Лапин Борис Федорович

СТАРИННАЯ ДЕТСКАЯ ПЕСЕНКА

Джон Болт со скрежетом включил четвертую скорость и сплюнул.

Космоавтобус Земля — Пояс Астероидов возвращался почти пустым. Никому не улыбалось лететь этим тихоходом с остановками у каждого мало-мальски приличного осколка, уважающие себя пассажиры предпочитали экспресс, и Джону Болту было от чего разозлиться. Живут же люди, гоняют туда-сюда нормальные ракеты — и весело, и приятно, и денежно. А у него что ни рейс убыток. Если бы не международное соглашение, компания давно прикрыла бы эту лавочку. Правда, всегда набирается по астероидам несколько пассажиров: арендаторы, искатели приключений. Только удовлетворения от такой работы никакого, ни материального, ни морального.

Вот и на этот раз всего трое: желчный старик — налоговый инспектор, лектор из бюро религиозной пропаганды, возвращавшийся к себе во Флориду, и геолог Инночка, излишне серьезная, как все русские, однако весьма милая.

Рейс начался обычной стычкой с пассажирами. Этим командированным средней руки, едва они сядут в автобус, подавай все блага цивилизации разом. Если автобус полон — спросите любого, — шофер не жалеет себя. Но когда пассажиров лишь трое… И Джон Болт переключился на многократно испытанную программу.

— Кушайте на здоровье, господа!

И на завтрак, и на обед, и на ужин — синтетические бобы с китовой тушенкой да подогретый ячменный кофе. Уже на второй день господа пассажиры принялись опустошать свои дорожные холодильники.

— Душ к вашим услугам, господа.

Правда, вода из него едва каплет, но мыло смыть можно, если очень постараться.

— Музыку? Пжалста!

Джаз на всю катушку. Через пять минут:

— Водитель, будьте так добры, выключите музыку.

— Пжалста!

— Пустить вентилятор? Ничего не стоит! Только у нас подсели аккумуляторы, боюсь, трудно будет приземлиться.

— Игры к вашим услугам, господа.

Скомплектованы не без юмора: домино — одни «пусто-пусто», шахматы белые против белых, ни единой черной фигурки, в кости впаяна дробинка выпадают исключительно шестерки.

— Прошу вас, кино!

Фильмы подобраны по принципу познавательной ценности: «Микросфера кишечника», «Рак легкого», «Современный обряд похорон», «Аварии ракет местного сообщения».

В общем, полный сервис. Никаких отказов. Развлекайтесь, господа пассажиры! Но знайте, что и водителю такого рейса живется не сладко…

На третий день пассажиры полностью прекратили сопротивление. Но удовлетворения Джон Болт не получил: над кем торжествовать? На четвертый день он проснулся за баранкой от запаха жареного мяса. Оказывается, Инночка без спроса включила ультразвуковую печь, на сковороде аппетитно шипели бифштексы. Сделать ей выговор он не решился. Больше того, вечером, повздыхав по поводу своей одинокой жизни, запустил Чайковского. Потом вынул кляп из сеточки душа. Потом включил вентиляторы и подсунул колоду карт — мужчины засели за игру.

Словом, паразиты благоденствовали благодаря этой девчонке, даже не геологу еще, как выяснилось, а просто студентке, возвращающейся с практики. Зато Джон Болт получил право наслаждаться ее щебетом о героической работе геологов на астероидах да еще вздыхать, сидя возле нее.

Автоматика тянула исправно. Джон Болт вышел из рубки и направился в салон. В полутьме разноцветно светился экран: змеедевушка с Беги из одноименного двенадцатисерийного фильма: душила в объятиях очередного поклонника. Джон сел рядом с Инночкой, привычно вздохнул, поискал на кресле ее руку — и наткнулся на что-то мягкое, теплое, от чего щекотно стало ладони. И вдруг это что-то, что он принял поначалу за часть ее одежды, какую-нибудь финтифлюшку из искусственного меха криптолона, пружинисто вздыбилось под рукой и прыгнуло с кресла.

— Ой, что это у вас? — взвизгнула Инночка.

В свете экрана мелькнула по салону быстрая тень.

