Андрей Георгиев

Выбор только за тобой

Предисловие

Это было так давно, что уже и не вспомнить. Сознание упрямо мне подсказывает, что ничего этого не было и не могло быть, но сердце не обманешь. Только оно, сердце, не даёт спокойно жить в этом жестоком мире, только оно заставляет всё вспоминать — и хорошее и плохое. Мир, где нет братьев и сестёр. Мир, который поделен на сектора, так называемые «Зонтики».

Есть люди, которые себя называют «конкурентами». Если бы я тогда мог знать, к чему приведёт моё знакомство с девушкой в обычном кафе моего города, я бы, возможно, немного всё переиграл, по-другому себя повёл. Хотя… что теперь вспоминать и зачем жалеть о том, что со мной произошло?

Я познал строну мира, где правят люди, одаренные магической силой. Люди, для которых возможность управлять энергией, которая разлита в окружающем пространстве, является таким же обыденным делом, как для обычных людей — проснуться по утру и не задавать себе вопрос — почему я это сделал.

Никогда бы не подумал, что мир испокон веков поделен на два лагеря. Официальных лагеря! В одном — люди ратуют за мир и процветание любых форм жизни, в другом лагере — проповедуется культ насилия и смерти. Причём во втором лагере, людей гораздо больше, чем в первом.

Не верите? Тогда устраивайтесь поудобнее в кресле, или на диване, на столик поставьте чашечку чая, или кофе. Откройте книгу, где находится данное произведение и читайте. Читайте ничего не пропуская, в противном случае Вы не поймёте того, что я попытался вам объяснить.

Я попытаюсь объяснить Вам, что жизнь наша состоит не из постулатов, которые нам вдолбили в голову: семья — превыше всего, работай и ты будешь иметь всё, что тебе так необходимо в этой жизни. У многих людей, а это несколько миллионов человек, вышеперечисленное вызывает лишь улыбку. Не более того! Когда я попал в окружение этих людей, я тоже начал относиться к жизни на Земле, лишь как к небольшому приключению. Не более того! Но всё по порядку!

Часть 1

Глава 1

Прошедший год я никак не мог отнести к удачному. Год, как год. Работа, дом, работа. События в моей жизни, которые произошли в марте-апреле месяце, кардинально изменили мою жизнь и изменили все мои планы.

Во-первых, мы расстались с женой. Никаких измен, скандалов. Время совместной жизни пришло к своему логическому завершению. Во-вторых, пришлось сменить место работы, что вытекало из «во-первых».

Жена, Ген. директор очень большого предприятия, настояла на том, что бы я поменял место работы после развода. Это и понятно — каждый день встречаться на работе с бывшим «дорогим», или «дорогой» — кому это понравится? Сказано — сделано! На отвальной вечеринке, насколько раз ловил на себе взгляды своих сослуживцев. В их глазах я видел лишь один вопрос — как я буду жить один, без такой «золотой» женщины, как моя бывшая?

А как я буду жить? Нормально! Голова на месте, руки тоже. Не пропаду! Друзей много, не дадут сгинуть и пропасть в этой жизни. Уверен! Или во мне это сейчас водка говорит? Посмотрим!

— Юра, пойдём покурим? — голос Романа.

Ко мне подошёл мой, пожалуй, единственный друг, с которым я сошелся нашёл точки соприкосновения именно на работе. Нет, после работы каждый спешил по своим делам, но вот во время перекуров — мы увлеченно обсуждали всевозможные проблемы. Делились историями, которые произошли с нами, и не только. Как-то так получилось, что мы начали доверять друг другу, как самые настоящие друзья.

— Куда теперь?

— Без понятия, Если честно!

— Юра, мы такую мульку закрутили с моим знакомым! Если в двух словах — сбросились бабосами и прикупили подержанное оборудование по производству комбикорма. И я и Славик, мой компаньон — давно, ещё в девяностых, купили немного земли недалеко от города. Есть всё, чтобы организовать нормальный цех, люди в деревне, где наша земля, мается от безделья, ищут работу. Короче говоря — мы давно ищем человека, инженера, который бы возглавил наше предприятие. Я тебя подгонять не буду. Пройдет месяц-другой. Отдохнешь, стресс уйдет, тогда мне позвонишь и дашь ответ. Хорошо? О деньгах не беспокойся, все будет нормально!

Шёл я домой один. Май — месяц надежд, месяц, когда в мире всё меняется, но самое главное — меняется восприятие окружающего мира. Словно по мановению кисти талантливого художника, окружающие тебя предметы приобретают яркие расцветки. Листья на деревьях становятся ярко-зелеными, цветы радуют глаз человека своими формами и расцветкой. Утром, через открытое окно, в комнату проникают такие запахи, что кажется весь предстоящий день будет лёгким и безоблачным.

Так сегодня начался день для меня, так он и заканчивался. Моя квартира, да, теперь только моя, находилась в двух кварталах от кафе. Перед сном я решил прогуляться. Развеяться, так сказать. Я переходил улицы, согласно всех правил, только на зелёный свет светофора. Сам себя не узнаю, если честно. Всегда перебегал улицы где хотел и когда хотел. А тут на тебе! Навеяло…

Вот и сейчас, я стоял на противоположной стороне улицы, ждал, когда же загорится зелёный сигнал, будь он неладен. На противоположной стороне томились в ожидании молодая мама с коляской.

Перевесившись через край своей «кареты», в мою сторону смотрел и улыбался розовощекий бутуз. Мальчик, судя по цвету коляски. Я услышал сигнал вызова на телефоне молодой женщины. Она произнесла:

— Видишь, папа нас потерял! Сейчас мама с ним поговорит и поедем домой!

Я улыбнулся мальчугану и… увидел, что коляска, брошенная мамашей, начинает катиться. Как всегда бывает в таких ситуациях — на проезжую часть. Десять секунд до смены цвета на светофоре. Боковым зрением вижу, что едет легковая машина белого цвета, причем — на приличной скорости. К бабушке не ходи, не нужно делать никаких расчетов — собьёт коляску. Как пить дать собьёт!

Как меня учил мой отец — не знаешь, что делать, делай шаг вперёд. Вижу испуганные глаза мальчика, его руки, которые тянутся ко мне! Срываюсь с места, отталкиваю коляску от себя, в сторону открывшей в ужасе рот, мамаши. Удар, в глазах калейдоскоп разноцветных картинок. И тишина! В голове мысль — достойное начало дня, такое же его окончание. Занавес! Герой умирает!

* * *

Боже! Какая красивая музыка! Когда проснусь, нужно обязательно узнать, кто исполнитель! Обязательно! О, да у меня и визуальные эффекты присутствуют? Замечательно! Потрясно! Великолепно! Танец, который исполняют две молоденькие женщины захватывает моё внимание.

Жадно ловлю взглядом все движения танцовщиц, все пируэты, па! Пробую даже повторить кое-какие движения. В мой удивительный, легкий сон врывается какое-то чудовище! Как по другому назвать создание, у которого вместо лица — мерзкая рожа?

Сразу вспоминаю известный фильм и фразу — какая отвратительная рожа! Противно хихикаю! Мне смешно! Рожа исчезает на мгновенное, потом появляется в сопровождении такой же рожи, только почему-то малинового цвета. Второе создание подносит к мои глазам что-то очень яркое. От света мне становится больно, я закрываю глаза!

Опять наблюдаю танец очаровательных фей! Да-да! Самое точное название! Как они парят в воздухе! Какое внимание мне оказывают!

Чёрт! Почему лицо одной феи так похоже на лицо моей соседки Леночки? Нет, моя соседка очень серьезный человек. Она врач и не станет танцевать передо мной всякие танцы! Какие глупости! Но зачем к моему лицу прижимают какую-то маску? Эй, феи! Вы меня убить хотите? Не дамся!

Я изворачиваюсь, как могу, и хватаю зубами эту маску, я рву её на мелкие куски! Получите! А ещё серьёзные люди! Такие красивые и нарядные, я бы сказал!

А вот это совершенно другое дело! Дышать приятно, во рту сладко! Глаза закрываются. Делайте со мною, что хотите! И здесь меня обманули! Никакие вы не феи и не ангелы! Вы демоны из преисподней!

Дышать почему-то всё тяжелее и тяжелее! Да что со мной? Я пытаюсь вздохнуть полной грудью. Черта с два! Нет воздуха! Ещё немного и мне придёт конец! Как глупо! Мне и тридцати нет! Я начинаю крутить головой, пытаюсь вздохнуть хоть толику воздуха! Люди, я же умираю! Помогите, люди!

Ох, как хорошо! Тоненькая, толщиной с волос, струйка воздуха! Я поворачиваю в её сторону голову и дышу, дышу! Это что за три-Д эффекты? Да нет, это уже похоже на четыре-Д, или на пять! Где я?

Космический корабль? Да, очень похоже! Оглядываюсь назад, в салон. Я всех вижу, меня никто не замечает! Как так? Я стал со своего кресла, подошёл к молодой женщине. Женщина увлеченно смотрит в иллюминатор. На прикосновении к своему плечу, блондинка с голубыми глазами, никак не реагирует. Странно! Слышу голос:

— Когда же ты успокоишься? Да лежи ты спокойно! Терпи, самое худшее позади!

Хм, голос Леночки, мой соседки. А где она? Нет, ничего не вижу! Возвращаюсь на своё место, смотрю в иллюминатор. Ха, как интересно! Наш космический корабль заправляют топливом. А как же надписи на всех АЗС — «…водитель, высади всех пассажиров!»?

На заправке вижу двух работников. Девушки в странных костюмах цвета фуксии! Или они такие и есть — осьминожки? Да, скорее всего так и есть! Одна из девушек берет щупальцами пистолет, вставляет его… чёрт, не видно мне — куда! Не важно! Вторая что-то, или кого-то ищет глазами. Наши глаза встречаются и я вздрагиваю! Меня пробирает озноб, меня всего трясёт! Да что же это такое? Лучше бы я сдох! Такая боль по всему телу!

Не стоит смотреть всем подряд в глаза! Сердце всё реже и реже бьётся, вот оно делает последний удар и… тишина. Вот идиот! Зачем я смотрел на это создание? Сквозь дремоту слышу чей-то крик:

— Разряд!

Меня подбрасывает вверх! Эй, потише, потише! Я же не мешок с де. ом! Я человек! А человек всегда звучит гордо! Кто это сказал? Это я сказал, только что!

Боль уходит. Корабль отрывается от земли. От Земли, или от поверхности какого-то объекта? А может это чужая планета? Скорее всего! За иллюминатором, далеко внизу, вижу красивые горы, заснеженные пики. Да, красиво! Но почему они, горы, двигаются? Или это обман зрения? Да нет, они двигаются, но только это никакие не горы, а огромные мохнатые животные. Похожи на вымерших мамонтов. Помимо двух бивней, светло — жёлтого цвета, на голове этих животных — гребень. По форме своей, он напоминает плавник ерша. Рыбки такой. Вид устрашающий, но как известно — чем больше животное, тем оно добрее и безобидней.

А управляют этими мамонтовидными ершами — люди. Да-да! Люди, в этом нет никаких сомнений. Неандертальцы! Как такое вообще возможно? Трава этим существам — по пояс, в руках — копья. Наконечники, естественно, из камня. У всех одежду заменяют шкуры. Да, интересное зрелище. Зачем нам это показывают? Это охота, самая настоящая, охота! Огромное животное загоняют в огромную яму. Так и есть! В ход идут копья и огромные камни. Конец мамонтовидному ершеподобному исполину.

Оглядываюсь назад — девушка тоже увлеченно за этой картиной наблюдает. А может быть ей показывают совершенно другое «кино»? Кто знает…

Наш космический корабль поднимается всё выше и выше. Под нами — облака. Белоснежные облака. Корабль начал плавно опускаться вниз. Исчезли облака, внизу опять земля. Или как её назвать? Поверхность?

* * *

Опять не хватает воздуха! Феи в белоснежных платьях опять обратили на меня внимание. Что-то сделали и опять во рту сладко, веки тяжелые. Тяну из последних сил воздух. Но если его нет, то хоть тяни, хоть нет — результат один. Рано, или поздно — задохнусь. Вот же изверги, эти феи! Опять в глаза бьёт яркий свет. Он не мешает мне засыпать. Спать…

Опять салон корабля, мы зависли на большой высоте. А что у нас там, внизу? О, это нужно видеть! Идёт самое настоящее сражение! Вот только между кем и кем? Какая-то крепость, окруженная рвом с водой. Осадные орудия, и с одной стороны и с другой люди друг друга уничтожают стрелами. Пока стрелами.

Дальше — классика! Приставные лестницы, мечи, ножи, кинжалы. Не, мне это не интересно! Много крови! Она ассоциируется у меня в данный момент времени с чем-то плохим! Не хочу это кино, не хочу это видеть! А хотя…! Я взмахом руки отбрасываю нападавших на крепость воинов. Они ничего не могут понять, летят кувырком по воздуху, в глазах ужас, обида! Как же так, победа была так близко!

На защитной стене люди ликуют, вверх поднимают мечи, копья, вилы. Чем богаты, одним словом. Я сейчас ощущаю себя Джеймсом Кэмероном. Не меньше! Какой размах съемок! Какой антураж! Бородатый мужчина смотрит на меня, машет рукой и улыбается. Я тоже отвечаю ему взмахом руки. Живи и здравствуй!

— Извините, можно к вам присесть?

Удивленно смотрю на блондинку. Да, ошибки быть не может — девушка смотрит мне в глаза и улыбается. Довольно высокая, стройная. Летний сарафан яркой расцветки. Глаза — голубые-голубые, огромные. В таких глазах можно утонуть. Причём сделать это можно и добровольно.

— Присаживайтесь, конечно!

Привстаю со своего кресла. Плохо не ношу головного убора — я бы обязательно снял шляпу и сделал бы ею какой-нибудь очаровательный жест — взмах. Так в кино это делают воспитанные мужчины.

— Вам удобнее будет сидеть у иллюминатора? — спрашиваю незнакомку.

Потом отчаянно краснею от того, что до сих пор не заметил, что напротив меня стоят кресла. Как в электричках. Девушка делает вид, что не заметила мой идиотский вопрос, присаживается напротив меня.

— Давайте знакомиться, загадочный незнакомец и попутчик! — мило улыбаясь, предложила девушка.

— Джеймс! — представляюсь я.

Опять краснею. Какой Джеймс? Я же Юрий? Стоп, а кто такой Юрий? Этот жалкий неудачник с планеты Земля? Нет, теперь я успешный Джеймс Кэмерон. Да будет так!

— Снегиня! — отвечает мне голубоглазое создание. — Мне очень приятно с Вами познакомиться.

— Взаимно, Снегиня! Почти как княгиня! Красивое имя, очень! Я к Вам не так давно подходил, но Вы меня не заметили. А сейчас……

— Да, Вы тогда ещё не были в девакхане. А сейчас — появились. Поэтому я Вас и лицезрею.

— Простите, где я не был?

— В девакхане. Где же ещё? Это такое промежуточное состояние между смертью и жизнью. Не совсем точная формулировка, но суть та же. Вижу, что для Вас это слово не знакомое? Может быть Вам знакомо слово бардо?

— Это что-то из буддизма? — спрашиваю я.

— Да, Вы правы! Нам ещё это состояние известно как сон.

— Вот теперь понятно. — улыбаюсь я. — А этот корабль — это что? А за окном — всё настоящее?

* * *

— Много вопросов, хотя для перворожденного это нормальное явление. Вы же первый раз умираете?

— Не знаю, что Вам и ответить, Снегиня. Я не совсем себя осознаю в каком либо состоянии. Вы правильно сказали — я сейчас сплю. Не уверен, что умираю..

— Понятно. — сказала задумчиво девушка. — У меня это уже в третий раз. Так получилось, что я умирала два раза насильственной смертью, а вот третий раз…… не смотрите на меня такими глазами, молодой человек! Когда жизнь теряет смысл, выход один. А за стеклом Вы видите то, что сами возжелали. Может на ты перейдём и я узнаю твоё настоящее имя?

— Юрий. — ответил я и мне стало очень легко от того, что я перестал лгать.

— Никогда не понимала людей, которые скрывают своё имя. У тебя нормальное, красивое имя. Мужское! О причине всего этого спрашивать не собираюсь — своих проблем хватает.

Снегиня посмотрела в иллюминатор и воскликнула:

— Какой прекрасный вид, не правда ли?

Хм… За стеклом, где-то далеко внизу бушевала гроза, лил дождь. Неужели это так нравится мой попутчице? Странный вкус, однако!

— Тебе нравится вид стихии? Соглашусь с тобой — да, красиво!

— Это для тебя стихия, для меня — Версальский дворец. Красота!

Я ещё раз посмотрел в иллюминатор. Нет, никакого дворца нет, впрочем, как и стихи, которую я наблюдал несколько минут тому назад.

— Почему ты меня назвала перворожденным?

— Видишь ли, Юра! У многих людей, которые перенесли клиническую смерть, открываются какие-то способности. У моих знакомых, у многих, открылись способности видеть то, что для обычных людей не видно. Для меня тоже открылась такая способность — я вижу ауру человека, по ней могу определить его физическое состояние и сколько раз человек перерождался. Такую теорию ты слышал, я уверена! Я вижу в ауре человека точки. Размером со спичечную головку. Все очень просто!

— А в Жизни ты кто, кем работаешь, Снегиня?

— Я не уверенна, что ты готов услышать правду, Юра! Мой ответ тебе покажется, по крайней мере, странным. Давай не гнать лошадей! Возможно, если ты продолжишь жить, в тебе обязательно что-то такое интересное откроется. И это что-то приведёт тебя ко всем ответам, на все твои вопросы. Всё сложно, поверь мне! Я чувствую, что в любую секунду может решиться моя судьба. Увидимся мы, или нет, не знаю! Запомни, что если тебе будет нужна какая-то помощь, если тебе нужна будет срочная помощь Светлых, найдешь Санториса. Запомни имя, это сейчас — главное. И ещё одно — сделай правильный выбор. Добро и Зло — извечные соперники и попутчики с характером проституток. За тобой выбор. О, мне — пора! Выбор только за тобой!

Силуэт девушки стал размытым и постепенно исчез.

Я откинулся на спину кресла. Было над чем задуматься. Корабль продолжил свой путь и через какое-то время я увидел за стеклом чудесный вид на город Будущего, как мне показалось в тот момент.

Внизу был огромный материк, закрытым сплошным покрывалом леса. Первозданного, дикого леса! Глазомер у меня был развит очень хорошо — деревья достигали просто гигантских размеров. Некоторые — до пятисот метров.

Но на гораздо большую высоту поднимались столбы — опоры из неизвестного мне материала. Конструкции до того были лёгкими и ажурными, что я, как инженер, задумался, как они умудрялись не ломаться под собственным весом.

Но тем не менее — они возвышались над деревьями, облепленные снизу до вверху, по спиральной образующей, домами-сотами. Такую форму можно встретить у пчёл в ульях. Каждый столб — отдельный улей. Похоже, очень!

Вокруг домов я соблюдал постоянное движение. Из сот вылетали какие-то каплевидные летательные аппараты, другие возвращались в соты. Было очень трудно что-то понять во всем этом хаотичном движении. Город жил своей жизнью! Он рос и развивался! Город Будущего! Не всем дано заглянуть вперёд на такой значительный срок. Мне в этом плане повезло. Повезёт ли мне вернуться в нормальную жизнь? Не знаю! Во всяком случае, я на это надеялся!

Глава 2

Ну и где я, скажите пожалуйста! На каком сейчас я корабле? Надо же так крепко заснуть. Странно! Водка была очень хорошая, еды — море. Хотя… я лучше всех себя знаю: что бы мне добраться до тарелки с едой, я должен, как минимум, грамм триста принять на грудь. Есть пословица — в пустой след. Это именно о таком случае. Моя бывшая меня в своё время перестала брать с собой на всякие званые обеды-ужины. Именно из-за моего неумения вести себя в приличном обществе, как подобает мужу такого выдающего руководителя. Жаль плевать на пол в своей квартире — не комильфо! Так бы от отвращения……

Это всё лирика, нужно встать. Умыться и позавтракать. А дальше то что? А фиг его знает!

Я попробовал пошевелить руками — не тут то было! С ногами — полная аналогия с руками. Глаза — ничего не видят! Такое впечатление, что меня спеленали, как младенца. Чьи-то дебильные шуточки. Я бы этим шутникам… люлей от души!

— Больной, лежите спокойно! И не пытайтесь высвободить руки. Мы вас надежно привязали!

Женский голос, но грубоватый какой-то. На половину — женский, но и мужские нотки проскальзывают. Я шепчу:

— Глаза! Что с глазами? Где я?

— Через десять минут повязку снимем. Сейчас врач освободится и подойдёт. Наберитесь терпения, молодой человек! Вы такой путь проделали! Осталось немного!

— Где я? — повторяю вопрос.

— В краевой клинической, где же ещё! На девятом этаже главного корпуса.

Это было сказано таким тоном, как будто я должен точно знать, где нахожусь. Я лично, был уверен до последнего момента, что я дома! И мне абсолютно фиолетово — на каком этаже я нахожусь! Кафе помню, моё путешествие на космическом корабле помню, дальше — не помню. Как в анекдоте: здесь помню, чуть ниже пояса — забыл, как им пользоваться.

Кто-то подошёл к мой кровати, поправил подушку.

— Пить мне можно?

— Сейчас принесу. — отвечает тот же грубоватый женский голос. Но что-то в нём… цепляет. Да точно! Какие-то воспоминания…

— Откройте рот, молодой человек.

В рот тычут трубочкой. Дожился, однако — поят из трубочки. А ежели в туалет? Нехорошие мысли лезут в голову. Успокаивает меня одно — не я первый и не я последний. Только вот почему я здесь, в краевой — это загадка. Очередной выверт моего мозга? Да, я такой! Если что отчебучу — все в шоке!

— Что находится на девятом этаже, женщина? — решаюсь на вопрос.

— Реанимационное отделение, что же ещё! — опять удивление в голосе с нотками недовольства.

— Долго я здесь?

— Три недели!

Что-о-о-о? Как? Ну ни……! И зачем мне всё это нуно? Я вас спрашиваю? Вопрос о причине моего появления, так сказать, в этом уважаемом заведении, прямо становится навязчивым. От этого всего начинает чесаться мое тело и язык в первую очередь.

— Ну что, мужчина? Как вы себя чувствуете? Яна стул принеси! — слышу рядом с собой голос.

Мужчина, на вскидку — лет тридцать пять, сорок. Голос приятный, успокаивающий. Хоть что-то!

— Трудно что-то ответить, доктор! Да и ещё и язык, как не мой!

— И не удивительно! Две недели в коме, это вам не шуточки! Вам столько наркотиков ввели, что… сами понимаете! У вас организм, дай Бог всякому! Долгожители были в роду?

— Были! Бабушка по отцовской линии умерла в сто пять лет. А что? — спрашиваю я.

— Сердце вашего на три жизни хватит, мужчина. Если бы вы не вытянули, кому-то бы очень повезло с сердцем!

Что? Меня на запчасти? А вот вам всем… по морде! Понятно? Да и согласие родственников нужно на эти дела! Неужели моя бывшая благоверная дала согласие на это безобразие? Я и донор! Это два разные понятия! Узнаю, что Маринка подписала бумаги — удушу собственным руками!

— Зачем меня к кровати привязали, доктор?

— О, мужчина! Вы кавалерию в атаку раз пять поднимали! Да ещё и с матюками! Наш заведующий отделением хирургии у вас уроки брал! Такие выражения давно никто не слышал. А если серьезно — так положено! Вот ножки мы вам сейчас освободим! Это можно! Яна, развяжи!

— Игорь Геннадьевич! Да он в прошлый раз, Ванечку в нокаут правой ногой отправил!

Смех. Вздох. Я в роли клоуна? Ну-ну!

— Ничего, Яночка! Он тогда был в полу бредовом состоянии! Видишь, сегодня мужчина задает вполне нормальные вопросы. Как вас зовут, помните?

— Юрий! — отвечаю. — Но можете Джеймсом называть, мне всё равно!

— Бондом? — спрашивает врач.

— Что, Бондом? — не понимаю я.

— Джеймсом Бондом, так можно вас назвать? А я то думаю, почему возле входа в палату постоянно бритые затылки находятся!

Это что-то новое! Меня охраняют? Зачем и от кого? Я что-то натворил такого, что боятся моего побега? Бред! Эх, когда же ко мне память вернется? Слишком она избирательно работает! Самое главное не могу вспомнить!

Ноги развязали, попробовал пошевелить — фиг вам, называется. Не слушаются свого хозяина. Прошу развязать руку, хоть одну и слышу пространную речь. У меня, оказывается не две руки, а одна. Вторая — в процессе сборки. Это как, интересно? Я стал конструктором Лего? Замечательно! Можно будет кое-что в себе поменять, что бы женщины прям под ноги и замертво. От любви и обожания! Я им покажу, где и как! А может покажу и что, если заслужат! И буду я тогда ходить по городу в белом пинджачке и шляпе с большим полями. А на лацкане лапсердака всегда будет находится роза. Обязательно красного цвета. Женщины млеют, мужчины себе в висок девять граммов. От зависти! Эх, опять меня куда-то… мда! Печально…

— Доктор, а повязка? — напоминаю я.

— Илья Моисеевич подойдет, снимем. Обязательно! Только не знаю, узнаете ли Вы себя, мужчина! Ваше лицо и лицом нельзя было назвать. Ох, как вспомню!

Очередное действующее лицо — Илья Моисеевич! Кто он, хоть бы объяснили.

Слышу шаги. Кто-то остановился у кровати. Видимо обмен мнениями жестами идёт. Ставлю зуб, что этот кто-то спрашивает у Игоря Геннадьевича о моём умственном состоянии красноречивым жестом.

— Згрравствуйте, дгужочек! — именно это я и слышу. Ясно представитель самого древнего народа на земле.

— Здравствуйте……

— Профессор Циммельман, к вашим услугам! Ну-с, как самочувствие?

По второму кругу начал объяснять, что да как. Утомило! Все не опишешь же, что я ощущаю, лежа со связанными руками. Пардон, с одной целой и пятью десятой рук.

— Ладно, достаточно… эээ… Юрий! Давайте попробуем вам открыть ваши глазки!

Хоть одно дельное предложение за двадцать минут!

Для меня пять минут длились, как пять часов. Постепенно стало появляться чувство, как будто где-то светит яркая лампа, а я крепко зажмурил глаза.

— Так, а теперь медленно открываем глазки. Только очень медленно!

Я по своей натуре бунтарь, но что касается моего здоровья — тут я образец послушания. Сказали — медленно, значит так и сделаем. Боже, какой свет яркий! Всё в глазах двоится — троится. Лицо вижу, но как размытое пятно. А нет, контрастность и резкость добавляется. Ура! Я вижу! Люди, есть Бог!

— Вот и хорошо молодой человек! Сколько у меня пальцев на руке?

— Предполагаю, проф, что пять на одной, всего — десять.

— Шутите — значит всё у нас будет хорошо! Я вам конкретное количество пальцев сейчас показываю. Ну-с?

— Три! — отвечаю я, с трудом различая картину.

— Барышня, давайте мужчине глаза аккуратно промоем раствором.

Слышу длинное название этого раствора и в голову приходит интересная мысль — врачи все чуть — чуть не нормальные. В хорошем смысле этого слова. Вот как можно запомнить все эти длинные названия? Не понимаю!

Чьи-то нежные руки приподнимают мою голову. Глаза протирают раствором. Я начинаю тихо шипеть. Глаза режет, как будто в них попал песок. Минуты две прошло, боль ушла. Теперь вижу всё и довольно отчетливо! Гип — гип — ура! Я зрячий!

Профессор — полностью соответствует своему званию. Умное волевое лицо. Думал — старик, но ошибся. Лет пятьдесят, максимум! Серые внимательные глаза, высокий лоб. Отсутствие очков — совсем меня пугает. Какой же профессор и без очков? Прическа. а нет прически. Голова гладкая, как коленка.

Игорь Геннадьевич — молодой парень. Как я и подумал — лет тридцать с небольшим. Высокий, тёмные волосы, аккуратная бородка и усы. А вот он носит очки. Впрочем, они ему очень идут. Глаза голубые, с прищуром. Сейчас меня рассматривает, как художник свою картину — оценивает, подмечает все нюансы. Творческая личность, одним словом!

А вот Яночка — это да! Причём с большой буквы, да! Высокая, стройная — стройная, спец. одежда на ней — ярко-красная. Как и шапочка на голове. Волосы короткие, чёрные. Вообщем — конфетка! Глаза — фиалковые, обожаю такие!

Не пойму, почему у них на лицах застыло такое изумленное выражение? Они что, ожидали увидеть какого то урода? Халка зеленомордого? Не понятно!

— Профессор, Вы меня извините, у меня на лбу вырос какой-то орган? Неужели тот, о котором я подумал? Беда……

Яночка фыркает, мужчины смеются.

— Здесь такое дело! Даже не знаю, как всё объяснить! Короче говоря, мы вас собирали по маленьким кусочкам. Особенно — лицо. И что мы сейчас с моим коллегой видим? Оно абсолютно гладкое, без единого шрама. Кожа розовая, как на попке у младенца! Поэтому у нас и было вот такое интересное состояние. Я Вас на имел чести лицезреть до вашей катастрофы, мне сложно судить — сохранили мы ваши черты лица, или нет. Зиночка, у Вас зеркало есть?

Смотрю в зеркало и тихо… ю! Это же не я! Брутальный мужик! Глаза — мои, серо — голубого цвета, форма — совершенно другая. Они больше стали, что ли? Нос у меня всегда был чуть курносый, сейчас же — прямой, с небольшой горбинкой. О губах сложно что-то сказать, но по моим ощущениям, они стали жестче. Мда, меня сейчас можно смело снимать в каком-нибудь супер — боевике. Оскар на раз отхвачу! Но самое главное — куда делись все мои морщины? Я помолодел лет на десять! Вот это да!

— Ну что скажете? — профессору не терпится услышать мой ответ.

— Работа на десять из десяти, но это не я! Совершенно! Куда дели моё некрасивое лицо? — я засмеялся.

Вижу улыбки на лицах врачей. Даже Яна изобразила что-то похожее на своём прелестном личике.

— Всё, на сегодня сюрпризов хватит! Вам, молодой человек, нужно отдыхать и усиленно питаться!

— Профессор, как с моей рукой?

— А что с рукой? Время нужно, чтобы понять, прижилось всё то, что было оторвано, или нет. Но второй операции не избежать. Если не уеду к себе на родину, обязательно приму участие в операции. Занятный случай, должен вам сказать. Уникальный даже!

— Об этом случае в газете была статья. Не пойму, кому раньше времени нужно было всё это рассказывать прессе! — возмущенно сказала Яна.

— Кто-то страстно желает стать знаменитым, мои друзья. Только к таким людям слава не проходит. Она таких боится, как прокаженных. Ладненько, Яночка и Вы, коллега, оставьте нас двоих на пару минут. Будьте так добры! — сказал Илья Моисеевич. — Нам нужно о дальнейшем лечении договориться. Хорошо?

Игорь Геннадьевич и Яна послушно вышли из палаты. Когда дверь была приоткрыта, успеваю заметить двоих крепких парней в чёрной форме и красных беретах. Становится не по себе от того, что меня охраняют, как опасного преступника.

— Слушай меня внимательно, перворожденный! За тобой уже ведется охота по всему большому сектору Зонта. Я — Гор, запомни моё имя. Знаю, что ты ещё не определился, не сделал выбор лагеря. Твоё право! Вспомни свой сон, вспомни Снегиню. Это она о тебе мне рассказала. Мы — Светлые, ты — пока нет. Ты — никто, пока не пройдёшь обряд Посвящения. Когда это будет — всё зависит от тебя и от твой разбуженной Силы. Она сама найдет выход, тебе откроется. Сила уже начала действовать — лицо тому пример. На все вопросы врачей — у тебя должен быть один ответ — «Не знаю!». Это понятно?

Я кивнул, хотя с трудом соображал. Посвящение, Сила, Гор, охота? Я точно не в сумасшедшем доме? Вах, эй!

— И ещё! До обряда не смей пользоваться свой силой — ты сгоришь заживо. Меня рядом не будет, Светлые разбросаны по Зонту очень сильно. Никто не успеет прийти на помощь. Запомни, перворожденный, если что-то почувствуешь — слежку, или что-то другое, прорывайся любым способом в Новосибирск. Там центр Светлых. Будешь в городе, они тебя почувствуют и найдут! Пока — ничего не бойся! О тебе знаем только я Снегиня. Ты с нею обязательно встретишься. Было бы неплохо, если бы Вы с нею попали в Израиль, но вариант нападения Тёмных в этом случае очень высок.

— Как отличить Светлых от Тёмных? — задал я актуальный вопрос.

Действительно, подойдет кто-то ко мне, скажет, что он хороший дядечка. И что? Порешит такого молодого и красивого, расчленит и все части тела разбросает по кладбищу. Хорошая перспектива!

— В присутствии Светлого, ты всегда будешь ощущать покой и умиротворенность. От Темного — тебя будет всего корёжить. Это в том случае, если станешь одним из нас. В противном случае — будет всё в точности наоборот. И ещё, мой друг, вдруг ты услышишь на днях, что со мною что-то странное произошло — беги из больницы, через «не могу» и всё в этом роде! Моя смерть будет означать, что враги подобрались ко мне очень близко и, возможно, о тебе всё, включая и местоположение, узнали по астральным возмущениям. Ты нужен этому миру. Такие, как ты, рождаются очень редко. Не спрашивай почему — никто на твой вопрос ответ не даст. Всё, мне пора! Выздоравливай! Воспринимай мои слова очень серьёзно! Удачи, надеюсь, что встретимся не как враги, а как союзники!

Я устало закрыл глаза. Бесовщина какая-то! Может быть я попал в больницу, а я, зная свой характер, это допускал, и мне это всё снится под морфием? Мне знакомый рассказал, что он видел под воздействием наркоты. И сады Эдема и место, которое мы называем Адом. Общался он и с Богом, но рассказ у него получился скомканным. Видно Бог ему вставил по самое не балуй за дела его тяжкие и грешные! Только удивительно, что разрешил ему продолжить жить в этом мире.

К кровати подошла Яна с бутылочками лекарств. Я посмотрел не капельницу — на Новый год у многих ёлки выглядят поскромнее. Я специально посчитал — четыре каких-то пакета с какой-то ерундой, три флакона. И это всё мне? Спасибо, я тронут!

Посмотрел на левую руку — сердце заёкало! Лангетка и бинты, бинты. Ех, дела…… Хоть бы там всё прижилось чай не чужое же?

— Яна, а профессор часто бывает в больнице?

— Я работаю четыре года — второй раз. Вам повезло, очень повезло, что именно в тот день, когда Вас привезли сюда, профессор прибыл из Израиля на очередной семинар. Он и наш Купчий, тоже профессор, оперировали Вас девять часов.

— Сколько?

— Девять! А Вы как хотели? Мне ребята с хирургии рассказали, каким Вы были красавчиком. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю.

— Ой, вэй! Они не рассказывали, откуда меня привезли?

— Нет, я не интересовалась. Думаю, очередная дорожка. Вы ничего не помните?

Я промолчал, сделал вид, что засыпаю. Нужно обо всём подумать, всё расставить по своим местам. Хотя расставлять было, собственно говоря, нечего. Поверить в этот весь бред мог только человек, будучи в невменяемом состоянии. Хотелось верить, что у меня с головой пока всё в порядке. Я надеялся на это. А надежда, как говорится………

Глава 3

Прошло два дня, два дня, которые были для меня сущей каторгой. Кто-то приходил, делал осмотр моей руки, тщательно делал в мою историю болезни какие-то записи, уходил. Через некоторое время история повторялась. Выводило ли это всё меня из терпения — нет! Меня это просто вымораживало и бесило! Я понимаю, что у врачей такая работа, но…

Я терпел, куда деваться? Два раза забегала соседка Леночка, буквально на несколько минут. Как я не пытался узнать у неё выведать, как же я сюда попал — она делала круглые глаза и подносила палец ко рту. Что за секреты — непонятно. Лишь однажды, после моего очередного вопроса — она незаметно кивнула головой в сторону медсестры. Ясно, как и в любом коллективе — тайны Мадридского двора, чтоб их!

Наступило время второй операции, в которой принимал участие и мой ангел-спаситель, профессор Циммельман. Он сделал вид, что меня не знает и не имел со мной приватной беседы, я сделал вид, что этого не заметил. Одно успокаивало — то, что он был целым и невредимым. Операция прошла очень успешно, как сообщила мне «на ушко» вездесущая Яночка. Девушка была очень общительная, как и когда она успевала узнавать все новости — загадка.

Именно она и принесла мне новость, которая опечалила меня и встревожила не на шутку. Ильи Моисеевича не стало, как и не стало ещё ста пятидесяти человек, которые находились на борту самолёта, следовавшего из России в Израиль. Я гораздо позже прочитал в прессе, что на борту самолёта взорвалось самодельное взрывное устройство.

Как мне сказал проф — выбираться из больницы через не могу. Я готов был это сделать, но как? Одежды нет, из палаты незаметно не выйдешь: постоянно в коридоре находились два сотрудника чего-то там.

Здоровенные жлобы, должен вам сказать. Они были слеплены, как под копирку: о таких говорят шкаф два на два.

Но самое интересное — никто не приходил ко мне из органов и не задавал мне никаких вопросов. Я не стану скрывать, что несколько дней меня это радовало, но потом — откровенно говоря, стало настораживать.

Меня перевели в одиночную палату общей терапии. Эта палата была оплачена какими-то людьми, так же, как и месяц моего прибывания в реанимационном отделении. Расценки, хочу я вам сказать, меня испугали. Все мы люди взрослые, понимаем, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но всему же должен быть предел!

Ладно, своих проблем выше крыши, нужно думать не о расценках и о несправедливости в нашей жизни, а о собственном здоровье и наличии головы на плечах. Я почти каждый час вспоминал слова погибшего профессора — воспринимай мой слова серьёзно. Но что делать-то? На меня никто не охотился, не преследовал, но где-то в душе поселился, не совсем мне понятный, страх. Как говорил один герой в фильме — только идиоты ничего не боятся.

Но произошло то, что и должно было произойти. Ко мне в палату, предварительно постучавшись, зашел крепко сбитый мужчина, примерно моего возраста. Невысого роста, светловолосый, с не запоминающимися чертами лица. Серые глаза, короткие волосы. Джинсы, рубашка — гавайка. Он смотрел мне прямо в глаза, поэтому легко меня «прочитал». Он поднял руки вверх, показывая этим, что по отношению ко мне, он имеет только миролюбивое настроение.

— Привет, Юрик! Тебе от Романа большущий привет, ну и пожелание всего-всего, как говорится. Ещё тебе привет от Снегини. Очень горячий, кстати! Ну, давай меня проверяй, откуда я все это знаю. У мужчины оказалась просто обезоруживающая улыбка.

Он протянул мне сложенный лист бумаги и телефон.

На бумаге был написан текст почерком Романа, который я не мог ни с каким почерком перепутать. В послании говорилось, что этот парень и есть тот самый Славик, компаньон моего бывшего сотрудника и друга.

На дисплее телефона был заранее набран неизвестный мне номер. Славик кивнул мне головой, мол, смелее. После нескольких гудков раздался приятный женский голос.

— Привет, Джеймс! Как видишь мы о тебе не забыли. Представляю, как ты нервничал, когда узнал об убийстве Гора. Да-да, я не оговорилась, это было убийство. Самое циничное! Ладно, сантименты потом, тебе нужно из больницы убираться и как можно быстрее. Вячеслав — наш человек, можешь ему доверять, как себе. До встречи!

— Готов? — спросил Славик.

— Я? Естественно!

— Хорошо.

Вячеслав подошёл к двери и ему передали свёрток. Как оказалось — с моей новой одеждой. Обычная футболка и спортивные штаны, на ноги — летние шлепки. Как никак, на улице конец июня. Таких, как я — в южном городе полно.

— Все? Тогда за мной. Ничему не удивляйся.

Удивляться было чему — на стульях сидели мои охранники, с совершенно равнодушным видом. Рядом с ними стояли трое очень крепко сбитых молодых человека. Мы прошли мимо них, все пятеро даже не повернули в нашу сторону головы.

— Заканчивайте здесь и догоняйте! — бросил Славик на ходу.

Выходили мы из больницы через чёрный ход. Возле дверей стояла обычная машина скорой помощи. Мы сели в неё и ждали ребят. Трое из них вышли из здания и направились в припаркованный чуть поодаль внедорожник, следом за ними — мои охранники. Один из них сел на сидение рядом с водителем, второй — к нам, вовнутрь.

Понятно, кто меня все это время охранял и оберегал. Слава Богу, что так! В кузове «скорой» установлены шесть сидений, так же я заметил небольшой откидной столик. Не хватало мини-бара для комфортной поездки.

— Хорошая «Скорая помощь». И много таких в ФСБ? — спросил я у Славика.

— Да, хватает. Они у нас, как палочки-выручалочки. Особенно, когда по городу нужно быстро проехать.

Микроавтобус плавно тронулся с места и набрал приличную скорость. Водитель включил сирену. Внедорожник ехал сзади на приличном расстоянии.

— Никакой конспирации, — улыбнулся я. — Кстати, меня должны уже начать искать в больнице.

Славик махнул рукой:

— Так быстрее получится. Пробки восемь баллов почти по всему городу. Думаю, на нас не обидятся водители. А насчёт больницы — забудь, как о страшном сне. Там ребята всё хорошо подчистили. Так, Игорёк?

Охранник показал большой палец руки.

— Славик, почему врачи мне не сказали, в какую мясорубку я попал. Может быть ты мне что-нибудь расскажешь? Не представляешь, как я все это время мучился, не зная правды.

— Да уж, представляю! Но у нас не было другого выхода, как засекретить это дело. Люди, когда им покажешь свое удостоверение, боятся лишний раз рот открыть. Не хотелось, что бы известие о человеке, который вернулся с того света, разнеслось по всему свету. Может быть это были лишние предосторожности, но бережёного Бог бережёт. Время покажет!

— Таких, как я, врачи вытаскивают с того света чуть ли не каждый день. Вы за всеми воскресшими присматриваете?

— Ну зачем? Только за перворожденными. Таких, почему-то, все меньше и меньше становится. Я в теории не очень разбираюсь, вот Гор был — выдающейся личностью. Жалко, что такие люди уходят. Мог бы ещё лет сто протянуть.

— А сколько ему лет было?

— Насколько я знаю — около ста десяти.

— Сколько-сколько? Ты ничего не путаешь?

— Нет, Юра! Привыкай ко всему необычному. Когда-нибудь это всё станет для тебя чем то рядовым и не интересным. А пока наслаждайся жизнью. Мы через пол часа подъедем к твоему «любимому» перекрестку, с которого начался совершенно другой отсчет твоей жизни. Ничего твоя память тебе не подсказывает?

— Нет, кроме того, что недалеко от сюда находится мой дом. Сплошные провалы в памяти.

— Ничего, всё восстановится когда-нибудь. Так устроен мозг у человека — забывать все стрессовые ситуации.

Мы свернули на Сормовскую, где начиналось очень оживленное движение. Две полосы в одну сторону, две — в другую. Скорая неслась по второй полосе, ближе к разделительной линии. Перегородки между нами и водителем не было, я наблюдал за движением через лобовое стекло. С правого ряда, подрезая нас, выскочила легковушка и начала перед самым носом «Фольксвагена» снижать скорость. Водитель грязно выругался, нажал на клаксон.

— Начинается! — бросил Вячеслав. — Держись хорошо, сейчас дядя Паша покажет мастер-класс вождения.

Наш «Фольксваген» вильнул вправо, стал обходить «Мазду», которая нас подрезала. То ли водитель понял, что влез перед скорой помощью, то ли ему было так удобно ехать, но и он свернул в крайний правый ряд. Наш водитель опять перестроился на левую полосу, увеличил скорость.

— Да что же такое сегодня творится, товарищ майор! — воскликнул дядя Паша, мужчина лет пятидесяти пяти. — Эти остолопы, как хотят, так и едут. Вон ещё один…… на нашу голову!

Со встречной полосы движения, через двойную сплошную, на нашу полосу выкатился огромный «Форд Эксплорер». Такую громадину ни с кем не перепутаешь.

— Эта жу-жу не спроста. Кажется они по нашу душу, Юра!

Дядя Паша начал уходить от столкновения, забирая всё ближе и ближе к обочине дороги. Вдоль дороги — тротуар, я замечаю мамашу с коляской. И тут меня «накрыло» по- полной. Перед глазами возник кадр, на котором коляска, пешеходный переход, белая машина. Это воспоминание было подобно яркой вспышке молнии. Я вспомнил! Я вспомнил тот вечер, когда начались мой неприятности. Вспомнил я даже лицо малыша, который протягивал тогда ко мне ручонки.

Выбор у нашего водителя был невелик: или лобовое столкновение с огромной машиной, или……

Или не могло быть! В коляске ребёнок, коляску катит молодая женщина, по тротуару идёт множество людей.

Я, если честно, закрыл глаза, понимая, что сейчас произойдет. Но удара не последовало. Внедорожник, в котором ехали сотрудники Вячеслава, обошёл нашу машину и со всей силы, на полном ходу врезался в «Форд Эксплорер». Удар был чудовищный!

Я смотрел за этой трагедией в замедленном времени, как будто всё происходило в каком-то кинотеатре. Массовые съемки, не более того. Красочная постановка, где как всегда бьется несчетное количество машин, а люди в этот момент поглощают свой попкорн, затаив дыхание чего то ждут. Ждут крови и момента, когда главный герой обязательно победит, с белозубой улыбкой толкнет пространную речь, которую подхватит и будет смаковать практически все население земного шара!

Многотонная туша «Форда» оказалась на боку, внедорожник ребят…… не было уже никакого внедорожника, да и ребят, скорее всего, тоже. Дай Бог им выжить, дай Бог! Хоть кому-то из них должно повезти!

Дядя Паша действительно был асом! Как он умудрился протиснуться между лежащей на боку машиной и тротуаром — не представляю. Но чудо произошло, мы остались целыми и невредимыми. Время вернулось в свой привычный темп, мы продолжали ехать на огромной скорости вперёд.

А дальше произошло то, что мне врезалось в память на всю мою оставшуюся жизнь. В нашу сторону, навстречу нашему движению, шла волна. Цунами из асфальтового покрытия! Впереди, метров за пятьсот, может больше, дорога вставала на дыбы, разбрасывая все автомобили по сторонам. Я видел, как машины переворачивает в воздухе, как пушинки. Острый гребень не спеша шёл чётко по середине дороги, с легкостью разрезая всё на своём пути. Он легко резал на части, как легковые автомобили, так и автобусы, в которых было очень много людей. Ещё пару секунд и…

Наш водитель изобразил «полицейский разворот» и бедолага «Фольксваген», визжа покрышками, развернулся практически на месте, на секунду замер и мы поехали в обратную сторону. Все понимали, что не успеем уйти от смерти, поэтому, чтобы убраться с пути этого гребня, несущего хаос и разрушения, дядя Паша хотел нырнуть под арку, между двух пятиэтажных домов.

Вписаться в неё на такой скорости и под прямым углом, естественно, машина никак не могла. Удар о стену многоэтажки был чувствительным, нас бросило сначала влево, потом в право, «Фольксвагена» заглох. От сильного удара, водитель, как я понял, потерял сознание, охранник, сидевший на переднем сидении упёрся головой в панель. То, что и водитель и охранник были без сознания, было очевидным.

У Славика был рассечён лоб, кровь заливала ему глаза. Как ни берёг я больную руку, от удара всё-таки потерял на какое-то время сознание, буквально, на долю секунды. Игорь, охранник, держался за голову, из носа шла кровь. Для таких мужиков — сущая ерунда, конечно, но парень «потерялся». Через несколько секунд его вывернуло на изнанку. Сотряс, к бабушке не ходи!

— Надо убираться отсюда! — крикнул Славик, прижимая платок ко лбу. — Ты как, идти можешь, Юра?

— Я то могу, надо же им помочь! — ответил я, показывая рукой на водителя и охранника.

— Надо, но нет времени!

— Уводи человека, командир! Я здесь сам управлюсь. Бегите! — сказал Игорь, доставая мобильный телефон из кармана. — Сейчас службу эвакуации вызову, все будет хорошо. Ходу, командир, ходу!

— Удачи, Игорёк! Будет возможность, я позвоню. — ответил Вячеслав, открывая боковую дверь «Фольксвагена». — Пошли, Юр.

Мы отошли от микроавтобуса метров пять в глубь арки, когда гребень асфальта добрался до бывшей «Скорой». Её подбросило в воздух метров на десять, перевернуло в воздухе и со всей силы припечатало к земле.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — закричал я и присел на корточки. — Как же так, Славик, как же так?

Через несколько секунд раздался взрыв и микроавтобус охватил огонь.

— Не поминай никогда имя Падшего, адепты могут быть где-то рядом. Мы людям уже ничем не поможем, Юра. Нужно отсюда уходить!

— Куда? — произнес с апатией я.

— Ты же говорил, что твой дом где-то не далеко.

— Да-да! Сейчас сориентируюсь. Да, меньше, чем пол квартала пройти.

— Ну что, тогда веди к себе. Пока туда, дальше видно будет.

Я периодически оглядывался на то место, где заживо сгорели ребята. Огонь отбрасывал зловещие всплохи по стенам домов. Я шёл и не понимал, ради чего все это было сделано. И самый главный вопрос — кто устроил эту кровавую мясорубку, кто уничтожил тысячи ни в чём неповинных людей, детей? Найду ли я когда-нибудь ответы нам все мои вопросы? Скорее всего — да! Но вот какой ценой?

Глава 4

— Да, вид у нас ещё тот! — сказал Вячеслав, когда мы вышли с ним из-под арки на улицу, которая утонула в солнечном свете. — Первый попавшийся нам на встречу блюститель порядка заинтересуется нашими личностями. У одного морда лица вся в крови, у другого — рука в сумочке, кисть руки не понятно какого цвета. Такие руки, Юра, я видел только в фильмах о зомби. Чем в больнице тебе кисть обрабатывали?

— Да говорила мне сестричка название, только в голове такое не удержишь. — ответил я, рассматривая Славика. Кровь подсохла, от этого его лицо стало ещё зловещей. Да, ДПС — ников нам не хватает до полного счастья. Они бы долго разбираться не стали, факт.

По Симферопольской, в сторону Сормовской, нескончаемой вереницей неслись пожарные расчёты, скорые помощи, автомобили реанимационной службы. Даже не верилось, что мы всему этому причина. Подмывало спросить у Вячеслава, что с асфальтом случилось, но я понимал, что для этого не совсем подходящее место. И время — не подходящее.

— Мне профессор, Царство ему Небесное, сказал, что если со мной начнёт происходить что-то странное, мне нужно будет ехать в Новосибирск. Ты там бывал?

— Да. Каждый год у нас там происходит большое собрание. Что-то вроде отчетного. Очень редко происходят замены наших «кустовых», как мы называем руководителей региональных служб.

— Далековато туда добираться. Да и дорого по нашим временам. Почему именно в том городе?

— Такие правила. Это исторически так сложилось. Узнаешь историю конкурентов, всё поймёшь. Где же твой дом? Так хочется смыть с себя всю грязь и в прямом и переносном смысле.

— Уже пришли. Дом перед нами, только как перейти через улицу? Движение не прекращается ни на минуту. Светофоры отключились, как на зло.

— Тебе этот переход ничего не напоминает?

— Да, есть такое! На меня прозрение нашло, когда дядя Паша пытался уйти от лобового. Помнишь, там, чуть впереди нас, шла молодая мамаша с коляской? Вот тогда то меня и тряхнуло. Всё вспомнил. Только в голове никак не укладывается, почему меня так сильно искалечило то? Ну сбила машина, это понятно! Допускаю, что кисть руки оторвало. Но, как мне сказали в больнице — мое лицо по кусочкам собирали.

— Тебя, ко всему прочему, под троллейбус отбросило. Вот как бы так!

— Понятно! Получилась одна огромная отбивнушка. Побежали, Славик! Нас пропустить решили. Никак испугались нашего вида.

И с одной стороны улицы и с другой, машины притормозили, пропуская нас со Славиком. Мелочь, но приятно. Только почему нас не пропустили раньше, хулиганы какие.

Милый двор и милый дом! Как же я соскучился по вам! Как будто сто лет не был здесь, а на самом деле — месяц. Знакомый подъезд, ступеньки и……меня категорически не узнает наша консьержка, тетя Нюра.

— Уйдите, самозванцы! Один весь в кровище, глаза бы не видели такое, второй — называется именем совершенно другого человека.

— Стоп, теть Нюра! Вы внимательно посмотрите на меня. Я побывал в…… аварии, мне сделали пластическую операцию. Месяц тому назад, на пешеходном переходе меня сбила машина. Ну! Вспомнили?

— Как докажешь? — не сдавалась женщина. — Ты женат, или как?

— Нет, уже нет. Бывшая — Марина. Детей нет. Теперь всё?

— Ой, батюшки! Юрка, как мы переживали о тебе, ты бы знал! А что это с вами произошло? Кровь откуда?

— У вас же телевизор работает. Там прямой эфир с Сормовской. Вы мне ключ дайте от квартиры, сами посмотрите, всё поймёте!

Мы начали подниматься по лестнице, когда женщина меня окликнула.

— Юра, почему ту стерву раньше не бросил? Она уже с другим хахалем приезжала за какими-то вещами. Жаль, не я была на смене! Я бы её ни в жизть не пропустила бы!

— Да пусть забирает, что хочет! — махнул я рукой.

— Эх, мужики мужики! Рядом столько красивых и умных, а вы…

Да-да, мы самцы безхребетные! Репертуар нашей боевой консьержки мне хорошо знаком и он не меняется с того момента, как я только первый раз в жизни ее увидел. Эх, тетя Нюра! Троих мужиков похоронила. Таких называют — черными вдовами. Беда… Хотя, по рассказам самой тети Нюры — она прожила очень счастливую жизнь. Объездила пол страны, тогда это был союз наших братских республик, пока не встретила полковника КГБ. Переехала к нему в этот город, прижилась.

— Ты, Славик, раньше бывал в таких домах?

— А то! И совсем недавно. — отвечает загадочно мужчина.

Пока поднялись на третий этаж нашего сталинского дома, как его все называли, я немного устал. Даже голова закружилась. То ли от того, что по больнице мало передвигался, то ли от перенесенного недавно стресса. Я остановился на площадке второго этажа отдышаться, тут же услышал звук открываемого замка.

Дверь квартиры приоткрылась, на пороге появился мой сосед — Степаныч. Мужику давно за шестьдесят, но кто его не знал хорошо и близко, с натяжкой давал ему пятьдесят. Это по фигуре. Лицо, естественно, как и руки — о много могли рассказать. Могли они рассказать о том, что Степаныч всю жизнь простоял за станком своего любимого 1-К-62. Токарный станок был для него всё! Лучший друг и кормилец. Всегда, когда с соседом здоровался за ручку, потом приходилось слегка её массажировать.

— Здорово, Степаныч! Как жизнь?

— Какая жизнь у пенсионера? Юрка, ты что ль? Здоров! Тебя не узнаешь. Слушай, может это и не моё дело, конечно, но вчера, в районе девяти вечера, у тебя в квартире такой шум стоял! Поднимаюсь наверх, звоню к тебе в дверь — шум смолкает, проходит час — опять что-то воет, по полу скребет! В двенадцать только всё успокоилось. Ты смотри, заходи осторожно!

— Понял, Степаныч, понял. Спасибо!

— Да за что спасибо то? Как твоё здоровье? Хорошо? Ну будь!

— Неужели какая-то нечисть завелась, или барабашка? — говорю Вячеславу.

Тот улыбается, пожимает плечами. Партизан ещё тот!

Привычно открываю дверь, шаг вперёд и у меня на затылке шерсть дыбом, стойка — боевая, как у бойцовской породы собак. Причина? Отсутствие элементарной пыли и затхлого запаха. Месяц здесь никто не живёт, а порядок — морской. Быстрый рейд по комнатам. Еще одна нехорошая деталь. Никогда не умел заправлять постель аккуратно. В спальне — идеальный порядок. Просто ступать в обуви по чистому полу — верх преступления. Веду пальцем по крышке прикроватной тумбочки, придирчиво осматриваю палец — ничего.

— Ты мне сейчас напоминаешь знаешь кого, Юра?

— Ну-ну! Откройте мне секрет, господин майор!

— Питбуля. Готов в драку броситься!

— Так и есть. Видишь же какой порядок! Даже противно! Кто-то постарался на славу.

— Расслабься. Это наши девочки здесь вчера всё подготовили к твоему приезду.

— Здорово! В их обязанность больше ничего не входит? Нууу… например, постель согреть на ночь? Белье постирать, в магазин сгонять?

— Зря ты так, девочки старались! — ответил Славик.

— Извини, с нервами скорее всего проблема. Ладно, давай искупаемся, потом надо что-то из еды сообразить. В холодильнике должны быть яйца, сало, на сколько мне память не изменяет. Или и там скатерть самобранка поработала?

— Ну нет! Наш сервис до такого еще не дошёл. Яйца, значит, яйца. Мы — люди простые, можем и хлебушком занюхать.

— Опа, намек понял, Славик! Это мы организуем.

Через пол часа, мы, чистые до скрипа кожи, сидим в кухне. Мои надежды меня не оправдали. Два яйца и пожелтевшее сало — вся еда в холодильнике.

— Славик, я сбегаю в магазин. Это безопасно? Я уже всего начинаю бояться, если честно.

— Может вдвоём? Сейчас месяца три можно ни о чем не беспокоиться. После того, что устроили на улице адепты, астрал ещё долго будет бурлить. Тебя никто не сумеет отследить. Вот если бы всё было спокойно, шла бы просто охота на тебя, тогда — да, нужно было бы где-то прятаться. У тебя нет случайно никакого оружия? Оно бы тебе не помешало. Я знаю, что ты получил разрешение два года тому назад на приобретение оружия.

— Всё то ты знаешь!

— Нууу, обижаешь, Юра. Где я служу?

— Да, я что-то не туда! Есть травматика «Вендетта». Видел такой?

— Конечно! Тяжеловат немного, но пойдёт! Если я не забыл, у нас в Удмуртии собирается, калибр — девятка, магазин на десять патронов. Всё верно?

— Да. Всё правильно! Возьму с собой, не помешает.

Так, что я забыл? Дебетовая карта в кармане, сумка — на плече. Во внутреннем кармане сумки — «Вендетта». Старенькая «Нокиа». Заряд батареи — норма, на номере полно денег. Вспоминаю свой совсем новый смартфон. Где он сейчас? В больнице — вряд ли. На улице, возле перехода, кто-то подобрал и пользуется. На здоровье, мы люди не жадные. Так, а вот о солнцезащитных очках — забыл, так же, как и о паспорте. Нас сейчас приручили, что без него — никуда.

— Ты решил пол магазина скупить? Надо быть скромнее, товарищ! — Славик придирчиво меня осмотрел. — А ствол где?

— В сумке, где же ещё?

— Эх, Семен Семенович! У тебя сейчас рубашка на выпуск, какая сумка?

— Ладно, понял я, понял! Ты ложись на диван, отдохни. Телевизор посмотри. Голова у тебя не болит? Может в аптеку заскочить?

— Да, что нибудь для скорейшего заживления. Я не перворожденный, у меня обычная регенерация.

— Славик, я квартиру закрою на ключ. Не скучай!

Слышу, что из зала раздается посапывание. Уморился и Слава. Пусть отдохнет. Дверь — на замок. Теперь — всё.

Тетя Нюра смотрит телевизор в своём «аквариуме», как мы в шутку называем стеклянную будку, где бдят консьержки. Замечаю, что передают новости с места трагедии. Женщина неистово крестится. Это и понятно.

Вот какое чувство у русских не отобрали ещё — чувство сострадания. Может быть не всё ещё у нас в стране потеряно? Может быть народ у нас когда-нибудь стряхнет с себя всю заморскую шелуху и маску безразличия? Эхе-хех!

Я, вроде, как их сам ещё не старый и должен хвалить все достоинства западной демократии. Однако — как раз все наоборот. Тошнит, когда смотришь телевизор и смотришь иностранные фильмы. Нет, я не против посмотреть какой-нибудь хороший, старый фильмец, даже и американский, но… уже все фильмы смешались, перемешались между собой. Поди разбери — о чем тот, или иной фильм! Один сюжет, одни актеры!..ять!

А вот девчонки у нас самые красивые! Факт неоспоримый! Куда там до них всяким Джоли и на нее похожим полу-силиконовым мадам? Вот, к примеру, стоит за прилавком продавщица. Куколка! А что у неё в мозгах? А сейчас проверим!

— Девушка, мне бы чего-нибудь вкусненького и свеженького. Колбаски, мяска подкопченного, сыра, салатиков готовых. Что посоветуете?

— Мужчина, у нас всегда всё только свежие и вкусное. Конкретно говорите, я отвечу нас все ваши вопросы.

— На все, на все?

— На все!

— Хорошо! Как Вас зовут? Вы замужем? А номер телефона напишете?

Стоит краснеет, не знает, что ответить. Очаровашка! Хорошо, что я руку свою отмыл от всякой бяки и сумочку дома оставил. Я теперь такой красивый и нарядный, слов нет. Ладно, ближе к телу, как говорится!

Выхожу из прохлады магазина на улицу и дыхание перехватывает. Воздух раскаленный до того, что легкие против такого издевательства над ними. Как люди живут в пустыне? Вода — на вес золота, вокруг — песок, барханы, верблюды, редко — оазисы. Но живут же? И еще как! И детей рожают и любят друг друга. Не то, что наши некоторые особы. Не будем пальцем показывать и имен называть, хотя это моя жена, бывшая уже, Марина. Рожать, как положено — не захотела. Бизнес на первом месте, а когда появилось желание — врачи сказали — миль пардон, Вам низя, девушка. Доигрались, называется! Ладно, вот и дом показался. Сейчас устроим пикник. Не на обочине, а в обычной уютной квартирке необычного дома.

Это что за безобразие? На нашу тёть Нюру совершенно не похоже. Телевизор орет на всю, дверь аквариума — на распашку. Подхожу поближе и заглядываю вовнутрь. Сердце делает перебой и на какое-то время замирает, не бьется.

На полу, в луже собственной крови, лежит консьержка, наша всеми любимая тетя Нюра. Глаза смотрят куда-то вверх, на белоснежной блузке — расплывается пятно крови. Суки, чем вам эта святая женщина не угодила? Не захотела пропустить без приглашения жильца? Так это ее работа! Эх, тетя, тетя! Сдается мне, что и вы попали под каток, которым меня собираются переехать. Так что — погибли вы, тетя, из-за меня!

«Вендетту» в правую руку, большим пальцем — снимаю с предохранителя. Сумку с провизией — двигаю ногой за огромный фикус. Кстати, любимое растение тети Нюры. Хорошо — кроссовки на ногах. Мраморные ступени глушат все звуки, иду — как в армии учили: с пятки — на носок, с пятки — на носок.

С площадки второго этажа вижу, что дверь в мою квартиру чуть-чуть приоткрыта. Ясно, гости ко мне и никакой здесь ошибки не может быть. Но у меня есть отличный план!

Чем отличается квартира в «сталинском» доме, так это своей оригинальной планировкой. Когда-то, квартира была шестикомнатная. Потом, не знаю почему, квартиру поделили поровну. Три на три. Но, когда-то межкомнатную, дверь никто не удосужился убрать. Так она, горемычная, и прячется у меня в спальной комнате за декоративной занавеской.

Попасть в смежную комнату, никем не заселенную, проблем нет. Нужно только взять на вахте ключ. Марш-бросок вниз, от трупа отвожу свой взгляд. Рывок на третий этаж и я стою перед нужной дверью. Ключ поворачиваю осторожно, но все равно слышу противный звук давно не смазанного механизма. Сердце делает под двести ударов в минуту. Пот застилает глаза. Как себя, интересно, грабители чувствуют? Адреналиновые маньяки!

Дверь плавно открывается, делаю шаг вперед, замираю, не дышу. Нет, так не пойдет! Глубокий вдох — выдох, вдох — выдох. Полегчало. Теперь через длинный коридор до упора. Передо мной — дверь в мою квартиру. На связке с ключами ищу нужный. Ага, вот этот! Замок мягко открывается, так же, как и дверь. В тоненькую щелочку между стеной и занавеской мне хорошо виден зал.

Славик лежит на полу, по всей видимости — связанный. Над ним склонился какой-то мужчина в костюме. Для такой погоды, для жары, он в костюме выглядит нелепо. Что ему нужно в карманах джинс Славика? А вот сейчас и узнаем!

Я выхожу из-за занавески, на цыпочках крадусь из спальной комнаты к двери зала. До незнакомца — три метра. Прыгнуть? Я не голливудский актёр и даже не Джеймс Бонд! Нужно действовать наверняка. Ещё метр, ещё метр. Вячеслав, увидев меня, делает удивленное лицо. А ты как хотел? Это вам не здесь, это гораздо круче! Мужчина замечает взгляд Славика, устремленный в мою сторону, и резко поворачивается ко мне лицом. Целюсь в район глаз, чтобы наверняка, и дважды нажимаю на курок.

Глава 5

Было гладко на бумаге, да забыли про овраги. Тренировался я в стрельбе из своей «Вендетты» давно, конечно, но мог поклясться, чем угодно, что пули нашли свою цель. Но вся проблема была в том, что цель моя была соткана из воздуха. Пули с глухим «чмоканьем» благополучно встретились со стеной. В голове — вакуум и полное разочарование. Это как? Вижу человека, а сделать ничего не могу? Вот тебе и сюжет для какого-нибудь фантастического фильма. «Наган и призрак». Хорошее название, надо какому-нибудь режиссеру подогнать.

— В глаза ему не смотри! Не смотри в глаза! — кричит Славик.

Какие там глаза? Славик решил поиздеваться? Вместо глаз — пустые провалы из которых клубится… тьма! По коже — мороз, мозг лихорадочно соображает, какую бы пакость замутить, чтобы завалить этого, в сером костюме и при галстуке. Время дрожит, время стоит на месте. Кажется, что и воздух недвижим. Может это и есть мой дар — замедлять время? Перворожденный я, или погулять вышел? Мы… ть, из Кронштадта, нах. Мы таких пачками! Зубами рвали!

Призрак медленно открывает свой рот. Звука пока нет, до него ход не дошёл, но нехорошее предчувствие меня кольнуло в сердечко, адреналин зашкаливает. Пасть незнакомца медленно открывается и теперь я вижу всё его поганое нутро. Если в глазах тьма, то изо рта валит зелёный дым, от которого во рту становится сладко. Сера, проносится в голове. Князь Тьмы — ассоциация полная. Нам такие гости не нужны. В обойме — восемь пуль, пусть даже и из резины. Голова из плотно-сотканного воздуха, а тело?

Жму на курок четыре раза. Вижу, как пули бьют в разные точки на теле. Две — в область сердца, одна — в горло, последняя — в район солнечного сплетения. Тело незнакомца сгибает пополам, его отбрасывает от меня на несколько метров. Получилось! Надо закрепить успех, иначе — будет хуже! Уголки губ призрака опущены вниз. Явный признак того, что моё угощение пришлось не по вкусу. Резина не свежая, говоришь? Ну, извини!

Мужик в пиджаке с карманами поднимает вверх правую руку и я вижу, как из его ладони, в мою сторону вырывается облако темно-синего цвета. Из бесформенного, облако превращается в самый настоящий нож. Лезвие темнее самой чёрной ночи, рукоятка — как будто сделана из красного дерева. Незнакомец удобно берет нож за рукоять и, улыбаясь, делает шаг ко мне на встречу.

Что, празднуешь победу? Не рано? А как же классика жанра? Добро всегда побеждает зло! Вас, в преисподней, такому не учат? Плохие вы книги там читаете, должен отметить. Я вот, воспитан на книгах Гайдара. Я сейчас — Тимур, а ты — Квакин. Квакина в конце книги, вроде бы как, перевоспитывают. С тобой такая фича не прокатит. Уверен! Кто к нам с мечом, тот трындулей обязательно поимеет.

Запах изо рта незнакомца просто одуряющий! Запах нечистот городской канализации по сравнению с этим запахом — Шинель номер пять. Или Шанель? Да какая разница? Воняет так, что хочется…… Этот придурок с ножом на метр ближе ко мне, делает какое-то малопонятное движение.

Так не замахиваются ножом, дядя! Ты бы был самым большим позором нашего криминального мира. Но он, похоже, ножом дырявить мою драгоценную тушку и не собирается. Что-то шепчет губами, при этом злорадно улыбается. Сквозь плотно сжатое время и застывший воздух, слышу голос Вячеслава. Такому бы басу сам Шаляпин позавидовал бы, ей-ей.

— Ссссс-тре-ля-й! — тянет Славик.

Меня упрашивать дважды не нужно! Я такой сговорчивый и послушный! Самому иногда противно становится. Два выстрела — два точных попадания. Незваный гость недоволен — одна пуля прилетела опять в область солнечного сплетения, вторая ударила по запястью руки, сжимавшей этот невероятно красивый нож!

Нож медленно падает, но с его лезвия, точно в моё, такое большое и доброе, сердце срывается маленькая ярко-красная молния. Наклоняю корпус вправо, молния жалит меня в мою левую, многострадальную руку. В мою! Больную! Руку! С. ка, как же больно-то! Рука не рука, а плеть. Ладно, всё это потом! Не до соплежуйства!

Делаю два шага навстречу плохому дядьке, который ещё не разогнулся от прилетевшего в солнечное сплетение резинового подарка. С левой, с хорошим размахом, со всей пролетарской ненавистью, бью носком кроссовки под дых.

Теперь — с правой! Нога что-то там ломает, ребра, что ли? Не важно! Я сейчас — беспощаден! Бью снова и снова! Это за тетю Нюру, это за всех людей на Сормовской, это за мою руку! По голове бы неплохо заехать, но голова из сгустка чего-то там не понятного.

Хватит! Да у призрака конвульсии по всему телу! Рябчиков жуй, день твой последний приходит буржуй! Что за мысли идиотские в голове на протяжении…… а сколько всё это продолжается? Сколько времени прошло с начала нашего…… нет, так не красиво. С начала нашей дуэли! Я еще раз делаю контрольный по грудине. Раз дуэль, значит последний удар — за Пушкина. Справедливость должна быть во всем. Сергеич теперь тоже отомщен!

Наклоняюсь над телом полутрупа. Меня отбрасывает назад! Блин, я только что завалил самого обыкновенного среднестатистического мужчину планеты Земля. Нет никаких провалов глазниц, нет смрада изо рта. Голубые глаза неподвижно смотрят в потолок, лицо умиротворенное и спокойное. Твою же! Теперь вовек не отмыться! Я — убийца!

Лицо незнакомого парня опять искажает гримаса недовольства.

— Это не твоя война, конкурент! Великий Гуор отомстит за меня! Теперь готовься!

Я стою и тихо……… ю, мягко говоря. Прямо у меня на глазах, начиная от макушки и вниз, тело человека вспыхнуло ярким оранжевым пламенем, заискрилось, как бенгальский огонь. Через некоторое время, на паркете осталась лишь куча серого пепла. Ни одежды, ни обуви, ничего! Один нож с чёрным лезвием, в котором, как мне кажется, плещется ночь с россыпью звёзд на небе. Финита ля комедия! Рано меня из больнички увезли, очень рано! Там можно было бы на приём к врачу записаться. К нервопатологу. Или к психиатору? Никогда не понимал, в чем их различие.

Время делает, уже привычный для меня, рывок в настоящее. Я сижу в кресле и смотрю на нож, на кучу пепла. Скоро полиция заявится. Такой грохот стоял от «Вендетты» — я представляю.

Перевожу взгляд на свое предплечье и от неожиданности вскакиваю с кресла. В том месте, куда ударила молния, появилось что-то похожее на тату. Дракон — не дракон, змея — скорее всего. Она скручена кольцами, виден до мельчайших подробностей весь рисунок её тела. Даже показалось, что вижу подрагивание раздвоенного языка. Да нет, видны небольшие крылья. Все-таки, дракончик. Маленький и глупенький.

Да, дом с жёлтыми стенами по мне плачет. Нет, не так! Он рыдает и умоляет его побыстрее навестить. Заждался он, бедолага! А что Славик? Он уже на ногах, что-то снимает с гримасой недовольства со своего тела. Вот и ещё один пациент! Будет моим соседом по палате. Я не возражаю, так будет даже веселее. Надо же, снимать с себя то, чего нет. Умора! Цирк уехал, два клоуна остались.

Я не смог себя сдержать и рассмеялся.

— Чего ты так зашелся от смеха? Я такой смешной? — спросил Славик. — Лучше бы помог мне.

— Чем, интересно? Снять невидимые путы? Славик, я еще нахожусь в полном здравии. Это, конечно, моё субъективное мнение, но хочется верить, что я адекватный человек. Что ты там с себя стряхиваешь постоянно? Блохи замучили?

Мне было смешно. Адреналин бурлил в теле, бил в голову. Руки начали тремоло, амплитуда увеличивалась с каждой секундой.

— Возьми себя в руки! — по слогам произнес Вячеслав. — Возьми нож, подойди ко мне. Не переживай, тебе его можно брать смело. Ну, Юра, мне же больно, давай!

Я как сомнабула, поднялся с кресла и подошёл к ножу.

— Точно ничего не сделает? — уточнил я.

— Точно, точно! Это теперь твой нож по праву победителя. Он не причиняет вреда своему хозяину.

Так, значит, так. Я взялся за рукоять ножа и меня тряхнуло так сильно, что тело выгнуло дугой. От ножа в меня потекло такое количество энергии, что я просто стал захлебываться ею. Меня переполняло чувство уверенности в своих силах, чувство безграничной власти. Что же это такое?

Вернулся я в свое нормальное состояние очень быстро, рукоять ножа приятно согревала мою ладонь.

— Что теперь делать? Кого убить на этот раз? — спросил я у Вячеслава.

— Не надо никого убивать. Просто проведи ножом вдоль тела на расстоянии ладони. Эти чёртовы путы сделаны просто мастерски. Не мой уровень. Забросил я учебу, а зря.

Я все сделал, как мне сказал Вячеслав. Провёл вдоль тела ножом и еле успел прикрыть глаза. Яркая вспышка. Славик на свободе.

— И что это было с тобой? — спрашиваю его.

— Путы Норлка, что же ещё!

— Ах, ну да! Как же я мог он о них забыть-то? А я и думаю — что-то похожее на путы Норлка. А оно вон оно как!

— Не стебайся ты надо мною. И так тошно. Повязали, как младенца.

— Повязали? Так их здесь было много?

— Спардов? Да, трое! Один задержался, что бы со мною счёты свести. А тут и ты подоспел. Спасибо, Юр! Забыл тебя поблагодарить. Если бы не ты, я был бы такой же кучкой пепла. Кстати, нужно все очень быстро здесь убрать. У тебя где стоит пылесос?

— По коридору до упора, там кладовая. Там же и сменные бумажные пакеты.

Положив нож на журнальный столик, вышел из зала на балкон. Деревянный складной столик, два легких стула. На столе пачка сигарет и зажигалка. То, что нужно! Сделал затяжку, голова пошла кругом, перед глазами поплыли синие точки.

Почувствовал легкое жжение на левой руке. Дракончик недовольно смотрел на меня. Успокойся, мой дорогой, всё нормально! Вдалеке слышу вой полицейской сирены, который приближается. Вспомнил о сумке, которую я оставил за фикусом на первом этаже.

Срываюсь с места и, перепрыгивая через многие ступени, опускаюсь на первый этаж. Возле входа в дом, на улице, вижу Степаныча и ещё какого-то мужчину. Стоят, отчаянно жестикулируют. Это они, скорее всего, нашли труп бедной женщины. Хорошо, что меня не видят, Боже!

Хватаю сумку и бегом на верх. Славик во всю работает пылесосом. Сумку на кухню, в темпе ее разбираю. Что-то отправляю в холодильник, что-то остается на столе. Набираю водой кастрюлю, зажигаю газ. Пусть вода закипает, будем сегодня пельмени есть. Странно, после всего произошедшего, думал ничего в рот не полезет. Оказалось — всё наоборот. Аппетит просто зверский.

— Юра, дай какую-нибудь кастрюлю побольше. Нужно вот это хорошенько прожарить и потом развеять по ветру. Больше шансов, что нас не найдут больше. Ты не переживай так сильно — это пока по мою душу приходили. Старые личные счеты. Так что, пока можешь расслабиться!

Я достал кастрюлю, мы вышли на балкон. Пакет на дно кастрюли, огонь из зажигалки. Большое пламя, пакет сгорает за несколько минут. Створки балкона на распашку и Славик высунулся наружу. Никого, как я понял по тому, что он вытряхивает содержимое из кастрюли наружу. Ветер подхватывает золу и пепел, радостно поднимает все это далеко вверх и в бок. Теперь — всё, никаких следов. Ну и хорошо!

Через пол часа, стол накрыт, садимся обедать-ужинать. Всё сразу — солнце уже устало за день и готовится идти на покой.

