Беверли Лонг

Лучшая ошибка в его жизни

Глава 1

Мак Маккен смахнул заливавший глаза пот и потянулся за холодным пивом. Он несколько часов обстругивал доски под необычайно теплым для весны солнцем. Дело двигалось. Хижина Маккенов, разнесенная в щепки семь месяцев назад, скоро снова будет стоять на своем месте. Она должна быть готова к концу июня, к свадьбе Чендлер и Итана. Сестра Мака настояла на том, чтобы выйти замуж именно в Кроу-Холлоу. Итан не хотел ждать, тем не менее согласился. Он вообще готов был достать для Чендлер с неба луну со звездами.

Чертовски удивительно, что сестра влюбилась в одного из его лучших друзей. Мак, Итан Мур и Броуди Донован провели годы отрочества между хижинами Маккенов и Донованов. Лето напролет бродили по лесам и лазили в озера, расположенные высоко в горах Колорадо, даже не подозревая тогда, что их дружба будет вращать этот мир в течение следующих двадцати лет.

Итан записался в армию и летал на вертолетах. Броуди отправился в колледж, затем в медицинскую школу, а потом поразил всех и тоже записался в военно-воздушные силы. Ну а Мак сделал в точности то, о чем мечтал примерно лет с семи. Стал в некотором роде шпионом. Служба морской разведки.

Он работал двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю последние шестнадцать лет и, честно говоря, немного подустал. И еще никак не мог отделаться от ощущения, что в жизни существует нечто большее. Потому и решил уйти.

Разумеется, пару раз за последние несколько месяцев, пока готовились все необходимые бумаги, он усомнился в правильности своего решения. Однако, вдохнув полной грудью свежий горный воздух, тут же понял: возвращение домой самое правильное решение в жизни.

Он подыскал себе новую должность начальника службы безопасности в «Матрис биомедикс», что позволяло оставаться в Колорадо рядом с семьей. Выйти на работу он решил после 15 июня, почти через шесть недель. До этого никаких забот не ожидалось.

Пятнадцать минут спустя, доедая второй сэндвич, Мак услышал шум приближающегося автомобиля. Может быть, отец решил приехать пораньше?

Он не ожидал увидеть его до конца недели. Когда машина, наконец выехала из-за последнего поворота, Мак, не веря своим глазам, потряс головой.

Бингэм Тровелл, его командир на протяжении большей части службы, приветственно махал ему рукой из окна. Мак дождался, пока машина остановится, подошел ближе.

— Неужели ад замерз, сэр? Не могу представить, что еще могло заставить вас спуститься на землю.

Бинг открыл дверь и вытащил наружу двести пятьдесят фунтов литых черных мускулов. В свои пятьдесят он мог бы запросто справиться с парнем вдвое моложе. Он вышел на пенсию всего три года назад и теперь проживал на небольшой лодке, называя Миссисипи своим домом.

Бинг взглянул на пакет с хот-догами и булочками.

— Прекрасно. Я рад. Вижу, прибыл как раз вовремя.

Мак засмеялся и обнял огромного командира.

— Садись и погрейся у моего костра.

Только через два хот-дога, два пива и сорок минут Бинг произнес слова, которые произвели эффект разорвавшейся бомбы.

— Я хочу тебя кое, о чем попросить.

— Все что угодно. — Мак вытер рот тыльной стороной ладони.

— Семье моего друга нужна охрана. Я сказал ему, что знаю кое-кого, кто прекрасно подойдет. Тебя.

— Нет.

— У меня неправильная информация? Разве ты не собираешься начать работу в «Матрис биомедикс»?

— В моем случае речь идет об охране информации, данных, секретов производства и интеллектуальной собственности. Я не буду вышибалой у дверей.

— Ты мог бы им быть. Да что там, был.

Отрицать невозможно. Обязанности Мака в морской разведке с течением времени менялись, и, конечно, случалось обеспечивать физическую безопасность важных мест или персон.

— Я приступаю к работе в середине июня. Значит, к этому времени должен закончить хижину, чтобы все было готово к свадьбе Чендлер в конце июня. Я ей обещал.

Мы привезем сюда нужных людей, они закончат работу. За наш счет. Об этом тебе беспокоиться не нужно.

— Кто, черт возьми, этот человек?

— Мой друг. Сосед по комнате в колледже подобный Арчибальд Минноу.

Мак нахмурился.

— Проповедник: из телевизора? Тот самый Арчибальд Минноу?

— Да. Но охрана нужна не ему. Его дочери Хоуп. Хоуп Минноу. Мак всегда быстро восстанавливал в памяти нужную информацию.

— Про нее недавно писали в People.

— Ты нужен Хоуп Минноу.

— Из статьи у меня сложилось совсем другое впечатление. Я полагаю, ей больше нужен персональный консультант по покупкам, массажистка и ароматизированная водка. Папарацци застали ее на каком-то сборище в Нью-Йорке.

— Она проводит там много времени. Минноу живут в Нью-Джерси, в более спокойной обстановке, в сельской местности. Если нет пробок, оттуда до города минут сорок пять езды. Хоуп — моя крестница. Она была милейшим ребенком. Вышла замуж пару лет назад, но что-то не заладилось. После этого она изменилась.

— Ее имидж не очень-то совпадает с тем, к чему призывает Арчибальд Минноу, а?

— Не совсем. И все-таки не хочу, чтобы с Хоуп случилось нечто плохое.

— Что произошло с ее бывшим мужем?

— Уильям Бэйлор, работает с Арчи в приходе. Там довольно тесные семейные связи, кажется, его мать и Пэтси Минноу дружат еще с колледжа.

— Хоуп сменила фамилию на девичью?

— Сразу же.

— Наверное, неловко, что он все еще работает с ее отцом. Сама она ведь не работает в приходе, правильно?

— Нет. Я думаю, Хоуп вообще не имеет отношение к приходу и очень мало к Арчи. Он никогда о ней не говорит.

— Она работает где-нибудь еще или так, гарцует по вечеринкам?

Мак вспомнил фотографию, которую видел в глянцевом журнале. Длинные сексуальные ноги, коротка черная юбка и декольте, способное заставить взрослого мужчину плакать и просить еще и еще. Симпатичное личико и длинные, до середины спины светлые волосы. Просто конфетка.

Он не имел ничего против подобной внешности, но предпочитал, чтобы за ней крылось еще и некоторое содержание. Правда, и внешность и содержание, к несчастью, полностью отсутствовали в его жизни уже несколько месяцев, пока он лихорадочно трудился, пытаясь привести в порядок все дела, прежде чем оставить службу у Дяди Сэма.

— У нее была работа, и неплохая, в «Метрополитен музее», в отделе особых мероприятий.  Она имеет ученую степень Нью-Йоркского университета, но бросила работу, когда заболела ее мать.

Возможно, он не прав насчет Хоуп Минину, а за прелестной внешностью скрывается богатое содержание.

— Как сейчас себя чувствует миссис Минноу?

— Лучше. Достаточно хорошо, чтобы путешествовать» как она говорит. Пэтси Минноу – настоящая

душка. Я всегда говорил Арчи, что он ее не заслуживает. Ну, так что ты думаешь?

«Не самое худшее задание из тех, что приходил выполнять», — подумал Мак. И он обязан Бингу. Всегда будет обязан.

— На какой срок я нужен?

— Ненадолго, пока у Арчи не появится возможность выбрать достойное охранное агентство. Они с женой должны уехать из страны послезавтра на десять дней, времени заниматься этим вопросом до отъезда не будет. На самом деле, едет группа людей, в том числе я и моя жена, иначе все сделал бы сам. Арчи должен быть очень осторожен, допуская людей в ближнее окружение. Я поручился за тебя, этого достаточно. Он знает, я никогда не разочарую его, и я сказал ему, что ты никогда намеренно не разочаруешь меня.

Это правда. Двенадцать лет назад Бинг спас его от пыток и мучительной смерти, Мак тогда недооценил врага. Бинг рисковал собственной жизнью. О таком помнят всю жизнь. Мак оглядел двор. Строительство хижины продвигалось отлично. Кто-нибудь другой настелет полы и закончит ванную, все покрасит и приведет в порядок двор. Времени еще полно. А он десять дней понянчится с Хоуп. В самом деле, нет причин отказывать Бингу.

— Ладно, я согласен.

Глава 2

Хоуп смотрела, как движется секундная стрелка на часах в ее спальне. Занавески на окнах открыты, и видно, что солнце уже высоко стоит в ясном голубом небе. Она полежала в кровати еще десять минут, потом скатилась с нее, двадцать минут позанималась йогой и пошла в душ. После чего собрала еще влажные волосы в низкий хвост и оделась. Ничего особенного: черные брючки по щиколотку и полупрозрачная ярко-синяя с черным блузка. Ноги сунула в свои любимые туфельки на крошечных, в один дюйм, каблучках, которые идеально подходили для передвижения по городу.

Что она и делала большую часть времени.

Прогулки по Нью-Йорку для ее отца равносильны тому, как провести ногтями по школьной доске, а значит, стоят затраченных усилий. Арчибальда Минноу смущало, что у дочери нет цели. Так он описал ее в интервью одной недавней статье в журнале, которая вышла вскоре после заметки в People. Бла-бла-бла. Церковь то, церковь се. Он пытался обойти вопросы о дочери, но в этом случае они, должно быть, поднажали, и он был вынужден рассказать хоть что-то. «Моя дочь— человек, у которого нет цели. Я молюсь за нее каждый день и надеюсь, она найдет свой путь».

Он всегда произносил правильные слова. Вырисовывался образ священника из маленького городка, который сумел овладеть вниманием правильных людей в правильное время и стать большой шишкой на телевидении. Большинство верило ему безоговорочно и очень охотно, прилеплялось, молясь о том, чтобы и для них нашлось местечко внутри магического пузыря Минноу.

Хоуп, напротив, не верила в магические пузыри, перестала верить в своего отца много лет назад.

В час пятнадцать — какое неуважение ко времени, лень и безделье — Хоуп спустилась по лестнице. Проходя мимо кухни, заглянула внутрь. Мэйвис Джонс мыла посуду, вероятно, после их с мамой ланча.

— Как мама? — поинтересовалась Хоуп.

— Мы прошли пять лунок сегодня, прежде чем вернули гольфмобиль в здание клуба. Неплохо, учитывая, что этой весной мы впервые по-настоящему вышли на улицу.

— Совсем неплохо, — согласилась Хоуп. Особенно если вспомнить, что мама целый год чувствовала себя плохо и не могли играть. Радиация и химиотерапия лишили ее многих вещей, которые она любила. Это было ужасное время. Слава богу, вдовая Мэйвис дружила с мамой уже больше сорока лет, все время находилась рядом и помогала, как могла. Хоуп не знала, как бы они справились без нее.

— Надеюсь, скоро вы пройдете все девять. А в день, когда, она сделает восемнадцать, я станцую голой на улице. Или что-то в этом роде. — Хоуп подмигнула Мэйвис.

Мэйвис пожала плечами, но вид у нее был довольный.

— Хочешь, я принесу тебе кофе на веранду?

— Я сама сделаю себе кофе.

Хоуп вошла в кухню, налила себе чашку кофе, сунула в тостер два кусочка хлеба, дождалась, пока они выскочат, щедро смазала арахисовым маслом, слепила вместе и завернула завтрак в салфетку.

— Увидимся позже, — бросила она.

И открыла большие, от пола до потолка, французские окна на веранду. Теплые солнечные лучи обласкали ее лицо. Весна в этом году пришла на Восточное побережье рано, кусты буйно цвели уже несколько недель. Садовники высадили однолетники в большие каменные вазы по обеим сторонам крыльца, и вьющаяся лоза уже начинала оплетать вход.

Хоуп прошлась по теплому кирпичному полу, поставила чашку кофе и тосты на стеклянный столик и села на солнце, глядя на подогреваемый бассейн, который открыли неделю назад. Обычно это ее самое любимое время дня. Ей нравилось уединение. Отец в эти часы, как правило, работал, мама отдыхала.

Но сегодня привычную тишину нарушали мужские голоса. Хоуп встала, прикрывая глаза от яркого солнца. Во дворе, довольно далеко от формальной границы сада, стоял отец в повседневной одежде, будто еще не уезжал на работу. Рядом с ним она разглядела Бингэма Тровелла. Дядя Бинг привозил ей подарки со всего света, когда она была маленькой. И всегда читал или рассказывал истории, или просто смешил.

Третьего мужчину она не узнала. Он был одет более официально, чем дядя Бинг и отец: в темные брюки-слаксы и спортивный пиджак светлого оттенка. Лица она различить не смогла, слишком далеко.

Скорее всего, потенциальный жертвователь.

Они двигались по направлению к дому. Хоуп вскочила и схватила кофе и тосты, собираясь уйти, пока ее не заметили.

В дверях стояла мама. Все еще красавица в свои шестьдесят семь, бывшая «мисс Техас» прибавила в прошлом месяце по меньшей мере пять фунтов, тем не менее все еще слишком худенькая, но Хоуп радовалась каждой набранной ею унции.

— Привет, — улыбнулась она матери. — Я слышала, ты играла в гольф сегодня утром.

— Да. Это было сказочно. Это твой ланч?

Хоуп посмотрела на свои тосты.

— Бранч. Сегодня я не буду есть дома, — объявила она, ожидая, что мать даст ей пройти. Но та почему-то продолжала загораживать дверной проем.

Хоуп оглянулась. Трио приближалось.

— Извини, мам.

— У тебя есть минутка? — перебила мать. — Мы с отцом хотели, чтобы ты кое с кем познакомилась.

— Я уже собиралась уходить.

— Прошу тебя.

Хоуп вздохнула. Маме она отказать не могла.

— Но у меня всего минута, — сердито предупредила она.

Ее мать кивнула и посмотрела поверх головы дочери.

— Привет, Бинг. Хорошо выглядишь.

— Ну а ты, Пэтси, — дядя Бинг миновал три ступеньки, наклонился и поцеловал ее в щеку, просто сияешь.

Затем повернулся к Хоуп и крепко ее обнял.

— Рад видеть тебя, Хоуп.

Подошел отец в рубашке от «Прада», шортах цвета хаки и яхтенных туфлях. В почти семьдесят лет у него все еще густая шевелюра. Подтянутый, аккуратный, все зубы собственные, и он умеет приятно улыбаться, чтобы их демонстрировать.

В кадре он смотрелся великолепно. И пожертвования от женщин почти вдвое превосходили пожертвования от мужчин.

Как обычно, он кивнул в сторону Хоуп, но ничего не сказал. Вместо этого вытянул из-за стола стулья и жестом предложил всем сесть.

Хоуп оглядела незнакомца. Теперь она рассмотрела, что он очень дорого одет в элегантно-небрежном стиле. Короткие темные волосы с едва заметной проседью на висках, сильно загорелый и в прекрасной форме.

Хорошо бы еще он снял темные очки. И очень жаль, что она не надела свои.

Дядя Бинг повел рукой.

— Хоуп, это мой хороший друг Мак Маккен.

Она протянула руку.

— Мистер Маккен.

— Мисс Минноу, вежливо ответил он. Какой низкий сексуальный голос.

— Давайте приступим к делу, — заявил отец.

Хоуп украдкой взглянула на мать, та почему-то смотрела на нее выжидающе. В чем дело? Хоуп старалась изо всех сил скрыть враждебное отношение к отцу, но это не всегда удавалось. В подобные моменты она чувствовала себя ужасно, поскольку открытая неприязнь не действовала на отца, зато огорчала маму.

Хоуп присела рядом с мамой и уставилась на бассейн. Краем глаза отметила, что отец тоже сел. За ним Бинг и, наконец, Мак Маккен. Отец подался вперед, положил руки на стол.

— Бинг привез сюда Мака, потому, что я попросил его о помощи. Хоуп. Он телохранитель.

О боже, боже. Значит, отец собираете добавить к своему антуражу еще и телохранителя.

— Поступали угрозы, — продолжил отец.

— Угрозы, — повторила Хоуп, будто бы говоря: «Какая скука».

Дядя Бинг взглянул на отца. Мак Маккен не выдал никакой реакции.

Хоуп снова посмотрела на маму. Не может быть, чтобы она купилась на это. Но выражение ее лица говорило о том, что она верит отцу целиком и полностью.

— Мы наняли Мака, чтобы он защищал тебя, сказала Пэтси. — Он будет твоей тенью все десять дней, пока мы в отъезде.

Хоуп резко отодвинулась от стола, сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Повернулась к незнакомцу.

— Мистер Маккен, я надеюсь, вам не пришлось ехать слишком далеко ради этой встречи, ведь ваше путешествие совершенно бесполезно. Мне не нужен телохранитель.

Эти слова могли претендовать на премию «Преуменьшение года». Телохранитель все испортит. Она не сможет делать то, что ей непременно нужно делать. Хоуп наклонилась и поцеловала мать в щеку.

— Я по магазинам, — сообщила она.

Единственным звуком, который нарушал тишину на веранде после ухода Хоуп, был плеск воды, лившейся изо рта лягушки, что стояла на одном из бортиков бассейна.

— Арчи? — окликнул Бинг.

— У нее нет выбора. — Преподобный Минноу скрестил руки на груди.

— Кажется, она не слишком озабочена этой проблемой, — заметил Мак. Он никак не предполагал, что от его услуг просто откажутся.

— Она должна понять всю серьезность ситуации, — вступила в разговор миссис Минноу. — Я поговорю с ней. — Она протянула руку к скатанным в трубку бумагам, которые преподобный Минноу держал в руках.

Мак решил взять инициативу в свои руки.

— Я сам это сделаю.

Когда он впервые прочитал угрозы, крайне разозлился, что некто, не поделивший что-то с Арчибальдом Минноу, избрал объектом мести Хоуп. Подло и трусливо мстить чьему-то ребенку, пусть даже ребенок давно взрослый. Он был рад, что взялся за это задание.

Но охранять объект, который не желает сотрудничать, никуда не годится. Мак хотел поговорить с Хоуп наедине. За столом царило непонятное напряжение, никто не подсказал ему, в чем дело.

— Можно? — спросил Мак и кивнул в сторону дома.

— Конечно, — ответила миссис Минноу. — Но вам лучше поторопиться. Хоуп умеет быть очень проворной, когда ей это надо.

Он отодвинул стул. Когда они с Бингом прибыли в дом и им сообщили, что Хоуп еще спит — она всегда спит минимум до полудня, — Мак почувствовал отвращение к девчонке. Этой звезде вечеринок следовало бы приносить свою прелестную попку домой и ложиться в кровать в нормальное время, перестать прожигать собственную жизнь.

Мак вошел в дом, где было прохладно из-за работающего кондиционера, как раз вовремя. Хоуп с ключами в руке выходила, вероятно, в гараж. Мак рванул через огромную гостиную, через кабинет и выскочил в парадную дверь как раз в тот момент, когда поднялись ворота гаража.

Она быстро и уверенно сдала назад, замедлившись лишь на секунду, чтобы закрыть гараж. Мак не упустил такую великолепную возможность. Мгновенно открыл дверь со стороны пассажира и проскользнул внутрь движущейся машины.

Глава 3

— Эй! — завопила она.

— Минуту вашего времени. Это все, чего я прошу.

Она ударила по газам так, что он чуть не ткнулся носом в ветровое стекло. Ясно, ей хочется послать его к черту, но хорошие манеры или что-то еще заставляет сдерживаться.

— У вас шестьдесят секунд, — процедила она.

Теперь, когда они сидели рядом, и не возле бассейна, источавшего аромат химикатов, он чувствовал ее собственный запах, нечто легкое и элегантное. Мак вдруг вспомнил редкие орхидеи, которые выращивал его отец.

Ее голые руки были загорелыми и достаточно мускулистыми. Вероятно, поднимает иногда не только бокал с мартини. Должно быть, к ней по первому же звонку выезжает личный тренер.

— Вы тратите свое и мое время, — поторопила Хоуп.

— Ничего, я быстро говорю, — парировал он и одарил ее самой приятной и дружелюбной улыбкой, которая обезоруживала плохих парней по всему миру, но на Хоуп, похоже, не подействовала совершенно. — Полагаю, мне просто очень хочется узнать, почему вы с таким чертовским упрямством намерены легкомысленно относиться к собственной безопасности.

Она сжала губы. Мак расправил свернутые бумаги.

— Думаю, вам стоит посмотреть на это. — Он передал ей наименее оскорбительное из посланий. Хоуп протянула было руку, но на полпути остановилась.

— Вы можете до них дотрагиваться. Это копии. Оригиналы и конверты, и которые они были вложены, находятся у начальника местной полиции Андерсона. Адрес написан рукой, их доставили в офис вашего отца примерно неделю назад.

Она взяла бумагу. Прочитала. Выражение лица не изменилось. Это разозлило Мака. Он наклонился к ней и вслух прочел: «Преподобный отец Минноу. Из-за вас я потерял сына. Вы должны познать такую же боль».

— А вот это пришло всего два дня назад. — Мак расправил бумагу на коленях. — «Преподобный отец Минноу. Око за око. Мой сын. Ваша дочь».

Она, в конце концов, соизволила на него посмотреть.

— Я не очень понимаю, что вы хотите, чтобы я сейчас сказала?

— Может быть, что-то вроде: «Вау, я несколько встревожена».

— Но я не встревожена. — Она глубоко вздохнула. — Знаете, что у моего отца скоро выходит новая книга?

Мак кивнул.

— Мамина болезнь в стадии ремиссии. Это, конечно, прекрасные новости. Видите ли, когда ей поставили диагноз, вышла предыдущая книга. И это вызвало такую шумиху, что она попала в список лучших книг «Нью-Йорк таймс».

Кое-что начинало проясняться. Но пусть лучше все по порядку.

-Мне очень жаль, что ваша мама была так сильно больна. — Его мать умерла от рака, когда он был подростком. — И я очень рад, что теперь ей лучше.

— Спасибо, — ответила она очень тихо.

— Вы на самом деле считаете, что ваш отец мог организовать нечто подобное, чтобы привлечь к себе внимание?

— Определенно. Не стоит недооценивать его. Другие недооценили и заплатили за это высокую цену.

— Бинг верит в то, что эти угрозы реальны.

— Дядя Бинг замечательный человек. Но дружба с моим отцом, которую я, признаюсь, не понимаю, и влияет на ясность его суждений.

— А что, если вы не правы? Неужели вас так мало заботит собственная жизнь, что вы готовы рискнуть ей и принять все это за пустышку?

Она передвинула рычаг переключения передач на задний ход.

— Мистер Маккен. Вы потратили больше, чем шестьдесят секунд. Убирайтесь.

Другой бы подумал, что она абсолютно холодна и невозмутима, но Мак очень наблюдателен. Ее хорошенькие пальчики на левой ноге слегка двигались. Она не притопывала ногой, нет. Только пальцы выдавали нервозность. Если бы на ней были туфли или если бы они сидели за столом, он бы ничего не заметил.

Мак открыл дверь.

— Не будьте дурой, Хоуп.

И проводил машину глазами. Позволил ей доехать до конца квартала и лишь тогда сам сдвинулся с места. Побежал к своей машине, припаркованной за углом. Еще до того, как она выбралась на шоссе, он уже сидел за рулем и следовал за ней на безопасном расстоянии в три автомобиля. Из машины позвонил Бингу.

— Я еду за Хоуп.

— Я скажу ее родителям, — коротко ответил Бинг и повесил трубку.

***

Хоуп въехала на многоуровневую парковку в квартале от Пятой авеню, где час стоил возмутительных тридцать пять долларов. Мак решил поболтаться в не парковочной зоне, дать ей время вылезти из машины и выйти. Затем он быстро зарулил на ту же самую стоянку и мгновенно припарковался.

В этой части Пятой авеню один крутой дизайнерский магазин следовал за другим. Прохожие здесь представляли собой довольно эклектичную публику. Родители с детьми, скорее всего, приехавшие в Большое яблоко просто поглазеть на витрины. Бизнес-типы, и мужчины, и женщины, с дипломатами или дорогими кожаными сумками через плечо и сотовыми в руках. Может быть, пришли сюда за покупками, но, скорее всего, просто торопились с одной деловой встречи на другую и использовали улицу с дорогими бутиками по прямому назначению. Ну и, разумеется, настоящие покупатели, вроде Хоуп Минноу, у которых есть и возможности, и желание заплатить за брендовую вещь и персональное обслуживание. Мак догнал ее возле маленького магазинчика, который, непонятно как ухитрялся платить за аренду, торгуя сумочками, косынками и туфлями.

Он остался снаружи, слишком уж лавочка маленькая и тесная, скрыться негде. Мак встал в стороне от большой витрины, достал мобильный и сделал вид, что разговаривает.

Он понимал, существует шанс потерять Хоуп, если она вдруг решит выскочить через заднюю дверь, но, оценив вероятность, решил, что риск невелик. Он был уверен, она не знает, что за ней следят.

***

Пятнадцать минут спустя Хоуп вышла из магазина, в руках у нее был всего один пакет. Она зашла еще в три магазина, и все повторилось по одному и тому же сценарию. Она проводила внутри минут двадцать и появлялась с очередным пакетом. Хоуп уже собиралась войти в огромный магазин игрушек, но вдруг изменила маршрут, направившись к автобусной остановке на углу. Там уже собрались люди, но Хоуп подошла к женщине с детской коляской, которая стояла напротив, еще двое детей окружали ее с обеих сторон. На женщине была униформа сотрудницы кафе быстрого питания. Мак подумал, что она или собирается на работу, или только что вышла оттуда.

Он не понимал, что общего у Хоуп с этой женщиной, но долго раздумывать не пришлось, потому что она вдруг вручила женщине все свои покупки. Та сначала колебалась и вроде бы не хотела брать, но Хоуп, должно быть, сказала что-то убедительное, и в конце концов женщина приняла груду пакетов.

Маку до смерти хотелось послушать их разговор, но он не мог подобраться ближе. Более того, Хоуп внезапно развернулась и пошла обратно, ему пришлось стремительно шагнуть за спину какого-то мужчины, который в числе других ждал зеленого сигнала светофора.

Какого черта? Выходит, она два часа делала покупки, чтобы отдать их?

Мак был уверен, женщина с детьми не ожидала ничего подобного, их встреча вообще не была запланирована.

Хоуп направилась к машине, Мак за ней. Они находились в двух кварталах от стоянки. Девушка вытащила из сумочки мобильный, взглянула на экран и ответила.  Шла, очень оживленно разговаривала, потряхивала головой, даже жестикулировала. Беседа продолжалась всю дорогу до стоянки и минут десять после того, как Хоуп села в машину. Наконец она нажала отбой, вдруг резко положила голову на руль и сидела так несколько секунд.

Даже на расстоянии Мак видел, что она подавлена. Им вдруг овладел безумный порыв ворваться в машину и потребовать объяснений. У нее явно проблема, ему хотелось разрешить ее. Почему, непонятно. Она отнеслась к нему с унизительным пренебрежением, выставила из машины и заставила потерять два часа жизни на Пятой авеню.

Прежде чем он решил, что делать дальше, Хоуп выпрямилась, завела мотор и выехала с парковки. Он последовал за ней до шоссе. Отстал, лишь когда она завернула за угол к своему дому. И снова набрал Бинга.

— Она вернулась, жива и здорова. Единственная вещь, которая подвергалась опасности за это время, ее кошелек.

— Я как раз собирался тебе звонить. Мы идем обедать с Пэтси и Арчи. Перед отлетом. Пэтси звонила Хоуп, пока та была в магазине, у них состоялся долгий разговор. В конце концов она согласилась принять твои услуги телохранителя.

Ага. Это объясняло реакцию на телефонный звонок.

— Почему вдруг такая перемена настроения?

— Я слышал только то, что говорила Пэтси. Поначалу Хоуп вроде бы не собиралась сдаваться, но Пэтси настаивала, почти умоляла. И, я полагаю, девочка наконец уступила.

— Когда она меня ожидает?

— Сегодня вечером. Но не мечтай, что она приготовит тебе ужин.

«Хорошо, если не кинет свой ужин мне в лицо», — подумал Мак.

Глава 4

Хоуп только что доела лосося со спаржей, когда с заднего двора появился Мак Маккен с дорожной кожаной сумкой на плече и чем-то еще в руках. При ближайшем рассмотрении Хоуп увидела, что это лампочки.

Мак переоделся в потертые джинсы, футболку и сандалии. Конечно, теперь он получил работу, и нет нужды производить на кого-либо впечатление.

Но он странным образом все равно впечатлял. Может быть, непринужденностью и уверенностью движений, убежденностью, что каждый его шаг правильный и единственно возможный.

— У нас есть парадная дверь, — сообщила Хоуп. — Большинство людей пользуются именно ею.

Она уставилась на пистолет в кобуре, висевшей у него на поясе. Разумеется, он должен был быть вооружен, но ей никогда не нравилось оружие, особенно после того, как отец заставил ее охотиться с ним на оленей, когда ей было лет тринадцать.

Хоуп отвела взгляд, стараясь сфокусироваться на чем-то еще, кроме пистолета. Снова заметив упаковку лампочек, она нахмурилась.

— Не было необходимости приносить собственные лампочки, — заметила она. — Обычно мы предоставляем их нашим гостям.

Он пожал плечами.

— Когда ваш отец показывал нам с Бингом дом и окрестности сегодня утром, я заметил, что некоторые лампочки на той стороне дома, где бассейн, не горят. Свет — один из самых лучших и простых способов удержать на расстоянии нежеланных гостей.

— Я по-прежнему считаю, что ваше присутствие здесь — нелепая идея, — заявила Хоуп.

Мак кивнул и пододвинул себе стул. Она заметила, он поставил его таким образом, чтобы видеть и дом, и задний двор.

— Если вы считаете, что это нелепая идея, почему согласились на мои услуги?

— Мама меня попросила. — Неожиданно для себя Хоуп выдала правду. — Она сказала, что только при этом условии сможет действительно получить удовольствие от поездки. А я слишком ее люблю. Когда родители будут с вами связываться, я бы попросила вас помнить о том, что я не хочу, чтобы у мамы была хоть какая-то причина обо мне беспокоиться. Я буду послушно играть свою роль, мистер Маккен. Надеюсь, вы тоже.

— Мак, — поправил он. — Мы будем жить вместе следующие десять дней.

Жить вместе. В его устах это прозвучало так интимно. И та ее часть, которая оставалась холодной так долго, вдруг ощутила жар и почти болезненную тягу.

Но они не останутся в доме одни.

— Мэйвис — помощница мамы, обычно готовит что-нибудь несложное и держит дом в порядке. Месяца четыре назад она сдала свою квартиру и переехала сюда. Сейчас ее нет дома, ужинает с друзьями, но имейте в виду, она появится около девяти. Будет здорово, если вы ее не пристрелите. Хоуп встала из-за стола, и ножки копаного стула скрипнули по кирпичному полу патио.

— Я иду в свою комнату. Перед тем как уйти Мэйвис приготовила для вас гостевую спальню на втором этаже. Вверх по лестнице, направо, третья дверь слева. Там же ванная комната. Я люблю спать допоздна и очень оценю, если вы не станете слишком шуметь по утрам.

Мак знал, где находится гостевая комната. После того кик согласился на эту работу, он тщательно изучил план дома и прилегающих территорий, а также его фотографии изнутри и снаружи. Поместье весьма обширное. В этой эксклюзивной «сельской местности» Нью-Джерси все участки имели площадь не менее десяти акров. Деревья взрослые и ветвистые, добавляют дому уединенности.

Большинство соседей Минноу выращивали лошадей. У них были амбары и огороженные пастбища. Лошадей продавали за тысячи долларов. Когда преподобный Минноу показывал окрестности, Мак спросил насчет амбара.

— Он пустует с тех пор, как мы сюда въехали. Мы не увлекаемся лошадьми. У Хоуп, когда она была подростком, несколько лет жил кот, потом он умер, и я не захотел еще каких-то животных.

Мак, со своей стороны, предпочел бы, чтобы амбар кишел живностью. По крайней мере, по их поведению сразу можно понять, происходит ли что-то необычное вокруг. Амбар — огромное пустующее помещение. Прекрасное место для того, кто хотел бы скрыться. Это обстоятельство и относительная удаленность поместья Минноу представляло определенные трудности.

К тому же приходилось учитывать множество окон первого этажа и, как следствие, многочисленные способы проникнуть в дом. Черт, даже на втором этаже есть прямой доступ прямо в спальню Хоуп! К ней примыкал очаровательный небольшой балкон. Единственный положительный момент — забраться на него трудновато, и дверь подключена к системе сигнализации. Однако Мак ознакомился с сигнализацией и остался недоволен. Система смехотворно примитивна, и ее не сложно преодолеть даже десятикласснику.

Утром, обходя поместье, Мак немного поспорил на тему того, не стоит ли Хоуп занять более безопасную комнату, но, в конце концов, решил, что это не так уж и необходимо. Если кто-то попытается проникнуть на балкон, он увидит это и успеет отреагировать.

Через пять минут после того, как Хоуп вошла в дом, он тоже зашел и поднялся наверх. Мак не возражал против того, чтобы держать в гостевой комнате свои вещи, но совершенно точно не собирался там спать. Черта с два. Он будет спать внизу на диване или в кресле, словом, где-то, откуда можно наблюдать, не вломился ли в дом кто-то посторонний.

Распаковав вещи, Мак вышел из спальни, но вместо того, чтобы сойти вниз, принялся открывать двери. Одно дело — изучить план дома, и совсем другое, пройтись по комнатам и «прочувствовать» их расположение.

