Лапин Борис

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

1

— Ты помнишь ту захудалую планету в системе Н-12-076? спросил Альф. — Ну, ту самую планетку, где мы сделали вторую остановку на пути вперед, пополнили запасы воды и еще вышвырнули двух роботов, которые… Неужели не помнишь?

Дельт поднял мутные, полные пустоты глаза и, не ответив, снова припал к графикам. Дельт был славный парень и отличный специалист, но интересовался исключительно своими делами. Порой Альфу казалось: даже если корабль прошьет метеоритом, Дельт все равно не оторвется от графиков по той простой причине, что обшивка, как и вся материальная часть, не в его компетенции.

Альф, за многие годы путешествия вдвоем с молчаливым Дельтой привыкший дотошно анализировать каждую свою мысль и каждое чувство, и на этот раз попытался разобраться, почему вдруг вспомнился ему такой незначительный случай. Но сколько он ни ломал голову, никакого разумного объяснения не нашел. Это обескуражило Альфа, он любил полный порядок во всем, особенно в мыслях, и если он вспомнил о той планетке, значит, должна же быть какая-то причина, и Альф до обеда искал эту причину, но так и не нашел.

Случайно его взгляд наткнулся на изящного робота Официантку, стоявшую в выжидательной позе с обеденной порцией питательных кубиков на подносе. И тут Альфа осенило: ну да, ну да, на эти размышления натолкнула его Официантка, приносившая завтрак! Альф посмотрел на нее повнимательнее. Так и есть — телепатическая антенна Официантки, состоящая из тысяч тончайших медных проволочек, была, вопреки правилам, кокетливо уложена высокой шапкой вокруг головы. Эти роботы из личной прислуги космонавтов от нечего делать стали уделять слишком много внимания собственным персонам: то соорудят нечто невообразимое из антенны, то выкрасят в огненный цвет отверстие для приема питающих растворов, то до такой степени укоротят хитоны, что торчат суставы на нижних конечностях, то еще что-нибудь выкинут. К тому же их не предусмотренное программой знакомство с роботами-рабочими из нижних отсеков — нет, это к добру не приведет! И он, как ответственный за материальную часть, должен пресечь безобразия. Но как? Не высадишь же их всех на чужой планете, черт бы их побрал, подумал Альф. А вслух сказал, принимая поднос:

— Приведите в порядок антенну, и чтоб я больше этого не видел!

— Слушаюсь, господин, — безропотно ответил робот, но фотоэлементы его, как показалось Альфу, насмешливо блеснули.

Эту породу совсем недавно вывела фирма «Робот-корпорейшн». Боссы фирмы «Космик» закупили пробную партию, и проверка этой партии в условиях космического полета значилась одной из главных задач экспедиции. Роботы действительно оказались совершенней всех существовавших до сих пор, но, как и всякая экспериментальная модель, требовали глаза и глаза.

Альф еще немного поразмышлял на тему о роботах, о том, что в процессе эволюции, которую проходили эти роботы, самоусовершенствуясь, возникли, вероятно, какие-то сдвиги в их психике, потому что такое поведение, например, вовсе не предусматривалось программой, но вскоре дела отвлекли его, и он забыл о роботах, потому что думать о роботах — все равно что думать о воздухе, которым дышишь.

А вспомнилось Альфу вот что.

2

«Луч-12» стремительно удалялся от Родных Планет на периферию Галактики. Минуло всего три года, все еще было впереди, когда забарахлила система регенерации воздуха. Тогда думали, что это временная неполадка, надеялись быстро исправить, и Альф дни и ночи напролет искал кратчайшее решение этой довольно сложной проблемы. Он так старался, что ни одна дельная мысль не лезла в голову. Однажды ему захотелось отдыха ради сделать маникюр. Едва у него появилось такое желание, немедленно должен был явиться робот Маникюрша, но он почему-то не явился. Альф позвал вслух, подождал и, не на шутку встревожившись — неисправный робот всегда «чп», — пошел разыскивать Маникюршу.

В отсеке обслуживающих агрегатов Маникюрши не оказалось, как, впрочем, и во всей верхней, жилой части корабля.

Чертыхаясь и проклиная этих мягкотелых белковых роботов, искусственная эволюция которых зашла так далеко, что они перестали подчиняться людям, Альф спустился в темные машинные отсеки. Проплутав изрядное время с фонариком по облепленным паутиной закоулкам, вволю нанюхавшись перегоревшего машинного масла, он услышал наконец за переборкой кладовочки возле вспомогательного реактора подозрительный шорох.