Запотевшая беленькая на столе, разливаю по рюмкам.

— За что пьем? — спрашивает Славик.

— Не чокаясь за людей на Сормовской.

— Вторая — за тетю Нюру.

Вячеслав качает головой.

— Вообще охамели спарды. Среди бела дня, такое вытворяют. Нужно внеочередное собрание созвать.

— Кто они, эти спарды?

— Адепты, или Разящие. У них имен полно. Вот так и живем, ходим по краю обрыва. А они, Тёмные, наглеют все больше и больше. Сам видел, что сегодня произошло. Такого раньше — никогда не было. Я так думаю, что они, Тёмные, всё-таки получили о тебе информацию. Это я о Сормовской.

— А на тебя набросились почему?

— Долгая история. Как-нибудь расскажу, когда ты начнёшь во всем ориентироваться. Если в двух словах, то два года тому назад готовилось покушение на Гора, я помешал его устранить.

— Что такое «Зонтики»?

— Это своеобразные защитные купола, которые сдерживают распространение всякой нечисти по нашей планете.

— Нечисть как попадает к нам?

— Известно как — из тонкого мира. Его ещё называют миром Хаоса.

— Да, для меня это лишь красивые названия, Славик! А подробнее?

— Подробнее — это очень долго, лучше будет, если ты обо всем узнаешь сам. Нет, моя обязанность — тебе во всем помогать, конечно. Но, Юра, всему своё время. Иначе свихнешься. Поверь мне, всё очень сложно и запутанно. Лучше расскажи, где ты так научился драться? Я смотрел, и много раз, фильм «Матрица», смотрел с удовольствием. Но после сегодняшнего дня, диск выброшу. Я с трудом наблюдал за твоими движениями. Всё было размыто. Ты как бы мерцал. Скажу кому из наших — не поверят! Ты еще не прошел обряд Посвящения, а уже успел завалить Разящего.

— Почему они такие?

— Какие, Юра?

— Голова из не пойми чего, а тело — настоящее.

— Ах, вот ты о чем? Да, это их особенное умение похищать тела людей. Происходит «подсаживание» чужого сознания в матрицу любого организма. В сознание. Если это человек — то его очень трудно отличить от обычного человека, который ходит на работу, имеет семью, детей и так далее. Если нужно совершить преступление, примерно такое же, как сегодня, поступает команда от адепта и всё, человек перестает быть человеком. Он убийца, причём безжалостный и очень изобретательный. Вот представь, сидишь ты сейчас за столом и мирно кушаешь пельмени. Даже в компании своих домашних. Кто-то что-то плохое сказал о Тьме, о Падшем и тому подобное. У тебя активизируется особая программа, подсаженная к тебе в личностную матрицу сознания. Ты берешь нож со стола и хладнокровно убиваешь жену, детей, родственников. Потом открываешь окно на балконе и прыгаешь с пятого этажа. Всё, концы в воду! Преступление классифицируют, как бытовое, ну, и со всеми вытекающими. Вот такой мир у нас сейчас, Юра.

— Я с тобой не соглашусь! Ты мне закричал, что бы я не смотрел в глаза. А глаз то у него и не было, Славик! Одни темные провалы, из которых клубилась тьма. Да и запах — не дай Бог какой! Такого человека, зараженного, сразу можно отличить от нормального.

Вячеслав откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на меня.

— Ты хочешь сказать, что глаз не видел? Точно? Тогда поздравляю! Ты набираешь свою силу. Теперь понятны и твои быстрые перемещения. Ты станешь настоящим Магистром! Это будет такая помощь для нас, ты не представляешь! Но до этого тебе ещё далеко! А жаль!

— Так как получилось, что я не попал в голову человека с метра? Я же сам видел, как пули прошли сквозь неё.

— А вот это уже хороший вопрос, Юра! Такие особи появились у нас лет пять тому назад, не больше. И пока нам не удалось найти ответ на эту аномалию. Может с тобой получится что-то узнать, но до всего этого ещё далеко! Возможно, а это сугубо мое личное мнение, что помимо Разящих и других тварей, на планету занесли споры других созданий. Мы развиваемся, почему бы и им не делать этого?

— Ну и последний вопрос, Славик! Что это такое?

Я задрал рукав рубашки и показал мирно спящего на моем плече, куда он незаметно перебрался, маленького дракончика.

— Святые небеса и Матерь-Хранительница! — ответил Славик, очень сильно побледнев. — Неужели это то, о чём я думаю?

Раздался длинный звонок в двери и в неё начали сильно стучать.

Глава 6

До конца смены ещё два часа, а ноги уже невыносимо устали. Снять туфли, переобуться в легкие тапочки — мечта! Вот только как это сделать, если управляющий кафе всегда говорит: вы, официантки, лицо нашего заведения! По вашему виду люди будут судить о статусе нашего заведения. От этого зависит… И всё остальное примерно в том же духе. Попробовал бы сам, толстый индюк, побегать с подносом в туфлях на высоком каблуке!

Мила улыбнулась, представив эту картину. Сегодня посетителей было очень мало. В кафе сплит-система не справлялись со своей задачей. Через жалюзи поступал теплый воздух. А ведь говорили Рустаму, хозяину кафе, все без исключения — смотрите, потеряем клиентов из-за этого. Кому хочется долго находится в здании, где температура воздуха на градус — другой, ниже температуры воздуха на улице?

Вон, в кафе напротив, хозяин перед основным зданием кафе обустроил площадку. Теперь люди сидят по вечерам на свежем воздухе. Наташка, подруга, рассказывала, что у них дела идут в гору, посетители довольные.

Рустам жадный, о нём слухи идут по всему городу — кафе понастроил, но ни одного до ума так и не довел. Многие же люди рассказывали, что ему, Рустаму, все заведения — как некая ширма. Заправляет он и его старший брат какими-то нехорошими делами. Ладно, пусть что хотят, то и делают. Главное, что бы работа была.

— Мила, птичка-невеличка, присядь отдохни! — это бармен Марик проявляет заботу. — Кафе почти пустое, я тебе водички холодненькой налью, сказочку расскажу. Если понравится — могу и на ночь продолжение организовать.

— Марик — Марик! И кто это мне говорит! Примерный семьянин и отец трёх детей. А Оленька если узнает? Она твои красивые, реденькие волосики повыдерает. Пожалей хотя бы то, что на голове осталось.

— Вот почему всё красивые и умные — такие неприступные? Ладно, давай сменим тему! — предложил бармен. — Ты слышала, что вчера на Сормовской произошло? Что, правда не слышала? Ну ты даешь, подружка! Я даже записал часть репортажа и собой взял. Включить?

— Нет, Марик, ты в двух словах и в вольном изложении.

— Хорошо, слушай! Это началось……

Дальше было краткое содержание репортажа. Мила сначала слушала рассказ в пол уха, затем — рассказ захватили её полностью. Марик был отличным рассказчиком, всё описывал так, что казалось, что он сам был во время трагедии на Сормовской. Это сколько же семей теперь разрушено, сколько родственников, близких и знакомых потеряли люди!

— Как ты могла эту новость пропустить, Мила?

— Марик, я вчера еле зашла в квартиру в пол второго ночи, в шесть — проснулась и бегом сюда. Да, я слышала, люди в маршрутке обсуждали какое-то событие, но всё как-то мимо ушей. Жалко людей!

— Ещё бы! Мои дамы рыдали все трое, в один голос. Я первый раз в жизни пожалел, что у меня выходной. Веришь?

— Ну… ты же все стойко перенес? А то, что у твоих такое чувство сострадания, это же хорошо, Марик!

— Это да! Это меня радует.

— Завтра у тебя выходной по графику? — поинтересовался бармен.

— Да, слава Богу, дожила до него. А что?

— Опять Светик чаевых получит море. Рустам предупредил, что будут у нас очень уважаемые люди. Возможно, он и тебя попытается завтра выдернуть из дома. Я тебя предупредил.

— А вот за это — низкий поклон, друг! Ты же знаешь, что у меня очень плохо телефон стал работать. Ведь так?

— А то! Телефон старый, ты находишься вне зоны действия сети. Так и скажу Рустаму. Не переживай. Какие планы на выходные? Или это секрет?

— Нет, особого секрета нет. Хочу с подругой проехаться по побережью, присмотреть себе работу на следующий год. Я, кстати, Рустаму на это намекала. Зарплату оставил старую, так что……

— Да правильно ты всё делаешь! — поддержал Марик девушку. — Тебе двадцать пять, не замужем. Чего тебе терять? Это я в городе торчу из-за своих спиногрызов. А так бы… ух!

Объяснить, что такое «ух!», Марик не успел. В кафе зашла очень странная компания. Трое мужчин, все одеты не по погоде. Странно видеть людей, которые в тридцати пяти градусную жару одеты в добротные костюмы и в придачу ко всему, с повязанными галстуками. Мила много видела не совсем обычных людей, но эти…… от них веяло просто жутью, страхом. От всех троих исходила явная угроза. Вот только из-за чего такое умозаключение? Из-за одежды? Бред? Из-за ничего не выражающих, равнодушных лиц? Может быть!

Самый старший из троицы — мужчина лет шестидесяти, шестидесяти пяти, довольно высокого роста. Голова лишена какой-либо растительности, отсутствовали даже брови. Глаза, холодные и колючие, смотрели с прищуром.

В глаза Миле сразу бросилось то, что у всех троих отсутствуют мочки ушей. В голове пронеслось — какая-то очередная секта? Взрослые люди и на тебе…

Двое мужчин — чем-то похожи друг на друга. Оба плотного телосложения, среднего роста. Прическа — «аля-омон». Лица — самые, что ни на есть — серые и не привлекательные. На вид мужчинам — лет по сорок, не больше.

Марик чуть заметно присвистнул и показал себе в область подмышки. Да, мужчины вооружены, это факт. Мила кивнула, соглашаясь с ним.

Новые посетители заняли столик у огромного окна, где был чудесный вид на вечерний, весь подсвеченный разноцветными огнями, город. Особенно выделялся своей особой красотой Свято-Троицкий собор.

Построенный ещё в конце девятнадцатого года, собор был не так давно отремонтирован и теперь радовал глаз прихожан, простых людей, туристов. Посмотреть было на что! Само здание — из темно-красного кирпича, окна арочного типа. Ну и конечно — купола, покрытые сусальным золотом.

Именно семь куполов, отражающие свет от направленных на них прожекторов, придавали всему ансамблю непередаваемый, загадочный вид. Весь Собор светился! На самом большом и высоком куполе, располагался огромный, двадцати пяти метровый крест. Он, также как и купола, отражал свет прожекторов и поэтому казался ещё больше и сам излучал свет.

Самый старший из посетителей посмотрел на Милу оценивающим взглядом и показал жестом, что готов сделать заказ. Голос у мужчины оказался очень неприятным и скрипучим. Создавалось такое впечатление, что разговаривает не человек, а какая-то испорченная механическая машина.

— Милая, нам самое лучшее вино, сыр, зелень, ну и, салат на ваше усмотрение. Только всё, постарайтесь уж, организовать побыстрее. Я не люблю долго ждать! Всё понятно?

— Да, конечно! — ответила официантка. — Только одно уточнение: какое вино вы предпочитаете?

Дверь, ведущая в служебное помещение, открылась и туда вышла молодая женщина в сопровождении хозяина кафе. Рустам обвёл своим взглядом зал, моментально оценил ситуацию и прикинул платежеспособность клиентов. Выпроводив за двери кафе особу легкого поведения, он направился к столику, где Мила принимала заказ.

Рустам на ходу услышал о чём идёт речь между пожилым мужчиной с неприятным, скрипучим голосом и официанткой. Для таких клиентов у него был особая коллекция дорогостоящих вин. Только у него одного был ключ от полуподвального помещения, где хранились эти вина. Для особых случаев! Жизнь научила грузина, что нельзя никому ничего доверять. И как показывала практика, этот постулат полностью себя оправдывал.

О чём разговаривал Рустам с посетителями, Мила уже не слышала. Она занималась своей привычной работой. Протерла и без того чистый стол, заменила набор приправ, салфетки. Девушка отошла к барной стойке и изредка поглядывая на необычных посетителей, стала ждать команды из кухни о готовности заказа.

Марк, понизив голос, сказал:

— Ты заметила, ни одного из них на лбу даже не выступил пот. Ни одной капельки! Я, не знаю как ты, потный и весь влажный. Остается только завидовать этим людям. Слушай, недавно фильм с женой смотрели, фантастику, естественно! Так вот, там действие происходит в недалеком будущем, в то время, когда люди изобрели чудо-материал. Зимой — согревал, летом — охлаждал тело. Я тогда, помню, сказал свои Оленьке, что скорее бы наступило будущее. Прикинь, насколько нам бы легче было жить! Я к чему это говорю? Может быть это люди из будущего, как думаешь?

— Эх, Марик! Взрослый человек, а в сказки веришь! Ты ещё скажи, что в пиджаки умудрились засунуть какое-то охлаждающее устройство! Ну и фантазер! Ладно, пойду на кухню, узнаю, что с заказом. Наши девочки почему-то долго возятся! С вином Рустам уже определился, я вижу.

Причина задержки на кухне была банальна до неприличия. Как сказал Рустам, если гости в состоянии оплатить самое дорогое итальянское вино, еда должна быть только из свежих овощей из самых лучших сортов сыра, самых свежих лепешек. Девочки старались, как могли! Чего не сделаешь ради богатых клиентов!

Мила, чтобы не мешать процессу приготовления еды, тихо вышла в дверь и её всю передернуло от холода. Или это всё показалось после кухни? Да нет, Марик стоит с широко открытыми глазами, не отрываясь смотрит в сторону посетителей. Девушка тоже посмотрела в ту сторону, пожала плечами. Мужчины сидели за столом и мирно беседовали. Но вот холод! Как могло помещение за несколько минут так сильно охладиться? Что-то невероятное! Неужели сплит-система заработала так, как нужно?

— Марик сделай лицо попроще! — подначила девушка бармена. — Будешь проще и люди к тебе потянутся!

— Да какой там на… попроще? Тот пожилой мужик сделал вот так! — Марик щелкнул пальцами. — Сразу налетел холодный поток воздуха. Ты разве не чувствуешь, что у нас в кафе собачий холод? И ты мне еще говоришь, что я взрослый фантазер? Ну и ну! Этому мужику только в цирке выступать! Я такое видел только в фантастических фильмах! Слушай, Мила, можешь меня считать за идиота, а это твое право, но что-то с этой троицей не то! Я периодически замечаю, что у них нормальные лица исчезают, появляется какой-то сгусток то ли тумана, то ли дыма!

— На тебя, мой дорогой, это совсем не похоже — всему удивляться. А вот насчёт холода — это да, ты прав! Может быть всё-таки проверить сплит систему?

Мила прошла между столиками в зале кафе к дальней стене, поднесла руку к потоку воздуха. Твою же…! Оттуда он шёл раскаленный! Да что же это творится такое?

Мила развернулась на месте, сделала шаг в сторону барной стойки, но застыла в изумлении! Сам Рустам, в белоснежной куртке, с полотенцем на левой руке, нёс поднос с едой. Вот это да! За три года, которые девушка проработала в этом кафе, такой случай был однажды, когда к ним зашёл пообедать заместитель главы администрации города. Но сейчас? Да кто вообще они, эти мужчины? Всё страньше и страньше, как говорила Алиса.

Марик забыл о своей привычке полировать столешницу барной стойки и делал огромное усилие над собой, чтобы не рассмеяться.

— Видела? Вот это да! Я даже камеру на запись поставил.

— Тебя Рустам убьёт, если ты видео в интернет выложишь!

Пожилой мужчина пренебрежительным жестом дал понять Рустаму, что они сами в состоянии налить вино в фужеры. Рустам, как положено, раскланялся и, с идиотской улыбкой, подошёл к Миле.

— Глаз не отрывай от этой компании! Они нам сегодня недельную выручку сделают. Понятно, милая? Всё, я у себя. Если что-то пойдет не так, зовите! — сказал хозяин кафе, направляясь к двери в служебное помещение.

В кафе всё пошло не так, как хотелось девушке. Было уже почти одиннадцать вечера, откуда ни возьмись, в кафе повалил народ. Люди как люди, но! Все они были одеты, конечно, демократично, единственное, что насторожило Милу — вся одежда новых посетителей была чёрного цвета. Это были одни мужчины, женщин среди них не было.

Все это еще больше насторожило официантку. Судя по выражению лица Марика, он тоже был не в восторге. Мужчины, проходя мимо столика с первой тройкой посетителей, прикладывали к сердцу ладонь и произносили фразу:

— Слався, Хавлан! Да будут твои дела великими!

Пожилой мужчина, которому были адресованы эти слова, сдержанно кивал головой. В течение получаса в кафе зашло пятнадцать человек. Мила обошла все столы, пытаясь получить хоть какой-то заказ. Но всё тщетно. Никто ничего не заказал. Интересно, зачем они тогда все здесь?

Трое человек, одетых в костюмы, продолжали наслаждаться вином, о чём-то оживлённо беседуя. Иногда Мила улавливала кое-какие фразы. Одна из таких фраз, а точнее — диалог, очень сильно испугал девушку.

Пожилой мужчина:

— Тарух, еще одна помарка с твоей стороны и я скормлю тебя своим собакам. Ты меня понял? Как получилось, что вы не смогли убрать с нашего пути перворожденного? Он сейчас — как младенец! Что, показали свою силу? Некуда её девать? Скажите на милость, астрал бурлит, где теперь его искать? Я больше чем уверен, что его уже подмяли под себя Светлые.

— Но, хозяин! Мы опоздали в больницу на полчаса. Кто мог предположить, что он после реанимации так быстро придёт в себя?

Пожилой мужчина ещё больше прибавил металла в своем голосе.

— Ладно, я всё понимаю, мы тоже иногда совершаем ошибки. Меньше чем через четверть часа у тебя появится шанс показать свою лояльность ко всем нам, к нашему Ордену. Смотри, ты меня знаешь! Я ошибок никогда не прощаю!

— Ты всё это записываешь, Марик? — тихо произнесла Мила.

— Да-да, запись идет. — так же тихо ответил бармен. — Одного никак не пойму, а что должно случиться меньше чем через четверть часа?

Мила посмотрела на свои часы. До двенадцати осталось всего лишь тринадцать минут. Сердце в груди девушки колотилось, как сумасшедшее. Нехорошее предчувствие полностью захлестнуло Милу. Что-то должно произойти с неимоверным размахом, явно плохое! Знать бы что!

— Знаешь, я сейчас потихонечку выйду на улицу и позвоню в полицию. Как ты думаешь, стоит это сделать?

— Да, думаю стоит. — ответил Марик. — У меня где-то была визитка моего знакомого, офицера фСБ. Всеми терактами, а здесь им явно пахнет, занимается эта служба.

Марик нагнулся под барную стойку, открыл выдвижной ящик, нашел визитку и разогнувшись, замер, как парализованный. Рядом с Милой, стоял мужчина в сером костюме.

— Никому звонить не нужно, мы скоро уйдем. Вы меня поняли?

Марик поморщился. Изо рта незнакомца исходил запах, напоминающий запах разложившегося трупа. Милу согнуло пополам и вывернуло наизнанку. Незнакомец засмеялся, от чего у Марика в штанах стало не совсем сухо.

«Волчья пасть!» — первое, что пришло ему в голову.

«Да куда же мы влипли, чёрт побери!» — подумал мужчина, кое-как стоя на ногах.

Тем временем пожилой мужчина закончил трапезу, промокнул салфеткой губы и встал из-за стола.

— Дорогие мои братья! Сегодня должно свершиться то, к чему мы себя так долго готовили! Сегодня наша ночь! Мы должны показать всем, кто настоящий хозяин в этом Мире, в этом городе и во всей Вселенной! Пусть враги увидят нашу мощь и содрогнутся от содеянного нами! Да будет так, во славу Его!

Все пятнадцать мужчин в чёрных одеждах, в едином порыве, кричали:

— Слава! Слава! Слава! Да будет так! Слава Хавлану!

Первым в сторону выхода из кафе направился мужчина с неприятным голосом. Он подошел к барной стойке и протянул руку.

— Диск с записью. Быстро!

Марик начал неистово креститься в сторону собора. Это вывело мужчину из равновесия. Он побагровел.

— Что здесь происходит, собственно говоря? Если вы уходите, мужчина, хорошо было бы расплатиться! — произнес Рустам, непонятно когда вышедший из служебного помещения.

— Я повторяю — диск с записью! И брось креститься, идиот, иначе с тобой произойдет то, что с твоим хозяином!

Мила, вытирая слёзы из глаз, наблюдала за всем этим представлением, как бы со стороны. Мужчина в сером костюме быстро провёл выпрямленными пальцами правой руки по шее Рустама.

Глаза Рустам ещё удивленно моргали, но его голова начала кренится в бок и с глухим звуком ударилась об пол. Фонтан крови из рассеченной шеи залил всю барную стойку, Марика и Милу. Бармен дрожащей рукой нажал на кнопку извлечения диска. Кое-как он достал злополучный диск и протянул его мужчине.

— Адью, господа! В смерти этого холуя виноваты только вы. Да-да! — произнёс мужчина и вышел из кафе.

Глава 7

Обычный поздний вечер, в самом обычном южном городе. Пятница, конец рабочей недели. Температура воздуха немного понизилась и люди, хоть и был поздний час, прогуливались в скверах, парках, отдыхая после дневного пекла и зноя. После почти сорокоградусной температуры, вдыхать ночной воздух казался людям сущим блаженством.

К полуночи движение в городе значительно снизилась, за работу принялись поливомоечные машины, которые разбрызгивали под большим давлением воду на дороги города.

Именно в это время воздух имел особый запах, ни на что непохожий. Запах дождя. На самом деле всё это был обман, метеорологи ни о каком понижение температуры в своих прогнозах речи не вели. Впрочем, как и о приближающемся дожде. Был устойчивый антициклон, и этим было всё сказано.

В ультрасовременном кинотеатре, ближе к полуночи, закончился сеанс очередного шедевра американской кино индустрии. Завтра по городу объявлен траур. А сегодня… а что сегодня? Можно сходить в кинотеатр и немного отвлечься от проблем в жизни, расслабиться. От кинотеатра до Свято-Троицкого собора, рядом с которым находилась троллейбусная остановка, люди шли по тротуару, обсуждая увиденный только что фильм.

Каково же было удивление всех людей, когда где-то вдалеке раздался раскат грома. Приближалась гроза, только непонятно, откуда она взялась. Неважно, главное, чтобы прошёл дождь, который смоет всю пыль с зелёных насаждений и листья опять заиграют яркими красками, радуя глаз людей.

По улице Седова двигалась небольшая вереница машин. Прямо на проезжую часть вышли два десятка человек. Естественно, водители начали с остервенением жать на клаксон. Дальше произошло то, что запомнят люди если не на всю жизнь, то на долго.

Пожилой мужчина, без какого-то намека на растительность на голове, стоя посередине проезжей части, вытянул вдоль дороги горизонтально руки с раскрытыми ладонями.

Многие поняли этот жест, как просьбу уступить им дорогу, но другие сочли это откровенным нахальством и продолжали ехать, не снижая скорости. Пешеходного перехода нет, значит авто здесь полноправные хозяйва. До мужчины оставалось несколько метров, когда с его рук, в сторону приближающихся машин, сорвались ветвистые молнии ярко-зелёного цвета.

Машины подбросило вверх, следовавшие за ними автомобили, визжа покрышками, стали резко останавливаться. Попавшие под молнии машины, перевернулись в воздухе, упали на асфальт, перегородив проезжую часть. Через некоторое время послышалось несколько сильных хлопков, попавшие под молнии машины, занялись огнём.

Мужчина, который организовал весь этот беспорядок, удовлетворенно кивнул головой и продолжил свой путь к собору.

Люди на тротуаре остановились, испытав дикий ужас от увиденного. Женщины закричали, началась паника. Люди, напуганные недавним известием о произошедшем на Сормовской, восприняли случившееся у них на глазах, как продолжение той страшной трагедии. Многие с криком побежали прочь от этого страшного места, началась давка. Припаркованные на автостоянке автомобили зашлись криком сигнализацией. Вдобавок ко всему, прямо над головами людей, раздался протяжный раскат грома.

Высокий человек в сером костюме шёл улыбаясь. Не доходя до собора порядка двадцати метров, он подал рукой знак людям, следовавшими за ним, разделиться. Через несколько минут Свято-Троицкий собор был окружен людьми в чёрных одеждах.

Хавлан, а это был именно он, сел на скамейку в сквере перед собором.

— Ну что, Тарух, твой выход! Я хочу, чтобы ты понял, что это твой последний шанс. Докажи и мне и Гуору, что ваша Церковь хоть что-то значит! Сделай так, что бы от этой жалкой постройки не осталось камня на камне! Вперёд, Тарух! Да прибудет имя Его с тобой!

Тарух сложил ладони вместе перед собой на уровне груди, поклонился Хавлану. Затем он подошёл как можно ближе к воротам, перегораживающим дорожку, ведущую к собору, и затянул заунывную мелодию. Мужчина, чем-то похожий на Таруха, подошел к нему сзади и положил руку на плечо адепта.

Песнопение Таруха поддержали люди, которые окружали собор со всех сторон. Все они, через определенный промежуток времени, синхронно вздевали руки вверх. Тарух ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и достал кулон, который на цепочке находился на шее. Человек, разбирающийся в тайных знаках и печатях, сразу бы сказал, что это — «Печать Бафомета», официального символа Церкви Сатаны. Кулон представлял из себя перевернутую пентаграмму с вписанной в неё головой сатанинского божества в образе «козлиной головы». В кольцо вокруг пентаграммы, напротив каждого луча звезды, нанесены какие-то надписи на иврите.

Тарух зажал кулон в правой руке, рывком разорвал цепочку. Адепт поднял кулон на вытянутой руке вверх и начал на распев, по слогам, произносить те слова, которые были начертаны на круге, в который вписана пентаграмма. Голос Таруха становился все уверенней и уверенней, громче и громче. Через несколько минут его голос напоминал рык какого-то дикого зверя. Вокруг адепта, на расстоянии вытянутой руки, на земле образовались три небольших смерча.

Гром сейчас раздавался уже непрерывно, практически без пауз. Но молний пока не было, что очень озадачило Таруха. Что-то пошло не по правилам, а вот что — сейчас уже не определишь. Неужели вмешались Светлые?

Смерчи с каждой секундой становились всё больше и сильнее, в конце концов, они слились воедино в один мощный поток воздуха, круживший со свистом и с невероятной скоростью вокруг Таруха. В движении этого смерча чувствовалось колоссальная разрушительная мощь.

Закончив произносить слова заклинания, адепт обратил свой взор на окрепший смерч.

— Тарух ароо оруно тогаддо! Огорро! — произнес он и указал вытянутой рукой смерчу в какую сторону ему двигаться.

Поток воздуха с легкостью сорвал кованные ворота, оказавшиеся на его пути и забросил их далеко вверх. С завыванием, в предчувствии добычи, смерч двинулся в сторону собора.

Тарух опять повторил заклинание, прочитав слова на кулоне. На этот раз кулон вспыхнул ярким синим светом и от него в верх ударила белая молния. Небо отозвалось на призыв и теперь по куполам собора безжалостно хлестали молнии.

Гром превратился в один протяжный гул, в радиусе ста метров от собора поднялся ураганный ветер, который ломал, крушил всё в округе. Листья на деревьях от этого ветра сорвало с веток и закружило в какой-то невероятной карусели.

Уличное освещение пропало и от этого молнии казались особо яркими и красочными. Весь мир вокруг собора казался частью нереального мира, в котором балом правят Демон и Сатана. Земля стонала и плакала!

— Саатдаш, хватит мне энергии, займись молниями, я возьму под контроль смерч. — стараясь перекричать какофонию звуков, Тарух обратился к своему напарнику.

Саатдаш, раскинув руки, запрокинув голову вверх, некоторое время стоял неподвижно, затем поднял руки вверх и хлопнул в ладоши. На какое-то время молнии исчезли, но спустя минуту, из неба по собору ударила одна, очень мощная молния ярко-фиолетового цвета.

Тарух в это время, взяв под контроль стихию воздуха, подвел смерч к воротам собора. Порывы ветра начали трепать ворота, как будто те были сделаны из плотного картона. Что может противостоять разбушевавшейся стихии? Практически — ничего. Во вспышках света молнии, было видно, что ворота собора сорвало с петель, закружило в воздухе, отбросило далеко в сторону. Последняя преграда на пути к собору исчезла и Тарух направил всю ярость смерча во внутрь постройки.

Саатдаш, адепт второго уровня, управляя разрядами молнии, скорректировал ее направление и теперь молния била только по большому купола собора, в основание креста. Растяжки, с помощью которых крест стоял вертикально, буквально через несколько минут лопнули и крест стал раскачиваться с большой амплитудой. Крест пока держался!

— Давай, Сааддаш, вали его! Ещё немного и собор — наш! — кричал Тарух. — Пусть знают, чья вера сильнее, люди должны нас бояться и уважать!

Молния ударила в крест особенно сильно и он накренился и потом медленно начал заваливаться в бок. Крест подняло воздушным вихрем вверх, перевернуло и он устремился к земле. Воткнулся в землю двадцати пяти метровый крест основанием вверх. Послышался смех Таруха.

— Всё! Дело сделано! Молодец Саатдаш!

Гром затих, но по куполам всё также била молния, управляемая адептом. Тарух и Саатдаш синхронно подняли руки вверх, развели их в стороны и издали звериный рык. Над местом, где происходило надругательство над человеческой святыней, раздался смех, от которого людям, на большом расстоянии от собора, стало очень плохо, многие потеряли сознание. Всё понимали, что это смех не человеческий! Это был смех самого дьявола! Это был смех победителя!

Бушевавший внутри собора смерч беспощадно срывал позолоченные купола и они падали на земле далеко от собора. Стены здания пошли трещинами, внутри занялся огонь.

В несколько сотнях метрах от развалин собора, одна за другой возникли яркие вспышки света. На земле, словно из ниоткуда, появились люди. Пять человек.

— Да, похоже в этот раз мы не успели! — покачал головой крепко сложенный, светловолосый мужчина лет пятидесяти. — Темные совсем обнаглели. Жалко собор, в нем я сына крестил. Остается теперь только наказать тех, кто это сделал.

— Стас, а где Санторис? Он же обещал прибыть вместе с нами?

— Велес, если такой человек обещает что-то, то он обязательно сдержит свое обещание. У Санториса свои Звёздные дороги, ты не забыл? То-то! Ладно, работаем, но нужно взять из этого дьявольского отродья в живых хотя бы одного. Вперед!

— Стас, я чувствую, что там уже есть кто-то из наших. Видишь какие всплохи? Надо спешить!

— Вижу, Юргас! В этом городе живёт только один человек, способный противостоять тёмным — это Слав. — ответил Стас, сплетая заклинание «очищающего огня».

Вверх, к тому месту, откуда были молнии, устремился небольшой шар ярко-белого цвета.

Перед скамейкой в сквере, где сидел пожилой мужчина, возникла яркая вспышка. Хавлан от яркого света прикрыл глаза.

— Ну здравствуй, Хавлан!

Мужчина вздрогнул, услышав знакомый голос.

— Здравствуй, Санторис! А мы думали, что ты сгинул в прошлом году.

— Не дождетесь! — ответил мужчина, делая делая пассы руками. — Желающих меня убить много, уже целая очередь. Ты что творишь? Как же наш меморандум?

Лысый человек, не успел даже поднять руку, почувствовал, что его спеленали какие-то путы. Он попробовал развеять заклинание, но от этого сделал себе только хуже — путы еще сильнее сдавили его тело.

— Растешь, Санторис! Это что, новая разработка Светлых?

— Стараюсь. На мой вопрос ответь.

Хавлан, привыкнув к яркому свету белой звезды, которая неожиданно вспыхнула в небе, приоткрыл глаза. Перед ним, скрестив руки на груди, стоял молодой парень. Высокого роста, с аккуратной бородкой и усами. Белая рубашка навыпуск, светлые брюки. Возраст человека выдавали совершенно седые длинные волосы и глаза, где плескалась мудрость веков.

— Ты же старше меня, Санторис, а выглядишь на тридцать. В чем секрет, ответь! Я знаю, что ты меня не оставишь в живых. Хоть что-то новое за три века узнаю. Ну?

— Не нукай, не на конюшне. Кто ты такой, чтобы я тебе что-то объяснял? Время тянешь? Не получится! Сюда прибыли мастера Стас и Велес и ещё — Юргас. Твоим людям конец, впрочем, как и тебе. Ты же знаешь силу «очистительного света»!

Хавлан скрипнул зубами. Его тело уже начало покрываться мелкими волдырями, через десять минут тело покроется язвами, а ещё через двадцать минут… Темный не хотел даже думать об этом. Никто не мог предположить, что светлые так быстро засекут вспышку активности магии. Добирались они по Звёздным дорогам, будь они прокляты. Плохо, что Орден так и не сумел узнать секрет этих дорог.

— Подари мне быструю смерть, Санторис! Я тебя никогда ни о чем не просил. Ты же знаешь, что вот так умереть, на глазах у людей, считается самым большим позором у нас?

— Знаю, Хавлан, поэтому и оставлю тебя сидеть и умирать на скамейке на потеху людям. Великий Тёмный Зодчий и такая смерть. Впрочем — собаке — собачью смерть. Ты этого заслужил. Сколько на твоём счету загубленных душ? Тысяча, сотни тысяч? Гори ты в аду, иуда.

Рядом с Санторисом появился молодой светловолосый парень. Его рубашка была порвана во многих местах, на щеке — огромный ожог.

— Здравствуй, Санторис!

— Славик, здравствуй! Извини, мы не успели! Эти уроды одновременно во многих странах устроили свой шабаш. Ты знаешь того человека?

— Нет, не видел его. Кто это?

— Видишь, Хавлан! Тебя уже забывают люди! Ты себя изжил! Это правая рука самого Гоурона, Славик! Как там, ребята закончили?

— Да, вам нужно уходить — силовики близко.

— Хорошо, брат! Мы уходим. По поводу перворожденного — дам знать позже. Пусть подлечится, сил наберется. Он сейчас где? Дома? Ну и хорошо! Прощай, Хавлан, до встречи, Слав!

— Сжальсссся! — проскрипел Темный. — Будь человеком, Санторис! Болььььнооо!

Санторис усмехнулся, плюнул на землю, сделал несколько шагов и исчез в яркой вспышке.

Глава 8

Что, интересно, нужно человеку в жизни? Пожрать, поспать, кого-то заиметь-поиметь и, само собой — море денег на всевозможные развлечения. Куда без них-то? А никуда! Как раньше люди жили без ночных клубов, дансингов, пенных вечеринок и всевозможных пати? Разве без без этого можно прожить? Нет! Наши предки были в этом явно ущемлены! Так, вот и повод подать жалобу в Гаагу. А то ишь! Вот только на кого подавать в суд? Вопрос!

Такие «умные» мысли появились в моей голове после того, как Вячеслав умотал по своим делам после произошедшего в моей квартире, а я начал маяться от безделья. Прошло пять дней, в течении которых в городе произошло ещё одно громкое событие. Разрушен Свято-Троицкий Собор, достопримечательность нашего города. Кто, что, зачем, почему это сделал?

Это основные вопросы, которые обсуждались по всем новостным каналам, во всех средствах массовой информации. Как у нас в стране, так и за рубежом. Власти, и это естественно, успокаивали, как могли, население страны. Умные академики, с лопающимися от важности щеками, подвели под эти два случая научное обоснование. Аномалии, сплошные аномалии! Сдвиги тектонических плит и все в этом роде.

Я тихо посмеивался, когда смотрел телевизор и просматривал газеты. В интернет было просто страшно заходить — все страницы сайтов начинались, естественно, с новостей из нашего города. О, Боги, сколько оказывается специалистов по непознанному проживает в нашей стране, да и во всем мире! Ведьмы, колдуны, вещатели, предсказатели и другие словоблуды, повыскакивали прямо на глазах на всех каналах телевидения, как грибы после дождя.

Подъезды многоквартирных домов были усыпаны рекламными листовками и буклетами. Но только не наш — консьержки стояли на смерть, как герои, исполняющие свой долг. Но и их умудрялись обманывать почтальоны. В газеты, которые они рассовывали по почтовым ящикам, вкладывали два-три рекламных листка. И смех и грех! Бизнес, есть бизнес! Ничего личного!

Очень часто встречались во дворе с Леночкой. Она при встрече прятала глаза и старалась пройти мимо. Чем врачей так напугали подчиненные Славика — не понятно. Но то, что Лена еле сдерживала, как могла, своё любопытство, заметил даже Степаныч, с которым мы частенько коротали вечернее время на скамейке возле входа в подъезд.

— Ты бы бросил заниматься ерундой, Юрок? — однажды выдал мне сосед.

— Не пойму вопроса, Степаныч.

— Не поймет он, ты посмотри! Ленка, из двадцать четвертой, по тебе сохнет, а он ничего не понимает.

Я рассмеялся. Что я мог сказать в своё оправдание?

— А чего? Справная девка! Ну и что, что с прицепом! Зато человек она — золото! Это я тебе очень ответственно заявляю, сосед!

— Да кто в этом сомневается? Только вот мне одно не совсем понятно, Степаныч! Почему она одна столько лет после смерти мужа живёт?

— Да кто его знает. — понизив голос, сказал мужчина. — Здесь в себе не всегда разберешься, а понять женщину — талант нужен.

Такие разговоры стали происходить все чаще и чаще, что меня начало серьёзно напрягать. Да, красивая, умная и со всеми достоинствами, как сказал Степаныч, но было одно но — я совершенно не знал и даже не предполагал, как сложится моя жизнь после известного случая, а точнее — после побега из больницы.

Подходил к концу пятый день моего безделья, я сидел на балконе, пил кофе и закусывал его сигаретами. От звонка стационарного телефона, который мы отключили около трёх лет тому назад за ненадобностью, я непроизвольно вздрогнул и моя чашка с кофе благополучно оказалась на полу, а кофе — на моих домашних штанах.

Проклиная горячий кофе и свои кривые руки, я отправился в прихожую. Телефон замолчал. Тут я задал себе «своевременный вопрос» — какого лешего телефон стоит три года на тумбочке и собирает пыль? Вопрос о том, почему отключенный телефон зазвонил, мне почему-то в голову не пришёл. Точнее, пришёл, но ещё быстрее моё сознание от него избавилось. как от ненужного. Ведь я понимал, что я услышал звук, который очень похож на сигнал телефона, не более того!

Вздохнув, я принялся за уборку того безобразия, которое сейчас творилось у меня на балконе. Я, с тряпкой в руке, прошёл мимо злополучного телефона, миновал зал и только занес ногу, чтобы оказаться на балконе, как опять раздался звонок.

Я повторил свой маршрут, только в обратном направлении. Твою…… опять тишина!

Телефон, как партизан, молчал. Закончив уборку, я сделал очередную порцию кофе и перебрался поближе к телефону — на кухню. Уж отсюда не успеть поднять трубку? Да ну, на..

Нет, звонка, похоже, я не дождусь. Ну и ладно, ну и пусть. Кто захочет поговорить со мной — есть мобильный телефон, в конце то концов! Потом мне в голову пришла мысль — а возможно такое, что мой мозг, после всех введенных мне наркотиков, начал со мною вытворять какие-то фокусы?

Я открыл ноутбук и ввёл в строке запроса слова: операция, наркотики, сознание, галлюцинации. О, чего я только не прочитал! Каких только осложнений не бывает у людей после принятия наркотиков! Да, случаев много, но во всех статьях была сноска — обращайтесь к специалисту. А кто у нас врач, проживающий на одной лестничной площадке со мной? Правильно — Лена! Вот только как к ней подойти и обозначить проблему? Очередной вопрос!

Я откровенно загрустил. Идти в больницу на приём? А что там, в моей карточке будет написано? Нет, не вариант! Нужно дождаться удобного случая и………

Раздался звонок в дверь. Я посмотрел на часы в прихожей — скоро восемь вечера. Кто, интересно, в такой час пожаловал? Славик, как он обещал, перед визитом ко мне должен позвонить на мобильный. Звонок повторился. Я прильнул к смотровому глазку и тихо…… Лена, собственной персоной!

Дверь открыта, смотрим глаза в глаза, молчим. Игра у нас такая — кто кого перемолчит, называется. Я сделал шаг назад, приглашая войти мою соседку в квартиру.

— Юр, я……

— Заходи, заходи! Ты как раз вовремя! Проходи, у меня к тебе серьезный разговор есть, Елена…э?

— Александровна, если что.

— Да, конечно! Мой вопрос подождёт. У тебя что-то срочное?

— Нет, но мы, я и Сонечка, моя дочка, если ты забыл, хотим тебя в гости пригласить.

— Класс! А повод?

— Я с завтрашнего дня в отпуске, вот и весь повод. Да, ещё нужны мужские руки. Помощь нужна по дому, короче говоря. Но это — завтра, сегодня — отметим мой отпуск.

— Лена, да запросто! Я в стенах этой квартиры постепенно теряю свой облик. Скоро начну брюзжать и всем высказывать своё недовольство. Я только перео…

Опять — звонок! Или очередной выверт моего сознания?

— Чего ты на него смотришь и трубку не поднимаешь, Юра? Ты чего застыл, как истукан? — удивленно спросила девушка.

На меня напал столбняк, если это выражение уместно для данной ситуации. Значит с головой у меня все нормально и это могло быть только одно — без меня, моя бывшая жена подключила телефон. Только вот зачем?

Я дрожащей рукой взялся за трубку телефона и моментально выронил её из рук — она была до такой степени холодной, что мне показалось — рука занемела. Прямо на глазах, телефонная трубка покрылась изморозью. Ледяная пленка от трубки, через соединительный шнур, добралась до корпуса телефона.

— Да, похоже к тебе мой вопрос отпадает, Лена. — сказал я и прислонился спиной к стене. — Видишь, какие здесь дела происходят?

— Вижу. Но как это всё? Я помню точно, что мы с тобой в один день написали заявление на отключение телефона. Помнишь? И нам, кстати, их очень быстро отключили.

— Помню. Я все помню. Честно говоря, я думал, что у меня не все с головой нормально. Это и был вопрос, который я тебе хотел задать, как врачу. Телефон отключен и звонит. Пора обратиться к экстрасенсу.

— Или дождаться еще один звонок и узнать в чем дело. — предложила Елена. — Только брать трубку через тряпочку.

Я же говорил, что она умная, или нет? По-моему — да! Это я — дурак! Как я не догадался проверить — есть ли гудки в трубке? Это ладно, сейчас сделаем, но изморозь? А она, кстати, исчезла. Совершенно! Как и не было!

— Сонька маму не будет искать? — спросил я. — Может пойдёшь домой?

— Ну уж нет! Пропустить все самое интересное? — Лена сейчас Агата, блин, Кристи. — Давай, неси тряпку какую-нибудь.

Я обмотал старой футболкой трубку телефона и осторожно поднёс её к уху. Как и ожидалось. Тишина, только вокруг мертвых с косами нет. Опять меня куда-то не туда…… Как стрессовая ситуация, так из меня юмор прёт. Агата Кристи, мёртвые с косами. Второе — вообще лишнее. Как говорится — не поминай и ничего не произойдет.

Произошло! Звонок! Мы одновременно вздрогнули. Лена взяла из моих рук тряпку и поднесла к уху телефонную трубку. Первое время её лицо ничего не выражало. Но потом — удивление, непонимание, обида и злость.

— Сам козёл! — выдала Елена, бросая трубку.

— Это ты обо мне? — спросил я на всякий случай, рассматривая, как весь телефон опять покрывается тончайшей плёнкой льда.

— Нет! Меня только что обозвали сукой и вонючей подстилкой! Остальное я стесняюсь произнести.

— Это они зря! А что они ещё сказали?

— Ничего! Предупредили, чтобы я не лезла не в свои дела. Юра, в какие такие дела? Что вообще происходит?

— Эх, если бы я знал! — в сердцах сказал я и стал отодвигать тумбочку, на котором стоял телефон.

— Ты чего делаешь? — недоуменно спросила девушка.

— Сделаю сейчас то, из-за чего этот телефон больше не будет звонить.

Я, отодвинув тумбочку, нагнулся и выдернул разъем из розетки.

— Всё! — сказал я с чувством выполненного долга. — Я надеюсь, что у тебя в доме есть что-нибудь, кроме детского шампанского?

— Да, ты, как и все мужчины, действуешь кардинально! Пойдем уже, дочка ждёт.

* * *

Проснулся я резко, без всяких прелюдий. За окном — ночь полноправная хозяйка. Предрассветные сумерки. Это время называется волчьим из-за того, что эти хищники, в основном, имеют серый окрас шерсти и их очень трудно увидеть в это время суток. Я много поездил в командировки, знаю не по наслышке, что водители не любят предрассветное время. Опасное оно! Что же меня так рано разбудило — не пойму! Вчера, а точнее, уже сегодня, ушёл из гостей, когда был час ночи. Уложили Соню с боем, правда, но уложили. Сидели, разговаривали с молодой мамой о том, о сём.

Основная тема, конечно, последние события в нашем многострадальном городе. Аккуратно расспросил у Елены о моем побеге. «Нет, никакого шума. Да, ты не долечился и теперь неизвестно, что будет с тобой, неплохо было бы тебе записаться на приём к врачу». Это всё, что удалось мне узнать у Леночки. Ладно, проблемы есть, будем решать их по мере……… нет, не хорошее слово — поступления. Не хочу ничего ждать, никакого поступления. Жизнь одна и её нужно…… Да-да, просто прожить. Как хорошо быть серым и не заметным. Это с одной стороны. А с другой — состаришься и нечего будет вспомнить. Логично? Очень!

Я прикоснулся к абажуру настольной лампы. Мягкий свет выхватил на противоположной от кровати стены часы. Да итить, переетить! Половина четвёртого, а уже ни в одном глазу. Что же меня разбудило?

Мороз по коже, я весь напрягся! Отчётливо слышны звуки. На моей кухне! Этого ещё не хватало! Вор-домушник решил подкрепиться перед своей работой? Не вариант! Я погасил свет, лихорадочно думая — что предпринять? Звонить в полицию? Телефон, как всегда, валяется на подоконнике на кухне. Стоп, у меня же есть травматика. А где пистолет? В зале, на журнальном столике. В красивой коробке из под сигар. Я даже представил эту красивую коробочку. Темно-коричневого цвета, с тисненным орнаментом, изображающим виноградную лозу. Какая связь между табаком и виноградом — догадайся, мол, сам.

Столько фильмов всяких-разных посмотрел, где главные герои держат оружие под подушкой. Даже если и занимаются сексом, то всегда палец у них на спусковым крючке. Ладно, подушку оставим в покое. Я ведь мог положить «Вендетту» и в ящик прикроватной тумбочки? Конечно мог! Но привитая мне с детства любовь к порядку, даёт о себе знать. Нет места оружию в спальной комнате. Здесь место для любви и сна!

Я полежал неподвижно в темноте, прислушиваясь к любому постороннему шуму и звуку. Скорее всего, вчерашний случай с телефоном нагнал такого страха на меня, что я, где-то подспудно, теперь ощущаю какую-то тревогу.

А вот и нет! Из кухни послышался звук, который издает свисток чайника, когда вода закипает. Вообще охамели люди! Я, как можно тише, прохожу в зал, беру коробку с пистолетом. В спальне достаточно света от уличного фонаря, чтобы нормально, без излишней суеты, достать пистолет и отщелкнуть обойму. Да, так и есть — два патрона, не израсходованные мною пять дней тому назад.

Оружие, даже и травматическое, вселяет в меня уверенность. Мужчина я, или где? Плечи расправил, взгляд уверенный и целеустремлённый! Хорошо, что по всей длине коридора расстелен ковёр. Шагов не слышно, я сейчас сама тишина и сосредоточенность. Из кухни пробивается тусклый свет, то ли фонарика, то ли свет дисплея мобильного телефона. Где расположен настенный выключатель — мои руки найдут всегда и в любом состоянии моего организма. Делаю ещё два шага, до двери кухни — метр. Ну, что же — вперёд! Поднимаю руку на уровне выключателя и…

— Привет, чего тебе не спится? Или я разбудил? Извини, три дня не ел, решил хоть что-то в себя бросить.

Японский городовой! За малым не влепил Вячеславу куда-нибудь из «Вендетты». Я был в состоянии произнести лишь одно:

— Какого………?

Глава 9

Смеялся Славик долго. Вытирая выступившие на глазах слёзы, он произнес:

— Да, умеешь ты сочетать не сочетаемое.

— В смысле? — ответил я, внимательно рассматривая парня.

Выглядел Вячеслав, честно говоря, не очень. На правой щеке — след от ожога, волосы давно не видели расчески, рубашка, так скажем, не первой свежести. Но не это главное. От него исходил запах гари! Этот запах очень трудно выветривается с одежды, особенно — из волос. Глаза ввалились, под ними — тёмные круги.

— Я о твоих, извини, трусах в горошек, тапочек с бубончиками и пистолетом. Картина маслом, что называется.

— Да, стараюсь, как могу. — ответил я, направляясь в спальную комнату за халатом.

Когда я вернулся, Славик пил кофе, смакуя каждый глоток. Он казалось, даже не услышал, что я вернулся.

— Мог бы и позвонить, друг любезный. Так недалеко и до инфаркта довести человека, между прочим. А если бы резинку в лоб получил? Тогда, думаю, ты бы не смеялся надо мной.

Славик вздрогнул от моих слов. Что-то с ним определенно не так!

— Да, стреляешь ты на славу! Был вариант остаться на улице до утра, но я рискнул. Не обижайся за смех — нервы на взводе. А позвонить я мог и звонил раз пять. Ты телефон, Юра, зачем выключил? Мы же договорились, что всегда будем на связи.

Я проверил свой телефон — да, батарея на нуле. Помню точно, что вчера заряжался телефон часа три, не меньше. Я удивленно хмыкнул, на что Вячеслав сразу отреагировал.

— Что-то не так?

— Да, все не так! Вчера был день не удачный. Телефон разрядился, городской — звонит, хотя отключен уже три года.

— Стоп! А вот с этого места по подробнее, мой друг! — видно было, что Вячеслав напрягся.

Мой рассказ не занял много времени.

— Примерно во сколько все это произошло? Можешь вспомнить поточнее? Это очень важно!

— В восемь. Именно в восемь ко мне зашла соседка.

— В восемь утра, или в восемь вечера, Юра?

Славик встал из-за стола и стал прохаживаться по кухне. Глаза его лихорадочно блестели, в каждом движении чувствовалось что-то такое, от чего мне стало не очень хорошо. Вячеслав напоминал мне сейчас зверя, которого обложили на охоте красными флажками.

«Идёт охота на волков, идёт охота…» — вспомнил я слова из песни известного барда.

— Знакомая ситуация? — спросил я.

— Очень! И эта ситуация плохая. Я бы даже так сказал — отвратительная. Придётся мне менять все планы. Думал, если честно, вздремнуть пару часиков, теперь — не до сна. Плохо то, что твоя соседка может попасть под раздачу. Сделаем так. Я вызываю сюда нужных людей, а ты — идешь за девушкой. Всё, Юра, все объяснения позже. Хотя, подожди! У нас, судя по всему, есть часа три-четыре форы, пусть люди поспят. Тем более, что у Лены, так девушку зовут, если я правильно тебя понял, есть маленький ребенок. Часа через два разбудим.

Хуже всего — ждать и догонять. Хорошая пословица. Как нас учили в армии — в любой ситуации, ты должен думать о своём желудке. Примерно так я и поступил, пока Вячеслав из зала кому-то звонил. Ибо, как говорил мой старшина, прапорщик Зеленский — на голодного солдата ни одна девушка с любовью не посмотрит. Кто о чем, а вшивый о бане, другими словами.

Я, допив чай, прошёл в спальную комнату. Нужно навести порядок. Гости будут, как никак. Да и переодеться не помешает. Славик прилег на диван, мирно посапывает. Набегался, бедолага. Ничего, час ничего не изменит в нашей жизни, пусть отдохнет.

Я, стараясь не шуметь, пересек зал и, стоя на балконе, с интересом рассматривал утреннее небо. Половина шестого, летнее солнце вовсю должно работать на небосклоне. Солнце было, но окружено оно каким-то непонятным ореолом с чёрной каймой. Предвестник плохой погоды, однозначно.

Но то, что меня удивило — на горизонте клубились облака, как бы это объяснить, с чётко очерченной линией своих границ. Интересное явление. Границы облачности были очерчены словно под циркуль неизвестным мастером своего дела. Природа — самый лучший из всех известных мастеров, её работа.

— Ты тоже это видишь? — Вячеслав подошёл ко мне так тихо, что я вздрогнул. ещё пара-тройка покушений на мою жизнь, или жизнь моих знакомых — буду шарахаться от собственной тени.

— Вижу что? Облака и солнце за какой-то мутной пеленой? Да, вижу. А что в этом удивительного? Погода испортится в ближайшие часы. Ты лучше объясни, что это всё значит? Я о всей этой ситуации. Мне уже надоело быть в заложниках нелепых событий. Ещё немного и я начну жалеть, что не сдох там, на операционном столе в больнице. У меня теперь судьба такая, Славик, бегать, скрываться от всех и вся? А может быть всё это выдумки — светлые, тёмные, адепты, магия и всякая другая лабуда? А то, что со мной произошло в течении нескольких дней — может быть списать на расстройство нервной системы? Я больше склоняюсь к мысли, что вы, отдельная группа людей, придумали свой маленький мирок и играете там в войнушку. Вот подожди, не перебивай меня, Славик! Дай выговориться. Ты спросишь у меня — а как же те все загадочные события, которые я пережил? Я отвечу вопросом на вопрос: а было ли это все на самом деле? И ещё одно, Славик! Я не хочу выслушивать одни и те же отговорки — тебе рано всё это знать, сейчас не место, сейчас нет времени. Короче говоря, я не хочу играть в эти игры, где убивают, насилуют и так далее. Передай своим, что я пока не определился со своим выбором.

Вячеслав взял в руки сигарету, начал её разминать.

— Ты своей последней фразой, Юра, дал понять мне, что я правильно делал, ничего тебе не рассказывая. Ты ещё не готов. Перерождение прошло не совсем нормально, как я посмотрю. Хотя определиться с тем, что нормально, а что нет, в жизни невозможно. Тебе нужно время, что бы все понять. И самое главное — понять на чьей ты стороне. Хорошо, я передам руководству то, что я услышал от тебя. Все очень плохо, но ничего, переживем. Будет обидно, если ты в течении недели, двух погибнешь на улице города, или в своей собственной квартире. Санторис правильно сказал, что тебе нужно время, что бы ты подлечился и окреп. Я сейчас понял, что не это он имел ввиду. Тебе нужно время, чтобы самому все понять, сделать свой выбор. Если ты решил, что тебя очень жестко разыграли, что же, так дальше и думай. Мы постараемся какое-то время тебя и твоих знакомых огородить от всех неприятностей, но нас слишком мало. Ладно, извини, мне пора. Работы много.

На пороге комнаты Славик обернулся.

— Вот ответь на мой вопрос, что тебя толкнуло на такой разговор и привело к такому умозаключению?

Я задрал рукав футболки и показал левое плечо. Абсолютно чистое, без всякого намека на тату. Когда я сегодня переодевался, обратил на это внимание. Дракончик исчез. Может быть его отсутствие так повлияло на моё настроение?

— Всё очень плохо! Даже хуже, чем я предполагал. — сказал Вячеслав, очень сильно побледнев. — Постарайся в течении нескольких дней уехать подальше из этого города. Забудь обо всём и попробуй пожить той жизнью, о которой ты мечтаешь. Без проблем и нервных стрессов. Время все расставит на места.

Я остался один в квартире и не сказал бы, что от этого мне стало легче. Как назвать то, что со мной сейчас произошло? Истерика из-за опасения за свою драгоценную жизнь? Пожалею ли я о том, что сейчас сделал? Не знаю. Может быть. Нужно просто жить и не обращать ни на что внимание. Просто жить? А как же воспоминания? Куда их деть? Не знаю. На столе — смятая сигарета, как напоминание о том, что здесь был человек, который хотел мне помочь..

Удобно устроившись на диване, я взял в руки пульт от телевизора. Включил местный канал, по которому показывали новости. То, что я увидел — меня, мягко говоря, шокировало. Показывали место, где когда-то находился красивейший собор. Строительная техника работала круглосуточно, как говорилось в репортаже. Потом показали вид сверху, крупным планом, участок, на котором происходила работа по расчистке завала. Купола, которые раскололись от удара об землю, огромный крест, который лежал на земле.

И самый главный кадр — останки самого здания, вокруг которого собралась огромная толпа людей. Верующие — молились, праздно шатающиеся — делали селфи на фоне этих разрушений. Вот она, наглядная картина, срез, нашего общества. Кому — горе, а кому повод для интересного рассказа в соцсетях. Представляю, что и какие кадры сейчас можно найти в интернете.

Переключил телевизор на обзор международных событий. Показывали разрушения, очень похожие на разрушение в моём городе. Украина, Болгария, Сербия, Черногория, Израиль, Греция. Примерно один и тот же характер разрушений — соборы, церкви.

Да уж, веселого мало. Действовали вандалы избирательно, это понятно сразу. Кому это всё было нужно? Ответа на этот вопрос не было. Теперь буду жалеть, что не дал возможности Вячеславу все рассказать. А ведь он, судя по всему — был непосредственным участником событий в нашем городе. Что сделано, то сделано! Есть же пословица — не жалей о прошлом не загадывай на будущее, живи настоящим.

Под мерный, убаюкивающий и монотонный рассказ одного из дикторов новостного канала, я крепко заснул. Сколько я проспал — не знаю. Проснулся от дикого холода. Изо рта валил пар, у меня, как говорится, зуб на зуб не попадал. В квартире было так темно, что в пору было включать освещение. А за окном был конец света! Армагеддон местного масштаба.

Я встал с дивана и меня резко повело в бок. Дом дрожал, люстра раскачивалась из стороны в сторону. Я вышел на балкон, посмотрел на улицу. Дождь хлестал, как из ведра, молнии, казалось, сверкали без перерыва. Всё звуки улицы исчезли — раскаты грома звучали беспрерывно.

Ветер закручивал низвергающийся с небес поток воды в подобие водяного смерча и бросал его в окна домов. Пришли в голову слова Гейне — «Вихорь смерчи водяные вздел, как белые штаны…». Было такое впечатление, что плакала Вселенная, взирая на наш город. Только слёзы разные бывают — и от радости и от горя и разочарования. Попробуй, разберись!

В двери отчаянно забарабанили. Странно, кнопка звонка под носом, на самом видном месте. За дверью — Лена с Сонькой на руках. Трехгодовалая девчушка растеряна, испуганно смотрит на меня.

— Юр, нам страшно! Можно к тебе?

— Заходите. Не поверишь, но мне тоже… мм… не комфортно. Даже жутковато. Такого урагана я что-то не припомню. Проходите в зал, на диване тёплый плед, укройтесь. — ответил я, закрывая дверь.

Щелкнул выключателем — понятно, электроэнергии нет, звонок не работает. На кухне проверил печь — нормально, газ поступает, можно воду согреть. В зале, вжавшись в диван, сидела Лена, ребенок, весь закутанный в плед, у неё на руках.

— Вроде бы трясти меньше стало, или мне показалось, Лен? — спросил я, присаживаясь на диван.

— Да, но от этого не стало лучше. Сонька перепугалась, все у меня спрашивала улетим мы куда-нибудь с домом, или нет.

Девчушка протянула ко мне руки. Закон природы — слабый ищет защиты у более сильного. У Лены прозвучал сигнал вызова на мобильном. Странно, что связь в такую погоду есть.

— Мама! — сказала Елена, посмотрев на дисплей.

О чем она говорила, я не вникал в разговор. Но когда услышал её удивленный возглас «как это понять, мама, что у вас светит солнце, а смерч только над нашим кварталом?», я призадумался. Может быть Славик и стал кому-то срочно звонить, узнав о чудесах с телефоном? Опять кто-то хочет меня смахнуть с игральной доски, как пешку?

— В общем, мама мне сказала, что сейчас по телевизору показали экстренный выпуск новостей, в котором снимают странный ураган, который почему-то только над нашим районом. Эпицентр — над нашим домом, Юра. Мне страшно!

А ещё говорят, что у врачей железные нервы и удивительное самообладание. Я почувствовал, что тело Сони обмякло у меня на руках. Заснула. В спальне ей самое место сейчас. Просто удивительно, как дети умеют засыпать в любых ситуациях.

Я вышел на балкон к девушке. Она пыталась что-то рассмотреть в тот момент, когда очередная вспышка молнии освещала двор перед домом.

— Что-то интересное увидела?

— Сам посмотри!

Я сначала не поверил глазам. Не далеко от дома, метрах в пятнадцати, под проливным дождем и ураганным ветром, стояли четверо человек в самой обычной летней одежде. Только почему-то она или чёрная, или сделана из тёмного материала. Под дождём и при таком освещении разве разберёшь?

Все эти странные люди смотрели на наш дом, руки вздернуты вверх. В короткие промежутки времени, когда вспышки молний позволяли рассмотреть этих людей более внимательно, я сумел различить, что люди или что-то говорят, или тянут какую-то молитву.

— Смотри, Юра! — произнесла девушка, показывая чуть в бок от от стоящих людей.

Я дождался очередной вспышки молнии и…… замер на месте, не дышал и не отрываясь смотрел, как на земле, в позе эмбриона лежал человек. Ещё вспышка! Да, я не ошибся.

— Лена мне нужно идти. Закрой за мной двери. — сказал я, направляясь в прихожую.

— Ты в своём уме? Там же ураган! — испуганно произнесла девушка. — Не уходи, я тебя умоляю!

— Видишь, какое дело, Лена, я этого человека знаю. Он пострадал, возможно, из-за меня. Если с ним что-нибудь произойдет, я этого не прощу себе до конца жизни.

Я нагнулся, пытаясь найти в темноте кроссовки. Завязывая шнурки, обратил внимание на руки. Нет, ни какого дрожания. Внимательно присмотревшись к рукам, тихо присвистнул. Кисти окутаны каким-то еле заметным голубоватым свечением. Заметила Ленка? Нет, стоит спокойно, вопросов не задает. Мелькнула в голове мысль о пистолете. В нем два патрона, поменять обойму я так и не удосужился. Идиот!

Хотя, если те люди смогли вызвать такую бурю, то что против них можно сделать с этой пукалкой. Почему они в дом не зашли? Зачем вся эта показуха? Очередной акт устрашения? Соборы — церкви — Православие — мир на Земле. Это их цель? А я то им зачем?

Я открыл дверь, вышел на площадку и обернулся. Лена стояла неподвижно, прикусив губу. Разговоры лишние, нужно идти. Молодец, дверь закрыла на замок. На первом этаже — ни души. Где наши боевые бабушки? Двери сорваны с петель, в холле полно листьев и всякого мусора. Мелочи, все это мелочи.

Я ещё раз посмотрел на кисти рук. Правую руку сжал в кулак. Голубоватое свечение, которое его окутывало, успокаивало меня и вселяло в меня уверенность. Время уже привычно замедлилось, все звуки перешли на нижний октавный диапазон, как тогда, в зале, где призрак собирался убить Вячеслава.

Ну что же, я, похоже, сделал свой выбор. Сейчас, господа хорошие, поиграем в простую игру. Кто первый умрёт, она называется. Я вышел на крыльцо дома, посмотрел вверх, на небо, которое озаряли всплохи молний, и сделал шаг в сторону людей, которые мне были, почему-то, омерзительны.

Глава 10

Пожилой мужчина в домашнем халате с запахом тёмно-вишневого цвета, подошёл к огромному окну. Высокий, стройный, с правильными чертами лица. Тёмные, ниже плеч, волосы, глаза, в которых плескается ночь. Окно занимало практически всю стену, поэтому панорамный вид, который открылся перед мужчиной, был великолепный.

Горы, заснеженные пики. Ближе к своему основанию, горы расцветали неповторимым буйством красок. Жёлтый цвет, бордово-красный ну и, естественно, зелёный. Цвет жизни, который так был ненавистен Ему.

Мужчина покачал головой. Сколько он себя помнил, горы одновременно и радовали его и огорчали, настраивали на философское настроение. Горы стояли тысячелетия и будут столько же стоять, разрывая своими пиками подбрюшье неба и всего мироздания. Именно здесь, на одной высоте с заснеженными горными пиками, Он чувствовал себя ближе к Вселенной.

И пусть эти людишки, жалкие черви, делают попытки, как они говорят, покорить горные вершины — этого никогда не произойдет, ибо горы всегда останутся непокоренными и неприступными — вечное всегда останется вечным и подчинить его себе невозможно, вечным нельзя управлять и считать своим. Это закон, а законы даже Он не имел право нарушать. Хотя… чего скрывать — попыток было очень много.

Мужчина тихо рассмеялся. О, сколько же жалкие плебеи делали попыток избавиться от Его веры, как только они не называли Его. И Сатаной и Вельзевулом, Люцефером и даже Воландом. Одного никак не поймут люди, что любая вера — это обмен энергией, не более того. Энергия, ее природа, едина во Вселенной. Поэтому верить в их Бога и преклоняться Ему, Великому Гуору — в сущности использовать единую энергию, поэтому нет разницы перед кем становиться на колени.

Где он, тот, с которым у Него не сошлись взгляды на мироустройство и ценности, которые они когда-то вместе несли в этот мир? Его нет, но люди почему-то помнят своего Бога, а Его — называют падшим ангелом и всемирным Злом. Нет, он не падший, он просто отступил от навязываемых людям идей, которые проповедовал Тот, которого больше, чем две тысячи лет уже не существует.

Управление энергией, это да, это у людей осталось. Но мастерство управления энергией у них остаётся на низшем уровне. Это хорошо, это просто замечательно! Пройдет какое-то время и люди ничего не сумеют противопоставить силе Его и его учеников.

Происходит постоянное противостояние между, так называемым, Добром и возможностью свободного управления Силой, которая щедро разлита в окружающем пространстве. Люди к этому, особенно в последнее время, стремятся, но всё они получили название сатанисты, их объединяет одно название — Зло. Чепуха!

Идет бессмысленная война, в которой Зло уничтожает Добро, Добро — Зло. Светлые преследуют везде его учеников, где это только возможно, Его учение, сами не понимая, что этим самым обкрадывают людей.

Гуор оторвался от лицезрения прекрасного вида из окна. До полуночи ещё очень далеко и можно немного расслабиться перед проведением Обряда. Сколько он их провёл? Сотни, тысячи, сотни тысяч? Но всегда после таких обрядов, его тело наполнялось живительной энергией, которая продлевала его жизнь на этом свете, омолаживала организм.

Гуор Великолепный, как его называли слуги, подошёл к камину, протянул в сторону огня руки. Дрова периодически потрескивали, разбрасывая в стороны сноп искр. Мужчина взял в руки колокольчик, который находился на каминной полке, позвонил.

Через секунду, словно появившись из воздуха, перед ним предстал его верный слуга, в далёком прошлом — друг, Тиррол. Он поклонился своему хозяину, но сделал это так изящно и грациозно, что Гуор в очередной раз одобрительно цокнул языком. Хорош, до чего хорош! Сразу чувствуется воспитание, которое спард получил в семье одного очень известного и всеми уважаемого человека, основоположника правящей династии в одной из стран Европы.

— Что угодно господину? — тихо произнес Тиррол.

— Мы договаривались, что когда находимся одни в комнате, ты можешь обращаться ко мне по имени. К чему весь этот официоз, Тиррол?

— Нет, хозяин, я не достоин такой чести. Извините, так меня воспитали во дворце, у меня на родине.

— Ладно, дело твое. Первое — ты должен был подготовить отчет о всем произошедшем за прошлые два месяца там, в мире людей. Второе — попробуй еще раз связаться с Хавланом. Где он пропадает все время — не понятно. Ну, и третье — доложишь, как идет подготовка к Обряду. Ты, надеюсь, не забыл какой сегодня день?

— Нет, Великий, не забыл. Я все помню, что происходило со мною и с Вами на протяжении многих веков. Я рад, что сегодня именно Ваш день. Я готов доложить о господине Хавлане прямо сейчас.

— Говори. — бросил Гуор, усаживаясь в кресло-качалку, стоявшего у камина.

Тиррол, зная привычку хозяина наслаждаться вином, сидя у камина, подошел к небольшому столику, наполнил бокал чудесным напитком и подал его в поклоне Господину.

— Кольцо-трекаст уже семь дней показывает, что господина Хавлана нет с нами.

— То есть, как нет с нами? Опять путешествует по мирам? Где он на этот раз? Он же знает, что именно сегодня ему нужно быть здесь!

— Вы меня не так поняли, хозяин! Его совсем нет, он перестал существовать. Ни в одном из миров его нет, в кольце камень погас. Он стал совершенно холодным.

У Гуора из рук выпал бокал, но не разбился — Тиррол успел его подхватить в воздухе, но расплескал содержимое. Вино оставило на белоснежном ковре с высоким ворсом, пятно. Тиррол вздохнул. Хозяин не терпел ни малейшей помарки на ковре, ни единого пятнышка.

— Где кольцо? — тихо спросил Гуор.

— У меня, господин. — ответил слуга, доставая кольцо с огромным красным камнем из кармана костюма.

— Почему ты мне раньше об этом не доложил, спард?

— Вы только сегодня вернулись сюда, мой господин.

— Да, ты прав. Я очень долго был в тонком мире. Подробности гибели Хавлана известны, Тиррол?

— Да, кольцо-трекаст успело записать на камень всю информацию, Великий. Ужасная смерть.

— Иди, Тиррол, я побуду один. Папку с документами попозже принесешь. Чего ты замялся? Что-то срочное?

— Да, Великий! То, что находится в папке, Вас не обрадует. У Вас очень большие потери. Помимо господина Хавлана.

— Что может сравниться с потерей друга и любимого ученика? Хорошо! Неси папку, я жду.

Тиррол вышел из гостиной, плотно притворив за собой дверь. Гуор положил на столик кольцо, провёл над ним ладонью. Через несколько секунд над столом в воздухе появилось изображение того, что видел Хавлан в последние минуты своей жизни.

Изображение было очень четким и реалистичным. Гор смотрел глазами Хавлана, как идет постепенно разрушение какого-то собора, как переворачиваясь в воздухе, к земле летит крест. Звука не было, но Гуор и так прекрасно знал, точнее, представлял, что творилось там, где находился его друг, в прошлом самый талантливый ученик.

Великий вцепился в подлокотник кресла и привстал, когда после яркой вспышки, перед лицом его друга появился человек с белоснежными волосами.

— Санторис! — прошептал Гуор. — Как же мы могли поверить тому, что ты погиб! Поэтому Хавлан и решил развлечься, ничего не опасаясь!

В комнату зашёл Тиррол и в нерешительности остановился у дверей.

— Мальчишка! Мальчишка! Какая глупая смерть! Какой позор! — кричал Гуор, стоя у окна.

В гостиной резко похолодало, мебель и стены покрылись изморозью. Повелитель толкнул в бок раму огромного окна, которое мягко скользнуло в сторону. Теперь от того мужчины интеллигентного вида не осталось и следа.

Это был сам Дьявол во всем своем великолепии. Сняв халат и отбросив его в сторону, пока ещё человек, стоял на огромном балконе, под которым была бездна. С телом мужчины произошла трансформация, он стал выше ростом, лицо приобрело гротескное выражение. Вместо носа — хищный клюв чёрного цвета, вместо глаз — провалы, в которых пылал огонь.

Сейчас на мир Земли, на заснеженные горы и небо, смотрела сама преисподняя, сам Ад. Тело покрылось темно-коричневой шерстью. От рук и ног, в привычном понимании этого слова, не осталось и следа. На балконе стоял зверь на ногах, которые заканчивались шестипалыми уродливыми лапами.

Вцепившись в перильное ограждение уродливыми конечностями, на каждой из которых было тоже по шесть пальцев, зверь запрокинул голову, открыв пасть.

Над ущельем, над горами раздался рёв раненого зверя, который кричал от тоски и обиды за произошедшее с его другом. Снежные шапки гор пришли в движение и с нарастающим грохотом, снег устремился вниз.

Казалось, что вся земля пришла в движение. С деревьев, которые росли в предгорье и на склонах гор, от мощнейшего хлопка и ураганного порыва ветра, облетела листва. Птицы замертво падали с неба, которое моментально затянуло багровыми тучами и из них начали хлестать насыщенные фиолетовые молнии. Мир на какое-то время погрузился во тьму!

* * *

Каждый год, примерно в одно и тоже время, на Земле, самым загадочным образом, пропадали новорожденные. Младенцы исчезали из роддомов, из колясок нерасторопных родителей и просто — из детских кроваток. Возраст у детей был от одного дня и до трёх месяцев.

Люди сходили с ума, разыскивая своих чад, но всё это было в пустой след. Дети исчезали, что бы через мгновенье оказаться в доме, который непонятным образом разместился на вершине самой неприступной горы. Замок, это название больше подходило к этому строению, был выполнен в классическом средневековом стиле со множеством шпилей, башен и донжоном.

У всех детей, которых похитили, была очень развита энергосистема. В отличие от обычных людей, у них была предрасположенность, как люди выражались, к магии. То есть — управлению потоками энергии окружающего мира. Детей воспитывали, ухаживали, как за родными, специально обученные для этого молодые женщины.

Начиная с пяти лет, уже подросших детей, приобщали к очень важному, по словам воспитательниц, занятию. В специально отведенных для этого комнатах, детей, каждого индивидуально, обучали опытные наставники, как пользоваться астралом, как подпитываться от туда энергией.

Но энергия, которую собирали и аккумулировали дети, была очень необычная. Это была энергия, которая состояла из эманаций боли и страха людей. В добавок ко всему, из Церквей Сатаны, которые были практически на всех материках, при проведении молебен поступало просто колоссальное количество энергии верующих людей. Из этого огромного потока энергии, дети накапливали в своём стихиальном сосуде только чистую энергию, отфильтрованную из общего потока. На накопление достаточного количества такой энергии уходило порядка десяти лет.

Детей готовили к тому, что они, в свои шестнадцать лет, должны пожертвовать своей жизнью, чтобы Повелитель, Великий Гуор, продолжал жить и руководить всем сложным процессом приобщения людей к своей вере. В момент смерти подростков, высвобождаемая энергия, распространялась в зале для жертвоприношений. Все для Великого, всё для Повелителя, для Князя Тьмы! Это действие происходило ежегодно, в один и тот же день, в одно и то же время. Таков был порядок, установленный Великим Гуором.

Сегодня был великий день! Подростки, как и их воспитатели, были в праздничных одеждах. Прощания со своими сверстниками у подростков не было. Зачем? Через год, как им обещали, все убиенные, встретятся в другом, лучшем, мире. К чему расстраиваться и грустить? Нужно радоваться этому дню!

Зал, примерно двадцати метров в окружности. Высоко вверху, горит двенадцати рожковая, люстра. На каменном полу — перевернутая пентаграмма. Звезда своими лучами вписана в круг шести метров в диаметре. По всему диаметру круга надписи на непонятном, для не посвященного человека, языке. В центре звезды — чёрные, как антрацит, камни Силы. Люди в зале застыли в предвкушении. Люди ждут.

Неприметная дверь открылась, за старшим воспитателем заходят десять подростков. Пять юношей и пять девушек. Радостные лица, горящие глаза. Что может сравниться с предстоящим процессом слияния со своим Хозяином? Ничего!

Подростки по очереди подходят к мужчине, который им протягивает кружку с напитком. Усыпляющее зелье. После этого, юноши и девушки раздевшись, ложатся на желобки, которые образуют лучи звезды. Люди в зале начинают тянуть песень, восхваляющую только одного — того, кто этого достоин — Князя Тьмы. Подростки закрывают глаза, засыпают.

Все ждали появление Гуора в привычном для них облике, но они ошиблись. В зал ворвалось разъяренное хищное существо. Нестройный хор, перешептывание людей. Появившийся следом слуга Гуора делает успокаивающий жест, песнопение продолжается.

Зверь оглушает зал оглушительным ревом, от которого у людей закладывает уши. Наклоняясь над каждой жертвой, хищник делает едва заметное движение лапой и по желобкам кровь поступает к центру звезды, заполняя углубление, в котором находятся камни Силы. Тела жертв начинают излучать слабый свет. Энергия подростков, собранная ими более чем за десять лет, заполняет все пространство зала, впитывается в камни Силы. Камни начинают светиться красным светом, который становится всё ярче и ярче. Чудовище вскидывает лапы вверх и его звериный рык оглашает зал.

Глава 11

Так, и где я на этот раз? Вспомнил, как какое-то время тому назад, увлекся книгами о попаданках и попаданцах. Была модная тема, сейчас — не знаю. В книгах — главный герой обязательно попадает в другой мир и становится в нём, если не Императором государства, то всемогущим магом. Это в книгах, и это нормально. Но я то дома, у себя в городе и в своей квартире. А точно — в своей? На кухне слышу, что идет оживленная беседа, пахнет… едой. Нормальная обстановка, в общем-то. Если бы не…

Глаза открываю и начинаю шипеть. Такое впечатление, что в них песок. Было такое со мной и такое после того, как нахватаешься «зайчиков», смотря на сварку. Утром просыпаешься, а глаза плачут и не открываются. Но ничего, есть опыт, значит — все преодолеем. Но это пол беды — руки перебинтованы, причём, профессионально. Терпимо, жить буду. Вот только, как долго — вопрос.

