Евгений ЧеширКо

Закрайсветовские хроники

Рассказы

Закрайсветовские хроники

1

Погода в тот день была просто замечательной. Солнце, еще яркое, но уже склоняющееся над горизонтом, освещало дорогу, которая бугрилась под колесами автомобиля. Обычно в таких случаях говорят «дорога стелилась», но стелиться она прекратила еще километров пятнадцать назад. В свое время навигатор приятным женским голосом сообщил Ярославу, что найден короткий путь и, чтобы им воспользоваться, нужно прямо здесь свернуть с трассы на проселочную дорогу. Верить навигаторам – довольно глупое занятие, но женский голос прозвучал так спокойно и убедительно, что Ярослав, практически не сомневаясь, свернул в указанном направлении.

Прошло уже около получаса, и последние несколько минут Ярослав очень громко и достаточно эмоционально пытался доказать женщине из пластиковой коробочки, что она была очень не права. Женщина, как это часто бывает, просто молчала и, наверное, даже отвернулась спиной от экрана, скрестив руки на груди и иногда бросая через плечо испепеляющие взгляды. В конце концов ей надоели нравоучения, и, пикнув пару раз напоследок, навигатор отключился.

– Чего и следовало ожидать, – философски заметил Ярослав и постучал пальцем по экрану. Что, впрочем, никак не повлияло на настроение виртуальной девушки. Навигатор выключился совсем и включаться обратно отказывался.

С того момента как Ярослав свернул с трассы, пейзаж особо не изменился. Холмистая, заросшая зеленым ковром местность радовала глаз. Но, к сожалению, она никак не радовала самого Ярослава. Солнце висело уже над самым горизонтом, а дорога становилась все хуже и хуже. Возвращаться не хотелось. Да и возвращаться было некуда.

Всё началось вчера вечером. В выглаженных брюках и белой рубашке он сидел за столиком кафе напротив своей девушки с красной коробочкой в потеющей ладони. Говорят, что предложение руки и сердца – это волнующее событие. Это правда. Особенно, когда объект желаний, вместо того чтобы сказать: «Да, я согласна!», расплакаться или, наоборот, неожиданно станцевать румбу на столе, грустно вздыхает и опускает глаза, а потом говорит, что, к сожалению, выйдет замуж за другого и что «ты совсем в этом не виноват, а причина во мне…» Ну и дальше по списку самых глупых фраз.

Надо отметить, что Ярослав перенес это событие стойко. Он не стал устраивать сцен, а просто тихо и мирно покинул кафе, оставив своей несостоявшейся невесте кольцо вместе с коробочкой на память. Ночью он не спал, а под утро загрузил в машину все свои немногочисленные пожитки и поехал куда глаза глядят. Причем сделал это оригинально – закрыл глаза и ткнул наугад несколько раз пальцем в навигатор. После фразы: «Маршрут проложен» он завел двигатель и включил первую передачу, предоставив судьбе решать, куда именно будут смотреть его глаза.

События вчерашнего вечера до сих пор проносились перед мысленным взором Ярослава. В сгущающихся сумерках он даже не сразу заметил покосившийся дорожный указатель на обочине, не особо отличавшейся от самой проезжей части. Уже проехав, он притормозил и включил заднюю передачу. Двигатель пару раз что-то прорычал на своем механическом языке и замолчал.

– Впрочем, это неудивительно совсем, – стараясь сохранить спокойствие, заметил Ярослав, а затем добавил еще несколько слов, которые неприлично произносить, но они почему-то иногда сглаживают неприятные эмоции. Во время монолога он периодически постукивал кулаком по рулю, пассажирскому сиденью и еще нескольким местам, по которым можно было постучать, не причинив особого вреда ни себе, ни автомобилю. После нескольких безуспешных попыток завести двигатель он вышел из машины.

Сумерки уже притянули за собой ночную темноту, когда Ярослав хлопнул капотом машины, так и не поняв, что именно пришло в неисправность. Луна еще не вышла, поэтому вокруг было темно, как… Как в безлунную ночь посреди поля. Только сейчас он заметил, что вдалеке, по направлению его движения, мелькают огоньки. Решив, что лучше сходить за помощью, чем сидеть всю ночь в машине, Ярослав еще раз попытался ее завести, но после еще одной попытки махнул рукой и направился в сторону огоньков.

– Хозяева!

Ярослав постучал рукой в деревянную дверь и прислушался.

– Хозяева! Откройте, помощь нужна!

– Чего орешь? – Дверь распахнулась, и на пороге возник невысокий старик в трико с растянутыми коленками и клетчатой рубашке с подвернутыми рукавами. В руках он держал кружку с чем-то очень ароматным и, судя по всему, вкусным.

– Тут дело такое, понимаете, моя машина… – Ярослав осекся, увидев, что старик, не дослушав его, спокойно развернулся и зашаркал куда-то в глубину домика, оставив дверь открытой. Немного постояв на крыльце, он решил зайти в дом и повторить свою просьбу: – Вы извините за мою навязчивость, но так вышло, что у меня заглохла машина. В вашей деревне нет случайно автомастерской?

– Есть конечно, а ты, вообще, чьих будешь? – старик сидел в кресле на кухне и, помешивая ложкой свой напиток, близоруко щурился на ночного гостя.

– Я не местный. Просто проезжал мимо и…

– Мимо? – усмехнулся дед. – У нас мимо никто не проезжает, ты мне тут не заливай. Говори – кто такой?

– Ярослав меня зовут.

– И откуда ты такой нарядный тут появился? Из Тридевятьземелево, что ли?

– Смешно, – улыбнулся Ярослав. – Кстати, а как ваша деревня хоть называется?

– Указателя не видел, что ли? Закрайсветово, – ответил старик и звучно отхлебнул из кружки.

– Интересное название, даже не слышал о таком ни разу. А почему так назвали?

Старик удивленно посмотрел на парня.

– Как это – почему? Потому что на краю света находится.

– Правда? – рассмеялся молодой человек. – А вам не присылали письмо лет восемьсот назад с сообщением о том, что Земля, оказывается, круглая?

– Ну круглая, и что? – серьезно ответил дед.

– А-а-а… Это вы так шутите?! Простите, я не понял сразу. Целый день за рулем, поэтому плохо соображаю.

– А зачем ты целый день за рулем? Сейчас днем все нормальные люди спят.

– Да? А я думал, что спать нужно ночью. Вот я бы сейчас не отказался вздремнуть часов восемь, только вот надо с машиной сначала решить вопрос.

– Это ты правильно говоришь, но у нас же сейчас уборка вовсю. Лунь-трава, ночножаны, темнодоры… Дел много. Как уберем все, так можно будет и ночью спать.

Ярослав немного опешил от такого набора непонятных слов, но не подал виду, решив, что старик немного не в себе. А лучшим способом общения с такими людьми является кивание головой и поддакивание.

– Темнодоры, это да… – с умным лицом протянул Ярослав. – Так что там с автомастерской?

– А где твоя машина?

– А вот там, – махнул он рукой себе за спину. – Ехал, ехал, а она ни с того ни с сего взяла и…

– Подожди, – старик поставил кружку на стол и нахмурил брови, – еще раз покажи, откуда ехал?

– Ну оттуда. Там дорога… Почти дорога.

– Сдается мне, мил человек, что запутался ты. С той стороны никто никогда не приезжает и не приходит. Там край, – старик глубокомысленно поднял вверх указательный палец.

– Край чего?

– Край света.

Ярослав ненадолго замолчал, пытаясь оценить адекватность сидящего перед ним старика.

– Никто не приходит из-за края. И никто туда не уходит, – сказал дед и отхлебнул из кружки.

– А я тогда откуда приехал?

– А кто ж тебя знает? Я сам у тебя это спрашивал.

– Ладно, дед, – кивнул Ярослав, – с этим потом разберемся. Ты мне скажи, переночевать-то можно у тебя? С ног валюсь, сил нет. А завтра встану, машину починю и дальше поеду.

– Да ложись, конечно, где тебе удобно. Только вот… Куда ты поедешь-то дальше?

– Не знаю еще, – пожал плечами Ярослав. – Дальше поеду.

– А поработать у нас не хочешь?

– Кем?

– Ну, например, председателем нашей деревни.

– Вот это ты загнул, дед, – рассмеялся парень. – Что ж, у вас у самих на такую теплую должность никого нет, что ли?

– Так не хочет никто там работать. Ну нет, так нет. Мое дело предложить, как говорится. Просто уже второй месяц не можем себе председателя найти.

– Как это? Да у нас глотки грызут за такие места, а вы найти не можете?

– Где это – у вас?

– Ну, у нас… Там… – Ярослав почесал затылок и решил не упоминать свое место жительства, чтобы снова не возвращаться к обсуждению больных представлений старого человека о всяких краях света. – В нашей деревне, в общем.

– Работящие, значит, люди у вас живут.

– Не понял, а как это связано?

– Здрасти. Так там работать нужно и днем и ночью. За всем следить, всем помогать, кто нуждается в чем, суды тоже на нем висят. В общем, работы завались, а платят мало. Кто ж захочет себе такую должность?

Ярослав с недоверием покосился на старика.

– А у вас что, не воруют, что ли?

– А это тут при чем? – удивился старик.

– Ну… Как вам сказать… Здесь есть определенная связь.

– А зачем председателю воровать? Для этого воры есть. У нас пятеро вроде бы. Недавно вот соседского мальчугана себе в ученики взяли. Так что теперь пять с половиной получается.

– У вас что, вор – это профессия такая?

– А ты как думал? Воровать тоже надо уметь. Вот есть у человека талант к этому, что с ним делать? Идет он в воры. Учится несколько лет, а потом уже работать начинает. Но они, кстати, тоже немного получают.

– У них тоже зарплата, что ли? – рассмеялся Ярослав.

– Вот ты чудной, – помахал головой старик, – а кто ж за бесплатно работать будет? Они ж всё, что стащили, потом людям возвращают, а они им с этого процент определенный отдают.

Ярослав снова замолчал, обдумывая услышанное.

– А деревне какая польза от них? – спросил он.

– Как это какая? Налоги платят? Платят. По деревне без дела не шатаются? Не шатаются. Плюс ко всему, каждую неделю отчеты предоставляют – у кого замок слабый, у кого окно на соплях держится, у кого в сарае петли на двери проржавели. Люди потом идут исправляют все упущения. В общем, одна польза от них.

– А если поймают его, то что?

– Как что? Коль поймают на воровстве, то он сам платит тому, кто его поймал. Так сказать, штраф за этот… За непрофессионализм. Так что, для всех выгода есть. И для них, и для тех, кто поймал, и для деревни. Все по-честному. – Дед поднялся с кресла и посмотрел на Ярослава. – Ладно, вижу глаза у тебя уже закрываются. Ложись отдыхай. Завтра посмотрим, что там с твоей машиной.

– А где лечь-то?

– Где хочешь, там и ложись.

Старик заглянул в кружку и выплеснув остатки в раковину, вышел из кухни. Через секунду где-то в глубине дома скрипнула дверь, и Ярослав остался один.

– Странный какой-то этот дед. Несет какую-то чушь, – буркнул он себе под нос и прилег на невысокий старый диванчик, который он заметил, еще когда только вошел сюда. – Ну, ничего… Завтра разберемся… Завтра…

Тяжелые веки сами опустились, и Ярослав провалился в крепкий сон.

2

Ярославу снилась его несостоявшаяся невеста. Как это всегда бывает во сне, ему чудилось, что он на самом деле никуда не уезжал, что все хорошо и они готовятся к свадьбе. Открыв глаза, он поморщился от осознания того, что это был всего лишь сон, а на самом деле он лежит в доме незнакомого человека, который, возможно, страдает психическими отклонениями, судя по вчерашней беседе. Тот не заставил себя долго ждать. Распахнув дверь на кухню, старик прошел к плите и, набрав воды, поставил чайник на огонь.

– Ну, как спалось?

– Спасибо, нормально, – растирая затекшую руку, ответил Ярослав.

– Чай будешь?

Парень утвердительно кивнул головой.

– Только соли нет. Вчера забыл купить, – старик виновато развел руками.

– А зачем соль?

– А ты без соли пьешь? Ну и правильно. Здоровее будешь.

– А сахар есть?

– Тебе зачем? – искренне удивился старик.

– Дед, ну что ты как маленький? В чай добавлять. Зачем же еще? – Ярослава уже начала раздражать глупость этого старика.

– Чай с сахаром?! – Дед выпучил глаза на парня. – Разных людей я на своем веку повидал, но чтобы чай с сахаром пили… Ты, может, болеешь чем, а?

Ярослав в очередной раз убедился, что старик совсем не в себе, поэтому решил перевести разговор на другую тему.

– Так что с машиной-то? Поможете мне?

– Поможем, чего не помочь, – ответил дед и достал из шкафчика, висевшего на стене, две кружки. – Я утром уже сходил к Ваньке. Это мастер наш. Все что хочешь починит. Хоть машину, хоть утюг. Золотые руки, в общем. Сказал, что как освободится, сразу и придет.

Старик подождал, пока закипит вода, и принялся разливать кипяток по кружкам.

– Я вчера не представился. Меня Тимофеем Федоровичем зовут. Тебя как?

– Ярослав, – буркнул молодой человек.

– Ну, тогда за знакомство, – старик поставил на стол две кружки и жестом пригласил своего гостя за стол. – Пока Ваньку ждем, ты хоть расскажи, откуда приехал, куда путь держишь?

– Да там… С города я, – усевшись на табурет, Ярослав махнул рукой в неопределенном направлении.

– С какого? – прищурился Тимофей Федорович.

– С близлежащего, – раздражение Ярослава росло с каждой минутой все больше и больше. Он не знал, кто такой этот Ванька, но всей душой желал, чтобы он освободился пораньше и принялся за ремонт его автомобиля. Находиться здесь ему совсем не хотелось.

– А к нам зачем приехал? – не успокаивался дед.

– Да не ехал я к вам, понимаете? Я мимо проезжал, машина сломалась, поэтому я к вам и пришел. Если бы не она, так бы и ехал дальше по своим делам!

– Вот чудной человек, – усмехнулся старик. – Как же можно мимо ехать, если у нас тут тупик? За край, что ли, собрался?

Видимо, в этой деревне это была очень смешная шутка, так как старик расхохотался так, что чуть не опрокинул на себя кружку с чаем.

– Дед, – Ярослав серьезно посмотрел на старика, – я все понимаю, но ты уже перебарщиваешь… Какой, к черту, край света? Что ты несешь? Я приехал вон оттуда, – парень ткнул пальцем в окно, – из райцентра. Починим машину – уеду. Что ты ко мне пристал? Откуда, откуда… От верблюда.

– Ты, мил человек, молодой еще, а ум совсем потерял, – покачал головой Тимофей Федорович, – я в Закрайсветово родился и всю жизнь прожил. И вот оттуда, куда ты своим пальчиком тычешь, никто и никогда не приезжал и не приходил. Потому как край там. Нет дальше пути, понимаешь? Это ты девкам будешь вечером на скамейке лапшу на уши вешать, а мне не заливай. Не хочешь говорить – не говори. Но и хамить не нужно, – старик обиженно насупился и принялся звучно отхлебывать из своей кружки.

– Ладно, прости меня, дед, – успокоился Ярослав. – Просто навалилось всего, нервы уже ни к черту.

– Вот это другое дело. Пей чай, а то остынет.

Ярослав кивнул и взял в руки горячую кружку с дымящимся напитком. Едва отхлебнув из нее, он скривился и, отплевываясь на ходу, подскочил к крану.

– Ты чего? – старик смотрел на него с удивлением и беспокойством. – Подавился, что ли?

– Это что за пойло? – вытирая рукавом рот, снова скривился Ярослав.

– Как что? Камышовый чай.

– Камышовый? Вы б еще соломенный заварили!

– И такой есть. Будешь?

Ярослав с сожалением посмотрел на старика и покачал головой.

– Нет, дед, спасибо. Что-то я перехотел чаевничать. Ты в эту отраву еще и соль сыпешь?

– Ну да. А что?

Ярослав хотел было отпустить какую-нибудь едкую фразочку по поводу местных извращенных вкусов, но не успел, так как в прихожей скрипнула дверь и послышались чьи-то шаги.

– Федорыч! Ты дома?

– Дома. Заходи, Вань, – не вставая из-за стола, откликнулся старик.

На пороге возник невысокий коренастый мужчина в протертых штанах и широкой, не по размеру, футболке. Из-под какой-то дурацкой кепки выбивались вихры светлых волос.

– Этот, что ли? – кивнул он в сторону Ярослава.

– Угу, – махнул головой старик.

– Ну и где твоя машина?

– Там, – Ярослав снова ткнул пальцем в окно.

– Там? – гость удивленно вскинул брови.

– Да. Там.

– Так там же это… – Ванька почесал затылок.

– Дайте угадаю, – Ярослав оперся на раковину и деловито скрестил руки на груди. – Вы тоже пьете камышовый чай, да?

– Пью, а что?

– Так вы его не пейте больше. И не будет вам ничего чудиться. Ни край света, ни темнодоры, ни воры с зарплатой. Пойдемте, я покажу, где она стоит.

С этими словами Ярослав прошел мимо посторонившегося Ивана и вышел на улицу.

– Чего это он? – обратился к старику мастер.

Дед поднялся из-за стола, пожал плечами и направился к выходу.

Минут через двадцать все трое остановились около невысокого деревца, одиноко стоящего в поле.

– Вон она! – Ярослав махнул рукой в сторону своей машины, – пойдемте.

Старик с Ванькой посмотрели друг на друга, но не двинулись с места.

– Чего встали? Пойдемте! – повторил свой призыв Ярослав.

– Сынок, ты как ее туда загнал-то? – Дед смотрел выпученными глазами то на автомобиль, то на Ярослава.

– В смысле? Куда загнал? Я ехал, она заглохла.

– За край ты ее как загнал?

– Знаете, если пошутить один раз, то это будет смешно. Если второй раз повторить шутку, то это будет смешно для тех, кто ее не понял с первого раза… Но если повторять одно и то же по сто раз на день, то можно прослыть идиотом в узких и широких кругах.

– Что сказал? – прищурился Иван.

– Да обожди, – осадил его старик и снова посмотрел на Ярослава. – Не понимаю я, откуда ты такой взялся и почему ты прикидываешься дурачком, что простых вещей не знает. Но скажу одно: ты загнал машину за край и теперь ее никогда не достанешь оттуда. И мы никак не поможем.

– Да что ее доставать? Вот она стоит. До нее сто метров-то всего.

– А ты попробуй эти сто метров пройти, – усмехнулся Иван.

Ярослав растерянно переводил взгляд с одного на другого.

– Мужики, вы чего? Что вы несете? Вы ж взрослые люди! Ну какой край?.. Пошутили и хватит… Пойдемте, поможете мне!

Старик и Ванька молча стояли и не двигались с места.

– Ну и черт с вами, – Ярослав махнул рукой и направился к своему автомобилю, – деревня дураков какая-то… Что ни индивидуум, то личность… Тьфу ты…

Бурча и ругаясь, он шел по траве, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги.

– Сам починю! – обернувшись, крикнул он своим новым знакомым. Затем перевел взгляд на свою машину и замер в изумлении. Он не приблизился к ней даже на шаг! До нее как было около ста метров, так и осталось. Медленно обернувшись назад, он убедился в том, что от старика с Иваном он все же отошел на приличное расстояние.

– Это еще что за хрень… – Ярослав вытащил руки из карманов и, ускорив шаг, заторопился к автомобилю. Но сколько бы он ни шел – не приближался. Но от тех двоих, что стояли возле деревца, удалялся. Ругнувшись на ходу, он пустился бегом. Через минуту он остановился и, вытерев пот со лба, снова обернулся. Силуэты старика и Ваньки уже плохо различались. А машина не приблизилась даже на сантиметр.

– Да что ж это такое?! – Ярослав замер. – Неужели это все – правда? Край света… И как мне теперь отсюда выбраться?

Немного постояв на месте, он развернулся и решительно направился обратно, то и дело оборачиваясь и бросая взгляд на свою машину.

– Ну что, убедился? – улыбаясь, спросил его старик, когда Ярослав дошел до них. – Ты так можешь хоть всю жизнь идти, только никуда не придешь.

Ярослав схватил деда за воротник и зло посмотрел ему в глаза.

– Говори, дед, чего ты мне в чай подмешал!

– Эй, руки убери от Федорыча! – Иван резко толкнул Ярослава в плечо.

– Я спрашиваю – что это за фокусы? – повысил он голос, но деда отпустил.

– Да какие фокусы, сынок, – снисходительно ответил старик. – Я ж тебе твержу, твержу, а ты все дурачком прикидываешься. Край света здесь! Нет туда дороги. Век будешь идти, а с места не сдвинешься. А захочешь вернуться – еще век придется потратить. Ты мне лучше скажи, как ты машину туда загнал?

Ярослав уселся на траву и схватился за голову.

– Не знаю я, мужики… Ехал, ехал, и вот… Но я ведь оттуда приехал! Понимаете? Оттуда! Из-за вашего этого края!

– Да ладно тебе, бывает, – Иван примирительно похлопал его по плечу, – дело не хитрое. Заплутал ночью, заблудился, да и всего делов. Сам так несколько раз чудил. Только вот почему машина твоя там оказалась? Почему она за чертой?

– Да не знаю я! – закричал Ярослав. – Не знаю!

– Тише, тише, сынок! Ты не истери, успокойся. Пойдем домой, сядем, обдумаем это дело. Глядишь, чего-нибудь и придумаем.

Ярослав молча встал и, бросив последний взгляд на свой автомобиль, поплелся за своими новыми знакомыми.

3

Дойдя до двора Тимофея Федоровича, вся троица расположилась на скамейке, врытой в землю у забора. Нельзя сказать, что Ярослав был весел и бодр. Перспектива навсегда остаться в этом странном месте его не особо радовала. С одной стороны, он ведь этого и хотел, заведя двигатель и ткнув наугад в навигатор, а с другой – все это его пугало. Не мог его мозг принять существование каких-то запредельных краев света или чего-то подобного! Но ведь он видел все это своими глазами! Своими же ногами он шел к своему автомобилю и никак не мог до него дойти.

– Дед, ты мне точно ничего к чаю не подмешал? – с надеждой в голосе обратился он к старику.

– Так ты ж его даже не пил, сынок! Кстати, о чае, – посмотрел он на механика, – Вань, а у тебя дома соли нет случайно?

– Была вроде, а что?

– Ты б сходил за ней, а? Вчера что-то запамятовал себе прикупить. Чаю не с чем попить.

– Так я мигом, – резко поднялся Иван, – а к чаю тогда хрена тертого возьму. Жена вчера две миски накромсала.

– Господи… – Ярослав схватился за лицо, – к чаю – хрена… Что вы за люди?

– В смысле? А что не так? – удивился Иван.

– Да у него аллергия, – быстро сообразил старик. – Ну ты иди, Вань, иди. Мы тебя подождем.

Механик пожал плечами и направился к своему дому, шаркая ботинками по дорожке. Подождав, пока тот отойдет подальше, Тимофей Федорович внимательно посмотрел на Ярослава.

– А теперь, сынок, говори мне все как есть. Ты что, на самом деле из-за края приехал?

– Да. Да, да, да и еще раз да. Я же вчера об этом уже говорил!

– Тише, тише. Ты не истери. Лучше скажи мне – как ты умудрился это сделать?

– Я не знаю, дед. Ехал, ехал и приехал.

– Интересное дело… – старик уставился в сторону края и на несколько минут замолчал.

– У вас что, не было такого ни разу? – спросил Ярослав.

– Нет. Никогда никто не приходил оттуда, – помедлив, ответил дед, – поэтому слушай меня внимательно и не перебивай.

Ярослав кивнул головой.

– Люди здесь простые живут, а новости разносятся быстро. Поэтому ты не распространяйся о себе без лишней надобности, понял? Я не знаю, как они на это событие отреагируют. Пока что лучше будет, если об этом никто не узнает.

– Ага. А Ванька?

– Ваньке скажем, что это такой розыгрыш был. Что приехал ты из Краегорска ко мне в гости. Это наш районный центр так называется. Вроде как родственник ты мой. Понял?

– А машина? Она ж там стоит посреди поля.

– Да… С машиной посложнее будет, – старик почесал затылок. – К нам недавно какие-то ученые приезжали. Умные все до безобразия. Все ходили там, приборчиками своими замеры всякие делали. Ну, у нас это часто бывает. Поэтому можно на них спихнуть твою машину. Если вопросы возникнут, скажем, что ученые там чего-то наворотили.

Ярослав снова кивнул и тяжко вздохнул.

– Это все понятно, а как мне обратно выбраться?

– Пока не знаю, – пожал плечами старик, – но ты не расстраивайся. Если ты сюда как-то попал, значит, и обратно путь есть. Найдем его со временем, а пока здесь побудешь. С жильем проблем нет – у меня поживешь.

– И что, мне каждый день к этому краю ходить, что ли? Как я этот путь найду-то?

– Да что ты такой нетерпеливый? – покосился Тимофей Федорович на Ярослава. – Мне что, пойти сейчас дырку в крае света проковырять? Или из рогатки в тебя запульнуть, чтоб ты там, с той стороны, приземлился? Не переживай, придумаем что-нибудь.

Ярослав предпочел промолчать. Вообще, читая про подобное в книгах, смотря фильмы про людей, попадающих в другие, сказочные и добрые, или, наоборот, недружелюбные и опасные миры, он всегда думал о том, что и сам был бы не против оказаться в таком месте: за чашкой кофе, в удобном кресле; это казалось веселым приключением. Но, когда это произошло на самом деле, все выглядело не таким уж и радужным. Он только начал узнавать этот мир, но уже понимал, что здесь придется привыкать ко всему заново. Общаться с людьми, которые пьют чай из камыша с солью, вместо варенья закусывая его тертым хреном. С людьми, которые выращивают какие-то ночножаны и темнодоры. Привыкать к тому, что воры здесь являются ценными членами общества и, ко всему прочему, еще и получают зарплату. И, видимо, это еще не самые необычные вещи, с которыми он столкнется.

– Да что я тут делать буду? – озвучил Ярослав свои мысли.

– Вот, кстати, об этом я и хотел поговорить, – старик поудобнее уселся на скамейке, – я тебе вчера рассказывал, что у нас тут с кадрами проблема. Председателя деревни найти не можем. Ты как?

– Что как?

– Председателем, говорю, будешь?

– Прям вот так сразу? А что не депутатом?

Старик осуждающе посмотрел на Ярослава.

– Ты, сынок, не перегибай. Я с тобой культурно общаюсь, а ты матом ругаешься.

– Да я вообще ни слова не сказал плохого! – Ярослав на мгновение замолчал. – А, понятно. У вас тут депутат – это…

– Это ты лучше с кем-нибудь другим обсудишь. А со мной не нужно.

– Просто у нас все по-другому…

– Неужели? Ну наконец-то до тебя это доходить стало, – улыбнулся старик. – Я не знаю, как там у вас, но в местных обычаях я тебе помогу разобраться. Ты только спрашивай, если что непонятно, понял?

– Понял, – кивнул Ярослав.

– Так что с председателем?

– А что делать-то нужно?

– Всё.

– Всё?

– Ну да, всё. За порядком следить, зарплаты выплачивать, если у кого спор какой возникнет, так ты рассудить должен будешь. В общем, помогать людям во всем, чтоб им жилось хорошо и радостно.

– Ого! – удивился Ярослав, – а у нас…

– Сынок, ты забудь пока что эту фразу. Теперь «у нас» для тебя – это здесь, в Закрайсветово.

Ярослав задумался и угрюмо уставился на свои ботинки.

– А подумать можно?

– Над чем тут думать? – серьезно посмотрел на него старик, – ты что делать-то умеешь? Куда ты пойдешь? На уборку? Ты даже лунь-траву в жизни ни разу не видел. В воры? На это учиться нужно, да и мест там нет. Кем ты работать будешь?

– Я там… В общем, раньше я менеджером работал.

– Экая у вас там ругань замудренная… Я таких слов и не слышал ни разу…

– Да это профессия такая, – засмеялся Ярослав, – продавать людям то, что им не нужно.

– А, вон оно что… Не, у нас тут таких бьют. Сильно. Так что не пригодится здесь твое ремесло.

Ярослав обиженно покосился на старика, но решил промолчать и не лезть в чужой монастырь, рассказывая о нужности и важности своей профессии. По крайней мере он так о ней думал.

– А как мне этим председателем устроиться? Анкету составлять или что?

– Не надо ничего составлять. В центр идешь, там здание будет длинное. Поднимаешься на второй этаж, справа по коридору дверь. Табличка будет на ней: «Председатель д. Закрайсветово». Войдешь в кабинет, на бумажке свою фамилию и имя напишешь и к табличке этой пришпандоришь. И все. Работай себе на благо односельчан. Только к бухгалтеру зайди, чтоб она тебя на зарплату поставила.

Ярослав немного опешил от такого способа трудоустройства, но глупых вопросов решил не задавать, тем более что невдалеке раздались шаркающие шаги механика Ивана.

– Ну что, принес? – окликнул его Тимофей Федорович.

– Ага, – расплылся в довольной улыбке Ванька и взмахнул пакетом.

– Ну, пойдемте тогда приезд моего племянника обмоем.

– Какого племянника, Федорыч? – непонимающе дернул головой механик.

– Да пошутили мы над тобой, Вань, – как ни в чем не бывало хохотнул старик. – Знакомься. Это Ярослав. Племянник мой. С Краегорска к нам на работу приехал устраиваться. Первое время председателем потрудится, а потом, может, получше что-нибудь подвернется.

– Но… – Ярослав хотел было возразить, но старик незаметно пихнул его локтем в бок.

– А машина? – не унимался Иван. – Как же машина там оказалась?

– А кто его знает? – вставая со скамейки, невозмутимо произнес Тимофей. – Она там давно уже стоит. Еще когда ученые приезжали. Помнишь? Вроде как, в газете писали даже, что у них там что-то не так пошло.

– Да? – недоверчиво протянул Иван.

– Балда. Пойдем уже в дом. Тебя только за смертью посылать.

Старик, механик и новоиспеченный родственник, а по совместительству и будущий председатель деревни зашли в дом. Ярослав еще не знал и не понимал, как сильно изменится его жизнь. А точнее, как она уже стала меняться.

4

– Нет, погоди, Федорович, – все не унимался механик, распластавшись на диване, на котором сегодня ночевал Ярослав. – Ты мне скажи, машины вчера не было?

– Вчера не было, сегодня появилась. Что, не бывает так? Вот тебя вчера тут не было, а сейчас сидишь и глупые вопросы задаешь, – спокойно ответил старик.

– Так откуда она там взялась тогда?

– Вот ты пристал ко мне! Я откуда знаю? Ты так говоришь, как будто я ее туда всю ночь затаскивал, чтобы сейчас над тобой посмеяться. Не знаю я, понимаешь? Иди найди тех ученых, которые там колдовали, да у них и спроси.

Тимофей Федорович поставил чайник на огонь и сел за стол.

– Так ты говоришь, что машина не твоя? – Иван решил теперь попытать Ярослава.

– Нет, – коротко ответил он.

– А ты, значит, племянник Федоровича, да?

– Ага.

– Ну, и как там в Краегорске дела? Что нового слышно?

– Да по-старому всё… – пожал плечами Ярослав и покосился на старика.

– И кто там сейчас председателем трудится?

– Да отстань ты от человека! – перебил его Тимофей. – Вот уж пристал, как этот… Дай человеку отдохнуть! А лучше расскажи, что у нас в деревне творится. Он же сегодня пойдет председателем устраиваться, ему нужно о делах наших знать, о том, что людям нужно.

Иван недоверчиво покосился на Ярослава, но все же, поудобнее устроившись на диване, заговорил.

– Значит, смотри. С дорогами в деревне нужно что-то делать.

– Ну ты загнул, – покачал головой Федорович. – Дороги!.. Что ты сразу паренька загружаешь?

– А что? Пусть придумает уже что-нибудь! Сколько это продолжаться будет? Вот тут эти дороги уже сидят, – Иван ткнул пальцем себе в шею. – В общем, с ними нужно что-то решать. Ни одной кочки нет…

– Подождите, – Ярослав тряхнул головой. – То есть вам не нравится, что в деревне очень хорошие дороги? И вы хотите, чтобы я их испортил?

Он непонимающе уставился на Ивана. Тот, в свою очередь, посмотрел на старика и покачал головой.

– Ты посмотри, Федорович, парень еще председателем не стал, а уже так разговаривает, как будто он десять лет им проработал. Никакого понимания людских проблем…

Старик встал со стула и подошел к плите, на которой уже вовсю кипел чайник. Проходя мимо Ярослава, он незаметно пнул его по ноге, как бы намекая на то, что не стоит так откровенно удивляться местным представлениям о хорошей жизни.

– Вот скажи, какая польза от этих дорог? – не унимался механик. – Это здесь, на окраине, тихо, а в центре? Уснуть невозможно! И носятся все, и носятся… Шум, гул… Да и еще много других от них неприятностей. Я, к примеру, механик. А ко мне никто не едет, потому что машины не ломаются почти. Что хорошего в этом?

– Так это… Нужно просто преграды искусственные такие сделать, и всё, – сказал Ярослав. – Все притормаживать будут тогда перед ними.

– Здрасти, приехали! В законе как написано? Дорога должна быть гладкой, без всяких неровностей, кочек и других преград, – Иван аж покраснел от негодования. – Нельзя же ничего с ними делать по закону!

– А что, у вас тут… – Ярослав получил еще один незаметный пинок от старика и тут же поправился, – я имею в виду – у вас тут, в Закрайсветово, все законы выполняются?

– А у вас в Краегорске нет, что ли? – удивился Иван. – А зачем они тогда нужны, если на них никто внимания не обращает? Это тогда не законы получатся, а надписи на заборах. Если хочешь – иди, куда там написано, не хочешь – не иди. Так сказать, не законы, а рекомендации или, к примеру, путеводители.

– Так возьмите да сами что-нибудь сделайте, раз вам эти дороги жить мешают.

– Ага, вон, в прошлом году, в соседней деревне взяли двое и понаделали ночью ям, чтоб мимо их домов не носились, как угорелые. И всё…

– Что всё?

– Что, что… Нашли и осудили за порчу деревенского имущества на три года. Один теперь сапожником работает, а второй – директором завода кирпичного. Он, вроде как, организатором был.

– Что-то вы насочиняли уже, – ухмыльнулся Ярослав. – Сами сказали, что их осудили, а потом говорите, что они работают.

Иван замолчал и снова посмотрел на Тимофея.

– Федорович, он точно с Краегорска? Так говорит, как будто с другой планеты свалился! – удивился механик. – А что с осужденными делать? В доме каком-нибудь запирать, что ли? И какая польза от них будет? Тот, которого назначили директором завода, всю жизнь врачом работал. На него теперь смотреть жалко. Бедолага… Ходит, не знает за что взяться, спрашивает у всех, как и что делать… Второй вроде бы обвыкся уже. Он раньше столяром был, вроде бы получается теперь сапоги шить. Может, и отпустят его обратно условно-досрочно.

– А бывший директор завода сейчас где, если на его месте преступник работает? – прищурился Ярослав.

– Как это где? В отпуске оплачиваемом. Огородом занимается, книжки читает, путешествует. Как срок выйдет, снова вернется на свое место.

– Кто закон не нарушает, тот живет в свое удовольствие или работает на любимой работе, – пояснил Федорович, – а кто вдруг что-то не по закону делает, того на должность ставят, в которой он не соображает ничего. И чем преступление серьезней, тем и должность ответственнее. Чтоб побольше нервов у него на такую работу уходило. Вот такие дела… А вообще, все наказания на усмотрение председателя. Но чаще всего именно так все и делают.

– А зарплату? Зарплату ему тоже платят, что ли? – округлил глаза Ярослав.

– А как же? Конечно, платят. Только не всю. Половину отдают тому, чье место он временно занимает. Вроде как компенсация.

Ярослав недоверчиво посмотрел на Ивана и уже хотел задать очередной вопрос, но Тимофей Федорович прервал их разговор, поставив на стол три кружки дымящегося чая.

– Ладно, Ванька, потом расскажешь про свои заботы. Пусть парень пообвыкнется немного, присмотрится… Глядишь, и наладит нам жизнь.

– Посмотрим, посмотрим, – с сомнением буркнул Иван и придвинул к себе кружку.

Ярослав уныло посмотрел на чай и солонку, которую Федорович поставил на стол. Ему совсем не хотелось снова пробовать эту гремучую смесь. Да и рассказы эти больше напоминали бред сумасшедшего.

– Ладно, вы тут сидите, а я тогда пойду попробую на работу устроиться.

– Ну, смотри сам, – пожал плечами Федорович, – как пройти, помнишь?

– Ага, – кивнул Ярослав, вставая из-за стола, – не потеряюсь.

Ярослав шел по идеально гладкому тротуару в сторону центра и думал об этом странном месте, в которое он попал не пойми как. Вроде бы все вокруг было до боли знакомо – обычная деревня, такие же, как и он, люди, со своими проблемами и житейскими неурядицами… Но, с другой стороны, все эти местные традиции, устои и странные для него представления просто не укладывались в его голове. Как можно платить зарплату ворам? А вместо того чтобы сажать преступников в тюрьму, ставить их на высокие должности? Почему на первый взгляд абсолютно логичные и правильные законы вызывают у людей такое неприятие?.. Тысячи «почему» и «зачем» роились в его голове, но он никак не мог ответить на все эти вопросы.

– Стоп! – Ярослав аж остановился на месте. – А разве у нас не так? Разве нет у нас высокопоставленных преступников? Разве не получают у нас зарплату те, для кого она является просто приятной добавкой к наворованному? Выходит, что здесь все так же, как и там, в моем мире. Только это не скрывается и не замалчивается, а просто является нормой… Да нет, – он махнул рукой, как будто отгоняя от себя свои мысли, – здесь совсем по-другому. Здесь это наказанием считается, а не везением. Впрочем, ладно, Федорович прав. Нужно присмотреться да пообвыкнуться. Рановато еще выводы делать.

Он поднял глаза и посмотрел на двухэтажное здание, к которому он пришел, сам того не заметив. У двери висела невзрачная табличка, на которой было написано: «Администрация деревни Закрайсветово», а ниже небольшое объявление: «Ищем председателя. Опыт работы не обязателен. Желательно молодого, чтоб не помер внезапно».

– Ага, значит, мне сюда.

Ярослав поправил рубашку и, выдохнув, открыл дверь.

5

– Не заперто! – послышался из-за двери довольно приятный женский голос. Машинально поправив прическу, Ярослав открыл дверь.

– Можно? – просунув голову в кабинет, произнес он.

– Что можно? – ответила девушка, сидящая спиной ко входу. Ее светлые волосы спускались по спине до самого стула, на котором она сидела, склонившись над ворохом каких-то бумаг и документов.

– Ну, в смысле, войти можно? – поправился Ярослав и, не дождавшись ответа, переступил через порог.

– Вы тогда так и говорите. Я ж не знаю, что вы там задумали у меня за спиной. Может, вы с лопатой стоите и спрашиваете разрешение на то, чтобы опустить ее мне на голову. Я же спиной к вам сижу.

– А что, неужели сложно развернуть стол? – почесал Ярослав затылок. – Тогда вы будете видеть всех, кто к вам заходит.

Девушка, впервые за все время разговора, обернулась, сразу вогнав в краску Ярослава. Нет, он не был забитым молчуном, но почему-то при виде красивых женщин моментально превращался в деревянного Буратино, которому забыли просверлить рот. А девушка действительно была красива. Темные брови вразлет, из-под которых, обрамленные длинными ресницами, на него смотрели огромные ярко-голубые, слегка иронично прищуренные глаза.

– Замечательная мысль, молодой человек, – ответила девушка, – но я же не похожа на мужчину, верно?

– Угу… – каким-то внутренним голосом произнес одеревеневший Ярослав.

– Поэтому мне сложно развернуть самостоятельно этот огромный стол.

– Так, может, это… – Ярослав протянул руку и, собственно, на этом его предложение и закончилось.

– Что?

– Ну… Помочь? – наконец выдавил он из себя.

Девушка внимательно осмотрела его с ног до головы и заинтересованно наклонила голову набок.

– Вы себя хорошо чувствуете? – сочувственно произнесла она. – Как-то вы странно разговариваете… Может, чаю хотите?

– Нет, нет, – вытаращив глаза, замахал Ярослав руками, – чаю точно не хочу, спасибо.

– Как хотите, – пожала она плечами, – а вы, собственно, по какому вопросу?

– Стол подвинуть, – автоматически выдал Ярослав, – ой, то есть… На работу устроиться хотел.

– Председателем?

– Ну да.

– Ой, как замечательно, – расцвела девушка, – а у вас опыт есть?

– Нет, – мотнул головой Ярослав.

– Вот и хорошо. Как вас зовут?

Ярослав представился. Девушка снова повернулась к столу и, покопавшись в одном из ящиков, выудила оттуда небольшую табличку.

– У вас почерк красивый? – снова обратилась она к нему.

– Нет. Ну, как?.. Нормальный, в принципе. Раньше хуже был, – судя по обилию слов, которые выдал Ярослав на-гора, его самообладание постепенно стало к нему возвращаться.

– Так красивый или нет?

– Нет, – покачал головой молодой человек.

– Ладно, – вздохнула девушка, – тогда я вам сама напишу ваше имя на табличке.

– Да я и сам могу… – опомнился Ярослав.

– Здрасти, – усмехнулась девушка, – вы ж говорите, что почерк некрасивый. Кто ж к вам тогда обратится как к председателю, если у вас на кабинете ваше имя будет написано как курица лапой?

– А что, это имеет значение? Я думал, что ценность такого кадра не в почерке совсем.

– Молодой человек, ну что вы говорите? – девушка покачала головой, – почерк – это очень важно. Нельзя быть председателем и не иметь красивого почерка. Это некультурно. Поэтому вам придется уделить внимание этому моменту и научиться красиво писать. А пока, так уж и быть, я вам сама на табличке напишу ваше имя.

Волна праведного гнева снова стала накрывать Ярослава. Этот мир хоть и казался ему похожим на наш, но все эти отличия, которые ему представлялись невероятно глупыми, уже начали его раздражать.

– Какая разница – какой почерк? – повысил он голос. – Я понимаю еще, что, к примеру, галстук нужно надевать, рубашку… Но почерк…

– А зачем галстук? – в свою очередь удивилась девушка. – Вам нравится, когда вам что-то давит на шею? Вы начинаете меня пугать.

– Почему нравится? Совсем не нравится. Просто это… Это… Нужно так, в общем!

– Нет, галстук совсем не нужен, а красивый почерк обязателен. Он сразу говорит о том, что этот человек уважительно относится к окружающим, о том, что он хорошо учился. Ему важно, что его указы прочитают, не ломая глаза. Он же председатель все-таки!

Ярослав хотел было возразить, но тут же осекся. А ведь, действительно, он терпеть не мог галстуки, но на своей прошлой работе ему постоянно приходилось их носить. И он никогда не задавался вопросом – а зачем они нужны? Ведь практической пользы от них было ноль. Здесь же были совсем другие правила. Здесь, занимая высокую должность, не нужно было носить галстук, но необходимо было иметь красивый почерк. Да, для человека из нашего мира это звучало дико и глупо, но, если подумать, это было гораздо более логично.

– А что, председатель все указы сам пишет? У вас… В смысле, здесь, принтеров нет?

– А вы откуда к нам приехали? Вы же не местный? – прищурилась девушка.

– Я… – замялся Ярослав, но вспомнив Федоровича, тут же нашелся, – я из Краегорска.

– А-а-а… Ну, понятно, – кивнула девушка, – в Краегорске всегда жили странные люди… Нет, указы у нас пишутся председателем самостоятельно и от руки. Иначе – кто поверит, что это он сам его придумал?

Ярослав решил не объяснять девушке значение печатей и подписей, но все же мысленно согласился с тем, что и такая идея имеет право на существование. И в ней даже есть логика.

– Ладно, с этим все ясно, – кивнул Ярослав, – а вы не могли бы, хотя бы в общих чертах, рассказать мне, чем я буду здесь заниматься?

– Конечно, – девушка отложила табличку и откинулась на спинку стула, – вы будете заниматься всем.

Ярослав, понадеявшись на долгий рассказ, успел только дойти до стула, на который он хотел присесть.

– И всё? – остановившись на полпути, спросил он.

– И всё, – утвердительно кивнула девушка, – а вы как думали? Вы председатель деревни или кто?

– Я пока еще никто, – улыбнулся парень, – скажите, а предыдущий куда делся?

– У него срок закончился. Теперь снова вором работает.

Ярослав слегка опешил, но, вспомнив рассказ Федоровича о местной системе наказаний, тут же пришел в себя.

– И как долго он здесь проработал?

– Ой, по-моему, что-то около трех лет, – вспомнила девушка. – Он до этого воровал, но забыл продлить лицензию и попался. Ему присудили три года председателем. Ох и мучился он здесь… Раньше-то он только за себя ответственность нес, а здесь за всю деревню думать надо. Говорил, что похудел на девять килограммов. Зато теперь самый законопослушный вор в деревне. Недавно заходил, говорил, что повысить его собираются.

– Не украл хоть ничего? – засмеялся Ярослав. – Или это он у вас принтеры спер?

Девушка одарила молодого человека суровым взглядом и покачала головой.

– Да уж… Говорили мне, что краегорские – того, – девушка многозначительно покрутила пальцем у виска, – но чтобы настолько… Его дедушка, между прочим, был заслуженным вором Закрайсветово. Даже грамота есть.

Ярослава снова стали раздражать эти глупые разговоры о глупых, на его взгляд, вещах. Заслуженный вор… Это было чем-то запредельным для его понимания. Где-то в глубине души он понимал, что даже в нашем мире есть много вещей, не поддающихся логическому объяснению. К примеру, человек, ворующий для вражеского государства сведения, презрительно называется шпионом, а точно такой же человек, занимающийся, по сути, тем же, но на благо своей страны, уже становится уважаемым разведчиком. Выходит, что и заслуженный вор – не такое уж и дикое понятие, особенно если его деятельность направлена на улучшение жизни людей.

– Ну ясно, – отойдя от раздумий, произнес Ярослав, – не будем об этом. Вы мне мой кабинет не покажете?

– Так вы будете работать или нет? – слегка обиженным голосом спросила девушка.

– Ну, попробую, что ж делать, – развел руками Ярослав.

– Пробовать вы дома будете, а здесь работать нужно. Согласны или нет?

– Да согласен! – выпалил парень.

Девушка взяла со стола ключ и бросила Ярославу в руки.

– Следующая дверь, налево, – холодно проговорила она. – Там ваш кабинет. Табличку занесу позже.

Я – бухгалтер Закрайсветово, по всем вопросам, которые у вас будут возникать на начальном этапе, можете обращаться ко мне. Меня зовут Василина. Приятно познакомиться.

Произнеся этот информативный монолог, девушка отвернулась и снова склонилась над бумагами. Ярослав, немного постояв на месте и понаблюдав за недружелюбной, но чертовски красивой спиной бухгалтера, вышел из кабинета.

– Все-таки все бухгалтеры одинаковые, – буркнул он себе под нос, подходя к следующей двери. – Черт, я ж хотел ей стол развернуть!.. А, ну ее! Сама попросит. Тоже мне, королева. Слова лишнего не скажи… Я ж не понимаю, что тут у вас за дурдом творится, поэтому и спрашиваю.

С этими словами он вставил ключ в замок и открыл дверь.

6

Ярослав даже не успел переступить через порог своего кабинета, как его внимание привлек топот ног, раздавшийся со стороны лестницы. Обернувшись на звук, он увидел тучного запыхавшегося человека, бегущего к нему навстречу.

– Подождите! – протянув руку, закричал человек. – Подождите, я по очень важному делу!

Ярослав остановился.

– Вы – новый председатель? – пытаясь отдышаться, спросил мужчина.

– Ну… Да, – кивнул Ярослав.

– Отлично!

Мужчина схватил молодого человека под руку и практически втолкнул его в кабинет. Ярослав даже не успел рассмотреть интерьер своего нового места работы. Незнакомец посадил его на стул, а сам уселся напротив, горящим взором заглядывая прямо в глаза новоиспеченного председателя.

– Я так долго ждал, когда же у нас появитесь вы! – затарахтел мужчина. – Каждый день ходил смотреть – нет ли кого? И вот наконец-то! Теперь я смогу решить свою проблему.

Ярослав закинул ногу на ногу и выпрямил спину. В его голову вдруг пришла мысль о том, что ему нужно выглядеть соответствующе занимаемой им должности.

– Что у вас за проблема? – снисходительно произнес он.

– Вопрос у меня очень важный! И его необходимо решить в кратчайшие сроки.

Мужчина замолчал и уставился на Ярослава. Тот в свою очередь посмотрел на незнакомца.

– Так рассказывайте, – наконец-то выдал Ярослав.

Мужчина ненадолго задумался, видимо соображая с чего начать, а затем начал свою речь.

– Меня зовут Максим Максимович. Я – заслуженный повар Краегорского района. Несколько лет назад я открыл в Закрайсветово кафе. Может быть, слышали? Называется «На краю стола».

– Нет, – покачал головой Ярослав, – я здесь человек новый…

– Ну, ничего, – перебил его повар, – еще услышите. Вы же будете где-то обедать? А оно как раз здесь недалеко. Так вот… Открыл я кафе и начал работать. Все было отлично, пока я не решил взять на работу свою жену. Кем мне ее брать? Не поваром же? Взял официанткой. И все бы хорошо – семейный бизнес, все деньги в дом, и все такое… Но однажды я заметил, что она… – повар покачал головой и сокрушенно взмахнул руками.

– Что она?

– Она подает с картофельным пюре… Знаете что?

– Да говорите уже, – занервничал Ярослав.

– Вилки! – воскликнул повар и схватился за голову. – Вилки к картофельному пюре! Вы где-нибудь видели такое?

Ярослав хотел было уже сказать, что да, видел, но решил не торопить события.

– Я не сразу это заметил, – продолжил повар, – ведь я работаю на кухне, а она в зале. Но однажды в кафе даже произошла драка. Один из посетителей возмутился, что есть пюре вилкой неудобно. И знаете что? Я с ним полностью согласен. Очень тяжело ею выскребать остатки пюре из углублений тарелки. А люди платят за еду деньги! Кому понравится платить за то, что он не доел? Вам понравится?

– Нет, – согласился Ярослав.

– Вот и клиенту не понравилось! Но нашлись те, кто поддержали такой выбор. Они разворотили мне все кафе. Сломали несколько столов, разбили много посуды… Теперь за этим местом закрепилась дурная слава. В Закрайсветово гораздо больше здравомыслящих людей, которые едят пюре ложкой, поэтому я потерял много клиентов. Я бы не обратил на это внимания, но моя жена оказалась настолько упертой, что теперь она и дома подает мне пюре с вилкой! Мне приходится вставать и самому брать ложку. Семейная жизнь вместе с бизнесом катится под откос, понимаете?

– Может, вам следует поговорить с ней? Объяснить всю ситуацию?

– Разве вы не знаете женщин? – взревел повар. – Они будут ходить на головах, если им понадобится доказать, что ходить на ногах вредно.

– Вот здесь соглашусь, – кивнул Ярослав. – Максим Максимович, а почему бы не сделать так, чтобы каждый сам брал тот предмет, какой ему по нраву?

Повар поднял изумленный взгляд на молодого человека.

– То есть вы хотите сказать, что пусть каждый делает то, что ему захочется?

– Ну, а почему нет?

– Вы анархист? Как вы не понимаете, что если поощрять эту вседозволенность, то сегодня человек начнет есть вилкой пюре, а завтра он захочет есть ножом и разрежет себе рот от уха до уха. Кого обвинят в этом? Конечно же, меня. Ведь я позволил ему это сам. Нет уж! В каждом деле должны быть свои правила, которые нельзя нарушать.

Ярослав посмотрел на повара. Сначала ему показалось, что этот человек просто не в себе, но, немного поразмыслив, он поймал себя на мысли о том, что в словах Максима Максимовича присутствует логика.

– Так чего вы хотите от меня? – спросил он у повара.

– Как это чего? Вы же председатель! Нужно решать этот вопрос на законодательном уровне! Мы в шаге от гражданской войны! Семьи рушатся на глазах. Женщины поддерживают мою жену из-за этой чертовой женской солидарности, их мужья приходят ко мне и жалуются на то, что они, черт возьми, подают вилки вместо ложек! Скандалы в семьях, от этого страдают дети… Кому как не вам нужно заняться этим вопросом?

– Да уж… – вздохнул Ярослав.

– Нет, вы не подумайте, что моя жена из тех идиотов-революционеров, которые и борщ предлагают есть вилками, но должен же быть хоть какой-то порядок в этом деле?

– А что, и такие есть? – удивился Ярослав.

– А вы не слышали? До Закрайсветово пока еще не докатилась эта зараза, но в Краегорске они даже организовали митинг за вилки в борщах. Они предлагают вылавливать капусту и картофель вилкой, а жидкость пить прямо из тарелки, – повар вздохнул. – Больные люди… Так вот, я не из таких и надеюсь, что моя жена тоже, но ведь за пюре может наступить время гречневой каши, а потом и манной! Это снежный ком, который нужно разрушить еще до того, когда он не превратился в огромный шар! Пожалуйста, помогите нам! Одна надежда на вас.

– Что вы хотите от меня? – повысил голос Ярослав. – Чтобы я издал указ о том, что нельзя есть вилками пюре? А завтра кто-нибудь разрежет ложкой сосиску и вы снова придете ко мне?

– Как вы не понимаете? – протянул руки повар. – Вы создадите прецедент, и люди поймут, что не стоит шутить с вилками и ложками. Закон – он ведь на то и закон, что его нужно исполнять. А пока его нет, они творят все, что им заблагорассудится!

– Может быть, лучше будет тогда провести голосование? – включился в игру Ярослав, – откуда я знаю, что большинство за ложки? Может быть, все совсем наоборот?

Мужчина посмотрел на Ярослава с некоторым сожалением и разочарованием.

– Эх вы… Я думал, что вы твердый человек, со своими убеждениями, а вы даже не в состоянии принять волевое решение. – Мужчина поднялся со стула. – Ведь вы сами сказали, что ложкой есть пюре правильно, а сейчас вместо того, чтобы закрепить свое слово делом, пытаетесь перенести ответственность на народ. Какой же вы председатель тогда? – повар махнул рукой и поднялся со стула.

Ярослав хотел уже возмутиться, но вдруг подумал о том, что негоже начинать работу на новом месте с такого инцидента. Ведь мужчина прав: председатель – он на то и председатель, что должен решать проблемы народа самостоятельно и нести за это полную ответственность.

Ход его мыслей прервала скрипнувшая дверь. На пороге появилась Василина.

– Я подготовила для вас табличку. Надеюсь, вы сможете сами ее повесить?

– О, Василина! – обрадовался Ярослав. – Вы как никогда вовремя. Скажите, пожалуйста, вы чем едите картофельное пюре?

– Вилкой, конечно же, – даже не смутившись, откликнулась она.

Повар опустил голову и тяжело вздохнул. Ярослав, бросив на него взгляд, снова посмотрел на бухгалтера.

– Тогда, будьте добры, подготовьте мне чистый лист для указа.

– И что вы решили? – без надежды в голосе спросил повар.

– Значит, так, – подбоченился Ярослав, – раз такой конфликт имеет место, то я издаю указ о том, что женщинам с сегодняшнего дня предписывается есть картофельное пюре исключительно вилкой, а мужчинам, соответственно, ложкой. Если же кто-нибудь захочет поменять свои предпочтения, то это будет делаться путем подачи заявления в администрацию Закрайсветово. Такой вариант вас устроит?

Повар ненадолго задумался, но через минуту его лицо расплылось в улыбке.

– Да это же просто замечательно! Вы – настоящий председатель! Знайте! Возможно, что своим решением вы даже предотвратили поножовщину в Закрайсветово!

Крепко пожав руку Ярослава, повар выскочил из кабинета и побежал к выходу из здания.

Когда его шаги затихли, Ярослав посмотрел на Василину.

– Скажите, с такими проблемами часто обращаются?

– С какими? – не поняла она.

– Ну… – замялся молодой человек, – с такими… Необычными.

– А в чем необычность? – захлопала ресницами Василина.

– Как бы так сказать… Разве это нормально, что с такими вопросами сразу идут к председателю?

– А к кому они должны идти? К садоводу или к конюху? – Василина положила на стол табличку, на которой красивым почерком было выведено: «Председатель Закрайсветово Ярослав», и направилась к двери. – За все, что происходит в деревне, отвечаете вы. Не понимаю, почему для вас это является загадкой. Кстати, чистые листы для указов находятся в вашем столе.

– Еще один вопрос, Василина.

– Да?

– Вы едите вилкой из-за того, что все женщины едят вилкой? Или вам просто так удобно?

Девушка окинула Ярослава насмешливым взглядом и, пожав плечами и ничего не ответив, вышла из кабинета.

– Понятно… – вздохнул Ярослав, – спасибо тебе, Федорович. Подкинул работенку…

7

Рабочий день подходил к концу. После разрешения вселенской проблемы с ложками, вилками и пюре Ярослав навел порядок в кабинете, разобрал старые бумаги в столе и даже сделал небольшую перестановку. Решив, что уже пора и честь знать, он собрался, замкнул кабинет на ключ и, насвистывая какую-то мелодию, направился к выходу из здания. Проходя мимо кабинета бухгалтера, он остановился в нерешительности. Нельзя сказать, что эта девушка оставила его равнодушным. Но эмоции, которые она вызывала, были крайне противоречивы. Да, она была очень красива, но ее показная холодность и даже некоторое высокомерие, с которым она общалась, вызывали раздражение. Решив, что это всё – побочные эффекты профессии бухгалтера, он открыл дверь.

– Вы домой не собираетесь? – спросил он, просунув в кабинет голову.

– А что, вам негде ночевать, что ли? – повернувшись к двери, спросила Василина.

– При чем здесь это? – опешил Ярослав.

– При том, что я не вижу других причин, по которым вы можете задать этот вопрос. Раз вы спрашиваете – собираюсь ли я идти домой, то это означает, что для вас это имеет какое-то значение. Возможно, что вы интересуетесь этим для того, чтобы знать, сколько времени вам придется погулять до тех пор, пока я не соберусь домой. У вас же нет ключей от моего дома? Вот вы и спрашиваете.

Ярослав вытаращил глаза и уставился на это олицетворение женской логики. Собравшись с мыслями, он переступил через порог и прикрыл за собой дверь.

– Скажите, Василина, у меня вопрос один есть. У вас здесь все такие?

– Какие?

– Пришибленные, – не выдержал он. – Один чаи гоняет с солью, другой не знает, чем пюре ему есть, третий жалуется, что мало ямок на дорогах… И вы туда же? Я просто спросил – идете ли вы домой или нет? Вежливо поинтересовался, понимаете? Это не значит, что я собрался жить у вас. У меня, между прочим, есть где жить. Что вы за люди такие? – Лицо Ярослава аж побагровело от ярости. – Я уж молчу про этих ваших заслуженных воров и методы приема на работу! Как можно взять на должность председателя деревни человека, которого вы впервые видите? А требования! Требования какие?! Почерк чтоб красивый был! Это, вообще, как?

– Это, вообще, нормально, – спокойно ответила девушка. – Вы так говорите, как будто вы не из Краегорска приехали, а с неба свалились. Кстати, вы в каком районе там жили?

– Я жил там в этом… – Ярослав попытался быстро придумать название района, но ему это не удалось, – в центре я жил. Какое это имеет значение?

– Ровно такое же, как и то, иду я домой или нет, – улыбнулась девушка.

– Ну, знаете ли… – Ярослав задохнулся от негодования, но больше ничего так и не сказал, потому что против этой логики действительно было сложно что-то противопоставить.

Девушка взглянула на часы и поднялась из-за стола.

