Джордан Кристалл

Урок удовольствия

Кристалл Джордан

«Урок удовольствия»

Перевод выполнен для группы: WonderlandBooK

Переводчик, редактор, оформитель: Inventia

Англия 1192 г

— Миледи, сэр Гевин возвращается сегодня вечером

Сердце Элеонор от этих слов забилось чаще. Дрожащими руками она принялась подкидывать свежих дров в камин главного зала. По случаю возвращения мужа из Святых Земель состоится праздник. Прошло столько времени. Уже так давно она не видела мужа, не целовала, не ощущала его прикосновений. Элеонор сжала бёдра, когда между ними вспыхнул жар, и задрожала от воспоминаний. Лишь они согревали постель эти три года. Король Ричард забрал много молодых людей, и очень немногие возвращались домой. В груди разлилась благодарность. Боже правый, как же она соскучилась по мужу.

Она расправила длинные юбки, надеясь, что выглядит подобающе. Столько времени прошло с момента, когда Гевин видел её в последний раз. Узнает ли он её вообще? Она поправила косы и заправила, выбившиеся светло-каштановые локоны. Поймав своё отражение в одной из серебряных тарелок, которые Гевин присылал домой из похода, она пощипала себе щеки, придавая им румянец. Не только тарелки Гевин присылал домой. Специи, замысловатые шерстяные гобелены, масла… и один особый предмет. Книга.

Элеонор раскраснелась лишь вспомнив о ней. Не простая книга. На каждой странице изображена пара в порыве страсти. Для каждой странички своя поза. Стоило представить, что Гевин займётся с ней любовью в одной из них, как между ног становилось влажно. Некоторые позы Элеонор не могла вообразить даже в самых смелых фантазиях, а одиноких ночей для этого у неё было предостаточно. Какую позу Гевин предпочёл бы? Думал ли он о том, как взять её, открыв книгу?

От волнения её зелёные глаза начали сиять ярче. Элеонор отвернулась от отражения, с улыбкой на губах. Гевин возвращается домой! Трубач у ворот протрубил о приближении кавалькады. Гевин.

— Господи. — Она прижала руки к груди, где колотилось сердце. Затем, подхватив юбки, бросилась во двор, и ей было плевать, что это некультурно. Нет ничего постыдного в желании увидеть мужа. В отличие от четырёх сестёр, её брак с Гевином был по любви. Впервые увидев своего мужа, она поняла, что её сердце принадлежит ему и только ему.

Мужчины и лошади уже наводнили площадь и продолжали проходить через ворота, когда Элеонор добежала до внутреннего дворика. Копыта лошадей цокали по брусчатке, а народ выкрикивал приветствия. Пыль забила нос Элеонор, вызывая желание чихать.

— Леди Элеонор! — поприветствовал её Кристофер, лучший друг Гевина, с широкой улыбкой, и слез с огромного коня. Она улыбнулась в ответ, ища взглядом неповторимые белые пятна на лошади мужа.

Вот. Сердце Элеонор сжалось при виде сильного стана мужа, чьи длинные, светло-золотистые волосы вились на концах. Он перекинул ногу через своего коня и легко спрыгнул на землю. Он дома, целый и невредимый. Слёзы застилали глаза, но Элеонор сморгнула их. Сегодня — день радости, а не слёз.

— Гевин, — она едва ли громче шёпота произнесла его имя, но он обернулся и впился в неё взглядом голубых глаз. Мир исчез… Шум, люди… всё ушло. Остался лишь Гевин.

— Элли. — В два шага он преодолел расстояние до неё и поднял руку, в перчатке, к её щеке. Элеонор подалась к его прикосновению, положив ладонь на броню, которая защищала его широкую грудь. Он провёл пальцами по её подбородку, склоняя голову, затем подался вперёд и прижался к её губам своими. По венам Элеонор потекла обжигающая страсть, воспламеняя тело.

