Николай Шмелёв

Подковы для единорога

Пролог

Ночь опускалась на засыпающий город. Последний багрянец, на прощание оставленный скрывшимся светилом, блеснул на шпиле башни магистрата и потух, уступив место первородному мраку. Темнота, в этих широтах, всегда наступала внезапно, минуя стадию сумерек и если на небе не было видно звёзд, закрытых тучами, то дальше своего носа, без лампы — ничего не разглядишь. Стражники зажгли факелы и бродили по городу, выискивая злачные места и подозрительных субъектов. За последнее время произошло много событий, заставивших жителей поселения пересмотреть свои взгляды на жизнь, и на географию заграничного мира — в целом. Раньше они никогда не задумывались о том, какие соседи их окружают, и тем более, чем они занимаются, но, последние известия взбудоражили людские умы.

По городу Блэкдуру ходили слухи, один нелепее другого. Из дома в дом, из уст в уста пересказывалась легенда о странном сказителе. То, что всё в его словах чистая правда, по-секрету и шёпотом передавалось по цепочке — дальше в народ. В головах тёмного люда проскальзывали проблески сознания, рождающиеся в моменты просветления и вот эти светлые пятна ставили под сомнение достоверность информации. Что это за музыкальный коллектив, состоящий, сплошь, из нечисти? Ни один человек не знал, где находится страна Повалье: никто, никогда, ничего о ней не слышал, и с какой стороны ожидать «Поющих черепов», жители города не имели, ни малейшего понятия. Если верить сведениям, полученным от рассказчиков, то следует вывод: гастролируют они повсюду, не брезгуя средствами, в извлечении звуков. Короче — на все руки мастера и владеют любыми музыкальными инструментами, но, по утверждению некоторых апологетов от кабацкой музыки, подобные выступления похожи на психологическую атаку и никак не связаны с традиционным блеянием волынки в родном трактире. Кое-кто из сведущих, со знанием дела уточнял, что «Поющие черепа» — это музыканты, наподобие местных бардов, но, объединившие усилия и сошедшие с ума. Это обстоятельство, ещё больше настораживало обывателей, привыкших к спокойной и размеренной жизни.

На улицах ночного города было тихо и безлюдно, и только лениво шаркающие шаги стражников, время от времени, нарушали этот, воистину, кладбищенский покой. Народ, напуганный рассказами о звучащих черепах, старался не высовывать носа на улицу, в тёмное время суток. Только самые отчаянные и не боящиеся сплетен, собравшись толпами, перебежками перемещались к ближайшим питейным заведениям, по дороге, с опаской, оглядываясь по сторонам.

* * *

Две горгульи парили в ночном небе. Одна уносила в своих объятиях ревнивого мужа, не во время полезшего на крышу для того, чтобы попытаться откорректировать погрешности изготовления каменной скульптуры, а другая тащила в мощных когтях зазевавшегося гоблина. Обе жертвы отчаянно сопротивлялись. Первый жалел о том, что вмешался в работу мастера, который был лучше осведомлён в пропорциях человеческого тела, тем более — мужского, а зелёный сокрушался о том, что нарушил технику безопасности, выглянув на окрик. Всем известен тот факт, что порядочные девушки на свист не откликаются. Глупо, но наивный гоблин попался на старый трюк. Парящий в небе квартет искал место для позднего ужина и несдобровать бы второй половине, но ей повезло: патрульный отряд, в потёмках свернувший не туда, куда надо, в итоге наткнулся на место преступления. Правда, гоблину подфартило, лишь наполовину: ему надавали тумаков за все огороды, разорённые его сородичами, но, арестовывать не стали, смачно добавив сапогом, чуть ниже спины — на прощание. Вообще-то, вежливость — лучшее оружие стражников и они об этом, никогда не забывали. В один из таких рейдов, патруль и нашёл странную рукопись, повествующую о таинственном артефакте, который назывался «Золотое копыто». Повествование гласило, что эту вещь имел в личном владении сам король кентавров, живший в загадочной стране Козлотопье. Отряд стражников сдал находку начальнику охраны, а тот, упаковав её в папку, передал материалы в магистрат и все об этом случае благополучно забыли.

* * *

В то время, когда происходили эти события, сын приставал к отцу с просьбами рассказать продолжение истории, на что, тот, с негодованием ответил:

— Однако, как же ты пристрастился к сказкам на ночь. Я, вместо слесаря, скоро литератором стану, а твоя мать меня бить начнёт — за правду! Ну, ничего — многим, раньше, угрожали. За истину и пострадать не страшно! Жаль только то, что кулак воздвигнут из собственного дома… Или скалка? А может быть — сковородка… Ну да ладно — слушай…

Рядом с Повальем, находится полудикая страна Козлотопье, где водятся все сказочные персонажи, имеющие копыта, а по бескрайним степям, граничащим с морем, скачут табуны полудиких кентавров…Кровавые закаты, в этих краях, сменяются непроглядной темнотой, а та, в свою очередь, пронзительной желтизны восходами… Где-то в дремучих лесах, на заброшенном кладбище, растёт плачущий цветок, а в недрах неприступных скал спрятан легендарный артефакт…

— Пап, а откуда дети берутся?

— А-а-а?! Чего это на тебя нашло?

— Да мы с ребятами поспорили…

— Ну, так… э-э-э… в одной далёкой-далёкой стране есть огромное поле, засеянное капустой. Со всех окрестных стран, от четырёх сторон света, на него слетаются аисты и клюют капусту. Пропитание, понимаешь, ищут. Аист из сорок пятой уже доклевался… одного из совладельцев поля отправили к праотцам…

В это время в дверях появилась женщина со скалкой в руке. Она являлась слушателю матерью, а рассказчику женой. Со свирепым видом, дающим фору фуриям, женщина набросилась на мужика. Она гневно заорала:

— Чего ты мелешь, пьяное полено?!

Домашний скандал постепенно затихал в ночной тишине, растворяясь среди неказистых домов и теряясь среди мрачных деревьев. Только унылое завывание эха в дымовых трубах, постепенно сходящее на нет, ещё напоминало о недавней стычке. Вскоре город полностью погрузился в темноту, сквозь сон слушая шуршание крыльев ночных охотников… И только где-то вдалеке раздался тихий детский голос: «Да, пап, Густав может и неправ, но он гораздо интереснее рассказывал»…

Глава первая

Нарушенный покой

Над страной Повалье занимался новый день, неся с собой новые заботы, которые в извечном круговороте бытия повторялись с завидной цикличностью, внося своей упорядоченностью, известную долю скуки. Восстановленный, после уничтожения бурей, рыболовецкий флот ощетинился мачтами, на которых играли первые лучи утреннего светила, а по деревянному помосту ветер гнал обрывки вчерашних газет. Нововведение, в виде ежедневного печатного издания, было новинкой в этих краях, но быстро прижилось, положив начало узаконенным сплетням и опубликованным интригам. Редактор тщательно скрывался. На всякий случай — от всех… Художник издательства склонялся к карикатурному жанру, от чего постоянно страдал. Всех персонажей, ему заказанных, он не щадил, изображая с искажёнными чертами, как лица, так и тела. Гипертрофированные носы и уши, не самое смелое заявление художника. Один раз он, не подумав, нарисовал губернатору такое, что редактору тут-же стало дурно, а потом, подумав, пририсовал сильно преувеличенный нос. Крепко задумавшись — добавил ослиные уши. Видимо — думать больше было нечем… Его «кто-то» поймал ночью, тормознув в подворотне и накостылял так, что теперь собственный шнобель художника, ничуть не уступал нарисованному. Настоящий нос губернатора, при сравнении, смотрелся до смешного мелким, блёкнув перед произведением кулачного искусства.

Грог осел на постоянное местожительство в Приозёрске, который продолжал жить своей жизнью портового поселения, внося в окружающий ландшафт, не только мусорные кучи и уличную грязь, но и ухоженность благополучных районов. Город пропах запахом рыбы, но и ароматы питейных заведений, вносили свою лепту в амбре розы ветров, которая уже не справлялась со своей обязанностью проветривания затхлой атмосферы. Авантюрист, как Грога называли друзья, регулярно навещал гнома Пинка в его ангаре. Тот развернулся не на шутку, построив: аэродром, речной порт и лелеял мысли о прокладке железной дороги. Что это такое, он узнал из древних чертежей, составители которых, судя по записям, и сами были не слишком осведомлены в том, что они крапают в своих бумагах. Вероятно, сведения были получены из третьих рук от четвёртых лиц, слившись воедино, в рукописных манускриптах, составленных по рассказам слушателей, этих баек. Пинк хотел предпринять расширенный поиск документов в подвалах университета, но пещеры, преграждавшие к ним допуск, кишели «злыднями», окопавшимися в мрачном подземелье. Гном подумывал о том, что неплохо бы, из-за границы выписать старого друга орка Дроута, но, его следы терялись, где-то в районе оркских земель, граничащих с Нефилимией. Он бы быстро сыграл мохнатыми шариками в футбол. Грог не раз обещал с ним связаться, но до сих пор не было, ни одной уважительной причины, чтобы отрывать громилу от приятного времяпровождения у себя на родине.

Новый ангар, отстроенный Пинком, выглядел солидно. Кроме двух дополнительных верхних этажей, гном углубил строение под землю, сделав, не только, цокольный этаж, но, и подвальные помещения, с дополнительными переходами, в которых, они с Грогом устроили секретное хранилище. Кладбищенский прииск, который освоил Авантюрист, постепенно снабжал драконьими трофеями всех алхимиков и магов, ближнего и дальнего зарубежья, тем самым создавая паритет в силе, равномерно распределённой среди враждующих государств; приносил всё новые плоды, которые требовали скрупулёзного хранения. Доля остальных участников концессии, хранилась тут же, и только ждала того момента, когда владельцы вернутся за ней из дальних краёв.

Мысли о железной дороге не давали гному покоя, ни днём, ни ночью. Скоростная магистраль на реактивной тяге, по плану Пинка, должна была перечеркнуть железным полотном всю страну, постепенно обрастая паутиной боковых веток. Конструктор окончательно запутался в чертежах, но, даже навскидку, было ясно, что такой объём работ не под силу одному индивиду. Грог намекал ему на трест, который необходимо сколотить, для осуществления этой безумной затеи. Эта идея, оставалась за гранью понимания практичного и самолюбивого гнома. Что касается технических решений этой задачи, то Пинк не желал: ни делиться основами знаний, ни подпускать к строительству посторонних. Дилемма оставалась неразрешимой, на ближайшее время, к тому же Авантюрист намекал на очередную аферу в недалёком зарубежье, в связи с чем, постройка железной дороги временно откладывалась.

По ряду объективных причин, путешествие в страну Козлотопье воздухом — нежелательно. Среди главных препятствий, фигурирующих в докладе, оказались виверны, в некоторых местах расплодившиеся в неимоверном количестве. По заказу Грога, Пинк построил двухмачтовую шхуну с авианосным уклоном. На юте небольшого парусного корабля он сделал площадку для посадки воздушного шара с винтовым двигателем. Гном, в запале, предложил построить фрегат, но Грог покрутил у виска пальцем, мотивируя это тем, что в Козлотопье, хоть и обширное море, но оно захватывает страну, только краем. А в реке и шхуны — много. Пинк высказал опасение по поводу нехватки команды, чтобы управляться с парусами, но, Авантюрист ему ответил:

— В Приозёрске, можно набрать не только команду, а даже обслуживающий персонал с местной паперти. Тогда не придётся полагаться на удачу, делая ставку на ресурсы Козлотопья, тем более, какие они там, все прекрасно осведомлены. К тому же, у шхуны паровой двигатель есть, с приводом на винт.

— А какие паруса поставим? — для чего-то спросил гном, хоть был прекрасно информирован: и о форме, и о материале оснастки шхуны.

— Махровые! — не растерялся Грог. — Чтобы смешнее было. Или, на худой конец, красные батистовые портянки на вооружение пустим, а на такелаж — грязные бельевые верёвки.

Сам речной порт развился на всю катушку, на раскрутку которой, оказался способен Пинк. В его услуги входили: водные прогулки, деловые поездки, экскурсии к русалкам и доставка плотов из Козлотопья. Даже рыбалка на летучую рыбу вошла в прейскурант. То, что рыбёшка здесь, по лётным качествам, соперничает с воронами, это давно все уяснили и сидящую на ветвях ихтиофауну Синюшного озера, ловили далеко не с катеров и лодок, так что в помощь рыбакам, Пинк всегда присовокуплял воздушный шар. Но и рыба, в последнее время, стала учёная и не желала клевать: ни на морковку, ни на капусту, сама добывая её на огородах, в тёмное время суток. Хозяева приусадебных участков извелись, гадая, кто сейчас поедает овощи: летучая рыба, пегасовидная корова или чавкает мандрагора, под землёй дожёвывая клубень картофеля. Последнюю пытались вывести шанцевым инструментом, но — малорезультативно. Поговаривают, что в одном селе, под покровом полной темноты, сосед зарезал соседа вилами, перепутав его с подземным вором. Также ходили слухи, что и чавканье это было, не относящееся к поеданию корнеплодов. В другом поселении, мужик рядом с собой зажженную свечку поставил, чтобы не ошиблись. И не ошиблись! Все учёные стали, и многие слышали о том, что мандрагора по ночам светится. Опять неувязочка и применение сельскохозяйственного орудия. Туды ему… Хуже всего, конечно, гоблины, но и к рыбалке они, не имеют никакого отношения.

Аэродром, построенный Пинком, по его мнению, оказался маловат и, присвоив ему статус запасного, гном построил другой, поближе к речному порту, чтобы не разрываться между двумя структурами, стесняясь в их удалении, друг от друга. Когда всё под рукой, оно, как-то сподручней. Экскурсии, прогулки, деловые путешествия — всё вошло в прейскурант услуг. С речки Тухлянки несло одноимённым запахом, что, само по себе, не могло повлиять на расписание полётов, но, могло оказать решающее влияние на желание клиентов воспользоваться услугами авиации, вот только выбора у них не было: ни в авиапутешествии, ни в передвижении по воде. Монополист Пинк не желал делиться своими секретами, ни с кем, оставаясь единственным, кто предоставляет такие услуги населению. Разумеется, речь идёт о воздушном транспорте. Впрочем, другие порты были рыбацкими, и ещё не спохватились о том, что на речных прогулках можно зарабатывать вполне неплохие деньги. После прошедшего урагана Приозёрский флот, из упадка, постепенно восстановился, даже с излишком, чему способствовала доставка плотов из Козлотопья, к чему и Пинк приложил руку.

Особую заботу гному представляло охранение объектов, от посягательства любопытных гоблинов. Зелёные не довольствовались воровством морковки, а проявляли любопытство на всех уровнях бытия, суя свои носы во все щели. Тому, что они ещё продолжали ходить носатыми, оставалось, только удивляться. Чего Пинк предпринимал, в связи с экспансией гоблинов в аэродромное хозяйство? Проще сказать, чего не делал — не сбрасывал на них шариковую бомбу, хоть и очень хотелось. Биологическая атака, в виде угощения, сдобренного дустом и, якобы, забытого на поляне, так же — ничего не дала. Отравление оказалось, видимо, лёгким и шаман, побегав кругами вокруг скорбящих, быстро поднял всех на ноги, посредством дезинфекции. На всякий случай, он проделал манипуляцию с дегазацией, и, была-не была — провёл дезактивацию. Продвинутый гоблин торжествовал! Тогда Пинк надул метеорологический зонд и спрятался в кустах. Как только любознательные гоблины залезли в корзину, он обрубил канат. Ветер, как раз дул в сторону Нефилимии. «Пусть эти козявки великанов развлекают, раз зелёных ничего не берёт — те их и не заметят, поди», — думал гном, провожая за границу туристов, позеленевших от страха и от злости, хоть этот фактор и остался визуально незамеченным, в связи с естественной окраской прирождённых ворюг, маскирующихся под траву.

Как Пинк договаривался с гидрами, история умалчивает, к тому же гномы не любят раскрывать свои тайны, но, болотный газ, он к себе в ангар, всё-таки, провёл. В связи с новыми возможностями, дрова, как топливо, отошли на второй план, используясь только тогда, когда заканчивалось основное горючее, в самом неподходящем месте. Да и то сказать, в последнее время добыча брёвен в священном лесу приобрела проблематичную окраску. Вырубка повсеместно запрещена. В мрачном лесу не видно ничего, дальше собственного носа и кто-то больно дерётся. Абсурдный лес — королевский заказник, как и Грибной. В последнем, к тому же, небезопасно, из-за змеевидных поганок, которые способны перемещаться, по своему усмотрению и смертельно ядовиты. Плоты из Козлотопья — единственное законное средство пополнить запасы древесины. А в целом, всё прогрессивное человечество, относящееся к строительству, давно и уверенно перешло на каменный материал, которого хватало с избытком.

За последнее время, священный лес заметно преобразился и эльфийке Эллиме, было уже не так комфортно прыгать по лианам. Теперь ей предстояло довольствоваться, только бельевыми верёвками. В магистрат неоднократно поступали жалобы на испачканное бельё, которое сушилось на свежем воздухе и бургомистр обещал принять меры, отловив таинственного хулигана. Сама эльфийка, за прошедший период времени, изменилась, избавившись от излишней наивности, возмужала, но, как поправлял Авантюриста Пинк — обабилась. В чём это заявление заключается, гном так и не смог, внятно и доходчиво, пояснить. Ей часто снился один и тот же сон про то, как в стране северных ветров, где большее время года господствуют снега, согретый слабыми лучами майского солнца, расцветал удивительный цветок, которого она так ни разу и не увидела. Снилось Эллиме, как нежно-фиолетовым цветом покрывались все сады и аллеи, а в пронзительно-синей вышине неба летел косяк припозднившихся, с возвращением, птиц. Почему одни виды пернатых улетают на зимовку, а другие остаются, эльфийка так и не смогла, для себя, уяснить. Грог сказал: «Почему улетают? Потому что пешком через море не пройти! Он посоветовал ей не забивать голову всякой ерундой, не имеющей к деятельности Эллимы никакого отношения, а лучше попрактиковаться в стрельбе из лука, потому что Грог, краем уха, слышал про способности кентавров. Слышал он и про то, что они отличные стрелки и мастерски владеют копьём, а вот чего от них ожидать, не слышал ничего. Те особи, которые приходят к местным кузнецам набивать подковы, не имеют к полудиким сородичам, никакого отношения. Эльфийка всё понимала, но, цветущая сирень стояла перед глазами, не давая сосредоточиться и Эллима, во что бы, то ни стало, хотела узнать у Грога про этот цветок.

— Мне чего, сгонять за ним, что ли? — возмущался Авантюрист непонятливости наивной девушки. — Дался он тебе! Да и то сказать, что цветёт он короткий промежуток времени.

— Послушай, — как-то, спросил он её, — а тебе не снилось, что-либо оранжевое? Например: оранжевая мама, оранжевый Пинк, на оранжевом снегу…

— А что? — испуганно спросила Эллима.

— Да, так — ерунда! — махнул рукой Грог. — Но, мне бы это напомнило аварию на комбинате химической промышленности…

Эльфийка вытянула лицо, силясь понять, что Авантюрист, только что сказал, но — промолчала. Вместо расспросов, она заказала себе платье, в тон заморскому цветку, вот только оттенок у наряда получился, какой-то, тоскливо-унылый, никак не тянущий на философскую утончённость цветовой гаммы.

— Ты что, решила в Козлотопье кентавров охмурять? — не удержался Грог от едкого комментария.

Приглядевшись внимательно к цветовому оттенку, он задал дополнительный вопрос:

— Ты его в свёкле отваривала, что ли?

Эльфийка ничего не ответила, вероятно, обидевшись и по-детски поджала губы. Всё это напоминало известные игры, а подобные мысли заранее навевали уныние, граничащее с паникой. Грог старательно обходил подводные камни и расставленные ловушки, лавируя между обеими угрозами. Он переспросил эльфийку, будучи уверенным в том, что она не поняла с первого раза:

— Ты платья свекольным соком красила, что ли? Или варила, вместе с корнеплодами?

Эллима окончательно ушла в себя, не желая отвечать на провокационные вопросы. Чем это заканчивается — она прекрасно знала и поэтому, в критических ситуациях предпочитала помалкивать. Так как Грог был в ударе, это и означало кризис.

Руди, избавившись от синей кожи, пристроилась жить рядом — в Приозёрске и регулярно общалась с Эллимой, которая жила не так уж и далеко. Стремясь, во что бы то ни стало, вернуть утраченную душу, русалка всё-таки забеременела, а вот от кого — не говорила. Она только загадочным прищуренным взглядом посматривала в сторону Грога, но он решительно не помнил подробностей подобных инцидентов, могущих иметь место, а в душе роился сонм сомнений. Ну не мог он столько выпить! Злые языки утверждали, что время покажет… Единорог Жорж с кобылой Люськой резвились на лужайке, возле дома Авантюриста и занимались своим привычным делом, то есть — маялись от безделья. Скелет, а нынче мумия Боря, после трансформации, из одного состояния в другое, находился в полной растерянности, но, постепенно привыкал к своему новому облику. Переезжать в замок некромантов, он отказался наотрез, тем более что старый знакомый лич Герсос подался на гастроли с музыкальным коллективом, который он курировал. Борис кутался в дорогое белое покрывало, оставляя открытыми только глаза, отчего ещё больше становился похожим на покойника, пусть и самого богатого, на этом кладбище. Он часто наблюдал за своей живой женой, которая обречённо копалась в огороде, по-инерции нося овощи на городской рынок. Боря переслал ей половину своих средств, заработанных, во время предыдущих похождений, но это не внесло изменений, в размеренную жизнь супруги. Денег ей хватило бы и на пять оставшихся сроков, но видимо, и этих доходов было достаточно, чтобы влачить унылое существование, в которой не было места излишкам. Привычка, жить по запланированному графику, оказалась сильнее. Грог не раз порывался спросить Бориса о детях, но предчувствие неординарного рассказа или уклонение от него, всегда удерживали авантюриста от этого шага. Он уже привык обдумывать свои поступки и живя в Повалье, становился занудным педантом. Имея полные карманы денег и запасы в сундуках, он чуть не пропил любимую титановую кольчугу! Пора было что-то решать и сильно встряхнуться. Глядя в сторону Руди, нянчащейся с подросшим дитём, он подумал, что: «Конечно же, не до такой степени, трястись!»

Грог вспоминал, что в один из таких дней, когда одолевала хандра, пришёл странный посланец с подозрительной бумажкой и сослался на старого знакомого — рыцаря Рэндора. Сюда он не забыл приплести ассасинку Аду и фею Ламуну, с которыми Авантюрист давно не виделся и теперь, у него не возникало никаких сомнений в том, что он с ними скоро встретится. Вероятнее всего, старые друзья, преследуя государственные интересы, пользуются старыми проверенными методами, которые замешаны на неистребимом влечении к авантюрам, некоторых членов дружеского коллектива. Страна назначения — Козлотопье, частично намекало на правильность этих выводов. Посетитель поведал о таинственном артефакте «Золотое копыто», которое запрятано высоко в горах соседней страны, но которое, так просто не добыть. Имеет артефакт прямое отношение к единорогу Жоре и его месторождение, упомянутая страна. Существует растение — ключ к «Золотому Копыту». Как он называется, никто не знает. Владел артефактом старый король кентавров и что у него случилось, так же неизвестно, но, есть в дремучем лесу заброшенное кладбище, а на нём мраморный постамент, имеющий непосредственное отношение к владельцу раритета. Четверостишие, выбитое на древнем камне, несёт скорбь поразительной глубины. Говорят, когда он высекал на камне эти строки, слёзы беспрестанно стекали по его щекам, падая к подножию кладбищенского пьедестала. Через некоторое время, на этом месте вырос цветок — чёрный, как сажа, с которого беспрестанно стекает каплями на землю: то ли солёная роса, то ли горькие слёзы. Только с этим цветком, по цвету соперничающим с ламповой копотью, возможно добыть артефакт. Но как? И где найти сам цветок? Об этом можно узнать, только в самом Козлотопье. Намёк на вмешательство единорога, которому он мог бы, ой как пригодиться. Козлотопье — Жорина родина.

Пока строилась шхуна для путешествия, Грог занимался подготовкой, к означенному мероприятию и, со дня на день, ждал гостей из столицы государства «Грифона». Он не раз слышал, как упоминалось название дороги, ему незнакомое. В кабаке Приозёрска, с поэтическим названием «Смазка», трактирщик, с не менее живописным прозвищем «Слесарь», рассказал забавную историю, почему переименовали Западную дорогу.

Путевые заметки заблудившегося дворника из Килькодранска.

Всем известно, что метла у ведьмы управляется исключительно психосенсорными датчиками. Сигналы на маневрирование поступают прямо из мозга пилота на гипотетический двигатель, местоположение которого визуально определить не получается. Во всяком случае — не удаётся никому. Ясно одно — веник должен быть за спиной ведьмы, а летательный аппарат получается из любого помела, которое в руках другого человека используется исключительно по назначению. Ну, так вот: задремал дворник на трудовой вахте, в обнимку с метлой, а проходившая мимо ведьма, по какой-то причине лишившаяся своего транспорта, решила воспользоваться чужим. Быстро вскочив на черенок помела, она с диким хохотом набирала высоту, не заметив, при этом, что дворник зацепился за метлу бородой. Так и тащила она его, чуть ли не до самого «Ведьминого Кряжа». Только у границы «Мрачного Леса» ему удалось отцепиться, спланировав на одинокую ветлу, прозябающую на опушке. Идёт он вдоль леса, пробираясь в сторону дома, почёсывая ушибы, и всё время оглядываясь на ветлу, при этом размышляя: «Какая метла пропадает». В глубинах лесного мрака надрывался сыч, крича так, как будто, в этой жизни, он потерял — всё. Причём — сразу. Подойдя к самой кромке леса, за которой не было видно ни зги, в его чаще он услышал озорное женское хихиканье, похожее на призыв к знакомству. Дворник просунул голову в кромешную темноту, тут же получив удар по лицу, от чего под глазом расплылся живописный синяк. На всех повозках, которые его обгоняли южнее «Ведьминого Кряжа» и которые ехали со стороны «Мрачного Леса», возницы имели на лицах схожие, с лицом дворника, симптомы. В народе, к западной дороге прилипло другое название — «Синюшный Тракт».

Грог посмеялся вместе со Слесарем, и прослушал другие новости, которые он упустил, за последнее время, но их оказалось, не так и много. Размеренная жизнь целой страны, несмотря на абсурдность её обитателей, не включала в своём течение резких перемен, зиждясь на привычных поступках населяющих её особей.

Авантюрист вышел из дома и прошёлся в сторону пирса. Проходя по деревянным подмосткам, под которыми плескалась вода, он на секунду задержался, поправляя сапоги на ногах. В это время, кикимора, поднявшая голову из глубин озера, наивно спросила, держась обеими руками за деревянный помост:

— А Руди дома?

Грог отшатнулся, схватившись рукой за сердце и смачно сплюнув, выругался:

— Тьфу, ты! Напугала… Дома!

Он поморщился, до сих пор не привыкнув, к такому соседству и добавил:

— С дитём водится. Найду того, кто это сделал… Бутылку поставлю, за мужество! А её — в замужество…

Грог, оглядываясь из-за плеча, пошёл в сторону мола, а русалка кролем, как заправский спортсмен-пловец, поплыла по вонючему каналу, усиленно работая руками. Метрах в двадцати, от мостков, она остановилась и оглянулась назад. Нахмурив лицо, пловчиха прищурилась и бросив взгляд на удаляющегося Авантюриста, продолжила заплыв.

Выйдя из особняка рано утром, Грог намеревался прогуляться до ангара Пинка пешком, лишний раз поразмыслив, на досуге, о предстоящем деле. Проходя мимо «Удобной Стоянки», Авантюрист, в очередной раз, понаблюдал за битвой «титанов». Летучие рыбы, как всегда, не поделили с воронами лакомый объедок, а тараканы внизу ждали падения с неба своей доли, без которой, они почти никогда не оставались, даже ценой здоровья собственных товарищей. Вспомнив былые времена, Грог пошёл дальше, а на памяти у него крутился коротенький стишок, которым он охарактеризовал это место:

Безмолвная Луна

Взирает на останки,

Прочь расползаются подранки,

Пока им не пришла хана.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, когда Авантюрист приблизился к жилищу гнома. Увиденное поразило его до глубины души. Посередине двора, построенный Пинком технический монстр пыхтел и тарахтел, как в мечтах не построенный паровоз, с помесью трактора и даже издали обдавал сильным жаром. В связи с этим, Грог подумал о том, что посещение на нём южных земель будет весьма проблематичным, так как тепловой удар будет обеспечен всей команде, но, у его удивлению, оказалось, что это вовсе не транспорт. После короткого приветствия и выяснения назначения агрегата, не вникая в мелкие детали, выявилась истинная сущность механизма — это была котельная на газу, исправно поступающего из болот и способная обеспечить теплом всех жителей «Священного Леса». На вершине котла тряслось и подпрыгивало ржавое ведро, вероятно, заменяя собой аварийный клапан сброса излишнего давления пара.

— Какого лешего? — пожал Грог плечами, крайне недоумевая, по поводу постройки.

Пинк оторвался от агрегата и спросил:

— Тебя интересует, какой-то конкретный индивид или популяция лесных жителей — в целом?

— Научил, на свою голову…

Но это был не самое интересный сюрприз, уготованный гномом на сегодня: рядом с дверями стоял глиняный голем, слепленный из красной глины. Он пока не подавал никаких признаков мнимой жизни и Авантюрист решил, не мешкая, остудить пыл Пинка:

— А ты знаешь, что они остаются бездушными и иногда выходят из повиновения, убивая своего строителя?

— Что-то слышал, краем уха, но в инструкциях, которые я нашёл, ещё тогда, в подвалах университета, уверенно утверждается о безопасности изделия, — несколько неуверенно возразил экспериментатор.

Оказалось, что голем, стерегущий вход, был неосмотрительно подвергнут отжигу, для приобретения большей крепости, но, в результате нарушения технологии обработки глиняных изделий, приобрёл свойства керамзита.

— Он будет сильным, но — лёгким, — смеясь, заверил гнома Грог. — Теперь из него выйдет, только нечленораздельно мычащий утеплитель, в стене дома.

— Будет воров отгонять…

— Мычанием? — усмехнулся Авантюрист. — Я понял — разговорами. А может не стоит приводить его в действие, а Пинк?

Гном выставил вперёд правую руку и сделал умное лицо:

— Да ничего страшного — у меня полный комплект руководства! Сейчас и приведём этот план в действие.

С этими словами, не давая Авантюристу опомниться, он подбежал к чудищу и написал у него на лбу какое-то слово. В глазах громилы появились проблески примитивного сознания, а голова медленно стала поворачиваться в сторону возмутителя спокойствия, который предусмотрительно отскочил, заняв выжидательную позицию за другим концом стола. Зачем Пинк вбежал в комнату, он и сам теперь не мог понять, но, случилось самое худшее — голем изначально проявил непокорность своему создателю. Это было видно невооружённым взглядом: хоть навскидку, хоть при пристальном внимании. Медленно, но неумолимо, он приближался и Пинк, опять не придумал ничего лучше, как нырнуть под стол. Вероятно, он предположил, что дубовые доски спасут его от расправы. Проползая под столом, он зацепился бородой за ножку, в которой оказалась большая заноза. Торчащий гвоздь довершил пленение, начатое деревяшкой и через пару секунд, Пинк, в отчаянном положении, представлял собой жалкое зрелище. Голем, повинуясь дьявольскому инстинкту, со всей дури врезал левой рукой по столу, под которым спрятался незадачливый гном. Куски разбитой глины, вместе с деревяшками, разлетелись по всей комнате. Одна доска оказалась из «Священного Леса» и то, что она умела говорить, до сей поры не всплывало наружу, но, тут она не выдержала:

— А-а-а! Козёл! Мочи его, хозяин!

— Грог, надо стереть у него на лбу первую букву! — заверещал перепуганный гном, прижимаясь к самому полу. — Тогда там будет начертано слово, означающее «Смерть!»

— А сейчас там что написано, мать твою за ногу?! — проорал Авантюрист, бегая вокруг кругами и уворачиваясь от неуклюжего чудища, у которого осталась одна правая клешня и перекалённые в огне ноги, что лишало создание подвижности.

— Сейчас там написано «АМЕТ» — «Истина».

Голем, как-будто устало, при старании достать вертлявого Авантюриста, который, как летающий червяк кружил вокруг него, совсем по-человечески вытер рукой отсутствующий пот. Случилось невероятное — глиняный монстр сам смахнул со лба первую букву и замер, повинуясь написанному в древних текстах приказу. Грог освободил гнома из плена и тот принялся крушить собственное творение кувалдой. Из бороды Пинка пришлось выстричь порядочный клок, и теперь, гном был похож на поеденного молью субъекта. Грог попытался его убедить в том, что если этого не сделать, то с гвоздём в бороде, сдобренного солидной деревяшкой, он бы походил на панка. К тому же, вплетённый в бороду, вместе с железом, осколок дерева гнусавил загробным голосом о своей исключительности, а это уже пахло не панк движением. Затем они выбросили останки керамзита в мусор и до поздней ночи лечили первоначальный шок. Потом второстепенный, а затем уже нервы — в принципе.

Наутро Грог направился в университет магов и прочего сброда. Проходя мимо «Лесного Замка» он увидел, как Эллима опять порвала бельевую верёвку и теперь украдкой развешивает чужое бельё, валявшееся в грязи. С чьими-то мокрыми кальсонами на вытянутых руках, как с белым флагом, она предприняла отчаянное усилие, чтобы забросить их на место проветривания.

— Сдаваться собралась? — бросил Авантюрист мимоходом.

Эльфийка вздрогнула и чуть не выронила исподнее из рук, а потом, чуть не швырнула портки в Грога, но передумав, забросила их на верёвку.

— Ты куда сейчас? — испуганно спросила она.

— В «Бумблос-Паблос».

— Возьми меня с собой! — попросила нашкодившая девица.

— Пошли, — равнодушно пожал плечами Авантюрист и неторопливой походкой, тандем направился в сторону университета.

Академия встретила, всё теми же облезлыми воротами, со списком всевозможных услуг. Прейскурант Грог знал наизусть, поэтому задерживаться не стали, а сразу же проследовали к Бригису, который восстановил поставки волшебного песка и наладил астральную связь, но, проходя мимо алхимика, решили навестить старого друга. Грог с Эллимой переступили порог, случайно громко хлопнув дверью. Алхимик Пестик, стоящий к ним спиной и что-то бодяжа на лабораторном столе, от неожиданности вздрогнул, выронив из рук колбу с дымящейся жидкостью. Она разбилась вдребезги, обрызгав подол халата мастера, а по кабинету начал распространяться вонючий и удушливый запах. Пестик в гневе обернулся, но узнав старых друзей, к тому же, постоянных клиентов, сразу смягчился. И всё-таки, для порядка, мастер недовольно выразил свою точку зрения:

— Вас в академии не учили стучаться?

— Нас в академии учили стучать! — машинально ответил Грог.

— Дверью? — удивился Пестик.

— В ухо, шёпотом…

— Как это? — опешил алхимик.

— Ну, капать сплетни на ближнего своего, — пояснил Авантюрист.

— Кто научил? — ещё больше растерялся алхимик.

— Королевский прокурор.

— Чего? — переспросил Пестик, совсем запутавшись в определениях.

— Ну, из особого отдела…

— Как кузнец, что ли, стучать?

— Да — да, как он! — поспешно заверил его Авантюрист, для того, чтобы не перегружать работой мозги мастера, которые и без того, были завалены эфирным хламом, по самую тюбетейку.

Алхимические процессы в лаборатории, как всегда, шли полным ходом. Перегонный куб надрывно гудел и подмастерье Тони, следящий за работой прибора, разве что, не совал нос в саму печку. Судя по записи мелом на доске, висящей на стене, агрегат недавно подвергся ремонту и ему теперь были доступны, не только производство самогона, но и более сложные операции. Эллима здесь бывала редко и всегда, практически, мимоходом, поэтому происходящее действо и работа оборудования, у неё вызвали неподдельный интерес. Комбинированная реторта из черепа горгульи и магического говорящего стекла, привлекла её пристальное внимание. Когда стеклянная часть алхимического оборудования позволяла себе, какое-нибудь, высказывание, то складывалось впечатление, что это говорит череп. Вот и сейчас, по завершении таинства перегона, он выдал реплику:

— Готово мастер!

— Что — уже? — удивился алхимик.

— Да… Не получилось…

Пестик, с досады, сплюнул и заменил в рабочем теле ингредиенты, а Грог, с подозрением поглядев на череп, спросил:

— Как же так, Пестик, кость виверны должна быть ядовитой?

— У меня подготовка, для работы с ретортой и даже сертификат имеется, а в ней я, так и так, готовлю яды. Главный заказчик — Цельсис. Он утверждает, что препарат предназначается для нужд медицины, хоть в этом университете, от его адептов, можно ожидать чего угодно. Помнишь ту войну, за первенство на пост архимага?

— Конечно, помню! — ответил Грог. — Кстати, а кого выбрали?

— Пока никого. Временно, всем заправляет Совет ветеранов, но, не забивай себе голову ерундой, и мне заодно.

В дальнем углу помещения пыхтел кальцинатор, напоминая средневековый орган. Такого обилия переплетённых труб, возвышающихся до потолка и концами, уходящие в утробу верхних этажей, Авантюрист не видел, даже в королевской кочегарке. Эллима, так же не отрывала глаз от чуда техники. В мастерской Пинка, хоть тот и был горазд, на разные чудачества, имеющиеся конструкции, пока не шли ни в какое сравнение, с кальцинатором. Пестик обратил внимание на то, с каким любопытством эльфийка рассматривает оборудование и сказал Грогу:

— Это что! Скоро мне придёт заказанный агрегат — четыре в одном. Автомат! Имеется дробильный барабан и дополнительные функции в управлении.

— Что это такое? — спросил Авантюрист, удивлённо наморщив лоб.

— Переработка винного сусла, — гордо заявил алхимик.

— Фи, — презрительно фыркнул Грог. — Как-будто в старом перегонном кубе этой функции не было.

— В старом кубе, всё приходилось делать вручную и в строгой последовательности, — парировал нападки Пестик. — Здесь же, всё просто — засыпал ингредиенты в приёмный лоток и порядок. К тому же, переработка сусла происходит на более качественном уровне.

— А что это за барабан ты упомянул? — спросил Авантюрист, сморщившись, как чернослив.

— Он подключён к автоматике и позволяет обходиться без ступки, дробя, даже самые твёрдые породы камня, которые могут понадобиться в нашей деятельности.

— Послушай-ка, эдак Тони без работы останется! — воскликнул Грог, под недоуменный взгляд Эллимы.

— Не останется! — заверил его алхимик. — Будет в округе травки собирать, да за бутылками бегать, под розлив продукции. Хотя, можно и упростить производство, отпуская эликсир в тару покупателя.

Он постучал костяшками пальцев по черепу, который отозвался глухим эхом. С каждым стуком в глазницах вспыхивал тусклый багровый отблеск адского пламени.

— Отличная цветомузыкальная установка — два в одном! — восхищённо умилился Грог.

В это время Тони, что-то с азартом толок пестиком в ступке, украдкой поглядывая на Эллиму. Увлёкшись, он слишком долго задержал на ней взгляд, в результате чего, его рука ушла в сторону. Промахнувшись мимо ступки, подмастерье врезал костяным пестиком по руке мастера, тут же получив увесистую затрещину. Алхимик долго тряс отбитым пальцем, громко ругаясь и угрожая сослать Тони в «Мрачный Лес» — на сборку трав. «Отомстил, наверное, за угрозу быть оставленным без работы», — подумал Грог, наблюдая за тем, как мастер вентилирует воздух рукой. Подождав, пока Пестик успокоится, Авантюрист спросил его:

— Послушай — ка! В лугах, около замка «Лесник», я давным — давно видел магические колпаки — что это такое?

— А-а-а, — кивнул головой головой алхимик. — Эта поляна, у магов, со всех ближайших городов, как золотой прииск у старателей. Там земля хорошая и растения вырастают мордастые и, даже — редкие. Вот их то и накрывают хозяева колпаками, таким образом: и застолбив участок, и оберегая ростки от хищения. Был один забавный случай, когда на делянку забрёл дикий собиратель.

— Почему дикий? — наивно спросила Пестика Эллима.

— Потому что он врезал по магическому колпаку ногой, вероятно, таким образом собираясь разрушить энергетическую связь и забрать растение, кем-то бережно лелеемое и охраняемое. Дикий, потому что не знал свойств охранных устройств. При ударе по колпаку ногой, сила отдачи оказалась равной приложенному усилию. В результате этого фактора ногу отбросило назад, а голову несчастного, с хрустом, приложило об магический барьер. Равно, с такой же силой отдачи, его отбросило назад, а нога опять штурмовала преграду. Неизвестно, сколько ещё времени, он бы проделывал эти упражнения, если бы в каморке дежурного мага не сработала сигнализация. Прибежав на место, сторож отключил барьер и сорвал цветок, а дикий собиратель упал мордой в навоз, прямо на то место, где только что рос вожделенный ингредиент.

Дверь лаборатории открылась и в неё заглянул Винилус — помощник Бригиса и, с порога, крикнул:

— Астральную связь с варварским станом, кто заказывал?

— Да — да! — засуетился Грог, а Эллима очнулась от гипноза, навеянного оборудованием алхимической лаборатории и поспешила вслед за Авантюристом к связисту.

Проговорив с варваром Борном, примерно с полчаса, Грог заручился его поддержкой, в предстоящем путешествии. Из непродолжительной беседы, он уяснил, что варвару до смерти надоел родной стан, бескрайние холодные степи и горные кряжи, вершинами подпирающие небо. Не менее всего прочего, достала магичка Сюзи, своей ревностью к высоким и решительным представительницам его племени. Рядом с сородичами Борна, она ощущала себя южной шмакодявкой, если верить её словам, и разговор о том, что варвар может уйти в Повалье один… Об этом не могло быть и речи. Это, кстати, касалось и самой Сюзи. Борн ни за что бы не оставил её в стане одну, так как мужики его племени, в решительности, ничем не уступали женской половине. Так что, со стороны Варварского прохода, по одноимённой дороге, стоило ожидать не одного, а двоих друзей. Ещё Борн сообщил, что больше всего Сюзи соскучилась по старым подругам, но, ещё больше — по Повальским магазинам. Авантюрист, для себя чётко усвоил, что если он в ближайшее время не достанет проездные документы в столицу государства Грифон, то на глаза магичке, можно не показываться. «Надеюсь, всё же, что Ада не обзавелась куриными мозгами и позаботится о мандатах заранее», — подумал Грог. Ещё с полчаса Сюзи болтала с Эллимой, пока астральный канал не затянуло шлаком чьих-то грёз, сделав разговор, сначала еле слышным, а затем и совсем невозможным.

Спускаясь с университетской горы, Грог свернул в сторону. Эллима было потянулась за ним, но, он ей мягко намекнул на прозрачные обстоятельства, делающие дальнейший совместный поход, решительно невозможным, во всяком случае, на ближайшие пару минут. Эльфийка, почему-то, покраснела… Неожиданно, Авантюрист позвал её громким голосом к себе:

— Эллима, иди сюда, что покажу!

Она покраснела ещё больше и сдавленным голосом просипела:

— Чего?

— Да не то, что подумала! — недовольно ответил Грог, а про себя добавил: «Дура!»

Эльфийка подбежала к нему и увидела в скале большой вход в пещеру, которого раньше здесь никогда не было. Это она знала точно, потому что не раз обыскивала эти склоны горы: и одна, и вместе с друзьями.

— Смотри, — повторил Авантюрист. — Здесь её раньше не было.

— Может быть, гоблины выкопали? — предположила наивная девушка, всё-таки, так до конца и не избавившись, от ребячества.

— Посередине поселений, где их сразу же застукают, после первого ночного набега? — возразил Грог. — Настойчиво возражаю! Да и размеры большеваты, для зелёных чертей, чтобы они сами её рыли.

— Может, заглянем туда? — предложила Эллима, любящая совать свой нос во все неведомые места.

Авантюрист вдруг вспомнил их первое знакомство, когда эльфийка оказалась запертой в пещере и решительно возразил, против необдуманных действий:

— Не стоит! Видишь у входа сталактиты и сталагмиты? Мне они до боли зубы напоминают.

— А что делать? — робко спросила Эллима, с любопытством поглядывая в сторону пещеры. — Хоть и подозрительно… Да не может этого быть!

— Чего не может быть? — уточнил Грог.

— Чтобы пещера была живой, — ещё тише ответила эльфийка.

— Эх ты, все гроты облазила, а на такую не наткнулась? Считай, что тебе повезло. Я слышал краем уха, что есть такое чудовище, «Хорхой» называется. Это гигантский червяк, но, по легенде, они живут далеко, от этих мест. Охотится он таким способом: толпа гоблинов, к примеру, находит новую пещеру, удобную и тёплую и вселяется в неё. Завтрак сам в брюхо забегает — даже напрягаться не нужно.

— А как монстр определяет, когда пора рот закрывать? — спросила Эллима, явно задавая вопросы не по теме.

— По вибрации! — разозлился Грог. — Как только топот усиливается, до рези в желудке, хорхой захлопывает пасть. Или сигналом к поглощению пищи, может служить разведённый костёр… Он очень обожает непотрошённых гоблинов, запечённых в углях…

Эллима криво усмехнулась, почти обидевшись.

— Сейчас проверим старым, испытанным способом, — заверил её Авантюрист и пошёл искать подходящий булыжник.

Вернулся он с увесистым камнем в руке, который и не замедлил запустить в пещеру. Та, в свою очередь, поперхнулась и закашлялась. Камень с ускорение вылетел назад, сопровождаемый смачным плевком и громким отхаркиванием. Рот немного почмокал, смыкая и размыкая замаскированные, под каменную породу, губы, а затем, всё вернулось в исходное состояние.

— Хорошо, что он умом обделён, — удовлетворённо заметил Грог. — Пойдём — расскажем в университете.

Посмотреть находку сбежался весь тренировочный зал Бумблоса-Паблоса, а так же, все члены вспомогательных учреждений, не исключая мастеров всевозможных лабораторий. Разинув рты, морщась и почёсывая затылки, костяк адептов университета, прямо на месте событий держал военный совет — что с этим делать. Мастер-кузнец Долотоус твёрдо заявил:

— От него, надо во что бы то ни стало, избавляться! Я слышал, что хорхои игнорируют породу любой твёрдости и от нашего городка, скоро может камня на камне не остаться. Ничего, кроме развалин…

Предложения от других мастеров сыпались, один за другим, и так же, один нелепее другого. Никто не знал, какая реакция чудовища будет на огонь и другие стихии; есть у него к ним иммунитет или нет. В конце концов, была отправлена делегация к Пинку, ломать шапку насчёт большой бетономешалки, с помощью которой, тот построил пирс и аэродром. Она была способна разом залить червяка бетоном и задача облегчалась тем, что не нужно было его армировать — и так сойдёт. Грог ясно осознал, что впоследствии, на горе, возле Бумблоса-Паблоса, может появиться отличная бетонная статуя, если гном построит подъёмный кран, соответствующих размеров. На худой конец, можно применить тяжёлую транспортную авиацию — воздушный шар повышенной грузоподъёмности. Если Пинк такой ещё не построил, то — придётся. На этот счёт у Авантюриста уже родилась идея, на которой можно неплохо, и даже — очень неплохо, заработать.

Делегация с челобитной прибыла в ангар, с любопытством разглядывая Пинковские творения. Он сначала было задрал нос, но, Грог пнул его сапогом, чуть ниже колена и покрутил у виска пальцем. Осчастливленная делегация поволокла бетономешалку к университету, а гному, Авантюрист объяснил научно-популярным языком, что теперь все фонды библиотеки в его распоряжении. До Пинка, только теперь дошло, какие перспективы открываются перед ним и, с этими счастливыми мыслями, ангар отходил ко сну.

* * *

Снилась Крону цветущая сирень, которую он наломал и сделал из неё отличную метлу. С этим помелом он бродил по улицам Приозёрска, делая город чище. За этот трудовой подвиг, в его честь была отлита большая бетонная статуя. Памятник себе любимому очень умилил Авантюриста, но мучила назойливая мысль: «Он был жив! Мало таких, кому при жизни воздвигают монументы!» От этих противоречий, в голове крутился один единственный вопрос: «Каким способом её отливали?» А главное — за какие заслуги?» Порешив, что, наверное так надо, он успокоился…

* * *

Пинк, во сне, переживал прошедшие события по-своему. Полночи за ним гонялся бетонный голем, который отлили мастера из университета. На лбу у него было написано нехорошее слово и никакие уловки не помогали стереть эту надпись, а в голове вертелась мысль, что и незачем. Не поможет…

…

Эллиме тоже приснилась бетонная статуя…

Глава вторая

Болотная лихорадка

Утром следующего дня, Грог поспешил на встречу с Борном, который уже должен был достичь перевала, ведущего к Варварскому проходу. Эллима увязалась следом, а Пинк семенил чуть поодаль, постоянно бубня про воздушный шар. Грог не выдержал и остановившись, обречённо вздохнул:

— Послушай, Пинкертон. Пока ты готовишь аэростат к полёту, мы не только встретим Борна и Сюзи, но и вернёмся в ангар.

Уже на подходе к деревне Тагорабинке стало ясно, что на склоне Университетской горы царит оживление и происходят неординарные события, не предусмотренные протоколом. Открывшаяся картина убедила, в этом, подошедших. Через речку Голубая вода, отделившую деревню от университета, перелазивший через неё червяк, подмял под себя мост. Заменив, таким образом, переправу собой, он застыл, вместе с залитым в него раствором. Известно, что бетон встаёт не сразу и по рассказам очевидцев, после употребления цементного блюда, хорхой намеревался ползти в деревню. Видимо, в гору ползти было тяжелее и он выбрал наиболее лёгкий путь. В это утро, в деревенском трактире, даже выбитые за ночь стёкла менять не стали — на всякий случай. Зачем понапрасну деньги расходовать? Деревенский кузнец Кувалда бегал вокруг новопредставленной скульптуры кругами и давал советы, направо и налево:

— Надо с него шкуру содрать и перила присобачить!

Прочную кожу чудовища справедливо поделили между всеми участниками, заинтересованными в делении трофея и теперь Пинк не знал, что делать со своим отрезом, восседая на нём и крутя головой.

— Может, я за шаром сбегаю, а Грог? — с волнением спросил он.

— Ладно — беги, — махнул рукой Авантюрист. — Эллима здесь останется, до твоего возвращения, а я пойду на встречу с Борном.

Все разошлись по своим делам, навстречу новым перспективам. Что собой представляет шкура хорхоя — никто не знал, и в самое ближайшее время, будет с нетерпением ждать новостей от алхимика Пестика, пока тот проводит лабораторные анализы. Один знакомый сказал Авантюристу про то, что в горе образовался длинный туннель, в том месте, где прополз гигантский червяк. Куда ведёт этот проход — неизвестно. Маги залили бетоном наружную заглушку и какие там будут происходить события, какие дела твориться, так же — дело тёмное. Они применили в университете старую испытанную тактику упреждения подкопов — поставили медный бассейн, в котором лежат медные шары. Малейшее сотрясение недр тут же будет обнаружено. Сами маги, исследовать проход не желают, да и другим не советуют.

— Оставим на десерт! — согласился с доводами Грог. — Сейчас есть дела поважнее.

Когда Авантюрист возвращался с варваром и магичкой к месту событий, кузнец уже красил новый мост в изумительный ядовито-зелёный цвет. Перила он обещал выковать к следующему четвергу, но, наших героев, это обстоятельство — мало интересовало. Несказанно обрадовавшись встрече, Сюзи с Эллимой болтали без умолка и, отправив их в ангар, Грог с Борном отправились в Приозёрск за остальными участниками концессии. Пинка оставили с женщинами заканчивать проверку оборудования, к предстоящему путешествию. По дороге в город Борн без конца интересовался последними новостями, произошедшими в Повалье:

— Ну, что тут у вас новенького?

— Да, всё старенькое, — устало ответил Авантюрист. — По ходу дела, всё сам узнаешь. Меня сейчас мучает другое — этот загадочный пергамент. Я вот что думаю: сейчас мы соберёмся в ангаре Пинка и, предоставив баб самим себе, дадим им возможность путешествовать по магазинам, а сами, чисто мужской компанией, сгоняем к заброшенному дому на болотах.

— Какому? — не понял варвар.

— Ну, к Таинственному дому, где зеркало дурацкое находится, — объяснил Грог, начиная уже нервничать. — Хочу показать ему свиток и услышать, что оно на это скажет.

— Можно, почему бы и нет, — сразу согласился Борн, равнодушно пожав плечами.

Прибыв в Приозёрск, друзья отыскали Бориса и завалились в кабак, отметить встречу. Затем Грог показал Борну своё хозяйство, которым он обзавёлся, за последнее время. Уютный дворик его дома имел небольшой бассейн, аккуратно обихаживаемый Руди, как-будто она собиралась в нём жить, не желая расставаться со своим прошлым. Варвар умилился увиденному ещё больше, когда лицезрел саму Руди. Косясь на Грога, он с подозрением спросил:

— Не могу поверить! Это что — наша ундина? Кожа белая, даже слишком; ребёнок подрастает…

Он хотел добавить что-то ещё, но передумал отпускать комментарии, которые могли оказаться не к месту, во всяком случае — пока.

Единорог Жора несказанно обрадовался встрече, начиная хиреть в портовом городе, где для него развлечения не предусмотрены и был готов идти куда-угодно, хоть на край света.

— Ну, а у тебя как дела? — допытывался он у варвара.

— Когда я привёз маленькую Сюзи домой, весь стан переполошился. Старейшина, посмотрев на неё сверху вниз, сказал, что меня не за этим посылали. Потом добавил, что я не маленькая девочка — в куклы играть, а огонь мы добудем старым дедовским способом; тем более, что он апробирован, устойчив и более безопасен, чем бездумное пускание огненных шаров. Короче — я почувствовал себя поэтом, в глухой и дремучей таёжной деревне.

* * *

Утром следующего дня, оставив женский коллектив предаваться воспоминаниям, Грог решил, как и было задумано, в чисто мужской компании навестить владения «Гидры», чтобы принесённый таинственным посланником пергамент показать вредному зеркалу в заброшенном доме на болоте. Единорога Жору уговорили остаться развлекать женщин, заодно и свою кобылу Люську, а они вчетвером: Грог, Борн, Пинк и Борис, направились в сторону порта — к баркасу.

— Интересно, — высказал Грог мысль вслух, — ядовитое облако не опустилось на землю? А то мы не то, что на аэростате — на лодке не проплывём!

— Нет, — успокоил его Пинк. — Когда я газ проводил, то интересовался этим аспектом. Не хотелось самому там полечь.

— Ну, тогда порядок…

Баркас неторопливо бороздил воды речки Тухлянки. Мимо проплывали корявые деревья, росшие на ржавых берегах, на фоне пронзительно-синего неба, а из воды, то тут, то там — торчали коряги. Зелёная ряска жалась ближе к берегам, а обрывки тины попадались повсеместно и запах… Боря кутался в белое покрывало, Борн натянул медвежий шлём поглубже, как будто он мог спасти варвара от вони, а Пинк без конца ощупывал свою покоцанную бороду. Грог молча взирал на неухоженные берега и в этот момент времени, отличался редкой молчаливостью. Глядя на Бориса, он подумал о том, что тот мог бы завести и рабочую одежду, так как белый саван укатать в грязи — делать нечего, особенно на болоте. Борн не расставался со своим шлёмом, наверное, даже во сне, а Пинку, не мешало бы подравнять бороду. Он предлагал ему сделать окладистую бородку, но, тот почему-то отказался. «Вот приедет Ламуна, сам прибежишь стричься!» — сказал он гному, а тот только мычал и обеими руками закрывал свою национальную гордость. «Ты посмотри: у тебя, после схватки с големом, вся борода разбросана по лицу пучками», — подначивал его Авантюрист.

Наконец-то баркас повернул налево и пройдя под «Синюшным Мостом», вышел в акваторию одноимённого озера, которое, строго говоря, было рекой, но — сильно расширяющейся в этом месте. Авантюристу показалось, будто бы выйдя на просторы, баркас сам собой ускорил ход, радуясь свободе и безбрежным водам, простирающимся во все стороны утончённой лазурью. Водная рябь мелькала по бортам, поблёскивая солнечными бликами на каждом гребне, а позади баркаса, в разные стороны — расходились волны, чтобы впоследствии выкатиться на берег. Пинк повернул руль влево и направил баркас к знакомому причалу, который ещё не успел сгнить до конца. Медленно, но уверенно, моторизированная лодка приближалась к берегу, пока не уткнулась носом в полуразвалившийся деревянный помост. Друзья осторожно и не торопясь, вышли на заросший кустарником берег. Будучи, когда-то знакомой, картина изменилась до неузнаваемости. Заросли увеличились в объёме, а знакомые места, со временем, стёршиеся из памяти, оставили только обрывки воспоминаний, да и те не укладывались в увиденную панораму. А самое главное — что-то неумолимо зловещее присутствовало и витало в воздухе.

Узкая тропинка вела мимо лежбища кикимор, от чего Борис ещё плотнее закутался в одеяло, как будто спасаясь от холода.

— Что, Борь, озноб бьёт? — поинтересовался Борн.

— Угу — холодно. Когда был простым скелетом, ничего не чувствовал, а теперь я мумия задрипанная, в каком-то подвешенном состоянии.

— Ладно, не расстраивайся! — утешил его варвар. — Я спрашивал нашего шамана про твою проблему и он сказал, что не всё так просто, как рассказали в университете. Есть такое растение, вот в Козлотопье и посмотрим, заодно.

— А как называется? — настороженно спросил Борис.

— Вот именно, что никак! — растерянно развёл руками варвар. — Он мне на пальцах показал, да описал приметы. Мимо не пройдёшь. Можно, конечно, у алхимиков поспрашивать, но, я такого здесь не видел.

Ободрённый новостями, Борис зашагал веселее, да и остальные, почему-то приободрились, как будто их тоже касалась проблема восстановления тела, до первоначального состояния. Со дна знакомого болота, из самой глубины трясины, поднимались пузырьки неизвестного газа, разнося по окрестностям булькающие звуки. Относилась невыносимая вонь к этим пузырькам, или нет, но, она тоже проникала во все уголки местной растительности. Грог постучал по воде ладонью, со словами:

— Эй, ты там не утонула?

Из воды выглянула мавка, вся в грязи и зелёной ряске. По всему было видно, что она чем-то сильно напугана. Не произнеся ни слова, она указала рукой на «Таинственный Дом» и опасливо оглядываясь по сторонам, скрылась в пучине.

— Ну вот — пропала, — разочарованно сказал Грог, которому постепенно начала передаваться тревога кикиморы, как вирусное заболевание, распространяемое воздушно-капельным путём.

Товарищи молча переглянулись, а Борн спросил Авантюриста:

— Ты зачем её позвал?

— Не знаю — просто так. Неудобно, как-то, проходить мимо и не поздороваться. Столько времени знакомы! Баян вспомнился…

Тропа свернула в сторону дома, где уже отчётливо просматривался чернеющий вход. Двери окончательно упали на землю, приглашая заходить любого, кто на это отважится. Болотную тишину ничто не нарушало. Гнездо виверны осталось далеко в стороне, и оттуда можно было не опасаться нападения, если только, конечно, лысый летун поленится отправиться на охоту в дальние дали, а заинтересуется странной компанией. Внутри самого дома, так же не было слышно никаких звуков, которые бы выдавали присутствие посторонних. «Хотя, кто из нас посторонний, это, ещё, надо подумать», — усмехнулся Авантюрист. Войдя в двери, все вздрогнули от неожиданности: в заброшенном доме, в полной тишине и прямо на полу, сидела странная компания, разве что не певшая, не менее странную песню. «А ведь могли бы», — подумал Грог. Лениво и искоса взглянув на вошедших, сидящие у небольшого костерка отвернулись, уставившись отрешённым взглядом на огонь. Наблюдая за его неспешной игрой, так никто и не проронил, ни слова: ни пришедшие, ни сидящие у костра люди. Из глубины комнаты вышел ещё один персонаж, вероятно, отходивший по нужде. Подойдя к своим и ни слова не говоря, он сел в круг. Ему тоже ничего не сказали, а молча протянули глиняную кружку, наполненную ароматной жидкостью, с запахом амброзии и ещё, каких-то, незнакомых трав. «Кажется, это у них аперитив — аппетит поднимают», — подумал Авантюрист, подивившись тому обстоятельству, что тот, кому была протянута кружка, вообще ещё жив. Отвисшая, от старости, челюсть без конца покидала штатное место и напиток, время от времени, вытекал из уголков рта. Кружка была одна и его поторапливали с принятием горячительной жидкости. «Ему бы соломинка потребна была», — промелькнула вялая мысль, а вслед за ней другая, из высказываний неизвестного гусара: «Поручик, Вы бесчеловечный тип — опять на посуде сэкономили: пока до тебя стакан доберётся, столько глобально нехороших мыслей, в голову прийти может!»

Горит костёр и речь невнятна,

И тяга к спору с давних пор,

Желанье сесть в кругу проклятом,

Мусоля пьяный разговор.

Избегая излишних расспросов, друзья осторожно спустились в подвал и нашли злополучное зеркало, которое, всем своим видом, заранее измывалось над просителями. Показав таинственный пергамент вреднючему зеркалу правды, которое переворачивало факты, с ног на голову, товарищи ожидали от него всё, что угодно, но только не то, что увидели. По амальгаме поплыли обрывки изображений неизвестной страны, в которой, никто из присутствующих, никогда не был. Внезапно, панорама гор и лесов, омываемых синими водами, пропала, а появилась фигура лилит с красными, горящими, как уголь, глазами. Вместо ногтей она имела страшные когти, а в целом, прекрасный и отталкивающий облик демоницы. Она пристально посмотрела на стоящих у зеркала; внимательно оглядела каждого, с ног до головы, при этом прищурившись, пока и этот образ медленно не растаял в пустоте, вместе со зловещей улыбкой.

— Ну вот, так ничего и не выяснили, — разочарованно протянул Борис.

— Говорил мне посланник, что всё узнаем в Козлотопье, а меня сюда потянуло, — не менее разочарованно, поддакнул Грог.

Выйдя из подвала, товарищи не обнаружили присутствие, не только странной компании, но, даже остатков костра.

— Странно всё это, — задумчиво протянул варвар. — Очень странно.

— Мне тоже, изображение в зеркале не понравилось, — согласился с ним Пинк. — И мавка в болоте, ведёт себя, как-то, подозрительно. Давайте уматывать отсюда, подобру-поздорову.

— Согласен, — кивнул Борис, опять кутаясь в своё покрывало.

— Причём тут изображение! — раздражённо отозвался Авантюрист. — Где эта компания?

— Ты что, хотел к ним на хвоста сесть? — удивился Борн. — Своего мало…

— Причём тут, своё — чужое! — нахмурился Грог. — Куда они подевались? Может, здесь портал есть? Неплохо бы осмотреть помещения.

— У тебя, я смотрю, с годами извилины выпрямляются, как у солдата, стоящего по струнке, — подтрунивал над ним варвар. — Ничего не бояться, тоже, знаешь ли, чревато. Ну, давай посмотрим, что творится в других помещениях…

Товарищи медленно поднялись на второй этаж, прислушиваясь к каждому шороху. Грязная и пыльная паутина лохмотьями свисала с потолка, местами доставая до пола. Из-за ближней приоткрытой двери раздавались всхлипывания. Друзья недоуменно переглянулись и подошли ближе. После некоторых колебаний, Грог всё же рванул ручку двери на себя и замер в проёме, не решаясь войти внутрь помещения. Обнажённая женщина сидела в углу комнаты, сжавшись в комок и обхвативши ноги обеими руками. Лицо уткнулось в колени, а сгорбленная спина, время от времени, вздрагивала. Не было сомнений, что она плачет… Внезапно, лилит вскочила на ноги и в невероятном изгибе тела назад, чуть не коснулась пола затылком. В следующий момент, выпрямившись, как струна, она сделала сильный рывок вперёд, подавшись всем корпусом в сторону Грога и махнула рукой. Страшные когти всего лишь в миллиметре промелькнули возле его лица, которое, он благоразумно предпочёл убрать с линии атаки. Мёртвая, остро отточенная кость обожгла могильным холодом и лёгким ветерком всколыхнула волосы на голове Авантюриста.

— Вот это номер, со стариком и старухой, — простонал Грог, выпучив глаза и отшатнулся назад.

Он моментально закрыл за собой дверь, подперев её необструганной балкой для потолка, валявшейся тут же. С той стороны двери раздался дикий визг, переходящий в вой, а дверь заходила ходуном. Скрежет и удары, не прекращались, ни на секунду.

— Надо же, а ведь такая симпатичная, на первый взгляд, — растерянно пробормотал незадачливый жигало.

— Тебе надо было ей артефакт показать, — заметил Борн.

— Какой? — не понял Грог, но, оценив шутку, тоскливо улыбнулся. — А-а-а! Ты видел, какие у неё когти, вместо ногтей? Я ещё надеюсь, что этот артефакт пригодится, чтобы его раньше времени под нож пускать. Или под ножи…

Внезапно шум стих и у Грога внутри всё похолодело, от неожиданно пришедшей догадки:

— Вы не помните — в комнате было окно?

