Николай Леонов, Алексей Макеев

Драгоценный выстрел (сборник)

Драгоценный выстрел

Глава 1

— Не боишься, что они просто перестреляют друг друга?

— До смерти — навряд ли. Что я, зря на экипировку потратился? Бронежилеты, каски. Не волнуйся, жизненно важные органы не пострадают. И потом, у них строгий приказ — целиться исключительно в бронежилет.

— А руки-ноги? Пули-то реальные.

— Руки-ноги до свадьбы заживут. Зато на своей шкуре почувствуют, каково мне тогда было. В другой раз поживее будут поворачиваться.

— Ждешь другого раза?

— Типун тебе на язык! Я и с того еще никак в себя не приду.

— Поэтому и задумал эту «страшную месть»?

— Не месть, а тренировка. Слишком хорошо живут, салом заплывать начали. Быки. Пускай попрыгают, мяса порастрясут.

На крыше обветшавшего строения, в котором когда-то располагались производственные цеха, стояли два человека с биноклями. Перед ними расстилалась обширная территория, где раньше находилась промышленная база, а сейчас, полуразрушенные и заброшенные, виднелись лишь остатки былого величия.

На этой пересеченной местности разворачивалось действо, напоминавшее телерепортажи из «горячих» точек. От укрытия к укрытию перебегали люди, экипированные, как бойцы спецназа, и стреляли друг в друга из пистолетов. На черных бронежилетах четко выделялись и издалека были видны цифры. У одних они были красного цвета, у других синего.

— Ага! Один есть! — глядя в бинокль, издал победный клич высокий, представительный мужчина, только что уверявший своего собеседника, что в этой игре никто никого не должен «убить до смерти».

— Что, попал? — Второй наблюдатель тоже приложил бинокль к глазам.

— Еще как попал! Видишь, он руку поднял и в сторонку отваливает? Больше не прячется. Значит, убит. Такой уговор. Если бронежилет повредили — выходишь из игры. Теперь у моих на одного больше. Стараются, пупсики. Правильно, бабки, они ведь всем нравятся.

— Победитель получает приз?

— Само собой. Я за справедливость. Если виноват, будешь наказан, а если честно заработал — получи. Проигрывает тот, у кого никто «в живых» не останется.

Команды по пять человек. Та, у которой все пять «броников» испортят, уходит ни с чем.

— А вторая — с полными карманами бабла?

— Да, но тоже только те, у кого бронежилет целый. Нечего на чужом горбу выезжать. Если дал себя «убить», значит, грош тебе цена. Независимо от того, в какой ты команде.

— Жестко.

— Справедливо. Если они себя защитить не могут, как будут меня защищать? Так, как в прошлый раз? Не надо, это мы уже проходили. Пусть учатся работать как следует. Я им и так все позиционные преимущества обеспечил. Если уж эти «желторотики» после месяца тренировки их переиграют, значит, вообще грош им цена. Уволю к чертовой матери! Всех до единого!

— А что, эти «манекены» твои — совсем никакие?

— Ну, уж бывших десантников среди них точно нет, — усмехнулся высокий. — Брал со спортивной подготовкой. «Без опыта работы», как говорится. И еще тех, кто занимался частной охраной. Мои-то ведь тоже не из спецназовцев, сам понимаешь.

— Может, в этом вся проблема?

— Может быть. Вот мы сейчас и выясним. Если уж они с полными дилетантами не справятся, тогда… К чертовой матери тогда! Пускай сторожами на автостоянку идут.

— А почему пистолеты? Что, на «калаши» денег не хватило?

— Обойдутся. Из «калаша» и дурак попадет, а вот пускай они с пистолетиками попрыгают. Да и потом — им же не в глаз метить. Такой задачи не ставится. А уж в бронежилет не попасть… Пускай только попробуют. Всех уволю!

— Что ж, в целом резонно. Дальность здесь небольшая, все на одном пятачке тусуются. Да и для твоих тренировка вполне адекватная. Ты же не с автоматами их за собой таскаешь.

— Вот именно.

— А вообще, они легко согласились на «эксперимент»?

— Не очень, — снова усмехнулся высокий. — Но ведь со мной разговоры разговаривать незачем. Они провинились, работу свою не сделали. Считай, намеренно поставили под удар.

— Так уж прямо — намеренно?

— Да даже если и не намеренно. Пускай по халатности. Разница-то небольшая, особенно для меня. Они не двор подметать наняты, чтобы халатность допускать. Из-за них меня чуть на тот свет не отправили. Такая «халатность», она, знаешь… она к убийству по неосторожности приравнивается. А это — уголовная статья. Если я юристам команду «фас» дам, они этих слонов ленивых под следствием сгноят. До конца дней будут в «сопутствующих обстоятельствах» разбираться. Может, они в сговоре с нападавшими состояли и умышленно так действовали, чтобы у тех возможность появилась мне вред нанести? В общем, когда я им все это популярно объяснил, они против «эксперимента» уже не возражали.

— А «желторотики», я думаю, тем более не возражали?

— Эти — да, этих, наоборот, еще притормаживать пришлось. Спят и видят, когда их в «горячие» точки пошлют. Я, конечно, такой энтузиазм всячески поддерживал. «Скоро, — говорю, — ребята, уже совсем скоро. Вот, мол, вам последнее испытание, будете сражаться с реальными профессионалами на полигоне. Если достойно выдержите, прямо сейчас в Сирию отправим».

Собеседники засмеялись.

Обменявшись еще парой саркастических замечаний, они снова взялись за бинокли и с интересом стали наблюдать за происходящим.

— Опа! — через минуту воскликнул второй из них, низенький толстячок в длинном, почти до пят, плаще. — Смотри-ка, похоже, еще одного твои «завалили». С красными номерами — это ведь «враги»?

— Да, это «желторотики». Мои — синие. Пришлось «пронумеровать» их и цветом выделить, а то экипировка у всех одинаковая, лиц за касками тоже не видно, не различишь, где свой, где чужой. Да чего он теперь валяется, я не пойму? — недоуменно и с раздражением продолжал высокий, глядя в бинокль. — Понятно уже, что убит. Перед кем спектакль разыгрывает? Вставай и отваливай, не мешай другим продолжать.

Но человек в бронежилете и каске, лежавший сейчас возле одного из полуразрушенных строений, не вставал.

Высокий мужчина достал телефон и активировал один из контактов.

— Женя, посмотри, что там, — недовольным тоном проговорил он. — Чего он там залег? В ногу, что ли, ему попали?

Один из бойцов три раза выстрелил в воздух и, уже не прячась, направился к лежавшему человеку. Подойдя, наклонился к нему и, осмотрев, проговорил что-то в телефонную трубку.

— Что?! — вне себя выкрикнул высокий. — Что значит насмерть? Как его могли насмерть? Кто стрелял?!!

Полковник Гуров выходил из комнаты для допросов, где в течение почти трех часов длилась беседа с подозреваемым. «Клиент» попался упорный, и полковник шел по коридору утомленный и взмокший, будто побывал в сауне.

Выйдя из следственного изолятора на улицу, он с удовольствием вдохнул прохладный октябрьский воздух. Осенняя атмосфера подействовала, как охлаждающая жидкость на перегретый автомобильный двигатель.

— Лев Иванович… — неуверенно прозвучало за спиной.

Обернувшись, Гуров увидел, что следом за ним из СИЗО вышел дежурный.

Андрей Калязин, молодой парень, огромного роста и богатырского телосложения, сейчас мялся и чуть ли не краснел в нерешительности, не зная, как начать разговор.

Еще утром, прибыв на допрос, полковник заметил пытливо-вопросительные взгляды, которые бросал в его сторону Андрей. Но тогда он ничего не сказал и ни о чем не спросил. Да и сейчас, кажется, только в последнюю минуту набрался храбрости, поняв, что полковник вот-вот уедет.

— Лев Иванович, можно с вами поговорить?

— Говори, Андрюша. Что стряслось?

— У моей матери знакомая… тетя Люда. У нее сын пропал. Она в полицию подала заявление, но ей все кажется, что никто ничего не делает. А у нее, кроме Кирилла, никого больше не осталось. Муж умер, родственников нет. Понятно, волнуется. Вот мать и пристала ко мне, найди да найди кого-нибудь. Ты, дескать, в органах ведь работаешь. А кого я могу найти? Я же не следователь. Вот я и подумал… хотел спросить у вас. Может, вы согласитесь все это… как бы… проверить.

— Хм, не знаю, — неопределенно ответил Лев. — А как он пропал? Случай какой-нибудь был или просто домой с работы не пришел? Что произошло?

— Я, в общем-то, подробностей не знаю. Мамка говорила, что Кирилл этот на новую работу устроился. Очень уж денежную. И действительно, хорошо зарабатывал, денег много домой приносил. Где-то с месяц так они попраздновали, а потом он пропал. Я подробностей не знаю. Но если вы согласитесь… проверить, то можно будет тете Люде позвонить, она сама все расскажет.

Глядя на этого огромного верзилу, смущенно переминавшегося с ноги на ногу и так по-детски, с надеждой и ожиданием на него смотревшего, Гуров не мог не улыбнуться.

— Ладно, звони своей тете Люде, — кивнул он. — Послушаем, что она расскажет.

— Правда? Вы правда согласны? Эх… вот это да! Сам Гуров!.. Я сейчас. Одну минуточку. Я только телефон возьму. Не уходите, пожалуйста. Я сейчас.

Андрей стремглав бросился к дверям и через минуту уже вернулся, держа в руке телефон.

— Алло, тетя Люда? Это Андрей. Калязин Андрей. Я договорился по вашему вопросу. Да, нашел. Сам полковник Гуров согласился. Что? Что значит какой Гуров? Да это… да это самый знаменитый человек во всем управлении. Да, правда. Что? Нет. Ему нужно будет сначала поговорить с вами. Когда вы сможете подойти?

— Подожди-ка, Андрюша, — перебил его Лев. — Я сегодня весь день в разъездах, в кабинет только к вечеру попаду, да и то если все удачно сложится. Зачем твоя тетя Люда будет зря ходить? Дай-ка мне трубочку, может, мы по-другому договоримся.

— Да? Хорошо, как скажете, — с готовностью согласился Андрей. — Тетя Люда? Сейчас он сам с вами поговорит. Как кто? Гуров. Гуров Лев Иванович. Пожалуйста, Лев Иванович, — повернулся он к полковнику, протягивая ему трубку.

— Алло, Людмила… извините, не знаю, как по отчеству. Ивановна? Хорошо. Людмила Ивановна, вы в каком районе живете? В Мытищах? А во сколько бываете дома? После пяти? Очень хорошо. Говорите адрес, я к вам подъеду. Ничего, ничего, никакого беспокойства. Так, наоборот, гораздо удобнее. Я ведь не сижу целыми днями в кабинете, поэтому мне проще подъехать к вам самому, чем назначать какое-то время. Если я появлюсь в промежутке между пятью и семью вечера, вам будет удобно? Вот и отлично. Значит, договорились. Тогда до встречи. Всего доброго!

— Большое вам спасибо, Лев Иванович! — с чувством повторил Андрей, принимая назад телефон. — Так хорошо, что вы согласились. Теперь уж этот Кирилл точно найдется. А то она так переживает.

— А ты сам знаком с этим Кириллом? — спросил Гуров.

— Не-а, — протянул Андрей. — Я и тетю Люду-то знаю постольку-поскольку. Они с мамой подружки школьные и часто общаются. Когда она к нам в гости заходит, видимся. А чтобы семьями дружить, такого нет. Так что сам я Кирилла не знаю, только тетю Люду.

Поговорив с Андреем, Лев сел за руль и поехал по очередному адресу, продолжая рабочий день, как всегда хлопотный и насыщенный. Около шести вечера, выполнив все задания, которые сам себе задал на сегодня, он припарковался возле кирпичной девятиэтажки, где проживала «тетя Люда», подошел к двери подъезда и набрал кодовый номер квартиры.

— Кто там? — раздался настороженный женский голос.

— Это Гуров. Полковник Лев Гуров, мы с вами общались сегодня утром.

— Ах да! Да, конечно. Проходите. У нас седьмой этаж.

Дверь открылась, Лев прошел к лифту и поднялся на седьмой этаж.

Поскольку его уже ждали, звонить в квартиру не пришлось, хозяйка уже встречала его, слегка приоткрыв дверь.

Светловолосая женщина лет пятидесяти, стоявшая сейчас у двери, несомненно, следила за собой и для своего возраста выглядела очень неплохо. Но тоскливое выражение лица и горечь, читавшаяся в ее глазах, ясно говорили о том, что она переживает не самый лучший период своей жизни.

— Здравствуйте, — приветливо улыбнулась она. — Значит, вы тот самый знаменитый Гуров?

— Это Андрей преувеличил, — улыбнулся в ответ Лев. — Так что же у вас произошло?

— Проходите, пожалуйста, — пригласила его Людмила Ивановна, отходя от двери и пропуская гостя в квартиру. — Что вам предложить? Кофе, чай?

— Нет, спасибо. Давайте просто поговорим. Расскажите мне, что случилось.

Пройдя следом за хозяйкой в комнату, Гуров устроился в кресле и приготовился слушать.

— Мой сын, Кирилл, работал в охранном предприятии, — начала Людмила. — Некоторым кажется, что это работа — не бей лежачего. Часто так оно и бывает. Но Кирилл как магнит притягивает к себе разные приключения. Мало того, что он то и дело попадает в какие-то разборки, то с перебравшими посетителями в ресторане, то с неадекватными юнцами на дискотеках. Это бы еще ничего. Но несколько раз ему пришлось участвовать в настоящих бандитских нападениях. Ну, то есть не в числе нападавших, разумеется, — поправилась хозяйка. — Их фирма курирует ювелирную сеть, и однажды Кириллу с ребятами пришлось отбиваться от вооруженного ограбления. Вооруженного, я подчеркиваю.

— Вы считали эту работу слишком опасной?

— О да. Слишком опасной. Чересчур. Но Кирилл не желал ничего слушать. Как же! Он ведь настоящий мужчина и должен заниматься мужским делом. Ладно бы это еще как-то оправдывалось финансово, а то ведь зарплаты у них там самые… средние. Непонятно, за что люди должны рисковать своей жизнью. И поэтому, когда Кирилл сообщил мне, что переходит на другую работу, я сначала очень обрадовалась. Уже одно то, что теперь не придется все время бояться, что при очередном вызове его могут искалечить или даже убить, внушало мне оптимизм. Но потом я поняла, что, кажется, обрадовалась рано.

— Работа снова оказалась опасной?

— В том-то и дело, что это было абсолютно непонятно. Кирилл ничего не рассказывал о своей новой работе. Ни где он работает, ни кем. А неизвестность порой хуже самых плохих новостей, сами знаете. Я пыталась расспрашивать, но это ни к чему не привело. Кирилл все время ссылался на какой-то «режим секретности», на то, что он не имеет права рассказывать о своей работе. Да и виделись мы теперь с ним гораздо реже. Домой он приезжал только по воскресеньям, говорил, что все остальное время должен находиться на какой-то базе, что это, дескать, условие контракта.

— А самому Кириллу эта новая работа нравилась? — поинтересовался Гуров. — Вы не замечали, что он становится угрюмым или настороженным? Что эта скрытность, возможно, и самого его тяготит?

— Нет, нисколько, — ответила Людмила. — Судя по его виду, наоборот, можно было сказать, что он доволен как никогда. Приезжал всегда веселый, полный энтузиазма. Правда, немного осунулся, и видно было, что уставал, но, похоже, это его ничуть не огорчало. Возможно, из-за того, что теперь усилия достойно вознаграждались. Деньги им выплачивали каждую неделю, и, судя по тому, что он привозил, работа и впрямь была стоящая. За месяц на этой базе он получил почти столько же, сколько за полгода работы в охранной фирме.

— А он проработал на базе месяц?

— Выходит, что так. В прошлые выходные я ждала его как обычно, но он не приехал. Телефон тоже не отвечает. Правда, в течение недели он специально его отключал, и я знала, что звонить бессмысленно. Все из-за этого загадочного «режима секретности». Но в воскресенье обычно уже можно было дозвониться. Однако в тот раз, сколько я ни пыталась, ничего у меня не вышло.

— И даже телефон отключал, — вполголоса, как бы про себя, пробормотал Лев. — Надо же, как интересно.

— Да, вот такие вот условия, — подтвердила Людмила. — И что это за работа такая? Может, «шишку» какую-нибудь устроился охранять?

Это предположение направило мысли полковника в новое русло.

— Послушайте, Людмила Ивановна, а вот если бы Кириллу действительно доверили охранять какую-то, как вы говорите, «шишку» и он со своим боссом уехал куда-нибудь… в командировку, например. Как вы думаете, он бы вас предупредил?

— Конечно!

— Но ведь из-за «режима секретности» он не мог включать телефон.

— Да, но… даже если и так, общий его график я все равно знала. Знала, когда он приедет, когда можно ему позвонить. А командировка — это уже совсем другое. Это уже изменение. Он не мог не понимать, что, если, как обычно, не приедет в воскресенье, я буду очень волноваться. Поэтому, думаю, он в любом случае нашел бы возможность предупредить меня.

— Понятно. Кирилл встречался с кем-нибудь? У него была девушка?

— Да, Оля. Ольга Быстрова. Мы созваниваемся иногда, она сейчас тоже как на иголках.

— То есть вариант, что Кирилл мог просто провести это время у нее, не предупредив вас, как я понимаю, отменяется?

— Ну что вы! Конечно, я бы знала в тот же день! Мы постоянно общаемся с Олей, да и Кирилл… Нет, такое предположение было бы самым абсурдным из всех. От кого ему прятаться? От меня?

По выражению лица Людмилы без труда можно было догадаться, что говорит она совершенно искренне и версия о том, что Кирилл мог «спрятаться» у своей девушки, представляется ей действительно невероятной.

— Понятно. Вы сейчас упомянули слово «прятаться». А вообще, у Кирилла в жизни случались ситуации, когда ему приходилось это делать? У него были враги?

Людмила задумалась.

— Да вы знаете, пожалуй, нет, — через несколько минут произнесла она. — По крайней мере, я таких ситуаций не припоминаю. Кирилл — мальчик общительный и коммуникабельный, он умел ладить со всеми. У него всегда было много друзей. Нет, чтобы ему приходилось прятаться… нет, не припоминаю.

— А вот из этих друзей, о которых вы сейчас упомянули, был кто-то особенно близкий, с кем Кирилл чаще всего общался?

— Пожалуй, Максим, — снова немного подумав, ответила Людмила. — Да, наверное, он. Максим Катков. Он и в гостях у нас часто бывал, да и вообще… С Кириллом они со школы дружат.

— Вы знаете, где он живет?

— Конечно.

— Продиктуйте, пожалуйста, адрес. Мне необходимо будет поговорить с ним. Да и адрес Ольги заодно, — попросил Лев, доставая блокнот. — Кстати, и телефоны не помешают.

— С Олей тоже хотите встретиться?

— Да, в таких случаях нельзя пренебрегать ни одним источником информации. Ситуация действительно загадочная. Если Кирилл ни с кем не конфликтовал, у него не было врагов и причин от кого-то скрываться, мотивы этого исчезновения явно не лежат на поверхности. Возможно, здесь есть что-то еще, какие-то обстоятельства в жизни Кирилла, которые он не стремился афишировать. Или, наоборот, — вмешательство извне, внезапное и не запланированное, жертвы которого всегда случайны. Кстати, что вы скажете по поводу банального похищения с целью получения выкупа? Вы ведь сами сказали, что в последнее время Кирилл неплохо зарабатывал. Может, кто-то узнал об этом и таким образом захотел поживиться?

— Да, но… Конечно, зарплата на новой работе была выше, но все равно это совсем не такие большие деньги, чтобы из-за них решиться на похищение человека. Думаю, риск был бы гораздо выше, чем предполагаемый доход. Не думаю, что такое предположение стоит рассматривать серьезно. Да мне и не поступало никаких требований о выкупе. Если бы Кирилла украли с этой целью, наверное, похитители уже как-то проявили бы себя. Позвонили, подбросили записку. Ведь времени прошло достаточно. Он должен был появиться в воскресенье, а сегодня среда.

— Да, действительно. Время «проявиться» у них было.

Спрашивая о похищении с целью выкупа, Гуров не высказывал свою мысль целиком. Он хорошо понимал, если кто-то знал, что Кирилл будет направляться из пункта «А» в пункт «В», имея на руках крупную сумму денег, его могли просто ограбить, не усложняя дела организацией похищения. А если сумма и впрямь была значительная и грабители понимали, что просто так парень ее не отдаст, они могли решиться и на убийство.

Но он видел, что Людмила даже самой себе боялась намекать о возможности подобного «предположения», поэтому решил не касаться в разговоре подобных тем и продолжил расспросы:

— Вы упомянули, что Кирилл работал в охранной фирме, даже участвовал в перестрелках. То есть, по-видимому, он был достаточно крепким молодым человеком?

— Да, разумеется. Кирилл со школы занимался спортом. Бокс, карате, какие-то там единоборства. Я совершенно не разбираюсь во всем этом. Он служил в армии, хотя сейчас многие предпочитают «откосить», как вы, наверное, знаете. Но для Кирилла это было чем-то вроде еще одной тренировки, и когда он вернулся, то сразу продолжил заниматься. Кстати, вот как раз у Максима. У него небольшой спортзал. Частный бизнес. Тренажеры и все такое. Кирилл регулярно посещал его заведение.

— Вот как. Что ж, значит, голыми руками парня не взять.

— Да, Кирилл мог постоять за себя.

Людмила произнесла это с гордостью за сына, а Гуров подумал, что в данном случае для Кирилла, возможно, было бы лучше, если бы он оказался слабаком. Тому, кто «постоять за себя» не может, просто набьют морду и отнимут деньги, а того, кто окажет серьезное сопротивление, действительно могут убить.

«Да что это я ему все заупокойную пою? — сам себя остановил он. — Может, его и правда в какую-нибудь командировку услали, а я тут уже неизвестно что подумать готов. Нужно будет на эту бывшую работу к нему сходить. Поговорить еще там. Матери он мог чего-то не рассказывать, так что насчет врагов вопрос пока открытый. Существует зависть, существует личная конкуренция, да мало ли что еще. Там, кстати, возможно, подскажут что-то и о том, куда он, так сказать, «перевелся». Да, на работу нужно сходить».

— Вы не в курсе, откуда он получил информацию о своей новой работе? Как узнал, что набирают сотрудников на такие хорошо оплачиваемые места? Тем более если там такой строгий режим секретности?

— Нет, об этом Кирилл не говорил мне. Да он и вообще со мной подобные дела почти никогда не обсуждал. Это, может быть, Максим сможет вам подсказать.

— А на старой работе, в этом охранном предприятии, он общался с кем-нибудь близко?

— Не знаю. Дома у нас бывал только Максим. Но вообще у Кирилла всегда было много друзей, я уже говорила. Наверняка были и на работе.

— Где находится это предприятие?

— Офис у них в Одинцово. Я могу дать вам визитку, там есть все координаты. Это начальство раздавало сотрудникам в целях бесплатной саморекламы.

— Чтобы сотрудники распространяли информацию среди знакомых?

— Да, именно.

Людмила прошла к небольшой тумбочке в коридоре и достала из ящика визитку.

— Спасибо, думаю, мне это пригодится, — кивнул Лев. — Кроме того, раз уж я взялся за поиски, думаю, не помешает узнать, как выглядит тот, кого я ищу.

— Ах да! Действительно, — спохватилась Людмила. — Что же это я, столько всего наговорила, а фотографию так и не показала. У меня несколько альбомов.

Она вернулась в комнату и, подойдя к книжному шкафу, достала оттуда небольшой альбомчик с прозрачными файлами для фотоснимков.

— Это — самый маленький, — сказала она. — Но вам ведь, наверное, и не нужен большой формат?

— Да, чем компактнее, тем удобнее.

— Какую бы? Вот эту, пожалуй. Да, эта подойдет. Здесь Кирилл один, и план крупный, лицо видно хорошо. Вот, возьмите.

Она протянула Гурову фотографию, и тот с интересом взглянул на снимок. Там был запечатлен молодой мужчина довольно приятной наружности, светловолосый, с голубыми глазами. Подтянутая, спортивная фигура со всей очевидностью доказывала, что слова его матери о хорошей физической подготовке — это не выдумка или попытка что-то приукрасить, а просто констатация факта.

— Сколько ему лет?

— Двадцать девять, — ответила Людмила.

— Двадцать девять, — повторил Лев, перевернув фотографию и записывая на обратной стороне цифру. — Двадцать девять лет, Кирилл… как фамилия?

— Титов. Кирилл Титов.

— Титов… Что ж, Людмила Ивановна, пожалуй, на сегодня это все. Не буду вас утомлять на ночь глядя.

— Ну что вы, какое утомление, напротив, я очень благодарна. Я подавала официальное заявление, но, похоже, никто и пальцем пошевелить не собирается. А когда позвонил Андрюша, я просто духом воспряла. «Знаменитый полковник Гуров», так он сказал. Честно говоря, Ирине я просто хотела, как говорится, пожаловаться на судьбу. Не думала, что это принесет какие-то реальные результаты. А вот видите, как получилось. Не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

— Ирина — это мама Андрея?

— Да. Мы с ней дружим. Очень давно, еще со школы. Были на свадьбах друг у дружки. А потом она у меня… на похоронах. Мой муж умер пять лет назад. Кирилл — единственное, что у меня осталось, поэтому, сами понимаете, равнодушие полиции не может меня не волновать.

— Но теперь равнодушия нет, — заверил Гуров. — Если я берусь за дело, то стараюсь довести его до конца.

— Спасибо, что согласились. Теперь у меня есть надежда.

В отличие от Людмилы, у самого полковника надежд было не так уж много.

«Вариант с похищением возможен в двух случаях, — размышлял он по дороге домой, — либо получение выкупа, либо бесплатная эксплуатация. Во всех остальных случаях гораздо проще убить, чем заморачиваться с похищением. С другой стороны, денег у них не так много, а если парень этот действительно так хорошо подготовлен физически, как утверждает его мама, то и в рабы на кирпичный завод пристроить его тоже проблематично. Остается только один вариант. Если в исчезновении этом нет ничего криминального и оно действительно связано с особенностями его новой работы, тогда шансы на то, что парень жив-здоров, вполне реальные. Но если это не так, тогда искать придется скорее труп, чем живого человека».

Придя к такому неутешительному выводу, Лев решил, что первым пунктом повестки дня на завтра должно быть посещение городских моргов.

«Нужно размножить фотографию и оставить свои координаты, — думал он. — Хотя, возможно, это уже проверяли, когда она подала заявление, но… Одно дело — формальная проверка, а другое — личная просьба. Нужно съездить».

Дело представлялось ему не таким уж сложным, и он был уверен, что уже через несколько дней сможет разобраться, что там к чему. Переживания одинокой женщины, потерявшей единственного сына — все, что у нее осталось в жизни, — тронули полковника, и он решил, что небольшая дополнительная нагрузка к основной работе не будет ему в тягость.

Ненадолго свернуть с «основного маршрута», чтобы поговорить с теми или иными и прояснить обстоятельства исчезновения Кирилла, — задача вполне осуществимая. Но, намечая программу действий на завтрашний день, Лев даже не предполагал, насколько запутанным и неоднозначным окажется это «параллельное» расследование.

На следующий день Гуров поступил, как и планировал. После утреннего совещания у Орлова он объехал городские морги, показывая фотографию и выясняя, не поступал ли в ближайшие три-пять дней труп с похожими чертами.

Процедура заняла немало времени, но Лев не считал его потраченным зря. Теперь он точно знал, что в прошедшие несколько дней труп человека, похожего на Кирилла Титова, в городские морги не поступал.

Везде, куда он приезжал, полковник оставлял ксерокопию фотографии и свой телефон, высказывая убедительную просьбу сразу же сообщить ему, если обнаружится труп Кирилла. А затем поехал в охранную фирму, где трудился Кирилл до того, как устроиться на новую, «совершенно секретную» работу.

ООО «Стрелец» располагалось на первом этаже многоквартирного дома. Неприметная табличка сообщала, что здесь находится офис частного охранного предприятия.

По-видимому, хозяева фирмы броской рекламе предпочитали реальные доказательства надежности. Лучшей рекомендацией, чем все призывные слоганы и яркие вывески, служила массивная входная дверь, способная, наверное, выдержать атаку гранатомета. Прочные решетки на окнах и объективы видеокамер, «смотревшие» буквально отовсюду, закрепляли нужное впечатление.

— Добрый день, чем я могу вам помочь? — приветливо улыбнулась миловидная девушка, сидевшая в небольшом вестибюле за компьютером.

— Я хотел бы поговорить с кем-то из руководства, — ответил Гуров, протягивая удостоверение. — Кто у вас тут заведует личными составом?

Взглянув на «корочки», девушка озабоченно сдвинула бровки и несколько минут о чем-то очень сосредоточенно размышляла. Потом поинтересовалась:

— А вы по какому вопросу?

— По личному, — холодно улыбнулся Гуров, давая понять, что свои вопросы он будет обсуждать только с руководством.

— Хорошо, я сейчас узнаю. Подождите минуту.

Девушка вышла из комнаты, скрывшись во внутренних помещениях, а Лев остался один на один с подкачанным средних лет мужчиной, являвшим собой наглядный пример того, как сотрудники фирмы делают свою работу.

Когда девушка вернулась в вестибюль, ее сопровождал невысокого роста плотный мужчина с заметной проседью в темных волосах.

— Здравствуйте, чем могу быть вам полезен? — спросил он.

— У меня есть несколько вопросов по поводу одного из ваших сотрудников, — ответил Гуров. — Точнее, бывших сотрудников. Мы могли бы поговорить без… свидетелей?

Мужчина нахмурился с тем же озабоченным выражением, что и девушка несколько минут назад. Но размышлял он тоже недолго.

— Хорошо, пойдемте.

Сделав пригласительный жест в сторону двери, из которой они с девушкой только что вышли, и пропустив Гурова вперед себя, он аккуратно прикрыл дверь за собой.

Они оказались в коридоре, из которого вело еще несколько дверей. Открыв одну из них, мужчина коротко произнес:

— Проходите.

Войдя, Гуров оказался в небольшом кабинете. Там стоял стол с компьютером, шкаф для бумаг и несколько стульев.

Мужчина сел за стол и, жестом указав на стоявший рядом стул, вновь лаконично произнес:

— Прошу вас. Так что же случилось? Кто-то из моих ребят напортачил?

— Как раз это я сейчас и пытаюсь выяснить, — ответил Лев. — Кто напортачил и что произошло. Но сначала давайте познакомимся. Мое имя вам, наверное, уже сообщили, а ваше…

— Алексей. Егоров Алексей Дмитриевич.

— Очень приятно. Речь пойдет о Кирилле Титове, Алексей. Ведь у вас работал такой сотрудник?

— Кирилл? — удивленно поднял брови Егоров. — Вот уж никогда не подумал бы.

— Не подумал бы чего?

— Но как же. Вы ведь говорите, что он что-то там натворил. Вот я и удивляюсь. Кирилла меньше всего можно заподозрить в каких-нибудь… нарушениях.

— Он был таким пай-мальчиком?

— Он был адекватным, — серьезно ответил Егоров. — И, надеюсь, остался. В нашей работе случается всякое. И с обкуренными, и с психически нестабильными приходится иметь дело. Иногда такие отморозки попадаются, глаза бы не глядели. Ведут себя тоже по-всякому. И обозвать могут, и оскорбить. В нашей работе выдержка нужна. Так вот, могу вам заявить с полной ответственностью, у Кирилла она была. Лично я ни разу не видел, чтобы он сорвался или потерял контроль. И от ребят не слышал. Поэтому я и говорю, что… странно это. В его адрес меньше всего я бы мог ожидать претензий.

— А почему он ушел с фирмы, если у него все так хорошо складывалось?

— Почему ушел? — сразу как-то осекся Егоров. — Не знаю. Сказал, что нашел другую работу, где больше платят. Хотя и у нас платят неплохо. Для этой профессии, по крайней мере.

— А что за работа, он не говорил?

— Нет. По крайней мере, мне. Может, из ребят с кем-нибудь обсуждал.

— У него были здесь друзья? — сразу уцепился за ниточку Гуров. — Те, с кем он общался чаще других?

— Не знаю. Может, Миша. Климов Михаил. Кажется, они с Кириллом дружили.

— Он сейчас здесь?

— Да. Он в группе быстрого реагирования, сегодня его дежурство.

— С ним мне бы тоже хотелось поговорить.

— Не проблема.

— Отлично. Значит, о своей новой работе Кирилл не распространялся?

— Я не слышал.

— Кирилл был хорошим сотрудником? Вы ощутили потерю, когда он ушел?

— Он был адекватным, я уже сказал. Конечно, когда уходят профессионалы, это… обидно. Но каждый свой выбор делает сам. Насильно никто никого не держит.

— Вы говорили, что в такой профессии может случиться всякое. Вы можете припомнить подобные «экстренные» случаи с участием Кирилла?

— Экстренные? Экстренные в каком смысле? Пару раз во время дежурства он на бандитов попадал. Пришлось даже вооруженное нападение отражать. На мой взгляд, это случай еще какой экстренный. Но только здесь ведь не вина Кирилла. Он, наоборот, он…

— Да я и не стремлюсь найти какую-то его вину, — успокоил Гуров. — Мне нужно узнать, не случалось ли чего-то такого, после чего кто бы то ни было мог иметь к Кириллу претензии, затаить зло или обиду.

— А, вот вы о чем. Нет, такого, кажется, не было. Разве что бандиты эти. Только ведь они все на том свете давно. Мои ребята с ними разобрались.

— Вот как. А что это было за нападение, не расскажете подробнее?

— С удовольствием расскажу. Ребята действовали просто героически, почему бы не похвастаться. Мы курируем ювелирную сеть, работаем с одним солидным клиентом. У него несколько магазинов и ломбард. Там постоянно дежурят наши сотрудники. По сменам. В тот день была смена Кирилла. Они вдвоем дежурили с Игорьком. Игорь Сотников, наш сотрудник. Хотя тоже уже бывший, — счел нужным пояснить Егоров. — Так вот, сидели они в этом магазине, следили за порядком. И вдруг откуда ни возьмись — банда налетчиков. С ходу застрелили продавщицу, девочка там в тот момент за прилавком стояла, не повезло бедной. А потом и в моих стали стрелять. Только тут уж не на девочку нарвались. Кирилл сразу сообщил, выехала группа, но приехали уже к шапочному разбору, как говорится.

— Ваши ребята справились самостоятельно?

— Да. Только в тот раз, похоже, действительно день был неудачный. Во время этой перестрелки в магазин по каким-то своим делам приехал хозяин и…

— Не вовремя вошел в дверь, — закончил за него Гуров.

— Еще как не вовремя. Прямиком под пулю попал. Да точно так, прямо в переносицу угодила. Мгновенная смерть.

— Получается, из-за этого нападения вы лишились хорошего клиента?

— Нет, почему. У него наследники, дочь. Магазины к ней перешли. Работать мы продолжаем, но тот инцидент, пожалуй, самый неприятный из всех экстренных случаев, которые я могу припомнить. До сих пор осадок остался. С одной стороны, вроде бы ребята свою работу сделали, а с другой — жертвы. Жертвы — это всегда плохо.

— Особенно когда это — сам клиент?

— Да, в этом случае — особенно. Хотя мы, в общем-то, охраняли объект, а не персону, но… все равно. Жертвы — это всегда плохо.

— Этот Игорь, который дежурил с Кириллом, он именно после этого случая уволился?

— Нет, он позже ушел. В охрану тоже, но не в фирму, а телохранителем. Устроился к какому-то крутому мэну, на большие бабки польстился. Все хвастал, что разбогатеет, сам такую же фирму откроет.

— Получилось?

— Не знаю, — усмехнулся Алексей. — Пока про нового конкурента ничего не слышно.

— Значит, получается, что оба сотрудника, дежурившие в тот злополучный день в ювелирном магазине, у вас теперь не работают?

— Получается так. Только не думаю, что это взаимосвязано. Игорь ушел где-то через полгода после этого случая, а Кирилл и того позже. Он совсем недавно уволился, а с ювелирным история, она почти год назад произошла. Да, почти год, — немного подумав, будто подсчитывая в уме, повторил Егоров.

— Понятно. Еще я хотел бы узнать, в процессе своей работы ваши сотрудники могут получать доступ к какой-либо конфиденциальной информации?

— Конфиденциальной? — вновь задумался Егоров. — Не знаю. Думаю, нет. Откуда? Мы просто контролируем обстановку. Помещения, внешний периметр. Документы не смотрим, секретные разговоры не подслушиваем. Нет, не думаю. Это кто телохранителем работает, вот как Игорь, например, те да, они могут. И услышать что-нибудь интересное, и даже, наверное, в документы заглянуть. Они ведь всегда рядом с человеком. Но могу вам сказать, что и в этом случае, если охраняемый не захочет, чтобы телохранитель о чем-то узнал, есть масса способов этого не допустить. Так что нет, охрана не имеет такой широкой свободы действий. Разве что случайность. Но здесь у охранника шансов не больше, чем у любого другого.

Слушая эти рассуждения, Гуров думал, что последнее замечание про случайность все предыдущие глубокомысленные выкладки сводит фактически на нет.

Ему хотелось выяснить, мог ли Кирилл в силу своей профессиональной деятельности получать доступ к каким-либо данным, не предназначенным для посторонних ушей или глаз. Из опыта ему хорошо было известно, что один из распространенных мотивов загадочных убийств — это то, что жертва «слишком много знает». А из ответа Егорова выходило, что к конфиденциальным данным Кирилл доступа иметь не мог, но… мог.

— У Кирилла были хорошие отношения с товарищами? — решил он сменить тему.

— Да, вполне, — почему-то с удивлением взглянул на него Егоров. — Я ведь вам говорил, он был абсолютно адекватным. Адекватным, доброжелательным и общительным человеком. Коммуникабельным, как это называют. У Кирилла не было проблем с личным общением.

— Таким как раз частенько завидуют, — постарался навести на мысль Гуров.

— А, вот вы о чем. Да нет… нет, не думаю, что ему кто-то так уж сильно завидовал. Кирилл — обычный парень. Кроме того, мы стараемся учитывать личные характеристики при подборе персонала. Если человек угнетен комплексами, это, как правило, заметно. Мы таких не берем. Нет, в коллективе у нас отношения всегда хорошие, — немного подумав, уверенно добавил Егоров. — Наша задача — разрешать конфликты, а не создавать. Таких и людей подбираем. Нет, отношения хорошие, — еще раз повторил он.

— Что ж, это только радует. Если отношения среди коллег такие хорошие, думаю, со мной не откажутся пообщаться по поводу Кирилла. Как, вы говорили, зовут того молодого человека, который дружил с ним? Кажется, Михаил? Можно будет его прислать ко мне?

— Да, конечно. А что он натворил, я так и не понял? Подрался, что ли, с кем-то?

— Вы Кирилла имеете в виду?

— Ну да, а кого же еще. Вы из-за него ведь сюда пришли.

— Нет, Кирилл не подрался. И вообще ничего не натворил. Он пропал.

— То есть как? — На лице Егорова отразилось неподдельное изумление.

— Хотел бы я это знать. Сейчас как раз пытаюсь собрать информацию, которая могла бы пролить свет на это исчезновение, объяснить хоть что-то. И чем больше людей я смогу опросить, тем лучше. Так вы пришлете Михаила?

— Да, конечно, — заторопился Егоров. — Если так, то… конечно. Пропал… вот это фокус!

Он вышел в коридор, продолжая бормотать себе под нос недоуменные отрывочные фразы.

Через несколько минут дверь снова открылась, и перед глазами полковника предстал богатырь под два метра ростом. Внешне от напоминал картинных героев, которых снимают в роликах, рекламирующих товары «для настоящих мужчин».

— Здравствуйте, — вежливо проговорил парень. — Алексей Дмитриевич сказал, что…

— Присаживайся, — по-свойски обратился к нему Гуров. — Мне нужно навести кое-какие справки. Если я правильно понял, из всех, кто здесь работает, ты ближе всего общался с Кириллом Титовым?

— Да он вроде со всеми нормально общался, — неуверенно проговорил Михаил, похоже, пока не определившийся с тем, какую занять позицию.

— Да, конечно. Но с тобой, кажется, немного чаще, чем с другими. Меня, собственно, интересует его новое место работы. Удивительно, но ни от кого не могу добиться толку по этому вопросу. Может быть, ты что-то прояснишь? Перед увольнением он не делился с тобой мыслями по этому поводу? Что именно это за работа и почему он решил перейти туда? Ведь ему и здесь было неплохо. Платили вовремя, с товарищами ладил.

— В целом да, но… Человек ищет, где лучше, — чуть усмехнулся Михаил. Поняв, о чем пойдет речь, он заметно успокоился, расслабился. — Кира не особенно распространялся об этой своей «вакансии», но, судя по его сияющей физиономии, условия там предложили действительно неплохие.

— А что это за условия, он не говорил?

— Только в общих чертах. Сказал, что платить там обещали больше на порядок и что наконец-то он сможет заняться настоящим делом. Несколько раз повторил это.

— «Настоящее дело», это что?

— Понятия не имею.

— А у Кирилла не спрашивал?

— Спрашивал, конечно, только он не больно-то отвечал. Сделает загадочные глаза и талдычит об одном и том же. Про настоящее дело да про то, что серьезная работа, дескать, и оплачивается всегда серьезно. Это, мол, аксиома. Понятно, что аксиома. Только что это за работа, что там платят на порядок больше, чем нам здесь? Он ведь так и сказал, «на порядок». Интересно было бы узнать. Я бы и сам не отказался так поработать.

— Но узнать об этом у Кирилла, как я понял, не удалось?

— Нет. Попрыгал-попрыгал да и отвалил со своим счастьем. Так и не сказал ничего толком.

— Послушай, Миша, а ты с Кириллом только на работе встречался? В другое время контактов не было? Собраться, посидеть, пивка пропустить? А?

— Да нет. Мы не настолько близко общались. Не знаю, кто сказал вам, что мы такие уж закадычные друзья. Собраться — это мы собирались, конечно. Всей компанией, с ребятами. Чисто профессионально, так сказать. Отмечали дни рождения и всякое такое. Здесь же вот и собирались. В офисе. Хотя не очень часто. А вне работы у каждого свои дела, сами понимаете.

— Да, действительно. Что ж, Миша, больше у меня вопросов, пожалуй, нет. Спасибо, что согласился поговорить со мной.

— Пожалуйста. Хотя я, кажется, немного смог вам сообщить. Я с Кирой не так уж тесно общался, — снова повторил он. — Только на работе.

Но Лев уже и сам понимал, что, если хочет получить «помощь друга», ему, скорее всего, придется обратиться к тому самому Максиму Каткову, про которого говорила Людмила. Если они дружат со школы, то вероятность того, что именно с ним Кирилл мог поделиться информацией о своей «совершенно секретной» работе, довольно велика.

Однако лимиты времени, отпущенные на это дополнительное расследование, уже истекали, и к другу он решил наведаться ближе к вечеру. В конце дня больше шансов застать его дома, да и у самого Гурова будет больше возможности вновь сосредоточиться на этом деле, не отвлекаясь на обязательную повседневную текучку.

Следом за плакатным красавцем Михаилом он вышел в коридор и, поблагодарив сидевшего в вестибюле Егорова, поехал в управление.

Глава 2

За повседневной рутиной полковник не забывал о «дополнительной нагрузке», свалившейся на него как снег на голову с легкой руки дежурившего в СИЗО Андрея Калязина. Подсознательно он все время ожидал, что ему позвонят из морга и сообщат о найденном трупе мужчины, лицо которого очень напоминает человека, запечатленного на оставленной им фотографии.

Но из морга не звонили.

В седьмом часу вечера, покончив с текущими делами, он раскрыл свой блокнот и, найдя записанный там номер Каткова, сделал звонок.

— Да, слушаю, — прозвучал спокойный голос из трубки.

По-видимому, у Максима не было фобии по отношению к абонентам, звонившим с незнакомых номеров.

— Максим Катков, правильно? — прежде чем начать разговор, уточнил Гуров.

— Да, это я. А с кем я говорю?

— Оперуполномоченный уголовного розыска полковник Гуров. Я провожу проверку по факту исчезновения Кирилла Титова. Если не ошибаюсь, вы были знакомы? Мне бы хотелось задать несколько вопросов.

— И даже полковник? — удивленно проговорил Максим. — Круто!

— Мы можем встретиться?

— Да, конечно. Только… только где? И когда? Я целый день в зале, домой прихожу, можно сказать, ночью.

— Сейчас ты тоже там?

— Само собой.

— Говори адрес, я подъеду.

Записав адрес, Лев запер кабинет и спустился к машине.

Короткий осенний день уже закончился, и на трассу он выехал в густых вечерних сумерках.

Спортивный зал «Атлет» был одной из стандартных «качалок», где любой желающий за вполне приемлемую плату мог поупражняться на тренажерах.

— Как мне найти Максима? Максима Каткова? — спросил Гуров у здоровенного битюга, накручивающего на штангу многокилограммовые «блины».

— А вам зачем? — недоверчиво взглянул тот на него.

— Поговорить надо, — коротко ответил Лев.

— Ладно, сейчас позову.

Битюг оставил штангу и, отойдя на пару шагов, во всю глотку рявкнул:

— Макс!!

Возглас был обращен в сторону открытой двери, видневшейся в дальнем углу зала. За дверью просматривался коридор.

Из коридора никто не показывался, но битюг спокойно вернулся к своему занятию, по-видимому твердо уверенный, что все, что нужно, он сделал.

Подождав минуты три, Лев уже собрался было отправиться в коридор самостоятельно, но в этот момент из двери вышел высокий молодой человек. Вид у парня был вполне спортивный, но он явно не стремился к тому, чтобы тренировки сделали его похожим на орангутанга.

— Максим?

— Да. А вы… А! Вы, наверное…

— Я — Гуров. Это я тебе недавно звонил.

— Да, я понял. Пойдемте ко мне. Там сможем поговорить.

Пройдя следом за Максимом по коридору, Лев вскоре очутился в небольшой комнате, представлявшей собой странную смесь кабинета и склада спортивного инвентаря.

На небольшом офисном столе стояли принтер и компьютер, а по углам были вперемешку навалены боксерские перчатки, гантели, пластиковые каски и прочее добро, которое могло пригодиться при занятиях спортом.

— Я так понял, мое сообщение о том, что Кирилл пропал, тебя не очень удивило? — спросил Лев, припомнив, что во время телефонного разговора Максим не задал ни одного вопроса по поводу исчезновения.

— Да не то чтобы… — неопределенно ответил тот. — Просто мне недавно мать его звонила. Спрашивала, не у меня ли Кирилл. Мол, на побывку он не приехал, и дозвониться она до него не может. Так что я уже отчасти в курсе.

— И, похоже, тебе это исчезновение странным не кажется?

— Да не то чтобы… Просто… Просто я подумал, может, его куда-нибудь в командировку отправили.

— А его новая работа была связана с командировками? — навострил уши полковник, обрадовавшись, что нашел человека, хоть что-то знающего о работе Кирилла.

— Да не знаю я, — неожиданно разочаровал его Максим. — Он об этой своей работе толком не говорил ничего. Все полунамеками больше. Но я так понял, что он в какую-то шарашку типа ЧВК пристроился.

— Частная военная компания? — Такой поворот событий оказался для Гурова неожиданным.

— Типа того. По крайней мере, из его слов именно такой вывод можно было сделать. И платить-то там обещали запредельно, и на «реальное дело» не сегодня завтра пошлют.

— А ему хотелось на реальное дело?

— Еще бы! Просто светился весь в этих своих предчувствиях. Все уши мне прожужжал. Группа Вагнера да группа Вагнера. Я пытался было поуспокоить — где ты, а где группа Вагнера. Но куда там, все без толку. Загорелся человек, потянулась душа к подвигу.

— Надо же, как интересно. А так вообще по жизни Кирилл парень воинственный? Вы ведь давно дружите, как я понял. Раньше у него наблюдались подобные стремления?

— Да нет, не особо. Больше по телику любил смотреть. Боевики. Да и в этот раз, я думаю… я думаю, там в бабках больше дело, чем в стремлениях. Он говорил, что при «реальном деле» ему заработную плату в пол-«лимона» обещали, вот и радовался. Только не знаю. Пятьсот тысяч — деньги неплохие, конечно, только ведь и подставляться за них придется реально. Я, например, еще десять раз бы подумал, прежде чем согласиться. А этот нет. Аж сиял весь от счастья. Хотя платили ему, кажется, действительно неплохо. И аккуратно. Каждое воскресенье домой приезжал, и всегда не пустой.

— Вы виделись с ним в эти приезды?

— Само собой. Заходил, рассказывал. Правда, опять в режиме большой секретности, полунамеками больше. Дескать, гоняют днем и ночью, тренировки на износ. Но он, мол, не в претензии. Финансово оправдывается. А уж когда на «реальное дело» пошлют, тогда уж вообще купаться будет в купюрах.

— Здорово, — усмехнулся Гуров. — А ты не в курсе, кто ему информацию дал о такой хорошей работе?

— Нет. Об этом он никогда не говорил. Не заикался даже. Наверное, коммерческую тайну берег. Да я и не спрашивал, меня моя работа устраивает.

— Значит, тебя поэтому и не удивило его исчезновение? Решил, что на «реальное дело» друга послали?

— Да не то чтобы… Но мысль такая была. Правда, маловато времени прошло. Всего с месяц, считай, их там тренировали. Мне кажется, на войну после этого рановато. А так, не знаю. Может, и правда уехал.

— И никому не сказал?

— А зачем? Мать только расстроится.

— А друзья? Ты тоже расстроился бы?

— Не знаю. Может, и не расстроился бы. Но я ведь вам говорил, у них там режим секретности какой-то очень уж чрезвычайный. Поэтому, наверное, и не говорил.

— А врагов у Кирилла не было?

— Врагов? Хм… да, пожалуй, что и не было. Вообще-то он неконфликтный. Не воинственный, — усмехнулся Максим, вспомнив слово Гурова.

— Старые ссоры, «вендетта». Ничего такого не припоминаешь?

— Нет, ничего. По крайней мере, лично мне неизвестно. Может, кого другого поспрашиваете? Может, на работе у него что было, на старой, я имею в виду, в ЧОПе? Хотя, если бы было, он, наверное, сказал бы.

Версия Максима о том, что его друг мог уехать «на войну», на первый взгляд казалась вполне правдоподобной.

Но, выходя из спортзала и обдумывая то, что сказал ему Максим, Гуров находил все больше несоответствий.

Создать частную военную компанию — далеко не то же самое, что открыть булочную. В России подобная деятельность запрещалась законом. Та же группа Вагнера, о которой упоминал Максим, очень жестко курировалась государством, и, уж конечно, бойцов ее не отпускали домой на уик-энд.

«Как-то все это подозрительно, — думал Лев. — В корпорации Вагнера условия такие же, как и в профессиональной армии, значит, в подобных ей формированиях они должны быть сходными. Что это за армия, в которой солдаты служат только в будние дни? С другой стороны, Максим тоже, кажется, не врет. По-видимому, Кирилл, рассказывая о своей новой работе, действительно имел в виду военные тренировки. Как все это объединить? В России частные военные группировки запрещены, а если имеются, то засекречены не хуже шпионских подразделений. И вот является человек, утверждающий, что он — реальный участник подобной группировки и что в перерывах между подготовкой к реальным боям его отпускают домой к мамке. Очень подозрительно».

Он все больше приходил к мысли, что заявленные «военные» цели — это некое прикрытие. Вполне возможно, шарашка, в которую попал Кирилл, создавалась с иными намерениями, и таинственное исчезновение парня после месяца загадочных тренировок только утверждало его в этом.

«Кто знает, может, их там для какого-нибудь «сафари» с живыми людьми готовили. Мало ли сейчас отморозков, не знающих чем заняться. Фильмов интересных насмотрелись, да и решили в реале что-нибудь подобное организовать. Если деньги есть, больших проблем не возникнет. Где они могли проходить, эти его загадочные тренировки? Если по воскресеньям приезжал домой, наверное, не так уж далеко. Только вот как узнать это?»

Вспомнив, что из тех, с кем Кирилл регулярно общался, «неохваченной» осталась только его девушка, Гуров достал телефон и набрал номер.

— Алло? — раздался испуганный девичий голос.

— Здравствуйте, это Ольга?

— Да, а с кем я говорю?

— Полковник Гуров. Я расследую обстоятельства…

— А! Гуров! — радостно перебила его Ольга. — Да, конечно. Очень хорошо, что вы позвонили. Тетя Люда как раз сегодня рассказала мне о вас и о том, что вы согласились помочь разыскать Киру.

— Помочь я действительно готов. Только сначала нужно, чтобы вы помогли мне. Я должен собрать как можно больше информации, чтобы сориентироваться в том, что произошло. Мы можем встретиться с вами?

— Да, конечно, — с готовностью ответила девушка. — Когда вам будет удобно? Вы, наверное, весь день заняты?

— Вообще-то вы правы, действительно приходится заниматься и текущими делами, их ведь никто за меня не сделает.

— Да, конечно. Я понимаю.

— Если я подъеду прямо сейчас к вам домой, это будет не очень поздно?

— Нет… нет, не очень, — немного замешкавшись, произнесла Ольга. — Записывайте адрес.

— Адрес у меня есть, мне сообщила его Людмила Ивановна. Я так понял, вы живете недалеко друг от друга?

— Да, наша квартира тоже в Мытищах. Приезжайте, я буду ждать.

В беседе с девушкой Лев намеревался затронуть еще одну, довольно деликатную тему. В числе версий происшедшего, которые он наметил для себя как предварительные, была и версия «убийства из ревности».

Хотя из разговоров с друзьями и знакомыми Лев все больше убеждался, что Кирилл — обычный парень из обычной семьи, и замысловатые межличностные драмы здесь, скорее всего, не будут иметь места, но проверить необходимо было все варианты. Любовные треугольники пока еще никто не отменял, и если на сердце Ольги Быстровой кроме Кирилла претендовал еще кто-то, случиться могло всякое.

Семья Быстровых проживала в девятиэтажке, как две капли воды похожей на ту, в которой жил Кирилл.

Припарковавшись во дворе, Гуров набрал номер квартиры на обязательной кодовой двери и через несколько минут уже входил в уютное, блистающее чистотой помещение на втором этаже.

Встречать его вышли все. Взгляд Ольги, в котором светилась надежда, в виде своеобразной цензуры корректировался взглядами ее родителей, в которых явно просматривалась настороженность и вопрос.

Оказавшись на этой линии перекрестного огня, Лев не нашел ничего лучшего, как предъявить удостоверение.

— Полковник Гуров, — представился он, развернув «корочки».

— Очень приятно, — проговорил полноватый лысеющий мужчина, облаченный в спортивные брюки и трикотажный жакет. Увидев документы, он испытал явное облегчение. — Вы, наверное, хотите поговорить с Олей?

— Да, если можно.

— Прошу вас, проходите. Если вам удобно, можете устроиться прямо здесь. Мы с женой не будем мешать.

Гуров и Ольга, худенькая белокурая девушка с длинными волосами, прошли в зал и устроились в креслах возле журнального столика. Родители ушли в кухню, деликатно прикрыв за собой дверь.

— Не лучшее время для визитов? — понимающе улыбнулся Лев.

— Да, немного поздновато, — смущенно ответила Ольга. — Но это не важно. Для такого дела любое время — подходящее. Вам ведь нужно собрать информацию поскорее, правильно? Тогда вы быстрее сможете найти Кирилла.

— В общем, да. Чего ждать? Времени и так прошло достаточно.

— Да, если считать с воскресенья, когда Кирилл должен был приехать, прошло уже пять дней.

— Вы давно… дружите с ним?

— Дружим мы еще со школы, — улыбнулась Ольга. — Но ухаживать он начал, только когда пришел из армии. До этого мы просто общались. У нас была, что называется, «теплая компания» в школе. Три девчонки и пятеро мальчишек, причем «парочек» среди нас не было. Не знаю почему. Как-то даже не думали об этом. Если кто и влюблялся, то всегда почему-то «на стороне». А на очередной встрече одноклассников, когда появился Кирилл… Ну, он пошел меня провожать и…

— И с тех пор вы неразлучны.

— В общем… да.

— Кирилл перебил всех возможных претендентов? — осторожно задал Лев наводящий вопрос.

— Конечно, — просто ответила Ольга. — Он знаете какой…

— Крутой?

— Можно и так сказать. Да и претендентов-то особых не было. Парень, который за мной ухаживал в школе, давно женат, а в институте вроде и начиналось что-то серьезное, но перед выпускными этому человеку предложили работу за границей, и он согласился. Так что второй роман тоже закончился не очень удачно.

— Неужели вас не позвал с собой? Что же это за серьезные отношения?

— Почему, он звал. Но у него были твердые намерения остаться там навсегда, а меня это совсем не устраивало. Я не хочу уезжать из России. На год-другой, чтобы заработать, это еще куда ни шло. Но навсегда… нет. Так что я отказалась, и, насколько знаю, Вадик недолго искал мне замену, — грустно улыбнулась Ольга.

Но Гуров, слушая ее, был скорее рад, что обстоятельства сложились именно так. Это означало, что, по крайней мере, одну из версий он может полностью исключить. Предположение, что с Кириллом мог тайно «разобраться» ревнивый соперник, оказывалось несостоятельным. Если все «претенденты» на руку и сердце Ольги в итоге удовольствовались руками и сердцами других девушек, значит, о всепоглощающей силе чувств, способной толкнуть на такой крайний поступок, как убийство, речи здесь не шло.

Убедившись в этом, он перешел к «стандартному» перечню вопросов, которые задавал всем.

— Кирилл рассказывал что-нибудь о своей новой работе?

— Почти ничего, — ответила Ольга. — Только говорил, что теперь у него появилась возможность заработать денег и у нас будет шикарная свадьба.

— Ты общалась с ним тоже только по воскресеньям? Или для невесты он делал исключения?

— К сожалению, нет. Он говорил, что работодатели настаивают на секретности, и, пока он находится на базе, ему не разрешают включать телефон.

— А что это за база такая? Где находится? Он не рассказывал?

— Нет. Просто говорил — «база». Мол, сейчас у них идут тренировки, и платят не так много, но когда начнется «настоящее дело», он сможет действительно хорошо заработать. Хотя тетя Люда говорила, что он и сейчас получает гораздо больше, чем зарабатывал в охранной фирме.

— У вас с ней хорошие отношения?

— Да, очень. Мы часто перезваниваемся, обсуждаем разные события, говорим о Кирилле. Муж у нее умер, она осталась одна. А теперь и Кирилл пропал. Представляю, как ей тяжело. Да нам всем тяжело, — с чувством добавила Ольга. — Не представляю себе, что могло случиться.

— Ты не думаешь, что это внезапное исчезновение может быть связано с новой работой Кирилла?

— Да, мы уже обсуждали это. С тетей Людой и с родителями. Но если бы его отправили в командировку, неужели он не нашел бы возможности предупредить? Он ведь знает, что все мы очень волнуемся, переживаем за него.

— Раз такое предположение неправдоподобно, тогда волей-неволей приходится рассматривать криминальные версии. У Кирилла были враги? Кто-то мог намеренно причинить ему зло?

— Скорее нет, чем да, — ответила Ольга. — Кирилл — человек доброжелательный, он легко находил общий язык со всеми. Честно говоря, я даже ни разу не видела, чтобы он с кем-то ссорился. Нет, насчет врагов ничего не могу сказать.

— Хорошо, тогда поговорим о друзьях. Если я правильно понял, Кирилл получил информацию о своей будущей работе через знакомых. Ты не знаешь, кто сообщил ему эти ценные сведения?

— Понятия не имею. Может, кто-нибудь с бывшей работы или Максим. Максим — друг Кирилла, думаю, об этом вам лучше спросить у него. С ним он скорее стал бы обсуждать такие вопросы, чем со мной.

— Да, наверное, — разочарованно протянул Лев. — Что ж, Ольга, тогда последний вопрос. Он стандартный, но иногда именно самые простые вопросы помогают найти важную зацепку. В последний свой приезд Максим вел себя как обычно? В его поведении ты не заметила чего-то странного? Настороженности, недоумения? Чего-то такого, что указывало бы, что его что-то давит, гнетет?

— Нет, — немного подумав, сказала Ольга. — Ничего такого. Кирилл, как всегда, был весел и очень оптимистично настроен. Он многого ожидал от этой работы, и, похоже, ожидания его оправдывались.

— Ясно. Что ж, спасибо, что не отказалась встретиться со мной в этот неурочный час, — поднялся с кресла Лев.

— Что вы! Это гораздо больше в моих интересах, чем в ваших. Это вам спасибо, что пришли.

Ольга проводила его до дверей и, еще раз поблагодарив, попрощалась.

По дороге домой Гуров обдумывал услышанное за эти два дня и пытался из предварительно намеченных версий исчезновения Кирилла Титова выделить наиболее вероятную.

Учитывая, что все в один голос отрицали наличие у Кирилла личных врагов, да и предположение о ревнивцах оказалось несостоятельным, он все больше склонялся к мысли, что причина происшедшего связана с профессиональной сферой.

О своей новой работе Кирилл всем рассказывал приблизительно одно и то же. Хотя полковника не оставляли сомнения в том, что речь шла именно о ЧВК, тем не менее было ясно, что эта работа связана с некими специальными тренировками и, возможно, опасностью.

Исходя из этого, Лев выделил две основные версии исчезновения Кирилла — «положительную» и «отрицательную».

В первом случае подразумевалось, что Кирилл, никого не предупредив, убыл «на задание». Хотя мать и невеста утверждали, что он не поступил бы так, зная, что они будут волноваться, но, возможно, именно потому он и не стал ничего сообщать, чтобы излишними подробностями не спровоцировать ненужных волнений.

Если все было именно так, тогда беспокоиться не о чем. Нужно лишь дождаться, когда Кирилл вернется из командировки. Поэтому Гуров и определил эту версию как «положительную».

Отрицательный вариант предусматривал более или менее тяжкий вред здоровью и невозможность сообщить об этом.

Если чрезвычайная секретность новой работы, которую Кирилл всячески подчеркивал, не была обусловлена противозаконностью действий, тогда некоторая надежда на положительный исход оставалась. Ранение или иной ущерб, полученный на тренировках, вполне могли и даже должны были залечить на той самой базе, где они проходили. И в этом случае тоже оставалось лишь набраться терпения и подождать, когда Кирилл сможет подать о себе весточку или приехать лично.

Но если цели этих секретных занятий были «нелегальными», если под «настоящим делом» подразумевалось то самое «сафари» с охотой на людей, о котором недавно думал полковник, в этом случае могло произойти все что угодно. Вполне вероятен был не только летальный исход, но и то, что труп никогда не попадет ни в один из моргов. Организаторы подобных игр умеют заметать следы.

«Откуда он получил информацию об этой ЧВК, вот что я хотел бы узнать, — думал Лев, проезжая по вечерним магистралям. — Даже лучшему другу Кирилл ничего не сказал об этом источнике. Не потому ли, что он может указать ту самую дорожку, которая приведет прямехонько на загадочную «базу»?»

Вспоминая разговор с Максимом, Гуров отметил для себя одну особенность. Несмотря на всю неопределенность и «секретность» высказываний Кирилла о своей новой работе, главный тезис прослеживался там совершенно четко и недвусмысленно: конечной целью тренировок на секретной базе была именно отправка на войну. Другие альтернативы, по крайней мере, если верить рассказам Максима, даже не рассматривались. Он ни словом не упомянул о том, что его друг говорил что-то об охранной деятельности или о некой «игре», в которой можно получить приз. С самого первого вопроса о новой работе Кирилла и до конца разговора речь шла только о предполагаемом участии в военных действиях.

Поэтому Гуров решил, что и ему, для того чтобы расследование продвинулось вперед, необходимо навести более подробные справки о таких загадочных и засекреченных структурах, как частные военные компании.

Это было не так-то просто. С учетом специфики этой сферы информации о ней в свободном доступе практически не было. И, мысленно перебирая возможные «неофициальные источники», из которых можно было бы почерпнуть подобные сведения, он видел, что таких источников в его распоряжении до обидного мало.

За долгое время работы в органах ему приходилось взаимодействовать и с офицерами секретных служб, но контакты были в основном рабочими. Личных взаимоотношений, достаточно близких, чтобы запросто обратиться с подобным вопросом, у Гурова ни с кем не было.

«Попробовать у Орлова узнать? Он в высших сферах частенько вращается, может, сведет меня с каким-нибудь компетентным «консультантом». К тому же здесь и гарантия дополнительная будет. При такой высокой рекомендации, надеюсь, никто не заподозрит, что я подобными вещами интересуюсь потому, что тайную диверсию затеваю».

На следующее утро после традиционного совещания Лев задержался в кабинете начальника.

— Вопрос на засыпку, — загадочно улыбаясь, проговорил он. — Есть знакомые в частных военных корпорациях?

— Где-где? — поднял бровь генерал. — Вам, гражданин полковник, как никому другому должно быть известно, что деятельность подобных организаций в нашей стране запрещена.

— Поэтому я и спрашиваю, — не моргнув глазом, ответил Лев. — Была бы она разрешена, я бы и сам разобрался. Но тут все так засекречено, не знаешь, с какой стороны подойти.

— А зачем тебе туда подходить?

— Есть причина. Человек пропал. И по рассказам очевидцев, до своего исчезновения он активно тренировался на одной из баз тех самых частных военных компаний.

— Что значит по рассказам очевидцев? Они на видео снимали эти тренировки?

— Нет, они с ним общались, когда он домой приезжал на выходные. Очень восторженные были отзывы, не сегодня завтра надеялся отправиться чуть ли не прямиком в Сирию.

— Правда? Как интересно! И где же все это происходило? Откуда у нас нонеча в Сирию стартуют?

— Точных координат нет, но, судя по всему, не очень далеко. Если он по воскресеньям домой приезжал, значит, эта база должна быть где-то под Москвой.

— И еще и домой приезжал по воскресеньям. Очень интересно! Послушай, Лев, ты сейчас серьезно все это мне рассказываешь или тебя некстати на шутки юмора потянуло в самом начале рабочего дня?

— Никаких шуток, к сожалению. Пропал молодой парень, и, судя по тому, что он рассказывал, тренировки на какой-то базе действительно были совершенно реальные. Другой вопрос — для чего. Если это реальная военная компания, это одно. А если какой-нибудь толстосум ушлый набирает себе «дичь» для игры в охотников, это уже совсем другое. Поэтому я и хочу узнать. Насколько вообще реален первый вариант? Информация эта закрыта, думаю, я даже по своим каналам не смогу узнать подробностей. А вы сможете, — хитро прищурился Лев. — Мне это шестое чувство подсказывает. Вы, как человек, близкий к солнцу и знающий тайны государственные, наверняка слышали что-нибудь и про группу Вагнера, и про разные другие интересные формирования. И, соответственно, сможете подсказать, с кем можно по этому поводу пообщаться.

— Государственных тайн я никаких не знаю, а группу Вагнера, насколько мне известно, курирует ГРУ. И дислоцирована она от Москвы достаточно далеко, чтобы ездить сюда на выходные. Поэтому то, что ты мне сейчас рассказываешь, — это либо из области ненаучной фантастики, либо просто намеренная ложь с целью задурить голову.

— Как раз это меня и беспокоит. Если этому парню и таким же, как он, рассказывали про отправку в Сирию, а в действительности натаскивали их с совершенно другими целями, то не исключено, что здесь мы имеем дело с умышленным убийством. Причем массовым. Что, если и правда кто-то набирал простачков, желающих разом «хапнуть куш» и не особенно щепетильных в способах этого «хапанья»? Посулили хорошие деньги, наговорили, что все вполне легально и даже круто, да и перестреляли их всех где-нибудь в окрестном лесочке? Вместо кабанов с зайцами.

— Ну, это ты мне уже про какой-то голливудский боевик рассказываешь.

— Если бы. Только вам ли не знать, что у нас такие «боевики» чуть ли не каждую неделю разыгрываются, да и похлеще еще. Стоит сводки посмотреть.

— Может быть. Только от меня-то чего ты хочешь, никак не пойму?

— Я хочу, чтобы вы свели меня с человеком, который сможет более-менее подробно проконсультировать по вопросу ЧВК. Рассказать, как набирают туда людей, где их тренируют, как организуется отправка и прочее в таком духе. В общем, с таким, который сможет ответить на вопросы и не подумает, что я американский шпион.

— Вот это наговорил! Где, интересно, я тебе найду такого? Чтобы и рассказал все, и ничего не подумал. У меня в ГРУ «корешей» нет.

— Но, может быть, есть деловые знакомые? Я ведь не из праздного любопытства интересуюсь. Если все эти рассказы о ЧВК — лишь прикрытие для чего-то нелегального и нехорошего, им, наверное, и самим интересно будет узнать, кто это решил воспользоваться такой «ширмой».

— Думаешь? — озабоченно нахмурился Орлов.

— Уверен.

— Ладно, — наконец решил генерал. — Попробую позвонить кое-кому. Только не сейчас, попозже. А сейчас работай иди. Этот твой человек, который пропал, он ведь точно не из текущих дел? Что-то я не припомню, чтобы у нас кто-то проходил как «затерянный в ЧВК.

— Да, это не из текущих. Знакомые попросили узнать.

— Вот-вот. Тебя знакомые попросили, а я из-за этого должен время свое рабочее тратить, да еще и занятым людям навязываться.

— Но…

— Ладно, ладно. Понял уже. «Умышленное массовое убийство».

— Но ведь такой вариант исключать нельзя.

— Ясно, что нельзя. Поэтому и ведусь на твою аферу. Есть у меня один канальчик, попробую узнать. Но попозже. С утра там другими делами заняты. Не до нас. Вот и тебе прохлаждаться нечего. Иди работай. У тебя и без Вагнера есть чем заняться.

Подбодренный таким напутствием, Гуров вышел из кабинета начальника и приступил к текущим делам.

Орлов перезвонил в первом часу дня.

— Еще не передумал по ЧВК консультироваться?

— Совсем не передумал. Наоборот, стремление с каждым часом только усиливается.

— Ладно. Нашел я тебе собеседника. Езжай сейчас в Хорошевский, знаешь там здание?

— Как не знать.

— Вот туда. Припаркуйся там где-нибудь неподалеку, стой и жди. Ходить никуда не нужно, номера твои я сообщил, тебя сами найдут.

— Заложили с головой?

— А ты как думал? Еще и личное дело твое послал для ознакомления. А то вдруг ты и правда шпион?

— Это вы серьезно насчет дела?

— Да нет, пошутил. Не волнуйся. Захотят, они и без меня тебя до седьмого колена пробьют. Езжай, не задерживайся. Человек личным обеденным перерывом для тебя жертвует. Цени.

— Понял. Мчусь!

Гуров в этот момент ехал на встречу со свидетелем по одному из своих текущих дел, но тут же развернулся и взял курс на Хорошевский район.

Припарковавшись перед недавно отстроенным обширным комплексом Главного управления, больше известного как ГРУ, он заглушил двигатель и, как и обещал Орлову, стал терпеливо ждать, никуда не выходя из машины.

Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать он заметил направлявшегося прямо к нему высокого подтянутого мужчину с проседью в темных волосах.

— Владимир, — представился мужчина, садясь рядом с полковником на пассажирское сиденье.

— Лев, — так же лаконично ответил тот. — Петр Иванович, наверное, уже сказал вам, по какому вопросу я хотел бы проконсультироваться?

— Частные военные компании?

— Именно.

— Что смогу, я расскажу, но должен предупредить, на слишком подробную информацию не рассчитывайте. По большому счету в нашей стране как таковых частных военных подразделений не существует, так что…

— Да, я понял. Собственно, у меня вопрос совершенно конкретный. Пропал человек, молодой парень, перед своим исчезновением он намекал, что тренируется в ЧВК, привозил хорошие деньги и говорил, что скоро его отправят на «настоящее дело» и будут платить еще больше. Насколько реальна такая ситуация?

— В целом реальна.

— Вот как? И то, что во время подготовки и тренировок перед отправкой в ту же Сирию боец на выходные ездит домой, это нормально?

— А этот парень ездил домой на выходные?

— Да, приезжал каждое воскресенье и привозил зарплату.

— Хм, интересно. Нет, насколько я знаю, подобная ситуация не характерна. ЧВК приравниваются к спецподразделениям, выходных, в «гражданском» понимании этого слова, там не бывает, и потом… я не совсем понял, этот парень, он на выходные ездил в Москву? Здесь у него дом?

— Да.

— Тогда тем более странно. Ни в Москве, ни в пригородах нет тренировочных баз подобного рода.

— Генерал Орлов намекал, что и бойцы Вагнера…

— Да, их лагерь тоже расположен на приличном расстоянии от столицы. Не думаю, что оттуда было бы удобно ездить сюда на выходные.

— В том-то и дело, что, насколько я понял из рассказов родных и друзей, речь не идет о группе Вагнера. Кроме нее у нас имеются еще какие-то негосударственные военные формирования?

— Да, есть еще несколько. Но, строго говоря, их нельзя назвать военными. Их функции, как и у зарубежных коллег, в основном охранные. Сопровождение судов, охрана нефтепроводов, других объектов в Африке или странах Юго-Восточной Азии. Если вы говорите, что ваш парень был уверен, что его пошлют именно на войну, навряд ли речь идет об этих компаниях. Думаю, вы понимаете, что просто так, сам от себя, никто не может послать бойцов поучаствовать в межгосударственном конфликте. Мы бы знали об этом. Но на данный момент спецзадачи в Сирии выполняют только наш спецназ и бойцы Вагнера.

По мере продолжения этой беседы Гуров все больше утверждался в мысли, что худшие его опасения сбываются. Очевидно, все восторженные рассказы Кирилла Титова о скорой отправке на «настоящее дело» скрывали под собой не совсем тот смысл, который он сам в них вкладывал. Истинной целью тренировок, по всей видимости, являлось вовсе не участие в боевых действиях.

Но сами тренировки, несомненно, имели место, и полковника очень интересовало, где они могли проходить.

Сейчас, услышав про «наш спецназ», Лев вспомнил, что, в отличие от группы Вагнера, базы для тренировок спецподразделений ГРУ имеются в том числе и в Подмосковье. А если они подходили для тренировок спецназа, то тем более могли подойти для натаскивания недальновидных новичков, которых хотели «использовать втемную» в каких-то нечистоплотных играх.

— Если не ошибаюсь, спецназ ГРУ тренируется где-то в Подмосковье? — спросил он.

— Да, военная часть под Солнечногорском.

— На полигоне может тренироваться кто-то еще, кроме бойцов отряда?

— То есть? — Удивление на лице Владимира было совершенно искренним.

— Я имею в виду людей «со стороны», так сказать, частных. Ведь в тренировках подобного рода нуждаются не только военные, а содержать собственную базу не каждый может себе позволить. Например, если какая-то частная охранная фирма захочет повысить квалификацию своих сотрудников или крупный бизнесмен пожелает поднатаскать своих телохранителей, могут они, скажем так, «арендовать» полигон на какое-то время?

— Не знаю. — Недоумение не сходило с лица собеседника. — Вообще-то и сама база, и полигон — это режимные объекты. Не знаю, как могут попасть туда «люди со стороны». Там даже для родителей военнослужащих очень строгие правила. Пропускная система и прочее.

— Но парень, о котором идет речь, реально где-то тренировался. И, скорее всего, не так уж далеко от столицы. Где еще это могло происходить, как не на одном из полигонов военных частей?

— Но почему именно на полигоне спецчасти ГРУ? — в свою очередь спросил Владимир.

На этот вопрос Гуров ответил не сразу.

Ассоциация с ГРУ возникла у него после того, как Орлов сказал, что именно эта структура курирует группу Вагнера. Если провести аналогию, выходило, что и другие частные военные компании, если таковые окажутся, тоже должны были находиться в ведении Главного управления. А значит, и тренировки бойцов вполне могли проходить на базах, где тренируют спецназовцев.

Приблизительно таким был ход его мыслей, и это он постарался донести до Владимира.

— Я подумал, если частные военные формирования находятся под контролем ГРУ, то и обучение бойцов этих формирований, по логике вещей, должно происходить на полигонах этого ведомства. Ведь с группой Вагнера все организовано именно так?

— Да, но… Группа Вагнера — случай исключительный, и, кроме того, базируется она, как я уже упоминал, достаточно далеко от столичного региона. В непосредственной близости от Москвы не существует баз, где обучались бы бойцы негосударственных военных подразделений, в этом можете не сомневаться.

— А если речь не идет об именно военной подготовке? — упрямо настаивал Лев. — Те случаи, о которых я говорил — тренировки для повышения квалификации охранников, — они могут осуществляться на каком-либо из полигонов ближайшего Подмосковья?

— Возможно, — немного подумав, ответил Владимир. — Но не уверен, что для этого используются именно полигоны военных частей. И еще меньше шансов, что подобные «частные» тренировки могут проходить на базе ГРУ. Сейчас существует немало организаций, обучающих телохранителей и охранников на коммерческой основе. Некоторые из них используют для тренировок спортивные площадки и тиры, некоторые имеют собственную базу, но, насколько мне известно, ни одна из подобных фирм не тренирует своих слушателей на территории какой бы то ни было военной части. Это вопрос национальной безопасности.

Однако, несмотря на такое категорическое отрицание, Гуров считал, что его предположения не лишены основания.

Судя по тому, что рассказывал Максим, Кирилл был абсолютно уверен, что едет именно на войну, а слова матери, что он приезжал измотанным и уставшим, свидетельствовали о том, что тренировки были действительно интенсивными. Следовательно, для чего бы ни готовили Кирилла и, возможно, других парней, согласившихся на участие в этом «эксперименте», готовили их достаточно профессионально. А значит, и полигон для этой подготовки должен был быть соответствующим.

«Если человеку обещают отправить его на настоящую войну, тренировать его где-нибудь в частном спортзале будет странно, — размышлял Лев. — Надеюсь, не такой он дурак, этот Кирилл, чтобы купиться на одни слова. Если обещали войну, значит, и тренировки должны были быть военные или хотя бы близкие к ним. На войне стреляют, например. Неужели их обучали этому в тире? Навряд ли. Нужно будет съездить в этот Солнечногорск, посмотреть, что за база. Поговорить, показать фотографию. Может, и удастся найти зацепку».

Но Владимиру эти свои мысли он высказывать не стал и решил сменить тему:

— Если боец частной военной компании ранен или убит, родственникам дают знать об этом?

— Разумеется. Более того, они получают компенсацию.

— То есть родные, как правило, осведомлены, где находится их сын или муж и чем он занят?

— Конечно. Они не могут разглашать эту информацию, но сами, собственно, в курсе.

— Парень, о котором идет речь, в разговорах с родственниками постоянно упоминал о чрезвычайной секретности своей новой работы и о том, что именно в связи с этим он не может сказать им, чем именно занимается. Тот факт, что они заявили в полицию об исчезновении, дополнительно доказывает, что они действительно ничего не знали. Как по-вашему, что это может означать? Он просто не хотел расстраивать близких сообщением, что его «работа» связана с повышенным риском?

— Возможно. Хотя сам «работодатель» в подобных случаях всегда имеет сведения о родственниках бойца, и, я думаю, если бы что-то случилось, им уже передали бы информацию. Никто не заинтересован в том, чтобы в подобных случаях раздувались скандалы и привлекалось дополнительное внимание, но ближайшие родственники всегда в курсе, если случается что-то… непредвиденное. Так что подобная неосведомленность родственников, возможно, еще одно доказательство того, что речь в данном случае идет вовсе не о ЧВК. Не исключено, что этот ваш парень попался на удочку неких недобросовестных нанимателей, желающих, как говорится, чужими руками загрести жар. Цели интенсивных физических тренировок могут быть очень разными.

— Да, вы правы.

Взглянув на часы, Гуров увидел, что стрелка уже подходит к двум, и решил больше не задерживать Владимира. Ответы на основные вопросы, которые его интересовали, он получил и еще раз убедился, что новая работа Кирилла Титова меньше всего была связана с военной сферой. Хотя сам парень, восторженно говоривший о скорой отправке на «настоящее дело», похоже, об этом не догадывался.

В чем именно состояла та самая цель тренировок, Гурову только предстояло выяснить, и в этом Владимир уже не мог ему помочь. Поэтому, поблагодарив за содержательную беседу и готовность к сотрудничеству, Лев с ним попрощался.