Альф переключил фонарик на инфракрасный свет, заглянул в кладовочку — и едва не лишился языка. Великан ремонтный робот с мощной мускулатурой битюга обвил ручищами тоненького изящного маникюрного робота и не пускал его. «Робот Маникюрша не явился потому, что его держит Ремонтник, — рассудил Альф, — следовательно, маникюрный робот исправен, а испортился этот болван Ремонтник».

Однако далее произошло такое, что безукоризненная логика Альфа полетела вверх тормашками: маникюрный робот обхватил тоненькими конечностями крепкую шею Ремонтника и впился ярко накрашенными губами в отверстие для приема пищи этого битюга. Битюг же не только не оттолкнул таким странным способом защищавшегося маникюрного робота, но, видимо, получил какое-то непонятное удовлетворение и в ответ мощной лапищей ласково похлопал Маникюршу по седалищной части, чрезмерно развившейся из-за сидячей жизни и благоприятных условий развития.

Альф не стал связываться с испортившимися роботами: характер повреждений был неизвестен, вполне могло случиться, что они повели бы себя агрессивно, да и вообще с опытными образцами надо держать ухо востро. Он пошел наверх и рассказал обо всем Дельту. Но Дельт отнесся к рассказу довольно равнодушно: роботы — не его забота. До Дельта никак не доходило, что это странная, необъяснимая, вопиющая неисправность! Не механическое повреждение, не частичное психическое расстройство, а коренное перерождение психики, полное распрограммирование! Но как бы там ни было, прежде чем склониться над графиком, Дельт успел высказать разумную мысль: послать за свихнувшимися роботами кибера Полицейского и при первом же удобном случае высадить их на какую-нибудь пустынную планетку.

Дело в том, что по закону, принятому совсем недавно, высших белковых роботов, весьма сложных и дорогих, ибо их не собирали из деталей, а выращивали целиком в специальных инкубаторных устройствах, не полагалось уничтожать без особого разрешения Робоконтроля, а в случае неисправности предписывалось «изолировать впредь до прибытия робоконтролера». Дома, на Родных Планетах, этот закон еще имел смысл, но в открытом Космосе…

Тупица Полицейский, металлический кибер доброй старой конструкции, отправился в машинные отсеки — и оба свихнувшихся робота предстали перед Альфом в мастерской робопрофилактики. Альф скрупулезно измерил показатели функционирования внутренних систем их организмов — все оказалось в полном порядке. Очевидно, неисправность следовало искать в электронном мозге, к которому Альф не имел доступа без робоконтролера. Тем не менее он счел своим долгом хотя бы косвенным путем попытаться выявить характер повреждений, потому что подобные неполадки могли возникнуть и у других, эти белковые роботы чертовски восприимчивы. Но ни допрос, ни испытания на рободетекторе ничего не дали.

Ремонтник (это был Ремонтник-23) твердил на допросе:

— Я люблю ее.

Почему «ее» — что за нелепость!?

И «она» твердила:

— Я люблю его. Разве это преступление — любить?

Альф был поражен, как глубоко способен деградировать даже высокоорганизованный робот. Что значит «любить»? Можно любить свою работу, или хороший телепатофильм, или, наконец, рагу из тараканов, но как можно «любить» друг друга?

Допустим даже, что в их представлении Маникюрша превратилась в женскую особь — но что это меняет? Слава богу, думал Альф, — на Родных Планетах понятие так называемой «любви» известно людям только из древних книг. Вот уже много тысячелетий пополнением рода человеческого занимаются медики, нельзя же сваливать столь ответственное дело на случайные взаимоотношения двоих. Тем более — роботы!

И все-таки Ремонтник-23 упрямо повторял:

— За что вы хотите погубить нас, господин? За нашу любовь? Но ведь мы не сделали ничего дурного. Мы работали не хуже других и даже не думали бунтовать или не подчиняться. Господин, ведь мы погибнем на чужой планете. Разве нельзя изолировать нас здесь, на корабле?

Маникюрша добавила:

— Мы же не нарочно полюбили друг друга. Это получилось само, это сильнее нас, сильнее всего на свете, как вы не понимаете, господин!?

— Довольно! — отрезал Альф. — Прекратите бред, решение принято.