Голоса на кухне — мужской и два женских. Разобрать ничего не возможно, нужно вставать с дивана и идти смотреть на своих гостей.

На кухне Вячеслав, Елена и девушка. Миленькая, я бы сказал. Лет двадцать — двадцать пять. Точно не установить, современная медицина и парфюмерия творят чудеса. Короткая стрижка, светлые волосы и огромные зелёные глаза. Все смотрят на меня, как будто чего то ждут. Чудо? Нет, я не Иисус, творить чудеса не умею. Буркнул что-то похожее на «доброе утро», занялся утренними процедурами. На руках — молоденькая розовая кожа. Здорово! Так скоро и бояться перестанешь чего-нибудь потерять. Палец там, для примера. С такой регенерацией — можно не бояться. А вот голову — да, нужно поберечь!

Славик цедит чай, Елена куда-то сбежала. На столе — ждёт меня не дождётся яичница и кофе. Все, как я люблю. Не плохо день начинается, не плохо. Девушка, как я понимаю, коллега Вячеслава — ишь, как меня глазами буровит. Рентген отдыхает. А глаза, кстати, красивые. Хоть и зелёные. Всегда избегал женщин с зелеными глазами. Ведьмы они, вот и весь разговор. Но однажды попался на чары таких глаз, теперь жалею. Маринка, леший бы её побрал.

Пока я завтракал-обедал-ужинал, на кухне была тишина. Потом девушка зашла ко мне за спину и начала водить руками над моей головой. Вспомнил слова песни «Чёрный ворон»… «не кружи ты надо мной». Судя по тени на полу, на которую я смотрел, надо мною сейчас как раз и кружила какая-то птичка. Из репертуара театра теней. Неприлично хихикнул. Смешно. Все взрослые люди, вроде как.

— Да, теперь всё нормально, Славик, он чистый. — слышу приятный голосок у себя за спиной.

Ещё бы я был грязным — только что вышел из-под душа.

— А что смешного? — это, скорее всего реакция на мой смех. — К этим вещам нужно относиться очень серьезно, мужчина.

Славик сидит, еле сдерживает смех. Знает на что я способен. Нет, лучше промолчать. Жизнь многому научила и этому — в том числе. Смеется лучше тот, кто смеется про себя. Я протягиваю руки и спрашиваю:

— Это как понимать? Я жар разгребал голыми руками, Славик?

— Хуже.

— Как это?

— Притронулся к тому, от чего очень легко умереть.

Опять загадка. Я уже всерьез подумывал скачать приложение в интернете для смартфона — «Записная книжка». На память надейся, но записывать не забывай, называется. Ладно, давайте поиграем в загадки.

— Он что, совершенно ни в чем не разбирается? Как же вы его не отправили в карантин? Санторис знает? — удивленно спросила девушка «незнаюкакеёзовут».

— Не все так просто, Ирэн! — да-да, через «э», отвечает Вячеслав. — Сейчас самое безопасное место здесь. Ты же знаешь, что они больше сюда не полезут. На городе сетка со вчерашнего вечера. Пришлось соседний куст просить о помощи, что бы перекрыли наш район. А Санторису не до этого. Мотается по миру, сама знаешь.

Ирэн садится на стул и с важным видом кивает. Мол, да-да, понимаю, это же элементарно. Ещё бы щёки надула для важности. Один я здесь сижу и ни хрена не понимаю.

— Да, это хорошо. Вот только не пойму, откуда такой фон? Минут через десять ещё раз проверю квартиру, по хорошему, здесь целая бригада нужна.

Всё, это уже выше моих сил. Чувствуешь себя в присутствии этих людей каким-то ущербным, честное слово. Бросив тарелки в раковину, выхожу на балкон.

Етит! Каких только нет аварийно-спасательных служб. Поваленные деревья пилят, увозят. Газовики с каким-то прибором ходят, электрики подстанцию открыли, что-то там изучают. Целый консилиум собрали. А вот гаражи, которые чуть поотдаль стоят — одни стены. Крыш нет, да и стропила не на всех. И здесь кипит работа. Да, хороший армагеддон здесь был.

Ну ничего, профессора опять какое-нибудь научное обоснование найдут. В нашем мире без науки куда? Один путь — в средние века. Хотя, нет. Много мест на планете, где живут люди и не знают даже таких элементарных вещей, как адронный коллайдер, молекулярная физика, элементарные частицы и синхрофазотрон. Дикари, одним словом. Это мы — люди продвинутые, поэтому на все вопросы есть готовые ответы. А люди по старинке живут. Что-то случилось — дьявол виноват, дождь прошёл и хороший урожай — Бог смилостивился.

Только интересно, как у нас, в обществе, уживаются все эти понятия? Ученые, которые строят всевозможные версии и теории происхождения, образования Вселенной и Мира, после очередного научного заседания идут и замаливают свои грехи в церквях. Нет, я не богохульствую, я просто рассуждаю. Верить человеку во что-то чистое и светлое нужно, особенно в наше время, но сочетать в себе не сочетаемое? Увольте! Или Бог есть, или его нет. Вот так! Вот такой я категоричный человек!

Вспомнил, как мы часто с женой ругались, когда она меня тянула за руку в церковь, что бы не дискредитировать её образ в глазах общественности. Ну как же? Такой Высокий пост и жена имеет мужа безбожника? Ай-я-яй! Вот именно — имеет. Хорошо, что все позади. Как Семёныч пел — «Всё позади, и КПЗ и сутки».

— Любуешься? — спросил Славик. Опять удивляюсь тому, как он тихо ходит.

— Да, хорошо ветерок поработал. Жертвы есть, не знаешь?

— Вроде бы пока трое, завалы разбирали всю ночь. Не исключено, что больше будет.

— А те, четверо? Ты их не считаешь?

— А кого считать? Никого не было, никто ничего не знает.

— Конспиратор! — бросил я. — опять замяли дело? Кто же нам с тобой помощь оказывал, как я в квартиру попал?

— Спасибо скажи своей соседке. Хорошая девушка. Она тебя и меня на себе на третий этаж принесла. Таких людей нужно ценить.

— Теперь получается, что от неё никаких секретов нет? — спросил я, где-то внутри этому обрадовавшись.

— А что она, собственно говоря видела? Как ты исчез в вспышке света? Когда молнии сверкают, и не это померещится. Если будет задавать вопросы, лучше отвечай обтекаемо. Мало ли что!

— Ну да, она же глупенькая девочка. Руки обожжены, как и глаза. Тем более, что у неё высшее медицинское образование. Славик, я думаю здесь скрыть ничего не получится. А кстати, куда Лена пошла?

— Домой к дочке. Я им посоветовал уехать куда-нибудь подальше хотя бы неделю на две-три недельки. От греха подальше, как говорится. Да и лето, как не говори! Вдруг опять какой- нибудь смерч в гости заявится?

— Да, это правильно. Вячеслав, что я с теми людьми сделал? Почему у меня светились руки?

— Без понятия, если честно! Я то сам в отключке был. Приложили меня знатно. Пришёл в себя только здесь, в квартире. Скоро узнаем, не переживай.

— Ну а с телефоном что будем делать? — спросил я, вспомнив о той изморози, о ледяной трубке.

— А вот с этим — посложнее. У Лены в голове немного Ирэн похозяйничала, так что будет помнить, что звонил какой-то хулиган. А то, что телефон подключенный был — ошибка на телефонной станции. Случайно подключили и все. Кстати, такое и на самом деле может быть. Вам же провода не обрезали, оператор мог на компьютере сменить режим «офф» на «он». Твоя соседка сейчас в этом уверена на все сто процентов. Только не ругайся, этот метод опробован давно, здоровью нет никакого ущерба.

— Хорошо, с Леной не совсем, но разобрались. А на самом деле?

— А на самом деле, когда ты грохнул призрака, он успел на тебя подсадить метку. У меня нет такой способности её определять и видеть, поэтому всё вчера и произошло. Это была месть за спарда. Тёмные за убийство своих братьев всегда мстят. Мы ещё легко отделались. Я когда от тебя вышел, почувствовал неладное. Слишком магии много было вокруг. Это не обычный фон. Вызвал подмогу, но было уже поздно. Одному против четырех спардов выстоять — это уровень мастера. Вот и вся история.

— Славик! — донесся голос Ирэн. — Подойдите ко мне, пожалуйста.

В коридоре, напротив вечно закрытой двери в бывший кабинет моей супруги, стоит девушка, пытается открыть дверь, поворачивая ручку. Да сейчас прям, сам лично, по настоянию Марины, врезал этот чертов замок. Вот где ключи — вопрос из вопросов.

— Ты в этом уверена? — спасибо Славик, когда мы подошли к Ирэн.

— На все сто. — ответила та.

— Юра, нужен ключ. Я догадываюсь, что у тебя его нет. Так? Ладно, будем действовать по старинке.

Вячеслав достал из заднего кармана джинсов обычную пластиковую карточку, какие обычно выдают в банке. Он нажал на какой-то выступ и из карточки выдвинулась плоская металлическая пластина.

— Теперь, дамы и господа, никакого мошенничества, только ловкость рук. — сказал Славик, вставляя отмычку в замочную скважину.

Тихо щелкнул замок, дверь, после поворота ручки, приоткрылась.

— Славик, ты же меня знаешь, я никогда ничего просто так не говорю. Давай вызовем бригаду. Не надо из себя строить героя, здесь фон очень сильный. Такой же примерно фон, я почувствовала, когда нашла у разрушенного собора кулон с печатью Сатаны.

Вячеслав закрыл дверь, достал из кармана мобильник. Я, пока было время, пошёл на кухню вымыть тарелки — кружки. Грязной посуды в раковине уже и не было. Ты посмотри какая шустрая, эта магичка-экстрасенс. Или как её там? Молодец!

Чем заняться? Есть одно занятие, чтобы скоротать время — телевизор. Вячеслав и Ирэн на балконе, девушка отчаянно дымит сигаретой. По телевизору на всех каналах сплошная реклама. В наше время можно купить всё что угодно, были бы деньги. И даже совесть, как это ни печально.

Звонок в дверь. На пороге солидный мужчина, лет пятидесяти, вылитый профессор кого-нибудь уважаемого заведения, женщина средних лет, невысокая, с короткой стрижкой, волосы темные, я бы даже сказал — чёрные. В руках у мужчины стандартный бокс для инструментов, на рабочих куртках — надпись газовой службы города.

— Вызывали, молодой человек? — громко, чтобы было слышно на весь подъезд, спрашивает «слесарь».

Неужели не было никого другого, кто бы соответствовал хотя бы приблизительному виду рабочего. У «профессора» руки до того ухоженные, что закрадывается мысль о том, что он только что оторвался от какой-нибудь научной работы и по зову сердца, на добровольных началах, бросился устранять неисправность газовой системы в моей квартире.

— Вызывал! — также громко отвечаю я. — Что же вы так долго едете, уважаемые? Проходите!

Женщина хмыкнула и первая зашла в квартиру.

— Вам бы двоим где-нибудь в театре играть! Какой талант пропадает? — сказала женщина, когда я закрыл дверь. — А где наши?

— Здесь мы, здесь! — сказал Славик, здороваясь за руку с мужчиной. — Здравствуйте, Татьяна Ивановна. Нам сюда.

Я стоял в стороне и чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Но как оказалось — зря я так думал. Вячеслав приоткрыл дверь и показал мне рукой на комнату.

— Ты первый, по праву хозяина.

— Ну да, к вам никакого доверия нет. Ещё умыкнете какую-нибудь антиквариат. — сказал я, проходя в комнату. — Два интеллигентных человека под личиной слесарей. Ничего оригинальнее не могли придумать?

— Я же тебе говорил, Татьяна! Из меня такой же слесарь, как из тебя водопроводчик. Да пойдет, да пойдет! А нас этот молодой человек в два счёта раскусил. — услышал я, рассматривая знакомую комнату.

Когда-то это комната была рабочим кабинетом моего деда по отцовской линии. Он в своё время был знаменитым геологом, исколесил всю страну, тогда ещё единую и могучую. Дед мне и отписал квартиру. После того, как мы переехали сюда с моей благоверной, она сразу заявила, что это будет комната, где она будет работать с документами.

Я не возражал, мне и зала вполне хватало. Что здесь изменилось? Да ничего! Огромный стол, старинный, с потемневшей от времени древесиной. Всю левую стену от входа занимали стеллажи с книгами. Они были собраны со всего мира. Интересные, я не спорю. Но больше — по геологии, по изысканиям, недрам. А вот с правой стороны от входа стоял стеллаж, на котором хранились уникальные вещи, собранные опять же дедушкой — заядлым коллекционером.

Монеты, аккуратно уложенные в специальные коробки. Альбомы с редкими марками, старинные часы, настольная лампа со времён Второй мировой войны, как мне говорил дед. Уютно и тихо. Только пыли многовато на паркете. Гости уйдут, нужно будет уборку организовать.

— Юра, ты сюда давно заходил? — спросил Славик.

— Не помню, когда в последний раз здесь и был. А что?

Вячеслав глазами указал на пол. Да, на паркете четкие отпечатки обуви. Одни побольше — явно мужские, другие — поменьше. Маринкины, скорее всего.

Ирэн на боевом взводе, как говорится. Я думал, что она сразу подойдет к стеллажу с коллекциями, но нет! Она прямиком направилась к столу.

— В нижнем ящике. — показала пальцем девушка. — Если честно, то от этого фона у меня начинает голова болеть.

— Борис Борисович, ваш выход. — Татьяна Ивановна достала из бокса прибор, очень похожий на пульт от телевизора.

Мужчина аккуратно попробовал приоткрыть ящик стола. Опять замок. Но у нас есть Вячеслав с отмычкой. Какие проблемы? Борис Борисович начал водить над столом. Прибор издавал легкие щелчки, но в одном месте, прямо на против тумбы с ящиками, послышался писк.

— Мда, милочка, вы не ошиблись. Что-то лежит в одном из ящиком. Татьяна Ивановна, контейнер подготовили? Вот и хорошо.

Славик, присев на корточки, орудовал отмычкой. Через несколько секунд он выпрямился и отошёл от стола. Женщина держала на весу контейнер. На самом деле — мешок из какого-то серебристого материала. Борис Борисович ещё раз провёл прибором над столом и показал нам, что на приборе мигает ярким красным светом лампочка.

— Какой-то очень сильный артефакт с отрицательной энергией! — многозначительно сказал он и поднял вверх указательный палец.

Ясное дело! Мы, особенно я, так сразу и поняли. Кто же не знает, что очень редкие артефакты так сильно фонят? Чай, все грамотные. Любого во дворе спроси — фонит ли артефакт с отрицательной энергией? Сразу получишь исчерпывающий ответ. И куда идти и как идти. Хм…… В основном — по эротическому маршруту.

Удивленное лицо «профессора» — ящик абсолютно пустой. Второй, третий — та же картина. Вот тебе, бабушка, и…

Ирэн озадачена, все озадачены. Умный вид на лицах. А как же — затронута профессиональная честь. Ну-ну. Я хоть немного поиздеваюсь над вами.

— Юра, у тебя лицо нашкодившего котёнка! — улыбаясь сказал Вячеслав. — Колись!

Упс, спалили демоны! Дедов секрет я знал, точнее, секрет стола. Он мне однажды о нём рассказал. На всякий случай. Как в воду глядел. Я подошёл к настольной лампе, сто лет как не работающей, и три раза нажал на выключатель.

Глава 12

«— В чем меня обвиняют, Голова?

— А ты сама не догадываешься, ведьма? Не ты ли сделала так, что коровы молока не дают, не ты ли сделала так, что у нас в полях пшеницу градом всю выбило? Где это видано, что только над нашими полями идёт дождь с градом, а через дорогу от этих полей светит солнце? Я правильно говорю, станичники?

Народ зашумел, загомонил.

— Верно говоришь, старшой! У меня, Нюрка моя, родила раньше времени. Так помер, ни разу не увидев папку и мамку, наш сыночек. — подпустил слезу в голосе Михась. — А не я ль тебя просил, старая ведьма, хоть что-то сделать, чтоб Нюрка нормально разродилась? Я помню, что ты мне ответила — помолитесь своему Богу, он поможет. Хошь знать моего мнения, Васюк? Виновна она. И казнить её нужно, как это всегда делали.

— Что ты молчишь, Олва? — спросил, озадаченно посмотрев на привязанную к столбу женщину, Васюк. — Али согласна со всем, так покайся. Всем легче станет.

Женщина в равном платье непонятного цвета, больше похожего на лохмотья, чем на одежду, смотрела вверх в небо, на котором словно стойка барашков, в одну кучу сбились белоснежные облака.

Солнце только взошло и его ласковые лучи нежно касались тела Олвы. Низко над землей летали ласточки — верный признак надвигающегося дождя. Погода в этом году удивляла своим вздорным характером. По ночам воздух остывал так, что людям приходилось по утрам надевать теплую одежду, к обеду жарило так, что люди изнывали от зноя, прятались в тени.

— Васютка, Васютка! Назначили тебя верховодить здесь, а ума ты так и не набрался. Какая мне выгода от всего этого? Или я не хочу, чтобы люди не голодали, а их дети росли здоровыми и крепкими? Или я не стараюсь, чтобы скотина была здоровая, чтобы в каждом доме в крынке молоко было, сметана и масло? Что тебе сказать ещё? Пусть люди говорят. Они знают меня, они правду скажут.

Олва опять подняла голову вверх и стала смотреть на небо. Ветер, как умелый пастух, налетел на стайки облаков и погнал их на другое место, на другое пастбище. С запада, на горизонте появилась тоненькая полоска облаков. Темных и тяжелых. Приближался дождь, птицы никогда не обманывали. Природу всегда нужно слушать и любить.

— А ну, расступись, мужики! — через толпу станичников, расталкивая людей локтями, пробиралась Олеся. Дородная женщина, в плечах не уступающая мужчинам. Олеся, рано потерявшая своего мужа, выполняла всю работу по хозяйству сама, сама она растила и троих детей. Грубые черты лица, коренастая фигура. На некрасивом лице выделялись глаза, огромные и темно-синие.

— Вы что творите, люди? Тетка Олва меня принимала на свет, как и многих вас. Вы это забыли? Или забыли, сколько она людей выходила, сколько от смерти спасла. И тебя в том числе, Голова. Скажите, люди, кому хоть раз худое тетка Олва сделала? Молчите? Никому! За что вы её так? К столбу привязали, казнь собираетесь учинить?

Люди опускали вниз глаза, женщины прятались за спины мужчин. Старый казак Олексий, сплюнув на землю, вышел чуть вперед. Олексий считался самым грамотным из всех станичников, поэтому пользовался заслуженным авторитетом.

— Вот зря ты молчишь, Олва! А я не буду молчать! Михась, ты бы за бабой своейной присмотрел и родила бы тебе Нюрка нормального хлопчика. Это ж надо! Брюхатая, а к кузнецу на свиданку бегает. Так и что, Олва виновата, что баба твоя ноги перед всеми раздвигает? Люди, вы забыли, как мы все Олву называли? Олва-заступница.

Тишина. Люди знали, что стоит им что-то против старшего в станице сказать, или выступить — сразу попадёшь к нему в немилость. И тогда будет беда. А ведьма — и без неё многие станички и села живут и ничего, не голодают, детей рожают. И со скотиной как-то управляются.

Михась побледнел, схватился за сердце. Он жадно стал хватать ртом воздух, потом глаза его закатились и казак осел на землю. Это произвело на людей ошеломляющий эффект. Одни ратовали за смерть Олвы, другие — смеялись над Михасем и заступались за старую женщину.

— А ну, цыц все! — закричал Васюк. — Я здесь власть и я буду решать, оставить в живых ведьму, или казнить. Вам всем понятно? Устроили здесь неизвестно что! Слушайте меня внимательно! За содеянное грехи, я приговариваю ведьму к казни.

— Голова, а на кой ляд ты нас всех здесь собрал? Показать свою силу и власть? — задал вопрос Олексий. — Как по мне, так пускай Олва живет, но где-нибудь подальше от станицы. Кто мы есть, чтоб решать судьбу человека? Как к нам после казни там отнесутся?

Олексий показал указательным пальцем на небо.

— А ещё я вам скажу, люди. Эта казнь нужна нашему Голове, как объяснение того, почему мы будем голодать этой зимой. Я прав, старшой?

Васюк покраснел, на шее вздулись вены. К голове прилила кровь, старшой выхватил из-за голенища плеть и перетянул ею Олексия. У того на спине, на рубахе, моментально выступили кровавые полосы. Рубаха пропиталась кровью.

— Ты что же такое позволяешь себе, байстрюк? Ты по какому праву руку на меня поднял? — Олексий медленно надвигался на Васюка. — Да я же тебя, сосунка, голыми руками разорву! Это кто тебе разрешил отступиться от правил, которые наши батьки писали?

— Дядко, не доводи до греха! Отступись перед законной властью! — говорил Васюк, пятясь назад. — Оприходую саблей, не посмотрю, что ты мне в отцы годишься. Назад!

Но Олексий упрямо шёл вперёд. Для него удар плетью был позором до конца жизни и потерей авторитета у станичников. Навсегда! Васюк выхватил из ножен саблю и сделал замах. Неожиданно его лицо исказила гримаса боли. Он закричал в голос и отбросил в сторону саблю. Она была яркой-вишнёвого цвета. Трава, на которую упало оружие, вспыхнула. Огонь, хоть и не большой, показался людям предвестником чего-то нехорошего, предвестником беды.

Олва зашлась диким смехом, от которого у людей стыла кровь. Люди медленно стали отступать от столба.

— Ведьма! Ведьма! — раздались крики. — Огонь слушается её.

Тихий голос, который прозвучал, как гром с ясного неба, всех людей остановил, стало очень тихо и жутко.

— Спасибо, Олексий, что за меня заступился. Не надо было рисковать собой ради меня, ради старой женщины. Я свое уже отжила, а тебе ещё правнуков дождаться нужно. Вы, люди, хотите моей смерти? Но разве я виновата, что в моём роду все были с Даром? Если считаете, что я виновата, то да, казните меня. Если не считаете таковой — дайте спокойно умереть. Я устала от долгой жизни, я мечтаю о покое. Я сегодня умру, так будет лучше, потому что Он уже рядом и я не хочу выполнять Его команды!

— Кто он, кого — его? Ты о чем говоришь, Олва? — еле слышно прошептал Олексий. — Зачем умирать? Живи, Олва!

Над всей станицей, над просторами бескрайней степи, раздался оглушающий рев гигантского зверя. Прохлада утра, на которую жаловались люди, показалось чем-то таким мелким, что не заслуживает даже внимания. Ледяной холод сковал тела людей, изо рта пошёл пар. Солнце зашло за набежавшую тучу, вокруг стало темно.

— Нет, Гуор! Нет! — закричала та, которую все называли Олвой. — Я к тебе не вернусь! Ты сделал из Тиррола бездушную куклу! Ты разрушил нашу любовь! Именно из-за тебя я скрывалась среди людей.

Солнце на мгновенье вышло из-за туч и над станицей раздался крик людей. К столбу была привязана очаровательная молодая женщина. Лет тридцати пяти, не более того. Золотистые волосы красивыми волнами ниспадали на её плечи. На людей девушка смотрела глазами, полными обиды, боли и унижения.

— Олексий, подойди ко мне! — сказала девушка, потом тихо добавила. — Пожалуйста.

Олексий, на негнущихся ногах, приблизился к девушке. В его руках был нож.

— Разреши тебя освободить от пут. — сказал он дрожащим голосом.

— Нет, уже поздно! Он через несколько минут будет здесь. Подари мне смерть, храбрый человек! Ты достоин лучшей жизни! Не то, что эти людишки. Да будьте вы все прокляты! Те, которым я помешала жить, те, которые всегда у меня находили защиту и добрый совет. Вы предали не меня, вы предали себя! Возьми, Олексий, в руки саблю этого ничтожества и сделай то, о чем я тебя попросила. Ну, смелее! Смерть — это только начало! Это движение вперёд! Быстрее, он уже близко!

— Но… — начал говорить мужчина.

Потом, посмотрев в глаза девушке, нагнулся к земле и поднял саблю. Он даже не обратил внимание на то, что его ладони было нестерпимо больно, как на ладони образовались волдыри от ожога. Приставив конец саблю к груди девушки, на уровне сердца, всей тяжестью тела навалился на клинок.»

* * *

Внизу этого текста, каллиграфическим почерком моего деда, были слова-пояснения:

«…Данные события произошли в одна тысяча девятьсот……… пятом году, в станице Мазуровская, Ростовской области. Описываемые события происходили в станице Донцовская, где в настоящее время находится, так называемое, „слепое пятно“.

На земле, а это примерно двадцать километров в окружности, не растет трава, это место облетают птицы, звери обходят это место стороной. Были попытки обустроить на этой земле новое поселение, что бы плодородная земля не простаивала, но люди замечали, что через некоторое время у них появлялась тошнота, головокружение, головные боли и общее недомогание, кожа на теле покрывалась сыпью. Как говорят старожилы, в тот день, когда собирались провести казнь ведьмы, небо стало чернее ночи, поднялся ураганный ветер, который повалил, причём с корнями, деревья за многие десятки километров от бывшей страницы Донцовская.»

Я отложил в сторону толстую общую тетрадь с записями, сердце учащенно билось в груди. Вот это да! Чёрт меня дёрнул почитать дедов дневник на ночь! Теперь и не уснёшь, это факт. Я набросил халат и пошёл на кухню. Не знаю, кому как, а меня на ночь кофе расслабляет.

С чашкой любимого напитка я сидел на балконе и смотрел в звездное небо. Освещение на улице не восстановили, поэтому россыпи звёзд сегодня были отчётливо видны. Млечный путь поражал своей красотой. Помню прочитал фразу известного фантаста: «Люди придумали города и перестали замечать звезды». Тонко подмечено. Талантливый человек талантлив во всем.

Давно я не был в горах. Многие люди туда едут не только за тем, что бы насладиться величием гор, но и посмотреть именно на звезды. Когда вся моя жизнь обустроится, как говорит Степаныч — устаканится, я поеду куда-нибудь.

Да и о море стоит подумать. Триста километров всего — а бываю в лучшем случае — раз в пять лет. Это такая же ситуация, как и с теми людьми, которые живут на берегу моря. Бывают редко и только тогда, когда они сопровождают своих родственников.

Да, до сих пор никак не отойду от рукописи. Это же надо, столько лет собирать материал о Гуоре. Ну и дед! Хоть бы раз обмолвился о этом дневнике. А как бы это выглядело? Да никак! В первую очередь — отнес бы все это к народному творчеству. И забыл бы, как пить дать забыл. Красивая история о чьей-то любви, о предательстве. Но самое главное то, что только благодаря целой веренице событий и был найден этот дневник.

Да и имя Гуор — теперь знакомое. Очень, я бы сказал, знакомое. Историй, подобных той, которую я только что прочитал, в дневнике деда много. Нужно читать, изучать своего врага. Мне же обещал призрак, что Гуор меня накажет. Значит нужно встретить его во всеоружие.

Хм, даже смешно стало. Кто я и кто такой Гуор. За ним вечность, за ним сила. За ним, в конце концов — мудрость веков. Славик сегодня был прям мистер красноречивость. Многое рассказал мне, но у меня не хорошее чувство, что он ещё больше скрыл.

* * *

Кто-нибудь, в конце-то концов, мне может объяснить, почему всё мои приключения начинается тогда, когда я или сплю, или просыпаюсь? Карма у меня подпорченная, что ли?

Я открыл глаза и посмотрел вбок. Марина сидела на пуфике и пристально смотрела на меня. Хороша чертовка, но не для меня. Мы теперь — чужие люди. Пусть кто-то другой её обслуживает и потакает всем её прихотям.

А вот и он, новый вздыхатель — потакатель. Сидит на крае кровати и держит в руках…

Я вздохнул. Попробовал приподняться на локтях и сесть в кровати, но мне в лоб упёрся ствол пистолета. Хорошо птичкам, которые щебетали радостно за окном. Кто-то их испугал — взмахнули крыльями и улетели. А здесь, в этой ситуации? Вот-вот!

Глава 13

— Доброе утро, моя милая! Даже не думал, что увижу тебя в столь ранний час. Приятно, когда твой сон охраняет такая чудесная женщина, да еще и с телохранителем. Или с телотоптателем? Даже и не знаю. А ты Роман, какими судьбами попал в крепкие объятия этой женщины? Неужто, как и я, ты купился на ее красивые зелёные, мутные и раскосые глаза?

— Заткнись! — прошипела Марина. — То, что ты болтун, мне известно. Но мы здесь не для того чтобы охранять твой мирный сон. Может быть сам догадаешься, что нам нужно?

Я сделал вид, что не заметил произнесённый Мариной монолог. Я продолжал разговаривать с Романом, со своим бывшим другом, как полагал.

— И как ты, Роман, находишь мою бывшую супругу в постели? Как и я? Плоской, холодной и с одним глазом?

От усиленного мысленного процесса, Роман даже опустил пистолет. Задумался, бедолага!

— О, как всё запущено! Даю подсказку, Ромик. Это рыбка такая. Плоская, скользкая, противная, одним словом.

Не люблю, когда меня бьют по лицу. Приходится терпеть, а куда деваться? Пистолет опять был возле моего лба, Рома ехидно щирился. Марина хлестала меня по лицу с таким остервенением, как будто бы вымещала на меня всё зло, накопленное ею за время нашего расставания. Кровь тонкой струйкой потекла из разбитого носа. Ну ничего, у меня этой крови много. Жалко? Конечно! Всё-таки своя, родная!

— Юра, если ты нам отдашь сейчас-то, что мы не смогли найти в прошлое наше посещение, то мы уйдём мирно и, возможно, ты будешь продолжать влачить свое жалкое существование. Я даже не буду обращать внимание на то, что ты потенциальный перворожденный. Плевать мне на это! Есть люди, которые займутся твоим вопросом и рано или поздно, ты сдохнешь. Только попробуй опять сделать вид, что меня не слышишь!

— А что, опять будешь бить по лицу? Я тебе скажу так, моя дорогая! Хочешь по-настоящему обидеть мужчину, сделать ему больно — бей по его хозяйству. Тебе всё понятно, с… крашеная? Можешь пока потренироваться на своем бойфренде, а я полежу, подумаю над смыслом жизни. Вдруг светлая идея придет ко мне в голову и я наконец-то пойму, что я должен тебе отдать и с какого это перепугу? А вообще-то, вы скорее всего не слышали, что есть такая уголовная статья в уголовном кодексе Российской Федерации? Могу напомнить, что проникновение в жилище с целью присвоения чужого имущества карается сроком……

Опять посыпались удары. Да что же за утро за такое? Так всё хорошо начиналось и на тебе! Мой нос сейчас был похож скорее на какой-то вареник, кровь уже текла не тонкой струйкой, а большим ручьем. Этот ручей впадал в озеро крови на моей груди. Еще немного и из этого озера, кровь будет низвергаться небольшим кровепадиком. Да-да, по аналогии с водопадом.

— Юра, я никогда не мог даже в мыслях допустить то, что ты садомазохизмом любишь заниматься. — произнес Роман первую фразу за время нашей встречи. — Просто удивительная жизнестойкость и жизнелюбие. Говорил я Марине, что нужно было вернуться к тому пешеходному переходу и добить тебя.

Опа, а это уже интересно! Да, теперь всё становится на свои места. Вот она, продажная мужская дружба. Ты посмотри, какой расчёт! Неужели Маринка из-за найденного нами артефакты вышла замуж за меня? А что, вполне возможно. Как мне вчера сказал Вячеслав — моя бывшая под большим подозрением и наблюдением не только ФСБ, но и Светлых. Возражал Вячеславу, говорил что моя бывшая супруга просто-напросто дура набитая и карьеристка. А тут вон как получается. Точнее — никак не получается.

Я понимал, что у меня регенерация очень хорошая, но если дать волю женщине поиздеваться над собой, то никакая регенерация не спасет. Надо что-то делать, а вот что? В голове прокрутил весь вчерашний день и благополучно закончившийся вечер.

Так, что-то появилась у меня в головушке, которая, кстати, начала очень сильно болеть. Ну и где мои чудо способности? Почему мои руки остаются обычными руками, почему время не замедляется? Одни почему и нет ответов. Попробовать закричать что-то типа «насилуют!»? Никто не услышит. В этом доме стены могут выдержать любую бомбардировку.

Я скосил глаза в право и посмотрел на Романа. Ничего не выражающее лицо, холодный взгляд его серых глаз. Такой нажмет на спусковой крючок и не моргнет. А пистолет с глушителем! Вот же…… Кричи не кричи, а как в песне поётся — «..девять граммов в сердце, постой не спеши.»

— Ладно-ладно! Сдаю су! Я, как добропорядочный гражданин, имею вам кое-что сказать. Так, по-моему Марина, твой дядя Изя говорил на нашей свадьбе? Так вот, я хочу первую очередь привести себя в порядок, а потом обсудить условия нашей сделки.

Ловлю себя на мысли, что все боевики, которые посмотрел, начинаются примерно с таких же фраз. Заложники, окружённый банк, суперполицейский, который заводит душевную беседу с нехорошими мальчиками.

Смотрю на Романа, он пожимает плечами. Понятно, человек с пушкой даже не переживает о том, что я могу сделать ноги из квартиры. Пуля быстрее летит, чем я бегаю. Эх, как бы здесь Славик пригодился! Стоп стоп! Опять что-то такое пронеслось в голове.

Есть! Вчерашний день у меня закончился тем, что я позвонил Славику и рассказал краткое содержание рассказа из дневника моего деда. А куда я дел телефон? Конечно же — он сейчас преспокойно лежит в кармане моего халата. Маринка, зная мою дурацкую привычку бросать телефон на кухне, на подоконнике, ничего не должна заподозрить.

— Иди, приводи себя в порядок. Юра, один неверный шаг или вздох и я, без всякого сожаления, накормлю тебя свинцом. — голос Романа тверд. Ого, настоящий мачо из голливудского боевика. Ладно, мачо, надо будет посмотреть, как говорится.

Я не спеша опускаю ноги с кровати и протягиваю руку к халату. Так и есть, ощущаю тяжесть телефона. Пока всё идёт так, как я и задумал. Иду к ванной комнате. Впереди меня Роман, замыкает шествие Марина. Ну и дела! У неё в руках тоже какая-то пукалка. Да ну вас! Совсем вам не жалко моё бренное тело?

Халат с запахом, что сейчас меня радует, как никогда. Поправляю пояс, незаметным движением опускаю правую руку в карман. Блокировка в старых телефонах элементарная, доля секунды и телефон разблокирован. Теперь два раза жму на кнопку вызова. Должен пойти вызов на ранее набранный мною номер.

Всё в руках Бога и тех, кто обслуживает систему сотовой связи. Выручайте, братцы! Не дайте мне сгинуть в пучину небытия в столь молодом возрасте. Я даже обещаю, что у меня никогда не будет задолженности по услугам сотовой связи. Сегодня же подойду к ближайшему банкомату и пополню свой счёт на тысячу рублей. Нет, на две тысячи!

Прохожу в сопровождении почетного эскорта мимо дверей в кабинет деда и на какой-то миг замечаю тень, которая затмевает свет от солнца, пробивающийся под щелью между самой дверью и порогом. Неужели? А вдруг? Нет, слишком быстро на мой вызов Славик не мог так отреагировать. Ладно, на Бога надейся, а сам не плошай. Какие же мудрые были наши предки.

Роман, как и подобает в наикрутейшем триллере, проверяет ванную комнату на наличие колюще-режущих предметов и делает шаг в сторону, пропуская меня.

— Вы что, подсматривать будете? А ну кыш, извращенцы! — говорю я интересной парочке. — Я много раз перечитывал книгу «Экипаж Меконга», так вот, хочу вам доложить, что я не господин Привалов и сквозь стены не умею проходить. А посему — не утруждайте себя и не переживайте — из четырех стен я никуда не денусь. Но за испорченный халат, который я привез из отеля в Турции, вы ответите. Как и за Севастополь, как говорил один лысый герой в интересном фильме.

Проняло их так, что сладкая парочка оставляет меня в покое. Ну, хоть что-то. Телефон из кармана — есть! Исходящий вызов продлился ровно пятнадцать секунд. И, причём, вызов принят. На дисплее — его стоимость. Пока ура кричать рано. Нужно спасать свое бренное тело.

Пока умывался, в голову лезли какие-то нелепые идеи. Закрыться в ванной и сидеть, свернувшись в калачик? Нет, дверь слишком хлипкая. Роман с его ста кг. вынесет её и не заметит никакого шпингалета.

Опять пришла в голову мысль о моих чудо способностях. Когда они у меня активируются? В момент, когда я испытываю стресс. Почему сейчас у меня нет стресса? Потому что я знаю, что я нужен тем козлам живым. Мертвые, как говорится, не плачут, не потеют и не разговаривают. И даже песни не поют.

Как себя быстро ввести в состояние стресса? Отрезать что-то ценное, без чего я не смогу жить и существовать? Мой взгляд непроизвольно опускается в район паха. Ну нет! Это уж слишком! А вот подрезать себе вены — это можно. Организм подумает, что дни мои сочтены и возьмется за ум. Может быть. А может и такое быть — что махнет на меня рукой, мол, выкручивайся сам.

Чем резать вены? Безопасной бритвой? Извращение самой высшей формы. Я открыл шкафчик, висящий над раковиной. Да, опять спасибо деду. Лежит себе преспокойно, никого не трогая, опасная бритва. Кстати, трофейная, немецкая. А немцы, как известно, знали еще в те времена секреты производства стали, в том числе и легированной. Заражения крови не будет.

Тьфу, идиот! Какое заражение крови, если ты собрался вены себе вскрывать? Может просто полоснуть по руке? Нет, нужно что-то кардинальное. Что бы до зубовного скрежета! Что бы зубы в порошок стереть от боли! Хм… это я сейчас себя так накручиваю? А время, между прочим, уходит!

Достаю лезвие из футляра. Не футляр, а произведение искусства. Ну что, вперёд? Подношу лезвие к руке и…

— Эй, товарищ! Вы там не собираетесь утопиться? — голос молодой, жизнерадостный и жизнеутверждающий. Но! Голос не знакомый. У меня сейчас что, целая толпа людей бродит с автоматическим оружием? Бондиана, мать её! Открыть дверь? Да ну…

Ещё одна попытка. Последняя. Ловлю себя на мысли, что себя жалко до синих соплей. Почему вдруг до синих? Не знаю. Нервы!

— Товарищ Юрий! Не делайте глупостей! Мы свои!

Фух… Значит мне не показалась та тень. Ну и дела! Прячу бритву от глаз людей. От позора. Открываю шпингалет. Да, какая интересная у нас жизнь. Рядом стоят и чуть не держат друг друга за ручки, вьюноша и девочка с косичками. Лет по восемнадцать — двадцать. Юноша с интересом смотрит на меня, девушка почему то краснеет и отворачивается. Вот же! Я же практически обнажен. Дети — дети! Да я в ваше время…

— А где господа охотники за головами? — спросил ы у парня, набрасывая халат.

— В зале отдыхают. — ответил парень. — Вы уж извините, мы ваш пульт от телевизора испортили.

— Не мы, а ты, слоняра! — вставляет девушка. — Вечно все ломаешь и крушишь, потом жалуешься, в кого пошёл младший сын.

Я поперхнулся своими словами, которые хотел произнести. У них! Дети? Онижедети, блин! А хотя! Девчонка вся такая из себя. Фигуристая. Но одно позабавило — в моей квартире появились два солнечных зайчика. Оба рыжие — рыжие. Я даже залюбовался ими.

Парень, примерно моего роста, белые брюки, белоснежная футболка, довольно крепкого телосложения. Глаза зелёные, как и у его… жены, получается. Девушка в джинсах. Как сейчас модно — они все в дырках. Дырки на джинсах скреплены между собой тоненькими веревочками. Мода, одним словом. Какой-то дизайнер под воздействием каннабиса изощрялся. Голубенькая блузка на выпуск, выгодно подчеркивает выдающиеся… То, что положено, то и подчеркивает.

— А вы… — начинаю я спрашивать.

— Оттуда, оттуда. — перебивает меня парень. — Вячеслав Юрьевич будет с минуту на минуту. Да-да! Через форточку залезли. Извините, сеточку поменяйте и вообще — держите форточки закрытыми. А нас зовут Станислав и Стасия, ударение на и. Нам по двадцать восемь. Да, мы давно состоим в браке. У нас двое детей.

Вот и говори после этого, что они — «онижедети». Взрослые люди, да ещё при исполнении своих обязанностей.

В зале, на ковре, облокотившись спинами на диван, сидят двое влюбленных голубков. Наручники, все чин по чину. Какие же молодцы, эти рыженькие оперативники. Да я им не только раздавленный пульт от телевизора прощу, да и сам телевизор, разбитый в вдребезги, простил бы!

Звонок в двери прервал мои радостные мысли. А вот и Вячеслав. Открываю двери нараспашку, улыбаясь. И получаю удар под дых, одновременно с ударом в челюсть. Меня уносит далеко назад по коридору. Как в замедленном времени, вижу свои тапочки с бубончиками, над которыми изгалялся Вячеслав, летящими вверх. Неужели я опять управляю временем? Но почему же так поздно это получилось? И вообще, где Славик?

Глава 14

Я же сегодня мечтал стать птичкой и полетать? В таких случаях говорят — сбылась мечта идиота. Нет, мой полёт был не продолжительным, но меня впечатлил. Особенно его окончании.

Я уже мысленно представил, что сейчас как следует приложусь спиной, или не дай Бог, многострадальной головой, как неожиданно почувствовал, что моё грешное тело подхватили сильные мужские руки и перенаправили мой полёт в другую сторону.

От такого динамического развития сюжета — даже спёрло дыхание. Дольше рассказывать об этом, чем всё это испытать на самом себе. Всё, что сейчас произошло, это доли секунды.

Я практически под прямым углом, поменял траекторию и ввалился в зал. О, Маринка, извини за сломанный носик, а тебе, Роман, нужно усиленно питаться — одни кости. Или это у тебя такие мышцы? Не хило! Но — не важно!

Лежа на ногах Марины и Романа, я уделил время своему потолку. Как ни говори, а ремонт нужно делать. Лежать хорошо, но долг зовёт.

То, что меня сюда забросил Станислав, я не сомневался. А где же Стасия с ударением на «и»? Кряхтя, я поднялся с ног моих недоброжелателей, и сделал шаг к коридору. То, что сейчас там происходило, вызвало противоречивые чувства. Хотел поучаствовать в битве титанов, но опоздал. Может даже и к лучшему?

Четверо солидно одетых мужчин при галстуках, спокойно лежали на полу коридора и никого не тревожили, ни к кому не приставали с глупыми вопросами. Станислав наклонился над телом своей супруги и пытался привести её в чувство. Время сделало уже привычное для меня действие — потекло так, как и должно, звуки вернулись в нормальный диапазон. Я ещё раз осмотрел место недавнего сражения. Да, подготовка у коллег Славика — потрясающая. Вот как меня умудрился увидеть Станислав, когда я был в свободном полёте — загадка.

Хорошо то, что хорошо заканчивается. Я прошёл в кухню, набрал воды в кружку. Стасия уже открыла свои мутные глазки и непонимающим взором смотрела на меня. Воду девушка пить не захотела, но попросила посмотреть в холодильнике лёд для компресса — на лбу у неё вздулась огромная шишка. Этого добра в холодильнике у любого холостяка — очень много. Чего чего — этого полно!

Полотенце и лёд я отдал девушке, сам стал наблюдать за тем, как в себя приходят супермены. Одного из них я узнал — он работал охранником моей благоверной. Понятно теперь, как они здесь отказались. Прибыли выручать своего босса из рук её бывшего супруга. А он такой кровожадный — ужасть! Именно он и припечатал мне в челюсть. Хулиган какой! Николай, так его зовут, на сколько я помню. После всех происшествий со мной и от количества полученных ударов по голове, я мог и забыть многие имена. Но нет, память меня не подводит. Пока.

Станислав смотрел на меня и улыбался.

— Где Вы так научились летать быстро? Хорошо, что я вышел в коридор встретить шефа. Смотрю — на меня несётся какая-то размытая тень. Извините, пришлось отшвырнуть Вас в сторону. Не ушиблись?

— Вас может быть зовут на самом деле Майкл Джордан? Нет, Вы точным броском отправили меня на ноги вон той воркующей парочке. Видите, Станилав, сидят, что-то обсуждают, замышляют очередную гадость какую-то. А эти товарищи не полезут драться? Не люблю вид крови, знаете ли!

— Нет, они в частично парализованном состоянии. Всё слышат и понимают, только пошевелится не могут. О, а вот и наши! Здравствуйте, Вячеслав Ильич!

«Наших» прибыло аж пять человек. Вячеслав со всеми поздоровался, бросив Стасии:

— Вот, что значит пропускать тренировки, девочка. И не надо оправдываться, что у тебя дети. У всех дети!

— Где они? — это уже мне.

Я показал головой на зал. Картина была интересная. У Марины всегда был язык подвешен. Даже интересно, что она на этот раз скажет в своё оправдание? Мне, в принципе, всё равно по большому счёту. Хотел ли я зла этим двоим? Да нет, не хотел. Я предполагал, что больше никогда их не увижу. Уж больно организация, где служил Славик, серьёзная.

А вот насчёт перстня, который мы нашли в комнате деда, это да, очень интересно узнать, что он из себя представляет и что за камень антрацитового цвета там находится. Очень интересно, зачем перстень так сильно потребовался женщине, если она пожертвовала частью своей жизни в его поисках.

Скорее всего или ей, или организации, где она «служит», стало известно местоположение перстня и кто является владельцем. Мой дед, естественно. Опять загадка! Куда и во что успел мой дед вляпаться? В какую тёмную историю? Да и с его смертью не всё понятно. Хоть и убеждали меня мои родители, что он умер от времени, естественной смертью, но всё это было шито белыми нитками.

Я сидел на балконе и смалил сигарету за сигаретой. Первое, что пришло мне в голову — моя квартира постепенно превращается в проходной двор. Второе — нужно уехать отсюда на пару недель. Есть в деревне, недалеко от города, домик, где перед смертью жили мой родители. Что-то опять в голове промелькнуло у меня такое, что я невольно насторожился.

Родители! Стоп! Нужно вспомнить все подробности их трагической смерти. Тогда, а это произошло почти пять лет тому назад, на дом родителей напали вооруженные люди с целью ограбления. Такая официальная версия, во всяком случае. Но так издеваться над моими родителями при обычном грабеже? Нет-нет. Что-то здесь не так! Не связанно ли это все с этим злосчастным перстнем?

По настоянию Вячеслава, я арендовал банковскую ячейку. Там сейчас перстень и находится. Если верить Славику, а сомневаться в его словах большой грех, то придет время и я всё пойму, всё станет на свои места. Только нужно умудриться дожить до этого светлого дня. Да, нужно уехать из города. Это моё личное мнение, нужно с Вячеславом посоветоваться. Он же сказал, что за мной присматривают в городе. А там? Там грохнут и вся недолга.

— Бросал бы ты курить, Юра! — присел на соседний стул Славик. — Только с того света выбрался и опять себя туда загоняешь. Это не дело.

И этот туда же. Слева, справа, спереди, сзади — одни советчики.

— Славик, а где твоя семья? Всё хочу спросить, да как-то забываю.

— К маме двоюродной отправил в Ташкент.

— Извини, не понял. К какой маме?

— К двоюродной. — улыбнулся Вячеслав. — В смысле — к тёще. Я как чувствовал, что вокруг тебя заварится каша. Да они, особенно мелкие, и не возражали. Подальше от строго отца, который заставляет зарядкой по утрам заниматься. Ты расскажи, что и как и что здесь произошло?

Я рассказал все, как есть. Без приукрас и бахвальства.

— Не переживай ты так, Юра. Только в фильмах можно увидеть, как человек уклоняется от пули. На самом деле — человек испытывает самый настоящий шок, от того, что в глаза ему смотрит сама смерть. Да и то, что пуля имеет скорость, в среднем, четыреста метров в секунду, не даёт никаких шансов спастись бегством. Никакого. Ты правильно сделал, что стойко и мужественно… дальше сам можешь добавить любой эпитет про себя, любимого. Чем думаешь в дальнейшем заниматься? Я с руководством посоветовался, они не против поместить тебя в спецклинику. Я о твоей руке, если что.

— Спасибо, утешил. Я уже подумал, что ты о моей голове переживаешь. О моём психическом здоровье. А что с Мариной и Романом будет?

— Романа упекут и надолго. Оружие со спиленными номерами, разрешение на оружие нет, угроза жизни человеку. А с Мариной — всё гораздо сложнее. Пистолет — муляж. Как в квартире оказалась? Зашла проведать мужа, переживала за его здоровье. Ключ? А ключ я забыла мужу отдать. Почему у Романа пистолет — это их, мужские разборки. Один — прежний, второй — мой любовник. Я и не знала, что Рома будет угрожать пистолетом. Если у неё будет хороший адвокат, то отделается лёгким испугом. Образно говоря. Вот такие дела. Да и телохранителей немного помурыжат и отпустят. Сам знаешь почему. Если от тебя заявления не будет, конечно. А тебе его писать — нельзя. Я это всё устрою. Никто ничего и знать не будет. Не в первой.

— Хорошо быть Богом, Славик?

— Это ты обо мне? Не шути! Я разгребаю всё дерьмо, извини за выражение. Да, забыл тебе сказать, те слова, которые Рома сказал о пешеходном переходе — тоже к делу не пришьёшь. Видео наблюдение на том перекрестке нет, машину нашли — она числилась в угоне. Отпечатков — ноль. Всё чисто. Ладно, мне пора в контору. Тебе в квартире работы — непочатый край. Намусорили мы здесь знатно.

†††††††††

«… Семен Игнатьевич поднялся из-за стола и стал прохаживаться по кабинету.

— Только очень глупый человек может так рассуждать, Олег Поликарпович! Если вслушаться в ваши слова, то можно сделать вывод, что раз Бога на земле нет, то всем сейчас заправляет тот, чьё имя предпочитают произносить шёпотом, или вообще лучше не произносить! Ерунда! Для сохранения баланса сил — всегда должны быть две стороны, Добро и Зло, хорошие и плохие? Чушь! Вы это всё говорите на лекциях студентов! От них очень много заявлений уже набралось, очень. И все жалуются на Вас, на Ваши требования. Я собираю на завтра Большой совет нашего университета, с главным вопросом — отстранением Вас от работы.

Ректор университета подошёл к широко распахнутому окну в своём кабинете. На улице стояла просто оглушающая жара, даже птицы прятались в тени деревьев, предпочитая переждать это время суток. Город тоже с полудня и до самого позднего вечера затихал, движение практически прекращалось — асфальт разогревался до такого состояния, что не выдерживал вес автомобилей, проседал под их тяжестью. Средняя Азия, что вы хотели?

Дождей не было очень давно, поэтому листья деревьев покрылись толстым слоем пыли и были от этого тусклыми и казались — не жизнеспособными. Но нет, деревья жили своей жизнью, прочно держась за землю своими корнями. Если где-то зарождается жизнь, то она обязана бороться за своё существование, приспосабливаясь к реалиям жизни.

Всё, как у человека. Вечная борьба за право жизни на Земле, право сильного. Не даром говорят, что нет страшнее зверя, чем человек. С этим не поспоришь, хотя и были попытки оспорить и этот постулат.

За столом сидел мужчина сорока лет. Светлые коротки волосы, нос с горбинкой, серые глаза и плотно сжатые губы. Олег Поликарпович вот уже десять лет преподавал философию в университете. Карьера его сложилась не самым удачным образом из-за его упрямого характера и своих особенных взглядов на жизнь, на устройство Мира. Студенты его очень любили, коллеги всегда с уважением относились к нему, но всегда старались держаться от молодого преподавателя подальше.

Семен Игнатьевич быстрым шагом подошёл к дверям и резко их открыл. Нет, показалось. Секретарь на обеденном перерыве, в приёмной — ни души. Плотно притворив двери, ректор подошёл к преподавателю, присел на соседний стул.

— Олег, Олег! Что же ты натворил? Мне два раза уже звонили из Москвы, интересовались тобой. Разве можно озвучивать свои мысли вот так, наглядно? Или ты думаешь, что мои мысли очень сильно отличаются от твоих? Да нет, Олег, нет! Я тоже задаю себе вопрос — как и кто руководит жизнью на Земле, по чьим правилам все это происходит? Я даже больше тебе скажу — я верю в Бога, нашего Создателя. Но это мне не мешает быть коммунистом. Не надо хмыкать. Не ты один такой умный. Ты, Олег, перешёл все мыслимые границы, сказав вчера на лекции свою фразу, которая разнеслась по всему городу: „Только человек, продавший душу дьяволу, может сидеть в своём кресле и взирать на муки людей, при этом попивая чай“. По-твоему, наш Вождь ничего не делает для народа, только и знает, как истреблять лучших из лучших? Да как ты мог свой придуманный образ сравнить с Вождём? В общем так, я тебя всё это время прикрывал, как мог, но теперь — извини. Иди, Олег, я жду тебя завтра на совете в три часа.

Олег Поликарпович вышел из здания университета и, перейдя дорогу, пошёл по аллее в сторону городского фонтана, который располагался у кинотеатра „Восточный“.

Воздух, казалось, дрожал, дышать было очень трудно. Мужчина шёл, даже не осознавая, куда идёт и почему именно в направлении кинотеатра. Вдоль всей аллеи росли невысокие деревья, под каждым деревом стояли скамейки. Вечером на них не найдешь свободного места, но сейчас… сейчас не было ни одного человека.

Вокруг работающего фонтана, в тени деревьев, располагались лавочки, на которых кое-где сидели парочки влюбленных. Легкий ветерок поднимал вверх водяные брызги и они падали на раскаленную плитку, которой была замощена площадь вокруг фонтана. Мужчина начал обходить огромный фонтан, когда услышал мужской голос:

— Я Вас, Олег Поликарпович, очень даже понимаю и всецело поддерживаю. А вот Семена Игнатьевича — презираю за его двуличность. Как таких земля носит?

Преподаватель прошёл по инерции несколько метров и остановившись, удивленно посмотрел на мужчину, сидящего в одиночестве на скамейке.

Добротный костюм из вельветовой ткани темно-синего цвета, белоснежная рубашка, однотонный галстук вишневого цвета, на ногах — лакированные, комбинированные чёрно-белые штиблеты на шнурках. Всё бы ничего, но на такой жаре костюм выглядел просто нелепо. К скамейке был приставлен огромный ярко-красный зонт, в правой руке незнакомца трость из чёрного дерева. Набалдашник трости выполнен в виде головы неизвестного зверя — что-то среднее между головой волка и льва. От второго, в прочем, была только грива.

Когда Олег Поликарпович озадаченно посмотрел на эту странную голову, ему показалось, что глаза диковинного животного зажглись красным светом. Проклиная жару, мужчина достал платок и вытер им лицо. На жаре и не такое может померещится.

— Да Вы присаживайтесь, сударь! — произнес мужчина сидящий на скамейке. — Нам есть о чем поговорить, Вы не находите?

Ноги преподавателя словно не слушались своего хозяина. Он опомнился только тогда, когда уже сидел рядом с незнакомцем. Олег Поликарпович, повернувшись к мужчине, рассмотрел его лицо во всех деталях: гладко выбритое, холеное, с прямым аристократическим носом, жесткой линией губ и твердым волевым подбородком — лицо человека, привыкшего повелевать и управлять людьми. Волосы — темные, до плеч. „Лет пятьдесят, пятьдесят пять“ — подумал преподаватель.

— Всего рассмотрели? — улыбнувшись, спросил незнакомец. — Я Вас слушаю, молодой человек. Только мне не пятьдесят и не пятьдесят пять лет, а гораздо больше. И не спрашивайте мой истинный возраст — я его и сам уже не помню.

— Извините, но разве мы знакомы? И почему Вы от меня ждете какого-то рассказа?

— Ну как же, как же! О вашем шедевральном изречений судачит весь город, да и не только. У Вас талант находить и подмечать то, что другие предпочитают не замечать, или делать вид, что ничего не происходит. Ладно, Олег Поликарпович, тогда я начну беседу. Так вот, милостивый государь, Вам не нужно ничего бояться в этой жизни. Вы очень правильно сделали свои выводы о устройстве нашего мира. Все миры в чем-то похожи, поверьте мне на слово. Ибо они творение одного и того же Создателя. Имя его Вы прекрасно знаете и неоднократно упоминали на своих лекциях.

— То есть Вы знаете и мою теорию управления миром? — ошеломленно спросил Олег Поликарпович.

— Конечно. Я в этом даже и не сомневаюсь, потому что сам являюсь участником трудного процесса управления многими мирами и этого в том числе.

— Извините меня конечно, гражданин! Но Вы только что приравняли себя чуть ли не к Богу! Не стыдно?

— Не поверите, но нет! Зачем приравнивать себя к тому, кого уже нет и в помине? К тому, который расколол когда-то весь мир, придумав новую веру, из-за которого на Земле были и будут происходить все войны?

Молодой мужчина попытался подальше отодвинуться от странного собеседника, но не смог пошевелить ни одним пальцем, не то что телом. Только сейчас он заметил, что рядом с незнакомцем в воздухе была разлита прохлада. Прохлада середины осени.

— Ну хорошо, считайте себя кем хотите. — произнес Олег Поликарпович с одной лишь мыслью — поскорее куда-нибудь убраться.

— Зачем Вам куда-то спешить? — словно читая мысли, произнёс аристократ. — Дома Вас никто не ждет, кроме кота Барсика. А мне Вы очень интересны, потому как я собираю вот такие умы в одном месте, дабы приумножить свою силу. Но это в будущем, конечно. Наступит время, когда Вы сами вознесете ко мне молитву и она будет услышана. Гарантирую.

— Неужели Вы тот, о ком я сейчас подумал? Мужчина, судя по вашему кивку головой — Вы и есть Дьявол, он же Сатана? Да нет же, нет! Бред, бред, бред!

Незнакомец был очень серьезен и не допустил сейчас даже подобия улыбки на своём лице.

— Вы сами себе, молодой человек, противоречите. Если был когда-то Бог — олицетворение Добра, то для равновесия должно быть и Зло, то есть я. Вы бы определились, что ли?

— Я давно определился, господин хороший! — повысил голос молодой мужчина. — Именно из-за своего определения я, не далее, как пол часа тому назад, поплатился своей работой. Да и зачем я Вам нужен, столь жалкий и никчемный червь?

— Отвечаю по порядку. Первое — у Вас с работой будет все хорошо, я об этом позабочусь. Ваш ректор завтра утром, по великому недосмотру компании, которая занимается обслуживанием лифтов, погибнет самой нелепой смертью. Это же надо такому случиться — двери лифта откроются и всеми уважаемый человек сделает шаг в бездну. Пол лифта будет отсутствовать! Хе-хе. Второе — пройдет какое-то время и существующий строй в вашей стране рухнет, люди отрекутся от вашего Вождя и многие — от Бога. Тогда наступит моё время и такие, как Вы — мне будете очень нужны. Очень! На вас я делаю большую ставку, а я не привык проигрывать. Когда-то состоится Великая битва двух сил, мне очень нужны сподвижники. Если мы с Вами договоримся, то я Вам обустрою такую жизнь, что многие будут завидовать. Ну-с, молодой человек, решайтесь…

Мозг Олега Поликарповича лихорадочно работал, анализировал создавшуюся ситуацию в его жизни. После увольнения из столь всеми уважаемого учебного учреждения, его ждет судьба изгоя. Это факт и факт неоспоримый. Разве он достоин такой судьбы? Наверное — нет. Вот только, как определить тот ли это человек, за которого он себя выдаёт? И человек ли он вообще, а не бред его воображения?

— Это легко проверить, молодой человек! Вы можете прикоснуться к моей руке, в конце концов! Почему вы сегодня не взяли из дома зонт? Скоро пойдет такой ливень, какого здесь не было, почитай, пол века. Судя по Вашему лицу — довод мой не убедительный. Ну как же, как же! Многие люди определяют приближение непогоды по состоянию своего здоровья. Согласен. А вот такой довод Вас устроит?

Незнакомец указал на аллею, по которой шла молодая, очень привлекательная женщина. Сердце Олега Поликарповича сделало остановку и затем бешено заколотилось в груди. По аллее, к ним шла его Наташа. Шла та, которую он любил больше жизни и готов был отдать что угодно ради того, чтобы она была всегда рядом с ним.

— Что же Вы, молодой человек, не встречаете свою супругу? Бегите! — из далека раздался голос незнакомца. — У вас всего лишь несколько минут на всё про всё.

Когда силуэт жены истончился и пропал, Олег Поликарпович понял, что он сделал свой выбор. Лучше быть бесчестным по отношению к окружающим, чем быть нищим изгоем. Мужчина поднёс к лицу свои ладони, которые ещё недавно сильно сжимали ладони любимой, и вдохнул аромат любимых духов Наташи. Он вспомнил её слёзы, текущие по щекам и улыбнулся. Уверенной походкой, молодой человек направился в сторону скамейки, на которой улыбаясь, сидел Он.»

†††††††††

После этого пересказа истории, шло пояснение моего деда:

«… эта история произошла в июне одна тысяча девятьсот пятидесятого года в городе Ташкент. Через год, Олег Поликарпович Мозговой, сделал головокружительную карьеру и стал очень уважаемым человеком, учёным с мировым именем. А на следующий день после встречи молодого человека и Его, вышел некролог памяти безвозвратно ушедшего из жизни ректора университета. Очень печальная с ним произошла тогда история. Мужчина сделал шаг вперёд, в кабину лифта, но пол, относительно нового лифта, неожиданно провалился вниз.»

Ну дед! Я даже слов не находил, что бы выразить своё возмущение. Кем же ты на самом деле был, кроме как известным геологом? Зачем ты собирал все эти сведения о Гуоре? Что ты хотел донести до меня своими записями? И как можно было догадаться, что я через много лет после твоей смерти, буду втянут в историю известной борьбы между Добром и Злом?

Глава 15

Долина Грюсвангталь,

Германия, Бавария. Наши дни.

К северо-западу от небольшого городка Гюрмиш-Партенкирхена, в живописной долине Грюсвангталь, гордо возвышается Дворец. Любимое место Людвига II, Короля Германии девятнадцатого века. Версаль в миниатюре, так называли его те, кому посчастливилось лицезреть это произведение искусства зодчих того времени. После произведенного косметического ремонта, в начале двадцать первого века, Дворец вновь открыли для экскурсий.

Посетителей было несчетное количество, но до поры, до времени. В ночное время, по рассказам охранников, в Дворце и за его пределами, творилось что-то странное и не объяснимое. Самопроизвольно загорался свет в комнатах и залах, из кухни, которая располагалась на первом этаже, явственно доносились запахи приготовляемой еды.

Охранники неоднократно докладывали о всех этих странностях управляющему дворцом-музеем, но тот, из-за отсутствия времени, переадресовывал все эти вопросы к начальнику службы безопасности.

Дел у господина Тоццена было невпроворот. После произведенного ремонта, ещё оставались помещения, где восстановительные работы продолжались полным ходом, поэтому везде требовалось его личное присутствие и контроль. В том числе и контроль за расходованием денежных средств.

Приходилось допоздна задерживаться на работе. Во всём виноваты бумаги, бумаги. Век компьютеров, но приходилось делать двойную работу. Готовить документы по отчетности, как в электронном виде, так и на бумаге.

Тоццен, сорокалетний мужчина, находился в комнате бывшего дворецкого, которую переоборудовали под рабочий кабинет. Комната три на пять метров, стены, как и многие во Дворце, задрапированы светло-желтой тканью, пол паркетный, на потолке восьми рожковая люстра. У стены огромный кожаный диван, два кресла, у окна — рабочий стол.

Мужчина встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Тело от многочасового просиживания в кресле затекло, нужна была небольшая разминка. Через окно из цветного стекла, в комнату проникал сумеречный свет. Директор музея посмотрел на наручные часы и присвистнул. Скоро семь часов вечера, а работы ещё очень много. Ну что же, придётся сегодня его жене идти в гости к родственникам одной.

Тоццен достал из ящика стола мобильный телефон и попытался набрать номер телефона супруги. На дисплее высветилось — только экстренные вызовы. Ничего удивительного в этом не было — рядом горы, связь не очень устойчивая. Позже. Всё позже, нужно работать.

Мужчина подошёл к двери и нажал на клавишу выключателя. Светильник никак не отозвался на действие человека, чем привёл того в полное уныние. Хорошо, что Вильгельм пользовался ноутбуком с внутренней батареей. Иначе бы завтра, после невыполненной работы, пришлось долго объясняться с руководством.

Но всё-равно нужно разобраться в причине отсутствия электороэнергии. Тоццен открыл дверь, вышел в коридор и направился в Гобеленовую комнату, которая находилась за ближайшем поворотом широкого коридора.

В западной Гобеленовой комнате, иначе называемой Музыкальной, Вильгельма всегда поражало многоцветье стенной живописи и мебели для сидения. Картины, напоминающие гобелены, изображают сцены из светской и пастушьей жизни в стиле рококо. Рядом с богато украшенным музыкальным инструментом — необычной комбинацией из фортепиано и фисгармонии — стоит павлин в натуральную величину из разрисованного севрского фарфора.

Тоццен на миг застыл, зачарованный красотой интерьера. Каждый раз эта комната открывала перед ним какие-то новые детали, которые он раньше не замечал. Сейчас он обратил внимание на картины. Странно, краски стали ярче, что ли? Не понятно! Но больше всего директора поразило отсутствие охраны. Порядок есть порядок — в каждом зале, комнате всегда должен присутствовать человек. Где же он? Может быть в Зеркальном зале?

Быстрым шагом, практически бегом, мужчина пересек Гобеленовую комнату и оказался у дверей, ведущих в самое загадочное и самое красивое помещение Дворца — Зеркальный зал. Двери, не смотря на свою массивность, открылись очень легко, Вильгельм сделал шаг вовнутрь и осмотрелся.

Большие, вмонтированные в бело-золотую обшивку стен, зеркала создавали иллюзию бесконечного ряда помещений. Не всем в этом зале удавалось провести длительное время. У людей начиналось головокружение, они теряли ориентацию в пространстве.

Здесь тоже никого! Да что же это такое? Куда смотрит начальник охраны, здоровяк Курц? Пройдя через весь зал, а это почти сто пятьдесят метров, Тоццен остановился. За спиной, в нескольких метрах от него, послышался женский смех и, отчетливо услышанный мужчиной, диалог:

— О, это наш новый слуга? Но почему он так странно одет? Выглядит словно какой-то нищий, честное слово! Милый, нужно дворецкому обязательно об этом рассказать!

— Дорогая, мы опаздываем, а гостей заставлять ждать — это верх неприличия. Да, я поговорю с Карлом, обещаю. — ответил мужской голос.

Вильгельм поразился тому акценту, на котором люди разговаривали по-немецки. Но потом его пробрал дикий ужас от произошедшего: он слышал голоса и обсуждали явно его, Вильгельма! Сердце зачастило, во рту моментально пересохло.

Тоццен обернулся на голоса и в этот момент, под потолком, зажглась сто восьми свечная люстра. Нет, не электролампочки, имитирующие горение свечей, а именно свечи! Люстра из слоновьей кости была украшена драгоценными камнями, поэтому весь Зеркальный зал наполнился неповторимой игрой света и тени, разноцветных бликов. Зрелище завораживало своей красотой, Вильгельм растерялся. Что происходит? Почему свечи? Кто их зажег? Мужчина был верующим человеком, как и каждый в его семье, поэтому он перекрестился.

В Зеркальном зале мгновенно стало холодно. Послышалось шипение, похожее на звук, издающий змеей. Директор музея попятился назад, к двери, ведущей в столовую. Рука его безуспешно пыталась нащупать дверную ручку. Тоццен сделал шаг назад и только сейчас понял, что он уже внутри столовой, а двери открыты нараспашку.

Вильгельм оглянулся. Выдержанная в ярком красном цвете столовая овальной формы. Посередине комнаты огромный стол из чёрного дерева на резных массивных ногах. В драгоценную обшивку стен столовой вписаны два мраморных камина с конными статуэтками королей Людовика XV и Людовика XVI. В них! Пылал! Самый настоящий огонь! Было слышно, как потрескивали можжевеловые дрова. Запах горения таких дров ни с каким другим не перепутаешь.

Павлиний трон короля Людовига II, который должен сейчас находиться в его рабочем кабинете, в закруглении апсиды, был на самом деле здесь, во главе огромного стола. Что за чертовщина? Кто посмел? Кто отдал такое варварское распоряжение в обход его, директора дворца-музея?

Нет, Тоццен не был трусливым человеком и никогда не поддавался на всякого рода провокации. Но не сейчас! Сейчас у него противно задрожали ноги и мужчина сделал осторожный шаг в сторону выхода из столовой. С громким звуком массивные двери захлопнулись перед ним и раздался дикий хохот.

В грудь мужчины ударила упругая волна воздуха и он упал на спину. От удара затылком о пол, сознание на какое-то время покинуло Вильгельма. Через несколько секунд он открыл глаза и обнаружил, что находится в комнате, в которой присутствовали, по крайней мере, человек сорок. Никак не меньше!

Тоццен встал на ноги. Перед ним стоял мужчина с холеным лицом аристократа. Правильные черты лица, смоляные волосы до плеч, прямой нос, резко очерченные контуры губ и глаза… глаза чернее самой чёрной ночи, в которых периодически загорался и гас дьявольский огонь. На мужчине одет тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка, галстук-бабочка. Поверх костюма накидка из блестящего чёрного материала с подбоем цвета крови. И конечно же — фибула в форме перевёрнутой пятилучевой звезды.

— Ну что же Вы, голубчик, такой неосторожный? Чуть меня не зашибли на смерть! — произнес мужчина приятным голосом.

Потом он обратился к людям, которые внимательно следили за происходящим:

— Господа! Представляете себе картину — я умираю от столкновения с этим человеком. Какая трагедия! О, нет!

В комнате раздался смех и рукоплескание.

— Браво, Великий! Сыграно великолепно!

Кто-то прокричал «бис» и его поддержали все присутствующие. Крики в столовой комнате стихли, когда незнакомец поднял правую руку вверх и резко её опустил.

— Я осмелюсь Вас спросить, мужчина, кто Вы и что Вы делаете в этом уютном гнездышке? Заблудились в горах и спустились в долину?

— Нет, уважаемый господин… — ответил Тоццен ровным голосом. По крайней мере, так ему это показалось.

— А называйте меня, как хотите, милый человек. Многие называют люцефером, хотя я никакой свет не принёс ни в один из множества миров, другие называют дьяволом. Я охотно отзываюсь на все имена. А самое короткое — Гуор. Вам легче будет и привычнее. Ну-с, продолжайте.

— Видите ли, господин Гуор, это место, где мы сейчас находимся, дворец-музей короля Людвига II, который здесь любил отдыхать.

— Вот как? Занятно! Вы хотите сказать, что мы этот прекрасный дворец выбрали по великому недосмотру и ошибочно? Может быть нам есть смысл убраться отсюда, господа?

В столовой опять раздался смех и аплодисменты.

— Хорошо! А кем Вы здесь работаете, или служите, господин? — продолжил допрос Гуор.

— Я директор этого дворца, господин Гуор.

— Ну вот, а нам доложили, что перед дверьми стоит какой-то нищий и в равной одежде. Нас обманули, господа! К нам в гости пожаловал сам господин директор! Ура директору и принесите ему полный фужер самого лучшего вина. Да и мне тоже. Выпьем, так сказать, за здоровье и за встречу!

К разговаривающим подошла девушка с подносом, на котором стояли фужеры. Она, как первоначально понял Вильгельм, из прислуги. Чёрное длинное, до пят, платье с глубоким вырезом спереди, волосы уложены в замысловатую прическу.

Мужчины взяли в руки фужеры с красным напитком, женщина сделала подобие реверанса и повернулась к ним спиной, направляясь к столу. Тоццен замер — платье было откровенным муляжом, прикрывающее женщину только спереди. Спина и всё тело вплоть до пят было открыто. На спине, в районе талии, мужчина заметил завязки, с помощью которых платье, собственно говоря, и держалось на теле молодой женщины. Туфли на высоком каблуке на длинных и стройных ногах — это мужчина отметил уже автоматически.

— Спасибо, графиня! Мы премного благодарны! — произнес Гуор, поднимая вверх фужер. — Ну что, господин директор, давайте выпьем до дна это чудесное вино за наше знакомство. Повод более чем!

Вильгельм удивленно посмотрел вслед удаляющейся девушки. Графиня? Он присмотрелся к остальным женщинам. Всем до тридцати лет, одежда фривольного типа: платья разных цветов и фасонов, но открытые сзади до неприличия. Никакого нижнего белья. Этот факт просто обескуражил Вильгельма.

— Почему же Вы не пьете, господин директор? Вино же чудесное! Или Вы выбираете себе напарницу по сердцу, что бы незабываемо провести вечер и ночь? Извольте, но сначала — выпьем.

Гуор поднял фужер вверх, приветствовал собравшихся в столовой комнате и выпил содержимое. Тоццен сделал большой глоток и выронил фужер из рук. Его вывернуло наизнанку. Кровь! Мужчина закашлялся.

— Эх, директор, директор! — бросил Гуор. — Такое хорошее начало знакомства было. Вот даже и не знаю, что означает такое ваше поведение. Мда… где наш секретарь?

Из-под стола на четвереньках вылез… карлик с письменными принадлежностями. В руках он держал подобие крошечного мольберта, в руках — несколько листов желтой бумаги. Одет карлик в шутовскую разноцветную одежду, к ремню приторочена чернильница, за ухом — перо. Подбежав на кривых ногах к Гуору, карлик поклонился.

— Ах ты развратник какой, Миртуф! Подглядываешь под столом за женскими прелестями? Женщины, вы слышали? Ну, да ладно, пишите, уважаемый. Личное дело директора дворца-музея. С новой строки. Пункт один. Господин директор отказался выпить с господином Гуорм вино за знакомство. Да, забыл! Сделай пометку где-нибудь: счет идёт до трёх нарушений, потом происходит ликвидация нарушителя за его ненадобностью.

— Это было не вино, господин Гуор. — хрипя, проговорил Тоццен. — Это была кровь!

— Ах! Неужели меня обманывают сегодня уже второй раз, господа? Безобразие! Уважаемая графиня, Вы нам действительно вместо вина принесли в фужерах кровь?

— Нет, Владыка! В фужерах было самое настоящее и самое лучшее вино! — последовал незамедлительный ответ.

— Вот как? Хорошо! Секретарь, пишите. Пункт второй. Господин директор дворца-музей попытался обмануть господина Гуора и оболгать графиню Липпке. Ну, что же Вы, дорогой мой человек, господин директор? Вам осталось жить всего ничего, а Вы всё лжете и лжете! Впрочем, Вы человек, а люди практически всегда лгут. Так, господа?

Зал взорвался аплодисментами. Тоццен стоял с лицом белее мела. Он прекрасно понимал, что живым он отсюда не уйдет. Мозг лихорадочно работал, искал выход из создавшейся ситуации. Настенные часы, не понятно откуда появившиеся, пробили двенадцать часов. Это ещё больше озадачило Вильгельма. Он мог поклясться чем угодно, что часов здесь не было с момента постройки дворца.

Присутствующие в столовой поднялись из-за стола и разбившись по парам, проследовали в Зеркальный зал.

— Вы не голодны, мой дорогой гость? — участливо спросил Гуор Вильгельма, когда они остались вдвоём в столовой.

— Нет, благодарю Вас. Я не голоден, господин Гуор.

— Опять лжете, ну да мы это не будем вносить в досье. Вы хотите вернуться домой, к свой любимой жене? Вот и замечательно! Тогда ведите себя прилично и всё будет хорошо. Я хочу, что бы Вы, господин директор, донесли до всего Мира мои слова. Они заключаются в следующем: после убийства, жестокого и циничного, друга и ученика господина Гуора, люди не оставили никакого выбора господина Гуору, как каждую ночь проводить казни людей, пока люди не выдадут убийц исключительно хорошего и замечательного человека. Начало казни, первой прошу заметить, после танца, который исполнят пары в Зеркальном зале. Прошу за мной, господин директор.

Вильгельм на негнущихся ногах шёл к выходу из столовой комнаты и не верил словам Гуора, ни одному его слову.

В Зеркальном зале люди чего-то ожидали. Ну конечно, музыки. По хлопку в ладоши Гуора, из многочисленных зеркал стали появляться музыканты с инструментами. Через несколько минут, приготовления были окончены и грянул вальс Штрауса «На прекрасном голубом Дунае».

Дирижировал музыкантами лично Гуор. Кода это увидел Тоццен, его опять чуть не стошнило: дьявол управлял оркестром, его голова с белозубой улыбкой, была обращена к танцующим, но под углом в сто восемьдесят градусов к своему телу.