– А вот теперь можно идти. Не хотите составить мне компанию? Я хочу сходить на Закрайсветовку, там очень красиво. – С этими словами Василина направилась к выходу. Уже на пороге она обернулась и задорно подмигнула Ярославу: – Вы собираетесь идти?

Парень вздохнул и, покачав головой, поплелся вслед за ней.

Закрайсветовка оказалась небольшой рекой, не более десяти метров шириной. Она огибала деревню с востока, неся свои воды к своим морям и океанам, названий которых Ярослав не знал по вполне понятным причинам. Расположившись на берегу, они с Василиной смотрели на воду, иногда бросая в нее камешки.

– Мне очень нравится это место, – не отводя взгляда от воды, произнесла Василина. – Я часто прихожу сюда после работы. Вода проходит мимо, как будто забирая все ненужное и оставляя в душе действительно важное и необходимое. Вы любите воду?

– Нет, я люблю щебень и крупнозернистый песок, – огрызнулся Ярослав. – Что значит – люблю ли я воду? Это же просто вода.

Василина иронично покосилась на парня и слегка улыбнулась.

– Интересно, у вас нет жены, потому что вы не романтик, или вы не романтик, потому что у вас нет жены?

Воспоминания стремительным потоком снова прорвали плотину и обрушились в голову Ярослава. Перед его мысленным взором снова возникли равнодушные глаза его несостоявшейся невесты. В груди что-то сжалось и снова сбило дыхание.

– А с чего вы взяли, что у меня ее нет?

– Вы бы не сидели сейчас здесь со мной, а спешили бы домой. Разве не так?

– Ну… – Ярослав уже собрался возразить, но передумал и махнул рукой. – Как бы вам сказать… Есть в мире такие места, где наличие жены не означает того, что ее муж не предпочтет посидеть после работы на берегу реки с другой девушкой.

– Да конечно, – засмеялась девушка. – Это ж где такое может быть? Это невозможно. Так никто не делает.

– Буквально пару дней назад я думал о том, где, наоборот, такого может не быть. В то время я и подумать не мог, что попаду когда-нибудь в такое место.

– В какое такое? – удивилась Василина.

– Да неважно… А вообще, была у меня невеста.

– Была?

– Ага, была да сплыла.

– А, ну понятно тогда, почему вы не любите воду, – рассмеялась Василина.

– Очень смешно и остроумно, – мрачно заметил Ярослав.

Некоторое время они молчали. Парень, покосившись на девушку, ненадолго задумался, а потом все же решился задать интересовавший его вопрос.

– Скажите, Василина, а бывали ли у вас в деревне такие случаи, что человек какой-нибудь появлялся ниоткуда?

– Как это ниоткуда?

– Ну, вот не было человека, а потом раз, и появился. И никто не знает, откуда он пришел и где он раньше был.

– Что-то не припомню, – немного помедлив, ответила девушка.

– А не было такого, что исчезали люди? Пропадали куда-нибудь?

– Вы меня пугаете, Ярослав, – нахмурилась Василина и подозрительно покосилась на парня. – Куда ж они могут пропасть? У нас деревня маленькая, все друг друга знают. Что за вопросы такие?

– Значит, все друг друга знают? – ухмыльнулся Ярослав и, пнув ногой пластиковую бутылку, лежащую у самой кромки воды, быстро перевел разговор в другое русло. – Значит, вы должны знать, кто здесь мусор бросает, да?

– Ой, ну таких людей везде полно, – пожала плечами девушка.

– Ну, хоть в чем-то мы похожи, – буркнул себе под нос Ярослав.

– Что?

– Я говорю, надо бы указ какой-нибудь написать, чтоб не гадили на природе. – С этими словами он поднял с земли пластиковую ложку, которую, наверное, вынесло сюда течением. – Пусть все за собой убираются, правильно?

– Так издайте, на то вы и председатель.

Ярослав проигнорировал ее слова, внимательно рассматривая ложку. Затем, как будто что-то вспомнив, он резко повернулся к девушке.

– Слушайте, а как того повара звали, который войну чуть не затеял в своей столовой?

– Максим Максимович.

– Точно, – улыбнулся Ярослав. – Не хотите к нему сходить сейчас со мной? Заодно и поужинаем, а то я сегодня ничего не ел совсем.

– Нет, спасибо, – покраснела Василина. – Я обычно ужинаю дома. Но нам все равно по пути, пойдемте.

Ярослав положил ложку во внутренний карман пиджака и, поднявшись на ноги вслед за девушкой, направился с ней обратно в деревню.

Как оказалось, Василина жила недалеко от столовой Максима Максимовича. Проводив ее до дома, он быстрым шагом направился в харчевню, так как его живот уже издавал ужасные звуки (которые, собственно, и ускорили их обратный путь от реки). Распрощавшись с девушкой, через несколько минут Ярослав уже сидел за столиком, покрытым не совсем белоснежной скатертью.

– О-хо-хо! Какие люди! – пробасил выглянувший из кухни повар. – Сам председатель к нам пожаловал!

– Здравствуйте еще раз, Максим Максимович, – улыбнулся Ярослав. – Какие вести с фронтов?

– С каких фронтов? – нахмурился повар. – А! Вы про тот вопрос, который мы сегодня с вами обсуждали? Так жду вашего указа.

– Так не надо ждать, смотрите, что я придумал, – Ярослав вытащил из кармана ложку и протянул ее повару, – в общем, долго объяснять не буду. Берете ложку, с другой стороны лепите вилку, и всё! Проблема решена. Кто хочет – ест ваше пюре ложкой, кто не хочет – вилкой. Как вам такое?

Повар взял протянутую ложку и принялся вертеть ее в руках.

– Слушайте, а это мысль, – закивал он, – надо подумать.

– Да что тут думать? Берите да делайте. И никаких указов не понадобится.

– Это да… Только как я их склею?

– Да зачем клеить, Максим Максимович, позвоните на завод, который их производит, да закажите. Может, у них даже есть такие в продаже. Я, кажется, где-то видел такие уже готовые.

– А где их делают-то? – повар близоруко прищурился и приблизил к глазам ложку. – А, вот. Здесь написано на ней… О, А, О… Пласт… Не вижу ничего… О, А, О Пластхолдинг. Это что за завод такой?

– А, знаю, – кивнул парень, – это в моем… – Ярослав осекся на полуслове. – А ну-ка дайте ее мне!

Он вырвал из рук повара ложку и трясущимися руками приблизил ее к лицу. Да, все верно. На ней было выдавлено название предприятия-производителя – ОАО «ПластХолдинг». Только вот завод этот находился там, за Краем. В двух остановках от его прошлого места работы…

8

Не прошло и десяти минут после разговора с поваром, как запыхавшийся Ярослав уже стоял на пороге дома Тимофея Федоровича и тарабанил в дверь кулаком.

– Открыто, – послышался изнутри его заспанный голос.

Распахнув дверь, Ярослав влетел в прихожую, чуть не сбив с ног хозяина дома.

– Ты чего? – удивленно произнес Федорович, отступив на пару шагов.

– Откуда здесь эта ложка?

Ярослав протянул ее старику.

– Один день председателем, а уже совсем крыша съехала, – покачал головой тот. – Какая ложка? Где здесь? Ты ж ее сам принес.

– Вот эта! – вспылил Ярослав. – Вот эта ложка! А здесь – это в этом проклятом Закрайсветово. Откуда она здесь?

– Ну ты даешь! – улыбнулся старик. – Ты что, думаешь, что я все ложки в деревне наизусть знаю? Ты давай не кипятись, а объясни мне толком, что случилось и чем тебе эта ложка не понравилась?

Ярослав немного успокоился и, пройдя на кухню, сел на диван.

– Эта ложка из моего мира, понимаешь, Федорович?

– Это ты как определил? – заинтересовался старик.

– Смотри. Здесь написано, что производитель – «ПластХолдинг». Знаешь ты такой завод? Слышал когда-нибудь?

– Нет, не припоминаю.

– А я знаю! У меня там даже знакомый работал. И он находится там! В моем мире! Как эта ложка могла здесь оказаться?

– А где ты ее взял? Там бы и спросил сразу.

– Да нигде я ее не взял. В мусоре всяком валялась, случайно нашел.

– А ты чего удумал по мусоркам лазить? Инспекцию, что ли, проводил?

– Федорович, не до шуток сейчас! – Ярослав ненадолго замолчал, переводя дыхание. – Дело-то серьезное! Если ложка здесь оказалась, значит, она как-то сюда попала?

– Так ты тоже как-то сюда попал, но я же не бегаю по соседям и не показываю им тебя, – заметил Федорович. – То, что она сюда как-то попала, – еще не значит, что отсюда можно как-то выбраться, понимаешь?

– Но это же может значить, что здесь, в Закрайсветово, есть хотя бы один человек из моего мира!

Старик подошел к плите и зажег под чайником огонь. Затем, вытащив из-под стола табурет, сел на него и посмотрел на Ярослава.

– Ну допустим, и что, тебе легче от этого будет?

– Как что? – возмутился Ярослав, но тут же осекся.

И действительно, как этот факт менял его нынешнее положение? Даже если он и прав. Допустим, что живет сейчас где-то неподалеку такой же, как и он, страдалец, который каким-то образом оказался здесь и так же, как и он, не может отсюда выбраться. Даже если Ярослав найдет его, что это изменит? Ничего.

– Нет, его все равно нужно найти, – упрямо буркнул парень.

– И как ты это планируешь сделать? Пройтись по деревне с вопросом: «Извините, а вы случайно не из-за Края?» Тебя с такими заходами сразу отправят куда-нибудь… Подальше. И, кстати, что будет, если ты его не найдешь?

– А вот если такого человека здесь нет, то это будет значить, что он здесь был и выбрался отсюда, понимаешь? У ложек ноги еще не выросли, и они сами ходить не умеют пока что.

– Ну, здесь ты прав, – кивнул Тимофей. – Осталось придумать, как ты этого человека вычислять будешь. Вряд ли он ходит по деревне с табличкой: «Помогите, люди добрые, за Край выбраться».

Вода в чайнике закипела, и старик, поднявшись, направился к плите.

– Чай будешь, Ярослав?

– Да наливай уже свое пойло, – махнул тот рукой. – Знал бы, что попаду в ваши края, взял бы хоть чая нормального с собой.

Через пару минут старик снова сел за стол, поставив на него две кружки дымящегося напитка.

– Слушай, ты ж председатель, Ярослав, – отхлебнув из кружки, прищурился он. – Издай указ какой-нибудь. Например, кто еще таких ложек принесет, тому премия или еще чего.

– Ну, допустим, принесут. А как я узнаю, кто из них – именно тот, кто мне нужен? Сам же говоришь, чтобы я не распространялся о том, что я из-за Края!

– Это да, – протянул Федорович. – Попадется тебе какой-нибудь… Пойдет и всем расскажет, что новый председатель у нас того… – он покрутил пальцем у виска. – Тогда ты точно у нас надолго застрянешь.

– Вот и я о том же, Федорович, – вздохнул Ярослав и сделал глоток ненавистного камышового чая. – Слушай, а не такой уж он и противный, как мне сразу показалось. Еще немного, и соль начну добавлять.

– А куда ж ты денешься? – усмехнулся старик. – Жизнь – штука такая… Человек ко всему привыкнуть может. А если не может, то долго не протянет. Вот я вижу, как тебе здесь тяжело. Всё не так, как у тебя дома. Но ты держись, не унывай. Глядишь, и скумекаем, как тебе отсюда выбраться.

На улице уже стемнело, а Ярослав со стариком всё сидели и разговаривали.

– Вот ты мне скажи, – налив еще две кружки чая, спросил хозяин дома, – ты все твердишь, что всё здесь не так, как у вас. А ты расскажи мне – как там у вас? Что по другому-то? Про чай не надо. Я уже и так понял, что вы в этом смысле люди странные.

Ярослав откинулся на спинку дивана и ненадолго задумался.

– Ты знаешь, Федорович, я сам об этом думал сегодня. И кажется, понял, в чем главное отличие… Правды у вас больше. Справедливости, искренности.

– Здрасти, – хмыкнул старик, – а кто ж вам там мешает?

– А вот в том-то и дело! У нас там все хотят, чтоб всё по правде было да по совести. И я всегда так хотел жить… Даже думал одно время, что так и живу, а как сюда попал, так и задумался… – парень поставил локти на стол. – Вот смотри. У вас все знают, что председатели должны работать на благо деревни, а не воровать у своих же односельчан. Так?

– Так, – кивнул Федорович.

– И у нас так все хотят. Только такое так редко бывает, что это чудом каким-то кажется. Люди удивляются, когда такое видят. Или, к примеру, если есть у мужика жена, может он с другой девкой время проводить?

– Нет, конечно, – покачал головой старик. – Разное, конечно, бывает, но если любви нет, то разводись, а потом уже гуляй как хочешь.

– Вот, – кивнул Ярослав, – и у нас так все говорят, да только не делают. Да и вообще, у вас здесь что думает человек, то он и скажет. Не будет юлить да лицемерить.

– А у вас разве это в почете? – удивленно вскинул брови старик.

– Так в том-то и дело, что у нас это тоже не в почете. Ни ворующие председатели, ни гулящие супруги, ни лицемеры и вруны.

– Так и в чем тогда отличие?

– А в том, Федорович, что у меня там, в моем мире, – Ярослав махнул рукой куда-то за спину, – об этом только говорят. А живут совсем по-другому. Мы там уже так привыкли ко всему этому дерьму, что такой мир, как ваш, вызывает ужас и страх. В голове не укладывается, что все, что мы хотим, может существовать на самом деле, понимаешь? Я вот тоже ненавидел раньше всех этих лгунов, продажных людей, лицемеров… А здесь их нет, и мне… – парень посмотрел в глаза старика, – и мне страшно, Федорович. Я чувствую себя здесь каким-то изгоем, я не понимаю, как можно так жить. Мои представления рушатся в моей голове. Я понимаю, что я всегда хотел, чтобы мой мир был похож на ваш, но мне здесь очень страшно и неуютно. Я хочу вернуться домой.

Старик серьезно посмотрел на Ярослава.

– Как же так, сынок? Как же вы до такого докатились?

– Да я откуда знаю, Федорович? – повысил голос парень. – Вот так сидишь с человеком, разговариваешь, слушаешь его… И вроде бы всё правильно говорит, всё складно да ладно, а потом как узнаешь, что он вытворяет у тебя за спиной, – и в голове не укладывается. И каждый говорит что-то про добро, про правду, про справедливость… А люди, которые делают что-то доброе просто так, без выгоды, – над ними уже смеются, Федорович. Думают, что они сумасшедшие… Вот такие у нас отличия. Понял теперь?

Старик покачал головой.

– Это же страшно…

– Вот видишь? Тебе страшно. И мне тоже страшно. Понимаю головой, что вот он – мир моей мечты, а принять его не могу. Чужое здесь всё. Домой хочу, Федорович.

Ярослав поставил пустую кружку на стол и посмотрел на старика.

– О, ты смотри, всё выпил и не поморщился, – улыбнулся Тимофей. – Глядишь, и к остальному привыкнешь.

– Федорович, – Ярослав наклонил голову.

– Да ладно, ладно, – закивал старик, – понимаю я тебя. Давай дуй спать, а завтра придумаем, как нам лучше вычислить твоего земляка. Если он здесь есть, конечно же.

– Спасибо, – улыбнулся парень. – Я тогда здесь прилягу, ладно?

– Да пожалуйста, – пожал плечами Тимофей и пошаркал к двери. – Спокойной ночи, сынок. И это… Все хорошо будет, не переживай. Ты парень хороший. Наш, закрайсветовский.

Старик улыбнулся и вышел из кухни, закрыв за собой дверь.

– Закрайсветовский… – прошептал Ярослав, закрывая глаза. – Никакой я не закрайсветовский. Трус я обыкновенный.

Перевернувшись на бок, он быстро уснул. Сегодня был тяжелый день.

9

Проснувшись, Ярослав еще немного полежал с открытыми глазами, в очередной раз медленно соображая, где он находится. Затем, вспомнив все события вчерашнего дня, он резко встал. Умывшись и приведя себя в порядок, он вернулся на кухню, где уже вовсю хозяйничал Тимофей Федорович.

– Доброутро! – улыбнулся он и поставил на стол две тарелки со шкворчащей яичницей.

– Добр… Доброутро, – кивнул Ярослав и сел за стол. – Яичница у вас хоть обыкновенная?

– Конечно, – отозвался Федорович и поставил на стол сахарницу, с торчащей в ней ложкой.

– А, ну ясно, – нахмурился парень, наблюдая, как старик щедро посыпал блюдо в своей тарелке сахаром. – Что делать-то будем, Федорович?

– Позавтракаем, а потом решим, что с твоими ложками делать. Ты не волнуйся, никуда они не денутся.

– Я, честно говоря, вчера так ничего и не придумал, – пожал плечами Ярослав. – Так устал, что только к подушке прислонился и тут же уснул.

– Ну, это нормально, – закивал старик. – Первый рабочий день, как никак.

Он бросил взгляд на календарь, висевший у двери, и на несколько секунд замер.

– Постой, сегодня ж десятый день месяца! – он озадаченно посмотрел на парня.

– И что?

– И то! Давай собирайся быстрее! Сегодня ж суд!

– Над кем? – заволновался Ярослав.

– Над всеми желающими, – старик, забыв о завтраке, вскочил и убежал в комнату. Оттуда послышались звуки открывающегося шкафа.

– Какой суд, Федорович? – дрожащим голосом переспросил Ярослав. – Мне там обязательно нужно быть?

Федорович появился на пороге, в одной руке сжимая помятый пиджак, а другой застегивая пуговицы на белой рубашке.

– Конечно, обязательно! Ты ж судья! – с этими словами он снова исчез в глубине комнаты.

– О как… Час от часу не легче, – бросив ложку в тарелку, буркнул парень и встал из-за стола.

У здания администрации было шумно и многолюдно. Люди собрались у дверей, обмениваясь последними новостями и сплетнями.

– Давай через задний двор, – схватив Ярослава за рукав, шепнул Федорович и потянул его в обход толпы к зданию.

Обойдя его с другой стороны, они подошли к невзрачной двери. Дернув ее за ручку, старик кивнул Ярославу.

– Заходи. Суд на первом этаже. Давай быстрее, через десять минут начинается, – поторопил он зазевавшегося Ярослава.

Через несколько минут они уже стояли посередине просторного помещения, напоминающего актовый зал. На неком подобии сцены расположился длинный стол с несколькими стульями.

– В общем, смотри, – Федорович махнул рукой в сторону стола, – посередине – твое место. Я тебе уже говорил, что председатель у нас всем должен заниматься?

– Говорил, но не настолько же…

– Каждый десятый день месяца у нас проходит суд. Ты – судья. Сейчас все придут, и начнем.

– А как судить-то? Я законов ваших не знаю даже! – заволновался Ярослав.

– По ходу разберешься. Я тогда сегодня твоим помощником побуду.

Не успел Федорович договорить, как дверь в зал открылась и на пороге появилась Василина.

– Вы уже здесь? – облегченно вздохнула она. – Вот и замечательно. Я тогда завожу людей?

– Здравствуй, Василинка, – улыбнулся Федорович. – Сколько дел сегодня?

– Сегодня одно. Не все еще знают, что у нас председатель появился.

– Вот и отлично. Я сегодня помощником судьи буду, ты не против?

– Нет, конечно, – помахала она головой. – Я тогда секретарем, как обычно.

– Договорились, заводи! Раньше начнем – раньше закончим, – старик подтолкнул растерянного Ярослава к столу. – Повезло тебе, что не до всех еще весть дошла о тебе. Одно дело – это совсем мало. Обычно штук десять-пятнадцать приходится рассматривать.

Зал наполнился за несколько минут. Люди расселись по местам и принялись разглядывать нового председателя. Нельзя сказать, что Ярославу такое пристальное внимание было по душе, поэтому он даже слегка покраснел и принялся рассматривать убранство стола. Оно было весьма обычным – прямо перед ним лежало несколько чистых листов бумаги для записей, два карандаша. На краю стоял графин с водой, а рядом с ним – пустой стакан. Но один предмет выбивался из общей колеи. Рядом с графином стоял небольшой деревянный чурбан, похожий на маленькую плаху, а рядом лежал топор.

– Федорович, – шепнул Ярослав, наклонившись к старику. – Это что такое?

– Где?

– Да вот, – парень кивнул на топор и плаху. – Руки, что ли, рубить?

– Чего? – Федорович покосился на председателя и покачал головой. – Ты иногда как скажешь какую-нибудь чушь – хоть стой, хоть падай.

– А зачем это тогда?

– Это твой послужной список, так сказать, – принялся объяснять помощник. – После каждого дела нужно рубануть один раз по плашке. Каждый год мы отправляем ее в Высший суд в Краегорске, а там на нее смотрят и делают выводы – как судья работает. Если разбитая вся да расколотая – выпишут тебе премию, если как новенькая – значит, плохо судья работает, мало дел рассматривает.

– А, ну понятно тогда, почему у нас для этих целей молоток используют.

– Молоток? – удивился старик. – Гвозди вбивают?

– Не, – покачал головой Ярослав, – просто молоток. Без гвоздей.

– А как же тогда понять, как судья работает? Молотком много следов не оставишь.

– Так вот в том-то и дело, – вздохнул Ярослав. – Слушай, так я ж могу в любой день сюда прийти и изрубить эту плашку в щепки.

– Зачем?

– Ну, чтобы в Краегорске премию дали.

Старик некоторое время помолчал, раздумывая над словами Ярослава.

– Так зачем? Не пойму я что-то.

– Ну… Как тебе объяснить… – почесал затылок парень. – Я вроде как работаю, а на самом деле своими делами занимаюсь. А премию получаю. Понимаешь?

– Не понимаю, – покачал головой Федорович. – Премия-то в размере стоимости новой плашки и топора. Хорошо будешь работать – получится, что бесплатно их поставишь взамен старых, а ежели плохо – то за свой счет будешь покупать. В чем смысл самому ее рубить просто так?

– В размере стоимости новой плашки? – вскинул брови Ярослав. – И всё?

– Ну да.

– И какой смысл в этой премии тогда?

– Как это какой? Я ж говорю – плашку на нее новую можно купить да топор, чтоб свои деньги не тратить. Но это просто приятное дополнение к тому, что, значит, хорошо ты работаешь, люди тебя уважать будут, да в Краегорске будут знать, что хороший у нас председатель, о людях заботится.

– Да уж, – вздохнул Ярослав. – У нас о такой награде судьи только и мечтают! Аж ночами не спят, думают – как бы им уважение людей заполучить.

– Значит, хорошие у вас судьи, – не поняв сарказма, улыбнулся Федорович. – Ну что, готов?

– Да давай уже, что уж там… – махнул рукой Ярослав и откинулся на спинку стула.

Федорович поднялся и обратился ко всем собравшимся с речью.

– Уважаемые земляки, жители Закрайсветово! Как вы знаете, у нас долгое время не было председателя и вчера он появился! Прошу любить и жаловать, новый председатель нашей деревни – Ярослав!

В зале послышались возгласы одобрения и негромкие аплодисменты.

– Сегодня у нас ежемесячный судный день, – продолжил старик. – Это первый опыт Ярослава в качестве судьи, поэтому, если вдруг кому-то его решение не понравится, – не стесняйтесь, говорите. Будем вместе решать, чтоб всё по справедливости было. Договорились?

– Договорились. Давайте уже начинать, – послышалось из зала.

– Вот и хорошо, – кивнул старик и посмотрел на Василину, которая расположилась по другую руку от Ярослава с небольшой стопкой бумаг в руках. – Давай, Василинка, начинаем.

Девушка взяла в руки первый лист и, поднявшись со стула, принялась зачитывать его вслух.

– Оглашается приговор Василию Кубареву. Полгода работ на пилораме с заработной платой…

– Федорович! – Ярослав уставился на старика ошалелыми глазами. – Чего она говорит? Какой приговор? Мы еще дело даже не рассмотрели.

– Ну, правильно всё, – успокоил его Тимофей. – Сначала приговор, потом уже решаем – за что. А что не так?

– А почему полгода? Почему не десять лет?

– Так он сам такой приговор попросил, значит. У вас снова не так? – шепнул Федорович в ответ.

– Нет! У нас сначала дело рассматривают, а потом судья приговор выносит.

– Вот странные! – ухмыльнулся старик. – Это что получается? Судья лучше человека знает, какой приговор для него лучше будет?

– Конечно! На то он и судья.

– Ясно, – кивнул старик и придвинул свой стул к Ярославу. – Смотри… У нас человек сам себе приговор пишет и в суд на рассмотрение отдает. А ты должен уже решить – удовлетворить его обращение или нет.

Ярослав потер переносицу и снова посмотрел на старика.

– Федорович, вы здесь вообще с ума посходили?

– Ты, сынок, давай не ерепенься. Раз здесь оказался, то забудь пока про свои привычки старые. У нас так заведено. Поэтому давай работай и не брыкайся.

К этому моменту Василина уже закончила зачитывать приговор. Из зала вышел мужчина лет сорока и встал за небольшую трибуну, расположенную прямо перед столом судьи. В зале повисла тишина.

– Задавай вопросы, – пнул Федорович Ярослава под столом.

– Э-э-э… Вы – Василий, да? – спросил он первое, что пришло ему в голову.

– Ага. Кубарев, – расплылся в улыбке мужчина.

– И вы хотите, чтобы суд отправил вас работать на пилораму?

– Да.

– Что же вы натворили?

– Да тут дело такое… – переступил Василий с ноги на ногу. – У меня в этом месяце дочка родилась третья.

– Это запрещено? – быстро шепнул Ярослав Федоровичу.

– Нет. Слушай дальше.

– И денег не особо хватает, – продолжил Кубарев. – Сами понимаете – пеленки всякие, распашонки… Я сам слесарем тружусь, но мог бы в свободное от работы время и на пилораме подрабатывать, но там говорят, что мест нет. Поэтому на полставки готов пойти по решению суда.

Ярослав снова почесал затылок и, вздохнув, поднял голову.

– Я понимаю, конечно, это, но… Вы какое преступление совершили? За что я вас должен на пилораму отправить?

– Так вы ж и должны решить – какое мне преступление совершить, – растерянно произнес Василий.

– Я?

– Ну да…

Ярослав с мольбой посмотрел на Федоровича. Тот молча кивнул.

– Я, честно говоря… – парень обхватил голову руками, но тут же поднял голову и посмотрел на свою левую руку, – знаете что? Я сейчас отлучусь на секундочку, а вы здесь побудьте. Я оставлю здесь свои часы. Их же никто не украдет? – Ярослав многозначительно посмотрел на Василия.

– Нет, конечно! – улыбнулся он.

Ярослав снял с руки свои часы, положил их на стол и, поднявшись со стула, направился к выходу из зала. Около минуты постояв за дверью, он снова вошел в помещение и направился к своему месту. Сев за стол, он посмотрел на место, где только что лежали часы. Там было пусто.

– Кто украл мои часы? – строго произнес Ярослав.

Зал загудел.

– Васька стырил!

– Кубарев увел!

– Он украл!

– Так, тихо! – Ярослав поднял руку вверх и, дождавшись тишины, посмотрел на мужчину. – Василий, вы украли мои часы?

– Да, я, – виновато произнес тот.

– Предъявите лицензию вора, пожалуйста.

– У меня ее нет, – вздохнул он.

– Вот и отлично, – кивнул Ярослав и схватил со стола топор. – За кражу без лицензии приговор Василию Кубареву считать вступившим в силу с сегодняшнего дня. Год работы на пилораме в свободное от основной работы время на половину ставки. А! – вспомнил Ярослав, – И часы вернуть владельцу.

С этими словами он рубанул по плашке. В зале раздались бурные аплодисменты.

– Целый год! – разулыбался Василий, доставая часы из кармана. – Я на такое даже не надеялся! Спасибо вам, Ярослав!

– Не за что, – надевая часы на руку, произнес Ярослав. – Обращайтесь если что.

Ярослав с Тимофеем Федоровичем сидели в опустевшем зале.

– Молодец, – одобрительно похлопал его по плечу Федорович, – на лету все схватываешь.

– Ох и веселая у вас здесь жизнь, – грустно покачал головой парень. – Это ж надо додуматься – сначала приговор, а потом рассмотрение…

– А что делать? – пожал плечами старик. – С преступлениями у нас здесь туго. А суд как-то же надо использовать? Вот приходится выкручиваться.

– У нас там тоже выкручиваются. Только в обратную сторону, – покачал головой Ярослав. – Резьба у нас, так сказать, не туда повернута. Кстати, у вас в какую сторону болты выкручиваются?

– В правую, – ответил старик.

– А, ну, в принципе, мог и не спрашивать.

– Да я уже понял, что у вас там всё не как у людей. Слушай, а может, останешься, а? Ярослав? Что тебе там делать-то? В том мире? Я тебя как послушаю, так у вас там не жизнь, а тихий ужас какой-то. Здесь проблем, конечно же, тоже хватает, но все ж получше, чем у вас.

– Да не могу я, Федорович! Сил нет уже тут находиться. Здесь всё не так.

– Ну и что? Не так – не значит же, что хуже?

– Может, и не хуже, но… Ладно, сначала нужно выход найти, а потом уже думать. Пойду я, Федорович, на работу.

– В этом ты прав, – согласился Тимофей. – Хорошо, ты иди, а я пока по деревне похожу, поспрашиваю – может, видел кто ложки твои.

Ярослав пожал руку старику и направился к выходу из зала.

10

Весь день Ярослав занимался изучением и перебиранием бумаг в своем кабинете. Рассматривал и читал старые указы, оставшиеся ему по наследству от предыдущего председателя. Любой местный житель отнесся бы к этому занятию более серьезно, но Ярослав воспринимал их как увеселительное чтиво. Чего только стоил указ «О ежемесячном переводе стрелок часов на двадцать четыре часа назад» или «О запрете хождения по клумбам без тяпки». Наверное, каждый из этих указов имел под собой какое-то веское обоснование, но ему они казались каким-то бредом. Впрочем, как и жителям Закрайсветово, скорее всего, показались бы странными законы его мира.

От очередного сумасшедшего предписания о праздновании столетия самого старого дерева деревни его отвлек стук в дверь.

– Да, проходите, – ответил он и отложил в сторону бумагу.

Дверь открылась, и на пороге появилась Василина.

– Не отвлекаю? – проговорила она своим бархатным голосом.

– Нет, я здесь порядок навожу, – усмехнулся Ярослав. – Скажите, Василина, а какое дерево у вас в деревне самое старое?

– Дуб на утесе, – быстро ответила она. – Хотите, я вас к нему отведу?

Ярослав уже хотел было мотнуть головой, но тут же осекся. С самой первой минуты знакомства Василина казалась ему холодной и даже немного надменной девушкой. Он и сам не особо излучал доброжелательность и человеколюбие, но, в свою очередь, на дух не переносил таких же людей. А когда они неожиданно меняли свое пренебрежение на повышенное внимание, это настораживало его еще больше.

– А чего это вы такой доброй стали? – прищурившись, посмотрел он на Василину. – То к речке мне экскурсии устраиваете, то к дубу собрались вести. У меня, знаете ли, и так дел по горло.

Девушка заметно покраснела и засмущалась.

– Ну… Просто вы спросили, я и ответила. Что тут такого? Не хотите – как хотите.

– Да ладно вам, – улыбнулся Ярослав, – я же шучу. Просто я не восторгаюсь столетними дубами. Мне по душе другие вещи.

– Какие? – девушка сделала пару шагов и села на стул, стоящий по другую сторону стола.

– Разные, Василина, разные… Вот сейчас, например, очень мне интересно узнать, где вы ложки закупаете.

– Ой, какой же вы нудный, – покачала головой Василина. – Опять со своими ложками… Неужели нет в этом мире ничего интереснее этих ложек?

– Зрите прямо в корень, Василина, – усмехнулся парень, – не поверите, но именно в этом мире для меня нет ничего интереснее ложек. Ни дуб ваш, ни речка, ни клумбы с тяпками.

Девушка опустила взгляд и ненадолго замолчала. По ее лицу было видно, что она немного расстроилась.

– Вот так всегда бывает, – вздохнула она, – понравится тебе человек, а его ничего не интересует, кроме каких-то ложек.

Ярослав от неожиданности даже уронил на пол карандаш, который крутил в руке. Чтобы хоть как-то потянуть время, он полез за ним под стол. Через несколько секунд его голова снова появилась над бумагами.

– Что вы сейчас сказали? – задал он самый неуместный вопрос.

– Я говорю – нравитесь вы мне, Ярослав. Какой-то вы необыкновенный, как с другой планеты.

Ярослав встал из-за стола и подошел к окну. Недолго помолчав, он обернулся к девушке.

– А что, если я вам скажу, что я и правда с другой планеты?

– С какой? – разулыбалась она.

– С какой… – парень почесал затылок и, усевшись на подоконник, внимательно посмотрел на девушку. – Моя планета, она… Она почти такая же, как и ваша. Там тоже есть города и деревни, там живут такие же люди, как и здесь.

– А там красиво? – Василина облокотилась на стол и, решив подыграть Ярославу, заинтересованно уставилась на него своими большими глазами.

– Да примерно так же, как и у вас. Есть красивые места, а есть не очень. А знаете что? Пойдемте, покажете мне этот ваш дуб.

– Правда? Хотите? – захлопала ресницами девушка.

– Ага. Очень хочу, – угрюмо кивнул Ярослав и направился к двери.

– Я смотрю, у вас кроме вашей речки других достопримечательностей и мест отдыха совсем нет? – усмехнулся Ярослав, оглядываясь по сторонам.

Дерево росло прямо на высоком берегу уже знакомой ему Закрайсветовки. Широко раскинув свои ветви, оно выделялось на общем фоне безлесья.

– Ну, вы же просили меня к нему привести, я вас и привела.

– Да, дерево и правда необычное, – ради приличия произнес Ярослав и сел на землю, опершись спиной на его ствол.

– Так вы мне так и не рассказали, – усевшись рядом, защебетала Василина.

– О чем?

– О вашей планете.

– А… Да там ничего интересного, – махнул рукой Ярослав.

– У нас лучше?

– У вас? У вас… По-другому. Всё у вас не так, как у людей.

– А зачем же вы тогда сюда прилетели?

– Зачем? Я и сам не знаю, Василина. Случайно так произошло. Наверное, адресом ошибся.

Василина сорвала травинку и принялась крутить ее в пальцах.

– Значит, вы все же куда-то летели, раз ошиблись? Куда?

– Хотел улететь куда-нибудь подальше, где нет предательства, лицемерия, зла. Летел, летел и прилетел. И вроде бы все хорошо. Нашел, что искал, а опять всё не то. Наверное, настолько я привык к этому всему, что без этих всех вещей уже жить не могу.

Ярослав вдруг замолчал, пытаясь понять, не сболтнул ли он чего лишнего, но, искоса взглянув на девушку, понял, что она до сих пор играет в эту игру и, судя по ее улыбке, она ее очень радует.

– Нельзя привыкнуть к плохому, – произнесла она. – Так не бывает.

– Я тоже так раньше думал, а оказывается, что можно не только привыкнуть, но еще и скучать по этому плохому.

– Но это же неправильно, – удивилась она. – К тому же, нельзя скучать по прошлому. Вот смотрите.

Василина поднялась на ноги и, схватив Ярослава за руку, потянула его к берегу. Спустившись с утеса и подойдя к кромке воды, она бросила в нее травинку.

– Вот видите? Река – она как время. Если стоять на берегу, то она постоянно будет напоминать вам о вашем прошлом. Все травинки снова приплывут к вам. А если вы будете идти по ее течению, то всё ваше прошлое всегда будет оставаться за вашей спиной. Конечно, иногда вы будете оглядываться на эту травинку, но когда вы перестанете это делать, то увидите, что впереди – целые луга разнотравья. Понимаете?

Ярослав стоял у самой воды и задумчиво смотрел на уплывающую травинку. Какая-то мысль крутилась в его голове, но он никак не мог поймать ее или сформулировать. Тем не менее он понимал, что она очень важна для него.

– И что, и что? – машинально произнес он, задумчиво потирая подбородок.

– И то, что я не знаю, откуда ты здесь появился. Я понимаю, что ты совсем не из Краегорска. А еще я знаю, что я не хочу, чтобы ты уходил куда-то. Я вижу, что тебе здесь тяжело, но это временно, понимаешь? Скоро ты забудешь обо всем плохом, что тебя окружало там, откуда ты пришел. Ты только не уходи, Ярослав. – Она взяла его за руку и посмотрела в глаза. – Обещаешь, что не уйдешь? Тем более, ты мне кое-что должен.

– Должен? Когда это я успел тебе задолжать?

– Обещал, что стол в моем кабинете развернешь, а он до сих пор так и стоит.

– А, вот оно что! – рассмеялся Ярослав. – Ну, это дело трех минут. Никогда не поздно успеть.

– Так обещаешь? – Василина наклонила голову набок, не отпуская его руку.

– Ярослав! Вот ты где!

Они обернулись на окрик. Со стороны деревни к ним, прихрамывая, приближался Тимофей Федорович. Василина резко отпустила руку и даже отошла на пару шагов от парня.

– Федорович! Ты как меня нашел? – улыбнулся он.

– Так не в городе живем вроде. Люди подсказали, – старик подошел к ним и посмотрел на девушку. – Василинка, ты чего тут? Решила притопить нашего председателя, пока никто не видит?

– Да нет, просто дуб показывала. Скоро же праздник, – засмущалась она.

– А, ну да, ну да, – закивал старик. – Ну, ты иди домой, а нам с Ярославом кое-что обсудить нужно.

– Хорошо, – девушка еще раз взглянула на Ярослава. – До завтра тогда?

– До свидания, Василина, – снова перешел он на «вы». – Завтра обсудим с вами мероприятия праздника.

Она улыбнулась и медленно пошла по тропинке в сторону деревни.

– Новости нехорошие у меня, Ярослав, – подождав, пока она отойдет на приличное расстояние, заговорил Федорович, – да ты меня послушай! Потом на Василинку насмотришься.

– А? Чего? – Парень перевел взгляд на старика.

– О! Да тебе, я смотрю, уже здесь нравится? – усмехнулся он. – Только вот поздно ты очухался. К нам комиссия едет из Краегорска.

– Какая комиссия?

– Обычная. Решать вопрос о назначении председателя нового.

– А я? Я не председатель, что ли? – вскинул брови Ярослав.

– Да ты и председатель, и племянник мой, и коренной краегорец к тому же. Только вот они о тебе слыхом не слыхивали и до сих пор думают, что мы здесь сидим одни-одинешеньки без управления. Что мы им скажем? Кто ты такой и откуда взялся? – Федорович посмотрел на парня. – Большие проблемы будут, Ярослав. Тебя и спрятать-то негде. Да и люди тебя сегодня видели на суде.

– А что будет, если они узнают?

– Копать начнут – кто ты да откуда. И тогда уже не отцепятся. Затаскают тебя по всяким допросам. Я даже и не представляю, чем это закончиться может.

– Федорович, ну а им какая разница? Работаю себе и работаю. Ничего плохого не делаю.

– Так-то оно так, вот только стоит там твоя машина за Краем, как памятник. Они же тоже не дураки, подумают, прикинут и поймут, что ты и колымага твоя – звенья одной цепочки. И тогда у тебя настоящие приключения начнутся… Спрятать бы тебя на это время, да некуда. Так что выход один – искать дырку, как тебе обратно в свой мир вылезти.

– Да я ж с радостью, – заволновался Ярослав. – Что там с ложками-то?

– А, ничего, – махнул рукой старик. – Весь день по гостям ходил. Никто ничего не видел, не слышал, ложку вообще в первый раз видят.

Ярослав заметно занервничал.

– Федорович, а что они со мной сделают? Не убьют же?

– Нет, конечно, но душу вынут, – утвердительно кивнул старик. – Это к бабке не ходи.

– И что делать теперь?

– Думать, сынок. На то нам головы и привинчены, чтобы ими думать. Пойдем домой, покумекаем.

Оба зашагали в сторону деревни в уже сгущающихся сумерках.

11

Не прошло и получаса, как друзья добрались до домика Федоровича.

– Не знаю я, сынок, как тебе отсюда выбираться. Много я над этим думал, размышлял, но ничего в голову не приходит. Поэтому давай решать, как нам с завтрашней комиссией разговаривать, чтобы у нас проблем потом не было.

– Не может такого быть, Федорович, чтобы не было отсюда выхода, – облокотившись о стол, произнес Ярослав. – Отовсюду выход есть.

– Есть-то он есть, только вряд ли мы его найдем за ночь. Вот в чем проблема, понимаешь?

Парень задумчиво кивнул и принялся крутить в руках солонку, стоящую на столе.

– А раз выхода пока нет, то нужно как-то подстраиваться под создавшуюся ситуацию, – продолжил старик. – Завтра будут нас с тобой терзать. Давай думать, что мы им скажем.

– Почему мы? Ты им зачем нужен-то?

– Здрасти, – ухмыльнулся Федорович. – Я ж сам сказал всем, что ты мой племянник, что из Краегорска приехал работу искать.

– Так скажи, что соврал, – буркнул Ярослав. – Зачем тебе себя подставлять?

– А ты?

– А что я? Расскажу им всё как есть. Скажу, что из-за края пришел, что председателем устроился работать, чтобы без дела не сидеть, что очень хочу домой, но не знаю, как туда попасть. Что они мне сделают? Я ж не обманываю никого. Знал бы, как вернуться, давно бы уже ушел.

– Вот ты интересный, – покачал головой старик. – Сам хочешь всю правду рассказать, а мне говоришь, чтоб я им в своей лжи признался. У вас там всегда так делают?

– Да надоел ты уже, Федорович! – вспылил Ярослав. – У нас, у вас… чего ты мне постоянно это в упрек ставишь? Это я, что ли, так сделал, что в моем мире врут, убивают, крадут и лицемерят? Я?! Ты думаешь, что мне это всё нравится? Да вот здесь у меня уже это всё!

Парень отбросил солонку и ткнул пальцем себе в шею.

– Так оставайся, Ярослав, – спокойно произнес старик.

– И здесь я не могу! Здесь я себя каким-то идиотом чувствую. Вот правильно люди говорят: где родился, там и пригодился. Знаешь жуков-навозников? Есть у вас такие?

– Есть, – кивнул Тимофей.

– Так вот и я такой же. Мир у меня такой, понимаешь? Я, может, и хотел бы, чтобы он был похожим на ваш, но я тогда там сдохну, потому как жрать мне будет нечего. Жуки эти жрут всякую падаль, и если им предложить заварное пирожное, то они его просто не станут есть. Потому что привыкли, потому что не нужно оно им. Может, они тоже мечтают о васильковых полях, но продолжают копаться в…

Федорович посмотрел на парня и тяжело вздохнул.

– Ты же не навозник, Ярослав. Ты – человек. Человек ко всему привыкнуть может. Но только если захочет, конечно. Ты просто не хочешь. А может, и хочешь, да боишься чего-то. Я ж не знаю – может, у вас там убивают хороших людей, вот вы и привыкли, что вокруг одни сволочи. А на самом деле человек ведь не может плохим родиться? Злым, жадным, эгоистичным? Все рождаются нормальными людьми. А потом становятся такими, в какую они среду попали, в какое окружение. Коль люди вокруг добрые будут, чего ему злым становиться? Никогда он таким не станет. Но самое главное – это что?

– Что?

– Что окружение – это не какие-то там люди непонятные. Это ты, сосед твой, друг, знакомый. И если каждый Человеком будет, то и вокруг Люди появятся, понимаешь?

– Ой, не заливай мне, Федорович. Без твоих моралей тошно, – недовольно огрызнулся Ярослав. – Ладно, я спать. Не хочу даже думать об этой твоей комиссии. Как будет, так будет.

Парень встал из-за стола и плюхнулся на диван.

– Ну, как знаешь, Ярослав, как знаешь, – старик поднялся и направился к двери. – Спокойной тебе ночи.

– Ага, и тебе, – кивнул он и отвернулся к стенке.

Ярослав лежал в темноте и прокручивал в голове события последних дней. Он не боялся завтрашней комиссии, почему-то в голове было пусто, а в груди совсем не было страха. Пусть уже будет, что будет. Какое-то равнодушие сковало его душу и не отпускало. Наверное, именно так чувствуют себя осужденные перед казнью. Ничего уже не изменить, никаких выходов нет. Зачем тогда терзать себя лишний раз? Но ему все равно не спалось. Мозг пытался выстроить все события в одну логическую цепочку, но никак не получалось. Слишком уж много их случилось за такое короткое время.

Поднявшись, он набрал в стакан воды из-под крана и направился обратно к дивану. Сделав пару шагов, он со всей дури засадил мизинцем ноги по ножке стола. Стакан вылетел из рук и полетел на пол, в глазах замелькали какие-то яркие кружочки, а через секунду, с задержкой, как это обычно и бывает, появилась боль.

– Ах ты ж… – выругался он и схватился за мизинец, прыгая на одной ноге. Когда боль немного утихла, он, продолжая ругаться себе под нос, включил свет, и, схватив какую-то тряпку, принялся вытирать разлитую на пол воду. Ее было немного, так как она довольно быстро утекала куда-то вниз через щели дощатого пола домика Федоровича. Протерев пол насухо, он снова лег на диван. Мизинец еще немного ныл.

– Попил, блин, водички, – прошептал он себе под нос и закрыл глаза. Сон уже начал окутывать его своим мягким одеялом, но вдруг какая-то мысль острой иглой воткнулась прямо в голову Ярослава.

– Ну, точно! – воскликнул он и, вскочив с дивана, ринулся к двери.

– Федорович! Федорович, просыпайся!

– А? Чего? Приехали уже? – непонимающе моргая глазами, проговорил старик.

– У тебя подвал есть?

– Есть, – кивнул тот.

– Вода туда утекла!

– Куда?

– В подвал!

– Какая вода?

– Я разлил на кухне воду, а она вся в подвал утекла сквозь щели!

Лицо Ярослава светилось от радости, что никак не вязалось в голове Тимофея Федоровича со временем суток.

– Ну? А чего ты радуешься?

– Вода, Федорович! Как ты не понимаешь?

Старик опасливо взглянул на парня.

– Ну, ничего. Высохнет. Ложись спать, Ярослав.

– Да вода же! – рассмеялся тот. – Я воду разлил, а она сквозь пол протекла, понимаешь?

– Да я понял, понял. А чего ты радуешься-то?

– Откуда Закрайсветовка течет, Федорович?

– Как откуда? Из-за Края.

– Так по ней я могу и обратно попасть!

Федорович сел на кровати и уставился на парня.

– С чего это ты взял? Помнишь, как ты к машине своей пытался подойти? Так и с речкой будет. Будешь по ней плыть до посинения, а никуда не выплывешь.

Ярослав сел на край кровати и посмотрел на заспанного Тимофея.

– В общем, слушай, Федорович. Я помню, как я шел к машине. Она совсем не приближалась, но я отдалялся от вас. То есть получается, что этот мир как бы растягивался, не выпуская меня из себя. И, скорее всего, между нашими мирами есть какая-то нейтральная зона, в сторону которой он и «растягивается». А река – вроде как коридор между ними и по нему можно вернуться обратно. Главное – не вылезти раньше времени на берег и не попасть в эту самую нейтральную зону.

– Ты как до этого всего додумался, сынок? – озадаченно произнес старик.

– Уронил я случайно стакан с водой у тебя на кухне. Пока тряпку нашел, она почти вся сквозь пол и просочилась. Я уже спать лег, а потом у меня в голове все пазлики и собрались.

– Кто собрался?

– Да неважно, – махнул Ярослав рукой. – Речка-то ваша из-за Края течет, она же где-то начинается? А начинается она, скорее всего, у нас! Значит, можно по воде и обратно попасть. Вода ж сквозь пол просочилась, может, она и через этот проклятый Край просачиваться умеет.

– Вода-то, может, и умеет, а ты-то как просочишься?

– Да так же, как и та ложка сюда приплыла! Никто ее не оставлял на берегу, а ее просто течением принесло. Выходит, что с водой можно к вам попасть и выбраться отсюда.

Старик ненадолго задумался.

– А как же ты тогда здесь оказался? Ты ж не по реке к нам приплыл?

– Ну, может, дырка какая образовалась между нашими мирами, мало ли… Откуда ж я знаю? Но ложка, ложка-то приплыла по воде! Федорович, это единственный мой шанс! Я не могу его упустить. Где можно лодку достать?

– Да погоди ты, – махнул рукой старик, – не пори горячку! Если всё так, как ты говоришь, то почему к нам до сих пор по ней из-за Края никто из ваших не приплывал никогда?

– Да потому, что никто по ней и не плавал. Что там той речки-то? Захочешь утонуть – не получится. Кому в голову придет по ней сплавляться?

Старик почесал затылок.

– Ну, это как посмотреть… И в ней люди тонули. Выходит, что и у вас там тоже Край есть?

– Да нет у нас никакого Края! Получается, что ваш мир – он вроде подвала твоего. Будешь ходить по кухне и знать не будешь, что под тобой еще какое-то помещение есть. А как доски прогниют, так и провалишься туда, как я к вам провалился. Только вот дырка сразу сама собой заделалась, а вода все равно протекает. Выходит, что по воде можно выбраться скорее всего. Про реку Стикс слышал?

– Неа.

– Ну, это такая река… Впрочем, неважно. Федорович! Времени мало, собирайся! Лодка есть?

– Да откуда? Может, и есть у кого надувная, да только где я тебе ее сейчас найду посреди ночи?

– Ладно, пошли. На месте разберемся.

Через полчаса Ярослав и старик уже стояли на берегу Закрайсветовки. На востоке небо уже начало окрашиваться в розоватый цвет, но вокруг все еще было достаточно темно. Ярослав посмотрел на черную воду и поежился.

– Страшно? – старик похлопал его по плечу.

– Есть немного, – кивнул парень.

– Ладно, Ярослав, – Тимофей посмотрел на него и вздохнул, – не теряй времени. Пора уже.

– Федорович, может, ты со мной, а?

– Куда? – рассмеялся тот. – У меня спина больная, мне в холодную воду никак нельзя. Да и не хочется мне среди этих ваших навозников жить. Мне и здесь хорошо.

– Я бы еще Василину с собой взял. Может, сходить за ней?

– Чего? – нахмурился Тимофей. – Ты Василину не трожь. Она девчонка светлая, добрая. Еще не хватало, чтобы ты ее в свой рассадник поволок… Нет уж. Сам плыви, а я ее с тобой не отпущу.

– Тоже верно, – вздохнул Ярослав. – Ей там не место. А комиссия? Совсем тебя заклюют они теперь.

– А что они со мной сделают? Ну, отправят улицы подметать на пару лет за вранье. Ничего, не сахарный, не растаю. А с другой стороны, скажу, что не знаю, где ты. Был да сбежал куда-то. Идите ищите ветра в поле.

– Опять соврешь? – ухмыльнулся Ярослав.

– Ага, видимо от тебя заразился. Так что давай дуй домой. Нечего здесь свою заразу распространять, – улыбнулся старик.

– Ну, прощай, Федорович, – парень протянул руку и обнял старика. – Спасибо тебе за всё. Без тебя я бы здесь совсем пропал.

Старик освободился от объятий и незаметным движением смахнул что-то со щеки.

– Ты это, Ярослав… Ты там постарайся своим объяснить, что… Хотя ладно. В чужой монастырь, как говорится… Живите, как хотите. Дело ваше.

Ярослав еще раз взглянул на старика и, разувшись, подошел к воде.

– Может, передать нужно что-нибудь кому-нибудь, а? – бросил ему вслед Тимофей Федорович.

– Передать? – парень на секунду замер. – Скажи Василине, что… Впрочем, ничего не говори, не надо.

– Ну, как знаешь, – вздохнул старик. – Давай уже плыви. Я тебя здесь подожду. Мало ли, вдруг не получится.

– Получится, – сам себе шепнул Ярослав и вошел в воду.

Немного привыкнув к холодной воде, он нырнул и, вынырнув на середине реки, поплыл.

Плыть пришлось против течения. Благо что оно было совсем не сильное. К тому же, глубина на середине реки оказалась не больше двух метров. Кое-где он даже доставал ногами до дна. Тогда он отдыхал, а потом, набравшись сил, снова плыл дальше. Ярослав понимал, что если его теория верна, то ему ни в коем случае нельзя выходить на берег до тех пор, пока он не доберется до своего мира. Он даже боялся представить – где он может оказаться, выйдя из воды. Ведь, по его расчетам, он уже был далеко за Краем, но еще совсем не в своем мире. Зависнуть где-то посередине на веки вечные совсем не хотелось.

Вода не становилась теплее, и мышцы Ярослава все чаще сводило судорогами. Да и самая обычная усталость давала о себе знать.

«Еще не хватало здесь утонуть, – подумал он. – Вот удивятся там. Вчера только на суде сидел, а сегодня приплыл по Закрайсветовке трупик председателя. У этой чертовой комиссии тогда дел точно прибавится».

Пытаясь себя приободрить, он из последних сил выбрасывал руки вперед, загребая холодную воду. Судорога снова схватила ногу, и Ярослав взвыл от боли. Схватившись за палец ноги, он потянул его на себя. Боль немного отпустила, но тут же свело другую лодыжку. Он хотел перевернуться на спину, но тут же ушел под воду, хлебнув от неожиданности воды. Резко вынырнув, он попытался снова схватить себя за палец. От усталости и боли в глазах поплыли темные круги. Ему даже показалось, что на секунду он потерял сознание.

«Черт возьми, да я же утону сейчас», – промелькнула мысль в его голове.

Ярослав посмотрел на берег. До него было рукой подать – несколько метров, но он прекрасно понимал, что если он еще не в своем мире, то, выйдя на берег, он обречет себя на вечное скитание между двух миров. Но река забирала последние силы. Круги снова побежали перед глазами.

Ярослав попытался грести только руками, но с ужасом осознал, что еще несколько минут, и они тоже перестанут его слушаться. Отчаянно барахтаясь, он поплыл к берегу, теряя последние силы.

Сознание вернулось к Ярославу, и он тут же почувствовал, что находится на берегу. Подняв голову, прислушался. Ничего. Только плеск воды и шум деревьев, шуршащих листвой от легкого ветерка. С трудом поднявшись на ноги, огляделся. Река несла свои воды по лесу, окружавшему ее с обеих сторон. А это значило, что он все же преодолел Край и его теория оказалась верна. Ведь если бы этого не случилось, то пейзаж бы совсем не поменялся, как это случилось тогда, когда он попытался подойти к своему автомобилю. С одной стороны, это, несомненно, радовало, но с другой – он не мог с уверенностью сказать, что не вышел на берег на «нейтральной» полосе, на которой можно остаться навсегда. Но поразмыслив, он решил, что сидеть на берегу или снова лезть в воду – бессмысленно. Немного отдохнув, Ярослав вошел в лес.

С тех пор как он покинул берег реки, прошло уже около часа, а он все шел и шел по лесу, с каждым шагом убеждаясь, что случилось самое страшное – он застрял между двумя мирами без единой надежды на спасение. Он уже с трудом переставлял ноги. Все ночные приключения давали о себе знать. Сделав еще пару шагов, Ярослав повалился на землю и в отчаянии заколотил по ней кулаками. Перевернувшись на спину, он закрыл глаза.

– Да за что же это мне, а? За что?! Какого черта меня занесло сюда? Где я так нагрешил-то?

Сознание Ярослава рисовало ему самые жуткие картины вечного скитания и одиночества. Там, в Закрайсветово, он думал, что хуже этой деревни ничего не может быть, но сейчас он отдал бы многое за то, чтобы снова оказаться там. Пусть даже перед двадцатью самыми дотошными комиссиями из Краегорска или любого другого места.

– Заблудился, что ли? – послышалось откуда-то сверху.

Ярослав от неожиданности даже вздрогнул. Открыв глаза, он вскочил на ноги. Перед ним стоял мужчина лет сорока в сером комбинезоне. В руках он держал ведро. Обычное пластмассовое ведро.

– Я говорю – заблудился, что ли, парень? Чего ты на меня вытаращился?

– Ага, заблудился, – закивал Ярослав. – Скажите, а до Закрайсветово далеко?

– До чего? – прищурился мужчина.

– До Закрай… Подождите, я что, дома, что ли?

Мужчина нахмурился и отступил на пару шагов.

– Нет, парень, ты в лесу, не дома.

– А вы здесь что, грибы, что ли, собираете? – разулыбался Ярослав.

– Ну да.

– А у воров должна быть лицензия? – спросил Ярослав первое, что пришло в голову.

Мужчина не на шутку испугался и потихоньку стал пятиться в лес.

– Ты это, парень, я тебя не видел, я ничего никому не скажу. Давай по-мирному разойдемся?

– Хорошо, хорошо. Скажите только, как до города добраться? – спросил сияющий Ярослав.

– Вон туда, – махнул мужчина рукой. – Туда иди, минут через тридцать на гравийку выйдешь. Там автобус ходит каждые два часа с дачного поселка.

Удержавшись от того, чтобы не обнять от радости этого мужика, Ярослав бросился через лес в указанном направлении. Уже через час он сидел на протертом сиденье старенького пазика, который, подпрыгивая на кочках, вез его домой.

12

Весь день Ярослав провел дома, в своей квартире. Он упивался обычным черным чаем с сахаром, а не камышовым с солью. Валялся на своей кровати, а не на диване в кухне покосившегося домика. Ел ложкой всё, что было в холодильнике, не опасаясь того, что кто-нибудь его в этом упрекнет. В общем, радовался тому, что наконец-то вернулся в свой мир. Тому, что ему не придется теперь шевелить извилинами, подстраиваясь под странные правила и законы Закрайсветово. Он снова стал тем самым Ярославом, который три дня назад выехал на своем автомобиле из города. И даже то, что его машина со всеми вещами осталась за краем, его не особо расстраивало.

«Руки и голова есть – заработаю на новую, – сам себе говорил он, – самое главное, что я теперь дома».

Конечно же, он не был до конца честным с собой. Где-то в груди паучок все время шевелил лапками, заставляя мысленно возвращаться в ту деревню, в тот мир, который, может, и выглядел совершенно безумным, но, по большому счету, был практически идеальным. То и дело перед его глазами всплывал этот добрый старик Тимофей Федорович, который приютил его, чем мог помогал и всегда поддерживал то советом, то делом, то просто добрым словом. Слегка сумасшедший повар Максим Максимович, который никак не мог разрешить невероятную проблему ложек и вилок. Автослесарь Ванька, который, хоть и отнесся к Ярославу настороженно, но тоже попытался помочь, когда его попросили о помощи. Но самое главное… Василина. Эта светлая и добрая девушка не выходила из его головы. Он как мог отгонял от себя эти мысли и воспоминания, но они снова возвращались к нему, и он ничего не мог с этим поделать.

Этой ночью он плохо спал. Сон мешался с явью, рождая в его голове странные видения. Он то снова стоял рядом с Василиной на берегу Закрайсветовки у старого дуба, то сидел в ресторане с кольцом в руках, то ехал по гравийной дороге, проезжая мимо указателей, на которых надпись «Закрайсветово» была перечеркнута жирной красной полосой. К тому же ужасно ныли руки и ноги, напоминая о ночном речном приключении. Утром не выспавшийся он поднялся с кровати и, позавтракав на легкую руку, отправился на работу.

– Здравствуйте, Григорий Павлович, – как можно шире улыбнулся Ярослав, проходя мимо кабинета начальника.

Руководитель кивнул, а он, облегченно вздохнув, поспешил к своему рабочему месту.

– Ярослав! – послышалось из кабинета. – Зайди ко мне на минутку.

Какое-то шестое чувство, которое обычно предвещает беду, подсказало, что руководитель отдела приглашает его совсем не для того, чтобы вручить премию. Молча пройдя в кабинет, Ярослав закрыл за собой дверь и сел на стул для посетителей.

– Ну, рассказывай, – копаясь в бумагах, спокойно произнес начальник.