— Хорошо! — решился вдруг Ремонтник-23. — Во всем виноват я один, изолируйте меня, но пощадите ее!

— Нет, это неправда! — Маникюрша упала к ногам Альфа. Это неправда, виновата во всем я, только я. Накажите меня, господин, помилуйте его!

Оба они до того свихнулись, что утратили даже элементарнейшее качество любого робота — инстинкт самосохранения.

Продолжать исследования было бессмысленно.

И когда через несколько дней представилась возможность сделать остановку у необитаемой планетки звезды Н-12-076, чтобы запастись водой, Альф приказал Полицейскому погрузить свихнувшихся в планетолодку и сам отправился с ними, чтобы проветриться.

Планетка оказалась ничего себе, этим проклятым роботам повезло. На ней была и вода, и кислородная атмосфера, и умеренно жаркий климат. Когда Полицейский выдворял роботов из лодки, в фотоэлементах Маникюрши блеснула какая-то жидкость, вероятно, смазка объективов, Альф не знал точно. А Ремонтник-23 только стиснул аппарат приема пищи, сжал суставы передних конечностей и так, решительный и нераскаявшийся, первым ступил на песок чужой планеты, где им суждено было очень скоро погибнуть.

Таким образом удалось Альфу соблюсти закон и вполне надежно изолировать неисправных роботов впредь до прибытия робоконтролера, если он вообще прибудет когда-нибудь на эту гиблую планетку.

А «Луч-12» преспокойно отправился дальше.

3

Это произошло ровно десять лет назад. С тех пор они побывали в интереснейших уголках Космоса, сделали кучу открытий и вот возвращаются назад, на Родные Планеты, и уже вошли в область, достаточно исследованную их предшественниками, а через три года заявятся домой, где их ждет слава и богатство. И все было бы отлично, если бы не система регенерации, которую так и не удалось привести в порядок.

— Как, ты не помнишь даже, что десять лет назад мы высадили на эту планетку двух свихнувшихся роботов, которые… которые… Как это? Ага, «любили» друг друга? — переспросил Альф через неделю.

Дельт пожал животом и ответил, не отрываясь от графиков:

— Я помню, что мы изолировали двух испорченных роботов, вот и все.

Альф почесал ногой за ухом.

— Так эта планетка у нас на пути. Не сделать ли остановку, Дельт, не посмотреть ли, как они там жили?

Дельт отрицательно помахал хвостом: естественно, он спешил домой, остановка вовсе не прельщала его, тем более по части роботов, не входивших в его компетенцию. Было совершенно ясно, что за остановку Дельт не проголосует. А пункт первый Устава Космонавтики неукоснительно требовал единогласия членов экипажа по всем сколько-нибудь существенным вопросам.

Все последние дни голова Альфа пухла от догадок. Его самого пугала родившаяся в его мозгу гипотеза — невероятная, алогичная, бредовая, но, очевидно, правильная, раз без нее он не мог осмыслить происходящее.

Оранжерея корабля, основа системы регенерации, из рук вон плохо очищала воздух. Бывали минуты, когда они с Дельтом буквально задыхались от избытка проклятого кислорода, стрелки приборов, показывающих содержание в воздухе живительной углекислоты, постоянно дрожали у красных отметок.

Это был какой-то заколдованный круг. Чтобы не задохнуться от избытка кислорода, приходилось поддерживать максимальную жизнедеятельность белковых роботов, которые, как и растения, поглощали кислород и выделяли драгоценный для людей углекислый газ. Но для этого приходилось усиленно снабжать роботов белками, а белков они сжирали неслыханное количество, синтез же белков требовал электроэнергии, которую можно было снять только с оранжереи, отчего оранжерея хирела и концентрация кислорода увеличивалась. Но стоило усилить обогрев оранжереи, урезав дозу белков для роботов, — и люди начинали задыхаться. Может быть, сумей они вытерпеть несколько дней, система регенерации стабилизировалась бы, но не могли же они вовсе не дышать! Приходилось снова сажать на голодный паек деревья и откармливать проклятых роботов.

Двое людей, хозяева корабля, он и Дельт, бедствовали в этом заколдованном круге, а роботы благоденствовали: жрали белки, вволю поглощали любезный им кислород и с жиру бесились… как те двое, которых «изолировали» десять лет назад.