Провожая взглядом высокую подтянутую фигуру, он уже собирался продолжить текущие дела и отправиться на отложенную из-за разговора с Владимиром встречу со свидетелем, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

— Гуров, слушаю, — проговорил он, активировав контакт.

— Здравствуйте, это из морга, — прозвучал в трубке молодой голос. — Вы нам оставляли фотографию. Кажется, здесь ваш парень.

Глава 3

— Обнаружили на свалке, — объяснял Гурову словоохотливый молодой человек, сопровождавший его по коридорам морга. — Знаете, наверное, это знаменитое Кучино в Балашихе? Ее в авральном режиме ликвидировать взялись, нагнали туда народу, и вот один из экскаваторщиков и обнаружил «сюрприз».

— Просто так лежал среди мусора?

— Почти. В мешок пластиковый был упакован. В таких обычно транспортируют трупы. Наверное, лежал уже несколько дней, мешок был поврежден. Птицы или собаки.

— Труп разложился?

— Начальная стадия. Но в целом, так сказать, «человеческий облик» еще сохранился, иначе мы бы не смогли опознать. Сейчас ведь не очень жарко, по ночам иногда ниже нуля температура опускается. Осень.

— Да, погода работает на нас.

— После экспертизы время смерти можно будет установить точнее, но навряд ли больше недели.

Войдя в помещение, где при низкой температуре держали трупы, разговорчивый парень выдвинул один из ящиков:

— Вот смотрите. Кажется, ваш.

Несмотря на то что тело действительно уже начало разлагаться и кожные покровы были повреждены, Гурову достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что перед ним действительно тело Кирилла Титова.

Волевой подбородок, тонкий «хищный» нос, светлые прямые волосы — все это он хорошо запомнил, внимательно изучая фотографию, и сейчас ему даже не понадобилось доставать ее, чтобы сравнить и убедиться. Все было очевидно.

Под подбородком в области кадыка виднелось застарелое темно-коричневое пятно запекшейся крови и входное отверстие от пули.

— Рана сквозная? — осматривая отверстие, спросил Лев.

— Нет, на обратной стороне чисто. Видимо, пуля застряла в районе шейных позвонков.

— Хорошо. Значит, пуля у нас будет. Уже что-то.

Но кроме пули, полковник не находил больше ничего, что могло бы дать какую-то конкретную «наводку».

Кирилл был одет в стандартную военную камуфляжную форму без каких-либо знаков индивидуального отличия, других видимых повреждений, кроме пулевого ранения, не было.

— Кажется, все чисто, — сказал Лев, вновь прикрывая тело Кирилла, кроме следов начинавшегося разложения, не имеющее больше никаких изъянов. — До опознания не трогай его, пусть лежит одетый. И так смотреть страшно. Даже не знаю, как матери сказать, единственный сын у нее.

— Да, дела, — сочувственно вздохнул парень.

Между тем Гуров уже размышлял над тем, что могло произойти.

Кирилл был одет в камуфляж, что косвенно подтверждало «военную» версию его тренировок. Но тот факт, что его труп обнаружили не на полях сражений, а на городской свалке, красноречиво говорил о том, что добраться до «настоящего дела» ему так и не удалось.

«Нечаянно убили на тренировке? Выстрел в шею, прямо посередине. Хороша «нечаянность». В эту область и специально-то попасть не так просто. А уж нечаянно… Хотя пуля — дура, все может быть».

Несмотря на то что камуфляжная форма на теле Кирилла была довольно грязной, она не производила впечатления сильно изношенной. Скорее всего, экипировку приобрели в то время, когда начались загадочные тренировки, то есть около месяца назад. Если наниматель не пожалел денег и потратился на спецобмундирование, это могло означать, во-первых, что человек он вполне состоятельный, а во-вторых, он не сомневался, что вложения его окупятся.

Кроме того, сам факт использования боевого оружия тоже наводил на определенные мысли.

«Похоже, вариантов только два: либо это убийство действительно произошло как непредвиденный случай на одной из тренировок, либо наниматель Кирилла, посчитав, что натаскал своих «воинов» уже достаточно, устроил для каких-то клиентов «сафари» с охотой на человека, и парень погиб в ходе «игры».

Еще раз взглянув на коричневое отверстие в горле Кирилла, Лев решил, что второй вариант наиболее вероятен. Выстрел гораздо больше походил на прицельный, чем на «нечаянный».

Но так или иначе, в одном можно было уже не сомневаться — к реальным военным действиям «вербовка» Кирилла Титова не имела никакого отношения.

— Можно убирать? — спросил парень, видя, что полковник, задумавшись о своем, почти не смотрит на тело.

— Да, можешь. Сегодня или завтра постараюсь прислать родственников на опознание, как только оформите, начинайте экспертизу. Пуля, время смерти, повреждения на теле, личные вещи… Обыскивали его?

— Да, но в карманах чисто. Ни документов, ни медальонов, ни каких-либо других предметов, подходящих для идентификации. Как будто специально все вытащили.

«Да похоже, не «как будто», а именно специально, — подумал Лев, выходя из морга. — Если Кирилла и таких, как он, и впрямь вербовали для участия в незаконных играх с человеческими жертвами, понятно, что в его «идентификации» никто не был заинтересован».

Но поскольку идентификация все же произошла, необходимо было известить родственников, и он понимал, что эту неблагодарную миссию предстоит выполнить именно ему. Размышляя о том, как бы поделикатнее решить эту проблему, Гуров подумал про Максима Каткова, давнего друга Кирилла, с которым были знакомы и Ольга, и Людмила Ивановна, и, решив, что будет лучше, если трагическую новость сообщит человек, близкий к семье, поехал в спортзал.

Уже зная, где нужно искать Максима, он прямиком направился в знакомую комнатку с компьютером и всевозможными спортивными запчастями.

— Здравствуйте… — Взгляд Максима был удивленным и вопросительным.

— Здравствуй, Максим. Плохие новости, — без лишних предисловий сразу приступил к делу Лев. — Кирилла нашли…

— Нашли? — встрепенулся Максим. — Так что же плохого?

— …с пулей в горле.

Все слова, которые намеревался было сказать Максим, замерли у него на языке. С минуту он смотрел на полковника во все глаза, как бы стараясь угадать, не шутит ли он. Но выражение лица Гурова ясно говорило о том, что сейчас он очень далек от игривого настроения.

— Ни хрена себе… — ошалело проговорил Максим. — И что… и что же теперь делать?

— Хороший вопрос. Для начала, думаю, нужно сообщить матери и невесте. Кирилл сейчас в одном из городских моргов, необходимо официальное опознание.

— А это… это точно он? Может быть, здесь ошибка?

— Ошибки нет. Я только что оттуда. Все видел своими глазами, это действительно Кирилл. Нужно сказать матери, и, думаю, будет лучше, если это сделает кто-то из знакомых, а не посторонний человек. Например, ты.

— Я? — Максим явно не был в восторге от этого поручения. — Но почему… почему я? Может, кто-то… может, кто-то еще. Другой кто-то. Может… Черт!

Постепенно осознавая, что произошло, Максим все больше мрачнел. Видя, что нужно дать парню время переварить новость и успокоиться, Гуров сказал:

— Давай я заеду попозже. К концу дня. Или позвоню. Позвоню вечером, хорошо? Ты за это время успокоишься и хорошенько все обдумаешь. А потом мы с тобой съездим к Людмиле Ивановне. Уверен, ты и сам понимаешь, что от человека знакомого такие вести принимать проще. Ты хорошо знал Кирилла, дружил с ним. Уже одно то, что вы одинаково переживаете эту потерю, поможет тебе поддержать его мать в такую минуту и найти нужные слова. Договорились?

— Договорились, — угрюмо проговорил Максим.

— И еще. Помнишь, в нашем недавнем разговоре я спрашивал тебя о врагах и недоброжелателях? Постарайся еще раз припомнить. Может быть, Кирилл о ком-то высказывался негативно, или в его поведении в последнее время было что-нибудь странное, необычное, или он что-то сказал мельком, а ты не обратил внимания, но теперь понимаешь, что это было неспроста. В общем, мне интересно все, что выбивается из контекста вашего обычного повседневного общения. Любая, даже самая незначительная информация может оказаться полезной, дать какую-то зацепку.

— Где его нашли? — без видимой связи с тем, что говорил Гуров, спросил Максим.

— На свалке.

— Черт…

Из спортзала Лев поехал в управление. Нужно было сообщить новость генералу и выяснить, кто будет вести дело.

В глубине души он не сомневался, что, по правилу «инициатива наказуема», расследование будет поручено ему, но официальное «добро» начальства было необходимо.

— Вот вам и «голливудский боевик», — резюмировал Лев, доложив последние новости.

— Да, интересно повернулось, — озадаченно проговорил Орлов. — Что ж, раз ты это дело начал, тебе его и продолжать. Ты, кстати, встречался с тем человеком из Главного управления?

— Встречался. Похоже, он тоже не очень поверил, что парень реально сотрудничал с какой-то частной военной компанией. Слишком уж своеобразные условия. Выходные и прочее.

— А то, что его труп обнаружили на свалке, думаю, только лишний раз подтверждает, что для сомнений есть все основания. Но если не ЧВК, тогда что? Есть какие-то версии?

— Пока две. Независимо от конечной цели, сами по себе тренировки были реальными, поэтому, вполне возможно, имело место «убийство по неосторожности». Если неопытные новобранцы тренировались с боевыми патронами, такое вполне могло произойти. И второй вариант — убийство умышленное, в ходе той самой «операции», для которой, собственно, их и тренировали. Пока не понятно, что это за операция, но если Кирилл постоянно акцентировал, что тренировки связаны с подготовкой к военным действиям, значит, и цель их была связана с применением боевого оружия и риском для жизни, пускай и не на полях реальных военных сражений.

— Ты все-таки думаешь, что речь идет об играх с охотой на человека?

— Не исключаю такой вариант.

— Что ж, попробуй копнуть с этой стороны. Правда, не совсем представляю себе, как ты сможешь выйти на организатора подобного мероприятия. Думаю, если оно в действительности имело место, участники его законспирированы не хуже агентов того же ГРУ.

— Есть одна мысль, — хитро прищурившись, проговорил Гуров.

Общаясь с Владимиром и сопоставляя его слова с тем, что сам узнал от родственников и знакомых Кирилла, он действительно наметил некую стратегию, которую и собирался вскоре осуществить на деле.

Поскольку теперь можно заниматься расследованием официально и нет необходимости выкраивать для него время в ущерб основной работе, он мог с чистой совестью отложить на время текущие дела и целиком и полностью посвятить себя расследованию этого странного случая.

Однако, вернувшись в кабинет и взглянув на часы, Гуров понял, что вдохновение посетило его с некоторым запозданием. Стрелки показывали около пяти, и, учитывая, что была пятница, бурную деятельность приходилось отложить как минимум на два дня. Но для того чтобы посетить базу в Солнечногорске, субботний день подходил как нельзя лучше. А остаток последнего рабочего дня этой недели Лев решил посвятить прояснению одного немаловажного вопроса.

Никто из тех, с кем он беседовал относительно новой работы Кирилла, не мог внятно ответить, откуда тот получил информацию об этой «завидной» вакансии, поэтому пришлось обратиться к Интернету.

Включив компьютер и минут сорок «потусовавшись» на различных форумах, Гуров выяснил, что обсуждение подобных тем в Сети ведется довольно активно и в желающих попробовать свои силы в ЧВК недостатка нет. Но при всем многообразии спроса ему так ни разу и не попалось ни одного конкретного предложения. Никто не давал открытой рекламы, никто не обращался «к молодежи» с призывами — приходите в нашу частную военную компанию, она самая лучшая.

Если же и имелись предложения подобного рода, они, как правило, были недобросовестны. Загадочные вербовщики, предлагающие свои услуги желающим «устроиться на работу» в ЧВК, зачастую разоблачались на страницах того же форума, где рекламировались их услуги.

По окончании своего короткого «интернет-тестирования» Лев лишь убедился в том, о чем подсознательно догадывался и раньше, — набор бойцов в структуры, подобные ЧВК, ведется индивидуально и адресно, абы кого с улицы туда не берут.

С одной стороны, это было оправданно и вполне объяснимо, но с другой — создавало почву для всевозможных спекуляций и появления тех же самых недобросовестных вербовщиков. Тотальная «засекреченность» не давала возможности проверить достоверность полученной от вербовщика информации и создавала риск, что кандидат в «герои» попадет совсем не туда, куда рассчитывал.

По-видимому, жертвой подобной спекуляции и стал Кирилл Титов.

«Откуда он мог получить такие сведения, — в очередной раз задавался риторическим вопросом полковник. — Выкладывал свои координаты с пометкой «хочу на войну», как делают здесь некоторые? Узнал от знакомых? От коллег по работе?»

Но, судя по тому, что говорили коллеги, они даже не подозревали о новой сфере деятельности Кирилла, а что касается друзей и знакомых, самым близким из них был Максим, и даже с ним Кирилл не обсуждал эту тему.

Кроме того, по упоминаниям того же Максима, его друг не отличался особой воинственностью, и «война ради войны» его навряд ли могла заинтересовать. Поэтому маловероятно, что он настолько стремился воевать, что «светился» на всех форумах в надежде, что на него «клюнет» какой-нибудь вербовщик.

«Интерес здесь наверняка был в основном финансовый. Вот и Максим говорил, что не в «воинственности» дело. Предложили денежную работу, он согласился. Именно предложили, а не сам напросился. Его нашли, а не он. В конце концов, прилично зарабатывать можно и в «мирной» сфере. И если бы Кирилл захотел сменить работу, он, скорее всего, искал бы вакансию личного телохранителя, а не солдата. Да, по-видимому, предложение пришло извне. Но от кого? И почему именно Кириллу?»

На эти вопросы ответа у полковника пока не было, и блуждание по просторам Сети практически ничего не добавило в копилку информации на эту тему.

Около семи, когда Гуров уже собирался ехать домой, позвонил Максим.

— Я подумал. В смысле… решил, — несколько путано, но с большой убежденностью проговорил он. — Я сам ей скажу. Людмиле Ивановне. Вам не нужно ехать.

— Хорошо, — ответил Лев. — Так даже лучше. Ей нужно будет приехать на опознание. Постарайся подготовить ее.

— Я постараюсь.

— То, о чем я говорил тебе — какие-то странности в поведении Кирилла в последнее время, упоминания о недоброжелателях, врагах, — ничего такого не вспомнил?

— Нет, ничего. Кирилл вел себя как обычно. Единственным «отклонением» была вот эта его «секретная» работа. Но и здесь он скорее радовался, был доволен удачей, считал, что ему повезло. Вот и повезло… Но вы найдете их? Тех, кто это сделал?

— Я постараюсь.

На следующее утро Гуров, как и запланировал, отправился в Солнечногорск.

Городок находился на приличном расстоянии от столицы, и он решил выехать пораньше.

— В субботу?! — в порыве справедливого негодования спросила Мария.

— Долг перед родиной… — виновато улыбнулся Лев.

— А кто обещал прийти ко мне на премьеру?

— На премьеру я постараюсь успеть. Не думаю, что командировка затянется до утра.

Выезжая в Солнечногорск, Гуров имел заранее составленную «легенду» и ориентировочный план действий в расположенной там части. Сведения, которые он хотел узнать, были довольно своеобразными, для разговоров на подобные темы гораздо больше подходила атмосфера неформальная и доверительная, чем принуждение и сухой официоз. Поэтому он не собирался с первых шагов размахивать удостоверением и афишировать свои полномочия.

Если на территории военной части, а в особенности такой, где дислоцируется спецназ ГРУ, проходят тренировки, не связанные напрямую с государственными задачами, проходить они могут только неофициально.

Каким образом вообще можно организовать что-либо подобное — с использованием «нужных» личных знакомств или тех самых пресловутых «полномочий», — Гуров пока представлял себе плохо. Но так или иначе, информацию нужно было добывать, и поэтому для начала он решил «сыграть на простачка», представившись предпринимателем, желающим нанять профессиональных инструкторов для повышения квалификации своих телохранителей.

Однако уже на КПП Лев понял, что, действуя как частное лицо, просто не попадет на территорию части.

Неприветливый взгляд караульного с автоматом наперевес объяснил все без слов, и, чтобы не тратить драгоценное время, он достал удостоверение и коротко бросил:

— К командиру части.

Мимолетное удивление на лице дежурного почти сразу вновь сменилось равнодушно-внимательным спокойствием, и, досмотрев машину, он пропустил Гурова на территорию.

Миновав еще одно КПП, где о нем, по-видимому, уже знали, Лев подъехал к трехэтажному кирпичному зданию, в котором располагалось командование части.

На проходной, вновь предъявив удостоверение, он узнал, что кабинет начальника располагается на втором этаже, и, вежливо поблагодарив, направился к лестнице.

С самого начала все пошло совсем не по плану, и сейчас Лев, медленно поднимаясь по лестнице, обдумывал новый план действий, на ходу меняя стратегию.

Оба «базовых» предположения, на которых он строил свою «программу», в реальности не оправдались. Во-первых, несмотря на выходной день, руководство части, очевидно, находилось на месте, а во-вторых, строгий пропускной контроль исключал всякую возможность применения какой-либо «легенды», за которой можно было бы скрыть истинные цели посещения.

Все это в совокупности напрочь лишало надежды на неформальное общение и получение эксклюзивных сведений. Приходилось играть в открытую и действовать напролом, что намного снижало шансы на успех.

«Если у него здесь натаскивали боевиков для «частного пользования», навряд ли он охотно станет повсюду трубить об этом. А уж если людей тренировали для определенного вида игр, то и тем паче. Как заставить его говорить? Пригрозить финансовой проверкой и взысканием за немотивированный перерасход боеприпасов?»

С этими мыслями Гуров подошел к нужному кабинету. Очереди в приемной не наблюдалось, и секретарша, средних лет женщина с озабоченным и немного испуганным выражением лица, сразу провела его к начальнику, предупредительно открыв перед ним двери кабинета.

— Валентин Игоревич, здесь… к вам. Из полиции, — как-то неуверенно и с опаской проговорила она, после чего поспешила ретироваться.

За столом в глубине просторной комнаты сидел крупный мужчина с заметной проседью в коротко стриженных темных волосах.

— Присаживайтесь, прошу вас, — пригласил он после первых приветствий. — Чем могу быть полезен?

В отличие от испуганной секретарши, на лице Валентина Игоревича не отражалось ни беспокойства, ни вообще каких-либо заметных эмоций. Взгляд его был спокойным и внимательным.

— По нашим сведениям, на полигоне части проводились тренировки лиц, не связанных непосредственно с подразделениями ГРУ, — сразу пошел ва-банк Гуров. — Мне необходимо уточнить, что это за лица и в течение какого периода они проходили обучение.

За этим прямым и недвусмысленным вопросом, заданным в лоб и без подготовки, последовала продолжительная пауза, в течение которой Валентин Игоревич обдумывал ответ. Произнося свою реплику, Лев внимательно следил за выражением лица собеседника. Он надеялся, что сработает эффект неожиданности и невольные изменения мимики откроют истину. Но лицо Валентина Игоревича оставалось абсолютно спокойным.

— На территории не может находиться, а уж тем более тренироваться никто, кроме бойцов спецподразделений, — подумав, проговорил он. — Откуда у вас такая информация?

Лев видел, что командир части не врет, но инстинкт сыщика, никогда не подводивший его, подсказывал, что и его собственные догадки недалеки от истины. Но как совместить все это, он не представлял.

«Тренировки действительно не проводились или он просто об этом не знает? — пристально вглядывался Лев в лицо собеседника. — Хотя как может не знать командир части о том, что происходит на ее территории?»

И он решил прояснить этот момент.

— Я работаю в уголовном розыске, и информация, как вы, наверное, и сами понимаете, приходит ко мне из самых разных источников. В частности, относительно этого случая мне стало известно, что около двух недель назад на протяжении некоторого периода времени на полигоне части проходили обучение бойцы, официально не принадлежащие к государственным военным структурам. Мне необходимо знать…

— Две недели назад? — перебил его Валентин Игоревич. — Но я в то время находился в отпуске.

— В самом деле? И кто же руководил частью в ваше отсутствие?

— Мой заместитель подполковник Ковров.

— Могу я поговорить с ним?

— Да, разумеется.

По внутренней связи командир дал указание секретарше, и через несколько минут в кабинет вошел высокий худой человек с озабоченным и усталым выражением лица.

— Константин Петрович, проясните нам, пожалуйста, ситуацию, — все с тем же спокойствием, но несколько утрируя официальность обращения, произнес командир. — Сотрудник уголовного розыска утверждает, что на нашем полигоне проходят тренировки частных лиц. Что вы можете сказать по этому поводу?

Явное замешательство заместителя сразу убедило Гурова, что ему, несомненно, есть что сказать.

— Но… то есть… это не совсем, — мучительно подбирая слова, мямлил он. — Это не частные лица. Меня попро… к нам обратились коллеги из смежных структур с просьбой провести краткий обучающий курс… точнее, я бы даже сказал, тестирование. Им была необходима профессиональная оценка, и поэтому…

— Что за смежные структуры?

Лицо командира больше не было спокойным и равнодушным. На нем отражалась сложная и разнообразная гамма эмоций, где можно было заметить и недоумение, и гнев, и досаду. Ему явно не нравилось, что о происходящем в подведомственной ему части он узнает от посторонних лиц.

— Это… это от Яковлева были люди, — выдавил из себя окончательно павший духом заместитель.

После этих слов в разговоре вновь образовалась пауза.

Гурову фамилия Яковлев не говорила абсолютно ничего, но Валентину Игоревичу она, по-видимому, объясняла многое. Он замолчал, вновь обдумывая ответ, и когда снова заговорил, Лев сразу понял, что его надежда на союзничество не осталась тщетной.

— Вы, кажется, спрашивали, что за люди тренировались здесь и как долго? — обратившись к нему, произнес командир. — Давайте переадресуем этот вопрос Константину Петровичу. Он, кажется, знает об этом гораздо больше, чем я. Так что это за сотрудники, работающие в структурах господина Яковлева, которым понадобились тренировки на полигоне, где готовят бойцов спецназа, а, Константин Петрович? Просветите нас, пожалуйста!

Бедный Ковров, и без того находившийся на грани обморока, посерел от волнения.

— Это… он телохранителей своих хотел поучить. Потренировать. На него покушение было. Вот он и хотел… Сказал, что не умеют ничего, что хочет научить их… работать. Я Бурееву сказал, он позанимался с ними… недолго. Они всего неделю здесь пробыли. В самом начале месяца. Побегали с нашими, постреляли. Вы тогда только что уехали, и я подумал… подумал, что вы одобрили бы такое решение. Это ведь… партнеры.

Пока командир молчал, по-видимому с трудом подбирая цензурные выражения, чтобы высказать свое мнение заместителю, Гуров задал вопрос:

— Сколько их было, этих телохранителей?

— Пятеро, — ответил Ковров.

— Они действительно занимались всего неделю?

— Да. С тридцатого сентября.

— Кто такой Яковлев?

— Яковлев? — На лице заместителя так и читалось: «Да как же можно этого не знать?» — Это… это партнер наш. То есть… в смысле… — мялся он, беспомощно поглядывая на рассерженного командира.

— Анатолий Сергеевич Яковлев занимается выполнением работ по бытовому обслуживанию подразделения, — четко и внятно проговорил Валентин Игоревич, давая понять, что здесь нет никакой военной тайны. — Это бизнесмен, выигравший тендер на уборку территории и обеспечение бойцов продовольствием. Мне не очень понятно, почему это обстоятельство явилось поводом для тренировки на нашем полигоне его телохранителей, но… я думаю, мы с Константином Петровичем проясним этот вопрос в самое ближайшее время. А сейчас… у вас есть еще какие-либо вопросы?

— Человек, который занимался с телохранителями, этот самый Буреев… могу я с ним поговорить?

Прежде чем ответить, командир части снова ненадолго задумался. Он явно не принадлежал к числу людей, склонных к спонтанным решениям. Кроме того, в сложившейся ситуации Валентин Игоревич, несомненно, предпочел бы сначала сам пообщаться с этим «тренером», без его ведома проводившим несанкционированные тренировки. Кто его знает, чем они там занимались. Может быть, чем-то таким, о чем полиции знать вовсе не нужно. Но ответ, который он дал после своих раздумий, показал, что подобные мелочные расчеты ему не свойственны.

— Полина Георгиевна, — связался командир по аппарату внутренней связи с секретаршей, — вызовите ко мне инструктора Буреева.

Несмотря на досадное «отступление от правил», допущенное заместителем, в целом военная дисциплина в части, несомненно, находилась на высоте. После распоряжения командира вновь прошло всего лишь несколько минут, а в кабинет уже входил невысокий плотный мужчина, несмотря на седые волосы, явно находившийся в отличной физической форме.

Войдя, он вопросительно и с любопытством обвел взглядом «высокое собрание», находившееся в кабинете командира.

— Сергей, ты работал с телохранителями Яковлева? — спросил Валентин Игоревич.

— Да, я, — просто ответил тот, по-видимому не предполагая, что в этом можно отыскать что-то криминальное.

— Это полковник Гуров из уголовного розыска, — продолжал командир. — Он хочет задать тебе несколько вопросов по этому поводу.

— Уголовного розыска? — удивленно переспросил инструктор.

Тем временем сам Гуров был не очень доволен тем, как повернулись обстоятельства. Он понял, почему командир с такой легкостью согласился на его беседу с Буреевым. Изначально подразумевалось, что она будет проходить в его кабинете, следовательно, ничего «лишнего» не будет сказано просто по определению, а это его совсем не устраивало. Но выбирать не приходилось.

— Вам часто приходится тренировать кого-то еще, кроме бойцов подразделения? — в лоб спросил он.

— Кого-то еще? — повторил Буреев, вопросительно взглядывая в лицо командира и явно затягивая время. Но, поняв, что помощи ждать неоткуда, он решил принять «огонь» на себя и произнес: — Нет, я не тренирую кого-то еще, мне и в части хватает работы.

— А как же тогда с телохранителями этого Яковлева? Они ведь не входят в состав подразделения? Или я что-то путаю?

— Они не входят, но… — Буреев снова обратил вопрошающий взор к руководству, однако ответной реакции вновь не последовало, и пришлось продолжить: — Эти люди тренировались в составе одной из групп бойцов, никаких специальных занятий для них не предусматривалось, и это не была моя личная инициатива, я только выполнял приказ.

Чей именно приказ имелся в виду, догадаться было нетрудно, и, чтобы не провоцировать преждевременное начало «внутренних разборок», Гуров поспешил задать следующий вопрос:

— Сколько всего человек вам пришлось «подключить»?

— Пять.

— Они выполняли все те же нормы, что и бойцы подразделения?

— Почти. Некоторых специальных приемов они не знали, некоторые силовые тренировки не выдерживали, но в целом… справлялись.

— То есть, если я правильно понял, не ставилось задачи, чтобы они достигли такого же уровня, что и бойцы подразделения?

— Разумеется, нет, — чуть усмехнулся Буреев. — За неделю это нереально. Задача была провести усиленную тренировку, привить новые, более эффективные охранные навыки.

— Что-то вроде повышения квалификации?

— Вроде того.

— Вы сможете опознать этих людей, если увидите снова?

— Разумеется, — с некоторым даже удивлением посмотрел на полковника Буреев. — Я с ними целую неделю плотно общался.

— Этот человек был в составе команды? — Гуров достал блокнот и вынул вложенную туда фотографию Кирилла, которую передала ему Людмила Ивановна.

Он не ожидал многого от ответа Буреева. До начала своих «предвоенных» тренировок Кирилл не числился в личных телохранителях, а если бы новая работа была связана с охраной, а не с ЧВК, как говорил он Максиму, незачем было делать из нее такой большой секрет. Предлагая фотографию для просмотра, Лев не очень надеялся, что Буреев ее опознает, но точки над «i» необходимо было расставить.

— Нет, такого не было.

Инструктору не пришлось даже особенно внимательно всматриваться, чтобы вынести свой вердикт. Было очевидно, что в чертах Кирилла абсолютно ничего не показалось ему знакомым.

Продолжать разговор было бессмысленно, и Гуров поспешил распрощаться, оставив командующего и подчиненных выяснять отношения.

На обратной дороге из Солнечногорска он так и этак прокручивал в голове не слишком богатые сведения, полученные в части, пытаясь определить, каким образом они могут помочь ему в расследовании этого дела.

Инстинктивно он чувствовал, что зацепил некую ниточку, и это несанкционированное «повышение квалификации» телохранителей некоего господина Яковлева еще не раз аукнется в расследовании. Но все до единого реальные факты, которые удалось узнать, говорили об обратном.

Календарный период тренировок на спецназовском полигоне совпадал с периодом, в который тренировался Кирилл. Но продолжительность тренировок была гораздо короче.

Цель занятий ставилась совершенно ясно и определенно — «привить новые, более эффективные охранные навыки». Ни о какой отправке в «горячие» точки речь здесь не шла, и, следовательно, в «особой секретности» не было ни малейшей необходимости.

И главное — Буреев не опознал Кирилла. Следовательно, если он и тренировался где-то недалеко от Москвы, то уж точно не на этой спецназовской базе.

«Что-то я, кажется, все-таки угадал, но вот что именно? — думал Лев. — То, что в отсутствие командира части его заместитель позволил себе несколько излишнюю «свободу действий»? Но сам же Валентин Игоревич подтвердил, что Яковлев в части человек не совсем посторонний, и в том, что Ковров разрешил его бодигардам недельку побегать на полигоне, нет такого уж страшного преступления. Нехорошо, конечно, что не доложил об этом начальству, но, возможно, сам этот «недоклад» как раз и свидетельствует о том, что случаю не придавалось особого значения».

Тем не менее он решил при первой же возможности навести о персоне Яковлева более подробные справки. Его не покидало ощущение, что все это как-то связано с расследованием, и хотя конкретными фактами это ощущение пока не подтверждалось, но Лев верил своей интуиции.

Подсознательная логика, которая позволила ему связать воедино регулярные тренировки бойцов спецназа ГРУ и предполагаемых наемников ЧВК, сработала и здесь.

В первом случае ход мысли приблизительно можно было бы описать следующей схемой: «в Сирии работают ЧВК и спецназ, значит, бойцов ЧВК должны тренировать там же, где и спецназ». Сейчас же Гуров думал о том, что если Яковлев так свободно может повысить квалификацию своих телохранителей на полигоне специальной военной части, то ничто не мешает ему «заказать» аналогичные тренировки и для людей, с его личной охраной никак не связанных.

Только вот с какой целью?

«Решил податься в военный бизнес и реально создать свою компанию? Но тот же Владимир говорил, что все организации такого рода, кроме группы Вагнера, занимаются в основном охраной. Пускай даже охраной в «горячих» точках. Корпорацию, где наемничество будет указано как основная сфера деятельности, в России просто зарегистрировать нереально. По крайней мере, сейчас, в рамках существующего законодательства. Или здесь другой вариант — в компанию, которая реально создавалась как охранная, искателей приключений заманивали рассказами о настоящем деле? Но какой смысл? Любой мало-мальски вменяемый человек должен понимать, что те же деньги предпочтительнее получить с меньшим риском, чем с большим. А охрана — это, конечно же, меньший риск, чем настоящая война».

Картина не вырисовывалась. Слишком многие вопросы оставались пока без ответа, слишком мало имелось информации. Поэтому Гуров решил, что не стоит ломать голову и пытаться выстроить версию, когда для этого нет достаточного количества фактов. Как минимум необходимо было дождаться результатов экспертизы.

Поэтому он целиком сосредоточился на дороге, чтобы успеть на премьерный спектакль жены.

Домой Лев прибыл за три часа до начала спектакля.

— Как хорошо, что ты приехал пораньше. А то я хотела уже вызывать такси. — Мария заметно волновалась, как и всякий раз перед премьерой.

— Сейчас? — удивился он. — Но ведь до начала еще уйма времени.

— Это только так кажется. Грим, костюмы, все это занимает массу времени. И не заметишь, как прозвенит первый звонок. Так что, едем?

Очередной премьерный спектакль жены прошел на ура. Поздно вечером Мария вернулась домой совершенно счастливая, Гуров в качестве «оруженосца» нес следом целую охапку букетов.

Эмоций хватило на все выходные. Вечер воскресенья супруги вновь провели в театре, Мария — на сцене, Лев — в зрительном зале, и новая демонстрация пьесы только закрепила ее успех. Восторженные зрители «купали» в овациях и дарили цветы, и Гуров вновь возвращался домой перегруженный ароматными сувенирами от поклонников таланта Марии.

Позитивные переживания создавали атмосферу праздника, но первый же рабочий день следующей недели со всей очевидностью показал, что жизнь построена на контрастах.

Глава 4

Людмила Титова так и не нашла в себе сил приехать в морг, и на опознании были только невеста Кирилла и его друг.

— Я уговаривал как мог, — по телефону рассказывал Гурову Максим. — И она было согласилась уже, но в последний момент… не смогла. Мы ездили с Ольгой. Зрелище, конечно, то еще, не для слабонервных. Думаю, это хорошо, что Людмила Ивановна не поехала.

— Может быть. Понимаю, что, наверное, уже надоел тебе с одним и тем же вопросом, но… ты так и не вспомнил ничего интересного? Необычностей в поведении Кирилла, каких-то поступков или высказываний, которые были для него не характерны?

— Да нет, почему надоели? Я и сам иногда думаю, вспоминаю, но — ничего. Все шло как обычно. Единственное «отклонение» — эта его новая работа. Думаю, то, что произошло, связано именно с ней. Он ведь был одет в камуфляж. И пуля… это ведь настоящая боевая пуля.

— Да, ты прав. Осталось только выяснить, как он ее получил.

Поговорив с Максимом, Гуров приступил непосредственно к процессу этого выяснения. Помня, что собирался навести справки по поводу Анатолия Яковлева, человека, которому ничего не стоит отправить своих телохранителей на недельку потренироваться на полигоне ГРУ, он сел за компьютер и погрузился в изучение общедоступных и специальных информационных баз.

Результатом этого изучения стали весьма интересные сведения.

Оказалось, что Яковлев и его компания «Мегаполис» теснейшим образом связаны со структурами Арсения Тревожина, владевшего чуть ли не монополией по снабжению Российской армии продовольствием.

Тревожин в свое время довольно успешно занимался кейтерингом и имел несколько ресторанов. С помощью личных связей ему удалось получить контракт на обеспечение питанием нескольких воинских подразделений, и, по-видимому, работа эта была очень успешной. Через несколько лет структуры, подконтрольные Тревожину, надежно утвердились в статусе госпоставщиков и раз от раза выигрывали тендеры на поставки продовольствия в армию.

В целом личность Тревожина была довольно загадочной, из тех, о ком говорят «широко известен в узких кругах». Ему приписывали связи «на самом верху», а СМИ обязательно упоминали его фамилию всякий раз, как только речь заходила о ЧВК.

Выяснив эту особенность, Гуров начал понимать, почему одно лишь упоминание фамилии Яковлева сразу сняло все вопросы у командира части в Солнечногорске.

«Мегаполис», формально принадлежавший ему, но фактически полностью подконтрольный Тревожину, имел подряды на уборку территории и вывоз мусора в тех самых воинских частях, которые другие предприятия, входящие в эту разветвленную структуру, снабжали завтраками и обедами.

Кушать хотят все, и нетрудно было догадаться, что кроме обычных частей в число «клиентов» Тревожина входят и спецподразделения.

Имея столь могущественного патрона, Яковлев вполне мог попросить командование одного из таких подразделений о небольшой услуге в плане профподготовки личной охраны. И, конечно, он не сомневался, что в просьбе ему не откажут.

В целом во всей этой истории не было ничего особенно криминального, и по логике вещей следовало бы оставить все это и обратиться к другим, более перспективным направлениям. Но роковая аббревиатура ЧВК, маячившая как бельмо в глазу и вылезавшая отовсюду, не давала покоя и заставляла продолжать поиски.

«Тут ЧВК, там ЧВК, — думал Гуров. — Как-то слишком уж часто встречается это слово. И все — рядом с Яковлевым. Что это за тип? Просто ушлый бизнесмен, сумевший вовремя сориентироваться в ситуации, или на уме у него нечто большее, чем вывоз бытовых отходов из воинских частей? Помнится, эти ребята из Солнечногорска говорили, что мысль поднатаскать вместе со спецназовцами свою охрану пришла ему после покушения. Кто же это осмелился покуситься на такого важного мэна? И почему? Кому он не угодил?»

Раздумывая об этом, он пришел к выводу, что на подобные тонкие темы лучше поговорить с самим Яковлевым. Кто, как не он, в качестве основного потерпевшего сможет во всех красках расписать подробности этого события?

Лев решил отыскать дело, которое, конечно же, обязательно должно было быть возбуждено по этому вопиющему факту, и, просмотрев его, подобрать подходящий предлог для того, чтобы повидаться с Яковлевым.

В архиве с помощью компетентных сотрудников ему довольно быстро удалось найти документы, несмотря на то что известна была лишь фамилия потерпевшего. Взглянув на весьма скромную по объему папку, Гуров почему-то сразу подумал, что заказчик этого «покушения века» найден не был. А просмотрев дело, он быстро убедился, что догадка его верна.

Заказчика с первых же слов при допросе назвал сам Яковлев, но в ходе следствия слова его не подтвердились и дело было закрыто за недостаточностью улик.

По опыту зная, как трудно бывает найти доказательства на организатора в заказном убийстве, Гуров готов был признать, что версия Яковлева, хотя и не доказанная конкретными фактами, все же имеет право на существование.

Тот утверждал, что организатором покушения на него явился некто Валерий Туркалин, владелец фирмы «Экологические технологии» и конкурент по бизнесу.

Туркалин в числе прочих участвовал в борьбе за получение тендера на обслуживание воинских частей и борьбу эту проиграл. Оставшись за бортом, он начал утверждать, что Яковлев выиграл эту борьбу нечестно, используя личные связи и административный ресурс. Яковлев же, в свою очередь, говорил, что все было по правилам, а Туркалин наговаривает на него из зависти.

По намекам и недомолвкам, то тут, то там мелькающим в протоколах, можно было сделать вывод, что кроме официального «обмена мнениями», проходившего во всеуслышание и у всех на глазах, имела место некая личная беседа, по всей видимости довольно жесткая, после которой неприязнь перешла в непримиримую вражду.

Через некоторое время после этой беседы и состоялось покушение на Яковлева.

Поздно вечером его поджидали у подъезда в машине без номеров, и когда он вышел из джипа, в котором обычно ездил в сопровождении охраны, раздалась автоматная очередь.

Основная часть повреждений пришлась на машину, самого Яковлева практически сразу же увели из-под обстрела охранники, тем не менее он получил ранение в руку, и даже сухие протокольные строки не могли скрыть, насколько он этим недоволен.

Красочные эпитеты в адрес Туркалина, из которых большую часть следователь наверняка опустил, попадались чуть ли не в каждой строчке протокола допроса.

Но ни сам Яковлев, ни его охрана не смогли определить марку машины, в которой находились стрелявшие, поскольку сразу же после стрельбы она скрылась. Телохранители даже не успели вытащить оружие, чтобы начать ответную стрельбу. Ниточка к исполнителям была утеряна, а следовательно, и к заказчику подобраться почти не оставалось шансов. Доказательств на Туркалина найти не удалось, а поскольку, кроме него, подозреваемых в деле не было, следователь посчитал правильным бесперспективное расследование закрыть.

«Сказать ему, что появились новые обстоятельства и есть шанс возобновить дело? — размышлял Гуров, в поисках предлога для встречи с Яковлевым. — А что, причина вполне подходящая. Думаю, узнав, что появился шанс отмстить обидчику, он бегом побежит на эту встречу».

Не откладывая в долгий ящик, он взялся за телефонную трубку и набрал номер, указанный в деле:

— Яковлев Анатолий Сергеевич?

— Да, — послышался в трубке важный и уверенный баритон. — С кем я говорю?

— Это из уголовного розыска, полковник Гуров. Появились некоторые новые факты, возможно, удастся прояснить некоторые обстоятельства недавнего покушения на вас. Мы можем встретиться и поговорить об этом?

— А что, дело возобновили? — оживленно, с радостной надеждой в голосе спросил Яковлев.

— Пока нет, но если определенные предположения подтвердятся, доследование не исключено, — туманно ответил Гуров. — Когда мы сможем побеседовать с вами?

— Да хоть… хоть прямо сейчас. Если это поможет, я готов. Куда подъехать?

Немного удивленный этой готовностью № 1, Лев уже хотел было дать свои координаты, но вдруг передумал.

Было ясно, что в этом приглашении Яковлев не заподозрил подвоха, и он решил извлечь максимальную пользу из данного обстоятельства. Уверенный, что происходящее — в его интересах, Яковлев наверняка не будет стремиться утаивать информацию, а чтобы он чувствовал себя раскованно и стал еще более откровенным, беседу лучше назначить в каком-то знакомом и привычном для него месте. Например, в офисе.

— Я сейчас не в кабинете, — сказал Гуров. — Специфика работы связана с постоянными разъездами. Думаю, мне проще подъехать самому. Мы могли бы поговорить в вашем офисе или еще где-то, где вам удобно.

Реакцией на это «встречное предложение» он был удивлен еще больше, чем безоговорочной готовностью Яковлева к общению. После его слов наступила пауза, а спустя несколько секунд Яковлев уже совсем другим тоном, неуверенным и осторожным, произнес:

— Вообще-то мне было бы удобнее побеседовать у вас. Если сейчас вы заняты, назначьте любое другое время. Сами понимаете, офис — не то место, где принято обсуждать подобные вопросы.

— Почему же? — не преминул поинтересоваться Гуров.

— Ну как же… ведь не зря говорится, что всему свое время и место. В офисе ведутся переговоры о бизнесе, а если речь заходит об уголовных преступлениях, такие вопросы удобнее всего обсуждать в кабинетах следователей уголовного розыска, не правда ли?

— Звучит логично, и в целом я, конечно же, с вами согласен. Просто хотел сэкономить время. Но если вы предпочитаете пообщаться в моем кабинете, можете подъехать через час. Я уже буду на месте.

— Великолепно. Я обязательно приеду.

Гуров объяснил, как найти его в управлении, и вскоре уже вновь сидел в своем кабинете, ожидая визита, и с недоумением размышлял о том, что бы могло означать такое стремление посещать «кабинеты следователей уголовного розыска». Из опыта он знал, что рядовые граждане, наоборот, стремятся избежать общения в подобных местах. Всеми способами и под любым предлогом они обычно стараются назначить встречу где-нибудь на нейтральной территории.

А тут — полная противоположность сложившейся тенденции. С чего бы?

«Покушения ни с того ни с сего не случаются, — думал Лев. — Может быть, у Анатолия Сергеевича и впрямь рыльце в пушку, и он боится, что при общении в офисе на свет выйдут какие-то нелицеприятные подробности его взаимодействий с коллегами по бизнесу? Что ж, тем больше поводов нам с ним пообщаться».

В оставшееся до начала этого общения время он решил позвонить в лабораторию и узнать, какие результаты дала экспертиза.

Результаты оказались до обидного небогатыми. Экспертам удалось установить, что смерть наступила около десяти дней назад в результате пулевого ранения в шею. Пуля была от пистолета Макарова.

Никаких иных повреждений на трупе не обнаружено. Ни гематом, ни ран, ни иных следов борьбы или насилия.

«Убит в перестрелке или умышленно, «из-за угла», когда не предполагал, что в него могут целиться, — анализировал Гуров полученную информацию. — Но почему пистолет? Если его тренировали для войны, логичнее было бы упражняться с длинноствольным оружием. Но так или иначе, версий все равно остается две — неумышленное убийство во время тренировок и намеренное лишение жизни по неизвестным пока мотивам. Шансы этих вариантов сейчас практически равны. Причем одни и те же факты одновременно свидетельствуют и «за», и «против». Забавно».

Подобных фактов по большому счету у полковника было всего лишь два — информация о том, что незадолго перед своей смертью Кирилл Титов проходил некие загадочные «курсы молодого бойца», и сама смерть, наступившая от довольно своеобразного выстрела в горло.

Казалось бы, факт тренировок вполне подтверждал версию «нечаянности» этой смерти, но выстрел, сделанный явно прицельно и намеренно, ставил ее под сомнение.

С другой стороны, прицельный выстрел говорил о продуманности и намерениях, но было непонятно, как все это связано с тренировками. Организовывать такую сложную комбинацию лишь для того, чтобы замаскировать убийство, по меньшей мере странно. Какой смысл проделать все это, а потом выдать себя с головой, выбросив труп на городскую свалку?

Размышления над этими противоречиями прервал вежливый стук в дверь.

— Войдите, — чуть повысив голос, проговорил Гуров.

Дверь распахнулась, и на пороге кабинета появился высокий представительный мужчина.

— Вы — Гуров? Правильно? Я — Яковлев. Яковлев Анатолий Сергеевич.

— Гуров Лев Иванович, — представился в ответ полковник. — Проходите, присаживайтесь.

— А в прошлый раз был другой следователь, — заметил Яковлев.

— Да. Я, собственно, не занимаюсь расследованием вашего дела как таковым. Но в деле, над которым я сейчас работаю, появились определенные обстоятельства, которые, возможно, помогут прояснить и обстоятельства покушения на вас.

— Было бы очень хорошо.

— Я тоже так подумал, поэтому и решил связаться с вами. Мне необходима более подробная информация о машине, на которой приезжали преступники. Что вы можете сказать об этом?

— Очень мало. Все случилось неожиданно, к тому же был поздний вечер, и припарковались они в тени, за кустами. У нас старый дом, очень много растительности во дворе. В плане экологии это, конечно, полезно и приятно, но вот в таких случаях…

— Фактор, повышающий риски?

— Да, именно. Я только успел сделать шаг из машины, как раздалась автоматная очередь. Ребята начали стрелять в ответ, но тех уж и след простыл.

— Что, вообще никаких визуальных ощущений? Даже силуэт не отложился в памяти?

— По силуэту было похоже на иномарку старого образца, здоровая и какая-то вся угловатая. Но в целом визуальные ощущения, конечно, довольно смутные. Вы, возможно, в курсе, меня ведь ранили тогда, так что в тот момент было не до визуальных ощущений.

— Охрана не сориентировалась вовремя? — сочувственно поинтересовался Гуров, решив, что на темы, интересующие собеседника, поговорили уже достаточно.

— Да уж. В этот раз ребята, прямо скажем… оплошали.

— Наверное, уволили их после этого? Это же явный непрофессионализм.

— Собирался, но потом передумал, решил дать людям шанс. Отправил их к профессиональному инструктору, тот их поднатаскал как следует. Ничего, пока справляются.

— Профессиональный инструктор? — изобразил Лев чрезвычайную заинтересованность. — Наверное, кто-то из бывших спецназовцев? Ветеран «горячих» точек?

— Да не то чтобы… — туманно проговорил Яковлев. — Просто послал их поучиться к профессионалам. Сейчас ведь есть такие организации, и с нуля телохранителей обучают, и тем, кто уже работает, помогают повысить квалификацию.

— А сами вы с нуля не пробовали кого-то нанять? Со стороны? Бывших военных, например, тех же спецназовцев, — выводил на нужную тему Гуров. — Сейчас ведь есть такая возможность. Люди вон даже воевать по найму устраиваются.

— Да, бывает, — как-то загадочно усмехнулся Яковлев. — Но я своих оставил. Зачем мне люди со стороны? Этих я уж знаю. И они меня знают. Привычки, требования. А новых когда еще приучишь. У меня лишнего времени нет.

— А ваши телохранители не смогут что-то дополнительно сообщить о машине преступников? — Чтобы «лирические отступления» не вызвали у собеседника подозрений, Лев решил вновь вернуться к основной теме. — Они ведь тоже видели ее. По крайней мере, силуэт. Может, кто-то заметил какую-то особенность, характерную деталь.

— Вряд ли. — Яковлев перестал улыбаться и эту короткую фразу проговорил решительно, даже жестко. Выражение лица, сразу ставшее холодным и отчужденным, ясно показывало, что беседу с телохранителями он не приветствует. — Они видели то же, что и я. К тому же у них не было времени на рассматривания, они занимались своим делом.

— Да, конечно. Но если бы нам удалось установить исполнителей, было бы гораздо проще выйти на заказчика. Поэтому я и спрашиваю. Все детали, связанные с их машиной, крайне важны.

— Выйти на заказчика… — с досадой проговорил Яковлев. — Вот и тот следователь тоже. Заладил как попугай: «выйти на заказчика, выйти на заказчика». А чего на него выходить, когда все и без того известно? И кто, и почему. Нет, ему все улик было недостаточно. Вот он и разгуливает теперь на свободе, этот заказчик. Только в усы посмеивается.

— У вас, кажется, были какие-то разногласия, связанные с бизнесом? — осторожно спросил Гуров.

— Да уж, разногласия. Хороши разногласия, если из-за них тебя готовы жизни лишить. И чего человек завелся? Непонятно. Ну, не достался тебе контракт, другим делом займись. Умей проигрывать по-мужски. Так нет, ему надо всем неизвестно что доказать.

— Если не ошибаюсь, эти контракты были связаны с бытовым обслуживанием воинских подразделений? — с возрастающим интересом спросил Гуров, видя, что разговор вновь выходит на нужную ему тему. — Ведь ваша фирма трудится в этой сфере?

— Да… в целом.

В выражении лица Яковлева вновь появилась некоторая холодность. Было видно, что он не хочет подробно касаться этой темы. Но на сей раз Лев не собирался так просто сдавать позиции.

— Кстати, вы не проконсультируете меня по вопросу ЧВК? — с самым простодушным видом проговорил он. — У меня знакомые очень интересовались. Их сын просто бредит наемничеством. Как же! Все в одном флаконе. И романтично, и круто, да и деньги хорошие. Говорит, что знает все сайты, на которых можно найти вербовщиков. Вот я и удивляюсь. Неужели в подобные подразделения можно попасть, просто зайдя на нужный сайт в Интернете?

— Нет, конечно, — снисходительно усмехнулся Яковлев. — Все это — липа, ловушка для простачков. Вы платите деньги хорошему парню, обещающему устроить вас на службу по контракту прямо с улицы, а потом он исчезает за горизонтом вместе с вашими деньгами и своими обещаниями. Желающих работать в ЧВК достаточно и среди профессиональных военных, поэтому нет никакой необходимости набирать в подобные группы кого попало. Впрочем, я, конечно, не такой уж специалист в этой сфере, — поспешил поправиться он. — Но тем не менее могу вас заверить, что по Интернету в профессиональную армию точно никого не набирают.

Слушая собеседника, уверенно и с полным знанием дела излагавшего свои доводы, Гуров вдруг подумал о том, что и сам Яковлев вполне мог бы стать тем самым вербовщиком, о деятельности которых высказывался сейчас с таким пренебрежением.

«Если он может тренировать на спецполигоне своих бодигардов, что помешает ему потренировать там кого-то еще? Да, наверное, в профессиональную армию не набирают по Интернету. Но это в том случае, если речь идет о добросовестных намерениях. А в любом другом случае варианты еще как возможны. Кирилл не был профессиональным военным и в профессиональную армию, в общем-то, не стремился. Его привлекла возможность хорошо заработать. Ну и, наверное, романтика, отчасти так называемая «крутизна». В сущности, он, похоже, хотел лишь заработать на приличную свадьбу. И, конечно, не собирался посвящать ратным подвигам всю оставшуюся жизнь. Видимо, на этом самом желании — разом отхватить большую деньгу — он и попался. Только в чью ловушку?»

Судя по тому, как уверенно и подробно высказывался Яковлев о процессе вербовки, он вполне мог бы заняться этим делом, и тогда связь между ним и загадочной новой работой Кирилла Титова не казалась чем-то невероятным.

Только одно здесь вызывало подозрения. Если бы Яковлев неофициально занимался набором людей в реально действующие частные военные подразделения, типа группы Вагнера, эти люди и подготовку бы проходили вместе с бойцами подобных подразделений и не ездили бы домой на выходные.

Значит, одно из двух. Либо Яковлев ни к чему подобному не имел никакого отношения, либо предполагаемая вербовка, которую он мог проводить, осуществлялась с недобросовестными целями.

— Вот, значит, как, — задумчиво проговорил он вслух, будто осмысливая информацию, которую сообщил ему собеседник. — Надо же, как интересно. А вообще, насколько вероятно для обычного российского гражданина создать собственную военную компанию? Вы, как человек, близкий к подобным сферам, наверное, знаете все нюансы.

— Вообще для обычного гражданина в России это практически нереально, — важно и поучительно проговорил Яковлев. — Уже одно то, что это противоречит действующему законодательству, в корне пресекает всякие попытки такого рода. Большинство компаний, позиционирующих себя как военные, зарегистрированы за границей. У нас эта работа еще в самом начале, и когда будет принят закон, легализующий подобную деятельность, никому не известно. Так что… ждем-с, — улыбнулся он.

Гуров видел перед собой полностью уверенного в собственной правоте человека, даже в страшном сне никогда не видевшего, что может случиться с неопытным парнем, которого нанял недобросовестный вербовщик «по контракту прямо с улицы» послужить в никому неведомых «войсках».

«И чего я на нем зациклился? — вдруг подумалось ему. — С чего взял, что он может иметь ко всему этому какое-то отношение? Из-за того, что он договорился неделю потренировать своих горилл на спецназовской базе? Так что из этого? На него совершили покушение, ребята не справились. Вполне логично отправить их к профессионалам на повышение квалификации».

Но подсознательная неудовлетворенность не оставляла его.

О самих тренировках Яковлев высказывался очень туманно и ни словом не обмолвился о том, что его ребята занимались на полигоне ГРУ. Вместе с тем вся его манера поведения свидетельствовала о том, что при случае он не прочь похвастаться и подчеркнуть свой статус. Сообщить во всеуслышание, что твои телохранители проходили подготовку наравне с бойцами спецназа — уж чего, казалось бы, круче? А он даже не упомянул об этом, пробормотав что-то невнятное про какие-то там «организации», обучающие телохранителей.

В этом была довольно странная недоговоренность, и это напрягало Гурова.

«Блюдет «военную тайну»? — пытался угадать он, вглядываясь в лицо разглагольствующего о пробелах в законодательстве Яковлева. — Но какой смысл? Ничего преступного или «антигосударственного» он не совершил тем, что устроил своим телохранителям недельку активного фитнеса на природе. Непонятно. Непонятно и странно. Уважаемый Анатолий Сергеевич явно чего-то недоговаривает. И по собственной инициативе навряд ли договорит. Придется искать другие источники».

Задав еще пару вопросов о машине, на которой скрылись преступники, Лев отпустил Яковлева, заверив, что сделает все возможное для поиска негодяев.

Тем не менее, когда за Яковлевым закрылась дверь, он начал прилагать усилия в несколько ином направлении.

Поразмыслив о «других источниках», откуда можно было бы почерпнуть сведения, которые сам Яковлев сообщать не хочет, Гуров решил, что никто с такой готовностью не расскажет самое плохое, как заклятый враг. Обделенный выгодным контрактом Валерий Туркалин, вот кто наверняка с радостью уточнит все подробности, бросающие тень на репутацию Анатолия Яковлева. Разговор с ним мог оказаться очень полезным, но на сей раз Лев не стал договариваться о встрече заранее.

В архиве, изучая дело, он по привычке переписал в свой блокнот координаты основных фигурантов и, уточнив адрес, отправился на предприятие Туркалина.

Резиденция фирмы «Экологические технологии» находилась на двадцать пятом этаже набитой офисами высотки, расположенной недалеко от центра столицы.

Поднявшись в скоростном лифте, он нашел дверь с нужным номером и, вежливо постучав, вошел.

Небольшое помещение, в котором оказался полковник, представляло собой некую помесь вестибюля и кабинетного «предбанника».

Там стоял стол с компьютером и прочей офисной аппаратурой, за которым сидела девушка, несомненно, работавшая здесь секретарем, и еще два стола. Один из них на данный момент был пуст, а за другим сидел молодой человек, изучавший какие-то бумаги.

— Я могу поговорить с Валерием Андреевичем Туркалиным? — обратился Гуров к секретарше.

— А вы по какому вопросу?

— По личному, — холодно улыбнулся Лев.

— Валерий Андреевич сейчас отсутствует, но скоро должен приехать, — недовольная отповедью, сухо-официально проговорила девушка. — Если хотите, можете подождать.

Ждать Гурову не особенно хотелось, и он уже пожалел, что не предупредил о своем визите заранее. Но делать было нечего. Присев на один из стульев, Лев приготовился к терпеливому ожиданию, но уже через десять минут входная дверь открылась, и в вестибюле-предбаннике появилась живописная группа.

Высокий светловолосый мужчина, быстрой и решительной походкой вошедший в комнату, был окружен еще тремя джентльменами, профессию которых несложно было угадать по их внешнему виду.

Два огромных «шкафа» и еще один товарищ, слегка уступавший им габаритами, несомненно, принадлежали к доблестной армии телохранителей.

Мельком взглянув на их лица, Гуров задержался на самом «мелком» из трех мужчин. Что-то в его чертах показалось ему знакомым.

Тем временем Туркалин остановил свое стремительное продвижение к кабинету, вопросительно взглядывая то на секретаршу, то на Гурова.

— Это к вам… по личному вопросу, — смущенно и как-то даже испуганно проговорила девушка.

— Чем обязан? — не особенно доброжелательно поинтересовался Туркалин, меряя Гурова взглядом.

На такую неласковую встречу тот решил отреагировать адекватно. Он вытащил удостоверение и, разворачивая «корочки», проговорил:

— Дело касается покушения на Анатолия Яковлева. Мне необходимо задать вам несколько вопросов.

— Но ведь это дело закрыли, — с видимым недовольством, но без малейшего волнения или испуга произнес Туркалин.

— Выяснились новые обстоятельства. Возможно, необходимо доследование. Мне нужно с вами поговорить.

— Ладно, — досадливо скривившись, как от жужжания назойливой мухи, согласился Туркалин. — Проходите.

Он открыл дверь, пропуская Гурова в свой кабинет, и одновременно бросил охранникам:

— Вова, Юра, можете идти вниз. Борис, ты дежуришь здесь.

«Вова?!»

Осененный догадкой, Гуров с любопытством проводил взглядом низкорослого телохранителя, но предаваться ностальгическим воспоминаниям было некогда. Туркалин уже входил следом за ним в просторную, оформленную в стиле хай-тек комнату, и сейчас необходимо было сосредоточиться на предстоящем разговоре.

— Так что же это за новые обстоятельства? — садясь за большой стол, солидно и неприязненно произнес Валерий Андреевич. — Насколько я помню, все имеющиеся обстоятельства были выяснены и исчерпаны еще в ходе прошлого следствия. И доказано в результате было лишь одно — все инсинуации Яковлева по поводу моей причастности — это не более чем причуды его нездоровой фантазии.

Надменный и высокомерный тон вызывал у Гурова раздражение, и он уже чувствовал желание действительно заняться доследованием этого покушения и вывести Туркалина на чистую воду. Но, вспомнив, что пришел не за этим и что излишняя эмоциональность обычно только вредит делу, он взял себя в руки и спокойно спросил:

— Телохранители, с которыми вы пришли сюда, давно работают на вас?

— Что? — Удивление Туркалина было настолько искренним, что он даже позабыл о своей надменности. — А какое это имеет отношение…

— Не важно. Вы слышали вопрос. С какого времени эти люди числятся у вас в штате?

— Ну, я не помню, я… мне нужно уточнить, — мялся Туркалин, явно пытаясь разгадать, к чему задан вопрос, и не ошибиться с ответом. — Я не запоминаю даты оформления сотрудников. Можете узнать у секретаря.

— Но этот период больше года?

— Больше.

— Как вы принимали их на работу? — гнул свою линию Лев. — Это была чья-то рекомендация, или вы знали этих людей лично, или что-то еще? Как осуществлялся отбор?

— Что за странные вопросы, — продолжал недоумевать Туркалин. — Бориса я знал лично, остальных он порекомендовал мне. Это были его знакомые, он сказал, что я могу им доверять так же, как и ему самому. Можно сказать, поручился за них.

— То есть охрану самого себя вы доверяете только людям надежным и проверенным?

— Разумеется.

— Таким, на которых можно надеяться в трудную минуту?

— Да, конечно. К чему все эти вопросы?

— Таким, которым можно дать любое, самое деликатное поручение и не сомневаться в том, что они его исполнят?

— Ах, вот оно что, — с облегчением выдохнул Туркалин, поняв наконец, к чему клонит Гуров. — Вы намекаете, что я поручил своим телохранителям убить Яковлева? Совершенно бредовая идея!

— Почему же? На мой взгляд, версия вполне вероятная. Проиграв тендер, вы начали испытывать неприязнь к Яковлеву, который обошел вас, а позже, заподозрив его в нечестной игре, окончательно потеряли над собой контроль. К кому же обратиться за отмщением, как не к близким, проверенным, а главное, профессионально подготовленным людям. Ведь ваши охранники наверняка проходили спецобучение?

В действительности Лев не ставил перед собой цель разоблачить Туркалина. Задавая свои загадочные вопросы, он хотел подобраться к теме обучения и специальных тренировок, которые, как недавно выяснилось, проходят не только профессиональные телохранители, но и рядовые граждане. Подходя и так, и этак, он все надеялся, что в ответах Туркалина мелькнет какая-нибудь зацепка, которая позволит выйти на тему создания несанкционированных военных подразделений.

Но с каждой минутой становилось все более очевидным, что, в отличие от Яковлева, Туркалин от подобных тем неизмеримо далек. Вопросы о телохранителях воспринимались им исключительно узкоспециально и явно не вызывали никаких ассоциаций со специалистами военного профиля.

Поэтому он решил сделать последнюю попытку, задав вопрос практически в лоб.

— Спецобучение? — поднял брови Туркалин. — Что вы имеете в виду? Они периодически тренируются в тире, Борис занимается восточными единоборствами, ребята регулярно ходят в спортзал. Думаю, что-то подобное выполняет любой, кто работает охранником, это необходимо хотя бы для того, чтобы поддерживать форму. Что здесь такого специального? А что касается ваших странных намеков, они просто физически не могли участвовать в этом шутовском покушении, которое, вполне возможно, инсценировал сам Яковлев. В тот день, когда все это произошло, я ездил по делам в Питер, и ребята были со мной. Это могут подтвердить сто человек.

Ответ Туркалина на провокационный вопрос Гурова окончательно убедил его в том, что тот не имеет никакого отношения ни к легальным, ни к нелегальным военным объединениям и, следовательно, не может ничего сказать и об отношении к ним своего главного конкурента Яковлева.

Версия об инсценировке покушения весьма позабавила Льва, еще недавно выслушивавшего сетования Анатолия Сергеевича на то, как сильно пострадал он в результате этого подлого нападения врагов.

Но в целом разговор с Туркалиным, очевидно, не мог дать никакой новой полезной информации по интересующей его теме. Не говоря уже о явном нежелании общаться, которое он недвусмысленно и открыто демонстрировал, Валерий Андреевич, похоже, и не знал ничего такого, что могло бы заинтересовать полковника.

— Вы бы лучше его самого проверили, этого Яковлева, — между тем продолжал Туркалин. — Поинтересовались бы, кому он на лапу дал, чтобы выиграть этот тендер. Думаете, уборка — это так себе? Копеечное дело? Как бы не так! Там миллиардный заказ. И все это Тревожин слопал. Его структуры. Вот и думайте, что тут к чему. Яковлев ведь тоже под ним ходит, поэтому и выигрывает так резво все эти торги. А постороннему туда пробиться просто нереально, даже с самой низкой ценой за услуги. Я вот попробовал — только время зря потратил. Но если вы думаете, что из-за этого я его убить решил — ошибаетесь. Кто он такой, этот Яковлев? Так, пешка. Есть он или нет, это ничего не меняет. Если уж такую войну начинать, так это надо атомную бомбу готовить, чтобы целиком всю империю Тревожина накрыть.

Выходя из кабинета Туркалина, Гуров думал, что для этого «борца за справедливость» вопрос о том, «есть или нет» Яковлев, — отнюдь не праздный. Как раз для него-то отсутствие конкурента, возможно, многое изменило бы, предоставив шанс занять свободное место. Видимо, не так уж плохо живется тем, кто входит в «империю Тревожина», если эта принадлежность позволяет так «резво» выигрывать торги на миллиардные госзаказы.

Даже при поверхностном взгляде на дело мотив у Туркалина явно имелся, но сейчас Гуров не планировал брать на себя еще одну «дополнительную нагрузку».

Спускаясь в лифте, он думал про невысокого телохранителя, которому вместе с товарищем Туркалин разрешил «идти вниз».

Скуластое лицо и курносый нос сразу вызвали в памяти некие смутные ассоциации, а услышав имя «Вова», он моментально вспомнил, по какому поводу ему доводилось встречаться с этим человеком.

Владимир Северов, или Вова-кулак, один из активнейших членов крупной бандитской группировки, запомнился Гурову непобедимым, истинно бараньим упрямством и тотальным отрицанием всего и вся на допросах.

Сложная операция по задержанию банды, в которой участвовала чуть ли не половина управления, закончилась успехом, и Лев трудился вместе с коллегами, проводя допросы и собирая признания и доказательства.

Но случай с Вовой был просто клиническим. Припертый к стенке неопровержимыми фактами, он продолжал отрицать очевидное, выгораживая себя и товарищей и утверждая, что все материалы, собранные следователями, — фантазии и оговор.

Промучившись почти месяц, Гуров даже зауважал такую неотступную преданность избранной линии и силу характера. Очень подкупало его и то, что, оправдывая себя, Вова ничего не валил на товарищей. О каждом из них он высказывался в том смысле, что это очень близкий его друг и отличный парень, и встретились они в тот вечер для того, чтобы выпить пива и поговорить о футболе, а вовсе не затем, чтобы совершить вооруженный грабеж.

Неизвестно, почувствовал ли Вова эту подсознательную симпатию, или просто Гуров так ловко и хитро вел допросы, но в итоге ему все же удалось разговорить упрямца и даже найти обстоятельства, смягчающие его вину.

Так или иначе, отсидев свои три года, Вова пришел к полковнику «повидаться» и сообщил, что решил «завязать».

— Первый раз в жизни встретил нормального мента, — делился он запоздалыми признаниями. — В жизни никто так душевно со мной не разговаривал.

Теперь, воспользовавшись этой нечаянной встречей, Лев решил откровенно поговорить с ним.

Указание Туркалина «идти вниз» наверняка означало, что охранники должны ожидать в машине, и сейчас, выйдя из высотного здания, Гуров окидывал взглядом прилегающую парковку, выискивая машину, где мог находиться Вова.

— Лев Иванович! — послышалось справа. — А мы здесь. Специально встали поближе. Я вашу машину помню.

Огромный белый «Лендкрузер» действительно был припаркован неподалеку от машины Гурова. Из-за опущенного стекла боковой дверцы выглядывала довольная курносая физиономия.

— Здорово, Володя, рад тебя видеть, — подходя, произнес Лев. — Ты, смотрю, процветаешь?

— Стараюсь, — улыбнулся Вова. — Посидите с нами, поговорим, вспомним прошлые деньки.

— Да зачем такое вспоминать, — хитро улыбнулся Гуров, устраиваясь на заднем сиденье. — У тебя теперь жизнь другая.

— Да, это уж точно. Совсем другая.

— Доволен?

— Вполне. А вы все по этому покушению работаете? Вроде там кто-то другой был, уж вас я бы не пропустил.

— Да нет, у меня другое дело. Это покушение параллельно «засветилось», и я решил кое-что уточнить. Тебе, как старому знакомому, могу сказать по секрету — было предположение, что к покушению причастны телохранители.

В ответ Вова залился смехом.

— Вот это номер! — отсмеявшись и утирая выступившие слезы, сказал он. — Юрик, ты слыхал? Это кто ж такое придумал? — затем вновь обратился к Гурову: — Совсем безголовый, что ли? Нас же в тот день даже в городе не было.

— Да, босс твой уже просветил меня по этому вопросу. Что ж, на нет и суда нет, — философски произнес Лев. — Значит, версия не подтвердилась. А чего они вообще сцепились с этим Яковлевым? Не в курсе? Что один, что другой — кидаются друг на друга, чуть ли не загрызть готовы.

— Из-за денег, — небрежно бросил Вова. — Какие-то контракты не поделили. Наш-то рассчитывал себе взять, а этот Яковлев у него перебил. Вот и злится теперь. Только насчет покушения… глупости это. — Он оставил легкомысленный тон и теперь смотрел в лицо Гурову пытливо и даже пронзительно. — Не заказывал он никого, наш-то. Это слово точное.

— Ты-то откуда знаешь? Докладывает тебе? — недоверчиво усмехнулся Лев.

— Не докладывает. А все равно знаю. Не такой он человек. Человека, его сразу видно. Кто на что способен. А наш… на «мокруху» он не пойдет. Не того поля ягода.

— Да что с тобой о таких вещах разговаривать, Вова, — продолжал улыбаться Гуров. — Я же знаю, ты всегда всех выгораживаешь.

— И не выгораживаю ничего, — все с тем же серьезным видом ответил Вова. — Слово точное, даже не сомневайтесь. Это скорее Яковлев на «мокруху» может пойти. Видел я его пару раз. Та еще харя.

Беседуя с солидным Анатолием Сергеевичем, Гуров как-то не задавался вопросом, может ли тот пойти на «мокруху», но сейчас, слушая Вову, поймал себя на мысли, что тот, пожалуй, прав. Несмотря на ухоженный и холеный вид, в лице Яковлева было что-то такое, что без всяких слов убеждало — в случае надобности этот человек не остановится ни перед чем.

Не убьет в ярости, потеряв рассудок и размахивая топором, а тщательно все просчитает, подготовит и ударит точно в определенный момент, когда никто не будет этого ждать.

«И я еще смеялся над предположением Туркалина, что покушения на себя Яковлев мог инсценировать, — подумал он. — А ведь, пожалуй, не такое оно и абсурдное, это предположение».

— Раздул историю, на каждом углу свистел, как его, бедного, чуть было до смерти не убили, — между тем продолжал Вова. — Жлобов своих к «Витязям» тренироваться отправил. Дескать, не хватает у них квалификации, чтобы жизнь мою драгоценную как следует защищать. А кому он, спрашивается, нужен? Была бы она кому интересна, эта его…

— Подожди-ка, — перебил его Лев. — К каким «Витязям»?

— Ну как же. Спецназ «Витязь». Неужели не знаете? Они же самые знаменитые.

— Но ведь «Витязь» расформировали. И даже довольно давно.

— Да что там расформировали! Название просто сменили. Теперь они как шестьсот четвертая бригада числятся или что-то в этом роде. Но костяк-то остался.

— И что, с этими спецназовцами тренировались телохранители Яковлева? — с неподдельным интересом спросил Гуров, имевший на этот счет совершенно иную информацию.

— Ну да, — не моргнув глазом, ответил Вова. — То есть не с самими спецназовцами, наверное. Но там ведь у них специальный центр есть для обучения телохранителей и прочих таких специалистов. Инкассаторов, например, или еще кого. Так и называется, центр спецподготовки «Витязь». В Балашихе, по-моему. Ведь они в Балашихе, правда, Юрик? — обратился он к товарищу.

— Наверное, — не проявляя ни малейшего интереса к разговору, бросил тот.

— Ну вот, говорю же. Там и база у них, и полигон. Все в наличии. Вот он и отправил их туда, в этот центр. На переобучение. Чтобы они от покушений его получше охраняли.

— А ты откуда это знаешь?

— Я-то? — Вопрос озадачил Вову. — То есть как… я… в смысле… Да это уж все знают. Ребята говорили. Юрик, скажи, ведь был разговор, что Яковлев у «Витязей» своих обучал?

— Был, — так же флегматично ответил Юрик.

— Ну вот. По-моему, даже кто-то говорил, что сами они и рассказывали об этом, жлобы его.

— Послушай, Вова, раз уж ты так хорошо все про всех знаешь, может быть, ты в курсе — у Яковлева охранники всегда одни и те же или сменные группы?

— То есть как это сменные? — не понял Вова. — Работают по сменам, конечно, это уж у всех так. А группа у него одна. Там человек пять, по-моему. Ведь пятеро у него, да Юрик?

— Да.

— Вот видите, и Юрик подтверждает. Пятеро у него, точно. Двое всегда с ним ездят, двое на выходных, и один в конторе дежурит. Вы не подумайте, что я специально это все узнавал, — будто заподозрив неладное, вдруг стал оправдываться Вова. — Просто, когда вся эта заварушка с тендером шла, наш с ним часто пересекался, поэтому и жлобов его я знаю. А специально я справок не наводил.

— Да я не думаю, что специально, — успокоил его Гуров. — Но ты уверен, что тренировались они именно в Балашихе, в этом самом центре спецподготовки? Ничего не перепутал?

— Нет. Именно там. Даже не сомневайтесь. Это не только я, это все знают. Слово точное.

Глава 5

Информация, которую сообщил Вова, переворачивала все представления Гурова об этом деле с ног на голову.

Пять человек, которых тренировал на полигоне ГРУ инструктор Буреев, на самом деле, оказывается, проходили обучение в центре спецподготовки «Витязь». И это «все знают».

«Вове врать нет никакого смысла, — думал он, садясь в свою машину. — Но вот Яковлев… То-то все туманности подпускал, когда я про эти тренировки расспрашивал. Но в чем суть такого маневра? Пустить слух, что телохранители обучаются у «Витязей», когда реально они проходят инструктаж в Солнечногорске. Для чего и кому это могло понадобиться? Ведь в Солнечногорске действительно тренировались люди Яковлева, Коврову и Бурееву тоже не имеет ни малейшего смысла врать. Тем более своему начальнику. Врет только Яковлев. Врет странно и на первый взгляд совершенно бесцельно и бессмысленно. Что же за всем этим может скрываться?»

Лев был на все сто процентов уверен, что люди Яковлева тренировались именно в Солнечногорске. Уже сами обстоятельства, при которых он узнал эту новость, подтверждали, что тут не было подвоха. Еще перед ним самим могли бы разыграть спектакль, но командиру не посмели бы рассказывать небылицы.

Выходило, что информация о тренировках телохранителей Анатолия Сергеевича у «Витязей» — обычная «утка».

Однако так ли все здесь очевидно, как кажется?

Уже начинавший привыкать к тому, что в этом деле каждый новый факт оказывается с «двойным дном», Гуров решил съездить в Балашиху.

Он помнил, что свалка, на которой нашли труп Кирилла Титова, тоже была в этом районе, и, вполне вероятно, это не простое совпадение.

Поразмыслив, под каким «соусом» лучше всего подать свое появление в «Витязе», он подумал, что вот теперь-то и настало время представиться бизнесменом, желающим обучить разным полезным навыкам своих телохранителей.

Если в Солнечногорске, где базировалась реальная военная часть, этот номер не прошел, то в Балашихе, где находился центр, специально предназначенный для обучения охранников, такая легенда была самой подходящей.

Прибыв на место, Лев навел необходимые справки и вскоре уже беседовал с заместителем директора центра, плотным мужчиной небольшого роста, которого представили ему как Андрея Дмитриевича.

— Тренировки начинаются, когда наберется группа, — рассказывал тот. — Обычно это порядка десяти человек, плюс-минус. Можем составить и индивидуальную программу, рассчитанную на конкретные требования клиента.

— И сколько времени занимает процесс обучения? — спросил Гуров.

— Ориентировочно две недели. Но, опять же, варианты здесь возможны. Вы не посещали наш сайт? Там выложены основные программы.

— Нет, я решил узнать обо всем на месте. Предпочитаю личное общение.

— Понимаю. В личном разговоре действительно можно узнать гораздо больше нюансов.

— Вот именно. Мне вот, например, интересно, у вас здесь только охранники тренируются или реальный спецназ тоже? — с живым любопытством новичка поинтересовался Лев.

— Мы всех обучаем, — хитро улыбаясь, неопределенно ответил бригадир. — На нашем тренировочном полигоне можно хоть секретных агентов готовить. Про персонал я уже и не говорю, уровень очень серьезный.

— Я слышал, у вас работают многие ветераны «Витязя»?

— И они тоже. Наша база практически не имеет аналогов. Такого сочетания — высокой технической оснащенности и людей, имеющих реальный опыт работы в экстремальных ситуациях, вы больше нигде не найдете. Поэтому к нам обращаются клиенты самого высокого уровня. Да вот, если хотите, свежий пример. Анатолий Яковлев, крупный бизнесмен, работающий с государственными контрактами, недавно обращался к нам по вопросу обучения кадров.

— В самом деле? — навострил уши Гуров. — Тоже что-то связанное с личной охраной?

— Да, он хотел, чтобы для него подготовили группу телохранителей. Недавно он подвергся нападению, и люди, которые занимаются его охраной, допустили ошибку. Яковлев был ранен, и, согласитесь, после подобных инцидентов человек перестает понимать, за что он платит своей охране. Он просил, чтобы ему обучили новую бригаду, можно сказать, с нуля, и чтобы тренировки были максимально жесткими. Хотите верьте, хотите нет, но мы сказали этим ребятам, что тренируем их для отправки в «горячие» точки. Мол, не сегодня завтра пошлют вас спецзадание выполнять, так что старайтесь, — улыбаясь, говорил Андрей Дмитриевич.

— А что, они даже не знали, кто их наниматель? — удивленно спросил Гуров.

— Я так понял, что нет. Яковлев сказал, что набирал группу через третьих лиц, причем в ходе этого набора речь шла чуть ли не о работе в частной военной компании. Ну, мы «легенду» портить не стали, в том же духе и продолжили.

— Тренировали их, как спецназ?

— Нет, конечно. Они, можно сказать, с улицы пришли, без всякой подготовки. С нуля спецназовские тренировки никто не осилит. Но в целом программа у них была довольно интенсивная. Это как раз тот случай, когда люди занимались по индивидуальному графику. Они даже жили у нас здесь, на территории. Хотя, как правило, ничего такого не предусматривается. Но Яковлев очень настаивал на условиях, «максимально приближенных к полевым», и мы пошли ему навстречу. Вы, наверное, не знаете, но он работает в структурах самого Тревожина, это очень влиятельный человек, имеющий связи, как говорится, на самом «верху».

— Спорить не приходилось? — понимающе взглянул Гуров.

— Вот именно. Думаю, Яковлев был очень раздосадован этим покушением и тем, что его люди не справились. Поэтому он несколько раз повторил, чтобы этих новичков «гоняли круглые сутки, без всяких поблажек». Ну, мы и старались. И могу вам сказать, что после месяца тренировок они действительно многому научились. Даже выглядеть стали по-другому. Жирок сошел, обозначились мускулы. Смотреть на парней стало приятно. Да и в плане характера, думаю, определенные изменения произошли. Какая-то твердость во взгляде появилась, мужественность. В общем, работа явно не была проделана зря, надеюсь, он остался доволен.

— А большая была группа?

— Нет. Всего пять человек. У него и предыдущая бригада охранников тоже из пяти человек была. Наверное, так и в штатном расписании записано.

— Значит, говорите, гоняли их без поблажек?

— Да, скидок не было.

— Честно говоря, я тоже хотел бы, чтобы персонал для меня готовили по интенсивной программе. Могу я пообщаться с инструктором, который занимался с этими ребятами?

— Хорошо, я узнаю. Если он сейчас не занят, думаю, вы сможете с ним поговорить.

Пока заместитель директора выяснял вопрос с занятостью инструктора, Гуров пытался придумать предлог для того, чтобы предъявить для опознания фотографию Кирилла. Проще всего было сделать это, показав удостоверение и сообщив об истинной цели своего прибытия сюда. Но как раз этого ему очень не хотелось.

Не зная досконально обстоятельств дела, не стоило раньше времени раскрывать свое «инкогнито». Только-только нащупав некую ниточку, возможно, ведущую к разгадке, Лев старался действовать с максимальной осторожностью, чтобы не оказалось, что, спугнув важных свидетелей, он закончит расследование, так толком и не начав его.

Однако дальнейший ход событий показал, что в придумывании специальных предлогов не было никакой необходимости. Гурову удалось узнать все, что ему было нужно, даже не показывая фотографию.

После кратких переговоров по телефону Андрей Дмитриевич выяснил, что нужный ему человек сейчас не занят, и вскоре в кабинете, где они беседовали, появился среднего роста мужчина с хорошо развитой мускулатурой и внимательными темными глазами.