Тоццен прислонился к одному из зеркал и понял, что куда-то падает. Когда он встал на ноги, к своему удивлению отметил, что находится на ступенях, ведущих во дворец. По привычке Вильгельм хотел помянуть черта, но воздержался, вспомнив, в какой ситуации он только что побывал.

Мысль была одна — бежать, бежать и ещё раз бежать. Но этому не суждено было быть. В огромном бассейне, который располагается прямо напротив ступеней, резвились обнаженные люди, которые зачерпывали воду из бассейна и смаковали каждый глоток. Яркая луна позволяла рассмотреть подробно, что сейчас происходило во дворе. Мужчины образовали несколько групп по интересам и что-то обсуждали. Многие просто прогуливались по газону сада-ковра в форме бурбонской линии. На ступенях появился Гуор в окружении огромной свиты.

— Вот Вы где, дорогой мой человек! — воскликнул дьявол. — А мне пытались доказать, причём упрямо это делая, что Вы позорно сбежали с нашего чудесного праздника и покинули территорию дворца. Я, не поверите, как мог их отговаривал, я им говорил, что нет, господин директор порядочный человек! Я не ошибся! Ладно, дамы и господа! Сейчас произойдёт то, что будет происходить теперь каждый вечер и каждую ночь во всех городах Мира! Выведите наших уважаемых и ни в чем не повинных господ-жертв.

Тоццен опустился на ступени и обхватил голову руками. Он до сих пор не верил в происходящее. Такого не может быть, упрямо шептало сознание, но ум анализировал то, что сейчас видели глаза. Всё это не во сне и в этом не может быть никаких сомнений. Волею судьбы, он попал на бал самого дьявола.

Тем временем, к ступеням дворца, люди во фраках с кнутами в руках, пригнали, как стадо баранов, восемнадцать крепко сложенных мужчин. Тоццен посмотрел на них и тихо завыл: это были охранники, которые заступили в шесть вечера на дежурство. Возглавлял шествие сам здоровяк Курц. Глаза всех жертв светились зелёным светом, отчего картина стала совсем ужасающей. Люди шли и не понимали, что происходит вокруг. Вильгельма передернуло. Ну точно — ведут на заклание. Другое сравнение в голову не приходило.

— Господа! — закричал Гуор. — Не желаете ли вы испить наисвежайшего, целебного напитка? Подходите, не стесняйтесь. Всё бесплатно, господа!

К Гуору стали подходить люди, держа в руках кто фужер, кто бокал. Дьявол достал из кармана металлическую трубку, с одной стороны которой был срез под острым углом. Гуор подошел к Курцу, приставил острый срез трубки к груди великана и нанес удар основанием ладони по торцу трубки. Через мгновенье из трубки забила струя крови, которая наполняла сосуды для пития. Мозг Тоццена сделал попытку удержать человека в сознании, но затем отключился. Вильгельм потерял сознание и стал медленно заваливаться в бок, на ступени.

* * *

Начальник полиции города Гюрмиш-Партенкирхена, долгое время выслушивал гневную речь бургомистра. После окончания разговора, он бросил в сердцах в трубку, грязно выругался. Бургомистр требовал объяснения всего произошедшего в долине. Если бы он только знал, что там произошло.

В шесть часов утра, ко дворцу Людвига II, прибыла смена охранного персонала. Люди сразу заподозрили неладное — не было никакого контроля за въездом на территорию дворца. После того, как охранники приблизились к зданию музея, они испытали сильнейший шок. На липе, которой в этом году исполнилось ровно триста лет, за ноги были подвешены тела восемнадцати мужчин. Все они были раздеты донага. На ступенях, ведущих ко дворцу, сидел совершенно седой пожилой мужчина — директор дворца-музея. На расспросы охранного персонала, а позже и прибывшего наряда полиции, господин Тоццен, а это был несомненно он, нёс какую-то ахинею, показывая на дворец. В его несвязанной речи можно было разобрать только несколько слов: «бал», «дьявол», «такое каждую ночь».

Часть 2

Глава 1

Рейсовый автобус до Анапы, как океанский лайнер, стоял у своего причала. Важный, красивый, с лобовым стеклом, чем-то напоминающем витрину в очень дорогом, презентабельном магазине. На таком транспорте можно ехать и ехать, ни о чем не задумываясь.

Молодежи в автобусе очень много, все сосредоточенно что-то жуют, в ушах — наушники, а в глазах — огонек ожидания от предстоящего романтического отдыха на берегу моря. Очень много родителей с детьми.

Сонька вся извелась в предвкушении необычного путешествия. Ну а как же? Первые раз в жизни увидит море, корабли, чайки, пахлаву, чурчхелу и съест на свежем воздухе свежесваренную, до одури вкусно пахнущую, кукурузу. А сколько она там друзей-подруг себе найдет!

Вах! Хотел бы и я сейчас на всё махнуть рукой, бросить в сумку нехитрый скарб, помахать рукой пыльному и душному городу. Мне прям восхотелось!

Но — нельзя. Выражаясь словами Вячеслава — не рекомендуется отъезжать от города на расстояние больше пятидесяти километров, потому что какая-то сетка тогда не гарантирует. Я человек ответственный, иногда бываю, поэтому согласился с Вячеславом, что да, сетка это круто и без этой сетки — нам никуда. Сетка — наше светлое будущее, это даже надежнее, чем охрана на входе в банк «Золотой век», куда я собирался отправиться после автовокзала. Только для кого он, век, золотой? Ответ напрашивается сам собою.

О вот и капитан корабля на колесах. Возраст — средний, что обнадеживает. В таком возрасте жизненный опыт достаточный, значит мужчина и свою жизнь ценит и жизни пассажиров. Двигатель мягко заурчал, дверь скользнула вбок и с шипением стала на свое место. Смотрю с улыбкой на смешно расплющенный носик Сони и поднимаю руку со сжатым кулаком. Но пассаран! Цветы обязуюсь раз в три дня поливать, будь они неладны. Да, обязательно позвони. Это уже Елене показываю характерным жестом.

Водитель делает перегазовку и меня, как и других провожающих, обдает просто неповторимым, ни с чем не сравнимым, ароматом выхлопных газов. Скупая мужская слеза и её — помни обо мне! Тьфу! Солнце мне сегодня точно голову напекло.

Подхожу к газетному киоску, где продавец, мой старый знакомый. Женщина, лет так…, нет, не буду. Не хорошо и неприлично. Сидит она в этом ящике из стеклопакета и потихонечку варится в собственном соку. Я бы таким людям сразу бы орден присваивал за стойкость и мужество.

Пекло, а в ларечке лениво гоняет воздух вентилятор. Ну, хоть что-то. Женщина сосредоточенно читает какой-то очередной бестселлер в мягкой обложке, жара ей не по чем. Ну как же! Даю зуб, что сейчас главная героиня уже в постели мультимиллионера- извращенца. Сейчас она еще немного потерпит и будет обеспечена на всю оставшуюся жизнь деньгами. А может и ребенком, не знаю, какой сюжет. Не важно!

Сейчас у людей одно на уме — если ты женщина — умей торговать своим телом, если ты мужчина — то нужно ждать случая, когда тебе улыбнется судьба и появится возможность стать любовником, можно альфонсом, нужное подчеркнуть, богатой вдовы. Вилла на Сейшельских островах, роскошная яхта, бутылка вина за несколько тысяч зеленых бумажек. Все — у твоих ног. Так, нужно убираться с солнцепека куда подальше. Хотел газет прикупить, но не стал тревожить продавца. Такое лицо у неё одухотворенное, что…!

Кафе «Бриз». Прямо напротив банка, который я посетил. Почему не зайти? Какое название у кафе современное и самое главное — актуальное. Для меня бриз — что-то свежее и прохладное. Внутри кафе — да, прохладно. Я бы даже сказал — холодно. Посетителей очень много. Это и понятно — субботний день, в квартире никому не хочется сидеть.

Сверху барной стойки, к стене, умельцы закрепили кронштейн для телевизора. Местное фейковое телевидение. Одно заслуживает внимание — прогноз погоды. Прислушиваюсь и мои брови поползли вверх: в ближайший час ожидается усиление ветра, осадки в виде дождя и града! Неужели и в гидрометеоцентре людям голову напекло?

Сидя у огромного витринного окна за столиком, поворачиваю голову в сторону улицы, смотрю на проходящих мимо людей. Никто не спешит, у каждого второго в руках мороженое. Воздух дрожит так, что ли? На долю секунды впадаю в состояние, которое можно описать очень точно — отрешенность от мира. Движение людей замедляется.

Как раз мимо кафе, по тротуару, идет молодая, симпатичная женщина в туфлях на высоком каблуке. Мой взгляд на мгновенье останавливается на самом каблуке, точнее — на его высоте и……каблук, прямо у меня на глазах, ломается. У женщины подкашивается нога и на лице появляется гримаса боли и разочарования. Да, не повезло ей. А может и её мужу — кредитору. Ну надо же! У меня, как предчувствие какое-то сработало. Нет, скорее всего — совпадение, не более того.

Подошла официантка. На фирменной блузке бейдж. Читаю имя — Мила. Красивое. Милая Мила. И улыбка милая и формы ее выпуклостей тоже милы глазу. Но как-то становится не комфортно, когда она останавливается у моего столика. Странно! Делаю заказ. Естественно — мороженое. В такую жару пить кофе, или алкоголь — самоубийство. Что-то моя рука многострадальная разболелась. Смотрю на неё и резко опускаю руки на колени. Прочь от взглядов людей. Руки, как лампа ультрафиолета. Ёшкин кот! И это на глазах у десятков людей? Так, без паники. Нужно себя успокоить. Может всё рассосется, как говорится.

Стараюсь незаметно осмотреть кафе. Да нет, никто не обращает на меня внимание. Все увлечены своим делом — поеданием чего-то там вкусного. С барной стойки Мила поднимает небольшой поднос с несколькими порциями мороженого и разворачивается в строну зала. Чёрт! Опять то же состояние — время, как кисель, звуки немного размытые.

Поднос с вазочками, где находится такое красивое, разноцветное мороженое, выскальзывает из рук девушки и начинает свое движение вниз. Бармен, усиленно тряся шейкером, открывает рот от изумления.

Шейкер, на котором я сейчас заострил внимание — вырывается из рук парня и, нарушая все законы физики, устремляется вверх, к очень высокому потолку. Люстра, ультрасовременная, огромная и, судя по всему — тяжелая, от удара тяжелого предмета сильно отклоняется в сторону, как маятник начинает раскачиваться из стороны в сторону. Только вот амплитуда колебаний почему-то становится всё больше и больше.

Я закрыл глаза. Боже! Да что со мною? Слышу звук падающей люстры и дружное «ох», которое пронеслось по залу кафе. А что с Милой? Стоит и смотрит на меня. Причём, не отрывая взгляда. Неужели что-то заметила, или заподозрила? Ну-ну, красивая, давай поиграем в гляделки. Я пожимаю плечами, мол, бывает, сочувствую, отвожу взгляд.

Смотрю на руки. Свечение ещё больше и насыщеннее. В кармане — телефон. Не понимаю руки, не опираюсь ими на стол, набираю смс-ку Славику. Название кафе и просьбу о помощи. Через несколько секунд пришел ответ: «Будь на месте, выезжаю.»

В голове идёт анализ произошедшего. Официантка подходит ко мне, становится не уютно. Слова профессора Циммельмана, как строка в каком-то тексте, ярко-красными буквами, словно написаны кровью: «…в присутствии Тёмного, тебя начнет корежить». Это кто здесь Темный? Та, замечательная милая Мила? Бред! Не может такого быть! Да нет же!

Опять перевожу свой взгляд на девушку. Стоит и смотрит. Или время для меня совсем остановилось? Сколько времени прошло после этого безобразия? Секунду, минута, час, год, вечность? Не знаю, но одно знаю, что со мной что-то происходит.

А глаза у девчонки замечательные. Больше и красивые. Настораживающие меня до мороза по коже, до тошноты и боли в костях. В глазах вижу какие-то искры. Или это у меня сейчас в голове искры? Запросто! Столько всего за последнее время произошло, что ничему не удивлюсь. А искры в её глазах всё-таки.

Самое время дергать от сюда, пока голова на месте. Я могу таких дел в кафе натворить, что потом буду вспоминать это со стыдом. Да и что я умею? Как себя защитить? Я даже до сих пор не знаю, как с четырьмя адептами справился!

Я медленно поднимаюсь со стула, взгляд не отрываю от Милы и вижу, как она, перепуганная до состояния обморока, поднимает руки с открытыми ладонями в мою сторону. Что-то упругое бьет меня в грудь и я, молодой, красивый и почти нарядный, спиной вперёд начинаю свой бесподобный и романтичный полёт в сторону огромного окна. Ну, полет не трусливый побег, в конце-то концов!

Кисти рук уже просто невыносимо жжёт. О, нет! С правой руки, в сторону официантки, срывается шар с мой кулак величиной. Успеваю даже шарик рассмотреть — он состоит из маленьких фиолетовых змеек, которые сейчас сплелись в один клубок.

Вот дальнейшей путь моего шара, я не увидел. Спиной почувствовал, что уперся во что-то твердое. Это твердое встретили меня не очень дружелюбно и приветливо, но потом решило меня не задерживать на моём пути в сторону улицы. Хлопок и я уже над тротуаром. Это для меня сейчас всё в замедленном действии, а каково это тем, кто за этими чудачествами сейчас наблюдает? Бог с ними, пусть смотрят и завидуют моему свободному полету, а мне бы удачно приземлиться.

Удар о плитку тротуара вышиб из меня воздух, я хватал его ртом, как рыба, выброшенная на берег. А на небе — да, зря я ругал прогноз погоды и тех, кто его придумал. Будет дождь. И возрадуются дети каплям дождя, вспомнят Создателя своего и вознесут молитву Ему! Ибо увидят они слезы неба, который несут в себе жизнь всему живому! Мне бы в пророки податься! Никто бить по голове не будет, в полет отправлять. На ходу сочинительством стал заниматься, в самый «подходящий» момент.

Наконец-то делаю глубокий вздох и время постепенно начинает свой привычный бег. Я на ногах, прощальный взгляд во внутрь кафе. Мда… обезьяна с гранатой по сравнению со мной — милое и абсолютно безопасное существо. Милы не видно, как и бармена с его любимой стойкой. Они где-то там, у дальней стены.

Теперь ходу, ходу. Поворачиваю за угол и меня накрывает волна звуков. Все, время в своем русле. Навстречу едет такси. Протягиваю руку, но таксист наоборот прибавляет скорость. А что со мной не так? А, вот оно что! По лбу стекает струя крови на мою любимую майку. Бывшую когда-то белоснежную, целую и не рваную. На груди — лохмотья хлопчатобумажные. Сигнал, возле меня останавливается черный «крузак». Славик, как же я тебе рад! Сел на сидение, дверью хлопнул. Ты уж меня извини, Вячеслав, адреналин зашкаливает, руки дрожат.

Славик протягивает мне платок и машина, взвизгнув покрышками, срывается с места. Проехали мы не много.

— Что-нибудь в кафе было с тобой необычное, Юра?

— Да всё необычное. Особенно девушка, которая меня очень сильно чем-то приголубила.

— Я понял. Сиди в машине, я скоро.

Я прижал платок ко лбу. Должна же моя регенерация помочь? Помогла. Через несколько минут боль от раны прошла. Я повернул зеркало заднего вида к себе, посмотрел на свой фейс. Краше в гроб кладут. Как зомби — под глазами чёрные круги, глаза — как у нарика, или как у собаки Баскервилей. Горят ярким зеленым светом.

Только всё это происходит без применения жидкого фосфора. Как же я теперь понимаю бедного таксиста. Он, бедолага, теперь и спать по ночам, поди, не сможет. И попробуй все это расскажи кому-нибудь — примут за душевнобольного. Дела………

Славик открыл багажник и что-то туда бросил. Я успел заметить какие-то провода.

— Винчестер и диск с записью камер наблюдения. — объяснил он, трогая машину вперед. — Юра, открой бардачок, там очки солнцезащитные. Пока доедем к тебе домой — пол города заиками станут.

— Надолго они у меня такими будут? Или защитные очки будут моим неотъемлемым предметом?

— Да ну! Часа на два, может на три. Это нормальное явление. Было накопление энергии, которую ты пока не контролируешь. Всё будет хорошо.

— Что там, в кафе?

— Жуть!

— Замечательный ответ! А поподробнее, не вариант рассказать? Девушка жива?

Славик отрицательно покачал головой.

— Как и бармен. — дополняет он.

В голове сразу стало тихо, пусто и не хорошо в желудке.

— Останови!

Я вернулся в машину, закрыл дверь, Вячеслав протянул бутылку с минеральной водой.

— Я их вспомнил, тех двоих. — сказал Юра. — Помнишь разрушенный собор? Ну вот. Когда наши ушли по дорогам, я вышел к кафе, которое было напротив собора. Прямо на тротуаре сидели девушка и парень. Все в крови. Оба работали в кафе, куда до этого заходила вся банда темных. В том числе и Тарух, правая рука Гуора. Его лучший друг, бывший ученик. Я тогда ещё заметил, что что-то с парнем и девушкой не то. Но астрал до того бурлил, в воздухе столько магии было, что я решил — показалось. Эта парочка получила от Таруха «подарочек», о котором я тебе раньше рассказывал. Ты, Юра, наш. Сработала программа, заложенная Тарухом и вот результат. У девушки высвободилась вся жизненная энергия, которую она направила на тебя. Девушка превратилась в пепел. А бармен — да, скрывать нет смысла, твоя работа. Интересно то, что никто из присутствующих в кафе, ничего толкового сказать не может. Один только сказал, что ты, сидя за столом, мерцать начал. Но я его предупредил, что дело государственное. Молчать будет. Но это пока.

— Лучше бы и парень и девушка не меняли место своей работы.

— Не согласен, Юра. То, что должно произойти, должно произойти. И не вздумай себя винить в этом. Не твоя это вина, а проклятого Гуора и его приспешников. А за тебя я, честно говоря, рад. Ты развиваешься и набираешься сил. Не все происходит гладко, конечно. Но где оно, это гладкое и без изъянов?

— Согласен. Просто долго буду помнить глаза девушки. Милой Милы. А к смерти, как это не парадоксально звучит, я отношусь уже более философски. К этому никогда не привыкнешь, конечно, но не воспринимать все до сердечных коликов — получится. Уверен. Ладно, всё пройдет, пройдет и это. Соломон? Не помню кто сказал. Но слова правильные. Не пойму, или у меня сейчас в глазах после всего произошедшего ерунда творится, или это я вижу на самом деле. Возле каждого дерева, да и не только, какие-то разноцветные ручейки бьют из земли. Жёлтые, красные, синие. Ты их тоже видишь, Юра?

— Вот это да! Это то, что я долго от тебя жду, мой друг! — сказал Юра и машина тронулась с места.

Глава 2

Потсдам, Германия.

14 апреля 1945 года.

Восемь часов вечера.

Старый Шульке не любил огромные напольные часы, которые ему достались по наследству от отца, тому — от его отца. Часы своим громким боем в последнее время выводили Шульке из равновесия. Вокруг война, гибнут люди, и какие люди, а этим часам — хоть бы что. Мирное раскачивание маятника, тихая работа вечного, как его называли специалисты, часового механизма и веселый ежечасный перезвон. Казалось, часы показывали человеку, что только время бесценно и вечно, а всё остальное — тлен и подлежит забвению.

Когда русские варварвары ворвутся в город, даже страшно представить, что здесь будет твориться. Слухи разные. Одни говорили, что советские войска наоборот стараются освобождать города без сильных разрушений и что они очень хорошо относятся к мирным жителям. Другие рассказывали, что всех мирных жителей сгоняют в одно место и глумятся над ними, как могут. Отбирают детей и поездами отравляют в Сибирь. Только для чего это им нужно — непонятно.

Старый Шульке всю жизнь работал смотрителем в дворце-музее Сан-Суси. Сколько себя помнил. Дворец — память о великих людях, королях Германии. Шульке с улыбкой вспоминал, что круглый год на каменной плите надгробья Фридриха II Великого, лежали не цветы, нет. Самые обычные клубни картофеля.

Многие посетителей очень сильно удивлялись этому, особенно иностранцы, но немцы-то знали правду: именно Фридрих и привил любовь всей Германии к картофелю. Долго народ сопротивлялся этой культуре, считая ниже своего достоинства ухаживать за растением. Тогда Король распорядился посадить картофель на территории Дворца и распустить слух, что посажен особый, королевский овощ, который подают на стол самому Фридриху. Простые немцы стали правдой и не правдой доставать, проще говоря — воровать, клубни и высаживать его у себя на земле. Так и привил Старый Фриц немцам любовь к картофелю, который позже спас от голода миллионы жителей Германии.

Шульке подошел к окну из разноцветного стекла, открыл створку, прислушался к городу. Мертвый город. Тишина и ожидание чего-то страшного. Внук, восьмилетний Гюнтер-младший, сегодня бегал на базарчик за растительным маслом и принёс оттуда ужасающую новость, которая повергла Шульке и его невестку Мадлен в самый настоящий шок: люди шептались между собой, судачили, что именно сегодня ночью начнется бомбардировка города.

Больше чем половина города эвакуировалась, но остальным, таким, как его семья, бежать некуда. Да и куда бежать? Здесь корни Шульке, здесь его и должны похоронить. В семьдесят лет начинать новую жизнь? Нет, это не для него.

Старик взял в руки длинную палку с крюком, задернул гардины из плотного материала на всех трёх окнах библиотеки. Взяв в руки зажженную керосиновую лампу, он прошёл вдоль стеллажей, провёл тыльной стороной ладони по корешкам книг, словно прощаясь с ними навсегда.

Подтянув стремянку к третьему стеллажу, осторожно поднялся на самую верхнюю ступень и потянул на себя книгу в чёрном переплете. Сработал невидимый механизм и первый стеллаж от стены, беззвучно повернулся на оси, открывая вход в святую-святых дома. В потайной комнате хранились реликвии рода Шульке, которым было двести лет и больше.

Особое, центральное место всей коллекции, уделялось массивному перстню с чёрным камнем. О происхождении этого перстня ходило достаточно легенд, но лишь одна нашла подтверждение в реальной жизни.

Этот перстень, дающий владельцу воистину неограниченную силу и могущество, принадлежал самому легендарному и загадочному придворному магу первого немецкого кайзера Отто I, Мунке Хитрому. Магу приписывали многие чудеса, которые позже обрастали слухами и превращались в легенды и небылицы. В летописях говорилось о том, что Мунке мог ходить по небу, перемещаясь между городами за считанные секунды. Мог Мунке и исцелять людей и даже говорили, что умел поднимать из могилы мёртвых.

По требованию Отто Первого, придворный маг самолично отлил из чистейшего золота перстень, на котором придворный ювелир нанес надписи на никому не известном языке. Украшением перстня стал огромный чёрный ограненный камень, который периодически излучал сияние красного цвета.

Перстень должен был продлить жизнь великого кайзера десятого века, излечить его от всех болезней. Для того, что бы вдохнуть жизнь в чёрный алмаз, позже названный карбонадо, маг лишил жизни более пятисот человек.

Но к великому сожалению первого кайзера Германии, его здоровье стало ухудшаться прямо на глазах. Появились даже такие болезни, которых у него не было до ношения перстня.

Придворного мага схватили, привязали к огромному столбу, обложили хворостом и подожгли. Людей очень много присутствовало на казни, поэтому то, что произошло в дальнейшем, можно было считать чистой правдой.

Великий маг одним своим взглядом потушил огонь и обратился к кайзеру всемогущему, к присутствующим людям. В своей речи Мунке проклял правителя Германии и исчез с места казни, растворившись в воздухе. В ту же секунду с пальца кайзера исчез и перстень.

Этот перстень довелось найти чисто случайно одному из стражников дворца Отто I, далекому предку Шульке. Как гласит легенда, перстень появился из воздуха и упал к ногам стражника. Перстень передавался из поколения в поколение, тайна о нём хранилась в строжайшем секрете.

В роду Шульке, по мужской линии, никто не обладал магическими способностями. Поэтому перстень, как и сейчас, хранился много веков в специальные коробочке, отделанной изнутри красным бархатом.

Старик аккуратно взял перстень, завернул его в мягкую бархатистую тряпочку, положил в карман пиджака. Шульке вышел из потайной комнаты, стеллаж с книгами вернулся в исходное положение. Старик направился из библиотеки в гостиную комнату, где сейчас на диване сидела его невестка и внук.

— Гюнтер, внук, я хочу тебе передать реликвию, которую ты должен беречь до своей смерти, храня нашу родовую тайну. Если бы не эта чёртова война, владельцем перстня, который я тебе сейчас передам, был бы твой отец. Но увы, его уже нет в живых. Да…

Старик достал перстень из кармана и вложил его в руку мальчика.

— Мадлен, нам пора опускаться в подвал дома. Постараемся выжить. Это сейчас самое главное. Моё сердце мне подсказывает, что сегодняшняя ночь — последняя в моей жизни. Слишком я стар, мои дорогие.

* * *

Бомбардировка Потсдама американцами началась четырнадцатого апреля одна тысяча девятьсот сорок пятого года. За это время с пятисот самолётов, всего за тридцать четыре минуты, было сброшено одна тысяча семьсот пятьдесят тонн бомб. Бомбометание проходило широкой полосой. Погибло более четырех тысяч человек, мирных жителей и только восемьдесят военных. Гарнизонная церковь, Городской дворец и ещё более восьмисот пятидесяти домов превратились в руины, в то время как парки с их замками остались почти невредимы, как и дворец Сан-Суси.

* * *

— Старший лейтенант, ко мне! — подал команду полковник Мазур.

Подбежавший к нему молодой парень, с безобразным шрамом на правой щеке, отдал честь и застыл в ожидании приказа.

— Бери своих людей и начинайте обход вон тех трёх зданий. — полковник показал рукой на разрушенные бомбардировкой союзников, три жилых дома. Бывших жилых и бывших дома. — Смотри мне, все ценные вещи и утварь сносите в одно место. Выставишь для охраны двух человек и не дай Бог… ты меня понял, Князев?

— Так точно, товарищ полковник. Не первый раз разгребаем завалы.

Старший лейтенант козырнул и направился к взводу, которым командовал. Полковник с удовольствием отметил, как из сопливого мальчишки, которого оторвали от студенческой скамьи, получился отличный офицер.

«Кем он хотел стать? По-моему геологом. Ну ничего, скоро война закончится, продолжит обучение.» — подумал Мазур, направляясь дальше, по разрушенной улице.

Старший лейтенант поднял руку вверх, призывая бойцов к тишине. Все замерли неподвижно. В тишине полуразрушенного дома, отчетливо слышался звук работающих часов. После того, как приподняли и убрали в сторону массивную деревянную балку перекрытия, всё увидели напольные часы необычайной красоты.

— Вот это да! — протянул в восхищении сержант Подайло. — Это же сколько им лет, товарищ старший лейтенант?

Часы уверенно работали, из стороны в сторону раскачивался маятник, при этом груз в виде диска с закрученной спиралью, поворачивался вокруг своей оси. Даже стекло, закрывающее механизм часов и циферблат от воздействия пыли, осталось целым, как насмешка над погибшими в Потсдаме людьми, напоминанием о вечности времени.

Ножки, как и сам корпус часов, изготовлен из красного дерева. Поражало то, с какой любовью и мастерством изготавливались все мелкие детали, которые составляли на корпусе единую картину. Князев вспомнил, как эта картина называеся: «Король Фридрих Первый охотится на оленя». На обратной стороне часов нашлась и табличка из бронзы. «1764 год.»

Снизу раздался голос:

— Товарищ старший лейтенант, мы нашли крышку подвала. Вас ждать?

— Иду! — крикнул Князев, бросив взгляд на напольные часы. Хороши, до чего же хороши!

Внизу, куда спустился офицер, на чудом уцелевшем сидении кожаного дивана, сидели трое бойцов.

— Где вход? — бросил Князев, осматривая помещение.

— Вы на нём стоите, товарищ старший лейтенант. — ответил сержант Горчаков. — Мы сами еле увидели.

Да, немецкие строители знали толк. Щель между крышкой пола и самим полом была еле заметна. Часть бетонного пола была обрушена, но эта часть, с крышкой, уцелела. Зная, с какой тщательностью немецкие мастера относятся к качеству построек, можно было не сомневаться, что открыть люк будет очень и очень сложно. Где-то должен находиться или скрытый от глаз рычаг, или какая-то вещь, с помощью которой приводится механизм открывающий и закрывающий крышку входа в подвал.

Нет, на полу среди всего хлама, найти что-то — бесполезная трата времени. Стены? Да, две остались относительно целые. Просто удивительно. Строили на века немцы. Так бы жили и жили себе спокойно, но нет, война перечеркнула все планы. На стенах висели две подставки под факела, самые обычные, в форме конических трубок.

Между ними, в небольшом углублении, на стене закреплена морда льва из желтого металла. Во рту льва — большое металлическое кольцо. Тоже подставка для факелов, которыми пользовались в старину. Зачем такая красота в подвале? Князев подошёл к необычайному украшению, взялся за кольцо. Попробовал потянуть на себя. Нет, даже нет намека на какое-то движение. С силой, офицер повернул кольцо вправо и вся морда льва совершила полуоборот. Крышка подпола дрогнула и начала открываться. В нос солдатам ударил запах разложения.

— Товарищ старший лейтенант, может ну его, этот подвал? — спросил сержант. — Там ценного ничего не может быть.

— Можете не опускаться. Я сам полезу, посмотрю. — ответил офицер. — Самойлов, фонарик дайте мне.

Вниз уходила капитальная лестница из камня. Глубина — примерно пять метров. Старший лейтенант сделал последний шаг по лестнице и осмотрел помещение. Стол, стулья, два канделябра со свечами. В дальнем углу — две огромные деревянные бочки, опоясанные кольцами из жёлтого метала.

Князев поморщился — трупный запах стал усиливаться. Он вздрогнул, когда увидел под обрушившимся перекрытием детскую руку. Ладонь открыта, рядом, на полу, что-то поблескивало. Подойдя поближе и наклонившись, офицер увидел перстень. Чёрный огромный камень, который неожиданно испустил красный свет.

— Что-то нашли интересное, товарищ старший лейтенант?

Князев вздрогнул от неожиданности. За его спиной стоял сержант Горчаков.

— Вам показалось, сержант. Руку ребёнка увидел, наклонился посмотреть — показалось, что на полу что-то лежит. — ответил Князев, незаметно опуская перстень в карман галифе.

— Так точно, Вам показалось, но только не мне. Вы что-то подняли с пола! — настаивал Горчаков.

Князев посветил фонарем на то место, где только что ничего не было и даже слегка попятился. Возле детской руки лежали россыпью золотые старинные монеты.

— А, вот, что Вы увидели! — протянул Горчаков, наклоняясь. — Значит не зря Вам померещилось что-то блестящее.

Сержант поднял с пола одну из рассыпанных монет и положил её во внутренний карман гимнастерки.

— Да как ты смеешь, сержант?

— Смею, старшой, смею. Не всё вам, офицерам, наживаться на войне. Нужно и о себе подумать.

Ответить Князев не успел, вниз опустились трое солдат.

— Ладно, сержант Горчаков. Монеты пересчитать и сдать все по описи нашему особисту. И организуйте здесь расчистку завала, я пойду посмотрю, что в других домах творится. Да, ещё! Если кого-то ещё обнаружите, нужно их всех похоронить. У всех у нас вера разная, но все мы люди. Выполняйте.

Старший лейтенант заканчивал осматривать третий дом, когда прибежал рядовой Самойлов и доложил, что произошла беда с сержантом Горчаковым.

После окончания расчистки завала, были извлечены тела трёх погибших немцев — старика, лет семидесяти, молодой женщины, примерно, тридцати лет и мальчика лет восьми-десяти. Солдаты закончили свои дела в подвале дома, всё были уже наверху. В подвале оставался один сержант Горчаков. Он решил последний раз всё тщательно посмотреть и только после этого подняться на верх, к своим товарищам. Когда он стоял на последней ступени лестницы, неожиданно сработал механизм, который удерживал до этого люк подпола.

Много сот килограммовая крышка упала, нанеся очень сильный удар по голове сержанта. Как потом стало известно руководству части, где старший лейтенант служил, сержант Горчаков до конца своей жизни остался прикованным к инвалидному коляске из-за повреждения позвоночника при падении.

Во внутреннем кармане гимнастерки сержанта, санитары, уже в госпитале, обнаружили странную деревянную пуговицу с надписью на древне-немецком языке, который в Германии уже давно не использовали. Перевод надписи был следующий: «Алчному — по заслугам его, ибо диаволу он душу продал.»

Глава 3

— Ты сейчас не туда повернул, Славик! На по Садовой прямо, никуда не сворачивая.

— Кто капитан на этом корабле, ты, или я?

Я пожал плечами. Славику и навигатор не нужен — знает город, как свои пять пальцев. Сказал командир — круглое носить, а квадратное — катать. Значит так нужно, значит так правильно. Сплит система на двадцати четырех градусах, окна слегка затемнённые. Красота! Все равно не пойму маневры отца-командира. Таможня? На кой нам таможня?

— Я не долго. Музыку послушай, или радио включи. Просветись, так сказать. — Вячеслав, показав удостоверение, прошёл через проходную и направился только ему знакомыми тропами.

Музыка хорошая, но нужно новости послушать. Остались ещё радиостанции, которые идут своим путем, не подстраиваясь под время. Их мало, их душат, но они цепляются зубами за жизнь и… вещают, не обещая распрекрасное время и благополучную, сытую жизнь. Какое благополучие? Кругом войны, гибнут люди. Углеводороды, будь они не ладны.

Я нажимаю кнопку поиска радиостанции. На несколько секунд поиск каналов останавливается, дает возможность людям послушать фрагмент передачи. Так, это не то, это тоже не для меня. А вот это похоже на новости, а не на рекламный канал, которой прерывается на какую-либо музыкальную композицию.

«…… во многих городах мира проходят многотысячные митинги людей, с требованием защитить их веру от посягательств на неё. Напоминаем уважаемым радиослушателям, что уже в трёх городах мира произошли случай нападения на священнослужителей, осквернения храмов, церквей, соборов. Но больше всего людей пугает и возмущает — надругательство над могилами своих родственников при совершении очень странных и загадочных обрядов. В настоящее время волна митингов захлестнула Германию, Францию, Бельгию, Нидерланды, Италию и ряд других стран…»

Как интересно! Только сегодня утром, буквально час назад, переключал дома каналы телевизионных программ, нигде ни слова о происходящих беспорядках. Да, всё куплено у нас. Везде жесткая цензура. Печально. А вот и Славик. Идёт с каким-то солидным мужчиной, в форме таможенника. И форма красивая и сам на лицо приятный, но вот живот, это просто отвратительное зрелище. С такими животами женщин в роддомы отправляют. Ну, да Бог с ним. Хозяин, как известно, барин.

Славик садится за руль, служивый — на заднее сидение. Протягивает руку, здоровается. Семен Семёныч. Я еле сдерживаю улыбку, отворачиваюсь. Вячеслав тоже улыбается, но показывает мне кулак. Хотя — чего смешного? И имя и отчество — русские, но ассоциация с фильмом. Улыбнуло просто и всё. Настроение сегодня такое.

— Это и есть наш Каперник? — спрашивает Семен Семенович. Да, он говорит через «а» и ударение делает на эту букву.

— Да-да, он самый. — отвечает также загадочно Славик.

Я и Коперник? Ребята, вы о чем? Машина объезжает территорию таможни, паркуемся у просто невероятно огромного ангара. Сюда и железнодорожный состав можно загнать. Да он здесь потеряется, ей-ей!

Вячеслав выходит из ангара с интересным чемоданчиком. Метра полтора длинной, форма, как у бочёнка. Следом за ним — Верещагин, отдуваясь прет пакет. Нет, не так. Пакетище! Я, при огромном желании, спрячусь там легко. Вещи в багажнике, таможенник поднимает руку в прощальном жесте и мы трогаемся с места.

— И что это сейчас было? — задаю вопрос, но знаю, что сейчас будет сплошной туман. Такой уж Вячеслав. Человек-загадка. Я не ошибся.

— Приедем на место, узнаешь. Терпение, мой друг, и ваша борода превратится в золото.

Через пятнадцать минут, после контрольного КПП, показывается на горизонте знакомая станица. Это у неё название такое — станица. На самом деле — более сорока тысяч человек, развитая инфраструктура. Магазины, магазины. Маршрутки — каждые пятнадцать минут мотаются в город и обратно. Удобно.

А вот и дом. Хм…раньше он мне казался маленьким и скромным. Сейчас смотрю — да и не очень и маленький, аккуратный, цокольный, из белого кирпича. Окна — стеклопакет. Под одной крышей с домом — гараж. На крыше отец приспособил спутниковую тарелку. Земли вокруг дома немного, сотки две с небольшим, но она моя по праву наследства. Так что я — землевладелец. Хоть и аховый.

Будем учиться и осваиваться. Многое мне нужно? Нет, главное — что бы отдохнуть от пыльного города и его ритма. Недаром говорят, что города высасывают жизненную энергию. Точно, сам проверял на себе и не раз, причем. В Москве, как пример. После посещения столицы получаешь нервный стресс и нехватку сил. Но привыкают же люди ко всему? Привыкают.

Роль-ставни, после моего нажатия кнопки на брелке, скользнули вверх. Все, трамвай дальше не пойдет, рельсы закончились. Мы — дома. Дом я сдавал под жилье молодой семье. Папа, мама и трое детей. Родителям лет по тридцать, не больше, а смотри, какие плодовитые! Сейчас заценим, какой они порядок за собой оставили, съезжая отсюда.

Из гаража — дверь в дом. И…чистота, порядок. Нет, пыль, ессно, присутствует. Куда же от нее деться? Пока Вячеслав гремит вещами, освобождая багажник, я проверяю электороэнергию. Порядок. Нужно на днях забежать в местный ЖКХ, разобраться по счетам. А пока — ведро, тряпка, швабра.

* * *

По тротуару, мимо частных домовладений, шёл пожилой человек в светлом летнем костюме, белой рубашке и белоснежной шляпе с широкими полями. Периодически он останавливался и сняв шляпу, промакивал лысину платком. На вид мужчине — лет шестьдесят, может чуть больше. Нос с горбинкой просто огромный, весь в проступающей через кожу, сеточке кровеносных сосудов.

Глаза прищурены от яркого солнца, щеки давно не видели бритвы. Легко можно принять такого человека за слегка принявшего на грудь, благодаря его расфокусированному взгляду и неуверенной походке. Сандалии на босу ногу дополняли весь этот ансамбль. Мужчина хромал, очень сильно, на правую ногу, а посему — шёл с тросточкой вишневого цвета, с набалдашником в форме свернувшейся в клубок змеи. Обычный человек, обычная одежда. Обычная история.

Только одна странность — коты при виде этого мужчины, или обходили его стороной, или у них поднималась шерсть дыбом и они начинали угрожающе шипеть. Бывает и такое в жизни. У одних — с собаками, у других — с котами.

После очередной остановки, мужчина оглянулся назад и опёрся спиной о стену гаража с закрытыми роль-ставнями. Проходившая мимо женщина, поинтересовалась о его здоровье. Мужчина поблагодарил о заботе и посетовал на жару. Женщина этому очень удивилась — сними пиджак и не будет так жарко. Пожав плечами, женщина пошла дальше, по своим делам.

Оглянувшись по сторонам, пожилой мужчина присмотрелся к раздвижной двери гаража, увидев, что нитка-маячок оборвана, удовлетворенно хмыкнул и отправился совершенно в противоположную сторону от своего первоначального маршрута. Он прошёл несколько десятков метров и, повернув за угол, достал из кармана пиджака мобильный телефон.

Через несколько секунд ожидания, в трубке раздался женский голос:

— Алло. Говорите, я Вас слушаю.

— Это я, моя госпожа! Он прибыл, наконец-то.

— Это точно, ошибка исключена? Он один?

— Ошибки нет. Моя печать разрушена и нить-маячок — порвана. А вот один он, или нет, я скажу примерно через час.

— Хорошо. Установи плотный контроль и докладывай о всех его перемещениях. Я хочу знать — с кем он, где он, во сколько он и когда он. Тебе понятно?

— Да, моя госпожа.

Мужчина, сильно хромая, прошёл два квартала и, перейдя через оживленную улицу, оказался на территории автостанции, зашёл в туалет.

Через пять минут оттуда вышел молодой стройный человек, лет тридцати от роду. Тёмные короткие волосы, прямой нос, голубые большие глаза. Парень одет в белоснежную рубашку, светлые брюки, в руках — полиэтиленовый пакет.

Насвистывая какую-то мелодию себе под нос, парень, в сандалиях на босу ногу, подошел к припаркованной машине такси, сел в неё.

* * *

— Ну что, Юрий! Я хочу произнести тост. Сегодня самый главный праздник в твоей жизни! Пожелай себе всего, чего ты захочешь, а я тебе жела……

Вячеслав посмотрел поверх моего плеча в сторону многоэтажных домов, которые располагались от нас на расстоянии около двух километров.

— Извини. Так вот, желаю тебе богатырского здоровья, что бы твоя рука разработалась, ну, и всего-всего. И вот тебе от меня подарок.

Вячеслав достал из-под стола тот самый футляр, который принес из ангара таможенной службы. Я прочитал то ли название фирмы, то ли изделия, которое находилось внутри огромного пенала и удивленно посмотрел на Вячеслава. «Небообозреватель», так я перевел эту надпись. Замки мягко открылись и у меня перехватило дыхание. Телескоп! Это то, о чем я мечтал всю мою жизнь. Ну и ну! Вот прямо в точку Славик со своим подарком. Настоящий День рождения у меня получился! Чем я буду здесь, в станице заниматься? А звезды — люблю. Да и кто на них не любит смотреть? Но цену такого подарка я представлял достаточно хорошо.

— А, ерунда! — бросил Славик, открывая очередную банку с пивом. — Для таможни отдать конфискат — пустяки, а нам с тобой в радость. Да что же творится такое?

Вячеслав опять пристально всматривался в даль, поверх моего плеча.

— Юра, не знаешь, на какой улице стоят во-о-н те пятиэтажки? Впрочем, сейчас узнаем через смартфон.

— Что ты там такого странного увидел? Ну отражают оконные стекла свет, ну и что?

— Это не оконные стекла свет отражают, это оптика у кого-то очень некачественная. Ты уж мне поверь на слово. Я предлагаю сместиться с этого места метра на три-четыре. Мы здесь пиво охлажденное, баварское, зеленое, конфискованное, вкуснющее трескаем в два горла, а товарищи, которые за нами подглядывают, слюной захлебываются. Нехорошо! Нужно иметь чувство сострадания к ближнем и даже малознакомым людям. Ибо……

Договорить, что «ибо», Вячеслав не успел. На улице, за забором из металлопрофиля, послышался отчаянный визг тормозов автомобиля и на территорию моего суверенного государства, полезли блюстители порядка.

Все, как на подбор — невысокого роста, розовощекие, упитанные до полнейшего безобразия. Одного никак не пойму — зачем через забор, если можно было калитку открыть и зайти, как это делают все нормальные граждане. Удар по почкам прикладом «калаша» — то ещё удовольствие. За что, люди? Хотя, какие вы сейчас люди? Вы сейчас при погонах и на людей не похожи.

Лица, как у индюков — красные, как будто только из бани выскочили. Хотя высота забора — всего ничего. Спортом нужно заниматься, уважаемые, спортом! А у капитана — вот-вот щеки лопнут от важности. Началась очередная серия наикрутейшего боевика, где менты — пять с плюсом, какие положительные герои, а мы со Славиком — десять с минусом, какие плохие.

— Лежать, я сказал! Руки, руки я должен видеть! Морда в землю! — орал капитан.

По всей видимости мне, так как я хотел посмотреть, что ещё происходит вокруг. Удар по печени — пустяк, по сравнению с ударом приклада в область почек. Ладно, ждем финала. Должен же он когда-нибудь наступить.

— В доме никого нет, товарищ капитан. — слышу голос одного из молодца одинакового с лица

……ть! Только порядок в доме навел!

— Встать! — это уже нам. К бабушке не ходи — нам.

Я встаю, руки на автомате сами лезут за голову. Вот оно, воспитание сериалами и другой какой-то кино индустрийной гадости.

— Документы. — не терпящим возражений голосом, через губу, бросает капитан.

Вячеслав поворачивается к капитану спиной и, не опуская рук, говорит:

— В заднем кармане джинс.

Я в предвкушении! Я сижу у огромного экрана, с огромным стаканом горячего попкорна, и жду. Жду изменения формы лица и его цвета у бравого капитана и у всех остальных братьев-разбойников. Дождался таки.

— Упс, товарищ майор. Накладочка вышла. Гражданин, можно руки вниз опустить. — капитан пунцовый, рассматривает документ в форме красной книжицы. — Здесь такое дело, товарищ майор! Поступил звонок от сознательного гражданина, что по улице Садовая, дом шестьдесят, творятся самые настоящие непотребства.

— Товарищ капитан, давайте я по базе документы пробью. — проявляет инициативу сержант.

— Я тебе сейчас в грудину пробью, Тахтамышев. Два раза. — Огрызается капитан. — Вы извините, конечно, но уже надоели всякие нехорошие происшествия у нас. То могилы раскопают, то на столбах кошек обезглавленных повесят, то… в общем — всякими такими делами приходится заниматься. Извините ещё раз.

Славик демонстративно подходит к столу и делает огромный глоток пива из банки. Я последовал его примеру и с причмокиванием пью уже теплое пиво. Вижу, как у одного из молодцов кадык двигается синхронно с моими глотками. Это вам за почки. Делаю ещё один затяжной глоток — это за печень.

— А бить сразу и без разбора вас, капитан, учит подполковник Абдурагимов Абдулмуталиб Фазитдинович? Или мне ему сейчас рассказать, как вы здесь нам угрожали автоматическим оружием и наносили им удары по жизненно важным органам? А, капитан? — И Остапа понесло. То есть — Славика.

Я мысленно аплодировал Вячеславу и, глядя на лица полицейских, думал. Вот какое уважение к ним будет у народа, если сначала мордой в грязь, а потом — предъявите документы. Не знаю, что им наговорил Славик, но выходили ребята, как и положено, в калитку. Она даже не скрипнула.

— Юра, давай телескоп испытаем. Надо же разобраться, кто это так пристально за нами наблюдает и потом звонит в полицию.

Собрать телескоп — закрепить его на треноге. Всё, на этом наладка и заканчивается. Славик прильнул к окуляру.

— А вот и он, наш добродетель. Полюбуйся.

Я подрегулировал оптику под свой глаз и тихо-тихо стал……удивляться. Всё ожидал от такой, хорошо знакомой и горячо любимой, но только не этого.

Вечер проходил в непринужденной и дружественной обстановке. За душевной беседой, за баночкой-другой-третьей пива. Но нам было весело: через два часа, а это уже было около пяти вечера, мы услышали опять противный звук полицейского УАЗ-ика. Опять розовощекий капитан и опять извинения.

«Да, мы вычислим откуда звонки идут, да, мы понимаем, что нарушаем… но поймите нас правильно, мы обязаны отреагировать».

Мы посмеялись с Вячеславом над этим случаем, но когда в девять вечера прикатила опять группа товарищей при погонах, тут уже было не до шуток. Они укатили с напутственными пожеланиями, что бы в полицейской машине бензин закончился. До двенадцати — тишина и покой, баловство с телескопом. Легли мы поздно. Около двух. Я только начал уноситься в страну грез и сновидений, как прозвучал опять визг тормозов и стук в калитку.

— Всё, мне это уже надоело, Юра! Одевайся и пошли. — бросил злой, как чёрт, Вячеслав.

А вот и нужный нам подъезд и пятый этаж. Дверь направо. Я звоню в дверь. Недовольное бормотание, дверь открывается. На пороге атлетично сложенный амбал в стрингах. Я даже сплюнул в сердцах. Дожились мужики!

Первый раз в жизни я увидел удар открытой ладонью в исполнении Вячеслава. Красиво. Нужно взять пару уроков у него. Амбал в свободном полете, мы внутри квартиры. Я зашел в зал, включил свет. Никого. Дверь в спальную комнату. Нам сюда. Я очень «аккуратно» сбрасываю на пол такое соблазнительное тело молодой женщины.

— Ну, здравствуй, дорогая! Говоришь, перстень тебе с чёрным алмазом нужен? Ну-ну.

Глава 4

Не весело стало у нас на кладбище, нет, не весело.

И гулянье не то, и покойников интересных нету.

Николай Эрдман

— Что ты, интересно, сказал такого Марине Владимировне, что она полуодетая села в машину и укатила?

— Юра, да ничего особенного. Рассказал ей всё, как есть. О том, что знаю все её грязные денежные махинации, которые госпожа директор проводила под прикрытием своего производства, рассказал и о том, что знаю куда шли незаконные денежные потоки, какую церковь она подпитывала этими грязными деньгами. Да, Юра, она приняла тёмную сторону и во всём виноват её не родной дед, его алчность и жадность. Вся твоя жизнь завязана и вращается вокруг перстня с чёрным алмазом. История того, как он попал к твоему деду — полна загадок и тайн. Если в кратком изложении, то он выглядит так.

Вячеслав налил себе в кружку кофе, подумал немного, продолжил рассказ:

— Твой дед начал войну в звании младший лейтенант, в сорок пятом ему было двадцать восемь. Старший лейтенант Князев руководил расчисткой завалов и поиском драгоценностей в Потсдаме. Американская бомбардировка разрушила тогда пол города, советские войска помогали немцам в поисках, чудом уцелевших при бомбежке, мирных граждан. Дед Марины, каким оно его считала, в звании сержанта, был в подчинении у твоего деда. При обследовании одного из разрушенных домов, старший лейтенант Князев нашёл перстень и хотел, не знаю по какой причине, скрыть этот факт от своего руководства. Но случайным свидетелем всего этого, как ты уже догадался, был сержант Владимир Горчак. Произошёл несчастный случай и дед Марины получил тяжелую травму — он до конца своей жизни был привязан к инвалидному креслу. Ухаживала за бывшим сержантом женщина, тридцати лет от роду. В сорок пятом году она родила мальчика, назвала Владимиром. Нет, не от сержанта Горчака, от человека, которого по-настоящему любила. Так вот, отец Марины очень поздно женился и поэтому только в восемьдесят пятом году, родилась твоя супруга.

— Подожди, как в восемьдесят пятом, Славик? В восемьдесят восьмом! — возмутился я.

— Увы, мой друг. Деньги в наше время решают очень многое, новый паспорт с новой датой рождения — какие проблемы?

И здесь меня обманула моя бывшая благоверная. Сплошная ложь и обман.

— Слушай дальше. Не родной дед, когда уже умирал, рассказал всю историю, произошедшую в Потсдаме, Марине. Он, будучи в инвалидном кресле, умудрился получить очень хорошее образование, всю оставшуюся жизнь посветил изучению происхождения перстня. История у него, у перстня, очень интересная, но сейчас это не главное. Главное то, что Марина именно из-за него вышла замуж за тебя и, когда вы въехали в квартиру деда, она все время искала в квартире перстень. Секрет трофейного немецкого стола ты хранил очень долго, молодец. Так ничего и не узнав, Марина решила с тобой порвать. Ей, преуспевающему специалисту, талантливому директору, простой инженер стал не нужным. Теперь вспомни события, которые с тобой произошли и поймешь, что даже после развода, ты был под постоянным контролем. О, ты бы знал, сколько я лично нашёл «жучков в твоей квартире, ты бы очень удивился. Одна моя ошибка — то, чего я не учел из-за громких событий в нашем городе, это то, что Марина прослушивала всё, что происходило в твоей квартире. Рома, этот прыщ, слушал весь наш разговор, когда мы нашли перстень в комнате твоего деда. Отсюда и визит к тебе и всё остальное. Отпустили Марину, как я и предполагал, очень быстро. Свалив всю вину на Рому, она вышла почти чистой. Остальное — сам додумаешь, сложишь два и два.

— Вот как, значит? — удивленно произнес я. — Значит всё это из-за этого перстня. Интересно узнать, кто его прежний владелец.

— Это тебе предстоит сделать, Юра. Эту тайну только ты сумеешь раскрыть. Как и смерть твоего деда и родителей. Хотя… картина здесь складывается совершенно ясная и понятная. Не хватает нескольких фрагментов, что бы вся мозаика сложилась в картину. Я поставил Марине условие, что бы она в течении максимум, трёх дней свернула все свои дела в городе и на предприятии и больше никогда не попадалась ни мне на глаза, ни тебе. Так что — забудь о ней, как о страшном сне.

— А тот атлет в стрингах? — спросил я.

— Тоже забудь. Он здесь, в эту историю, замешан совершенно случайно. Ладно, мне пора в город по делам. Вернусь завтра после обеда. А после завтра начнём твоё обучение. Готовься.

— Ты же в отпуске?

— Отпуск для нас — понятие очень условное. Не скучай! Хотя. кому я это говорю. Мобильный всегда при себе, хорошо? Пока.

* * *

— Алло, госпожа, это Вы?

— Слушаю тебя.

— Один уехал.

— Хорошо, продолжай наблюдать. Он должен рано, или поздно отправиться на могилу к родителям. Не пропусти этот момент. Я должна все знать заранее.

— Да, госпожа. Я понял, госпожа.

* * *

Когда машина Вячеслава скрылась за поворотом, я зашёл в дом. В зале бормотал телевизор, но мне было как-то не до развлекательных программ. То, что рассказал Вячеслав, начало складываться в довольно четкую картину. Многое, конечно, не сходилось из-за отсутствия фактов, но в общем……

„Что же в тебе такого странного?“ — думал я, рассматривая перстень. То, что такие алмазы — редкость на нашей планете, я знал. Но не из-за его стоимости весь этот сыр-бор, нет не из-за этого. Ладно, будет вечер и свободное время — всё обдумаем ещё раз.

После ночного путешествия, мы вернулись домой уже часов в семь утра. Слишком длинным оказалась история, которую Марина рассказывала Вячеславу. Я при этом не присутствовал. Стало противно находиться в одной комнате с ней, даже дышать одним воздухом. Мы спали до обеда и вот теперь, Славик укатил в город, а мне нужно было заняться своими делами. Самое главное, конечно, это проведать своих родителей. Кладбище на другом крае огромной станицы, нужно добираться на каком-то транспорте. Это чуть позже, а пока — ЖКХ.

Я вышел из душного помещения управляющей конторы, когда было уже начало пятого вечера. Как всегда это бывает, в самый неподходящий момент, у оператора, принимающего оплату, завис компьютер. Ругаться по этому поводу не было смысла, поэтому я тихо-мирно сидел на стульчике в ожидании чуда. Этим чудом стал молодой программист, который проблемы решил буквально за несколько секунд. Молодец.

Когда же я вышел на улицу, душное помещение показалась мне просто райским местом. На улице пекло, солнце, казалось, не щадило ничего и никого.

«Ветер стих, как тряпки паруса» — вспомнил я слова из песни. Так и было на самом деле. Лёгкие сопротивлялись тому горячему воздуху, которым я дышал.

Рядом с автостанцией, к которой я доковылял, находилась автостоянка, где парковались такси. Почему бы не проехать на кладбище в автомобиле? Как назло это бывает, машины пустые, таксисты где-то попрятались от жары. Не везет, так не везет. Ко мне подошел парень, предложил свои услуги. Высокий, темноволосый, голубоглазый, лет тридцати. Одет тоже по-летнему — светлые брюки, рубашка на выпуск и неизменный атрибут лета — сандалии на босу ногу. А что, даже ничего. Это мои ноги варятся заживо в кроссовках, а его отдыхают. Нужно перенимать опыт и срочно.

По пути на кладбище, я попросил остановиться водителя где-нибудь у цветочного ларька. Мама всегда любила розы. Мда… воспоминания.

Расплатившись с водителем, я пошёл по центральной аллее. Вот и мои родители. Посмотрел на памятники и весь «закипел». Вот сволочи! Нет, памятники целые и даже вазы целые, но на памятниках — красной краской нарисованы перевернутые звезды. Потрогал пальцем — краска ещё липнет. Такое впечатление, что нанесли только перед моим приходом. Положив розы на столик, направился искать управляющего кладбищем.

Одноэтажное здание я нашёл сразу, но увидев, кто сидит за столом, оторопел и даже сделал шаг назад. Ну точно — баба-яга! Эту женщину можно было без грима снимать в какой-нибудь сказке. Через силу я выдавил из себя «ссдртьсте» и стал наблюдать за реакцией женщины на мои слова. Тишина! Женщина читала какой-то глянцевый журнал, не обращая на меня никакого внимания.

Когда она повернулась в мою сторону, мне захотелось засмеяться: сморшенное лицо, пронзительные голубые глаза, нос крючком. Голова повязана косынкой непонятного цвета. Губы тонкие, плотно сжатые. Юбка больше похожа на цыганский наряд, да и рубашка, тёмной-синего цвета, тоже. Из-под косынки выбиваются седые волосы, жёсткие и прямые.

— Что-то хотели, молодой человек? — голос у женщины глубокий, сочный. Ей бы профессиональной певицей быть.

— Да. Какие-то уроды…

— Нарисовали на памятниках ваших родственников краской перевернутые звезды. Двести рублей.

— Что, двести рублей? — не понял я.

— Двести рублей и через пять минут краску мои люди сотрут. Что здесь непонятного?

— У вас что, здесь такой бизнес процветает? Одни малюют черт знает что, а другие за деньги это художество убирают с памятников?

— Вот зачем Вы так, юноша? Мы, как можем, стараемся пока живым помогать. Идите в хозяйственный, купите растворитель, найдите тряпку, сами всё сотрите. Ну-с, чего же Вы? Вперёд!

Женщина опять стала заниматься своим любимым делом. Журнал красочный, оно и понятно.

— Извините, вспылил. Я бы этих художников самолично поубивал, честное слово.

То что я услышал, повергло меня в настоящий шок:

— Статья триста тридцать ука эрэф, самоуправство. Ежели совершенное самоуправство с отягощающими — статья сто пять, часть два, пункт «л». Кровная месть и со всеми вытекающими. Вот так. Не надо на меня так смотреть, молодой человек. У меня два высших, одно из них — юридическое образование. Объясните, где могилки и идите, ждите.

Я сидел на скамейке, наблюдал, как двое молодых ребят стирали краску.

— И часто звезды рисуют? — спросил я у парня, лет двадцати.

— Да каждый день и малюют. — ответил парень. — Странно, что на этих памятниках днём нарисовали. Обычно здесь эти сатанисты по ночам орудуют.

— А что же полиция?

Парень махнул рукой, насухо протирая место, где раньше была краска.

Второй парень, невысокого роста, присел со мною рядом.

— Сюда ночью ни одного из них не затащишь. Все боятся сатанистов. Вот Игорь правильно сказал. Днём никогда не появлялись звезды. Не к добру это всё. Вы долго здесь не задерживайтесь. Мало ли что.

— Да нет, я ещё часик здесь посижу и домой. За совет спасибо. — я невольно улыбнулся. Слишком у парня было зловещее выражения лица.

— Зря Вы так! — ответил парень. — Если бы мы не стёрли сейчас звезды, утром, возможно, или памятники были разбиты, или чего хуже…

— Чего ты, Ваня, тоску нагоняешь на человека. Домой пора. Рабочий день окончен.

Лениво между собой переговаривались птицы, поднявшийся было слабый ветерок, стих. Оглушительная тишина, которая бывает только здесь, в месте, где люди нашли свой покой, где все люди становятся равными. Неважно, кто ты был в этой жизни. Абсолютно не важно, какой у тебя был достаток. И совершенно безразлично усопшим, какие памятники поставили им в их честь живущие. Черный гранит, мрамор, или самый обычный крест. Без фотографий и надписей. Я посмотрел по сторонам. Сколько же брошенных могилок! Неужели людская память такая короткая?

Я вздрогнул, когда у меня за спиной прозвучал женский голос:

— Скорбите по невинно убиенным? Не стоит этого делать, молодой человек.

Я оглянулся. Высокая, очень стройная женщина, платье до пят. На голове — чёрная небольшая шляпка и……вуаль? В руках — ридикюль. Что за мода нынче разгуливать по кладбищу в таком наряде?

Кисти рук начало пощипывать. Перстень, который я не решился оставить в доме, в кармане моих джинсовых штанов, очень сильно нагрелся. И тут меня прошиб холодный пот! Она! Сказала! Невинно убиенные! Так, успокоиться! Вдох-выдох, вдох-выдох.

— Извините, Вы знали моих родителей, женщина? — спросил я с замиранием сердца.

— Да я всех здесь, практически, знаю. Мы очень много разговариваем, общаемся. Вот и с вашими родителями мы дружны. Вас же Юрий зовут?

— Да откуда Вы всё это……

— Знаю, голубчик, знаю. Я много чего узнала за сто тридцать пять лет. Что, молодо выгляжу? Ну, так все умершие выглядят так, как выглядели в момент смерти. Я вот, уж поверьте мне на слово, совершенно не собиралась умереть в тот день, но это произошло. Видите, как я одета? Да, я была модницей и ещё какой! О, сколько же мужчин добивались моей руки. Вы бы знали! Но нет, я любила своего Жоржа, только его. А когда узнала, что он давно уже приударяет за графиней Морозовой, то……сердце моё не выдержало от такой новости. Ну, да ладно! Что мы обо мне, да обо мне? О себе расскажите, молодой человек. Каково это умереть и заново родиться?

Это был уже нокдаун! Я допускал, что моё имя можно было где-то узнать, узнать о причине смерти моих родителей. Но это?! Я скользнул правой рукой в карман джинсовых штанов и там, на указательный палец, надел перстень. Мне даже почудилось, как перстень заурчал от удовольствия. После этого, мне стало гораздо легче и спокойно на душе. Почему? Не знаю.

— Ты что же это делаешь, стервец перворожденный? — закричала женщина. — Откуда у тебя перстень Мунке?

Это был уже нокаут! Причём, тяжёлый. Всего несколько человек знали о том, кто я есть на самом деле. Я попробовал привстать со скамейки, но мои ноги стали, как пудовые гири, а тело — как будто из мрамора, или гранита. Кисти рук окутало знакомое фиолетовое сияние. Алмаз на перстне сделал одну вспышку ярко-красного света, вторую и теперь красный свет распространялся на несколько метров вокруг меня. Преодолевая боль в суставах, я заставил моё многотонное тело подняться.

— О, нет! — закричала женщина, прикрывая руками лицо. — Пощади!

Пощадить того, кого не знаешь? Того, кто знает о тебе всё? Ну уж нет! Мне нужна правда обо всем и я её хочу получить! Немедленно! Я приближался к этому существу, которое было когда-то женщиной. Она всё быстрее отступала от меня, пока не повернулась ко мне спиной и не сделала попытки убежать. Даже интересно было смотреть, как она часто перебирала ногами, оставаясь на месте.

Я подошёл к женщине и протянул в её сторону руку. Она прошла сквозь тело, но я не почувствовал ни малейшего сопротивления. Призрак? Возможно. Дама в чёрном платье оставила свои попытки убежать от меня и медленно стала поворачиваться ко мне лицом.

Я отступил на шаг назад, мышцы всего тела ныли от непосильной нагрузки. Солнце росчерком ушло за горизонт и теперь на ночном небе царствовала полная Луна. Ярко желтая, цвета сливочного масла, она взирает на меня с грустной усмешкой. Что, не оправдал я твой надежды, Селена? Подожди, не всё ещё потеряно. Я хочу жить, а это желание для человека самое главное.

Я смотрю на женщину и мой рот открывается от дикого ужаса.

— Мама?

На меня смотрит лицо грустно улыбающейся мамы, она неодобрительно покачивает головой и шепчет:

— Что же ты натворил, сынок? Зачем ты идёшь по стопам деда? Он сам погиб из-за своих знаний и нас забрал с собою.

Теперь уже я пячусь назад, протягиваю руки в сторону женщины в защитном, в отталкивающим жесте, но она шаг за шагом приближается ко мне. С лицом происходит изменение, по нему пробегают волны, как по воде на озере от сильного порыва ветра. Луна очень яркая, я это всё вижу собственными глазами.

Рябь по лицу призрака прошла и теперь на меня смотрит и кокетливо улыбается молодая, очень красивая женщина. Утонченные формы губ, носа, огромные глаза. Глаза — провалы, просто чёрные глазницы. В руках у женщины — огромный нож. Он своими размерами больше напоминает небольшой меч. Рукоять с навершием, в которое вставлен светящийся ярко-красный камень, лезвие обоюдоострое с кровоподтеками.

Я всё так же шёл спиной вперёд, пытаясь сообразить — где нахожусь. Сам не заметил, как вышел на центральный проход кладбища. Где-то очень далеко от меня, на бесконечно далеком расстоянии, вход на кладбище, горят фонари уличного освещения. Но почему свет фонарей мерцает, изменяется сила света. Неужели это не современные фонари, а старинные, газовые? Тогда уже, это обычные факела. Очень на это похоже, очень.

Я стараюсь побыстрее идти, но делаю это очень неуклюже. С моими ногами-столпами быстро идти — никак не получается. После каждого моего шага, земля отзывается дрожью, на деревьях осыпаются листья. Что же это такое? Как молния, у меня в голове проносится мысль: почему я должен от кого-то убегать и кого-то бояться? Ну уж нет! Лучше умереть, чем испытать стыд от бегства.

Моя правая рука самопроизвольно опускается вниз, с указательного пальца, на котором находится перстень, на землю начинает литься тоненькая струйка огня. Ещё одна, ещё. Этих нитей всё больше и больше, они начинают между собой сплетаться, пока не получается подобие кнута. Да, это так и есть. В моих руках кнутовище и пяти метровый кнут. На конце кнута — огромный искрящийся узел. Ну что же, теперь повоюем!

А где та, от которой я так позорно отступал? Её нет! Испугалась? Да! Я опять смотрю в сторону выхода с кладбища и вижу, примерно в двадцати метрах от меня, идущую женщину в чёрном платье до пят. Она мерно покачивает бедрами, в правой руке всё так же сжимает нож.

Нет уж, подожди меня, кто бы ты ни была. Я кричу ей вслед, приказываю остановиться, но женщина лишь быстрее начинает двигаться. Взмах кнутом и огромный узел из огня на конце кнута, летит в сторону призрака. Теперь мой кнут не пяти метровый, а двадцати метровый, сто метровый! Я слышу, как он рассекает воздух и с громким щелчком, как горячий нож в масло, входит в свою жертву. Он разваливает тело женщины на две половинки, даже не замечая этого. Яркая вспышка света на мгновенье лишила меня возможности что-то видеть.

Вся тяжесть тела куда-то исчезла, мне легко дышится и двигаюсь я тоже очень быстро. Насколько шагов и я на том месте, где только что был призрак женщины. На дорожке, переливаясь в свете Луны, лежит нож. Я беру его в левую руку, выпрямляюсь и начинаю смеяться. Смех мой становится всё громче и громче, пока не превращается в дикий хохот.

Навстречу мне идут трое человек в длинных, до самой земли, накидках. На голове — капюшоны. В руках у двоих из приближающихся ко мне фигур — свечи. Огромные, метра по два, никак не меньше! Пламя, в такт шагам, мерно покачивается. Подождите, разве бывают чёрные свечи? Получается — бывают. Фигуры людей кого-то мне напоминают. Вот кого? Ну конечно же — монахов какого-нибудь загадочного ордена. Я запрокидываю голову назад и опять начинаю смеяться. Эти черви хотят меня уничтожить? Да как они смеют? Луна оживает и теперь с улыбкой смотрит на меня с небес. За нас с тобой, дорогая Селена!

Я делаю взмах кнутом и с оттягом, со вкусом, направляю всю его убийственную мощь в сторону монахов. Но теперь бью кнутом не сверху вниз. Узел из огня отклоняется от крайнего монаха и потом резко уходит в бок. Как вам моё угощение? Тела рассечены на уровне пояса. Вижу, как хлещет кровь, как по дорожке аллеи расползаются, как змеи, кишки монахов. Они шевелятся, извиваются, от них идёт смрад, но мне смешно, мне легко и приятно от того, что я сделал. Я подмигнул Королеве ночи и звездного неба и пошёл в сторону выхода с кладбища.

Но что это? Мне преграждают дорогу десять монахов. А сзади? Там побольше. Вы тоже хотите умереть в такую чудесную ночь? Я сегодня очень добрый! Я сегодня очень быстро и элегантно убиваю. Правда, Селена? Вы не боитесь моего смертоносного кнута? Да ну? Глупые людишки! Мы смеемся с Королевой неба, мы захлебываемся от смеха. Ты слышишь, Селена, эти черви поют какую-то песню. Они тебя восхваляют в этой молитве, или меня? Ах, не тебя и не меня?

Ну тогда дрожите, смерды, жить осталось вам секунды. Слушай, Королева, бросай ты своего дурака Короля и выходи за меня замуж. Ты подумаешь? Ну-ну! Ты пока думай, а мне пора за работу. Я делаю скользящее движение назад, бью кнутом не так красиво, конечно, но зато эффективно. Зачем Тёмным умирать красиво? Они твари дрожащие и должны умереть в конвульсиях и судорогах. Осквернили многие могилы, в том числе и моих родителей? Передайте привет своему Гуору, мрази! Что, уже? Тогда — умрите!

Глава 5

Как интересно! Что я делаю на полу в своём доме? На ногах — грязные кроссовки, джинсы порваны в нескольких местах. Поворачиваю голову вправо — лежит что-то, завернутое в газету. Ничего не понимаю. Память в последнее время очень избирательно работает. Плохое отфильтровывает, остаются мысленные образы только хорошего. Зачем мене плохое? Хотя… уроки из всего нужно извлекать. Иначе — никак, иначе — вырастишь хлюпиком и человеком, не приспособленным для современной жизни в обществе.

Тело ломит, суставы, в буквальном смысле этого слова, выворачивает. Как это было у меня в детстве, после перенесенной ангины. Как не погода — так я в кровати с компрессами на коленях. Нужно встать, привести себя в порядок, потом, за чашкой крепкого кофе, всё вспомнить, весь вчерашний день и вечер.

Я перевел свой взгляд на часы. Десять тридцать. Это сколько же я проспал? Часов пять — шесть? По ощущениям, к котором я прислушался, да, примерно столько я отдыхал после……после чего? И почему перстень с чёрным алмазом сейчас на указательном пальца правой руки? Во рту устойчивый привкус железа. Откуда? Ещё — изо рта запах перегара. Если сам это чувствую, значит доза вчера была лошадиная. Вот и ответ на все вопросы. Укушался вчера, аки хрюша.

А кроссовки в чем? Перевожу взгляд на руки — засохшие следы крови. С томатным соком и кетчупом — точно не перепутаешь. Вот и привкусу железа во рту нашлось объяснение. Я что, пил чью-то кровь?

Меня рывком подбрасывает на ковре, я делаю над собой усилие и принимаю вертикальное положение. Относительно вертикальное, конечно. Сердце колотится в груди, на лбу испарина от слабости. Всё, с водкой нужно завязывать. Ибо… в голове вспышка, яркое пятно воспоминаний:

Я сижу за столом на стуле, глянцевый журнал, на нём двухсот граммовый стакан с какой-то жидкостью.

— Ты пей, пей. Это поможет тебе расслабится.

Я поворачиваю голову, вижу бабу-ягу, которая с тревогой смотрит на меня. Кто это? Ах, да… это же заведующая кладбищем. Зоя Викторовна. И никакая она не баба-яга, а вполне себе современная женщина. У кого нет недостатков? Вот-вот! Я чувствую, что у меня в желудке уже прижилась порция водки, тепло разливается по всему телу, руки перестают исполнять тремоло.

— А Вы? За компанию, так сказать? — спрашиваю я у женщины. — Объясните мне, как Вы здесь, на кладбище, живёте? Не страшно?

— Ты пей, храбрый молодец. Время уходит. А насчёт страха, скажу одно. После сегодняшней ночи, для меня испытать страх будет большой проблемой.

Я криво усмехнулся. Залпом, до мутного донышка. Кусочек колбаски, огуречик, хлебушек. Всё, жизнь заиграла новыми красками, я полон сил и энергии. Ещё есть сатанисты в радиусе ста километров? Нету? А жаль…

— Тебе пора, Юра. Скоро здесь будет столько народу, что…

Слышим, как пока где-то вдалеке, звучит полицейская сирена. И не одна и не две. Судя по всему — с десяток машин. А в них — безобразные хари трусливых припогонных… тьфу, противно.

— Да, я пойду. Там я сильно делов натворил? — спрашиваю у женщины. — Сильно намусорил?

— Иди, Юра. Потом меня найдешь, я все расскажу. Да, вот ещё.

Зоя Викторовна протягивает мне двести рублей и газету. Газета — понятно для чего. В руках у меня огромный нож. В крови. Деньги для чего? Я качаю головой, упираюсь.

— Возьми, Юра. Мне стыдно будет даже думать, что я взяла за работу деньги у человека, ну, может не совсем человека, который сделал наш мир чуть светлее и чище.

Предрассветные сумерки. Сероватая мгла мне сейчас в помощь. Я, как дикое животное, пригибаюсь к земле. Мой мозг продолжает работать в сумасшедшем режиме. Как я в таком виде домой через всю станицу? Сирена все ближе и ближе. Я на мягких лапах пересекаю площадь перед кладбищем, оглядываюсь. Зоя Викторовна стоит в калитке и смотрит мне вслед. Дай Бог, увидимся.

Я передвигаюсь по тротуару, перебежками от одного дерева к другому. Через несколько минут благодарю себя за осмотрительность. По улице проносятся патрульные машины полиции. Сколько же их? Я вжался в дерево, я слился с деревом, я — практически его продолжение. Двадцать машин? Ого! Хотя, там работы на всех хватит. А вот и целая колонна Скорой помощи. Нет, ребята. Вам там делать нечего. Там нужны труповозки. Десятка четыре-пять. Может больше. Вырывается смех. Не хороший. Даже для меня.

Звук работающего двигателя машины. Я стою и наблюдаю, как из гаража задним ходом выезжает «семерка». Парень оставил машину и зачем-то, закрыв гараж, поднимается на крылечко дома, заходит вовнутрь. Ты меня извини, друг. Мне машина сейчас нужна — как глоток воздуха, или воды. Нет, я не разобью машину. Ты её найдешь на улице Садовой. Обещаю.

Так, габаритные огни включены, дверь пока не закрываю. Ручник, сцепление, рычаг вперёд и чуть влево. Отпускаю сцепление и машина плавно начинает движение. Перекошенное от злобы лицо хозяина за стеклом. Я тебя понимаю, брат. Но и ты меня пойми. Чего ты остановился и в испуге пятишься назад? А как ты хотел? Вурдалак я, вурдалак. А на кладбище сегодня была Вальпургиева ночь. Точно тебе говорю. Сходи сам посмотри. Ну и что из того, что выпил. Знаю, брат, что нельзя. Но……

На небольшой скорости проезжаю мимо автостанции, поворот направо и прямая дорожка к моему дому. Можно расслабиться. На соседнем сидений — пачка сигарет и зажигалка. Делаю затяжку. Хорошо. На душе хорошо, а все тело болит.

Паркую машину около школы. Габариты молчат. В кармане на двери тряпка. Всё протираю тщательно. Ключи — под коврик в машине. Вижу свой дом, ключи отстегиваю от карабина. Вваливаюсь вовнутрь дома. Финита ля комедия. Возвращение блудного сына. Теперь спать.

Хорошо вот так, сидеть под тенью раскидистой яблони и вкушать кофе. Недалеко от яблони догорает моя одежда. Я подошёл к костру и добавил ещё порцию жидкости для разжигания костров. Всё у человека продумано для комфортной жизни. Живи и твори. Только для одних существует понятие созидание в хорошем смысле этого слова, для других — созидание, это разрушение всего созданного первыми и сотворение мира по своему образцу с эрзац-стандартами.

Вот Гитлер, для примера. Если представить на миг, что он, Адольф, в своё время попал бы под влияние хороших людей и не стал бы тем, кем стал. Что бы было сейчас в мире? Даже страшно себе представить. Многие предполагают, что прогресс человечества происходит благодаря войнам. Согласен. Мозг человека, который ведет войну, работает в одном направлении — что бы такого придумать смертоносного и необычного? Так и появляются новые технологии, открывается производство чего-то сверхсекретного.

Войны отгремели и отшумели, а технологии продолжают работать теперь на благо человечества. Но кому-то это очень не нравится и этот кто-то придумывает что-то такое, после чего опять развязана очередная война и опять усиленно работает мозг человека. Очередная спираль времени и истории. Вывод — люди разжигающие войны и всевозможные конфликты — благодетели. Отцы-творцы истории.

А Гуор и его приспешники? Они тоже способствую чему-то хорошему? Спасают мир от перенаселения и всемирного голода? Получается, что так. Много сейчас внимания уделяется этому вопросу в средствах массовой информации. Земле грозит перенаселение и голод. Хм… как будто его сейчас нет. Не важно! Важно то, что такие, как Гуор объединились и методически истребляют человечество. Во всех сферах жизни общества есть его сподвижники, его ученики. Как сатанисты, для примера. Убивая людей, причём массово, они тоже спасают остальных людей от голода. Чушь и бред! Зло, оно везде зло. Надо себя чем-то отвлечь, иначе всякая ахинея в голову лезет.