Большая лестница расходилась надвое, разделяя второй этаж на две половины, по две спальни и две ванные с каждой стороны. Одну из сторон занимали они с Мэйвис. Заглянув в комнату, Мак увидел, что спальня Мэйвис и его собственная практически одинаковы, исключая тот факт, что Мэйвис похоже, питала особую слабость к жирафам. Те помещались на туалетном столике и комоде, всех размеров и из всевозможных материалов…

Мак пересек коридор и проверил комнату, расположенную рядом со спальней Хоуп. Еще одна гостевая, и, судя по пыли на туалетном столике, уже довольно давно не использовавшаяся.

Затем он спустился вниз. Спальня Арчибальда и Патриши Минноу располагалась сразу за кухней. Довольно просторная, с кроватью размера кинг-сайз. Кроме зоны сна, в спальне была еще и зона отдыха, со столом и несколькими удобными стульями. К спальне примыкала огромная ванная и две большие гардеробные, забитые одеждой.

Мак быстро осмотрел кухню, выкрашенную в приятный бледно-зеленый цвет, с множеством сверкающих поверхностей из нержавеющей стали.

На первом этаже располагались также «семейная» гостиная с целой стеной, заставленной книжными стеллажами, и огромным телевизором, гостиная для формальных случаев, со слишком пухлой кожаной мебелью и дорогими произведениями искусства, и кабинет. Хорошие окна, еще больше книг на встроенных полках и письменный стол, который показался Маку знакомым. В центре его лежала большая Библия. Каждую неделю Арчибальд Минноу записывал свое шоу именно в этой комнате.

Дальше Мак обследовал подвал. Дому почти восемьдесят лет, это заметно по подвалу. Стены там сложены из больших блоков белого камня, пол цементный. Там, где было просторнее, стояла беговая дорожка и скамья со штангой. Остальное место было отдано под хранение, и еще в самом дальнем углу размешался отопительный котел и водонагреватель.

Удостоверившись в том, что теперь по-настоящему знаком с домом. Мак снова поднялся наверх и растянулся на диване. Скоро должна вернуться Мэйвис. Он уже встречался с ней утром. На Мака она произвела впечатление женщины умной и преданной семье Минноу, особенно Патрише.

Он услышал шум подъезжающей машины незадолго до девяти. Подошел к окну и отдернул занавеску. Мэйвис припарковала «тойоту» рядом с его БМВ и вошла в дом через парадную дверь. Когда сработала сигнализация, набрала на панели код и переустановила ее.

— Мистер Маккен. — Она повернулась поприветствовать его. — Рада вас видеть. Я надеялась, Хоуп не передумает и не отошлет вас обратно.

Мак улыбнулся.

— От меня не так-то просто избавиться.

Мэйвис пожала плечами.

— Хоуп куда жестче и решительнее, чем может показаться. — Она подошла к лестнице. — Я так устала, что, наверное, сразу лягу спать. В котором часу вам подать завтрак, мистер Маккен?

— Зовите меня Мак. И не готовьте ничего для меня. Я сам о себе позабочусь.

— Вы говорите точно, как Хоуп. Похоже, эти десять дней станут отпуском и для меня тоже. Спокойной ночи.

Мак дождался, пока она поднимется к себе, перепроверил сигнализацию, выключил телевизор и тоже пошел наверх.

Он по-быстрому принял душ и натянул джинсы достаточно удобные, чтобы и них еще и спать: не допустимо, чтобы его застали без штанов или со спущенными штанами. После, этого он очень тихо вышел из своей спальни, спустился на первый этаж и растянулся на диване в семейной гостиной. Быстро уснул и сразу проснулся, как только услышал, тихий сигнал отключения сигнализации. За этим последовал отчетливый звук: открылась и крайне осторожно закрылась парадная дверь.

Через пару секунд Мак был уже у окна с пистолетом в руке. Он увидел женщину, идущую по длинной подъездной аллее по направлению к дороге. Если бы он задержался хоть на долю секунды, она скрылась бы за деревьями.

Что за черт? Похожа на Хоуп. Тот же рост, комплекция. Та же сексуальная походка. Но у нее короткие темные волосы.

Мак набросил пиджак, похлопал по карману удостоверился, что маленький фонарик на месте и пошел следом. Она шла быстро, опустив голову и внимательно глядя под ноги, вероятно, чтобы не споткнуться.

Она что, решила сбежать насовсем? Безумие. Мак знал, она не очень-то счастлива, но побег совершают, как правило, неуравновешенные подростки. А ей вполне неплохо жилось в отцовском доме. Никаких обязанностей или ответственности. Сколько угодно денег.

Захотелось провести веселую ночь в городе? Тай ком? Может быть. Но она одета в темный свитер и мешковатые штаны цвета хаки. Неподходящий наряд для клуба, даже в Джерси. И почему пешком? У нее ведь отличная машина.

Дойдя до дороги, она остановилась и обхватила себя руками. Под ноги больше не смотрела, наоборот, повернула голову влево, словно кого-то ждала.

Мак притаился за деревьями, стараясь не издавать ни звука, и стал ждать. Дождался. Меньше чем через пять минут подъехала старая машина. Замедлила ход задолго до того, как водитель заметил Хоуп. Когда машина остановилась, она вышла из-за деревьев и открыла пассажирскую дверь.

В машине загорелся свет. За рулем сидела женщина, одетая в темно-синюю или черную спецодежду.

Хоуп скользнула внутрь и захлопнула дверь. Машина отъехала. Мак Маккен, которого практически невозможно удивить, остался на обочине дороги с отвисшей челюстью.

Глава 5

Хоуп уперлась затылком в подголовник старой машины и вздохнула. День выдался на редкость изматывающим в эмоциональном плане, и, если обычно ей удавалось немного поспать, прежде чем Саша ее подбирала, сегодня задремать не удалось. Из-за него.

Этот Маккен для нее все равно что заноза в пятке.

Она слышала, как он поднялся, когда вернулась Мэйвис. Слышала, как запели старые водопроводные трубы, когда он принимал душ. И не могла не признать, что испытала несколько приятных секунд, представляя, как может выглядеть его обнаженное тело. Она убедила себя, что немного пофантазировать вполне нормально, учитывая, что у нее почти два года не было секса.

А он на редкость привлекательный мужчина. С этими его темными волосами и светло-карими глазами. И такой подтянутый и крепкий. С отличней закончил морскую академию, бегло говорит на нескольких языках и прекрасный снайпер. Мама сегодня перечислила все его достоинства.

Хоуп отбросила ненужные мысли, подумала о том, прихватил ли он пижаму. В конце концов, она десятый раз ткнула кулаком подушку, крепко зажмурила глаза, вспоминая, какое удивление и восторг отразились на лице незнакомой женщины, когда та поняла, что Хоуп всерьез хочет отдать ей все свои покупки. Отличный способ закончить день.

— Устала? — участливо спросила Саша.

— Нет, — солгала Хоуп. Саша всегда подбирала ее после окончания своей смены в доме престарелых. — Как на работе?

— Чарли Фентон снова сбежал сегодня вечером. Без одежды.

Неприятная картинка. Мистеру Фентону почти девяносто.

— И где вы нашли его на этот раз?

— Где и всегда. Покупал пончики на улице для Делорес. Они встречаются.

— Как мило. Сколько лет Делорес?

— Всего восемьдесят три. Совсем девчонка. Они поговаривают о том, чтобы пожениться.

— Ты шутишь, — расхохоталась Хоуп.

— Это ты так думаешь. Можешь себе представить? Извини.

Саша — одна из немногих, кто знает истинную причину развала короткого брака Хоуп. Тогда она помогла ей, фигурально выражаясь, собрать оставшиеся куски. Собственно, так они и познакомились.

— Ничего, — легко ответила Хоуп. Она никогда не сможет посмеяться над собственной ситуацией, однако сердце ее не настолько разбито, чтобы не улыбнуться двум пожилым людям, представляя, как те прячутся по углам, насколько это возможно с ходунками, как подростки.

— Думаешь, сегодня будет много работы? — Саша сменила тему.

Вопрос риторический. Невозможно предсказать, какой выдастся ночь. Горячая линия несколько ночей молчала, возможно, именно сегодня будет шквал звонков. Две ночи назад у них появилась новая постоялица с двумя детьми. Под глазами синяки, надколотый зуб и сломанный палец. Малыши не отпускали мать всю ночь, стиснув в кулачках ее дешевую хлопковую футболку. К счастью, у них не оказалось ни ушибов, ни ссадин, но они явно видели, что их папочка сделал с их мамочкой.

Хоуп удалось убедить четырехлетнюю девочку и пятилетнего мальчика пойти с ней на кухню и помочь ей испечь кексы, чтобы Саша и Джеки поговорили с мамой, помогли ей в строительстве новой жизни, где не будет места регулярным избиениям.

Саша припарковала машину на стоянке, примыкавшей к непримечательному одноэтажному зданию. Снаружи оно выглядело очень тихим, как всегда. Никаких ярких неоновых вывесок в окнах. Только маленькая табличка над дверью. Нужно было подойти поближе, чтобы прочитать.

«Путь Глории». Назван по имени основательницы Глории Портленд, которая сумела наскрести государственных субсидий и частных пожертвований, чтобы восемь лет назад открыть приют на десять мест. Теперь Глория работала в основном в дневную смену, оставляя ночь нескольким доверенным добровольцам и паре наемных работников.

Хоуп открыла дверь со своей стороны и вышла. Что-то вдруг спланировало на землю. Она наклонилась, подняла бумажки, подошла ближе к освещенному салону, чтобы рассмотреть.

Полоска вертикальных фото Саши и какого-то мужчины.

— Что это? — Хоуп подняла полоску выше, что, бы Саша могла видеть.

Та махнула рукой.

— Ничего особенного. Я гуляла на свадьбе у кузины на прошлой неделе, там была фотобудка, и масса желающих подурачиться.

О мужчине ничего не сказала, Хоуп не стала допытываться. Она знала, Саша дважды была замужем и дважды разводилась. Может быть, решила снова попробовать с кем-то встречаться.

Они прошли по темному тротуару, Саша своим ключом открыла заднюю дверь. Внутри горел мягкий свет, час был уже поздний. Но Хоуп знала, сейчас обязательно что-то происходит, как всегда. Женщины, подвергавшиеся насилию в семье, плохо спали. Иногда именно посреди ночи им особенно требовалось плечо, на которое можно опереться.

Хоуп прошла в маленькую кухню, сделать себе чашку кофе. За столом женщина рассматривала что-то в смартфоне.

Серена здесь не впервые. Первый раз она появилась в приюте почти полгода назад, вскоре после того, как Хоуп начала волонтерскую деятельность. Провела несколько дней в «Пути Глории» и ушла домой, потому что муж попросил прощения, умолял вернуться, обещал исправиться. Когда она возникла на пороге две недели назад, с синяками и ссадинами на лице, сказала, что наконец решилась уйти от мужа насовсем, поскольку «вести себя лучше», как оказалось, не исключало регулярных апперкотов в челюсть.

— Я надеялась, у тебя найдется минутка для разговора, — тут же сказала Серена. Похоже, она дожидалась прихода Хоуп. — Кажется, у меня наконец появился план.

Хоуп улыбнулась. Ее ночь началась.

Мак сидел в машине с заглушенным двигателем и решал, что делать дальше. Через секунду после того, как увидел, что Хоуп села в незнакомую машину, он рванул к дому за своей.

К счастью, ключи были в кармане, он действовал очень быстро. Через три минуты заметил темный «форд» в двух милях от границы Уэдерби, богатого пригорода в графстве Вестерн-Эссекс с численностью населения меньше десяти тысяч.

Машин на дороге не было вообще, поэтому Маку пришлось дважды тормозить, чтобы женщины не заметили преследования. Их машину он обнаружил в трех кварталах от главной дороги на углу улиц Марш и Вутен, возле одноэтажного здания с кирпичным фасадом. Местность очень тихая. Мак припарковался в квартале от того здания, выбрав пустое место на улице. Отсюда хорошо виден главный вход.

Уже второй раз меньше чем за двенадцать часов ему приходится гнаться за Хоуп. Становится утомительно. Ну, по крайней мере, она не уехала в Нью-Йорк. На этот раз поблизости, но зачем? И каково черта делает внутри этого дома?

Он уже собирался выйти из машины, постучать в чертову дверь и выяснить, что происходит, как вдруг внизу улицы показался старый «эль-камино». С ревом промчался мимо и на секунду притормозил возле главного входа. Секунда. Этого оказалось достаточно, чтобы пассажир швырнул что-то из окна. Мак увидел яркую вспышку.

Черт! Боже мой! «Коктейль Молотова». И его бросили с такой силой, что он разбил одно из окон. Мак увидел, как внутри тут же занялось пламя.

Здание в огне, а Хоуп в здании.

На бегу он набрал 911. Когда оператор ответил, сообщил о пожаре и назвал перекресток улиц. Затем описал машину, которая спешно скрылась до того, как он повесил трубку, несмотря на то, что оператор велел оставаться на линии.

Главная дверь заперта. Пришлось дважды ударить ногой, прежде чем она подалась. Он ворвался внутрь, Маленькая прихожая была уже в клубах дыма. Пламя карабкалось вверх по занавескам, распространялось по дивану, подбиралось к ковру. Раздался женский крик.

Кричала не Хоуп, но от этого не легче.

Он подергал внутреннюю дверь. Тоже заперта. Он заметил еще одну дверь. Эта не заперта. Она вела в длинный, тускло освещенный коридор с дверями по обеим сторонам. Женщины и дети в пижамах и ночных рубашках выбегали в коридор, явно в шоке, не понимая, что происходит.

Та женщина, что кричала, внезапно замолчала. Другая, которая подобрала Хоуп на дороге, стояла в конце коридора, спиной к приоткрытой задней двери, и призывала всех поторапливаться.

Никаких следов Хоуп. Где она, черт ее возьми?

И тут он увидел ее. Она вышла из комнаты, одной рукой обнимая женщину, которая, похоже, была уже на последнем месяце беременности, другой держала ручонку малыша, едва начавшего ходить. Увидела его. На лице отразилось удивление и что-то еще. Может быть, облегчение?

— Проверь комнаты! — крикнула она, сориентировавшись мгновенно.

Коридор постепенно заполнялся дымом. Мак включил фонарик, маленький, но мощный, позволяющий видеть все, что нужно. Комнаты были пусты. Добравшись до выхода, Мак увидел, что Хоуп поменялась местами с другой женщиной. Малыша с ней уже не было, она держала дверь открытой. Снаружи слышались приближающиеся пожарные сирены.

Их взгляды встретились.

— Я всех пересчитала по-быстрому. Кажется, внутри никого не осталось.

— Все комнаты пусты, — подтвердил Мак.

— Слава богу. — Она нервно глянула через плечо.

Другая женщина отвела небольшую группу в конец автостоянки, чтобы не мешать пожарным.

— Нужно отсюда убираться, — настаивала Хоуп. — Я не могу здесь оставаться с пожарными и полицией. Поможешь?

В ее глазах стоял страх. Настоящий, неподдельный страх. Мак понятия не имел, что происходит, но хотел помочь ей выбраться. Он должен заботиться о ее безопасности. Схватил ее за руку, они завернули за угол и помчались к его машине внизу улицы.

Очутившись внутри, она тут же пригнулась, будто прячась. Мак рванул с места в тот момент, когда за угол завернула пожарная машина.

Он продержался минуты три.

Какого черта происходит, Хоуп?

Она выпрямилась.

— Они нас видели?

— Не думаю. Но люди в здании тебя видели

— Саша знает, что я вышла. Я сказала ей, что ухожу. Она не проболтается о том, что я там была.

— А остальные?

— Видимо, остается надеяться, что полиция поговорит только с Сашей. Она сделает все, чтобы прикрыть меня.

Они вырулили на главное шоссе. Мак взглянул в зеркало заднего вида. Никого.

— Что это за место, что ты там делала? Почему на тебе парик и такая одежда?

Она молчала. Мак замедлил ход и включил поворотник, будто собираясь развернуться назад.

— Ну, хорошо. Это приют для женщин. Для жертв домашнего насилия. Я работаю там волонтером. Они знают меня как Полу.

— Никто мне об этом не говорил.

— Никто и не знает. Ну, не совсем. Мэйвис в курсе. Но она никогда никому ничего не скажет. -Хоуп минуту помолчала. — Полагаю, тебе удалось как-то проследить за мной.

— Да. — Он ожидал взрыва эмоций, но она лишь с отвращением покачала головой.

— Мне даже не удалось тайком выбраться из дома.

— Не занимайся самобичеванием. Я немного наблюдательнее, чем обычный гость. Кто та женщина, что подобрала тебя на дороге?

— Саша. Работает на платной должности в «Пути Глории». Это название приюта.

— Ну, уж она-то, наверное, знает правду о том, кто ты.

— Знает.

Он подождал дальнейших объяснений, их не последовало. Ничего, можно вернуться к этому позже.

— Вы обе отлично сработали, выводя людей из здания.

— Нам просто повезло. Саша была на ресепшн, когда зажигательная бомба, или что там, влетела в окно. Она постаралась использовать огнетушитель, но он не сработал. Тогда она закричала, и я вывела женщину, с которой была в тот момент, потом вернулась за остальными.

Маку стало нехорошо.

— Тебе нельзя было возвращаться. Это правило. Если выбрался из горящего здания, остаешься снаружи.

Хоуп покачала головой.

— Я бы ни за что так не сделала.

В ее словах не было ни капли хвастовства. Простая констатация. Мак осознал: в Хоуп Минноу скрывается гораздо больше, чем он ожидал.

— Это был «коктейль Молотова». Какой-то парень на старом желтом «эль-камино» швырнул его в окно. Я сообщил полиции. Тебе не знакома эта машина?

— Нет. Но думаю, полиция выяснит, не знакома ли она кому-нибудь из обитательниц приюта. Похоже, кто-то хотел отомстить одной из них.

Мак повернулся к ней.

А может, кто-то пытался навредить тебе? Ведь это тебе поступают угрозы.

— Я знаю, ты мне не веришь, но эти угрозы фальшивка. Кроме того, никто не знает, что я волонтер в приюте. Это тайна, я очень тщательно ее охраняю.

— Если тайну знает больше чем один человек это уже не тайна. Ты сказала, что и Саша, и Мэйвис в   курсе.

Хоуп пожала плечами.

— Я доверяю Мэйвис. Ну, и Саше тоже. У нее был отличный шанс продать мою историю в самое неблагоприятное для меня время. Она его не использовала. И теперь не станет.

У Мака вдруг появилось крайне неприятное предчувствие.

— Как ты познакомилась с Сашей?

Она молчала очень долго. Потом, наконец, заговорила, очень тихо.

— Она работает в «Пути Глории» уже несколько лет. К счастью для меня, она дежурила в ту ночь, когда я появилась на пороге, избитая и сломленная.

Глава 6

Первый раз Хоуп рассказала это кому-то, кроме отца. Мак не отреагировал никак. Уже легче.

— Твой экс? — напряженно спросил он.

Она кивнула.

— Уильям Бэйлор Третий. Первого я никогда не встречала, второй казался довольно милым парнем. Видимо, в данном случае яблоко упало очень далеко от яблони.

— Как сильно он тебя избил?

— Сломанный нос. Смещение челюсти. Опухоль гортани. Это он пытался меня душить. Два треснутых ребра. И целый набор шишек и синяков.

— Я очень, очень надеюсь, что ты выдвинула против него обвинения, — все так же напряженно, даже злобно произнес он.

В этом месте ей всегда становилось трудно.

— Не выдвинула.

— Почему?

Они въехали в подъездную аллею.

Хоуп подождала, пока он припаркуется и заглушит мотор.

— Я не стала выдвигать обвинения, потому что не говорила об этом никому, кроме отца, Мама в тот момент была очень больна. Мы думали, она умирает. Отец просил ничего ей не говорить, я согласилась.

Лунный свет проникал сквозь стеклянную крышу, она видела удивленное лицо Мака и знала, каким будет следующий вопрос.

— Но твой бывший муж до сих пор работает в приходе твоего отца? Что за черт!

В самом деле, что за черт!

— Таково было решение отца. Тебе лучше поговорить с ним.

Хоуп вылезла наружу, отперла парадную дверь и вошла в дом. Мак последовал за ней. Она услышала, как он включает сигнализацию.

Хоуп собиралась немедленно лечь в постель. И постараться забыть прошедший час.

— Хоуп?

— Да. — Она не обернулась.

— Мне очень жаль, что с тобой все это случилось. Бэйлор заслуживает того, чтобы ему надрал задницу кто-то покрупнее и посильнее.

Эта спокойная убежденность чуть не погубила ее. Чтобы побороть собственные опасные и кровожадные мысли, она задержала дыхание и медленно выдохнула.

— Это больше не имеет значения.

Она с трудом оторвала ногу от ступеньки и стала подниматься, не остановилась, пока не прошла весь коридор и не оказалась в собственной спальне.

Черта с два это не имеет значения! Сама мысль о том, что мужчина может ударить женщину, казалась невероятной, непостижимой, и тот факт, что преподобный Арчибальд Минноу не прогнал подонка бившего его дочь, и продолжал спокойно с ним сотрудничать, просто абсурд.

Не удивительно, что Хоуп терпеть не могла отца. О чем вообще думал этот человек? Маку захотелось позвонить ему и потребовать ответа. А потом устроить небольшой ад бывшему мужу, причинить серьезную боль.

Хоуп быстро отмела предположение, что нападение на приют может иметь отношение к ней нелегко убедить. Но Мак мало что мог сделать в час ночи. Опустился на диван и закрыл глаза. Интересно, как сильно пострадало здание. Пожарная бригада приехала быстро. Конечно, прихожей, можно сказать, больше нет, но пожарные, скорее всего, не дали огню распространиться на основную жилую часть. Даже при самом удачном исходе обитательницам придется где-то жить, пока здание полностью не отремонтируют. Предложит ли Хоуп свои услуги волонтера в другом приюте? Ей следует понять, пряток больше не будет. Сегодня все прошло нормально, но в следующий раз удача может отвернуться.

Мак постарался дышать медленнее. Годы жизни, проведенные на грани опасности, показали, как важно уметь быстро успокоиться, расслабиться и поспать хотя бы несколько часов.

Когда он проснулся три часа спустя, в половине пятого, в доме было тихо. Мак проверил систему сигнализации, хотя был уверен, что она исправно работает. Хоуп в своей комнате, Мэйвис, разумеется, еще не вставала.

Он выпил стакан воды, надел кроссовки и отправился в подвал на беговую дорожку. Он всегда любил бегать, и когда мог, бегал на свежем воздухе.

Двадцать восемь минут и пять миль спустя он почувствовал себя гораздо лучше. Стянул футболку, вытер вспотевшее лицо. Повесил ее на шею, намереваясь отправиться в душ.

Поднимаясь, Мак услышал еле уловимый звук, кто-то сдвинул стул. Мэйвис? Возможно. Он тихо преодолел оставшиеся несколько ступенек и осторожно выглянул из-за угла.

Хоуп сидела за столом, подогнув под себя босые ноги, в пижаме, да-да, пижаме с дельфинами. Ужасного парика уже не было, длинные светлые волосы собраны в небрежный низкий хвост. На лице ни грамма косметики. Она читала газету.

Она очень, очень красива.

Но какого черта встала в пять утра?

— Привет.

Она подпрыгнула чуть не на целый фут. Страницы разлетелись. Схватившись рукой за сердце, уставилась на него, щеки вдруг порозовели.

— Никогда так больше не делай. — Она наклонилась подобрать с пола газету.

Он увидел полоску загорелой кожи там, где топ выбился из пижамных шортов. Видимо, Хоуп любила проводить время у бассейна. Ее кожа была шелковисто-гладкой, и, когда она выпрямилась, ему пришлось быстро отвести глаза.

Он подошел к кофейнику, в нем уже был свежий кофе. Мак принялся беспорядочно открывать и закрывать шкафчики, отыскивая кружку. Черт. Ему было жарко после тренировки, а сейчас стало еще «теплее».

«Соберись», — приказал себе телохранитель.

— Извини, что напугал. Не ожидал, что ты уже встала. — Он осторожно посмотрел на нее через плечо.

Хоуп крутила по столу чашку с кофе.

— Я не могла уснуть.

— Ты говорила с Сашей?

— Я послала ей сообщение прошлой ночью, она мне позвонила часа через два после того, как мы добрались домой.

— Что она сказала? — Мак повернулся налить себе первую восхитительную чашку утреннего кофе. Кофейник он поставил на стол. Чашка Хоуп уже наполовину пуста. Он долил ей свежего кофе и только потом вернул кофейник на горелку. Взял свою чашку и сел напротив Хоуп.

Ей явно не хотелось ничьей компании, она отодвинула стул и подошла к раковине, стоя спиной к Маку и глядя в окно.

— Им удалось договориться с одним из отелей города. Все наши клиентки провели там прошлую ночь. И для них найдется место еще на несколько дней. Но в выходные большие соревнования по футболу, и в отеле на это время все номера забронированы. К несчастью, придется снова переезжать.

— Обратно и я Вутен-стрит?

Хоуп покачала головой.

— Этого Саша не знает, сегодня должны прийти подрядчики, оценить ущерб и сказать, сколько времени займет ремонт.

— У полиции есть идеи, кто мог это сделать?

— Саша так не думает. Офицер, который занимается расследованием, опросил всех женщин. Не знаком ли им желтый «эль-камино». Все ответили «нет». Хотя кто-то мог и солгать. Женщины, которые регулярно подвергаются насилию, иногда защищают не тех людей. Они делают это не для того, чтобы добавить нам проблем. — Хоуп повернулась к нему лицом. Видимо, приняла его молчание за осуждение.

Он поднял ладонь.

— Я никого не сужу. Жизнь научила меня тому, что истина всегда где-то посередине.

Она улыбнулась, но как-то безрадостно.

— Когда ты ребенок, тебя учат всегда говорить правду. Потом ты взрослеешь и понимаешь, все вокруг врут. Это можно назвать достижением совершеннолетия.

— Врут не все, — возразил Мак. — И уж точно не все время.

Она пожала плечами.

— Может, и нет. Может быть, тот маленький уголок мира, где я живу, отличается от остальных. Я пойду обратно в кровать.

— Тебе необязательно прятаться в своей комнате.

Хоуп выпрямила прелестную спину.

— Я не прячусь.

— Вчера ночью ты сказала, что единственный, кому ты рассказала о своем бывшем муже, твой отец. А потом сказала, что Мэйвис тоже знает. Несовпадение.

Она развернулась к нему.

— Мэйвис знает, что я работаю в приюте и знает, по какой причине. Однажды она убирала в моей комнате и нашла одежду и парик Полы. Спросила, что это. Я должна была что-то ответить. Она думает, что я держу это в тайне из-за отца, он может использовать это в своих целях, что ему только на руку. Если выяснится, что я работаю волонтером в приюте для женщин, в глазах общественности он будет выглядеть еще лучше. И Мэйвис знает: я желаю помогать отцу в укреплении его империи.

— Как ты думаешь, ей не интересно, почему выбрала именно «Путь Глории»?

Хоуп покачала головой.

— Да она никогда и не спрашивала.

Кстати, о Мэйвис. Мак услышал, как она спускается по лестнице, с кем-то разговаривая. Когда она завернула за угол кухни, он увидел, что к уху у нее прижат мобильный. Мэйвис была не причесана, халат застегнут не на ту пуговицу.

— Я хочу приехать, очень. Но просто не знаю. Держись, сестренка. Будь сильной. Скажи Уолту, что я молюсь за него. — Мэйвис нажала отбой.

— Что случилось? — Хоуп подошла ближе.

— У мужа моей сестры в Мобиле был сердечный приступ. И дела у него не очень хорошие. Их единственный ребенок умер от рака несколько лет назад, теперь Грета осталась со всем этим один в один.

— Ты должна немедленно ехать к ней, — тут же сказала Хоуп. — Я закажу тебе билет на утренний самолет.

Мэйвис покачала головой, подошла к холодильнику и оторвала верхнюю страницу календаря.

— Я обещала твоей матери, что буду здесь, пока она в отъезде, и присмотрю за тобой.

Хоуп закатила глаза.

— Он должен присматривать за мной. — Она кивнула на Мака.

— Очень мило, что ты наконец это признала, — заметил он и посмотрел на Мэйвис. — Послушайте, у меня действительно все под контролем. Делайте то, что вам нужно. У нас все будет в порядке.

Мэйвис посмотрела на Хоуп, на Мака, снова на Хоуп. Вернулась к календарю и перелистнула несколько страничек. На одной из них остановилась и постучала пальцем по карандашной надписи.

— Предполагается, что я выступлю волонтером на акции сбора средств для библиотеки. Это будет мойка машин. Им нужны любые руки, которые в состоянии работать.

— Нет проблем, — откликнулась Хоуп. — Это больше чем через неделю. Если ты к этому времени не вернешься, я займу твое место. Я умею мыть машины.

— Ты уверена?

— Уверена, что умею мыть машины, или уверена, что буду работать волонтером? — поддразнила Хоуп.

Мэйвис грустно покачала головой.

— Я собиралась за продуктами сегодня утром.

— Я вполне уверена, что мы вдвоем как-нибудь с этим справимся.

— Я ничего не испекла.

— Я умею печь шоколадный пирог, — вмешался Мак.

Хоуп недоверчиво подняла бровь.

— Погоди-погоди. Ты еще будешь умолять меня дать тебе кусочек.

Мэйвис снова перевела взгляд с Хоуп на Мака.

— Будьте добры друг к другу, — сказала она и посмотрела на Хоуп. — А ты будь осторожна. Не стоит недооценивать угрозы.

Хоуп кивнула.

— Хорошо. А теперь иди. И попробуй застегну, пуговицы по-другому. — Она нежно обняла Мэйвис

за плечи. — Я помогу тебе собрать вещи.

После того как обе ушли, кухня показалась Маку странно тихой. Он допил кофе. Похоже, им с Хоуп придется играть в «семью» эти несколько дней. Он видел, как она утихала в присутствии Мэйвис и начинала «вести себя хорошо». Прошлой ночью очень тихо вошла в дом, вероятно, чтобы не разбудить Мэйвис. Когда же той не будет рядом, бог знает, чего можно ожидать от девчонки. Теперь проделки ограничивает только ее воображение.

Отлично. Надо бы поставить новые замки на двери.

Глава 7

Хоуп ненадолго спустилась, чтобы проводить Мэйвис, затем вернулась в свою комнату, чтобы все же поспать. Она не видела Мака, когда была на первом этаже, однако из окна спальни услышала, как он прощается с Мэйвис. Значит, на улице.

Что ж, ей все равно, чем он занимается. Пока не беспокоит ее, все нормально.

Она не могла не признать, что он очень помог ей прошлой ночью.

Если бы ее застали в приюте, Байрон Фергюсон изошел бы слюной от удовольствия. Этот папарацци заинтересовался семейством Минноу несколько лет назад и немало досаждал, то и дело щелкая фотоаппаратом, когда Хоуп или члены семьи появлялись на мероприятиях. Он нашел себе напарника — журналиста, вместе они сделали целый комикс о том, как преподобный Арчибальд Минноу постепенно превратился из проповедника из маленького городка в религиозный символ мирового значения. Но Байрон Фергюсон остался в Уэдерби. Получил новую должность и, видимо, теперь погрузился в работу с головой. Несмотря ни на что, он все равно находил время появляться рядом с семейством Минноу, когда там происходило нечто, достойное новостей.

Она была уверена, именно он сделал снимок, который фигурировал в статье журнала People. Интересно, сколько ему заплатили.

Если бы она захотела рассказать кому-то, как ее избил муж, Байрон был бы вне себя от счастья задокументировать повреждения. Это стало бы новостью первых полос.

И, честно признаться, несколько раз, много раз, особенно первые пару месяцев после того случая, Хоуп испытывала сильнейшее искушение рассказать правду, показать людям, какой подонок ее бывший муж. Но она дала отцу слово молчать.

Его просьба не столь уж бессмысленна. Мама была необыкновенно счастлива, что Хоуп вышла замуж за Уильяма Бэйлора-третьего. Прекрасная семья, «старые деньги», огромные апартаменты возле Центрального парка, поместье в Хэмптонсе и еще одно в Вейле. Она бы страшно расстроилась, узнав, как ошибалась в Уильяме, поскольку сама же и посоветовала выйти замуж за человека с диким нравом.

Хоуп все меньше и меньше хотелось говорить Прошлая ночь это вполне доказала. Она едва выдавить из себя слова: «Мой муж избил меня».

Она сохранит все в тайне, хотя Мак прав. Если секрет знает больше чем один человек, это уже не секрет. Она доверяла Саше. Теперь и Мак знает.

Можно ли доверять ему?

Сегодня утром он ее удивил, войдя в кухню после тренировки, весь разгоряченный и мокрый. Она увидела обнаженную грудь и потрясающие мускулы, и ее собственное тело охватило пламя от макушки до пяток.

Она лежала в кровати на спине и старалась забыть, что в огромном доме сейчас только она и Мак. Им даже нет нужды находиться в одной комнате в одно и то же время. Они могли сосуществовать. Не жить вместе, а существовать независимо друг от друга. Довольная, Хоуп закрыла глаза. У нее созрел план.

Когда несколько часов спустя она проснулась, желудок подсказывал, что уже время ланча. Она приняла душ и высушила волосы. Затем надела черные легинсы и простую шелковистую черную майку. Тщательно собрала «рабочую» одежду: мешковатые серые джинсы, свободную легкую рубашку с длинными рукавами, кеды и, конечно, парик.

