Вадим Панов

Ириска и Спящая Каракатица

© Панов В. Ю., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

«Этот мир находится так далеко, что до него невозможно добраться. Дорогу в него легко позабыть, и тогда Самоцветный Ключ обратится в заурядное украшение.

Этот мир находится так близко, что к нему можно прикоснуться рукой и часто мы, сами того не замечая, проходим через него. Дотрагиваемся до настоящего, живого Волшебства и улыбаемся. Потому что нам становится тепло и радостно. Потому что этот мир – Прелесть…»

КНИГА ФЕЙ

Пролог

в котором капитан Двойной Грог встречается с таинственным незнакомцем

Прелесть прекрасна.

И невероятно огромна.

Настолько огромна, что от края до края мира можно идти бесконечно – так шутят опытные путешественники.

На западе волшебный мир простирается до Закатного Рубежа, отделяющего Прелесть от Плесени, но не заканчивается, а уходит дальше, за безбрежное море, к острову Ацлан, удивительной стране Тауантин и другим землям, которые до сих пор именуют Новыми. А на востоке самый большой материк заканчивается великой пустыней Го, способной вместить в себя целый мир, а за ней начинается океан, украшенный россыпью прекрасных островов. На севере Прелести бьются о суровые ледяные скалы волны Хладного моря, а далеко-далеко на юге раскинулись благодатные страны, в которых никогда не заканчивается лето.

Южане торговали диковинными специями, острыми и пахучими, ароматным чаем, зелёным и чёрным, тончайшими тканями, редкими фруктами, розовым деревом, драгоценными камнями и множеством других товаров, которые охотно покупали жители северных стран.

Торговля процветала, но богатые купеческие караваны привлекали всех разбойников Прелести, и южные моря волшебного мира кишмя кишели пиратами, самым известным из которых считался капитан Уне-Муне Грог по прозвищу Двойной Грог – дерзкий, решительный и храбрый шмызл, которого уважали все джентльмены удачи Прелести.

За поимку Уне-Муне была объявлена колоссальная награда в десять тысяч золотых лилий, за ним гонялись корабли всех флотов всех южных стран, но Грог ловко ускользал от преследователей, дерзко смеялся над их потугами, выставлял дураками и продолжал бесчинствовать, наводя на купцов тоску и ужас.

Чтобы не попасться, Двойной был вынужден без устали плавать по Океану, нигде не задерживаясь и постоянно меняя курс. И лишь в одном-единственном месте Уне-Муне чувствовал себя в относительной безопасности: в порту Каракурта, что находился на обширном одноимённом острове, раскинувшемся в самом центре моря Обломков. Странное название объяснялось тем, что в этой части Океана было разбросано бесчисленное множество мелких каменистых островов и скал, в том числе – подводных, подло прячущихся под самой водной гладью. Через море Обломков пролегал запутанный, постоянно меняющийся фарватер[1], и провести корабли к острову могли только потомственные лоцманы[2] из семьи Каваччи, глава которой правил на Каракурте.

А Каваччи жаловали пиратов, которых в других местах ожидали лишь тюрьма или верёвка.

А ещё говорили, что море Обломков давным-давно заколдовано, и разбойникам потому удавалось беспрепятственно по нему ходить, что древнее заклятие благоволило бесчестным пиратам…

Но правда это или нет, доподлинно сказать никто не мог.

Зато все джентльмены удачи твёрдо знали, что на Каракурте их ждали с нетерпением и встречали с распростёртыми объятиями: позволяли пополнять запасы воды, продовольствия и огненного зелья, скупали награбленное и помогали ремонтировать корабли. На Каракурта пираты отдыхали и веселились, готовясь к следующим походам. И именно здесь, в таверне «Пинок на удачу», Уне-Муне отыскал таинственный незнакомец.

– Капитан Грог?

– Кто спрашивает? – недовольно поинтересовался Двойной. Он как раз догрызал куриное крылышко и не хотел ни с кем общаться. И, не поднимая взгляд, добавил: – Я слышал очень лёгкие шаги.

– Я – друг, – успокоил пирата гость.

– Чем докажешь?

– Выслушайте меня и узнаете.

– Узнаю что?

– Узнаете много интересного и поймёте, что со мной можно иметь дело.

И незнакомец без спросу присел за столик пирата.

Двойной нахмурился – ему такое поведение пришлось не по нраву.

А ещё пирата смущало, что таинственный гость был с ног до головы закутан в плащ с капюшоном, носил на лице вырезанную из дерева маску и говорил изменённым голосом, то есть нельзя было с точностью сказать, мужчина заявился в «Пинок на удачу» или женщина, какого возраста и какого народа. Но Грог сразу понял, что его собеседник – маг, и потому не рискнул скандалить или грубить.

Но вести себя решил дерзко, как привык.

– Если ты друг, то назови своё имя.

– Достаточно того, что мне известно ваше.

– И перестань на меня пялиться!

На самом деле Грог давным-давно привык к изумлённым взглядам обитателей волшебного мира, не обращал на них внимания и специально сделал замечание незнакомцу – чтобы нагрубить хотя бы таким образом. Однако тот не обиделся.

– Моё любопытство объяснимо, капитан: представители вашего народа в Прелести встречаются нечасто.

– Тебе не нравятся шмызлы?

– Вы – великий пират, Уне-Муне, и мне всё равно, человек вы, мафтан или фея.

– Ты назвал меня феей? – ощерился Грог.

– Вам неприятно?

– Феи – девчонки, – отрубил Двойной. – Разумеется, мне неприятно.

И стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули кружки и тарелки. Почуяв его ярость, сидящие за соседними столиками пираты стали потихоньку отодвигаться, они знали, каким страшным бывает Грог в гневе, однако незнакомец остался спокоен:

– Почему вам не нравятся феи?

– Терпеть их не могу.

– Почему?

– Потому что… – Двойной снова хотел нагрубить, но в последний момент сдержался и произнёс хоть и резко, но без наглости: – Ты слышал о Жемчужинах?

– Разумеется.

– Феи этого Двора считают себя морскими владычицами и мешают мне жить.

– Мешают грабить? – невинно уточнил незнакомец.

– Да! И поэтому я их не люблю.

– Вы хотели бы избавиться от них? И от всех фей вообще?

Несколько долгих секунд Грог таращился в бесстрастную, расписанную тёмными красками маску незнакомца, после чего криво усмехнулся:

– Пробовали много раз… Но никому не повезло.

– У вас может получиться.

– Что ты предлагаешь?

Незнакомец подался вперёд и, перегнувшись через стол, прошептал:

– Я хочу, чтобы вы напали на остров Непревзойдённых и разрушили, в конце концов, проклятый Коралловый Дворец!

– Я не идиот, – так же шёпотом ответил Уне-Муне. – Коралловый Дворец неприступен. Логово Непревзойдённых – настоящая крепость.

– А если я скажу, что эту крепость можно взять?

– Сначала скажи как? А потом я подумаю.

Разумеется, Двойной хотел бы разрушить Коралловый Дворец, в котором, по слухам, хранились несметные сокровища. Богатствами Двора Непревзойдённых грезили все воры Прелести, но ни одному из них не удалось добраться до Сокровищницы, которую надёжно защищали заклинания знаменитых волшебниц, и унести хотя бы медную монетку.

Разумеется, Двойной хотел ограбить Коралловый Дворец, но понимал, что одному ему не справиться.

– Хорошо, – незнакомец вновь сел ровно, однако голос не повысил, продолжил говорить шёпотом: – Вы знаете, что в центре острова, на котором мы сейчас находимся, возвышается потухший вулкан?

– Запретная гора Алау, – кивнул Уне-Муне.

– А на горе есть руины древнего замка…

– В них нельзя заходить. Да и вообще: Каваччи запрещают подниматься на вулкан, говорят, он заколдован.

– И вы не поднимались?

– Я не дурак, – хмыкнул Грог. – Каракурта – единственное во всём Океане место, где я могу отдохнуть. И я не собираюсь ссориться с его хозяевами из-за древнего поверья.

– Вы знаете легенду горы Алау?

– Все знают легенду горы Алау, – осклабился Двойной.

– Но я могу рассказать вам настоящую легенду горы Алау, подлинную, древнюю историю, – очень и очень серьёзно произнёс незнакомец. – Я могу рассказать вам, капитан, почему фарватер моря Обломков известен только членам семьи Каваччи и почему никому, даже волшебникам, не удалось его узнать. Я могу рассказать, почему Каваччи запрещают подниматься к руинам замка. Я могу рассказать, что действительно произошло здесь семьсот лет назад и почему море Обломков называется именно так. Я могу открыть вам один из древних секретов Прелести.

Несколько секунд Уне-Муне внимательно смотрел на таинственного собеседника, после чего уточнил:

– Твоя история поможет мне захватить Коралловый Дворец?

– Ради этого я здесь.

Пират хлебнул пива и велел:

– Рассказывай.

Глава I

в которой Ириска возвращается в Прелесть

– Ириска, осторожно!

– Не подходи к краю!

– Я не подхожу.

– Скользко ведь! Можешь свалиться за борт.

– Здесь нет бортов.

– Ты всё поняла?

– Я буду осторожна, – пообещала девочка, возвращаясь на середину плота, туда, где находилось «место пассажиров». – Не хочу в воду.

– Вот и правильно.

Полика, старшая сестра Ириски, налегла на шест, оттолкнулась от дна, и маленький кораблик продолжил путешествие по водной глади.

Дети весело зашумели.

Они катались по старому, изрядно заросшему пруду на плоту, который сами же и смастерили из бревен и досок и спустили на воду рядом с шалашом, служившим береговой базой, а точнее – пиратским логовом. Родители сначала отнеслись к строительству, а главное – к использованию «корабля», с большим сомнением и внимательно наблюдали за приключениями, однако постепенно поняли, что детям можно доверять, что старшие обязательно присмотрят за малышами, и вот уже неделю «пираты» были предоставлены самим себе. И радостно бороздили просторы расположенного на краю посёлка «моря».

– О чем задумалась?

– Я? – обернулась к подружке Ириска.

– Ага, ты, – подтвердила Аня. – Смотришь так, будто тебе контрольную по математике подсунули.

– Какая контрольная? Сейчас каникулы.

– Вот я и удивилась, – рассмеялась Аня. – Нельзя быть такой серьёзной летом. О чём думаешь?

– Ни о чём, – улыбнулась Ириска.

Но слукавила.

Потому что на самом деле неожиданно для себя вспомнила, как выглядит старый пруд в волшебной Прелести, в другом мире, который находится и далеко, и в то же самое время совсем рядом с привычной, родной Землёй.

В Прелести пруд тоже был заросшим, но не так сильно, только вдоль восточного берега, но его всё равно называли Унылым. То ли потому, что он располагался посреди густого леса, то ли из-за семейства Выдриусов, чей домик стоял на западном берегу. А все Выдриусы, начиная с деда Похмера и заканчивая выводком Выдриусят, имён которых никто не мог запомнить, были теми ещё занудами, и всякое общение с ними заканчивалось или уныло, или тоскливо…

– Впереди богатый порт! – провозгласила Полика, и сообщение вырвало Ириску из задумчивости.

– Абордажная команда! К бою!

– Мы готовы! – Аня вскинула над головой пластмассовую саблю.

– Вперёд!

Плот ткнулся в берег, «пассажиры», которые стали «абордажной командой», побежали «захватывать порт», а избавившиеся от лишнего груза старшие вновь отправились в плавание.

К центру заросшего пруда, который в Прелести звался Унылым.

Но из всех «пиратов» это название было известно только Ириске.

Так уж получилось.

Когда-то она знала о волшебном мире всё, но страшное колдовство Захариуса Удомо отняло у девочки изрядную часть воспоминаний, которые ей только предстояло вернуть. И она верила, что вернёт, заново открывая для себя удивительную Прелесть.

Но Ириске ещё повезло, а вот Полика и все другие феи, побывавшие на представлениях цирка «Четырёх Обезьян», навсегда позабыли Прелесть, распрощались с волшебным миром и вряд ли смогут когда-нибудь в него вернуться…

– Давайте сгоняем в магазин?

«Порт» не выдержал атаки «пиратов» и сдался на милость. Самодельный корабль путешествовал по пруду, старшие не демонстрировали желания возвращаться к «абордажной команде», вот Аня и предложила новое занятие:

– Поехали за мороженым?

– Точно!

– Здорово!

Все неожиданно поняли, чего именно им не хватало в этот жаркий летний день: конечно же, порции холодного мороженого! Пломбира или шербета – по вкусу, но именно холодного! Вкусного!

Ребята помчались к дороге, у обочины которой оставили велосипеды, и уже через пятнадцать минут сидели на другом конце посёлка, под дикой яблоней, с наслаждением уплетая мороженое и радуясь, что до конца каникул ещё так далеко – больше месяца развлечений, игр и «спать до обеда».

Ириска болтала вместе со всеми, смеялась над шутками, но при этом никак не могла выбросить из головы нахлынувшие воспоминания о Прелести. И о приключениях, которые ей довелось пережить.

Самоцветный Ключ – крупный камень на кулоне – заискрился, словно подслушав мысли девочки, намекнул, что неплохо бы вновь оказаться в волшебном мире, но Ириска только улыбнулась, почувствовав его тепло, машинально прикоснулась к камню, но открывать дверь в другой мир не стала.

И не только потому, что рядом были другие ребята.

Не только.

В последнее время Ириска часто сжимала в руке Самоцветный Ключ, ощущая заключённую в нём силу и зная, что он в любой момент готов распахнуть дверь в Прелесть. Девочку тянуло в волшебный мир, она мечтала вновь встретиться с друзьями, узнать, что произошло за время её отсутствия, но пока не возвращалась: ей казалось, что это будет нечестно по отношению к позабывшей о Прелести сестре.

– Я видела интересный и немного страшный сон, – несколько дней назад рассказала Полика, когда они с Ириской сидели на террасе. – Как будто мы с тобой оказались в фантастическом мире, мы волшебницы и…

Она неожиданно замолчала.

– И что? – не утерпела младшая.

– И нам пришлось сражаться.

– С кем?

– Мне – с каким-то чёрным рыцарем, вооружёным двумя саблями. А тебе – с огромным монстром… – Полика помолчала и улыбнулась: – Странный сон.

И в этот момент Ириске стало очень-очень грустно.

– Всё закончилось хорошо? – через силу спросила она и отвернулась, чтобы сестра не увидела блеснувшие на глазах слёзы.

– Конечно! Сказки всегда заканчиваются хорошо.

– Мы победили?

– Да.

– Напиши об этом книгу.

– Может быть… – Полика передёрнула плечами. – Может быть, когда-нибудь…

Больше они о странном сне не говорили.

Когда ты маленький, кажется, что «когда-нибудь» обязательно наступит, а всё задуманное обязательно свершится, и если не сейчас, то чуть позже, через неделю или месяц, которые пролетят так быстро, что не заметишь. Когда ты маленький, перед тобой расстилается целый океан времени, но Ириска уже знала, что «когда-нибудь» может и не наступить.

Ты запланировал, а это не случилось.

Ты потерял, и это навсегда.

Ты мечтаешь вернуть всё так, как было раньше, но понимаешь, что для этого нужно чудо…

Ириска запомнила тот разговор на террасе и окончательно решила, что обязана помочь сестре вернуть память о волшебном мире. Потому что так будет правильно и честно. Однако решиться в одиночку отправиться в Прелесть она сумела только сегодня, после игр на плоту и навалившихся воспоминаний.

Они гуляли до десяти вечера и вернулись домой перед наступлением темноты. Поставили велосипеды в сарай, а когда подошли к крыльцу, старшая сестра неожиданно спросила:

– Зачем ты привезла из Москвы роллерсёрф[3]?

В первый момент Ириске показалось, что вопрос этот с подвохом, что Полика каким-то образом прознала о том, что она задумала, и девочка едва не запаниковала. Но сумела ответить спокойно:

– Кататься.

Да ещё и брови подняла, показывая, что не понимает вопроса.

– Здесь? – Полика тоже умела делать удивлённый вид, напоминая, что в их дачном посёлке мало мест, где можно нормально покататься на сёрфе.

– Мне казалось, что получится, – вздохнула младшая сестра, с облегчением поняв, что вопрос был вызван простым любопытством.

– Какая же ты всё-таки маленькая.

– Сама ты маленькая! – Ириска не любила, когда её так называли.

– Ха-ха-ха!

– И не надо смеяться.

– А то что? – осведомилась Полика.

– Узнаешь!

– Ха-ха-ха!

Но как бы там ни было, а идти спать Ириске всегда выпадало первой.

Родители коротали вечер в гостиной, Полика с бабушкой – на веранде, у всех были какие-то важные вечерние дела или взрослые игры, а Ириска отправлялась в спальню. Но если обычно это вызывало у неё недовольство, то сегодня девочка сама торопилась наверх и была озабочена лишь тем, чтобы её нетерпение и неожиданная покладистость не вызвали подозрений.

– Я пойду к себе.

– Похоже, ты устала, – улыбнулась мама.

– Очень, – не моргнув глазом солгала Ириска. – Трудный день.

– Сразу ляжешь спать?

– Можно я чуть-чуть посижу в Интернете? – девочка кивнула на планшет. – Пожалуйста!

– Ну… – мама хотела отказать, потому что было довольно поздно, однако, вспомнив, что Ириска быстро поужинала и сама, без напоминаний, почистила зубы, позволила себя уговорить: – Хорошо, посиди в Интернете, но недолго. Минут двадцать.

– Договорились!

– Только сначала переоденься в пижаму.

– Хорошо!

Девочка бегом поднялась на второй этаж, влетела в комнату и вытащила из угла сёрф, который ещё днем тайно притащила из сарая. Постояла, прислушиваясь к происходящему на первом этаже, убедилась, что больше наверх никто не собирается, сжала в руке Самоцветный Ключ, почувствовала, что он заработал, задержала дыхание и сделала шаг.

И исчезла в затрепетавшем воздухе, который внезапно стал холодным и жидким. Но не влажным, и потому не намочил одежду.

Исчезла в волшебных воротах, которые привели её в Прелесть.

* * *

– Ой! – Восклицание вырвалось случайно, неожиданно для самой Ириски. Просто она не думала, что в Прелести тоже будет вечер, а точнее – глубокая ночь, и, выйдя из магического перехода, не смогла сдержаться: – Ой!

Зажмурилась, чтобы привыкнуть к темноте, медленно открыла глаза и огляделась.

Она стояла на Приветливой площади, куда попадали все прибывающие во Дворец феи и которая располагалась у подножия Первой Башни. Завсегдатаи волшебного мира сразу отправлялись по своим делам, а те девочки, которые оказывались в Прелести впервые, сначала восхищались открывающимся видом на Океан, любовались изящными мраморными вазонами с прекрасными цветами, пытались разглядеть верхушку высоченной Первой, а затем попадали в объятия новых подруг, которые тут же принимались рассказывать о великом Дворе Непревзойдённых…

Но сейчас на площади не было ни фей, ни улыбок, ни даже света. Дворец окутывали неестественные для него тишина и темнота, однако Ириске всё равно стало хорошо.

Прелесть!

Конечно, это не дом, ведь здесь нет ни папы, ни мамы, ни бабушки, ни Полики – сейчас нет Полики… – но здесь Ириску тоже ждали с нетерпением и любовью, и девочка испытывала чувства, очень похожие на те, что переживаешь, возвращаясь в родное гнездо.

Прелесть!

Вокруг разлилась чернилами тёплая южная ночь. Молодая луна криво улыбалась над головой, но света почти не давала, да к тому же то и дело пряталась за набегающими облаками. Звёзды казались далёкими, полусонными, а фонари… Фонарей в Коралловом Дворце было превеликое множество: на столбах и в гирляндах, над дверьми и на стенах, среди деревьев и на парапетах, но сейчас все они, увы, оказались погашены. Привычная атмосфера праздника, которая всегда царила во Дворце по ночам, исчезла, а здания и шапки деревьев казались скалами – тёмными и безжизненными, навевая лёгкую, немного тревожную грусть.

«Ничего, когда Непревзойдённых станет больше, во Дворце будет веселее!»

А пока поблизости горел всего один фонарь – над входом в Башню, – площадь едва освещалась, и нужно было решать, что делать дальше.

– Куда же мне идти? – Ириска поставила сёрф на плитку и почесала в затылке.

Коралловый Дворец полностью занимал обширный гористый остров, в центре которого возвышалась скала с Первой Башней. Каждый квадратный миллиметр острова был чем-нибудь застроен, и потому Дворец являл собой настоящий лабиринт из башен, домиков, скверов, парков, фонтанов, каналов, мостов и мостиков, улиц, улочек и тупичков, площадей и площадок, лестниц, арок, акведуков, беседок, ротонд и многих-многих других строений, прекрасных, изящных и просто красивых.

Раньше Ириска твёрдо знала путь от Приветливой площади к своему уютному домику на террасе Танго, стоящему прямо на краю скалы, однако сейчас, после потери памяти и в полной темноте, не была уверена, что отыщет дорогу. И горько пожалела о том, что не установила в смартфон приложение «Навигатор Дворца», которым пользовались все Непревзойдённые, а не только новенькие.

– Направо? Или налево… Вроде я всегда проходила между тех двух вазонов… Или только когда шла к Полике?

Ириска никак не ожидала, что прибудет во Дворец поздно ночью, никого не встретит, будет вынуждена искать дорогу в темноте, и потому немножко растерялась. Почти минуту разглядывала она полутёмную Приветливую площадь, и лишь после этого воскликнула:

– Вспомнила! Нужно пойти направо, через площадку Пары Кресел и спуститься по лестнице Волшебных Птиц на три пролёта!

Поскольку других предположений не было, девочка подхватила сёрф и быстрым шагом дошла, а точнее почти добежала, до прекрасной беломраморной лестницы, которую украшали искусные скульптуры всех крылатых Прелести.

Здесь было веселее: белоснежный мрамор превосходно отражал рассеянный свет юной Луны, на некоторых площадках горели фонари, лестница оказалась хорошо освещена, и фея приободрилась:

– Отлично! Теперь три пролёта вниз, а потом налево, по дорожке Синего ветра!

Затем останется преодолеть поднимающуюся от площадки улицу Весёлых Шарманщиков, повернуть направо, на террасу Танго, и она окажется в милом домике с черепичной крышей, стены которого увиты цветущим плющом.

Девочка поспешила вниз, но вскоре поняла, что память её подвела: пройдя три пролёта, фея оказалась не на дорожке Синего ветра, а на галерее Ста розовых кустов – не менее красивой, но, увы, совершенно не нужной сейчас улице.

– А это значит, что я заплутала.

Ириска произнесла фразу громко и твёрдо, стараясь подбодрить себя, но в глубине её души уже поселился и принялся расти червячок тревожных сомнений.

«А вдруг я не найду дорогу? Не хотелось бы остаться ночевать на улице…»

Конечно, не было ничего страшного в том, чтобы встретить рассвет на лавочке, или в каменном кресле, или в шезлонге, которые встречались тут на каждом шагу: ночи на острове тёплые, дождя не предвиделось, и поспать на открытом воздухе – одно удовольствие. А если вдруг начнёт капать, можно перебраться в беседку… Но девочка не хотела проигрывать.

Да и стыдно было немножко из-за того, что она не в состоянии отыскать собственный дом.

– Надо снова подняться к Первой Башне!

К главному ориентиру Дворца, от которого разбегаются по острову все его улочки. И ничего страшного в том, что не удалось отыскать дорогу с первого раза – получится со второго. Как говорится, победа любит упорных.

Ириска взяла сёрф под мышку, вернулась на лестницу, сделала шаг, но замерла, услышав подозрительный шорох. Сначала ей показалось, что это ночной ветерок поиграл с ветками рододендрона, однако через несколько секунд шорох повторился.

А ветра не было.

– Кто здесь? – негромко спросила маленькая фея.

Ответом стала тишина.

Ириска внимательно огляделась, и ей вдруг показалось, что среди тёмных ветвей бесшумно скользнула ещё более тёмная и потому, наверное, опасная тень. Показалось? Или кто-то на самом деле едва слышно выдохнул? Показалось, или блеснули в зарослях большие жёлтые глаза?

За ней следят? Её преследуют? Или это стражники Дворца решили напугать появившуюся среди ночи фею?

Тревога наступала.

Ириска сглотнула и крепко вцепилась в сёрф.

«Если это стражники, то почему они так себя ведут? И кто во Дворце стража? Кто?»

Спросила, а в следующий миг поняла, что совершенно не помнит ответ. То есть Дворец наверняка охраняется, ей даже рассказывали, как именно, но ничего из того урока Ириска не запомнила.

«Проклятый Захариус!»

– Кто здесь? – повторила она, стараясь, чтобы голос прозвучал твёрдо.

И снова – тишина.

Девочка помолчала, давая тени время проявить себя, а затем, пятясь, поднялась на две ступеньки.

И замерла.

Ничего не произошло.

Ещё две ступеньки… Потом ещё…

Поднимаясь, Ириска убедила себя в том, что шорох почудился, что во всём виновата ночь. И ветер. И тусклые фонари. И то, что она заплутала, ошиблась лестницей. Шорох и тень почудились, а на самом деле во Дворце тихо и спокойно, и…

И девочка едва не выронила сёрф, услышав мягкий шёпот:

«Не уходи!»

Даже не шёпот, нет – слова как будто сами появлялись в голове. Как будто кто-то промолчал их, стоя рядом, а фея услышала.

«Не уходи!»

– Кто ты?

Ириске захотелось закричать, но в последний момент она ухитрилась сдержаться.

«Останься… Пожалуйста…»

И будто специально стало ещё темнее: над головой нависли ватные тучи, которые поглотили не только изогнутую луну, но и бриллианты звёзд, и теперь Дворец освещали только редкие фонари. Хитрый ветерок пробежался по острову, раскачивая ветви кустов и вызвав у озябшей девочки холодные мурашки. Ночь наполнилась мягким шуршанием, невнятными шорохами, и странный шёпот представлялся частью её таинственных звуков.

«Ириска…»

– Откуда ты знаешь моё имя?

«Нам нужно поговорить…»

Снова вздохнул прохладный ветер, и девочке показалось, что подлетевший призрак схватил её за щиколотку бесплотными пальцами.

– Нет!

Ириска бросилась вверх, к спасительной Первой Башне, к фонарю, который освещал Приветливую площадь, туда, где было хоть что-то знакомое и не звучал в голове пугающий голос.

– Нет! Уйди от меня!

И бежала девочка так быстро, что за ней не смог бы угнаться даже Дикий Страус. Бежала так, словно не слышала, а лично видела желтоглазое чудовище в кустах. Бежала, позабыв обо всём и ничего перед собой не видя.

В одно мгновение Ириска преодолела оставшиеся пролёты, выскочила на Приветливую площадь, сделала по ней несколько шагов и наткнулась на ужасного монстра, словно выбравшегося из самых тёмных уголков самых страшных ночных кошмаров.

Плохо различимого в ночи, массивного, рогатого монстра.

Который странно хрюкнул, когда девочка в него врезалась.

А Ириска закричала, потом размахнулась и изо всех сил ударила врага увесистым сёрфом.

Глава II

в которой капитан Двойной Грог отправляется в далёкое, полное опасностей путешествие к зловещему острову Спящей Каракатицы

Невысокие волны тёплого южного моря мягко разбегались перед носом корабля, словно ластясь и приглашая поиграть во что-нибудь весёлое. Волны напоминали забавных водяных котят, но опытные моряки знали, какими страшными они станут, когда «вырастут во взрослых тигров»: высокими, как горы, и бешеными, как обезумевший долбоцефал. Моряки знали, какой ужас могут нести эти «милые котята», но сейчас не думали о плохом, потому что до начала сезона штормов оставалось целых два месяца, и можно было от души наслаждаться дружелюбием Океана.

Приветливыми волнами, летучими рыбами – их весёлые стайки серебряными брызгами взлетали над водой, – дельфинами и даже китами: только за это утро пираты повстречали двух величественных гигантов, каждый из которых был больше их корабля.

Дул попутный ветер, и могучий трёхмачтовый фрегат буквально летел на юг, далеко на юг, туда, где тёплое море становилось ледяным, к поясу холодных Айсбергов.

Знаменитый «Полоумный Архитектор» – флагманский корабль страшного капитана Грога: сорок четыре пушки, вышколенная, не знающая жалости команда и слава самого быстрого парусника южных морей. «Архитектор» был единственным в Прелести пиратским кораблём, капитан которого никогда не спускал «Весёлого Роджера»[4] и не прикидывался мирным торговцем, чтобы подкрасться к купеческому каравану. Двойной Грог честно предупреждал о своём появлении, потому что его фрегат мог догнать любое судно на свете. И мог удрать от кого угодно, от любого военного корабля.

Но сейчас «Архитектор» ни от кого не убегал и никого не догонял. Он уже три дня торопливо шёл на юг, с виду – без всякой цели, и лишь теперь Уне-Муне Грог вызвал старших офицеров на совещание, чтобы наконец-то рассказать, куда они плывут и зачем.

Они собрались на носу, прогнали драивших палубу матросов, отошли к бушприту[5] и говорили только друг для друга. А ветер уносил слова в море, не позволяя посторонним узнать, о чём говорят офицеры.

– Мы третий день в пути, – произнёс главный бомбардир «Архитектора» гном Жуто Гейл по прозвищу Угрюмый. – И до сих пор не знаем, куда идём.

– Раньше тебя это не смущало, – заметил Муне.

А Уне поджал губы, но промолчал: он не любил общаться и всегда отдавал эту роль Муне.

– Раньше мы рыскали по караванным путям в поисках добычи, – хохотнул Дорро Эскотт, отчаянный командир абордажной команды. – А сейчас ушли далеко на юг. Здесь нет купеческих кораблей.

– Что мы ищем? – поинтересовался Гейл.

– У нас есть дело, – улыбнулся Муне Грог. – Очень важное дело.

– Важнее, чем ограбить жирного купца? – с иронией уточнил Эскотт.

– Намного важнее, – подтвердил Двойной.

– Что же это за дело такое? – не выдержал Угрюмый.

– Сейчас расскажу…

Как бывает на всех пиратских кораблях, команда «Полоумного Архитектора» состояла из разных племён: разбойниками становились и люди, и мафтаны, и представители малых народов, а сам Грог и вовсе был шмызлом, выходцем из Плесени, и на его широких плечах помещались целые две головы. Правую, деловую и дерзкую, звали Муне. Она была лысой, словно арбуз, но с пышными бакенбардами и густыми бровями, нависающими над чёрными глазами. Нос голова Муне имела крючковатый, напоминающий орлиный клюв, а в левом ухе носила золотую серёжку. Вторую голову Двойного звали Уне, она отличалась спокойствием и немногословностью, и если Уне приходилось говорить, он делал это очень тихо, а то и вовсе шептал на ухо Муне. Вторая голова Грога была слепой от рождения, и её глаза всегда закрывала повязка, но при этом она обладала великолепным слухом и сильно развитой интуицией, которая не раз и не два помогала Двойному избегать неприятностей.

Одевался капитан как франт, и даже на борту носил башмаки с пряжками, серые штаны из дорогой ткани, шёлковую рубаху с кружевами и свободным воротом и широкий красный пояс, из-за которого торчали пистолет и кинжал.

Шмызлы были редкими гостями в Прелести, Грог любил подчеркнуть своё происхождение, и поэтому «Весёлый Роджер», что развевался над «Архитектором», украшали два черепа, а не один.

– Так что за дело тянет нас на юг?

– Или мы просто путешествуем? – хмыкнул Дорро. – Ходим по морю для собственного удовольствия?

Эскотт был Варраксом – мафтаном из варанов, хладнокровным и смертоносно быстрым. Он управлял абордажной командой – самыми лихими головорезами Двойного Грога, и его авторитет лишь малость уступал авторитету капитана. Дорро был не очень высок, но крепок, жилист и подвижен. Из одежды предпочитал набедренную повязку, поскольку вдоль хребта Варракса шёл алый гребень, сложенный в спокойном состоянии и поднимающийся в мгновения ярости или сильного неудовольствия. Кожа у Дорро была чешуйчатая, жёсткая и чёрная настолько, что отливала синевой. На поясе Эскотт носил тяжёлую абордажную саблю, но его могучие лапы, заканчивающиеся острыми когтями, сами по себе были серьёзным оружием.

– Мы нашли для нас шикарную и перспективную работу, – тихо произнёс Уне.

– Не ты, а я, – сварливо буркнул Муне.

– Мы, – кротко повторила слепая голова.

– Я договорился.

– Нас наняли.

Головы могли препираться бесконечно долго: Уне, несмотря на кажущуюся покладистость, был весьма упрям, поэтому Эскотт уточнил:

– Работа опасная?

– Очень, – сразу же ответил слепой. И облизнулся.

– Но хорошо оплачивается, – поспешил добавить Муне, недовольно покосившись на вторую голову.

– Так куда мы всё-таки идём? – спросил Угрюмый.