— Знакомьтесь, Денис Кудрявцев, один из лучших наших инструкторов, — представил вошедшего Андрей Дмитриевич. — Воздушно-десантные войска, работа в «горячих» точках, выполнение спецзаданий. Опыт колоссальнейший. Теперь передает свои умения молодым. Присаживайся, Денис, наш клиент хочет задать тебе несколько вопросов.

— Ничего особенного, — открыто улыбнулся Гуров, увидев, что в выражении Дениса появилась некоторая напряженность. — Просто мне тут рассказали, как вы тренировали небольшую группу для ЧВК, так вот я и хотел расспросить поподробнее об этих тренировках и узнать, нельзя ли и для моих парней организовать что-то подобное.

— А, эти, — улыбнулся Денис, поняв, что вызов его к начальству не связан с претензиями. — Да, их мы погоняли на совесть.

— Вот-вот, — подхватил Лев. — Вот и для своих я хотел бы устроить нечто в этом роде. Научить их работать в стрессовых ситуациях. Дело в том, что мой бизнес связан с постоянными разъездами, приходится бывать и в довольно своеобразных местах, — на ходу сочинял он. — Неблагополучные регионы, кавказские республики. Иногда обстановка по-настоящему напрягает. Хочется быть уверенным, что в нужный момент тебя прикроют.

— Если вы хотите заказать более интенсивные тренировки для своей охраны, с этим, я думаю, проблем не будет. — Кудрявцев вопросительно взглянул на начальника.

— Да, вполне согласен, — подтвердил тот. — Если хотите, можете использовать даже ту же самую программу. Правда, она была рассчитана на целый месяц. Но, думаю, немного подсократить ее вполне реально. А, Денис? Что скажешь?

— Да, разумеется. Сократить этот курс можно. Двухнедельные занятия вам подходят? Это наша стандартная продолжительность тренировок.

— Да, вполне, — с готовностью согласился Лев. — Все-таки мои люди уже немного подготовлены. Те парни, которых вы тренировали, они, как я понял, были совсем никакие?

— Ну почему же, — возразил Денис, — некоторая начальная база была и у них. Леня Кравчук — бывший спортсмен, у Димы Медникова разряд по стрельбе, Кирилл и Егор, по их словам, работали в охране. Только Витя Черняев не имел, так сказать, специальных навыков. Но зато по выносливости он им всем сто очков вперед давал. К концу занятий, когда все уже на пределе, он как новенький, даже «дыхалка» не сбивается, хоть по второму кругу начинай.

Денис с явным удовольствием расхваливал своих подопечных, но Гуров слушал уже невнимательно. Упомянутые вскользь Кирилл и Егор, работавшие охранниками, со всей очевидностью показывали, что он попал точно по адресу, и как только инструктор закончил свою хвалебную речь, поспешил уточнить еще один весьма интересовавший его вопрос:

— Еще одна деталь. Понятно, что цель всех этих тренировок — научить охрану обеспечивать должный уровень безопасности, но насколько безопасны сами тренировки? Вы ведь, я думаю, не с холостыми патронами здесь упражняетесь? Несчастных случаев не было? Мне мои люди дороги.

— По поводу несчастных случаев можете даже не сомневаться, — снисходительно усмехнулся Андрей Дмитриевич. — Было бы странно, если бы мы, обучая других технологиям безопасности, сами не умели их соблюдать. На тренировках с боевым оружием предусмотрены все меры предосторожности, и за всю историю существования центра ни у кого из обучающихся не зафиксировано даже царапины.

— Но синяки-то бывают? — слегка понизив тон, спросил Лев.

— При обучении приемам рукопашного боя синяки обязательно бывают, — улыбнулся заместитель директора. — Но тяжких телесных повреждений ни в этом случае, ни на тренировках с оружием не бывает. У нас другая задача.

— Что ж, это радует. Ну, и в заключение — финансовый вопрос. Сколько ориентировочно может стоить мне это удовольствие? Если моя спецпрограмма будет вдвое короче той, по которой вы обучали этих ребят, то и цена, наверное, должна быть наполовину дешевле. Во сколько этому Яковлеву обошелся курс подготовки? Или это — коммерческая тайна?

Гуров видел, что вопрос его вызвал у собеседников замешательство, но не понимал, что именно их взволновало, то, что он так нахально вторгся в чужие финансовые дела, или то, что дела эти были не совсем «чистыми».

Когда он так прямо и незатейливо поинтересовался, сколько Яковлев заплатил за обучение своей охраны, лицо заместителя директора на мгновение замерло, как будто он увидел готовую наброситься на него змею. Но ступор продолжался считаные секунды. Вскоре Андрей Дмитриевич вновь овладел собой и довольно спокойно ответил:

— Финансовые вопросы господин Яковлев оговаривал с директором, у меня нет информации о том, сколько он заплатил за обучение своих людей. Для ориентировки могу назвать вам среднюю стоимость курса обучения у нас, а точную стоимость мы сможем определить, когда уточним все нюансы вашей индивидуальной программы.

Узнав базовые расценки на услуги «Витязя» и тем самым еще раз подтвердив достоверность своей легенды и добросовестность намерений, Гуров попрощался, пообещав в ближайшее же время перезвонить.

Выехав с территории центра и размышляя обо всем, что удалось там узнать, он испытывал двойственные чувства. С одной стороны, копилка информации существенно пополнилась, и время явно было потрачено не зря. А с другой — новые факты не только ничего не прояснили, но, наоборот, еще больше запутали, вызвав очередные вопросы, на которые не было ответа.

Группа, обучавшаяся в «Витязе», по численности соответствовала количеству телохранителей Яковлева и позиционировалась именно как таковая. Сами же эти парни были абсолютно уверены, что проходят обучение для отправки в «горячие» точки, причем Яковлев нашел способ сделать так, чтобы и сами инструктора поддерживали в них эту уверенность. Как бы невзначай и шутки ради, он добился того, что ни Кирилл, ни его товарищи не имели ни малейшего представления об истинной цели своих тренировок.

Мало того, об этой цели ничего не знала и администрация «Витязя», где они проходили обучение. Было совершенно очевидно, что «сменная партия» телохранителей Яковлеву не нужна. В то же время и отправлять парней на войну он явно не собирался. Истинной целью был некий третий вариант, о котором на данный момент Гуров не имел ни малейшего представления.

«Понятно, почему Яковлев не хотел, чтобы я разговаривал с его телохранителями, — думал он по дороге к столице. — Они-то уж наверняка в курсе «тайных мотивов» этой загадочной игры. Что ж, если клиент активно не желает, чтобы я общался с его охраной, значит, пообщаться нужно обязательно».

Разъезды и переговоры заняли довольно много времени, и рабочий день уже заканчивался. Но подумав, что вероятность того, что Яковлев, а следовательно, и его телохранители, сейчас окажутся на «рабочем месте», довольно велика, Лев решил подъехать к нему в офис. Утром, рассчитывая, что разговор будет проходить именно там, он узнал адрес «Мегаполиса» и теперь уверенно вел машину в Одинцовский район.

Контора Яковлева, в отличие от фирмы Туркалина, не была одним из безликих ООО, затерянных среди этажей офисной высотки.

Прибыв на место, Гуров обнаружил, что она располагается в очень солидном, отдельно стоящем помещении, имеющем общий внутренний двор с одним из крупнейших российских банков. Двор этот был огорожен и контролировался видеокамерами. Чтобы войти внутрь, ему пришлось предъявить удостоверение и минут пять пообщаться с охраной банка, объясняя, кто он и что ему нужно.

Изначально он вовсе не собирался так «светиться», но все имевшиеся перед глазами автомобили были припаркованы внутри, и чтобы побеседовать с охраной Яковлева, возможно, находившейся в одном из них, необходимо было как-то попасть за ограду.

Расчет Гурова строился на том, что часть группы сопровождения Яковлева, как и у многих ВИП-персон, дежурит в машине, и пока сам босс находится в офисе, он сможет без лишних свидетелей перекинуться с охранниками парой словечек и узнать все, что ему нужно.

Но, войдя во двор, Лев быстро убедился, что расчет этот не оправдался. Все до одной припаркованные там машины были пусты.

Досадуя на двусмысленность создавшегося положения, он направился в офис. Очевидно, уточнять, где именно обучались охранники, придется теперь у самого Яковлева. Ведь нельзя нарушать субординацию, в присутствии начальника обращаясь к подчиненным. А Яковлев, конечно же, сразу заподозрит неладное, увидев, что полицейский чин, вместо того чтобы потратить пять минут на телефонный разговор, за такой мелочью приехал «в гости».

Гуров уже составил в уме подобающие фразы на тему: «случайно проезжал мимо», когда после краткого разговора с плотным мужчиной, встретившим его на входе, понял, что хозяина на месте нет.

— Вот как? — не очень правдоподобно демонстрируя разочарование, проговорил он. — Надо же, какая досада! У меня и вопрос-то на пять минут. Как жаль, что не удалось встретиться. Впрочем, может быть, вы сможете мне помочь. Нужно всего лишь небольшое уточнение. Вы ведь, если не ошибаюсь, тоже работаете в охране у Анатолия Сергеевича?

Ошибиться было трудно. Мощный торс, накачанные бицепсы и внимательный взгляд со всей очевидностью свидетельствовали, кем именно работает здесь мужчина.

— Да, — кратко подтвердил он.

— Отлично! Тогда вы, наверное, в курсе, что сегодня утром ваш босс подъезжал ко мне в кабинет, чтобы обсудить некоторые моменты недавнего покушения на него.

— Да, я знаю.

— Так вот, в разговоре он упомянул о том, что после этого досадного случая отправил своих телохранителей повышать квалификацию. Это действительно так?

— Да, мы проходили курс подготовки.

— И вы тоже?

— Да. Все.

Обрадованный, что наконец-то узнает, как в действительности было дело, Гуров задал свой главный вопрос:

— Вы не могли бы уточнить, где именно? В разговоре Анатолий Сергеевич высказался об этом как-то неопределенно, по-видимому, он не считал эту деталь важной. А в нашей работе мелочей не бывает. Вот и я тогда не обратил внимания, а сейчас вынужден и свое время тратить, и занятых людей от работы отвлекать. Так где же происходили эти тренировки? Подскажите мне, чтобы нам Анатолия Сергеевича напрасно не беспокоить.

Произнося этот монолог, он постоянно акцентировал, что сведения, которые надо «уточнить», второстепенные и не столь уж важные. Однако выражение лица охранника стало таким, как будто его вынуждают как минимум выдать государственную тайну.

Из сосредоточенно-внимательного взгляд сделался тревожным и рассеянным, глаза, минуту назад глядевшие спокойно, теперь суетливо обегали стены и потолок, всячески избегая встречи с глазами собеседника.

— Это… это внутренняя информация, — наконец с усилием выдавил из себя дюжий верзила. — Это вам лучше с Анатолием Сергеевичем. Я… без его распоряжения не могу разглашать. Это внутренняя информация.

Такая взволнованная реакция на простой с виду вопрос немного удивила Гурова, хотя подсознательно он уже был готов к чему-то подобному. Подозревая, что эта затея с тренировкой охраны имела какие-то особые тайные цели, он понимал, что, попытавшись выяснить их, столкнется с трудностями. Так и вышло.

Стоявшего сейчас перед ним растерянного парня, несомненно, уже проинструктировали и строжайше запретили кому бы то ни было «разглашать» важную внутреннюю информацию.

Но если отвечать на вопрос отказался охранник, надежд получить ответ от самого Яковлева было и того меньше. Ведь в данном случае, настаивая на секретности, он оберегал свои собственные интересы, и странно было бы надеяться, что, запретив делиться сведениями своей охране, он вдруг начнет раскрывать свои секреты сам.

«Просто заколдованный круг, — думал Лев, покидая огороженную территорию. — Куда ни пойди, везде говорят, что тренировали телохранителей Яковлева, и только сами эти телохранители не могут сказать, где они тренировались».

Ситуация становилась все более загадочной, тем не менее уточнять этот интересный вопрос у самого Яковлева полковник не спешил. Если начать форсировать события и чересчур настоятельно требовать отчета о том, где именно в действительности повышали квалификацию сотрудники «Мегаполиса», можно было испортить все дело. Не зная, каким образом «завязан» здесь Яковлев и что именно скрывается под этим «раздвоением» его телохранителей, Гуров раньше времени не собирался открывать карты и вызывать у него ненужное беспокойство. Оппонент мог насторожиться и предпринять какие-то дополнительные меры по сокрытию информации, которую и так с большим трудом приходилось добывать по крупицам.

Прежде чем выходить с открытым забралом и действовать напролом, Лев решил попробовать обходные пути.

Телохранители Яковлева, которые, согласно показаниям опрошенных, тренировались одновременно в двух местах, реально не могли раздвоиться. В «Витязе» находилась другая группа лиц, и именно к этим лицам он намеревался обратиться со своими вопросами.

Судя по словам Кирилла, группа, в которой он участвовал, действительно набиралась «с улицы». Скорее всего, эти люди никак не были связаны с Яковлевым, следовательно, у них не было и особых причин хранить в тайне «внутреннюю информацию».

Поскольку тренировки, похоже, были вполне официальными, в документации «Витязя» наверняка имеются адреса этих парней. Правда, чтобы узнать эти адреса, ему уж точно придется нарушить свое «инкогнито» — обычному клиенту никто не будет сообщать подобную информацию. Но здесь риск был меньше, чем в случае с Яковлевым. Сотрудники «Витязя» не имели в данном случае личной заинтересованности, более того, похоже, они сами были введены в заблуждение. Так что говорить об их непричастности к афере можно было вполне уверенно. Поэтому Гуров не опасался, что, узнав, кто он такой на самом деле, они смогут как-то помешать ходу расследования. Разве что Яковлеву сообщат. Но тот ведь и так знает, какая у него профессия.

Следующий рабочий день полковника начался с повторного визита в ЦСП «Витязь».

На сей раз он не стал тратить время на менеджеров среднего звена, а обратился прямо к директору. Созвонившись с ним и договорившись о встрече, около десяти часов утра Гуров вновь подъезжал к знакомой огороженной территории.

Директора звали Юрий Семенович, он оказался человеком живым и общительным.

— Речь пойдет о группе, которая недавно тренировалась здесь по просьбе некоего Анатолия Сергеевича Яковлева, — после первых приветствий перешел к делу Лев. — Пять человек, заявленные как его телохранители, должны были проходить здесь подготовку.

— Да, все верно, — подтвердил директор. — С одним небольшим уточнением. Ребята были заявлены как будущие телохранители, и мы проводили их обучение.

— По очень интенсивной программе?

— Да, Анатолий Сергеевич попросил разработать для них специальный курс, и мы, разумеется, пошли ему навстречу. Мы оказываем такие услуги.

— В процессе этих интенсивных тренировок не случалось каких-либо эксцессов? Травмы, случайные ранения по неопытности?

— Разумеется, нет. Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что имеем дело с реальными средствами поражения, поэтому безопасность у нас поставлена во главу угла и находится на высшем уровне.

Директор говорил совершенно спокойно, как человек, совесть которого абсолютно чиста. Гуров и сам считал маловероятным, что Кирилла могли застрелить в процессе тренировок, но уточнить этот факт считал нелишним.

— Вы фиксируете координаты людей, которых принимаете на обучение? — перешел он к главной теме.

— Да, разумеется.

— Мне необходимо ознакомиться с ними.

— Без проблем. Я дам задание секретарю, она для вас все подготовит.

Юрий Семенович ненадолго вышел из кабинета и вскоре вернулся, сообщив, что задание дано и процесс пошел.

— Какие еще будут вопросы? — обратился он к Гурову, демонстрируя полную готовность ответить на любой из них.

— Каким образом эти парни прибыли в центр? — спросил Лев. — Их привез сам Яковлев?

— Нет. Ребята прибыли своим ходом. Вообще, насколько я понял, вплотную этим вопросом занимался не сам Анатолий Сергеевич, а его помощник. Мы договорились, что он сообщит нам, когда группа будет сформирована, и после этого мы, со своей стороны, подготовим все необходимое и назначим дату, когда они могут приехать.

— Если я правильно понял, во время тренировок парни практически жили здесь?

— Да, домой они ездили только по воскресеньям. Наше оснащение и территория позволяют создать условия, так сказать, близкие к полевым. Ведь Анатолий Сергеевич хотел, чтобы их готовили как на войну. «Как на войну» — это именно его собственные слова. Денис, их инструктор, говорил мне, что сами ребята даже не знали, что будущая их специальность — телохранитель. Полностью были уверены, что по окончании тренировок их пошлют куда-нибудь в «горячую» точку.

— То есть получается, что с самим Яковлевым они практически были незнакомы?

— Вполне возможно. Но ведь это вовсе не обязательно — предварительное знакомство с будущим хозяином. От телохранителя в первую очередь требуется профессионализм. А кого именно он будет защищать, это, в принципе, не так уж важно.

— Если не секрет, сколько стоит подобная программа обучения? Ведь они находились здесь почти месяц.

Впервые за все время разговора на лице собеседника проявились признаки замешательства. Вопрос явно относился к разряду «неудобных».

Тем не менее Гуров очень хотел получить на него ответ. Ему давно не давала покоя мысль о явном несоответствии затрат и результатов в этой затее.

Яковлев не только организует дорогостоящее обучение, но еще и платит зарплату, тоже, если верить родственникам Кирилла, очень неплохую. Кроме того, он покупает экипировку, оружие и боеприпасы. Камуфляжная форма, в которую был одет Кирилл, скорее всего, была предоставлена нанимателем, да и пистолет, из которого его застрелили, тоже явно не принадлежал к арсеналам «Витязя».

Чего ради осуществлялись такие траты? Чем планировал Яковлев окупить все это?

Ответ на этот вопрос мог помочь разобраться в закулисной подоплеке этого дела, поэтому Лев решил настаивать, несмотря на явное желание собеседника уклониться от этой темы.

— Боюсь, эти сведения из разряда коммерческой тайны, — мысленно взвесив все «за» и «против», наконец произнес Юрий Семенович. — В каком-то смысле здесь затрагиваются интересы клиента, поэтому я, к сожалению, не могу взять на себя ответственность разглашать подобную информацию. Если она так решительно необходима вам, то придется оформить официальные бумаги. Без этого я не возьму на себя смелость…

— Ну что вы, я вовсе не собирался требовать невозможного, — широко улыбнулся Гуров, поняв, что дело, кажется, зашло слишком далеко. — Тайна — значит, тайна. Ведь у нас разговор неофициальный. Пока. Если вы не хотите раскрывать цену договора со своим клиентом, это ваше право. В данный момент это не имеет решающего значения для следствия.

— Здесь вопрос даже не в цене самого договора, сколько именно в клиентах, — осторожно проговорил директор. — Вы, может быть, в курсе, ведь Анатолий Сергеевич работает на господина Тревожина, а это весьма важный и влиятельный человек. Он занимается вопросами снабжения армейских подразделений продовольствием, и некоторые наши структуры тоже… взаимодействуют с ним.

Гуров начинал понимать.

Юрий Семенович выражался очень осторожно и многого недоговаривал, но даже из этих полунамеков можно было сделать определенные выводы. По-видимому, этот тренировочный спецкурс был организован Яковлевым не самостоятельно, а при содействии высокого «патрона». Упомянутое «взаимодействие» вполне могло означать, что Тревожин, интересы которого пересекались с управленческими структурами «Витязя», помог Яковлеву рассчитаться за эти учения по принципу взаимозачета. «Мегаполис» предоставляет одни услуги, а «Витязь» взамен — другие.

«Похоже, мне пытаются намекнуть, что реально уважаемый Анатолий Сергеевич за этот курс молодого бойца не заплатил ни копейки, — думал Гуров, внимательно вглядываясь в лицо директора. — Ловко! Тогда он и впрямь мог расщедриться на зарплату. Хотя и в этом случае все равно остается непонятной главная цель мероприятия».

— Поэтому, я думаю, вы поймете меня и не будете удивляться, что я не готов озвучить содержание контракта, — говорил между тем Юрий Семенович.

— Да, разумеется, — с готовностью заверил Лев. — Я ведь уже сказал, никаких претензий.

— А вот и адреса, — с облегчением проговорил директор, увидев вошедшую с листком бумаги секретаршу. — Спасибо, Верочка. Передайте, пожалуйста, нашему гостю. Вас устраивает? — вновь обратился он к Гурову.

— Да, вполне. — Спрятав листок в карман, Лев поднялся с места и стал прощаться.

— Приятно было побеседовать, — вымученно улыбнулся директор.

Вновь оказавшись за рулем, Гуров поехал по первому адресу.

Из четырех оставшихся в живых парней ближе всех к центру спецподготовки проживал Дмитрий Медников, человек, имевший, по словам инструктора Кудрявцева, разряд по стрельбе.

Именно к нему и решил первым делом зайти «в гости» полковник.

В «Витязе» ему дали только адреса, телефонов не было, поэтому приходилось ехать наугад, не зная, окажется ли очередной «респондент» дома.

Недостаток информации обернулся неудачей с первого же раза.

— Нет, он сейчас на работе, — сказала средних лет женщина с уставшим лицом, открывшая Гурову, когда он позвонил в квартиру Дмитрия. — А что вы хотели?

— Вы, по-видимому, мама? — вежливо осведомился Лев.

— Да.

— Дмитрий стал свидетелем ДТП. Мне необходимо поговорить с ним, — произнес он, показывая удостоверение. — Не подскажете, где я могу его найти?

— Вон оно что, — медленно проговорила женщина, с интересом разглядывая «корочки». — Тогда, конечно. Он сейчас в тире. В тире работает. «Робин Гуд», за два квартала отсюда. Недалеко, можно пешком дойти. Очень удобно, когда рядом с домом.

— Да действительно. Спасибо, что помогли мне.

Спустившись во двор, Гуров, по совету матери Дмитрия, решил прогуляться пешком. Вскоре он действительно увидел одноэтажное здание, на котором красовалась вывеска: «Стрелковый тир «Робин Гуд».

Заведение было средней руки, рассчитанное на рядовых граждан, желающих потренироваться в спортивной и не очень стрельбе.

Войдя, Лев увидел прилавок, на котором лежали ружья, и сидящего по ту строну светловолосого парня. Кроме него в тире присутствовал только охранник. В разгар рабочего дня здесь, по-видимому, не наблюдалось наплыва посетителей.

— Дмитрий Медников? — обратился полковник к светловолосому парню.

— Да, — удивленно и вопросительно взглянул тот.

— Отлично. Рад, что застал тебя. Нам поговорить нужно. Давай выйдем, прогуляемся, а твой друг пока здесь присмотрит.

— Вообще-то он на работе, — вставил свое веское слово охранник.

— Вообще-то я тоже, — поднес к самым глазам ревнителя трудовой дисциплины свое развернутое удостоверение Гуров.

Прочитав, что там написано, охранник недовольства больше не выражал, лишь, когда они с Дмитрием выходили за дверь, проводил их весьма заинтересованным взглядом.

Тем временем Дмитрий шел рядом с полковником по неширокой аллее, и по выражению его лица было понятно, что он не испытывает ни малейшего восторга от предстоящей беседы.

— Я что-то нарушил? — первым прервал он молчание.

— Надеюсь, что нет, — ответил Гуров. — Дело, в общем-то, несложное. Есть информация, что чуть больше месяца назад ты и еще несколько человек проходили обучение в центре спецподготовки «Витязь». Было такое?

— Было, — ответил Дмитрий и тут же нахмурился: — А что, это запрещено?

— Нет, не запрещено. Просто расскажи об этом поподробнее. С какой целью проводились тренировки?

— Нам сказали, что набирают группу для работы по контракту в профессиональной армии.

— Кто сказал? Кто был вашим нанимателем?

— Мы общались только по телефону. Этот человек представился как Вадим, объяснил условия и сказал, что, если после обучения мы пройдем контрольное испытание, с нами заключат контракт.

— Речь шла о частной военной компании?

— Это не уточнялось.

— Как же ты решился на такой шаг, толком не разобравшись, в чем дело?

— А почему нет? Там неплохо платили, причем уже на этапе тренировок. А если бы заключили контракт, мы бы зарабатывали еще больше.

— Но, судя по тому, что ты здесь, контракт с вами не заключили. Почему?

— Я не могу говорить про всех. Лично я не прошел контрольное испытание, а про других не знаю. Может быть, с кем-то и заключили контракт.

— В чем заключалось это контрольное испытание?

— Имитация реального боя. Против нашей группы выставили профессиональных спецназовцев, задача была остаться в живых, а еще лучше — поразить кого-нибудь из «спецов». Это — стопроцентная гарантия. Ну а кого «убивали», тот выбывал из игры и, соответственно, терял шанс на заключение контракта.

— То есть как это «остаться в живых»? — поднял брови Гуров. — Вы что, в ходе этой «имитации реального боя» стреляли на поражение?

— Не совсем. Патроны были боевые, но на нас были бронежилеты и каски. Целиться разрешалось только в бронежилет. К тому же стрельба велась из пистолетов, опасности практически не было. Такие пули бронежилет не пробьют.

— Из пистолетов? — навострил уши Лев. — А что именно за пистолет, не подскажешь? «Макаров», «ТТ» или, может быть, какие-то иностранные варианты?

— «Макаров», — спокойно и уверенно ответил Дмитрий. — Против бронежилета он не тянет, разве что слегка повредить может. На это и был расчет. У кого «броник» испорчен, тот считался убитым и мог отправляться домой отдыхать.

— Ты и отправился?

— Да.

— А другие? Неужели «остаться в живых» не удалось никому?

— Этого я не знаю. Когда меня «убили», я поднял руку и ушел с линии огня, чтобы не мешать другим продолжать. На место нас привезли на «Газели», и увезти, как я понял, должны были на ней же. Я сдал каску, «броник» и пистолет и стал ждать остальных. Но через некоторое время пришел какой-то человек и сказал, что незачем мне понапрасну тратить время, дожидаясь неизвестно чего, и что сейчас меня отвезут домой. Я так и не понял, в чем дело. Может, «убитым» оказался только я, а со всеми остальными заключили контракт? Не знаю. В общем, поехали мы вдвоем, только домой он меня не повез. Довез до ближайшей остановки и сказал, что дальше я смогу добраться и самостоятельно.

— А это место, где проходила имитация боя, — оно находилось на полигоне «Витязя»?

— Нет. Это была какая-то заброшенная промзона. Разрушенные строения, пересеченная местность. Как разрушенный город после бомбежки.

— Почти Сирия? — с усмешкой спросил Гуров.

— Да, похоже. Для имитации реальных условий боя вполне подходило.

— Ты сможешь снова найти это место?

— Наверное, смогу. Хотя специально я не запоминал дорогу, но в целом там несложно. Километров тридцать от МКАД.

— Так, значит, как закончилось сражение для других твоих товарищей, ты не в курсе?

— Нет.

— А после этого не пытался связаться с ними?

— Нет, не пытался. Мы ведь, по сути, посторонние. Пока тренировались, даже толком ничего не узнали друг о друге. Подъем в пять, целый день гоняют на износ, вечером падаешь как мертвый. На дружеские беседы времени не оставалось. Я, честно говоря, даже телефоны их не знаю. Тем более во время тренировок не разрешали ими пользоваться.

— Надо же, как строго.

— Да, такие были условия. Максимально приближенные к реальным, как нам сказали. Пользоваться телефоном можно было только на выходных, когда отпускали домой.

— «Контрольное испытание» тоже проводили инструкторы «Витязя»?

— Нет, там были другие люди. Мы их видели в первый раз. Денис сказал, что его работа закончена, и он передает нас будущим нанимателям.

— Денис — это инструктор? — на всякий случай уточнил Гуров, уже догадавшийся, что речь идет о Кудрявцеве.

— Да. «Газель» приехала за нами в ЦСП утром в субботу, когда закончилась четвертая неделя тренировок. И сразу повезли на эту промзону. Выдали жилеты и оружие, объяснили задачу.

— Те, кто общался с вами, представились? Ты можешь назвать фамилии, имена?

— Нет. Они ничего лишнего не говорили, только объяснили, что мы сейчас должны будем делать. Сказали, что среди этих развалин притаился спецназ, тоже пять человек, и наша задача — их «ликвидировать». Экипированы они были точно так же, как и мы, только номера на жилетах у них были синего цвета.

— А вас «пронумеровали»?

— Да, ведь за касками не видно лиц. Не угадаешь, кто свой, кто чужой. Они были с синими номерами, а мы с красными. Так и различали друг друга.

— Ты сказал, что люди, которые работали с вами на этой заброшенной промзоне, не представились. А в лицо ты мог бы узнать кого-то из них?

— Наверное. Хотя я только один раз видел, но… наверное, мог бы.

— Но Вадима, с которым ты общался по телефону, среди них не было?

— Не знаю. Может, и был. Я не слышал, чтобы кого-то называли таким именем, но они и вообще, кажется, не обращались друг к другу по именам. Я точно не помню. Я тогда был другим занят, не прислушивался.

— Понятно. А как ты вышел на этого Вадима? Где нашел информацию?

— В Интернете. Зашел по ссылке на какой-то сайт и прочитал там, что набирают группу контрактников. Хорошая оплата, работа в «горячих» точках. И главное — особенно жестких требований не предъявляли. Ничего «специального», как при отборе спецназовцев. Я позвонил, ответил этот Вадим. Сказал, что набирают группу, расспросил о моих «параметрах». Я ему сказал, что у меня разряд по стрельбе, он обещал перезвонить.

— Быстро перезвонил?

— Приблизительно через неделю. Сказал, что группу уже набрали и что я в нее тоже вхожу. Велел ехать в «Витязь» к инструктору Кудрявцеву, сказал, что с ним уже все оговорено и он мне объяснит, что нужно делать.

— А не было сомнений? Как-то слишком уж все «дистанционно». Не показалось это подозрительным?

— А что я терял? «Витязь» — фирма легальная и вполне солидная. Тренировки там совсем не бесплатные, это я знал. Если афера, выяснилось бы сразу. Но если начнут тренировать, значит, все проплачено. А просто так выкидывать деньги, согласитесь, никто не будет.

— Да, действительно, — проговорил Гуров, вспомнив недавний разговор с директором, из которого ясно следовало, что деньги, собственно, никто никуда и не выкидывал. — Значит, ты поехал, и оказалось, что в «Витязе» уже не только проплачены тренировки, а еще и готовы выплачивать заработную плату за это обучение?

— Нет, заработную плату, похоже, платил не «Витязь», — ответил Дмитрий. — Деньги перечисляли на карту от имени какого-то ООО «Партнер», как я понял, к структурам «Витязя» это ООО не относилось.

— Послушай, Дима, а самому тебе не было любопытно, с какой целью предпринята вся эта затея? — пытливо взглянув в лицо парня, спросил Лев. — Вам организовали дорогостоящее обучение, мало того — в процессе платили хорошие деньги, а ведь фактически вы просто пришли с улицы. Какой смысл был кому-то так серьезно вкладываться в первых встречных, даже если этот человек и потенциальный наниматель? Тебе не казалось все это несколько странным?

— Ну, мы все-таки не совсем с улицы, — немного обиженно проговорил Дмитрий. — У меня, как я уже говорил, разряд по стрельбе, ребята тоже имели начальную подготовку. Если нас выбрали из всех, наверное, тому были причины. И если этот человек рассчитывал на нас заработать, почему бы ему не заплатить немного вперед? Не вижу здесь ничего странного.

— Может быть. Но, кажется, заработать конкретно на тебе у этого человека не получилось. Ты не пытался повторить попытку? Возможно, во второй раз повезло бы больше.

— Хотел, но этого сайта уже не существует. Наверное, это была разовая акция.

Глава 6

Разговор с Дмитрием дал полковнику большую пищу для размышлений.

Он без особого труда догадался, кто именно скрывался под маской «профессиональных спецназовцев», на которых Дмитрий и его товарищи оттачивали свои военные навыки.

«Похоже, тренировка на базе ГРУ была лишь начальным этапом повышения квалификации телохранителей уважаемого Анатолия Сергеевича, — думал он. — На следующем этапе предполагалась работа с «живым материалом».

После беседы с Дмитрием Гуров окончательно уверился, что Яковлев не имел намерения ни создавать собственную ЧВК, ни выступать в качестве вербовщика, поставляя «пушечное мясо» кому-то другому.

Его задача была ближе и проще. Обеспокоенный недавним покушением, он решил устроить своим людям экстремальные тренировки, где, во-первых, присутствовал бы реальный риск, а во-вторых — элемент непредсказуемости, который всегда имеется в любой жизненной ситуации.

Для выполнения первого условия он использовал боевое оружие, для выполнения второго — нанял «живых манекенов», которые эту самую непредсказуемость могли обеспечить.

Понятно, что не каждый мог позволить себе подобную роскошь. Но Яковлев, работавший в структурах Тревожина, человека с большими связями и знакомствами именно в военной сфере, имел возможность решить некоторые вопросы, так сказать, неформальными путями. Наглядным примером тому является организация тренировок в «Витязе», которая, похоже, не стоила ему ни копейки.

Да и обучение собственных телохранителей, видимо, обошлось не намного дороже. Ведь тренировки в Солнечногорске, по сути, тоже проводились на основе личной договоренности, военное подразделение, находящееся на службе у государства, не оказывает подобных услуг частным лицам.

Таким образом, в плане финансовых затрат мероприятие, задуманное Анатолием Сергеевичем, оказалось не слишком обременительным. По сути, ему пришлось потратиться лишь на экипировку и боеприпасы.

Правда, он еще выплачивал своим «наемникам» заработную плату, и Гурову пока было не очень понятно, какими соображениями он при этом руководствовался. Но даже и с учетом этого расходы наверняка оказались вполне приемлемыми.

В урочный день собрав обе группы на «имитацию реального боя», он или кто-то из его помощников объяснил задачу, и игра началась.

Неизвестно, в какой момент ее метким выстрелом Кирилл был убит «взаправду», но очевидно, что даже при той солидной экипировке, в которой сражались бойцы, возможность для подобного выстрела имелась.

Бронежилет защищает корпус, каска — голову, но в случае отсутствия специальных дополнений «костюма» шея бойца остается доступной для поражения. При точном прицеле убить человека несложно, даже если он в бронежилете.

Единственный момент, смущавший полковника, заключался в том, что прицелиться для этого нужно было действительно очень хорошо, тем более если стреляли из пистолетов.

«Как-то подозрительно для убийства по неосторожности, — подумал он. — Понятно было бы нечаянное попадание в ногу или в руку, эти части открыты и вполне доступны для поражения. Но попасть в шею нужно еще суметь. Это ж какой жестокий рок должен преследовать человека, чтобы подобную пулю словить «нечаянно».

Несмотря на то что в ситуации многое прояснилось, двусмысленные моменты оставались, и, прежде чем вызывать на серьезный разговор Яковлева, Гуров решил опросить оставшихся участников группы, в которой тренировался Кирилл.

Он уже понял, что этих ребят использовали «вслепую». Ни о человеке, который в действительности организовал для них этот тренировочный марафон, ни об истинных его целях они не имели ни малейшего представления. А значит, не имели и причин скрывать информацию. В отличие от охранников Яковлева, которые были в курсе всей подоплеки происходящего, эти парни воспринимали ситуацию как есть, без подтекста, и могли рассказывать обо всем, не опасаясь, что их заругает начальник за излишнюю болтливость.

Сверившись с блокнотом, он установил, что ближе всего из еще неопрошенных горе-наемников живет Егор Шумов. По утверждению того же Дениса Кудрявцева, он, как и Кирилл, до начала «военной карьеры» работал в охране, и Гурову вдвойне интересно было с ним пообщаться. Возможно, имея одинаковую прошлую профессию, парни сошлись между собой, и из разговора с Егором он сможет узнать что-то интересное о Кирилле.

На сей раз «респондента» удалось застать дома.

Егор оказался довольно общительным и открытым молодым человеком и, в отличие от сдержанного Дмитрия, на вопросы отвечал охотно и многословно.

Но особых новостей Лев от него не узнал. В целом Егор повторил рассказ своего товарища по тренировкам, добавив лишь несколько несущественных подробностей.

Главным отличием его от Дмитрия было то, что он «остался в живых», а следовательно, мог сообщить, что происходило на поле сражения после того, как его покинули выбывшие из игры.

— У нас двоих «убили», — рассказывал Егор. — Сначала Диме Медникову жилет испортили — из «спецов» кто-то метким оказался. А потом и Кира выбыл. Этот прямо целый спектакль отыграл. Упал даже для натуральности. После этого бой прекратили, и нас троих, в кого не попали, погрузили в машину и развезли по домам.

— Машина какая была?

— «Газель». Та же, на которой нас туда привезли. Сказали, что мы прошли испытания и скоро нам перезвонят.

— Перезвонили?

— Пока нет.

Ответ не удивил Гурова. Он уже знал, что главной целью этой «имитации реального боя» была сама имитация боя. У него не было никаких сомнений в причине прекращения «испытаний». Яковлев, поняв, что Кирилл вовсе не «отыгрывает спектакль», а парня убили «взаправду», сразу же прекратил эту интересную игру.

Судя по тому, как происходил набор в команду, трудно было заподозрить Яковлева в каких-то коварных намерениях именно по отношению к Кириллу. Все говорило о том, что друг для друга они были людьми абсолютно посторонними. Но слишком уж специфичным был выстрел, поэтому Лев не мог полностью удовлетвориться версией об убийстве по неосторожности.

— А почему по домам развезли только вас троих? Что, «выбывшие» были недостойны такого внимания?

— Да нет, почему. Их тоже отвезли. Только раньше, чем нас. Нам сказали, что их отправляли домой по мере выбывания.

— Но когда всех «перестреляют», ждать не стали?

— Нет, не стали. Может быть, им как раз и нужно было именно три человека и они таким способом проводили отбор.

— Возможно. А после этого ты больше не встречался с кем-нибудь из этих ребят?

— Нет, не встречался. Да мы и познакомиться-то толком не успели. Гоняли с утра до ночи, словом перемолвиться некогда было. Утром вскакиваешь раньше, чем успеешь проснуться, вечером падаешь в койку как мертвый.

— То есть дружеских отношений ни с кем не сложилось?

— Нет.

Поняв, что надеждам узнать что-то дополнительное о Кирилле сбыться не суждено, Гуров решил расспросить о других действующих лицах, информация о которых тоже могла оказаться очень нелишней.

— Ты хорошо запомнил людей, которые были на полигоне, где вы проходили это испытание?

— Вообще-то специально я не старался, — неуверенно ответил Егор, — но кое-кого запомнил.

— И если еще раз увидишь, сможешь опознать?

— Наверное.

— Как они обращались друг к другу? Имена, прозвища. Можешь припомнить что-то?

Егор некоторое время сосредоточенно морщил лоб, но в итоге только развел руками и смущенно улыбнулся:

— Боюсь, что нет. Ничего не приходит в голову. Как-то они, конечно, друг к другу обращались, но лично я настолько был занят другим, что даже не слушал. Они ведь больше между собой общались, а не с нами. Только тот парень, что выдавал нам экипировку, он с нами еще разговаривал. Но и тут не могу припомнить. То ли Гена звали его, то ли Женя. Нет, не могу сказать точно. Совсем не об этом я в тот момент думал. Не знаю, может, кто-нибудь из ребят запомнил.

— Понятно. А вообще, много народу там было?

— Нет, не очень. Еще две машины. Вторая «Газель», на которой привезли для нас экипировку и оружие, и легковушка. «Мазда» черная. Стекла затонированы были, и, судя по всему, кто-то очень важный там сидел. Когда к этой машине кто-нибудь подходил спросить или сказать о чем-то, у него сразу выражение лица менялось.

— Становилось почтительным? — усмехнулся Лев.

— Да уж.

Попрощавшись с Егором, Гуров отправился по двум оставшимся адресам.

Беседа с Леонидом Кравчуком и Виктором Черняевым подтвердила уже имевшуюся информацию.

Теперь предстоял самый важный и ответственный этап — разговор с организатором всего этого рискованного действа, Анатолием Яковлевым.

Охранник, сидевший в офисе, наверняка уже сообщил ему о вчерашнем визите Гурова, но, судя по тому, что Яковлев даже не перезвонил, этот визит не вызвал у него особых опасений. Поэтому полковник был уверен, что, использовав как предлог то же самое дело о покушении, сможет без труда добиться повторного визита Анатолия Сергеевича в свой кабинет. Но на сей раз он намеревался проводить беседу иначе.

Кроме того, что сама по себе затея Яковлева с этими тренировками с точки зрения законности была весьма сомнительной, в результате ее был убит человек, и Гуров твердо решил найти виновного.

Не было сомнений, что им являлся один из телохранителей Яковлева, но он понимал, что определить, кто именно, будет не так-то просто.

Участники группы, в которой «воевал» Кирилл, все до единого уверены, что его падение было просто имитацией, желанием «поиграть», а в группе телохранителей, где наверняка все до единого знают, как в действительности обстояло дело, никто не заинтересован эту действительность открывать.

В подобной ситуации важна каждая мелочь, поскольку любое, даже самое незначительное высказывание при допросе может стать доказательством. Поэтому в этот раз разговор с Яковлевым он собирался вести на протокол.

Войдя в свой кабинет, Лев достал телефонную трубку:

— Анатолий Сергеевич? Гуров беспокоит.

— Рад вас слышать. — Голос Яковлева был совершенно спокойным, казалось, что его даже обрадовал этот звонок. — Что-то выяснилось по моему делу? Борис сказал мне, что вы заезжали вчера. Очень жаль, что не удалось встретиться.

— Да, мне нужно было уточнить одну деталь. Впрочем, я уже нашел информацию. Что касается вашего дела, тут действительно открылись некоторые довольно неожиданные подробности. Но это не телефонный разговор. Вы сможете подъехать ко мне сегодня?

— Да, конечно. Ведь я заинтересован в том, чтобы дело было раскрыто.

— Вот и отлично. Во сколько вас ждать?

— Если вы сейчас у себя, я смогу подъехать минут через тридцать.

— Отлично. Жду вас.

Когда Яковлев, улыбчивый и самодовольный, появился в кабинете Гурова, то сразу понял, что он даже не догадывается о том, какие именно неожиданные подробности» ему выложат.

— Присаживайтесь, — вежливо пригласил Лев. — По телефону вы упомянули, что вам известно о моем вчерашнем визите. Я заезжал уточнить, где именно вы тренировали своих телохранителей. В нашей прошлой беседе вы сказали, что после покушения захотели повысить их квалификацию, но не назвали организацию, где они проходили обучение. Вы не могли бы назвать ее сейчас?

Легкая улыбка не исчезла с лица Яковлева после этих слов, но стала натянутой и неестественной.

— Вы ведь сказали, что уже нашли эту информацию, — немного помолчав, сказал он.

— Да, но мне хотелось бы ее проверить.

— Я вовсе не собираюсь делать из этого какую-то «военную тайну», тем более что никакой тайны здесь нет, — ответил Яковлев после небольшого раздумья. — Но если вы действительно обладаете информацией, вам должно быть известно, что в этих тренировках, строго говоря, было некоторое нарушение правил, и мне, конечно же, не хотелось бы оказаться неблагодарным по отношению к людям, которые пошли мне навстречу и согласились исполнить мою просьбу. Тренировки проходили на базе одного из спецподразделений в Солнечногорске. Была достигнута договоренность, в результате которой мои люди в течение недели обучались там под руководством профессионального инструктора. Думаю, вы и сами понимаете, что ничего криминального в этом нет, но, поскольку, как я уже упомянул, в этом случае имело место некоторое нарушение внутреннего распорядка, то вполне понятно, что я не стремился широко распространять эту информацию. Мне согласились помочь, зачем же в ответ я стану доставлять людям проблемы. Вот, собственно, и вся тайна. А теперь и вы, если это, конечно, возможно, будьте так любезны и скажите мне, для чего вам понадобились такие тонкие подробности? — язвительно-вежливо закончил свою речь Яковлев.

— Для того, например, что, по моей информации, ваши телохранители проходили обучение в центре спецподготовки «Витязь». Нестыковочка получается.

— Да, я действительно сначала хотел отправить парней туда. — Яковлев перестал улыбаться и пронзительно уставился в лицо Гурову, будто хотел пробуравить его взглядом насквозь и прочитать мысли. — Но потом передумал. Эти центры, они, по сути, готовят спортсменов, а не охранников. А мне нужны люди, способные реально защитить в критической ситуации. Какими могут оказаться результаты хорошей спортивной подготовки, я уже узнал на опыте — ранение мое и до сих пор иногда напоминает о себе. Так что в этот раз целью обучения было привить моей охране реальные навыки действий в нестандартных ситуациях.

— Что ж, цель понятная и вполне объяснимая. Но как объяснить тот факт, что, по словам сотрудников «Витязя», у них тоже обучались ваши телохранители?

— Об этом вам лучше спросить у сотрудников «Витязя», — с каменным лицом произнес Яковлев.

— А я как раз именно у них и спрашивал, — заверил Лев. — Все в один голос утверждают, что вы не только направили к ним на обучение группу из пяти человек, но еще и настаивали на том, чтобы их гоняли без всяких поблажек, как для подготовки к реальным военным действиям.

— В самом деле? — отстраненно произнес Яковлев. — И они могут подтвердить свои утверждения документально? Договор, расписки. Что-то имеется у них, чтобы реальными фактами доказать, что я направлял к ним на подготовку кого бы то ни было?

Хотя во время своего разговора с директором «Витязя» Гуров не настаивал на предъявлении какой-либо документации, сейчас по уверенному тону Яковлева он сразу понял, что ему и не смогли бы ничего предъявить.

Невнятные ответы Юрия Семеновича на вопросы, кто именно расплатился за обучение, намеки на ходатайство Тревожина, все это говорило о том, что участие во всем этом процессе Анатолия Яковлева формально никак не зафиксировано, и вся информация такого рода может быть известна только с чьих-то слов. А кто же нынче верит словам? Для него самого эта история с «Витязем» — слабое звено, а вот Яковлев хорошо подстраховался, и сейчас он сидел перед полковником, самоуверенно и цинично опровергая очевидное.

— Но какой смысл сотрудникам «Витязя» врать? В чем здесь может быть их заинтересованность? — спросил Лев.

— А я откуда знаю? Я уже сказал вам, это выясняйте у них. Мне неизвестно, для чего они сочиняют басни.

— Хорошо, я выясню. И чтобы вы не сомневались, что я не остановлюсь, пока не выясню все до конца, я вам скажу, какая у меня для этого причина. Очень веская причина — убийство. Один из парней, которые, как мы сейчас установили, совсем не по вашей инициативе обучались в ЦСП «Витязь», был найден на городской свалке с пулей в горле. На мой взгляд, это достаточно весомая причина, чтобы все выяснить.

Яковлев держался прекрасно. Когда он услышал, что труп найден, ни один мускул не дрогнул на его лице, и лишь взгляд, в котором на мгновение отразилась злость и досада, выдал его.

Но взгляд не подошьешь к делу, и Лев продолжал свою речь, рассчитывая, что рано или поздно под напором фактов его собеседник даст слабину.

— После покушения, досадуя на непрофессионализм своих людей, вы решили устроить им испытание с «живыми манекенами». Набрав практически с улицы группу молодых людей, вы организовали им тренировки, посулив, что, если они с честью выдержат «последнее испытание», вы отправите их в «горячие» точки, где их, конечно же, ни в коем случае не убьют, наоборот, они заработают много денег. Чтобы поддерживать в них эту уверенность, определенные суммы вы выплачивали уже в ходе тренировок. Разумеется, сами парни и понятия не имели, кто в действительности инициировал всю эту историю. Ведь с ними общался ваш помощник, да и то только по телефону. Вадим, если не ошибаюсь? Есть у вас такая единица в штате? Может быть, это — один из ваших телохранителей?

Гуров ненадолго замолчал, дожидаясь ответа, но его не последовало, и он снова продолжил:

— Через месяц, когда тренировки закончились и ребята получили определенные навыки, вы организовали им «имитацию реального боя» на заброшенной промзоне. Здесь уже общаться только по телефону было сложно, и хотя сами вы, я думаю, так и не появились на сцене (возможно, отсиживались в тонированной «Мазде»), но ваши помощники непосредственно общались с этими парнями. Неужели вы и после процедуры опознания собираетесь открещиваться от произошедшего и отрицать свое участие? Впрочем, дело ваше. Выдав «бойцам» бронежилеты и каски, вы, в полной уверенности, что достаточно позаботились об их безопасности, дали сигнал к началу сражения. Против этих пяти юнцов вы выставили своих охранников, прошедших, как вы совершенно точно сообщили, недельный курс подготовки на спецполигоне ГРУ в Солнечногорске. Не хочу возводить напраслину и сразу оговорюсь — мне известно, что вы дали указание целиться исключительно в бронежилет. Но игры с боевыми патронами всегда чреваты. Кто-то из ваших бодигардов оказался слишком метким, и ему удалось попасть в единственную опасную точку, которая оставалась незащищенной, — небольшую щель между бронежилетом и каской. По-видимому, пуля пробила артерию, и мальчик скончался почти мгновенно. Поняв, что произошло, вы отправляете его товарищей по домам, пообещав перезвонить им и «заключить контракт», а убитого Кирилла Титова пакуете в пластиковый мешок и отвозите на городскую свалку. Потом инструктируете своих людей, в том числе и телохранителей, что именно они должны говорить, если их об этом спросят, и спокойно едете домой восстанавливать силы после пережитого стресса. Ведь именно так все было? Я ничего не упустил?

Яковлев, выслушавший все это с отсутствующим выражением лица, еще долго молчал. Видно было, что он что-то обдумывает, взвешивает «за» и «против» и пытается определить наиболее подходящую линию поведения.

— Хорошо, — произнес он наконец, — ваша взяла. Я действительно хотел поучить своих обалдуев уму-разуму. Заставить их на собственной шкуре испытать, что это такое, когда в тебя целятся из боевого оружия. Все было именно так, как вы сказали. Я набрал группу, отправил их на обучение, и когда их более-менее поднатаскали в этом «Витязе», выставил их против своих ребят. Но в ходе нашего соревнования никаких убийств не было. Никакого реального членовредительства.

— По словам парней, обучавшихся в «Витязе», «убитыми» в ходе этого сражения оказались двое — Дмитрий Медников и Кирилл Титов. Дмитрий в тот же день вернулся домой, а Кирилла больше никто не видел. И через неделю его труп нашли на мусорной свалке. Ранение в шею, пуля от пистолета Макарова. Ведь именно такое оружие вы выдавали своим бойцам? Кроме того, он был одет в камуфляжную форму.

— Пистолет Макарова — вид оружия очень распространенный. И мне неизвестно, как складывалась жизнь Кирилла Титова, какие и с кем у него были взаимоотношения, кто был его другом, а кто врагом. Почему вы решили, что он был убит именно во время этих соревнований? Почему его не могли подкараулить после? Все, кто участвовал в соревнованиях, ушли с полигона живыми. Бронежилеты и каски они сдали, а форма… форма осталась. В ней пришли, в ней и ушли. Не раздевать же их было. Почему вы думаете, что его не могли застрелить сразу после соревнований? Если кто-то желал ему зла и знал, что вскоре его ожидают такие экстремальные тренировки, совсем несложно было все подстроить. Что за проблема — достать боевой «макаров»? Вы лучше меня должны знать, что сделать это не так уж сложно.

Слушая Яковлева, Лев начинал понимать, какую именно стратегию тот избрал во время своего обдумывания.

Поняв, что ребята из группы Кирилла действительно могут опознать его людей и в этой части продолжать все отрицать бессмысленно, он решил признать факт тренировок на «живых мишенях», который очень корректно называл «соревнованием».

Но доказать убийство было сложнее, и Анатолий Сергеевич понимал, что здесь у него есть пространство для маневра.

Парни, привлеченные со стороны, просто не знали, что Кирилл вовсе ничего не изображал, а был убит на самом деле. Телохранители Яковлева хотя и знали это, но были крайне не заинтересованы разглашать. Ведь в данном случае именно они оказывались основными подозреваемыми.

Ход был неплохой, и, слушая складный рассказ, задумался уже сам Гуров, пытаясь найти на эту новую стратегию адекватный ответ.

— Значит, вы утверждаете, что ваши люди к убийству Кирилла Титова непричастны и его смерть во время этих «соревнований» была лишь имитацией? — спросил он, когда Яковлев закончил говорить.

— Да, именно так.

— Что ж, возможно. Это не так уж сложно проверить. Если все было именно так, как вы рассказываете, значит, и все присутствовавшие в тот день на заброшенной промзоне смогут подтвердить это. В том числе и ваши телохранители. Давайте их спросим. Ведь вы, как я понимаю, не ездите без охраны? Как минимум двое сейчас должны находиться в машине. Пригласите их сюда, и если они подтвердят ваш рассказ, будем считать, что инцидент исчерпан. Чтобы вы не сомневались и не заподозрили меня в подтасовках, все будет происходить в вашем присутствии.

Гуров хорошо понимал, что изложенную версию происшедшего Яковлев придумал только что, сидя в его кабинете. Наверняка в тот день, когда произошла трагедия, он проинструктировал своих людей о том, что они должны говорить. Но эти инструкции не могли учитывать сегодняшнюю версию.

На это он и рассчитывал. Бодигарды, которых Яковлеву будет неловко «правильно ориентировать» в его присутствии, изложат устаревший вариант, и, используя расхождения, он сможет уличить ловкого дельца.

Но, как оказалось, Гуров несколько недооценил дальновидность своего собеседника.

— С удовольствием позову их сюда, но боюсь, что это не слишком поможет делу, — снисходительно улыбнувшись, проговорил Яковлев. — Этот инцидент относится к внутренним делам фирмы, а внутренние дела фирмы — полностью закрытая информация. Не хотелось бы разочаровывать вас, но мои люди вообще ничего не будут говорить об этом ни в присутствии моем, ни в отсутствии. Я слежу за дисциплиной.

— Что ж, могу только порадоваться за вас, — произнес Лев, пытаясь скрыть досаду от того, что затея его не удалась. — Но поскольку слов одного человека в любом случае недостаточно, чтобы подтвердить или опровергнуть тот или иной факт, пообщаться с вашими телохранителями мне все равно придется. Так что давайте прямо сейчас и приступим. Зачем зря тратить время? Вы можете быть свободны, а их попросите, пожалуйста, подняться сюда. Наши сотрудники вам помогут.

Он вызвал охрану и приказал сопроводить Яковлева до машины, а к нему привести находившихся там телохранителей.

Расчет его был простой. Телохранители Яковлева, меньше всего ожидающие сейчас, что их вызовут на допрос, вполне могли по нечаянности сболтнуть что-то интересное, даже несмотря на свою беспримерную «дисциплинированность». Фактор неожиданности — всегда хорошее подспорье для развязывания языков.

С другой стороны, сам Яковлев, который при беседе присутствовать не будет и, соответственно, не будет знать, о чем там говорилось, не сможет проинструктировать оставшуюся часть группы в том плане, какой версии им лучше придерживаться.

А оставшуюся часть группы Гуров намеревался допросить обязательно. И то обстоятельство, что перед этим допросом Яковлев имел возможность с этой оставшейся частью пообщаться, он в данном случае считал скорее плюсом, чем минусом.

Тем временем в кабинет уже входили новые «гости». В сопровождении охраны перед Гуровым предстали двое высоких мужчин, внушительный вид которых вполне соответствовал их профессии.

Одного из них он попросил подождать, а второго, очень светлого блондина с внимательными серыми глазами, пригласил присесть.

— Ваше полное имя?

— Ведерников Вадим Викторович.

Услышав это имя, Лев сразу встрепенулся. Он помнил, как в разговоре с Дмитрием Медниковым прозвучало имя некоего Вадима, по сути выполнявшего функции вербовщика. Именно Вадим отвечал на телефон, указанный в Интернете, и именно он направлял «отобранных» бойцов в «Витязь». И теперь, узнав, как зовут его собеседника, и сопоставив факты, пришел к выводу, что упомянутый Вадим — именно тот человек, который сидит сейчас перед ним на стуле.

— Как давно вы работаете у Анатолия Яковлева?

— Около трех лет.

— Что вы можете сказать о недавнем покушении на своего начальника? У вас есть предположения о том, кто мог это сделать?

— Нет.

— В самом деле? А как насчет версии о причастности к этому инциденту некоего Валерия Туркалина, конкурента Анатолия Сергеевича? — спросил Гуров, немного удивленный таким категорическим отрицанием. — Если не ошибаюсь, это предположение рассматривалось в качестве основного.

— Возможно. Но я не вмешиваюсь в дела босса. Моя задача — обеспечить безопасность.

— Судя по тому, что покушение все-таки состоялось и в ходе его ваш босс даже был ранен, вы не так уж успешно решаете свою задачу. Поэтому он решил организовать вам повышение квалификации?

На этот вопрос Вадим ответил не сразу. Он видел, что Гуров записывает его ответы, и, несомненно, понимал, что это означает, поэтому вел себя очень сдержанно и давал лаконичные, ни к чему не обязывающие ответы.

Куда могла привести такая тема, как повышение квалификации, он, конечно же, тоже догадывался. Прежде чем определиться с ответом, подумал минуты три, после чего произнес:

— Подобные решения принимает Анатолий Сергеевич, вам лучше поговорить об этом с ним.

— Но сейчас я говорю с вами, — с нажимом проговорил Лев. — Вы ведь тоже каким-то образом были причастны к этому процессу. Проходили обучение, посещали тренировки. Так что, мне кажется, и вы можете иметь какую-то информацию. Или я что-то путаю? Может быть, сейчас приемам рукопашного боя обучают дистанционно? Или с помощью гипноза? Может быть, можно получить все умения, не вставая с дивана и не имея представления о том, где именно ты обучался? Просветите меня, недалекого.

— Не думаю, что информация о нашем обучении может помочь в деле о покушении на Анатолия Сергеевича, — спокойно ответил Вадим.

— В деле покушения действительно эта информация, скорее всего, не поможет. Но зато она может оказаться весьма небесполезной в деле об убийстве.

Вадим буквально застыл, уставившись в одну точку и поражая абсолютным отсутствием мимики.

— Так что вы можете сказать относительно своего дополнительного обучения? — добавил Лев, видя, что пауза затянулась.

— Я буду отвечать только в присутствии адвоката, — деревянным голосом проговорил Вадим.

«Ух ты! — мысленно воскликнул полковник. — Круто. Что же это за ВИП-персона такая, Яковлев Анатолий Сергеевич, что даже телохранители его имеют собственных адвокатов?»

«Буду отвечать только в присутствии адвоката» — лучше этой универсальной формулы и придумать ничего нельзя. С адвокатом, разумеется, подсуетится добрый начальник, и тот явится к клиенту, подкованный на все четыре ноги, с логичной и тщательно продуманной версией происшедшего, полностью отвечающей интересам уважаемого Анатолия Сергеевича.

А поскольку раньше, чем он явится, дисциплинированные телохранители «от себя» ничего не наговорят, то и разночтений здесь никаких возникнуть не может.

Поняв, что с помощью этого несложного приема Яковлеву удалось заранее обезопасить себя от всех «непредвиденностей», которые могли возникнуть в связи с этим делом, Гуров пытался определиться с тем, какой должна быть его ответная реакция.

Задерживать телохранителей «до выяснения», как он намеревался вначале, теперь не имело смысла. Итог подобных действий можно было без труда предсказать заранее. Сегодня он «закроет» бравых парней, а завтра явится говорливый адвокат и доходчиво объяснит ему, что для задержания нет ни малейших оснований. Улик практически не было, и все, что говорил Яковлев про широкое распространение пистолета Макарова и коварные происки злых людей, которые могли подкараулить Кирилла после возвращения с соревнования, вполне могло быть использовано теми же адвокатами в качестве «обоснованных возражений».

Доказательства по этому делу еще только предстояло собрать, и единственную возможность добыть их Гуров видел в провокации — подстроить какой-нибудь «случай», в ходе которого сам Яковлев или кто-то из его телохранителей проговорится или выдаст себя каким-либо красноречивым действием.

«Изобразим временную капитуляцию, — решил он. — Пусть Анатолий Сергеевич наслаждается победой и радуется тому, как здорово он все предусмотрел и какая у его сотрудников хорошая дисциплина. Стоят стеной, ни с какой стороны к ним не подобраться. Парня этого с его адвокатом нужно будет отпустить. Второго допросить влегкую. Чтобы у ребят создалось полное ощущение, что ничего я против них не могу. А пока они будут расслабляться да посмеиваться в усы, как ловко отделались от докучливого опера, нужно будет навести о каждом из них более подробные справки и, выяснив обстановку, действовать. Кто именно стрелял в Кирилла, знают абсолютно все. Если дернуть за правильные ниточки, кто-нибудь да проговорится».

Приняв такое решение, продолжать допрос Вадима Гуров не стал. Не давил фактами, не старался дать понять, что произошедшее в целом ему уже известно, не пугал тем, что люди, с которыми он разговаривал по телефону и которых направлял в «Витязь», могут опознать его голос. Ничего этого он делать не стал и простился с Вадимом дружественно, даже как-то по-отечески.

— Что ж, на нет и суда нет, — философски произнес Лев. — Если без адвоката ты говорить не желаешь, силой никто заставлять не будет. Хотя в подобных случаях гораздо лучше адвоката не дожидаться, можешь поверить моему опыту. Особенно если это именно ты стрелял в того парня. Если бы ты сразу рассказал, как все было, не увиливая и не делая дурацких попыток запугать адвокатами, это сразу показало бы чистоту твоих намерений и то, что убийство ты совершил неумышленно. А теперь у меня есть все основания думать, что произошедшее явилось результатом умысла или, что еще хуже, предварительного сговора. Подумай, какой вариант для тебя предпочтительнее, ты ведь неглупый парень. Вот тебе мой телефон. — Он вырвал из блокнота листок и записал номер. — Если надумаешь переменить стратегию, звони, я всегда открыт для диалога.

— Я могу идти? — Вадим был не на шутку удивлен.

— Можешь, можешь. А ты думал, тебя так-таки сразу арестовывать побегут? — усмехнулся Лев. — Много чести, дорогой. Ты от меня никуда не денешься, а изоляторы у нас и так переполнены. Вот доказательства соберу, тогда уж и приду с конвоем. Закрывать так закрывать, всерьез и надолго. А по мелочам я не играю.

Вадим, еще находившийся под впечатлением происшедшего, задев дверной косяк, вышел из кабинета и, как вырвавшаяся на свободу птица, поспешил убраться из этого «нехорошего» места подобру-поздорову.

А Гуров тем временем пригласил к себе второго телохранителя, темноволосого молодого человека с азиатскими чертами лица.

— Марат Ниязов, — представился тот.

Гуров стал расспрашивать его о покушении и последовавшем за ним «повышении квалификации» и уже очень скоро убедился, что Марат Ниязов еще меньше склонен к проявлению эмоций, чем Вадим Ведерников.

Не показывая ни малейшего волнения, он слово в слово, как заведенный автомат, повторил то, что незадолго до него говорил Ведерников. Учитывая, что до прихода в кабинет парни между собой не общались, оставалось только еще раз отдать должное предусмотрительности Яковлева, так хорошо организовавшего предварительную подготовку.

На слова о тренировках и убийстве Ниязов отреагировал с тем же безразличием, как будто все это было не про него. Адвокатом он не грозил, но на вопросы о соревновании отвечать отказался, причем сделал это с такой спокойной уверенностью, что и без адвокатов было ясно — ловить здесь нечего.

Отпустив его, Лев достал телефонную трубку и набрал номер Яковлева:

— Анатолий Сергеевич? Это Гуров. Вы еще не уехали?

— Нет, конечно. Как же я могу ехать без охраны. А вдруг снова покушение. — Голос Яковлева был очень довольным, узнав, что никто из его телохранителей в разговоре с Гуровым не «раскололся», он явно праздновал победу.

— Да, действительно, осторожность никогда не мешает. Но теперь вы можете двигаться без всяких опасений, ведь я уже отпустил ваших людей.

— Надеюсь, они смогли оказаться полезными вам. — Издевка в голосе Яковлева была едва уловима.

— Больше, чем вы предполагаете, — многозначительно ответил Гуров. — Но, если я правильно понял, у вас в штате пять телохранителей, а не двое. Не будете ли вы так любезны прислать ко мне остальных? Сегодня уже, пожалуй, не стоит, рабочий день закончился. Но если бы завтра с утра ко мне в кабинет подошли оставшиеся трое, я был бы вам весьма признателен. Зачем нам прибегать к ненужному официозу? Присылать повестки, соблюдать формальности? Все это только задерживает. Мы ведь с вами уже достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы обойтись без этих скучных процедур.

— Разумеется, — с готовностью согласился Яковлев, по-видимому окончательно уверившийся, что ничто в этом мире не может ему повредить. — С удовольствием пришлю к вам ребят. Кто у нас там остался? Боря Круглов, Женя Шилин и Игорь Сотников. Да, именно. Завтра, как только приеду на работу, первым делом велю им отправляться к вам.

— Буду весьма признателен, — повторил Лев, уже представлявший в воображении подробнейший инструктаж, который будет предшествовать этой «отправке». — Тем более что пообщаться с вашими парнями мне и по долгу службы необходимо. Ведь произошло убийство. — Произнеся эту многозначительную фразу, он быстро нажал на сброс.

Когда Яковлев начал перечислять имена неопрошенных телохранителей, в памяти вновь всплыл разговор с Дмитрием Медниковым.

«Как он там говорил? То ли Гена, то ли Женя? Если не ошибаюсь, именно человек с похожим именем выдавал им экипировку. Очень интересно. А не тот ли это Женя Шилин, которого завтра обещали прислать ко мне в кабинет? Похоже, лед тронулся, и мрак постепенно начинает рассеиваться».

Кроме имени Шилина, внимание Гурова привлек и последний из перечисленных Яковлевым телохранителей. Он никак не мог отделаться от мысли, что это имя и даже фамилию он где-то уже слышал.

«Игорь Сотников, Игорь Сотников… где же я мог слышать это раньше? — мучительно старался вспомнить он. — Точно не в разговоре с Медниковым. Может быть, еще раньше? Но кто мог упоминать это имя?»

И тут его осенило. Продвигаясь в воображении к началу этого расследования, он постепенно дошел до момента своего визита в ЧОП «Стрелец», где раньше работал Кирилл, и вспомнил, как Алексей Егоров, руководитель группы, описывая случай в ювелирном магазине, когда Кириллу пришлось отражать нападение бандитов и даже участвовать в перестрелке, упомянул, что в тот день он дежурил там вдвоем с неким Игорем Сотниковым. И что этот самый Сотников через некоторое время после инцидента перешел на другую работу.

«Устроился к какому-то крутому мэну, на большие бабки польстился», — сказал тогда Егоров.

«Вот это фокус! — в изумлении подумал Лев. — То есть получается, что представители «противоборствующих» сторон в этой имитации реального боя раньше вместе работали и были знакомы лично. Занятный поворот».

Глава 7

Установив, что Кирилл был знаком с одним из телохранителей Яковлева, Гуров с еще большим интересом ждал предстоявшей беседы и, когда Сотников явился к нему в кабинет, разглядывал его с нескрываемым любопытством.

Но ничего особенного разглядеть ему не удалось. Высокий и «подкачанный», как и все бодигарды Анатолия Яковлева, Игорь Сотников имел ничем не выдающуюся, можно сказать, стандартную внешность. Серые глаза, коротко стриженные русые волосы, правильные и довольно приятные черты лица.

— Присаживайтесь, — пригласил Лев. — Вы, наверное, уже знаете от своих товарищей, что я всем задаю практически одни и те же вопросы. Стандартный набор. Итак, как долго вы работаете в штате господина Яковлева?

— Около года, — спокойно ответил Сотников.

— А где трудились до этого?

— В охранном предприятии.

— Вы поддерживаете отношения с бывшими коллегами?

— А какое это имеет значение? — вопросом на вопрос ответил Сотников, встревоженно посмотрев на Гурова.

— Имеет, раз спрашиваю.

— Нет, мы практически не общаемся.

— Верно ли то, что после инцидента с покушением Яковлев направил всех своих телохранителей, в том числе и вас, на дополнительное обучение?

— Да, это верно.

— Где оно происходило?

— Это вам лучше узнать у Анатолия Сергеевича. Я не могу комментировать решения босса.

— Надо же, какая беспримерная субординация, — с иронией заметил Лев. — Ну и о том соревновании, которое ваш босс устроил вам в виде контрольного испытания и на котором был убит человек, мне, по-видимому, тоже лучше узнать у него?

— Да, конечно.

— Разумеется. Вы ведь здесь ни при чем. Это было решение босса, а вы ничего не видели, ничего не слышали, ничего не знаете. И до того, что результатом этого мудрого решения явилась смерть вашего бывшего коллеги Кирилла Титова, вам нет никакого дела.

— Кирилл?! Не может быть! — изумленно воскликнул Игорь.

Непосредственностью своей реакции он, по сути, выдал себя, неявно признав, что и соревнование, и убийство имели место. И это на первый взгляд могло стать лучшим доказательством его невиновности.

Но опытный полковник не спешил верить первому впечатлению. Он хорошо запомнил тревогу, мелькнувшую в глазах Сотникова, когда он спросил его о бывших коллегах по работе в «Стрельце», и поэтому, не делая поспешных выводов, продолжил задавать вопросы и наблюдать:

— Да, Кирилл. Кирилл Титов. Его тело оказалось на городской свалке после того, как вы и группа из пяти человек, в которой среди прочих находился и он, встретились в «ратном бою».

— Но как… как все это могло произойти? Как он мог попасть туда?

— Я надеялся, что вы расскажете мне об этом.

— Я? Вот уж не думаю. Я бы и сам не отказался, чтобы мне кто-нибудь об этом рассказал.

— Но, по крайней мере, вы признаете тот факт, что после недельного обучения на базе в Солнечногорске ваш босс устроил вам испытание, заставив применить полученные навыки на живых людях?

— Мне очень жаль, но я не могу комментировать это, — сразу переменив тон, сухо и официально проговорил Сотников. — Как я уже сказал, решение о дополнительном обучении и обо всем, что с ним связано, принимал Анатолий Сергеевич, поэтому вам лучше спросить об этом у него.

— Но неужели тебе не жаль парня? Вы ведь вместе работали, были знакомы. Вместе от бандитов отбивались, рисковали жизнью. А теперь он мертв, и нет виноватых. Неужели тебе все равно?

Реплика Гурова была рассчитана на то, чтобы «надавить на чувствительность», но, когда он произносил ее, ему почти не приходилось играть и притворяться. Он совершенно искренне не понимал, как можно с таким безразличием относиться к судьбе человека, с которым доводилось вместе подставляться под пули.

Однако первый эмоциональный всплеск Сотникова, прорвавшийся в начале этого разговора, по-видимому, был и последним. В продолжение этой прочувствованной речи лицо его оставалось неподвижным, как картонная маска, и никаких чувств на этом застывшем лице не отражалось.

Лишь когда полковник упомянул об опасности для жизни, которой и он, и Кирилл во время того случая в ювелирном магазине подвергались одинаково, в глазах Сотникова промелькнуло что-то похожее на живой человеческий отклик.

Но это мимолетное чувство как пришло, так и ушло, и уже через мгновение глаза вновь отражали лишь холодное безразличие.

— Мне очень жаль, — голосом механической куклы без всякого выражения повторил он.

Внимательно взглянув в его лицо, Лев понял, что не добьется больше ничего. Чтобы не тратить попусту время, он решил отпустить допрашиваемого, хотя вопрос об искренности Сотникова и о причастности его к смерти Кирилла так и остался открытым.

Следующим его «гостем» был Евгений Шилин, человек, который, возможно, непосредственно общался с ребятами из группы Кирилла, раздавая им обмундирование.

Задав свои стандартные вопросы и услышав стандартный ответ, что по поводу проведения соревнований ответа не будет, Гуров обратился к «специальной» теме.

— Парни, которых выставили против вас в качестве «живых мишеней», говорят, что бронежилеты и каски им выдавал человек по имени Евгений. Что вы можете сказать об этом? — спросил он.

— То, что в нашей стране очень много людей носит это имя.

— Да, но немногие из них присутствовали в тот день на заброшенной промзоне. Вам не приходит в голову, что, если информация о том, что вы находились там в день убийства Кирилла Титова, поступит не от вас, а от третьих лиц, все дело получит несколько иную окраску? Не совсем благоприятную для вас? Ведь такое упорное отрицание может навести на мысль о том, что это именно вы застрелили Кирилла.

— То, где я должен находиться в рабочее время, определяет мой руководитель, поэтому информацию об этом вы можете получить только от него. Я не уполномочен комментировать его решения.

Не зная, смеяться или сердиться, Гуров задал еще несколько вопросов относительно раздачи экипировки и, получив аналогичные ответы, отпустил и этого с миром.

Несмотря на, казалось бы, абсолютно безрезультатные переговоры, он все же не считал время потраченным совсем уж зря.

Вадим Ведерников и Евгений Шилин, два человека, имена которых он уже слышал, беседуя с несостоявшимися «наемниками», по-видимому, действительно принимали участие в предварительной подготовке «учений» на заброшенной промзоне.

Это было вполне объяснимо. Ведь, строго говоря, действия Яковлева были изначально не совсем законны, и ему вовсе ни к чему было посвящать в свои планы всех и каждого. Телохранители, как люди, которым предстояло принять самое непосредственное участие в «операции», в любом случае оказались бы в курсе дела, поэтому, рационально совместив «приятное с полезным», Анатолий Сергеевич мог привлечь их и к процессу организации предстоящего действа.

Ведерникову он поручил работать с будущими «мишенями» через Интернет, а Шилина привлек к непосредственным контактам, поручив раздавать спецодежду. И парни наверняка даже не знали, что через самое короткое время он же будет целить в них из пистолета. Зачем знакомить друг с другом будущие противоборствующие стороны?

Ни Шилин, ни Ведерников не приводили никаких конкретных фактов, опровергающих подобное предположение. Они ограничивались примитивным отрицанием всего и вся, хотя, если бы действительно были непричастны, факты наверняка нашлись бы, и в том, чтобы сообщить о них, состоял прямой их интерес. Как-никак речь шла о подозрении в убийстве человека.

Но факты не были озвучены, а значит, и в реальности не имели места. Поэтому, отпуская Шилина, Лев не очень расстраивался, понимая, что само это дружное отрицание всего случившегося только лишний раз доказывает правильность его предположений. Телохранители, как и сам Яковлев, прекрасно были осведомлены и об убийстве, и о его обстоятельствах.

Последним в кабинет полковника вошел Борис Круглов, человек, дежуривший в офисе Яковлева, когда он так некстати туда явился.

— А, старый знакомый, — доброжелательно приветствовал его Гуров. — Проходи, садись. Не вспомнил, где же именно они проходили, эти ваши курсы повышения квалификации? Помнится, в прошлый раз ты мне так и не ответил.

— Почему же, я ответил, — садясь на стул, спокойно проговорил Борис. — Я сказал, что этот вопрос относится к компетенции руководителя и вам лучше поговорить об этом с ним. Не пробовали?

— Отчего же, пробовал, — так же спокойно ответил Лев, не реагируя на издевку в тоне Круглова. — И даже довольно удачно. Ваш босс, похоже, похрабрее вас будет, из каждого пустяка военную тайну не делает. Без всяких проблем рассказал, что сами вы тренировались в Солнечногорске, а «мишени» ваши — в «Витязе». Не знаю, почему вы все так упорно не желаете подтвердить это. Это ведь будет всего лишь повторением пройденного. Информация-то уже известна.

— Дело здесь не в храбрости, а в субординации, — рассудительно заметил Борис. — Он руководитель и может обсуждать свои распоряжения с кем захочет. Мы — подчиненные и не должны разглашать внутреннюю информацию.

— Что ж, человеку, имеющему таких дисциплинированных подчиненных, можно только позавидовать. Ничем их не собьешь с правильной линии. Даже обвинение в убийстве готовы принять на себя, лишь бы перед начальником не проштрафиться. Вы хоть понимаете, что такое упорное, а главное, коллективное отрицание своей причастности прямиком указывает на сговор? Тебе известно, Боря, какой срок «светит» осужденным по этой статье? Выбери время, посмотри в Интернете. Чисто для информации. Чтобы свое светлое будущее яснее себе представлять.

— Почему же сговор? Каждый из нас отвечает сам за себя. Здесь нет принуждения. Если бы кто-то хотел сообщить что-то дополнительное, он сообщил бы. К тому же зачем вам получать от нас информацию, которая, по вашим же словам, вам уже известна? Если это повторение пройденного, какой смысл дублировать уже имеющиеся сведения?

— Это мне затем, Боря, что я на службе. В работе моей, как и в твоей, существуют и определенные правила, и даже, не поверишь, своя субординация. По долгу службы я обязан всех опросить и все факты перепроверить. А вы своим неумным поведением, мало того, что исполнению этого долга препятствуете, но себе же еще создаете дополнительные проблемы. Каждый из вас отлично знает, как именно был убит Кирилл Титов. Был ли это результат неосторожности или умышленные действия. И, вместо того чтобы назвать виновного и спокойно продолжать свою добропорядочную жизнь, вы заставляете меня думать, что здесь имел место сговор и виноваты вы все, во главе со своим боссом. Объясни мне, что это за причина, по которой ты с такой готовностью хочешь взять на себя часть чужой вины? Субординация?

— Я ничью вину брать на себя не хочу. А мою еще доказать надо. Если она там вообще есть. Я никого не убивал, а за других высказываться не собираюсь. Каждый отвечает за себя.

Отпустив Круглова, Гуров некоторое время сидел в задумчивости за столом, припоминая и анализируя сегодняшние и вчерашние беседы с телохранителями Яковлева. Каждому из них он в той или иной форме задавал вопрос об убийстве и по тому, как они реагировали на этот вопрос, пытался сейчас определить наиболее вероятных «кандидатов в преступники». Получалось не особенно хорошо.

Охранники Анатолия Яковлева, несомненно, были хорошими профессионалами и, кроме физической, наверняка имели и определенную психологическую подготовку. Спокойно и сдержанно, не закатывая истерик и не проявляя особых эмоций, они в разговоре придерживались выбранной линии, и не так-то просто было их с этой линии столкнуть.

«Неудивительно, что Яковлев не хотел менять их на кого-то еще, даже после этого пресловутого покушения, — думал Гуров. — Такую преданность и дисциплинированность нужно еще поискать. Один за всех, все за одного. Ни они не сдают своего босса, ни он не сдает их. Никто никого не убивал в этих соревнованиях. Совсем в другое время и в другом месте это произошло, уже после возвращения злые недруги Кирилла подкараулили. И что само интересное, вполне возможно, что иную версию и подтвердить-то никто не сможет. Если даже бронежилеты раздавал один из телохранителей, значит, число присутствующих при сражении было минимальным. И совсем не обязательно, что кто-то из них знал, что Кирилл убит отнюдь не понарошку. Ведь все до единого во второй группе уверены, что его падение было имитацией. Почему не могут думать так же и остальные? Им сказали, что выбывших из игры отправили домой по отдельности, и у них не было никаких поводов перепроверять эту информацию. А если о том, что Кирилла отправили не домой, а на свалку в Кучино, знает только сам Яковлев и его телохранители, доказать что-то здесь будет ой как непросто».

Но, прежде чем разрабатывать соответствующую стратегию, он хотел уточнить, каковы были взаимоотношения Кирилла Титова с Игорем Сотниковым.

Из всех участвовавших в соревновании только эти двое были знакомы раньше и только у них могла иметься какая-то предыстория и, возможно, старые счеты. Тот факт, что они оказались в противоположных лагерях, мог оказаться подтверждением этого предположения, хотя он же мог указывать и на то, что ни Кирилл Титов, ни Игорь Сотников не имели ни малейшего понятия о том, что представляют противоборствующие стороны в этой игре. Ведь набор в группу осуществлял не Сотников. Мог ли он повлиять на процесс? Да и удивление его, когда он узнал, что человек, застреленный на полигоне, — его старый знакомый, было довольно правдоподобным.

Чтобы внести ясность в эти вопросы, Лев отправился в знакомое уже частное охранное предприятие «Стрелец».

— Добрый день, рад, что застал вас, — обратился он к Алексею Егорову, который уже воспринимал его как старого знакомого.

— Здравствуйте, приятно снова повидаться, — ответил тот. — Есть какие-то новости про Кирилла?

— Пока ничего определенного, — слукавил Гуров, чтобы раньше времени не огорчать собеседника. — Но работа ведется, и в связи с этим мне необходимы некоторые уточнения.

— Спрашивайте, — доброжелательно разрешил Егоров. — Чем смогу, помогу.

— Речь пойдет о том случае в ювелирном магазине. Помните, вы еще говорили, что он — один из самых экстренных, таких, когда были жертвы.