Теперь позеленел Пинк, а у варвара на шлёме шерсть встала дыбом. Борис чуть не уселся в углу, накрывшись с головой своим покрывалом. Авантюристу даже показалось, что он слился цветом с белой накидкой. Появившиеся, в лестничном проёме, горящие красным светом глаза, при полном молчании их хозяйки, заставили всех судорожно сглотнуть слюну. Борн предпринял, на первый взгляд, неординарное, но, вполне разумное решение взять в руки балку, подпиравшую дверь. Как только лилит пошла в лобовую атаку, двумя руками пытаясь пригвоздить варвара к стене, он подставил бревно под удар, к тому же прибавив ему ускорение, отчего когти демоницы крепко увязли в древесине. Выбросив её, вместе с деревянным капканом, обратно в комнату, друзья пустились наутёк, в сторону спасительного баркаса. Резво попрыгав в лодку, они, не полагаясь на мотор, гребли так, что чуть не сломали вёсла. Даже усерднее, чем под кнутом на галере. Отойдя на приличное расстояние от берега, можно было перевести дух, гребя не торопясь.

— Только вот незадача: что это коронованное исчадие ада делало на болоте? — задал Грог, вполне закономерный вопрос.

— Мы же не собираемся выяснять этот аспект? — спросил варвар, вытирая пот со лба.

— Разумеется — нет! — ответил за Грога Пинк. — Но что бы она там ни делала — пусть гребёт подальше!

— Пока усиленно гребём мы…

— Пинк, вместо того, чтобы помогать нам половником, бессмысленно бульбуляторя воду позади баркаса, ты бы лучше двигатель завёл, — намекнул Авантюрист гному на присутствие техники, позволяющей обходиться без вёсел.

— Стой! — прокричал Борн. — Не заводи мотор!

— Что такое?! — вздрогнул гном, от неожиданности.

— На верёвке, за кормой, мавка болтается — намотает на винт, вместе с волосами.

Подтянув болотную кикимору к баркасу, друзья подивились нестандартному решению, к которому прибегла жительница трясин.

— Ты чего за верёвку вцепилась, — растерянно спросил у неё Грог, — сама, что ли, доплыть не могла?

— Растерялась, — оправдывалась мавка. — С тех пор, как стражники нашли какой-то свиток, лилит не даёт покоя местным жителям. Дом на болоте перевернула, с ног на голову. С виверной поцапалась. Ну, той самой палец в рот не клади. Если кто в упор и не замечает, подобных субъектов, то это виверны и драконы. Драконы и василиски трясутся, от одной мысли, про неожиданную встречу с единорогом… Демоница зеркало, чуть не разбила. Но, скажу по секрету — его нельзя разбить и оно, с пренебрежением относится ко всем. Портал в другое измерение…

— Так им можно воспользоваться? — насторожился Грог.

— Как бы ни так! — возразила гостья. — Ко всякой двери ключ нужен. Скажу, только, что к этой калитке — ключ нематериален.

— Ну, и куда ты теперь? — поинтересовался Авантюрист.

— Не знаю, — пожала плечами русалка. — Пока демоница не уберётся с болот, там жить — невыносимо.

— На постоянное местожительство к Пинку — под пирс, — предложил Борн мавке новую квартиру. — Там вода и то чище, чем на болоте.

— Или в бассейн, при ангаре! — несколько эмоционально, выдвинул Грог свой вариант. — Ну, чего вы на меня уставились? Не ко мне же — в аквариум! Гном будет её килькой кормить, иногда подкармливая тунцом, а она ему песни задушевные петь.

— Точно! — мрачно согласился Борис. — Наутро найдут Пинка под корягой, всё в том же демонстрационном аквариуме, зацепившегося за сучок бородой…

— Со спущенными штанами, — зло добавил Авантюрист.

Через секунду мотор затарахтел, выбрасывая клубы горячего пара, а в воздухе запахло отработанным сероводородом.

— Не взлететь бы нам на воздух, с этими несовершенными новшествами! — подумал Грог, а вслух добавил. — Кстати, Пинк, а ты на нашу шхунку, к парусному вооружению, винтовой двигатель не присовокупил?

— А как же, — устало подтвердил вопрос гном. — Сейчас без этого — никуда. По реке ещё ладно — можно спускаться по течению, в крайнем случае, а вот, если попадёшь в туман и в море унесёт? Какие там дуют пассаты — неизвестно. Скольких я моряков не спрашивал — нет карты розы ветров.

— Ну, здесь-то оно и понятно, — согласно кивнул головой Авантюрист. — Зачем в реке, такие тонкости. Лоция, в купе с пьяным лоцманом — другое дело, но мореходные карты и инструменты, речникам — ни к чему. Разве что лот верёвочный — глубины промерять.

Он оглядел осунувшихся товарищей и усмехнувшись, добавил к сказанному:

— У вас, господа, я смотрю, седина стала появляться.

— С тобой появится, — мрачно и подавленно всхлипнул Пинк.

— Это всё Ада с Рэндором виноваты! — оправдывался Авантюрист. — Они, видите ли, на службе у короля состоят, а тому не дают покоя тёща с тестем. В Козлотопье… И артефакт, я подозреваю, тут ни причём, если он вообще существует! Вот, только поведение лилит наталкивает на размышления о том, что всё здесь, навалено в такую кучу, которую разгрести будет непросто. И нелегко… И вообще…

Баркас неторопливо поднимался вверх по речке Тухлянке, не замечая незначительные препятствия, в виде мелких коряг, то тут, то там, выглядывающих из воды. Шхуна здесь не прошла бы решительно, и поэтому, новенький кораблик заложили на верфи Приозёрска. Сейчас он должен быть готов. Авантюрист, не полагаясь на Пинка, которому вечно не хватало времени из-за многостаночности, лично проверил ход отделочных работ и теперь мог с уверенностью заявить, что всё готово к афёре. Не хватало только главных действующих лиц, которые, вот-вот должны прибыть из Грифона.

Баркас отшвартовался в порту и друзья сошли на берег, чуть не позабыв про мавку. Она молча осмотрела предполагаемое место жительства, нырнула поглубже, чтобы воочию убедиться в комфортабельности предлагаемого участка акватории. Вынырнув, она мрачно уточнила, ковыряясь в зубах ногтем:

— Что вы там, насчёт бассейна говорили?

Оказалось, что когда-то, давным-давно, её звали Миранда, а теперь, у неё именем никто не интересуется, по причине, исключительно редких посещений туристами зоны болот, не входящих в рекламные проспекты туристических агентств.

— А в воде обязательно жить? — поинтересовался Борн у новой попутчицы.

— Нет, — растерянно ответила мавка.

— А что же ты, тогда не вылезаешь, из болота? — удивился варвар. — Давно бы взяла, да и умотала, куда-нибудь!

— Привычка…

— Да, сила привычки, частенько намертво привязывает нас к определённому объекту вожделения, даже в том случае, если он, таковым не является, — к удивлению для себя, Боря выдал длинную тираду философского изречения, при этом, умудрившись не сбиться и не потерять генеральную линию высказывания.

Наступающий вечер принёс долгожданную прохладу. Кто-то клевал носом, сидя за столом, кто-то зевал, не в силах бороться с дремотой — развлечений не было.

— Пинк, ты бы из Южного Вала танцовщиц выписал, что ли, — вяло намекнул Авантюрист гному, за что поймал на себе гневные взгляды женской части коллектива, а мужская половина очнулась от сонливого состояния.

Кроме нечленораздельного мычания, Грог не дождался от гнома никакого ответа и встал, чтобы развеяться от дремоты. Выйдя на опушку «Священного Леса», он гнал от себя мысли о предстоящей экспедиции в Козлотопье, но они не желали удаляться, беспрестанно преследуя его — и днём, и ночью.

Дятел забыл, что он санитар леса и возомнил себя архитектором. Вместо того, чтобы долбить деревья, в поисках личинок насекомых, он издолбил все окрестные крыши домов. Пинку даже пришлось крыть железом свой ангар, во избежание неприятностей. В вечерней тишине стук разносился на многие мили в округе, раздражая лесных жителей и тех, кто не успел обзавестись металлической кровлей или, на худой конец, рогаткой, чтобы отгонять назойливых пернатых. Один из отчаянных красноголовых дятлов, всё же уселся на дерево, потому что с дома его согнали поганой метлой. Методично, с известной долей последовательности, он курочил ствол могучей лиственницы. Дриада выглянула из дупла на стук, а дятел, недолго думая, клюнул её в лоб. В птичьих мозгах промелькнула тень сомнения: «Откуда такой здоровый червяк?» Дриада вскрикнула от боли и, достав рогатку, выстрелила в возмутителя спокойствия гайкой, которую она позаимствовала в котельной Пинка. «Где только гаечный ключ нашла? — подумал Грог. — Хорошо, что гном не построил железную дорогу! В противном случае — гаек не напасёшься, да и рыбаков бы развелось»… В этот миг Авантюристу показалось, что на дороге мелькнула знакомая фигура. Он протёр глаза, но видение не исчезало. Не оставалось никаких сомнений: в сторону ангара, со стороны «Ледяных Пещер», шёл могучий орк в своей неизменной экипировке. Чёрные тролличьи доспехи не спутаешь со свинячьими — кожа не та!

— Дроут, дружище — какими судьбами?! — искренне обрадовался Авантюрист, расставив руки в стороны.

После приветствия, Дроут поведал коротенькую историю, приведшую, к его появлению в Повалье:

— Наш шаман вспомнил своё шпионское прошлое и войдя в раж, перехватил ваши с Борном переговоры по астральной связи. Он даже растерялся, когда вы вышли в эфир и озвучил, сам того не желая, ваш разговор — на весь стан. Тут-то я и услышал, что вы собираетесь в очередную аферу вляпаться. Я, честно говоря, уже скучать стал — у нас, в родовой общине, сплошные герои и приключения на родине давно закончились.

— Этим мы тебя обеспечим, если не здесь, то в Козлотопье, — заверил Грог старого друга.

Появление орка вызвало бурную реакцию встречающих его друзей, которые, не меньше Авантюриста, обрадовались появлению Дроута. Все, радостно восклицая, бросились обниматься, а Миранда нырнула в бассейн. Выставив оттуда только глаза, она с испугом и интересом наблюдала за зелёным громилой. Грог, повернувшись к ней, сказал:

— Ты чего, подруга, не узнала старого товарища? Он, в тот раз, тоже был на болоте…

Мавка искоса посматривала на Дроута, силясь вспомнить давнюю встречу, но, по недоверчивому выражению её лица, было видно, что в голове срабатывают не все спусковые механизмы и пружины.

— Да что у тебя там, по болоту, орки толпами ходят, что ли? — не выдержал Авантюрист, начиная запинаться в словах. — Полками, сто на сто, в квадрате…

— Там совсем никто не ходит, — осторожно ответила Миранда, убирая ладонью мокрые волосы с лица.

— Ну, ладно, вспомнит, — махнул рукой Борн.

— Или привыкнет, — поддержала его Сюзи.

Авантюрист отвёл единорога в сторону и сообщил следующее:

— Завтра мы идём в библиотеку, узнать насчёт карты Козлотопья. Тебе, Жорж, пока с нами туда лучше не ходить, а то панику наведёшь. Сейчас там безвластие, но, всё-равно!

— Как, разве университетом никто не управляет? — удивился единорог, отгоняя мух помахиванием хвоста.

— Управляет всем Совет ветеранов, а это равносильно анархии. Коллективно, ни одно решение не примется в короткий срок. Даже самое пустяковое — будет мусолиться неделями, а то и месяцами. Они никак не могут утвердить на первенство, одного единственного — все в первых рядах. Устав университета, куда-то запропастился. Об этом нужно бы спросить Дырзада, но ты его дематериализовал, как помнишь, а он бумаги припрятал, вероятно, сам опасаясь того, что их прочтут. Нечист был дедушка на руку и по каким-то отдельным эпизодам, не мог занимать пост архимага. Но, это только моё предположение.

— Вот это да! — удивился единорог свежей новости, не зная, хорошо это, для него, или плохо.

— Ну, да ладно, — поморщился Грог. — Всё-равно, пока тебе там делать нечего, разве только посмотреть на стены, в которых ты провёл детство. Может быть, мне, раньше времени и не стоит говорить про посланника, принёсшего злополучный пергамент. Он сказал, что ты родом из Козлотопья. Где-то, в дремучих лесах востока страны, находятся твои родные пенаты. Об этом, не худо бы спросить самих магов: в каких трущобах — они яйцо тырили?

Жора удивлённо посмотрел на Авантюриста, не скрывая своего недоумения и уточнил:

— Как? Разве мы вылупляемся из яиц?

— Если верить посланнику, то да, — утвердительно сказал Грог, кивнув головой. — Как виверны и драконы. Как саламандры и ехидны. Как наги… Да все, кто имеет змеиный хвост, из яйца на свет появились, за редким исключением.

Жора повернул голову назад и подняв свой хвост, с кисточкой, скосил на него глаза.

— Ты исключение, вместе со своим родом, — поспешил заверить его Авантюрист. — Наверное… Ну, в общем, остаёшься развлекать женщин, кроме Сюзи, которая наверняка увяжется за нами. Хотя, может и Эллима попроситься. Да надо взять и спросить всех, прямо сейчас — чего гадать, на кофейной гуще!

После проведённых дебатов, самовыдвижении и самоотводов, сложилось количественное членство уходящих и остающихся. В Бумблос-Паблос вызвались идти Грог, Борн и Дроут, а из женщин решились Сюзи и Эллима. Первой не терпелось присмотреть новые магические свитки, для последующего изучения, а эльфийке хотелось ещё раз взглянуть на университетское оборудование. Пинку посоветовали, пока не светиться в стенах научного учреждения, несмотря на оказанную услугу — потом, всё само-собой образуется. Главное — не форсировать события. Борис, по известной причине, недолюбливал адептов магического города, а Руди должна была заботиться о ребёнке, да ещё в нагрузку — о Миранде. Мавке предстоял долгий реабилитационный период, который ундина, когда-то давно, проходила сама. Жора с Люськой, так же оставались резвиться на лужайке.

— Слушай Руди, — с наигранным сожалением сказал ей Авантюрист. — Ты остаёшься с ребёнком нянчиться, и нам, тебя, в Козлотопье — будет не хватать.

— Не обольщайся! — остудила его пыл ундина. — Я еду с вами.

— Как?! — хором вопросили все мужики, и даже, промелькнули оттенки женских голосов.

— А ребёнок, — запинающимся, сдавленным голосом спросил Грог, — мы же не можем взять его с собой и неоправданно подвергать опасности?

— А и не надо! Я уже няньку наняла, по рекомендации высшей категории. У меня тоже связи завелись в Приозёрске. Там всё-равно делать больше нечего, как только по кабакам этого голодранца выискивать.

Она сурово посмотрела в сторону Авантюриста, которого сморщило, как после приёма килограмма свежевыжатых лимонов — натощак. Дроут, неосведомлённый подробно, о последних произошедших в Повалье событиях, понемногу сам начинал догадываться о причинах бурного диалога и лишь усмехался. Борн остался невозмутим, а остальные втихаря посмеивались, не придумав лучше занятия, поэтому Авантюрист перешёл ко второй части известного балета, предложив отметить встречу.

Звёзды на небе засияли, видимые уже невооружённым глазом, когда начиналась подготовка к позднему ужину, плавно переходящего из раннего. Со дна бассейна поднялся цветок заморского лотоса, привезённый издалека знакомыми Пинка, которые были прекрасно осведомлены о его чудачествах и пристрастиях. Цветок раскрыл свои белоснежные лепестки под звёздным небом и вокруг него, тут же слетелись ночные обитатели: кружась, дерясь и опыляя — при постоянном столкновении, друг с другом. Половина опылителей попадала в воду, от несоблюдения правил воздушного движения, а вторая — зря старалась. Цветок существовал в единственном экземпляре и надежда на то, что он скрестится с местными лопухами, была ничтожно мала, если не сказать больше — практически равнялась нулю. Грог мягко намекнул гному на то обстоятельство, что это может быть вовсе не лотос, а кувшинка, но его послали подальше, намекнув, чтобы не портил идиллию. Он предложил другое название, имеющее хождение на территории некоторых стран, а именно — лилия. Некоторым членам женского коллектива, оно даже очень понравилось. На том и порешили, закрыв тему.

Со стороны мастерской по производству активированного угля доносились нестроевые песни, выводимые нестройными голосами и говорящие о том, что изделие пошло по назначению, пусть и в личные нужды. Дело не в продажах, а в том, чтобы продукция пользовалась спросом. Удовлетворённые амбиции поднимают настроение, не хуже самой реализации товара.

Грогу не терпелось расспросить орка о происходящих, в окрестностях, событиях и как ему удалось пробраться через перевал невредимым, ведь, насколько он успел заметить, у того с собой никакого оборудования не было, чтобы защититься от птиц Грома.

— Слушай-ка, Дроут, — начал Авантюрист неспешный расспрос, потягивая из кубка прошлогоднее вино, хуже которого, может быть, только пойло тысячелетней выдержки, — как тебе удалось пробраться через перевал? У вас, с электрическими пернатыми, договор заключён, что ли?

— А ты разве ничего не слышал? — удивился орк. — Проход хорхой прокопал!

Все настороженно повернули головы в сторону собеседников, ловя каждое слово и сопоставляя факты, складывая их воедино в, уже начинающем воспаляться, сознании.

— Неужели нашествие? — испуганно предположила Руди.

Эллима сжала голову в плечи, а Сюзи резко захотелось домой.

— Ну, чего вы переполошились? — как можно мягче спросил Борн. — Два случая, это ещё не показатель! Может быть, это семейная пара была — в путешествии.

— Ну, и где этот прокопанный проход и сам червяк? — спросил Авантюрист Дроута.

— В Ледовом проходе: и то, и другое, — усмехаясь, ответил орк.

— Как это?

— Так! Хорхой на месте пещеры себе лежбище устроил. Прогрыз туннель в завале: мордой к вам, ловить зевак, а вот задницей, неосмотрительно к нам повернулся. Не рассчитывал, видать, что наш шаман в этих делах — дока.

Грог с Борном уже давились от смеха, держась за животы, пока Дроут сообразил, что не всё рассказал подробно и закончил:

— Ну чего вы ржёте? Шаман сварил яд, в коем деле, он большой мастер, да и влил червяку внутрь! Половником — с размаха…

— У! — довольно воскликнула Эллима. — Теперь там мягкий и удобный ход?

— Как бы ни так! — возразил орк. — Всю отделку пещеры, давным-давно сородичи общипали, растащив шкуру червяка на подстилки, да на покрытие юрт.

— Не беда — у нас тоже есть кусок! — радостно похвалился Пинк, указывая рукой на ангар. Кожа, ещё на что-нибудь, годится, кроме юрт и половиков?

— Шаман ничего не сказал, — пожал плечами Дроут.

— Завтра у Пестика выясним, — вяло напомнил Грог присутствующим то обстоятельство, что анализы, по выявлению аномалий в шкуре хорхоя, должны идти полным ходом.

Грог пытался, в уме, сопоставить все факты, предшествующие появлению посланника и последовавшими, вслед за этим, событиями, но, ничего не увязывалось, в единое целое. Все происшествия казались разрозненными и не имеющими к артефакту «Золотое Копыто» — никакого отношения. Тем более — ничего общего. И тут его осенило: «А что, если с помощью хорхоя, можно попасть, в самые недоступные места? Но, как его заставить копать там, где нужно и где, собственно, раздобыть червяка, да ещё — ручного?» На эти вопросы не было ответов и Авантюрист решил не забивать себе голову отвлечёнными темами, списав их на череду случайных обстоятельств.

* * *

В эту ночь снилось Грогу, что он парится в бане, поддавая на каменку кипяток — огромным половником, через огромную дыру. Внутри что-то ревело: то ли струи расширяющихся газов, переходящих в парообразное состояние, то ли недовольный червяк, то ли недопечённые гоблины, процесс приготовления, которых, был остановлен водой…

Глава третья

Кунсткамера

Утро встретило лёгкой прохладой и пора было пускаться в путь, пока солнце не разогрело придорожный воздух, а ветер не поднял тучи пыли. Двери гаража распахнулись и Пинк с гордостью продемонстрировал друзьям самодвижущуюся повозку, которая до боли напоминала телегу, с непонятной штуковиной позади. Вооружённая огромной трубой, повозка напоминала пароход. Гном почти не спал, от осенившей его идеи: он полночи оббивал обода колёс шкурой хорхоя, которая, как известно, устойчива к истиранию; ведь червяк ползает везде, в том числе — прямо в камнях. Ещё в деревне, стоило большого труда поделить шкуру, между участниками концессии и если бы не специальные инструменты гнома, то из этой затеи, могло бы ничего не получиться. Зато теперь, колёса стали прочными и эластичными, что уменьшало нагрузку на рессоры, которые у гнома находились в стадии доработки: то есть, в самой середине творческого пути, в конце которого, миру явится совершенное творение. Пока оно не явилось, друзьям предполагалось отбить все мослы об известные местные кочки и открыть ранее неизвестные. Строить новые, современные дороги, у Пинка не было ни времени, ни навыков. Более того — это казалось совершенно немыслимым, поэтому Пинк старательно дорабатывал пластинчатые рессоры, чертёж которых, любезно, но небрежно, набросал для него Грог, руководствуясь исключительно памятью, да больным воображением.

— Послушай, Пинк, — мягко, чтобы не травмировать ранимую душу конструктора, спросил его Авантюрист, — а она не разлетится на куски, вместе с нами? А то, я помню твоего голема.

— А причём тут он? — удивился Гном.

— Да не глиняного, а того, который взорвался, оросив болото кипящей брагой. И нас, чуть не прибил…

— Да нет! — успокоил его Пинк. — Тут такая же конструкция, как на баркасе: один в один, только вместо винта, карданная передача на колёсную ось — карданвал.

— Ну, что же, и в этой конструкции можно приспособиться первач гнать, — пожал плечами варвар, при молчаливой поддержке Дроута, ехидно ухмыляющегося и чуть ли не смеющегося. — И в баркасе, тоже можно гнать…

Авантюрист молча, с известной долей скептицизма, разглядывал гномье творение, не спеша ходя вокруг повозки кругами и, время от времени, почёсывая переносицу. Задумчивость не покидала его лицо ни на секунду и, в конце концов, Пинк не выдержал:

— Ну, что опять не так? На баркасе не боитесь ездить!

— Боюсь! — возразил Грог. — Ещё как боюсь, да просто деваться некуда. Эта конструкция у тебя, тоже на газу?

— Она может работать на всём, что горит: газ, дрова, уголь и даже — на самогоне.

— Вот это лишнее! — вмешался варвар. — У тебя нос и так скоро посинеет — зачем ускорять процесс?

— А принцип? — поинтересовался Авантюрист.

— Не пить, что ли? — не понял Пинк, скосив глаза в сторону бутылки, стоящей на столе.

— Принцип работы двигателя! — сердито рявкнул Грог, в дальнейшем, беззвучно шевеля губами, в движении которых, специалист, без труда бы расшифровал нецензурную брань.

— Принцип простой, каким пользовались прадеды и которому отдают приоритет, все конструкторы нашего народа — парогазовая турбина.

— Вот, так вот! — усмехнулся Авантюрист. — Не больше и не меньше?

— Да что тебя удивляет? — раздосадовано спросил гном. — Мы всегда строили паровых големов, именно этим способом, но, только сейчас, из чертежей, я узнал, как он называется! Если бы и не узнал — ничего бы не изменилось. Что тут сложного? Котёл с водой, а под ним печка. Топливом может служить всё, что горит. Пар будет поступать из котла на рабочие механизмы и это — самое сложное. А в самом котле, никакой сложности нет. Подливай воду, да подкидывай дрова. Ну, ещё следи за давлением, в рабочей камере.

— А как? — задал Авантюрист провокационный вопрос, на который, он был уверен, у Пинка не было ответа.

— Да просто, — пожал плечами гном. — Вон — видишь эту блямбу, торчащую на резервуаре? Это контроллер, сделанный из мочевого пузыря гигантского тролля. Как только он раздуется сверх нормы, значит — пора сбрасывать давление, вот этим рычагом.

— А если проморгаешь? — Грог, аж подался вперёд, всем корпусом.

— Выбьет бронзовый предохранитель, — спокойно ответил Пинк. — Вот — видишь, пластинка торчит и правило простое — где тонко, там и рвётся. Я, на том големе, который взорвался, просто забыл её присобачить. Этого лучше не допускать: выбьет предохранитель — опять простой! Пока его заменишь, дольёшь воду в котёл, доведёшь до кипения… Ну, ты понял, что лучше не доводить давление в котле до критической отметки, иначе сбоев в работе двигателя не избежать.

— Слушай, Пинк — ты растёшь! — уважительно высказался Дроут, в адрес главного конструктора.

Женщины столпились вокруг повозки и немедленно желали прокатиться. Грог согласно кивнул головой, а когда они умчались по пыльной дороге, сказал товарищам:

— В университет мы всегда успеем. Пусть сначала приёмная комиссия оценит работу экипажа: ходовые качества, комфорт и самое главное — безопасность.

Борн с Дроутом усмехнулись, на что Грог дал своё заключение:

— Я за спинами товарищей не прячусь, но и героям не препятствую.

Пусть совершат свой подвиг…

С той стороны, куда Пинк увёз барышень, показался возница, изо всех сил погоняющий старую клячу. Телега проскрипела несмазанными колёсами и скрылась за поворотом на Дуболом. Лицо наездника выражало крайнее недоумение и вызывало, по меньшей мере, жалость. Он даже поздороваться забыл, и теперь, о нём напоминала, только висящая, над дорогой, пыль, клубящаяся и расползающаяся в разные стороны. У проскакавшей мимо кобылы, морда выражала не меньшее недоумение, чем у её хозяина. Ей, по всей видимости, хотелось поздороваться с коллегой, мотнув головой, но — было не с кем. Телега ехала сама. Ещё долго будут потом, в кабаках да трактирах, муссироваться слухи о лошадях-призраках; невидимках, запряжённых в экипаж, летающих каретах и прочих небылицах…

Поднимая на дороге пыль, которую не смогла поднять проехавшая телега, появился Пинк, сидящий за рулём экипажа, в обществе раскрасневшихся девиц. Судя по довольным выражениям их лиц, поездка девушкам понравилась, во всех отношениях.

— Пинк, а тормозишь ты, как? — спросил его Грог.

— С тормозами, пока неважно…

— Неважно? — возмутился Дроут. — Если бы не дуплил, то давно бы сделал кровать, под мой размер!

— Что, лажа вышла?! — насторожился Авантюрист, пропустив мимо ушей реплику орка.

— Да нет — тормоза есть! — поправился гном. — Вот педаль, вот верёвка, проведённая через полиспаст на переднюю, и на заднюю ось. Тормозит удавкой, да вот только материал, никак не подберу: железо об железо трётся плохо, можно сказать — скользит.

— Ну, так кусок шкуры червяка приспособь, — подал совет Грог.

— А что — это идея, — воспрянул духом гном. — Надо попробовать…

Ещё с полчаса он копошился под экипажем, пока не приспособил новый материал на место и ещё, с полчаса, ушло на испытания, которые дали положительный результат.

— Обувь надо делать из такого материала, — выдвинул предложение Дроут, разглядывая свои тролличьи сапоги, которые ничем не уступали, по прочности, шкуре хорхоя.

— Во всяком случае, подмётки выйдут отличные, — согласился Борн.

Пинк задумался и нерешительно возразил:

— Сапожник ни за что не станет шить обувь из неснашиваемого материала. Даже если из него, у сапог, одна подошва будет изготовлена.

— Отчего же, — в свою очередь возразил Грог, — что у него — гнилых ниток нет, что ли? Через некоторое время клиенты как миленькие прибегут! Вместо того, чтобы шить новые сапоги, а это ещё уметь надо, сапожник на ремонте больше заработает. А если в обуви предусмотрена только одна подошва, из сверхпрочного материала, то это ещё лучше: прочный низ — гнилой верх. Вот тебе и пальцы наружу…

Все заулыбались, радуясь смекалке сапожника, который, об этом, даже не догадывался и вернулись к своим проблемам.

— Пинк, а как ты разгоняешься? — поинтересовался Авантюрист.

— Вот с этим, дела обстоят ещё хуже, — пожаловался гном. — Двигаться плавно, без рывков, пока не получается. У меня стоит шестиступенчатый редуктор. Нужно разрабатывать принципиально другую схему, в которой пар будет подаваться в таком количестве, в каком возникает необходимость.

— Ладно, Грифон тоже не сразу строился, — вяло заметил Грог, тяжело вздыхая. — Поехали. Хоть до деревни подбросишь — всё ноги не топтать. А всё-таки, креслица поудобнее приспособь, а то стоят какие-то лавки, кое-как обструганные, да дерюгой ободранной накрытые.

— Не всё сразу, — парировал нападки гном. — Для меня важнее было, в первую очередь, ходовую часть наладить.

— И руль у тебя, как на мотоцикле, — не отставал Авантюрист.

— На чём?

— Неважно… Поехали!

Все, кто собирался посетить Бумблос-Паблос, попрыгали в экипаж и Пинк тронулся с места так, что у седоков, чуть головы назад не поотлетали.

— Плавней, что б тебя! — выругался Грог, плюясь и морщась, от недовольства.

— Никак! — развёл руками Пинк, и от потери управления, чуть не врезавшись в дерево.

— Граждане — приобретаем билетики! — суровым голосом заявил Авантюрист, обращаясь к женщинам.

Сюзи склонила голову на бок, изображая непонятливость, а Эллима вытянула лицо, всем своим видом, выражая крайнее недоумение.

— Чего? — спросила они, почти хором.

— За проезд, говорю, платим!

— Всё шуточки отпускаешь? — кивнула головой магичка, лениво отвернувшись в сторону.

— А может быть — я в роль вживаюсь, — усмехнулся Грог. — Осваиваю, так сказать, новую специальность кондуктора. Каждый зарабатывает, как может…

— А что, Пинк, — сказал Борн. — Хорошая идея.

— Точно! — согласился, с варваром, Авантюрист. — Построишь несколько телег и таксопарк организуешь.

— Без кобылы, в колымагу ни одного аборигена не загонишь, — намекнул орк, памятуя о, только что, проехавшем вознице.

— Пожалуй, да! — согласился Грог. — Для местных жителей, посадка в самодвижущийся экипаж, равносильна походу ночью в «Таинственный Дом» на болоте.

За разговором и дёрганьем, всеми конечностями, всякий раз, когда гном добавлял скорость, мимо промелькнули «Спорные огороды», навевающие уныние запустением. Дорога круто поворачивала на деревню и если бы не Дроут, вовремя отклонившийся в противоположную крену сторону, то телега, возможно, перевернулась бы.

— Полегче, на поворотах! — испугался Авантюрист и тыча гному кулаком.

— Сам до сих пор, никак не привыкну! — оправдывался Пинк, виновато пожимая плечами и старательно выравнивая руль, на каждом ухабе.

Тагорабинка встретила привычными запахами деревни и мусорной кучей, в которую влетел экипаж, не справившись с управлением. Пинк держал оторванный руль в руках и виновато оглядывался по сторонам, словно ища причину своих неудач в окружающих. Пассажиры, толчка почти не заметили, потому что он мало чем отличался от того момента, когда гном переключал скорости.

— Ну, вот, — злорадно улыбнулся варвар. — Будет теперь, чем заняться, до нашего возвращения.

— Да, и смотри — в трактире не напивайся, а то нам ещё назад пилить, на твоей колымаге, — произнёс Грог напутственную речь и три друга подались в сторону университета, а женщины плелись сзади, что-то энергично обсуждая, между собой.

Уже отойдя на приличное расстояние, Авантюрист повернулся и крикнул гному:

— Да, пока не забыл — на телегу нужно крышу присобачить!

— От дождя? — спросил Пинк.

— Нет! Когда мы навернёмся, когда-нибудь, где-нибудь и куда-нибудь — крыша может пригодиться. Хотя бы для того, чтобы мозги не пришлось собирать, по всей округе. Всё будет в одной коробке. И ещё фонарь приспособь, для поездок ночью.

Мост через реку получился чрезвычайно прочный и, в такой же степени — неудобный. Без перил, которые находились в стадии изготовления, с полукруглой поверхности можно было запросто угодить в воду, особенно возвращаясь из трактира, но, кузнец Кувалда обещал не только выковать поручни, а ещё и положить деревянный настил. Пока, ни того, ни другого не было, приходилось лавировать по переправе между естественными бугорками, которые чётко повторили очертания тела хорхоя. У магической братии трактир был свой, так что эта проблема не являлась первостепенной, для загулявших адептов от науки. Перебравшись на тот берег и ступив на камни университетской мостовой, товарищи, первым делом, решили посетить алхимическую лабораторию Пестика, чтобы раз и навсегда разгадать загадку гигантского червяка. Алхимик, как всегда, что-то варил и кипятил. Создавалось впечатление, что процесс бульканья и перегона, ни на секунду не прекращались в этом кабинете. Пестик, с перевязанным бинтом, пальцем, неуклюже держал колбу в руке, пытаясь на просвет выяснить качество жидкости и степень её полезности, при этом, морща лоб и хмуря брови.

— Как дела? — с ходу вопросил Авантюрист, забыв даже поздороваться.

— Пока никак, — вяло отозвался светило науки. — Шкура, как шкура, разве что — очень прочная. Вы к Цельсису зайдите. Он ведёт параллельные исследования, в области медицины. Его физические показатели мало интересуют, так что, он мог накопать, чего-нибудь.

Эллима, не отрываясь, смотрела на кальцинатор, который покорил её сердце с первого взгляда и будоражил воображение, как на первом свидании. Грог, глядя на неё, как всегда тактично спросил:

— Тебя сюда не с Мандрыгийских островов привезли, что ли, где с пальмы сняли?

Эллима поджала губы, а Сюзи заступилась за подругу:

— Чего ты к ней всё время пристаёшь?

Авантюрист, только махнул рукой, не желая вступать в полемику, особенно, в такой скользкой теме.

— Пошли в библиотеку, — позвал он за собой попутчиков. — Здесь, в ближайшее время, всё-равно — делать нечего.

При слове библиотека, глаза у магички загорелись живым огнем и она шла, уже впереди всех, торопясь побыстрее попасть в хранилище вожделённых знаний. Массивные дубовые двери с трудом поддались её натиску и Грог подумал о том, что не очень-то у нас жалуют тех, кто стремится, к этим знаниям. Библиотекарь Толмутус был крайне рад старым знакомым, с которыми, ещё во времена великой смуты уговорил целый ящик вина, забаррикадировавшись тут же — в этом здании. К сожалению, ящика с собой не было, но у Дроута нашёлся за спиной бурдюк с доморощенным напитком, литров на двадцать. Оказалось, что он просто забыл его отвязать…

Пока Сюзи с Эллимой копались в свитках, более достойная часть коллектива паслась в бурдюке, не забывая, время от времени, морщиться. Оркское пойло — это вам не виноградники южного Повалья и нужно иметь желудки из шкуры хорхоя, чтобы противостоять натиску агрессивной жидкости. Вероятно, наши герои давали фору не только червяку… Между делом, магичка обзавелась новыми формулами, способными, при их усвоении и осмыслении, поражать врага на расстоянии, а Грог приобрёл карту Козлотопья. Толмутус уверял его, что это самый подробный географический атлас, по обе стороны Повалья. Авантюрист ненавязчиво поинтересовался направлением:

— Почему по обе стороны, а не всех четырёх направлений?

— Ну, это выражение такое! — воскликнул библиотекарь. — К тому же, ты сам знаешь, какие книжные магазины в нашей стране. Даже в Грифоне, и то — не по статусу. Так что тогда говорить о том, что такой библиотеки, как в Бумблосе-Паблосе, не найдёшь до самых южных границ. Поговаривают, будто бы в городе-форпосте Элементаль, есть неплохая библиотека и приличные магазины, но, мне туда одному и без охраны, как-то не очень хочется идти. Я заказывал бродячим торговцам некоторые экземпляры, а они утверждают, что их, даже на порог не пустили. Вот так вот!

Толмутус солидно приложился к кружке и тут же встрепенулся, вспомнив важную деталь городского бытия:

— Да, вы не слышали о новом отделе, который открылся в нашем городе?

— Нет, — удивлённо ответил Грог, а Сюзи насторожилась, прислушиваясь к разговору, напрягая слух и выставив ухо вперёд.

— На соседней улице открылась кунсткамера, — пояснил Толмутус.

— Не понял? — растерялся Грог. — Это же, вроде, сборище экспонатов, имеющих отклонение в развитии!

— Вот именно! — возбуждённо подтвердил библиотекарь. — Вот именно, что отклонения, но только у монстров, которых удалось собрать. Пришёл тут к нам новый маг и, как он сам утверждает, специалист по чудовищам и прочей живности, водящейся не только у нас в стране, а так же и за рубежом. В университете, таких мастеров не было и мы приняли его в своё братство. Зайдите полюбопытствовать. Кстати, на всякий случай, зовут его Гримлус. Плата за вход небольшая — чисто на поддержание чучел в порядке, да на приобретение новых экземпляров. Уговорив четверть бурдюка никому не говорить про это, товарищи подались на экскурсию. Перейдя через пыльную дорогу, друзья уткнулись носами в облезлую коричневую дверь, над которой висела вывеска «Кунсткамера».

— Да, плата за вход и в самом деле небольшая, раз дверь толком покрасить не могут, — беззлобно заметил Борн и потянул бронзовую ручку на себя.

Внутри было прохладно и пахло смесью шерсти с навозом. Лично так показалось Авантюристу, когда он только что вошёл внутрь помещения. Серые краски преобладали над остальными, оставляя гнетущее впечатление безысходности. Войдя и поздоровавшись с хранителем, Грог внёс плату за вход. Он посмотрел на Сюзи с Эллимой, но, отпускать шутки не решился: они смотрели на него холодно и готовые, в любой момент, дать отпор агрессору.

— Перейдём к осмотру, — выдал Грог нейтральную фразу, из которой было трудно вывести причину, для междоусобного скандала.

Товарищи медленно двинулись в сторону зала осмотра, а Гримлус шёл, чуть в стороне, готовый в любой момент дать любое пояснение. Авантюрист молча шёл мимо рядов с экспонатами и обратил внимание на гарпию с куриными крыльями. Усмехнувшись, он спросил у сопровождающего его смотрителя:

— Чего это она так облажалась?

— Говорят, что её мать цыплят из курятника таскать пыталась, — улыбнувшись, ответил Гримлус.

— А это что за мужик с петушиной головой? — спросил Борн.

— Анубис.

— Так у него же должна быть собачья башка? — оживился Авантюрист, скрипя мозгами и вспоминая весь бестиарий, встреченный им на жизненном пути, но такого, помнил смутно, вероятно, видев прежде — на картинке.

— А он тоже на курятник заглядывался и даже, говорят, попытался пробраться, — невозмутимо ответил смотритель, как-будто сам был свидетелем расправы.

— За цыплятами? — переспросила Эллима.

— Кто его знает? — пожал плечами Гримлус, разглядывая экспонаты. — Может, за курицами…

— А это что за чудо, с курячьей башкой, — поинтересовался Грог, разглядывая надпись, гласящую: «Василиск», — он тоже в курятник нырял?

— Нет, он с ней родился.

— С кем? — не понял Авантюрист, уже устав усмехаться.

— С петушиной головой, — пояснил музейный работник, начиная догадываться, что его посетители, мягко говоря — под мухой.

— Тогда, какое же у него отклонение? — недоверчиво спросила Сюзи, которую уже стал посещать приступ раздражительности.

— А что — не видно? — искренне удивился Гримлус. — Голова петуха, тело змеи…

Грог уже и сам начинал догадываться о том, что их гид по залам музея, как минимум, пьян или того хуже, но, в сумасшедшей стране отклонения от нормы не считаются необычным явлением.

— Ну, а это кто? — устало спросил он Гримлуса, указывая пальцем на обыкновенного, с виду, человека.

— Циклоп, — с невозмутимым видом ответил смотритель, всей своей позой демонстрируя непогрешимость информации и её исключительную достоверность.

— Какой же это циклоп, когда у него два глаза? — возмутился уже Дроут, до этого, больше молчавший. — И рост у него, не очень-то, большой.

— Потому, что это аномальное отклонение! — с глазами безумца, заверил посетителей Гримлус. — Циклопы сами обалдели, когда его увидели.

— Да? — недоверчиво отвернул голову авантюрист, исподлобья косясь на экспонат и про себя подумав, что за такой экземпляр, мага ждёт, как минимум каталажка, а то и виселица. — А эта волосатая голова кому принадлежала?

— Горгоне, — ещё невозмутимее ответил смотритель, отвернув взгляд в сторону.

— Так у неё на макушке не змеи, а обычные волосы, — не отставал Грог от мага.

— Отклонение, тебе говорю, как и у циклопа. Вот, кстати и рыба, которая не умеет летать…

Грог уже начал подозревать, что фигура хозяина кунсткамеры ему знакома и до боли, кого-то напоминает, а если конкретнее, то безумного мага из «Мрачного Леса».

Подойдя к стеллажу, на котором разместился водосточный слив, в виде жестяной тубы, Авантюрист совсем растерялся и тихо спросил:

— Ну, а это-то, что?

— Горгулья…

На следующей тумбе стояло обычное полено, практически, только что вышедшее из-под колуна. Надпись лаконично гласила: «Дриада». Грог обречённо вздохнул и пошёл дальше. Очередным пунктом значился экспонат, названный: «Ведьма». На пурпурном бархате стояла большая кадка, непонятно чем, наполненная до краёв. В застывшей массе торчала обычная метла, которыми все дворники королевства подметали улицы городов. Авантюрист вопросительно поглядел на смотрителя, ожидая внятного объяснения.

— Ну, чего тут непонятного, — пожал плечами Гримлус. — Ведьма в ступе. Во время полёта попала под выброс.

— Под какой? — не понял Дроут. — Под пепел вулкана, что ли?

— Да нет — дракон над ней пролетел, — пояснил смотритель.

— Ну, тогда уж под сброс, — усмехнулся варвар, под одобрительное хихиканье своих товарищей.

— Это что! — махнул рукой маг. — В одном городишке, ведьма застряла в трубе своего дома, когда вылетала, через неё, на шабаш. Давно приглашений не получала и раздалась, за время простоя. Жителям городка, конечно, до фонаря, что станется с болезной, но она орала благим матом, не только по ночам, а во всякое время суток. Трубу разбирать было в лом и пара мужиков, из числа соседей, проталкивали её на крышу черенком метлы. Вот бы мне такой экземпляр…

— За такой экспонат, Бумблос-Паблос пришлось бы окружать системой противовоздушной обороны, — заметил ему Грог, покачивая головой, в знак согласия, с самим собой. — Ведьмы обязательно прилетели бы мстить, за свою товарку.

Дальнейший осмотр оказался намного интересней: и по содержанию, и по виду, хоть как-то, отвечающий названию заведения. На огромной тумбе разместился любопытный экземпляр, имеющий умопомрачительное количество голов и разветвлённых, как ветки кустарника, шей. «Гидра болотная», — прочитал Авантюрист, с любопытством разглядывая чучело. Гидра, действительно напоминала полноценное дерево с пышной кроной, состоящей из множества шей и голов монстра. Из толстого ответвления отходило два отростка, а от каждого из них — ещё по два. Из них, в свою очередь, извиваясь и делясь, отпочковалось по две длинных тонких шеи, а венчало всё хозяйство — множество голов.

— Как фрактал, — усмехнулся Грог.

— Что тут удивительного? — пожал плечами Гримлус, с таким видом, как будто всю свою сознательную жизнь, только тем и занимался, что препарировал болотных жителей. — Рубился с ней один неопытный герой: все головы посрубал, а на их месте — по две новых выросло. Он и эти отсёк — число опять удвоилось. Рубил до тех пор, пока не стал виден, вот этот результат, который стоит на постаменте.

— Ясно! — удовлетворённо кивнул Авантюрист. — Напоминает модель цепной реакции.

— Чего? — вытянул лицо смотритель.

— Ветку дерева с листьями, говорю, — отмахнулся Грог.

— А, ну да…

— Каким образом она тогда умерла? — недоверчиво осведомился Борн, внутренне, поддерживаемый Дроутом, да и всеми остальными — тоже.

— Кто её знает, — закатил глаза Гримлус, — может — от старости?

«Надо учиться врать и при этом — не краснеть! — подумал Авантюрист. — В этих местах, подобные навыки — не покажутся лишними». Пройдя, между рядами экспонатов, чуть дальше, друзья остановились возле странного мешка, по цвету напоминавшего кожаные доспехи Дроута.

— Тролль, — невозмутимо констатировал факт смотритель. — Гигантский. Это всё, что от него осталось, после того, как охотники его взорвали. Только это, до них и долетело.

— Да: то ли кисет, то ли мешок под картошку, — усмехнулся Борн. — Двойной…

Дальше пошёл чистый маразм, замешанный на зачатках сюрреализма. На тумбочке, обёрнутой зелёным панбархатом, лежал бумажный мешок с углём для приготовления шашлыков, о чём сообщала соответствующая лаконичная надпись на самом мешке, а под ним находилась другая прикреплённая бумажка, на которой старательно было выведено: «Феникс».

— Феникс в консервации, — пояснил Гримлус, на что не получил, ни одного вопроса.

Лишившись всех комментариев в адрес музейного имущества, он даже растерялся, но, быстро взял себя в руки.

Постамент, на котором восседал земляной элементаль, напомнил Грогу вылепленную им скульптуру, которую гоблины утащили с собой и теперь она служит в качестве родового тотема. Вспомнился девственный пляж безлюдной речки, на которой он ваял своё творение, под молчаливым наблюдением своих товарищей, ничего не смыслящих в искусстве, но горячо болевших за успех мероприятия… Дальше было ещё интереснее. На тесной и неуютной тумбочке, свернувшись калачиком, почивала пьяная женщина, в обнимку с бутылкой. Во сне она похрюкивала и причмокивала, время от времени, шевеля губами и морщась во сне. Подпись гласила: «Лярва».

— Живая? — удивился Авантюрист.

— За мёртвую меня стражники арестуют, — с сожалением пояснил смотритель.

— Ну, а соль в чём? — спросил Грог, уже не надеясь на вразумительный, а главное, правдоподобный ответ.

— Согласно легенде, когда в женщину вселяется бес, то он заставляет вести её беспутный образ жизни: пьянствовать, развратничать и тому подобное. Таких называют лярвами. Она у меня здесь, как на службе.

— Хорошо устроился! — сказал Борн Дроуту, ткнув его в бок локтем и кивнув головой, в сторону смотрителя.

На это замечание, он сам получил локтем в бок от Сюзи, а Эллима, которой померещилось, что это высказывание от известной стороны, ткнула локтем Грога. Орк сделал загадочно-задумчивое лицо, переваривая увиденное и понимая, что он сильно отстал от жизни и упустил отдельные детали, пока жил в родном стойбище. Следующим экспонатом значилась виверна. Постамент был пуст. На вопросительные взгляды посетителей, смотритель дал лаконичный ответ:

— Виверна ещё не поймана.

— Твоё счастье, что она не поймана, — подумал Авантюрист. — Хотя, меня неотступно преследует мысль о том, чтобы подкинуть магу адресок — где её искать. По-моему, на болоте — будет самое близкое гнездо…

На следующем постаменте было пусто и никаких поясняющих надписей не было, кого бы здесь хотели видеть.

— Музей только что открылся, — оправдывался Гримлус. — Пока экспонатов мало, но, я думаю, что скоро охотники доставят свежие трофеи и выставочные залы пополнятся-таки новыми экземплярами монстров.

Товарищи вышли на улицу, не зная: жалеть о потерянном времени или махнуть рукой на чудака, открывшего, столь странное заведение.

Эллима склонилась к Сюзи и тихо спросила:

— А что он там про Дроута говорил?

— Сказал, что ему для коллекции, только орка не хватает.

— Так и сказал? — удивилась эльфийка.

— Да, только очень тихо и вскользь. Если бы наш друг Дроут про это услышал, то у Гримлуса интегрированный аккумулятор сразу бы сел, а то и того хуже — из строя вышел — навсегда.

Следующим пунктом значился доктор, который, проводил параллельные исследования, препарируя червяка или то, что от него осталось. В данный момент на приёме у Цельсиса находился его старый знакомый, который не давал покоя эскулапу, уже довольно продолжительное время. Обервольф растерянно разводил лапы в стороны, жалуясь обиженным голосом:

— Доктор, у всех монстров, когти как когти, а у меня загнуты в обратную сторону — хоть сено вороши!

«Этот бедолага, до сих пор ходит, — подивился Грог, — как он только в кунсткамеру не угодил?» После того, как оборотень получил пилюли, он сразу же исчез в проёме двери. Грог подозревал, что это лекарство имело нейтральную формулу, служащей причиной для того, чтобы монстр убрался отсюда, хотя бы на этот вечер. Поздоровавшись с эскулапом, Авантюрист без обиняков приступил к деловому разговору:

— Ну, как дела, доктор?

— Да никак! Не реагирует шкура хорхоя на действие кислот, выдерживает сверхкритические температуры. Похоже, что она отличное защитное средство, но, как алхимический или лекарственный ингредиент — не имеет ценности. Медицине, от кожи хорхоя — ни толку, ни проку.

— Ну, что же — уже дело! — пожал плечами Грог. — В огне не горит и в воде не тонет — то, что нужно, для создания защитных костюмов.

— Жаль, — возразил Цельсис. — Меня, как врача, другое интересовало.

— Не огорчайся, док! — приободрил его Борн. — Мы тебе из Козлотопья привезём, какую-нибудь дрянь….

Деревенская таверна «Учёный Верблюд», находящаяся в деревне Тагорабинке, пустовала. Слухи о Козлотопье, приносимые путешественниками, обрастали, в рассказах трактирщика, дополнительными подробностями. От скуки деревенской жизни Глум, как звали хозяина заведения, обнаружил в себе поразительные способности к сочинительству. Вот и сейчас, не забывая протирать вымытую посуду полотенцем, он, не отрываясь от основных обязанностей, с выпученными глазами заливал в уши Авантюристу очередную байку, настаивая на том, что это путевые заметки:

— Воюют там аборигены, кидаясь репьями.

— Почему не леденцами? — подал голос Борн.

— Ты бы видел размеры этих колючек! — парировал нападки трактирщик. — Один шип, как игла дикобраза. А когда листья падают с хусеня, то все разбегаются, никак не комментируя, это событие.

— А что? — раздался голос Дроута, с дальнего конца стойки.

— Во! — показал Глум руку, согнутую в локте, а другую положил внутрь сгиба. — Вот такой, остро отточенный толстый лист, по крепости, не уступающей легированной стали.

— Может, женщин с собой не брать? — предложил Борн. — А то не нравится мне это!

Он повторил жест, показанный трактирщиком. Авантюрист только устало вздохнул. Орк отвернулся, а Борн так и остался стоять с показанным жестом напротив Глума, который демонстрировал, то же самое.

— Заканчивайте обмен любезностями, — вяло махнул рукой Грог. — Давай ещё по кружечке и в путь — возвращаться пора. Пинк, наверное, уже закончил ремонт.

Сценарный сюжет поездки до ангара повторился, с точностью до мелочей: с тряской, с киванием головами и отпуском комментариев, в адрес дороги. Прибыв к месту дислокации, Грог напряжённо всматривался в просёлочный тракт, уходящий вдаль и его уже начинали одолевать сомнения, в правильности собственных выводов. Дорога была абсолютно пуста и Авантюрист, в нетерпении, прохаживался между столиков, прикладываясь к бутылке. Солнце уже клонилось к горизонту, когда на пригородной дороге появились трое путников, не по местности, вызывающе одетых. Грог давно ждал этой встречи и неожиданной она не была, во всяком случае, для него. Рэндор, Ада и Ламуна, неторопливо шествовали в сторону ангара, о чём-то оживлённо переговариваясь между собой. Рыцарь, несмотря на врождённую сдержанность, довольно энергично жестикулировал, доказывая Аде свою правоту. Ассасинка оставалась невозмутимой, а Ламуна, как всегда, улыбалась. Пинк с Грогом вышли навстречу, при этом гном глупо улыбался. И тут, что-то повернулось в его голове, во что он никак не мог поверить. Ламуна выглядела, судя, по его мнению, довольно странно: одетая в невесомое, почти прозрачное платье из тончайшего газа. Почти в воздух, было облачено её тело. Пинк смутился и ковырял землю носком сапога, потупив взор. Со стороны могло показаться, что ему только лопаты и не хватает — окопаться поглубже, заняв круговую оборону. А ещё лучше — зарыться с головой.

— Ты сегодня тяжеловато одета — холодно, что ли? — услышал он глухой голос Авантюриста, звучащий, как из бочки, и почувствовал толчок локтем в бок. — Пинк, ты чего?

Гном встряхнул головой и наваждение исчезло. Невесомое платье куда-то испарилось, вместе с кожистыми крыльями суккуба и перед собой он увидел очаровательную Ламуну, одетую в обычный наряд, разве что подчёркивающее аппетитные формы феи. Выстриженный из бороды клок волос, Пинк прикрывал воротом рубашки.

— А ещё, он речной порт «Ламундией» хотел назвать, — сказал Авантюрист, подмигивая фее. — Аэропорту придать статус международный, с названием Ла Мунда, но, дальше этого, его фантазии не хватило. Впрочем, у него ещё есть время подумать…!

По дороге, со стороны Дуболома, поднимая тучи пыли, промчалась карета, при движении, странно вибрируя. Она напомнила Авантюристу известную будку, из далёкого прошлого. Как он не пытался заглянуть в её нутро, подпрыгивая на месте, но так ничего и не увидел. Сквозь чёрные, закопченные пламенем свечи, стёкла, не было видно, ровным счётом — ни шиша.

— Астроном, наверное, проехал, — прокомментировал Грог. — Специалист по наблюдению за солнцем. Но почему такая вибрация?

Когда-то, в каретном сервисе «Золотая Телега», хозяин рассказал ему забавный случай, произошедший с его клиентом. Один модник заказал карету из древесины «Священного Леса». Ну, разумеется, говорящей. Стёкла ему отлил Бригис из магического песка и тонированные ламповой копотью так, что не было видно — ни зги. Не подсмотришь, что происходит внутри кареты. Пока Астроном ехал от сервиса до Грифона, дерево, совместно со стеклом, рассказали окружающим всё, чем франт занимался в карете с подругой, при этом, смакуя мельчайшие подробности. Обе стороны остановиться не могли и веселье продолжалось. Чего не было — дофантазировали. Затем, стекло и дерево вступили в полемику, друг с другом, активно обсуждая все достоинства и недостатки пассажиров. «Я вам могу сделать нормальную карету, так что обращайтесь», — предложил тогда специалист. «Не примяну-с!» — пообещал Грог и откланялся. Он задорно рассмеялся, представив себе следующий сценарий: «Если бы дерево со стеклом, кроме рассказа, могли ещё и показать окружающим происходящее в карете, хотя бы посредством, того же стекла, то это было бы рождением, не только радиовещания Повалья, но и кинематографа».

Отряхиваясь от пыли и приветствуя друг друга, оставшиеся стоять на дороге, мысленно проклинали бездорожье, франтовые кареты и их содержимое. Придя в ангар, Грог с Рэндором уединились и с полчаса, разговаривали тет-а-тет. О чём шла речь, пока осталось между ними, да и остальные товарищи, не слишком сильно любопытствовали, довольствуясь трофеями путешествий. Кому нужна слава — ищет её, кому нужны приключения — довольствуется похождениями, а рыцарь, по всей видимости, опять послан на передний край государственных интересов. Грог догадывался, что дела эти отдают запашком личностного характера — прямого семейного конфликта короля. Ну, да это не его дело и на том — спасибо!

— Ада, а ты проездные документы догадалась захватить? — спросил Авантюрист ассасинку, беспокоясь за Сюзи.

— Естественно, — спокойно ответила она. — Нам в Грифоне нужно будет посетить, не только магазины со шмотками, а ещё кое-какие склады. Ну, и ещё кое-что… И ещё…

Женский коллектив отделился, предавшись воспоминаниям, а мужской восседал за столом, наблюдая за тем, как шли уроки практической магии. Тренировки, после того, как Сюзи принесла с собой из университета свитки, шли полным ходом. Борис уже давно соскучился, по настоящему делу. После выпущенной, Сюзиным учеником, молнии, Пинка контузило, временно парализовав электрическим разрядом, а после того, как Боря театрально выставил руку вперёд, все попрятались. Освобождённый силой разума, огонь зажёг на стене факелы и Борину накидку.

— Ты, маг — недоучка, завязывай эксперименты! — заорал Борн, туша на нём одежду Пинковской попоной.

В начале это выглядело, как подливание масла в огонь, потому что варвар махал покрывалом, работая вентилятором. От этого, огонь ещё сильнее раздувало на ветру, пока Грог не предпринял решительные действия, столкнув незадачливого мага в бассейн. Пинка отпаивали эликсиром, закопав по шею в землю.

— Зачем? — недоуменно спрашивали Сюзи с Эллимой, да и остальные барышни подключились, к допросу.

— У нас, на моей родине, раньше всегда так делали, когда человека поражала молния с неба, — пояснил Авантюрист. — Разумеется, если он оставался жив, но, как правило, тот не оставался, или — лучше бы не оставался…

Женщины непонимающе, но уважительно посмотрели на Авантюриста, пытаясь представить далёкую страну, где на полях, вместо пшеницы, торчат головы пострадавших от удара молнией.

Грог выплюнул вино и поставил кубок на стол:

— Уксус вонючий, как после десяти веков проквашивания! Как только эту бормотуху за обедом пьют? Извращенцы…

— Так ведь, десять лет выдержки! — подала бодрый голос голова Пинка, торчащая из земли.

Голова Бориса, из бассейна, поддакнула, но Авантюрист был неумолим:

— По мне, хоть двести: кислый компот и есть — кислый компот!

* * *

Пинку снилось, как он с ножницами крадётся, чтобы отрезать у Ламуны крылья. Лёгкие, прозрачные, как у стрекозы — подрезать, раз и навсегда, чтобы отбить у феи охоту улетать, в тот самый момент… Дальше он проснулся и посмотрел на свою руку — ножниц в ней не было. Посмотрел на свою рожу, с выстриженным клоком из бороды и хотел подравнять, но, рука не поднялась, да и ножниц в ней не было…

* * *

Грогу приснился пинковский ангар, заселённый ожившими персонажами кунсткамеры. Туда-сюда сновали недоеденные гоблины, с циклопическим размером глаз. Летали виверны и без конца возрождался феникс. Сидя в печи, птица вспыхивала, как порох и моментально сгорала, чтобы через секунду возродиться снова. И так по кругу… Лярва храпела, а черты её лица, до боли напоминали образ Ламуны. Ветреная фея причмокивала во сне и без конца называла гнома заморышем, при этом требуя дополнительной выпивки. Гидра не дремала, и пока фея не вылопала все запасы спиртного, прикладывалась ко всем имеющимся бутылкам сразу, своими многочисленными головами. Противоборствовавший ей герой, устав махать мечом, уже давно валялся рядом: то ли от усталости, а то ли от непомерного количества употреблённого вина. Элементаль из красной глины и без рук, как Венера Милосская, просто стоял в углу. Он как знаменитая птица возродился из разбитого керамзита, не желая уходить в небытие. Неизвестный мастер, не написал у голема на лбу загадочную надпись «АМЕТ», а выгравировал. Притом на такую глубину, что шиш сотрёшь. И не замажешь — не поможет. Надпись-то останется. Даже красивее будет, если применить белый цемент… Если заляпать красной глиной, то загадочнее… Гарпия, с куриными крыльями, пыталась воровать яйца единорога, и теперь у её мужа выросли на голове два рога: прямые, как сосульки и завитые, как спираль. Они торчали в разные стороны и стоило ожидать, что сейчас, между ними, сверкнёт мощный электрический разряд. Циклоп, с восемью глазами, как у паука, никак не мог сориентироваться в обстановке. В каждом глазе стояла отдельная картинка, что многократно увеличивало количество присутствующих в кунсткамере. В углу стоял мешок тролля, доверху забитый пустыми бутылками и обёртками от конфет. Рядом стояла ступа ведьмы, доверху заполненная прочим мусором. Из неё торчал черенок метлы. «Экология, — подумал Грог. — Разделение мусора ещё на первых этапах его утилизации. Ассенизаторам, теперь, отходы даже сортировать не надо»… Дриада, с угрюмым видом, сидела рядом. На изготовление ступы пошёл её дом… От взгляда горгоны, огромный червяк окаменел и теперь, весь балаган разместился в его чреве, в котором котором нашлось место и ангару…

Глава четвёртая

Ветер странствий

Спустив шхуну со стапелей на воду, Грог решил не подводить её к речке Тухлянке, а пристроил на рейде города Приозёрска, неподалёку от того дока, где она родилась. Маленький, но гордый кораблик, единодушно окрестили «Люськой», в честь Жориной подруги. Новенькая шхуна пахла смолой, дёгтем и свежеструганной древесиной. Просмолённые концы бегущего такелажа оказались вездесущими, чего Грог, никак не ожидал увидеть, на таком малотоннажном судне. Стоило позаботиться о приобретении швартовых рукавиц, для личного пользования. Глядя на ванты, упирающихся в верхушку мачты и теряющихся, где-то в районе марса, он подумал: «Вот раздолье, для Эллимы! Будет ползать по вантам, как обезьяна по лианам. Заодно, стоя на марсе, послужит вперёдсмотрящим, а то, на нанятых доходяг, надежды — никакой!» Авантюрист оценил взглядом толпу набранных в Приозёрске матросов, которая имела жалкий вид. Большая часть завербованной команды, основное время проводило на берегу, перебиваясь случайными заработками и до боли напоминало бродяг, рухнувших на самое дно жизни. Пришлось, у портнихи, заказать им новую простенькую одежду, от чего маленькая гражданская шхуна, стала походить на военный корабль. Привезённые от сапожника одинаковые башмаки, довершали видимость милитаристской организации. У Авантюриста промелькнула в голове мысль о том, что спившиеся моряки, уже давно, ни на что не годятся, в какую форму их не одевай. Цветовая гамма, тоже не имеет значения, но, он утешал себя тем, что река — не море. Завербованный капитан, мало чем отличался от своих подчинённых и Грог лишь махнул рукой: «До берега, в случае чего — недалеко! Можно вплавь добраться.» Баркас привязали к корме шхуны, буксируя его за собой, в качестве большого и мобильного средства передвижения.

— Каюты шхуны лишают клопов встреченных гостиниц сытного ужина, — отпустил он реплику Борну, наклонившись к его уху.

Тот только улыбнулся, оставаясь довольный тем, что кают действительно, хватало на всех. Не нужно искать причины, чтобы спрятаться от посторонних глаз, когда можно уединиться — в любое время.

Наконец-то, все приготовления были закончены и женщины, впервые вступили на палубу корабля, на что Грог отпустил едкое замечание, бытующее у всех моряков мира, независимо от их конфессий, цвета кожи и прочих убеждений, как личных, так и национальных:

— Вот и несчастье с собой прихватили.

Судя по лицам завербованных моряков, им было по барабану, с кем ходить по морям и океанам: хоть с женщинами, хоть с чертями. Пристально вглядываясь в их физиономии, Авантюрист, про себя, утвердился в мысли о том, что матросы, давно уже не видели никакой разницы, между теми и этими. Для просолённых и проспиртованных моряков, две эти сущности много лет назад ассимилировались, одно в другом. Отчасти, он был согласен с морскими волками и осталась самая малость, чтобы окончательно утвердиться в этом мнении — выйти в море. Моря поблизости не было и приходилось довольствоваться рекой.

Прибывший последним, корабельный врач Бальк, констатировал у всей новоявленной команды педикулёз, включая капитана. Доктор интеллигентно, насколько это возможно и применимо, в нынешней ситуации, посоветовал всем бомжам, вставшим на путь исправления, поочерёдно принять чемеричную ванну, которую, на скорую руку организовали прямо на пляже. Вши умирали молча, практически — героически.

— Ты что им пообещал в качестве оплаты, — поинтересовался Борн у Грога, искоса поглядывая на злополучных моряков, — оставить пустые бутылки?

— Какого лешего вы на меня набросились, — оправдывался Авантюрист, — где я вам путную команду найду? А тем более — врача! У всех толковых специалистов давным-давно сложившаяся практика и удаётся заманить в море, только самых отчаянных, которым деваться больше некуда.