Последний участник совещания, Жуто Гейл, был главным бомбардиром и горным гномом – они лучше всех в Прелести разбирались в огнестрельном оружии. Круглощёкий, с маленькими глазками и носом «картошкой», он казался добряком, но таковым не был, потому и оказался в команде пиратов. Ростом Угрюмый уступал даже Эскотту, ножки имел коротенькие, но толстые и крепкие, и был особенно широк в плечах, отчего казался квадратным. Гейл давно ходил по южным морям, привык к чужому климату и загорел до бронзового оттенка, лишившись знаменитой гномьей бледности. Голову он закрывал треуголкой, под которой прятались косматые, редко расчёсываемые волосы; традиционную рыжую бороду – длинную, с косичками – Жуто из-за жары остриг, превратил в короткую, едва прикрывающую подбородок, зато отпустил усы аж до самой груди. На борту Угрюмый носил свободные штаны чуть ниже колен, когда-то белые, но со временем посеревшие, рубаху с короткими рукавами и кожаный жилет с многочисленными карманами.

– Куда мы идём?

– На юг, – коротко ответил Муне.

– Далеко на юг?

– К Айсбергам.

– Так-так, – покачал головой Дорро. – А дальше?

– Куда уж дальше? – чуть нервно произнёс Муне. – За Айсбергами начинаются Ледяные берега, там «Архитектор» не пройдёт.

И хмыкнул.

Дорро почуял, что капитану самому тревожно, во всяком случае, его правой голове, и подобрался, потому что обычно Двойной никого и ничего не боялся.

– То есть мы дойдём до Айсбергов и повернём обратно?

– Почти.

– Мы идём на Каракатицу! – догадался Гейл. – Муне, ты ведёшь нас на проклятую Каракатицу!

– Зачем? – растерялся Эскотт. И даже сделал шаг назад. Машинально сделал, потому что никто, ни один моряк южных морей и даже ни один моряк Прелести, не мог спокойно слышать это название: остров Спящей Каракатицы.

Самое зловещее место Океана.

Мрачная обитель ужаса, расположенная в центре моря Беспощадности.

А самое интересное заключалось в том, что никто на свете не мог с уверенностью сказать, какое именно зло скрывается на острове. Что это за Каракатица и почему она спит? Сможет ли она проснуться и что тогда будет?

События, которые привели к появлению этого мрачного пятна на карте волшебного мира, произошли настолько давно, что нынешние жители Прелести пересказывали друг другу легенды о легенде, не имеющие никакого отношения к истине. Говорили, что на безжизненном острове феи заточили ужасное чудовище, способное обратить землю в воду и превратить мир в один огромный Океан; ещё шептали, что там таится Древнее Проклятие, страшный прародитель всех Тёмных Сил, однажды прорвавшийся в Прелесть, а ещё – что на том клочке суши открыты врата в ужасный мир, настолько плохой, что по сравнению с ним даже Плесень кажется благодатной страной, населённой дружелюбными жителями.

Говорили об острове Спящей Каракатицы много. А боялись – ещё больше. Боялись так сильно, что даже старшие офицеры пиратского корабля не стали скрывать страх:

– Что ты наделал? – испуганно спросил Дорро. – Как ты мог?

Двойной Грог поджал губы на обеих головах.

– Зачем ты согласился на эту работу? – осведомился побледневший Гейл.

– Она хорошо оплачивается, – пожал плечами Двойной. – И очень перспективна.

– Мёртвым деньги не нужны, – категорически заявил Эскотт. – Нужно возвращаться.

– Я согласен с Варраксом, – хрюкнул гном. – Прикажи рулевому ложиться на обратный курс.

– Нет, – качнул головой Муне.

А Уне кивнул, подтверждая слова правой головы.

– Я не собираюсь подыхать ради какой-то легенды! – Дорро топнул ногой.

– Тебе и не придётся.

– Никто не возвращался с Каракатицы!

– Никто не возвращался, потому что никто до неё не добирался! – парировал Грог. – Всех перехватывали сторожевые корабли.

– В море Беспощадности запрещено заходить без разрешения Двора Непревзойдённых, – напомнил Гейл. – Если нас поймают, то повесят.

– До сих пор нас никто поймать не мог, – хихикнул Муне.

– До сих пор мы не лезли в пекло, – отрезал Эскотт. – Мы нападали и убегали, и не связывались с линейными кораблями. А возле моря Беспощадности, хочу тебе напомнить, дежурят именно они – линейные! Самые большие корабли в мире!

– Всё будет хорошо, – едва слышно прошептал Уне.

И Дорро, который как раз набирал в грудь воздух, собираясь продолжить выступление, резко умолк.

А Угрюмый Гейл ухватил себя за подбородок и глубоко вздохнул.

Пираты, разумеется, знали о проницательности слепой головы и её умении видеть будущее, поэтому очень серьёзно отнеслись к услышанному.

– Мы вернёмся живыми? – тихо спросил Эскотт.

– Это будет опасный рейд, – так же тихо ответил Уне. – Живыми вернутся не все.

– Но мы вернёмся? – прищурился гном. – Я и Дорро?

– Скорее всего.

Ответить точно Уне не мог, но пиратов приободрил тот факт, что слепец не видел в будущем их гибели.

– Ладно! – Эскотт потёр могучие лапы одну о другую. – Мы идём к Каракатице – хорошо, пусть так. Но как мы преодолеем сторожевую линию?

– Море Беспощадности патрулируют самые большие корабли Прелести, – угрюмо напомнил Гейл. – Любой из них одним залпом потопит наш фрегат.

– У меня есть план, – осклабился Муне. – Ведьма, которая нас наняла, продумала все детали рейда.

– Я не доверяю ведьмам, – проворчал Эскотт. Варраксы были воинами и совсем не знали Волшебства.

А вот Угрюмый Гейл отнёсся к заявлению капитана спокойно. Но уточнил:

– Ведьма опытная?

Пройти через линию сторожевых кораблей было трудно ещё и потому, что часть их снаряжения зачаровывали феи и волшебники. Именно поэтому гнома интересовала сила нанявшей капитана колдуньи.

– Ведьма очень сильная, – кивнул Муне.

Уне подтвердил.

Бомбардира это успокоило. Он помолчал и добавил:

– Главное, чтобы она нас не обманула.

– Мы ей нужны, – пожал плечами Грог. – Так что никакого обмана.

Несколько секунд офицеры обдумывали заявление капитана, после чего Дорро почесал лапой затылок и уточнил:

– Допустим, мы пройдём мимо сторожевых кораблей, прорвёмся через море Беспощадности и доберёмся до Каракатицы… Что дальше? Зачем мы туда идём?

Ответ на этот вопрос был очевиден, и шмызл удивился, что офицеры до него не додумались.

– Мы освободим того, кто там заперт.

И едва не рассмеялся, увидев, что от изумления у гнома отвисла челюсть.

– Ты серьёзно?

– Зачем? – осведомился Эскотт.

– Нам за это платят, – вновь пожал плечами Двойной.

– Но если легенды правы, то мы освободим ужасное чудовище, – Угрюмый Гейл поёжился. – Что оно сделает с нами?

– Всё будет хорошо, – повторил Уне.

– Это мы уже слышали.

– Вы слышали только часть истории, а сейчас я расскажу вам её всю, расскажу то, что узнал от ведьмы, но сначала… – Уне-Муне придвинулся ближе к офицерам и зашептал: – Но сначала – самое главное: ведьма, которая нас наняла, хочет уничтожить Коралловый Дворец, а потом изгнать из Прелести фей. Понимаете? Изгнать всех фей! И больше никто не помешает нам грабить купцов, джентльмены!

– Ура, – тихо произнёс Гейл.

– Отлично! – ощерился в ухмылке Дорро.

– Мы станем королями Океана! – подытожил Грог. – И никто не сможет с нами соперничать!

Глава III

в которой Ириска встречается с Хишей и Ашугой, наслаждается пребыванием в Прелести и снова слышит странный голос

– Ты в самом деле ждал меня во Дворце? – удивилась Ириска. – Всё это время?

– Ты обещала скоро вернуться, – Хиша дружелюбно щёлкнул клювом.

Ночное приключение закончилось благополучно, в итоге девочку проводили в её уютный домик, и ночь она провела в своей кровати. А сейчас они втроём завтракали на свежем воздухе, в тенистой, увитой виноградом беседке.

– В любом случае я обещал ждать – и ждал, – закончил Страус.

– Но я не сказала, когда вернусь.

– Главное, что ты обещала, – мафтан почесал правым крылом пузо и сдержанно хихикнул. – Этого достаточно.

Хиша был Диким Страусом: пернатым, весёлым, дерзким на язык, немного бестолковым, но настоящим другом – верным и бескорыстным. И девочке стало стыдно за то, что она так долго не появлялась в Прелести.

– Сначала я обустроил гнёздышко на пляже, думал, там будет весело, но позавчера подул сильный ветер, даже дождь сходил…

– Дождь пошёл, – строго уточнила сидящая слева Ашуга.

– Я так и сказал, – встопорщил перья Страус. Судя по тому, как быстро он нахохлился, Хише давно надоели замечания Бронерожки.

– Ты использовал неправильный глагол.

– О-о! – Дикий закатил глаза, но спорить не стал, продолжил говорить, но при этом демонстративно повернулся к девочке: – Ветер подул, дождь пошёл, я замёрз на пляже и перебрался в один из гостевых домиков на Песчаной улице.

Хиша по-прежнему таскал на плече кожаную сумку, не оставлял её, даже усаживаясь за стол, и по-прежнему был одет в майку с весёлым девизом: «Птицы рулят!» Однако штаны сменил на шорты, а кеды снял и ходил по тёплым камням острова без обуви.

– Извини, что я так долго не появлялась, – вздохнула Ириска. – Я…

– Долго – это сколько? – перебил фею Страус.

– Я пробыла дома почти месяц.

– Разве это много?! – Хиша едва не подпрыгнул на диване. – То есть на самом деле много, конечно, но однажды я решил добраться до края земли, и шёл так долго, что месяц мог бы показаться одним днём.

– У земли есть край? – удивилась девочка.

– Конечно, – с невероятной уверенностью ответил Страус.

Ашуга закатила глаза.

– Разве Прелесть не круглая?

– Круглая.

– Получается, у неё не может быть края, – закончила мысль Ириска.

– Добро пожаловать в волшебный мир! – радостно провозгласил Хиша.

– Прелесть – волшебный мир, а не мир твоих глупых фантазий, – строго заметила Бронерожка.

– Ты так говоришь, потому что завидуешь, – не остался в долгу Дикий. – Я был на краю земли, а ты – нет.

– Края земли не существует, – произнесла Ашуга, глядя на девочку.

– Понятно, – кивнула та, потому что не хотела ссориться с Бронерожкой.

– Точно понятно? – Ашуга блеснула стёклами очков.

– Понятно точно, – подтвердила фея.

– Хорошо.

И девочке показалось, что дальше она услышит: «Садись, четыре!» – настолько по-учительски выглядела сейчас Бронерожка.

Страус взмахнул крылом, отчего по беседке полетели пух и пара перьев, но промолчал. За последний месяц он не раз и не два сходился с Ашугой в жарких спорах и берёг силы.

Впрочем, следует отметить, что Дикий был говорлив до ужаса, не спорил только сам с собой и без труда доводил до белого каления даже такого спокойного человека, как Авессалом.

Вспомнив о втором друге, Ириска тут же поинтересовалась:

– А где Петрович?

И не удивилась ответу:

– Полетел чинить «Бандуру», – хмыкнул Хиша. – Позвони ему сегодня, расскажи, что ты здесь.

– А куда делась Рыча?

– Умчалась с Петровичем, но обещала вскоре появиться. Рыжим Чертовкам скучно на одном месте, даже на таком прекрасном, как это.

– Они непоседы, – заметила Ашуга.

– Так я и сказал, – щёлкнул клювом Страус.

– Не так.

– Так!

Ириска вздохнула.

Коралловый Дворец заслуженно считался одной из жемчужин Прелести, красивейшим строением, когда-либо созданным в мире. Его мечтали увидеть, а увидев – восхищались, и рассказы о чудесном острове передавали из уст в уста.

Коралловый Дворец Непревзойдённых.

Прекрасный, как восход солнца, чарующий, как само Волшебство.

Он плавно поднимался к облакам, игриво царапая их пушистые брюшки каменным пальцем Первой Башни, и напоминал радугу, прилегшую отдохнуть посреди безбрежного Океана. Его прекрасные дома, зелёные скверы, фонтаны, каналы, сады, мосты, башенки, террасы, беседки и другие строения сплетались в чарующий лабиринт, разобраться в котором было трудно даже днём, неудивительно, что Ириска заплутала ночью.

Но, к счастью, то приключение осталось позади, и сейчас они втроём не только завтракали, но и наслаждались потрясающим видом на бухту Жёлтых Пеликанов, служившую для Непревзойдённых портом. В обычные дни в бухте было полным-полно парусов, распускаемых яхтами, шлюпками, яликами и прочими судёнышками, однако нынче все они грустили у причалов, ожидая, когда Двор возродится и остров вновь наполнится смехом и весельем.

Пока же весело было только в беседке: чтобы создать праздничную атмосферу, Хиша украсил её разноцветными шариками, гирляндами цветов и даже повесил плакат: «Ириска! Добро пожаловать домой!», написанный чуточку коряво, зато от души.

– Это я нарисовал, – похвастался Страус. – Правда, красиво?

– Очень красиво, – подтвердила девочка, которой действительно было приятно такое внимание друга.

– Я раньше никогда не рисовал плакаты.

– И сейчас не следовало, – хмыкнула Ашуга.

– Тебя забыл спросить.

– Ты такой говорливый!

– Я много знаю и многим могу поделиться.

– Это я много знаю и могу поделиться, – возмущённо заявила в ответ Бронерожка.

– Неужели? – прищурилась птица.

– Именно!

– Докажи!

– У-фф! – не выдержала фея. – Прекратите!

Ириска целый месяц мечтала о встрече со старыми друзьями, несказанно обрадовалась Дикому Страусу, который, в свою очередь, едва не задушил девочку в объятиях. Расстроилась, узнав, что Петрович и Рыча улетели, и весьма настороженно приняла Ашугу.

Точнее, сначала фея вообще приняла Ашугу сёрфом по физиономии: ведь именно с Бронерожкой Ириска столкнулась ночью, и именно её испугалась.

Впрочем, было с чего.

Дело в том, что Ашуга Бардука Даурия Мадагабарская происходила из племени Бронерогов, выглядела внушительно, а ночью и вовсе страшно.

Судите сами.

Первое, что замечали при взгляде на Ашугу, был, естественно, рог – основательный, мощный, острый и опасный. Рог пугал сразу и наповал. Но не менее грозно выглядели изрядная пасть с острыми зубами, маленькие хищные глазки, навевающие мысль о злобном характере, мощные плечи, могучие лапы и толстая, грубая кожа, от которой даже пули отскакивали.

При первом взгляде Бронерожка казалась агрессивным чудовищем, и лишь потом становились заметны прелестные бантики над аккуратными ушками, красивое платье – Ашуга предпочитала нежные цвета, и скромные очки. Маленькие глазки Бронерожки были не злыми, а умными, и могучими лапами Ашуга не крушила врагов, а элегантно управлялась с книгами.

Несмотря на происхождение из агрессивного племени, огромная Бронерожка была не воином, а знаменитым на всю Прелесть библиотекарем Кораллового Дворца, хранительницей знаний и строгой учительницей, через лапы которой прошло не одно поколение фей.

И она не стеснялась демонстрировать своё высокое положение.

– Ириска, я понимаю, что в настоящий момент ты – единственная Непревзойдённая Прелести, Дворец принадлежит тебе. Однако вынуждена настаивать, чтобы впредь ты выбирала гостей с большим тщанием.

– Друзей, – робко поправила Ашугу девочка.

– Извини? – Бронерожка чуть приподняла брови, показывая, что фея может не продолжать, но Ириска решилась и твёрдо заявила:

– Хиша – мой друг.

– Кхлмг! – Страус то ли кашлянул, то ли хохотнул и сделал библиотекарю большие и нахальные «глаза».

– Понятно, – без восторга протянула Бронерожка, в упор разглядывая птицу. – В таком случае…

– А друзей не выбирают, синьора Ашуга, – закончила Ириска. – Друзьями становятся раз и навсегда.

Библиотекарь, разумеется, знала о том, как Дикий Страус помог последней Непревзойдённой справиться с Захариусом Удомо, через что ему пришлось пройти и что пережить. Ответить ей было нечего.

Хотя… Подождите: нашлось!

– Очень жаль, что рядом с тобой не оказался более воспитанный мафтан, – прохладно заявила Бронерожка, уничижительно глядя на Дикого.

Но тот не замедлил с ответом:

– У воспитанного ничего не получилось бы.

– Неизвестно.

– Я точно знаю.

Ашуга хмыкнула и вновь обратилась к фее:

– Как ты его выдерживаешь?

– Я постоянно напоминаю себе, что Хиша – мой друг, – ровно ответила девочка.

Хотя ей хотелось рассмеяться.

– И за что тебе такое наказание?

– Видимо, за все те каверзы, которые остались незамеченными, – ляпнула Ириска.

– Их было настолько много?

Страус весело закудахтал, но притих под выразительным взглядом феи. Которая, добившись тишины, небрежно предложила:

– Поговорим о чём-нибудь другом?

– О чём? – пряча улыбку, спросила Ашуга.

Вопросов девочка хотела задать превеликое множество, поскольку память о волшебном мире вернулась неполностью и она торопилась узнать как можно больше. Однако начать фея решила с нейтрального и довольно общего вопроса:

– Что происходит в Прелести?

– Как ты уже поняла, новых Непревзойдённых, увы, не появилось, – грустно отозвалась Ашуга. Судя по всему, именно этот факт она считала наиважнейшим.

Впрочем, не только она.

– Ты по-прежнему одна, – вздохнул Дикий.

– Одна – это когда нет друзей, – поправила Страуса Ириска. – А они у меня есть. То есть вы у меня есть.

– Но для Прелести было бы лучше, чтобы ты не оставалась единственной феей Двора, – занудно уточнила библиотекарь. – Мало ли что может случиться?

– Это зависит не от меня.

– Я знаю…

– Рано или поздно кто-нибудь обязательно появится, – с оптимизмом заявил Страус.

– Наверняка.

Впервые попадая в Прелесть, девочки сразу же оказывались в том Дворе, который наилучшим образом отвечал их устремлениям и характеру. Кто-то становился храброй Молниеносной, кто-то – талантливой Утончённой, кто-то – повелевающей цветами Яркой, а кому-то выпадало стать Непревзойдённой – феей, умением которой являлось сражение с тёмной магией Зла.

Само существование Непревзойдённых защищало волшебный мир от Тёмных Тварей, но подлый колдун Захариус Удомо ухитрился отнять у них память о Прелести и теперь из всего огромного Двора осталась лишь Ириска.

Заклятия Закатного Рубежа, защищающего волшебный мир от мерзкой Плесени, истончались, но жители Прелести не теряли надежду на то, что Двор Непревзойдённых возродится в прежнем величии.

А вспомнив о Захариусе, Ириска не могла не спросить о главной головной боли волшебного мира – о старухе Гнил, королеве Верхней Плесени.

– Пока она сидит тихо, – сообщил Страус.

– Не похоже на неё.

– Переживает поражение.

– Старуха Гнил не проиграла, – отчеканила Ашуга. – Двор Непревзойдённых слаб, как никогда, и почти уничтожен, а она, напротив, сильна.

– Закатный Рубеж по-прежнему хранит нас, – напомнил Хиша.

– Но заклятия истончаются, и в Прелести всё чаще появляются Пятна Плесени, которые питают злую магию ведьм и колдунов, – библиотекарь перевела взгляд на девочку. Стёкла её очков тревожно блеснули. – Нельзя верить в то, что королева Гнил сдалась или испугалась. Она знает свою силу и твою слабость и будет посылать слуг против тебя до тех пор, пока не победит.

– Что ты говоришь? – возмутился Хиша.

– Правду!

– Какую?

– Война со старухой Гнил будет продолжаться до тех пор, пока последняя Непревзойдённая не покончит с ней, – резко закончила Ашуга. – Вот так.

Несколько секунд Ириска молчала, переваривая пугающее заявление Бронерожки, после чего на всякий случай осведомилась:

– Скажите, во Дворце безопасно?

– Почему ты спрашиваешь? – насторожилась Ашуга.

А Дикий заинтересованно встопорщил перья.

– Я ведь не просто так атаковала вас ночью… – протянула девочка. – Ну, когда я…

– Я понимаю, о чём ты говоришь, – кивнула Ашуга, машинально погладив синяк справа от рога.

– Извините.

– Ты уже просила прощения.

– И не один раз, между прочим, – встрял в разговор Страус. – Так что можешь забыть о ночном инциденте.

И хихикнул.

– Тебя никто не спрашивал, – буркнула библиотекарь. И вновь обратилась к фее: – Так что случилось ночью?

– Показалось, что за мной кто-то следит, – выдавила из себя Ириска.

Говорить о голосе она пока не стала, потому что не была уверена в том, что действительно слышала его, а выглядеть перед друзьями трусихой не хотела.

– Ты уверена? – тут же спросил Страус.

– Почти.

– Ты заплутала на тёмных улицах Дворца… Вокруг – глубокая ночь, поднялся ветер… – Ашуга поправила очки. – Тебе могло показаться.

Ириска бросила быстрый взгляд на Хишу, и тот, отвечая на незаданный вопрос, едва заметно развёл крыльями:

– Месяц живу на острове, никого постороннего не видел.

– Но я ощущала чужое присутствие! – нахмурилась девочка.

– Чьё?

– Не знаю.

– Ты чувствовала тёмную магию?

– Нет.

Страус и Бронерожка переглянулись, и фея поняла, что ей не поверили.

– Я не лгу!

– Тебе могло показаться, – мягко произнёс Дикий.

– Дворец прекрасно защищён, – добавила библиотекарь. – Ведь это дом Непревзойдённых, самых непримиримых врагов Плесени.

– Самые непримиримые – это мы, Дикие Страусы!

– Так что не волнуйся, Ириска, чужих здесь нет. – Ашуга поправила очки и хохотнула, и никто из присутствующих не понял, что она не так спокойна, как пытается показать.

– То есть вы уверены в том, что на острове безопасно?

– Конечно, уверена! Ведь я работаю здесь уже двести лет.

– Целых двести? – не удержалась девочка. – Правда?

– Правда, – кивнула Бронерожка. – И мы с тобой уже встречались, маленькая Непревзойдённая.

– Вы, наверное, меня учили? – кисло осведомилась Ириска.

– Учила.

– Я была отличницей?

– Завтра мы продолжим твоё обучение, – пообещала Ашуга, не ответив на вопрос. – Раз ты всё забыла, нужно срочно навёрстывать упущенное.

– Но…

– Завтра приступаем к занятиям! – не терпящим возражений тоном заявила библиотекарь, и девочка поняла, что крепко влипла.

* * *

Обычно, точнее – раньше, когда Двор Непревзойдённых процветал и в Коралловом Дворце кипела жизнь, по ночам он становился едва ли не прекраснее, чем днём.

Над крышами водили хоровод луна и звёзды, ярко освещались бесчисленные окна домов и башен, всюду зажигались разноцветные фонарики, а огромный Океан украшал себя сонмами морских светлячков. Создавалось впечатление, что Коралловый Дворец никогда не спит и всегда что-то празднует.

Но так было раньше.

Нет, Дикий Страус, безусловно, с удовольствием бы веселился по ночам, однако делать это ему было не с кем: строгая Ашуга ложилась спать не позже одиннадцати и категорически запретила птице шуметь. Они ужинали, желали друг другу спокойной ночи и расходились. Конечно, Ашуга не могла помешать Страусу резвиться на другом конце острова, но одному Хише было скучно и приходилось тоже ложиться спать. Или бродить по берегу, мечтая о новых приключениях, что обязательно случатся после возвращения Ириски.

Или просто сидеть, наслаждаясь растворившимся во тьме простором и солёным ветром.

Хише было скучно, но он терпеливо ждал.

И вот Ириска вернулась. Они пробыли вместе целый день, говорили не переставая, делясь впечатлениями, рассказывая, чем занимались в прошедшие дни и просто рассказывая что-то, потому что настоящим друзьям всегда есть чем поделиться. Дикий услышал о жизни на даче, о строительстве плота, о приключениях на пруду и о том, что Полика ничего не помнит о Прелести. Совсем-совсем ничего. В ответ поведал о строгой и занудной Ашуге, от которой ему приходилось прятаться по всему острову, и последних сплетнях ПрелеСети.

Они говорили, гуляли – Ириска вновь изучала и вспоминала остров, – и снова говорили. А сейчас уставшая девочка отправилась спать, и Страус оказался предоставлен самому себе. Он помыл оставшуюся после ужина посуду – сегодня была его очередь, – затем приготовил всё для завтрака, чтобы не тратить время утром, затем прогулялся к южному склону острова и посидел в любимой беседке Тысячи Бабочек, разглядывая едва заметные в ночной тьме рифы и слушая, как мягко сталкиваются с ними полусонные волны.

Насладившись призрачным ночным пейзажем и слегка продрогнув – спасибо принесшему прохладную свежесть ветерку, – Хиша побрёл было к себе, но увидел свет на Учёной террасе, поднялся на неё и обнаружил погружённую в чтение толстой книги Ашугу.

И разумеется, не удержался от шутки:

– Тренируешься?

– Что? – не поняла библиотекарь, переведя взгляд на Страуса. – В смысле?

Если шутку приходится объяснять, значит, шутка не удалась. Дикий знал эту нехитрую истину и никогда не разжёвывал собеседникам остроты, но с Ашугой следовало вести себя иначе: она любила всё знать и понимать и не отставала, пока не докапывалась до сути.

Хиша мысленно проклял свой длинный язык и принялся уныло переводить шутку на понятный неостроумной Бронерожке язык:

– Ну, завтра ты возвращаешься к учительству…

– К преподаванию, – машинально поправила птицу библиотекарь.

– А я как сказал?

Ашуга вздохнула:

– Продолжай.

– Во-от… И я подумал, что ты решила потренироваться в чтении перед началом учебного года.

Ашуга вздохнула снова.

– Неужели я не прав? – невинно поинтересовался Страус.

В ответ библиотекарь посмотрела на Дикого так, словно прицеливалась рогом куда-то в район клюва, и вздохнула в третий раз.

– Ты никогда от себя не устаёшь?

– Напротив: наслаждаюсь каждым мгновением, – не стал скрывать Хиша. – Мне со мной хорошо.

– А окружающим?

– А окружающим со мной ещё лучше, потому что весь мир делится на тех, кому я нравлюсь, и тех, кто меня обожает.

– Это невозможно, – простонала Ашуга.

– Есть ещё враги, но они всё время куда-то деваются, – продолжил Дикий. – Как Захариус Удомо, например: раз – и подевался. И больше о нём никто никогда не услышит. А почему? Потому что меня нельзя не любить, а если кто меня не любит или вообще вредит мне или моим друзьям, на того обрушиваются грандиозные неприятности, и в мире снова остаются только те, кому я нравлюсь, или кто меня любит. – С этими словами Страус подошёл к креслу библиотекаря и осведомился: – Что читаешь?

– Книгу, – машинально ответила Ашуга.

– С картинками?

– Э-э… – она не находилась с ответом.

– Я тоже читал книгу, – припомнил Хиша. – Твоя интересная?

Дикий ожидал, что Бронерожка снова вспылит и начнёт ругаться, но она, к большому удивлению Страуса, в очередной раз вздохнула, медленно провела лапой по раскрытым страницам и негромко спросила:

– С тобой можно говорить серьёзно?

– Конечно, – Дикий деловито щёлкнул клювом. – Неужели об этом нужно спрашивать?

– А совсем серьёзно? По-настоящему серьёзно?

По тону библиотекаря Страус понял, что шутки закончились, нахмурился и плюхнулся в соседнее кресло:

– Что случилось?

– Ты никому не расскажешь о нашем разговоре?

– А кому я должен не рассказать?

– Я не хочу тревожить Ириску раньше времени, – после паузы произнесла библиотекарь.

– Ты взволнована, – заметил Страус.

– Дело вот в чём… – Ашуга поправила очки. Она была не просто взволнована: она нервничала. – Сегодня, когда Ириска спросила о безопасности Дворца, я вспомнила, что…

Бронерожка покачала головой.

– Ну?

– В общем…

Ещё одна пауза.

– У нас всё плохо? – насторожился Страус.

– Не очень хорошо, – попыталась сгладить проблему Ашуга.

– Говори как есть.

– У нас нет охраны.

– Как?! – Хиша так резко подскочил в кресле, что во все стороны полетели пух и перья. – Как это получилось?

– Помнишь, Дворец ненадолго обратился в мираж? – осведомилась библиотекарь.

– Когда из-за Звезды Забвения Ириска почти потеряла память?

– Да.

– Помню.

Страус вернулся в кресло, однако его крылья продолжали подрагивать.

– Когда Коралловый Дворец обратился в мираж, защитные заклинания перестали действовать, – объяснила Ашуга. И постучала по толстой книге: – В настоящий момент я пытаюсь узнать, как их снова включить.

– Ты вспомнила о защите только сейчас? – возмутился Дикий. – Когда о ней заговорила Ириска?

– Извини, забыла, – библиотекарь сняла очки и принялась их протирать. – Если тебе интересно, то мне стыдно.

– Стыдно?! Да за эти дни сюда могла пробраться тысяча чудовищ! – перья на голове Страуса вновь начали топорщиться. – Миллион кровожадных тварей! Меня могли погубить!

– Птица, успокойся. Никого тут нет.

– Откуда ты знаешь? Дворец же не охраняется! Я в опасности!

– Как ты смог совершить все те подвиги, которые тебе приписывают? – спросила Ашуга, возвращая очки на место.

– Потому что всегда предполагал самое худшее и был готов к любым неприятностям, – ответил Страус и язвительно добавил: – В отличие от некоторых.

– Ты безумен.

– Ты можешь включить охранные заклинания?

– Я как раз читала нужную книгу, и если бы ты не мешал…

– Почему ты ничего не делаешь? Читай учебники, изучай правила! Сделай нам защиту! Спаси нас! А я…

Дикий резко поднялся с кресла.

– Спрячешься где-нибудь? – с иронией уточнила Бронерожка.

– Отыщу Ириску, – хладнокровно ответил Хиша. Он наконец-то стал серьёзен, и Ашуга увидела перед собой того Страуса, который совершал подвиги. – Кто-то должен о ней позаботиться.

* * *

А вот сегодня Дворец не выглядел мрачным или чужим. Совсем нет.

Во-первых, теперь девочка твёрдо выучила дорогу к своему домику. Во-вторых, узнала, как включаются фонари, и ярко осветила все те места, где собиралась побывать. А точнее – по которым собиралась прокатиться.

В отличие от их посёлка в Коралловом Дворце пролегало великое множество улиц, переулков, набережных, террас, дорог, дорожек и площадок с гладким, твёрдым покрытием, по которым великолепно скользил роллерсёрф, и жалела девочка только о том, что никто не мог разделить с ней веселье.

«В следующий раз нужно будет принести в Прелесть сёрф или скейт для Хиши, – подумала Ириска, выписывая очередную «восьмёрку». – Пусть учится».

Представив Хишу на роликовой доске, фея не смогла сдержаться, соскочила на землю и громко рассмеялась. В её воображении возник Страус: нелепый, неуклюжий, боящийся упасть и потешно размахивающий крыльями.

«Это будет весело! А потом мы сможем вдвоём кататься по Дворцу, наслаждаясь свободой…»

Однако в следующий миг девочка погрустнела, взяла в руку сёрф и подошла к самым перилам набережной, бездумно разглядывая рассыпанные над головой звёзды.

Какая уж тут свобода, когда приходится тратить время на учёбу?

Где свободное время? Где приключения? Где веселье и путешествия? Разве она вернулась в Прелесть для того, чтобы сесть за парту?

А самое обидное заключалось в том, что дома – лето, самые длинные и самые прекрасные каникулы. Дома – блаженное безделье, игры и настоящая свобода, а в волшебной стране – парта и строгая Ашуга.

«Да уж, повезло…»

И не учиться нельзя. Глупо оставаться ничего не умеющей малышкой, когда можно стать настоящей волшебницей, вызывающей восхищение и уважение окружающих. Нельзя тратить время только на отдых, болтовню в ПрелеСети и походы в Щебетания.

Очень хочется, но нельзя.

«Надо прокатиться! – улыбнулась Ириска и полушутя-полусерьёзно добавила: – Пока есть возможность».

Ещё днём, когда Хиша и Ашуга устроили ей замечательную экскурсию по Дворцу, девочка приглядела дорогу от Первой Башни к пляжу, идеально подходящую для поездки на доске… Нет! Не просто дорогу, а лихой спуск, по которому она собиралась с ветерком промчаться на сёрфе. Прямо сейчас промчаться, под весёлым светом ярких фонарей, наслаждаясь скоростью и бьющими в лицо потоками прохладного воздуха. Промчаться, замирая на опасных поворотах от ужаса и восторга.

Промчаться, потому что хочется.

– На старт…

Ириска положила сёрф на землю и вздохнула, быстро повторяя в памяти маршрут предстоящей поездки.

– Внимание…

Девочка поставила ногу на доску.

– Марш!

Несколько толчков, и вот она в начале пути, стоит на доске, чуть согнув в коленях ноги, и медленно, но постепенно набирая скорость, едет по Приветливой площади к улице Весёлый Серпантин.

Приключение началось.

«Без остановок. Главное – без остановок!»