— Да, конечно. Как такое забудешь.

— Вы упоминали, что в тот день Кирилл дежурил в магазине вдвоем с неким Игорем Сотниковым. Если они работали в паре, значит, у них, наверное, были хорошие отношения друг с другом?

— Да, конечно. Да у нас вообще у всех между собой хорошие отношения. Зачем ссориться? Одно дело делаем. Да и риск, опять же. В опасной ситуации кто тебя прикроет, как не товарищ? Тут с плохим отношением делать нечего. Взять хотя бы этот случай. Там ведь не игрушки, там реальные бандиты с боевым оружием нападали. И если бы ребята не прикрывали друг друга, еще неизвестно, с чьей стороны были бы жертвы.

— А как получилось, что на линию огня попал сам хозяин?

— Да я ведь рассказывал вам, кажется. Он время от времени ревизовал свои магазины, заезжал посмотреть, как идут дела. Он ведь хозяин. Графика этих посещений не было, мог подъехать когда угодно. Вот и подъехал.

— Не вовремя? — понимающе спросил Гуров.

— Еще как не вовремя. Они, бандиты эти, наверное, на такой отпор не рассчитывали, запсиховали, когда наткнулись на сопротивление. А тут еще дверь открывается, не иначе подмога спешит. Вот один из них и выстрелил.

— И угодил в хозяина?

— Да как еще метко. С первого выстрела наповал. Но и сам после этого недолго попраздновал. Мои ребята тут же рядом его и положили.

— А сколько всего было бандитов?

— Трое.

— И двое охранников?

— Да.

— То есть силы были почти равны? Тут двое, там трое, у всех оружие.

— Да, но нельзя забывать об эффекте неожиданности. Они ведь внезапно ворвались, нужно было еще суметь сориентироваться. Но мои орлы оказались на высоте — всех налетчиков перестреляли, а на самих — ни царапины.

— Наверное, возвращались как победители? С триумфом?

— Да не то чтобы… Скорее, в состоянии легкого шока. Оно и понятно, такое ведь не каждый день случается.

— Но личные отношения после этого, конечно же, не испортились?

— Нет, что вы. Думаю, даже наоборот, дружба стала еще крепче. Это ведь никогда не проходит бесследно — вместе в такой заварушке побывать.

— Крещение огнем?

— Вроде того.

— После этого случая ваша фирма продолжала охранять этот магазин?

— Конечно. Наталья Павловна даже специально настаивала на этом. Говорила, что такие кадры, делом доказавшие, на что они способны, нужно ценить.

— Кто это, Наталья Павловна? — насторожился Гуров, помнивший, что в предыдущем разговоре это имя не озвучивалось.

— Как же. Дочка. Наследница господина Веденяпина, владельца сети. Ведь он был убит. Магазины перешли к ней, и в процессе всех этих оформлений, переоформлений и прочих организационных хлопот нам доводилось несколько раз встречаться. Например, договор на охрану необходимо было заключить уже от ее имени, и она приезжала сюда, к нам в офис.

— Да, своеобразная ситуация, — заметил Лев. — С одной стороны, вроде бы удалось отстоять немалые материальные ценности, ведь ювелирный магазин — это не булочная. А с другой — в результате всего этого она потеряла отца. Неизвестно, чего здесь больше, радости или горя.

— Согласен с вами. Она очень переживала, но держалась молодцом. Сильная женщина, сразу видно. И ребят поблагодарила. Сказала, что очень ценит их самоотверженность, то, что они не испугались, не капитулировали, а повели себя как настоящие мужики. Ну, то есть она по-другому сказала, более складно, но смысл был именно такой. Ребята просто растаяли от этих похвал. Игорь, кажется, даже дал слабину по сердечной части. По крайней мере, Кира потом долго еще дразнил его и все подначивал в том плане, что он в дочку миллионера влюбился, которой ему даже в самом сказочном сне не видать.

— Вот как? — с интересом спросил Гуров. — Надо же, какое неожиданное продолжение получила история.

— Да, бывает. Но дела сердечные — такая вещь… здесь не угадаешь. Может, и правда там было что, а может, и нет. Я, честно говоря, не вникал. У меня и без этого головной боли хватает. В том числе и с этим случаем. Я ведь говорил, жертвы — это плохо. Началось разбирательство, возбудили дело, стали ходить, спрашивать, как да что. Не превысили ли пределов допустимой самообороны, не было ли какого умысла? Хорош умысел. Вот тех, если бы они моих ребят как зайцев перестреляли да магазин ограбили, их бы про умысел не спрашивали. А тут — на тебе. Выходило, что Кирилл с Игорем виноваты, что их не убили. В общем, с месяц эти товарищи ваши ходили сюда нервы нам трепать. Но потом вроде успокоились.

— И вы спокойно продолжили опекать эту ювелирную сеть?

— Да, конечно. Клиенты хорошие, отношения налажены. Зачем отказываться? Наоборот, после этого случая нас еще больше ценить стали, я ведь вам говорил.

— Тем не менее через некоторое время после этого Игорь уволился?

— Да, но не думаю, что его уход как-то связан с этим случаем. Кажется, он нашел очень неплохую по деньгам работу у какого-то бизнесмена. Говорил, что зарплата по сравнению с тем, что он получал у нас, больше на порядок. Что ж, я не в претензии. Известно, человек ищет, где лучше.

— Понятно. Вы не могли бы дать мне адрес магазина, в котором произошел тот давний инцидент? Мне бы хотелось посмотреть, что за место.

— Пожалуйста. Если это необходимо, могу дать адрес. Там и сейчас мои ребята дежурят. Правда, уже другие, как сами понимаете.

Записав в свой блокнот адрес, Гуров попрощался и поехал в ювелирный магазин, в свое время столь внезапно лишившийся хозяина.

Ювелирная сеть «Смарагд», включавшая несколько салонов и два ломбарда, позиционировала себя как престижную, и поэтому все ее магазины располагались недалеко от центра.

Около часа промучившись в пробках, Лев наконец припарковался невдалеке от стильного фасада, оформленного дорого и лаконично.

— Чем я могу вам помочь? — обратилась к нему миловидная девушка, едва лишь он ступил за порог. — Хотите подобрать подарок для супруги? Или для любимой?

— Что-нибудь для любимой супруги, — улыбнулся Гуров.

Он не спешил доставать удостоверение, понимая, что при правильном подходе к делу сможет гораздо больше узнать из неофициальной беседы.

Переходя от витрины к витрине и изредка задавая наводящие вопросы разливавшейся соловьем девушке, Лев исподволь осматривал помещение, подмечая его особенности и пытаясь представить себе, как могли разворачиваться события в тот далекий день, когда в магазин ворвались бандиты.

Торговый зал представлял собой нечто вроде длинного коридора, по обеим сторонам которого располагались витрины с драгоценностями. На входе сидели два охранника, в дальней части виднелась дверь во внутренние помещения. По-видимому, именно там во время перестрелки укрывался основной персонал.

Сейчас охрана сидела в самой непосредственной близости от входной двери, где, по-видимому, и было ее законное место. Если бы в эту секунду кто-то захотел проникнуть в магазин с нехорошими намерениями, ему бы вряд ли это удалось — охранники перехватили бы еще на входе.

— Сколько тут у вас красоты, — улыбаясь, обратился он к продавщице. — Наверное, многим нравится. Не боитесь, что кто-то может польститься на все это и организовать ограбление? Опасная работа для такой хрупкой девушки. Или у вас черный пояс по карате?

— Нет, пояса нет, — снисходительно улыбнулась та, кажется, решив, что с ней пытаются заигрывать. — Пояс нам не нужен, нас и без пояса есть кому защитить, — добавила она, кивнув на охрану у двери.

— Все равно, мне кажется, опасная работа, — упрямо гнул свое Гуров. — Я слышал, этот магазин уже подвергался нападениям. Коллеги вам страшные истории не рассказывают?

— Ну, это когда было. С тех пор и персонал весь поменялся, да и охранные системы у нас сейчас совсем другие. Не советую пытаться нападать, — хитро взглянула на него девушка. — Полиция будет здесь через минуту.

Лев не стал сообщать, что полиция, собственно, и без того уже здесь, а вновь обратился к витринам.

Все, что ему было нужно, он узнал. Бригада продавцов, работавшая здесь в день ограбления, по-видимому, уволилась, и поговорить о тех давних событиях не с кем.

Поэтому он решил поговорить о другом.

— Еще я бы хотел посмотреть обручальные кольца. У меня племянник жениться надумал, просит проконсультировать его по этому важному вопросу. А я, признаюсь, не в курсе новинок. Давненько женился, вот и обручальное кольцо мое, наверное, уже вышло из моды. Какие сейчас тенденции?

Улыбаясь, словоохотливая девушка стала консультировать его по этому насущному вопросу, и где-то минуты через три Гуров наконец услышал то, что было ему нужно.

— Сейчас просто какой-то бум на свадьбы, — в самом разгаре красочного описания свадебных украшений вскользь заметила продавщица. — Вот и хозяйка наша собралась.

— Да что вы говорите? — сразу уцепился он за ниточку. — Это значит, я как раз вовремя подгадал. Если хозяйка ювелирного салона собирается замуж, значит, обручальным кольцам должно уделяться особенное внимание.

— Да, у нас очень разнообразный ассортимент. Вот, взгляните.

Девушка подвела его к витрине и стала расхваливать выставленные там золотые ободочки, особо выделив несколько образцов.

— Вот, посмотрите — кольцо с бриллиантами. Оригинальный дизайн. Очень стильно.

— И, наверное, очень дорого?

— Для такой вещи — совсем нет.

— Да, жених вашей хозяйки, наверное, может позволит себе еще и не такое, — вновь выводил Гуров на интересующую его тему. — Если невеста владеет ювелирными магазинами, значит, жених как минимум должен быть медиамагнатом.

— Не угадали, — улыбнулась продавщица. — Это — брак по любви, а не по расчету.

— В наше время совершаются браки по любви?! — вскинул брови Лев, картинно изображая величайшее удивление.

— Представьте себе. Парень — из самых простых, то ли тренер, то ли охранник. Говорят, они познакомились при каких-то чрезвычайных обстоятельствах, и он тогда ей очень помог. Ну а дальше, как говорится, пошло-поехало. Так что о меркантильных интересах здесь речи не идет. Это вы, мужчины, во всем ищете выгоду. А женщины поступают по зову сердца и руководствуются чувством, а не низкими расчетами.

— Вот оно как. Что ж, буду знать, — протянул он.

Мысль поговорить об обручальных кольцах, пришедшая спонтанно, оказалась удачной и навела его на новые размышления.

Предстоящее бракосочетание Натальи Веденяпиной, сообщение о том, что парень «из самых простых» и что знакомство произошло «при чрезвычайных обстоятельствах» — все это вызывало совершенно определенные ассоциации.

«Если знакомство Сотникова с дочерью хозяина, происшедшее в той стрессовой обстановке, действительно переросло во что-то большее, вполне возможно, что он и есть тот самый счастливый молодожен, — думал Гуров. — Тогда получается, что прогнозы Кирилла о том, что Сотникову и в сказочном сне не видать дочку миллионера, не оправдались. Однако особенного конфликта здесь, кажется, нет. Сотников, наоборот, остался в выигрыше, предъявлять претензии у него нет повода, и каким боком все это может относиться к убийству на полигоне, совершенно непонятно».

Еще немного поговорив о пустяках и поблагодарив девушку за «важную и очень полезную» информацию об обручальных кольцах, он покинул салон.

Стрелка часов приближалась к пяти, но Лев еще не считал свой рабочий день законченным. Чтобы расставить все точки над «i», необходимо было ознакомиться с материалами следствия по делу о нападении на ювелирный, поэтому из салона он поехал в архив.

Там ему нашли нужное дело, закрытое в связи со смертью обвиняемых, и, расписавшись в документах, Гуров забрал его, чтобы внимательно изучить на досуге.

Он намеревался ненадолго заехать в управление, чтобы положить дело в сейф и после этого сразу же ехать домой, но любопытство и желание выяснить все до конца оказались сильнее. Зайдя в кабинет, присел за стол, чтобы мельком пролистать содержимое небольшой папки, а когда поднялся из-за стола, обнаружил, что уже девятый час вечера.

Показания, содержавшиеся в деле, и приложенные фотографии заставили его переосмыслить все, что он знал, и взглянуть на эти, не столь уж давние события совершенно иначе.

Как и предполагал Гуров, в тот день в салоне тоже работали две продавщицы. Согласно показаниям девушки, оставшейся после налета в живых, в тот момент, когда в дверь ворвались бандиты, она находилась недалеко от входа во внутренние помещения, и это спасло ей жизнь.

«Войдя, они сразу же начали стрелять, — говорила продавщица. — Без предупреждения. Не просили поднять руки и отойти к стене, не укладывали на пол лицом вниз. Просто зашли и открыли огонь. Получилось так, что оба охранника в тот момент стояли очень близко от дверей, так что, войдя, преступники первым делом увидели нас с Валей. Слыша выстрелы и видя, как лопается от пуль стекло на витринах, я просто обезумела от страха. К двери во внутренние комнаты я кинулась, наверное, чисто автоматически, потому что в тот момент совершенно не могла соображать и не понимала, что делаю.

— У вас была возможность вызвать полицию? — спрашивал следователь.

— Да, у нас есть эта «тревожная кнопка», и можно вызвать даже из салона, но я ведь говорю, в тот момент я так перепугалась, что ничего не соображала. Во внутренних комнатах находилось еще несколько человек из персонала, мы сразу же вызвали наряд, но к тому времени, как они подъехали, все уже закончилось.

— Вторая девушка, Валя, она не успела спрятаться?

— Нет. Ее убили практически сразу. Она стояла довольно далеко от внутренней двери и совсем недалеко от входа. Думаю, войдя в салон, они сразу ее увидели, и она оказалась, к сожалению, самой близкой и доступной мишенью.

— Когда вы скрылись во внутренних помещениях, кто оставался в салоне?

— Валя и два охранника, Игорь и Кирилл.

— Что происходило дальше?

— Мне трудно судить, меня ведь там не было. Прозвучало еще несколько выстрелов подряд, потом один отдельно, после этого все стихло.

— Из салона не доносилось вообще никаких звуков?

— Слышалось какое-то невнятное бормотание, по-видимому, ребята переговаривались друг с другом. Может быть, обсуждали происшедшее. Потом послышалось уже много голосов, шаги, и мы поняли, что прибыли полицейские. Было ясно, что опасности уже нет, но тем не менее я решилась выйти в салон последней.

— Что вы там обнаружили?

— Недалеко от двери лежали все трое нападавших, по-видимому, они были мертвы. А совсем рядом со входом лежал Павел Петрович.

— Кто это?

— Владелец салона, Павел Веденяпин. Наверное, он приехал с проверкой, у него было правило обходить магазины в течение дня, интересоваться, как идут дела. Видимо, и в этот раз он прибыл с такой же целью. Только очень неудачно. Преступники, наверное, подумали, что это полиция или подкрепление для охраны, и застрелили его.

— Где была ваша напарница, Валентина?

— Она лежала за витринами, выйдя в салон, я сначала даже не заметила ее.

— Она тоже была мертва?

— Да».

После протокола допроса продавщицы шли допросы охранников. Их показания подтверждали показания девушки и дополняли их.

И Игорь, и Кирилл в один голос утверждали, что, когда ворвались бандиты, они стояли около двери. В первые секунды налетчики не заметили их, и это дало возможность достать оружие. Но это небольшое промедление стоило жизни Валентине.

В помещении негде было укрыться, и когда охранники начали стрелять, один из бандитов упал на пол. Они подумали, что он ранен, но оказалось, что в действительности это был обманный маневр. В это время открылась дверь, и в проеме показался Веденяпин. Двое налетчиков к тому времени были уже мертвы, но первый из положения лежа выстрелил по вошедшему и сразил его наповал.

Ответная реакция последовала почти автоматически. Игорь, который на тот момент стоял, обратившись лицом к двери, развернулся и выстрелил в бандита, лежавшего на полу.

Прочитав показания охранников, Гуров с интересом обратился к заключениям экспертизы. В целом установленные моменты смерти всех жертв и расположение тел в салоне подтверждали основную версию, и в заключениях этих не было бы ничего особенно интересного, если бы не один примечательный факт.

По документам выходило, что и нападавшие, и защищавшиеся были одинаково вооружены. И в теле продавщицы, убитой бандитами, и в телах самих бандитов, убитых охранниками, были обнаружены пули от пистолета Макарова.

«Что и говорить, модель популярная», — мысленно отметил Лев, хорошо помнивший, что и в теле Кирилла Титова нашли пулю от этого же оружия.

Несмотря на всю складность и последовательность в изложении основной версии, несмотря на то что она подтверждалась и свидетельскими показаниями, и данными экспертизы, его не покидало ощущение некоего внутреннего несоответствия. В чем именно оно заключалось, он не мог с ходу определить, но опыт и инстинкт подсказывали, что в деле имеется некоторая недоговоренность.

«Бандиты врываются в помещение и, не видя охранников, убивают продавщицу, — размышлял Гуров. — Что ж, в целом логично. Если они не планировали вести переговоры и брать заложников, а просто хотели по-быстрому хапнуть золотишко, стратегия вполне оправданная. К тому моменту, как девушка убита, охранники успевают достать пистолеты и открывают стрельбу. Сколько времени может понадобиться двум тренированным парням, чтобы уложить трех ублюдков, находящихся на расстоянии нескольких шагов? Считаные секунды. Даже если принять во внимание фактор стресса и неожиданности, а также то, что стрельба велась из пистолетов, расчетное время ненамного увеличивается. Пускай им не удалось попасть с первого же выстрела, а только со второго или даже с третьего, все равно весь процесс навряд ли занял больше минуты. Это подтверждается хотя бы тем фактом, что сами охранники не были даже ранены. «Ни царапины», — так, кажется, сказал Егоров. Между тем в этом зале действительно негде прятаться, и если бы перестрелка велась дольше, охранники неминуемо потерпели бы какие-то ущербы. А этого не произошло. Что это может означать? Только то, что, начав стрельбу, они практически моментально обезвредили своего противника».

И вот здесь начиналось то самое внутреннее несоответствие, которое беспокоило Гурова.

Как могло получиться, что один из этих «обезвреженных» под занавес уложил еще и Веденяпина? Он был «не совсем мертв»? Притворился? Упал на пол, имитируя смертельную агонию, а сам коварно готовил исподтишка новую атаку?

Что ж, может быть. Но если все именно так, целью этой атаки, скорее всего, были бы те же охранники. Ведь бандит не знал заранее, что сейчас кто-то войдет в дверь, следовательно, мишень, в которую он мог целиться, находилась бы в другой стороне, и, прицелившись, он нажал бы на курок, не дожидаясь, когда в салоне появятся новые посетители. То есть в ходе перестрелки кто-то из двоих — или Игорь, или Кирилл — обязательно был бы ранен.

Но ничего подобного не наблюдалось. Преступник, спокойно лежа на полу рядом со своими бездыханными подельниками, дождался, когда в дверях покажется Веденяпин, и только после этого открыл огонь.

«Бредятина, — думал Лев. — С виду вроде бы ладно и складно, а на поверку никакой критики не выдерживает эта версия. Гораздо логичнее выглядит вариант, прямо противоположный. Не бандиты начали стрелять по дверям, испугавшись, что подмога приехала к охранникам, а сами охранники не раздумывая открыли огонь, уверенные, что помощь идет к бандитам. Тогда все становится на свои места. И скученное положение трупов на фотографиях, и последний одиночный выстрел. Не коварно притаившийся бандит получил эту пулю после того, как убил хозяина, а тот самый Павел Петрович Веденяпин, владелец злосчастного салона, так не вовремя появившийся там, чтобы узнать, «как идут дела». Но выяснить, кто именно из двух охранников выстрелил в хозяина, сейчас практически невозможно. Сам Сотников точно не признается, а Кирилла уже нет в живых, чтобы подтвердить или опровергнуть это. О черт!.. — вдруг озарила его догадка. — Так вот же он — мотив!»

Мысли, лихорадочные и беспорядочные, потоком понеслись в голове, и, чтобы успокоиться и выстроить их в логически последовательный ряд, Гурову потребовалось время.

Итак, что же могло произойти в тот день?

Охранники, как обычно заступившие на пост, неожиданно для себя сталкиваются с вооруженным нападением, возможно, впервые в своей жизни. Угроза совершенно реальная, и, разумеется, они переживают стресс. Бандиты обезврежены, но в этот момент вновь открывается дверь, впуская еще кого-то.

Находящиеся на пике нервного напряжения охранники, только что пережившие смертельную опасность, уверены, что это поджидающие на улице бандиты пришли на помощь к своим товарищам, и не задумываясь открывают стрельбу.

Через мгновение они узнают, что убили хозяина салона. Что делать в такой ситуации? Это уже не бандит, о самообороне здесь говорить не приходится, и можно получить реальный срок за убийство.

Но, с другой стороны, свидетелей нет, перепуганный насмерть персонал скрывается во внутренней комнате, и о том, кто и куда стрелял, знают только они двое. Убедившись, что и у них, и у нападавших одинаковое оружие, Кирилл и Игорь придумывают довольно недурную и с виду вполне логичную версию происшедшего.

Маневр удается, их рассказ не только не вызывает подозрений, но, наоборот, все чествуют их как героев, не побоявшихся с риском для жизни выполнить свой долг.

Проходит время, история постепенно забывается, и парни уже могут окончательно успокоиться, уверенные, что оплошность сошла им с рук.

Но в дело неожиданно вступает «зов сердца». В процессе переоформления документов Игорь Сотников знакомится с Натальей Веденяпиной, и между ними возникает взаимная симпатия.

Независимо от того, кто именно из двоих послал роковую пулю, Игорю, конечно, совсем не хочется, чтобы Наталья узнала, что ее отец погиб вовсе не от рук бандитов. И тут возникает весьма интересная коллизия.

Если стрелял Кирилл, он, разумеется, и сам был заинтересован в том, чтобы правда не открылась. Но если это был Игорь…

«По словам Егорова, Кирилл дразнил его. Дразнил, конечно, на первый взгляд безобидно, упирая лишь на разницу в социальном положении, да и то, скорее всего, в шутку. Но если отца Натальи действительно убил Сотников, ему наверняка и от этих безобидных шуток приходилось довольно солоно. Шутки шутками, а ведь скажи Кирилл только слово, у него могла сломаться вся жизнь. Не говоря уже о том, что «светила» уголовная статья».

Увлеченный анализом своей догадки, Лев не замечал времени, но, случайно взглянув на часы, понял, что заработался несколько чересчур.

«Нет, ночевать я, пожалуй, все-таки пойду домой», — усмехнувшись подумал он и, спрятав дело в сейф, вышел из кабинета.

Глава 8

Когда Гуров припарковался возле подъезда своего дома, был уже поздний вечер.

Заглушив двигатель, он включил свет в салоне и, открыв бардачок, стал вытаскивать оттуда вещи, которые никогда не оставлял на ночь в машине. Пистолет, ключи, блокнот с заметками по делам, которые на текущий момент находились в разработке, — все это он всегда забирал домой по окончании очередной трудовой смены.

Лев захлопнул бардачок, и от этого движения связка с ключами выскользнула и упала на пол.

— Тьфу ты! — досадливо фыркнул он, наклоняясь, чтобы поднять их.

И тут вдруг раздался странный тихий звук, похожий на то, как если бы кто-то бросил в стекло автомобиля камешек. Инстинктивно повернув голову, Лев увидел в дверном стекле небольшое круглое отверстие, от которого лучами во все стороны расходились тонкие трещинки.

— Вот это фокус… — ошарашенно шептал он, застыв в неудобной позе.

Отчего в стекле может появиться подобная аккуратная круглая дырочка, объяснять ему было не нужно. Протянув руку, он выключил свет в салоне, делавший его идеальной мишенью, и медленно разогнул спину.

«Яковлев? Какой наглец, однако! Похоже, полную безопасность чувствует, уверен, что может творить что хочет по своей воле. Хотя, с другой стороны, немного странно. Он ведь сейчас на все сто уверен, что мне его не достать. Да если бы и не был уверен, что за необходимость в таких крайних средствах? В конце концов, ведь это не он убил Кирилла. А что касается организации всевозможных не весьма законных соревнований, не такое уж страшное это обвинение. Особенно при таких покровителях, как Тревожин, — носились в голове мысли, пока глаза привыкали к темноте. — И кого это носит в такую ночь по чужим дворам? Не иначе, Анатолий Сергеевич снова кого-нибудь из своих молодцев привлек. Только в этом случае пистолетом, пожалуй, не обойтись, пришлось на винтовку потратиться. Так или иначе, обстоятельства дела в целом ясны, круг свидетелей и обвиняемых определился, и вот уже бандитские пули свистят у виска. Нет, так не пойдет. Завтра же начинаю вытаскивать чертей из этого тихого омута».

Гуров вышел из машины, закрыл ее и, прячась в глубокой тени, которую создавали растущие во дворе деревья, направился к подъезду.

То ли оттого, что не имел возможности как следует прицелиться, то ли просто из осторожности, но неведомый ночной снайпер больше не повторял своих попыток, и Лев целым и невредимым добрался до своей квартиры.

На следующее утро Гуров первым делом позвонил Анатолию Яковлеву. Думая о том, что тот, возможно, уже уверен, что его нет в живых, он даже испытывал некоторое злорадство.

— Анатолий Сергеевич? Доброе утро, Гуров. Небольшой вопрос к вам. Сегодня я провожу опознание, мне нужно будет пригласить ваших орлов, всех вместе. Разумеется, я могу вызвать официальной повесткой, но раз уж мы с вами так плодотворно сотрудничаем и у нас установилось такое взаимопонимание, я подумал, что, обратившись к вам лично, смогу организовать все гораздо оперативнее и без лишних проволочек. Как вы смотрите на то, чтобы прислать их ко мне приблизительно через час?

— С удовольствием. Никаких проблем. Если надо, значит, надо, я всегда готов содействовать установлению истины.

Голос Яковлева звучал бодро и уверенно, и, слушая его, Гуров вновь уловил знакомую ироничную и даже издевательскую нотку, которая всякий раз появлялась в интонациях Анатолия Сергеевича, когда он беседовал с полковником.

Ни испуга, ни досады, ни какого бы то ни было неудовольствия в голосе Яковлева не присутствовало. Если заказчиком вчерашнего покушения действительно был именно он, похоже, неудача его совершенно не расстроила.

— Говорите, что они нужны вам через час?

— Да, приблизительно так.

— Хорошо, я пришлю. Распоряжусь немедленно. Только всех вместе прислать, к сожалению, не получится.

— Почему так? — сразу насторожился Лев.

— Игоря я отпустил в отпуск. У него грядет знаменательное событие в жизни — свадьба, так что ему сейчас не до криминальных расследований. Целиком и полностью сосредоточен на подготовке грядущего торжества.

— Мне очень жаль, но бригада ваших телохранителей необходима мне целиком, — твердо проговорил Лев. — Если вы не уверены, что сможете уговорить его прийти, я пошлю официальный вызов по адресу проживания.

В трубке возникла непродолжительная пауза, после чего Яковлев произнес:

— Хорошо. Попробую его уговорить. Не стоит портить человеку праздник официальными повестками. Вы говорите, это нужно для опознания?

— Да.

— Хорошо. Ждите их. Я пришлю.

Неожиданная новость, которую Гуров узнал из разговора с Яковлевым, снова вернула его мысли к вчерашним размышлениям.

«Так, значит, жених все-таки он. Совпадение слишком очевидно. Наталья Веденяпина выходит замуж, Игорь Сотников женится. А незадолго до этого у них в ходе стрессовых обстоятельств возникло взаимное чувство. Вариантов здесь быть просто не может».

Думая о том, что в данном случае двигало Сотниковым — искреннее чувство или меркантильный расчет, он пришел к выводу, что, каков бы ни был мотив, раскрытие правды о смерти отца Натальи для Сотникова одинаково нежелательно. Накануне свадьбы — особенно. Чтоб предотвратить это, он может пойти на любые, возможно, даже самые крайние меры.

И тут Гуров вновь вспомнил про вчерашний выстрел. Удивительное спокойствие Яковлева, ведущего себя так, будто ничего не произошло, вовсе не обязательно было хорошей игрой талантливого лицемера. А что, если он действительно не имел к этому покушению никакого касательства?

Если в Кирилла стрелял именно Сотников, стрелял потому, что опасался, что тот передаст Наталье Веденяпиной ненужную информацию, то теперь источником такой угрозы для него являлся сам Гуров. Он знает об их знакомстве с Кириллом, знает, что во время соревнования они находились в разных лагерях, знает, что после этих соревнований Кирилла нашли мертвым. И знает, что Гуров — профессиональный опер, а значит, связать все эти разрозненные факты ему не так уж сложно.

А когда он это сделает, в жизни Игоря Сотникова появится очень большая проблема. Не ее ли хотел он решить вчера, поджидая его возле подъезда?

Свою новую догадку Лев намеревался проверить в самое ближайшее время. А пока рабочий день шел своим чередом, и «противоборствующие стороны» постепенно собирались на назначенное опознание.

В двух специальных комнатах Гуров собирал по отдельности телохранителей Яковлева и группу, в которой в свое время «воевал» Кирилл Титов.

Когда обе бригады в полном составе были налицо, за исключением Кирилла, он выстроил телохранителей в ряд и предоставил парням из группы Кирилла поочередно полюбоваться на этот строй из неприметного окошечка.

В результате этой процедуры все «оставшиеся в живых» опознали Евгения Шилина как человека, раздававшего им бронежилеты и, к некоторому удивлению полковника, опознали также Бориса Круглова. Он жилетов не раздавал, но, по утверждению ребят, «был там вместе с другими».

Судя по интонациям и выражениям лиц, парни до сих пор не догадывались, что эти самые люди, общавшиеся с ними и раздававшие экипировку, через несколько минут, облачившись в такие же бронежилеты, выступили против них в качестве «атакующей стороны».

Опознанных Гуров приказал задержать и, за компанию с ними, «притормозил» Вадима Ведерникова. Его никто не опознал, да и не мог, поскольку с ним все общались только по телефону, а перед сражением он, по-видимому, предпочел не показываться на глаза обманутым наемникам. Но Гуров уже знал, как сможет доказать его причастность, поэтому посчитал нерациональным отпускать парня лишь затем, чтобы через час-другой вновь вызывать в управление.

Двоих оставшихся, Сотникова и Ниязова, он просто отпустил. В лицо их никто не опознал, дополнительной информации, указывающей на причастность к незаконному соревнованию с применением боевого оружия, в его распоряжении не было, поэтому, сообщив, что в данный момент претензий к ним не имеет, Гуров разрешил им «быть свободными».

Но и здесь хитрый опер не преминул закинуть крючок, на который уже очень скоро намеревался поймать доверчивую рыбку.

Вчера вечером, увидев, что его противник не чурается даже таких методов, как убийство из-за угла, он понял, что у него есть неплохая возможность вывести преступников на чистую воду, используя тактику «ловли на живца». При этом тот факт, что в данном случае в качестве «живца» будет выступать он сам, его не особенно беспокоил. Появлялся шанс уличить убийцу, и это было самое главное.

Уверенный, что за покушением стоит Яковлев, Лев уже начал продумывать ту самую провокацию, о которой размышлял чуть раньше и с помощью которой надеялся заставить врага ошибиться и выдать себя.

Но утренние мысли о возможной причастности Сотникова изменили его намерения. Теперь у него был другой план, и минуты через две после того, как Сотников и Ниязов покинули его кабинет, он и сам вышел следом, чтобы привести его в исполнение.

— …да, думаю, что поеду туда завтра, — говорил Гуров в безнадежно пустую телефонную трубку, спустившись вниз и направляясь к своей машине. — Эти ребята, которых обещали «завербовать» в ЧВК, объяснили мне, где находится место. Да, какая-то заброшенная производственная база. Думаю, буду там часов около десяти. Надо же осмотреть место, где они «воевали». Да зачем мне группа? Это же просто осмотр. Сам справлюсь.

В то время как он шел к машине, громко и отчетливо произнося этот монолог, чуть поодаль двигались Сотников и Ниязов, тоже только что вышедшие из подъезда управления.

Даже по затылкам можно было безошибочно догадаться, что они внимательно слушают. Этого Гурову только и нужно было. Поняв, что «рыбка проглотила крючок», он открыл водительскую дверцу и, сделав вид, что взял что-то из машины, вернулся в управление.

Чем больше Лев размышлял над этим делом, тем больше склонялся к мысли, что инициатива вчерашнего покушения принадлежала именно Сотникову, а вовсе не Яковлеву, как подумалось вначале. И когда тот явился на опознание, он еще больше утвердился в справедливости этого предположения.

В отличие от бодрого и доброжелательного Яковлева, выражавшего, по крайней мере на словах, полную готовность к содействию и, по-видимому пребывавшему в прекрасном настроении, Сотников был хмур, угрюм и избегал смотреть людям в глаза.

Встретившись с Гуровым, он буркнул краткое «здрасте» и после этого ни разу не взглянул в его сторону.

Даже со своими товарищами и коллегами, собравшимися на опознание, он почти не разговаривал. На все вопросы и добродушные подшучивания по поводу предстоящей свадьбы Игорь отделывался короткими, незначительными репликами, растянув губы в дежурную улыбку на лишенном всякого выражения лице.

Весь его вид и общее настроение никак не ассоциировались с представлениями о счастливом «без пяти минут молодожене» и будущем богаче. Было заметно, что его преследует какая-то мысль, не дающая покоя, и что мысль эта отнюдь не из приятных.

Гуров, внимательно наблюдавший за происходящим, прилежно отмечал и фиксировал все эти незначительные детали, делая соответствующие выводы. Его маневр с телефонным разговором должен был дать Сотникову нужный намек и подсказать идею о том, как он сможет решить свои проблемы, раз и навсегда избавившись от навязчивой мысли.

Следующим пунктом сегодняшней повестки дня была отработка Вадима Ведерникова. Из показаний Дмитрия Медникова и других Гуров знал номер телефона, по которому общался с ними вербовщик из Интернета. Пробить его с помощью одного из сотовых операторов не составило особого труда. Через полчаса он был в курсе, что сим-карта с таким номером чуть больше месяца назад была приобретена на имя некоего Ведерникова Вадима Викторовича, который, недолго попользовавшись, аннулировал ее.

Список входящих и исходящих номеров, присланный чуть позже в ответ на запрос Гурова, был достаточно длинным. Среди них полковник, как и ожидал, обнаружил номера всех ребят, входивших в группу Кирилла, в том числе и его самого.

Между тем, пока он проводил оперативные действия по сбору доказательств, в «стане врагов» тоже не дремали. «Уцелевшие» телохранители Яковлева, вернувшись к боссу, доложили ему о случившемся, и вскоре Гуров вновь беседовал по телефону с Анатолием Сергеевичем. Теперь тот был не на шутку взволнован и высказывался гораздо более эмоционально и гораздо менее сдержанно, чем в первый раз.

— Мы так не договаривались! — вопил он. — Вы сказали, что мои люди нужны вам для опознания, а в итоге арестовали почти всю группу. С кем мне теперь работать? И на каком основании произведены аресты? Вы не имеете права! Нужен ордер, нужны доказательства! Это неслыханно!

— Задержания проведены на основании именно того опознания, для которого я и вызывал ваших людей. Некоторых из них опознали бойцы второй группы, те самые люди, которым вы через своих помощников посулили отправку в «горячие» точки и заоблачные заработки, а в действительности хотели лишь использовать в качестве живых «мишеней» для тренировки своих телохранителей. Это ведь незаконно, Анатолий Сергеевич. Незаконно и опасно. Игры с боевым оружием всегда чреваты. Вот и вы не избежали «прокола». Во время вашего соревнования был убит человек, и если вы не имеете мужества сами признать это, я постараюсь доказать этот факт иными способами.

— Во время соревнования никаких убийств не было, — злобно проговорил Яковлев. — А с вашей стороны даже непорядочно, воспользовавшись моим доверием и тем, что я сообщил вам некоторые подробности обучения своих людей, возводить на меня напраслину. Вы не сможете доказать, что этот мальчик погиб от пули во время тренировки, уверяю вас. Не сможете просто потому, что это не соответствует действительности. А значит, никаких доказательств тому нет и быть не может.

— Посмотрим. Если пуля, поразившая Кирилла Титова, была выпущена не одним из ваших телохранителей, а каким-то загадочным человеком, поджидавшим его в укромном месте сразу после этого соревнования, это выяснится в самое ближайшее время. А пока я пытаюсь установить, насколько законна была в целом организованная вами «игра» с боевым оружием.

— Это мое частное дело. Я имею право обучать свой персонал так, как считаю нужным. Они ведь тоже не от рисованных мишеней меня защищать должны. И я заинтересован в том, чтобы защита эта была эффективной.

— А вам не кажется, что человеческая жизнь — слишком высокая плата за такое обучение?

— Я уже говорил вам и повторяю вновь — во время этих тренировок пострадавших не было. Обе группы были экипированы таким образом, чтобы соблюсти максимальный уровень безопасности. Мои люди подвергались точно такому же риску, и любой здравомыслящий человек поймет, что я отнюдь не заинтересован был терять сотрудников, в подготовку которых вложены такие средства. А значит, и среди второй группы риск потерь сводился к минимуму. Ведь они были одеты в точно такую же форму.

— Не будем спорить, — примирительно произнес Лев. — Думаю, у нас еще будет возможность пообщаться и обсудить эти вопросы. Но даже если все происходило именно так, как вы говорите, все равно сам факт организации подобных соревнований с точки зрения законности весьма сомнителен. Вы ввели в заблуждение этих людей, дав информацию о том, что набираете бойцов в частную военную компанию, организация которой, по вашим же словам, в России сейчас невозможна. Вы организовали испытания, связанные с риском для жизни и применением боевого оружия, по сути не поставив в известность участников испытания о том, в чем именно они участвуют. И наконец, в итоге этих испытаний был убит человек, и немалую часть вины несете вы как организатор. Советую вам еще раз хорошо обдумать все это и принять правильное решение. Я не считаю, что главная ваша цель заключалась именно в убийстве Кирилла Титова, и готов верить, что, затевая все это, вы действительно стремились лишь отработать определенные навыки у своей охраны. Но раз уж так получилось, для вас гораздо благоразумнее будет признать факт убийства по неосторожности, чем своим упорным отрицанием очевидного заставлять меня думать, что здесь был умысел.

Склоняя Яковлева признать факт убийства по неосторожности, Гуров преследовал совершенно определенную цель.

Доказать, что Кирилл был убит именно во время «имитации реального боя», которую устроил Анатолий Сергеевич, действительно было не так просто. Еще сложнее было доказать реальными фактами, что в убийстве этом никакой неосторожности не было, а был умысел и тщательная организация, пускай и не со стороны самого Яковлева.

Если бы тот согласился признать факт убийства и подтвердил бы, что совершил его Сотников, в плане доказательства его вины было бы уже сделано полдела. Оставалось бы лишь поднять ту давнюю историю с ограблением ювелирного магазина и обозначить истинные мотивы поведения Сотникова.

Именно поэтому полковник так настойчиво убеждал Яковлева признать, что один из его людей совершил убийство по неосторожности. Намеренно снизив тяжесть совершенного преступления, он надеялся «выторговать» у него фамилию Сотникова, тем самым облегчив себе работу по сбору доказательств.

Задуманный им план с использованием «ловли на живца» был неплох, но Гуров предпочел бы уличить преступника, не подвергая опасности жизни людей, да и свою собственную.

Оставив Яковлева раздумывать над своим предложением, он продолжил работу по приведению ранее собранных им материалов к общему «знаменателю». За время этого непродолжительного расследования Лев провел много неформальных встреч и переговоров, и теперь предстояло данные, имевшиеся лишь в его голове да отчасти в рабочем блокноте, перевести в страницы официальных протоколов и зафиксировать в виде показаний свидетелей и очевидцев, проливающих свет на истинную сущность произошедшего.

Были вызваны инструкторы из Солнечногорска и «Витязя», работавшие с обеими группами, и, еще раз предъявив фотографию Кирилла, Гуров официально зафиксировал факт его обучения в ЦСП.

Сергей Буреев, тренировавший людей Яковлева, тоже официально признал, что к нему обращались с подобной просьбой. Поначалу он говорил нехотя, как бы опасаясь, чтобы из этого снова не вышло чего-нибудь нехорошего, но потом, видя, что никто не спешит заковывать его в наручники и вести в камеру, стал гораздо более общительным.

Материал постепенно накапливался, и для полного «округления» дела не хватало лишь двух главных фигур, венчающих это замысловатое, исполненное тайных комнат «здание», — организатора всего процесса Анатолия Яковлева и исполнителя убийства Игоря Сотникова.

Однако Яковлев не спешил звонить с сообщением, что, все обдумав и взвесив, решил согласиться на предложение Гурова. Рабочий день подходил к завершению, а телефон полковника упорно молчал.

«На высоких покровителей надеется, — с усмешкой думал он. — Думает, что всесильный Тревожин при желании и с электрического стула может снять. Ладно, посмотрим, чья возьмет».

Нежелание Яковлева идти на контакт вновь делало актуальной задуманную Гуровым «ловлю на живца». В шестом часу вечера, так и не дождавшись звонка, он отправился в кабинет Орлова.

— Проходи, проходи, — приветливо улыбнулся генерал. — Ты, я смотрю, деятельность сегодня развернул наполеоновскую просто. Все управление гудит. Дежурные только и успевают пропуска твоим фигурантам выписывать. Что, очередной успешный финал расследования? Закругляешься с убийством этого парня?

— Да хотелось бы. В целом обстоятельства понятны, дело только за доказательствами. Я к вам как раз по этому вопросу. Вы ведь знаете, понять, как на самом деле все произошло, зачастую гораздо проще, чем доказать это конкретными фактами.

— Что, и здесь та же проблема?

— Похоже на то. Организатор этих военных игр, Яковлев, хотя и признал факт тренировок с боевым оружием, но упорно не желает признавать факт убийства в результате этих тренировок. А само убийство, с виду очень смахивающее на убийство по неосторожности, на поверку оказалось довольно тонко продуманной и заранее организованной личной диверсией.

— Старые счеты?

— Вроде того. Этот парень, который стрелял, кровно заинтересован в том, чтобы правда не вышла на поверхность. От этого зависит его, так сказать, личное счастье и отчасти благосостояние, так что сам он точно не признается. А кроме него, дать такие показания некому. Я подозреваю, что даже товарищи по «боевому отряду», сейчас так преданно и упорно его прикрывающие, не знают, что никакой неосторожности в этом убийстве не было.

— И какой план?

— Я завтра собираюсь съездить осмотреть старую промзону, где они в тот день «воевали». Ребята из группы Кирилла Титова сообщили мне координаты. Убийца, конечно же, их тоже знает. Поэтому план такой: он уже в курсе, что завтра около десяти часов я там буду. Как говорится, один и без оружия. Поскольку он уже пытался пристрелить меня, думаю, не преминет воспользоваться удобным случаем, чтобы эту попытку повторить. Первая-то не удалась. Надо исправлять оплошность.

— Погоди-ка, — остановил генерал. — Так в тебя что, стреляли? Организовали покушение? На полковника полиции?! Так это же… это же целая статья! Да мы его за это… В порошок его стереть!

— Не мешало бы сначала уличить, — прервал эту пылкую речь Гуров. — Для этого, собственно, я все и затеваю. Вероятность, что он будет поджидать меня на этой базе, довольно велика, и я хочу использовать это, чтобы поймать его с поличным и таким образом заставить быть разговорчивее. Сам я собираюсь выехать как можно раньше, машину попрошу у кого-нибудь из знакомых. А на моей машине к десяти часам должен будет подъехать туда кто-то еще. Так вот, по поводу этого «кого-то» у меня будет особая просьба. Нужно найти человека, специально обученного и имеющего реальный опыт работы в нестандартных ситуациях. Посадить его за руль в шлеме и бронежилете не получится, тогда преступник все поймет, и затея просто не будет иметь смысла. Я, конечно, приложу все усилия, чтобы найти и обезвредить Сотникова еще до того, как машина въедет на территорию зоны, но в таких случаях, сами понимаете, со стопроцентной вероятностью предсказать нельзя ничего. Парню придется реально подставляться, и это должен быть не обычный сотрудник опергруппы или группы захвата. Нужен человек, более подготовленный, а главное, как я уже говорил, такой, которому реально приходилось выбираться из всякого… в общем, из всякого.

— Сотников — это фамилия преступника?

— Да. Игорь Сотников, один из телохранителей Яковлева.

Орлов некоторое время молчал, обдумывая то, что сказал ему Лев, потом произнес:

— План твой, конечно, рискованный. Впрочем, как всегда. Не факт, что тебе удастся установить, где он прячется. Он может подойти окольным путем, который тебе неизвестен, или засесть там еще с ночи. Тогда получится, что не ты подкараулишь его, а он тебя.

— С ночи навряд ли, — заметил Гуров. — Ночи он проводит с невестой, у него грядет свадьба. Не думаю, что он предпочтет общению с ней унылое сидение в засаде.

— И даже свадьба? — удивился Орлов. — Надо же. Так что же, он ей в виде подарка, что ли, решил это убийство преподнести?

— В каком-то смысле, пожалуй, — усмехнулся Лев, вспомнив обстоятельства дела.

— Интересное начало семейной жизни. Впрочем, ладно. Не мое дело. Человека постараюсь тебе найти, у нас профессиональные резервы имеются, сам знаешь. Но для надежности, думаю, не помешает и штатную опергруппу туда направить. Во избежание непредвиденных эксцессов, так сказать.

— Не знаю. Он-то там один будет. Это наверняка. Если я правильно понял подоплеку этого дела, Сотникову ни под каким видом нельзя сообщать кому бы то ни было о своих действиях. Равно как и о мотивах этих действий. Он принципиально действует в одиночку. Наверное, успел узнать на опыте, что секрет, который знают двое, это уже не секрет. А с нашей стороны буду я плюс хорошо подготовленный парень из профессиональных резервов. По-моему, немало. К тому же, если присылать туда еще и группу, есть риск, что он заметит ненужное движение, и тогда все дело пойдет насмарку.

— Думаешь? А по мне, так самый большой риск — это посылать вас на такое задание вдвоем. Подготовка подготовкой, но он ведь будет вооружен, не забывай. А на расстоянии подготовка не играет роли, в таких случаях важна только меткость. И, судя по всему, этот твой Сотников стреляет очень неплохо. Убить человека, защищенного бронежилетом и каской, нужно еще суметь. Убить с первого же выстрела одной пулей, да к тому же из пистолета. Это в полевых-то условиях. Нет, самонадеянность здесь плохой советчик. Противник у тебя ох какой непростой.

Полковник и генерал еще минут десять препирались по поводу того, отправлять ли на заброшенную базу подмогу в виде опергруппы, и в итоге сошлись на том, что задействовать оперативников нужно, но на территории базы размещать их не стоит.

— Пусть поджидают где-нибудь неподалеку. Чтобы и в глаза не бросались, и в случае надобности по-быстрому могли на место действия выдвинуться, — говорил Орлов. — Я им сегодня задачу поставлю, а ты завтра утром, когда на место прибудешь, передай, какие там есть укромные местечки, чтобы по прибытии они могли лучше сориентироваться. Сам-то ты, я так понимаю, тоже в тех местах еще не бывал?

— Нет, пока не доводилось.

— Значит, вопросы дислокации будем решать по ходу дела. По поводу того, кто там будет вместо тебя за рулем, я с коллегами созвонюсь, думаю, удастся подобрать тебе подходящего «двойника». Ты пока у себя?

— Да, работаю с этим делом. По сути, осталась только формальная часть, задокументировать некоторые беседы, которые изначально велись в рамках дружеского общения, да обоснованно уличить главных фигурантов, Сотникова и Яковлева.

— Даже и Яковлева надеешься уличить? — удивленно поднял брови Орлов. — Я слышал, он не из простых. Парень со связями.

— Меня его связи мало волнуют. У меня реальные свидетели, и, согласно их показаниям, эту отдельно взятую «войну» местного масштаба организовывали люди Яковлева. Понятно, что не по своей личной инициативе. Честно говоря, я даже надеялся, что он сам пойдет на сотрудничество. Ведь он наверняка не в курсе, что Сотников умышленно стрелял на поражение. А неумышленное убийство — статья хоть и довольно неприятная, но все-таки не до такой степени, как, например, убийство по предварительному сговору. А ведь я легко могу ему это инкриминировать, если он будет продолжать запирательства, и Яковлев не может не понимать этого.

— Но на сотрудничество все-таки не идет?

— Нет. Наверное, надеется на свои связи. А если бы он назвал фамилию Сотникова, в этой завтрашней засаде не было бы никакой необходимости. Ведь они все до единого знают, кто именно произвел тот роковой выстрел. Я даже ни секунды не сомневаюсь в этом.

— Знают, но не говорят?

— Пока нет.

— «Благородные мушкетеры».

— Или дисциплинированные подчиненные.

— Думаешь, держать рот на замке — указание Яковлева?

— Уверен.

— Он выгораживает Сотникова, хотя главный мотив его действий ему неизвестен?

— Да. Может, поэтому и выгораживает.

— Не исключено. Ведь если этот Сотников решил использовать затею Яковлева для достижения своих личных целей, получается, что он и самого его разыграл «втемную». Какому начальнику это понравится?

— Именно.

— Так, может, имеет смысл просто рассказать Яковлеву, как было дело?

— Нет гарантии, что он поверит. Мы же менты, действуем всегда только в своих ментовских интересах. А вдруг это провокация? Он может не поверить, а информация выйдет наружу, и тогда Сотникова уже не поймать. Так глубоко на дно сядет, что и не достанешь. Со всех сторон закроется.

— Беда, — усмехнулся Орлов. — Что ж, если положение такое безвыходное, нужно звонить ребятам в Главное управление, искать тебе на завтра «шофера».

— А, так у меня на «подтанцовке» будет товарищ оттуда? — оживился Гуров. — Это даже очень хорошо. Именно то, что нужно. Рад, что у вас такие широкие связи в профессиональных кругах.

— А ты как думал? Думал, связи только у Яковлева? Да нет, извини, мы тоже не лыком шиты. Ладно, заговорились тут с тобой, иди работай. Я как решу этот вопрос, наберу тебя, дам координаты этого человека, кого они там найдут. Вам ведь встретиться нужно будет, поговорить, согласовать действия.

— Разумеется. Значит, я жду звонка.

— Добро!

Гуров вернулся в кабинет, а генерал Орлов взялся за телефон, чтобы активизировать свои широкие связи.

Минут через сорок у полковника зазвонил телефон, и очень довольный собой Орлов сообщил, что его задание он выполнил и, более того, будущий «двойник» Гурова уже прибыл, ждет его в машине возле управления.

— Зовут Константин, — сказал генерал. — Позывной «Коршун».

— Круто!

— Напрасно иронизируешь. Судя по отзывам, парень действительно уникальный. В каких только странах не был, каких только заданий не выполнял. Так что для него эта твоя операция так, нечто вроде воскресной прогулки.

— Тем лучше. И я совсем не иронизирую. Значит, мы можем не беспокоиться за его безопасность и целиком сосредоточиться на главном. Очень рад, что вам удалось «одолжить» на время такой ценный кадр. Легко согласились?

— Согласились, — многозначительно произнес Орлов. — Я тоже иногда соглашаюсь, когда меня коллеги о чем-то просят. В общем, ты сейчас спускайся, он в серой «Тойоте» должен быть. Седан. Поговорите, обсудите, что и как, и после этого — ко мне за окончательными согласованиями.

— Слушаюсь, — усмехнулся Лев.

Он запер кабинет и, спустившись на улицу, действительно увидел серую «Тойоту», припаркованную недалеко от управления.

Подойдя, представился сидевшему за рулем мужчине, и через минуту они, не тратя времени на предисловия и церемонии, уже обсуждали детали предстоящей операции.

Константин оказался средних лет мужчиной, имевшим совершенно рядовую, ничем не примечательную внешность. Даже картинные бицепсы не выпирали у него из-под куртки, как, например, у телохранителей Яковлева.

И только внимательный и цепкий взгляд темных глаз, казалось, умевших видеть одновременно все, что происходит в любой точке окружающего пространства, доказывал, что позывной свой он получил не просто так.

Гуров объяснил, где находится база и что требуется от Константина.

— Сам я тоже еще ни разу там не был, — сказал он. — Но поскольку прибуду туда как минимум часа за четыре до начала «представления», думаю, у меня будет достаточно времени изучить обстановку. Так что все географические нюансы ты сможешь узнать задолго до старта. Главное — будь на связи.

— Какое у него оружие? — спросил Коршун.

— Точно неизвестно, но, скорее всего, снайперская винтовка. Он уже пытался достать меня, засел где-то возле дома. Пробил стекло, когда сядешь в мою машину увидишь эту «памятку». Некогда заниматься ремонтом, нужно поскорее закончить с этим делом. Но стрелял точно не с двух шагов, так что пистолет навряд ли. Да и на базе этой, думаю, выстрелить с двух шагов не получится. Так что наверняка — винтовка.

— Понял. Что я должен делать?

— Только одно — бдительно следить за собственной безопасностью. Ты поедешь на моей машине вместо меня, якобы с целью осмотреть эту самую промзону.

— А чем она так интересна?

— Там произошло убийство, я, как руководитель следственной группы, должен осмотреть место преступления. Ни о каких возможных засадах я даже не подозреваю, действую совершенно открыто и не таясь, из чего можешь сделать вывод, что подставиться тебе придется по полной. Стекла у меня, к сожалению, не бронированные, так что…

— Я понял. Мне нужно будет въехать на территорию, притормозить, выйти из машины. Что дальше? Я должен искать следы, обнюхивать углы, сыпать порошок, проявляющий отпечатки? Что обычно делают в таких случаях полицейские?

— Из машины не выходи ни в коем случае! — поспешно проговорил Лев. — Не хватало еще, чтобы на моей совести оказалась смерть такого ценного сотрудника. Ты должен въехать на территорию и остановиться. К тому времени я уже буду находиться там, где нужно, и сумею переключить внимание нашего «друга» на что-нибудь более интересное, чем моя машина, в которой другой водитель. Главное, чтобы у него не возникло подозрений с самого начала. Думаю, он выберет такое место, откуда лучше всего будет просматриваться въезд, и, если не заподозрит подмену, у меня будет возможность незаметно подобраться поближе и обезвредить его. Собственно, в этом и заключается главный риск. Во временном промежутке. Ведь я не могу залезть в его голову и узнать, когда именно он нажмет на курок. А для того чтобы подойти, мне понадобится время. Пускай и небольшое. Эти несколько минут, когда ты уже будешь для него в зоне досягаемости, а он для меня — еще нет, самые опасные. Собственно, из-за них я и просил, чтобы прислали опытного человека, умеющего работать в нестандартных ситуациях. Ты будешь со всех сторон открыт на прострел, и, честно говоря, сам я понятия не имею, что еще можно предпринять в подобном случае, кроме того, что сидеть и ждать, когда тебя грохнут.

— Я понял. Чтобы все получилось, мы должны постоянно держать связь. Нужна рация. Во сколько я должен туда подъехать?

— В десять. Но я приеду намного раньше, так что насчет рации надо решить прямо сейчас. Давай зайдем к ребятам в технический отдел, у них там полно всяких таких спецсредств.

Выйдя из машины, Гуров вместе со своим новым знакомым вошел в здание, а через полчаса, вернувшись обратно, оба они уже были во всеоружии современных и эффективных спецсредств.

— Если я должен ехать туда на твоей машине, на чем будешь ты? — поинтересовался Константин.

— Одолжу у кого-нибудь из друзей.

— Можешь взять мою.

— Серьезно? Что ж, это даже еще лучше, — довольно проговорил Лев.

Обменявшись с ним ключами, Константин уехал на его машине, а сам Гуров, зайдя к Орлову за «окончательными согласованиями» и еще некоторое время поработав над делом в своем кабинете, отправился домой на серой «Тойоте».

Глава 9

На следующее утро около четырех часов серую «Тойоту» можно было заметить на Щелковском шоссе. Именно по нему, если верить описаниям парней из группы Кирилла, можно было добраться на ту самую заброшенную промзону, которая недавно была так удачно перепрофилирована Анатолием Яковлевым под военный полигон.

Ориентирами для Гурова послужили упомянутые в описаниях дорожный указатель с названием населенного пункта, «пустырь, за которым лес» и гаражный кооператив. Именно эти три географические точки должны были привести его на нужное место. Там, где стоял дорожный указатель, необходимо было свернуть с основной трассы, проехать пустырь, но не доезжать до гаражей.

В точности выполнив все эти рекомендации, Лев без труда обнаружил дорогу, ведущую к заброшенной производственной базе. А еще раз повернув, сразу понял, что это как раз тот случай, когда дорогу правильнее назвать направлением.

Небольшие участки с уцелевшими фрагментами асфальта перемежались с многочисленными ямами и колдобинами, где иногда не наблюдалось даже гравийной отсыпки.

До минимума сбавив скорость и по возможности щадя чужое транспортное средство, Гуров медленно подбирался к территории, огороженной когда-то монолитным и фундаментальным, а сейчас почти полностью разрушенным железобетонным забором.

Несмотря на то что большинство сооружений заброшенной базы были разрушены и ни на что не годились, можно было понять, что в свое время это был серьезный производственный комплекс с продуманной и четкой структурой.

В расположении остатков строений наблюдалась некая упорядоченность, что создавало определенные удобства для исполнения плана, задуманного полковником.

Попасть на территорию можно было только из одной точки — с центрального входа, а точнее, въезда. Никаких «окольных путей», существование которых так беспокоило генерала Орлова, здесь не могло быть в принципе.

Даже центральная дорога, где по мере приближения к базе кроме ям стали появляться еще и симпатичные кустики, была довольно неудобна для передвижений.

А о том, чтобы пытаться попасть внутрь из какого-нибудь пролома в заборе, нечего было и думать. Внешний периметр, забаррикадированный осыпавшимися кусками бетона и поросший крепеньким леском, сейчас охранял базу от вторжений едва ли не лучше, чем в те далекие времена, когда еще цел был забор.

Поняв, что Сотников может появиться только в одном месте, Гуров стал искать укрытие, из которого это место хорошо просматривается.

На первый взгляд в этих поисках не было ничего сложного.

Прямо на въезде, по обе стороны от бывших здесь когда-то широких ворот, стояли два симметричных сооружения, напоминающие сторожевые вышки. Будто специально встроенные здесь для наблюдения за всеми «входящими и исходящими», они представляли собой идеальный вариант для целей полковника.

Но как раз это и было плохо. Гуров понимал, если Сотников станет искать удобное укрытие, где можно спрятаться, поджидая жертву, он тоже сочтет это место весьма подходящим для своих целей. Лучшую позицию для снайпера, собравшегося вести прицельный огонь по тому, кто захочет попасть на территорию промзоны, нельзя было и придумать.

Поднявшись по полуразрушенным лестницам на самый верх одной из вышек, он только еще раз убедился, насколько это место удобно для того, кто собирается стрелять из засады.

В оконный проем, где давно уже не осталось стекол, открывался отличный обзор прилегающей к воротам территории, и любой, кто захотел бы войти или въехать на базу, был бы виден отсюда как на ладони.

«Что ж, местечко для Сотникова я, пожалуй, подыскал, — с иронией подумал Лев. — Не мешало бы присмотреть что-нибудь и для себя».

Так же осторожно спустившись вниз, он стал обходить прилегающие полуразрушенные сооружения в поисках наблюдательного пункта.

Мысль о том, чтобы расположиться во второй башне, Гуров отверг сразу. Когда Сотников обоснуется на месте, надо будет незаметно подобраться к нему, а переходя из второй башни в первую, он неминуемо попадет в поле зрения стрелка.

Его укрытие должно находиться достаточно далеко, чтобы Сотников не мог его заметить, но в то же время достаточно близко, чтобы после появления Коршуна оперативно перебраться в башню и взять преступника с поличным на месте преступления. Кроме того, из укрытия должна просматриваться дорога, хотя бы та ее часть, что вела к въезду.

Найти место, удовлетворяющее всем этим условиям, было не так-то просто.

Расхаживая по территории и осматривая остатки полуразрушенных строений, Гуров быстро убедился, что ничего, столь же удобного, как башни, отыскать не удастся. Зато он обнаружил неплохое место, где можно было спрятать машину.

Одноэтажное строение неизвестного назначения, у которого не сохранились ворота, но зато уцелела крыша, вполне подходило для этой цели. Оно находилось в глубине территории, вероятность того, что Сотников появится здесь, была минимальной, и Лев решил, что лучшего места для машины ему не найти.

Перегнав «Тойоту» в укрытие, он продолжил поиски и вскоре обнаружил место, хотя и не идеальное, но вполне отвечающее основным требованиям.

По внутреннему периметру забора невдалеке от башен шла еще одна неизвестного назначения постройка, которую вначале он отверг как непригодную.

Здание было ниже, чем башни, и наблюдать оттуда будет неудобно. Но, осмотрев его внимательнее, он понял, что разместиться здесь можно. Не доходя высотой до уровня башен, строение тем не менее возвышалось над забором, и дорога с него просматривалась отлично. Кроме того, на крыше располагалась загадочная пристройка, которую Гуров сразу окрестил «голубятней». Она была разрушена почти полностью, уцелело только полторы стены, образующие угол, и часть крыши. Вот этот-то внутренний угол он и решил сделать своим временным укрытием.

Башня, где, по его предположениям, должен был устроиться Сотников, к «голубятне» обращалась глухой стеной, и это было немалым достоинством найденного укрытия. За отсутствием брешей и оконных проемов, стрелок просто физически не мог наблюдать, что здесь происходит, и в нужный момент можно незамеченным проникнуть в башню.

Определившись с решением, Гуров занял наблюдательный пункт и приготовился терпеливо ждать.

Когда стрелка подошла к семи, он связался с Коршуном и поделился тем, что удалось ему узнать по прибытии на базу. Подробнее объяснил, как удобнее добраться, сообщил, где предположительно должен будет находиться Сотников, где скрывается он сам. Современная рация, позволяющая общаться почти так же, как по сотовому телефону, оказалась очень удобной для поддержания непрерывного контакта.

Около восьми часов, когда уже начался рабочий день, Гуров связался с Орловым и объяснил, где должна расположиться опергруппа, чтобы Сотников не смог догадаться о ее прибытии.

Не успел он закончить разговор, как вероломный телохранитель появился в поле его зрения собственной персоной, и Лев, замерев на месте, стал наблюдать.

Он ожидал, что Сотников приедет на машине, и, даже не следя за дорогой, о его появлении можно будет узнать по шуму двигателя, но, к его удивлению, тот шел пешком.

«Машину спрятал где-то в сторонке, — подумал Лев. — Может быть, даже и довольно далеко. Предусмотрительный. Но из Москвы-то уж точно не пешком пришел».

Тем временем Сотников быстрым шагом уже направлялся к той самой башне, где «назначил» ему место Гуров.

Он заметно торопился, стремясь побыстрее пересечь открытое пространство, и то и дело настороженно оглядывался по сторонам, хотя в этот час на территории заброшенной производственной базы навряд ли могли оказаться случайные прохожие, которые могли бы его заметить.

Когда Игорь вошел внутрь башни и скрылся из поля зрения полковника, тот вновь связался с Коршуном и сообщил:

— Наш друг прибыл. Представление начинается.

Орлову он тоже передал информацию, добавив, что группа может выдвигаться на место.

— Теперь он наблюдает, все его внимание сосредоточено на дороге. А вы подъедете с противоположной стороны, так что риска быть обнаруженными практически нет.

Следующие два часа Лев провел в томительном ожидании и невыразимой скуке. Понимая, что до десяти часов на территории базы больше ничего интересного не произойдет, он бездумно обводил взглядом окружающее пространство, в сотый раз прокручивая в голове действия, которые надо будет совершить, когда на базу в его машине приедет Коршун.

В половине десятого с ним связался Орлов и сообщил, что группа прибыла на место. А без четверти на связь вышел Константин.

— Я на повороте, — сказал он. — Вижу пустырь.

— Отлично, — оживился уставший ждать Гуров. — Проезжай его и сворачивай на первую же прилегающую дорогу. Это она самая. Там больше нет ответвлений. Покрытие как после бомбежки, побереги мою ходовую. Я твою щадил.

— Как скажешь.

Еще через несколько минут Коршун сообщил, что свернул к базе.

— Теперь осторожнее. Он увидит тебя минут через пять, я — чуть позже, у меня меньше угол обзора. Когда увижу машину, сообщу, и больше разговаривать не получится. Действуй по обстановке. Просто помни, что ты под прицелом. Чем ближе к башне, тем медленнее должна быть скорость. Не останавливайся сразу, тяни время. Так можно уменьшить риск. В движущийся объект целиться неудобно, а я тем временем успею до него добраться. Когда войду к нему, включу рацию, сможешь слушать, о чем мы там говорим. Ну и ориентироваться, соответственно. Ага, вот он, знакомый бампер. Все, я пошел!

Отключив рацию, Гуров покинул «голубятню» и быстро спустился с крыши. Он понимал, что времени у него в обрез. Чем дольше он будет пробираться к башне, тем больше риск, что Сотников нажмет на курок раньше, чем он туда прибудет. Поэтому небольшое расстояние до нее Лев преодолел бегом, не беспокоясь о том, что его могут услышать. Сотников, сосредоточенный сейчас на приближающейся машине, меньше всего готов был отвлекаться на посторонние шумы, да и расстояние было приличным. Пятьдесят метров по территории, да еще три этажа вверх — этого вполне достаточно, чтобы передвигаться не скрываясь.

И действительно, все внимание Сотникова было сейчас направлено на машину, уже въехавшую на территорию базы и вот-вот готовую остановиться. Он был настолько сосредоточен на этом, что Гуров, бесшумно приблизившийся сзади, почти физически ощутил исходившее от него напряжение.

— Что стоим, кого ждем? — бодро проговорил он, направляя на Сотникова пистолет и одновременно включая рацию, чтобы в процессе, хотя и неявно, мог принимать участие Коршун.

От неожиданности Сотников вздрогнул, но, по-видимому, нервы у него были достаточно крепкие. Он не выронил винтовку, не нажал нечаянно на курок и даже не переменил положения. Оставаясь все в том же полунаклоне с наведенной на машину винтовкой, он стоял, не произнося ни слова и соображая, что сейчас должен сделать.

Но давать противнику возможность на осуществление задуманного совершенно не входило в планы Гурова.

— Без фокусов, парень! — проговорил он. — Это только в других стрелять прикольно, самому-то получать пулю ой как несладко. Винтовку в сторону, руки за голову! Медленно поворачиваешься ко мне и делаешь два шага вперед. Надеюсь, о том, что ты сейчас под прицелом, сообщать тебе излишне.

— Да, я догадался, — сиплым от волнения голосом ответил Сотников. — Надеюсь, и ты понимаешь, что твой приятель, тот, который сейчас в машине, тоже под прицелом.

Только сейчас Лев понял, что, разрабатывая стратегию, учел не все возможные нюансы. Но перед лицом противника он вовсе не собирался демонстрировать растерянность. К тому же он знал, что Коршун сейчас слышит его, и не сомневался, что опытный спецназовец, которому доводилось выбираться и не из таких переделок, сумеет сориентироваться в ситуации.

— К чему эта дискуссия, Игорек? — спокойным и даже немного пренебрежительным тоном проговорил Гуров. — Мы оба наизусть знаем все возможные варианты. Либо мы с тобой одновременно нажимаем на курок, и живым с этой «вечеринки» возвращаюсь только я, либо ты включаешь мозги и догадываешься, что несколько лет за решеткой все-таки меньшее зло, чем неизмеримая вечность в сырой могиле. Сосредоточься, подумай. Вспомни хотя бы о своей невесте. Что она почувствует, если ты вместо свадебного смокинга в деревянном кафтане к ней прибудешь?

— Все разнюхал? — злобно проговорил Сотников. — До седьмого колена грязное белье перетряс?

— Я старался.

— Ладно, твоя взяла, — процедил Игорь и, нагнувшись, положил винтовку на пол.

— Вот и чудненько, — облегченно вздохнул Лев, очень довольный, что Коршун уже не на мушке. — Теперь кладешь руки за голову, медленно разворачиваешься и делаешь два шага ко мне.

Когда Сотников выполнил указание и отошел на достаточное расстояние от лежавшей на полу винтовки, он произнес:

— На пол, лицом вниз!

Сотников послушно выполнил и это. Приставив дуло пистолета к его затылку, Гуров приказал ему завести руки за спину и, ловко действуя свободной рукой, сковал их наручниками, которые, отправляясь на операцию, предусмотрительно захватил с собой.

Только теперь он позволил себе немного ослабить бдительность. До этого момента, не особенно доверяя подозрительно быстрому согласию Сотникова сдаться, Лев был внутренне напряжен, каждую секунду ожидая подвоха. Именно поэтому, прежде чем надеть наручники, он велел Сотникову лечь на пол. Так противник имел гораздо меньше шансов осуществить неожиданную диверсию.

Однако совсем скоро Лев на опыте смог убедиться, что совсем не напрасно Яковлев посылал своих телохранителей на «курсы повышения квалификации». Обучение на спецназовском полигоне явно пошло впрок.

— Вставай! — сказал он, закончив свои манипуляции.

— Как я встану? Руки связаны, даже опереться не на что. Сам я не смогу. Помочь нужно.

— Правда? Да ты же мой маленький! Как ты в охрану-то умудрился устроиться, несамостоятельный такой.

Все дальнейшее произошло с молниеносной быстротой и явилось для Гурова полнейшей неожиданностью.

Он подошел к лежавшему на полу Сотникову и приподнял его за плечо, помогая встать. Из положения лежа тот переместился на колени и в этот момент корпусом со всей силы толкнул Гурова. Тот, не ожидавший ничего такого, выронил пистолет, а Сотников, позабывший свою немощь и резво вскочивший на ноги, пнул его, придав дополнительный импульс, и табельное оружие с грохотом полетело вниз по ступеням полуразрушенных лестниц.

Но Сотников не стал следить за этим полетом. Не делая пауз между атаками, он нагнул голову и бросился на Гурова, будто собирался его забодать. Его не остановило даже то, что в своем движении он налетел на железный кулак полковника, уже занявшего оборону.

Сила инерции была на стороне Сотникова, и, ткнувшись головой в корпус Гурова, он, казалось, только усилил напор и давил с такой мощью, что Лев все же потерял равновесие. В тесном пространстве негде было развернуться драке, и это обстоятельство стало для него роковым. Прежде чем упасть на пол, он стукнулся затылком о стену и потерял сознание.

А когда очнулся, руки Сотникова были уже свободны. Стоя над лежавшим на полу полковником и уперев дуло винтовки ему в горло, он с усмешкой проговорил:

— Доброе утро, страна! История повторяется. Похоже, скоро на свалке обнаружат еще одни труп с пулей в шее. Или предпочитаешь остаться здесь? Говори, последнее желание — дело святое.

Но говорить Гурову было сейчас непросто. Голова трещала, перед глазами плыли фиолетовые круги, ствол, давивший на шею, не давал нормально дышать.

— Что молчишь? — продолжал издеваться Сотников. — Похоже, это только в других стрелять прикольно. Самому-то получать пулю ой как несладко.

И в этот момент возле оконного проема упал камешек. Сотников удивленно перевел взгляд, будто желая узнать, кто это такой ловкий, что смог добросить до третьего этажа, и тут же получил ошеломляющий удар по затылку.

Коршун, сцепив руки в замок, приложил его со всего размаха, и, выпустив из рук винтовку, Сотников рухнул на пол.

— Не надо стрелять, малыш, — провожая взглядом его падение, проговорил Коршун. — Стрелять нехорошо. Ты в порядке? — обратился он к Гурову.

— Более-менее, — прошептал тот, садясь и потирая горло. — Ты где прохлаждался? Меня, между прочим, чуть не убили. Для чего я, спрашивается, матерого спецназовца себе в охранники взял?

— Меня самого чуть не убили, — в тон ему ответил Коршун. — Понадеялся на опера одного, думал, защитит, а он, гад, под снайперскую винтовку подвел и на произвол судьбы бросил.

— Попали мы с тобой, — усмехнулся Лев.

— Не то слово. Что это там за наручники валяются? Смотри-ка, и ключик здесь. Прямо весь сервис на дому.

Коршун поднял с пола наручники и, вновь сковывая руки лежавшему без сознания Сотникову, слегка похлопал его по щеке:

— Эй, малыш! Пора просыпаться!

Сотников открыл мутные глаза и уставился в лицо Константина, тщетно пытаясь понять, кто это такой.

В это время с пола поднялся окончательно пришедший в себя Гуров, и, увидев его, Игорь весь затрясся от злобы.

— А, так это, значит, друг твой, — проговорил он, вновь переведя взгляд на Коршуна. — Тот самый, что в машине сидел? Зря я не нажал на курок.

— Ну этот как сказать, — слегка улыбнувшись, заметил Коршун. — Я лично с такой точкой зрения не согласен.

— Да и я тоже, — поддержал его Лев. — Что ж, преступник пойман, самое время вызывать опергруппу. — И, улыбнувшись, добавил: — И зачем только Орлов понапрасну людей беспокоил?

Доставив Сотникова в СИЗО, Гуров, несмотря на неважное самочувствие, решил сразу провести допрос. Но то ли досадуя на неудачу, то ли по каким-то другим причинам говорить бывший телохранитель упорно не желал.

— Я отказываюсь свидетельствовать против себя, — на каждый вопрос отделывался он стандартной фразой. — Имею право.

Поломав и без того болевшую голову над тем, как разговорить упорствующего «клиента», Гуров вдруг подумал о шантаже. В данном случае такой способ был вполне оправдан, ведь Сотников и сам не брезговал подобными методами. Исподтишка организовать убийство старого друга, вместе с которым приходилось рисковать жизнью, — чтобы совершить подобный поступок, нужно иметь совершенно определенный склад характера.

— Послушай, Игорек, — сказал он. — Со мной ты говорить не хочешь, я понял. Но, может быть, не откажешься поговорить со своей невестой? Ведь в конечном итоге именно из-за нее ты пустился во все тяжкие. Нечаянно и, я уверен, непреднамеренно убив ее отца, ты после этого совершенно сознательно убил своего друга и покушался на убийство полицейского. И все это — только ради того, чтобы она не узнала правду. Большие жертвы. Надеюсь, дело того стоило. Думаю, она тоже оценит. Как смотришь на то, чтобы пригласить ее сюда и поговорить об этом? Объяснить, как преданно любит ее избранник и как боится потерять. Вызвать ее нетрудно. Как только узнает, что любимый попал в беду, бегом прибежит.

— Ну, ты и гад, полковник! — Глаза Сотникова искрились от ненависти.

— Я? Извини. Кажется, это не я подстроил ловушку и хладнокровно пристрелил человека, с которым вместе приходилось выбираться из жестких переделок, который доверял мне и который, возможно, вовсе не собирался рассказывать никому мои страшные тайны. Кажется, не я поджидал в засаде узнавшего обо всем этом полицейского. И, кажется, это не я тот трусливый холуй, который настолько боится, что откроется правда о его ненамеренном проступке, что готов еще миллион человек убить намеренно, лишь бы об этом не узнали. Подумай об этом, Игорек. Может быть, тогда тебе станет понятнее, кого обычно называют словом «гад».

— Он собирался. Собирался рассказывать, — после долгой паузы произнес Сотников.

— Почему ты так решил? — оживился Лев, понявший, что прием сработал и лед наконец тронулся.

— Он сам говорил. Хихикал, дразнил меня. Я, говорит, тебе в виде свадебного подарка презентацию устрою. Аттракцион «Скелет в шкафу».

— Но ведь он говорил это в шутку.

— Да? А каково мне было слушать эти его шутки, вы подумали? Каждую минуту бояться, что все откроется, думать, строить догадки. «Скажет или не скажет?» «Скажет или не скажет?» Да это ад, а не жизнь!

— А самому рассказать все? Слабо? Что такого ты сделал, чтобы она так уж резко поменяла свое к тебе отношение? Согласись, на тот момент еще ничего. Ты ведь не знал, что это ее отец. Был возбужден, находился в состоянии аффекта. Только что пережил ситуацию с реальной угрозой для жизни. Неужели так уж невозможно было объяснить ей все это? Или она такая непонятливая, эта твоя ювелирша?

— Объяснить… Вам легко рассуждать, — медленно проговорил Сотников, неожиданно становясь вежливым и переходя на «вы». — Она очень любила его. Мать рано умерла, и он был для нее больше, чем просто отец. Самый близкий человек. А я — тот, кто убил его. Как я мог ей это сказать?

— Как? Словами. Вот, как сейчас говоришь мне. Или ты думаешь, что сказать ей об умышленном, заранее подстроенном убийстве будет проще? Ведь сейчас у нее действительно есть повод ненавидеть тебя. Ненавидеть и презирать.

— А! — безнадежно махнул рукой Сотников. — Теперь уже все равно. Теперь все кончено.

Слушая его и внимательно вглядываясь в выражение лица, Гуров подумал, что сидящий перед ним парень, похоже, и впрямь пошел на преступление лишь потому, что боялся потерять любимую. Изначально он подозревал, что Сотников действует, руководствуясь меркантильными интересами, и именно поэтому так боится, что расстроится эта свадьба.

Но по тому, как он высказывался о Наталье, можно было понять, что ему действительно дорога именно она сама, а не ее деньги.

— Как тебе удалось сделать так, что Кирилл оказался среди этих наемников? — спросил Лев.

— А? — будто не понимая, о чем речь, переспросил Сотников. — А, вы об этом. Ничего особенного. Я просто сбросил информацию ему на страничку и дал ссылку на сайт, где был телефон нашего агента.

— Вадима Ведерникова?

— Ну да.

— Почему ты был так уверен, что он «клюнет»?

— Да я, собственно, не был так уж уверен. Но вероятность была довольно большой. Кира вообще любил всякие такие вещи — спецподразделения, особые задания, работа в «горячих» точках. Но в профессиональную армию не спешил, считал, что риск не окупается. Предпочитал варианты попроще. А тут и романтика, и война, и деньги хорошие.

— Кстати, о хороших деньгах. Ты не в курсе, из каких соображений ваш босс платил этим парням зарплату? Да еще, судя по отзывам, довольно неплохую. До сих пор не могу понять. Потратиться на обучение и экипировку — это еще куда ни шло. Но платить сверху… На мой взгляд — просто извращение. У него что, клинический альтруизм?

— Зарплату он платил отчасти для того, чтобы убедить ребят, что их действительно для ЧВК готовят. А главное, чтобы в случае чего претензий не было. Ведь случиться может всякое. Они с боевым оружием тренировались, и вообще. Синяки, ссадины, прочее в таком духе. Вот он и настраивал их так, чтобы они понимали, что компенсация за эти вещи уже вошла в оплату. Ведь на войне они не будут после каждой царапины требовать возмещения. Все включено в итоговый гонорар. Поэтому он и немаленький.

— Как ты смог отличить Кирилла от остальных? Ведь одеты все были одинаково, а лиц за шлемами нельзя было различить.

— На бронежилетах были номера. Яркие, чтобы издалека различить, кто свой, кто чужой. У них были красные, у нас синие. Когда раздавали экипировку, я узнал, какой номер у Кирилла, вот и… — Сотников не договорил.

— Понятно. Что произошло после того, как Яковлев понял, что парень убит?

— Сначала орал целый час. Я уже стал думать, что он и меня следом за ним отправит. Но потом ничего, отошел.

— Ты сказал, что получилось нечаянно?

— Само собой. Там у них еще один «убитый» был, он в «Газели» сидел, ждал, когда все закончится. Они от него по-быстрому избавились, сказали, что ждать ничего не нужно, «убитых» решили отправлять домой индивидуально, по мере выбытия. А оставшихся троих, тех, которые, типа, выжили, отвезли всех вместе. Этих поздравили, сказали, что они отобраны и не сегодня завтра с ними заключат очень выгодный контракт.

— Но, кажется, пока не заключили?

— Кажется, нет, — усмехнулся Игорь. — Потом нашли где-то пластиковый мешок, знаете, такой черный, в которых трупы пакуют. Уж не знаю, кто им запасся. Положили его туда да и отвезли на свалку. Дескать, шито-крыто, «умыли» руки. Там как раз недалеко была эта знаменитая балашихинская.

— Кучино?

— Да, она. Там жгли мусор и бульдозерами закапывали. В общем, была надежда, что не обнаружат. А вот… обнаружили.