Её соски затвердели и тёрлись о лиф платья. Элеонор провела языком по губам Гевина, желая испить его вкус и углубить поцелуй, но муж отстранился. Не готовая к такому, она немного качнулась, но Гевин схватил её за плечи, удерживая на месте.

— Мой господин?

Он даже не посмотрел на неё, а повернулся, чтобы обнять младшую сестру. Его холодная реакция была словно пощёчина. Элеонор покраснела от унижения. В чём дело? Когда это Гевин отказывался от её прикосновений? Он всегда искал её ласк, любил быстро и жёстко или медленно и нежно… но всегда тянулся к ней. Развернувшись, она горестно отметила, что сестра получила более восторженное приветствие. Элеонор заставила себя улыбаться. Она — леди этого двора, и должна исполнять свою роль, даже если казалось, что муж был менее чем рад воссоединению.

Боль в груди сжимала так, что Элеонор едва могла дышать, но широко, до боли в щеках, улыбалась. Из-за своих обязанностей, она осталась во дворе, а не помчалась к конюшням, не оседлала скакуна и не бросилась прочь. Бесчисленные часы были потрачены на подготовку к этому празднику для тех, кто на несколько недель останется во дворе, прежде чем отправиться дальше. Как её радужный восторг так внезапно угас? Слёзы, выступившие на глаза, все примут за слёзы радости, так что она не удосужилась стереть их.

Она подняла руки.

— Господа! Ваша война окончилась, и теперь мы можем это отпраздновать. С возвращением домой!

В ответ на её заявление прозвучал рёв радости, после которого Элеонор направилась в главный зал. Гевин шёл рядом, но за руку не взял. Её сердце разбилось от столь холодного безразличия, но она спрятала боль за вежливой, женственной улыбкой.

***

За весь вечер у Элеонор не было и мгновения на передышку. Все хотели танцевать, смеяться и есть, пока не лопнут. Она видела, как её слуги выбегали с кухни с невероятным количеством еды на подносах. В какой-то момент празднования, Гевину удалось улизнуть, чтобы снять броню и надеть чистую тунику со штанами. Видел ли он книгу на их столе? От этой мысли сердце Элеонор сжалось. Но, внезапно, в груди вспыхнул гнев. Если он считал её отвратительной и хотел бросить ради другой, зачем прислал эту книгу? Подразнить? Поиграть? Гевин, которого она знала, никогда бы так не поступил. Но тот Гевин и не держал руки при себе, находясь рядом с ней.

Тем не менее, за весь вечер, он едва удостаивал её взгляда. Выходя из кухонь, она столкнулась с огромным мужчиной.

— Ох, прошу прощения! — она подняла взгляд и натолкнулась на Кристофера, поэтому расслабилась и улыбнулась, впервые, искренне за весь вечер. Элеонор была истощена и физически и морально, и теперь больше всего мечтала оказаться в своей мягкой постели. Но мысль о постели вернула к Гевину. Она посмотрела на него и увидела, что он смеялся с соседом, лордом Хью, и тихо вздохнула. Элеонор не хотела быть центром его внимания, но желала быть хотя бы на краю. Кристофер обеспокоено перевёл взгляд с неё на Гевина, затем обратно, а на лице появилось нехарактерно серьезное выражение.

— Леди Элеонор, дайте ему время. Он только что вернулся с войны.

— Конечно же, — она тяжело вздохнула. Разумом она понимала, что Кристофер прав, но сердце обливалось кровью. Выпрямившись, она поругала себя. Сколько англичанок отдали бы души, чтобы их мужья вернулись с крестовых походов целыми и невредимыми? Она выдохнула. — Мне жаль слышать о смерти вашего отца, сэр Кристофер.

— Звание не очень мне подходит, да? — Он самокритично улыбнулся.

— Какие новости из дома?

Он глубоко вздохнул.

— Дома меня ждёт брак по расчёту.

— Желаю вам счастья в союзе.

Он горестно рассмеялся.

— Леди, о которой идет речь, не та, которую я бы выбрал для себя. Да и я не мужчина, которого она желала бы в роли супруга.