Ириска хотела не просто доехать до моря, а проделать путь за один заход, ни разу не соскочив с сёрфа.

– Вперёд!

От Первой Башни до пляжа можно было добраться разными путями, но начать девочка решила с Серпантина – на гладкой и пологой улице сёрф ехал не очень быстро, и можно было спокойно подготовиться к следующим участкам пути. И не торопясь считать нужные повороты:

– Тупичок Северных Гоблинов…

– Переулок Школьных Правил…

– Прыгающий мостик… Значит, следующий поворот – мой.

Улица Весёлый Серпантин заканчивалась на площади Ромашка, но доезжать до неё Ириска не собиралась – путь от Ромашки до пляжа был неудобен для сёрфа, – и девочка повернула на первый опасный участок, на весьма крутой переулок Чёрная Трасса. Повернула, взвизгнула, когда сёрф резко набрал скорость, но тут же засмеялась, потому что понравилось, стрелой проскочила Террасу Озорниц и выехала на чудесную площадь Фонтана Фламинго. Не удержалась, объехала вокруг него, любуясь прекрасной композицией, а заодно отдыхая от резкого участка и готовясь к следующему, ещё более быстрому.

Сама себя спросила:

– Готова?

Сама себе ответила:

– Готова!

И повернула к широкой Черепаховой Лестнице.

Ездить на сёрфе по ступенькам Ириска не умела, по перилам – тем более, но заметила днём, что слева на Лестнице есть пандус для тележек, и направила доску к нему.

– И-и-и-эх!

Скорость резко выросла, удерживать сёрф на узком пандусе было трудно, и фея, издав первый возглас, замолчала, полностью сосредоточившись на движении.

Пролёт – площадка, пролёт – площадка, и всё быстрее и быстрее. Притормаживать удавалось только на площадках, но поскольку останавливаться девочка не собиралась, скорость она гасила не сильно, и с каждой парой «пролёт – площадка» разгонялась всё больше и больше.

«Главное – удержаться. Главное – удержаться!»

Думать о чём-то другом она сейчас не могла.

Скорость была такой, что последний лестничный пролёт сёрф буквально перепрыгнул, фея чудом удержалась на нём, вылетела на площадку Трёх Пальм, заложила крутой вираж, рассмеялась и тут же направила доску к Песчаной улице – пологой, но мощённой булыжником, отчего ехать по ней было очень и очень трудно. Зная об этом, Ириска не погасила скорость, выскочила на Песчаную достаточно разогнавшись, и сумела проехать по камням. Потрясло, конечно, зато она удержалась на доске и победительницей вылетела на пляж.

– Ура! – соскочила с сёрфа и запрыгала от радости. – Ура! Ура!! Ура!!!

А потом посмотрела наверх, на самую высокую гору, на вершине которой важно светила огнями Первая Башня, оценила проделанный путь и покачала головой, припоминая его участки. Спуск походил на горнолыжный, только на сёрфе.

– Надо обязательно повторить… Интересно, можно ли рассказать о моём приключении? Хише, конечно, понравится, а вот Ашуге вряд ли.

Строгая библиотекарь вызывала у девочки смешанные чувства. С одной стороны, Ириска, как и все Непревзойдённые, уважала её за глубокие знания и несомненную преданность Двору, с другой – девочка, как все Непревзойдённые, побаивалась Бронерожку с самой первой встречи. Не с сегодняшней, ночной, когда они столкнулись нос к носу, точнее, нос к рогу, на Приветливой площади, и перепуганная фея врезала библиотекарше сёрфом, а с их настоящей первой встречи, о которой Ириска солгала, что забыла. На самом деле – помнила, потому что первый визит в библиотеку Кораллового Дворца позабыть нельзя.

«И завтра мне предстоит пройти через это ещё раз…»

Завтра снова в школу.

Девочка разулась, оставила сандалии и сёрф на изогнутой скамейке, больше похожей на вырезанный из камня диван, прошла по тёплому песку до линии прибоя, повернула и медленно направилась на юг, с улыбкой наблюдая за бесчисленными морскими светлячками. Сверху подмигивали звёзды, снизу её ноги мягко ласкали волны, и казалось, что это и есть счастье: тихая ночь, пляж и возможность идти по нему, наслаждаясь удивительной красотой волшебного мира.

Идти, не оборачиваясь и ни о чём не беспокоясь.

Увлёкшись, девочка вышла из освещённой уличными фонарями зоны, но не остановилась, пошла дальше, наслаждаясь прогулкой, плеском воды и едва различимым скрипом песка, и шла бы долго-долго, не услышь внезапно:

«Ириска…»

Это был тот самый голос и то же самое обращение: без звука, прямо в голову!

«Ириска, ты меня слышишь?»

– Что вам надо?

Девочка на всякий случай отступила от воды и бросила взгляд назад: до ближайшего фонаря не меньше ста шагов. А у линии набережной, то есть совсем рядом, мрачнели чёрным стогом густые кусты, в которых, возможно, кто-то прятался.

«Мы должны поговорить…»

– О чём?

«Я могу тебе помочь…»

– Кто ты?

Отвечая, Ириска повернулась лицом к кустам и стала пятиться к Песчаной улице, но замерла, услышав за спиной шорох.

И не просто шорох, а быстрые шаги – кто-то шёл по песку! И не просто шёл, а быстро приближался!

«Ириска…»

Накатила тревога. Всё вокруг стало казаться чужим и враждебным: подозрительно плескалась вода, обещал неприятности налетевший ветерок, змеёй шуршал песок, а в пятку, как назло, впилась острая ракушка. Браслет Первого Письма на правой руке не подавал признаков жизни, то есть тёмной магии поблизости не наблюдалось, но это было слабым утешением.

Голос в голове…

Шорох в кустах…

Шаги по песку…

Ириска готова была сжать в руке Самоцветный Ключ и прыгнуть домой, в безопасный мир людей, но в последний момент передумала.

«Я – Непревзойдённая! И никто не заставит меня бежать из моего Дворца!»

Девочка отпустила Ключ, постояла, поджидая, когда подкрадывающийся сзади незнакомец окажется совсем рядом, затем резко присела схватила горсть песка и, развернувшись, швырнула его врагу в глаза.

– Что ты делаешь?! – взвыл Страус.

– Хиша?

– Да, Хиша! А ты кого ждала?

– Не знаю, – растерялась девочка.

– А если не знаешь, зачем песком кидаешься? – и Страус принялся тереть глаза крыльями. – Всего меня обсыпала!

– Что ты здесь делаешь?

– Зачем песком кидаешься?

– Хиша?!

Удивление у феи вызывало не только то, что Дикий притащился на пляж и попытался бесшумно подкрасться сзади: странным был и внешний вид Страуса.

Хиша явился к морю в начищенном до блеска шлеме северного викинга с устрашающими рогами и латунной табличкой «Музей народов Прелести» над правым ухом, в своих обычных шортах, но при этом в боевых сапогах – высоких, со шпорами, и в кирасе! Левым крылом Дикий придерживал кожаную сумку, а в правом сжимал острый тесак необычной формы.

– Почему ты так вырядился? – удивилась фея.

– Погулять вышел, – недовольно ответил Дикий, нервно оглядывая пляж. Шлем был ему велик, то и дело съезжал на глаза, и пернатому «викингу» приходилось поправлять его крылом.

– А если серьёзно?

– Куда уж серьёзнее?

– Хиша?

Страус понял, что девочка не отстанет, но выкладывать правду не хотел – чтобы не рассказывать об отключившейся защите, – и умело солгал:

– Я вдруг вспомнил твой рассказ о странной тени в кустах, забеспокоился и решил проверить, всё ли с тобой в порядке. Пошёл к твоему дому, но по дороге увидел, как ты мчишься по Серпантину на доске, и побежал следом.

– А почему молчал? – прищурилась девочка.

– Хотел тебя напугать. А что?

– У тебя получилось.

– Извини, – Хиша нервно огляделся. – Сегодня ты слышала что-нибудь подозрительное?

Теперь задумалась Ириска. Она понимала, что правильнее будет рассказать Дикому о новой попытке незнакомца поговорить, но, вспомнив о том, как отнеслись к её рассказу утром, передумала.

– Нет, не слышала.

– Тогда надо идти спать, – с облегчением произнёс Дикий. – Завтра тебе в школу.

– Не напоминай, – фее вновь стало грустно. – Опять учиться…

– Так надо. Не зря же говорят, что без пруда не выловишь и рыбку из него.

– Без труда.

– И без него тоже.

Девочка выразительно посмотрела на птицу и вздохнула:

– Дома школа, здесь школа, даже во сне, наверное, школа.

– Поверь, там будет весело! – пообещал Хиша. – Вот в нашу школу, для маленьких Диких Страусов, даже клоунов никогда не приглашали, потому что мы сами могли кого хочешь насмешить и какую хочешь глупость учинить.

– Не сомневаюсь.

– А то!

– В вашей школе преподаёт Ашуга?

– Нет, – Хиша вздохнул и признал: – С ней весело не будет.

И звякнул шпорами.

– Вот именно, – девочка развернулась и направилась к Песчаной улице. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Страус проводил фею взглядом, посмотрел, как девочка взяла со скамейки свои вещи, а потом скрылась между домов, снял с головы шлем и почесал в затылке.

Им овладело странное чувство незаконченности случившегося. Как будто он опоздал к какому-то событию, не услышал или не увидел что-то очень важное, что-то, имеющее большое значение. Оснований для этого чувства не было никаких, но Дикий медлил, не уходил, растерянно изучая спящие дома, кусок песчаного пляжа, линию прибоя, тёмное море, в общем всё, что можно было разглядеть в свете горящего на набережной фонаря.

И вроде всё в порядке, но…

Показалось, или где-то слева, в тёмных пальмовых кустах зашуршали листья? Словно кто-то не выдержал и сделал шаг вперёд.

– Я тебя вижу, – срывающимся голосом произнёс Дикий, помахав перед собой тесаком. – Выходи!

И быстро вернул на голову шлем. Правда, позабыв его застегнуть.

– Выходи! – И снова рассёк тесаком воздух.

Ответом стала тишина.

Страус сглотнул.

Тишина показалась враждебной…

И зашуршал песок!

На пляже! В темноте!

А там, куда не доставал свет фонаря, мелькнула неясная тень!

Затем из кустов долетело сиплое дыхание, но Дикий его уже не услышал: за секунду до этого нервы несчастного Страуса не выдержали, и насмерть перепуганный Хиша рысью помчался вслед за Ириской.

Глава IV

в которой капитан Двойной Грог приводит корабль в море Беспощадности

– Это очень опасные воды, – прошептал Угрюмый Гейл, напряжённо оглядывая горизонт. – Очень.

– Здесь полно сторожевых кораблей, – пискнул кто-то из столпившихся на палубе пиратов.

И его сразу же поддержали трусливые дружки:

– Нам против них не выстоять, – загомонили разбойники.

– У каждого линейного корабля в два раза больше пушек!

– Все здесь останемся!

– Никто не уйдёт живым!

– Не плачьте раньше времени, девочки! – рассмеялся Дорро Эскотт, поглаживая лапой рукоять тяжёлой абордажной сабли. – Бояться будем потом, если неприятности нас догонят.

– Тогда мы все умрём!

– Бояться будет поздно.

– Вот именно! – Дорро топнул ногой. – Значит, бояться не нужно вовсе!

Разбойники рассмеялись, но смех получился нервным, и было видно, что их снедает тревога.

Известие о том, что «Полоумный Архитектор» идёт к острову Спящей Каракатицы, команда восприняла относительно спокойно. Некоторые моряки, разумеется, запаниковали, умоляли капитана не делать глупостей, развернуть фрегат и идти на Каракурту, но после того, как им предложили сесть в шлюпку и возвращаться в пиратский рай самостоятельно, их паника чудесным образом испарилась.

Команда слегка успокоилась, но по мере того как фрегат приближался к границам моря Беспощадности, которые патрулировали тяжёлые, многопушечные корабли южных королей, пираты вновь заволновались. Последние два часа они провели на верхней палубе, вглядываясь в горизонт и прислушиваясь, не крикнет ли наблюдатель с высокой мачты: «Вижу паруса!»

Беспокойство нарастало, казалось, ещё чуть-чуть, и все разбойники, даже самые стойкие, предложат возвращаться, но в этот момент на палубу важно вышел капитан, и пираты, позабыв о сомнениях, столпились вокруг двуглавого шмызла, которому привыкли полностью доверять.

– Что это? – зашептали они, разглядывая странные вещи, которые предводитель вынес из каюты.

– Как это понимать?

– Это что-то волшебное?

– Грог, ты стал колдуном?

Для удивления имелись все основания.

Двойной важно установил на палубе бронзовую жаровню, стенки которой покрывали загадочные символы, и запалил сложенные внутри палочки.

– Пахнет благовониями, – произнёс Угрюмый Гейл, но остальные разбойники главного бомбардира не поддержали и продолжили молча наблюдать за действиями капитана.

Когда огонь достаточно разгорелся, Уне-Муне вытащил из-за пояса три пергаментных листочка с начертанными на них заклинаниями, встал лицом на запад и, нашёптывая заученные наизусть формулы, по очереди сжёг пергаменты, внимательно наблюдая за тем, как чародейские уравнения обращаются в дым.

Магический дым, который не улетел, подхваченный морским ветром, а словно приклеился к «Полоумному Архитектору», окутав его дрожащим, едва различимым туманом.

– Вот и всё, – тихо проронил Уне.

– Что «всё»? – не понял Эскотт.

Однако ни одна из голов Грога не успела ответить любопытному Варраксу: дозорный, сидящий в корзине грот-мачты[6], крикнул:

– Прямо по курсу корабль!

И команда зашумела.

Пираты опрометью бросились на нос и уставились на показавшиеся на горизонте паруса.

– Это сторожевик!

– Линейный корабль!

– Один из самых больших в Прелести.

– У него не меньше сотни пушек!

А «Полоумный Архитектор» уверенно и очень быстро шёл на огромного врага, превосходящего его и размерами, и вооружением.

Корабли стремительно сближались.

– Играть тревогу? – едва слышно спросил Дорро Эскотт.

– Нет, – качнул головой Муне. – Незачем.

– Почему?

– Потому что, если колдовство не действует, нас ничто не спасёт.

А на тонких и бледных губах Уне заиграла лёгкая усмешка, как будто слепец смеялся над окружающими, неспособными увидеть то же, что и он.

– Они приближаются, – клацнул зубами гном.

Угрюмый Гейл не боялся показаться трусом: сейчас на «Полоумном Архитекторе» тряслись от страха все, абсолютно все, за исключением Двойного Грога.

– Без паники! – провозгласил капитан, поднимая правую руку. – Не кричите, а главное – ничего не бойтесь. Просто наблюдайте!

Легко сказать – просто!

Через две-три минуты линейный корабль подойдёт к пиратскому фрегату на пушечный выстрел, а поскольку орудий у него, даже с одного борта, гораздо больше, чем на всём «Архитекторе», исход боя был для разбойников абсолютно ясен. Кто-то из пиратов стал ругаться, кто-то – молиться, кто-то плакать. Многие смотрели на Уне-Муне, а тот лишь улыбался и повторял:

– Ничего не бойтесь!

Поздно бояться – корабли оказались в кабельтове[7] друг от друга. Пираты задрожали. Кто-то закричал, но…

Но ничего не произошло.

Тревога на гигантском стопушечном корабле не заиграла, его наблюдатели смотрели сквозь фрегат, не видя его, а притихшие разбойники с изумлением разглядели на огромной палубе сторожевика беспечно болтающих офицеров.

Охотники проплывали совсем рядом, но не видели добычу.

– Невероятно, – выдохнул Эскотт, который готовился к последней в жизни схватке. – Что случилось?

– Магия, – с облегчением хихикнул Гейл. И приподнял треуголку, салютуя командиру корабля: – Прекрасный ход, капитан.

И вся разбойничья команда принялась радостно вопить и приплясывать на верхней палубе.

– Эй, Грог, ты стал колдуном?! – кричали обрадованные пираты.

– Ты всегда будешь делать нас невидимыми?

– Ха-ха-ха!

– Да здравствует капитан!

– Гип-гип ура!

Убедившись, что им ничего не грозит, разбойники развеселились, принялись хохотать, а многие кричали ничего не подозревающим морякам с линейного корабля обидные слова.

Легко быть храбрым, зная, что тебе не ответят.

– Он уходит!

– Уходит!

– Сторожевик уходит!

«Полоумный Архитектор» благополучно разминулся с гигантским линейным кораблём, и теперь тот удалялся, показывая джентльменам удачи высокую корму и паруса бизань-мачты[8]. Удалялся, так и не узнав, что мимо него дерзко проскользнул самый знаменитый пират южных морей.

– Ура капитану!

– Двойной грог всем!

– Наш Грог лучший!

– Гип-гип-ура!

Сторожевой корабль скрылся за горизонтом, опасность миновала, однако капитан, к удивлению разбойников, остался сосредоточен и напряжён. Он снова поднял руку, призывая команду к тишине, и громко объявил:

– Ещё ничего не закончилось.

– Как так? – изумился Эскотт.

– Мы ведь прошли!

– Нас никто не заметил.

– Почему не закончилось? – нахмурился Угрюмый. – Разве мы не в море Беспощадности?

– Совершенно верно, – подтвердил Двойной Грог, разглядывая команду головой Муне. – Мы вошли в море Беспощадности, а теперь нам предстоит через него пройти. – Он расправил плечи и громко, чтобы услышали все собравшиеся на палубе разбойники, крикнул: – Меньше чем через час чары развеются, «Архитектор» станет видимым, и мы примем страшный бой.

– С кем? – опасливо поинтересовался кто-то из толпы пиратов.

– С обитателями моря Беспощадности! – в две головы расхохотался Уне-Муне. – С самыми кошмарными тварями Океана!

Глава V

в которой Ириска и Ашуга приступают к учёбе, а Хиша ловит вора и влипает в неприятности

Хорошо всё-таки жить на острове, привольно раскинувшемся посреди бескрайнего тёплого Океана. Хорошо спать с распахнутыми настежь окнами, убаюканной мерным шелестом прибоя и чувствуя тонкий аромат соли. Хорошо выходить утром на балкон и счастливо улыбаться поднимающемуся солнцу. И радоваться наступлению нового дня, сулящего только хорошее.

И сна нет ни в одном глазу, хочется схватить сёрф и стремительно промчаться по улицам, площадям, мостам и лестницам, оказаться на пляже, пробежаться по белоснежному песку – просто так, смеясь, – и нырнуть в чистейшую на свете воду.

Вынырнуть, фыркнуть и снова засмеяться, перевернувшись на спину, поплыть от берега на глубину, нырнуть снова, увидеть черепаху и помахать ей рукой, предлагая порезвиться, а если она согласится – поплыть наперегонки, поражаясь тому, до чего уверенно чувствует себя в воде это внешне неуклюжее создание и как быстро плавает, ловко загребая передними лапами-ластами.

Потом попрощаться с черепахой, проводив её взглядом в бездонную морскую синеву, вернуться на берег, поваляться на тёплом песке, понаблюдать за плещущимися на мелководье рифовыми акулами, а потом…

– Ты опять за мной следишь? – нахмурилась вышедшая из воды девочка.

– Делать мне больше нечего, – притворно возмутился развалившийся на скамейке Хиша. – Я тоже люблю гулять по пляжу.

– Правда?

– Я ведь рассказывал, что собирался тут жить, но потом случился дождь и мне пришлось переехать.

– Тогда пойдём купаться, – предложила Ириска. – Вода отличная.

– Я что, утка? – сварливо осведомился Дикий.

– Ты не любишь купаться?

– Люблю, но только в пресной воде, – отозвался Хиша. И тут же пояснил: – Потому что от морской воды мои прекрасные перья теряют свой изумительный блеск.

Несколько секунд девочка внимательно смотрела на Страуса, после чего уточнила:

– Ты не умеешь плавать?

– Я?! Да ты от зависти подавишься, когда увидишь, как я плаваю! Акулы рыдают, когда видят меня в воде! Осьминоги пятятся, а крабы щёлкают клешнями!

Рассказывать о том, какой он невероятный, Хиша мог бесконечно. Собственно, он только об этом и рассказывал, пока его не останавливали, поэтому девочка не стала дожидаться окончания выступления, а заглянула под скамейку, достала оттуда рогатый шлем, тесак и один сапог, которые подобрала, спускаясь к пляжу по Песчаной улице, и невинно осведомилась:

– Твоё?

Страус, надо отдать ему должное, с достоинством сдержал удар. Он с интересом оглядел вещи и улыбнулся:

– А я всё думаю: куда они подевались?

– Отыскала по дороге на пляж.

– Второй сапог не видела?

– Нет.

– Ничего, потом найдёшь.

Дикий не хотел, чтобы кто-нибудь увидел потерянное во время бегства снаряжение, но раз уж Ириска его опередила, Страус ухитрился сделать хорошую мину при плохой игре.

– Как ты их потерял? – поинтересовалась девочка.

– Вчера я заторопился в кроватку.

– Сильно устал?

– Должен был начаться интересный сон.

Лгать он тоже мог бесконечно, поэтому девочка нахмурилась и твёрдо спросила:

– Что ты от меня скрываешь? – всем своим видом показывая, что её устроит только честный ответ.

– Я за тебя боюсь, – быстро произнёс Дикий. – Не хочу, чтобы ты оставалась одна, после всей этой истории с Захариусом.

– История с Захариусом осталась в прошлом.

– Рано или поздно я это пойму.

Фея догадывалась, что Хиша продолжает лгать, но решила сделать вид, что поверила. В конце концов он – друг, в этом нет никаких сомнений, и раз уж он решился на обман, значит, считает, что так нужно. Придётся потерпеть и подождать, когда Дикий сам захочет обо всём рассказать, а учитывая его болтливость, ждать придётся недолго.

Девочка кивнула, надела солнечные очки, взяла сёрф, но не ушла, задержалась, поставила доску на скамейку и грустно сообщила:

– Ты не представляешь, как же не хочется учиться.

– Волшебство требует жертв, – философски ответил Страус.

– Но не в каникулы же!

– А когда? Старуха Гнил не остановится и ударит в любой момент.

– Знаю…

– Вот и получается, что надо учиться, – Хиша взял в крылья рогатый шлем, оглядел его и нахмурился, увидев свежую вмятину, – Ашуга меня убьёт.

– За что?

– За то, что испортил экспонат музея.

– С вмятиной шлем лучше выглядит, – успокоила птицу девочка. – Как настоящий. Будем всем рассказывать, что по нему мечом врезали.

– Будем, – согласился Страус. – Тем более что это по нему действительно мечом врезали сто лет назад. – И сразу же, прежде чем Ириска успела ответить, произнёс: – А ты ловко катаешься на своей доске.

И кивнул на сёрф.

– Научить тебя? – оживилась фея.

– Потом, – твёрдо ответил Хиша.

– Но ты обещаешь?

– Я… – второе подряд унижение Страус допускать не собирался и потому был вынужден согласиться: – Ладно, я попробую.

– Обещаешь?

– Я попробую! – И тут же перевёл разговор на другую тему: – Как тебе наша милая библиотекарь?

– Думаешь, она сильно обиделась на то, что я ей сёрфом врезала?

Дикому очень хотелось солгать и сообщить о Бронерожке что-нибудь плохое, но совесть не позволила, и Страус ответил честно:

– Насчёт Ашуги не беспокойся: она строгая, но справедливая. И прекрасно понимает, что ночью всё получилось случайно.

– Уверен?

– Абсолютно. Да и синяк уже не виден. Так что всё в порядке.

– Очень хорошо, – девочка улыбнулась и пошутила: – Она ведь у нас старенькая, могла рассыпаться от удара.

– Старенькая? – изумился Хиша. – Ты сейчас о ком говоришь?

– Как так о ком? – растерялась Ириска. – Об Ашуге.

– Какая же она старенькая?

– Ты разве не слышал? Ашуга уже двести лет работает библиотекарем Кораллового Дворца. Она сама сказала.

– И что?

– Ну… – по тону Страуса фея поняла, что сказала что-то не то. – Объясни.

– Бронерожки живут очень долго, – хихикнул Дикий. – По их меркам Ашуга ещё совсем девочка. Подросток.

– Правда? – переспросила ошарашенная Ириска.

– Честное слово! – Хиша округлил и без того круглые глаза. – Ашуга работает во Дворце, потому что ей нравится возиться с феями и читать ваши умные книжки. А когда подрастёт – уедет домой.

– А когда она подрастёт?

– Не знаю, – не стал скрывать Дикий. – Может, у тебя уже внуки будут.

– Удивительно…

– Это Прелесть, Ириска, привыкай.

– Я тебя ненавижу, пернатый.

– Пернатый друг. Я лучше собаки.

Девочка вздохнула, взяла сёрф и направилась вверх по Песчаной улице.

– Завтрак через час! – крикнул ей вслед Хиша. – Я приготовлю блинчики.

После плавания, кстати, очень хотелось кушать.

* * *

К изумлению Ириски, выяснилось, что Дикий Страус безропотно, а точнее – добровольно, поскольку сам предложил свои услуги, – взвалил на себя абсолютно все хозяйственные заботы их маленькой компании, позволив Ашуге и фее полностью сосредоточиться на учёбе. Они, конечно, помогали, как могли: мыли посуду, накрывали на стол, Ириска ходила за фруктами в сад, Ашуга прекрасно пекла хлеб, но основную работу делал Хиша.

И делал, между прочим, великолепно!

Например, блинчики, на которые он позвал девочку, оказались чудо как хороши: маленькие, нежные, они превосходно сочетались и с мёдом, и с джемом, и с кленовым сиропом, и с салатом из свежих фруктов, и фея два раза просила добавки, а вышла из-за стола только после того, как доела последний блинчик.

На обед Страус пообещал знаменитый ореховый суп – Ириска давно просила приготовить блюдо, из-за которого Хиша повздорил с Захариусом и в результате спас Прелесть, – а на ужин задумал запечённую рыбу, поэтому сразу после завтрака отправился на западную оконечность острова, в Тихую бухту, из которой никто и никогда не возвращался без доброго улова.

С собой он тащил две удочки, спиннинг, сачок, ведёрко, перчатки, штормовку, на случай дождя или ухудшения погоды, свёрток с бутербродами, свою кожаную сумку, ещё одну сумку, в которой прятались поплавки, лески, грузила, крючки и прочие важные снасти, совершенно необходимые для удачной рыбалки.

Настроение было превосходным, поэтому, несмотря на поклажу, Дикий шёл вприпрыжку, да ещё и песенку напевал, распугивая громким голосом птиц и бабочек:

Мы идём под парусами,

Видим то, что перед нами,

И к далёким островам,

Направляем наш… Пам-пам!

Что именно «направляем», Хиша не придумал, поэтому и заменил слово на громкое и ничего не значащее «Пам-пам!», но это обстоятельство его нисколечко не смущало.

Дикому было хорошо.

Он совершенно позабыл о вчерашних переживаниях, о рассказе Ашуги, был счастлив возвращению Ириски и с нетерпением ожидал продолжения приключений. Мечтал куда-нибудь поехать и кого-нибудь победить, совершить пару подвигов помельче, окончательно закрыть старухе Гнил путь в благословенную Прелесть и прославиться на века. Но в первую очередь он хотел просто побродить с Ириской по волшебному миру и показать ей те замечательные уголки, которых она ещё не видела. Хиша не сомневался, что это обязательно произойдёт, нужно только чуть-чуть подождать, позволить девочке вернуть утраченные знания, и можно будет смело отправляться в огромный, чарующий мир…

Хруст!

Подозрительный хруст раздался в тот миг, когда Страусу оставалось всего двадцать шагов до лодки.

Сначала Хиша подумал, что сломалась сухая ветка и не обратил на звук внимания, но через пару секунд сообразил, что ветки сами по себе не ломаются, замер с занесённой для шага лапой и огляделся:

– Кто здесь?

В памяти молниеносно всплыл рассказ Ириски, предупреждение Ашуги о беззащитности Дворца и о том, что на остров мог прокрасться кто угодно, Дикий вспомнил свои ночные приключения, результатом которых стало разбросанное по Песчаной улице снаряжение, и вновь затрепетал.

– Выходи!

Наибольшее подозрение у птицы вызывали плотные заросли рододендронов, однако приближаться к ним и проверять, не затаился ли в кустах враг, Страусу категорически не хотелось. И он попытался выманить неизвестного словами:

– Я тебя вижу! И я тебя не боюсь!

На этот раз до Хиши долетел звук, который встревоженная птица расценил как фырканье. Кто-то не поверил его заявлению и не сдержался.

– Не боюсь, – повторил Дикий, отступая к лодке и на всякий случай выставив перед собой удочку. – Не боюсь.

В кустах, кажется, снова зашуршало.

Или нет? Или это ветер? Или среди стволов и листьев действительно мелькнула тень?

Ждать дальше Страус не мог. Он выронил на землю бесполезное рыбацкое снаряжение: сразу всё, кучей, приложил правое крыло к кожаной сумке и ударил по зарослям рододендронов вырвавшимся из неё Волшебством.

* * *

Было странно, что в столь чудесном, изящном и необычайно лёгком, устремлённом ввысь Коралловом Дворце отыскалось настолько не гармонирующее с ним строение: массивное четырёхугольное здание, покоящееся на необычайно высоком фундаменте, облицованном тёмным камнем; большое и мощное, привлекающее внимание не элегантностью архитектурных решений, а крепостью. И то была отнюдь не цитадель, как могли подумать военные, а Библиотека – знаменитое хранилище знаний Двора Непревзойдённых.

Могучее основание поднималось на высоту четвёртого этажа, а по его периметру шла колоннада, служащая внешним ограждением Учёной террасы – открытого читального зала со столами и креслами, стульями, диванами и даже кушетками, на которых так приятно читать, изредка поглядывая на море или сад. Колонны поддерживали двускатную крышу, которая давала и тень, и защиту от дождя, и поэтому феи предпочитали изучать магические науки именно здесь, на свежем воздухе.

Учёная терраса занимала почти весь верхний этаж Библиотеки, и только в самом его центре находилось небольшое закрытое помещение, в котором располагались маленький читальный зал и рабочее место Ашуги: письменный стол, удобное кресло и гигантское, во всю стену, бюро с картотекой. Сами книги прятались внизу, в безоконных залах могучего основания Библиотеки, куда строгая Бронерожка допускала исключительно старших фей и то очень-очень редко. Обычно Ашуга просто спрашивала, за какой книгой явилась девочка, и лично доставляла её из хранилища.

– Вот и закончились каникулы, – пробормотала Ириска, поднимаясь по главной лестнице, такой же массивной и внушительной, как всё здание. – Недолго же они продлились.

Девочка хотела пойти в Библиотеку сразу после завтрака, вместе с Бронерожкой, но та настояла, чтобы фея явилась позже, а значит, готовит какой-то сюрприз.

– Неужели она собирается устроить торжественную линейку в честь начала учебного года? – кисло пошутила Ириска.

И ошиблась: Ашуга не собиралась встречать фею цветами и торжественными речами, а просто захотела сделать её второй первый визит таким, как обычно.

Поднявшись по лестнице, девочка медленно пересекла пустую и грустную Учёную террасу, с трудом открыла тяжёлую дверь, украшенную изображением лотоса, и зашла внутрь. Примерно в десяти шагах от неё возвышался дубовый письменный стол, напоминающий часть крепостной стены, за которым что-то писала Ашуга, – Ириска видела лишь склонённую голову, рог, угрожающе направленный на стену, и бантики в красный горошек.

«Кажется, меня не ждали…»

Фея постояла у двери, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, затем сделала несколько шагов, вновь остановилась и громко произнесла:

– Здравствуйте!

Библиотекарь подняла голову, строго посмотрела на девочку и кивнула:

– Доброе утро, – она держалась так, словно только что выдала книгу предыдущей посетительнице. – Ваш формуляр, пожалуйста.

– Что? – растерялась Ириска.

– Ваш формуляр, – терпеливо повторила Ашуга. – Или вы его забыли?

«О боже!»

Ириска поняла, что у неё действительно есть формуляр в волшебную Библиотеку – она видела его на одной из полок, но не подумала взять с собой, – и смиренно произнесла:

– Да, я его забыла.

– Принесёте в следующий раз, – сурово произнесла Бронерожка. – А сейчас я выпишу вам временный.

– Пожалуйста… То есть спасибо.

– Не за что.

В глубине души Ириска надеялась, что учёба в Прелести будет поставлена иначе, чем в привычной школе, но на деле получалось, что будет ещё строже. Наверное, правильно, ведь Волшебство – это серьёзно, и, чтобы с ним грамотно обращаться, нужно много учиться, но девочка до сих пор переживала неожиданное прекращение каникул и потому тяжело вздохнула.

– У вас что-то болит? – тут же поинтересовалась Ашуга, направив на Ириску сначала острый рог, а затем – взгляд маленьких глаз.

– Нет… – протянула девочка.

– Тогда, пожалуйста, не вздыхайте слишком громко – вы меня отвлекаете.

– Извините.

Библиотекарь подвинула к себе чистый бланк временного формуляра и обмакнула перо в чернила.

– Напомните мне ваше имя, юная фея.

– Ириска.

– Ага… Почему-то я так и думала.

– Наверное, потому что мы вчера познакомились, – улыбнулась девочка. И невинным тоном добавила: – Снова.