Во взгляде, который он бросил на Гурова после этих слов, ясно читалось: «А вот не обнаружили бы, ничего бы этого и не было. Из-за такого пустяка приходится жизнь ломать».

Взгляд этот полковнику не понравился, и он решил прояснить вопрос:

— А если бы не обнаружили, ты бы был рад? Продолжал бы спокойно жить с чувством глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы, женился бы, нарожал детей и стал бы учить их доброму и светлому, всему тому, в чем ты так хорошо разбираешься? Так? Такой ты видел свою будущую жизнь в том случае, если бы исподтишка убитого тобой парня так и не нашли?

Сотников задумался и долго не отвечал.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Конечно, во многом я и сам виноват, но… Не знаю.

— Что после всего происшедшего велел говорить вам Яковлев? Он ведь давал какие-то указания на этот счет? Иначе просто и быть не может.

— Да, инструктировал. Но больше в том плане, что говорить вообще ничего не желательно. «Держите язык за зубами и со всеми вопросами отправляйте ко мне» — вот его главный тезис.

— Что ж, вы, собственно, так и делали. Дисциплина на высоте. Хвалю.

— Но это, кажется, не особенно помогло, — внимательно и с каким-то новым выражением глядя в лицо Гурову, проговорил Игорь. — Вы ведь все равно все раскрыли.

— У вас своя работа, у меня своя, — скромно ответил Лев.

На следующее утро после традиционного совещания генерал Орлов задержал Гурова в кабинете.

— Так что, Лев Иванович, можно поздравить тебя с успешным завершением очередного дела? — бодро проговорил он.

— В целом, пожалуй, да, — ответил Гуров. — Узнав, что Сотников во всем признался и дает показания, его верные товарищи тоже посчитали ненужным слишком уж рьяно хранить верность, и материал постепенно накапливается. Думаю, не сегодня завтра можно будет предъявить обвинение и господину Яковлеву, главному организатору этих интересных игр. Все эти фокусы с раздвоением телохранителей, несуществующими частными военными компаниями, в которые активно набирают «бойцов», и тренировки на живых мишенях имеют вполне четкое определение в соответствующих статьях Уголовного кодекса.

— «Закрыть» его навряд ли удастся, — слегка понизив тон, будто опасаясь, что его могут подслушать в собственном кабинете, проговорил Орлов.

— Это уже не моя забота, — устало произнес Лев. — Мое дело — собрать доказательства и представить их в суд.

— Но, по крайней мере, с этим парнем осечек быть не должно? Или он тоже вместо положенной ему тюремной камеры отправится праздновать свадьбу?

— Да нет, праздновать ему, похоже, не придется еще долго. Улики, показания свидетелей, а главное — собственное чистосердечное признание. Набор совсем не праздничный, но в каком-то смысле тоже неплохой. Иногда полезно бывает немного отвлечься. Сосредоточиться, подумать о смысле жизни. Думаю, в последнее время этого ему не хватало.

— Что ж, теперь будет время, — усмехнулся Орлов. — С твоей помощью. Только одно я как-то недопонял, что там с этим покушением на тебя? Ты что, этот эпизод включать в дело не собираешься?

— Нет, — твердо ответил Гуров. — Если бы каждый случай покушения на себя я включал в дела, я бы только расследованием этих случаев и занимался.

— Лева, я не понимаю, — строго взглянул на него генерал. — Это ведь не шутки. Посягательство на жизнь полицейского — это…

— Дадим парню шанс. Список у него и без меня достаточно длинный. Особенно для первого раза. Будем считать, что эта моя поблажка — небольшой аванс. Повод задуматься о том, что в действительности не зло правит миром, и переменить свою жизнь. Ведь время подумать, как вы верно заметили, у него теперь будет.

— Ты становишься сентиментальным, Лева. А это уже профнепригодность.

— В самом деле? Надо же, какое совпадение. После этого дела я как раз начал подумывать о том, чтобы уйти из полиции. Как выяснилось, наемником в ЧВК быть гораздо выгоднее.

— Что ж, попытай счастья, — снова усмехнулся Орлов. — У тебя теперь и знакомства нужные есть. Видишь, как кстати пришлось.

— Да, удачно сложилось. Кстати, о знакомствах. Есть соображения по поводу господина Яковлева.

— Валяй!

— Удастся или нет его, как вы выразились, «закрыть», это решит суд, но есть большие сомнения, что он станет дожидаться начала процесса. Все-таки дело очень неприятное. Захочет ли он подобной рекламы? Что, если он свалит куда-нибудь на Канары да и засядет там на полгода, будет только нежные письма слать?

— Да, нехорошо получится. Столько работы — и такой плачевный результат.

— Вот и я о том. Как смотрите на то, чтобы выставить за ним «наружку»? Дело в завершающей стадии, передача в суд — вопрос дней. Не хотелось бы, чтобы за эти дни он куда-нибудь потерялся.

— А что, я не против, — согласился генерал. — Почему бы и не присмотреть за товарищем? Во избежание ненужных эксцессов, так сказать. В каком-то смысле мы даже обязаны побеспокоиться о безопасности господина Яковлева. Он ведь сейчас без телохранителей.

Дом на крови

Глава 1

— Брат! Можно сядем к тебе?

В летнем кафе недалеко от Курского вокзала были заняты почти все столики. Русоволосый молодой человек, только что заказавший пиво, не успел опуститься на стул, как у него тотчас же появились соседи: двое горячих южных парней, оживленно переговариваясь между собой, отошли от стойки и, поискав глазами свободные места, направились к столику, за которым сидел русоволосый.

На обращенный к нему вежливый вопрос молодой человек с пивом слегка пожал плечами и жестом указал на свободные стулья, как бы приглашая занять их.

— Вот спасибо, дорогой, — присаживаясь за стол, говорил один из кавказцев. — Сразу видно — хороший человек. Только что приехал?

— Да, недавно.

— Москва — город веселый. — Кавказец улыбнулся и многозначительно глянул на своего спутника. — А у тебя что, родственники здесь? Или, может, работу ищешь? В Москве хорошо можно заработать.

— Нет, я…

Русоволосый молодой человек не договорил фразу. Взгляд его помутился, сделался странным и бессмысленным, тело обмякло. Стакан с пивом, который он держал в руках, уже готов был выскользнуть и, если бы один из соседей вовремя не подхватил его, наверняка разбился бы.

— Вай! Совсем пьяный! — улыбались кавказцы. — Наверное, водку в поезде пил. А после водки — пиво. Ай-вай! Разве можно так, дорогой?

Но молодой человек уже не воспринимал обращенные к нему вопросы. Его окончательно развезло, он опустил голову на стол. Казалось, еще минута, и он просто упадет на пол.

От стойки за всем происходящим обеспокоенно наблюдала девушка, разливавшая пиво. Перехватив ее взгляд, один из кавказцев озабоченно проговорил:

— Ай-вай! Как нехорошо! Зачем так пить, дорогой? Если не умеешь, пить не надо. Что люди скажут? Смотри-ка — всех напугал. Пойдем-ка, мы тебя до такси проводим. Айда, айда!

Кавказцы подхватили молодого человека под руки и повели, а точнее, понесли безвольно обвисшее тело к выходу из кафе.

Тем временем девушка, разливавшая пиво, воспользовавшись свободной минутой, когда никого у стойки не было, вышла в зал. Не дожидаясь официантку, забрала стаканы с остатками пива со столика, где сидели кавказцы, и, быстро вернувшись за стойку, выплеснула эти остатки прямо себе под ноги на тротуарную плитку.

— Нина, — обратилась она к женщине средних лет, вышедшей из внутреннего помещения, — возьми-ка вот эти, сполосни.

Не задавая лишних вопросов, Нина поставила стаканы к себе на поднос и, лавируя между столиков, стала собирать прочую пустую тару, оставленную удалившимися клиентами.

В конце очередного рабочего дня, как всегда напряженного и хлопотного, в кабинет полковника Гурова зашел старый друг и коллега Стас Крячко.

— Здорово, Иваныч, — устало выдохнул он, садясь на стул. — Давненько не виделись.

— Да, аж целый день. Ты что, стометровку, что ли, бежал, притомился так?

— Хуже. Свидетелей опрашивал. Свидетелей миллион, и все в одной конторе работают. А в конторе этой четыре этажа и ни одного лифта. За день так набегался, что ни с какой стометровкой не сравнить.

— Что поделаешь, волка ноги кормят.

— Спасибо. Кто еще так подбодрит, кроме старого друга. Но я вообще-то не только за моральной поддержкой к тебе пришел.

— Я подаю только по субботам.

— Буду знать. Но я серьезно. У тебя, случайно, нет каких-нибудь контактов на Курском вокзале? Рабочих, например, а еще лучше, личных. У них там недавно случай произошел, мне нужно справки навести. Неофициально.

— Да нет, на Курском, кажется, никого нет, — немного подумав, ответил Гуров. — А что за случай?

— Человек пропал. Ездил к родственникам в Нижний, вернулся, позвонил с вокзала, сообщил, что приехал. И все. С тех пор — ни слуху ни духу. Дома так и не появился, телефон не отвечает.

— И давно? Сколько времени прошло с этого звонка?

— Три дня.

— Не так уж и много. Завернул к приятелю, отметили возвращение. Отойдут — объявится.

— Не знаю. Там контингент вроде не из таких. Примерный мальчик, спортом занимается, институт заканчивает. Соседей моих с первого этажа сын, Леня Векшин. Волнуются, просят помочь. В полицию, говорят, заявили, но на них надежда плохая, а ты ведь свой, посодействуй, мол. А чем я тут посодействую? Я — та же полиция. И методы у меня те же, что у всех, — ходи, спрашивай. Им все кажется, что, если я «свой», у меня за пазухой волшебная палочка приготовлена. Специально для них. А тут, видишь, как. Даже лучший друг ничем помочь не может. Так, значит, нет, говоришь, контактов?

— Конкретно на этом вокзале нет. Ты в моргах узнавал?

— А как же.

— Пусто?

— Само собой. Если бы был труп, давно бы уж знали.

— А сколько лет парню?

— Двадцать пять.

— И спортом занимается?

— Ну да. Ты это к чему?

— Да так, ничего особенного. Просто подумал, что в критическом случае, наверное, должен суметь за себя постоять, если спортом занимается.

— В общем, да. Тем непонятнее. Что могло произойти? Криминальных знакомств он не имел, в дурных компаниях не замечен. А если бы кто, как говорится, «со стороны» подошел, то, как ты верно заметил, вполне мог за себя постоять.

— Конфликтов с родителями не было, девушка ему не изменяла, следовательно, причин для того, чтобы неожиданно начать сводить счеты с жизнью или ни с того ни с сего бежать куда глаза глядят у парня тоже не имелось, — закончил список Гуров.

— Вот именно! — эмоционально воскликнул Стас. — Ума не приложу, что могло с ним произойти.

— Да, странно, — согласился Гуров. — Пожалуй, действительно знакомства среди дежурных на этом вокзале не помешали бы. Но с этим, к сожалению, помочь тебе не смогу. Попробуй сам наладить личные контакты. Съезди, объясни, в чем дело. Скажи, что ты и сам не совсем уж с улицы зашел. Авось согласятся поговорить с тобой. Неофициально. Как знать, может, и им когда-нибудь что-нибудь от нас понадобится. Мир тесен.

— Да, похоже, других вариантов не остается.

Стас вышел из кабинета, и Гуров вновь погрузился в текущие дела. Перед тем как уйти домой, ему хотелось подытожить то, что было сделано за день, разложить по полочкам добытую информацию и определиться с планами на завтра.

Текущих дел у полковника набралось как никогда много. Занятый сразу несколькими расследованиями одновременно, он вскоре позабыл о разговоре со Стасом.

Но две недели спустя обстоятельства неожиданно вновь вывели его на ту же тему.

Однажды утром, еще до начала традиционного совещания, ему позвонил Орлов.

— Послушай, Лева, — озабоченно сказал он. — На планерку сегодня можешь не приходить. Вместо этого будет тебе экстренное задание.

— Еще одно дело? — сразу поняв, к чему клонит генерал, встал на дыбы Гуров. — Вы издеваетесь?

— Да, еще одно, — тоном, не допускающим возражений, ответил Орлов. — Оно, возможно, поважнее окажется тех, что у тебя сейчас в разработке, вместе взятых. Или ты думаешь, я тебе по квартирной краже звоню?

— Дождешься от вас, — с досадой проговорил Лев. — Ладно, что там опять стряслось?

— Убийство на Дмитровском шоссе, недалеко от Ермолино. Найден труп, машина не найдена. Хотя пешком пришел навряд ли. Подозрение на угон.

— Убийство с целью кражи машины?

— Да. Это как рабочая версия. Труп обнаружили сегодня утром, опергруппа должна быть еще там. Съезди, осмотрись. А когда вернешься, зайдешь ко мне. Я тебе остальные версии изложу.

Из слов генерала было понятно, что рабочая версия с основной не совпадает и что с этим убийством на дороге не все так просто. Предчувствуя, что к уже имеющимся в наличии головоломкам вскоре добавится еще одна, Гуров запер кабинет и спустился к машине, из которой вышел не более двадцати минут назад.

Подъезжая к месту происшествия, он отметил, что пейзаж вокруг довольно живописен. По обеим сторонам дороги тянулся смешанный лес, и лучи нежаркого сентябрьского солнца, пробивавшиеся сквозь поблекшую желтовато-зеленую листву и темную хвою, напоминали об уходящем лете и будили в душе ностальгические чувства.

На фоне этой романтической картины распростертое на земле тело выглядело как резкий и неуместный диссонанс.

Высокого роста и крепкого сложения мужчина лежал на обочине лицом вниз, раскинув руки и ноги. Следов крови ни рядом, ни на его теле не было.

— Когда его обнаружили, он лежал так, как сейчас? — обратился Гуров к одному из оперативников, работавших возле трупа.

— Да, мы ничего не трогали. Начальство приказало сохранить все так, как было, до вашего приезда. Крови нет, голова целая. Скорее всего, выстрел в сердце. Если он был в машине, попасть в эту область не так-то просто. Нужно либо сидеть рядом, либо сначала заставить остановиться, а потом уже стрелять. «С улицы», да еще на ходу осуществить такой выстрел почти нереально.

— А если порассуждать теоретически? — стремясь отработать все варианты, произнес Гуров. — Например — меткий снайпер, ехавший во встречной машине?

— Маловероятно, — немного подумав, ответил его собеседник, темноволосый парень с очень серьезными карими глазами. — Если цель была в том, чтобы завладеть машиной, какой смысл портить ее, стреляя через лобовое стекло? А если хотели именно убить, зачем тогда угонять машину? Бросили бы здесь.

— Логично.

Тем временем труп перевернули, и сразу выяснилось, что догадка кареглазого парня по поводу выстрела верна. На груди мужчины, в районе солнечного сплетения, виднелось бурое пятно, ясно и недвусмысленно указывающее, куда попала пуля.

— Угадал, хвалю, — сказал Лев, внимательно осматривая тело.

Но кроме красноречивого пятна, ему не удалось высмотреть больше ничего интересного. Одежда мужчины была в порядке, на лице и на других открытых участках тела не имелось ни гематом, ни царапин, ни каких-либо иных следов борьбы.

«Парень либо не видел убийцу, либо видел, но не ожидал, что именно этот человек начнет в него стрелять, — размышлял полковник. — Учитывая, что стреляли, так сказать, «в лицо», первое маловероятно. Разве что действительно снайпер. Второй вариант предполагает либо знакомого, либо такого человека, в отношении которого изначально не могло возникнуть никаких нехороших подозрений. Знакомый мог быть пассажиром. Постороннему для столь «тесного контакта» пришлось бы действительно останавливать машину, парень прав. Под каким предлогом можно заставить человека, едущего по своим делам, остановиться, можно сказать, посреди леса? Вопрос».

— Документы есть? — обратился он к оперативнику, осматривавшему карманы убитого.

— Права, техпаспорт, — ответил тот, открывая обнаруженный бумажник. — Деньги, причем немало. Похоже, ограбление в план не входило.

— Если не считать машину, — уточнил кареглазый парень.

— Это да.

— Ладно, ребята, — махнул рукой Лев. — Заканчивайте тут, а я пока осмотрюсь на местности.

В памяти всплыли слова Орлова о том, что угон — это версия рабочая. В качестве основного генерал явно подразумевал какое-то иное объяснение событиям.

«Убийство? — вновь строил догадки Гуров, отойдя от трупа и осматривая дорогу. — Что ж, если этот угон — лишь средство маскировки и машина как таковая никому была не нужна, то тут может быть все что угодно. Может быть и снайпер. Даже проще в каком-то смысле. По крайней мере, придумывать предлоги для того, чтобы остановить машину, в этом случае точно не нужно».

Но внимательно изучив ближайший к трупу фрагмент асфальта, а также осмотрев растущие на обочине деревья, от версии со снайпером он отказался.

Если бы мужчина, лежавший сейчас на обочине, был застрелен в момент управления автомобилем, машина, потерявшая водителя, неминуемо свернула бы с дороги и въехала в лес. Подобный маневр не прошел бы без последствий для окружающего пейзажа. Наверняка имелись бы и сломанные ветки, и примятая покрышками трава. Да и на асфальте после резкого поворота вполне могли бы остаться следы от шин.

Однако ничего подобного осмотр не выявил. Асфальт был девственно чист, и деревья, трепещущие листвой в порывах легкого ветерка, стояли целы и невредимы.

«Итак, возвращаемся к тому, с чего начали, — продолжил размышлять Лев, идя обратно к оперативникам. — Парня прикончил либо кто-то из знакомых, ехавший вместе с ним в машине, либо кто-то, кто сумел эту машину остановить. Остановить на одном из самых безлюдных, удаленных от жилья и коммуникаций отрезков трассы. Правда, остается еще вариант, что убили его вообще где-то в другом месте, а сюда привезли уже «готовенького». Но это — вариант совсем отдельный. Его имеет смысл включить в список рабочих версий только после того, как будут получены данные экспертизы, а также после того, как выяснится, что это за парень и чем он перед своей скоропостижной кончиной занимался. Например, планировал ли какие-то поездки по Дмитровскому шоссе?»

— Так, значит, из документов у него только права? — уточнил он, вновь подходя к лежавшему на обочине телу. — Могу я взглянуть?

Один из оперативников, тот самый, что незадолго до того обнаружил в кармане убитого бумажник, протянул ему ламинированную карточку с фотографией и основными данными потерпевшего.

— Сурков Григорий Евгеньевич, семнадцатое, шестое, семьдесят третьего, — вслух прочитал Лев. — Да, негусто.

Имя не говорило ему ровным счетом ничего, и от этого еще более интригующей казалась утренняя беседа с Орловым. Среди известных криминальных авторитетов подобный персонаж точно не числился, и что особо примечательного могло быть в факте убийства гражданина Суркова, для Гурова оставалось пока загадкой.

Вскоре окрестность огласил звериный рев старого движка, и возле обочины притормозил «УАЗ»-«буханка», прибывший, чтобы отвезти труп в морг.

Закончившие свою работу оперативники, сделав последние фотографии и распределив по пластиковым пакетам предметы, изъятые из карманов убитого, стартовали следом за «уазиком».

Последним место происшествия покинул Гуров. Кинув прощальный взгляд на место, где только что лежал труп, он вдруг без всяких лабораторных данных и предварительных исследований понял, что убийство произошло именно здесь, на этой обочине. Небольшая деталь, на которую при осмотре он не обратил должного внимания, неопровержимо доказывала это.

Примятая трава, где еще совсем недавно лицом вниз лежал Сурков, была такого же темно-бурого цвета, что и рубашка на его груди. Это означало, что, когда он упал, кровь еще текла, а следовательно, тело Суркова не могло быть откуда-то привезено сюда. В этом случае кровотечение уже прекратилось бы и трава осталась бы чистой.

Вернувшись в управление, Гуров сразу поднялся в кабинет к генералу.

— Ну как? Что там? — с волнением спросил Орлов.

— Да ничего особенного, — немного удивленный таким накалом эмоций, ответил Лев. — Убит выстрелом в грудь, лежал на обочине лицом вниз. Участок дороги — лесополоса. Тихо, безлюдно. Поток транспорта небольшой. Рядом с потерпевшим бесхозных машин не было. Следов борьбы тоже. Отметин на асфальте, какие иногда бывают после резкого поворота, а также следов выезда в кювет и повреждений на деревьях также не обнаружено.

— И какой вывод?

— Убийца — либо кто-то из знакомых, возможно, ехавший с ним в машине, либо кто-то, кто сумел эту машину остановить. То, что этот Сурков был застрелен во время движения, маловероятно.

— А, значит, все-таки Сурков! — вновь очень эмоционально воскликнул генерал. — Так я и думал!

— Правда? — не зная, как на это реагировать, произнес Гуров.

— Послушай, Лева, с этим убийством не все так просто. Этот Сурков — правая рука Якупова, а Якупов неделю назад погиб в автокатастрофе. Типа — не справился с управлением. Но я думаю — все это только ширма. Так же, как и этот угон. Прикрытие, чтобы нельзя было напрямую ничего предъявить. А в действительности там, похоже, начинаются очень нешуточные разборки. Видимо, ребята снова решили повоевать за куски пирога.

— Очень рад за этих ребят, — вклинившись в первую же паузу, произнес Гуров. — Но хотелось бы все-таки понять, о чем же идет речь. Вас это, может быть, удивит, но я даже о том, кто такой Сурков, не имею ни малейшего представления. А уж тем более о каком-то там Якупове, у которого этот Сурков — правая рука.

Прерванный на самом интересном месте, Орлов с минуту смотрел на него, как будто вспоминая что-то, потом сказал:

— Ах да! Это дело ведь не у тебя было. Ну правильно. Мы ведь тогда не знали… Хорошо, попробую объяснить с самого начала. С неделю назад был звонок в дежурную часть. Звонили с Калужской трассы проезжающие. Там на одном перегоне озерко небольшое. И мостик. И вот, проезжая по этому мостику, увидели они, что перила его сломаны, а возле бережка лежит, покачиваясь на волнах, труп мужчины. Выехала, как и полагается, группа, посмотрели, поискали. Нашли и машину. Выловили со дна. По номерам установили владельца, оказалось, что это некто Якупов Николай Робертович. И когда начали мы Николая Робертовича пробивать, выяснилось, что основным видом его трудовой деятельности является незаконная торговля дешевой рабочей силой. Точнее говоря, просто бесплатной силой.

— Аферы с мигрантами?

— Даже еще интереснее. Николай Робертович ничем не брезговал. И, судя по всему, главным его критерием была выгода от сделки. Чтобы заполучить в свое распоряжение мигрантов, нужно связи иметь, да и проплачивать их регулярно. А чтобы заманить в сеть какого-нибудь лоха из села Кукуево, приехавшего в Москву счастья искать, нужна лишь ловкость рук да пара таблеток усыпляющего препарата.

— Похищения и торговля людьми?

— Именно. Вот в этом-то «благородном» бизнесе и рулил господин Якупов. А Сурков, соответственно, активно ему помогал. Тебе, как профессионалу, должно быть известно, что с подобными людьми ни с того ни с сего автокатастрофы никогда не случаются. А если уж случилось что-то подобное, значит, есть тому веская причина. Но с Якуповым все обделано очень чисто. Что и понятно. Ведь в этом случае им не столько важно было, чтобы мы до сути не докопались, сколько, чтобы свои ничего не поняли.

— И они не поняли?

— Хороший вопрос. Ответа на него я, к сожалению, пока не знаю, но, судя по развитию событий, даже если кто-то что-то и понял, нужных выводов пока не сделал. Вторая смерть — из того же, как говорится, «лагеря». Сурков, как я уже тебе говорил, это первый помощник Якупова. И таким образом, сейчас у нас налицо две вполне очевидные тенденции. Первая — это чье-то очень сильное желание вывести из игры «фирму» Якупова и, по-видимому, поставить на это место «своих». А вторая — подозрительно слабое и неактивное сопротивление самого Якупова и его присных, позволивших так просто и незатейливо разделаться с собой.

— Нападение — оттуда, откуда меньше всего ждал? — предположил Гуров.

— Все может быть. Собственно, именно это тебе и предстоит выяснить. Наша выгода во всех этих дележках только одна — улучить удобный момент да и закрыть всех скопом, и «победителей», и «побежденных».

— Вашими бы устами, — усмехнулся Лев.

— А я и не говорю, что это будет просто, — серьезно взглянул на него генерал. — Но момент упускать просто грех. Повод открыть дело у нас есть — случай с Сурковым. Это уже явное и незавуалированное убийство, показывающее, что начинаются открытые боевые действия. Наша задача — начать расследование и, маневрируя между противоборствующими лагерями, разгадать планы и тех, и других и использовать эти планы для достижения своих собственных целей. А именно — задержания членов обеих преступных группировок.

— Да, на словах оно, конечно, выходит у вас складно, — задумчиво заговорил Гуров, уже догадываясь, кому именно достанутся основные хлопоты по упомянутому Орловым «маневрированию». — Но на практике редко все складывается так красиво, как вы здесь нарисовали. Вот, например, вы упомянули «тех» и «других». Из «тех» у нас, как я понимаю, только двое — Сурков и Якупов, да и они уже навряд ли дадут признательные показания. А что там по поводу «других»? О «нападающих» есть какие-нибудь сведения? Кто, откуда? Фамилии, адреса?

— С «нападающими» пока вопрос открытый. Похоже, эта сторона на данный момент никаких уронов не понесла, поэтому и сказать о ней что-то конкретное сложно. Вот если «якуповские» соберутся наконец с силами и ответят, тогда да. Тогда, думаю, у нас появится конкретный факт, позволяющий делать конкретные заключения. Выяснять, кто и откуда. И возможно, даже узнавать фамилии и адреса.

— Это вы имеете в виду установление личности очередного трупа? — с иронией спросил Гуров. — Я вообще-то говорил о живых. Живой человек, который в курсе дела и с которым можно будет об этом деле поговорить, вот кто действительно нужен.

— Так ищи! — вдохновенно произнес генерал. — Ищи, Лева. Найди этого человека. Тебе и карты в руки. Ты ведешь расследование, у тебя все полномочия. Действуй!

— Спасибо за доверие, — без особого энтузиазма ответил полковник. — А кто по этому случаю с Якуповым работал? Можно будет мне это дело посмотреть?

— Разумеется. Без вопросов, — с готовностью заверил Орлов. — Работал по нему Еремин Костя. Можешь сам к нему сходить, а хочешь, я дам указание, дело прямо ко мне в кабинет доставят.

— Да нет, не нужно. Дело — само собой, но и поговорить с человеком тоже бывает полезно. Не все умещается в протоколы.

— Согласен, — кивнул генерал.

Из кабинета Гуров вышел хмурым и озабоченным. Новое дело, порученное ему, похоже, и впрямь стоило всех тех, которые сейчас были у него в разработке. Шутка сказать — попытаться за один раз накрыть целую мафию.

«Торговля людьми — выгодный бизнес, — размышлял он, направляясь к кабинету Еремина. — И, как правило, там очень хорошая «крыша». Если началась война «за куски пирога», как выразился Орлов, интересы там могут затрагиваться весьма серьезные. Соответственно, и участвовать будут очень серьезные люди. А подобраться к таким людям близко — задачка та еще».

— Здорово, Костя, — произнес Гуров, открывая дверь в кабинет. — Я по твою душу.

— Проходи, садись, — гостеприимно пригласил Еремин. — Ты у меня гость нечастый.

— Да некогда по гостям-то ходить. Начальство так загрузило, что и домой-то попадаю на ночлег только.

— Ко мне, конечно, тоже по делу?

— Само собой. Очень интересует меня дело некоего товарища Якупова. Орлов сказал, оно у тебя было?

— А, этот, — озабоченно сдвинул брови Еремин. — Да, был такой. Человек-загадка.

— Загадка? В каком смысле?

— Да во всех. Так и не удалось точно установить, что же там произошло, на этом мосту, а главное, по какой причине.

— Если я ничего не путаю, смерть наступила в результате автокатастрофы? — уточнил Лев.

— Да. Но когда я попытался выяснить, в результате чего произошла сама автокатастрофа, сразу понял, что попытки эти тщетны просто по определению.

— Так фатально?

— А что ты хочешь? Там настоящая мафия. Все закрыто и семью печатями запечатано, получить ответ на конкретный вопрос просто нереально.

— Никто ничего не знает? — понимающе усмехнулся Гуров.

— Нет! У жены спрашиваю — где работал? В частном бизнесе, говорит. А конкретно? А конкретно он ей никогда ничего не говорил, утром уходил, вечером приходил, и это — единственное, что ей известно о его работе. С остальными «родными и близкими» такая же история.

— Но ведь о том, что это «настоящая мафия», тебе все же удалось узнать. Как, если не секрет?

— Да «свои» же и помогли. К кому еще обращаться в таких случаях? Якупов этот в Митино квартировал. Пошел я в местное отделение, поговорил с участковым. Он меня и просветил. Этот, говорит, Якупов гастарбайтеров по заказу поставляет. У него по всем вокзалам люди разосланы, еще на входе лохов этих принимают. Только эти данные, говорит, очень неофициальные и никто никогда их тебе не подтвердит. Я, мол, и сам так же вот, со слов знаю. Да и то потому только сказали, чтобы предупредить, чтоб не совал нос куда не надо. Дескать, не создавай людям проблем, и сам их иметь не будешь.

— И он не создавал?

— Наверное, нет. Если до сих пор работает по этому району, значит, видимо, не создавал. Я ему когда сказал, по какому поводу интересуюсь, он удивился до глубины души. Точно, говорит, здесь что-то нечисто. Не может быть, чтобы такой человек, как Якупов, ни с того ни с сего на тот свет отправился. Наверняка что-то там дополнительное есть.

— Кто-то метил на его место?

— Да, я тоже это предположил. Начал было парня этого, участкового-то, про связи расспрашивать, но узнал немного. Он, похоже, и правда куда не надо предпочитал не соваться. Сказал только, что частенько возле подъезда Якупова черный «мерин» стоял и несколько раз он вместе с мужиком каким-то выходил и в эту машину садился.

— Номера этот дипломатичный участковый, конечно же, не заметил?

— Да нет, заметил. Только не запомнил, — усмехнулся Еремин. — Мне по секрету шепотом сказал на ушко и потом снова сразу забыл. Да и то еще, кажется, пожалел. Раз сто потом повторил, чтобы я «никому не говорил», откуда информация.

— И что, дал номер? — с интересом спросил Гуров.

— Номер дал некоего Суркова Григория Евгеньевича. Личность тоже весьма загадочная. Ни в каких «списках» не значится, ни на каком предприятии не числится, на бирже труда в качестве безработного не состоит. В общем, откуда берет средства для существования, неизвестно. Но, судя по марке его автомобиля, источник этих средств очень неслабый. В общем, Григорий Евгеньевич заинтересовал меня чрезвычайно. Но тут, разумеется, лобовые методы не подходили.

— Опрашивать родственников уже не стал?

— Нет, не стал. Решил для начала понаблюдать за ним. Если это был ближайший компаньон Якупова, на роль заказчика он в целом подходил, так что перспективу для разработки имел. Но сам понимаешь, мне не разорваться. «Наружку» за ним выставлять официального повода нет, а самому каждый раз в засаде дежурить — где столько времени взять? Пару раз проводил его, как говорится, от дома до дачи, посмотрел, куда ездит, где «мерс» свой ставит. В общем-то ничего особенного. Разве что гараж у него интересный, а больше ничего примечательного не оказалось. По крайней мере, за то время, что я за ним наблюдал.

— А чем он так интересен, этот гараж? — спросил Лев.

— Да может быть, и ничем. Может, это я уже сам по инерции домысливаю. Только больно уж местность там примечательная. Территория какой-то загадочной промзоны, на которой уже лет сто ничего не производится. Кругом ангары, непонятно, то ли бывшие цеха, то ли нынешние склады. И тут же гаражи эти. Место на первый взгляд абсолютно выморочное и запустелое. Но разрушений нет, ангары закрыты, гаражи на замках.

— Подпольное производство?

— Все может быть. Может быть и производство, может быть перевалочная база. И скорее всего, что-то легальное там тоже имеется. Те же склады, например.

— Проверка ничего плохого не выявит?

— Вот именно. Без толку и соваться. Но что мне понравилось больше всего, это то, что от дома до этого гаража Суркову нужно чуть ли не полдня добираться. Он совсем в другом районе живет.

— Наверное, на что-то более приличное не накопил еще.

— Наверное.

— А что, он реально ставит там машину? Как ты на эти гаражи вышел?

— Да нет, чтобы ставил, я не видел, по крайней мере, в те дни, когда за ним следил. Машина всегда была возле дома. Там есть небольшая парковка во дворе, туда и ставит. А про гаражи нечаянно выяснилось. Поехал я за ним в очередной раз и через какое-то время смотрю — местность какая-то унылая пошла. Жилая застройка кончилась, вокруг — пустыри да перелески. А потом ангары эти увидел. Они высокие, издалека заметно. Смотрю, этот Сурков на своем «мерсе» прямехонько к ним сворачивает. Меня, конечно, это сразу заинтересовало. Только как быть? Тупо за ним свернуть — заметит сразу. Там ведь, кроме его машины, транспортных средств больше не было. Поотстал я слегка да и повернул в перелесочек. Спрятал машину да и припустил во все лопатки к этим гаражам. Своим ходом, так сказать.

— Скаут ты наш, никем не оцененный, — усмехнулся Гуров.

— Не то слово. Сам от себя не ожидал. Но, с другой стороны, зря, что ли, в такую даль ехал? Обидно было бы попусту время потратить.

— Ну и как? Дало результат? Не зря бегал?

— Да можно сказать, почти не дало. Пока я там в этих катакомбах лавировал, он, похоже, все главное, за чем приезжал, уже сделал. Я лишь под занавес подоспел. Высунулся из-за угла, смотрю — ряд гаражей, и один открыт. Рядом с ним «мерс», а рядом с «мерсом» Сурков и еще дедок какой-то. Я потом понял, что, видимо, сторож. Сурков, похоже, прощался уже. «Ладно, — говорит, — Трофимыч, бди. Следи, чтобы тут все в порядке было, чтоб ко мне в «закрома» никто не лазил». А тот ему — слушаюсь, мол, и повинуюсь. Потом Сурков гараж закрыл и уехал.

— Интересного больше ничего не сказал?

— Нет. Интересное в этот раз за кадром осталось. Вот, собственно, и все мои небогатые результаты на сегодняшний день. Сейчас опять навалилась текучка, и когда я эту свою партизанскую работу продолжить смогу, неизвестно.

— Теперь уже навряд вообще когда-нибудь сможешь, — многозначительно произнес Гуров. — По крайней мере, в отношении Суркова.

— Это почему? — удивленно взглянул на него Еремин.

— А потому, что почил он безвременно. Отправился следом за компаньоном своим.

— Да брось?! Вот это номер! Погоди… так это что же получается? Это получается, что не Сурков Якупова заказал, а и Якупова, и самого Суркова устранил кто-то третий?

— Да, и, похоже, теперь уже можно не сомневаться, что устранил совершенно сознательно и преднамеренно.

— Само собой. Две такие смерти подряд. Тут уж о случайностях говорить не приходится. Видимо, кто-то что-то с кем-то жестко не поделил.

— Или хочет переделить, — заметил Лев.

— Думаешь?

— Предполагаю. Откуда она могла взяться, эта третья сила? Уж точно не сам Якупов «воспитал бабу-ягу» в своем коллективе. Это либо кто-то из конкурентов, работающих в той же «отрасли» и желающих занять дополнительное пространство, либо кто-то из смежников, захотевших, так сказать, расшириться.

— А банальный «недорасчет»? Это, по-твоему, не может быть причиной?

— Вряд ли. Для этого в таком бизнесе даже предпосылок нет. Они ведь не «безналом» рассчитываются через двадцать корреспондентских счетов. Тут — товар, тут же и деньги. А нет оплаты, не будет и поставки. Все четко.

— Что ж, может быть и так. Значит, Суркова, говоришь, тоже на тот свет отправили? Занятно. И по-видимому, дельце досталось тебе, счастливчик? — усмехнулся Еремин.

— Угадал.

— Сочувствую. А мне, похоже, дело можно закрывать. За отшествием в мир иной главного подозреваемого.

— Не торопись. Если смерть Якупова не была случайностью, закрывать дело рано. Как знать, может таки, удастся выйти на убийцу Суркова. Тогда и по Якупову многое прояснится.

— А то, что Сурков убит, это уже установленный факт? — с неподдельным интересом спросил Еремин. — Там не автокатастрофа?

— Нет. Выстрел в грудь. И оружие на месте происшествия не найдено. Точно не самоубийство.

— Да, в этот раз, видимо, не считали нужным особо скрывать намерения, не стали маскировать под нечаянное падение в реку.

— Замаскировали под нечаянный угон. Труп обнаружили на трассе, а машины нигде нет. Но, думаю, это мало кого ввело в заблуждение. Особенно из заинтересованных лиц. Ты точно сказал, две такие смерти подряд случайными быть не могут. Остается пустяк — установить, чем обусловлена эта «закономерность».

— Вот зачем тебе нужна была информация по Якупову. Понятно. Жаль, что не смог помочь так, как хотелось бы. Но, как говорится, чем богаты.

— Кстати, об информации. Ты не возражаешь, если я зафиксирую для себя некоторые, так сказать, контрольные точки? Адрес этого Суркова, места, где он бывал. Ты там что-то говорил про дачу. Ну и гаражи эти, конечно. Думаю, если за ними подольше понаблюдать, наверняка можно увидеть что-нибудь интересное.

— Да, если у тебя будет для этих наблюдений время и если в это время за тобой самим не захочет кто-нибудь «понаблюдать». Контрольные точки фиксируй, мне не жалко. Но здесь нужно поосторожнее, сам видишь, какие у этих ребят методы. Если уж они со своими так строги, что же о ментах говорить.

— Сразу — к стенке, — усмехнулся Лев.

— Можешь смеяться сколько угодно, но я лично совсем не шучу. Сфера эта опасная. Не лезь на рожон.

Подбодренный этим заботливым напутствием коллеги, Гуров попрощался и отправился к себе в кабинет.

Следующим пунктом «повестки дня» должен был стать опрос семьи потерпевшего, но после разговора с Ереминым Лев был почти уверен, что опрос этот станет простой формальностью. Наверняка Сурков тоже не делился с близкими подробностями своей «профессиональной деятельности». Скорее всего, и ему, так же как Еремину, придется услышать ничего не значащие фразы, типа: «Утром уходил, вечером приходил».

Гораздо больше полковника сейчас интересовало, что стало с черным «Мерседесом». Теперь ему было совершенно ясно, что никто не собирался угонять или перепродавать машину Суркова. Однако держать такую «улику» при себе тоже было опасно.

«Куда же они его дели? — размышлял он. — Сожгли? Утопили? Сбросили с обрыва в пропасть? Или, решив совместить приятное с полезным, все-таки перепродали?»

Однако данных, позволяющих говорить на эту тему предметно, у него пока не было, и от догадок и предположений он решил перейти к реальным действиям.

Сверившись с блокнотом, уточнил адрес проживания Суркова и вскоре уже снова сидел за рулем.

Квартира мафиозного деятеля находилась в ничем не примечательном спальном квартале в Бутово.

Припарковавшись во дворе, Гуров поднялся на седьмой этаж и позвонил в столь же мало примечательную обычную железную дверь.

— Гриша, ты? — донесся из квартиры женский голос.

— Угу, — неопределенно буркнул Лев, надеясь с помощью этого нехитрого приема беспрепятственно попасть внутрь.

Надежды оправдались. В замке повернули ключ, даже не глянув в «глазок», и дверь широко распахнула молодая, приятная на вид девушка.

— Что так позд… — начала было она, но тут же осеклась, увидев, что перед ней не Гриша.

— Добрый день, — вежливо произнес полковник, разворачивая удостоверение. — Моя фамилия Гуров. Оперуполномоченный по особо важным делам. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

С таким же успехом он мог бы обратиться к распахнутой двери, стене или любому другому неодушевленному предмету. Бессмысленно уставившись в раскрытые «корочки», девушка хлопала глазами, кажется, даже не услышав фразу, произнесенную Гуровым.

— Могу я войти? — слегка повысив голос, чтобы вывести собеседницу из транса, произнес он.

— А? О… Ну… проходите, — в чрезвычайном замешательстве проговорила девушка. — Только… не знаю… А что случилось?

— У меня есть несколько вопросов, касающихся Григория Суркова, — осторожно начал Лев, уже понявший, что она не в курсе последних происшествий. — Вы — его супруга?

— Да. То есть… официально мы не расписаны, но… А что случилось?

Видя, как реагирует девушка даже на простые вещи, полковник не спешил отвечать на этот вопрос. Он очень опасался, что, если сообщит о том, что действительно случилось, дальнейший разговор вообще станет невозможен. Поэтому, немного подумав, решил открыть лишь часть правды.

— На Дмитровском шоссе произошла автомобильная авария, мы устанавливаем потерпевших, — произнес он, с тревогой следя за выражением лица собеседницы.

— Авария? — все так же непонимающе хлопала глазами она. — Когда?

— Сегодня утром. Ваш… муж мог находиться на этой трассе? Вы не в курсе, куда он мог ехать? Когда вы в последний раз видели его?

— Когда? — вновь переспросила девушка. — Ну как же. Вчера. Вчера вечером он поехал на дачу. У него дача в Ермолино. Сказал, что приедет утром. Я все жду, а его нет и нет. А там вон что. Авария. Но он жив?

В ее интонациях вновь послышалось неподдельное волнение, и Лев в очередной раз поспешил прибегнуть к спасительной лжи и ответил:

— Да, но пока без сознания. Именно поэтому мне необходима ваша помощь… как вас зовут, если не секрет?

— Ира.

— Именно поэтому мне необходима ваша помощь, Ирина. Я должен выяснить обстоятельства происшедшего, а сам Григорий, как вы понимаете, сейчас не может о них рассказать. Значит, вчера он поехал на дачу. В котором часу?

— Около семи.

— А вас не взял с собой?

— Нет. Он ведь по делам поехал. Зачем ему я? Только мешать буду.

— На дачу по делам? — удивленно взглянул на девушку Гуров. — Это интересно.

— Ну, она не то чтобы совсем дача. Скорее, загородный дом. Я там редко бываю. А Гриша там со своими партнерами встречается. По бизнесу.

— Вот как? Какой интересный бизнес. И не в офисе, и не на предприятии человек трудится. На дачу по делам ездит. Не подскажете, что это за сфера деятельности такая замечательная? Может, и мне переквалифицироваться да и ездить на природу вопросы решать? — улыбнулся Лев.

— Не знаю, — серьезно ответила Ира. — Он со мной о делах никогда не говорил. Только вот недавно… в последнее время иногда у него прорывалось. Какие-то там неприятности, наверное, были. Злой ходил, нервный.

— А что прорывалось? Не припомните?

— Да так, разные слова. Все ругался на кого-то. На румына какого-то. Все говорил, что больно уж он стал борзый. И несколько раз я слышала, как по телефону он говорил кому-то: больно уж борзый стал этот румын, надо его наказать.

— Вот, значит, как. А что за румын такой, вы, случайно, не знаете? — без особой надежды на успех поинтересовался Гуров.

— Да нет, говорю же. Он со мной о работе не разговаривал. Это их дела.

— Понятно. А давно вы вместе с Григорием?

— Да года с три уж.

Узнав про этот невеликий срок совместного проживания, Гуров уже не удивлялся тому, что Ира не может ничего толком рассказать о своем «муже». Она не производила впечатления хитрой и коварной женщины. Невнятные ответы на большинство вопросов, скорее всего, объяснялись действительно незнанием, а вовсе не попыткой скрыть какие-то секреты.

Учитывая разницу в возрасте, он предположил, что сам Сурков не относился к этой связи серьезно.

— Что ж, Ирина, спасибо, что согласились поговорить со мной, — сказал Лев, направляясь к дверям. — Вы сообщили очень полезные сведения.

— Постойте. А как же… как же Гриша? — вновь впадая в прострацию и недоумение, спросила Ира. — Где он сейчас? В больнице? Можно будет к нему съездить?

— Вам обязательно все сообщат в самое ближайшее время, — отделался дежурной фразой Гуров. — У меня, к сожалению, нет такой информации, я только расследую обстоятельства происшествия. Всего доброго. Еще раз благодарю за помощь.

«Что это за «румын» такой, интересно? — думал он, направляясь к машине. — Не иначе, это именно он «мутит воду». Борзый? Что ж, наверное. По крайней мере, если судить по его «методам». Но если действует так нагло и бесстрашно, значит, что-то за собой имеет. Какие-то крепкие тылы».

Но именно наличие подобных «тылов» и создавало главные проблемы с тем, чтобы на этого загадочного «румына» выйти. Если он даже от «своих» так хорошо закрыт, что уж говорить о попытках подобраться к нему извне.

Даже о членах группировки Якупове и Суркове практически ничего не удавалось узнать. С ближайшими родственниками они «о делах» не разговаривали, а «партнеры», которые совершенно точно имели что рассказать, навряд ли стали бы делиться.

«Да и где искать их, этих «партнеров»? Через семейные связи на них точно не выйти. Попробовать вскрыть этот сейф изнутри? Продаться в рабство и посмотреть, что будет?»

Но, поразмыслив, Гуров решил оставить этот вариант на крайний случай. В его распоряжении еще оставались менее экстремальные способы получения информации, и, не исчерпав их, он считал неразумным пускаться «во все тяжкие».

Перебирая в уме эти способы, Лев вдруг вспомнил разговор со Стасом, произошедший две недели назад. Неожиданно исчезнувший с вокзала молодой парень, только-только приехавший в столицу, вполне мог оказаться жертвой похитителей, поставлявших «товар» для таких, как Якупов.

«Надо поговорить со Стасом, — решил он, выруливая со двора. — Времени прошло достаточно. Если он накопал что-то по поводу этого сына своих соседей, вполне может оказаться, что и для меня у него найдутся какие-нибудь полезные сведения».

Глава 2

К управлению Гуров подъехал, когда рабочий день уже заканчивался. Опасаясь, что может не застать Крячко на месте, он быстро поднялся в кабинет и, резко дернув за ручку двери, с радостью обнаружил, что она не заперта.

— Хорошо, что ты еще на месте, Стас, — входя, произнес Лев. — У меня к тебе дело на миллион.

— А почему это я должен быть не на месте? — сделав очень строгое лицо, ответил Крячко. — До конца рабочего дня еще целых восемь минут. Где еще могу я находиться в такое время, как не на любимой работе?

— Действительно. Но мой вопрос из области дополнительных нагрузок. Помнишь, ты рассказывал про какого-то парня, который с вокзала пропал? Сын кого-то из твоих соседей, кажется?

— А, ты про Леню. — Стас сразу изменил тон и нахмурился. — Как не помнить.

— Судя по выражению твоего лица, пока найти его не удалось?

— Пока нет. Да и не знаю, удастся ли когда-нибудь вообще. Если предположения мои верны, пацан попал просто по полной.

— То есть?

— А то и есть. Я тут справки навел, куда можно пропасть с вокзала, и, скажу тебе откровенно, энтузиазм мой изрядно уменьшился. Выяснилось, что, приехав в Москву, например, на заработки, в итоге очень легко оказаться в какой-нибудь южной республике на кирпичном заводе. Уж какие там заработки, не знаю, но то, что очень многие, приезжающие сюда за длинным рублем, именно там оказываются, — факт.

— Но ведь этот твой Леня не на заработки сюда приехал. Он же местный. Как он мог так лохануться?

— А какая разница? На лбу у него не написано — местный или приезжий. Был на вокзале, недавно сошел с поезда — это все, что требуется доказать. Я, после того как от тебя в этом деле толку не добился, стал другие пути искать. И вышел на человечка одного. Из наших тоже, смежник. Как раз на вокзале дежурит. Правда, не на том, с которого Леня пропал, но это уже вопрос второй. Главное, он полностью в курсе дела. Он с них дани собирает, с ребят с этих.

— Которые людей воруют?

— Ну да.

— Нормально. А ты не в курсе, что твоя святая обязанность — сразу же, как только ты про этого «человечка» узнал, заявить о нем куда следует? Это ведь противозаконно покрывать такие дела. Или нет?

— Да я-то в курсе, — снова нахмурился Стас. — Только я к нему не за этим шел. Мне помощь нужна была, и он согласился ее оказать. В отличие от тебя, между прочим. А мог бы и не соглашаться. Я думаю, он не хуже тебя знает, что противозаконно. Мне нужно было человека найти, причем желательно живым. И если кто-то соглашается в этом помочь, кем я, спрашивается, буду, если после этого начну заявлять куда следует?

— Да ладно, чего ты разошелся-то так, — поняв, что задел за живое, успокаивающе проговорил Лев. — Я просто пошутить хотел.

— Неудачная шутка. Я сукой никогда не был и становиться не собираюсь. Это во-первых. А во-вторых, тебе не хуже моего известно, как только с этого места один «человечек» уйдет, в ту же секунду другой туда прибудет, точно такой же. А может быть, и еще хуже.

— Да известно мне, известно. Слова сказать нельзя. Ты лучше расскажи, что он поведал тебе, этот твой «человечек». Какие тайны?

— Тайны те еще. Похоже, для этих ребят действительно нет особой разницы — кто. С приезжими, конечно, проще, потому что они вообще ни о чем не в курсе. Но и местные тоже проходят. Когда ты без документов и без гражданских прав в услужении у какого-нибудь бая окажешься, тут уже без разницы, в Москве ты родился или в Урюпинске.

— Так ты, значит, думаешь, что его на юг увезли, этого Леню?

— Скорее всего. И здесь, кстати, тот факт, что он местный, — скорее минус, чем плюс. Если местный, значит, знает обстановку, может заявить о себе. Есть риск.

— И его надо убрать подальше…

— Именно. Кроме того, если по категориям брать, он тоже только в «трудовой десант» вписывается. Больше никуда.

— По каким категориям?

— Ну, как же. Ведь у современных невольников три основные, так сказать, «области применения»: либо проституция, либо нищенство, либо даровая работа на господина. Проституцию отметаем сразу, в качестве нищего Леня тоже не слишком привлекательный «экземпляр». Не калека, не увечный. Не грудной младенец.

— То есть много не соберет…

— Нет, не соберет. Остается только третий вариант. Хотя, я думаю, по Москве, а особенно в пригородах, немало найдется бригад, где разные бедолаги лишь за кусок хлеба работают. Но, как я уже сказал, с моей точки зрения, оставлять его здесь для них рискованно. Скорее всего, увезли.

— Выходит, шансы найти его сократились до минимума?

— Если не до нуля. Куда мне ломиться со своим насущным вопросом? В Чечню? В Дагестан? Или, может, сразу с Сирии начать, чтоб не думалось?

— Да, невесело. Родителям сказал?

— Да нет пока. Язык не поворачивается. Говорю, что пока ищем. В конце концов, это ведь только мои предположения, что его увезли. Так что…

— Пока ищешь.

— Ищу.

— А этот твой парень, который так много интересного тебе рассказал, он фамилии какие-нибудь называл? Ты ведь говорил, что он дань собирает. Знает, наверное, с кого.

— Тебя, Иваныч, сегодня что-то просто из крайности в крайность бросает, — пристально глядя на Гурова, проговорил Стас. — Ты не перетрудился часом? То требуешь, чтобы я своего информатора немедленно заложил, то хочешь его же информацией воспользоваться. Это ведь противозаконно. Или нет?

— Да просто я понял, что заложить его не получится, так дай, думаю, хоть информацией воспользуюсь, — хитро улыбнулся Лев. — С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.

— Хороша «паршивая овца». Да и «шерсти клок» неслабый ты наметил. Это чтоб он тебе всю мафию сдал, да тебя же еще и поблагодарил после этого? Нет, Лева, ты точно перетрудился. Кто же в таких разговорах фамилии будет называть? Или ты, может, перепутал что? Тебе, может, послышалось, что я с полицейским-камикадзе разговаривал? Так это ошибка. Он вовсе не самоубийца. Обычный мент. И фамилий он мне, разумеется, никаких не назвал. Равно как и имен.

— А ты знаешь, очень жаль. У меня тут, конечно, свой интерес, дельце у меня по этим торговцам «живым» товаром наметилось. Но, думаю, и для тебя знание фамилий могло бы оказаться полезным. Глядишь, и удалось бы выйти на того, кто этого твоего Леню купил.

— Не знаю, — немного подумав, произнес Стас. — Может, и удалось бы, а может, и нет. Но, так или иначе, сам он никого не называл, а мне давить в такой ситуации, сам понимаешь, не с руки. Мне скорее «отдельное спасибо» выразить ему следовало. Что я, собственно, и постарался сделать. Как смог.

— Вот оно как. Ты, оказывается, еще и взяточник. Как мне работать с тобой после этого?

— А вот так и работай. Сохни от зависти и кусай локти. Не тебе достался коньяк.

— Да нет, я бы сейчас чего-нибудь более существенного вкусил, чем локти, — взглянув на часы, улыбнулся Гуров. — Смотри-ка, время уж к восьми. То-то я чувствую, что под ложечкой сосет. Заговорились мы с тобой.

— Да, пожалуй, пора и по домам. А что это за дельце у тебя? Неужели и правда по рабской мафии собрался работать?

— Да в страшном сне бы мне ее не видеть! «Собрался». Сам знаешь, кто «собирает»-то у нас. Меня и не спрашивали.

— Сочувствую. Только, как говорится, ничем помочь не могу. Из всего услышанного и узнанного у меня лично вывод только один — сфера эта закрыта наглухо, и соваться туда бесполезно. С этого нелегального бизнеса столько легального народа кормится, что посторонних туда на пушечный выстрел не подпускают. Берегут как зеницу ока. Так что, если не хочешь на старости лет осрамиться, иди завтра утром к Орлову и отказывайся. Или просто на больничный уходи. Симулируй острый приступ геморроя и умой руки. А иначе не избежать тебе роковой отметины в формуляре: «Первое нераскрытое дело полковника Гурова».

— Геморрой с этим делом и без того налицо, не нужно даже симулировать, — саркастически усмехнулся Лев. — Но за дружескую поддержку спасибо. Умеешь ты, Стася, оптимизм внушить.

— Я тебя на реализм настроить пытаюсь. Уголовные расследования в этой области обречены на провал по определению.

Несмотря на полушутливый тон, в котором высказывал Крячко свои предостережения, Гуров понимал, что перспектив у его расследования и впрямь немного. Его собственные выводы «из услышанного и узнанного» были ненамного оптимистичнее тех, которые сделал Стас.

И его рассказ, и рассказ Еремина, и даже непродолжительная беседа с подругой Суркова — все эти попытки сбора первичной информации наглядно демонстрировали одно — как только разговор доходит до той черты, за которой начинается конкретная информация о конкретных людях, он упирается в глухую стену.

Максимум того, что смог сделать Еремин, — это выйти на Суркова. А Сурков убит. Стас много чего узнал о принципах действия этой мафии, но о том, кто именно осуществляет эти действия, ему ничего не рассказали. Ира проболталась про какого-то «румына», но ведь это может быть просто кличка. Совсем не обязательно, что это прозвище указывает на реальную национальность.

«Начнем сначала, — думал Лев, неспешно проезжая по вечерним улицам. — Что у нас есть? Автокатастрофа и убийство. Гибель Якупова можно трактовать и так, и этак, но случай с Сурковым — убийство уже неприкрытое. Значит, от него и нужно «плясать». Во-первых, доказать, что убийство в данном случае совершено именно ради убийства, а вовсе не для того, чтобы угнать машину. Для этого нужно эту машину найти. Вопрос номер два: кто?»

С этим вопросом все обстояло гораздо сложнее. Исходных точек для начала поисков практически не было. Разрозненные кусочки и обрывки сведений, которые сейчас имелись в распоряжении полковника, не позволяли не только создать четкую картину произошедшего, но даже выдвинуть предварительные версии.

«Нужно послушать, что скажут эксперты. Может быть, наскребут генетический материал под ногтями или еще что-нибудь, что могло бы указать на убийцу. Кроме того, кое-что полезное может подсказать и пуля. Пистолет и снайперская винтовка — это два разных способа убийства. Разное расстояние, разные «специалисты», необходимые в том и другом случае. Это тоже может как-то сориентировать с версиями. Плюс — момент наступления смерти. И он может дать какие-то подсказки. А кроме этого в запасе есть еще промзона с загадочными гаражами-ангарами и все столичные вокзалы. Нет, ставить крест на этом деле пока рано. Не согласен, что расследование по определению обречено. Пожалуй, рано уходить на больничный. Мы еще повоюем».

На следующее утро Гуров первым делом поехал в лабораторию.

Там выяснилось, что пуля, пронзившая сердце Григория Суркова, была выпущена из пистолета Макарова около одиннадцати часов ночи. Кроме пулевого ранения, оказавшегося смертельным, никаких иных ущербов гражданину Суркову причинено не было.

— Следов насилия, отравления, запрещенных веществ и прочего не наблюдается, — бодро доложил Витя Лукьянов, молодой эксперт, только недавно поступивший на работу. — Такое ощущение, что выстрелили в него как бы между делом. Сидел, спокойно с кем-то общался и этак невзначай, между двумя фразами, получил пулю.

— А что по поводу расстояния? — поинтересовался полковник. — Далеко находился стрелявший?

— Нет, судя по тому, как глубоко вошла пуля, и расстояние было небольшое. Я же говорю — ощущение, что человек просто рядом сидел.

— Понятно. Значит, следов насилия не наблюдается?

— Нет.

— Ни царапин, ни генетического материала под ногтями, ничего такого, что могло бы указать на убийцу?

— К сожалению, нет. Рад был бы вам помочь, Лев Иванович, но трупик чистый. Только пуля.

— Ладно, Витек, понял тебя. На нет и суда нет. Попробуем другие пути.

Выйдя из лаборатории, Гуров сел в машину и поехал на Дмитровское шоссе, намереваясь поподробнее изучить окрестности того места, где вчера был обнаружен труп Суркова. Он не забыл о своем намерении найти «угнанный» «Мерседес» и по дороге размышлял о том, куда мог ехать Сурков в одиннадцать часов ночи, когда произошло его убийство.

Очевидно, что по Дмитровскому шоссе Григорию Евгеньевичу логичнее всего было бы путешествовать на дачу или с дачи. Да и слова Ирины подтверждали это предположение. Но имелась серьезная нестыковка.

Если верить Ирине, на дачу Сурков уехал около семи вечера. А убили его в одиннадцать. Трудно было предположить, что целых четыре часа он все ехал.

Относительно убийцы он все больше склонялся к тому, что это был пассажир, ехавший вместе с Сурковым с дачи или на дачу. В одиннадцать ночи мало кто решится на «остановку по требованию» в одном из самых безлюдных мест пригородной трассы. Не говоря уже о том, что было совершенно непонятно, какой человек мог в такое время выскочить из леса и начать тормозить проезжающие мимо автомобили.

Учитывая все эти соображения, Лев все больше приходил к выводу, что Сурков ехал не один и что именно его загадочный спутник и произвел тот роковой выстрел.

Но и здесь имелся вопрос, остающийся пока без ответа.

Независимо от того, кто именно стрелял в Суркова, было совершенно очевидно, что в момент этого выстрела машина стояла на месте. Ведь следов выезда в кювет не было обнаружено. Значит, какая-то причина для остановки все же имелась. «Нечаянно» увидели своих? Или целью путешествия изначально было попасть на «стрелку»? Может, в этом безлюдном месте Сурков назначил встречу тому самому «борзому румыну», желая его наказать? А наказанным в итоге остался сам. Но тогда получается, что убийство произошло спонтанно. Да и убийца в этом случае — совсем не обязательно пассажир Суркова. Даже, скорее всего, именно не пассажир. Если он ехал на «стрелку», самым логичным пассажиром для такого случая был бы личный телохранитель, а не потенциальный убийца. Хотя навряд ли. Спонтанная стрельба, которая могла произойти в результате нестыковки интересов, несомненно, привела бы к большему количеству жертв. Да и место было не особенно подходящее для «теплых встреч». Слишком уж открыто. Подъезжая к участку дороги, где недавно обнаружили труп, Гуров только лишний раз убедился в справедливости этого предположения, а проехав метров двести вперед, заметил в лесных зарослях небольшую просеку, куда уводили две изрядно заросшие травой дорожные колеи.

Помня особенности автокатастрофы, в которой погиб Якупов, Лев подсознательно искал участок с похожими условиями. Водоем и мост — вот отличная возможность без особых хлопот избавиться от угнанной машины, но ничего подобного вокруг не замечалось.

Он решил свернуть на просеку, и результат превзошел все его ожидания. Узкая и, по-видимому, нечасто тревожимая колесами машин колея, идущая меж деревьев, вскоре вывела на открытое пространство, представлявшее собой идеальное место для загородных пикников. Обширная зеленая поляна одной своей частью полого спускалась к берегу лесного озера, а другой, сохраняющей прежний уровень, подходила к тому же озеру в виде довольно крутого обрыва.

«Вот оно! — мысленно воскликнул Лев, окинув взглядом лежавший перед ним пейзаж. — Местечко как по заказу. И подъехать легко, и свидетелей нет. Особенно в одиннадцать ночи. С этого обрыва машину просто столкнуть можно. А уж если перед этим немного разогнать да в нужный момент выскочить, чтобы она сама съехала, это будет просто как разыгранный по нотам «концерт». Можно даже на еще одну автокатастрофу списать. Дескать, обкурился человек да и попер куда глаза глядят. А потом его рыбы съели».

Остановившись посреди лесной поляны, он вышел из машины и направился к краю обрыва.

С первого же взгляда стало ясно, что его предположения полностью подтверждаются.

В густой и высокой траве довольно отчетливо виднелись два параллельных следа, оставленные, несомненно, колесами автомобиля. Они подходили к обрыву, а у кромки его «съезжали» вниз, ясно показывая, где именно находился последний пункт назначения ехавшего здесь автомобиля. Земля на краю обрыва была разворочена и местами осыпалась, что тоже свидетельствовало о падении вниз некоего тяжелого предмета. Причем все эти следы были совершенно свежие. Глянув вниз, Лев увидел лишь неподвижную водную гладь, но в том, что под толщей ее скрывается искомый «Мерседес» Суркова, у него не было ни малейших сомнений.

— Петр Иванович? — через минуту говорил он в телефонную трубку. — Гуров беспокоит.

— Новости по Суркову? — быстро спросил Орлов, кажется только и ждавший одних этих новостей.

— Угадали. Похоже, я обнаружил место, куда они угнали его машину.

— Серьезно?

— Да. Недалеко от места, где нашли труп Суркова, дорожка есть неприметная. В лесок ведет. А там полянка. Да красивая такая, зеленая. Травы, цветы. И озерко рядом.

— Не томи, Лева. Машина в озере?

— Думаю, да. Правда, саму машину я сейчас не наблюдаю, но здесь обрыв, и на самом краю его — следы. Очень характерные.

— Столкнули?

— Столкнули или сама съехала. Разогнали до второй скорости да и пустили своим ходом. Вполне реальный вариант.

— Та-ак, — деловито протянул Орлов. — Так что же, значит, теперь мы можем констатировать, что ни о каком угоне речь не шла изначально? Значит, предположения сбываются, и это происшествие — не что иное, как устранение очередного «лишнего» человека? Избавление от досадной помехи для чьего-то бойкого проникновения в «элитный» бизнес?

— Да, но чтобы утверждать это официально и безапелляционно, для начала нужно достать из озера машину. Сам-то я уверен, что она именно там, но вы ведь понимаете, что моей личной уверенности для протокола недостаточно.

— Это само собой. Даже без разговоров. Сейчас созвонюсь с эмчеэсовцами, у них вся нужная техника есть. Они нам, кстати, и в случае с Якуповым помогали, так что контакты, можно сказать, налажены. Место, ты говоришь, недалеко?

— Да, рядом. Поворот в лес метрах, наверное, в двадцати от участка, где совершено убийство. Не удивлюсь, если окажется, что этот отрезок трассы выбран не случайно. Эта поляна возле озера — отличное место для пикников. Вполне может оказаться, что кто-то из «нападающей» стороны ездил сюда отдохнуть на природе. А потом, когда понадобилось «без шума и пыли» провернуть дельце, вспомнил о некоторых полезных особенностях местного ландшафта.

— И устроил так, что именно здесь Сурков почему-то притормозил?

— Именно. И это — самое интересное «почему» во всем деле. Думаю, узнав ответ на него, без труда можно было бы его раскрыть. Но увы. У меня очень сильное предчувствие, что все получится как раз наоборот. Сначала придется найти убийцу, а уж потом пытать его на предмет «почему» и «как».

— Делай как хочешь, Лева. Хоть в одной последовательности, хоть в другой. Мне главное, чтобы ты этого убийцу нашел. А уж каким путем, это твоя…

— Головная боль, — с усмешкой закончил фразу Лев.

— Твоя епархия, я хотел сказать. В любом случае теперь мы ищем убийцу, а не угонщика, и дело приобретает новый статус.

Поговорив с генералом и получив заверения, что, как только договорится с МЧС, тот ему сразу же сообщит, Гуров вновь сел за руль.

Возле лесного озера ему пока делать было больше нечего, и он решил «навестить» загадочный гаражный кооператив, о котором рассказывал ему Еремин.

Кроме этого рассказа как такового интерес полковника к этим гаражам подстегивало и одно весьма интересное совпадение. Попасть на территорию старой промзоны можно было как раз с Дмитровского шоссе. Правда, для этого нужно было проехать по нему весьма внушительное расстояние, но, учитывая, что именно на этом направлении располагалось столько интересных объектов сразу, он считал, что расстояние здесь — вопрос далеко не главный.

Сурков, в вечер своего убийства направлявшийся на дачу по Дмитровскому шоссе, секретные ангары, куда вела та же дорога, и где, возможно, скрывались либо подпольные цеха, либо очередные партии рабов, предназначенных к транспортировке, загадочная беспричинная остановка в глухом месте того же шоссе поздним вечером — все это казалось Гурову связанным какой-то неуловимой и пока непонятной логикой. И внутренние закономерности этой связи ему очень хотелось прояснить.

Еремин дал довольно четкие ориентиры для того, чтобы найти «секретные» гаражи и ангары, но, подъезжая к месту, Лев сразу понял, что справится и без них. Ангары, как и говорил Еремин, оказались довольно высокими и были видны издалека. Упомянутые в разговоре «перелески» тоже имелись в наличии, и он использовал эту особенность ландшафта, чтобы спрятать машину, а сам отправился к гаражам пешком.

Территория промзоны когда-то была огорожена монументальным железобетонным забором, но сейчас от этого былого величия остались лишь воспоминания. Выйдя из машины и приблизительно определив направление, Гуров углубился в хаотичное смешение растущих как попало деревьев, полуразрушенных строений непонятного назначения и просто строительного мусора.

Вскоре впереди показался просвет и, укрывшись за очередным загадочным нагромождением железобетона, он стал наблюдать.

Перед глазами его находилось довольно большое открытое пространство, куда выходили ворота нескольких высоких строений. Немного левее тянулись в два ряда строения пониже. Это были те самые гаражи, один из которых принадлежал Суркову.

Присмотревшись внимательнее, Гуров увидел и будку сторожа. Она располагалась несколько выше, чем гаражи, по-видимому, для обеспечения лучшей обзорности.

Рассмотрев гаражи и не обнаружив там ничего примечательного, Лев переключился на ангары. Это были сооружения высотой с трехэтажный дом. Дневной свет попадал туда лишь через неширокую полосу остекления, находящуюся под самой крышей. Остальная часть стен представляла собой сплошную железобетонную поверхность, не дававшую ни единой возможности узнать, что происходит внутри.

А происходить там могло все что угодно, и, разглядывая строения, Гуров только лишний раз убеждался, что его догадки о том, что здесь может находиться и цех, и склад, и перевалочная база, не лишены оснований.

Однако, что бы ни находилось внутри этих загадочных помещений, снаружи пока не происходило ровным счетом ничего.

Стрелки часов приближались к пяти, и, подумав, что возвращаться в управление уже не имеет смысла, он решил посвятить остаток дня наблюдениям.

Если на территории этой базы осуществлялась какая-либо нелегальная деятельность, навряд ли все самое интересное происходило при свете дня. Погрузка или выгрузка очередных партий рабов или нелегальных товаров, скорее всего, совершалась либо под покровом ночи, либо ранним утром.

Гуров поудобнее устроился в своей засаде и настроился на длительное ожидание.

Но на сей раз удача не сопутствовала ему. Просидев до одиннадцати часов ночи, он так и не увидел ничего примечательного. На территорию базы никто не приезжал, автомобили в гаражи никто не ставил, и ворота ангаров все время оставались наглухо закрытыми, никого не впуская и не выпуская.

Единственным событием, нарушившим однообразие бесплодного ожидания, был звонок Орлова. Он сообщал, что договоренность со спасателями достигнута и завтра в восемь утра они обещали быть на контрольном участке трассы, где был обнаружен труп Суркова.

— Сам ты, я надеюсь, прибудешь туда пораньше, — сказал генерал. — Ведь где именно находится это озеро, знаешь только ты, поэтому будешь у них проводником. А заодно и за процессом понаблюдаешь. Да и поруководишь, если понадобится. В общем, сориентируешься. Я свою часть сделал, теперь слово за тобой.

— Да, я понял, — приглушив голос, ответил Гуров. — Завтра утром буду на месте.

В половине двенадцатого, слегка досадуя на то, что напрасно потратил время, он пробрался к своей машине и поехал домой. Завтрашний день обещал быть не менее хлопотным, так что отдохнуть ему и самому не мешало.

Маневры у лесного озера заняли даже больше времени и сил, чем изначально предполагал Гуров.

Предусмотрительные эмчеэсовцы кроме специальной техники захватили с собой и водолазов, что оказалось весьма кстати.

Выяснилось, что живописное озеро было довольно глубоким, и без помощи ныряльщиков не удалось бы ни обнаружить лежавшую на дне машину, ни прикрепить к ней буксировочный трос.

Когда все подготовительные работы были закончены и водолазы выбрались на берег, с помощью лебедки из озера мало-помалу начали извлекать и машину.

— Дно — сплошной ил, — сказал один из водолазов, высокий светловолосый парень с голубыми глазами и по-девичьи длинными ресницами. — Этот «мерс» просто по уши увяз в жиже.

— Только машина, утонувших нет? — поинтересовался Лев.

— Нет, людей не обнаружили. Может, этот лихач на ходу выпрыгнуть успел или уже после падения выплыл. Странно только, что машину бросил. Тачка не дешевая.

— У него их много, наверное, — усмехнулся второй водолаз, небольшого роста коренастый брюнет. — Если для таких экспериментов у него «Мерседесы» предназначены, не иначе в запасниках «Ламборджини» имеется.

Тем временем натянутый до предела трос продолжал медленно наматываться на барабан, и вскоре над поверхностью воды показалась крыша автомобиля.

— Как удачно получилось, — не преминул отметить Гуров. — Это он, выходит, как кошка, «на лапки» приземлился.

— Да, ловко вышло, — согласился светловолосый парень. — Может, он не в первый раз?

— Может быть.

Помня о событиях, предшествовавших этому «художественному нырянию», полковник подумал, что шутливое замечание водолаза в общем-то не лишено смысла. Учитывая случай с Якуповым, сбрасывание автомобилей в водоемы уже начинало становиться тенденцией.

Когда черный «Мерседес», действительно «по уши» перемазанный илом, вытащили на берег и погрузили на эвакуатор, Гуров посчитал свою миссию возле озера выполненной. Поблагодарив спасателей и договорившись, что они доставят машину на уже знакомую им спецстоянку, он позвонил Орлову и доложил об успешном окончании операции.

— Машину нашли, новых трупов нет. Ждите «подарочек», а я продолжу оперативно-разыскные мероприятия.

— Есть план? — с надеждой спросил генерал.

— Скорее — фронт работ, — уточнил Лев. — Для плана пока маловато информации, но с ближайшими действиями я уже определился.

— С нетерпением жду результатов, — напомнил Орлов.

«Фронт работ», упомянутый в разговоре с Орловым, Гуров планировал развернуть на столичных вокзалах. Те данные, которые уже удалось ему собрать, ясно указывали, что именно там ведется основная «охота» на будущих трудовых невольников.

Начать он решил со знаменитой площади трех вокзалов, рассудив, что там, где больше всего приезжих, и должна разворачиваться самая активная деятельность по их «отлову», но, припарковавшись неподалеку от Казанского вокзала и некоторое время понаблюдав за происходящим, понял, что место выбрано неудачно. Невероятная толкотня и нескончаемые потоки снующих туда-сюда людей создавали лишь ощущение какого-то непрерывного броуновского движения. Выделить из этой сутолоки конкретную «группу товарищей», которая проявляла бы особый и заметный со стороны интерес к новоприбывшим, не представлялось возможным.

«Нет, так не пойдет, — подумал Лев. — Нужно выбрать что-то среднее. Если я ничего не путаю, тот парень, про которого рассказывал Стас, пропал с Курского вокзала. Значит, как минимум то, что эти «ловцы» там трудятся, можно утверждать вполне достоверно. А если трудятся, значит, есть возможность за этими трудами проследить. Если повезет, конечно».

Придя к такому заключению, он завел двигатель и покинул кишащую людьми площадь.

Возле Курского вокзала народу тоже было достаточно, но полковник сразу понял, что ориентироваться здесь будет гораздо проще. Припарковавшись в бесконечном ряду машин, среди которых особо выделялись обязательные таксисты, он вышел из машины и прошел в здание вокзала.

Неспешно продвигаясь вдоль касс, Гуров внимательно осматривался по сторонам, стараясь по особенностям поведения выделить «нужных» ему людей.

Но поведение большинства граждан, заполнявших огромный холл, было совершенно обычным. Нагруженные вещами или налегке, они озабоченно входили и выходили, очевидно занятые лишь тем, чтобы не опоздать на свой поезд, либо, сойдя с поезда, побыстрее добраться домой.

Никаких подозрительных личностей, шныряющих в толпе и зорко высматривающих очередную «жертву», он не замечал. Вместо этого ему на глаза то и дело попадались полицейские в униформе, прохаживавшиеся туда-сюда и следящие за порядком.

Тем временем объявили прибытие поезда из Воронежа, после которого в помещении вокзала произошло заметное оживление. Многие из тех, кто до этого спокойно стоял в сторонке или невнимательно изучал расписание поездов, снялись с места и устремились к платформам.

Через некоторое время, после того как вокзал покинули отъезжающие и провожающие, начался уже обратный поток людской массы, основную часть которого составляли прибывшие и встречающие.

В этом потоке очень несложно было выделить «новичков», тех, кто прибыл в столицу впервые. Они с интересом и некоторой растерянностью осматривались по сторонам, как бы раздумывая, что же им сейчас следует предпринять.

Окидывая взглядом толпу и выделяя для себя таких персонажей, как наиболее вероятных потенциальных «жертв», Гуров инстинктивно задержался на небольшой группе из трех человек.

К светловолосому, простоватому на вид парню подошли двое ребят восточной наружности и, улыбаясь и бойко жестикулируя, завели разговор.

Парень слушал заинтересованно и с любопытством.

Через несколько минут общения один из кавказцев жестом указал на выход, и новые друзья вышли на привокзальную площадь.

Весьма заинтересованный происходящим, Лев отправился следом за ними.

Невдалеке от здания вокзала находилось небольшое кафе, где можно было перекусить и выпить пива. Относительно теплый сентябрь позволял продлить удовольствие от приема пищи на свежем воздухе, поэтому навес и летние столики возле входа в кафе еще не были убраны.

За одним из них и устроилась группа, заинтересовавшая его.

Один из кавказцев отправился к стойке, за которой женщина средних лет разливала пиво. Второй продолжал интересный разговор со светловолосым парнем.

Кафе находилось на открытом месте, и Гуров решил, что, так явно и незатейливо продолжая наблюдение, он может вызвать ненужные подозрения. Наверняка за происходящим следил сейчас не только он.

В таком прибыльном и рискованном бизнесе, как торговля людьми, навряд ли кто-то мог действовать без присмотра. Бойкие кавказцы, скорее всего, были лишь обычными шестерками, исполняющими свою узкую и специальную функцию в сложной и многоступенчатой схеме. И каждый этап реализации этой схемы, несомненно, очень жестко контролировался извне.

Чтобы как-нибудь невзначай не угодить в зону этого контроля, Лев мельком взглянул на то, что происходило за столиками кафе, и направился к машине.

Как выяснилось, припарковался он довольно удачно. Из машины открывался отличный обзор, и он мог наблюдать за тем, что его интересовало, не привлекая к своей персоне ненужного внимания.

Тем временем парень, отправившийся за пивом, уже возвращался к столику, держа в руках три высоких, наполненных до краев, стакана. Широко улыбаясь, он поставил один из них перед своим другом, другой — перед новым знакомым. Из третьего стакана, присаживаясь на стул, кавказец отхлебнул сам.

Беседа за столиком велась не менее оживленно и заинтересованно, чем на вокзале. Поскольку все три объекта наблюдения оставались на месте, у Гурова была возможность время от времени переключать внимание и наблюдать за тем, что происходило вокруг.

Возле привокзальной парковки происходило практически непрерывное движение. Таксисты и обычные автолюбители каждую минуту то отъезжали, то подъезжали, и состав автомобилей, окружавших машину полковника, все время менялся.

Но раз от раза окидывая взглядом окрестность, он вскоре заметил, что не все таксисты так уж стремятся заполучить очередного «седока».

Недалеко от него стоял неприметный серый «Логан» с шашечками и водителем, сидящим за рулем. Однако, несмотря на, казалось бы, полную «боевую готовность» машины для немедленного старта, похоже, ехать она никуда не собиралась.

Это заинтересовало Гурова и заставило его обратить на «Логан» особое внимание. Наблюдая за ним, он обнаружил, что грузный, восточного типа мужчина не только сам не желает беспокоить себя поисками клиентов, но и в тех случаях, когда к нему обращаются потенциальные пассажиры, всякий раз находит повод под каким-либо предлогом им отказать.

Анализируя эти интересные наблюдения, Лев предположил, что человек, сидевший за рулем «Логана», — один из тех, кто осуществляет тот самый контроль извне, о котором он недавно думал.

Поскольку машина стояла практически рядом, все происходящее на территории летнего кафе грузный мужчина прекрасно видел, а учитывая, что позицию эту «таксист» не спешил покидать, логично было предположить, что именно наблюдение за этим происходящим и являлось его главной целью.

Тем временем события в кафе развивались. Собеседники уже до половины опорожнили свои стаканы, и если на кавказцев выпитое почти не подействовало, то светловолосый парень, недавно прибывший из Воронежа, начал заметно пьянеть. Он глупо улыбался, глядя вокруг осовевшими глазами, «клевал носом», и, казалось, вот-вот потеряет равновесие и упадет со стула.

Кавказцы смеялись, похлопывали парня по плечу, что-то говорили. Наконец, видя, что их нового друга совсем развезло, подхватили его под руки и повлекли к рядам автомобилей.

Поняв, что оказался свидетелем того самого пресловутого похищения, о котором за последнее время ему столько всего довелось услышать, Гуров лихорадочно соображал, что ему сейчас следует сделать.

Оружие и удостоверение были с собой, и в целом ничто не мешало приступить к задержанию. Но, с другой стороны, действуя напролом, он рисковал, поймав мелких и незначительных шестерок, спугнуть и заставить надолго затаиться главных воротил этого бизнеса.

Не факт, что кавказцы сию минуту послушно начнут давать показания, стоит им лишь оказаться в СИЗО. Но даже если и захотят проявить такую похвальную готовность к сотрудничеству, вовсе не факт, что они что-то действительно важное могут знать. Простых исполнителей редко посвящают в тонкости внутримафиозных отношений.

Размышляя обо всем этом, Лев ни на секунду не упускал из вида двух восточных парней, заботливо препровождавших своего светловолосого «товарища» к автомобильным рядам. Увидев, что они идут в его сторону, он немного забеспокоился, но тревога оказалась ложной. Кавказцы направлялись к одной из машин с шашечками.

Эта машина — не самой новой модели «Форд», как и «Логан» толстого кавказца, находилась недалеко от места парковки Гурова. «Форд» стоял чуть впереди, и он мог видеть лишь затонированные до черноты задние стекла, сквозь которые абсолютно невозможно было разглядеть, что происходит в салоне.