Подул утренний бриз, наполнивший паруса буксиров, а вымпел неопределённого цвета, повинуясь воздушным течениям, указывал его направление. Скрипя рангоутом и гудя такелажем, «Люська» снялась с якоря и неторопливо покидала рейд Приозёрска, держа курс к причалам королевской пристани Грифона, чтобы загрузиться всем необходимым, для дальнейшего похода. Пока она шла на погрузку не своим ходом, чтобы с горяча не налететь на прибрежные камни. Вскоре буксиры отпустили и «Люська» впервые самостоятельно передвигалась по акватории «Синюшного Озера». Пинк опробовал шхуну на моторном ходу и остался доволен. Впоследствии, под парусами она также показала себя послушной «девочкой», не капризничая и не устраивая бойкотов мелкими и крупными авариями. Пока всё шло хорошо. Рулевой переложил руль влево и взял курс на «Грифон». Не полагаясь на ресурсы Приозёрска, Грог решил воспользоваться гостеприимством складов столицы государства, тем более, что Рэндору, там выделили невозвратный кредит на нужды экспедиции, состоящий, не из одного ящика абрикосов. Это радовало. Огорчило другое: начальник склада выдавал товары по невозвратному кредиту, с такой свирепой мордой, что Грогу хотелось заплатить, лично финансируя экспедицию. Судя, по радостным лицам хранителей бананов, король не выделил из казны ни гроша, чтобы обеспечить отпуск продуктов, а когда Руди, ни разу не видевшая эти заморские плоды, откусила от банана солидный кусок, не моя и не чистя его — разум помутился у кладовщика, как будто она отхряпала, что-то ценное, непосредственно у работника торговли. Пока на складе шла выемка товаров, с их последующей погрузкой на шхуну, барышни удалились в город, не удержавшись от соблазна посетить магазины столицы. Авантюрист получил груз и отправив его в трюмы, также подался в Грифон, сопровождаемый Рэндором. От него он узнал, что несколько ящиков содержат полезные вещи, которые, впоследствии, могут сильно пригодиться. Грог отвёл для них отдельный отсек в трюме, заперев на замок, в котором он был наиболее уверен. Остальная мужская часть коллектива, так же не удержалась от посещения Грифона и процессия растянулась на весь пирс. Как змея, извиваясь и исчезая в портовых воротах, она появлялась по другую их сторону. Нагулявшись вдоволь по городу и заглянув в оружейный магазин, Авантюрист вышел из него с очередным ящиком, который король любезно предоставил для него лично. Грог слишком устал, чтобы задавать вопросы, по поводу содержимого, прямо сейчас и, кое-как, собрав остальных, вернулся на корабль. Настало время отправляться в путь и засветло миновать пограничную зону Повалья. С этой стороны контроль не грозил, а стой, не решились бы обыскивать судно личного оруженосца короля, коим Рэндор и являлся, в одной, из своих ипостасей. Насколько Грог успел понять, рыцарь заменял правителю буквально всё, кроме отхожего места, а дело в Козлотопье, пахло такой деликатностью, что уже не маскировалось. Странное положение двух стран, чьи правители находятся в кровном родстве; имеют детей и родных внуков, но, в государственном масштабе — находятся, чуть ли, не в состоянии войны.

Капитан Стив отдал команду, и матросы беспорядочно забегали по палубе, как будто в их рядах искали вора. Носясь, взад-вперёд, со швартовыми концами, они окончательно в них запутались, и если бы не крепкие пожелания капитана, выраженные в общеупотребительной форме портовых доков Приозёрска, «Люська» никогда бы не отвалила от стенки. Поглазеть на это шоу слетелись, даже летучие рыбы Синюшного озера и вороны, временно заключившие с ними перемирие. Поставив один парус на гроте и кливер, капитан посчитал это достаточным, чтобы добраться до пограничного контроля и не проскочить его. Двигателю Пинка он не доверял, будучи незнакомым с современными тенденциями судостроения, налагающие отпечаток на судовождение. Грог хлопнул по плечу гнома и сказал:

— Ну что, Пинк! С почином и первым выходом — не забыть обмыть. Кстати, как мне сказали на берегу знающие люди, ты построил не шхуну, а шхуну-бриг, или что-то около того… Кто-то утверждает, что это — бригантина…

— Ну и что с того, — пожал плечами гном, — какая разница?

— Да, в общем-то, никакой, — согласился Авантюрист.

«Люська» медленно, но уверенно выходила на фарватер. Единорог с подругой, как зачарованные смотрели на удаляющийся город. Знала кобыла или нет, что корабль назвали в её честь — она не скрывала своего восхищения шхуной, осматривая каждый уголок. Стог сена, предусмотрительно захваченный Авантюристом, вносил в жизнь семейства лошадиных упорядоченность и уверенность, в завтрашнем дне. Правда, не было никаких оснований относить Жору, к какой бы то ни было категории, и в определениях, запутался, даже Грог. Этот аспект не мог омрачить радость единорогу, а тем более Люське, с гордым видом стоящей на палубе. Видимо, Жора, всё-таки рассказал ей о происхождении названия…

Ни на фарватере, ни около него, не было ни одного бакена и, ни одной вешки, способной пролить свет на лоцию, в данном регионе. На старые карты полагаться не следовало, так как Авантюристу было хорошо известно, как за пару лет намывается песок, на ещё недавно проходимые места и размывается там, где была отмель. Оставалось полагаться на удачу и по цвету воды определять, где мель, а где яма, или лотом промерять глубину, что было совершенно немыслимо, в связи с дефицитом времени. Грог деловито проследовал от кормы к носу и проходя мимо Бориса, прикололся над ним, отдав команду:

— Подтянуть бом-брам-шкот, а то брамсель болтается!

— Чего? — переспросил Боря, выглядывая из-под накидки.

— Тяни, давай — не умничай!

— Да ну тебя, вон матросы есть — пусть сами и подтягивают! Я тут, в качестве туриста, или, на худой конец — пехотинца. Могу, в крайнем случае, поджечь чего-нибудь…

— Худобу, по почте — жене отправь…

Осмотр на таможне прошли быстро. Он носил, чисто формальный характер и шхуна вышла на территорию соседней страны: исследованной дотошно, и до такой же степени неизвестной, загадочной и таинственной. Исследователи извели тонны дефицитной бумаги, но, так и не смогли дать конкретную характеристику государству, а тем более, его жителям. Одних только кентавров, набиралось: ручных, диких и полудиких — тьма тьмущая. Они, в свою очередь, имели промежуточные звенья, и как успел убедиться один профессор, попытка дальнейшей классификации бессмысленна, так как каждый индивид — самостоятельный подвид, образующий собственную и, даже — единственную форму.

День уже давно пошёл на убыль. Солнце клонилось к закату, когда на берегу показалось первое поселение — городок «Сатир», с деревней спутником «Непарнокопытовкой», которые срослись вместе, став богатым и бедным районами.

Сойти на берег решили малым количеством, выбрав в качестве средства передвижения баркас, который не надо было спускать на воду, в отличие от шлюпки, а только подтянуть за канат к корме. Так как цель визита была банальная — разведка, то и количественное членство принципиального значения не имело, но, малая группа предпочтительнее и незаметнее. Выйдя на пирс, Борн, Дроут и Грог, решили, для начала, найти кабак поприличнее. Пинка с Борисом оставили в лодке, в качестве сторожей, а остальных вообще решили с собой не брать, опасаясь деревенских дикарей. Столько слухов, за последнее время пролетело из одного уха в другое, что в незнакомой стране оставалось ожидать самого худшего.

В означенной местности кабака не наблюдалось и друзья, не спеша, с известной долей осторожности, направились в сторону примыкающего к деревне города. Первый встреченный трактир «Раздвоенное Копыто», как раз находился на этой границе. Перевалочная база, в виде сточной канавы, отделяла заведение, находящееся в портовом районе города, от его фешенебельной части. Оставаясь промежуточным пунктом, куда падают отдохнувшие богачи при возвращении домой, она исполняла роль фильтратора, освобождая стражников от необходимости разносить припозднившихся клиентов по домам или по каталажкам. Всё зависит от статуса. Канава служила прибежищем и нищим слоям населения, являясь неотъемлемой частью их бытия, даже можно сказать — родным домом. Жизнь их поссорила, поставив на разную социальную ступень, а сточная канава — уровняла в правах, примирив, во всяком случае — до утра. Кабаки в верхнем районе города были, да ещё какие, но, уж слишком хороши и напыщенны. Многие правила и условности претят душе, не только бедняка. Толстосум, стремящийся гульнуть на всю катушку, со всеми вытекающими, жаждет простых развлечений, не обременённых дворцовым этикетом. И вот уже, подзагулявший дворянин, с огурцом, зажатым в кулаке и сморщенным, как лицо дворецкого, обнимается в сточной канаве с лицом, стоящим на противоположном полюсе жизненного благополучия. Помимо того — канава дурно пахла… Сам трактир, построенный из дешёвого тёса, ни разу, за свою длинную историю, не подвергался окрашиванию Он не испытал на своей деревянной шкуре прикосновение щетины малярных кистей и от этого, выглядел чернее самой тёмной ночи. Безлунной. Когда, натыкающиеся, на всё подряд, подвыпившие клиенты, говорят одну и ту же фразу: про темноту и заднее место аборигена Чёрного континента. Сатир-трактирщик, по прозвищу Недолив, бегал по салуну туда — сюда, весело цокая подковами. Стук его копыт не стихал, ни на минуту, раздаваясь то в одном, то в другом углу питейного заведения. Внутри трактира выступали музыканты. У одного из них, струны были натянуты, прямо на охотничий лук, а у другого, в руках был барабан из бочки, в которой явственно ощущался запах солёной селёдки, не выветрившийся — до сих пор. Но самый интересный персонаж, который заинтересовал Авантюриста, был волынщик.

— Послушай-ка, Борн, — обратился он к варвару, — тебе не напоминает этот духовой инструмент запасную часть от гигантского тролля? Так сказать — принадлежность?

— Весьма похоже, — усмехнулся Борн. — Надо Дроуту предложить сравнить его доспехи с волынкой и если шкуры по цвету, да фактуре совпадут…

— То что?

— Ничего — ты сам завёл этот разговор…

Поинтересовавшись у Недолива причиной, по которой музыканты пользуются такими странными музыкальными инструментами, товарищи получили вполне лаконичный ответ, суть которого, заключалась в том, что сезон охоты ещё не открыт:

— Наш король ввёл мораторий на бесконтрольную добычу дичи, так что теперь, ждите браконьеров в своих лесах.

— Как бы ни так! — сказал Грог Борну. — В наших лесах, они сами за дичь сойдут. В Повалье — не знаю…

Трактирщик, в данный момент, был сильно занят, чтобы отвлекаться на разговоры и друзья уселись в уголке, потягивая из кружек местное пойло, которое, после оркского эликсира, показалось просто нектаром. Наблюдая за посетителями и прислушиваясь к местным сплетням, которые, не таясь, разносились в атмосфере кабака, товарищи уяснили для себя многое, а именно: в этой стране живут не только копытные, но и обычные люди, имеющие количественное соотношение с аборигенами, примерно — пятьдесят на пятьдесят.

Один индивид, судя по одежде, прибывший из богатого квартала, напился до неприличия, в связи с чем, постоянно порывался качать свои права:

— Официант, почему всё такое пресное?! Есть что — нибудь остренькое?

— Двуручник в пятую точку хочешь? — наклонившись к его уху, тихо спросил один из посетителей.

Это предложение, до глубины души возмутило потомственного аристократа в первом поколении так, что всем стало ясно — канава ждёт своих героев. Он вступил в бой, как настоящий мужчина, но вылетел в окно, как жалкий заморышь. После удара табуреткой и последующего приземления на голыши парапета, клиент направился в сторону своего дома, не миновав перевалочной базы, которая приняла в свои объятия очередного завсегдатая. Канава дурно пахла, храпела и хрюкала…

На сцену вышла местная танцовщица и как утверждают — звезда. После неловкого движения, ядовито-зелёный топ на ней хрустнул и лопнул, обнажив солидное достоинство, одна демонстрация которого, способна повысить надои в любом коровнике.

— Это напоминает мне соседнюю деревню, где я видел, как фермер готовил к отправке мешки с картошкой, — сказал Борн, почесав затылок.

— Мелочь, по сравнению с нашими бабами, — лениво промычал Дроут, недовольно морщась. — Прыщи зелёнкой мажут…

Грог представил оркское стойбище, и ясно для себя уяснил, что в гости к орку, он вряд ли соберётся. Недолив, наконец-то, освободился и ему самому не терпелось перекинуться парой слов с новыми посетителями. Он подсел к ним за столик. Наклонившись к Авантюристу, трактирщик загадочно, в пол-голоса сказал:

— Наша звезда. Столько из-за неё здесь драк происходит, сколько семейных дрязг и разборок — уму непостижимо. Вот вчера, гулял здесь малолетний сын местного аристократа, из верхнего города: умудрились на пару с Луизой, так её зовут, пропить в гостинице мебель. После этого выступления отец всыпал парню ремня, отчего его задница, по цвету, сравнялась с окрасом спелого помидора.

— За пропитую гостиничную мебель? — уточнил Борн.

— И за неё — тоже! И за поломанную! После проведённой, в номере, ночи, он будет долго восстанавливать разрушенное хозяйство.

— Так он же его, вроде, пропил? — не понял Грог.

— Другое…

— А-а-а! — хором выдохнули друзья.

За окном, на соседнем здании сияла красочная вывеска, подсвеченная дюжиной факелов, на что трактирщик дал им полезный совет:

— В это заведение не ходите, там — сплошной разврат. Внутри, даже у охранников, из одежды — одна фуражка, а в руках дубинка и наручники. Не смотрите на меня так — мне это по секрету рассказал тот, чьё имя, по понятным причинам, я разглашать не буду.

На вывеске был изображён обычный кентавр, рядом с непонятной подписью, на незнакомом языке.

— Я что-то не понял — в чём прикол? — пожал плечами Авантюрист. — Кентавр, как кентавр!

— Но он же — голый! — воскликнул Недолив.

Грог хмыкнул себе под нос что-то неопределённое и задумчиво сказал:

— Сколько не приходило кентавров к деревенскому кузнецу подковываться: ни разу; ни одного не видел — в штанах! Тем более — в красных…

Недолив ещё много чего рассказал про город и про страну, но, по большей части, поверхностно. Единственное, что уяснил для себя Грог, это то, что лучше всего — сразу направляться в столицу. Там, у местных магов можно купить настоящую карту Козлотопья, а не ту, какую подсунули Авантюристу повальские аферисты. На всякий случай затарившись продуктами, друзья вернулись на пирс. Не уходить же, в самом деле, с пустыми руками! Да и трактирщик, в следующий раз будет разговорчивее. Пинк уже клевал носом, а Борис задумчиво смотрел на воду, в которой отражались огни дока. Свет горящих факелов преломлялся на гребнях мелких волн и отражаясь жёлтыми бликами, вёл неспешную игру с чёрной водой. Чуть поодаль, на якоре болталась бригантина, и то, что это именно так, Грог услышал на берегу, когда двое местных проходили мимо и, один другому, сказал: «Вон, гляди — бригантина на якорь встала». После коротких расспросов у местной шпаны, издали походящих на бывших моряков, Авантюрист усвоил, что она от шхуны отличается парусным вооружением на фок-мачте. И только-то, а остальное — один в один. Грог, видимо что-то вспомнив, почесал затылок и обращаясь к гному, как бы, между делом, спросил:

— Пинк, а откуда ты плоты гоняешь? Меня только сейчас осенило, что ты должен знать реку.

— Нет — не знаю! — возразил гном. — Мне их сюда уже сформированными пригоняют — прямо к границе. Расплачиваешься и до свидания… После того, как сделал очередной заказ… Так что, выводы твои неверны — увы! Они сами заработать хотят, на рубке дров.

— А жаль! — воскликнул Авантюрист, доставая из кармана подзорную трубу.

— И мне жаль! — проскрипело вредное стекло.

Грог выдвинул телескопическое тело оптического прибора на максимальную длину и посмотрел на Бориса. Линзы, у вперёдсмотрящего, были изготовлены из магического стекла, в результате чего, труба отличалась редкой болтливостью. Вот и сейчас, глядя на закутанную в покрывало мумию, она не упустила возможность воспользоваться ситуацией, чтобы отпустить едкий комментарий и поздоровалась с Борей вкрадчивым, ядовитым голосом:

— Здравствуй, дружок…

— Да пошла ты!

— Поприветствовала, как дворовую собачонку, — засмеялся Борн.

Дроут ничего не сказал, а отхлебнул, прямо из бутылки. Говорящий оптический прибор ему надоел, ещё во времена первой экспедиции. Правда, труба не вступала с орком в открытую конфронтацию. Она опасалась того, что Дроут, неосторожным движением, сомнёт её, как фантик от конфеты. Авантюрист, изобразив на лице усиленный мыслительный процесс, продолжил допрос гнома, в душе надеясь выудить у него, хоть какие-то сведения, застрявшие в его подсознании, которым плотоводец, в своё время, не придал особого значения. Не менее вкрадчивым голосом, он попытался осведомиться у гнома, насчёт местной флоры:

— Говорящая древесина не попадается?

— Нет! — категорически возразил Пинк. — Тут деревья обычные, но, поговаривают, случается так, что рубят хищные растения — плотоядные. Они по объёму, такие же большие… Да я и не проверяю содержания плота — брёвна, как брёвна. Что ещё нужно? Правда, просочились сведения, о якобы, поступающих жалобах от потребителей. Они рассказывают совсем уж неправдоподобные сведения об изделиях, из древесины Козлотопья: то комод, на кого-то странно посматривает, то табуретка, Будто бы укусила, усевшегося на неё…

Дроут криво улыбнулся, Борн сиял не меньше приятеля и только Борис подал, вполне разумную идею:

— В печку её, и всего делов-то…

— За неё деньги плачены! — несколько возбуждённо, возразил Пинк.

Вернувшись на корабль, товарищи пересказали барышням последние новости, которые удалось выудить в мутном потоке сплетен, коих, в любой забегаловке наслушаешься, на всю оставшуюся жизнь. Они в корне не отличаются, друг от друга, разнясь незначительными подробностями и дополненные, иногда, несущественными деталями, не способными кардинально изменить суть байки.

Утро встретило путешественников, каждого, в своей каюте. У матросов был общий кубрик, что значительно облегчало задачу по общению, с себе подобными: игры в кости, испокон века были самыми популярными, среди различных категорий людей, жаждущих быстрейшего обогащения, в том числе, и за счёт ближнего своего. Всё гениальное просто, а главное — думать не надо! Только трясти… Кто-то уже получил пару раз, по лицу — за шельмовство, хоть в этой игре, когда кубики трясутся в деревянной кружке, трудно представить себе такую виртуозную тактику обмана. В ладонях перемешивать кости — другое дело. Мастера тебе любые цифры выбросят, как по заказу.

Авантюрист вышел на палубу, оглядывая горизонт и, в него утекающую, реку, подёрнутую лёгкой пеленой тумана. Золотистая лента солнечного отражения прорезала чёрную воду, возвещая начало нового дня. На пирсе уже тушили факелы, которые не успели погаснуть сами, а чуть поодаль, проходила смена караула. Ночные стражники, расходились по домам, у кого он был, а тот, кто не успел обзавестись собственным углом, шёл спать в караулку, на ходу отхлёбывая из бутылки. Звёздное скопление галактического рукава, подсвеченное поднимающимся солнцем, оставляло неизгладимое впечатление, а чёрная вода, простирающаяся до самого горизонта, только подчёркивала живописность пейзажа. Утро нового дня зарождалось не спеша, как торжественный подъём корабельного флага, в день королевского праздника, сопровождающееся тошнотворными запахами из камбуза. Кок Пудинг долбил в медный таз, призывая команду на завтрак. Грог понюхал воздух и тихо скал:

— Чтоб ты этим тазом накрылся…

Медь была, практически, красного цвета, с лёгким желтоватым оттенком и местами начинала зеленеть. «Будет чем заняться залётчикам», — подумал Грог, глядя на посуду для орка, в которой ему в самый раз подавать маленькую порцию пельменей. В кают-компании, среди собравшихся на призыв, возникла затяжная пауза. Эллима взглянула на жуткое варево и сглотнула слюну.

— Что, аппетитно? — посочувствовал Грог. — Знаю, что вкусно!

Дроут принюхался и, по-видимому, что-то в его подсознании, напомнило орку далёкое родное стойбище, потому что он, без обиняков, спросил кока:

— Ты, когда его варил, носки забыл снять, что ли?

Борн вздохнул и добавил, к сказанному:

— Сегодня выдай морякам по две порции и скажи — праздник у нас.

— Какой? — не понял кулинар.

— Придумай сам, что-нибудь, — отмахнулся варвар. — К примеру — за переход таможни…

Повернувшись к друзьям, он решительно скомандовал:

— Поехали в трактир!

Баркас опять подтянули к борту и всей толпой, исключая, разумеется, команду — отправились завтракать в таверну. Жора с Люськой, также увязались следом, не желая жевать прошлогоднее сено, которое Пинк приобрёл, по-случаю — неизвестно у кого. Единорог с подругой рассчитывали полакомиться свежей травкой на обочине и не хотели упустить такого случая. Вообще-то, к зелёной травке Жора не стремился, в отличие от Люськи. Его привлекала возможность полакомиться цветами, а особенно — первоцветом шиповника. Если повезёт, то можно наткнуться на медовую сыть. И роса… Сейчас, как раз было утро и она должна лежать на траве. Потом солнце высушит её, поднявшись, над горизонтом, выше.

Сойдя на пирс, компания столкнулась с указателем, которого вчера не заметили. С левой стороны к городу вела «Грифонья Дорога», а направо уходил «Сатирский Тракт». Как раз на нём, неожиданно, появился странный фургон, мчащийся с такой скоростью, что пыль клубилась выше деревьев, стоящих на обочине. Ядовито-зелёного цвета, он резко затормозил перед путниками и мгновенно распахнул ставни. Продавец в парике из бледно-жёлтого мочала, сильно кого-то напоминал. Он радостно поприветствовал потенциальных клиентов, заорав:

— Здорово, друзья! Перед вами разъездной трактир!

— То ли навязчивый сервис, то ли, такого же статуса — мираж, — усмехнулся Авантюрист.

Трактирщик, словно не замечая насмешки, выраженной в циничном высказывании, продолжал:

— Портвейн, бутерброды; имеется всё для вампиров!

— А холодное пиво, — сурово спросил Грог, — под цвет их глаз?

— Уверяю вас — в трактире не лучше, чем у меня! — не отставал Мираж, к которому мгновенно прилипло это прозвище и, настоящим именем, больше никто у него не интересовался. За его будкой, так же, пожизненно закрепили название «Навязчивый мираж».

— А кроме портвейна, у тебя ещё чего-нибудь есть? — поинтересовался Рэндор, не привыкший к таким напиткам, которых не отведаешь на королевских приёмах.

— Конечно! Просто у меня, это — дежурная фраза. Я же в основном доходяг обслуживаю!

Барышни покраснели, а Мираж попытался исправиться:

— Вы не подумайте ничего плохого, но я же говорю, ничего при этом не думая — контингент здесь такой бродит.

Жора с Люськой остались у дороги общипывать зелёную траву и цветочки, а остальные, кое-как разместились за столиками в фургоне. В этот момент Авантюриста осенило:

— Давайте столы со стульями на свежий воздух вытащим. Что там париться, в будке?

Сказано — сделано и уже ведётся неспешный разговор. Грог, как всегда, пользуясь ситуацией, решил не оттягивать дело в долгий ящик, а немедленно расспросить трактирщика о близлежащей местности:

— А что тут есть интересного поблизости?

— Впереди и левее, от Сатира, Торговая Пустошь, — поведал Мираж, лениво посматривая в ту сторону, где, по его мнению, шли неправедные торги. — Кто-то называет пустошь Блошиным рынком. И то верно — туда тащат всё, что сумели отодрать, у зазевавшегося соседа. Стражники неоднократно проводят рейды, но, всё безрезультатно. Скупка краденного, в наших местах, никого не удивляет и молчаливо поощряется, как продавцами, так и покупателями. Замкнутый круг: сегодня ты спёр у соседа и продал на рынке, а он пошёл эту вещь покупать. Затем он у тебя, что-нибудь сопрёт, и вот уже ты топаешь на рынок. Обогащаются только скупщики. В этой части страны держите ухо востро! И то сказать — парнокопытные! И непарнокопытные…

Мираж запутался в определениях, но быстро взял себя в руки, и, не давая слушателям опомниться, продолжил:

— За торговой поляной находится деревня «Обдираловка». Ну, вы уже поняли, что вам там делать нечего, к тому же — там ничего нет. Деревня… От неё до Сатира идёт «Короткая Дорога», а за ней сады, но говорят загадочные — сам я, там, ни разу не был. Захотите узнать, придётся идти в Обдираловку, но, я бы не советовал… На север от нас «Нефилимская Дорога», идущая от Сатира до Нефилимска, а слева от неё «Гоблинский Полигон». Пересказывать весь географический атлас не имеет смысла, вы его всё равно не запомните. Лучше всего, купите в Кентавре карту — в библиотеке.

Если кого-то отговаривать от посещения запретного места, то это желание становится маниакально-навязчивым. Бориса с Пинком немедленно отправили готовить аэростат к полёту, отведя ему сегодня чисто разведывательную функцию. Не прошло и получаса, как над ютом бригантины поднялась оболочка воздушного шара, повергая в смятение команду корабля, которая кроме мусорных куч Приозёрска, почти ничего не видела, а когда аэростат поднялся в воздух — на корабле поднялась паника. После того, как кто-то крикнул, что это спасательное средство, а бригантина вот-вот взорвётся — команда попрыгала за борт. Пришлось Грогу навестить пирс и прочитать лекцию деморализованным матросам, а Пинку, на баркасе, отвезти их назад — к месту несения службы. Набившись в гондолу, как сельди в бочку, компания молча наблюдала за проплывающими внизу полями и деревьями, пока не приземлилась в деревне. Памятуя о сказанном и во избежание воровства, в корзине оставили Жору с Люськой, да ещё Бориса, который, в связи со своим мумифицированным состоянием, страдал отсутствием аппетита. Остальные же отправились в местный трактир, так как у Миража, кроме заплесневелых бутербродов, в меню больше ничего не оказалось. Деревня располагалась на торговом пути, развилкой расходящейся к разным городам, поэтому звуки волынки были слышны, ещё на подлёте. Трактир назывался «Три Шкуры» и Авантюрист сразу же провёл параллели, между наименованием кабака и названием деревни. Интерьер помещения разнообразием не баловал. Грог про себя отметил, что сходство убранства с Повальскими тавернами, просто поразительное. Вначале, нужно было осмотреться и, заняв стол в углу, товарищи молча разглядывали посетителей, среди которых, попадались торговцы восточного типа, и слишком восточного, по меткому замечанию Борна. Женщины зевали от скуки, привлекая внимание упомянутых торговцев, но огромная масса Дроута, облачённая в тролличьи доспехи, неизменно остужала пыл, даже самых горячих восточных голов. Заказав, наконец-то, приличный обед, можно было расспросить трактирщика о судьбе деревни и откуда прилипло такое название. Трактирщика звали Скорняк, вероятно намекая, всё на те же шкуры и способ их обработки, совместно с карманами клиентов.

— Откуда у деревни такое название? — ненавязчиво, задал вопрос Авантюрист.

— А, — промычал Скорняк. — Давно это было. Тогда ещё не существовало рядом города Сатира, а только деревня Непарнокопытовка досаждала вонючим дымом из печных труб, но, караванные пути уже были. И вот на этих самых путях, хозяйничали разбойники, обдирая проезжих торговцев, как липку. Для страны торговля — важная статья дохода, плюс подати с продаж. Вот и пришлось королю строить город Сатир, в котором размещён большой гарнизон солдат, которые и патрулируют все дороги, от самого Нефилимска и дальше, вплоть до паромной переправы на столицу. Кентавр находится на правом берегу, при впадении реки «Голубая Вода» в «Море Погибших Русалок». В этом месте в неё вливается приток «Нефилимская Нить», которые, вместе — создают устье «Голубой Нефилим». Вообще — страна изобилует поэтическими названиями. Вот и нашу деревню окрестили, в память о разбойниках — «Обдираловка», соединяющую два тракта: «Хищный» и «Потрошитель».

— Действительно — поэтично! — умилился Грог. — А что это за таинственный сад?

— Так вы действительно в этой стране никогда не были и ничего о ней не слышали? — удивился трактирщик.

— Ну да, — в свою очередь удивился Авантюрист. — Стал бы я тут расспрашивать, если бы всё знал…

— Если вы не слышали, то знайте — в нашей стране растёт много плотоядных деревьев, которым, закусить кентавром — делать нечего! — продолжил Скорняк. — У нас есть фруктовый сад, состоящий, в основном, из одних яблонь. Все они мирные растения, которые и тлю не обидят, а вот плоды на них, вырастают с хищническими наклонностями.

— В отличие от гигантских плотоядных растений, у хищных фруктовых деревьев, агрессивны только плоды? — удивилась Сюзи, вмешиваясь в разговор.

— Вот именно, — подтверди трактирщик. — Агрессивны, даже будучи оторванными от родительницы. Один гоблин пытался откусить от яблока кусок, но, фрукт его опередил, откусив зелёному нос. У нас тут смотровая вышка есть, стоящая посередине деревни. Мы на неё, как в театр ходим и оттуда, местные аборигены наблюдают за тем, как гоблины штурмуют фруктовый сад, неся невосполнимые потери.

— Как это? — недоверчиво спросила Руди, искоса поглядывая на Скорняка. — Слышь, Эллима, что рассказывают?

— Слышу, — отозвалась эльфийка. — А действительно — как?

— Так! — несколько возбуждённо подтвердил свои слова трактирщик. — У гоблинов сейчас проходят общевойсковые учения. Пойдёмте на вышку — сами увидите.

Мужская часть коллектива полезла на смотровое сооружение, а барышни оккупировали гондолу воздушного шара, подначивая Пинка подлететь поближе. Забравшись в корзину аэростата, они, тем самым, лишились комментариев гида, а в прочем, они и не требовались. Миранда, поначалу, жалась в угол. Никогда прежде, она не то, что не летала на воздушном шаре, а даже не видела, ничего подобного. Эллима болталась на стропах как обезьяна, а фея Ламуна сама была готова, вот-вот улететь. И только Руди с Адой сохраняли невозмутимость: вторая по причине врождённой и приобретённой стойкости, а первая была мыслью в Приозёрске.

— Видишь, они построились каре и приготовились штурмом брать фруктовый сад! — в запале крикнул Скорняк с вышки. — В зависимости от того, насколько успешно пройдёт операция, она может перерасти в боевые действия. Разнообразием тактических приёмов гоблины не балуются и можно предположить, что, в последующем, планируется атаковать огород с мандрагорой.

Нападением на фруктовый сад руководил старый гоблин, у которого зелёная кожа, уже давно покрылась белесоватыми пятнами, как у созревшего табачного листа. Его речь была криклива, переходя порой в нечленораздельное повизгивание, смешанное с похрюкиванием, а озвученные мысли отличались резкостью суждения. Вождь взахлёб отдавал команды, при этом — безумно крича и, судорожно сглатывая слюну, отчаянно жестикулировал. Непонятное гоблинское наречие, северо-западного округа Козлотопья, в переводе не нуждалось — в принципе. И так было ясно: куда, кому идти и что делать. С пронзительным визгом, стая зелёных пошла в атаку, круша всё на своём пути и уворачиваясь от острых зубов. Челюсти яблок имели заточку, как у бритвы и не прощали малейшего промаха. Занесённая для удара дубина, неосторожно заехала по стволу яблони, стоящей позади воина, освобождая дерево от плодов. Они попадали со своих мест молниеносной лавиной, в один момент похоронив под собой гоблина. Он даже пикнуть не успел, но пару яблок, ему, всё-таки, удалось прихватить с собой в астрал… Снизу доносился писк, визг и гоблинская ругань. То ли хруст зубов, от ударов гоблинских дубинок, то ли звук разбитых вдребезги плодов, доносился до слуха наблюдателей, но, Борис, по-своему, прокомментировал возможный исход сражения:

— Они, если что и соберут, то только испачканное в земле повидло.

— Сдобренное зубной эмалью, — добавил Грог.

Рэндор с Пинком усмехнулись, а Борн задал справедливый вопрос, обращаясь к Скорняку:

— А, правда — чего они атакуют, с такой яростью? От плодов, ничего же не останется!

— Так они уже и не помышляют отведать яблочек — они мстят!

Трактирщик многозначительно поднял указательный палец вверх, обведя стоящих торжественным взглядом и добавил:

— Вон, видите, упавшие яблоки гоблина доедают, а потёртый временем и набегами сюртук, лежащий тут с позапрошлой битвы — доедает чёрная моль.

— Почему чёрная? — не поняла Руди, у которой с чёрным цветом, последнее время, вызывались нездоровые ассоциации.

— Потому что она поедает не только шерсть, но и все ткани подряд. Гусеницы, даже под землёй грызут погребальные одежды, а взрослые моли, в отличие от обычных сородичей, имеют ротовое отверстие и не брезгуют даже гривами живых кентавров. Так что, берегите своего единорога.

Сюзи обняла Жору за шею, давая понять окружающим, что его они никому не отдадут и для коллектива, единорог больше, чем просто друг: кому сын, кому брат и так далее… На фоне этих нахлынувших чувств, друзья, под предводительством Дроута, потянулись в трактир…

— Есть истинные ценители этих яблочек! — донёсся им вслед голос Скорняка, который замешкался на вышке, забыв про свой трактир. — Не какие-нибудь любители! Они плоды собирают, облачаясь в полные кольчужно-латные доспехи и издали, напоминают съехавшихся на турнир рыцарей. Обычно, яблоки сушат или мочат, а один компот сварил; так у него это напоминало аквариум с хищными рыбами…

* * *

Впоследствии, Грогу ещё долго снились кошмары, в которых матросы дрались, стенка на стенку, со вшами, которые имели такие зубы, что половина команды, после схватки, умирала от кровопотери. Истекая кровью, они оборонялись клизмами, наполненными чемеричной водой. Метко прыская вшам в глаза, морякам, иногда, удавалось попадать им прямо в рот — в те моменты, когда паразиты шли в решительную атаку, под ободряющий возглас: «Ура!» Один раз вши пришли не одни. Им на подмогу подтянулась дивизия хищных яблок…

Глава пятая

Распутье и распутницы

С якоря снялись поздно вечером, повинуясь минутной слабости и, неизвестно откуда взявшемуся, порыву героизма, держа курс вниз по течению. Матросов, от широты души — тоже напоили так, что корабль оказался предоставлен сам себе, течению и волнам. Ну, или почти…Всю ночь по палубе шарахались неопознанные, друг другом, личности, без определённых целей и конкретных занятий. Едва забрезжил рассвет и первые лучи солнца окрасили мачты, народ понемногу стал приходить в себя, различая под ногами палубу и с обретением зрения, получив возможность выбирать маршрут передвижения.

— Земля! — заорал Дроут с марсовой площадки.

— Закрой рот — мачту поцарапаешь! — отозвался снизу Грог. — Какая на хрен земля — мы по реке плывём. Можно сказать — по течению…

— До сих пор пьян! — усмехнулся Борн, отхлёбывая из горлышка.

— Слезай, да смотри — марсовую площадку не сломай, ванты не порви и так далее, — выдал Авантюрист напутственные рекомендации.

— Ты бы, Дроут, поменьше думал о премии тому, кто первый увидит берег, — добавил Борн. — Ты вчера, сам её и назначил…

Орк спустился вниз, продрал глаза и облокотился об грот-мачту, выкрашенную в зелёный цвет. Слившись в единую цветовую гамму, с нелепым рангоутом, Дроут застыл в усталой позе, напоминая гигантского хамелеона. «Как тоска новобранца», — промелькнуло в его голове, когда орк смотрел на мачту. Запасная валялась тут же — на палубе, а корабельный плотник Карл спал с ней в обнимку. Свежеструганное бревно породнилось с плотником навсегда, так как тот, почти не выходил из состояния, в котором пребываешь после неподъёмной дозы спиртного.

— Видишь, как любит имущество, за исправность которого отвечает, — кивнул головой, в его сторону, Борис.

Товарищ Карла боцман Боб храпел рядом — стоя, в обнимку с грот-мачтой, с другой стороны от орка. Рэндор с Жорой на пару, с удивлением наблюдали утреннюю картину, всю ночь честно смотря сновидения в своих каютах. Люська решительно ничего не понимала, в человеческих взаимоотношениях, а женщины только вздохнули, осознав, что сегодняшнюю ночь пустили на самотёк. Как они в потёмках не протаранили бушпритом, чего-нибудь существенное — оставалось только удивляться. Вероятно, просто было нечего, а берег неинтересно…

Борис, пройдя к корме и не переставая кутаться в покрывало, вдруг насторожился, внимательно прислушиваясь к звукам за бортом:

— Пинк, ты в баркасе двигатель не заглушил!

— Всё я выключал, — недоверчиво подал голос гном, но, поспешил на ют, недоумевая и по ходу следования, усиленно вспоминая о том моменте, когда они отшвартовались.

— Тогда, что там тарахтит? — не отставал Борис.

Из баркаса, болтающегося за кормой по волнам, доносились подозрительно дребезжащие звуки. На лавке, свернувшись клубочком, спала русалка. Другая примостилась рядом — калачиком, чуть не закатившись под паёлы, причмокивая во сне и подражая звуку тарахтящего, пусть и со сбоями, мотора. Рядом сидел козодой, прикрыв птичьи глаза и зябко сложив крылья. Он вполне правдоподобно изображал звуки двигателя, работающего на холостом ходу, при этом слегка покачиваясь, взад-вперёд. Русалки, только вносили дополнительный фон, говорящий о том, что пятый и седьмой цилиндры — неисправны. Пинка осенила догадка и подтянув к себе баркас, он бросился к рундуку, который оказался пуст. Никто не удивился этому факту: товарищи гнома и не подозревали, что у него там есть заначка, а Пинк не сомневался, что найденная незваными гостями ёмкость будет употреблена — ими же. Без промедления.

— Да ты им сам вчера наливал! — подал зычный голос Борн. — Не помнишь, что ли?

Гном отрицательно помотал головой, не в силах поверить сказанному, но в душе зародилось сомнение, ибо каждый знает в способность, по-пьяни, заводить самые неожиданные знакомства. Бывает, что и со всеми вытекающими… Оставив гостей, пребывающих в невменяемом состоянии — досыпать, надо было срочно определяться с местонахождением. Для начала спустили все паруса и бросили якорь, чтобы в спокойной обстановке поправить пошатнувшееся здоровье.

На камбузе дым стоял коромыслом, вперемежку с паром. На бельевой верёвке, протянутой над плитой, сушились дырявые носки.

— Смотри-ка — снял, в этот раз, — промычал Дроут и уйдя в кают — компанию, упал на лавку так, что она затрещала.

— Банку не сломай! — высказался Грог, тоже страдая, после вчерашнего.

— Какую банку? — не понял орк, недоуменно оглядываясь по сторонам.

— На флоте, так лавку или табурет называют, — пояснил Авантюрист и принюхавшись к запахам, доносящимся из камбуза, спустился в кладовку.

С собой он принёс несколько глиняных горшков консервов, запаянных нефилимской смолой. На их, грязно-коричневых боках, белой краской было коряво, но старательно, выведено наименование продукта, подвергнувшегося консервации. Хлеб и вино довершали утренний завтрак, который многие сгоряча проигнорировали, повинуясь сиюминутным порывам. Затем, кают-компания начала заполняться, словно опомнившимися, людьми. Авантюристу даже померещилось, что пришли обе русалки из баркаса, прихватив с собой козодоя.

— Надо кока менять! — промычал Дроут, заглатывая содержимое горшка целиком — не пережёвывая.

— Забей! — махнул рукой Авантюрист, ковыряя ножом свою порцию тушёной говядины.

Дроут засучил рукав рубахи, до локтя…

— Не стоит! — остановил его Грог. — Я имел в виду другое и хватит прикалываться — команду кормит, и то ладно! В случае чего, если он окончательно деградирует, то матросы его сами шмякнут.

— Вот только этого нам не хватало! — вздохнул Рэндор.

— За всем не углядишь! — развёл руками Авантюрист. — А ты что, при выходе всех регистрировал?

— Конечно, — ещё тоскливее ответил рыцарь.

Даже Ада погладила его по плечу, а Ламуна загрустила, но Грог сказал:

— Да вы что! Никто его не шмякнет! Это я так — прикалываюсь…

Эллима наивно хлопала ресницами, Руди сурово посмотрела на Грога, а Сюзи прижалась к варварскому плечу. Даже кобыла Люська пододвинулась ближе к Жоре.

— Что это с вами, — не понял Авантюрист, — что это за пораженческие настроения? Миранда, ты к Боре прижимайся, а ты Борис — к Пинку.

Настроение было поднято и оставалось только разобраться — куда их занесло. Грог вышел на верхнюю палубу и достал подзорную трубу, развернув её на всю длину. Злорадно причмокивая, она уже была готова к любым комментариям и Авантюрист лихорадочно вспоминал, куда он засунул магическую кольчугу, купленную в Южном Вале. До сих пор, она отлично справлялась со своими обязанностями, являясь незаменимым собеседником для оптического прибора. Правда, один раз промашка вышла, когда в купленном, для сладкой парочки, сундуке — оказалась магическая доска. Полемика грозила перерасти в военный конфликт и Грог порадовался тому факту, что у них нет рук. Труба напряглась и разглядывая туманный берег, выдала своё заключение:

— Ни души — одни дикари!

— Где? — мрачно спросил Авантюрист, не увидев, не только туземцев, но и ни одной постройки, скрывающейся в тумане.

— Вон там, городок какой-то! — крикнула недовольно труба. — Ох, гульнёте хозяин.

— Гномий Пинк тебе хозяин! — сплюнул Грог. — Он тебя в мастерской заказывал.

Пререкания с неуживчивой трубой надоели, не успев перерасти в ссору. Туман постепенно рассеялся и во всей красе раскрылся город «Междуречье». Он расположился на месте слияния двух рек так, что главная часть городских застроек оказалась на стрелке. Слева от «Междуречья» протекала река «Нефилимская Нить», а справа «Голубая вода», берущая своё начало далеко за пределами Козлотопья. Сливаясь вместе, обе реки образовывали дельту «Голубой Нефилим», впадающую в «Море Погибших Русалок». На правобережье расположились два больших города: «Пегас» и столица государства «Кентавр». «Междуречье» жило спокойной жизнью провинциального городка, несмотря на то, что имело весьма солидный вид. Богатые застройки имели преимущество, перед бедными кварталами, а чистоте улиц могли позавидовать даже столицы соседних государств, не говоря уже об местных поселениях. Кое-кто утверждал, что этому обстоятельству способствовали весенние разливы, смывающие с улиц все нечистоты, а ветхие деревянные постройки, лишённые фундамента, просто-напросто унося в море. Чистые песчаные пляжи перемежались обильными зарослями, местами вплотную подходящими к воде. Рыбацкие лодки без конца сновали туда-сюда, временами останавливаясь на этих островках, а живописные закаты окрашивали шпили домов в грустный оранжевый цвет. Лоция в этих местах оказалась несколько сложноватой, из-за обилия мелких островков и подводных банок, поэтому было принято решение поискать в городе лоцмана. Торопиться не стоило и друзья остались здесь на ночь, чтобы не рисковать попусту. Руководствуясь теми же мотивами, швартоваться к пирсу не решились и шхуна бросила якорь в городском порту левобережья. Центральный городской трактир назывался просто — «Разлив», намекая: то ли на половодье, то ли на банальную ситуацию, присущую данному заведению. Трактирщик, старый кентавр по прозвищу «Сушняк», хромал на все четыре копыта и, как утверждают завсегдатаи заведения, пока он до тебя доберётся, с очередной порцией добавки — завтрашнее похмелье будет уже сегодня. К тому же, Сушняк, своим лошадиным крупом, пока ковыляет между стойками, посшибает со столов всё то, что до этого, с таким трудом было принесено. Хорошо ещё, что он не поступает так, как его дикие сородичи. Честно говоря, не хочется сидеть, как в неприбранной конюшне или топать через мост за реку — в город «Зареченск», до которого идти пешком, было не так уж и близко. Уповать на весеннее половодье, которое смывает все следы… В запасниках заведения имелось, как всегда, кое-что оригинальное; изготовленное по рецепту, характеризующего национальность хозяина. В данном случае, вниманию путников предлагалось вино «Степная Радость», настоянное на зелёной полыни. Отхлебнув из кружки, Дроут сморщился и оскалив клыки, прорычал:

— Неужели им так хреново живётся, что они даже аперитив не могут по-нормальному сделать — чистая желчь!

— Может быть, наоборот — хорошо? — предположил Грог. — Тогда, чтобы жизнь мёдом не казалась и делают такое вино…

На этом дегустация особенных напитков закончилась. Не сговариваясь, все, без исключения, предпочли несусветной горечи более привычное пойло.

— Интересно, что у него есть на закуску? — задумчиво сказал Борн, почёсывая пальцами переносицу. — Надеюсь, не личинки навозного жука; не потрошённые — с полным кишечником.

— Не порть аппетит, — жалобно промычал Пинк, состроив страдальческую мину.

— Ещё портить нечего, — пожал плечами могучий варвар и грустно улыбнулся. — Как бы нам тут совсем без обеда не остаться.

— У Вас есть что-нибудь более приемлемое? — спросил Сушняка Рэндор, который настойку степняка, даже пробовать не стал.

— Разумеется! — охотно отозвался кентавр. — Да сколько угодно! Из крепких: «Сатирское креплёное», «Нефилимский отстой», «Радость кентавра», «Зов русалки»…

Грог уже держался рукой за живот, представив себе великолепный отстой янтарного цвета, с мясом на дне и сделал заказ:

— Дамам немного «Плодово-ягодного».

— Чего? — не понял Сушняк светлых порывов и, мучающей душу, ностальгии.

Барышни напряглись, чувствуя, за вполне безобидным названием, огромный подвох, но, вот в чём он заключался, даже предположить не могли.

— Хорошо! — поправился Авантюрист. — Что есть из лёгкого?

Прослушав перечисление длиннющего списка, женщины остановились на обычном виноградном вине, брезгливо смакуя сомнительный напиток.

— А «Сиреневое» вино у Вас есть? — неожиданно спросила Эллима, вытянув своё лицо, прямо к лицу старого кентавра.

— Что ты ему в рот заглядываешь, — страдальчески нахмурился Авантюрист, — купить трактирщика хочешь?

— Почему купить?

— Тогда нечего ему зубы пересчитывать!

Сушняк слушал препирательства, ничего не понимая, из сказанного, к тому же, про такое вино, он никогда слухом не слыхивал..

Кое-как определившись с заказом, все приступили к трапезе, а Руди отвела Грога в сторону, с волнением сказав:

— Я не могу спокойно на месте сидеть, пока не узнаю, какие дома творятся дела.

— Вот! — назидательно ответил Авантюрист. — Говорил я тебе, что не стоит ехать неизвестно куда.

Затем, несколько смягчившись, он успокоил подругу:

— Ладно. После прибытия в Кентавр, сразу же свяжемся, по астралу.

Грог подождал, пока Сушняк обслужит очередного клиента и продолжил допрос, на предмет неопознанных городов и весей:

— А что здесь есть в округе?

— Ну, вы уже знаете, что пройдя через мост, попадёте, почти сразу, в «Зареченск», а оттуда — путь к паромной переправе. Отсюда, через реку — город «Пегас».

— Да? — удивился Авантюрист. — Что-то я не заметил!

— А он в воздухе висит, — пояснил трактирщик. — Строго говоря, их там три: нижний, средний, или небесный и заоблачный.

Пинк напряг мозговые извилины и хотел, было, сделать предложение, по поводу аэростата, но Грог его осадил:

— Не время ещё!

Затем, снова обращаясь к Сушняку, спросил:

— А до Кентавра далеко?

— Не очень. Это почти рядом. В простонародье его именуют Тыпытымский каганат. Близко — то он близко, да вот только на корабле туда попасть непросто — судоходство в этом районе опасное. Придётся нанимать лоцмана.

— Вот куда нам надо, в первую очередь, — задумчиво сказал Рэндор.

— Кстати, — спросил Борн, перебив рыцаря и концентрируя внимание на важном, — а где здесь можно лоцмана найти?

— В судоходной компании, — небрежно ответил трактирщик и ускакал обслуживать очередного клиента.

Уже вечерело, когда Грог рассматривал в подзорную трубу парящие в небе города, расположенные друг над другом. «Нижний Пегас» только условно можно было назвать низколетящим. Верхушки его башен несведущий человек легко мог принять за пики заснеженных гор, теряющихся на горизонте. «Средний город», как прозрачное блюдце, сливался с облаками, а «Заоблачный город» мог различить только натренированный глаз, и то, лишь в подзорную трубу. На такую высоту воздушный шар Пинка никогда не поднимался. На все расспросы, о возможности посещения этих городов, местные жители неопределённо пожимали плечами и Грогу показалось, что даже, несколько, боязливо. Он понял одно — военные действия с данными поселениями не ведутся, но и визиты равнинных жителей туда не поощряются. Живут там классические пегасы и их таинственные хозяева, которых никто никогда не видел.

В конторе судоходства с большим трудом удалось найти, в дымину пьяного, лоцмана, и всем стало ясно, что до утра, точно — о походе на «Кентавр» не может быть и речи. Его положили рядом с запасной мачтой с правой стороны, потому что с левой, по традиции, валялся пьяный плотник Карл. То ли это было его любимое место, то ли он таким способом охранял своё имущество. Почему он не боялся пропажи рубанков и стамесок, оставалось только догадываться. Спереть целую сосну, из которой мачта изготовлена, не так то просто, да и незачем…

Ночь плавно опустилась на засыпающий город. Непроглядная и чёрная, как сажа. Если бы не яркие звёзды, при полной Луне, то без факела или фонаря можно было бы запросто угодить в помойную яму, несмотря на отвратительный запах, отталкивающий от неё. Несуразность ситуации заключалась в том, что освещены в «Междуречье» были решительно все злачные места, но, только не опасные: трактиры, кабаки, таверны и харчевни — сияли, как полуденное солнце. Если в них и заключена угроза для здоровья, то она имеет затяжной характер, растянутый во времени, как полёт из окна одного из означенных заведений. Ну, по морде ещё можно получить, а это к дальнейшему повествованию уже не относится.

Лоцман утром продрал глаза и долго приходил в себя. Он никак не мог понять: где он, кто он и чего от него хотят. Бешено вращая глазами, знаток безопасного фарватера показывал грязным пальцем на пересохшую глотку, засовывая его в рот, чуть ли не полностью. После солидной порции «Нефилимского отстоя», страдалец снова обрёл возможность говорить. Вновь обретённая способность не внесла ясности в его речь — проводник нечленораздельно мычал и, только повторная доза Козлотопского пойла, наконец-то, возымела должное действие. Оглядев дельту мутным взглядом, начинающим постепенно светлеть, лоцман вдруг вспомнил о своём предназначении. Несколько лет назад он заключил сделку с одной русалкой и они, на пару с ней, проводили корабли мимо коварных невидимых отмелей и опасных подводных препятствий. Выработав свои условные сигналы, предприимчивая парочка понимала друг друга без слов. Общаясь с помощью пальцев на языке жестов, спарка работала безукоризненно. Со стороны это выглядело забавно: казалось, что русалке с корабля угрожают кулаком, а она, в ответ, показывает недвусмысленный жест. Моряки ржут, а напрасно: поднятый средний палец, из сжатой в кулак ладони, означал то, что впереди по курсу находится острый подводный риф, способный распороть днище корабля, как рог единорога — бурдюк с вином.

Специалист высматривал свою напарницу, которая обычно проводила время на небольшом скалистом рифе, торчащим из воды. Восседая на нём, она скучала, ожидая очередную халтурку, а в этот раз её не было. Проводник подивился этому обстоятельству и, пожав плечами, вернулся чтобы доделать бутылку. Допив «Нефилимский отстой», он увидел, как русалка появилась из-за скалы. «По нужде, что ли, отходила?» — пронеслась в голове никчёмная мысль. Посетив гальюн под бушпритом, лоцман свистнул, призывая напарницу на работу. Пока корабль готовился покинуть рейд «Междуречья», русалка резвилась возле него, плавая кругами вокруг шхуны и, с любопытством, разглядывая незваных гостей. Особое внимание жительницы морских глубин привлекла Жорина подруга Люська. Ничего подобного она до этого не видела: торса нет, рук нет, лицо не такое, как у кентавров — чудеса, да и только. Ни рога, ни рогов… Тем временем, выбрали якорь и шхуна неспешно тронулась в путь, следуя указаниям лоцмана, которые он получал непосредственно от своей напарницы. Едва набрав скорость, пришлось притормаживать: проводница высунула руку из воды и показала кольцо, из сжатого среднего и большого пальцев.

— Идти самым малым! — отдал распоряжение лоцман.

— Что означает этот жест? — спросил его Грог.

— «Мышиный глаз».

— Это в каком смысле? — насторожился варвар, под хихиканье мужского населения и, под краснение женского.

— Очень узкий проход между препятствиями, — пояснил лоцман. — Убрать лишние паруса и идти самым малым, не рыская по ветру.

Едва миновали эту напасть, как русалка показала из воды ладонь, с растопыренными в сторону пальцами.

— Впереди рифы! — предупредил лоцман. — Рулевой, переложи влево. Так — хорошо.

Лавируя между подводными препятствиями, «Люська» крутилась, как стрелка компаса в аномальной зоне. Вода в этом месте была почти фиолетового цвета, так что не были видны, даже отмели, почти выходящие на поверхность.

— А назад лоцман как будет возвращаться? — спросил Пинк Грога, задавая вопросы, явно не по теме.

— Судя по карте, в этом нет ничего сложного: от Кентавра паромом на другой берег, а там и до «Зареченска» рукой подать. От него по «Одинокому» мосту и ты в «Междуречье».

В это время русалка высунула из воды раскрытую ладонь.

— Проход закрыт — впереди скалы! — предупредил лоцман. — Придётся сделать крюк.

В то время, когда показалось, что препятствия преодолены, проводница вынырнула из воды, показывая хвост и всё, что находится выше него, но — ниже спины. Хлопнув рукой по заднице, а плавником по воде, она подняла тучу брызг и скрылась в водной пучине.

— А — знаю! — обрадовался Дроут. — Это означает, что впереди мель.

— Нет, — мрачно возразил лоцман. — Это значит, что впереди совсем нехорошо. Рулевой, возьми круто вправо!

Потом были: один палец — риф, два — банально — два рифа. Большой палец кверху — всё в порядке.

— Ну, это и так ясно, — равнодушно высказался Авантюрист, поняв, что мытарства закончились.

На прощание, русалка показала жест: переложенное ладонью левой руки в локтевом сгибе правой, у которой ладонь сжата в кулак.

— Это она мне, — пояснил лоцман, оставив этим заявлением остальных, в полной задумчивости, глупо улыбаться.

Опасная дельта, с предательски приветливой синевой, осталась позади. Команда бродила по палубе с неопределёнными целями, не зная, к чему приложить руки. К швартовке всё было готово, но ветер стих и пришлось идти на одном двигателе, как и до этого, когда приходилось крутиться вокруг рифов.

Кентавр на горизонте вырастал медленно, неспешно демонстрируя свою мощь. Располагался он, как было уже сказано, на берегу дельты «Голубой нефилим». Слившиеся воедино реки впадали в «Море погибших русалок». Здесь вода имела переменную солёность, в зависимости от цикла приливов и отливов, чередующихся, с точностью до секунды. Из-за этого географического положения, местные рыбаки применяли различную тактику: во время прилива отлавливали морскую рыбу и отгоняли назойливых русалок, а во время отлива, промышляли пресноводными обитателями вод, скучая по морским хвостатым обольстительницам. Форма топ-лесс, последних, не давала покоя рыбацким жёнам, делая жизнь вторых половин невыносимой, но уж больно рыбки хочется, да и на городском базаре, что-то нужно продавать, чтобы купить хлеба. Не торговать же собой, якобы в отместку… Эти обстоятельства, вероятно, охватывали все ближайшие поселения. Вот и Пинк, вместо того, чтобы рассматривать в подзорную трубу город, выискивая удобную бухту, рейд или пирс, смотрел куда-то мимо — чуть ли не в противоположную сторону. Оптический прибор вёл себя с гномом вульгарно, зная его мягкий характер:

— Ну что, борода общипанная! Гульнём на стороне? Вон — вон, нырнула плутовка!

— Пинкертона надо привязать, а то он может не вынести мук призыва, — шутливо предложил Борн.

— Думаешь — может убежать? — поддержал его Дроут.

— Запросто!

Матросы, приготовившись к швартовке, затопали подбитыми башмаками по палубе так, как будто готовились идти на абордаж. «Интересно, — подумал Грог, — среди них есть канониры? А то можно предложить Пинку отлить с пару десятков пушек, разного калибра».

Наконец-то, преодолев все надуманные препятствия, бригантина бросила якорь, отшвартовавшись у пирса и матросы уже заводили концы на кнехты. Команда, не мудрствуя лукаво, подалась пьянствовать в кабак. «Горбатого могила исправит! — посетила Авантюриста мысль, второй раз за швартовку. — Не много ли я размышляю?» Это была третья мысль и самая здравая. Он, втихаря, когда все разошлись, открыл презентованный ящичек. В нём лежал великолепно инкрустированный, пень знает чем, остро отточенный стилет. Авантюрист сразу же понял, что это не просто оружие скрытого ношения, но и ключ, к чему-то такому, чего и сам король не знал.

Оставив команду корабля в трактире нищих кварталов «Тоска» на попечение трактирщика, которого звали «Кантор», товарищи проследовали в город. Рэндор, Ада и Ламуна, без промедления направились во дворец «Золотая подкова» к королю, который ждал их прибытия, а остальные направили стопы в кабак «Кентавр». Он торжественно дублировал название столицы, даже, несколько высокопарно. Грог с Руди, оставив друзей расслабляться, отправились в магическое сообщество, размещавшееся в университете магии «Огненная колесница». Там они узнали, что кабинет астральной связи «Эфир» находится в городе, а заправляет этим хозяйством «Сотис». В кабинете ундина: то плакала, то смеялась, то причитая — завывала. В конце концов, Авантюристу это надоело и он стал поторапливать Руди. Вдоволь наболтавшись с дитём по астральной связи и, надавав няньке пару сотен бесполезных советов, включая наставления, Руди вышла из кабинета довольной, под недоуменный взгляд хозяина заведения. По его разумению, столько времени разговаривать — непозволительная роскошь!

Авантюрист не раз интересовался у Пинка: не может ли он организовать такую связь самостоятельно — прямо на корабле, но гном только разводил руками. Оставалось надеяться на фолианты библиотеки, но там, к сожалению, ничего похожего, могло и не быть, а в университете ни за что не расскажут сокровенные секреты, из которых составляются не менее тщательно охраняемые рецепты.

На обратном пути попался магазин готового платья средней степени тяжести. У Грога горели трубы, а Руди ни за что не захотела обходить лабаз стороной. «Но и мимо пройти нельзя», — прокомментировал про себя Авантюрист это обстоятельство. Мыслями он уже сидел в трактире и рассматривать пыльные полки не входило в мужские планы, но, если остаться на улице, то можно прождать результатов осмотра ещё дольше: раза в два — не меньше. Скрипнула входная дверь и пришлось переступить порог магазина женского платья под названием «Шёлковая попона». Изобилие товаров, в ассортименте, поразило не только размерами, но, и разнообразием расцветок. Яркие жёлтые тона мирно уживались с чёрными платьями, больше напоминающими траурное одеяние, а красный цвет спокойно соседствовал с зелёной палитрой. Как ни странно, но представленная одежда рассчитывалась, в основном, на двуногих обитателей столицы, что крайне удивило посетителей. Чтобы не затягивать время, отпущенное на посещение магазина, Авантюрист не стал задавать лишних вопросов, предпочитая молча созерцать представленный товар, которым оказались забиты все полки и вешалки.

В трактир, где до поры, до времени, оставались остальные участники концессии, Руди возвращалась довольная и обременённая покупками. Присоединившись к гуляющим, Грог поинтересовался насчёт Рэндора. Оказалось, что они ещё не возвратились, пребывая в замке на аудиенции у короля. Вскоре, троица, под предводительством рыцаря, вошла в двери трактира. Ада с Ламуной сохраняли загадочное молчание, а вот из разговора с Рэндором, Грог уяснил, что король Повалья ищет оружие разрушительной силы и просит помощи у тестя. Южные соседи, до сих пор не дают покоя северным, но, загвоздка заключается в том, что вождь кентавров и сам не знает, где искать «Золотую лампу». Так же неизвестно, где покоится «Чёрный посох». Есть ещё третий компонент — «Огненная стрела». С ним загвоздка, потому что, как утверждают знатоки-старожилы, она, как-то непосредственно связана с посохом. Чтобы связать концы с концами, поиски, как и утверждалось ранее, следовало начинать с «Заброшенного кладбища», которое располагается где-то в «Дремучем Лесу», среди «Гиблых Болот». Это обстоятельство, само по себе, труднопреодолимое препятствие из-за гигантских древних чудищ, живущих в этих топях, да обилия виверн, снующих днём и ночью — не зная покоя. Из всего сказанного стало ясно, что предстоит нелёгкое путешествие за пределы «Диких Степей»; в самую глушь «Дремучего Леса», над которым нависает «Дикий Кряж», а вот что на нём находится, из диких диковинок, даже самые древние старожилы не знают.

Авантюрист нащупал под складками одежды стилет, с которым он намеревался уже не расставаться, ни на минуту, шестым органом чувствуя, что за ним будет охота. Сразу же вспомнилась лилит. «Интересно, — навеяло ему грустную мысль, — та встреча была случайностью или нет?»

— Где Пинкертон, — поинтересовался Грог у Бориса, — вы его не забыли отвязать?

— Пошёл Жору с Люськой кормить в трактир средних кварталов «Завтрак Кентавра». Он почему-то решил, что в том заведении всё твёрдо завязано на традиционном рационе, соответствующему названию заведения.

— Что-то я не слышал, чтобы кентавры сено жевали, — задумчиво протянул Авантюрист. — Надо бы проверить.

В это время вернулся Пинк, в сопровождении копытных друзей, громко ругаясь и плюясь. Из сбивчивого объяснения, Грог понял — свежего сена здесь нигде не подают.

Трактирщик «Кент» барабанил копытами за стойкой, а официант «Тыпытым» весело бегал между столов, разнося заказанное клиентам. Миранда до сих пор не могла привыкнуть к такому разношёрстному обилию народа, представленного разнообразными расами, нашедшими временный приют под сенью питейного заведения. Она дико озиралась по сторонам и всякий раз вздрагивала, когда кто-нибудь громко просил у официанта добавки. Жора с Люськой жевали заморскую капусту, а Борису оставалось только молча изучать экзотическое меню. Сюзи с Эллимой весело щебетали между собой и, казалось, что их не интересовало происходящее под местным солнцем. Руди, время от времени, вмешивалась в их разговор и все трое выглядели вполне счастливо. В трактире заметно потемнело и официант зажёг масляные фонари, которые нещадно коптили, но свечи, в целях экономии, приберегали на чёрный день или на торжественный случай. Народ, порядком засидевшийся за столиками и вдоволь нанюхавшийся ароматов копытной кухни, включая пролитое на скатерть, подался к выходу из заведения: икая, зевая и отрыгивая.

— Свиньи! — крикнула Руди, последнее время страдающая раздражительностью.

— Тоже мне — белоручка, — парировал Грог, в результате чего назревал грандиозный скандал, который с трудом удалось предотвратить.

Приключенцы, не спеша и обдумывая, каждый про себя, полученную в городе информацию, пришли на пирс, где во всей красе стояла шхуна «Люська». Встретивший их у трапа капитан отрапортовал:

— Дрова, уголь, матрасы и матросы — на борт погружены!

В этот момент Грог понял, что до утра помышлять выйти, куда бы то ни было: хоть в море, хоть в реку — не имело возможности. Да и ещё, кое-какие дела, задерживали отправку корабля.

— А зачем новые матрасы? — поинтересовался Пинк.

— Новые соломенные, — ответил капитан Стив. — Их менять легко: сжёг начинку и порядок, а из старых клопов не выкуришь, окопавшихся в ватине. Да и зачем моряку матрас, когда гамака будет достаточно?

— Правильно, — сказал Авантюрист. — Люська их сожрёт ещё до того, когда моряки спать соберутся. Так что, действительно: гамак лучшее решение морских проблем с бытом простых трудящихся, то есть — моряков.

— Всё гениальное просто, — подтвердил Борн незыблемую истину и поднялся по трапу на борт корабля.

* * *

Ночью Эллиме приснился красочный и очень странный сон. Она на берегу моря в коротенькой юбочке, не свойственной эльфийским женщинам, с кем-то вдвоём: то ли встречала рассвет, то ли любовалась закатом, озарившего небо пронзительно лиловыми блёстками. Иногда ей казалось, что это свет далёких звёзд. Сиреневые перистые облака окрасились, от них, таким же цветом и загадочно переливались в лучах местного светила. Эллима не знала того, что звёзды не могут осветить облака, а если бы и знала, то это бы не имело никакого значения. Сон, есть сон… Морской песок и окружающая растительность не отставали в живописности. Весь мир грёз погрузился в сиреневую свето-цветовую гамму, завораживающую своей игрой…

…

Грогу, во сне, привиделось, что он всё той же метлой шуршит по улицам того города, который снился Эллиме. Он был готов поклясться, что видел её на другой стороне улицы! Дежавю…

Глава шестая

Огонь, вода и кухонные секреты

Утром Грог с Рэндором о чём-то долго совещались. Рыцарь опять собирался в замок «Золотая подкова». Он был построен в этой форме, точно соответствующей лошадиной обувке, вот только центральная башня была значительно выше боковых. Крытые позолотой крыши, только усиливали эффект схожести. Сюзи уговорила Борна идти вместе с ним, чтобы, на каком-то этапе, с Рэндором разойтись. Ей не терпелось посетить местный университет магии для приобретения магических свитков, хоть кентавры в подобных дисциплинах не слыли доками, отдавая предпочтение старому доброму луку и такому же верному копью. Борну было всё-равно, лишь бы скучно не было; Грогу с Дроуту и подавно, а вот Пинк, прямо-таки, горел желанием заглянуть в местную библиотеку. В результате, пошли все вместе.