Джон Болт считался бравым водителем, немало исколесил космических проселков, правда, в пределах Системы, и случалось с ним разное, но тут внутри у него что-то оборвалось. Если бы автобус прокололо метеоритом, он, наверное, не так испугался бы; в космосе страшно неведомое.

Он заставил себя включить свет. Инспектор и проповедник втиснулись в кресла и замерли, Инночка подобрала ноги под себя. Джон Болт оглядел салон. В темном углу за пустыми креслами сжалось в комок и мелко дрожало что-то… какое-то живое существо, ни на что не похожее, разве на кошку, но очень отдаленно. Существо казалось одетым в пушистую шубку из белого криптолона, два красных диковатых глаза испуганно косили на людей, длинные звукоуловители вздрагивали.

Преодолев отвращение, Джон Болт шагнул в угол и ухватил существо за эти самые звукоуловители — оно жалобно пискнуло.

— Какая гадость! — сказал он брезгливо. — Чье это?

Фермеры и авантюристы с астероидов не так уж редко перевозят разную контрабанду. Но трое пассажиров переглянулись недоуменно.

— Я думала, это вы принесли, кап, — сказала Инночка.

— Кэп, — усмехнулся Болт. — Кто-то из вас везет каких-то экзотических животных, вот что. Придется сделать обыск.

Он холодно посмотрел в глаза всем троим по очереди, и все трое выдержали этот взгляд.

В рубке Джон Болт решительно сунул существо в приборный ящик и нырнул в скафандр. Через несколько минут медленно растворился наружный люк тамбура, и железная рука скафандра вышвырнула четвероногого гостя в черноту космоса.

Вслед за этим Джон Болт провел дезинфекцию, сделал всем соответствующие уколы, проверил имущество пассажиров, тщательно обыскал корабль до самого последнего уголка, до последней щелочки, но ничего подозрительного не обнаружил. Пассажиры сидели притихшие, угрюмые, и уж ни музыка, ни карты, ни бифштексы не интересовали их.

Понемногу Джон успокоился, решив, что животина пробралась в ракету во время остановки на одном из астероидов; неважно, что все они считались необитаемыми, все равно рано или поздно кто-то же должен был открыть этих пушистых зверюг, так почему бы не он, Джон Болт, водитель первого класса? К вечеру его настроение настолько поднялось, что он смилостивился и, запустив следующую серию про змеедевушку с Веги, уселся возле Инночки.

На самом интересном месте сзади, с пустых кресел, послышался восторженный писк.

Джон Болт вскочил — и сразу упал обратно в кресло: в темноте салона тут и там светились пары зеленых огоньков. Он машинально включил свет. Как зрители в кинотеатре, сидели в креслах белые зверюшки и с любопытством следили за событиями на экране. Ни один из них даже не моргнул.

Инспектор и проповедник, как по команде, лишились сознания. Болт тоже чувствовал себя словно на краю пропасти — кружилась голова, во рту пересохло. Только Инночка на этот раз не испугалась.

— Какие милые зверюшки! — сказала она. — И как им нравится кино! Признайтесь, Джон, вы их контрабандно везете на Землю? Автобус не окупается, маленький бизнес, да?

— Черта с два! — вне себя заорал Джон Болт. — Милые зверюшки! Сейчас все они отправятся вслед за тем, первым… — И он бросился надевать скафандр.

Инночка несмело приблизилась к одному из пушистых зверьков, опасливо положила руку на его мягкую шубку. Зверек вздрогнул, но посмотрел на Инночку доверительно.

— Кис-кис, — сказала она. — Кис-кис, как тебя зовут?

Зверек смешно зашевелил носом с пучочками усов и часто-часто замигал раскосыми глазами. Инночка смотрела на него, гладила, и что-то вспоминалось ей… но никак не могло вспомниться.

— Смотрите, в его мигании есть система, — пробормотал пришедший в себя инспектор. Очевидно, сказалась застарелая привычка считать все, что попадается на глаза. — Три… три… девять. Три… четыре… двенадцать. Три… пять… пятнадцать.

— Да это же таблица умножения! — засмеялась Инночка.

Ввалился Джон Болт в громоздком скафандре, с мешком в железных руках, решительно шагнул к ближайшему креслу. Инночка преградила ему путь. Джон откинул лицевую часть шлема:

— В чем дело, что за штучки?

— Он знает таблицу умножения.