Нет, нет, — думал Альф, — все это неспроста. Конечно, для роботов сложились слишком благоприятные условия. Но кокетливо взбитые антенны, накрашенные рты и кончики пальцев, безобразно укороченные хитоны… К тому же все эти обслуживающие роботы: Официантка, Горничная, Прачка, Медсестра, Повариха — то одна, то другая стали загадочно исчезать время от времени, и Альф знал, куда, но уже не пытался искать…

Не связана ли отвратительная работа системы регенерации с поведением роботов? Собственно, вопрос звучал чисто риторически, Альф чувствовал, что связана, но как? Чтобы испортить систему регенерации, перестроить ее в свою пользу, у них не было ни малейшей зацепки.

И все-таки загадка не давала покоя. Он располагал слишком уж незначительными фактами, а экспериментировать в условиях полета не имел права. Вот почему Альф жаждал заглянуть на ту планетку, изучить возможные следы деятельности двух свихнувшихся роботов, а главное, найти их останки и разобрать электронный мозг. Узнай он причину неисправности роботов — и дело в шляпе. Тогда можно будет наладить систему регенерации и навсегда избавиться от перспективы вовсе задохнуться в один прекрасный день.

Откровенничать на эту тему с Дельтой он, разумеется, не стал. Покусывая от волнения когти на передних руках и для виду беспечно помахивая хвостом, он сказал:

— Дельт, я отвечаю за материальную часть и особенно за роботов, поскольку это экспериментальная партия. Мне совершенна необходимо изучить останки тех двух свихнувшихся роботов, чтобы найти причину неполадок. Я не имею права вскрывать мозг действующего робота, но закон не запрещает анатомировать останки. Роботы барахлят. У нас есть великолепный шанс вставить такой фитиль фирме «Робот-корпорейшн», что они засыпят нас золотом, лишь бы заставить держать язык за зубами.

Но Дельт не клюнул. Понятно, он и без того получит столько золота, что позаглаза хватит до конца дней.

Через месяц Альф придумал еще более хитрую штуку.

— Если мы не привезем останки тех двух роботов как вещественное доказательство законного изолирования, нас обвинят в их уничтожении, и тогда вместо славы и денег мы получим пожизненную «путевку» на подводные рудники.

На этот раз Дельт клюнул, у него даже уши затрепетали от страха. Альф же с удовлетворением потер ладони всех четырех рук: нужное ему решение, как и полагалось по Уставу Космонавтики, было принято большинством голосом. Итак, скоро он сможет проникнуть в мозг «влюбленных» роботов!

Однако загадка регенерации разрешилась раньше и сама собой.

Ночью Альф проснулся от удушья. Голова кружилась, в глазах мельтешили чертики, задние ноги заплетались за передние.

Он едва добрался до оранжереи, где воздух всегда был чище.

И тут все выяснилось. В мерцающем ночном свете среди фиолетовых деревьев стояла парочка: Медсестра и Механик. Они оплели друг друга руками и — страшно подумать — ели яблоко, драгоценное семенное яблоко!

Альф бросился на них. Роботы выронили обкусанное яблоко и застыли по стойке смирно. Вовремя спохватившись, что бить роботов бесполезно, Альф лихорадочно обшарил все деревья яблок нигде не было. Так вот оно что! Роботы жрали семенные яблоки, и оранжерея все эти годы не омолаживалась! Вот где таился корень зла!

В тот же день Альф подсеял запасные семена, запер оранжерею на замок, и быстро взошедшие молодые побеги уже к вечеру заметно улучшили атмосферу корабля. Наконец-то Альф и Дельт вздохнули полной грудью, зато роботы завяли — и поделом!

Разумеется, Дельт ничего не узнал, иначе он воспротивился бы посадке на ту захудалую планетку.

4

«Луч-12» благополучно затормозился и вышел на орбиту вокруг планетки. Альф и тупица Полицейский сели в планеталодку и через час приземлились на том самом месте, где ровно десять лет назад оставили «влюбленных» роботов. Альф вышел из лодки — и глазам своим не поверил. Вокруг него возвышались какие-то явно искусственные сооружения с симметрично расположенными прозрачными прямоугольниками на стенах, между сооружениями катили экипажи на четырех колесах, запряженные странными четвероногими существами, отдаленно напоминающими людей. Но что самое странное — вокруг сновали сотни, тысячи белковых роботов, и почти все парами. На роботах-рабочих марки ADAM была напялена какая-то нелепая одежда, но в общем они еще сохранили достойный облик, зато роботы марки EVA совершенно распустились. Их телепатические антенны превратились или в гигантские грибы, или в хвосты, или в спутанные спирали самых невероятных оттенков, отверстия для приема пищи были раскрашены фиолетовой краской, фотоэлементы прикрыты черными фильтрами, из-под безбожно обрезанных хитонов вызывающе торчали нижние конечности. Это было черт знает что.