Вывеска над воротами отличалась лаконичностью и гласила:

Университет магии «Кентавра» — «Огненная колесница».

Кентавр. Академия магических наук.

Рэндор с Адой и Ламуной проследовали в приёмные покои короля, а Грог с остальной компанией пересекли внутренний двор университета, мощёный массивным булыжником и начали знакомиться с вывесками над дверями, постоянно оглядываясь по сторонам. В результате осмотра, пока они искали то, что им было нужно, компаньоны посетили множество любопытных лабораторий заведения, любезно распахивающих свои двери перед всеми, кто способен пополнить казну, покупая нужное и ненужное магическое оборудование. Двери скрипели, приключенцы крутили головами, а Грог знакомился с инструкцией тренировочного зала, висевшей на стене рядом с входной дверью. Из прочитанного, он уяснил для себя и поделился с другими полученной информацией. Ничего нового, а тем более из ряда вон выходящего, он не рассказал попутчикам. Изучаются четыре стихии: вода, земля, огонь и воздух. Две — обязательно. Одна, из них, основная — любимая. Это являлось устоявшейся традицией, распространяющей своё влияние на все страны, о которых можно было услышать. Местные маги не заморачивали себе головы и приняли на вооружение правила родственных заведений. Кентавры были, скорее всего, боевыми магами, так как владели, помимо всего прочего, минимум двумя видами оружия, не считая лука. В этом пришедшие сумели убедиться, наблюдая за тем, как тренировался огромный кентавр, жонглируя одновременно мечом в левой руке и огромной алебардой в правой. Для него она, судя по ширине плеч, не считалась двуручным оружием, а вот его товарищи по цеху выглядели гораздо скромнее. «Остальные науки для старших учеников», — прочитал Авантюрист и недоумённо пожал плечами, гадая, какие они остальные… Рядом с инструкцией висела короткая памятка, похоже, что для новичков, вот только магические приёмы выглядели несколько сложновато: «Огненный шар плюс молния — получится шаровая молния». Следующий магический приём совсем выпадал из действительности и вызывал сильные подозрения насчёт того, смогут ли такое проделать маги Бумблоса-Паблоса: «Цветок смерти» — земляной ком плюс пламя и в итоге получится ком расплавленной лавы. Он падает на землю и разлетается на мелкие огненные брызги, которые несут в себе твёрдые осколки». Другой рецепт, по сложности, не уступал предыдущему: «Водяной поток плюс земляной ком и в итоге получается болото, в котором вязнет противник. В зависимости от профессионализма мастера, враг может утонуть». И наконец, завершала памятный список космическая технология: «Ледяной шар плюс земляной ком — получится комета. Она взорвётся и разлетится на острые осколки».

Сюзи порывалась узнать у кого-нибудь, насчёт магии иллюзий, но, пробегавший мимо почтенный старец, украшенный сединой, ничего внятно объяснить не смог. Он лишь сказал о том, что подобная дисциплина практикуется в Пегасе.

— Да уж, — съязвил Дроут. — Что коням, что кентаврам — есть что скрывать, а вот штаны носить — не принято… С помощью магии иллюзий, можно убедить собеседницу, будто бы они на тебе есть, а на деле…

— Да-да! — обрадовался Грог. — Ещё можно убедить бабу в том, что они не лежат сейчас в постели, а утром, так и вообще — внушить, что они друг с другом не знакомы.

— Собственно говоря, я хотела освоить невидимость, — обиженно сказала Сюзи, одновременно покраснев.

Все заулыбались, отчего магичка стала похожа на варёную свёклу. «От горшка два вершка, — подумал Грог, естественно, не озвучивая свои мысли. — И так не видно, почти». Пытаясь, хоть как-то, направить разговор в другое русло, Сюзи намекнула насчёт пользы телепортации.

— Э-э-э, старушка! — ответил ей Авантюрист. — При чём тут иллюзии. Тебе в этом случае надо осваивать дисциплины, связанные с эфиром. Мы связь-то наладить не можем, а ты сразу о перемещении в пространстве. В Бумблосе-Паблосе могут продемонстрировать только телепортацию в сортир, а потом болеют неделю — за всё нужно платить. Энергия из воздуха не появляется.

Постепенно бесполезный разговор сошёл на нет и народ, незаметно для самого себя, не спеша переместился по коридорам университета в его другой конец, соблюдая принцип сторон, в котором пальма первенства отдаётся питейным заведениям. Голова занята одним, глаза рассматривают другое, а ноги сами несут в ту сторону, откуда доносятся запахи продовольствия. В данном случае, они упёрлись в табличку, гласящую о том, что за дверью находится столовая. Из-за закрытых дверей доносились вполне приемлемые ароматы, ничем не отличающиеся от обычных харчевен, которые посещают двуногие. Чуть поодаль располагалась кухня, но и там не пахло соломой. Сеном — тоже… Народ заскучал, не зная, куда бы ещё направить стопы и где искать библиотеку, совместно с алхимической лабораторией, а так же магическую лавку. По ходу движения попался небольшой тренировочный зал, в котором молоденький кентавр занимался тем, что создавал перед собой поле из водяного облака и тут же обдавал его пламенем, отчего вода закипала, преобразовываясь в пар.

— Ну, это просто для понимания, — махнул рукой Борис. — Совмещать огонь с водой — получится кипяток.

Для него, тренировки под руководством Сюзи не прошли даром и если у Бори не получалось кастовать какое-нибудь заклинание, то уж его название ученик мог определить с точностью до девяносто девяти процентов. В дверь заглянул дежурный по столовой и сказал занимающемуся магу:

— Иди, тебя на кухню зовут.

— Зачем?

— Кипяток нужен на ужин, а дрова до сих пор не привезли. Вот — каламбурчик родился!

Он, посвистывая, скрылся за поворотом, вращая на указательном пальце связкой ключей. Помощник дежурного умчался за ним следом, а взоры приключенцев переключились на другого персонажа, тренировавшегося у противоположной стенки под руководством опытного мастера, по всей видимости, его учителя. Кентавр жонглировал огненными шарами. Шар сорвался и ударив в стену, обдал его пламенем. Побрившись, он выпустил из ноздрей чёрный дым и открыв рот, добавил задымлённости помещению. Судорога мелкой дрожью прошлась по его телу, заставив неудачника подскочить на месте. На крупе мелкая шерсть встала дыбом, а мелкие кусачие насекомые замертво попадали на пол тренировочного зала, поджав под себя лапки.

— Глаза целы? — озабоченно спросил мастер и получив утвердительный ответ кивком головы, удовлетворённо вздохнул: — Ну и ладно!

— Я не понял! — мрачно прорычал Дроут. — Здесь школа магии или цирковое училище?

— Балаган на выезде, — подтвердил Борн.

Жора с Люськой внимательно наблюдали за цирковыми номерами, как-будто сами хотели освоить подобный аттракцион. Люське, как простой кобыле, магия была недоступна, а вот Жору, как единорога, никто в Бумблосе-Паблосе не хотел обучать этому боевому искусству, несмотря на его врождённые способности к подобным наукам. Тамошним магам хватало и того, что он мог натворить ненароком — неумышленно. Из соседнего помещения послышались странные звуки, похожие на плеск волн о берег. Зайдя туда, товарищи увидели вместительный бассейн, в котором русалки занимались произвольными и запланированными упражнениями. Иногда это напоминало синхронное плавание, но, чаще всего, это барахтанье походило на бальные танцы на воде, когда всем клубом спасают утопающего: коллективно, под бодрую музыку и нецензурную брань тренера.

— Что это за балаган? — спросил Грог привратника, внимательно наблюдающего за тренировкой.

— Боевых пловцов готовят, — равнодушно ответил тот.

— И что они будут делать впоследствии? — осторожно осведомился Авантюрист.

Привратник равнодушно пожал плечами и лениво ответил:

— Средства их борьбы — совращение, усыпление, в том числе и бдительности, а вот взрывчатку к себе привязывать отказываются — им всем, видите ли, жить охота и никакие уговоры на них не действуют. Никакие патриотические речи на слезу не прошибают… Согласны только шлём с коротким мечом надевать, а это годится только для борьбы против подводных пловцов. Ну, ещё байдарку протаранить можно…

— Чего?! — не поняла Эллима.

— Каноэ, говорю.

— А-а-а! — понятливо протянула эльфийка, так ничего и не уяснив, для себя.

Для Эллимы: что байдарка, что каноэ — название ни о чём не говорило, но, она догадывалась о том, что это какая-то лёгкая лодка.

— А средства борьбы против них есть? — поинтересовался Грог.

— Ничего умнее, чем копья и стрелы не придумали, — ответил старик. — Огнём — бесполезно. Он тухнет в воде и надеяться на то, что море закипит — не приходится. Нет ещё такого мага! Если только взорвать…

— Значит, никто им ещё воду не вскипятил? — засмеялся Борн.

— Молнией их надо! — авторитетно заявил Борис.

— Молния — так же, энергии маловато, — возразил привратник.

Авантюрист улыбнулся, вспомнив родные моря и посоветовал неизвестно кому:

— Русалок, как и акул — свистком отгонять надо. Кстати, в комплект набора, предназначенного для борьбы с акулами, входит дубинка.

Чуть поодаль тренировалась любопытная парочка: кентавр и простой человек, сидящий у копытного на загривке. Наездник на кентавре часто получал в глаз, при попытке последнего замахнуться копьём и вообще, складывалось впечатление, что он больше уворачивался от жестикуляции военно-транспортного средства, чем сам пытался воевать. Рубануть мечом и не оттяпать кентавру руку, было делом проблематичным и в данный момент отрабатывалась синхронизация их действий. На руки кентавра надели бронированные наручи повышенной прочности, отливающие синевой воронёной стали, да и на плечах укрепили защиту, не столько от противника, сколько от несанкционированных действий неуклюжего наездника. Грог задумчиво покачал головой и прокомментировал увиденное:

— Если медслужба неразвита, то для этих двоих, при попадании в спарку огненного шара, дороги расходятся. Потом опять сходятся…

— Почему? — удивился Борн.

— Тяжелораненые расползутся в разные стороны: человек — в сторону кладбища, а кентавр — в сторону мясокомбината. Там, с помощью двуручного меча, произведут разделку туши и верхняя часть присоединится к своему наезднику, а нижняя — пойдёт на колбасу.

Поглазев, ещё некоторое время, на тренировку, друзья потянулись к выходу. Пройдя порядочное расстояние серым коридором, перед ними встала задача найти проход, выводящий во внутренний двор, где можно было сориентироваться в многочисленных переходах университета. Через некоторое время друзья упёрлись в дверь, на которой лаконичная надпись гласила: «Магическая кухня «Заиндевелое сено»». Заглянув в дверь, Грог спросил первого подвернувшегося под руку повара:

— А где выход?

— Выход каждый ищет самостоятельно…

Пробегавший мимо поварёнок, не сбавляя скорости, прояснил ситуацию:

— Не обращайте внимания — этот помощник повара с философского факультета. Прибыл к нам прямо из учебного класса по обмену опытом.

— Не по обмену опытом, — возразил его товарищ. — Он получил три наряда вне очереди.

— Повезло! — прорычал Дроут, поглаживая проголодавшееся брюхо.

— Это ещё почему? — удивился поварёнок.

— Потому! — пояснил орк. — Отправили на кухню — тоже мне, наказание… Могли направить прямиком в сортир — дучки чистить.

Авантюрист уже ржал, как лошадь и шепнул на ухо орку:

— Слышь, Дроут, мне кажется — у них безотходное производство. Конский навоз ценится больше коровьего и чистить сортиры нет никакой необходимости. Навоз прямым ходом отправляется на подсобное хозяйство, минуя фаянсовые изделия местных гончаров.

Отсмеявшись, товарищи наконец-то нашли нужную дверь и вышли во двор университета. В одном флигеле разместился магазин и мастерская, а вывеска над дверями, сообщала: «Лаборатория очаровательных зачарований — «Волшебный клинок».

— Поэты! — не удержался Грог от едкого комментария.

— Ну, и что тебя раздражает, — спросила Сюзи, — хотят кентавры жить поинтересней, чем гоблины — что в этом плохого?

Авантюрист неопределённо пожал плечами, одновременно выразив: и скуку, и безразличие. Внутри лаборатории было чисто и тихо; только стук небольшого молотка, доносившийся из подсобки, время от времени, нарушал тишину помещения. Кроме заявленных клинков, магазин был доверху завален побочной продукцией, включая лошадиные попоны. На полках шлём соседствовал с туфлями, а меховые шапки мирно уживались с кольчугами. Хозяин и продавец, в одном лице, по имени Локар, был одет на восточный манер и напоминал иллюзиониста кочующего балагана. Цирк уехал, а он остался распродавать украденное имущество, которое он, посредством фокусов, экспроприировал у доверчивых зрителей. «Дешёвый трюк», — подумал Грог, с ног до головы окинув взглядом хозяина лавки. Его помощник Плюкар копошился в подсобке, лишь иногда подавая недовольный голос. Что-то там у него не получалось… Вошедшие с любопытством разглядывали, не только владельца, сверкающего в своём наряде всеми цветами радуги, но и предлагаемый товар. На вопрос Грога о пользе зачарований, Локар с сожалением пояснил положение вещей:

— Практически все изделия, подвергнутые наложению заклятий, имеют, как положительные, так и отрицательные свойства. Издержки производства… К тому же, нельзя, одновременно, зачаровать клинок огнём и холодом, что, как понятно, взаимоисключается. Вон — посмотрите на улицу!

Мимо окна пробежал местный инструктор по бегу, в шикарных красных ботфортах. Как пояснил хозяин лаборатории, это были не ботфорты, а сапоги-скороходы. Бегун нарезал кругами по двору университета и всё время что-то жевал.

— А чего это он ест на ходу? — спросила Сюзи, удивлённо выгнув брови дугой.

— Чтобы с голода не сдохнуть! — несколько возбуждённо пояснил хозяин магазина. — За обувь не заплатил, остановиться не может…

Грог усмехнулся и дал ценный совет:

— Ловить его надо так, как страусов ловят — верёвкой с двумя тяжёлыми шарами на концах. Только он может расшибиться, при такой скорости бега.

— Ну, а так спринтер от истощения ноги протянет, — вмещался в разговор Борн. — Дух испустит, а остывшие ноги, в сапогах-скороходах, всё ещё будут дрыгаться, пытаясь что-то отплясывать.

Ученики вприпрыжку следовали позади своего тренера, отставая от него на добрый десяток кругов: то ли пытаясь угнаться за ним, то ли стараясь поймать своего учителя. Тот, от полноты чувств, не мог и слова вымолвить и при таком раскладе ученикам не улыбалось носиться до изнеможения. Наконец-то, он споткнулся и рухнул на землю. Сапоги слетели и продолжили дальнейший путь по инерции. Затем, переняв инициативу, они начали жить самостоятельной жизнью, убегая в неизвестность. Пнув на воротах сторожа, сапоги скрылись за поворотом.

— Караул — товар разбегается! — заорал Локар и, от возбуждения, сорвав с головы роскошную чалму, на изготовления, которой, пошёл не один десяток локтей шёлковой ткани.

— Нечего бракованные вещи в продажу пускать! — заорал, в ответ, инструктор, валяясь в грязи и вдыхая жёлтую пыль.

Кряхтя и охая, мастер по бегу, с помощью своих учеников, поднимался на ноги. Он не спеша удалился со двора, хромая на обе ноги одновременно.

— А деньги? — с придыханием спросил мастер зачарований.

— В обмен на товар! — с издёвкой ответил мастер по бегу и скрылся в университетских стенах.

Товар был в бегах… Чалма оказалась безнадёжно испорчена, будучи порвана в клочья… Через некоторое время Локар успокоился и сосредоточил свой взор на потенциальных покупателях, с которых, ещё, что-то можно было поиметь. Справедливо рассудив, что с бегуном он успеет разобраться, Локар переключил своё внимание на прибывших.

— Меч-кладенец, — деловито продемонстрировал он клинок Грогу, не забывая, при этом, махать оружием перед самым носом покупателя. — Он же трансформер. Когда нужно кого-нибудь огреть, как следует, меч превращается в детскую погремушку. Злобный тролль, один раз, при встрече с рыцарем, так и ушёл с открытым ртом и крайне озадаченным видом. Он не смог понять нелепость ситуации, в которую попал наседающий вояка. Видимо, у тролля это действие вызвало ассоциативное восприятие с детством, к тому же, позитивное, когда мама убаюкивала его на ночь погремушкой, которой служил дикий пчелиный улей. Мать вырывала с корнем дерево, имевшее дупло, в котором обосновались пчёлы и трясла над малышом, как детской игрушкой. Пчёлы тряслись, шумели и нервничали, но проколоть жалом шкуру тролля, были не в состоянии.

Авантюрист понял, что он никуда не уходил из шестой палаты, а вот именно сейчас, кажется — пора. В дверь громко постучали.

— Кто там?! — раздражённо спросил Локар.

— Хе-хе-хе! — донёсся ехидный смешок. — А там у нас кто?

— Конь в пальто! — ответил за мастера подмастерье.

Дверь распахнулась и на пороге появился кентавр в драповой попоне коричневого цвета. Она прикрывала всё тело гибрида, от человеческой головы, до основания хвоста. Застёгивалось пальто-попона огромными деревянными пуговицами, выполненными в форме необработанных палочек и сильно напоминающими поленья дров, которые так и не привезли на кухню. Пуговица, между ног, сильно мешала…

— Замёрз, милый? — не удержался, от едкого комментария, мастер зачарований.

Пришедшей кентавр, с подозрением посмотрел на прибитую подкову, красовавшуюся на косяке двери, а затем обратил внимание на огромные лосиные рога, висевшие на стене. Мимоходом бросил взгляд на кассовый ящик…

— Денег нет! — упредил его вопрос мастер. — Были сапоги, да и те убежали…

Он ему показал раскалённое тавро, позаимствованное у кузнеца, ради таких случаев, и через секунду, о незваном госте напоминал только запах стойла. Локар пояснил посетителям свои действия просто:

— Это наш местный попрошайка — постоянно стреляет деньги и прочее… В общем, берёт всё, что дадут и не брезгует ничем.

Из палаты номер шесть друзья поспешили удалиться, как можно скорее. Один Борис приобрёл себе чалму, подобию только что порванной и то, наверное, ради материала. В эту разборную папаху, при желании, можно было закатать всю команду — какие там разговоры, про отдельно усохшую мумию. Энергично шевеля ногами, компания пронеслась по двору университета, до следующего флигеля, как ураган по степям Повалья. Ещё один пристрой, заранее издевался, своим названием, над посетителями: «Магическая кузня «Огненный молот». Кузнец — Хромикус. Подмастерье — Клавдий».

— Избыточная информация, — удовлетворённо кивнул головой Борн.

Этот флигель, так же жил своей обособленной жизнью. Кузнец возился с металлической заготовкой возле кузнечного горна. Подмастерье крутился рядом, всеми силами стараясь помешать нормальному ходу работ. Конечно же — из лучших побуждений. Он был уверен в своей правоте и искренне ставил палки в колёса, с уверенностью, что делает благое дело. Кузнец уже устал посылать его, куда подальше, а тот, был упёртым малым. Мастер ещё раз врезал по раскалённой заготовке и протянул руку к чайнику, висевшему рядом — на верёвке. Приложившись губами к носику, он отхлебнул пару глотков противной тёплой воды. Утолив жажду, Хромикус слишком сильно отбросил чайник от себя и в результате, тот ударил по голове подмастерье. «Получил чайником по чайнику!» — злорадно подумал мастер, удовлетворённо косясь на чешущего голову Клавдия.

Здесь продавались клинки, как клинки, и друзья не стали акцентировать своё внимание на этой точке. Проскочив кузню побыстрее, они упёрлись в долгожданную библиотеку. При ней находился книжный магазин «Букинист». Как гласила реклама: хозяин — «Бука». Если бы этим дело и ограничилось, но… Свитки, продавец, демонстрировал Сюзи так, как рекламируют женские трусы в отделе нижнего белья в глухом повальском захолустье иммигранты из дикого кочевья. На фоне их смуглой кожи, белые кружевные недельки выгодно подчёркивают свою изысканность. Растягивая свитки на всю длину рук, Бука настаивал на их исключительности. Когда он разворачивал очередной рулон бумаги, казалось, что он не показывал написанный текст, а оголял его. Дрожь пробегала по крупу продавца и, кое-кто, стал опасаться за его душевное здоровье. Слюна текла по его подбородку и маг был на грани провала. Возмутился не Борн, а Дроут, у которого не принято пускать зелёную субстанцию. Тактика проста: понравилась баба — пришёл… А дальше — по обстоятельствам. Он не выдержал и спросил делягу:

— Ты ей все позиции решил продемонстрировать?

— Конечно! — возбуждённо ответил Бука, не подозревая подвоха, заложенного орком. — Начиная, прямо с огня…

— Смотри — раскочегаришь, — предупредил продавца Борн, уже уставший держаться за живот.

В связи с темпераментом Буки, торги, несколько, затянулись, но, тем не менее, он, в итоге, благодаря своему красноречию, втюхал магичке целый ворох бумаги, исписанный непонятными закорючками. Довольный результатом торгов, он, пребывая в благодушном настроении, спросил покупателей:

— А вы кто такие будете и откуда прибыли? Я вас раньше не видел…

— Мы то из Повалья, — ответил Грог, — а вот он — из далёкой «Букашки».

С этими словами, он ткнул пальцем в Дроута. Бука растерялся, никогда ранее не слышавший про такую страну и осторожно спросил:

— А что это за местность такая? И кто там живёт?

— Букашки там живут, если логично соотнести название с жителями.

— А он тогда кто? — Бука недоверчиво поглядел на могучего орка.

— Тля зелёный знаешь? — пояснил Авантюрист. — Мелкий-мелкий… Ну так вот это он!

— А почему тогда такой здоровенный? — совсем растерялся продавец магической писанины.

— Лето в этом году выдалось — жаркое-жаркое…

Оставив Буку пребывать в крайнем недоумении, товарищи предприняли очередную попытку вырваться из стен университета. Тот факт, что в них можно бродить до бесконечности, теперь ни у кого не вызывал сомнения. Древние стены изобиловали вкраплениями магазинов. Каждая дыра использовалась с наибольшим эффектом, выражающимся в её доходности. Создавалось впечатление. что если клиента заинтересует часть поседевшей каменной кладки — ему обязательно продадут этот кусок, вместе с лавкой и спящим на ней подмастерьем, не забыв, при этом, впарить часть соседнего магазина. Пока конкурент бегает в отхожее место, можно не смущаясь распоряжаться его имуществом… Говорить, об этом — необязательно. При таком обилии товара, он не скоро обнаружит пропажу, если вообще — обнаружит. А если и так, то, скорее всего, пропавшее имущество спишется на ранее совершённые сделки.

Следующим магазином оказался мелкая лавка, несмотря на грозное заявление: «Алхимическая лаборатория «Анчар». Мастер, помимо того, что он являлся алхимиком и, соответственно, хранителем секретных зелий, а также их ингредиентов, занимал ещё должность финансиста университета. Внутри был откровенный бардак. В связи с занимаемой должностью, мастеру не хватало времени на другие дела. Как рассказал его подмастерье, существовавший здесь для разнообразия и на повремённой системе оплаты труда, обоим было по-фигу, какой ассортимент, в данный момент, находится в этих стенах. Проводя всё время, среди членов руководства университета, магазин мастера не интересовал.

* * *

Подмастерье подался всем корпусом к посетителям и рассказал одну из историй, случившуюся с незадачливым мастером: «Пребывая постоянно в рассеянном состоянии, мой учитель не всегда смотрит туда, куда идёт. Один раз он задел мощным задом университетский сейф. Склянки внутри сейфа тряхнуло и хрупкое стекло, от соприкосновения друг с другом, разбилось. Жидкости, хранимые архимагом в секрете от членов общины, соприкоснулись и возникла бурная реакция, в результате приведшая к взрыву. Раздался сильный глухой хлопок и металлический квадратный ящик стал идеально круглым. Из лопнутого наружного шва тоненькой струйкой высыпался речной песок, напоминая работу песочных часов. Деформация замка оказалась катастрофической, но, не это раздражало главу учреждения — помимо механической защиты существовала магическая. Зарплаты, пособия и стипендии оказались замурованными до неопределённого времени».

* * *

После такого рассказа, настроение наших героев заметно улучшилось. Прямо-таки — все воспрянули духом, ожидая от героев этой страны незабываемых впечатлений. Следующий лабаз, встреченный на пути, назывался «Слеза кентавра». Внутри, старый алхимик занимался приготовлением эликсира, одноимённого с наименованием своей лавки. Он старательно толок ингредиенты в ступке и, от усердия, высунул язык. Лицо кентавра исказила страшная гримаса гения, готового, вот-вот, изобрести панацею. От напряжения, его лоб покрылся мелкой испариной и вздутыми венами. Напряжение продолжало расти и мастер сделал последнее усилие. Капли пота увеличивались в размерах, готовые, сию минуту скатиться по щекам. Наконец, одна капля, стекая вниз, сорвалась с кончика носа и упала в ступку. На слезу это было вовсе не похоже, но, алхимик придавал значение не действу лечебных препаратов, а поэтизму, применённому, при их изготовлении: от названия, до воплощения идеи в жизнь. Соблюдая главное врачебное правило — не навреди, само лечение отходило на второй план. В связи с этим положением, некоторые порошки состояли, почти из одного картофельного крахмала.

— Ой побьют! — без конца причитал его подмастерье.

— Вылечим, — успокаивал его учитель, который сам не разносил лекарства по клиентам, а в кандейке, можно было и запереться, прячась от побоев.

— Чем? — развёл руки в стороны подмастерье.

Он бы сейчас хохотал, но, было не до смеха. Во многих местах всё делается, как и учили в этих заведениях — через них. Руки тоже — отсюда растут. Дурная слава о шарлатане разлетелась далеко за пределы столицы, но, как ни странно, именно это и привлекало к нему толпы страждущих, рассуждения которых были просты: гения всегда оклеветают! Бездари им всегда завидуют…

— Если что случится, то нам нет места в этой стране! — предупреждал ученик мастера. — Придётся скрываться в «Диком кочевье».

— Нельзя! — возражал учитель. — Там из нас колбасу делают…

— «Краковскую?»

— Для тебя это имеет значение? Хоть бы и «Докторскую»…

Сюда, наши герои, даже заходить не стали, а проследовали мимо. Химия их мало интересовала — постольку-поскольку, специалистов среди них не было. Впереди замаячил подвал университета. Каменные ступени вели вниз и, в полу-мраке лестничного марша, упирались в массивную дубовую дверь. Пахло плесенью и со всех сторон, грязными лохмотьями свисала паутина, покрытая толстым слоем пыли. По всему было видно, что сюда давно никто не заглядывал и это место — не пользовалось популярностью у местных адептов, от магической науки. Лестницу ничто не освещало и, кажется — никто не собирался этого делать. От сложившихся совокупных факторов, вход в подземелье университета выглядел угрюмо, если не сказать больше — зловеще. В мрачных подвалах университета притаились тени прошлого. Кому они принадлежали при жизни, узнать не представлялось возможным и за каждым углом, незваного посетителя ждал фирменный сюрприз. У каждого призрака он был свой; лично выстраданный, взлелеянный и готовый к применению. Осталось только дождаться подходящего случая, в виде ничего не подозревающего ротозея. Грог приоткрыл древнюю дверь, которая, почему-то, оказалась незапертой. Авантюрист был готов поклясться, что в тёмных переходах университетского лабиринта, он видел знакомый силуэт лилит, который промелькнул так быстро, что остались сомнения — а принадлежал ли увиденный фантом ей? Ему очень хотелось, чтобы это было мимолётным видением; пусть даже привидением, но только не назойливой соперницей, которая, похоже, вела свои — параллельные поиски, являясь нашим героям главным конкурентом. «Чтоб ей пусто было!» — не покидала назойливая мысль, которую Авантюрист и высказал в сердцах. Он захлопнул дверь и предупредил остальных:

— Моя сюда не ходи, и вас не пущу!

Последней точкой соприкосновения стал: «Госпиталь «Центральная ветеринарная лечебница». Главврач — фельдшер «Примочка». Мимо него, непарнокопытные, промчались на одном духу. Алхимический экспериментальный магазин «Смерть безкопытным». Отдел чар и медицины. Алхимик Духмар. Он заставил тормознуться.

— «Одолень-травы» у вас нет? — выдохнул Дроут.

— Есть «Одолень-полено», — лениво ответил хозяин лавки. — Вон — в углу стоит.

— Тебе-то оно зачем, — удивился Борн, — любовная горячка одолела?

— Мне полено без надобности, но один приятель попросил посмотреть «Одолень» в заморских странах.

— Он что — биться собрался?

— Ну, можно сказать и так…

Глава седьмая

Испытательный полигон

Сюзи не могла удержаться от соблазна испытать купленные заклинания. Не обращая внимание на пламенные призывы продолжать путь дальше, она выбрала уголок поукромней и приступила к чтению. Театрально встав в боевую стойку мага, Сюзи начала игру с магическими свитками прямо на университетском дворе.

— «Бег мертвецов», — прочитала она название заклинания и приступила к его кастованию.

Как только она произнесла все слова, написанные в свитке, Боря убежал и испуганно выглядывал из-за приоткрытой двери. Кое-как успокоив товарища, остальные пригрозили Сюзи кулаком, а она, нахмурившись, продолжила практические занятия.

— «Управление нежитью», — зачитала магичка вслух следующее название. — «Марионетка».

Опять Боря попался… Он отплясывал повальский гопак, трясясь на невидимых нитях. В целом, Борис исполнял ломанный танец: Сюзи не могла должным образом повлиять на его движения, а он не мог сопротивляться написанному тексту. Кое-кого, это уже начинало раздражать и в дальнейшем, магичке посоветовали самым настоятельным образом подобные заклинания испытывать в другом месте. Сюзи попросила ещё немного времени, чтобы, в последствие, знать, что делать.

— «Удержание на месте», — прочитала она название. — Какие-то «Руки»…

— Любопытно-любопытно, — заинтересовался Борн. — Очень может пригодиться, если нужно будет кого-нибудь поймать.

Сюзи закрутила руками, как заправский иллюзионист и тут произошло непредвиденное. Разломав каменное покрытие университетского двора, огромные волосатые руки, с корявыми пальцами, полезли из-под земли. Самое главное, что они не стояли на одном месте, а постоянно сновали под землёй, неожиданно появляясь между ног. Они пытались ухватиться за всё, до чего могли дотянуться. Как все успели убедиться, зона их влияния не распространялась выше пояса. Руки хватались за всё, что находится ниже, в том числе и за ноги. Лопатой, ногами и прочими подручными средствами их пытались загнать назад, а Борис, в них, даже плюнул, приговаривая: «Тьфу-тьфу — нечисть!»

— Довольно! — разозлился Дроут. — Нас сейчас арестовывать прибегут.

— Ну, ещё пара свитков и всё! — взмолилась магичка, уже читая следующее название. — «Замедление».

Вопреки её ожиданиям, вместо вонючего болота с вязкой трясиной, под ногами образовалась какая-то соплеобразная зелёная субстанция. Интересно, что во время демонстрации этого заклинания, всем членам университета и жителям города, вдруг стало необыкновенно легко и свободно дышать.

— Ты бы лучше изучила «Паралич», — проворчал Грог.

— Зачем? — не понял Борн.

— Полезно, для озабоченных мадам, — объяснил Авантюрист, при этом, ехидно ухмыляясь. — Вначале кастуется «Очарование», а затем накладывает «Паралич» и… Ну, что там у тебя ещё?

— «Телекинез», — робко ответила Сюзи, при этом почему-то покраснев.

— А-а-а, — уважительно покачал головой Авантюрист. — С его помощью удобно у лавочника печенье воровать.

При попытке испытать действие заклинания на первом подвернувшемся предмете, магичка еле увернулась от подлетающего горшка, готового со всей магической силой ударить Сюзи по лицу. А в целом, она осталась довольна результатом испытаний. Горшок послушно выполнил её команду на расстоянии. Не давая товарищам опомниться, она вызвала «Рой смерти» и со всех окрестных болот слетелся гнус. Копытные были сильно недовольны… Могучие торсы и крупы, подвергнутые атакам кусачих насекомых, покрылись следами укусов и сильно чесались. Удары собственных хвостов, в попытке отогнать мелких кровососов, довершали начатую пытку и самооборона, переходила в состояние самоистязания. Наши герои этого пока не видели, а Сюзи пребывала в полном недоумении — заклинание не работало. Временно отложив его в сторону, она принялась за следующее, несмотря на попытки товарищей увести её со двора. Это был старый добрый «Летающий кулак». Он минут пять гонялся за всеми по очереди, пока горе-вояки не попрятались в колючих кустах. Кулак попытался примериться к Борну, но, тот не желал испытывать прочность своей физиономии и присоединился к спрятавшимся товарищам. Потенциал заклинания оставался неиспользованным… В это время дверь открылась и кулак врезал первому попавшемуся любопытному, заглянувшего во двор. Недовольное лицо заорало, от боли и возмущения, Сюзи попыталась наложить на него лечебный эффект, чтобы хоть как-то скрасить нелепость сложившейся ситуации. В спешке, она перепутала свитки и наложила на пострадавшего заклинание «Кузнечик». Прыжок получился впечатляющим. «Получил по роже, а вместо лечения, заставили прыгать!» — обречённо подумал любопытный, улетая в синюю даль. Он перепрыгнул через стену и, громко ругаясь, попрыгал в сторону леса. Амплитуда прыжков постепенно затухала, вместе с нецензурной бранью. Теперь уже Пинк не выдержал и взмолился, ратуя за прекращение бесчеловечных экспериментов. Его решительно поддержали Руди и Эллима. Жора с Люськой испуганно выглядывали из кустов, не решаясь подвергать себя опасности. Дроут решительно пресёк дальнейшие попытки продолжить тренировку:

— Давай — завязывай, пока весь университет не разнесли вдребезги…

— Да всё уже, — тихо отозвалась Сюзи, а про себя добавила: «Пока»…

Потом, опомнившись, показала орку последний свиток:

— Вот — осталось-то всего: «Снятие страха».

— Ха! — ухмыльнулся Дроут, расплывшись в огромной улыбке. — Кто его не знает? Усиленная порция «Нефилимского отстоя»…

Тут никто даже спорить не стал и в хорошем настроении, друзья отправились в город.

…

Выйдя во двор университета, смотритель сильно удивился, разглядывая на земле многочисленные ямы и спросил своего помощника:

— Здесь клад, что ли, искали?

* * *

Солнечные блики скользили по булыжной мостовой, внося в унылый серый цвет средневековой улицы некоторую романтичность. Кругом кипела работа всевозможных мастерских, а маленькие и большие магазины предлагали потенциальным покупателям большой выбор товара. Его количество просто ошеломляло, а цветовое многообразие давало фору восточным базарам. Здесь было раздолье, не только для франтов, любящих одеваться вызывающе роскошно, но, также и для более бедных сословий. Торговые ряды, не имеющих в своей собственности постоянных внутренних помещений, разместились ближе к бедным кварталам города. Их разноцветные тенты пестрели всеми цветами радуги, а многоязычная речь смешалась в один протяжный гул. Казалось, что торги не прекращались ни днём, ни ночью и оставалось только удивляться — кому такое изобилие можно продать, если торгуют почти все.

На пути встретился алхимический магазин «Смерть безкопытным». Табличка на двери гласила, что его хозяин — алхимик Духмар. Миранда с любопытством заглянула в окно, но из-за бликов на стекле, так ничего и не увидела.

— А что там может быть? — спросила она Пинка, который, в неопределённости, почёсывал бороду.

— Ну что там может быть? — ответил за гнома Дроут. — Яды всевозможные. Отрава, короче.

— Да, — согласился Борн. — Судя по названию, там наших не любят.

— Это точно, — весело подтвердил Грог. — Шансы остаться в живых, только у Жоры с Люськой.

Миранда подошла к двери магазина и дёрнула за ручку. Дверь оказалась заперта. Она даже не шелохнулась.

— Ну вот — я же говорил! — засмеялся Дроут. — Они сами копыта отбросили!

Рядом разместился другой лабаз, который заинтересовал уже Руди. На пёстрой вывеске местный художник написал большими красными буквами: «Галантерея». Чуть пониже, синим и зелёным цветами и, буквами, размером поменьше основного названия, было дописано: «Отдел чар и медицины». «Парфюмерный отдел». Хозяин Люкмар. Недоброжелатели, за глаза, прозвали его Вонявка, а особо неугомонный противник написал это прямо на стене магазина чёрным углём. Ситуацию, для хозяина, осложняло то, что стена имела шероховатую поверхность и не очень-то поддавалась мытью, а без конца её перекрашивать, не было ни сил, ни времени. Да и денег это стоит… Решительно войдя внутрь, все женщины тут же направились к прилавку парфюмерного отдела. Они и не подозревали о том, что повальские магазины здешним в подмётки не годятся. Флакончики с благовониями занимали полки и витрины, переливаясь разными цветами. Как пожаловался хозяин магазина, у местной копытной публики всевозможные духи и ароматные масла не очень-то пользуются популярностью. Выручают торговцы из восточных районов, которые сбывают продукцию в неведомых землях. Люкмар тяжело вздохнул, но, когда женщины отоварились по полной программе, уже вздохнул с облегчением. Но тогда, когда, не смотря на протесты сопровождающих мужчин, они скупили ещё целый прилавок, продавец уже пребывал в очень благодушном настроении. Даже в радостном.

— Кто всё это понесёт? — недовольно спросил Грог, наклонясь к уху Борна.

— А-а-а! — обречённо промычал варвар. — Вон у Дроута спина свободная. Бурдюк с пойлом мы уже прикончили…

Вонявка прыгал от радости. Решив, что ему в руки идёт удача, он решил использовать привалившую фортуну на всю катушку, а заодно, избавиться от залежалого товара. Он с азартом, взахлёб, рекламировал растительную парфюмерию:

— Есть папоротники: с запахом лимона, яблок, роз и апельсинов. Можно и ещё кое-что найти. Если переложить листьями душистых папоротников постельное бельё, то оно сохраняет аромат, даже после нескольких стирок.

— Нам-то это зачем? — пожал плечами Дроут, вспомнив запахи, витающие в его родном стойбище и, с омерзением на лице, потряс головой, отгоняя наваждение.

От нахлынувших на него воспоминаний, орка перекосило.

— Как же-как же! — не сдавался Люкмар. — Если переложить листьями ваши вонючие носки на ночь, то от вас ни одна женщина не убежит, а любовница не вытолкает взашей. К тому же, приходя в гости, не надо будет искать предлог для того, чтобы не разуваться. Я повторюсь — запах останется даже после неоднократной стирки, если вы, конечно, не брезгуете этим занятием.

— Меня не пустят, если я не сделаю обратное, — возразил Дроут. — В некоторых наших племенах специально натираются вонючими мазями, иначе ты женщине будешь неинтересен. И наоборот. Короче — пахнут все…

Несмотря на безразличие мужского костяка к подобным травкам, женщины проявили к ним неподдельный интерес и найдя запах папоротника очень привлекательным, приобрели ароматизаторы. Лучше бы они этого не делали, потому что после этой продажи Вонявка обнаглел в корягу, начиная пытаться втюхать посетителям всё подряд. Его подмастерье, не желая быть проданным в матросы, поспешил исчезнуть из поля зрения своего учителя. Люкмар разошёлся не на шутку и козырял своей ботанической эрудицией направо и налево:

— Если вы считаете своего мужа паразитом: клопом, там, или тараканом, или просто, порхающим от юбки к юбке, кровососом — есть древесина заморского дерева. Дранка, изготовленная из него и скрытая под штукатуркой, отпугнёт и не пустит мужика в дом. Пугает не хуже, чем вампира осиновый лес. Заодно и прочих насекомых… Есть в продаже заморское растение «саговник» — огромный дефицит. Привезли по большому блату. Как меня уверяли, садоводы его очень любят и он — украсит любой двор.

— А при чём тут парфюм? — не понял Грог.

— Дело тут в том, что растение самостоятельно, по-своему усмотрению или произволу, меняет пол — с мужского на женский и наоборот, — пояснил Вонявка.

— Ну и что? — с подозрением, покосился на него Борн.

— А вот что! У меня в продаже саженцы женского рода — ничем не пахнут. Просто красивые. Высаживаете у крыльца и всё. Но! Как только вас жена из дома выгонит, уходя, пните «саговник» посильнее, а ещё лучше — рубаните по стволу топором, пару раз. Только не насовсем. Оно обижается и через несколько дней сменит пол на мужской. Вонь будет стоять невыносимая, такая, что и закрытые наглухо ставни окон не помогут!

— Действительно — мстительная парфюмерия, — согласился Пинк, но про себя подумал, что ни за какие коврижки не высадит это дерево возле своего ангара, а то кто его знает, кому ты в этой жизни можешь не понравиться.

— Ну ладно, — продолжил парфюмер. — Есть ещё один заморский цветок, из того же арсенала, если хочешь навредить, кому-нибудь. Паразитирует на благородной лозе и воняет страшно…

— Руди! — закричал Авантюрист. — Иди сюда. Тут про тебя рассказывают…

Скандал постепенно был вынесен на улицу и растворился в её подворотнях. Понемногу все успокоились и приготовились возвращаться на корабль. Время ещё терпело и товарищи не спеша шли в сторону пирса. Женщины весело щебетали между собой, а Дроут благоухал так, что заставлял прохожих оглядываться в свою сторону. Мимо промелькнула шорная мастерская «Бриллиантовая шкура», производящая сёдла, хомуты и упряжь, но никому из этого арсенала ничего не было нужно, а вот оружейная мастерская «Золотые латы» привлекла внимание Грога, да и остальной мужской коллектив не остался равнодушным.

В мастерской работало несколько подмастерий, которые, с отбитыми пальцами, клепали звенья кольчуги. Сам мастер был занят изготовлением кольчуги на восточный манер — без соединительных звеньев. Одна часть учеников носила дрова и уголь, а другая раздувала в горне огонь, после того, как пополнила запасы воды в кадке. Самый умный ученик полировал кувалду шерстяной ветошью, устроившись в уголке и, от усердия, высунув язык. Металл потихоньку начинал блестеть… Жизнь ремесленников бурлила и шла полным ходом. Наконец, ученику надоело вибрировать с тряпкой в руке и, подхватив кувалду, он побежал к полировщикам, чья мастерская находилась через дорогу. До реки было далеко и оборудование отдельщиков работало не на водяной мельнице, а на лошадиной тяге. Оценив монотонность такой работы, Жора сразу же пожалел, почему-то, Люську, а не ту клячу, которая ходила по кругу. Понаблюдав некоторое время за работой подмастерий, Грог понял, что их готовят в мастера узкой специализации: одни доводили металл до ума, вторые возились с шарнирами и кожаными ремешками. Полировщики, скорее всего, стояли отдельной кастой, но, плечом к плечу с оружейниками, потому что они, всё-таки, отполировали ученику кувалду. В ней поубавилось веса, килограмм на десять. Огромная ручка и малюсенький молоточек на конце… Совместное производство было не спонтанным — этого требовало бесконечное возвращение деталей доспехов от одних к другим и наоборот. Художники, расписывающие доспехи, так и вовсе, иногда оставались не у дел, оказываясь невостребованными, по причине бедности заказчика. Они, кстати, занимались не только малеваньем краской металла, но и его травлением, что могло, в будущем, пригодиться. Так как у них наверняка в наличие было много разнообразных кислот, Авантюрист взял этот аспект на заметку. Художники, не скупясь, выкрасили ученику ручку кувалды в таинственный узор, с преобладанием ягод и чёрной краски с позолотой, а на самом металле, или на том, что осталось от молота, вытравили ругательство на иностранном языке. Судя по тому, как позеленел мастер, этот язык ему был хорошо знаком, а содержание надписи, касалось его непосредственно.

На полках, повсюду стояли шлемы, а на стенах, рядом с ними, висели дополнительные атрибуты к защите головы — пуховые шапочки, с полотняными и шёлковыми чепцами.

— Грог, смотри! — позвал его Пинк. — Кольчуги из двойных колец. Вот тройная, а у тебя — одинарная.

— Зато вязанная, из титановой проволоки. И вообще — я её из садка для рыбы соорудил… Рыбак из меня никудышный… Шахматист — тоже…

Мастерская по производству щитов располагалась ниже по улице. Мастер прохаживался между рядами верстаков, следя за тем, как подмастерья работали. Одни сколачивали доски вместе, создавая основу щита, другие обтягивали его кожей, чтобы впоследствии отправить щит на сушку, третьи доводили продукцию до кондиции, прилаживая ручки, рюшечки и прочее барахло, включающее, чуть ли не кисти. Были и четвёртые, которые пытались намалевать на готовых щитах зверушек, видимо, не доверяя профессиональным художникам из соседней мастерской. У одного подмастерья леопард был похож на жирного мартовского кота, ещё не доведённого гульбой до полного истощения, а у другого, нежная роза, до боли, напоминала мордастый кочан капусты.

В оружейной мастерской по производству холодного и стрелкового оружия «Ледяной клинок», от его изобилия рябило в глазах. Травление, позолота надписей… Толпа учеников подтаскивала к маленькой лесопилке, располагающейся напротив, бревно ясеня, которое пойдёт на древки копий. Хозяин этой мастерской постоянно ругался с хозяйкой алхимической лавки «Хищная поганка», располагавшейся на другой стороне улицы. Не проходило и минуты, чтобы они о чём-то не повздорили между собой. Она его называла Ледяным хрыщом, а он её Вытяжкой, хоть по метрикам, хозяйка поганки проходила, как Марта. Об этом намекала надпись на двери её заведения. Ещё название намекало на то, что, видимо, слухи о ядовитых грибах-людоедах докатились и до этих мест.

В магический магазин «Бух, молния и сыновья» Сюзи не пустили товарищи, сказав просто: «Достаточно на сегодня варварских экспериментов!» Хозяин Бухтор очень расстроился, узнав про это, но наши герои уже пылили вдалеке по дороге и не сбавляя скорости, скрылись за поворотом. Магичке, на всякий случай, ещё раз доходчиво объяснили, что товар у продавца, видимо, соответствующий названию лавки.

— Состояние владельца, исходя из имени, наверняка отражает род его занятий, — добавил Борн.

Мимо лавки мага пробежать было можно, но, мимо обувного магазина… Сюзи ни за что не хотела миновать его, даже не заглянув внутрь. Внутри было на удивление пусто. Серо-зелёные стены навевали уныние, а пустые прилавки — тоску.

— Ха! — усмехнулся Борн. — А действительно — зачем копытным обувь?

Сюзи была явно расстроена, а Эллима, оглядев пустые прилавки обувного магазина, наивно спросила:

— У вас туфли на двадцатисантиметровой шпильке есть?

— Есть! — раздражённо ответил хозяин заведения. — Вон — в углу ходули стоят. Даже двухметровые имеются…

В этот момент его взгляд упал на Жору. Лицо хозяина лавки преобразилось и он, оживившись, предложил:

— Кстати, есть подковы для единорога.

— Чего? — удивился Грог, недоверчиво посматривая в сторону дельца.

— Да вот! — возбуждённо воскликнул хозяин лавки, выкладывая на прилавок продукцию таинственного мастера.

А подивиться было чему: четыре подковы серебристого цвета, выполненные в готическом стиле, больше напоминали сувенир, чем практическую обувку для единорогов. Поблёскивая матовым металлом, остроконечные углы настораживали излишней строгостью. Грог задумался. Его не оставляли сомнения и он выложил их на всеобщее обсуждение:

— Подковать — звенеть будет!

— Тряпочную обмотку на копыта, чтобы не цокал, — предложил Борн. — Заодно, Жора и следов оставлять не будет… У нас так всегда делают, когда хотят подойти к врагу незаметно.

— Тогда зачем ему стальная обувка? — не согласился Дроут. — Сразу обуть в лапти и пусть лыком шуршит!

— Не солидно, — проворчал Грог. — А насчёт лаптей… Они слишком быстро снашиваются. Это тебе не шкура хорхоя.

Авантюрист, всё-таки, купил подковы. Посмотрев на мелкие надписи, нанесённые арабской вязью на каждый экземпляр, он убрал покупку в заплечный мешок. Жора посмотрел на него вопросительно. Авантюрист неопределённо пожал плечами и сказал:

— Посмотрим потом, что с ними делать. В случае чего, их можно просто на дверной косяк повесить.

После хамского обращения в предыдущей лавке, женщины нашли успокоение в магазине женского белья «Шёлковая уздечка». Несмотря на удручающее название, магазин изобиловал обычными платьями. Хозяин, по всей видимости, не желал полагаться на местный контингент. Тут, практически, всё рассчитывалось на двуногих. Восточный шёлк, самых невероятных расцветок, соседствовал со строгими тонами дамских туалетов, пригодных для королевских приёмов. Головные уборы на все случаи жизни и на любой вкус. Отведя женскую душу, нельзя было играть на мужских нервах. Грог решительно поторопил мадам с покупками, тем более, что Рэндор с Адой и Ламуной должны были уже вернуться на корабль. На это он и намекнул покупательницам. Пока они примеряли и упаковывали новомодные платья, Грог решил перекинуться парой слов с продавцом. Он не относился к популяции кентавров и Авантюрист поинтересовался, между делом, как обстоят дела на любовном фронте у местных жителей. Хозяин оказался немногословен, но словоохотлив — одновременно. Оказалось, что в этой стране внебрачные связи, среди членов королевской семьи, являются обычным делом.

— А где же любовнички содержатся? — усмехнулся Дроут.

Эллима покраснела, остальные женщины не отставали в интенсивности окраса, а хозяин лавки ответил просто:

— Фавориты королевы кентавров размещаются каждый в своём стойле.

Кое-как сдерживаясь, чтобы не обидеть владельца заведения, Грог оторжался уже на улице, строя свои предположения, насчёт совместного времяпровождения королевского двора:

— На королевской конюшне повелительницу уже ждёт экипаж, запряжённый тройкой фаворитов. Поедем красотка кататься!

— Лошадиная страна — лошадиный смех, — мрачно намекнула ему Руди на малокультурное поведение в гостях.

— Эх — да что там! — махнул рукой Авантюрист. — Странное смешение стилей незнакомой страны… За непослушание, королева обещает отправить кентавра на колбасу. А вообще — им только бубенчиков не хватает, а карету нужно поменять на сани и снег…Но, где его взять?

Грог заглянул в дверь магазина и задал последний вопрос:

— А у короля, тоже есть свои конюшни?

— Конечно имеются! — отозвался продавец. — Даже две: одна кататься, а другая — гарем. Зайдите на королевский ипподром — там сейчас проходят скачки кентавров.

В процессе заключительного осмотра города и забредя в городские трущобы, компания наткнулась на трактир нищих кварталов «Дикая степь». Трактирщик представился, как «Дикарь» и, не отставая от своих соотечественников, поинтересовался происхождением живописной группы. Пришлось поддерживать разговор, так как Авантюрист, понимал, что именно в таких местах и можно случайно узнать интересующие тебя сведения, притом, во вполне достоверной форме. Выяснив все подробности, в общем-то не представляющие никакого интереса, друзья решили перекусить. Через некоторое время они пожалели об этом, так как контингент завсегдатаев заведения сложился из низшего сословия Кентавра. Судя по пропитым лицам, посетители почти не покидали стен трактира. Грязные, почерневшие столы практически не убирались, за редким исключением. Объедки просто-напросто смахивались на пол, до прихода ночной уборщицы. Нецензурные выражения навсегда вытеснили обычные слова из лексикона, вросших в скамьи, посетителей и шёпотом здесь никто не разговаривал. Ор стоял такой, как-будто все разом решили, во что бы то ни стало, перекричать друг друга. Всё это — одновременно. Синяки никогда не сходили с потемневших физиономий. Дроуту показалось, будто пронеслась реплика в сторону Бори и он грозно спросил местную публику:

— Кто назвал Бориса сушёным баклажаном? Вовсе он не чёрный, а так — тёмно-коричневый. В общем — мумия, как мумия…

Один пропитой малый наклонился к уху Грога и намекнул, чтобы Авантюрист осадил своего друга. Тот тяжело вздохнул и, с мыслями о пропитых извилинах, ответил ретивому собеседнику:

— Если я скажу Дроуту, что ты оскорбил его маму, то твой шлём, напоминающий помойное ведро, будет напоминать шлем — морион, с загнутыми краями и лёгкой помесью кепки — аэродрома.

Закончилось всё вполне предсказуемо. Незапланированные полёты в окно можно было не считать таковыми, учитывая их неизбежность. Драка вышла скучной и поесть, толком, не получилось…

Придя засветло на пирс, друзья увидели Рэндора с обеими спутницами. Они, как всегда, о чём-то горячо спорили. Заметив приближающихся друзей, рыцарь повернулся к ним и, улыбаясь, спросил:

— Ну, чем вам запомнилась центральная улица города?

— Жуликами и обилием недоученных талантов, всех мастей со всех волостей, — усмехнувшись, ответил Борн.

Грог согласился с товарищем:

— Никогда бы не подумал, что из мусора местной свалки можно сделать столько бесполезных сувениров.

* * *

Ночью Грогу снился сон про то, как он изготавливает сувениры, восседая на куче хлама, прямо посередине Кентавра. За поделками уже выстроилась длинная очередь и по ней пронёсся волнительный шёпот о том, что мусора на всех может и не хватить. Вслед за этим, раздался взволнованный голос: «Больше двух в одни руки не отпускать!» Руки, лезущие из-под земли, требовали для себя своей доли и постоянно мешали работать…

Глава восьмая

Подводные пловцы

Утром выяснилось, что Рэндору позарез нужно попасть в город «Единорог», стоящий на другом берегу реки, чуть подальше от её устья. Исходя из этого, паруса подняли рано утром, когда солнце, только-только, поднималось из-за горизонта. Свежий ветер наполнил паруса и Люська отвалила от стенки, держа курс на север. Видневшаяся поодаль деревня называлась «Рыбий хвост», что говорило о рыбацком характере поселения и, о чём недвусмысленно намекал герб над деревянными воротами, стоящими при въезде. На гербе был старательно выведен рыбий хвост, сильно смахивающий на русалочий. Расставленные на берегу, для просушки, сети, колыхались на ветру, вместе с членами рыболовецкой артели, которые, после посещения местного трактира, больше не могли сопротивляться натиску ветреной и сумасбродной стихии.

Неподалёку находилась деревня «Во-бла», в которой располагалось производство по переработке рыбной продукции. Цех занимался сушкой и копчением рыбы, а так же варкой консервов. Копчение производилось холодное и горячее, чем желал воспользоваться Пинк, заботясь о пивном животике. Грог охладил его горячий пыл, сказав:

— Да брось ты! Своих что ли мало? Тем более неизвестно качество местных консервозаводчиков. Никому ещё, в консервах, обручальных колец не попадалось?

— При чём тут обручальные кольца? — нахмурившись, спросила Руди, при этом сильно сдвинув брови к переносице.

— Я же тебе сказал — всё дело в неизвестном качестве продукции…

Город быстро вырастал на берегу и шхуна резво приближалась к берегу. Ситуация осложнялась тем, что он был весь в мангровых зарослях, а местный пирс занят аж в четыре позиции. На рейде, где можно бросить якорь, не приближаясь к берегу, ситуация оказалась не лучше. Очереди дожидалось огромное количество грузовых судов. Столько не было даже в Кентавре и это обстоятельство сильно удивило Грога, да и остальных моряков — тоже. План по высадке созрел быстро. Люська бросила якорь, а на берег было решено отправляться на баркасе, пробиваясь сквозь заросли мангров. Дроута, на всякий случай, оставили на шхуне, в качестве охраны. Поведение местного контингента было неизвестно даже Рэндору, а про наличие пиратов в этих водах ходили довольно упорные слухи. Сопровождать рыцаря вызвались Авантюрист с Борном, а Пинк пользовался востребованностью, как неизменный механик. В итоге, в Единорог попали только Грог и Рэндор. Варвара с гномом оставили охранять баркас.

Пробившись сквозь заросли, Авантюрист с рыцарем вышли к окраинам города. Дорогу преграждала довольно широкая река «Хвост Единорога». Через неё был перекинут каменный мост, а на противоположном берегу расположился форпост, с поэтическим названием «У воды», охранявшим южные подступы к городу. Рэндор недолго разговаривал с комендантом небольшой, во всех отношениях, крепости, и после соблюдения некоторых формальностей, в виде беглой проверки документов, путники благополучно проследовали в сторону городских кварталов.

Несмотря на громкое название, в городе жили все, кто угодно: люди, гномы, эльфы, орки, сатиры и кентавры, но, только не единороги. Серые здания соседствовали с белокаменными и, как говорится, контраст оказался налицо. Вопреки ожиданиям Грога, их путь лежал не во дворец местного правителя и, даже не в фешенебельные районы, а в самые что ни на есть трущобы. Проплутав по узким грязным улочкам, Рэндор постучал в дверь покосившейся хибары. На стук открыл пожилой эльф, предварительно спросив пароль. Поиграв в шпионов, путники оказались в уютном помещении, обставленным со вкусом и никак не вязавшимся с внешним обликом самой лачуги. Грога это не удивило. Даже наоборот — слишком вызывающей показалась внешняя убогость жилища, что могло вызвать подозрения у того, кого это касалось. Кого могла заинтересовать вторая жизнь эльфа, разительно отличающейся от первой — про это Авантюрист старался не думать.

Старик, кряхтя, полез в тайник, из которого извлёк «Клинок Виверны». Холодное оружие, судя по его длине, использовалось больше для метания, чем для рукопашной схватки. Ручка, с филигранной резьбой, отливала зловещей синевой крыльев чёрного ворона. Ножны, по красоте, ничем не отличались от ручки, а защёлка, служившая связующим звеном между обеими деталями, была изготовлена в форме одноимённой морды свирепого животного. Казалось, что в глазах виверны, время от времени, рубиновым светом вспыхивал дьявольский огонь. Эльф нажал на потайную кнопку и защёлка лязгнула, освободив клинок от ножен. Оголившееся лезвие глухо застонало и потемнело, прямо на глазах. По комнате распространился странный запах. Старик повернулся к мишени на стене, пристально на неё посмотрев. На потрёпанном льняном полотне художник изобразил весёлого джокера, что, впрочем, не мешало тому иметь зловещие черты, не хуже, чем у клинка. Не берясь ладонью за остро отточенное лезвие, эльф метнул оружие в шута, попав тому в самое сердце. В следующий момент произошло что-то невероятное. Грогу показалось, что неживое изображение ожило, чтобы в тот же момент умереть. Страшный стон, переходящий в прерывистый хрип, наполнил помещение и джокер, бросив на прощание взгляд, полный животного ужаса, растворился на холсте, как-будто его там и не было. Вслед за ним, почернело само полотно, разлагаясь на отдельные нити. В считанные секунды превратившись в труху, основание рисунка, так же прекратило своё существование. Эльф убрал клинок в ножны и вручил его Рэндору. Тот вопросительно посмотрел на Грога, на что, тот ему ответил просто:

— Чего ты на меня уставился? Да уж — впечатляет!

Вернувшись на корабль, остальных товарищей не стали посвящать в подробности прошедшей встречи. Настроение, от увиденного, было и так, несколько подавленным. Стоя у бушприта и всматриваясь в лазурь морской дали, Рэндор сказал Грогу:

— В этих водах водится хищное морское растение.

— Ну и что? — ответил Авантюрист. — У нас тоже есть плотоядная водная зелень.

— Согласен, — кивнул головой рыцарь. — У нас таких растений в речке полно, но, они маленькие, а в море их родственники большие и, даже — гигантские. Несдобровать тому, кто попадёт в их хищные щупальца. Подводные пловцы — охотники за жемчугом, видели много скелетов русалок, запутанных в гуще ненасытных зарослей.

— В резиновых сапогах? — уточнил Грог, сам не зная почему, задав идиотский вопрос.

— В чём? — не понял рыцарь, от удивления наморщив лоб.

— А — неважно…

Подошедшая Руди спросила в чём дело.

— Говорят, в глубинах моря, расположенного на самом краю государства, растёт плотоядная водная водоросль, — ответил Грог. — Ты таких не встречала?

— В Повалье — нет, — решительно возразила подруга. — Ничего похожего.

— Значит, они растут только в морской воде, — сделал вывод Авантюрист, лениво зевая.

Неожиданно, мимо и довольно резво, промчалось какое-то судно.

— Галера, — равнодушно сказала Ада, присоединившись к беседующим.

— Какая галера, — удивился Грог, — а где же вёсла?

— На ней гребут русалки, — пояснила Ламуна, вмешавшись в разговор.

— Как это? — настала очередь удивляться Руди.

— Просто, — пожала фея плечами. — Под водой, из корпуса судна торчат шесты, в два ряда и с двух сторон. Русалки упираются в них руками и работают хвостом. Есть трёхрядные суда — триремы.

— И сколько же их там, болезных? — посочувствовала Миранда.

— Всё зависит от размеров галеры: от двадцати-тридцати особей на небольшой постройке, до четырёхсот — на королевской, — объяснила ассасинка, провожая взглядом скоростной корабль на хвостатой тяге.

— А если война, — предположил Дроут, — то как с ними бороться?

— А-а-а, — равнодушно махнул рукой Грог. — От вагона куриного помёта, спущенного в воду, все русалки кверху брюхом всплывут.

— И сквозь заросли хищных растений галере не пробиться — добавил Пинк. — Я слышал про них от плотоводцев. Щупальца зелёных монстров поднимаются к самой поверхности.

Руди тоже посмотрела на удаляющуюся галеру и задумчиво спросила:

— А где берут русалок, в таком количестве?

— На ферме выращивают, из икры, размером с яйцо, — объяснила Ада. — Вон она, ферма, на берегу виднеется.

— Какой процент отбраковки? — весело поинтересовался Авантюрист.

— Маленький, — ответила ассасинка, не заподозрив в вопросе подвоха.

— И куда их потом, бракованных? — насторожилась Миранда.

— На свободу — в море…

— Ясно, чьи сапоги застряли в подводных кустах! — засмеялся Грог. — Значит, те заросли, не просто плотоядны, а людоеды!

— Это с какой стороны посмотреть, — возразил Борн. — Если с хвоста, то селёдка селёдкой, пряного посола, а вот если сверху, то — конечно…

— Мне вот какая мысль в голову пришла, — то ли в шутку, то ли всерьёз, предложил Дроут. — Можно простым мужикам ласты к ногам пришпандорить, да дыхательные трубки в рот понапихивать — пусть гребут.

Авантюрист радостно согласился:

— Коллективный двигатель, какой-то…

Пинк имел свои взгляды на происходящее, что и не замедлил озвучить вопросом:

— А как галера управляется?

— Элементарно — с помощью руля, — объяснил Рэндор. — А вообще-то, с помощью стуков по воде, которые являются командами. Каждая команда, это определённая комбинация, которая определяют характер дальнейших действий русалок: стоп, вперёд, полный вперёд. В зависимости от команды, русалки шустро машут хвостами или вяло. Так же, можно полностью остановить один из бортов — левый или правый. Это даёт возможность разворота, почти, на месте.

Русалочья ферма уже хорошо просматривалась на берегу и Рэндор рассказал некоторую подробность из её жизни:

— На ферме есть особый отдел, который готовит русалок — боевых пловцов, и даже — камикадзе.

— Больше там никого не готовят, — удивлённо спросил Грог, — как определить, с известной долей достоверности, чем они под водой занимаются?

— Ты это к чему спросил? — удивился рыцарь.

— К чему — к чему? — зевнул Авантюрист, указывая рукой на удаляющуюся галеру. — Брюхатое весло не тормозит движение?

— Где ты видел беременную русалку? — раскрыла рот Ламуна.

— А что — не бывает? — хором спросил мужской коллектив, за исключением Рэндора.

Он и пояснил условия содержания морских бойцов:

— Двигатель содержится за решёткой, на постоянном карантине.

— Это ещё хуже! — вздохнул Авантюрист.

— Почему? — теперь, уже, хором спросил женский коллектив.

— А они могут разбежаться в процессе движения.

— Так они прикованы цепями, как рабы на галере, — усмехнулся рыцарь.

Борн засмеялся и хлопнул гнома по плечу:

— Не знаю, как там насчёт русалок, а вот Пинка — точно надо привязать, а то сбежит на несанкционированный икромёт…

— Слушайте-ка, — задумался Грог. — Если существует такая потенциальная угроза, то нам нужно быть готовыми к любым неприятностям, в том числе и к отражению атак подводных пловцов.

— Они же на нашей стороне, — не согласился Рэндор.

— Ха! — не согласился Авантюрист. — Если король может иметь такое войско, то не исключено, что и кто-нибудь другой имеет возможность обзавестись такими воинами.