— Ты не видел её три года. Время меняет людей. — Разве к ней это же не применимо? В мгновение ока, все, что она знала, исчезло.

Кристофер нечестиво улыбнулся, отчего его прекрасное лицо стало ещё красивее.

— Миледи, обещайте, что не будете на меня злиться?

— С чего мне на тебя злиться? — Она усмехнулась. Настроение стало улучшаться. Кристофер мог заставить смеяться даже самых благочестивых священников, пока их бока не начинали болеть. Он проворно запрыгнул на ближайший стол и вскинул вверх кулаки, призывая к тишине.

— Леди и лорды! Сэр Гевин совершил долгое и трудное путешествие домой. К жене. Я считаю, что ему нужен отдых. Согласны? — Толпа одобрительно замычала и застучала кубками по столешницам, поддаваясь игре. Щеки Элеонор горели, она молилась, чтобы каменный пол под ней разверзся и поглотил её. Кристофер продолжил вещать над смехом толпы.　 — Прошу, господин. Мы не станем больше задерживать тебя, так же? Леди Элеонор покажет, где твоя постель. Он так долго отсутствовал, что мог и забыть где она. — Крики согласия и поощрения, дикой какофонией шума, сотрясли высокие каменные стены.

Поднявшись с мужской грацией тренированного воина, Гевин застонал в знак протеста, и толпа взревела. Они думали, что он шутит, но Элеонор не была в этом уверена. Боже, пусть эта ночь закончится. Она хотела уснуть.

Завтра наступит быстро, и она сможет собрать осколки мечты. Гевин подошел к Элеонор и поклонился своему другу, но улыбка не коснулась его глаз. У неё появилось ощущение, что завтра на тренировочной площадке он побьёт Кристофера.

— Наслаждайся, друг мой. Я бы многое отдал, чтобы быть на твоём месте. — Кристофер спрыгнул на пол и похлопал друга по плечу, после чего ушёл. Элеонор покачала головой в его удаляющуюся спину, пока перед ней не встал Гевин. Он протянул ей руку, но в выражении лица тепла не было, просто безэмоциональная, пустая маска. Когда она положила руку на его предплечье, мышцы под пальцами напряглись. Лишь от одного прикосновения её сердце трепетало, а тело воспламенялось. Она не могла подавить свою реакцию на него, как и не могла исправить его равнодушие к себе. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула в попытке успокоиться.

Боже помоги ей.

***

Как только они покинули главный зал, Гевин опустил руку и отступил прочь.

Они просто молча продолжили идти в опочивальню. Элеонор сопротивлялась желанию выкручивать руки. Он широко открыл тяжелую деревянную дверь в их комнату, чтобы Элеонор прошла внутрь, но она замерла и уставилась на дверь, словно та вела на виселицу.

— Элеонор? — Гевин нахмурился, нетерпение так и исходило от него. Она вошла внутрь, и звук захлопывающейся двери был словно знаком конца. Конца её брака? Элеонор вздрогнула. Книга лежала на прикроватной тумбочке, где Элеонор оставила ее накануне вечером, и внезапный гнев сдавил грудь. Зачем он послал чёртову штуку, если приготовил ей такое ледяное приветствие? Она должна была знать. Ей нужно было услышать. Развернувшись, она пошла на Гевина. Он стоял, стиснув зубы и прижав кулаки к бокам. Его поза замедлила Элеонор, но она держалась за храбрость, независимо от его очевидного желания не трогать её, и расправила плечи.

— Я понимаю, Гевин, что ты меня не хочешь, но если перспектива возвращения ко мне была такой отвратительной, зачем послал книгу?

Он свёл вместе светлые брови, а прекрасное лицо омрачил шок. Гевин несколько раз открывал и закрывал рот, прежде чем произнести:

— Что за бред? И о какой книге ты говоришь? Я не присылал книг.