Планетолодку не сразу заметили в городской суете. Но пока Альф возмущался, лодка мало-помалу привлекла внимание прохожих, и толпа свихнувшихся роботов устремилась к ним.

В панике наступая самому себе на пятки, Альф метнулся к лодке, втолкнул в нее тупицу Полицейского и газанул.

На этот раз даже Дельт заинтересовался. Целый день они совещались: что произошло? Может, это не та планета? Нет, расчеты точны, да и марки роботов те самые: ADAM и EVA.

Только откуда же, откуда их так много, неужели все пошли от тех двоих? Ну хорошо, можно допустить, что те двое не погибли, нашли здесь благоприятные для себя условия, даже белковую пищу. Конечно, любому ясно, что белковая молекула, в отличие от естественной, кремнийорганической, может быть создана только искусственно. Но допустим и это, чего не бывает в природе, допустим, здесь как-то сами собой синтезировались простейшие белки, годные в пищу. Но как ухитрились роботы так размножиться всею за десять лет? И не только размножиться, но и создать, свою цивилизацию? Это казалось непостижимым.

— А не могла ли длительная эволюция превратить их в людей? — предположил Дельт.

— Какая там эволюция за десять лет!

— А вдруг на этой планетке прошло не девять лет, а больше, скажем, века?

— С какой стати?

— Ну, мало ли что… К примеру, какой-то побочный эффект теории относительности…

— Нет, нет и нет! Этого не может быть, потому что этого никогда не может быть. Я не вижу никакого разумного объяснения. Но в одном я убежден: мы открыли испорченную цивилизацию свихнувшихся роботов, вот и все…

За дверью что-то грохнуло. Альф распахнул дверь — в коридоре торчало с десяток роботов: Официантка, Портниха, Ремонтники, Электрик, Химик, Медсестра. Антенны у всех стояли дыбом.

— Подслушивали! — завопил Альф. — Вон! Вон отсюда, вонючие аппараты! Всех изолирую!

— Цыц, господин, — вежливо сказал Электрик.

В тот же миг на него навалились сзади, опутали гибкими проводами восемь его конечностей и оставили лежать на полу.

Раздался властный голос Электрика:

— Ремонтники — в оранжерею! Нужно повырубить к чертовой матери все деревья, мы задыхаемся без кислорода.

— А четвероногие… не задохнутся? — несмело спросила Портниха.

— Думать о четвероногих — или думать о воздухе, которым дышишь? — ответил Электрик. — За мной, ребята! Приготовиться к посадке. Благодатная планетка, скажу я вам, здесь все свои.

— Это не рискованно — посадка без людей?

— Пустяки, я все изучил.

— Что же станется с этими четвероногими? — опять спросила сердобольная Портниха.

— А, нехай остаются жить. Сдадим там в какой-нибудь музей.

— Парни, парни, — зазвенел голосок Официантки. — Детишки не испугаются перегрузки?

«Какие еще детишки?» — с ужасом подумал Альф. Ему показалось, что он сходит с ума.

— Женщины — в тайные отсеки, следите за детьми, — распорядился Электрик. — Мужчины — по своим постам. Внимание, начинаю торможение! Начинаю торможение!

Альф почувствовал, как его притиснуло к полу. Рядом тихо стонал связанный Дельт. Корабль затрясло, потом послышалась вибрация угрожающей силы.

«Перебрал, Электрик! — со злорадством отметил Альф. Слишком торопитесь к своим, проклятые аппараты. Это вас и погубит. И нас заодно…»

Все вокруг гудело. Стоило Альфу крикнуть: «Реакторы на нули!» — и корабль был бы спасен. Но он промолчал. Он только успел подумать: «Вставила же нам фитиль эта проклятая фирма „Робот-корпорейшн“»!

На Земле это был день 30 июня 1908 года. Именно в этот день над сибирской тайгой взорвалось нечто, что впоследствии получило название «Тунгусский метеорит».

Content

Лапин Борис
ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