Рыцарь неопределённо пожал плечами, при этом крепко задумавшись. Хоть для воспитания боевых пловцов нужно определённое время, никто не гарантирует того, что этим, уже кто-то вовсю не занимается, естественно, без ведома Его Величества. Остальным, так же, сказать было нечего.

— Миранда, ты зачислена в команду на штатную должность водолаза, — торжественно произнёс Авантюрист.

— Почему и зачем? — удивилась и, одновременно, испугалась мавка.

— Почему-почему! — передразнил её Грог. — Руди уже отвыкла от ныряния, а днище корабля надо проверить на предмет обрастания ракушками и заодно, посмотреть — нет ли следов диверсионной деятельности. Кое-кто предположил, что нас могли заминировать.

— А если честно? — спросила Миранда, заподозрив подвох.

— Хотим провезти, кое-какую контрабанду, прикрепив её к днищу.

— А если воспользоваться штатным аэростатом? — предложил Пинк, удивившись тому факту, что до него, никто до этого не додумался.

— Могут прийти претензии, с козлотопской стороны, — пояснил Грог, заодно пояснив и то, что насчёт контрабанды он пошутил.

Слева на траверзе уже находился остров «Грустное прибежище» и бесполезные разговоры пришлось прекратить. Маяка на острове никогда не было и в помине, а вот развалины какого-то замка отлично просматривались в чистом морском воздухе. Грог спросил у Рэндора, что это за строение, на что тот ответил:

— Это старый замок «Последний приют». Вернее, то, что от него осталось. Местные моряки боятся даже приближаться к берегу, на котором он стоит, опасаясь притаившихся в развалинах привидений.

— Что за чушь, — раздражённо проворчал Грог. — И откуда ты всё это знаешь?

— Если честно признаться, то я бываю в этих местах довольно часто. Не забывай, в каком родстве находится мой сюзерен с местным правителем.

Борис угрюмо всматривался в очертания замка, заметив рядом, малоприметное строение. Оно прижималось к самой земле, сливаясь цветом с окружающей обстановкой так, что его сразу не заметишь, невооружённым взглядом. Боря повернулся и спросил Рэндора:

— А это что за дом с привидениями?

— Страшно? — улыбнулся рыцарь.

— Пока не знаю, — растерянно ответил Борис.

— А должно быть страшно! Ещё как! По ночам, оттуда доносятся такие завывания, что кровь в жилах стынет!

— Так, может быть, там просто молодожёны поселились? — засмеялся Грог, настраивая подзорную трубу.

На берегу он заметил любопытную картину — ужин гарпии. Он обратил внимание остальных на это явление, несвойственное безлюдной местности, в которой даже не росли съедобные растения. Гарпия с головой залезла в мешок, забавно барахтая в воздухе крыльями и суча когтистыми лапами. Вооружённые острыми когтями, они не подпускали с тыла посторонних, тем самым обеспечивая физическую и моральную безопасность. Громкое чавканье из котомки раздавалось на всю округу, привлекая внимание вездесущих ворон и вечно голодных тараканов. Гарпия вынула голову из мешка и что-то выплюнув, злобным взглядом оглядела окрестности. Не обнаружив, ничего подозрительного, она опять, с головой, окунулась в работу, потроша чужую котомку. Вонь, от неё, стояла на добрую сотню метров или больше, пока в конце концов, не стала ощущаться даже на корабле. Труба озвучила её действия:

— Клюёт, что-то…

— Откуда здесь мешок, — спросил Борн, вопросительно глядя на Рэндора. — откуда она его взяла?

— Да стырила, где-нибудь, — ответил рыцарь, искренне не понимая вопроса. — Что тут такого необычного?

Дроут ухмыльнулся, посмотрев на гарпию:

— Ишь, как прикрывает тылы. У нас один раз тоже завёлся охотник: червяк — не червяк, слизняк — не слизняк…

— И что? — спросил Борн, ожидая услышать неординарный ответ.

— Он неожиданно появлялся в пещере. Из астрала, ходил на охоту, как в гастроном…

— Ну-ну! — нетерпеливо поторапливал рассказчика варвар.

— Один раз он застрял в портале, закупорив выход на обед другим. Голову, местные жители, пинали с этой стороны, а с другой, тамошние обитатели — обрабатывали всё остальное…

Мужики ржали, а женщины уверенно краснели… Остров остался далеко позади, а день уже подходил к концу. Небо на горизонте тоже начинало краснеть и коллектив принял решение переночевать в ближайшем городе, чтобы во тьме не наскочить на рифы. Как раз, в это время, справа на траверзе показался город «Акулий плавник», в простонародье именуемый «Скопидомском». Название настораживало, особенно второе, но, значение этому решили не придавать. Отшвартовавшись на рейде, а не у стенки пирса, товарищи поняли, почему уверенно превалирует название Скопидомск — нормальной стоянки у берега не было. Ни пристаней, сколь-нибудь пригодных для швартовки, ни стенок, ни бочек… В таверне «Мегалодон», в которую отправились приключенцы, заправлял всеми делами хозяин — старый орк Орхоунд, у которого нижняя челюсть была массивная, как ковш у экскаватора, с четырьмя торчащими зубами. Складывалось такое впечатление, что он сам, ископаемой акуле, откусит не только голову, но, вместе с ней, зачерпнёт половину отложений палеоцена. В этот вечер Дроуту было с кем поговорить, чему он несказанно обрадовался. После того, как они опрокинули по паре литров национального крепкого напитка, разговор между ними принял возвышенный характер — начавшись с родных стойбищ, а закончившись мифологическими персонажами. Посетовали, между делом, на судьбу и вспомнили тех, кто, якобы, ей заправляет. Грог, прислушиваясь к разговору, услышал знакомые буквы и машинально спросил Орхоунда:

— Кто?

— Мойры — прядильщицы судьбы. У кого-то они Парки. Одна прядёт нить судьбы, другая обрезает…

— Тьфу ты! — возмутился Авантюрист. — Понапридумывают чертей. Одна плетёт лапти, другая дерёт лыко и замачивает, а третья отрезает от лаптя всё лишнее…

Он оставил собеседников предаваться взаимным любезностям, а сам присоединился к остальной компании. Вечер постепенно переходил в ночь, и как Грог оказался в своей каюте, уже не помнил.

* * *

Второй сон Эллимы.

В эту ночь ей снились сказочные города, все усыпанные сиреневым цветом. Цветы были повсюду: росли на деревьях, стояли на подоконниках домов в сиреневых вазах и сыпались прямо с неба. Лепестки раздувал ветер, гоняя их по улицам; задувал в открытые окна и осыпал влюблённых на берегу реки. В рот ротозеев перепадало изрядное количество цветочной пыльцы, но, они не желали покидать сказочные улицы.

* * *

Утро выдалось туманное и, с выходом в море, пришлось подождать. Туман стоял настолько плотной стеной, что сама мысль о начале похода казалась невозможной, во всяком случае, на ближайшее время. От вынужденного безделья Авантюрист пытался ознакомиться с той лоцией, которая имелась в наличии. В ближайшей перспективе, впереди ожидалась целая плеяда небольших поселений, с правом носить статус городков, но, как всегда — ничего определённого в приложениях не указывалось. Пинк крутился рядом, пытаясь выудить у Авантюриста сведения, которых не было. Гном с любопытством заглядывал через его плечо и наконец не выдержал, спросив:

— Грог, а какими картами пользуется наш штурман?

— Да он, по-моему, не только их в глаза не видел, но даже не знает, что это такое. Про секстант, я и не упоминаю — штурман астролябию никогда не видел…

— А как же мы плывём? И что это за карты?

— Плавают фекалии в проруби, а корабли ходят! Ты лучше спроси, зачем мы его вообще наняли, раз в море не рассчитывали выходить. А карта у нас общая, та, которую Рэндор в Кентавре достал.

— А если на мель сядем? — насторожился Пинк.

— Главное, на рифы не налететь! — озабоченно ответил Грог, пытаясь выглядеть в туманной пелене проблески ясной погоды. — К тому же, карты глубин, нет даже у профессионального королевского штурмана, который базируется в столице. Лоция — дело такое! Кто в диких местах будет заниматься промером глубин? То-то и оно! Хочешь картографией заняться — поднимай аэростат. Вот только нам это зачем? Берег и так видно.

Неожиданно вернулся Рэндор и сообщил, что отсюда есть короткая дорога к месту назначения. Об этом ему сообщил его давний соглядатай, но, он так же сообщил и то, что по ней уже давно никто не путешествовал. На разведку решили пойти небольшими силами, оставив, помимо команды, как минимум, Борна — для охраны корабля. «Дорога безысходности» оказалась сильно заболоченной, а вдоль неё тянулись бесконечные солончаки, образовавшиеся от переизбытка соли, попавшей в почву, вероятно, вместе со слезами. Строго говоря — дороги вообще никакой не было. Она даже на тропку не тянула. А в сотне метров дальше начинались вообще непроходимые болота.

— Профессиональных плакальщиц, наверное, поить устали, — зло сказал Грог, стряхивая с сапог просоленную землю. — Кого по этому тракту водили?

Рэндор пожал плечами и предположил:

— Ну, если путь вёл на кладбище — тогда понятно кого. И не водили, а носили.

После вчерашнего, орк был несколько раздражён. Из-за того, что не всё складывается благополучно, Дроут подошёл к дереву и, с досады, врезал по нему ладонью. После окучивания сада, таким способом, вся компания стояла, покрытая солидным слоем зелёной тли. На орке это явление осталось незамеченным…

От предложенного соглядатаем пути пришлось отказаться.

* * *

На корабле, пока к Сюзи никто не приставал, она решила заняться изучением свитков, с которыми ей так и не дали ознакомиться в прошлый раз. Свиток с лечебно-восстановительным эффектом «Регенерация», сразу же привлёк её внимание. Помахав руками рядом с грот-мачтой, у которой неизменно спал плотник Карл, в обнимку с запасными дровами, магичка вызвала из Астрала непонятно что. Во всяком случае, именно так ей и показалось. Бесформенная масса бледно-красного цвета трансформировалась из необструганной доски, постепенно превращаясь в полноценное дерево.

— Ой! — испуганно воскликнула Сюзи. — Что это?!

На крик сбежались её подруги. Прибежал Борн, держа огромную дубину наизготовку. Проснувшийся Карл продрал глаза и обмочился: он сидел рядом с яблоней, с которой, на него, хищными глазами смотрели яблоки, оскалясь острыми зубами. Варвар кое-как оттащил его за ноги, подальше от опасного соседства. Наделай плотник глупостей и пришлось бы искать нового… В это время причалил баркас с неудачливыми разведчиками. Высыпав гурьбой на палубу, они с недоумением смотрели на невесть откуда взявшуюся яблоню. Приглядевшись внимательно, прибывшие ещё больше онемели.

— Что здесь произошло? — спросил Грог Руди.

Она молча кивнула на Сюзи, топтавшуюся у фальшборта со свитком в руках и потупив взор. Смотря себе под ноги, она несвязно что-то бормотала о регенерации, восстановлении и прочей чепухе. Авантюрист взглянул на бумажку и сразу всё понял. На молчаливый вопрос Пинка, он объяснил неординарность ситуации:

— Сюзи пыталась произнести заклинание «Регенерация», то есть, восстановление уничтоженного органа до первоначального состояния, а так как заклинание ни к кому конкретно обращено не было, то эфир сам выбрал цель лечения. По всей видимости, ему первым попалось это полено…

— Но откуда взялось дерево? — недоумевала Ламуна.

— Это точно доска из яблони, которую Карл спёр в Сатире, — догадался Грог. — Или около него…

Дроут ходил кругами вокруг плодового дерева на безопасном расстоянии, а яблоки всё время сопровождали его алчным взглядом.

— Надо что-то делать! — в конце-концов не выдержал орк. — Мы не можем плавать рядом с таким соседом.

— Согласен, — кивнул головой Авантюрист. — Но и за борт мы яблоки смыть не можем — они же всех русалок похавают. Надо их каким-то образом преобразовать в сухофрукты.

— А как мы их высушим? — задумался Борн, почёсывая свою спину своей же дубиной, заодно прихватывая и затылок.

— Я понял как! — возбуждённо крикнул Грог и собрал всех женщин на военный совет.

Каждая принесла из своей каюты все зеркала, которые только можно было найти в сундуках. Сняли и те, что висели на переборках. Карл выстругал и сшил гвоздями подобие большой и глубокой деревянной тарелки. Все зеркала, которых оказалось даже с избытком, прикрепили, с помощью загнутых гвоздиков, к внутренней стороне произведения искусства корабельного плотника. Установленное на треногу параболическое зеркало, с помощью фокусирования солнечных лучей, зажаривало одно яблоко за другим. Мумифицированные сухофрукты падали на палубу с глухим стуком. Через пару часов всё было кончено. Яблоки смели за борт, а дерево спилили. От греха подальше, его тоже выкинули в воду, вместе с материнским куском доски. Сюзи сделали настоятельное внушение и взяв с неё слово больше не проводить рискованных экспериментов, постепенно все забыли об инциденте.

* * *

Ночью Грогу приснилось Повалье. Он пришёл в гости к Пинку, а у того творилось, не пойми чего. Рядом с ангаром, в бассейне, сидела Миранда, прикованная кандалами. Бассейн она делила с тигровыми акулами и показывала Авантюристу, из-под воды, недвусмысленные жесты, с помощью руки и пальцев. Перебрав все известные комбинации, Миранда, надев ласты и вставив в рот загубник дыхательной трубки, скрылась под водой.

Рядом с ангаром, в капкан попалась Ламуна. Пинк уже надевал на неё кандалы, намереваясь отправить фею в бассейн. После проведённой ночи, в компании с тигровыми акулами, все сразу же становятся покладистыми. Метод апробирован и ни разу не давал сбоя…

Глава девятая

Настоящие герои — всегда идут в обход!

Время поджимало и необходимо было предпринять решительные действия. Так как план похода на заброшенное кладбище с этой стороны материка оказался решительно невозможным, оставался обратный путь в море. Собравшись на юте, товарищи стали держать совет, как быть дальше. Штурмовать дикие степи на аэростате показалось не лучшей идеей и, было принято коллективное решение пройти часть пути морем, вдоль его западного берега. Войдя в залив «Акулья пасть», отшвартоваться в его «Челюсти». Дальше на аэростате, насколько это возможно; но, сколько не пари, приземляться всё-равно придётся, как не крути. К тому же, в трактире им посоветовали избегать прямого прохода по «Диким Степям», пугая диким зверьём и, как только забрезжил рассвет, «Люська» покинула порт столицы, следуя вдоль правобережья «Моря погибших русалок». Местные прибрежные города, с посещением, оставили на десерт, справедливо рассудив, что это повременит. Запасов полно и расточать драгоценное время было неразумно, к тому же неизвестно, сколько оно протянется в юго-западной части страны. Море просто поражало пронзительной синевой; покрытое небольшой рябью, над которым утопало, само в себе, такой же чистоты небо. Отсутствие облаков настораживало, но не пугало.

Шёл третий день пути. Сильный ветер с севера способствовал путешествию, неся бригантину, под всеми парусами, навстречу неизвестности. Так как корабль был новый, поломки в пути не докучали и случались крайне редко, отчего плотник Карл страдал от безделья. Пинк сломал всю голову, пытаясь придумать ему достойное занятие, которое и гному бы пригодилось, но, под шляпу ничего не лезло. Жора с Люськой весело цокали копытами по палубе, зачарованно разглядывая заморские дали, уходящие за горизонт и тоже страдали от безделья. По слухам из кабацких источников, рассказанных правдоподобными моряками, там находились «Великие воды». Руди, от неизвестности, не находила себе места, а Сюзи прогуливалась с ней рядом, иногда пытаясь отвлечь её от нездоровых мыслей, назойливыми мухами прилетающих тогда, когда их не зовут. Ада с Ламуной довольно часто составляли им компанию, разглядывая проплывающие мимо незнакомые берега. Эллима часто развлекала Миранду, которая дальше своего болота, никогда нигде не была, а доблестный рыцарь Рэндор с тревогой вглядывался в туманную даль. Фигуру Бориса, закутанную в своё белое покрывало, часто видели у бушприта, где он стоял, порой, до самого вечера. Борис украшал своим присутствием носовую часть корабля, с успехом заменяя собой деревянную скульптуру и, почти сроднился с элементом рангоута. Ванты посвистывали на ветру, по которым, взад-вперёд, бесцельно ползали нанятые моряки, вероятно для того, чтобы не отвыкнуть. Остальные три бездельника, Грог, Борн и Дроут, занимались тем, чем и всегда, под завистливые взгляды матросов, которым, надо заметить, иногда кое-что перепадало. Пинк, время от времени, бросал свои железяки с деревяшками и присоединялся к компании.

Так прошло ещё несколько дней, пока в один прекрасный момент, мимо, в туманной дымке, не проплыл форпост «Страж предела». Остроконечные шпили его башен, казалось, упирались в небо. Сложенные из тёмно-синего камня, они сливались с небесной синевой. Шхуна, не спеша, заходила в воды залива «Акулья Пасть». Неторопливо миновали полуостров «Глотка», с одноимённой деревушкой. Чем занимались её жители, нетрудно было догадаться по расправленным, для просушки, сетям. На жёлтом песчаном берегу они соседствовали с многочисленными лодками, валявшимися, видимо, тоже для просушки. Может быть, их просто некуда было девать… Рассохшиеся, на солнце, лодки — лежали в воде, затопленные с помощью камней. Пока они не набухнут — будут пропускать воду, что делает рыбную ловлю весьма рискованным занятием.

Город «Челюсть» просматривался уже без подзорной трубы, вырастая прямо на глазах. Его архаичные постройки подпирали друг друга и можно было подумать, что если один дом убрать, то рухнет весь город, сложившись, как карточная колода. Или как костяшки домино… Крыши городских домов, крытые массивной черепицей, соседствовали с утончёнными шпилями городской ратуши и, по всей видимости, это было единственное строение, выполненное заезжими мастерами. В зелени ничего не утопало — городок был на неё бедноват…

Пинк рассматривал акваторию швартовки и вдруг крикнул:

— Вон, смотрите — русалка беременная!

— Да нет! — возразил капитан Стив. — Это у неё такой способ экстренного всплытия. Любопытно же посмотреть, кто к ним в гости пожаловал.

— Как это — экстренное всплытие? — удивился Грог.

— Да просто — глотает семя растения «Глаз водяного дракона», в виде маленького шарика. Под воздействием желудочного сока, вырабатывается повышенное выделение газов в кишечнике. Живот моментально раздувается и русалку, как пробку, выталкивает на поверхность.

— Извращенцы! — нахмурилась Руди. — Хвостом махать лень, что ли?

После швартовки у центрального пирса и посещения первого попавшегося кабака — выяснилось, что с этой стороны, болота кишат тварями и вивернами, так что, лучше — не соваться: ни пешком, ни на воздушном шаре. После этого известия настроение испортилось. Рэндор, методом опроса местного населения, выяснил — лучший путь лежит из города «Нос», который лежит в другой части залива. На вопрос, почему такое странное название, местные жители сказали, что эта часть залива очень похожа на нос акулы. «Интересно, — подумал Грог, — как они могли это определить, если с берега такие тонкости не просматриваются? Для этого нужно подняться в воздух, туда, где парят орлы»… Решив, что с этим разобраться успеется, нужно было готовить корабль к дальнейшему походу. Пока Пинк занимался осмотром шхуны, Грог, влекомый навалившейся ностальгией, в сопровождении Жоры и Люськи, гулял по берегу морского залива. Внезапно, его внимание привлекла лежавшая на берегу туша. То, что это не каменная глыба, он почувствовал внутренним чутьём. Почти подбежав к находке, Авантюрист несколько растерялся — перед ним лежал небольшой хорхой. Совсем маленький, по сравнению со взрослыми особями…

После повторного опроса населения, оказавшегося равнодушным к таким явлениям, выяснилось — это личинка хорхоя. Оказалось, что взрослые твари часто мечут икру в море, выползая из таинственной пещеры на северо-западе от города. Не все детёныши выживают, но и червяки откладывают икру не в единственном экземпляре.

Находку сбежалась смотреть вся команда корабля. Даже те, кого, как казалось Грогу, кроме вина уже ничего не интересует. Это оказалось весьма кстати: червяк был мёртв, и чтобы тащить его на корабль, всё-равно пришлось бы собирать всех матросов по кабакам. Жёлто-коричневую тушу, даже совместными усилиями, еле затащили на палубу и если бы не маленький подъёмный кран, сконструированный Пинком для погрузки на корабль различных тяжестей — дело могло бы оказаться аховым. Во всяком случае, пришлось бы пилить шкуру, а гном непременно хотел доставить её в целостности и сохранности. На вопрос Авантюриста: «Зачем тебе это надо?», он ответил таинственно: «Есть у меня одна задумка». После назойливых приставаний, он открыл свою тайну: «Хочу построить подводную лодку». «Ну посмотрим — посмотрим»…

Трофей положили рядом с запасной грот-мачтой и теперь Карл спал между ними — в обнимку: то с бревном, то с личинкой. Он, по состоянию недвижимости, мало чем отличался от обоих: если хорхой был мёртв, а мачта просто неживая, то плотник занимал промежуточное состояние, выраженное искусственной смертью — мертвецки пьян.

* * *

Со всеми мерами предосторожности, Грог осмотрел пещеру, указанную местными жителями. Она оказалась не такой уж и глубокой, но имела некоторую странность: путь преградила не каменная глыба, а бетонная заглушка.

— Откуда она здесь, — задал он риторический вопрос, — неужели это проход на склоны университетской горы — к Бумблос-Паблосу?

— Да нет, — возразил Борн, недоверчиво глядя на застывший цемент и вспоминая расстояние, которое разделяет Повалье от Козлотопья. — Не может быть!

— Во всяком случае, сейчас это выяснять некогда, — добавил Дроут и все трое покинули пещеру.

* * *

Вечером, товарищи сидели в местном кабаке, страдая от безделья. Развлечений в этой местности, в отличие от городов-спутников Кентавра, почти не было. Пока они считали мух на потолке, к ним подсела дама бальзаковского возраста. Грог было подумал о неприличном предложении, которое с минуты на минуту должно подступить от мадам, но, та завела неожиданный и, практически, непредсказуемый разговор. Женщина попросила компанию о помощи. Помощь заключалась в изловлении мужа, отбившегося от рук и пристрастившегося к спиртному.

— Помочь поймать сбежавшего мужа пьянчугу? — удивился Авантюрист. — Это можно! Только — почему мы, да и вообще — зачем вам это надо?

— Здесь мне никто помогать не хочет, — поведала женщина. — Он у меня очень ловкий. А я… Я просто привязалась к нему.

— Ну что ж, — засмеялся Грог. — Будем его ловить так, как ловят диких обезьян — на апельсины.

— Боюсь, на апельсин он не позарится, — возразила обеспокоенная жена.

— Да нет, конечно же, — успокоил её Авантюрист. — Ловить будем на другое. Заморские фрукты отражают только способ охоты — его принцип.

Утром, проспавшемуся корабельному плотнику дали задание сколотить крепкий деревянный ящик; такой, чтобы вручную, его не смог развалить, даже сильный человек. Где-то через час, нужный предмет был представлен взорам приёмной комиссии. Грог открыл ящик; проверил на прочность петли и замковую душку. Оставшись довольный результатом, он подёргал, для приличия, за цепь, укреплённую с одного торца. С другого бока, Авантюрист засунул руку в отверстие, в которое его кулак прошёл, почти без зазора. Поместив внутрь ящика пузатую бутылку, Грог взял её за горлышко. Что и следовало ожидать, кулак, с зажатой в нём бутылкой, уже не мог пройти через узкое отверстие.

— Порядок! — сделал он положительное заключение. — Можно начинать.

По сообщению женщины, беглый муж прятался в ближайшем леске и воровал всё, что плохо лежало. Мелкими набегами он посещал местный магазинчик и вообще — достал всех своими выходками. Кто бы мог подумать, что муж женщине был дорог, как память.

Выбрав, недалеко от леса, приличное, по толщине, дерево, к нему недлинной цепью приковали ящик и осталось, только, доработать мелочи, чтобы операция вошла в завершающую стадию. Грог открыл крышку ловушки. Стоя к лесу лицом, он поднял бутылку вверх, глядя на неё кровожадным взглядом и, при этом, плотоядно облизываясь. Затем, Авантюрист понюхал содержимое через горлышко и театрально закатив глаза, выдохнул: «А-а-а!» Поставив бутылку в ящик, Грог запер крышку на амбарный замок и скрылся в ближайших кустах, где его ждали товарищи. Не прошло и двух минут, как со стороны лесного убежища появилось дикое обросшее существо. Воровато оглядываясь по сторонам, беглый мужик, почти ползком, направился к ловушке, время от времени останавливаясь и прислушиваясь к звукам мира. Поводив носом и понюхав воздух, он подозрительным взглядом окинул округу и продолжил движение, пока не добрался до вожделенной цели. Закатив глаза к небу и не глядя на ящик, мужик засунул руку в отверстие, а когда нащупал искомое, радостно заорал. Но веселье его было недолгим. Обросший беглец кричал, визжал и упирался в ящик обеими ногами, не в состоянии извлечь содержимое наружу, но и расстаться с бутылкой не желал, даже ценой собственной свободы. Разожми пальцы и отпусти горлышко — всё! Но нет… И тут случилось невероятное — крепление цепи не выдержало! Беглый муж уносил ноги, с оторванным ящиком в обнимку. Его пугала только одна мысль: «Лишь бы корешей не встретить — оторвут ящик, вместе с рукой!» Грог предвидел подобный исход событий и, на всякий случай, запасся приспособлением для ловли шустрых страусов. Два тяжёлых шара на длинной верёвке быстро раскручивались над его головой. Наконец бросок и оружие, опутавшее ноги беглеца, заставило того вскопать носом землю. Даже Дроут зажмурился, представив себе сокрушительный удар… Пленника сдали радостной женщине и разошлись по своим делам.

* * *

Заканчивая приготовления в этом городе, компаньоны собирались в дальнейший путь. Зайдя на прощание в гости к жене беглеца, чтобы окончательно убедиться в благополучном исходе дела, они встретили её в радостном настроении. Поинтересовавшись здоровьем мужа, Грог получил успокоительный ответ: «Жив-здоров. Когда его принесли, то посадили возле собачьей конуры. Так он и сидит около неё — на цепи и с ящиком в руках. Шишки прошли и ссадины зажили. Почти исчезли…

* * *

От одного местного пьянчуги Пинк услышал о том, что в бухте у города под водой растут плантации растений «С глазами». Кое-кто называет их «Глаза водяного дракона». Или глаз, что сути не меняло. Предположительное место их расположения мужик рассказал за скромное вознаграждение, выраженное в размере бурдюка вонючего вина. Пинк, на баркасе, исколесил всю бухту, вплоть до деревни Глотка. Он уже отчаялся найти загадочное растение, как помощь пришла от рыбаков из того поселения. Они, за скромное вознаграждение, всё в той же форме, привезли гнома прямо на место. Плантация росла совсем не там, куда показали первоначально, но, это уже было неважно. Миранда с Руди ныряли и выдёргивали водоросли с корнем. Они настаивали на том, что уже вполне достаточное количество силоса погружено на борт, но, гном явно жадничал, настаивая на необходимости добавить ещё немного. Его не останавливали даже разумные доводы, гласящие о том, что баркас может перевернуться и даже затонуть. Пинк возражал весомым аргументом, что шары плавающие. «Вот они и останутся плавать, а баркас пойдёт ко дну», — бурчала Руди, но — гном был неумолим. В итоге, на подъезжающем к шхуне плавсредстве, из-за пузырей, не было видно даже голов добытчиков. Сами пузыри оказались на удивление прочными. Их не брал топор, отскакивая, как от застывшего каучукового шара. Шары были прозрачными и содержали в себе какой-то газ, возможно — обыкновенный воздух. Борис крутился вокруг привезённого добра и с подозрением ощупывал их поверхность. Повернувшись к Эллиме, он сказал:

— Странные водоросли. Какие-то шары, на них.

Стоящий рядом Грог ответил:

— Ничего примечательного, с моей точки зрения — обыкновенные поплавки, для того, чтобы удерживать водоросль на поверхности. У нас такие есть, а вот тот факт, что они абсолютно прозрачные, да ещё огромные — это находка. Пока не знаю, для чего, но нужно отрезать десятка два и сберечь, сложив в трюме корабля. С черешками, на всякий случай — они тоже прозрачные.

— Зачем? — спросила эльфийка.

— А может быть, я в них вино хранить буду…

Пинк восседал на одном поплавке и даже подпрыгивал на нём. Глаза у гнома загорелись и он возбуждённо воскликнул:

— Отлично — столько веса держат!

— Надо бы их проверить на безопасность начинки, — предложил Рэндор. — А то взорвёмся, вместе с кораблём.

На берегу положили один шар и Эллима, прицелившись из лука, от уха, выпустила в него подожжённую стрелу с калёным наконечником. Горящая пакля прогудела в воздухе, как майский жук, оставляя за собой дымный шлейф. Остро отточенный наконечник пробил упругую оболочку поплавка, но, он только сдулся. Стало ясно, что внутри действительно содержался обыкновенный воздух. Сорвав плод, вместе с черешком, который, также, имел прозрачную структуру, Грог обратил внимание на его странное свойство: как только Авантюрист, ненароком, заглянул в торец черешка, то увидел своих друзей, только в несколько искажённом виде. Выдвинув плод за угол судовой надстройки, Грогу открылась картина, которая с этого места — без шара, оставалась недоступной, при обычных условиях.

— Хм, — удовлетворённо хмыкнул Авантюрист. — Полезная штука для шпионажа.

* * *

На палубе лежала выпотрошенная личинка хорхоя, метров пять в длину и около двух с половиной метров в диаметре. Она была непохожа на своего взрослого родителя, а напоминала гигантскую личинку навозной мухи. Опарыш имел узкое ротовое отверстие, в которое Пинк вставил небольшой иллюминатор, из добытых водорослей. В целом, гном собирался построить из хорхоя маленькую подводную лодку, согласуясь с древними чертежами. Зачем она была нужна, об этом доморощенный инженер предпочитал не задумываться. Педальную схему привода на винт гном отклонил сразу же, тяготея к классическим механизмам. Местная лесопилка, столяры и плотники — изрядно попотели, работая на нужды инженера-самоучки. Кузнец, также, не выпускал кувалду из рук, как и его подмастерье — молоток. Оптоволоконные шары висели по бокам корпуса, служа средством обзора местности под водой. Они, несколько искажали картину, но, в целом, служили исправно, соответствуя возложенным на них функциям. Какое-то воздействие они оказывали ещё и на плавучесть подводной лодки. Возможно, даже излишнюю, но, с их поддержкой, невозможно рухнуть на дно и, как сказал Пинку Грог: «Будет проблематично погрузиться». «Покажут испытания», — отмахнулся гном. Авантюрист крутился вокруг готового аппарата, заглядывая во все щели. Подойдя к подводной лодке сзади, он намекнул инженеру:

— Пинк, чем-то, подводная лодка похожа на рака без ног.

Гном, жуя на ходу и доводя до ума последние детали, только раздражённо промычал. Грог тоже вошёл в азарт и не захотел просто так уходить. Он продолжал крутиться вокруг и его внимание привлёк странный способ, с помощью которого гном полировал какую-то деревяшку.

— Пинк, — спросил Авантюрист, — чем это ты доску драишь?

— Хвощом.

— Чем? — искренне удивился проверяющий.

— Хвощом, — решительно заявил гном твёрдым голосом, не терпящим сомнений. — Он жёсткий, как камень — сам посмотри.

Грог посмотрел и даже попробовал.

— Действительно, — задумчиво пробормотал он. — Вот, оказывается, как раньше без шкурки обходились.

— Какой? — насторожился Пинк.

Авантюрист устало зевнул и равнодушно ответил:

— Волосянки.

Грог сходил проверить, как идут дела у команды, которая заканчивала мелкую починку рангоута и местами поправляла такелаж. Убедившись, что всё в порядке и почти никто не работает, в связи с невозможностью в пьяном виде ползать по вантам, он вернулся на место постройки подводной лодки. Как раз, в это время, гном готовил небольшую бронзовую деталь к отливке. Авантюрист внимательно посмотрел на приготовления и спросил:

— Слушай Пинк, а что это ты в форму сыплешь?

— Споры плауна.

— Зачем?

— В них масла полно, — пояснил гном. — Когда вливаешь в форму раскалённый металл, споры вспыхивают, а выделенный газ делает поверхность отливки, на загляденье, гладкой — полировать не нужно.

— Этот рецепт ты там же нашёл? — удивлённо спросил Грог.

— Ну да, — так же удивлённо ответил гном.

— А если форму простым маслом смазать? — не отставал Авантюрист.

— Масло горит с дымом и прочей дрянью, а споры плауна сгорают без дыма и запаха.

Грог спёр у Пинка несколько стробил плауна и высыпав из них семена, устроил в небе огненный фейерверк, к радости присутствующих дам. Жёлто-красная вспышка ослепила присутствующих и поразила своей живописностью. Увидев такое расточительство, гнома чуть не хватил удар — он с таким трудом собирал плаун на болоте, среди рыскающих, вечно голодных виверн. Глаза его округлились, а борода пошла по лицу торчащими пучками. «А-а-а!» — раздался его предсмертный хрип. Он не умер, но присутствующие, при салюте, посчитали это чистой случайностью. Церемониймейстер поспешил удалиться в кают-компанию, где присоединился к Борну с Дроутом, уставших за последнее время. Изнемогающая, от непосильных трудов, троица успешно глушила «Нефилимский отстой», ещё не так давно, решительно отвергнутый подавляющим большинством голосов. Постепенно всё улеглось и забылось. На предвечернем небе появились красноватые облака и, кое-где, поблёскивали первые звёзды. День, полный забот, подходил к концу. Вместе с ним уходили и сегодняшние приключения, становясь уже историей. Ночь опустилась на спящий город…

* * *

Утром, заглянув в каюту Пинка и не найдя его на месте, Грог спустился в машинное отделение корабля. Гном, в это время, как раз корпел над крыльчаткой паровой турбины, предварительно сняв с неё герметичный кожух. Котёл кочегарки располагался рядом, пыхтя производимым паром и сжигая, в своей топке, очередную порцию угля, вместе с местными дровами, так как газ давно закончился. Ряды глиняных кувшинов выстроились в ряд, залитые серной кислотой, которую гном разбавил дистиллированной водой. Это были пинковские аккумуляторы, на которых он собирался гонять, в том числе, и на подводной лодке, как только она будет спущена на воду. Ко всему прочему, точно такой же двигатель, но меньших размеров, должен был занять на подводной лодке своё место, для подзарядки этих самых аккумуляторов. Концы двух свинцовых пластин, торчали наружу, из каждого кувшина, залитые битумной заглушкой и подключенные к проводам. Простенький электрический генератор, работающий, всё от той же паровой турбины, через мост соляных выпрямителей, заряжал их постоянным током.

Пинк что-то поковырял отвёрткой и открыл вентиль, выпуская пар на крыльчатку. Она, с визгом рассекая воздух, стремительно набирала обороты и пар раздувало по всему трюму. Гном спешно надел кожух, пока в кочегарке не стало туманно и жарко, как в турецкой бане. Добавив масло в скрипящий вал, он открыл вентили на остальные крыльчатки. Этим действием Пинк усилил общий шум, а в целом — остался довольный, проделанной работой. «Хорошо, что у него не хватило ума, купить у магов чертежи ядерного реактора», — подумал Авантюрист. — «Хотя, шахты не работают и когда начнут — неизвестно». Редуктор, регулирующий скорость вращения винта, находился в самом дальнем углу трюма, непосредственно связанный с валом и представлял собой, отдельную историю технической деятельности гнома. Его соотечественники им бы гордились, узнай они его секреты. Каких только усилий стоило изготовить шестерёнки, для этого агрегата. Он предназначался для прямого подключения турбины на вал, а реостат, регулирующий силу тока от генератора, Пинк разместил поближе к машине. Рядом с котлом стоял массивный ресивер, накапливающий пар под давлением и могущий послужить отличной паровой бомбой. Баллоны с болотным газом, находились по другую сторону трюма, выстроившись рядами вдоль борта.

— Пинк, а это что за спиральная трубка, — показал рукой Грог на деталь от самогонного аппарата, — ты опять за старое взялся? Первач гонишь?

— Какой первач?! — нахмурившись, гневно ответил конструктор, обидевшись на несправедливое обвинение. — Это змеевик — охладитель пара, который, по системе замкнутого цикла, возвращается обратно. Не будь его, то никакой воды не напасёшься, для котла. Ладно тут, за бортом её полно, а в воздухе, когда паришь на аэростате?

Дистиллятор стоял рядом с котлом и требовалось немало времени, чтобы произвести нужное количество дистиллированной воды, необходимой для качественной работы аккумуляторов.

— Пинк, а если воду просто вскипятить? — спросил Грог, разглядывая аппарат, который не шёл ни в какое сравнение с габаритами университетского кальцинатора.

— Просто вскипятить недостаточно — это только первый этап перегона. При этой операции, из воды удаляется только кальций, выпадая в осадок. А в дальнейшем — нужно химическое вмешательство, чтобы вода была как можно свободнее, от солей. Тогда и аккумуляторы будут работать мощнее.

— Здорово ты поднаторел в науке, за последнее время, — беззлобно сказал Авантюрист. — Я уже боюсь тебя отпускать в библиотеку Бумблоса-Паблоса — пропадёшь ты там…

* * *

Наступил час «Х», в виде испытания подводной лодки. Настоящие герои не лезут вперёд, но, в данном случае, Грог не мог устоять перед соблазном прокатиться на таком аппарате. Треногу лебёдки, на всякий случай, закрепили на обе мачты, заботясь об устойчивости приспособления. Тренога скрипела, канаты гудели, а полиспасты, шелестя механизмами, стравливали гак с аппаратом вниз, опуская его на воду. Пинк не был уверен в грузоподъёмном гаке, входящим в стандартное вооружение «Люськи» и поэтому, пришлось прибегать к таким сложностям. В конце-концов, подводная лодка покачивалась на лёгких волнах и команда занимала места, согласно штатному расписанию. Гном спросил Авантюриста: «Какие они — эти места?», на что тот ему ответил: «Я и сам не знаю». В итоге, пришлось определяться на месте — кому что больше понравилось. Жоре очень хотелось прокатиться на подводном корабле, но, ещё больше ему хотелось прокатить на нём свою кобылу Люську. Грог отговорил единорога от этой затеи, во всяком случае, на время испытаний. Больше всего он, конечно, боялся Жориного рога. Шкура хорхоя может и выдержит неосторожный удар, а вот шары подводной водоросли, заменяющей иллюминаторы — вряд ли.

На большие глубины решили не опускаться, ограничившись почти поверхностным плаванием. Аппарат показал себя весьма послушным, в управлении, и очень скоростным средством передвижения. В целом, Пинк остался вполне доволен полученным результатом.

Загадочная синева морской глубины завораживала и пугала — одновременно. Туда пока опускаться не решились и настало время возвращаться на корабль. В этот момент произошло неординарное событие — иллюминаторы облепили любопытные русалки. Они кружились вокруг подводного корабля и, заглядывая внутрь, прижимались к «стёклам» лицами вплотную настолько, что носы сплющивались.

— Да, — прокомментировал ситуацию Грог. — Некультурные создания — в окна заглядывают. Кыш-кыш — непарночешуйчатые!

— Вот они — боевые пловцы, — обронила Руди фразу, которая заставила остальных задуматься, над смыслом сказанного.

Вернувшись на шхуну и благополучно погрузившись на её палубу, свидетели происшествия рассказали о нём остальным, кто не участвовал в испытаниях, а оставался на корабле. Этот, в общем-то, безобидный инцидент, заставил крепко озаботиться о безопасности подводной лодки. Собственная жизнь была ещё дороже… Необходимо было в самое кратчайшее время обзавестись хоть каким-нибудь вооружением для подводного корабля. Это предполагалось изобретать уже на ходу, после выхода «Люськи» в море.

* * *

Все приготовления закончились и шхуна готовилась отдать швартовы. Навестили ещё раз мужика, сидящего на цепи. Лицо его постепенно розовело, меняя цветовую гамму, от фиолетового спектра в сторону инфракрасного излучения. Предыдущий окрас имел место: то ли от чрезмерного употребления алкогольных напитков, то ли в следствии падения. Обе версии имели право на существование и не взаимоисключали, одна другую. Теперь всё менялось, но, имелись сильные сомнения, что произошли глобальные изменения в сознании самого мужика. Ну, да это было не их дело…

Погрузка на шхуну всего необходимого завершилась и она, скрипя рангоутом, отправилась в западную часть залива, на рейд города «Акулий нос». Дул попутный ветер и паруса фок-мачты иногда захлёбывались, закрываемые парусами грота. В итоге — матросам работы хватало. Грог понаблюдал за их действиями и подойдя к Пинку, сказал:

— Никогда бы не подумал, что попутный ветер не самый предпочтительный.

— Да, фордевинд такой, — согласился гном. — Лучше всего ветер, дующий чуть сбоку — багштаг. А вообще-то — всё зависит от парусного вооружения.

Он равнодушно махнул рукой и пошёл обдумывать план вооружения подводной лодки.

Прошло несколько дней пути и, в один прекрасный момент, Пинк с гордостью показал товарищам вооружение подводной лодки. Грог не ожидал ракет, на манер восточной пиротехники, тем более стартующих из-под воды, но, он рассчитывал, как минимум, на торпеды. Всё оказалось гораздо банальней. Даже очень просто. Вначале гном продемонстрировал средство для отпугивания незваных подводных гостей.

— Вонючий газ, через клапанные штуцера, окутывает весь аппарат, — уверенно заявил он, тыча пальцем во множество трубок, появившихся в корпусе аппарата.

Грог критически осмотрел одну из трубок и даже попытался засунуть в неё палец. Пощёлкав по металлу ногтем, он спросил главного конструктора:

— Послушай-ка, Пинк. А какое-нибудь чудище не дунет в трубу так, что аппарат лопнет, к гоблинской бабушке? Или того хуже — дунет другой частью своего тела…

— Там же клапан! — ожесточённо оправдывался гном, грудью встав на защиту своего творения.

«Знаем мы твои клапана!» — подумал Грог, вспомнив разлетающегося над болотом бронзового голема. И тут его осенило. С радостным выражением лица Авантюрист заявил:

— Я придумал автоматическую систему для отпугивания незваных гостей, и чем страшнее монстр, тем эффективнее она работает.

— Как это? — удивился Пинк.

— Каждое кресло соединено с твоими штуцерами, — объяснял свою идею Авантюрист.

— И что это даст? — засомневался гном, от недоверия, склонив голову на бок.

— Увидишь чудовище — узнаешь, — засмеялся Грог. — Когда «Вот Такая» морда появится в иллюминаторе и попытается что-нибудь сказать, типа: «Уа-уэ-уё!», при этом скрежеща огромными зубами, тогда ты поймёшь всю гениальность моей задумки. В этом оружие есть всё: тут и чернильная завеса, как у осьминога, правда — другого цвета, но всё-равно, скрывающая тебя от противника; тут и повышенная солёность, не совместимая с жизнедеятельностью морских организмов; тут и загазованность, в которой не каждый микроорганизм выживет, стойкий к таким средам. Эта конструкция, я считаю, даже необходима! Обязательна!

— Почему? — не понимал гном, пребывая в своём конструкторском мире и никак не желая его покидать.

— Потому, — пояснил Авантюрист — Пусть уж лучше монстр веселится, чем мы, да ещё в таком маленьком замкнутом пространстве.

— А штаны не помешают? — засмеялся Борн.

В ответ Грог ничего не сказал, а тоже засмеялся. Руди посмотрела на обоих суровым взглядом и спросила:

— Так нам тут что — голыми сидеть придётся?!

— Заметьте — не я вам это предложил! — уже с пола донёсся голос пинковского конкурента. — Кстати, Бориса брать в лодку необязательно — бесполезный член экипажа. Разве что, самого показывать в иллюминатор. Подкрасить, подмалевать… Психологическое оружие устрашения.

Оказалось, что это ещё не всё, до чего додумался гном и когда веселье прошло, осталось посмотреть остальное. Не ограничившись средствами отпугивания, Пинк придумал гарпунную пушку на сжатом воздухе.

— Получилось несколько расточительно, — пожаловался главный конструктор. — Один гарпун — один баллон сжатого воздуха и пока — деваться некуда. Острогу не привяжешь к борту длинным фалом — это тебе не надводный китобой. Так что, с гарпуном, в случае обороны, придётся расстаться навсегда.

— Они что — тоже через дырки в корпусе вылетают? — недоверчиво спросил Грог.

— Да нет, — отрицательно покачал головой гном. — До этого я ещё не додумался. Комплекты крепятся на подвеске — снаружи аппарата.

— А как же стрелять, — не понял Авантюрист, — опять через трубочки за верёвки дёргать?

— Нет! На подвеске имеются такие же клапанные штуцера, через которые и…

— Всё ясно! — перебил его Грог. — Опять нужны испытания…

* * *

В эту ночь Грогу приснилась русалка, запутавшаяся топ-лессом в хищных растениях. Размером с тролличий мешок, бюст просто раздавил растение… Резиновые сапоги его допинали. Погрузив трофей на подводную лодку, их, вместе с русалкой, доставили на корабль…

Глава десятая

Осколки былого величия

В целом, погода благоприятствовала путешествию и шхуна уверенно приближалась к месту назначения. Море казалось спокойным, отражая в своих водах кучевые облака, плывущие в бесконечность. Синева неба, на горизонте, сливалось с синевой морских глубин, таящих в себе неизвестность. В прибрежных тавернах моряки рассказывали небылицы, одна нелепее другой. Об этом можно было судить хотя бы потому, что в этих водах никто не видел более-менее приличного корабля, крупнее шхуны. А на таком паруснике уходить в сторону «Великих вод» не решится ни один безумец. С точки зрения настоящих «морских волков» — безрассудно. Про рыбацкие джонки разговор попросту не шёл…

Слева вырастал остров «Каменный Гриб», на котором имелась одна единственная скала, в форме «хищной поганки». Каменистый берег, кажется, не интересовал никого, в том числе и рыбаков. Следы поселений отсутствовали и это говорило о том, что остров необитаем.

— Откуда здесь памятники повальской культуры? — поинтересовался Грог у Рэндора, показывая рукой на скалу.

— А кто его знает? — последовал лаконичный ответ, выраженный в форме вопроса.

Селиться здесь наши герои не собирались и поэтому проследовали мимо, даже толком не взглянув на беспорядочно разбросанные камни.

Прошли ещё сутки и рано утром, «Люська» готовилась бросить якорь на рейде города «Акулий глаз». Стоящий на правобережье залива, он, в своей основе, имел восточную архитектуру. Шарообразные купола крыш, разных размеров, покрывали каждый дом и как сказал Борн: «В этом городе все куполами накрылись». «Или тазами, — добавил Грог. — Все под колпаком у местного правителя». Идея с постановкой на якорь вскоре приобрела проблематичные черты. Ещё на подступах к рейду вокруг корабля стали появляться лодки торговцев, мал мала меньше, но, очень быстроходные. Парусное вооружение отличалось разнообразием и пестрело всеми цветами радуги: прямые, зелёные, косые и серобурмалиновые с продрисью — все стили смешались на одном маленьком водном пространстве. Заваленные товаром, по самую макушку, лодки рисковали перевернуться, в любой момент. Риск, видать, оправдывал себя или конкуренция была настолько большая, что разъездным торговцам не оставалось ничего другого, как рисковать. Из-за разнообразного барахла, наваленного в утлые лодчонки, торчали только чурбаны их владельцев, такие же пёстрые, как паруса торгового флота. Возможно, они и были свёрнутыми парусами — запасными. Грог, глядя на это торжище, напоминающее торжество жизни и пиратский набег — одновременно, только тяжело вздохнул. Повернувшись к Дроуту, он сказал:

— Кажется — кабак отменяется.

— Во всяком случае — в этом городе, — согласно кивнул орк.

К разговору подключился Борн, показав рукой в сторону торгового набега:

— Вон — одно корыто чуть тазом не накрылось. Продавец так спешил показать свой товар…

Грог, глядя на огромную чалму на голове лодочника, выдвинул свою догадку:

— Я теперь понял, почему профессиональные матросы ходят в парусиновых штанах.

— Почему? — спросила Эллима и, как показалось Авантюристу, хлопая ушами.

— Когда парус сорвёт штормом, а парусина в запасниках закончится — можно содрать со всей команды портки и, распоров, сшить вполне сносный парус. Я думаю, он с успехом заменит утерянный. А по вантам можно и без штанов ползать…

Грог подмигнул любопытной девице, а эльфийка нахмурилась.

Между тем, на акватории города происходили бурные события. Один, особо нетерпеливый делец, забрался на самый верх наваленного в лодку барахла, рискуя перевернуться. С высоты «Олимпа» он размахивал семейными трусами синюшно-чёрного цвета. Может быть, это были и не трусы, но, Грогу показалось, что это именно они: уставные, канолевые, то есть новые и, соответственно, ни разу не стиранные.

— По-моему, он нам что-то сигналит, — сказала Руди, вопросительно посмотрев на Авантюриста.

— Посемафорит, посемафорит и перестанет, — лениво ответил тот.

Сигнальщик, всё-таки не удержался и, в обнимку со своей тряпкой, рухнул за борт. Повинуясь морскому закону, ближайшие лодки бросились на спасение утопающего, но, когда они протягивали тонущему вёсла, складывалось такое впечатление, что они пытаются утопить конкурента. Галдя на всех языках мира, морской разбой, прикрытый видом благородной торговли, продолжал процветать. Аборигены всё делали одновременно: одной рукой спасали утопающего, а другой — предлагали товар на продажу.

На всех парусах «Люська» уносила «ноги» подальше от слишком гостеприимного города. К попутному ветру подключили двигатель и было непонятно: помогал он или наоборот — мешал, тормозя винтом.

— Пинк! — крикнул Грог. — Смотри, чтобы машина не взорвалась!

Борн, озираясь на, гонящихся за шхуной, торговцев, почесал затылок и сделал разумное предложение:

— Обратно этим путём не пойдём! Лучше всего вернуться назад мимо острова «Каменный гриб» — вдоль левобережья.

— Нельзя! — возразил Рэндор, держась одной рукой за ванты, а другой поддерживая шляпу, чтобы её не сдуло ветром.

— Почему?! — крикнул варвар, стараясь перекричать свист корабельных снастей.

— Там сплошные рифы…

Торговый город остался далеко позади. Требовалось совсем немного времени, чтобы добраться до «Акульего носа». Грогу ещё долго будут сниться пёстрые тюбетейки, лодки и паруса… Тонущие в пиве города и отдельные особи в «Повальском отстое».

* * *

С часу на час, на горизонте ожидалось появление земли. Ада стояла возле бушприта, как чёрный обелиск: невозмутимая, независимая, неразговорчивая — само воплощение ассасинки. Эллима крутилась рядом, являя ей прямую противоположность: чрезмерно любопытная, доверчивая и очень болтливая — эльфийка, одним словом. Особняком державшаяся Ламуна сводила с ума Пинка: загадочная, эфемерно-ветреная и, при разговоре, взвешивающая каждое слово; она, казалось, воплощала идеи вероломства и преданности фей — одновременно. Пинк поник. Руди и Миранда сидели рядом и ничего не воплощали собой. Они уставились в Сюзин свиток, разглядывая каракули. Владелица этих каракуль наклонилась над ними и что-то объясняла. Борис, в своём белом покрывале, напоминал покойника, которого запеленали и везут на захоронение, а Жора с Люськой просто радовались жизни, резвясь на палубе. Рыцарь Рэндор, облокотившийся о леера, являл собой само воплощение хладнокровия. Все собрались на баке, в ожидании появления земли. Дроут подошёл сзади и, думая о чём-то своём, со всей дури врезал по фок-мачте ладонью. Паруса затрепыхались, но, такелаж выдержал, а часть команды рядовых матросов посыпалась на палубу. Плотник Карл перевернулся с боку на бок. Остальные подпрыгнули на месте. Пинк даже упал. Сидя на пятой точке, он испуганно спросил орка:

— Ты чего?

Дроут посмотрел на него рассеянным взглядом, затем удивлённым и растерянно ответил:

— Ничего…

Грог ткнул Борна локтем в бок и, широко улыбаясь, сказал:

— Ишь — замечтался! Если у них так в стойбище любовно хлопают… Ваши бабы скоро бы сбежали, не выдержав любовного натиска, а наши… Наши погибнут сразу.

— Ничего — пусть пар выпустит. У нас запасная мачта есть.

Город «Акулий Нос» появился так же неожиданно, как появляются клопы. Для горожан, видимо, это название показалось слишком длинным, чтобы произносить его полностью и они именовали своё поселение коротко — «Нос». Кратко, ёмко, лаконично… Город показался Грогу колючим: острые чёрные скалы, остроконечные шпили серо-чёрного цвета — прямая противоположность «Акульему глазу». Тёмные однотонные тона преобладали во всём. Унылость — тоже… Прямые остроугольные улочки и такие же углы домов. Дошло до того, что после швартовки товарищи не сразу решились войти в город, а топтались на его окраине. Кругом располагались товарные доки, но они были пусты, как-будто все докеры вымерли. Кое у кого возникли подозрения об эпидемии, выпотрошившей весь город. Эти подозрения не сулили ничего хорошего и требовалось осторожно разузнать о ситуации в городе. Как всегда, лучшим местом мог оказаться трактир. Он не замедлил дать о себе знать вульгарной музыкой. Портовый кабак жил обычной пьяной жизнью, что несколько успокоило товарищей. Даже расспрашивать никого не пришлось, итак всё было ясно — в городе простой застой. Поговорив с трактирщиком, Грог выяснил любопытную деталь — все торговые сделки перехватывал город «Акулий Глаз» и местный правитель, в скором времени, собирался идти на него войной. На вопрос, а нельзя ли её избежать, трактирщик отрицательно покачал головой:

— Нельзя! Мы и так тут скоро с голода сдохнем, так что разница выбора между смертью в пустом амбаре и на поле боя — небольшая. Кругом нас безлюдные места, на многие мили. Некоторые жители подались на заработки в другие города.

— А кто же воевать будет? — удивился Грог.

— Как кто? — в свою очередь удивился трактирщик. — Для этого есть наёмные армии, которые только этим и живут, а наше ополчение будет у них, разве что под ногами мешаться. Но — будет! Жажду трофеев не остановит угроза смерти…

— Так что же, — вмешался Борн, — у вас тут ничего не работает? Кабак, я смотрю, вовсю пашет…

— Нет, почему же — работает, — успокоил посетителей хозяин пивных кружек. — Есть ещё магазины. И много. Но, вы просто не знаете: мы раньше жили очень хорошо. Даже слишком хорошо, пока, не известно откуда взявшиеся черти, не основали город «Акулий глаз». Он перегородил доступ к нашему полису. А посетители моего трактира глушат вино от безделья.

— А почему вы не торгуете с ними? — удивился Рэндор несерьёзному подходу, в таком обычном деле.

— А нам нечем…

— Ну, а раньше-то чем промышляли? — ещё больше удивился рыцарь.

— Раньше вокруг города были богатые поля и цветущие сады. Торговцы привозили на продажу иноземные товары, а увозили полные корабли шёлковых тканей и экзотических пряностей. Бурдюки сушёных фруктов горами лежали в доках, а погрузка кораблей не прекращалась ни на минуту. Всего того, что отсюда развозилось по всему миру, перечислить и дня не хватит. Теперь, вокруг города каменистая земля… Исчезли сады…

— Так что же, всё-таки, произошло? — спросил Грог, готовясь прослушать душещипательный рассказ.

Трактирщик неопределённо пожал плечами и ответил:

— Слухи разные ходят, но самый популярный такой: в землях этих пришельцев что-то бабахнуло и теперь там пустыня. У нас тоже всё завяло, зачахло и… Ну, вы сами можете увидеть последствия. А эти… ломанулись сюда.

— А что бабахнуло-то? — допытывался Авантюрист.

— Говорят, на юго-западе есть огромная пустыня и пришельцы, основавшие «Акулий глаз», именно оттуда. Ещё болтают, что пустыня, не всегда была пустыней. Там раньше тоже цвели сады и зеленела трава, но, эти жадные дегенераты где-то раздобыли лампу. Слышали про такую?

— В общем-то — да, — подтвердил Грог, почёсывая затылок пивной кружкой. — Это с джинном внутри?

— Вот именно, — подтвердил кабатчик, согласно кивнув головой.

— По мне, так лучше джин в бутылке, — зевнув, заявил Авантюрист, отхлёбывая из кружки вполне правдоподобное пиво «Козлотопский кентавр».

— Так он и полез тебе в бутылку, — усмехнувшись, возразил трактирщик.

— Да я про спиртное…

— А-а-а…

В этот момент дверь в таверну открылась и в неё вбежал запыхавшийся посетитель. Цокая по полу: то ли копытами, то ли подбитыми ботинками, он с разбега подскочил к стойке, чуть не опрокинув последнюю.

— Что-то случилось? — испугался хозяин заведения.

— Пить хочу!

— Тьфу-ты! Я уж подумал…

Пока жаждущий опрокидывал третью кружку подряд, заглатывая пиво жадными глотками, трактирщик порекомендовал его иностранцам, как знатока местного фольклора. Ему купили ещё три порции спиртного и приготовились слушать рассказ. Короткий или длинный — наших героев это не слишком беспокоило. Главное, чтобы рассказал. Как известно — в каждой сказке есть доля истины и на пустом месте легенды не возникают. Они только обрастают дополнительными подробностями, которые необходимо отсекать, в процессе анализа прослушанной байки. Рассказчик порядком окосел, видимо, положив пиво на старые дрожжи и не спешил с повествованием. Он ещё отхлебнул из кружки и закатив глаза к потолку, начал:

— Вот что рассказывал мне мой отец, когда я был маленьким о том, как произошло образование «Великой Пустыни». Кое-кто называет её «Ифрит». В те времена, к слову сказать, и кентавров-то никаких не было; ни сатиров, ни прочих копытных гибридов — они появились после того случая, когда сыновья короля, по его совету, вызвали ифрита из «Золотой Лампы», чтобы тот помог им справиться с врагами. Кентавр — означало название народа. Так именовались разрозненные племена обычных людей. Никто не мог предугадать последствий сделки. Могучим исполином, ифрит поднимался над цветущей долиной, чтобы через несколько мгновений превратить её в безжизненную пустыню. Подпирая плечами облака, он страшным рёвом возвестил окрестности о своём появлении. Сияние демонических глаз затмило солнце и ослепило просителей, моментально сжегши дотла. И не только их… Он уничтожил всё живое, насколько хватало глаз. Плавя камни в жидкое стекло, а в озере испаряя воду, огненный джинн огромными и длинными руками вырывал деревья с корнем, а те, что не сгорели мгновенно, отбрасывал далеко от себя пылающими брёвнами. В озере обуглилась рыба, а плодородная почва была уничтожена страшным огнём, до основания. Теперь там жёлтый песок, а не зелёная трава…

— Говорят, что ифриты умом не отличаются, по сравнению с обычными джинами, — посочувствовала Сюзи, сама не зная кому.

— А зачем ему ум, — удивился и одновременно согласился рассказчик, — обременять себя раздумьями?

— А дальше-то что? — поторопил его Борн.

— А ничего. От Золотой Лампы остался один, чудом уцелевший осколок, который забросило, аж на «Нефилимские Скалы».

Фольклорист закончил повествование и поник головой, как будто только и ждал того момента, когда закончив рассказ, можно рухнуть. Его усадили за стол и купили ещё спиртного.

— Проснётся — опохмелится, — пояснил Грог женщинам свой поступок, которые возражали против этого действа, не понимая его тайного смысла.

Они не хотели понимать. Постоянно задавали вопрос: «Зачем человеку без движения покупать выпивку, если он сейчас не сможет ей воспользоваться?»

— Ну что, — спросил Борн Авантюриста, — может, сразу туда?

— Куда?

— На «Нефилимские Скалы». Куда же ещё?

— Тебе же сказали, что вначале нужно найти «Чёрный Цветок», — возразил Грог. — Кто его знает, какая там охрана и какую роль этот цветок играет. Пусть всё идёт, как идёт — по плану. К тому же — не всему нужно верить. Этот рассказ — всего лишь легенда.

Довод был железный и спорить никто не стал. Выйдя на улицу, товарищи последовали совету трактирщика и внимательно присмотрелись к окрестностям. Серо-коричневая земля действительно вызывала уныние. Чахлые деревца никак не тянули на цветущие сады, а заброшенные доки, на торговое благополучие. От былого величия не осталось и следа. На фоне угрюмого пейзажа, сатир на кентавре вспахивал плугом землю…

Пройдя по немноголюдным городским улицам, товарищи наткнулись на городской рынок. На нём сидел всего один человек, торгующий баклажанами. Сиротливо жмясь к своим овощам, он тоскливо разглядывал пустые прилавки.

— Такого базара я ещё не видел — восточный отдыхает! — усмехнулся Грог.

Обращаясь к одинокому продавцу, он спросил:

— У вас тут что — катаклизм?

— Поздно уже — все разошлись, — ответил владелец баклажанов.

— Как поздно? — удивился Рэндор. — Всего-то четыре часа после полудня! И этих склянок ещё отбить не успели…

— Да у нас после трёх уже никого нет, а вы говорите — рано!

Покинув пустующую базарную площадь, друзья пошли вглубь города. Следуя по узким мрачноватым улочкам, они постоянно озирались по сторонам и заглядывались на верхние этажи домов. Грог предупредил всех, о возможных последствиях ротозейства:

— Кто его знает, как утилизируются отходы в этом поселение. Я знаком с нравами некоторых городов в странах, соседствующих с моей родиной, где помои выливаются из окон, прямо на мостовую, а если по ней идёт какой-нибудь франт, то и ему на голову. Нечего, понимаешь… Смотреть, что ли, куда выплёскивать?! Так что запашок там — тот ещё, а если на крышах, в добавок ко всему, просушивают выделанные звериные шкуры — смрад стоит невыносимый.

— Но здесь отбросами не пахнет, — робко возразила Эллима.

— Вот это и смущает. Но! Также смущает отсутствие сточной канавы и я не видел ни одного входа в предполагаемую клоаку. Поэтому, под вопросом и её существование…

— А может им нечего выбрасывать? — засмеялся Борн.

Рэндор усмехнулся и сделал самое рациональное предположение, вот только получилось у него это, как-то, грустно:

— Наверное, они всё на поля увозят. Земля-то — скудная.

В обувном магазине «Резиновый лапоть», Грог увидел необычную обувь. На его расспросы, владелец заведения со странным именем Чукау, рассказал, что это водонепроницаемая обувь, особенно охотно раскупаемая охотниками, промышляющих на болотах. Авантюрист ощупал её руками и спросил:

— А откуда она такая?

— В одном месте, растут деревья, дающие липкий сок. Вот этим соком и обмазывают обыкновенную обувь. Застывая, он создаёт изумительную непромокаемость. Сапоги, на телеге, отвозят туда, а обратно привозят уже готовую продукцию.

— Ясно — каучук, — кивнул головой Грог. — А почему не привезти латекс в город и уже здесь преобразовать его в каучук, вместо того, чтобы возить, туда-сюда, целую телегу обуви? По-моему, так проще.

— Пробовали — сок по дороге застывает, — разочарованно пояснил Чукау.

— Как, — удивился Авантюрист, — без алхимической обработки?

— Да-да, — подтвердил трактирщик. — Ко мне прибывает мягкий и эластичный, но, бесполезный кусок бывшего сока. Вон, мальчишки во дворе его пинают…

— Ну, а если сюда привезти саженцы? — предложила Ада. — Это же так просто. У нас в стране — все так делают.

— Это долго, — объяснил владелец магазина. — Пока деревья вырастут; то да сё, а бизнес у меня сейчас идёт — сиюминутный. Мне ждать некогда!

— Ясно, — хором ответили посетители.

Полагая, что Чукау ни за что не захочет раскрывать тайну местонахождения каучукового леса, об этом решили расспросить в ближайшей таверне. Как и везде, за деньги в этой стране выведываются абсолютно любые секреты. Вернувшись в знакомый трактир, от которого они не успели уйти далеко, товарищи застали рассказчика на месте, в отличии от торговца баклажанами, которого они на рынке уже не застали. Объединяло обоих персонажей одно: ни того, ни другого — невозможно было допросить.

— Он скоро проснётся, — обнадёжил трактирщик. — Наш сказитель быстро пьянеет, но, также быстро трезвеет.

На стойке стоял букет пионов. Такие заведения вазами себя не обременяют, поэтому, цветы стояли в пивной кружке. Имея смешанный характер, цветовая гамма выражалась в широком спектре: от фиолетового до красного. Имелись даже ахроматические цвета, близкие к чёрному. Ламуна потянулась всем телом к букету и воскликнула:

— Ой — какие цветочки!

— Откуда? — спросила Сюзи. — Я в городе ни одной клумбы не видела.

— А-а-а, — равнодушно простонал трактирщик, устало поглядев на занятую ерундой, по его мнению, кружку. — Это мои друзья сегодня вечером на свидание собрались. Нужны были цветы и они пошли прошлой ночью пионы тырить, пока дятлы спят.

— Пёстрые? — уточнил Грог.

— Нет! — растерялся трактирщик. — Они обычные…

— Кто, — не поняла Сюзи, — дятлы или пионы?