Но водитель, по-видимому, находился на месте, так как, приблизившись, один из сопровождавших захмелевшего молодого человека наклонился к водительскому окну и, улыбаясь, сказал несколько слов. Выслушав ответ, он демонстративно полез в задний карман джинсов и достал оттуда несколько денежных купюр.

Со стороны все выглядело так, будто парень заплатил водителю и взял сдачу. Но Гуров, с напряженным вниманием следивший за каждым движением действующих лиц разворачивающегося перед ним спектакля, видел, что пачка, которую молодому кавказцу подали из машины, была гораздо толще худосочной стопочки купюр, которую тот протянул водителю.

Завершив этот оригинальный маневр с расчетом, кавказец открыл заднюю дверцу и помог своему товарищу поместить на сиденье «подопечного».

Устроив таким образом судьбу уже окончательно потерявшей способность соображать «жертвы», ребята, весело переговариваясь, направились обратно к вокзалу.

Досмотрев это «кино» до конца, Гуров утратил последние сомнения — то, что он видел сейчас, было откровенной и неприкрытой сделкой купли-продажи человека.

Во время наблюдения он не забывал посматривать и в сторону «Логана» — грузный кавказец отслеживал все, что происходило возле «Форда», с не меньшим вниманием, чем он сам.

Тонированный «Форд» тем временем уже начал маневрирование, выезжая с места парковки, и Гуров поспешно стартовал следом.

Последним, что он увидел, бросив прощальный взгляд на летнее кафе, была женщина, работавшая за стойкой с разливным пивом. Воспользовавшись минутой, когда у стойки не было клиентов, она покинула свое рабочее место, прошла к столику, за которым незадолго до того сидели со своим новым другом кавказцы, и, взяв стакан, из которого пил светловолосый парень, скрылась во внутреннем помещении.

«Ополоснуть спешит, — выезжая следом за «Фордом», подумал Лев. — Смыть остатки. Что ж, кто именно подсыпает в пивко «дурь», теперь тоже понятно. Мероприятия отлично организованы, детально продуманы и поставлены на поток. «Бизнесменов» можно только поздравить. Организовано все на высшем уровне. И процесс, и контроль. Осталось лишь узнать, где находится пункт приема этого «товара». Уж не в тех ли загадочных ангарах, возле которых я вчера без толку потерял вечер?»

Но, следуя за машиной, везущей невольника, он вскоре понял, что конечная точка ее маршрута находится очень далеко от старой промзоны.

Глава 3

Отъехав от Курского вокзала и двигаясь следом за «Фордом» по переполненным городским магистралям, Гуров вскоре оказался на Киевском шоссе.

Тонированный автомобиль уже довольно далеко отъехал от МКАД, но продолжал двигаться, не сбавляя скорости, пока не свернул с трассы на прилегающую дорогу. Судя по указателю, дорога эта вела в один из многочисленных коттеджных поселков, расположенных в ближайшем Подмосковье. Поселок находился в лесной зоне, и аккуратные домики утопали в зелени.

Здесь уже не было такого оживленного движения, и, чтобы не нарушить конспирацию, Гурову пришлось поотстать.

Планировка поселка не была особенно замысловатой, улицы шли по параллельно-перпендикулярной схеме, и ему несложно было следить за продвижением «Форда», оставаясь незамеченным. Определив общее направление, он быстро догадался, куда именно держит путь тонированный автомобиль.

Среди двух- и трехэтажных строений, часто имевших весьма замысловатую конструкцию крыш, проглядывало кирпичное строение, не имевшее крыши вовсе. Обширные «палаты» с недостроенным третьим этажом располагались у самой кромки леса. Примыкавшую территорию ограждал забор из профнастила, и, судя по тому, как далеко он тянулся, территория эта была, под стать самому дому, очень немаленькой.

Прибавив газ, Лев по параллельной улице подъехал к лесу и, оставив на опушке машину, продолжил путешествие пешим ходом.

Крайний участок на этой параллельной улице своим задним фасадом тоже практически входил в лесную зону. Высокий и солидный кирпичный забор лишь отгораживал деревья, растущие внутри участка, от тех, что росли вне его.

Продвигаясь под покровом густой растительности, Гуров дошел до угла и осторожно выглянул на соседнюю улицу. Там, по его предположениям, должен был сейчас находиться тонированный «Форд».

Машина действительно уже подъезжала к воротам, сделанным из того же зеленого профнастила, что и ограда. Когда «Форд» приблизился, ворота изнутри открыл невысокий худощавый мужчина, как показалось Гурову, довольно пожилой, и сразу же закрыл их, как только машина въехала на территорию.

«Стоило сюда тащиться, чтобы посмотреть на это», — с досадой подумал Лев, оглядывая высокую изгородь в подсознательных поисках бреши.

Но проломов и бойниц в заборе не наблюдалось. Сплошной ряд металлических пластин тянулся без прорывов и повреждений, уходя в лес приблизительно на то же расстояние, что и капитальный забор участка на соседней улице.

Пройдя несколько метров по периметру зеленого ограждения, он вновь оказался в лесу. «Случайные прохожие» теперь точно не смогли бы его заметить, а учитывая, что и этот участок примыкал к лесу отнюдь не лицевой своей стороной, можно было надеяться, что и «со двора» его заметят не сразу.

«Тут деревья, там деревья, — высматривая подходящее место для «диверсии», думал Лев. — Все шито-крыто. Пока они сквозь эти ветки что-нибудь разглядят, я уже в десяти километрах отсюда буду. Если вообще кто-то смотрит в эту сторону. Ведь все основные события, как я понимаю, происходят в районе стройплощадки».

Еще на повороте в коттеджный поселок он понял, куда именно везут «свежепойманного» раба. Очевидно, что его не собирались увозить далеко. Дармовая рабсила могла пригодиться не только в Дагестане и Чечне, о которых упоминал Стас.

При той активности, с которой велось строительство в столичном регионе, спрос на рабочие руки всегда был стабильным. Поэтому похитители людей имели, можно сказать, прямо под рукой постоянный и надежный «рынок сбыта».

По-видимому, шайка, работавшая на Курском вокзале, снабжала «трудовыми ресурсами» и фирму, взявшую подряд на строительство этого коттеджа.

Ближайшей целью Гурова было как можно подробнее ознакомиться с общей обстановкой и, если представится возможность, пообщаться с кем-нибудь из рабочих. И первое, что необходимо было сделать для этого, — незаметно проникнуть на участок.

Вскоре обнаружилось дерево, растущее очень близко к забору. Приблизительно в метре от земли от него отходила довольно толстая ветка. Упершись ногой в это разветвление, он взялся руками за верхний край забора и, поднявшись, заглянул внутрь территории.

Та ее часть, которая находилась сейчас перед его глазами, мало чем отличалась от прилегающего леса. Почти так же густо росли деревья, и было понятно, что, отгородив для себя законную часть пространства, хозяева не спешили это пространство окультуривать.

Свободная от растительности площадка, на которой возводился коттедж, виделась отсюда как далекий просвет между деревьями.

Сразу оценив преимущества такого положения вещей, Гуров оттолкнулся ногой от дерева и перемахнул через забор. Подойдя к кромке «леса», растущего внутри участка, осторожно выглянул из-за деревьев, изучая открытое пространство.

Там не было ничего особенного. На значительном расстоянии от деревьев стоял недостроенный дом, возле которого штабелями лежали кирпичи и другие стройматериалы, остальная же площадь обширного участка оставалась свободной. Охрана с автоматами отсутствовала, и в данный момент не видно было даже рабочих. Во дворе перед домом стоял лишь тонированный «Форд».

«Не иначе, «товар» сдают, — подумал Лев. — Домик не маленький, есть где насущные вопросы обсудить. Да и для «пленных» место наверняка найдется. Хотя третий этаж и не достроен, но с подвальными помещениями здесь, я думаю, давно уже все в порядке. И запираются, и охраняются хорошо».

Через некоторое время, как бы подтверждая эту догадку, из дома показались несколько человек и, оживленно переговариваясь, двинулись к машине. Двое из них были кавказцами, остальные имели славянскую внешность.

Подойдя к машине, компания остановилась, продолжая обсуждение насущных вопросов.

Минут через десять деловые партнеры стали прощаться. Обменявшись со всеми рукопожатиями, кавказцы сели в «Форд», и тот же пожилой худощавый мужчина, что открывал ворота для прибывших «гостей», вновь широко распахнул их, чтобы они могли выехать.

Оставшиеся во дворе разделились. Трое из них вновь скрылись в доме, остальные неторопливо разбрелись по двору, явно не обремененные никакими насущными заботами.

Прошло еще минут пять, и из дома снова появились люди. Теперь их было гораздо больше. В сопровождении трех вполне прилично одетых мужчин на открытое пространство вышла целая бригада оборванцев.

Худые, обросшие и, похоже, лишенные возможности соблюдать элементарную гигиену, эти люди тоже стали расходиться по стройплощадке, занимая свои рабочие места. Но в их медлительности просматривались не расслабленность и покой, а непреодолимая усталость от непрерывного труда и постоянного недоедания.

Несколько человек поднялись на площадку недостроенного третьего этажа и принялись выкладывать стену. С высоты, несомненно, открывался хороший обзор на территорию участка, и, опасаясь, что его могут заметить, Гуров отступил подальше в заросли.

Но бедолагам, строившим этот престижный дворец, было не до красот окружающего пейзажа. Погруженные в невеселые думы, они были заняты только работой и отрывали взгляд от кирпичной кладки лишь тогда, когда нужно было принять очередной поддон с раствором.

Лев забеспокоился, когда заметил, что один из строителей, бросив вдруг работу, направляется в его сторону, отошел еще глубже и даже немного пригнулся для конспирации, но через минуту понял, что тревога ложная.

Невдалеке от «опушки» возле забора сиял свежеструганным деревом обязательный «скворешник», и именно к нему направлялся сейчас невысокого роста мужчина с чуть раскосыми глазами и азиатским типом лица.

Дождавшись, когда мужчина скроется за дверью, он тоже выдвинулся в этом направлении, трезво рассудив, что человек, которого насильно лишили свободы и заставляют бесплатно работать, навряд ли сразу побежит докладывать о «шпионе», и можно попытаться поговорить с ним.

Возле туалета находилась большая куча наваленных как попало старых досок, которая могла послужить неплохим укрытием. Быстро преодолев открытую полосу, отделявшую эту кучу от деревьев, Гуров втиснулся в небольшое пространство между досками и забором.

В это время деревянная дверца отворилась, и в поле его зрения вновь показался азиат.

— Слышь, друг, — негромко позвал Лев. — Ты давно здесь?

Но застигнутый врасплох «друг», кажется, не был склонен к общению. Он в замешательстве стал топтаться на месте, вертя во все стороны головой и бессмысленно хлопая раскосыми глазами.

— Да ты не бойся. Я своего ищу. Парень тут у вас один должен быть. Леней зовут. Не знаешь такого?

— Нет, я… нет. Извините, я… не знаю. — Произнеся эту невнятицу, азиат развернулся и почти побежал в сторону коттеджа.

«Черт, испортил все, — с досадой думал Гуров, провожая глазами пугливого строителя. — Дурачок этот с перепугу и «начальству» все выложить может. Того гляди, рядом с ним кирпичи класть поставят. Я же и собирался, кстати, правда, не так быстро. Осторожнее надо было. Черт!..»

Но покидать укрытие за досками он не собирался. Главная задача не была выполнена, и в надежде, что следующий посетитель будочки окажется храбрее, Лев терпеливо ждал.

Уже скоро он смог убедиться в правильности принятого решения.

После поспешного бегства азиата не прошло и двадцати минут, как в сторону «скворешника» направился очередной посетитель, на сей раз явно выраженной славянской внешности. Курносый нос и многочисленные веснушки — вот первое, что бросалось в глаза при взгляде на его простоватое лицо.

— Эй… есть тут кто? — негромко проговорил парень, медленно приближаясь к будке. — Я свой, не бойся. Ты не от Лехи пришел?

Гуров ничего не ответил, и, еще немного помедлив возле двери, парень вошел внутрь.

— Кто такой Леха? — так же негромко произнес Лев, дождавшись, когда дверь закроется.

— А? Леха-то? — донесся из будки оживленный и обрадованный голос. — Кореш это мой. Здешний. Ехал в гости к нему, а попал вот… попал так попал, что называется.

— Сам откуда?

— А? Я-то? Я-то сам из Тамбова. В гости ехал. К корешу своему. Дружбан это мой, служили вместе. С вокзала позвонил ему, Лехе-то, так и так, мол, прибыл. Жди. Сейчас, мол, пивка тут у вас выпью столичного за встречу, и вперед. И все. Очнулся уж здесь.

— Пивка-то хоть выпил?

— А то. Я этого пивка теперь по гроб жизни не забуду.

— «Хачики» угощали?

— Да нет, сам заказал. Они уж после подошли и за столик ко мне подсели. А очнулся я уже здесь.

— Значит, из Тамбова, говоришь. На Курский вокзал приехал?

— Ну да. Леха-то, он ведь знал, куда. Вот я и подумал, может, это он меня ищет. Когда Аркан сказал, что возле толчка человек какой-то прячется, я и подумал.

— Аркан?

— Ну да. Косоглазый этот, с которым ты до меня разговаривал. У него имя какое-то… нерусское совсем. Язык сломаешь, пока выговоришь. Так мы его для простоты Арканом зовем. Он тихий. Всех боится. Так ты не от Лехи, значит?

— Нет, не от Лехи. Я другого парня ищу. Но Лехе твоему тоже могу весточку передать. Адрес его помнишь? Или телефон?

— Да в том-то и дело, что нет! — В голосе, доносившемся из будки, звучала искренняя досада. — Телефон — вообще дохлый номер, я столько цифр в жизни наизусть не выучу. А адрес… адрес он мне хотел сказать, да и говорил даже, пока я еще там, в Тамбове, был. Запомнил только, что Есенинский бульвар. И метро. Станция, где нужно сойти. А дом… дом не помню. То ли сто восемьдесят семь, то ли сто семьдесят восемь. А может, и вообще по-другому. Короче, сложно. Мне проще по названиям ориентироваться. Поэтому, когда приехал, я первым делом с вокзала ему позвонил и еще раз переспросил. Мол, метро «Кузьминки»? Да, говорит, «Кузьминки». Езжай прямо туда, я, мол, тебя встречу. Вот и… все.

— Ладно, не переживай. Придумаем что-нибудь. Ты лучше скажи, был у вас тут такой парень, Леня? Лет двадцать пять ему. Недели с две назад он у нас пропал. Ты сам давно здесь?

— А? Я-то? Я-то давно. Уж с месяц почти. И Леньку этого тоже знаю. Если это, конечно, тот, который тебе нужен. Был тут у нас один Ленька. Только сплыл быстро.

— Почему так? — навострил уши Гуров.

— А потому. Выпендривался больно много, вот и получил. Я, говорит, москвич, не то что эти, деревня неумытая. Вы, говорит, меня принуждать не смеете. А такое здесь слушать никто не будет. Посмотрели-посмотрели они на него да и говорят: мы тебя принуждать не смеем, так иди туда, где посмеют. Наподдали ему хорошенько, для памяти, да и продали.

— Как это, продали?

— А очень просто. Перепродали в нищие. Это ведь одна мафия. Рабовладельцы. У кого работяги, у кого нищие. А некоторые проституток держат, это самый выгодный товар.

— Разбираешься? — усмехнулся Лев.

— Разберешься тут, — сокрушенно проговорил парень. — Когда сам в это колесо попадешь, еще и не тому научишься.

— А уйти не пытался? Чего Леху-то ждать? Ты и сам, кажется, еще в силах. Не хромой, не калека.

— Ага. Попытайся тут. Таких навешают… И хромым, и калекой за милую душу станешь. Да и документов нет. Документы-то у них ведь все. И телефон. Только высунься, сразу к ментам попадешь. А менты к ним же и вернут. На «перевоспитание». Тут ведь все схвачено.

— Беда, — посочувствовал Лев, с интересом слушая про ментов. — А чей это дом, ты не знаешь? Кому строите?

— Нет, не знаю.

— Неужели хозяин даже посмотреть ни разу не приезжал?

— Почему не приезжал? Приезжал, и не раз. Хвалил даже. Только нас ему не показывают. В подвале запирают внизу. А хозяину говорят, что у них, мол, бригады приходящие, круглые сутки здесь не дежурят, а вызывают их по надобности.

— Из подвала вызывают?

— Выходит, что так. И когда другие, ихние уже хозяева приезжают, нас тоже запирают внизу. Иногда курьеры. Вот сегодня, например, незадолго перед тобой курьер приезжал. Новенького привезли, еще одного дурачка на удочку поймали. Те поймали, эти купили. А нас, пока эта сделка совершалась, снова заперли, от греха подальше.

— Значит, самих этих «рабовладельцев» ты ни разу не видел? — спросил Гуров.

— Нет, не видел. У нас только охрана. Ну и бригадир иногда приезжает, который работы контролирует. А если еще кто-то «с воли» является, нас сразу запирают.

— Понятно. Тебя как зовут-то?

— Колян я. Николай Дементьев.

— Ты свой-то адрес помнишь, Дементьев Николай?

— Издеваешься? Свой, конечно, помню. Только что с него толку? Мои-то теперь далеко.

— Это не страшно. Мир тесен. Скажи-ка мне свой адрес в Тамбове, да и фамилию Лехи заодно. Может, как-нибудь общими усилиями попробуем тебя вытащить.

— Правда? — с надеждой донеслось из будки. — Вот это спасибо! Спасибо, друг! Зацепин его фамилия, Лехи-то. Если что получится — считай меня в должниках прям… прям навеки.

— Что, невесело здесь?

— Вообще невесело, — с чувством проговорил Колян. — На работу чуть не с пяти утра выгоняют, а жрать перловку с макаронами дают. Ни помыться, ни… вообще ничего. Достали по самый последний предел. Вертухаи чертовы!

— А что ж вы смотрите? Взяли бы да восстание подняли. Вас ведь больше. Раскидали бы эту свою охрану и ушли на все четыре стороны.

— Да ну… С кем тут восстание поднимать? — безнадежно произнес Колян. — С такой голодухи да каторги не то что восстание, до лежака к вечеру не знаешь, как доползти. Это я еще не так давно здесь, так вроде ничего пока, а кто несколько месяцев работает, те и мысли всякие о восстаниях позабыли. Ничего им уже не надо. Ходят, как автоматы бездушные, будто и не люди совсем. Да и куда ломиться? Телефоны все поотнимали, место это никто не знает. Денег нет, про документы я уже говорил. Нет, бежать дело безвыигрышное. Вот если бы со стороны кто… Если бы ты Леху нашел, вот это было бы дело.

— Ладно. Посмотрим. Тебе, наверное, уже идти пора, а то охрана твоя забеспокоится.

— Ничего. Обойдется. Скажу, что живот схватило. Бывай, друг! Поговорил с тобой, и как-то даже легче на душе стало. Как будто домой съездил. Бывай!

Дверь будки открылась, и из нее снова показался веснушчатый парень. Он с любопытством смотрел в сторону кучи досок, за которой прятался Гуров, и, поскольку теперь полковник не считал необходимым скрываться, на мгновение взгляды их встретились. В остальном Колян проявил большую сообразительность и ничем, кроме взгляда, обнаруживать свой интерес к куче наваленных досок не стал. Спокойно пройдя мимо, он направился к коттеджу, где его небольшая задержка, кажется, не вызвала особых нареканий. Подождав еще немного для верности, Лев вернулся под сень деревьев, уверенный, что все обошлось, перемахнул через забор и вскоре уже вновь сидел за рулем.

В целом намеченная им для себя задача была выполнена. Результаты сегодняшнего дня даже несколько превзошли ожидания, и, выезжая из коттеджного поселка, он с удовлетворением подводил итоги.

Было получено реальное доказательство того, что смерть Суркова — вовсе не побочное следствие угона его автомобиля, а целенаправленное и хорошо спланированное убийство. Кроме того, удалось проследить от начала до конца процесс «вербовки» и узнать тот путь, которым рабы попадают в лапы своих хозяев. Конечно, Курский вокзал — не единственное место, откуда можно угодить в рабство, а коттедж — далеко не единственная стройплощадка, на которой используется невольничий труд. Но, как верно подметил Колян, все это — одна мафия.

Теперь появилась реальная зацепка, путеводная нить, по которой от рабов можно добраться к «рабовладельцам», и это было главным и самым важным итогом сегодняшнего дня.

Помимо главного направления действий Гуров определил и несколько второстепенных. Помня свое обещание Коляну и понимая, что тот теперь надеется на его помощь, он планировал разыскать проживающего на Есенинском бульваре Алексея Зацепина, а также послать весточку семье Дементьевых в город Тамбов.

Сложнее было с парнем, которого разыскивал Стас. Если его действительно перепродали в «нищую мафию», шансов отыскать следы — минимум. Стопроцентную гарантию мог бы дать лишь разговор непосредственно с тем человеком, который осуществлял эту самую перепродажу, но отыскать этого человека — задача почти нереальная.

В качестве одного из вариантов получения информации здесь можно было рассматривать охрану коттеджа. Но охранники, конечно же, не решали вопросы подобного рода, они могли быть лишь свидетелями. И вовсе не факт, что подобные разговоры велись в их присутствии. В первую очередь нужно разобраться с владельцами коттеджа, может, через них удастся быстрее выйти на главных действующих лиц этой «пьесы».

За всеми этими размышлениями Лев не заметил, как проехал уже довольно значительное расстояние по направлению к МКАД.

Дачные и коттеджные поселки имелись практически на всем протяжении Киевского шоссе. В зависимости от того, насколько обжитой и востребованной была территория, различалась и инфраструктура. Иногда это был просто поворот на прилегающую дорогу, а иногда — оживленная транспортная развязка со множеством светофоров и направлений.

На одной из таких развязок он и притормозил, когда в очередной раз увидел перед собой красный свет.

С обочины, где находился пешеходный светофор, выкатилась вдруг низенькая тележка, представлявшая собой обычную доску, к которой были прилажены колеса. На тележке сидел мужчина. Ноги его были отняты до колен, на кистях рук виднелись резиновые накладки. Отталкиваясь этими накладками от земли, он приводил в движение тележку. Доехав до середины дороги, безногий неожиданно свернул с пешеходного перехода и поехал между рядами автомобилей по разделительной полосе.

Он ничего не говорил, просто смотрел на водителей, и многие, опуская стекла, давали ему деньги, без слов понимая, для чего он предпринял это рискованное путешествие по переполненной трассе.

В голове Гурова, только и занятой сейчас мыслями о подобных бедолагах, за гроши работающих на хозяев, сразу возникла целая масса догадок и соображений.

И время, и место этого действия были таковы, что не оставалось сомнений — безногий мужчина оказался здесь отнюдь не по собственной инициативе. Неподалеку находился стационарный пункт ДПС, и трудно было предположить, что его сотрудники не знали о том, что происходит на этом участке трассы. А если знали, должны были отреагировать. А если не реагировали, значит, с ними смогли «договориться».

Сделать это можно было, либо используя связи в «нужных» кругах, либо посулив хорошую компенсацию за подобную «слепоту».

Тем временем мужчина на тележке приблизился к тому месту, где стояла машина полковника, и он мог рассмотреть нищего внимательнее.

Человек этот был одет в грязные лохмотья, очень похожие на те, в которых «щеголяли» строители элитного коттеджа. Лицо его, заросшее щетиной, тоже было довольно неопрятным. Казалось, он не умывался уже несколько месяцев, а волосами подметал тротуары. Когда-то русые, сейчас они были пепельно-серыми и напоминали мочалку.

На вид нищему можно было дать лет сорок — сорок пять. Но, присмотревшись, Лев понял, что в действительности этот человек гораздо моложе. Если отмыть всю эту грязь, которой вымазали его будто специально, и прилично одеть, ему, пожалуй, никак нельзя было бы дать больше тридцати.

Пока полковник занимался этими размышлениями и сопоставлениями, светофор загорелся желтым, и нищий, так и не успевший доехать до его машины, поспешно развернул свою тележку и, отталкиваясь руками, заспешил к безопасной обочине.

Гуров тронулся с места, но испачканное лицо нищего со стариковской щетиной и удивительно молодыми, чуть ли не по-детски голубыми глазами долго еще стояло перед его внутренним взором…

Следующий рабочий день полковника начался с изучения баз налоговой инспекции. Пробив адрес интересующего его коттеджа, он быстро определился с собственником.

Им оказался некто Осипов Дмитрий Владимирович.

Последняя декларация, представленная Дмитрием Владимировичем в налоговый орган, свидетельствовала, что человек этот — один из тех счастливцев, которым удается зарабатывать много и в то же время легально.

Несложные действия по поиску дополнительной информации быстро подтвердили догадки Гурова, что в лице Дмитрия Владимировича он имеет дело с государственным чиновником.

Министерство, в котором трудился господин Осипов, ведало вопросами образования, поэтому «крышеванием» работорговцев он не мог заниматься просто по определению.

Предполагаемая «непричастность» Осипова, освобождавшая его от подозрений, одновременно и лишала возможности получить от него какую-либо информацию, полезную для дела.

Если чиновник обратился в фирму, использующую рабский труд, как обычный заказчик, надежд, что он мог знать что-то «интересное» о ее владельцах, практически не было.

«Единственный вариант — тот путь, которым он вышел на эту фирму, — размышлял полковник. — Строительных компаний сейчас миллион. По каким критериям он ориентировался в этом разнообразии? Может быть, ему дал «полезный совет» кто-то из знакомых? Или коллег? Было бы интересно побеседовать с ними. Узнать, чем обусловлена рекомендация. Особенно если эти коллеги — из другого ведомства. Такого, работники которого могут оказаться полезными «бизнесменам» от работорговли. А приглашу-ка я Дмитрия Владимировича на доверительную беседу. Авось и узнаю что-нибудь полезное».

Рабочий телефон Осипова не был государственной тайной, и вскоре Лев уже беседовал с чиновником.

— Дмитрий Владимирович? Добрый день. Уголовный розыск, полковник Гуров.

— Чем обязан? — сдержанно и настороженно прозвучало из трубки.

— Мы проводим проверку по фактам махинации с земельными участками. У меня к вам есть несколько вопросов. Мы можем встретиться?

— Боюсь, это какая-то ошибка, — не спешил принимать приглашение Осипов, — я не занимаюсь махинациями с участками. Я работаю в Министерстве образования. Тружусь на государственной службе. На махинации с участками у меня, честно говоря, просто не хватило бы времени.

— Речь не о том, что махинациями занимаетесь вы сами. Речь о недобросовестных риелторах и застройщиках, работающих в крупных масштабах. Ведь у вас, если не ошибаюсь, имеется участок в одном из поселков недалеко от Киевского шоссе?

— Да, имеется.

— Вы приобретали его непосредственно у владельца или через фирму?

— А, вот вы о чем! — В голосе собеседника послышалось явное облегчение. — Да, я приобретал через фирму. Но, насколько могу судить, там было все абсолютно чисто. Меня познакомили с хозяином, показали все документы.

— Да, разумеется. Речь как раз и идет о хорошо завуалированном мошенничестве. Если выяснится, что конкретно ваша сделка в этой схеме не участвовала, я буду только рад. Но эти вопросы не очень удобно обсуждать по телефону. Как нам лучше поступить, мне подъехать к вам на работу, или вы сможете выбрать время, чтобы поговорить у меня в кабинете?

— Нет уж, лучше я подъеду сам, — поспешно отреагировал Осипов. — Не имею ни малейшего желания объясняться, по какому поводу ко мне уголовная полиция в гости пожаловала.

— Вот и отлично. Во сколько вас ждать?

— Вам, наверное, чем раньше, тем лучше?

— Разумеется.

— Что ж, это вполне естественно. Хорошо, давайте не будем затягивать. Думаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы это недоразумение как можно скорее разъяснилось. Если вы сейчас у себя, я смогу подъехать… минут через сорок, — после небольшой паузы определился Осипов.

— Хорошо. Через сорок минут жду вас у себя в кабинете.

В ожидании прибытия Осипова Гуров решил уточнить координаты Алексея Зацепина, столичного «кореша» словоохотливого Коляна, с которым он вчера так продуктивно пообщался.

Имевшейся информации вполне хватало, чтобы без труда установить точный адрес и даже телефон этого парня. Лев записал данные в свой блокнот, решив, что время пускать эту информацию в дело еще не пришло.

Тамбовским родственникам Коляна он тоже планировал сообщить о его местонахождении несколько позже. Сейчас, когда он лишь только начал подбираться ближе к главарям этой «рабовладельческой» мафии, поднимать тревогу на стройплощадке, где мирно трудились послушные рабы и благоденствовала ничего не подозревающая охрана, было преждевременно.

«Вот выясню, что там к чему, разберусь с этой шайкой, тогда можно будет и официальное уведомление посылать. А может, и без него обойдемся. Если все сложится удачно, то, вполне возможно, вместо уведомления сам Колян собственной персоной к папке с мамкой прибудет», — подумал Гуров, и тут раздался стук в дверь, и в кабинет вошел Осипов.

Это был солидный, высокого роста и в теле господин. Стильные очки и легкая седина на висках придавали его внешности лоск и респектабельность, так что при виде этого господина сама мысль о махинациях с какими-то там участками казалась просто абсурдной.

— Добрый день! — приветствовал его Гуров. — Присаживайтесь, пожалуйста. Итак, вы приобрели земельный участок. Как давно это случилось?

Тайный план полковника состоял в том, чтобы выудить у Осипова сведения о строительной фирме, незаметно для него самого. Именно для этого он придумал версию с нечистыми на руку риелторами и застройщиками. В чем именно заключалось их тайное «мошенничество», он не смог бы объяснить даже при всем желании. Но этого и не нужно было, «завуалированная» схема — это все, что Осипову полагалось знать.

Задавая самые разные, порой ничем не связанные друг с другом вопросы, Гуров вскоре вышел и на главную интересующую его тему — строительства как такового.

— Фирма, в которую вы обратились, была вам знакома? Вы уже заказывали там какие-либо строительные работы?

— Нет, что вы, — непринужденно ответил Осипов, успевший расслабиться и успокоиться за время беседы. — Я вообще очень далек от подобных вещей. Только когда купил землю, пришлось столкнуться, а до этого я и понятия не имел, что это такие за строительные фирмы и чем они занимаются.

— И как же вы определились с тем, куда именно лучше обратиться?

— Да как и все, наверное, в таких случаях. Начал интересоваться, наводить справки. Со знакомыми поговорил. Вот и определился. Знакомый мне порекомендовал, куда обратиться. Женя Пожаров. У него недавно кто-то из родственников строился, то ли зять, то ли тесть, я не разобрал. Так вот, он и обращался в эту «Деметру». Очень хвалил. Делают, говорит, быстро, качество на уровне. Да и берут недорого. Ну, то есть это сравнительно, конечно. Недорого там по-любому не получается. Но некоторые другие фирмы действительно просто заоблачные цены назначают. А эти ничего, сносно. И строят, кажется, неплохо. Я несколько раз ездил, смотрел. Меня, в принципе, все устраивает.

— А как с расчетами? «Нюансов» не было?

— Да нет, — как бы немного задумавшись, медленно проговорил Осипов. — Нюансов, кажется, пока не было. Договорные обязательства они выполняют, сверх положенного ничего не требуют.

— То есть получается, что строительного подрядчика вы выбрали удачно. Наверное, этот ваш знакомый, который порекомендовал вам фирму, работает где-то в близких сферах?

— Женя-то? Да нет, что вы, — усмехнулся Осипов, — он скорее ближе к вам, в МВД трудится. Я ведь говорил, он не сам со строителями контактировал, тесть у него, кажется, занимался. Или зять. Как-то встретились мы у общих знакомых, разговор зашел, я и спросил. Просто поинтересовался. А оказалось, очень удачно. С этими фирмами, с ними ведь тоже нарваться можно. Вот и вы говорите, что какое-то там мошенничество расследуете. А у меня пока все в порядке, без «нюансов», как вы сказали.

— Когда обратились в фирму, с кем вы там встречались? — спросил Гуров.

— С директором, с кем же еще. Что я, с секретарями, что ли, свои вопросы обсуждать буду? Созвонился, представился. Он пригласил в офис. На Полянке контора у них. Ничего вроде, все солидно. Подъехал, поговорили. Обсудили условия. Зовут его очень уж интересно — Назар Виленович.

— Да, своеобразное сочетание, — согласился Лев. — Так, значит, именно с ним вы подписали договор?

— Да, с ним. Съездили на место, все посмотрели. Проект у меня уже был. Обсчитали они мне его, назвали общую стоимость и сроки исполнения. В целом меня устроило. После этого подписали договор, и они приступили.

— Давно это было?

— В начале лета. Я как раз так рассчитывал, чтобы к осени, по крайней мере, коробка у меня уже стояла, чтобы дожди внутрь не заливали.

— Понятно. Вы упомянули, что несколько раз ездили на участок, хотели посмотреть, как продвигается стройка. А какое впечатление произвели на вас сами строители? Большая была бригада?

— Бригада? — удивленно взглянул Осипов. — Понятия не имею. Я, собственно, не затем туда ездил, чтобы полюбоваться на бригаду. Были там какие-то ребята, но при мне они ничего не строили.

— Вам не показалось это странным? Ведь если подрядчик заинтересован сдать объект в срок, работы должны вестись непрерывно.

— Да нет… Честно говоря, я об этом даже не думал. — Осипов смотрел с недоумением, явно не понимая, к чему эти вопросы. — Я приезжал на стройку несколько раз и с каждым разом отмечал значительные прибавления. У меня не было причин сомневаться в добросовестности моего подрядчика. Работы шли согласно графику, а уж как они там решали свои вопросы, это их дело. Этот Назар, помнится, как-то упомянул мельком, что он нанимает бригады, так сказать, разово, по мере необходимости. Дескать, ему так выгоднее. Ну, выгоднее и выгоднее, я даже уточнять не стал.

— Понятно. Что ж, спасибо, Дмитрий Владимирович. Сведения, которые вы мне сообщили, несомненно, помогут делу. Извините, что пришлось оторвать вас от насущных дел, но, сами понимаете, работа у нас такая.

— Да нет, что вы, — с облегчением и даже радостью проговорил Осипов, окончательно удостоверившийся, что ему не будут «предъявлять» ничего криминального. — Какие могут быть извинения. Содействовать правосудию — наша святая обязанность. Буду рад, если моя скромная помощь действительно окажется полезной.

Обменявшись прощальными любезностями, собеседники расстались, очень довольные друг другом.

Осипов был совершенно счастлив, что среди расспросов о ценах за услуги строительных фирм ни разу не прозвучал вопрос об источниках, за счет которых ему удавалось покрывать эти расходы, а Гуров радовался, что удалось еще на один шаг продвинуться к неуловимым торговцам «живым» товаром.

Даже если руководитель строительной фирмы не был непосредственно причастен к похищениям людей, не было никаких сомнений, что с похитителями он находился в теснейшем контакте. Охрана, дежурившая на участке Осипова, навряд ли получала заработную плату от похитителей. Гораздо более вероятным было предположение, что бравых ребят содержал уважаемый Назар Виленович.

«Что ж, посмотрим, что это за «Деметра» такая, — подумал Гуров, садясь за компьютер. — Откуда она взялась и какие услуги имеет предложить населению».

Используя специальные и общедоступные базы данных, он вскоре выяснил, что ООО «Деметра», собственником и руководителем которой являлся некий Мунтяну Назар Виленович, вела довольно активную и обширную деятельность. Даже та часть прибыли, которую господин Мунтяну показывал официально и предоставлял государственным органам как базу для налогообложения, представляла собой довольно внушительные суммы. А учитывая, что в подобном бизнесе имеется очень много «сопутствующих» источников дохода, которые учесть в балансе не представляется возможным, не было никаких сомнений, что фирма Назара Виленовича процветает.

«Бригады, значит, он нанимает разово, — думал Гуров, просматривая данные, предоставленные «Деметрой» в налоговую. — Что ж, неплохо. Кажется, это действительно довольно выгодно. Если он имеет столько «по-белому», каковы же его доходы в общем и целом? Можно только догадываться».

Кроме интересной информации о фирме, в разговоре с Осиповым прозвучало и еще одно довольно важное сведение.

Чиновник упомянул, что на эту самую фирму он вышел через знакомого. Причем невнятный контекст, в котором была подана информация, уже сам по себе мог свидетельствовать о многом.

Если верить Дмитрию Владимировичу, разговор о его будущем строительстве зашел случайно. До этого он, по-видимому, и не предполагал, что «то ли зять, то ли тесть» того самого Жени Пожарова что-то там строит. А ведь они были знакомыми, причем довольно близкими, учитывая это фамильярное «Женя». Если бы подобная стройка имела место в действительности, он наверняка бы хоть полсловом поделился с другом. Но тут — ноль предварительной информации. Разговор возникает лишь тогда, когда о стройке упоминает сам Осипов. В чем причина? Не в том ли, что о данной строительной фирме Женя знал вовсе не от тестя?

С другой стороны, «трудился» этот Женя не где-нибудь, а в структурах МВД. Какой из всего этого можно сделать вывод?

Если человек, работающий в Министерстве образования, в качестве «крыши» для работорговцев не подходил никак, то человек, работающий в МВД, был кандидатом просто идеальным. Хорошо осведомленный о том, куда попадают люди, похищенные с вокзалов, он вполне мог иметь «деловые» контакты с Мунтяну, и, уж конечно, находились они отнюдь не в сфере строительства.

«Как там говорила эта Ира? Кажется, «румын»? — припомнил Лев. — «Румын» — тот самый человек, который ужасно «оборзел» и которого следует наказать. Хотя в реальности наказывает скорее он, чем его. Интересная фамилия — Мунтяну. Чем не румын? Молдаванин — то уж как минимум».

Это и некоторые другие неявные совпадения, которых по мере продвижения расследования становилось все больше, убеждали полковника, что он на верном пути.

Пока было неясно, за что именно безвременно почивший Сурков хотел наказать «румына», но в том, что в определенных теневых сферах наметился передел, Гуров был уже почти уверен. Предположение Орлова, что бандиты начинают войну за кусок «пирога», казалось ему все более вероятным. Структуры, которыми «заведовал» Якупов, явно уходили со сцены. Если Мунтяну — именно тот человек, который метит на его место, расклад намечается весьма и весьма своеобразный.

Мунтяну работает легально, и в общем-то похищения как таковые даже не его сфера. Его задача — принимать дешевую рабсилу и вовремя отстегивать «добрым» людям, которые эту силу готовы поставлять.

Если же он этим довольствоваться не желает и хочет «вылавливать» для себя «негров» самостоятельно, он, в сущности, вторгается в чужой «монастырь». А для подобных вторжений необходима и большая храбрость, и большая уверенность. Ведь придется убеждать очень серьезных людей в том, что твоя заявка — не одни пустые «понты».

Судя по тому, с какой смелостью и размахом действует Назар Виленович — если за недавними убийствами действительно стоит он, — в своей способности убеждать он нисколько не сомневается. Похоже, хозяин строительной фирмы «Деметра» — вполне подходящий кандидат на роль заказчика в убийстве не только Суркова, но и Якупова. Теперь у Гурова уже не было сомнений, что две эти смерти связаны одним и тем же мотивом. Убрать «лишнего» игрока и самому занять его место — вот подоплека этих преступлений.

И если за ними стоит Мунтяну, поближе познакомиться с его личностью — первоочередная задача.

«А навещу-ка я фирму «Деметра», — усмехнувшись, подумал Лев. — Давненько я ничего не строил. Нужно освежить информацию о расценках».

Придя к такому решению, он запер кабинет и спустился к машине.

Глава 4

Офис строительной фирмы «Деметра» действительно выглядел весьма солидно, Осипов не соврал.

Контора располагалась на первом этаже обычного жилого дома, но по сравнению с общим видом самого строения казалась настоящим дворцом. Роскошный вход и массивная лестница были отделаны мрамором, входная дверь представляла собой настоящее произведение инженерного искусства, блеск золоченых ручек слепил глаза.

Войдя, посетитель попадал в просторный холл, где в тщательно продуманном беспорядке стояли несколько офисных столов с новейшего образца компьютерами.

— Добрый день. Чем мы можем вам помочь? — вежливо улыбаясь, обратилась к Гурову миловидная девушка, сидевшая за ближайшим столом.

— Здравствуйте, — застенчиво улыбаясь, ответил Лев. — Вот, собрался строиться, навожу справки — где дешевле, где дороже. Вашу фирму мне порекомендовали… знакомые знакомых, как говорится. Сказали, что у вас расценки приемлемые по сравнению с прочими. Можно узнать?

— Что именно вас интересует? — продолжала все так же лучезарно улыбаться девушка. — Нулевой цикл, коробка или полная отделка под ключ?

— Ну, для начала, конечно, хотелось бы по минимуму, — промямлил Гуров. — А потом уж… Если действительно приемлемые цены, тогда можно и о доме целиком поговорить. То есть не под ключ, конечно, но по поводу коробки… по поводу коробки можно будет… обсудить.

— Какой именно дом? — спросила девушка, имевшая, по всей видимости, просто железные нервы. — Многое зависит от проекта. У вас уже есть проект?

— Нет пока. Я смотрел несколько, но все как-то слишком уж громоздко. Вычурно как-то. Сразу видно, что стройка влетит в копеечку. Я, собственно, на даче строиться-то хочу. Хотелось бы, конечно, не сарай какой-нибудь, дом, чтобы был приличный. Но и не дворец, конечно. Дворца мне не надо. В пределах разумного хотелось бы. Может, у вас есть какие-нибудь подходящие проекты? Может, что-то, что уже строили кому-то, из не очень дорогого.

Проговаривая свою невнятную речь, Гуров время от времени бросал короткие взгляды на присутствующих в комнате мужчин и понимал, что Мунтяну среди них нет. Молодые люди, сидевшие за соседними столами и тоже с нескрываемым любопытством на него поглядывающие, были под стать девушке. Ухоженные, воспитанные и непрошибаемые, они, несомненно, были обучены общению с самыми неожиданными клиентами. Но что касается принятия управленческих решений, эту функцию здесь осуществляли явно не они.

В холле были три двери, одна из которых, почти такая же навороченная, как и входная, несомненно, вела в кабинет «главного».

Обсуждая с терпеливой девушкой расценки на нулевой цикл и коробку, Лев то и дело поглядывал на эту дверь, в надежде, что из нее вот-вот появится Мунтяну. Но никто не появлялся.

Тем временем разговор о предполагаемом строительстве шел по нарастающей.

— А сами строители у вас как? Опытные? — дотошно вызнавал он. — Не накладут мне там кирпичей как попало?

— Что вы! Как можно! — подняла брови девушка. — Мы полностью отвечаем за качество работ. Ни один клиент еще не жаловался. Наоборот, все очень довольны. Вы ведь сами сказали, что нашу фирму вам порекомендовали. Значит, люди остались довольны.

— Ну в этом смысле… это да. Хотя я больше про расценки интересовался, где берут подешевле. Но у вас, кажется, ничего. Вот этот домик мне вполне подошел бы, — указал Гуров на одну из картинок, которые в виде образца открыла на экране монитора девушка. — А можно будет посмотреть что-то готовое? То, что уже построила ваша фирма? Или почти построила. Убедиться, так сказать, воочию. Если у вас так много клиентов, наверное, есть уже готовые дома. Или почти готовые. Там качество сразу будет видно. А? Что скажете?

Но вопрос, к его удивлению, девушку явно смутил.

— Вообще-то… вообще-то у нас это не практикуется, — сказала она, оглядываясь на своих коллег как бы в поисках поддержки. — Но если вы так настаиваете…

— Да, очень хотелось бы, — подтвердил Гуров, меньше всего интересовавшийся сейчас нюансами строительства частных домов.

— Хорошо, я уточню у руководства, — наконец определилась с решением девушка. — Но, к сожалению, директора сейчас нет, и сегодня он уже навряд ли будет. Позвоните завтра после двенадцати часов вот по этому номеру. Я все узнаю и смогу дать вам точный ответ.

— Правда? Вот спасибо, — улыбнулся Лев, принимая протянутую ему визитку. — Я обязательно позвоню.

Поняв, что повидаться с Мунтяну сегодня не удастся, он поехал обратно в управление. Рабочий день уже заканчивался, но ему хотелось напоследок переговорить со Стасом, и полковник надеялся, что друг и коллега будет еще на месте.

Его надежды полностью оправдались, Крячко, погруженный в какие-то очень глубокомысленные рассуждения, сидел за своим рабочим столом и, кажется, даже не собирался домой.

— С ночевкой сегодня, мыслитель? — усмехнулся Гуров. — Времени-то уже знаешь сколько? Даже самые закоренелые стахановцы, и те по домам разошлись. Или надеешься, что орден дадут?

— Да нет, я и на медаль согласен. Дело заковыристое попалось, никак не могу сложить здесь подлежащее со сказуемым. Кажется — вот она, в руках разгадка, а хочешь поймать, как угорь из рук ускользает.

— Знакомая история. Я что к тебе зашел. Помнишь, мы недавно про парня разговаривали, соседа твоего?

— Про Леню?

— Да. Ты еще говорил, что разыскать его почти уже не надеешься.

— Да нет, надеяться-то надеюсь, только основания для моих надежд какие-то до обидного зыбкие.

— Я тут подумал, раз уж я по этим работорговцам сейчас работаю, то мог бы параллельно и насчет твоего парня что-то узнать. Мало ли. Вдруг удастся нащупать ниточку. Ты мне его фотографию можешь достать?

— Да без проблем, — оживился Стас. — Мне и доставать ничего не надо, она у меня в «трубе» забита. Я когда справки наводил, специально так сделал, чтобы всегда при себе была. Подожди минуту, сейчас найду. — Он достал смартфон и, отыскав фотографию, протянул трубку Гурову: — Вот он. Давай скину тебе.

Даже мельком глянув на изображение, Гуров уже нашел в чертах парня что-то знакомое. Когда же, получив файл на свою трубку, пригляделся внимательнее, у него уже не было никаких сомнений. Молодой мужчина, которого видел он на экране, был точной копией безногого нищего, «работавшего» на транспортной развязке, которую он проезжал вчера, возвращаясь от участка Осипова.

Разница была лишь в том, что парень на фотографии был умыт и выбрит, а нищий — вымазан грязью и покрыт многодневной щетиной, делавшей его старше.

Мысль о том, что человек на тележке и Леонид Векшин, перепроданный «нищей мафии» за строптивый нрав, — одно и то же лицо, возникла у полковника еще вчера, когда он стоял в ожидании зеленого света светофора. Но догадка казалась настолько невероятной, что он никогда не решился бы высказать ее вслух.

Теперь же, когда фотография Стаса полностью подтвердила его предположения, Гуров понял, что может приобрести верного союзника в стане врага. В отличие от своих товарищей по несчастью, Леня был москвичом, а следовательно, мог гораздо лучше ориентироваться в ситуации и при случае, возможно, даже дать весьма полезные «наводки».

Но Стасу о своем открытии Лев решил пока не говорить. Он хорошо помнил, что человек на тележке был без ног, а Векшин до своего превращения в нищего в инвалидах не числился, поэтому, прежде чем сообщать об его обнаружении родным и знакомым, хотел разобраться с этим вопросом.

«Обрубки» можно было и сымитировать, но если цинизм этих доморощенных «мафиози» дошел до того, что они и впрямь решились искалечить парня лишь для того, чтобы ему больше подавали, это уже совсем другой вопрос.

— Спасибо, Стас, — поблагодарил Лев, опуская трубку в карман. — Если увижу кого-то похожего, сразу сообщу.

— Тебе спасибо. Я уж, честно говоря, не знаю, куда и ломиться с этими поисками. Кажется, все возможности уже исчерпал. Только и остается, что надеяться.

— Надежда, Стас, это главное в жизни. Если она осталась, это и само по себе уже очень хорошо. Ладно, пойду я. Да и ты не засиживайся. Орден когда еще дадут, а если ты невзначай головку перетрудишь, кто же тогда все самые заковыристые дела раскручивать будет.

— Да, действительно, как-то не подумал об этом. Пожалуй, и правда пора собираться. А то сгорю на работе, как же тогда вы тут без меня. Пропадете совсем.

С учетом выводов, сделанных накануне, утро следующего дня Гуров встретил возле офиса «Деметры». Если дрессированная девушка не соврала, уважаемый директор бывал на рабочем месте преимущественно по утрам, и он, очень желавший познакомиться с ним поближе, не хотел упускать такую возможность.

Прямо напротив входа в офис имелось небольшое пространство для парковки, но сегодня Лев не хотел ставить машину на виду. Недалеко от жилого дома, в котором располагался офис, находилась платная парковка, откуда через решетчатое заграждение открывался неплохой обзор.

На совершенно открытом пространстве перед домом, где из всех зеленых насаждений имелся только газон, а из построек — остановочный павильон, эта парковка была, пожалуй, оптимальным местом для наблюдения.

Заехав на территорию, он оплатил дневной тариф и, припарковавшись вплотную к решетчатой изгороди, начал наблюдение.

Лишь около одиннадцати часов возле входа появился необъятных размеров черный «Лендровер», в котором Лев безошибочно определил транспортное средство владельца фирмы.

Машина притормозила возле входа, после чего одновременно открылись водительская и пассажирская дверцы. Из них показались два совершенно одинаковых на вид амбала, и хотя пиджаки у них были не малиновые, Гурову почему-то сразу припомнились старые добрые девяностые.

Тот, что вышел с водительского места, открыл заднюю дверь, и полковник наконец-то смог увидеть долгожданного хозяина фирмы.

Назар Мунтяну имел весьма креативную внешность. Высокий и статный, с длинными, почти до плеч, волосами и правильными чертами мужественного и довольно привлекательного лица, он напоминал благородного пирата из американского приключенческого фильма. Длинный, почти до пят кожаный плащ только усиливал это романтическое впечатление.

Проследив, как Мунтяну вошел в офис, Гуров устроился поудобнее на сиденье и приготовился к длительному ожиданию.

Окончательного решения он еще не принял, но одно знал наверняка — встречаться с Мунтяну лицом к лицу в ближайшее время он точно не будет. Если у того имеются связи в МВД и знакомства среди сотрудников ведомства, «высовываться» пока будет крайне рискованно. На данном этапе, когда информации еще очень мало и основная работа лишь начата, спугнуть главного кандидата в подозреваемые было бы непростительной ошибкой. Поэтому без ненужной суеты и «резких движений» Лев терпеливо ждал, когда руководитель разберется с насущными вопросами и вновь появится в дверях офиса.

Ждать пришлось не особенно долго. Уже в первом часу дня Мунтяну вновь появился в поле зрения полковника. В сопровождении тех же двух амбалов он прошел к джипу, и вскоре машина вырулила на городскую трассу.

Поспешил покинуть свой наблюдательный пост и Гуров. Двигаясь в ряду автомобилей параллельно и чуть позади «Лендровера», он внимательно следил за всеми его перемещениями, чтобы успевать вовремя на них реагировать и не «потеряться» на переполненной в этот час трассе.

Вскоре машина Мунтяну оказалась на Калужском шоссе и выехала за МКАД. Зная, что в этом направлении тоже расположено немало коттеджных поселков, Гуров подумал, что хозяин собирается посетить один из строительных объектов, на которых трудятся его рабы.

«Лендровер» действительно свернул с дороги в одну из прилегающих деревенек, но остановился не перед строительной площадкой, а возле вполне жилого и довольно солидного на вид строения.

Автоматические ворота открылись, впустив машину во двор, и Лев, наблюдавший за происходящим издали, смог, никем не замеченный, проехать по улице и уточнить номер дома.

Проехав улицу до конца, он завернул за угол и вновь приготовился к ожиданию.

Оно и на сей раз оказалось не слишком продолжительным. По-видимому, Назар Мунтяну ценил свое время и нигде не задерживался ни минутой дольше необходимого.

Джип взял курс на выезд из поселка и направился обратно в сторону города, следуя параллельно, за ним выехал на шоссе и полковник.

«Значит, ездил в гости? — по пути размышлял он. — Интересно будет узнать, к кому. Когда вернусь, нужно будет пробить этот домик на предмет хозяев. Орлов, помнится, говорил, что Сурков — правая рука Якупова. Как знать, может, и Мунтяну имеет в заначке какого-нибудь «ближайшего помощника». Парень солидный, не из тех, кто будет сам «пачкать руки». Если хозяин этого пригородного домика окажется тем самым соратником, день можно считать не потерянным зря».

Въехав в город, машина после непродолжительного маневрирования в бесконечных потоках автомобилей припарковалась у ресторана. Заведение явно было не из последних. Уже сам стиль и отделка фасада ясно говорили, что рядовым клеркам обеды здесь будут не по карману.

«Гориллы», предупредительно открыв дверцу, выпустили шефа из автомобиля, надежно прикрывая тылы, сопроводили к входу и вошли следом за ним.

В этот раз цель посещения была совершенно очевидной, и Гуров не сомневался, что уж тут-то ему точно не придется долго ждать. Но прошел час, потом другой, а Мунтяну все не появлялся.

Когда стрелка приблизилась к половине четвертого, возле ресторана притормозил серый «Лексус». Из него вышел один из двух крепких парней, несколько часов назад сопровождавших Мунтяну в ресторан. Щелкнув сигнализацией, он открыл водительскую дверцу, и через минуту машина вырулила на трассу.

Не в силах сладить с эмоциями Лев выругался вслух. Так глупо потерять полдня ему приходилось нечасто. Уверенный, что до вечера сможет незаметно и без особых проблем «водить» Мунтяну по городу, узнавая его основные «явки», он не имел сейчас даже ориентировочного плана действий и не представлял, какими должны быть его дальнейшие шаги в связи со случившимся конфузом.

«Продолжать слежку за джипом не было никакого смысла. Наверняка это далеко не единственная машина, на которой мог ездить Мунтяну, и не факт, что именно за хозяином сейчас ехал на ней крепкий парень. Мунтяну мог предпочесть тот же «Лексус» или любую другую машину, о существовании которой полковник пока не знал.

Настроенный на длительное наблюдение и уверенный, что результаты его помогут серьезно продвинуть дело, Лев чувствовал себя обманутым. Но когда эмоции немного притихли, с «кандидатами» он все же определился.

Даже если Мунтяну непричастен к убийствам, его принадлежность к секретной «рабовладельческой» касте можно считать доказанной. А значит, он имел самые тесные контакты с ребятами, орудующими на вокзале. Ведь именно на его стройплощадку доставили очередного похищенного бедолагу.

Таким образом, пробив координаты этих товарищей, есть шанс узнать что-нибудь интересное и о самом Мунтяну. Вместе с тем Гуров понимал, что, учитывая соображения конспирации, «пробить» ему удастся не всех. На этом этапе расследования личные «интервью» стали бы шагом преждевременным, поэтому в качестве основной «наводки» приходилось использовать автомобильные номера.

Номер тонированного «Форда», который он вел от самого вокзала, он запомнил очень хорошо, но номер «Логана», в котором сидел массивный и пассивный «наблюдатель», ускользнул от его внимания. А в подобном деле, где все предполагаемые фигуранты действуют в обстановке строгой секретности и где важна каждая незначительная деталь, способная дать новую информацию, нельзя было допустить, чтобы сведения были неполными.

Гуров завел двигатель и поехал на Курский вокзал.

И «Форд», и «Логан» были на своем месте. Уже знакомый грузный кавказец невыразимо скучал и, казалось, вот-вот уснет за рулем. По-видимому, «улов» сегодня был небогатый.

Поискав глазами свободное место, Лев припарковался в бесконечном ряду машин так, чтобы видеть номера «Логана». Он намеревался, постояв минут десять, так же тихо и незаметно удалиться, но дальнейшие события заставили его задержаться дольше, чем он планировал.

Заглушив двигатель, он достал блокнот, записал в него номер «Логана» и стал неспешно перелистывать страницы, освежая в памяти последнюю информацию по делу, а потом, бросив случайный беглый взгляд на кавказца, сидевшего за рулем машины, сразу понял, что, пока он занимался со своим блокнотом, что-то произошло.

В выражении лица и во всем поведении кавказца наблюдалась разительная перемена. Теперь он не только не спал на ходу, а наоборот, был очень активен. Бросая пронзительные взгляды по сторонам, он что-то говорил в телефонную трубку, и, судя по выражению его лица, разговор этот был не самым приятным в его жизни.

Как только грузный кавказец закончил разговор и положил трубку в карман, стоявший неподалеку от него «Форд» тронулся с места. Учитывая, что на сей раз машина уезжала без «пассажира», а также явное беспокойство кавказца, Гуров сделал вывод, что похитители получили от кого-то сигнал тревоги.

Вначале он подумал, что неизвестные ему лица, стоявшие «на стреме», предупредили об опасной близости полицейских, но вскоре понял, что дело не в этом. Места возле стоянки и перед вокзалом, как и прежде, были заполнены лишь толпами спешащих пассажиров, и нигде не замечалось усиленных нарядов полицейских служб.

А толстый кавказец все с тем же тревожным выражением лица минут через десять после убытия «Форда» тоже снялся с места.

«Что все это может значить? — гадал Лев. — Что могло их так напугать? Увидели конкурентов? Но в этом случае они, наоборот, должны были бы остаться. Если этот вокзал — их законная «кормушка», они должны сами выгонять всех, кто решится на вторжение».

И тут ему пришло в голову, что, может быть, как раз сами эти ребята здесь новички. Похищение человека, за которым он недавно наблюдал, происходило так, будто все это совершалось здесь испокон веку. Схема была четко отработана, действия скоординированы. Хотя, в сущности, процесс был бы одним и тем же, независимо от того, начал ли он происходить здесь год или всего лишь месяц назад. Поэтому не было бы ничего удивительного, если бы выяснилось, что кавказцы обосновались здесь совсем недавно. Скажем, в то время, когда внутри рабовладельческой мафии возникли предпосылки очередного «передела».

«Если эти люди работают на Мунтяну, а Мунтяну похищениями как таковыми занялся недавно, вполне возможно, что это они вторглись на чужую территорию. А если они здесь не у себя дома, то вполне логично им опасаться, что их каждую минуту могут выдворить «законные хозяева». Уж не их ли заметил этот жирный боров на «Логане»?»

Но так или иначе, свою задачу Гуров уже выполнил. Оба интересовавших его номера были записаны в блокнот, и теперь можно было спокойно ехать в управление и наводить подробные справки.

Вновь засев за компьютер, он вскоре выяснил для себя весьма интересные факты.

Оказалось, что оба интересующие его автомобиля, и «Форд», и «Логан», зарегистрированы на одного владельца. Но по-настоящему заинтересовало его не это. Взглянув на адрес, он сразу вспомнил, что точно такие же координаты совсем недавно заносил в свой блокнот. Некий Ашот Бероев, являвшийся собственником «дежуривших» на вокзале автомобилей, в которых увозили оттуда похищенных людей, проживал в том самом доме на Калужском шоссе, куда сегодня утром заезжал «в гости» Мунтяну.

«Надо же, как сошлось, — очень довольный результатами, подумал Лев. — А я было расстроился, что день потерял. Нет, кажется, унывать пока рано. Так, значит, с ребятами, орудующими на вокзале, господин Мунтяну контактирует напрямую? Будем знать. Интересно, который из двоих — сам Ашот? Тот, что сидел в «Логане», или тот, кто был в «Форде»?»

Поразмыслив, он выбрал первый вариант. Если Ашот в этой компании «главный», негоже ему суетиться. Скорее всего, его роль — роль наблюдателя. А заманивать приезжих лохов в ловушку и доставлять их до «места» — это работа для шестерок.

Вдохновленный результатами, полученными после проверки первых же номеров, Гуров взялся за Пожарова.

Этот человек, несомненно, тоже работал в тесном контакте с Мунтяну и, вполне возможно, являлся той самой «крышей», о которой в ходе этого расследования уже не раз вспоминал полковник.

Базы МВД, где при определенных дополнительных знаниях можно было найти очень много интересной информации, снова не разочаровали. Выяснилось, что «Женя», с такой готовностью порекомендовавший Осипову «надежную» строительную фирму, трудился в департаменте обеспечения правопорядка на транспорте.

Лев хорошо знал, насколько тесно определенные подразделения этого департамента связаны с работой дежурных частей непосредственно на вокзалах. Выяснив, что Евгений Пожаров является руководителем одного из линейных отделов, он уже не сомневался, что и этот человек входит в преступную группу.

Схема пока прекрасно складывалась. Процесс «отлова», с одной стороны, обеспечивает этот самый Ашот и его присные, а с другой — прикрывает Пожаров и его подчиненные. Нет ни малейших сомнений, что Ашот регулярно «отстегивает» те самые «дани», о которых упоминал Стас. И совершенно понятно, в чей карман они идут. А что касается дальнейшего «процесса», здесь тоже все схвачено. Поле деятельности у строительной фирмы, даже по официальным данным, весьма обширное. К тому же, вполне возможно, есть и объекты, в дежурных сводках не указанные.

Подобная хорошо отлаженная схема вполне могла привести Мунтяну к мысли о дальнейшем «расширении». Видимо, Сурков и Якупов были теми самыми «поставщиками», которые раньше продавали ему рабов. Не желая платить «лишние деньги», он попытался наладить «доставку» самостоятельно, и у него получилось. Поняв, что может работать без посредников, он решил сделаться таким посредником сам. То есть занять нишу, которую до этого занимал Якупов.

Тому это, разумеется, понравиться не могло.

Возможно, он пригрозил Мунтяну или хотел заставить выплатить «неустойку». Так или иначе, судя по неудержимому стремлению Суркова «наказать румына», прорвавшемуся даже в присутствии подружки, нечто подобное они с Якуповым явно обсуждали.

Но в результате наказанным оказался сам Якупов. А за ним и Сурков.

В то же время поспешное «бегство» с вокзала ясно показывало, что сегодня что-то пошло не по плану. Беспокойство Ашота, его разговор по телефону, после которого тут же исчез со стоянки тонированный «Форд», — все это говорило о форс-мажорных обстоятельствах.

«Что там могло произойти? — думал Лев. — Ашот заметил кого-то, кто мог ему «реально предъявить»? Судя по кругу знакомств Мунтяну, полицейской облавы его подельники вряд ли стали бы опасаться. А вот если они обделывали свои делишки на чужой территории, это вполне могло оказаться причиной конфликта. И, судя по всему, Ашот имел указания подобных конфликтов всячески избегать. О чем это может говорить?»

Вспоминая два последних убийства, он отметил, что, хотя действия Мунтяну были и смелыми, и решительными, и даже, как выразился Сурков, «борзыми», они все-таки были ответными. На него нападали, он отвечал. Исключительно по личной инициативе Назар Виленович, кажется, пока не предпринимал никаких «военных» действий.

Вполне вероятно, что этим он хотел показать свою готовность к переговорам. И именно поэтому дал указания своим присным в некоторых «экстренных» случаях покидать «пост», даже понимая, что посреди многолюдной привокзальной площади никто не будет устраивать перестрелку, как в лихие девяностые.

С другой стороны, и те, кто так неожиданно спугнул «ловцов», тоже наверняка оказались в данное время в данном месте не просто так. Вдруг у ребят намечается «стрелка»?

Поразмыслив об этом и еще раз сопоставив факты, Гуров пришел к выводу, что предположение вполне обоснованно. Вопрос только в том, где именно может состояться «задушевный разговор».

Наводя справки о тонированном «Форде» и неприметном «Логане», он не забыл пробить и «Лендровер». Выяснилось, что машина зарегистрирована на Мунтяну, и тот официально прописан в Химках. Но даже если этот адрес совпадал с адресом проживания, вряд ли для подобных разговоров Мунтяну стал бы приглашать кого-то к себе домой.

А вот местожительство Ашота для подобных встреч вполне подходило. Укромное место, частный дом. К тому же Ашот, хотя и работал на Мунтяну, в каком-то смысле был третьей, «независимой» стороной и, если его знал не только сам Мунтяну, но и его партнеры по «бизнесу», вполне мог сыграть роль посредника. По крайней мере, гостеприимного хозяина уж точно. Он, как никто другой, имел возможность предоставить «старым друзьям» случай встретиться и поговорить.

Придя к такому выводу, Гуров решил, что стоит рискнуть. Стрелка приближалась к семи, время для дружеских встреч самое подходящее.

Он закрыл кабинет, спустился на улицу и, сев за руль, взял курс на Калужское шоссе.

В коттеджный поселок, где жил Ашот, полковник прибыл, когда уже почти стемнело. Припарковав машину на углу соседней улицы в тени чьего-то забора, он направился к нужному дому. Здесь не было лесопосадок, в которых можно было укрыться, и, проходя под окнами, откуда в любой момент могли выглянуть любопытные соседи, Гуров двигался как по минному полю.

Дом Ашота располагался между огромным трехэтажным особняком, в окнах которого в этот поздний час вместо уютного света ламп была лишь кромешная тьма, и небольшим одноэтажным домиком, показывавшим из-за высокого забора одну только крышу.

Солидный, выложенный из красного кирпича забор самого Ашота нескончаемой линией шел вдоль улицы, показывая, как велики владения хозяина.

В дальнем конце участка, по-видимому, располагался плодовый сад, поскольку из-за забора виднелись верхушки развесистых деревьев. Их-то и решил использовать полковник в качестве прикрытия для своего проникновения на чужую территорию.

Обведя взглядом улицу и убедившись, что ненужных свидетелей нет, он подошел к границе владений Ашота с соседним участком и перемахнул через забор.

Еще на улице Гуров почуял аппетитный запах жареного мяса, а теперь, оказавшись внутри, понял, откуда именно он доносится.

Неподалеку от просторного, но не слишком громоздкого двухэтажного дома находилась небольшая зона барбекю, где сейчас горел огонь в мангале и разговаривали несколько человек.

Беседка и небольшая площадка перед ней ничем не освещались, кроме этого первобытного пламени, но на крыльце дома горел мощный фонарь, и Лев заметил, что во дворе стоят не только знакомые ему «Логан» и «Форд», но и солидный черный джип.

Однако это была «Тойота», а не «Лендровер», и среди собеседников, ведущих сейчас разговор вприкуску с шашлыком, Мунтяну не было.

Отсветы огня, причудливо освещавшие их лица, наверняка скрывали то, что происходило в темной глубине сада. Но, несмотря на это, Лев осторожничал, не решаясь подходить слишком близко, поэтому разговор доносился до него лишь в виде невнятного бормотания. Осматриваясь вокруг, он старался подыскать местечко и укромное, и достаточно близкое к беседке, чтобы можно было слышать, о чем говорят.

Недалеко от беседки в виде элемента ландшафтного дизайна были высажены разнообразные хвойные деревья, представлявшие собой весьма живописную, а главное, сплоченную группу. Улучив момент, когда никто не смотрел в эту сторону, Гуров быстро пробежал небольшое открытое расстояние и притаился за почти непроницаемой стеной из елей, можжевельников и туй.

Но лишь только он занял эту благоприятную позицию, как гости стали прощаться.

— В общем, передай ему, Ашот, — говорил средних лет мужчина с очень светлыми волосами, кладя на небольшой столик шампур. — Мы войны не хотим, но проблему надо решить. Не я один с Колей работал. И теперь, сам понимаешь, не у меня одного проблема. Я тебе сказал, ты услышал. Передай ему.

— Хорошо, Сережа, хорошо, дорогой, — отвечал высокий толстый кавказец, в котором Гуров узнал водителя «Логана», которого видел на вокзале. — Все передам.

«Сережа» и еще один мужчина, видимо прибывший вместе с ним, направились к освещенному пространству возле дома, где стояли автомобили. Ашот и второй кавказец, с виду очень на него похожий, пошли следом, чтобы проводить.

Лев, сидя в своем укрытии, досадовал, что снова зря потрачены усилия и время. Уходить прямо сейчас он не решался, чтобы не выпрыгнуть из-за забора прямо навстречу отъезжающим, но когда все стихнет и гости уедут, собирался немедленно покинуть чужую территорию, где его в любой момент могли обнаружить хозяева.

Мужчины сели в джип, зажглись фары, и машина выехала в раскрывшиеся автоматические ворота.

Все так же стоя на площадке перед домом, Ашот начал говорить что-то на родном языке, обращаясь куда-то внутрь помещения. Вскоре оттуда вышла женщина в платке и длинном платье и подала ему целый пучок шампуров с нанизанным на них сырым мясом.

Ашот вернулся к беседке и аккуратно разложил новую партию шашлыков на тлеющий мангал.

Гуров, внимательно следивший за всеми этими манипуляциями, понял, что уходить пока рано.

«Похоже, у Ашота сегодня день приемов, — подумал он. — Не иначе на вторую партию шашлыков ожидаются новые гости. Уж не Мунтяну ли пожалует? Ведь это ему Ашот должен что-то передать от Сережи».

Часы показывали девять, и в целом время для дружеских визитов было вполне подходящее. Навряд ли у такого человека, как Мунтяну, отбой был раньше полуночи.

Прошло еще полчаса, а когда начали зарумяниваться шашлыки и в воздухе вновь распространились аппетитные ароматы, у Ашота зазвонил телефон.

— А? Да. Да, дорогой, — проговорил он в трубку. — Сейчас открываю, — и направился к воротам.

Из засады Гуров видел, как они вновь открылись, и во двор въехал уже знакомый ему серый «Лексус». Из него вышли Мунтяну и оба его телохранителя и направились к площадке перед беседкой.

— …говорит, что имеет проблемы. И он, и другие тоже, — озабоченно объяснял Ашот. — Говорит, что некому теперь поставлять товар.

— Как некому? А ты где был?

— Я с ними не работаю, Назар. Я с тобой работаю. Как скажешь, так и сделаю. Скажешь, тебе людей привозить, буду привозить. Скажешь, им привозить, буду им привозить. Но с ними ты решай сам. Это ваши дела. Меня попросили передать, я передал. Но решай сам. Бери шашлык, кушай!

— Нет, спасибо, не хочу. Я в ресторане поужинал.

— Эй, что там за ресторан, — улыбнулся Ашот. — Ты посмотри, какой шашлык! Пальчики оближешь. Ни в каком ресторане такой не найдешь. Бери, кушай!

— Спасибо, Ашот. Что там на вокзале? Не наезжали они на вас?

— Нет, не наезжали, — сразу нахмурился Ашот. — Но мы не стали ждать. Я Вартану сказал — уехали сразу, как ты и велел.

— Кто там был?

— Барсук был. Я его машину знаю. Как увидел, сразу Вартану позвонил, не стал ждать. А потом он мне позвонил.

— Телефон твой знает? — с интересом взглянул на хозяина Мунтяну.

— Откуда-то знает. Я не давал. Позвонил, начал говорить, что играем не по правилам. Что не на свое место пришли.

— Будет он еще указывать мне, где мое место, — сквозь зубы процедил Назар и достал сигарету.

— Это ты с ними решай сам. Я спорить не стал, сказал, если они хотят поговорить, пускай приезжают. Война никому не нужна. Проблему всегда можно решить. Мы никого не трогали, Коля первый начал. Сам полез, сам и получил. А кто с нами по-хорошему, с теми и мы по-хорошему. Правильно?

— Правильно, — выпустив целое облако дыма после глубокой затяжки, ответил Мунтяну. — Ты вот что, Ашот. Работай как обычно, но по объектам людей больше не развози. Кто будет, всех отправляй к Семену. У него в цоколе подвал хороший. Вместительный. Пускай одну часть выделит под «запасных». Я ему позвоню, объясню, что нужно. А ты можешь на словах передать, что, мол, Назар велел этих отдельно закрыть. Понял?

— Понял. Хочешь «товар» подкопить?

— Хочу. Барсуку передай, что я готов вместо Коли его снабжать. И других тоже. А эти пускай у нас наготове будут. Как резерв.

— Если кому понадобятся, чтобы сразу и предъявить? — улыбнулся Ашот.

— Да. Чтобы сразу. Если они войны не хотят, я готов работать. А если… В общем, можешь позвонить ему, сказать, что я согласен обсудить. Если у них ключи остались, можем там же, где и обычно, встретиться. Так ему и передай.

— Понял, Назар. Все сделаю.

Докурив сигарету, Мунтяну поднялся с плетеного кресла, в котором сидел все это время, и стал прощаться.

— Что, так и не попробуешь шашлык? — сокрушался Ашот. — Ай-вай! Такой вкусный! Специально для тебя готовил.

— В другой раз, Ашот. Ехать нужно.

Назар прошел к площадке перед домом, и телохранители, которые все это время тактично стояли в сторонке, лишь изредка орлиными взорами окидывая окрестность, вновь предупредительно открыли перед ним дверцу автомобиля.

Автоматические ворота снова раскрылись, и серый «Лексус» выехал со двора.

Усталым взглядом проводив машину, Ашот повернулся к дому и снова заговорил с кем-то невидимым полковнику на родном языке.

Вскоре на площадке для барбекю появились несколько женщин в платках и длинных рубахах. Они суетливо начали прибирать то, что недопили и недоели пирующие, то и дело переходя от беседки к дому и обратно.

Освободив столы и залив водой все еще тлеющий мангал, они наконец скрылись, как надеялся полковник, теперь уже до утра.

Для верности выждав еще минут двадцать, Гуров вышел из своего укрытия и, прячась за деревьями, направился в дальнюю часть сада, где перелезал через забор. Подтянувшись на руках, выглянул на улицу, чтобы убедиться, что там никого нет, перемахнул через ограждение и поспешил к машине. Был уже двенадцатый час ночи, и Лев опасался справедливого гнева жены, всегда возмущавшейся, если он проявлял чрезмерное рвение на работе и слишком поздно возвращался домой.

Глава 5

Мария в этот раз ругалась не сильно и накормила вкусным ужином. Но, несмотря на расслабляющую домашнюю обстановку, Гуров внутренне был сосредоточен и напряжен, пожалуй, не меньше, чем во время своей недавней «диверсии».

Он понимал, что в среде подпольных работорговцев вскоре состоится очень важное событие, и, если он не хочет выпустить главную путеводную нить этого расследования из своих рук, ему необходимо на нем присутствовать.

Но понимал он также и то, что всю возможную информацию о том, где это событие может состояться, он уже получил и дополнительных комментариев не будет, поэтому даже не мог предположить, где должна состояться встреча Мунтяну и его «коллег по работе».

Для разрешения этого насущного вопроса в распоряжении полковника имелись только две наводки. Мунтяну сказал, что встретиться можно «там же, где и обычно», и он же уточнил, что встреча может состояться лишь в том случае, если «у них остались ключи». Какое место могло бы отвечать этим характеристикам?

Поскольку в ходе предыдущих подобных встреч главным действующим лицом, несомненно, был Якупов, понятно, что это место должно быть удобным в первую очередь для него. С другой стороны, и некоторым другим это место, по-видимому, было доступно, поскольку «у них могли остаться ключи». Кроме того, если ключи от этого места находятся в распоряжении частных лиц, то и само место, несомненно, должно быть «частным». Это не может быть, например, отдельный столик в ресторане или специальный номер в гостинице. Ключи от подобных мест всегда хранятся у лиц, совершенно определенных, и те, как правило, никому их не доверяют. Это не может быть также некое место на свежем воздухе вроде укромной скамейки в городском парке. Просто потому, что подобные места не закрываются на ключ.

Нет, все эти варианты не годились. Упомянутое Мунтяну «обычное» место должно быть и укромным, и легкодоступным, и скрытым от посторонних глаз, и таким, к которому не нужно плыть за семь морей.

И тут измученный бесплодными блужданиями мозг вдруг вызвал в памяти фразу из недавнего разговора.

«…ну, она не то чтобы совсем дача, скорее, загородный дом. Я там редко бываю. А Гриша там со своими партнерами встречается. По бизнесу…»

— Сурков! — вслух воскликнул Лев, осененный догадкой.

— Что? — недоуменно переспросила Мария.

— А? Нет, это я так… О своем. Задумался, извини. Мысли вслух.

Дача в Ермолино, на которую Сурков, по словам своей подруги Ирины, «ездил по делам», несомненно, была для Якупова очень удобной «явкой». Сурков был своим, и в его владениях Якупов мог чувствовать себя комфортно и безопасно. В то же время это давало возможность не допускать «друзей» на свою личную территорию и избегать близости чересчур уж «интимной», которая, как известно, тоже может быть чревата. Деловая встреча есть деловая встреча, незачем путать ее с дружескими отношениями.

Точно так же, как Мунтяну предпочитал назначать встречи у Ашота (благо тот был гостеприимен), а не у себя или в ресторане, так же и Якупов вполне мог для подобных мероприятий пользоваться услугами своей правой руки Суркова.

Это же косвенно подтверждает и фраза «если у них остались ключи», сказанная Мунтяну. Что может означать здесь слово «если»? И слово «остались»? Не то ли самое, что хозяина этих ключей уже нет в живых?

Как же поступить? Рискнуть потерять еще день и с утра начать наблюдение за этой дачей в Ермолино? Что ж, похоже, других вариантов, кроме этой дачи, действительно не было. Из всех адресов, где могли появиться представители этого «бизнеса», Гурову были известны пока только три: дача Суркова, гаражи на заброшенной промзоне и дом Ашота.

Гаражи и ангары промзоны для келейных доверительных бесед были мало приспособлены да и находились далековато. А Ашот, по его собственным словам, работал лишь с Мунтяну, и организовать «собрание» у него дома другие члены мафии, возможно, сочли бы рискованным. В то же время сам Мунтяну на дачу к Суркову, несомненно, был вхож, и это прибавляло еще один голос «за».

С этими мыслями Гуров наконец уснул.

А утром, окончательно утвердившись в своем намерении посвятить сегодняшний день наблюдениям за дачей Суркова, поехал в управление. Он не хотел пропускать обязательное утреннее совещание, но сразу же после планерки намеревался вновь переключиться на «полевую» работу.

Решив текущие вопросы и распуская после собрания подчиненных, Орлов задержал Гурова:

— Что там по Суркову? Есть новости?

— Предполагаемый заказчик установлен, — кивнул Лев. — Дело за доказательствами.

— А то, о чем я тебе говорил? Помнишь? Взять их «тепленькими» на какой-нибудь общей «сходке» не получится?

— Об этом говорить пока рано, — уклончиво ответил Гуров.

Он не стал рассказывать генералу, что как раз сегодня собирается проследить за такой вот «сходкой». Не хотел торопить события. Приступать к массовым задержаниям действительно было еще рано.

По дороге в Ермолино Лев размышлял о том, как можно подобраться к Мунтяну. Из свидетелей, на которых он мог бы с уверенностью рассчитывать, у него пока был только Колян. А он знал немного.

Ашот, работавший с Мунтяну вплотную и, похоже, являвшийся для него тем же самым, чем Сурков являлся для Якупова, несомненно, мог бы дать информацию гораздо более ценную. Но согласится ли он ее дать? Парни, «работавшие с клиентом» в кафе, скорее всего, родственники Ашота. Некий Вартан, вчера вечером вместе с Ашотом принимавший гостей, как раз и был тем водителем «Форда», которого из-за непроницаемой тонировки Гурову так и не удалось разглядеть. И если он ездил на машине, оформленной на Ашота, и так активно участвовал во всех его «внутренних делах», он просто по определению не мог быть посторонним человеком.

Круг второстепенных лиц, участвовавших в подпольной торговле людьми, расширялся с каждым днем. Появлялось все больше конкретных имен и фамилий людей, которым можно было предъявить конкретные обвинения. Но арест шестерок не имел никакого смысла, если оставлять на свободе главарей. А для того, чтобы арестовать Мунтяну и ему подобных, конкретных причин пока не было.

Оставалось лишь набраться терпения и продолжить слежку.

Небольшой поселок, где находилась дача Суркова, был именно дачным поселком, а не коттеджным. Хотя и здесь частенько можно было увидеть солидные, в несколько уровней дома, но чаше попадались обычные, небольшого размера дачные домики, выстроенные хозяевами явно не для постоянного проживания.

Дом Суркова, просторное строение с цокольным этажом и мансардой, стоял в окружении низеньких «курятников», как одинокий утес в море.

Осматриваясь вокруг, Гуров все больше мрачнел. Этот участок, третий по счету, на котором ему предстояло вести наблюдение, был из всех наименее пригодным для такого дела.

Если возле недостроенного коттеджа Осипова рос настоящий лес, где без труда можно было укрыться от посторонних глаз, а у Ашота имелись декоративные посадки и плодовые деревья, за которыми тоже можно было спрятаться, на участке Суркова из насаждений виднелись лишь буйно разросшиеся сорняки. Укрыться от посторонних глаз здесь можно было только в самом доме.

Кроме того, поскольку это дачное товарищество, практически все заборы были либо из сетки-рабицы, либо из набитых через равное расстояние досок, либо еще из каких-либо материалов, «проницаемых» для глаз.