– Это хорошо, что у вас есть чувство юмора, юная фея: меньше будете плакать, грызя гранит науки, – пробормотала Бронерожка, старательно выводя на формуляре имя девочки. Перо в её могучей лапе выглядело малюсенькой зубочисткой.

– Так уж и гранит? – прищурилась Ириска.

– Ещё какой!

– Твёрдый?

– Иначе в нём нет смысла.

– У меня крепкие зубы.

– А для науки нужна светлая голова.

– Вы же сами сказали: «грызть гранит», – напомнила девочка. – Для этого нужны зубы.

– Для этого нужны мозги, – наставительно произнесла библиотекарь. Но всё-таки улыбнулась шутке, и фея поняла, что всё будет не так плохо, как можно было ожидать. – Я выписала новый формуляр.

– Спасибо.

– Хочу напомнить, что в нём отражаются не те книги, которые ты взяла, а те, которые прочитала.

– Как? – такого подвоха девочка не ожидала.

– Волшебно, – коротко объяснила Ашуга. – Ты ведь в Прелести.

– То есть вы будете знать, читала я тот учебник, или…

– Или каталась на своём сёрфе от Первой Башни до пляжа.

– Вы и об этом знаете? – растерялась фея.

– Ты визжала на поворотах так, что об этом знает весь остров.

– Вижу, здесь ничего не утаишь.

– Тебе есть, что скрывать? – удивилась библиотекарь.

– Нет, – тут же ответила Ириска. – Это я так, к слову.

– Вот и хорошо. – Бронерожка помолчала, после чего уточнила: – Ты скачала «Шпору»?

Знаменитое приложение «Шпаргалки на все случаи» было одним из любимых у Непревзойдённых. По сути, это была мини-энциклопедия Прелести, позволяющая не тратить время на запоминание, а находить нужную информацию в смартфоне. Считалось, что Ашуга её не одобряет, но «Шпору» ставили все феи, и лгать не имело смысла.

– Да, – уныло подтвердила Ириска. И тут же попыталась оправдаться: – Я её скачала только потому, что мало помню. Но когда я выучусь…

– Запомнить всё невозможно, – неожиданно произнесла Ашуга. – Поэтому я лично редактировала и продолжаю редактировать «Шпаргалки».

– Вы? – изумилась фея.

– А как ещё сделать, чтобы в вашем приложении размещалась только проверенная информация? – строго поинтересовалась библиотекарь. И добавила: – Последний раз я редактировала «Шпору» ночью, так что обнови приложение.

– Хорошо…

– Однако полагаться только на телефон нельзя, многое необходимо заучить наизусть. – Ашуга поднялась с кресла, сделала несколько шагов к картотеке и остановилась у маленькой дверцы, которая, как знала Ириска, вела в святая святых – в книгохранилище. – Пойдём.

– А можно?

– Раз я говорю, значит, можно, – улыбнулась библиотекарь и открыла дверь.

«Как будто я – старшая фея!»

– Сейчас ты – единственная Непревзойдённая Прелести, и потому должна увидеть все секреты острова.

От радости у девочки едва не закружилась голова.

Нет, конечно, ей было немного грустно от того, что она осталась последней Непревзойдённой. Но тот факт, что теперь она узнает все тайны, доступные лишь старшим феям, приводил Ириску в восторг.

А ещё через несколько мгновений, когда они с Ашугой прошли через дверь и спустились по широкой винтовой лестнице, поражённая девочка не сдержала изумлённый возглас.

Хранилище оказалось огромным сводчатым залом, высотой в четыре этажа, не меньше, все стены которого были уставлены книжными полками и шкафами. И не только стены: стеллажи, казалось, были повсюду, и с каждого на девочку смотрели сотни книг, словно нашёптывая: «Открой меня!» «Прочти меня!» Книги в картонных, бумажных и кожаных переплётах, с золотым тиснением и надписями от руки, новенькие и пожелтевшие от старости, толстые и не очень, такие маленькие, что могли бы затеряться в кармане джинсов, и огромные, важно лежащие на специальных подставках.

– Как здесь прекрасно, – вздохнула Ириска.

– Это только первый зал, – улыбнулась Ашуга, ласково глядя на книги.

– А сколько их всего?

– Девять.

– Так много?

– В Коралловом Дворце собраны все книги Прелести, и наша коллекция постоянно пополняется. Мы собираем книги по истории, географии, прочим наукам и, конечно же, по магии и Волшебству.

– Разве можно прочесть все книги на свете? – удивилась фея.

– Нельзя, и это никому не нужно, – мягко ответила Бронерожка. – Но если ты увлечёшься городами Прелести, я подберу книги, из которых ты узнаешь о них абсолютно всё.

– Здорово.

– Я тоже так считаю, – Ашуга помолчала, давая Ириске возможность насладиться чарующей атмосферой зала, после чего поинтересовалась: – Что ты видишь вокруг?

– Книги, – пожала плечами фея. – Это же очевидно.

– Ты видишь знания, – поправила её библиотекарь.

– Знания в книгах, – парировала девочка. – Их не видно.

– Хорошо подмечено, – признала Ашуга. И медленно прошла вдоль ближайшего стеллажа, с необыкновенной нежностью проводя лапой по корешкам. – И чтобы добраться до знаний, нужно раскрыть книгу. Другого пути нет.

– Любой ответ можно отыскать в ПрелеСети.

– Ответ – может быть, – кивнула Бронерожка. – А вопрос?

– То есть? – не поняла Ириска.

Она не догадалась, что начался первый урок.

– Чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос, и никак иначе, – объяснила Ашуга. – А задать правильный вопрос могут только умные и знающие. В «Шпоре» есть множество ответов на все случаи жизни, но если ты не знаешь, что спросить, энциклопедия не принесёт пользы.

– Я поняла, что вы имеете в виду, – помолчав, произнесла девочка. – ПрелеСеть хороша как необходимый инструмент, но не в качестве основы. Она может помочь, но не научить.

– Совершенно верно.

ПрелеСеть появилась в Прелести тогда же, когда нечто похожее возникло в мире людей, лучше всего работала во Дворцах и Щебетаниях, и так же, как Волшебные Трамваи, изначально предназначалась исключительно для фей. Но волшебницы не были жадными, и постепенно удобным способом общения стали пользоваться и некоторые обитатели Прелести, которым феи дарили принёсенные из мира людей устройства.

Ашуга ПрелеСеть недолюбливала, но мирилась с её существованием, понимая, что отменить её невозможно. И потому библиотекарю было приятно слышать столь разумные слова от маленькой феи.

– И учиться тебе придётся быстро, потому что королева Гнил ждать не будет.

– Сейчас вы скажете, что от меня зависит будущее Прелести…

– Ты и так это знаешь, – заметила Бронерожка. – А я сейчас скажу, что вижу перед собой очень умную девочку, которая может стать величайшей из Непревзойдённых. Но для этого нужно…

– Учиться, учиться и учиться.

– Правильно.

– И быстро учиться.

– И снова – правильно, – повторила Ашуга. – Но этого недостаточно. Для того чтобы стать величайшей из Непревзойдённых, нужно хотеть ею стать. Не мечтать, лёжа на диване, а работать. Учиться, тренироваться и снова учиться. И ни в коем случае не лениться.

– У меня нет выхода, – тихо сказала Ириска. – Или я стану хорошей волшебницей, или старуха Гнил меня убьет.

Грустно слышать подобные слова от маленькой девочки, но это было правдой, и потому Бронерожка спокойно кивнула в ответ:

– Верно, – хотя внутри ей стало горько.

– Тогда давайте начнём обучение! – Ириска театрально оглядела стеллажи. – С какой полки начнём?

– Я как раз набросала темы, которые тебе необходимо освежить в памяти в первую очередь, – произнесла библиотекарь, доставая из кармана блокнот. – Это теория магического плетения, основы предсказания, упражнения на волшебный взгляд, история волшебства, история Прелести, элементарные правила зачаровывания предметов…

– Вы серьёзно?

– Конечно, серьёзно, – стекла очков строго блеснули. – Мы не можем приступить к познанию чар, пока не пройдём базовые дисциплины. Именно для этого мы здесь, в первом зале самого большого хранилища знаний Прелести. Здесь собраны простые книги, и мы, пожалуй, начнём с первого тома «Основ Волшебства».

Ашуга сняла с полки толстенную книгу в кожаном переплёте и сунула её Ириске. Весил первый том не менее четырёх килограммов.

– Наверное, я её читала, – простонала девочка, оглядываясь в поисках стола, потому что бросать книгу на пол не хотелось, а держать её не было никакой возможности. – Я помню её научный вес.

– О чём говорится в третьем параграфе? – тут же поинтересовалась библиотекарь.

– Некоторое время назад я потеряла память.

– Значит, начнём сначала, – решила Бронерожка. – Но если хочешь, можем начать с чего попроще. У меня есть превосходные «Магические упражнения для начинающих» в пятнадцати томах. Ты пока поймёшь только первые две страницы, но ведь надо с чего-то начинать, правда?

– Я лучше полистаю «Основы Волшебства».

– Вот и хорошо. Где тебе удобнее читать? Во внутреннем зале или на террасе?

– На террасе, – вздохнула девочка. – Наверное.

– Тогда пойдём наверх.

Ашуга повернулась к лестнице, но остановилась, услышав неожиданный вопрос Ириски:

– Скажите, в какой-нибудь книге написано, как вернуть сестре память?

Несколько секунд Бронерожка внимательно смотрела девочке в глаза, припомнила историю с Захариусом, поняла, насколько для Ириски важен этот вопрос, вздохнула, но справилась с волнением и ответила очень спокойно:

– Не знаю.

– Вы же библиотекарь!

– Да, я – библиотекарь, – Ашуга подошла к фее и погладила её по голове. – Но я всего лишь библиотекарь и не имею права читать книги из девятого зала. Те книги, в которых рассказывается о самых сложных волшебных уравнениях. Звезда Забвения, которая отняла у Полики память о Прелести, относится именно к ним, и я ничего о ней не знаю.

– То есть может получиться так, что ни в одной из книг не будет ответа на мой вопрос? – очень тихо спросила Ириска.

– Может, – не стала скрывать библиотекарь. – Но в мире всегда есть место надежде.

* * *

В зарослях рододендронов никого подозрительного не обнаружилось.

Правда, храбрый Хиша отправился в них не сразу после магического удара из сумки. Далеко не сразу. Атаковав подозрительные кусты Волшебством, разметав их ветви и листья в разные стороны, Дикий Страус сразу же совершил манёвр стремительного перемещения в противоположную сторону, а попросту говоря – дал дёру, остановившись лишь в конце улицы, откуда и принялся наблюдать за последствиями нападения. Убедившись, что из растрёпанных кустов никто не вылез и за ним не погнался, храбрый Хиша вновь спустился к пляжу и принялся бродить вокруг зарослей, но, как было уже сказано, никого не обнаружил. Если в рододендронах и впрямь кто-то прятался, то он или улетел от удара, или ушёл незаметно, не захотев продолжать бой.

И Страус принялся думать.

За Хишей водилась такая особенность: он начинал думать только в том случае, если не оставалось другого выхода. А тут – не оставалось, потому что Дикий ничего не понимал и не знал, что делать дальше.

«Итак, – размышлял он, одновременно собирая разбросанные по улице снасти. – Ириска кого-то почувствовала, когда прибыла в Прелесть. Я кого-то заметил вчера и сегодня тоже. Ашуга сказала, что Дворец беззащитен. И что из этого всего получается? А получиться может только то, что кто-то проник на остров и теперь нас тут пугает…»

От этой мысли Страусу сделалось настолько тревожно, что он спрятался за ближайшим углом и минут пять выжидал, не пойдёт ли кто следом? И лишь убедившись, что за ним никто не движется, Хиша отправился вверх по улице – рыбалку, естественно, пришлось отменить. Подымаясь, он постоянно оглядывался и держался крылом за сумку: запас Волшебства истощился, но она придавала Дикому уверенность.

«Допустим, во Дворец пробрался враг, – продолжил он думать. – Но почему он до сих пор ни на кого не напал? Уж не потому ли, что слабый?»

Эта мысль Хише понравилась настолько, что он приободрился и даже едва не вернулся в Тихую бухту, чтобы лично изловить гадкого и слабого врага. Ведь если враг слабый, значит, не опасный… Но Страус не вернулся, потому что в следующий момент подумал о другом:

«Если он слабый, то наверняка хитрый. А значит, будет прятаться и…»

Некоторое время пернатому не приходило в голову продолжение этой мысли, и он просто поднимался по мощённой булыжником улице, пиная попадающиеся на пути камушки, а затем случилось озарение:

«Раз враг слабый и хитрый, значит, он проник на остров не для того, чтобы на нас напасть, – понял Дикий. – Он хочет что-то украсть!»

И теперь коварный замысел неизвестного стал окончательно ясен.

– Ты думал, что сумел меня обмануть? – рассмеялся Хиша, грозя неизвестно кому сжатым в кулак крылом. – Размечтался! Никто и никогда не превзойдёт Дикого Страуса в хитрости!

Что именно собирается ограбить неизвестный, тоже было понятно: конечно же, знаменитую Сокровищницу Непревзойдённых. Оставалось лишь пойти, схватить глупого преступника и предъявить его удивлённым подругам.

– И тогда, Ашуга, ты перестанешь задирать свой нос… точнее, свой рог… И тебе придётся признать, что Дикие Страусы умнее всяких, всяких… – Хиша сбился, придумывая, как бы обозвать библиотекаря, быстро перебрал в памяти возможные варианты и остановился не на самом обидном: – Всяких бронированных носорогов!

И тут же огляделся, проверяя, нет ли поблизости Ашуги. Огляделся и понял две вещи: первое – библиотекаря нет, второе – увлечённый размышлениями, он незаметно дошёл до своего дома и теперь стоит на заднем дворе, у края круглого фонтана.

– О! Это как раз то, что мне сейчас нужно!

Дикий бросил снасти, скинул одежду и с наслаждением погрузился в прохладную воду.

– Хорошо!

Вдоволь поплескался, отфыркиваясь и топорща перья, поколотил по воде крыльями, вызывая облака брызг, затем развалился у бортика, сорвал с нависающей над бассейном ветки сладкий плод манго, задумчиво прожевал, сорвал следующий, и доедая его, вспомнил, что собирался проверить Сокровищницу.

– Точно! Я должен поймать пробравшегося во Дворец воришку!

Выходить из воды, конечно, не хотелось, но Страусу не было чуждо чувство долга. Особенно теперь, когда путём длинных и сложных умозаключений он пришёл к выводу, что опасаться таинственного незнакомца не следует, а потому относился к предстоящему походу легко и даже с юмором.

Дикий напялил шорты и футболку прямо на мокрые перья, покинул собственный двор и стал быстро подниматься по лестнице Волшебных Птиц к Приветливой площади, полный решимости быстренько, ещё до ужина, совершить подвиг и прославиться.

Дикий был абсолютно уверен в себе.

* * *

Свою знаменитую Сокровищницу Непревзойдённые берегли так же тщательно, как книгохранилище, однако отдельное здание для неё строить не стали. Зачем? Сокровищница находилась глубоко под землёй, в недрах самой высокой скалы острова, и вёл в неё один-единственный вход – из подвала Первой Башни.

Об этом, разумеется, рассказывали только Непревзойдённым, вот Страус и подслушал во время экскурсии, которую Ашуга устроила Ириске. Подслушал, запомнил и теперь направился в подвал, совершенно не задумываясь над тем, что собрался в самое защищённое место Кораллового Дворца.

– Итак, наша бронебиблиотекарша сообщила, что дверца будет маленькой, в половину моего роста, и деревянной. И ещё – обитой железом. Не думаю, что здесь таких много!

С этими словами Дикий уверенно ступил в подвал, побродил по нему, однако вскоре понял, что поторопился праздновать победу: дверца категорически отказывалась отыскиваться. Видимо, она была не только маленькой, но ещё и очень незаметной. Хиша целый час лазал по всему подземелью Первой Башни, перепачкался в пыли, порвал футболку, стукнулся лапой о какой-то ящик, потерял несколько длинных и красивых перьев, устал, ему всё надоело, однако не сдался, потому что слишком уж ему хотелось утереть нос (или рог?) умной библиотекарше. И в итоге Страус был вознаграждён: в десятый раз ощупывая дальнюю стену, он наконец-то уткнулся клювом в деревянную дверь с вырезанным изображением лотоса, на которой висела скромная бронзовая табличка с лаконичной надписью: «Сокровища». А под табличкой кто-то прилепил написанное от руки предостережение: «Осторожно, зачаровано», на пожелтевшем от времени листе бумаги.

– Кажется, мне сюда.

Однако сразу открывать опасную дверь умная птица не стала – смутило предостережение. Страус ведь не знал, как именно зачарована дверь и что станет с нарушителем. Не получит ли чересчур любопытный гость какой-нибудь волшебной палкой по длинной шее?

«Наверное, лучше подождать…» – пропищал здравый смысл.

Однако Дикий едва ли не лучше всех в Прелести умел не обращать внимания на доводы рассудка.

– Чего ждать? – удивился он. – Если вор здесь – я его поймаю. Если вора здесь нет – я его подожду. И вообще: Ашуга сказала, что защита Дворца отключена!

Убедив себя, что бояться нечего, Хиша глубоко вздохнул, закрыл глаза и осторожно, готовый в любой момент броситься наутёк, надавил правым крылом на ручку.

Дверь со скрипом приоткрылась.

И ничего не произошло.

– Ага! – осмелев, Страус полностью распахнул дверь и шагнул внутрь. – Ну, где тут сокровища?

Но вместо груды золотых монет, драгоценных камней и украшений Хиша увидел весьма узкий коридор, тускло освещённый одиноким факелом, который сам собой зажёгся, после того как Дикий открыл дверь.

– Чуть дальше? Хорошо, я не гордый, я дойду.

Хиша решительно прошагал по коридору, толкнул следующую дверь, которая тоже оказалась незапертой, и очутился на небольшой площадке, от которой спускалась вниз широкая лестница.

А внизу…

Страус даже зажмурился от удовольствия, потом распахнул глаза, убедился, что ему не привиделось, и зажмурился вновь.

Потому что внизу стояли теряющиеся в безбрежной комнате ряды пыльных сундуков и ящиков, а ещё – длиннющие стеллажи, на которых зоркая птица разглядела коробочки, ларцы, шкатулки, сундучки, ларчики, в общем, огромное количество предметов, в которых принято хранить драгоценности.

Внизу располагалась самая большая Сокровищница Прелести, и Хиша заплясал от счастья:

– Я сделал это! Я нашёл! Я молодец!

Оставалось лишь спуститься по лестнице, и обрадованный Страус бросился вниз, совершенно позабыв о вежливом предупреждении фей.

Хиша пробежал три ступеньки, а на четвёртой его подхватило, подбросило, перевернуло, встряхнуло и крепко завертело. Несчастная птица закричала, нелепо замахала крыльями, пообещала всё вернуть, уйти и обо всём забыть, но было слишком поздно: невидимая сила резко подняла Страуса высоко-высоко вверх, чуть ли не до вершины Первой Башни, пару секунд подержала там, давая возможность ужаснуться огромной высоте, а затем орущий Хиша понял, что летит вниз.

Точнее – падает…

Глава VI

в которой капитан Двойной Грог и его команда ведёт жестокий бой с морскими чудовищами

Море совсем не изменилось.

Невысокие волны с прежней податливостью ложились под быстро идущий фрегат и улыбчиво плескались, предлагая поиграть и повеселиться, пока не наступил сезон штормов и водяные котята не превратились в разъярённых тигров. Невысокие волны обычно дарят безмятежный покой, однако сейчас команда «Полоумного Архитектора» взирала на добродушный Океан с тревогой и подозрением.

Не желая сражения, но ожидая его.

А Двойной Грог мрачно смотрел на едва заметную дымку, все ещё обволакивающую корабль. Магический туман, сделавший «Архитектора» невидимым и неслышимым, постепенно истончался, и очень скоро страшные обитатели моря Беспощадности с удивлением увидят, что в их владения заплыл дерзкий фрегат.

И сразу нападут, потому что именно в этом – в безудержном и жестоком насилии – заключалась суть тварей, которых волшебники Прелести заперли в далёких южных водах.

– Сейчас? – прошептал Дорро, который стоял рядом с капитаном и тоже не сводил взгляд с исчезающей дымки. – Сейчас они на нас накинутся?

– Не сразу, – качнул головой Муне. – Если повезёт, чары спадут в пустынном месте, самые ужасные чудовища окажутся далеко и первыми на нас нападут…

– Ай! – закричал стоящий у левого борта пират.

– Ай! – повторил его сосед.

– Ай! Ай!! АЙ!!!

Члены абордажной команды толпились на верхней палубе, и потому сражение началось с них.

– Первыми на нас нападут иглоколы, – закончил Двойной Грог. И с усмешкой добавил: – А вот и они, приятель, встречай.

Эскотт тяжело вздохнул.

Иглоколами называли особую породу летучих рыб с острыми, напоминающими ножи наростами на носу. Они сильно разгонялись, резко выпрыгивали из воды и арбалетными болтами пролетали над палубой, в надежде порезать добычу и сделать быстрый глоток крови. Убить мафтана или другое существо маленькому иглоколу было не под силу, но крики пиратов показывали, что среди них появилось много раненых.

– Ложись! – рявкнул Уне-Муне, но его команда запоздала: перепуганные разбойники сами повалились на доски палубы, укрываясь от кровожадных рыбок за фальшбортом[9].

– Их много! – закричал спрятавшийся за мачтой Дорро.

Не просто много, а безумно много, огромная стая. Рыбки выпрыгивали из воды всё чаще, и казалось, их атака будет продолжаться бесконечно долго.

Но так только казалось.

– Иглоколы скоро закончатся, – махнул рукой Грог. – Им нужно будет развернуться, опередить «Архитектора» и вновь разогнаться, чтобы взлететь. На это требуется время, так что мы успеем передохнуть.

– Но зачем они нападают? – поинтересовался Эскотт. – Разве вокруг мало добычи?

– Им нравится наша кровь, – рассмеялся Двойной.

– Ты серьёзно?

– Да. Мы в море Беспощадности, приятель, тут собраны самые подлые твари Океана, которые живут только тем, что убивают и… – убедившись, что поток иглоколов иссяк, Грог вышел на палубу и зычно приказал: – Подняться и оправиться! Раненые на перевязку! Быстро! Быстро! У нас мало времени!

– Разве это не всё? – со страхом поинтересовался один из разбойников.

– Это только начало! – пообещал Уне-Муне и расхохотался, пытаясь вселить в команду уверенность: – Смотрите веселей, ребята: впереди нас ожидают самые интересные враги!

Пираты, говоря откровенно, не обрадовались, но подтянулись.

– Ты не закончил, – напомнил стоящий позади капитана Эскотт. – Ты сказал: убивают и…

– Они живут тем, что убивают моряков и топят корабли, – пожал плечами Грог. – Неужели непонятно?

– Они могут утопить корабль? – до сих пор Варраксу эта мысль в голову не приходила.

– Иглоколы не могут, а вот эти твари – запросто! – и Уне-Муне указал на приближающиеся к фрегату плавники.

Причудливо изогнутые, красивые плавники необычайно опасных существ.

– Морские Змеи? – сглотнув, спросил Эскотт.

– И не только они, – Двойной кивнул в другую сторону. – Ещё к нам заходят Солёные Кроки и, кажется, Бойцовые Акулы.

Дорро задрожал.

Он никогда не видел этих тварей – ведь феи и волшебники давным-давно освободили от них Океан, – но слышал пугающие легенды и отчаянно боялся предстоящей встречи.

А вот Уне-Муне Грог напротив – окончательно развеселился. Приближение ужасных зверей придало капитану сил, он повёл себя необычайно смело, а его команды звучали громко и уверенно.

– Рулевой!

– Да, капитан?

– Что бы ни случилось – держать по ветру, приятель. Всё время по ветру: мы не должны потерять скорость.

– Слушаюсь, капитан!

– Поднять все паруса!

Матросы бросились на ванты[10].

– Пока мы движемся, они не смогут причинить нам сильный вред.

– Поднять паруса! – тут же заорал Дорро, неизвестно зачем дублируя приказ капитана. Скорее всего от страха.

– А тебе лучше готовиться к бою, – заметил Двойной.

– Уже?

– А чего ждать?! – вновь расхохотался Уне-Муне.

Чудовища приближались.

– Ты! – Грог поймал за шкирку пробегающего мимо матроса. – Дуй вниз и передай Гейлу, чтобы стрелял без приказа. Понял? Без приказа! Нельзя подпускать этих тварей к борту.

– Я понял.

– Бегом, приятель, или ты ждёшь пинка?!

Матрос кинулся к люку на пушечную палубу, а Муне покосился на Дорро:

– Сейчас будет жарко!

– Они совсем рядом! – негромко сообщил Уне. – Сейчас…

– К бою! – завопил Эскотт, выхватывая абордажную саблю.

И бой начался.

Но сначала грянули пушки.

Угрюмый Жуто был опытным бомбардиром и опытным моряком, он прекрасно видел плавники приближающихся тварей, их изредка появляющиеся над водой пасти, и ему не требовалось объяснять, что нужно делать.

– Не торопимся, не суетимся, просто ждём, – спокойно повторял Гейл, медленно проходя вдоль пушечной палубы. – Каждый выстрел должен попасть в цель. А чтобы так получилось, стрелять нужно наверняка.

Он склонился над одной из пушек, закусил рыжий ус, помолчал, выжидая, и в тот самый миг, когда первый Морской Змей начал выпрыгивать из воды, отдал приказ:

– Огонь!

И «Полоумный Архитектор» дал залп сразу с обоих бортов. Картечью. В упор расстреливая оказавшихся рядом чудищ. Дал залп и вздрогнул, будто кто-то гигантский щёлкнул по нему невидимым пальцем. И закутался в пороховой дым, как до того – в магический туман.

И полетел вперёд, оставив далеко позади завывающих от боли чудовищ.

Первая схватка прошла на удивление удачно, и Двойной Грог решил поприветствовать главного героя:

– Ура Угрюмому!

И все пираты дружно поддержали капитана:

– Гип-гип ура!

– Перезаряжаем! – закричал Гейл, который, конечно же, не слышал, как его славили на верхней палубе. – Готовьте пушки!

Как готовить? Очень быстро! Сначала прочистить ствол длинным банником[11], затем забить порох, картечь, подкатить пушку к распахнутому порту и прицелиться, держа в руке или лапе горящий фитиль.

– Скорее! Скорее! – подгонял пиратов Жуто.

Гном был опытным военным, знал, что одним залпом сражения не выигрывают, торопился вновь подготовить орудия к бою, но не успел.

Чудовищ было слишком много, и место попавших под картечь тварей немедленно заняли другие, не менее жестокие и злые. И не успело отгреметь «Ура» в честь бомбардира, как «Полоумный Архитектор» подвергся новой атаке: вылетевший из воды Змей обрушился на верхнюю палубу, зацепился за грот и, оставшись наполовину в воде, принялся рвать передними лапами матросов и такелаж[12].

Но самое плохое заключалось в том, что Змей тормозил фрегат, помогая другим тварям изготовиться к нападению.

Счёт шёл на мгновения, нужно было как можно скорее сбросить чудовище за борт, а сделать это могла лишь абордажная команда.

– Дорро! – закричал Муне. – Дорро, вперёд!

Следовало торопиться, а Варраксу было очень-очень страшно: ведь вместо привычных моряков или солдат ему предстояло сразиться с невиданным доселе чудовищем. Змей поражал воображение: длинное, гибкое, очень подвижное тело, действительно змеиное, но необычайно большое, загнутые рога на плоской голове, клыкастая пасть, из которой то и дело выскакивал острый чёрный язык, и цепкие передние лапы, заканчивающиеся острыми когтями. И безжалостные красные глаза, которые пугали даже больше, чем клыки и когти.

Змей был страшен, однако Эскотт не отступил, поднял тяжёлую саблю и закричал:

– В атаку!

И бросился на тварь.

И абордажная команда побежала следом. Пираты трусили, но не отставали от вожака. Несколько мгновений на палубе «Архитектора» царил подлинный кавардак, всё смешалось: разбойники, Змей, кортики, топоры, когти, клыки, багры… Несколько мгновений стоящий на юте Грог ничего не понимал в происходящем, слыша только рёв чудовища и возгласы абордажной команды. А затем понял, что у Дорро получилось: пираты избили Змея и баграми спихнули его за борт, вернув фрегату прежнюю скорость.

А следующих тварей, которые как раз выскочили из воды в надежде наброситься на потрёпанный корабль, встретил пушечный залп.

Обитатели моря Беспощадности столкнулись с достойным противником и растерянно закружили вокруг фрегата, выбирая подходящий для нападения момент.

«Полоумный Архитектор» продолжал путь к острову Спящей Каракатицы.

Глава VII

в которой Ашуга пробуждает Павсикакия, Хиша подмечает кое-что странное, а Ириска получает неожиданное предложение

Через четыре часа после начала занятий Ашуга сделала первый большой перерыв. Действительно, большой – на целых сорок пять минут, поэтому Ириска успела не только перехватить фруктов с блюда на столе в углу комнаты, но даже искупаться в ближайшем бассейне. И, плескаясь в прохладной воде, подумала, что учиться в таком режиме: уроки, потом фрукты, купание и десять минут в шезлонге под ласковым солнышком, гораздо веселее, чем в обычной школе.

Да и предметы, говоря откровенно, были куда интереснее!

Начали с «Общей теории Волшебства». И сразу же выяснилось, что первый том Ириска помнила настолько хорошо, что без труда ответила на каверзные вопросы Ашуги, за что удостоилась сдержанной похвалы и пожелания, «Так держать!» Не менее уверенно девочка сдала мини-экзамен по «Зачаровыванию Коралловых Нитей», а вот «Хитрости начального Плетения», особенно раздел «Колдовство жестов», фея помнила слабо, и поэтому два часа перед перерывом они с Ашугой занимались именно ими.

Волшебные Плетения – браслеты, которые феи создавали из Коралловых Нитей, – считались вторым главным умением Двора после борьбы с тёмной магией. Непревзойдённые научились вплетать в украшения заклинания, создавая зачарованные предметы для себя или на продажу. Сами заклинания не вызывали у Ириски трудностей, но она путалась в сложных узорах плетений, и Ашуга велела девочке вечером позаниматься самостоятельно.

Девочка обещала.

После большого перерыва уроки продолжились, и ещё три часа маленькая фея отвечала на вопросы по самым разным предметам, показывая строгой учительнице, что она помнит, а что позабыла.

К концу занятий девочка устала, едва ворочала языком, но, услышав: «Свободна до ужина!», исчезла с Учёной террасы с такой скоростью, будто воспользовалась высшими волшебными уравнениями магической телепортации. Умчалась, позабыв на столе блокнот и учебники, вернулась, пообещала: «Обязательно позанимаюсь!» – и сбежала окончательно.

Бронерожка проводила её долгим взглядом.

Задумчиво улыбнулась, припомнив, с каким старанием занималась юная фея, вывела на листе бумаги список завтрашних занятий, перечитала его, убеждаясь, что сама готова к урокам, затем убрала на столе, вытащила из ящика «Книгу Запертого Дома» и быстрым шагом покинула Библиотеку.

Ашуга происходила из племени воинов и не знала Волшебства. Она не разбиралась в заклинаниях и не могла воссоздать защитные схемы Дворца, однако библиотекарь была давним и верным другом фей, Непревзойдённые считали её полноправным членом Двора и придумали, как она сможет защитить остров, даже оставшись в полном одиночестве. Инструкции были изложены в «Книге Запертого Дома», и теперь Бронерожка торопилась в Первую Башню, дабы впервые в жизни войти в легендарный Дозорный Кабинет – штабную комнату, в которую сбегались все защитные заклинания острова.

А по дороге Ашуга неожиданно вспомнила фей – задорных и весёлых красавиц, которые ещё совсем недавно наполняли Коралловый Дворец смехом и радостью, – вспомнила, что больше никогда их не увидит, а из-за проклятого Захариуса не успела даже с ними попрощаться. Остановилась и всплакнула.

– Спасибо вам, девочки. Я вас никогда не забуду.

Ашуга помнила всех фей, которых учила. Не запоминала специально, а просто помнила, потому что любила, но девочки, которых изгнал из Прелести подлый Удомо, заняли в большом сердце Бронерожки особое место.

– Надеюсь, у вас всё будет хорошо, – прошептала она, протирая запотевшие стёкла.

Потом вернула очки на место, достала другой платочек, вытерла слёзы, высморкалась и решительно продолжила путь в Первую Башню, торопясь вернуть остров под защиту Волшебства.

Дозорный Кабинет располагался на третьем этаже. Не очень высоко, но и не очень низко, однако добраться до него можно было лишь по узкой винтовой лестнице, и массивной Ашуге пришлось здорово попотеть и потереться плечами о каменные стены.

«Башня ведь большая! – думала она, мужественно продираясь к нужному этажу. – Почему же лестница такая маленькая?»

Однако ответа, разумеется, не получила.

На площадку третьего этажа выходила одна-единственная дверь, украшенная бронзовой табличкой: «Никому нельзя». Несмотря на предупреждение, Ашуга уверенно вошла внутрь, остановилась, огляделась и печально вздохнула:

– Как же мне во всём этом разобраться?