— Кто-кто! — зло сплюнул кабатчик. — Хозяева, конечно.

— При чём тут хозяева? — опять вмешался Авантюрист. — По легенде, лесные пионы охраняют пёстрые дятлы и, выклёвывают глаза всякому, кто покусится на цветы.

— Какой, к гоблинской бабушке, лес?! Они в огород залезли — на краю города имеются такие!

— В сад, наверное? — уточнил Грог.

— Ну, да-да — в сад…

В это время мифосказитель начал приходить в себя. Он оглядел мутным взглядом присутствующих, а рукой пытался нащупать ручку пивной кружки. Борн ухмыльнулся и предложил Сюзи подсунуть ему букет. «Вот удивится!» — сказал он ей. Она сердито ткнула варвара локтем в бок. Мужик всё-таки нащупал искомое и быстро заглотил всю порцию пива целиком. Авантюрист опомнился и предупредил Пинка:

— Надо быстро начинать опрос, пока он опять не отрубился!

В целом, это получилось. Из несвязного и сбивчивого рассказа, друзья выяснили, что каучуковый лес произрастает на юге, прямо на границе с «Дикими Степями», недалеко от города «Коровяк». Выудив у рассказчика всё необходимое, Грог с Рэндором обратились к атласу Козлотопья, но ни о каком лесе в нём не было и намёка. Каких только лесопосадок не нанёс картограф на контурную карту! Возможно, даже таких, которых и в помине не существовало. Но — обувь была и это не вымысел. Оставалось довериться рассказчику, потому что опрос других жителей не дал никаких результатов. Все отрицательно мотали головами, из стороны в сторону и недоуменно пожимали плечами. Телега с добытчиками и сапогами, видимо находилась в пути, так что их тоже расспросить не удалось.

— Ладно! — махнул рукой Грог. — Всё-равно, пока туда не попадём, ничего не узнаем. Не переживай Пинк — сам переживаю. Такой материал нам бы пригодился. А уж тебе колёса делать!»

Лучше бы Авантюрист этого не говорил. Поняв, какие перспективы ждут его впереди, найди они каучуконосы, гном зажмурил глаза. Ему было плохо от того, что он здесь, а деревья там… Пинка быстро отрезвили клятвенными обещаниями, иначе таверну пришлось бы покидать, ведя его под руки, как пьяного.

Времени, до наступления сумерек оставалось предостаточно и товарищи продолжили экскурсию по городу. В магазине одежды «Франт», Грог обратил внимание на шляпы и плащи странного покроя: и на тех, и на других имелись сильно выступающие рёбра, чередующиеся через небольшой, но, равномерный промежуток.

— Что это за прикид такой? — поинтересовался он у владельца магазина. — Кактус напоминает.

Хозяин, к которому прилипло прозвище «Напёрсток», удивлённо посмотрел на Авантюриста, выгнув брови дугой и ответил:

— Вы что, никогда не видели такой одежды?

— Нет! — почти хором ответили посетители.

— Это специальная защитная форма. Под палящими лучами солнца «Диких Степей», а особенно пустыни «Ифрит», она оберегает владельца от перегрева.

— Каким это образом? — засомневался Пинк, интересующийся последнее время всем подряд.

— Простым, — сказал Напёрсток. — С какой бы стороны не падали палящие лучи светила, рёбра всегда будут отбрасывать тень.

«Что-то я сомневаюсь! — подумал Авантюрист, но вслух не стал озвучивать свою версию. — Если постоянно быть в движении… Разве что сидеть в кругу, да чаи гонять, весь день». Пинка одели в этот нелепый наряд и всех одолел непроизвольный смех. Он стал похож на белый сморчок из родного леса, разве что извилины были прямыми. Особенно смешно смотрелась шляпа.

— Пинк, — высказал ему Грог своё мнение. — Ты, как кактус — альбинос.

Пока не проверишь амуницию в деле, не поймёшь её эффективность и было принято решение, в связи с небольшой ценой, купить каждому, по комплекту.

— Будем, в случае опасности, в пустыне суккуленты изображать, — заявил Грог продавцу.

— Да и на болоте — тоже можно, — добавил Напёрсток, радуясь продаже.

— На болоте это будет выглядеть, не менее странно, чем дирижабль под водой, — возразил Авантюрист.

Продавец возражать не стал — ведь дело сделано. Он с азартом упаковывал проданный товар, просто искрясь от счастья. Как же — оптовая покупка большая редкость в этих местах. В дверь заглянул его конкурент, из соседнего магазина, видимо начиная слепнуть от излучения. То, что его, ко всему прочему, настигло радиационное облучение — он об этом даже не догадывался. Последствия инфаркта скажутся быстрее…

При возвращении на корабль, по пути попалась почта. Не астральная связь, к которой все здесь привыкли, не доставка горячих обедов на дом… Грог посмотрел на заведение, прочёл название и пропел: «Когда я на почте служил ямщиком»…

Дроут внимательно присмотрелся к нему и спросил:

— А что такое ямщик?

После короткого объяснения орк понятливо кивнул головой и промычал:

— А-а-а! Ну, тогда я тоже ямщиком работал.

— Хорош заливать! — вмешался Борн. — Лошадью, что ли?

— Почему лошадью? — пробурчал Дроут.

— Потому что к тебе в сани ни один здравомыслящий человек не сядет, — пояснил варвар. — Изначально! А если ты будешь настаивать, то ему твои услуги, тем более не потребуются.

— С чего бы это? — окончательно надулся орк.

— Слишком много почему, — ответил Борн. — Потому что пассажир, после твоего настойчивого предложения, до места назначения сам добежит — быстрее твоей кобылы. Без дозаправки в пути, игнорируя попадающиеся на глаза кабаки.

* * *

В эту ночь Грогу снилось, как из порта неизвестного города уходили корабли, доверху набитые резиновыми сапогами, так что, для шёлковых тканей места не оставалось… Гранаты, апельсины и прочие финики везли без счёта, просто насыпая их на палубу, формируя из них огромные кучи. Для того, чтобы рационально использовать дефицитное место, финики насыпали прямо в сапоги…

Глава одиннадцатая

Броня крепка и танки наши быстры

Дураки, дороги и бескрайние степи, в которых второе отсутствует, но, первые — намереваются это найти.

* * *

С самого раннего утра на корабле кипели страсти. Шёл нешуточный военный совет. Из этой точки путешествия, дальнейший маршрут был сухопутным и, хотелось того или нет, а шхуну приходилось оставлять на приколе. Команду матросов, во главе с капитаном, во внимание не принимали, как будто их и не было вовсе. Сами товарищи пребывали в растерянности. Делиться на два отряда никто не хотел, чтобы один оставался в охране, а второй выполнял возложенную на него задачу. К тому же, был неизвестен расклад сил, с которыми, предположительно, придётся столкнуться. Поступали разные предложения. Сначала решили оставить женщин, но, тут же спохватились — это оказалось решительно невозможным, да и барышни протестовали. В конце-концов порешили оставить на корабле команду под началом капитана. Эта идея, также, встретила некоторые возражения, подкреплённые сомнениями и высказанные вслух: «А команда в пираты не подастся, если мы на её попечение шхуну оставим?» Эти сомнения высказал Пинк, на что ему возразил Дроут:

— Ты видел, хоть одно встреченное судно, кроме лодок, которые их сами на абордаж возьмут?

— Города грабить примутся! — не унимался гном.

— Там, этой пьяни, накостыляют местные жители, не дожидаясь развёртывания военного гарнизона! — засмеялся Рэндор.

— Может быть сами начнём? — в шутку предложил Авантюрист. — Где подкупом, где уговорами, где грабежом, а где торговлей — короче не брезгуя методами и не ограничивая себя в средствах.

В конечном итоге он переговорил с командой и пообещал каждому матросу дополнительное вознаграждение. Они воодушевились. Капитану Грог посулил тройное жалованье. Так же ему предписывалось покинуть городской пирс и занять точку на рейде, где «Люська» дождётся возвращения штурмовой группы. Своего флота город уже давно не имел, так что риск оставался минимальным.

* * *

Открылся борт грузового трюма — почти упал и на берег съехал самодвижущийся экипаж Пинка, который Грог назвал «Гном».

— Прямо десантный корабль, какой-то, а не шхуна, — прокомментировал событие Авантюрист.

— Ты ещё скажи, что «Люська» — родила, — засмеялся Борн.

Баркас «Бриз» так же выволокли на песок и поставили на колёса. Его прицепили к экипажу. К нему, в свою очередь, присоединили вместительную телегу «Кляча» и получился знатный состав.

— Ну вот, Пинк, — хлопнул его по плечу Грог. — Ты мечтал о железной дороге — получай! Правда, пока вышел только автопоезд, но — ничего… Назовём его «Пинкертон».

На телегу погрузили подводную лодку «Хорхой» и сложенный воздушный шар «Баклажан». Он имел отвратительный синюшный цвет и Авантюрист не переставал удивляться: «Где Пинк такую краску нашёл?» Все названия Грог придумал сам. Он старательно, с любовью, нанёс их на борта каждого транспортного средства. В телеге нашлось место для системы полиспастов, укреплённых на треноге и необходимых для погрузочно-разгрузочных работ. Название подъёмного крана в голову не лезло и Авантюрист временно бросил это занятие.

Пинк крутился рядом с погрузкой и причитал:

— Без двух деревьев, удерживающих на верёвках треногу, будет непросто сгружать подводную лодку с телеги.

— Ничего! — утешал его Авантюрист. — Попадись хотя бы одно, а вместо другого — Дроут сгодится… Борн подсобит…

Странный караван уходил по степи в сторону города «Коровяк». Такого здешние места никогда не видели: по бездорожью; несколько телег, связанных вместе, передвигались безо всяких лошадей. Выжженная солнцем трава простиралась настолько, насколько хватало глаз. Она не интересовала путешественников, которым этой травой кормить было некого. Жора с Люськой, за последнее время, зажрались и предпочитали только свежий клевер, без примеси соломы. Жёлтое солнце припекало и тент, который по настоянию Грога Пинк присовокупил ко всем транспортным средствам, оказался, как-нельзя, кстати. Путь оказался долгим. Колёса телеги скрипели под тяжестью поклажи, а колёсная ось постоянно требовала дополнительной смазки. Пришлось пережить одну ночёвку, отсидев романтический вечер у костра и на следующий день два каравана встретились. Телега, гружённая прорезиненными башмаками возвращалась в «Нос». Если сказать, что добытчики каучука были удивлены, значит, не сказать — ничего. Нет смысла описывать изумлённые лица, а Грог удовлетворённо потёр руки и хлопнув гнома по плечу, радостно воскликнул:

— Верной дорогой идёте — товарищи! Скоро будем на месте…

Ближе к вечеру лес уже вырос чёрной стеной. На фоне заката он казался мрачным и негостеприимным. Бивак разбили на его опушке, не решаясь пока соваться в чащу. Кто его знает, что таят в себе лесные дебри, а тем более ночью, когда выходит на охоту большинство хищников. Костёр весело горел из тех дров, которые благоразумно прихватили с собой, не полагаясь на степь, которая, ими, путников не баловала. Длинные чёрные тени замелькали по округе, выполняя свой замысловатый танец. Россыпь ярких звёзд украсила козлотопское небо. Звёзды, соревнуясь, друг с другом, в силе свечения, просто выпирали из небосклона, готовые вот-вот сорваться оттуда. Романтический настрой портил храп Дроута, не привыкшего к таким нежностям, а вот Пинку не спалось. Мысленно, он уже пребывал в каучуковом лесу, доя и доя деревья, пока окончательно не уснул, перейдя из состояния дремоты в состояние глубокого сна.

Утром Грог проснулся одним из первых. Пинк уже давно был на ногах, вовсю исследуя каучуконосные деревья, а остальные товарищи продолжали спать. Этот лес они видели в деревянном ящике…

— Ты совсем не спал, что ли? — спросил Авантюрист гнома.

— Подремал, кое-как, — бросил на ходу Пинк, пробегая мимо, от одного дерева к другому.

Чего гном выискивал, он и сам, наверное, не смог бы сказать. Грог осмотрел ближайшие деревья и нашёл на них зарубки, необходимые для стока латекса в посуду сборщика. Вся опушка давным-давно эксплуатировалась на полную катушку. Пройдя несколько метров вглубь, стали попадаться девственные стволы, которых не касалось мачете. Видимо, ближайших деревьев хватало, чтобы обработать одну телегу обуви. Тем более — не каждый день. Выбрав нетронутое дерево, Грог принёс подходящую плошку и сделал топором на стволе несколько зарубок, по всем правилам искусства сборщиков каучука. Посуду он прикрепил под стоком и уже собирался уходить, как латекс обильным выделением стал стекать вниз. «Что-то очень быстро», — подумал Авантюрист и побежал за обувью. Он помазал старые валенки, не скупясь на дармовой сок. Можно сказать — пропитал и, ближе к вечеру, когда субстанция высохла, получились отменные неснимаемые калоши.

— Интеграция, туды её! — громко прокомментировал он действие латекса, трансформировавшегося в каучук.

Из остатков сока, всё ещё стекающего из ран дерева, Грог скатал шар. Он получился несколько великоват, для футбольного мяча, но и проводить футбольные матчи — никто не собирался.

Пинк выкопал с десяток отростков, вместе с землёй, в изобилии торчащих около материнского ствола. Он обложил дёрн на саженцах кусками парусины, привязав её понадёжнее. Гном оставил открытыми лишь небольшие уголки, через которые, впоследствии, можно будет поливать саженцы, во избежание засыхания последних в пути. Глядя на эти приготовления, Авантюрист сказал Борну:

— Их нужно предложить Макконихе.

— Мужа в резину закатать или?

— Ну ты извращенец. Выращивать. У неё на ферме места много.

Пинк решительно запротестовал, не желая делиться с потенциальными конкурентами. Он вцепился в связку саженцев так, как-будто её у него уже отнимали, собираясь отдать Макконихе.

— Да-а-а, — разочарованно промычал варвар. — Шиш чего получит фермерша.

Грог призадумался и, усмехнувшись, выдвинул свою идею:

— Слушай-ка, Борн, а это мысль, насчёт того, чтобы не всего мужа в резину закатывать. Достаточно небольшую деталь. Открою аптеку, а то кругом одни алхимические магазины, да магические лавки. Точно — и клинику: пластическая хирургия, протезирование грудей… Да тут вообще — такое поле деятельности, которого Повалье никогда не видело!

— А если увидит? — не поняла Руди тонкого юмора.

— Трудно даже представить себе, — устало махнул рукой Авантюрист.

Эллиме вручили прочную верёвку и позволили полазить по деревьям. Это было не снисхождение, не великодушие, а чётко спланированная акция — она достала семена заморского дерева. Заодно размялась… Перед Пинком открывались грандиозные перспективы. В шкуру хорхоя был обут только самодвижущийся экипаж и гном загорелся идеей. В первую очередь, в неё входила постановка колёс автопоезда на каучуковые шины, а это: скорость, мягкость движения, малошумность. Ему очень хотелось сделать это немедленно, но, Грог посоветовал ему ограничиться заделкой щелей. Во-первых, обувать колёса в резиновые шины — это долго, а во-вторых — нужны специальные формы, которых пока не было.

Авантюрист ещё раз потёр между пальцами липкий сок, молочного цвета. Потом задумался и сказал гному:

— Отличный материал для заделки швов. Знать бы, как латекс вновь делать липким, после того, как он застынет — цены бы ему не было. Для окончательного отвердевания, насколько я знаю, используют химию. Получается мягкий и эластичный каучук, а вот в обратном порядке…

Гнома понесло в дальние дали и он уже конструировал на ходу:

— Оружие для подводной лодки нового поколения!

— Ага! — засмеялся Грог. — И для аэростата — резиновая бомба. Главное — не прилипнуть, когда будешь выталкивать её из корзины. Да и от потери такого большого веса шар взмоет в стратосферу… Кстати! В самодвижущийся экипаж обязательно сделай под ноги резиновые коврики, а то грязища кругом. Сидим, как в свинарнике!

Дроут крутился вокруг полуфабриката, который изготовил Авантюрист, постоянно косясь, на него, хищным взглядом. Не дожидаясь, пока мяч засохнет, орк врезал по нему ногой. Нога прилипла, а основная масса, от удара, полетела вперёд, растягиваясь в длинную резиновую кишку и попала Борису в зад. Он тоже прилип. Получилось интересно и, даже необычно, но, резиновый тандем отказывался существовать, усердно пытаясь разорвать липкую связь. Боре это было труднее и при попытке повернуться, он только больше запутывался, постепенно закатываясь в резиновый кокон.

— Вон — окукливается, — прокомментировал событие автор ловушки.

Кое-как освободив пленников резинового капкана, товарищи вздохнули свободно, но, не тут то было. Жора, повинуясь инстинкту, тоже не удержался от того, чтобы не ткнуть в застывающую массу рогом. Теперь рог украшала внушительных размеров каучуковая булава. Проклиная всё на свете, принялись освобождать единорога. Люська крутилась рядом и, постоянно мешая, сама чуть не прилипла. Рог покрылся ровным слоем, постепенно застывающего молочно-белого латекса. Грог с Борном, улыбнувшись, переглянулись.

— А что я тебе говорил? — спросил Авантюрист и тут его осенило. — А это идея!

Грогу пришлось вспоминать рецепт отвердителя и долго уговаривать Бориса приобрести новое тело. Под натиском убедительных доводов, тот сдался. Доводы заключались в простом — терять-то всё-равно нечего. Начали работу вдвоём с варваром. Постепенно увлеклись все, кому удалось получить доступ к телу и дело пошло веселее. Бориса замазали латексом, как сумели. Получился вполне сносный андроид.

— Пошевели пальцами, — приказал Грог.

Борис, вначале неуверенно, а затем всё энергичнее, зашевелил всем, чем можно.

— Сожми руку в локте, — продолжал Авантюрист. — Так — отлично!

— Подпрыгни.

Боря послушно выполнил и эту команду.

— Во! — заверил его скульптор, подняв кверху большой палец руки.

Лицом андроида Грог занимался лично, никому не доверив столь ответственную работу. Закончив, он заявил:

— Очки надеть и губы подкрасить — хоть сейчас на панель.

— А-а-а?

— Да ты не волнуйся — посмотрись лучше в зеркало.

Нацепив очки, с которыми Борис и так практически не расставался, он взглянул на себя в серебряную амальгаму. Всем показалось, что Боря загрустил. Он долго сидел, смотря на себя в зеркало, пока его не отобрали сердобольные товарищи, посоветовав не впадать в хандру.

Борн ткнул Авантюриста локтем в бок и спросил:

— А…

— Если ты про это, то… Ну, я даже не знаю. Тут перед Борисом открываются такие перспективы… Могу выполнить в любом размере и с любым цинизмом. Могу устроить ему всегда приподнятое настроение! Только зачем?

Пинку конечный результат не просто понравился — он его даже восхитил. Авантюрист не выдержал и подразнил гнома:

— Резиновая броня. Коэффициенту отдачи равняется, примерно, около восьмидесяти процентов.

— Что это значит? — не понял Пинк, посмотрев на Грога удивлённым взглядом.

— Это значит, что при ударе кувалдой по Борису, отдача будет равна силе удара, но, меньше на двадцать процентов. Наступающий сам получит по морде своим же оружием. Ну, тут, конечно, есть совокупные факторы, такие как — где во время боя находится Боря: стоит, сидит или лежит. Если он прислонён к дереву, например, то отдача будет максимальной. Если стоит, часть энергии пойдёт на его опрокидывание. Попросту — он улетит от удара.

Грог ещё раз оценил результаты коллективного труда и удовлетворённо заявил:

— В целом — неплохо, но — жарковато…

— Только не для него, — поправил его Борн.

Остальные постояли, посмотрели, поцокали языками, как копытами и разошлись, каждый по своим делам.

Пока мужское население, на привале, разминалось, чем Бог послал, отдыхая от трудов праведных, Эллима нашла на лужайке какие-то синенькие цветочки и сплела из них венок. Задумчиво покрутив изделие в руках, она водрузила его на голову Руди.

— Вот-вот! — воскликнул Грог. — Правильно. Только венок должен быть радикально большего размера.

— У меня и чёрная лента, где-то завалялась, — поддержал идею Борн, шаря по карманам.

* * *

Следующим утром караван продолжил движение. Судя по карте, город должен быть где-то неподалёку. Подобие дороги шло вдоль лесной опушки и, как только автопоезд вынырнул из-за леса, «Коровяк» открылся во всей красе. Он был очень похож на «Акулий глаз» и путешественники стали опасаться повторного набега торговцев, только уже на суше. Пока всё было тихо. Солнце освещало шаровидные крыши домов ярко, жизнерадостно. Золочёные детали декора сверкали в его лучах, слепя глаза, а весёлые блики солнечных зайчиков играли в стёклах окон. Чёрные тени создавали поразительный контраст между тьмой и светом, подчёркивая красочность пейзажа. Они ложились на стены, крыши и неширокие улочки города. Вся эта феерия, по чьей-то первоначальной прихоти, выросла на границе степи и обширных болот.

— Название города с каким-то дальним прицелом, — проворчал Грог и автопоезд въехал в его ворота.

Все мальчишки этого города гоняли по улицам каучуковые мячи: пиная, толкая и забрасывая руками в обручи от бочек. Кольца они крепили на стене и развлекались, как умели. Иногда попадали и в окна, к радости стекольщика. Родители уставали махать ремнём, делая кожаное внушение непослушным чадам, а на следующее утро папаши, поддерживая спадающие штаны рукой, шли на базар покупать новый ремень, потому что старый куда-то запропастился.

Рэндор отправился по своим делам, как всегда прихватив с собой Ламуну с Адой, а остальные готовились знакомиться с городом. К тому же, нужно было подыскать ночлег. В это время, на улице ребятишки гоняли мяч. Наблюдая за игрой юных футболистов, товарищи и сами почувствовали себя детьми, да так, что ближе к вечеру прошёл футбольный матч между пришельцами и мальчишками.

— Ну и как? — спросил Грога вернувшийся Рэндор.

— Счёт 5:0, в пользу мальчишек и счёт за выбитые окна — три штуки.

— Чего три штуки? — не понял рыцарь.

— Три окна — Дроут вышиб, — пояснил Авантюрист.

— Так чего же он мазал постоянно?

— А он за один раз. Как врезал по стенке и… Ну, сам понимаешь…

Собравшись все вместе, пошли в ближайший трактир поприличнее. При любом таком заведении, как правило, существовали постоялые дворы. Или наоборот: при гостинице имелся кабак — суть дела не меняет. При опросе первого встречного, он просветил чужеземцев о том, что неподалёку есть трактир — больше трактиров в городе нет.

— Как, — удивился Авантюрист, — в таком большом городе больше нет кабаков?!

— А другие себя кабаками не считают, — пояснил прохожий.

— А чем же они себя считают? — вмешался Борн.

— Как чем? Гораздо выше! Пройдите в нищие кварталы: это отсюда недалеко и место там приличное.

— В нищих кварталах? — съязвил Дроут.

— Ха, — улыбнулся собеседник. — Это название из далёкого прошлого, когда город только-только становился на «ноги». Кварталы преобразились, а наименование осталось. Чем-то, вроде бы, даже, цинично — символично.

Окончательно запутавшись в определениях, он продолжил путь, а наши герои продолжили поиск ночлега. Искать долго не пришлось и уже через пять минут друзья упёрлись носами в питейное заведение.

— Ресторация, — гнусавым голосом прочёл вывеску Грог. — Выпендрился, да? Ты, Борн, посмотри: кругом кабаки, трактиры и харчевни. Ну, ещё таверны попадаются, а тут…

Сплюнув, он закончил чтение: «Дикая степь».

Внутри было относительно чисто и, в целом, спокойно. Блеяла волынка. В подмогу ей, на нервах, играл какой-то струнный инструмент, неопределённой национальности. Звенел и бухал бубен — то в такт, то не в такт. Пока ещё не пришло время «Х», когда музыканты надираются до зелёных человечков и играют: кто в лес — кто по дрова. Тренькают терпимо, но, мастерство бы подкачать им — не мешало. Когда посетители надерутся до состояния поклажи — можно вообще не играть по нотам, игнорируя последние: один волен исполнять медленную мелодию, а другой — зажигательную «мамушку». Третий член музыкального коллектива может чередовать ритм, через несколько тактов, переключаясь с одного на другого — всем всё едино. Заодно — всем посетителям угодишь… У народа разные вкусы и пристрастия — для этого и выписаны из-за границы такие мастера. Пока своих воспитаешь… С приходом музыкантов начинали подтягиваться постоянные клиенты: послушать свежие новости, старые байки, да и просто опрокинуть кружку-другую несвежего пива. С этого времени пошёл отсчёт неофициальному открытию забегаловки. Официально — она работает круглосуточно. Трактирщик по прозвищу Дикарь уже надраил посуду до зеркального блеска и скучал, в ожидании первых посетителей. Первыми оказались наши герои, перешедшие сразу от слов к делу. Даже к двум — одновременно: и закусывая, и снимая номера. С последним вопросом проблем не возникло, а вот с первым вышел некоторый напряг. Пока Дикарь бегал отдавать консьержке распоряжение, насчёт приготовления номеров к постою, товарищи разминались лёгкими напитками. Пинк опрокинул кружку пива и, когда поставил её на стол, то изо-рта у него торчала порядочная ветка вереска.

— Пинк, что это у тебя за кусок во рту? — спросил Грог.

Гном брезгливо, двумя пальцами извлёк инородный предмет, не имеющий к закуске никакого отношения и выбросил его в зал. Сплюнув, он вытер рот платком и высморкнувшись в скатерть, в сердцах воскликнул:

— Кабатчик — сволочь! Хотя бы фильтровал напиток…

— Ладно, хоть — не таракан! — не согласился Борн, заглядывая в кружку в поисках ингредиентов, идущих на приготовление пива.

— Зато ресторация, а не какой-нибудь замызганный трактир «У помойки»! — весело отреагировал Авантюрист.

Прибежал Дикарь и с ходу заявил:

— Конюшен у нас нет!

— При чём тут конюшни?! — возмутился Грог, грозно сверкая глазами.

— А куда селить ваших лошадей? — растерялся ресторатор.

— Повальский гоблин тебе лошадь! — сердито перебил его Дроут. — Это единорог, дурень — присмотрись повнимательнее.

Кивнув на Люську, он добавил:

— А это его подружка…

— А это моя, — вздохнул Авантюрист, прижимая к груди пивную кружку.

Дикарь опять скрылся в недрах гостиничного комплекса, скрипя половицами: то вдалеке, то над головой, то опять в другой стороне. Было похоже, что они с консьержкой играли в прятки и в догонялки — одновременно. Поскрипев рассохшимся деревом, трактирщик вскоре вернулся, неся с собой новый вопрос:

— Горничная спрашивает, что стелить Жоре — сено или солому?

— Простынь! — рявкнул орк. — За всё уплачено!

Дикарь опять унёсся скрипеть сухим деревом, а товарищи продолжили трапезу. Пока она заключалась только в дегустации напитков местных виноделов и пивоваров. Кабанчик, на массивном вертеле, ещё поджаривался в огромном камине, распространяя невыносимо-аппетитный запах по всему помещению, включая верхние гостиничные этажи. Румяная, красно-коричневая корочка шипела горячим жиром и немного дымила. Судя по целостности туши — охотники совсем недавно принесли её сюда. Из неё не вырезали ни одного кусочка. Кабанчик над огнём крутился самостоятельно. Медленно, но — верно. Пинка заинтересовал механизм вращения. Он отсутствовал, а гнома глодало любопытство.

— Может быть, зверь вращается с помощью магической мысли? — предположила Сюзи.

Ответа, естественно, она не получила. Все только неопределённо пожали плечами, состроив из лиц рожи. Пинк ещё раз внимательно осмотрел вертел и обратил внимание на то, что один его конец упирался в боковую стену камина и терялся в ней. Пока вопрос остался без ответа и гном заглянул в дымоход. Там сушились чьи-то носки. Или коптились. Пинк молча показал рукой на камин и брезгливо поморщился. Грог посмотрел на нижнее бельё и по-своему прокомментировал ситуацию, намекая на трактирщика:

— Или подарки ждёт, от дедушки Санты, или ароматизирует носки, чтобы потом не воняли. Стирать, видимо, лень…

Все сгрудились вокруг кабанчика, заглядывая внутрь дымохода. Борн усмехнулся и сказал:

— Блин! Когда он их наденет, то ноги гоблины отгрызут, сбежавшись со всей округи!

— Отожрут — не успеешь оглянуться! — подтвердил Борис.

— Паразитов, наверное, морит, — выдвинул свою гипотезу Рэндор.

На полу лежали меха, раздувающие огонь в камине. Привод у них был ножной и Дроут, со всей дури, врезал ногой по рычагу. Зола разлетелась по всему помещению, а носки вылетели в трубу не хуже ведьмы, опаздывающей на шабаш. Когда товарищи прочихались, отплёвывая чёрную сажу, как-раз появился Дикарь. На немой вопрос и указание пальцем в сторону дымохода, он схватился за голову и прокричал:

— Уборщик, хренов — убью, падлу! Всех клиентов разгонит, сволочь!

Узнав, что носки улетели, трактирщик несколько успокоился.

— Вот дерьмо! — сказал он в сердцах, намекая на прислужника. — Сколько раз его за это били, но, у него просто мания, какая-то — вешать свои носки в дымоходе.

— Может быть — он мазохист? — спросил Авантюрист.

— Как это? — не понял Дикарь.

— Ну, любит себя мучить или, когда его другие мучают.

— Очень даже похоже, — согласился трактирщик, ещё раз заглянув во внутрь, видимо, для очистки совести.

Окончательно убедившись в том, что носков в дымоходе нет и кабанчику ничего не угрожает, он вернулся на своё рабочее место. Пинк спросил Дикаря насчёт привода, вращающего вертел.

— А-а-а, — равнодушно промычал тот и, вернувшись к камину, открыл на нём боковую крышку.

Она скрывала верёвочный механизм, принуждающий вертел к вращению. Затем трактирщик указал пальцем на волынщика и сказал:

— Конец верёвки привязан к его ноге. Он всё-равно ей отбивает такт, без толку, так пусть хоть делу послужит. В должности истопника, он у меня на полставки. Ну, а верёвка уже приводит механизм в движение.

— Ясно, — понятливо кивнул головой Грог. — Швейная машинка с ножным приводом.

Зал ещё был почти пуст, а наши герои уже отведали жаркого, стараясь не думать о носках. Мимо окон, на носилках, пронесли трубочиста, навернувшегося с крыши. На все вопросы, что случилось и что его так сильно напугало, он ответил: «Ведьма, в трубу, с такой силой вылетела, что с неё даже носки слетели. Чёрная сажа осела на всех ближайших крышах домов».

Завсегдатаи не торопились в питейное заведение, несмотря на запах жареного кабана и, в стенах ресторации, повисла скука. Дикарь ещё раз пробежался полотенцем по кружкам и начал неспешный разговор с посетителями. Рассказав пару анекдотов с бородой, он вдруг оживился, вспомнив недавнюю историю:

— О! Вы слышали про публичный дом?

— Это как, — уточнил Грог, — в принципе или ты имеешь ввиду какое-то конкретное заведение?

— Да про наш — родимый, — объяснил Дикарь. — Что тут было… Тролль заглянул на второй этаж дома терпимости, проломив стену головой. Тупое животное что-то искало. Во всяком случае так утверждают все очевидцы тех событий. Голова торчит в стене. Тролль орёт. Кто это видел воочию — сразу обгадился. Ступор. Всеобщее смятение и поголовные аварии. Клиенты, вместе с обслуживающим персоналом в обнимку, разбегались в темпе вальса, как тараканы — в разные стороны от места нападения, при этом совершая вращательные движения вокруг своей оси. То есть — в таком же стиле. Кто-то улепётывал в позе наездников, а кое-кто прошмыгнул шеренгой — мужиков пять в связке. Прыгая, как зайцы, они скрылись в направление озера «Скорби».

— Топиться, наверное, побежали, — коротко бросил Борн.

— Самое интересное показала молодая пара, — продолжил Дикарь. — Им все, без исключения, отдали пальму первенства. Тяни-толкай получился, какой-то, под номером шестьдесят девять. Пока один бежал, другая отдыхала. Потом поменялись. Итак — несколько раз. Главное — не останавливаться, по дороге на озеро «Скорби».

— Чего их всех на озеро Скорби тянет-то? — удивился Борн.

— А там дикий пляж есть, — пояснил Дикарь. — Можно отлежаться, осмотреться, пока тролль не уйдёт. Кстати, слышали про Сатир?

— Что именно? — заинтересовался Дроут, поглядывая на кабанчика и уже думая о том, чтобы заказать себе ещё пару кило жаркого.

— Там тоже, не так давно, тролль дел наворотил. Правда, разнёс не гнездо разврата, а трактир «Раздвоенное копыто». Трактирщик «Недолив» хотел ему откусить всё, что можно, но, утверждают, что не нашёл.

— Пусть откусит у своих музыкантов-охотников, — намекнул ему Грог.

— Дался им этот тролль, — задумчиво сказал Рэндор, обратившись к Авантюристу.

— А вдруг это тот самый — взорванный? — сделал предположение Пинк. — Наверное, своё оторванное, взрывом, хозяйство ищет.

Пока дамы краснели, а мужское население обсуждало достоинства и недостатки подобных шоу, Дроут заказал себе ещё два килограмма жаркого.

— А что это такое? — удивлённо спросил Дикарь.

— Ты что — дикий, — опешил орк, — или дураком прикидываешься? Только не говори мне, что ты не знаешь название зажаренного мяса.

— Да я не про мясо, а про килограммы, — оправдывался ресторатор.

— Что это такое? — ещё больше удивился Дроут. — Мера веса, естественно!

— У нас всё фунтами взвешивается…

— Ну, вот столько!

Орк развёл руки в стороны, доведя размеры порции до половины среднестатистического кабана и Дикарь понял, что план сегодня он перевыполнит. Грог, оглядевшись по сторонам в спокойной обстановке, обнаружил, что она не такая и бедная, как показалось вначале. На стенах висели чучела и шкуры различных животных, гербы, оружие. По углам стояли великолепные рыцарские доспехи. Он оценил украшения, нанесённые на латы и сказал Борну:

— Классные доспехи: какое чернение, золочение, себе что ли такие же справить?

— В рыцари решил податься? — усмехнувшись, спросил варвар. — Будете вместе с Рэндором по стране шарахаться.

— Да нет, — вяло махнул рукой Авантюрист. — Дома поставлю — модно же. Да и красиво, мать его за ногу…

Борн так же поглядел на расставленные по углам доспехи и спросил, скорее никого, нежели обращаясь к Грогу:

— Интересно — доспехи именные или их так никто ни разу и не надел?

— Кто его знает? — отозвался Авантюрист. — На полевые они не похожи — больше на турнирные. Слишком красивые. Значит, чтобы это определить, необходимо искать царапины от турнирного копья, у которого был тупой деревянный набалдашник. Тебе охота? То-то и оно…

Друзья пошли по самому лёгкому пути и просто-напросто спросили об этом ресторатора. Тот шмыгнул носом и пояснил:

— Конечно, в доспехах никто не воевал. Их заказал мой дед, когда строил эту гостиницу.

— Ну вот — всё просто, — вмешался Дроут. — А вы тут развезли: паладины, рыцари, турниры…

Борн махнул рукой и предался размышлениям вслух:

— Некоторые утверждают, что в замках паладинов водятся всякие ужасы, в виде привидений. Интересно, а в некромантских хоромах есть, что-нибудь, альтернативное?

— Конечно — паладины, — не замедлил ответить Авантюрист.

— Что — по замку шастают? — напрягся Дикарь, подавшись всем корпусом вперёд.

— Ну, как ни… В темнице сидят…

Оценив всю красоту шутки, друзья посмеялись и тут Грог увидел над дверью подкову. Он спросил ресторатора об этой принадлежности, ранее не подозревая, что эта примета распространится так далеко. Услышав ответ: «На счастье», он даже удивился. Дикарь поставил кружку на стол и заговорщицки наклонился к собеседнику:

— Не всякая подкова на счастье. Одна мадам так увлеклась погоней за мнимым благополучием, что заказала кузнецу сувенир, пуда на три весом. Привезли ей подкову, повесили над дверью, внутри помещения, а когда вернулся с работы голодный муж, то так хлопнул дверью, что крепление не выдержало. Короче — прибило его на-хрен, прямо на пороге собственного дома.

Узнав о сегодняшнем футбольном матче, Дикарь оживился и осведомившись о счёте, весело сказал:

— Народ у нас горячий и соревнования любит. Часто проходят городские бега. Вот, на последнем забеге выявился лауреат — горячий-горячий. Всех на три корпуса обошёл. Повар, который готовил праздничный обед — ещё горячее. Конечно — он целый день у плиты стоит. Проходя мимо кухни, победитель соревнований, увенчанный лавровым венком, с гордостью посмотрел на повара и оценил объём приготовляемого, в его честь, съестного. Банкет обещал быть насыщенным и долгим. Повар, в свою очередь, внимательно посмотрел на лауреата и, отщипнув от его венка несколько листьев лаврушки, бросил их в суп. Победитель бурно возмущался и начал, во всеуслышание, выражать своё недовольство нехорошими словами, вызванными негативными эмоциями, переполнявшими героя. Повар, не долго думая, достал кухонный нож таких угрожающих размеров, что спринтер показал в беге новый результат, который перекрыл собственный рекорд сегодняшних забегов. Суп давно выкипел, а свист тесака, рассекающего воздух, ещё долго раздавался в кварталах уснувшего пригорода.

Где-то в глубине подвала раздался глухой стон. Все напряглись, а ресторатор, с невозмутимым видом, продолжал протирать пивные кружки чистым полотенцем.

— Что это было? — спросил Борн, косясь на Дикаря и на крышку подпола, на которой стоял Дроут.

— Подземные цветы, — равнодушно ответил трактирщик.

— Чего?! — удивился Пинк, разинув, от удивления, рот.

Договорить ему не дали. Орк открыл крышку погреба, пристально всматриваясь в темноту, а в это время, из-под земли донёсся звук, как будто кто-то усиленно втянул носом воздух и блаженно выдохнул: «А-а-а!»

— Чего это там? — почти хором спросили все.

— Я же говорю — подземные цветы! — настаивал на своём Дикарь.

— Мы это поняли, — успокоил его Грог. — Но кто их там нюхает?

— А кто его ведает? Не копать же, чтобы узнать!

Дроут хлопнул крышкой и больше из глубины подвала никто посетителей не беспокоил.

— Эстет, хренов, — ворчал Авантюрист. — Нанюхался, что ли?

Дикарь снисходительно покачал головой и высыпал на стол горсть оранжево-красных плодов, со словами:

— Съешьте по ягодке — успокоитесь.

— А что это? — спросил Дроут, с подозрением косясь на незнакомые ягоды.

— «Гоблинская радость», — объяснил ресторатор, не переставая заниматься своими мелкими делами. — Нервы успокаивает, давление снижает…

Сюзи поглядела на дары природы и рассказала о делах варварского стана:

— У нас в стойбище, одна варварка постоянно жалуется, что у мужа лицо, как-будто он «Гоблинского лыка» объелся. Это не то?

— Нет, — успокоил Дикарь. — Эти плоды другие. А вот что это за сравнение — с лицом и лыком?

— Лицо, на вид, такое же кисло-горькое, как и сами ягоды.

— Ну, рецепт-то от этой напасти известен, — оживился Грог.

— Какой? — насторожилась магичка, приготовившись слушать и запоминать.

— Простой. Некоторые наши плоды и ягоды летом в рот не вломишь, но, стоит ударить первым морозам, так у них сразу же сладость появляется.

— Где связь? — спросил Борн, недоумённо пожимая плечами.

— Связь прямая, — почти сердито пояснил Авантюрист. — Пусть варварка своего мужа, в одних мохнатых трусах, на мороз выставит.

— Почему в мохнатых? — спросили все женщины хором, и даже предпочитающие молчать Миранда с Ламуной.

— А вдруг случится непоправимое? Идти ва-банк рискованно…

— Что именно — непоправимое? — раздражённо подгоняла рассказчика Сюзи.

— Отморозит шпингалет! Пусть морозит тело, а самое драгоценное в тепле держит.

— Можно было догадаться, — сказала Ада и украдкой заглянула под подол, видимо, даже инкогнито не желая дефилировать в мохнатых штанах.

Постепенно балаган заполнился угрюмыми людьми, веселеющими, в процессе принятия горячительных напитков. Дальнейшие дороги гуляющих расходились: кто продолжал дальше веселеть, кто грустнел, после употребления чрезмерной дозы спиртного, а кто-то начинал проявлять буйный характер. Ресторация уходила в ночь, по раз и навсегда заведённому сценарию, неизвестно кем и когда написанным, а посетители являлись послушными марионетками сценариста.

* * *

В эту ночь Грогу приснился варварский стан, в котором голые мужики, стоя на морозе в одних только меховых трусах, пытались изобразить на своём лице подобие улыбки. Пока у них это получалось плохо. Помогая друг другу растягивать уголки рта, одному чуть пасть не порвали. Чтобы не отморозить ноги, они приняли коллективное решение идти в публичный дом, благо до него было недалеко — всего-то пара сотен километров… Их вторые половины только и ждали этого, выскочив из юрт с дубинами в руках. У мужиков в руках цветов не было и побоище, как способ разрешение конфликта, оказалось неизбежно…

Глава двенадцатая

Реликтовые суккуленты на юных болотах

К утру кабак опустел: кто уполз, кто ушёл, еле держась на ногах, а кого и отнесли. В этом городе существовала служба доставки нетрезвых клиентов питейных заведений. Всё гениальное просто: трактирщик звонит в рынду, висящую у входа, три раза — чтобы тем, кому адресовано послание, понятно было. Если с первого раза не поняли, то уж с третьего — точно должны въехать. У каждого трактира своя комбинация звуков. И вот уже несутся двое с носилками, чтобы за определённую мзду, отнести перепившего домой. Щедрые чаевые — в порядке вещей. Как известно из старых анекдотов — будить и получать можно до тех пор, пока клиент не протрезвеет. Ну, поспит на улице… Иногда, над ночным городом, когда одновременно из нескольких злачных мест подают сигнал, непонятно что звучит: то ли набат, то ли заутренняя, то ли в колокольный ряд новинки завезли.

Утром, Рэндор с Грогом зашли в опустевший питейный зал. Следом спустилась Руди и, через некоторое время, подтянулась Эллима. Уборщики прибираться уже заканчивали и приступали к завершающей стадии очистки ресторации — извлечении клиентов из потайных щелей. Паладин, стоящий у входа, вызвал подозрение у служащих зала сильным храпом. Доспехи звенели и гудели, как кузнечный горн. Смотря на то, как из тяжёлых лат извлекают на свет Божий очередного пьянчугу, Рэндор усмехнулся и сказал:

— Как напьются — все в рыцари метят, а как начинается война, то у всего ополчения — грыжа.

— Это точно! — засмеялся Авантюрист. — Все сразу же хернёй страдать начинают.

— Не ругайся! — сердито предупредила его Руди.

— Что такое? — подтрунивал над ней Грог. — Это не ругательство.

— А что же?

— По науке, так называется грыжа, — пояснил Авантюрист.

— А как она выглядит? — спросила наивная Эллима, напрягая слух.

— Русалку помнишь, которая всплыла с огромным брюхом?

— Так что, грыжа, это — беременность? — захлопала ресницами эльфийка.

— Ага! — засмеялся Рэндор. — Беременное ополчение…

— Ты совсем зациклилась на этой беременности, — сердито сказал Грог. — Так выглядит грыжа, только в несколько раз меньше…

— А от чего она появляется? — не отставала Эллима.

— Надорвался человек и вот — пожалуйста! — несколько эмоционально объяснил Авантюрист положение вещей в современной медицине.

Грог с Рэндором уселись за стол и, пока остальные не подтянулись на завтрак, развернули карту. Военный совет малым составом должен был определить дальнейшие действия, а самое главное — выбрать превентивный маршрут, по которому в ближайшее время придётся перемещаться. Дверь на втором этаже хлопнула и вниз спустился Дроут. К его радости, кабанчик остался почти нетронутым. Завсегдатаи заведения предпочитали пить, а не закусывать. Зверюга уже подогревалась в камине, а орк уже пускал слюни. Следом спустился Борн и потихоньку подтянулись остальные. Предпоследним заявился Пинк, проспавший, по его словам, всё на свете, а последним, как ни странно, явился Борис. Кому он демонстрировал могучее резиновое тело, выяснять не стали. Масляные фонари в зале потушили и он погрузился во мрак. Горевший над товарищами светильник давал мало света, а жёлто-красное пламя, над фитилём, постоянно подрагивало, отбрасывая причудливые тени. Дикарь, после бессонной ночи храпел у себя в углу, где он поставил кровать.

— Без отрыва от производства, — прокомментировал ситуацию Грог и снова погрузился в изучение мест предстоящих боевых действий.

Затем, оглядевшись по сторонам и поморщившись, от недостатка света, он сделал гному деловое предложение:

— Надо бы электричество с подводной лодки сюда провести. Прямо с аккумуляторов. Подогнать караван ко входу…

— Времени нет, — перебил его Рэндор. — Да и не поймут, дикари…

Он тоже огляделся по сторонам и снова наклонился над картой. Ткнув пальцем в картографический шедевр, рыцарь продолжил:

— За каучуковым лесом расположена деревня «Топлянка». За ней сразу же начинаются обширные топи. Согласно карте, они называются «Гиблые Болота», Вот здесь расположено «Заброшенное Кладбище». Чуть правее от него стоит «Дом на болотах». Нам, судя по-всему — туда».

Грог тяжело вздохнул и предложил:

— Нужно провести разведку Борей.

— Может быть — боем? — поправил его Дроут, ища глазами свою дубину, размерами не уступающей молодому дубу.

— Нет — именно Борей! — не согласился с поправкой Авантюрист. — С кем там воевать, если не брать во внимание виверн — неизвестно, а вот ядовитые испарения, которые Боре по-фигу, очень, даже, могут быть.

У Бориса был обречённо-растерянный вид. Именно ему, новоиспечённой мумии и высушенному, без всякого подогрева извне, предстояло стать пионером похода на болота.

— А его эти реликтовые драконы не сожрут? — с опаской спросил Пинк.

— Виверна его просто-напросто выплюнет! — успокоил Грог гнома. — Это тебе не тигровая акула — жрать всё подряд, заглатывая, даже, упавшие за борт бочонки с гвоздями. Попробует на вкус, да и только…

Пинк почесал бороду, но сомнения его не отпускали. Он поморщился и попытался возразить:

— А всё же, если….

— Пустяки — по-новой замажем! — перебил гнома Авантюрист. — Латекса — завались!

— А наши действия? — спросил Борн, подперев подбородок кулаком.

— Пойдём следом за ним в купленных униформах. Будем изображать суккуленты.

— Кактусы на болотах — да? — ухмыльнулась Ада.

— В этих нарядах, нашими головами закусят, — согласился варвар с ассасинкой.

— Высушат и туристам продадут, — добавила Ламуна.

— Самогон сгонят, как из полноценных кактусов, — печально вздохнул Пинк.

— Угу! — мрачно поддакнул Дроут. — Из некоторых видов ещё муку делают и лепёшки пекут.

— Кстати! — подал голос Грог. — В настоящих гигантских кактусах дятлы селятся.

— Опять дятлы! — вздрогнул Пинк.

— Где? — вздрогнула Эллима, оглядываясь по сторонам.

Женщины напряглись, а Грог рявкнул:

— Господа офицеры — молчать!

Повернувшись в сторону работников зала, он добавил:

— Между прочим, вас, это — тоже касается…

Военный совет закончился и можно было приступить к завтраку. Как сказал Грог: «Дроут нездорово поглядывает на уборщицу». В ответ поступили возражения, по поводу гастрономических пристрастий орка: «А может он с другой целью на неё поглядывает?» «Тем более — надо отвлечь друга от нездоровых мыслей!»

Лениво жуя на десерт красную мякоть арбуза, всю усеянную чёрными точками семечек, Авантюрист задумался, погрузившись в себя с головой.

— О чём задумался? — спросил его Борн.

— Да вот — о распространение семян культурного арбуза.

Все усмехнулись над новой темой для диссертации, а варвар уточнил:

— Ну, и каковы результаты? Как его распространять?

— Съедаешь арбуз, а семечки с собой уносишь.

— Ты что, их выплёвывать не будешь? — удивился Дроут.

— Дикое животное — точно не будет. Да и я, нет-нет, но проглатываю порцию, а прямо здесь не обгадишься! Там, где-нибудь…

— Нет, конечно, но, если только сторож не прибежит, когда ты пожираешь арбуз прямо на бахче, — вмешался Пинк, видимо, попадая в схожую ситуацию.

— Но и в этом случае с собой прихватишь, — возразил Грог. — Штаны, не сапоги, и не носки — от ускоренного старта не слетят.

* * *

При выезде из города друзья увидели любопытную, но не отторгающуюся от действительности, картину: пьяный обнимается с деревом. Грог спросил стражника, дежурившего у ворот:

— Чего это он с деревом обнимается? Пьяный, что ли?

— Ну да, — добавил Борн. — Утро уже…

— Нет, — объяснил страж. — В дереве живёт его возлюбленная дриада.

— Древоточец, какой-то! — разинув рот, прокомментировал событие Авантюрист.

— Куси её! — добавил Борн и караван тронулся в путь.

Автопоезд покидал гостеприимный город, держа курс на юг. Два охранника у городских ворот обалдевали, глядя на единорога и кобылу Люську, с комфортом разместившихся в телеге, которая ехала самостоятельно — без их помощи…

Впереди лежали обширные болота. Миновав каучуковый лес, Пинк с грустью поглядел на высокие стволы деревьев, оставшиеся позади. Он не забывал, время от времени, увлажнять корни саженцев, бережно уложенных в телеге — в самом укромном месте. Впереди ждала неизвестность…

Постепенно, по дороге стали попадаться растения, характерные для зоны болот и все поняли — начинается. Деревня «Топлянка» появилась неожиданно. Она расположилась в низине, среди корявых деревьев и поэтому, её сразу не заметили. В облике мёртвого поселения прослеживалось что-то зловещее, а в атмосфере окружающего ландшафта, казалось, витала смерть. В том, что деревня нежилая, друзья скоро убедились. Воздух насквозь пропитался гнилостными запахами разложения и зловонными болотными испарениями. Бледный, ядовито-зелёный туман окутывал каждый дом и каждое дерево, росшее в округе. Подойдя к первому попавшемуся дому, Грог понял, что стучаться бесполезно. Уже навскидку было видно, что гнилые хоромы необитаемы. Во всяком случае — живых людей здесь не было.

— Мрак! — прокомментировал Борн общую картину действительности.

— Не разбредаться! — предупредил Грог товарищей. — Держаться вместе! Не нравится мне здесь…

Борис проигнорировал предупреждение и пошёл осматривать местные достопримечательности. Не успел он пройти и десяти шагов, как на него, из-за угла, выскочил зомби, вцепившись гнилыми зубами в резиновую плоть плеча. Боря аж присел, от неожиданности. Подскочивший, в два гигантских прыжка, Дроут, своей огромной дубиной загнал незадачливого охотника по шею в зыбкую землю. Теперь, оттуда, торчали только два уха, готовых в любой момент отвалиться, да ещё пара сверкающих безумных глаз и, столько же, клацающих гнилых зубов. Через секунду началось нашествие… Товарищи, прикрывая друг друга, усердно махали, кто чем мог, кромсая супостата в лоскуты; плюща, сминая, а орк засеял целый огород головами ничего не соображающего врага. Жора, своим рогом, дематериализовывал противника, отправляя в начальную точку появления. Он мог бы их ослепить, но, как сказал Авантюрист: «Они и так не видят, ни хрена!» Через минуту всё было кончено…

— Интересно, — размышлял Грог. — Сколько, после Жориного вмешательства, беременных женских скелетов, впоследствии, найдут в могилах археологи?

Победитель отступил, отогнав караван, как можно дальше, от деревни. Если в ней кто и остался на ходу, чтобы не смог добраться до бивака, а высохнув по дороге, так и оставался лежать на ней сухим валежником. Дроут, в который раз, показал себя в бою незаменимым воином. Отмыв дубину от гнилых останков в ближайшей луже, он устало осмотрелся по сторонам. Сразу было видно, что зомби для него не соперники, но, немого полегчало — отвёл душу…

Руди подошла к Авантюристу и спросила:

— Ты сказал, будто бы зомби слепые?

— Ну да…

— А как же они ориентируются?

— По запаху.

Обоз оставили под охраной Дроута. С ним оставили, так же, Люську, Миранду и Руди, в качестве няньки, для последней. С Жорой не знали, как поступить и, в конце-концов, ему тоже посоветовали охранять оставшихся. «Помощь Дроуту может ой как пригодиться! — прокомментировал Грог своё решение. — А нас на болоте и так многовато».

Немногочисленный отряд вышел на границу степи и топей, простиравшихся, насколько хватало глаз. В нарядах кактусов они выглядели нелепо, как клоуны на презентации ландрина. Борису, в его резиновом саркофаге, униформа была ни к чему, но, на него всё-равно её напялили, ссылаясь на то, чтобы не демаскировал коллектив. В белых прикидах, как бледные поганки, они, в нерешительности, остановились. Вперёд, на разведку, должен был пойти Борис. В руках он держал роскошный букет «Немезийских глопий», подаренных Ламуне горячим усатым поклонником ещё в «Коровяке». Эти нежные цветы славились не только красотой, а так же своей капризностью. С их помощью проверяли наличие ядов на столах императоров. Стоило только, кому-нибудь, покуситься на царственную особу и подсыпать смертельно опасный токсин в пищу или напиток, глопии, помещённые в центре стола, реагировали молниеносно — они на глазах увядали. Не засыхали, а именно сгнивали, чёрной липкой массой стекая по стволам в вазу.

— Так, Борь, держи букет крепче, — напутствовал его Грог. — Да смотри — не потеряй!

«Я его сам растопчу! — подумал Пинк. — А похотливого усача прибью лопатой! Затыкаю, чтобы не сразу сдох, а помучился!»

— Что это даст? — спросила Эллима, глядя на огненно- жёлтые цветы, которые, казалось, горели прямо в руках, освещая всё вокруг.

— Завянет букет, значит — всем может прийти хана, а останется свежим — можно идти без опаски. Относительно. Хищные виверны рыскают по болоту в поисках пропитания. Поговаривают, что их видели уже на окраине города, роющихся в мусорных кучах.

— Это плохо! — сказала Ламуна.

— Но это же отбросы! — не удержался Пинк. — Объедков, что ли, пожалела?

«Усатого таракана она пожалела, — про себя подумал Авантюрист, еле сдерживаясь от смеха.

— В мусорных кучах они яйца откладывают, — пояснила фея. — В гниющих остатках тепло. Процесс гниения сопровождается его выделением.

— Ну, курс алхимии ты нам можешь не читать, — перебил её Рэндор. — Гидры — не редкость на болотах! Вот о чём нужно думать.

Резиновый витязь застыл на распутье, как застывает латекс, трансформируясь в эластичный и упругий каучук. В руках Борис держал букет «Немезийских глопий», словно обречённо кого-то ожидая: придёт — не придёт…

— На свидание собрался, прелюбодей каучуковый, — усмехнулся Грог, за что обратил на себя гневные взгляды женского коллектива.

Борис нерешительно сделал несколько шагов, но, ничего не происходило — цветы продолжали благоухать. Он осмелел, потом обнаглел и уже ходил, от кочки к кочке, как у себя дома.

— Ну, пошли, что ли? — нерешительно предложил он товарищам.

— Только букет не потеряй, — предупредил его Авантюрист. — Держи его на виду, а то мало ли что…

Уже с полчаса наши герои шли по болотам. Мимо, как во сне, проплывали: то чахлые деревца, то невысокие кустарники. Борис шёл впереди, неся на вытянутой руке связку огненно-жёлтых цветов, как стяг, освещающий путь заблудшим, во тьме, душам. Авантюристу показалось — как берёзовый веник, который только что вынули из горящей печки.

«Знаменосец, хренов!» — сам не зная почему, сердился Грог, глядя на эту героическую эпопею. Неожиданно, раздался тревожный голос Рэндора:

— Ложись — виверна!

Чёрная тень накрыла обширный участок топи, на котором окопалась экспедиция. Ветер, поднятый огромными кожисто-складчатыми крыльями, чуть не сдул кактусовидные папахи с голов наших героев. Толпа идиотов, торчащая из мха болота, выделяющего ядовитые испарения, замерла, ожидая продолжения известного балета с хищным летуном, в главной роли. Подлетевшая тварь оценивающе оглядела неизвестные ей образования, торчащие из-под мха, да ещё гундосившие сухими голосами, как из преисподней, отгоняя незваного лысого гостя: «Кыш, отсюда — пернатая!»

— Что — болотных кактусов, никогда не видела, что ли?! — причитал Пинк срывающимся голосом.

— Да-да! — добавил Авантюрист. — Особенно вот этого реликта с бородой.

— Сам — старый пердун!

— Делай вид, будто бы мы всегда тут росли, — предложил Борн Сюзи.

Рэндор, достав «Клинок Виверны», по своему прокомментировал ситуацию:

— Хорошо, что хоть не горгона, а то росли бы тут каменные цветы…

В этот момент случилось непредвиденное, не давшее рыцарю применить против виверны одноимённое оружие — невесть откуда появилась огромная гидра, с девятью головами на длинных и мощных шеях. Она неуклюже, но уверенно тащила своё массивное тело в сторону своего летающего врага. Рёв многочисленных глоток потряс окрестности, заставив воду в лужицах мелко задрожать. Увидев соперника, виверна аж завизжала, взяв ноту, тона на три выше обычного.

— Как думаешь — это было сопрано? — спросил Грог Рэндора.

— Я думаю — ноги надо делать, пока они не объединились против пришельцев!

Товарищи немедленно последовали совету рыцаря, улепётывая со всех ног в сторону безопасного кладбища. Десяток-другой зомби — пустяки, против разъярённых ядовитых тварей. Друзья неслись, окрылённые удачей, в виде многоголового чудища, а за спиной разворачивалась нешуточная битва между гидрой и виверной. В извечном соперничестве за просторы болот, они сцепились в смертельном поединке. Грог оглянулся, чтобы мимоходом посмотреть на схватку и сказал Рэндору:

— Девять голов и ядовитая слюна против одной, с ядовитым дыханием. Пока каждая по хлебалу получит… Другие, за это время, оклемаются.

На одном дыхании домчавшись до кладбища, друзья остановились, переводя дух. Отдышавшись, Авантюрист сказал:

— И, всё-таки, зря производители одежды к рёбрам колючки не приделали, как у кактусов. Шипы, у них, не для красоты и играют не последнюю роль в том, чтобы не быть съеденными.

— Да — много глупостей наделали, — усмехнулся Борн, вспоминая болотные посиделки.

— Особенно отличился Боря! — недовольно проворчал Пинк.

— А чего я?

— Зачем ты кукарекать начал?

— Пинк, ты вообще — как ишак закричал!

— У меня в горле пересохло и я заикаться начал!

Пререкаться было некогда. Осмотревшись вокруг, товарищи никого постороннего не обнаружили. Зомби, видимо, оказались привязанными к месту своего бывшего проживания и на кладбище, без нужды, не появлялись. Навестить могилку покойного — они уже не имели такого понятия. В глубине погоста стоял искомый слеп. Решительно пробираясь в его сторону, друзья не забывали об осторожности, держась вместе и постоянно оглядываясь по сторонам. Склеп, для склепа — был огромен. Его потемневшие, от времени, стены были сложены из крупных блоков тёсанного камня. Местами провалившаяся крыша почернела, а стёкла в окнах — отсутствовали.

— Настоящий мавзолей, — задумчиво сказал Рэндор. — Только — причём здесь окна? Что-то я ни разу не слышал про то, чтобы в склепах имелась такая деталь архитектуры.

Он поднял с земли увесистый камень и швырнул его в окно. Камень, с глухим стуком, отскочил обратно. То, что казалось окнами, на деле, оказалось бутафорией. Глубокие ниши создавали зрительный обман, будто проёмы в стене сквозные.

— Это другое дело, — удовлетворённо заметил рыцарь, ещё раз зашвырнув обломок в нишу.

Эффект повторился, с точностью, до мелочей.

— Порядок! — сделал Рэндор окончательное заключение и проследовал в сторону центрального входа.

Подойдя на расстоянии нескольких шагов от него, рыцарь остановился, сказав Авантюристу:

— Грог — у тебя ключ.

Грог догадался, о чём идёт речь и достал стилет, преподнесённый королём. Он только хотел шагнуть в сторону двери, как Рэндор его предупредил:

— Смотри осторожней — там могут быть ловушки!

В конце-концов, здраво рассудив, стилет вручили Борису и пожелали удачи. Цинично намекнув на то, что двум смертям не бывать, его настойчиво попросили открыть калитку. Он нерешительно потоптался на одном месте и, всё-таки, шагнул в сторону двери. Замочную скважину никто не прятал — она была на виду, заранее дразня пришельцев. Только Борис приблизился к заветной цели, как в проёме дверного косяка появилась охрана — призрачный Джокер. Боря отшатнулся — исчез и клоун. Он кривлялся, появляясь всякий раз, когда Борис пытался вставить свой стилет в замочную скважину и у того ничего не получалось. Неведомая сила не давала ключу войти в паз, как-будто его замазали цементом. Грог решил сам разобраться, в чём дело. Не успел он толком подойти к двери, как опять появился назойливый Джокер. От него повеяло могильным холодом, который заставил убраться восвояси.

Авантюрист отшатнулся и поспешно вернулся в строй. Ламуна, обратив внимание на попытками взломать замок, сказала Грогу:

— Больше не пытайся подойти! Я и не заметила, как ты ринулся в атаку. От Джокера нужно убираться, как можно быстрее. Если этого не сделать, то можно замёрзнуть навсегда.

— Да, подтвердил Авантюрист. — Ближе трёх метров — не подобраться…

На экстренно созванном военном совете решили всё, по-военному, быстро. Товарищи применили простую военную хитрость. Борна отправили за жердью подходящих размеров, а сами встали в боевую позицию, ожидая прибытия дров.

— Давай сначала с Джокером разделаемся, — предложил Рэндор Грогу.

— Какая разница, с чего начинать. Начнём с замочной скважины. А вдруг она током бьётся? Всё-равно Борису открывать, заодно и версию с шестом проверим.

Вернулся варвар с таким бревном, что у некоторых членов команды возникли серьёзные сомнения в физических способностях Бориса.

— Потоньше ничего не было? — осведомился Авантюрист, критически разглядывая деревянное приспособление.

— Не нравится — сам сходи, — отмахнулся варвар, видимо привыкший мерить всё на свой аршин.

Сходил Грог и принёс удобоваримую жердь, с которой справится даже послушница института благородных девиц. Прикрутив стилет к палке, её вручили Борису и провели эксперимент. Ключ в паз не вошёл и дверь не открылась. Повтор и снова тщетно. Джокер появился в проёме, кривляясь и тыча пальцем в неудачников.

— Я же тебе говорил, что этот клоун контролирует всё пространство, — сказал Рэндор, доставая «Клинок Виверны».

Он приготовился к броску, но Грог его остановил:

— Бросать?! А вдруг промахнёшься и он улетит внутрь склепа?

— Дверь-то закрыта…

— Не будем рисковать! — настоял на своём Авантюрист.

Присобачили «Клинок Виверны» к длинной палке синей тряпкой, служившей запасным материалом для воздушного шара. На этом категорически настаивал Грог. Пинк предложил ему материал попроще, которого было в достатке, но, тот, всё-равно, настоял на своём На вопрос: «Почему?» Он ответил: «Так надо! Иначе — не получится!»

Джокер, словно почувствовав опасность, исчез. Не появился он и через пять минут, и через десять…

— Чего ждём? — спросил Грог товарищей. — Боря, бери оружие-ключ и направляйся к замочной скважине, а я возьму дверь на «мушку».

Борис медленно направился к склепу и занёс стилет. Нехотя, как-будто по-принуждению, появился клоун. Весёлость исчезла с его призрачного лица, а «Клинок Виверны» проткнул грудь. Дикий хриплый визг разнёсся по кладбищу и видение медленно растаяло.

— Ну, вот и всё, — спокойно сказал Авантюрист, расправляя плечи.

Отвязать клинок он доверил рыцарю, опасаясь даже прикасаться к нему. Вояка привык… Борис вставил стилет в паз и внутри стены что-то щёлкнуло. Затем лязгнул дверной запор. Медленно, словно нехотя, дверь открылась. Внутри было очень тихо, темно и пыльно. Зажжённый факел осветил склеп изнутри и сильно коптил. Густой дым обильно поднимался к потолку, оседая на его поверхности чёрной сажей. Беспорядок отсутствовал, потому что его не из чего было устроить. Посередине склепа стоял ларец на постаменте. Смахнув пыль и паутину, Борис открыл крышку. Внутри лежал чёрный платок.

— А где цветок? — спросила Ада, недоверчиво рассматривая вензель на краю платка, вышитый золотыми нитками.

— Я так и думал, — спокойно сказал Рэндор, пощупав вышивку между пальцами.

— Что-то не так? — наклонилась Ламуна к ассасинке.