Стоя перед участком Суркова, Лев прекрасно видел, что происходит на двух соседних, и можно было не сомневаться, что, если там появятся хозяева, они так же хорошо увидят все, что делается на участке Суркова.

О скрытом наблюдении не могло быть и речи.

Но полковник Гуров был не из тех, кто так просто мирится с поражением. В поисках решения возникшей проблемы он обводил глазами соседние участки, стараясь отыскать хоть что-то, что сгодилось бы на роль временного укрытия.

На одном из участков, владельцы которого, по-видимому, проводили на своей даче достаточно много времени, домик выглядел посолиднее остальных. Высокая крыша с аккуратным окошком представляла собой фактически второй этаж. Вот на этом-то этаже и сосредоточил свое внимание Лев.

Участок с двухэтажной дачей был четвертым по счету от дома Суркова. Но учитывая хорошую обзорность, расстояние в данном случае являлось скорее плюсом, чем минусом.

Сентябрь в этом году выдался теплым, но большинство дачников явно уже закончили сезон. Почти на всех участках виднелись пустые грядки, освобожденные от росших здесь летом огурцов и томатов, и нигде не было видно самих владельцев.

Это Гурову было только на руку. Привычно перемахнув через очередной забор, он прошел к двухэтажному домику и начал осматривать его в поисках пути, которым можно было бы попасть внутрь. Обходя дом, увидел, что часть крыши, обращенная к участку, имеет небольшой декоративный балкончик, к которому ведет лестница. Поскольку лестница шла снаружи, первый этаж домика со вторым наверняка не сообщался.

Поднявшись по ней, Лев отметил, что, в отличие от надежной железной двери первого этажа, вход на второй запирался чисто символически. Деревянная дверка со стеклом, одновременно служившая в качестве второго окна, закрывалась на примитивный замок, который изнутри можно было открыть и без ключа.

Окинув беглым взглядом участок, он нашел подходящий кусок кирпича и, разбив стекло, вскоре был уже внутри.

С первого взгляда стало понятно, почему хозяева не особенно стремились обеспечить сохранность этого помещения. С виду оно напоминало склад старой мебели — типичная коллекция того, что «не нужно, но выбросить жалко». Старый шифоньер, книжный шкаф, разнокалиберные тумбочки и стулья в беспорядке громоздились в небольшой комнатке, занимая ее практически целиком. Кроме них возле одной из стен стояла кровать — единственный по-настоящему полезный предмет среди имевшейся здесь мебели.

Подойдя к окну, Гуров удостоверился, что участок Суркова просматривается отсюда отлично.

«Что ж, в целом позиция подходящая, — резюмировал он. — Неприятности могут возникнуть только в том случае, если мои друзья начнут собираться на встречу после темноты. Ну и, конечно, если вообще планируют встретиться не здесь. Впрочем, надеюсь, этого не случится».

Дальнейший ход событий подтвердил и правильность этого расчета, и то, что причиной «неприятностей» может стать не только темнота.

Ждать полковнику пришлось долго, и дождался он совсем не того, на что рассчитывал.

Около четырех часов дня со своей «наблюдательной вышки» Лев заметил, как по улице проехала вишневая «девятка» и остановилась возле ворот Суркова.

Из машины вышли несколько человек и стали оживленно обсуждать что-то, осматриваясь вокруг, а один из них активно указывал рукой в сторону того самого дома, на чердаке которого сидел сейчас Гуров.

— О черт!.. — вслух произнес полковник, увидев, что вся группа направляется прямо к нему.

Обводя глазами тесную комнату, он лихорадочно искал способ укрыться от преждевременного обнаружения.

Нападения Гуров не опасался. Не говоря уже о пистолете, сами по себе «корочки» оперуполномоченного уголовного розыска автоматически снимали все вопросы и у любого здравомыслящего человека сразу отнимали желание нарываться на неприятности.

Но если эти ребята, несомненно имеющие самое прямое отношение к Мунтяну и ему подобным, найдут его здесь, расследование можно будет закрывать. Узнав, что полиция в курсе таких «интимных» подробностей, как келейно назначенные переговоры по сугубо внутренним делам, на дно заляжет не только Мунтяну, но и вся эта компания разом. И нового «счастливого случая», когда появится возможность получить реальные доказательства, можно будет ждать бесконечно.

Придя к такому неутешительному выводу, Гуров решительно двинулся к нагромождению шкафов и тумбочек, находившемуся в противоположном от окна углу. Немного отодвинув от стены книжный и платяной шкафы, он освободил небольшое пространство, где можно было встать, а рядом со шкафами поставил друг на друга две тумбочки и сверху пристроил несколько перевернутых стульев, надежно замаскировав свое импровизированное укрытие.

Осмотрев конструкцию снаружи и убедившись, что выглядит она вполне удовлетворительно, Лев спрятался за шкафами.

И очень вовремя — незваные гости уже поднимались по лестнице на чердак.

— Смотри, как удобно, даже лесенка есть, — весело говорил кто-то. — Как будто специально нас ждали. И дверка, видишь какая… простенькая. Ножичком подковырнуть… Ба! Да тут, похоже, кто-то уже поковырял.

— Что там? — спросил другой голос, низкий и солидный.

— Да стекло разбито. Сюда, видимо, уже лазили, — ответил первый.

— Тем проще. Зайди, посмотри, что там.

Стоя за шкафами в двух шагах от говоривших, Гуров даже дыхание сдерживал, чтобы ненароком себя не выдать. И уж тем более не решался выглядывать из укрытия, чтобы посмотреть, что происходит.

В комнату кто-то вошел и немного постоял, по-видимому осматриваясь.

— Эх, ну и свалка, — послышался совсем рядом уже знакомый первый голос. — Ну ничего. Главное, вон, кровать есть. Будет где отдохнуть, пока «клиент» прибудет. А, Юра?

Гуров услышал звуки шагов, показывающие, что в комнату вошли еще несколько человек.

— Угу, — неопределенно промычал кто-то.

— Нормально, — басовито проговорил человек с низким голосом. — Отсюда все как на ладони. Главное — не высовывайся раньше времени. Он ведь не дурак, своих тоже прислать может. Увидит — не оберешься потом.

— Да уж. «Топориком» поплавать пустит за милую душу, — вновь весело произнес первый голос.

— Помолчи, Клоун! — резко оборвал его бас. — Шутить не время. Он-то точно шутить не будет. Если тебе «топориком» плавать нравится, это твое дело. А мне как-то в лом. Что, Юра, как тебе? Нормальное место?

— Угу, — буркнул тот.

— Вот и ладно, иди, Клоун, принеси ему чемодан, да поедем. Нечего здесь «светиться».

Один из говоривших стал быстро спускаться по лестнице, а в это время солидный бас отдавал последние инструкции.

— Сиди тихо, в окно не высовывайся. Если хозяева приедут… хотя навряд ли, уже пятый час. Но даже если приедут, не паникуй. Кинь мне эсэмэску и сиди спокойно. Я решу. Главное, следи за временем. Съезжаться начнут к шести. Когда мои люди его заметят, я тебе скину. Будь наготове. Какая машина, пока не знаю, решится по ходу дела. Это тоже скину. Как подъедет… ну, в общем, дальше — твоя работа. Лучше всего — в голову. Чтоб без нюансов. Все понял?

— Угу.

— Вот и ладно. Вон Клоун идет. Бери чемодан, устраивайся. Главное — следи за временем.

— Принимай, Юра! — бодро произнес Клоун, и все вышли из комнаты, оставив полицейского и преступника один на один в тесном пространстве.

Стоя за шкафами, Гуров перебирал в уме возможные варианты действий, выбирая из них оптимальный.

Было очевидно, что не только он, но и преступники сочли чердак этого дома удобным наблюдательным пунктом, вполне подходящим для их тайных целей. В чем именно заключаются эти цели, догадаться тоже было нетрудно. И молчаливый мужчина, сосредоточенно собиравший сейчас снайперскую винтовку, служил наглядным доказательством справедливости этих догадок.

«Договорились с Мунтяну о встрече и посадили сюда снайпера, чтобы его пристрелить, — думал Лев, слушая характерное клацанье металла о металл. — Для Мунтяну — неожиданность довольно неприятная, а для меня, пожалуй, счастливый шанс. Взять с поличным снайпера и через него раскрутить всех остальных, начиная с заказчика, было бы просто великолепно. Хотя для этого придется дать киллеру пристрелить Мунтяну. Как-то негуманно получается. С другой стороны, если брать его прямо сейчас, риск тот же самый, что и с Ашотом. Возьму «пешку», а упущу крупных игроков. К тому же, если трупа не будет, получится, что ничего особенного этот парень не совершал. Нашел чемоданчик под кустом, увидел запчасти какие-то странные. Стал собирать, чисто из детского любопытства, глядь — и винтовка вышла. Да, положеньице».

Тем временем Юра уже собрал винтовку и подошел к окну, по-видимому определяя наилучшую позицию для стрельбы.

Выяснив все, что ему было нужно, он, судя по звуку, лег или сел на кровать и после этого не производил больше никаких шумов. Из такого поведения Гуров заключил, что Юра если и не профессионал высокого класса, то, по крайней мере, человек достаточно опытный. Даже находясь в полном одиночестве, снайпер ничем не должен обнаруживать своего присутствия, и Юра, по всей видимости, это хорошо знал.

Понимание того, что он в лице Юры имеет дело не с каким-нибудь желторотым новичком, заставляло быть вдвойне осторожным. Ему уже давно надоело стоять в неудобной позе с затекшими руками и ногами, но он и не думал «разминаться». Малейший шорох мог пустить все насмарку и лишить эксклюзивного шанса задержать преступника практически в момент совершения преступления. Поэтому, призывая на помощь выдержку, Гуров мужественно терпел неудобства.

Время шло, стрелка уже приближалась к шести, но никаких эсэмэсок Юре не приходило. Из своего тайника Лев не мог видеть, начали ли съезжаться «гости», но, судя по тому, что Юра несколько раз вставал с кровати и подходил к окну, какие-то движения возле дачи Суркова определенно наблюдались.

Где-то в половине седьмого Юра начал проявлять беспокойство. Чуть ли не каждые пять минут Гуров слышал скрип старых пружин, свидетельствующий, что он в очередной раз встал, чтобы выглянуть в окно. Но команды «к бою» не было.

Долгожданная эсэмэска пришла без пяти семь. Из-за шкафов Лев уловил еле слышное урчание поставленного на режим вибрации телефона, которое тут же смолкло. Поняв, что Юра читает сообщение и что сейчас начнется все самое главное, он негнущейся рукой потянулся за пистолетом. Но звуки, которые раздались через секунду, привели его в полнейшее недоумение и заставили вновь напрячь слух в попытках угадать, в чем дело. Лев ожидал, что сейчас вновь раздастся скрип пружин и звук шагов, показывающий, что Юра подошел к окну и прицеливается, но вместо этого послышалось знакомое характерное клацанье.

Чтобы разобрать винтовку и уложить в чемодан, Юре понадобилось раза в четыре меньше времени, чем на сборку. Он громко захлопнул чемодан и поспешил к выходу.

Круша на пути старые тумбочки, Гуров на негнущихся ногах ринулся следом, но, выскочив на балкончик, успел заметить лишь задний бампер быстро удалявшегося черного «Ниссана».

— Черт! Черт! Черт! — в ярости топая онемевшей ногой по дощатому полу балкона, восклицал он.

Но проклятия уже не могли помочь. Преступник, бывший практически в руках, ушел, и, глядя на пустую улицу возле дачи Суркова, Гуров, даже не приближаясь к ней, мог с уверенностью сказать, что и там никого нет.

В досаде послав вслед уехавшему «Ниссану» еще пару ругательств, он стал медленно спускаться по лестнице. Теперь можно было не торопиться и не соблюдать конспирацию. Все, кто его так интересовал, давно успели убраться восвояси.

Первой мыслью было предположение, что причина столь поспешного бегства снайпера — его собственная персона. Возможно, он чем-то выдал себя, сидя за шкафами, или кто-то видел, как он залезал на чердак, и через некоторое время сообщил об этом человеку с низким голосом. Но, немного успокоившись и поразмыслив, Лев пришел к выводу, что такое предположение сомнительно. Если бы снайпер бежал от него, он не стал бы тратить время на то, чтобы разбирать и упаковывать в чемодан винтовку. Зная, что опасность буквально в шаге от него, он стрелой вылетел бы с чердака. Тот факт, что он не пожалел времени на то, чтобы спрятать винтовку, указывал, что главной опасностью для него было вовсе не пребывание на чердаке.

«Что-то пошло не по плану на этой встрече, — думал Гуров, перемахнув через забор и проходя мимо дачи Суркова. — Может быть, ее просто перенесли? Почему так долго не приходила эсэмэска?»

Он прошел до конца улицы и завернул за угол, где в неприметном месте припарковал машину.

Каково же было изумление Гурова, когда, приблизившись к знакомому участку трассы, где был найден труп Суркова и откуда вела грунтовая дорога к лесному озеру, он снова обнаружил трупы. Но на этот раз убийца даже и не думал маскировать происшедшее под несчастный случай.

Огромная черная «Тойота», съехав с дорожной насыпи, застыла в кювете, передним бампером подмяв близлежащий кустарник и тонкие деревца. Достаточно было одного взгляда на передние сиденья, чтобы определить причину катастрофы.

Водитель и пассажир упирались лбами в приборную доску, сраженные автоматной очередью, а лобовое стекло, прошитое множеством пуль, было забрызгано кровью.

Вчера, находясь «в гостях» у Ашота, Гуров не смог рассмотреть номер «Тойоты», стоявшей у него во дворе, но сейчас не сомневался, что это — та самая.

«Что ж, определенная логика в этом есть, — думал он, осматривая трупы. — Если человек, которого ты допускаешь, так сказать, в «ближний круг», которому доверяешь и с которым «готов работать», отвечает на твое хорошее отношение присылкой киллера, церемониться тут нечего. А этот Мунтяну, похоже, ой как непрост, все ходы и выходы в этой тусовке знает и везде «глаза» и «уши» имеет. Неудивительно, что играет на опережение. Похоже, эсэмэску Юре задержали из-за того, что Мунтяну на встречу просто не приехал. Когда ребята догадались, в чем дело, его спешно отозвали, только это ни на что уже не повлияло. Интересно, кто устраивает для Мунтяну все эти «несчастные случаи»? Не те ли два амбала, что повсюду сопровождают его? Или у него имеется специальная бригада боевиков для выполнения подобных заданий?»

Предчувствуя, что сегодня снова вернется домой поздно, Лев достал телефон и вызвал опергруппу.

Когда оперативники и эксперты все осмотрели и сфотографировали, он вновь подошел к машине, с нетерпением вглядываясь в пострадавших, и с одного взгляда убедился, что это те самые люди, которые вчера приезжали к Ашоту.

— Что там с документами? — обратился Лев к одному из оперативников, осматривавших содержимое бардачка.

— Здесь нет, — отозвался тот. — Наверное, все в карманах.

Осмотрев карманы, он действительно нашел права и техпаспорт, причем они были почему-то у человека, сидевшего на пассажирском сиденье.

— Барсуков Сергей Семенович, — вслух прочитал оперативник.

— Барсуков? — переспросил Гуров, вспомнив кличку, которую упоминали вчера в разговоре Ашот и Мунтяну.

— Да.

— То есть, получается, машина его?

— Видимо, так. Техпаспорт на его имя. Этот — шофер, наверное, — кивнул он на второй труп и добавил: — Мы тут все закончили. Можно увозить их?

— Да, ребята, вызывайте «труповозку». Я уже все увидел, что мне было нужно, — кивнул Лев.

Предоставив оперативникам дожидаться машину из морга, он сел в свою и поехал домой.

В квартиру зашел, когда стрелки показывали без четверти одиннадцать, и на укоризненный взгляд Марии только поднял вверх руки, как человек, полностью признающий свою вину и сдающийся на милость победителя.

На следующее утро Орлов позвонил Гурову еще до начала планерки. За все время работы подобные случаи полковник мог пересчитать по пальцам и теперь не сомневался, что генерал чем-то не на шутку взволнован.

— Лева? Ты уже у себя?

— Да, только что приехал.

— Зайди ко мне. Переговорим до начала совещания, а то у меня сердце не на месте.

Гуров прошел в знакомый кабинет, где не в силах усидеть в начальственном кресле мерил шагами пространство Орлов.

— Так что там? Неужели еще одно убийство? — обратил он тревожный и одновременно любопытный взор на Льва. — Мне только что доложили.

— Да. Вчера эти дельцы назначили «стрелку», и кое-кто из приглашенных не должен был с нее вернуться.

А в результате «заказанный» отправил на тот свет самих заказчиков.

— Вот как. Надо же, как интересно. Но судя по тому, как подробно ты осведомлен обо всем этом, дело серьезно продвинулось. Почему у меня нет доклада?

— Информацию нужно было проверить, — ответил Гуров. — Вчера я как раз этим занимался. Отслеживал эту «сходку» и в итоге убедился, что она не состоялась.

— Почему не состоялась? Этот твой «заказанный» из-за угла перестрелял всех собравшихся?

— Нет. Он просто не пришел. Узнал, что его там поджидает киллер, и решил сам устроить засаду.

— На том же месте, где убил Суркова?

— Именно.

— Символично. Это он специально, что ли, так делает?

— Не думаю. Просто и в том, и в другом случае те, кто ему был нужен, должны были двигаться по Дмитровскому шоссе. А этот лесной перегон на нем — самое удобное место для подобных акций.

— Ясно. То есть, наоборот, ничего не ясно. Если тебе доклады писать некогда, хотя бы устно в двух словах опиши ситуацию. Что это за «заказанный», кто такие заказчики, и вообще, объясни толком, что там к чему.

После того как Гуров вкратце сообщил генералу то, что ему было известно, тот преисполнился энтузиазма.

— Так это что же выходит? Это выходит, что я просто как в воду глядел. Эксклюзивная возможность взять всю банду скопом с каждым днем становится реальнее. Если этот твой Мунтяну так храбро начал «косить» направо и налево, то рано или поздно справедливое негодование в массах достигнет критической точки. Если я правильно понял, Мунтяну в число «авторитетов» не входит. Он — что-то вроде среднего звена. Так?

— Думаю, да.

— Вот. И убирает он тоже таких же «середнячков», на главарей не замахивается. Но когда ребятам умирать надоест, они неминуемо обратятся в «верха» и попросят решить вопрос. И вот тут-то не миновать им «общего собрания».

— На которое явимся мы?

— Точно!

— Вашими бы устами. Но ведь взять мало. Нужны доказательства. Каждому из тех, кто на эту «сходку» соберется, если она вообще произойдет, нужно будет предъявить конкретное обвинение. А у меня даже на Мунтяну толком ничего нет, — покачал головой Лев.

— Брось, не усложняй! Незачем создавать проблему на пустом месте. На Мунтяну у тебя есть те же нелегальные строительные бригады. Это — как минимум. Добавь сюда еще похищения и Ашота — вот тебе и готовое обвинение.

— Но…

— А когда мы их возьмем и они начнут давать показания, можешь не сомневаться, там такого наберется, что только успевай записывать. Они ведь все повязаны. Стоит расколоть одного, остальные будут просто вынуждены сотрудничать. Хотя бы для того, чтобы «соратники» не повесили на них лишнего.

— Но ведь лично никто из них ни в чем не участвует. Реально теми же похищениями занимается мелкая сошка, которая боится своих боссов гораздо больше, чем полицию. Никто не гарантирует, что они начнут давать показания. Все это только с виду кажется таким простым.

— Даже если так, у тебя все равно есть реальные свидетели, которые не просто готовы будут дать показания, а кровно заинтересованы в этом. Те бедолаги, которые работают на объектах Мунтяну, неужели ты думаешь, что они не захотят рассказать, как туда попали? Вот тебе и доказательства. Реальные свидетельства очевидцев и пострадавших. Это можно использовать как точку отсчета, а уж дальше…

Переубедить генерала, увидевшего блестящие перспективы разоблачения крупной преступной группировки, было невозможно. Но сам Гуров был далек от оптимизма. После вчерашних событий он ощущал себя почти в таком же информационном вакууме, как и в начале расследования.

Если о самом Мунтяну и его подельниках у полковника сложилось уже довольно четкое представление, то о представителях противоположного лагеря он до сих пор не знал практически ничего. Все, что было известно, касалось лиц, отошедших в мир иной. Сурков и Якупов изначально возникли в деле как жертвы убийств, а Барсуков, имевший, вероятно, в иерархии тот же статус, что и Мунтяну, с того момента, как о нем стало известно Гурову, не прожил и дня.

Даже несостоявшийся киллер Юра, находившийся от него буквально в двух шагах, в итоге ускользнул. Впрочем, о нем Гуров беспокоился меньше всего — это та же мелкая сошка, задержание которой не приносит почти никакой практической пользы, но зато создает много шума и заставляет врага насторожиться и затаиться.

Он не жалел, что упустил киллера. События развивались, и Лев не сомневался, что эта встреча их была далеко не последней.

Гораздо больше его беспокоило, что Мунтяну после очередной выходки неминуемо должен будет на какое-то время затаиться и не высовываться. Уйти на дно. Это грозило если не остановить, то сильно затормозить ход расследования. Поэтому, слушая бравурные речи генерала, он мысленно перебирал возможные «асимметричные» меры, которые можно было бы предпринять, чтобы противостоять этому замедлению, а еще лучше — постараться повернуть обстоятельства себе на пользу, и размышлял об этом даже на планерке.

После окончания совещания Лев задержался уже по собственной инициативе, чтобы сообщить свои соображения генералу.

— Думаю, полезно будет выставить «наружку» на Курский вокзал, — сказал он.

— Уверен?

— Да. Сейчас Мунтяну, скорее всего, возьмет паузу.

— Будет пережидать, пока улягутся эмоции?

— Вероятно. И бойкая деятельность Ашота и его присных, скорее всего, на время прекратится. А когда они там снова появятся, это будет означать, что жизнь нашего друга снова вступила в активную фазу. Важно не пропустить этот момент.

— Хорошо, я распоряжусь, — кивнул Орлов. — Какие машины?

Гуров продиктовал ему номера «Форда» и «Логана», которые уже запомнил наизусть, и после этого добавил:

— Еще хорошо бы телефоны послушать. Номера я, правда, пока не пробивал, но можно узнать по адресам.

— Согласен. Не факт, конечно, что по сотовым такие люди будут обсуждать что-то глобальное, но дополнительная информация никому еще не вредила. Кого будем слушать? Мунтяну?

— Да, его. А заодно и Ашота. Ближайший помощник как-никак.

— Лады. Сделаем, не вопрос. А насчет того, о чем я тебе говорил, — не забывай. Как только появится информация, что ребята собираются на «стрелку», — сразу мне. Докладывай немедленно. В любое время дня и ночи.

— Есть, — усмехнувшись, ответил Лев и покинул кабинет генерала.

Во время планерки, так и этак проворачивая в голове сложившуюся ситуацию, он вдруг вспомнил об одном «запасном резерве», который пока еще не доводилось использовать. Леонид Векшин, сосед Стаса, похищенный с Курского вокзала, до сих пор оставался «неохваченным» в его работе. И теперь полковник намеревался восполнить этот пробел.

Перекресток на Киевском шоссе, где он заметил безногого нищего на тележке, Гуров запомнил отлично. Не заходя в свой кабинет, сразу же после разговора с Орловым он спустился к машине и поехал по знакомому маршруту.

Ему было известно, что территории, где «работают» нищие, давно поделены и трепетно охраняются. Если Векшин собирал подаяния именно в данном месте и именно в таком имидже, это наверняка не было случайностью или спонтанным решением, которое в любой день могло перемениться по чьей-то прихоти. Поэтому того, что с перекрестка Леню куда-то «перевели», он не опасался, но все же, не зная его «рабочего расписания», ехал наугад.

Подъезжая к перекрестку, Лев увидел, что здесь, как почти на любом столичном светофоре в этот час, собралась довольно внушительная пробка. Стоя в длинной очереди на проезд перекрестка, он беспокойно высматривал из-за бесконечного ряда машин, стараясь определить, здесь ли «нищий», и вскоре убедился, что на этот раз ему повезло, — Леня, как и в прошлый раз, катил на своей тележке по разделительной полосе.

Учитывая краткость отведенного времени — нужно было уложиться, пока горел красный свет, — а также то, что за Леней могли следить, необходимо было суметь при минимуме слов получить максимум информации.

Глава 6

— Векшин? Леня Векшин?

Лицо подкатившего к Гурову безногого парня дрогнуло, и в глазах появилось недоумевающее и испуганное, но вместе с тем вопросительное выражение. Как будто он и хотел, и боялся верить.

Теперь, рассматривая это лицо вблизи, Лев окончательно убедился, что, несмотря на грязь и щетину, перед ним именно молодой парень, а не сорокалетний мужчина, как показалось вначале.

— Я — знакомый Стаса, — продолжал он, доставая бумажник. — Станислава Крячко, твоего соседа. За тобой следят?

— Да, — поборов наконец смятение, ответил Векшин.

— Что с ногами?

— В порядке. Замотали просто. Стас знает, что я здесь?

— Пока нет. Но это потом. Мало времени. Ты должен мне помочь.

— Я — вам? — На лице юноши отразилось неподдельное изумление.

— Да. Мы тебя вытащим, в этом не сомневайся, но сначала нужно, чтобы ты поработал «шпионом». Где тебя держат?

— Не знаю. В сарае каком-то. Когда везут туда, завязывают глаза.

— Сарай деревянный?

— Нет, кирпичный. Штукатурка.

— Когда везут, разговаривают о чем-нибудь? Ты можешь подслушать?

— Да, могу. Сегодня говорили, что «замочили» кого-то.

— Хорошо. Ты должен внимательно слушать все, что говорят, и передавать нам. В следующий раз пришлю Стаса. Ты каждый день здесь?

— Нет. На двух точках. Через день.

— Во сколько привозят?

— Выезжаем очень рано, только светает. Часов в пять, наверное. На трассе где-то с восьми. Точнее не могу сказать, нет часов.

— Хорошо. Возвращайся, а то не успеешь. — Гуров вытащил купюру и передал Лене. — «Своим» скажешь, что я расспрашивал тебя о «боевом прошлом».

Светофор загорелся желтым, и, отталкиваясь руками, на которых были надеты резиновые накладки, Леня поспешил обратно к пешеходному переходу.

Несмотря на небольшой объем информации, который удалось получить в продолжение этой короткой беседы, полковнику было о чем подумать. Его очень заинтересовали слова о «кирпичном сарае», под которым вполне мог подразумеваться гараж, и сразу вспомнилась заброшенная промзона.

«Вполне возможно, этот Леня не один там такой, — размышлял он. — А если их увозят в четыре утра, неудивительно, что я ничего не увидел, карауля до позднего вечера. Интересно, когда привозят обратно?»

Также немалый интерес вызвало упоминание о том, что люди, привозившие Векшина на трассу, обсуждали недавнее убийство. Это еще раз доказывало, насколько близки между собой представители различных «секторов» этой мафии, а также давало понять, что «сарафанное радио» работает исправно и информация о последней новости уже распространилась.

Гуров рассчитывал, что с помощью Лени ему удастся узнать и о том, какова будет реакция на эту новость и планируются ли ответные меры. Помня, что Векшин «дежурит» на Киевском шоссе через день, он собирался поговорить со Стасом и, сориентировав его в нужном ключе, послезавтра отправить на «конспиративную встречу».

Прежде чем возвращаться в управление, Лев решил заехать в лабораторию.

Относительно убийства Барсукова и его водителя никакого особенного расследования не требовалось, поскольку, кто убийца, изначально было понятно. Если Мунтяну и не сам в пылу справедливого гнева взялся за автомат, наверняка машину расстрелял кто-то из его присных. Может быть, те самые «гориллы», которые его повсюду сопровождали. Если бы удалось идентифицировать оружие, из которого производилась стрельба, возможно, это дало бы еще одну ниточку, ведущую к желанной цели.

Дав большой круг по близлежащим поселкам, Гуров минут через сорок припарковался у лаборатории.

Вскрытие и экспертизу пуль проводил тот же самый Витя Лукьянов, который работал с трупом Суркова. Расспросив его, Лев быстро убедился, что его надежды выйти на что-то интересное через информацию об автоматах были напрасны.

— Все что угодно может быть, — бодро говорил Витя. — Пули стандартные, натовские, калибр 5,56. Сейчас большинство производителей стараются свои образцы под них подогнать. Даже у наших «калашей» есть такие модификации. Единственное, что могу отметить, как раз «калашников» здесь — наименее вероятный вариант. Такой калибр на последних разработках, они довольно дорогие и не так распространены, как, допустим, тот же 7,62. Тем более среди, так сказать, «частников». Эти парни, я так понимаю, не на государственной службе в бою пали?

— Нет. Скорее, на антигосударственной.

— Вот и я так подумал. Поэтому «калашников» навряд ли. Возможно, что-нибудь иностранного производства, «беретта» или что-то в этом роде. По пуле в данном случае судить сложно.

— Умеешь ты, Витя, порадовать, — с досадой произнес Гуров. — Что по Суркову никакого толку от тебя не добился, что по этим ребятам. Куда ни плюнь, все на «пусто» попадешь.

— Извините, если не угодил, Лев Иванович, — улыбнулся Витя. — Только это ведь не от меня зависит, пусто или густо. Я что вижу, то и пою. Чисто работает кто-то, это факт. Но я здесь ни при чем.

Вернувшись в управление, Гуров разыскал Стаса и с многозначительным видом пригласил его в кабинет.

— Поговорить надо, — коротко сказал он.

— Вау! Как все таинственно, — усмехнулся Стас. — Вы меня пугаете, гражданин начальник.

Но когда Гуров закрыл за ним дверь и объяснил, о чем пойдет речь, шутливость Стаса как рукой сняло.

— Не может быть! — во все глаза смотрел он на друга. — Просто фантастика какая-то! Честно говоря, я когда впервые с этой темой столкнулся, долгое время некое своеобразное дежавю ощущал. Как будто на машине времени прокатился. В Древний Египет или не очень древнюю Америку. Сам факт, что человека в двадцать первом веке можно купить или продать так же просто, как и в незапамятные времена, не укладывается в сознании. А уж это… То, что ты рассказываешь, это вообще за гранью. Нет, я понимаю, был бы какой-нибудь Федя из Урюпинска, но — Ленька! Он же коренной москвич. Как они не боятся его на трассу-то выпускать? Его же элементарно узнать могут.

— Не скажи. В таком виде узнать его не так-то просто. Думаю, и я бы не узнал, если бы постоянно мысли вокруг этой темы не крутились. Вспомнил, как Колян рассказывал про перепродажу, потом обратил внимание, что у сорокалетнего на вид мужика очень уж глаза не по годам молодые. Сопоставил все, так и пришел к выводу. Потом у тебя фотографию взял — и окончательно убедился.

— А мне не сказал, — укоризненно покачал головой Стас.

— Насчет ног хотел выяснить. Если бы оказалось, что они реально его искалечили, это… об этом по-другому говорить пришлось бы.

— Тут согласен. Но теперь, когда ясно, что с ногами там все в порядке, думаю, можно уже сообщить и родителям. Тетя Света там уже…

— Не вздумай! Они все дело испортят. Ринутся его спасать и в тот самый момент, когда нам полное спокойствие нужно, устроят скандал. Леню твоего мы и без них вытащим, когда придет время. А сейчас он гораздо полезнее на том месте, где находится. У меня и без того источников информации — по пальцам пересчитать можно, а ты хочешь меня такого канала лишить. Он же, считай, в самой гуще этого супа варится. Никто его не боится, никто от него не скрывается. Не думают, что в его присутствии опасно обсуждать свои дела.

— Правильно, он ведь не человек.

— Вот именно. Поэтому для нас Леня — источник уникальный. Судя по тому, как развиваются события, времени до «общего сбора» осталось не так уж много. Потерпит парень, да и мы контролировать будем. Он послезавтра снова там же «дежурит». Съездишь? Я в общем-то уже пообещал.

— Шустрый! Хотя, конечно, в этом конкретном случае как я могу отказать?

— Вот и отлично! Он тебе должен будет сообщить, о чем его «стражи» беседуют, когда его «на работу» отвозят. Если время останется, спроси, до которого часа он обычно там тусуется, когда заканчивается «рабочий день».

— А это тебе зачем?

— Хочу проверить кое-что. Да и вообще может пригодиться. Будем знать, на какое время операцию освобождения назначать.

— Ладно, попробую. Узнаю, если получится.

— Ты, главное, в эмоции там не падай. Помни, что времени у тебя совсем мало — только пока горит красный. И деньги не забудь отдать. Его «пасут» плотно, промашек не должно быть. Поэтому лучше заранее морально себя подготовь. Выглядит он, как я уже говорил, неважно, так что, чтобы не впасть невзначай в истерику, для верности дома порепетируй. Представь, что его полгода в сырой яме держали. Что там может получиться? Какой результат? Вот на это и ориентируйся. Тогда то, что ты реально увидишь, покажется тебе невинным переодеванием на Хеллоуин.

— Что я — институтка, в истерики впадать? — недовольно пробурчал Стас. — Выдержу как-нибудь. Перетерплю. Если уж на расчлененные трупы смотреть у меня нервов хватает, затюканного пацана как-нибудь осилю.

— Осилишь, и прекрасно. Я это больше к тому, чтобы ты, отвлекшись, время не потерял. Слишком часто ездить туда, сам понимаешь, не получится, так что нужно постараться извлечь максимум из того, что имеем.

— Да понял уже. Уговариваешь, как детсадовца.

Когда Стас ушел, Гуров устроился за компьютером.

Постоянно сетуя на недостаточность информации, он был совершенно искренен. Имевшиеся источники были и немногочисленны, и скудны, и в попытках пополнить базу знаний полковник старался не упускать ни одной даже самой незначительной возможности.

Вчерашнее убийство на трассе тоже могло послужить этой цели. Хотя Сергей Барсуков, один из представителей «враждебного» для Мунтяну лагеря, был уже мертв, тем не менее среда его обитания и виды деятельности, возможно, смогли бы указать путь к другим представителям этого самого, пока почти не изученного Гуровым лагеря.

Зайдя в базу ГИБДД, он пробил документы Барсукова и, узнав его адрес, переключился на базы налоговой инспекции. О том, чем занимается конкретный гражданин и где он получает доходы, с которых платит налоги, чаще всего можно было выяснить именно через них. Вскоре открылись довольно интересные подробности о жизни и деятельности Сергея Семеновича. Оказалось, что кроме автомобиля «Тойота», квартиры и частного дома он являлся владельцем кафе, расположенного неподалеку от одного из автовокзалов, откуда уходили автобусы южного направления.

Ориентируясь на то, что договариваться о встрече к Ашоту приезжал именно Барсуков, Лев сначала предположил, что его сфера деятельности сходна со сферой Мунтяну, и он работает либо в строительной, либо в какой-то еще производственной сфере, где дешевая рабсила может оказаться полезной.

К тому же в разговоре, который удалось ему подслушать у Ашота, Барсуков прямым текстом жаловался, что с уходом Якупова некому стало поставлять «товар». Вполне логично было предположить, что «товар» этот он, как и Мунтяну, использовал по прямому назначению.

Но сейчас, узнав про кафе и не найдя «в активе» Барсукова ни одной производственной либо строительной фирмы, Гуров переменил мнение.

Изучив маршруты автобусов, уходящих с вокзала, рядом с которым находилось кафе, он выяснил, что часть из них следует в Дагестан и другие республики, где подпольный рынок рабочей силы процветал.

Сопоставив эти факты и уже зная из опыта, какие разные функции может выполнять привокзальное кафе, он сделал вывод, что Барсукову Якупов поставлял похищенных людей не для эксплуатации, а для перепродажи.

Человека, приехавшего так же, как, например, тот же Колян, из Тамбова, опоив снотворным, могли в тот же день посадить в автобус, идущий в одну из южных республик. В итоге Барсуков получал комиссионные, а очередной бедолага вместо обещанных баснословных заработков в столице — пятнадцатичасовой рабочий день за порцию перловой каши.

«Если Барсуков занимался только перепродажей, а в воровской бизнес не лез, соблюдая субординацию, ему, как никому другому, могла показаться обидной «борзость» Мунтяну, — думал Гуров. — Ведь, имея легальный бизнес в самой непосредственной близости от вокзала — традиционного и, по-видимому, наиболее подходящего места для похищений, он без труда мог переключиться на «смежную» отрасль. Однако он этого не сделал, не стал вторгаться в чужую сферу, повел себя «хорошо». И вдруг какой-то там «румын», никого не спрашивая, начинает реализовывать полномочия, которых ему никто не давал. Если уж подыскивать преемника для Якупова, лучшей кандидатуры, чем он, Барсуков, просто не найти. А что, вполне может быть, что он именно так и думал. И именно с этой тайной целью хотел убрать с дороги Мунтяну. А тот догадался. Нет, Мунтяну очень непрост. Похоже, придется изрядно попотеть, чтобы найти на него реальные улики и доказательства».

Но Лев не собирался опускать руки. Напротив, сопротивление лишь подбодрило его, увеличивая стремление добиться цели.

Барсукова убили накануне вечером, впечатления и эмоции были еще свежи, и в надежде услышать или увидеть что-то интересное и полезное для дела полковник поехал на автовокзал.

Прибыв на место, он некоторое время изучал расписание и толкался среди пассажиров. В итоге, не увидев и не услышав ничего интересного, направился в близлежащее кафе, не сомневаясь, что именно оно при жизни принадлежало Барсукову. Других мест, где можно перекусить, в окрестностях просто не было. Войдя в просторный холл, собрался было уже пройти в зал, как вдруг услышал доносившиеся от приоткрытой задней двери голоса.

— …так что жди войны, малой. Такого жару Седой задаст, мало никому не покажется.

— А может, еще не задаст?

— Увидишь. Румын совсем страх потерял. Сначала Коля, потом Барсук. Что он о себе думает? Основного решил сыграть? А кто он такой?

Из-за двери, за которой не было видно говоривших, медленно выплывали клубы сигаретного дыма. По-видимому, кто-то из персонала кафе вышел на перекур, но не хотел, чтобы за этим интимным процессом наблюдала вся улица.

Гуров весь обратился в слух, стараясь не пропустить ни одного слова из заинтересовавшего его разговора.

Интерес этот усиливался еще и тем, что один из голосов показался ему знакомым. Он очень походил на голос весельчака, который слышал полковник вчера вечером, сидя на чердаке за шкафами, и он почти не сомневался, что именно неунывающий говорун по кличке Клоун стоит сейчас за дверью и пророчит войну.

— У румына — бабки, — заметил его собеседник.

— И что? Если все против него встанут, тут никакие бабки не спасут.

— А чего на него наехать-то хотели?

— А ничего. Не нужно соваться куда не просят. Дали тебе кусок — пользуйся. И благодари за доброту. А если весь свет готов сожрать, так это и подавиться недолго. Чего ему не хватало? Никто к нему не лез, никто не трогал. Работай себе спокойно, «снимай пенки». Вот ты сейчас сказал — у него бабки. А откуда он их взял? Все оттуда же. Оттого, что приняли его и кусок выделили. Так нет, мало показалось, захотел сверхприбыли грести. А я тебе скажу — кто хочет слишком много получить, может вообще ни с чем остаться. Не по рангу он требует. По правилам, каждый свое место должен занимать, а он на чужое влез. Ну а если влез, пускай не обижается. Вот увидишь, Седой этого так не оставит.

— А чего не оставит-то? Он же убить его хотел. Кому это понравится? Любой бы… защищался.

— Да? А если он слов не понимает? Думаешь, ему не говорили? Еще как говорили. И Коля, и Сурок этот чего-то там пытался вякать. А чем закончилось, всем известно. И что? Как после этого с ним, по-твоему, нужно было поступить? Целоваться, что ли? Как он, так и с ним. Нечего. Никто его не заставлял, сам полез. А если полез, пускай не обижается.

— А чего ему обижаться? Не он в той машине был.

— Ну это… это — так, временные трудности. Седой еще как следует за дело не брался. Но с Барсуком он уже предел перешел. Седой так не оставит, вот увидишь.

— А чего мне смотреть? Мое дело маленькое. Это их проблемы.

— Ой, и не говори, малой, — с прежней веселой и легкомысленной интонацией произнес Клоун. — Чего нам, в самом деле, чужими делами заморачиваться? Пойдем-ка лучше перехватим чего-нибудь. Я с утра не жрал.

Из-за двери вылетели два окурка, но, прежде чем она закрылась, наружу выглянул один из собеседников. Это был высокий худой мужчина с узким лицом и длинным носом. При виде его Гуров почему-то сразу вспомнил Дуремара из сказки про Буратино.

Мужчина деловито осмотрелся вокруг, как бы желая удостовериться, что все в порядке, и только после этого закрыл дверь.

Когда собеседники скрылись, Лев, очень довольный своим визитом на автовокзал, неторопливо направился к машине. Анализируя только что услышанную информацию, он старался представить, как состоялся заказ Мунтяну.

По-видимому, его храбрые действия давно уже кое-кого раздражали. Не говоря уже о том, что они подпортили многим бизнес, лишив постоянного «поставщика». Выяснив, что Мунтяну «готов обсудить» наболевшие вопросы, Барсуков увидел в этом возможность избавиться от головной боли, внезапно явившейся в виде чересчур «борзого» румына.

Но, по-видимому, для организации покушения ресурсов у него не хватало, и он обратился, так сказать, к «старшим товарищам». Скорее всего, именно этим объясняется тот факт, что Барсук и киллер действовали независимо друг от друга. Барсук только вышел с предложением, а реализовывать его предоставил более компетентным «сотрудникам».

«Кому принадлежал этот солидный бас, с которым разговаривал Клоун на даче? — думал Лев. — Уж не тот ли это Седой, о котором он высказывается с таким пиететом? Ничего невероятного нет. Если киллер был от него, все выглядит очень даже логично. Поняв, что Мунтяну не приедет, а может, и зная уже о новом убийстве, стрелка спешно отозвали, и, спрашивается, кто бы мог сделать это, если бы всем процессом заправлял уже мертвый к тому времени Барсук? А Мунтяну снова оказался на высоте. Сработал ювелирно. Яснее ясного дал понять, что к Седому, находящемуся выше его по иерархии, претензий он не имеет, а Барсукову, такому же, как он сам, обиду прощать не намерен. Хотя, если говорить о «вине», она у обоих приблизительно одинаковая. Если Барсуков инициировал «заказ», то Седой организовал его исполнение».

В очередной раз Гуров мог убедиться, что Мунтяну действует очень тонко и хитро. Если ему удается так ловко маневрировать среди «своих», где на каждом шагу можно ждать подставы, «закрыться» от полицейских он сумеет и подавно.

Ломая голову над тем, как ухитриться получить доказательства на ушлого румына, он снова и снова приходил к выводу, что способ здесь только один — «подловить» на незаконных действиях кого-то из присных Мунтяну и, используя метод кнута и пряника, заставить его говорить. Однако среди «соратников», известных ему на данный момент, пока не видел подходящей кандидатуры. «Мелкая сошка», типа ребят, работающих на вокзале, или охраны, дежурившей на стройках румына, возможно, и пойдет на сотрудничество, но много не расскажет просто потому, что не знает. А «расколоть» Ашота, ближайшего сотрудника Мунтяну, не больше шансов, чем его самого.

Вспомнив про Ашота, Гуров подумал, что, возможно, Мунтяну, в связи с последними происшествиями вынужденный притаиться, коротает недолгий период покоя в гостях у друга. Неплохо было бы послушать, о чем они говорят.

Короткий осенний день близился к концу, и уже смеркалось. В разъездах и пробках сегодня была потрачена уйма времени, но зато под покровом темноты можно было незамеченным проникнуть на участок Ашота.

Определившись с решением, Лев сел за руль и поехал «в гости» к Ашоту.

По дороге позвонил в управление, чтобы узнать, каковы результаты наружного наблюдения на Курском вокзале. Как он и ожидал, единственным результатом было отсутствие результатов. Оперативники доложили, что за весь день ни «Форд», ни «Логан» с указанными номерами так и не появились на привокзальной площади.

Это только дополнительно убедило Гурова, что догадки его верны — совершив очередное убийство, Мунтяну решил на время затаиться, опасаясь гнева «своих». А значит, присутствие его у Ашота было вполне вероятным. К кому же еще обратиться в сложной ситуации, как не к преданному соратнику?

Когда Лев въезжал в коттеджный поселок, где жил Ашот, было уже практически темно. Поставив машину на прежнее укромное местечко, он прошел к забору, ограждавшему знакомый участок, привычно перемахнул на противоположную сторону и уже из дальнего угла сада увидел, что площадку для барбекю вновь освещают языки пламени. В мангале горел огонь, за небольшим столиком, неспешно беседуя, сидели Ашот и Мунтяну.

Кроме них, сегодня здесь больше никого не было, даже бдительные охранники румына, которых, по-видимому, он таскал с собой всюду, скромно сидели в сторонке.

В этот раз Гурову не удалось подойти так же близко, как в тот день, когда к Ашоту приезжал Барсук, и он остался в тени садовых деревьев, но и оттуда неплохо было видно и слышно. В вечерней тишине, не нарушаемой ни единым шорохом, лишь негромкие голоса наполняли пространство звуками.

Шашлыки давно были готовы и даже отчасти съедены, на столе стояла бутылка вина и бокалы.

— …я отмажусь, Ашот. Ты ведь меня знаешь, — усмехаясь, говорил Мунтяну.

— В этот раз не знаю, Назар. Барсук — близкий Седого. Он не простит.

— Так и пускай не простит. Пускай накажет. Убийцу. Только я-то тут при чем? Хочу поговорить с ним, пусть кто-нибудь ему передаст.

— Седой с нашими не общается.

— Ничего. Найди и позови Клоуна. Скажи, чтобы не боялся, пускай кого хочет возьмет с собой. Только без оружия. Мои проверят.

— Седой сюда не придет.

— Знаю. Но Клоун — не велика персона. Его можно и сюда. А Седого — в ресторан. Там и безопасно. И ему, и мне. Найди его.

— Клоуна?

— Да. Есть у тебя кто-нибудь на автостанции? Он обычно там отирается.

— Я найду, — заверил Ашот. — Хочешь, чтобы тебе отдали кусок, который был у Коли?

— Почему нет? Чем я хуже? Он и так уже у меня, этот кусок.

— Осталось только «подписать»? — усмехнулся Ашот.

— Да, только это.

— Выпьем, дорогой. Я всегда за тебя, ты знаешь.

Собеседники подняли бокалы и, сделав еще по глотку, пошли в дом.

Дрова, подброшенные в мангал после того, как пожарились шашлыки, теперь лишь тускло тлели. Ночь вступала в свои права, и Гуров подумал, что ему, пожалуй, тоже пора отправляться домой.

Два последних разговора, которые удалось ему подслушать за сегодняшний вечер, вполне отчетливо давали понять, как в ближайшее время будут развиваться события.

Очевидно, этот самый Седой, о котором он в последнее время столько слышал, постарается отомстить Мунтяну за смерть своего «близкого». Мунтяну же, со своей стороны, постарается сделать все, чтобы этого не допустить.

Именно для этого он назначает встречу в ресторане — чтобы «отмазаться». Седой — тот самый человек, который имеет к нему самую большую претензию, ведь Барсук — его «близкий».

Ход беспроигрышный. Конечно, только в том случае, если Мунтяну действительно имеет железную «отмазку». Оправдав себя в глазах Седого, «коллективное прощение» от всех остальных участников группировки он получает автоматически. Действительно, если даже Седой, обиженный лично, снимет претензии, кто еще рискнет что-то предъявлять? Кроме того, Седой, как человек, занимающий, по-видимому, далеко не последнее место в иерархии, всегда сможет замолвить словечко. Дружить с ним выгодно. И, судя по всему, такая дружба — одна из дополнительных целей Мунтяну. Понятно, что сейчас Седой не только не общается «с нашими», а находится в противоположном лагере. Мунтяну же, как человек неглупый, несомненно, понимает, что с такими, как Седой, полезнее дружить.

Но каким образом он собирается «перевести стрелки» на кого-то другого, Гуров совершенно не представлял. Именно Барсук в покушении на него выступил как заказчик, а значит, не было человека, который мог бы желать тому смерти больше, чем Мунтяну.

Ситуация была предельно очевидна, и тем не менее хитрый румын надеялся извернуться и задурить голову не кому-нибудь, а самому Седому.

Лев не сомневался, что Мунтяну собирается пригласить Седого именно в тот ресторан, возле которого он не так давно ушел от его бдительной слежки. Заведение было достаточно солидным и недешевым, чтобы, не смущаясь, приглашать туда самых дорогих гостей.

Он также знал, какую сумму можно оставить в подобном месте, но, уже поднимаясь к себе в квартиру, решил, что ради получения эксклюзивной информации разориться стоит.

«Главное, не проболтаться Маше, — подумал Гуров, открывая дверь, — иначе следующий труп в этом деле будет моим».

На следующее утро Гуров первым делом направился в технический отдел.

Пришло время извлечь из нелегальных способов получения информации, которые сейчас приходилось использовать как основные, реальную пользу. То, что удавалось узнавать в результате подслушиваний, весьма помогало в проведении расследования, но не оставляло никаких видимых следов в копилке собранных материалов. Теперь полковник намеревался это положение исправить.

Поговорив с техниками и объяснив, что ему нужно, он вооружился современным миниатюрным подслушивающим устройством, обладавшим повышенной чувствительностью. «Жучок» улавливал малейшие шорохи и мог зафиксировать даже еле слышный разговор.

Поскольку Лев не мог предугадать, как все сложится в ресторане, именно это ему и было нужно. Он собирался устроиться максимально близко от Мунтяну и его гостя, но если это не удастся, хотел подстраховаться с помощью чудо-техники.

После этого он зашел в комнату, где несколько человек, не снимая наушников, отслеживали телефонные переговоры. Дело Мунтяну было, конечно же, не единственным, находившимся в разработке столичной уголовной полиции, кроме Ашота и его босса специалисты прослушивали и некоторых других «абонентов».

«Подшефными» Гурова занимался молодой парень по имени Игорь.

— Что нового, Игорек? — обратился к нему Лев. — Наговорили наши друзья чего-нибудь интересного?

— Нет, пока ничего особенного, — ответил Игорь. — Мунтяну несколько раз звонил по делам своей фирмы, говорили в основном о строительстве и о расчетах. Кажется, все легально. Бероев звонил только родственникам, разговоры тоже не особенно интересные, большей частью о семейных делах. А, вот как раз! — вдруг оживился он. — Снова кому-то звонит. Подгадал к вашему приходу. Номер незнакомый. Такого, кажется, еще не было.

— Можно я послушаю, Игорек?

— Да, конечно. Присаживайтесь.

Игорь снял наушники и, поднявшись со стула, уступил свое место Гурову.

— Антон? Здравствуй, дорогой! Это Ашот, — услышал Лев знакомый голос.

— Ашот? Какой Ашот? — без малейшего недоумения, но зато с явным пренебрежением прозвучало в ответ.

Тембр и интонации этого голоса не оставляли сомнений — выполняя поручение Мунтяну, Ашот звонил Клоуну.

— Бероев Ашот. Ты знаешь.

— А, Ашот, — догадался наконец Клоун. — Привет!

— Как твои дела, дорогой?

— Лучше всех.

— Вот как хорошо. Очень рад за тебя.

— Поэтому звонишь?

— Звоню по делу, дорогой. Дело у меня к тебе есть. Важное. Приезжай в гости ко мне, поговорить нужно.

— С чего это я к тебе в гости попрусь? Мне пока жить не надоело.

— Зачем обижаешь, дорогой? Я от чистого сердца пригласил. Приезжай. Если хочешь, друзей возьми. Мы всем рады будем.

— «Мы»? Хочешь сказать, этот твой Рэмбо тоже там? Нет, ты точно больной, Ашот! Чтобы я, как последний дурак, сам себя под пули подставлял? Шутник!

— Какие шутки, дорогой? Никаких шуток. Серьезный разговор с тобой вести хотим. Приезжай.

Беседа еще долго продолжалась в том же неопределенно-недоверчивом ключе. Клоун на уговоры поддавался туго, упирая на то, что после убийства Барсука общаться с Ашотом и его боссом он очень опасается. Но в итоге Ашоту все-так удалось склонить его к нужному решению. Предупредив, что готов явиться, только прихватив с собой «штук тридцать головорезов», Клоун пообещал приехать.

Очень довольный результатами беседы, Ашот поблагодарил его и положил трубку.

«Итак, события развиваются, — думал полковник, снимая наушники. — Сейчас половина десятого. Если Клоун проявит оперативность, вполне возможно, встреча Седого и Мунтяну действительно состоится в обед. Похоже, пора выдвигаться к ресторану».

— Спасибо, Игорек, — произнес он вслух. — Очень интересный оказался разговор. Вот тебе мой телефон. — Гуров достал ручку и, вырвав листок из блокнота, записал номер. — Если будет важная информация — назначение встреч, сообщение о срочных новостях и прочее в этом роде, постарайся передавать оперативно.

— Расследование вступило в решающую фазу? — понимающе улыбнулся Игорь.

— Возможно, — сдержанно ответил Лев.

Выйдя из управления, он сел за руль и поехал к знакомому ресторану.

Там припарковался невдалеке от площадки, предназначенной для автомобилей посетителей, и терпеливо стал дожидаться интересующих его «гостей».

На какой машине приедет Мунтяну, полковник знал почти наверняка, но на чем будет Седой, не имел представления. Учитывая, что и в лицо он этого человека никогда не видел, Гуров испытывал некоторое беспокойство.

Было ясно, что Седой и Мунтяну прибудут не вместе. С другой стороны, сам он собирался войти в зал не раньше, чем там окажутся оба предполагаемых сотрапезника. И если о прибытии Мунтяну можно узнать просто из наблюдений, то как удастся угадать, что очередной входящий в ресторан посетитель и есть долгожданный авторитет по кличке Седой?

«Может, они вообще прибудут сюда только к ужину, — уныло раздумывал он. — Или Седому не понравится ресторан Мунтяну, и он захочет назначить встречу там, где обедает сам».

Прождав около двух часов, Лев наконец увидел, как к парковке подъезжает знакомый солидный «Лендровер», и настроение его сразу улучшилось.

По-видимому, визит Клоуна к Ашоту прошел успешно. По крайней мере, для Мунтяну. Ему не только удалось назначить встречу там, где он хотел, но и назначить ее на ближайшее время, не откладывая решение насущных вопросов в долгий ящик.

Поскольку Мунтяну уже прибыл, с минуты на минуту можно было ждать появления Седого. Гуров усилил бдительность, неотрывно наблюдая за небольшой парковкой и стараясь определить для себя хоть какие-то признаки, по которым среди посетителей, пожелавших в этот день пообедать в престижном ресторане, он мог бы выделить Седого.

Но, как вскоре выяснилось, определять какие-то специальные признаки не было нужды.

Роскошный «Майбах» и притормозившая рядом машина охраны, четверо мускулистых парней, со всех сторон обступивших высокого пожилого мужчину, цвет волос которого полностью оправдывал кличку, — все это безошибочно давало понять, что второй участник «конференции» тоже прибыл на место.

Дождавшись, когда живописная группа скроется в ресторане, Гуров вышел из машины и направился следом.

— …ну, зачем же в отдельный, — донесся до его слуха знакомый низкий голос, едва лишь он вошел в зал. — Посидим здесь, за столиком. От кого нам прятаться?

Мунтяну с двумя «гориллами» на заднем плане и Седой, стоявший напротив него в окружении своих бойцов, представляли довольно живописное зрелище. Посетители ресторана, отвлекшись от тарелок, с интересом поглядывали в середину зала, где два новых клиента никак не могли определиться с тем, где им устроиться на обед.

— Но нам нужно поговорить, — многозначительно глядя на Седого, старался донести свою мысль Мунтяну. — В общем зале это… неудобно.

— Почему же неудобно, — в том же снисходительно-вальяжном тоне басил Седой. — Всем удобно, а нам вдруг нет? Ничего неудобного.

Неизвестно, из каких соображений он не желал устраиваться за перегородками, отделявшими некоторые столики от общего зала и создававшими укромную, интимную атмосферу, как нельзя более подходящую для доверительной беседы. Возможно, это было обусловлено его личными представлениями о безопасности.

Но, так или иначе, Седой в итоге настоял на своем, и они с Мунтяну устроились за одним из столиков в общем зале. Правда, этот столик стоял на отшибе, в самом дальнем углу, так что для делового разговора место было не самым плохим.

Сам Гуров обосновался неподалеку, за столиком, стоявшим наискосок от интересующей его пары, и мог видеть и слышать все, что ему было нужно, не привлекая к себе особого внимания. Этому способствовало также обилие растительности в этой части зала.

Экзотические пальмы в кадках представляли собой один из элементов дизайна помещения, и столик, за которым сидели сейчас Седой и Мунтяну, находился в самой гуще этих «комнатных джунглей».

По тембру голоса Лев уже давно догадался, что Седой — это тот самый человек, что устраивал на чердаке дачи киллера. Тот факт, что по просьбе Барсукова он настолько обеспокоил себя, что решил поучаствовать в процессе лично, только лишний раз доказывал, что тот действительно был «близким» человеком, с которым его связывают давние общие дела и, возможно, даже дружба.

Каким образом Мунтяну удастся оправдаться после совершения столь серьезного проступка, как убийство такого человека, полковник не мог себе представить. Сделав заказ, он незаметно включил взятый у техников мини-диктофон и навострил уши.

К сути дела «друзья» перешли не сразу.

Мунтяну явно напрягала чрезмерная открытость обстановки, в которой приходилось вести беседу, а Седой, со своей стороны, и не думал помогать ему, создавая атмосферу непринужденности. Напротив, он вел себя высокомерно-снисходительно, недвусмысленно давая понять, что, явившись на эту встречу, сделал большое одолжение.

Телохранители обеих сторон, после того как боссы сели за стол, покинули помещение, и Гуров подумал, что в стремлении Седого избежать чрезмерной уединенности, возможно, был свой резон.

Когда собеседникам принесли заказанные блюда и они сделали по глотку вина, атмосфера заметно потеплела. Вкусная трапеза улучшила настроение сторон, и вскоре беседа потекла непринужденно и без натуги.

— Не смеши меня, Назар, — вальяжно развалившись на стуле, говорил Седой. — Кто еще мог это сделать кроме тебя? На тебя Сережа сделал заказ, значит, только у тебя могли быть к нему претензии. Просто, как дважды два.

— А я и не спорю. Я не спорю, Седой. Конечно, у меня были претензии. А как бы ты отреагировал, если бы на тебя сделали заказ? Но кто говорит о расстреле? У меня и в мыслях такого не было.

— Да ну?

— Клянусь! — В глазах Мунтяну светилась неподкупная честность. — Я хотел поговорить, разобраться. Чем я ему так не угодил? Я ведь его пальцем не тронул. У меня свои дела, у него свои. Если он чем-то был недоволен, нужно было сказать. Любую проблему можно решить. Я не хочу войны. Никто не хочет. Поэтому я и хотел поговорить с ним, выяснить, в чем дело. Выехал на трассу, дождался, когда он поедет. Сам понимаешь, мне тоже нужны гарантии. Соваться на дачу, где меня что угодно могло поджидать, мне было не резон. Решил дождаться его на дороге. По крайней мере, там мы оба оказывались в равном положении. Когда увидел его машину, велел Боре, чтобы он вышел, остановил его. У меня и в мыслях не было, что он это так буквально поймет и начнет поливать очередями. Только я здесь ни при чем, Седой. У меня и в мыслях не было.

Слушая этот рассказ, Седой не менял вальяжной позы, но легкомысленное, сонно-ленивое выражение исчезло с его лица. Теперь оно было напряженно-внимательным, и сосредоточенный взгляд, казалось, насквозь буравил Мунтяну, стремясь заглянуть в самое сердце и определить, врет он или говорит правду.

— Конечно, неприятно, что так получилось, но я здесь не виноват, — продолжал Мунтяну.

— Боря — твой человек, — произнес наконец Седой.

— А я и не спорю. Боря — мой человек, Барсук — твой. Проблему всегда можно решить. Я готов компенсировать. Хочешь, денег возьми, хочешь, товаром. Или же Борю возьми. Как скажешь. Я знаю, Барсук — твой близкий. Неприятно, что так получилось. Только я здесь не виноват.

— Борю возьму, — сказал Седой, и на мгновение взгляд его сделался пронзительным и жестким, казалось, что одного этого взгляда было достаточно, чтобы забрать чужую жизнь.

— Возьми, Седой! — чуть ли не с восторгом воскликнул Мунтяну, поняв, что индульгенция получена. — Бери его, и будем считать, что мы в расчете. Только еще один вопрос, Седой. Ты ведь знаешь, Коля вышел из игры. Место пока свободно. Так вот, я хотел узнать…

— Не тебя ли там ждут? — с сарказмом взглянул на него Седой.

— Ну, уж ждут там или не ждут… Я поговорить хотел. Собраться всем и… поговорить. Чтобы не было этих непоняток.

— Любишь ты поговорить, Назар.

— А что в этом плохого? Нужно говорить, решать проблему. Сколько еще это будет продолжаться? Я никого не трогаю, делаю свои дела, а мне все время пытаются что-то предъявить.

— Свои дела? Твои дела — картонные домики собирать да продавать их по рублю за копейку дурачкам, которые ни черта в этом не смыслят. А рабы — это уже не твои дела, это ты на чужую территорию лезешь.

— Да куда уж я там лезу, Седой? — хитро прищурился Мунтяну. — Так, пару-тройку словил. Для экономии. Не все же мне втридорога рабочую силу покупать.

— Втридорога? А сам ты зачем на Колино место лезешь? Чтобы подарки раздаривать?

— Но кто-то же должен работать. Свято место, как говорится…

— Кто-то? «Кого-то» мы и без тебя бы нашли. А ты нахалом влез да еще и условия диктовать хочешь.

— Да какие там условия, Седой? Наоборот. Я интересуюсь. Хочу узнать, можно ли всем собраться и поговорить, разрулить проблему.

— Не знаю, Назар. Я такие вопросы один не решаю.

— А я и не говорю — решать. Я хотел только узнать.

— Ладно, спрошу. А насчет Бори… ты запомнил.

— Я запомнил, Седой. Он в Химках живет. Недалеко от меня. Квартиру снимает. Обычно я их после двенадцати отпускаю, если особых дел нет.

— Спасибо. Только у тебя, похоже, что ни вечер, то дела. Особые.

— Без обид, Седой. Я своего человека отдаю.

— Ладно. Что еще хотел сказать?

— Больше ничего, только насчет Бори, чтобы ты зря на меня зла не держал. Да вот по поводу собрания еще. Хотелось бы уже решить вопрос. А больше ничего.

— Ладно. Хороший кабак. Вкусно готовят. Как-нибудь еще зайду сюда.

— Рад, что тебе понравилось, Седой. Я часто здесь обедаю.

— Рад за тебя. — С этими словами Седой достал бумажник и хотел вытащить деньги, но Мунтяну сделал протестующий жест:

— Это лишнее! Ты — гость, а гость не должен платить.

— Как хочешь, — усмехнулся Седой и, спрятав свой бумажник, направился к выходу.

Глава 7

Подслушанный разговор вызвал в душе Гурова противоречивые чувства. С одной стороны, его поразил и цинизм, и простота, с которой Мунтяну играл людьми, как пешками на шахматной доске. Похоже, всех, кроме самого себя, он и впрямь воспринимал как товар, более или менее ходовой, в зависимости от того, что требовалось на рынке.

Но, с другой — тот факт, что Мунтяну «отдал» Седому своего человека, открывал очень неплохие перспективы в плане вербовки. Лев увидел в этом отличный шанс для достижения своих целей.

Диктофонная запись была у него в кармане. Стоило показать ее Боре, и можно не сомневаться, что его отношение к любимому боссу сильно изменится. А правильно используя эти изменения, можно, в свою очередь, получить неоценимого свидетеля, знавшего все проделки Мунтяну изнутри.

«И в случае с убийством Суркова, и в катастрофе с Якуповым охранники наверняка были как минимум соучастниками, — думал он, наблюдая, как Мунтяну неспешно допивает вино. — Если этот Боря начнет говорить, оба случая можно будет считать раскрытыми. И главное — доказанными. Кроме того, он наверняка многое сможет рассказать и о похищениях. Если уж не о самом процессе, то, по крайней мере, о том, как использовали «рабов». Да, Боря — вариант перспективный. Остается лишь проследить, чтобы его не пристрелили раньше времени».

Между тем Мунтяну уже рассчитывался с подошедшим к столику официантом, достал телефонную трубку и как ни в чем не бывало проговорил:

— Боря? Что там? Уехал он? Хорошо. Вове скажи, чтобы шел во двор. Да, по тому варианту. А ты отгони джип к конторе и жди там.

Услышав, что дальше события будут развиваться «по тому варианту», Гуров понял, что имеет эксклюзивную возможность узнать, каким образом Мунтяну исчезает из ресторана. В душе еще оставался некоторый осадок от разочарования, испытанного в тот день, когда он упустил хитрого румына.

Оказалось, что процесс исчезновения довольно незатейлив. Являясь, по-видимому, постоянным клиентом этого заведения, Мунтяну просто вышел с черного хода.

Полковник не спешил следовать за ним, неторопливо допивал свой кофе, на этот раз ничуть не беспокоясь, что может упустить его.

Гораздо больше сейчас занимало его другое. О Боре, который мог оказаться столь перспективным вариантом для разработки, на данный момент он не знал ничего, кроме имени. Чтобы планировать в отношении его какие-то действия, этой информации было явно недостаточно. Немного поразмыслив, Гуров нашел неплохой, как ему показалось, выход из положения.

Мунтяну велел Боре отогнать джип к офису. Где находится «Деметра», Льву было известно, и какими путями можно добраться до нее, выехав из этого ресторана, он тоже представлял вполне отчетливо. Оставалось лишь довести до сведения дежурных ДПС на соответствующих трассах нужную информацию, и все необходимые данные для того, чтобы «пробить» Борю, будут у него в руках.

Подозвав официанта, он расплатился и вышел из ресторана. На деньги, отданные за этот обед, в любом заведении средней руки можно было бы столоваться целую неделю, но Гуров не считал их потраченными зря.

Сев в машину, он достал телефонную трубку, собираясь позвонить Орлову, так как приказы, исходящие с этого уровня, исполняются быстро и добросовестно.

Продиктовав номер джипа и назвав предположительные трассы, где тот может проследовать, он добавил, что было бы неплохо под предлогом плановой проверки документов уточнить данные водителя, и коротко пояснил:

— Это один из «горилл» Мунтяну, может пригодиться.

— Понял тебя, Лев, — деловито ответил Орлов. — Сейчас все организуем.

Стратегия действий через «высшие сферы» с блеском оправдала себя. Уже через двадцать минут Гуров знал, что черным «Лендровером» управляет по доверенности некий Трифонов Борис Георгиевич, семьдесят девятого года рождения.

Поблагодарив за оперативность действий, Лев завел двигатель и поехал в управление.

До полуночи оставалось еще достаточно много времени. Навряд ли Седой бросится сломя голову осуществлять жестокую месть и решится организовать покушение средь бела дня. Время, подсказанное Мунтяну, подходило для подобных акций гораздо больше, и, скорее всего, Седой примет во внимание эту рекомендацию.

Инстинкт подсказывал Гурову, что, если сегодня вечером он окажется неподалеку от дома, где проживает Боря, у него есть реальный шанс познакомиться поближе с тем самым Юрой, с которым недавно они «дежурили» на чердаке чужой дачи.

Но заступать на «вахту» было еще рано, и он решил использовать это время для ознакомления с личностью Бориса.

Выяснилось, что после армии Борис остался на контракте и несколько лет прослужил в десантных войсках. После увольнения он некоторое время работал в частной охранной фирме, откуда перешел к Мунтяну. Должность охранника при ООО «Деметра» была его официальным местом работы и значилась в трудовой книжке.

Женат Борис не был, прописан в квартире у матери, но, по-видимому, давно жил отдельно. Вот и Мунтяну подтвердил это, сказав Седому, что его охранник снимает квартиру в Химках.

Адрес этой квартиры был еще одним камнем преткновения на пути эффективной слежки за ним, и Лев решил обратиться к базам налоговой инспекции, которые уже не раз выручали его на протяжении этого расследования.

Через некоторое время он обнаружил данные на некую Петрову Ирину Владимировну, около года назад оформившую договор найма жилого помещения. Договор был подписан с одной стороны собственницей жилья, а с другой — нанимателем, Трифоновым Борисом Георгиевичем.

Очень довольный, Гуров переписал адрес в свой блокнот. Теперь осталось лишь придумать предлог для встречи с Борей.

Он углубился в размышления, которые неожиданно прервал звонок Орлова.

— Послушай, Лев, — сказал генерал. — Ребята с вокзала доложили, что там появились эти две машины. «Логан» и «Форд», кажется? Правильно?

— Да, они. Что, снова заступили на «боевое дежурство»?

— Похоже на то. Решил сообщить, чтобы ты был в курсе. Не знаешь, с чем это может быть связано? Как-то уж слишком быстро вернулись. Что, уже не боятся?

— Мунтяну получил карт-бланш. Сегодня у него состоялся деловой ланч, на котором он очень ловко «перевел стрелки» и всю вину за расстрел Барсукова свалил на своего охранника.

— Вот оно что. Что ж, тогда и правда бояться ему нечего. Разве что охраннику придется опасаться.

Не успел Лев закончить разговор с генералом, как телефон зазвонил вновь. Номер был незнакомым, и его это насторожило.

— Алло?

— Лев Иванович? Это Игорь. Вы просили сообщить, если будет что-то важное. Мунтяну звонил какому-то парню, велел срочно ехать на Курский вокзал. Может быть, это и не важно, но я решил позвонить.

— Спасибо, Игорь, — поблагодарил Гуров. — Ты правильно сделал. Это именно важно. И даже очень. Запись разговора есть?

— Да, конечно. Мы все пишем.

— Отлично. Сейчас я зайду.

В комнате, где велась «прослушка», царила обычная сосредоточенная тишина. Гуров подошел к Игорю и взял вторые наушники.

— Одну минуту, сейчас я найду эту запись.

Игорь пощелкал кнопками на клавиатуре, и Гуров услышал знакомые голоса.

«— Боря, ты уже приехал? — спрашивал Мунтяну.

— Да, я в конторе.

— Хорошо. Меня не жди. Езжай сейчас на Курский. Ашот должен быть уже там. Припаркуйся где-нибудь недалеко от них, так, чтобы видно было. Сам можешь погулять, отдохнуть пока. А машина пусть постоит.

— Как психическая атака? — В голосе Бориса слышалась усмешка.

— Да, как атака. Пускай думают, что я где-то поблизости. Да и Ашоту работать спокойнее будет. Часа два там постой, потом можешь сниматься. Я потом позвоню еще. Все понял?

— Понял».

На этом разговор закончился.

— Спасибо, Игорь, — искренне поблагодарил Гуров. — Информация чрезвычайно важная и полезная. Очень хорошо, что ты сразу сообщил мне.

— Рад был помочь, — улыбнувшись, ответил парень и тут же вновь углубился в свою работу.

А Лев, не заходя в кабинет, спустился к машине и поспешил на Курский вокзал.

Прибыв на знакомую площадь, он увидел «Форд» и «Логан», стоявшие, как ему показалось, на тех же самых местах, что и раньше. Неподалеку от них, возвышаясь над общей массой автомобилей, пристроился солидный «Лендровер». По-видимому, он подъехал совсем недавно. Боря еще сидел за рулем. Минут через двадцать, осмотревшись и освоившись, он вышел из машины и направился к «Логану», в котором находился Ашот. Гуров видел, как он нагнулся к водительскому стеклу и что-то спросил. Затем, немного поговорив с Ашотом, кивнул сидевшему за рулем «Форда» Вартану и двинулся в направлении того самого кафе, где происходило опаивание доверчивых новичков отравленным пивом.

Немного подождав, отправился следом за ним и Лев.

Внутреннее помещение кафе делилось на две половины. Справа, на открытом пространстве, стояли такие же столики, как и на летней веранде, слева, у стены, столы были отгорожены друг от друга перегородками. В каждом из небольших «пеналов» находился прямоугольный деревянный стол и две лавки, идущие вдоль перегородок.

На этих местах удобно могла бы устроиться небольшая компания или кто-то, кто хотел за чашкой кофе или кружкой пива спокойно поговорить.

Боря сидел в ближайшем от входа «пенале», который по сравнению с остальными, как ни странно, был самым укромным, сюда, в уголок, почти не долетали звуки из зала. Он заказал пиццу и чай и, откусывая внушительные куски и запивая их сладкой жижей, по-видимому, был совершенно доволен жизнью.

Гуров пиццу заказывать не стал. Приняв из рук ярко раскрашенной девушки пластиковый стаканчик с горячим кофе, он прошел к крайнему «пеналу», находящемуся в укромном уголке, и, сев на соседнюю лавку напротив Бори, дружелюбно улыбнулся.

— Приятного аппетита. Не возражаешь, если я присяду?

Не ожидая никакого подвоха, Боря кивнул.

— Вот спасибо. Вкусная у них пицца?

— Ничего.

— А вот я не любитель. Для желудка, говорят, вредно.

В ответ Боря натянуто улыбнулся, решив, по-видимому, что попал на одного из тех не в меру общительных граждан, которые заходят в кафе лишь для того, чтобы рассказать кому-нибудь из клиентов «свою историю».

— Так, значит, получается, это ты Барсука расстрелял? А, Боря? — продолжал Гуров. — По собственной, значит, инициативе?

Боря перестал жевать.

— Что смотришь? Удивлен? Ладно, не буду тебя томить. Какой смысл играть в игры и дурацкие загадки загадывать? Времени у нас с тобой и без того немного. На-ка вот, взгляни. Приходилось рассматривать такие картинки? — Лев достал удостоверение и, развернув, показал Боре. Глаза у того поползли на лоб, а нижняя челюсть непроизвольно начала опускаться. — Вижу, что приходилось. Это хорошо. Меньше объяснять придется. Чтобы ты не волновался, Боря, сразу скажу, что лично ты мне мало интересен, даже если и правда, что этот расстрел на дороге — твоих рук дело. Нужен мне твой хозяин. Я про него столько интересного знаю, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Но вот незадача — суду моих знаний будет недостаточно. Суду доказательства нужны. А с доказательствами у меня, Боря, проблема. Очень уж он умный, твой Назар, никак не подцепишь. Ничего он сам своими руками не делает, все полномочия другим делегирует, а эти другие — люди совестливые, считают, что нехорошо любимого начальника закладывать. А, Боря? Ты ведь именно так считаешь? Спроси тебя сейчас — а не Мунтяну ли приказал тебе расстрелять Барсукова или Якупову катастрофу подстроить, ты ведь, наверное, не ответишь? А? Ведь не ответишь?

Боря, уже успевший проглотить недожеванную пиццу, молча смотрел на полковника, и не нужно было быть особо проницательным физиономистом, чтобы догадаться — нет, не ответит.

— Вот и я так подумал, — после паузы продолжил Гуров. — Не ответит, думаю, Боря, даже если спрошу. Потому что человек он совестливый и любимому боссу своему очень преданный. Но вот беда. Сам-то твой босс, похоже, по-другому к тебе относится. На вот, послушай. Специально для тебя файлик на телефон скинул. Пускай, думаю, Боря в кои-то веки правду узнает. Может, хоть тогда поймет, что незачем ему так рьяно верность блюсти.

С этими словами он достал телефон и, прикрепив к нему наушники, протянул ошалевшему Боре. Тот надел наушники, и Лев, кликнув по экрану, включил запись.

По мере прослушивания на лице Бори сменилась целая гамма чувств. Оно становилось то удивленным, то недоумевающим, то напоминало лицо незаслуженно обиженного ребенка. Под конец, когда Мунтяну сообщил Седому адрес и время, когда он сможет Борю по этому адресу застать, выражение точнее всего описывалось словами: «Не может быть!»

Гуров был доволен произведенным эффектом. Он понял, что брошенное семя дало всход и теперь разговор пойдет легче.

— Это подстроено, — отрешенно проговорил Боря, снимая наушники.

— Правда? То есть голоса ты не узнал? Это не Мунтяну сейчас так щедро отдал тебя Седому? Нет? Хм, интересно. Кто же тогда это был? Кого же я видел сегодня за столиком в кабаке, так дружно беседующими? Или это привидение ты сопровождал из машины? Я ведь был там, Боря. Неужели не помнишь? Или ты так пристально следил за боссом, что из того, что происходило вокруг, ничего не заметил?

— Это ничего не значит, — упрямо стоял на своем Боря. — Запись можно подделать.

— Да, Боря, теперь я вижу, что здесь настоящая проблема. Ты, похоже, из упертых. Так предан своему боссу, что предпочитаешь не верить глазам. Хвалю. Если бы речь шла о чем-то другом, клянусь, я бы первый отдал тебе главный приз. Но речь идет об убийстве, Боря. Как хочешь, а по-моему, это резко меняет дело. Сегодня вечером тебя будет поджидать киллер, и, вместо того чтобы попасть домой, ты отправишься на тот свет. А сделал это Назар Мунтяну, твой любимый босс. Ты, кстати, понимаешь, что, обладая этой «подделанной» записью, я хоть сейчас могу «закрыть» тебя? Уголовное дело по расстрелу Барсукова и его водителя в фазе активной разработки, и после заявлений твоего босса мне очень нетрудно определить, кто здесь главный обвиняемый. Но этого мало. Заложив тебя со всеми потрохами, пускай не мне, а Седому — что, в скобках отмечу, гораздо хуже, — он в итоге просто «подарил» тебя ему, решив заплатить твоей жизнью за свою безопасность. Неужто ты действительно начал стрелять в Барсукова по своей инициативе? А, Боря? Думаю, нет. Тем не менее твой босс почему-то утверждает обратное. Задумайся, почему. Не потому ли, что он очень хорошо знает, что Седому, с которым Барсук был связан, одних слов для оправдания будет недостаточно. За кровь Седой жаждет получить кровь, а не слова. И конечно же, Мунтяну не хочет, чтобы это была его кровь. А вот твоей ему не жалко.

— Все это подстроено, — снова повторил Борис.

— Да. Подстроено, — резко бросил Лев, которого эта непрошибаемость начинала уже раздражать. — Только не мной, а твоим любимым боссом. Но я вижу, что тебе это не объяснить. Ты непонятливый. Хорошо. Я скажу тебе, как можно это проверить. Сообщи Мунтяну, что сегодня ночуешь у мамки. Он знает ее адрес?

— Нет, — ответил Боря, лицо которого снова приняло недоуменное выражение.

— Вот и отлично. Если он не обратит внимания, отреагирует равнодушно, значит, все, что ты сейчас слышал, я сам наговорил на диктофон. Но если начнет допытываться и будет стараться выяснить адрес… думаю, ты и сам понимаешь, что это будет означать. Все-таки, я надеюсь, не настолько ты тупой. А? Как тебе мой план? Но в любом случае домой сегодня лучше не ходи. Поверь, это хороший совет. Вот тебе телефон. — Гуров достал блокнот и, вырвав листок, записал номер. — Если захочешь продолжить наш разговор — набери. Сам понимаешь, даже если тебя не убьют сегодня — отсрочка все равно только временная. Не сегодня, так завтра, не завтра, так на следующий день. Эти ребята привыкли добиваться своего, не мне тебе объяснять. Сам с ними работаешь, должен знать. Мне от тебя нужны только показания, а им — жизнь. Сопоставь и прими решение. Выбор у тебя сейчас небольшой. А если сбежать надумаешь, только докажешь тому же Седому, что ты действительно виноват. От таких, как он, убегать без толку, сам знаешь. «Свои» тебя раньше нас найдут. В общем, думай Боря. Я пока жду. И на Мунтяну не очень смотри. Судя по тому, как он себя ведет, его самого скоро завалят, так что не стоит сильно переживать и считать себя ужасным предателем. Ты, может быть, наоборот, поможешь ему свою драгоценную жизнь сохранить. На воле-то он точно долго не протянет, а на нарах, глядишь, и выживет. А ты этому поспособствуешь. Как верный телохранитель. Думай.

Гуров сделал последний глоток кофе и вышел из кафе.

«Форд» и «Логан» все так же стояли на своих местах, и водители их не проявляли никакого беспокойства. Девушка, разливавшая пиво на летней веранде, которую он узнал, тоже вела себя вполне обычно и буднично, полностью сосредоточившись на наполнении высоких стаканов и расчетах с клиентами.