Теперь она чувствовала себя дурой. Он даже не думал о ней? Столько ночей она лежала без сна, желая его. Её тело ныло по ощущениям его мозолистых рук на голой плоти, по тому, чтобы вновь ощутить налитый ствол в своём теле. И посчитала книгу напоминанием о его страсти к ней. Она сглотнула и кивнула на столик рядом с кроватью, где лежала книга.

— Она лежала в тканях, которые ты прислал.

Гевин взял в руки книгу в потрёпанном кожаном переплёте, а Элеонор отвернулась к камину. Гевину будет противна её похоть? До сих пор он поощрял эту её сторону и толкал на головокружительные высоты страсти.

Что случилось, после чего он так изменился? Война его так повредила, что от мысли об Элеонор его тошнило? Она стала настолько непривлекательной для него? Неужели экзотическая язычница заняло её место в сердце Гевина? От этой мысли на сердце стало тяжело, и она тихо всхлипнула.

Гевин откашлялся. Элеонор боялась встретить его взгляд, но трусихой не была. Поэтому, вздёрнув подбородок, повернулась к нему. Его чувственные губы изогнулись в улыбке. Её грудь сжалась при виде её. Она любила его улыбку, хотя Гевин редко улыбался.

— Халид — мавританский лорд, с которым я торговался, послал её, чтобы отпраздновать моё возвращение домой.

— Понятно. — Она вновь уставилась на огонь, тихо вздыхая и опустив плечи. — Прежде чем лечь спать, пойду, проверю кухню, спрошу, всего ли у них в достатке.

— Я тебя провожу.

— Не надо, мой господин. У тебя был долгий и, несомненно, утомительный путь домой. Тебе нужно отдохнуть. — Если повезёт, он будет крепко спать, когда она вернётся. Широко улыбаясь и мимолётно посмотрев Гевину в глаза, она направилась к двери и только положила руку на щеколду, когда услышала:

— Остановись.

Она замерла от его приказа, глубокий голос прошелестел по нервным окончаниям. Гевин говорил с ней так, когда контролировал удовольствие, с изысканной осторожностью оттягивая его. Почему она должна мучить себя этими воспоминаниями?

«Не думай об этом, Элеонор. Это в прошлом. Готовься встретить будущее, о котором сёстры всегда говорили».

Не думать.

Не говорить не к месту.

Родить наследников.

Ждать мужа, твоего господина.

Быть послушной.

Она всегда думала, что между ними с Гевином нечто большее. Но ошибалась, и это было больнее всего.

— Мой господин, у меня есть дела.

— Гевин. Меня зовут Гевин.

— Знаю.

— Тогда, называй меня по имени, — грубо приказал он. Она слышала, что он шёл к ней, говоря низким рокотом. — Где моя дикарка-Элли? Когда это ты стала приличной леди?

«Вероятно, когда ты расхотел меня».　 Она сдержала резкую реплику и повернулась к Гевину, сжимая перед собой руки.

— Что ты хочешь от меня, госп… Гевин?

Он фыркнул.

— Миледи, ты ещё спрашиваешь? Показала мне книгу и сбегаешь?

— Ты весь вечер на меня не смотрел. Даже поцеловать не захотел. — От одной лишь мысли об этом на глаза навернулись слёзы, а грудь сдавила боль. Сейчас Элеонор чувствовала себя гораздо более одинокой, чем когда Гевина не было рядом. Сквозь пелену слез, она увидела, как он бросил книгу и приблизился к ней. Элеонор моргала, чтобы прояснить картину перед глазами. Гевин встал перед ней, морщина пролегла на его лбу, плечи были напряжены, а на челюсти дёргался нерв.

— Я подумал, что тебе бы не понравилось быть растерзанной на виду у всех.

— Растерзанной? — Никакие другие слова не повергли бы её в шок сильнее этого. О чём Гевин вообще говорил? — Ты сошёл с ума?

Он положил руки ей на плечи и прижал спиной к двери. Затем, запутал пальцы в её волосах и сжал их в кулак, оттягивая так, чтобы Элеонор посмотрела прямо ему в глаза. От него исходили флюиды напряжения и разочарования.