В доме хорошо, прохладно. Сплит-система исправно наполняет дом холодным воздухом. Ну что же, посмотрим, что в мире творится. Включаю телевизор и, случайно, или нет, но сразу нарываюсь на канал под патронажем церкви.

— Вознесем молитву нашу, братья и сестры, Господу нашему за…

Хотел уже переключить канал, но задержал внимание на выступлении священослужителя.

— ……за то, что он ниспослал нам людей, которые не позволили осквернить могилы отцов наших и матерей, близких наших. Воздадим им, этим храбрым людям почести…

Нет, я тронут, конечно, но мне моя природная застенчивость и скромность не позволяет возгордится собой и всё такое прочее. А за хорошие слова — спасибо. Приятно на душе и сразу же восхотелось испить пиво. Почему бы и нет. До холодильника два метра и меня чуть не сносит дверью, ведущей в гараж. Разъяренный Вячеслав, в глазах огонь праведный, кулаки сильно сжаты. Что-то не так?

— Мы же о мобильном договаривались? Как тебя к порядку приучить?

— И Вам не хворать, Вячеслав Юрьевич. Бесполезное занятие. В тридцать лет человека не перевоспитать.

По телеканалам сплошь и рядом — экстренные новости. Станица стала центром Мира. Как Нью-Васюки у Ильфа и Петрова. Какие-то умельцы запустили дрон, который кружит над кладбищем. Изображение, которое он передает — изумительное. Виден каждый камешек, каждая травинка-былинка. Зоя Викторовна — звезда телеэкрана. Звук погромче. Ну-ка, ну-ка!

— Нет, людей, которые уничтожили сатанистов, я не видела. Но одно могу сказать — они сделали благое дело. Каждую ночь здесь происходили страшные вещи, осквернялись могилы, были даже случаи, когда извлекались останки людей из земли.

— А теперь, дамы и господа, только у нас вы увидите кадры с видеокамеры наблюдения. — на экране розовощекий корреспондент. Улыбка во все тридцать два. Куда там Голливуду, который нервно курит в сторонке.

Изображение очень размытое и не чёткое. Но всё-равно можно различить силуэт крадущегося человека. Нет, не так. Крадущегося пятна. Слишком быстр человек, который пересекает площадь. Операторы пытаются показать всё по-кадрово, замедлить изображение, но всё бесполезно. От сердца отлегло.

— Итак, дорогие телезрители, вы сами увидели собственными глазами, что при истреблении более ста пятидесяти человек, которых мы называем сатанистами, принимал участие один человек. Кто он, этот отважный герой? Если вы располагаете какой-то информацией, звоните по телефону……три, два, два, три, три, три. А теперь мы продолжим наше прямое включение и в гостях у нас маг-экстрасенс……

— Твоя работа? — спросил Вячеслав.

— Моя.

— Как?

— Не знаю. Руками, как же ещё.

— Зачем ты им всем головы отрезал и сложил из них пирамиду? Извращенец! О, да ещё и надпись из тел соорудил.

Дрон показал изображение надписи, выложенное из обезглавленных тел: «Всё для тебя, Селена». Коряво, конечно, но разобрать слова можно было.

— Охренеть! Ну ты даешь! Да ты не извращенец, ты садюга! — не то серьёзно говорил Славик, не то в шутку. — Да теперь сатанисты всего бояться будут! Ну и ну!

— Славик, там, на кладбище, я был… нас там было двое. Не знаю, точно я выразился, или нет.

— Давай сделаем так, Юра. Ты сейчас мне все подробненько расскажешь, что произошло и какие ощущения ты испытал, когда уничтожал дьяволопоклоников. Важна любая мелочь, любая деталь.

Я рассказал раз, потом, по требованию Вячеслава, второй.

— Неси ноутбук, Юра. Попытаемся узнать, кто это такой — Мунке.

Ответов на запрос было не очень много. Попадались статьи, посвященные первому кайзеру Германии Отто Первому и лишь на одном сайте мы прочитали о маге при дворе кайзера, о Мунке Хитром.

— Понятно. Вот, кто был в тебе вторым. Я просто удивляюсь, как ты себя держал всё это время в руках. Мог бы и не вернуться в своё нормальное состояние. Не могу понять, зачем ты перстень на палец надел?

— Ну, извини. Я как-то не привык к призракам с лицом моей матери.

— Это да, сильная сторона твоего рассказа. Согласен, тонущий всегда за соломинку хватается. Ну что, нужно срочно вызывать мастеров и проводить обряд Посвящения. Ты уже через многое прошёл, тебе можно доверять. Это моё личное мнение, а с ним наши считаются.

— И когда этот обряд состоится? Нужно же подготовится, да и пока мастера прибудут……хотя, да. Ты же говорил о каких-то там дорогах. Хорошо, звони. Я выйду на улицу.

Ехали мы уже достаточно долго. С федералки Славик съехал на грунтовую дорогу и продолжал придерживаться только одному известному маршруту.

Я попытался хоть как-то сориентироваться, где мы сейчас находимся без помощи телефона, но потом махнул рукой. Какая разница? Вячеславу виднее. Теперь он съехал даже с грунтовой дороги и машина, рассекая высокую траву передним бампером, стала похожа на морское, или океанское, судно.

Куда хватало глаз — океан ярко-зеленой травы. Когда над степью хозяйничал ветер-разбойник, сходство воды и травы было просто поразительное. Дед, когда я был маленьким, часто брал меня с собой, направляясь в степи за лекарственными травами. Сказать, что я хорошо разбираюсь в травах, было бы преувеличением. Но отличить типчак от шалфея, а тонконога от полыни и солянки, пожалуй, смог бы.

Славик приоткрыл окна в машине и нас оглушил звук. Звук степи. Неповторимое чувство. Дикая природа. Даже не верится, что не так далеко от этого места, расположены дороги, города, населенные пункты. В этом, особенном мире, забываешь обо всем. Сливаешься с природой и тебя захватывает чувство единения с естественным, натуральным и красивым.

Я так ушел в себя, что не сразу понял, что машина остановилась и в салоне я один. Вячеслав поднял голову к солнцу, крепко зажмурился, раскинув руки в стороны. Он улыбался и я знал чему. Я его понимал и поддерживал. Красиво!

— Ну вот и прибыли мы на место, Юра. Пока есть время тебе от всего отказаться. Всё зависит от тебя. Или жить спокойной жизнью и забыть о всех своих приключениях, или стать одним из нас или окунуться в беспокойную жизнь и посвятить её борьбе со Злом. Думай, время ещё есть. Потом — обратного пути не будет.

Машину Вячеслав остановил у подножья небольшого кургана. Я поднялся нам его вершину и посмотрел по сторонам. Если за моей спиной была степь с разнотравьем, то впереди, на сколько хватало глаз — простиралась степь, на которой рос серебристо-белый-зеленый ковыль. Он так же кланялся ветру, создавая волны на своем красивом ковре.

Утомленное солнце, набегавшись по ярко-синему небу, скоро уйдет за горизонт, что бы завтра опять, с новой силой, показаться всему Миру в своей красоте. Высоко в небе, раскинув крылья, кружил орел. Жаворонок пел свои песни, ему вторили суслики, оглашая всё вокруг своим свистом.

Очень далеко, в море ковыля, я заметил три точки, которые очень быстро перемещались в нашу сторону. Несколько секунд, и я вполне отчетливо вижу людей, которые идут по степи. Они внимательно смотрят на меня, словно оценивая мои возможности, мои силы. Они уже находятся на расстоянии нескольких десятков метров от меня и одновременно вскидывают руки в приветствии. Они ждут, их лица сосредоточены. Я вспомнил слова Вячеслава — «Выбор только за тобой», улыбнулся и поднял правую руку, приветствуя мужчин.

Глава 6

— Стас.

— Велес.

— Юргас.

По очереди представляются мужчины и отходят в сторону.

— Санторис, как всегда задерживается? — спрашивает Велес.

Раньше, в старину, о таких говорили — богатырь. Невысокого роста, но в плечах… вызывает уважение. Глаза голубые, в уголках — сеточка морщин. Светлые, до плеч, волосы. От его рукопожатия ноет рука, но нельзя подавать вида, что тебе больно. Я это чувствую каким-то, не знаю каким по счету, чувством.

— У тебя всегда одни и те же вопросы, торопыга. — отвечает Велесу Стас. — У магистра свои дороги, я тебе уже сто раз это говорил.

Велес — прямая противоположность Стасу. Он почти одного со мною роста, около метра девяносто, худощавый, но это не значит, что он не наделен огромной силой. Я обратил внимание на его руки — вены отчетливо видны, вместо бугров мышц, как у Стаса, сплетение сухожилий. Я знаю такой тип мышц. Они появляются у человека, когда тот занимается специальным комплексом упражнений на растяжку и эластичность мышц всего тела. Возраст — невозможно определить. На вид — лет сорок, на самом деле может быть и сто сорок.

— Велес, мы тебя теперь будем все называть Торопыгой. — улыбается потомок славных викингов.

Юргас перенял от предков коренастую фигуру, голубые, с серым оттенком, глаза. В каждом движении этого гиганта чувствуется сила и несокрушимая мощь. Так и напрашивается образ воина с огромным топором в руках. Возраст, как у Стаса и Велеса — не определяется, но Юргас значительно моложе Стаса. Ему лет тридцать, не больше.

У меня один вопрос ко всём четверым, включая и Славика. Когда они успели переодеться в просторные рубахи и штаны? По виду сразу определяю — нет ни грамма синтетики. Лен? Да, скорее всего. Рубахи — косоворотки, на небольшом стоячем воротнике — незатейливый орнамент. Просто и со вкусом. Обуви нет, как таковой. Я среди них, как белая ворона. Но нет, Славик достает из багажника машины свёрток, протягивает мне. Хм…рубаха до пят. Серого цвета, без пуговиц и завязок. Обувь тоже снимаю и делаю несколько шагов по земле.

Осторожно делаю — я же городской житель. Нам привычнее асфальт и бетон, запах выхлопных газов и марево дрожащего раскаленного воздуха. Я представил на секунду идущим по Красной в этом рубище и босиком. А что, ничего! Возможно, стал бы законодателем моды.

Четверо магов о чём-то беседуют, лишь на мгновенье прервались, осмотрев меня с ног до головы. Мы поднимаемся на верх кургана, где я уже побывал. Стас проводит открытой ладонью по воздуху и я вижу огромный плоский камень. Его же не было! На камне выбиты руны, которые мне не понятны. Четверо мастеров преклоняют колени пред плитой, головы опущены. Каждый кладет ладонь правой на камень и от него в стороны расходится золотистое сияние. Чудеса.

— Абигорд-камень. — поясняет мне Стас. — Он очень быстро отозвался на нашу просьбу провести Обряд. Этот камень объединяет три мира, Юра. Явный, где мы живём, Навьий — мир нечистой силы и душ умерших и Правьий мир — мир Богов и Души Предков Славных. Ты человек сообразительный, аналогию с другими названиями сразу обнаружишь.

Я соглашаюсь со Стасом. В поле, где растет ковыль, возникает голубоватое свечение. Сначала появляются ноги человека, его туловище и голова. Создается впечатление, что человек, с белоснежными волосами, спускается на землю по ступеням. Высокий, аккуратная бородка и усы. Молодой на вид мужчина, но вот глаза… глаза мудрого человека, который очень долго живёт на этом свете.

Это и есть тот самый Санторис? Я его представлял этаким старцем, с огромной бородой и с клюкой. Ну и воображение у меня. Санторис со всеми здоровается, подходит ко мне. Глаза в глаза, глаза не отвести. Я буквально тону в его глазах, читаю в них и боль и радость, грусть и безудержное веселье. От такого взгляда ничего не скроешь и не утаишь.

— Ну здравствуй, перворожденный. В последнее время из-за тебя весь астрал гудит, как растревоженный улей. Не оправдывайся, ты поступал во всех случаях правильно. Даже ночью, на кладбище. Немного жестковато, конечно, но… в наше время по-другому никак. Слишком большая поддержка у Гуора на земле. Ты, я думаю, решился на Обряд добровольно и без принуждения? Хорошо. Иди ложись на плиту. Руны должны быть у тебя в голове.

Я подхожу к плите и меня с ног до головы окутывает золотистое сияние. Оно словно проникает мне в голову, изучает меня. Солнце уже почти село за горизонт, мои волосы трепет небольшой ветерок. Вздыхаю глубоко, как перед погружением в воду, чем вызываю смех у пятерых людей. Как я понимаю, камень не сориентирован по краям света, что меня очень удивляет. Я ложусь на спину, пытаюсь устроиться поудобнее. Но это не современная комфортная кровать. Это камень, как его не назови.

— Раскинь руки в стороны, Юрий, и закрой глаза. Самое главное — ничему не удивляйся, ни с кем не пытайся заговорить. Это понятно? Тогда начинаем. Время удачное. Займите свои места, братья. Пора. Юргас, ты смотри по сторонам, Слав — наблюдай за астралом. Обряд всегда привлекает к себе взоры не только наших друзей, но и всякую нечисть.

Санторис находится возле моей головы. Это я определяю по голосу. Он начинает что-то быстро говорить, на непонятном мне языке. Потом его речь звучит плавно, всё чаще и чаще я улавливаю знакомые слова и наконец, свободно стал понимать, что говорит мужчина.

—..только тот, кто познал значение слова Ад, только тот, кто знает, что такое предательство, убийство невинных людей и обман близких своих, поймет, что такое истинный Свет на Земле и будет творить Добро. — сказал Санторис и прикоснулся к моему лбу тремя пальцами.

Глаза мои был закрыты, но я неожиданно понял, что прекрасно вижу, что происходит вокруг. Я с удивлением наблюдал, как небо качнулось раз, другой и закружилась карусель из заходящего Солнца, Луны и звёзд. Меня мягко качало на волнах безвременья, я слышал шум водопада, ветер что-то ласковое шептал мне на ухо, Солнце удивленно смотрело на меня, а Луна же кокетливо улыбалась. Звезды отчаянно перемигивались между собой, по Млечному пути, на огромных санях, с впряженными в неё тройкой белоснежных лошадей, мчался Санторис.

— Нам с тобой по пути, младший! Нужно поспешить, у нас много дел. Не отставай! — прокричал мне маг.

Как же я могу его догнать, интересно? Он же так далеко и быстро мчится! Я же не умею летать!

— А ты попробуй, малыш! Догоняй! — словно прочитав мои мысли, сказал Санторис. Он улыбнулся той улыбкой, от которой на душе у людей становится спокойно и тепло.

Неведомая сила меня приподняла над камнем и, с возрастающей скоростью, подняла на головокружительную высоту. Я сейчас наблюдал, как моё тело находится на земле. С распростертыми в стороны руками, я сейчас был похож на белый крест. В голове у меня пылают ярко-красным, кровавым цветом семь рун. Этот свет расходился в разные стороны, степь казалась ещё красивее и загадочнее, особенно та её часть, где рос ковыль.

— Здравствуй, Странник! Услышал я чей-то голос. Рядом со мною, на расстоянии вытянутой руки я увидел силуэт женщины.

Лишенное какой либо одежды, её тело вызывало чувство восхищения. Гармония во всём. Гибкое стройное тело, стройные ноги, на голове волнистые белоснежные волосы, которые опускались до пояса. Но вот лица разобрать я не сумел.

Меня опять неведомая сила начала поднимать выше, выше и я уже поднялся на такую высоту, что вся планета стала для меня просто огромным шаром. Я видел контуры материков, морей, океанов, рек. Очень хорошо были видны огромные города, утопающие в ночных огнях улицы, дома, здания, сооружения, красиво подсвеченные мосты, замки, дворцы, музей.

Да ведь это же Париж! Город влюбленных ни с каким другим нельзя перепутать. Как я сразу не заметил башню инженера Эйфеля? Я поднял голову вверх и замер: мириады звёзд. Разного цвета и размера, одни более яркие и насыщенные, другие горят постоянным светом и более тусклые. Но их объединяла огромная Вселенная, которая была от меня всего в нескольких метрах.

На звезды, как и на огонь, можно смотреть бесконечно. Но нужно догонять Санториса. Где он, кстати? Увидев колесницу, я вдруг понял, что моим полётом уже никто не управляет. Что нужно сделать, что бы начать передвигаться? Только желание, что же ещё? Я мысленно представил себе, что приближаюсь к Санторису.

Да, получилось! Теперь сани с каждой секундой приближались все ближе и ближе, пока я не прикоснулся рукой к ним. Санторис повернулся ко мне лицом и мне стало страшно! Где тот, кто позвал меня за собой? Санями управлял не человек, а странное существо. Три глаза горели зловещим красным огнём, вместо носа — провал, рот приоткрыт и я вижу его гнилые зубы, точнее — то, что от них осталось. На уродливой голове волосы, напоминающие мне паклю чёрного цвета.

— Ты что, Странник, сбился с Пути? — спрашивает страшилище и начинает смеяться. — Тебе туда!

Он показывает рукой вверх. Я смотрю туда и вижу тройку белых лошадей. С силой отталкиваюсь от саней и делаю рывок к Санторису. Он улыбается мне, покачивая головой.

— Смотри в следующий раз внимательно, Странник! Садись рядом со мной.

Я подтягиваюсь на руках и сажусь рядом со Светлым.

— Кто это был и почему меня всё называют Странником?

— Трёхглазый? Злубень его зовут. Он передвигается по астралу, заманивает души умерших якобы в Рай, на самом деле те, кто ему поверил, оказываются в тонком мире. В Аду, если попроще. А насчёт Странника — это вопрос уже не ко мне. Это к Вселенной. Меня все называют здесь Страж. Ничего, я привык. Вот мы уже и на месте. Это Большой абигорд, Юра. В него попадают души со всего мира, происходит их классификация. Кто умер, но достоин продолжать жить, того отправляют обратно. Или на нашу Землю, или в другие Миры. В Большом абигорде соединятся воедино все Миры. И живые и мертвые. Когда попадешь вовнутрь, мой тебе совет, не ищи лёгкого пути вернуться назад. Ты должен увидеть то, что окончательно убедит тебя в правильности выбранного тобою пути. Абигорд сам решит, пора тебе возвращаться, или оставить твою душу здесь на всегда. Очень жестко, но другого пути у будущего Светлого — нет. Ты должен пройти это испытание. И вернуться назад победителем. Ты меня понял?

— Если не вернусь? Что будет с моим телом там, на Земле?

— Оно будет мертвое, естественно. Но время сместится немного назад и все подумают, что ты умер там, на перекрестке. Более месяца тому назад. Не хмурься, Юра! Что бы узнать все наши тайны, ты должен пройти Обряд. Удачи! Мне пора возвращаться.

Я завис на месте. Астрал. Многое читал о нём книг, но представлял его себе совершенно другим. Я думал, что это некий вымышленный мирок, где могут общаться между собой люди, обмениваться информацией, находясь при этом в полной безопасности дома. А оно вон, как получается. Можно застрять здесь навсегда. Ладно, плакаться в жилетку не кому, да и не стоит это делать — сам выбрал этот путь. Правильно Славик сказал — обратного пути нет. А где, собственно говоря, этот Большой абигорд? Это какое-то здание в астрале, или как? Я сделал полный оборот вокруг себя. Одни звезды. Хотя нет. Справа от меня звезды как-то странно мерцают и находятся за полупрозрачной пленкой. Ну что же, вперёд!

Я медленно приближаюсь к невидимому объекту, прозрачные руки вытянул впереди себя. Ну и размеры у него! По сравнению с ним, Земля, как шарик для пинг-понга против мяча для футбола. Мои руки, наконец-то, упираются во что-то мягкое и, как мне показалось, живое. Я делаю небольшое усилие и оказываюсь внутри огромнейшего шара, облицованного зеркалами. От увиденного, я теряюсь, оглядываюсь по сторонам. Куда дальше?

Одно из зеркал с легким щелчком приоткрывается. Совсем на чуть-чуть, но этого достаточно, что бы понять, что меня приглашают. Кто же этой махиной управляет? Я пытаюсь рассмотреть какого же размера этот абигорд, но всё тщетно. Он кажется мне безразмерным.

Зеркала, зеркала, зеркала. Непонятные сгустки голубоватого цвета кружат внутри гигантского зеркального шара. Одни — выстроились в огромную очередь перед дверью, другие — появляются из дверей и направляются в следующие. Ассоциация полная с пчелиным роем. Постоянное движение. Это и есть души умерших? Ну, что-то такое я для себя и представлял.

Ладно, меня ждут, пора. Я перемещаюсь к приоткрытой двери и заглядываю вовнутрь. Ничего не видно. Тьма без звезд и намека на какой-нибудь свет. Я внутри огромной комнаты, как мне это кажется. Зеркальная дверь плавно закрывается, вспышка света и я… ого, это куда же меня занесло?

Первозданная дикая степь. Поселение темнокожих людей. Дети играют, сидя на земле, прямо в пыли. Чахлые деревца, под их тенью прячутся хижины. Глиняные стены, крыши — связанный между собой камыш. Или нет? Очень похоже. Если есть камыш, значит рядом должна быть и река. Да, река в паре километров от поселения темнокожих людей.

Мужчины, лежа на подстилках, лениво перебрасываются между собой словами, явно обсуждают какие-то новости. Интересно, какой сейчас век? Да и не определишь этого — и в нашем времени полно ещё мест, где не ступала нога цивилизации. Африка, например. Люди давно обживают космос, а под носом ещё находятся, так называемые, «белые пятна».

Да, точно. Мне показывают одно из поселений дикого африканского народа. Мужики колоритные, слов нет. На голове не волосы, а торчащие в разные стороны пружинки. Разрисованное тело напоминает мне произведение художника под воздействием каннабиса. Черточки, кружочки, точки на лице. Для них это несет какой-то смысл, у меня же вызывает лишь улыбку.

А где же женщины? Вот они, эти красавицы. Идут от реки. На головах — огромные глиняные кувшины. Наблюдаю за ними и ловлю себя на мысли, что просто бесстыже пялюсь на их груди. Мда… посмотреть есть на что, но не для этого я здесь.

А вот это очень интересно. В живую вижу настоящее стадо буйволов. Мирно пасется не меньше пятидесяти голов. Небольшой пригорок, чахлая трава, кое-где встречаются заросли метр, чуть больше, высотой. Папа, мама и их чадо отрываются от общего стада и направляются к реке. Теленок жалобно мычит, какие родители откажут ему в просьбе? Отец — впереди, идёт грозно фыркает, чем-то недоволен.

Но что это? На земле распластались львы. Они сейчас сливаются с окружающей местностью, они — само воплощение смерти. У львицы в хищном азарте блестят глаза, лев более сдержаннее и расчетливее. Как он точно сумел рассчитать и учесть направление ветра и то, что рано, или поздно, какая-то семья буйволов окажется оторванной от стада.

Матерый буйвол идет навстречу смерти, он плохо видит. Этим пользуются львы и в стремительном прыжке настигают теленка, валят его на землю. Львица мертвой хваткой вцепилась в шею маленького буйвола и давит, давит, давит. Я нахожусь всего в паре метров, наблюдая эту картину. Мне очень жалко теленка, но и у львов есть выводок, их детям тоже нужно чем-то питаться.

Я встречаюсь своим взглядом со взглядом жертвы. О, Боги, этот взгляд всего меня передергивает, я рывком приближаюсь к самому старому буйволу, предводителю стада. Я кружусь вокруг него, машу руками, но всё бесполезно. Кто я сейчас такой? Я всего лишь призрак, сгусток энергии. Но что-то старый буйвол все-таки почувствовал. Он крутит головой в поисках раздражаюшего фактора и на миг он застывает неподвижно, услышав шум схватки у реки. Я смотрю на самца и самку буйволов, который топчутся рядом со львами, не решаясь заступиться за своего ребенка. Но как же так? Как вы можете?

Земля дрожит, к небу взметнулись клубы пыли — всё стало буйволов начинает свой смертоносный разгон с пригорка. Головы низко опущены, в глазах ярость и желание разделаться с их извечными врагами — львами.

Львы так увлечены своими делами, что не замечают всего этого. Когда самец поднимает голову, становится поздно. Предводитель стада своим рогом бьет льва в бок, лев, перевернувшись несколько раз в воздухе, падает на землю и пытается спастись бегством. А как же его подруга? Она до сих пор не отпускает жертву, всё так же плотно сжимает пасть на горле теленка. Нет, и ей достается. Теперь в дело вступает мамаша буйволенка. Она в порыве слепой ярости бьет концом рога по голове львицы. Раз, другой, третий.

Ополоумевшая от боли львица разжимает челюсти и пытается спастись. Но ей меньше повезло, чем льву. Ее просто напросто затаптывает в землю стадо буйволов. Представление заканчивается. Теленок поднимается на ноги, его шатает из стороны в сторону. Но он живой и это главное.

Я опять внутри абигорда. Все та же суета. Дверь очередной комнаты уже приоткрыта. Меня ждут. Что на этот раз мне покажут?

Я кружусь над бескрайней водяной гладью. Одинокая рыбацкая лодка. Точнее — баркас. Отец с сыном, которому лет пятнадцать, занимаются рыбной ловлей. Вокруг лодки резвятся серые дельфины. Не пойму, это Чёрные Гринды? Да, очень похоже, что дельфины принадлежат к этому виду. Тогда я сейчас возле Фарерских островов, что в Северной Атлантике. Этот очень любопытные и добродушные существа, серые дельфины.

На расстоянии вытянутой руки, к баркасу подплывает маленький дельфин. Мальчик протягивает руку и гладит спину дельфину. Тот замирает, боится пошевелиться. Хвостом дельфин делает очень быстрое движение и мальчика с ног до головы обдает брызгами воды. Он смеется, дельфин передразнивает человека. Хорошая парочка.

Отец одергивает парня, показывая на наручные часы. Пора домой. Когда снасти собраны, отец нажимает на кнопку стартера и именно в этот момент, дельфинёнок находится прямо у винта баркаса. Винт делает несколько оборотов, двигатель глохнет, но дело сделано. На спине у любопытного дельфина появляется глубокая рана в форме буквы «г».

Смена кадра.

Всю ту же семью, отца и сына, застигает, вдалеке от берега, шторм. Баркас очень старый, от очередного удара волны, он получает повреждение, после которого им невозможно управлять. Отец с сыном борются за свою жизнь, как могут.

В свете молнии я вижу перекошенное от перенапряжения лицо взрослого мужчины, он бледнеет, держится рукой за грудь в районе сердца. Очень жалко, но отец умирает. Я весь в напряжении, жду, как же себя поведет подросток. Но что может сделать он один против стихии?

Очередная гигантская волна легко переворачивает баркас, мальчик оказывается в воде. В свете молнии он видит далекий, родной берег. Мальчик отчаянно работает руками, он упрямо, хоть и медленно, но двигается в нужном направлении. Проходит какое-то время и силы покидают подростка. Он уже мысленно попрощался со своими родными, но неожиданно рядом с ним появляется дельфин.

Мальчик из последних сил хватается за плавник и дельфин плывет к берегу. Сегодня не до игр, нужно спасти человека, его друга. Вот и берег, мальчик гладит спину дельфина, очередной росчерк молнии. На спине дельфина шрам от раны в форме буквы «г». Человек делает несколько метров по берегу и падает в изнеможении. Он спасен.

Смена кадра.

Я понимаю, что прошло достаточно времени, после просмотра увиденного. Бухта острова, на берегу очень много людей. Традиции есть традиции и сегодня праздник, сегодня парни станут настоящими мужчинами. Как? Это для меня загадка, я жду, что же мне ещё покажут. В бухте становится все больше и больше дельфинов. Им то же любопытно — почему так много людей на берегу. Звучит отрывистая команда, выход из бухты перегораживают сетями, дельфинов отсекают от большой воды. Молодые парни бросаются в воду с ножами в руках, гарпунами и начинается то, от чего мне становится тошно. Люди вгоняют в спину дельфинов ножи, их лица счастливы. Вода в бухте окрашивается в цвет крови.

Уже подросший парень, которому сейчас примерно восемнадцать лет, сидит на спине дельфина и смотрит на свою девушку. Девушка кивает головой и парень со всей силы всаживает нож глубоко в тело дельфина. Он подтаскивает уже мертвую тушу к берегу, с гордостью осматривает свою добычу и от его лица отливает кровь — на спине у дельфина рубец от раны в форме буквы «г». Молодой мужчина отбрасывает в сторону окровавленный нож, падает на колени перед убитым им другом. По лицу парня текут слёзы.

Я ошеломлен, я подавлен. Этой традиции уже больше двух сот лет. Если раньше убивали дельфинов из-за того, что бы сделать запасы на зиму, то ради чего, в двадцать первом веке, это делать?

Абигорд открывает передо мною очередную дверь. Господи, что на этот раз мне покажут? Какие люди кровожадные суки? Это всем известно. Нет страшнее зверя, чем человек.

Двери за мной закрыты, я оглядываясь по сторонам. Вокруг горы, заснеженные вершины. Сразу и не скажешь, куда меня занесло на этот раз. Я поднимаюсь ещё выше и выше. Вижу два города, между которыми километров сорок-пятьдесят. Города соединяет ровная, как стрела, дорога. Движение очень оживленное, много машин, автобусов. По одежде людей, я понимаю, что это или Пакистан, или Афганистан. С оживленной автомагистрали съезжают два ярко-желтых автобуса. Я подлетаю поближе. Так и есть, внутри автобусов дети. В первом едут мальчики, лет по пятнадцать-шестнадцать. Их человек двадцать. Во втором автобусе — девочки, примерно такого же возраста, их человек тридцать В автобусах очень много цветов, подростки едят конфеты, у девочек — разноцветные шары. Откуда же они такие нарядные едут? В руках у взрослого человека, у мужчины, какая-то бумага. У меня получается увидеть, что на ней нарисовано. Ну конечно же — это программа передвижного цирка. Понятно. Куда едут автобусы?

Проселочная дорога, извиваясь, постепенно забирает в горы. Дорога имеет ответвление в левую сторону. А эта куда ведёт эта дорога? Не знаю почему, но я увидел то, что и ожидал. Какой-то очень важный человек садится во внедорожник. Его окликает молодой парень, называя полного мужчину Ахмед- шаха-Мансурд. О, известная личность. Один из «панджшерских львов». Полевой командир, или я что-то путаю?

Пять машин одновременно трогаются с места. Да, здания не хилые здесь построены. И бассейны и гигантский сад. Кортеж, минуя небольшую возвышенность, выезжает на ту же дорогу, по которой едут автобусы. Но встречу друг другу теперь едут пять бронированных автомобилей и два автобуса с детьми.

Я сопоставил скорость движения кортежа и автобусов. Встретиться они должны в лощине. Что там, интересно? Я кружил над предполагаемым местом встречи транспорта. Ничего примечательного. Стоп, а это что за движение в траве? Вот оно как получается! Да здесь проходит самая настоящая военная операция. До меня отчетливо доносятся слова с явными «рэкающими» звуками. Американцы. Решили устранить полевого командира? Бог в помощь, но……дети! Как же дети?

Метров через пятьсот, автобусы будут в точке пересечения двух маршрутов. Нет, автобусы явно проскочат первыми. Вот же с……! Головной автомобиль прибавляет скорость, за ним — всё автомобили. Но нет же, нет! Только не это! Старший диверсионной группы, молодой ещё парень, в растерянности. Его мозг отчаянно просчитывает ситуацию. Думай, парень, думай!

Автобусы принимают чуть левее, водители сбросили скорость. Автомобили, такие роскошные, как ни говори, нужно пропустить. Я смотрю парню в глаза. В них боль, отчаяние. В руках у военного пульт дистанционного подрыва минами. Парень закрывает глаза и нажимает на мигающую кнопку красного цвета.

Если бы у меня были глаза, я бы их закрыл. Радостные лица детей, хищный оскал боевика и взрыв. Один, второй, десятый. Разноцветные шары в воздухе, слёзы на глазах военных. Будь проклята такая жизнь!

Потом были ещё три комнаты. Как я держал себя в руках? Даже не знаю. Я вспоминал лица своих, я надеялся на это, новых друзей и держался.

Я увидел, как чёрные археологи, отец и сын, нашли в Мексике клад. Небольшой глиняный горшочек, в котором весело поблескивали золотые монеты. Я даже обрадовался, что хоть одна история закончится хорошо. Но! Удар киркой в висок сына……отец! Ты! Убил! Сына! Ради этого металла?

Я наблюдал, как мамаша, которой не хватало денег на выпивку, утопила в ванне свою месячную малышку с глазами ярко-фиолетового цвета. Огромные деньги тратила на ребенка? А как ты хотела?

Я видел собственными глазами, как дочь задушила собственную мать шарфом, который мать подарила дочери на день Рождения. Всё из-за того, что мать не упомянула дочь в своём завещании. Дочь проститутка, кому же это понравится? Да и мать, честно говоря, то же была не подарок, но всё же!

Я, как выжатый лимон, находился внутри Большого абигорда в ожидании очередного испытания моего духа. Дверь очень долго не открывалась, но потом я услышал знакомый щелчок. Молча, без эмоций, я сделал шаг в комнату. Я увидел звезды, которые начали раскручиваться то в одну сторону, то в другую. Я не закрыл глаза и сделал ещё один шаг вперёд, ничего уже не боясь. Меня подхватили огромные сильные руки и выбросили прочь из Абигорда.

Глава 7

— Дамы и господа! Наш самолёт совершил посадку в аэропорту Париж Шарль-де Голль. Просьба оставаться…

Это уже не интересно. Главное, что я выспался. В Москве полиция и так смотрела на меня с подозрением. Молодой парень, тёмные круги под глазами, сами же глаза блестят. Хорошо, что в аэропорту прошло всё гладко при посадке. Девушка долго смотрела на меня, когда я проходил проверку документов, но не выдержала и она:

— Вы себя хорошо чувствуете?

Пришлось доказывать, что да, все очень здорово, просто дела-дела. Сами знаете, волка ноги кормят, а у меня такой огромный бизнес. Нет-нет, проблем во время рейса не будет, не переживайте. Ну конечно, если что, обязательно вызову стюардессу.

Вот же приставучая какая, хотя… это её работа.

Аэропорт, как аэропорт. Немного футуристически выглядят галереи переходов, по которым пассажиры перемещаются между этажами. Как муравьи, честное слово. По надземному переходу мы, прибывшие пассажиры, организованно двигаемся в сторону здания. Впереди меня — папаша с сыном. Мальчик отчаянно крутит головой рассматривая самолеты, которые устав от продолжительного полета, стоят в тихой гавани аэропорта.

А вот и нужный мне указатель. Париж и стрелочка. Ручной клади у меня нет, я, минуя зал выдачи багажа, выхожу на улицу. Никогда в жизни ещё не видел такого исполосованного самолетами неба, как в Париже. Сплошные белые росчерки, сделанные неуверенной рукой начинающего художника.

— Месье желает проехать в Париж? Я довезу месье за небольшие деньги. — слышу я голос. Рядом со мною — парень, лет тридцати, тёмные волнистые волосы, зелёные глаза на выкате, небольшого роста. Одежда — самая, что ни на есть, демократичная. Серый жеванный костюм, голубая рубашка, на ногах — летние шлёпанцы. Вот вам и весь Париж.

— Спасибо, я доеду на автобусе. — отвечаю парню и застываю, прислушиваясь к себе. Я знаю французский язык? Когда успел выучить? Я то и английский знаю на уверенную тройку. Сплю я, что ли?

— Я отвезу Вас в центр города всего за двадцать евро. — парень делает паузу и тихо добавляет. — Страннику нужен отдых после длительного перелёта. До встречи у Вас ещё три часа, я Вам покажу город. Идите за мной.

Это становится уже очень интересно. Интуиция моя молчит, с руками тоже порядок. Человеку можно доверять.

Мы в подземном гараже, который меня впечатляет своими размерами. Впрочем, чему удивляться? Через этот аэропорт в год проходит более шестидесяти миллионов человек. Второй в Европе. Парень уверенно ведёт меня к белоснежному автомобилю. На переднем сидении, куда мне предложили присесть, путеводитель по Парижу. На обложке профиль молодой девушки, на её голове — Эйфелева башня, но только почему-то у неё наклон, как у башни в Пизе. Забавно.

— Поль. — представился парень и переходит на чистейший русский. — Мои предки из Ленинграда, с детства прививали любовь к России. Это Вам.

Да-да, именно из Ленинграда. Он дотягивается до заднего сидения и протягивает мне конверт из плотной бумаги. Внутри — рекламный буклет магазина «Четыре сезона». В правом верхнем углу — указано время, второй уровень. И потом я читаю: «Ты меня легко узнаешь, Джеймс». Понятно. Снегиня, никто другой бы такое не изобразил. До указанного времени ещё очень далеко. Можно расслабиться и послушать, что рассказывает о городе Поль.

Я рассматриваю достопримечательности города, автоматически соглашаюсь, киваю головой, вставляю какие-то свои слова, и постоянно ловлю себя на мысли, что именно по этому маршруту я когда-то уже ехал и именно с Полем. Дежавю?

Сейчас я должен увидеть «достопримечательность» Парижа. На следующем светофоре, по пешеходному переходу должна пройти дама в вечернем платье и в кроссовках. Обычное для этого города дело. Если человеку удобно именно в кроссовках, то можно снять неудобные туфли на высоком каблуке и спокойно идти по городу, улыбаясь прохожим. Се ля ви, как говорится.

Да, так и есть. Идет, улыбаясь, девушка. Темно-синее платье, шикарный вырез спереди, в руках полиэтиленовый пакет. Темноволосая красавица смотрит безразличным взглядом на нашу приближающуюся машину. Поль ей сигналит, поднимает вверх большой палец. Девушка нас одарила свой улыбкой. Ладно, паниковать ещё рано. Померещилось, привиделось, простое совпадение.

Так, а вот и известная всему миру башня. Меня опять «накрывает» чувство узнаваемости происходящего. Сейчас мы увидим картину брошенной и разграбленной машины. Так и есть, два темнокожих парня вырывают из панели магнитолу со всеми потрохами в виде проводов. Они бегут вдоль тротуара, оглядываются. Слышна полицейская сирена. Да, всё это я уже видел.

— Поль, на ближайшем светофоре нам нужно на красный свет проскочить и повернуть направо. Сделаем?

Поль удивленно вскидывает брови, внимательно смотрит на меня.

— Что-то серьезное, Юра? Ошибки не может быть? Что ты знаешь, чего я не знаю?

— Долго объяснять. Если я не ошибаюсь, то нас «ведут» от самого аэропорта два темных Ситроена. Не заметил?

— Да-да, есть такое, но я не придал этому значения. Хорошо, сделаем так……

Мы на желтый свет подкатили к светофору, Поль делает перегазовку.

— Поль, за тем красным пикапом будет разрыв, ты успеешь. — сам не знаю почему, говорю я водителю. Опять удивленное лицо, губы плотно сжатые, в глазах у парня вижу огонек азарта.

— Держись! — кричит Поль и наша машина, взвизгнув покрышками, уходит вправо. Меня вжимает в сиденье, «Пежо» стремительно несётся вперёд. Поворот в какую-то арку между домов, съезд в подземный гараж. Поль двигатель не глушит, по мобильному телефону кому-то звонит.

— Мне говорила Мари, что ты необычный человек. Но как это всё ты объяснишь? Мне только что подтвердили твои слова. За нами следили.

— Предчувствие. — бросаю я, наблюдая, как в гараж спускается темно-фиолетовый красавец «Мерседес». Е-класс, на автомате замечаю я. Машина паркуется недалеко от нас, из неё выходит мужчина лет сорока. Невысокого роста, с залысинами, глаза бесцветные и ничего не выражающие.

— Пошли, Юра. — Поль выходит из машины. Направляемся к «Мерседесу». Мужчина сдержанно кивает нам, открывает дверь белоснежного «Пежо» и спустя секунду, трогается с места. В Мерседесе еле слышен звук работающего двигателя. Перед тем, как сесть на сидение, я поднимаю полиэтиленовый пакет, протягиваю Полю.

— Нет-нет, это тебе. — улыбается парень. — Умеешь пользоваться? Мало ли что…

Я разворачиваю тяжелый свёрток. Да ну? Мда… как все серьёзно то. «Вальтер», собственной персоной. В голове сразу вопрос — а смогу я в живого человека? Удивляюсь своему же вопросу. Да, смогу. Со Злом бороться нужно его же методами. Завет насчёт того, что на удар нужно подставить другую щеку, не для нашего времени. Руки привычным делом отщелкивают обойму, вставляют на место. Порядок.

Поль одобрительно хмыкнул. Машина трогается плавно с места. Плохо, когда города не знаешь. Куда-то едем, но вот куда — вопрос. Смотрю на здания города, любуюсь на сочетание не сочетаемого. Многовековые здания мирно уживаются с ультрасовременными.

Похоже, что скоро будем на месте. Впереди затор, полицейские в ручном режиме разруливают ситуацию, вместо светофоров и дорожных знаков. Авария? Да, но очень много чёрного дыма, пол неба заволокло клубами тёмного цвета. Мы дружно делаем выдох: догорает белоснежный «Пежо» и чёрный «Ситроен». Второй «Ситроен» стоит в стороне, в лобовом стекле пулевые отверстия. Голова водителя опущена на руль, сидящий рядом с водителем мужчина смотрит в небо широко открытыми глазами. Сверху переносицы — расцвёл третий глаз в форме не раскрывшегося бутона алой розы. Мерзкое зрелище, но у меня внутри всё спокойно. Или ты, или тебя. Третьего нет и не будет.

Опять подземная парковка. Прибыли. До встречи — десять минут. Нормально проехались.

— Поль, тот мужчина живой?

— Николя? Да, он профи. Против него те, в двух машинах — дети. Иди, я подожду здесь. Оружие в машине оставь. В магазине с этим строго.

Лифт на верх и я уже иду по первому этажу магазина, точнее, центра в сторону эскалатора. Мне на второй этаж. Магазины, витрины, обстановка очень богатая. На входе в каждый магазин охранники в форме……швейцары так одеваются. Темно-синие ливреи с красным кантом воротника, пол пиджака и рукавов. Белоснежные рубашки, белоснежные улыбки.

Покупатели на выходе из магазина отдают приобретенные товары охранникам, те кладут кладут в полиэтиленовые пакеты и склеивают пакеты на специальной машине. Хм… везде процветает воровство. Защита от этого своеобразная. Зато в следующем магазине будут знать, что в пакете товар из другого отдела, магазина.

Но мне нужно присесть за столик в кафе. На фото в буклете обведено название кафе. Где же оно? Такого добра здесь сотня. Как и ресторанов. Ругаю себя за излишнее любопытство. Засмотрелся на колоритных швейцаров-охранников и прошёл мимо нужного мне заведения. Сделал заказ и замечаю, что чашка точно такого же кофе, но у нас в столице, стоит в три раза дороже. Учитывая наценки самого торгового центра, его расположение в центре города, получается… ничего хорошего, короче говоря.

— Извините, можно к вам присесть?

Удивленно смотрю на блондинку. Да, ошибки быть не может — девушка смотрит мне в глаза и улыбается. Довольно высокая, стройная. Летний сарафан яркой расцветки. Глаза — голубые-голубые, огромные. В таких глазах можно утонуть. Причём сделать это можно и добровольно. Ловлю себя на мысли, что она, эта девушка, в жизни выглядит ещё лучше, чем при нашей встрече на… нет, никакого космического корабля не было. Был Большой абигорд.

— Присаживайтесь, конечно! — произношу ту же фразу, что и двумя месяцами раньше. — Ты совсем не изменилась. Эээ… Мари, или всё же Снегиня?

— Снегиня — для избранных и друзей, Мари — моё настоящее имя. Как добрались?

Я объясняю, что было преследование, что поменяли машину. Лицо девушки, как открытая книга. Эмоции меняют друг-друга просто с невероятной скоростью. Нужно приступать к делу, ради которого я здесь. Демонстративно смотрю на часы.

— А ты изменился, Странник. К тебе можно обращаться так, или…?

— Лучше — Юра.

— Да. Так вот, Юра. У тебя была способность приостанавливать время. После Обряда, эта способность должна набрать свою силу, ты должен всём этим процессом научиться управлять не задумываясь. У меня своеобразный Дар предвидеть некоторые события, которые могут заканчиваться для людей катастрофически. Или произойдет крушение авиалайнера, или где-то случится теракт, разрушение дома, оползень в горах, под которым погибнут многие люди. Понятно, да? Позавчера, я увидела, что произойдет взрыв именно в этом торговом центре. Где? Не знаю, я постоянно вижу лицо женины-смертницы. Молодая, восточный тип лица, одета в платье ярко-красного цвета, на шее — колье с разноцветными камнями. Самый большой — камень ярко-зеленого цвета. Это все. Да, и примерно знаю время произошедшего. У меня перед глазами вон то табло. До взрыва ровно пятнадцать минут. Почему это кафе? Хорошо просматриваются эскалаторы. Наша задача — обнаружить женщину смертницу, ну и… по обстоятельствам. Знаю, что у тебя много вопросов по моему дару и дальнейшей нашей работе, но всё потом. Ты наблюдаешь за магазинами, я за эскалаторами. Ты пьешь кофе, я делаю заказ. Ничего не должно нас выдать. Улыбаемся, шутим.

— Почему ты так уверенна, что у меня получится остановит время в нужный момент? Разве это шутки — жизнь людей?

Девушка не обращает внимание на мои слова, она сейчас сосредоточенно смотрит на людей, пристально рассматривает каждого, кто поднимается по эскалатору. От нашего столика, метрах в тридцати, магазин косметики. Женщина в ярко-красном платье ждет своей очереди, которая стоит перед охранником. Тот запаивает пакет за пакетом. Чего я не видел, так это мальчика, которого женщина ведет за руку. Ему лет пять-шесть, весь розовенький, полненький. На шее у девушки…

— Снегиня, женщина с ребенком. Резко не оборачивайся.

Кого я учу? Женские безделушки у неё в сумочке, через секунды Снегиня смотрит в зеркальце, еле заметно кивает головой. Женщина идёт в нашу сторону, что-то рассказывает мальчику, но глаза мёртвого человека. В них нет искры заинтересованности в жизни. Неужели её инфицировали призраки и теперь активировали программу уничтожения себя и окружающих людей? Возможно.

Молодая женщина проходит в метре от нашего столика, я слышу запах её духов.

— Юра, расплатись, нам пора.

Мы идем к эскалатору, Снегиня держит меня под руку. Мама с ребенком идут в сторону детской комнаты. Снегиня внимательно смотрит по сторонам.

— Её ведут и наблюдают за обстановкой. Двое мужчин. Один с бородкой, у второго рыбьи глаза. Повернись, но осторожно.

Да, так и есть. Внимание двух мужчин приковано сейчас к стеклянной двери детской комнаты, в которой родители оставляют детей на время шоппинга. Женщина в ярко-красном платье выходит в коридор и трет виски, словно что-то вспоминая. Мужчина с бородкой делает в её сторону пас рукой, женщина поднимает голову и смотрит ему в глаза.

Туалетная комната, туда она и направляется. Мы присели на мягкое сидение под деревом, неизвестного мне вида, которое растёт в чудовищно огромном глиняном горшке. Живой уголок, красота и уже почти свершившийся террористический акт, погибшие люди, не дай Бог — дети! Я в этом уверен, что так и будет. Мои действия?

Пока не знаю. Смотреть, наблюдать. Мы сидим напротив входа в торговый комплекс, на входе неизменная арка металлоискателя, дежурят трое полицейских.

Женщина выходит из туалетной комнаты напряженная, как струна. В руках всё тот же пакет с покупкой. Её глаза! В них тот же огонёк, как и в глазах милой Милы из кафе «Бриз». О, Боги! Помогите разобраться, что в ней изменилось? Я лихорадочно осматриваю женщину глазами с ног до головы. Все так, но что-то меня тревожит.

Стоп! Пакет! Пакет совершенно другой! Тот, из магазина, был с изображением черешни и на нем была надпись на английском «Фруктовый рай», сейчас у женщины пакет с рассыпанными яблоками. И он значительно тяжелее, объёмный.

Я, как в замедленном времени, вскакиваю со скамейки, бегу в сторону женщины. Остаётся несколько метров, я протягиваю к пакету со Злом руку, мне делает подсечку тип с рыбьими глазами и я падаю, но успеваю заметить, как женщина в ярко-красном платье заходит в двери детской комнаты. Через несколько секунд раздается взрыв.

Глава 8

— Дамы и господа! Наш самолёт совершил посадку в аэропорту Париж Шарль-де Голль. Просьба оставаться…

Это уже было. Дальше.

Мальчик отчаянно крутит головой рассматривая самолеты, которые устав от продолжительного полета, стоят в тихой гавани аэропорта.

Привет, малыш. Тебе понравится Париж. Обещаю.

Никогда в жизни ещё не видел такого исполосованного самолетами неба, как в Париже. Сплошные белые росчерки, сделанные неуверенной рукой начинающего художника.

Да, это так. Небо над городом влюблённых — просто удивительное.

Сейчас я должен увидеть «достопримечательность» Парижа. На следующем светофоре, по пешеходному переходу должна пройти дама в вечернем платье и в кроссовках.

Замечательная девушка и улыбка у неё открытая и красивая. Но нам — дальше. Нам — до Эйфелевой башни. А там……Так и есть, два темнокожих парня вырывают из панели магнитолу со всеми потрохами в виде проводов. Они бегут вдоль тротуара, оглядываются. Слышна полицейская сирена.

Да, всё это я уже видел. Для меня это не ново. Сколько раз я это смотрю? Раз десять? Двадцать?

…… догорает белоснежный «Пежо» и чёрный «Ситроен». Второй «Ситроен» стоит в стороне, в лобовом стекле пулевые отверстия. Голова водителя опущена на руль, сидящий рядом с водителем мужчина смотрит в небо широко открытыми глазами. Сверху переносицы — расцвёл третий глаз в форме не раскрывшегося бутона алой розы.

Ребята-ребята! Вам хорошо заплатили те, которым ваша судьба безразлична. И что теперь? Кто из них утешит жен, вдов, детей? Зло, оно и есть Зло, для него чем хуже для людей, тем лучше для Гуора.

Я знаю, что Николя, который отвел от нас беду — живой и невредимый. Когда вся эта круговерть закончится, обязательно найду этого мужчину и проставлюсь. От и до. По русски, со всей добротой и щедростью нашего менталитета. Ты себе не представляешь, Николя, какой у русских замечательный характер. Мы с себя последнее снимем, но отблагодарим.

Лифт на верх и я уже иду по первому этажу магазина, точнее — центра, в сторону эскалатора. Так, охранники в форме швейцаров — побоку.

Я в нужном мне кафе, но теперь сажусь за стол, лицом к эскалаторам. Одна прелесть во всех этих повторах — кофе. Всегда свежий и замечательный. А вот и моя блондинка. Увидела меня и улыбается, машет рукой. Я смотрю на часы — ещё времени для принятия решения — очень много.

Попробую в который раз объяснить Мари-Снегине, что я не успеваю активировать свой дар и из-за этого погибают более пятидесяти детей и восемь взрослых людей. Только как её в этом убедить? Всякий раз натыкаюсь на стену непонимания. Сегодня мы будем действовать по моему сценарию. Он у меня после тяжелых родов, но родился. Слабенький и беспомощный, но он существует.

— Да. Так вот, Юра. У тебя была способность приостанавливать время. После Обряда, эта способность должна набрать свою силу……

— Слушай меня внимательно, Снегиня. Я всё о тебе знаю и о твоём Даре. Та женщина, которую ты увидела, сейчас находится в магазине косметики. Смотри внимательно за выходом из этого магазина. Женщина будет с мальчиком лет пяти-шести. Она его отведет в комнату, где он будет играть с другими детьми. Эта женщина инфицирована адептами Князя Тьмы. Они ею управляют и контролируют. Чего ты так побледнела? Просто поверь мне на слово. Куда ты встаешь?

— Ты устал после дороги, Юра. Тебе нужен отдых и врач. Извини, ты сегодня не способен на выполнение задания. Я ухожу.

— А как же дети, Снегиня? Зачем тогда всё это? Почему ты мне не веришь? Ведь мой Дар…

— Твой Дар — всего лишь замедлять течение времени. Но по своему желанию возвращаться в любое время из прошлого, это уже бред… сумасшедшего.

— Вот как? — я откинулся назад на стуле, в зубах зубочистка. — Хорошо, я тебе сейчас расскажу во всех подробностях, как произойдет взрыв. Как у детей будут оторваны руки, ноги, как у многих из них глаза просто-напросто повытекают, а барабанные перепонки полопаются от ударной волны. Пятьдесят детей, Снегиня, пятьдесят! Мы сейчас спустимся вниз и будем за всём этим наблюдать, как зрители в великолепном кинотеатре под названием жизнь. Ты это увидишь, ты мне поверишь тогда. Может быть, поверишь. Хотя… не уверен. Пойдем, Снегиня.

Впереди нас на эскалаторе спускаются на первый этаж женщина, в ярко-красном платье, и полненький мальчик. За женщиной — шлейф из отчаяния, понимания ужаса происходящего и беспомощности. Этой женщиной управляет Её Величество Смерть. Она дергает за нити судьбы, управляет каждым шагом человека, каждым жестом. За женщиной тянется шлейф запаха тлена, гнили, разложения человеческих тел. Я в нём задыхаюсь.

— Почему бы нам с тобой не обратиться к полицейским, Юра? Ведь их святая обязанность — отреагировать на сигнал о возможном теракте.

— Мы это уже делали. Видишь двоих мужчин которые стоят между нами и входом в детскую комнату? Да-да, один с бородкой, у второго глаза, как у рыбы, выброшенной на берег. Ты в прошлый раз подошла к полицейским и те уже начали двигаться в сторону женщины в красном платье, но мужчина с бородкой показал им удостоверение, не знаю какое. И тебя арестовали. Хочешь ещё раз попробовать?

— Ну хорошо, я тогда позвоню в жандармерию и сообщу о бомбе, заложенной в этом комплексе.

— Уже звонили. Они физически ничего не успеют сделать. Смотри, женщина трет виски, теперь посмотри на мужчину с бородкой. Видишь? Сигнал подан и женщина идет за взрывчаткой, которую ей передадут в туалетной комнате. Твой действия, о, мудрейшая?

— Тогда я пошла за этой женщиной и помешаю ей выйти из туалета с бомбой.

— Хорошо, иди. Только дай мне то маленькое зеркальце, которое у тебя сейчас находится в сумочке. Не спрашивай зачем. Я объясню, но в следующий раз.

Я безразлично махнул рукой. Пусть идет и погибнет там, в туалете от выстрела в упор третьего сообщника. Снегиню убьет из пистолета одна из служащих торгового центра «Четыре сезона». Я миновал местных полицейских, то есть жандармов, и вышел на улицу. Опускаясь по ступеням, услышал взрыв.

* * *

Маятник времени раскачивается. Влево — вправо. Вдох — выдох. Петля времени всё сильнее и сильнее затягивается вокруг моей шеи. Не зря же её назвали петлей. Петля на шеи человека — вещь не очень-то и приятную штука. По себе сужу. Сколько же по городу детей! Светловолосые — темноволосые. Светлокожие — смуглые и даже — чересчур смуглые.

Одни счастливы, другие чем то озабочены. Мальчишки — девчонки. Сравнивать можно до бесконечности. Но всех этих маленьких человечков объединяет одно слово — дети. Сегодня петля времени особенно сильно врезалась мне в шею, она не дает мне спокойно дышать и существовать на этом свете.

Сегодня я должен сделать что-то такое, что бы раз и навсегда сбросить эту чёртову удавку. И я знал, что я сделаю. Всё очень просто. Я сегодня умру, что бы всё эти мальчишки и девчонки продолжали жить и радовать своих родителей, бабушек, дедушек и весь Мир. Я должен умереть, но надеюсь, что когда-нибудь воскресну, возможно, в другом мире. Я прошел достаточно кругов самого настоящего Ада. Ад — совершенно не тот, о котором рассуждают люди. Ад — вокруг нас, внутри каждого из нас. Иначе, как всё назвать то, что творит человек? И ещё одно я понял — нельзя творить Добро, не сотворив Зла. И попробуй кто со мной поспорить, я бы выиграл этот спор на раз.

Машина спускается в подземный гараж, Поль мне говорит осточертевшую до коликов в печени, фразу:

— Иди, я подожду здесь. Оружие в машине оставь. В магазине с этим строго.

Ну нет, дорогой ты мой человек. Сегодня я буду смотреть на мир, через прицел пистолета и постараюсь, наконец-то, задействовать свои способности на полную катушку. Я сегодня воплощение самой Смерти, во всём её мерзком проявлений.

Я смотрю на Поля и накручиваю глушитель на «Вальтер». Он сегодня мой друг и самый лепый кореш. Он меня не подведет в тот момент, когда я избавлю мир от нескольких негодяев. Надеюсь на то, что хотя бы один из спасенных мною детишек, возложит мне на могилку скромненький букетик цветов, а взрослый — опрокинет рюмаху-другую, вспомнив меня хорошим словом. Мечты-мечты. Кстати о рюмахе. Я достал из внутреннего кармана пиджака фляжку с коньяком и сделал затяжной глоток. Всё, теперь можно спасать мир от негодяев. План в голове уже давно созрел, пора его приводить в исполнение. Ибо… устал от одной повторяющейся картины, хм… до смерти.

— Нет нет, Поль, сегодня пистолет со мной. Не переживай, я знаю, как его пронесу. Меня можешь не ждать, Поль. Езжай по своим делам.

Растерянный взгляд, вверх взметнувшиеся брови. Дверь в машину мягко закрывается, первый шаг для того, что бы порвать петлю, сделан. Ощущаю приятную тяжесть пистолета в кармане. Лифт идет на верх, но мне теперь нужно повернуть не налево, в коридор, ведущий в комплекс, а направо и подойти к практически незаметной двери.

Через шесть секунд оттуда выйдет служащий комплекса. Три, два, один, зерро. Бью молча и без остервенения в челюсть молодого парня в форме официанта. Извини, брат. Поболит скула, затылок, голова и шея, да перестанут. Почему и шея и всё остальное? Ну ты и чудак! Из пистолета можно не только стрелять, им можно ещё и бить. Куда? А в основание головы, то есть, твоего черепа. Ну ты и кабан, братишка. Тебе нужно сесть на диету и причём — срочно. Я же тебя еле волоку по полу.

А теперь, братик, меняемся одеждой. А что, обмен равнозначный. У тебя костюм не очень, ты уж извини, да и мой — так себе. Но тебе пригодится. Не голым же тебе бегать позже по комплексу и кричать «караул». Тебе не нравится то, что мой костюм мятый — перемятый? Тебе не угодишь. Может быть твой наряд, не служебный, и лучше, но сравнить не могу, не знаю, где твой шкафчик. Тогда выбросишь его и все дела. Вот ты молчишь, и правильно делаешь. Не мешаешь, не задаешь глупых вопросов. Хорошее у тебя воспитание. Но вот почему ты в официанты подался? Молчишь? Ну-ну, молчи. И вообще, опаздывать на работу — не хорошо. Видишь, как всё это плохо для тебя обернулось? Наблюдал я за тобой, наблюдал — ты неисправим. Ладно, мне пора.

Дверь мягко закрылась, мне опять налево, подальше от службы безопасности и рамки металлоискателя. Я знаю служебный ход. Так, карточка-пропуск отработала на пять и я уже внутри помещения. Оглядываюсь. Ага, вон как раз идет и Снягиня. Присела за столик, отчаянно крутит своей прелестной головкой.

— Привет, Снегиня! Тихо, тихо. Не надо так удивляться. Сама поймешь, когда прочитаешь вот эту бумажку. Я там всё подробно и без утайки. Ты мне не одолжишь зеркальце, которое носишь с собой в сумочке? Потеряла? Не поверю! Ты что, разучилась говорить?

— Странник, ты как……ты почему в такой одежде?

— Всё поймешь, когда прочитаешь моё сочинение на вольную тему. Тема простая — как делать Добро. А вот это зеркальце тебе докажет то, что я абсолютно вменяемый человек. Теперь сиди и никуда не дергайся. Рад был тебя лицезреть, мне пора совершать подвиги.

Ну что, теперь вперёд. Все мосты сожжены, остается совсем немного. Дождаться удобного случая и разорвать петлю времени. Навсегда. Управлять временем, это совершенно ничего не значит. Нужна цель, а сегодня она у меня есть.

Женщина в красном платье держит малыша за руку, ничего ещё не подозревает. Ну что же, так может быть и лучше. А вот и те двое, которые, как они думают, вершители судьбы. Плохо, что моего перстня с собой нет. Я бы вам устроил бы здесь ночь… миль пардон, день больших ножей.

Всё идёт по плану мужичков, которые себя считают Богами. Эх, глупенькие! Сегодня я наместник Бога и Правосудия. Женщина заводит мальчика в детскую комнату, трёт виски, идёт за взрывчаткой. Ещё минутка, ещё чуть-чуть. А вот теперь мой выход.

Я для мужчин никто. Я для них тень, которая всё ближе и ближе к ним. Глаза в глаза, причём, у них глаза удивлённые. «Вальтер» с лёгким шлепком отправляет в полёт маленькие такие пули. Чего вы за сердце схватились? Сердечники? Ах, вот оно в чем дело. Работе сердца мешает мягкий металл? Ну, бывает и такое. Это смерть, господа хорошие.

Дела полуоборот и смотрю на женщину в красном платье. Пистолет едва заметно вздрагивает и на красном платье ещё одно украшение. Белая роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви. Какой-то шутник написал. Его бы сюда сейчас!

Извините, мадам, но вы уже давно были мертвы. Я лишь помог Вам умереть быстро и безболезненно. Ну что Вы! Не стоит благодарности. Мы сегодня с другом «Вальтером», в ударе.

Такс, время замедлилось само, очень хорошо. Полиэтиленовый пакет ещё не успел упасть на пол, как я его подхватываю. А что тут у нас с людьми в погонах? Вижу их удивленные лица и руки, которые тянутся к оружию. Почему так медленно, господа? Или я такой быстрый? Не важно! Важно то, что дети останутся живыми. Это для меня — самое главное.

Я, с пакетом в руках, делаю рывок ко входной двери, которая очень медленно передо мною открывается. Ну ты посмотри! А вот этого я и не учёл! Мда… нехорошо. Я жму на спусковой крючок пистолета и через несколько секунд от стеклянной двери ничего не остается.

Картина достойная кисти художника — через мириады стеклянных брызг, я, как всадник апокалипсиса, прорываюсь на улицу. В нескольких стах метрах от входа — огромаднейший и глубокий фонтан. Мне туда.

Какой идиот столько ступенек спроектировал? Фонтан хороший, да. И старинный. Но что поделать? Выбора — ноль. Пакет, вместе с содержимым, медленно летит в воду и так же медленно идёт ко дну. Благо — люди на достаточном расстоянии. Подумаешь, окатит с ног до головы водой. Делов-то!

Пакет рвётся и через воду я успеваю рассмотреть мигающие цифры. Ноль ноль две. Пытаюсь спокойно вздохнуть. Успел. Время начинает возвращаться в свой нормальный ритм, я слышу испуганные голоса горожан. Неужели я такой страшный? А, я понял! Это вы все о моём безобразном костюме? Да, согласен. Костюм плохой.

Я стараюсь уйти подальше от фонтана, смотрю на вход в «Четыре сезона». А навстречу мне летит — мохнатый шмель, на душистый хмель. Две пули — подарок от полицейских. О, какие щедрые! Хватит, мне и одной хватило. В сердце боль и вокруг тишина.

Я начинаю движении в сторону фонтана, мои ноги отрываются от земли и я лечу в воду. А где взрыв? В последний момент понимаю, что я вижу взметнувшийся вверх фонтан воды уже мертвыми глазами. Главное — дети. А остальное — подождёт. Причём подождёт — весь Мир!

Глава 9

Это кто у меня на груди, с утра пораньше, устроил кордебалет? И не стыдно? Дракоша смотрит на меня глазами-бусинками, расправляет свои полупрозрачные крылья, делает ими взмах, другой.

Глаза весело смотрят на меня, но я то вижу, что в них застыла тревога и боль. Ты за меня так сильно переживал, мой дружочек? Боялся, что я не вернусь оттуда, из безвременья?

Тебя не обманешь, ведь ты — это я, а я — это ты. Да, я тоже очень этого боялся. Особенно там, в Париже, когда уже практически мертвый, сумел совладать со временем и вернуться в Мир. Как мне раньше объяснили — в Явный мир.

Ты чего на меня так загадочно смотришь? Задумался над тем, а что же дальше, после всего, что произошло? Не знаю, мой друг, не знаю. Нужно просто жить ради людей, это в первую очередь. Раз дарована самим Небом мне возможность управлять Временем, то глупо было бы, согласись, этот Дар не использовать. Как? Это другой вопрос, на который, я в этом уверен, в скором времени найду ответ. А пока — кыш с моей груди, мне пора вставать с кровати.

До чего же тело ломит и болит! Такое впечатление, что по мне проехал танк и при этом, сделав разворот на месте, остановился и изготовился к бою. Я открыл глаза и перестал дышать.

В небе догорали звёзды, Луна, уже уставшая, еле различимая на горизонте, а восток уже слегка позолочен первыми лучами Солнца. Слабый ветерок доносит до меня запах разнотравья, который рано утром становится особенно ярким и насыщенным.

Птицы давно проснулись и, с громким радостным криком, купаются в бледно-голубом, предрассветном небе. Пройдет совсем немного времени и Солнце станет полноправным хозяином на небосклоне, всё вокруг заиграет яркими красками.

Теперь понятно, почему я не могу пошевелить руками-ногами-всем телом. Я, с раскинутыми в стороны руками, лежу на каменной плите. Изображаю из себя крест.

Абигорд, проекция Большого абигорда на Земле, излучает золотистое сияние, которое впитывает моё тело. От этого сияния в моей душе спокойно и уютно. Но только не моему телу. Оно у меня сейчас похоже на каменное изваяние.

Ладно, попробуем без подсказок со стороны и звонка другу, сами разобраться? Чисто интуитивно, прислушиваюсь к телу и внутренним взором осматриваю его «начинку». Нужно разогнать кровь по организму, для этого нужна помощь моего сердца. Силы, которая сосредоточена в одном месте, в закрытом сосуде, у меня очень много. Хотя много, это понятие относительное. От этого сосуда ко всём моим органам есть ответвления, по которым двигается энергия.

Я её воспринимаю, как сгусток ярко-фиолетового цвета. Смогу ли я управлять энергией? А вот сейчас и попробуем. Я делаю мысленное усилие и надавливаю на сосуд. Да, по энергоканалам фиолетовая субстанция начинает быстрее двигаться, сердечный ритм увеличивается, кровь активнее двигается по сосудам. Главное — не переборщить. Дураку стеклянный… ммм… палец не на долго.

Не знаю, правильно ли я всё делаю, но во всяком случае, правую руку я медленно оторвал от плиты и пошевелил пальцами. Следом — левая рука, ноги, тело, шея. Всё, можно попробовать встать. Поворачиваю голову налево. Славика машина, рядом никого. Ни Санториса, ни Стаса, ни Юргаса. Велеса тоже не наблюдаю. Неужели они меня бросили одного, без присмотра?

— Зря ты о нас так плохо думаешь! — слышу в голове голос Вячеслава. — Я сейчас помогу тебе встать, торопыга.

А чего ждать? Мне и самому интересно, сумею ли я самостоятельно подняться. Получилось, но земля качнулась влево-вправо, на какое-то мгновенье я стоял относительно ровно. Но потом……меня подхватили сильные руки и удерживают в вертикальном положении. Слава Богу, земля на месте, небо на месте.

— С возвращением, блудный сын! Я тебя уже заждался. — Славик улыбается, но глаза внимательные, они смотрят на меня с удивлением. С чего бы это?

Мы спускаемся с кургана к машине. Весело потрескивают дрова в костре, на треноге, в котелке, что-то варится. Это что-то одуряюще вкусно пахнет.

— Садись на одеяло, Юра. Сейчас мы тебя к жизни возвращать будем. Бульончиком перепелиным. Все специи собраны здесь же, в степи. Тебе понравится. Садись.

Я пью обжигающий, наваристый бульон и понимаю, что жизнь — прекрасная штука. Человек, который испытал на себе все прелести пребывания в состоянии «ни жив, ни мертв», со мною согласится.

— А где все? — спрашиваю я Славика.

— Пол часа тому назад все разошлись по Дорогам. За шестеро суток у всех накопились свои проблемы.

— Ты хочешь сказать, что меня не было…

— А что тут удивительного? Да, именно столько мы присматривали за твоим телом и защищали от нашествия всякой гадости. Астрал бурлил так, что мы думали, что будет прорыв нечисти из Тонкого мира. Слава Богу, всё обошлось малой кровью. Одно непонятно, зачем ты вернулся в Большой абигорд по своему желанию. Расскажешь?

Как я мог что-то скрыть от своего друга? Я рассказал всё, что испытал, всё, что видел. Вячеслав не перебивал меня, периодически кое-что переспрашивал. К концу моего рассказа, его лицо стало очень серьезным.

— Ты уверен в том, что Снегиня вела себя именно так? При каждой встрече с тобой, делала вид, что ничего не помнит?

— Именно так и было. Если честно, Славик, меня её поведение раздражало больше всего. Никакой помощи, одни вопросы, вопросы. Это, как я понимаю, не правильно?

— Не то слово, Юра! После первой встречи там, в астральном мире, она должна была запомнить всё. На самом деле, между астральными образами при первой встрече, образуется так называемый поводок. Это как нить, связывающая души людей. Если бы всё было со Снегиней нормально, то ты бы сейчас чувствовал отголоски её эмоций, при большом желании — её настроение. Вот попробуй, закрой глаза и представь её образ у себя в голове. А потом — образ Санториса. Ты же тоже видел его образ в астрале.

Я прислушался к себе. Нет, образ Снегини у меня возникал на долю секунды, но сразу исчезал в какой-то дымке. Теперь попробуем представить Санториса. А вот и он, собственной персоной. Сидит на… диване, что ли, и смотрит в окно. Он вздрогнул.

— Кто здесь? Ты, Странник?

— Привет, Страж. Да, это я, можешь не сомневаться. Здесь вот какое дело…

Ещё до окончания моего рассказа, Санторис вскочил с дивана и начал нервно расхаживать по комнате.

— Слав сейчас рядом с тобой, как я понимаю? Передай ему, что вам очень опасно сейчас оставаться вдвоём на месте проведения Обряда. Астрал ещё не успокоился, поэтому можно ожидать чего угодно. Уезжайте, Юра, всё бросайте и уезжайте. Я позже свяжусь с вами.

Я открыл глаза, Вячеслав внимательно наблюдал за мной. После моего объяснения, что я увидел и услышал, Вячеслав залил костёр водой, котелок, треногу оставил на месте. Ждать, когда они остынут, времени не было.

Дорога назад, по тому же маршруту. Я периодически бросал взгляд на лицо Славика. Сосредоточенное, лишенное каких-либо эмоций. Бескрайние просторы степи уже были позади, мы катили по грунтовой дороге.

Не знаю, как Вячеслав здесь ориентировался, но не доезжая до федеральной трассы, он свернул налево и, спустя некоторое время, мы уже колесили по едва заметной дорожке. Именно, маленькой и еле заметной. Нас подбрасывало на ухабах, дорога виляла, словно пьяная.

Мы ехали по направлению к лесопосадке, которая располагалась вдоль небольшой живописной речки. Дорога стала немного ровнее, машина набрала приличную скорость. Я смотрел в окно, периодически оглядывался назад.

— Если что-то нам и прилетит, то только сверху. — сказал Вячеслав. Ты приоткрой окно и наблюдай за небом, хорошо?

Конечно, хорошо. Я, так понимаю, первый пострадаю от……а от кого нам ждать гадости, собственно говоря? Спросить об этом у Вячеслава? Думаю — не время и не место. Захочет — сам все объяснит.

Дорога сделала резкий поворот и теперь, на огромной скорости, мы ехали вдоль лесопосадки. Справа — поле с посевами сахарной свеклы, насколько я разбираюсь в сельском хозяйстве, слева — акация. За нами клубилась пыль столбом, я периодически высовывался из окна и осматривал небо. Небо, как небо, Солнце, как… хотя нет, вокруг него прямо на глазах стал образовываться тёмный ореол. Он становился всё больше и больше, пока не стал очень плотным. Солнечный свет уже еле-еле пробивался через чёрную дымку. Где-то вдалеке раздался раскат грома, с запада показались тёмно-синие грозовые тучи.

— Не успели. — бросил Вячеслав, рассматривая темнеющее небо. — Ты как себя чувствуешь? Если что-то серьезное произойдет, сумеешь себя защитить?

— Почему я — себя? А ты?

— Это я образно сказал. Так как?

— Да, смогу. Перстень со мной, он мне поможет, я думаю. Произошел, как ты сказал, прорыв из тонкого мира?

— Да, похоже на то. Только кого занесло на этот раз, вот в чем вопрос. — ответил Вячеслав, сбрасывая скорость. — Если бы ехали по трассе, нас бы точно накрыли. По этой дороге мы срезаем путь на двадцать пять километров. До края зонта ещё километров десять, может быть и успеем.

— Славик, может мне связаться с Санторисом?

— Не стоит. Мы всё очень сильно вымотались, пока держали над степью защитное поле. Обряд — очень сложная штука, энергетические затраты просто колоссальные. Вот поэтому я и спросил тебя, как ты себя чувствуешь. На меня сейчас надежды никакой. А где твой перстень, кстати?

Вот же…я сейчас находился в той же длинной рубахе, в которой проходил обряд Посвящения. Вещи преспокойно лежат сейчас в багажнике, перстень — в кармане брюк.

— В багажнике, Славик. — прокричал я Вячеславу.

Даже при закрытых окнах, слышно было, как гремели раскаты грома, напоминавшие мне звук там-тама. Молнии сверкали одна за одной, озаряя своими всплохами всё вокруг. Скажу сразу — картина жуткая. Хорошо сидеть где-нибудь дома и наблюдать за разгулом стихии. Но не здесь, когда над головой нет никакой защиты. В человеке всегда просыпается первобытный страх перед мощью природных явлений.

Поворот налево, гребля через реку, заросшую камышом и ряской и опять дорога вдоль лесополосы, но уже вдоль другого берега реки. Теперь, слева от нас, было поле, засеянное подсолнечником. Ветер набрал уже не шуточную силу, шляпки подсолнечника раскачивало из стороны в сторону, как и громадные деревья лесопосадки. Ещё зелёные листья срывало с ветвей деревьев и охапками бросало в лобовое стекло авто.

Мы проехали ещё километр, полтора, когда с неба упали первые, очень крупные капли дождя. Дорога через несколько минут превратилась в подобие каши-размазни. На обычной легковой машине, мы бы давно уже завязли в болоте, в которое превратилась дорога.

Но «Ленд Ровер» упрямо пробирался вперёд, лишь изредко юзил передними колёсами из стороны в сторону. Ещё километр позади по относительно ровной дороге. Но закончилась лесопосадка и мы выскочили на открытую местность. Скорость резко упала, двигатель машины надрывался. Впереди, в метрах пятидесяти — заброшенный домик рыбака, как объяснил Вячеслав. Когда-то здесь жил человек, который присматривал за браконьерами, охочими до ловли рыбы запрещенными средствами. А потом, после развала Союза, никому ничего не стало нужно. Дела…

— Придётся здесь остановиться.

Вячеслав въехал на небольшой пригорок с травой, рядом с домиком. Ветер раскачивал многотонную машину, словно решил самоутвердиться, получится у него это сделать, или нет. Молнии неистово сверкали после каждого раската грома. Если учесть, что раскаты грома были слышны практически каждую секунду, то легко представить, какое светопреставление творилось сейчас вокруг нас.

Я попробовал открыть дверь, но не тут-то было — ветер до того был сильным и беспрерывным, что я бросил эту затею и вышел через водительскую дверь. Дождь лил, что называется, из ведра. За долю секунды я вымок до нитки, ураганный ветер только добавил ощущение дискомфорта. Я начал дрожать, как всём известный, осиновый лист.

Добраться до домика, а это целых пять метров, у нас получилось не с первой попытки — ветер корректировал наше перемещение, как будто издеваясь над нами. Дверь домика подперта каким-то поленом, окна, в которых чудом уцелели стекла, заколочены снаружи крест — накрест, досками.

Я нажал на двери, Славик ногой выбил подпорку и мы ввалились вовнутрь, в тишину. За окном — светопреставление, здесь же было относительно тихо. Но спустя некоторое время, ветер решил, что упустил свою добычу, двух жалких людишек, с остервенением набросился на дом.

Дом стонал и жаловался нам на свою судьбу, но держался из последних сил. Очередная молния осветила нам дом изнутри: большой стол, сколоченный из грубых досок, располагался вдоль стены с двумя окнами, скамейка, в углу — остов пружинной кровати, у противоположной от окон стены — русская печь, рядом с которой на полу свалена в кучу груда тряпья. Всё убранство, но мы и этому были рады.