Дозорный Кабинет занимал весь третий этаж Башни и был залит светом, струившимся из двенадцати высоких стрельчатых окон – по три на каждую сторону. На стенах висели полки с книгами и тетрадями, между окнами стояли высокие и тяжёлые шкафы, в которых прятались магические приборы, а также склянки, скляночки и бутылки плотного стекла, пустые и с жидкостями, мешочки и ящички с травами, порошками и смесями. В углах кабинета громоздились массивные рабочие столы, а в центре, на низеньком, но очень большом столе, расположился созданный с необычайным искусством макет Кораллового Дворца.

Береговая линия, ближайшие рифы, скалы и островки, деревья, кусты, здания – абсолютно всё было передано с немыслимой достоверностью. В фонтанах били малюсенькие струйки воды, над островом то и дело пролетали птицы, а на пляже можно было разглядеть шезлонги и даже забытое кем-то полотенце.

Копия не уступала красотой самому Дворцу, но при этом была дополнена сетью магических нитей, которая исходила из Первой Башни, покрывала весь остров, все прилегающие рифы и даже выходила в Океан.

Именно на сеть Ашуга посмотрела в первую очередь, после чего грустно вздохнула и прошептала:

– Я так и думала.

Почти все магические линии макета оказались серыми, то есть – неработающими, и выделялись только два зелёных сплетения: над Библиотекой и под Первой Башней, в Сокровищнице. Печальное предположение Бронерожки оказалось верным: Коралловый Дворец почти полностью лишился защиты.

– Но я здесь для того, чтобы её вернуть! – твёрдо сказала себе библиотекарь.

Она верила, что у неё всё получится.

Рядом с макетом высилась аккуратная стойка из белого мрамора украшенная золотым изображением лотоса, в которую были врезаны шесть одинаковых круглых кнопок из слоновьей кости: три слева, три справа. А в центре стойки на бронзовом основании расположился большой хрустальный шар, внутри которого, как показалось Ашуге, то и дело вспыхивали белые и голубые молнии. Бронерожка встала возле стойки, раскрыла на нужной странице «Книгу Запертого Дома», освежила в памяти инструкцию, закрыла книгу, вздохнула и, заметно волнуясь, положила левую лапу на шар.

Несколько секунд ничего не происходило, и библиотекарь даже испугалась, что шар вышел из строя, а затем белые и голубые молнии внутри него сменились нежно-зелёными, под потолком защёлкало, в углу зашуршало, над Первой Башней макета появилось фисташковое облачко, и Дозорный Кабинет наполнил приятный мужской голос:

– Пожалуйста, представьтесь.

– Ашуга Бардука Даурия Мадагабарская, – ответила Бронерожка, не отрывая лапу от шара.

– Синьора библиотекарь?

– Совершенно верно.

– Имя принято и подтверждено.

– Спасибо…

– Жаль, что вы никогда не приходили сюда раньше, синьора Ашуга. Рад познакомиться лично, меня зовут Павсикакий.

– Мне очень приятно.

Бронерожка улыбнулась.

– Вы можете отпустить мою голову.

– Вашу что? – не поняла Ашуга.

– Мою голову, – ответил мужской голос. – Так я называю то, за что вы сейчас держитесь.

– Ой! – библиотекарь одёрнула лапу от хрустального шара. – Извините.

– Это была шутка. Ха. Ха. Ха. У меня нет головы, синьора Ашуга, у меня вообще ничего нет, кроме ума и памяти.

Страж острова – Павсикакий – был искусственным эфирным духом, главным и единственным защитником фей. Он прятался в каждой магической нити, что сетью опутывали остров, и зорко следил за тем, чтобы во Дворец не проникали враги.

И тот факт, что Павсикакий смог проснуться, означал, что защиту можно восстановить.

– Удивительно, синьора Ашуга: вы меня разбудили.

– Да, разбудила, – подтвердила библиотекарь. – А что тут удивительного?

– Дело в том, что я никогда не сплю, понимаете? Я не умею спать и никогда в своей жизни не спал, а живу я очень долго, – объяснил дух. – Ваши двести лет, извините, выглядят смешно на фоне тех бесчисленных столетий, которые я провёл на острове.

И в этот момент Ашуга с ужасом поняла, что слышит в голосе разбуженного сторожа очень знакомые нотки:

– Хиша?

– Что?

– То есть… Павсикакий?!

– Да, я – Павсикакий, – подтвердил голос. – А что случилось?

– Вы спали, потому что несколько дней назад Дворец почти исчез, – начала объяснять Бронерожка. – Звезда Забвения отнимала память о нём…

– Дворец исчез? – удивился дух. – Не обманывайте меня, синьора Ашуга, Дворец стоит на месте – я проверил.

– Сейчас – да, – согласилась библиотекарь. – Но когда вы уснули, он… То есть наоборот: вы уснули, потому что Дворец… – Ашуга поразмыслила, прикидывая, с чего следует начать, и закончила: – Долго рассказывать.

– Значит, объясните в другой раз, – протянул дух. – Кстати, я проверил себя и понял, что заболел. Многие мои части в настоящее время не работают.

– Вы сможете их починить?

– Попробую, но вы должны знать, синьора Ашуга, что я – дух, а не волшебник. Я использую нити магической защиты, но не создавал их. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Да.

– Мне нужна фея.

– Чуть позже.

Однако дух понял, что дело нечисто, и заволновался:

– Что значит «позже»? Фея нужна сейчас, я ведь болен. Что случилось, синьора Ашуга? Что вы недоговариваете? Где феи?

– Я обещала рассказать позже, помните? – Бронерожка помолчала, но поняла, что совсем без объяснений обойтись не получится, и грустно вздохнула: – У нас большие проблемы, Павсикакий: старуха Гнил сумела изгнать из Прелести почти всех Непревзойдённых.

– Как это случилось?!

– Потом! А пока попробуйте восстановить защиту Дворца.

– Я смогу восстановить, но включить её сможет только фея.

– Я тоже смогу. Так написано в «Книге Запертого Дома».

– Да, наверное… Кстати! Пока я спал, в одну из работающих ловушек поймался нарушитель, который хотел пробраться в Сокровищницу.

– Не поймался, а был пойман, – машинально поправила духа библиотекарь.

– Какая разница, если дело сделано?

– Разница в том, что нужно говорить правильно, иначе сочтут невеждой.

Некоторое время Павсикакий молча обдумывал заявление Бронерожки, после чего медленно произнёс:

– Феи рассказывали о вас, синьора Ашуга. Я не верил, не думал, что такое возможно, но пока вы подтверждаете самые худшие их рассказы.

– Рада, что девочки были честны с вами, – мило улыбнулась библиотекарь. – Вы можете показать нарушителя?

– Конечно.

Над макетом появилось нежно-голубое облачко, внутри которого Ашуга с удовлетворением разглядела печального, как лопнувший воздушный шарик, преступника.

– Испепелить его? – поинтересовался Павсикакий.

– Хорошо бы…

– Приступаю.

– Нет! Нет! – перепугалась Ашуга. – Не надо ни в коем случае. Я же пошутила!

– Я тоже.

Несколько секунд Бронерожка вертела головой, словно пытаясь разглядеть невидимого духа, после чего попросила:

– Лучше покажите, как до него добраться.

* * *

– Не жадничай, не жадничай, – повторила Ириска, с улыбкой глядя на самого шустрого морского конька, ярко-красного с золотыми плавниками. Даже, наверное, не столько шустрого, сколько нахального – он грубовато расталкивал остальных рыбок, стремясь первым добраться до корма. – Никто не уйдёт обиженным.

После чего вновь взяла из ящичка с надписью «Лакомство» горсть светло-коричневых гранул и бросила в воду. Коньки радостно запрыгали к угощению, изящно выгибаясь и даже выскакивая из воды.

Фея рассмеялась.

С южной стороны острова Непревзойдённых, там, где вода особенно хорошо прогревалась и риф был большим и необычайно красивым, располагалась знаменитая бухта Прядильщиков, в которой забавные морские коньки трудолюбиво тянули Коралловые Нити для Волшебных Плетений Непревзойдённых. Нити медленно выступали из воды и наматывались на катушки, каждый цвет – на свою, а когда катушка переполнялась, то волшебным образом отправлялась в хранилище, а ей на смену вставала другая. Нити появлялись медленно, но непрерывно, потому что конькам нравилось их прясть, и Ириска вдруг подумала, что пройдёт какое-то время и хранилище переполнится, потому что из фей, которые могут использовать нити, осталась только она, и маленькие, игривые рыбки потеряют любимое развлечение.

И ей стало грустно.

Прошёл целый месяц с тех пор, как девочка вернула Дворец к жизни и разрушила планы Захариуса Удомо, однако в Прелести так и не появилась ни одна новая Непревзойдённая. Об этом Ириска знала точно, поскольку успела созвониться с подругами по ПрелеСети. Появлялись новые Яркие, Утончённые, Молниеносные… во всех Дворах за это время случилось пополнение, но, увы, не в том, который защищал волшебный мир от Плесени.

– Но я верю, – прошептала Ириска. – Верю, что рано или поздно мой Двор возродится.

Она бросила конькам ещё две горсти лакомства, попрощалась с ними и медленно пошла на запад.

Вечерело, и девочке захотелось встретить закат на удивительной Скале Последних лучей, которая стояла в полукабельтове от острова, соединённая с ним забавным подвесным мостом. Считалось, что с вершины скалы открывался лучший в мире вид на тонущую в Океане звезду.

Идти до моста было не очень далеко: минут двадцать неспешным шагом вдоль берега, а затем подняться на Закатную набережную по Юркой лестнице, и девочка отправилась в путь. Мягкие волны приятно грели босые ноги, лёгкий ветерок освежал кожу, прыгающие вдали дельфины украшали пейзаж, и всё вокруг было таким уютным и милым, что беззвучный шёпот показался фее грубым и грязным пятном на замечательной картине великолепного художника.

«Ириска…»

– Опять?

«Не нужно меня бояться».

– Я не боюсь.

«Я твой друг».

Девочка понимала, что обладатель загадочного шёпота скорее всего задумал недоброе, но всё равно решила поговорить с ним, желая понять, как именно он собирается её обмануть. Ведь если знаешь, чего хочет враг, точно не попадёшь на его крючок.

– Покажись! – потребовала фея.

«Не могу…»

– Почему?

«Не могу…»

– Значит, ты меня обманываешь.

«Разве ты чувствуешь тёмную магию?» – осведомился голос.

– Нет.

«Получается, я не обманываю».

– Тогда покажись!

Но вместо этого голос неожиданно произнёс:

«Я могу исполнить твою заветную мечту, Ириска… Я могу вернуть Полике память».

И всё остальное сразу стало неважным.

– Что? – растерянно переспросила девочка.

«Твоя сестра снова станет Непревзойдённой и вернётся в Прелесть…»

– Кто ты?

А голос продолжал нашёптывать:

«Тебя обманывают, Ириска, Полике можно вернуть память… Есть способ…»

– Какой? Как это сделать?

У девочки закружилась голова. Она и верила, и не верила в то, что слышит. Уговаривала себя проявить твёрдость, но задрожала, едва услышала предложение. И продолжала дрожать, слушая вкрадчивый шёпот:

«Мне нужен Самоцветный Ключ Полики… Принеси мне Самоцветный Ключ Полики… Принеси…»

Голос стал слабеть.

– Не уходи! – закричала фея. – Скажи, кто ты? Как ты сможешь помочь Полике?

«Принеси её Самоцветный Ключ…»

– Где ты? Не уходи!

Но шёпот исчез, и теперь фея слышала только шорох волн и дрожащих на вечернем ветру листьев.

* * *

И снова она на узкой винтовой лестнице, обтирает плечами каменные стены и недовольно бубнит под рог насчёт «строителей-лилипутов, которые думали только о себе». Только на этот раз Ашуга двигалась не вверх, а вниз, спускалась в мрачное подземелье, которое никогда не видело солнца.

Непревзойдённые не любили рассказывать о том, что находится под Первой Башней. Ну, то есть все знали, что где-то там прячется вход в знаменитую Сокровищницу, которую мечтали обокрасть все разбойники Прелести, но где именно – феи не говорили никому. Кроме своей верной подруги и наставницы. И поэтому Ашуга потратила на поиск заветной дверцы гораздо меньше времени, чем Страус. При этом не перепачкалась, не измазалась и не устала. Она прошла в Сокровищницу, но спускаться к ней не стала, а повернула направо, к совсем малюсенькой дверце, которую не разглядел Хиша. Остановилась перед ней, то ли улыбаясь, то ли скалясь – мимика Бронерогов не всегда была понятна окружающим, – протёрла очки, затем надавила на ручку и очень-очень медленно, чтобы неприятный скрип несмазанных петель звучал как можно дольше и как можно неприятнее, отворила дверь.

Внутри кто-то тревожно задышал. Но кто именно, разглядеть не получалось – мешала темнота.

– Та-ак… – протянула библиотекарь столь же неприятно, как только что скрипела дверь.

– Выпустите меня! – истошно заверещал несчастный Хиша.

– Та-ак… – Ещё более грозно повторила Ашуга.

– Я ничего не сделал! Я хороший!

– Та-ак…

– Я не собирался ничего брать! Я хотел поймать преступника! Я свой! Я милый и добрый! Позовите Ириску! Не надо меня терзать!!!

Вдоволь насладившись воплями перепуганного Страуса, Ашуга перестала улыбаться, включила свет и подбоченилась:

– Так вот, стало быть, как!

И в ответ услышала ожидаемое:

– Ты?! Ты всё это устроила? – взорвался возмущённый Хиша. – Ты меня подставила? Ты меня мучаешь? Ты?!

Сторожевые заклинания Сокровищницы доставили нарушителя в соседнее помещение, которое представляло собой уходящий далеко-далеко вниз колодец, над чёрной пропастью которого и трясся в раскачивающейся клетке несчастный Дикий. Судя по испуганному виду, Хиша провёл в темнице не меньше часа.

– Так и знал, что это твоя каверза!

– Спокойно, птица, это сработала защита Сокровищницы, – объяснила Ашуга.

– Ты говорила, что она не работает.

– Оказалось, что Библиотека и Сокровищница остались под охраной даже после исчезновения Дворца.

– Плохо оказалось, – прокомментировал Страус.

– Нормально.

– Вытащи меня отсюда.

– Сейчас.

Бронерожка отыскала на стене панель с шестью рычагами – по числу подвешенных над пропастью клеток, – опустила вниз второй слева, и с облегчением вздохнула, увидев, что временная темница унылого Хиши поехала к площадке. Остановилась над ней, опустилась вниз – цепь, на которой висела клетка, загрохотала, – и дверца распахнулась.

– Я свободен!

Дикий даже не выскочил, а буквально выпорхнул из клетки, завопил, завизжал, закрутился на одном месте, подпрыгнул и радостно посмотрел на замершую Ашугу.

– Я свободен!

– Поздравляю, птица.

– Почему ты так долго?

– Я вообще не знала, что ты здесь.

– Конечно, не знала! – немедленно запричитал Страус, уперев крылья в бока. – Кому какое дело до несчастного Хиши? Даже если бы я пропал навсегда, меня хватились бы лишь через тысячу лет. А может, и не хватились бы. Позабыли бы, конечно… Почему я здесь оказался?

– Потому что ты – не фея, а входить в Сокровищницу могут только Непревзойдённые, – поведала Бронерожка. Подумала и добавила: – Непревзойдённые и я.

Ну, чтобы Страус не слишком задавался.

Удар достиг цели.

– Чем ты такая важная? – обиделся Хиша.

– Я умная.

– А я?

– Не знаю, – хмыкнула Ашуга. И невинно поинтересовалась: – Сколько книг ты прочитал?

– Книг я, может, и меньше тебя прочитал, зато о защите Дворца вспомнил раньше, – парировал Страус.

Крыть библиотекарю было нечем, да и не хотела она препираться, поэтому улыбнулась, продемонстрировав Дикому клыкастую пасть из-под выдающегося вперёд рога, и дружелюбно предложила:

– Не обижайся, птица, я ведь знаю Непревзойдённых гораздо дольше тебя.

– Конечно, я не имею права даже немного обидеться. Конечно…

Хиша вновь собрался заныть о том, какой он несчастный, но передумал, услышав строгое:

– Помни, птица, что даже у моего ангельского терпения есть предел.

– Хочешь сказать, что я до него добрался?

– Ты находишься в миллиметре от него.

Страус смерил взглядом массивную фигуру скромного библиотекаря, мысленно сравнил со своей, пернатой и щуплой, представил, что способна сделать с ним Бронерожка, и вернулся к серьёзному тону:

– Перед тем как меня швырнуло в клетку, я кое-что увидел в Сокровищнице.

– Что? – заинтересовалась Ашуга.

– Распахнутый сундук.

– Распахнутый сундук?

– Распахнутый сундук, – подтвердил Дикий.

– Сундук? – вновь уточнила библиотекарь.

– Ты плохо слышишь?

– Я плохо вижу, а слышу очень хорошо.

– Не очень-то заметно.

– Поверь на слово, – Бронерожка помолчала, после чего осведомилась: – Почему ты обратил внимание на распахнутый сундук?

– Потому что рядом с ним лежало несколько коробок и шкатулок.

– И что?

Ашуга была ещё совсем юной девушкой, большую часть жизни провела на острове, не побывала и в четверти тех передряг, что выпали на долю Хиши, и потому не смогла должным образом оценить его сообщение.

– Распахнутый сундук, а рядом валяются вынутые из него коробки и шкатулки… Похоже, будто кто-то что-то искал, – с необычайным для себя терпением объяснил Страус.

– Где? – растерялась Ашуга.

– В Сокровищнице, умница моя.

– Когда?

Страус выразительно посмотрел на собеседницу, однако удержался от сарказма и просто развёл в сторону крылья:

– Понятия не имею.

– И что это значит?

– Ты когда-нибудь грабила сокровищницы?

– Я – нет, – твёрдо произнесла Ашуга. – А ты?

Стёкла её очков блеснули со всей холодностью, на которую были способны.

– Я тоже, – заверил массивную Бронерожку Хиша. – Но читал о подобных ограблениях в книгах.

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, – кивнула библиотекарь, выдержав короткую паузу. – Насколько я знаю, Непревзойдённые вели себя в Сокровищнице очень аккуратно, ни за что не оставили бы сундук раскрытым и не раскидали бы его содержимое.

– Именно.

– Нужно посмотреть.

– Так пойдём и посмотрим. – Хиша щёлкнул клювом. – Только я больше на ту лестницу не сунусь. У двери постою, а дальше – нет.

– И не надо, – поддержала спутника Ашуга. – А то вытаскивай тебя потом из клетки…

– Но-но, без насмешек, пожалуйста, – возмутился Дикий.

– И в мыслях не было.

– Так я тебе и поверил.

– Так и есть на самом деле.

Они вернулись на площадку, и Страус, стоя у первой ступеньки лестницы, махнул крылом:

– Вон там, видишь?

– Уже вижу.

Подмеченный Диким беспорядок резко выделялся в аккуратной Сокровищнице: все остальные сундуки, ящики и шкатулки были закрыты и чинно стояли на своих местах, а тут, похоже, кто-то действительно что-то искал. Причём не просто искал, а торопливо рылся в содержимом сундука, словно куда-то опаздывая.

– Пойду посмотрю.

Бронерожка медленно спустилась по ступенькам, подошла к сундуку, не прикасаясь, оглядела раскрытые шкатулки и коробочки, сделала ещё один шаг, внимательно прочитала список содержимого, который был приклеен к распахнутой крышке сундука, не сдержавшись, простонала:

– Не может быть!

Глава VIII

в которой капитан Двойной Грог добирается до главной тайны острова Спящей Каракатицы

Море Беспощадности оказалось гораздо обширней, чем представлялось пиратам. Оно начиналось в тёплых субтропиках и тянулось далеко-далеко на юг, к поясу ледяных Айсбергов, к южному холоду, дыхание которого с каждым часом ощущалось всё сильнее и сильнее.

Беспрестанно налетал промозглый, колючий ветер. Цвет воды из бирюзового стал чёрно-зелёным, а по утрам такелаж «Полоумного Архитектора» покрывался инеем. Привыкшие к жарким странам пираты натягивали на себя всю одежду, какая у них была, но всё равно мёрзли и скулили, как побитые щенки, умоляя Уне-Муне развернуть корабль к благодатному экватору. Пираты просились домой, но Двойной Грог знал, что обратный путь станет для них гибельным, и не собирался скрывать это от команды.

– Нам не хватит огненных припасов на ещё один бой с морскими тварями, – заявил он, когда недовольные пираты окружили его на палубе. – Порох, бомбы и гранаты на исходе, нам не прорваться домой!

Его слова ввергли команду в уныние.

Разбойники были счастливы, когда после нескольких часов сражения чудовища наконец-то отстали от рвущегося к югу фрегата. Разбойники устроили по этому поводу большой праздник, но никто не задумался над тем, какой ценой была достигнута победа. И теперь капитан спокойно об этом поведал.

– Следующий бой с гадами станет для нас последним.

– Но как же так?! – заволновались трясущиеся от холода, а теперь ещё и от страха пираты.

– Мы не хотим умирать!

– Зачем ты привёл нас сюда?

– Двойной, ты нас погубишь!

Тяготы путешествия ослабили дух разбойников, плохие новости перепугали, они совершенно растерялись, готовы были наброситься на капитана, которого винили во всех бедах, однако положение спасли офицеры.

– Тихо! – заорал Эскотт, вставая рядом с Грогом. – Неужели вы думаете, что Двойной собрался умирать?

– Неужели вы такие дураки?! – поддержал его Угрюмый Гейл.

Ярость главного бомбардира и командира абордажной команды сделала своё дело: пираты отступили. И даже немного успокоились, ожидая, что скажет капитан.

– У тебя есть план? – поинтересовался Дорро.

– Конечно, есть, – рассмеялся Муне. И топнул ногой: – Мы больше не будем сражаться с тварями!

– Ура! – завопили обрадованные пираты, потому что в большинстве своём они были глуповаты: услышали, что сражений больше не будет, и успокоились. А вот гном хотел знать больше.

– Объясни, – попросил Гейл, в упор уставившись на капитана.

– Нужно возвращаться победителями, – негромко произнёс Уне. И едва он заговорил, пираты вновь притихли, поскольку знали, что слепая голова крайне редко выступала перед командой, и только в тех случаях, когда дело было действительно важным. – Если мы сделаем всё, что задумали, мы вернёмся с победой. А победители, как вы знаете, получают всё.

– Что «всё»? – спросил Эскотт.

– Океан, – просто ответил слепой Уне.

И пираты поверили.

Стонали, скулили, бурчали, мёрзли, скользили по холодной палубе, ругались, проклинали свою жизнь, но послушно исполняли приказы.

«Полоумный Архитектор» уверенно шёл к острову Спящей Каракатицы, точные координаты которого Двойной Грог получил от таинственного нанимателя. От того, кто заставил Уне-Муне поставить на карту свою жизнь.

Пираты поверили, однако Грог понимал, что надолго их терпения не хватит, и потому с огромным облегчением услышал крик дозорного, сидевшего в самой высокой корзине грот-мачты:

– Земля! Вижу землю! Земля!

И вся команда поспешила на нос корабля и к бортам, а кто-то даже полез по вантам, чтобы своими глазами увидеть легендарный остров.

Зловещий.

Таинственный.

Пираты ждали чего-то невозможного, поразительного, пугающего, и были разочарованы увиденным: остров Спящей Каракатицы оказался каменистым клочком суши, напрочь лишённым растительности. Он небольшим холмом возвышался над морскими волнами, и его унылый пейзаж кое-как оживляли лишь разбросанные там и сям валуны, гигантские настолько, что некоторые из них напоминали скалы.

В центре острова виднелось какое-то строение, но огромные камни и висящая над ними дымка – белёсая и не очень плотная, – мешали понять, что именно там находится.

– Мы у цели, – улыбнулся Муне. – Я же говорил, что мы доберёмся!

– А что дальше? – спросил главный бомбардир.

– Дальше я высажусь на берег.

Угрюмый Гейл вздохнул. Он побаивался таинственного острова, однако спорить с капитаном не стал. Время споров закончилось, и если они хотят вернуться, то надо идти до конца.

– Глубина уменьшается! – доложил стоящий на самом носу лотовой[13].

– Убрать паруса!

К тому же стих ветер, и фрегат стал быстро терять скорость.

– Здесь совсем нет птиц, – задумчиво произнёс Дорро Эскотт.

– Действительно странно, – согласился Гейл.

Далеко на юге острова, даже очень маленькие, были редкостью, и на всех царили птичьи базары[14] – шумные и полные жизни. Однако прибежище Спящей Каракатицы оказалось исключением – на его каменистых берегах не было ни одного пернатого.

– Ну, один как раз есть, – ощерился Муне, указывая в небо.

Дорро и гном задрали головы и увидели парящего над «Полоумным Архитектором» альбатроса.

– Проклятие!

Гейл потянулся за пистолетом, но Эскотт покачал головой:

– Слишком высоко.

– Это разведчик сторожевого флота, – спокойно произнёс Двойной Грог, улыбаясь непонятно чему. – Скоро военные узнают, что мы на острове, и организуют нам «тёплую встречу».

– Значит, нужно поторопиться, – хмыкнул Дорро.

– Верно, – фрегат только-только бросил якорь, и капитан зычно распорядился: – Шлюпку на воду!

– Я не поплыву, – качнул головой главный бомбардир. – Извини, Муне, но на этот раз тебе придётся обойтись без меня.

– Как скажешь, – кивнула правая голова Грога.

А левая едва заметно улыбнулась.

– Дорро? – Муне перевёл взгляд на командира абордажной команды.

– Я с тобой, – решил Эскотт. – Мне интересно.

– Отплываем через десять минут.

* * *

Однако отчалить от фрегата удалось лишь спустя полчаса: из-за ночных заморозков блоки и верёвки покрылись льдом, механизмы категорически отказывались работать, и матросам пришлось постараться, чтобы поставить маленькое судёнышко на воду. И только затем они перекинули штормтрап[15], по которому в шлюпку ловко спустились гребцы, за ними – Эскотт, и последним, не очень ловко, потому что в левой руке он держал обитый медью сундучок, до лодки добрался Двойной Грог.

– Что это? – не удержался от вопроса любопытный Дорро.

Оказавшись так далеко на юге, теплолюбивый Варракс был вынужден напялить всю свою одежду и даже одолжить кое-какие тряпки у приятелей. На нижние лапы Эскотт натянул двое штанов и сапоги, предварительно обмотав ступни тряпками. Сверху – три рубашки, жилет, рваный камзол, дождевик с капюшоном и перчатки. На голову Варракс водрузил гигантскую треуголку. Но, даже вырядившись как пугало, несчастный всё равно мёрз и постоянно чихал.

И поэтому Грог сжалился и ответил не грубо, как собирался, мол, не твоё дело, а честно:

– Ещё один ведьмин подарок.

На самом деле в сундучке лежали два зачарованных предмета, но капитан решил не уточнять, чтобы избежать лишних вопросов.

– Будешь колдовать?

– Придётся.

– Не люблю я этого, – проворчал Варракс.

– Знаю, но деваться некуда, – Двойной Грог помолчал. – Без колдовства мы ничего не сделаем.

– А нас точно не съедят?

– Кому ты нужен, в таком-то виде?

Эскотт хотел обидеться, но вспомнив, как выглядит, рассмеялся.

А глядя на офицеров, успокоились и гребцы, которые в начале путешествия вели себя довольно нервно. Шутка ли – оказаться на острове Спящей Каракатицы! В самом загадочном месте Океана! Они проделали гигантский путь, прошли через кордон сторожевых кораблей, прорубили себе дорогу через армию морских тварей, но при этом понимали, что главное испытание их ожидает сейчас.

На острове.

О котором, если говорить откровенно, никто ничего не знал.

Гребцы нервничали, но, увидев улыбающихся офицеров, успокоились, и, когда шлюпка подошла к берегу и врезалась в твёрдый чёрный песок, никто из пиратов уже не боялся.

Зачем бояться, если обратного пути нет?

К тому же, выбравшись из шлюпки, капитан приказал:

– Ждите здесь.

Не заставил гребцов идти в глубь острова, и они окончательно приободрились.

– Как долго ждать? – спросил один из пиратов.

– Три часа, – тихо ответил Уне. – Этого должно хватить.

– Шутишь? – удивился Дорро. – Остров крошечный, мы за двадцать минут его обойдём.

– Нам потребуется не менее трёх часов, – ответила слепая голова, и командир абордажной команды прикусил язык.

– А если вы не вернётесь? – уточнил гребец.

– Уплывайте.

И настроение у разбойников стало совсем хорошим: им разрешили остаться на берегу, возле лодки, и они в любой момент могут удрать на фрегат.

– Со мной пойдёт только Эскотт.

– Да, капитан!

Пираты проводили удаляющихся офицеров взглядами, но длились эти «проводы» недолго. Лёгкий туман, который они заметили с корабля, начинался у первых же валунов, и когда Грог и Дорро вошли в него, то сразу пропали. То ли растворились, то ли стали невидимыми.

– Где они? – загомонили гребцы.

– Куда подевались?

– Они исчезли!

– Что нам делать?

Однако ответа не было, а идти за сгинувшими офицерами никто не рискнул.

Гребцы остались возле лодки и принялись ждать, напряжённо вглядываясь в туман да изредка посматривая на кружащегося над островом альбатроса.

* * *

А Эскотт и Уне-Муне оказались там, где было очень-очень холодно.

Неожиданно они увидели себя посреди огромного облака клубящихся снежинок, что вызвало у Варракса законное удивление:

– Похоже, надвигается эта… Как там она называется?

– Пурга? – подсказал Двойной Грог. – Метель?

– Так или так, – не стал спорить Дорро. – Я родился и вырос в тёплых странах, и не знаю холодных слов.

– А я родился и вырос в Плесени, там пурга – дело обычное.

– Догадываюсь, – Эскотт поёжился. – И к холоду ты привычный.

– И к холодным ветрам, и к дождям, – не стал скрывать Муне. – В Плесени жизнь суровая.

– Поэтому ты оттуда сбежал?

– И поэтому тоже, – подтвердил правой головой Грог.

А левая едва заметно кивнула.

Они продолжили путь по чёрной земле острова, аккуратно обходя появляющиеся перед ними валуны. Шли молча, потому что метель усилилась, стало ещё холоднее, а остров оказался гораздо больше, чем виделся с фрегата. По расчётам Дорро, они давно должны были добраться до вершины холма, но время утекало, позади осталось много сотен шагов, а цель их путешествия как была скрыта за пеленой пляшущих снежинок, так и продолжала прятаться.

– Может, мы заблудились? – мрачно поинтересовался Эскотт.

Ко второму часу пути несчастный Варракс окончательно замёрз и пал духом. Его чёрная кожа посерела до крайне болезненного вида и, казалось, вот-вот осыплется чешуйками на землю. Он сильно дрожал, не только чихал, но и кашлял, а каждый его шаг был меньше предыдущего. Окажись поблизости кто-нибудь из команды «Полоумного Архитектора», он бы ни за что не узнал в этой скрюченной, жалкой фигуре бравого предводителя абордажной команды.

– Вдруг мы ходим по кругу? – вновь заныл Дорро.

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

– Меня предупреждали, что так будет, – Муне злобно посмотрел на вьющиеся вокруг снежинки. – Мы с тобой идём через последний рубеж обороны, который выставили феи на пути к нашей цели.

– А вдруг мы не сможем одолеть его?

– Сможем, – теперь капитан указал на сундучок. – Колдовство выведет нас, но нужно проявить упорство и терпение.

– И не замёрзнуть, – простонал несчастный Эскотт, отплёвываясь от залетающих в рот снежинок. – Я ничего не вижу!

– Возьми меня за руку. – Уне-Муне ухватил Дорро и потащил за собой. – Мы пройдём!

– А если нет?

– Верь мне!

А в следующий миг, словно решив, что путешественники достаточно помучались, метель неожиданно стихла.

Исчез холодный ветер.

Упали на землю и растаяли снежинки.

И пираты увидели огромный, метров двадцать высотой, Колокол, вырезанный из цельной чёрной глыбы. Колокол был подвешен к толстой перекладине, которая покоилась на двух гигантских каменных опорах, и его язык едва не касался земли. Не вызывало сомнений, что Колокол велик, невиданно тяжёл, и невозможно было представить, какую силу нужно приложить, чтобы заставить его звучать.

– Там снизу должна быть верёвочка, – пошутил Эскотт, с трудом двигая застывшими на морозе губами. – Потяни за неё, Колокол наклонится…

– Всё гораздо проще, – усмехнулся в ответ капитан.

Грог поставил сундучок на землю, раскрыл, осторожно достал свёрток тёмно-красного бархата, развернул его и показал спутнику маленький молоточек с корпусом из чёрного камня, подозрительно похожего на тот, из которого был вырезан Колокол.

– Ведьма дала? – догадался Дорро.

– Она, – Уне-Муне вздохнул. – Ты готов?

– Делай что должен, – запинаясь, ответил Эскотт, которому было одновременно и страшно, и страшно интересно, чем всё закончится. – Для этого мы здесь.

Двойной кивнул, показывая, что согласен, подошёл и осторожно ударил молоточком по кольцу Колокола.