— Я всегда бережно относился к твоим желаниям.

Она фыркнула с неверием, которое объясняло её храбрость на ответ Гевину.

— Мои желания скорее будут удовлетворены содержимым твоей мавританской книги, чем целомудренным поцелуем, который ты подарил мне сегодня. Я видела больше страсти, когда мужчина свою мать целовал.

— Серьёзно, Элли? Ты хочешь убить… — он подался к ней бёдрами, вжимая налитый ствол к её животу, — этот настрой?

— Не позволь мне этого. — Страх и боль дня смешались в сердце, не давая поверить в происходящее. За сегодня она столько пережила. Элеонор тяжело сглотнула. Он прижался к её губам своими, но она смирно стояла под его прикосновением. По венам текла тоска, но Элеонор мужественно держалась.

Она боялась отказа, который могла получить, ответив на поцелуй. Гевин ловко начал вытаскивать шпильки из её волос. Элеонор задрожала, когда волосы рассыпались по плечам, затем скользнули по спине до самых бёдер. Внизу живота нарастала страсть, между ног становилось влажно. Она безумно хотела Гевина, чтобы он жёстко и быстро толкался в её тело. Сжимая бёдра, она попыталась подавить нарастающую волну страсти. Гевин провёл языком по её сжатым губам, затем втянул нижнюю в рот и зажал её между зубами. Элеонор застонала и открыла рот, Гевин тут же скользнул языком внутрь, дразня и томя ответить. Она впилась пальцами в руки Гевина, прижимая его к себе теснее. Гевин отпрянул от неё, только для того, чтобы проложить дорожку из влажных поцелуев по шее. Элеонор склонила голову на бок, предоставляя ему лучший доступ.

— Я так хочу тебя. — Дрожащими пальцами он смял платье, желая стянуть его. Элеонор разорвала его тунику, отчаянно желая провести пальцами по широкой, мускулистой груди. Гевин отошёл и принялся раздеваться. Господи, как же он красив, силён и греховен. Сердце Элеонор колотилось, а между ног стало жарче. Гевин едва к ней прикоснулся, а она уже была одержима. Она начала возиться со своей одеждой, наблюдая за Гевином. Её тело горело для него. Ей удалось стянуть платье через голову, которое она свалила кучей на пол. Гевин задрал её сорочку, обнажая ноги. Тишину комнаты разорвал звук рвущейся ткани, когда Гевин разорвал оставшуюся одежду, обнажая грудь Элеонор. Соски стали твёрже от прохладного воздуха.

— Гевин, прошу… — Она провела пальцами по его длине. Гевин застонал и осмотрел её обнажённое тело. Элеонор выгнулась, и он вобрал в рот вершинку её груди. Элеонор вскрикнула от жара языка и запутала пальцы в светлые пряди волос Гевина. Он обхватил её ягодицы, до боли впиваясь пальцами в плоть, не давая двигаться, пока дразнил языком, губами и зубами, заставляя Элеонор хныкать от желания. Он поднял её и прижал спиной к двери.

— Элли, я не смогу быть нежным.

Она обняла ногами его талию, вспоминая картинку на первой странице книги удовольствий.

— Не надо. Ты нужен мне. Прошу.

Гевин провёл головкой члена по её складкам. Из горла вырвался стон, когда Элеонор поняла, насколько открыта его столь долгожданным толчкам. Он вздрогнул и внезапно замер, сильно сжимая пальцами её бедра. Элеонор завладело смятение. Как он мог остановиться сейчас? Её тело жаждало его, а кровь закипала.

— Гев…

— Мгновение, Элли. — Он не давал ей двигаться и закрыл глаза.

Она настолько жалкая, что он не мог на неё смотреть? Представлял другую женщину? Сомнения скучивались в душе, хотя тело изнывало от желания.