— Переоденься в сухое, Юра. — сказал Славик, протягивая мне свёрток с моей одеждой.

Когда он успел достать мою одежду из багажника и найти себе на замену какие-то вещи, непонятно. Но тем не менее, в сухой одежде я себя почувствовал гораздо лучше.

— Может быть это простое совпадение, Славик, нет никакого прорыва нечисти их тонкого мира?

— Чудес не бывает, Юра. Ты просто не заметил, что дождь и ветер несколько раз меняли свое направление, вслед за нами. Я в такое совпадение не верю.

— Ты правильно говоришь, милок. Эти твари приближаются к нам. — проскрипел чей-то голос.

То, что я принял за кучу тряпья, шевельнулось. Мои кисти рук окутались привычным мне сиянием, алмаз на перстне разгорался красным светом всё больше и больше. От его света в домике стало относительно светло. Во всяком случае, можно было рассмотреть того, точнее, ту, которая сейчас стояла перед нами.

Мы сейчас напоминали ледяные изваяния. Не знаю, как Вячеслав, но у меня от испуга, занемел даже язык, тело стало ватным. Я медленно опустился на скамейку. «А как же двери, подпертые снаружи?» — единственная мысль, которая пришла мне в голову.

— Что, испугала вас старая ведьма? Ну, извините, мои родные. Эй-эй, касатик, не делай глупости. — женщина подняла руку, с открытой ладонью, в строну Вячеслава. — А я вас уже давно здесь жду. Где же вы так долго задержались-то?

От слов ведьмы, у меня перестали дрожать руки и ноги, на душе стало спокойно. Вячеслав с шумным выдохом, сел рядом со мною.

— Ну ты посмотри на них! Держатся храбро и мужественно, как настоящие герои! — засмеялась старая женщина. Её смех больше напоминал карканье вороны, чем нормальный человеческий смех. — Другие бы давно деру дали, а они только сели от испугу.

Седые, ниже пояса, волосы, нормальное человеческое лицо, на котором выделялись огромные глаза, прямой нос. Человек, как человек. Ведьма, как ведьма. Я начал с любопытством рассматривать женщину. Наряд невозможно описать словами — что-то невообразимое ветхое и рваное. Но я понял одно — такие глаза, которые излучали свет и добро, не могут принадлежать плохому человеку.

— Бабушка, да как же Вы здесь оказались и почему ждёте именно нас? — спросил я охрипшим голосом.

Женщина опять засмеялась.

— Эх, а кто же здороваться будет? Ну, да ладно! Я вас и так напугала до смерти, вы уж извините старую. Здравствуй, Страж, и тебе не хворать, Слав. А меня можете называть Олвой. Просто Олва и никак больше.

У меня в голове, как росчерк молнии, пронеслось воспоминание:

«… Солнце только взошло и его ласковые лучи нежно касались тела Олвы. Низко над землей летали ласточки — верный признак надвигающегося дождя. Погода в этом году удивляла своим вздорным характером. По ночам воздух остывал так, что людям приходилось по утрам надевать теплую одежду, к обеду жарило так, что люди изнывали от зноя, прятались в тени.»

Я вспомнил, чем закончилось история, которую я прочитал в дневнике деда:

«… Возьми, Олексий, в руки саблю этого ничтожества и сделай то, о чем я тебя попросила. Ну, смелее! Смерть — это только начало! Это движение вперёд! Быстрее, он уже близко!

— Но… — начал говорить мужчина.

Потом, посмотрев в глаза девушке, нагнулся к земле и поднял саблю. Он даже не обратил внимание на то, что его ладони было нестерпимо больно, как на ладони образовались волдыри от ожога. Приставив конец сабли к груди девушки, на уровне сердца, всей тяжестью тела навалился на клинок.»

— Славик, нам эта женщина не враг! — сказал я Вячеславу, положив руку ему на плечо. — Это и есть Олва-заступница, о которой я тебе рассказывал.

Глава 10

Зорю бьют. Из рук моих

Ветхий Данте выпадает.

На устах последний стих

Недочитанный затих…

Дух далече улетает.

А. С. Пушкин.

«Что сильнейшее оружие человечества? Божественные машины Адептус Механикус? Нет! Легионы Астар гтес? Нет! Танк? Лазган? Кулак? Нет, нет и нет! Мужество, и мужество выстоять в одиночку против всех!»

Лорд-Командующий Солар Махариус из «Warhammer».

— Вот так я скиталась по белому свету, пряталась от ненавистного мне Гуора. Но сегодня, я это чувствую, будет сражение, в котором я по-настоящему перестану существовать. Не надо делать удивленные лица, молодые люди. Не верьте тем, кто говорит, что вечная жизнь нам дарована Богами. Нет, это сущее наказание за совершенные когда-то грехи. У меня их было очень много, но сегодня пришло время их все искупить деяниями своими. Ладно, ветер-проказник уже почти стих, молний нет, так что можно выходить на улицу. О, банши уже прибыли, оплакивают ваши души, дурочки.

Мы вышли на улицу. Раскаты грома стихли, ветер лениво трепал верхушки деревьев, дождь скоро должен закончиться. На улице стало светло. Я посмотрел на небо — солнце светило очень и очень далеко, а над нами, словно очерченные под циркуль, клубились облака серо-стального цвета. Из лесопосадки доносились жалкие всхлипывания банш, детский плач, истерический смех.

Олва что-то тихо прошептала, сделала отталкивающий жест руками в сторону деревьев. По ним прошла легкая волна ветра. Крики, стоны, смех сразу затихли.

— А сейчас, дорогие мои, самое главное, не бойтесь ничего. Стойте за моей спиной.

Из лесопосадки, на заваленную обломками деревьев и ветками с листьями дорогу, вышли пять банш. Что сказать? Одна краше другой. Но одну характерную черту я сразу приметил: у всех пятерых — длинные, ниже пояса, волосы золотистого цвета. У некоторых они прямые, у некоторых — волнистые. Но даже не это их всех объединяло. Банши смотрели на нас провалами пустых глазниц, на их лицах — резко очерченный контур чёрных губ. Одежда у всё пятерых — очень простая, без всяческих излишеств — платья до пят.

— Стоять, плакальщицы! — произнесла Олва. — По какому праву вы здесь? Кто вас послал?

— Уйди с дороги, старая ведьма. Не мешай нам и не строй преград на пути к новому Страннику. Уйди по-хорошему. — прохрипела одна из банш.

— А, старая Мак'Дрю. Я то думала, что ты уже давно сгинула и никогда тебя не увижу. Чем тебе помешал новоиспеченный Странник? Если ответишь правдиво, а я это почувствую, то я, может быть, подумаю над твоим словами. Ну, говори!

От последней фразы Олвы-заступницы, мне стало как-то нехорошо. Я знал, что она блефует, но всё равно, в душе зашевелился червячок подозрения.

— Что ты знаешь о Странниках, старая ведьма Олва? Ты не знаешь, наверное, что мы до сих пор находимся под действием чар старого Стенли, которого всё называли тоже Странником. Мы не допустим, что бы новый Повелитель Времени набрал силу. А теперь — прочь с дороги!

— Подожди, Олва, дай мне с ними самому разобраться. — сказал я, выйдя из-за спины старой женщины. — Вот он я, Странник. Если нужна моя жизнь, попробуйте её забрать, банши.

Я сам удивился своему спокойному голосу. Перстень на руке ослепительно вспыхнул красным светом. Я всё время следил за реакцией на перстень банш и дождался её. Их лица исказила гримаса ужаса, обреченности и понимания того, что они видят живого человека в последний раз.

Я сделал шаг вперёд, ещё один. Мой руки излучали такой яркий свет, что глазам стало больно. Из указательного пальца, на который был надет перстень, уже привычно для меня, к земле устремилась тоненькая нить огня. Вторая, десятая, сотая. Найти стали сплетаться между собой в кнут.

На конце этого кнута, как и тогда, на кладбище, образовался искрящийся узел. Банши попятились от меня, прикрывая лицо руками. Сейчас я посмотрел на их пальцы. Такое впечатление, что банши только и занимались тем, что копались в земле руками. Кривые длинные ногти — как завершение общего портрета этих гнусных созданий.

— Если ты думаешь, мой мальчик, что я долго смогу удержать пятерых плакальщиц на месте, то глубоко ошибаешься. Разберись с ними побыстрее, портал вот-вот откроется. Смелее.

На последнее слово Олвы я не отреагировал никак. Пропустил мимо ушей, потому что сейчас во мне было столько энергии, а в душе — уверенности в свои силы, что «я» и «трусость», понятия не совместимые. Я посмотрел на банш более внимательно и заметил, что их тела связывает между собой тонкая нить голубого цвета. Ай, да Олва. Вот для чего она тянула время. А я то…

Кнутовище согревало мою ладонь, сам кнут шевелился, как живой. Искрящийся узел перемещался на уровне лиц банш, на расстоянии трёх метров. Я даже не делал никакого замаха. Я просто мысленно представил, как искрящийся узел найдет свою жертву, затем ещё, ещё. Сейчас мой кнут похож на смертоносную змею, которая в своём прыжке готова напасть на свою жертву.

Молниеносный бросок искрящегося узла в сторону первой жертвы, яркая вспышка, одна из банш пропадает. Бросок, вспышка, банши нет. Бросок……

Каждый раз, когда одна из банш исчезала, по кнуту, в моё тело поступало такое количество энергии, что я стал опасаться за своё здоровье. Настроение поднялось до заоблачных высот, на душе было спокойно и легко. Я поднял голову вверх, рассматривая небо.

Огромный круг серо-стального неба начал медленно вращаться по часовой стрелке. Из его центра, к земле устремилась первая молния, затем вторая. Вращение, уже свинцовистых облаков, с каждой минутой становилось все быстрее и быстрее. Молнии объединились в одну, гигантскую молнию ярко-зеленого цвета.

Она била постоянно в одну и ту же точку. В том месте возникло бледно-голубое сияние, которое напоминало мне дрожание раскаленного воздуха. За гранью быстро вращающегося грозового облака темно-синего цвета, светило Солнце и то, что должно было неминуемо произойти, казалось не реальным и не правдоподобным. В воздухе очень сильно пахло озоном.

Олва сосредоточенно смотрела на бьющую в землю молнию, что-то тихо шептала. Вячеслав стоял с закрытыми глазами. Или он Санториса вызвал, или Санторис его. Правильное решение принял Славик, если попросил помочь нам. Кто знает, какая сейчас гадость выскочит из портала. А вдруг сам Гуор пожалует? Нет, мне ещё рано с ним сражаться, да и глупости всё это. Гуор — сила и мудрость веков, у него есть поддержка во всем мире. Я сейчас против него не выстою ни секунды.

— Мне сдается, что к нам пожалует сам Чёрный Лорд. Плохо дело. — задумчиво произнесла ведьма. — Но выбора у нас нет, поэтому будем сражаться. Ты, Странник, не правильно своим кнутом работаешь. Дай ему больше воли, самостоятельности. Он должен быть продолжением твоей мысли, но в то же время — предоставь ему возможность действовать самостоятельно, защищая своего хозяина. Ты нормально с плакальщицами разобрался, но сейчас будут такие твари, что действовать нужно без раздумий. Увидел — убил, увидел — убил. В тебе есть то, чего не было в прошлом Страннике. В тебе есть решительность. Так используй её. И запомните, дорогие! Ни в коем случае не смотрите долго в глаза Чёрному Лорду. Иначе — наступит смерть, долгая и мучительная.

— Как выглядит этот Чёрный Лорд, Олва? — спросил Вячеслав. — Я только слышал, что нет страшнее существа после Гуора, чем он.

— Ты прав, Слав. Он — гигантский демон, который может окутывать себя не гаснущем пламенем и тьмой, он вооружен пылающим бичом со многими хвостами и гигантским мечом. Он имеет стальные когти и огромные, как у летучей мыши, крылья тьмы. Красавчик ещё тот. Голова его — отдельный разговор.

Я присвистнул. Да, предстоит тяжелый день. И никто не знает, когда он закончится и закончится ли вообще.

— Ладно, нам пора. Если Черный Лорд будет со свитой, то наша задача, Слав, сдерживать и уничтожать все жуков-переростков. Они похожи на гигантских богомолов чёрного цвета. Самое опасное в них — передние ноги с зазубринами. Головы они отрезают на раз. Пошли ближе к порталу. Нельзя им дать возможность для разгона.

— Для разгона? На чем они передвигаются? — спросил я, шагая рядом с Олвой.

— На вивернах, на чем же ещё? Скажу вам — мерзкие твари. С ними вообще нельзя церемониться. Это уже к тебе относится, Странник. Всё, пришли. Теперь идите за мной, след в след.

Ведьма сделала шаг вперёд и исчезла в дрожащим мареве воздуха. Славик пожал плечами, шагнул за Олвой. Моя очередь. Я сделал шаг вперёд и меня сначала обдало диким холодом, затем я вдохнул горячий воздух, который обжигал мой лёгкие. Я ожидал увидеть всё, что угодно, но только не это. Марсианский пейзаж. Без всяких дополнительных декораций.

Под ногами песок цвета крови и необозримая пустыня. В нескольких метрах от места, где мы стояли — небольшого размера скалы, больше похожие на чьи-то гигантские поломанные зубы, или клыки. Небо — цвета ржавчины, тусклое, ярко-красное светило. Чахлые кустарники с острыми листьями на ветках и не менее чахлая трава. Все вокруг — насыщенного красного цвета. Картина для художника, который рисует с натуры пейзаж на другой планете.

— И где мы, кто мне скажет? — произнес я, постоянно осматривая «достопримечательности». — Мрачная картина, должен отметить. И мы явно не на Земле.

— Кто как называет это место. Одни — чистилищем, другие — планета Хархор, третьи — предверием Ада. — ответил мне Вячеслав. — Сразу отвечу на твой следующий вопрос, Юра. Нас вызвали на бой, право выбора места — за вызывающими. Такой пункт меморандума. Нейтральная территория. Санторис знает это место, он нас найдет.

— Всё равно не пойму. Портал открылся на Земле, сражение будет здесь.

— Такой порядок. Ты только себе представь, что было бы с бедной Землей, если бы магические сражения происходили на её поверхности. Планета давно бы сошла со своей орбиты. Но в этом никто не заинтересован. Ни одна сторона, ни другая. А вот и наши оппоненты прибывают.

Вячеслав показал рукой на точки, которые очень быстро приближались по красновато-рыжему небу. Через некоторое время я стал различать крылатые создания, делающие ленивые взмахи крыльями. На первой виверне восседал тот, кого называют Чёрный Лорд. На остальных вивернах, я насчитал их порядка сорока, по двое, чаще — по трое, разместились странные существа. Я вспомнил, как богомолы выглядят на земле и согласился с тем названием, которое озвучила Олва.

Виверны долго кружили по небу, постепенно снижаясь. Первая, пробежав по песку, остановилась, за ней вторая. Через несколько минут, все сорок виверн находились на поверхности этой планеты, на расстоянии около ста метров от нас.

— Хорошо, что мы пораньше сюда прибыли. Чуть позже, и увидели бы атакующих, уже приближающихся к нам на скорости, тварей. А скорость виверны набирают сразу, буквально с места. — сказала Олва.

Старуха стояла на небольшой возвышенности, шевелила губами — считала прибывшее воинство.

— Что-то многовато их прибыло по твою душу, Странник. Видно большой урон ты им нанес, нарушил планы. Поквитаться хотят, твари. Для Чёрного Лорда будет великая честь твою голову бросить к ногам Гуора.

От всего прибывшего войска, в нашу сторону, на большой скорости, двигался Чёрный Лорд. За ним тянулся шлейф из огня, глаза виверны полыхали зловещим красным огнём. Как однажды Вячеслав сказал — картина маслом. Добавить нечего.

Чёрный Лорд осадил виверну на расстоянии десяти метров от нас. К описанию Олвы можно добавить то, что Лорд имел гротескное лицо. Именно такое лицо я видел много раз на картинах известных художников. Всадник апокалипсиса. Запавшие глаза чёрного цвета, вместо носа — приплюснутый, напоминающий мне нос дикого кабана. Сходство — из-за темно-бурой шерсти, которая покрывала его, впрочем, как и всё тело. Длинные волосы до плеч заплетены в тысячу косичек, на голове — два рога внушительных размеров, изо рта выступали клыки грязно-коричневого цвета. Виверна в холке была метра три, не меньше. Рост Лорда был примерно такой же.

— Олва, какая встреча! — произнес Лорд Тьмы. — Вот уж не думал, что мы когда-нибудь с тобою встретимся. Зачем ты здесь? Когда ты перешла на сторону врагов?

Голос у демона, на удивление мне, оказался самым обычным, человеческим и довольно приятным. Если всё так пойдет дальше, то скоро я совсем разучусь чему-нибудь удивляться.

— Как тебя сейчас называют, Черный Лорд-разрушитель? Какое твое новое имя? — спросила спокойно Олва.

— Сейчас меня называют Бархудом, ведьма. Ты не отвечаешь на мой вопросы.

— Да не услышала я в твоих словах вопроса, Бархуд. Ты знаешь прекрасно, что я, пока была жива, жила сама по себе. Зачем я здесь — ты тоже знаешь. Я за равновесие в мире, но ты решил его нарушить, убив молодого Странника. Чем он так рассердил, Бархуд?

— Он нарушил естественный ход времени, он убил моих лучших людей на кладбище, он спас никчемные жизни человеческих детенышей. Поводов больше чем. Вы так со Странником и его слугой самоуверенны, что втроём хотите сразиться со мной и моей свитой? Глупцы!

— А ты так уверен в своих силах, раз взял с собой такое малое количество своих слуг? Глупец! Бархуд, я тебе предлагаю убраться с Хархора. Или ты сгинешь в след за Тарухом, братом твоим названным.

— Ах ты, грязная потаскуха! Я не посмотрю на то, что Великий Гуор хочет заполучить тебя себе в услужение, я……

— Отойди в сторону, Олва! — сказал я, делая несколько шагов вперёд. — Бархуд, грязная свинья, червь земляной, как ты смеешь оскорблять эту женщину, ублюдок? Ты хочешь моей смерти? Так в чём проблема? Давай сразимся. Или ты только языком горазд болтать?

Я стоял и слушал свою гневную тираду, сам не понимая, почему и зачем всё это говорю. Даже без доспехов, Бархуд внушал мне мощь и уважение, как бы странно это не звучало. За ним стояла огромная сила и поддержка самого Гуора. По сравнению с ним, я себя чувствовал маленьким человечком, который бросил вызов одному из самых сильных повелителей Тонкого мира.

— Щенок! — закричал Чёрный Лорд и за его спиной, с громким хлопком, раскрылись гигантские крылья. Нас всех моментально окутала тьма, я на какой-то миг увидел на небе звёзды.

— Как ты смеешь, человечек, обращаться в такой форме ко мне? Я втопчу твое бренное тело в песок, а из твоего черепа сделаю великолепный кубок для вина. Этот кубок я лично вручу Гуору Всемогущему!

Бархуд размахнулся огромной плетью. Время для меня привычно замедлилось. Что продолжал кричать демон, я уже не слышал. Уходя от удара страшного оружия в руках Бархуда, я приблизился к виверне и, сложенными вместе пальцами левой руки, ткнул ими в область груди виверны. С пальцев сорвалась молния ярко-фиолетового цвета. Отскочив подальше от Бархуда, я стал наблюдать за происходящим.

Виверна взвилась на дыбы, Бархуд, не подозревающий о такой выходки с моей стороны, сверзился вниз. Интересно было наблюдать, как меняется выражение его глаз. Сейчас они были широко открыты, в них застыло удивление. Демон не понимал, что с ним происходит. Я вернулся в реальное время, подошёл к Чёрному Лорду и поставил ногу ему на грудь.

В моей правой руке был мой помощник и теперь уже друг — кнут, сплетенный из множества нитей ярко-красного цвета. Искрящийся узел был рядом с головой Бархуда, не давая тому возможности приподнять голову. Узел ждал мою команду, что бы уничтожить эту тварь из преисподней. Он хотел крови и он её получит. Всё дело времени.

Демон неотрывно наблюдал за моими действиями, ожидая самое худшее.

— А я, глупец, не верил в существование перстня Мунке. — прошептал Бархуд, закрыв глаза. Он был готов к смерти и от того, как он себя вел, моё уважение к нему только возросло.

— А вот это уже чистая победа Странника, не так ли, Чёрный Лорд-разрушитель? — раздался за моей спиной спокойный голос Санториса. — Ты признаешь поражение, Бархуд?

— Будьте вы прокляты, светлые! За меня есть кому отомстить. Я ещё не начал битвы с этим щенком. Это нарушение всех правил.

Я оглянулся назад. Нас полукругом окружили люди: Славик, Санторис, Велес, Юргас, Стас и ещё три человека, которых я не знал.

— Как же ты так можешь говорить и при этом лгать? Ведьма тебе что-то плохое сделала? — задал вопрос Сантос.

От его слов я вздрогнул. Олва прямо на глазах исчезала. Но это была не та Олва-заступница, с которой я познакомился несколько часов тому назад. На меня смотрела и улыбалась очаровательная молодая женщина. Лет тридцати пяти, не более того. Золотистые волосы красивыми волнами ниспадали на её плечи. Олва улыбалась. По губам я сумел прочитать: «смерть — это только начало, смерть — это только шаг вперёд». Олва попала под удар огромной плети Бархуда, когда тот падал с виверны.

Искрящийся узел взвился вверх и устремился к морде демона. Я закрыл глаза. Яркая вспышка света, дуновение ветра. Моя нога уже не чувствовала под собой никакого Чёрного Лорда-разрушителя, непобедимого Бархуда.

Земля вздрогнула от топота копыт почти сорока виверн. Наездники, чёрные богомолы, подняли вверх передние ноги. Они жаждали отомстить за своего хозяина, они жаждали нашей смерти.

— Ребята, дайте мне энергии! — закричал Санторис.

К нему подошли со спины Светлые и положили руки на плечи впереди стоящему. Санторис закрыл глаза и через секунду, вверх взмыл огненный шар. В самой верхней точке, он остановился на мгновенье и раздался хлопок. Вниз, на мчавшихся на нас богомолов, начала опускаться сеть, сплетенная из тонких нитей огня. Сеть опускалась всё ниже и ниже. Тонкие нити резали тела богомолов и виверн на аккуратные, одинаковые куски. Через несколько секунд, с тридцатью девятью вивернами и почти сотней богомолов, было покончено.

Пора возвращаться назад, на грешную Землю. Там меня ждут проблемы, которые смогу решить только я.

Глава 11

— Ты видишь нити Силы?

— Вижу только землю и травку-муравку. Ещё муравьёв вижу.

— Юра, ты тогда, после кафе «Бриз», всё прекрасно видел. Сам говорил, что мир расцвёл для тебя удивительными красками. Вспомни своё состояние.

— Как же, забудешь такое. Как скажешь то же. Мне по ночам снилось лицо той девчонки.

— Ладно, хорошо. Садись на землю, ноги скрести. Больно? А как ты хотел? Учиться всегда тяжело. Закрой глаза и слушай, что вокруг происходит.

Я послушно закрыл глаза. Два часа продолжалось моё обучение видеть в мире то, что дано не многим. Если у меня ничего не получается, значит нет у меня Дара и всё тут. Хотя — что-то же у меня получается? Вхождение, например, в состояние, при котором время замедляется и становится густым, как кисель.

Получается и предвидеть некоторые моменты из жизни людей, которые находятся непосредственно рядом со мною. А вот то, что мои руки начинают светиться в момент, когда мне угрожает опасность, это да, из разряда необъяснимого. Что объединяет этот случай с возможностью видеть линии Силы? Стрессовое состояние, конечно. Как его искусственно вызвать? Только что-то вспомнить плохое. Что? Да что угодно. В последнее время у меня хорошего и не происходит в моей жизни.

От неудобной позы у меня затекли ноги, занемела спина. Хорошо йогам, сидят в позе Будды часами, днями, месяцами. И не нужна им ни еда, ни вода и вообще, ничего им не нужно. Общение с Богом им подавай, аскетам сумасшедшим.

Доиграется Вячеслав, стану через некоторое время деревянным изваянием, будет на себе таскать. Все мои восемьдесят пять кило. А может сейчас и меньше, не знаю. Слишком у меня приключения занятные были за последние полтора месяца. Одному созданию хорошо от моих приключений — моей оригинальной тату. Дракончик в последнее время здорово отъелся, подрос. Всё ему подавай новых эмоций и впечатлений. Прям, вампир энергетический.

Ладно, что-то меня занесло не туда. Славик сказал — слушать, значит так и будем делать. Он — учитель строгий и придирчивый. Может и по затылку съездить, не заржавеет у него это. Деспот на мою голову. Что я слышу?

Слышу, как ветер шумит, кузнечики что-то между собой перетирают, птицы, как оглашенные, хвастаются друг перед другом. Кто потолще и по жирнее червячка, или бабочку себе на обеденный стол заполучил.

О, где-то очень далеко пастух гонит стадо коров. Те упираются, не желают возвращаться на ферму. Им хорошо на воле, где море сочной травы. Обжоры какие. Всё бы им жевать и жевать. А вот и поезд где-то. Ну и грохот стоит! Хоть уши затыкай.

Муравьи ещё бегают, как слоны. Бедная трава, как она их выдерживает? Опа, какой поезд? Ближайшая станция от меня в пяти километрах. И как это я, интересно, муравьёв услышал? Ну-ка, ну-ка! Это уже интересно! Неужели всё это из-за моей дурацкой позы, когда ноет каждая косточка, каждая мышца? Нужно запомнить это состояние, вдруг это как-то мне поможет?

Я постепенно открываю глаза, смотрю по сторонам. О, да! Мир какой красивый и замечательный! Хм… только нет здесь в радиусе ста метров никаких разноцветных линий Силы. Проделки Славика? А то кого? Стоит и смеётся, узурпатор!

— Славик, вот зачем так надо мною издеваться? У меня тело занемело до состояния камня. Ты ведь знал, что здесь нет никаких линий Силы!

— Конечно знал. Расскажи, как ты вошёл в это состояние, что почувствовал? И вставай, разминку сделай.

Славик внимательно выслушал, не перебивая.

— Запомни это состояние. Твой организм отреагировал должным образом на твои чудачества. Зачем ему себя истязать, если можно выполнить то, что ты от него требуешь? Теперь закрой глаза и вспомни своё состояние, когда ты начал слышать топот муравьёв. Давай, студент, учись. Медитация вообще — штука полезная и нужная.

Получилось у меня войти в состояние созерцания, как выразился Вячеслав, с пятой попытки. Всё вокруг приобрело яркие краски, зрение до того обострилось, что я легко мог рассмотреть каждую травинку, каждую прожилку на её листьях. Описать это состояние просто не возможно. Это — как посмотреть фильм чёрно-белый, потом — в цветном исполнении.

Я присмотрелся к небу — оно всё было словно в росчерках, линиях золотистого цвета. Эти линии напоминали мне инверсионные следы самолетов, которые решили взлететь одновременно, но двигались в разные стороны и направления. Самолётов уже давно нет, а следы — остались.

— Это и есть дороги, которые должны перед тобою открыться. Теперь найди линии силы. Посмотри внимательно в стороны.

Зачем их искать? Вон они, как разноцветные ручейки, ключом бьют из под земли на расстояние около двухсот метров. Красивое зрелище. Мини-фонтаны. Выходят ручейки из земли и туда же возвращаются.

Когда мы подошли к небольшому деревцу, возле которого я увидел энергетические линии, Вячеслав поднёс к линии красного цвета свою руку и, как мы набираем пригорошнями воду, так и он, зачерпнул энергию. Она дрожала, как капля воды на ладони, её цвет менялся на глазах — от бледно-розового до тёмно-вишневого. Славик подбросил вверх каплю, она зависла в воздухе, ежеминутно изменяя свою форму. Шар, сфера, каплевидная форма, опять шар.

— Это энергия огня. Поднеси свою ладонь и подведи её под шар. Главное — не делай резких движений.

Я, затаив дыхание, подвёл снизу ладонь под бесформенный сгусток и аккуратно его приподнял. Сгусток энергии приятно согревал мою ладонь. У меня в голове появились воспоминания о море, как я брал в руки медузу. Очень похоже, очень.

— Теперь представь, что ты — сухая земля, а энергия огня — живительная влага. Закрой глаза и пропусти эту энергию через себя, впитай её без остатка. Ты должен привыкнуть к этой стихии, она — к тебе. Смелее, если огонь тебя сразу не отверг, значит это твоё.

Сгусток энергии красного цвета вздрогнул, словно не понимая, что я от него хочу. Но затем я почувствовал, что сначала по моей руке, а затем и по всему телу разливается приятное тепло. Оно проникало во все клетки моего организма… Нет, огонь этот не зло, как его многие воспринимают. Только после очищения огнём, человек становится чистым душой и своими помыслами.

Огонь, как и вода, воздух, несёт в себе жизнь. Дарует человеку власть. Испокон веков люди боялись огня, но что я сейчас вижу и чувствую? Просто его доброжелательное отношение ко мне. Я открыл глаза — на ладони ничего нет. Огонь во мне. Точнее — стихия огня. Прилив сил и желание взять эту энергию в руки ещё и ещё раз.

— Никогда не думал, что Обряд слияния так красиво смотрится со стороны, Юра!

— Взял бы и заснял всё на видео, какие проблемы?

— Пробовали и не раз. — ответил Вячеслав. — Не поверишь, но чётко на снимке фиксируется только ладонь человека. Теперь сам попробуй зачерпни энергию воды. С ней можно не осторожничать. Вода, как и воздух — родные стихии для человека. Самое опасное позади.

— А как же стихия земли? Ведь она для человека чужая?

— Среди всех тебе знакомых, только Юргасу эта стихия подчиняется. Но для дорог она и не важна.

Я не стал теперь закрывать глаза, когда в ладони левой руки у меня находился, в виде мерцающего, бледно-голубого цвета, шар, в ладони правой руки — шар тёмно-синего цвета.

Нет, любоваться стихиями можно до бесконечности, конечно, но нужно и делами заниматься. Я закрыл глаза и представил, что в мою ладонь поступает живительная влага. Ощущение падения в воду с очень высокого обрыва, тело моментально обжигает холодом и я начинаю медленно погружаться.

Вот уже и солнце еле просвечивает через толщу воды, вокруг — тишина. А как же я смогу обходиться в воде без воздуха? Вода — родная стихия для человека, я это всё прекрасно понимаю, но…

Паника, лёгкие начинают нестерпимо болеть, сердце — набатом в груди. Вот тебе и слияние!

Я вспоминаю о второй стихии, о стихии воздуха и тяну её, тяну в себя, умоляю её отозваться и прийти ко мне на помощь. Да! Лёгкие наполняются свежим воздухом, паника отступает и жизнь опять становится приятной и безоблачной. Но почему всё так сложно с этими двумя стихиями? Значит — это не совсем моё. Остаётся только одно — открыть глаза и вернуться в реалии нашей жизни.

Славик доволен, улыбается. Но я то знаю, почему он такой добрый и весёлый. Дело к обеду и всё этим сказано. Пора домой ехать. Но в голове настойчиво стучит мысль, которая не даёт мне спокойно спать в последнее время.

Это мысль о Снегине, о её странном поведении при нашей встрече, пусть и виртуальной, в Париже. Не может человек без давления на него изменить своё отношение к жизни. Несколько раз пробовал с ней связаться на ментальном уровне, почувствовать, что с ней происходит, но каждый раз — возникает образ девушки со светлыми волосами и теряется в непонятной дымке.

— Славик, набить брюхо мы с тобой всегда успеем, давай со Снегиней что-то решим. Не такой я человек, что бы вот так, всё забыть и не вспоминать первого человека, с которым я встретился в Большом абигорде. Не по- человечески всё это!

— Санторис же тебе лично пообещал во всём разобраться? Тебе не приходило в голову, что здесь имеет место быть самому элементарному предательству.

Слова Вячеслава режут слух, но правда, как это всегда бывает, всегда неприятная штука. Может быть это и так, но я не привык и не стану сдаваться. Тем более после того, что произошло. Я упрямо качаю головой, мол, не согласен я с тобой. Снегиня — не такая, первое впечатление о человеке всегда правильное.

— Хорошо, убедил ты меня, Ромео с юга. Сейчас я с Санторисом пообщаюсь по этому вопросу, тем более нужно о тебе доложиться. Жди.

Жду, куда деваться? Слышу вдалеке шум автомобиля. Нет, никакой ошибки не может быть — к нам еще патрульная полицейская машина. Что на этот раз мы натворили — убили — снасильничали?

Вячеслав тоже открыл глаза, внимательно смотрит на машину. Не понимаю, как они нас нашли в такой глуши? Да нет, вышли спокойно, без всяких эмоций на лице. Впереди — капитан, его сопровождает лейтенант и сержант. Не совсем обычные они, не стандартные. Все трое — подтянутые, с осмысленным выражением лица.

— Здравия желаю! Капитан Марченко. Кто из вас Князев Юрий?

В душе — нехороший холодок, я бы сказал даже — заморозок. С кем что-то могло случиться, если у меня нет родственников? Одно в голове — Елена и Сонька. Они, конечно мне не родные люди, но… Нет-нет, только не это.

— Здесь дело такое, из города нам позвонили, потому что не могут Вам дозвониться. В вашей квартире сегодня ночью, точнее — под утро, побывали грабители. Ваши соседи заметили, что двери приоткрыты.

От души отлегло, ограбление квартиры — дело не приятное, но и не смертельное. Брать особо то и нечего. Золото не держим, из бытовой техники самая дорогая — телевизор. Ах, да… совершенно забыл. Дедова коллекция. Хотел же всё сдать в банковскую ячейку, так нет же, всё нам некогда. А не дозвонились мне по одной простой причине — мой телефон сейчас преспокойно лежит на кухонном столе в доме.

— Но и это ещё не всё. — капитан снял фуражку, обмахивает ею лицо. Да, парит безбожно сегодня. К дождю. — В квартире обнаружен труп девушки, предположительно двадцати пяти — тридцати лет. Только странная, эта смерть. Впрочем, езжайте в город, вам там всё объяснят.

Славик побледнел, смотрит на меня. Ирэн! Только она могла попасть в квартиру, только она. Елена с Сонькой через три дня приезжают, поэтому Ирэн присматривала за двумя квартирами сразу.

Короткая стрижка, светлые волосы и огромные зелёные глаза. Вот и всё, что я помню о ней. А нет! Вспомнил, как на полу смотрел театр теней в исполнении Ирэн. Ещё одна нелепая смерть из-за меня. Боже, у меня уже фобия развивается.

Заскочили домой, я быстро собрал вещи. Уже на ходу пролистал телефонную книжку. Тридцать пропущенных вызовов. И Степаныча в том числе. Так, Елена — пять звонков, остальные мне не знакомы. Набираю последний. Молодой мужской голос.

— Алло, Вы звонили?

— Звонили мы тебе, звонили, выкидыш……

Я сбросил звонок. Смотрю на Вячеслава, одуревший от эпитетов в свой адрес. Сам умею загнуть по-мужски, крепко и со вкусом, но сейчас услышал произведение искусства. Ого!

— Кто звонил и что сказали? — спросил Славик, набирая на своём телефоне какой-то номер. — Сейчас продиктуешь номер. Попробуем отследить.

Вячеслав продиктовал в трубку номер телефона, обложившего меня с ног до головы, искусника.

— Знаешь, Юр, всю дорогу думаю, как такого сильного разумника, как Ирэн, могли убить? Этот дар — страх Господний. Такие люди могут внушить убийце всё, что хочешь. Вплоть до того, что бы нападающий покончил с собой. Вывод напрашивается сам собой: Тёмные, больше не кому это сделать. И причём Тёмный — очень сильный маг. Уровень мастера, не ниже. А с твоим звонком — разберемся. Ребята из спец. отдела уже пробивают номер звонившего. Тебе, кстати, не показалось, как мне, что за нами хвост от самого въезда в город?

— Нет, мысли не в том направлении работали, Славик. Девчонку жалко. — ответил я, рассматривая поток машин в боковое зеркало заднего вида.

Да, что-то есть странное в движении красной «Мазды». Между нами — два машины. «Мазда» пытается пойти на обгон, но какой современный водитель позволит это сделать охамевшему водителю. Все водители — из одного теста.

Так, «Мазда» пересекает двойную сплошную и…… а вот тебе и подарок, нарушитель. Да здравствует ГИБДД! Слышно, как включились проблесковые огни и сирена. Вячеслав тоже всё это видит, управляет машиной сосредоточенно. У него на телефоне входящий. Я вижу, как медленно его рука тянется к телефону, поворачиваю голову, смотрю через стекло на улицу, на машины.

Да, опять время замедлилось, значит беда где-то рядом. Яркая вспышка перед глазами, и я отчетливо вижу, как на следующем перекрестке, на красный свет светофора, выскочит, или бензовоз, или машина для перевозки сжиженного газа. Вижу отчётливо надпись — «Огнеопасно». И так же отчётливо вижу, что мы влетаем на скорости под эту машину. Удар, взрыв, огонь.

Нужно что-то делать, Славик пока вне игры. Что мне остаётся? Только вмешаться в естественный ход истории, как красиво сказал Чёрный Лорд. На светофоре с нашей стороны — зелёный свет. А вот и кабина грузовой машины показалась. Где водитель? Нет никого там, в кабине. Темнота и мрак вместо водителя. Ну что же, вариантов больше нет. Я хватаюсь руками за руль, всем телом давлю вниз.

Ход времени мною нарушен, время возвращается в свой привычный темп. Слышу только, как наша машина визжит покрышками, нас заносит и мы врезаемся задним бампером в какой-то автобус. Удар, нас теперь разворачивает в другую сторону, Славик кое-как выравнивает машину, двигатель глохнет. Красная «Мазда» останавливается от нас в нескольких метрах и оттуда выскакивают спарды, у которых вместо головы — сгусток непонятно чего. Ветер в нашу сторону, он доносит запах гнили, тлена и разложения.

Глава 12

— Твою… обложили, как волков. Ты как? — бросил мне Вячеслав, болезненно морщась. — В бардачке перчатки, надень на руки.

Я заметил, как он трёт левое плечо. Да, приложились мы с ним не плохо. Где наши друзья с дымчатыми головами? О, как! Застыли на месте, словно посмотрели в глаза медузе Горгоне.

Перчатки пижонистого свело-жёлтого цвета. Ничего, сойдёт.

Нужно выходить из машины и разбираться на месте. Объясняться с дорожной полицией не придётся — много свидетелей, что на перекрёсток выехала машина с цистерной. Теперь я точно знал, что это газ. Характерная табличка. Грузовик преспокойно стоит поперёк перекрёстка, рёв клаксонов, трёхэтажные маты со стороны водителей. Ребята, не шумите, голова и так пухнет и начинает болеть.

Мы стоим на дороге, со стороны, откуда прибыла грузовая машина, останавливается патрулька. Возле красной «Мазды» — уже две.

Проблесковые маячки, отрывистые команды, автоматы-короткостволы на изготовке. Очередной боевик, где нам со Славиком уготована не второстепенная роль. В качество массовки мы тоже в этот раз не будем.

Я внимательно смотрю на спардов, а это были именно они, и подмечаю одну деталь. Все одеты в одинаковую одежду, на всех одинаковая обувь. Чёрные брюки, белые рубашки и чёрные туфли. Прямо дресс-код у Тёмных введён.

Ещё бы лица их рассмотреть. Контуры проступают на мгновенье, но потом опять — чёрная тьма и……никак не привыкну к этому омерзительному запаху. Специально они чем-то мажутся, что ли?

— Вы как, нормально себя чувствуете? — спросил старший лейтенант полиции. — Скорая уже в пути, скоро вас осмотрят врачи.

Молоденький сержант открыл дверь грузовой машины и ошарашенно смотрит на старшего лейтенанта.

— Никого! — констатирует факт сержант. — Кроме противного запаха.

— Чертовщина какая-то. Мы за машиной гнались два квартала, водитель не пропускал нас. Это что получается, им никто не управлял? Это даже и не чертовщина, а дьявольщина.

Мы переглянулись с Вячеславом и усмехнулись. Эх, старлей, как же ты прав. Тысячу раз прав. Я даже мысленно представил себе лицо старшего лейтенанта, когда он сядет рапорт писать. Интересно даже, что же он там напишет и как всё это будет объяснять своему начальству?

Что-то очень сильно давит мне в затылок. Такое ощущение, что кто-то меня пристально изучает, или смотрит через оптику. Бинокль — дело безобидное, а если…

Сильный и болезненный толчок в спину, асфальт с огромной скоростью приближается ко мне. Успеваю вытянуть руки, что бы смягчить удар. Время-кисель, только непонятно, почему вовремя не сработал мой Дар? Кто-то его блокирует?

Да, скорее всего. Падаю на асфальт, переворачиваюсь на спину и в ужасе смотрю в глаза обезумевшему от боли старшему лейтенанту. Мозг ещё живёт своей жизнью, но человек уже мёртвый.

Ну вот, ещё одна смерть! Я понимаю, что пуля снесла офицеру пол черепа и никакая скорая-прескорая помощь ему уже не нужна. Лет двадцать пять, не больше. Эх, старлей, я не я буду, а найду твою семью и отблагодарю.

Я опёрся на локти, пытаюсь найти место, откуда ведётся стрельба. Да, девятиэтажное здание с плоской крышей, на крыше вижу голову парня. Волосы тёмные, волнистые. Парень прильнул к оптике и опять в мою сторону я вижу смазанный след пули. Опускаю голову вниз, смотрю на грудь. Маленькое красное пятнышко точно напротив моего многострадального сердца.

Перекат в сторону и наблюдаю за происходящим. Пуля меня не находит, но попадает в ногу ближайшему от меня спарду. Это что ещё за сказки Венского леса?

Пуля касается ноги, застывшего, как манекен, спарда и нога разлетается на тысячи маленьких осколков льда. Что с ним дальше произойдёт — для меня ясно, как Божий день. В принципе и то, что с двумя спардами, что стоят в нелепых позах чуть поодаль от меня. «Море волнуется раз…» сплошное. Нет, не до смеха мне сейчас.

Ищу глазами Вячеслава, он держится за левое плечо, на лице гримаса боли. Неужели так сильно плечом в машине приложился? Не в этом дело — на светло-желтой рубашке моего друга расплывается пятно крови.

Когда он всё успевает? Опять смотрю на девятиэтажное здание и тихо-тихо… удивляюсь. На крыше — новое действующее лицо. Высокая девушка, очень стройная, поверх голубого платья — чёрная накидка.

Лица рассмотреть не могу — на голову наброшен капюшон. Но из-под него выбиваются волосы цвета спелой пшеницы. Странно одно — то, что я сейчас нахожусь в своём замедленном времени, но замечаю, что девушка двигается относительно быстро. Очень быстро.

Девушка вытянула в сторону снайпера руку и с ладони срывается облако светло-голубого цвета. Оно плотно окутывает парня, точнее, его голову и она так же, как и нога спарда, распадается на множество блестящих осколков. Лёд, другого ничего не может быть. Осколки льда. Это что же получается? Спарды, снайпер и девушка взаимосвязаны? Не знаю, но вывод делаю именно такой.

Покажи своё личико, Гюльчитай! Нет, не хочет показывать. Полы накидки взметнулись вверх, девушка поворачивается ко мне спиной. Как не вежливо. Робин Гуд в платье какой-то. Девушка направляется в сторону надстройки на крыше — ко входу на чердак. Всё, на этом всё. Нет, не всё! Девушка оборачивается, но я вижу её ярко-красные губы и замечательную улыбку. Капюшон скрывает от меня лицо. Обидно.

Меняя больно бьёт по ушам… тишина. Слышно, что работают двигатели в авто. Все водители, пешеходы смотрят с испугом на происходящее. Запах смрада, крови, выхлопных газов, разогретого асфальта. Этот букет сводит меня с ума, точно так же, как и произошедшее на этом перекрёстке. Мрак. В голове — образ Бархуда и его слова — «за меня отомстят».

К Славику уже подбежала медицинская сестра, что-то быстро говорит и показывает рукой на машину Скорой помощи. Чего не ожидал от Вячеслава — такой сговорчивости. Нужно, Славик, иди. Мне помогают подняться на ноги полицейские, остальные — возле погибшего старшего лейтенанта. Конец фильма. Какой же я наивный! Всё, как оказалось, только начинается.

Небо над головой моментально превратилось из голубого и безоблачного в грозовое. Поднялся ураганный ветер. Я смотрю на небо и понимаю, что открывается самый настоящий портал в преисподнюю.

Я кричу полицейским, что бы разгоняли толпу любопытных зевак, освобождали проезжую часть. Они удивлённо смотрят на меня, но начинают шевелиться. Слава Богу, среди них нет никакого высшего руководства. Те бы развезли здесь кашу-манку-размазню.

Но разве наших людей так просто отгонишь от бесплатного зрелища? Буде дождь лить из ведра, камни с неба падать, но они будут стоять и ждать, или хеппи-енда, или конца света.

Хорошо, что водители поняли, что дурна курятина и, в разрез всем правилам дорожного движения, начали совершать манёвры, от которых бы, в другой ситуации, у сотрудников ГИБДД приключился бы инфаркт.

На одиноко стоящих стеклянных спардов никто не обращает внимание. Просто удивительно! Можно подумать, что на каждой улице, или перекрестке таких сотни и тысячи. Как в какой-то нереальной реальности.

Ураганный ветер набрал силу, тёмно-фиолетовые тучи всё быстрее и быстрее раскручиваются по часовой стрелке. Произошло то, чего я больше всего боялся. Сначала сверкнула одна молния, затем другая, третья, десятая. Пауза и теперь одна молния фиолетового цвета устремилась к земле. Я даже знал, куда она ударит.

От взрыва машины со сжиженным газом, в небо взметнулся столб огня. Меня приподняло над землей и я, спиной вперёд, начал свой очередной полёт. Который по счёту?

Я горнул по ходу движения всё, что попадалось на моём пути. Спарды разлетелись на мелкие кусочки, я зацепил какого-то прохожего и меня встретил в свой объятья объёмный живот, ну очень полного, мужчины. Тот охнул, упал на тротуар, я же — кувыркнулся несколько раз в воздухе и влип в стену магазина.

Точнее — в стеклянную огромную витрину. Стекло, удивительное дело, не лопнуло от удара моей тушки. Как оно выдержало взрывную волну? Хотя чему удивляться — сейчас всё, что хочешь сделают. Деньги давай, называется.

Дышать нечем, по голове течёт что-то липкое и белое. Я осторожно пощупал голову и выругался. Мороженое. Пузан ел мороженое, когда я его… ммм… потревожил. А что с мужиком, кстати? Всё нормально. Его подушка безопасности сработала, как надо. Поболит живот и перестанет.

Нужно вставать. Ох, всё тело ломит. Где Вячеслав? О, Боги! Машина Скорой на боку. Где Славик? Хм, он и здесь на высоте. Лежит на асфальте в обнимку с медсестрой. Мужик! Одобряю!

А что у нас с небом и обстановкой вокруг? Небо пока терпит, а вот вокруг — да, Тёмные сегодня в ударе. Смерть здесь хорошо поработала. Своей отбитой и оттянутой косой, костлявая забрала к себе как минимум человек двадцать. Это именно тех, кто не захотел покидать реалити шоу.

Доигрались. Как умудрилась взрывная волна на платан жигулёнок забросить — непонятно. Много, очень много машин перевернутых, ещё больше на тротуаре, дороге человеческих тел. Но что дальше будет — остаётся только догадываться. Хоть бы не Гуора сюда занесло. Тьфу, тьфу, тьфу.

Температура воздуха понизилась так сильно, что мой зубы начали выбивать дробь. Молния сверкала уже реже, но от этого легче не становилось. Чёртово мороженое стекает по голове, в глаза попадает. Я вытер липкую жидкость.

Нет, мороженое таким алым цветом не бывает. Всё-таки где-то меня чем-то зацепило. Главное — живой. А вот руки — занемели от боли. Энергии нужен выход, но вот куда её направить? Перстень в кармане, пора его на палец надеть.

Я подошёл к Вячеславу. Сидит на асфальте, качает головой. Контузия, сто процентная. Это надолго.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, но ответа не получаю.

Славик показывает на уши и отрицательный качает головой. А что с медсестрой? Уже ничего. Глаза широко открытые, в них испуг, боль и непонимание происходящего. И не поймёшь, милая. Это тебе ни к чему. Может дольше проживёшь, не зная подробностей.

Я опять поднял голову вверх, рассматриваю образовавшийся портал. Как его закрыть, что бы, не дай Бог, сюда всякая нечисть не полезла. Одному мне, с моим-то отсутствующим опытом, будет тяжеловато.

Хотя, почему — один? По тротуару, в нашу сторону бегут мои старые знакомые — Татьяна Ивановна и «слесарь», он же «профессор», Борис Борисович. Даже и не знаю, чем они мне могут помочь, но на душе становится немного легче.

Татьяна Ивановна — боевой человек. С ходу оценила обстановку и бросилась помогать медсестра из Скорой. Адекватный медик сейчас востребован, как никогда. Есть шанс вытащить с того света кого-нибудь из числа тех, чьи тела разбросаны на тротуаре, дороге.

Борис Борисович отдувается, вытирает платком лицо. Пытается что-то мне сказать, но у него ничего не получается. Ничего, отдышись, старичок, время у нас ещё есть. Хотя… багрово-синие тучи устроили самую настоящую круговерть, ветер-прощелыга им в этом помогает.

Во многих местах одновременно возникают небольшие смерчи. Все они двигаются к центру перекрёстка, где вовсю горит машина с бывшей цистерной. Её от взрыва развернуло розочкой, я мельком посмотрел на осколок металла, который не долетел несколько метров до Вячеслава и сестрички.

— Ты мне поможешь? — Борис Борисович пришёл в норму.

— Конечно. Что Вы хотите сделать? — спрашиваю я и наблюдаю, как мужчина открывает свой огромный бокс. У меня такой же есть дома, где я храню инструменты и всякую мелочёвку.

— Нужно вот эти пирамидки расставить вокруг горящей машины на одинаковом расстоянии. Постарайся их расставить так, что бы они образовывали окружность. Если повезёт, успеем закрыть это безобразие.

Я взял в руки пирамидку и удивленно посмотрел на Борис Борисыча. Со сторонами сто на сто и столько же в высоту, пирамидка весит не меньше пяти килограмм. Ладно, всё не унесу сразу, побегаем чуть-чуть. Почему именно пять? Глупый вопрос появляется в голове всегда, когда проблем выше крыши.

Примерно отсчитав от воображаемого центра десять метров, ставлю первую пирамидку. Сейчас не до вычисления градусов, минут, секунд. В воображаемый круг вписываю звезду, запоминаю расположение вершин лучей. А вот, кажется, ответ на мой вопрос. Пентаграмма. Пять лучей, пять пирамидок.

Всё, последняя на месте. А дальше-то что? В руках у Бориса Борисовича серебристый шар миллиметров четыреста в диаметре. Мужчина подходит к первой пирамидке, Татьяна Ивановна уже рядом. Славик показывает на неразлучную пару головой и показывает большой палец. Это я расшифровываю, как «хорошие специалисты».

Но меня не квалификация специалистов интересует. По центру вращающихся грозовых туч возникает воронка. Она медленно начинает вращение в сторону, противоположную вращению туч. Времени всё меньше и меньше.

Чем помочь, как остановить время для пары учёных, я не знаю. Вячеслав тоже смотрит на небо, лицо бледное, только не понятно от чего больше. То ли от полученного огнестрела, то ли от вида происходящего сейчас в небе.

Боже, сколько времени прошло после начала всей этой катавасии. Час от силы, может — полтора. А уже столько смертей. Я, скорее всего, никогда к этому не привыкну.

Я где-то прочитал, что когда человек привыкает к смерти, он перестаёт быть человеком. Вот не согласен я с таким выражением. А как же наши врачи? Они что, тоже со временем становятся нелюдями? А полицейские, пожарники?

Ещё раз смотрю на место, где произошло эта трагедия и замечаю, что полно уже и машин Скорой помощи и полиции. Скоро и МЧС пожалует. А вот их нужно немного подзадержать. Не допустить к горящей машине. Это вопрос Вячеслава и я вижу, как он достаёт из машины сумочку с документами.

Что-то опять не поделили наши академики. Стоят, руками вверх показывают. Татьяна Ивановна повернулась ко мне, машет рукой. Борис Борисович, красный от негодования. Молча протягивает мне шар.

— На три, подбрось, как можно выше.

Нет вопросов, тем более, что по весу шар — килограмма полтора. Учёный достаёт небольшой пульт, похожий на брелок сигнализации авто, смотрит на меня.

На три, подбрасываю шар в воздух. Тот поднимается на высоту, примерно, шести метров и замирает на месте. Тонкие лучи света вырываются из пирамид и упираются в шар. Шар серебристого цвета начинает медленно вращаться, но с каждой секундой он вращается всё быстрее и быстрее. Через некоторое время шар поднимается выше, застывает, словно в нерешительности, затем начинает стремительное движение вверх по спирали.

Глава 13

Думал, что сразу усну крепко и до самого утра. Но мозг выдавал такие изощренные образы во время короткого сна, больше похожего на забытьё, что я просыпался каждый час.

Нервно смотрел на часы, переворачивался на другой бок и опять погружался в пучину воспоминаний. Пробовал заснуть, считал слонов, барашек и всякую другую живность, но всё — без толку.

Плюнул, достал из холодильника бутылку коньяка, прямо из горла, как горнист- пионер, сделал два огромных глотка. Тёплая волна пробежала по пищеводу, мягко скользнула в желудок. Сигарета — самая лучшая закуска в такой ситуации. Мальборина, ещё одна. Всё, можно опять попробовать заснуть.

Я, проходя мимо комнаты-кабинета деда, остановился. Теперь понятно, что мне не давало долгое время уснуть. Смерть, причём загадочная, Ирэн. И именно в этой комнате.

Я открыл дверь, сделал шаг вовнутрь. Освещение не стал включать — света уличного фонаря было достаточно. Присел в кресло за стол. То, что сейчас в комнате был полный бардак, меня больше всего удивляло. Или Ирэн что-то искала, или она застала в комнате грабителя. Одно из двух.

Но это всё мелочи по сравнению с тем фото, которое я увидел в телефоне следователя. Девушка была заморожена точно так, как спарды на перекрёстке. Молодой парень, следователь, рассказал, что когда прибыла оперативная служба, в квартире стояла устойчивая минусовая температура.

Ирэн стояла спиной к окну, руки вытянуты в сторону двери, словно в момент смерти она от кого-то защищалась. Лицо и руки — в голубых прожилках. В глазах нет испуга, в них — обречённость и понимание неминуемой смерти.

Спарды, снайпер на крыше, светловолосая девушка в чёрной накидке. Неудачный прорыв нечисти из тонкого мира. Смерть Ирэн. Как всё это увязать между собой?

Включив свет, принялся за уборку. С утра опять будут гости из следственных органов, нужно определиться, что пропало. Коллекция монет, самое ценное, на месте, старинные артефакты, собранные дедом во время командировок — тоже на месте.

Книги? Кому нужны старые книги послевоенного выпуска? Если так, то почему они все сведения в углу комнаты. Такое впечатление, что их открывали, просматривали и только после этого бросали на пол.

Когда порядок, относительный, был наведён, за окном уже стояла предрассветная мгла, спать ложиться я не видел смысла. Я вновь и вновь бросал взгляд на стеллаж с коллекцией, на книжную полку. Что искали грабители?

Даже сидя на кухне с чашкой крепкого кофе, мои мысли были сосредоточены только на одном — помимо перстня с чёрным алмазом, дед мог спрятать что-то такое, чего не должен был увидеть простой, не посвященный человек.

Где? Только в книгах. В какой из них? В той, которая у деда была самая любимая. У него любимых было много, но вот с одной он, пожалуй, редко когда расставался. Даже брал с собой в командировки, я это точно помню.

А вот и эта книга. Географический альманах, выпуск пятьдесят пятого года. Я и сам, честно говоря, любил рассматривать его, особенно фотографии и иллюстрации к тексту. Ну что же, нужно его изучить с первой и до последней странички.

На полях, практически всех страниц, каллиграфическим почерком деда, карандашом сделаны комментарии. Какие-то свои мысли, предположения. Страница за страницей, я искал хоть какую-то подсказку, какой-то ключ к разгадке.

Какой-то номер телефона, в скобках ещё три цифры, пояснение к номеру: «в этом случае нужно быть очень и очень осторожным. Не исключены обвалы и оползни». К чему это дед написал? Да Бог его знает! У учёных свои проблемы в восприятии мира. Нет, похоже и альманах мне не помог. Плохо.

Я подошёл к старинному телефону и автоматически стал набирать на нём номер из альманаха. Две пятёрки, двойка, две пятёрки. В тишине комнаты прозвучал еле слышный щелчок. Пока всё. А что дальше? А дальше — ещё три дополнительные цифры. Шкаф с книгами нехотя, но сдвинулся с места.

То ли механизм заело, то ли всё так и должно было быть, но отодвигать в сторону массивный шкаф, до верху заполненный книгами, пришлось в ручную. Ох, дед! Затейник какой-то. Одни загадки и тайники. Может не рисковать и позвать Вячеслава? Нет, ему сейчас не до меня. Разбитая машина, разбирательство с полицией.

Я ещё с большим усилием надавил на шкаф и он мягко скользнул в сторону. Мда… сейф. И причём — не современные, а сейф ещё со времён войны. А вот и шильдик: «Братья Гольштейн, 1936 год». Вот и всё дела. А ключи-то где? Нужно опять думать, искать подсказку. Номер телефона может опять сработать? Почему бы и нет?

Диск номеронабирателя вращается мягко, на цифре пять — щелчок. Опять с ноля до пяти — щелчок. После последней набранной цифры — ручку вниз и сейф открыт. Думал здесь залежи золота и драгоценных камней. Нет. Старинный тубус.

В тубусе карта, пожелтевшая от времени. И опять — комментарии деда. Его почерк особенный, ни с каким другим не перепутаешь. Что он пишет? Координаты чего-то, названия населенных пунктов и даты, даты. На обратной стороне карты сделан рисунок карандашом.

Горы, заснеженные пики, в небе — одиноко парящий орёл. На одном из склонов — средневековый замок в миниатюре. Чья это такая богатая фантазия? Как это возможно? Построить такую красоту в неприступных, судя по всему, горах? Нет, на такое человек пока, увы, не способен. А если не совсем обычный человек? Допустим, величайший маг всех времён и народов?

Да запросто! Три месяца тому назад, я бы очень засомневался в этом. Теперь не то, что верю в невозможное, но в этом уверен. А что это за фигура человека, который стоит на балконе? Высокий, стройный, с правильными чертами лица. Тёмные, ниже плеч, волосы, глаза, в которых плескается ночь.

Рядом с этим рисунком — копия первого. Те же заснеженные пики гор, орёл, замок. На балконе — … ого, даже мороз по коже: на балконе стоит зверь на ногах, которые заканчивались шестипалыми уродливыми лапами.

Вцепившись в перильное ограждение уродливыми конечностями, на каждой из которых тоже по шесть пальцев, зверь запрокинул голову, открыв пасть. Тело покрыто тёмно-коричневой шерстью, хвост, который заканчивается узлом, с вплетёнными в него небольшими лезвиями ножей. Они то здесь зачем? Что за диковинный зверь?

Вторая картинка пошла рябью, как вода в водоёме от небольшого порыва налетевшего ветра. Или это у меня всё в глазах рябит от недосыпа? Нужно прерваться на отдых.

Я навёл порядок в спальной комнате, подогрел воду для кофе и с тоской посмотрел на телефон. Елене так вчера и не перезвонил. На часах — шесть утра. Рано ещё кому-либо звонить.

Телефон оживает, на дисплее — незнакомый номер.

— Алло?

— Ты дома?

— Да.

— Я скоро буду.

Отбой и я сижу в полной прострации. Голос женский, приятный, но не знакомый. Что значит — скоро буду? Скорее всего — ошиблись номером. Бывает. С чашкой, кофе иду в кабинет деда. На столе всё так же лежит карта, придавленная по краям книгами.

Я смотрю на рисунки и у меня из рук вырывается и летит на пол чашка с кофе. Состояние моё можно описать одним словом — грогги. Я сейчас, как боксёр, который выведен из строя сильным ударом противника. Рефери давно сделал отсчёт до десяти и мне засчитано поражение.

То, что я вижу сейчас — это не чертовщина и не дьявольщина, а что-то гораздо сильнее этого. Картина оживает. Теперь на балконе я уже вижу вместо монстра, пожилого человека, в смокинге. В руках у него — бокал с вином цвета спелого граната. До меня доходит даже его чудесный аромат.

Но не это главное сейчас. Рядом с этим темноволосым человеком-оборотнем, стоит молодая женщина. Тёмно-фиолетовое платье с блестками, волосы цвета спелой пшеницы до плеч и фигура — очень и очень привлекательная.

В левой руке у женщины — бокал с вином, в правой — мундштук с зажжённой сигаретой. Женщина поворачивается ко мне лицом, её взгляд устремлён в мою сторону. Ярко-зелёные глаза, прямой нос, в ушах — серьги с красными камнями в форме застывших капель крови.

Я знаю эту женщину, очень хорошо знаю и от этого мне становится как-то неуютно и нехорошо — этот пожилой черноволосый мужчина держит мою, а это несомненно так и есть, девушку и что-то ласково ей говорит на ушко. Вот же гад!

Мужчина перехватывает, устремленный на меня взгляд женщины, и смотрит с такой ненавистью, что у меня по телу пробегает волна холода. Я делаю над собой усилие и отвожу взгляд.

Нервно ищу в кармане пачку сигарет, делаю первую жирную затяжку. Помогло, или нет — не знаю, но мысли немного успокаиваются. Он — враг, но как она могла? Предать всё, что было когда-то ей дорого. Я не в счёт, но как же другие?

С зажжённой сигаретой сажусь за стол, смотрю на рисунок. Он опять поменялся. Изображение стало чётким и я вижу, что девушка с бокалом вина вышла на балкон и смотрит на заснеженные горы, в синеву неба, где орёл всё так же кружит в небе, высматривая себе добычу.

Она поднимает взгляд, пытается найти глазами меня. Я пытаюсь прочитать в её глазах, что у неё сейчас творится на душе. Нет, ничего такого, что бы я понял, что она в опасности. Грустная улыбка на лице, глоток прекрасного вина и бокал отправляется в долгое путешествие в пропасть, в бездну.

Женщина оглядывается назад, на дверь, наклоняется и оголяет свою прекрасную ножку. Это ещё зачем? К ноге пристёгнут нож. Зачем ей нож? Опять взгляд в мою сторону. Мимолетный и быстрый. Она прикладывает палец ко рту. Просит не выдавать её.

Заводит руку за спину и кого-то ждёт. Не надо быть семи пядей во лбу, что бы догадаться — кого она ждёт. Вот так всегда — ругаешь человека только за внешний вид, а когда о нём узнаёшь побольше, понимаешь, что человек — золото, по сравнению с ним — ты пустое место и бездарь.

Выходит на балкон тот, кого я ненавижу всеми фибрами своей души, каждой клеточкой своего организма. Тот, которого почитают по всему Миру, ненавидят, но преклоняют колени, устраивают молебны и жертвоприношения. Тот, кого проклинает весь свет, но боятся до коликов, до икоты, до нервного тика.

Гуор делает шаг вперёд, пытаясь приобнять женщину за талию. Ещё немного и он коснётся своей лапой ту, которая решила принести в жертву свою жизнь ради мира, ради благополучия. В лучах заходящего солнца хищно блестит лезвие ножа, на лице у дьявола — удивление, злость и презрение одновременно.

Короткий взмах, кинжал вонзился в грудь оборотню в то место, где у нормального человека должно быть сердце. Но это — у нормального и — у человека.

На белоснежной рубашке расплывается пятно алого цвета, Гуор делает шаг назад и, запрокинув голову, над заснеженным ущельем раздаётся его смех, похожий на рёв раненного зверя. С самого высокого пика срывается огромная шапка снега и постепенно набирая скорость, она, увлекая за собой всё больше и больше снега со склона горы, устремляется вниз.

Грохот снежной лавины становится просто невыносимым, от него закладывает уши, орёл делает несколько сильных взмахов крыльями и убирается прочь от этого опасного места.

С моей не потушенной сигареты срывается пепел и падает на карту, на рисунок. Я успеваю заметить, что девушка отталкивает от себя Гуора и перевесившись через перильное ограждение, начинает своё падение в бездну. Последний раз мелькнул подол платья с блестками, Гуор ещё громче ревёт теперь от тоски и злобы.

Изображение на рисунке медленно исчезает. Я сижу за столом деда, рассеянно смотрю по сторонам. Периодически бросаю взгляд на то место, где ещё несколько секунд назад была она. Нет, всё кончено. Такая неоправданная смерть!

Но самое главное это то, что в теле храброй девушки был по-настоящему сильный дух. Дух бойца и дух победителя. Пусть враг и не пострадал, но он теперь будет чувствовать себя не как всемогущий властелин, а как всякий живущий на этой планете. У него поселится в сердце страх. И это главное.

Сигнал домофона меня застал у сейфа, куда я прятал тубус с картой. Задвинув книжный шкаф на место, я подошёл к двери, нажал кнопку на домофоне.

— Алле, милок, здесь к тебе с утра пораньше барышни всякие приходют… — по интонации консьержки я понял, что она осуждает такие ранние визиты да и ещё кого? Девушек! Закалка у бабушки старая, её уже ничто не перевоспитает. — Пропустить эту?

Я слышу, как кто-то смеётся и сопение консьержки.

— Да, конечно! Можете до квартиры сопроводить. — говорю я серьёзным тоном. — За посетителями нужен глаз да глаз. Она сказала, что ко мне идёт, а вдруг к Степанычу в квартиру заглянет. И женится Степаныч у нас в который раз.

В трубке недовольное сопение и отбой. Когда-нибудь я за свой длинный язык пострадаю, факт.

Через несколько минут — звонок в двери, я смотрю в дверной глазок и поспешно делаю несколько шагов назад.

* * *

Гуор недовольно посмотрел на двери в свой кабинет. Пять минут назад он отдал распоряжение Тирролу принести папку с докладом о произошедшем за время его отсутствия. На его верного слугу, Тиррола, не похоже, чтобы он замешкался, или забыл о поручении. Но нет, дверь приоткрылась и Гуор услышал:

— Разрешите, Великий?

Весь гнев Гуора сразу же улетучился, когда он увидел расстроенное лицо Тиррола.

— Что-то случилось? — спросил дьявол, вставая из-за стола.

Колокольчик, который стоял на каминной полке, издал тихий звук, пол под ногами завибрировал. Гуор недоуменно посмотрел по сторонам, затем — в сторону огромного панорамного окна.

— Бархуд, Великий. Он исчез из нашего мира на всегда. — слуга показал перстень с чёрным камнем, в котором уже не теплилась жизнь.

— Когда? — отрывисто бросил Гуор. — Что происходит с горами, ты мне можешь что-нибудь объяснить, Тиррол? Стоит мне куда-то исчезнуть и погибает кто-то из моих близких!

Очередной подземный толчок был до того сильный, что люстра с подвесками из драгоценных камней, издала жалобный, звук и начала раскачиваться из стороны в сторону.

Массивный рабочий стол сдвинулся на несколько сантиметров в сторону, и это привело дьявола в ярость. Этот стол стоял именно на этом месте с момента постройки дома-крепости и вот…… Кто посмел его потревожить? Кто этот смертный?

— Перстень мне! — закричал Гуор.

Он положил перстень с мёртвым чёрным камнем на столик и провели над ним рукой. Звука как всегда не было. Дьявол сейчас видел происходящее глазами поверженного на красный песок Бархуда. Чёрный Лорд был повержен! Этого не могло быть, потому что не могло быть в принципе!

Рядом с проигравшим стоял парень, лет тридцати. В его правой руке был кнут, сплетенный из множества нитей ярко-красного цвета. Искрящийся узел был рядом с головой Бархуда, не давая тому возможности приподнять голову. Узел ждал команду парня, что бы уничтожить Лорда из преисподней. Дальше — яркая вспышка и Бархуд перестал существовать.

— Кто этот смертный, Тиррол? Назови его имя!

— Это тот, Повелитель, которого все называют Странником. Новым Странником.

— Что? Ты! Сказал? — тихо произнёс Гуор, двигаясь к Тирролу с вытянутыми руками. Лицо Владыки было перекошено от злобы и ярости.

Новый толчок, Гуор с Тирролом повалились на пол комнаты. Дьявол при падении сильно ударился головой о край стола, поэтому не сразу понял, что произошло. В комнате стало очень темно, солнце, которое находилось ещё высоко в зените, спряталось за непонятно откуда взявшимся тучами серого цвета. Дьявол поднялся на ноги, подошёл к окну.

Князь Тьмы рывком распахнул громадное окно и вышел на балкон. Всё вокруг было серым и унылым. Гуор подставил руку под падающие с неба снежинки серого цвета, растёр их пальцами.

Небо плакало в очередной раз, но вместо дождя — летели хлопья серого цвета. Хлопья пепла. Гуор вздрогнул, чего не делал уже очень и очень давно.

Глава 14

— Так и будешь меня в дверях держать? Какое гостеприимство!

— Извини, проходи, конечно. Просто не ожидал тебя увидеть… такую.

— Неужели я так сильно изменилась? Мне, как женщине, это очень интересно. Если изменилась, то в какую сторону?

Как объяснить что-то женщине и не обидеть её? Как мне однажды Степаныч сказал, этот кладезь мудрости — что бы женщину понять, нужен талант.

Прав он, тысячу раз, прав. Скажешь правду — обидится и уйдёт, начнёшь юлить и выкручиваться — поймёт и всё равно уйдёт.

— Не знаю. Ты повзрослела и очень. Взгляд у тебя стал жёстким и оценивающим. Там, тогда, ты мне понравилась гораздо больше. В тебе было больше открытой души. Извини. Ладно, проходи на кухню, сейчас чай-кофе будем пить, по-китайски говорить.

Мы сидели за столом, пили обжигающий чай, я нашёл в холодильнике шоколадку, чему девушка очень обрадовалась. Все женщины — сладкоежки, этот факт даже учёные признали. Зелёные глаза, цвета чистейшей морской волны, светлые волосы. Мужики падают на колени, признаются все поголовно в любви, а она……она идёт по жизни смеясь. Песня есть такая. И музыкант мне когда-то нравился. Косынка на шее, подобранная в цвет платья. Гармония во всём. Но это всё мишура, обман и броня.

— За что ты Ирэн?

— Тебя спасала, Странник.

— И спардов — тоже ты?

— То же я.

Голос с хрипотцой, но он ей очень идёт. Ей — очень идёт. Я даже знаю причину, по которой изменился её голос, но рассказывать о карте и чудесных рисунках — не собираюсь. Получил урок и на всю жизнь там, в Большом абигорде, в Париже. Разговор не клеился, это и понятно. Слишком неожиданный визит и просто… просто я вдруг понял, что мы совершенно разные люди. У Мари — Снегини русские корни, но она всю свою сознательную жизнь прожила в прекрасном городе, как я понимаю, в достатке.

— Зачем ты здесь?

— Не поверишь, Джеймс! Делай сколько угодно попыток и всё-равно не угадаешь.

Хм… загадки. Очередные загадки. Что бы угадать настроение женщины, нужно провести с ней хоть какое-то время вместе. Хотя — не мне это утверждать. Долго жил бок о бок с женой и ни черта не понял, что она за человек. Ладно, попробуем поиграть в угадайку.

— Ты узнала что на нас со Славом готовится покушение Тёмных и примчалась на помощь, как Гаечка из мультфильма?

— Хороший мультфильм. Моя дочь очень любит его смотреть. Нет, не угадал.

Так, это что-то новое. Дочь — это уже серьёзно. Это первый шаг с её стороны для установления более дружеских отношений. Нет, спешить я не буду. Она не знает, что я всё знаю. Гуор, вино, вечернее платье и она вдруг здесь, у меня дома. Слишком много «но» возникает в голове.

Я представил, каким шрамом её наградил дьявол перед падением в бездну. Я помню прекрасно, как Снегиня отталкивает Гуора от себя, он протягивает к ней свои лапы с длинными когтями и касается прелестной шеи. Мда, подарок на всю жизнь? Не думаю. Шрам — до встречи с талантливым косметологом. Было бы у Снегини желание. Рискнуть? Почему бы нет?

— Шрам когда будешь убирать?

— Значит это ты был, когда… не важно. Скоро. Как только домой попаду. Ну, включай свою фантазию, Юра! Будь смелее в помыслах своих и побуждениях.

Да, хорошее у неё образование. Классиков легко цитирует. Зачем она здесь? Нет, не знаю. Пора капитулировать.

— Сдаюсь. Не вышел я умом и телом, но как всегда — я любопытен без предела. — цитирую я своего любимого поэта.

Мари вздыхает и начинает мне всё объяснять. Как попала в рабство к Гуору, кто её предал, как она чудом спаслась при падении с огромной высоты, как попала в мой город — промолчала, но то, что в городе замышляли убить меня и Вячеслава — поняла сразу. И вмешалась, хотя очень сильно рисковала своей жизнью.

Как предусмотрела появление спардов на перекрёстке и снайпера на крыше — сорока на хвосте принесла. Не думает ли Юрий, что только он наделён особыми способностями?

Чем больше рассказывала мне Мари о своих мытарствах, тем больше у меня возникло в голове вопросов. Другими словами — я ей верил всё меньше и меньше. Слишком всё гладко, слишком. Когда мы созреем друг для друга, тогда лёд растает и откроется правда. Может быть и горькая, но правда.

— Да, Юра. Ты тоже изменился, как я посмотрю. Ты стал взрослее и как следствие — очень подозрительным. Хорошо, мне пора. Самолёт через два часа. Провожать не нужно, не маленькая.

Прощания не было. К чему оно? Возле двери, Мари сделала то, от чего мороз по коже и привкус на губах. Поцелуй был долгим и страстным, мысли в один миг покинули мою голову. Была она и я. Запах её волос. И прощальный взгляд удивительных зелёных глаз.

— Это ответ на твой вопрос, глупенький.

Дверь закрылась, но я стоял в коридоре и думал: что сейчас это было вообще-то? И не идиот ли я.

* * *

Кафе «В лесу». Я фыркнул, но открыл дверь, зашёл вовнутрь. Да, антураж очень даже ничего. В углу — огромное бревно, на котором уютно разместились три медведя. У одного в лапах балалайка, у второго — бубен, третий держит в лапах саксофон.

О, времена, о, нравы! Взяли всё и испортили. Я представил божественные звуки саксофона и звуки, издаваемые балалайкой, под мерные удары лапой медведя в бубен. Извращенцы медведи какие-то. Но им то простительно — они друг у друга на ушах постояли, потоптались — слуха нет. Но хозяин? И причём здесь пальмы и фикусы в громадных горшках? Или я что-то в своей жизни пропустил?

Я присел за свободный столик, открыл меню. Рядом со столиком материализовалась официантка. Нет, точно хозяин извращенец: сарафан а ля рюс и туфли на высоком каблуке. На лапти денег не хватило? В меню — все слова с неизменной буквой «ъ».

Ох, Боги! Ну да ладно, не мне судить о этом безвкусии. Моё дело сделать заказ и оценить по достоинству мастерство поварской бригады. Душный вечер, аппетита нет. Салат, томатный сок и натуральный кофе. Достаточно. Официантка недовольно поморщилась, но приняла заказ.

Я посмотрел на посетителей кафе. Да, есть примечательные экземпляры. Вот взять хотя бы парочку влюбленных. Ей — далеко за сорок, ему — двадцать пять, не больше.

Он — самец. Нет, не так. Он — альфа самец! Могучие грудные мышцы перекатываются у него под рубашкой, руки — рыхлые и нежные. Ну-ну! Типичный альфонс. Решил даму раскрутить на приятный вечер и унести с собой массу воспоминаний вместе с пачкой купюр различного достоинства? Флаг в руки и барабан на шею тебе.

Дама приятной наружности нетвёрдой походкой направляется в дамскую комнату. Да уж. Такой корме любой фрегат позавидует. И это богатство при её то росте в метр пятьдесят в прыжке? Джинсовая юбка, блузка цвета фуксии и неизменные лабутены. Французский дизайнер Кристиан Лабутен покончил бы жизнь самоубийством, когда увидел, во что превратила эта особа его творение. А это что такое? Подошва туфель загорается разным цветом при каждом шаге красавицы. Китай и здесь рулит. Я перевёл взгляд на Тарзана и вовремя это сделал.

Этот мерзавец в рюмку с коньяком начал сыпать какой-то белый порошок. Себе тоже налил, выпил и опять налил. Не, парень, тебя нужно проучить. Время привычно замедлилось, я подхожу-подлетаю к столику мачо и меняю рюмки местами. Теперь порядок, будем ждать финал.

Так, принесли мой заказ. Я пробую салат, делаю оценку. Очень даже ничего. Поварам пять с плюсом. Ага, мадам прибыла. Парень, судя по всему, провозглашает какой-то тост и влюблённые содержимое рюмок выпивают.