И сразу же сделал шаг назад.

Дорро зажмурился, ожидая услышать гулкий набат, но не услышал.

Вокруг царила гнетущая тишина.

Несколько секунд разбойники напряжённо прислушивались, после чего Варракс неуверенно осведомился:

– Не работает?

– Не может быть, – пробурчал Муне.

– Попробуй стукнуть ещё раз.

– Не надо стучать, – неожиданно громко произнёс Уне. – Вы просто не слышите. Вы ничего не слышите, а звук, который издаёт Колокол, прекрасен.

– Звук музыки? – нахмурился Эскотт, который гордился своим тонким слухом и всегда уверял, что не уступает в нём слепой голове капитана.

– Я слышу звук разрушения, – Уне улыбнулся. – Когда мы ударили по Колоколу, в нём появилась трещина. Маленькая-маленькая трещина, которую невозможно различить. Потом она стала больше. Потом – ещё больше. Сейчас трещины разбежались по всему камню, и они… Вы слышите хруст? Конечно же, нет! Вы не слышите, а я – слышу, и можно сказать – вижу, как ломается камень. Колокол крошится изнутри, потому что не смог пережить тяжелейший удар…

– Какой удар? – не понял Дорро. – Муне едва к нему прикоснулся!

– Крошечная сила сметает всё на своём пути! – продолжил слепой, тыча указательным пальцем в Колокол. – И сейчас вы увидите грандиозный финал… Смотрите!

Уне улыбнулся.

– Ой! – не сдержался Варракс.

– Ох! – поддержал его Муне.

И пираты торопливо отступили, потому что Колокол задрожал, покачнулся и покрылся отчётливо видимыми трещинами. Колокол погибал. Послышался вой, словно грандиозный каменный купол расплакался на прощание, а затем он рассыпался, пылью обрушился вниз, разлетелся по чёрной земле острова, и ошеломлённые пираты увидели на его месте сверкающий хрустальный саркофаг, внутри которого, улыбаясь, спала прелестная женщина в великолепном аквамариновом платье.

– Кто это? Фея? Ведьма? – Дорро приблизился к саркофагу, но благоразумно остался за спиной подошедшего первым капитана. – Это и есть Каракатица?

Женщина раскрыла глаза.

Муне улыбнулся. Уне привычно поджал губы и промолчал. Эскотт положил руку на саблю.

Хрустальная крышка саркофага упала на землю. Женщина приподнялась, села на своём ложе, несколько секунд смотрела на потерявших дар речи разбойников, после чего с весёлым любопытством поинтересовалась:

– Ну, сколько прошло столетий?

Глава IX

в которой Ашуга рассказывает друзьям о Спящей Каракатице, Хиша зовёт на помощь, а Ириска отправляется домой

– Её зовут Маринелла.

– Как? – переспросил Страус.

– Маринелла, – повторила Ашуга. – Маринелла Уз.

– Никогда не слышал, – громко прокомментировал пернатый. – Ты уверена, что не ошиблась?

– Этой истории очень, очень много лет, – Бронерожка поморщилась, но делать замечание буйной птице не стала. – Настолько много, что даже легенды о тех событиях успели превратиться в сказку о Спящей Каракатице.

– Разве легенды и сказки не одно и то же? – удивилась Ириска.

– Нет, – покачала головой библиотекарь. – Легенды ещё несут в себе отзвуки правды, а сказки – чистый вымысел.

– То есть в действительности Спящей Каракатицы нет и никогда не было?

– Она была, – ответила Бронерожка. – Только звали её…

– Маринелла, – встрял в разговор Хиша. – Я помню.

– Отлично, птица, – одобрила Ашуга. – Ещё немного, и я, пожалуй, возьму тебя в ученики.

– Ни за что! – испугался Дикий.

– Давайте не будем отвлекаться, – предложила Ириска.

– Давайте, – немедленно согласился Страус.

Они вели разговор в Дозорном Кабинете, но не у макета, вызвавшего у девочки живейший интерес, а в креслах, которые Ашуга расставила в углу, подальше от миниатюрного замка, чтобы его искусный образ не отвлекал фею и птицу от разговора. Библиотекарь позвала друзей в Башню, чтобы представить Павсикакию, но ограбление Сокровищницы спутало планы, и Бронерожка попросила духа пока помолчать, дабы – опять же – не отвлекать раньше времени.

– Ну что ж, давайте я расскажу вам правду, – протянула Ашуга, оглядывая сосредоточенных друзей. – Давным-давно, когда Прелесть ещё считалась юным миром, великий Океан был гораздо опаснее, чем теперь. Ветры, бури, штормы, пираты – они делают жизнь моряка суровой, но раньше к этому набору добавлялись Неудержимые Изверги, жуткие морские твари. Прирождённые, никогда не останавливающиеся убийцы.

– Мафтаны? – негромко спросил Страус.

– Нет, – ответила библиотекарь. – Изверги умнее обычных животных, но не разумны, как мафтаны. И очень, очень жестоки.

– Они были созданы Тёмной магией? – уточнила Ириска.

– Нет, – вздохнула Бронерожка. – Они просто были и превращали Океан в настоящий ад. Изверги топили торговые суда и военные корабли, даже большие, нападали на прибрежные поселения и заплывали в реки, наводя ужас на всех, кто жил в воде и рядом с водой.

– То есть Изверги – это хищники? – попытался подвести черту Дикий, которому надоело слушать о страшных зверях, зато очень хотелось узнать, кто такая Маринелла.

– Хуже хищников, намного хуже. Хищники убивают, чтобы жить, а Изверги убивали просто так, потому что не могли не убивать, – Ашуга помолчала, предоставляя друзьям возможность обдумать её слова, и продолжила: – И вот, в то время в одной знатной семье родилась девочка, которую назвали Маринелла. Её отец был султаном государства Уз, в которое входили пять больших островов, удачно торговал с северными странами и благодаря этому стал неслыханно богат. Её мать, говорят, была очень доброй женщиной, но умерла при родах, и люди считают, что именно поэтому Маринелла выросла такой, какой выросла.

– Злой? – уточнила Ириска.

– Холодной и совершенно бездушной.

– Неужели отец её бил? – удивился Страус.

– Отец не чаял в ней души и исполнял любую прихоть, не понимая, что растит капризную и злую девчонку.

– Надеюсь, ты пропустишь детские годы ведьмы? – поинтересовался Дикий.

– Почему? – недовольно спросила библиотекарь.

– Ты очень медленно рассказываешь.

– Потому что вы меня постоянно перебиваете.

– Потому что ты медленно рассказываешь!

– Рассказывай сам.

– Я не знаю этой истории.

– Тогда молчи, – Ашуга наградила Страуса выразительным взглядом и продолжила: – Старый султан гордился тем, что у его дочери обнаружился талант к Волшебству, и не жалел денег на её обучение. Вы ведь знаете, что среди людей чародеи встречаются крайне редко…

– И поэтому они очень сильны, – перебил Бронерожку Дикий. – Мы знаем.

Ириска кивком подтвердила слова нетерпеливой птицы.

– В страну Уз приезжали великие маги и самые сильные старшие феи, которые охотно делились с талантливой девочкой знаниями. У Маринеллы появилась прекрасная библиотека, и она прочитала все книги, которые в ней хранились. А поскольку Маринелла была не только талантливой, но умной и трудолюбивой девушкой, то вскоре она познала все тайны Волшебства, и никто не мог сравниться с ней в чародействе и ведовстве. В Прелести появилась великая волшебница.

– Что же с ней случилось?

– Ей стало мало, – тихо произнёс Хиша, который понял, куда клонит Ашуга.

Хиша был взрослым Страусом и много повидал на своём веку.

– То есть? – не поняла Ириска. – Что значит «мало»?

– Птица права: в какой-то момент некоторым становится мало, – кивнула Бронерожка. – Маринелла достигла невиданной, невозможной высоты и могла стать самой почитаемой волшебницей в истории Прелести, но ей было мало уважения и любви. Маринелла мечтала, чтобы все склонились перед ней, искала в Волшебстве силу, пыталась найти и подчинить себе безжалостных демонов, и, как говорят, эти искания привели её к старухе Гнил. Не знаю, правда или нет, но ходят слухи, что Маринелла первой отыскала страшную Плесень, познакомилась с королевой Гнил и рассказала ей о Прелести. К этому времени она уже научилась управлять Извергами, считала, что владеет Океаном, и лелеяла надежду, что тёмная королева поможет ей захватить всю Прелесть. Хитрая Гнил для виду согласилась прислать Маринелле своих воинов, но потребовала связать миры вечным мостом. Маринелла приняла условия.

– Дура! – не сдержалась Ириска.

– Спорить не буду, – улыбнулась Ашуга и продолжила рассказ: – Целый год ведьмы готовили сложный обряд и однажды принялись строить мост навстречу друг другу. Рассказывают, что тот день стал в Прелести чернее ночи. Тёмные тучи закрыли солнце, и страшные молнии били в земли и воды, повсюду хлестал злой дождь и дул необычайно сильный ветер, срывающий крыши и с корнем вырывающий деревья. И все феи Прелести поняли, что происходит нечто ужасное.

– Тогда всё началось? – хрипло спросила Ириска. – Тогда армия старухи Гнил ворвалась в наш мир?

– Нет, – покачала головой Бронерожка. – Тогда всё началось, но до вторжения было очень далеко.

– Как это?

– Создавая сложнейшее заклинание, Маринелла и королева Гнил ошиблись в расчётах, мост между мирами превратился в гигантский столб огня, и грянула катастрофа. Не знаю, что приключилось в Плесени, а у нас, в Прелести, гора, на которой стоял дворец султана Уз, обратилась в вулкан, а острова вокруг начали взрываться, и получилось…

– Море Обломков, – прошептал Дикий.

– Всё верно, птица: море Обломков, – подтвердила Ашуга.

– Пиратское логово? – прищурилась Ириска.

– Ага, – махнул крылом Страус.

– Главный остров, который называется Каракурта, уменьшился наполовину, но уцелел, дворец пострадал, но не разрушился окончательно, однако страна Уз перестала существовать, ведь она потеряла почти все земли, а главное – султана.

– Получается, девушка убила собственного отца? – вздохнула Ириска.

– Случайно… – эхом прошелестел Страус.

– Всё равно убила.

– Убила, – согласилась Ашуга. – И после этого Маринелла пришла в неистовство. Она отказывалась признавать, что устроила катастрофу, и обвиняла в ней всех подряд: фей, людей-волшебников, мафтанов, но только не себя. Она объявила Прелести войну, и некоторые соседние страны признали её власть. Остальным пришлось несладко.

– Маринелла спустила с цепи Извергов? – негромко спросила фея.

– Она спустила с цепи Извергов и учинила настоящий ад, – уточнила библиотекарь. – Если раньше твари нападали, когда пожелают, то теперь от них не стало житья, и на смену одним сразу же приходили другие. Корабли тонули, жители покидали прибрежные города, Прелесть пребывала в ужасе, и феям пришлось воевать. Они объединились с людьми, собрали огромный флот и стали постепенно, море за морем, освобождать Океан от чудовищ Маринеллы. Сначала было трудно, но поскольку против ведьмы выступили почти все обитатели Прелести, постепенно они стали побеждать.

– Правда, что главная битва состоялась у мыса Железных Волн? – неожиданно серьёзно спросил Страус. – У нас есть легенда о морском сражении со страшным чудовищем.

– Совершенно верно: именно там сошлись в бою два грандиозных флота, а феям пришлось противостоять страшной магии Маринеллы, – рассказала Ашуга. – Три дня у мыса бились корабли, Изверги и маги. Три дня всё Волшебство Прелести горело огнём и болью. Три дня продолжалась битва, а победу в ней одержали феи. Большая часть Неудержимых Извергов погибла, остальные рассеялись, остатки верного Маринелле флота сдались, а сама она бежала на юг, к Айсбергам.

– Её догнали? – завороженно спросила девочка.

– Нет. Когда феи прибыли на остров, который сейчас называют островом Спящей Каракатицы, Маринелла уже укрылась от них в магическом убежище. Используя волшебную силу, которая в ней ещё оставалась, Маринелла построила мавзолей в форме гигантского колокола, спрятала внутри саркофаг и уснула в нём.

– Почему её не разбудили? – строго спросил Дикий.

– Зачем? – библиотекарь ответила Страусу внимательным взглядом.

– Она заслуживала смерти.

– Мы – не Плесень, мы не убиваем тех, кто не нападает, и тех, кто сдался, – неожиданно произнесла Ириска, и Ашуга посмотрела на девочку с большим уважением.

Посмотрела, одобрительно кивнула и продолжила:

– Мы – Прелесть, поэтому феи оставили Маринеллу в покое. А последних Извергов собрали в море Беспощадности и закрыли магией и сторожевыми кораблями. А молоток, с помощью которого можно разбудить Маринеллу, положили на вечное хранение в Сокровищницу Кораллового Дворца.

– И теперь он пропал… – мрачно закончила Ириска.

– Его украли, – поправил фею Страус.

– Да, – согласилась Ашуга.

– Кто-то хочет разбудить Маринеллу?

– Выходит, что так.

– Зачем?

– Она очень сильная колдунья и ненавидит фей и Прелесть.

– И старая подруга королевы Гнил, – добавила Ириска. – Наверняка старуха помогла ей сбежать.

– Скорее всего, – не стала спорить библиотекарь.

– Я не знаю, помогла ли старуха Гнил освободить ведьму или нет, но если Маринелла проснулась, она обязательно явится сюда, – громко заявил Страус. – Она будет мстить.

– А её твари вырвутся на свободу и заполонят Океан, – с горечью добавила фея.

– С Океаном ничего не будет – он большой, – отмахнулся Дикий. – А что будет с нами? На остров собирается чокнутая Каракатица, которая не каракатица, у неё полно тварей, которые Изверги, и нужно позаботиться о том, чтобы Маринелла ничего нам не сделала. Нужно сбежать! – Страус перехватил многозначительный взгляд Бронерожки, которая явно осуждала его за трусость, и молниеносно предложил другой вариант: – Или восстановить защиту!

– Я как раз хотела об этом поговорить, – произнесла Ашуга.

– Я тоже! – добавил громкий мужской голос.

И вызвал понятный переполох.

– Кто здесь?! – взмыл к потолку Хиша, разбросав по Дозорному Кабинету пух и перья. – Кто?!

– Я забыла представить вам…

Ириска тоже насторожилась, но лишь потому, что неожиданно раздавшийся голос напомнил ей о таинственном незнакомце.

– Кто здесь?! – продолжал верещать Дикий. – Пусть покажется!

– Какой пернатый нервный, – прокомментировал голос.

– Покажись!

– Всё в порядке, – громко сказала Бронерожка.

– Ашуга, вы не могли бы объяснить происходящее? – Ириска понимала, что библиотекарь не замышляет ничего плохого, но хотела поскорее разобраться в странной ситуации. – Что это за голос?

– Позволь представить… – начала Бронерожка, но была мягко, но уверенно перебита.

– Позвольте представиться: Павсикакий, ваш ангел-хранитель.

– Кто?

– Ангел-хранитель.

– Пусть он покажется! – не унимался Дикий, прижимая крылом сумку.

– Успокойся, птица! Павсикакий – бесплотный дух, которого феи присоединили к защитным системам Дворца, – объяснила Ашуга.

– Бесплотный?

– У него нет тела.

– Зато я всё вижу и всё контролирую, – сообщил голос.

Теперь заинтересовалась Ириска:

– Всё-всё-всё? – уточнила она. – Ты постоянно за нами следишь?

– Я слежу за пляжем и прибрежными водами, – пояснил Павсикакий. – Внутри Дворца мои волшебные линии обычно отключены.

– Хоть это хорошо, – пробормотала девочка, которой очень не понравилось, что какой-то дух постоянно за ней присматривает.

– Почему я тебя раньше не слышал? – с подозрением осведомился Страус.

– Потому что я могу говорить только в этой комнате, – любезно ответил Павсикакий.

– Это хорошо… – одобрительно протянул Хиша. – Я недолюбливаю болтунов.

– Да ладно! – поперхнулась Бронерожка. – А себя?

– Лично я всегда говорю по делу!

– Неужели?

– Странно, что ты до сих пор этого не заметила.

Услышав столь нахальное заявление, библиотекарь на несколько секунд онемела, и Павсикакий тут же осведомился:

– Скажите, синьора Ашуга, пернатый к нам надолго?

– Тебя забыл спросить! – буркнул Хиша.

– Хотите я его испепелю?

– Давайте вернёмся к делам! – Ириска поняла, что её друзья способны препираться с духом целую вечность, и напомнила о главном: – Ашуга, откуда взялся Павсикакий?

– Я всегда здесь был! Только спал.

– Хороший сторож! – расхохотался Страус.

– Тебя когда-нибудь ощипывали?

– Когда ты напомнила о защите Дворца, я отправилась сюда и увидела, что она отключилась, – рассказала Бронерожка.

– Не отключилась! В Сокровищнице она работала, – сообщил Хиша. И печально добавил: – К сожалению.

– Я до сих пор не понимаю, почему синьора Ашуга распорядилась тебя выпустить, – вставил Павсикакий.

Птица молча показала ему длинное перо. Ну, не ему, а просто – показала.

– После того как Дворец стал бесплотным, Павсикакий заснул, а все магические линии, кроме тех, что охраняли Сокровищницу и Библиотеку, отключились. Поэтому я не догадалась проверить защиту, – вздохнула Ашуга. – В Библиотеке охрана работала, и я решила, что и на всём острове всё в порядке.

– Ничего страшного, – улыбнулась фея. – Главное, что теперь всё сделано.

– Ещё нет, – сообщил дух.

– Павсикакий проверил заклинания и накопил достаточное количество волшебной силы, но запустить охрану он не может.

– А вы? – поинтересовалась Ириска.

– Могу, – не стала скрывать Ашуга. – Но считаю, что это должна сделать ты.

– Спасибо.

– Так и должно быть, – проворчал Страус.

– Какой говорливый пернатый, – прокомментировал его заявление дух.

– Что я должна делать?

– Подойди к шару и положи на него левую руку.

Ириска подчинилась. Маленькая ладошка легла на прохладный хрусталь, и девочка почувствовала несильные уколы, как будто извивающиеся внутри молнии доставали её через прозрачную сферу.

– Правой рукой надави на крайнюю кнопку…

– Я помню! – неожиданно, причём неожиданно даже для самой себя, произнесла фея. – Кажется, нас этому учили.

– В обязательном порядке, – подтвердил Павсикакий.

– Крайняя кнопка, потом два раза третья, один раз вторая, один раз четвёртая, два раза третья, два раза шестая и один раз пятая.

– Всё правильно, – прошептала Ашуга.

– Что «правильно»? – не понял Хиша. – Что она сделала?

– Смотри сам, – предложила библиотекарь.

Стоило девочке нажать на последнюю кнопку, как все обозначенные на макете линии стали зелёными, превратив миниатюрный Дворец в весёленький стог свежего сена.

– Защита острова активирована, – официальным тоном произнёс Павсикакий. – Благодарю, фея Ириска.

Страус выдохнул. Шумно и с облегчением.

* * *

«Красную нить вот сюда, розовую за ней… Теперь перехватываем синей, голубой и фиолетовой, теперь снова красную…» – шептала про себя девочка, медленно, иногда – с ошибками, занимаясь Волшебным плетением.

Именно этому умению Непревзойдённые были обязаны изрядной частью своего могущества; именно наполненные силой браслеты, которые феи плели из Коралловых Нитей, позволяли совершать самые разные чудеса, недоступные другим Дворам; и именно с Плетением у Ириски возникли самые большие проблемы на занятиях.

Ну, не возникли, конечно, – всегда были. Девочке легко давались любые науки, кроме этой, в которой требовались усидчивость, спокойствие, внимание и снова усидчивость. Ириска без труда заучивала особые заклинания, которые следовало шептать во время плетения, но плохо запоминала волшебные жесты и хитрые узлы, с помощью которых отдельные разноцветные нити превращались в элегантные браслеты узорчатого плетения. А уж узоров Непревзойдённые знали сотни, если не тысячи.

«Теперь сюда, и всё!»

Три часа труда позади. Плетение, на которое опытная фея потратила бы минут тридцать, завершено, и Ириска чувствовала себя настоящей победительницей: ведь у неё получилось! Без помощи, без подсказок, благодаря упорству и силе воли. Первая вершина взята, и дальше будет легче.

– Я сумею, – пообещала себе девочка. И тут же добавила: – У меня просто нет другого выхода. Я должна суметь.

Фея сунула браслет в карман, поднялась и прошла вдоль балюстрады балкона. Задержалась, повернувшись к плещущемуся далеко внизу морю, и грустно улыбнулась.

Она чувствовала себя предательницей.

Ириска долго думала, следует ли поделиться с Хишей и Ашугой полученным от неизвестного предложением? Ну, может, не с Ашугой, которой она пока не научилась доверять, а с Хишей? С настоящими другом, в преданности которого Ириска не раз убеждалась.

Нужно ли рассказать, что ей то и дело является таинственный голос, который знает, как вернуть Полике память? Нужно ли с Хишей посоветоваться?

Это был первый позыв после разговора: побежать и спросить совета у друга.

Честно говоря, сначала Ириска собиралась поступить именно так, но поразмыслив, поняла, что заранее знает, чем закончится разговор: Дикий скажет, что неизвестный голос пытается её обмануть и слушать его не нужно. И скорее всего окажется прав, но девочке хотелось верить. Она надеялась на чудо, на то, что Полика сможет вернуться в Прелесть, и была готова ухватиться за любой, даже за призрачный шанс.

В конце концов, что она теряет? Ничего. Она просто перенесёт в волшебный мир переставший работать Ключ. Полике кулон не нужен даже в качестве украшения, она подарила Ключ сестре, а значит, Ириска вольна распоряжаться им по своему усмотрению. И сейчас её усмотрение заключается в том, чтобы принести Самоцветный Ключ в Прелесть. А потом…

Что будет потом, девочка не знала, но догадывалась, что без помощи Страуса не обойдётся и на следующую встречу с обладателем беззвучного голоса она отправится в сопровождении Хиши, который наверняка поймает незнакомца и заставит его выложить всю правду. Наверняка! Но чтобы это случилось, нужно принести Ключ. Ведь есть разница между «просить совета, пока ничего не началось» и «просить помощи, когда всё завертелось», правда? И лучше пусть вертится и делается, чем ничего не происходит!

Другими словами, Ириска решилась.

Фея приняла душ, почистила зубы, переоделась и заплела волосы так же, как в начале путешествия, затем выключила свет и замерла у раскрытого балкона, очарованная открывшимся видом.

Подросшая луна посеребрила раскинувшееся под скалой море, словно призывая нырнуть и отправиться в удивительное путешествие по дорожке, переливающейся игривыми огоньками. В каменных вазонах посапывали бутоны уснувших роз, листья обвивающего стену плюща покачивались, потревоженные едва заметным ветерком, и манило удобнейшее кресло-качалка: присесть, расслабиться и насладиться чудеснейшей ночью.

Это был её балкон, её дом, её Прелесть…

Мир добра и тишины.

«И он таким останется, – пообещала себе Ириска. – И Полика снова будет приходить сюда. И будет здесь счастлива!»

Решив так, девочка отчётливо представила место, где должна оказаться – свою спальню на даче, и время, в котором должна появиться – через пять минут после перехода в Прелесть, сжала в правой руке Самоцветный Ключ, почувствовала, что он нагревается, и шагнула в невидимую дверь между мирами.

В вертикальную «лужу» прохладного воздуха.

Успела улыбнуться…

Моргнула…

И увидела себя в спальне.

В той, которую оставила пять минут и пару дней назад.

Кровать, рядом с подушкой – забытый планшет, полка с мягкими игрушками и музыкальным центром, медали и кубки на стенах, комод с вещами… В какой-то момент Ириске показалось, что всё вокруг ненастоящее, что она прикорнула на балконе, в уютном кресле-качалке, убаюканная мерным шёпотом прибоя и увидела добрый сон. В какой-то момент ей захотелось никогда-никогда не покидать волшебный мир.

А потом она услышала шаги – кто-то поднимался по деревянной лестнице, – улыбнулась, потому что соскучилась по родным, повернулась к двери, но вспомнила:

«Ключ!»

Торопливо раскрыла стоящую на полке шкатулку и достала кулон.

Когда Захариус Удомо отнял у Полики память о Прелести, волшебный камень превратился в обыкновенный, правда, очень красивый, который старшая сестра отдала Ириске. За прошедший месяц Полика ни разу о нём не спросила, а значит, с кулоном можно делать всё, что заблагорассудится.

«Не знаю, получится или нет, обманет меня голос, или нет, но я хотя бы попытаюсь», – подумала фея, пряча Ключ в карман.

И тут же повернулась к двери.

– Ты вроде собиралась посидеть в Интернете? – улыбнулась заглянувшая в комнату сестра.

– Сейчас посижу.

– А-а… – Полика вошла в комнату и прищурилась: – Ты странно выглядишь.

– Тебе показалось, – спокойно отозвалась Ириска, лихорадочно прикидывая, о чём она могла забыть, возвращаясь домой. Вроде придраться не к чему: запах моря смыл душ, а на свежий загар сестра не обратит внимания, поскольку и здесь, дома, стояли жаркие солнечные дни. – Почему ты спросила?

– Не знаю… – старшая сама не понимала, что вызвало у неё подозрение. – А когда ты успела сплести «фенечку»? – Полика кивнула на торчащий из кармана браслет.

– Днём, – тут же ответила младшая.

– У тебя же плохо получается.

– Поэтому и плету: чтобы научиться.

– Покажи.

Ириска протянула сестре Плетение. И сразу же услышала:

– Какой интересный узор! – Полика прекрасно плела браслеты и здесь, и в Прелести, и конечно же среагировала на необычное плетение. И не узнала его, хотя всего месяц назад считала этот «интересный узор» простеньким и недостойным старшей феи.

– Очень красивый узор!

«Началось…» – с тоской подумала Ириска.

– Где ты его увидела?

– В книге.

– В какой?

– Не помню…

– Я никогда не видела ничего подобного.

«Тысячу раз видела…»

– Можно я оставлю его себе? – Спасибо.

– Отдай! – Ириска ловко выхватила у сестры браслет.

– Тебе его кто-то подарил! – «догадалась» Полика. – Кто?

– Не важно.

В любое другое время Ириска принялась бы с жаром доказывать, что браслет сплела она, и дело, скорее всего, закончилось бы ссорой. Но сейчас фея помнила об осторожности, поэтому «проглотила» обидное обвинение.

– Кто тебе его подарил?

– Не важно.

– Ну и ладно, потом узнаю, – Полика деловито огляделась в комнате и осведомилась: – Где твой сёрф?

– В гараже.

– Я видела, как ты несла его в дом.

– А потом унесла.

– Я не видела.

– Ты много чего не видела.

И снова – молчание.

Полика по-прежнему чувствовала какой-то подвох, но не понимала, в чём он заключается, и ничего не могла сказать сестре. А Ириска понимала, что Полика ощущает только что случившееся Волшебство – открывшиеся между мирами врата, – но позабыла его, позабыла магические умения, и от этого младшей сестре делалось грустно.

Как бы она хотела, чтобы Полика вернулась в Прелесть! Чтобы не спрашивала больше, откуда сестра узнала сложный узор! Чтобы они могли проехаться на сёрфах от Первой Башни до пляжа…

Но это будет – если будет! – потом. Пока же Полика плюхнулась на кровать и раскрыла журнал. Уходить она не собиралась, и это обстоятельство категорически не устраивало Ириску.

– Ты вроде собиралась смотреть телевизор, – неуверенно произнесла младшая, прикидывая, как ей избавиться от Полики.

– Передумала, – небрежно ответила та, не глядя на сестру.

– А-а…

– Можешь остаться, ты мне не мешаешь.

Бывали в их жизни моменты, когда старшая до ужаса бесила Ириску, но при этом младшая ничего не могла с ней поделать. Ну не драться же, на самом деле, требуя уйти из комнаты и тем усиливая её подозрения. Конечно, нет! Как тут ни крути, а лучше просто подождать, когда все лягут спать, и тогда уж спокойно переместиться в Прелесть.

Ириска вздохнула и потянулась за планшетом.

Глава X

в которой Маринелла и капитан Двойной Грог торопятся к острову Непревзойдённых

Приятно чувствовать себя победителем.

И даже не просто победителем, а тем, кто умудрился совершить невероятное, кто прошёл через невиданные испытания и достиг невозможной цели, чьё имя войдёт в историю. А все члены команды «Полоумного Архитектора» знали, что именно это они и сделали: совершили невозможное, прошли через испытания и навсегда вписали себя в историю Прелести.

Они взломали остров Спящей Каракатицы.

Они возродили страшную легенду Океана.

И героями возвращались в родные воды.

– Прямо по курсу неприятель! – доложил сидящий в корзине дозорный. – Пять линейных кораблей!

– Всего пять? – весело расхохотался Муне и учтиво предложил спутнице подзорную трубу: – Не желаете взглянуть?

– Не отсюда, – капризно ответила ведьма. – Проводи меня на нос, оттуда открывается лучший вид.

– Как изволите, госпожа. – и Грог церемонно подал Маринелле руку, помогая спуститься с квартердека[16] на палубу.

Альбатрос, которого пираты заметили над островом Спящей Каракатицы, действительно оказался разведчиком и привёл к нарушителям спокойствия целую эскадру гигантских боевых кораблей, хотя, говоря откровенно, за глаза хватило бы и одного. Например, флагмана королевского флота Зарундии – стопушечного красавца «Правитель Моря», который как раз выбросил сигнальный флаг с требованием «Архитектору» остановиться. «Правитель» заслуженно считался самым мощным кораблём южных стран, настоящей грозой пиратов, и его капитан давно мечтал повстречаться с Двойным Грогом лицом к лицу.

– Они играют тревогу, – заметил подошедший к Уне-Муне и его спутнице Эскотт.

– И заряжают пушки, – со знанием дела добавил Угрюмый Гейл. – Самое время, кстати.

Маринелла запретила пиратам готовиться к бою, и это обстоятельство смущало гнома. Однако спорить с той, кого считали страшной легендой Океана, бомбардир не рискнул.

– Когда они откроют огонь? – поинтересовалась ведьма.

– Когда мы окажемся друг напротив друга, – любезно ответил Грог. – Борт к борту.

Корабли стремительно сближались, и до указанного момента оставалось не более двадцати, а то и пятнадцати минут. «Архитектор», такой внушительный и мощный на фоне пиратских шлюпов и бригантин в порту Каракурта, теперь казался хрупкой лодочкой, которую гигантский «Правитель» раздавит и не заметит. Или же снесёт с поверхности моря одним-единственным залпом.

Все понимали, что у фрегата нет ни единого шанса против линейного корабля, тем более – против пяти линейных кораблей, и моряки с «Правителя» искренне недоумевали, отчего дерзкий пират спокойно движется навстречу верной смерти.

– Сейчас? – негромко спросила ведьма.

Двойной Грог прикинул расстояние до противника, оценил скорость сближения кораблей и кивнул:

– Сейчас.

Ведьма улыбнулась и прошептала несколько слов.

Пираты прильнули к подзорным трубам. Все замерли, предвкушая невиданное зрелище, и не остались разочарованы.

В тот самый миг, когда ведьма произнесла последнее слово, с левого борта «Правителя», с того, что был обращён в противоположную от «Архитектора» сторону, и потому его пушки не были заряжены, из воды появился гигантский Полосатый Нарвал – огромное бронированное чудовище, главным оружием которого был длинный и необычайно крепкий рог. До сих пор Нарвал скрывался под водой, а получив от ведьмы приказ, ускорился, разогнался, поднялся выше, отчего стала заметна его спина, и ринулся к «Правителю».

– Сейчас, – прошептал Муне, не отрываясь от подзорной трубы.

– Сейчас, – согласился Уне, который, кажется, видел происходящее лучше зрячих и, возможно, раньше их.

Сейчас…

Нарвал ударил в борт линейного корабля, проломил его, обнажив нижние палубы и устроив рваную дыру, через которую виднелись пушки и перепуганные люди. Проломил с такой силой, что гигантский «Правитель» покачнулся, заваливаясь на правый борт, а в следующий миг в пробоину хлынула солёная морская вода. И выпрямившийся после удара корабль стал медленно крениться. Несмотря на ужасную дыру в борту, «Правитель» уверенно держался на поверхности, но долетевший до пиратов крик показал, что на его борту вот-вот начнётся паника.

– Лево руля! – распорядился Уне-Муне, и «Архитектор» начал отворачивать, уходя от остальных кораблей эскадры.

– Ещё раз, – прошептала ведьма.

После атаки Нарвал нырнул на глубину, там развернулся, поднялся к поверхности метрах в ста к северу, а получив приказ, разогнался и ударил снова, повторно разрывая борт обречённого корабля. «Правитель» стал крениться быстрее, стремительно набирая воду, и стало ясно, что корабль не спасти. Флагман и гордость военного флота южных морей готовился идти на дно.

– Отныне в Прелести есть только один Правитель Моря, – негромко, но очень жёстко и уверенно произнесла Маринелла. – И я не потерплю, чтобы кто-то другой называл себя так даже в шутку.

Пираты промолчали, а хитрый Эскотт, подумав, склонил голову, признавая власть ведьмы.