— Пусть хоть таблицу логарифмов! Этой нечисти не место на корабле! — И он пошире распахнул мешок.

— Не дам!

Инночка отважно заслонила зверюшку собой, но Джон бесцеремонно оттолкнул ее: для него не было ничего святее безопасности пассажиров. И тут очень кстати вмешался проповедник, который, оказывается, тоже очухался и молча наблюдал за происходящим.

— Уничтожение разумных существ иных формаций, — проговорил он железным голосом электронного Судьи, — карается сроком до десяти лет подводно-исправительных работ.

Джон Болт выронил мешок.

— Неужели? — пробормотал он. — Неужели это… разумные… зверюшки?

— Четыре… два… восемь, — считал тем временем инспектор. — Четыре… три… двенадцать. Четыре… четыре… шестнадцать.

— Разрази меня гром! Да он знает таблицу лучше, чем мой братец Бобби, признался Джон Болт. — Выходит, они грамотные. Господа, — обратился он к зверькам, — не угодно ли заказать ужин? Впрочем, черт их знает, что они едят.

Он принес миску бобов, китовое мясо, сахар, кофе — зверьки вежливо обнюхали угощение, но есть отказались.

— Что же вам угодно? Может быть, выпить?

Но и виски не заинтересовало новых пассажиров. Проповедник протянул руку, взял стаканчик, понюхал.

— С содовой? Какое же разумное существо станет пить такую гадость? Если бы чистое… — И он, выручая Джона, опрокинул стаканчик.

— Тогда чем могу служить, господа? — спросил Джон без всякой надежды получить ответ.

И тут один из этих пушистых соскочил с кресла и несколько раз настойчиво прыгнул в сторону экрана. Его звукоуловители просительно прижались к спине.

— Кино! — догадалась Инночка. — Они просят кино.

Пока странные зверьки смотрели фильм, люди собрались в рубке.

— Веселенькая перспектива, — сказал водитель. — Кто бы они ни были, эти ушастые, месячный карантин нам обеспечен. В лучшем случае. А в худшем какая-нибудь новая болезнь. Свеженькая, еще не известная медицине. Тогда нас развернут и отбуксируют за пределы Системы на вечную прогулку. На Земле своих болезней хватает.

— Недурственно, — сказала Инночка. — В таком приятном обществе.

— Во всяком случае, скучать вы не будете, — заверил проповедник. Ежедневно до скончания века вам обеспечена добротная лекция во славу господа бога.

— Но откуда же они взялись, эти одиннадцать безбилетных? — спросил инспектор.

— В том-то и загвоздка. Вчера не было ни одного, ручаюсь. Может, какие-нибудь семена… споры?

— Мне кажется, — как бы про себя проговорила Инночка, — я их уже видела где-то… очень давно…

— Еще бы! Только вчера я вышвырнул в люк точно такого же.

— Нет, нет, я видела их как будто еще в детстве.

— Во сне, — отрезал Джон. — Как бы там ни было, господа, я обязан связаться с диспетчерской. Может, они что-нибудь знают. А не знают, пусть думают, им за это денежки платят. Слава богу, у нас в запасе неделя. И десять серий змеедевушки.

Утром пришла радиограмма: «Белые пушистые зверьки с длинными звукоуловителями также зеленые чертики с хвостами науке неизвестны тчк Прекратите злоупотребление спиртным тчк Следуйте прежним курсом».

Разъяренный Джон Болт послал второй запрос, на сей раз прямо в управление. Ответ последовал мгновенно: «Немедленно шлите телефотограмму внешнего вида зпт ведите наблюдения зпт пытайтесь вступить в контакт зпт будьте крайне осторожны тчк Ждите дальнейших инструкций».

Утром гости снова отказались от еды и выпивки, но в креслах чувствовали себя хозяевами, лежали, уютно развалившись, время от времени лениво почесывались задними лапками. Один из пушистых, знаток таблицы умножения, опять начал сигналить глазами.

— Что-то мудреное, — сказал инспектор. — Что бы это значило, кэп?

Джон Болт нехотя пригляделся.

— Кажется, дифференциальные уравнения. Черт их знает, что за народ. Может, он шпарит единую теорию поля или что-нибудь еще похлестче. Чует мое сердце, на этом деле можно еще тот бизнес сделать. Надо бы записывать, да как?

— То-то и оно! А не попытаться ли все-таки поговорить с ними?

— Кис-кис, мур-мур, брысь! — попробовала Инночка.

— Это вам не котята — это разумные существа, — поучительно заметил проповедник. — Между прочим, еще одно доказательство величия господа бога.

— Нас четверо, — предложил инспектор, мысли которого постоянно вертелись вокруг цифр. — Их одиннадцать, так? Сообщим?

— Браво! Валяйте!

Инспектор старательно отморгал. Зверьки поняли, радостно всполошились, зашевелили носами, залопотали по-своему, сбившись в кучку.

— Усвоили, что мы тоже разумные существа, — мрачно усмехнулся Джон Болт.

— А теперь надо сообщить, что нас на Земле пять миллиардов. На всякий случай.

— Мигать пять миллиардов раз? — возмутился инспектор. — Нет уж, увольте!

— Раз, два, три, четыре, пять… Раз, два, три, четыре, пять, — что-то мучительно вспоминала Инночка. — Вертится в голове — и только! Вроде как с самого детства. Что бы это значило?

Пришла еще одна радиограмма: «Поздравляем открытием новой цивилизации тчк Продолжайте наблюдения зпт следуйте заданным курсом тчк Попытайтесь передать двтч Земля ждет дорогих гостей».

Джон Болт не сдержал торжества:

— Открыть новую цивилизацию, и не где-то в глубинах космоса, а здесь, у себя в Системе, на автобусном маршруте — вот это да!

Тихо играла музыка, все четверо сидели молча, думали каждый свое. А в креслах дремали одиннадцать длинноухих представителей неведомой цивилизации.

Детский хор затянул что-то трогательными, неокрепшими голосками. И тут Инночка вспомнила… Вспомнила песочные формочки, лопатку, цветные картинки, по которым рассказывала воспитательница детского садика, и хоровод с такой же непритязательной песенкой. Она вскочила и запела:

— «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять. Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет… — Она стрельнула пальцем в зверька. — Пиф-паф! Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой…» Зайчики, милые вы мои зайчики!

— Зайцы? — туго вспоминали мужчины. — Зайцы?..

— Зайцы — это безбилетные пассажиры, — заметил Джон Болт.

— Зайцы — это отблески от зеркала, — сказал инспектор.

— Нет, зайцы — это шары в бильярде, — возразил проповедник.

— Зайчишки, зайчишки! — по-детски засмеялась Инночка и, бесцеремонно ухватив двух зайцев за уши, закружилась с ними по салону.

— Зайцы, зайцы… — бормотал инспектор. — Точно, водились в древности на Земле такие зверюшки, и было их довольно много, но потом их всех истребили до единого. Я читал об этом в какой-то книге.

— Забавно, — задумчиво сказал Джон Болт. — Цивилизация без прописки. Космические странники. При случае не прочь прокатиться задаром на попутной ракете. Потому, верно, и безбилетников зайцами прозвали в древние времена.

— Одного не понимаю, — сказала Инночка, поглаживая зайцев. — Как же так получилось: когда их было много, никто не заметил, что они разумные?

— Никому в голову не пришло считать их морганья, — ответил инспектор. У человека разговор с ними был короткий. Пиф-паф — и точка!

— Проморгали, — мрачно пошутил Джон Болт.

— Зайчики, зайчики, мальчики с пальчики! — напевала Инночка, тормоша зайцев. — Джон, у вас есть морковка? Они едят морковку.

Джон умчался в кухонный отсек. Через несколько минут зайцы аппетитно хрустели морковью. Четверо людей блаженно следили за ними, и лица у всех четверых стали совсем детскими…

Утром салон оказался гнетуще пуст.

— Н-да… — почесал в затылке Джон. — Сошли на своей остановке. Прямо через стены, как и вошли.

— Очевидно, Земля их не прельщает, — невесело заметил инспектор.

— Глупцы! — проворчал проповедник. — Глупцы мы, человечество! Варвары! Людоеды! Креста на нас нет!

Инночка плакала крупными слезами. Джон Болт, хлопнув дверью, ушел в рубку. Противно было глядеть друг друга.

Content

Лапин Борис Федорович
СТАРИННАЯ ДЕТСКАЯ ПЕСЕНКА