Обстановка вокруг была абсолютно спокойной и повседневной, и Лев понял, что его «диверсия» прошла не замеченной для окружающих. Очевидно, Боре полностью доверяли, и никто не отслеживал его передвижений, а значит, и не мог подслушать состоявшийся только что секретный разговор.

С вокзала Гуров поехал в Химки. Оставшуюся часть дня он решил посвятить наблюдению за домом, где снимал квартиру Боря. Если Седой захочет посадить туда своего снайпера, они наверняка придут раньше, чем ожидается появление Бори. А значит, сам он должен прийти еще раньше. Ведь невозможно предотвратить опасность, не зная, откуда она грозит.

Подъезжая к спальному району, он думал, что, если Боря все же решится последовать его совету, велика вероятность, что это дежурство окажется напрасным. Когда Мунтяну узнает, что его телохранитель стопроцентно не появится там, где его будут ждать, он может предупредить Седого, и тот не станет вновь понапрасну беспокоить Юру. Но поскольку все это лишь предположения и прогнозы, Лев решил не отступать от ранее принятого плана.

Въехав во двор, образованный несколькими девятиэтажками, он припарковал машину в укромном уголке и начал наблюдение.

Ждать ему пришлось не так уж долго. Похоже, Седой решил управиться со всеми делами до темноты.

Проведя около двух часов в созерцании пустынного двора, где лишь изредка появлялись уставшие пешеходы, спешащие с работы домой, Гуров наконец увидел, как роскошный «Майбах», неторопливо въехавший во двор, ненадолго притормозил, будто пассажиры его выбирали место, где лучше встать, и через минуту припарковался в «кармане» напротив последнего подъезда.

Прошло почти полчаса, прежде чем открылась задняя дверца. Оттуда появился Юра со своим чемоданчиком и спешно направился к подъезду, но не тому, возле которого стоял сейчас «Майбах», а к подъезду дома, стоящего напротив. Когда он вошел в подъезд, машина тут же тронулась с места и выехала со двора.

Почему Юра вошел в подъезд дома напротив, догадаться было совсем нетрудно. Чердак соседнего дома — место вполне подходящее и почти классическое для киллера. И целиться, и наблюдать оттуда очень удобно.

Тот факт, что Юра скрылся именно в последнем подъезде, явно указывал на то, что он сам живет в этом подъезде. Гуров, не знавший об этом, мог только порадоваться, что инстинктивно выбрал самое подходящее место для наблюдений. Облюбованный им укромный уголок находился неподалеку от торцевой стены дома и наилучший обзор открывал именно на территорию возле последнего подъезда.

Теперь оставалось только ждать.

Неизвестно, как сложились обстоятельства в действительности, но в ту ночь на съемную квартиру Боря так и не пришел. Что он сказал Мунтяну и где провел ночь, Лев, естественно, не знал, но, прождав до половины второго, понял, что, где бы ни планировал Боря остаться до утра, это точно не квартира в Химках.

«Остается только надеяться, что он все-таки будет спать сегодня в кровати, а не вечным сном где-нибудь на мусорной свалке или в лесном овраге, — думал он, выезжая со двора. — Впрочем, судя по тому, что наш главный «убийца» сейчас здесь, в любом другом месте Боре вряд ли может что-то угрожать».

На следующее утро Гуров полностью сосредоточился на подготовке очередного «визита» на Киевское шоссе.

— Узнай, когда его обычно привозят с «работы», — внушал он Стасу. — Я в прошлый раз забыл спросить. Да и времени не было. А главное, узнай, можно ли передать ему телефон. Обыскивают ли его после этих рейсов? Если нет, можно подбросить трубку куда-нибудь под дорожный бордюр, чтобы он незаметно поднял и припрятал. Тогда мы ловим сразу двух зайцев. Во-первых, у нас появляется шпион в стане врага, который может передавать информацию, так сказать, онлайн. А во-вторых, независимо от этих передач мы всегда сможем узнать, где он сейчас находится. Ведь по трубке можно установить местонахождение.

— Трубку нужно заряжать, — привнес реализма Крячко.

— Это да. Но с этим можно маневрировать. Подобрать вариант — трубу попроще, аккумулятор помощнее. Я поговорю с техниками. Придумаем что-нибудь. Кроме того, я не думаю, что вся эта подпольная деятельность затянется. Что-то подсказывает мне, что развязка уже близка. Мунтяну хочет собрать общий сход, чтобы его, так сказать, официально утвердили в новом статусе. Если такое собрание действительно состоится, Орлов не упустит случая.

— Всех повяжет? — усмехнулся Крячко.

— Да уж постарается.

— Для этого нужно время и место знать.

— Как раз над этим я сейчас очень плотно работаю.

И, кстати, именно в этом вопросе может помочь твой Леня. Перед ним никто не таится. Болтают обо всем, что в голову придет, что на данный момент интереснее. А общее мафиозное собрание, согласись, тема интересная весьма и весьма. Предполагается, в каком-то смысле, передел сфер влияния, это никого не оставит равнодушным. А обмениваясь впечатлениями, ребята могут проболтаться и о координатах. Сориентируй своего парня. Ему не помешает знать, на что именно нужно обращать внимание в беседах. Как закончите, сразу звони мне. Это информация с пометкой «срочно».

— Слушаюсь, товарищ начальник, — сделал «под козырек» Крячко.

— Да и выдвигайся уже, наверное. — У Гурова не было настроения поддерживать шутливый тон. — Мы ведь пока не знаем, до скольких они там «дежурят». Сам я тоже с утра ездил. А если они после обеда уже сматываются, есть риск напрасно проездить.

Крячко вышел из кабинета, чтобы ехать на «конспиративную встречу», а вскоре за ним последовал и Гуров. Он не собирался оставаться в стороне от главных событий. Пока Стас будет разговаривать с Векшиным, он хотел осуществить еще один «тайный план».

Сев за руль, он тоже поехал на Киевское шоссе, но невдалеке от знакомого перекрестка свернул на объездную дорогу. Дав небольшой круг, вновь выехал к тому же перекрестку, но уже с направления, перпендикулярного тому, по которому должен был двигаться Крячко.

Он видел, как машина Стаса затормозила на светофоре и к ней подъехал «безногий» нищий на тележке. Через некоторое время, когда загорелся желтый сигнал, нищий поспешно укатил к пешеходному перекрестку и въехал на обочину, чтобы переждать опасную фазу активного движения транспорта.

Переместился на обочину и Гуров. Выехав из общего потока, он включил «аварийку» и открыл капот, делая вид, что устраняет какие-то неполадки. Но все внимание его было устремлено отнюдь не на технические детали.

Хорошо помня слова Лени о том, что за его маневрами на трассе непрерывно наблюдают, полковник хотел вычислить, откуда ведется это наблюдение. Наклонившись к машине, он исподволь бросал внимательные взгляды вокруг и вскоре подметил некую интересную деталь.

Неподалеку от перекрестка находилась автозаправка. На трассе с оживленным движением в клиентах для нее не было недостатка. Автомобили подъезжали и отъезжали практически непрерывно.

Но одна машина, припаркованная возле павильона, где осуществлялись расчеты, стояла неподвижно и, по-видимому, уже достаточно давно. Это была потрепанная «Газель» темно-малинового цвета.

Можно было предположить, что на ней приехал кто-то из работников автозаправки и машина стоит здесь в ожидании окончания смены, когда хозяин займет водительское место и поедет домой. Но, к удивлению, водительское место было уже занято. В кабине на водительском и пассажирском сиденьях находились двое мужчин. Посмеиваясь, они неторопливо беседовали о чем-то.

Гурова это заинтересовало. Он стал следить за их поведением и вскоре заметил, что оно меняется со строго определенной периодичностью, в зависимости от того, какой сигнал горит в этот момент на светофоре.

Когда загорался красный, оба собеседника прекращали разговор и пристально начинали наблюдать за перекрестком, где собирал милостыню безногий нищий. Когда включался зеленый, они снова расслаблялись и спокойно беседовали.

Поняв, что выяснил что хотел, Гуров захлопнул капот и устроился на водительском месте. Оставалось только дождаться звонка от Стаса. Он уже давно съехал с перекрестка и вот-вот должен был выполнить обещание и сообщить результаты переговоров.

Вскоре действительно раздался звонок.

— Ну что, как там? — озабоченно спросил Лев.

— Да вроде все в порядке, — с обычным оптимизмом ответил Крячко. — Видок у него, конечно… Ну, да ладно, до свадьбы заживет. Главное, ноги целы. А то я, если бы не знал, точно подумал бы, что отрезали. Профессионально упаковано. Неудивительно, что ты сначала хотел выяснить.

— Детали потом. Ты о главном скажи. Узнал что-нибудь?

— Кое-что узнал. Увозят его отсюда обычно в третьем часу и, как правило, не обыскивают. Точнее, проверяют, конечно, но только те места, куда он по договоренности деньги прячет. Он их в обмотки эти сует, куда у него ноги упрятаны. Когда все это разматывают, чтобы он ходить нормально мог, то каждую складку ощупывают. Куртку тоже смотрят. Но рубашку не проверяют. Да и что там спрячешь? Ни карманов, ничего.

— Про телефон спрашивал?

— Спрашивал. Можно, говорит, но рискованно.

— Так можно или рискованно?

— Я так понял, он и сам с ходу определиться не смог. Времени ведь мало было, некогда продумывать.

— Ясно. Из разговоров что-нибудь интересное было?

— Говорит, что очень активно обсуждали встречу «пахана» с каким-то румыном. Удивлялись, что «ничего не случилось». Еще сказал, что, когда он долго возле одной и той же машины задерживается, его ругают. Несколько человек всегда больше подадут, чем один.

— Но о том, что за рулем — знакомые, они не догадались?

— Думаю, нет. И Леня ничего не говорил, да и из дела видно. Если бы поняли, что знакомые, они просто больше не появились бы здесь.

— Да, наверное. Что-то еще интересное было?

— Да нет, больше ни о чем поговорить не успели. Что там можно узнать за минуту? А ему еще на перекресток вернуться надо было.

— Это да. Обратно как поедешь? Надеюсь, не через тот же перекресток?

— Ты, Иваныч, как скажешь иногда! Что я, по-твоему, идиот?

— Нет, просто хотел напомнить об осторожности.

— Спасибо.

— Всегда рад помочь.

Поговорив со Стасом, Гуров тоже поспешил убраться с перекрестка. Теперь, когда он знал, во сколько увозят Леню, не было смысла торчать у всех на виду.

Проехав мимо заправки, он свернул на прилегающую дорогу и, заметив небольшое кафе, решил скоротать время за трапезой.

Расстояние от заправки до кафе было приличным, но кусочек темно-малинового заднего бампера, который был виден из окна, давал необходимый минимум информации и позволял находиться в курсе событий. Пока он здесь, торопиться было некуда.

Подкрепившись шаурмой и выпив стакан чая, Лев почувствовал себя бодрее. Он взглянул на часы, увидел, что стрелка подошла к двум, и поспешил вернуться на исходные позиции к перекрестку.

Сев за руль, он медленно поехал в направлении заправки, но на полпути притормозил — к малиновой «Газели» подъезжал нищий на тележке.

Двое мужчин, до этого разговаривавших в кабине, вышли, чтобы открыть задние двери и помочь нищему забраться в салон. Приподняв на руках, они сняли его с тележки и опустили на пол, застеленный обрывком грязного половика, после чего сели в машину и прикрыли за собой двери.

Находились они там довольно долго. Теперь, когда никто не мог заметить его слежки, Гуров просто остановился на обочине, выжидая момента, когда «хозяева» пересчитают деньги, которые собрал Леня, и малиновая «Газель» тронется в путь.

Он намеревался проследить, куда отвозят «раба», в надежде, что эта информация сможет дать что-то полезное для расследования дела Мунтяну. Хотя «нищая мафия» и люди, скупавшие «товар» для использования на производстве, представляли разные «отрасли» этого бизнеса, определенные точки пересечения у них все же имелись. Значит, чем больше он узнает об одних, тем больше у него шансов выяснить что-то интересное и про других.

Заметив, что «Газель» тронулась с места, Гуров съехал с обочины, проследил, в каком направлении она поехала, и, пропустив несколько автомобилей, пристроился следом.

Доехав до МКАД, «Газель» повернула, и через некоторое время Лев с удивлением обнаружил, что вновь едет по уже не раз «засветившемуся» в этом деле Дмитровскому шоссе.

Но печально знаменитый участок трассы, идущий в окружении лесопосадок, машина проехала не останавливаясь. Не сбавляя скорости, она мчалась все дальше, и вскоре Гуров начал догадываться, куда именно они держат путь.

Заброшенная промзона с редко посещаемыми гаражами и загадочными ангарами все чаще приходила ему на ум по мере отдаления от МКАД. Он помнил, что, размышляя о том, что могло содержаться в этих ангарах, как вариант рассматривал и версию с похищенными людьми.

Теперь, неотступно следуя за малиновой «Газелью», он решил, что «сарай с кирпичными стенами», о котором в разговоре с ним упоминал Леня, — это, возможно, один из гаражей, расположенных на территории той самой промзоны. Ангар — слишком большое помещение, чтобы его можно было назвать «сараем». А вот гараж для этого вполне подходит.

Уже через короткое время Лев смог полностью убедиться в справедливости своих догадок. Доехав до знакомого ему по прошлому неудачному посещению поворота, «Газель» притормозила и свернула на дорогу, ведущую к территории базы.

Глава 8

В прошлый раз во время вечернего «дежурства», не принесшего никаких результатов, у Гурова была полная возможность тщательно изучить особенности прилегающей территории, поэтому сейчас он, не тратя даром времени, съехал с дороги и понесся по чистому полю.

По периметру старой базы шли полуразрушенные постройки. Их отделяла от трассы полоса открытого пространства. Преодолев ее, можно было кратчайшим путем попасть в укромное место, из которого в свой прошлый приезд вел наблюдение полковник. Тогда он припарковал машину недалеко от дороги и открытую часть прошел пешком. Но сейчас время было дорого, и Лев решил рискнуть, устроив «ралли» по бездорожью.

Впрочем, участок степи, где даже трава росла негусто, не нанес особых ущербов автомобилю. Минут через пять усиленной тряски и прыгания по кочкам он уже достиг внешнего периметра промзоны, выскочил из автомобиля и знакомой дорогой, а точнее, придерживаясь знакомого направления, бросился к своему недавнему укрытию. Когда достиг его, малиновая «Газель» уже въезжала в ряд стоявших друг напротив друга гаражей.

Остановив машину в середине этого ряда, водитель и пассажир вышли из кабины. Первый начал открывать ворота ближайшего гаража, второй — задние двери «Газели». Оттуда он за руку вывел Леню, на голову которого была надета непроницаемая черная шапочка. Видеть, куда его ведут, он не мог, но зато теперь шел своими ногами, и Гуров самолично мог убедиться, что с ними все в порядке. Парень был очень худым, но в остальном никаких ущербов его здоровью, по-видимому, нанесено не было.

Леню завели в гараж и заперли ворота. После этого двое мужчин, которым до завтрашнего дня больше нечего было здесь делать, вновь сели в кабину «Газели» и поехали прочь.

Сторож за все это время так ни разу и не выглянул из своей будки.

Как только «Газель» скрылась из вида, Гуров тоже тронулся с места, поняв, что ничего интересного здесь больше не произойдет.

Теперь он догадался, что главная его ошибка в прошлый раз заключалась в неправильно выбранном времени. По словам Лени, забирали его очень рано, а привозили обратно, как выяснилось, после обеда. Полковнику казалось, что логично будет ожидать событий на заброшенной базе ближе к вечеру, тогда как в действительности нужно было приезжать сюда часа в четыре утра.

Пробравшись сквозь древесную поросль и завалы камней в обратном направлении, Гуров сел за руль и собрался было завести двигатель, но тут у него зазвонил телефон. Взглянув на знакомый уже номер, он увидел, что звонит Игорь.

— Что-то интересное, Игорек? — спросил Лев, понимая, что Игорь зря звонить не будет.

— Не знаю. Может быть, это и не важно, но я все-таки решил позвонить.

— Раз уж ты решил, Игорек, наверное, важно, — улыбнулся Гуров. — Выкладывай.

— Может, вам лучше самому послушать? — нерешительно спросил Игорь. — Здесь длинная запись. Сможете сейчас к нам зайти?

— Сейчас не смогу, Игорек, сейчас я далековато. Попробуй изложить своими словами.

— Ну, в общем, этот Мунтяну звонил какому-то Седому, так он его называл, спрашивал, все ли в порядке. Мол, сам Седой не звонит, а Боря почему-то на месте. Тут я не очень понял, что его не устраивало, но, по-видимому, то, что Боря на месте, это и есть непорядок. Седой сказал, что ночью Бори не было и что он не понял. Чего не понял, тоже не ясно. На это Мунтяну ответил, что его вины тут нет, он Борю за руку водить не может, но то, что в его силах, готов сделать. Сказал, что сейчас же пошлет Борю на склад, и пускай Седой делает с ним что хочет. В общем, странный немного разговор, не очень понятно, что все это значит, но я решил позвонить. На всякий случай.

В отличие от Игоря Гуров понимал, что все это значит, очень хорошо. Еще вчера вечером он догадался, что, независимо от того, знал или нет Мунтяну, что домой Боря ночевать не явится, Седому он об этом ничего не сказал и теперь, по-видимому, хотел оправдаться за это досадное недоразумение.

Послав Борю «на склад», расположение которого Седому наверняка было хорошо известно, Мунтяну недвусмысленно давал понять, что отдает его прямо в руки убийцам. Даже сказал это открытым текстом. Этот геройский поступок, конечно, поможет Назару восстановить свою репутацию, а вот Гурову перспектива потерять важного свидетеля совсем не улыбалась.

— Когда был звонок? — спросил он.

— Недавно, около трех часов.

— Они что-нибудь говорили о том, где именно находится этот склад?

— Нет. Мунтяну просто сказал, что отправит Борю на склад. Добавил только: «по аналогии». Хотя не ясно, что это за «аналогия» имеется в виду.

— Спасибо, Игорь, это очень важная информация. Хорошо, что ты позвонил.

С расположением упомянутого склада все действительно было не очень ясно, но слово «аналогия» вызвало у полковника некие смутные догадки.

«Если под этим Мунтяну подразумевает, что Седой может убить Борю так же, как сам он убил Барсука, тогда склад — это… О черт! Да это же то самое место, где я сейчас нахожусь!»

Если Седой действительно захочет поступить «по аналогии», засиживаться возле ангаров нечего. Отсюда до лесного перегона, где как-то уже традиционно стали происходить «разборки» этой мафии, расстояние очень приличное. А с момента разговора Седого и Мунтяну прошло уже достаточно времени.

Волнуясь, что может не успеть, Гуров надавил на газ и, вновь подскакивая на каждой кочке, понесся по бездорожью в обратном направлении.

Подлетая к знакомому лесному участку трассы, он увидел впереди черный «Ниссан». Трасса была не очень оживленная, и сейчас, кроме него, на ней не было автомобилей. Но уже через секунду впереди на встречном направлении показалась белая «Тойота».

Машины сближались очень быстро, и последующие события произошли буквально в течение нескольких секунд.

Когда «Тойота» поравнялась с «Ниссаном», из окна пассажирского сиденья высунулась мускулистая рука, державшая карабин, и на лобовом стекле и капоте «Тойоты» тут же стали появляться повреждения.

По-видимому, водитель хорошо знал местность, так как сразу после начала стрельбы «Тойота» резко свернула вправо, на ту самую лесную дорогу, по которой уводили к озеру автомобиль Суркова.

Бандиты в «Ниссане» собрались было повернуть следом, но в этот момент заметили приближавшуюся машину Гурова.

Дав еще одну очередь по заднему стеклу «Тойоты», они рванули вперед с такой скоростью, что полковнику показалось, будто машина просто растворилась в воздухе, он даже не успел заметить номер.

Но сейчас главным было не это. Съехав с дороги следом за «Тойотой», в которой, несомненно, должен был находиться Борис, Лев поспешил к дверце водителя.

Машина не уехала далеко. Продвинувшись метров на десять в глубь леса, она потеряла управление и теперь стояла поперек узкой дороги, уткнувшись передним бампером в стволы деревьев.

Подойдя к ней, Гуров увидел лежащего на сиденьях человека, левое плечо которого было залито кровью. Чертыхаясь и внутренне коря себя за медлительность, Лев открыл дверь и приложил пальцы к шее Бориса в попытках нащупать пульс.

Надежды практически не было, и когда под пальцами полковник ощутил слабое биение жилки, он так обрадовался, будто только что сам избежал смерти.

Первым побуждением было вызвать «Скорую», но некая новая мысль заставила его изменить решение. Вместо звонка в больницу он вызвал опергруппу, сказав, что выдвигаться нужно немедленно и что в составе бригады обязательно должен быть опытный врач.

— Здесь у меня раненый, но нужно, чтобы все думали, что мертвый. Сейчас необходима первая помощь, а реаниматологов и прочих «узких специалистов» можно будет в «труповозке» прислать. Но как можно скорее, разумеется.

Лев был очень доволен своей выдумкой. Что-то подсказывало ему, что ребята, из-за его появления не успевшие сделать «контрольный в голову», вернутся, чтобы проверить «качество исполнения». И к этому возвращению он хотел быть полностью готовым.

Реальность даже превзошла ожидания. В то время, когда возле поворота на лесную дорогу уже стояли несколько полицейских машин, а над «Тойотой» трудились эксперты, Гуров увидел на дороге знакомый роскошный «Майбах».

«Вот даже как, — немного удивленно подумал он. — Похоже, убийство Барсука и впрямь задело кое-кого за живое. Если уж такие важные люди решили побеспокоить себя, чтобы исполнение проверить, значит, «заказ» действительно был важным».

«Труповозка» стояла на самом видном месте, так что Седой самолично мог убедиться в надлежащем исполнении заказа. Это давало надежную гарантию успеха задуманной полковником мистификации.

Перед скоплением полицейских машин «Майбах» немного притормозил, потом снова прибавил скорость. Сквозь тонированные стекла невозможно было разглядеть пассажиров, но Гуров не сомневался, что нужная информация попала в самые что ни на есть «первые руки».

Проводив взглядом удалявшуюся иномарку, он направился к «уазику», в котором обычно отвозили в морг трупы. Сейчас там лежал на носилках Боря, над которым трудились врачи.

— Ну что, «живой труп»? — усмехаясь, проговорил Лев. — Убедился теперь, что я не врал?

— Я еще тогда убедился, — обратив в его сторону замутненный страданием взор, ответил Боря. — А сегодня… поздно заметил просто. Не успел.

— Ничего, зато я успел. Хотя, к сожалению, не к началу, но все-таки добить тебя им не дал. Что там с его ранениями? — обратился он к темноволосому мужчине средних лет, занимавшемуся перевязкой.

— Множественное в плечо, — ответил тот. — Несколько пуль прошли по касательной, пара застряла. Операция нужна.

— Что ж, если нужна операция, везите в больницу. Но учтите, с этим пациентом необходимо соблюдать режим строгой секретности. По документам он у нас уже умер. А как ты думал? — добавил Гуров, перехватив вопросительный и испуганный взгляд Бори. — По-другому я тебя от любимого босса не спасу. А откажешься на него показания давать, так и всю жизнь будешь прятаться. Или, думаешь, они тебя в покое оставят, если мы их не посадим?

— Я буду… дам показания, — просипел Боря.

— Правда? Рад это слышать. Хотя был бы ты поумнее, давал бы их в полном комфорте, в моем кабинете, а не с дырками в плече на больничной койке. Ладно. Увозите его. Чем быстрее удастся его «починить», тем лучше.

«Уазик» взревел мотором и через минуту скрылся из глаз.

Тем временем у полковника снова зазвонил телефон.

— Лева! Что там такое? Опять убийство на Дмитровском? Что снова стряслось?

— Да, похоже, разборки продолжаются, — улыбаясь, ответил Гуров. — Но это не телефонный разговор. Я сейчас подъеду, доложу лично.

Когда полковник входил в знакомый просторный кабинет с необъятным столом для совещаний, рабочий день уже заканчивался.

Изложив Орлову ход последних событий и свои дальнейшие планы, Гуров высказал предположение, что «общее собрание» бандитов, которого с таким нетерпением ждал генерал, скорее всего, состоится в ближайшее время.

— Теперь Мунтяну, можно сказать, полностью оправдался. Отдал своего человека — каких еще извинений нужно? К тому же, как я понял, место Якупова так пока никто и не занял. А с другой стороны, ребята Мунтяну успешно продолжают деятельность на Курском вокзале. Кстати, «наружка» отслеживает, куда они увозят людей?

— Разумеется, — ответил Орлов. — «Улов» у них, правда, пока небогатый, все-таки недавно «на вахту» заступили. За то время, что мы наблюдаем, похищены три человека. Всех доставили в одно и то же место. Недостроенный коттедж на Калужском шоссе.

— Там же, где Ашот живет?

— Где Ашот живет, не знаю, но дачный поселок, где находится коттедж, от МКАД на довольно приличном расстоянии. По-видимому, это один из объектов фирмы Мунтяну. Нужно будет пробить адресок. Ребята пока никак себя не проявляют, только следят. Ждем твоей команды, — усмехнулся генерал.

— Да если дело только за мной, я эту команду хоть сейчас готов дать. Но ведь вы хотите одним разом всю мафию повязать, ни больше ни меньше, поэтому я и не тороплюсь с командами. События постепенно развиваются, а заодно и информация накапливается. Вот сейчас этого Борю поспрашиваю — еще один плюс. Причем немаловажный.

— Да уж. По поводу убийств, я думаю, он много чего интересного сможет порассказать.

— Много, если не все. Дела подобного рода — деликатные. Навряд ли Мунтяну использовал для них «посторонних». Судя по биографии Бори, предварительная подготовка у него вполне профессиональная, второй охранник, я думаю, тоже не с улицы зашел. Есть кому поручить задание.

— Думаешь, исполнителями во всех случаях были охранники?

— Вполне вероятно.

— Что ж, тогда тебе и карты в руки. Допрашивай Борю и начинай закругляться с этим делом. Показания на Мунтяну, считай, у тебя уже в руках, а что касается остальной «мафии», дело, думаю, прояснится не сегодня завтра. Если эта «сходка», на которую мы рассчитываем, действительно состоится, тогда будем готовить операцию по захвату. Если же нет — закрывай Мунтяну, аннулируй все эти его «точки» и от него уже «пляши» дальше. Как минимум на «нищих» можно будет выйти.

— На них и на «экспортеров», — добавил Лев. — Барсук занимался отправкой похищенных в южные регионы. Седой, похоже, — что-то вроде «куратора». Наверняка Якупов тоже под ним работал.

— А теперь на это место хочет попасть Мунтяну?

— Хочет, да и практически попал уже. Осталось только официально «утвердить в должности».

— Вот поэтому я и думаю, что эта «сходка» — вещь весьма вероятная.

— Да я и не спорю. Если удастся осуществить ваш грандиозный план — я первый приду с поздравлениями.

Почти весь следующий день Гуров посвятил Боре.

Пули, застрявшие у него в плече, извлекли еще вечером, и к одиннадцати утра, когда в больницу явился полковник, пациент уже вполне мог общаться и давать показания.

— Так с чего же мы начнем? — бодро произнес Лев, присаживаясь на стул возле кровати. — Может быть, с самого начала? Как угораздило тебя податься в охранники к уголовнику?

— На лбу у него не написано, — угрюмо буркнул Боря. — Искал работу, пришел в фирму. Знакомые сказали, что там вакантное место, хорошо платят. Сначала в офисе сидел, потом он начал меня с собой на выезды брать. У него тогда другой человек телохранителем был, не Вова. В возрасте уже был мужик, по-моему, даже старше самого Мунтяну.

— Да Мунтяну вроде не старик…

— Нет, сорок пять где-то ему. Ну и тому тоже под «полтинник» катило. Может, поэтому и не сориентировался, когда нужно было.

— То есть?

— Убили его. Пристрелили. Вот, типа, как меня собирались. У Мунтяну ведь характер тот еще. Он разрешений не спрашивает.

— Да, я заметил.

— Вот-вот. Он всегда делал что хотел. А то, что из-за него люди свою жизнь опасности подвергают, на это ему плевать очень глубоко. Не каждый решится на самого босса замахнуться. Да и хитрый он. Хрен достанешь. А с охраной проще. И подкараулить проще, потому что обычно никто ничего такого в свой адрес не ожидает, да и не опасно — мстить никто не будет. Это ведь не босс, а охранник. Не человек. Вот и получается, что вроде никто ничем не провинился, а с другой стороны, неприятность кое-кому все же доставили. А то, что при этом человек на тот свет отправляется, это как бы между строк проходит. Вроде разменной монеты. Не засчитывается. — Боря говорил так искренне и с такой обидой, будто он, бедный, всегда был лишь жертвой, обреченной на заклание, а сам никогда и никому не доставлял подобных «неприятностей».

— Зачем же ты шел на эту работу, если знал все это?

— Зачем… А как еще в наше время денег заработать можно? Только шкурой. Да и то, если повезет. Думаете, так просто на такое место попасть? Стоит мне или еще кому, хоть тому же Вове, уйти, сразу же целая очередь выстроится. Да и не возьмет он кого попало. Я несколько лет на побегушках проработал, пока он мне доверять начал.

— Якупова с Сурковым тоже тебе «доверил»? Как организовывали убийства?

— А, это, — нахмурился Боря. — Это все Назар придумал. Он когда решил сам себе товар… ну, в смысле, когда тоже начал похищениями заниматься, Коля сильно недоволен был. Ты, говорит, в чужой бизнес лезешь, это не по правилам. Он ведь раньше у него людей брал для строек, у Якупова. А теперь выходило, что клиент ушел и Коля дохода лишился. Так мало того, он еще начал сам от себя работать. В смысле — Назар. То есть уже прямая конкуренция. Конечно, ему не понравилось.

— А с чего вдруг Назар в эту сферу подался? Не его же бизнес, да и вообще дело хлопотное, рисковое. Здесь уже не отмажешься так, как при перекупке.

— Назар-то? Да он от чего хочешь отмажется. Но главное, конечно, не это. Главное — выгодно ему. За человека худо-бедно, а двадцатку по-любому отдать приходится. А здесь не только для себя даром получаешь, но еще и продавать можно. В перспективе.

— Поэтому он так упорно не сдавал позиций? Даже перед убийством не остановился?

— Наверное. Когда Якупов пригрозил, что кипеж поднимет и из бизнеса его выдавит, он решил, что ждать этого не будет. Нанял фуру здоровую и тачку раздолбанную прикупил за десять копеек. Посадил в нее меня, а в фуру Вову. Якупов домой приблизительно в одно и то же время всегда возвращался. У него дом частный. Коттедж. А по дороге там мостик небольшой. Вот на этом мостике он и надумал его достать. Там узко. Он велел Вове навстречу ехать по его полосе, а мне следом двигаться. Типа, чтобы мы его как бы зажали. Сзади и спереди. И когда он объезжать Вову начнет, то есть на чужую полосу выворачивать, я должен долбануть его хорошенько в задницу, чтобы он с моста слетел. Ну, сделали мы как велено и убрались подобру-поздорову. А потом уж узнали, что удачно получилось. Коля только на следующий день всплыл.

— Тачку эту, за «десять копеек», куда дели?

— Да ее Назар, кажется, почти сразу в чермет сдал. А вы думали, он улику оставит? — язвительно усмехнулся Боря. — Как бы не так. Назар не из тех, он ошибок не делает.

— А с Сурковым как было? — спросил Гуров.

— С ним посложнее. Там целый спектакль пришлось разыгрывать. Назар понимал, конечно, что сразу на него подумают, поэтому ему хотелось подстраховаться, вот он и решил замаскировать происшествие под угон. Перегородили мы дорогу, как будто авария. Я в своей «Тойоте» был, Сурков ее не знал, а Назар с Вовой — в джипе. Расставили мы все это поперек полос и стали Гришу поджидать.

— Место как выбрали?

— Место Вова подсказал. Гриша ведь с дачи должен был ехать, так что особо выбирать и не приходилось. А Назар хотел так машину спрятать, чтобы ни одна собака не нашла. И тогда Вова ему сказал, что по Дмитровке в одном месте есть лесок небольшой и озеро. Они, дескать, с друзьями туда на пикники ездили. Вот в это озеро, мол, и можно спрятать. Спихнуть с обрыва, в жизни никто не догадается.

— Лоханулся твой Вова. Машина давно уже у нас на спецстоянке стоит.

— Правда? — удивленно взглянул Борис. — Надо же. А я думал, ее в жизни не найдут.

— Как дальше было? Перегородили вы дорогу, дождались Гришу. Потом что?

— Потом он тормознул, вышел посмотреть. Джип-то Назара был, он его знает. Точнее, знал. Тут Вова его и… В общем, они и парой слов обменяться не успели, как Сурков уже на обочине лежал.

— Он один был в машине?

— Да, один. Никаких лишних свидетелей. Его мы там и оставили, где лежал, а машину отогнали к озеру и столкнули с обрыва.

— Когда трассу перегораживали, не боялись, что там и кроме Суркова может кто-нибудь проехать? Увидят, заинтересуются. Ненужные вопросы начнут задавать.

— Нет, этого не боялись. Во-первых, поздно уже было, а во-вторых, мы ведь не просто так там встали, а как бы в результате столкновения. Если бы стали спрашивать, всегда можно было на это сослаться.

— Ты говорил, что Сурков должен был ехать с дачи. Что за дача?

— Дача-то? Да дом у Суркова был. Ну то есть он и сейчас есть. Коттедж в дачном товариществе в Ермолино. Там иногда собирались, чтобы текущие вопросы решать. Или если отметить что-нибудь хотели, тоже могли приехать. Большие «авторитеты», конечно, там редко бывали, но те, с кем Назар контактировал, появлялись часто. Это была как бы нейтральная территория. Хотя официально дом числился за Сурковым, но ключи, насколько я знаю, были и у Якупова, и у Ладыгина.

— У какого Ладыгина? — навострил уши Гуров.

— Вова Ладыгин. Он «нищих» держит. Ему Назар иногда продавал людей. Если для работы не годились или покалечились нечаянно. Калеки дорого стоят, им хорошо подают.

— Понятно, — кивнул Лев и подумал, что Лене, кажется, крупно повезло, что он остался с ногами. — Ты сказал, что «большие авторитеты» на даче бывали редко. А где они бывали?

— Это я не знаю. Это другой уровень, с такими, как Назар, они не так уж часто общаются.

— А когда общаются, как это обычно происходит? — допытывался Гуров. — Приезжают на дачу?

— Нет. Если «общая сходка», все приезжают на базу. Или склад, по-другому. Это старая промзона на выселках. Если по той же Дмитровке ехать, километрах в пятидесяти от МКАД, а может, и больше. Я как-то не засекал.

Поняв, что теперь точно знает место, куда нужно посылать спецназ, если оправдаются прогнозы Орлова, Гуров внутренне ликовал. Он тоже считал, что вероятность проведения в ближайшее время «общей сходки» достаточно велика, но понимал, что время и место подобных мероприятий навряд ли назначаются по телефону. Узнать подобные координаты можно только из личной беседы, а где и когда подобная беседа может состояться, предсказать было невозможно.

Поэтому, не меньше самого генерала желая «одним разом повязать мафию», он предвидел большие проблемы с установлением того, где и когда это можно будет сделать. Теперь же, после сообщения Бори, можно было как минимум одну из этих координат назвать точно.

— Как произошло третье убийство? — снова возвращаясь к главному, спросил Лев. — Ты действительно начал стрелять по собственной инициативе?

— Ну конечно! — эмоционально воскликнул Боря и тут же закашлялся. — Посмотрел бы я на того, кто с Назаром начал бы проявлять собственную инициативу. Да он меня тут же и положил бы рядом, если бы я без приказа высунулся.

— То есть стрелять тебе приказал он? Или стрелял тоже не ты?

— Нет, стрелял я. Вова за рулем был, а Назар сзади сидел. Мы в лесу прятались, на той самой дороге. Поглубже заехали и ждали. Назар кого-то караулить посадил примерно за километр, чтобы сообщили ему, когда Барсук появится. Ну и когда он это сообщение получил, мы сразу выехали.

— Какое было оружие?

— «Беретта». Это Назар мне дал. Велел, как только метров на десять сблизимся, поливать их, пока патроны не кончатся.

— Рассердился?

— Еще бы! Когда узнал, что ему такую подлянку готовят, перекусать всех был готов.

— А откуда он узнал о покушении?

— Этого я не знаю. Он о своих источниках мне не докладывает. Вообще-то у него шпионы везде. Поэтому так нагло и действует. Уверен, если что-то против него задумают, в смысле — в ответ, так он наперед будет знать. В основном так оно и выходило.

— Так значит, когда вы с машиной Барсука сблизились, ты начал стрелять?

— Да. Только он раньше заметил. В смысле — Барсук. Понял, для чего мы ему навстречу выехали. Но тут Вова прибавил, и мы быстро начали приближаться. Я полоснул пару раз, они и скопытились. Машина в кювет ушла, Вова притормозил маленько, чтобы убедиться. Ну, что все сделано как надо. И все. Автомат я спрятал, и дальше поехали спокойно. Если б знал, что он все это так наизнанку вывернет, я бы… — Боря не договорил, в досаде поджав губы.

— Да, так слепо верить боссу, пожалуй, не стоило, — покачал головой Гуров. — Ты ведь его телохранитель. И если понадобится спасти свою жизнь, он, естественно, первым подставит именно тебя. Или этого Вову. Но поскольку стрелял в тот раз действительно ты, то и…

— Гад он! — с чувством проговорил Боря.

— Это да. Ты, кстати, предупреждал его вечером, что ночевать дома не будешь? Как он отреагировал?

— Да как вы и сказали. Начал пытать, почему да отчего. Спрашивал, где я буду.

— Но ты не признался?

— Ему попробуй не признайся. Но я сказал, что сам не знаю, где заночую. Сказал, что к другу хотел пойти, а потом если не наберемся под завязку, то, может, и к бабе какой-нибудь заверну. Ну, он и отстал, сказал только, чтобы я на следующее утро нормальный был, не передирал со спиртным.

— Понятно.

Из рассказа Бори следовало, что Мунтяну действительно просто не поделился с Седым информацией, и его удивление тому, что Боря «на месте», было очередной хитрой уловкой.

— Ладно, Боря, на сегодня мы, пожалуй, закончили, — просмотрев свои записи, сказал Лев. — Главное, что мне было нужно, я выяснил, остальное — по ходу дела. Не буду больше тебя пытать, выздоравливай.

Из больницы он поехал в управление. Масштабная операция, которую лелеял в мечтах Орлов, требовала серьезной подготовки, и сейчас, узнав наиболее вероятное место ее проведения, Гуров спешил доложить об этом начальству.

Не было никаких сомнений в том, что не только Мунтяну имел телохранителей. Охрана будет у каждого, кто приедет на предполагаемую «сходку», и одной из главных задач этой охраны станет контроль территории. Поэтому, чтобы размещенный на этой территории спецназ не попал в зону этого контроля, все необходимо было продумать заранее.

Когда Гуров сообщил Орлову координаты базы и особенности окружавшего ее ландшафта, генерал вызвал в кабинет командира одного из спецподразделений, и они втроем составили ориентировочный план действий.

Было решено, что завтра в девять часов утра, когда «нищих» уже увозят и на базе затишье, бойцы незаметно проникнут на территорию и определят точки размещения. Поскольку неизвестно, когда именно состоится «мероприятие», работать будут три группы и, сменяя друг друга, дежурить круглосуточно. После того как на территорию промзоны начнут съезжаться «гости», дежурная группа дает сигнал остальным и продолжает наблюдение. Операция начинается через десять минут после начала «совещания».

Определившись со всеми вопросами, Лев с чувством глубокого удовлетворения поехал домой, отметив, что сегодняшний рабочий день был на редкость продуктивным.

Следующий день вновь начался с визита на перекресток. Но на сей раз это была не просто прогулка. Встрече с Векшиным предшествовала серьезная предварительная подготовка и эмоциональный спор со Стасом.

— Да это просто глупость, Лева! — возмущался тот. — Что за идиотские шпионские штучки? Такое даже уже в кино не снимают.

— А как, по-твоему, я передам ему трубку? — не менее эмоционально возражал Гуров. — Просто из рук в руки вместе со сторублевкой отдать? Чтобы те ребята сразу заметили? Чтобы им и трудиться не пришлось, что-то там разыскивая?

— Да мало ли как можно передать! Можно… можно…

Но вариантов не находилось.

— Что же ты остановился? — с издевкой спросил Лев. — Продолжай. Я очень внимательно слушаю. Что можно?

— Ну… не знаю. Только совать трубку в мусорку, это тоже… знаешь ли…

— Не в мусорку совать, а положить рядом с урной. Сделаешь вид, что уронил что-то или что у тебя шнурок развязался.

— Дурдом!

— Пристроишь ее аккуратненько там, где-нибудь возле ножек, чтобы не очень заметно было, и в стороночку отойдешь. Мороженого покушаешь или пирожок себе купишь.

— Ничего глупее в жизни не слыхивал.

— Будешь пирожок жевать и временами посматривать куда надо, чтобы кто-нибудь другой невзначай телефончик не стянул. А когда он его заберет, можешь спокойно идти на все четыре стороны. Главное, не вздумай с ним перемигиваться или еще что-то в этом роде. А то я тебя знаю.

— Бред сивой кобылы! — резюмировал Стас.

— Вот и чудно! Рад, что план тебе тоже нравится. А теперь, пожалуй, и на старт пора, — невозмутимо ответил Гуров, взглянув на часы. — Мы, помнится, и в прошлые разы приблизительно в это время приезжали. Не будем отступать от традиций.

Незадолго до этого разговора, по совету коллег из технического отдела, полковник приобрел телефонную трубку, с одной стороны, не слишком «энергоемкую», а с другой — снабженную достаточно мощным аккумулятором, чтобы заряда хватило на несколько дней. Эту трубку он и планировал передать Векшину.

Кроме того, что наличие телефона позволяло постоянно держать связь и знать местонахождение парня, в свете последних событий была и еще одна важная причина, по которой он хотел, чтобы у Лени был телефон. Учитывая, что будет находиться в самой непосредственной близости от предполагаемого места «сходки» криминальных авторитетов, он мог услышать что-то такое, что помогло бы предугадать момент начала «собрания».

Поэтому в этот раз он попросил Стаса отправиться на «конспиративную встречу» вместе с ним. Пока сам он будет разговаривать с Леней и объяснять ему, что от него требуется и как он сможет получить в свое распоряжение телефон, Стас должен был этот телефон положить на условленное место.

В прошлое посещение он обратил внимание на то, что возле пешеходного перехода, куда всякий раз возвращался Леня, пережидая зеленый сигнал светофора, находится павильон с курами-гриль. Рядом с этим павильоном, как и положено, стояла небольшая урна. Вот эту урну и собирался использовать полковник в качестве «тайника».

Телефон необходимо было передать незаметно, а взять что-то незаметно Леня в силу своего нового «имиджа» мог только с земли. Поэтому он хотел, чтобы Стас как бы невзначай положил телефон между ножками урны, а Леня как бы невзначай его оттуда взял.

Саркастические замечания Крячко по поводу этого оригинального способа передачи «шпионской» аппаратуры он и сам считал отчасти справедливыми. Но ничего лучшего не приходило ему в голову, да и Стас, как выяснилось, реально ничего не смог предложить, кроме этих саркастических замечаний.

Поэтому, подъезжая к знакомому перекрестку, он искал глазами верного товарища, который к этому времени уже должен был находиться у ларька с курами.

Убедившись, что Стас на месте, Гуров чуть прибавил газу, чтобы, когда загорится красный, оказаться поближе к «зебре».

Через минуту он уже разговаривал с Леней.

— Слушай сюда, парень. Возле ларька с курами сейчас отирается Стас, а под урной там лежит телефон. Стас следит, чтобы не стянули раньше времени. Когда вернешься на тротуар, ты должен незаметно взять его, ну и спрятать там, где знаешь. Аккумулятора хватит дня на три-четыре. Ты ведь, надеюсь, не будешь часами с дружбанами болтать. В трубке забит мой номер, звони, пожалуйста, только на него. По поводу помощи и прочего — это все лишнее. Мы знаем, где ты, и, когда придет время, вытащим. Но сейчас ты нужен именно там. Я знаю место, где тебя держат. Там скоро должна состояться большая бандитская «сходка». Если услышишь что-то интересное, например, звук двигателей, разговоры людей и прочее в таком духе, звони мне немедленно. Немедленно, понял? Независимо от времени. Хоть в три часа ночи, хоть в двенадцать дня. А теперь давай, что у тебя. «Пастухи» твои что-нибудь интересное рассказывали?

— Утром говорили, что «завалили» кого-то, — с трудом усвоив этот поток информации, ответил Леня. — Что «пахан», дескать, отомстил. Но кому и за что, не знаю. Это не обсуждали.

— Ясно. Это хорошая информация. Ладно, все. Уже желтый. Ничего не успели. Вот тебе деньги, езжай. Главное — насчет телефона. Ты все понял?

— Понял.

Леня укатил на своей тележке, а Гуров нажал на газ и выехал с перекрестка.

Через несколько минут позвонил Стас и сообщил, что «операция» прошла успешно. Леня забрал телефон.

А еще через несколько минут полковнику позвонил Орлов.

— Послушай, Лева, «наружка» докладывает, что Ашот сегодня не явился на «дежурство». Нет ни «Логана», ни «Форда». Да и ребят этих его бойких, которые в кафе работали, не видно. Есть версии, что бы это значило?

— Если Мунтяну не умудрился снова с кем-то поссориться, то нет.

— Перед самой «коронацией» — навряд ли. Да и из-за чего ему ссориться? За свою «ошибку» он, кажется, заплатил, как-никак человека отдал. Что еще может быть?

— Не знаю. Мне пока неизвестно, какие у него каналы, у этого Седого. Может, он пронюхал, что Боря жив?

— Даже если и так, Мунтяну в этом винить было бы странно. Это ведь уже наша уловка. Не дурак же он, этот Седой, чтобы таких простых вещей не понимать.

— Седой точно не дурак. А почему ребята не вышли на смену, сказать пока сложно. Думаю, надо подождать.

В действительности Гуров был абсолютно уверен, что информация о «воскрешении» Бори никуда не просочилась. Косвенно это доказывало и то, что сообщил Векшин. Если уж событие обсуждают «низы», причем именно в том виде, в каком преподнес его Гуров, значит, никаких утечек нет.

Но тот факт, что Ашот не вышел «на работу», тоже наверняка не был случайностью. Размышляя об этом, полковнику оставалось только досадовать на то, что при свете дня нельзя незаметно проникнуть на его участок, чтобы узнать последние новости.

Вернувшись в управление, Лев зашел к Игорю, чтобы узнать, не поможет ли прояснить происшедшее прослушка телефонов. Но и у Игоря новостей было немного.

— Мунтяну сегодня вел переговоры только по делам фирмы, да и то звонили больше ему, чем он, — сообщил Игорь. — Ашот разговаривал в основном с родственниками. Обсуждали семейные дела. Только один звонок был со стороны. Человек, которого Ашот называл «клоуном», сказал, что придет.

— Вот как? — сразу навострил уши Гуров. Он знал, что Клоун не приезжает просто так. — А что насчет времени? Когда именно приедет, говорил?

— Да, но не точно. Сказал, что после обеда.

— Действительно не точно, — с досадой произнес Лев. — То есть это, по-видимому, с двенадцати дня до двенадцати ночи. По крайней мере, будем знать, что в это время Ашот точно будет находиться дома. Похоже, он сегодня вообще никуда выходить не планирует.

Интуиция подсказывала ему, что назревает что-то решительное и необычная «деловая пассивность» Ашота связана именно с этим.

Предположение это дополнительно подтвердил неожиданный звонок от Лени, раздавшийся в четвертом часу дня.

— Вы просили сообщить, если будет что-то необычное, — приглушенным шепотом произнес он в трубку. — Так вот, сейчас все действительно очень необычно. Меня привезли совсем в другое место. Помещение гораздо больше предыдущего сарая, и в нем полно народу. Похоже на какой-то подвал. Но место обжитое, не то что этот сарай. Здесь даже кровати есть.

— Ты уверен, что при таком скоплении народа нужно показывать, что у тебя есть телефон? — обеспокоенно спросил Гуров.

— Да я не показываю. Я под одеялом лежу. На втором ярусе. Да им и без разницы. Здесь «чурки» больше, таджики или кто там, не знаю. Собрались в кружок, лопочут что-то по-своему. До меня им и дела нет.

— Ясно. Значит, с перекрестка тебя сегодня повезли прямо туда, в этот подвал?

— Да.

— А при этом говорили что-нибудь? Как-то комментировали?

— Нет. Смеялись только, что, дескать, безопасность превыше всего. Честно говоря, я не понял, что они имели в виду. Чья безопасность?

— Боюсь, что не твоя, — невесело усмехнулся Лев.

— Это уж точно.

— Ладно, Леня, я понял. Молодец, что позвонил. Не отключай трубу, по ней мы тебя вычислим. И не волнуйся. Все уже очень скоро закончится.

Гуров говорил это совершенно искренне. После звонка Лени он практически не сомневался, что собрание «авторитетов» на территории заброшенной промзоны состоится в самое ближайшее время.

«Безопасность», про которую шутили провожатые Векшина, вполне могла относиться к участникам этой встречи. Конечно, навряд ли кто-то серьезно мог опасаться угрозы от обессиленного постоянным недоеданием юноши, запертого в гараже. Но кроме физической безопасности существовало еще и понятие безопасности информационной, и полковник, в отличие от легкомысленных «поводырей», контролирующих работу профессионального нищего, прекрасно понимал, насколько она важна.

«Шутки шутками, а мою стратегическую задумку с подслушиванием этот маневр сводит на нет, — думал он, досадуя на неуместную дальновидность организаторов встречи. — Подход вполне профессиональный, можно только похвалить. Но, с другой стороны, есть и позитивные моменты. Если встреча так тщательно готовится, значит, прибудут на нее действительно важные люди. И учитывая последние происшествия, можно с уверенностью предполагать, что прибудут они уже очень скоро».

Сопоставив все, что узнал за последние несколько часов, Гуров еще раз убедился, что догадка его верна.

Ашот не выходит «на работу». Сидит дома и поджидает гонца. Звонок от Клоуна подтверждает, что гонец вскоре должен прибыть. Параллельно убирают всех «лишних свидетелей» с базы. Что это может означать, как не то, что знаменательная встреча должна состояться в течение ближайших суток? Наступало время действовать.

Глава 9

Штурм начался в пятом часу утра.

Гуров, вместе со «спецами» карауливший с вечера, видел, как бойцы аккуратно «сняли с поста» гаражного сторожа и без единого звука обезвредили контролировавших территорию караульных.

На последнем совещании у Орлова было принято решение сменить группу, дежурившую днем, раньше условленного времени, и отряд, заступивший на ее место, оставить до появления участников «сходки». Это было сделано, чтобы несвоевременная передислокация не выдала присутствия бойцов.

Две остальные группы находились в укрытии неподалеку от базы и готовы были обеспечить поддержку.

Сам полковник тоже сидел в укрытии, но гораздо ближе, чем вспомогательные группы. Он занял уже знакомую позицию, облюбованную во время первых двух посещений промзоны. Место это было неудобным для спецназовцев, поскольку располагалось довольно далеко от ангаров и не позволяло быстро выдвинуться к цели. Но для наблюдений оно подходило как нельзя лучше.

Отсюда Гуров прекрасно видел все действия бойцов. Они были быстрыми, четкими и профессиональными.

Убрав караульных, спецназовцы выдвинулись к ангару, где минут десять назад скрылся последний из приехавших «гостей».

Пустынная до этого территория перед строениями сейчас была почти сплошь уставлена дорогими автомобилями. Быстро перебегая между ними, «спецы» приближались к массивным воротам ангара.

И тут неожиданно все пошло не по плану.

Бойцы не успели приступить к операции по захвату, когда ворота распахнулись, и из них вырвался настоящий шквал автоматного огня.

Пустив впереди себя охранников, основная часть которых находилась внутри вместе с боссами, эти самые боссы пытались прорваться к машинам.

Гуров ничего не понимал. Было ясно, что кто-то предупредил находившихся внутри об облаве, но предупредил в самый последний момент, когда облава уже началась.

«Что за черт? — думал он, наблюдая за отстреливавшимися из-за машин спецназовцами и с нетерпением ожидая поддержку, которую, конечно же, уже вызвал командир. — Они что, не всех охранников ликвидировали? Да нет, вроде никого не оставалось. Тогда кто же это мог подглядывать? И откуда?»

Недоуменно обводя взглядом окрестности и пытаясь угадать, где мог затаиться предатель, Лев вдруг услышал шорох. Совсем близко, метрах в десяти от него, из таких же заросших деревьями катакомб выбрался человек с чемоданчиком и поспешно пошел прочь.

«Юра!» — чуть было вслух не воскликнул он.

Присутствие снайпера сразу вызвало в голове целую массу предположений и догадок, но сейчас время для них было неподходящее.

Выбравшись из укрытия, Лев осторожно двинулся следом за Юрой, прячась за густой древесной порослью.

Тот обходил промзону, с которой непрерывно доносились звуки стрельбы, по внешнему периметру, и вскоре Гуров увидел цель, к которой он стремился.

За очередным провалом в железобетонном заборе и образовавшейся рядом кучей строительного мусора стояла, терпеливо дожидаясь хозяина, серая «девятка». Метрах в пяти от нее шла грунтовая дорога, уводящая, по-видимому, в близлежащий населенный пункт.

О существовании этой дороги полковник не знал. Его собственная машина была сейчас далеко, и он не имел ни малейшего желания на своих двоих тягаться в скорости с автомобилем. Допустить, чтобы Юра сел за руль, нельзя было ни в коем случае. А тот уже подходил к машине.

Окинув взглядом не слишком атлетическую фигуру киллера, Гуров решил, что прибегать к помощи пистолета здесь не понадобится.

— Юра! — негромко окликнул он.

Тот резко и как-то испуганно обернулся и в недоумении уставился на невесть откуда взявшегося в этом пустынном месте незнакомого мужчину.

— Задержись на минуту, разговор есть.

Спокойный тон и полное отсутствие агрессии сбили снайпера с толку, и он несколько минут стоял на месте, видимо не понимая, как должен реагировать.

Эта задержка позволила Гурову беспрепятственно подойти почти вплотную. Уже уверенный, что с Юрой все будет просто, он занес руку для удара, но тут парень наконец догадался, о чем может пойти разговор. Его реакция была мгновенной. На долю секунды опередив полковника, он размахнулся своим чемоданчиком и со всей силы приложил его в висок Льву.

У того помутилось в глазах. Сознание он не потерял, но возможность действовать ненадолго утратил. Этого Юре вполне хватило, чтобы добежать до машины.

Поняв, что киллер может уйти, Гуров выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил по колесам. Но оказалось, что Юра рвался к машине вовсе не затем, чтобы побыстрее уехать. В бардачке лежал пистолет, и, достав его, он не раздумывая начал стрелять, используя машину как укрытие.

У Гурова с укрытиями было сложнее. Древесная поросль, хотя и достаточно густая, чтобы защитить от посторонних глаз, для защиты от пуль совсем не годилась.

Он упал на землю, пытаясь спрятаться за небольшой кучей железобетонных обломков, лежавших возле пролома все той же когда-то монолитной стены, и, дав еще пару выстрелов по машине, прекратил, как и Юра, бесцельную стрельбу.

В полном молчании они провели несколько минут, один — за бетонной кучей, другой — под прикрытием своего автомобиля. Поняв, что такая стратегия бесперспективна, Гуров начал психическую атаку.

— Что, Юра, стреляем до последней пули? Или, может, не будем зря время терять? Ребята из спецназа, которые сейчас твоих друзей «пакуют», они ведь скоро и сюда придут. Не думаешь же ты, что они нас с тобой здесь бросят. Тогда по «пушкам» перевес будет на моей стороне. У тебя патроны гораздо быстрее закончатся, чем у нас у всех. А? Что молчишь? Я понимаю, проигрывать неприятно. Но сам посуди, какие у тебя шансы? На машине тебе теперь не уехать, а если пешком убежать захочешь, я догоню.

— Откуда ты меня знаешь? — подал наконец голос Юра.

— Здрасте вам! Как это откуда? А кто с тобой несколько часов на чердаке парился? Помнишь дачку? Ждали-ждали мы с тобой Назара, а он так и не приехал, шалун. Я было подумал, что хоть тебя в актив запишу, а в результате и ты смылся. Даже «до свидания» не сказал. Но уж теперь-то я оплошности не допущу, Юра. Так что мой тебе совет — не теряй напрасно время и не подвергай свою драгоценную жизнь опасности. Пуля, она ведь дура. Не ровен час, и попадет куда-нибудь. Вон, видишь, что с машиной твоей стало? А была как новая. Ты ведь не хочешь и для себя такой судьбы, правильно?

Но Юра молчал, по-видимому переваривая информацию о даче.

— Ты что, был на чердаке? — спросил он минут через пять.

— Был, Юра. С большим интересом слушал, как ты от кровати к окну бегал. Чай, все Назара высматривал? Да? Но в тот раз, похоже, был день обломов. Назар от тебя ушел, ты от меня. Невезуха. Сегодня точно удачнее получится. Ты как планируешь поступить, прямо сейчас оружие сложишь или еще поговорим?

— У меня пуль больше.

— Это ты про винтовку? Так ты ее пока собирать будешь, я тебя сорок раз уложу. Или у тебя там в бардачке непочатая упаковка с патронами? Так ведь и на то, чтобы перезарядить, тоже время нужно, Юра. Тебе ли не знать, опытному профессионалу? К тому же я и сам не пустой. Ты перезарядишь, и я тоже. Снова на равных окажемся. Какой смысл?

Здесь Гуров откровенно блефовал. Запасные патроны у него тоже лежали в машине, и в этом отношении у Юры было явное преимущество. Его машина, в отличие от машины полковника, сейчас находилась рядом.

Между тем звуки выстрелов, доносившиеся с площадки перед ангарами, становились все реже. Лев решил использовать это обстоятельство для усиления давления.

— Вон, слышишь? Сражение заканчивается. Скоро и за тобой придут. Как тебе удобнее — чтобы тебя при оказании сопротивления взяли или в результате добровольной сдачи? Подумай, минуты три у тебя есть. Прямо сейчас я, конечно, не буду командира отвлекать, операция еще не закончена, так что небольшая фора у тебя еще имеется. Используй ее на благо. Не причиняй зла самому себе.

Напирая на то, что в любой момент может вызвать спецназовцев, Гуров на самом деле не имел с ними прямой связи. Чтобы бойцы пришли к нему на подмогу, он должен был сначала позвонить Орлову и передать команду через него. А учитывая время суток, он опасался, что, пока будет объяснять сонному генералу, в чем дело, Юра не только успеет сбежать, но сможет и пешком уйти.

Но и психическая атака пока особых результатов не приносила. Юра явно колебался. В словах полковника он не услышал решающего для себя аргумента.

Видя, что снайпер не склонен верить, что арест настигнет его неотвратимо, Лев решил обрисовать ему крайний случай развития событий.

— Послушай, Юра, а ты вообще знаком с юридическими нормами? — вновь перешел он в наступление. — Тебе известно, что, если при задержании гражданин оказывает сопротивление, полицейские имеют полное право стрелять на поражение? А ведь пока ты сидишь там, за этой своей машиной, ты именно оказываешь сопротивление. Не выходишь с поднятыми руками, не сдаешь оружие. Ты что, хочешь, чтобы спецназовцы реализовали свое право? Да так нам даже проще будет. Думаешь, ты мне очень нужен? Какой от тебя толк? Что интересного ты можешь рассказать? Ты — пешка в чужой игре. Вот Седой — это да. Если бы сейчас вместо тебя находился он, я бы еще очень подумал, стрелять ли на поражение. А ты — нет. Не интересен ты никому, кроме себя самого, и твоя драгоценная жизнь, в сущности, до тех пор еще что-то значит, пока я готов верить, что ты человек вменяемый и сложишь оружие добровольно. А чем дольше ты сидишь там, Юра, тем меньше я готов этому верить. Вера моя тает с каждой минутой.

— Я могу сказать, кого мне заказали.

— Так это и я тебе могу сказать, — уверенно ответил полковник. — У твоих хозяев только один человек оскомину вызывает. Мешает всем, как бельмо в глазу. Мунтяну? Его ты снова караулил?

Юра не ответил.

— Вот видишь. Молчание — знак согласия. Значит, я угадал. Думаю, эти ребята потому и приехали сюда, что кандидатура у них была уже готовая. И вовсе не Назара. А кого? Ты, случайно, не знаешь, Юра?

— Ладно, — донеслось из-за машины. — Ладно, я сдаюсь. Добровольно.

— Давно бы так, — стараясь не показывать своей радости, проговорил Лев. — А то я притомился уже с тобой тут разговаривать. Простые, кажется, вещи, а объяснять битый час пришлось. Кто бы мог подумать, что ты такой непонятливый. Выходи с поднятыми руками, пистолет клади на землю.

Выглянув из-за своего «окопа», он увидел, как Юра высоко поднял руки, в одной из которых был пистолет, и, отойдя на несколько шагов от машины, медленно наклонился и положил его на траву.

— Теперь отойди подальше от этого места, чтоб соблазна у тебя не возникало.

Юра отошел от пистолета, и Гуров, тоже выйдя из укрытия, быстро подобрал его.

— Что ж, идем, — сказал он. — Не будем ждать, пока за нами карету пришлют. Чемоданчик твой попозже заберем. Вместе с машиной.

Они шли вдоль внешнего периметра промзоны в обратном направлении. Лев намеревался довести Юру до входа, там сдать спецназовцам и с чувством выполненного долга спокойно ехать домой. Возле обветшавшей ограды завалы камней, подобные тем, за которыми он недавно укрывался, попадались на каждом шагу. Возле одного из них Юра споткнулся и, застонав, нагнулся к земле.

— Ой-ой-ой! — скорчив гримасу, заныл он. — Вот зараза! Я, похоже, ногу вывихнул.

— Чего ты там вывихнул? Ну-ка, дай посмотрю…

Гуров слегка наклонился, и в этот момент, сделав резкий рывок, «пленник» замахнулся на него ножом. Нападение было неожиданным, и Лев успел лишь слегка развернуть корпус, чтобы удар не пришелся в солнечное сплетение или в живот. Но лезвие все-таки задело его. Скользнув по ребрам и содрав кожу, нож пропорол левую половину расстегнутой куртки и застрял в ней, наполовину высунувшись наружу.

Больше ничего сделать Юра не успел. Гуров нажал на курок, не слишком заботясь о том, куда придется пуля. Поскольку он находился выше сидящего на корточках Юры и кисти рук были на уровне его головы, пуля вошла в шею и, пройдя наискосок, застряла в легких. На своем пути она перебила артерию, и Юра упал на землю, истекая кровью.

— О черт! — с досадой произнес Лев. — Стоило столько возиться. Дурак ты, Юра…

Тем временем, услышав выстрел, к нему уже бежали спецназовцы.

Он вкратце объяснил ситуацию, указал, где находится машина киллера, и, в свою очередь, узнал, что операция по захвату прошла успешно, потерь среди бойцов нет, но есть раненые.

— Задержанных уже грузят, — сказал один из бойцов. — Врачей тоже вызвали. Вы как, в порядке? — добавил он, обеспокоенно взглянув на залитую кровью рубашку полковника.

— Пустяки, царапина, — отмахнулся тот.

— Все равно лучше дождитесь врачей. А мы сворачиваемся. Этого нужно будет перенести к прочим, — кивнул боец на тело Юры. — Там еще несколько трупов. Берите, ребята!

Два бойца в камуфляжной форме взяли Юру за руки и за ноги и понесли на площадку перед ангарами, где лежали еще несколько жертв побоища.

Когда Гуров пришел на эту площадку, кроме крутых автомобилей, на которых прибыли мафиозные боссы, он увидел и множество полицейских машин. Несколько «Газелей» специального назначения стояли в ряд, и в них, тщательно обыскав, по одному заводили задержанных. Руки у всех были скованы за спиной, на лицах отражалось недоумение и злая досада.

Похоже, такой «повестки дня» никто не ждал.

Среди этих лиц Лев узнал только два — Седого и Мунтяну. Даже Ашот, по-видимому, был слишком «мелкой сошкой», чтобы явиться на столь «высокое собрание».

Стоя в сторонке, он наблюдал, как один из бойцов обыскивает Мунтяну. Тот рассеянно водил взглядом по сторонам, и в какой-то момент глаза его встретились с глазами полковника. Выражение лица «румына», до этого высокомерно-презрительное, вдруг изменилось. Его как будто посетило озарение, и темные глаза вспыхнули такой ненавистью, что не было никаких сомнений — если бы человеческие взоры могли испепелять, от Гурова сейчас осталась бы лишь горсточка пепла.

Он понял, что Мунтяну узнал его.

Тогда в ресторане, заняв столик наискосок от двух мафиози, обсуждавших свои насущные дела, Гуров не попадал в поле зрения Седого, находившегося к нему спиной, но Мунтяну, сидевший вполоборота, мог его видеть. В то время, занятый более важными делами, он, скорее всего, обратил на Гурова внимание не больше, чем на любого другого посетителя. Но сейчас, когда его настигла развязка, которую он никак не мог предвидеть, Мунтяну наверняка оценил происшедшее в тот день по-другому.

«Дай мне только добраться до тебя», — так и читалось на его лице.

— Не волнуйся, еще увидимся, — вполголоса проговорил вслух Лев, предвидя впереди длинную череду допросов, на которых он намеревался узнать интереснейшую информацию.

Вскоре подъехала бригада «Скорой помощи», и Гурову сделали перевязку. Удар Юры благодаря хорошей реакции полковника пришелся по касательной и, кроме довольно большой кровопотери, никаких особенных уронов здоровью не нанес, поэтому от госпитализации Лев отказался категорически.

— У меня еще дел полно. Да и машина здесь. Кто ее обратно отгонит? Нет, мне на больничных койках сейчас прохлаждаться некогда. Спасибо за то, что оказали первую помощь. Дальше уж я сам.

Он вышел с территории базы и, вновь обойдя ее по внешнему периметру, вернулся к своей машине. Стрелка подходила к шести утра, и, прежде чем ехать на работу, Гуров рассчитывал еще успеть заскочить домой.

На традиционном утреннем совещании генерал Орлов выступал как триумфатор.

— …и таким образом, благодаря профессионализму и слаженной работе наших сотрудников удалось раскрыть целую преступную сеть, промышлявшую похищениями и торговлей людьми. Отдельную благодарность хочу выразить полковнику Гурову за весомый вклад в проведение этого сложного расследования. Дело было раскрыто во многом благодаря его личным самоотверженным усилиям. Несмотря на опасности и даже угрозу жизни, он смог блестяще завершить начатую работу и, невзирая на полученное в ходе нее, не побоюсь этого слова, боевое ранение, как видите, остался в строю.

— Аплодисменты, — вполголоса пробубнил в ухо Гурову сидевший рядом Стас.

— Завидно? — так же тихо ответил тот.

— Еще бы! Почему мне никто не объявляет благодарности? Я ведь тоже участвовал. Причем очень самоотверженно. Одно это ковыряние в мусорке чего стоит.

— Не ковыряние в мусорке, а оперативные действия возле урны, — поправил его Лев. — А благодарность тебе родители Лени выразят. Сегодня начнем постепенно все эти «точки» закрывать, где они похищенных держат. Так что недолго ждать осталось твоим соседям.

Арест главных «авторитетов» действительно был только начальным этапом операции. Теперь предстояла кропотливая работа по установлению местонахождения похищенных людей, а также тех, чей труд незаконно использовался и не оплачивался должным образом.

Кроме того, Гуров планировал выйти на тех, кто эксплуатировал калек и бездомных в качестве нищих.

Но ближайшей своей задачей он видел освобождение «рабов», трудящихся на стройках Мунтяну. Поскольку именно с его фирмой он познакомился, можно сказать, вплотную, причем среди нелегальных строителей у него даже появились друзья, он считал своим долгом как можно скорее разобраться именно с этой сферой.

Когда закончилось торжественное совещание у генерала, Лев задержался в кабинете.

— Нужно ковать железо, пока горячо, — обратился он к генералу. — С остальными разберемся по ходу дела, но фирма Мунтяну разработана хорошо, там можно уже начинать аресты. Нужно связаться с миграционными службами, нужна опергруппа, да и отряд спецназа, пожалуй, тоже не помещает. Не думаю, что они так-таки и пойдут строем прямо в кутузку.

— Да уж, это навряд ли, — проговорил Орлов, покосившись на левый бок Гурова, где под рубашкой виднелось заметное утолщение, образованное наложенными бинтами. — Ты сам-то как? Осилишь?

— Вы про ранение? Пустяки. Ничего серьезного. Можно сказать, кровь пустил, только и всего.

— Только и всего? Что же тогда, по-твоему, серьезным считать? Удар в сердце?

— Да, это уже было бы действительно серьезно, — усмехнулся Лев. — Но в этот раз, кажется, обошлось без крайностей.

— Да уж, без крайностей, — снова повторил Орлов. — Маша там, наверное, сама не своя.

— Расстроилась, конечно. Но она уже привыкла. Знает, где у нее муж работает. Приходится мириться с… издержками.

— Хороши издержки. Ладно, дело твое. Если готов продолжать, я только «за». Куда думаешь сначала направиться? Ведь у Мунтяну, если я правильно понял, несколько строительных площадок.

— Первым делом, думаю, нужно на Киевское шоссе съездить, в коттедж Осипова. Я там бывал уже, лучше всего местность знаю. Да и дружбан у меня там остался. Я пообещал его выручить, нехорошо получится, если обману.

— И дружбан даже? — удивленно взглянул на него генерал. — Когда это ты успел? И среди попрошаек у тебя дружбаны, и среди «негров». Среди сутенеров нет, случайно?

— С такими не дружим, — улыбнулся Гуров. — А этот парень просто не испугался, пришел поговорить со мной, когда я к Осипову на участок влез. Один струсил, сразу «ноги сделал», когда я попытался к нему обратиться. А этот сам пришел. А кто к нам хорошо, к тому и мы хорошо. Я, кстати, пообещал родителям его весточку переслать, он не местный. Можно будет это устроить?

— Тоже из похищенных?

— Да. Он из Тамбова сюда приехал, счастья искать. На вокзале его и взяли. Возможно, те же ребята Ашота. Нужно будет с местным отделением связаться, чтобы официально родителям его сообщили и чтобы с документами у него проблем не возникло.

— Не вопрос, сделаем. Как его звать-величать?

— Дементьев Николай. Адрес я тоже записал. — Лев достал блокнот и, полистав страницы, нашел нужную. — Вот. На этот адрес нужно сообщение послать. Так, что еще? Значит, я сейчас выдвигаюсь на участок к Осипову, а параллельно нужно будет послать людей к Ашоту домой и, кроме того, в кафе, которое принадлежало Барсуку. Там есть один колоритный персонаж, зовут его Клоун.

— А человеческое имя есть?

— Человеческое, кажется, Антон. По крайней мере, именно так к нему Ашот обращался, когда говорил по телефону. Нужно будет его задержать, да и вообще весь персонал кафе. Они, похоже, все там повязаны. Что и неудивительно. Если они под Барсуком ходили, значит, рыльце у всех в пушку. Он был связан с «экспортом», так сказать. Отправлял рабов в дружественные республики. Вот, на ближайшее время это, пожалуй, все. Следующим этапом будут остальные участки Мунтяну, этот самый Семен, у которого он про запас «товар» копил, и более плотная разработка «нищих». К тому времени, думаю, из допросов уже много кое-чего интересного выяснится, и можно будет их хорошенько потрясти.

— У «нищих» ты тоже, кажется, близкие контакты имеешь, — лукаво взглянул на Гурова генерал.

— Да это и не мои, собственно, контакты, это Стаса знакомые. Парень — сын его соседей. Ездил к родственникам, а приехал — угодил в рабы. В родном городе, в котором прожил всю жизнь. Он сначала к Мунтяну на стройку попал, а потом тот его перепродал. За плохое поведение. Нищими заправляет некий Ладыгин. Это от Бори информация. В лицо я его не знаю, но среди задержанных он точно должен быть. С ним тоже в самое ближайшее время нужно будет плотно поработать. В общем, работы непочатый край, планов громадье. Успевай только делать.

— Что ж, если хочешь все успеть, тогда пора выдвигаться. Бери группу, вызывай спецназовцев, привлекай все ресурсы, какие считаешь нужным. С миграционными службами я договорюсь, всех, кого найдешь, «пленных» я имею в виду, можешь отправлять прямо к ним в приемники. Действуй!

Получив это бодрое напутствие, Гуров вышел из кабинета и начал осуществлять призыв генерала на практике.

Когда опергруппа во главе с полковником прибыла на участок Осипова, там вовсю кипела работа. По-видимому, последние новости еще не достигли этих мест, появление полиции и спецназа стало для всех большой неожиданностью.

— Это частная территория — пытался противостоять вторжению нежданных гостей плотный высокий парень, чем-то напоминавший Борю. — Вы не имеете права! Я сейчас позвоню… хозяину.

Гуров усмехнулся, поняв, что тот чуть было не сказал «в полицию».

— Позвони, малыш, позвони, — благодушно разрешил он. — Думаю, хозяин этого участка с большим интересом узнает, что это за строители здесь трудятся. Вам когда последний раз зарплату платили, а, ребята? — обратился Лев к изможденным бедолагам, клавшим кирпич на втором этаже.

— Вы не имеете права! — вновь взвился охранник.

— Еще как имею, малыш. Так что ты хозяину звони поскорее, потому что в камере у тебя телефон заберут и тогда звонить уже будет сложновато. Хотя и в этой ситуации есть свои плюсы. Позвонить хозяину ты уже не сможешь, зато, вполне возможно, повстречаешься лично. Правда, в одну камеру вас навряд ли посадят, но на прогулке повидаетесь обязательно. Пакуйте их, ребята, нечего понапрасну разговоры разговаривать!

— Вы не имеете пра…

— Оружие есть?

К бойкому охраннику, бывшему здесь, по-видимому, за главного, подошли два спецназовца, и словоохотливость его сразу иссякла. К его товарищам тоже направлялись вооруженные бойцы, и, немного поразмыслив, парни приняли единственно правильное решение.

— Мы ничего не нарушали, — с какой-то даже обидой проговорил сразу утративший бойкость «бригадир», протягивая одному из «спецов» пистолет.

— Разберемся, — коротко бросил Гуров. — Разрешение на оружие имеется?

Ответа не последовало. В этот момент на парня надевали наручники, и он сделал вид, что очень занят.

Тем временем отощавшие на «хозяйских» хлебах строители прекратили работу и с интересом наблюдали за происходящим.

— Граждан, незаконно удерживаемых на этом участке, я попрошу пройти ко мне, — немного повысив голос, призвал Гуров.

На его приглашение из недостроенного коттеджа медленно потянулись рабочие, среди которых он сразу узнал старого знакомого.

— Здорово, Колян! — улыбаясь, обратился он к нему. — Как жизнь?

— Ничего.

Колян, изумленно наблюдавший за происходящим, уставился на полковника так, будто не верил своим глазам.

— А ты, похоже, крутой. Мент, что ли?

— Угадал.

— Вот это номер! Это я, значит, прямо в ментовку доложился? Органам всю информацию слил? Вот это номер! Сроду бы не подумал. А что ж, Леху-то ты так и не нашел? Леха ментов терпеть не может.

— Леху твоего я нашел, только, как видишь, мы и без Лехи справились. И родителям твоим тоже уже сообщили. Сейчас поедешь в приемник, в миграционную службу, а когда они приедут и подтвердят твою личность, можешь идти на все четыре стороны.

— Нет, ты точно крутой!

— Спасибо, — усмехнулся Лев. — Грузите их, ребята!

В это время спецназовцы, обыскивая и разоружая охранников, одного за другим направляли их в автозак. Рядом стояла обычная «Газель», на которой предполагалось доставить «рабов» в приемник миграционной службы. Туда-то и предложил оперативникам «грузить» строителей Гуров.

Бригада оказалась довольно многочисленной. Кроме тех, кто работал на свежем воздухе, еще несколько человек находились в подвале, и в сравнительно небольшой салон микроавтобуса пассажиры набились как сельди в бочку.

Пока Гуров разбирался с коттеджем Осипова, находившимся на Киевском шоссе, в доме Ашота на Калужском тоже происходил большой переполох.

Здесь, в отличие от охранников коттеджа, все новости узнали вовремя, и Ашот в срочном порядке начал готовить «эвакуацию». За этим занятием и застали его прибывшие оперативники.

Хитрый кавказец завел было с полицейскими бесконечный и непродуктивный разговор, как и охранники коттеджа, рассуждая о своих правах и стараясь как можно дольше удержать их в гостиной. Но незатейливый маневр быстро раскрыли.

Пройдя в глубь дома, оперативники обнаружили второй выход, ведущий через веранду в сад, и заметили молодых людей, резво перескакивающих через забор на соседний участок.

Молодых людей догнали и вместе с Ашотом и его братом Вартаном доставили в СИЗО.

Одним из самых трогательных моментов операции стало освобождение Леонида Векшина.

Стас посчитал, если главари арестованы, то нет больше смысла держать в неведении измученных родителей, и проговорился раньше времени. Поэтому, когда Гуров сообщил, что опергруппа выезжает на освобождение Лени, местонахождение которого установили по сигналу от телефона, Стас попросил его лично взять с собой и родителей.

— Но так не делается, Стас, — призывал к благоразумию полковник. — Мало ли что мы там найдем, мало ли в каком он будет состоянии. Зачем им на все это смотреть?

— Да чего там они будут смотреть? — эмоционально возражал Крячко. — Им главное — сына увидеть живым, а все остальное — до лампочки. Ты пойми, люди ночей не спят.

— Ладно, пусть едут. Но знай — мне эта идея не нравится.

Леня и еще несколько человек, с которыми он был заперт, находились в небольшом бараке, стоявшем недалеко от упалой деревушки по тому же Дмитровскому шоссе.

Когда, сбив замок, полицейские открыли ворота, из помещения, щурясь от непривычно яркого света, стали выходить изможденные, до черноты грязные люди в старой и такой же грязной, как они сами, одежде.

Среди них, одинаково истощенных, одинаково немытых и одинаково старых на вид, мать Лени едва узнала своего сына. Она бросилась ему на шею и не в силах справиться с эмоциями потеряла сознание.

Придя в себя, она не переставала рыдать. Отец парня тоже находился не в лучшем состоянии, и Гурову пришлось попросить одного из оперативников сесть за руль машины, на которой они приехали, чтобы отвезти их домой.

— Ну уж мне этот Стас! — с досадой проговорил он, глядя вслед удалявшемуся автомобилю. — Чтоб я еще хоть раз в жизни его послушал…

Через три месяца напряженной работы и почти ежедневных допросов дело, условно названное «делом Мунтяну», было передано в суд.

Главные обвиняемые давать показания не спешили, но, припертые к стенке многочисленными косвенными доказательствами, вынуждены были признать свою причастность ко многим преступлениям. Большинство из них касалось похищений людей и незаконной эксплуатации.

Во многом успешному продвижению расследования содействовало то, что некоторые из обвиняемых согласились сотрудничать со следствием.

Но одной из поставленных целей Гурову все же добиться так и не удалось. Довольно откровенно и даже охотно рассказывая о том, где и как совершались похищения, все до единого подследственные, и те, кто соглашался сотрудничать, и те, кто упорствовал в отрицании своей вины, замолкали, когда речь заходила о «крыше».

Ни фамилия Пожарова, так любезно порекомендовавшего чиновнику Осипову строительную фирму Мунтяну, ни фамилии и имена полицейских, «собиравших дани» на вокзалах, так и не прозвучали в показаниях.

Как ни старался Гуров окольными путями и прямыми, заданными в лоб вопросами вывести на эту тему, результат всегда был отрицательный.

Поэтому, передавая материалы в суд, он испытывал досадное ощущение незавершенности и чувствовал себя киношным комиссаром Катани, которому удалось отрубить пока лишь одно из многочисленных щупальцев спрута.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Драгоценный выстрел (сборник)

Драгоценный выстрел

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Дом на крови

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9