– Что рассказывать?

– Где был три дня? Почему на работе не появлялся? – оторвавшись от бумаг, спросил руководитель.

– А я был в… – Ярослав растерялся. Не будет же он сейчас взрослому человеку рассказывать о Крае, деревне, которую даже не сможет показать на карте, о том, что он работал там председателем и проводил суд. – Я был дома… Болел я.

– Сильно болел?

– Да… Не очень. Простудился, полежал дома с температурой немного.

– Почему не позвонил?

– Да я звонил… Занято было.

– Три дня?

Ярослав вздохнул и замолчал.

– Тебя не было три дня. Твой телефон был отключен, ты даже не соизволил сообщить мне о своей болезни, – тон начальника опасно повышался, – Ярослав, ты меня за дурака держишь?

– Григорий Павлович, просто если я расскажу, вы мне не поверите.

– Конечно, не поверю. Я никогда не поверю в то, что за три дня ты не смог найти ни одной минуты, чтобы сообщить мне о своем местонахождении.

– Да, но…

– Короче, Ярослав, – перебил его начальник, – я принял решение. С сегодняшнего дня ты здесь не работаешь. Пиши заявление.

– А где буду работать?

– В смысле? – не понял мужчина.

– Ну… Кем мне теперь работать нужно?

Начальник посмотрел на парня удивленным взглядом.

– Где хочешь, там и работай. А здесь чтоб ноги твоей больше не было. Что за вопросы дурацкие?

Ярослав поднялся на ноги и молча направился к двери.

– Куда пошел?! – послышалось сзади. – Заявление пиши.

Парень остановился и, немного постояв на месте, развернулся. Уверенным шагом он подошел к столу и оперся на него ладонями.

– Заявление? Хорошо.

Схватив со стола первый попавшийся лист, он перевернул его чистой стороной и размашисто написал на нем несколько слов.

– Вот, держите.

Начальник взял бумагу и посмотрел на Ярослава.

– Это что?

На обратной стороне листа большими буквами было написано: «Больше работать здесь не буду!» И подпись: «Ярослав».

– Это заявление о том, что я больше работать здесь не буду. Или вы читать разучились, Григорий Павлович? Кстати, как вы стали начальником с таким ужасным почерком? За вас кто-то другой документы пишет, что ли?

Лицо руководителя побагровело.

– Пошел вон, – сквозь зубы выдавил он.

– Пойду, пойду, не переживайте, – улыбнулся Ярослав и подошел к двери. – Кстати, Григорий Павлович, я знаю одно место, где менеджерам по продажам бьют морды. Желаю вам никогда туда не попадать. С вами, начальником отдела продаж, я даже не представляю, что могут сделать.

– Вот и катись туда, идиот! – выкрикнул мужчина.

– А это… – вмиг посерьезнел Ярослав, – а это уже не вам решать. Не вам.

Он внимательно посмотрел на начальника и вышел из кабинета.

Ярослав шел по улице в сторону дома. Не спеша. Смотрел в лица проходящих мимо людей, но никто не обращал на него внимания. Те, которые случайно встречались с ним взглядом, тут же отводили глаза и ускоряли шаг. Завернув в ближайшее кафе, он сел за столик и принялся разглядывать меню.

– Здравствуйте! – улыбнулся подоспевший официант. – Вы покушать?

– Ага, поесть, – кивнул Ярослав.

– Могу предложить вам бизнес-ланч. Первое, второе и напиток на выбор.

– Несите, – равнодушно пожал плечами парень.

– Пить что будете? Чай, кофе, сок?

– Чай. У вас только черный?

– Нет. Зеленый, травяной, облепиховый, ягодный.

– А камышовый есть?

– Камышовый? – официант поморщился. – А что, такой бывает?

Ярослав посмотрел на озадаченного официанта.

– Бывает. Вы знаете, он просто отвратителен на вкус. Особенно если его пьют с солью. Но если привыкнуть, то он очень даже ничего. Очень мне сейчас его захотелось.

Официант нахмурился и подозрительно взглянул на Ярослава.

– Шутите, да?

– Нет, – покачал тот головой, – не шучу. Кстати, а у вас к пюре что подают? Вилки или ложки?

– Э-э-э… Вилки, кажется.

– А если я ложкой захочу есть?

– Ну… Тогда я принесу вам ложку.

– Это хорошо, – вздохнул парень, – это очень хорошо. Слушайте, а может, у вас там есть все-таки хоть немного этого камышового чая?

– Секундочку, – посерьезнел официант и отошел от столика.

Через минуту на плечо Ярослава легла чья-то увесистая рука.

– Молодой человек!

Парень обернулся. Позади него стоял огромный охранник с лицом, явно не выражающим радушие и гостеприимство.

– Ты это… Иди погуляй.

– С чего это?

– Жалуются на тебя. Пьяный, да?

– Не пью.

– Ну, все равно иди. В другом месте пообедаешь, – ладонь на плече недвусмысленно сжалась.

– Это почему еще? – Ярослав напрягся, но тут же его лицо растянулось в улыбке. – А-а-а… Это из-за моих вопросов? Ну да, ну да… Ладно, дружище, не кипишуй. Сам уйду.

Дернув плечом, он скинул руку, поднялся из-за стола и направился к выходу.

Дойдя до своего дома, Ярослав остановился у подъезда и присел на скамейку. На душе было тошно и противно. Его мир не хотел принимать его обратно. Отовсюду его гнали и пинали в спину. Всего три дня, проведенные в Закрайсветово, успели поменять его. В какую сторону – пока было непонятно, но этот мир, его родной мир, уже смотрел на него как на чужака. Он не вписывался в его рамки, не подходил по условиям игры, не принимал. От этого было тоскливо и обидно. Те люди, такие простые и понятные для него, к которым он так рвался, поворачивались к нему спиной, крутили пальцем у виска и тыкали пальцами. За три дня он превратился в изгоя.

Ярослав тяжело вздохнул и уже собрался идти домой. Но, только лишь поднявшись со скамейки, он замер на месте. В груди полыхнуло жгучим огнем, а ноги тут же стали ватными, как будто прилипнув к асфальту. Перед ним стояла Она.

– Здравствуй, Ярослав, – кокетливо улыбнувшись, произнесла девушка.

– Пр… Привет, – выдавил из себя он.

– Я вчера приходила к тебе, но тебя не было дома. У тебя все хорошо?

– У меня… У меня да. Хорошо. Почти. Всё, – путая слова, промычал парень.

– Я с тобой поговорить хотела.

Девушка сделала несколько шагов и присела на скамейку.

– Я тогда очень некрасиво поступила, – потупив взгляд, произнесла она. – Мы же с тобой вроде как встречались, ты мне предложение сделал. Ты меня прости, просто я такой дурочкой была…

Она взяла его ладонь в свои руки и посмотрела в глаза.

– Да ничего, бывает, – буркнул Ярослав и присел рядом.

– В общем, я хотела сказать, что… – она на секунду замешкалась, – я согласна.

– На что?

– Как на что? Я согласна стать твоей женой.

– А как же этот твой… Как его там?

– Ой, ты не представляешь, какой он оказался сволочью, – защебетала она. – Сначала сделал предложение, потом начал говорить, что свадьбу сможет организовать не раньше чем через год, потому что сейчас нет возможности. Представляешь? Оказался обычным балаболом. Я так пожалела, что так с тобой поступила. Ты же у меня совсем не такой, – девушка обняла Ярослава и прижалась к нему щекой. – Я такая дура, Ярослав! Прости меня, пожалуйста!

Ярослав закрыл глаза и молча обнял девушку. Знакомый запах ее волос ударил прямо в мозг, разлившись теплом по всему телу.

– Ты знаешь, – зашептал он ей на ухо, – я думал о тебе. Всё это время я думал о тебе. Я так хотел, чтобы ты вернулась… Ты просто не представляешь, как я этого хотел. Ты снилась мне. В моих снах мы были с тобой вместе. В них я смотрел в твои глаза, обнимал и гладил твои волосы. Затем я просыпался и понимал, что все это было всего лишь сном. А потом…

– У тебя что, уже кто-то появился? – отстранившись от парня, спросила она.

– Нет, – грустно покачал он головой, – у меня никого не появилось. Просто я встретил человека, который объяснил мне, что такое любовь. Оказывается, чтобы дать понять другому человеку, что ты его любишь, достаточно сказать это один раз. Представляешь? – Ярослав улыбнулся. – Всего один раз нужно об этом сказать. И всё. И не нужно ничего доказывать, не нужно изображать из себя романтичного рыцаря или чувственную принцессу. Нужно просто любить. Всем своим сердцем.

Девушка завороженно смотрела на парня.

– Ты ушла туда, где тебе было лучше. Сейчас вот снова вернуться хочешь, разве это правильно? Вот если бы… – парень осекся и вдруг замолчал, – ушла туда, где было лучше, а сейчас вернуться хочешь, – задумчиво повторил он, – это неправильно…

– Ярослав, ну прости меня, я ошиблась!

– Ну, конечно же, это неправильно, – Ярослав улыбнулся своим мыслям и посмотрел на девушку. – А прощать мне тебя не за что. Я на тебя обиды не держу, – парень отпустил ее руку и поднялся со скамейки. – Да и свадьбу я тоже вряд ли смогу организовать в ближайший год. Меня сегодня с работы уволили.

– Как? – девушка поджала губы и напряглась. – Так ты теперь безработный?

– Ага, – засмеялся парень, – безработный… Ладно, пойду я. Всего тебе доброго! И постарайся больше не раскидываться такими словами. Прибереги их для одного человека, иначе они просто станут пустым звуком.

Он помахал рукой на прощанье и направился к подъезду.

– Мог бы меня хотя бы до дома довезти, – послышался сзади обиженный голос. – Я что, зря сюда шла, что ли?

Ярослав остановился и сунул руку в карман. Затем повернулся и бросил что-то девушке прямо в руки.

– Ключи? – округлила она глаза.

– Ну да, – кивнул Ярослав. – Тебе же всегда нравилась моя машина. Забирай.

– А где она стоит? – не веря своему счастью, расцвела девушка, оглядываясь по сторонам.

– Гораздо ближе, чем кажется, – хмыкнул Ярослав. – И спасибо тебе! Если бы не ты, я бы никогда не стал тем, кем я стал.

– Кем? Безработным одиноким неудачником? – усмехнулась девушка, покручивая ключи на пальце.

– Ну, для тебя – да, – немного подумав, ответил Ярослав и открыл дверь подъезда.

На душе вдруг стало легко и светло. Он знал, что ему теперь делать.

Уже через несколько часов он стоял на том самом берегу реки, на который он выбрался, приплыв из Закрайсветово. Сняв с плеч походный рюкзак, он открыл его и достал оттуда топор и моток крепкой веревки. Подойдя к поваленному дереву, он поудобнее ухватился за топорище и принялся за работу.

Солнце уже клонилось к закату, когда он закончил свое дело. Плот получился небольшим и неказистым, но вполне оправдывал свое назначение. Спустив его на воду, Ярослав привязал конец веревки к ближайшему дереву и, подняв с земли рюкзак, подошел к краю воды.

– Так, вроде всё взял, – сказал он сам себе и принялся перекладывать вещи на плот. – Это Федоровичу, это повару… Так, это Ваньке-слесарю. Надеюсь, пригодится. А это… А это Василинке.

Ярослав улыбнулся и отбросил рюкзак на берег.

– Ну, вот и всё, – выдохнув, он отвязал веревку, наступил одной ногой на плот и… резким движением ноги оттолкнул его от берега. Плот закрутился на месте, как будто прощаясь с Ярославом, но через несколько секунд его подхватило течение, и он медленно поплыл по реке.

– Правильно ты говорил, Федорович, – сидя на берегу и смотря куда-то вдаль, сам с собой говорил Ярослав. – Весь мир состоит из людей. Любой мир. И твой, и мой. Только вот люди везде разные. Где-то жуки-навозники, где-то красивые бабочки. Я больше не хочу быть навозником. Не хочу копаться в этой лжи, в обмане, лицемерии, гордыне и зависти. Но и бабочкой мне тоже сразу не стать. Не хочу я тащить к вам на своих лапах всю эту грязь. Я бы, конечно, очень хотел сейчас сесть на этот плот и просто плыть по течению к вам, но… Убежать каждый может. Бросить свой мир и сбежать туда, где хорошо. Но это же неправильно! Так только слабые могут поступить, а вот построить Закрайсветово, хотя бы маленькое, хотя бы вокруг себя, – это сложно и не каждый за это возьмется. Но я попытаюсь, Федорович! Я попытаюсь, кто-нибудь еще попытается – и, быть может, появится и здесь, в моем мире, это чудное место. И сразу сотрется этот край, который нас разделяет, и снова мы увидимся. Выпьем твоего любимого камышового чаю, закусим парой ложек картофельного пюре с Максимом Максимовичем, а я обниму мою Василинку и скажу ей: «Милая, я вернулся! Я больше никогда тебя не оставлю!» И это будет правдой, потому как не обманывают люди друг друга в Закрайсветово, а если любят, то раз и навсегда.

Ярослав поднялся на ноги и, расправив плечи, уверенно направился навстречу своей новой жизни, бросив в последний раз взгляд на уплывающий плот, на котором лежали несколько упаковок черного чая, набор отверток, небольшая коробка с двусторонними ложко-вилками и красивый букет небесно-синих васильков…

Рассказы

Лавка времени

– Что вы там стесняетесь? Заходите, раз пришли, – выкрикнул хозяин магазина в сторону приоткрытой входной двери.

– Да я не стесняюсь, – смутился парень и переступил через порог. – Я просто вывеску читал. Оригинальное вы название придумали для магазина: «Лавка времени». Звучит интересно. Даже как-то мистически.

– Спасибо, – улыбнулся хозяин и вопросительно посмотрел на молодого человека. – Что у вас?

– У меня часы… Вот… – Он достал из кармана красивые наручные часы и протянул их продавцу. – Недавно заметил, что отставать начали.

– Интересные часики. Первый раз вижу часы с треугольным циферблатом. Механика? – Хозяин взял часы, близоруко прищурился и поднес их к самым глазам.

– Да, механические. Никогда не подводили, а недавно опоздал из-за них на встречу аж на полчаса. Сможете починить?

– Отличные часы, грустная история, – кивнул продавец и протянул их обратно.

– Так вы сможете их починить?

– Я не ремонтирую часы, – равнодушно ответил мужчина за прилавком.

Парень в легком замешательстве огляделся вокруг. По периметру стен стояли застекленные прилавки. В каждом из них ровными рядами лежали самые разные часы.

– А-а-а! – молодой человек хлопнул себя по лбу. – Вы их продаете? А я просто увидел вывеску и подумал, что вы и ремонтом занимаетесь. Простите тогда… Кстати, а сколько стоят вот эти?

С этими словами он ткнул пальцем в витрину.

– Я не продаю часы, – пожал плечами хозяин магазина и, сев на стул, взял в руки газету. Встряхнув ее резким движением, он открыл ее на середине и погрузился в чтение. – К тому же, эти часы спешат.

Молодой человек посмотрел на продавца и заинтересованно наклонил голову.

– Извините, что отвлекаю вас…

– За последнюю минуту вы уже извинились два раза, – не отрываясь от газеты, буркнул мужчина. – Знаете такую поговорку: «Если долго кланяться, голова отвалится»? Я вам скажу: пренеприятнейшее это занятие – ходить по улице без головы. То и дело натыкаешься на прохожих или фонарные столбы. И если последние, как правило, молчаливы, то люди обязательно скажут вам какую-нибудь гадость. Единственный плюс во всем этом – вы их не услышите, потому что уши тоже находятся на голове, которой у вас нет.

Парень провел ладонью по своей шее, как будто пытаясь убедиться, что его голова еще на месте, но тут же одернул руку, смутившись своей излишней впечатлительности.

– Я просто хотел спросить. Вы не ремонтируете часы и не продаете их, но у вас их здесь так много… Чем вы занимаетесь?

– Я продаю время, – обыденным голосом произнес хозяин магазина. – Там же написано: «Лавка времени». Если бы я продавал часы, я бы написал: «Магазин часов», а если бы ремонтировал, то «Ремонт часов».

– Продаете время? – ухмыльнулся парень.

Продавец отложил газету и внимательно посмотрел на посетителя.

– Ну вот… Видимо, я был прав.

– В чем?

– Скорее всего, у вас все-таки отвалилась голова и вы потеряли слух. Иначе зачем вы по два раза переспрашиваете одно и то же? Я же вам сказал – я продаю время.

– Как можно продавать время? Что вы несете?

– Примерно так же, как некоторые продают картошку или любовь.

Парень рассмеялся и облокотился о прилавок. Его начал веселить этот странный человек.

– Ну, с любовью вы перегнули. Нельзя купить любовь за деньги.

– У вас определенно что-то со слухом. Я не говорил о деньгах.

– А за что еще можно ее купить?

– Вы можете рассчитаться за нее своим умом, красотой, опытом, силой. Некоторые, кстати, принимают к оплате даже обещания. Эдакая любовная ипотека получается… Впрочем, это неважно. Вы хотите купить время или нет? Если нет, то не отвлекайте меня от работы, пожалуйста.

– Таких оригинальных мошенников я еще не встречал, – парень восхищенно покачал головой. – Интересно послушать, сколько стоит это ваше время и что входит в эту услугу.

– Вот это другой разговор, – продавец поднялся со стула и подошел к прилавку. – Оплата только по факту, после оказания услуги, никакой предоплаты. Сама услуга заключается в следующем. Я отправляю вас в нужную точку времени, которую вы укажете. Сразу говорю – работаю только с прошлым. Будущее не продаю. Всё.

Молодой человек протер ладонью лоб и несколько секунд молча смотрел на продавца. Тот не был похож на психически больного человека. Да и вряд ли кто-то сдал бы психу это помещение в аренду. Конечно, оно могло быть его личным, но людская молва уже давно разнесла бы вести о сумасшедшем и о его магазине. Люди же за окном спокойно проходили мимо витрин, не обращая внимания на это логово идиота. Оставалось надеяться только на то, что это какая-то глупая шутка.

– Вы шутите, да? – с надеждой в голосе спросил он.

– Бывает. Невозможно всегда ходить с каменным лицом, поэтому иногда я шучу, да. Но только не в тех случаях, когда это касается моей работы.

– У меня даже слов нет, если честно, – развел руками парень.

– Слова – это имущество общественное, поэтому их у вас и не должно быть. Вы можете только брать их из общей кучки и использовать их по назначению. Желательно по делу. Иначе от них нет никакого толка.

Молодой человек стоял у прилавка с широко открытыми глазами и смотрел на продавца.

– Я удивляюсь вашей непробиваемости. Вы втираете мне редкостную чушь с таким честным лицом, что я просто поражен. Вы случайно не бывший политик?

Продавец отрицательно покачал головой и даже поморщился.

– Хорошо, – парень кивнул и решительно хлопнул ладонью по прилавку, – я согласен. Давайте отправляйте меня в прошлое. Мне просто интересно, каким образом вы меня обманете.

– Вот и отлично, – потер руки продавец. – Выберите временную точку, пожалуйста.

– И на сколько же лет обычно отправляются в прошлое ваши клиенты?

– Все по-разному, – пожал плечами продавец. – Как правило, все хотят что-то изменить в своей жизни и отправляются туда, где это еще возможно. Согласитесь, зачем человеку, у которого всё хорошо, менять свою жизнь?

– В этом вы правы, – задумался парень.

– Вспомните, был ли у вас момент, где вы ошиблись, свернули не туда, совершили поступок, который не нужно было совершать?

Посетитель ненадолго погрузился в воспоминания, затем, вынырнув из них, посмотрел в глаза продавца.

– Я понимаю, что вы меня обманываете, но… Чем черт не шутит… Да, у меня есть такая точка. Шесть лет назад. Если бы это было возможно, я бы вернулся в то время и многое изменил. Возможно, что я сейчас был бы счастлив…

– Любовь, любовь… – усмехнулся продавец, разглядывая лицо парня, – в этом вы не уникальны. Как правило, девять из десяти моих клиентов возвращаются в прошлое именно за ней. Ну что ж, говорите дату, и вперед.

– Ну, допустим, 17 декабря.

– Как скажете, – кивнул продавец.– 17 декабря, шесть лет назад.

Он закатал рукав на левой руке и показал посетителю часы с кожаным ремешком. На циферблате отображалось время, а в специальном окошечке – дата.

– Ну что? Готовы?

– Готов, – улыбнулся парень.

– Тогда в добрый путь, – продавец нажал на кнопку, и даты в окошке замелькали в обратную сторону.

Солнце уже клонилось к закату. Продавец, потянувшись на стуле и сладко зевнув, отложил в сторону газету. Бросив взгляд на часы, он покачал головой. Уже давно нужно было закрываться. Но только он успел подняться со стула, как дверь распахнулась и вбежал запыхавшийся человек. Опершись на прилавок, он блестящими глазами смотрел на хозяина магазина, не в силах выговорить и слова. Немного отдышавшись, он схватил руку продавца и принялся трясти ее.

– Вы… Вы просто волшебник! Простите, что я не поверил тогда вам! Вы не представляете…

– Тише, тише, – улыбнулся продавец. – Я так понимаю, что у вас все получилось?

– Да! Да! Простите меня, что я вам не поверил! Мне очень стыдно!

– Да успокойтесь вы, это нормальная реакция. Лучше расскажите, помогло ли вам время, которое вы купили?

– Да я просто счастлив! – выкрикнул парень. – Я изменил свою жизнь! Она теперь со мной, у меня родилась дочь, мы строим дом, я работаю на другой работе, все просто отлично! Я уже несколько лет прихожу сюда, чтобы поблагодарить вас, но ваш магазин появился только сегодня, до этого здесь было пустое помещение. Я так рад, что встретил вас!

Он извлек из внутреннего кармана куртки толстый кошелек и принялся доставать из него купюры.

– Сколько я вам должен за эту услугу? За это я готов заплатить сколько угодно! Вы просто спасли меня!

– Очень радует, что вы помните про вознаграждение, – одобрительно кивнул головой продавец. – Как мы и договаривались, оплата только по факту.

– Если бы я тогда не был таким дураком, я бы расплатился с вами еще шесть лет назад, – засмеялся молодой человек. – Сколько я вам должен?

– Вы хотите расплатиться деньгами? – нахмурился мужчина. – Вы действительно считаете, что время можно купить за деньги?

– Нет? А что вы хотите? – растерялся парень.

– Вы знаете, когда я открывал свой бизнес, я не думал, что он будет настолько убыточным, но я не бросил его только лишь из своих добрых побуждений. Ведь я могу помочь стольким людям обрести свое счастье… Вы купили шесть лет времени и прожили их счастливо. Я думаю, что это того стоило, правда? – продавец взглянул на парня. – Вы никогда не сможете купить ни секунды времени за все сокровища Вселенной, поэтому мне приходится принимать к оплате только самые дорогие вещи, которые есть у моих клиентов.

– Так как мне с вами рассчитаться?

– Сочтемся, – подмигнул продавец. – А пока можете оставить мне в залог свои часы.

– И всё? – Парень принялся расстегивать ремешок на запястье.

– Почти, – усмехнулся продавец. – Почти всё.

– Скажите, а сколько стоят эти часы? Интересные такие, треугольные, – женщина ткнула пальцем в витрину. – Хочу сделать подарок своему другу.

– Я не продаю часы, – послышалось из-за газеты. – К тому же, эти часы отстают.

– А чем вы здесь тогда занимаетесь? – женщина озадаченным взглядом посмотрела на витрины.

– В данный момент читаю газету.

– Неужели? И что пишут?

– Пишут, что один мой клиент вчера оплатил мои услуги.

Продавец встал со стула, подошел к прилавку и положил газету на край.

– Ой, уже написали про вчерашнюю аварию? – взглянув на фотографию на первой полосе, вздохнула женщина. – Это ужасно… Говорят, одному водителю при столкновении оторвало голову.

– А я ведь его предупреждал, – буркнул себе под нос продавец.

– Что вы сказали?

– Ничего. Слышали такую поговорку: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали»? Я вам скажу: пренеприятнейшее это занятие – ходить по улице без носа…

Гляделки

– Мам, а почему тот дедушка постоянно сидит на скамейке у подъезда? – девочка отошла от окна и посмотрела на мать.

– Какой дедушка? Григорий Иванович?

– Наверное, – пожала плечами девочка.

– Ну хочется ему сидеть, вот и сидит, – улыбнулась мама, – свежим воздухом дышит.

– А почему он постоянно смотрит куда-то перед собой? – не унималась дочка. – Я вчера проходила мимо, поздоровалась с ним, а он даже ничего не ответил. Уставился куда-то и сидит молча.

– Он же старенький уже, – терпеливо объяснила мать, – может, он тебя не услышал просто.

– А еще… А еще он разговаривает сам с собой постоянно.

Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. Старик сидел на скамейке в своей неизменной позе: опершись двумя руками на трость, стоящую перед ним, и положив подбородок на кисти рук. Немного понаблюдав за ним, женщина повернулась к дочери.

– Я надеюсь, что вы его не обижаете? – строго произнесла мать.

– Нет, конечно! – быстро ответила девочка. – Просто он какой-то странный дедушка. Сам с собой разговаривает, а с другими – нет. Смотрит постоянно куда-то, сидит там один…

Женщина покачала головой и присела на стул.

– Дело в том, что он…

– Ну что, играем? – Смерть остановилась у скамейки и взглянула на старика. – Кстати, здравствуйте, Григорий Иванович. Все время забываю поздороваться…

– Слушай, подруга, я вот сижу и думаю – тебе скучно жить или что?

– В каком смысле? – немного растерялась Смерть.

– Что ты меня мучаешь? Пришло время, так пойдем. Что ты со мной в эти игры играешь? Ты со всеми так?

Смерть вздохнула и присела на скамейку напротив.

– Нет, не со всеми. Только с теми, кто мне нравится. Вот вы мне нравитесь, не буду скрывать. К тому же, игры привносят в мою работу элемент справедливости и, не буду скрывать, развлечения.

– Ишь ты как заговорила! – Старик покачал головой. – Элемент! Справедливость! Книжек начиталась, что ли?

– Да, не так давно я освоила и это умение, – засмеялась Смерть. – Был у меня один знакомый, так он письма писал сам себе, чтобы я подумала, что он еще здесь кому-то нужен. Пришлось подтягивать свои знания.

– Да черт с ним, с чтением. Игры ты свои зачем устраиваешь?

– Ну, весело же… – удивилась Смерть. – Выиграл – живи еще. Проиграл – с вещами на выход. Несправедливо, что ли? Да и мне развлечение какое-никакое.

– А если человек постоянно выигрывает? Что ты тогда делать будешь?

– Ждать, – пожала плечами Смерть. – С одним я уже год в шахматы играю. Пока ни разу не выиграла. Но ничего… Вчера шах ему поставила. До мата еще не дошло, но я стараюсь. Рано или поздно все равно сдастся.

– Так ты и со мной уже полгода мучаешься. Оно тебе надо?

– Скучный вы какой-то, – махнула рукой Смерть. – Думаете, мне интересно каждый день таких, как вы, под ручку водить? А так хоть какое-то разнообразие.

Старик ненадолго задумался.

– Ну что ж… Есть в твоих словах логика. Ладно, давай. Начинаем?

Смерть заерзала на скамейке, устраиваясь поудобнее, и улыбнулась.

– Давайте. Правила прежние – кто первый отведет взгляд, тот и проиграл. На игру два часа. Поехали…

– Честно говоря, я поражена вашим самообладанием, – убирая часы в карман и вставая со скамейки, произнесла Смерть. – Гляделки – игра не самая сложная из всех, которые я предлагаю людям, но она самая действенная. Мало кто выдерживал мой взгляд больше пяти минут, а вы уже полгода держитесь. Вам совсем не страшно?

– А чего мне тебя бояться-то? – усмехнулся старик. – Тем более что мы с тобой уже давно знакомы и я успел на тебя насмотреться.

– Да? А когда, простите?

– Давно это было. Ты, наверное, не помнишь уже ту встречу. Я еще совсем молодой был… Немцы нас утюжили тогда по полной. Продохнуть не давали. Вот и в тот день накрыли они нас своей артиллерией. Да так, что головы не поднять, – старик покачал головой. – Лежу я, значит, в траншее. Вжался весь в землю – страшно же, знаешь как?! Гляжу, а по краю санитарка наша бежит – Валечка. Я ей кричу, мол, а ну прыгай вниз, дура ты такая! А она не слышит ничего, грохот страшный. Да и испугалась, наверное. Не видит ничего вокруг. Что делать? Вскочил, да к ней. Завалил ее на землю, а сам сверху упал. И тут как рвануло рядом… Последнее, что видел – как ты рядом стоишь да на меня смотришь.

– Честно говоря, не помню уже, – пожала плечами Смерть. – Тогда время такое было – каждый день новые лица сотнями, а то и тысячами… Так чем закончилось-то?

– Чем закончилось? Контузило меня тогда страшно и осколками нашпиговало. Врачи с того света вытащили. Так для меня война и закончилась.

– Ого, – удивилась Смерть. – Не знала, что вы-то, оказывается, герой.

– Да ладно тебе, – махнул рукой старик. – Любой бы так поступил… Ладно, пойду я домой. И ты иди.

Старик медленно поднялся со скамейки и направился к подъезду. Дверь открылась прямо перед ним и оттуда выскочила девочка.

– Ой, извините, – поняв, что чуть не ударила деда дверью, прошептала она.

– Да ничего страшного… – ответил старик и шагнул в проем, аккуратно переступив порог.

– А давайте я вам помогу? – затараторила девочка. – Мне мама сказала, что вам нужно помогать, потому что…

– Я сам, ничего страшного, – попытался перебить ее старик, но было уже поздно.

– … потому что вы на войне ослепли и ничего не видите.

Смерть, уже сделавшая несколько шагов от скамейки, в ту же секунду замерла и остановилась. Медленно обернувшись, она уставилась на старика, который, в свою очередь, застыл у двери. Прищурив глаза, она молча смотрела на человека, который полгода водил ее за нос.

– Григорий Иванович, – тихо произнесла она.

– Да? – старик медленно обернулся.

Смерть недолго помолчала.

– А что с санитаркой стало? Живая?

– Валечка? Дома она. Болеет сильно. Поэтому никак нельзя мне помирать. Не выдержит она этого, не справится сама.

– Поженились, что ли?

– Ну да. После войны расписались. Так и живем с тех пор.

Смерть замолчала и, склонив голову набок, рассматривала старика, размышляя о чем-то своем. Старик же стоял у двери и, опершись на трость, молча ждал ее решения.

– Я тут подумала… Скучная это игра – гляделки. Давайте еще пару лет поиграем, и если никто не проиграет, то потом в другую начнем? В города, к примеру.

– Пару лет? – произнес старик. – Ну что ж, и на том спасибо… Ты на меня обиды не держи. Не за себя мне страшно, а за нее.

– Чего? – притворно громко выкрикнула Смерть. – Я что-то в последнее время плохо слышу. Ладно, пойду я. До завтра, Григорий Иванович.

Смерть повернулась и, взмахнув своими темными одеяниями, быстрым шагом направилась прочь.

Прогулка

– Мам, можно я пойду погуляю? – мальчик подошел к женщине и посмотрел на нее снизу вверх.

– Ты опять за свое? – улыбнулась она и слегка взлохматила ладонью его волосы. – Что ты там нашел? Что такого там, за порогом, что ты постоянно туда рвешься?

– Там красиво, мама! – глаза мальчика заблестели. – Там очень интересно.

– Почему же тебе не нравится быть дома? Неужели тебе здесь плохо?

– Здесь скучно, мам, – поджал губы мальчик, но, увидев, как мать нахмурилась, тут же исправился. – Просто ты целый день занята, а вечером я вернусь. Как обычно.

– Ты же знаешь, что мне не нравится, когда тебя долго нет дома, – женщина сложила руки на груди.

– Ну, мам!

– Это все, что ты мне можешь сказать?

Мальчик, ничего не ответив, подошел к окну и уставился в него, всем своим видом изображая вселенскую обиду. Несколько минут прошли в тишине, а затем, разглядев что-то за окном, он обернулся и с упреком посмотрел на мать.

– Соседскую девочку ее родители отпускают гулять, а ты меня нет. Почему? Ей можно, а мне нельзя, что ли? – он артистично подбоченился. – Почему такая несправедливость?

Мать, еле сдерживая улыбку, с умилением посмотрела на своего сына.

– Недолго, – негромко произнесла она.

– Можно? – мальчик даже слегка заплясал на месте от нетерпения.

– Я сказала – недолго. И веди себя там хорошо.

Сын, кажется, даже не расслышав последнею фразу, со всех ног бросился к двери.

– Ты слышал меня?

– Да, – выкрикнул мальчик, перепрыгивая через одну ступеньки крыльца.

Наконец-то! Вот он – этот удивительный и прекрасный мир, в котором можно делать все что заблагорассудится и не думать о том, что об этом скажет мать. Мир, в котором он предоставлен сам себе…

Старик лежал на кровати и смотрел на свою жену, которая держала его за руку и иногда, украдкой, смахивала слезу с морщинистого лица.

– Да не плачь ты! – вздохнув, с трудом прошептал он и попытался улыбнуться. – Беда прям какая…

– А как же? Не беда, что ли? – всхлипнув, покачала головой старушка. – Что я здесь делать буду без тебя?

– Как что? Дальше жить, – ответил старик и поморщился от боли.

Болезнь прогрессировала и тащила его за собой, с каждой минутой высасывая из него остатки жизни.

– Дальше жить? – закивала старушка. – А зачем? Ты же меня здесь одну оставляешь. Разве можно так?

– Ну, ладно тебе, – старик погладил руку жены. – Не начинай…

– Да что начинать? Бросаешь меня здесь одну, – тяжело вздохнув, она снова смахнула со щеки слезинку, – хотя мне тоже осталось недолго.

«Недолго», – послышался в голове старика до боли знакомый голос.

– Недолго, – повторил он вслух и наморщился, пытаясь понять, почему это слово так его удивило и где он уже слышал его.

– Что ты сказал? – старушка посмотрела на него заплаканными глазами.

– Недолго, – снова повторил старик и улыбнулся. – Уже вечер. Кажется, мне пора домой.

Старушка посмотрела в окно. На улице вовсю светило летнее солнце.

– Какой же вечер? День на дворе… – с тревогой в голосе произнесла она и перевела взгляд на застывшее в легкой улыбке лицо мужа.

– Мам, я дома! – выкрикнул мальчик, закрывая за собой входную дверь.

– Нагулялся? – отвлекшись от своих дел, повернулась к сыну мать.

– Ага, – улыбнулся сын. – Там так интересно было! Я познакомился с новыми друзьями, мы играли в разные игры…

– Хорошо, хорошо, – засмеялась мать. – Потом расскажешь. А сейчас иди спать. Уже темнеет.

– Ладно, мам.

Сын подбежал к матери и, поцеловав ее в щеку, направился в свою спальню. Проходя мимо открытого окна, он выглянул и увидел, как соседская девочка, хлопнув калиткой, тоже возвращается домой.

– Завтра выйдешь? – крикнул он ей, высунувшись по пояс из окна.

– Да, а ты? – ответила девочка, остановившись на пороге.

– И я тоже, если мама отпустит.

– Тогда до завтра! Спокойной ночи! – Девочка помахала рукой и зашла в свой дом.

– Спокойной, – улыбнулся мальчик. – Надеюсь, что эта ночь тоже будет недолгой.

Пациент номер один

– Что вы можете о нем рассказать? – полицейский с погонами подполковника шумно отхлебнул из чашки дымящегося чая и посмотрел на доктора.

– В принципе, ничего выдающегося, – листая историю болезни, равнодушно отозвался врач. – Обычная шизофрения.

– Что он о себе говорит?

– Говорит, что он – Бог.

– Серьезно? – рассмеялся подполковник и даже расплескал немного чая на свой китель.

– Да, но это не повод для шуток. Здесь содержатся не клоуны, а больные люди, которым мы пытаемся помочь. – Доктор осуждающе покосился на полицейского.

– Простите, просто неожиданно очень. Обычно представляются Наполеонами всякими, а тут сразу… – полицейский выразительно указал пальцем в потолок.

– Это стереотипы, – вздохнул врач. – На самом деле подобные расстройства личности сложно поддаются лечению. Смешного в этом мало… Лучше расскажите, чем он вас заинтересовал.

Подполковник поставил чашку на стол и пристально посмотрел в глаза врача.

– Этот человек, скорее всего, является преступником. Вот ориентировка. – Он достал из кармана лист бумаги и положил на стол перед доктором. – Мы давно его ищем, а оказалось, что он скрывается у вас. Что будем делать?

Доктор пробежал глазами лист и посмотрел на полицейского.

– Вроде бы похож, а вроде и не очень, – засомневался он.

– Согласен, фоторобот не самого лучшего качества, – кивнул полицейский. – Давайте мы на него посмотрим вживую?

– Ну что ж… Я не против, раз такое дело.

– Только одна просьба, – полицейский наклонился к столу. – С вашего позволения, я побуду за этой ширмой. Увидев меня в этой форме, он может натворить дел, сами понимаете…

– Да, конечно.

Человека в белых одеждах двое санитаров ввели в кабинет и тут же скрылись за дверью с другой стороны.

– Здравствуйте, – нацепив на нос очки, произнес доктор. – Расскажите, пожалуйста, кто вы такой? Назовите ваше имя, год рождения.

Мужчина в белом грустно улыбнулся и посмотрел в глаза врача.

– Вы называете меня Богом, а имени у меня нет. Зачем оно мне, если мне не с кем общаться? Поэтому меня вполне устраивает термин, которым вы привыкли ко мне обращаться.

– Когда вы родились?

– Этот вопрос еще более странный. Я сам создал себя, а не родился. А время… Вы слишком мало о нем знаете, чтобы я мог объяснить вам, когда именно это произошло. С одной стороны, этого даже не происходило. Я был всегда.

– Замечательно, – врач поправил очки на носу и сделал пометку в истории болезни, – раз вы утверждаете, что вы – Бог, не могли бы вы это доказать? Совершить какое-нибудь чудо, например?

– Я могу действовать только в пределах законов физики, которые я сам и придумал для этой части Вселенной. Согласитесь, глупо придумывать законы и правила, чтобы потом их нарушать.

– И все же? Вы можете продемонстрировать что-то, что заставит меня поверить вашим словам?

– Я не знаю, что вас может удивить. Может быть, магнитная левитация или процесс электролиза? – человек посмотрел на цветок, стоящий в горшке на подоконнике. – Или, к примеру, процесс фотосинтеза? Как вам такое?

– Эти чудеса я видел еще в школе на уроках химии и физики. Мне хотелось бы увидеть чудо, которое выходит за рамки школьной программы. То, что заставит меня поверить в то, что вы действительно Бог.

– Жаль, что в то время, когда я придумывал все эти чудеса, не было закона об авторском праве. Сейчас бы мне не пришлось доказывать то, что все это – мои изобретения. И вообще, мне непонятно, чего вы от меня добиваетесь? Что, в вашем понимании, является чудом?

– Ну, к примеру, вы можете превратить воду из кулера в вино? Или оживить мертвого человека?

Пациент посмотрел на кулер и снова повернулся к доктору.

– Для этого мне понадобится время, а также некоторые ингредиенты. К тому же, если вы хотите вино, а не его подделку, то мне нужен свежий виноград, сахар и большая емкость. Плюс определенные условия хранения, температура, влажность и так далее. Что касается вашего второго вопроса, то мой ответ – отрицательный. Я вовремя придумал смерть и считаю ее одним из лучших своих изобретений. Она регулирует численность биомассы, обеспечивает круговорот вещества в природе и совершает еще много полезных дел. Без нее вы бы сейчас не сидели в кресле, а стояли плечом к плечу с другими людьми, потому что на Земле не осталось бы свободного места. Я уж молчу про насекомых, которыми бы вы были завалены по шею, птиц, которые бы сидели на ваших головах, а также хищников, которые периодически откусывали бы вам конечности. Картинка удручающая, правда?

– Я вас понял, – доктор жестом попытался успокоить пациента. – Не стоит так нервничать.

– Я абсолютно спокоен, – пожал плечами больной. – У меня нет повода для беспокойства. Единственное, что меня задевает, – это ваша упертость и непонимание обычных вещей.

– Что вы имеете в виду?

– Я, честно говоря, не знаю, кто вам вбил в голову, что Бог – это такое существо, которое только и делает, что следит откуда-то за вами, наблюдая и записывая, сколько раз вы изменили своей жене или не выдали зарплату своим подчиненным. Почему вы представляете, что я не понимаю, что Земля вращается вокруг Солнца, что отрицательно заряженные частицы притягиваются к положительным, и так далее? Это я придумал это всё, все эти законы природы, я создал самое удивительное чудо – весь этот мир, который живет по этим законам. Ни один из них не противоречит другому. Вот оно чудо, понимаете? Чудеса окружают вас со всех сторон, а вы просто их не замечаете. Вас волнуют вино и мертвые люди. Вы считаете это нормальным?

– Тише, тише, я вас понимаю, – притворно-ласковым голосом произнес доктор. – Я прекрасно вас понимаю. Конечно же, это ненормально. Не расстраивайтесь так.

– Я не расстраиваюсь, – пациент посмотрел прямо в глаза врача, – это вы должны расстраиваться, что проживаете всю свою жизнь, веря в какие-то бредни. Вы думаете, что после вашей смерти я буду сидеть на красивом стуле и грозить вам пальчиком за то, что вы крадете деньги из бюджета больницы? Серьезно? Да мне абсолютно плевать на это. Законы, по которым этого нельзя делать, придумали вы сами. Я к ним не имею никакого отношения. Я – не Судья, Я – Исследователь, понимаете?

– Да что вы себе позволяете? – Доктор вскочил со стула и стукнул кулаком по столу. – Санитары! Увести!

В комнате тут же появились двое крепких мужчин в белых халатах. Схватив не сопротивляющегося пациента под руки, они исчезли в темноте коридора.

– Я думаю, что вы все слышали сами, – доктор зашел за ширму и посмотрел на сидящего за ней полицейского. – Он абсолютно невменяем.

– Да уж, – покачал головой полицейский, – к тому же я вынужден сообщить, что это действительно он. Тот самый преступник. Я заберу его в отделение.

– Но мы не можем этого сделать, – развел руки врач. – У меня строгая отчетность. Как я могу просто так отдать его вам? Это же незаконно!

Полицейский хитро улыбнулся и поднял голову.

– А что он там говорил про бюджетные деньги?

Глаза доктора забегали, но он тут же собрался и посмотрел на полицейского.

– Вы что, верите в чушь, которую несет этот сумасшедший?

– Конечно же, нет, – улыбнулся полицейский. – Именно поэтому я не стану инициировать проверку. Вы понимаете, о чем я?

– Да, да… – закивал головой врач, – я все прекрасно понимаю… Вы на автомобиле?

– Да.

– Что ж, заезжайте во двор. Санитары выведут его с черного хода через десять минут.

– Вот и отлично, – полицейский встал и протянул руку врачу. – Всего вам самого доброго.

Автомобиль выехал на трассу и набрал скорость.

– Ну и зачем ты сюда приперся? – спросил полицейский, переключая скорость. – Я тебя еле нашел!

– А что, здесь какое-то закрытое место, что ли? – потирая следы на запястьях от снятых наручников, произнес пациент.

– Нет, конечно, сам часто здесь бываю, но я же не кричу на каждом углу о том, что я – Дьявол?! Зачем ты им рассказываешь о себе? – Полицейский посмотрел в зеркало заднего вида. – Они еще слишком глупы для таких откровений, хоть это всё и лежит на поверхности.

Бог промолчал и уставился в окно.

– Кстати, посмотри – похож?

Дьявол протянул ему сложенный пополам лист бумаги. Бог развернул его и закатился громким смехом.

– Сам рисовал? – отдышавшись, спросил он.

– Ага. В библиотеке книжку взял и оттуда срисовал. Вроде бы похож, да?

– Ну… Можно и так сказать, – улыбнулся Бог и положил фоторобот на заднее сиденье. – Кстати, а зачем ты меня вытащил? Случилось что-то?

– Да там такое дело… – Дьявол замялся. – Я в соседней галактике случайно столкнул две черные дыры. Там такое творится… Поможешь?

– Ты неисправим, – покачал головой Бог, – но, с другой стороны, что бы я без тебя делал? Давай быстрее, пропустим самое интересное!

Автомобиль зацепил колесами обочину и, съехав с трассы, уперся в дерево. В салоне уже было пусто.

Ключи

– Здравствуйте, мне нужно сделать копию этого ключа, – молодая девушка протянула его мастеру.

Седой старик поднял голову и внимательно посмотрел на свою гостью.

– Если я не ошибаюсь, вы уже приходили ко мне, правда?

– Если честно, не помню. Возможно, – пожала она плечами.

– Да, да, точно. Только в прошлый раз вы были с молодым человеком. – Мастер прищурился и посмотрел на ключ. – Да и ключ был другой.

Девушка заметно занервничала и, скрестив руки на груди, окинула взглядом старика.

– Это имеет какое-то значение? Я, кажется, попросила вас сделать мне копию. Это возможно? Или вы составляете досье на каждого своего клиента?

– Нет, конечно, – улыбнулся мастер в седую бороду. – Просто я вспомнил, что в прошлый раз у вас был длинный красивый ключ, а теперь – обычный, стандартный. У вас что-то случилось?

– Это вообще не должно вас касаться. – Девушка нахмурилась и протянула руку. – Если вы не хотите делать свою работу, я найду другого мастера, который не будет задавать глупых вопросов и лезть в мою личную жизнь. Отдайте мне ключ.

– Ну что же вы так нервничаете? Сейчас я все сделаю. – Старик надел очки и принялся внимательно рассматривать ключ. – Просто я почти всю свою жизнь посвятил этим ключам. Для меня каждый из них – это своего рода экспонат. Я смотрю на ключ, а затем на человека, который его принес, и, знаете, с недавних пор я стал замечать, что по связке ключей можно многое узнать об их хозяине.

– В наше время это не удивительно, – немного успокоилась девушка. – С развитием всех этих психологий характер человека узнают даже по содержимому его холодильника.

– Согласен, – кивнул старик, – но гораздо интереснее делать это на основе своих личных наблюдений, не так ли?

– Возможно, – кивнула девушка и нетерпеливо поджала губы.

– Это очень интересно на самом деле, – заговорил мастер, заметив скептицизм во взгляде девушки. – Я заметил, что ключи – они как лакмус. Связка ключей очень хорошо характеризует ее хозяина.

– Например? – скорее чтобы поддержать разговор, спросила она.

Старик достал из стола новую заготовку и посмотрел на девушку.

– Например, я заметил, что есть такие люди, у которых на связке ключей всегда присутствует один здоровенный ключище. Там может быть много брелоков, маленьких ключиков, но они не имеют значения. Именно этот Царь-Ключ является наиглавнейшим звеном в этой системе. Без него ничего бы не было. Иногда мне кажется, что без него не было бы даже самого человека. Такой Ключ бывает настолько огромен, что людям приходится постоянно носить всю связку в руках, так как она просто никуда не помещается. Женщинам легче. У них есть ключехранилища – это их сумки, а вот мужчинам приходится нелегко. После нескольких порванных карманов и болючих синяков на ноге им приходится что-то придумывать. Некоторые переходят на темную сторону и покупают борсетки, но настоящие адепты ордена Ключа не сдаются. Они принимают этот вызов и носят свое орудие в руках. Я хотел бы хоть раз посмотреть на мир их глазами. Мне кажется, что они видят себя рыцарями, в руках которых зажат Меч Истины. Они делают им всё: показывают направление, чешут затылок, надевают обувь… Ключ становится продолжением их тела, металлический лязг успокаивает их и придает сил. Как будто могучая энергия проходит через эту своеобразную антенну и растекается приятным теплом по всему телу. Попробуйте отобрать его у них, и вы увидите, как они сразу почувствуют себя неуютно. Пальцы начнут подрагивать, взгляд станет тревожным, а речь сбивчивой. Думаете, это все просто так? Вряд ли.

– По-моему, все гораздо проще. Разве они виноваты в том, что на их дверях установлены такие замки?

– А разве я сказал, что они в чем-то виноваты? Нет, я не обвинил их ни в чем. Я даже близок к тому, чтобы признать такие замки большой удачей. Ведь не каждому достается такое право – стать обладателем такого Ключа.

Девушка ненадолго задумалась и покосилась на своего собеседника. С виду – обычный старик, а говорит так, как будто он двадцать лет безвылазно просидел в этом своем магазинчике и от этого ему наглухо свернуло крышу.

– Вы скоро сделаете мой ключ? – осторожно спросила она.

– Я знал таких людей, которые даже после переезда или смены замков оставляли этот ключ в связке, – не обращая внимания на ее слова, продолжал мастер. – Что может заставить человека носить с собой, по сути, уже ненужный и неудобный предмет, который нельзя даже положить в карман? В этом есть какая-то загадка. Как пить дать.

– Не все же такие? – заметила девушка. – Некоторые просто выбрасывают старые ключи.

– Выбрасывают? Я ни разу не видел человека, который подошел бы к урне и бросил бы в нее ключи. Может быть, вы видели? Вряд ли. Люди зачем-то хранят их, даже если они им уже не нужны. Максимум, что они могут сделать, – это снять его со связки и положить в тумбочку. Скорее они его потеряют, чем выбросят. Кстати, вы когда-нибудь теряли ключи? – старик отвлекся от работы и посмотрел на нее. – Вспомните свои чувства в тот момент, когда вы это осознаете. Ты в панике бьешь себя по карманам, оглядываешься по сторонам, в своей голове ты сразу выстраиваешь маршрут и отмечаешь на нем точки, в которых ты мог их оставить. Затем ты бежишь по этому пути, обшаривая каждый уголок… Какое счастье, если ты их находишь, правда? А если нет? Это становится огромной проблемой. Еще долгое время ты, сам того не замечая, ищешь их везде. И даже тогда, когда ты заказываешь новые ключи, ты постоянно сравниваешь их со старыми. Разве это не похоже на ситуацию, когда ты теряешь близкого человека?

– Возможно… А почему бы вам самим не попробовать повесить такой ключ на свою связку? Тогда, быть может, вы постигнете эту великую тайну, – иронично произнесла девушка.

– А зачем? Нет никакой пользы от ключа, которым нельзя открыть замок. А еще меньше пользы от ключа, которым можно открыть чужую дверь. Конечно же, если ты не вор.

– В какой-то степени вы, конечно, правы, – задумалась девушка.

– А еще есть другие люди. На их связках висят два-три ключа, но они тоже не помещаются в карман. Потому что остальное место занимают брелоки. Их может быть сколь угодно много, и, когда этот человек подходит к своей квартире, в подъезде начинается карнавал. Такую погремушку слышно даже на улице, и все люди во дворе знают – человек пришел домой. Наверное, в прошлой жизни они были музыкантами или тюремными надзирателями.

– Да, – улыбнулась девушка, – я знаю пару таких людей.

– Или, к примеру, люди-хранители. У них всегда хранится единственный экземпляр ключа от какой-нибудь двери. Чтобы его получить, можно полдня прокататься за этим человеком по городу. А остальные полдня потратить на то, чтобы вернуть ключ владельцу. Они очень внимательно относятся к своей миссии хранителя.

– И такой знакомый у меня тоже есть, – рассмеялась девушка.

– А знаете, что самое интересное в этом всем?

– Что?

– То, что одинаковые ключи есть только у любящих друг друга людей.

– По-моему, это очевидно, – пожала плечами девушка. – Они же живут в одной квартире, поэтому и ключи у них одинаковые.

– Не всегда, – усмехнулся старик, – далеко не всегда.

Он закончил работу и, обдув новый ключ, протянул его девушке. Взяв его, она отдала мастеру купюру и уже собралась уходить.

– А самое главное, – бросил ей вслед старик, – самое главное – это то, что пока у вас и у другого человека есть ключи, которыми вы можете открыть одну и ту же дверь, – вы еще не стали чужими друг для друга.

Девушка остановилась и медленно обернулась.

– Это вы к чему сказали?

– К тому, что тот парень, с кем вы приходили в прошлый раз, пока не собирается делать копию ключа от своей квартиры, но он до сих пор висит на вашей связке, – улыбнулся мастер. – Может быть, вам пока еще не нужен новый ключ, который я вам только что сделал?

Девушка ненадолго погрузилась в свои мысли, рассматривая новый ключ, который она держала в руках. Затем, приняв какое-то решение, она подошла к мастеру.

– Вы знаете… Может быть, вы и правы. – Она протянула ключ старику. – Если вы не против, пусть он полежит у вас некоторое время, а если он мне понадобится, я приду за ним, хорошо?

– Вы предлагаете мне стать хранителем? – усмехнулся старик.

– Ну, можно и так сказать.

Мастер кивнул и взял ключ из рук девушки.

– Спасибо вам, – радостно сказала девушка и веселой походкой почти побежала по тротуару.

Старик открыл ящик стола и посмотрел на кучу разных ключей, лежащих в нем.

– Пока еще никто не возвращался, – усмехнулся он и бросил к ним еще один.

Разговор на перроне

Парень вышел на перрон из здания вокзала и поставил тяжелую сумку на землю. Достав из кармана билет и взглянув на часы, он облегченно выдохнул и принялся осматриваться в поисках свободной скамейки. В паре шагов от него стояла как раз почти свободная. Почти – потому что на самом ее краю сидел старик и, опершись двумя руками на палочку, задумчиво смотрел на пути. Подхватив сумку, парень сделал пару шагов и плюхнулся на скамейку.

– Думал, что не успею, – скорее себе, чем кому-то, сказал он.

– А стоило ли так спешить? – старик повернулся к молодому человеку и посмотрел ему в глаза.

– Конечно, – усмехнулся парень, – билет-то оплачен. Не хотелось бы опоздать на поезд.

– А, ну да, – кивнул старик, – билет действительно оплачен… Далеко собрался?

– Далеко. На заработки еду.

Старик о чем-то снова задумался, но через минуту снова повернулся к молодому человеку.

– А почему тебя никто не провожает?

– Вчера проводили, – засмеялся парень и характерным движением почесал горло. – А вы куда едете?

– Я не еду, – покачал головой дед, – я встречаю.

– Родственника?

– Нет, пассажира одного, – уклончиво ответил старик. – Просто пришел пораньше. Мне нравятся вокзалы, здесь особая атмосфера.

– Серьезно? – удивился парень. – Лично для меня что вокзалы, что рынки – это жуткие места. Устаешь очень сильно, как будто силы кто-то высасывает.

– Каждому свое, – пожал плечами старик и ненадолго замолчал. – Но все же здесь как-то по-особенному. Я люблю наблюдать за людьми… Родственники обычно провожают. Обнимают, улыбаются, суют в карманы пирожки. Затем человек заходит в свой вагон и садится у окошка, чтобы помахать им на прощание рукой. Не знаю, кто придумал эту традицию, но все ее неуклонно выполняют. Вроде как он еще с ними. Сначала машет им рукой, потом пытается знаками показать, чтобы они уже шли домой, а они не уходят. Он же им не чужой человек, правильно? Вот и не уходят. Даже когда трогается состав, они еще долго идут за ним и машут вслед. А потом заканчивается перрон.

Тогда он начинает осматривать своих соседей. Он еще не знает, кого судьба подсадила к нему в вагон. Если повезет, то среди них окажется парочка людей, которые не только окажутся ему по душе, но и он им тоже будет симпатичен. С ними он будет разговаривать больше всех, делиться своими припасами, обсуждать новости. В какие-то моменты они будут ему надоедать, и он будет залазить на свою полку и молча смотреть в окно, за которым проносится жизнь. Потом человеку снова станет скучно и он, соскочив с полки, опять пойдет к ним. В редких случаях с ними можно будет доехать до самого конца пути… Ах, да. В его вагоне обязательно окажутся люди, которые будут его раздражать. И нужно быть готовым к тому, что таких будет большинство. Впрочем, к нему они тоже не будут испытывать особой симпатии. Поэтому придется терпеть их присутствие. Это обычная жизнь. Одни и те же лица, разговоры, полка, окно…

Но иногда судьба будет подкидывать этому человеку подарки в виде остановок. Ох уж эти остановки! Они очень короткие, но сколько эмоций! Он выходит из вагона, смотрит на незнакомых ему людей, дышит полной грудью, разминает затекшие мышцы… В эти моменты ему кажется, что он живет по-настоящему. И окружающий мир перестает быть расплывчатым, как в окошке вагона. Он приобретает цвета, краски и резкость. Но потом звучит гудок, и человек снова запрыгивает в свой опостылевший вагон. И те люди, которые его так раздражали до этого, становятся еще более невыносимыми. Он снова лезет на полку и смотрит сквозь стекло на перрон. Туда, где люди живут, где они могут делать все, что им хочется. Они не ограничены стенками вагона. Он смотрит на них с завистью, с надеждой, что когда-нибудь и он сможет так. Ему в голову даже может прийти мысль о том, что неплохо было бы просто вот взять сейчас, выбежать из вагона и остаться там навсегда. И пусть катится к чертям этот поезд со всеми его пассажирами… Но нет. Нельзя. Билет ведь оплачен. Состав трогается, и яркие вывески и веселые лица сменяются унылым осенним пейзажем. Он снова идет к своим друзьям, чтобы доесть курицу и развлечь себя партией в дурака.

А потом наступает момент, когда друзья начинают уходить. Каждый на своей станции. Это грустный момент. Они долго прощаются, улыбаются и ободряюще хлопают друг друга по плечу, но в груди предательски сжимается какой-то комок. Они уходят навсегда. Сначала один, потом другой. И человек остается совсем один. Пытается заговорить с другими людьми, но понимает, что они – другие, не такие, как те. С ними не так интересно и даже в дурака они играют хуже. И он снова идет к своему окну. А что еще ему остается?

И в этот момент человек понимает, что он устал. Устал мчаться куда-то на всех парах, проезжая леса и поля, оставляя позади мосты и развилки. И снова начинает вспоминать те перроны на остановках. Там, где играет музыка, улыбаются люди… Но уже поздно. До его пункта назначения осталось совсем немного. А потом состав замедляется, тормозит потихоньку, и он понимает, что все… Приехал. Начинает судорожно собирать свои вещи, но его не покидает мысль: «А не забыл ли я что-то? Все ли вещи я собрал?». Эта мысль не отпустит его до самого выхода. Затем скрип тормозов, и всё. С вещами на выход. А там его уже ждут…

– Это вы, конечно, интересно рассказали, – парень посмотрел на часы и, взявшись за ручки сумки, встал со скамейки, – но мне пора уже.

Не успел он договорить и сделать пару шагов, как вдалеке раздались крики. Резко обернувшись, он увидел, что метрах в пятидесяти что-то происходит. Люди столпились вокруг лежащего на земле мужчины и что-то бурно обсуждали.

– Врача! Есть здесь врач? Человеку плохо! Вызовите кто-нибудь скорую! – истошно верещала женщина, наклонившись над мужчиной.

– А вот и мой пассажир приехал, – оживился старик и, опершись на палочку, поднялся со скамейки.

– Кто это? Тот мужчина… Может, помочь чем? – взволнованно спросил молодой человек.

– Ты иди, парень, иди, – хитро улыбнувшись, произнес старик. – Без тебя разберусь. Опоздаешь еще на поезд, а билет-то оплачен.

– Да, но там же…

– Иди, – каким-то изменившимся голосом произнес старик и посмотрел парню прямо в глаза. На секунду ему показалось, что зрачки приобрели красноватый оттенок, но тут же снова стали прежними – выцветшими и немного усталыми. – Счастливого тебе пути. И не забывай выходить на остановках. Не так уж их и много в этой жизни.

Старик развернулся и медленно направился к скоплению людей.

Месть

– Отведите меня к нему.

– Простите, но вы не являетесь его родственником, – доктор скрестил руки на груди, видимо не собираясь даже слушать аргументы этого мужчины. – Посещение больных строго регламентировано. Посторонние люди не допускаются к ним. Особенно к… кхм… к таким тяжелым.