Перед пожаром они с Сереной сидели в кухне и обсуждали, как той переехать. Серена связалась с матерью, которая жила в другом штате. Та тоже была в разводе, поэтому обладала весьма ограниченными средствами, чтобы помочь дочери начал новую жизнь. Тем не менее наскребла несколько сотен долларов, и Серена надеялась, что на эти деньги, плюс подаренные мужем драгоценности, которые сумела прихватить из дома, сможет снять небольшую квартирку в Уэдерби.

Хоуп сомневалась. Хотя цены на аренду квартир несравнимы с ценами в Нью-Йорке, но все равно очень недешево. Собрав одежду, Хоуп по привычке потянулась к кожаной сумке, но рука замерла на полпути. Она вдруг осознала, что теперь нет нужды скрываться. Как правило, она выходила из дома в образе Хоуп Минноу, заходила в ночной мини-маркет в двух милях отсюда и переодевалась в женском туалете, появляясь уже в образе Полы.

Было довольно приятно осознавать, что впервые в жизни она может не прятаться за Полу, которая, честно говоря, ей нравилась.

Свою агрессию по отношению к отцу Хоуп выражала тем, что тратила его деньги или нарочно позволяла папарацци поймать себя в таких местах и ситуациях, которые никак не вязались с его общественным положением и ценностями.

Она не оканчивала курс психологии, тем не менее прекрасно понимала, что делает. Ее поведение по отношению к отцу было классическим примером пассивно-агрессивной позиции.

Она натянула штаны и рубашку поверх легинсов и майки, достала телефон Полы из кожаной сумки и спустилась по лестнице с мобильником и париком. И тут же почувствовала запах бекона. Дойдя до кухни, остановилась в дверях. Мак стоял за рабочим столом и резал помидоры тонкими ломтиками. В тарелке уже высилась горка листьев салата.

— Привет, Пола, — бросил он. — Хорошо поспала?

Он понял, что она не просто притворяется другим человеком, а действительно превращается в Полу.Это изумило неимоверно.

— Неплохо.

— Новый наряд?

— Даже Пола не может ходить в брюках цвета хаки каждый день.

— Новый телефон? — Он взглянул на простенькую «раскладушку».

— Хоуп пользуется смартфоном. Я покупаю телефон с предоплаченной картой в аптеке на углу, и Пола им вполне довольна.

— В этой двойной жизни ты чувствуешь себя как рыба в воде.

— Да, чувствую себя неплохо. — Хоуп жила так уже восемь месяцев и ни разу не попалась. — Одежда, в которой я была прошлой ночью, провоняла дымом. Собираюсь ее постирать. — Она немного поколебалась. — Если хочешь, могу забросить в стиральную машину и твои джинсы.

— Уже не нужно. Я постирал все утром, пока ты спала. Надеюсь, тебе нравятся сэндвичи с беконом, томатами и луком? Фрукты я тоже нарезал. — Мак кивнул на чашу с фруктами на столе.

Хоуп поразилась. Ее телохранитель вдобавок ко всему стирает и готовит.

— Я не ожидала этого, — сказала она.

— Мы должны чем-то питаться. Я король завтраков, могу кое-как состряпать ланч, а если любишь стейки, то и ужин тоже. Но Мэйвис права. Нам нужно сходить за продуктами.

В желудке у Хоуп громко заурчало. Она достала из шкафчика тарелку и принялась сооружать сэндвич. Десять минут спустя, наполовину съев ланч, отложила вилку.

— Это очень вкусно. Спасибо тебе.

— Пожалуйста, — просто ответил он и кивнул на парик, который она положила на край стола. — Какие планы на день, Пола?

— Есть одна женщина, которой необходимо найти квартиру. Она пробыла в приюте максимально возможное время и не может больше там оставаться. Я сказала, что помогу с поисками сегодня.

Он кивнул.

— В Уэдерби?

— Да. Может, она бы и уехала из города подальше, но у нее здесь хорошая работа, она помощник трудотерапевта, не хочет бросать.

Хоуп отодвинула тарелку и встала.

— Меня не будет пару часов. Заеду в магазин по пути домой.

— Куда ты, туда и я.

— Это невозможно. Послушай, на дворе белый день. Яркий дневной свет. Со мной ничего не случится.

— Ты права. С тобой ничего не случится. — Он вытер рот салфеткой.

— Ну, как мне тебе объяснить? — в отчаянии простонала она. — У Полы не может быть телохранителя…

— А брат или бойфренд?

— Прекрати. Это просто глупо.

— Глупо не заботиться о собственной безопасности. Отныне я твоя тень. Теперь, когда накормлена, ты готова выслушать правила?

— Правила? — Она нахмурилась.

-Да. Правило номер один: не ходи никуда без моего ведома. Правило номер два: когда я говорю тебе: «Сделай то-то и то-то», ты выполняешь, не задавая вопросов. Например, я говорю: «Ложись», ты падаешь на землю. И не спорь со мной.

— Я припоминаю, дядя Бинг говорил ты служил в Морфлоте. Видимо, ходил в начальниках. — Хоуп постаралась, чтобы он ни в коем случае не принял ее слова за комплимент.

Мак задрал подбородок.

— Ты полагаешь, я слишком много командую? Это от природы. У меня есть младшая сестра.

— Рада за нее. — Хоуп подумала и решила, что у нее есть полное право спросить. — А ты не женат, Мак?

— Никак нет. За все шестнадцать лет службу не пробыл ни в одном месте достаточно долго, чтоб обзавестись семьей.

— Но теперь ты завязал с военной службой.

— Да. И собираюсь пустить корни в Колорадо. Там живут отец и сестра.

— Твои родители в разводе?

— Мать умерла, когда я учился в старших классах. Рак.

— Мне очень жаль. — Хоуп проглотила комок в горле. — Я была старше, когда заболела моя мама, и все равно это неимоверно тяжело.

Он отвернулся. Первый и единственный раз она увидела на его красивом лице намек на ранимость.

— Было тяжело всей семье. Мама была особенным человеком. Отец потом не женился целых двадцать лет, а когда все же нашел себе жену, она оказалась предательницей. Шесть месяцев назад, после того как она попыталась убить мою сестру, ее посадили за покушение на убийство и государственную измену. Она проведет в тюрьме еще много лет.

Ого. А она-то думали, что это ее жизнь драма. Хоуп нервно заправили полосы за уши. В комнате повисла оглушительная тишина.

— А вы, ребята, не думали превратить все это в телевизионное реалити шоу?

Конечно, это черный юмор, но он немедленно разрядил напряженную атмосферу. Мак подмигнул ей.

— Не хочешь принять участие в качестве гостя — звезды?

— Может быть, как-нибудь. — Она улыбнулась. — У Полы нет бойфренда. Но вполне может быть брат. И эту роль ты, похоже, можешь весьма убедительно сыграть. Пошли. Серена меня уже ждет.

Глава 8

Они находились уже на полпути в город, когда Хоуп вдруг сказала:

— Серена сейчас, мягко говоря, не заинтересована в мужчинах.

Он взглянул на нее сбоку. В машине она решила не надевать парик, и слава богу.

— Не удивительно. — В молчании они проехали еще пару минут. — Так ты моя старшая сестра или младшая?

Она метнула в него испепеляющий взгляд.

— Младшая. Намного младше. И у нас очень мало общего.

— Какой у тебя любимый цвет?

— Зачем тебе это?

— Думаю, я, как брат, должен знать такие вещи. Наверное, это был самый коротенький карандаш в твоей коробке.

— Желтый. — Она немного помолчала, — А твой?

— У мужчин не бывает любимых цветов.

Хоуп подумала.

— Любимое блюдо?

— Энчиладас с курицей. Острые.

— А я думала, единственное блюдо, которое ты можешь приготовить на ужин, — это стейк.

— Мне не нужно уметь готовить самому, чтобы любить. Самые лучшие Энчиладас делали на борту USS Higgins. Я провел на этом судне несколько месяцев, и вечера, когда подавали Энчиладас, были моими самыми любимыми.

— Я думала, ты служил офицером разведки. Ты действительно служил на корабле?

— Конечно. В разное время и в разных местах.

Видимо, офицер разведки собирает разведданные. Правильно?

— Собирает. Анализирует. Старается разобраться, где правда, где дезинформация, которую подбросили, чтобы пустить по ложному следу.

Они достигли окраины. Хоуп нацепила парик, и, хотя Мак был к этому готов, он все равно поразился перемене в ее внешности. Неудивительно, что ей так долго удается оставаться неузнанной.

Но быть узнанной не самый большой риск. Две женщины знают ее тайну. Если каждая скажет об этом еще двум людям, а те — еще двум, число посвященных возрастет в геометрической прогрессии.

Они зашли в неприметный сетевой отель и прошли мимо стойки регистрации. Хоуп нажала кнопку лифта. Номер комнаты она знала от Саши. На третьем этаже они вышли и постучали в дверь номер 310.

— Не забудь, — с нажимом напомнила Хоуп. — Я Пола.

— Я не первый раз танцую эти танцы, — слегка раздраженно отозвался он. Неужели она не понимает, что он умеет перевоплощаться мгновенно, с его-то опытом!

Им открыла женщина лет двадцати с небольшим, с безумной татуировкой на шее в виде рельсов. Улыбнулась Поле, перевела взгляд на него, и ее лицо тут же стало тревожным.

Мак улыбнулся и попытался придать себе безобидный вид.

— Серена, это мой брат Мак. Приехал меня навестить из другого города. Я разрешила ему сегодня пойти с нами.

Мак подумал, не протянуть ли ему руку для рукопожатия, но решил дождаться, когда она сама сделает первое движение. Серена просто кивнула.

— Ты готова?

— Я получила эсэмэску от Уэйна.

— И что?

— Он сказал, что пойдет на семейную консультацию.

— Ты веришь ему? — осведомилась Хоуп.

— Это он верит, что пойдет. Но когда дойдет до дела, откажется. Как раньше.

— Ты ответила на эсэмэску?

— Я сказала, что ищу квартиру. Но, конечно, не сказала где.

-Отлично, — отозвалась Хоуп. У Мака сложилось впечатление, что ей не понравилось общение Серены с почти уже бывшим мужем. Но, возможно, именно этого они и ожидала. – Нам лучше уже пойти.

Как только они оказались в машине, Мак вбил адрес, продиктованный Сереной, в навигатор. Квартира оказалась меньше чем в трех милях от отеля.

— Я не знала, что у тебя есть брат, — заметила Серена. — Ты никогда о нем не упоминала.

-Мы с Маком редко видимся.

— Кем ты работаешь, Мак?

— Только что вышел в отставку, служил на флоте. — Всегда лучше держаться как можно ближе к правде, особенно когда врешь.

— Уэйн тоже служил на флоте. До того, как мы поженились. Но он мало об этом говорил. Наверное, там ему не очень-то нравилось.

— Военная служба не для каждого, — признал Мак. Здание, где располагалась квартира, было из кирпича и дерева, постройки примерно 1970-х годов. Окна большие, квадратные, крышу, видно, недавно залатали. Раздвижные стеклянные двери открывались на маленькие балкончики второго и третьего этажей. Стоянка рядом с домом почти пуста, всего-то две машины, достаточно близко к железнодорожной станции, так что арендаторам удобно добираться в город на поезде, в целом, вполне подходящее место для молодой женщины, которая решила начать все с начала.

— Надеюсь, я смогу себе это позволить, — волновалась Серена.

— Давай посмотрим, что внутри, а потом уже будешь переживать о деньгах, — призвала Хоуп.

Втроем они вышли из машины. Хозяин, мужчина лет шестидесяти, слегка прихрамывающий на левую ногу, встретил их в холле, провел вверх по лестнице. Когда он открыл дверь квартиры на втором этаже, Серена вошла первой. Всего за пару минут осмотрела обе спальни и ванную, вернулась в пространство, служившее одновременно гостиной и кухней. Несколько секунд стояла неподвижно, потом подняла жалюзи вдвинула в сторону балконную дверь. Балкончик совсем небольшой, фута два на три, едва хватит места для двух стульев. Она вышла и перевесилась через перила.

Принцесса, осматривающая свое новое королевство. Женщина, сумевшая выжить, благодарная за новый день.

Она вернулась и тщательно заперла за собой дверь.

— Что думаете? — спросил хозяин.

«Вполне нормально, — подумал Мак. — Белые стены, бежевый ковер. Все лучше, чем на улице или в приюте для женщин. И намного лучше, чем с человеком, который использует тебя как боксерскую грушу». Серена явно думала о том же, потому что энергично закивала.

— Думаю, мне подойдет, — заявила она. — Сколько?

— Оплата за первые два месяца плюс залог в восемьсот долларов на всякий случай. Всего две тысячи четыреста долларов.

Серена приоткрыла рот.

— Я не подумала о залоге. Господи. А ведь должна была. У меня просто нет такой суммы.

Мак уже собирался предложить недостающие деньги, но Хоуп его опередила, обратившись к хозяину:

— Можно мы немного посоветуемся?

— Конечно.

Он вышел в коридор, но оставил дверь чуть-чуть приоткрытой.

— Тебе нравится эта квартира? — спросила Хоуп.

— Да. И станция близко, не нужно даже покупать машину, чтобы добираться до работы. Но у меня нет столько наличных. Я, возможно, наскребу на первый и второй месяц аренды, но проклятый залог! Это слишком много.

— У нас в приюте есть некоторые фонды насчет того, что мы покроем залог плюс добавим тебе пару сотен, чтобы хватило на еду и другие расходы, пока ты не получишь первую зарплату?

В глазах Серены блеснули слезы.

— Правда? «Путь Глории» сделает это?

«Путь Глории» не собирался никому выписывать чеки. В этом Мак был абсолютно уверен. Это ХоупМинноу намеревалась помочь женщине выбраться. Он подозревал, что это далеко не впервые.

— Ну, конечно! — подтвердила Хоуп. Она открыла дверь и жестом подозвала хозяина. Он вытащит договор аренды, Хоуп и Серена прочитали его, Серена подписала там, где стояли точечки.

— Мне нужны деньги, прежде чем я передам вал ключи, — заявил напоследок хозяин.

— Она вернется завтра, -  пообещала Хоуп. — В полдень.

Серена практически скакала до машины на одной ножке. Мак понял, какую тяжесть сбросила с плеч эта женщина.

Они завезли Серену в отель. Оказавшись наедине с Хоуп, Мак повернулся к ней.

— И часто ты отдаешь свои деньги обитательницам приюта?

— Кто сказал, что я даю ей деньги?

— Я.

Она пожала плечами.

— Подумаешь, большое дело. Ей нужны деньги, они у меня есть. Самое важное — то, что она не вернется к мужу, который бьет и унижает ее, только потому, что ей не на что жить самостоятельно.

Она стащила с головы парик и с наслаждением встряхнула длинными светлыми волосами.

Маку отчаянно захотелось запустить в них пальцы. Вместо этого он только крепче сжал руль. Затем она стащила рубашку и мешковатые джинсы. Под ними оказались черные легинсы и просторная черная шелковая майка

— Нам нужно купить продукты, — напомнил он.

Он вполне мог вести себя нормально, даже когда сердце выскакивало из груди.

— Поверни налево на следующем углу, — указала она. — Справа есть магазин. Я могу сбегать.

— Куда ты, туда и я. — Мак радовался, что голос не дрогнул и не дал петуха. Он понятия не имел, что она настолько сногсшибательна.

Она закатила глаза. Даже это выглядело прелестно.

— Люди в Уэдерби знают, что у меня нет брата. Мне еще жить здесь много лет после того, как ты забудешь, как меня звали. Давай просто купим еды, как нормальные люди, а если кто-то о чем-то спросит, я скажу, что ты мой друг и приехал навестить из другого города. Главное, не вступай ни с кем в разговоры.

Глава 9

Ты регулярно покупаешь здесь продукты?

— Нет. Но Уэдерби маленький городок. Обязательно попадется кто-нибудь из знакомых.

Мак довольно быстро сообразил, что несмотря на то, знает она кого-то или нет, ее тут точно знают.

У входа женщина проверяла покупки, а мужчина перекладывал их в пакеты. Оба подняли голову осмотрели его, уставились на Хоуп, потом переглянулись.

Хоуп не обратила внимания. Вытянула тележку принялась набивать ее свежими фруктами и овощами. Взяла цыпленка, рыбу, цельнозерновые макароны и только что приготовленный соус «Маринара» из местной кулинарии. Мак бросил в тележку два ласкавших ему глаз стейка и картофель для запекания. Когда она проходила по аллее с чипсами, он быстро добавил несколько пакетов и банку соуса «Сальса». Хоуп неодобрительно нахмурилась. Он проигнорировал ее и отправил следом за чипсами галлон мороженого.

— Я не ожидала, что ты питаешься пищевым мусором.

— Я употребляю в пищу основные группы продуктов. — Мак бросил в тележку пакет красных лакричных леденцов. — Просто иногда приходится проводить время в местах, где невозможно достать мороженое, леденцы и многие вещи, ради которых стоит жить на свете.

Они свернули в соседний ряд, и Хоуп остановилась так резко, что он почти врезался в нее.

— Черт, — простонала она. — Ну почему мне та не везет!

Мак заглянул ей через плечо. К ним приближался мужчина. Мак сразу же узнал его по фотографиям, которые просматривал, когда изучал дело.

Уильям Бэйлор. Бывший муж, который ее избил.

Мак выступил вперед, закрыв собой Хоуп. «Дай мне повод, Бэйлор, — мысленно молил он. — Дай мне повод».

— Только не устраивай сцен, — прошипела она и схватила его за руку.

— Привет, Хоуп. — Ясно, он и сам удивлен не меньше — Я не знал, что ты покупаешь здесь продукты.

Она посмотрела вперед. Двое клерков таращились на них во все глаза.

— Просто оказалась в этом районе. — Она явно следовала собственному совету — не привлекать внимания. — Извини, мы торопимся.

Знал ли Бэйлор, кто Мак на самом деле? Арчибальд Минноу клялся и божился, что об угрозах известно только семи людям: ему самому, его жене, Хоуп, Мэйвис, Бингу, шефу Андерсону и Маку. Может быть, он забыл, удобства ради, упомянуть, что сказал об этом еще и Бэйлору?

Мак не знал, что думать, видя, как Бэйлор оценивающе оглядывает его с головы до ног.

— Не думаю, что мы встречались, — наконец выдал он. — Я Уильям Бэйлор, бывший муж Хоуп. — И протянул руку для рукопожатия.

Прежде чем Мак успел ответить, вмешалась Хоуп:

— Это Мак Маккен, мой бойфренд.

Адовы колокола! Неужели это ее рука обвилась сейчас вокруг его талии? Мак постарался сохранить нейтральное выражение лица.

Лицо Бэйлора, напротив, приобрело красный оттенок.

— Я не знал, что ты с кем-то встречаешься. — Таким тоном, будто имеет право знать.

Мак обнял Хоуп и прижал к себе.

— Я думаю, фазу свиданий мы уже миновали, — сказал он и чмокнул ее в лоб. Надо отдать должное, она не отшатнулась. — Дорогая, я умираю с голоду. Давай пойдем домой, погожим эти стейки на гриль.

Одной рукой все еще обнимая Хоуп, другой ловко управлял тележкой, объезжая Бэйлора. Мак видел: оба кассира все еще пялятся на них. Он кое-что знал о порядках в маленьких городках; порой приходилось проводить в них по нескольку лет. И он понимал, очень скоро по Уэдербн разнесется весть, что Хоуп Минноу завела бойфренда. Они оплатили покупки, и Мак повез нагруженную тележку к машине. Хоуп, не говоря ни слова помогла ему загрузить все внутрь. Забралась в машину и обрушилась на сиденье.

— Извини. — выдавила она после долгого молчания.

— За что?

Она смотрела так, будто он внезапно сошел с ума.

— За то, что тебя использовала. Я просто не ожидала его увидеть. Была не готова. А он такой самодовольный ублюдок.

— Просто забудь о нем. — Мак завел машину и выехал со стоянки.

— Он любит делать вид, что наш брак распался потому, что я была слишком молода, слишком капризна и непостоянна. Эту историю он рассказывает и самому себе, и любому, кто готов его слушать.

Мак молчал. Хоуп явно завелась.

-У меня появилось безумное желание опередить его, что ли доказать, что я уже пошла дальше. А ты оказался под рукой.

Это его немного обидело.

— Не кори себя. Знаешь, мне показалось, Уильям Бэйлор третий пока еще не совсем к тебе равнодушен.

-У меня с ним все кончено.

— А ты уверена, что он ничего не знает о твоей волонтерской деятельности в «Пути Глории»?

Она покачала головой.

— Если бы узнал, тогда об этом обязательно узнал бы и мой отец. И поверь мне, я бы тем более.

Поверь мне. Очень странно, но он ей верил. Еще день назад он не поставил бы даже никель на то, что сможет когда-нибудь доверять Хоуп Минноу. Но та Хоуп, которую знал весь мир, представляла собой лишь самую верхушку айсберга. Под водой скрывался совершенно другой человек. Очень интересный. Человек, который ему нравился и которого он уважал.

— Сегодня готовлю я. Какую прожарку ты любишь? — спросил он.

Она с готовностью ухватилась за перемену темы.

— Среднюю.

— Ясно.

Он свернул к подъездной аллее и проехал четверть мили до дома. Хоуп схватилась за ручку дверцы, Мак остановил ее.

— Я пойду первым. Проверю дом, потом вернусь за продуктами.

Он вылез из машины и заблокировал дверь. Поднялся на крыльцо и обрадовался, услышав, что сработала сигнализация. Он вбил код перезапуска и осмотрелся. Коврик у двери был чуть-чуть смещен в сторону, в точности так, как он его и оставил. Центральный ящик стола на дюйм выдвинут. Он специально приоткрыл его, когда они уходили. Мак повернул ручку подвала. Заперто. Так и должно быть.

Он вбежал по ступенькам, быстро осмотрел все комнаты, удостоверился, что все в порядке, спустился и вышел на улицу.

И понял, что в машине никого нет.

Стоя так, чтобы дом прикрывал его спину, Мак вытащил пистолет, вытянул руку и повернулся, проделав полукруг. Ее нигде не было.

Он взглянул на кирпичную подъездную дорожку. Никаких подсказок.

Покинув относительно безопасное крыльцо, он подбежал к пассажирской дверце и заглянул внутрь. Никаких признаков борьбы.

Держась спиной к машине, Мак огляделся по сторонам. Его не было меньше минуты. Даже если бы какие-то люди поджидали их, они не смогли бы утащить ее далеко.

Он не двигался, прислушивался. Никаких машин — ни приближающихся, ни удаляющихся. Ни каких лающих собак. Вообще ничего необычного.

Разве что стайка воробьев возле двери амбара, который использовался бы по делу, будь Минноу заядлыми лошадниками. Птицы яростно чирикали и метались во все стороны, будто их потревожили.

Мак бросился к амбару и распахнул дверь.

Внутри стоял затхлый запах и было темно. Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и заглянул за угол.

Там была Хоуп.

Глава 10

Она сидела на цементном полу и сжимала в объятиях огромного белого кота размером со среднюю собаку.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Она подняла голову и, должно быть, сильнее стиснула кота, потому что он, почувствовав нежелательные перемены, выскользнул у нее из рук, подбежал к деревянным воротам, которые вели еще глубже в амбар, скользнул под них и скрылся из вида.

— Фред! — позвала Хоуп.

Тот явно не собирался появляться ради того, чтобы быть представленным по всей форме. Она поднялась и отряхнула брюки.

— Я велел тебе оставаться в машине.

— Извини, — пропела она. — Я заметила, что Фред вышел из-за амбара и пролез внутрь. Не видела его уже пару недель.

Мак вспомнил, что когда-то у Хоуп был кот.

— Я думал, у вас нет животных.

— Это кот Уэбстеров, наших ближайших соседей. Он проводит здесь много времени. Возможно, потому, что я его подкармливаю. А теперь тише.

Она показала на стойло за низкими деревянными воротами, в котором когда-то держали лошадей или телят. Теперь там поселилась полосатая кошка и трое маленьких котят.

— Фред привел сюда свою семью, — прошептала Хоуп. — Не думаю, что они здесь родились, но как-то папочка и мамочка сумели перетащить своих деток сюда. Завтра нужно будет купить кошачьего корма. А теперь давай оставим их в покое. — Она тихонько отошла от стойла и на цыпочках вышла из амбара.

Мак хотел было снова разозлиться на нее за то, что вылезла из машины, но от гнева не осталось и следа.

— Пожалуйста, не делай так больше, — попросил он, когда они выбрались на улицу. — Не убегай вот так.

— Ну, я не то чтобы убежала.

— Слушай. Я знаю, ты не веришь в то, что угрозы реальны, но, если это действительно так, очень важно, чтобы мы были на одной волне. Всегда и везде.

— Я понимаю. Правда, понимаю. Тебе нужно делать свою работу, а я все только усложняю. Мне очень жаль.

Теперь он уж точно не смог бы на нее злиться.

— Давай отнесем продукты в дом. Когда все было закончено, она повернулась к нему и улыбнулась.

— Мэйвис гордилась бы нами. — Она зевнула, прикрыв рот ладонью. – Пойду, прилягу немного перед ужином. Все-таки прошлой ночью я мало спала.

— Нет проблем. Я посижу в патио.

— Веранда, — с улыбкой поправила она. — Так всегда говорит мама.

— Ну, на веранде. Нормально, если я начну жарить стейки около семи?

— Идеально.

И она вышла из кухни.

Мак дождался, пока закроется дверь спальни, потом взял две картофелины, почистил их, проткнул вилкой в нескольких местах и отправил в духовку. Затем вытащил из холодильника бутылку воды и вышел.

Нужно позвонить отцу и сестре, попытаться дозвониться до Броуди Донована. Они должны были спланировать мальчишник.

Сначала он позвонил сестре.

Телефон после нескольких гудков переключился на голосовую почту. Мак взглянул на часы. На Восточном побережье почти шесть, но в Денвере только четыре. Чендлер, возможно, по уши в работе, телефон в вибрирующем режиме, и она даже не знает, что ей сейчас звонят.

Потом он набрал Итану. Этот парень был его лучшем другом много лет, и вот теперь станет его зятем. Итан нашел необычную работу, управлял медицинскими вертолетами.

— Привет, Мак, — ответил он после второго гудка.

— Здорово, Итан. Ну как, с ног еще не падаешь?

— Пока нет. А как там твое телохранительство?

Мак хотел отделаться дежурным ответом, но вдруг понял, что хорошо бы поделиться по-настоящему, выслушать еще одну точку зрения, особенно от такого надежного друга, как Итан Мур.

— Порой удивляет, — признался он.

Итан сделал выразительную паузу.

— Ну, что там такого удивительного?

— Хоуп Минноу. Я ожидал… Не знаю, наверное, что-то вроде легкого светлого пива, незатейливого и не слишком интересного. А она словно драгоценный ликер, уникальный, со множеством оттенков тщательно подобранных вкусов.

— Ты сравниваешь ее с алкоголем?

— Только в самом широком смысле, — нашелся Мак. Он не мог рассказать, что чувствовал на самом деле. Что знаком с Хоуп Минноу меньше сорока восьми часов, и она нравится ему больше, чем любая другая женщина, которую встречал за тридцать восемь лет жизни.

Итан молчал, Мак вдруг занервничал.

-Ну, — поторопил он.

— Обычно ты не пьешь на работе, — заметил друг нейтральным тоном.

— Господи, да я не говорил, что я пью, — слабо запротестовал Мак. Черт, ему просто необходим напиток под названием Хоуп Минноу. Возможно он наслаждался бы им всю ночь.

— У тебя есть новости о Броуди? – Мак сменил тему.

— Да. Он прилетает в Штаты на следующей неделе. Его примут в Белом доме, можешь себе представить. Кажется, наш мальчик спас кучу жизней, когда вокруг рвались бомбы.

— У него стальные нервы. Всегда были. Я получил от него сообщение, просит перезвонить. Он следует в моем списке. Я просто хотел удостовериться, что ты заботишься о моей сестре.

— Не волнуйся. Это нетрудная работа.

Мак улыбнулся.

— Скоро поговорим.

Он дал отбой, оставил телефон на столе и прошел в кухню проверить печеный картофель. Решил, немного подождать, не класть стейки на решетку, пока не проснется Хоуп. Они все равно быстро пожарятся.

Мак вернулся в кухню, взял телефон и нажал кнопку «Броуди Донован».

— Донован, — отозвался его друг.

— Доктор Донован, полагаю. Тот самый доктор Донован, которого пригласили на чествование в Белом доме.

— Да, да. Неплохо для парнишки, который едва не завалил школьный выпускной экзамен по английскому.

Броуди почти провалился, потому что был по уши влюблен в учительницу. Влюблен настолько, что не смог сдать более 50 процентов домашних заданий в том семестре.

И это не последний раз, когда Броуди так влюбился. Так случилось на первом курсе медицинской школы.

Они с Элль встречались несколько лет, и Броуди явно научился совмещать поклонение предмету своего обожания и учебу, потому что закончил обучение первым студентом курса. Они собирались пожениться летом, а потом Броуди собирался поступать в ординатуру.

Но свадьбы так и не случилось. Броуди был брошен практически у алтаря. Элль уехала из города за девять дней до свадьбы, а его мать вернула свадебные подарки, прибывшие заранее.

Насколько Мак знал, это были последние серьезные отношения в жизни друга. Отделался чем-то вроде смены приоритетов и отсутствия общих взглядов на жизнь.

— Итак, ты спас пару жизней. Ничего особенного, — поддразнил Мак.

— Это часть повседневной работы. Завтра я вылетаю из Афганистана в Германию. Надо там кое-что закончить, потом я буду в Штатах на этом самом мероприятии в Белом доме. Пригласили и моих родителей, но, к сожалению, они сейчас за границей. Так что у меня два лишних билета. Я сразу подумал о тебе и Итане, но он слишком занят тем, что делает твою сестру счастливой. Ты идешь?

— Я охраняю кое-кого в Нью-Джерси, — сообщил он. — Хоуп Минноу.

В трубке повисла тишина.

— Хорошая работа. И здорово, что ты смог ее получить. К нам сюда тоже привозят журнал People.

— Она не такая, как можно подумать.

— Надеюсь, нет. На той фотографии она практически совершенна. Черт, возьми ее с собой!  Она отвлечет от меня всеобщее внимание, и мы все будем счастливы.

Многие готовы прыгать через обруч, только бы получить приглашение на обед в Белом доме Мак понятия не имел, как отреагирует Хоуп. Нью-Йоркская звезда вечеринок будет чувствовать себя как рыба в воде. Пола подумает, что это просто нелепо. Одно из любимых словечек Хоуп.

Ему не хотелось разочаровывать Броуди, однако главное задание — Хоуп. Если она будет настаивать на том, чтобы остаться в Нью-Джерси, он не сможет защищать ее из парадной столовой западного крыла.

— Я спрошу ее и скажу тебе позже.

— Хорошо. Тогда поговорим позже.

Мак положил телефон на стол. Он не знал, сколько так просидел, прежде чем отворились двери и появилась Хоуп, прекрасная, как всегда, босиком, в простом розовом платье, которое завязывалось на шее.

Он встал и пододвинул ей стул.

Она села.

— Спасибо, что позволил мне поспать. Я чувствую себя процентов на сто лучше.

— Никаких проблем. Картошка, возможно, уже готова. Займусь стейками.

— Я умираю с голоду.

Мик отодвинул стул.

— Хочешь немного вина?

Хоуп явно смутилась, но тут же взяла себя в руки.

— Я совсем не против выпить бокальчик. Даже не осознавала, что такая неловкая. — Хоуп нервно рассмеялась. — Это лишь доказывает, насколько нелепы были слова Саши вчера вечером. Я не могу даже принять от джентльмена предложение выпить бокал вина в собственном доме.

Мак немного растерялся.

— Что такого нелепого сказала Саша.

— Она заметила, что я могла бы снова выйти замуж.

Снова выйти замуж?

-  И кто этот счастливчик? — Мак старался изо всех сил, чтобы вопрос прозвучал легко и по-дружески.

Хоуп минуту непонимающе смотрела на него, потом расхохоталась.

— Нет никакого парня. Поверь, я никогда больше не выйду замуж.

Желудок Мака перестал болеть также внезапно, как и начал.

— Ты молода, возможно, еще передумаешь.

Она пожала плечами.

— Не думаю. Судя по тому, что пережила, и тому, что видела в «Пути Глории», брак не кажется мне привлекательной штукой.

Он, разумеется, понимал ее. Сделал два шага к дому.

— Я надеюсь, стейки поправятся тебе настолько, что ты почувствуешь, желание вымыть посуду.

— Считай, мы договорились. — Хоуп немного развернула стул, чтобы смотреть на бассейн.

— Сегодня ты снова собираешься в отель?

— Сегодня нет. Я волонтер три-четыре ночи в неделю.

— Возможно, это самая подходящая ночь, чтобы остаться дома. Я просмотрел сводку погоды, похоже, на нас надвигается адская гроза.

Она не отвечала до тех пор, пока он не вынес тарелку со стейками.

— Надеюсь, ты прав. Я с детства обожаю грозы. Я точно помню день рождения, когда мне исполнилось девять лет. Вечеринка удалась на славу, и подружки остались у меня ночевать. Всю ночь бушевала летняя гроза. Я высунулась в окно по пояс, пижама промокла до нитки. А я, абсолютно счастливая, смотрела, как ветер клонит деревья. Подруги сочли меня чокнутой.

— Пообещай мне, что сегодня не будешь высовываться из окна.

Хоуп улыбнулась и покачала головой.

— Этого я никогда не могу обещать.

Мак поставил на стол бутылку красного вина

— Это вино будто переносит меня на пару лет назад на северо-восток Испании, милях, может, в тридцати от побережья. Тогда я последний раз пил его.