Без предупреждения, он вошёл в неё, а затем вышел. Элеонор ахнула и выгнулась, скользя сосками по его мощному торсу. Она хотела большего, жаждала его всего. И вновь он на всю длину вошёл в её желанное тело. Боль от долгого воздержания была ничем по сравнению с ощущением такого тесного контакта — насколько физически возможно — с мужем. И всё-таки этого было мало. Тело Элеонор томилось по Гевину, а сердце разрывали сомнения. Он не говорил ласковые слова, которые обычно слетали с его губ во время минут наслаждения. А она так хотела вновь их услышать, что это причиняло боль. Из горла вырвался всхлип, прежде чем Элеонор успела подавить эмоции и сосредоточиться на ощущениях тела. Страсть — всё, что осталось от их отношений, и Элеонор отчаянно за неё цеплялась.

Дрожащими руками он утёр слезы с её щек.

— Не плачь, Элли. Я не смогу вынести их.

— Гевин, не останавливайся. Быстрее. Жёстче. — Чтобы заставить Элеонор забыть о надеждах. Она зажмурилась, стараясь сдержать слёзы, и впилась пальцами в его плечи, двигаясь в одном ритме. Тишину комнаты наполняло лишь их рваное дыхание. Гевин спрятал лицо в изгибе шеи Элеонор, лаская кожу горячими выдохами. Застонав, он ещё теснее прижал её к себе. Она бы хотела верить, что это означает любовь и заботу о ней. Но это не так. Слеза скользнула по щеке; горе и удовольствие сплелись воедино внутри.

Тяжёлая дверь стучала по косяку, каждый раз, как Гевин толкался в Элеонор. Мышцы бёдер жгло, от того, что она помогала Гевину и насаживалась на его член. Сильнейшие ощущения, подпитываемые эмоциями, заставили Элеонор дрожать. Это чересчур и слишком мало.

В голове не осталось ни единой мысли, мир сузился лишь до этого мгновения, сердце колотилось. Внутри нарастал жар, пронесшийся по всему телу. Гевин поднял её на высоту, неведомую прежде. Ничто не было настолько прекрасно.

Он сильнее вжался в неё бёдрами, надавливая на нужную точку. Элеонор ахнула, откинула голову на дверь и закрыла глаза, перед которыми взрывались звёзды. Она немного пошевелила бёдрами, и тут же сильнейшей волной по телу прокатился экстаз. Сжимая внутренними мышцами член Гевина, на момент для неё мир померк. Когда Элеонор вернула способность мыслить, небольшие раскаты удовольствия ещё проносились по телу. Член Гевина по-прежнему был в её теле, и столь же налитым. Теперь её завладела неопределённость. Неужели она не могла его удовлетворить? В животе образовался узел страха, Элеонор на секунду сжала губы, которые предательски дрожали, а затем проговорила:

— Ты не?..

Он не двигался, но Элеонор чувствовала пульсацию его стержня. Она посмотрела в голубые глаза Гевина, замечая в них блеск страсти.

Он сжал зубы и проговорил сквозь них:

— Листая книгу, ты думала обо мне?

У неё перехватило дыхание, и она округлила глаза на вопрос. Книга? Вся безнадежная тоска, которую она испытывала, рассматривая подарок, пристыдила Элеонор. Гевин хотел унизить её, заставив признаться в глупости? Но Гевин не из тех, кто добивал упавшего противника. А она пала слишком низко. Она была уверена, что ее сердце никогда не сможет оправиться от потери Гевина. Помоги ей Господи. Гевин сильно сжал её ягодицы, заставляя ответить. Элеонор закрыла глаза и вновь откинула голову на дверь, чтобы не смотреть на него.

— Да.

— Элли, какая поза тебе больше понравилась?

Она посмотрела на него, медленно растягивающего губы в порочную улыбку.

— Гевин, я…

Он судорожно выдохнул и прижался своим лбом к её.

— Ты представляешь, сколько ночей я молился вернуться к тебе? Просил Бога дать шанс, хоть ещё раз любить тебя, вот так держать в своих руках. Но я ошибся.

— Молился? — Она попыталась сглотнуть комок эмоций. В груди начала теплиться надежда. Сказал ли он это? Было ли так на самом деле?

— Одного раза недостаточно. Не с тобой. Я жажду тебя. Всегда жаждал и всегда буду. — Он покрутил бёдрами, толкаясь глубже в её тело. — Чувствуешь мою страсть к тебе?

— Да, — простонала она, выгибаясь на встречу. Страсть вновь пробудилась в её теле, добавляя влажности между ног. Его сильный голос дрожал от сдерживаемого волнения. Он нежно провёл пальцами по её рёбрам и сжал грудь.

— Я так долго мечтал об этом моменте, сказать все те слова, что припас для тебя за многие года. Но когда вот он, этот момент настал, я онемел. Боже, ты мне так нужна.

Опять в её глазах появились слёзы, но уже по другой причине. После всех сомнений и неуверенности, которые мучили её весь день, она с трудом верила, что Гевин говорил правду. Они так долго ждали друг друга, столько вытерпели без поддержки. Он откашлялся и немного отстранился, в уголках его глаз появились морщинки.

— На чём мы остановились? Ах, да. Языческая книга, после которой моя Элли мечтала обо мне… какая твоя любимая страница?

Она моргнула от такой быстрой смены разговора. И вновь моргнула, когда поняла, о чём Гевин спрашивал. Её щеки окрасил румянец. Думать и мечтать — это одно. Произносить вслух свои порочные желания — совсем другое.

— Я… я…

Он покрутил бёдрами, распаляя желание, а затем опустил руку к средоточию страсти и начал ласкать пальцами комок нервов.

— Какая страница, Элеонор?

Она закрыла глаза.

— П-последняя.

— М-м-м… Я так далеко не смотрел. Скажи, Элли.

— Гевин. — Её дыхание стало поверхностным.

— Говори. Я хочу услышать, чего ты хочешь.

Она застонала и начала ёрзать. Гевин вновь толкнулся в её тело и сильнее надавил пальцем, принося бурю удовольствия.

— Женщина связана, а… а мужчина позади неё.

— Позади?

Когда он вышел из её тела, Элеонор протестующе застонала, но округлила глаза, когда он отнёс её к кровати, нагнул над ней и надавил на спину, заставляя прижаться грудью к покрывалам. Затем, Гевин скользнул рукой к её попке, погладил ягодицы и опустил руку к лону.

Элеонор вздрогнула, когда он развёл её складки и прижал головку члена к входу.

— Вот так?

— Да, — выдохнула она и выгнулась.

Гевин одной рукой схватил оба её запястья и прижал их к её пояснице.

— Вот так, миледи?

— Да, о да. — Сильное, заветное удовольствие растеклось по телу. Прямо, как Элеонор и представляла, только лучше. — Ох, Господь Всемогущий. Гевин.

Он проник головкой в её тело, растягивая под размер члена, и застонал, когда её мышцы сжали его стержень. После, Гевин вышел и вновь толкнулся, но на этот раз проник глубже. Глубже и жёстче. Она зашипела от боли, но её тут же подавило наслаждение. Элеонор подалась навстречу Гевину, желая быть полностью заполненной им. Она прогнула спину, когда Гевин вошёл в неё на всю длину. По телу пронеслись искры удовольствия, она застонала и хотела прикоснуться к Гевину, но он крепко держал её запястья. Он удерживал её в клетке, и от этого наслаждение становилось интенсивнее. Слёзы текли по щекам, пока она от каждого толчка дёргалась вперёд. Он жестко брал её, толкая глубже в мягкие перины.

— Тише, Элли… Не сопротивляйся, а просто чувствуй. — Он с благоговением провёл пальцами по её позвоночнику. — Чувствуй наше единение, любовь моя. Запомни, как это хорошо. Всегда, как я и говорил. Вечное.