Мужчина подошел к столу и, опершись на него обеими руками, склонился над врачом.

– Отведите. Меня. К нему, – по словам произнес он, глядя прямо в глаза доктора в белом халате.

Видимо, почувствовав какую-то внутреннюю силу этого человека, врач беспокойно заерзал на стуле и отвел взгляд в сторону.

– Я не могу… Дело в том, что…

– Вам нужны деньги? – мужчина залез рукой во внутренний карман пиджака и достал небольшое портмоне.

Доктор еще сильнее заерзал, но возражать не стал, решив посмотреть, чем это закончится.

– Я думаю, что этого будет вполне достаточно, – произнес мужчина и бросил на стол несколько бумажек, которые тут же исчезли в кармане белого халата. – Теперь расскажите мне о нем максимально подробно.

Врач, как-то заметно подобрев, встал из-за стола и подошел к шкафу, в котором ровными рядами были выстроены папки. Выбрав одну из них, он вернулся на свое место.

– Итак, – раскрыв папку, произнес он, – Алексей Викторович…

– Эту информацию можете пропустить. Я прекрасно с ней знаком. Меня интересует, сколько времени он провел в больнице, как себя ведет, что говорит… В общем, всё, что вы видели сами.

Доктор кивнул и, закрыв папку, отложил ее на край стола.

– У нас он находится уже около восьми лет. До этого просто стоял на учете. Состояние ухудшалось с каждым днем. Собственно, именно после обращения его супруги мы и вынуждены были поместить его в стационар.

– На что она жаловалась?

– Неадекватное поведение, – пожал плечами доктор. – Каждую ночь попадал в окружение, кричал, размахивал кулаками, пытался выброситься из окна, и так далее, и тому подобное… Обычное посттравматическое стрессовое расстройство. К сожалению, переросшее в тяжелую форму.

– Какие меры вы предпринимали для того, чтобы его вылечить?

– Молодой человек, – усмехнулся врач, – мы предпринимаем ровно столько мер, на сколько нам позволяет финансирование… Поэтому, сами понимаете…

– Ясно, – кивнул мужчина. – Дальше?

– А что дальше? Состояние ухудшалось. Медикаментозное лечение приносило только временные улучшения. Сейчас помещен в палату для тяжелых.

– Что говорил?

– Во время затиший в основном молчал. Ни с кем не общался, на контакт не шел. Все время просил ручку и лист бумаги.

– Давали?

– Нет, конечно. Строго запрещается передавать больным колющие и режущие предметы. Даже авторучкой можно натворить много дел.

– Интересовались, зачем ему ручка и бумага?

– Да, но он не отвечал. Просто просил ручку и бумагу.

Мужчина ненадолго задумался, но потом снова посмотрел на врача.

– Во время приступов что говорил?

– Как правило, одно и то же, – доктор вздохнул. – Насколько мне известно, во время той войны он служил в штабе группировки. Майором был. Отдал приказ о проведении разведывательной операции. На обратном пути группа попала в засаду. Никто не выжил. Я не вникал особо в эту историю, но вроде как из-за его ошибочных действий все это и случилось. Если я не ошибаюсь, у него были данные о возможной засаде, но он их проигнорировал, посчитав дезинформацией. В общем, отправил в самое пекло… Во время обострений он кричал о том, что убил восемнадцать парней, что он не должен жить, что его нужно расстрелять, и все в этом духе.

Мужчина сжал зубы и нахмурился. Некоторое время он просто смотрел в одну точку перед собой, а затем, как будто вынырнув из воспоминаний, встряхнул головой.

– Это всё?

– А что еще вас интересует?

– В принципе, больше ничего. Отведите меня к нему.

Дверь позади мужчины захлопнулась, и он принялся осматривать палату, в которой оказался. Напротив двух окон с решетками стояло несколько коек. На одной из них лежал человек. Его взгляд был уставлен в потолок. На появление вошедшего он никак не отреагировал. Подойдя поближе, мужчина заметил, что руки и ноги человека привязаны к кровати, полностью обездвиживая больного. Только прислушавшись, он услышал, что привязанный мужчина что-то неразборчиво шепчет.

– Вот мы и встретились, – негромко произнес вошедший и подошел к койке.

Никакой реакции.

– Ты меня слышишь?

Мужчина подошел поближе и слегка наклонился над больным.

– Ты слышишь меня или нет?

Только неразборчивый шепот в ответ. Мужчина медленно присел рядом и попытался вслушаться в слова.

– Восемнадцать… А если бы другим маршрутом… Там развилка была, им можно было обойти… Надо было им сказать… Нет… Они бы ушли… Восемнадцать… Убил… Кто убил? Они? Нет, я убил… Ждали их… Они ждали, а я убил… Восемнадцать…

Мужчина присел на соседнюю койку и внимательно посмотрел на больного.

– Кого ты убил?

Больной на несколько секунд замолчал, но потом снова зашептал.

– Кого ты убил? Слышишь меня? – повысил голос мужчина.

Лицо больного исказила жуткая гримаса, как будто кто-то вонзил в его тело иглу, а шепот стал быстрее и неразборчивее.

– Восемнадцать. Восемнадцать. Надо было другой тропой. Я убил, убил, убил…

– Смотри, что у меня есть, – мужчина встал и достал из внутреннего кармана пиджака ручку и маленькую записную книжку. Больной тут же сфокусировал взгляд на этих предметах и замолчал.

– Зачем тебе они? – спросил мужчина и помахал ими перед лицом больного.

– Дай.

– Зачем?

– Дай!

Мужчина оглянулся на дверь и, немного посомневавшись, склонился над узлами веревки, с помощью которой тот был привязан к кровати. Отвязав одну руку, он заглянул в его глаза. Даже проблеска разума не было в них. Они были устремлены на блокнот с ручкой, которые лежали у него в ногах.

– Дай.

– Да подожди ты, – мужчина развязал веревку на второй руке. – Только давай без фокусов.

Больной, почувствовав свободу, одним рывком дотянулся до предметов и, схватив их, тут же принялся что-то рисовать на чистом листке.

– Вот здесь. Здесь была тропа… А здесь развилка… Надо было идти по ней.

На листочке появлялись линии и стрелки, которые он выводил дрожащей рукой.

– Там можно было пройти… Можно было… А я приказал им… И убил.

Мужчина, внимательно наблюдавший за действиями больного, заглянул в блокнот.

– Ты отдал приказ о проведении операции?

– Да, да. Я приказал возвращаться через этот квадрат. Можно было по-другому…

– Как по-другому?

Больной снова принялся черкать в блокноте. На белом листе постепенно появлялась достаточно подробная карта местности.

– Вот здесь можно было… Здесь можно было им пройти. Вот здесь. Через этот овраг. Там можно было спуститься… Мне говорили, что там засада, я не поверил и убил.

– Они выходили на связь?

– Да, да. Выходили. Но мне нужны были данные по этому квадрату. Я их отправил сам. Они все погибли. Все…

Руки больного затряслись, и блокнот выпал из рук, но он тут же схватил его и снова принялся рисовать.

– Я мог скорректировать маршрут. Вот здесь можно было обойти.

– Где? Показывай, – мужчина встал и подошел поближе.

– Вот здесь, – больной поставил кривой крестик на листке.

– И что там? Обход?

– Да, да. Там можно было обойти. Но я их сам отправил сюда. Мне нужны были данные…

Мужчина снова присел на соседнюю койку и, немного помолчав, посмотрел на своего безумного собеседника.

– Ты помнишь Мишку? Михаила Воробьева помнишь?

– Рядовой Воробьев, связист, – четко произнес больной.

– Помнишь, значит…

Человек на койке впервые посмотрел в лицо гостя.

– Погиб при выполнении боевого задания, – как по написанному проговорил он, – я его убил.

– Как ты его убил?

– Вот здесь, – больной протянул ему блокнот, – здесь надо было свернуть с тропы. Там развилка. Там можно было пройти…

– Как ты его убил?

– Там развилка… Если бы пошли там, не нарвались бы на них. Их было много. Они ждали их. Я всех убил. Восемнадцать… Я… – больной повторял одни и те же фразы сбивчивым голосом. Его широко открытые и безумные глаза смотрели то на блокнот, то в лицо гостя. Мужчина тяжело вздохнул и, протерев лицо рукой, снова посмотрел на бывшего офицера.

– Я искал тебя. Очень долго искал.

Больной, проигнорировав его слова, снова уткнулся в блокнот.

– Ты слышишь меня, сволочь? – прошипел мужчина. – Знаешь, зачем я тебя искал?

– Не знаю. Нет. Вряд ли. Не знаю, – отрывочно заговорил больной, не отрываясь от рисования.

– Михаил Воробьев – это…

– Связист. Погиб при… – снова затараторил пациент, услышав знакомое имя.

– Да заткнись ты! – повысил голос мужчина, – заткнись! Мишка – это мой брат. Был. Мой младший брат. Слышишь меня?

– Брат. Да, слышу. Брат.

– На меня смотри! – мужчина рывком повернул голову больного и, прищурившись, вперился в него взглядом. Безумный взгляд бегал по лицу гостя, не в силах сфокусироваться в одной точке. – Когда я узнал о его смерти, я поклялся отомстить за него, чего бы мне это ни стоило. Убить того, кто в этом виноват. Ты даже не представляешь, скольких усилий, времени и денег мне стоили эти поиски. И вот я тебя нашел.

Мужчина отпустил голову больного, медленно встал и также медленно достал из-под пиджака пистолет. Аккуратно передернув затвор, он направил ствол на больного.

– Это тебе за Мишу.

Палец лег на спусковой крючок. Майор поднял голову и каким-то удивленным и по-детски наивным взглядом посмотрел на мужчину. Затем, не проронив ни слова, опустил голову и, втянув ее в плечи, дрожащей рукой принялся дорисовывать свою схему.

– На меня смотри, сволочь.

Больной поднял глаза и неожиданно улыбнулся.

– Можно, я возьму с собой блокнот? Я там дорисую…

В этот момент что-то щелкнуло в голове мужчины. Он опустил пистолет и с недоумением посмотрел на больного.

– Черт возьми, майор… Да ты же и правда сошел с ума…

Все эти годы он носил в своем сердце ненависть к человеку, отправившему на смерть его брата. Ночами он не мог уснуть, прокручивая в голове сценарии мести. Тратил все свое свободное время на его поиски. И вот сейчас, когда его усилия наконец-то принесли результат, он увидел перед собой не убийцу, а больного человека. Тяжело больного душой. Война, которая унесла жизнь брата, изуродовала и его. Искромсала и разорвала на кусочки самое дорогое, что есть у человека, – его разум. Превратила его в оболочку без содержимого, заставив все эти годы думать только об одном – о своей вине. Заставив считать себя убийцей восемнадцати молодых парней. Война положила его на эту койку и привязала к ней веревками, оставив одного наедине со своими страшными мыслями.

– Мишу уже не вернуть, – скорее себе, чем больному, прошептал мужчина и присел на его койку. – Как же мне тебе помочь, майор…

Офицер сидел молча и как-то виновато улыбался, переводя взгляд с блокнота на своего гостя. Мужчина некоторое время смотрел на него, а потом, вдруг, как будто что-то придумав, протянул руку.

– Дай мне блокнот.

– Нельзя? Нельзя с собой взять? – Улыбка исчезла с его лица, и он робко протянул блокнот и ручку мужчине.

– Смотри сюда, – гость придвинулся поближе. – Я был там после войны. Вот здесь они бы не прошли, – мужчина ткнул пальцем в нарисованный майором крестик. – Этот путь идет к обрыву, но они бы там не прошли. Я видел его. Это просто отвесная скала, тупик, понимаешь? У них не было другой дороги.

– А здесь? – офицер ткнул пальцем в другую точку.

– Здесь тоже. Здесь открытый участок, они были бы как на ладони. У них был только один путь обратно. Тот, который ты им обозначил. У них не было выбора, понимаешь? Их пропустили через первую линию и зажали в клещи. Шансов не было. Ты не виноват в их гибели.

Майор поднял глаза на мужчину.

– Вы… Вы действительно там были?

– Да, – соврал мужчина и, протянув блокнот офицеру, молча встал и направился к выходу. Уже у двери он обернулся и в последний раз посмотрел на больного. Тот сидел на койке и смотрел ему вслед, прижав блокнот к груди. Впервые за эти годы в его глазах промелькнула тень давно потерянного разума.

Ночная гостья

Существо отряхнуло руки и, с явным удовлетворением от выполненной работы, посмотрело на огромный шкаф, на полочках которого были аккуратно разложены стопки листов.

– Вот и отлично, наконец-то мысли сложены по порядку, – существо улыбнулось и веселой походкой подошло к маленькому диванчику, стоящему посередине комнаты. Удобно расположившись на нем, оно закинуло ноги на стоящий рядом пуфик и сладко потянулось. Оно уже собралось уснуть, но вдруг, открыв глаза и прислушавшись, заметно помрачнело. Его взгляд упал на небольшую дверь в дальнем конце комнаты. Несколько секунд оно рассматривало дверцу, затем, тяжело вздохнув, медленно встало с дивана и подошло к ней.

Видно было, что эту дверь давно не открывали, так как верхняя ее часть уже успела зарасти паутиной, блестящая ручка давно потускнела, а по одному взгляду на петли можно было догадаться, что они будут жутко скрипеть, если эту дверь попытаться открыть. Приложив ухо к двери, существо прислушалось. Да, действительно, ему не показалось. С той стороны послышалось поскрипывание и постукивание. Как будто кто-то тихо царапал дверь ногтями.

– Я не открою тебе! – громко произнесло существо. – Мне хватило прошлого раза!

– Почему? – послышался из-за двери тонкий голосок.

– Потому что после тебя мне каждый раз приходится наводить порядок в комнате. Ты приходишь, уходишь, а я остаюсь здесь. Ты же не помогаешь мне убираться?!

– Я ненадолго. Просто посидим, попьем чаю. Разве тебе там не одиноко?

Существо промолчало и тяжело вздохнуло.

– Я же знаю, что тебе там скучно, – снова раздалось из-за двери. – Открывай!

Рука существа потянулась к карману, но оно тут же одернуло себя и, скрестив руки на груди, отошло на шаг от двери.

– Нет! Мне запрещено открывать эту дверь без крайней необходимости!

– Да ладно? – из-за двери послышался приглушенный смех. – Раньше ты только и делал, что бродил со мной по этим коридорам. Что-то изменилось?

Существо поджало губы и громко засопело.

– Я… Я должен следить за порядком, понимаешь?

– Я не буду тебе мешать, – раздался спокойный голос. – Разве я когда-то мешала тебе?

– Нет, но… Дело в том, что… В общем, мне запрещено.

– Тогда выпусти меня отсюда, и всё. – В голосе послышались стальные нотки. – Я уйду, и тебе больше не придется переживать насчет уборки.

Взгляд существа забегал по сторонам. Было заметно, как оно забеспокоилось.

– Я не могу тебя отпустить.

– Тебе это тоже запрещено?

– Ну… Можно и так сказать.

– Ну что ж… Как хочешь.

Царапанье прекратилось, и в комнате повисла тишина. Существо, немного постояв на месте, медленно направилось к дивану. Улегшись на него, оно уставилось в потолок. Сон как рукой сняло. Еще несколько минут назад, закончив уборку, оно валилось с ног. Ему казалось, что стоит только лечь и оно сможет проспать целые сутки. Сейчас сложно было даже закрыть глаза. Поворочавшись с одного бока на другой, оно встало с дивана и на цыпочках приблизилось к двери. Аккуратно прислонившись к нему ухом, оно прислушалось.

– Ты здесь? – тихо спросило оно.

Тишина.

– Ты еще здесь?

Облегченно вздохнув, оно снова направилось к дивану.

– Здесь, – как выстрел прозвучало за спиной.

Существо замерло и, медленно обернувшись, снова подошло к двери.

– Ты обещаешь, что не будешь здесь ничего трогать, если я тебя впущу?

– Постараюсь, – игриво ответил голос.

Немного поколебавшись, существо достало из кармана связку ключей.

– Так… «Страхи», «Надежды»… – вслух читало существо надписи на бирках, перебирая ключи. – Ага. Вот он. «Воспоминания».

Ключ с усилием вошел в замок и провернулся на два оборота. Дверь скрипнула и приоткрылась.

– Привет, – улыбнулось длинноволосое существо, переступив через порог.

– Я скучал по тебе, – ответил хозяин комнаты и нежно обнял гостью.

Ночь уже подходила к концу, а они никак не могли наговориться. На столике стояли две кружки с остывшим недопитым чаем, а два существа сидели на диване и смотрели друг другу в глаза.

– Тебе пора идти, – грустно заметило существо, бросив взгляд на часы.

– Да, ты прав, – вздохнув, кивнула гостья. – Проводишь?

Взявшись за руки, они подошли к двери. Длинноволосое существо посмотрело на своего знакомого и, грустно улыбнувшись и нежно проведя по щеке ладонью, переступило через порог.

– Я буду скучать, – бросил ей вслед хозяин комнаты.

– Я тоже, – выдохнула она и исчезла в темноте.

Некоторое время постояв у открытой двери, существо схватилось за ручку и попыталось ее закрыть. С первого раза это почему-то не получилось. Снова открыв ее, оно навалилось на дверь плечом.

– Да что ж такое, – буркнуло оно себе под нос. – Опять не закрывается…

Максимально распахнув дверь, оно двумя руками схватилось за ручку и со всей силы хлопнуло ею об косяк. Дверь с громким треском захлопнулась, а существо с ужасом заметило, как шкаф с мыслями, которые оно так бережно складывало весь день по порядку, покачнулся на ножках и, на мгновение замерев в воздухе, рухнул на пол, разметав по комнате все листы, аккуратно разложенные на его полках.

Молодой человек открыл глаза. За окном уже брезжил рассвет, но в комнате все еще было темно. Встав с кровати, он вышел на балкон и прикурил сигарету. Сегодня ему снова снилась она.

Моя Любовь

Я помню, как она уходила. В тот день шел снег. Он падал на грязный асфальт и превращался в мокрую серую грязь. Ветер заглушал слова. Впрочем, я ничего и не говорил. Просто стоял молча и смотрел ей вслед. Тогда мне казалось, что это навсегда. Что я никогда ее больше не увижу.

И ведь у нас не было поводов для расставания. Так бывает, что двое просто расходятся разными дорогами. Так случилось и тогда. Она уходила, медленно и грациозно ступая по мокрому и грязному асфальту, а я стоял и не знал, что мне делать. Где-то в глубине души я хотел, чтобы она остановилась, обернулась, подошла ко мне, взяла за руку и сказала: «Да что это мы, в самом деле? Я не хочу никуда уходить. Пойдем домой?» Мне бы очень этого хотелось, но этого не случилось. Она даже не обернулась. Просто скрылась за поворотом, оставив меня одного под этим мерзким снегом.

После нее у меня были другие девушки. Первая была очень красивой. Высокая блондинка со светлыми глазами, в которых можно было просто утонуть. Она была из интеллигентной семьи, что, конечно же, накладывало отпечаток на ее поведение. Я, обычный простой парень, чувствовал себя с ней неуютно. Она давила меня своим воспитанием, своим превосходством и своим высокомерием. С ней мне было очень сложно. Наши отношения продлились недолго. Но за что я ей благодарен, так это за то, что она смогла хоть немного отвлечь меня от расставания с той, единственной, с которой я хотел быть всегда.

Затем в моей жизни появилась другая. Даже не знаю, как так случилось, что наши пути пересеклись. Когда мы познакомились, она сидела на скамейке в парке в легком платьице и дрожала от холода. Скажу честно, мне просто стало ее жаль. Мы пошли в кафе и до самого вечера пили чай. С ней мне было легко, особенно на фоне моих предыдущих отношений. Она была простой и общительной девушкой. С ней я перестал быть ведомым, как это было раньше. Я заботился о ней и видел, как она расцветает на глазах, превращаясь из той замерзшей девушки в очаровательную красавицу. С ней мы расстались по очень банальной причине. Я просто ее не любил.

После нее в мою жизнь ворвалась другая. Да, именно ворвалась. Эта страстная брюнетка закружила меня в череде каких-то приключений и праздников. Мне было весело и интересно. Дни и ночи напролет мы с ней где-то гуляли, куда-то спешили, с кем-то веселились… Море новых впечатлений и эмоций захлестнуло меня с головой. Но потом я устал. Просто перенасытился, наверное, всеми этими приключениями. Я быстро привык к такой жизни, но так же быстро она мне и надоела. Вчера мы с ней расстались. Она ушла, презрительно хмыкнув на прощание и хлопнув дверью. Наверное, побежала на очередную вечеринку.

А сегодня… Сегодня я был дома, и мне не хотелось никуда идти. И вдруг кто-то постучался в мою дверь. Мне очень не хотелось никого видеть, но потом я все же решился открыть. Мало ли что там случилось?!

А на пороге стояла Она. Такая же красивая, какой я ее запомнил. Она улыбалась мне своей слегка грустной улыбкой и смотрела на меня своими очаровательными серо-зелеными глазами.

Сегодня ко мне вернулась Моя Любовь.

Моя Осень.

Надеюсь, что навсегда.

Подарок на Новый год

– Ну, что там? – высокий и плечистый старик аккуратно погладил свою седую бороду и взглянул на часы.

– Да подпруга ослабла. Сейчас затяну и дальше поедем, – ответил Снеговик, пытаясь своими руками-ветками зацепиться за оглоблю упряжки.

Дед Мороз пару минут понаблюдал за неудачными попытками товарища затянуть ремешок и, покачав головой, подошел поближе.

– Это мы так долго будем возиться, – снимая свои рукавицы, произнес он. – Давай я сам.

– Просто не получается у меня подцепиться… – виновато опустил голову Снеговик и отошел на шаг назад, вздыхая и разглядывая свои руки.

– Ничего, братец, бывает, – снисходительно улыбнулся Дед Мороз и, бросив рукавицы на снег, подошел к упряжке. Ласково погладив лошадь по боку, он принялся затягивать ремень. – У нас просто времени совсем нет, дружок. Вроде бы со всеми делами уже управились, в одно место только заехать осталось.

– Что за место?

– Да девчушка одна. Раньше письма мне каждый год писала, а в этом – ни строчки. Переживаю я что-то за нее.

– Может, не дошло? – обеспокоенно спросил Снеговик.

– А что, хоть раз не доходило, что ли? – Дед Мороз нахмурился и посмотрел на своего друга.

– Да нет, – пожал тот плечами. – Это я просто предположил.

– Ты поменьше предполагай, – покачал старик головой. – Все письма до меня доходят. Ни разу такого не было, чтоб не дошло. Поэтому и переживаю… Так, вроде подтянул, посмотри.

Снеговик подошел к упряжке и внимательно осмотрел подпругу.

– Вроде бы нормально, – кивнул он. – Можно ехать.

– Ну, так поехали скорее, – вскочив на сани, пробасил Дед Мороз.

Снеговик неуклюже забрался на свое место и взял в руки вожжи.

– Едем?

– Поехали, поехали скорее, – заторопил его Дед Мороз, усаживаясь поудобнее.

Кони рванули с места, и сани тут же взмыли в темное зимнее небо.

– Рукавицы! Мороз, рукавицы твои забыли! – перегнувшись через край саней, закричал Снеговик.

– Ай, рукавицы… – с досадой махнул рукой старик. – Ладно, едем дальше. Времени совсем нет.

Дверь скрипнула и медленно отворилась. Дед Мороз замер на пороге, вглядываясь в темноту комнаты.

– Дедушка Мороз? Это ты? – послышался тихий шепот из угла комнаты.

– Я, – улыбнулся в седую бороду старик и подошел к кровати, на которой лежала закутанная в одеяло девочка лет восьми.

– А почему ты пришел? Я же не писала тебе письмо в этом году.

– Так поэтому и пришел, – присев на пол и опершись о край кровати, произнес старик. – Думаю – а вдруг случилось что? Или забыла просто?

– Нет, – грустно покачала девочка головой, – не забыла.

– А что же тогда произошло?

Девочка плотнее укуталась в одеяло и посмотрела на Мороза.

– Дедушка, а ты не обидишься, если я скажу по правде?

– Нет, конечно, – тряхнул седой годовой старик. – Всегда нужно говорить правду, ты же знаешь.

Девочка замялась и слегка закрыла лицо краем одеяла, как будто стесняясь своих слов.

– Просто… Просто ты не все желания сможешь исполнить. Нет, ты не обижайся на меня, но просто ты же не сможешь сделать так, чтобы во всем мире закончились войны, чтобы никто не болел и чтобы все жили счастливо?

– Ну… – Мороз вздохнул и поправил шапку на голове, – как бы тебе объяснить… Дело в том, что, например, войны – их же взрослые устраивают. Ты хоть раз видела, чтобы дети начинали войны?

– Неа.

– Вот… Их устраивают взрослые, а они совсем не верят в меня. Они думают, что меня не существует. Им скучно, вот и…

Было заметно, что Дед Мороз очень расстроен. Он с трудом подбирал слова, пытаясь объяснить этой маленькой девочке, почему он, Хозяин Зимнего Праздника, Добрый Волшебник и Чародей, не сможет выполнить такое сложное и одновременно простое желание.

– Ну вот, а ты говорил, что не обидишься, – вздохнула девочка.

– Да я не обиделся, просто… Расстроился, что ли. – Старик положил на пол посох и посмотрел на нее. – Ты права. Много чего в этом мире мне не под силу.

– Не расстраивайся, – улыбнулась она, – хоть ты и не все можешь, но ты все равно очень хороший!

– Хороший… – грустно повторил Мороз.

– Дедушка Мороз! Ну что ты так расстроился? Я не хочу, чтобы ты из-за меня перестал быть самым добрым Волшебником! Ты очень нужен нам всем! Ведь ты даришь детям подарки, чтобы они выросли добрыми взрослыми и не устраивали всякие войны и несчастья другим людям! Только ты можешь напомнить всем людям на земле о том, что нужно быть добрыми! Хоть всего на одну ночь, но только ты это можешь сделать! Тебе нельзя расстраиваться, – девочка протянула руку и схватила Мороза за холодную ладонь, – и болеть тебе нельзя тоже.

– Да… Просто… Да не расстроился я, – улыбнулся Мороз, хоть по глазам и было видно, что он, конечно же, лукавит. – Просто устал немного. Сегодня всю ночь подарки развозил. Ты лучше скажи мне, какой подарок ты себе хочешь?

– Но я же не написала тебе письмо! Разве ты даришь подарки тем, кто не написал?

– Конечно! Я же Дед Мороз! Кому захочу, тому и подарю. Чего ты хочешь? Говори.

– То есть я могу сейчас загадать желание и ты его исполнишь? – обрадовалась девочка.

– Обещаю.

– Тогда я знаю, что я загадаю!

Девочка вскочила с кровати и, не отпуская руки Деда Мороза, зашептала ему что-то на ухо.

– Всё? Домой? – задремавший от долгого ожидания Снеговик поднял голову и посмотрел на приближающегося Деда Мороза.

– Да, – грустно кивнул тот головой, – поехали домой.

– А что девчонка? Загадала что-нибудь?

– Ага, загадала, – вздохнул старик.

– И что же?

– Пряжу.

– Пряжу? – обернулся Снеговик.

– И спицы.

– О как! Вязать любит, что ли?

– Людей она любит, – Дед Мороз вскочил в сани, откинулся на спинку сиденья и посмотрел на свои руки.

Новые рукавицы были связаны не по размеру, на них не было красивой бахромы и узоров, они не были оторочены мехом, но они почему-то грели его руки лучше прежних.

– И кто из нас после этого настоящий Волшебник? – прошептал он сам себе и смахнул с лица замерзшую льдинку.

Сказ о Воине и Злодее

Воин остановился на берегу реки и, оглянувшись по сторонам, присел на бревно, которое принесло течением во время предыдущего паводка. Он очень любил смотреть на закат и старался никогда не пропускать этого зрелища. Вот и сегодня, освободившись пораньше от своих героических дел, он поспешил к своему любимому месту.

Он очень не любил, когда ему мешали любоваться величием природы. Так и сейчас, услышав сзади еле слышный звук крадущихся шагов, он поморщился.

– Злодей, я понимаю, что мы с тобой воюем, что мы должны всегда быть готовы к битве, но, черт возьми, ты не мог выбрать другое время для своих нападок? – Воин обернулся и посмотрел на человека, застывшего в нескольких шагах от него. В поднятых над головой руках тот держал меч, который через несколько секунд должен был обрушиться на голову Воина.

Злодей на несколько секунд завис, но потом все же опустил меч и, воткнув его в песок, оперся на рукоять.

– Я думал, что можно в любое время нападать, – пожал он плечами.

– Я не говорю, что нельзя, – возразил Воин, – просто я за тебя переживаю. Ты выбрал не самое удачное время для боя.

– Почему? – удивился Злодей.

– Потому что я терпеть не могу, когда меня отвлекают от созерцания заката. Я бы мог очень разозлиться, и тогда тебе пришлось бы несладко. К тому же, удар в спину не принес бы тебе много славы.

– А кто бы об этом узнал? – усмехнулся Злодей. – Я бы рассказал всем, что победил тебя в честном бою. А ты уже просто не смог бы этого опровергнуть.

– Злодей, Злодей… – покачал головой Воин. – Думаешь, что, обманув людей, ты станешь победителем? Рано или поздно правда все равно раскроется, и тогда даже я не смогу тебе помочь. От тебя отвернутся твои же последователи. Разве тебе это нужно?

Злодей замолчал и ничего не ответил.

– Садись рядом, – Воин похлопал ладонью по бревну. – В этом мире не так уж много вещей, ради которых можно отложить войну. Закат над рекой в безоблачную погоду – отличный повод для короткого перемирия.

– Я никогда не сяду рядом со своим врагом, – гордо отозвался Злодей. – Какой же ты Воин, если ты позволяешь себе такое?

– Что? – брови Воина поползли вверх. – Ты действительно думаешь, что я считаю тебя своим Врагом? – Глаза Злодея налились кровью, и он схватился за рукоять меча. – За всю свою жизнь… Слышишь, Злодей? За всю жизнь я нажил себе всего лишь одного настоящего Врага. Он, к сожалению, уже покинул наш мир, оставив меня одного.

– А как же я? – растерянно пробормотал Злодей. – Мы воюем с тобой уже целый год… Почему ты не считаешь меня своим врагом?

– Потому что быть Врагом – это великое искусство. – Воин посмотрел на горизонт. Солнце уже приближалось к краю земли. – Если ты хочешь этому научиться, то я смогу тебе помочь. Садись.

Злодей несколько секунд посомневался, но все-таки присел, бросив взгляд на свой меч, который так и остался торчать в песке.

– Если ты решил стать чьим-то Врагом, то к этому нужно подготовиться, – продолжил Воин. – Твой меч должен быть таким же острым, как у него. Ты должен быть таким же сильным, как и он. Твой разум должен быть таким же ясным, как и его. Иначе у тебя ничего не получится. Ты проиграешь в первом же бою и превратишься не во Врага, а в кучку фаршированных доспехов. Если же ты выберешь кого-нибудь, кто будет слабее тебя, то твои друзья сами поднимут тебя на смех. В этот момент ты перестанешь быть Воином и превратишься в шута, который только и может, что обижать и насмехаться над убогими. Ты же не хочешь себе такой судьбы?

– Нет, – покачал головой Злодей.

– Тогда выбери себе во Враги кого-нибудь другого. Я действительно переживаю за тебя.

Воин замолчал. Солнце коснулось горизонта и стало медленно скрываться за ним.

– После смерти моего Врага я каждый день просыпаюсь с мыслями о нем. Мне не хватает его, – вздохнул Воин. – Мне не на кого равняться, понимаешь? Мне приходится отрабатывать удары на соломенном чучеле, а не на достойном сопернике. Я перестал расти… Когда он был здесь, мы часто встречались с ним как раз на этом месте. Он приходил на противоположный берег реки и садился напротив меня. Мы никогда с ним не разговаривали. Просто сидели молча и любовались закатом, иногда поглядывая друг на друга… Теперь я встречаю закаты в одиночестве.

– Ты? Ты победил его в бою? – спросил Злодей.

– Нет. Его убили точно так же, как ты сегодня хотел убить меня. Подлым ударом в спину. Видимо, такова судьба великих – погибать от предательства.

Последние лучи солнца скользнули по водной глади реки, и через несколько секунд оно совсем скрылось за горизонтом.

– Ну что ж… Мне пора идти, – Воин взглянул на Злодея, – до встречи, мой Друг.

– Что? Какой еще друг? Что ты несешь? – воскликнул Злодей.

– Запомни. Настоящий Враг никогда не сможет ударить в спину. Это могут сделать только друзья, потому что за спиной настоящего Воина нет никого, кроме них.

Воин поднялся с бревна, поправил доспехи и не спеша зашагал по песчаному берегу вдоль реки. Через несколько шагов он остановился и обернулся.

– Ты хотел быть моим живым Врагом, но только что был в двух шагах от того, чтобы стать моим мертвым Другом, – Воин улыбнулся. – В следующий раз будь аккуратнее. Быть может, когда-нибудь я увижу и тебя на том берегу реки.

Смотрины

– А как тебе вот эта?

– Что-то не очень, – парень скептически покачал головой.

– Ну, а она чем тебе не понравилась?

– Посмотри, у нее из сумки пачка сигарет торчит. Я это дело вообще не переношу.

Молодой человек откинулся на спинку скамейки и скрестил руки на груди, недовольно покосившись на свою знакомую.

– Какие-то ты варианты предлагаешь… Уже месяц мы с тобой в этот парк ходим, и всё без толку.

– Интересный ты, – засмеялась она. – Я же тебе не второсортная сваха какая-нибудь! Я тебе человека на всю жизнь ищу. Это ты выпендриваешься. Всё тебе не то, да всё не так.

– Вот в том-то и дело, что на всю жизнь! – оживился парень. – А ты хочешь, чтобы я выбрал первую попавшуюся. Так не пойдет совсем. Есть еще у тебя предложения?

Женщина достала из сумки блокнот, обтянутый белой тканью, и принялась его листать, иногда поглядывая на проходящих мимо людей.

– Может, вот эта? – кивнула она в сторону приближающейся девушки.

– Красивая, – улыбнулся парень.

– О! Кажется, к нам идет, – засуетилась женщина. – Так, ты сидишь и молчишь, понял? А то я тебя знаю… Я с ней сама поговорю.

Девушка подошла к скамейке и присела на ее краешек. Взглянув на часы, она вздохнула и принялась копаться в своей сумочке.

– Погода просто прекрасная сегодня, – начала разговор женщина.

Девушка покосилась на нее и молча кивнула.

– Ты всегда так знакомишься? – прошептал парень на ухо своей знакомой. – Ты у нее еще спроси, как пройти в библиотеку.

– Замолчи, – так, чтобы не услышала девушка, сквозь зубы шикнула женщина.

Минуту помолчав, она решила предпринять еще одну попытку знакомства.

– Скажите, а… Вы не курите случайно?

– Случайно нет, – покачала головой девушка, а женщина, сделав большие глаза, посмотрела на парня, как бы говоря: «Вот! Видишь? Я знаю, с кем знакомиться!»

– А вы, наверное, ждете кого-то? – не унималась словоохотливая женщина.

– Конечно, ждет, – шепнул парень. – Ждет, когда же ты от нее отцепишься со своими глупыми вопросами.

Женщина незаметно ткнула парня локтем в бок и улыбнулась девушке широкой улыбкой.

– Ага, жду, – ответила девушка. – А вы?

– А я… А я тоже жду.

– Ну, значит вместе подождем, – из вежливости улыбнулась в ответ девушка и замолчала.

Несколько секунд прошли в тишине.

– Мне кажется, что нужно что-нибудь еще у нее спросить, – шепнул парень на ухо женщине, – а то ваш диалог какой-то…

– По-мол-чи, – по слогам произнесла женщина.

– Что вы сказали? – девушка повернула голову и посмотрела на свою странную собеседницу.

– Я? – растерялась она. – Да ничего, это я не вам.

– А кому?

– Да это я так… Сама с собой. Не обращайте внимания.

Девушка снова подозрительно покосилась на женщину и отвернулась.

– Ты просто мастер знакомств, – огорченно покачал головой парень. – Я восхищен твоей коммуникабельностью. Просто в восторге…

Женщина решила ничего ему не отвечать, а только лишь сжала кулак и продемонстрировала его парню, сдобрив свой жест достаточно выразительным взглядом.

– А кого вы ждете, если не секрет? – продолжила она свои попытки наладить контакт.

Девушка заметно занервничала и напряглась от вопросов этой навязчивой незнакомки, но, увидев кого-то среди толпы, облегченно вздохнула.

– А я уже дождалась, – радостно произнесла она, вставая со скамейки. – Всего хорошего вам, до свидания!

Схватив сумочку, она быстрым шагом направилась навстречу к спешащему к ней мужчине.

– Привет! – произнес он и протянул ей букет роз. – Извини, что опоздал, – пробки ужасные. Давно ждешь?

– Да нет, недавно только подошла, – вдохнув аромат цветов, заулыбалась она. – Пойдем отсюда скорее. Там какая-то странная женщина ко мне пристала, я уже не знала, как от нее отвязаться. Хорошо, что ты уже пришел.

– Какая женщина? – нахмурился мужчина.

– Да вон та, которая на скамейке со мной сидела, – не оборачиваясь, прошептала девушка и потянула мужчину за рукав. – Пойдем уже.

– Так там нет никого, – недоуменно протянул он, разглядывая пустую лавочку.

– Ну, значит ушла уже. Пойдем.

Девушка подхватила парня за руку и потянула его за собой.

– Ну, как тебе она? – женщина посмотрела на парня.

– Она-то мне понравилась, а вот ты снова все испортила, – обиженно буркнул он.

– А что я испортила?

– Кто ж так знакомится? Ты хоть бы имя у нее спросила.

– А какая тебе разница, как ее зовут? – удивилась женщина и снова открыла свой блокнот.

– Как это – какая? Очень даже большая. И вообще… Вот этот мужик какой-то…

– Так! – Женщина стукнула кулаком по скамейке. – Во-первых, ее имя никак не влияет ни на что, а во-вторых, не надо наговаривать на ее мужчину. Он очень даже хороший человек. Что ты решил? Берем?

Парень задумался и посмотрел вслед удаляющейся парочке.

– Берем, – наконец-то кивнул он. – Но вот мужик…

– Я тебя тогда записываю на следующий год, на декабрь, – перебила его женщина и поставила в белом блокноте жирную галочку. – И вообще, не мужик это никакой, а папка твой будущий. Ты давай привыкай уже потихоньку.

– Ладно. Папка так папка… А мне теперь что делать-то? – спросил парень.

– Ничего. Иди обратно, а когда время придет, я тебя отведу к ним.

Женщина поднялась со скамейки и неспешно направилась к выходу из парка.

– А ты сейчас куда? – крикнул он ей вслед.

– А я на вторую работу. Новых клиентов искать.

Женщина улыбнулась и, накинув на голову капюшон, достала из кармана блокнот, обтянутый черной тканью.

Призраки Темного леса

– А ты веришь в потусторонние силы? – мальчик высунул голову из-под одеяла и посмотрел в сторону кровати своей сестры.

– Ты опять хочешь меня напугать своими рассказами? – поежилась девочка. – Я же тебя просила, чтобы ты не рассказывал мне их на ночь. Мне потом снятся страшные сны.

– Так веришь или нет?

– Не знаю.

На несколько минут в комнате повисла тишина.

– А что? – все же не вытерпела девочка.

– Мне кажется, что я сегодня видел кое-что страшное, – загробным голосом произнес брат.

– Ой, не надо! – Девочка накрылась одеялом с головой и закрыла уши. Но через некоторое время любопытство все-таки перебороло ее страх.

– Очень-очень страшное? – спросила она в темноту.

– Хочешь расскажу? – вопросом на вопрос ответил мальчик.

Сестренка заерзала под одеялом и, проверив, что вся она целиком находится под ним и никакой монстр не схватит ее за ногу, кивнула.

– Расскажи. Только если очень страшное, то лучше не надо.

Мальчик закинул руки за голову и, опершись о подушку, начал рассказ.

– Сегодня вечером я решил погулять по лесу. Помнишь то лесное озеро, куда мы с тобой один раз ходили? Вот к нему я и пришел. Я сидел на берегу, смотрел на воду… Там было так хорошо, что я даже не заметил, как вокруг стемнело. Я уже собрался идти домой, как увидел огонек среди деревьев. Сначала я подумал, что пора спешить домой, ведь мама поругала бы меня, если бы я опоздал еще раз, но мне стало так интересно, что я решил подойти и взглянуть – что же там светится? Я потихоньку подкрался к огоньку и спрятался за деревом. Когда я выглянул из-за него, я увидел…

Мальчик ненадолго замолчал.

– Что? – приглушенным голосом из-под одеяла спросила сестренка.

– Там были они! Они сидели на земле вокруг огня и смотрели на него. Их было шестеро. Они издавали какие-то звуки и шевелились. Знаешь, как я испугался? Сначала я подумал, что мне померещилось, но когда я протер глаза, они никуда не исчезли.

– И что ты сделал?

– Я так испугался, что хотел драпануть оттуда со всех ног, но потом понял, что они могут меня услышать и тогда неизвестно, что может со мной произойти. Я кое-как взял себя в руки и стал потихоньку отходить, пятясь назад. Ты бы знала, как мне было страшно…

– И что, ты ушел?

– Я сделал пару шагов и случайно наступил на ветку. Она так громко хрустнула, что этот звук даже мне показался звуком грома в запертом подвале. Представляешь, что я почувствовал в тот момент?.. Я посмотрел на них и понял, что они меня услышали. Они все как один тут же повернулись и уставились на меня своими страшными глазищами.

– Ой, страшно… – снова заерзала сестренка.

– А потом они завыли. Они так страшно закричали, что у меня все оборвалось внутри. Двое из них вскочили… Тогда я развернулся и со всей мочи бросился в лес. Я еще долго слышал их вой, но потом он стих. И ты знаешь… – мальчик сделал паузу, – по-моему, я только что видел одного из них за окном.

– Замолчи! – заверещала девочка и укуталась в одеяло.

– Тихо! Слышишь? – Мальчик приподнялся на локте и прислушался.

– Что? – взвизгнула сестренка.

– Шаги. Они идут к нам!

И действительно, за дверью комнаты послышался звук шагов. Они медленно приближались к двери. На секунду они прекратились, но тут же скрипнула и стала проворачиваться дверная ручка. Между дверью и стеной образовалась щель. Сначала она была узкой, но затем стала постепенно расширяться. Наконец дверь открылась полностью, и на пороге появился высокий женский силуэт. Длинные темные волосы свисали ей на лицо, полностью скрывая его от посторонних глаз. На ней была надета старая грязноватая ночнушка, которая рваными краями касалась пола. Длинные костлявые руки синюшного цвета висели вдоль туловища, заканчиваясь черными скрученными когтями на тонких пальцах.

– Мама! – закричала девочка.

Существо каким-то резким и неестественным движением вмиг оказалось около кровати девочки…

– Мама! Он опять рассказывает мне страшные истории про Людей! – протянув руки к существу, захныкала она.

Женщина присела на кровать и успокаивающе погладила девочку по голове. Затем повернулась в сторону мальчика.

– Арчибальд, я же тебе говорила, чтобы ты прекращал пугать свою сестру! – строго проговорила она. – Никаких Людей не существует! Это всё выдумки глупых и необразованных призраков!

– Но, мам! Я сам их видел! – попытался возразить мальчик.

– Арчи! Нет никаких Людей! Хватит придумывать всякую чушь. Ты же видишь, что твоя сестра боится. Зачем ты ее пугаешь своими небылицами? Если бы Люди существовали, то их бы видели все. Но никто их не видит, кроме тебя! Не считаешь это странным?

– А я их все равно видел! – Мальчик обиженно хмыкнул и отвернулся к стенке.

– Так! Перестань упрямиться, Арчибальд! – Женщина поднялась с кровати и направилась к двери. – Иначе я отправлю тебя на все лето к нашей Бабушке Миле в Темную Лощину! Она как раз просила прислать кого-нибудь в помощь. Она уже совсем старенькая и у нее недавно отвалилась голова. Теперь ей приходится носить ее в руках, из-за чего она часто спотыкается и падает.

– Ну и пожалуйста! – буркнул мальчик. – Между прочим, когда я был маленьким, Бабушка Мила тоже рассказывала мне, что видела Людей.

– Я сказала – перестань! – повысила голос женщина. – Посмотри на свою сестру! Она снова плачет!

Женщина подошла к своей дочери и смахнула с ее щек несколько кровавых капель.

– Не слушай его, Мэри! Никаких Людей не существует! Это всё сказки и выдумки…

– Что там случилось?

– Арчибальд снова пугает Мэри своими историями. – Женщина закрыла за собой дверь и легла на кровать.

– Историями о Людях?

– Да. Придумывает какие-то небылицы и потом сам в них верит.

– Ты знаешь… – снова послышался задумчивый голос, – возможно, что мне показалось, но месяц назад я, кажется, тоже видел Человека недалеко от Старого Озера.

– И ты туда же? – вздохнула женщина. – Наш сын весь в тебя! Тоже верит во всякую ерунду! Эх… Говорила мне мама: «Выходи замуж за того Вурдалака с Гиблого Болота!». Он серьезный мужчина, с ним всегда будет хорошо и спокойно. Нет же… Проклятая любовь! Выскочила, дура, за романтика-полтергейста, теперь мало того, что живем в каких-то развалинах, так еще и сын весь в папашу растет… – Женщина отвернулась к стенке. – И перестань уже спать на потолке! Он и так скоро обвалится!

Полтергейст грустно вздохнул и, ничего не ответив, медленно опустился на кровать.

Фабрика Богов

Мужчина остановился в центре кабинета и огляделся по сторонам.

– Вроде бы ничего не забыл, – сам себе сказал он и подошел к столу, на котором лежал открытый чемодан. Аккуратно закрыв защелки, он взял его в руки и направился к выходу. Но дойти до двери он не успел. Она открылась, и на пороге возник еще один человек.

– Всё? Готов? – доброжелательно улыбнулся гость и протянул руку для приветствия.

– Вроде бы да, – кивнул хозяин кабинета и пожал протянутую ладонь.

– Как настроение? Ностальгия еще не мучает?

– Как сказать… – Мужчина поставил чемодан на пол и почесал затылок. – С одной стороны – привык уже здесь, а с другой – давно уже хотелось поменять место работы. Сменить, так сказать, обстановку.

– Ну, ничего, – кивнул гость, – это пройдет. Присядем на дорожку?

Сделав пару шагов, он расположился на небольшом диванчике, стоящем у стены, и жестом пригласил своего собеседника присесть рядом.

– Заодно расскажешь мне о специфике этого мира. А то мне выдали какие-то древние инструкции… Как здесь называется местное население?

– Люди, – присев на диван, ответил мужчина.

– Люди… – протянул гость, как будто пробуя на вкус новое слово. – Это не те, которые отгрызают себе хвосты?

– Нет, это те, которые созданы по нашему подобию.

– Правда? Серьезно? – улыбнулся гость. – Вот так удача! А то в последнее время мне достаются в основном хвостатые и с множеством конечностей. А как они тебя называли?

– Бог. Они называли меня Богом. Но это не имя, – мужчина ненадолго задумался, – так они называют Управляющих. А имен они мне напридумывали на тысячу лет вперед. Я поначалу пытался запоминать, а потом бросил это дело.

– Ну, ясно, – кивнул гость, – Бог так Бог… В принципе, неплохо звучит. Кратко и понятно. Ты мне лучше расскажи, что у тебя за миссия была и на каком этапе они сейчас находятся?

– Да что рассказывать? – усмехнулся Бог и откинулся на спинку дивана. – Всё как обычно, согласно универсальной инструкции. На первом этапе мне нужно было объединить их одними общими идеями, создать общую концепцию.

– Как прошло?

– Местами тяжеловато, но в целом – по плану.

– Войны были?

– Конечно. Куда ж без этого? Но потери не превысили максимально допустимых значений.

– Это хорошо, – кивнул гость. – В Центре сейчас очень недовольны большими военными потерями в других мирах. Выговоры объявляют один за другим.

– Да, я в курсе, – ответил Бог. – Но у меня всё в порядке.

– Ну, а дальше что было? – гость закинул ногу на ногу и с интересом посмотрел на хозяина кабинета.

– А дальше всё как обычно. Поддержание актуальности идей о добре и мире, чтобы они не перебили друг друга раньше времени, поддержка идеи отрицания других миров, сдерживание научных достижений до прихода следующего Управляющего.

– И как? Справился?

– Да, – кивнул мужчина, – вроде бы всё по плану. Большая часть населения придерживается принципов непричинения вреда живым существам. Существование других миров высмеивается. А вот науку уже сложно сдерживать. Поэтому ты очень вовремя появился.

Мужчины ненадолго замолчали.

– А тебя сюда на какой срок направили? – Бог посмотрел на часы.

– В контракте написано, что на две тысячи оборотов планеты вокруг звезды, но ты же знаешь, как у нас всегда всё расплывчато со сроками.

– Ну да, ну да… – задумчиво протянул Бог. – Говорят, что второй этап самый сложный. Нелегко тебе придется. У тебя какие задачи стоят?

– Поддержка идеи отрицания высших сил, развитие науки до нашего уровня, а также до момента изобретения сверхмощного и сверхтехнологичного оружия. На этом всё. Следующий уже будет заниматься подготовкой к Последней Войне и отбором новых Управляющих среди выживших, которые…

– …станут новыми Богами, – закончил мысль за своего гостя хозяин кабинета.

– Всё верно, – улыбнулся гость, – новыми Богами, которые будут направлены на другие планеты, где всё начнется заново. Фабрика Богов в масштабе Вселенной. А как нам еще ее заселять?

– Согласен, – кивнул Бог. – Но тебе не кажется, что это слишком высокая цена? Для создания нескольких новых Управляющих на одной планете уходят десятки тысяч лет!

– А как по-другому? Нам нужно идеально развитое во всех отношениях существо. Оно должно обладать такими же знаниями, какими обладаем мы. И оно должно развиться до этого уровня постепенно, иначе ничего не выйдет. Если сразу посвятить его во все тайны, то оно просто сойдет с ума.

– Да, но зачем уничтожать остальных? С каждой планеты на стажировку отправляются два-три существа. Остальные просто погибают во время Последней Войны. Разве это не слишком дорогая цена?

Гость нахмурился и посмотрел на Бога.

– Ты забываешь о том, что сам когда-то стал одним из избранных. Если бы не эта система, ты бы уже давно сгнил на своей остывающей планетке. Такой вариант тебя бы больше устроил? К тому же высокоразвитая цивилизация может доставить нам кучу неприятностей. Они могут стать нашими конкурентами в заселении Вселенной. А это, в свою очередь, может привести к Самой Последней Войне между нами и ними. Вселенная останется пустой… Ладно, – вздохнул мужчина и, поднявшись с дивана, направился к выходу, – не будем спорить. Удачи тебе на новом месте, а я пошел готовить отчет.

– Спасибо, – махнул рукой новый хозяин кабинета.

Уже у двери мужчина обернулся и посмотрел на своего преемника.

– Прощай! И да поможет тебе Великий Управляющий.

– Благодарю, – новый Бог молитвенно сложил ладони и поднес их к груди, – на всё Его воля. На всё Его воля…

Люди и Нелюди

Переступив через ствол поваленного дерева, Кирилл осмотрелся по сторонам. Под опавшей листвой было сложно заметить грибы, особенно в уже сгущающихся сумерках. Вздохнув, он посмотрел в свое ведерко, на дне которого одиноко лежали несколько опят.

– Мда… Не густо, – сам себе сказал он и зашагал в сторону опушки.

Не успев сделать и нескольких шагов, он замер. Что-то промелькнувшее слева привлекло его внимание. Осмотрев то место, где только что что-то двигалось, он пожал плечами и направился дальше. Чего только не привидится в темнеющем лесу. Сделав еще один шаг, он снова остановился. Определенно, слева среди деревьев что-то двигалось. Причем когда останавливался Кирилл, тогда замирало и оно.

– Кто здесь? – выкрикнул он в чащу.

Тишина.

– Эй!

Никого.

Аккуратно ступая по шуршащей лесной подстилке, Кирилл сделал еще пару шагов. Опершись спиной на одно из деревьев, он медленно выглянул из-за него, не переставая шуршать листьями.

– Страшно?

Голос раздался прямо над его ухом, отчего Кирилл одновременно пригнулся и отпрыгнул на несколько шагов назад, выронив из рук свое ведерко. Приземлившись на спину, он попытался встать, но как будто все силы ушли из него в один момент после того, как он увидел источник голоса.

В непринужденной позе, облокотившись на ствол дерева, около которого только что стоял Кирилл, расположилось нечто. В сумерках и издалека его можно было бы с большой натяжкой принять за человека, но вблизи это создание вызывало только подсознательный животный ужас.

– Страшно или нет? – повторило оно. – Да ладно, вижу, что страшно.

Кирилл попытался что-то ответить, но на ум не приходило совершенно ничего. Даже все молитвы, которые он знал, вылетели из головы. Хотя вряд ли бы после них существо растворилось и исчезло бы с глаз долой.

– Совсем ничего не насобирал? – как ни в чем не бывало продолжило создание. – Надо было вчера приходить. Вчера много грибов было.

– Ты кто? – наконец-то выдавил из себя Кирилл.

– Я? – Создание отделилось от дерева и подошло вплотную к лежащему на земле человеку. – Здрасти, приехали! Вурдалак я!

– Чур меня! – вспомнил Кирилл одно из средств разгона потусторонних сил.

– Чего тебя? – упырь удивленно наклонил голову набок.

– Чур. Меня, – как-то неуверенно повторил человек.

– Это что? Ты иноземец, что ли?

– Нет.

– Ну так выражайся яснее тогда. Я ж не понимаю, что ты там лопочешь. Вставай уже. Разлегся он тут…

Упырь протянул человеку почерневшую сморщенную руку.

– Я сам, спасибо, – взглянув на нее, ответил Кирилл и быстро встал на ноги. – И что теперь? Жрать будешь?

– Тебя? – усмехнулся вурдалак. – Да ну, ты брось! Разговор есть. Не спешишь?

Кириллу очень хотелось сказать, что он спешит, что он жуть как хочет домой, но почему-то отказать вурдалаку не получилось. В такие моменты люди обычно становятся чрезвычайно вежливыми.

– Да нет, – грустно вздохнув, ответил он.

– Вот и хорошо. Пойдем посидим, поговорим, – упырь махнул рукой в сторону поваленного дерева, через которое переступил Кирилл несколько минут назад.

Расположившись на дереве, вурдалак посмотрел на сжавшегося Кирилла.

– Есть хочешь?

– Да, то есть… Нет, – растерялся тот.

– А я хочу. Очень хочу, – облизнулся упырь. – Вот и думаю – куда все люди-то подевались, а?

Сотни мыслей пролетели в голове Кирилла за секунду.

«Видимо, он думает, что я не человек. Наверное, он меня за своего принял. Это радует, надо ему подыграть».

– Да я сам не знаю, – пожал плечами он. – Сегодня ни одного в лесу не встретил.

– Эх… – вздохнул лесной житель. – Вот раньше время было… Напугаешь кого-нибудь до смерти. Ну, не до смерти, конечно, так… До потери сознания. Наешься на неделю вперед и спишь себе спокойно. Да?

– Угу, – кивнул Кирилл.

– А какие эмоции были! Жирные, чистые, сильные. Не то что сейчас. Я в последний раз любовь ел лет тридцать назад.

«Ага! – сообразил Кирилл. – Видимо, он не мясом питается, а эмоциями. Это уже лучше… Впрочем, куда ему мясо? Всё из ребер повываливается обратно».

– Страх – он же не питательный совсем, – продолжил жаловаться вурдалак, – да и не вкусный. Горький, противный, жесткий. Вот радость, нежность – это да! И вкусно, и полезно. Но чтобы их добыть, это постараться нужно. Знаешь, как я раньше делал?

– Как?

– Я обычно за парочками охотился, – вурдалак уселся поудобнее. – Идут они, значит, по лесу, я из-под земли – раз! Схвачу, к примеру, девушку за ногу, чтоб упала. Кавалер ее поднимает, отряхивает, а сам-то переживает, волнуется… А мне хорошо. Я ем. Когда нежность, когда сочувствие, а когда и любовь перепадет. Ты ел любовь?

Кирилл поперхнулся и закашлялся.

– Честно говоря, нет, – отдышавшись, проговорил он.

– Полжизни загробной потерял, – утвердительно кивнул вурдалак. – Она знаешь какая? Она сочная такая, чуть сладковатая. Но не перепутай со страстью. Вот она прям приторная. От нее потом живот болит, хоть и быстро проходит. Любовью за один присест надолго наедаешься.

Упырь ненадолго замолчал, затем, еще раз облизнувшись, продолжил свой монолог.

– В общем, пропали куда-то все люди. Бродят по лесу какие-то комбикормы двуногие.

– Да ладно тебе! – осмелел человек. – Никуда они не делись. Кто ж в лес будет тащить с собой все это? Сюда обычно, наоборот, приходят, чтобы отдохнуть, сбросить всё плохое, что накопилось.

– Да я-то это знаю, – кивнул вурдалак. – Я этим и питаюсь в последнее время. Тем, что они с собой принесли. Только вот я тоже не дурак. Я же чувствую, когда есть внутри у человека что-то вкусное, а когда он весь только из всяких страхов и состоит. Добрый человек зайдет сюда, покормит меня своими плохими чувствами, да и уйдет чистым, а если в человеке нет ничего доброго? Плетется домой, как мешок пустой – внутри-то ничего не осталось… Вот такие дела.

Кирилл посмотрел на своего нового знакомого.

– Так ты только чувствами питаешься? Людей не ешь?

– Нет, конечно, – усмехнулся вурдалак, – мне их некуда есть. Желудок уже сгнил. Это молодые еще могут перебиться иногда мясцом, а я уже всё…

– Так, может, тогда… – Кирилл ненадолго задумался. – Ладно. Скажу тебе по-честному. Я – человек. Бери, ешь, что найдешь.

С этими словами Кирилл поднялся с бревна и раскинул руки в стороны. Вурдалак посмотрел на него и покачал головой.

– Серьезно? Человек? Прям человечище? Спасибо, конечно, но всё, что можно было с тебя взять, я уже взял. Остальное себе оставь, оно несъедобное. А за грибами через пару дней приходи. Будут.

Упырь поднялся с бревна и побрел в глубь леса, махнув на прощание рукой, оставив растерянного человека в темноте и одиночестве.

– Ну что, грибник, насобирал? Опять вымазал всю одежду… Ты, что ли, стираешь ее потом? Я за тобой убираю, стираю, жрать готовлю, а ты что делаешь? – Супруга Кирилла уперла руки в бока и зло посмотрела на него. – Только и делаешь, что бродишь по своим лесам. Да хоть бы толк был, а то… Принес грибов?

– Да что-то не было сегодня, – виновато промямлил Кирилл.

– Не было… Просто нужно зенки пошире открывать. Тоже мне, добытчик.

– Да закрой ты рот! Что ты орешь постоянно?

– Да потому что! Достал уже!

Жена махнула рукой и скрылась на кухне. Кирилл хотел что-то возразить, но вдруг понял, что ему уже давно всё равно. Ругнувшись про себя, он принялся снимать грязную обувь.

А где-то в лесу старый вурдалак заботливо укрывал осенней листвой свою жену.

– Не было сегодня людей, милая, вот немного страха принес. Поешь.

– Ну ничего, ничего, – устало улыбнулась она в ответ. – Говорят, что они еще остались. Может, и встретим еще, да?

– Обязательно встретим. Обязательно, – отводя взгляд в сторону, ответил вурдалак.