— Ты побывал в массе мест, я думаю.

— Да. Путешествовал на денежки Дяди Сэма. Это весело, но в конце концов приелось.

— Поэтому ты вышел в отставку?

— Я не то чтобы вышел в отставку, не мог, потому что у меня не было двадцати лет выслуги. Многие думали, что я просто сошел с ума. Зачем уходить сейчас, когда осталось служить всего четыре года, отдать Дяде Сэму полную двадцатку и выйти на пенсию со всеми льготами, пособиями и прочее.

— И почему ты так не сделал?

— Думаю, был слишком нетерпелив. У моего друга Итана все получилось, как надо. Он записался в армию сразу после школы и отбарабанил полные двадцать. Но я выбрал иной путь. Четыре года учился в морской академии, но это не засчитывается в стаж военной службы.

— Но ты, видимо, не жалеешь, что пошел в военную академию?

— Ни единой секунды. Конечно, пока учился, очень скучал по друзьям Итану и Броуди. Но мы поддерживали связь. И до сих пор поддерживаем,

— Что будешь делать, когда закончишь с этим заданием?

— Начну работать в «Матрис биомедикс» директором службы безопасности.

— В Колорадо?

— Да. Северо-западе Денвера. Я снял дом у подножия гор.

— Звучит неплохо. — Хоуп отпила глоточек вина. — О, это чудо.

— Кто покупает вино в этом доме?

— Мама.

Он налил немного себе и произнес тост:

— За прекрасный вкус твоей мамы.

Она засмеялась.

— Маме бы это понравилось. Она недооценивает собственные таланты.

— Но она ведь мисс Техас, верно?

Хоуп сделала еще глоточек вина.

— Отец женился на ней только потому, что она была мисс Техас, но теперь не любит об этом вспоминать. Не хочет, чтобы его упрекнули в моральной неустойчивости и поверхностности из-за поклонения внешней красоте.

— Откуда ты знаешь, что он женился на ней из— за этого?

— Она мне сказала. Когда человек очень болен и думает, что умирает, он, как правило, пересматривает свою жизнь, размышляет о ней. Ее забавляло, что их брак, созданный на такой глупой и ненадежной основе, прошел испытание временем.

— Сорок лет, верно?

— Да, это так. Она на минутку задумалась. — Ты знаешь, ведь слава пришла к отцу недавно. Раньше все было совсем по-другому. Возможно, это помогло. — Некоторое время она смотрела в никуда, потом снова сфокусировала взгляд, но на Мака не взглянула. Вместо этого перевела взгляд на гриль. — И еще, может быть, потому, что он готовит хорошие стейки.

— Полагаю, многие браки продержались на том же гораздо меньше. — Он старался хоть разрядить обстановку.

У нее грустные глаза, как и всегда, когда она говорит об отце. Мак не хотел, чтобы Хоуп Минноу грустила. Вообще никогда.

Глава 11

Ели молча, каждый думал о чем-то своем.

— Это было очень вкусно, — наконец произнесла Хоуп, подняв голову от тарелки.

— Спасибо.

— Должна сказать, ты установил довольно высокую планку.

— Ты еще даже не пробовала мой шоколадный пирог.

— Ты испек пирог?

— Должен же я был что-то сказать в ответ.

Она засмеялась. И вдруг поняла, что уже примерно лет сто не обедала с мужчиной, не получала от этого удовольствия и не смеялась. Чертовски приятное ощущение. Она съела еще немного и отодвинула тарелку.

— Я сыта. Набита битком, если точнее. В колледже мы всегда так говорили.

Гроза приближалась. Хоуп почувствовала ее в воздухе. Сегодня закат не окрашен в прелестные пурпурные или лавандовые тона. Цвет облаков был тяжелым итемным, небо казалось палитрой с серой краской.

— Расскажи мне о колледже, — попросил Мак.

— Я поступила в Нью-Йоркский университет и сразу же влюбилась в стиль жизни большого города. В конце первого года уже работала официанткой в маленьком ресторанчике в Сохо и встречалась с самыми замечательными людьми.

— Бинг упоминал, что ты работала в Метрополитен-музее.

— Работала. Мне хотелось остаться на Манхэттене, а о работе в Метрополитен просто мечтала. Я снимала квартиру вместе с еще одной девочкой, которая работала в том же ресторане. Мередит ходила на занятия в кулинарную школу и была без ума от еды. Плата за квартиру была просто безумна, но вдвоем мы справлялись. Родители Мередит, вероятно, могли бы ей помочь. Отец был каким-то важным адвокатом, а мать — врачом. Но Мередит твердо намеревалась достичь всего сама. Это все было еще до того, как к отцу пришла слава и родители заплатили за мое обучение. А тогда нам было все равно, что у нас мало денег. Мы просто веселились.

— В большом городе есть чем заняться. — Мак поднял бокал. — За Мередит.

Хоуп улыбнулась. Ей было приятно говорить о своей подруге.

— Мередит работала в ресторане, поэтому все выходные была занята. Но в четверг вечером она освобождалась. И почти каждую неделю по четвергам мы устраивали что-то вроде званого ужина. Друзья из колледжа, приятели с работы. Иногда вечеринки были тихими, иногда буйными, с текилой, которая лилась рекой, а соседи стучали нам в дверь. Потом мы стали приглашать соседей.

— Мудрая идея.

— Да. Вот на одной из таких вечеринок я и познакомилась с Уиллсом.

— Тебе не обязательно рассказывать о нем, если это неприятно.

— Странно, я никогда о нем не говорю. Ни с кем. Ну так вот, Уилс пришел на вечеринку с другом. Когда он представился, я вдруг поняла, что уже встречала его много лет назад, причем несколько раз. Моя мама, его мать и Мэйвис принадлежали к одному и тому же сообществу, сестринству в Техасском университете. И сказала, что он тоже живет в Нью-Йорке, моя мама постоянно твердила: «Позвони тому хорошему мальчику Уильяму Бэйлору». Я, конечно, не позвонила ни разу, однако в один прекрасный вечер он вдруг сам возник на пороге моей квартиры.

— И вы начали встречаться?

— Да. Нам было очень весело. Мы встречались четыре месяца, я привезла его к родителям на Рождество. Мой отец и Уиллс как-то сразу поладили, подружились гораздо больше, чем я могла бы надеяться. Одним словом, в течение года Уиллс отказался от своей должности в банке и стал работать с отцом в приходе, который как раз набирал обороты. Некоторое время ездил туда из Нью-Йорка, но через год или около того перебрался в Уэдерби.

— Ты осталась в городе?

— Да. Я продолжала жить с Мередит. С работой все шло очень хорошо, пару раз меня повысили. Потом прошла пара лет, и мама стала намекать, что пора.

Мак промолчал.

— И вот когда Уиллс в свой день рождения, ему исполнилось двадцать девять, попросил меня выйти за него замуж, я сказала «да». Мы поженились через четыре месяца и переехали в дом в Уэдерби, теперь уже я ездила в Нью-Йорк на работу. Первый раз он ударил меня, когда я слишком поздно вернулась.

— Первый раз? Значит, это было больше одного раза? — Голос Мака словно заледенел.

— Да. Когда в этом признаюсь, кажется, что я позволяла вытирать о себя ноги, верно?

Он взял ее за руку, казалось, нежно сжимать ее ладонь — самая естественная вещь на свете.

— Проблема не в тебе, — сказал он.

— Я знаю. Ну, как бы там ни было, я в тот день поехала навестить молодоженов, Мередит и ее мужа они по-прежнему поддерживали традицию наших четверговых званых ужинов. Уиллс знал, что я к ним еду. Я звала его с собой, но он был слишком занят церковными делами. Редкие появления отца на телевидении превратились в еженедельное телешоу, и деньги потекли рекой.

Мак поглаживал ее ладонь, это придало ей силы продолжать.

— Я прекрасно провела время, но, когда приехала домой, почувствовала, что Уиллс в паршивейшем настроении, самом плохом, что приходилось видеть до сих пор. Оказалось, один очень крупный жертвователь сообщил им, что не собирается выполнять свое обещание. Этого жертвователя Уиллс обхаживал и улещивал лично.

Хоуп помолчала. Та ночь стояла перед ее глазами так ясно, словно это было вчера.

— Я хотела, чтобы он переключился со своих мрачных мыслей на что-нибудь веселое, стала показывать ему фотографии с вечерников, я сняла на телефон новую квартиру Мередит. Они с мужем здорово потрудились и очень красиво все сделали. И совсем забыла, что Мередит сфотографировала моим телефоном, как я танцую с мужем ее сестры. Он брал уроки танцев, чтобы сделать сюрприз жене и показывал мне движения.

— Бэйлору не понравились фотографии?

— Я попыталась объяснить, что это муж сестры Мередит, он счастлив в браке, у него двое детей. Он даже слушать не стал, мы поссорились. И все же я была не готова, когда он наотмашь ударил меня по лицу.

Мак сжал кулаки, но на лице ничего не отразилось.

— Это все случилось так быстро, и потом он сразу стал просить прошения. И я, как полная дура, спустила это на тормозах.

— И ты никому не сказала?

— Нет. Ни маме, ни отцу, ни даже Мередит. Мне было стыдно и неловко, звучит дико, но мне тогда казалось, что и я виновата. Я не должна была ехать в город, танцевать с мужем сестры Мередит. В общем, мы больше никогда не упоминали этот случай.

Она посидела молча несколько минут, глядя на их сплетенные руки.

— Всего через несколько месяцев заболела мама. Некоторое время я старалась соблюдать какой-то баланс. Днем работала, вечером возвращалась в Уэдерби и ехала к маме. Проводила там каждые выходные. Это съедало все мое время, плюс маме становилось хуже и хуже. Через четыре месяца после того, как ей поставили диагноз «рак», я бросила работу, чтобы ухаживать за ней весь день.

Она подняла голову.

— Уиллс сказал, что поддерживает мое решение. Но мы привыкли жить на широкую ногу. Мы с Уиллом стали ругаться из-за денег, правда, он ни разу не ударил меня.

— А потом это случилось опять.

— Да. Уиллс теперь регулярно появлялся в телешоу отца. Он попросил меня забрать из химчистки какие-то его вещи, а я возила маму на химиотерапию, и мы застряли в пробке по дороге из Нью— Йорка. К тому времени, как я добралась до химчистки, она уже закрылась. Я не особенно расстроилась, потому что прекрасно знала, у него в шкафу еще дюжина рубашек, не меньше. Мама была уже очень больна, и невозможно было беспокоиться о чем-то, кроме этого. В ту ночь я находилась в родительском доме допоздна, а когда вернулась к себе, было уже около двух часов ночи. Я легла в постель, пытаясь немного поспать, и тут Уиллс обнаружил, что в шкафу нет его любимой голубой рубашки.

Хоуп отняла у него свою руку. Он не стал удерживать.

— Он за волосы вытащил меня из постели и просто обезумел. Я пыталась сопротивляться, но он сильнее, и он избивал меня, как хотел.

— Хоуп, ты не обязана…

— После того как он оставил меня на полу спальни, я как-то сумела подняться и тут же позвонила папе. И я знала, что мне нужен врач. Он приехал, я объяснила, что случилось. Меня тогда увезли на «скорой», не в Уэдерби, а в Хэйзелтон, это немного дальше. Мне было больно, я находилась в шоке и лишь наполовину понимала, что происходит. Отец сказал, что лучше получить помощь там. Он не вошел вместе со мной, просто оставил меня возле двери. Только на следующий день до меня дошло, что

помощь там лучше, потому что в Хэйзелтоне вряд ли кто догадался бы, что Хоуп Бэйлор – дочь преподобного Арчибальда Минноу.

— Мне очень тебя жаль, — сказал Мак.

— Ну, а остальное ты в целом знаешь. По просьбе отца я сказала медсестрам, что упала с лестницы в подвал. И попыталась не обращать внимания на их понимающие взгляды. Одна из них дала мне информацию о «Пути Глории». После того как я вышла из больницы, отец забронировал мне номер в отеле, чтобы я пришла в себя.

— А потом ты пошла в «Путь Глории».

— Да. Но номер в отеле оставила за собой. Подумала, пусть отец за него заплатит. Думаю, именно с тех пор началось мое маниакальное пристрастие тратить его деньги.

— А твоя мама не беспокоилась о том, где ты?

— Отец сказал ей, что я уехала по делам, мой бывший работодатель попросил меня дать ему разовую консультацию по одному вопросу.

— А как насчет Бэйлора?

— Он пытался мне звонить. Иногда я получала по двадцать пять звонков в день. Но отказалась с ним видеться и тут же начала бракоразводный процесс, общалась с ним только через адвоката. В этот дом больше не возвращалась. Купила новую одежду и переехала в свою девичью спальню. Маме и Мэйвис объяснила, что мы с Уиллсом не сошлись характерами. Мама, конечно, расстроилась, но, учитывая, что тогда она боролась за жизнь, ей было, о чем волноваться.

Почти все думали, что мы расстались по-дружески, Уиллс продолжил работать в приходе отца в качестве его помощника. А я вела себя чертовски цивилизованно, просто слов нет. Это, знаешь, великое искусство, оставаться внешне спокойной, когда внутри все кипит от ярости.

— Не знаю, о чем думал твой отец, — вдруг выпалил Мак. — Если бы я все это видел, убил бы Бэйлора.

Глава 12

Мак сказал это с такой убежденностью, что она немедленно поверила ему. Он бы никому не позволил причинить боль своей семье. Ее отец, очевидно, чувствует иначе. Впрочем, какая теперь разница? Старый мост, старая вода.

Она отодвинула стул и взяла обе тарелки. Мак приподнялся.

— Я все сделаю, — быстро сказала она. — Уговор есть уговор. Хоуп необходимо было находиться на некотором расстоянии от Мака и оценить все произошедшее.

— О’кей. — Мак опустился на стул.

Хоуп включила воду, сделав ее горячее, ополоснула тарелки и столовое серебро, загрузила в посудомоечную машину.

Она устала. Вот и объяснение. Краткий сон перед ужином освежил, но телу не хватало нескольких часов сна. Обычно требовалось часов шесть, чтобы чувствовать себя нормально.

Она повесила кухонное полотенце на перекладину духовки, бросила взгляд на веранду. Мак по-прежнему за столом. К уху прижимает мобильный.

Развернул стул так, чтобы видеть, как она суетится в кухне.

Может быть, он разговаривает с отцом. Они наверняка заранее условились о времени для созвона. Получил ли отец отчет «в-Уэдерби-все-прекрасно»? Прекрасно поужинали стейками с вашей дочерью. Пили вино. Посмеялись немного. Она рассказал какая вы задница.

Определенно, слишком много информации.

Может быть, он ждет, что она присоединится к нему? Хоуп намеренно отвернулась. Ужин был действительно прекрасный, но не факт, что она хочет продолжить вечер. У нее есть чем заняться, кому позвонить.

Она выключила свет в кухне и поднялась в свою спальню и уже набирала Мэйвис несколько раз, чтобы узнать, как дела у ее сестры и мужа, но не смогла дозвониться. Сообщения не оставила, быстро прокрутила «контакты» и нажала «звонок». Телефон, как обычно, дал четыре гудка и переключился на голосовую почту.

— Привет, Мэйвис. Хотела убедиться, что ты нормально долетела. Надеюсь, мужу сестры стало лучше. Позвони, если будет что-нибудь нужно.

Она понимала, Мэйвис, возможно, ужасно занята, трудится как пчела. Не женщина, а динамо— машина. Именно таких людей, как она, называют «активный пожилой человек». Какая жалость, что она потеряла мужа в свои действительно золотые годы. И, судя по всему, не собирается снова замуж.

Хоуп отчетливо помнила, как однажды вошла в кухню, когда Мэйвис и мама пили чай. Говорили о женщине-соседке, что жила через дорогу. Ей было почти семьдесят, и недавно она опять вышла замуж. Мама тогда мягко намекнула Мэйвис, что, может быть, ей тоже пора с кем-нибудь встречаться.

У Мэйвис вдруг стало ну очень странное выражение лица. Потом она увидела Хоуп и тут же улыбнулась.

Хоуп пожила телефон, подумав, что Мэйвис обязательно перезвонит, когда сможет. Потом встала, подошла к балкону и открыла дверь. Из всего огромного пространства дома это место нравилось ей больше всего.

Гроза приближалась. Воздух был горячим и каким-то диким, чувствовалось приближение дождя. Если все будет хорошо, она посмотрит на грозу. И наплевать, что одежда и волосы намокнут.

Когда она проснулась от первой вспышки молнии, за окнами уже совсем стемнело. За молнией последовал оглушительный раскат грома. Свет в комнате тут же погас, как и фонарь во дворе.

Хоуп решила, что молния, вероятно, угодила в ближайший трансформатор, от этого, возможно, вырубилось электричество. Не успела она додумать эту мысль, в дверь спальни нещадно заколотили.

— Хоуп? — вопил Мак. На долю секунды перестал стучать. — Открой, или я выбью замок выстрелом.

— Погоди! — Она побежала к двери и распахнула ее.

Свет фонарика ударил по глазам. Она прикрыла их рукой.

— Извини. — Он опустил фонарик. — С тобой все нормально?

— Нормально.

Молния время от времени ярко озаряла комнату, вполне достаточно, чтобы увидеть, что он взъерошен, кое-как одет и выглядит невыносимо сексуально. Майка не заправлена в джинсы, будто гроза внезапно пробудила его от глубокого сна и вытащила из постели.

Боже, какой соблазн.

— Спасибо, что проверил.

— Я хочу, чтобы ты спустилась вниз.

— Зачем?

— Без электричества сигнализация не работает. Она должна работать еще от батарей, но у вас их нет. Хочу, чтобы ты была у меня на глазах.

— Который час? – Надо хоть как-то сориентироваться.

Снова сверкнули молнии. Гроза подошла очень близко, Хоуп не собиралась пропускать это зрелище.

— Со мной все в порядке. – Она попыталась захлопнуть дверь. Однако на пути будто выросла

каменная стена. – Боже правый. – Она отвернулась и заметила, что свет фонарика следует каждым ее движением.

Хоуп устроилась на одном из шезлонгов на балконе. Через несколько секунд Мак уже усаживался рядом.

— Полагаю, это безопаснее, чем высовываться из окна.

Первые капли дождя упали на ноги. Ветер хлестал деревья, а когда их настиг дождь, налетел по косой, резкий и сильный. Какофония ощущений. Рокот грома, блеск молний, завывание ветра, холодные капли на теплой коже.

Хоуп чувствовала себя такой живой, беззаботной, возможно, несколько безрассудной. Последний раз такое случилось много лет назад.

Ливень продолжался, возможно, минут десять и прекратился так же быстро, как и начался. К этому времени она разумеется, промокла, и Мак тоже. Он по-прежнему молчал.  Вдруг она услышала, как он сдвинул шезлонг, поднялся и пошел, кажется, в ее ванною. Вернулся с полотенцами и одеялом.

— Ты замерзнешь.

Хоуп потянулась к нему, их руки соединились.

И вспышка, такая же яркая и пронзительная, как молния, которую они только что наблюдали, вдруг пронзила ее руку. Повинуясь инстинкту, она сплела пальцы с его. Отвела руку назад, притягивая его ближе к себе. Услышала, как сбилось его дыхание, но он не отстранился. Она прижала соединенные руки к сердцу, которое билось просто оглушительно. — Чтобы не потерять равновесия, он оперся коленом о шезлонг. Она чувствовала его рядом со своей ногой. Его лицо, по ощущениям, находилось менее чем в футе от ее щеки. Рука была напряжена. Она подумала, что, возможно, ей, наконец удалось немного встряхнуть холодного невозмутимого Мака Маккена.

— Хоуп?

— Ш-ш-ш. — Она наклонилась вперед и свободной рукой нежно обхватила его подбородок. Его лицо было мокрым и скользким от дождя. Она погладила его губы. Очень эротично трогать его, узнавать.

— Поцелуй меня, — шепнула она.

Он слегка заколебался, она привлекла его ближе. Когда его губы коснулись ее, давно забытое, спавшее так долго, внезапно проснулось, будто запело. Она чувствовала, как разгорается жар в его теле, у нее между ног стала собираться влага.

Его губы медлили, теплое сладостное дыхание согревало ее лицо. Он был готов отстранится, это она чувствовала.

Хоуп Минноу взяла все под свой контроль. Положила его руку себе на грудь и выгнула спину, подавшись к нему всем телом, вынуждая обнять ее

— Матерь божья, — почти простонал он, проводя большим пальцем по мокрой ткани. Ее соски, и так уже твердые, отреагировали мгновенно.

Потом он поцеловал ее. Крепко. Жестко. И ее тело ожило.

Тем не менее он колебался. Она не могла этого не понимать. Поэтому приблизила губы к его уху прошептала:

— У меня не было секса два года. И если сейчас ты от меня уйдешь, это вконец разрушит мою самооценку».

Несколько секунд он не двигался. Затем взял ее руку и провел вниз по своему телу. Прижался к ней бедрами, уткнулся в ладонь, она почувствовала, какой он твердый. Это было безумно нагло и возбуждающе, желание охватило ее тело.

— Ты делаешь это со мной, — тихим, низким и очень сексуальным голосом сказал он. — Ты. Как это действует на твою самооценку?

— Неплохо, — промурлыкала она и слегка укусила его за нижнюю губу.

Теперь главным был он. Мак развязал бретельки платья и содрал мокрую ткань, обнажив ее до пояса. Ночной воздух охватил ее теплой волной.

Им не нужен был свет. Он использовал руки и рот, изучая ее тело. Языком попробовал на вкус ее кожу. Прошелся губами по ключице, слегка куснул за ухо. Надолго припал к соскам. И бесконечные поцелуи, поцелуи, глубокие и кружащие голову.

Когда она буквально извинялась от желания, он ее и перенес на кровать, оставив дверь на балкон открытой. Осторожно опустил ее на постель, в темноте она услышала, как он снимает с себя одежду. Потом снял с нее наполовину содранное платье и трусики, языком и губами проделывая невероятные вещи внизу ее живота, пока внезапно сладкая мука не прекратилась. Он разорвал обертку презерватива и, наконец, оказался внутри ее.

Он двигался нежно, чтобы она привыкла к нему. А когда вошел до самого конца, обхватил руками ее ягодицы, развел ноги еще шире, и начал двигаться по-настоящему.

Ее оргазм был шокирующе сильным и ярким, настолько, что даже показалось, будто на мгновение она потеряла сознание. Он позволил ей насладиться этим моментом сполна.

— О’кей? — Его голос был хриплым от желания.

— О да, — прошептала она.

И почувствовала, как он улыбнулся ей в плечо.

Затем он начал двигаться опять, она ощущала, будто он стал еще больше, мощнее. Она заполнилась им до предела, а когда изогнулась и вобрала его в себя еще глубже, по мощным мускулам его спины пробежала крупная дрожь.

Она поцеловала его в плечо и поняла, его мокрая от дождя кожа уже высохла, но теперь была скользкой от пота.

— Я сейчас кончу, — простонал он. Толчки стали сильнее и быстрее. Она почувствовала, как в ней снова нарастает волна оргазма, и сжала его внутри еще крепче. Когда снова взорвалась, он на миг застыл, не смог больше сдерживаться.

К Маку медленно возвращалось сознание. Кажется, у него только что случился самый потрясающий секс в жизни. С Хоуп Минноу.

У него тысяча вопросов. Должен ли он извинится? Сослаться на временное умопомешательство?

Признаться, что у него все еще дрожат колени? Подождать минут пятнадцать и приступить к раунду номер два?

Самый главный вопрос: почему Хоуп Минноу ждала два года, прежде чем заняться сексом, и именно с ним?

Они обязательно поговорят об этом, но не сейчас. Мак скатился с Хоуп и пошел в ванную, чтобы хоть как-то почиститься, учитывая, что воды все еще не было. Для того чтобы ее дали, для начала придется дождаться, когда наконец появится электричество.

Не прошло и секунды, как он понял, у него проблема. У них обоих проблема. Мак стоял в темноте и чувствовал, как учащается его пульс.

Презерватив порвался.

Глава 13

Какого черта он теперь ей скажет? Можно ли скрыть это от партнера? Нет, конечно. Возвращаясь в постель, он закрыл дверь на балкон и запер ее. Снова забрался в кровать.

Хоуп лежала на боку на своей половине. Он придвинулся ближе, прижался к ней и обхватил ее рукой за талию, привлекая ближе.

— Хоуп?

— Да, — сонно отозвалась она.

Недолго ей оставаться в таком расслабленном состоянии. Сейчас он сбросит настоящую бомбу.

— Кажется, у нас могут возникнуть некоторые обстоятельства.

Она повернулась в его объятиях, посмотрела ему в лицо.

— Что? — прошептала она, будто предполагала, что кто-то тайком пробрался в их дом.

— Презерватив порвался.

— Что? — снова спросила она, на этот раз совершенно другим тоном.

— Ты принимаешь какие-нибудь противозачаточные средства?

— Нет. Конечно нет. Я же не занималась сексом, — с возмущением ответила она и села в кровати.

Мак тоже сел. Ему хотелось обнять ее, но он не знал, будет ли ей это сейчас приятно.

Она безрадостно усмехнулась.

— Что ж. В этом есть и положительная сторона. Все, что я делала до сих пор, чтобы позлить папочку, просто детские игрушки по сравнению с тем, чтобы стать незамужней мамашей.

У его ребенка будет отец. Отец и мать, которые станут мужем и женой.

— Все необязательно должно быть именно так, — осторожно начал он. Хоуп ничего не ответила, он решил идти напролом. — Ребенок веская причина пожениться.

— О боже праведный. Я больше не выйду замуж, Мак. Я тебе уже говорила.

— Может быть, беспокоиться не о чем заметил он.

Она вздохнула.

— Очень может быть. Когда я была замужем не принимала никаких таблеток, и никогда ничего. Возможно, все в порядке.

Она снова легла, но не так близко, чтобы он мог обнять ее, свернулась в клубок на своей стороне кровати. Мак тоже лег, стараясь не пересекать невидимую границу, разделяющую кровать.

Ребенок. Сегодня он, может быть, стал отцом. Это меняло все.

Свет дали в 3.07. Хоуп перевернулась на живот, вытянув руку. Она все еще была обнажена и так ослепительно прекрасна, что он несколько секунд любовался ею.

Ее кожа казалась темной от загара на фоне белой простыни и такой нежной. Он увидел трогательную цепочку ее позвонков и нежную округлость ягодиц. Ее длинные волосы рассыпались по плечам и почти закрыли лицо.

Красавица.

Чертовски сексуальная красавица. А он, дурак, воображал себе ее тело, в котором зреет ребенок. Наливающуюся грудь, растущий живот.

Его дитя.

Он выбрался из постели, стараясь не разбудить ее. Натянул джинсы, но не стал заморачиваться и застегивать их. Спустился и выключил свет везде, где он горел до того, как вырубилось электричество.

Переустановил систему сигнализации.

Когда Мак поднялся, увидел, что Хоуп уже проснулась и сидит на кровати. Она замоталась в простыню до самого подбородка и была очень бледна.

— Доброе утро, — бросил он, сделав усилие, чтобы это прозвучало небрежно и естественно. Такое ощущение, будто все внутренности выворачиваются наизнанку.

— Доброе утро. Мне ведь не приснился наш вчерашний разговор?

— Нет.

— О господи. — Она закрыла глаза рукой. — Поверить не могу! Первый раз за несколько лет я занимаюсь сексом, и рвется презерватив! Ну, кому еще может так повезти, как не мне?

— Слушай, Хоуп. Я хочу, чтобы ты знала. Если ты забеременеешь, ты не должна оставаться одна. Я буду с тобой.

Она уставилась на него.

— Больше мы никогда не сможем этим заниматься.

— Давай не будем принимать поспешных решений.

Она покачала головой.

— Слушай. Я понимаю, это моя ошибка. Я попросила тебя заняться со мной сексом. Я взрослая девочка, Мак, и несу ответственность за собственные действия. Я потенциально поставила нас обоих

в очень трудную ситуацию.

— Не кори себя. Никто не приставлял пистолет к моей голове. Взрослые и холостые люди могут заниматься сексом. Мы не должны из-за этого чувствовать себя плохо. На самом деле, думаю, мы должны быть, ну, вроде даже счастливы. Это был секс.

Она наконец улыбнулась.

Все будет хорошо. Мак шагнул к кровати, но в кармане завибрировал телефон. Кто может звонить в такую адову рань? 3:30 утра. Он взглянул на номер. Броуди. На самом деле это не звонок, ему пришла эсэмэска.

«Скажи мне, ты и прелестная Хоуп М. идете на ужин? Я должен уведомить Б. Д. Им нужно будет ее проверить. Ты, разумеется, проходишь и так».

Что ж, почему бы не спросить ее прямо сейчас

— Можно? — Он кивнул на кровать и дождался пока она кивнет в ответ.

Мак сел.

— Мой хороший друг Броуди Донован штопал солдат на передовой больше десяти лет. Недавно оставил ВВС, но его собираются чествовать в Белом доме. На следующей неделе состоится торжественный ужин. Я подумал, возможно, тебе захочется пойти. Со мной.

— Ужин в Белом доме?

— Да. Ужин. Пара речей. Обязательные аплодисменты. Хорошие десерты, как я помню.

Хоуп немного опустила простыню, но не настолько низко, чтобы он мог увидеть ее чудесную грудь.

— Как ты помнишь? Значит, уже бывал в Белом доме раньше?

Он махнул рукой.

— Да, сто лет назад. Неформальное мероприятие. Но я все еще не могу забыть чизкейк.

— Я занята.

— Я даже не сказал тебе, в какой день — это будет.

— Не имеет значения. Я все равно буду занята.

— Почему?

Она вздохнула.

— Это так важно? Слушай, ты пробудешь здесь еще неделю, ну, может, чуть больше. Я действительно не думаю, что мое присутствие или отсутствие на этом событии может повлиять на ход твоей будущей жизни.

— Я просто подумал, тебе это может понравиться. И еще подумал, — его горло сжалось, — может быть после этого что-то изменится.

— Ты ведь сам это сказал. Взрослые холостые занимаются сексом. Ничего особенного, Мак.

— Ничего особенного, — медленно повторил он, ему мысленно захотелось ударить себя за то, что он

заглотил наживку.

— Нет, — подтвердила она. — Слушай, я бы хотела еще немного поспать. Ты не можешь закрыть дверь плотнее, когда будешь уходить? — И повернулась к нему спиной.

Он может легко сделать так, что она будет слушать его, не отворачиваясь вот так. Но никогда бы себе этого не позволил. Несмотря на боль от ее охлаждения и отказа.

Мак молча вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.

Хоуп подождала минуту после того, как дверь закрылась, потом резко перевернулась и уставилась вверх, в темноту. Ужин в Белом доме. Отец был бы в экстазе. Именно такой вид паблисити он регулярно пытался купить. О чем, черт возьми, думал Мак? Не важно. О чем думала она? Переспала с мужчиной, который живет в мире, где регулярно получает приглашения на ужин в Белом доме. Люди из этого мира привлекают к себе невероятное общественное внимание. Даже больше, чем всеобщая заинтересованность и любопытство, среди которых она жила с тех пор, как отец, фигурально выражаясь познал вкус славы. Она больше не может в этом участвовать.

Хоуп наполовину спустила ноги с кровати и остановилась. Какого дьявола она будет делать, если все же забеременела?

Не то чтобы она не хотела ребенка. Хоуп редко об этом говорила, но в свои тридцать четыре чувствовала, как замедляются биологические часы. Только на прошлой неделе она читала статью, о телезвезде которая родила первого ребенка в тридцать шесть. Там говорилось, что каждая женщина старше тридцати пяти находится в зоне высокого риска.

Ее время истекало. И все равно, Хоуп даже не рассматривала вопрос о беременности. Детям нужны оба родителя. Она просто пускала Маку пыль в глаза, позволяя думать, будто настолько крута, что вполне может вырастить ребенка одна.

Она опять легла и уставилась вверх. Это вдруг напомнило детство. Когда Хоуп была маленькой, отец отводил ее в спальню, читал какой-нибудь рассказ, она лежала в кровати и смотрела в потолок. А он стоял в дверях и слушал, как она произносит молитвы.

Она сложила руки и начала:

— Господи, Боже мой!

Глава 14

Мак выместил агрессию на мускулах рук и ног, выбрав в качестве оружия беговую дорожку и штангу. Тренировался до тех пор, пока не почувствовал усталость. После чего потащился под ледяной душ. Судя по всему, придется частенько принимать холодные души.

Больше мы никогда не сможем этим заниматься.

Так легко собрать вещи и отправиться зализывать раны куда-нибудь в уединенное местечко. Но это невыход. Ставки были высоки с самого начала. Теперь они еще выше. Хоуп, возможно, беременна его ребенком.

Что скажут ее родители? А Бинг? Пожалеет ли что вообще обратился к Маку с просьбой?

И ничего нельзя сделать. Им придется со всем этим разбираться.

Все будет хорошо при условии, что ему удастся убедить Хоуп выйти за него замуж. Мак не хотел становиться папочкой на расстоянии, ассоциирующимся у ребенка с аэропортами.

После душа он оделся и приготовил завтрак. Хоуп нигде не было видно. Ясно, избегает его. Если она собиралась в город помочь Серене устроиться в новой квартире, ей нужно сделать это быстро. Правила не изменились. Куда она, туда и он.

Только нужно быть чуточку осторожнее насчет того, насколько далеко он зайдет.

В двенадцать тридцать в кухню вошла Хоуп с одеждой и париком Полы. На ней снова были черные легинсы, но сегодня она надела длинную черно-серую шелковистую футболку. Волосы собрала в узел на макушке.

— Доброе утро, — поздоровался Мак.

— Доброе, — бросила она, налила воды и осушила стакан двумя длинными глотками.

Мак понял, его дело плохо, когда осознал, что даже движения ее нежного сексуального горла вызывают у него отвердение некоторой части тела.

— Хочешь ланч? — Нужно чем-то занять себя, чтобы не пялиться на нее.

— Просто тосты. Я сама сделаю.

Она очень удивила его, когда вдруг пододвинула стул ближе к нему и села рядом.

— Извини, — Мак ждал продолжения. – Я не хотела тебя обидеть.

— Я взрослый мальчик, Хоуп. Как-нибудь выживу. – Его тон был жестче, чем он ожидал. Мак глубоко вздохнул, пытаясь взять эмоции под контроль, как правило, это удавалось легко. Но не сейчас.

— Я знаю, что выживешь. Но я могла бы быть гораздо добрее.

Он решил воспользоваться шансом.

— Мне не нужна твоя доброта, Хоуп. Я просто хочу, чтобы ты была открыта и готова к тому, чтобы рассмотреть разные возможности.

— Все как-то слишком быстро усложнилось, — поморщилась она. — Я хочу, чтобы ты знал, прошлая ночь была замечательной и…

Он опять подождал.

— И еще — это ошибка. Эти вещи не обязательно взаимоисключающие.

Он почувствовал, как в чертовом горле застрял комок.

— Некоторые вещи не настолько сложные, мы их усложняем.

Хоуп улыбнулась, но улыбка осталась на губах, не отразившись в ее красивых глазах.

— Слушай, нам пора. Я так понимаю, ты едешь со мной, чтобы помочь Серене с переездом. У меня к тебе просьба.

— О’кей. — Если это не связано с угрозой ее безопасности, он готов идти навстречу.

— Я не хочу больше обсуждений моей возможной беременности мы и так все достаточно скоро узнаем.  Хотелось бы вести себя так, будто даже вероятность этого исключена. И, разумеется, никто из нас не должен говорить об этом кому-то еще.

— Хорошо. Считай, что мы договорились. — Он бросил взгляд на ее тосты. — Ты собираешься их есть?

Она подвинула тарелку ни середину стола.

— Я что-то не голодна. Она достала из сумочки мобильник, посмотрела на экран и нахмурилась.

— Что такое?

— Я оставила Мэйвис сообщение, и она мне до сих пор не перезвонила. Я начинаю беспокоиться.

— Мэйвис производит впечатление человека, который в состоянии сам прекрасно о себе позаботиться.

Хоуп убрала телефон.

— Ты прав. Я уверена, она скоро позвонит.

Они отправились в город. По дороге не разговаривали. Маку пришлось объехать дважды вокруг отеля, прежде чем он нашел место, чтобы припарковаться, в квартале от парадной двери.

Серена ждала их в лобби. Они с Хоуп обнялись.

— Я и не знала, что ты до сих пор здесь, — сказала она Маку. — Наверное, здорово иметь возможность так долго гостить у сестры.

— Замечательно, — отозвался Мак, стараясь не встречаться глазами с Хоуп, и поднял чемодан Серены, та взяла коробку с вырезами по бокам. Он невольно заглянул внутрь. Там лежали книги, хрустальная ваза и пара фотографий в рамках, повернутых внутрь. Он не увидел, что на них изображено.

Они забросили в багажник вещи Серены и сели в машину. Хоуп диктовала, куда ехать.

— Уэйн послал мне эсэмэску. Спрашивал, сняла ли я квартиру, — сообщила Серена. – Я написала, что сняла.

— Ты сказала, где?

— Нет. Да он и не спрашивал. Сказал, что зарегистрировался на одном интернет-сайте знакомств. Я спросила на каком, он не ответил.

«Как в школе, — подумал Мак. – Мальчик ведет себя плохо. Девочка злится на него и выбрасывает на обочину. Мальчик не хочет прозябать на обочине и начинает строить планы, как вернуть девочку. Изображает незаинтересованность, говорит, его жизнь продолжается и без нее, надеясь, что она приползет назад».

— Разве не все равно, что это за сайт? — мягко спросил он.

В зеркале заднего вида Мак увидел, как Серена пожала плечами.

— Да, наверное, все равно.

Они добрались до новой квартиры, Мак маневрировал на парковке, пропустив несколько пустых мест. Вроде ничего необычного не заметил. Стоянка наполовину заполнена. Никто не маячит в дверях. И он знал, никто не ехал за ними от отеля. Достаточно безопасно. Он наконец припарковался.

— Мой брат повернет на том, чтобы найти идеальное место для стоянки, — с улыбкой объяснила Хоуп его странное поведение.

Однако Мак думал, что Серене абсолютно все равно. Она смотрела из окна на свой новый дом, возможно, вспоминая тот, из которого пришлось бежать. Сравнивала. Может быть, уже ощущала разочарование.

Он так и ждал, вот сейчас она скажет, что не может этого сделать. Однако Серена вытащила из сумочки тоненькую пачку двадцаток.

Хоуп достала десять стодолларовых купюр. Мак знал, она не ходила в банк. Должно быть, деньги были припрятаны где-то у нее в спальне. Заначка для подобных случаев. Она передала деньги Серене. Та протянула руку за деньгами, у нее тряслись пальцы.

— Я не знаю, когда смогу вернуть их, — пробормотала она.

— Это не важно, — успокоила Хоуп.

Они вылезли из машины. Как и в прошлый раз, хозяин ждал их внутри. Сделка совершилась довольно быстро. Серена отдала ему деньги, он ей – ключ и маленькую герань в горшке, чтобы поставить на балконе. И после этого исчез. Серена немного покружилась в собственной кухне.

— Дом, милый дом. — Ее голос странно звучал в пустом пространстве. Как-то жалко и несчастно. — Видимо, придется придумать что-то с мебелью.

— «Путь Глории» сотрудничает с одним магазином секонд-хенд. Я распоряжусь, чтобы они привезли тебе диван, кровать и комод, пару тарелок, кастрюль и сковородок. Ну, и постельное белье, и полотенца. Это поможет тебе с чего-то начать.

— Спасибо. — В глазах у Серены стояли слезы. — Надо было мне подумать о кофейнике. Я так люблю кофе.

— Знаешь, что, нам с Маком нужно еще кое-что сделать. Мы по пути заскочим в «Тэйт Драгз», купим кофе и кофейник и забросим к тебе на обратном пути.

Мак видел, что Серена уже близка к истерике, возможно, Хоуп это тоже почувствовала, потому что они буквально выскочили из квартиры. Снова оказавшись в машине, некоторое время оба сидели в тишине.

— Это странно, — нарушил молчание Мак. – Она такая девчонка в некоторых вещах, a в других вполне себе взрослая женщина.

— Да. Ей всего двадцать шесть. Думаю, это нормально.

— Где этот «Тэйт Драгз»?

Хоуп сказала, как проехать, сняла парик, извиваясь вылезла из рубашки и штанов. Это напомнило то как он раздевал ее прошлой ночью, как невероятно эротично было развязать бретельку на платье, ощутить, как тяжелая, намокшая ткань сползает до талии, выставляя грудь напоказ.

— Как так вышло, что Пола никогда не ходит по магазинам? — Надо было спросить о чем-то обыденном.

— Я не знаю. Хоуп ходит. А Пола помогает избитым, истерзанным морально женщинам. — Она стащила уродливые теннисные туфли и надела сандалии.

Мак покосился на нее.

— Ты считаешь, Пола и Хоуп — одна и та же женщина?

Она задрала хорошенький носик.

— Спасибо, доктор Фил.

Он въехал на стоянку магазина, такие сохранились только в небольших городах, до них еще не добрались гиганты вроде «Таргета» и «Уолмарта». Когда они открыли дверь магазина, женщина за передней стойкой посмотрела на них, и в ее глазах блеснуло узнавание.

— Привет, Хоуп, — поздоровалась она.

— Привет, Джейн, — не останавливаясь, бросила Хоуп. Впрочем, довольно вежливо.

— Подруга? — тихо осведомился Мак, когда они отошли на достаточное расстояние.

— Знакомая. Мы вместе учились в старших классах.

Они нашли полку с кофейниками. Всего три бренда. Хоуп терпеливо прочитала все надписи на коробке, выбрала самую простую и дешевую модель.

— Ты разрушаешь свой имидж, — прошептал он.

— Я знаю. Но ведь все это покупает Пола. А она всегда выбирает самое выгодное предложение в магазине.

— Не представляю, как ты удерживаешь все это в голове.

Через несколько минут они нашли и кофе.

Мак посмотрел на цену и отметил, что он стоит вдвое больше, чем они заплатили вчера в обычном магазине. Но не предложил съездить и купить кофе по дешевке, не хотел снова напороться на бывшего муженька Хоуп.

Хоуп взяла зубную пасту и еще какие-то вещи. Они обогнули шеренгу стеллажей и наткнулись на тесты для определения беременности в домашних условиях. Помня о своем обещании, Мак промолчал. Хоуп бросила на них долгий взгляд и повернулась к нему.

— Во-первых, я не беременна, во-вторых, не могу купить их здесь. Об этом через минуту узнает весь город.

Они почти вышли из здания, когда Хоуп вдруг вспомнила, что хотела купить кошачий корм. В магазине оказались только маленькие пакетики с сухим кормом.

— Лучше, чем ничего, — бодро заметила она. — Фред, возможно, изо всех сил ловит мышей, пусть это будет ему поддержкой.

Они оказались на кассе у Джейн.

— Как дела? — спросила та.

— Отлично. А у тебя?

— Хорошо. Все работаю, знаешь. – Она пробила кошачий корм. — У тебя, должно быть есть кошка.

— Есть. — Хоуп, счастливо улыбнулась, оплатила покупки. Джейн сложила все в пакеты, рассматривая Мака.

— Спасибо, Джейн. — Хоуп сгребла пакеты. — Еще увидимся. — Она толкнула стеклянную дверь.

Мак оглядел стоянку и не увидел ничего необычного. Они отошли от магазина футов на тридцать, Хоуп вдруг наклонилась вытряхнуть из сандалии острый камешек. В то же самое мгновение пуля позади них вдребезги разбила витрину магазина.

Глава 15

— На землю! — закричал Мак и прыгнул на Хоуп, вывернувшись так, чтобы самый тяжелый удар пришелся на него. Почувствовал, как горячий асфальт впился в спину, и моментально понял: на затылке будет здоровенная шишка. Однако они довольно скоро поднялись. Пригнувшись, Мак поднял и затащил Хоуп в пространство между голубой «Тойотой-Камри» и светло-серой «маздой».

Женщина за два ряда от них завизжала, кто-то нажал кнопку на брелке сигнализации, так что вдобавок завыла машина.

Он взглянул на Хоуп. У нее было совершенно белое лицо и огромные глаза.

— Ты в порядке? — Сам того не осознавая, он быстро посмотрел на ее совершенно плоский живот. Почему-то она прижимала к нему руку.

— Я в порядке. Нет, правда, все нормально.

Мак вытащил пистолет.

— Сиди на корточках, — приказал он, осторожно встал и посмотрел в направлении, откуда раздался

выстрел. Со стоянки в противоположных направлениях разъезжались серый фургон и синий внедорожник.

Маку хотелось подобраться поближе, вступить со стрелком в открытое противоборство, но он не двинулся с места. Возможно, выстрел всего лишь отвлекающий маневр, чтобы разделить их. Он кинется в погоню за стрелком, а некто может напасть на Хоуп. Такого шанса Мак ему давать не собирается.

Он увидел, как человек, должно быть управляющий, выбежал из магазина, прижав к уху мобильник. Мак вытащил собственный телефон. Быстро просмотрев номера, нашел нужный и в считаные секунды соединился с шефом полиции Андерсоном. Сообщил, кто он, почему звонит и где находится. Описал приметы обеих машин. Андерсон заверил, что очень скоро будет на месте.

Ко времени завершения звонка прибыла первая полицейская машина с сиренами и мигалками. Сразу же появилась «скорая».

Даже теперь он заставлял Хоуп оставаться на корточках под защитой двух автомобилей. Шеф сказал, что доберется за несколько минут, Мак не намеревался разговаривать с кем-то, кроме него. Однако он не принял во внимание женщину, которая визжала и показывала на них.

— Стреляли в них!

Разумеется, это привлекло всеобщее внимание Мак спрятал пистолет, помог Хоуп подняться, хорошенько рассмотрел ее и заметил, что правая штанина легинсов порвана. В прорехе виднелась кровь.

— Черт возьми, тебе больно! – воскликнул он. К ним спешили двое полицейских, мужчина и женщина. Мак проверил, прикрывает ли рубашка пистолет, не хотелось, чтобы они паниковали раньше времени.

— Это просто царапина, — отмахнулась Хоуп.

— Сэр, мэм, мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

— Сначала пусть кто-нибудь осмотрит ее колено

Копы обменялись взглядами. Очевидно, не привыкли к отказам. В конце концов, женщина кивнула:

— О’кей, — и махнула врачу скорой.

Врач осторожно разрезала ткань, промыла ссадину и наклеила пластырь. Мак стоял в двух футах от них и наблюдал за происходящим.

— Вам нужно бы приложить к колену лед, — посоветовала врач. — У нас обычно есть охлаждающие пакеты, но кто-то забыл пополнить запас. Так что попадете домой, сделайте это. Двадцать минут держать, на двадцать минут снять. И чем скорее, тем лучше.

— Я так и сделаю. Большое спасибо, — тепло благодарила Хоуп.

Мак отнюдь не чувствовал себя добреньким. Жаждал крови. Но призвал себя к спокойствию, чтобы не привлекать еще большего внимания. К ним и так повышенный интерес.

После того как докторша закончила, к ним снова подошли полицейские. Хоуп и Мак предъявили водительские удостоверения. Мак мог точно назвать момент, когда копы осознают, что пострадавшая – дочь самой большой знаменитости Уэдерби.

От необходимости отвечать на вопросы их спас шеф полиции. Копы посмотрели друг на друга. Что здесь делает босс? Тот поприветствовал офицеров, кивнул Маку и Хоуп.

— Я сам этим займусь.

Женщина хотела возразить, но промолчала, оба полицейских удалились.

— Я шеф Андерсон.

— Мак Маккен. Спасибо, что приехали.

Шеф пожал руки ему и Хоуп, взглянул на ее колено.

— Мисс Минноу, вы ранены?

— Немного повредила колено. Так, пара ссадин. Пустяки.

— Не хотите в мою машину?

Хоуп покачала было головой, но Мак настоял именно на этом. Таким образом, разговор стал бы более приватным, кроме того, это прикрытие. Вряд ли у стрелка хватит наглости или безумия еще раз выстрелить.

Шеф подвел их к своей машине, включил зажигание, запуская кондиционер. Мужчины сели впереди, Хоуп устроилась на заднем сиденье.

— Какого черта здесь произошло?

— Мы находились внутри минут, может, десять. Вышли, отошли примерно футов на тридцать от входа, когда прозвучал выстрел. Учитывая звук и повреждения, причиненные витрине, думаю, это винтовка. Похоже, стреляли из серого фургона или синего внедорожника, которые я описал раньше.

— Насчет оружия вы правы. Я слышал это от одного из своих офицеров, пока шел сюда. Пуля застряла в полке, мы ее извлекли. Не уверен, однако, насчет того, откуда стреляли. Другие свидетели тоже описывали эти машины, но никто не запомнил номера. Один из моих сотрудников сейчас проверяет нет ли на стоянке камер.

— Как вы считаете, это имеет отношение к пискам, которые получал преподобный Минноу?

Мак понимал, теоретически существует вероятность, что они с Хоуп очутились в неправильном месте в неправильное время. Однако, как знать. Стрелок метил в Хоуп. В этом он уверен. Благодаря невероятной удаче она именно в тот момент наклонилась вытряхнуть камешек. Это спасло ей жизнь. А может быть, и их ребенку.

— Я не знаю. Могу только сказать, до магазина нас никто не вел. Возможно, кто-то увидел ее внутри.

Андерсон потер подбородок.

— Мистер Маккен, я обычно не приглашаю пострадавших принимать участие в расследовании, но преподобный Минноу поделился со мной некоторыми деталями вашей биографии. Я собираюсь побеседовать с управляющим магазина. Хотите пойти со мной?

— Конечно. Хоуп тоже пойдет. — Он не собирался выпускать ее из вида, вышел и протянул Хоуп руку. Она приняла.

— Возьми лед, там мы найдем тебе стул.

По дороге к магазину он поместил Хоуп между собой и Андерсоном. Пол был усыпан осколками стекла, от витрины мало что осталось. Не считая этого, магазин выглядел вполне нормально. Они вернутся к торговле, как только заменят стекло в витрине и хорошенько подметут.

— Я ужасно, ужасно сожалею, — извинялся управляющий, глядя в основном на Хоуп. — Джейн, моя кассирша, сделала кое-что, чего не должка была ни в коем случае. Послала сообщение в «Твиттер».

— Что она твитнула? — спросил Мак.

— Вашу фотографию. У нас установлена система безопасности, которая делает снимки каждого, кто проходит через двери. Она загрузила картинку в «Твиттер», и уже через несколько минут, естествен, но, ее ретвитнуло новостное интернет-агентство. — Теперь управляющий повернулся к Маку. Подпись под фотографией была такая: «Хоуп Минноу и сексуальный незнакомец».

Довольно интересные подробности.

— Вы собираетесь расследовать это?

— Да, разумеется. У меня в команде есть парень, который очень хорошо разбирается в таких вещах.

Мак и сам очень хорошо разбирался в этом, но он не мог оторваться от Хоуп.

— Вы в любое время можете звонить мне на мобильный.

Они с Хоуп вышли из магазина. Джейн нигде не было видно. Возможно, спряталась и удаляла спои аккаунты из всех социальных сетей. Зато на улице их поджидал фотограф, который немедленно сделал снимок

Мак потянулся за камерой, намереваясь затолкать ее папарацци в глотку.

— Эй, Хоуп, — тот быстро отступил на несколько шагов, — снова героиня новостей?

— Байрон, — устало произнесла Хоуп, словно покоряясь судьбе. — Давно не виделись.

— Сегодня вообще никаких новостей. Это оживит ситуацию.

— Отлично. Мак, это Байрон Фергюсон, репортер местной газеты. Байрон, это Мак Маккен. Друг нашей семьи.

До Мака вдруг дошло, что она излагает факты стараясь представить их так, будто это никакая не история.

— Друг семьи? — повторил Фергюсон. — А я слышал, он телохранитель. Ваша семья получала письма с угрозами, и угрожают именно тебе.

Кажется, Мак сейчас свернет кому-то шею.

— У нас нет комментариев на эту тему, — холодно бросил он и подхватил Хоуп под локоть.

Репортер не отставал.

— Сегодня в тебя кто-то стрелял, Хоуп. Можешь прокомментировать?

Она пожала плечами.

— Я думаю, ты делаешь из мухи слона, а ведь можешь гораздо больше. Кто-то выстрелил в витрину магазина, а я просто оказалась в этом месте.

— Интересно, подтвердит ли это полиция, — поддел Байрон.

«Полиция, может, и подтвердит, — подумал Мак. — Если парень поговорит с Андерсоном. Он поймет желание семьи замять ситуацию».

— Пошли, — скомандовал Мак. Они обогнули Фергюсона и, проходя мимо, снова услышали тихий щелчок камеры.

Несомненно, теперь они новость номер один на первых полосах завтрашних газет.

Глава 16

— Это не просто удачная догадка. Он знал о письмах. И о тебе, — тихо сказала Хоуп, когда они шли к машине.

— Кажется, так, — с отвращением согласился Мак. — Мы ему не говорили, твоих родителей и Бинга нет в городе. Это все знали, исключая шефа Андерсона.

— Может быть, шеф что-то выдал, когда разговаривал с полицейскими.

— Кто знает, может, ты и права. А потом один полицейских проговорился репортеру. Либо случайно, либо намеренно.

— Я думаю, не важно, знают люди о письмах или о том, что у меня есть телохранитель. Это не имеет значения.

— Все же было бы лучше, если бы никто не знал.

— Ну, теперь мы уже не сможем ни на что повлиять.

— Я собираюсь поговорить на эту тему с Андерсоном. На скулах Мака заходили желваки.

Хоуп почти почувствовала к нему жалость.

— О боже, посмотри-ка! — воскликнула она, радуясь, что можно поговорить о чем-то другом.

Они добрались до машины. Кофейник в целенькой упаковке лежал в багажнике. Кто-то позаботился о том, чтобы положить его туда. Хоуп открыла коробку.

— Все в порядке. Ничего не разбилось. Нужно отвезти его Серене.

Судя по лицу, Мак собирался возразить, но промолчал.

— Почему нет. Она, наверное, недоумевает, почему мы так задержались.

— Или нет. У нее в смартфоне есть программа, которая отслеживает активность полицейских сканеров Она использовала ее в ту ночь, когда в приюте случился пожар. Так что, возможно, уже знает, что произошло. Лучше я ей позвоню, чтобы не волновалась.

— Я очень хочу побеседовать с Уэйном.

— Зачем?

— У него есть причина тебя ненавидеть. Ты помогаешь его жене уйти от него.

— Это не я. Это Пола. – Хоуп начала переодеваться. Штаны, рубашка, теннисные туфли и парик.

— Может, он знает, что это один и тот же человек.

— Не представляю, как бы он смог догадаться.

— И еще я хочу поговорить с твоим Эксом.

— Уиллс не пытается меня убить.

— У него есть оружие?

— Несколько единиц. Он ездил на охоту со своим отцом.

— Он хорошо стреляет?

— Понятия не имею. Вел себя так, будто да. Но с другой стороны, всегда делал вил, что ему прекрасно удается все на свете. Все-то он умеет. А я знаю, это неправда.

Мак посмотрел на нее, она почувствовала, как у нее в груди рождается тепло, распространяясь выше и выше, до самой макушки. Может, он подумал, что она намекает на мастерство Уиллса в постели? Сравнивает любовников?

Никакого сравнения. Когда Мак вылез из кровати и отправился в ванную, ее тело гудело и будто пело, все еще не остыв от двух поистине потрясающих оргазмов. Он вызвал в ее теле такой отклик, что Хоуп, честно говоря, даже немного испугалась.

А потом он вернулся в постель с этим своим «презерватив порвался», и она решила больше никогда с ним не заниматься сексом. Думая об этом, Хоуп призналась себе, что ей чертовски, ну просто чертовски жаль.

— Поехали. Я отнесу ей все. — Хоуп нужен был воздух пусть горячий и влажный.

Мак покачал головой.

— Позвони ей. Скажи, что я оставлю все у парадной двери. — Он вылез из машины и заблокировал двери, хотя они остановились в пятнадцати футах от входа.

Если от него и раньше было трудно оторваться, теперь он точно просто приклеится. Хоуп призналась себе, что, может быть, вовсе не так уж желает от него избавиться. Звук разбивающейся витрины… ужасно. А мысль о том, что пуля могла попасть в нее вовсе невыносимо страшна.

Нет доказательств, что пуля предназначалась ей. Она старалась думать именно об этом, когда разговаривала с полицией и управляющим магазина. Ей отлично удалось замаскировать страх. Она прошла испытание и теперь хотела, как можно скорее очутиться дома и разрыдаться.

Мак вернулся, открыл дверь и уселся на водительское место. И посмотрел на нее.

— В чем дело? Что с тобой?

Десять минут. Ей нужно продержаться всего десять минут.

— Ничего. — Она отвернулась к окну.

— Что случилось? Тебе кто-то звонил? — Он выхватил у нее телефон и стал проверять звонки.

— Никто не звонил.

— Тогда в чем дело? Ты ледяная. У тебя шок.

Я отвезу тебя в больницу.

— Я просто сидела напротив кондиционера. Он дул прямо на меня. Никакого шока.

Кажется, она его не убедила. Еще минута – и больницы не избежать.

— Слушай, ты, идиот! Случилось.  Я сидела здесь и думала, что чуть не умерла сегодня. Не хочу умирать! Я слишком молода! — Ее голос дрогнул. – А если я беременна! Не хочу, чтобы умер мой ребенок! Моя девочка. Хочу держать ее на руках, учить раскрашивать картинки, играть с ней в парке. Хочу, чтобы все это было, а сегодня… сегодня… сегодня это почти… окончилось. А я не хочу, чтобы кончалось.

Наконец-то прорвало! Слезы полились бурным потоком.

Она не возражала, когда он привлек ее к себе и обнял. Рыдала, а он прижимал ее голову к своей груди и гладил. Она рыдала до тех пор, пока не от освободилась от эмоций. Потом подняла голову. Мак нежно вытер ее слезы и поцеловал в лоб.

— Прости, — всхлипнула она.

Даже когда ее избил бывший муж и она проходила тяжелую процедуру развода, не рыдала так отчаянно.

— Тебе не за что извиняться. Тяжелый был день. Поехали домой.

Пока это ее дом, да. Но, возможно, ненадолго. Несколько недель назад она начала подыскивать работу, даже отправила резюме. Это не совсем то, чем она занималась раньше, но работа мечты уже есть, теперь нужна просто работа.

Ей позвонили из компании за день до того, как приехал Мак, назначили собеседование. Если все пройдет нормально, придется принимать решение. Если нет, тогда, может быть, она снимет квартиру по соседству с квартирой Серены. Обе женщины пострадали от мужей, пытаются наладить жизнь. Придется открыть Серене правду о себе. Хоуп не желает всю жизнь носить уродливую одежду Полы. Хотя в ней легко скрыть беременность

Господи, что делать, если беременность подтвердится? В таком случае нужна очень хорошая работа, ведь ребенок будет только ее, и обеспечивать его некому.

Надо искать работу с гибким графиком, декретным отпуском и хорошей страховкой. Мало ли что пойдет не так. Что там Мак говорил? Некоторые вещи не настолько сложны, просто мы их усложняем. Конечно. Не ему вынашивать ребенка девять месяцев. Впервые Хоуп не покрылась холодным потом при мысли о беременности. Она справится. Последние несколько лет доказали, она может справиться с очень многими вещами. Например, с тем, когда в тебя стреляют.

Подумав об этом, Хоуп покачала головой. «То, о чем ты обычно беспокоишься, происходит редко. Случается, другое. Еще один урок жизни, меньше беспокоиться».

— О чем ты думаешь?

— Я хочу есть, — соврала она. — Не завтракала и не обедала, желудок дает о себе знать. Сегодня вечером моя очередь готовить.

— И что в меню?

— Энчиладас с курицей. Я знаю, у тебя высокая планка в отношении Энчиладас с курицей, не терпится узнать насколько.

— Уверенность в себе. Мне это нравится.

Мне это нравится. Кто бы мог подумать, что от трех простых слов у нее разгорится настоящий пожар? Не иначе истерика временно лишила ее моральных сил. Единственное объяснение. Готова ли она признать, что ей нравится мысль приготовить ему ужин? Болтать, пока они будут пить «Маргариту» и закусывать чипсами с Сальсой? Сделать сопапилью на десерт и прихватить еще теплое, пропитанное медом тесто в постель.  А потом слизывать мед с его великолепного тела. И чтобы он слизывал мед с ее тела.

Хоуп направила воронку кондиционера прямо себе в лицо, которое вдруг разгорелось. Нет она не готова это признать. Не будет слизывания.  Может быть, зубовный скрежет, результат сексуальной фрустрации, но и только. Прошлой ночью они переспали по ошибке. Время покажет, будут ли у этой ошибки долгоиграющие последствия. Ни к чему все усугублять, повторять. Конечно, в том, что случилось львиная доля ответственности на ней. И она сказала это Маку. И она будет сильнее.

Для него это временная работа. Для нее — короткая интерлюдия перед началом поной жизни.

Мак въехал в подъездную аллею.

— Я вхожу в дом первым.

Хоуп тоже открыла дверь.

— Я хочу проверить, как там Фред и его семья.

Он закатил глаза.

— Хорошо. Пойдем сначала туда.

Они направились к амбару, мяк впереди. Внутри никого не было, кроме мамы кошки и ее детишек. Хоуп не пыталась их погладить, разорвала пакетик с кормом и высыпала его содержимое на цементный пол в трех футах от них.

— Фред ушел в самоволку.

— Он вернется и будет хорошим папочкой.

У Мака загорелись глаза, Хоуп тут же пожалела о случайных словах. Возможно, он думает о том, что тоже стал бы хорошим папочкой? В этом она не сомневалась. И хотя совершенно серьезно сказала, что больше не выйдет замуж, препятствовать общению с ребенком она не будет. Они что-нибудь придумают, как-нибудь разрулят ситуацию. Множество людей как-то с этим справляется, и ничего.

Они вышли из амбара и направились к дому.

— Не думаю, что твой отец разозлится из-за еще одной кошки. Или нескольких.

— Я скоро уезжаю. Может быть, возьму одного с собой. А для двоих других постараюсь найти дом.

— Уезжаешь? Куда?

— Пока точно не знаю. Но сейчас самое время. Я никогда не жила нигде, кроме Восточного побережья. Думаю, останусь где-то в этом регионе.

Мак уставился на нее. Совершенно очевидно, его разрывали два чувства. С одной стороны, он помнил, что обещал не поднимать тему беременности, с другой — подмывало спросить, не повлияет ли это на ее решение. Мак остался верен обещанию, ни о чем не спросил. Вместо этого просто открыл дверь и отключил сигнализацию.

— Оставайся здесь. Если услышишь что-нибудь необычное, убирайся немедленно ко всем чертям.

Прежде Хоуп, возможно, закатила бы глаза, но теперь послушно кивнула. Как хорошая, смирная девочка.

Он быстро взбежал по ступенькам. Она не слышала ни его шагов, ни скрипа дверей, однако знала, он тщательно осматривает дом.

Он вернулся.

— Слушай я тут подумал. Может быть, тебе уехать на время из города? У меня есть на примете безопасное место.

— Где?

— Ты сказала, что жила только на восточном побережье. Могу предоставить тебе возможность посмотреть другой штат. Я бы хотел, чтобы ты поехала со мной в Колорадо. Там есть местечко в горах.  Хижина. Даже две. Одна недавно сгорела мы ее восстанавливаем, другая — свободна и принадлежит моему другу. Можем ехать прямо сегодня.

— Я не могу. — О чем он вообще думает?

— Почему? В Колорадо ты будешь в безопасности.

— У меня собеседование в Нью-Йорке через три дня.

— Собеседование?

— Извини. Да, я никому не говорила. Мне звонили несколько дней назад. Я послала резюме в благотворительную организацию Бруклина, которая поддерживает программу высшего образования в областях с низким доходом.

— Это не Метрополитен.

— Нет. И близко не похоже.

Хотя она скучала по работе, больше всего ее беспокоил переезд в Нью-Йорк, ведь придется оставить работу в «Пути Глории». Она была ее спасением в течение последнего года. Нет, она не поедет в Колорадо и не вернется в Метрополитен.

— Я пошла готовить Энчиладас.

Глава 17

Пока она занималась Энчиладас, Мак позвонил Андерсону. Тот был любезен и дружелюбен ровно до тех пор, пока Мак не поделился своей версией, что кто-то из полицейских мог случайно или намеренно сдать информацию репортеру.

— Это невозможно. Я понимаю, вы друг семьи, но мне не нравятся подобные инсинуации.

— У репортера была информация. Откуда? Только из достоверного источника.

— А я вам говорю, он не мог получить ее ни от меня, ни от моих сотрудников.

Мак не знал, верить или нет, но мало что выяснил, повторяя одно и то же на все лады. Если сведения протекли от полиции, в будущем они будут осторожнее на этот счет. Если нет, что ж, у Андерсона все основания злиться.

— Мне нужно кое-что сделать, а я не хочу оставлять Хоуп без присмотра.

— Я приеду сам. И если это как-то вас успокоит, мистер Маккен, никому не скажу, куда отправляюсь.

Мак повесил трубку и пошел искать Хоуп. Она резала лук.

— Я говорил с Андерсоном. Он утверждает, что утечка не по вине полиции, и твой друг репортер раздобыл ее у кого-то еще.

— Во-первых, он мне не друг, хотя и не враг. Ни то, ни другое. Знаешь, есть еще одно возможное   объяснение.

— Какое?

— Может быть, мой отец рассказал все Байрону перед тем, как уехал из города.

— Что? Зачем?

— Паблисити. Это не считается грехом. А даже если бы и считалось, не думаю, что удержало бы моего отца от преследования собственных целей.

— Не знаю, просто не представляю его таким. Не верю, что он может так поступать. Мне нужно отъехать на некоторое время. Сделать кое-какие дела.

Пока меня не будет, с тобой останется шеф Андерсон. И я хочу, чтобы ты рассказала о «Пути Глории»

— Мне думается, не самая хорошая идея. Полиция не умеет обращаться с информацией деликатного свойства, это всем известно. Не знаю, заметил ты или нет, женщина-офицер сегодня отнеслась ко мне почти с неприкрытой враждебностью. Так что не все в полиции принимают мои интересы близко к сердцу.

— Может быть, и так. Но сейчас мы вынуждены сотрудничать с ними. По крайней мере, если шеф узнает что-то или «Путь Глории» выплывет наружу в ходе расследования, он не сможет ничего отрицать. Расскажи ему о Поле.

Хоуп пристально посмотрела на него.

— Я расскажу о Поле и «Пути Глории», но умолчу о том, что меня туда привело.

— Было бы полезно, чтобы полиция знала правду о твоем бывшем муже. Они бы захотели с ним поговорить.

— Достаточно того, что они в принципе знают о моем замужестве. Это автоматически включает его в список подозреваемых. Необязательно выставлять, напоказ грязное белье.

— Ты в курсе, что это преступление — намеренно мешать расследованию, скрывая улики?

— Мне все равно.

— Это неправильно.

— Неправильно. Но мы не в состоянии это контролировать. Все, что мы можем, — дать Андерсону полезную информацию. Поверь мне. Я хочу убедиться, что он понимает необходимость проверки каждого, у кого существуют разногласия с твоим отцом.

— Какая ирония. Кто-то зол на отца, но хочет выместить это на мне. Черт, да я сама зла на отца! И что делать? Дать объявление в газету, чтобы этот чокнутый знал, что не одинок?

— Мы не можем сбрасывать со счетов возможность, что кто-то пытается вести нас по ложному пути. Нужно, чтобы ты назвала Андерсону имена людей, которые могут иметь причину тебя не любить и желать причинить тебе неприятности.

— В пятом классе я украла из магазина кольцо ценой в два доллара и позволила, чтобы в этом обвили мою подругу. Это считается?

—  Внеси в список. Мак хотел, чтобы она поняла, он не шутит.

— Тебе не нужно забрать вещи из химчистки или сходить в банк. Собираешься пойти повидаться с Уиллсом?

— Ты права. Да. И если у меня появится малейшая причина думать, что он может иметь к этому отношение, имей в виду, я не собираюсь брать на себя ответственность хранить чьи-то секреты.

Уильям Бэйлор Третий открыл дверь, и у него почти буквально отвисла челюсть при виде Мака.

— О. Я думал, это доставка. Я заказал китайскую еду.

— Я отниму у вас минуту.

Он шагнул вперед, и хозяин квартиры невольно отступил.

Дом был довольно приятный, огромный двухэтажный особняк в колониальном стиле, чересчур

большой для простого парня, не похожий на жилище, где могла бы расположиться Хоуп. Слишком помпезно. Мебель жесткая и неудобная, слишком много темного дерева.

— Послушайте, я занят.

— А вид у тебя совсем незанятой. Знаешь, какой у тебя вид? Как у мерзавца, который бьет жену. Да-да. Как у задницы, которая решила избить женщину в два раза слабее тебя. Просто по той причине, что ты можешь это сделать.

Красное лицо Бэйлора вдруг посерело в тон милой футболке.

— Я не знаю, что там наговорила вам Хоуп, но, если вы думаете, что сможете разрушить мое доброе имя и репутацию, стоит подумать еще раз. Я вас раздавлю.

— Я хочу знать, какого черта ты делал сегодня между двумя и тремя часами дня.

— Я не обязан перед тобой отчитываться. Только потому, что ты трахаешь…

Мак толкнул его к стене и зажал так, что ноги Бэйлора повисли в воздухе.

— Заткнись! Итак, между двумя и тремя.

— Я был в церкви. На встрече с администрацией. Восемь человек могут это подтвердить.

Мак дал ему повисеть еще несколько секунд, потом отпустил и, просто из принципа, пихнул с такой силой, что голова Бэйлора мотнулась назад и ударилась о стену.

— Убирайся из моего дома, — надтреснутым голосом выкрикнул тот.

— Если у меня появится малейший повод думать, что ты беспокоишь Хоуп, ответишь мне, — пообещал Мак на прощание.

И ушел, не дав Бэйлору произнести ни слона, разумеется, Андерсону Мак собирался сообщить более мягкую версию этой встречи и попросить проверить, так ли уж прочно алиби Бэйлора.

Может быть, восемь человек и видели его на встрече. Но не потому ли, что Бэйлор каким-то образом уз нал, что Хоуп появится на парковке в определенное время, и позаботился о железном алиби. А может, нанял кого-то, кто сделает за него грязную работу.

Конечно, это он придумал уже с натяжкой, но, даже если его визит имел один-единственный смысл предупредить Уильяма, что за ним присматривают, это того стоило. И еще было невероятно приятно стукнуть Бэйлора об стену.

Мак забил в навигатор адрес Уэйна Смодера. Добравшись, увидел маленькое ранчо. Гаража не было. И никакой машины, припаркованной возле дома. Он позвонил в дверь, постучал. Никакого ответа. Обошел дом через поросший слишком высокой травой двор и постучал в заднюю дверь. Он услышал какой-то шум позади и обернулся.

— Его нет дома, — сообщила женщина в большой соломенной шляпе, какие носят садоводы, рубашке с длинными рукавами и джинсах. — Часов в десять утра я видела, как он сунул в багажник чемодан. Я еще на прошлой неделе говорила, что пожалуюсь на него в городской совет, если не скосит траву. Ну, я и позвонила после того, как он уехал.

— А вы представляете, куда он мог поехать?

— Не имею ни малейшего понятия. Думаю, его семья живет где-то в Техасе. Не знаю, где именно. Я пытаюсь продать дом, а эта его трава как бельмо на глазу на моем заднем дворе.

Мак хотел узнать, где был Уэйн сегодня днем. Он вытащил из кармана визитку.

— Вы можете мне позвонит, когда увидите его снова?

— Наверное. Вы сумеете заставить его скосить траву?

— Вы мне только позвоните. Если будет надо, я сам скошу эту чертову траву.

Когда Мак вернулся домой, Хоуп заканчивала с Энчиладас, а шеф Андерсон наслаждался кофе и печеньем. Оба выглядели спокойными и довольными

Узел в животе немного ослаб.

— Привет! Все в порядке?

— Все отлично. — Андерсон вытер губы бумажной салфеткой. — Спасибо, что подтолкнули Хоуп рассказать о волонтерской деятельности в «Пути Глории». Хорошая организация, кстати. А информация о связи Хоуп с клиентками и их семьями очень полезна. Она уверена, что никто не знает ее как Хоуп Минноу, но все равно, теперь у нас есть сведения.

— Я ездил поговорить с бывшим мужем Хоуп, Уильямом Бэйлором Третьим, — сообщил Мак и схватил печенье с тарелки.

— Сегодня утром я позвал вас вместе со мной послушать некоторые свидетельские показания. Однако это не значит, что я разрешил начать собственное расследование.

— Я и не ждал приглашения. Он сказал, что был на встрече с администрацией сегодня днем. Мне бы хотелось проверить его алиби.

— Будет. Но сделайте нам и себе одолжение. Преподобный Минноу сказал, что нанял вас обеспечивать защиту Хоуп. Почему бы вам не сосредоточиться на этом, а мы займемся ублюдком, который все это творит.

Мак не собирался давать обещаний, которые не сможет выполнить.

— Я постараюсь не путаться под ногами у вас и ваших людей, шеф, если буду уверен, что вы делаете все чтобы вычислить, кто стоит за угрозами и сегодняшней стрельбой.

— Мы все выясним, можете не волноваться.

С этими словами Андерсон вышел через парадную дверь. Мак уселся на барный табурет.

— Трудно верить человеку, у которого на подбородке крошки от печенья.

Хоуп улыбнулась.

— Любой повар воспримет это как комплимент. Мои печенюшки были так хороши, что он буквально втягивал их, как воздух.

— Печенюшки хороши, а как поживают Энчиладас?

— Пока все идет как надо. Ужин будет готов через час.

— Помощь нужна?

Хоуп немного удивилась.

— Ну, не помешает. Ты умеешь готовить гуакамоле?

— Авокадо, помидоры, лук, соль. С лаймом или без лайма?

— С лаймом.

— Что ж, думаю, я справлюсь.

Гуакамоле получился отлично, Энчиладас — одно из лучших ее творений, а «Маргарита» просто волшебная. Может быть, потому, что сегодня она была близка к тому, чтобы никогда больше не ощутить вкус «Маргариты». Эта перспектива делала текилу в сто раз вкуснее.

Они поужинали на веранде. Мак зажег несколько фонариков, нашел телеканал, где играли мексиканскую музыку, выставил колонки наружу, и скоро Хоуп уже отстукивала пальцами ритм «La Вamba» Ричи Валенса.

— Это было прекрасно, — сказал Мак — Серьезно, теперь твои Энчиладас на первом месте, я буду приходить раз в неделю до скончания дней.

Она подняла бокал и отсалютовала ему.

— Ты говорил с отцом о том, что произошло сегодня днем?

— Пока нет. Мы договорились, что я буду посылать сообщения по вечерам. Вчера я так и сделал.

— Я была бы тебе очень признательна, если бы ты не сообщал о сегодняшнем инциденте. Не хочу, чтобы они волновались.

— Они? Не только твоя мама?

— Они. Она. Слушай, я все еще не уверена, что это реально.

— Ты не слышала, как у тебя за спиной выстрелом разнесло витрину?

— Я не это имею в виду. Конечно, сегодня все было более чем реально. Но, может, пуля предназначалась не мне. Так, случайная беспорядочная стрельба. Какой-нибудь псих расшалился.

— Это не игра.

— Я знаю. Но если ты скажешь отцу, а он скажет маме, она непременно настоит на том, чтобы вернуться. Я себя никогда не прощу. Пожалуйста.

Он кивнул.

— Пока промолчу, хорошо, но никаких обещаний на будущее.

— Справедливо. Кстати, я, наконец, получила новости от Мэйвис. Она позвонила, когда здесь был Андерсон. Муж ее сестры более или менее в порядке. Ему сделали аорто-коронарное шунтирование, завтра он возвращается домой. Ее не будет еще несколько дней.

— Ты рассказала ей, что случилось?

— Конечно нет. У нее и так есть, о чем беспокоиться.

Мак собрал тарелки со стола.

— Моя очередь мыть посуду. Ты собираешься остаться здесь?

— Посижу еще немного.

— Отлично, только, пожалуйста, не выходи с веранды, не сказав мне. И не бегай за Фредом, если он вдруг появится.

— Ладно.

Она откинулась на спинку стула и стала смотреть на огоньки, танцующие на поверхности бассейна. Радовалась, что Мак не упомянул об ее истерике, не стал выяснять по пунктам то, что она в необъяснимом порыве откровенности успела ему рассказать. Практически призналась, что хочет ребенка.

Хоуп положила ладонь на плоский живот. Она попросила Мака не говорить на эту тему, но не думать об этом не могла. Хотя «Маргарита» была прекрасна, она только пригубила коктейль, помня о том, что алкоголь вреден для плода.

Будет их ребенок светловолосым, как она, или темноволосым, как Мак? В подростковом возрасте Хоуп отчаянно хотела иметь какие угодно глаза и волосы, только бы не быть голубоглазой блондинкой. Это так скучно. Ей хотелось быть экзотичной, с черными волосами оттенка воронова крыла.

У Мака темные волосы и темные глаза. Будет ее дитя высоким или нет? Она была среднего роста, Мак довольно высокий. Вариантов море.

Возможно, это размышления ни о чем Она не беременна, на следующей неделе у нее начнутся месячные, и она будет шутить, что на этот раз пронесло.

Через десять минут вернулся Мак. К тому времени она устроилась на шезлонге, ближе к бассейну

— Все сделано, — отрапортовал он, пододвину стул и сел.

Стояла прекрасная весенняя ночь, большие деревья, окружавшие дом, и мягкое освещение вокруг бассейна заставляли чувствовать себя, будто в коконе, отделенном от остального мира, где стреляют в витрины и разглашают тайны.

Хоуп закрыла глаза, ощущая рядом Мака. Он наблюдает за ней. Она в безопасности.

— Эй, соня, — вдруг раздался нежный голос. Очень близко. Хоуп открыла глаза. — Ты уснула, — объяснил Мак. Я не хотел тебя пугать, но и не желал, чтобы ты провела здесь всю ночь.

И склонился над ней, опираясь на подлокотники шезлонга.

Она закинула руки за голову и осознала, что зря сделала это, заметив, как его взгляд невольно следит за ее грудью. Голодные и жадные глаза, и тяга, которую она сдерживала весь день, вдруг удесятерилась.

Безумие. Они взрослые. Оба одиноки. Предыдущий секс был великолепен.

Она протянула руку и погладила его подбородок. Почувствовала жесткость щетины. Провела большим пальцем по его нижней губе. Он держался безупречно.

Она облизала губы. Он проследил и за этим движением.

— Иногда я слишком тороплюсь.

— Слушаю тебя внимательно.

— И говорю вещи, о которых потом сожалею.

— Угу. — Он поцеловал ее ладонь.

Жар внутри нее разгорелся.

— Мак, — прошептала она.

Он прошел губами весь путь от ее ладони до плеча. Пощекотал языком сгиб руки, нежно поцеловал округлые плечи, слегка куснул ключицу. Затем его губы добрались до ее уха.

— Что ты такого сказала, о чем теперь жалеешь? Она уже пылала, словно на костре. Повернув голову, нашла его губы, они поцеловались. Поцелуй вышел влажным и горячим, она знала, что ей недостает сил этому противостоять. Очень, очень недостает.

— Что не собираюсь спать с тобой снова. Беру свои слова обратно. — Она буквально ощутила, как в нем завибрировала энергия.

— Ты уверена?

— Да.

Правильнее ничего быть не могло. Он взял ее на руки и внес в дом. Захлопнув ногой дверь и быстро заперев замки, почти помчался вверх по лестнице. Потом нежно положил ее на кровать. В спальне не горела лампа, но сквозь прозрачные занавески просачивался свет от фонарей во дворе. На его лице она увидела такое же желание, какое владело ей самой, от его тела исходил тот же жар.

— Занимайся со мной любовью, — попросила она. — Всю ночь.

Глава 18

Мак проспал до девяти утра, неслыханное для него происшествие. Хотя, справедливости ради, спал он совсем немного. И поэтому старался не шуметь. Хоуп еще спала, лежа на боку. Ее обнаженное тело было обернуто простыней, волосы падали на плечо, будто во сне она собрала их и уложила в одну сторону.

На этот раз с презервативом не было никак накладок. Они, конечно, не обсуждали эту тему, где-то в глубине души Мак ощущал, что закрывают ворота, когда лошадь уже вырвалась из амбара.

Он впервые беспокоился о незапланированной беременности, поскольку всегда был очень осторожен. И позапрошлой ночью тоже. Неисправное оборудование. На флоте это могло унести не одну человеческую жизнь. В данном случае это шанс для зарождения новой жизни. Как странно.

Он проверил сигнализацию и быстро обошел дом. Выглянул из всех окон, осмотрев и передний, и задний двор. Великолепное утро. Если бы Хоуп не наклонилась вытряхнуть камешек, уже не смогла бы им насладиться. При мысли об этом Мак ускорил ход беговой дорожки, работая на полную мощь. Закончив, снова поднялся наверх. Хоуп сидела за столом в кухне и пила кофе. На этот раз не читала газету. Она окинула его долгим оценивающим взглядом, он немедленно почувствовал, как подскочила температура тела.

— Доброе утро. Если будешь кофе, долей и мне тоже.

Он подошел к рабочему столу, взял кофейник и пустую чашку, поставил на обеденный стол. Сначала долил кофе ей, потом налил себе.

— Собираешься почитать газету?

— Я немного боюсь, — призналась Хоуп.

— Что, все так уж плохо?

— Очень плохо. У Байрона Фергюсона особая склонность к драматизму.

— Почему он так тобой интересуется?

— Не только мной. Он интересуется всей нашей семьей. А я думала, мы ему быстро наскучим. Мы ведь, в общем, такие неинтересные.

Мак развернул газету. Заголовок не предвещал ничего хорошего.

«Хоуп Минноу. Выстрел почти попал в цель!»

И фотография его и Хоуп, выходящих из магазина. Качество очень хорошее. Хоуп выглядела прекрасно, как всегда, а у него был такой вид, будто он хотел откусить кому-нибудь голову. Что лишний раз доказывало, камера никогда не лжет.

Мак быстро просмотрел статью. Кое-где попадались факты, место и время выстрела, тип оружия, степень повреждений, нанесенных магазину. Дальше шло нечто более чувствительное. Семья после того, как стала получать письма угрожающего характера, наняла телохранителя. Под угрозой все домочадцы. Преподобный Минноу с супругой предпочли покинуть город.

— Это не журналистика, — заметил Мак.

Хоуп пожила плечами.

— Зато это любят читать люди. Увлекательное чтиво. Возможно, поможет продать лишнюю парочку экземпляров.

В своей статье Фергюсон не называл имени телохранителя. Странно, учитывая, что Хоуп его представила. Возможно, идиот подумал, статья получится более интересной, если будет фигурировать некий таинственный охранник.

— Он узнал, что твоих родителей нет в городе.

— Это совсем легко. Несколько сотрудников отца знают, что он в отъезде, любой мог, совершенно ни о чем не думай, рассказать об этом.

Теперь уже и Хоуп прочитала статью. Взглянула на Мака, покачала головой.

— Я знаю, это очень по-детски, но после этой статьи больше всего жалею о том, что Уиллс порадуется, когда узнает, что тебя специально наняли находиться со мной.

Мак нежно приподнял ее лицо за подбородок.

— Давай проясним кое-что, Хоуп. Меня не нанимали быть с тобой. То, что происходит между нами, совсем другое дело. И не имеет отношения к тому, для чего я здесь.

Она пристально посмотрела на него. На секунду ему показалось, что сейчас она начнет разговор на тему «а если я беременна». Но Хоуп вдруг встала, отодвинула стул и подошла к холодильнику.

— Надо переменить дату. — Она показала на отрывной календарь. — Обычно это делает Мэйвис. Следит, чтобы мы не отставали от времени.

Значит, разговор не состоится. Он позволит ей отложить эту обязательную беседу, но ненадолго.

Хоуп оторвала страничку, скомкала и швырнула в мусорное ведро.

Мак подошел ближе, перелистнул несколько страничек вперед. Под датой 9 мая кто-то написал: «Забрать билеты на симфонический концерт».

— Кто-то идет на симфонический концерт?

Хоуп тоже прочитала запись.

— В колледже Уэдерби чудесный маленький оркестр и моя мама — она до сих пор играет на скрипке — очень его поддерживает. Это небольшое мероприятие. У них нет администратора, и они обычно предлагают приобрести билеты заранее в какой-то определенный день. Остальные билеты люди просто получают в окошечке в день выступления. Мама терпеть этого не может.

Хоуп вгляделась в заметку внимательнее.

— Это почерк Мэйвис. Наверное, планировала забрать их для мамы. В этот день у меня как раз собеседование по работе, но я вполне смогу их забрать.

— Могу поспорить, календарь купила ты.

— Да. Как ты догадался?

— В углу каждой странички изображение животного и какой-нибудь удивительный факт о нем. — Он прочитал мелкий шрифт под картинкой: — «Тюлени линяют раз в год. Процесс линьки занимает до шести недель». — Он улыбнулся. — Ну, разве не поразительно.

Хоуп, не смутившись, наморщила нос.

— Что касается лично меня, я бы с удовольствием имела амбар с животными. Не тюленями, разумеется, но ты понимаешь. Лошади, коровы, куры, собаки, кошки. Все что угодно. Это цель номер три в моем списке главных жизненных целей.

— А что под номерами один и два?

— Выучить язык жестов и проехаться по канату над джунглями.

Мак захохотал.

— Экстремально и то и другое.

Она пожала плечами.

Можешь смеяться сколько угодно. А как насчет тебя? Что у тебя в списке?

— У меня нет такого списка.

Хоуп нахмурилась.

— У всех есть список главных жизненных целей

Он щелкнул пальцами.

— Есть одна цель. Никогда не удаляться от холодильника с пивом больше чем на пятьдесят ярдов.

Хоуп негодующе фыркнула и развернула стул спинкой к нему.

— У меня с тобой все кончено.

— О нет, ошибаешься. — Он поднял ее со стула и понес на второй этаж в душ. — У меня возникла идея.

Следующие два дня все было хорошо, как никогда. Они готовили по очереди. Хоуп учила его делать соус песто из свежего базилика. Мак оказался способным учеником и, в свою очередь, помог ей добавить в свой арсенал рецептов печенье и мясную подливку. Они смотрели фильмы по телевизору, спорили о том, какая бейсбольная команда лучше, — «Колорадо Рокиз» или «Нью-Йорк Метс». И занимались любовью.

Хоуп стараясь не думать о том, что через несколько дней Мак уедет в Колорадо, а она… тоже чем-нибудь займется, чем, пока не решила.

Утром в пятницу девятого мая она проснулась и увидела за окном чудесный день и ярко-голубое небо. Хотя было довольно рано, солнце палило нещадно.

— Завтрак, — сообщил Мак, входя в комнату с подносом. – Тосты по-французски и бекон. И кофе, конечно.

Хоуп быстро села в постели.

— Пахнет прекрасно!

Он устроился рядом с ней на кровати. Оба жадно схватили тарелки с подноса и принялись за еду.

Хоуп вдруг вспомнилась медовая фантазия.

_— Чему это ты улыбаешься?

— Ну ты знаешь, что такое, сопапилью?

-  Конечно. Нечто вроде пирожных или пончиков. Тесто, жаренное в масле, с корицей и медом. А что?

— Я однажды размечталась, как мы сделаем сопапилью и будем есть ее в постели, испачкаемся в меде и станем слизывать его друг с друга.

У него загорелись глаза.

— Ага вот оно что. И много у тебя подобных фантазий?

— Может быть, еще парочка. Но именно эта очень приятная. Сладкая, насколько я помню.

Он отнял у нее тарелку.

— Эй! — запротестовала Хоуп. Я еще не доела!

— Доела. — Он снял трусы и взял маленький кувшинчик с сиропом. — Иногда приходится довольствоваться тем, что есть под рукой.

Они поздно выбрались из кровати и собирались естественно, в спешке. Собеседование у Хоуп в 13:30. Движение на дорогах было спокойным, им удалось найти отличное место для парковки на углу Пятой авеню и Девятой улицы.

— Отсюда придется идти пешком, — сказал Мак.

Они добрались на лифте до третьего этажа и отыскали офис.

— Ты не можешь войти со мной, — спохватилась Хоуп. Это будет выглядеть так, будто я боюсь идти одна настолько, что притащила бойфренда. Мое имя тут же вычеркнут из списка и добавят на полях какую-нибудь дикую пометку типа «Судя по всему, не способна действовать самостоятельно».

Мак внимательно посмотрел на нее.

— Хорошо. Я провожу тебя до двери и посижу в холле. Ты ведь никому не говорила о собеседовании, так?

— Нет.

— Тогда нет причин думать, что здесь опасно. Точно знаю, за нами никто не ехал.

— Вниз по улице есть кофейня. В принципе, можешь посидеть и там, чтобы убить время.

— За меня не беспокойся. Ты нервничаешь? На вид будто да.

Хоуп провела рукой по волосам.

— Конечно, нервничаю. За всю свою жизнь я была всего на паре собеседований. Даже не знаю, хочу ли работать у них, тем не менее хочу, чтобы они меня хотели. Понимаешь? Или я несу чушь?

— Я все понимаю, это не чушь. Ты хочешь отказаться от работы, если будет нужно, а не наоборот.

— Точно. Ладно, я вхожу.

— Эй, прошептал Мак. — Да они просто из ботинок выпрыгнут.

Дверь закрылась, отделив ее от него. Секретарь-администратор подняла голову, Хоуп ослепительно улыбнулась.

— Добрый день. Я Хоуп Минноу. — А про себя подумала: «И я здесь для того, чтобы вы выпрыгнули из ботинок».

—  Директор примет вас через пару минут. Пожалуйста, садитесь.

Приемная выглядела примерно так же, как и в «Пути Глории» до пожара. Подумав об этом, Хоуп вспомнила, что ей нужно связаться с Сашей. Та обычно работала по ночам в пятницу. Чаше всего — самое оживленное время. Может быть, потому, что в пятницу вечером многие мужчины, закончив рабочую неделю, решали пропустить пару стаканчиков.

Сегодня постоялицы приюта должны выехать из отеля из-за соревнований по футболу. Надо узнать, куда ей явиться на работу.

Она присела на диванчик и взяла со стола журнал. Потом отложила. Не хотелось читать сплетни о других людях, когда собственная ситуация привлекает столько ненужного внимания.

Надо придумать способ избавиться наконец от Байрона Фергюсона. Он был полезен раньше, когда дурная слава доставляла неприятности отцу, но все это вдруг перестало иметь значение. Может, она окончательно сошла с ума?

Видимо, когда в тебя стреляют и ты влюбляешься, это помогает прочистить мозги, отделить нужное от ненужного.

Господи. Влюбляешься? Хоуп схватила журнал и принялась обмахивать лицо, к которому вдруг прилила кровь.

Неужели она действительно влюбилась в Мака Маккена? Нет, это всего лишь секс. И им есть, о чем поговорить. И эти чудесные ужины, смех.

О нет.

— Хоуп, директор готом вас принять.

Мак немного посидел, потом побродил по коридорам, не выпуская из вида дверь офиса. Хоуп здорово нервничала. Он впервые видел ее такой. Это так мило.

Черт возьми, она будет милой даже в полосатой робе арестантов, копаясь в мусоре на обочине дороги.

Он знал, она прекрасно пройдет собеседование. А что, если получит это место? Снова переедет в город, может быть, даже в Бруклин, ближе к работе. Мак подошел к окну в конце коридора и выглянул наружу. День был ясный, и видно было довольно далеко. Бруклин не такой пафосный, как Манхэттен. Здесь более старые дома и много больших деревьев, и нет небоскребов.

Смог бы он здесь жить? Последние годы ему приходилось жить в куда менее привлекательных местах, и ничего. Но сердце принадлежало Колорадо. Он согласился работать в «Матрис Биомедикс», чтобы остаться там. «Ничто из этого не имеет значения», — вдруг понял он.

Имеет значение только то, где Хоуп. И, может быть, их ребенок. Но прежде всего, надо убедить Хоуп, что это не кратковременная интрижка, и для него все это всерьез и надолго. Уговорить ее попробовать снова выйти замуж.

Дверь офиса открылась, Мак обернулся. Вышла Хоуп, как всегда, подняла волосы и заколола их в пучок на затылке.

— Как все прошло?

— Я думаю, нормально. Они сказали, дадут мне знать. Но я рада, что просто прошла через это.

— Хочешь, покатаемся немного по городу? Мы могли бы съездить на Манхэттен.

Хоуп покачала головой.

— Мне нужно вернуться, забрать билеты на симфонический концерт для Мэйвис. Спорю на десять баксов, она обязательно позвонит и спросит про них.

— Если вспомнит, что написала об этом в календаре. — сказал Мак и открыл перед ней дверь.

— Все, что пишет в календаре, Мэйвис копирует в свой смартфон. Однажды она переделала кучу каких-то дел в городе, приехала домой и обнаружила, что забыла сделать что-то важное, а это было записано на календаре. Пришлось вернуться, и ей это очень не понравилось. После этого она и начала добавлять то же самое в смартфон. Я же говорю, супер-исполнительная женщина.

Возвращение в Нью-Джерси прошло не так гладко, как поездка в Нью-Йорк. На шоссе произошла авария, и по дороге растянулась пробка на много миль.

Они сидели в машине и ждали, пока автомобильный поток хоть немного сдвинется с места, когда у Мака зазвонил телефон. Он посмотрел на номер.

— Шеф Андерсон.

— Поставь на громкую связь.

— Маккен

— Это Андерсон. У меня для вас кое-какие новости.

Глава 19

— Вы на громкой связи, Хоуп рядом со мной.

— Я так и думал. В общем, сегодня днем мы арестовали Уэйна Смодера за покушение на умышленное убийство. Он подписал признательные показания. Это он стрелял в вас в тот день, и он же посылал те письма с угрозами.

Мак посмотрел на Хоуп, очень хотелось разинуть рот.

Каким-то образом Смодер соединил Полу и Хоуп. Хоуп были уверена, что лишь Саша и Мэйвис знают правду. По ее встревоженным и немного несчастным глазам Мак понял, она подумала о том же самом.

— Как он узнал, что Пола и Хоуп один и тот же человек?

— Ему сказала Серена. Она явно узнала Хоуп о первый же раз, как увидела, но промолчала. Ее здорово впечатлил тот факт, что ее добровольным консультантом оказалась Хоуп Минноу, и она поделилась этим с Уэйном.

Все сходилось. Такие уж отношения сложились у Серены и Уэйна. Один пытался превзойти другого.

— Смодер также устроил пожар в «Пути Глории», так что против него будут выдвинуты еще и дополнительные, очень серьезные обвинения, как и против его друга, очевидно, владельца старого желтого «Эль-камино». Серена подозревала, что в пожаре виноват Уэйн, но никому не сказала. По-своему она не хотела причинять мужу неприятности. Но, в конце концов, поступила правильно. Она прочитала статью Брайана Фергюсона и позвонила нам. Рассказала, почему она думает, что за этим может стоять ее муж. Мы выписали ордер на обыск его дома и нашли там записную книжку с адресом офиса вашего отца.

— Где вы его нашли?

— Он жил у своего друга, у которого «Эль-камино».

Хоуп наклонилась вперед.

— Но в угрозах говорилось о потере ребенка. А у Серены и Уэйна Смодер не было детей.

— Вы правы. Он сделал это, чтобы отвести от себя подозрения. Не знал, что ваши родители не подозревают о существовании Полы. Он считал, что, получив эти письма, они немедленно запретят вам работать в «Пути Глории». То, что у его жены появилось отдельное жилье, стало последней каплей.

— Как он узнал, что мы были в магазине? — Мак точно знал, по дороге от квартиры Серены за ними никто не следил.

— Она послала ему эсэмэску, хвастаясь, какая прекрасная у нее теперь квартира, близко к железнодорожной станции, и ей помогают все в «Пути Глории». Даже в таких мелочах, как, например, купить кофеварку и привезти ей. Он не знал в точности, где находится квартира, но имел общие представления о районе. Примерно понимал, о каком магазине может идти речь, и оказался прав. Сказал, что почти отказался от плана, когда увидел, как вы выходите вдвоем. Усмотрел в этом некий знак.

— Он заплатил залог? — спросил Мак.

— Нет. И, я думаю, не сможет. Так что сидеть ему в тюрьме до самого суда. Разумеется, это будет зачтено как часть срока.

— Вы дадите нам знать, если он все же заплатит? — попросила Хоуп.

Шеф пообещал, что обязательно так и сделает. Маку было все равно. Он собирался не спускать глаз с Уэйна Смодера до тех пор, пока тот не окажется за решеткой всерьез и надолго. Этот человек не получит ни единого шанса когда-либо приблизиться к Хоуп. Ни при каких обстоятельствах.

— Пресса знает об аресте, — добавил шеф Фергюсон уже взял интервью у Серены Смодер.  Боюсь, правда, ваша тайная волонтерская деятельность уже ни для кого не секрет.

Мак взглянул на Хоуп. У нее был обеспокоенный взгляд, очевидно, опасалась, не выплывет ли наружу вся ее тайна целиком.

— Спасибо. Хорошо, что предупредили. Жду не дождусь завтрашнего номера, — сухо добавила она.

Шеф засмеялся.

— Я себя так чувствую каждое утро. Просто старайтесь держать в голове, что любая газетная сенсация рано или поздно забывается.

— Ну, разумеется, — согласилась Хоуп, однако уверенности в голосе не чувствовалось. — Еще раз спасибо, шеф.

— Спасибо, шеф, — в свою очередь, поблагодарил Мак. — Держите нас в курсе, если появятся еще какие-нибудь новости.

— Хорошо. Рад, что все закончилось. — Андерсон повесил трубку.

Несколько минут они ехали в полном молчании. Наконец Хоуп повернулась к Маку.

— Все действительно кончилось? На самом деле?

— Похоже на то.

Хоуп откинулась на подголовник.

— Прости меня, — вдруг выдала она.

«Довольно неожиданная реакция», — подумал Мак.

— За что?

— За то, что не принимала эти угрозы всерьез. Ты принимал. И ты был прав. И моя семья права. Я только злилась на отца и поэтому не видела ничего вокруг себя. Просто не воспринимала.

— У тебя была причина злиться. То, что он оставил Бэйлора в приходе, большая ошибка. Твой отец мог бы подумать и получше.

Хоуп улыбнулась.

— Ты знаешь, раньше я говорила, что это не имеет значения.  И соврала. Для меня это имело огромное значение. Теперь нет. Как-то неожиданно. — Она посмотрела на свои ладони, потом на Мака. – И этим я обязана тебе. Честно.

— Ты мне ничем не обязана.

Она опить улыбнулась.

— Как говорят, позволю себе не согласиться. Думаю, мне нужно рассказать твоим родителям о том, что случилось. Они должны знать.

Хоуп кивнула.

— Ты прав. Для них большое облегчение узнать, что с угрозами покончено.

— Но я никуда не уеду, даже если мне прикажут.

Фергюсон оставил на автоответчике три сообщения. Он работал над статьей для завтрашнего номера и хотел дать Хоуп возможность прокомментировать произошедшее.

Она прослушала первое, два остальных стерла, не слушая.

— Он, скорее всего, поговорит с другими женщинами, которые работали в «Пути Глории», заметил Мак. — И правда о твоем волонтерстве станет известна всем.

— Может быть. Однако я так не думаю. Саша — единственная, кто знает, но она ему не расскажет.

— Почему?

— Ну, во-первых, ненавидит местную газету. Ее бывший муж — второй — заведует там рекламным отделом. Во-вторых, ненавидит местную компанию, которая торгует автомобилями. Там работает ее первый бывший муж.

— Два бывших мужа. Невезение или неумение выбирать?

— Не знаю. Саша помогла мне в то время, когда я особенно нуждалась в помощи. И мне кажется, у нее правильное отношение к жизни. Она работает я доме престарелых и, хотя это довольно грустное место, умудряется и там находить что-то забавное. Всегда рассказывает об одном старичке, Чарли Фентоне, который постоянно сбегает, обычно абсолютно голый. Ему очень нравится покупать пончики для своей подружки, которая живет там же. Саша очень интересная рассказчица.

— Звучит так, будто ты считаешь ее хорошим другом. Ты едешь туда сегодня?

— Я обычно работаю по пятницам, да, но думаю, скажу Саше, чтобы она не ждала меня еще пару ночей. К тому времени интерес к этой истории немного утихнет. Фергюсон нароет новую сенсацию.

— В Уэдерби?

— Старшие классы почти закончили учебный год. Может быть, нам повезет, и кто-то из учеников разыграет учителя или нахулиганит, и это привлечет всеобщее внимание. Ну, типа, выпустит на дорогу коз. Или прицепит к флагштоку трусы.

— Я должен полюбить эти маленькие городки, честное слово. — Мак покачал головой. – Давай проясним один момент. То есть ты ничем не связана ни сегодня вечером, ни в ближайшем будущем?

— Во вторник тринадцатого я должна поработать вместо Мэйвис волонтером по сбору средств для местной библиотеки. Она сказала, что приедет тринадцатого, но только вечером.

— Отлично. Можем вставить это в расписание.

— Вставить в расписание?

Он взял телефон и стал набирать какой-то номер.

— Кому ты звонишь?

— В пиццерию. Не будем готовить ни сегодня, ни завтра, ни в любой другой день до возвращения Мэйвис.

— О как! А я думала, готовить весело. И нам обоим нравится это делать.

— Было бы очень весело. Но помимо готовки существуют вещи, которые мне нравится делать гораздо больше.

— Интересно, что бы это могло быть?

— А ты подумай. Смотри. Сегодня пицца, завтра тайская еда, а потом, возможно, гирос из того маленького греческого ресторанчика на углу.

Хоуп ухмыльнулась.

— Знаешь, я обожаю поддерживать местную экономику.

Во вторник без десяти семь Хоуп аккуратно выскользнула из объятий Мака. Он тут же сел на постели, и она поняла, он уже давно не спит.

— Пора мыть машины? — чуть охрипшим голосом спросил он.

— Да. Сейчас быстренько приму душ, что-нибудь съем и поеду туда.

Он перекинул ноги через кровать, и она вдруг поняла, как трудно отвести от него взгляд, совершенно голого и абсолютно неотразимого.

— Мы примем душ вместе.

— О нет. — Хоуп уже направлялась к ванной я опоздаю на час.

— Зато будем мыть машины счастливыми людьми.

— Мы? Тебе не обязательно ехать. С угрозами покончено, так что нет никакой опасности.

— Я хочу поехать и уже просмотрел сегодняшнюю газету. После двух дней лихорадки Фергюсон наконец взял выходной. Но все равно люди будут говорить о том, что произошло, и я не хочу, чтобы ты оказалась с этим один на один.

— По крайней мере, Байрон не стал раскапывать, почему я выбрала для волонтерства именно «Путь Глории».

— Да уж. Думаю, ом просто ленивый журналист.

— И слава богу. Нужно быть осторожной, если сегодня он окажется там.

— Не переживай. Я им займусь.

Хоуп потянулась и поцеловала его в щеку.

— Я взрослая девочка, Мак.

— Я знаю. А еще способная, одаренная и сильная. Просто Фергюсон мне не нравится.

Она перекинула полосы через плечо.

— Если он будет слишком уж лезть не в свое дело, просто тресну его шлангом.

Организаторы благотворительной мойки машин практически попадали в обморок, когда появились Хоуп и Мак.

— Я слышала, Мэйвис нет в городе, — отозвалась женщина, которая записывала добровольце». — И думала, нам не хватит рук.

— Мэйвис заранее нашла себе замену. — Хоуп взяла стопку полотенец, которые передала женщина.

— Как ужасно то, что пытался сделать тот мужчина, — громким сочувственным шепотом сказала она.

— Да-да, ужасно, — подтвердила Хоуп и двинулась в очередь за губками.

Они присоединились к остальным волонтерам, всего их оказалось около двадцати, разделились на три группы. Несколько человек поливали машины из шлангов, другие мыли, третьи вытирали насухо.

Благотворительная мойка устраивалась на стоянке перед библиотекой, которая должна была получить новые окна, если бы удалось собрать достаточно средств. В какой-то момент Мак, усердно работавший полотенцами, поднял голову, увидел длинную вереницу машин, протянувшуюся до самого конца квартала, и подумал, что к вечеру библиотека вполне сможет заработать себе на новую крышу.

— Мне нужны еще полотенца, — сказала женщина из группы Мака.

— Я принесу, — отозвалась Хоуп. Положила шланг на землю и пошла к поддонам со всем необходимым в дальний конец парковки. Фергюсон вроде не появлялся, но Мак все равно одним глазом приглядывал за ней. Сейчас тоже проводил ее взглядом. Хоуп пересекла стоянку и наклонилась взять охапку полотенец. Он увидел, как она поднимается. Буквально через мгновение Хоуп выронила полотенца, поднесла руку ко лбу и осела на землю.

Глава 20

Бывший чемпион по бегу по пересеченной местности рванул через парковку. Но когда растолкав группу из четырех или пяти человек, собравшихся вокруг Хоуп, наконец, пробился к ней, увидел, что она уже открыла глаза, часто моргает, и у нее очень бледное лицо.

— Что случилось? — спросила она.

— Кажется, вы упали в обморок, — ответила какая-то женщина.

— Звоните 911, — бросил Мак, взял Хоуп за запястье и стал считать пульс.

— Я в порядке. Правда. Просто слишком много времени провела на солнце.

— Ты упала на тротуар, могла удариться головой.

— Да нет же. Я не ударялась. Думаю, это все солнце.

«Ладно, шут с ней», — подумал он, а у самого тряслись поджилки. Когда она упала, его первой мыслью было то, что в нее снова стреляли, и на этот раз не промахнулись. Его сердце чуть не остановилось.

— Вам принести что-нибудь попить? — предложила женщина.

— Да, спасибо. Может быть, лимонад.

— Она выпьет его вон там. — Мак сгреб Хоуп в охапку и понес в тень раскидистого дерева.

— О, боже правый, — вздохнула Хоуп. — Поставь меня обратно.

Он, не обращая внимания на протесты, дотащил ее до зеленой тенистой лужайки, поросшей густыми дубами, где было довольно свежо, осторожно опустил на землю и уселся рядом.

— Что случилось?

— Я не знаю. Взяла полотенца, выпрямилась, и все вдруг стало серым, потом черным. Очень быстро. Я никогда раньше не падала в обморок. Мне не понравилось.

— Мне тоже. Ты меня напугала. Ты уверена, что нам не нужен врач?

— Не думаю. Просто я перегрелась, мне не хватало воды.

Их прервала женщина. В руках у нее были два стакана с лимонадом.

— Приятного аппетита, — пожелала она и ушла. Хоуп сделала большой глоток.

— Как только ты это допьешь, мы уезжаем.

— Мы не можем уехать. Надо закончить мыть машины.

— Ну, уж нет. Твоя работа на сегодня закончена. Единственное задание, которое тебе осталось выполнить, допить лимонад.

— Но…

— Никаких, но. Хорошо, компромисс. Если будешь тут в теньке пить лимонад, я займусь мойкой. Если будешь настаивать и лезть помогать, мы уезжаем.

Хоуп закатила глаза.

— Отлично. Я могу хотя бы сидеть за столом и принимать деньги?

— Только если стол в тени. А потом мы поедем домой. И ты пойдешь отдыхать.

— У меня есть просьба.

— Слушаю.

— Я хочу, чтобы ты пошел на обед в честь Броуди в Белом доме. Правда. Очень. Твое имя все еще числится в списке приглашенных. И у тебя масса времени, чтобы успеть на поезд, если не будешь очень затягивать здесь.

— Не хочу оставлять тебя одну. Поедем со мной.

Она покачала головой.

— Цирк масс-медиа здесь еще более-менее контролем. В Белом доме у нашей истории снова вырастут ноги, а это не очень справедливо по отношению к тебе.

— С масс-медиа я справлюсь, — заявил Мак

Хоуп улыбнулась.

— Ты уже доказал, что можешь справиться практически с чем угодно. Но это необязательно. Просто поезжай. Пожалуйста. Броуди твой лучший друг. Ну, один из лучших. У тебя не будет другой возможности отпраздновать его победу таким образом.

Мак чувствовал себя неважно, собираясь отказать Броуди. Но не хотел давить на Хоуп, чтобы она тоже поехала.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Со мной все будет в порядке. Сегодня вечером вернется Мэйвис, и мы с ней хорошенько поболтаем.

— Меня не будет всего несколько часов. И я вряд ли поеду поездом. На самолете куда быстрее. Потом пара часов обед, и я вернусь. Ты даже не заметишь моего отсутствия.

— Я знаю. Не волнуйся. Никакой опасности больше нет.

Мак понимал это, но он почти потерял Хоуп. Во всяком случае, чертовски близок к этому.

— Твои родители тоже возвращаются сегодня.

— Я помню. И очень хочу поговорить с отцом. Выслушать его точку зрения на эту историю. И может быть, понять его.

***

Мак думал полететь коммерческим рейсом до Вашингтона, но потом решил, что маленький самолет частной авиакомпании подойдет лучше, сократит время, которое придется провести вдали от Хоуп.

Он пробыл в аэропорту меньше двадцати минут и уже начал по ней скучать. Знал, что надо перестать беспокоиться, но не мог. Хотелось закутать ее во что-нибудь мягкое и носить с собой. Конечно, Хоуп этого не хотела.

С ней и Мэйвис все будет в порядке теперь, когда Уэйн Смодер надежно заперт. Кроме того, сегодня приедут Пэтси и Арчибальд Минноу. В принципе его услуги больше не нужны. Очень плохо.

Мак полюбил Хоуп и не собирался просто уйти, да, она против повторного брака. Он подождет, сдаться не намерен.

Ему не терпелось рассказать про нее Броуди. Они встретятся в отеле, а потом отправятся на обед в Белом доме.

Он закрыл глаза в попытке немного подремать и вдруг вспомнил про Фреда. Улыбнулся. Мак знал, что играет нечестно, но ему было все равно. Главное — победить. Он купил Фреда у Уэбстеров.

— Через сорок пять минут шасси коснулись взлетной полосы.

Мак выбрался наружу, неся смокинг, который сестра прислала ему несколько дней назад на всякий случай.

Он подозвал такси. Движение в Вашингтоне было очень оживленным, они продвигались по улицам со скоростью улитки, Мак в нетерпении барабанил пальцами по стеклу. Наконец они добрались до отеля, большого и пафосного, с обилием мрамора.

Броуди выглядел великолепно. Загорелый. Хотя под глазами пролегло несколько тонких морщинок.

Мак по-медвежьи обнял друга.

— Рад тебя видеть.

— А я рад, что ты смог приехать. Значит задание в Нью-Джерси закончено?

— Почти. Родители Хоуп возвращаются сегодня вечером.

— Тебе удалось сделать так, чтобы она не попала в тюрьму. Молодец.

Мак отстранился. Он знал, что Броуди шутит, и все равно было немного неприятно.

— Я собираюсь на ней жениться.

Броуди, сощурясь, внимательно оглядел его с головы до ног.

— Черт. Ты серьезно.

— Серьезней не бывает. Она изумительная, Броуди, Красивая, умная, забавная. И добрая, и заботливая, и чуткая. О, и еще готовит лучшие в мире Энчиладас.

— Что ж, тогда получай лицензию и делай это.

— Я пока ее не спрашивал.

Броуди схватил его за локоть и потащил к бару.

— Что ты делаешь? — запротестовал Мак. — Нам еще одеваться и ехать.

— Ну, уж нет. Я только что узнал, что какая-то женщина скрутила моего лучшего друга в бараний рог. Нельзя вот так ошеломить человека и закончить на этом разговор. Пошли. Я угощаю.

После того как Мак вышел из дома, Хоуп подождала двадцать минут и поехала в магазин. К счастью, на кассе сидела не Джейн, а незнакомая кассирша. Хоуп было не до этого. Она купила два теста на беременность. Уже несколько дней эта мысль не шла у нее из головы. Но сегодня утром происшествие с обмороком окончательно лишило выдержки.

Она не солгала Маку, потому что ни разу в жизни не падала в обморок.

Сегодня утром ее немного тошнило, но она промолчала. Если бы она призналась, Мак не позволил бы ей отойти от него ни на шаг. А ей нужно сделать это самой.

Вернувшись, Хоуп поднялась наверх, прочитала инструкцию и пошла в ванную. Потом повторила тест еще раз. Оба результата совпадали.

Беременна.

Хоуп Минноу ждет ребенка.

Ей вдруг захотелось пуститься в пляс, но внизу сработала сигнализация, значит, вернулась Мэйвис. Хоуп быстро собрала мусор в пакет и сунула под кровать. Не нужно, чтобы кто-то это видел.

Во всяком случае, до тех пор, пока она не скажет Маку. Он заслужил узнать эту новость первым. Он приедет, самое позднее, к полуночи. Еще восемь часов. Подумаешь. Совсем ничего.

Хоуп засмеялась про себя, когда заметила, что держится за перила. Она ходила по этой лестнице много лет, и ей ни разу не пришло в голову хвататься за перила.

Но теперь неосторожное падение могло повлиять не только на нее. Удивительно, насколько беременность может изменить отношение к жизни. И вообще ко всему.

— Привет, Мэйвис.

— Привет, Хоуп. Я по тебе соскучилась. А где машина Мака?

— Он уехал на мероприятие в честь своего друга в Вашингтон. Вернется сегодня поздно вечером. Возможно, как раз одновременно с родителями.  Он считал, что я теперь в безопасности, ведь Смодер в тюрьме.

— Вполне разумно.

— Как твой зять? Сестра?

— Уже лучше.

— Рада слышать. И еще я очень рада, что ты вернулась. Спущусь и поработаю немного на беговой дорожке.

— Я купила продукты и приготовлю на ужин что-нибудь китайское.

— Отлично. Увидимся через полчаса.

Когда Хоуп пришла из подвала, кухня, к ее удивлению, пустовала. Она выглянула в окно на веранду, думая, что Мэйвис там, но и на веранде было пусто.

— Мэйвис? — По спине почему-то пробежала дрожь страха. Мэйвис всегда — всегда! — сообщала, если собиралась куда-нибудь выйти.

Она уже потянулась к телефону, как вдруг заметила запись на календаре: «Побежала в магазин — кончился крахмал. Вернусь очень скоро».

Мэйвис оставила записку там, где ее легче всего найти. Поход в магазин не займет много времени. Может быть, просто посидеть на веранде, насладиться последними лучами заходящего солнца и подождать ее возвращения.

Хоуп уже собиралась открыть заднюю дверь, когда зазвонил телефон. «Телефон Полы», — поняла она. Номер «Пути Глории».

— Хоуп слушает.

Как приятно больше не скрывать свое настоящее имя!

— Это Саша.

— Эй, что у нас происходит? Я слышала, тебя не было в городе пару Дней.

— Пришлось неожиданно уехать к маме. Она сломала бедро.

— Какой ужас. С ней все нормально?

— Нормально, только сегодня ее выписывают из больницы. Мне нужно ее забрать. А к нам по горячей линии поступил звонок. Судя по всему, новая клиентка, я собиралась ее встретить и проводить к нам.Она на заправке «Смарт Гэс» к востоку от города. Ее подбросила туда соседка.

— Она в порядке?

— Теперь уже более или менее. Она вышла из больницы два дня назад после того, как ее избил муж. Сначала она отправилась домой, но сегодня утром проснулась и поняла, что больше так не может. Ее зовут Дэйна. Около сорока пяти лет, короткие каштановые волосы. Мне не хотелось говорить, что ее некому встретить. Джеки хотят поехать, но ей не добраться туда раньше, чем часа через два. Не могла бы ты подхватить Дэйну и устроить ее в «Пути Глории»? Джеки сменят тебя, как только сможет.

Она пообещала Маку, что останется дома.

— А больше точно никто не может?

— Нет. Я проверила. Я бы не стала просить, если бы…

Это правда. Саша всегда вызывалась отработать лишнюю смену или сделать самую трудную работу, никогда не обращалась к другим волонтерам, если могла делать все сама.

— Всего на пару часов, ты говоришь?

— Не больше.

Значит, она успеет вернуться домой до того,как Мак разделается с резиновым цыпленком или что, там подают на ужин в Белом доме.

— О’кей, согласна. Я это сделаю. Удачи тебе с мамой.

Хоуп дала отбой, на календаре под запиской Мэйвис накарябала: «Я должна срочно помочь клиентке. Ешь без меня, я перехвачу чего-нибудь, когда вернусь».

И схватила сумочку, радуясь, что больше не надо надевать дурацкий маскарадный костюм.

Через пять минут после того, как она отъехала от дома, зазвонил телефон. Хоуп посмотрела на номер. Школа в Бруклине.

— Хоуп слушает.

Еще через десять минут она остановилась перед «Смарт Гэс», местной автозаправкой.

Никакой одинокой женщины. Хоуп припарковалась возле магазинчика и вошла внутрь. Здесь было всего три небольших аллеи и ни одной женщины-покупательницы. Она подошла к кассиру.

— Здравствуйте. Я должна была встретиться здесь с женщиной. Около сорока пяти лет, короткая стрижка, каштановые волосы.

— Я только что дал ей ключ от женской уборной, — сказал кассир и кивнул в направлении выхода.

Хоуп обошла магазин и завернула за угол, а когда заметила мужчину, выступившего из тени, было уже слишком поздно. Он зажал ей рот и больно запрокинул назад голову.

— Подчиняйся или умрешь.

Глава 21

В баре подавали очень хорошее пиво, Мак чувствовал себя чертовски счастливым. Он взялся за это задание, даже не подозревая, что познакомится с прекрасной женщиной, рядом с которой захочет провести всю оставшуюся жизнь.

— Ты уже сказал Чендлер? — спросил Броуди.

— Ни в коем случае. Хочу увидеть ее лицо при этом.  И не хочу нагружать перед ее «большим днем». Скажу позже.

— Может, она захочет устроить двойную свадьбу?

— Если я влезу в это дело и тем самым отсрочу ее свадьбу, могу и не дожить до собственной. Итану так не терпится, что он меня просто прикончит.

— А все же как круто, что Итан и Чендлер, в конце концов, вместе, — протянул Броуди и поставил пустой стакан на барную стойку. — Это же удивительно, если подумать о теории вероятности.

— Правда. Хотя я не знаю, чему удивляюсь, — сказал Мак. — Когда я вспоминаю прошлое, то вижу, что он увивался за ней всю жизнь.

Броуди кивнул.

— Да, он совершил настоящий круг. Не успел я привыкнуть к этой новости, как другой мой лучший друг выдает, что он готов сделать то же самое.

— Ты следующий.

— Не думаю,— немедленно отреагировал Броуди. — Мой следующий шаг — маленькие каникулы в Южной Африке.

— Звучит неплохо.

Броуди хлопнул его по спине.

— Звучит отлично! И никакой рвущихся бомб или свистящих пуль. Пошли. Ненавижу, когда меня ждут президенты.

Мак достал телефон.

— Я только быстренько пошлю эсэмэску Хоуп.

Они спустились на лифте, вышли из лобби. Мак три раза проверил телефон. Ничего.

— Не отвечает? — От Броуди не укрылось беспокойство друга.

— Нет.

— Может, она в душе.

— Может. — Мак так не думал, Хоуп при нем принимала душ в тот день.

Нет причин для волнения, вряд ли возникли проблемы. Но никакая логика не могла унять тревогу, поселившуюся глубоко в груди.

У входа в Белый дом собралась небольшая группа приглашенных, ожидая, пока их проверит охрана, Мак снова достал телефон, нашел номер Хоуп и нажал на вызов. Через несколько гудков телефон переключился на голосовую почту.

— Позвони мне, — быстро сказал он. Подошла их очередь на проверку.

Они показали удостоверения и прошли сквозь различные электронные устройства. Их встретила женщина в длинном черном платье и сопроводила за стол главного обеденного зала.

Люди рассаживались по местам, неслышно скользили официанты с подносами. Играла негромкая приятная музыка. Казалось, все хотели поздравить Броуди. Он, в свою очередь, представлял Мака. Но тот мог думать только о Хоуп. И о том, что его телефон молчит.

Мак набрал еще раз. Снова голосовая почта.

Он позвонил на домашний. Никакого ответа.

К ним приближался президент, пожимая руки направо и налево. Мак немного порылся в контактах, нашел нужный номер и нажал кнопку вызова. Ему ответили после третьего гудка. Он объяснил, что нужно, и сообщил номер телефона Хоуп.

— Кто это был? — спросил Броуди.

— Пэм Броган. Лучший аналитик компьютерных данных, с которым я когда-либо работал. Хочу определить местоположение телефона Хоуп.

Через две минуты его мобильный зажужжал. Мак выслушал информацию и мгновенно почувствовал панику. Дал отбой ровно в тот момент, когда перед ним появился президент.

— Рад снова вас видеть, Мак.

— Спасибо, сэр.

— Доктор Донован. Огромное удовольствие с вами познакомиться.

Президент поблагодарил Броуди за отличную службу и сказал, что восхищается его талантом и храбростью.

Как только он отошел, Мак наклонился к Броуди.

— Прости, ты мой лучший друг, и я бы больше всего на свете хотел посмотреть, как тебя чествуют. Но не могу остаться. Пэм отследила телефон Хоуп, судя по информации, он где-то посреди поля. Здесь что-то не так. Совсем не так.

— Идем, — коротко бросил Броуди.

— Ты один из тех, ради кого здесь все собрались, и не можешь уйти.

Броуди махнул рукой.

— Здесь еще трое, кроме меня. Я пожал руку президенту. Мне этого достаточно. Ты мой друг. У тебя беда, и я тебя не оставлю. Но ты должен обещать мне, одну вещь.

— Все что угодно.

— Я хочу быть Шафером.

Хоуп не знала, куда ее привезли эти люди. Ей завязали глаза и бросили на пол сразу же, как втолкнули в фургон. Они больно ударились головой.

Она почувствовала, как один из них сорвал у нее с плеча сумочку. После этого фургон рванул с места.

Она раскинула руки в стороны, упираясь в стенки, чтобы не биться о них слишком сильно. Ее здорово тошнило, а тело сковал невыразимый ужас, так что было трудно не разреветься во весь голос.

Но Хоуп держалась изо всех сил, молчала и пыталась прислушиваться к разговору похитителей. Бесполезно. Они разговаривали на непонятном языке.

Она услышала скрипучий звук, ощутила поток свежего воздуха, будто опустили стекло. Один из мужчин сказал что-то, другой засмеялся, и окно снова подняли.

Они что-то выкинули? Ее сумочку? Или что-то еще?

Вряд ли это случайное похищение. Мужчина явно поджидал ее за углом, зажал ей рот ладонью, и уже через несколько секунд она оказалась в машине. Фургон тоже ждал.

Там должна быть замешана женщина. Она спросила у кассира о женщине лет сорока пяти с короткими каштановыми волосами. Такое описание дала Саша. Кассир ответил, что женщина пошла в туалет.

Саше лет сорок пять, и у нее короткие каштановые волосы.

Сегодня не смена Хоуп, она вышла по просьбе Саши. Ее затошнило еще больше. Неужели подруга предала ее?

Чего хотят эти мужчины? Выкупа? Родители обязательно заплатят, в этом она уверена.

О господи. Мак. Он с ума сойдет от беспокойства.

И их ребенок! Пожалуйста, пожалуйста, толь ко бы с ребенком ничего не случилось!

Мак и Броуди поймали такси возле Белого дома. Из машины Мак позвонил пилоту, который доставил его сюда, и попросил подготовить самолет к взлету.

Это были самые длинные пятнадцать минут в его жизни. Он набирал номер Хоуп еще два раза, уже не оставляя сообщений.

Следующий звонок был шефу Андерсону.

— Да, — протянул Андерсону сонным голосом.

— Это Мак Маккен. Я не мог дозвониться до Хоуп и попросил отследить местонахождение ее мобильного телефона. Выяснилось, он на каком-то поле неподалеку от Пятьдесят второго шоссе. Она в беде. Нужно, чтобы вы послали кого-нибудь к ней домой, посмотреть, нет ли кого там.

— Но… но… — Андерсон запнулся, помолчал и вздохнул. — Съезжу сам. Я живу рядом с Минноу.

Такси остановилось, друзья помчались к самолету и через три минуты уже были в воздухе.

— Все будет хорошо, — успокаивал Броуди.

— Обязательно.

Никогда и ничто в жизни еще не имело для него большего значения.

***

Хоуп пыталась как-то отметить расстояние, которое они проехали, с помощью счета. Раз машина, два машина, три машина и так далее до шестидесяти. Она насчитала пять полных минут и была на середине шестого цикла, когда фургон резко остановился. Она услышала, как открываются двери.

С какой скоростью они ехали, она, конечно, не знала, но, скорее всего, в пределах скоростного ограничения. Фургону незачем привлекать к себе внимание. Значит, они отъехали примерно миль пять или шесть от заправки, где ее схватили.

Небольшая информация и тем не менее. Она прислушалась к звукам. Что там прошумело вдали? Уж не поезд ли? Через Уэдерби проходило несколько железных дорог, и грузовых, и пассажирских. Большинство расположено на севере городка.

— Пошли. — Чья-то рука грубо ухватила ее за плечо и дернула вверх. Все еще с завязанными глазами, Хоуп оступилась и упала на землю.

Трава. Высокая трава.

Рука вновь потянула ее вверх. Они шли примерно минуту. Впереди открылась дверь. Затем температура изменилась, будто они вошли в душное помещение. Сильная рука нажала ей на плечо — её усадили на стул. Наконец, с глаз сорвали повязку, и она смогла увидеть похитителей.

Хоуп понятия не имела, кто эти мужчины с кожей оливкового цвета и темными волосами. Обоим под сорок или слегка за сорок. На одном джинсы и белая футболка, на другом штаны цвета хаки и рубашка с длинными рукавами.

И самое главное, оба вооружены. Трудно сосредоточиться на чем-то еще, кроме этого, просто невозможно оторвать глаза. Хоуп заставила себя смотреть не на пистолеты, а на лица. Мужчина в штанах цвета хаки показался знакомым. Округленное лицо. Широкий лоб.

Она вдруг вспомнила. Полоска фотографий в машине Саши. Ее спутник со свадьбы кузена или кузины. Определенно он. Еще одно доказательство, что замешана Саша.

Хоуп проглотила комок в горле, боясь, что ее вырвет. Зачем подруга это сделала?

Она отвела взгляд. Не нужно, чтобы мужчина заметил, что она его узнала. Здание, куда ее притащили, имело металлические стены и цементный пол. В дальнем углу трактор и специальная надставка для перевозки сена. Она сидела за дешевым пластмассовым уличным столиком, окруженным четырьмя такими же стульями. Недалеко от стола — маленький холодильник, вроде того, что был у нее в колледже, от него через все помещение тянулся провод с удлинителем, воткнутый в розетку в противоположной стене.

— Кто вы?

Никто не ответил. Мужчина в джинсах открыл холодильник и вытащил банку пива. Бросил ее второму, себе взял еще одну.

— Чего вы хотите?

— Заткнись, — сказал тот, что в джинсах, по-английски.

Услышав его голос, Хоуп поняла, что именно он говорил с ней в фургоне. Другой в таком случае сидел за рулем. Это означало, что ключи от фургона, скорее всего, у него в кармане. При малейшей возможности она выхватит ключи и выберется отсюда. Но как только Хоуп об этом подумала, мужчина в джинсах вдруг поставил пиво на стол и взял веревку, висевшую на стене. Шансы на побег стремительно уменьшились.

Глава 22

Самолет коснулся взлетной полосы в маленьком частном аэропорту рядом с Уэдерби ровно в восемь часов вечера. Две минуты спустя, когда друзья уже ехали к дому Минноу, наконец раздался долгожданный звонок.

— Я в доме Минноу, — сообщил Андерсон. — Мэйвис пришла домой минут двадцать назад. Хоуп в доме нет. Как ее машины и сумочки. Никаких признаков борьбы. Мэйвис сказала, что, когда вошла, а сигнализация была установлена.

— И никакой записки? Никакого объяснения?

— Нет. Я расспросил ее и проверил сам. Ничего не нашел.

Значит, ехать к Минноу нет смысла. Мак забил координаты, которые дала ему Пэм Броган, в навигатор и сообщил их Андерсону.

— Я направляюсь туда, — добавил он. — Встретимся на месте.

Машин на дороге почти не было, они добрались всего за восемь минут. Это была окраина Уэдерби. «Макдоналдс», автозаправка, церковь с большой стоянкой, а дальше пустое поле, на котором торчала табличка «Продается».

— Должно быть, это здесь, — сказал Броуди.

— Да. — Мак припарковался.

Пытаться найти телефон Хоуп — все равно, что искать иголку в стоге сена. Хотя не совсем. Он набрал ее номер и прислушался. Ничего. Они разделились и разошлись в разные стороны, то и дело набирая номер в надежде услышать в траве звонок. Дневной свет быстро сходил на нет. Через десять минут наконец раздался крик Броуди.

— Он у меня!

Мак помчался к нему, еле выпутывая ноги из густой травы. Телефон валялся на земле, будто кто-то выбросил его с дороги.

Трава не примята, никаких следов, кроме тропинок, что успели протоптать Броуди и Мак. Мак был уверен, что ни Хоуп, ни ее похититель на поле не были.

Краем глаза он заметил мелькающие синие огни, прибыл шеф Андерсон, а с ним две патрульных машины. Андерсон и двое полицейских направились к ним.

— Это мой друг Броуди Донован. Уверен, что это мобильный Хоуп, но я до него еще не дотрагивался. У меня нет перчаток.

Один из полицейских натянул перчатки и поднял телефон.

— Нужно проверить ее звонки, — распорядился Мак.

Андерсон кивнул, полицейский нажал пару кнопок. Сама Хоуп никому не звонила. Единственные входящие вызовы только от Мака из Вашингтона. Еще тридцать или сорок звонков поступили за последние несколько минут, когда он и Броуди искали телефон.

— Проверьте сообщения.

Последнее от Мака из Вашингтона. Больше ничего. Черт!!!

Он повернулся к Андерсону.

— Хоуп где-то рядом. Надо опросить всех, кто живет или работает поблизости. Я думаю, вряд ли ее видели из церкви. На стоянке нет машин, откровенно говоря, если уж она и поехала куда-то, едва ли в пустую церковь. Но она могла подзаправить машину или купить что-то из еды, хотя я никогда не видел, чтобы она ела фастфуд.

Андерсон показал на одного из офицеров.

— Проверь церковь.

Затем на другого.

— Ты пойдешь с Броуди и проверишь «Макдоналдс». Мы с Маком в «Смарт Гэс». Переключите рации на второй канал для безопасности.

— Погодите. — Мак вытащил из кармана рубашки мобильный, открыл фотографии, нашел фото Хоуп. — Это Хоуп. — Он протянул телефон остальным, чтобы лучше разглядели снимок. — А тебе я его сейчас перешлю, чтобы вы могли показать возможным свидетелям.

— Есть. Получил, — отчитался Броуди и серьезно посмотрел на Мака. — Мы найдем ее.

У Мака было ужасное чувство, что время работает против них.

Когда они с Андерсоном вошли в здание заправки, внутри оказались только кассир и трое клиентов. Андерсон вытащил свой значок, пару раз сказал «прошу прощения», и они очутились в самом начале очереди. К этому времени Мак уже успел осмотреть все три крохотные торговые аллеи.

Андерсон снова предъявил значок.

— Я шеф полиции Андерсон из полицейского управления Уэдерби. Мы разыскиваем эту женщину. — Мак показал фотографию.

Кассир взглянул.

— Симпатичная. Она сделала что-то плохое?

— Она пропала.

Мак передернулся. Пропала. Он тут же возненавидел это слово всеми фибрами души.

— Вы ее видели?

— Я заступил на смену всего полчаса назад. До меня работал Хэнк, но он уже ушел.

Да что за черт!

— У вас есть камеры наблюдения? — спросил Мак.

— Конечно.

— Нам нужно просмотреть записи. Все за сегодняшний вечер.

— Ну, для этого вам нужно поговорить с Тэмми. Она менеджер и….

Мак наклонился к нему так близко, что почти коснулся лица.

— Зови сюда Тэмми. Быстро.

«Джинсы» завел ей руки за спину, подвел к деревянному столбу, который, наверное, поставлен специально для нее, и привязал.

Плечи горели, голова трещала. Хоуп здорово приложилась об пол в машине. Однако боль в сердце хуже всего.

Саша была надежной наперсницей и доверенным лицом, когда Хоуп впервые появилась в «Пути Глории». Она помогла ей найти в себе смелость оставить Уиллса и стать волонтером. Они стали подругами. По крайней мере, Хоуп так думала.

Раньше казалось, что не бывает предательства ужаснее и мучительнее, чем предательство отца, когда тот выбрал Уиллса, а не ее. Но это в тысячу раз хуже и больнее. Отцом двигали жажда славы и деньги. Хоуп это ненавидела, но была вполне способна это понять. А какие мотивы у Саши?

«Все это не имеет значения, — вдруг осознала Хоуп. — Единственное, что важно, остаться в живых. Чего бы это ни стоило!

Она должна выжить ради себя самой, ради Мака и, больше всего, ради их ребенка, который уже жил и рос у нее внутри. Мак вернется, увидит запись в календаре и начнет складывать головоломку по кусочкам. Он найдет ее. Если кто-то и способен это сделать, то только он. А она обязательно останется в живых к тому времени, как он ее найдет.