Он вновь и вновь проникал глубоко в её тело. И он был прав: он всегда воплощал в жизнь её фантазии. И сейчас делал то же самое. Ради неё. Прямо как она мечтала одинокими ночами без сна, но в реальности всё гораздо лучше, и это, наконец, сломило ее. Из глаз брызнули слёзы. Всё будет хорошо. Между ними всё по-прежнему хорошо. Нарастающая страсть смешивалась со сладким, наглым облегчением. Элеонор всхлипнула.

— Я люблю тебя, Гевин. И так скучала.

— И я. Никогда не сомневайся в моей любви, дорогая. — В его глубоком голосе слышалось столько заверения. — Мы никогда больше не расстанемся.

— Ох, Гевин. — Она закрыла глаза и вновь покрутила запястьями, которые он всё так же крепко удерживал.

— Я люблю тебя, Элли. Люблю, жажду, нуждаюсь в тебе. — Каждое слово сопровождалось толчком, и вкупе они возвели Элеонор на новые высоты страсти. Внутри нарастало отчаянная необходимость достигнуть пика. Лоно сжимало стержень Гевина, и Элеонор извивалась под толчками. Свободной рукой, Гевин ласкал её клитор. Но убрал её, заставив протестующе хныкать, прежде чем он шлёпнул по попке. Элеонор вскрикнула и непреднамеренно сжала внутренними мышцами член.

— Боже, — прошипел он. — Я никогда не брал женщину так, Элли… Никогда не думал, что ты этого захочешь.

Комнату наполняли лишь звуки ударяющейся плоти и рваного дыхания. Элеонор попыталась немного выровнять дыхание, чтобы заговорить.

— Я… Я никогда н-не думала, что такое в-возможно, пока… пока не увидела эту книгу. Я не з-знала… Я хотела… Гевин. — Экстаз разлился по венам, и Элеонор вскрикнула от накрывшего её оргазма. Гевин последовал за ней, изливая семя. Она закрыла глаза, и расслабилась. Гевин вышел из неё, вызвав дрожь от эха восхитительно-грешного удовольствия. Выдохнув, она почувствовала, как Гевин взял её на руки и положил под одеяло. Затем разместился рядом, откинувшись на изголовье, и прикрыл глаза рукой. Он тяжело и часто дышал, словно только что пробежал несколько миль. Она прижалась к нему и положила руку ему на грудь, где билось сердце.

— Думаю, ты меня убила, миледи. Сделала то, что не удалось варварам. — Он перевернулся на бок и подпёр голову рукой. — Элли, ты довольна?

Она растянула губы в ленивой ухмылке.

— Более чем. Не могу поверить, что ты не мог коснуться меня…

— Поверь, Элли. Я так долго был без тебя. Стоило мне тебя коснуться, и я почти взял тебя во дворе, на глазах у чёртовых свидетелей. — Она рассмеялась и выгнулась к нему, затем посмотрела на книгу. С низким смешком, Гевин взял книгу со столика и положил открытой на живот Элеонор, листая страницы. В его голубых глазах плескался жар страсти, когда он посмотрел прямо ей в глаза и скользнул пальцами со страниц на её живот, ниже и ниже… Элеонор встретила его ласку, раздвинув ноги и широко открываясь ему. Удовольствие растекалось от набухшего узелка нервов и влажной плоти по всему телу.

— Ещё, — всхлипнула она. — Прошу, Гевин.

И застонала, когда он убрал книгу с её живота носом, оставив следы от лёгких поцелуев и слабых укусов. Элеонор запутала пальцы в волосах Гевина и сжала их в кулаке. Он хмыкнул.

— И какой урок мы изучим следующим? Что угодно, любовь моя?

— Тебя, Гевин, — выдохнула она. Слова шли от самого сердца, зная, что их счастье — всё, чего она ждала от жизни. — Ты — моё удовольствие и моя любовь. Навсегда.

Конец!

Content

Джордан Кристалл Урок удовольствия

Кристалл Джордан «Урок удовольствия»

Англия 1192 г