Звездочет и Трубочист

– И всё-таки мне кажется, что ты занимаешься абсолютно бесполезным делом, – Трубочист насыпал в свою замусоленную трубку еще щепоть табака и потянулся к камину за угольком.

Звездочет усмехнулся в густую бороду и покосился на своего друга.

– Ты думаешь, что людям неинтересно то, что происходит там, на небе?

– Не-а, – тут же ответил Трубочист, – совсем неинтересно. Вот забитый дымоход, к примеру, беспокоит людей гораздо больше, чем все твои звезды вместе взятые. Какое им дело до неба, если у них в доме дышать нечем?

– Грустно это всё, – насупился Звездочет.

– Почему?

– Как почему? Дымоход можно чистить раз в месяц, а в остальное время не думать о нем. Неужели мысли о трубе занимают у людей столько времени, что они не могут даже поднять голову и посмотреть, какое великое чудо находится у них над головами?

Трубочист пустил в воздух клуб дыма и откинулся на спинку кресла.

– Да, ты прав. Думать о дымоходе не нужно каждый день, но ведь остальное свое время люди тратят на другие проблемы. Например, покосившаяся стена дома, скрипящая дверь, порванный сапог… Всё это требует времени. Когда им думать о твоих кометах? Да и зачем?

– Как же так можно говорить? – покачал головой Звездочет. – Это же… Это же звезды! Это целый мир, целая Вселенная! Понимаешь? Сколько всего скрыто от наших глаз! Сколько неведомого и завораживающего там, на небе! Мы все – песчинки по сравнению с этим бесконечным миром! Как ты не поймёшь? Неужели интереснее пялиться в дырку на сапоге, чем восхищаться красотой этого величайшего творения?

– Ты знаешь, людям гораздо интереснее пялиться не на дырку, а на новые сапоги. А эти твои астероиды нельзя натянуть на ноги и выйти зимой на улицу. Какой от них прок? Ну летают они там, сталкиваются, крошатся… Какое людям дело до всего этого? Они же не крошатся в их тарелку, и их нельзя есть. Абсолютно бесполезные вещи, эти твои звезды. Как и всё, чем ты занимаешься.

Звездочет замолчал и помрачнел еще больше.

– А чем ты занимаешься? Чем? – вдруг вскинул он горящий взгляд на своего друга. – Лазаешь по крышам, грязный как черт. Об этом ты мечтал всю свою жизнь? Она ведь не бесконечная! Когда-нибудь она закончится. Ты будешь лежать на кровати в ожидании смерти… О чем ты будешь думать в этот момент? Что ты вспомнишь? Сколько прочистил труб? Сколько тонн сажи смыл со своего лица? Об этом будут твои мысли?

Трубочист заметно напрягся. Скулы на лице заходили под кожей.

– Зачем ты проживаешь свою жизнь? Для чего? – продолжил сверкать глазами Звездочет. – Чтобы сдохнуть в конце концов и так ничего и не понять о том месте, где ты живешь?

Старик замолчал, а Трубочист, выждав небольшую паузу, заговорил.

– По крайней мере я буду помирать на кровати, заправленной свежим бельем. А вот ты будешь подыхать на голом полу. И ни одна звезда не спустится с небес, чтобы подложить тебе под голову подушку. Потому что в твоем доме просто не будет подушки. Ты всю жизнь таращился в свой телескоп, а я в это время работал!

– Ты всю жизнь работал для того, чтобы сдохнуть на свежем белье? – ухмыльнулся Звездочет.

– А ты всю жизнь прожил с задранной головой, чтобы сдохнуть на голом полу? – тут же парировал Трубочист.

Звездочет вскочил с кресла. Глаза его пылали огнем, руки дрожали, борода растрепалась в разные стороны.

– Когда я буду умирать, я буду знать, что хоть на один миллиметр, но я стал ближе к тому, кто создал весь этот мир! Хотя бы краешком глаза я увидел маленькую часть его замысла. И знаешь что? Я не буду умирать в хижине. Я буду умирать на земле. Буду лежать на траве и смотреть вверх. И я буду улыбаться. Потому что я буду знать то, что ни одни сапоги в мире, ни одна самая удобная кровать на всей Земле не стоят и ломаного гроша по сравнению с великим творением всех времен. И еще я буду думать о том, что я прожил свою жизнь не зря. Мои труды изучат и дополнят мои ученики. И когда-нибудь человечество познает все тайны Вселенной! А ты? Пройдет время, и о твоем ремесле забудут. Исчезнет твоя профессия, исчезнешь ты, а вместе с тобой исчезнут все твои кровати, сапоги и трубки с табаком.

– Да пожалуйста, – зло ухмыльнулся Трубочист, – это твое право. Подыхай хоть в свинарнике со своим великим творением. А я хочу прожить жизнь по-человечески.

– По-человечески, – перекривил его Звездочет и направился к двери. – Эх ты…

Старик хлопнул дверью и направился домой. Дома он лег на свою разваливающуюся кровать и долго смотрел в потолок. Уснул он только под утро. Трубочист же всю ночь просидел у камина, то и дело раскуривая свою трубку и глядя на огонь в камине.

С тех пор два друга больше никогда не разговаривали. Даже когда они встречались на улице, они отводили взгляд и делали вид, что не знают друг друга.

А через несколько дней после их разговора в городском ломбарде появилась необычная вещь. Человек, который ее принес, на вырученные деньги купил в соседней лавке пару новых ботинок, так как на те, в которых он пришел, было страшно смотреть. Впрочем, вещь пролежала в ломбарде недолго. Уже вечером того же дня ее выкупил один из посетителей в грязной одежде, с лицом, покрытым сажей. Телескоп был стареньким, одна из его линз уже давно дала трещину, но хозяин ломбарда не упустил случая поднять его цену вдвое.

Невзаимная любовь

– Значит, не любишь ты меня, да? – Девушка прищурилась и посмотрела на закат. Сегодня он был необычайно красив. Ярко-красное небо сплошной полосой уходило за далекий темный горизонт.

– Не-а, – покачал головой Воин, – ты уж прости, но мне тебя любить не за что.

– А я вот слышала, что любят не за что-то, а просто так. – Девушка кокетливо наклонила голову и улыбнулась.

– Просто так только мухи… летают. – Воин приложил руку к своей груди и поморщился от боли.

– А я тебя давно заметила, – не обращая внимания на его слова, продолжила девушка. – Ты никогда ничего не боялся. Всегда был впереди всех. Знаешь, о таком, как ты, мечтает любая девушка.

– Да что ты говоришь? А что же ты тогда меня всегда игнорировала? Со всеми моими друзьями перезнакомилась, а ко мне даже не подошла ни разу.

– Ни разу? – Девушка удивленно вскинула брови. – Если бы ты был повнимательнее, ты бы заметил, сколько раз я подходила к тебе. Чаще, конечно, стеснялась, смотрела на тебя издалека и любовалась. Вот, к примеру, прошлой осенью я все-таки набралась смелости и решила с тобой заговорить. Но ты меня тогда даже не услышал. Отмахнулся и дальше пошел.

– Это когда было? Что-то не помню я такого. – Слова давались Воину с трудом. Боль в груди становилась всё сильнее и сильнее.

– Да неважно. Было. И не раз.

– И поэтому ты решила через моих друзей ко мне подобраться, да? Не самый лучший способ завоевать любовь. Что ты хочешь от меня?

Девушка распахнула огромные глаза и радостно посмотрела на Воина.

– Это же так просто, – улыбнулась она. – Я просто хочу, чтобы ты был со мной.

Воин внимательно посмотрел на девушку и ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания.

– Ты знаешь, я ведь сюда приехал только ради тебя. Не могу сказать, что ты мне всегда нравилась, но… Так уж получилось, что моя прошлая жизнь… Она… Не сложилась, в общем. Я вспомнил о тебе. Часто думал про тебя, очень хотел увидеть.

– Ты приехал из-за меня? – удивилась девушка.

– Да. Только из-за тебя. – Воин тяжело вздохнул. – Я искал тебя повсюду, но когда в первый раз увидел, ты уже охмуряла моего лучшего друга. Помнишь Лешку?

– Лешку? Хм… Честно говоря…

– Ну, я так и подумал, – кивнул головой Воин. – После него ты была с Серегой, потом с Витьком… Сначала мне было обидно. До слез обидно. А потом я просто стал тебя ненавидеть. Ты бегала от одного к другому, как…

– Не ругайся, – тихо сказала девушка, – пойми меня.

– Как я могу тебя понять? – Попытался подняться Воин, но тут же, скривившись, снова упал на спину. – Как я могу поверить в то, что завтра ты не уйдешь от меня к другому?

– Какая разница, что будет завтра? Главное – это то, что происходит здесь и сейчас. – Девушка аккуратно положила ладонь на грудь Воина. – Вот видишь, тебе становится легче, боль уходит. Правда?

Воин вздохнул полной грудью и действительно заметил, что боль в груди стала стихать после ее прикосновения.

– Да, – шепнул он.

– Вот и хорошо, – бархатным голосом заговорила девушка. – Зачем тебе эта боль? Эти муки… Всё это лишнее. Со мной ты забудешь обо всем. О прошлом, о будущем. Во всем мире останемся только мы. Ты и я. Больше никого. Разве ты не хочешь этого?

– Я… Я не знаю.

Лицо девушки медленно приближалось к лицу Воина. Не отрывая от него взгляда своих черных глаз, она становилась все ближе и ближе.

– Но я же не люблю тебя! – как будто очнувшись от морока, выговорил Воин. Он попытался оттолкнуть ее от себя, но боль острой иголкой снова воткнулась в его грудь, заставив опустить руки.

– А это не важно. Главное, что я тебя полюбила, – усмехнулась она.

Губы девушки коснулись его губ. И в этот момент все исчезло. Боль, небо, закат. Всё.

– Все-таки поцеловала, зараза… – прикоснувшись к своим леденеющим губам, прошептал Воин.

– Ну что, пойдем домой? – Смерть взяла Воина за руку и помогла подняться.

– Домой? А это куда?

– Я покажу, – улыбнулась она.

Воин вздохнул и, покачав головой, посмотрел на девушку.

– Ну что ж… Пойдем. Ты мне только ответь на один вопрос.

– Задавай.

– Ты сказала, что прошлой осенью подходила ко мне и пыталась заговорить. Когда это было? Я не помню.

– Это когда ты растяжку зацепил, а она не сработала.

– И что ты мне тогда сказала?

– Да ничего особенного, – Смерть игриво засмеялась. – Тогда я впервые призналась тебе в любви.

Почти жизненная история

– Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен, – обладатель голоса замолчал и тяжело вздохнул, – меня зовут Андрей. А тебя Олег, да? Будем знакомы. – Снова наступила тишина, потом послышался шорох переворачиваемого листа газеты. – Тьфу ты! Газетенка то июльская! А нынче уже август вроде… Да просыпайся уже, хорош прикидываться!

Олег открыл глаза. Свет солнца тут же ударил по ним, заставив его снова их закрыть. Постепенно он привык к свету. Летнее небо не предвещало плохой погоды. Ни одного облачка. Тишь да гладь. Некоторое время Олег наслаждался синевой, думая о том, что они с Валеркой уже давно собирались съездить на рыбалку, а все никак не получалось. То у него, то у Валерки. Вот всегда так. Ни на что времени нет. То работа, то еще какие-то дела обязательно появятся. Да и дела то, вроде бы, не особо и важные, можно их и отложить. Это ж такое счастье – побыть на природе, вдали от города, сидеть себе на берегу озерца с удочкой в руках, слушать, как птицы поют… Да, на следующие выходные обязательно нужно поехать. Прям с ночевкой. Взять палатку и рвануть в субботу. Отключить телефон, чтоб не доставал никто, и отдыхать. Нужно только свечи зажигания поменять в машине, а то в последнее время… Стоп! Машина! Олег одним резким движением поднялся на ноги. За секунду память вернулась к нему полностью. До того самого момента, когда он решил обогнать медленно ползущую по трассе фуру. В это время он разговаривал с кем-то по телефону. Отвлекся на секунду, а когда снова посмотрел на дорогу, увидел только две яркие фары прямо перед собой. Потом всё… Темнота.

– Ты чего такой дерганый?

Олег повернул голову на голос и остолбенел. На могиле, закинув ногу на ногу, лежал человек. Головой он опирался о железный крест, а в руках держал потрепанный кусок газеты. Судя по лицу и позе этого человека, он не испытывал никаких угрызений совести или других подобных эмоций. Олег оглянулся по сторонам. Да, определенно, он находился на кладбище. Но даже этот факт его не особо смутил. Здесь было много людей. Все они вели себя так, как будто находились на пляже Черного моря. Кто-то негромко разговаривал друг с другом, кто-то просто прохаживался без дела, третьи лежали на земле и дремали.

– Что за?.. – Олег еле удержался от крепкого слова. – Мужик, что тут происходит вообще?

– Где? – Мужчина напряг шею и приподнял голову, осматриваясь вокруг. – Да вроде бы ничего особенного не происходит. Все как обычно, – с этими словами он снова уткнулся в газету.

– Как это ничего? А ты, вообще, какого улегся на могилу? Вообще, что ли, офонарел?

– Моя могила, что хочу, то и делаю, – равнодушно ответил мужчина.

– В смысле – твоя?

– В прямом – моя. Вон фотка висит, хочешь – сравни.

– Сейчас я тебе сравню, сейчас я так тебе сравню!.. – Олег решительно сделал пару шагов, намереваясь скинуть с могилы этого вандала, но так и замер с протянутой рукой. С фотографии на кресте на него смотрел тот же мужчина, который сейчас с равнодушным видом лежал на рыхлой земле.

– Не самая удачная. Могли бы и другую выбрать, но и так сойдет. Не на паспорт же, – улыбнулся отдыхающий. – Тебе еще не прилепили. Ну ничего, потом и у тебя появится, не расстраивайся.

Олег медленно обернулся. За спиной стоял деревянный крест, со всех сторон заваленный венками и цветами. На нем темной краской были аккуратно выведены его фамилия, имя, отчество и две даты через черточку.

– Ты только не паникуй, Олег! Я сам два дня никому не верил, бегал тут как угорелый. Потом уже осознал, привык. Не так тут и плохо.

– Придурки! – в сердцах бросил Олег и направился к выходу с кладбища.

– Ты только сильно не разгоняйся, – крикнул ему вслед мужчина. – Лоб расшибешь!

– Да пошел ты!

Пройдя быстрым шагом метров тридцать, Олег со всего маху налетел на что-то твердое. Внимательно посмотрев перед собой, он не увидел никаких препятствий и снова зашагал вперед, тут же воткнувшись в невидимую стену еще раз.

– Да что такое? – Вытянув руки, он медленно двинулся вперед. Тут же руки уперлись во что-то твердое и холодное. Со стороны он напоминал мима, который ощупывает воображаемую стену. Разница была лишь в том, что стена была вполне материальной, только невидимой. Отойдя на несколько метров, Олег разогнался и изо всех сил бросился плечом на препятствие. С таким же успехом он мог попытаться сдвинуть с места многоэтажный дом. Никакого толка. Ничего не понимая, он медленно направился к уже знакомому ему мужчине.

– Мужик, это что там за стенка? Что-то я не пойму.

– Мы ее зоной называем. А ты как хочешь.

– А выход где? Где дырка?

– Нету дырки, – ухмыльнулся мужчина. – Сколько лет?

– Каких лет? Что – сколько?

– Тебе сколько лет?

– Двадцать девять, а что?

– Ну вот, значит, радиус твоей зоны 29 метров. Центр – твоя могилка. В ее пределах можешь ходить где угодно. Дальше не получится. Мне вот 43 было. У меня чуть больше она. Слушай, а вот тут в газетке пишут, что на Марс скоро полетят. Правда это?

– На сникерс полетят. Мужик, я что, правда умер, что ли? И что это за занимательная арифметика такая? Метры-годы?

– Ну вот такая. Какая есть. Ничего не поделаешь. У нас тут баба Дуся есть одна, с соседнего ряда, в 96 лет померла. Мы ее так и называем – Баба Дуся Стометровка, – мужчина рассмеялся. – Так вот у нее зона до самого домика сторожа доходит. А у него телевизорчик небольшой там стоит. Вот она туда ходит сериалы смотреть через окно. Ну и новости последние нам рассказывает, а то тут с этим совсем туго.

– Мужик, я правда умер?

– Правда, правда. И чем скорее ты к этому привыкнешь, тем проще тебе будет. Меня, кстати, Андрей зовут. Будем знакомы.

– Олег… – растерянно произнес молодой человек.

– Да знаю, – улыбнулся Андрей. – Мы тут все подписаны, как в картотеке. Конфету будешь?

Олег мотнул головой и присел на землю, пытаясь нащупать в кармане пачку сигарет.

– Курить хочешь? Не получится, – сказал Андрей. – Сигарет-то полно, люди приносят, а вот спички оставить или зажигалку – ума ни у кого не хватает. Говорят, на том конце у кого-то есть, но, сам понимаешь, не допросишься. Во-первых, сам не сходишь из-за зоны, приходится как в той игре, передавать через кого-то. А во-вторых, никто не даст по той же причине. Сам один раз кому-то газетку передал почитать – и все, с концами… Так что бросай.

– А спите вы где?

– Смешной ты. Ты ж помер! Где хочешь, там и спи. Тебе сейчас хорошо – вон сколько цветов! Как король будешь дрыхнуть первое время. И земля еще рыхлая. Потом, конечно, пожестче будет. Некоторым везет – им родственники лавочки ставят. На них поудобнее, чем на земле… Родственники эти еще… У тебя много?

– Кого?

– Родственников, говорю, много?

– Ну… Как у всех.

– А у меня тут жена только осталась. Дети разъехались, редко приезжают. А жена как придет и давай слезы лить. Нет чтоб рассказать, что нового в мире творится, анекдот какой-нибудь новый, к примеру. Или книжку какую-нибудь принести… Нет, стоит, слезами заливается… Вот дождусь я ее тут, настучу ей по башке за то, что она такая неинформативная у меня.

– А с ними как-то общаться можно?

– Олег, ну ты как маленький прям! Нет, конечно! Мы-то их и слышим, и видим, а они ж думают, что мы уже непонятно где. Но это ж не их вина, в принципе… А рассказать не получится никак. Так что будешь своих встречать, провожать, а вот поговорить не выйдет.

Андрей заерзал и перевернулся на бок, подставив руку под голову.

– Хоть бы подушку кто принес…

– И сколько тут сидеть, а?

– Да я ж откуда знаю? Пока никто никуда не уходил. Все, кого принесли, тут и находятся. Ты не переживай, привыкнешь. Скучновато бывает, но ничего.

Олег в отчаянии обхватил голову руками.

– То есть все эти сказки про рай и ад – это все обман? Выдумки? Ничего и нет на самом деле, а после смерти все будут вечно торчать возле своих гниющих костей? Так, что ли?

– Нет, Олег. Ты еще не понял, что ли? И ад есть, и рай. Только люди не совсем правильно их толкуют.

– Ну а где же? Почему тогда я здесь?

Андрей вздохнул и, схватившись за крест, сел на могиле.

– Жизнь, Олежек, это и есть рай. Самый настоящий. Я не знаю – есть ли на свете Бог, но если он есть, то он очень щедрый. Он сразу отправляет нас в рай. Сейчас ты еще не понимаешь всего, а через некоторое время ты сам увидишь, каким ты был счастливым, пока жил. Ты мог делать все что угодно. А вот сейчас у тебя есть только кружок земли с радиусом в 29 метров, по которому ты можешь путешествовать, и свидания с родственниками несколько раз в год. Всё! Больше у тебя ничего нет, – Андрей ненадолго замолчал. – Жаль, что этого не понимают люди при жизни. Ноют, как все плохо, как тяжело жить, сколько у них проблем… Знал бы я наперед, что все будет именно так, я бы, Олег, свое время в раю не потратил бы так бездумно. Но, к сожалению, живым людям это не дано знать.

Андрей протер рукавом свое фото и посмотрел на Олега.

– Вот такие дела, дружище… Так что привыкай, – с этими словами он достал что-то из кармана и кинул Олегу. Тот вскинул руку и сжал в кулаке летящий предмет. Раскрыв ладонь, он увидел на ней маленькую конфету, завернутую в красно-белый фантик.

– Барбарис, – вслух сказал Олег.

– Ага. Подарок от райских жителей, – Андрей снова прилег на землю и раскрыл газету.

Одиночество

Этот утес нравился ему больше всех. Здесь он любил сидеть и смотреть на окружающий мир. Один. Ни разу он не был здесь с кем-то, если не считать маленького глиняного чёртика, которого он вылепил когда-то давно и сделал своим талисманом. Так и сегодня, усевшись поудобнее, он достал его из кармана и поставил рядом на камень. Чёртик смотрел застывшими глазами куда-то за горизонт и, как всегда, не проявлял особых эмоций от красивого вида.

– Не знаю, почему ты молчишь, но это место одно из самых прекрасных. Вот когда солнце подходит к тому… – он посмотрел на чёртика и махнул рукой. – Да кого я обманываю? Всё я прекрасно знаю. Молчишь, потому что ты из глины.

Чёртик как всегда промолчал, а он вдруг, как никогда остро, ощутил свое одиночество. Не то, о котором пишут в слезливых романах или пытаются показать в современном кино. Нет, не такое. А полное одиночество. Без надежды на спасение, зато с абсолютным осознанием того, что ты один в этом мире. Сколько времени он гнал от себя это чувство, но чем больше проходило лет, тем ближе оно подкрадывалось к нему, сжимая что-то в груди так, что опускались руки.

Он молча уставился на закат глазами, полными неземной тоски.

– Еще один день, – сам себе прошептал он, – еще одна ночь…

От грустных мыслей его отвлекло движение где-то у подножия утеса. Маленькая фигурка человека карабкалась по камням к вершине. Через несколько минут он уже стоял в нескольких метрах и пытался отдышаться.

– Неужели хоть кто-то скрасит этот вечер, побеседовав со мной?

Человек завертел головой во все стороны, пытаясь понять, откуда идет звук.

– Кто это говорит? Ты где? – прокричал он, заглядывая за камень.

– Это я, и я здесь.

– Кто ты? Покажись! Я не вижу тебя.

– Я – Создатель. И я напротив тебя.

Человек уставился в его сторону и замер в недоумении. Через несколько секунд он упал на колени и уткнулся лбом в землю, не в силах поднять голову.

– Неужели! Это правда ты?

– Правда, – улыбнулся он, – я очень рад, что ты слышишь меня и говоришь со мной. Сейчас это такая редкость… Может, ты поднимешься с колен?

– Нет. Я не имею права разговаривать с тобой по-другому. Я не хочу показать свое неуважение к тебе.

– Ну, если тебе удобнее во время разговора стоять… Кхм… В такой позе, то это твое дело, – он пожал плечами.

– Господи, я не верю, что я разговариваю с тобой! – не отрываясь от земли, проговорил человек. – Я прожил столько лет, у меня накопилось столько вопросов к тебе, а сейчас я все их забыл.

– Ты знаешь, я примерно представляю, что за вопросы у тебя были. Сегодня мне совсем не хочется обсуждать все эти глобальные темы. Мне хочется просто поговорить. Выговориться. Понимаешь?

– Да, конечно. Я слушаю каждое твоё слово.

Он уселся поудобнее и бросил взгляд на распластавшегося на земле человека.

– У тебя есть друг?

– Да, у меня есть несколько друзей.

– Это очень хорошо, правда? Когда ты можешь прийти к ним и поделиться своими радостями или переживаниями. Когда ты можешь сидеть вечером у огня и разговаривать с ними. Даже не обязательно обсуждать какие-то важные дела. Можно просто говорить ни о чем. В эти моменты ты чувствуешь, что ты не один в этом мире. Что рядом с тобой есть кто-то, кто слушает тебя, и кто-то, кого слушаешь ты. Разве это не прекрасно? Это же просто замечательно. Я всегда хотел, чтобы у меня был хоть один друг. Когда-то, очень давно, я надеялся, что вы, люди, станете моими друзьями. Я хотел говорить с вами, встречаться, радоваться вашим победам, вместе искать выходы из сложных ситуаций… Вместо этого вы почему-то решили, что я только и делаю, что подглядываю за вами в замочную скважину в надежде увидеть ваши недостатки. Это не так, понимаешь?

– Да, – попытался кивнуть человек, но вместо этого лишь поскреб лбом по острым камням.

– Ты даже не представляешь, как мне одиноко. Я один. Один во всем этом мире. Иногда мне становится так тоскливо, что хочется просто выть. Ни одно чудо, ни одна радость не стоят и копейки, если ими нельзя с кем-то поделиться… Да встань ты уже с колен! Неужели твой зад лучше разбирается в красоте мира, чем твои глаза? На закат нужно смотреть ими, а не тем, чем ты там сейчас на него уставился.

Человек неуверенно приподнял голову. Ко лбу прилипло несколько камешков, которые он даже не потрудился смахнуть.

– Боже! Да ты и правда одинок, – прошептал он, – я никогда об этом не задумывался! Ну, ничего. Сейчас мы пойдем ко мне домой. Я познакомлю тебя со своей семьей, а завтра мы выйдем в город и каждый узнает о тебе!

Человек поднялся на ноги и сделал несколько шагов к Создателю.

– Правда?! – улыбнулся он, поднимаясь с камня. – Это было бы просто замечате…

Он замолчал на полуслове и удивленно уставился на человека. И было чему удивиться. Тот, сделав несколько неуверенных шагов, подошел к камню и, аккуратно взяв в руки глиняного чёртика, развернулся и направился вниз по склону.

А на следующий день человек стоял на главной площади города и, подняв над головой фигурку, рассказывал людям о том, что Бог здесь и он хочет дружить с ними, что он хочет с ними говорить.

Чёртик молчал.

Люди смеялись и крутили пальцем у виска.

Создатель лепил себе нового друга.

Коммунальные услуги

Виктор был хорошим человеком. По крайней мере так говорили люди. А некоторые даже улыбались дольше двух секунд после того, как он заканчивал разговор и поворачивался к ним спиной, что, несомненно, свидетельствовало о том, что он действительно не самый худший человек в этом мире.

Как и у любого человека, у него были недостатки. Одним из самых неприятных была его забывчивость. Окружающие давно привыкли к тому, что он мог забыть поздравить их с днем рождения или каким-нибудь другим важным праздником. Но они не обижались на него, потому что знали, что он страдает от своего недостатка еще больше, чем они. Так случилось и в этот раз. Когда Виктор вытащил из почтового ящика, в который он не заглядывал уже месяца три, пачку платежек, он вспомнил, что уже давно не заходил в управляющую компанию и не оплачивал коммунальные услуги. Собравшись с мыслями и деньгами, он отправился платить по счетам.

– Здравствуйте, я оплатить хотел. – Виктор просунул голову в окошко так, как когда-то осужденные просовывали голову в отверстие гильотины – с легким недоверием и нехорошим предчувствием.

– Это очень хорошо, – ответил ему мужской голос.

Виктор поднял взгляд на кассира. Вместо Татьяны Михайловны – строгой женщины, которая всегда принимала оплату как татаро-монгольский хан, окидывая клиента пренебрежительным взглядом и отхлебывая из пиалы чай, – в кресле сидел мужчина лет сорока.

– Вы новенький? – спросил Виктор. – Никогда вас раньше здесь не видел.

– Можно и так сказать, – кивнул незнакомец. – Что будете оплачивать?

– Да вот… Накопилось здесь, – протянул Виктор несколько платежек.

Мужчина взял бумаги и окинул их беглым взглядом.

– Так… Виктор…

– Иванович, – добавил «злостный неплательщик».

– Замечательно, Виктор Иванович, – приветливо улыбнулся мужчина, – раз уж так совпало, то я хотел бы предложить вам оплатить вашу душу. Как вы на это смотрите?

Виктор смотрел на это с нескрываемым удивлением, потирая затылок, которым он стукнулся о край окошка, услышав такое слегка нестандартное в наше время предложение.

– Что вы сказали? – переспросил он.

– Душу. Не хотите ее оплатить?

– А-а-а… Душу! – оглядываясь по сторонам, нервно улыбнулся Виктор. – Просто мне послышалось – «тушу». Поэтому я так и удивился. Вроде бы не толстый…

– Так что скажете?

– А где Татьяна Михайловна? – пытаясь перевести разговор на другую тему, спросил Виктор.

– Она в отпуске. Я пока что за нее, – не моргнув глазом, ответил мужчина. – Так что?

Виктор немного помолчал, разглядывая кассира.

– Вы серьезно мне это говорите? Про душу.

– Абсолютно.

– Так вы этот, что ли… Дьявол?

– Нет, – спокойно ответил мужчина.

– А кто тогда?

– А больше нет вариантов?

Виктор почесал затылок.

– Ну… А кто еще может предложить оплатить душу?

– То есть других предположений не будет? – нахмурился мужчина. – Вам не кажется логичным, что кроме Дьявола есть еще как минимум одна сторона, которой интересны людские души? К тому же, я не предлагаю купить вашу душу. Я предлагаю вам ее оплатить.

– То есть… То есть я сам должен вам заплатить за свою же душу?

– Все верно, – кивнул мужчина.

– Но это как-то странно, на мой взгляд.

– Ничего странного. Я вам объясню.

Кассир поставил локти на стол и подпер ладонями подбородок.

– Обладатели всех душ должны оплачивать ее эксплуатацию в зависимости от коэффициента света. У вас очень светлая душа. По шкале душевного света – восемь из десяти. Вы же оплачиваете аренду автомобиля в зависимости от его комфортабельности? Вот так и здесь. Ничего нового.

– Странно, – задумчиво произнес Виктор. – Сколько раз я слышал такие истории, в них всегда за душу человека ему еще и доплачивали.

– А вы меньше слушайте такие истории, – улыбнулся кассир. – Душу нельзя ни купить, ни продать. Но на ее носителя можно повлиять. Наши… коллеги из соседнего отдела, к сожалению, используют коррупционные схемы, подкупая носителей душ деньгами, властью и другими вещами, которые при неправильном использовании легко загоняют коэффициент света в ноль. Естественно, в этом случае душа списывается как непригодная к дальнейшей эксплуатации и направляется на утилизацию. Они, как вы понимаете, как раз утилизацией и занимаются.

– Ну, это понятно, – произнес Виктор. – Но почему я должен оплачивать свою душу?

– Наверное, я неправильно выразился. Вы оплачиваете не свою душу, а свет, который используется в ней. Поймите, как в этом мире, так и в другом, за свет нужно платить. Иначе мы просто его отключим и вам придется оплачивать совсем другие услуги…

– И как я могу его оплатить? Чем?

– У нас большой выбор платежных систем, – мужчина достал из ящика стола журнал и принялся его листать. – К примеру, можете оплатить болезнью. Как вам такое?

– Как-то не очень, – поежился Виктор.

– Может быть, невзаимная любовь? – перелистнул страницу кассир.

– Да уже поздно, – пожал плечами молодой человек. – Я уже женат.

– Так это замечательно, – оживился мужчина. – Любовью супруги тоже можно рассчитаться.

– Это как?

– Она влюбится в другого.

– Нет уж, спасибо, – хмыкнул Виктор, – этого еще не хватало…

– А как вы смотрите на патологическое невезение?

– Очень плохо смотрю. Я подозреваю, что эта функция уже была включена у меня по умолчанию с самого начала.

– Вполне возможно. У вас же душевный свет не десять из десяти. Поэтому кое-что, как вы верно заметили, уже входит в стандартный пакет. – Кассир перевернул еще несколько страниц каталога. – Есть еще возможность расплатиться муками совести.

– А это как?

– Будете переживать из-за каждого пустяка и думать, что вы во всем виноваты.

– А в чем подвох?

– Никакого подвоха, – пожал плечами мужчина, – попробуете и сами поймете, что это такое.

– Что-то не хочется, – покачал головой Виктор. – Звучит очень просто, но что-то мне подсказывает, что это не самый лучший выбор.

– Дело ваше. Я всего лишь предлагаю варианты… Может быть, согласитесь на излишнюю доверчивость или меркантильных друзей? Или, к примеру…

– Да хватит уже! – не выдержал Виктор. – Пошутили и хватит! Что за чушь вы несете?

Мужчина спокойно закрыл каталог и, положив его на край стола, взглянул на молодого человека.

– То есть вы не хотите оплачивать свет?

– Да что за бред? Я пришел к вам заплатить за обычный свет! Понимаете? Обычный! Сколько там с меня?

– Ну, что же… Это ваше решение. С вас четыре восемьсот, – быстро ответил кассир.

– Вот, возьмите, – Виктор отсчитал купюры и протянул их в окошко. – Чеки бросьте, пожалуйста, в почтовый ящик. До свидания!

Смерив взглядом кассира и покрутив пальцем у виска, он развернулся и, громко хлопнув дверью на прощанье, вышел из кабинета.

– Что у вас здесь творится? – Виктор толкнул дверь и переступил через порог соседнего кабинета.

Темноволосый кассир поднял голову и, прищурившись, посмотрел на клиента хитрым и оценивающим взглядом.

– Что вы имеете в виду?

– У вас в соседнем кабинете сумасшедший сидит какой-то! – принялся размахивать руками Виктор. – Я хотел заплатить за свет, а он несет какую-то чепуху про какие-то души, коэффициенты и вообще… Странный он какой-то. Вымогал у меня плату за какой-то душевный свет.

– Я надеюсь, вы ему не заплатили за него? – засмеялся кассир.

– Нет, конечно!

– Вот и хорошо, – блеснул глазами мужчина и потер ладони. – У вас еще какие-то вопросы?

– Да, – немного успокоился Виктор, – за воду я могу здесь заплатить?

– Конечно, можете. А еще за транспортировку, огонь и утилизацию, – буркнул кассир себе под нос.

– Что вы сказали?

– Я говорю – за лифт, газ и вывоз мусора тоже можно заплатить у нас. Проходите, присаживайтесь…

Милосердие

– Ты уже здесь? Я думал, что ты не придешь сегодня. – Он уселся поудобнее на скамейке и посмотрел на небо. – Звезд сегодня совсем мало.

– Да, вчера было больше, – согласился второй и взглянул на своего друга. – Что-то ты какой-то усталый сегодня. Случилось что?

– Если честно, то не хочу об этом говорить.

Второй помолчал и снова повернулся к первому.

– Ты знаешь, иногда нужно делиться с другими своими переживаниями. И если хочешь, то можешь поделиться ими со мной. Говорят, что становится легче.

Первый тяжело вздохнул.

– Наверное, ты прав. Я не сильно отвлеку тебя, если кое-что расскажу?

– Вот это ты ляпнул! – фыркнул второй. – Мы с тобой друзья вообще-то. А друзья для того и нужны, чтобы поддерживать друг друга.

– Да, ты прав, – кивнул первый. – Я никогда не говорил с тобой о ней, но видимо наступило время, когда мне нужно рассказать кому-то о том, что творится в моей жизни.

Он немного помолчал, разглядывая небо, затянутое облаками, а затем начал свой рассказ.

– Честно говоря, я уже не помню, сколько лет назад она появилась в моей жизни, но иногда мне кажется, что она была со мной всегда. С самого начала она показалась мне очень странной, но одновременно с этим мне было очень ее жаль. Ведь она бы просто пропала в этом безумном мире, отвернись я тогда от нее.

Мне тяжело говорить это, но она больна. И судя по всему, очень серьезно. Не в том смысле, что у нее что-то болит, а в том, что она не совсем в себе. Я уже давно свыкся с этим и стараюсь относиться к ней снисходительно. Должен признаться, что иногда я ловлю себя на мысли о том, что она является для меня обузой. Мне приходится постоянно следить за ней, чтобы она не натворила дел.

Мне очень ее жаль. Ее болезнь прогрессирует, и это меня очень тревожит… Она может сутками ходить за мной, заглядывать мне в глаза, бормотать что-то себе под нос. А может игнорировать и делать вид, что меня здесь вообще нет. Изредка мне кажется, что в ее неразборчивой речи проскальзывают знакомые слова, и это дает мне надежду на то, что ее болезнь не так запущена, как это кажется на первый взгляд, и когда-нибудь она исцелится.

Иногда у нее случаются приступы. Один из самых неприятных – это приступ страха. Когда ей становится страшно, она прячется в одной из комнат и долго оттуда не выходит. Тогда я начинаю беспокоиться за нее. Я пытаюсь поговорить с ней, успокоить. Я говорю ей о том, что я рядом. О том, что я не дам ее в обиду и никому не позволю этого сделать. Тогда она успокаивается и снова становится самой собой.

Большую часть своего времени мне приходится тратить на нее. Я постоянно должен следить за ней. Я рядом, когда она спит, потому что ей может присниться кошмар и мне снова придется ее успокаивать. Я рядом, когда она ест, потому что она может сглотнуть что-нибудь несъедобное или просто подавиться. Мне приходится постоянно за ней наблюдать. У меня практически не остается времени для себя. Я ужасно устаю и не высыпаюсь. Мне приходится спать урывками.

Она безумно неряшлива и забывчива. Наверное, это одно из проявлений ее болезни. Она разбрасывает вещи, забывает, куда их положила, постоянно их теряет… Она ходит из комнаты в комнату, что-то бормоча себе под нос. Лезет под кровать, затем поднимается и залазит в шкаф, вышвыривая оттуда вещи. Это очень страшное зрелище. Поначалу я пытался ей помогать, но потом понял, что в эти моменты она становится невероятно агрессивной, поэтому я предпочитаю пережидать приступы в стороне.

Но это еще не все. Очень часто она пытается сбежать из дома. Стоит мне ненадолго отвлечься, как она исчезает. Когда это случилось в первый раз, я просто чуть не сошел с ума. Я не знал, что мне делать. Весь день я не находил себе места. К счастью, все закончилось благополучно. Вечером она вернулась. Усталая и изможденная. Она молча легла на диван и уснула. С тех пор она пыталась сбежать бесчисленное количество раз. Я привык. Я знаю, что она все равно вернется, ведь ей некуда идти. Переживаю, конечно, но ничего не могу с этим поделать.

Часто она становится очень агрессивной. Она может ни с того ни с сего наорать на меня. Раньше я давал ей отпор, но в последнее время предпочитаю просто уйти и не обращать внимания на ее крики. Так она быстрее успокаивается.

Скажу честно. Я устал от всего этого. Мне все сложнее находить в себе силы для того, чтобы заботиться о ней. Иногда мне кажется, что я живу не своей жизнью. Я мог бы жить в свое удовольствие, я мог бы заниматься чем угодно… Иногда хочется все бросить и сбежать куда-нибудь. Туда, где я буду счастлив. Но что-то меня останавливает. Не знаю, как назвать это чувство.

В последнее время я замечаю за собой, что я изменился. Куда-то пропали мои жизнерадостность, веселье, оптимизм… Я могу долго сидеть на диване и, уставившись в одну точку, думать о своей жизни. Мне тяжело от осознания того, что моя жизнь – это всего лишь череда дней, в которых я должен заботиться о ней, совершенно забыв о себе…

Он замолчал и снова тяжело вздохнул, покосившись на своего друга.

– Да уж… – произнес тот, – слушай, я ни на что не намекаю, но может быть… Зачем тебе все это нужно?

– Я не знаю. Но я не могу ее бросить.

– Но ведь твоя жизнь проходит зря! Ты сам говоришь, что тебе тяжело. Переезжай ко мне! Я найду для тебя место в своем жилище.

Первый повернул голову и сверкнул глазами. Он уже хотел было ответить что-то грубое и резкое, но тут же осекся.

– Вряд ли ты поймешь меня когда-нибудь, мой друг, – подняв голову, он посмотрел на небо. – Ведь ты всю свою жизнь провел в постоянном веселье и путешествиях. Ты никогда не был привязан к одному месту, а самое главное… Знаешь, что самое главное?

– Что?

– Я не знаю, как называется это чувство, которое меня держит с ней, но я уверен, что ты никогда его не испытывал. Потому что у тебя никогда не было твоего Человека.

– А зачем мне Человек? Я сам себе хозяин, и меня это вполне устраивает. Еще не хватало мне думать об этих Людях. Они все какие-то странные. Такие же, как и эта твоя…

Первый смерил своего друга сочувствующим взглядом.

– Ладно, спасибо, что выслушал меня, но мне пора идти. Она уже скоро проснется.

Кот взмахнул хвостом и, спрыгнув со скамейки, направился к дому. А другой, проводив его непонимающим взглядом и фыркнув на прощание, нырнул в темный провал подвала.

Самоубийца

Парень глубоко вздохнул и посмотрел вниз. Сердце билось, как отбойный молоток. Казалось, что оно сейчас раздробит спину и выпрыгнет сзади, лишь бы убраться подальше от этого открытого окна.

– Ну? Долго мне еще ждать? – незнакомый голос в комнате заставил молодого человека вздрогнуть. Сердце забилось еще чаще. Если бы сейчас ему сделали ЭКГ, то оно, скорее всего, было бы похоже на новый забор его соседа по даче. Ровные и частые штакетины в один ряд.

– Не подходите ко мне! Я уже все решил! – выкрикнул парень в сторону человека, сидящего на его кровати.

– Да я понимаю, – равнодушно отозвался незнакомец, разглядывая свои ногти на руках. – Я просто спрашиваю – как долго мне еще ждать? Ты уже десять минут стоишь в окне и ни туда ни сюда…

– А вам какое дело? Вы, вообще, кто такой, и как вы оказались в моей квартире?

– А тебе не все равно? – усмехнулся гость. – Если бы я собрался выпрыгнуть из окна, то мне было бы абсолютно плевать, даже если бы я увидел в своей квартире симфонический оркестр в полном составе.

– Если вы пришли меня отговаривать, то это бесполезно!

– Да угомонись ты. Очень оно мне нужно… – махнул рукой незнакомец. – Ты мне лучше скажи – есть у тебя ножницы маленькие? У меня, кажется, заусеница на пальце.

– Во втором ящике, – молодой человек в окне машинально кивнул в сторону стола.

– Во втором снизу или сверху? – гость встал с кровати и подошел к столу.

– Черт возьми, не отвлекайте меня! – раздраженно выкрикнул парень. – Если вы не заметили, я занят важным делом.

Незнакомец ненадолго замолчал, разглядывая ящики стола, затем снова повернулся к самоубийце.

– Я понимаю твою занятость, но… Здесь четыре ящика, поэтому у меня и возник вопрос – откуда их считать? Ты не пойми меня неправильно, просто если бы их было три, то я бы даже не сомневался в том, какой из них является вторым, но вот… Четыре ящика ставят меня в тупик.

Парень в окне оглянулся на своего гостя. В ночной тишине было слышно, как скрипнули его сжатые от злости зубы.

– Вы издеваетесь, что ли?

– Нет, совсем нет! Я, честно говоря, впервые сталкиваюсь с подобной проблемой, и мне очень не хотелось бы прослыть вором, который лазает без разрешения по ящикам почти мертвых людей.

– Да я же сказал вам, что ножницы во втором ящике!

– Да, я слышал! Но если я, к примеру, открою второй ящик снизу и начну ворошить в нем, но окажется, что ты имел в виду второй ящик сверху, то из-за этой несостыковки, не разобравшись, ты назовешь меня каким-нибудь обидным словом… Мне будет неприятно.

Парень снова посмотрел вниз, а затем опять повернулся к этому странному человеку.

– Вы в своем уме? Я собираюсь покончить жизнь самоубийством, а вы мне парите мозг своими ножницами!

– Если бы это были мои ножницы, то я бы знал, в каком ящике они лежат, а раз уж так вышло, что мне приходится воспользоваться твоими, то изволь сообщить мне их местоположение более точно.

– Вы умеете считать до двух?

– Я умею считать до таких чисел, которые тебе и не снились, но в этой ситуации мое умение, видимо, мне не поможет, – гость разочарованно развел руки в стороны. – Что это, вообще, за издевательство? На месте вашего правительства я бы на законодательном уровне запретил производство столов с количеством ящиков более трех. Так ведь и с ума можно сойти!

– А если бы ящиков было два, вы бы сразу догадались, в каком из них ножницы?

Незнакомец замер и ошарашенно посмотрел на самоубийцу.

– Слушай, а ты прав! Если бы их было два, я бы тоже не понял, где находится первый, а где второй. Вот все-таки не зря числу «три» приписывают столько интересных свойств. Оно понятно и логично, в отличие от своих соседей.

Парень, видимо устав стоять, присел на подоконник и свесил ноги вниз. Незнакомец все так же стоял у стола и с интересом разглядывал ящики.

– Если бы эти ящики располагались по горизонтали, то, на мой взгляд, было бы гораздо проще. Я бы считал слева направо. Но вертикальное расположение убивает во мне всю надежду на человеческую логику.

– По-моему, все очень просто, – вздохнув, ответил самоубийца. – Я сейчас собираюсь выпрыгнуть с двенадцатого этажа. Это значит, что этажи считаются снизу вверх, правильно?

– А строчки в книге? – возразил незнакомец. – Строчки вы тоже считаете снизу вверх?

– Нет, – хмыкнул парень и, задумавшись, почесал подбородок, затем, видимо сообразив, он радостно потер руки. – Я понял! Смотрите. Строчки пишутся сверху вниз, а этажи строятся снизу вверх. То есть считаются они в том же направлении, что и создаются.

– Да, логично, – кивнул гость. – Тогда скажи мне, пожалуйста, в каком направлении создавались эти чертовы ящики!

Парень снова задумался.

– Согласен, здесь как-то не сходится… И вообще! – вспомнив о своем занятии, от которого его отвлек незнакомец, снова разозлился он. – Что вы ко мне пристали с этими ножницами и ящиками! Я прыгаю из окна, а вы меня отвлекаете!

– Если я не пойму, как их считать, я выпрыгну в окно раньше тебя, – ответил незнакомец. – Кстати, а что такого случилось, что ты решил преподать своим соседям урок анатомии?

– Очень смешно, – грустно отозвался парень. – Дело в том, что у меня очень сложная судьба. Когда мне было шесть лет…

– Видимо, придется отгрызть ее зубами, – послышалось от стола.

– Что?

– Я говорю – раз ты не хочешь говорить мне, где лежат ножницы, то придется отгрызть заусеницу своими зубами.

Парень ошалело посмотрел на своего нового знакомого.

– Вы что, не слушаете меня? Зачем тогда вы спрашиваете, почему я решил закончить жизнь самоубийством?

– Я тоже кое-что у тебя спросил, но ты мне так и не ответил.

– Я ответил вам русским языком! Ножницы во втором ящике стола.

– А где этот второй ящик? – выкрикнул гость. – Этот или вот этот?

– Вон тот!

– Какой?

– Который сверху!

– Этот?

– Нет, это третий!

– Вот этот?

– Да, черт вас возьми, этот!

– Спасибо, теперь можешь прыгать. – Незнакомец достал из ящика ножницы и с деловым видом принялся орудовать ими.

– Что значит – можешь прыгать? Вы мне тут не указывайте! – возмутился парень. – Мало того что вынесли мне весь мозг своими ящиками, так теперь еще и распоряжаетесь здесь. Когда захочу, тогда и прыгну.

– А, ну хорошо, – не отвлекаясь от пальца, незнакомец отошел от стола и снова уселся на кровать.

Несколько минут прошли в тишине.

– Вы меня даже отговаривать не будете?

Гость молча покачал головой.

– Почему?

– А что, должен? Это твоя жизнь, распоряжайся ею, как хочешь. Вот, к примеру, это моя заусеница и она мне не нравится. Я решил ее отрезать, не спрашивая твоего совета. А если бы она мне нравилась, то я бы, не обращаясь к тебе, ходил бы и всем ее показывал. Возможно, что даже сфотографировал бы на память.

– Очень интересное сравнение… Кстати, вы мне не ответили – кто вы такой и как оказались в моей квартире? – вспомнил парень.

– Я этот… Проводник в другой мир, – примерно с такой же интонацией, как если бы он сказал: «Я токарь шестого разряда», произнес незнакомец. – Вообще, я должен был тебя внизу встречать, но эта дурацкая заусеница меня достала. Решил подняться и узнать насчет ножниц.

– А кто тогда там внизу круги нарезает? – парень махнул головой в сторону улицы.

– Где? – проводник подскочил к окну и, перегнувшись через подоконник, посмотрел вниз. Действительно, в свете уличного фонаря можно было рассмотреть фигуру, которая то поглядывала на наручные часы, то, задирая голову, молча смотрела на окно.

– О! Это ж коллега мой… – удивился проводник. – Эй, ты чего тут забыл? Ты же в этом месяце по автокатастрофам работаешь!

Фигура замерла и уставилась в окно.

– С чего это? – послышалось снизу. – Я в наряде по самоубийцам до первого числа.

– Так сегодня уже первое.

– И что?

– И то, что с первого числа я заступаю вместо тебя, – крикнул гость, высунувшись из окна.

– Дурак, что ли? – Было видно, как фигура покрутила пальцем у виска. – По первое включительно!

Проводник тяжело вздохнул и молча посмотрел на парня.

– Знаете что? – парень спустился на пол с подоконника и закрыл окно. – Если вы ящики и даты путаете, то я даже боюсь представить, куда вы меня можете по ошибке проводить. Что за бардак у вас там? Спасибо, но я, пожалуй, еще поживу. У вас там, я смотрю, не намного лучше, чем здесь.

– Эх… Опять мне выговор влепят, – вздохнул проводник и направился к выходу из комнаты. – Слушай, а у тебя машина есть?

– Ну, есть. А что?

– Не подкинешь меня? Тут недалеко.

– Идите уже отсюда, пожалуйста. Я на ваши уловки не куплюсь.

– Да? Ну, ладно… Кстати, спасибо за ножницы. Куда их положить?

– Положите во втор… – парень осекся. – На стол положите, сам уберу.

Последний рассвет

– А я знал, что ты сюда придешь, – сказал командир темной армии и присел на край утеса.

– Да ты просто поразительно проницателен сегодня, – усмехнулся его оппонент. – Так говоришь, как будто первый раз меня здесь видишь.

Так уж получилось, что этот утес нравился им обоим. Здесь они любили сидеть и смотреть на окружающий их мир. Каждый приходил сюда своими дорогами, каждый из них любовался закатом и погружался в свои мысли, думая о чем-то своем. Здесь они не разговаривали о делах, не спорили и не ругались. Обычно они просто молчали.

– Красный закат. Кровавый, – негромко произнес предводитель светлых сил и покосился на своего врага. – Жаль, что мы видим его в последний раз.

– Да… Действительно, красивое зрелище. Завораживает, – согласился Темный.

– Завтра последняя битва… Знаешь, о чем я думаю?

– О чем?

– О том, что не стоило анонсировать это событие тогда, несколько тысяч лет назад.

– Почему?

– Да потому, что люди только и делали все это время, что готовились к этому дню. Вместо того чтобы радоваться жизни, пользоваться всем, что я им дал, смеяться, улыбаться, любить друг друга… В конце концов, смотреть на этот чертов закат, – вспылил Светлый. – Вместо всего этого они ждали, когда же уже случится эта битва. Когда наконец-то одна армия победит другую. Они думали, что только после этого начнется замечательная жизнь.

– А на самом деле она закончится, – усмехнулся Темный. – И ты им об этом, конечно же, не сказал.

– Да ну их, – махнул рукой Светлый. – Глупые, глупые люди.

– Что есть то есть, – кивнул Темный и похлопал своего противника по плечу. – А все-таки отличный был мир!

Светлый укоризненно посмотрел на него, но промолчал.

– Нет, серьезно! Даже немного грустно, что завтра его не станет. Ты потрудился на славу перед тем, как запустить время. Не жалко тебе? Столько трудов…

– Ты даже не представляешь, как жалко.

– Если честно, то мне тоже.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, теплый летний ветер лохматил волосы на головах двух противников. После небольшой паузы Темный посмотрел на своего знакомого и тихонько толкнул его в бок.

– Чего? – отозвался тот, не отводя взгляда от прекрасного вида.

– Слушай, я тут подумал…

– Ну говори уже!

– А может быть, есть способы сохранить этот мир?

– Это ты вовремя подумал, – засмеялся Светлый и протянул руку вниз. – Там, внизу, уже расположились наши армии. Люди готовы идти до конца… Нет, даже если мы очень захотим, мы уже ничего не изменим…

– Друг мой, ты же прекрасно знаешь, что если армии пришли на бой, это еще не значит, что он состоится.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Светлый.

– У нас есть целая ночь – это же куча времени!

– Да говори уже! Не тяни!

Темный хитро ухмыльнулся и, опершись на руку, повернулся к оппоненту.

– Нам просто нужно убедить бойцов наших армий, что те идеалы, за которые они сражаются, на самом деле совсем не являются истиной. Что мир не черно-белый и не состоит из крайностей. Ведь если и мы с тобой это знаем, то почему бы не попробовать, не попытаться рассказать это им? По-честному, без прикрас.

– И что это даст?

– Как что? Они пришли сюда биться за свои принципы. Воины твоей армии – за светлые, моей – за темные. А если и ты, и я докажем им то, что они все это время заблуждались, необходимость в битве просто отпадет. Она не состоится! А это значит, что мы еще не раз придем сюда любоваться закатом.

Темный удовлетворенно сложил руки на груди и посмотрел на Светлого.

– То есть ты предлагаешь пойти к ним и сказать, что они зря встали под знамена моей армии?

– Да. А я сделаю то же самое.

– И ты думаешь, что получится?

– А что нам терять, по большому счету? А вдруг?

– Хм… Возможно, что ты и прав… Тогда не будем терять времени! – Светлый вскочил на ноги и принялся спускаться вниз по крутому склону. – Встречаемся здесь на рассвете.

Небо на востоке уже окрасилось в розовый цвет, когда Светлый поднялся на вершину утеса.

– Ты уже здесь? – немного отдышавшись, спросил он у сидящего на краю противника.

– Да, только подошел, – отозвался он, – как успехи?

– Я всё им рассказал. А ты?

– И я.

– Как отреагировали?

– Не знаю, – покачал головой Темный. – Сейчас сами всё увидим.

– Я тоже решил оставить их одних. Пускай сами думают. Надеюсь, что у них хватит ума принять правильные решения и разойтись по домам.

Светлый присел на каменистую землю и свесил ноги вниз.

– Не переживай. Все будет хорошо…

Первые лучи восхода осветили двух противников, сидящих на краю обрыва и мирно беседующих. Через несколько минут солнце поднялось еще выше и свет озарил поле битвы.

– Чтоб я провалился… – прошептал Темный, рассматривая, выпученными от удивления глазами происходящее внизу. – Это что?..

Светлый, некоторое время разглядывавший открывшийся вид, вдруг залился громким смехом, повалившись на бок.

– Да что ты смеешься? Что это за…

– И ты надеялся на их здравомыслие? – отдышавшись от смеха, выговорил Светлый.

– В общем, всё с ними ясно, – вздохнул Темный и ошарашенно посмотрел на противника. – Я всё мог предположить, но это…

Темный снова оглядел поле битвы, где две армии уже выстроились друг напротив друга в боевые порядки, каждую секунду готовые сорваться с места и разорвать в клочья своих врагов. Всё было точно так же, как и вчера. За исключением одной детали. Там, где вчера реяли светлые знамена, сейчас на ветру колыхались темные. А там, где развевались флаги темной армии, сейчас хорошо виднелись светлые полотнища.

– Ну что, пойдешь командовать своей новой армией? – снова засмеялся Светлый.

– Нет, я даже смотреть не хочу на этот цирк. – Темный поднялся на ноги и зашагал вверх по склону. Через несколько метров он остановился и оглянулся на своего уже бывшего противника. – Если надумаешь новый мир создавать – зови. Буду рад.

– Обязательно позову. Куда ж я без тебя?

– Только этих больше не бери, – Темный кивнул головой в сторону приготовившихся к бою воинов. – Они действительно еще глуповаты для таких приглашений.

Светлый усмехнулся и, проводив его взглядом, повернулся к людям. Последняя битва началась…

Вера

У Андрея Степановича всю жизнь были проблемы с верой. Всё началось с того дня, когда он поверил своей однокурснице, а по совместительству и любимой девушке Даше. Он до сих пор помнил ее большие заплаканные глаза и душераздирающий рассказ о том, что на самом деле она просто сходила в кино со своим другом детства Артемом.

Поверил и простил. Затем подумал и просто поверил, так как решил, что прощать в таком случае не за что. Только через год, получив приглашение на свадьбу от Дарьи и Артема, он понял, что всё-таки было за что. С тех пор с верой как-то не заладилось.

После института, устроившись на работу, он утвердился в своих убеждениях во второй раз, когда его уволили из-за сокращения и не заплатили за несколько месяцев работы. Вроде бы мелочь, но всё же неприятно. А неприятное – это всегда запоминающееся.

Удивительно, но через определенное время Андрей Степанович умудрился жениться и даже завести ребенка. Неудивительно, что ребенок в итоге оказался не от него. Это стало третьим гвоздем в крышку гроба, за которой лежала его вера хоть во что-нибудь. Казалось бы, у нее еще был шанс выбраться, так как гроб обычно имеет форму четырехугольника, а гвоздей пока что было всего три. Но Андрей Степанович был человеком предусмотрительным, поэтому он, ко всему прочему, перестал верить еще и в Бога.

Вся его дальнейшая жизнь складывалась из разного рода событий и происшествий. Радостных и не очень. Впрочем, как и у всех. Только вот верить во что-то и кому-то он разучился вовсе. Именно поэтому в один из дней, в глубокой задумчивости переходя улицу на красный свет, он не сразу понял, что произошло. А когда увидел перед собой странного человека, одетого в не менее странные одежды, он, буркнув что-то вроде: «Совсем с ума посходили, во что только не нарядятся, лишь бы не работать!», собрался пройти мимо.

– Андрей Степанович, неужели вы не видели красного сигнала? – спросил мужчина вслед.

– А вы кто? Работник ГИБДД, что ли? – остановившись и развернувшись на переходе, спросил Андрей.

– Нет, разве не видно?

– Мало ли… Может, у вас форма новая такая.

Мужчина рассмеялся шутке Андрея, но было заметно, что он это делает скорее из вежливости.

– Андрей Степанович, времени мало, поэтому хотелось бы с вами поговорить немного.

– Вы кто такой вообще?

– Я… Ну, как сказать?.. Честно?

– Вы знаете, от того, какой я выберу ответ, и от того, что вы мне на это скажете, ничего не поменяется, поэтому мне плевать с орбитальной станции на то, кто вы такой.

– Замечательно! – мужчина широко улыбнулся и потер руки. – Значит, вы – действительно тот, о котором мне говорили. Но я всё-таки обязан представиться. Я – Бог.

– Я рад, – сухо ответил Андрей и собрался уходить.

– Советую вам не отходить далеко от вашего тела, иначе оно может быстро испортиться.

Мужчина указал рукой за спину Андрею. Обернувшись, тот увидел себя, лежащего на асфальте, в окружении толпы людей. Один из них расстегивал ему рубашку, другой куда-то звонил, еще кто-то бежал к нему с аптечкой из автомобиля, на ходу разрывая зубами упаковку с бинтами.

– Это что за… перфоманс? – вспомнил Андрей недавно прочитанное новое слово, которое он давно хотел употребить, но никак не мог найти нужного момента.

– В двух словах – вас сбил автобус, – спокойно ответил мужчина. – Если более подробно, то автобус четырнадцатого маршрута.

– Благодарю за исчерпывающий ответ, – растерянно ответил Андрей, рассматривая свое тело. – Простите, забыл ваше имя…

– Бог.

– Ах да! Точно! Скажите, пожалуйста, вы же из больницы? Не могли бы вы сейчас связаться с кем-нибудь из врачей, чтобы они поскорее сюда приехали? Иначе этому человеку, похожему на меня, вон тот мужичок сейчас сломает ребра, – сказал Андрей, глядя, как мужчина у его тела неумело пытался сделать непрямой массаж сердца.

– Меня определенно восхищает ваша жизненная позиция, Андрей Степанович! – Бог улыбнулся и развел руки в стороны. – Вы стоите у своего бездыханного тела, видите это своими глазами, разговариваете со мной, но упорно продолжаете не верить во все это! Это просто чудесно!