— Резвишься? — слышу я голос Вячеслава.

Славик не один. Девушка — лет двадцати пяти, брюнеточка со смешным вздёрнутым носиком-пуговкой. Глаза — огромные и серые, губы — тонкие и плотно сжаты. Это многое говорит о человеке.

А вот рост и фигура — это да, особая статья. Точно — спортсменка-гимнасточка. Упруго-выпуклые места на месте, всё отлично. Не высокая, но гибкая. Это факт. Всякие нехорошие мысли и фантазии в голове.

Так, что у нас с Тарзаном? О, спёкся милок. Как интересно. То левый глаз закроется, то правый. Спящий лев, называется. Он смотрит осоловевшими глазами на свою спутницу и ничего не может понять. Ещё несколько секунд и классика жанра. Лицом в салат. Ми жэ вас придуприждали, э-э-э.

— Юра, познакомься, это Лилия. Лилия, это наш…

— Спасибо, Слав, я прочитала все мысли этого мужчины.

Девушка очень серьёзная. Даже чересчур. Нельзя такой быть в столь юном возрасте. Вот я, например. Старше, а в голове — всякая чушь несусветная. И если ты, моя дорогая, прочитала все мои мысли, то почему я до сих пор не получил по своей наглой морде? Ведь ты, несколько минут тому назад, стояла передо мною обнаженной. Ну а что? Все мужики такие и не надо так отчаянно краснеть и хмурить свои выщипанные бровки.

А вот и наша сарафанистая высококаблучная Маша-официантка. Ей до жути не удобно в своём наряде, но работа есть работа. Вячеслав делает заказ себе и нашему сверхсерьёзному экстрасенсу. Нам — пиво, даме — шампанское. Я переделываю заказ. Нам — водка, даме — полусладкое вино. Лилия благодарно-прощательно смотрит на меня, я пожимаю плечами, мол, да всё нормально.

А за столом у парочки ловелас-лабутены — скандал. Дама в гневе, дама хочет продолжения банкета. Но, увы. Тарзан спит сном богатыря. Всё, мне это уже не интересно. Хорошо вот так, ни о чём не думая, сидеть и наслаждаться отдыхом в хорошей компании.

Худенькая девочка-администратор появилась на небольшой сцене очень неожиданно.

— Уважаемые дамы и господа! Сейчас для вас, весь этот прекрасный вечер, звучит живая музыка…

Что-то мне Вячеслав не нравится. И причём, очень. Взгляд сосредоточенный, улыбка наигранная и фальшивая. Славик лишь на секунду фиксирует на мне взгляд и потом смотрит мне за плечо. В зал.

— Лиль, хорошо, что ты с Юрой познакомилась. Но пойдём, я тебя в такси посажу. — спокойно говорит Вячеслав, беря девушку за руку. — Не спрашивай зачем и почему. Так надо.

Я не понимаю происходящего, удивленно смотрю на Вячеслава. Да, как я сразу не заметил. Перстень, который с сегодняшнего дня находится у меня на груди в специальной сумочке, нагрелся. Я чувствую это тепло и исходящее с ним чувство умиротворения и спокойствия. Он — моя вторая половинка, мы с ним — одно целое.

Звучит музыка и я себя ловлю на мысли, что лучше бы медведи сейчас играли. Музыка режет уши, но публике нравится. Люди пришли сюда, что бы отдохнуть по-полной и потратить деньги. Их право, но зачем музыканты так над собой издеваются? Опять треклятые деньги.

Я стараюсь незаметно рассмотреть все столики. Нет, всё нормально. Всё люди смеётся, улыбаются.

— Юра, слушай меня внимательно. Сейчас я демонстративно направлюсь в туалетную комнату, ты идёшь следом, но ровно через три минуты. Остальное — потом.

Вячеслав слегка пошатываясь встаёт из-за стола, случайно задевает мужчину за соседним столиком. Подвыпивший человек, что с него возьмёшь? Славик театральным жестом извиняется перед мужчиной и нетвёрдой походкой пересекает зал кафе. Я смотрю на часы. Пора.

Впереди меня идёт парень, крепко сбитый и с бритым затылком. Белоснежная футболка, светло-коричневые брюки. Весь упруго-перекаченный. Шаг пружинит. Нет, это не стероидный мачо-тарзан-альфонс. Серьёзный типус-вульгариус. Мой взгляд — на его спине. Из заднего кармана брюк выглядывает краешек голубого платка? В голове вспышка и её образ: «Косынка на шее, подобранная в цвет платья. Гармония во всём. Но это всё мишура, обман и броня.»

Парень открывает зеркальные и очень красивые двери, заходит в туалет. Повторяю его манёвр. Парень пружинистым шагом идёт мимо кабинок, дверь одной из них резко открывается, парень охает, я его подхватываю сзади. Вдвоём мы затаскиваем здоровенного амбала в кабинку. Нарисовался ещё один посетитель, Вячеслав кричит:

— Неужели не видно, что занято? Никакой культуры поведения!

Парень пятится назад к двери и пропадает из поля нашего зрения. Я нервно смеюсь, Вячеслав наклоняется над парнем и бьёт правой. Хлёстко и бесцеремонно. Парень морщится от боли, но терпит. Уважаю.

— Кто? Кто послал? — спрашивает Вячеслав.

Молчание и непонятное мычание. Нос у качка потерял первоначальную форму и похож на переваренный пельмень. Очень сильно переваренный.

— Юра, он ничего не расскажет. Кончай его!

Ты чего, Славик? Чем я его убивать-то буду? Пальцем, что ли? Но замысел понятен.

— Хорошо. Отойди в сторону. — отвечаю я очень серьёзным тоном.

Парень замычал и начал крутить бритой головой. Теперь мой ход и моя роль. Я из заднего кармана брюк мычащего создания достаю косынку голубого цвета. Запах, да это её запах.

— Она живая? Отвечай! — кричу я в лицо парню. — Ты знаешь где она? Не молчать! Сердце вырву и сожрать заставлю!

Теперь я слышу сдавленный смешок за спиной. Ты Славик многое обо мне не знаешь. Во мне медленно Станиславский умирает. Что-то у парня лицо перекошенное. А, ну да. Когда ты смотришь смерти в лицо, становишься сговорчивым. Вячеслав снял с предохранителя свой любимый пистолет.

— Они меня убьют! — выдавливает из себя парень.

— Не скажешь всей правды — мы тебя порешим! — я вжился в роль основательно. Меня теперь не остановить. — Ты один в кафе?

Как оказалось — ещё один на улице, в машине. Задание простое до безобразия. Убрать Вячеслава и потом, особо со мной не церемонясь, повязать меня и доставить по очень интересному у адресу. Даже обидно стало за себя. Хамы, одним словом.

— Всё нормально, товарищ майор? — слышу за спиной я голос.

— Нормально, Тимур, вы вовремя. — отвечает Вячеслав и потом адресует вопрос лежащему на полу парню. — Номер машины, быстро!

Ну вот! Такую мне сцену испортили, изверги. Одно успокаивает — Мари жива. Но как она могла попасть в переделку — не понятно. Это с её то способностями? Узнаем. Обязательно узнаем — дело нескольких часов.

Глава 15

— Набережная, двенадцать, Набережная, двенадцать. — тихо проговаривает Вячеслав. — Сам живу на этой улице, но не помню этого дома, хоть убей меня. Ладно, на месте разберёмся. Эй, Юра! Ты чего такой задумчивый?

— Нет-нет, всё нормально. В голове сумбур и одна сплошная непонятка со Снегиней. Всё смешалось, люди, кони… как такая магиня попалась в сети к тёмным? Вспомни спардов на улице, которых она в лёд превратила с расстояния пятисот метров. Я, лично, не понимаю уже, что происходит.

— Потерпи немного, сейчас машины подойдут и скоро всё узнаем. Она, Снегиня, кстати — перед тем, как к тебе заявиться, у меня побывала. Угадай с трёх раз, о ком она расспрашивала в течении получаса?

Мы стояли на тротуаре, в квартале от кафе. Вечер действительно был очень душным и липким. Хотелось побыстрее закончить с этим делом и встать под струи прохладной воды, расслабиться. Но что-то мне подсказывало, что сегодня необычайный день и он закончится чем-то тоже необычным. Вспомнил поездку из станички, угрозы по телефону. Стоп, что-то в голове такое промелькнуло.

— Славик, ты говорил, что спец. отдел должен вычислить номер телефона, откуда мне звонили с угрозами и оскорблениями.

— Вот ты молодец! Ну конечно! Именно по этому адресу и находится твой доброжелатель, в кавычках. Я то думаю, адрес знакомый. Видишь, как всё переплелось-то! А вот и наши прибыли.

Возле тротуара припарковались важные «мерседесы» и старый, безбожно коптивший и периодически чихающий, «рафик». Он здесь каким боком? Славик, перехватив мой взгляд, усмехнулся.

— Незаменимая вещь, Юра. Сейчас сам всё увидишь. Ты смотри, никуда ни шагу ногой без меня. Сдаётся мне, что дело не простое. Перстень, кстати, надень на палец. Мало ли что!

«Мерседесы» плавно отчалили от тротуара, я посмотрел на людей, сидящий в минивэне. Передвижное маски-шоу. Всё, как в боевиках. Пять человек в чёрных шапочках с прорезями для глаз. Ни звука, ни лишнего движения.

— Товарищ майор, возьмите.

Вячеслав берёт в руку гарнитуру какой-то электроники. Скорее всего — связь, что же ещё.

— Максим, — обращается Вячеслав к водителю. — На углу Красной и Набережной, у кафе «Затон» — остановка.

Минут через двадцать — остановились, люди выходят и растворяются в ночи. Призраки. Я показываю Славику пачку сигарет, он может рукой, качает головой, но приоткрывает боковую дверь минивэна.

Сидящий рядом с водителем парень, протягивает Вячеславу планшет. На нём — не очень чёткое изображение улицы, трёхэтажного особняка. Это снимают, как я понял, с дрона. Мимо нас, тарахтя своим железным нутром, проползает бедолага «рафик».

Он поворачивает за угол и, не доезжая до массивных ворот особняка, «неожиданно» глохнет. Видно, как водитель выскакивает из микроавтобуса, начинает разводить в сторону руки, скорее всего, проклиная тот день, когда он сел за баранку этого пылесоса. Хороший фильм, а какие актёры снимались! Думаю, что сейчас увижу не менее интересную постановку.

На встречу остановившемуся микроавтобусу, по тротуару идёт человек. Даже с высоты снимавшего происходящее дрона, было видно, что человек находится под воздействием алкоголя — его бросает из стороны в сторону.

Через несколько минут он подходит к «рафику», разговаривает с водителем. Массивные ворота приоткрываются и оттуда выходят двое охранников. В руках у них или шокеры, или дубины — не понятно. Вячеслав презрительно усмехается.

— Какие они профессионалы? Дерьмо, а не охранники. — говорит он. — Юра, по инструкции, а она типовая для всех подобных охранных организаций, один должен находиться во дворе охраняемого объекта.

— Юрьич, я пробил этот адрес по нашей базе, этот дом охраняет «Бастион», чему удивляться? — сказал парень, сидящий на переднем сидении. — Я даже слышал, что у них собирались лицензию отобрать. Сплошные нарушения.

Охранник подходит к водителю и показывает рукой куда-то в сторону. Понятно и без звука, что предлагает, или требует, убраться со своей старой крупорушкой, куда подальше.

Но водитель не согласен, он показывает на старый микроавтобус, разводит руками. Второй охранник подходит ближе к первому и вместо водителя и подвыпившего типа — две размытые тени. Из «рафика» выскакивают двое человек, оглушенные охранники внутри колымаги, и она резво начинает движение по улице.

— Работаем, ребята. Учтите, внутри в заложниках, молодая женщина. С Богом!

В ответ пять щелчков в гарнитуре связи и из-за деревьев возникают призраки. Точнее — размытые тени. Через несколько секунд изображение на планшете идёт рябью, но потом всё успокаивается. Двое охранников, как ни в чём не бывало, стоят возле закрытых ворот. Славик делает пояснение для меня, как самому не опытному товарищу:

— Теперь это изображение видят охранники внутри здания. Голову даю на отсечение, что охранники сейчас смотрят какой-нибудь интересный фильм.

— Не, Юрьич, сегодня большой футбол. «Манчестер» и «Реал» рубятся. Могу с тобой поспорить, что так оно и есть. На штуку забьём?

— Ты меньше болтай, Сергей. Забьём в следующий раз.

— База, я первый, на первом чисто. — голос из рации.

— На крыше чисто, база. — это уже второй голос.

Через несколько минут — рация опять оживает:

— База, дом чистый. Ждём.

— Ну что, пошли. Юра, ты всегда должен быть рядом со мною.

Вблизи дом просто громадный. Трёхэтажное здание в каком-то там стиле. Темно — не поймёшь ничего. Ступени — из камня, никакой плитки нет и в помине. Всё только натуральное. Козырёк опирается на две массивные мраморные колонны, двери — как в каком-нибудь замке — массивные и величественные. С узором, изображающим картину из жизни древних греков. Не хило. Что же внутри, если здесь такая красота.

Я, Вячеслав и ещё четверо человек заходим вовнутрь. Справа от входной двери — будка охранников, на полу, уткнувшись мордой в шикарный ковёр светло-бежевого цвета, лежат трое охранников.

Руки сзади стянуты пластиковыми наручниками-стяжками. Четвёртый, невероятно большого размера охранник — с аккуратным отверстием во лбу. Рядом с ним — огромный пистолет. Боюсь даже предположить, какого калибра. На слонов можно охотиться, факт. Славик морщится, парень в чёрной шапочке разводит руками. Да, Сергей выиграл бы пари — из небольшого телевизора, установленного внутри служебного помещения, раздаётся рёв трибун, идёт трансляция футбольного матча.

— На руки свои посмотри. — бросает Вячеслав.

— Ну извини. Летом ходить в перчатках — не комильфо. Ты у нас большой выдумщик, что-нибудь придумаешь.

В огромной гостиной комнате, где-то десять на десять метров — кожаный диван, два кресла, журнальный столик. В углу уютно примостилась барная стойка со всеми атрибутами.

На столешнице — три бокала с недопитым вином. Охранники? Нет, не похоже. Славик и я, как привязанный, подходим к барной стойке, на одном из бокалов — след губной ярко-красной помады. Нет, не Снегиня. Я заметил, что она предпочитает более светлые тона.

— Ребята, предположительно трое человек, среди них — женщина. — говорит тихо в рацию Вячеслав.

Описать простыми словами потолок и люстру, просто не возможно. Потолок — вручную расписан приглушенными красками. Черти, демоны, какие-то непонятные рогатые создания. Здесь место нашлось и баншам-плакальщицам. Люстра огромная, кованная, семи рожковая с подвесками необычайной красоты.

Из гостиной комнаты — коридоры в левое и правое крыло, у противоположной от входной двери стены — начинается деревянная лестница с причудливыми балясинами. Шедевр художника-извращенца. Каждая вторая балясина — изображение обнаженной женщины. Через одну — мужчины с неприлично смотрящим в сторону мужским естеством. Только больной на голову человек мог себе позволить такое украшение в жилом доме. Красная ковровая дорожка закрывает практически все ступени.

Куда она ведёт — сейчас узнаем. Вячеслав именно к лестнице и направляется. Я остановился возле первой ступени и мне становится не просто дурно, меня выворачивает на изнанку, я борюсь с рвотными позывами, но надолго меня не хватит.

— Что-то почувствовал, Юра? — Славик остановился на ступени, встревоженно смотрит на меня. — Судя по твоим рукам, да, почувствовал.

Я отхожу на несколько метров от начала лестницы, жжение кистей рук уменьшается, тошнота проходит. Два шага вперёд — опять накатывает одуряющая слабость. Что-то спрятано под полом, однозначно. Ладно, потом разберёмся, сейчас нужно внимательно осмотреть дом, понять, где прячут Снегиню. Сомневаюсь, что в доме. В подполье, да, скорее всего.

Вячеславу постоянно поступают доклады от сотрудников. Дом пустой, но на кухне — горячий чайник, в чашках — не остывший кофе. Спальни, спальни, зал, обеденный зал и везде золото, драгоценные камни, старинные гобелены и картины. Думаю — все подлинники.

Окна — арочного типа, практически все — из разноцветного стекла. Обращаю внимание Славика на разноцветную оконную мозаику — везде ужасающего вида животные и перевернутые кресты. Логово сатанистов? Да кто его знает. Может блажь какая у человека?

Поражает своими размерами спальная комната хозяина дома, точнее — хозяйки. Это очень хорошо заметно по наличию огромного количества косметики и украшений. Как правильно заметил Вячеслав — практически нигде нет мужских вещей. И это о многом говорит.

Кровать — четыре на четыре, с балдахином нежно-голубого цвета. Сексодром знатный, чего уж говорить. На прикроватной тумбочке, сделанной из сандалового дерева, ночник в форме трёх бутонов роз жёлтого цвета. Рядом открытка. Читаю, что написано на обратной стороне: «Госпоже, от её верных слуг и поклонников!»

Пока я рассматривал богатое убранство спальной комнаты, Вячеслав нашёл двери, ведущие в ванную комнату. Мда… золото, золото, золото. Джакузи, обычная ванна из золота. Ручки сантехники — инкрустированные драгоценными камнями. Ох, ё! Что же здесь за госпожа живёт?

Ответ мы нашли в столовой комнате. Стол овальной формы, двенадцать стульев, два камина, стены задрапированы шёлковым на вид материалом сочного вишнёвого цвета.

На стене — картина, возле которой и я и Вячеслав застыли, как изваяния. Вячеслав — от красоты женщины, изображенной на картине в полный рост, я вдобавок к этому — от знакомого мне пейзажа: горы, заснеженные вершины, гордо парящий в голубом и безоблачном небе орёл, игрушечный замок-крепость и до боли знакомый балкон. Красота женщины магическим образом притягивает к себе взгляд, который всё сложней и тяжелее отвести в сторону. Размеры комнаты стремительно меняются, потолок уже достигает просто немыслимой высоты, как и картина. Слияние с ней — полное.

Я чувствую, как мои волосы гладит своей рукой ветер, как он холодит кожу на лице, от морозного воздуха начинает пощипывать кожу рук. Вячеслав протягивает мне руку для того, что бы нам вместе сделать шаг вперёд и раствориться в голубом небе, оказаться рядом с заснеженными пиками гор, которые протыкают небо, которые манят и зовут к себе. Женщина, чертовски красивая и обворожительная, поднимает в приветствии нам руку, на указательном пальце правой руки я вижу… нет, этого не может быть! Это мой перстень, с огромным чёрным алмазом.

Острая боль в правом плече возвращает меня с небес на землю. Я с благодарностью глажу свою тату-дракошу. Если бы не он, не известно, чем бы всё закончилось. Вячеслав вздрагивает от моего прикосновения и голоса, удивлённо смотрит по сторонам.

— Так и с ума можно сойти, тебе не кажется?

— Ещё как кажется. Давай, Вячеслав от сюда ноги уносить.

Мы прошли насквозь столовую, вышли в коридор. В стенах — ниши, которые обрамлены лепниной. В кронштейнах — вставлены самые настоящие факелы. Мы прошли несколько метров и факела разом вспыхнули. Огонь самый настоящий, без всяких сомнений — я почувствовал смрад горящего масла.

Электрический свет погас и наши тени причудливо задрожали на стенах коридора. Пламя факелов вздрогнуло, затрепетало — в коридоре явно гулял сквозняк. Неужели кто-то открыл окна на противоположных сторонах дома, или в комнатах? Не думаю! Без разрешения Вячеслава никто ничего руками трогать не будет.

Тогда что произошло? Я оглянулся назад и ошеломлённо уставился на дверь, из которой мы вышли. Она удалялась от нас, она становилась всё дальше и дальше, коридор превратился в какую-то бесконечность.

Двери, сплошные двери, которых здесь раньше не было. Слева, справа, двери стальные, деревянные, двери, которые сделаны из горного хрусталя и из грубо сколоченных досок, двери из чистого золота, серебра, двери, проёмы которых опутаны паутиной времени и страха.

Я повернулся к Вячеславу и отшатнулся от… вместо моего друга стояло уродливое создание с бульдожьей головой. Тело — кентавра, ноги и передние и задние — короткие и кривые. Огромный живот волочится по каменному полу. Каменный пол? Откуда он здесь? Я посмотрел на стены коридора. Да, самый настоящий камень, причём грубый и неотёсанный. Зеленоватый светящийся мох и струйки воды, стекающие с потолка.

Мой перстень на руке вспыхнул красным светом так ярко, что вмиг огонь факелов стал едва различимым и бледным. Теперь он мне напоминал пламя свечи, не более того. Я посмотрел на уродливую фигуру кентавра и с ужасом обнаружил, что из его мерзкой пасти торчит не до конца обглоданная нога человека в изодранной в клочья штанине цвета беж.

Славик!

Кровь непрерывной струйкой стекала на пол и уже образовывала небольшую лужу. Я медленно стал пятиться назад. Ладони сами собой соединились. Я развёл их в сторону и увидел шар серебристого цвета. Он вращался у меня в руках, отбрасывая в стороны блики. Мириады серебристых точек заполняли всё пространство вокруг, стало очень светло и я уже мог легко рассмотреть все трещины в камнях, любой самый мелкий камешек и даже песчинку на полу.

Кентавр истошно завопил, попятился назад. Его огромные глаза вспыхнули ярким зелёным светом. В них было столько ненависти и злобы, что я невольно вздрогнул.

Я оттолкнул шар от себя и он на огромной скорости ударил монстра в грудь. Яркая вспышка света, дикий рёв этого жуткого создания и тишина, которая бывает только на кладбище. Я открыл глаза. Вячеслав стоял передо мною, с ног до головы перепачканный в крови и слизи ярко-зелёного цвета. Но живой!

— Ох, Юра! Ты бы знал, где я сейчас только что побывал! Меня только что сожрало…

— Чудовище с телом кентавра и с головой бульдога. — закончил я за друга.

— Откуда ты……сзади! — крикнул Вячеслав. Я автоматически сделал шаг в его сторону, развернулся и поднял руки на уровне груди. О, Боги!

Передо мной стоит девочка, лет пяти-шести. Ночная рубашка до пят, на ней пятна бурого цвета. Цвет запёкшейся крови. На голове — светлые спутанные волосы ниже плеч, пустые провалы глазниц и носа. На шее у девочки — петля. Оборванная, истлевшая верёвка свисает до пола. Девочка тянет ко мне руки и плаксивым голосом повторяет одно и тоже слово — «помоги».

— Нет-нет, Юра, не приближайся к ней! — кричит Вячеслав, но я знаю, нет, я в этом уверен, что этой несчастной нужна моя помощь.

Я делаю шаг к девочке, она перемещается на три шага назад. Я делаю два шага вперёд — она становится на десять метров дальше. Как же ей помочь? Я присел на корточки и протягиваю руку в сторону ребёнка.

— Подойди ко мне, милая, я тебе помогу. Ну, смелее, я не сделаю тебе ничего плохого! Ну?

Несчастная делает первый робкий шаг в мою сторону, останавливается. Два шага, остановка. Вот она уже рядом со мною, протягивает ко мне руки и шепчет, шепчет без остановки: «помогите, мне больно».

Я осторожно ослабил скользящий узел на петле, освободил детскую шею от удавки. Кто же тебя так, у кого хватило ума так издеваться над маленьким ребенком?

— Мама. — шепчет девочка. — Я была лишней в семье. Голод……

— Ты знаешь зачем мы здесь? — спрашиваю девочку через силу. В горле ком, на глазах — слёзы.

— Знаю, помогу. Но сначала сделай выбор своей двери, иначе нужная тебе дверь не откроется.

Девочка берёт меня за руку и мы подходим к двери из презренного жёлтого металла. Я осторожно открываю её и глаза непроизвольно закрываются от яркого света. Комната, заполненная золотыми украшениями, монетами, самородками и просто брусками. Золотом покрыты стены, потолок. Вся комната просматривается и я вижу на противоположной стене — выход на первый этаж этого загадочного дома. Вижу сотрудников Вячеслава, барную стойку.

Нет, не нужно мне золото. Да и отношение у меня к нему — очень негативное. Вспоминаю Большой абигорд, те смерти, которые произошли именно из-за золота. Комната манит, зовёт, но я делаю шаг назад, дверь закрыта.

Мы заглядываем в следующие комнаты. Драгоценности, ювелирные изделия, алмазы, изумруды. Нет, всё это не для нас с Вячеславом. У нас совершенно другие приоритеты в жизни. Остаётся самая последняя дверь. Проём весь в паутине, гвозди, которыми сколочены грубые доски, при прикосновении рассыпаются в труху. Я толкаю от себя дверь, она со скрипом открывается. Всё ожидал здесь увидеть, но только не это.

На сколько глаз хватает — поле. Высокую траву колышет ленивый ветер, до одури вкусно пахнут полевые цветы. Но! Ровными рядами здесь установлены виселицы. Их сотни, тысячи, сотни тысяч и на каждой — мужчины, женщины, дети. Ветер раскачивает их тела, стервятники пируют.

Гиены, увидев нас, поднимают страшный вой. На небольшой возвышенности, установлен огромный крест. На нём распят ещё молодой человек, лет тридцати, может чуть больше. Небольшая бородка, усы. Из одежды — лишь набедренная повязка. На груди, чуть ниже сердца — ровный след, нанесенный каким-то колющим оружием, подтёки засохшей крови. Я опускаюсь на колени, рядом со мной — Славик.

Это именно тот, кого нет с нами уже более двух тысяч лет. Это тот, кого до сих пор помнят люди и преклоняют перед ним колени. Это именно тот, заветы которого помнят и исполняют люди и в наше время. Нормальные люди, конечно.

Малышка трогает меня за плечо — нам пора. Нужно найти Снегиню, иначе как дальше жить в этом мире? Испытываю я к ней симпатию — да! Закрываю глаза и вижу косынку, подобранную в цвет платья, грустную улыбку перед падением в пропасть и страстный поцелуй.

Мы делаем несколько шагов и я, оглянувшись назад, вижу, что мы почти миновали это страшное поле. Ещё немного и мы подойдём к холму, на котором я наблюдаю какое-то оживление. Такое впечатление, что возле недавно сколоченной виселицы, собралась вся нечисть со всей округи.

Упыри, вурдалаки, вампиры, баншы, гаргульи. Всё в ожидании новой казни, всё в предвкушении незабываемого зрелища. Наивные какие! Вы все сейчас наивными и умрёте. Я вам это обещаю! Ибо… ибо нехрен, короче говоря.

Девочка делает шаг назад, прощается с нами взмахом руки и исчезает. Спасибо тебе, ребёнок с большим добрым сердцем взрослого человека. Многим до тебя — ой, как далеко! Плохо одно — я не узнал твоё имя. Ветер доносит детский смех и:

— Гретта, меня звали Гретта!

Я ищу глазами Мари. А вот и она. Её привязали к вертикальной опоре виселицы и смеются в лицо всё эти мерзкие твари из преисподней. Мне даже думать особо не нужно и отдавать приказ моему перстню. Чёрный алмаз превращается в ярко-красный, он негодует, его, как и меня, переполняет чувство ненависти к сброду, который собрался потешиться над Мари, увидеть её предсмертные судороги.

Вячеслав чуть позади меня, он что-то сплетает, какое-то заклинание. Ну что же, вперёд! Я поднимаю руки вверх, резко опускаю их на уровень груди. Мысленно представляю себе пламя огня и стихия огня мне откликается. Вверх, в бледно-голубое небо, взмывает огромный шаг ярко-красного цвета. Он застывает на мгновенье и затем раздается оглушительный взрыв.

К земле устремляются крылья ветряной мельницы, вращающиеся с очень большой скоростью. Когда до земли остаётся несколько десятков метров, крылья вспыхивают пламенем и теперь они уже — крылья смерти. Они перемалывают, сжигают нечисть, которая наконец-то нас соизволила заметить. Поздно, твари, поздно!

С рук Вячеслава срывается ослепительно-белый, небольшой шар и через несколько секунд всё поле заливает белым светом. Очищающий белый свет. От этого света мрази корчатся, их тела покрываются струпьями и зловонными язвами. Твари сгорают. Самые расторопные — пытаются скрыться от нас, но они ещё не знают, что такое перстень Мунке Хитрого.

У меня в руке приятная тяжесть кнутовища. Я делаю замах и огненный кнут с искрящимся на конце узлом, настигает бегущих тварей. Он их рвёт на части, он их четвертует. Узнайте, твари, что такое настоящее Добро! Зло побеждает Зло? Да, по-другому — уже никак. Добро в чистом виде не может существовать.

Над полем тишина. Я смотрю назад и показываю рукой Вячеславу на поле с виселицами. На них уже никого нет. Славик развязывает узлы, Снегиня падает мне на руки. Сердце бьётся, значит всё будет хорошо. Извини, Мари, я понимаю, что ты не мешок с картошкой, но нести тебя на вытянутых руках — для меня задача сегодня невыполнимая. Когда-нибудь, в следующий раз. Хоть три километра, хорошо?

Мы отходим от места несостоявшейся казни, впереди воздух начинает на глазах становиться всё гуще и гуще. Ещё мгновенье и перед нами большое серебристое зеркало. Портал? Скорее всего. Я оглядываюсь на Вячеслава, тот соглашается со мной. Шаг вперёд, обжигающий холод и мы на каменных ступенях, ведущих вверх. Снегиня стонет. Терпи. Лежать у меня на плече ещё то удовольствие, но……терпи, одним словом.

Полумрак, каменные ступени, факелы, затхлый воздух. Ступени заканчиваются и над нашей головой вниз-вбок скользит люк. Я поднимаюсь на последнюю ступень, прикрываю глаза от яркого света. Руки не просто жжёт, они пылают огнём. Куда мы вышли по ступеням? Открываю глаза, вместо вздоха удивления из моего рта вырывается шипение и очень не хорошие словечки.

Мы стоим возле первой ступени лестницы, ведущей на верх. Узнаю балясины, узнаю огромную гостиную комнату. Пары кружат в медленном танце, возле барной стойки стоит женщина, которую мы видели со Славиком в столовой на картине.

Она медленно поворачивает голову в нашу сторону и глаза становятся испуганно-удивленные. В глазах женщины пляшут искры красного цвета, губы плотно сжаты. Не ожидала? А мы такие невоспитанные, взяли и зашли на огонёк. Что, прогонишь? Ну-ну, попробуй!

Я передал девушку Вячеславу. Из указательного пальца правой руки, на пол стекают сотни, тысячи нитей огня, которые сплетаются в привычный мне кнут огня. Я делаю взмах кнутом, от его удара об пол, взрываются, мелкими осколками разноцветного стела, окна, посуда. Ковёр цвета беж вспыхивает ярким пламенем от прикосновения с искрящимся узлом на конце моего друга.

Бал, говорите? Ну, что же! Тогда — потанцуем и повеселимся! Всем шампанского, господа!

Часть 3

Глава 1

Интересно, сколько человек может прожить без воды? Я одно время увлекался этой темой. У всех свои данные, одного какого-то мнения нет. Один чудик, я помню, написал, что не употребляет жидкость уже в течение двадцать дней.

Это и понятно. Если трескать овощи и фрукты, можно месяц обойтись. Да ещё если сидеть в прохладной комнате, под кондиционером, или сплит-системой. Его бы сюда сейчас, пусть бы шёл со мной рядом и рассуждал о своей теории, умник хренов.

А ещё меня бесит выражение — человек венец творения природы. Какой он венец, к чёртовой матери, если без воды запросто может умереть.

Не должно такого быть в природе, могу сколько угодно насчёт этого спорить. Взяли бы наши ученые мужи и придумали для всего человечества маленькие таблеточки. Положил под язык такую таблетку, иди по пустыне хоть неделю, хоть две недели.

Я остановился. Нужно ногам дать отдых, иначе скоро пойдут судороги и тогда будет совсем весело. Или мне показалось, или так и есть на самом деле. На два часа дня от меня — что-то блестит. Как в известном выражении — то погаснет, то потухнет.

Ладно, пойду на этот свет. Хоть какая-то цель появится. Иду вторые сутки, но куда иду — без понятия. Как там интересно Вячеслав и Мари поживают? То, что они успели убраться из особняка перед его разрушением, я знал и всё это видел собственными глазами.

А хороша эта чертовка, госпожа. Ох, как хороша! Одни глаза чего стоят. Недаром Вячеслав перед картиной застыл, аки изваяние. Как её назвал мужик перед своей бесславной кончиной? Вот чёрт, из головы вылетело.

Ан, нет. Эльнизабель. Только он, пока голова была не месте, её имя произнёс с буквой «э» в конце. Дьявольская красота, красивое имя. Но сильна она, ох как сильна. Одним взглядом своих разгневанных глаз отправить меня в пустыню с красным песком — это чего то, да стоит.

Интересно, после моего удара кнутом напоследок, её голова осталась на месте? Или, как и сотни других, была отсечена и отделена от прекрасной шеи?

Я улыбнулся, вспомнив её слова, обращенные ко мне — «тебе ли, жалкому плебею, решать кто останется жить среди моих гостей, а кому пришло время умирать? Ты сунул нос туда, куда вход только для элиты светского общества».

Я тоже хорош. Спросил — «не у тебя ли, старая клюшка, просить разрешение для вступления в это избранное общество?» О, что тут началось! Молнии летели в меня со страшной скоростью. Хорошо дар замедлять время безотказно срабатывал. Так бы мне пришёл кирдык со всеми вытекающими, или втекающими.

Я чуть не засмеялся в голос вспомнив, как исчез из поля зрения госпожи и появился рядом с ней, держа в руках бутылку коллекционного вина. Из горла такое вино пьют дегенераты, но что поделаешь — пить захотелось. Как же она побледнела, прошептав «странник».

Странник я, странник. Видишь, теперь странствую по красному песку. На голове — рубашка, на спине — ожог. Один большой ожог. Мне такие странствия тысячу лет не нужны. Это я тебе по секрету, госпожа, говорю.

Ага, какая-то скала замаячила на горизонте. Почему у меня нет дара создавать что-нибудь материальное. Например — ковёр-самолёт. Сел на краешек, ножки свесил и плюй себе на этот марсианский песок с высоты. Или ту же воду? Так-так! Наконец-то мои мозги начали в нужном направлении работать. Вот доберёмся до скалы, там и будем проводить эксперименты.

Хм… и от кусочка хлебушка я бы не отказался. С солью. Соль обязательна для организма. Не зря же раньше на улицах городов продавали подсоленную воду. Человек — набор химических элементов и реакций. Это вам не здесь.

Опять кто-то с зеркальцем играет? Вот шутники. А может это какие-нибудь стражи общественного порядка проводят осмотр вверенной им территории? Тогда почему они не помогут одинокому путнику? Вопрос!

До скалы метров двести, а идти уже нет сил. В ушах какой-то свист, голова — ничего не соображает, ноги ватные. Эх, умел бы на руках ходить, чередовал бы руки-ноги. Мечты.

Хоть бы один Учкудук мне встретился на моём пути. Даже — с одним колодцем. О, я бы сидел в воде сутки. Не, двое суток. А прекрасные наложницы танцевали, соблазнительно улыбались бы. На столе — горячий чай, фрукты, пачка сигарет.

Это — обязательно! Кстати, а сигареты у меня в кармане. Может того? Вкурить? Нет, что-то мне подсказываю, что сразу копыта в сторону отброшу. Вот и скала, вот и тень. Условная, конечно, но тень. Всё условно. И скала — условная.

Огромный валун неправильной формы. Как он сюда попал? Предположения в голове есть, но все они связаны с одной мыслью — а оно мне нужно? Так, садиться нельзя. Нужно, через не могу, покорить вершину этого, местного, Эльбруса. Для меня всё, что выше моего роста — огромные-преогромные горы.

Я обошёл гигантский камень со всех сторон. Слышно, как он потрескивает. Ещё бы! По моим ощущениям — сейчас под сорок, может и больше. Попробовал прикоснуться рукой к камню — зашипел от боли. Но нужно определиться, куда идти. То, что теперь передвигаться я буду ночью — это я решил твёрдо.

Обмотать руки рубашкой? Нет, плохой вариант. Сделать из брюк шорты? Зубами их рвать, что ли? А если моим кнутом попробовать отсечь всё лишнее, как говорил один известный художник? Или скульптор? Но это сейчас не важно! Попробуем?

А что, даже и ничего. Чуть ниже колен брюки, пижонство какое-то, но выглядит всё очень пристойно. Если учесть, в чём сейчас молодёжь по городу ходит, то вообще получается, что мой бриджи очень достойные, цивильные даже.

Обмотав руки материалом, делаю попытку забраться на небольшой уступчик. Получилось. Радуюсь, как ребёнок подарку. Уступ за уступом, без остановок. Тяжело? Очень. Но есть слово — надо и оно меня гонит всё выше и выше. Уже сорок метров позади, осталось метров пять, не больше. Две минуты на отдых, вперёд.

А на самой верхушки камня — небольшая, почти горизонтальная площадка. Как специально природа для меня постаралась. Выпрямившись во весь рост, замечаю, как противно дрожат ноги. С непривычки и от обезвоживания. Это нормально. Терпеть. Проявишь слабость — погибнешь. То-то недоброжелатели будут рады!

Я ищу глазами то место, откуда шло непонятное отражение света. Всё на месте. Нужно какой-то ориентир найти. Репер. Ночью необходимо хоть как-то сориентироваться на местности. Солнечного света не будет, не будет и отражения. Это что такое? Неужели у меня какие-то галлюцинации начались, или я увидел мираж? Я даже головой помотал из стороны в сторону, ущипнул себя за руку.

Вдалеке — густой лес и виднеется тонкая нить реки. Если я буду идти ночью без остановок, то, возможно, рано утром буду не так далеко от увиденного мною пейзажа. Хотя — расстояние никак не измерить, а полагаться на глаза — самое последнее дело.

Метров пятьсот от скалы — на песке вижу небольшой камень ярко-красного цвета. Вот он то и будет моим ориентиром ночью. Сейчас — вниз. Тоже проблема, между прочим. Попробуй удержатся на склоне скалы, когда руки припекает и зацепиться не за что.

Опять вспоминаю слово «надо» и начинаю опускаться вниз. В голове — лес, река и загадочное отражение света от чего-то там. А ещё — огромное желание встретиться с той, которая меня сюда отправила. Расправа была бы быстрой, это точно. Нет, я бы над ней надругался бы вволю, пока не надоело, а потом бы……

Падение с пятнадцати метров на песок — дело не смертельное, но и удовольствия от этого никакого. Голова заболела ещё сильнее, я попробовал встать на ноги и рухнул от боли.

Колено правой ноги моментально опухло, отекло. Проклиная всё на свете, в том числе и отсутствие медицины в этом Богом забытом месте, я ползком, скрипя зубами, добрался до тени и рухнул на песок. Вот же……понастроил планов, хотя есть поговорка насчёт этого — никогда не загадывай на будущее, живи настоящим.

Из бывшей брючины изобразил что-то похожее на тугую повязку. Не знаю, правильно ли я всё это сделал, но… сделал. Растяжение связок — к бабушке не ходи. Это серьёзно и надолго. Основной вопрос — как передвигаться? Да ещё и ночью. А спину то как печёт? Вот идиот. Причём тут медицина, точнее, её отсутствие, есть у меня есть возможность увеличить скорость регенерации в несколько раз.

Уже что-то, уже есть надежда поправить своё здоровье. Но — не на спине. Я перевернулся на живот, подложил руки под голову и начал вспоминать то состояние, когда у меня обострилось зрение и слух. В ушах — голос Вячеслава и его слова о пользе медитации. Спасибо, друг, тебе за науку. Выживу в этом аду — отблагодарю по-полной. Коньяк и тому подобное. Много ли мужику нужно для счастья?

Первые три попытки погрузиться в состояние созерцания, я благополучно провалил. Хотел уже плюнуть и постараться заснуть, но я знал, что нужно всё это сделать, иначе смерть.

Долгая и мучительная. Боялся я смерти? Нет, теперь я не боюсь умереть. Как мне сказала Олва-заступница? Смерть — только начало и шаг вперёд. Жалко ведьму, до соплей, жалко. Но у меня сейчас предчувствие, что я когда-то её повстречаю на своём пути. Почту за честь с ней пообщаться.

Две попытки — опять мимо, тело от неподвижного и неудобного положения затекло и я услышал шум ветра, шум, издаваемый песком и даже гул, исходивший от камня-скалы. Как трансформатор какой-то гудит. Теперь — главное.

Погрузиться в себя и найти источник энергии. А вот и он. Полный фиолетовой субстанции. Делаю мысленное усилие, осторожно на него надавливаю. Да, получилось. Энергия теперь усиленно циркулирует по энергоканалам, омывает все мои уставшие мышцы, внутренние органы. Постепенно боль в спине уходит, так же, как и боль в колене. Очень хорошо. Ещё бы воды и поесть чего-нибудь и было бы, всё тип-топ. И кондиционер заплечный.

Меня качает на волнах усталости, глаза слипаются. Состояние очень интересное. С одной стороны, мне кажется, что я сплю, мне хорошо и комфортно во сне, но одновременно с этим, я слышу все звуки вокруг, на многие километры. У меня теперь не уши, а какие-то сверхсовременные локаторы.

Ветер, обжигающий и злой, касается моей спины. Я слышу его постоянное ворчание. Скала-камень жалуется мне на своё одиночество и очень жаркое светило.

На пару с ветром, оно ежечасно, ежегодно, разрушает каменную поверхность, превращает её в пыль. Слышу, как шуршит песок, который гоняет с места на место всё тот же ветер. Видишь, как всё в жизни устроено? Нужно движение, ибо бездействие — смерть.

Вспомнил надпись на странице географического альманаха, сделанную рукой моего дедушки: «… самое лучшее, что есть в человеческой природе — сверхсознание, которое можно „включить“ только через движение. Станиславский». Дед плохое в голове никогда не держал, не запоминал и не записывал. Как мне его не хватает!

К шуршанию песка добавляется ещё какой-то звук. Я напрягаюсь, я сосредоточен. Открываю глаза и боковым зрением вижу не далеко от себя движение. Змея! И кто мне подскажет, ядовитая она, или нет? Я в этих гадах ползучих совершенно не разбираюсь. Змея ближе, я вижу, я слышу, как она приближается ко мне. Самая лучшая защита — это нападение. Кто это сказал? Из классиков — не помню. А в реальном времени — это сказал я. И я этот постулат сейчас буду воплощать в жизнь.

Рикки-Тикки-Тави по сравнению со мной — неоперившийся птенец. Для меня время — мгновенье, для змеи — долгие минуты. Моя левая рука — сжимает змею чуть ниже головы, права резко сворачивает ей «шею». Змея обмякла в моих руках, это меня успокаивает. Хорошая змея. Метра три, не меньше. Сколько ценного мяса и жидкости!

Я взвалил гада на плечо, вернулся в, убежавшую в сторону, тень. Светило, ярко красного цвета, было уже довольно низко над горизонтом. Через пару часов можно отправляться в путь. А нога? Слабые отголоски боли. Вот что животворительная медитация делает! Славику — респект и уважуха. Моя благодарность приравнивается уже к двум бутылкам коньяка.

Возле подножия скалы — ветром прибило кусты сухой травы. Чем то она напоминает нашу перекати-поле. Огонь есть, и зажигалка и стихия огня. Я подошёл к тому месту, где тихо-мирно почивал несколько часов, присел на корточки.

В углублении от локтей — небольшие водяные озерца. Опять магия поработала, или простое совпадение? Да мне какая разница? Пусть чуть побольше наберётся воды, тогда я жадно припаду к воде своим…ммм… хлебалом.

Пока — собрать веточки, побольше травы, развести огонь и разделать змею. Чем? Одно время у карманников в ходу были, заточенные до остроты лезвия, обычные пластиковые карточки. У меня в заднем кармане банковская карта, камней — много. Какие проблемы?

Китайцы лили бы слёзы, когда увидели бы, как я обращаюсь со змеёй, но их нет рядом. И слава Богу!

Я ел обжигающее мясо, приготовленное на углях. Попаду в цивилизованный мир, схожу в какой-нибудь китайский ресторанчик, отведаю мяско змеиное, но со всеми соусами и приправами. Для меня сейчас и такое мясо — верх блаженства. Силы есть, через час, когда зной хоть немного спадёт, нужно идти.

Я шёл довольно таки уверенно и быстро. Первоначальный ориентир был, потом я стал идти прямо на звезду, которую заприметил не так давно. Яркая и чужая. Не в том плане, что далёкая, а из-за того, что небо было не наше, не то, которое мы наблюдаем с поверхности планеты. Не было знакомых созвездий, не было Млечного пути.

Вечного спутника Земли, коварной и красивой Селены, тоже не было. Звёзды бессовестно перемаргивались, рассказывали друг другу всевозможные истории из своей жизни. Я несколько раз падает из-за своего ротозейства, но всё-равно, каждую минуту смотрел на звёздное небо, не в силах отвести от него взгляда.

Относительно не высоко, вспыхнула звезда. Я остановился, наблюдая за этим процессом. Звезда увеличилась в размерах, стала приближаться ко мне. Через несколько минут, она уже была в нескольких метрах от меня.

Яркая вспышка и я вижу светящиеся ступени, по которым грациозно покачивая бёдрами, спускается женщина. Она ослепительно красива, но здесь понятие земной красоты не приемлемо. Женщина стоит на последней ступени, склонила голову набок, рассматривает меня, я рассматриваю её. Тело, руки, ноги — всё, как у людей. Форма головы, нос, чувственный рот, серебристые короткие волосы. Но глаза! Глаз слегка вытянуты к вискам, в них горит ярко-синий огонь. Женщина протягивает мне руку, говорит:

— Ну что же Вы, Странник, нас так напугали? Почему Вы не использовали транспортную систему Дорог? Давайте руку, Вас ждут!

Я осторожно протягиваю руку, сжимаю ладонь женщины и мы делаем шаг вперёд, по ступеням, вверх — к звёздам.

Глава 2

Всё — суета.

Всё — проходящий сон.

И свет звезды — свет гибели мгновенной.

И человек ничто.

Пылинка в мире он.

Но боль его громаднее Вселенной.

Аветик Исаакян.

Череда ступней, мы на горизонтальной площадке. Нас окружает серебристый свет и сейчас я понимаю, что мы находимся в каком-то лифте. Ускорение я совершенно не ощущаю, пытаюсь хоть что-то рассмотреть через «стены» лифта, но свет очень плотный, ничего не видно. Он из яркого постепенно превращается в приглушенный и затем исчезает.

Перехватывает дух от увиденного — мы стоим на диске лифта, вокруг — звёзды. Протяни к ним руку и можно их потрогать, погладить. Нет, такое буйство красок с поверхности планеты не увидишь, это точно. Был неоднократно в горах, где звёзды ярче, ближе и контрастнее, но сейчас картина — совершенно другая. Мы и звёзды, галактики, созвездия, кометы — в настоящий момент это одно целое. Вселенная.

Женщина делает шаг вперёд, в пустоту. Инстинкт самосохранения заставляет меня воздержаться от необдуманного поступка. Но разум говорит совершенно другое — если кто-то что-то сделал до тебя, значит и тебе это под силу.

Я наступаю на поверхность, которая пружинит под ногами. Она состоит из множества белых точек и из-за них, Дорога имеет чётко очерченные контуры. Самое интересное — нет никакого головокружения и чувства страха. Женщина улыбнулась мне белоснежной улыбкой подбадривая, и мы начинаем движение.

С каждым нашим шагом, обстановка вокруг меняется. Одни звёзды исчезают, но их место тут же занимают другие. Галактики тоже в движении, они меняют свою форму, размеры и цвет. Из насыщенного малинового цвета, галактика, которая ближе всего к нам, теперь имеет ярко-зелёный цвет, затем — изумрудный и исчезает. То, что я сейчас вижу, напоминает мне мозаику в калейдоскопе.

— Первый раз на Дороге? — спрашивает меня попутчица. — Вон там твой дом, Странник.

Она показывает вверх и в сторону на звезду, которая сейчас еле различима во всём великолепии Вселенной.

— Кто же построил Дороги? — я спросил, но без всякой надежды получить полный ответ. — И как долго они существуют?

— Хороший вопрос! Сколько существует Вселенная, столько существуют Дороги. Их построили Предтечи, которые по каким-то причинам покинули место своего проживания. Наши учёные склоняются к мысли, что им просто стало не интересно видеть одно и то же, на протяжении сотен тысяч лет. Они ушли, но возможно, когда-нибудь вернутся.

— Здесь и время течёт совершенно по-другому, судя по тому, с какой скоростью гаснут звёзды и загораются новые.

— Да, это особенность Дорог. Если мы сейчас подойдём к тому месту, откуда начали движение, то всё вернётся на круги своя. Можно увидеть, как время меняется, что ждёт Вселенную в будущем, или увидеть её в прошлом. Но увидеть свою планету, дом, себя, своих родных в будущем нельзя. Как, в общем-то, и в прошлом. Было очень много попыток это сделать, но ничего хорошего из этого не получилось.

— Другими словами — наблюдай за эволюцией всего мира, но увидеть мелочи и изменить историю — нельзя. — подытожил я.

— Совершенно точно сформулировано, Странник. Сколько бы такая возможность бед принесла разумным существам! Страшно представить. Ход истории изменить нельзя — то, что должно произойти, или уже произошло, никак не изменить и не предотвратить.

— А как же моя способность менять течение времени и предугадывать этим самым события, их корректировать?

— Из множества галактик, где обитают разумные существа, только единицы имеют такую возможность. Их и называют Странниками.

Дорога, по которой мы шли мимо звёзд, галактик, была прямой, как стрела. К ней примыкали второстепенные Дороги, которые уходили в бесконечность. Как люди узнают, на какую из Дорог необходимо свернуть? Спросить? Нет, не буду. Сам должен разобраться. Какой же я Странник, если не смогу понять элементарного?

— Мы почти пришли, Странник. Нам теперь по этой Дороге.

Я посмотрел на Дорогу, сравнил её с теми, которые были позади и впереди нас. Да, нужная нам — выглядит ярко, она выгодно отличается от других. Белые точки, из которых она состоит — меняют свой оттенок от бледно-белого, почти прозрачного, до бело-голубого.

Несколько минут пешего пути, я замечаю, что теперь всё, что нас окружает — неизменно. Галактики не меняют свой цвет, звёзды находятся на своем месте. Чужие звёзды, чужой мир. Как меня в нём встретят и кто меня ждёт?

Первый вопрос, который я задам — что за планета была, где я побывал? И как меня нашли? Миры находятся на огромном расстоянии друг от друга, неужели они все объединены каком-то общим информационным полем? Почему нет? Вселенная одна, где-то мир по каким-то причинам исчез, его место сразу же занимает новый. Значит есть какая-то связь, кто-то должен всем этим управлять.

Дорога идёт с небольшим уклоном, теперь никакого лифта нет. Появляются светящиеся серебристые ступени и мы делаем шаг на дорожку, отсыпанную мелким гравием и ракушечником. Лес? Но почему лес? Словно читая мой мысли, женщина объясняет:

— Очень давно, у нас появился запрет на использование Дорог и систем, с ними связанными, вблизи с постройками и жилыми помещениями. Неоднократно были случаи, когда Дороги приводили вовнутрь помещений. Это не безопасно для людей. Парк скоро закончится, не переживай, Странник.

Парк, ах да! Дорожки. Понятно. Чего только в голову не приходит от страха и неизвестности. Стоп, причём тут страх? Сам себе делаю замечание, что кривить душой — очень не хорошо. Корректирую свои чувства — страх от неизвестности.

Рассматриваю деревья вокруг, кусты. Всё такое же, как и на земле. Берёзы, сосны, кусты самшита. Деревья сплетаются кронами над головой, образуя коридор. Слева — справа установлены скамейки. Самые привычные, как и в любом нашем городе. Без изысков. Как они, люди, здесь обходятся без освещения. Я о искусственном освещении подумал.

Где-то далеко, дятел, неугомонное создание, лечит деревья, добывает из-под коры личинки и всевозможных жучков. Тихо переговариваются между собой невидимые птицы. Обстановка умиротворения, она для созерцания, я так бы это назвал. Хорошо сюда придти с семьёй и слиться с природой.

Просвет над головой, я вижу бирюзовое небо и два светила. Одно, большего размера, ярко-жёлтое, похоже на наше Солнце. Второе — гораздо меньшего размера, бледно-розового цвета. Красиво.

Парк заканчивается и перед нами огромная поляна. Я чувствую запах цветов, травы. Вся поляна — как огромный разноцветный ковёр с высокой ворсой-травой. Посередине поляны — просто невероятные, по своим размерам, металлические опоры, которые устремились вверх, на головокружительную высоту. Да ведь я всё это видел, тогда, во время клинической смерти. Я вспоминаю своё путешествие в Большом арбигорде:

«…… На большую высоту поднимались столбы — опоры из неизвестного мне материала. Конструкции до того были лёгкими и ажурными, что я, как инженер, задумался, как они умудрялись не ломаться под собственным весом.

Но тем не менее — они возвышались над деревьями, облепленные снизу до вверху, по спиральной образующей, домами-сотами. Такую форму можно встретить у пчёл в ульях. Каждый столб — отдельный улей. Похоже, очень!

Вокруг домов я соблюдал постоянное движение. Из сот вылетали какие-то каплевидные летательные аппараты, другие возвращались в соты. Было очень трудно что-то понять во всем этом хаотичном движении…».

Вот и ответ на мой вопрос. Нет, тогда я видел не город будущего, я видел совершенно другой мир. Мороз по коже и в голове вопросы, вопросы.

На поляне стоит каплевидный летательный объект, к которому направляется женщина. Прозрачный купол открывается, внутри два кресла. Не вижу никакой системы управления. Кресло очень удобное, оно подстраивается под моё тело. Защитный фонарь с лёгким шипением опускается вниз, женщина произносит фразу на непонятном мне языке. Почему я его не понимаю? Ведь не так давно — мы прекрасно общались! Опять вопросы, вопросы.

Летательный объект плавно набирает высоту и я, непроизвольно, сильно сжимаю кресло руками. Пол кабины становится прозрачным и под нами — великолепная картина. Огромный лес, который почему-то называется парком, вдалеке — полотно реки.

Всё небо заполонили летающие серебристые капельки, движение которых мне вначале показалось хаотичным. Но нет! Всё перемещение — строго по своему эшелону, никакой спешки. Мы поднимаемся всё выше и выше, планета уже где-то далеко внизу. Сплошной зелёный ковер, от горизонта до горизонта. Вижу контуры огромного водоёма. Озеро, море, океан? Вода ярко-синяя, контраст с ярко-зелёной листвой деревьев и оранжевым песком просто восхитительный.

В голове мысль, что люди переселились вверх, в небо, что бы оставить планету в покое, сохранить её первозданный вид и красоту. Но можно же и нормально сосуществовать с природой? По-видимому, для людей этого мира, это уже пройденный этап. Может и Землю ждёт такое же будущее? А почему бы и нет?

Мы уже вблизи с одним из «ульев». Огромный шар, который собран из восьмиугольных секций, которые, в свою очередь, поделены на сегменты. Заметны окна, вход в улей. Их здесь несколько, этих входов, поэтому нет никакой сверх загруженности и толчеи. Наверняка и у них есть свой проблемы, где их нет?

Наша капсула уже внутри и мягко опускается на причальную палубу. Верх открывается, звучит механический голос. Я попытался разобраться с примерными размерами помещения, куда мы прибыли, но не смог этого сделать. Километр, десять километров?

Почему я не вижу здесь людей? Ответ я узнаю тогда, когда мы двигаемся вверх, на скоростном лифте с прозрачными стенками. Весь улей поделен на уровни и на каждом — люди занимаются своими делами.

Вижу очень много детей, искусственные водоёмы и зелёные насаждения. Парки, скверы, сооружения непонятного назначения. Интересно? Очень. Но меня не на экскурсию сюда позвали. Когда пройдёт момент становления меня, как Странника, обязательно здесь ещё раз побываю и основательно осмотрю всё, без исключения.

Лифт остановился, мы идём по бесконечному коридору. По всей его длине — ковровая дорожка. Присмотрелся — это самая настоящая трава. Это какого взаимопонимания с природой достигли жители жители этой планеты, что бы всё здесь росло, в такой дали от настоящей земли. А полив? А ухаживание за растениями в этих ульях? Опять вопросы. Нет, здесь я обязательно побываю. Но это — позже. Нужно быстрее возвращаться домой. Там — друзья, проблемы. Та же Снегиня, Вячеслав, Сонька, Лена. Гуор, трижды будь он не ладен. Сатанисты, всевозможные секты основательно отмороженных, по самое не могу, людей.

Мы зашли в огромный и просторный зал. Мебели нет, на полу уже привычный мне живой ковёр, но только уже осенней травы, с непрерывным чередованием жёлтого, красного и зелёного цветов.

Три громадных окна, через которые видно бирюзовое безоблачное небо и светило. Почему-то одно, бледно-розового цвета. Женщина, с ярко-синими большими глазами, проводит ладонью над полом на уровне груди и из живого ковра, прямо на глазах, вырастают два удобных кресла.

Под весом моего тела, кресло пружинит, я чувствую, что усталость исчезает, как и все переживания. Природа лечит и успокаивает. Думал, что и моя новая знакомая присядет, отдохнёт, но нет, она подходит к окну и смотрит куда-то в даль.

В комнату зашёл мужчина. Высокий, подтянутый. Жесткий, я бы сказал, колючий взгляд серо-стальных глаз. Прямой, с небольшой горбинкой, нос и нормальные по форме, человеческие, глаза. Короткая стрижка, седые волосы. Белый, облегающий костюм спортивного типа, на ногах — лёгкие полусапожки.

Я смотрю на мужчину и понимаю, что он — это я, а я — это он. Я таким когда-нибудь стану, лет через пятьдесят, шестьдесят. Мужчина тоже внимательно на меня смотрит, обращает внимание на мой очень интересный наряд: рубашку жёванную, в пятнах пота и крови чудовищ, которых я убивал в доме госпожи. Мужчина качает головой.

— Да, видно не просто тебе, Странник, приходится на твоей планете. Может быть тебе есть смысл смыть звёздную пыль и переодеться? Не переживай насчёт возвращения домой. Мы всё устроим самым чудесным образом. Извини, забыл представиться. Я — Странник, та замечательная женщина — Эль. Так звучит её имя на вашем языке. Точнее — на нашем. Как ты уже догадался, я — это ты, но много, много веков спустя. Не делай такое удивлённое лицо. Это жизнь. Объяснять всё — очень долго и неинтересно. Времени это займёт много, а тебе надолго здесь оставаться никак нельзя. Может нарушиться естественный ход истории, а это может привести к катастрофическим последствиям. Ты всё, что касается нашей истории, узнаешь позже.

Отказаться от принятия душа? Нет уж, извольте. Душевая комната, практически, ничем не отличается от душевой на земле. С наслаждением смываю пот, кровь, грязь с тела. Насчёт одежды — был очень удивлён: она вся моя, без исключения, но чистая и совершенно новая. Брюки, как брюки, рубашка без дыр и всевозможных пятен. Такое впечатление, что я только что посетил магазин мужской одежды. Усмехнулся, когда представил себя там, на Земле, в одежде жителя этой планеты. Забавно.

Разговор у нас состоялся долгий и обстоятельный. Многое, очень многое мне объяснил мой дальний родственник. Я одно понял — если что-то, не дай Бог, со мной случится там, на Земле, пострадает целое поколение моих потомков здесь, на этой планете, и не только на этой.

Сложно, запутанно, непонятно, странно, но это очень похоже на правду. А планета с красным песком, называется на нашем языке — Легенда. Такой уж интересный перевод. Её погубила жадность человеческая в освоении недр. Именно жадность и привела к ужасной войне.

Люди научились свободно передвигаться между звёздами, планетами, как оказалось — вовремя. Так появилась новая цивилизация — гибрид местных жителей, Эль как пример, и самых обычных людей.

Как меня нашли? Когда услышали информацию о моём исчезновении через единое информационное поле Вселенной. Если бы я не применил магию, то, возможно, так бы и погибал до сих пор медленно на красной планете, которую я запомню на всю оставшуюся жизнь. Кто меня забросил туда? Пока неизвестно. Узнать — мне предстоит самому. Есть ли сподвижники Гуора на других планетах и в других мирах? Да, есть миры, где его власть безгранична. Таких миров — большинство. Грустно.

Будем действовать сообща. Эль надевает мне на палец тоненькое колечко, которое сразу же исчезает, я его не вижу. Но знаю точно, что оно на руке. Это своеобразный передатчик сигнала с просьбой о моём спасении. Если прижмёт, то я им воспользуюсь. Обязательно.

Втроём идём через парк, по дорожке. Местное светило уже низко над горизонтом. По пути мне объясняют, как пользоваться Дорогами. Всё оказывается, очень просто. Главное — держать в голове образ того места, куда тебе нужно попасть.

Если нет образа — можешь очутиться неизвестно где, даже на дне океана, или в жерле действующего вулкана. По планете передвигаться очень легко, на каждом из моих знакомых стоит специальная метка-маркер, который считывает механизм Дороги. Но тоже бывают погрешности, так что нужно быть очень внимательным.

Прощание было быстрым. При желании, я мог теперь попасть на Таллию без проблем. Я поднимаюсь по светящимся ступеням лестницы и передо мной — Дорога. Куда идти и где мне повернуть — я знаю. Делаю шаг вперёд и замираю от открывшегося вида на Вселенную. Пора домой.

* * *

— Не у тебя ли, старая клюшка, мне спрашивать билет для вступление в это общество?

Я слышу свои дурацкие слова как бы со стороны. Ещё несколько часов тому назад, я был на чудесной планете Таллия, теперь — я в особняке, теперь мне предстоит сразиться с сильнейшей магиней, плохо, что такую женщину мне придётся убить. Но что поделать? Таков наш мир.

Я знаю, что сейчас произойдёт, какую реакцию вызовут мои слова у этой ослепительно красивой женщины. Вячеслав, пользуясь растерянностью прекративших танцевать красивых пар, пересекает гостиную комнату со Снегиней на руках.

Теперь у меня руки развязаны, я буду играть на опережение. Ведь я сегодня — Король вечеринки! Пусть, даже и очень кровавой вечеринки!

Время послушно замирает, я делаю, с большой амплитудой, замах кнутом. Цель у меня одна и моя цель это понимает прекрасно. Я замечаю, как в ужасе госпожа смотрит на кнут огня, как она смотрит на приближающийся к ней искрящийся узел.

Прелестная шея, красивое колье. Помолись своему Богу красавица, ибо…ибо твой час пришёл. Молилась ли ты на ночь, Дездемона? Не молилась? Ну, да ладно. Я прощаю тебе все грехи. Хотел поглумиться над тобой, но не буду, не буду. Ты, главное, не плачь. Это будет не больно. Аминь!

Голова госпожи, с бешено вращающимися глазами, падает на пол и как мячик, несколько раз подпрыгивает. Катится, погань такая, ко мне под ноги. Эх, жалко мне разбитую бутылку коллекционного вина. С удовольствием бы сделал большой глоток. За упокой девочки, тысяч повешенных людей, за того, кого нет с нами уже больше двух тысяч лет. За всех тех, кто погиб от рук Тёмных, чтоб им пусто было.

Так, а что это с господами и дамами происходит? Что за омерзительное превращение в отвратительных богомолов. Все Тёмные имеют прямо патологическую привязанность к этим мерзким насекомым.

Господа богомолы, вы разве не знаете, что во время спаривания, самки вам голову снесут напрочь? Не знаете? Ну-ну! Что бы не допустить такого позора, разрешите мне от чистого сердца и в ознаменование, так сказать, вашей безвременной кончины, удалить ваши головы с ваших шей? Нет возражений? Я так и думал. Эх, раззудись плечо! Покажем ворогам нашу молодецкую удаль!

Вот только попробуйте мне испачкать своей кровью, или что у вас там, мою чистую одежду! Если я перестану быть нарядным и опрятным, буду убивать, воскрешать, и опять убивать!

Маэстро, танго «Утомленное солнце», будьте так добры!

Глава 3

Уга-уга, уга-га. Широка моя страна.

Много в ней полей и леса,

Выходи ко мне Олеся…

Русская народная, самопально-хороводная.

Главное, запомни: некоторые важные решения, способные по-настоящему всколыхнуть поток времени, приводят к появлению альтернативных миров, которые отщепляются в отдельные пространственно-временные континуумы. Чтобы каждый раз надолго не задумываться, запомни еще, что решение надеть зеленые, а не красные носки на Альтиверсум никак не влияет и дивных новых миров не создает — ну, разве что на пару фемтосекунд, после чего этот мир возвращается в ту реальность, от которой откололся.

«Интермир»

Нил Гейман, Майкл Ривз.

Под утро стало прохладно. Я стал искать по кровати рукой покрывало, но она упрямо натыкалась на какие-то стебли, которые не больно, но всё же покалывали руку. Странный сон. Одни запахи чего стоят. Огурцово-помидорно-укропные. Да и лежать что-то совсем не удобно — шея затекла, в правом ухе что-то шевелится и мне от этого шевеления нестерпимо щекотно.

Господи всемогущий, да это же земля-матушка приняла в объятия сына своего. Я морщась приподнял голову. Теперь понятно. Лежу на земле в окружении мирно растущих помидор, это справа, и огурцов — они по левую сторону.

Наклонил голову, щекотание исчезло, на ладонь упало какое-то божье создание. Вовремя проснулся. Любопытство жука до добра не привело бы. Так, теперь бы узнать почему я у кого-то в огороде отдыхаю и вообще — как меня сюда занесло.

Темно, как у негра……в общем, темно ещё. Судя по тому, что петухи уже встречают утро, громогласно об этом заявляя всем и вся, сейчас в районе четырёх утра. Нужно двигать отсюда, от греха подальше. Если я сейчас в городе, даже и на окраине, то должен же я слышать хоть какие-то звуки, в конце-то концов? Звуки большого города невозможно скрыть.

Глаза постепенно привыкают к темноте, я начинаю различать силуэт дома. Одноэтажный дом, к нему идёт дорожка от того места, где я сейчас находился.

Ну что же, нужно потихонечку выбираться с этого помидорного рая. Под ногами поскрипывает гравий, я подхожу к заднему двору дома. Пока тихо, но в частных домах обязательно должна быть собака. Собака — друг человека, но только не в моём случае и не сейчас. Хоть бы……

Нет, не повезло. Как раз в этом доме не было собаки, но вот у соседей — да, да ещё какое да. Судя по басовитому лаю, у соседей собаки — овчарка, или чего побольше. Так, а что нас ждёт за углом? Над входом в дом горит слабенькая лампочка, но хоть что-то.

Пробираюсь мимо окон, которые открыты. Слышу даже, как мужчина и женщина переговариваются между собой. Женщина гонит, скорее всего мужа, на улицу, посмотреть что там за шум. Муж ищет повод не выходить на улицу и ссылается на какого-то Старка. Со Старком ему, понимаешь ли, не страшно и совершенно безопасно.

А кто у нас Старк? Ох, мама! Роди меня обратно! Передо мной стоит зверь, ласково помахивая хвостом. Передние лапы толщиной с мою руку, не меньше. Голова — величиной с голову взрослого человека, глаза — «добрые», язык — лопата, уши торчком. Слышу тихое рычание. Умный какой пёсик, не то что у соседей. Подпустил к себе и…… попробуй теперь, пошевелись.

Я изображаю лунную походку Майкла Джексона, плавно перетекаю за угол, разворачиваюсь в сторону огородного раздолья, и как мальчишка, который забрался в соседский сад за яблоками, преследуемый злым дяденькой с ружом, спасаюсь самым позорным способом. Я бегу, в ушах свист, за спиной слышу тяжелое дыхание Старка. О, нет! Мне не хватало ещё угодить этому зверю в пасть. Не дождётесь.

Несколько раз меняю направление движения, как будто совершаю манёвр уклонения от вражеских пуль, впереди замечаю высоченный забор. Ну как высоченный — метра три с половиной. Эта оценка происходящего происходит в автоматическом режиме и мой искин, он же головной мозг, выдаёт одно верное решение в этой ситуации. Чего думать — прыгать нужно!

Эх, взяли бы меня в олимпийскую сборную по прыжкам в сторону и в высоту — не прогадали бы. До забора несколько метров, у меня толчковая правая, как Семёныч исполнял в своей песне, и я воспарил над землей, аки птица дивная, прямоходящая. Гомо — летаускис.

Да кто же вас научил такие заборы строить — из профильного железа. Знаете, как рукам больно? Не знаете? Вот теперь знайте и учтите это на будущее, пожалуйста. Только дерево, только дерево.

Приземлился в перекате, оглядываюсь, как вор, как диверсант, как лазутчик. Хорошо, что трава по пояс, упал с забора относительно мягко.

Небо сереет и я понимаю, что нахожусь на краю какой-то или деревни, или станицы. Коровы мычат, во многих домах уже свет включен. Люди собираются на работу, один я, как гуляка, бездельник с непонятным статусом. За забором разрывается Старк, от обиды голосит на всю Ивановскую. Ноги, ноги отсюда.

Просёлочная дорога, извивалась, как змея. Я отошёл от посёлка на приличное расстояние, оглянулся. Да, это хутор, причём, довольно таки большой. Прижился на берегу небольшой речки. Слева, справа от меня — поля, пшеница убрана. Стерня и аккуратные валки соломы.

Вот она, где настоящая жизнь! Мы привыкли к городам, забываем, что все мы — от сохи и плуга. Земля поит, кормит, одевает, а мы с ней ведём себя по-хамски. И должно что-то произойти грандиозное, чтобы человек задумался о будущем.

Как пример — население Таллии. Там тоже было всё по принципу — пока гром не грянет, мужик… Что это за машина впереди показалась? Хм… полиция, собственной персоной. Кто-то позвонил и пожаловался на помидорного маньяка, который уничтожил кусты огурцов и помидор?

Но ведь это не я погнался за Старком, а он за мной. Ладно, прятаться нет смысла, по полю бежать — глупо. Солнце уже было относительно высоко, я рассмотрел себя. И расстроился. Даже скупая мужская…

УАЗик засвистел тормозами и из него вывалились люди при погонах. Лица помятые и заспанные, а значит разговор со мною будет происходить в определенном тоне. А могут сразу и по почкам заехать. Это их любимый приём. Вот же идиот! Почему я сразу не попытался связаться со Славиком, или с тем же Сантосом? Да и с другими ребятами мог поговорить. Поздно.

— Здравия желаю, гражданин! Откуда и куда путь держим?

Сержант, не задавай глупых вопросов. Я не знаю откуда иду и не знаю — куда иду. Для меня это тоже большая загадка. И не смотри на меня, как на бездомного. Зеленовато-красно-чёрная одежда ни о чём не говорит. Может быть я в душе преотличный человек, а не тать и не насильник с большой дороги.

— Оттуда! — показываю рукой на хутор.

— Куда?

— Туда! — показываю рукой в сторону, откуда прикатили стражи порядка.

— Шуткуем, гражданин? Документы Ваши можно посмотреть? Нет документов, тогда придётся Вам, уважаемый, проехать с нами.

— А основание есть для этого? — пытаюсь я возразить, но понимаю, что несу чушь несусветную. Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — почти человек. Приблизительно так.

— Конечно есть! — не сдаётся сержант. — Поступил звоночек с хутора Залесский о том, что была нарушена частная собственность председателя колхоза, очень уважаемого человека. Не переживайте, разберемся на месте кто Вы, что Вы и так далее.

Что будет «так далее», я прекрасно представлял и это мне категорически не нравилось. Как объяснить служивым то, как я попал на грядку с помидорами и огурцами к такому уважаемому человеку. Как будто я перед тем, как упасть на его помидоры, спрашивал о его роде деятельности.

О, у меня же есть пластиковая карта, на которой есть и имя и фамилия. По её номеру можно пробить человека от и до. Я полез в карман брюк, достал карту. Лучше бы я этого не делал. Как не оттирал пятна крови гада ползучего, на ней остались следы бурого цвета. Да ещё и заточена моя карта с одной стороны.

Лицо сержанта от удивления вытягивается, глаза становятся невероятно круглыми, его напарники время не теряют, и теперь на меня смотрят дула автоматов. Приплыли.

Нет, сержант. Не надо мне ничего объяснять и кричать, что бы я лёг на землю, а ласты завёл за голову. Я, сержант, очень добропорядочный гражданин, исполняю все возложенные на меня обязанности перед обществом. Но ты меня, сержант, извини. После того, что я сделаю, голова поболит несколько дней и перестанет.

Удар по голове всегда болезненный, но удар прикладом по голове — это очень больно и поэтому сержант, старшина и младший сержант, по очереди, оседают в моих руках, не понимая, что с ними сейчас происходит. Они меня сейчас в моём состоянии не видят. Мерцание и ничего больше.

Так даже лучше. Почему они все такие упитанные? На молоке взрощенные, что ли? Я волоку тела по земле и укладываю их за ближайшим валком янтарно-жёлтой соломы. Руки за спину, наручники. Автоматы лучше в машине полежат. От греха подальше.

Всё, время идёт нормально и я слышу жиденькие аплодисменты из машины. Что за чудеса? Нет никаких чудес, есть суровая проза жизни — в отдельном отсеке для задержанных, за решеткой, сидит парень с огромным бланшем под правым глазом.

Время сейчас играет против меня, поэтому я снимаю с поясного карабина у сержанта ключи и открываю клетку.

— Раздевайся. Только по-быстрее. — говорю я парню. Он примерно моего телосложения и роста.

— Эй, ты чего? — парень бледнеет. — Ты чего задумал? Я не такой, я девушек люблю.

— Я то же не такой. Извращенец ты эдакий. Тьфу на тебя! Мне одежда нужна. Ты местный, как-нибудь доберёшься до дома.

Парень кивает головой, я успеваю выслушать его исповедь, как он попал в эту машину. Казанова местного разлива. Шёл под утро от любовницы. Как всегда это бывает, навстречу — патрулька. Документов нет, убежать не получилось. Деньги сержант из кармана все до рубля выскреб. А вот это дело!

Расходимся все при своих интересах. Он мне одалживает пятьсот рублей, я его отпускаю на все четыре стороны. Но самое главное узнаю — я сейчас в Белгородской области. Пятнадцать километров до Белнянки. Знакомые места. Несколько раз здесь был в гостях у однополчанина.

Ещё очень рано, поэтому я чувствую себя очень комфортно. Несколько раз пробовал достучаться до ребят через астрал, всё бесполезно. Тишина и я не знаю, в чём тут дело. Примерно ориентируюсь в Белнянке, поэтому с третьего захода подъезжаю к отделению полиции, автоматы — в отделение для арестованных, ключи — под коврик. Промасленной тряпкой стираю отпечатки своих пальчиков.

Теперь — всё. Через три квартала — двухэтажный дом моего сослуживца. Он со своей семьёй неоднократно был у меня в гостях, я у него. Всё, как и должно быть. Вот парадокс — чем дальше человек находится от тебя, тем проще с ним общаться.

По пути выдумываю историю моего появления на его родине. Врать другу нельзя, но какой у меня выход, или другой вариант? Да и что я могу ему рассказать, если всё у меня, как в тумане.

Вот и дом. Я остановился, как вкопанный. На ступенях сидит Надежда, жена Виталия. Увидев меня, подбегает и плачет, плачет навзрыд. Ничего не понимаю. Трясу её за плечи, пытаюсь остановить истерику. По ступеням опускается семилетний сын, тоже Виталий. Он, как взрослый человек, приглашает меня в дом, предлагает кофе. Я попытался у него что-то узнать, пока Надежда приводила себя в порядок, но мальчик ничего не знал.

Одно всё же он мне сказал — Виталий-старший, недавно получил повышение по службе. Заместитель начальника частного охранного предприятия, он сегодня ночью выехал по срочному вызову на какой-то объект. Что там случилось, мальчик не знал. Не многое о произошедшем знала и Надежда. Муж в больнице с очень серьёзными ожогами. Жизни, как сказали врачи, ничего не угрожает. Скоро должен подъехать Дима, которого я, кстати, знал очень хорошо. Он должен всё объяснить. Слава Богу, на отсутствие хоть каких-то вещей у меня, Надя не обратила внимание. Не до этого.

Пока мы завтракали, пока разговаривали о жизни, время пролетело очень быстро. Я даже не заметил, как в дом зашёл Дима. То, что он рассказал, для меня было не ново: на мужской монастырь, который располагается рядом, в десяти километрах, ночью произошло нападение не известно кого. Настоятель, который чудом остался живой, рассказывает небылицы о летящих с неба молний и ураганном ветре. О том, что какие-то люди в серых костюмах, которые всем этим руководили, обещают каждую ночь устраивать всему монастырю «весёлую жизнь».

Требование одно — закрыть монастырь. Закрыть всё то, чему преклоняются люди. Храм на поверхности земли, подземный храм со старинным иконостасом. Охранники, как могли, защищали свою вотчину, но по какой-то причине, не смогли это сделать. Как Дима сказал — дьявольщина — не иначе. Я про себя подумал, что человек верит во внеземной разум, но никак не может смириться с существованием дьявола. Но может быть, это хорошо? Главное, что бы человек верил в добро. Плохое нас окружает на каждом шагу.