В Тэмми Верден едва ли пять футов роста, но она ни при каких обстоятельствах не потерпит грубости или давления. Шеф Андерсон представился, представил Мака и быстро объяснил ситуацию.

Тэмми уставилась на них во все глаза.

— Хоуп Минноу была моей партнершей по теннису в старших классах школы! О господи. А вы тот самый сексуальный незнакомец, о котором Джейн написала в «Твиттере».

Мак молча кивнул.

Тэмми покачала головой.

— Джейн всегда не хватало мозгов. Пойдемте. Мы сейчас же все посмотрим.

Качество записи на камерах было не очень хорошим, но все же лучше, чем то, с чем Маку часто приходилось работать. К тому же он искал любимую женщину. И нашел довольно скоро.

— Вот она. 18:14. Почти два часа назад. Она разговаривает с вашим сотрудником. — Он попытался

прочитать по губам, что произносит Хоуп. — «Встретиться с женщиной». Больше ничего не понял. Кассир кивнул и куда-то показал. Куда, черт его забери?

Тэмми уже набирала какой-то номер.

— Хэнк, это Тэмми. Извини, что беспокою, но у меня к тебе вопрос. Примерно за полчаса до конца твоей смены к тебе подошла женщина, симпатичная блондинка. Поговорила с тобой, возможно, упомянула встречу с какой-то женщиной. А ты показал куда-то на выход. Помнишь этот разговор?

Маку хотелось вырвать у нее телефон и поговорить с Хэнком, но Тэмми до сих пор действовала грамотно и очень им помогла. Не стоит испытывать удачу. Он посмотрел на Андерсона, казалось, шеф думает о том же самом.

— О’кей, спасибо. — Тэмми и повесила трубку. — Хэнк определенно запомнил Хоуп. Сказал, она вошла внутрь, осмотрелась, спросила, не появлялась ли в магазине женщина с короткими каштановыми волосами лет сорока пяти. Хэнк сказал, что выдал ключ от дамского туалета женщине с именно такой внешностью. И дальше, как он понимает, Хоуп пошла искать ее. Он еще жутко разозлился, потому что ключ так никто и не вернул. Когда его смена окончилась, он обнаружил, что ключ торчит в двери туалета. Повесил его обратно, и все. — Тэмми показала на ключ с металлической петлей, висевший на стене над головой кассира.

— Пожалуйста, ключ больше не трогайте и никому не давайте. И не позволяйте никому пользоваться туалетом. — Выдав инструкцию Тэмми, Андерсон заговорил по рации: — Ответьте «Смарт Гэс». Повторяю, ответьте «Смарт Гэс». — И взглянул на Мака. — Я вызову двух офицером, чтобы осмотрели место преступления.

— А возле туалетов есть камера? — спросил Мак.

— Мне жаль, но на той стороне здания ничего нет.

— А у бензоколонок?

— Разумеется. Думаете она заправляла машину?

В этом Мак сомневался вероятностей две: либо женщина с каштановыми волосами находилась в беде так же, как и Хоуп» либо помогла выманить к туалету, где ее кто-то перехватил, Похитители посадили ее в машину и уехали Может быть, повезет, и они смогут получит», описание автомобиля или что-то в этом роде.

— Я хочу видеть все записи начиная от восемнадцати часов и примерно до восемнадцати двадцати.

Тэмми быстро напечатали что-то на своем компьютере, и вскоре на мониторе появилось изображение колонок. Всего три. Машины подъезжали к ним с обеих сторон. Мак, Андерсон и Тэмми смотрели во все глаза. Ничего необычного. Но вдруг в поле зрения появился синий рабочий фургон. Проехал мимо насосов в дальнем конце заправки. Водитель, мужчина средних лет в низко надвинутой на лоб бейсболке, не подрулил ближе, чтобы заправить машину. Через пару секунд фургон исчез с экрана.

— Куда он поехал? — почти закричал Мак. — Куда он, к чертовой матери, поехал?

— Может быть, просто развернулся, — предположила Тэмми.— Тут многие так делают. Ищут что-нибудь в Уэдерби и вдруг понимают, что уже выехали из города.

Никакой возможности проверить это. Камера не фиксировала въезд на заправку с улицы.

Вернемся к первой камере. Посмотрим, может, он заходил в магазин что-нибудь купить.

Они просмотрели запись снова. Мужчина в бейсболке в магазин не заходил. На самом деле, за это время туда не заходил не один мужчина вообще.

Мак переглянулся с шефом. Андерсон кивнул. Снова взял рацию и объявил в розыск синий фургон с вмятиной на правом заднем крыле. Закончив, он

посмотрел на Мака.

— О’кей. Теперь их будут искать по всему штату.

Тэмми взглянула на обоих.

— Мне жаль. Хотелось бы сделать для вас больше, но это все, чем мы располагаем. В Уэдерби никогда не происходило ничего плохого.

Мак знал, что плохое происходит повсюду. Иногда это просто случайность. Но только не на этот раз. Хоуп пришла сюда в поисках какой-то женщины. Но кого? И кто послал ее на фальшивые поиски? Если он сумеет это вычислить, найдет и ее.

— Я думаю, мы сделали все, что могли, — сказал Андерсон. — Предлагаю вам отправиться домой к Минноу, и, если повезет, скоро мы получим звонок с требованием выкупа. Я собираюсь связаться с ФБР и попросить помощи.

Мак бросил взгляд на часы. Минноу должны были приземлиться в аэропорту Кеннеди меньше чем через два часа. Невозможно утаить от них, что Хоуп пропала. И нельзя позволить им узнать эту ужасную новость от кого-то еще. Он обязан сказать им сам. Он отвечал за Хоуп и подвел их.

Хуже этого только вероятность потерять ее навсегда.

Глава 23

Хоуп не знала, сколько находится одна в сарае, скорее всего, несколько часов. Она страшно устала стоять, горло саднило от крика, плечи и спина ужасно болели от неудобного положения, руки связаны спиной, и еще очень, очень хотелось в туалет.

Но хуже всего чувство полной изоляции. Она здесь совсем одна. Что, если никто сюда так и не придет? Никогда. Что, если ее оставили здесь умирать? И сколько времени занимает такая мучительная смерть? Несколько дней? Или пройдет неделя, прежде чем ее тело откажется работать из-за нехватки воды и пищи? Жуткая мысль вертелась в голове постоянно.

Когда дверь наконец отворилась, Хоуп была почти счастлива снова увидеть похитителей. Они смотрели на нее, но на лицах не отразилось никаких эмоций. Хаки с отполированными ногтями сменил рубашку. Волосы, кажется, тоже выглядели чище. Он принял душ и переоделся? От того, что он смог делать такое простое и повседневное дело после похищения человека, Хоуп чуть не вывернуло наизнанку. Он был дома у Саши? Она поймала его взгляд.

— Мне нужно в туалет. Очень.

Он будто немного поколебался, но отвязал ее. Она повращала плечами, пытаясь немного размять, опасаясь потерять сознание от того, что связки и сухожилия не выдержат напряжения. Он крепко ухватил ее.

— Не делай глупостей.

И повел ее к двери. Хоуп увидела нечто вроде маленького офиса. На стене висел телевизор, по нему показывали футбольный матч. Недоеденные остатки фастфуда все еще лежали на письменном столе. У нее громко заурчало в желудке.

Хаки не обратил на это никакого внимания. Показал на дверь туалета и предупредил.

— Не выйдешь через минуту, я войду сам.

Ванная комната была крохотной, в ней умещались только унитаз и раковина. Если Хаки и принял душ, то явно в другом месте. Может быть, тогда же купил еды.

Она не слышала, чтобы фургон отъезжал или приезжал, но один из этих двоих точно куда-то уходил.

Может, они снова так сделают? Вступить в борьбу с одним легче, чем с двумя. Она соберет все силы, пустит в ход зубы, ногти, все, что потребуется.

Хоуп воспользовалась туалетом и быстро огляделась, пытаясь найти хоть что-нибудь, что можно использовать как оружие. Но здесь ничего не было.

Ни лака для волос, ни бритв, ничего. Только кусок мыла и бумажные салфетки.

Она спустила воду, вымыла руки и открыла дверь.

Хаки смотрел телевизор.

— Чего вы хотите? — спросила она. — Еще не поздно это уладить.

Он скользнул по ней равнодушным взглядом.

— Пошли.

— Можно мне попить? — спросила она намеренно покорно и смирно.

Он молча повел ее в большое помещение. Однако, проходя мимо холодильника, захватил оттуда бутылку воды и передал ей. Она открутила крышку и сделала несколько больших жадных глотков. Все это время он не сводил с нее глаз.

Хоуп услышала, как завибрировал его телефон. Он достал его из кармана, посмотрел на экран, потом на Джинсы.

— Начинается. Теперь уже недолго.

Что начинается?

Хаки грубо выдернул у нее недопитую бутылку.

— Хватит.

И снова привязал ее к столбу.

Мак использовал свои связи, чтобы пройти сквозь систему безопасности в аэропорту и ждать приземления самолета у выхода на летное поле. Теперь он в нетерпении расхаживал взад-вперед.

Он позвонил Мэйвис из машины. Она казалась довольно спокойной, гораздо спокойней, чем чувствовал себя он. Он сообщил ей, что в дом скоро прибудет полиция и ФБР.

— Я их встречу.

Первым он увидел Бинга. За ним шла Пэтси Минноу, последним Арчибальд. Все выглядели уставшими.

— Мак? — слегка с опаской спросил Бинг, будто предчувствуя недоброе. Никто не встречал прибывающих у входа на летное поле.

У Мака сжалось горло, какое-то время он не мог вымолвить ни слова, просто тряс головой.

— Мне жаль, — наконец, выдавил он и посмотрел на Пэтси и Арчибальда. — Хоуп пропала сегодня вечером, примерно шесть часов назад. Местная полиция и ФБР уже в курсе. Пока мы не получали никакого требования выкупа.

Пэтси странно взвизгнула, как маленький щенок, которому наступили на лапу. Лицо Арчи покрылось мертвенной бледностью. Бинг впился в него глазами.

— Но ведь этого ужасного человека поймали, — еле выговорила Пэтси в изумлении.

— Значит, был кто-то еще. — Маку хотелось тут же поклясться им, что вычислит, кто это, найдет Хоуп и приведет домой. Однако в данный момент ему не от чего оттолкнуться. — Мэйвис дома. Очень беспокоится и хочет побыть с вами.

Еще до того, как они вышли из аэропорта, у Мака зазвонил телефон. Броуди.

— Какие новости?

— Мы получили звонок, — сообщил Броуди. — Они хотят выкуп в пять миллионов долларов. Завтра к полудню.

— Доказательства, что она жива? Они их предоставили?

— Да. Хоуп жива. Они велели ей сказать что-нибудь, и она сказала: «Передайте Маку, что мне очень нравились северные пончики».

«Нравились северные пончики». Что за дьявол?

— Ты уверен, что она сказала именно это?

— Слышал своими собственными ушами. Мы все слышали. Телефон был на громкой связи.

«Северные пончики» — название какой-нибудь компании? Пончики? Он ни разу не покупал ей пончики у «Северных пончиков». И вообще никогда не покупал пончики. Они вообще не говорили о пончиках. Никогда.

Хотя… Был разговор. Хоуп рассказала историю о старике из дома престарелых, который сбегал голым и покупал пончики своей престарелой подружке.

Ее держат в доме престарелых? В доме престарелых под названием «Северный».

Нет. Это глупо. Возле дома престарелых? В северной части города? Может быть.

Ее похититель — старик? Или кто-то, кто работает в доме престарелых? Или кто-то, кто рассказал ей эту историю?

Саша.

Мак чуть отошел от всех остальных.

— Броуди, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал пожалуйста, ничего никому не говори. — Он уже не знал, кому можно доверять. — Я думаю, в дело вовлечена женщина, с которой Хоуп работала в «Пути Глории». Она не из волонтеров, а из сотрудников. Ее зовут Саша. Фамилию не знаю, адрес тоже, но это наверняка можно разузнать у кого-нибудь из приюта.

— Я все сделаю, — пообещал Броуди.

Они вышли из здания аэропорта. Путь до дома прошел в молчании. Все, казалось, были погружены в собственные мысли.

Единственное, что сказал преподобный Минноу, он собирается заплатить выкуп. Утром намеревается отправиться в банк.

Мак был рад, что преподобный не стал артачиться. Он бы и сам мог заплатить значительную часть суммы, сбор денег занял бы несколько дней. Этого времени у них нет.

Может быть, у них вообще нет шансов. Мак знал, случаи с похищением редко оканчиваются хорошо, даже если пострадавшие идут навстречу похитителям и выплачивают требуемую сумму. Похитители начинают нервничать и убивают жертву, иногда еще до того, как получат деньги, иногда сразу после этого.

Но Хоуп пока жива. Во всяком случае, была жива пятнадцать минут назад.

Они свернули в длинную подъездную аллею и припарковались за несколькими полицейскими машинами. Когда они вошли в дом, по меньшей мере шесть агентов ФБР и несколько полицейских в форме подняли головы и посмотрели на них. Мэйвис приготовила кофе на всех. На столе стояла большая тарелка с печеньем.

Это напоминало чертову вечеринку, если бы все не были такими серьезными.

— Здесь уже побывала местная пресса, — сообщил Андерсон. — Разумеется, никто ничего не сказал о выкупе, но все равно, я думаю, история наделает много шума. Особенно после того, что случилось с Хоуп на прошлой неделе.

Огласка и всеобщий интерес. Как раз то, что Хоуп ненавидит больше всего. Она была на сто процентов уверена, что угрозы — всего лишь способ привлечь внимание прессы. Неужели она права? Может, ее отцу настолько нужна реклама в масс-медиа, что он решился бы сделать нечто в этом роде?

Мак подошел к Минноу, который, кажется, постарел лет на десять с тех пор, как сошел с трапа самолета.

— Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?

— Конечно. — Минноу провел его в библиотеку и плотно закрыл дверь.

Мак не стал ходить вокруг да около.

— Я знаю, у вас с дочерью очень натянутые отношения. Мне также известно, что Уильям Бэйлор избил ее чуть не до полусмерти, но по какой-то безумной причине вы продолжаете с ним работать.

Арчи поджал губы, но промолчал.

— Хоуп вначале не верила в угрозы, считала, что вы таким образом пытаетесь привлечь к себе внимание и повысить продажи вашей книги. Но угрозы оказались реальными, и Уэйн Смодер тоже. Мы думали, все кончено. Но случилось то, что случилось. Я хочу задать только один вопрос. Имеете ли вы ко всему этому какое-нибудь отношение?

Он ожидал, что Арчи ощетинится, но преподобный просто покачал головой.

— С Уильямом я совершил большую ошибку. Он был не как сын задолго до того, как они с Хоуп поженились. Он мне очень нравился. Черт, я любил этого парня! И знал, что никогда не достиг бы такого успеха без его помощи. Он просто находка. Казалось, он точно знает, каким должен быть следующий шаг, и никогда не ошибался. Когда узнал, что у них с Хоуп начались неприятности, я испугался. Подумал, что пропаду, если Уильям уйдет из моей команды, а я всю жизнь работал как проклятый, чтобы оказаться там, где сейчас.

Маку очень хотелось заехать ему в челюсть, но он сдержался и даже промолчал.

— Я удивился, когда Хоуп рассказала мне, что случилось. И я видел ее раны. Это очень скверно. Конечно, я поговорил об этом с Уильямом, его версия отличалась от версии Хоуп. Меня там не было, решил я. Откуда мне знать, что там действительно произошло? Но я понимал, если история выплывет наружу, это будет плохо для прихода. Все знали, что Уильям — моя правая рука, фактически мой преемник, которого я сам и выбрал.

— Хоуп считает, что вы приняли не ее сторону, а сторону Уильяма.

— Я знаю. Она не права. — Голос Минноу почти дрожал. — Я сделал гораздо худшую вещь. И давно сожалею об этом. Я не жду, что она простит меня. Видите ли, я занял собственную сторону. А родители не должны этого делать ни в коем случае. Родители должны ставить интересы детей впереди своих. Я этого не сделал. И, в конце концов, я буду судим за это Господом Богом. Остается молить Его о прощении. Я уже рассказал всю правду ее матери после того, как вы позвонили нам в Париж. Мы почти потеряли Хоуп. И я понял, что должен быть честен с Пэтси.

— Что она сказала?

— Конечно, огорчилась. Но я думаю, она меня понимает. Пэтси всегда понимала, как много значит для меня приход. Для нее это тоже очень важно. — Преподобный прочистил горло и оглянулся на дверь, будто хотел удостовериться, что она точно закрыта. — Вы должны кое-что знать. Те две угрозы, что мы получили, два письма, это Пэтси рассказала о них Байрону Фергюсону. И сообщила, что мы наняли телохранителя. Вот откуда у него информация.

Мак ожидал услышать все что угодно, только не это.

— Зачем?

— В прошлом мне приходилось получать странные письма от прихожан и последователей. Некоторые из них были очень ревностны в своей вере. И хотя эти письма были совсем другими, Пэтси не верила, будто Хоуп угрожает настоящая опасность. Особенно когда рядом вы. Думала, паблисити не повредит продажам книги. Она сделала это ради меня.

Мак подумал, что у него взорвется голова.

— Я хочу, чтобы вы знали. Я люблю вашу дочь. Очень. И она любит меня. — Он сделал глубокий вдох. – И я собираюсь на ней жениться.

Арчибальд Минноу молча уставился на него. Некоторое время они смотрели друг на друга, потом преподобный заговорил:

— Вы можете мне не верить, но я очень набожный человек. Молюсь за Хоуп, молюсь за всех нас.

— Я найду ее, — пообещал Мак. — Чего бы мне это ни стоило. Даже если это будет последнее мое дело в этой жизни.

***

Мак вернулся в кухню.  Теперь, когда похитители потребовали выкуп, все могли только ждать дальнейшего развития событий. Агенты, собравшись в небольшие группы, тихо беседовали. Кто-то принес пиццу, и ее аромат наполнял небольшое помещение.

Мэйвис стояла в дальнем конце в той же рубашке, как и в то утро, когда она вышла к ним с неправильно застегнутыми пуговицами. Утро, когда ей так не хотелось оставлять Мака и Хоуп вдвоем. Утро, когда они вместе просматривали календарь.

Он посмотрел на стену.

Календарь уже показывал завтрашнюю дату.

Это неправильно. Мэйвис отрывала листочки только по утрам. Он видел, как она это делала. Конечно, возможно, это сделал кто-то еще. Но кто? Да никто. Календарь в полном ведении Мэйвис. Все же, если она случайно порвала страничку раньше, значит, скорее всего, кинули ее в мусорное ведро. Укоренившиеся привычки очень трудно изменить. Стараясь держаться естественно, Мак вытащил из упаковки бумажную салфетку, и вы плюнул в нее жвачку. Потом подошел к раковине, открыл дверцу шкафчика под ней и швырнул комочек в помойное ведро. Абсолютно пустое помойное ведро. Мак точно помнил, как утром высыпал туда кофейную гущу. Кто-то вынес мусор. В этакой то суматохе, в кризисной ситуации?

Он закрыл дверцу и налил себе стакан воды. Выпил, не отходя от раковины. Никто не обращал на него внимания. Мэйвис перешла в гостиную и теперь сидела рядом с Пэтси, что-то тихо ей говоря.

Мак вышел на веранду. Ночь была теплой. Он немного постоял, глядя на бассейн.

Через минуту не спеша двинулся к мусорным бакам у стены гаража. Он поднял крышку крайнего и вытащил целлофановый пакет, который лежал сверху. Открыл его и с помощью маленького фонарика, который всегда носил на кольце с ключами, тщательно осмотрел содержимое.

Среди кофейной гущи, остатков спагетти и газет он нашел то, что искал. Клочок бумаги. Мак торопливо развернул его.

«Побежала в магазин — кончился крахмал. Вернусь очень скоро», — это написано почерком Мэйвис.

«Я должна срочно помочь клиентке. Ешь без меня, я перехвачу чего-нибудь, когда вернусь», — а это уже ответ Хоуп.

Мэйвис намеренно утаила от них информацию. Зачем? Единственное объяснение: Мэйвис замешана в деле по самые уши.

Глава 24

Он позвонил Броуди.

— Где ты?

— Только что вышел из «Пути Глории». Ее зовут Саша Роэр, у меня есть ее адрес.

— От кого ты узнал?

— Ни от кого. В лобби никого не было. Там по— прежнему следы пожара, ремонт так и не начали. И не разобрали бумаги в сейфе для документов. Мне удалось его открыть, и я нашел налоговые декларации сотрудников. Среди них только одна Саша. Сейчас я еду к ней домой.

— Заверни к Минноу и подхвати меня. Жду тебя в конце подъездной аллеи.

Он не собирался никому объявлять, что уезжает.

Броуди подобрал его пару минут спустя.

Когда Мак рассказал про календарную страничку в мусорном баке, тот прошипел сквозь зубы какое-то ругательство, забил адрес Саши Роэр в навигатор и полетел вперед так, что они добрались менее чем за десять минут. Дом был совсем небольшой, с тонкими стенами. Возможно, с двумя спальнями. Узенький подъездная дорожка вела к гаражу с опущенной дверью, в задней части дома горел свет.

— Возьми на себя заднюю дверь, — распорядился Мак. Я зайду спереди.

Он поднялся на три ступеньки, открыл сетчатую дверь от москитов и повернул ручку основной двери. Закрыто. Внутри играла музыка, что-то громкое, с обилием ударных. Ну, наконец хоть в чем-то повезло.

Мак поднял ногу и ударил по ручке. Два удара, и деревянная рама разлетелась в щепки. Он протиснулся сквозь дверь. В доме пахло корицей. Он оглядел кухню. Маленькая, чистенькая, аккуратная, все вещи на своих местах. То же самое в небольшой гостиной. Ничто не наводило на мысль о недавнем насилии. Это его успокоило, хотя и совсем немного.

По коридору он прошел мимо ванной и осторожно заглянул в ту комнату, где горел свет и играла музыка. Саша стояла спиной к нему. Пританцовывала и собирала чемодан, который лежал на разобранной постели. Там же валялась раскрытая сумочка, а в ней небольшой пистолет.

Он приставил свой пистолет к ее виску и локтем обхватил за шею. Она едва не подпрыгнула, но не смогла даже сдвинуться с места.

— Куда-нибудь собираешься?

— Как вы вошли? — дрожащим голосом спросила она.

Это хорошо. Он и хотел, чтобы она испугалась.

— Даю три секунды на то, чтобы ты сказала мне, где находится Хоуп Минноу. Не скажешь — застрелю. Раз. Два.

— Откуда мне знать? — не выдержала Саша. Она все же пыталась не сдаваться.

Мак воспользовался шансом.

— Ты выбрала неправильную напарницу. Она не слишком хорошо выдерживает допросы. Мэйвис, может, и производит впечатление крутой, тем не менее размазня. Она сдала тебя почти сразу, со всеми потрохами.

Из Саши словно вышибли дух.

— Черт, — устало выдохнула она.

— Единственное, чем ты можешь себе помочь, рассказать, где Хоуп.

— Я не знаю, где она.

Разумеется, врет. Мак набрал Броуди.

— Офицер Донован, — быстро сказал он. — Мне нужно, чтобы вы связались с офицером Итаном Муром. Сообщите, что мисс Роэр проявила сопротивление при аресте, и мне пришлось застрелить ее в порядке самозащиты.

Он специально не прижимал телефон к уху, чтобы Саша услышала ответ Броуди.

— Понял. К черту ее, — хладнокровно выговорил Броуди. — Коронеру я тоже позвоню.

Мак оттолкнул от себя Сашу, развернув так, чтобы она оказалась лицом к нему. Их разделяло меньше трех футов.

— Пока, Саша. — Он направил пистолет на ее грудь.

— Погодите! — вскрикнула она. — Она в старом сарае для сельхоза оборудования. Съезд с местной дороги «С» на пересечении с шоссе 126.

На севере.

— Кто там еще?

— Мой бойфренд и его брат. Но это была идея Мэйвис? От начала и до конца. Она придумала безумный план. И сказала моему бойфренду, что он обязательно сработает.

— От куда она знает твоего бойфренда?

— Он ее младший брат.

Мак снопа набрал Броуди.

— Иди сюда. Через переднюю дверь.

Когда Броуди вошел, Мак не смог сдержать ухмылку.

— Черт с ней? Ты позвонишь коронеру?

Броуди пожал плечами.

— Я не слишком часто смотрю детективы.

Мак кивнул на раскрытую сумочку.

— Возьми этот пистолет и убедись, что он заряжен.

У Броуди твердая рука.

— Заряжен. Шесть пуль.

— Попробуй его. Удостоверься, что он действительно стреляет.

Броуди выпустил пару пуль в изголовье кровати.

— Немного уводит вправо, совсем на волосок, но я могу это откорректировать.

— Я на это рассчитываю. Держи ее под прицелом. Если попытается дернуться, стреляй и не задумывайся. Я позвоню Андерсону, он прибудет сюда с подмогой через пару минут.

— Куда ты направляешься? — спросил Броуди

— Я собираюсь найти женщину, которую люблю. Когда приедут копы, скажи им, что я на пересечении дороги «С» и шоссе 126.

— Не хочешь подождать?

— Нет уж, черта с два.

С этими словами Мак вышел из дома.

Группа захвата будет действовать быстро и шумно, и Хоуп может пострадать в перестрелке. Мак не собирался пускать это на самотек. Он войдет тихо.

Мак гнал изо всех сил и прибыл на место уже через семь минут. Машину оставил в полумиле от сарая, остальное расстояние преодолел бегом. Добежав, понял, что его дыхание даже не участилось.

Он заметил снаружи синий фургон, и сердце забилось немного чаще. Мак осторожно обошел здание. Две двери. Одна обычная, такие ставят в домах. Другая, позади сарая, гаражная, достаточно большая, чтобы можно было свободно загнать комбайн и другую технику.

На каждой стороне по три окна, расположены слишком высоко над землей, воспользоваться ими нельзя. Значит, придется входить через переднюю дверь. Надо придумать способ, как заставить их открыть дверь, не возбуждая подозрений.

Мак огляделся по сторонам и прикинул, что можно сделать. Фургон. Пожалуй, это может сработать. Между передней дверью и фургоном была полоска травы шириной фута в три и маленький, почти незаметный склон. Должно хватить.

Он открыл дверь фургона, вдруг идиоты оставили ключи внутри.

Не оставили.

Хорошо. План Б. Он вылез из машины, лег на спину и забрался под фургон. С помощью фонарика нашел провод, к которому подсоединялся рычаг переключения скоростей. Осторожно отсоединил его и нажал на рычаг, пока не услышал два щелчка. Фургон самую малость двинулся вперед.  Значит, удалось переставить на нейтральную передачу.

Мак выбрался из-под автомобиля, прижался спиной к его заду и толкнул что было сил, пока не почувствовал, как фургон катится вперед. И быстро забежал за угол сарая.

В этот момент фургон врезался в здание, двигаясь очень медленно, потому и не пробил стену, по все равно оставил приличную вмятину и произвел поистине адский шум. Именно на это рассчитывал Мак.

Дверь отворилась, наружу высунулся мужчина с фонариком.

— Какого черта? — пробормотал он, увидев фургон. Немного посветил фонариком, обведя все вокруг, и, казалось, удовлетворился, не заметив Других машин. Затем он вышел. Дверь осталась открытой.

Мак позволил ему подойти довольно близко к фургону, затем неслышно зашел ему за спину и ударил по голове рукояткой пистолета. Мужчина обрушился на землю. Мак открыл дверь фургона, затащил его туда и веревкой, найденной внутри, крепко связал руки сзади. Потом снова выбрался наружу и тщательно запер двери.

За передней дверью оказалось маленькое помещение, похожее на офис. В углу стоял работающий телевизор, а на старом металлическом письменном столе полупустая банка пива.

Мак открыл дверь, которая соединяла офис с сараем. Дверь скрипнула, он бросился вперед, зная, что потерял элемент неожиданности, а стало быть, и преимущество. Однако он двигался недостаточно быстро, потому что увидел Хоуп и второго мужчину одновременно с тем, как они увидели его.

Второй схватил Хоуп и выставил перед собой, не дав Маку возможности выстрелить.

Сердце упало. Он подобрался так близко. Он не мог позволить себе потерять ее сейчас.

Дальше все случилось очень неожиданно. Хоуп вдруг сцепила руки, занесла их через плечо и ударила похитителя в кадык. Тот пошатнулся и невольно сделал шаг назад. Большего Маку было и не нужно. К тому времени, как второй мужчина окончательно пришел в себя, в его грудь уже упирался пистолет.

А снаружи, завывая, приближались полицейские сирены.

Полчаса спустя Мак сидел на траве, опираясь на стену сарая. Хоуп лежала у него в объятиях. Прохладный ночной воздух освежал, вдыхать его было сладостно.

— Я знала, что ты придешь.

— Ты оказалась такой умницей, — заметил он и поцеловал ее в лоб. Жива. Она жива! — Если бы не твоя подсказка с пончиками, я бы ни за что не догадался.

Выйдя от Саши, он позвонил Андерсону и оперативно сообщил о том, что они разузнали. Андерсон распорядился задержать Мэйвис и послать подмогу Броуди. При этом четко и определенно приказал Маку не делать больше ничего, оставить все полиции. Поэтому был немного раздражен, узнав от Броуди адрес, по которому помчался Мак, и обнаружив одного подозреваемого связанным в фургоне, а другого — с пистолетом, приставленным к груди. Однако быстро справился с эмоциями и рассказал последние новости.

Когда Андерсон нажал на Мэйвис, она поначалу отрицала свое участие в исчезновении Хоуп. Но когда преподобный Минноу обратился к ней с просьбой рассказать правду, она сломалась. Призналась, что подслушала телефонный разговор Пэтси с Фергюсоном о письмах с угрозами. Она подумала, если с Хоуп действительно случится что-то плохое, этот разговор выйдет наружу, и Пэтси окажется виновата. Арчи будет зол на жену и обратится за утешением к ней.

— Она призналась при всех, что любит преподобного Минноу всю жизнь, еще с тех пор, как они с Пэтси учились в колледже.

Мэйвис обратилась за помощью к брату, который недавно начал встречаться с Сашей Роэр, вместе они придумали план похищения Хоуп. Предполагалось, что все произойдет, когда Минноу вернутся из-за границы, а Мак уедет. Узнав о том, что вечером Мака не будет в городе, Мэйвис решила все ускорить.

— Я думала, Саша моя подруга, — грустно сказала Хоуп. — А Мэйвис? Она ведь прожила в нашем доме столько лет.

— Она ревновала твоего отца к твоей матери. Много-много лет. Мне кажется, такие нереализованные эмоции в конце концов могут подточить личность и толкнуть человека на безумные поступки.

— Я же узнала этого человека, когда его увидела. Да, это тот самый мужчина на фото с Сашей. Но

мне все равно казалось, в нем есть еще что-то очень знакомое. Наверное, я чувствовала в нем какое-то сходство с Мэйвис.

— А он, в свою очередь, задействовал своего родственника. Получилось чисто семейное дело. Может быть, им достанутся камеры по соседству. — Мак погладил Хоуп по волосам. — Кстати, ты неплохо врезала тому парню сцепленными руками.

Она улыбнулась.

— Может, мне стоит позвонить Уиллсу и сказать ему «спасибо».

— А?

— После того что между нами случилось, я чувствовала себя очень слабой и беззащитной. И прошла шестимесячный курс самообороны. Инструктор показывал нам этот удар. Наверное, это доказывает, что изо всего в жизни можно извлечь что-то хорошее.

— Не думаю, что тебе придется беспокоиться и дальше, как бы случайно не наткнуться на бывшего мужа. Что-то подсказывает мне, ему недолго осталось работать в приходе.

— Я чего-то не знаю? Что-то пропустила?

— Тебе нужно поговорить с родителями.

— Я так и сделаю, очень хочу их увидеть. Мне надо многое им рассказать.

— Я с тобой, — пообещал Мак.

— Но есть кое-что и для тебя. Прежде всего, для тебя. — Хоуп повернулась так, чтобы видеть его лицо.

— Давай.

— Мне предложили работу в Бруклине.

Он улыбнулся.

— Это ведь хорошая новость, так?

Он сможет жить в Бруклине. Он сможет жить где угодно рядом с Хоуп.

— Я отказалась.

— Почему?

— Должна сказать тебе кое-что еще.

Мак замер в ожидании.

— Я беременна.

Он почувствовал, как в висках застучал пульс.

— Как ты узнала?

— Купила тест на беременность. Даже два. Я точно беременна.

Теперь зашалило сердце, раздуваясь в груди как воздушный шар. Беременна. Он будет отцом.

— И я еще хочу тебе кое-что сказать.

— Дорогая, у меня уже кружится голова, — предупредил Мак.

— Да.

— «Да» что?

— Да, я выйду за тебя замуж. Я люблю тебя. Я доверяю тебе. Я знаю, что не совершаю ошибки. Я хочу жить в Колорадо вместе с тобой. Я хочу увидеть хижины, о которых ты говорил. Я хочу, чтобы их увидел наш ребенок.

Мак наклонился и нежно ее поцеловал. Потом встал и протянул ей руку.

-                                         А я хочу рассказать нашему ребенку о том дне, когда влюбился в Хоуп Минноу, Безнадежную Рыбную Наживку. В женщину невероятно красивую, добрую и удивительно храбрую. И она сделала меня самым счастливым человеком на земле.

Content

Беверли Лонг
Лучшая ошибка в его жизни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24