– Рад, что вам весело, – абсолютно без эмоций произнес Андрей. – Вы там что-то говорили о том, что хотели со мной что-то обсудить?

– Не то чтобы обсудить… Я просто хотел посмотреть на вас. На человека, который ни во что не верит. Мне о вас много рассказывали, но как-то не находилось времени встретиться лично.

– Могу оставить автограф. Где расписаться?

Бог так громко и искренне засмеялся, что Андрей невольно сам улыбнулся.

– Слушайте, я уже не помню, когда я в последний раз так веселился, – вытирая слезы, произнес Бог. – Впрочем, как я уже говорил, у нас не так много времени. Скажите, вы же атеист?

– Я – да. А вы?

– Ну хватит уже юморить, Андрей Степанович, – продолжая посмеиваться, сказал Бог. – Я, собственно, хотел выразить вам благодарность.

– Да? Как-то нелогично.

– Очень логично, я вам сейчас все объясню, – мужчина подошел поближе. – Здесь, понимаете, какое дело… В общем, на самом деле я создал этот мир. Это правда. Весь мир. Людей и планеты, деревья и песок, муху и водород.

– А пластмассу? Пластмассу тоже вы создали? Или, к примеру, полиэтиленовый пакет?

– Нет, Андрей Степанович, не я. В этом-то и всё дело. Если бы я создал всё, то у меня не было бы необходимости в людях.

Мне нравится наблюдать за вами, мне нравится смотреть, как вы развиваетесь и не стоите на месте. Мне это интересно, понимаете? Вы все – смысл моей, если можно так выразиться, жизни. Я дал вам разум, я дал вам возможность познания всего, что вас окружает, всего, что сделано моими руками. Посмотрите на этот огромный и прекрасный мир! Ведь он действительно прекрасен! Вы даже не представляете себе, как я радовался и, не побоюсь признаться, прыгал от счастья, когда один из вас привязал к палке камень и принялся рубить этим своеобразным топором ветки.

Для меня это было лучшей наградой за мои труды. Тогда я подумал, что всё это было не зря! И после этого я ни разу в этом не усомнился. Посмотрите на себя со стороны – вы вылезли из пещер и сами стали почти богами. Телевидение, радио, интернет, все эти новые технологии… Как вы думаете, разве это не может меня не радовать?

Андрей промолчал.

– В один момент я пошел на поводу у своих эмоций и открылся вам. И что произошло?

– Что произошло? – повторил Андрей.

– Это было моей большой ошибкой, и я до сих пор об этом жалею, – Бог покачал головой. – Я показался вам, точнее некоторым из вас, и всё… Узнав обо мне, о моем существовании, люди просто сложили руки и решили, что я буду решать все их проблемы. Я буду добывать для них еду, я буду заботиться о них, я буду воспитывать их детей… Как вы думаете, мне это понравилось?

– Не знаю, мне бы, наверное, не понравилось.

– Вот и мне тоже. Я перестал получать удовольствие от всего происходящего… Среди потомков тех, с кем я говорил, конечно же, были люди, которые еще пытались что-то делать самостоятельно, а не сидеть и не ждать моей подачки. Но другие предпочитали их не слушать, а просто сжигать на костре или рубить им головы.

– Да уж, это печально, – задумчиво произнес Андрей. – Ну а я-то тут при чем?

– При том, что потом начали появляться такие, как вы, и у меня снова появилась надежда на то, что еще не всё пропало. Теперь я снова могу отдохнуть и просто насладиться своим творением. – Бог оглянулся на толпу. – Совсем мало времени у нас… Ну что ж, Андрей Степанович, рад был с вами познакомиться! Прощаться не будем, еще увидимся. Будем считать, что всё это вам приснилось, хорошо? Иначе я снова расстроюсь.

Андрей стоял молча и не знал, что сказать вслед уходящему Богу.

– Кстати, – уже уходя, Бог остановился и обернулся, – то, что вы в меня не верите, – это, конечно, хорошо. Но я вам настойчиво рекомендую поверить в себя. Вы – замечательный человек. А также, это очень важно, поверьте в людей! В большинстве своем они очень неплохие ребята.

Андрей открыл глаза и увидел перед собой вспотевшее лицо мужчины на фоне синего неба.

– Очнулся! Живой! – закричал он.

– Что орешь? – поморщился Андрей.

– Живой! – не унимался мужчина. – Я уж думал, что всё…

Андрей встал с асфальта и принялся застегивать рубашку.

– Ну вот… Пуговицу оторвал. Не мог, что ли, аккуратнее расстегнуть?

– Да какая пуговица! Ты как себя чувствуешь?

– Как я себя чувствую? – он уже набрал воздуха в легкие, чтобы по привычке буркнуть какую-нибудь гадость, но тут же остановился.

– Голова не кружится? Вытяни руки! Может, в больницу? Я подвезу! – со всех сторон на него сыпались какие-то вопросы и советы. Люди подходили, ободряюще похлопывали его по спине, кто-то протянул пластиковый стаканчик с водой. А Андрей стоял и смотрел на всех этих людей, которые вернули его к жизни. Просто так.

– Спасибо вам, братцы…

– Богу спасибо скажи, мы-то что?

Андрей оглянулся. В конце улицы прямо по разделительной полосе уходил мужчина в странной одежде. Как будто почувствовав его взгляд, он поднял руку и, не оборачиваясь, погрозил указательным пальцем.

– Да нет, ребята, вам спасибо. Вам! – улыбнулся Андрей.

Говорят, что он снова женился, устроился на новую работу и стал руководителем отдела инновационных технологий. А по вечерам он любил сидеть в удобном кресле на веранде и читать сказки своей маленькой дочке, глаза которой были так похожи на его.

Цена бессмертия

Высокий силуэт в черном одеянии с неизменно накинутым на голову капюшоном сидел на берегу небольшой речушки и наблюдал за поплавком. Сегодня не клевало. Хотя, если уж быть честным, то не клевало никогда.

– Ну и что я делаю не так? – осматривая голый крючок, пробубнила Смерть. – Выменяла эту чертову удочку, а как ею пользоваться, не спросила…

– Здесь нет рыбы, – раздался голос за спиной. – Ее уже почти нигде нет.

Смерть резко обернулась и увидела человека в костюме цвета хаки. В одной руке он держал такую же удочку, а в другой – ведро, в котором были сложены различные приспособления для рыбалки.

– А где есть? – спросила она.

– Я ж говорю – почти нигде нету.

– Тогда зачем вам ведро и удочка?

– Для отдыха, для души, – ответил мужчина и, подойдя поближе, присел на траву. – В рыбалке самое важное что?

– Что?

– Умиротворение, спокойствие, единение с природой.

– Ну, это да… – протянула Смерть, – очень успокаивает.

Мужчина промолчал и принялся разматывать снасти. Смерть внимательно наблюдала за этим процессом, пытаясь запомнить последовательность действий. Наконец мужчина насадил червя из баночки на крючок и забросил наживку в воду.

– Подождите, вы сейчас что сделали с червяком? Я не уловила немного.

– Как это что? Насадил.

– А это обязательно?

– Ну конечно, – засмеялся мужчина. – Как же вы рыбу поймаете без наживки?!

– Ах вот оно что… – Смерть почесала капюшон и снова посмотрела на свой блестящий крючок. – Вы извините, но нельзя ли у вас попросить одного червячка?

– Да берите, не жалко, – мужчина подвинул банку.

Смерть брезгливо сунула в нее пальцы и достала одного червя. Но не прошло и секунды, как он замер, перестав двигаться, а затем прямо на глазах ссохся и рассыпался в коричневатый порошок. Со вторым произошло то же самое.

– Я прошу прощения, – смущенно заговорила она. – Не могли бы вы мне помочь? У меня не очень получается…

– Давайте, что уж… – недовольно откликнулся мужчина и быстро насадил наживку на крючок. – Вам закинуть?

– Буду очень признательна.

Вручив ей в руки удилище, мужчина снова уставился на поплавок.

– Кстати, вас ничего не смущает? – спросила Смерть своего нового знакомого.

– Не-а.

– Вообще ничего? И у вас нет никаких вопросов?

– Нет.

– Странно, – хмыкнула она. – Обычно люди по-другому на меня реагируют.

– Во-первых, мы с вами знакомы, – не отвлекаясь от поплавка, сказал мужчина. – Вы, наверное, не помните… Восемнадцать лет назад. Вторая городская больница, кома, клиническая смерть… Не помните? Вы тогда всю операцию на подоконнике сидели и на часы поглядывали. Я тогда еще спросил вас – который час, а вы мне сказали, что час тот самый, если только у врачей не купленные дипломы.

– Честно говоря, не помню, но, судя по всему, дипломы у них оказались настоящими.

– Это точно… А во-вторых, после того как ученые десять лет назад изобрели эту вакцину бессмертия, вас совсем не стало видно.

– Это да, – улыбнулась Смерть. – Наконец-то у меня появилось немного свободного времени. Всегда хотела попробовать порыбачить, а времени не было.

– А смысл? Рыбы-то теперь днем с огнем не сыщешь. Люди не умирают, а только рождаются. Аппетиты растут. Сначала пропала вся речная рыба, затем морская. Говорят, где-то еще можно поймать пескаря, но это считается чудом. Леса вырубают подчистую, зверей отстреливают. В городах люди скоро спать стоя будут, потому что места нет совсем. Я даже больше скажу – скоро и деревень-то не останется. Города растут уже в геометрической прогрессии. Через пару лет на земле начнется голод. Такой голод, которого еще не видели люди. Но они не будут умирать. У них же есть вакцина. Они, как живые скелеты, будут ходить по улицам в поисках еды. Мир обрушится в хаос. Развитие общества остановится. Затем начнется деградация. Какая к чертям наука, когда в голове мысли только лишь о еде и о своем пустом брюхе? Всему придет конец. Но люди еще не понимают этого. Они живут сегодняшним днем и не осознают, что завтра уже не настанет никогда. Потому что нет смысла в этом «завтра», когда количество «сегодня» стало бесконечным.

– То есть вы не рады своему бессмертию? Да вы же последние три тысячи лет только об этом и мечтали!

– Да, согласен. Но почему-то никто не задумывался о последствиях. Изначально эта вакцина создавалась в большой секретности. Она предназначалась для избранных. Но потом один из создателей по определенным причинам решил, что все люди земли должны знать об этом эликсире. И тогда началось…

– Да, я помню, – кивнула Смерть. – Первое время не находила себе места от безделья. А потом привыкла. Занялась другими делами. Кстати, вот этот балахон я сшила сама. Как вам?

Мужчина оценивающе покосился на Смерть, которая, ради того чтобы услышать мнение о своей работе, даже встала на ноги и слегка покрутилась на месте.

– Ужасно, – вынес свой вердикт мужчина. – Эта одежда очень вас полнит. Швы неаккуратные, капюшон могли бы покороче сделать. Он же вам прям на лицо свисает. Вы не бьетесь об столбы, когда ходите?

– Знаете что? – Смерть возмущенно подбоченилась. – Мне нравится! А ваше мнение меня не интересует.

– Зачем вы пытаетесь себя обмануть? – Мужчина внимательно посмотрел на Смерть. – Подумайте сами. Вы ничего не умеете делать. Ни сшить себе одежду, ни закинуть удочку, ни даже насадить наживку на крючок. Вы ничего не умеете, кроме того, для чего вы были созданы. И вы всегда мастерски справлялись со своим предназначением.

– А я-то при чем? – повысила она голос. – Это я заставляла вас изобретать эту вакцину? Я? Сами ведь ее придумали. Лишили меня работы, между прочим! Теперь не жалуйтесь.

Мужчина вздохнул и посмотрел на неподвижный поплавок.

– Согласен. Но это еще не поздно исправить.

– Каким образом? Вы же все теперь такие бессмертные…

Мужчина запустил руку в ведро и вытащил оттуда блестящее лезвие косы. Аккуратно проверив пальцем его остроту, он протянул его своей собеседнице.

– Меняю. На вашу удочку.

Увидев до боли знакомое орудие, Смерть явно занервничала и переступила с ноги на ногу.

– И зачем она мне? Толку от нее теперь никакого. Да и не хочу я больше этим заниматься. Мне нравится такая жизнь. Так что оставьте ее себе. Лет через десять будете косить траву и готовить из нее похлебку.

– Не хотите, значит? Ну что ж… Это я тоже предусмотрел.

Мужчина положил лезвие на траву и запустил руку во внутренний карман куртки, вытащив оттуда небольшой медицинский шприц. Немного покрутив его в руках, он снова посмотрел на Смерть.

– Одним из изобретателей вакцины был я. И, как вы можете догадаться, тем человеком, который рассказал о ней людям, тоже был ваш покорный слуга. – Мужчина снял защитный колпачок со шприца и улыбнулся. – И первым человеком, который изобрел и вколол себе антидот против бессмертия… тоже буду я. – С этими словами он воткнул иглу себе в руку. – Теперь у вас нет выбора. Мы теперь с вами одна команда. Будем бороться за спасение человечества вместе.

Я – распространяя антидот, а вы… А вы забирайте ваш инструмент, – мужчина поднял лезвие косы и протянул его удивленной Смерти. – Косовище потом вам справим. А пока так походите.

Смерть медленно сделала пару шагов, аккуратно взяла лезвие двумя руками и присела на траву. Не успев насладиться таким знакомым ощущением стали в руках, она подняла голову и бросилась к удочке. Впервые за столько лет она увидела, как поплавок дернулся и поплыл против течения. Но мужчина опередил ее и, схватив удилище, резким и умелым движением подсек добычу.

– Извините, но удочка теперь моя, – усмехнулся он и снял с крючка небольшого карася. – Кстати, приходите вечером на уху. Я раньше отлично ее готовил.

Смерть демонстративно отвернулась от мужчины и скрестила руки на груди.

– Так что? Придете?

– А костюм мне перешьете? – обиженным голосом буркнула она через плечо.

– Перешью, – еле сдерживая смех, ответил мужчина.

– Тогда, может, и приду.

– Ну, в таком случае, до встречи… Коллега.

Мужчина отвернулся и, пряча улыбку, принялся сматывать удочки.

Социальный опрос

– Вы не против, если я присяду?

Пожилой мужчина стоял рядом со скамейкой, опираясь на деревянную трость.

– Я против глупых людей, ремонтов по воскресеньям и повышения цен на товары первой необходимости. Ничего не имею против того, что вы присядете, – ответил ему, не отрываясь от газеты, сидящий на скамейке парень.

Мужчина сел и, покосившись на соседа, слегка улыбнулся.

– Что пишут?

– Пишут, что скоро всем конец.

– Что вы говорите! – вскинул брови незнакомец. – Прям так и пишут?

– Именно так.

– Удивительно, что они печатают это на такой хорошей бумаге. На мой взгляд, бессмысленное занятие, если всем все равно конец.

– И что вы предлагаете? Печатать газеты на берестяных грамотах?

– Нет, конечно. Но если все действительно так плохо, то гораздо правильнее было бы печатать новости на белых простынях. Читателям можно сразу в них заворачиваться.

Парень усмехнулся и промолчал.

– А вообще, все это очень интересно, – нарушил тишину мужчина и откинул концом трости окурок, лежащий перед ним на асфальте.

– Что именно?

– Ну, всё это. Мир же катится в пропасть, или как там принято говорить?

– Возможно, что так и есть.

– И что вы планируете предпринять?

– Я? – удивился молодой человек.

– Да, именно вы. Что вы будете делать, чтобы остановить все эти войны, искоренить лицемерие, зависть, ненависть и прочие неприятные вещи?

– Не в моих силах это остановить.

– А если бы это было в ваших силах, что бы вы сделали?

Парень почесал затылок и прищурил глаза.

– Я бы просто взял и остановил это. Что тут сложного?

– Так просто? – рассмеялся мужчина. – Для того чтобы добиться определенного результата, нужно как минимум приложить для этого усилия и провести некоторые действия, верно? Чтобы выключить кипящий чайник, вам нужно подойти к плите и выключить газ. Вот я вас и спрашиваю – что именно вы бы сделали, чтобы добиться результата?

– Ну… Да я бы просто убрал всех этих правителей к чертям собачьим. Все войны из-за них начинаются.

– И что? Наступил бы мир?

– Ну да.

– Вы ошибаетесь, войны бы вспыхнули с новой силой на всей планете. Есть некоторая категория людей, которая за власть перегрызет глотки любому. Еще попытка?

– Не знаю… Может быть, я бы просто уничтожил все оружие на земле. Тогда бы и войн не было.

– То есть вы считаете, что люди начали воевать только с изобретением пистолета?

– Нет, конечно. Но все же…

– Тоже не пойдет. Для войны достаточно и камня. Было бы желание.

– О! Придумал! – Молодой человек отложил газету и повернулся к собеседнику. – Все войны начинаются из-за денег, верно?

– И что? Вы бы запретили деньги? – улыбнулся мужчина. – Когда не было их и в помине, люди воевали за туши мамонтов, за право жить на определенной территории, за всё что угодно. Ладно, оставим эти войны. Что вы планируете делать с завистью, к примеру?

– А что с ней делать? Она была всегда. Точно так же, как и лицемерие, предательство и злоба. В людях это не искоренить. Они всегда будут завидовать друг другу, клеветать, разводить сплетни за спиной и заниматься прочей ерундой.

– Да, но я задал другой вопрос – как вы планируете с этим бороться?

– Да не знаю я! – занервничал парень. – Одному только Богу известно, что с этим делать.

– То есть у вас нет конкретных предложений, правильно?

– Нет.

Мужчина замолчал и задумался.

– А вы бы что сделали? – попытался реабилитироваться в своих глазах молодой человек.

– Вот и я не знаю, – ответил мужчина и, опершись на трость, поднялся со скамейки. – Всего вам доброго. И не читайте вы эти газеты. В них всегда врут.

– Одному Богу известно… – мужчина не спеша шел по аллее и негромко разговаривал сам с собой. – Если б мне было известно, давно б уже все исправил… Вы не против, если я присяду?

– Нет, садитесь, пожалуйста, – ответил ему мужчина в черных очках, сидящий на другой скамейке.

– Скажите, а как вы относитесь… – Мужчина оперся на трость и внимательно посмотрел в лицо нового собеседника. – А, это ты… Ну, как дела?

– Не очень. Никто из людей не знает, как искоренить любовь, добро и правду. Говорят, что люди всегда будут любить друг друга, помогать, сочувствовать и заниматься прочей ерундой.

– Ну-ну… Мне бы твои проблемы, – вздохнул мужчина и откинулся о спинку.

– А мне бы твои…

Прачечная

Мужчина резким рывком открыл дверь прачечной и быстрым шагом направился к стойке.

– Где администратор? – отрывисто спросил он.

– Это я… А что случилось? – девушка захлопала ресницами и даже немного привстала с кресла.

– Что случилось? Вы у меня спрашиваете – что случилось? Это я должен у вас спросить! Почему вы снова отдали мне неотстиранные вещи?

– Как? Мы же…

– Мы же, вы же… – передразнил ее мужчина. – Когда это уже закончится? Вы думаете, что я могу каждый день новые шить? Нет, у меня нет такой возможности. Я просто в гневе нахожусь сейчас! И если бы не моя воспитанность, я бы уже разнес всю вашу шарашкину контору на кусочки! Что за отношение к работе, я не понимаю?!

– Простите, но давайте не будем кричать, а попробуем разобраться, – девушка взяла себя в руки и успокаивающим жестом попыталась немного охладить вспыльчивого клиента.

– Давайте разбираться. Я за этим и пришел сюда вообще-то.

– Назовите номер вашего заказа, пожалуйста. Вполне возможно, что ваши вещи случайно попали на выдачу еще до стирки.

– Это как? – Мужчина аж немного задохнулся в приступе вновь подступающего гнева.

– Назовите номер заказа.

– Восемнадцать шестьдесят пять, – выдохнув, ответил мужчина.

Девушка наклонилась над стойкой и, выудив из ящика толстую тетрадь, принялась листать страницы.

– Это вообще уже… Ни в какие рамки не лезет! В прошлый раз вы мне на неделю просрочили выдачу, перед этим перепутали заказы, а сегодня просто взяли и не постирали мои вещи! Это как понимать?

– Подождите секунду, сейчас разберемся, – не поднимая головы, ответила девушка, ведя пальцем вниз по тетрадному листу.

– Да уж постарайтесь!

Дверь за его спиной негромко скрипнула, и в помещение вошел еще один мужчина. Вежливо поздоровавшись со всеми, он подошел к стойке и, облокотившись на нее, улыбнулся девушке.

– Привет, мой заказ уже готов?

– Ой, здравствуйте! – расцвела она и, забыв про недовольного клиента, зацокала каблуками к ящикам с надписью: «К выдаче».

– А ничего, что тут очередь? – резко обернулся к улыбчивому мужчине пострадавший.

– Не переживайте, я вас сильно не задержу.

– Вы меня уже задерживаете.

– Я вам еще раз говорю – я вас сильно не задержу. Так понятно? – Улыбка на мгновение слетела с его лица, но тут же вернулась обратно.

– Вот ваши вещи, – продолжая цвести, затараторила девушка, ставя на стойку большой ящик. – Всё постирано.

– Спасибо, – улыбчивый мужчина достал из внутреннего кармана пиджака шоколадку и протянул ее засмущавшейся девушке.

– Ой, ну что вы… Не нужно было…

– Пригодится, у тебя тут работа нервная, а шоколад, говорят, очень полезен для нервной системы. – Он с легкостью подхватил коробку и, подмигнув ей на прощание, вышел из прачечной.

Недовольный клиент проводил его взглядом, а затем, снова повернувшись к девушке, уже хотел было разразиться яростной тирадой, но она его опередила.

– Вот ваш заказ, нашла. Все правильно – восемнадцать шестьдесят пять. Оплачено, постирано и выдано. Что не так?

– Да не отстиралось ничего, как вы не поймете?

– Не может такого быть. – Девушка села в кресло и захлопнула свою тетрадь. – Если написано, что постирано, значит постирано. Все претензии в отдел по работе с клиентами. Лучше сразу в письменном виде. В трех экземплярах по заявленному образцу. Там на стенке он висит. Обязательно синей пастой и собственноручно.

Глаза клиента от такого хамства полезли на лоб.

– Да вы… Вы! Ну это уже слишком!

Схватив свой пакет, он развернулся и, ногой открыв дверь, вылетел на улицу.

– Чего ты кипишуешь? – Улыбчивый мужчина стоял на ступеньках и запаковывал свою коробку липкой лентой, чтобы ее было удобнее нести.

– А что они? Отстирать уже ничего не могут! Мы зачем тут прачечную открывали? Чтобы самим с тазиками не бегать, а отдать и через пару дней забрать свои вещи. Разве не так? Что мне теперь с этим делать? – Он протянул вперед руку с пакетом и вопросительно посмотрел на своего собеседника.

– Что хочешь, то и делай, – усмехнулся улыбчивый и, приклеив последний кусок ленты, осмотрел коробку со всех сторон. – Гадить не нужно, и будет у тебя все чистое, как у меня. Мои вещи всегда чистые. Может, иногда от пыли нужно почистить, и всё.

– Я очень рад за тебя, но ты ж сам потом будешь требовать чистые вещи у меня! А теперь будешь знать, что они не отстирываются, понятно?

– Это твои проблемы, друг. А требовать буду, ты прав. Нужно же нам на замену чистое и свежее. Я всегда тебе говорил, что кровь плохо отстирывается, а если ее еще смешать с нефтью, то практически невозможно. Я уж молчу про желтые пятна от предательства.

Мужчина взял коробку в руки и легкой походкой принялся спускаться по ступенькам.

– И вообще, – бросил он через плечо, – перестань уже называть их вещами. Как-то это… Некультурно, что ли. Это ж души! Живые души.

– Так что мне делать теперь с этими душами?

– По старинке, друг, по старинке, – улыбнулся мужчина. – Тазик в руки и тереть, тереть, тереть. К первому числу чтоб все на складе лежало чистое и готовое к отправке. Да и вообще, у тебя там в аду можно и прокипятить.

Озадаченный мужчина еще долго стоял на крыльце и рассматривал лежащие в пакете души. Затем, оглянувшись на прачечную, негромко выругался и направился домой, на ходу вспоминая, куда он запрятал свой тазик.

Письмо

Старик поставил на стол тарелку с борщом и, покряхтев, уселся на стул. Полоска солнечного света пробивалась сквозь неплотно задернутые шторы и упиралась в солонку. Тишину нарушали лишь тикающие часы на стене. Взяв в руки ложку, старик задумчиво посмотрел на засохшую муху, которая уже невесть сколько времени лежала на подоконнике. Затем, как будто очнувшись, он принялся не спеша размешивать борщ. Но только он поднес ложку ко рту, как тут же опустил ее обратно в тарелку.

– А можно не смотреть на меня, хотя бы когда я ем?

Женщина в черном, сидящая напротив, удивленно посмотрела на старика.

– Или ты думаешь, что я тебя не вижу? – насупил брови старик.

– А я что? Мешаю?

– Хотя бы в рот мне не заглядывай, ладно?

– Ну… Ладно… – растерялась Смерть.

Дед звучно отхлебнул из ложки и снова замолчал. В доме снова наступила тишина, разбавляемая тиканьем часов.

– А вас ничего не удивляет? – Смерть придвинулась поближе. – У вас нет ко мне никаких вопросов?

– Нет, – сухо ответил старик и продолжил есть борщ.

Смерть молча перевела взгляд с деда на тарелку.

– Вам что, борщ важнее моего прихода?

– А чего ты пришла? Я здоров, ничего не болит. Ошиблась, наверное, адресом.

– Ну вот, – обрадовалась Смерть, – значит, есть вопросы. А пришла я, потому что…

– Ошиблась адресом, я понял, – перебил ее старик.

Женщина снова замолчала. Судя по всему, поведение этого человека ставило ее в тупик.

– Я ж говорю – здоров, не жалуюсь. Так что тебе тут делать нечего.

– А вот и есть. Могу рассказать.

– Себе расскажи, – буркнул дед и потянулся к солонке.

– Соль, между прочим, белая смерть. Вы знаете?

– Зато вкусная и молчаливая, в отличие от тебя.

– Что-то не заладился наш разговор… – Смерть вздохнула и откинулась на спинку стула.

– А мне с тобой и говорить не о чем. Я все сказал.

– Ладно, я тогда расскажу о цели моего прихода, а вы ешьте и слушайте, хорошо?

– Забыла кое-что.

– Что?

– Приятного аппетита пожелать.

– Э-э-э… Приятного аппе…

– Спасибо. Начинай, – снова перебил ее старик.

Удивленно покосившись на старика, Смерть тем не менее начала рассказ.

– Я недолго. Постараюсь вкратце. Дело в том, что смерть всегда наступает тогда, когда человек перестает дышать. Это физическая смерть. Есть еще другая. Она очень медленная. Не знаю даже, как ее назвать. Моральная смерть. Пусть будет так. И вот она наступает тогда, когда о человеке никто не думает, не вспоминает… То есть если никто не думает о человеке, то это значит, что его как бы и нет. Понимаете меня?

– Ну, – кивнул старик, не поднимая глаз от тарелки, – дальше.

– Когда с человеком такое случается, рано или поздно он умирает физически. Скорее рано, чем поздно. Моя задача – этих людей курировать. Вы попали в эту категорию, поэтому должна вам сообщить, что… Ну, вы понимаете.

– Откуда такие сведения? У меня все нормально.

– Ну зачем вы меня обманываете? – Смерть улыбнулась. – У вас никого нет. И вы это знаете лучше меня. Друзей у вас не осталось, дети о вас и не вспоминают, соседи вообще обходят вас стороной.

Старик медленно положил ложку на стол и поднял глаза.

– И что теперь?

– У вас есть три дня, чтобы закончить свои дела здесь.

– А потом что?

– Через три дня я зайду еще раз. Все понятно?

Старик опустил глаза. Его взгляд упал на местную газетку, которую каждую неделю совали ему в почтовый ящик.

– Понятно, куда уж понятней… А ну, найди-ка мне тут ритуальные услуги, я где-то видел объявление, а сейчас без очков не вижу, – с этими словами он протянул женщине газету.

– Ритуальные услуги? – женщина взяла в руки газету. В ее глазах на секунду промелькнула растерянность.

– Ну да, надо ж подготовиться, – старик хитро прищурил глаза и слегка усмехнулся.

Смерть пролистала все четыре страницы и ткнула пальцем в небольшую заметку с изображением памятника.

– Вот, пожалуйста.

– Адрес какой там написан?

– Да тут что-то не видно, света мало… В общем, потом очки найдете, сами прочитаете. Мне пора, – Смерть резко поднялась со стула и направилась к выходу.

– Ну, ну… – усмехнулся старик и аккуратно сложил газету.

Три дня пролетели незаметно. Дед, одевшись в выходной костюм, сидел на том же стуле и рассматривал ту же самую засохшую муху, иногда поглядывая в окно.

– Готовы? – голос за его спиной заставил вздрогнуть.

– Да, почти. Может, чаю попьем? – старик бросил быстрый взгляд на часы.

– Я, честно говоря, не нуждаюсь, но если уж вы желаете, то давайте. Только побыстрее.

Старик медленно встал и направился к плите.

– Все успели? – Смерть опустилась на стул и закинула ногу на ногу.

– Да, вроде бы все.

Спичка зажглась с пятого раза, но тут же выпала из рук.

– Что-то руки совсем не держат, – вздохнул старик и очень медленно принялся доставать следующую. Смерть недовольно покосилась на старика и тоже взглянула на часы. Старик достал другую, но и она, выскользнув из рук, полетела на пол.

– Негоже спичками раскидываться, – пробормотал дед и принялся медленно нагибаться, чтобы поднять ее с пола.

– Так! – не выдержала Смерть. – Хватит тут театр устраивать. Вы специально тянете время!

– Да ничего я не тяну, – обиженно ответил он и, взглянув в окно, немного улыбнулся. – Кто это там?

Смерть слегка отодвинула штору и выглянула в окно.

– Почтальон. Наверное, газету вам снова принес.

– Ладно, бог с ним, с чаем. Я сейчас почту занесу и пойдем. Хорошо?

Смерть немного поколебалась, но потом все же кивнула.

Через пару минут старик снова зашел в дом, держа в руках письмо.

– Прочитать-то можно?

– Да читайте уже быстрее. Времени нет.

– Может быть, вы сами? – дед протянул руку с письмом.

– Я сказала – читайте! – Смерть раздраженно сверкнула глазами.

Старик присел на стул, и аккуратно оторвал краешек конверта, и нацепил на нос старенькие очки.

– Вслух?

Женщина уже еле сдерживалась, чтобы не закричать.

– Ладно, не нервничай, читаю.

– Быстрее.

– «Здравствуй, папа! Извини, что так долго тебе не писала. Не было времени, да и почта в нашем поселке работает с перебоями. Как твое здоровье? Надеюсь, что все хорошо. Сейчас много работы, но я обязательно найду время и деньги, чтобы приехать к тебе в гости хотя бы на выходные. Мы все очень скучаем по тебе! И нам очень тебя не хватает. Но ничего, я уверена, что мы скоро увидимся. Алешка, твой внук, уже перешел в девятый…»

– Это пропускайте, – Смерть сжала зубы. – Что там в конце?

Старик перевернул листок и продолжил читать.

– «Знай, что мы очень любим тебя! Не болей! До скорой встречи! Твоя любящая дочь».

В доме снова воцарилась тишина. Смерть сидела и задумчиво смотрела на письмо в руках старика.

– Дайте конверт.

– Пожалуйста, – улыбнулся глазами дед и протянул его женщине.

Та взяла его в руки, покрутила во все стороны и положила на стол.

– Выходит, что вы не один? Значит, ваши дети совсем о вас не забыли? Почему же у меня совсем другие данные?

– Бывает, – пожал плечами старик. – Ошибки везде случаются.

– Хм… Ну что ж… В таком случае, прошу прощения. Я перепроверю свои источники. Извините за беспокойство.

Смерть еще раз подозрительно посмотрела на письмо и вышла из дома.

– Вот как читать научишься, так и придешь за мной. Тоже мне… Данные у нее не сходятся, – старик рассмеялся и смахнул муху с подоконника.

– Здравствуйте, можно письмо отправить? – Он подошел к стойке и протянул запечатанный конверт.

– Здравствуйте. А, это снова вы… Давайте.

– Ага, спасибо, – дед развернулся и направился к выходу. Уже в дверях он столкнулся с невысокой женщиной. Их взгляды встретились. Ничего не сказав, она подошла к стойке и достала из сумки кошелек.

– Мне, пожалуйста, азбуку или букварь. Есть у вас? Внучок просто в школу идет…

В отделении почты уже давно привыкли к этому странному старику, который каждые три дня отправлял новое письмо самому себе, на свой же адрес, а вот женщину, которая пришла за букварем, они видели впервые.

Будет жить

– Я переживаю за него, – девушка посмотрела на своего друга и принялась ходить по коридору.

– Давай не будем паниковать раньше времени, у нас хорошие врачи, – попытался успокоить ее парень. – В конце концов, он еще и не из таких переделок выкарабкивался, а тут… Подумаешь, сердце схватило…

– Я очень его люблю, а что, если случится самое страшное?

– Катя, что ты говоришь такое? Нужно думать о хорошем! Все с ним будет нормально.

Девушка промолчала и принялась еще быстрее ходить мимо двери в операционную, изредка поглядывая на нее.

– Катя!

– Что? – нервно рявкнула в ответ девушка и остановилась.

– Мы же в Раю! Что ты так переживаешь? Врачи вытащат его в любом случае.

– Ты тут не так давно и не знаешь, что иногда людей забирает… Она.

– Кто она?

Катя бросила на него пронизывающий взгляд и решила не отвечать.

– Ну кто, Кать?

– Да заткнись ты уже! Дед Пихто!

– Ну ладно, – обиженно ответил парень и демонстративно скрестил руки на груди. – Ты думаешь, я за него не переживаю? Сашка – мой друг. Я тоже волнуюсь за него! Просто не надо так нервничать раньше времени, надо просто…

– Я сказала – замолчи! Что ты как баба? Можешь помолчать?!

Парень фыркнул и отвернулся.

– Вот так вот и сиди! – девушка сделала еще пару кругов и присела рядом. – Ты какого года смерти?

– Две тысячи четырнадцатого.

– А мы с ним одногодки. И не две тысячи четырнадцатого, а тысяча девятьсот девяносто третьего. Понимаешь? Мы очень давно с ним вместе, поэтому я так переживаю. Ты еще просто не понимаешь, как это – когда уходят твои близкие. Вот и думаешь, что если ты в Раю, то все хорошо. Даже здесь у каждого свой срок.

– А куда они уходят? – спросил парень, но девушка не успела ответить, так как дверь операционной отворилась и из нее вышел пожилой врач в белом халате.

– Что? Что с ним? – Катя резко поднялась со скамейки и ринулась к врачу.

– Вы кем ему приходитесь? – доктор посмотрел на девушку строгим взглядом.

– Я его девушка! Что с ним? Говорите же! – Она сама не заметила, как схватила врача за руку и стала ее трясти, пытаясь добиться ответа.

Доктор вздохнул и отвел взгляд в сторону.

– Да говорите же! – крикнула она прямо в лицо врачу.

– Мы сделали все, что можно… Но…

Лицо Кати побелело, парень подскочил со скамейки и схватил ее под руки, чтобы она не упала на пол.

– Но… К сожалению… Десять минут назад мы констатировали… Жизнь.

– Нет… – прошептала девушка и на подкосившихся ногах упала прямо в руки парня.

Он лежал на столе и пытался понять, что с ним случилось.

«Почему я не могу встать? Слабость какая-то… Кто все эти люди? Врачи. Да, судя по всему, врачи. Значит, я в больнице».

Он попытался что-то сказать, но из горла раздался лишь какой-то писклявый крик.

«Что с голосом? Я не могу говорить! Что со мной?! Что вы на меня все смотрите? А кто эта женщина? Почему она так улыбается? Где Катя? Что с ней?»

Он еще раз попытался встать, но ни руки, ни ноги его не слушались.

«Катя… Катя… Подождите, а кто она? Кто такая Катя? Черт, я забыл! Надо вспомнить… Не могу вспомнить… А как меня зовут? Не помню… Как же так?»

– Три пятьсот! Мамочка, придумали уже, как сына назовете?

«Какого сына? Где я? Как это… Слова. Я не помню слова. Что…»

Воспоминания потихоньку стирались из его памяти. Он уже ничего не помнил, а просто лежал и смотрел на этот новый мир вокруг себя. Жизнь забрала его из Рая, куда его когда-то отправила Смерть. Он никогда не поймет, как ему повезло. Ведь Жизнь не приходит только в Ад.

Кто больше всех верит в Бога?

Звонок в дверь раздался как всегда неожиданно. Вздохнув, мужчина встал из-за стола и не спеша направился к двери.

– Добрый день! – две пожилые женщины расплылись в масляных улыбках.

– Здрасти, вы к кому?

– Скажите, пожалуйста, вы верите в Бога?

Мужчина обернулся через плечо, и в чем-то удостоверившись, вернулся к разговору.

– В какого Бога?

– Как это – в какого? – опешили женщины и даже как-то осуждающе посмотрели на мужчину. – Он один вообще-то!

– Один Бог? А по-моему, если выстроить всех богов, в которых верят люди, в одну линию и попросить их рассчитаться на первый-второй, то последний скажет свой номер как раз за секунду до того, как погаснет Солнце.

Лица женщин, сначала удивленные, потихоньку стали приходить в обычное, радостно-печальное состояние.

– Вы ошибаетесь, мужчина! Бог – один и это…

– …и это, конечно же, именно тот, в которого верите вы, верно? – закончил фразу мужчина и вопросительно посмотрел на обеих миссионерок.

– Ну, естественно…

– А остальные – дураки? И вы в их глазах тоже дураки, так ведь выходит?

– Почему же дураки? Просто эти заблудшие души еще не пришли к истинному Богу. Это такое испытание, которое должен пройти каждый.

Мужчина протер рукой глаза и усталым взглядом посмотрел на женщин.

– Тогда сразу вопрос: скажите, пожалуйста, как вы определили, что ваш Бог – настоящий, а боги племени папуасов – подделка?

– Ну это же очевидно, – рассмеялась одна из них.

– Для меня – не очень, – вздохнул мужчина. – Может быть, поясните?

– Просто нужно в это верить, понимаете?

– Я не верю. Что дальше?

– Тогда нам не о чем с вами говорить.

– Подождите, подождите, – заторопился мужчина, заметив, что женщины собрались уходить. – Я выберу другой вариант. Допустим, я верю, но не в вашего, а в другого. Тогда что?

– В какого?

– Ну-у-у… Я верю в Бога Пупырышка. Он очень добрый, не заставляет меня убивать тех, кто в него не верит, не настаивает на посещении храмов и еще говорит, что между ним и мной не должно быть посредников. А все, кто пытается этим посредником стать, те обманщики и лжецы. Вот так вот… Вы, наверное, не слышали еще про такого Бога. К сожалению, он новый и у него еще нет денег на раскрутку своего имени. Мало людей, непродуманная маркетинговая политика и так далее. Ну, вы понимаете, о чем я, правда?

– Мы, между прочим, разговариваем с вами на серьезные темы, а вы тут шутите, – обиженно пробормотала женщина и осуждающе покачала головой. – Нет такого Бога.

– Хорошо, следующий вопрос. Вы верите в Дьявола?

– Конечно, нет! – в один голос вскрикнули женщины.

– Нет? Странно… То есть, по-вашему, его не существует?

– Ну… Существует, но мы… Как бы…

– Я помогу вам, – улыбнулся мужчина. – Вы верите в то, что он существует, но вы ему не поклоняетесь. Так?

– Да.

– То есть вы все же в него верите?

– Нет!!! Как вы такое можете говорить?

– Но вы же сами сейчас сказали, что… – мужчина почесал затылок и вопросительно посмотрел на гостей.

– Что вы все выворачиваете? Ни в какого Дьявола мы не верим!

– То есть его нет?

– Он может быть… Но это… Да ну вас! Пойдем отсюда, он больной какой-то. – Женщина схватила вторую за руку и потащила вниз по лестнице.

– Всего вам доброго, – улыбнулся мужчина и закрыл дверь.

Улыбаясь, он прошел на кухню и сел за стол.

– Слышал? – обратился он ко второму мужчине в белом, сидевшему напротив.

– Ага, – кивнул тот.

– И что скажешь?

Мужчина в белом пожал плечами и развел руки в стороны.

– А мое мнение не поменялось, – зевнув, сказал Дьявол и откинулся на спинку стула. – Помнишь, что я тебе всегда говорил?

– Насчет чего? – наморщил лоб Бог, доставая из стола шахматную доску.

– Насчет веры в тебя.

– И что ты говорил, я что-то забыл?

– Да то, что люди скорее перегрызут друг другу глотки, чем сойдутся в чем-то. Их хлебом не корми, дай только унизить кого-нибудь, чье мнение насчет религии расходится с их мнением. Причем аргументами они совсем не оперируют. Все на вере, на вере… Я бы хотел посмотреть на мир, если бы ты его создал, основываясь только на вере в то, что все, возможно, получится.

– Ну и что ты предлагаешь мне делать?

– Я? – усмехнулся Дьявол. – Я вообще ничего не предлагаю. Просто размышляю вслух. Вот смотри, – он протянул руку к подоконнику и взял из стоящей там вазы яблоко. – Что это?

– Яблоко, – мельком взглянув на него, ответил Бог.

– А какого цвета?

– Желто… Ну, скорее желтое.

– А с моей стороны, скорее красное, а никакое не желтое. Так что ты не прав, ты – еретик. Сжечь на костре.

– Меня? – улыбнулся Бог, расставляя фигуры на доске.

– А кого? Не меня же, – засмеялся Дьявол. – А вообще, запомни уже навсегда. Я тебе сто раз уже говорил. Кто больше всех в тебя верит? Даже не так. Кто на сто процентов уверен в твоем существовании и его вера в это непоколебима?

– Кто?

– Тот, кто тебе сейчас поставит мат в три хода, – засмеялся Дьявол и потер руки. – А я что, опять черными играю, что ли?

– Ну… Как обычно, – улыбнулся Бог и поставил белую пешку на е4. – Ходи, главный верующий.

Горы, которые простили

Основано на реальных событиях.

Имена действующих лиц изменены.

Кабинка фуникулера, слегка раскачиваясь, поднималась вверх. Парень с девушкой рассматривали сказочные пейзажи, открывающиеся их взору.

– Смотри, какой водопад там! Вот красиво!

– Вроде и не далеко, может, по-быстрому сгоняем туда-обратно? Пофоткаемся?

– Да это так кажется только. На самом деле далеко очень. В горах расстояния всегда кажутся меньше, чем на самом деле.

– Ну, завтра с утра можно будет сходить. Рано выйдем, к обеду вернемся. Там, наверное, никто ни разу не был!

Сергей с сомнением посмотрел на ледник, который раскинулся на вершине противоположной стороны горного ущелья. Даже отсюда было видно, как по отвесному склону срывались тонны талой воды. Водопад манил своей недоступностью и красотой.

– Посмотрим завтра на погоду. Если дождя не будет, что-нибудь придумаем.

Утро выдалось на редкость тихим и спокойным. Снежные вершины блестели и переливались на фоне синего безоблачного неба.

– Ну что, идем? – Даша зашла обратно в номер отеля с небольшой веранды, запустив вместе с собой поток морозного воздуха. В этих местах даже летом было прохладно.

– Ну что ж, пошли, – Сергей потянулся и встал с кровати.

Быстро одевшись и слегка перекусив, они взяли фотоаппарат и вышли налегке из гостиницы. Решено было подняться на канатке до первого уровня, оттуда пройти сквозь лес по дороге, ведущей к Русской поляне. Именно там поток воды, стекающей с ледника, впадал в горную реку, несущую свои холодные воды по дну ущелья. Прогулка началась замечательно. Свежесть соснового леса придавала сил и уверенности. Туристов было мало. Большинство предпочитало наслаждаться красивыми видами с обзорных площадок, поднимаясь туда по канатной дороге. Выйдя на поляну, они остановились. Справа открывался роскошный вид на водопад.

– Слушай, а вчера сверху казалось, что до него как-то ближе будет, – Даша посмотрела на Сергея.

– Ну да, и подъем не казался таким крутым… Ну так что, идем или лучше в другой раз?

– Ну здрасти! Раз вышли, так нужно идти.

Немного полюбовавшись видом, они подошли к берегу горной реки. Силу потока можно было оценить по разломанным пополам стволам деревьев, упавших в воду где-то выше по течению. Вода с шумом перекатывалась через огромные валуны, разбиваясь на тысячи брызг, которые, разлетаясь во все стороны, создавали в воздухе небольшие радужные пятна. Около получаса им понадобилось на то, чтобы найти наиболее подходящее для переправы место. Вооружившись длинными палками, которые можно было использовать в роли упора, они начали переправу. Ширина реки не превышала и десяти метров, но поток даже у берега сбивал с ног. В ледяной воде ноги теряли чувствительность уже через пару минут. Приходилось идти боком, широко расставляя ноги, наклонившись практически параллельно воде и опираясь на выставленный в направлении течения шест. Любое неосторожное движение – и бурлящий поток мог забрать их с собой в незабываемое путешествие по порогам, за несколько минут превратив в два булькающих мешка с костями. Хуже всего им пришлось на середине реки. Вода в некоторых местах доходила до груди, и наклоняться, чтобы сильнее опереться на палки, не удавалось. Скользкие камни на дне так и норовили выскользнуть из-под ног, лишив их опоры и хоть какого-то равновесия. Но спустя некоторое время им все же удалось перебраться на противоположный берег.

Сидя на большом камне и выжимая свою одежду, они думали, что преодолели самое сложное препятствие на своем пути. В этот момент они еще не знали, как сильно заблуждались. Немного отдохнув, начали подъем.

Учиться на чужих ошибках – привилегия дураков. Так считают те, которые называют себя людьми, многое повидавшими в этой жизни. Как правило, они всегда держатся уверенно, знают, что делать в той или иной ситуации, первыми смеются над рассказом о неудаче своих знакомых, а потом со снисходительной улыбкой объясняют «недотепе», что именно он сделал не так и как нужно было поступить, чтобы избежать негативных последствий. Но чаще всего, оказавшись в трудном положении, они первыми опускают руки и отдаются на милость судьбе. Нельзя сказать, что наши герои были из этой категории людей. Скорее их можно отнести к тем, кто слово «беспечность» приравнивает к модному слову «крутость». Такие люди с возрастом или становятся умнее, или лежат под плитой, где как раз их возраст и указан.

Спустя два часа путники были уже ровно на середине пути между переправой и водопадом. Путь проходил по руслу речки, которая начиналась у его подножия. Да и руслом это было сложно назвать. Дело в том, что, тая, ледник вымывал из своего тела огромные куски скальных пород, которые, падая сверху, катились вниз по склону ущелья. Размер этих кусков был разным. От самых мелких камешков до глыб размером в большой двухэтажный дом. За сотни лет образовалась эдакая каменная река, по которой, пенясь и бурля, протекала уже речка из талой ледниковой воды. Именно по этому каменному потоку и пробирались к своей цели двое путешественников. Слева высились отвесные скалы, справа буйной зеленью разливалось море кустарника, где-то вдалеке незаметно превращаясь в дикий нетронутый лес. Сергей шел молча, уже понимая, что на подъем уйдет как минимум четыре часа. Столько же времени уйдет и на спуск. На часах было ровно два часа дня. То есть к переправе они должны были вернуться к восьми часам вечера. Канатная дорога к этому времени не будет работать, поэтому спускаться в поселок им предстоит своим ходом по красивой лесной дороге. В крайнем случае можно будет обратиться к леснику, чей домик они успели заметить по пути на поляну. У домика Сергей видел «буханку», на которой, судя по всему, лесник сам ездит вниз за припасами. Вроде бы все складывалось достаточно оптимистично.

– Ты посмотри, какой он огромный! – Было видно, что Даша устала, но пыталась не показывать это своему другу.

– Ага, только что-то мы идем, идем, а он все не приближается и не приближается! Это как в том анекдоте про чукчу, помнишь?

– Не, не помню. Расскажи!

– Ну старый такой… Чукча идет по тундре, тащит домой моржа за хвост и песню напевает. А у них же песни знаешь какие? Что вижу, то и пою. Ну вот идет он, значит, и поет: «Я – удачливый охотник, убил моржа, семья довольна будет, вот иду я по тундре, тащу свою добычу жене и детям, а чум все ближе и ближе…» Тут геолог ему навстречу идет. Говорит: «Что ж ты, чукча, за хвост его тащишь? Тебе ж неудобно так! Ты за бивни его возьми и тащи. Так легче будет!» Послушался чукча, взялся за бивни, идет дальше, да песенку свою продолжает: «Вот какой я хороший охотник, тащу я добычу свою жене и детям, а чум все дальше и дальше…»

– А! Ну да, старый анекдот, – улыбнулась Даша. – Честно говоря, уже есть хочется, а мы ничего и не взяли с собой.

– Кто ж знал, что так долго идти будем? Зато вода есть, и то хорошо.

Через четыре часа после начала подъема, уставшие, голодные, но счастливые, они добрались до водопада. Он оказался еще больше, чем они ожидали. Около пятидесяти метров в высоту, он поражал воображение. Еще больше радовала мысль, что они – одни из немногих, кому посчастливилось здесь побывать. Сила стихии осязалась здесь каждой клеткой тела. Острые скалы черного цвета окружали их со всех сторон. Чтобы услышать друг друга, им приходилось кричать. Шум падающей воды заглушал все остальные звуки. Долгое время они просто не могли оторвать глаз от этой холодной красоты. Именно в такие моменты голову посещают мысли о вечности и ничтожности человека в этом мире. Никогда ему не победить силы природы. Никогда их не обуздать. Со всеми своими технологиями и инновациями. Стоит этим силам лишь захотеть, и плотины огромных гидроэлектростанций разлетаются как карточные домики, самые высокотехнологичные и сейсмоустойчивые постройки рушатся на глазах, целые дома с легкостью подхватываются смерчами и ураганами и улетают в небо. Нет на земле сил, способных противостоять этой сокрушающей силе.

Путники решили не терять время зря и устроили фотосессию на фоне этого мрачного, но красивого места. Они не сразу заметили, как небо над ними из голубого превратилось в серое. Туман спустился с ледника практически мгновенно. Сначала мелкий, а затем проливной дождь обрушился на них сверху. Будто дух, охраняющий эти заповедные места, проснулся и, увидев незваных гостей, решил напомнить им, кто здесь хозяин.

– Дашка, надо уходить. И чем быстрее, тем лучше, – Сергей упаковывал фотоаппарат в чехол и озирался по сторонам.

– Как резко стало холодно! – Даша поежилась. – Вот дураки мы! Оделись, как на прогулку. В следующий раз будем знать. Ну ладно, давай спускаться.

Бросив последний взгляд на величественный водопад, Сергей первым направился вниз. Пройдя сотню метров по склону и пару раз поскользнувшись на камнях, которые от дождя стали скользкими, как мыло, они остановились.

– Даш, нам, кровь из носу, а до темноты нужно перебраться через реку. Переходить ее ночью – значит подать заявку на премию Дарвина.

– Какую премию?

– Да не важно. Ночью не перейдем никак. Это точно, – Сергей вытер рукавом мокрое лицо и продолжил: – По камням мы будем еще дольше спускаться, чем поднимались. Во-первых, мы уставшие уже, во-вторых – скользко очень, в-третьих – мы много времени потратили на фото. В общем, или ускориться нужно, или мы ночевать будем здесь. А это совсем не радует.

– Смотри, – Даша протянула руку куда-то за спину Сергею. – Можно срезать. Возьмем чуть левее и по этим зарослям спустимся. Так мы не будем делать крюк. Там переправимся, выйдем не на поляну, а сразу в лес. Дойдем до дороги, она все равно параллельно реке идет, а по ней уже до лесника. Сэкономим много времени. О! Глянь, там ручей сквозь эти кустарники бежит! Прям по нему пойдем и выйдем к реке.

Да, действительно, срезать можно было довольно большой крюк. Сергей, немного подумав, направился к ручью.

Первое время путь казался легким, несмотря на непрекращающийся ливень. Ручей вымыл всю землю со своего пути, поэтому кусты растительности, кое-где доходящие до пояса, не мешали их продвижению. Сначала они пытались перепрыгивать с камня на камень, чтобы не сильно замочить ноги, но через некоторое время, поняв всю безуспешность этих попыток, решили идти прямо по воде. В кроссовках противно хлюпало, былое хорошее настроение испарилось без следа. Шли молча. После начала спуска прошло уже больше часа. Ручей из-под ног исчез внезапно. Просто в какой-то момент он вышел из своего русла и тек дальше сплошным потоком воды, расширяясь с каждым метром все больше и больше. Через несколько метров уже было не разобрать – то ли под ногами ручей, то ли просто дождевая вода стекает вниз по склону. Заросли высокой травы стали превращаться в причудливые кустарники. Где начинается один и заканчивается второй, определить было невозможно. Хитросплетения веток образовывали одну сплошную массу, которая поднималась еще на метр выше голов горе-путешественников. Приходилось продираться сквозь заросли. Мало того что сухого места на них давно не осталось, так еще и колючие ветки били по лицу и рукам, оставляя на них кровоточащие царапины.

Истерика у Даши началась в тот момент, когда они заметили, что идут уже не по земле, а по толстым веткам, сплетения которых не давали возможности наступить на твердую поверхность.

– Да мы умрем здесь! Мы не выйдем отсюда никогда! Посмотри! Там дальше еще хуже! Мы застрянем здесь и умрем просто! – она кричала и размахивала руками, еще больше их раня. На лице не было видно слез, потому что они перемешивались с каплями дождя, кровью из разодранного лица и грязи.

Сергей, еле удерживаясь на ногах, пробрался к ней и прижал ее к груди.

– Все нормально, Даш, успокойся! Я уже шум реки слышу. Прислушайся, чуть-чуть осталось. – На самом деле шум дождя давно уже притупил их слух и, кроме него, нельзя было ничего разобрать. Незаметно вытащив из кармана мобильный телефон, Сергей, продолжая обнимать Дашу, включил экран. Ни одного деления приема сигнала.

«Вот это уже совсем плохо, – подумал он. – Возвращаться смысла нет. Тогда мы точно до темноты не успеем. Уже темнеет. Выход один – идти дальше. Но сколько осталось до реки? 100 метров или 5 километров? Мы и так еле ползем через эти джунгли. Что дальше-то будет?»

– Дашка, совсем чуть-чуть осталось! Ну-ка, взбодрись! Давай песни петь, хорошо? Ничего на свете лучше не-е-ту, чем бродить…

– Да заткнись ты! Ты понимаешь, что мы погибнем здесь? Понимаешь? Никто нас искать не будет! Мы никому и не сказали даже, куда мы собрались! Тут даже костер не разведешь! Просто сдохнем здесь! – она закрыла лицо руками и затряслась.

– Даш, нужно идти, понимаешь? Я на самом деле реку слышу. Тут немного совсем! Нельзя сдаваться! Нужно идти!

Сергей продирался сквозь кустарники, слыша за спиной редкие всхлипы. Сумерки потихоньку превращались в темноту. Сплетения веток становились все гуще и гуще. В некоторых местах они настолько плотно прилегали друг к другу, что приходилось подолгу на ощупь искать место, где можно было пробраться сквозь них. Пытаясь казаться веселым, он продолжал напевать детские песни, чтобы хоть как-то показать Даше, что все в порядке. Но наступил тот момент, когда жгучие щупальца паники все-таки схватили и его. «Мы ведь действительно можем погибнуть!» В тот же момент что-то под ногами хрустнуло и он провалился куда-то вниз.

Полет был недолгим. Пролетев несколько метров, он шлепнулся в воду.

– Река, Дашка! Мы вышли! – кричал он, совсем не чувствуя боли. У берега реки глубина была совсем небольшой. Вода немного не доходила ему до коленей. Взглянув вверх, он увидел, что берега как такового здесь и не предусматривалось. Отвесная стена, по которой вверх уползали корни и ветки этого проклятого кустарника, заканчивалась метрах в трех над ним.

– Сергей! Ты где? – послышалось сверху.

– Я тут, Даш, внизу! Постарайся аккуратно по корням спуститься! Мы вышли, Дашка!

Через несколько минут они уже стояли по колено в ледяной реке. Даша была похожа на черта, потому что пока спускалась вниз, цепляясь за ветки и корни, успела измазаться так, что комья глины и грязи ровным слоем покрывали ее с ног до головы. Сергей выглядел не лучше.

Их радость несколько поутихла, когда они посмотрели на реку. Первая переправа показалась им райским местом. Здесь же был сплошной бурлящий поток. Кое-где из-под воды выглядывали верхушки валунов, но перебраться по ним не было никакой возможности. Ночь уже практически наступила. Слева невдалеке виднелись два огромных камня, лежавших посреди реки. Каждый из них был размером в небольшой микроавтобус. Расстояние между ними было непреодолимым. Даже Сергей не смог бы перепрыгнуть с одного на другой. Поток воды огибал их с двух сторон, между ними же он просто бесновался, превращаясь в ревущую стремнину, будто злясь на то, что они попались ему на пути. Спасение было так близко, но пять метров между камнями делали его недосягаемым.

Путники уже не чувствовали ног. Ледяная вода сковывала движения мгновенно. Еще раз взглянув на два камня, Сергей замер от изумления. В густых сумерках он отчетливо увидел, что между ними лежит ствол небольшого дерева. Он мог бы поклясться, что буквально минуту назад, когда он разглядывал их, никакого ствола там не было.

– Пошли, Дашка! Быстрее!

После нескольких попыток преодолеть расстояние от берега до первого камня они наконец-то добрались на него. Сопротивляясь водному напору, так и норовившему оттолкнуть их от него, они кое-как взобрались на глыбу.

Ствол дерева оказался тоньше, чем ему казалось снизу. Толщиной сантиметров в десять, скользкий от воды и совсем не крепко закрепленный, он лишал возможности перейти по нему стоя.

– Дашка! – Он взял ее лицо в руки и заглянул в глаза. – Я сейчас поползу по нему, если он выдержит меня, то тебя тем более. Смотри и запоминай, как именно я буду это делать. За мной поползешь ты. Слышишь меня? Сначала ты ляжешь на него, потом руками подтянешь себя немного. Правой ступней обхватишь ствол сверху. Слышишь? Запоминай! Правой ступней сверху. Просто положишь ее на ствол, колено свесишь вниз. Ясно? Левую ногу опустишь вниз, поняла? С помощью нее ты будешь балансировать. Ни в коем случае, не цепляйся ею за ствол! Запомнила? Левую ногу вниз!

Даша смотрела на него равнодушными глазами. Сергей понял, что еще чуть-чуть и она совсем отчается. А это хуже всего. Она может просто сесть на камень и отказаться что-то делать.

– Я пополз. Смотри внимательно. Ты тоже сможешь, – с этими словами он лег на ствол. Возможности смотреть куда-либо еще, кроме как вниз, у него не было. Поток ревел в метре под ним. Немного повернув голову влево, он увидел, что дальше начинаются пороги. Это означало только одно: любое неосторожное движение, и он с вероятностью 90 процентов – труп.

Говорят, в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами. Неправда. Ничего перед ними не проносится. У Сергея, к примеру, перед глазами очень медленно проползали сантиметры скользкого дерева. Вот то, что время начинает тянуться как резина, – вот это правда. Эти минуты показались ему вечностью. Лишь когда пальцы после очередного подтягивания воткнулись в камень, он облегченно вздохнул. Выбравшись на него, он обернулся. Даша сидела на другом камне и рыдала. Ей было очень страшно.

– Дашка! Это совсем просто, Даш! Давай, аккуратно! – Сергей пытался перекричать шум гремящей воды. – Делай все, как я тебе говорил! Ты сможешь, я знаю! Тут-то осталось – переползти, и все! Смотри, сколько мы сегодня всего испытали! Давай, Даш!