– Выбросить сигнал: «Меня не преследовать», – распорядился Двойной Грог.

Но было ясно, что в предупреждении нет необходимости: военные усвоили урок, и их корабли, один за другим, убирали паруса, ложась в дрейф, дабы приступить к спасению команды «Правителя».

* * *

– Сколько времени потребуется, чтобы достичь Кораллового Дворца? – негромко спросила ведьма.

– Ещё день, – сразу же ответил Двойной Грог. – Может, чуть больше.

– Вы торопитесь? – галантно улыбнулся Дорро.

С появлением на борту Маринеллы бравый предводитель абордажной команды стал одеваться, как франт: всегда носил расшитые рейтузы, тонкие сапоги и отделанный золотом камзол. На его поясе по-прежнему красовалась абордажная сабля, однако в левой лапе Варракса появился платок, которым он к месту и не к месту протирал шею.

– Нет, не тороплюсь, – улыбнулась ведьма. – Я вернулась надолго.

– Тогда в чём же дело?

– Хочется поскорее свести старые счёты и начать жить заново. Как раньше. Как я люблю.

И Маринелла, продолжая улыбаться, посмотрела за борт, где сквозь прозрачную воду тёплого океана отчётливо виднелись плывущие за «Полоумным Архитектором» Изверги: Полосатые Нарвалы и Морские Змеи, Алые Мурены и Иглоколы, Бешеные Медузы, Солёные Кроки и многие другие гады, о которых в Прелести давным-давно позабыли.

А они твёрдо решили вернуться в Океан, который считали своим.

Шлейф ужаса и страха тянулся за пиратским фрегатом, направляющимся к Коралловому Дворцу. Шлейф, который представлял собой свиту разбуженной ведьмы.

– Вы хотите отомстить Непревзойдённым за то, что они заточили вас на острове?

– Не только… – Маринелла помолчала, обдумывая, стоит ли откровенничать, но решила сказать правду. Но сказать только шмызлу, и потому повелительным взглядом отослала прочь Дорро и Угрюмого Гейла. – Помнишь послание, которое ты мне доставил?

– Да, – кивнул Муне.

Вместе с чёрным молотком таинственный наниматель передал капитану зачарованную золотую пластинку с непонятными письменами. Когда она оказалась в руках ведьмы, то обратилась в пергаментный свиток, сгоревший после того, как Маринелла его прочитала.

– То было письмо от королевы Гнил, – продолжила ведьма. – Это она позаботилась о том, чтобы я оказалась на свободе. Взамен придётся кое-что сделать.

– Уничтожить Непревзойдённых?

– Да, – помолчав, кивнула Маринелла.

Ведьма знала, чем закончилась прошлая война с Плесенью – во время путешествия капитан Грог подробно изложил историю столетий, которые Маринелла проспала, – и поэтому Двойной не удержался от вопроса:

– Если вы погубите последнюю Непревзойдённую, Закатный Рубеж рухнет, и сюда явится армия королевы Гнил.

Ведьма поморщилась, показав, что не особенно этому рада, и холодно поинтересовалась:

– Что тебя не устраивает? Ты сам из Плесени.

– Но я здесь, а не там, – резонно ответил Муне Грог.

А Уне Грог тоже поморщился, скопировав гримасу ведьмы и показав своё отношение к тёмному миру.

– Там плохо? – после недолгой паузы спросила ведьма.

– Здесь лучше, – коротко бросил Муне.

Ответ вызвал саркастическую улыбку:

– Ты – пират, за тобой гоняется весь флот южных морей, – напомнила Маринелла. – Тебя повесят, если поймают, и ты говоришь, что здесь лучше?

Несколько секунд Двойной молчал, поглаживая пальцами торчащую из-за пояса рукоятку пистолета, а затем ответил. Причём, к некоторому удивлению ведьмы, ответил слепой головой.

– Если бы мы с Муне знали, как хорошо в Прелести, то ни за что не стали бы пиратом, – тихо и очень искренне произнёс Уне. – Когда мы попали сюда, то были юными и глупыми, мы выросли в Плесени и знали только законы Плесени. Мы стали пиратом, но сейчас понимаем, что то был не лучший выбор. В Прелести можно и нужно жить по-человечески.

– А в Плесени? – после короткой паузы поинтересовалась ведьма.

– В Плесени – нельзя, – твёрдо ответила слепая голова. – Там правят алчность и жестокость, там царство лжи и подлости и каждый сам за себя.

На этот раз Маринелла молчала довольно долго. Не просто молчала, а внимательно смотрела в глаза Муне, словно пытаясь до конца понять душу пирата. Помолчала, а потом спросила:

– Ты не боишься откровенничать со мной?

– Вы только что сказали, что меня хотят повесить все военные южных морей, – хмыкнул Двойной. – Я давно ничего не боюсь, госпожа.

– А если серьёзно?

– А если серьёзно, то лучше я буду отвечать на ваши вопросы честно, как есть, чем вы почувствуете ложь и перестанете мне верить.

– А ты хочешь, чтобы я тебе верила?

– Если вы не будете мне верить, вы меня убьёте.

– Да, убью, – не стала скрывать ведьма. И улыбнулась. – Ты умён. Или вы?

– Нас двое, – хмыкнул Уне. – И оба не дураки.

– Я вижу. – Маринелла выдержала ещё одну паузу. – Не бойся, Грог, я тебя не убью.

Капитан кивнул, благодаря спутницу за ответ, а через несколько секунд тихо поинтересовался:

– Что вам обещала Гнил?

– Океан, – ответила ведьма, глядя в сторону горизонта. – Я буду править Океаном.

– Она обманет, – прошелестел Уне. – Она всегда обманывает.

– Со мной не так легко справиться, – Маринелла перевела взгляд на Муне и резко спросила: – Будешь мне служить?

– А куда деваться? – развёл руками Двойной. – Я – моряк, госпожа, и если ваши твари захватят Океан, то лучше я буду служить вам, чем стану обедом для них.

– Значит, договорились. – Ведьма вновь помолчала. – Хорошо бы прибавить ходу, капитан.

– Мы идём под всеми парусами.

– Королева Гнил написала, что Дворец Непревзойдённых остался без защиты, так что нужно добраться до него как можно скорее. Ты не против, если нас возьмут на буксир?

Глава XI

в которой Хиша догадывается, кто пробрался в Коралловый Дворец, Ириска возвращается в Прелесть, а к острову Непревзойдённых приближаются грозные пираты

Несмотря ни на что, Хиша решил продолжить своё расследование.

Пусть защита острова вроде бы восстановлена. Пусть этот странный Павсикакий, которого никто не видел, но в которого все верят, нахально заявляет, что сумеет уберечь их от любых неприятностей.

Пусть!

Дикий знал точно: на острове засел враг. И то, что враг не вор и не пошёл в Сокровищницу, означало только одно: противник задумал нечто более страшное.

Что именно, Дикий понятия не имел, но собирался выяснить.

А для начала – поймать гада.

И на этот раз Хиша подошёл к поиску врага по всем правилам науки: нарисовал на большом листе бумаги план Дворца, отметил на нём места, где он или Ириска видели или слышали что-то подозрительное, после чего соединил отметки красными линиями с помощью линейки и карандаша, и долго-долго смотрел на то, что получилось.

Получилось, говоря по правде, ничего.

В смысле – ничего не получилось, кроме того, что на старательно, но коряво нарисованном плане образовалась замкнутая ломаная линия красного цвета.

– Ага! – громко произнёс Хиша, но только потому, что ничего, кроме «Ага!», ему в голову не приходило. Ещё через мгновение Дикий сообразил, что в комнате никого нет, изображать, что он что-то понимает, не перед кем, и он совсем приуныл.

Что делать дальше?

Вздохнув, пернатый попытался припомнить, что он вообще знает о таинственном противнике:

– Злодей всегда подкрадывался из кустов… Может, он змея? – Однако змей храбрый Страус побаивался, поэтому решил эту версию отбросить: – Нет, я видел тень, а змеи ползают… Но если он не змея, то кто?

Сначала показалось, что больше некому: раз кусты, значит, змея. Но потом Дикий сообразил, что в действительности вариантов столь много, что от их количества голова могла закружиться: и люди, и мафтаны, и представители малых народцев – в кустах мог притаиться кто угодно, кроме элефанта.

– Но если злодей не ворует, не нападает, прячется в кустах, то что он здесь делает? – поинтересовался у себя Хиша и сам себе ответил: – Ему нужна Ириска, он пришёл за последней Непревзойдённой. Но почему он не нападает? – И в следующий миг Страуса озарило: – Он хочет использовать Ириску! Ему что-то нужно от неё!

И вот это уже походило на правду.

Но что нужно злодею?

И кто умеет добиваться своей цели, не нападая, не воруя, никак себя не проявляя, а просто прячась в темноте?

– Нет, – прошептал Дикий. – Только не ты… – Хиша вспомнил того, кто именно так ведёт себя на охоте, но не хотел верить, что на острове обосновался настолько страшный враг. – Пожалуйста, – пролепетал он, постукивая клювом. – Пожалуйста, пусть это окажется кто угодно, только не Сумрачный Бубнитель. Только не он!

* * *

Чтобы вернуться в Прелесть, Ириске пришлось постараться.

Сначала её задерживала Полика, которая не хотела оставить сестру в покое. Старшая тянула время, болтала о том о сём, прыгая с темы на тему, и в итоге досидела до появления мамы, велевшей: «Ложиться спать, а то ночь на дворе!»

Пришлось подчиниться.

Ириска завершила все приготовления ко сну, поцеловала маму, невнимательно выслушала сказку от папы, осталась в комнате одна, хоть и в кровати, затем на цыпочках прокралась к комоду, взяла одежду – особенно проверив, чтобы в кармане лежал Самоцветный Ключ Полики, с головой накрылась одеялом, сжала свой Ключ и нырнула в Прелесть прямо из кровати: легла на край, открыла переход у стены и буквально перекатилась в волшебный мир…

И оказалась на Приветливой площади.

Поднялась на ноги, прижимая к груди скомканную одежду, и сразу же столкнулась с вышедшей из Первой Башни Ашугой.

– Доброе утро!

Потому что здесь, в отличие от дома, уже наступил следующий день.

– И тебе доброе… – протянула Бронерожка. – Бегала домой?

Учитывая, что девочка появилась на площади из ниоткуда и стояла перед библиотекарем в пижаме, отрицать очевидное не имело смысла.

– Ага, – кивнула Ириска.

– Соскучилась?

– Нужно было кое-что взять.

– Ещё один скейт?

– Сёрф, – поправила Бронерожку фея.

– Раньше их называли скейтами.

– И сейчас называют, – Ириска прищурилась. – Но у меня не скейт, а сёрф.

И замолчала, несмотря на то что Ашуга смотрела на неё в упор, явно ожидая ответа на свой вопрос о том, что девочке понадобилось дома. Вместо этого фея небрежно поинтересовалась:

– Я опоздала к завтраку?

– Ещё нет, – медленно ответила Бронерожка. – Я встала пораньше, чтобы посмотреть, как дела у Павсикакия.

– И как дела у Павсикакия?

– Всё хорошо. Остров под защитой.

– То есть можно спать спокойно?

– Да.

Ириске было неудобно стоять перед библиотекаршей в пижаме, но и переодеваться во время разговора девочка сочла неприличным. И с нетерпением ждала, когда их встреча завершится.

– Первый урок сразу после завтрака.

– Тогда пойдём кушать.

– Сейчас пойдём… – Ашуга внимательно посмотрела девочке в глаза и неожиданно произнесла: – Я хотела сказать, что мне нравится, как ты занимаешься, Ириска. Видно, что ты стараешься. А когда ты стараешься, у тебя всё получается.

– Спасибо, – фея не ожидала похвалы от строгой наставницы и немного смутилась.

– Благодари себя и своё трудолюбие. И не потеряй его.

– Ага.

– Ты талантлива и можешь стать великой волшебницей, но если не будешь стараться и перестанешь трудиться, – ничего не добьёшься.

– Мы об этом говорили: или я стану хорошей волшебницей, или старуха Гнил вышвырнет меня из Прелести.

– Всё так, – кивнула библиотекарь.

– А я не собираюсь проигрывать, – твёрдо произнесла Ириска.

– Это хорошо.

Разговор закончился.

Босая фея переминалась на камнях Приветливой площади, не зная, что сказать ещё, а библиотекарь, которая твёрдо знала, что должна была похвалить девочку, не понимала, что говорить дальше. Несколько секунд они молчали, а затем Ириска вытянула правую руку в сторону моря и воскликнула:

– Смотрите – паруса! К нам плывёт корабль!

Глава XII

в которой речь пойдет о дружбе и отваге

– Нравится? – громко спросила Маринелла.

– Очень, – не стал скрывать Грог. – Раньше я так по морю не ходил.

– И вряд ли ещё когда-нибудь пойдёшь, – усмехнулась ведьма. – Изверги – воины, а не морские лошади, они терпеть не могут толкать корабли, но сегодня… Сегодня я сделала исключение.

– Я понимаю.

И это понимали все пираты, удивлённые до изумления.

Скоротечный морской бой, в котором Полосатый Нарвал играючи потопил самый большой линейный корабль южных морей, произвёл на разбойников неизгладимое впечатление. Они шумно приветствовали ведьму, выразив свою радость и уважение, приготовились праздновать успех, но тут их поджидало новое потрясение, не менее сильное, чем от сражения с «Правителем».

Повинуясь неслышному магическому приказу, пять гигантских Морских Змеев по очереди подплыли к фрегату и позволили накинуть на себя канаты. Затем они веером разошлись перед «Архитектором» и резко помчались, увлекая фрегат за собой с немыслимой скоростью. А поскольку ветер был попутным, стало ясно, что путешествие к Коралловому Дворцу закончится гораздо раньше, чем ожидал Грог.

Так и получилось.

Вместо дня пути они долетели до острова Непревзойдённых за несколько часов, которые Маринелла провела в своей каюте, и вышла на палубу, лишь услышав зычный крик дозорного:

– Земля!

Вышла, внимательно посмотрела на появившийся на горизонте остров – сейчас была видна лишь вершина самой высокой горы и Первая Башня, – улыбнулась и шёпотом освободила Змеев. Уставшие Изверги скинули импровизированные постромки и с облегчением нырнули на глубину, а скорость «Архитектора» ощутимо упала.

– Был когда-нибудь в Коралловом Дворце? – поинтересовалась ведьма у капитана.

– Только проходил мимо, – ухмыльнулся Муне. – Феи меня недолюбливают.

– Он очень красив.

– Я слышал, – вступил в разговор Уне. – Он всегда был красив, но после победы над королевой Гнил жители Прелести так украсили Коралловый Дворец, что теперь его иногда называют Драгоценностью.

– Сегодня Муне его увидит.

– Жду не дождусь, – проскрипела зрячая голова.

А слепая уныло вздохнула.

– И помни: все книги из Библиотеки принадлежат мне, – строго произнесла Маринелла. – Что же касается Сокровищницы, то я сама разделю добычу.

– За книги не беспокойтесь, их вам точно отдадут, – осклабился Двойной. – А вот насчёт сокровищ не уверен, всё-таки мои парни разбойники и воры, мало ли что случайно прилипнет к рукам или затеряется в кармане?

– Объясни своим парням, разбойникам и ворам, что в Сокровищнице феи прячут не только золото, но и Волшебные Амулеты, – ровно проговорила ведьма. – И некоторые из них столь опасны, что убьют глупого вора.

– Я объясню, – кивнул Муне. – Мы войдём в бухту или остановимся…

– Тихо! – Маринелла подняла правую руку, требуя, чтобы капитан умолк, прикрыла глаза, несколько секунд просто стояла, закусив нижнюю губу, после чего сообщила: – Остров защищён.

– Проклятие! – выругался пират. – Что будем делать?

Он знал, как расправляются с непрошеными гостями защитные заклинания Непревзойдённых.

– Будем ждать, – спокойно ответила ведьма. – Королева Гнил пообещала, что защиты не будет. Значит, на острове прячется её помощник, который поможет нам войти.

* * *

Далеко-далеко, на востоке Прелести, почти на самом её краю, чуть южнее грандиозной пустыни Го и отделённый от неё высокими горами, расположился полуостров Таму, омываемый водами тёплых южных морей. Таму был красив: его белые скалы густо покрывали цветущие джунгли, прорезаемые кристально чистыми реками. И Таму был опасен, поскольку природа распорядилась так, что именно в тамуйских джунглях обитало превеликое множество хищников. Быстрые пантеры, клыкастые ягуары, кровожадные челобезьяны и шустрые папоротниковые медведи наводили ужас на обитателей полуострова. А ещё пятнистые удавы, которых не заметишь, пока не попадёшь в их смертоносные объятия, прячущиеся в тихих заводях аллигаторы, плотоядные муравьи и многие другие звери, мечтающие съесть всех, кто окажется недостаточно быстрым или сильным.

Жить в диких джунглях полуострова Таму было необычайно трудно, и потому, наверное, именно здесь появились удивительные мафтаны, которых называли Сумрачными Бубнителями. Не сильные и не ловкие, лишённые когтей, клыков и панциря, они выживали в страшных лесах Таму благодаря развитому умению гипнотизировать окружающих и могли подчинить своей воле даже самого кровожадного хищника. Злобные обитатели джунглей не просто не трогали Бубнителей, но охотились для них, принося добычу к порогу их дома.

Вот и получилось, что на вершине пищевой цепочки самых страшных джунглей Прелести стояли не кровожадные пантеры, ягуары или медведи, а хитроумные мафтаны, умеющие нашёптывать хищникам свои повеления.

Бубнители редко покидали родной Таму, но иногда, не в силах отказаться от щедрого вознаграждения, соглашались применить свои способности к гипнозу на разумных обитателях Прелести, как правило – в преступных целях.

И сейчас один из этих мафтанов находился на острове.

«Он хочет загипнотизировать Ириску и управлять ею! – понял Хиша. – Нам грозит опасность! А Ириска… Ириска… Сегодня я её ещё не видел. Значит, она у себя!»

Придя к такому выводу, Страус со всех лап, да ещё подмахивая для скорости крыльями, помчался к террасе Танго.

* * *

Корабль, который поначалу удивил Ириску и Ашугу необыкновенно высокой скоростью, постепенно потерял её, а затем вовсе убрал паруса и лёг в дрейф в виду южного берега острова Непревзойдённых. Он не подавал сигналов, не спускал шлюпок – ничего. Стоял на якоре и чего-то ждал.

– Не думаю, что это друзья, – негромко произнесла Бронерожка.

Заметив паруса, они с Ириской поднялись на пятый этаж Первой Башни, который опоясывала Нижняя галерея, взяли подзорные трубы и теперь внимательно изучали незнакомый фрегат.

– Почему нет флага? – спросила Ириска.

– Потому что он пока не хочет о себе говорить, – спокойно ответила библиотекарь.

– Стесняется, – пошутила девочка.

– Хитрит.

– Согласна.

– Что будем делать?

Ириска не боялась подошедшего корабля, но, естественно, тревожилась. Все в Прелести знали, что Коралловый Дворец защищён самым надёжным образом, и никто, даже самые сильные волшебники, не могут высадиться на остров, если феи этого не захотят. Все это знали, но корабль всё равно пришёл.

И явно на что-то рассчитывал.

– Кажется, я вижу Извергов, – произнесла девочка, указывая пальцем за фрегат. – Там большой плавник.

– Это Морской Змей, – спокойно отозвалась Ашуга. – А значит, к нам приплыла Маринелла.

Фея улыбнулась, хотя внутри у неё стало холодно-холодно, и спросила, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал:

– Чего она ждёт?

– Не знаю, чего она ждёт, но я считаю, что мы должны быть готовы к любому развитию событий, – спокойно, в тон Ириске, сказала Бронерожка. – Найди Хишу и приведи сюда, в Первую Башню.

– В галерею?

– Нет, в Дозорный Кабинет.

– А вы?

– Мне нужно забрать кое-что из Библиотеки, после чего я вернусь сюда. И… – Ашуга помолчала, раздумывая, стоит ли делиться с девочкой своими выводами, решила, что стоит, и закончила: – Готовься к бою, Непревзойдённая, нас ждёт сражение.

– Но как же они пройдут через защиту? – удивилась Ириска.

– Не знаю как, но пройдут обязательно, – вздохнула Ашуга. – Маринелла не поплыла бы сюда просто посмотреть, как мы живём. Готовься к бою, Ириска, к настоящему бою не на жизнь, а насмерть.

* * *

– Абордажная команда готова, – доложил Эскотт. – Ждём ваших приказаний.

– Не приказаний, а обращения, – улыбнулась Маринелла и, подойдя к краю квартердека, оглядела выстроившихся на палубе пиратов. Отчаянных головорезов, готовых сражаться с кем угодно и когда угодно. Перед ведьмой стояли и люди, и быстрые чёрные Варраксы, и здоровенные Аллигады, и славящиеся злым нравом Быкобои. У Варраксов – когти, у Аллигадов – и когти, и клыки, у Быкобоев – мощные лапы и рога, но у всех – оружие: сабли, топоры, кортики и пистолеты. Абордажная команда «Полоумного Архитектора» считалась самой грозной в южных морях, держать её в повиновении могли только Грог и Дорро, но на ведьму головорезы смотрели, затаив дыхание. Они боялись Маринеллу, однако верили ей и готовы были сделать всё, что она прикажет.

А ведьма знала, чего хотят пираты, и начала свою речь с рассказа о добыче:

– Перед нами самый богатый Дворец Прелести! – воскликнула Маринелла, указывая рукой на остров. – Всё, что вы слышали о сокровищах Непревзойдённых, – неправда! Потому что на самом деле в их подвалах лежит гораздо больше золота и драгоценных камней, чем вы можете себе представить! Непревзойдённые копили их веками! Веками!

Разбойники неуверенно заулыбались. Им, конечно, понравилась идея ограбить Дворец, но кое-что смущало…

– Так отправляйтесь и заберите свои сокровища! – пылко закончила ведьма.

Но вместо радостных воплей увидела всё те же ухмылочки.

– А как же защита? – тихо спросил стоящий за спиной Маринеллы Эскотт.

– Да, – выкрикнул один из пиратов. – Дворец защищён!

– Волшебством! – уточнил здоровенный Быкобой.

– Нам не позволят подойти к острову, – добавил какой-то человек.

– Садитесь в шлюпки, подплывайте к острову, но пока не высаживайтесь, – грубовато произнесла ведьма. – Ждите.

– Чего? – осмелился уточнить Эскотт.

– Сигнала к атаке.

Дорро понял, что разговор окончен, однако, поколебавшись, всё же задал волнующий его вопрос:

– Вы уверены, что защита исчезнет?

– Абсолютно, – Маринелла вскинула голову, обвела пиратов презрительным взглядом и повторила: – Скоро этой защиты не станет!

И только после этого разбойники направились к шлюпкам.

* * *

Ириска честно бросилась на поиски Хиши, но едва преодолела первый пролёт лестницы Волшебных Птиц, как тут же услышала знакомый голос:

«Ты принесла то, что я просил?»

И остановилась, не дойдя до площадки всего одну ступеньку, подумав про себя, как же не вовремя объявился таинственный незнакомец.

– Я тороплюсь!

«Ты принесла Самоцветный Ключ Полики?»

– Ты слышал: я тороплюсь!

«Что случилось?»

– К острову подошёл корабль.

«Ты принесла Ключ?»

– Я тороплюсь! – Ириска сделала следующий шаг и ступила на площадку.

«Если ты уйдешь сейчас, то больше я не появлюсь…» – прошелестел голос.

– Почему? – вздрогнула фея. – Разве ты не можешь подождать? У нас проблемы.

Но таинственный голос не желал слушать просьбы и оправдания.

«Если ты хочешь вернуть сестру в Прелесть, то отдай Ключ прямо сейчас. Ты принесла его?»

И девочка сдалась:

– Да, – подумав про себя, что ничего страшного не случится: она отдаст кулон и отправится по своим делам.

«Достань его».

Ириска вытащила из кармана камень и удивлённо подняла брови, увидев, что он заискрился изнутри так, словно был готов строить врата в мир людей.

«Правда, он красивый?» – вкрадчиво спросил голос.

– Да, – прошептала девочка, не отрывая взгляд от сверкающего камня.

«Смотри на него…»

– Я смотрю.

«Смотри внимательно… – попросил, а точнее, приказал, голос. – Вглядывайся в него… Наслаждайся его красотой…»

– Я смотрю, – шёпотом повторила фея, не понимая, что чужие чары обволакивают её всё сильнее и сильнее. Окутывают голову ватным одеялом, мешая думать и принимать самостоятельные решения. Не понимая, что чём дольше она смотрит на сверкающий камень, тем больше отдаляется от того, что происходит вокруг. От реальности.

«Ты хочешь вернуть сестру?»

– Очень…

«Тогда слушай меня».

– Я слушаю…

«Делай то, что я скажу».

– Я делаю…

«Оставь Ключ на скамейке и возвращайся в Первую Башню».

Гипнотический дурман полностью захватил Ириску: она послушно положила сверкающий камень на ближайшую лавочку, повернулась и медленно, как сомнамбула, стала подниматься по лестнице Волшебных Птиц к Первой Башне.

* * *

На самом деле Ашуга Ириску обманула.

Точнее, не сказала всей правды.

Когда Бронерожка сообщила, что должна «кое-что» забрать из Библиотеки, фея, разумеется, решила, что речь идёт о какой-то важной и ценной книге, которую необходимо спрятать на время сражения. Но в действительности Ашуга имела в виду другое.

Совсем другое.

Она побежала в Библиотеку не за книгой или дневником, а за национальным костюмом, который вот уже двести лет хранила в большом сундуке в задней комнате. Огромная Бронерожка стеснялась показывать его Непревзойдённым, но в редкие моменты, когда точно знала, что осталась совершенно одна и её никто не побеспокоит, Ашуга запиралась в Библиотеке, переодевалась и вертелась перед зеркалом, наслаждаясь своей особенной, непонятной другим обитателям Прелести красотой. За проведённые на острове годы у Бронерожки ни разу не было повода облачиться в костюм для настоящего дела, она искренне надеялась, что и не придётся, но эта надежда, к сожалению, не сбылась.

– Трудное время, – пробормотала Ашуга, взлетая по главной лестнице библиотеки. – Без костюма никак…

Бронерожка рысью промчалась к задней комнате, оставляя за собой распахнутые двери, рывком откинула крышку сундука и улыбнулась, нежно разглядывая дождавшееся своего часа облачение.

* * *

«Поднимись по лестнице ещё на один этаж», – продолжал приказывать голос.

Фея медленно пошла по ступеням винтовой лестницы.

«Ещё на один этаж…»

– Я поднялась, – шёпотом доложила Ириска.

«Молодец. Теперь войди в комнату…»

Девочка медленно открыла дверь – находясь под властью Бубнителя, она всё делала неспешно, словно подсознательно сопротивляясь чужим приказам, – и шагнула внутрь. И сразу же услышала Павсикакия:

– Ириска! Вы с Ашугой договорились встретиться здесь?

Фея промолчала, поскольку не получила от Бубнителя разрешения на ответ, но дух, к сожалению, не обратил внимания на странное поведение девочки.

– Я опознал корабль по силуэту – это «Полоумный Архитектор», фрегат Двойного Грога и, кстати, самый быстрый корабль южных морей. Ничего удивительного в том, что Маринелла связалась с пиратами, судя по рассказу Ашуги, её всегда тянуло к преступникам… Ириска?

А вот теперь в голосе Павсикакия послышалось удивление: во-первых, фея до сих пор не ответила, во-вторых, она медленно прошла через весь кабинет и остановилась у хрустального шара, внутри которого резвились тонкие молнии всех оттенков зелёного цвета.

– Что ты делаешь?

«Положи левую руку на шар…»

Девочка подчинилась.

«А теперь нажми на кнопки так, чтобы отключить защиту…»

– Зачем? – едва слышно прошептала Ириска, из её глаз покатились слёзы. И было совершенно непонятно, откуда она взяла силы, чтобы противостоять Бубнителю. Но она смогла. Маленькая фея заставила себя остановиться, и её рука замерла в сантиметре над первой кнопкой. – Я не должна отключать защиту.

«Иначе я не смогу вернуть Полику в Прелесть. Она навсегда останется в мире людей. Если ты не отключишь защиту острова, то всё испортишь…»

Бубнитель не ожидал от девочки сопротивления и едва не впал в панику. Он чувствовал, что его злые чары слабеют, собрал все силы и с огромным трудом сумел побороть пытающуюся очнуться фею.

«Отключи защиту!»

Ириска надавила на первую кнопку.

– Что ты делаешь?! – закричал Павсикакий. – Зачем?!

Но он ничего не мог поделать с Непревзойдённой. Не мог ей помешать. Не мог остановить.

Павсикакию оставалось лишь бессильно наблюдать за тем, как девочка медленно отключает надёжную защиту острова.

* * *

А на «Полоумном Архитекторе» гулко выстрелила пушка.

Заряд в ней был холостым, потому что пушка не бомбардировала остров, а давала сигнал, который прекрасно понял стоящий на носу шлюпки Дорро.

– У неё получилось! – закричал Эскотт, выхватывая абордажную саблю. – Маринелла отключила защиту! Остров наш!

Пираты радостно взвыли, жадно разглядывая прекрасные дома и башни Кораллового Дворца.

– Быстрее! К берегу!

Гребцы налегли на вёсла, и шлюпки с разбойниками помчались к беззащитному острову.

* * *

Дома Ириски не оказалось, и это обстоятельство ненадолго вызвало у Страуса растерянность, поскольку он не сразу сообразил, где ещё может оказаться девочка ранним утром. А затем его осенило:

– Утро! Она наверняка отправилась купаться!

Других объяснений и быть не могло: Ириска проснулась и решила освежиться перед завтраком так, как она делала каждый день.

– Скорее на пляж!

Дикий рысью домчался до ближайшего к террасе Танго спуска вниз – им оказалась лестница Волшебных Птиц, – с трудом затормозил на площадке, едва устояв на лапах, повернул, намереваясь броситься к морю… И замер. Потому что, выскакивая на лестницу, краем глаза заметил движение справа, на верхней площадке. Ещё вчера, наверное, Страус оставил бы неясную тень без внимания и сломя голову помчался искать Ириску на пляж, но сейчас Хиша был настороже, догадался, что тень движется к важной Первой Башне, и молниеносно изменил направление бега.

«Если я ошибся, то много времени не потеряю… А если не ошибся, то поймаю наконец злодея и стану героем!»

И меньше, чем через минуту, Страус понял, что не ошибся.

Расследование увенчалось успехом!

Когда Дикий появился на Приветливой площади, Бубнитель как раз забирал что-то со скамейки. Что именно, Хиша не разглядел – некогда было, да и не важно, потому что он наконец-то добрался до хитроумного врага.

– Стоять!

Бубнитель замер, резко повернув к Страусу унылый нос, понял, что Хиша один, и бросился наутёк.

– Стоять!

Ага, конечно! Сдаваться Бубнитель не собирался, а его короткие нижние лапки оказались весьма подвижными, во всяком случае, под горку сумрачный злодей помчался так быстро, что даже Страус не смог его догнать. Точнее, постепенно догонял, но очень-очень медленно.

Они пролетели по Серпантину, скатились по лестнице Фиалок, пересекли Террасу Озорниц и выскочили на Песчаную улицу через очень кривой и крутой переулок Сальто-Мортале. И вот здесь, на идущей прямо к пляжу Песчаной улице, пологой и, можно сказать, прямой, Страус стал быстро нагонять Бубнителя, сократив дистанцию всего до пяти шагов, но всё равно не успел.

Поскольку первое, что увидел выскочивший на пляж Дикий, были большие лодки на берегу и толпа вооружённых до зубов разбойников самого ужасного вида.

– Спасите! – заверещал Бубнитель, бросаясь к пиратам. – Убейте птицу!

Разбойники выхватили сабли и захохотали.

В ответ Хиша вскинул сумку и послал во врагов своё излюбленное заклинание.

– Вот вам!

И рассмеялся в ответ.

А разбойники – закричали.

Потому что из кожаной сумки Страуса вырвался настоящий ураган. Мощный поток воздуха невидимой волной ударил не ожидавших нападения пиратов, подбросил на несколько метров вверх, закрутил, перевернул, стукнул друг об друга, заставив ничего не понимающих разбойников заверещать и закудахтать испуганными курицами, а затем швырнул далеко прочь, к самым буйкам, освободив прекрасный пляж острова от грязных пиратов. Знаменитая абордажная команда смешалась в кучу, глотала солёную воду, отфыркивалась, ругалась и пиналась. В отличие от них Сумрачный Бубнитель улетел недалеко: ударился головой о шлюпку и потерял сознание. И только умный Дорро сумел увернуться от урагана. Увидев, что Страус поднимает сумку, Эскотт сообразил, что сейчас случится Волшебство, упал на песок и укрылся за тяжёлой каменной скамьёй, а когда ураганная волна пролетела, вскочил и, недобро посмотрев на Хишу, вытащил абордажную саблю.

Птица яростно щёлкнула клювом.

* * *

Зато в тот самый миг, когда Сумрачный Бубнитель стукнулся о шлюпку и потерял сознание, его шепчущий голос испарился из головы юной феи. Ириска покачнулась, на несколько мгновений утратив ориентацию, затем огляделась, поняла, что находится в Дозорном Кабинете, и ошарашенно осведомилась:

– Что я тут делаю?