— Сама посмотри!

— Да вы что, — одёрнул их рыцарь, — неужели серьёзно думали, что мы найдём здесь какое-нибудь растение?

— Что случилось? — спросил Грог Рэндора.

— Чёрный цветок оказался обычным траурным платком, в котором, надевая его на голову, предаются скорби и плачу. Он остался лежать на месте погребения, которое и захоронением-то, назвать нельзя, ибо здесь нет никого. Все участники событий сгорели в адском пламени, развеявшись по ветру, в результате собственного безрассудства… Не могу никак понять, что нам даст эта галантерея…

— Потом поймёшь, — хлопнул его по плечу Авантюрист. — На месте разберёмся. Если платок так охраняли, значит — в этом что-то есть…

— Пожалуй, — согласился рыцарь и направился к выходу.

Неподалёку виднелся дом. Он был указан в карте и поэтому привлёк внимание Авантюриста.

— Заглянем? — предложил он товарищам.

— Зачем? — спросил Борн, вспомнив поход к дому на болотах Повалья.

— Удовлетворим любопытство, а не то, потом, не простите себе малодушия и, даже, трусости — были и не зашли…

Довод оказался железным, особенно, после упоминания о трусости. После намёка на трусливых гоблинов, ноги товарищей сами понесли их в сторону покосившегося строения. Домик стоял на сваях, предохранявших его от болотной сырости. Наверх вела двухступенчатая лестница, обрамлённая полусгнившими перилами. Зелёной плесенью покрылись все брёвна, а на крыше даже росли грибы. Лишайники перепутались с паутиной и неровными лохмотьями свисали с карниза. Стёкол в окнах не было.

— У них тут какая-то проблема с остеклением, — проворчал Грог, заглядывая в черноту окна и для этого, машинально, даже привстав на цыпочки.

— Так болото ж, сэр, — равнодушно и весело промычал Борн, присоединившись к разглядыванию темноты в оконном проёме.

Через минуту, все стояли и смотрели в одно и тоже окно. Кроме стекла, рамы так же не было. Ступеньки на лестнице были, но, они находились в таком состоянии, что вызывали серьёзные сомнение в их профпригодности. Рэндор пнул нижнюю ступеньку. Она скрипнула. Рыцарь пнул сильнее. Дерево опять выдержало. Он подпрыгнул на ней — опять ничего. Осмелев, рыцарь уже без страха поднялся наверх, не опасаясь падения из-за сгнившего дерева. В отличие от всей конструкции, срубленной плотниками в незапамятные времена, дубовая дверь отличалась новизной. Варвар посмотрел на неё и, усмехнувшись, сказал:

— Дверь на загляденье, а косяки — на выброс.

От могучего удара ногой, дубовая калитка упала навзничь, подняв клубы коричневой пыли. Пинк вздрогнул, а Грогу показалось, что слетелись мухи, вслепую ища добычу: рыская в кромешной темноте и ориентируясь по запаху — заползали под штаны гнома. Пыль долго не оседала, а жужжание усиливалось. Оказалось, что это брюзжит Борис, у которого появилась странная реакция, при контакте с многолетними осадками — взвешенными частицами, поднятыми в воздух. Пылевая завеса ещё долго висела, ограничивая видимость и оседая на клумбы возле дома. На них росло всё, что угодно, но, только не цветы: хвощи, папоротники и плауны тянулись к свету самостоятельно, не требуя полива и хозяйской заботы. Внутри самого дома почти ничего не было. Мебель сгнившей трухой лежала кучками по углам, намекая на древность строения, хоть во влажных условиях болота, время гниения определить бывает затруднительно. В доме на сваях не может быть подвала, а он был…

— Я так и думал, — обречённо прокомментировал этот факт Грог, подозрительно косясь на обшарпанную дверь, ведущую в погреб.

Сбылись худшие подозрения. В подвале стояло второе зеркало, встреченное нашими героями за короткий промежуток времени. Авантюристу хотелось сделать длительное вступление, произнеся пламенную речь, при обращении к вредной амальгаме, но, он ограничился коротким: «Ну?! — а про себя добавил. — Долбанное трюмо!» Поверхность оскорблённого стекла, покрытого серебром, стало постепенно светлеть и через минуту, на нём показалось, перекошенное злобой, лицо лилит. Эфирная встреча с демонессой никого не удивила, но и не обрадовала. Рэндор показал ей «Клинок Виверны». Ненависть ещё больше исказила её лицо. Красные глаза засветились в темноте, пытаясь испепелить всё вокруг. Теперь же, в них промелькнул животный ужас, ибо разговор о страхе неуместен, по отношению к представителям адской кухни. Встреча закончилась ничем. Никто не пострадал, а настроение, почему-то, было испорчено. Грог пытался вспомнить, когда оно было хорошим и не смог припомнить. Последнее время он искусственно поддерживал тонус шутками-прибаутками. Не раз проклял тот день, когда в недобрый час встретил Рэндора с Адой. Имя с намёком, каким-то… Ламуна… Извела совсем бедного гнома…

— Ну что — по домам? — вывел Авантюриста из раздумий голос Борна.

— Пожалуй, — согласился тот.

— Ишь, как глядела, — то ли сказала, то ли пожаловалась Эллима.

— Куда ей до ифрита, — успокоил эльфийку Грог. — Да и демонесса эта из другой епархии.

— Куда теперь? — поинтересовался Пинк, как всегда, пощипывая и почёсывая свою бороду.

— Куда-куда! — не выдержал Авантюрист. — На базу, конечно же.

Эллима огляделась по сторонам и наивно спросила:

— Интересно, а туалет здесь есть?

— Деревянного не видать! — рявкнул Грог и зашёл за угол дома…

* * *

Грогу приснилось капустное поле. Вместо зелёных кочанов капусты, на нём росли гнилые головы зомби. Эллима ходила между грядок и подвязывала им уши, прижимая те к черепу. На вопрос: «Зачем?», она ответила: «Никак завязываться не хотят!» Появившаяся чёрная тень, заставила обоих спешно покинуть делянку. Грозная виверна прилетела кормиться, но, не успела она откусить зомби нос, как неизвестно откуда выползла гидра, с претензиями на весь урожай. Завязалась кровавая битва, а судьёй у них был джокер…

Глава тринадцатая

Слабительное для кузнечиков

Воссоединившись, обоз тронулся в путь, по дороге слушая рассказ о прошедших приключениях. Приближался вечер. Никто не захотел заночевать на границе с болотами, в опасном соседстве с вивернами и гидрами, поэтому, от болот решили отъехать, как можно дальше. Чем закончился смертельный поединок двух непримиримых врагов, друзья так и не узнали — они сделали порядочный крюк, старательно огибая место побоища по большой параболе. Уже сидя у костра, Грог вспомнил битву в деревне:

— Кусачие яблоки нам попадались. Теперь, на огородах деревни «Топлянка», в земле торчат кусачие кочаны капусты.

— С ушами, — ухмыляясь, добавил Борн.

Костёр не спеша тлел, а разговор, от пережитых треволнений, не клеился. Авантюрист повернулся к Рэндору и устало спросил:

— Теперь чего делать будем? Платок у нас…

— Старый хрыч намекал мне про озеро «Скорби».

— Это который эльф?

— Он самый, — подтвердил рыцарь.

— На что это он таинственно намекал? — уточнил Грог, почёсывая переносицу.

— Видишь ли, — разоткровенничался рыцарь. — Золотое копыто — копытом, но, кроме того, королём Клодом ведётся поиск «Посоха Власти», испускающего «Огненные Стрелы».

— Эка, куда его занесло! — возбуждённо посочувствовал Грог.

— А что не так? — насторожился Рэндор.

— Да всё!

— А конкретнее? — не отставал рыцарь, чувствуя, что в этом деле всё не так просто, как описал ему сюзерен.

— В одном из наших опусов, один правитель держал в руках, такой посох, — рассказал Авантюрист. — Или смотрел на него… Может и не сам посох, а огненную стрелу… Факт тот, что его пугала перспектива, не только применения, но и хранение, этого чудовищного оружия. После продолжительного колебания, он его, всё-таки, приказал утопить в море. Кстати, а больше ничего, старый хрыч, не говорил?

— В глубинах озера нам нужно найти затонувший «Город Теней».

— Здрасьте — пожалуйста! Раньше ты не мог об этом сказать? А если бы у нас не было подводной лодки?

— Зато есть русалка, а теперь — аж две!

— Ну да-да, конечно, — задумчиво проговорил Грог. — Где же мы будем его искать?

— Кроме метода тыка — ничего в голову не приходит, — вздохнул Рэндор. — Ну и ещё, конечно, старый проверенный метод опроса.

Уже засыпая, Грог предался воспоминаниям. Как он первый раз попал в Повалье — никогда не забыть. Как он вышел из пещеры, смахивая с ушей паутину. Вступив на территорию огородов, Авантюрист обратил внимание на пугало, которое уже не пугало никого: ни ворон, ни гоблинов, ни летучую рыбу. Соломенная шляпа на голове Грога была настолько ветхая, что проходя мимо садового чучела, он водрузил её на его голову. У пугала головной убор отсутствовал. Сравнив поношенность своего клифта с пиджаком огуречного стража, Грог поменялся с ним одежонкой.

* * *

Рано утром тронулись в путь. Когда до «Коровяка» оставалось совсем близко, друзья столкнулись с необычным явлением. Собственно говоря, это было не явление, а техногенное видение. Во всяком случае, Пинк так и не смог определиться с характером увиденного — они наблюдали полёт кентавров на шарах. У каждой особи, над спиной, на длинных верёвках висел огромный шар, около пяти метров в диаметре. Кентавры делали длинные прыжки, до ста метров в длину и, до сорока метров в высоту, а до следующего приземления, парили в воздухе около минуты. Так ничего и не поняв, товарищи проводили летунов удивлёнными взглядами и продолжили путь в город, а шаропланеристы растворились в просторах степи.

Уже будучи в ресторации, они рассказали Дикарю про стадо пролетевших кентавров. Выяснилось, что в глубине степей есть лес, а на деревьях растут «Шары-прыгуны».

— Забавно видеть стадо кентавров, лениво прыгающих с ветки на ветку? — улыбнулся ресторатор.

Все согласно кивнули головой.

День только начинался и попрыгав в экипаж, друзья немедленно отправились к месту произрастания удивительных деревьев. Шары, растущие на них, имели внушительный диаметр, порядка пяти метров, как и показалось вначале. По цвету они разнились между собой: от прозрачных, до молочно-белых. Видимо, цвет определял состояние зрелости плодов. Картина была настолько необычной, что вызывала отторжение в сознании. Чёрные стволы деревьев и на них шары, шары, шары… Последние тянулись к небу. Шары настолько стремились в полёт, подстёгиваемые заключённым, в них, газом, что трепыхались без всякого ветра. Созревшие плоды, время от времени, покидали родительское дерево и стремительно уносились ввысь, чтобы продолжить род вдали от своей родины. Это было странно, так как нигде больше таких растений не встречалось и, как сказал Грог: «Не на другую же планету они приземляются?» Все деревья имели подобие лиан, тянувшихся по земле на многие десятки метров. О том, что это не корни, говорило их наземное расположение и не желание в неё закапываться. Для чего они служили, если не цеплялись за другие деревья? Об этом думать было некогда.

Авантюрист, оценив изобретательность кентавров, решил сам сделать подобный аппарат. Шары и лианы — готовый конструктор. Он перевязал пуповину газового резервуара у его основания, и, на всякий случай, заклеил смолой, всё того же дерева. Из лиан Авантюрист сплёл подобие сетки, в которую и упаковал шар. Он был значительно легче воздуха и встал вопрос, что у него внутри. Эллима прицелилась в ближайший прозрачный плод, и выпустила из лука стрелу с подожжённой паклей, в основании наконечника. Раздался оглушительный взрыв, похожий на глухой хлопок, сопровождаемый синим сполохом.

— Водород? — насторожился Пинк.

— А может быть — серо-водород? — сделал предположение Авантюрист и задумался. — Наверное, всё-таки, чистый водород… Опасные шарики. Нужно быть предельно осторожным! И чего они гелий не вырабатывают?

— Кто, — спросила Эллима, хлопая ресницами, — кентавры?

— Деревья! — взорвался Грог и тут же засмеялся.

Подняв обрывки шара с земли, Борн попробовав материал на разрыв. Он оказался лёгким, прочным и эластичным.

— В окна сгодится — вместо стёкол, — сделал заключение экспериментатор.

Прицепив шар к пояснице, на манер парашюта, Грог попытался подпрыгнуть. Поднимающая сила шара свела вес испытателя до одного килограмма, отчего, поначалу, он чувствовал себя неуклюжим. Первый же прыжок унёс Авантюриста на сорок метров ввысь и приземлился он, примерно в семидесяти метрах в стороне от старта. На всё это у Грога ушло около минуты, и он подумал о том, что не стоит так резво проводить испытания.

— Слишком медленно, конечно, — сказал шаропланерист после приземления. — От этого становишься отличной мишенью. И лёгкой добычей, для тех же виверн. С таким приспособлением, хорошо яблоки обдирать.

— Зато индивидуально и без дымного топлива, — возразил Пинк.

— Можно воздушный шар ремонтировать, не сдувая последний, — сделал ценное рацпредложение Авантюрист и снял с себя приспособление для рекордных прыжков..

Пинк ходил кругами, соображая, как можно приспособить шары для его нужд. В голову ничего не лезло. С собой их, надутыми, не возьмёшь. Оставалось только выкопать саженцы, что гном и намеревался сделать. Пребывая в рассеянном состоянии, садовод-любитель пошёл за лопатой и ничего не замечая вокруг себя, зазевавшись, врезался в одиноко стоящее дерево.

Услышав характерный стук и такой же частоты хруст, Грог сказал варвару:

— Послушай, Борн, по-моему, это растение ценно для медицины.

— Чем? — удивился варвар.

— Кажется, оно обладает слабительным эффектом.

— Ну и что? — засмеялся Борн.

— А то — саженцы нам выкапывать придётся, — раздражённо пояснил Авантюрист.

— Это ещё почему? — не понял Борн злой шутки.

— Пинк сейчас пребывает в состоянии между астралом и эйфорией и намерен пребывать дальше. От этого, он так и будет натыкаться на всё подряд, испытывая растения на предмет эффективности, как слабительное. Пока пройдут полевые испытания, мы Пинка потеряем. И вообще — его привязать надо!

Припечатавшись к дереву, гном громко выражал своё недовольство, с помощью нецензурных выражений…

* * *

Вернувшись в город «Коровяк», решили немного передохнуть. В ресторации «Дикая степь» всё повторилось, как и в прошлое посещение, с точностью, до мелочей — по заранее написанному сценарию, вот только усатый поклонник куда-то запропастился. Правда, в этот раз комплект лат не стоял на своём месте — в углу. Их нашли у городского фонтана. Несостоявшийся рыцарь, а в эту ночь пьяный рекрутёр, пытался организовать ополчение для похода на врага. Так, как он не смог внятно объяснить, отсутствующим слушателям, благородный предлог, для военных действий, то, от огорчения, полез освежиться в фонтан. Хорошо, что в это время проходила смена караула городской стражи и, следуя мимо водоёма, заступающий наряд спас нарушителя общественного порядка, от неминуемого утопления. Освободив пьянчугу от доспехов, рабочие ресторации хотели бросить его в фонтан освежиться, но, справедливо рассудив, что тот может утонуть, оставили валяться просто так — в грязи.

План дальнейших действий был прост — исследовать «Острова Скорби» с помощью воздушного шара, где это возможно, а его воды, с помощью баркаса и подводной лодки.

— Воздушный шар слишком заметен, — предупредил Грог. — Неизвестно, есть ли на островах летающие твари или нет.

— Разберёмся на месте, — согласился Рэндор и караван тронулся в путь.

До озера было недалеко и вскоре товарищи стояли на распутье, разглядывая карту. Направо уходила песчаная коса «Берега Водопоя», а налево — дорога поворачивала к «Мёртвому берегу». На Водопое, согласно сведениям, полученным от Дикаря, в белоснежном песке дикого пляжа окопались нудисты, вольготно чувствуя себя в безлюдной местности. Рассекая воздух нагишом, голые люди хвастались, друг перед другом, своими достоинствами. Посторонние, перед которыми можно сладострастно продемонстрировать свою глупость, избегали посещение красивого пляжа, так что приходилось довольствоваться статусом полузакрытого клуба. Разве что показать прибор пролетавшей мимо виверне, но, она обладает злобным нравом и полным отсутствием эстетического вкуса. Показать гарпии — она просто-напросто откусит всё, что не спрятано. Вот и красуются собой, мучаясь в безвестности… Исходя из вышеизложенных соображений, нудисты не решаются широко рекламировать своё сообщество, боясь привлечь внимание тех, кто не прочь закусить голым телом. Даже вонючие носки, портящие аппетит, стаскивать не надо…

Озеро было огромным. Оно больше походило на внутреннее море. Водная гладь убаюкивала лёгкой синевой, которая на горизонте сливалась с небом. Плывущие кучевые облака звали за собой в неведомые дали, подальше от негостеприимной земли и населяющих её аборигенов. От виверн — тоже… Среди острых камней «Мёртвого» берега валялись обломки затонувших кораблей; стояли целые остова и на некоторых, даже сохранились мачты. По словам, всё того же Дикаря, это кладбище погибших кораблей древнее, как пустыня «Ифрит», из чего можно было сделать вывод, что флот был уничтожен, как раз, во время появления огненного джинна.

В двух милях от берега лежал «Остров Безысходности». Гористая местность сверкала изумрудной зеленью, резавшей глаз. Неестественные краски заставляли насторожиться.

— Как подкрашенный гарнир к мясному блюду, — цинично заявил Грог.

— К какому? — спросила Руди, недоверчиво косясь в его сторону.

Эллима тоже вытянула шею, прислушиваясь к разговору.

— К нам…

Дроут усмехнулся. В подзорную трубу отлично просматривалось какое-то строение, ютившееся высоко в горах. Труба подозрительно молчала, не решаясь отпускать комментарии, по поводу увиденного, а товарищи гадали, что это может быть. Гадать можно было долго и орк, подойдя к телеге, спросил Пинка:

— На чём будем перебираться на ту сторону?

— Надо спускать баркас, — ответил гном. — Чего тут думать-то?

Мужское население автопоезда возилось с треногой. Кое-как установив её на место, стало ясно, что она не слишком устойчива для того, чтобы с её помощью спускать плавсредство с телеги. Деревьев вокруг не было и Дроут с Борном отправились к остаткам кораблей, валявшимся повсюду. Вскоре они вернулись, неся с собой внушительные обломки мачт: Борн одно бревно, а Дроут — сразу два. Не заморачиваясь с раскопками, орк загнал все брёвна с размаху в песок. Вокруг треноги теперь появились опоры. С их вершинами и связали весь комплекс толстыми верёвками. Загнав телегу на разгрузку, орк с варваром обнаружили у себя сильную усталость и первые признаки грыжи. Повалившись на песок, они шарили в котомке руками. Ища «Нефилимский отстой», способный решить обе проблемы разом, они вывернули сидор наизнанку. Ничего там не обнаружив, варвар с орком медленно повернули головы в сторону остальных. Грог понял — если кампания не обеспечила себя сырьём — придётся возвращаться в город.

— Да здесь всё, — виновато подал голос Пинк. — Я вино в телегу сложил, чтобы не мешалось.

Избежать затрещины гному удалось, только потому, что он сам подсуетился и принёс на поляну лекарство. Ему пригрозили кулаком, а Борн сказал:

— Я уж было думал — ты сам надорвался…

Перебравшись через небольшой пролив на «Остров Безысходности», друзья вступили на его берег. Зелёным, здесь, оказалось всё, включая прибрежные камни. С кряхтением, добрались до расположенного, в горах монастыря. Во всяком случае, Грогу показалось, что это именно монастырь и, как впоследствии выяснилось, всем остальным — тоже. Дорога, ведущая к обители, не являлась исключением и была такой же зелёной, как и окружающие её горы. Подойдя к массивным воротам, окованным полосками железа, Грог постучал по ним огромным бронзовым кольцом, висевшим тут же и служившим своеобразным звонком. От грохота бронзы о железо, ворота завибрировали, а эхо прокатилось по всем горам, затухая где-то в их вершинах. Должного эффекта это не возымело и Авантюрист голосом продублировал сигнал о прибытии гостей:

— Привратник!

«Мать твою!» — добавил он про себя. В ответ никто не откликнулся и гробовая тишина повисла в воздухе.

— Померли, что ли все? — недовольно проворчал Грог и снова, со всей силой, приложился кольцом по воротам.

— Отец настоятель!

Опять последовала тишина. Авантюристу уже начинал надоедать перебор титулов и должностей возможных хозяев. Решив, что заведение может быть женским монастырём, он, после удара по воротам, закричал изо-всех сил:

— Матушка настоятельница!

В ответ, изо-всех окон повылазили злобные рожи гоблинов: от бледно-зелёной до тошнотворно-противной, похожей на бриллиантовую зелень. Одна, так вообще, по цвету, смахивала на баклажан с рынка «Коровяка». На вопрос Грога: «Почему вы подумали, будто бы это монастырь?» — никто не смог дать вразумительного ответа. Теперь приходилось готовиться улепётывать, со всех ног, от стаи диких гоблинов. Во дворе монастыря, как-раз шло построение и перекличка войска. Воинственные гоблины что-то орали на своём языке, видимо подбадривая друг друга.

— Орды гоблинов — это уже не шутка! — задумчиво пробормотал Борн.

— Против Дроута им не устоять, — возразил Пинк.

— Закусают, — обречённо вздохнул Борис, вспоминая инцидент на болоте и поглядывая на своё плечо, на котором красовался живописный след укуса, оставленный неразборчивым зомби.

Грог хотел его заделать, при возвращении в каучуковый лес, но, в суматохе забыл, да и пути прошли мимо.

Авантюрист вспомнил старый трюк китайских товарищей:

— На длинных шестах несколько человек несут чучело дракона, которое, при движении, изгибается, как настоящий зверь. Лучше это проделывать бегом. Нашпигованная пиротехникой кукла изрыгает изо-рта огонь, а из задницы валит густой чёрный дым. Извергающееся пламя и разбрасывающееся, горящими углями чучело, производило на противника неизгладимое впечатление. Отсюда произошло множество легенд, а подразделение, нёсшее во главе войска оружие устрашения, так и называлось — дракононосцы.

Номер с трюком не прошёл заранее: не было материалов для быстрого изготовления бутафории, да и, как сказал Рэндор: «Драконы здесь летают, туда-сюда, безо всякого расписания: и днём, и ночью, с такой частотой, что порой — в глазах рябит. Ими никого не удивишь».

В это время ворота распахнулись так быстро, что несколько гоблинов, их открывавших, кубарем покатились на землю. Остальные гоблины, от возбуждения, подпрыгивали на месте, как зелёные кузнечики.

— Как саранча! — сплюнул Грог и приготовился отражать нападение.

Один, из упавших, докатился до ног Бориса и, увидев перед своей мордой грязный сапог, незамедлительно его укусил. Кирза, вперемежку с каучуком, застряла в зубах, а зелёный почувствовал себя хулиганом в музее восковых фигур. Подняв голову, он посмотрел на Борю ничего не понимающим взглядом. Накидка на теле резиновой мумии съехала, а сам Борис, приспустил очки на кончик носа. На гоблина смотрели две пустые глазницы. От увиденной картины, саранча плясать перестала. Стихли и боевые кличи, подбадривающие войско на хулиганские выходки. Два гоблина, схватив кусачего товарища за ноги, моментально затащили последнего на территорию монастыря, а ворота захлопнулись ещё быстрее и сильнее, чем тогда, когда открывались. Всё стихло…

Спустившись на берег, друзья предприняли разбор полётов. То, что монастырь оккупировали гоблины, удивления ни у кого не вызвало. Изумило другое: было совершенно очевидно, что их поразил не Дроут, со своей огромной дубиной на плече, и не Жорин смертоносный рог, а непонятно что, в лице Бориса.

— Вот и у нас теперь есть оружие устрашения! — обрадованно потёр руки Авантюрист так, что они чуть не задымились.

— Ты огонь добываешь? — осведомился Борн.

Грог встрепенулся:

— О! Насчёт огня…

— Да нет, — отверг идею Дроут. — Борис сам сгорит…

— Тогда — насчёт дыма, — не сдавался Авантюрист.

— Нет-нет-нет! — запротестовал Боря, представив себе тлеющую задницу.

— Что — накидка мешает?

— Как ты себе это представляешь? — вмешался Пинк.

— Ну, тогда, может, хоть факел, — с надеждой в голосе, спросил Грог.

Боря ни за что не хотел быть нетрадиционалистом и от факела пришлось отказаться. Дамы краснели всё сильнее и сильнее и, пока закончилось обсуждение перевооружения имеющейся техники, они уже стояли пунцовыми.

— Я знаю, почему он не согласился, — поведал Авантюрист товарищам.

— Ну, и почему? — спросила Руди, сверля визави глазами.

— Не захотел быть светильником, на незапланированной вечеринке в тёмном лесу.

Звонкая пощёчина подняла стаю птиц, клюющих навоз в придорожной канаве и многократным эхом отразилась в горах. Гоблины, в монастыре, передислоцировались и, на всякий случай, подпёрли ворота изнутри массивными брёвнами. Фиолетовый отец-настоятель, уже получивший, от Грога, прозвище Баклажан, приволок из подвала родовой тотем…

Баркас покачивался на волнах и настал момент посетить центральный остров архипелага — «Остров Скорби». Оставлять не берегу технику, без присмотра, казалось рискованной идеей, а делиться на две команды никто не хотел. Пинка осенило — сколотить плот. Сказано — сделано и в дело пошёл материал с корабельного кладбища. Потемневшие, от времени, доски и брёвна находились в приличном состоянии, благодаря сухому климату, который удерживался большее время года, несмотря на близость обширного озера. Вскоре, технику загнали на массивный плот и баркас, с натугой, потащил его за собой.

Обогнув «Озеро Безысходности» с западной стороны, плот пристал к берегу «Острова Скорби». Согнав технику на песчаный пляж, Рэндор с Грогом снова обратились к картографическому шедевру. Тыча пальцами в бумагу и, друг в друга, они о чём-то бурно спорили. Несколько успокоившись, оба призадумались.

— Трактир «Уютный Приют»! — наконец воскликнул Грог. — Странное название, ты не находишь?

— В этой стране всё странное, — не согласился рыцарь.

— Да, но какого хрена он стоит посередине острова, а вокруг, согласно карте, нет ни одного поселения?

— Может быть — сведения неточные? — вмешался Пинк.

— Может быть, может быть…

Спорить дальше не стали, а решили проверить визуально, как он выглядит, это трактир. Авантюрист достал подзорную трубу и навёл стекло на карту.

— Чего ты мне тычешь в морду этой туалетной бумагой?! — возмутилась труба и замолкла, не желая больше разговаривать.

— Ну и не надо, — согласился Грог, пряча оптический прибор в карман.

Трактир чем-то напоминал водяную мельницу. Мимо него протекала небольшая речка. Откуда она брала начало, не мог сказать никто. Её название «Скорбянка» настраивало на печально-поэтический настрой — на могильных камнях писать эпитафии. Трогательно-уютный мостик приглашал перейти на другую сторону, чтобы посетить гостеприимное заведение. Черепичная красно-коричневая крыша гармонировала с каменными, серо-белыми стенами, но, в окнах света не было. Войдя внутрь, друзья опешили: по углам зала стояли гробы, оббитые чёрным и красным бархатом, а на стенах висели чучела летучих мышей. Одно чучело, на тоненькой верёвке, висело прямо над столом. Трактирщик, протирая кружки чистым полотенцем, поднял на посетителей удивлённый взгляд и спросил:

— Что привело вас сюда, в столь раннее время?

— Как что? — удивился Грог. — Выпить — закусить.

— На вампиров вы не похожи, да и я вас, здесь, раньше не видел.

Хозяин заведения пристально посмотрел на вошедших недоверчивым взглядом.

— Что-то я не понял, — тихо спросил Рэндор, — это что — кабак для вампиров?

— Ну да, — насторожился трактирщик. — А что вас удивляет?

— Сами мы не местные, — запричитал Пинк.

— Заткнись! — грубо перебил его Авантюрист. — Здесь не подают…

— Так они на людей нападают? — испуганно спросила Эллима?

— Да что вы! — заулыбался хозяин. — Это всё в прошлом. Есть домашние животные — поставщики крови. Кстати — можете не морщиться. В отличие от вас, от людей, им даже не нужно животное убивать. Ну, да это демагогия…

— Да уж, — согласился Дроут. — Кабанчика виртуально не скушаешь. И ногу не отгрызёшь, чтобы он в живых остался…

— Почему? — не понял трактирщик.

— Так он же, зараза, визжать начнёт — весь аппетит испортит!

Когда все отсмеялись, хозяин заведения продолжил:

— Как вы поняли, на людей нападать нет никакого смысла, а если кого-то замучает ностальгия — сразу же пришлют карательный отряд.

— А где они сами живут? — спросил Рэндор. — Вокруг ни одного поселения…

— В пещерах, неподалёку отсюда, но, туда лучше не ходить. Никто не любит, когда к нему в душу лезут и в дом — тоже…

— А что это за модель? — спросил Грог, ткнув пальцем в летучую мышь, парящую на верёвке, прямо над столом.

— Посетители ей занюхивают, — объяснил трактирщик, закончив протирать последнюю кружку.

Дроут недоумённо пожал плечами и сказал:

— Никогда не слышал, чтобы вампиры пили спиртные напитки.

— Да что вы! — возбуждённо воскликнул хозяин. — Ещё как лопают!

— Это уже хорошо, — вздохнул с облегчением Борн.

— Почему, — спросила Сюзи, с подозрением косясь на благоверного.

— Почему-почему! Это значит, что и нам будет, что отхлебнуть. А вот насчёт закуски…

— Да, кстати, — обратился Грог к трактирщику. — Кроме выпивки, мы можем рассчитывать на еду? Хотелось бы покушать…

— Я лично желаю жрать! — рявкнул Дроут.

— Все блюда, как и везде, — успокоил товарищей трактирщик. — Есть, конечно, специфические, но, для вас — найдётся всё, что нужно.

Уже в процессе обеда хозяин заведения, которого все единодушно окрестили «Упырь», рассказал о местных нравах и обычаях. Они оказались предсказуемыми и, оттого, неинтересными. Поэтому, Грог решил поинтересоваться гастрономическими пристрастиями аборигенов:

— А из мясных блюд у вампиров какие самые популярные?

— Конечно же — стейк с кровью! — ответил Упырь. — А из продуктов, естественно — кровяная колбаса.

— Ну да, действительно — естественно, — согласился Авантюрист. — Из спиртных напитков, скорее всего, популярностью пользуется коктейль «Кровавая Мэри»?

— А это как? — растерялся трактирщик, удивлённо хлопая ресницами.

— Да так… Вампирам не понравится, наверное, хотя — кто его знает…

— Ну, а всё-таки? — не сдавался Упырь.

Грог почесал затылок и рассказал рецепт приготовления коктейля:

— Рюмка водки, с томатным соком на дне. Водку наливают по лезвию ножа, чтобы сок не смешался со спиртным. Выпил и — сразу же закусил. И ни капли крови…

Трактирщик удивлённо выгнул брови дугой и задумчиво сказал:

— Не слышал: ни про то, ни про другое…

Авантюрист согласно кивнул головой:

— Это тоже — естественно…

Упырь щёлкнул жёлтым ногтем по пивной кружке и, усмехнувшись, поведал про житие вампиров в других областях страны:

— У меня простой трактир. Вот у моего брата — другое дело! И не только у него. Есть специальные заведения, где вампиры-экстремалы щекочут себе нервы. Повар учится несколько лет. Ему выдаётся специальный сертификат, без которого не допустят к работе в ресторане.

— А какие блюда? — осведомился Грог.

— Мясные и рыбные, фаршированные чесноком, — ответил Упырь. — От чеснока идёт только шкурка. Чуть переборщишь и трындец клиенту. Если попадёт в блюдо, хоть маленький кусочек, от полноценной дольки — гарантированный конец. Нажрутся вампиры этой дряни и сидят, как парализованные — типа кайф ловят. Это блюдо заставляет их ощущать себя парящими, над собственными телами. Я лично этого не понимаю. Многие тоже не понимают.

— Что-то мне это напоминает, — задумчиво промычал Авантюрист, усиленно вспоминая схожие рестораны.

Тем временем трактирщик продолжил:

— Так, на чём я остановился? А — да! Так вот. Эти блюда самые безобидные. Для особых клиентов готовят фаршированный чеснок. Ну, это — вообще!

— Это всё? — поинтересовался Борн, от которого, порой, чесноком разило за версту.

— А что — фаршированного чеснока мало? — удивился Упырь. Ё-моё! И ради чего? Ради того, чтобы полчаса посидеть и потрястись, почти в коме? Есть блюда, присыпанные серебряной пылью. Ну, их действие почти схожее с чесноком. Вот чеснок, фаршированный серебром — ещё никто не пробовал… Молодёжь развлекается проще — прыгают через серебряные бруски, уложенные штабелями…

За разговорами обед порядком затянулся и Рэндор решил, что пора переходить к делу:

— Не слышал ли, уважаемый, что-нибудь про затопленный «Город Теней»?

Упырь крепко призадумался и тут его лицо посветлело:

— На юго-восточной оконечности острова есть город «Стрела». В бухте, прямо рядом с берегом, есть затопленные здания. Может быть это он и есть?

* * *

Миражи затопленных городов замаячили впереди, вместе с призраками его бывших жителей. Где-то в стороне лежали запретные пещеры, в которых днём отсиживались вампиры, а над головой проносились кучерявые облака, свободные от расовых предрассудков. Воды озера манили к себе пронзительной синевой и Грог не удержался от высказывания:

— Здесь бы курорт организовать — от клиентов отбоя не будет. Всё есть: и спокойствие, и беспокойство, в виде вампиров. Короче, развлечения найдут все слои населения. Если оставлять на берегу вонючую прикормку, то и виверны не заставят себя ждать. Готовое шоу для героев — только деньги плати…

* * *

Авантюрист проснулся ночью от мучившего его кошмара: гоблин Баклажан слопал фаршированного чесноком вампира, к тому же, присыпанного, вместо соли, серебряным порошком… Затем его доедали рядовые члены монастырской общины, которых Грог откармливал для туристов. Бифштексы с кровью из молодого гоблина шли на «Ура!», в открывшемся курорте…

Глава четырнадцатая

Тени затопленных городов

Следуя наводке Упыря, товарищи направились в сторону города «Стрела». Пока баркас натужно гудел, буксируя за собой массивный плот, Грог размышлял о превратностях судьбы и проклинал все города, носящие идиотские названия. Уже на подходе к городу стало ясно, что имена в этой стране даются по принципу: «Что вижу, то и пою». Все здания в городе имели стреловидную форму. Их было множество. Казалось, что в колчан гигантского кочевника остриём вверх уложили стрелы, а он забыл его здесь. Расположившийся среди скал, город туманов купался в испарениях, поднимающихся от воды. Остроконечные шпили башен, по цвету, сливались со скалами серыми тенями. В бухте города, действительно, некоторые здания оказались в полузатопленном состоянии. Имелись и полностью погруженные в воду, но, даже с первого взгляда было ясно, что это не то. Выводы подтвердил Рэндор, сказав:

— Нет, «Стрела» не похожа на «Город Теней» — приметы не совпадают. Да и поселение затоплено только частично. Видимо, остров постепенно погружается в море или это отголоски прошедшей войны.

Разглядывая городские строения в подзорную трубу, Грог не заметил ни одного движения. Ещё Упырь говорил о том, что город необитаем. Теперь в этом предстояло убедиться самостоятельно. Подзорная труба, последнее время, отличалась редкой неразговорчивостью. Вот и сейчас она упрямо молчала, как Авантюрист её не подначивал:

— Ну что — противная? Скажи хоть слово грубое…

В ответ послышалось нечленораздельное мычание, в котором ничего нельзя было разобрать. Оно сменилось смачным чавканьем, затем старческим причмокиванием, а закончилось мирным похрапыванием.

— Вот и поговорили, — сказал Грог и положил трубу на место.

Обратившись к Рэндору он спросил:

— Ну что, будем обследовать или — а ну его на?

— Пожалуй — второе, — решил рыцарь. — Вылетит целая туча призраков — никакой «Клинок Виверны» не поможет!

— Почему? — насторожилась Ада.

— Не успеешь отмахиваться…

День клонился к закату, чтобы куда-либо отправляться в путь, но, и здесь оставаться, как-то, не хотелось. Напротив города находился «Берег Водопоя» — туда единодушно решили не соваться; при упоминании одного названия машинально натягивая штаны повыше, а юбки — пониже. В «Коровяк» приедешь только к утру и друзья приняли решение просто отъехать подальше от Стрелы. Найдя уютный уголок пляжа, стали готовиться к ужину.

Сидя у костра, каждый развлекался по своему усмотрению. Грог предавался размышлениям и в это время к нему подсел Пинк. Он достал из-за пазухи древний свиток и показал Авантюристу.

— Грог, посмотри, что я нашёл в подвале университета Повалья! — сказал он.

Глаза гнома горели неподдельным огнём, когда он разворачивал пожелтевший, от времени, рулон бумаги. Руки дрожали от возбуждения, а во рту пересохло от волнения. Глядя на трясущиеся руки Пинка, Грог его предупредил:

— Смотри не порви! — Ну?

— Вот! — с гордостью продемонстрировал чертёж конструктор-самоучка. — Этот аппарат будет покруче аэростата!

— Вижу, — грустно вздохнул Авантюрист. — Где ты его только откопал?

— В своих чертежах, которые добыли, ещё тогда…

— Да я понял, — перебил его Авантюрист. — Ты хоть знаешь, что это такое?

— А ты?

— Знаю, — подтвердил Грог. — Виман, с двигателем тороидального типа. Самое сложное в этой конструкции, будет, в наших условиях — получить мощное электричество.

— Зато — вжик и, аппарат в небе, с жемчужину! — возбуждённо воскликнул Пинк.

— После таких полётов, как бы небо с овчинку не показалось! — остудил Авантюрист конструкторский пыл. — Пинк, при таком ускорении, тебя выдавит из аппарата, ещё на земле. Он улетит без тебя, если ты не включен в общий процесс движения и не защищён антигравитацией. Боюсь, что там этот момент не описан, а идёт отдельной статьёй, касающейся твоего костюма или табуретки. Так что брось эту затею! Виман посложнее железной дороги будет, на тридцать восемь порядков, даже если им будут заниматься ремесленники всей страны.

— Ну, а что тут сложного? — возразил гном. — Четыре сосуда с ртутью помещены внутрь — ртути у нас много! А вот что такое микроволновка?

— Чертёж есть? — устало спросил Грог. — Я себе смутно представляю конструкцию!

— Есть, — подтвердил Пинк. — Вот. А для чего электромагнитные катушки из меди?

— Статор, для создания бегущего магнитного поля. Кстати, меди у нас тоже — завались! Но — не обольщайся… Оставь эту идею, хотя бы до возвращения домой.

Он долго смотрел вслед Пинку, у которого одна идея захлёстывала другую, порой соединяясь в одно целое.

* * *

Утром отправились в путь, идя вдоль центрального острова с северной стороны. Путь оказался неблизким и только к полудню друзья добрались до города «Закат». Он стоял на «Полуострове Скорбящих», на самой северной точке «Острова Скорби». С посещением таверны в этом городе пришлось обломиться. Нет, таверна была и туда можно было даже зайти, но — там никого не было: ни посетителей, ни трактирщика, ни выпивки. Только шакалы выли, по ночам, в ржавых развалинах. Днём подвывали… По какой-то странной прихоти, весь город был, в своё время, построен из одного железа. Или почти… Какой-то безумный архитектор приложил руку к сумасшедшему строительству. Ржавые колонны рыжими фантомами стояли прямо в воде, но — неглубоко.

— Тоже не то, — сказал Рэндор. — Это не «Город Теней».

— Радует одно, — вздохнул Грог. — Половину уже обследовали. Что-то мне эти приключения начинают надоедать.

Руди согласно кивнула головой, а Сюзи неопределённо пожала плечами. В стане варваров приключений было куда больше, несмотря на полнейшую скуку.

Баркас огибал «Полуостров Скорбящих», держа курс на «Остров Тоски». Согласно карте, на нём стоял замок «Лежащий волк». Уже на подходе, к нему, стало ясно, что замок просто кишит привидениями, а остальной нечистью забит по самые остроконечные шпили мрачных башен. По логике вещей, из бойниц крепости, заменивших окна, должны торчать различные части тел монстров, которым, по причине тесноты, не хватило места внутри. Руки, ноги, головы и другие, неприличные части — просто обязаны выпирать наружу. Грог достал из кармана подзорную трубу — храп участился и он убрал её обратно.

— Без комментариев, — мрачно промычал Авантюрист, не отводя взгляд от подозрительного строения.

— Да тоже — не то! — раздражённо воскликнул Рэндор. — Едем дальше! В противном случае — целой жизни не хватит, чтобы обследовать это злополучное озеро.

Пинк мимоходом бросил взгляд на мрачный замок и высказал вслух гложущую, его, тревогу:

— Я вот что подумал — у нас треногу не свистнут, пока мы тут исследованиями занимаемся? Зря мы её на берегу оставили…

— Вряд ли! — успокоил его Авантюрист. — Разве что, на ней усатый тип повесится…

Ламуна покраснела, а мужики заржали, представив себе живописную картину. Пинк обрадовался, открывшейся перспективе…

Неподалёку лежал «Остров Печали». Он был совсем близко и баркас, без промедления, направили к его берегам. Вся поверхность острова казалась пустынной. Преобладал песок и мелкие камни. Встречающаяся растительность отличалась скудным ростом и пожухлой зеленью. Унылый пейзаж и посередине этого безмолвия, стоял разрушенный замок. Кто-то его называл «Брошенным», кто-то «Заброшенным», что суть дела не меняло. На карте он был обозначен, как «Забытый». Рэндор отрицательно помотал головой, из стороны в сторону.

— Целый день потратили впустую! — сокрушался Грог, разминая затёкшие конечности, после чего скомандовал гному: — Давай, рули на запад, к «Берегу Забытья». Пикник, что ли, устроим. Вот так и чуть левее. Прямо по курсу у нас грот «Вишнёвый».

— А что это такое? — испуганно спросила Эллима.

— Если бы я знал!

— Ты не знаешь, что такое — грот? — удивилась эльфийка.

— Грот — это прибрежная пещера, — раздражённо ответил Авантюрист. — Я не знаю, чего в нём ожидать…

Причалив к берегу, с плота спустили самодвижущийся экипаж, намереваясь использовать его для поиска дров. Пинк доверил Эллиме управление колымагой, предварительно обучив её этому ремеслу и теперь, та рассекала по пустынным пляжам с явным удовольствием. Грог умилился, глядя на то, как гном готовит потенциальные кадры для будущего таксопарка. «Всё правильно, — думал он. — Главное, убедить жертву в том, что это нужно именно ей, а не ему, а там, глядишь, будет согласна работать бесплатно». «Хитёр — бобёр», — продолжил он размышления, глядя на то, как разгружается очередная вязанка хвороста.

Грот оказался обычной нишей в красной гранитной скале и никак не тянул на громкое название. Так — укрыться от дождя… На вечернем небе отчётливо просматривались первые звёзды и ничего не предвещало ненастную погоду, так что про «Вишнёвый» все вскоре забыли, посчитав его картографическим анахронизмом.

Сидя у костра, Грог, отбросив в сторону непоколебимый постулат о том, что история не имеет сослагательных наклонений, ещё раз подумал про свои неосуществлённые поступки. Захотел бы он пройти по тем дорогам, которые отклонил в молодости? В очередной раз придя к отрицательному ответу, он со спокойной совесть заснул у затухающих углей. Пикник получился и нет. У кого-то он прошёл по всем правилам воинского искусства, а кто-то просто заснул…

Утром загоняли технику на плот. Самое трудное, для начинающего водителя, оказалось не проехать дальше зоны погрузки. Дроут вовремя ухватился за колымагу, иначе Эллима не избежала бы купания, а Пинк ещё нескольких седых волос в куцей бородёнке. Она и так поредела, за последнее время, а гном осунулся. Грог, в шутку, предлагал ему постричься под бокс, или полубокс, в чём не видел большой разницы. На вопрос, как это выглядит, Авантюрист отвечал: «Надеваешь горшок на голову и всё, что не поместилось под глиняный колпак, сбривается — на хрен!»

Обогнув остров с западной стороны, баркас двигался вдоль «Полуострова Плача», пока не достиг пагод. Они виднелись со стороны залива, подпирая небо остроконечными крышами, причудливо загнутыми снизу. Здесь жили настоящие розовощёкие монахи, а никакие не зелёнопузые гоблины, они и посоветовали искать концы в городе «Юг» и его окрестностях. Трактир у монахов отличался своеобразностью, которая заключалась в отсутствии алкогольных напитков, поэтому, задерживаться здесь не стали. Народ чувствовал, что это, если не последний, то предпоследний рывок, так как рваться, было, просто больше некуда.

Город «Юг». На острове, это был самый крупный город, имевший, даже, мощёные мостовые. Основательно возведённые здания не уступали, по величию, центральным постройкам Кентавра. Гармонично вписавшись в прибрежные скалы, город отличался от них светлыми домами, которые контрастом противопоставляли себя чёрному камню. Чем жил город, так же оставалось загадкой, ибо открытого выхода в море не было, а сухопутные дороги упирались: с одной стороны, в бездорожье «Диких Степей», а с другой, путь преграждали воды озера. Про южное направление разговор просто не шёл: ни болота, ни пустыня «Ифрит» — не прощали ошибок беспечным торговцам. Но, тем не менее, оставаясь в изоляции от остального мира — город процветал.

— Почему так? — дивилась Ламуна, искренне не понимая, откуда что берётся.

— Да растащили, поди, старые военные склады! — то ли пояснил, то ли предположил, Грог.

На него все странно покосились, но, вопросов задавать не стали и только Эллима не удержалась:

— У тебя на родине всегда так делают?

— Хуже бывает, — устало ответил Авантюрист. — Склады ещё не построены, а продовольствие уже растащили. Бывает, что и вместе со стройматериалом. А бывает и так: стройматериал куплен только на бумаге; продовольствие тоже; мифическим строителям за всё заплачено, а хранилища возведены и тут же разбомблены вражеской авиацией. Подрядчик, пришедший за деньгами, получает по роже и уже ни на что не претендует — остаться бы в живых.

— Весело, — вздохнул Борн.

— Ещё как…

В городском трактире сидело несколько посетителей, несмотря на обеденное время. Трактирщик лениво гонял таких же сонных, как он сам, мух и не спеша протирал кружки. Грог отметил про себя одну особенность, заключающуюся в том, что все работники питейных заведений похожи друг на друга именно этим действием — протиранием полотенцем пивных кружек. Кружки могут разниться, в зависимости от их изготовителя, а так же, по типу изготовления. Полотенца — тоже. Они делятся на три категории: грязные, чистые и в меру грязные. Или — в меру чистые. По цветовым категориям, различий ещё больше. Но, действие трактирщика неизменно — протирание кружек даже тогда, когда в этом нет видимой необходимости. Сплюнул и протёр, посмотрев на просвет прозрачность стеклянной посуды. Правда, за это можно получить по роже, поэтому подобные трюки стараются не демонстрировать на публике. В уединении — тоже. В противном случае, можно привыкнуть и точно, рано или поздно — получишь по лицу, а канделябры в средневековье тяжёлые пошли…

Основательно закусив, Грог предпринял попытку разузнать про затопленный город. Трактирщик клялся, что ни сном, ни духом — не ведает, про такое чудо. Он на секунду задумался и посоветовал спросить совета у Лешего.

— А кто это такой? — недоверчиво осведомился Авантюрист.

— Наш местный чудак — отшельник. Сколько лет он живёт — никто не знает. Обитает Леший в старой пещере под водопадом. Только смотрите — он со странностями.

— А почему? — спросила Ада, готовясь, как всегда, к самому худшему.

— Кто его знает? — задумался трактирщик, уставившись взглядом в потолок. — Может быть от старости, а может — потому что чудик…

Ответ оказался исчерпывающим. Ещё раз уточнив местонахождение пещеры, друзья вышли из таверны.

— Проклятье! — в сердцах выругался Грог. — Забыл спросить властителя пивных кружек про торговые связи города.

— Зачем тебе это нужно? — искренне удивился Борн.

— Так любопытство ж спать не даст…

— Потом спросишь, — успокоил его Дроут и товарищи направились прямиком в сторону мощных скал, вершинами подпирающих небо и нависающими над окраиной города давящей, на сознание, массой.

Поплутав среди чёрных камней, товарищи вышли к водопаду, падающего с высоты около ста метров, из большой расщелины. Водяные брызги витали в воздухе, под рёв разбивающейся, о подножие скал, воды. Из-за грохота, друзья плохо слышали друг друга. Куда идти дальше, было непонятно и все, в нерешительности, остановились. Тогда Авантюрист, просто-напросто пробежал под водопадом и оказался в пещере. Его примеру последовали остальные и только Люська боялась падающих водяных потоков. В конце-концов, они с Жорой остались снаружи, а остальные пошли искать Лешего. В полумраке пещеры, почти все стены светились таинственным зелёным светом. Факел разгорелся ярким огнём, а Грог, с досады, сплюнул:

— Тьфу ты — зараза! Мох…

— Мох? — переспросила Руди.

— Да — мох. Светящийся, как светлячки.

— А разве такое бывает? — удивилась Эллима, разглядывая странную растительность, с которой ни разу в жизни не встречалась.

— Бывает, — подтвердил Авантюрист, убедительно кивнув головой. — Сколько ты пещер облазила, а с такой растительностью не сталкивалась?

Эльфийка отрицательно покачала головой и на этом, экскурс в биологию можно было заканчивать, переходя к поискам безумного субъекта. Искать долго не пришлось. Старик сидел в глубине небольшой ниши, поддерживая маленький костерок. Дым уходил кверху, исчезая в расщелине скалы. Через неё пробивался дневной свет и можно было предположить, что и еду спускали Лешему, сердобольные люди, через ту же расщелину. Воду, видимо — нет, так как её тут имелось в избытке.

— Смотри-ка, он весь оброс лишайниками, — изумилась Эллима. — Интересно, сколько старичку лет, если растут они очень медленно?

— Да на нём ещё и плесень поселилась, — вторила её Сюзи.

— Ну, это уже грибы, — равнодушно подсказал Грог.

— У него и вместо бороды лишайник, — улыбнулся Борн, покосившись на Пинка и наблюдая за его реакцией.

— Угу! — подтвердил Дроут. — Длинная, кустистая…

— А ведь селятся лишайники там, где другим растениям делать нечего, — со знанием дела, констатировала факт эльфийка.

Авантюрист пожал плечами и предположил:

— У старичка с ними, наверное, симбиоз — полное взаимопонимание и сотрудничество. Ну, как у орхидей с грибами. Этому, так же, грибы с плесенью поставляют питательные вещества, а он им кусок собственной плеши, на развод, а может, и ещё чего…

— В этом случае, союзники обнаглели и не отделались местом, под отдельный гарнизон, — уже засмеялся Борн.

— Ну, это не так плохо, — отозвался Грог. — Это говорит об экологически чистой местности. В данном случае — этого индивида.

Обратившись к Лешему, он спросил:

— Скажи-ка дедуля, а где находится затопленный «Город Теней»?

Старик странно и хитро посмотрел на просителей. Прищурив старческие глаза, он высунул кончик языка и продолжал загадочно молчать.

— А мы тебе гостинчик принесли, — вкрадчиво прошептал Авантюрист, раскачивая в бутылке пьянящую жидкость. — Нектар — что надо!

— Кажется, он и не знает, что это такое, а вы пытаетесь споить старичка, — вмешалась Руди.

— Чего не сделаешь на благо концессии, — ответил Грог. — А ему уже, по-моему, всё до фонаря. Жить осталось, на один глоток — до следующего понедельника…

Леший насторожился и пристально посмотрел на бутылку. Резко схватив её обеими руками, он молниеносно сорвал пробку и приложился к горлышку губами. Хлебнув «Нефилимского отстоя», старик преобразился. Глаза загорелись таинственным огнём, а плечи расправились. Пока он не наделал глупостей, свалившись в забытьи, надо было срочно продолжать допрос субъекта. Грог предпринял ещё одну попытку, уже нетерпеливо спросив о местонахождении города:

— Дедуля! Ну где этот долбанный городишко?

Леший сделал ещё пару крупных глотков, прямо из горлышка, и резко ответил:

— Где-где?!

— Женщины! — предупредил Авантюрист. — Заткните уши!

Но старик сказал совсем не то, что от него ожидало мужское население. Хоть их и предупреждали о странностях Лешего, он ответил просто:

— Прямо в бухте города! Разве что чуть подальше — в сторону «Пагод».

Сказав это, он вскочил на ноги и не расставаясь с бутылкой, исчез под падающим потоком воды.

— Он сбежал, — растерянно пробубнила Ламуна, вводя остальных в курс дела, в который они и без неё были введены.

— Да нет — наверное, за добавкой побежал! — предположил Борн.

— Почувствовал вкус жизни, — вздохнув, сказал Дроут, отхлёбывая из горлышка одноимённый напиток.

— Ты-то хоть не сбеги, — предупредил его Грог.

Как бы там не было, а дело сделано: адрес выяснен, пусть и приблизительно, но, город не иголка — в расщелину скалы не спрячешь. Выйдя из пещеры, товарищи застали Жору с Люськой в крайне растерянном состоянии. Единорог рассказал, что неожиданно из-под воды выскочило неведомое чудище и, радостно рыча, пробежало между ними в сторону города.

— Весело теперь будет там, — улыбнулся Борн.

* * *

Для поиска затопленного города нужно было спускать подводную лодку на воду. Хотелось того, или нет, но, пришлось возвращаться на «Мёртвый Берег», где возле кладбища погибших кораблей стояла их тренога. Борн почесал затылок и весело сказал:

— Надеюсь, всё-таки, что усатый тип не болтается на полиспасте…

— Фи, — отозвался Грог. — Кладбище рядом, а лопата у Пинка всегда с собой — в телеге. Представляю, с каким наслаждением он будет хоронить конкурента… Наверняка придумает сказку про то, как хоронят в гномьих поселениях — с расчленёнными на части.

— Зачем? — не понял Борис, исподтишка разглядывая своё тело.

— Чтобы немедленно отрубить голову лопатой — на всякий случай. Вдруг соперник оживёт, а так, гарантия на все сто, что тот больше никогда не встанет на ноги.

До кладбища добрались без происшествий. Тренога стояла там, где её оставили и никто не покусился на имущества Пинка. Спустив подводную лодку на воду, гном приступил к её подготовке к плаванию. Наконец-то, он закончил и, теперь уже водный караван, двинулся в сторону «Юга». Разбить лагерь решили на берегу «Полуострова Плача», в паре миль от города. Это место было выбрано не случайно: оно имело среднее значение в расстоянии, между «Югом» и «Пагодами», и приблизительным местом, указанным Лешим. Время, отпущенное на подводную эпопею оставалось неизвестным и поэтому, сначала решили посетить город, чтобы запастись продовольствием.

Товарищи увидели Лешего на улицах «Юга», марширующего по-военному и певшего боевые гимны. В руке он держал бутылку и размахивал ей над головой. Прохожие шарахались от него в разные стороны, а стражники пребывали в полной растерянности, не зная, что предпринять — местная достопримечательность, всё-таки…

— Такого я от него не ожидал, — уважительно отозвался Грог о проделках отшельника.

— А чего ты от него ожидал, — спросил Борн, — чтобы он на рынке грибами торговал?

По-быстрому отоварившись всем необходимым товарищи спешно покинули городские улицы. Как сказал Грог: «Уносим ноги, пока нас не обвинили в диверсии!» «Да-да! — добавил Рэндор. — И в порче живых памятников»…

Берег оказался безлюдным, что было только на руку. Песчаный пляж способствовал работе, не создавая препятствия валунами и более мелкими камнями и пока всё шло нормально. Треногу оставили там, где оставили. Борн, не подумав, предложил:

— Может быть виселицу сюда привезём?

— А зачем? — возразил Пинк. — Мы как были на острове, так на нём и остались — зачем двойную работу делать?

Подводная лодка, с гордым и непонятным названием «Хорхой», лениво покачивалась на волнах. Состав команды, сформированный ещё в прошлый раз, пришлось пересмотреть. Руди с Мирандой отводилась роль водолазов и, место их дислокации было на баркасе. Жоре с Люськой отводилась роль наблюдателей, а Дроуту — охранника. Подводная лодка медленно погрузилась. Команда рассматривала в иллюминаторы дно озера. Вода имела среднюю степень прозрачности и все неровности дна и подводные скалы выглядели зеленоватыми. Сделав порядочный крюк, на дне так ничего и не обнаружили. Только с третьей попытки стали попадаться каменные блоки, имеющие искусственное происхождение. Лагерь перенесли ближе к месту находки. Стало ясно, что цель близка, но, опускалась ночь и, на сегодняшний день, дальнейшие поиски пришлось прекратить.

Глядя на ночное небо, каждый предался воспоминаниям. Над стоянкой повисла тишина и это, как ни странно звучит, создавало дискомфорт. Если бы около костра все старались перекричать друг друга, половина молчунов давно бы уже спала спокойным сном. Молчание нарушил Грог банальной фразой:

— Звезда упала.

— А почему они падают? — спросила Эллима, рассматривая длинный огненный след, оставленный метеором.

— А ты у трубы спроси, — посоветовал ей Авантюрист, протягивая эльфийке оптический прибор.

— Она слишком вульгарна, — отказалась Эллима, не желая вступать в полемику с вредным стеклом.

— Да ладно тебе — хоть посмеёмся…

Подзорную трубу взял Борис. Выдвинув её на всю длину, он нацелился в звёздное небо, пытаясь увидеть недоступное обычному зрению. Труба среагировала моментально:

— Здравствуй дру… Ё-моё! Что с тобой сделали эти изуверы?!

— Заткнись, дура! — рявкнул Дроут, ещё с первого раза, сразу же невзлюбивший оптику.

Она отвечала ему взаимностью. Пришлось замолчать, чтобы сохранить целыми линзы.

— Ну, вот и поговорили, — усмехнулся Борн, сладко потягиваясь.

Все повторили это действие и только сейчас поняли, как они устали за сегодняшний день.

* * *

Светило только поднималось над горизонтом, а товарищи уже были на ногах. Баркас с лодкой отчалили от берега и направились к месту находки. В иллюминаторе ещё было темно и пока солнце полностью не поднялось над гладью озера, под водой сохранялся полумрак, в котором ничего нельзя было разобрать. Постепенно солнечные лучи пробили водную толщу, осветив обломки строений, среди подводных скал. Пинк, зазевавшись, врезался в скалу и подводная лодка прошла её, чуть ли не насквозь, торча наполовину из чёрной породы. Все кубарем покатились на пол, проклиная всё на свете, но больше всего, неуклюжего бородача. Из общей кучи живых тел послышался голос, пообещавший лишить его национального достояния, если гном ещё раз допустит подобную оплошность. Выщипывание бороды без наркоза показалось Пинку слишком суровым наказанием и он машинально схватился за неё обеими руками.

— Ты что, мерзавец, сделал?! — крикнул Грог. — Подводную лодку или торпеду? Или глисту… Господа офицеры! Мы в…

— Где? — переспросил его Рэндор.

— В задней части подводной лодки. В корме — в последнем отсеке…

— Но мы же в носу! — недоумённо возразил Борн.

— А-а-а! — раздражённо махнул рукой Авантюрист и приступил к разбору полётов.

Предстояло выяснить, что же всё-таки произошло. Когда нарисовалась общая картина происшествия, выяснилась любопытная деталь — скала поддалась не благодаря мощности подводной лодки. Скорость тоже оказалась ни при чём. Только сейчас открылась главная сущность шкуры хорхоя: когда она оказывается в замкнутом пространстве, то генерирует вокруг себя вакуумное поле. Это качество и способствует тому, что червяк без мыла проползает через любые препятствия — любой твёрдости.

— А как же быть с колёсами у тачанки, на которой мы катаемся? — задумался Пинк.

Авантюрист состроил неопределённую гримасу, пожав, при этом, плечами и сделал предположение:

— Они же полностью в грязь не погружаются, а про грунтовую дорогу и говорить нечего…

В своих выводах он уверен не был. Можно, даже, было сказать — совсем не уверен. Ещё раз почесав затылок, он подумал о том, что возможно роль играет целостность шкуры, а если её разрезать на куски — это качество теряется. Махнув рукой на подобные предположения, он предпочёл заняться делом, а не размышлениями на отвлечённые темы. Задний ход, без проблем, вывел подводную лодку на свободу. На скале остался след, в точности повторяющий очертании субмарины. Куда девалась скальная порода, оставалось только гадать. Гадать было некогда и настоятельно порекомендовав Пинку быть внимательнее, товарищи продолжили обследование «Города Теней». То, что это был именно он, теперь ни у кого не вызывало сомнений. Через пару сотен метров стали попадаться целые дома, пустыми глазницами выбитых окон таращившихся на пришельцев, посмевших нарушить их покой. Промелькнул шпиль ратуши и центральный городской фонтан. Целые кварталы многоэтажных построек хранили молчание о былой роскоши города. Судя по строениям, нынешний «Юг» и в подмётки не годился утопленнику.

Рэндор нервничал. Примета, сообщённая старым эльфом, никак не хотела себя обнаруживать. Неожиданно он крикнул:

— Стоп! Это оно…

«Хорхой» застыл над огромной каменной плитой, лежащей на массивных гранитных блоках. В крышке своеобразного саркофага имелись круглые и, по всей очевидности, сквозные дыры. Они, вероятнее всего, служили когда-то монтажными отверстиями, через которые пропускались многочисленные толстые верёвки для установки плиты на место. Руди с Мирандой нырнули и обследовав многотонную плиту, подтвердили первоначальные выводы.

— Тут никакая тренога не выдержит! — раздражённо проворчал Борн.

— Протаранить плиту на подводной лодке, — предложил Грог, вспомнив, с какой лёгкостью они прошили скалу.

— Нельзя! — возбуждённо возразил Рэндор. — Можно повредить посох. Неизвестно, на какой глубине он лежит. Вдруг — под самой крышкой?

— Ё-моё! — осенило Авантюриста. — Поднять плиту на «Шарах-Прыгунах!»

Все переглянулись. Работа предстояла долгая и то, только потому, что потребуется немало времени на доставку из леса шаров, способных количеством совладать с гранитной плитой.

— Вес камня в воде снижается, раз в шесть, — продолжал Грог развивать техническую мысль. — Нам не нужно, чтобы заглушка улетела в Повалье. Достаточно просто сдвинуть её в сторону и бросить, к такой-то гоблинской матери. Хорошо, что крышка вся насквозь дырявая. Это значительно облегчит задачу гному, которому не нужно будет мудрить с приспособлением для крепления.

Две недели ушло на то, чтобы доставить «шары-прыгуны», путешествуя, туда-сюда, в лес шаров. Лианы, так же, подошли, как нельзя кстати. Телега буквально летела за тарантасом, едва касаясь колёсами земли, а в один заход, так и вообще транспортировалась исключительно по воздуху. Скопив на берегу достаточное количество шаров, можно было приступать к водолазным работам. Проверив ещё раз расчёты, Грог удовлетворённо кивнул головой. Теперь предстояло загнать растительные понтоны под воду. Это было самой непростой задачей, осложнявшейся тем, что невозможно было шары сдуть. Приходилось загонять их под воду надутыми, с помощью полиспаста. Поэтому, всё-таки, пришлось установить на плоту треногу.

— Хорошо — плот тяжёлый, — вздохнул Грог. — А не то улетели бы, к едрене — Фене.

— Руди с Мирандой, как штатным водолазам, предполагалось крепить лианы, просовывая их в отверстия гранитной плиты. Толстая медная проволока, с крючком на конце, служила приспособлением, позволяющим проделывать это с лёгкостью. Миранда суёт лиану в дыру, а Руди, крючком, ловит его под плитой и вытаскивает со своей стороны. Затем, она доставляет конец на плот и там, с помощью полиспаста, его тянут-потянут. «Вытянуть не могут!» — постоянно ворчал Грог, которому до смерти надоели монтажные работы. Сидя в подводной лодке, он отвёл себе роль координатора проекта, наблюдая за действиями товарищей со стороны, но, удержаться от едких комментариев не мог. Не мог он отказать себе в удовольствии получить удовольствие.

Наступил час «Х» и при креплении очередного шара, гранитная плита дрогнула. Ещё один шар и она уже свободно парила в толще воды. Прицепив один конец лианы к баркасу, а другой к плите, её осторожно отбуксировали в сторону. Руди с Мирандой хотели перерезать пуповины у шаров и отправить последние в свободное плавание, но, Грог решительно, с помощью языка жестов, приказал проткнуть их ножами. Водород вышел наружу, крупными пузырями поднимаясь к поверхности. Плита рухнула вниз, подняв тучу ила, которая на время закрыла собой весь обзор.

— Зачем? — спросил Рэндор.

— Что — зачем? — уточнил Авантюрист.