Даша не двигалась.

– Ну что ты, в самом деле? Ну, вставай! Вставай уже!

Сергей размахивал руками, кричал, уговаривал, но никак не мог заставить ее подняться. Уже потеряв всякую надежду, он тоже сел на камень.

– Даш! Тебя же дома ждут! Слышишь? Мама, папа… А ты сидишь там… Что они делать-то без тебя будут, а?

Девушка убрала руки от лица, всхлипнула и поползла…

Они смутно помнили, как выбирались на берег, как молча шли по ночному лесу. Уже сидя в теплом домике лесника, закутанные в одеяла, они равнодушно слушали рассказы старика о том, что лет десять назад единственный навесной мост на тот берег решили демонтировать из-за участившихся случаев гибели людей на переправе. Трупы людей вылавливали в поселке в нескольких километрах ниже по течению. С тех пор даже местные не ходят за реку. О том, что экскурсии на водопад строго запрещены из-за постоянной угрозы камнепада. О том, что многих людей, которые зачем-то все же шли туда, так и не нашли. О том, что на том берегу он часто видит медведей, а недавно заметил, что у одной медведицы появился выводок и что встреча с ней очень опасна. Да много о чем он говорил, а они сидели молча и думали о своем…

Прошло уже много времени, но Сергей до сих пор не уверен, действительно ли он просто не заметил ту спасительную соломинку, которая их и выручила, или все же ее и на самом деле там не было в тот момент, когда он первый раз посмотрел на камни. А если и была, то откуда она там появилась? Кому понадобилось переходить реку в этом гиблом месте, а главное – зачем?

Вряд ли когда-нибудь он узнает ответ на свой вопрос, но когда он оказывается в компаниях, где начинаются разговоры на тему существования Бога или ангелов-хранителей, он закуривает сигарету и, хитро прищуриваясь, молча улыбается.

Исполнитель

Тусклый свет проникал в палату с внутреннего двора больницы, в центре которого стоял одинокий фонарный столб, освещающий это не самое приятное место. Мужчина на койке вздохнул и перевел взгляд на дверь, которая в этот момент тихо скрипнула и приоткрылась. На пороге возник силуэт. В полумраке было сложно различить черты его лица, но было видно, что он одет в темный классический костюм, а на плечи небрежно наброшен белый халат. Окинув взглядом палату, он подошел к больному и присел на стоящий рядом стул.

– Александр? – гость вопросительно посмотрел на мужчину.

– Да, а вы кто?

– Исполнитель, – мужчина достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку и карандаш.

– Исполнитель чего? – напрягся больной.

– Исполнитель последних желаний, – сдержанно ответил гость, хотя по его реакции было видно, что подобный диалог он уже слышал не один раз.

– А… А зачем вы пришли? Еще и ночью? И почему последних? Как-то неприятно звучит.

– Приходить к людям – моя обязанность, – терпеливо ответил гость. – Время визита, к сожалению, выбирать не могу, так как оно строго регламентировано – ровно за час до смерти. В процессе нашего разговора вы сможете отказаться от моих услуг, но я рекомендую ими воспользоваться, так как они абсолютно безвозмездны. Скажем так, это небольшая компенсация за некоторые неудобства, которые возникают при переходе.

– Подождите, вы сказали – за час до смерти? Я умру, что ли?

– Ну да, – пожал плечами Исполнитель, – через час.

– Откуда вы это знаете?

Гость вздохнул и посмотрел в окно. Через некоторое время он снова повернулся к больному.

– Так получилось, что я владею этой информацией. Вас устроит такой ответ?

– Ну… Как бы… – растерялся Александр.

– Именно стандартной реакцией на мое появление и обусловлено время, которое отводится на общение. За один час люди, как правило, принимают действительность и успевают воспользоваться моими услугами.

Александр попытался присесть на койке, но, поморщившись от боли, снова упал на подушку.

– Впрочем, с моим диагнозом глупо вам не верить, – вздохнул он. – Так что там у вас за услуги?

– Услуга последнего желания, – обрадовавшись тому, что не придется тратить время на ненужные объяснения, заговорил Исполнитель. – Все просто. Вы говорите мне, что бы вы хотели получить, я вам это предоставляю. Постарайтесь сформулировать его как можно точнее. Так, чтобы не оставалось места для различных трактовок. Как я уже говорил, услуга абсолютно безвозмездна.

– Всё что угодно? – улыбнулся Александр. – Прям вот всё, что захочу? И вы это исполните?

– Да, – кивнул гость и открыл записную книжку.

– Ого… Надо подумать.

– У вас есть час, – Исполнитель посмотрел на свои наручные часы. – Точнее, пятьдесят две минуты.

Александр заерзал, пытаясь устроиться поудобнее.

– А что обычно заказывают?

– Абсолютно разные вещи. От сигареты до… – гость задумался, – до других материальных и нематериальных ценностей.

– Материальных? – усмехнулся Александр. – Зачем они нужны за час до смерти?

– Интересная постановка вопроса, – хмыкнул гость. – А за неделю до смерти они нужны? Как вы считаете?

– Думаю, что тоже нет, – покачал головой больной.

– А за двадцать лет?

– Конечно. Двадцать лет – это довольно долгий срок, и хочется прожить его, скажем так, не бедствуя.

– В таком случае, у меня встречный вопрос. – Исполнитель откинулся на спинку стула. – За какой период времени до смерти материальные ценности теряют свое значение для человека? В какой момент это происходит?

Александр почесал затылок и ненадолго замолчал.

– Не знаю даже.

– А я знаю, – сказал мужчина. – Ровно в тот момент, когда человек узнает свою Дату. Даже если до нее еще несколько лет. Почему-то всех сразу перестают интересовать деньги и другие человеческие игрушки. Я думаю, что если бы люди при рождении знали свою дату смерти, то они бы по-другому относились к ним. Кстати, осталось сорок шесть минут.

Александр потер ладони и уставился в потолок.

– Чего же мне хочется? – заговорил он вслух. – Может быть, деньги? Столько, сколько нужно на лечение. А можно деньги?

– Можно, – равнодушно пожал плечами Исполнитель. – Ваш выбор неограничен.

– Хотя… – махнул рукой Александр, – мне они все равно уже не помогут. Кстати, а можно загадать, чтобы я не умер?

– Самый распространенный вопрос, – хмыкнул мужчина. – Ваша смерть является единственным условием выполнения желания. Я просто физически не смогу его выполнить, если вы не умрете.

– А, ну понятно, – закивал больной. – Получается, что для того, чтобы вы смогли выполнить желание, я в любом случае должен склеить ласты, да?

– Все верно. Замкнутый круг.

Александр снова уставился в потолок.

– Если бы я знал о вас раньше, я бы подготовился, – улыбнулся Александр. – Оказывается, это очень сложно – сказать, чего я хочу за полчаса до смерти.

– За тридцать шесть минут, – поправил его Исполнитель.

– Да, спасибо, что вы не даете мне об этом забыть, – больной поморщился и перевернулся на бок. – Так… Надо собраться. Что мне нужно? – На несколько минут в палате повисла тишина. – Да ничего не нужно, черт возьми! Я сдохну через несколько минут, а вы спрашиваете меня – чего я хочу!

– Вы отказываетесь от моих услуг? – оживился мужчина.

– Нет, нет, подождите. Просто это очень сложно, понимаете?

– Не понимаю, – покачал головой Исполнитель. – Как можно понять то, что вы всю жизнь ноете о том, чего вам не хватает, а когда я предлагаю вам это дать, вы сразу делаете удивленное лицо?

– Может быть, потому что вы предлагаете это, мягко говоря, несвоевременно?

– А, ну да. Теперь вы хотите обвинить меня в том, что я решил безвозмездно помочь вам, но сделал это не вовремя? – мужчина сложил руки на груди. – Впрочем, это в вашем стиле… Я не удивлен. Двадцать семь минут.

– Да если я даже загадаю свое желание прямо сейчас, я все равно не успею им воспользоваться! – возмутился Александр. – Какая польза мне от ваших предложений?

– Это ваше право. Вы отказываетесь?

– Нет.

Александр задумался. В палате повисла гнетущая тишина. Брови больного сдвинулись, и между ними пробежала глубокая морщина. Мысли роились в его голове. Но ни одна не казалась ему верной.

– Итак, пять минут, – мужчина открыл блокнот и посмотрел на Александра.

– Да что ж вы меня мучаете? – возмутился больной. – Как можно придумать что-то в таких условиях?

– Скажите уже что-нибудь. Времени совсем мало.

– Что-нибудь? Хорошо. Я хочу торт.

– Торт? – бровь мужчины приподнялась от удивления.

– Да. Большой такой, вкусный торт, – как-то обиженно произнес больной. – Я очень люблю сладкое, но последние несколько лет мне нельзя было его есть. Раз уж помирать, то с музыкой. И тортом.

– Ну, что ж… Торт так торт, – мужчина подошел к окну и записал пожелание в блокнот. – Странное желание, но, как говорится, это закон. – Исполнитель наклонился над Александром. – Я записал ваше желание. На этом вынужден откланяться. Скоро за вами придут, поэтому не переживайте, все будет хорошо. До свидания!

С этими словами он направился к выходу из палаты.

– А… А торт?

– Я же сказал, что записал ваше желание, – мужчина остановился у двери и обернулся. Он хотел еще что-то добавить к своим словам, но, посмотрев на застывшее лицо Александра, тихо открыл дверь и молча вышел наружу.

На детской площадке было шумно и многолюдно. Мальчик подбежал к сидящей на скамейке маме и протянул ей большую картонную коробку.

– Это еще что такое? – нахмурилась мать.

– Мам, смотри, что мне дядя подарил.

– Какой еще дядя? – Женщина встревоженно оглянулась вокруг.

– Не знаю, – пожал плечами мальчик. – Сказал, что знает, что у меня завтра день рождения, и подарил целый торт!

– А где он? Где этот дядя?

– Ушел уже. Туда, – мальчик махнул рукой в сторону выхода из двора. – Мам, пойдем есть торт! Смотри, какой он вкусный!

– Да подожди ты со своим тортом, – грозно одернула его мать. – Что он еще сказал?

– Еще сказал, чтобы я в следующий раз лучше готовился.

– К чему?

– Не знаю. Наверное, к урокам.

Мальчик схватил растерянную женщину за руку и потянул ее в сторону дома.

Мужчина посмотрел на радостного мальчика, со всех ног бегущего к своей маме, и, пожав плечами, свернул за угол дома.

– Какое же это было глупое и неинтересное желание, – произнес Исполнитель, вырвал из блокнота листок и, скомкав его, положил в карман. – Надеюсь, что он не загадает то же самое в следующий раз, через… – мужчина перевел взгляд на часы, – через шестьдесят два года.

Причина для жизни

Андрей открыл глаза и сразу понял, что проспал. Скорее всего, он просто выключил будильник, когда тот зазвонил, и, решив полежать минутку с закрытыми глазами, благополучно уснул. Такое с ним бывало. Жена на прошлой неделе вышла в отпуск и уехала с детьми к родителям, оставив его задыхаться в городе от жары и планов продаж, поэтому разбудить его было некому.

Уже в дверях, судорожно зашнуровывая ботинки, Андрей вспомнил, что его автомобиль сейчас в автосервисе и до работы придется добираться на общественном транспорте. Ругнувшись вслух, он схватил папку с документами и выбежал из дома. Остановка была не так уж и далеко, но перспектива трястись в переполненном автобусе около тридцати минут его совсем не радовала. Добежав до перекрестка, он остановился на светофоре. У перехода людей было немного. Все, кто хотел и проснулся вовремя, уже давно были на работе. На табло светофора горели красные цифры, с каждой секундой приближаясь к нулю: 38, 37, 36…

Бросив взгляд на остановку через дорогу, Андрей увидел, что к ней приближается его автобус. Если он продолжит ждать зеленого света, то наверняка не успеет, а следующий подойдет только через минут двадцать. Андрей кинулся через дорогу.

Он не успел даже повернуть голову, но каким-то местом чуть ниже спины ощутил приближение больших неприятностей. Это место его еще не подводило. И в этот раз не подвело. Визг тормозов раздался откуда-то слева. Ступор мгновенно сковал все мышцы его тела, и он замер, не в силах двинуться. «Вот и всё…» – промелькнула мысль, и Андрей зажмурил глаза.

Секунда, две, три, десять… Ничего не произошло. Медленно разжав веки, он повернул голову влево и его нос тут же уткнулся в горячую решетку радиатора грузовика. Прочитав слово «Камаз» и мысленно поблагодарив создателя мира, а заодно и тормозной системы этой машины, Андрей перевел взгляд на водителя. Лицо того застыло в гримасе ужаса. Выпученные глаза смотрели прямо на Андрея. «В моей ситуации лучше извиниться», – подумал он и, приложив руку к сердцу, попытался изобразить на лице раскаяние. Водитель не реагировал. Посчитав, что извинений достаточно, Андрей аккуратно выглянул из-за грузовика и, убедившись, что за ним никто не едет, быстро перебежал дорогу, на ходу жестом дав понять водителю автобуса, чтобы он открыл дверь и запустил его. Водитель как будто не замечал его, а продолжал смотреть на Камаз. Андрей подбежал к закрытой двери и постучал пальцами по стеклу. Ноль эмоций.

– Откройте дверь, пожалуйста! – закричал он, продолжая тарабанить по стеклу. Водитель даже не пошевелился. – Да что ж такое! Вы меня слышите? Кто-нибудь! Скажите ему, чтобы он дверь открыл! – обратился он уже к пассажирам.

Андрей сделал пару шагов вдоль автобуса, решив, что, возможно, первая дверь не работает, и неожиданно столкнулся с голубем. Он уже давно стал замечать, что эти птицы совсем обнаглели и летают по городу как хотят. Могут даже иногда задеть крылом лицо человека и, не извинившись, полететь дальше. В другой ситуации он бы даже не удивился, но наглость этого голубя просто зашкаливала. Тот даже не летел. А просто висел в воздухе с расправленными крыльями. Андрей оторопел от удивления. Несколько секунд он разглядывал наглого голубя, затем протянул руку и дотронулся до его головы. На ощупь она была как… Как голова голубя.

– Очень смешно… – пробурчал Андрей и оглянулся по сторонам, пытаясь убедиться в том, что не его одного удивляют висящие в воздухе голуби. И тут он понял, что, судя по всему, он все еще спит и ему это только приснилось. Всё, что окружало его, застыло. В самом прямом смысле слова. Ни один автомобиль не двигался, люди замерли в нелепых позах, даже ветер не гонял обрывки газет и полиэтиленовые пакеты по тротуару. Время остановилось.

«Это что за… флешмоб?.. И с каких пор в них принимают участие птицы?» – хотел было сказать Андрей, но почему-то смог выдавить из себя только одно нецензурное слово. Взглянув на остановку, он увидел трех человек. Две девушки, судя по их позам, разговаривали друг с другом, что-то рьяно обсуждая. Так они и замерли. Одна с открытым ртом, другая с протянутой вперед ладонью. Но больше всего внимания привлек человек в темном плаще, стоявший неподалеку. Слишком уж странной была его одежда для жаркого августа. Андрей подошел к нему и махнул рукой перед лицом. Никакой реакции.

– Да что ж такое-то, а? – Парень отвернулся от незнакомца и принялся осматривать окрестности.

– Мне нравятся такие моменты. – Голос из-за спины заставил Андрея вздрогнуть и резко обернуться к человеку в плаще. – Тишина, никакого движения… Статика. В ней есть своя красота, правда?

– Это розыгрыш, да? А как вы голубя подвесили, а?

– Нет, Андрей, не розыгрыш. Это я остановил время. Иногда у меня это получается сделать вовремя, – улыбнулся незнакомец, – правда, очень ненадолго. Так что у нас мало времени. Пойдем, я покажу тебе все и объясню. – С этими словами он двинулся через дорогу.

Ошарашенному Андрею ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Обычно люди сразу замечают свое тело, странно, что ты не обратил на него внимания, – произнес человек, приближаясь к Камазу.

– Какое еще тело? Что вы несете?

– Твое. Вот это, – он махнул рукой, и Андрей замер в оцепенении. Прямо перед грузовиком стоял он, зажмурившись и как-то неестественно скрючившись.

– А как же… А я?

– Объясняю популярно. Ты выбежал на дорогу прямо перед грузовиком. Я был тут по своим делам, увидел эту ситуацию и решил, что, возможно, ты еще не хочешь умирать. Остановил время, и сейчас мы стоим здесь с тобой. Скажу честно, твои дела плохи. Его скорость, твоя поза… Все это говорит о том, что, скорее всего, в следующее мгновение вот эта буковка «А» пробьет твой висок, твои мозги вылетят на радиатор, по инерции ты пролетишь метров пять и ударишься еще и затылком об асфальт, что приведет к твоей смерти. Мгновенной. Так что поздравляю, долго мучиться не будешь. Теперь у меня к тебе пара вопросов. Первый – хочешь еще пожить?

Андрей стоял и смотрел на странного человека выпученными от удивления глазами.

– Вы, вообще, кто? Вы думаете, что я совсем идиот? Я не знаю, зачем вы придумали весь этот розыгрыш, зачем сделали какую-то куклу, похожую на меня, и устроили весь этот цирк, но очень советую вам перестать дурачить меня!

– Хорошо, секунду, – человек подошел к телу у грузовика и запустил руку во внутренний карман пиджака, выудив оттуда маленькую книжечку и мобильный телефон. Повернувшись к Андрею, он протянул это ему.

– Это ж мой паспорт, – растерянно пробормотал он, – черт… И мобильник мой. Вот царапина на экране.

– Можешь сравнить. В твоих карманах все то же самое.

Через секунду Андрей уже держал в руках два абсолютно одинаковых паспорта и мобильных телефона.

– Так что получается, что это правда я? И все, что вы говорите… А вы кто?

– Ненужный вопрос. Андрей, мало времени. Пожить хочешь еще? Я могу тебе помочь. Отделаешься сотрясением и сломанной… – человек задумался, – скорее всего сломанной рукой и трещиной в бедре. Да. Трещиной.

– И что мне нужно для этого сделать?

– Практически ничего. Назвать всего одну причину, почему ты должен жить. Другими словами, убедить меня в том, что твоя жизнь важна.

– И всё?

– И всё. Очень простое задание, – ухмыльнулся незнакомец. – Начинай.

– У меня есть дети. Сын и дочка. Вот вам одна самая главная причина.

– И что? У многих есть дети. Но их родители рано или поздно умирают. Разве не так?

– Так, но я живу для того, чтобы поднять их на ноги. Им будет тяжело без меня.

– Они погибнут?

– Нет, но всё же…

– Они вырастут и без твоего участия. В детских домах живут дети совсем без родителей, а у твоих останется мать. Дальше.

– Жена. Ей придется одной их воспитывать.

– Она умрет от этого?

– Да нет же! Но ей будет очень тяжело! Сейчас она не работает…

– Отличный повод устроиться на работу. Следующая причина. Эта не пойдет.

Андрей задумался.

– Мои родители! У мамы слабое сердце, она может не перенести эту трагедию.

– Умрет?

– Не знаю, возможно.

– Бывает. Но это тоже не пойдет. Завтра она может посмотреть какой-нибудь фильм ужасов и погибнуть по этой же причине. Продолжай. Еще.

– Мне кажется, я еще не выполнил свою цель в жизни.

– А какая у тебя цель?

– Не знаю. Люди рождаются с какой-то целью. Они не могут жить просто так. Мне кажется, что я в этой жизни не сделал ничего такого, чем могли бы гордиться мои дети.

– Что ж, сочувствую. Но это не причина, по которой ты должен жить. Это говорит лишь о том, что ты жил и не задумывался о том, как жить. Причиной не является. Еще?

– Но я не хочу умирать! – Андрей оглянулся на свое тело. – Я хочу еще жить! Хочешь, я пообещаю, что до конца своих дней буду заниматься благотворительностью? Буду помогать больным, бедным, сиротам!

– Во-первых, если бы ты хотел жить, ты бы переходил дорогу на зеленый свет. Во-вторых, больные, бедные и все остальные прекрасно обойдутся и без твоей помощи. До сегодняшнего дня обходились ведь?!

– Да, я понимаю, что неправильно жил, но разве, чтобы понять это, нужно умереть?

– Заметь, я не говорил, что ты неправильно живешь. Я всего лишь предложил тебе получить второй шанс. А погибнешь ты не поэтому, а только лишь из-за своей неосторожности. Но мы уходим от темы. Еще варианты есть?

Андрея бросило в жар.

– Но… Я ведь не самый худший из людей! Почему я должен сейчас умереть?

– Опять двадцать пять… Я и не говорил, что ты хуже других. Возможно, что даже лучше. Но Мать Тереза не стала от этого бессмертной, правда?

Андрей молчал, отчаяние охватило его.

– Еще есть причины? – незнакомец, видимо устав от разговора, облокотился на бампер Камаза.

– Я… Я просто жить хочу…

– Хотел бы, не побежал бы на красный свет. В этот момент ты больше хотел на работу, чем жить, правда? А ведь ты не любишь свою работу. Получается, еще больше ты не любишь жизнь. Всё логично.

– Нет, просто я проспал и…

– Мне становится скучно с тобой, Андрей. Еще есть вариант?

– Я еще молод. Разве люди не должны умирать в старости?

– Нет, не должны. Дальше.

– Да не знаю я причин!!! – Андрей перешел на крик. – Что ты мучаешь меня? Откуда я должен знать, зачем я живу?

– Очень жаль. Очень, – незнакомец помолчал, – я дал тебе шанс. Ты им не смог воспользоваться. Ладно, давай отойдем на тротуар.

– Ну пожалуйста! Я не хочу умирать! Не убивай меня!

– Я тебя и не убиваю. Сам, без моей помощи, обойдешься, – с этими словами, человек в плаще схватил Андрея за рукав и потянул к тротуару.

– Смотреть будешь?

Андрей молчал, пытаясь вырваться из цепких рук человека. Но ничего не получалось.

– Ну, как хочешь, я запускаю время.

Грузовик сорвался с места, раздался глухой удар, и тело Андрея, кувыркнувшись в воздухе, приземлилось на асфальт в нескольких метрах. Люди со всех сторон побежали к месту аварии. Было видно, как лужа крови под телом расползалась с каждой секундой все шире и шире. Незнакомец взглянул на Андрея.

– Ну вот и всё. Пойдем?

– Куда?

– Пойдем, пойдем. По дороге расскажу. Кстати, у тебя будет время, чтобы придумать причину, по которой тебя должны будут пропустить в Рай. Есть варианты?

Он не умер

Я чувствовал всё. Сначала я почувствовал жжение в груди. Затем я лег на землю, потому что мне вдруг стало тяжело стоять на ногах. Затем я уснул. Ну, по крайней мере, мне так показалось. На самом деле я умер. И на осознание этого факта у меня ушло пару недель. Вы знаете, очень обидно лежать на земле, зная, что ты мертвый. Гораздо приятнее лежать на кровати, зная, что ты живой. Неожиданная истина, правда?

Я долго ждал, что за мной придут. Сначала я ждал людей, но они не приходили. Затем я ждал других. Тех, о которых мне рассказывала моя бабушка. Но и их не было. Не знаю, может, и существуют где-то ангелы и демоны всякие, но в этот раз они сработали плохо, просто забыв обо мне. Но я склоняюсь к тому, что их просто нет. А как еще объяснить то, что я, мертвый человек, их не видел? У меня больше нет предположений.

Что было потом? А! Потом я начал разлагаться потихоньку. Да, согласен, не самая приятная тема из всех, которые я мог выбрать для своего повествования, но вы уж извините – это естественный процесс. Хотя подробности я описывать все же не буду. Скажу только то, что мне было страшновато. Кстати, очень интересный факт – после смерти постепенно гаснут почти все эмоции, но страх остается. Он притупляется, уходит потихоньку, но он всегда есть. Удивительно, но больше всего я переживал за свое тело. По большому счету – глупые опасения, ведь оно мне уже не нужно, но… Привычка, наверное.

В общем, начал я разваливаться. Долго это происходило или нет – не могу сказать. Чувство времени уходит вместе с эмоциями. Через какое-то время я понял, что мое тело начинает уходить под землю. Очень медленно, но верно. К тому времени я уже давно свыкся с мыслью о том, что я умер, поэтому эта новость меня не особо смутила. Подумаешь, на земле, под землей – по большому счету, какая разница? Вот и я так подумал. Но после того, как я уже почти скрылся под землей, ко мне пришло новое ощущение. Из меня стала расти трава. Вот это уже было интереснее. Знаете почему? Потому что я теперь чувствовал и ее. Я становился частью ее, а она – частью меня.

И что удивительно – хоть эмоции все так же продолжали гаснуть, но у меня стало обостряться осязание. Я чувствовал, как трава колышется под порывами ветра, как ее сушит солнце и поливает дождь. Я чувствовал все это, я становился ею. Меня уже не особо волновали мои кости. Больше всего меня заботило то, где бы взять воды, как поудачнее расположиться под солнцем, чтобы его тепло согревало всего меня, а не только маленькую часть. Я радовался каждому новому дню. Но радость эта была другой. Знаете, я никогда бы не подумал, что радость бывает разной. Вот у травы радость – она такая… безрадостная. Неэмоциональная. Как будто вам подарили два одинаковых подарка, понимаете?

Ладно, увлекся я. Продолжим. Стал я, значит, травой. Не полностью, но наполовину точно. Потом я снова умер. Пришла зима. К слову сказать, умирать травой гораздо приятнее, чем человеком. Не сильно расстраиваешься. К тому же ты знаешь, что жизнь на этом не закончится. Так и произошло. Когда я сгнил и превратился в землю, на меня упал желудь. Обычный желудь. Не знаю, откуда он прикатился. Это был мой шанс. Я впитывался в него, собирал всю воду вокруг себя, я старался изо всех сил, и у меня это получилось. Я стал ростком. Ох, как я старался! Я тянулся к небу, разбрасывая свои корни под землей, я расталкивал всех, кто пытался прорасти рядом со мной. Можно сказать, что я стал эгоистом. Эдаким растительным пижоном. Но это того стоило. Потому как через время я стал высоким и раскидистым дубом. Мне казалось, что я – само совершенство, что нет мне равных во всей округе… И тут пришли люди. Как же я их ждал когда-то, и как я им был не рад сейчас… Они достали топоры и пилы и повалили меня. Просто срубили под самый корень, понимаете? Страх, который я уже позабыл, снова вернулся ко мне. Я снова ощутил себя мертвым. Это страшно.

То, что было потом, я не хочу вспоминать. Скажу только лишь то, что я превратился в стол. Смейтесь, смейтесь… А на самом деле нет ничего смешного во всем этом. Хоть и грустного тоже немного. Все течет, все меняется… Ничего особо интересного из этой жизни я вспомнить не могу. Я видел людей, они жили своей жизнью, я жил своей. Потом эти люди исчезали, появлялись другие, меня перевозили куда-то, ставили на новое место… Пока я не сгнил. Моя ножка сгнила и сломалась.

После этого я долго стоял в темном помещении, а потом меня вынесли на улицу и разломали на маленькие куски. Меня загрузили в багажник автомобиля и куда-то повезли. А затем я почувствовал огонь. Нет, это было не больно. Вообще, к сведению, – у стола нет понятия боли. Это было необычно. Длилось это недолго. Мне было очень обидно. Мне казалось, что это конец.

И вдруг я увидел его. Этот парень сидел напротив догорающего костра и смотрел на огонь. Это он меня сжег. Это он лишил меня возможности продолжить жизнь. Значит, он мне и поможет. Я заглянул в его глаза и стал его мыслью. Пусть знает всё обо мне. Пусть знает, что он наделал. И если в нем есть хоть капля сострадания, он сделает так, чтобы я не умер в его голове. Он сможет, я знаю.

Тихие игры

– Пап, а что это такое? – мальчик держал в руках охапку разноцветных лент.

– Это, сынок, игра такая, хочешь научу?

– Хочу!

– Вот смотри. Я вот эту ленточку надеваю на пальцы, а эту на другую руку. Смотри. Раз, и они переплелись, а вот сейчас убираю этот палец и… Теперь они параллельны, а здесь еще одна через них проходит.

Мальчик смотрел на это волшебство широко открытыми глазами.

– А теперь вот сюда продевай свой пальчик. И тяни вот за ту ленту. Теперь то же самое, только другой рукой. И тоже тяни. Оп! И теперь ты тоже играешь. Интересно?

– Очень! – заулыбался малыш. – Так красиво получается!

– Да, очень красиво иногда выходит, – ответил отец. – В эту игру можно и одному играть. Сейчас… Раз, и теперь все ленточки на твоих пальцах!

– Спасибо, пап!

– Не за что, сынок, учись.

Маленький бог сидел на траве и увлеченно перебирал пальцами, с улыбкой наблюдая за возникающими на его руках новыми узорами. Судьбы людей то пересекались и снова расходились в разные стороны, то заплетались в тугие узлы. Иногда они перетирались друг о друга и обрывались, свисая с маленьких рук безжизненными лоскутами.

– Пап, ты не будешь меня ругать?

– Нет, сынок, у нас их много, – с легкой печалью в голосе ответил отец. – Играй, сынок, играй, но только помни о том, что каждую из этих лент я сплел своими руками.

Риелтор

– Скажите, а вы сдачей в аренду не занимаетесь?

– Нет, к сожалению, только продажами.

Пожилой мужчина вздохнул и принялся дальше листать каталог.

– Дорого у вас, если честно. Я недавно сам просматривал варианты, там подешевле было.

– Нашли что-нибудь подходящее? – хитро ухмыльнулся молодой человек.

– Если бы нашел, к вам бы не обратился, – буркнул мужчина. – Развелось вас тут… Все хорошие варианты позабирали и сидите спекулируете.

– Не спекулируем, а предлагаем вам. Чтобы вы не тратили много времени на поиск, мы делаем эту работу за вас.

Мужчина, пропустив мимо ушей последнюю фразу агента, ткнул пальцем в страницу каталога.

– Вот эта есть еще? Расскажите про нее.

– Отличный выбор! – с заученной интонацией произнес парень. – Свежая, светлая. Очень хороший вариант.

– Совсем убитая, наверное? – прищурился мужчина.

– Нет, что вы! Мы убитыми не торгуем. Очень чистая, симпатичная.

– Торг будет?

– Ну вы же понимаете, – расплылся в улыбке агент, – торг дело такое… Посидеть нужно, обсудить…

– Ну, я и так сижу. Давайте обсуждать!

Мужчина явно нервничал. Его раздражал этот холеный паренек, который, скорее всего, просто пытался втюхать ему не то, что хотелось бы купить клиенту, а то, что нужно было продать агенту. Это чувствовалось и очень бесило.

– Она еще есть в продаже? – глядя прямо в глаза молодому человеку, спросил мужчина.

– Конечно, есть! Наша база данных обновляется ежедневно, поэтому у вас в руках самая актуальная информация на этот момент. Все вариан…

– Я это уже слышал, – перебил мужчина разошедшегося продавца. – Цена вопроса?

– О цене рано еще говорить. Не хотите чаю?

– Нет, спасибо, я не хочу чаю! Давайте уже быстрее к делу перейдем!

– Ну, не хотите как хотите. А я, пожалуй, налью себе чашечку.

Молодой человек встал со стула и направился к шкафу. Из него он извлек небольшую кружку и принялся не спеша заваривать чай. Через несколько минут он присел обратно с дымящейся чашкой в руке.

– На чем мы с вами остановились? Не напомните? Кстати, будьте любезны, передайте, пожалуйста, вон ту вазочку с печеньем.

– Вы издеваетесь, что ли? – Мужчина негодовал, но все же подвинул к парню вазу. – Давайте уже решим вопрос и разойдемся по своим делам!

– Я только за, – отхлебнув из чашки, ответил парень. – Вы окончательно определились с выбором?

– Да, да, да и еще раз да! Я ее забираю!

– Даже смотреть не будете?

– Да оформляйте уже, хватит мне мозги компостировать!

– Как скажете, как скажете… – проговорил агент и достал из стола папку с договорами. – Только я попрошу вас полностью рассчитаться сейчас.

– Хорошо, – раздраженно ответил мужчина и открыл свой чемодан.

Сергей пригнулся и выбежал из-за угла здания. Из окна противоположного дома тут же раздалась автоматная очередь. Каким-то шестым чувством он ощутил, как сзади его догоняют маленькие фонтанчики, вырывающиеся из земли. Пять метров, два, один… Всё. Практически впечатавшись в остатки сгоревшего танка, Сергей перевел дыхание. В этот раз он оказался быстрее. Стрелок еще пару раз выстрелил по танку короткими очередями и замолчал.

– Что, Леха, страшно? Ты не бойся. Один раз помирать.

Леха был еще совсем молодым парнем. Молчаливый и всегда задумчивый, он старался избегать общения. В редкие минуты отдыха, начищая свой автомат, он изредка бросал взгляд на своих гогочущих сослуживцев, за что и получил свое прозвище – «Кощей». Он недавно попал в отряд Сергея, но в таком горячем бою оказался впервые. Сейчас он сидел на земле, опершись спиной на разорванную гусеницу танка, и дрожал.

– Леха, ты слышишь меня? – Сергей схватил его за плечо и сильно встряхнул.

– У меня дочка… Дочка родилась… Три месяца… Дочка… А я… Страшно… Не видел… Как же… Страшно… А я… Она болеет, денег не было, а я сюда… Много денег нужно. А где их взять? Негде… А она очень болеет… Врачи сказали… – бессвязные слова вырывались из него, как из пулемета.

Размахнувшись, Сергей влепил ему пощечину и еще раз встряхнул.

– Ты чего тут нюни распускаешь, дурачок? Слышишь меня?

Леха посмотрел на него отрезвевшим взглядом и захлопал глазами.

– Слушай меня, – Сергей придвинулся к нему поближе. – Сейчас я отвлекаю этого стрелка чёртова, а ты со всех ног мчишь вон к тому БТРу сгоревшему. Понял?

Леха закивал головой.

– На счет «три». Раз. Два…

За спиной Сергея что-то глухо ударилось о землю. Даже не оборачиваясь, он понял, что это.

– Ложись!!!

Леха упал на бок и замер. Сергей со всего маху навалился на него сверху, прикрыв его своим телом. Взрыва гранаты он уже не услышал.

– Всё? Можно забирать? – мужчина нетерпеливо посматривал на часы.

– Да, конечно, – агент сделал приглашающий жест рукой.

Подойдя к лежащему солдату, клиент схватил его за волосы и попытался приподнять. Убедившись, что одной рукой сделать это не получится, он поставил на землю свой чемодан и схватился за волосы двумя руками.

– Да что такое? В чем дело? – обратился он к агенту, стоящему неподалеку.

– А в чем проблема? – удивился тот.

– Ну… Не получается что-то…

– Ну так и не получится, – улыбнулся парень.

– В смысле? Я ж купил его душу. Почему не получится?

– Вы разве не видели, как он погиб? Вон, парень под ним шевелится. Живой. А если бы не Сергей, был бы мертвый. Что непонятного-то? Самопожертвование! Во! – парень с умным видом поднял вверх указательный палец. – Сами понимаете, это отменяет все договоры.

Мужчина отпустил волосы и принялся отряхивать руки.

– То есть ты хочешь сказать, что ты меня кинул?

– Почему сразу – кинул? Все по закону. На момент подписания договора и расчета он живой был. Так что извиняйте…

– Ах ты ж, гад! Тогда возвращай мне ту душу, которой я с тобой рассчитался.

– Тоже не получится, к сожалению. Вон он, Алексей Иванов. Как видите – живой. Правда, контуженный, скорее всего… Если я не ошибаюсь, он вам свою душу продал в обмен на здоровье своей дочери, которая недавно родилась? У нее какая-то болезнь была не очень хорошая, правда?

Мужчина стоял и молча смотрел на агента исподлобья.

– Ну, так вот теперь и дочка здоровая вырастет, и Леха живой останется. И Сергей отправится в очень хорошее и приятное место. И, что самое важное, – все по закону. Разве вы не рады? – Агент улыбнулся и развел руками.

– Ты… Ты не агент, ты – мошенник! Я… Я буду жаловаться на тебя! Ты обманул!

– Жалуйтесь на здоровье. Кстати, возьмите визитку. Наше агентство «Риелтор от Бога» всегда будет радо видеть вас снова и снова.

Дьявол плюнул на землю, развернулся и быстро зашагал прочь, яростно размахивая чемоданом.

Когда не тает снег

Октябрь в этом году выдался мокрым. Чуть ли не каждый день с неба срывался снежок и пытался застелить землю, как будто стараясь скрыть от людских глаз грязь и мусор, валявшийся где попало. Земля сопротивлялась, мгновенно превращая снег в такие же грязные лужи, в которых отражалось низкое серое небо. Старик переступил через одну из них и, что-то пробурчав себе под нос, направился дальше, оглядываясь по сторонам, негромко вздыхая и покачивая головой. Вдруг, резко остановившись, он запрокинул голову, прислушиваясь. Немного помедлив, он прибавил ходу и направился к одной из воронок.

– Что у тебя тут случилось?

– Ты кто? – боец правой рукой неуклюже вскинул автомат, а левой схватился за живот, из которого, пропитывая грубую ткань, сочилась красная жидкость. Резкие движения заставили лицо солдата сморщиться от боли. Автомат тут же упал на землю.

– Дед Пихто, – ответил старик, – что там у тебя? Зацепило?

– Зацепило, зацепило… Дед, сходи за помощью, а? Я сам до наших не доползу.

– Не, сынок, не пойду. Они меня все равно слушать не станут.

– Станут, дед! На, возьми мой смертник. Скажи, что я тут живой.

– Оглох, что ли? Говорю ж – не будут меня слушать.

– Ну ты и сволочь! Видишь же – помираю. Что ты за человек?!

Старик подошел поближе и наклонился над солдатом.

– Дай погляжу. Руку убери.

– Нечего там глядеть. Осколок…

– Беда, – вздохнул старик и огляделся по сторонам, – не жилец… Ну ладно, помогу чем смогу.

Две минуты прошли в тишине. Старик стоял рядом и оглядывался по сторонам.

– Дед!

– А?

– Ну помогай, чего стоишь? Не видишь, хреново мне?!

– Помолчи, сынок, не трать силы. Пригодятся еще. Видишь, снег тает?

– И что? – солдат посмотрел на землю.

– И то, что хорошо это. Вот когда перестанет таять, будет плохо.

– Мать твою, дед! Ты… Иди отсюда к чертям! Издевается еще надо мной…

– А я тебе говорю – послушай старого человека! Пока тает, все не так уж и плохо. Плохо будет, когда… – старик прищурился и уставился куда-то вдаль, – ага… Вот уже хуже. Значит так, сиди тут и не дергайся, понял? Как мышка.

– Да пошел ты…

Дед, не обращая внимания на слова парня, направился навстречу приближающемуся силуэту. Через несколько десятков шагов они встретились.

– Опять ты, старик? – прошипела фигура в капюшоне.

– Ага, я. Потеряла кого? – добродушно ответил он.

– Не мешай мне, старый. Я чую… Где он?

– Кто?

– Мой… Где он?

– Не знаю я, про кого ты мне говоришь. Кто твой-то?

– Я чую его, он где-то здесь… Еще живой…

– Да нету тут никого вроде, – старик развел руки в стороны.

Смерть мотала головой из стороны в сторону, хищно принюхиваясь.

– Здесь, тут он, – прошипела она.

– Ну ладно, сдаюсь, – покачал дед головой и махнул в ту сторону, откуда пришла Смерть. – Там он лежит, у оврага.

– Я там была. Там нет никого.

– Ну, значит, мимо прошла, бывает… Пойдем покажу.

Сделав несколько шагов в противоположную от солдата сторону, Смерть резко остановилась.

– Есть кто живой? – со стороны деревни показалось несколько человек. Они шли цепью, внимательно смотря себе под ноги. Старик заметно побледнел.

– Пойдем быстрее, а то найдут его раньше тебя, останешься сегодня с носом.

Смерть недоверчиво покосилась на него, затем оглянулась в сторону приближающихся людей, но все-таки зашагала вслед за своим проводником. Они уже почти подошли к оврагу, как сзади снова раздался окрик.

– Живые есть?

И тут же послышался слабый голос солдата.

– Я… Здесь я…

Смерть, оскалившись хищными зубами, толкнула старика в грудь. Тот, еле удержавшись на ногах, схватил ее за длинный подол двумя руками. Длинная рука наотмашь ударила его по лицу, дед на секунду разжал ладони, но тут же попытался снова ухватиться за ее длинные одежды. Рука схватила воздух, и он упал лицом в грязь.

– Стой, снег еще тает! Стой, сволочь черная!

Смерть огромными прыжками приближалась к раненому бойцу. С другой стороны к нему бежали люди из розыскной команды. Старик, с трудом поднявшись на ноги, смотрел на разворачивающуюся драму. Расстояния стремительно сокращались…

– Дед, видишь, спасли меня, а ты говорил…

Солдата медленно несли на носилках. Старик ковылял рядом.

– Кстати, а что ты там про снег говорил? При чем тут снег-то?

– При том, сынок, что слушать меня нужно было, – тяжело вздохнул старый. – Сказал же тебе – сиди тихо. Чего орал?

– Как это чего? А как бы они меня нашли? Ты ж не захотел мне помогать. Так что там со снегом? Вроде не тает уже. Белое все.

– Вот в том-то и дело, что не тает, – старик взял солдата за руку и приподнял так, чтобы ее было видно бойцу.

Прямо на безжизненной ладони возвышался небольшой сугробик снега.

– Ладно, сынок, счастливого пути. Прости меня, что не уберег, – старик виновато улыбнулся и растворился в воздухе.

Просто бизнес

– Здравствуйте! – мужчина смело перешагнул через порог и без приглашения плюхнулся на стул.

– Добрый день, чем могу вам помочь? – молодой человек за столом отодвинул папку с документами и уставился на гостя.

– Дело в том, что моя просьба не очень обычна. Точнее, для вас обычна, а вот я обращаюсь к вам впервые, – мужчина закинул ногу на ногу. – Это же рекламное агентство, я по адресу?

– Да, абсолютно верно. Вы хотите продвинуть свой товар на рынке? Или вы оказываете услуги?

– Э… Скорее, услуги.

– Что именно? – парень взял в руки карандаш и листок бумаги.

– В общем… Наша организация… Как бы так сказать…

– Говорите, как есть. У нас есть масса способов обойти закон и прорекламировать даже то, что запрещено.

– Да? – удивился мужчина. – Ну что ж… В общем, тут такое дело… Мы оказываем услуги на нашем рынке уже очень долгое время. Но с недавних пор мы стали замечать, что поток клиентов к нам резко упал. Наши представители не справляются, несмотря на увеличение офисов обслуживания.

– Это обычная проблема для рынка услуг, – авторитетно заявил парень. – Сами понимаете – кризис, рост курса валют, цены на нефть… Все это влияет на спрос.

– Да, но наш бизнес не привязан к этому всему. Недавно я просматривал статистику за прошлые годы, и знаете, что обнаружил? В кризисное время поток клиентов, наоборот, увеличивался. А вот сейчас… Не знаем даже, что и делать.

– Не расстраивайтесь! – Парень потер ладони и придвинулся поближе. – Уверен, мы сможем вам помочь. Как называется ваша организация?

– Рай.

– Рай?

– Ну да. Рай.

– Хорошо, а чем именно вы занимаетесь?

– А чем занимаются в раю? Развлекаем клиентов, предоставляем им качественные услуги по проживанию, устраиваем различные развлекательные мероприятия и так далее.

– У вас сеть отелей?

– Да нет же! У нас – рай! Что непонятного?

Парень помолчал и потер лоб.

– Понимаете, для того чтобы я смог вам помочь, мне нужно знать, чем конкретно занимается ваша организация.

– Я ж сказал уже. Мы предоставляем полный перечень услуг людям после их смерти.

– А-а-а! Я, кажется, понял! Вы – агентство ритуальных услуг! Интересное название для вашей деятельности, – парень улыбнулся и облегченно вздохнул.

– Вы меня совсем не понимаете? – мужчина наморщил лоб и пристально посмотрел на молодого человека. – Есть рай, есть ад. Мы две конкурирующие организации. Вот мы – рай. И нам нужно как-то продвинуть наши услуги на рынке. В последнее время люди почему-то выбирают ад. Мы переживаем по этому поводу.

Парень около минуты смотрел непонимающим взглядом на гостя, потом встряхнул головой и снова улыбнулся.

– Скажите, а как вы собираетесь расплачиваться с нами?

– К сожалению, мы несколько ограничены в средствах, поэтому могу предложить поработать по бартеру.

– По бартеру?

– Ну да. Вы нам рекламу, мы вам – определенное количество зарезервированных мест.

– И какие же вы предоставите гарантии?

– Гарантии? – мужчина задумался. – Ну, можем договор составить. Без мелкого шрифта.

– И что? – рассмеялся парень. – Мне его потом всю жизнь с собой таскать и попросить, чтоб в гроб не забыли положить, когда я коньки отброшу? Да и вообще, никакой уверенности в том, что, когда я окажусь у вас, этот договор не окажется филькиной грамотой.

– Мы вообще-то держим свое слово…

– Ой, да не надо тут… Все так говорят! Мы обещаем, что когда-нибудь, может быть, и так далее, – парень махнул рукой.

– Подождите, – мужчина подвинулся поближе. – А почему вы тогда рекламируете фонд капитального ремонта, а нас не хотите? У нас ведь одинаковые принципы работы.

– Потому что они платят нам деньги. Все просто.

– Но у нас, к сожалению, нет денег. Там они не нужны, – мужчина грустно вздохнул.

– Так возьмите их в ваших представительствах. У них их завались.

– Они не дают…

– Как так? – парень рассмеялся. – Вот так работники у вас!

– Да уж… Говорят – самим мало. Что ж мне делать тогда? – мужчина бросил отчаянный взгляд на парня.

– Не знаю. Попробуйте на телевидение сходить. Может, там вам помогут, – молодой человек быстро написал на листочке адрес и протянул гостю.

– Думаете, помогут? – обрадовался мужчина и спрятал листочек в карман.

– Обязательно помогут. Всего вам хорошего.

– Спасибо, до свидания! – гость поднялся со стула и быстрым шагом вышел из кабинета.

Молодой человек некоторое время сидел в тишине и смотрел на дверь. Телефонный звонок отвлек его от раздумий.

– Да, я слушаю.

– Ну что, приходил? – раздался хрипловатый голос в динамике.

– Да, мой господин, только ушел.

– Куда?

– Отправил на телевидение, как вы и приказывали.

– Хорошо. Предупреди там наших.

– Сию секунду, мой господин.

Парень нажал на кнопку отбоя и усмехнулся. Зрачки на секунду покраснели, но тут же стали обычными.

– Люди не хотят рая после смерти. Они хотят рай здесь и сейчас. И идут ради этого на все. И нет плодороднее земли для наших всходов, чем душа человека, готовая на все ради богатства и власти. Они и есть наши основные клиенты… Кажется, шестой пункт устава работника ада, – парень открыл тетрадь и принялся искать нужную страницу, – а нет, пятый. Но не важно. Смысл тот же. – Парень набрал номер и приложил к уху телефон. – А наше дело маленькое. Мы просто рекламируем этот рай на земле. Это мы делать умеем… Алло! К вам придет скоро один. Встретьте как полагается…

Мужчина вышел из офисного здания и прислонился к стене. Вздохнув, он вытащил из кармана мобильный телефон.

– Алло! Я только что вышел из агентства. Здесь тоже они.

– Что говорят?

– Отправили на телевидение. Думаю, нет смысла туда идти.

На том конце провода некоторое время царило молчание.

– Да, ты прав, идти не надо. Там тоже будут эти…

– Неужели остается последний вариант?

– Да, – кто-то на том конце провода тяжело вздохнул, – остается один выход. Приступай.

Мужчина положил телефон в карман, а из другого достал блокнот. Пролистав несколько страниц, он нашел нужную и прочитал вслух.

– Двадцать первый пункт устава работника рая. Крайняя, исключительная мера воздействия на людские души – война. Эффективное средство для принудительного обесценивания навязанных работниками конкурирующей организации идеалов жизни. Прирост клиентов 20–40 %. Использовать только по указанию высшего руководства.

Мужчина закрыл блокнот и посмотрел на проходящих мимо жителей пока еще мирного города.

– Извините, люди, это просто бизнес. Хотя, сами виноваты, – проговорил он себе под нос и растворился в толпе.

Очередной

Дмитрий остановился около двери и попытался найти табличку, на которой будет написано, кто является хозяином кабинета. Не обнаружив ее, он вздохнул и вежливо постучался. Выбор именно этой двери определялся тем, что в этом длинном коридоре, куда его направили на входе в здание, других дверей просто не было.

– Здравствуйте, можно?

– Что, сдох? – человек, сидящий на диване, закинул ногу на ногу и громко рассмеялся.

– Простите… – опешил Дмитрий.

– Бог простит.

Секунду молодой человек постоял на пороге, затем, еще раз выглянув в коридор и окончательно удостоверившись в том, что таблички нет, вернулся в кабинет.

– Я, наверное, ошибся кабинетом. Я действительно умер, и меня отправили к вам. Сказали, что если нужен Бог, то поднимайтесь на третий этаж и…

Человек на диване решил, что сейчас самое время для широкого и смачного зевка, и, откинув голову назад, с заметным удовольствием совершил задуманное.

– И идите по коридору, там будет дверь, – продолжил свой рассказ Дмитрий.

– Есть такое мнение, что мне все равно, что вы говорите, – со скучающим видом перебил его человек и сложил руки на груди.

– Вы, конечно, извините меня, но… Вы – Бог?

– А вас это каким-то образом задевает?

Дмитрий хотел было что-то ответить, но решил, что в этой ситуации лучше промолчать.

– Я тебе вопрос задал только что. Ты в курсе? – Странный человек, и так чувствовавший себя хозяином положения, решил утвердить свое превосходство тем, что из сидячего положения переместился в лежачее, подставив под голову руку.

– Простите, мне бы очень хотелось встретиться с Богом.

– Я слушаю.

– А у вас есть какие-нибудь подтверждения, что вы и есть тот, о ком мы говорим?

– Обижаете, – нахмурился человек. – Мы – серьезная контора. Вот мой бейджик.

С этими словами он выудил из кармана пластиковый прямоугольник и протянул Дмитрию. На кусочке бумаги, засунутом под пластик, корявым почерком было написано «Бог».

– Вы серьезно, что ли? – впервые улыбнулся Дмитрий.

– Ладно, говори, чего надо, – проигнорировал вопрос человек.

– Ну… Во-первых, я представлял всё немного по-другому.

– А во-вторых?

– Во-вторых, я пришел на суд, чтобы вы сказали мне, куда мне идти. В ад или в рай.

– Виновен. Иди в ад, – быстро ответил человек и уставился в потолок.

– Подождите! Я же не какой-нибудь убийца!

– А! Да? Тогда в рай, конечно же. Там спросишь, как пройти.

Дмитрий нахмурился. Сказать, что какие-то подозрения закрались в его голову – это ничего не сказать.

– Вы знаете, такое ощущение, что вы меня обманываете. Не может Бог быть вот таким, как вы.

– Это ли не чудо! – человек вскочил с дивана. – Ты прозрел, сын мой! Люди, идите все сюда! Этот человек откроет нам всем великую тайну тысячелетия!

Человек бегал вокруг Дмитрия и кричал на весь кабинет.

– Да перестаньте вы паясничать! Кто вы такой? Где Бог?

– Как тебя зовут?

– Дима…

– Его тут нет, Дима. Понимаешь? Его тут нет! Я, как и ты, приперся сюда пять лет назад и так же, как и ты сейчас, стоял и хлопал глазами. А тут его не было! Сначала я подумал, что это просто такая проверка, розыгрыш. Но ничего подобного! Он просто ушел! Очень давно. Он посчитал, что мы сами справимся со всем этим. Он создал нам все условия и ушел дальше. Он понадеялся на нас, ведь мы… Ты, я, мы все так на него похожи, – человек схватил Дмитрия за воротник и принялся трясти его, буравя сумасшедшими глазами. – Дима! У нас есть все, понимаешь? У нас есть правильная и отлаженная система. И там, и здесь. Живи и радуйся, умирай и не плачь. Но мы не можем без него! Не умеем, понимаешь ты меня?

Дмитрий аккуратно отделил от своего воротника руки и отошел на шаг назад.

– Я все понимаю, но что здесь делаете вы?

– Я за него. И всегда тут кто-то был за него. До меня был другой. Здесь всегда был не он, а один из нас. Просто потому, что здесь кто-то должен быть. И люди верят. Они приходят ко мне, а я сижу и изображаю из себя его. Потому что я не могу сказать им правду. Я не могу разбивать их веру так, как когда-то разбили ее мне. Ты думаешь, я обрадовался? Черта с два! Я никогда не чувствовал себя таким беззащитным и несчастным. Лучше верить в Бога и надеяться, что когда-нибудь с ним встретишься, чем просто узнать о том, что он настолько доверял нам, что подарил всем нам целый мир, а мы его…

Человек схватил себя за голову и зажмурил глаза.

– Ну что вы так переживаете? – Дмитрий сделал шаг навстречу.

– Я? Переживаю? Да знаешь что? – он резким движением руки выхватил из своего кармана бейджик и практически впечатал его в грудь Дмитрия. – Я не переживаю, Дима. Переживать теперь будешь ты. И я посмотрю, хватит ли у тебя сил признаться во всем людям.

Человек бросил гневный взгляд на парня и выбежал из кабинета, хлопнув дверью.

Дмитрий сидел на краю дивана и рассматривал бейджик, когда в дверь постучали.

– Здравствуйте, можно?

– Э-э-э… Да, проходите.

– Так вот вы какой! – мальчик лет шестнадцати стоял на пороге и с восхищением смотрел на Дмитрия.

– Дело в том, что… – Дмитрий взглянул в светлые глаза мальчугана и ненадолго замолчал.

Тот, в свою очередь, молча смотрел на него. Восхищение, надежда, восторг, радость и счастье. Всё это было в его глазах.

– Да, – кивнул Дмитрий и грустно улыбнулся, – заходи, сын мой. Я рад тебя видеть.

Мягкое одеяло

Просыпаться совсем не хотелось. Один из первых полноценных выходных за последние нескольких недель аврала на работе Виктору хотелось провести во сне. Зевнув так, что за ухом что-то щелкнуло, он повернулся на бок лицом к стене и потянул на себя одеяло, чтобы накрыться с головой, и хотя бы до обеда не видеть этот суетливый и неспокойный мир, погрузившись в крепкий и здоровый сон. Одеяло натянулось и решило помешать планам молодого человека.

– Зацепилось, что ли… – недовольно пробурчал он и дернул его еще раз.

Одеяло проявляло выдержку и завидное упорство, не подаваясь даже на сантиметр. Уже почти возмутившись и мысленно негодуя, Виктор все же решил не противиться обстоятельствам и, вспомнив старую поговорку про гору и жителя гор, все-таки сдал назад и сам принялся подлезать под одеяло. К реальности его вернуло, как всегда, своевременное осознание того, что если одеяло не двигается, то это может значить только одно из двух: либо он вчера женился и просто случайно забыл об этом, а теперь пытается отобрать одеяло у своей суженой, либо (что гораздо более правдоподобно, так как расстройствами памяти он не страдал) кто-то сейчас лежит на одеяле прямо за его спиной.

Решив, что лучший способ раскрыть загадку века – произвести визуальный осмотр и подтвердить или опровергнуть свои догадки, Виктор медленно перевернулся на спину и повернул голову.

Иногда бывают такие моменты, когда, не зная ответа на какой-нибудь вопрос, ты пытаешься перебрать в голове все возможные варианты ответа на него. Потом решаешь, что ты подумал обо всех возможных альтернативах, а в итоге получается, что, действительно, подумал обо всех, кроме одного. И именно этот вариант и оказывается единственно верным.

Так случилось и сейчас. Не узнать ее накинутый на голову черный капюшон было невозможно. Коса, аккуратно приставленная к спинке кровати, окончательно снимала все возможные сомнения по поводу личности, возлежащей рядом и, как показалось Виктору, даже немного похрапывающей во сне.

– Эй… – он немного смутился от того, что не сразу сообразил, как можно обратиться к своей гостье. – Гражданочка!

Смерть не реагировала.

– Простите, но вы… Вы лежите на моем одеяле, – почему-то шепотом обратился к ней Виктор. – Не могли бы вы немного приподняться, а то у меня отопление еще не включили и, знаете ли, немного прохладно, а вы…

– Пять минут, – сонным голосом отозвалась Смерть и перестала похрапывать.

– Э-э-э… От вас слышать такое крайне двусмысленно, – немного напрягся Виктор. – Пять минут до чего?

– Встану через пять минут.

– А потом что?

– Потом работать надо.

Виктор уставился в потолок и попытался задуматься о вечном или хотя бы освежить в памяти всю свою жизнь, так как лучшую возможность для этого было сложно представить.

«Вот так вот, значит… Живешь, живешь, и тут раз! А она уже у тебя под боком. И ведь вроде не пожил еще даже особо, а всё… Собирай вещи – и на выход из жизни. Жить-то как хочется! А что я сделал-то хорошего в этой жизни? Вот что? Сдал ежеквартальный отчет вчера? Так по-хорошему, он мне на кой черт сдался? Вряд ли мои внуки будут говорить своим друзьям: „А наш дед, между прочим, в свое время сдал отчет ежеквартальный, вот так-то!“ Вряд ли они будут говорить это с гордостью, вальяжно так, цокая языком и подмигивая. И вряд ли их друзья ответят: „Да ладно?! Правда, что ли? Ну ничего себе!“ Стоп! Какие внуки? У меня даже детей нет. И, судя по этой особе, которая лежит рядом, уже и не будет».

От печальных мыслей его отвлек негромкий щелчок. Оказывается, у Смерти иногда тоже щелкает за ухом, если она слишком увлечется зеванием. Впрочем, за плотной тканью капюшона было сложно рассмотреть – есть ли вообще у нее уши, чтобы за ними что-то щелкало.

– Как же мне всё это надоело! Работа, работа, работа…

– Это да… – каким-то неожиданно писклявым голосом согласился Виктор.

Смерть закинула руку за голову и заерзала, устраиваясь поудобнее. Костлявые синеватые пальцы повисли прямо перед лицом Виктора, что совсем не придало ему оптимизма и веры в светлое будущее.

– Взять бы выходной, махнуть на речку, закинуть удочку и сидеть вот так целый день… У тебя нет удочки?

– У меня… Есть… Была.

– Везет тебе, – хмыкнула Смерть. – У меня нет. Вот это только, – махнула она рукой в сторону стоящей рядом косы.

Виктор молчал и слушал. В его ситуации было бы странным, если бы он вдруг решил, к примеру, включить телевизор и начать смотреть новости.

– А палатка есть у тебя?

– Есть, – кивнул парень.

– Счастливый человек ты… В любой момент собрался, взял удочку, палатку, друзей. Мяса купили, огурцов, овощей всяких, фруктов. Выехали на природу, отдохнули, поговорили. Обо всем что угодно. Вечером у костра посидели… Красота!

– Это вряд ли, – решил подать голос Виктор. – С друзьями редко встречаюсь, ни у кого времени нет.

– Ну и дураки, – спокойно заметила Смерть. – А почему времени нет?

– Работа у всех, свои дела, семьи, да много чего.

– Работа? Да что ты знаешь о работе? – засмеялась гостья. – У вас выходные есть всякие, отпуска, да и работаете вы по восемь часов. Вот у меня работа, будь она неладна. Тоже мне, работяги нашлись…

– Я бы с вами поспорил, но, судя по всему, наверное, уже смысла нет.

– Да, смысла спорить нет, – Смерть вздохнула и села на кровати, свесив ноги. – Ну что, пойдем?