Ответом, разумеется, стала тишина.

– Павсикакий!

Ничего не изменилось… Нет! Изменилось! Стоящий в центре комнаты макет больше не радовал глаз зелёным – все его нити стали серыми, тусклыми… И даже те, что опутывали Библиотеку и Сокровищницу! Коралловый Дворец вновь остался без защиты.

– Что я наделала!

Несмотря на гипнотическое забытьё, в которое Бубнитель погрузил девочку, ей удалось сохранить обрывки воспоминаний: как шла она к Первой Башне… как положила на скамью Ключ… как отключала защиту…

– Я не хотела, нет!

Ириска помнила, что шепчущий голос требовал разбить хрустальный шар, похолодела, бросила взгляд на панель и с облегчением выдохнула: то ли она не сумела повредить волшебное устройство управления, то ли не успела. Шар пребывал на законном месте, а значит, всё можно исправить.

Девочка заставила себя успокоиться, положила левую руку на шар, а правой стала нажимать на кнопки, вновь запуская защиту острова.

Крайняя, потом два раза третья, одно нажатие на вторую, одно – на четвертую, по два раза на третью и шестую, а в конце – на пятую.

Надавив на последнюю кнопку, Ириска замерла, напряжённо вглядываясь в серые внутренности шара, и запрыгала, увидев первую зелёную молнию.

– Ура!

Девочка боялась, что не просто отключила заклинания, но испортила их, разрушила до основания, и защиту придётся восстанавливать с самых основ, но, к счастью, ошиблась. Хранящие остров заклятия не исчезли, а перестали работать, теперь вновь наполнились Волшебством, и фея радостно рассмеялась, услышав недовольный голос Павсикакия:

– Ты меня выключила!

– Я не хотела!

– Ты это сделала!

– Сейчас не время ругаться! Что происходит?

Честно говоря, дух очень хотел высказать Ириске всё, что успел подумать перед повторным сном. Однако Павсикакий понимал, что дело прежде всего, и послушно ответил на вопрос:

– Остров атакован. На пляже полно пиратов и… они дерутся с твоим пернатым…

– С Хишей?!

– У тебя есть другой пернатый?

Но пререкаться с Павсикакием насчёт Страуса Ириска не собиралась: её друг в беде, это сейчас важнее всего.

– Ты можешь помочь Хише?

– Сейчас – нет, – уныло ответил дух. – Отключение отняло мою волшебную силу, мне нужно время, чтобы снова её накопить.

– Значит, я помогу сама!

– Там вооружённые разбойники!

– И что?

– Злые!

– И что?

– Они пришли за тобой!

– И что?

Павсикакий издал какой-то звук, то ли хмыкнул, то ли кашлянул, то ли как-то назвал девочку, но не захотел, чтобы это услышали, и проникновенно произнёс:

– Минут через десять я наберу достаточную силу и вышвырну пиратов с острова. За десять минут они сюда не доберутся, и если ты останешься в Первой Башне, то будешь в полной безопасности.

Это было хорошее предложение. Очень хорошее. Но там, на пляже, сражался с врагами её друг, её Хиша, и оставить его одного Ириска не могла.

– Бей сразу, как будешь готов, – тихо сказала она духу.

– А ты? – осведомился тот, уже зная ответ.

– Мне нужно кое-куда сходить… – фея повернулась к двери.

– Ириска! Там опасно!

Павсикакий хотел напомнить, что она – последняя Непревзойдённая, что ей нельзя рисковать, что нужно быть осторожнее, но… Но девочка уже выбежала из кабинета, оставив расстроенного сторожа в одиночестве.

* * *

– Так и знал, что встречу тебя, пернатый! – Дорро взмахнул перед собой саблей и нехорошо улыбнулся.

– Соскучился? – небрежно осведомился Хиша.

– Мы давно хотели тебя ощипать.

– Скорее у Грога третья голова вырастет, чем вы до меня доберётесь.

– Я уже до тебя добрался. – Эскотт вновь взмахнул саблей, и острый клинок со свистом рассёк воздух.

– Ещё нет.

– Капитан будет счастлив узнать, что я с тобой разделался.

– Сначала разделайся, – предложил Дикий, слегка пощёлкивая клювом.

– Не беспокойся – разделаюсь, – пообещал Дорро.

Ударив пиратов Волшебством, Страус кинулся бежать, однако сегодня этот манёвр его не выручил. Побежав вверх по Песчаной улице, Дикий второпях ошибся с поворотом, нырнул в тупик, растерянно закудахтал, выскочил из ловушки и сразу же столкнулся с Варраксом. Толкнул растерявшегося пирата – Эскотт не ожидал возвращения шустрой птицы, – побежал дальше, но кто-то из выбравшихся на берег разбойников кинул в Страуса палкой, угодил в лапу, Хиша споткнулся и упал. А когда поднялся, к нему уже приближались злобно ухмыляющиеся враги, вооружённые острыми саблями, тяжёлыми топорами и пистолетами, чёрные дула которых смотрели прямо на Дикого.

А Волшебства в сумке не осталось.

– Попался, петушок!

– Сегодня будем варить вкусненький суп!

– Мне как раз нужны перья на шляпу!

– Пошути ещё, – предложил Эскотт, не сводя глаз с Хиши. – На прощание.

Испуганный Страус сделал шаг назад.

Пираты захохотали.

А потом вдруг замолчали, и их физиономии стали изумлённо вытягиваться, и послышались растерянные вопросы:

– Что?

– Кто?

– Как?

Сначала Хиша решил, что разбойники его обманывают и специально указывают за спину, хотя на самом деле там никого нет. Но через секунду Страус услышал нарастающий металлический грохот, сглотнул, обернулся и…

И увидел самое невероятное зрелище в жизни.

Увидел Ашугу Бардуку Даурию Мадагабарскую в полном боевом облачении племени Бронерогов.

Прекрасную и ужасную одновременно.

Высадку разбойничьего десанта библиотекарь заметила, стоя на Учёной террасе. Затем спустилась вниз, понимая, что нужно обязательно остановить пиратов, а оказавшись на Песчаной улице, побежала и за пару шагов успела набрать огромную скорость. Она чуть наклонила голову, выставив перед собой страшный рог, но при этом помахивала на бегу ужасающего вида секирами – излюбленным оружием Бронерогов, – которые не сулили разбойникам ничего хорошего. Массивное тело Ашуги защищал панцирь, а к нему добавлялись наплечники, наручи, боевые перчатки с шипами и шлем на голове.

Из-под которого виднелись красные в белый горошек бантики.

Другими словами, на оторопевших пиратов накатывалась гигантская, хорошо вооружённая, полностью закованная в броню и очень рассерженная библиотекарь.

– Стреляйте! – пискнул Дорро.

Разбойники дали нестройный залп из пистолетов, но пули отскочили от панциря, а в следующий миг Бронерожка добралась до врагов, и первую линию перепуганных пиратов в буквальном смысле слова сдуло с улицы. Причём Хиша так и не выяснил, куда подевались разбойники: улетели, растворились, спрятались или оказались на соседнем острове – пираты просто исчезли из виду.

А потом Варракс заорал:

– К бою!

Абордажная команда опомнилась, и на Песчаной улице завязалось самое настоящее сражение.

* * *

– С кем они дерутся? – раздражённо спросила Маринелла, не отрываясь от подзорной трубы. – Кто их остановил?

– Не знаю… – протянул Двойной Грог, мысленно проклиная глупого Эскотта и его бесшабашную банду.

Стоя на носу «Архитектора», капитан и ведьма видели, как высадившиеся на берег разбойники бросились вверх по улице, как были отброшены назад мощным волшебным ударом, но выбрались из воды и вновь пошли в атаку. Капитан тогда сказал, что «защитникам не повезло, мои парни дважды не ошибаются», но, как выяснилось, поторопился с похвалой: схватка продолжалась до сих пор, но с кем именно дерутся пираты, ни Грог, ни Маринелла не видели – мешали дома, деревья и густые кусты.

Причём пираты не просто дрались – их остановили, не позволяя пройти дальше, и это обстоятельство приводило ведьму в бешенство.

– Твои головорезы давно должны были добраться до Первой Башни и захватить Непревзойдённую!

– Не всякое сражение идёт так, как задумано.

– Ты мне перечишь? – произнесла ведьма, бросив на пирата выразительный взгляд.

– Конечно, нет, госпожа, – уныло вздохнул Уне, потому что Муне было слишком страшно. – Но я хочу сказать, что мои парни отличаются великолепной выучкой и неудержимы в бою. Их способны остановить только лучшие воины южных морей.

– На острове нет никаких воинов, – коротко бросила Маринелла, вновь поднося к глазу подзорную трубу.

– Вы уверены?

– Если ты ещё раз усомнишься в моей правоте, мне придётся тебя казнить.

Ведьма процедила эту фразу с такой злобой, что грозному пирату стало холодно. Муне покосился на Уне, слепой кивнул, показывая, что лучше не связываться, и Грог почтительно склонил голову:

– Извините, госпожа, больше этого не повторится.

– Не сомневаюсь.

– Но вы не могли бы помочь моим парням магией?

Это была разумная просьба, однако в ответ ведьма отрицательно покачала головой:

– Я ещё не восстановилась после сна. Моей силы хватает лишь на то, чтобы управлять Извергами, поэтому твоим головорезам придётся выкручиваться самостоятельно… – Маринелле надоело разглядывать сражение сквозь деревья и дома Песчаной улицы, и она подняла подзорную трубу выше, изучая сам Дворец. Улицы, лестницы, площади, скверы… Труба скользила, не задерживаясь ни на одном строении, но, когда взгляд ведьмы упал на Приветливую площадь, Маринелла не удержалась от восклицания: – Я вижу Непревзойдённую!

– Где?

– Она едет вниз, хочет помочь тем, кто сражается с абордажной командой! – Ведьма опустила трубу и топнула ногой: – Помешай ей! Ты слышал?!

Двойной кивнул, затем подбежал к люку на пушечную палубу и рявкнул:

– Гейл! От Первой Башни едет вниз девчонка! Открыть по ней огонь из всех орудий! Немедленно! Из всех орудий!

* * *

Первая бомба взорвалась в тот миг, когда Ириска выезжала с Приветливой площади на Весёлый Серпантин. К счастью, пираты только пристреливались, поэтому снаряд улетел далеко в сторону, но девочка поняла, что оказалась на прицеле, стиснула зубы и оттолкнулась ногой, сильнее разгоняя сёрф.

«Я смогу! Я сумею!»

– Вперёд!

Весёлый Серпантин был пологим, а значит – медленным, и фее пришлось несколько раз оттолкнуться, прежде чем доска набрала приличную скорость.

«Скорее!»

Тупичок Северных Гоблинов… Переулок Школьных Правил… Прыгающий мостик…

И в тот самый миг, когда Ириска подъезжала к нужному повороту, «Полоумный Архитектор» разразился залпом. Ударили все двадцать пушек правого борта, и двадцать злых бомб отправились искать юную фею. Двадцать бомб за секунду домчались до Дворца и ударили в стены домов, влетели в окна, проломили крыши и взорвались, загрохотали, наполняя всё вокруг осколками, но девочка, к счастью, успела свернуть на крутую Чёрную Трассу, вскрикнула от страха – двадцать взорвавшихся бомб – это вам не шутка, – но тут же закусила губу, полностью сосредоточившись на прохождении опасного участка. До сих пор Ириска специально притормаживала в этом извилистом и очень опасном переулке, но сейчас не могла себе этого позволить, разогналась так, что засвистело в ушах, вновь вскрикнула, когда одно из колёс сёрфа ткнулось в камень, но устояла, слетела по Чёрной Трассе, оставила позади Террасу Озорниц и…

И в этот момент пираты перезарядили пушки и дали следующий залп.

Двадцать бомб ударили в Террасу и площадь Фонтана Фламинго. Запутались в кронах деревьев, безжалостно разрывая зелёные ветви, взрывались в беседках и уютных гротах. Один снаряд разрушил бортик бассейна, и вода потекла по камням площади. Другой улетел на Чёрный Спуск. Ещё одна бомба взорвалась совсем рядом с феей, но осколки пролетели выше и позади, ударив туда, где девочка только что проехала. Ириска мчалась так быстро и поворачивала так часто, что пираты не успевали наводить пушки. Снаряды крушили Дворец, но не причиняли ей вреда, и девочка понимала, что если сумеет сохранить скорость, то выйдет из смертельной гонки победительницей.

– И-и-и-эх!

На Черепаховую лестницу она обычно выезжала неспешно, отдыхая, однако сейчас всё изменилось, сёрф буквально летел над землёй, и у Ириски получился совсем уж сумасшедший спуск: полёт через ступеньки – площадка – полёт через ступеньки – площадка – снова полёт… Она с трудом понимала, куда едет, точнее – летит, едва удерживала равновесие, но не останавливалась, не снижала скорость.

За спиной вновь грохотали взрывы, но это уже ничего не значило: лестница закончилась, и девочка вылетела на Песчаную улицу.

* * *

А там кипело настоящее сражение, достойное кисти великого художника.

Ашуга стояла посреди улицы и вращала своим тяжёлым оружием с такой скоростью, что казалась не боевой башней, а боевой мельницей, и крыльями ей служили две страшные секиры. В испуге разлетались от них пираты.

Огромная, сильная, с головы до пят закованная в броню, от которой отскакивали пистолетные пули, библиотекарь без труда сдерживала натиск разбойников, однако идти вперёд не могла, поскольку пираты то и дело бросали в неё верёвки и сети, надеясь, что Бронерожка запутается в них и станет лёгкой добычей. С верёвками и сетями пока справлялся Хиша: он вооружился острым, как бритва, кортиком и с его помощью избавлял Ашугу от пут, то и дело прячась за широкой спиной библиотекаря от выстрелов.

Страус и библиотекарь справлялись, но понимали, что долго не продержатся. Во-первых, пиратов было слишком много. Во-вторых, опомнившиеся разбойники сообразили наконец, что нужно делать: у них появились багры и копья, и с их помощью они принялись теснить защитников острова вверх по улице.

Удары, тычки, снова удары… Потом прилетела сеть. Хиша успел её разрезать, однако был вынужден тут же спрятаться от выстрелов. А на Ашугу вновь посыпался град ударов.

– Уходи! – крикнула она Страусу.

– Ни за что!

Пираты лезли со всех сторон.

– Спасайся!

– Нет!

Хиша знал, что библиотекарь права, что он ещё может удрать, спастись, но бросать Ашугу не собирался. Было чуточку грустно от того, что он не успел попрощаться с Ириской, однако Дикий надеялся, что девочка простит его за эту оплошность.

– Берегись!

– Вижу!

Двум или трём пиратам удалось обойти Бронерожку справа, и Страус храбро бросился им навстречу. С одним-единственным кортиком в крыле. Понимая, что это его последняя атака.

– Ура-а-а!!!

Натиск Хиши оказался столь силён, что ошеломлённые разбойники трусливо отступили, но, увидев, что Ашуга с трудом отбивается и не сможет помочь пернатому другу, осмелели, вновь ринулись вперёд, размахивая топорами и саблями, и обязательно зарубили бы Страуса, но в этот момент…

– Ура-а-а!!! – закричала вылетевшая на Песчаную улицу Ириска.

Безумная гонка закончилась, девочка соскочила с сёрфа, по инерции пробежала несколько шагов вперёд, грозно крича на оторопевших пиратов, а затем взмахнула правой рукой, на которую надела собственноручно сплетённые браслеты.

– Вот вам! Получите!

И разбойники получили.

Дорро Эскотт и его абордажная команда были хорошими бойцами, но не могли противостоять Волшебству. Тем более – такому сильному. Заклинание Ириски обратило в прах всё железо, что было на пиратах. Рассыпались сабли и топоры, металлические части пистолетов и пули, ножи, кортики, наконечники пик и багров – всё оружие разбойников исчезло, и они остановились, растерянно глядя на тяжело дышащую Ашугу. По-прежнему закованную в броню и вооружённую секирами.

– Так нечестно, – прошептал Эскотт.

– У! – ухнул из-за спины Бронерожки Страус и взмахнул кортиком.

Перепуганные пираты наперегонки помчались к шлюпкам.

* * *

– Трусы! Жалкие негодяи! – Маринелла не знала, что произошло на улице, но, увидев бегущих к лодкам разбойников, разразилась в их адрес грубой бранью: – Тряпки! Слабаки! Бездельники!

Двойному Грогу было неприятно слушать оскорбления в адрес своей команды, однако он помнил сделанное несколько минут назад предупреждение и благоразумно помалкивал.

Впрочем, промолчать совсем не получилось.

– Ты говорил, что собрал на «Архитекторе» лучших головорезов южных морей! – закричала на капитана Маринелла. – И где они? Где, я тебя спрашиваю? Почему они до сих пор не захватили остров?

– Мы не видели, что произошло.

– Замолчи! – взвизгнула ведьма. – Замолчи! Замолчи! Замолчи!

Двойной испуганно затих.

– Значит, так, – через несколько секунд продолжила Маринелла. – Если Непревзойдённая покинула Первую Башню и помчалась на помощь друзьям, значит, она включила защиту.

Муне кисло поморщился. Он понимал, что как только заклинания заработают, Коралловый Дворец вновь станет неприступным, и их вторжение на этом закончится. Муне смирился с неудачей, однако у ведьмы было на этот счёт иное мнение.

– Прикажи стрелять по Башне! – громко произнесла Маринелла.

– Что? – не понял пират.

– Прикажи пушкарям стрелять по Первой Башне! – отчётливо, почти по складам, повторила ведьма. – Пусть они её разрушат! Пусть! А я тем временем помогу твоим глупым разбойникам.

Маринелла отошла к борту, уставилась на воду и принялась шептать заклинание.

* * *

– Мы победили, да? – спросила Ириска, наблюдая за тем, как погрузившиеся в шлюпки пираты торопливо отгребают от берега.

В лодках, конечно, были металлические элементы, но заклинание феи разрушило только оружие, поэтому разбойники имели возможность бежать на корабль.

– Мы победили! Победили!! Победили!!! – заорал Дикий Страус, пускаясь в пляс. – Мы разгромили пиратов! Мы защитили остров! Мы победили! Победили! Победили!

– Зачем ты сюда пришла? – спросила девочку Ашуга, устало опираясь на две секиры сразу. Её грозные доспехи были изрядно помяты, а в некоторых местах даже порублены, её голос дрожал, а сама она – это было видно – с трудом стояла на ногах, однако в первую очередь Бронерожка думала о фее. – Здесь опасно.

– Поэтому и пришла, – спокойно ответила Ириска. – Нужно было вам помочь.

– Кто молодец? Я молодец! – верещал тем временем Страус. – Кто здесь герой? Я здесь герой!

– Мы защищали тебя, – вздохнула Ашуга.

– А я – вас.

– Ты не должна рисковать.

– Забудьте, – попросила фея. – В конце концов мы победили.

– Ещё нет.

– Что?

– Ой! – вскрикнул Хиша. – Это что за страшилище?

– Изверг?

– Изверг, – подтвердила библиотекарь. – Всем Извергам Изверг.

Защитники острова с тоской уставились на пляж, где в том самом месте, откуда пару минут назад сбежали пиратские шлюпки, медленно выходил из воды невиданных размеров крокодил. Гигантское чудовище, способное, кажется, проглотить само Солнце. Существо, состоящее из толстой шкуры, острых шипов, длинных клыков и ужасных когтей.

Один из самых кошмарных монстров древнего Океана.

– Это Солёный Крок, – сглотнув, прошептала Ашуга. – Но в летописях было написано, что все они погибли в старой войне.

Было видно, что библиотекарю страшно. Возможно, впервые в жизни.

У Страуса встопорщились все перья.

Ириска закусила губу.

С фрегата долетел торжествующий хохот Маринеллы.

* * *

– Скорее, скорее… – шептал Павсикакий, ощупывая проверочными заклинаниями волшебные нити защитных заклятий. – Пожалуйста, скорее!

Он их не видел, но чувствовал, ощущал, поскольку все они были его частью – каждая ниточка сети, что накрывала остров, каждое защитное заклинание.

Сейчас они были слабыми. Очень слабыми. Волшебство накапливалось медленно, и Павсикакий боялся не успеть. Он знал, что на Песчаной улице идёт сражение, знал, что именно туда на помощь друзьям отправилась Ириска, переживал за них и беспрестанно шептал:

– Пожалуйста, скорее! – умоляя Волшебство поторопиться.

Увлёкшись сражением и своими нитями, дух совершенно позабыл о фрегате, и пушечный залп стал для него полной неожиданностью.

– Нет! – закричал Павсикакий, когда первая бомба влетела в окно Дозорного Кабинета. – Нет! Нет!

Бомбардиры Угрюмого Гейла не стремились попасть именно в эту комнату, они просто стреляли по Башне, выполняя приказ Маринеллы, но если остальные бомбы разбились о толстые стены, а то и вовсе упали на Приветливую площадь, то этот снаряд влетел в точности туда, куда мечтала ведьма – в Дозорный кабинет, и разорвался, изрешетив осколками макет Дворца и каменную панель, на которой покоился хрустальный шар.

Разрушенный кабинет заволокло дымом.

* * *

Они стояли и смотрели на приближающееся чудовище.

Просто стояли и смотрели на кошмарного Солёного Крока, потому что понимали, что ничего не смогут с ним поделать. Ашуга устала, у Ириски и Страуса закончилось Волшебство. Ни сумка, ни браслеты ещё не наполнились силой, а значит, битва закончится.

Маринелла победила.

Они могли бы в страхе броситься бежать, в глупой надежде спрятаться где-нибудь на острове, но гордость не позволила отступить.

Они стояли и смотрели на чудовище.

А Солёный Крок не торопился. Происходящее доставляло жестокому Извергу удовольствие, он предвкушал, как будет рвать на части обречённых защитников острова, и приближался к ним очень медленно, давая возможность оценить гигантскую клыкастую пасть и могучие лапы с острыми когтями. Солёный Крок хотел, чтобы кто-нибудь из стоящих на улице воинов струсил и побежал прочь, но этого не произошло.

Ириска, Ашуга и Хиша не отступили ни на шаг.

– Надо сражаться, – тихо сказал Страус, сжимая в крыле кортик.

– До конца, – согласилась Ашуга, поднимая секиры.

– Вместе, – закончила Ириска.

Они знали, что не смогут победить, но не собирались сдаваться.

Они знали, что спасти их сможет только чудо, но оно…

Оно случилось!

– Сожри их! – приказала Маринелла.

Солёный Крок разинул пасть…

И в этот момент Ириска почувствовала окутавшее остров Волшебство и не сдержала радостного восклицания:

– Защита!

Заклинания заработали в самый нужный момент: тогда, когда казалось, что всё потеряно и через секунду гигантский Изверг их пожрёт. Когда защитники перестали верить в спасение, а броситься наутёк им мешала гордость.

Когда наступил момент истины.

Солёный Крок встал на дыбы, разинул пасть, да так и замер, окаменев и превратившись в мраморную статую: страшную, реалистичную, но совершенно не опасную. А пиратский фрегат неожиданно и совершенно необъяснимым образом переместился далеко-далеко к горизонту, а рядом с ним оказались шлюпки с абордажной командой. И злобный, полный разочарования крик Маринеллы огласил окрестности острова.

Но ни Ириска, ни Ашуга, ни Хиша его не услышали, потому что дружно закричали:

– Павсикакий! – приветствуя того, кто спас им жизнь.

Эпилог в котором Маринелла возвращается домой, а Ириска, Ашуга, Хиша и Павсикакий пытаются заглянуть в будущее

«Полоумный Архитектор» медленно плыл по хитрому фарватеру моря Обломков. Очень медленно. Но вовсе не потому, что опасался наткнуться на подводную скалу, ведь у штурвала фрегата стоял самый лучший лоцман, которого только можно было найти в порту Каракурта – глава семьи Каваччи. Корабль шёл медленно, чтобы жители последнего острова древнего государства Уз могли поприветствовать вернувшуюся госпожу.

Бесчисленное множество самых разных судёнышек, от малюсеньких прогулочных лодок до торговых шхун, выстроилось вдоль сегодняшнего фарватера. Все они были ярко украшены гирляндами цветов и флагов, и, когда «Архитектор» подошёл ближе, островитяне принялись бурно выражать свой восторг.

Не кораблю, конечно, а возвратившейся повелительнице, которая плыла перед пиратским фрегатом.

Маринелла, облачённая в церемониальное платье принцессы Уз, приветствовала подданных, стоя на спине Полосатого Нарвала. Приветствовала сдержанно, как полагается правительнице: изредка чуть поднимая правую руку, но жителям Каракурта было достаточно и этого. Они были счастливы и радовались, оглашая море Обломков громкими криками.

Ведь они видели перед собой не только легендарную ведьму, возвращающуюся домой после многолетнего сна, нет. Они видели страшных Извергов, послушно плывущих за Маринеллой: Морских Змеев, Солёных Кроков и других тварей, наводящих ужас на моряков. Они видели мощную силу, подвластную их правительнице, и верили, что очень скоро Океан станет принадлежать грозной принцессе Уз.

* * *

– Маринелла вернётся? – тихо спросила Ириска.

Друзья сидели в беседке Скалы Последних лучей, наблюдали за опускающимся за горизонт солнцем и вели неспешный разговор ни о чём. Точнее, до сих пор они говорили о всяких пустяках, но вид уходящей в море звезды напомнил фее о ведьме.

– Она вернётся?

– Обязательно вернётся, но не скоро, – спокойно ответила Ашуга. – Ведьма знает, что не сможет прорваться через защиту Кораллового Дворца, и не станет попусту тратить силы. Она затаится.

– Но Маринелла – наш враг, – громко произнёс Павсикакий. – А значит, мы ещё встретимся.

– Кто-нибудь, сделайте так, чтобы он снова замолчал, – простонал Страус, с наигранной злостью оглядывая беседку. – Это невозможно.

Довольный собой дух весело хихикнул.

Пиратская бомба разорвалась в тот самый миг, когда Павсикакий наконец-то накопил волшебную силу и готовился запустить защищающие дворец заклинания. Взрыв и удар привели духа в замешательство, какие-то нити волшебных заклятий оборвались, какие-то расплавились и склеились между собой, хрустальный шар был сильно опалён, одна из кнопок вылетела из «гнезда», но, несмотря на это, Павсикакий сумел помочь друзьям в сражении.

И не просто помочь, а спасти.

Именно Павсикакий превратил Солёного Крока в камень, а затем отбросил пиратов к горизонту, за что Ашуга, Ириска и Хиша были ему безмерно признательны. Однако у взрыва злополучной бомбы оказались неожиданные последствия: от сотрясения Павсикакий обрёл свободу и вырвался из Дозорного Кабинета. Он не залезал в дома без спросу, но витал над улицами и площадями, над террасами и пляжами, постоянно затевал разговоры и делал замечания.

Что приводило Страуса в неистовство.

– Ты можешь помолчать хотя бы минуту?

– Это ты мне говоришь, пернатый? У тебя самого рот не закрывается!

– Не рот, а клюв!

– Как у курицы?

– Ашуга, выключи его!

– Я сожалею, птица, но остров для нас потерян, – уныло ответила библиотекарь, которую тоже не обрадовало освобождение духа. – Я не представляю, что нужно сделать, чтобы Павсикакий вновь спрятался в кабинете.

– Ха-ха-ха! Мне нравится на воле!

– Вот видишь?

– Похоже, пора уезжать, – вздохнул Страус.

– Правильно, – одобрила Бронерожка. – Вас двоих я не вынесу.

– Ха-ха-ха!

Ириска вздохнула.

С одной стороны, освобождение Павсикакия сделало жизнь на острове веселее, с другой – пронырливый дух действовал на нервы и постоянно со всеми скандалил.

Но гораздо больше, чем освобождение Павсикакия, фею опечалила потеря Самоцветного Ключа Полики. Когда нападение закончилось, Ириска тщательно осмотрела Приветливую площадь, но кулон не нашла. То ли он погиб под пиратскими бомбами, то ли его забрал Бубнитель.

Но для чего?

Об этом девочка могла только догадываться.

Однако пока она не рассказала об этом друзьям, рассудив, что лишние проблемы ни к чему. В первую очередь нужно подумать, что делать с проснувшейся ведьмой.

– Что мешает нам напасть на Каракурту? – громко спросила фея.

– Нам – это тебе? – тут же поинтересовался Хиша. – Ты можешь нападать в любой момент. Приступай.

– Нам – это всем, кто не хочет, чтобы Маринелла правила Океаном, – уточнила девочка и посмотрела на Бронерожку, давая понять, что ждёт ответа от неё.

– В южных королевствах нет единства, – грустно объяснила Ашуга. – Воевать никто не хочет, поэтому правители наверняка попытаются договориться с ведьмой, чтобы та не спускала на их страны своих страшных Извергов.

– Но ведь Маринелла – враг, – растеряно произнесла Ириска. Она не представляла, как можно покорно склонять голову перед угрозой. – Зачем же сразу сдаваться?

– Маринелла – враг гордым и независимым, – неожиданно произнёс Хиша, на мгновение опередив библиотекаря. – Маринелла – враг тем, кто не сдаётся и готов сражаться. А всем остальным она повелительница. Слабаки признают её госпожой и станут прислуживать.

– Так будет, – кивнула Бронерожка.

– Что же делать?

– Не сдаваться! – предложил Страус.

– Гнуть свою линию, – добавил Павсикакий.

Ашуга же с улыбкой погладила фею по голове и закончила:

– Прелесть переживает трудные времена, Ириска. Тьма поднимает голову, и многих пугает её приближение. Многие люди и мафтаны искренне считают, что невозможно противостоять Тьме, раз от всего Двора Непревзойдённых осталась только ты – совсем юная ученица. Многие считают, что тебе не выстоять, не верят в тебя. И поэтому нам предстоит сразиться не только с колдунами Плесени и Тёмными Тварями, но победить страх, предательство и ложь. Нам придётся напомнить людям, что значит быть гордыми, свободными, честными, а главное – независимыми. Нам будет трудно, но однажды мы дадим силам зла решительный бой. И победим.

– И победим, – уверенным эхом отозвался Хиша.

– Победим, – согласился Павсикакий.

– Я не отдам наш мир Плесени, – прошептала Ириска. – Ни за что не отдам!

Сноски

1

Безопасный, то есть достаточно глубокий и беспрепятственный проход по водному пространству (реке, озеру, морю, проливу и так далее).

2

Моряк, хорошо знающий местные берега и фарватер и проводящий по нему суда.

3

Двухколёсный скейт.

4

Название пиратского флага: чёрное полотнище, в центре которого нарисован белый череп над скрещёнными абордажными саблями.

5

Горизонтальное либо наклонное древо, выступающее с носа парусного судна. Бушприт предназначен для вынесения вперёд парусов.

6

Самая высокая мачта парусных судов. На трёхмачтовых судах грот – вторая по счёту от носа.

7

Единица измерения расстояния, использующаяся в мореплавании. Соответствует 185,2 м.

8

Кормовая мачта парусных судов. На трёхмачтовых судах бизань всегда третья, на многомачтовых – последняя.

9

Ограждение по краям наружной палубы, представляющее собой сплошную стенку.

10

Часть такелажа парусного корабля, верёвки, которыми укрепляются мачты.

11

Щётка на древке.

12

Общее название снастей парусного судна.

13

Матрос, измеряющий глубину с помощью лота.

14

Место, где гнездится огромное количество птиц.

15

Верёвочная лестница с деревянными ступеньками, спускаемая по наружному борту судна.

16

Кормовая часть палубы, как правило, – возвышенная, на которой в парусных судах располагается штурвал и обычно находится капитан.

Content

Вадим Панов
Ириска и Спящая Каракатица

Пролог в котором капитан Двойной Грог встречается с таинственным незнакомцем

Глава I в которой Ириска возвращается в Прелесть

Глава II в которой капитан Двойной Грог отправляется в далёкое, полное опасностей путешествие к зловещему острову Спящей Каракатицы

Глава III в которой Ириска встречается с Хишей и Ашугой, наслаждается пребыванием в Прелести и снова слышит странный голос

Глава IV в которой капитан Двойной Грог приводит корабль в море Беспощадности

Глава V в которой Ириска и Ашуга приступают к учёбе, а Хиша ловит вора и влипает в неприятности

Глава VI в которой капитан Двойной Грог и его команда ведёт жестокий бой с морскими чудовищами

Глава VII в которой Ашуга пробуждает Павсикакия, Хиша подмечает кое-что странное, а Ириска получает неожиданное предложение

Глава VIII в которой капитан Двойной Грог добирается до главной тайны острова Спящей Каракатицы

Глава IX в которой Ашуга рассказывает друзьям о Спящей Каракатице, Хиша зовёт на помощь, а Ириска отправляется домой

Глава X в которой Маринелла и капитан Двойной Грог торопятся к острову Непревзойдённых

Глава XI в которой Хиша догадывается, кто пробрался в Коралловый Дворец, Ириска возвращается в Прелесть, а к острову Непревзойдённых приближаются грозные пираты

Глава XII в которой речь пойдет о дружбе и отваге

Эпилог в котором Маринелла возвращается домой, а Ириска, Ашуга, Хиша и Павсикакий пытаются заглянуть в будущее

Сноски