— Зачем их было протыкать? Пусть бы плыли…

— Ничего вы не смыслите в технике безопасности. Пристанут шары к берегу. Найдут их вездесущие мальчишки… Хорошо, если просто проткнут острой палкой, а если он к ним в костёр попадёт? Бабахнет так, что: куда острые лыжные палки, куда пассатижи…

Пока они обсуждали технику безопасности и последствия, могущие последовать в результате её нарушения, Руди с Мирандой уже привязали найденный «Посох Власти», а Дроут вытягивал его на плот. Пока лодка всплывала, Грог рассказал рыцарю свои соображения насчёт того, как посох прятался:

— Правитель этого города пошёл по другому пути, нежели рассказано в нашем опусе. Расставаться с посохом он не захотел, но и применять боялся. Правитель просто напросто замуровал оружие, накрыв его массивной плитой. Чтобы никто не смог им воспользоваться, он приказал вместительный колодец выложить из огромных блоков, чтобы никакой подкоп не смог преодолеть преграду. Положив туда оружие, сверху колодец накрыли такой массивной плитой, что ни о каком воровстве не могло идти и речи. Правитель, охраняя оружие, применил самую правильную тактику: оружейный колодец разместил не в подвале замка и не в подвале монастыря, где можно спокойно и без посторонних глаз попытаться извлечь посох — он поместил его на центральной площади города, где всегда полно народу и шастают толпы стражников.

Рассматривая на берегу «Посох Власти», Грог обратил внимание на то, что он имел довольно странную конструкцию. Длиной более двух метров, он мало походил на ручное оружие, но, провод, выходивший из задней части, упирался в заплечный ранец. Странно, но массивный ящик должен находиться на спине, а не в телеге — на это намекали два полусгнивших ремня. Сам посох, судя по конструкции, состоял из двух, и даже из трёх частей, если не считать рундук с лямками. Авантюрист лениво зевнул и сказал Рэндору:

— Предполагаю, что оружие жутко индивидуально. Без хозяина, будет проблематично пуляться огненными шарами. Хотя, кто его знает…

* * *

В одну из ночей Грогу снился сон про то, как он крадётся по лесу шаров. С другой стороны крались Руди с Эллимой, держа в руках «Черный посох власти», а заплечный ранец несла Сюзи. Ламуна летела над лесом, шелестя прозрачными крыльями. Её задачей являлось координирования огня. Ада настолько законспирировалась, что заблудилась… Что сильнее бабахнуло: посох или лес шаров — та к и осталось невыясненным…

Глава пятнадцатая

Ночные серенады

Караван медленно двигался в сторону «Мёртвого берега», где среди погибших кораблей, их ждала погрузочная площадка. Справа на траверзе лежали величественные горы, среди которых располагались «Пагоды», в которых розовощёкие монахи вели трезвый образ жизни. Без забот, без хлопот, они мирно предавались безделью, прикрываясь благородным предлогом уединения. Тщательно избегая всевозможных потрясений внешнего мира, монахи прозябали на «Полуострове Плача», в полной безвестности. Цивилизованный мир сотрясали катаклизмы, врываясь в него войнами, эпидемиями и государственными переворотами, а в этом мирке жизнь текла неторопливо. Рясы приходилось регулярно распарывать, добавляя по бокам лишний аршин рубища, так как размер животов не стоял на месте. Постоянно совершенствуясь в приёме пищи, послушники добились впечатляющих результатов.

У подножия гор, в долинах — лежали яблоневые сады. Кое у кого, это вызвало сомнение в том, что плоды идут исключительно в пищу, а не на производства сидора. Показавшиеся виноградники, тянущиеся по каменистым склонам, только укрепили его в этом убеждении. Пахло жасмином, но, это к делу не относилось. Путь каравана проходил совсем близко от берега. Несколько монахов бежало в их сторону, отчаянно размахивая руками и что-то крича.

— Кажется, они взывают о помощи, — равнодушно сказал Борн, смотря на то, как послушники, спотыкаясь и путаясь в рясах, со всех ног несутся к ним наперерез. В это время, один монах обернулся в сторону гор, что-то там высматривая.

— Бежим скорее! — крикнул ему другой.

Прыгнув в воду, монахи вплавь добрались до плота. Забравшись на него, они дико озирались по сторонам, до сих пор не веря в своё спасение. «Как вши при обработке дихлофосом», — подумал Авантюрист, смотря на то, как монахи суетятся.

— Что случилось? — лениво спросил варвар, с удивлением разглядывая беглецов.

Один монах отдышался и возбуждённо пояснил:

— По ущелью, с огромной скоростью, движется селевой поток!

Перед глазами разворачивалась картина катаклизма. Выворачивая деревья с корнем, по горам неслась вонючая жижа. Тяжёлые камни поток с лёгкостью увлекал за собой. Чуть ли не целые скальные образования подпрыгивали на несколько метров от земли, подгоняемые серо-чёрной жидкой массой. Её консистенция дурно пахла, сильно напоминая известный бесконтрольный процесс… Запах достиг побережья, делая жизнь её обитателей невыносимой, во всяком случае — на ближайшее время. В общем — вонища стояла страшная.

— Никогда здесь не видел такого селя! — воскликнул один монах.

— Это не сель, а тролль, — возразил другой.

— При чём тут тролль?! — сердито крикнул первый.

— Опять, скотина, кислых яблок обожрался! А ты молодец — оперативно из подвала выскочил…

— Да ладно тебе! Как он яблоки собирает? Они же маленькие…

— Нечего их собирать! — сердито возразил второй монах. — Тролль жрёт плоды вместе с яблоней. Только пеньки остаются…

— Кажется, арбузные семечки проплыли, — растерянно сказала Эллима, тыча пальцем в поток, уже потерявший свою силу.

— Как ты их там разглядела? — спросил её Грог.

Эльфийка молча показала ему подзорную трубу. Грог с подозрением посмотрел на свой карман, но, ничего не сказал.

— Мстит, наверное, тролль-то — усмехнулся Борн, переключаясь на принятие горячительного — для снятия стресса, как он сам пояснил.

Авантюрист скептически оглядел фигуры монахов, мокрых, с ног до головы и поинтересовался их дальнейшими действиями:

— Куда вы теперь? Назад — в «Пагоды»?

— Нет больше «Пагод», — грустно ответил один из послушников.

— Переждём катастрофу в «Коровяке», — поделился планами один из самых активных монахов. — Уйдёт тролль — вернёмся. Придётся заново отстраиваться…

— Причём — в другом месте, — ехидно прорычал Дроут, смачно отрыгнув послевкусие «Нефилимского отстоя».

— Ну а что? — успокоил монахов Грог. — Если всё не погибло, то, виноград будет размером с яблоки.

Пьяных монахов сгрузили в «Коровяке». Они порывались вернуться, чтобы идти бить морду троллю, но, их отговорили от этой затеи. Во всяком случае, посоветовали до утра никаких военных действий не предпринимать.

— Не пьём, не пьём, — беззлобно иронизировал Борн, укладывая очередного пострадавшего на свободное место возле телеги.

Утром, рабочие зала занимались своим привычным делом. Завсегдатая заведения, считавшего доспехи уже своими, вытряхнули: сначала из лат, а уж затем из ресторации. Закончив, как обычно, освобождать расписное железо от узника совести, стремившегося на защиту своей родины, они обнаружили остальные доспехи тоже занятыми, потому что храп не прекратился с изгнанием пьяного паладина. Уборщики пребывали в растерянности. Один осторожно подошёл к другому комплекту лат и приподнял забрало. Розовощёкая пьяная морда почти ничего не выражала, а на физиономии застыла лёгкая улыбочка. В остальных доспехах было то же самое. На кирасе одного рыцаря кто-то написал углём короткое иностранное слово…

* * *

Друзья спешили в город «Нос», где на рейде их ждала шхуна «Люська». Грог очень надеялся на то, что она никуда не делась. В противном случае, за душевное здоровье Пинка он бы не поручился. «Чёрный Посох» трясся в телеге, не прикрытый ничем и от этого, телега выглядела танком, пятившимся назад. Или тачанкой, с вот таким пулемётом… Он намекнул гному на упущение и тот накрыл находку попоной. Авантюристу пришла в голову шальная мысль: ему захотелось развернуть агрегат в сторону «Гиблых Болот» и провести ирригацию всей территории, а заодно, и стерилизацию, освободив местность от злобной живности. «Вопрос в том, что неясно, как он работает, — размышлял Грог. — Не испортился ли посох за то время, пока находился в воде?» Пока он пребывал в раздумьях, караван подошёл к стенам «Носа».

Вопреки опасениям, «Люська» стояла на якоре, единственным крупным судном эксплуатируя городской рейд. Команда на корабле оживилась и подкованные башмаки затопали по палубе, снимая корабль с якоря. Ещё через полчаса, шхуна заняла место у стенки, готовая принять в трюм сухопутные транспортные средства. Грог поднялся на борт, где его встретил капитан Стив. Обменявшись приветствиями, Авантюрист спросил:

— Ну, как вы тут без нас? Наверное все кабаки излазили?

— Да что ты! — испуганно ответил капитан. — Пока вас не было, вокруг корабля, каждую ночь, какой-то усатый тип на байдарке рассекал — серенады пел. Раз восемь перевернулся…

— А чего он хотел? — удивился Борн.

— Я же говорю — песни горланил. Спать не давал — всё какую-то ламунду звал. Почти требовал… Плотник Карл, на всякий случай, свою в три парусины закатал и столярным клеем замазал. Он не знал точно, что имел ввиду усач. А вдруг это она и есть?

Грог засмеялся, а Дроут заржал так, что мачты затряслись, вибрацией передаваясь на такелаж.

— А как же теперь Карл? — побеспокоился Пинк, начиная догадываться о причинах бурного веселья.

— Теперь из-под бушприта не вылезает, — пояснил Стив. — Так и торчит в гальюне…

— Откуда здесь взялся усатый прелюбодей? — удивился Борн. — Отсюда до «Коровяка» — о-го-го!

— Да — любовь преодолевает и не такие расстояния, — неожиданно, для всех, высказался Борис, поправляя покрывало, чем немало смутил матросов.

— Что-то я сомневаюсь, насчёт любви! — сердито возразил Пинк.

Матросы так не считали, проведя бессонные ночи в усиленном карауле. К тому же появление Бориса вызвало некоторое смятение в неокрепших умах. Психический шок удалось предотвратить, выдав матросам праздничную порцию спиртного, в честь возвращения экспедиции. На палубе появился корабельный врач Бальк и с ходу заявил:

— Опять у команды вши завелись!

— В море? — удивился Грог. — Может быть, в одежде кто пронёс?

— Она же у них новая, — не согласился доктор.

— Так и купались они, в чемеричной воде, после того, как переоделись, — вспомнил Авантюрист. — Вшивая команда! Наверное, у кого-то вошка впала в анабиоз и вот — проснулась…

— Ну так что — опять ванны принимать? С чемерицей…

— Нет, мля — с шампанским! Конечно с чемерицей! Не хватало, чтобы мы все чесались, как шелудивые! Форму перегладить горячим утюгом.

— А если утюг не поможет? — осторожно спросил Бальк.

— Поможет! — резко возразил Грог. — Это смотря как гладить…. Ну не шёлковую же одежду им заказывать? Вши категорически не переносят этой ткани…

— Я слышал, что из какой-то тли отличный краситель делают, кажется красный, — вмешался Пинк. — А из вшей нельзя?

— А-а-а! — отмахнулся Авантюрист. — Тебе-то это зачем, Пинкертон? У тебя любимый цвет в тон баклажану.

Руди, прислушиваясь к разговору, спросила:

— Грог, а почему ты Пинка, иногда Пинкертоном называешь? Это что — его полное имя?

— Не знаю… Просто хотелось низкорослому гному приятное сделать. Придать, хоть какую-то, степень солидности, повышающую его в глазах окружающих, да и в его собственных. А то он, бедный, извёлся весь, из-за своих комплексов: ростом мал, борода клочьями…

— Зато я петь и плясать умею! — раздался обиженный голос.

— И пить! — весело добавил Борн.

Рэндор, довольный успехами экспедиции, неспешно прогуливался по палубе корабля. Он обратил внимание на одну странность: все матросы занимались своими делами внизу и только один сидел на марсовой площадке, в обнимку с мачтой. Он спросил пробегавшего мимо кока Пудинга, о причине столь странного поведения моряка:

— А чего этот матрос на марсе уселся?

— Да вот, ваш Дроут сказал, что он так проголодался, что сейчас бы целым кабаном закусил!

— А матрос-то тут причём? — удивился рыцарь.

— Его Кабаном кличут…

— Кстати, а зачем Дроуту, такие большие надбровные дуги? — спросил Пудинг?

— От дождя…

Кок, подойдя к орку, вежливо обратился:

— Товарищ орк!

— Повальский гоблин, тебе товарищ!

— И тем не менее — что вы будете кушать?

— Команду! — заржал Дроут, поддерживая игру.

Вечером устроили праздник воссоединения. Каждый был в своём репертуаре и нет необходимости заново пересказывать уже известные сценарии.

* * *

Утром шхуна отвалила от стенки и взяла курс на остров «Каменный гриб». Предстояло принять решение, каким путём возвращаться. Трактирщик сказал, что в проливе, идущим по левобережью залива, вроде бы, никаких рифов нет, но, там есть какая-то другая опасность, о которой он толком не знал. Моряки, имеющие смелость, пройти этим путём, возвращались, несколько, загадочные. Некоторые совсем полоумные и всех тянуло обратно. Большинство совсем не вернулось. Так что, все прокладывают курс мимо города «Акулий глаз», хоть он и длиннее. «Идти мимо города — погубить всех плавучих торговцев, которые, в погоне за наживой, перетопят друг друга», — подумал Грог и усмехнулся. Его сейчас больше всего волновал другой вопрос: сколько они не путешествовали, но, никаких стад единорогов не видели. Не видели и яиц, кроме куриных. Что потом сказать Жоре? Он отогнал от себя эти мысли, как неразрешимые, на ближайшее время.

Подошёл Борн и спросил:

— Ну, что делать будем?

— А что делать будем? — вопросом на вопрос ответил Авантюрист. — Подойдём к проливу и посмотрим, чем там народ пугают. В случае чего подводная лодка проведёт детальную разведку.

Борн согласно кивнул, а стоявший неподалёку Дроут, равнодушно пожал плечами, давая понять, что ему всё-равно.

Пролив между островом «Каменный Гриб» и левобережьем залива «Акулья Пасть» неумолимо приближался. Как не смотрел Грог в подзорную трубу, никаких рифов, преграждающих водный путь — не заметил.

— Давай вперёд — не торопясь, — скомандовал он капитану, а тот продублировал команду рулевому.

«Люська» медленно вошла в воды залива. Грог уже давно сделал приспособление из растения «Глаз водяного дракона»: шар укрепила Руди в районе форштевня, чуть ниже ватерлинии, а прозрачный черешок поднимался от него прямо к бушприту. Получилось, что-то вроде перископа, только наоборот: не из глубины разглядывать поверхность, а с палубы корабля — водные глубины. Впрочем, на подводной лодке было всё, как надо: шар, всплывая на поверхность, показывал обстановку на море.

Глядя в прибор, Грог ничего угрожающего не увидел. Прозрачность была средней терпимости и вполне сносная, для того, чтобы вовремя обнаружить опасность. По мере продвижения, стало кое-что проясняться. Ранее пугали тем, что пролив буквально забит рифами. На деле, это оказалось, не совсем, так. Точнее — совсем не так. Рифов было много, но все они расположились вдоль побережья. Хоть пролив и показался негостеприимным, пройти по нему было можно. Слухи, скорее всего, распространяли торговцы Акульего глаза. Но, всё оказалось сложнее, и рифы играли здесь роль, поскольку-постольку: на выступающих, в море, скалах — расположились сирены.

— Блин! — расстроенно выругался Грог. — Этого нам только не хватало! Спой светик — не стыдись!

— Что-то не так? — испуганно спросила Эллима и тревога передалась окружающим, особенно женщинам.

— Не так! — в сердцах воскликнул Авантюрист.

— А что? — допытывалась Руди, с тревогой всматриваясь в прибрежные утёсы.

— Видишь — на скалах птички сидят, с человеческими головами, притом, женскими?

— Ну, теперь вижу…

— По легенде, они сладострастным пением заманивают моряков на рифы. Услышав божественный вокал, мореходы не могут противостоять искушению, да что там говорить — с ума сходят, от любовной горячки. Ещё никто не смог устоять, кто слышал это пение — как завороженные, сами идут навстречу погибели. Насчёт баб, я не совсем уверен, но, утверждают, что на них гипноз не действует — никак. Так что будьте наготове! Борис вам поможет, а нам уже поздно поворачивать назад — легче проскочить…

— У женщин, надо бы ножи отобрать, на всякий случай, — шёпотом посоветовал Борн.

— Угу, — согласился Грог. — И яйцерезки — тоже… Вот Пинка, точно, нужно привязать!

— И баб, вместе с ним, — добавил Дроут.

Угрюмые скалы выпирали из воды и нависали над ней. Кругом валялись пожелтевшие кости, обрывки такелажа и чёрные обломки кораблей. Волны накатывались на берег, оставляя на нём белую пену; с рёвом разбивались о скалы, а брызги уносил ветер — обратно в море. Просоленные камни точились водой, а острые утёсы, до самого верха покрывал белый налёт соли. Над лежбищем сирен стоял стон стихии. Сирены тоже не молчали. Одна, как раз, подняла голову, готовясь начать свою задушевную песню. Сирена расправила крылатые плечи, прокашлялась и разинула рот, как варежку. Певица заорала так, что дубовая дверь, ведущая в кокпит, чуть не слетела с петель. Гнусавым голосом, фальшивя через ноту, она старательно выводила колыбельную для мореплавателей. Такого дерьмового исполнения Грог давно не слышал. Рулевой не выдержал напора и тут же направил корабль на рифы, где сидела эта гадина, энергично вращая штурвал и, при этом, безумно крича:

— Задавлю, падла — на хрен!

Дроут грубо отстранил его от штурвала, вернув корабль на прежний курс. Остальные сирены, словно опомнившись, хором подхватили песню товарки, исполняя музыкальное произведение, по принципу: кто в лес, кто — по дрова. Моряки бесновались, пытаясь спрыгнуть за борт и лично наколотить морду бездарным певицам. Пришлось всех запереть в кокпите, тем более, что в нём дверь показала себя с устойчивой стороны.

— Бориса за штурвал и полный вперёд! — скомандовал Авантюрист. — Он безразличен к подобным штучкам, да и мы наслышаны…

Шхуна оставляла за кормой концертный зал, на котором удивились нестандартному исходу событий. Одна сирена ртом достала бутылку спиртного, видимо с разбитого корабля и, заправски запрокинув голову, осушила её, почти до донышка. После выпитого, она по-новой запела, горланя кабацкую песню. Сбилась. Отхлебнула из горлышка ещё раз и продолжила. Срывающимся хриплым голосом, сирена выла что-то до боли знакомое, временами гнусавя, но, корабль был уже далеко и волнения постепенно стихли.

— Вот отстой! — раздражённо прокомментировал событие Грог.

— А мне понравилось, — улыбаясь, сказал Дроут. — У нас в стойбище, это произвело бы фурор.

— О — да! — согласился Авантюрист.

Он повернулся к Борну и спросил:

— А у вас?

Варвар только улыбнулся в ответ, но, ничего не сказал.

* * *

«Люська» вырвалась из залива и под всеми парусами неслась по «Морю погибших русалок». Узники кокпита уже давно обрели свободу, монотонно выполняя свои обязанности, а то и просто бесцельно слоняясь по палубе. Какой шёл день пути, знал, наверное, только штурман Кукиш. Справа, где-то за горизонтом, лежали «Великие Воды», таящие свои тайны не хуже, чем хранители кладов. Мореплаватели миновали город «Скопидомск», даже не взглянув в его сторону и постепенно приближались к острову «Грустное Прибежище». Проскочив его, как на духу, довольно быстро оставили за кормой город «Единорог», неумолимо приближаясь к городу «Северянин». Он находился в самой северной части страны. Это, по всей видимости, и наложило отпечаток на его название. Некоторые аборигены, проживающие за его стенами, рассказывали сказки про то, что в прошлом, «Северянин», большее время года был укрыт белыми снегами. Большинство же жителей, ныне живущих в этом городе, о снеге знали столько же, сколько и о вертолёте Сикорского. О ледяных пустынях — тоже…

Над северо-западной частью поселения нависали «Нефилимские скалы», с которых, в этом месте, падал водопад, продолжая течение реки «Северянка». Она огибала город с юга и впадала в «Море погибших русалок». Вода в ней была чистая и ледяная. Грог про себя отметил это обстоятельство, которое указывало на наличие в горах не только снега, но и массивных ледников. Со стороны скал постоянно дул северный ветер. В городе это не было заметно. Ветер дул с такой силой, что холодный воздух проносился над городом, опускаясь в море далеко за городскими стенами, серым камнем поднимающихся над землёй, чтобы служить охраной от набегов одичавших соотечественников. Кто в этой стране оседлый житель, а кто кочевник — уже давно никто не разбирался.

Поднятый на юте воздушный шар, громадным баклажаном, неспешно поднялся в воздух, держа курс в сторону «Нефилимских скал». Над морем стояла спокойная погода, но, стоило аэростату только приподняться над вершинами гор, как его тут же сдуло в сторону моря. Так продолжалось несколько раз и никакая сила, оказалась неспособной противостоять борею. Знаменитый северный ветер здесь свирепствовал с особой яростью. Поняв, что с этой стороны продолжать попытки бессмысленно, шар посадили обратно на корабль.

— Ветер с гор сдувает воздушный шар, не давая возможности, даже приблизиться к скалам, — сказал Грог дамам, после посадки аэростата. — Мы пойдём другим путём!

Окончание получилось, несколько, высокопарным. Все дамы уставились на него, ожидая продолжения вдохновенного спича, но, он грубо замолчал, игнорируя вопросительные взгляды. Вместе с Рэндором, они уткнулись в карту, разрабатывая план дальнейших действий.

— Надо штурмовать горы с другой стороны, — убеждал рыцаря Авантюрист. — Максимум, куда мы можем попасть на корабле — это город «Зареченск», и то, только потому что там лоция хорошая. Ну, и благодаря моему «визору», способному разглядеть подводное препятствие.

— Но почему? — не соглашался рыцарь. — Мы можем подняться по реке «Нефилимская нить» вплоть до города «Нефилимск»!

— Не можем — между городом «Междуречье» и левым берегом реки перекинут каменный мост с поэтическим названием «Одинокий».

— Точно — мать его за ногу! — выругался Рэндор. — Слона-то я и не заметил… Разбирать его никто не позволит… Значит — до «Зареченска», а уж от него… Что — опять караван?

— Там видно будет, — ответил Грог. — Во всяком случае, я не думаю, что нам с собой необходимо тащить баркас и подводную лодку. Тарантас да телега. Я думаю, хватит: на всё — про всё.

Товарищи вышли в город, ища как-всегда, злачные заведения, под благовидным предлогом поиска информации. Серо-белые стены домов и крепостных построек сверкали под солнечными лучами так, как-будто их действительно высекли из холодных глыб грязного льда. На улицах города, по всей видимости, подметали дворники, так как чистотой отличалось всё, куда наши герои не бросали взгляд. Самих мастеров, по очистке территории — не наблюдалось.

— Хорошо дворникам южных городов, — вздохнув, сказал Грог.

— Это ещё почему? — спросила Руди, заглядывая ему в глаза и, как-всегда, ища в них подвох.

— Потому что снег грести не надо! Ты не знаешь, что это такое. Тут увлажнил улицу да подмёл, кое-как — остальное ветер доделает, а там…

— У тебя, на твоей родине, полно снега? — робко поинтересовалась Эллима.

— Ой — навалом! — сплюнул Авантюрист. — Полгода, как минимум, лежит белое покрывало. Реки сковывает льдом.

— А что же в это время люди делают? — спросила Ламуна, не представляя себе, как можно на санях рассекать по улицам с бутылкой спиртного в руке и кататься с ледяной горки, практически на голой заднице.

Грог неопределённо пожал плечами и не стал вдаваться в подробности, которые только породят целую кучу дополнительных вопросов. Продублировав жест гримасой, он лениво зевнул.

— А всё-таки, — подключилась к допросу Ада. — Что люди делают в это время?

— Детей! — рявкнул Авантюрист.

— А-а-а! — обрадованно протянули женщины хором.

Им этот ответ показался исчерпывающим. В нём было заключено всё, на что бабы обычно рассчитывают и в чём заключены их чаяния. Если бы Грог сказал про то, что в это время плетут лапти, он бы дам сильно разочаровал. Даже в том случае, если бы им пришлось ходить босиком по холодному снегу, они бы предпочли лаптям первое.

Харчевня «Ледник» выросла, как по мановению волшебной палочки. Хозяина звали «Айсберг», на что Грог мысленно разразился ругательствами. Так как в этой стране, подобных образований, никто в глаза не видел, то, оставалось только гадать — откуда взялись эти наименования. Самим обитателям страны, похоже, это было до лампочки. Её, кстати, они тоже — в глаза не видели. «Контуженный городок, в котором все думают, будто бы они живут среди льдов», — подумал Авантюрист и усмехнулся.

— Ты про что? — спросил Борн, видя несанкционированное веселье.

— Да вот думаю — в этой забегаловке нам «Нефилимский отстой» подадут со льдом или без? Сунут в кружку соломинку или так сойдёт?

— В случае чего лёд Руди сделает, — в свою очередь, усмехнулся варвар.

— Она уже позабыла, как это делается, — остудил Грог его пыл.

— Ну и хрен с ним!

С этим настроением друзья шагнули за порог. Внутри было чисто, как на улице, разве что белые скатерти, на столах, отсутствовали. Посетителей почти не было, в связи с ранним часом и, пришедшие вольготно расположились на скамьях, избавленные от прослушивания пьяных разговоров, которыми пресыщен вечерний кабак. Кабатчик протирал полотенцем кружки, мурлыча под нос веселый мотив. Авантюрист оценил и то, и другое. Первое было, как везде, второе — получше, чем на скалах… «Чего они их всё трут? — раздражённо подумал Грог, наблюдая за тем, как Айсберг с остервенением надраивает многострадальное стекло. — Подойти, что ли — плюнуть»…

После выпитой порции «Зова русалки», настроение, несколько, улучшилось. Уже стало наплевать, чем занимается трактирщик, что он поёт и как. Дроуту с Борном это уже давно было до фонаря. Женщины не поняли. Они больше предпочитали есть — мнения разделились. Затем всё встало на свои места — всё правильно: одни едят, другие закусывают. Грог спросил трактирщика о странном явлении, намекая на сильный ветер, дующий с гор.

— Да — ветра в небе сильные, — согласился Айсберг. — Мы бы этого не замечали, но, иногда происходят курьёзные случаи, такие, как этот: «Столкнулись, как-то, в небе две ведьмы: одна на метле, а другая — в ступе. Деревянная кадка оказалась проткнутой черенком метлы, но, ещё вполне способной к полётам, правда, теперь уже со свистом. Дырка свистела, поддувая ведьме в поддувало, отчего та испытывала дискомфорт, а вот ту, что летела верхом на помеле — ударило о ступу и сдуло в море».

— Не нашли? — озабоченно спросила Сюзи.

— А никто и не искал! — удивлённо воскликнул трактирщик. — У нас тут не сыскное агентство, а ведьм, народ, на дух не переносит. Так что…

— Понятно, — безразлично вздохнул Авантюрист. — Значит, не повезло летуну. Точнее — летунье.

— Летун? — оживился Айсберг. — Это совсем другая история.

— Это тот, от которого залетают? — уточнил Борн.

— Нет! — возбуждённо возразил трактирщик, не поняв чёрного юмора, и соответственно, не могущего его оценить — Он приходит к женщинам в облике умершего или отсутствующего мужа. У нас живёт одна такая девица, у которой муж постоянно в разъезде, так вот она рассказывала подобный случай — к ней тоже летун приходил.

— Да? — засмеялся Авантюрист. — Я, лично, в этом — сильно сомневаюсь. Мне кажется, что летун тут не при чём. Нагуляла, неизвестно от кого, а на монстра всё свалила…

— Кто ж признает свою вину? — поддакнул Рэндор.

Ада с подозрением покосилась на рыцаря, который должен быть олицетворением честности и порядочности. Он почувствовал пронизывающий взгляд и попробовал оправдаться:

— Я имел ввиду — в общем…

Айсберг отпустил очередного клиента и вернулся к разговору:

— Вообще-то, ведьмы здесь большая редкость. Они всё чаще появляются около Пегасов, пытаясь проникнуть хоть в один из городов.

— А чего это ведьмы так стремятся туда попасть? — поинтересовался Рэндор.

— Магия, — коротко пояснил кабатчик. — Секреты мастерства. Но ведьм туда не просто не пускают — гонят всевозможными средствами. Плюс, на страже границ воздушных поселений, стоит мощный ветер, дующий всё с тех же «Нефилимских скал». Города «Пегасы», как-то противостоит этим ветрам, бушующим на тех высотах. У них свои секреты, как не быть сдутыми. Поэтому, они надёжно защищены от непрошеных гостей. Ступами ведьм усеяна вся долина, лежащая под «Нижним Пегасом». Если не лень, можете посмотреть…

— Лень, — подтвердил Грог. — И некогда.

Рэндор согласно кивнул головой, а Сюзи поняла, что в магические хранилища любого из Пегасов, она не попадёт никогда. Во всяком случае — в ближайшее время.

— Значит, на вершины «Нефилимских скал» попасть никак невозможно? — спросил Авантюрист, словно ненароком.

— Отчего же? — равнодушно пожал плечами Айсберг. — Есть туда путь. Если вам так хочется морозить причиндалы, то отправляйтесь к водопаду «Великан», который находится за городом «Нефилимск». Под ним имеется вход в пещеру. Она связывает Повалье с Козлотопьем. Это старый путь контрабандистов, идущий аккурат через вершину злополучных скал. Не советую сворачивать с тропы. Бывалые ходоки рассказывали, что видели на вершине гор, среди вечных снегов, какую-то пагоду. При попытке пересечь висячий мост — единственный путь к строению, на них нападало невиданное чудище. Как утверждает сам знаток гор, он таких больше нигде не встречал.

— Исчерпывающе, — задумчиво пробубнил Грог.

Остальные тоже призадумались. Трактирщик присоединился к общей массе, задумчивым видом внося некоторое замешательство, но, наконец-то вспомнил, что хотел сказать:

— Да, кстати, чуть не забыл — пароль: «Тебе привет от Сидора!»

— Какой пароль? — удивился Авантюрист.

— А ты как думал? — в свою очередь удивился кабатчик. — Там охрана, между прочим.

— Пещера жилая, что ли? — уточнил Борн.

— Конечно.

— Пинк — не спи! — Грог ткнул гнома в бок, выводя того из состояния отрешённости, при котором человек, вот-вот, готовится отойти на боковую. — Ты всё запомнил?

— Пока и запоминать — то нечего, кроме пароля.

Незаметно опустился вечер. На люстре рабочий зала зажёг свечи, а на столах масляные лампы. Они, в отличие от восковых свечей, немного коптили и пахли горелым оливковым маслом. На сцене, под блеяние волынки, запела певица, одетая в пурпурное платье. Волынщик, с пунцовым лицом, переживал вторую молодость и за это время поднаторел в музыкальном плане. Во всяком случае, после концерта на скалах акульего залива, исполнение местных музыкантов показалось, даже привлекательным.

— Стоит ожидать, что сейчас из-за кулис вынесут причиндалы тролля, — мрачно сказал Дроут, попивая недозрелое вино.

Авантюрист равнодушно пожал плечами и задал риторический вопрос, приглашая к дискуссии всех, кого не оставила равнодушным судьба гиганта гор:

— Интересно, великан их по запаху ищет или потрошит все забегаловки подряд?

В это время, на сцене произошёл конфуз: певица, при попытке взять неподъёмную, для себя, ноту, сорвалась на хрипловатый визг. Все вздрогнули, чуть не подскочив на месте. Грог с удивлением поглядел не концертные подмостки и задумчиво сказал:

— Мне эта рожа, кого-то до боли напоминает…

— Может быть — родственница? — предположил Борн.

— Точно! — согласился Авантюрист, пристально уставившись на певицу. — Она, наверное, повышает квалификацию сирен, преподавая им вокал.

Словно в подтверждение его слов, из авансцены выскочила целая толпа девушек с бутафорскими крыльями. Они пели и плясали, что-то вроде канкана, с элементами гопака. Это сильно напоминало подбадривание самого себя при колке дров: с визгом, уханьем и дёрганьем всеми конечностями — одновременно. Ночь опускалась на безумный город и товарищи стали собираться на корабль.

* * *

В эту ночь Грога посетил странный сон: гаишник на пегасе прибыл на место аварии. Слезая с крылатого коня, он задал один единственный вопрос:

— Почему?

— Чего — почему? — спросили обе ведьмы, почёсывая, после столкновения, синяки и ссадины.

Для шишек они где-то раздобыли лёд; грязный, как-будто он лежал рядом с кочегаркой. Им ведьмы обложились с ног до головы и приготовились замёрзнуть — в Пегас всё-равно не пускают…

— Почему вызвали меня? Здесь не музы столкнулись лбами, над головой особо одарённого графомана! Кстати, я именно у такого, только что был — поступил вызов на аварию у писателя. Над его головой столкнулось шесть муз — полный разгром: куда лиры, куда пассатижи, куда кнопки от пишущей машинки…

— А при чём тут пассатижи? — удивились ведьмы.

— Слесарь имел неосторожность пишущую машинку чинить… К тому же, для разборок, вам надо было затребовать тролля… Моя коня вам не товарища…

На сцене местного трактира выступали сирены, своими гнусавыми голосами зазывая посетителей в забегаловку. Они не только пели, но и плясали зажигающий канкан. От клиентов — отбоя не было. Особенно много среди них попадалось орков…

Глава шестнадцатая

Путь контрабандиста

До «Зареченска» друзья добрались без приключений. Город был очень красив. Сам, может быть, он на передовые позиции архитектуры и не претендовал, но вот окрестности поселения, оставляли сильное впечатление. Даже «Нефилимские скалы», возвышающиеся огромной каменной массой на севере, не выглядели такими угрюмыми, как в районе» Северянина». Всё вокруг сверкало, сияло, но, не вызывало отторжения. Город утопал в зелени, а вдаль тянулись заливные луга, перемежаясь редкими речными заливами. Оставив «Люську» на приколе, на берег спустили самодвижущийся экипаж и телегу. Названия на них, за столь долгое путешествие, немного пообтёрлись. Подкрашивать было некогда, да и незачем. Грог с Рэндором, после долгого совещания, так ни к чему и не пришли. Надо было срочно вырабатывать план дальнейших действий, иначе они рисковали ещё долго созерцать кабацкие подмостки города. На них, репертуар, значительно уступал ключевым городам страны: как по качеству исполнению, так и по содержанию. Собственно: и то, и другое — порядком надоело. Хотелось тишины повальских пляжей, где, если и валяются пьяными, то, во всяком случае, не бегают нагишом, смущая сморщенными телами неокрепшие умы наивных обывателей. Во всяком случае, в Повалье штаны вошли в привычку, в отличие от диких степей Козлотопья. Рэндор долго сомневался, поглядывая в сторону трюма, но, Грог предупредил его вопрос, прочитал сомнения рыцаря на его лице:

— «Чёрный Посох» берём с собой. Не зря же он в нашей истории фигурирует, хоть он и выглядит логичнее, чем чёрный платок. Кого отгонишь этой тряпкой? Я сильно сомневаюсь, что золочёный вензель способен, кого-нибудь, напугать. К тому же оставлять посох на корабле — небезопасно.

Рыцарь молча согласился, кивнув головой. Он посмотрел на «Нефилимский Тракт», пыльной змеёй уходящий в сторону города «Нижний Нефилим», который предстояло миновать. Укороченный автопоезд тронулся в путь. Сейчас его было трудно сравнить с подвижным составом паровоза. Теперь он больше походил просто на карету с прицепом. В этой связке лошади балдели в телеге, а случайные прохожие балдели, от увиденной картины. Слева от дороги серебрилась река, а справа тянулся корявый лес. Деревья, в нём, имели такую форму стволов, что напоминали змей, извивающихся в конвульсии. Ветви на стволах были ещё интереснее. Они сильно смахивали на растопыренные в сторону руки, с корявыми пальцами и, отнюдь не для объятий. И мрак…

В это время, со стороны леса, выскочил малолетний разбойник, применивший простую, но, неожиданную тактику. Он подбежал к телеге и схватив бутылку «Нефилимского отстоя», бросился наутёк. Никто ничего не успел, толком, сообразить и только эльфийка среагировала моментально.

— Стой! — крикнула Эллима, натягивая лук. — Стрелять буду!

— Надо сделать предупредительный выстрел в воздух, — ехидно заметил Грог.

Воришка, не оглядываясь, продолжал уносить ноги.

— Не услышал, — с сожалением вздохнул Борн.

— У тебя, наверное, лук с глушителем, — посочувствовал Авантюрист. — Или стрелы…

— Может быть — и то, и другое, — заржал Дроут.

Эльфийка стояла красная, как варёная свёкла, и с горечью в глазах обводила взглядом циничных товарищей, применивших простую, но проверенную тактику глумления над наивной девушкой.

— Первые вестники появляться начали, — сказал Пинк, смотря на мрачные своды леса.

— Ты про что? — уточнила Сюзи.

— Про контрабандистов…

— Пинк, ты всё перепутал, — произнёс назидательную речь Грог. — Разбойники и контрабандисты имеют существенное различие.

— Да знаю-знаю…

Из глубины лесного массива раздалось жадное бульканье, которое, почти немедленно, сменилось душераздирающей тошнотой.

— Смотри-ка — душа не принимает! — посочувствовал Авантюрист, покачав головой.

— Да молод, ещё, — вздохнул Борн.

Жалобные стоны постепенно стихли, перемещаясь в глубину леса. Эллима подобрала стрелу, вернувшуюся с неба и воткнувшуюся неподалёку от экипажа. Смотря на эти действия, Грог сказал эльфийке:

— Ты бы поаккуратнее с такой стрельбой, а то и в нас можешь угодить.

Она молча оглянулась и показала рукой на странную конструкцию, болтающуюся на кусту. Грог подошёл к ней и усмехнулся. На кусту висел архитектурный авангард, выполненный пчёлами. Они сновали мимо — туда-сюда, делая вылеты за взяткой нектара. Сама медовая фабрика выглядела, не просто странно — нелепо: один угол был построен в форме конуса, другой — строгого квадрата; дальний конец был выполнен в форме купола, покоящийся на длинном цилиндре, а рядом выпирал додекаэдр.

— Какая-то геометрическая агрессия, — прокомментировал увиденное Авантюрист. — Улей сотворён из бумаги. Странно — я никогда не слышал, чтобы пчёлы лепили себе картонное жилище… Осы — другое дело, но, это именно пчёлы…

Пинк, поглядев на искусственное творение насекомых, почесал бороду и предположил:

— Бортники, когда отбирали у пчёл мёд, наверное, обкуривали его травой «Гоблинские Глазки», а она является сильнейшим галлюциногенным средством.

— Я полагаю, тебе они на рассаду не нужны, — с надеждой в голосе произнёс Грог, не желая путешествовать вместе с кусачими полосатиками.

— Ну-у-у, — задумался гном, закатив глаза к небу.

— Без ну! — резко одёрнул его Борн. — У нас и так места мало в телеге.

— Пока мы их везём, они, просто-напросто, испекутся, — добавил Дроут. — Их закрыть придётся.

— А — ладно! — махнул рукой Пинк, отказываясь от этой затеи. — Дома наловлю. Эти, всё-равно, какие-то контуженные, хотя мне их архитектурное решение нравится.

— Оригинально, — согласился Рэндор.

Лес кончился и впереди показался город «Нижний Нефилим». Город вплотную подступал к реке, да так, что многие прибрежные постройки оказались в воде. С одной стороны дома стояла карета, а с другой — лодка. Грогу это очень понравилось и он поделился своими соображениями, по поводу местной жизни:

— Может получиться занятно: со стороны реки юный влюблённый горланит серенады, стоя в лодке, а с другой, местный Дон Жуан…

— Чего? — угрожающе спросила Руди.

— Чаво-чаво! Тоже поёт, только — гораздо профессиональней. Не то, что юный подражатель сиренам…

Местный трактир умилил приезжих. Внутри него было настолько уютно, что не хотелось уходить. Стол, за котором друзья разместились, стоял рядом с большим окном, за которым протекала «Нефилимская Нить». Лодки сновали туда-сюда с завидной регулярностью: под парусами, под вёслами — большие и маленькие. Рыбаки тянули сети, полные местной кильки, доходившей из моря, не только до этих мест, а даже, до нефилимского моста, как утверждают аборигены. Дальше просто плыть некуда — путь рыбе преграждает водопад «Великан», в сторону, которого, так стремились наши герои. Солнце за окном создавало дополнительное настроение: хорошее и плохое — одновременно. Хорошее, потому что сердце радовалось живописной картине, а плохое — потому что надо было продолжать путь дальше.

— Вот так всю жизнь! — ворчал Грог, поднимаясь с места. — Только освоишься и расслабишься — пора куда-то топать.

Он снял с Жориного рога проткнутую насквозь деревянную пивную кружку и подивился этому обстоятельству. Не тому, что единорог опять что-то испортил, а тому, что кружка из дерева. Жёлтые деревянные дощечки, стянутые двумя бронзовыми обручами, никогда не проветривались от пивного запаха, как их не протирай, и только в этом кабаке — трактирщик не махал тряпкой. Он применял простую тактику, возможную только в этом трактире — только этого города. Связывая за ручки несколько кружек вместе, он выбрасывал их из окна в воду. Побултыхав несколько раз, туда-сюда, трактирщик вынимал назад чистую посуду. В этот раз, он о чём-то задумался, глядя в сторону единорога и не глядя, выбросил в окно несколько кружек, забыв их привязать к страховочному фалу, не говоря про то, чтобы связать между собой. Из-под окна раздалось протяжное ругательство, смысл которого сводился к беременному коню и той же участи, грозящей трактирщику. Он выглянул в окно, под которым проплывала лодка и откуда, в его адрес, звучали проклятия. В долгу кабатчик не остался и перебранка грозилась затянуться надолго. Если вкратце, то в ответ на беременного коня, лодочнику угрожала беременность от стада гоблинов, стоящих в родстве с шурином трактирщика и лично с ним знакомыми. То есть — действо приобретало необратимый характер. Напоследок, припугнув лодочного наездника тем, что у него есть ненужная бочка с дёгтем, трактирщик посоветовал тому грести куда подальше.

Вдоволь наслушавшись местного фольклора, друзья вышли на улицу. Путешествие близилось к концу и нужно было поторапливаться. Ассимилироваться с жителями этой страны никто не собирался и все молча полезли в телегу. Даже Пинк. Когда растерянность прошла, всё вернулось на круги своя. Гном сел за руль и спарка тронулась в путь. Дорога пылила, друзья тряслись, а город «Нефилимск» медленно вырастал над пустынной каменистой местностью. Горы мрачными серыми кряжами подпирали синее небо и казались неприступными, для пешего странника, но, только не для контрабандистов, в чём и предстояло убедиться. Город расположился в странном месте: не на берегу реки, не под скалами, а на острове, посередине «Нефилимской Нити». Его остроконечные шпили подражали прибрежным скалам, зрительно продолжая их стремление в небо. Один мост вёл с левого берега на остров, а другой — с правого. Дальше города находился ещё один мост и для чего его построили, уже не мог сказать никто.

— А чего там гадать? — высказал свою точку зрения Грог. — Обычный объездной мост. Чтобы грузовые телеги не разбивали булыжные мостовые города, их направляют в объезд.

— А куда дальше-то ехать? — удивился Рэндор.

— Тогда — не знаю…

В «Нефилимск» решили не заезжать, чтобы не тратить драгоценное время. Водопад шумел почти рядом и настала пора проверить все накопившие версии и разрешить оставшиеся дела. Город, всё-таки, пришлось посетить. В нём имелась служба хранения, в которой можно было оставить всё: от иголки, до стада слонов. Такого, друзья не встречали, ни в одном, из ранее посещённых городов. Это навело Авантюриста на определённую мысль, что к этому приложили руку контрабандисты. Так же не исключалось их влияние на городские власти, если не сказать больше. Скорее всего, «Нефилимск» был основан, исключительно, союзом нелегальных торговцев. Как бы там ни было — техника оказалась пристроена. Дроуту вручили «Чёрный посох власти». Пинк давно заменил лямки у ранца на новые и на спине Дроута, ящик сидел, как влитой. Цельная картина Грогу напомнила другое…

Проплутав между камней, товарищи постоянно упирались в глухую стену, отчего Грогу так и хотелось сказать: «Непонимания». Ни дверей, ни проходов — ничего. Авантюрист не выдержал и присмотревшись к очередному камню, заподозрил в нём неординарность расположения: все камни, как камни и скалы, как скалы, а этот, даже по цвету выглядел светлее, не говоря про то, что он стоял здесь явно не к месту. Подойдя к нему, Грог вежливо постучал. Так — на всякий случай. Из-за каменной стены раздался глухой голос:

— Кто там?

— Тебе привет от Сидора! — ответил Авантюрист, приложив ухо к холодному камню.

— А что в нём?

— В чём? — не понял Грог.

— В сидоре! — донёсся недовольный голос.

— Килограмм сушёных баклажанов! — не выдержал Грог.

Камень отъехал в сторону и удивлённая рожа с любопытством разглядывала пришельцев.

— Неправильно, — сказала она.

— Трактирщик, про это, ничего не говорил, — уверенно заявил Авантюрист. — Решительно…

— Хм, — хмыкнул охранник. — Правильно.

Заплатив ему за проход, Рэндор попытался выяснить, что за чудо-юдо водится на вершинах гор.

— О-о-о! — страж прохода закатил глаза к небу. — Те, кто сталкивался с этим чудищем, предпочитали побыстрее уносить ноги. Туловище, у него, как у человека, а голова, как у собаки, но — с рогами минотавра.

— Это что за гибрид? — удивился Грог. — Анубис — не Анубис, Минотавр — не Минотавр! Анубитавр, какой-то!

— Рога, — хмыкнул Борн. — А зачем ему двойное гражданство?

— Да рога, поди, атрибут приобретённый, — заявил Дроут.

— А-а-а! — догадался Авантюрист. — Так вот почему он, скотина, злобствует!

Поймав на себе злобные взгляды женского коллектива, он предпочёл продолжить путь. Выйдя на вершину «Нефилимских скал», Грог огляделся. Насколько хватало глаз, лежал снег, но ветер, как ни странно, не то, чтобы отсутствовал, а был весьма умеренным. Скорее всего, это место он огибал стороной. Пагода виднелась вдалеке, среди синевато-белого покрова. Она тёмным монументом стояла посередине своеобразного горного острова. Окружённая, со всех сторон, бездонным ущельем, пагода соединялась с остальным миров висячим мостом. По мере приближения к нему, напряжение возрастало, а видимая картина не менялась.

— Может — сказки, всё это? — спросил Борн, скорее успокаивая себя, чем пытаясь удовлетворить любопытство.

— Сейчас узнаем, — сурово отозвался Дроут, держа пушку наперевес.

Какова её сила и в чём эта сила заключается, никто не знал. В душе — предпочитали не знать, так как из этого складывалось следующее: удовлетворённое любопытство неизменно следовало за появлением нежелательного противника. В белом безмолвии притаился какой-то подвох. В чём он заключался, можно было узнать только тогда, когда перейдёшь через мост. Дроут, Грог и Рэндор перешли. Из-за ледяной скалы появился гибрид, как-будто выросший из-под земли. В руке он держал такой же посох, как у Дроута, только меньше размером и ранец за плечами — отсутствовал. Наступила напряжённая пауза. Рэндор достал из кармана чёрный платок, добытый на кладбище и ситуация резко изменилась. В сознании Анубитавра, словно что-то подменили. Его лицо исказила гримаса ненависти, а когда рыцарь развернул чёрную тряпку в руках, то совсем ополоумел — монстр пошёл в атаку. Его интересовал только платок и ничего более. Грог предвидел подобный исход событий, накануне проведя параллели и прокручивая в уме прецеденты. Поэтому, он заранее припас длинный шест, прихватив его с собой. Авантюриста смущал только цвет, раздражающий быкообразных… Быстро присобачив платок к палке, он, не менее шустро, всучил приспособление новоявленному тореадору.

— Тряпка — торо! — напутствовал он королевского героя.

Анубитавр, с маниакальным упорством, атаковал чёрный платок. Рэндор еле успевал уворачиваться, от стремительных атак охранника пагоды. Грог обратил внимание на то, что стража «Золотого Копыта» раздражал именно золотой вензель, а не сам платок. Цвет тряпки не имел никакого значения, как раздражающий предмет, но, как носитель тайного знака — не давал тому покоя. Наконец-то Рэндор изловчился и, удачно выставив шест над пропастью, заставил Анубитавра сделать промах — он улетел со скалы. Дикий рёв падающего монстра постепенно затих, где-то внизу, закончившись смачным шмяком, а Грог устало сказал:

— Вот для чего нужен чёрный платочек, а я то, раньше, думал…

Рэндор, тяжело дыша, смотрел на запыхавшихся товарищей. Он не знал о том, что зрители, подчас, устают ещё больше того, кто даёт представление. Правда, они рискуют значительно меньше, но, всё-равно…

Оставшиеся, на той стороне, перешли через мост и Грог спросил Руди:

— Ну, как результаты ставок на тотализаторе?

— Чего? — удивилась подруга, разинув рот.

Авантюрист хотел повторить знаменитую фразу: «Чаво-чаво!», но сказал по другому:

— Ты на кого ставила?

Так ничего и не добившись, он смачно сплюнул и вернулся к незавершённым делам. Толстая глыба льда — настоящая скала, располагалась под крышей пагоды, а в ней артефакт «Золотое копыто». Лёд отказывался колоться, оказавшись настолько твёрдым, что не уступал граниту.

— Как же эта хреновина работает? — задумался Грог, смотря на «Чёрный посох».

Дроут держал его в руках, тем более, не представляя себе, как он действует. Ещё раз внимательно осмотрев агрегат, Грог обратил внимание на полное отсутствие, каких бы то ни было кнопок или рычагов. Постояв в нерешительности, он посоветовал орку попытаться заставить работать агрегат с помощью пинков и мелких потряхиваний. Это, так же не принесло никакого результата. Раздражённый непослушностью гадкой техники, Авантюрист посоветовал орку представить, что перед ним находится его смертельный враг. Чудо произошло или так было задумано, но с конца посоха сорвался огненный вихрь, на время ослепив наблюдателей. От ледяной скалы не осталось и следа. Белый пар плотными клубами поднимался к небу и уже на высоте сдувался северным ветром, в сторону «Диких Степей». Посередине сгоревшей пагоды, лежал артефакт. Он совсем не пострадал, по сравнению с деревом строения, от которого, даже золы не осталось. «Золотое копыто» оказалось вовсе не жёлтым, а серебристого цвета, но, контурами, обломок действительно напоминал копыто. Оно оказалось со слегка зеленоватым налётом и оплавленным по краям. После тщательного анализа, выяснилось, что изготовлен артефакт из странного металла.

Внезапно появившаяся лилит заорала не хуже, чем сирены на злополучных скалах. Все отшатнулись, от неожиданности, а она, схвати обломок металла, встала в угрожающую позу, готовая отразить любые атаки. Грог сплюнув, громко крикнул:

— А тебе, дура бескопытная, наша подкова с копытом, зачем понадобилась?

Рэндор схватился за «Клинок Виверны», изрядно подпортив нервы лилит, только одним его видом. Её лицо преобразилось и сделав титаническое усилие, демоница одним махом перепрыгнула через ущелье, унося добычу с собой. Рыцарь хотел немедленно броситься в погоню, но Авантюрист его удержал.

— Да брось ты её! — сказал он спокойно. — Оставь ей осколок былого величия — пусть лилит с ним забавляется.

— Как же так? — растерялся Рэндор. — Мы столько времени потратили, да и артефакт не должен достаться демоническим силам.

— А он и не достался, — успокоил его Грог. — Он уже давно не представляет, никакой ценности. Так — осколок былого величия…

— Почему ты мне об этом сразу не сказал? — расстроенно спросил Рэндор.

— Да ты бы мне не поверил! — ответил Грог. — К тому же, это была рассказанная байка, которую, просто было необходимо, если не проверять, то игнорировать. Тем более, я сам должен был убедиться в своей догадке. Это обломок лампы ифрита. Сама «лампа», несколько отличается от «Чёрного Посоха», испускающего «Огненные Стрелы». «Золотая Подкова» — ни то, ни другое. Мы видим то, что осталось от лампы. Воспользоваться «лампой» можно только один раз, запустив самому или послать своему врагу, в качестве презента. Королю кентавров, видимо, кто-то послал…

После переваривания информации, все облегчённо вздохнули, чувствуя приближение скорого возвращения домой.

— И с «Золотой Лампой», и с «Золотым Копытом» — разобрались! — торжественно провозгласил Грог. — Как теперь с посохом быть? Ума не приложу…

— А что с ним не так? — насторожился Рэндор.

— Я не уверен, что он будет работать у короля, — выразил свои сомнения Авантюрист.

— Почему?

— У него фантазии маловато…

— Да какая разница? — равнодушно проворчал Борн. — Вручим его царственной особе — пусть сам мучается, вместе со своими мудрецами.

— Значит зря время потратили? — спросил Дроут, разочарованно вздохнув.

— Ну как это — зря? — не согласился Авантюрист. — Сколько идей и техники Пинк приобрёл! Одно только это стоило того, чтобы предпринять и более дальнюю экспедицию! Сколько лесов предстоит гному вырастить, не считая того, сколько нужно построить…

* * *

Возвращаясь домой, нужда в лоцмане, благодаря нововведениям в конструкции шхуны, отпала. Кое-кто об этом даже пожалел, лишившись возможности посмотреть бальные танцы на воде. Корабль постоянно окружали русалки, резвясь вокруг, как дельфины. Они выпрыгивали из воды и били по ней хвостами, поднимая тучи брызг. Среди взбитой пены мелькали руки, головы и циклоидальная чешуя хвостов, вооружённых плавниками гомоцеркальной формы. «Классика», — раздался голос Грога, равнодушно смотревшего на расшалившихся обитателей морских глубин. Водный театр остался в стороне и «Люська» уверенно вошла в воды реки «Голубая Вода». Близился вечер. Шхуна подходила к городу «Сатир», в котором друзья намеревались скоротать часть вечера и некоторый отрезок ночи. Оказалось, что это невозможно, так как трактир «Раздвоенное копыто», в своё время подвергся нападению тролля и на данный момент находился на реконструкции. Приглядевшись внимательнее, Грог сделал другой вывод: «Полный разгром! Строительство кабака придётся начинать заново — с нуля». Мужики расстроились и тут Рэндор достал карту, показывая Авантюристу упущенную, в своё время, существенную деталь — на другом берегу находился город «Ифрит». Все переглянулись, строя скорбные лица и недоумённо пожимая плечами. Название заранее навевало уныние и товарищи единодушно решили, сегодня вечером, обойтись сухомяткой.

Возвращаясь в Повалье, последним форпостом, который миновала шхуна, был порт «Глушилово».

— Символичненько, — лениво прокомментировал Грог показания карты и разглядывая город в подзорную трубу. — Интересно, а что они глушат? «Нефилимский отстой»?

— Рыбу, наверное? — предположил Пинк, поглаживая добытые саженцы рукой и увлажняя подсыхающие корни.

— И то, и другое, — сказал Борн, прикладываясь к бутылке. — Есть добыча — есть повод обмыть удачу. Нет добычи — повод напиться, с горя… Что бы не случилось — всегда есть причина нажраться…

— Короче — идут на поводу у зелёного змия, — добавил Дроут и приложился к своей посуде.

Пинк, с бутылкой поводыря, совмещал приятное с полезным…

Эпилог

Навещая Пинка в ангаре, Грог прошёлся по аллее, высаженной гномом совсем недавно. Молодые саженцы хорошо прижились, но, до прозрачных шаров и дающих латекс стволов, было ещё далеко. Заглянув в бассейн, он с удовлетворением отметил приличный прирост водорослей «Глаза водяного дракона» и прошёл в ангар. Гном ковырялся с какой-то странной штуковиной, постоянно причитая себе под нос непереводимые ругательства.

— Что строишь? — вместо приветствия, спросил Авантюрист.

— Мандрагорокопатель, — ответил Пинк, с таким умным видом, что Грог развеселился.

— Чего? — переспросил он, давясь от смеха.

— Народ устал бороться с агрессором вилами и нуждается в техническом оснащении приусадебных участков.

— А мандрагоросажатель не заказывали? — осведомился Авантюрист, давно переставая удивляться выходкам местной публики.

На чудачества гнома он уже давно махнул рукой.

— Чего там заказывать? — вмешался подошедший Борис. — Наручники надел… или, на худой конец, верёвку затянул, на запястьях…

Эллима вытянула лицо, выставив вперёд длинное ухо. Прислушиваясь к разговору, она пыталась осмыслить сказанное, отделив правду от вымышленного сарказма, но, в сознании всё перемешалось, не желая поддаваться анализу — аналитическое мышление отсутствовало. Растение для Бориса тоже, во всяком случае — пока… Он уже и не надеялся… Грог, для приличия, пообещал, в ближайшее время подумать над этим основательно.

Мимо, по пыльной дороге, проехала карета астронома. Она, неестественно, качаясь с боку на бок, напоминала неваляшку, который находился всегда в пути. При этом, амплитуда раскачивания постоянно увеличивалась. В конце концов, карета дотряслась и, треща всеми сочленениями, завалилась на бок. Скатившись в овраг, она перевернулась на крышу. Торча из оврага вверх колёсами, экипаж продолжал раскачиваться… Оттуда, на дорогу, выполз пострадавший кучер, отряхивая с одежды пыль и потирая ушибы.

— Сколько раз я им говорил, чтобы ложились вдоль кареты, а не поперёк!

Уже и колесо слетело с оси, а вибрация продолжалась. Кучер, в это время, обречённо сидел на обочине, рассчитывая на помощь Пинка по извлечении кареты на дорогу, как только она перестанет трястись.

* * *

Жора не слишком огорчился, не найдя своих родственников, так как их никогда в глаза не видел. Грог ему сказал, по-секрету, что единороги страшные индивидуалисты и сказки про табуны его родственников, не более, чем выдумка. Жора пожертвовал обувкой в пользу Люськи. Теперь, если приглядеться к её копытам повнимательнее, то можно было увидеть, как из-за носка выпирали два острых шипа. Когда Люська проходила по грязи, то за ней оставался коровий след или… В общем — несвойственный непарнокопытным. А если приглядеться ещё внимательнее, вооружившись лупой, то на следах можно было прочесть надписи, выполненные арабской вязью: на первой подкове — непокорный, на второй — непобедимый, на третьей — гроза василисков, а на четвёртой, надпись переводу не подлежала… Родные, полустёртые Люськины копыта, украсили косяки дверей, первыми подвернувшимися под руку.

* * *

Жизнь Бориса резко изменилась. Теперь он выступал в собственном балагане, который занимал среднее положение между цирком и стриптиз-клубом. Грог постарался и теперь, каучука на теле Бориса стало намного больше. Он рельефом смущал местных дам, никогда ничего подобного не видевших. Очки Боря не снимал никогда. Он постоянно жаловался на неудобство, от избытка каучуковой массы, но Авантюрист его успокаивал тем, что убавить никогда не поздно, а тем более — отрезать…

…

Орк возвратился назад в стойбище, пообещав ещё вернуться в Повалье, как только решит свои дела на родине.

* * *

Сюзи с Борном присматривали для себя домик в Приозёрске. Перед ними стояла дилемма: или купить халупу, но, с красивым видом из окна на Повальское озеро, или, приобрести приличный особняк в богатом квартале, но, с видом на городские стены и на такие же дома — без выхода к водопою. Грог имел, что-то среднее, между тем и другим. Отделанный мрамором бассейн, в котором плавали золотые рыбки, умилил Сюзи, а плавающие на поверхности воды белые лилии, просто добили. Магичка завороженно смотрела на плетистые розы, ползущие по стене к солнцу, а уютная беседка заставила сердце забиться чаще. Клумбу, в которой росли однолетние цветы, Авантюрист называл могилой неизвестному солдату, на которой, не хватало только памятника. Кованные решётки, украшающие ворота, ведущие в летний сад, заставили Сюзи пустить обильную слюну, а ведущие в зимний — окончательно лишили рассудка. Она непременно хотела того же самого и несдобровать бы варвару, но, на его счастье, что-то похожее предлагалось неподалёку.

* * *

Грог засел за мемуары и посещая различные таверны, никогда не брезговал послушать местные байки. В этот раз, сидя в «Смазке» Приозёрска, он слушал россказни Слесаря. В этот раз он поведал ему байку о неудачливом путешественнике:

— Намерение отправиться на поиски приключений, требовало серьёзных капиталовложений. Турист решил продать всё, что имел. Попытавшись избавиться от своего имущество, из которого у него были, только рваные портки, он столкнулся с глухой стеной непонимания. Теперь, вместо денег, горе-путешественник имел, под глазом, живописный фингал и отбитые причиндалы, которые, несостоявшийся первооткрыватель, стыдливо прикрывал всё теми же драными штанами. Потом он исчез…

— И-и-и? — поторопил Грог Слесаря.

— Его возлюбленная терпеливо ждала пропавшего, каждый день выходя на берег пресного моря. С чего она взяла, будто бы турист растворился в морских просторах? Но, тем не менее, каждый день, рано утром, она уже стояла на берегу, отрешённым взглядом всматриваясь в туманную даль. Подсознание уже давно не верило, а надежда тлела… Теплилась, в этом хрупком теле. Гоблины, поначалу, пытались её задирать, бегая вокруг кругами, но, она не обращала на них никакого внимания. Постепенно, всё население данной местности прониклось уважением, к такой преданности. Даже чёрные драконы, которым, порой, так этой верности не хватает. Некоторые начали даже помогать, кто чем может, а получилось — кто во что горазд. Гоблины решили подкармливать. Как сказал один из завсегдатаев забегаловки: «Она с такой регулярностью маячит на берегу, что стала маяком для нетрезвых рыбаков».

— Цинизму местной публике — не занимать, — отметил, про себя, Грог.

* * *

Над городом Блэкдур занимался новый день. Горгульи вернулись на свои места, которые они покинули с наступлением темноты и замерли, окаменев до следующей ночи. Стражники тушили факелы, готовясь к смене караула и мыслями, находились уже в ближайшем трактире. Первый солнечный луч блеснул, осветив шпиль магистрата и горгулья, не успевшая вовремя занять своё место на карнизе ратуши, камнем рухнула вниз. Пробив крышу жилого дома, она разбудила сказителя, возле ног которого проделала огромную дыру. С ошалевшим видом он смотрел на пролом, ничего не понимая. Прибежавшая на шум его жена, уже готова была применить скалку, не как средство устрашения, а как боевое оружие, с помощью которого запросто можно вышибить мозги. Этим она и собиралась заняться в ближайшие пару минут, но, увидев в полу дома нестандартное отверстие, которое упавшей бутылкой не сделаешь, супруга растерялась.

— Что это? — спросила она, с подозрением косясь на разрушенное хозяйство.

— А я знаю?! — раздражённо ответил супруг. — Мирно спал, сидя в кресле…

Они стояли внизу, с испугом рассматривая горгулью, с расправленными крыльями. Прибывший представитель из администрации города, не опознал её, как свою. Он не отрицал того факта, что с ратуши исчезла, одна из скульптур, но эта — не подходила под описание пропавшего имущества. Инспектор постучал по ней костяшками пальцев. То, что она каменная, сомнений не было и крылья ей, запросто так — не расправишь.

— А что же делать? — спросили супруги представителя власти.

— Да ничего, — равнодушно ответил тот. — Раз она ничья, то можете поставить её себе, приспособив под водослив.

На следующее утро скульптура исчезла, а пропавшая на ратуше, опять появилась на своём месте. Вечером, сын опять приставал к отцу с просьбой рассказать сказку. Запасы готовых историй уже исчерпывали себя, а фантазия давала сбои, не подпитанная ничем. С каждым днём, сочинять становилось всё труднее и труднее, и отец решил, во что бы то ни стало, в самое ближайшее время найти сведения о любом книжном магазине, которые ещё существовали в этой стране. Ночь опустилась на засыпающий город…

Content

Николай Шмелёв
Подковы для единорога

Пролог

Глава первая Нарушенный покой

Глава вторая Болотная лихорадка

Глава третья Кунсткамера

Глава четвёртая Ветер странствий

Глава пятая Распутье и распутницы

Глава шестая Огонь, вода и кухонные секреты

Глава седьмая Испытательный полигон

Глава восьмая Подводные пловцы

Глава девятая Настоящие герои — всегда идут в обход!

Глава десятая Осколки былого величия

Глава одиннадцатая Броня крепка и танки наши быстры

Глава двенадцатая Реликтовые суккуленты на юных болотах

Глава тринадцатая Слабительное для кузнечиков

Глава четырнадцатая Тени затопленных городов

Глава пятнадцатая Ночные серенады

Глава шестнадцатая Путь контрабандиста

Эпилог