Виктор хотел было что-то сказать, но всё-таки решил не перечить женщине и молча кивнул. Зачем-то нащупав под кроватью тапочки, он просунул в них ступни и поднялся.

– Пойдем, пойдем уже, – нетерпеливо сказала гостья и, схватив косу, вышла в прихожую.

– Ну вот и всё, – вздохнул Виктор. – Вот такая вот у меня была никому не нужная жизнь. Зачем жил? Для кого? Для чего? Эх… Жалко, была б возможность прожить ее по-другому, обязательно бы так и сделал. Жаль, что мы задумываемся о ней только тогда, когда она заканчивается.

– Эй, философ, я долго ждать буду? – послышалось из прихожей.

Виктор снова вздохнул и поплелся к выходу. Окинув на прощание свое жилище взглядом, он посмотрел на Смерть, которая в нетерпении топталась у входной двери.

– Всё. Я готов.

– Ну открывай уже! Готов он… Пионер, блин.

– Что открывать?

– Дверь открывай, родной, дверь.

– А, ну да… – Виктор повернул защелку и вышел на лестничную площадку. Смерть скользнула следом.

– А ты куда в трусах собрался? – обернулась она, уже спускаясь по ступенькам. – Иди домой, не позорься.

– А-а-а… Вы… Что? Куда идти?

– Я б тебе сказала, куда идти, да обидишься еще.

– Но вы же…

– Слушай, ты! Я работала всю ночь. Да какую ночь! Я работаю без выходных уже черт знает сколько времени. Шла мимо, присела на кровать, а одеяло такое мягкое… Прилегла, ну и уснула. Что тут такого? Один час рядом полежала, что ж теперь, всю свою жизнь ты за мной таскаться будешь? Иди, в общем, домой, не нервируй меня.

Смерть махнула рукой и исчезла в сумраке лестничного пролета.

Виктор еще долго стоял в трусах и тапочках на площадке, осмысливая произошедшее. Из раздумий его вывела скрипнувшая дверь соседней квартиры и появившееся перед ним заплаканное лицо пожилой соседки, жены девяностопятилетнего соседа Виталия Петровича.

Впервые в жизни Виктор не знал, что ему делать в такой ситуации – огорчаться или все-таки радоваться.

Экзорцист

– Зайдете, только если позову, понятно?

Несколько человек у двери послушно закивали. Мужчина толкнул ногой дверь и, переступив через порог, захлопнул ее за собой. Комната выглядела вполне себе обычно. Так, как выглядела любая другая комната, в которых он бывал: беспорядок на полу, зашторенные окна, спертый воздух и, конечно же, привязанное и извивающееся на кровати тело. Мужчина отыскал взглядом перевернутый стул и, не обращая внимания на жертву потусторонних сил, аккуратно поставил его рядом с кроватью. Сев на него, он положил на колени небольшой чемоданчик и тяжело вздохнул.

– Латынь знаешь? – равнодушно бросил он в сторону тела.

– Уходи, твар-р-рь! – страшным голосом закричало оно и снова задергалось в конвульсиях.

Мужчина протер рукой уставшие глаза и вытащил из чемодана несколько книг.

– Так знаешь или нет?

– Я заберу тебя с с-с-собой в ад! – зашипело тело.

– Тогда я по-русски буду читать. Я вижу, что ты прекрасно меня понимаешь.

– Ха! Засунь свои книж-ж-жки себе в… дур-р-рак!

Мужчина открыл книгу и принялся искать нужную страницу.

– Давно ты там сидишь? – спокойно спросил он.

– Никогда тебе меня не победить, гнусный обмылок! Твои чтения меня только веселят!

– Я говорю – сидишь там давно?

– Закрой свою пас-с-сть, твар-р-рь!

Тело выгнулось и, приняв какую-то неестественную позу, дернулось в судороге, умудрившись коленом попасть прямо по книгам, лежащим на коленях мужчины. От удара они раскрылись и полетели на пол.

– Да что это такое?! Что ты себе позволяешь? – мужчина вскочил со стула и, покраснев от негодования, закричал. – Я тебя трогал? Я хоть пальцем тебя тронул? Нет! Что ты раскидываешь свои грабли? Ты думаешь, я сюда пришел, чтобы развлечься? Думаешь, у меня других дел нет, кроме как слушать твое произношение шипящих? Идиот…

Выкрикнув свою речь, мужчина наклонился и принялся поднимать с пола книги, осматривая их и выпрямляя гнутые страницы. Тело замерло и на несколько секунд перестало подавать признаки жизни. Собрав книги, мужчина снова сел на стул, немного отодвинув его от кровати. Так, чтобы привязанный к кровати одержимый не смог до него дотянуться.

– Меня люди позвали, – никак не мог успокоиться он. – Стоят там сейчас, переживают. А ты тут концерты устраиваешь, книги мои пинаешь, обзываешься… Что ты за бестолочь такая?

Тело открыло глаза и повернуло голову в сторону экзорциста, уставившись на него стеклянными глазами.

– А чего ты на меня разорался? – сказало оно уже спокойнее. – Пришел тут… Ни здрасти, ни до свидания… Расселся и сидит.

– Ишь ты, какой обидчивый, – парировал мужчина. – А ты, когда в это тело залазил, наверное, поклоны бил и книксены отчебучивал, да?

– Так я – бес, мне можно. А ты ж этот… Святой человек. Должен себя прилично вести вообще-то.

– Ты меня еще поучи, как мне себя вести, – покосился на тело экзорцист. – И вообще, ты мне кто такой, чтоб я с тобой здоровался?

– Ну, если порассуждать, то работодатель твой. Или ты за бесплатно работаешь?

– А это не твое дело, понял? – зыркнул мужчина. – Развел тут эту… Как ее…

– Демагогию?

– Во-во! Ее самую, – кивнул мужчина и снова принялся листать страницы. – Давай уже по-быстрому всё решим да разойдемся.

– А чего мне с тобой решать? – буркнул одержимый – Давай начинай свои чтения, раз пришел.

– Вот и отлично, – экзорцист поудобнее взял книгу и уже открыл было рот, чтобы начать читать молитву, как тело снова его перебило.

– Вы-ы-ыступает лауреат международной премии «Чтец года»… Кстати, а как зовут-то хоть?

– Вениамин, – машинально ответил мужчина.

Тело снова задергалось, но уже от хохота.

– Экзорцист Веня? Ой, я сейчас сам вылезу от смеха… Веня… Фу-у-ух… Ну ты даешь… Ладно б еще поэтом был, или там… доктором, к примеру. Но экзорцист… Ладно, ладно. Давай начинай.

Мужчина покачал головой и, ткнув пальцем в книгу, приготовился читать. Тело разлеглось поудобнее, насколько позволяли веревки, и, в свою очередь, приготовилось слушать. Но тут же повернуло голову к экзорцисту.

– Подожди, подожди! Вениамин… А ты случайно не знаешь девушку такую – Ольгу?

– Вот это ты спросил, – усмехнулся мужчина. – Я много Оль знаю.

– Ну, светленькая такая, невысокая, родинка у нее еще на ладони.

– На какой? – напрягся мужчина.

– На правой, кажется… Знаешь ее?

– Нет, не знаю, – мотнул головой мужчина и опустил глаза в книгу, сжав ее так, что костяшки пальцев побелели.

– Хех, – заметив это, улыбнулся одержимый, – а по-моему, врешь ты. Да не бойся, у меня на нее планов нет. А вот у этого парня, – тело ткнуло в себя пальцем, – очень даже есть.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ну, я вижу, что ты все-таки понял, о ком речь. Тогда погоди со своими песнопениями и меня послушай, – тело внимательно посмотрело на экзорциста. – В общем, я не знаю, что там у вас с ней было, но я когда в это тело поселился, она с ним уже жила. Обычная такая пара. Ничего особенного. Вроде как даже любили друг друга. Но, сам понимаешь, там, где я, там никакой любви не будет. Ссоры, конфликты, всякие недопонимания, вспышки гнева… Бить ее начал, ревновать ко всем… В общем, все по плану. А имя твое я частенько в ссорах слышал. После моего подселения он любил тебя ей припомнить. Бывшая твоя, да? – не дождавшись ответа, тело продолжило: – Я еще тогда подумал – что за имя такое смешное. Да и редкое, к тому же. Никогда б не подумал, что встречу тебя.

– Не знаю я никакую Олю. Это совпадение.

– Да? Не верю я в совпадения. Кстати, вон, на тумбочке ее фотка стоит. Посмотри, может, вспомнишь.

Экзорцист повернул голову и посмотрел на фотографию в рамке, стоящую рядом с кроватью. Его глаза забегали, и, пытаясь скрыть это, он снова уставился в книгу.

– Где она сейчас? – сквозь зубы бросил мужчина.

– Позавчера приложил он ее сильно, она собрала вещи и к родителям уехала.

– А это кто? – кивнул он на дверь.

– Родственнички его. Почуяли неладное. Я планировал сегодня его угробить, а пока решал, каким способом, – тут и ты нарисовался. – Одержимый ненадолго замолчал. – Но ты опоздал. Уже всё… Не успеешь ты его спасти. Он уже мой. Полностью.

Мужчина оценивающим взглядом посмотрел на тело и, захлопнув книгу, отложил ее в сторону.

– Она его любит?

– А я откуда знаю? Когда я только подселился, очень любила. Сейчас – не знаю.

– А он?

– Честно говоря, не смотрел. Если хочешь, загляну сейчас. – Тело закрыло глаза, но тут же распахнуло их и, прищурившись, посмотрело на экзорциста. – Погоди, погоди… А ты что, до сих пор к ней неровно дышишь, что ли?

Мужчина промолчал.

– О-хо-хо… – заулыбался одержимый. – Да у тебя ж всё на лбу написано!

– Он ее любит или нет? – рявкнул экзорцист.

– Да не ори ты, сейчас посмотрю, – глаза снова закрылись, и в комнате повисла тишина. Через некоторое время тело снова зашевелилось. – Очень любит. Там, конечно, все чувства мной упакованы, но с любовью мешок самый большой. Это образно выражаясь. И вообще, какая тебе разница? Любит, не любит… Тебя вызвали – читай свою книжку. А я пока душонку его сверну да пойду с ней потихонечку домой.

Мужчина уставился в пол и о чем-то задумался. Воспользовавшись удобным моментом, тело одним резким движением, с треском разорвав все веревки, неожиданно вскочило с кровати и подбежало к окну. Раздвинув шторы, оно перегнулось через подоконник и посмотрело вниз.

– Десятый этаж… Как думаешь, с первого раза получится? – повернулось оно к мужчине.

– Стой! Подожди! Не делай этого! – экзорцист медленно поднялся со стула и, не отрывая взгляда, сделал шаг в его сторону.

– Эй, только давай без шуточек! Ты меня все равно уже не остановишь.

– Да не буду я тебя трогать. Присядь, поговорим, – мужчина снова сел на стул и жестом пригласил одержимого вернуться на кровать.

– Говори. Я здесь посижу. – Тело взгромоздилось на подоконник. – И говори побыстрее.

Мужчина вздохнул и, немного помолчав, посмотрел на одержимого.

– На самом деле ты прав. Я знаю ее и до сих пор забыть не могу. Жаль, она меня никогда не любила. Наверное, поэтому и ушла к тебе, то есть… к нему.

– Ну вот и отлично, экзорцист, – улыбнулось тело. – Одним выстрелом двух зайцев убьешь. И ей отомстишь, и ему.

– Но я не хочу ей мстить.

– О как. А что хочешь? Чтоб она обратно вернулась? Так это вряд ли. Сам же говоришь, что не любила тебя.

– А вдруг? – экзорцист с надеждой посмотрел на собеседника. – Вдруг вернется, а?

– Ну, не знаю… Женщины – такие существа, что даже мы стараемся без крайней необходимости в них не вселяться. Там ничего не понятно. В любом случае – у тебя хотя бы шанс появится.

Мужчина хотел что-то ответить, но вдруг дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась она. Родственники одержимого пытались ее остановить, но она, прорвавшись сквозь них, влетела в комнату.

– Ольга… – в груди экзорциста перехватило, и он замолчал на полуслове.

– Пожалуйста, не делай этого! – не обращая на него внимания, бросилась она к окну.

– Стой! – крикнул мужчина и, одним прыжком оказавшись рядом с ней, схватил ее за руки. – Стой, не подходи к нему.

– Да отпусти меня! Что ты вообще здесь делаешь? – Девушка пыталась вырваться из его рук, царапаясь острыми ногтями.

– Ну, я вижу, здесь все налаживается, – усмехнулся одержимый. – Всё, я пошел.

Он развернулся лицом к окну и посмотрел вниз.

– Подожди, – пытаясь удержать вырывавшуюся девушку, закричал экзорцист. – Стой, не прыгай! У меня есть предложение!

– Да? Интересно, какое?

– Да заберите вы ее! – крикнул он родственникам.

Они тут же схватили рыдающую девушку и практически выволокли ее из комнаты, захлопнув за собой дверь. Немного отдышавшись, мужчина посмотрел на своего клиента, застывшего на подоконнике.

– Предложение…

Дверь открылась, и экзорцист вышел в коридор.

– Ну что? – бросились к нему родственники одержимого.

– Все хорошо. Он сейчас спит, когда проснется, все будет хорошо, – ответил мужчина, вытер дрожащей рукой вспотевший лоб и принялся спускаться по лестнице.

«Никогда я не пойму вас, людей, – прозвучало в его голове. – Такой шанс у тебя был, а ты его профукал… Впрочем, мне твоя душонка больше нравится. Да и места здесь побольше…»

– Зато она будет счастлива, – сам себе ответил мужчина.

«Дурак ты, а не экзорцист».

– Не спорю, – пожал плечами мужчина и, толкнув дверь, вышел на улицу, вздрогнув от яркого света.

Инцидент

– Доложите обстановку, – человек с генеральскими погонами откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на своего подчиненного, который стоял перед ним, вытянувшись по стойке смирно.

– Сэр, по вашему приказу мы организовали три кольца оцепления на удалении пятисот метров друг от друга. Еще одно кольцо блокирует все дороги и пути доступа на удалении пяти километров. Первое кольцо располагается по периметру в пятистах метрах от объекта. Произведены замеры радиоактивного излучения и электромагнитной активности. Всё в пределах нормы.

– Тяжелое вооружение подведено?

– Да, сэр. Все ваши приказы выполнены в точности.

– Я надеюсь, что информация об объекте еще не просочилась в прессу?

– Нет, сэр. Это исключено. Передислокацию техники и личного состава мы привязали к плановым учениям, поэтому это не вызовет никаких лишних вопросов.

– Отлично, – генерал кивнул и посмотрел в окно наспех сооруженного домика, в котором расположился оперативный штаб. – Можете быть свободны, Смит.

Подчиненный заученным движением повернулся на каблуках и зашагал к выходу. Уже в дверях он как будто бы немного замялся и обернулся к генералу.

– Сэр…

– Что-то еще? – откликнулся тот.

– Да… Дело в том, что… Я не знаю, как сказать. В общем, за последние сутки вокруг объекта замечена странная активность… котов.

– Что значит – активность котов, Смит? – генерал заинтересованно посмотрел на подчиненного.

– Они просачиваются сквозь оцепление. Это началось еще вчера. Сами понимаете, никто их не останавливал, но… Но сегодня это приняло массовый характер. Коты стягиваются к объекту со всех округ.

– Что по этому поводу говорят ученые?

– Они в замешательстве и не могут объяснить это явление. Дело в том, что…

– Да что, Смит?! Не тяни.

– Дело в том, что их поведение похоже на то, что они чего-то ждут. Они не предпринимают никаких действий. Они просто сидят и смотрят на объект на некотором удалении от него. С каждым часом их все больше и больше.

– Черт возьми, почему вы не сказали об этом раньше? Едем!

Генерал вскочил со стула и пулей выскочил из кабинета.

Зависшую над землей тарелку было видно издалека. Она просто висела в воздухе, слегка покачиваясь. Внедорожник остановился у первого кольца оцепления, и из него бодро выпрыгнул генерал. К нему тут же подошел человек в гражданской одежде и всклокоченными волосами.

– Профессор, что здесь происходит? – не дожидаясь приветствия, обратился к нему генерал.

– Сэр, я не знаю. Коты повсюду, – ошалелыми глазами вытаращился на него ученый. – Они идут и идут. Когда их пытаешься остановить, они просто вырываются и все равно находят лазейки для прохода.

– Возможно, что это как-то связано с излучением или еще чем-нибудь? Профессор, черт возьми, вы ученый или я?

Ученый как-то сник от крика генерала и виновато уставился в землю, качая головой.

– Я не знаю… Все показатели в норме… И…

– Садитесь в автомобиль. Едем к объекту.

– Но, сэр! Это может быть опасным! Мы не знаем…

– Да вы вообще ни хрена не знаете. Садитесь быстрее!

Внедорожник остановился метрах в пятидесяти от тарелки. Дальше ехать было невозможно из-за котов, которые пестрым ковром покрыли всю поверхность земли перед объектом. Они молча сидели на траве и смотрели вверх. Тысячи разноцветных глаз обратились к зависшей тарелке. На появление людей они никак не отреагировали. Выпрыгнув из машины, генерал на секунду остановился, наградив неодобрительным взглядом ученого, который, слегка замешкавшись, пытался выбраться из автомобиля.

– Профессор, какого черта? Вы там застряли, что ли?

– Это очень опасно, сэр… – продолжил свою мантру ученый, наконец-то выбравшись из салона.

– Закройте рот. Если вам страшно, вы можете взять любого котика и погладить его. Вам обязательно полегчает, – генерал презрительно покосился на ученого и повернулся к тарелке. – В крайнем случае, у меня есть рация.

– Сэр, вы даже не представляете… Вы не понимаете, что…

– Профессор, я же вам сказал – закройте рот. Иначе я сам вам его закрою, – генерал опустился на одно колено и внимательно посмотрел на стоящего рядом с ним кота. – Лучше потрудитесь объяснить, какого черта здесь нужно всей этой живности?

Ученый хотел снова возразить, но, подняв голову, он так и замер с открытым ртом. Тарелка стала снижаться. Медленно покачиваясь, как будто на веревочке, она спускалась к земле. Через минуту, коснувшись поверхности, она замерла.

– Сэр… – испуганно прошептал ученый.

– Профессор, я прожил свою жизнь не для того, чтобы в такой исторический момент наделать в штаны, – не отрывая взгляда от тарелки, проговорил генерал. – Если вы не хотите стать первым человеком, который встретился с инопланетной цивилизацией, то можете подождать меня в машине.

С этими словами военный зашагал к объекту, аккуратно переступая через сидящих на земле котов. Ученому ничего не оставалось, как последовать за ним.

Остановившись в нескольких метрах от корабля, генерал оглянулся на ученого.

– Профессор, вы понимаете, что сейчас произойдет? – улыбнулся он. Его расширенные зрачки бегали из стороны в сторону.

Ученый был возбужден не меньше. Он то и дело потирал дрожащие руки и облизывал пересохшие губы.

– Я просто не могу себе представить…

– Не нужно представлять, профессор, – перебил его генерал. – Мы вершим историю.

В этот момент из корабля послышались звуки. Сначала раздался механический скрежет, а затем от борта отделилось некое подобие трапа. Медленно опустившись на землю, он обнажил темный проход внутрь тарелки. Два человека замерли. Впрочем, как и коты, окружающие корабль. В воздухе повисла напряженная тишина.

– Сэр… – взволнованный ученый, не справившись с эмоциями, схватил генерала за плечо, – еще не поздно вызвать контактную группу.

Генерал собрался было что-то ответить, но не успел. Из темного проема корабля кто-то медленно выходил. На секунду закрыв глаза, пытаясь подавить внутреннее волнение, генерал медленно выдохнул и посмотрел на пришельца. Гримаса непонимания и удивления исказила его лицо до неузнаваемости.

Из тарелки выходил… кот.

Да, он был гораздо больше обычных, земных, котов, но в остальном это был обычный дворовой кот абсолютно белого цвета. Сойдя с трапа, он грациозным движением положил пушистый хвост на передние лапы и сел на землю.

– Сэр, – ученый слегка подтолкнул генерала в спину, – нам нужно как-то его поприветствовать.

– Как вы себе это представляете? – не оборачиваясь, ответил генерал. – У меня нет с собой даже кусочка колбасы.

– Это пришелец, сэр! Мы должны наладить контакт.

Генерал ничего не ответил, но, подумав несколько секунд, шагнул к инопланетянину. Остановившись в двух шагах от него, он расправил плечи и, подняв правую руку с растопыренной ладонью вверх, немного склонил голову.

– Я от имени всех землян приветствую вас на нашей планете. Мы – мирные существа, наша планета открыта для гостей. Мы…

Речь генерала прервалась на полуслове, когда он увидел, что мимо, абсолютно не обращая на него внимания, к пришельцу подошел большой земной кот. Подойдя к нему вплотную, он аккуратно протянул лапу и дотронулся до инопланетянина. Белый пришелец, выждав несколько секунд, наклонился и прикоснулся своим носом к носу землянина. В повисшей тишине было слышно, как кот-пришелец… замурчал. Да, именно замурчал, как это делают все коты, когда им хорошо. И в этот момент вся кошачья масса, окружающая людей, поднялась на лапы. Кто-то мяукал, кто-то мурчал, они по одному подходили к пришельцу, а он дотрагивался своим розовым носом до каждого, как будто приветствуя своих земных братьев.

Еще раз попытавшись наладить контакт, но так и не получив никакой ответной реакции, генерал с ученым вернулись к автомобилю. Опершись на капот и сложив руки на груди, генерал издали смотрел на происходящее.

– Сэр, – профессор подошел к военному и заглянул ему в глаза, – нам нужно предпринять какие-то действия, понимаете? Нужно вызвать контактную группу, нужно что-то делать!

– Профессор, – генерал посмотрел на ученого тяжелым взглядом, – вы, видимо, не до конца осознаете то, что сейчас произошло.

– Именно поэтому я и хочу предпринять…

– Профессор, – повторил военный, – вы ничего не понимаете.

– Так объясните мне тогда! – повысил голос ученый.

– С тех пор как человек начал изучение космоса, мы пытались найти в нем жизнь. Мы отправляли в космос спутники с информацией о себе. Мы раздавали во все стороны радиосигналы, крича о себе: «Мы здесь! Мы, люди, ждем вас!» Мы считали себя единственными представителями планеты. Единственными разумными представителями Земли. Мы провозгласили себя императорами этого куска камня. Мы искали жизнь, похожую на нас, и нам даже в голову не могло прийти, что где-то там существует форма жизни, отличающаяся от нашей.

– Подождите, форма жизни одинакова как у нас, так и у котов. Она основана на…

– К черту все эти ваши формулировки, профессор! Вы понимаете, о чем я говорю. Представьте, что начнется на планете, если обычные люди узнают о том, что к нам прилетели инопланетяне, и что они ни хрена не похожи на нас, и что они – чертовы коты? Это крах всех устоев. Оказывается, не мы хозяева планеты… Все начнется с религий. Вспомните хоть одну, где присутствует кот как божество?

– Я помню, что в Древнем Египте было что-то подобное, – неуверенно произнес ученый.

– Да, видимо, эти чертовы египтяне были умнее нас с вами, – генерал ненадолго замолчал. – Все начнется с религий. Люди поймут, что их все это время обманывали. Это приведет к невиданным волнениям в обществе. Если бы эти пришельцы были хоть немного похожи на людей, то можно было притянуть за уши любую религию и сказать, что все эти пророки, святые… Что все они были пришельцами, посетившими нашу планету. Но… Черт возьми, это коты! Я не видел ни одного Храма Кота. Вы видели?

– Нет.

– Дальше – больше. От нас потребуют информацию. Отчеты о контакте, записи переговоров… Что мы скажем людям? Что пришельцы общаются только с облезлыми кошками? Что мы для них – никто? Да этот кот даже не посмотрел на меня, когда я с ним разговаривал! Мы для них – обслуживающий персонал. И это максимум. Это будет величайшим позором человеческой цивилизации! Представьте, что начнется на Земле!

– Но, сэр… Мы можем еще раз попытаться установить контакт! – вскрикнул ученый, – Мы можем попробовать выучить их язык!

– Почему же вы до сих пор не занимались этим? Как вы думаете, что им уже успели рассказать наши земные коты о нас? Что мы строим для них дома, что мы кормим их, что мы, в конце концов, убираем за ними дерьмо? И кто хозяин на этой планете? Человек? Нет, они скажут им, что мы – их рабы. А кто будет общаться с рабами? Завтра этот пришелец улетит, и через месяц на Землю высадятся тысячи этих созданий, миллионы! Вряд ли они будут с нами бороться. Зачем воевать со своей прислугой? Но мы навсегда потеряем свою власть. Все наши концепции и догмы полетят в тартарары. Анархия, произвол, беспредел… Это станет началом конца человеческой цивилизации.

Генерал покачал головой, снял с ремня рацию и поднес ее к лицу.

– Всем, всем, всем! Боевая готовность – две минуты.

– Что вы задумали? – ученый подскочил к генералу, намереваясь выхватить из его рук рацию, но уперся в ствол пистолета, направленный ему прямо в лицо.

– Профессор, если вы хотите сдохнуть вместе с этими кошками, то я с удовольствием оставлю вас здесь. А лично я не хочу стать посмешищем для семи миллиардов людей. Ни одна кошка, ставшая свидетелем контакта, не выйдет отсюда живой.

С этими словами он открыл дверь внедорожника и уселся на водительское сиденье. Ученый схватился за голову и на негнущихся ногах подошел к автомобилю.

– Вы не понимаете, что вы делаете, сэр… – забравшись в салон, выговорил ученый.

– Это вы ничего не понимаете, профессор. Я всего лишь спасаю наш мир, – включив первую передачу, ответил генерал. – Подождем других.

– Других? А если другие будут похожи на… на черепах?

– Для черепах у нас тоже найдется пара сотен бронебойных снарядов, профессор, – оскалился военный и поднес рацию ко рту.

– Это ужасно… – прошептал ученый и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза. – Мир, в котором жажда власти затмевает здравомыслие, обречен на вечное забвение…

– Огонь! – крикнул в рацию генерал и до упора вдавил педаль газа.

Икона

– Подбородок выше, пожалуйста, – художник прищурил один глаз и, склонив голову набок, внимательно посмотрел на мужчину, сидящего напротив.

– Так? – спросил тот, слегка приподняв голову.

– Отлично, отлично, – засуетился художник у мольберта. – Потерпите еще немного. Портрет почти готов.

– Терплю, – вздохнул мужчина. – Никогда бы не подумал, что это так тяжело – сидеть столько времени без движения.

– Да, искусство требует жертв, а иногда и физических страданий, – кивнул художник, размашисто работая кистью. – Вы впервые заказываете портрет?

– Нет, несколько работ у меня уже есть, – мужчина улыбнулся. – Но это было так давно, что мне захотелось чего-нибудь нового. Поэтому я и обратился к вам. Слышал, что вы – мастер от… – мужчина поперхнулся, – мастер своего дела.

– Благодарю за комплимент, – снисходительно улыбнулся мастер.

Мужчина ненадолго замолчал, стараясь не отвлекать художника от работы.

– Сначала я хотел просто сфотографироваться, но… – не выдержал мужчина и продолжил разговор. – Но мне кажется, что в фотографиях нет души. А для меня это очень важно.

Художник ничего не ответил. Молча отойдя от портрета на пару шагов, он принялся рассматривать его, иногда переводя взгляд с него на мужчину.

– Кажется… Да! Всё. Точно всё! – решительно выпалил он. – Ваш портрет готов.

Мужчина встал со стула и, радостно потирая руки, подошел к мольберту. Взглянув на холст, он расплылся в довольной улыбке.

– Это просто шикарно, мастер, – он протянул руку художнику. – Людская молва не зря восхваляет вас.

– Вам нравится? – пожимая руку клиенту, спросил мастер.

– Отлично, просто отлично! Сколько я вам должен?

– Как договаривались, – художник поднял ладонь с тремя оттопыренными пальцами.

Довольный клиент еще раз взглянул на портрет и, покопавшись во внутреннем кармане пиджака, извлек из него пачку купюр.

– Пожалуйста, – он протянул их художнику. – Я могу забрать портрет?

– Подождите, – нахмурился мастер. – Но мы с вами договаривались об оплате в другой валюте.

– Да? – мужчина почесал затылок. – Напомните, пожалуйста, в какой именно.

– В долларах.

– Ах, простите, – клиент виновато улыбнулся и на секунду прикрыл глаза. – Теперь у вас доллары. Можно уже забирать работу?

Художник поднес деньги к своим вытаращенным от удивления глазам.

– Как вы это сделали, черт возьми? Вы кто такой?

– Что именно? – не понял мужчина.

– Я же видел, что вы мне дали другие купюры! Как вы превратили их в доллары? Вы мошенник?

– Так меня еще не называли, – усмехнулся мужчина, – хотя, вру. Называли и не раз. Нет, я не мошенник. Деньги настоящие. Пользуйтесь на здоровье. Я могу забрать портрет?

Художник, не понимая, что происходит, продолжал вертеть в руках купюры, то проверяя их на свет, то складывая и снова разворачивая.

– Если вам этого мало, то я могу добавить еще столько же.

Тут же пачка сложенных пополам купюр в руках художника увеличилась вдвое.

– Кто вы такой? – мастер вперился взглядом в глаза странного клиента.

– Бог. Кажется, вы меня так называете, – будничным тоном ответил мужчина. – Вы только что нарисовали мой портрет, я вам заплатил, теперь хотелось бы забрать работу. Я могу это сделать?

Художник замер на несколько секунд. В его глазах отражались все эмоции, которые кучной стаей пролетали в его голове. Удивление сменилось недоверием, недоверие – интересом, интерес – восторгом.

– Как же я сразу вас не узнал? – прошептал мастер. – Конечно же… Конечно же, это вы!

Рухнув на колени, он схватил Бога за лацкан пиджака.

– Тише, тише, – мужчина попытался приподнять мастера. – Встаньте уже, в самом деле! Что за театральное представление?

Только через несколько минут возни ему все-таки удалось поставить художника на ноги.

– Успокойтесь, пожалуйста. И отпустите уже меня! Я забираю портрет. Хотите, я заплачу вам еще?

– Заплатите? – закричал мастер и ринулся к мольберту. – Нет! Конечно же, нет! Мне заплатят люди! Они отдадут мне все золото мира, ведь я только что создал величайшую икону в истории! Я рисовал ее с натуры! Сам Бог позировал мне! Не-е-ет! Я не отдам вам ее!

– Но я уже заплатил вам за нее, – возмутился Бог. – Отдайте мне мой портрет!

– Заберите! Возьмите свои деньги обратно! Мне не нужны эти бумажки! Мне заплатят в тысячи, в миллиарды раз больше! – с этими словами художник бросил купюры мужчине под ноги и двумя руками вцепился в мольберт.

– Да что же это такое, – развел руками мужчина. – Каждый раз одно и то же… Ну не отбирать же мне его у вас силой, в самом деле?

– Я не отдам вам ее! – взвизгнул мастер. – Это икона! Самая великая икона, которую только видело человечество!

Мужчина вздохнул и присел на стул.

– Это не икона, это просто портрет, – по словам произнес он. – К тому же, вам никто не поверит, что на ней изображен я. В том смысле, что… Ну, вы понимаете. Никто не поверит в то, что на картине действительно Бог.

Безумный взгляд художника бегал по лицу мужчины.

– Ладно, – поняв, что так убедить художника не получится, произнес Бог, – если вы не хотите продать мне мой портрет, то я предлагаю вам обмен. Честный обмен.

– Какой? – охрипшим голосом проговорил художник, не отпуская мольберт.

– Я думаю, что вы осознаете тот факт, что вы только что изобразили на холсте всего лишь одно из моих обличий, коих у меня сотни и тысячи. Я готов обменять это изображение на настоящую икону. Ту, на которой изображен я, но не в одном, а сразу во всех своих ипостасях. Как вам такое предложение?

– У вас есть такая икона? – дрожащим голосом переспросил мастер.

– Да.

– И вы готовы мне ее отдать?

– Не отдать, а обменять на свой портрет, – терпеливо ответил Бог.

– Но… Но вы сказали, что люди не поверят мне. Они точно так же не поверят и в подлинность вашей иконы.

– Если у этих людей будет хоть капля логики в голове, то они поверят вам на слово, только лишь взглянув на нее.

Художник на некоторое время замолчал, пытаясь осознать услышанное. Дрожащие пальцы елозили по мольберту, а взгляд бегал по пыльному полу.

– Вы… Вы меня не обманете? – прошептал он.

Мужчина покачал головой и снова запустил руку во внутренний карман пиджака. Через секунду он вытащил оттуда небольшой прямоугольный предмет, завернутый в светлую ткань.

– Вот она. Икона, в которой можно увидеть меня. Во всех возможных моих обличиях. Берете?

Секунду помедлив, художник вытер выступившие на лбу капельки пота и часто закивал.

– Вот и отлично, – улыбнулся Бог. – Сверните холст, пожалуйста.

Дверь мастерской захлопнулась. Художник, оставшись в одиночестве, медленно сел на стул и положил икону на колени.

– Господи, я не могу поверить в то, что сейчас произойдет, – выдохнул он. – Икона, которую мне дал сам Бог!..

Аккуратно сняв с нее последний слой ткани, мастер зажмурился и, резко выдохнув, открыл глаза. Первые несколько секунд его лицо все еще оставалось счастливым и одухотворенным. Затем оно медленно покраснело, жилки на лбу вздулись, а глаза налились кровью. Гримаса отчаяния, разочарования и злости обезобразила его лицо.

– Мошенник! – выкрикнул он и, размахнувшись, бросил икону об пол.

Зеркало, ударившись об бетонный пол, разлетелось в разные стороны маленькими осколками, напоследок озарив комнату десятком солнечных зайчиков.

Имплант

Снайпер медленно приподнял голову над пыльным бетонным полом полуразрушенной многоэтажки и прильнул к оптическому прицелу. Первый этаж… Чисто. Второй… Чисто. Стоп! Второй этаж, второе окно слева. Кажется, кто-то мелькнул… Может, показалось? Вроде бы тихо. Открыв левый глаз, он принялся наблюдать за этажом, не отводя правый глаз от окуляра. Да нет, точно что-то было. Вот! Теперь в третьем! Ну, точно… Ты смотри, даже не прячется! Совсем, что ли, дурак?

Снова закрыв левый глаз, снайпер прижался к резинке окуляра, аккуратно положив палец на спусковой крючок. Но тут же волна дрожи пробежала по всему телу.

– Черт, как на племянника моего похож! – прошептал он сам себе. – Да ну, не может быть!

Проморгавшись, он снова посмотрел в прицел.

– Точно, Витька! – мужчина выругался сквозь сжатые зубы. – Что ж ты сюда приперся-то, а? Вот уж точно дурак. Шмальнуть, что ли, тебе по заднице, чтоб знал, как против дядьки воевать?!

Снайпер незаметным движением размял затекшую руку и снова посмотрел в прицел. Парень в окне явно занимал позицию для ведения огня. Присев на одно колено так, что из-за среза окна было видно только голову и автомат, направленный в сторону ближайшего перекрестка улиц, он замер.

– Не, ну не стрелять же мне в него! – сам к себе обратился снайпер. – Что ж это за война-то такая, а? Вот же… Подожди-ка, а кого он там высматривает?

Мужчина медленно повернул ствол винтовки в сторону перекрестка. Некоторое время он наблюдал за происходящим, но через несколько минут дрожь окатила его второй волной. По улице в их сторону короткими перебежками направлялась небольшая группа людей с оружием.

– Леха, мать твою! – чуть было не закричал мужчина, но вовремя опомнился. – Леха! Куда ж ты прешься-то?

Переведя взгляд на своего племянника, снайпер увидел, как тот, стараясь не щелкнуть флажком, аккуратно снял автомат с предохранителя и тут же исчез из окна.

– Ну, слава богу, одумался! – выдохнул снайпер. – Вали отсюда по-тихому, пока наши тебя не заметили.

Смахнув с переносицы капельки пота, выступившие на ней, он снова посмотрел на окно. Через минуту в нем опять появился парень, и в груди снайпера все оборвалось. На плече его племянника хищным жалом, направленным в сторону его друзей, лежал ручной гранатомет. Видимо, оценив количество противника, парень решил действовать наверняка.

– Э, друг, ты в своем уме? – бросив быстрый взгляд в сторону приближающегося отряда, захрипел снайпер. – Что ж ты делаешь, ублюдок? Витька, мать твою…

Он отчетливо видел, как палец племянника опустился на спусковой крючок. Время не замерло, как обычно рассказывают о подобных ситуациях, а, наоборот, как будто ускорилось.

– Да!.. Что ж ты делаешь, идиот?! – прорычал снайпер.

Палец парня уже опустился на крючок, а голова характерным движением прижалась к накладке…

Выстрел.

Снайпер, схватив винтовку, резким движением поднялся на ноги и выбежал из помещения. Спотыкаясь об обломки кирпичей и кучи строительного мусора, он, пробежав несколько метров по узкому коридору, зацепился ногой за арматуру, торчавшую из стены, и растянулся на бетонном полу.

– Ткани сильно повреждены, боюсь, что мы здесь бессильны, – ассистент в белом халате посмотрел поверх повязки на доктора.

Врач ответил ему суровым осуждающим взглядом и снова склонился над пациентом.

– Мне кажется, что это бессмысленно, – снова повторил помощник.

– Рот закрой и подай зажим, – буркнул доктор и протянул руку. – Всегда нужно бороться до последнего, а не причитать над живыми людьми.

– Но, доктор, посмотрите на эти разорванные ткани! Мы не сможем с ними ничего сделать! – повысил голос ассистент. – Мы же просто теряем время! У нас в очереди куча больных. Тех, кому мы еще сможем хоть чем-то помочь!

Доктор выпрямил спину и, еще раз окинув взглядом пациента, ненадолго задумался.

– К сожалению, должен признать, что в твоих словах есть доля истины, – вытерев тыльной стороной руки взмокший от пота лоб, кивнул врач, – но это не значит, что мы должны опустить руки. Всегда есть альтернатива.

– Какая же здесь может быть альтернатива? – вскинул брови ассистент.

– Имплант.

– Имплант? – выдохнул ассистент.

– Да, если мы поторопимся, то можем успеть заменить поврежденный орган на его искусственный аналог. Если повезет, то он даже приживется.

– Но, доктор… Это как минимум просто не по-человечески.

– Да что ты говоришь? – прищурил глаза врач. – Прям вот не по-человечески? А оставить его в таком состоянии – это как? По-человечески?

– Я не думаю, что…

– Вот и не нужно думать, – выкрикнул доктор. – Он – наш пациент. И кем бы он ни был, наша обязанность – спасти его. Да, имплант – это всего лишь жалкое подобие, но с ним человек хотя бы сможет просуществовать гораздо большее время, чем без него.

– Вот именно, что просуществовать, а не прожить, – покачал головой ассистент.

– Это не имеет значения, – резко ответил доктор. – Мы должны спасать людей, и это наша святая обязанность. Приступаем к операции.

Ассистент молча покачал головой, но вслед за доктором склонился над больным.

– Поздравляю, коллега, – доктор сдвинул повязку на подбородок и улыбнулся своему ассистенту. – Ваша первая операция по имплантации души успешно завершена.

– А вам не кажется, что это все неправильно? – ассистент сидел на полу и угрюмо смотрел на пациента, лежащего перед ним. – Разве мы не должны помогать людям, которые действительно нуждаются в этом?

– А ты считаешь, что он не нуждался? – доктор удивленным взглядом посмотрел на своего помощника. – За того парня, в которого наш пациент выстрелил, ты не переживай. За него пусть обычные, земные, врачи переживают. А наша с тобой задача – спасать вот таких… И их поступки не должны нас волновать. На то мы и врачи.

– Неправильно все это, – снова повторил ассистент.

– Ты здесь недавно, да? – ухмыльнулся доктор. – Оно и видно… А я здесь с самого начала. И знаешь что?

– Что?

– Здесь каждый десятый с имплантами. Да, они лишены многих чувств, потому что искусственная замена души всегда приводит к угнетению некоторых эмоций. Но, черт возьми, они хотя бы продолжают жить. А мы с тобой – врачи! – Доктор постучал костяшками пальцев по голове своего ассистента. – Когда ты уже запомнишь это? Мы не должны оценивать действия своих пациентов.

– Но…

– И никаких «но»! Я тебе так скажу, – доктор уселся рядом. – Вот этот человек только что выстрелил в своего родственника, чтобы спасти своих друзей. Ты видел, во что его душа превратилась? Месиво. Ее просто разорвало на части. И ее уже не спасти. Человек с такой душой рано или поздно превратится в монстра. Ошметки начнут гнить, заражая его. В конце концов, он просто перестанет быть человеком. Он фактически умрет. Но перед этим он может натворить кучу дел. Я даже не буду тебе рассказывать о том, на что способен бездушный человек. К сожалению, мы не можем прооперировать всех нуждающихся. Это нереально. Поэтому и бездушных здесь хватает.

– А сейчас? Сейчас ему лучше, что ли?

– Пойдем посмотрим.

Врач подскочил на ноги и протянул руку ассистенту. Аккуратно переступив через снайпера, он сел на пол у его головы и внимательно посмотрел на его лицо.

– Видишь? – кивнул он ассистенту.

– Что?

– Прижился имплант.

– А как вы это определили?

– Как, как… Видишь слезы? Значит, будет жить, – доктор встал и махнул рукой. – Вряд ли он когда-нибудь испытает любовь, вряд ли сможет радоваться жизни, как раньше, вряд ли он сохранит такие чувства, как сострадание, жалость… Но он будет жить. И функционирование некоторых эмоций все-таки сохранится. А значит – он останется человеком. А это, на мой взгляд, самое главное. Пойдем, у нас еще много дел.

Доктор отряхнул свой халат и, поднявшись на ноги, направился в сторону лестницы.

– Скажите, неужели это правда, что здесь каждый десятый с имплантами? – то и дело оборачиваясь на лежащего снайпера, спросил ассистент.

– Правда, – кивнул доктор. – А знаешь, что самое интересное?

– Что?

– А то, что там… Там, где нет войны. Там душевный имплант у каждого седьмого. Вот такая вот занимательная арифметика, мой друг. Хотя, скорее анатомия. Душевная такая анатомия.

Борщ

Есть что-то притягивающее в придорожных забегаловках. В них нет света и шика ресторанов, нет услужливых официантов и блюд с золотыми каемочками, нет белоснежных скатертей и столов на резных ножках. Но в них есть что-то, что очень радует уставших от дороги путников. Так и Максим, припарковав свой автомобиль у входа, вышел из него, радостно потянулся и направился к двери.

– Здравствуйте! – он переступил через порог, ловко увернувшись от свисавшего над головой китайского колокольчика.

– Угу, – вложив в этот звук все свое гостеприимство, ответила скучающая женщина за прилавком.

– Мне бы поесть, – приближаясь к стойке, улыбнулся Максим.

Женщина молча кивнула в сторону меню, стоящего на прилавке. Обычно меню лежит, но здесь оно стояло. Небольшой листок формата А4, заклеенный прозрачным скотчем, неловко опирался на стену, как будто стесняясь своего внешнего вида.

– Так… – протянул Максим и склонился над меню, – борщ по-домашнему, солянка по-домашнему, пюре, котлеты по-домашнему. А пюре?

– Есть, – меланхолично кивнула женщина.

– Какое?

– Картофельное.

– Я имею в виду, оно тоже по-домашнему или там какой-то оригинальный рецепт?

Пока женщина медленно поворачивала голову в сторону Максима, ее взгляд, казалось, только нагревался, но когда она должна была посмотреть на парня, взгляд уже должен был превратиться в лазерный луч, спаливший этого хама на месте, оставив только кучку пепла, который потом был бы сметен в совок и аккуратно высыпан в горшок с фикусом, стоящий на подоконнике. Но трагедии не случилось.

– Бери борщ! – послышалось откуда-то из глубины зала. – Борщ отличный!

Максим обернулся. За самым дальним столиком сидел мужчина. Перед ним стояла тарелка с чем-то дымящимся, предположительно именно с тем самым борщом по-домашнему, за который он так ратовал.

– Давайте борщ, – быстро согласился Максим, чувствуя, что если он задаст еще пару вопросов, следующий борщ будет сварен с добавлением совсем даже не говядины.

– Хлеб? – смилостивилась женщина.

– Два. Белых.

– Чайкофсо?

– Что? – не понял молодой человек.

– Я говорю – что пить будете? Чай, кофе, сок? – произнесла женщина с тяжелым вздохом. Было заметно, что такое словообилие для нее не свойственно.

– А… Чай.

– Черный, зеленый?

– Ладно, давайте сок. Любой, – быстро сообразил Максим, понимая, что следующим вопросом будет наличие в чае лимона, затем добавление сахара, после чего, возможно, последовали бы вопросы о температуре воды, ее химическом составе и отношении к политическому строю в стране.

Женщина кивнула и, недовольно покачав головой, скрылась за ширмой, отделяющей кухню от основного зала. Максим же тем временем отошел от стойки и принялся выбирать столик, за которым он будет трапезничать.

– Садись ко мне, здесь свободно, – махнул рукой фанат борща.

Больше всего Максим не любил принимать пищу за одним столом с незнакомыми и словоохотливыми людьми, но отказываться было неудобно. Мысленно прокляв себя за то, что не приехал сюда на десять минут позже, он поплелся к столу.

– Садись, – улыбнулся мужчина, кивнув на стул, стоящий напротив.

Максим сел и посмотрел на своего вынужденного собеседника. Тот тем временем занимался весьма странным делом. Мужчина ковырял ложкой в тарелке, доставая оттуда куски картофеля, капусты и других ингредиентов. Затем он внимательно рассматривал содержимое ложки и вываливал всё это обратно в тарелку.

– Потеряли что-то? – понаблюдав некоторое время за этим обрядом, спросил Максим.

– Не любишь есть с незнакомцами за одним столом? – проигнорировав его вопрос, произнес мужчина, внимательно посмотрев на парня.

– Ну… Не то чтобы… – растерялся молодой человек.

– Всем нам что-то не нравится в этой жизни, – усмехнулся борщевой адепт. – Мне тоже кое-что не по душе.

– Согласен, – кивнул парень. – А что же вам не нравится?

– В данный момент мне кажется, что на свете есть только две самые неприятные и отвратительные вещи.

– Какие?

– Сплетни и борщ.

– Борщ? – засмеялся Максим, – вы же его сейчас сами едите!

– Сейчас объясню, это целая история, – мужчина подозрительно осмотрел ложку и продолжил. – Когда тебе приносят тарелку твоего любимого борща, ты счастлив как никогда. Кто-то начинает есть сразу, обжигаясь и негромко поругиваясь, кто-то добавляет сметану. Я предпочитаю дать ему немного остыть. И вот он уже готов к употреблению. Сначала ты набираешь в ложку только жидкость, затем доходит дело и до других ингредиентов. Картошка, капуста, морковь – всё это очень вкусно, но потом раз… И всё. Тебе на зуб попадает это адское изобретение. Ты знаешь, мне кажется, что сам Дьявол приложил руку к рецепту борща.

– Что вы несете? – рассмеялся Максим. – Какое еще дьявольское изобретение?

– Перец горошком, – серьезно ответил мужчина, – этот чертов гороховый перец. Когда ты раскусываешь его, то хочется просто взять и опрокинуть стол. Хотел бы я посмотреть в глаза того человека, кто первым додумался бросать в борщ перец, черт его возьми, горошком. Почему он не придумал, к примеру, засыпать в борщ маленькие гвозди? Это хотя бы было честно. Если тебе попался бы такой ингредиент, то ты бы надолго отказался от этого блюда. А здесь не так. Когда тебе попадается перец, то он не ломает зубы, не раздирает нёбо на кровавые ошметки, не рвет твой пищевод на ремни. Все гораздо хуже. После него не хочется доедать этот борщ. Ты сидишь с грустным лицом, а у тебя во рту расплывается вкус этого проклятого растения!

Максим непроизвольно откинулся на спинку стула, так как последние слова мужчина практически прокричал. Недобрые огоньки заполыхали в его глазах, но тут же погасли.

– Хозяйка этого кафе любит перебарщивать с перцем, – спокойно завершил свой монолог мужчина и снова принялся ковыряться в тарелке.

– Говорят, что перец полезен для пищеварения и вообще… – пожал плечами Максим.

– Люди много чего говорят. Особенно, когда им это выгодно, – перебил его мужчина и ненадолго задумался. – Вот, к примеру, ешь ты борщ. Тебе повезло, и перец горошком еще не испортил тебе настроение. Всё хорошо и прекрасно, но раз… И из глубины борща, как Ктулху из бездны, как вурдалак из могилы, появляется он!

– Кто? – еле сдерживая улыбку, произнес Максим.

– Чертов лавровый лист! – блеснул глазами мужчина. – Лавровый, чтоб он провалился, лист! Кто придумал эту примету, что лавровый лист в борще – это к письму? К какому письму? Последние десять лет письма мне пишет только налоговая и ГИБДД. И я им совсем не рад. Но все почему-то радуются этому факту, как дети. Ура! Письмо придет! Но это полбеды. Теперь я должен как-то достать это письмо из своей тарелки. Казалось бы – что такого? Но я не хочу лезть в свою тарелку руками или пытаться извлечь его оттуда ложкой, разбрызгав борщ по всей скатерти. Да и куда мне его девать? Съесть? Повесить на грудь в виде медали «Самому радостному письмополучателю»? – мужчина вздохнул. – Сидишь с этим листочком и смотришь вокруг. Со стороны это выглядит так, как будто человек только что вытащил из тарелки гранату с выдернутой чекой и он понимает, что уже не успеет выбросить ее и спрятаться в безопасное место. От этого ему очень грустно и тоскливо.

– А вам не кажется, что вы просто слишком преувеличиваете масштабы трагедии? – Максиму уже надоело слушать бредни этого незнакомца. – Что такого ужасного в том, что вам попадется пара горошков перца или лист лаврушки? Это не стоит того, чтобы так переживать по этому поводу.

Мужчина поперхнулся, но, откашлявшись, снова уставился на молодого человека.

– Согласен, согласен… Ведь есть кое-что, что заткнет за пояс тонну перца и двадцать восемь килограмм лавровых листков. Это апофеоз, исчадие ада, абсолютное зло!

– И что же это?

– Кость, – мужчина хлопнул ладонью по столу в приступе священного гнева. – Маленький, не больше полусантиметра в длину осколочек кости! Вот уж поистине подарок из ада! Если у чертей там есть знамя, то я уверен, что на нем изображен осколок кости в красной тарелке. Если ты хочешь отомстить своему врагу, просто подбрось в его блюдо эту чертову косточку, и ты увидишь, как он осознает всю никчемность своей жизни и приползет к тебе просить мира. Самое ужасное в борще – это кость! Запомни это!

Максим задумчиво посмотрел на незнакомца. Внешне он не был похож на сумасшедшего, но его слова все больше заставляли поверить в обратное. От этих мыслей его отвлекла официантка. Поставив прямо перед ним тарелку борща и бросив дежурное: «Приятного аппетита», она снова скрылась за стойкой. Максим взял в руку ложку и наклонился над тарелкой. Борщ ароматно дымился и манил к себе, но после эмоциональной исповеди борщененавистника аппетит пропал без следа. Максим бросил ложку на стол.

– Кстати, в начале нашего разговора вы что-то сказали еще и про сплетни, – решил он перевести разговор.

– Да, верно, – усмехнулся мужчина. – Второе зло – это сплетни. Ты заметил, как пропал твой аппетит? А ведь только несколько минут назад ты так хотел есть. Разве что-то поменялось? Разве я рассказал тебе что-то новое? Ты и до меня прекрасно знал состав этого блюда, знал, как оно готовится, знал всё о нем и принимал таким, какое оно есть. А теперь паучок в твоей голове будет каждый раз напоминать о трех Демонах Борща – о перце, лавровом листе и костях. Всё! Ты поверил в сплетни. Ты принял их. Время от времени ты будешь мысленно возвращаться к этому разговору, сначала с усмешкой, затем с сомнением, а затем наступит момент, когда тебе станет сложно держать все это в себе и тогда ты сдашься окончательно. Сплетни победят тебя, растопчут и пойдут дальше.

– И что же произойдет?

– Увидишь, – мужчина подмигнул Максиму, встал из-за стола и направился к выходу.

Молодой человек проводил его взглядом, покачал головой, снова взял ложку и зачерпнул из тарелки. Поднеся ее к лицу, он стал внимательно рассматривать содержимое.

– Здравствуйте! У вас есть что-нибудь горячее? – девушка приветливо кивнула и облокотилась на стойку.

– Берите борщ, – послышалось из глубины зала. – Отличный борщ. Берите его и садитесь ко мне. У меня свободно.

Дорога в Рай

– Вы кузнец?

Голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил внутрь.

– А стучаться не пробовали? – грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.

– Стучаться? Хм… Не пробовала, – ответил голос.

Василий схватил со стола ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Но слова так и остались где-то в его голове, потому что перед ним стоял весьма необычный клиент.

– Вы не могли бы выправить мне косу? – женским, но слегка хрипловатым голосом спросила гостья.

– Всё, да? Конец? – отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.

– Еще не всё, но гораздо хуже, чем раньше, – ответила Смерть.

– Логично, – согласился Василий, – не поспоришь. Что мне теперь нужно делать?

– Выправить косу, – терпеливо повторила Смерть.

– А потом?

– А потом наточить, если это возможно.

Василий бросил взгляд на косу. И действительно, на лезвии были заметны несколько выщербин, да и само лезвие уже пошло волной.

– Это понятно, – кивнул он, – а мне-то что делать? Молиться или вещи собирать? Я просто в первый раз, так сказать…

– А-а-а… Вы об этом, – плечи Смерти затряслись в беззвучном смехе. – Нет, я не за вами. Мне просто косу нужно подправить. Сможете?

– Так я не умер? – незаметно ощупывая себя, спросил кузнец.

– Вам виднее. Как вы себя чувствуете?

– Да вроде нормально.

– Нет тошноты, головокружения, болей?

– Н-н-нет, – прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, неуверенно произнес кузнец.

– В таком случае, вам не о чем беспокоиться, – ответила Смерть и протянула ему косу.

Взяв ее в моментально одеревеневшие руки, Василий принялся осматривать ее с разных сторон. Дел там было на полчаса, но осознание того, кто будет сидеть за спиной и ждать окончания работы, автоматически продляло срок как минимум на пару часов.

Переступая ватными ногами, кузнец подошел к наковальне и взял в руки молоток.

– Вы это… Присаживайтесь. Не будете же вы стоять?! – вложив в свой голос все свое гостеприимство и доброжелательность, предложил Василий.

Смерть кивнула и уселась на скамейку, опершись спиной на стену.

Работа подходила к концу. Выпрямив лезвие, насколько это было возможно, кузнец, взяв в руку точило, посмотрел на свою гостью.

– Вы меня простите за откровенность, но я просто не могу поверить в то, что держу в руках предмет, с помощью которого было угроблено столько жизней! Ни одно оружие в мире не сможет сравниться с ним. Это поистине невероятно.

Смерть, сидевшая на скамейке в непринужденной позе и разглядывавшая интерьер мастерской, как-то заметно напряглась. Темный овал капюшона медленно повернулся в сторону кузнеца.

– Что вы сказали? – тихо произнесла она.

– Я сказал, что мне не верится в то, что держу в руках оружие, которое…

– Оружие? Вы сказали оружие?

– Может, я не так выразился, просто…

Василий не успел договорить. Смерть, молниеносным движением вскочив с места, через мгновение оказалась прямо перед лицом кузнеца. Края капюшона слегка подрагивали.

– Как ты думаешь, сколько человек я убила? – прошипела она сквозь зубы.

– Я… Я не знаю, – опустив глаза в пол, выдавил из себя Василий.

– Отвечай! – Смерть схватила его за подбородок и подняла голову вверх. – Сколько?

– Н-не знаю…

– Сколько? – выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.

– Да откуда я знаю, сколько их было? – пытаясь отвести взгляд, не своим голосом пропищал кузнец.

Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала. Затем, сгорбившись, она вернулась к скамейке и, тяжело вздохнув, села.

– Значит, ты не знаешь, сколько их было? – тихо произнесла она и, не дождавшись ответа, продолжила. – А что, если я скажу тебе, что я никогда, – слышишь? – никогда не убила ни одного человека? Что ты на это скажешь?

– Но… А как же?..

– Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, если вы сами прекрасно справляетесь с этой миссией? Вы сами убиваете друг друга. Вы! Вы можете убить ради бумажек, ради вашей злости и ненависти, вы даже можете убить просто так, ради развлечения. А когда вам становится этого мало, вы устраиваете войны и убиваете друг друга сотнями и тысячами. Вам просто это нравится. Вы зависимы от чужой крови. И знаешь, что самое противное во всем этом? Вы не можете себе в этом признаться! Вам проще обвинить во всем меня. – Она ненадолго замолчала. – Ты знаешь, какой я была раньше? Я была красивой девушкой, я встречала души людей с цветами и провожала их до того места, где им суждено быть. Я улыбалась им и помогала забыть о том, что с ними произошло. Это было очень давно… Посмотри, что со мной стало!

Последние слова она выкрикнула и, вскочив со скамейки, сбросила с головы капюшон.

Перед глазами Василия предстало испещренное морщинами лицо глубокой старухи. Редкие седые волосы висели спутанными прядями, уголки потрескавшихся губ были неестественно опущены вниз, обнажая нижние зубы, кривыми осколками выглядывающие из-под губы. Но самыми страшными были глаза. Абсолютно выцветшие, ничего не выражающие глаза уставились на кузнеца.

– Посмотри, в кого я превратилась! А знаешь почему? – Она сделала шаг в сторону Василия.

– Нет, – сжавшись под ее пристальным взглядом, мотнул он головой.

– Конечно, не знаешь, – ухмыльнулась она. – Это вы сделали меня такой! Я видела, как мать убивает своих детей, я видела, как брат убивает брата, я видела, как человек за один день может убить сто, двести, триста других человек!.. Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания, от невозможности происходящего, я кричала от ужаса…

Глаза Смерти заблестели.

– Я поменяла свое прекрасное платье на эти черные одежды, чтобы на нем не было видно крови людей, которых я провожала. Я надела капюшон, чтобы люди не видели моих слез. Я больше не дарю им цветы. Вы превратили меня в монстра. А потом обвинили меня во всех грехах. Конечно, это же так просто… – Она уставилась на кузнеца немигающим взглядом. – Я провожаю вас, я показываю дорогу, я не убиваю людей… Отдай мне мою косу, дурак!

Вырвав из рук кузнеца свое орудие, Смерть развернулась и направилась к выходу из мастерской.

– Можно один вопрос? – послышалось сзади.

– Ты хочешь спросить, зачем мне тогда нужна коса? – остановившись у открытой двери, но не оборачиваясь, спросила она.

– Да.

– Дорога в рай… Она уже давно заросла травой.

Content

Евгений ЧеширКо
Закрайсветовские хроники
Рассказы

Закрайсветовские хроники

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Рассказы

Лавка времени

Гляделки

Прогулка

Пациент номер один

Ключи

Разговор на перроне

Месть

Ночная гостья

Моя Любовь

Подарок на Новый год

Сказ о Воине и Злодее

Смотрины

Призраки Темного леса

Фабрика Богов

Люди и Нелюди

Звездочет и Трубочист

Невзаимная любовь

Почти жизненная история

Одиночество

Коммунальные услуги

Милосердие

Самоубийца

Последний рассвет

Вера

Цена бессмертия

Социальный опрос

Прачечная

Письмо

Будет жить

Кто больше всех верит в Бога?

Горы, которые простили

Исполнитель

Причина для жизни

Он не умер

Тихие игры

Риелтор

Когда не тает снег

Просто бизнес

Очередной

Мягкое одеяло

Экзорцист

Инцидент

Икона

Имплант

Борщ

Дорога в Рай