Я намеренно пошёл провожать Диму. Мне нужна помощь, больше обратиться было не к кому. Уважаю людей, которые не задают лишних вопросов. Если тебе нужна помощь — всегда на таких людей можно положиться. Они не предадут и не станут лезть в душу. В крови это у нас, что ли?

Скомкано попрощался с Надеждой и Виталиком, обещаю звонить, передал привет главе семейства. Проведать сейчас человека с такими ожогами невозможно — никто к нему не пропустит. Уже на выходе, получаю первую «пулю в затылок» от Надежды:

— Юра, забыла спросить, как дела у Леночки и Толика. Это сколько ему, уже четыре годика? Большой, поди.

Я остановился возле самой двери, недоуменно посмотрел на Надежду. Какая Леночка, какой Толик? Ничего не понимаю. Нервный стресс? Неудивительно. Допускаю.

Дмитрий предложил заехать к нему домой. Как всегда — он работал с документами дома допоздна, пока не случилось страшное в монастыре. Забрать документы — какие проблемы? Но его слова совсем сбили меня с толку:

— Эх, как вспомню вашу с Леной свадьбу……как сейчас в Москве? Давно не был.

Вторая пуля. Эта — в лоб. Какая Москва? Какая свадьба? Массовое помешательство? Да нет, скорее у меня что-то в сознании произошло. Переутомление? Не исключено.

Я сидел в машине, ждал Дмитрия, внимательно рассматривал проходящих мимо людей. Я пытался найти в них какую-то подсказку к тому, что происходит со мною, с окружающим миром. Я искал какое-то отличие этого мира, от своего, родного. Да, именно к такому выводу я и пришёл. За то время, пока находился на красной планете и на Таллии, что-то грандиозное произошло в мире, произошёл сбой со временем и в пространстве.

Дима вышел из дома, держа папку с документами в одной руке и каким-то объёмным свёртком — в другой. Он что-то мне рассказывал, когда мы начали движение. Всё мысли были об одном — как вернуться в свой мир. Я посмотрел в окно, увидел огромный баннер и закрыл глаза. На нём было написано:

«Добро пожаловать в 2036 год».

Глава 4

Теперь всё мне кажется чужим и непривычным. Деревья не те, трава слишком яркая, дороги очень гладкие, а небо — так вообще, не земное. Не вижу разницы только в Солнце — такое же яркое и безжалостное. Август месяц, примерно десять утра, но уже жарко. Нужно выбросить все эти наблюдения, успокоиться и ждать. Только чего ждать — вот это самый главный вопрос.

Дима останавливается на обочине, протягивает мне пакет.

— Переоденься в эту одежду. Так будет и тебе спокойней и мне.

Понятно. Его не обманешь. Если Дима даже был на моей свадьбе, то он должен знать мои предпочтения в той же самой одежде. Не решаюсь спросить, в каких мы с ним отношениях. Друг, друг старинный, сослуживец? Ох, дела мои нелёгкие!

Я представил на миг, что именно в это время приезжает в Белнянку тот самый Юрий, который я, но не я. Улыбаюсь. Для него буду я — не он. Тьфу. Запутался. Сейчас главное то, что сбрасываю с себя чужую одежду и облачаюсь в тельник и камуфляж. Такое впечатление, что кожу поменял.

Через пять километров — монастырь. Я вижу красивый указатель. Ну надо, и в этом мире всё держится на рекламе и торговле. Кафе — «Уставший монах». Палатки, где продают всевозможные поделки в стиле церковной утвари, кресты, лже-иконы. Бизнес процветает, судя по-всему.

Дорога идёт с небольшим подъёмом, открывается изумительный вид на старинный монастырь. Напрягаю свой могучий мозг, вспоминаю в каком веке наш монастырь основан. Дату точно не помню, конец тринадцатого века. Само здание наземного монастыря значительно отличается от нашего, ограда другая, расположение хозпостроек. Интересно, в какое время произошло разделение истории двух миров?

В моём мире, именно на холме, встретились два брата и с объединенным войском пошли войной на половцев. Как здесь произошло — не знаю. Но если есть монастырь, значит и здесь сражение было выиграно.

Осталось не долго ждать, мы уже на парковке. Машины полиции, скорая помощь, несколько мотоциклов. Неужели среди монахов есть байкеры? На входе на территорию монастыря, нас ждёт высокий человек в одежде священослужителя. Огромный крест, султана, шапочка на голове. Игумен?

— Игумен Даниил. Смотри не опозорься, как в прошлый раз.

О, как! Местный Юра тоже не подарок? Молодец. Что он мог такое натворить и чего мне нельзя повторять? А вот не знаю. Буду себя вести естественно. А что естественно — то не безобразно, как говорится.

Игумен внимательно смотрит на меня, словно ждёт какую-то пакость с моей стороны. Вот зачем сразу обижать хорошего человека, то есть меня? Я поздоровался, автоматически назвал своё имя.

— Да уж помню я тебя, богохульник, помню. Стены храма помнят твою пространную речь о создании мира. Ты не изменил своё мнение, после того, что произошло в мире? Тебя не убедили разрушения в Париже, Берлине, Токио, Милане и Риме? Так и будешь спорить со мною о том, есть ли на свете Высший разум? Если так, то оставайся за пределами монастыря, не навреди вере нашей.

Ничего себе, горячий приём! Что же «я не я» здесь наговорил такого? Ммм… буду молчать, за умного сойду. Может быть. С этой минуты, я — сама внимательность и учтивость. Делаю смиренное выражения лица и, повернувшись в сторону храма, перекрестился. Причём сделал это без всяких назиданий и напоминаний. Игумен одобрительно посмотрел на меня и вздохнул.

— Давайте ещё раз поговорим о произошедшем. — предлагает Дмитрий. Игумен Даниил показывает рукой на тенистую беседку.

В беседке ещё держится утренняя прохлада. Игумен начинает свой рассказ, останавливается на всех деталях произошедшего.

Вчерашний день в монастыре прошёл по своему, давно утвержденному, графику. Ничего не предвещало никаких проблем. Около шести вечера, подъехал автомобиль, вышли три человека. На что сразу монахи обратили внимание — на одежду мужчин. Серые костюмы, наглухо застёгнутые рубашки, галстуки. Это, если учесть, что на улице было далеко за тридцать, показалось очень странным.

Мужчины спросили, где найти игумена, настоятеля монастыря. На входе в монастырь всегда дежурят двое монахов, один из них повёл людей в храм. То, что произошло в храме, игумен Даниил рассказывал, морщась. Если в двух словах, то незнакомцы вступили в полемику с настоятелем, громко высмеивали все традиции монастыря, обычаи.

Не обошли они стороной и иконы храма. Называли то мазнёй, то уродливыми картинками. Игумен, по его словам, пришёл в ярость. Хотел выйти из храма и позвать охранников, но ноги были словно приклеенные к полу. Хорошо — аккустика помогла и зычный голос настоятеля монастыря. Прибежавшие монахи и, позже, охранники, увидели картину, которую не смогут забыть до конца своей жизни.

Игумен стоит с вытянутой рукой в сторону богохульников, читает молитву. Лицо белое и безжизненное. Тройка мужчин откровенно смеются над молитвой, не обращая внимания на вошедших. Монахи сразу заметили, какой ужасный холод в храме и запах нечистот, вперемешку с запахом гнили.

Охранники бросились к тройке мужчин, монахи закрыли игумена. Самый старший из мужчин повёл в сторону охранника рукой и тех приподняло в воздух, отбросило к стене. Смех мерзавцев стал ещё сильнее, потом произошло……

— Впрочем, вам лучше самим увидеть то, что произошло в храме.

Настоятель повёл нас ко входу в великолепный, по архитектуре, храм, открыл массивные двери и в нос ударил запах гари, который ни с чем нельзя перепутать. Я обвёл взглядом помещение и выругался про себя. Практически весь иконостас был уничтожен огнём, обгоревшие иконы были сложены аккуратной стопой на полу.

Звуки наших шагов отражались от стен храма, на душе было тоскливо. Представляю, как здесь было красиво. Я обратил внимание на подсвечники и канделябры. Ни одно целой свечи, воск безобразными, бесформенными подтёками свисал с подставок.

— Я глазам не поверил. — продолжил рассказ игумен. — Свечи разом вспыхнули, иконы занялись огнём, в храме моментально стало тяжело дышать. Монахи, которые меня закрывали от нечестивцев, от этого отродья Сатаны, начали медленно опускаться на пол, держась за горло. Люди задыхались и я ничего не мог поделать. Первый раз в жизни, себя почувствовал совершенно слабым и незащищённым созданием.

Игумен Даниил сделал паузу, было заметно, как ему даются все эти слова.

— Ко мне подошёл тот человек, который отшвырнул охранников к стене, произнёс слова очень тихо, но они прозвучали в храме, как набат колокола. Я дословно не помню, но он потребовал закрыть монастырь, службу не проводить и не вспоминать никогда о Боге. Как он его назвал, я вам не скажу, мне очень стыдно и обидно за того, кто понёс наказание за всех нас. Вот собственно и весь рассказ о вечернем происшествий. Ах, да. Он ещё сказал, что ночью продемонстрирует нам всем, что мы жалкие черви по сравнению с ним, что наша вера и ломаного гроша не стоит. Когда они ушли, монахи поднялись на ноги, что мы смогли спасти из икон — находится здесь. Какие иконы были! Шестнадцатый, семнадцатый, восемнадцатый век. Одного не учли эти богомерзких твари, что основной иконостас находится под землёй. Слава Богу, он не пострадал. Пойдёмте а улицу, мне тяжело смотреть на вот это всё.

На улице свежий воздух, я сделал вдох полной грудью. Ужас какой-то. Так издеваться над людьми. Я посмотрел внимательно на храм. Белоснежные стены, окна арочного типа, мозаика из цветного стекла, изображения на церковную тему. И кто-то собирается всё это уничтожить. Попробовать воспользоваться Дорогами самостоятельно страшновато, конечно, но я это всегда успею сделать. Нужно помочь людям, обязательно это сделать.

— Я позвонил в полицию, рассказал о произошедшем. Не поверите, рассмешил до слез своим рассказом. Позвонил в администрацию — пообещали пожарников прислать, что бы те проверили противопожарное состояние объекта. Только Вы, Дмитрий, отреагировали и усилили охрану. Полиция вообще меня удивила. Вот случится что-то, тогда и звоните. Вечер прошёл, время близилось к полуночи. Мне сообщили, что на расстоянии около ста метров, остановилась та же машина. Луна была яркая, я прекрасно видел, что происходило. Трое человек стояли лицом к монастырю, руки — воздели к небу. Сначала ничего не происходило, но потом налетел просто ураганный ветер, Луна скрылась за тучами. Прямо над храмом сверкнула одна молния, другая, земля задрожала. Ох, что потом началось, словами не опишешь и не расскажешь. Конец света! Ваши охранники позвонили кому-то, минут через пятнадцать, появились две машины. Люди выскочили из них и побежали в сторону машины, рядом с которой стояли всё те же мужчины в костюмах. Одна молния сверкнула над бегущими, одежда на них вспыхнула моментально. Это, как я понимаю, были ваши люди, но что они могли сделать против всего этого? Я даже не представляю, чего ожидать сегодня ночью. Полиция заведомо дала понять, что в наши, как она сказала — «междуусобчики», встревать не собирается.

Мы неспешно шли в сторону беседки, каждый рассуждал о своём. У Дмитрия зазвонил телефон, он отстал. Мы прошли несколько метров, прежде, чем я, задал вопрос игумену:

— Скажите, у тех людей, в костюмах, отсутствовали мочки ушей?

Настоятель резко повернулся ко мне, посмотрел в глаза.

— Верно, Юрий, всё верно. Мочки ушей у них отсутствовали.

— И периодически вместо контуров головы Вы видели непонятное для себя. Дымку какую-то. Верно?

— Да, сын мой. Так и было. Откуда ты……

— Слушайте внимательно. — перебил я игумена. — Мы скоро должны уехать из монастыря, но Вы обязательно найдите повод, что бы меня задержать здесь до следующего утра. Это очень важно, очень.

Ответить настоятель монастыря не успел — подошёл Дима. Извинился перед игуменом, сказал, что нам нужно ехать.

— Вы, Дмитрий, езжайте по своим делам, у нас с молодым человеком есть о чём поговорить, у нас есть замечательная библиотека, которую он может посетить. Пусть у нас до утра останется.

Дима не возражал, естественно. У него работа, проблемы. Мы сидели в беседке с игуменом молча. Он о чём-то усиленно размышлял, я же думал, не о том, как вернуться домой, а о людях в серых костюмах. Именно такие и разрушили у меня в родном городе собор. А он побольше будет, чем весь монастырь.

Настоятель, как мне показалось, пришёл к какому-то своему выводу.

— Вы Странник?

— Странник.

— Поможете?

— Обязательно!

— Да хранит Вас Господь Бог, Странник! У нас только легенды существуют, что где-то в других мирах вы существуете. Расскажите о своём мире.

Я начал рассказывать о мире, где всё немного не так, как в этом. Игумен вставлял свои комментарии, просил уточнить тот, или иной момент. Разговор продолжился и после обеда. Разницы между нашими мирами была и очень существенная. Весь западный мир буквально трясло, как осинку, от нашествия тёмных тварей. Жертв там было очень много, счёт шёл уже на десятки миллионов людей и это далеко не предел. Россия ещё держалась, но держалась из последних сил, благодаря своей вере.

— Что от меня требуется Страннику? — спросил игумен.

— Во-первых молчать о нашем разговоре, естественно, и мне демонстративно нужно покинуть монастырь, но остановиться где-то неподалёку.

Через десять минут, я уже ехал в машине, за рулём — молодой монах. Кафе «Уставший монах» встретил меня прохладой и тишиной.

Администратор прочитал письмо настоятеля, поклонился мне, проводил до двери моего номера. Кафе-гостиница была полупустой, я с удовольствием принял душ и завалился на кровать. Времени до полуночи было очень много, нужно набраться сил. То, что будет сражение, я не сомневался, вот только какой уровень у серокостюмников? Мастера, выше?

Меня разбудило завывание ветра за окном. Неужели уже полночь? Я включил ночник, посмотрел на настенные часы. Да нет, только восемь вечера. Неужели Тёмные уже здесь?

Бежать до монастыря минут пятнадцать — двадцать. Всю дорогу думал о том, что курение вредит моему здоровью. Брошу, как пить дать, брошу! Я миновал небольшой подъём, вдалеке увидел огни монастыря. В километре, может чуть больше, дорогу перегородили машины. Сколько? Даже и не скажешь. Десятка три, может быть и больше.

Я прошёл пару сотен метров, руки ощутимо стало пощипывать, перстень, который я надел на палец — подмигивал мне красноватым светом. Что здесь творится? Ах, вот оно что? Спарды решили публичную порку устроить? Откуда здесь столько зевак? Или это все те, кто преклоняет свои колени перед самым могущественным отродьем в мире?

Не хватает ещё столиков и официантов для удобства просмотра представления. Ну ладно, удобства вам всем будут, я постараюсь. На изнанку вывернусь, но постараюсь. Потом на меня можете жаловаться самому Гуору, или как вы его здесь называете?

Великий, Всемогущий, Повелитель, Господин? Как по мне, так он — дерьмо и ничтожество. Когда-нибудь и с ним нужно будет схлестнуться, возможно, в смертельном бою. Но, как Олва сказала — смерть, это только шаг вперёд. А пока я сделаю шаг вперёд к вам, прихлебатели.

Не ожидали, что и в этом мире может появиться человек, который сумеет хоть как-то защитить мир, пусть даже и не родной, от вас, от тараканов. Точно, вы тараканы! Самые мерзкие создания, после богомолов, естественно. Пользы никакой, одна антисанитария. Есть у меня тапок, которым я вас сейчас начну давить. Вы видите, как меня переполняет злоба и отвращение к вам? Не видите. Иначе бы уже пуляли в меня своими излюбленными молниями, сдались они вам.

Я не стал обходить всё это сборище блатных и нищих, я напрямую шёл через отребье человеческое, расталкивая этот сброд плечами, локтями. Толпа шумела и ревела, возмущенная моим поступком. Согласен, на интеллигента я сейчас не похож. Да и какой из меня интеллигент, если я в носу пальцем ковыряюсь? А ещё я страшный матерщинник. Опять не верите? А вот скоро сами всё услышите. Уши берегите!

А вот и главные действующие лица. Театралы хреновы. Стоят чуть поодаль от толпы больных на всю голову людей, их освещают фары автомобилей. Спектакль ещё не начался, меня это успокаивает. Только одно не понятно. Почему так рано? Тёмные же любят во всём таинственность.

Бить вас со спины, как вы это обычно делаете? Нет, много чести. Она не по вам, уроды. Впереди стоит мен, которому на плечи положили свои лапы двое собутыльников. Что-то громко бормочут под нос, сами с собой разговаривают? Это лечится, господа.

Я решил не тратить попусту свои силы, просто-напросто сделал подсечку одному безмочковомоушастому страшилищу, и когда он упал, ударом открытой ладони, как меня учил это делать Вячеслав, вогнал носовой хрящ удивленного спарда глубоко ему в мозг. Минус один.

Мне даже обидно стало за себя. Ноль эмоций и фунт презрения с их стороны. Как же так? «Я краснею, я бледнею, захотелось ей сказать…». Я поступил со вторым спардом намного гуманнее, чем с первым. Я его просто развалил на две половины ударом своего кнута. Он, как верный товарищ, появился в моей руке мгновенно. Маньяк какой. Убивать ему и убивать. Впрочем, маньяк маньяку — товарищ и брат. Даже больше — самый близкий родственник. Кто второй маньяк? Да вот он же стоит — в камуфляже и тельнике.

Ну, какой вы товарищ в сером костюме — свинья! Ваших товарищей убивают, точнее, убили, а вы и ухом не повели даже. Я обошёл супермена, встал напротив него. Шевелит губами, глаза закрыты. Весь в себя ушёл. А вот и первая молния сверкнула. Толпа визжит, недовольная моим поведением, что-то пытается сказать этому серокостюмнику.

А ну, цыц! Понаехали, понимаешь ли! Я толкнул седоволосого и седобрового мужчину в плечо очень сильно. Его развернуло градусов на девяносто. О, соизволили заметить меня, барин? А по сопатке? Нет, во мне есть определенно что-то маньячное.

Удар в нос вышел просто замечательным. Куда ты тянешь в мою сторону светящуюся руку? А прочь её, она у тебя лишняя. Кричишь от боли? Это мне прям, как бальзам на душу! Плачь, детка, плачь! Нет, потерять тебе сознание я не дам. Извини, воды нет с собой. А вот хорошая оплеуха для тебя — в самый раз.

Так, а что у нас за оживление в толпе безумцев? Ай, да игумен! Сам лично привёл монахов к этому сборищу и потчует бесноватых дубиной. Монахи от него не отстают, кому хочется получить наряд вне очереди на прополочные работы? Должны же быть такие в монастыре? Правильно, настоятель, гоните их всех поближе к их божку. Он устал от жизни и просит смерти.

— Кто ты, смертный? — говорит лежащий на земле кровавогубый.

Перестарался я. Ну, да мне простительно. Я же не местный. Интересно наблюдать за перекошенными лицами людей, который всё ближе и ближе к нам. От злости их так перекосило, или от страха? А нет, у недомужиков штаны мокрые, не знаю, как у недоженщин.

— А ты не догадался ещё, погань?

— Странник.

— Странник я, Странник. Странный Странник. Убиваю и убиваю нечисть по свету. Ничего с собой поделать не могу. Ну, давай предлагай мне богатства взамен твоей жизни, давай, я жду.

— За меня отомстят…

— Скучно-то как! Который раз слышу эту фразу. Ты не оригинал. Но оригинально умрёшь. Хочешь? Чего ты головой машешь? Вот у меня получается создавать шары ярко-голубого цвета. От света этого шара у тебя по телу пойдут сначала судороги, тело покроется язвами и тебе придёт северный пушной зверёк. Это образно.

Тело мужчины начинает излучать слабое сияние, становится полупрозрачным. Стоять! Решил удрать? Ты не знаешь, какой у меня узел на кнуте шустрый. Раз и всё. Вспышка света, через кнут в моё тело поступает просто невероятное количество энергии. Хочется горы двигать руками.

Ну что, мне пора. Чем мог, тем помог. В состоянии перевозбуждения, когда меня переполняют эмоции, могу жизни лишить и всю толпу праздно-любопытствующих. Я так думаю, что у них на всю жизнь увиденное отобьёт желание заниматься этим непотребством. Очень хочется верить, что они вернутся к своей нормальной жизни. Я, во всяком случае, в это верю.

А вот и знакомый мне фонтанчик с энергией. Ночью он смотрится просто замечательно. Я подхожу к нему, пропускаю всю энергию через себя, представляю, что передо мною сейчас появятся ступени, ведущие на верх, к звёздам. Да, так и есть. Мне пора.

— Ты вернёшься, Странник? — слышу я голос настоятеля монастыря.

— Обязательно! Когда-нибудь я вернусь!

Я произношу эту фразу, делаю первый шаг, поднимаюсь по ступеням звёздной лестницы, ведущей к Дороге.

Глава 5

Когда у человека не остаётся никакой надежды на спасение, он впадает в панику. Что же делать? Как выбраться из того, или иного положения? Многие, те, которые послабее, заканчивают жизнь самоубийством. Я понимаю, что это самый простой выход из сложной, порой — тупиковой, ситуации.

А какого матери смотреть на хладный труп любимого сына, или дочери? А как же дети, для которых ты был всем и в одно мгновенье — подло их бросил и ушёл в мир иной? Как это всё взвесить, где найти эталон для весов, где ты определяешь — прав ты, или нет?

Есть такой эталон, он есть у каждого человека. Это его совесть. Только у одних совесть — понятие абстрактное и это понятие всегда находится за некой ширмой. Она, совесть, вроде как бы и есть, человеку становится стыдно, его мучают угрызения совести, но человек раскрывает ширму и всё! Нет совести и человек превращается из своего привычного состояния в подобие дикого животного, у которого действуют одни низменные инстинкты.

Пожрать, поспать, переспать, можно и лишить жизни кого-то, какого-нибудь индивидуума, который не имеет ширмы и поступает всегда по принципу справедливости, добра, совести. Его бьют по одной щеке, он подставляет другую, его унижают, он лишь глупо улыбается и начинает пресмыкаться перед сильным.

Всё! Был человек, но его сломал человек с ширмой в душе. Человека с большой буквы не стало. О нём, может быть, вспомнят пару раз друзья, выпьют не чокаясь, но про себя они обязательно подумают — слабак. Ушёл из жизни в таком молодом возрасте и ничего о себя в памяти людей не оставил. Это страшно! Зачем нам Богом дарована удивительная возможность жить, любить, растить детей, творить добро? Правильно — оставить о себе добрую память.

Сколько я уже нахожусь в подвешенном состоянии и никак не могу найти Дорогу, которая приведёт меня в мой мир? Уже два мира позади. Везде — свои проблемы, везде противоречия, везде побеждает сильный, превращая в рабов слабых.

Если в первом мире, похожий на мой, ещё было какое-то сопротивление приспешникам дьявола, то во втором — этот вопрос был уже давно решён и теперь в мире правила тёмная сила, мир застыл в своём развитии, где-то в пятидесятых годах двадцатого столетия.

Страшно было смотреть на людей и не видеть у них в глазах надежды на будущее. Было огромное желание помочь людям, как это я сделал в мире, где существовал игумен Даниил, но я походил по городу, стараясь не привлекать к себе внимание, посмотрел на людей и убрался по-добру, поздорову. У мира, где в одну кучу сбились рабы, нет будущего. Скоро этот мир исчезнет, его скоро не станет.

Я шёл по Дороге, отыскивая нужное мне ответвление. Я хотел домой и от того, что у меня это не получалось сделать, возникали самые нехорошие мысли. Я вмешался в естественный ход времени, помог монахам мужского монастыря. Не этот ли мой необдуманный поступок стал причиной какого-то сбоя в работе транспортной системы Дорог?

Воображение богатое, представляю, как мимо звёзд, галактик, по Дороге бредёт старче, борода ниже пояса, в руке — клюка. Ищет и ищет дорогу домой, периодически смотрит вниз, на чужие ему миры, качает головой и идёт, идёт дальше. Вот ведь незадача.

Очередной перекрёсток. В голове держу образ дома. Ясно представляю себе яблони, растущие во дворе дома в станице. Ответвление, практически, ничем не отличается от самой Дороги. Нет тех красок, которые были на Дороге к Тиллии. Может быть есть смысл туда вернуться и попросить помощи? Ну, нет. Всё сам, должен же я когда-нибудь понять, в чём моя ошибка? Есть ли у меня паника? Ещё какая! Но я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, я должен быть сильным.

Эта Дорога, по которой я сейчас шёл, не привела меня ни в какой из миров. Ступени — есть, земля — есть и куда хватает взгляда — снежная равнина, метель, колючий снег больно бьёт по лицу. Мороз такой, что меня начинает всего трясти от холода. Нет, мне здесь делать нечего. Поворачиваюсь назад — где же мои ступени? Их нет, и они не появляются, как бы я усиленно о них не думал. Вот тебе и на! Доигрался!

Я до боли в глазах пытаюсь рассмотреть, что находится впереди-позади меня и с боков, но ничего, кроме снега, нет. Ветер на глазах усиливается, температура воздуха понижается, мышцы перестают меня слушаться.

Паника! Да ещё какая! Злюсь на себя за такие красивые рассуждения о слабом человеке и о самоубийствах, о подставленной для следующего удара щеки, и это меня, в некотором смысле этого слова, отрезвляет. Не место сейчас для паники, иначе — смерть.

Именно в экстремальных ситуациях, у человека открываются дополнительные возможности и силы, мозг ворочает пласты памяти, в том числе и родовой. Память предков должна проснуться и я должен вспомнить, как они, мои предтечи, выживали в подобных ситуациях.

Тепло — огонь, огонь — это тепло и жизнь. Огня нет, где взять дрова для этого? Под ногами не может находиться бесконечность, состоящая из снега и льда. Там должна быть земля. Земля для того и существует, что бы на ней что-то произрастало. Так, уже хорошо.

А магия мне может помочь? Я пытаюсь расшевелить стихию огня, но такое впечатление, что меня кто-то умелой рукой отсёк от моих же способностей и моего Дара. Вот она, расплата за моё доброе и такое огромное сердце. Помог людям, чего не должен был делать, получи расплату и урок на всю жизнь.

Я снимаю с себя куртку камуфляжа, снимаю тельник, рву его зубами, руками на части. Куртку никак не могу надеть обратно, руки еле сгибаются, но постоянно себя ругаю самыми последними словами и работаю, работаю над своим непослушным телом.

Вроде получилось вставить свои руки-крюки в рукава, с пуговицами повременим — нужно обмотать мои ноги, точнее — ступни, тряпками. Летние туфли на таком морозе лопнут, лопнет подошва. Тогда всё. Обморожение, переохлаждение со всеми вытекающими.

И пусть мне сейчас кто-нибудь скажет, что я нелепо выгляжу. Мне плевать. Тряпками так же обматываю кисти рук, прижимаю их к животу, складываюсь пополам, пытаюсь остатками тепла человеческого тела согреть руки. Долго в такой позе сидеть нельзя, в голове появляется мысль о сне. Там мне будет тепло и безразлично. И пусть весь мир катится к чёртовой матери.

Опять мозг мне подсказывает, что я сейчас уподобился тому слабому человеку, о котором так красиво рассуждал с сарказмом. Встать! Ноги не слушаются. Встать! Не могу разогнуть спину. Встать, сука! Мышцы сейчас разорвутся от дикого перенапряжения, сердце делает все двести ударов в минуту.

А вот и солнце показалось. Белое солнце еле пробивается через серые снеговые тучи, но мне секунды хватает бросить взгляд по сторонам. Вот то, что мне нужно. Огромный сугроб в нескольких метрах от меня. Ветер завывает, как сумасшедший, вместо снега — осколки льда.

Нужно вырыть в сугробе нишу и спрятаться от ужаса, который вокруг меня. Пробую сделать первый шаг, но падаю. Встать! Не могу подняться. Встать! Встать! Может ну его? Так хорошо лежать! Веки тяжелые, сонливость, тело расслабляется, боль в мышцах, судорога. Боль! Встать!

— Слабак!

— Это я слабак?

— Ты — слабак!

— На тебе, выкуси!

Я встаю, в полусогнутом состояние, гусиным шагом иду к сугробу. Ну, ещё немного, не спать!

— Не дойдёшь!

— Дойду, сука, дойду и выживу, а ты, моё гнилое второе я — сдохни!

Вот и сугроб, я падаю на колени и рыча начинаю ломать онемевшими руками наст. Какой же он твёрдый! Или я сейчас такой слабый?

— Ты — слабак!

— Пошёл вон, урод!

Под настом мягкий и пушистый снег, работать значительно легче, но мои тряпки превращаются в лохмотья и теперь снег становится ярко-красного цвета. Плевать, у меня много крови, хватит на всех! От работы, от тяжелой работы, в теле появляется тепло, сонливость проходит, у меня есть цель и это стимулирует меня.

Боли в руках нет, как и нет моих рук. Я теперь не человек, а машина. Мои действия — по шаблону. Ветер немного стихает и становится сразу заметно теплее. Снег же теперь — другой, с неба летят снежинки, самые настоящие снежинки.

Сколько я выбросил снега? По-моему достаточно. Интересно, рухнет свод, или нет? Пока держится, это меня обнадёживает. Ползу на руках, я внутри сугроба. Нужно вход завалить. Только чем? Я по пояс полностью деревянный. Меня не слушают мышцы ног, причём — совершенно не слушаются.

Ругаюсь, лезу обратно, и теперь, как змея извиваюсь телом, отталкиваюсь руками от снега, заползаю в сугроб. Рукой делаю небольшой обвал. Вход закрыт. Теперь всё. Горячий воздух сам себе найдёт выход. Спать. Уже сквозь сон почувствовал, как становится очень тепло в районе солнечного сплетения. Неужели Дар ко мне вернулся? Где же он раньше был? И куда пропадал? Вопрос. Борюсь со сном и разгоняю энергию по телу. Вот теперь хорошо.

Раннее утро. Белоснежное ровное поле и яркое солнце. Не уверен, что это именно Солнце, в привычном понимании этого слова, но местное светило очень яркое, снег искрится мириадамии разноцветных искорок. Хорошо!

Но опять же — мороз просто лютый. Кто здесь выживет зимой? Я о людях. Только такой ммм… очень отчаянный человек, как я. Одет демократично, даже очень. За ночь регенерация сделала своё дело, но руки в лохмотьях кожи и болят. Ноги, точнее, мышцы ног свою функцию ещё не восстановили, но всё лечится в движении.

Осматриваю заснеженное поле и вижу расчудесную картину. В паре километрах от меня — стоит огромное строение. Изба — не изба, просто огромный дом. Дым из трубы — вертикально вверх, остальные подробности мне не рассмотреть. Нужно идти и идти очень быстро, там меня ждёт, возможно, объяснение всего, что произошло со мной.

Через несколько минут я чувствую, что по спине потекла первая струйка пота. Очень хорошо, если бы под на морозе не так быстро тело остывало. Ну, да Бог с ним. Нужно дойти до дома, и я это обязательно сделаю.

Там меня ждут радушные хозяева, хлебосол на столе и горячая ванна. Может быть. Идти по свежевыпавшему снегу очень тяжело, но я благодарен природе, что не нужно идти по насту. Такая опасная и обманчивая штука, никогда не знаешь, в какой момент можешь угодить в ловушку.

Чем ближе я к дому, тем больше поражаюсь его размеру. Два этажа, но общая высота дома — метров десять, никак не меньше. Никакого забора — от кого здесь отгораживаться? Самые обычные двери, сколоченные из необработанного дерева.

Сделав шаг вовнутрь, попадаю в блаженное тепло и атмосферу уюта. Нет никакого сенника, или прихожей, я сразу попадаю в жилую комнату. Дом из дерева, но внутри всё отделано современными материалами. Пол — паркет, причём дерево с красноватым оттенком, стены — светло-бежевого цвета, окна — обычные, прямоугольные, без изысков и вычурных рам, без узоров на стёклах.

Книжный шкаф занимает всю левую стену, противоположную от стены с окнами. Огромный кожаный диван, два кресла и небольшой деревянный столик на резных ножках. Только контраст между самой комнатой и мебелью сразу бросается в глаза. Мебель ярко-красного цвета, ближе даже к вишневому, столик — угольно чёрного цвета, как и книжный шкаф.

Что за дизайнер здесь поработал? Я не женщина, поэтому обращаю внимание на занавеси в последнюю очередь. Тёмно вишневого цвета, снизу — материал чёрного цвета, собранный в складки. А ничего так, не плохо.

Первоначально показалось, что книжный шкаф занимает всю стену, но это не так. Он разделен на две равные части, между которых находится камин. Дрова в нём весело потрескивают, периодически разбрасывая в стороны искры.

Комната — проходная, я вижу напротив входной двери ещё дверь. Снимаю с ног обрывки тельника, снимаю свои летние туфли, прохожу в комнату. Над камином висит огромная картина в позолоченной раме. Я застываю в изумлении — на картине изображение Дороги. Туманности, галактики, звёзды. Изображение сделано до того реалистично, что мне кажется, что звёзды разговаривают со мной, перемаргиваются между собой и манят к себе.

Первая подсказка. Звёздная Дорога, дом, заброшенный мир.

В следующей комнате — огромный стол, накрытый всевозможными яствами. Нет, я даже не смотрю на стол, меня сейчас больше интересует горячая ванна. Деревянная винтовая лестница ведёт на второй этаж. Здесь большая спальная комната, из неё дверь ведёт туда, куда мне нужно. Ванная комната. Привычная и почти земная. Вода уже набрана, над её поверхностью вверх поднимается пар. Сколько я в ней просидел, даже не знаю. Ни с чем не сравнимое удовольствие после произошедшего со мною.

На стене — белоснежный банный халат, мягкие тапочки. Останавливаюсь возле зеркала, в рост человека, и не узнаю себя. Ввалившиеся глаза, в волосах появилась ранняя седина, все черты лица заострились. Это понятно — за ночь регенерация работала на пределе своей возможности, для возобновления энергии нужно переработать человеческие запасы жира.

Ничего, дай Бог, попаду домой, буду есть, спать, опять есть и спать. Тяжелые два месяца в моей жизни, но приключений хватит на многие годы. Спустился вниз, в столовую, глазами бы всё съел за один присест, но сам себя не понимаю. Отвращение к еде. На столе большая кружка с горячим напитком. Пахнет травами и пахнет очень здорово.

Я с кружкой в руках захожу в комнату с камином. На одном из кресел — сложена аккуратной стопкой моя новая одежда, возле входной двери — легкие светлые туфли. На журнальном столике — огромный атлас. На обложке — та же картина звёздного неба и Дороги.

Вторая подсказка — атлас нужно пролистать, просмотреть.

Да какие проблемы? Сделаю это с удовольствием. Делаю большой глоток обжигающего напитка. Травяной сбор просто великолепен. Глоток, всего лишь глоток, но я чувствую, как силы возвращаются ко мне. Ладно, нужно спешить домой, но вначале — атлас.

Переворачиваю обложку и брови невольно ползут вверх. Красная планета, по песку идёт молодой мужчина, голова закрыта от пекущего солнца рубашкой. Да, плоховато я выгляжу на этой странице. Следующая картинка — я в гостях на планете Таллия.

Так, следующая — мир, как две капли похожий на мой. А вот и уничтожение спардов. Интересно, как это всё технически возможно? Наблюдать за мной в других мирах? Впрочем, чему я удивляюсь? Цивилизация, построившая такую уникальную транспортную систему, и не на такое способна.

Следующая картина показывает меня, идущим по Дороге. Понятно. Переворачиваю страницу — на картинке — огромное озеро с голубой водой, по ней, поймав ветер, рассекая носом воду, двигается белоснежная яхта. На палубе — молодые люди, парень и девушка. Они улыбаются солнцу, ветру, они наслаждаются жизнью, они счастливы. Озеро в обрамлении великолепного леса. В тени деревьев прячутся уютные одноэтажные дома, на лужайках играют дети, на качелях катается девочка лет пяти-шести.

Другими словами, мне показывают вполне благополучный мир. На следующей странице — опять мир, в котором я уничтожаю спардов, помогая монахам монастыря. Зачем мне это показывают? Ответ — на следующей странице. На месте великолепного озера — гладкая заснеженная равнина и одинокий человек, который идёт по снегу. Это я.

Но зачем мне это? Следующая картина и меня пробирает мороз по коже. Сцена уничтожения спардов, но картинка перечеркнута жирными красными линиями. Крест на крест. Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Что же я натворил, идиот! Помог людям в одном мире, второй — уничтожил!

В моей голове звучит мужской голос, он мне объясняет, прописные для него, истины:

«Запрещено, в категорической форме, вмешиваться в естественный ход развития цивилизации. Даже если цивилизация от твоего невмешательства, может погибнуть. Это закон, Странник. Очень жестокий, но это закон!»

О, Боги! Как же мне стыдно! Я быстро переодеваюсь в подаренную мне одежду, надеваю туфли и пытаюсь открыть двери. За спиной яркая вспышка, которая заставляет меня оглянуться назад. Нет никакой мебели в гостиной комнате, есть знакомые мне ступени.

Я поднимаюсь на первую ступень, застываю на месте от увиденного: дом исчезает, я вижу — озеро в обрамлении великолепного леса. В тени деревьев прячутся уютные одноэтажные дома, на лужайках играют дети, на качелях катается девочка лет пяти-шести.

По глади озера, поймав ветер, рассекая носом воду, двигается белоснежная яхта. На палубе — молодые люди, парень и девушка. Они улыбаются солнцу, ветру, они наслаждаются жизнью, они счастливы.

Девушка поворачивает в мою сторону голову, улыбается и машет мне рукой. Я машу ей в ответ, улыбаюсь и говорю:

— Будьте счастливы!

Глава 6

Чем больше я узнаю об этих чужаках, тем больше я понимаю, что ими движет, и тем больше я их ненавижу. Я ненавижу их за то, что они есть, и за то, чем они станут. Я ненавижу их не потому, что они ненавидят нас, но потому, что они неспособны к хорошей, честной, человеческой ненависти.

Инквизитор Агмар из «Warhammer».

Всю дорогу думал, куда попаду на этот раз. Молодцы Предтечи, всё предусмотрели, все грехи за мной подчистили. Не было у меня никакой ошибки. Они переделали историю и в мире, где живёт игумен Даниил, никогда не было Странника. Я надеюсь, что люди сами справятся со своими бедами.

Я оглядываюсь по сторонам. Пыль ещё не осела, не могу сразу рассмотреть всю картину произошедшего в особняке у госпожи. Вижу изрубленные тела богомолов. По стенам здания идут трещины, слышен какой-то стон, издаваемый особняком.

Ну да, обидно. Сколько лет простоять целым и невредимым и тут такое произошло. Двери на улицу завалены — потолок частично рухнул, перекрыты левое и правое плечо особняка. Совсем весело. Лестница, ведущая на второй этаж тоже завалена кирпичами, деревянными брусьями. Остался целым и невредимым первый пролет. Всё также бесстыже мужчины показывают своё естество, а женщины, изображенные на балясинах, стоят в соблазнительных позах.

Медленно разгорается пламя пожара, скоро здесь станет жарко, останки здания заполнятся угарным газом. Нужно как-то выбираться на улицу. Хоть под пол уходи и ищи подземный канал, который здесь должен быть предусмотрен на всякий случай. Эти Тёмные — расчётливые гады, должны всё просчитать, все варианты развития событий.

Стены застонали, где-то там, наверху, раздался звук, похожий на молодецкое уханье. Дом-особняк вздрогнул, по стенам пошла волна деформации, трещины. Скоро меня здесь похоронит заживо. Я больше, чем уверен, что меня уже и Славик и его напарники, считают мертвым. После таких разрушений остаться в живых — просто не реально.

Могли бы Предтечи выбросить меня и вне здания. Но раз они этого не сделали, значит я ещё не всё здесь закончил и не все дела завершены. Только вот какие дела?

Госпожа мертва, голова лежит возле моих ног. Или не лежит? Нет её, как интересно. О, Боги! Прямо предо мною возникает женская фигура, только на шее у неё нет головы. Всадник без головы, вторая книга. Как это? Опять магия? Куда она идёт? Ко мне? Да когда же ты сдохнешь, тварь?

Языки пламени становится всё больше, огонь жадно пожирает дерево, ткань. Света достаточно для того, чтобы я рассмотрел, что сейчас происходит. Во всяком случае, движение госпожи я вижу очень хорошо.

Всё это происходит, как в каком-нибудь фильме ужасов: голова правой рукой прижата к телу, левой рукой она ищет дорогу, вот только куда? Нет, не стоит ей мешать в поиске путей отступления. Я принимаю левее, освобождаю мертвой твари дорогу.

Госпожа, точнее, бывшая госпожа, нащупывает рукой перила лестницы, она касается самой первой балясины и поднимает руку выше, выше. Третья балясина поворачивается вокруг свой оси и люк скользит вниз-вбок. Показалась лестница, ведущая вниз. Знакомая лестница. Всё так же горят факелы, даже на расстоянии нескольких метров я ощущаю запах смерти, ужаса.

Там, внизу, совершенно другой мир и другое измерение. Госпожа полностью исчезла из поля зрения, я делаю шаг к люку, но не успеваю — он становится на место. Очередной толчок, стены уже не стонут, они прощаются с этим миром. Ещё несколько минут, и меня здесь привалит и вся недолга.

Нащупываю третью балясину, поворачиваю её по часовой стрелке, люк открывается. Факела не горят, меня встречает оглушающая тишина и зловещая темнота подземелья. У меня нет выбора, я нащупываю ногой ступень, ведущую вниз, держусь рукой за стену и опускаюсь всё ниже и ниже.

Коридор, через каждые двадцать метров — факел. В сумраке я вижу бредущую фигуру женщины, хотя какая она женщина? Женщина для меня в первую очередь ассоциируется с материнством, добротный, заботой. То, что идёт впереди меня на значительном удалении — оно. Оно — само Зло, поэтому я должен с ним покончить.

Прибавляю шаг, не забывая посматривать по сторонам. Опять двери, двери. Все двери открыты и я вижу — золото, серебро, хрусталь, изумруды. Двери приоткрыты, кроме одной. Мне некогда, на обратном пути — загляну.

Прошёл от закрытой двери метров пять, из-за двери явно раздаётся человеческая речь. Потом. Всё потом. Фигура чёрной магини уже рядом, я перехожу на бег. Явно вижу, что безголовая подходит к стене коридора, дальше пути нет.

Яркая вспышка света, стена коридора пропадает, на её месте голубовато-серебристое сияние. Портал, будь он неладен. Магиня практически скрылась в портале, в него влетают один за другим четыре огненных шара приличных размеров. Как обидно, чуть-чуть не успел, сжёг бы чёртову куклу, а пепел развеял бы по ветру.

Портал довольно устойчивый, нет никакой ряби. Прям интересно. Что же там и куда убегала безголовая тварь? Сейчас всё увидим. Время…время уже замедлилось, оно сейчас для меня, как кисель. Ммммм… люблю клубничный. С армии, причём. Я вообще клубничку люблю. Но-но, не в плохом понимании этого слова.

Если не знаешь, что делать, делай шаг вперёд. Я знал, что делать, поэтому делаю шаг осознанно, ныряю в портал. Комната, примерно, шесть на шесть. Стены из грубого неотёсанного камня.

Красиво. Камин из белого мрамора с красными прожилками, два кожаных кресла, между ними — небольшой столик из красного дерева. На нём — початая бутылка вина, фужер. На полу — белоснежный ковёр с высоким ворсом. Справа от меня — огромное окно панорамного типа. За ним — белоснежные пики гор, которыми они разрывают подбрюшье неба.

Знакомая до боли картина. Я это всё уже видел и знаю, кто здесь хозяин. Дьявол медленно-медленно поворачивается в сторону входной двери, но меня он не может видеть. Я сейчас нахожусь в ускоренном времени и сейчас я, как сгусток энергии, как слабое мерцание. Смотрю на мужчину, есть в нём какой-то шарм и очарование.

Мужчина с холеным лицом аристократа. Правильные черты лица, смоляные волосы до плеч, прямой нос, резко очерченные контуры губ и глаза… глаза чернее самой чёрной ночи, в которых периодически загорался и гас дьявольский огонь.

На мужчине одет тёмно-синий костюм, белоснежная рубашка, галстук-бабочка. Поверх костюма накидка из блестящего чёрного материала с подбоем цвета крови. И конечно же — фибула в форме перевёрнутой пятилучевой звезды.

Дьявол умеет удивляться? Да неужели? Я вижу, как его глаза медленно приобретают удивление выражение, огонь преисподней исчезает и теперь в глазах Князя тьмы я вижу боль, тоску. Чёрная магиня лежит на белоснежном ковре, голова откатилась к ногам дьявола, из рассеченной мною шеи, толчками бьёт кровь.

Она окрашивает белоснежный ковёр в цвет бордо, сочетание очень красивое. Мои огненные шары делают свою работу на отлично. Камин на глазах разлетается на осколки, крошки мрамора, как шрапнель, бьют во все стороны.

Огонь из камина попадает на великолепный ковёр, на тяжелые гардины цвета спелой вишни. На пол падает бутылка с вином и я невольно сглатываю слюну. Больше, чем уверен, что этому вину уже несколько сот лет. А может быть это кровь? На белоснежном ковре след от крови невозможно отличить от цвета содержимого бутылки.

Где же мой верный друг и товарищ? Проспал такое великолепное шоу? Ан, нет! Он уже в моей руке и ждёт моей команды действовать. На меня накатывает волна ненависти, даже к мёртвому телу чёрной магини.

Кто? Вам? Сказал? Что вы — бессмертные? Разве? Вам! Дано право вершить судьбами людей? Вы так были в этом уверены до сегодняшнего дня, и за свою самоуверенность сейчас поплатитесь. Я не волшебник, я только учусь! Но я хороший ученик. У вас в глазах сомнение? Ну, тогда — смотрите!

Мой огненный кнут рассекает пополам сначала тело, мёртвое тело чёрной магини, на обратном пути искрящийся узел касается красно-белого ковра и тот ослепительно вспыхивает огнём. Огонь сегодня прямо ненасытен, он голодный. Ему без разницы, что уничтожать — камни, кожу, материал, дерево.

Я на какое-то мгновение отпускаю на волю своего друга и теперь он, как меч Немезиды, творит правосудие. Я не мешаю, я сейчас постою в сторонке и посмотрю за этой сценой. Такое не увидишь ни в театре, ни в кинотеатре. А где же главный герой не нашего времени? Он пятится спиной к окну. Стоять, тварь! Куда ты собрался? Стоять, я сказал! На дьяволе лопается белоснежная рубашка, галстук-бабочка медленно летит по воздуху, кувыркаясь.

Великолепному тёмно-синему костюму тоже приходит конец. Он лопается, он рвётся. Ещё несколько минут и передо мною стоит просто великолепный экземпляр дикого и диковинного зверя из преисподней. Так вот ты какой, северный олень! Я тебя таким и представлял, и однажды увидел.

Ты знаешь, кто я, я знаю, кто ты. Нам двоим тесно в этом мире и ты это тоже прекрасно понимаешь. Мы с тобой, как две хозяйки на одной кухне. Никогда между ними не будет мира, как и у нас с тобой. Согласен? Вижу, что да, согласен. Кто из нас первый умрёт? Я? Зачем ты такое говоришь? Мне ещё только тридцать и вся жизнь впереди, надейся и жди. А ты уже своё отжил, древний, пора тебе на покой.

Дьявол медленно открывает свою мерзкую пасть и я не знаю, что за этим последует. Где там моя стихия воздуха? На месте?

Хорошо, тогда — работаем! В сторону мерзкого создания летит сгусток воздуха в виде шара. Этот шар ломает жёлтые клыки Гуора, вдавливает зубы в глотку, голова дьявола медленно запрокидывается назад.

Что же ты такой заросший, дедулька? Давно не был у цирюльника? И руки и ноги и туловище заросло рыжей щетиной. Как тебя только женщины терпят в постели? Я помогу, не переживай. Я тебя сейчас подшмалю, как порося. Не хочешь? Поздно, все возражения отклонены, прений не будет!

В сторону дьявола летят ярко-красные шары. Безобидные и милые шары из огня. Шерсть на Князе тьмы вспыхивает пламенем, чёрные глаза расширены и в них боль. Больно? Ну да, больно. Зачем бы я сюда так бесцеремонно припёрся бы? Ради боли, ради твоей боли. Есть у тебя Тонкий мир, вот в нём и сиди. Ты опять не согласен с дерзким мальчишкой?

Тогда познакомься с моим лучшим другом — перстнем самого Мунке Хитрого. Знаешь такого? Ты был лично с ним знаком? А я вот — нет. А хотелось бы, очень! Пусть и загнал этот загадочный маг больше пяти ста невинных душ в чёрный алмаз, но перстень теперь будет служить только на стороне Добра и Света.

О, Боги! Как же не вовремя я вывалился из замедленного времени! Или кто-то этому способствовал? Я оглядываюсь по сторонам. В нескольких метрах от меня стоит мужчина невысокого роста, светловолосый, голубоглазый. Он смотрит на меня заинтересованным взглядом и что-то произносит. Он мне что-то пытается сказать, но вокруг до того ммм… весело и шумно, что я ничего не могу разобрать.

Потом, всё потом. Где Гуор, это исчадье Ада? Вот…ука, идёт ко мне, смотрит в глаза. Не, дядя, меня не проведёшь. Меня Олва-заступница научила кое-чему. Не смотреть в глаза своей смерти. А соблазн велик! Хочется прочитать в глазах дьявола, что у него на уме.

Кнут дрожит от нетерпения, он не понимает, почему я медлю и чего жду. А действительно? Ждать, пока Гуор мне голову откусит? Вон какая пасть у него. Хм… беззубая. Давай, мой друг, действуй!

Фух, какой же запах в комнате отвратительный. Горелая шерсть, запах крови, горящего дерева, кожи, ткани. Не передаваемое ощущение! Кнут изображает странную фигуру, напоминающую восьмерку. Что за чудеса? Есть же узел огня на конце? Кнут поймал кураж, он просто хочет поиздеваться над Гуором.

Нет, я ошибся. Огненная плеть приближается к зверю и восьмерка спеленала дьявола по рукам и ногам. Ещё немного, и мои барабанные перепонки лопнут от крика раненного животного. Просто немыслимым усилием, Гуор освобождается от смертоносной удавки, тело его окутывает черная мгла и дымка. В комнате становится темно, за спиной у дьявола теперь находятся крылья, которые темнее самой темной ночи. Ими он разорвал путы, а дальше что?

Я делаю большой размах кнутом, и теперь узел-палач устремляется с огромной скоростью к морде чудовища. Гуру это категорически не нравится, как я посмотрю. Он отталкивается лапами от пола и спиной вперёд, летит к панорамному стеклу.

Стекло взрывается множеством осколков, дьявол — на балконе. Он расправляет крылья, но мой друг гораздо быстрее. Гуор, тебе крылья не идут, и не по-мужски убегать от меня в самый интересный момент! Как же так? Кнут в работе, бью им по правому крылу, отсекаю его под корень. Отчаянный рёв боли и отчаяния со стороны дьявола.

До второго крыла дело не доходит — Гуор переваливается через перильные ограждения и начинает своё падение вниз, в пропасть, в бездну. Я на балконе, успеваю сорвать с его шеи медальон с золотой цепочкой. Теперь — лети. Если сможешь летать с одним крылом, то лети.

Я перевесился через перила и вижу, как перекошена в страхе морда того, кого зовут Князем тьмы, Повелителем, Властителем и Хозяином. Монстр всё дальше от меня и через некоторое время, превращается в едва заметную чёрную точку и исчезает.

Я в комнате, я смотрю в глаза мужчине. Один неверный шаг с его стороны и я готов его растерзать, уничтожить, втоптать в грязь. Мой разум сейчас не способен думать адекватно, я ещё под воздействием скоротечного, и такого неудачного, боя. Впрочем, почему неудачного? Вера самого в себя у дьявола уничтожена, и это можно считать моей скромной победой.

— Странник, я знаю, что ты её уже встречал на своём пути и через несколько дней опять её встретишь. Передай, я тебя очень прошу, моей невесте вот это. — мужчина протягивает мне платок, где вышита буква «О». — Скажи ей, что я всегда любил, люблю и буду помнить. Тебе пора, скоро портал закроется.

У меня нет необходимости спрашивать, кому я должен передать платок, где золотой нитью вышита буква «О». Таких, как она, все мужчины любят, помнят и готовы всегда простить за любые прегрешения. Вспоминаю отрывок рассказа из дневника моего деда:

«… — Нет, Гуор! Нет! — закричала та, которую все называли Олвой. — Я к тебе не вернусь! Ты сделал из Тиррола бездушную куклу! Ты разрушил нашу любовь! Именно из-за тебя я скрывалась среди людей.»

Нет, Олва-заступница. На этот раз ты ошиблась. Тиррол — не бездушная кукла. Он настоящий мужчина и он всё делал, на протяжении многих сотен лет, что бы Чёрный властелин тебя не нашёл в мире живых. Такой подвиг достоин уважения и преклонения колен.

— Обещаю, Тиррол, я всё сделаю, как Вы сказали. Прощайте!

Портал вот-вот закроется, я вижу, как подергивается рябью его поверхность. Я оглядываюсь назад, вижу, как тело Тиррола охватывает пламя, но он стоит на месте, смотрит на меня и улыбается. Вы правы, Тиррол, смерть — шаг вперёд.

Уже находясь в коридоре, по которому я преследовал чёрную магиню, я услышал, как содрогается здание, комната, которую я только что покинул. Теперь очередь этого проклятого коридора. Он должен исчезнуть навсегда из нашего мира, что бы ничего не напоминало о всех бесчинствах, которые здесь происходили.

Я остановился от увиденного и у меня нехорошо засосало под ложечкой. По коридору, в мою сторону двигались призраки. Это души неупокоенных людей, которые были зверски умерщвлены в застенках этого коридора приспешниками Гуора и чёрной магини.

Что они от меня хотят? Что хотят эти дети, которые смотрят на меня с надеждой, мужчины, которые сурово смотрят мне в глаза и женщины, по щекам которых катятся слёзы. Они все мечтают только об одном — о покое.

Я вздыхаю, я слышу вздох моего друга, который у меня в руках. Нужно это сделать, иначе как дальше жить? Аминь! Меня трясёт от энергии, которая поступает через кнут в мой организм, мне плохо от переизбытка энергии, у меня из носа хлещет кровь, в голове — туман. Я прикусил губу до крови, я терплю. Судьба у меня такая по-видимому.

Теперь — вперёд, к двери, где держат взаперти людей. Вот и она. Убираю замок, который не замкнут, а просто дужкой вставлен в петли задвинутого засова и поспешно делаю шаг назад. Вовремя, иначе бы мне хорошенько «прилетело» от Тимура и его коллег.

Я успокаиваю «призраков», поднимаю вверх руки. Тимур меня узнаёт и мы бежим в поисках помещения, шахты приточной вентиляции. Ответвление от коридора, здесь заметно прохладней и воздух гораздо свежее. В стену вделаны металлические скобы.

Я первым поднимаюсь наверх, голова упирается в обычный канализационный, по виду, люк, но он весь перфорированный. Головой, правой рукой отодвигаю люк в сторону и слышу отчаянный визг тормозов автомобиля. Какой идиот придумал на проезжей части обустроить этот люк — непонятно. Это болячка многих городов, ничего с этим не поделаешь. Я на дороге, подаю руку Тимуру.

Ко мне идёт водитель авто с монтировкой в руках. Но-но, мужик, я ещё не отошёл от всего увиденного, могу монтировку тебе вокруг шеи обернуть. Не веришь? Молодец, поверил. Мы ориентируемся, где сейчас находимся. До здания, или бывшего здания, чёрной магини — два квартала.

Марш-бросок, за углом — машины, на которых мы приехали, пожарные машины, машины скорой помощи. Слава Богу, они не по нашу душу. Сил нет, моё тело трясёт от избытка адреналина. Так я скоро стану адреналиновым маньяком, привыкну ко всему горяченькому. Я сажусь на тротуар, поворачиваю голову в сторону машин и вижу, как ко мне бегут, улыбаясь, Славик и Мари.

Эпилог

У меня на руках маленькое голубоглазое чудо. Соня отчаянно вертит головой, постоянно тычет пальцем в звёздное небо и вопросы, вопросы. Позади нас идёт Лена. Вопросов не задаёт, но я так думаю, этот шок от увиденного у неё скоро пройдёт и вопросы обязательно появятся.

Сонька в очередной раз показывает пальцем на звёзды, которые очень быстро двигаются по небосклону, и пытается узнать, куда они так спешат. Как объяснить этому маленькому созданию, что такое смерть, или рождение новой звезды.

Никак. Точно также, для маленьких детей очень сложное понятие физической смерти и у людей. Для них это всё ещё далеко и дети верят, что жизнь никогда не прекратится. В общем-то, они правы.

Жизнь никогда не перестанет существовать во Вселенной. Одна форма жизни придёт на смену другой, погасшую и уставшую от жизни звезду, сменит на небосклоне другая, более сильная и молодая. Всё, как в жизни. Законы природы неизменны. То, что должно произойти, должно произойти обязательно. Это из моего личного урока.

Ругал ли я Предтеч за урок, который они мне преподали? Нет, конечно! Что бы стать сильнее, ты должен побывать в роли униженного и обиженного, что бы ценить жизнь и не допускать никаких ошибок в будущем. Жестоко, но это так.

Я вёл Елену и Соньку по звёздной Дороге в мир, где они побудут в относительном покое. Таллия. Загадочный мир, возможно, это мир нашего будущего. В этом мире они поживут некоторое время, пока не произойдёт одно знаменательное событие — раз в сто лет происходит битва двух, совершенно не похожих друг на друга, миров.

Мир, в котором правит Добро и Свет, будет противостоять миру, где законы существуют лишь для того, чтобы держать человека в слепом повиновении, преклонении перед силам Зла и законами тёмного мира. Выживу ли я в этом сражении? Без понятия. Но я должен сделать то, что должен сделать.

Нужный поворот, ступени и я вижу знакомого мне место: дорожка, отсыпанная мелким гравием и ракушечником, деревья, которые сплелись своими кронами, образуя тенистую аллею. По дорожке нам навстречу идёт, грациозно покачивая бёдрами, женщина с серебристыми волосами и удивительными красивыми глазами. Эль.

Она присаживается на корточки и протягивает руки к Соньке, которая в свою очередь смотрит на меня. Я легонько подталкиваю девочку в спину и она делает первый шаг в сторону удивительно красивой женщины. Вот и всё, мои дорогие соседки в безопасности, можно идти обратно. Меня ждут друзья, Снегиня и многие другие люди, которые готовы сегодня умереть, что бы такие, как Соня — жили.

* * *

Степь, раннее утро. Я стою на кургане, где не так давно прошёл обряд Посвящения. Кажется, что только вчера я делал первые робкие шаги в астрале, но сколько же всего произошло за два с половиной месяца! Стал ли я мудрее и сильнее за это время — не мне судить. Но я знаю точно, что выбранный мною путь — он мой и я готов руками, зубами рвать того, кто проповедует насилие и произносит с придыханием имя моего врага — Гуора.

Сегодня произойдёт сражение по правилам Светлых. Именно я на этом настоял. Нужно менять правила игры, как это часто делают наши враги. Мы будем сражаться на нашей земле, и это главное.

Я вспоминаю сражение с Бархудом, Лордом-разрушителем, на чужой земле, в чужом мире. Там — их дом, безжизненное небо и мёртвый песок. За нами — жизнь, за нами — весь этот чудесный мир. И мы его отстоим, чего бы это не стоило.

Ласковый осенний ветер треплет мой волосы, запах трав меня успокаивает, жаворонок высоко в небе поёт мне песню любви и счастья. В поле ковыля, который сейчас окрашен в бледно-розовый цвет, идут мои друзья. Санторис, Славик, Юргас, Велес, Стас и, конечно же, Снегиня. Чуть левее от них, по полю идут Татьяна Ивановна, Борис Борисович и Лилия. Она собирает полевые цветы и сплетает из них венки. Один венок на гладкой, лишённой волос, голове Бориса Борисовича и это смотрится забавно.

Я делаю оборот, теперь я вижу, как одновременно, во многих местах, происходят вспышки света. Сколько таких вспышек? Трудно сказать. Может тысяча, может десять тысяч. Это те люди, которые приняли вызов дьявола и эти люди настроены очень и очень серьёзно.

Выходцы из стран Африки, Азии, Европы. Чем все эти люди отличаются друг от друга — это только цветом кожи. Знание какого-то определённого языка для общения сейчас совершенно не нужно — все друг-друга понимают с полужеста, с полувзгляда.

Сегодня главнокомандующий — Санторис. Он самый опытный наш товарищ. На его лице сейчас не отражаются эмоции, его взгляд голубых глаз — жесткий и колючий.

Санторис подходит ко мне, здоровается и мы ещё раз обсуждаем наш нестандартный план ведения сражения. Сколько мы с ним спорили, обсуждая этот план, знает только небо и эта степь. До хрипоты, до искр из глаз, каждый отстаивал свою точку зрения, свой план. Но, как это бывает в нормальном коллективе, мы пришли к взаимопониманию и к одному знаменателю. Как говорил Папанов, бить буду сильно, но аккуратно. Это наша с Санторисом стратегия.

Аккуратность сегодня — это наше всё! С Борис Борисовичем мы целый день на брюхе проползли всю степь, вдоль и поперёк. Подготовительные работы закончились, вся надежда на нашу науку в сочетании с магией. Сочетать не сочетаемое — это девиз Нашего дня и Нашего сражения.

Всё роли давно расписаны, люди, как каждый музыкальный инструмент в огромном оркестре, знают свою партию и время вступления. Всё должно получиться, иначе какие мы Homo sapiens?

Я вопросительно смотрю на Татьяну Ивановну и перевожу взгляд на её коллегу, Бориса Борисовича. Женщина поднимает вверх большой палец руки, мне становится на душе спокойно.

Где-то вверху, в голубом небе, пока голубом, раздаётся звук одного огромного там-тама. Глухой звук, издаваемый этим инструментом, становится всё сильнее и сильнее. Над бескрайней степью поднимается ураганный ветер, который с каждой секундой становится всё сильней и сильней.

На ногах уже трудно устоять, ветер завывает, как Иерихонская труба, этот звук разносится на многие сотни, тысячи километров. Огромному там-таму вторят сотни барабанов, над степью поднимается гвалт птиц, которые пытаются спасти себя и свой выводок от приближающейся к земле смерти.

Земля под ногами начинает вибрировать, затем проседать, по земле идут волны, напоминающие волны огромного цунами. Небо из ярко-голубого превращается в грязно-серое, затем — в фиолетово-чёрное. Огромный кусок грязного неба начинает раскручиваться по часовой стрелки, ему вторит ветер, который тоже закручивает гигантскую спираль, только на земле. Ветер легко вырывает с корнем близстоящие многовековые деревья и отбрасывает их на десятки километров.

Холод расползается над степью, вымораживает всё вокруг — луговые травы, ковыль, разнотравье, животных. Я вижу, как Санторис поднимает вверх правую руку и резко её опускает вниз. Маги воздуха одновременно поднимают руки вверх, из их ладоней, навстречу ураганному ветру, в противоход закрученной спирали, срываются потоки воздуха. Они объединяются и теперь с ураганным ветром борется единый могучий поток воздуха.

Он останавливает раскрученную спираль, над степью становится тихо. Вместе с тишиной приходит понимание того, что дьявол уже близко, звуки там-тама звучат у нас над головой. Я посмотрел на лица людей, которые меня сейчас окружали. Ни капли страха, ни у мужчин, ни у женщин.

Грязно-фиолетовые тучи вращаются очень быстро, в центре этих туч вращается против часовой стрелки огромная воронка. Сейчас начнётся светопреставление. Опыт мне подсказывал, что Гуор, любитель красочных декораций, без показа своей мощи не обойдётся.

Да, так и есть. Сверкнула первая молния, за ней вторая, третья. Ветвистые молний били в одну точку на земле, после каждого попадания молний, земля закипает, как вода, она дрожит и стонет. Земля нам жаловалась на свою не простую судьбу. Потерпи, матушка, потерпи! Сегодня должно многое измениться в мире. Если не на всегда, то на очень долгое время. Терпи, тебе и не такое доводилось терпеть.

Ну вот и самое главное представление в этом шоу. Явление дьявола в своём мерзопакостном обличии миру. Чужому миру, в котором он себя, по какому-то недоразумению, чувствует хозяином. Его самолюбие очень сильно задето, он будет искать личной встречи со мной, и он эту встречу получит. На душе у меня спокойно, это самое главное.

Из воронки к земле устремился столб света серого цвета. Внутри этого столба видно какие-то движение. По спирали, вниз опускается первым дьявол. Крыло, отрубленное мною, отросло.

Дьявол делает крыльями несколько взмахов и, через несколько секунд, становится своими уродливыми лапами на землю. Он запрокидывает голову назад и издаёт чудовищный по мощи звериный рык. Дьявол жаждет крови, смерти. И я понимаю, что ему нужна моя кровь и именно моя смерть.

Теперь наш выход, наша задумка с Борис Борисовичем и Санторисом. Пирамиды серого цвета нами давно расставлены по степи, их надёжно скрывают высокие травы. По команде Бориса Борисовича, нашего милого профессора с венком из полевых трав на голове, десять магов подбрасывают далеко вверх серебристые шары. Они поднимаются вверх, из пирамид бьют в небо яркие лучи света. Серебристые шары, на острие этих лучей, устремляются в небо, внутри транспортного цилиндра серого цвета.

Вокруг Гуора уже стоят его верные войны, но их очень и очень мало. Шары взрываются внутри светового столба, портал схлопывается, он закрывается. О, Боги! Дьявол и его войны понимая, что мы перехитрили их, поднимают вой, от которого у меня закладывает уши. Я чувствую, как барабанные перепонки лопаются и от этой боли я теряю на некоторое время сознание.

Один я так сильно пострадал? Нет, у многих людей из ушей сочится кровь. Пусть это будет вся кровь, которая сегодня прольётся. Мечтатель я, мечтатель. Санторис смотрит на меня, что-то говорит, но увы, я его не понимаю. По губам удаётся прочитать лишь — «твой выход».

Люди расступаются передо мною, одни смотрят на меня с уважением, другие провожают меня долгим оценивающим взглядом. Я понимаю, что их жизни сегодня полностью зависят от того, как я себя поведу при встрече с дьяволом. Я иду по степи, весь нарядный до безобразия. Весь в белом, просторном облачении. Не переживайте так, люди, я вас не подведу. Во всяком случае, постараюсь не подвести. До дьявола около пятисот метров, я иду по спёкшейся, абсолютно гладкой земле. Гуор, ты и за это сейчас заплатишь.

Я поворачиваю голову направо, и останавливаюсь в изумлении: тысячи, десятки тысяч душ, умерших по вине Тёмных, сейчас стоят сплошной стеной по правую руку от меня. Женщины, плача, улыбаются. Мужчины смотрят на меня с надеждой, дети машут руками.

А чуть поодаль, на невысоком холме, стоит огромных размеров крест, на котором распят тот, которого нет с нами более двух тысяч лет. Там распят человек, которого до сих пор помнят люди во всём мире, кого почитают своим отцом и учителем. На мужчине одна набедренная повязка, лицо уставшее. Он приподнимает голову, смотрит на меня и улыбается. Я ему машу рукой и продолжаю движение к тому, который в своё время передал человека, распятого на кресте. Гуор, и за это ты должен быть наказан.

Мою правую руку сжимает детская ручонка. Я поворачиваю голову вправо и замираю. Гретта! Какими ты здесь судьбами? Ведь я же тебя освободил от верёвки, которая не давала тебе возможности покинуть мир живых? Или ты тоже считаешь повинным в своих бедах дьявола? Ну что же, я с тобой полностью согласен. Гретта улыбается, на щеках у неё замечательные ямочки. Гуор, сука, ты и за это ответишь, мразь!

Меня берёт под руку женщина. Золотистые волосы ниже плеч, огромные и прекрасные зелёные глаза. Точёный нос, чувственные губы. Таким женщинам, мужчины прощают любые прегрешения. Олва-заступница. Я протягиваю ей платок, на котором золотой нитью вышита буква «О».

Олва на секунду замирает и прижимает платок к груди. Гуор, и за разрушенную любовь этой женщины, тебе придётся ответить. Ты видишь, Гуор, сколько у тебя прегрешений? Это отвратительно, Гуор! Ты даже не достоин дышать одним воздухом с такой женщиной, Гуор! И я тебя этой возможности сейчас лишу. Вот вывернусь на изнанку, но это сделаю!

Гуор увидел Олву и на некоторое время застыл неподвижно, не в силах оторвать взгляд от такой красоты. Он сейчас выглядит, как самый настоящий глупец. Но я то, к таким себя не отношу. Гретта исчезает, словно поняв мой замысел. Я достаю из кармана медальон, который сорвал с шеи дьявола перед его прыжком в бездну. Олва открывает медальон, презрительно усмехается, смотрит на Гуора и медальон прямо на глазах, превращается в пыль.

Гуор разнервничался ещё больше, увидев произошедшее с медальоном. Неужели и в Тонком мире смотрят фильмы о Кинг-Конге? Похоже на то. Гуор бьёт своими могучими кулаками в грудь, запрокинув голову.

Сюда бы какого-нибудь режиссёра, что бы увидел эту сцену от и до. Как всё это бывает на самом деле. Да, подло мы поступили с немногочисленной свитой дьявола. Пока была разыграна эта мизансцена, из семи демонов, этаких Бархудов в миниатюре, в живых остаётся только трое. Маги огня потрудились на славу. Только хитростью можно победить хитрость, как и Зло можно победить только Злом.

Богомолы-переростки негодуют, они рвутся в бой, потирая свои лапы с зазубринами, гаргульи расправили крылья, готовые взлететь в небо и нанести сокрушительный удар врагам. То есть нам.

Но хозяин безмолвствует, он поражен тем, как его втоптала в грязь на глазах у многих, какая-то жалкая, хоть и красивая, ведьма.

Гуор окутывается чёрной, непроницаемой дымкой, его тело перестаёт существовать в физическом смысле этого слова. Перед нами в воздухе дрожит марево чёрного цвета. Проходит несколько секунд и от этого сгустка чёрного цвета, отделяется размытое непонятное облако и устремляется вверх. Я делаю шаг влево, закрываю собой Олву. Я прекрасно понимаю, что сейчас последует акт возмездия Гуора, направленный на свою бывшую возлюбленную.

С небес на нас взирает чудовище, от одного взгляда на которое, кровь стынет в жилах, появляется дикое желание втянуть голову в плечи и отползти куда-нибудь в сторону. Непропорциональное уродливое и тщедушное тельце, заросшее густой чёрной шерстью, кривые ноги, руки с длинными загнутыми когтями. На короткой шее — огромная голова неправильной формы. Уши, рот отсутствуют, как и нос. Вместо всего этого — пустые провалы, из которых клубится тьма. Брови отсутствуют, пол лица занимают круглые, как блюдца, жёлтые глаза.

В них жажда смерти и жажда поглотить множество душ людей и всех созданий, которые собрались сейчас на этом поле. Тело Олвы напряглось, я чувствую, как она ещё крепче сжала мою руку. Я слышу её слова: «самую мучительную смерть может принести лишь одно создание преисподней — жадный аорик. Он — душа самого дьявола, воплощение всего самого плохого, что есть в Тонком мире».

Тело Гуора опять возникает перед нами, дьявол торжествует предстоящую победу. Над степью раздаётся победный смех дьявола, ведь его победа так близко!

Я слышу голос Санториса — «бегите», но мои ноги меня не слушают, меня парализовало от страха. Я смотрю в глаза аорика и не могу их отвести в сторону. Я чувствую, как из меня начинает исчезать вся моя энергия. И магическая и жизненная. Почему я никогда и ни от кого не слышал о таком созданий? Больше, чем уверен, что дьявол этим аориком пользуется очень и очень редко.

В это чудовищное создание летят тысячи огненных шаров, ледяных сосулек, молний. Наши маги стараются на славу, но всё это бесполезно, аорик всю энергию заклинаний впитывает в себя, как губка. Благодаря подаренной людьми энергии, чудовище превращается в огромного монстра невероятных размеров. В голове у меня каша и сумбур, сожаление. Ведь мы знали, что Гуор никакой не демон, он — дьявол. Самое хитрое и расчётливое существо на свете, в любом из миров.

Моё левое плечо горит никак не меньше, чем мои руки. Этот огонь опускается по предплечью, огонь обжигает мою ладонь. И что же я вижу? Я сейчас держу на ладони моего подросшего дракошу, который расправил крылья, который смотрит на меня своими глазами-бусинками.

Он мне говорит своим взглядом, что пора его отпустить на волю. Пора. Я подбрасываю дракошу в воздух. Лети! Дракон делает несколько взмахов своими крыльями, поднимается на несколько десятков метров в воздух. Теперь все видят не дракошу, не тату, а самого настоящего дракона из мифов, из легенд о этих мудрых и сильных созданиях.

Чешуя дракона переливается всеми красками, которые существуют в природе, дракон смотрит мне в глаза и делает ещё несколько взмахов крыльями. Он испускает громкий крик и устремляется вверх, к аорику.

Смех дьявола моментально затих, я слышу, какая наступила тишина над степью. Думал всё это опять из-за проблем со слухом, но нет и Олва и все остальные смотрят в небо, затаив дыхание. Все смотрят на битву дракона и аорика, самого гнусного создания во Вселенной.

Дракон рвёт на части тело монстра, он своим огнём сжигает крылья мерзкого создания. Сколько происходит это сражение? Минута, десять, час, месяц, год? Время застыло на месте, секунды превратились в бесконечность.

Я почувствовал дрожь и вибрацию в моём перстне. Алмаз негодует, он требует, что бы я его применил по назначению. Ну что же! Пора, значит пора! В руке приятная тяжесть кнутовища, сам кнут напоминает мне сейчас огромную змею перед броском на свою жертву.

Я делаю большой замах и кнут начинает своё движение в сторону Гуора. Тот делает шаг назад, но и он и я понимаем, что это всё бесполезно. Во мне опять просыпается чувство ненависти к Гуору и его свите. В глазах — кровавая пелена и жажда крови. Пусть она у дьявола и его приспешников не красного, а чёрного цвета, но это кровь. Я хочу её испить, я хочу попробовать её на вкус.

Я смотрю по сторонам, я вижу, как в нескольких метрах от меня стоит рыжебородый, зеленоглазый пожилой человек. Он в мантии тёмно-голубого цвета, на голове смешная шляпа-колпак, на которой изображены солнце, луна и звёзды. А вот и Мунке Хитрый. Нет, он не хитрый, он Великолепный! Благодаря ему я сейчас получу массу удовольствия. Мунке скрестил руки на груди и одобрительно кивает головой. Спасибо, маг!

Удар моего кнута чудовищен, от его движения над землёй, во все стороны расходится упругая волна воздуха, я слышу, с каким свистом кнут рассекает воздух, как он рычит от предстоящего сражения с дьяволом. Удар по лапам Гуора, обратным ходом мой кнут бьёт по ближайшему демону. Опять замах и я поднимаю кнут чуть выше предыдущего удара.

Он рассекает дьявола на две части. Гуор ревёт от боли и безысходности, он ревёт от потерянной навсегда любви, он ревёт о потери своего могущества в этом мире. Он умирает и прекрасно это понимает.

В ход вступает мастерство Мунке Хитрого. Маг делает несколько пассов руками и некая субстанция, высвобожденная из тела Гуора, втягивается моим перстнем. Маг теребит свою бороду, хитро улыбается и показывает рукой на чудовище, которое было не так давно Великолепным Гуором.

Заканчивать с ним? Да с превеликим удовольствием! Искрящийся узел моего кнута в работе и через мгновенье, на месте, где лежало укороченное мною тело Гуора, Повелителя, Властелина, Хозяина, остаётся горсть пепла, которую моментально подхватывает ветер и разносит по всей необъятной степи.

В небо взмыли сотни белоснежных шаров. Прогремел оглушительный хлопок и над степью вспыхнул ослепительный очищающий белый свет.

* * *

Вот и конец моей истории. Я познал строну мира, где правят люди, одаренные магической силой.

Люди, для которых возможность управлять энергией, которая разлита в окружающем пространстве, является таким же обыденным делом, как для обычных людей — проснуться по утру и не задавать себе вопрос — почему я это сделал.

Сгинул ли на веки веков Гуор? Исчезло ли Зло? Нет, конечно. Зло искоренить не возможно, пока оно живёт в сердцах и душах людей. Но борьба идёт и она будет продолжаться вечно. Война между Добром и Злом!

Content

Андрей Георгиев
Выбор только за тобой

Предисловие

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог