Андрей Георгиев

Подарите нам звёзды

Совершенно невообразимо, какую энергию должна будет развить психика, чтобы приучить себя к бездонным просторам Космоса, к его черноте с колючими звёздами, к беспредельному одиночеству в нём.

А. Л. Чижевский.

Часть I

Пока спят облака

Глава 1

— Где Фог, Лео?

Вопрос дежурного офицера застал оператора дальсвязи за уничтожением огромного бутерброда.

— И хватит брать с собой на мостик еду! Устроили забегаловку! Не в моей власти отменить этот дурацкий закон о приёме пище на рабочем месте. А жаль!

— Судя по всему, капитан, Вы бы заставили всех ходить только строем. А покидать рабочее место — разве это нормально? — ответил Лео, запивая бутерброд газированным напитком. — По поводу Фога, кэп, я ему не нянька! Скорее всего в медотсеке. У нас появилась новая медсестра вот с такими…

Капитан Стодж не стал смотреть на какие «вот такие» у медсестры. Второе дежурство и опять проблемы с самыми молодыми работником смены — Фогом Хьюзом. Хьюз несомненно талантливый программист и свои обязанности знал и выполнял, но… насчёт дисциплины у него проблема. Точнее — дисциплина отсутствовала напрочь.

Стодж подошёл к панорамному окну орбитальной базы «Церера». Вид отсюда, с высоты четырёхсот пятидесяти тысяч метров над поверхностью Гельферы, был изумительный. Сама планета была чем-то похожа на старушку Землю. Уютная, с островами и материками, которые даже с такой высоты казались сплошным зелёным массивом. Множество тёплых морей и океанов, делали планету очень привлекательной для туристов и желающих потрепать себе нервы на охоте в лесах, в надежде подстрелить какое-нибудь бедное создание, пригодное для употребления в пишу. Дикари!

Наличие большого количества диких животных — хищников, любителей экстрима не останавливало. Наоброт — притягивало, как магнитом. Гибло за год, в среднем, около пятисот человек.

Примерно столько же — пропадало бесследно в диких лесах. По разным причинам. Но факт остается фактом — исчезали люди навсегда. Впрочем, исчезали они и из памяти людей. Своих близких, друзей. Людей в настоящее время интересовали совсем другие проблемы, по сравнению с которыми гибель одного родственника, или знакомого — пыль под колесами. Был человек и не стало! Помянули и забыли. Жизнь из-за этого не остановилась же?

Города на планете не строили, решили оставить планету девственно чистой. Хоть одно правильное решение. Опыт терраформирования планет у человечества огромный, но результат заселения новых планет всегда был один и тот же — терриконы «мертвой «породы, горы мусора и огромное количество горящих свалок. Ну, не умеют люди жить по-другому. Или не хотят?

«Церера» первоначально задумывалась землянами, как обычная орбитальная станция, с помощью которой велся мониторинг за всеми процессами, которые происходили на недавно открытой планете. Со временем, станция разрослась до размеров огромной орбитальной станции — лаборатории. Отсюда велись наблюдения за близлежайшим космическим пространством, отслеживались перемещения космических скитальцев — астероидов всевозможных размеров.

Отсюда же, из командного пункта «Цереры», производилась классификация всех приближающихся к Гельфере опасных объектов. Мощные искины заранее расчитывали траекторию движения этих тел и вероятность столкновения с планетами, но не только с Гельферой, но и с планетами солнечной системы, где в настоящее время существовали колонии землян. Вложенные в строительство базы огромные деньги, себя оправдывали полностью. Капитальные затраты давно себя окупили и начали приносить дивиденды тем компаниям, которые принимали участие в этом проекте.

Но ещё были две очень важные функции у «Цереры» — контроль за работоспособностью всех маяков на магистрали от самой планеты Нептун, которая находится в солнечной системе и до самой крайней точкой передвижения пассажирских и грузовых кораблей — планеты Три Креста в созвездии Туманного обелиска.

Эта планете была открыта не так давно русско-китайской экспедицией. Тоскана была мало пригодна для колонизации, но имела очень богатые недра. Во время космических экспансией, наличие такого редкого металла, как Стальнидий, делало планету ЕХ-17ПР — очень привлекательной для инвестиций самых крупных корпораций Земли.

Вокруг Тосканы вращался её спутник — Гальвано. Кто присвоил такое нелепое название спутнику — до сих пор остаётся загадкой. Но люди ко всему очень быстро привыкают, привыкли и к этому названию.

Именно на Гальвано, за всю историю поиска внеземных цивилизаций, были найдены неопровержимые доказательства того, что люди не одиноки во вселенной. Нет, самих представителей цивилизации люди не нашли. От когда-то великой цивилизации, остались полуразрушенные города и мегаполисы. Дома и сооружения городов мемлингов, как назвали исчезнувшую цивилизацию люди, имели очень странную форму. Они напоминали гигантские муравейники, нежели привычные для землян архитектурные сооружения.

Учёные разошлись в своих мнениях по поводу вида жителей брошенных городов, но все согласились в одном — сама цивилизация мемлингов опережала в развитии цивилизацию землян на многие тысячелетия. Нет, особых и заметных прорывов в сфере технологий никто не обнаружил, но сама культура обустройства городов, культурных центров, по мнению учёных, была очень высокой.

Были найдены останки гигантских производственных корпусов, где производили в огромном количестве всевозможные изделия. Люди всего лишь могли предполагать о предназначении того, или иного оборудования. Но сами технологии, которые применялись здесь, на Гальвано, ни в какие каноны, с точки зрения технологий землян, не укладывались. Ко всем законам, привычным землянам, они не имели никакого отношения. Они шли в разрез этим законам, так будет правильнее выразиться.

Люди очень сожалели, что не застали мемлингов на их родной планете. Вторая экспедиция на Гальвано обнаружила в одном муравейнике гигантский кристалл темно-фиолетового цвета, на котором при воздействии световыми волнами определенной длины, сумели выделить какие-то знаки. То ли какое-то послание мемлингов, то ли обычная информация. Но сколько не билось институтов над расшифровкой текста, люди ничего не прочитали и не поняли ни единого слова.

Капитан Стодж оторвался от созерцания прекрасного вида Гельферы. Работа превыше всего. Фог был уже на месте и, задрав ноги на стол, развалился в кресле, насвистывал какую-то модную мелодию, периодически делая одни ему понятные жесты правой рукой, управляя ею изображением на мониторе.

— Фог, ещё одно опоздание и лишишься премиальных. Попробуй мне что-нибудь сейчас возразить и получишь взыскание. Я понятно выражаюсь?

— Да, босс! Только очень недалёкий человек не сможет понять, что Вы самый честный человек на всей «Церере». О вас везде ведутся разговоры, на всех уровнях. Как же, как же! Герой подавления восстания шахтеров на Тоскане. Сколько по вашей вине сейчас гниёт людей в тюрьмах? А сколько погибло в шахтах? Тысячи две, а может все пять?

— Как интересно, Фог! А ну-ка, поведай мне, что ты знаешь о «кровавой среде» на Тоскане! Может я чего-то не знают, так ты меня просвети.

Фог промолчал, сделав вид, что обнаружил очень серьёзную проблему в компьютерной системе. Он лишь пожал плечами в ответ на предложение капитана и погрузился в собственные мысли.

— Вот и хорошо, Фог! Лучше промолчать, может за умного сойдёшь. Я правильно говорю, Крис?

— Верно, капитан! Не знаешь о чем говорить, всегда лучше промолчать. Так меньше тратится нервишек, да и кредиты не убывают. А насчет Вас, кэп, я слышал совершенно другое, чем слышал Фог. — ответил рыжеволосый здоровяк Крис, главный диспетчер смены. — Вот только одного никак не пойму, нахрена вам там все это было нужно? Спасать полуобгорелые тушки людей, рискуя заживо сгореть на борту шатла? Вас, на сколько я знаю, даже нигде и не отметили за этот подвиг. Чё ты лыбишься, Фог? Меньше бы хантила жрал, мозг бы целей был! Капитан, вас перевели на эту летающую тюрьму для того, чтобы меньше кто-то что-то узнал? Ладно, не моё это дело! Но за вас — обидно! Ей-ей!

Стодж промолчал. Зачем кому-то и что-то объяснять, тем более, что он и сам так и не понял всего, что с ним произошло после подавления мятежа. Полковник Маховски, его непосредственный начальник, пряча глаза, намекнул, что нужно было дать возможность сдохнуть тем мятежникам. Это бы всех устроило бы. Кто прав, кто виноват — время покажет. А пока остаётся только уповать на судьбу, что все это когда-нибудь забудется. В тридцать лет ставить на себе крест никак не хотелось.

На трассе от Нептуна до Тосканы было установлено более сотни буев-маяков. Они нужны были, как реперы, своеобразные точки отсчёта для последующих затяжных прыжков транспортных и пассажирских судов. При выходе из гиперпрыжка, корабли сразу же отмечались в диспетчерской «Цереры», проводили диагностику бортовых систем. Если экипаж обнаруживал серьёзную неисправность, которую не мог самостоятельно устранить, капитан корабля просил техпомощь. После устранения неисправности, искин корабля делал всевозможные расчёты, что бы после очередного гипера оказаться возле следующего маяка. И так далее, до цели своего назначения, то есть, до самой Тосканы.

Стодж сел за свой рабочий стол, перелистнул вахтенный журнал. За двое суток, пассажиропоток снизился почти на тридцать процентов. Это о многом говорило. Своей цели мятежники добились. Отбили охоту у людей путешествовать туда, где очень нестабильная ситуация. Да и транспортные суда приостановили своё движение. Не так, чтобы и сильно, но всё же…

— Кэп, объект «Эм ноль триста», масса пока не установлена. Искин уже вовсю трудится. Информация через восемь минут. — сказал Алекс, пятый из состава смены, который отвечал за мониторинг пространства.

На «Церере» второй месяц работал комплекс обнаружения и классификации объектов «Спектр», который фиксировал передвижение тел в космосе на расстоянии почти в триста пятьдесят тысяч километров. Русские и японские специалисты очень хорошо потрудились над созданием нового комплекса. Старый же — «Аквамарин», мог обнаружить космический объект на расстоянии двести восемьдесят тысяч километров.

Литер «эм ноль» — означал, что объект не подлежит классификации, расстояние до объекта триста тысяч километров. Время на принятие решения у капитана было очень не много. Какую экспедицию послать к объекту, можно было только после того, когда искин базы классифицирует объект и узнает его примерный состав.

Зачастую, астероиды, которые появлялись вблизи станции, были, как их называли, «пустыми». Тот есть, никаких ценных металлов в них не было. Такие астероиды элементарно уничтожались дежурившей пятёркой истребителей. Если искин выдавал показания, что астероид состоит из ценных металлов, или присутствовала полезная руда, тогда старший смены отсылал информацию дежурившим круглые сутки геологам и шахтерам. Те буксировали астероид в безопасное место и начинали свою работу.

— Фог, изображение объекта переведи на общий. — отдал команду Стодж.

Панорамное окно потемнело, на противоположной от него стене, располагался огромный монитор. Прошло несколько секунд и на нём стало проступать изображение объекта. Расстояние до него уменьшилось на двадцать тысяч километров, что очень сильно озадачило капитана.

— Алекс, что скажешь? Что искин выдал?

— Не могу понять, кэп! Какая-то белиберда получается. То масса тела восемьдесят тысяч тонн, то сорок. Проходит какое-то время, опять восемьдесят.

— Как такое может быть? — удивленно произнес Лео. — Такое впечатление, что за большим объектом двигаются малый, или малые.

— Кэп, искин выдал новую инфу. Объект полый, но почему тогда…

Стодж не стал выслушивать до конца речь Алекса, подбежав к своему столу, он нажал на кнопку общей тревоги, которая была смонтирована прямо на крышке стола и закрыта защитным пластиковым колпаком. Через пять секунд, уже на мониторе, он подвёл курсор к виртуальному изображению такой же красной кнопки, нажал на клавишу с цифрой «1», затем «Enter'.

— Не хотите ли Вы сказать, капитан, что…

— Хочу! За астероидом двигаются корабли. Явно с не дружественными намерениями.

Классический приём перед нападением. Так, ребята! По всем линиям экстренная отмена рейсов. Всех, без исключения! Всем красный свет! Лео, дай мне связь с адмиралом Нельсоном. Срочно! Алекс, продолжай мониторить, доклад мне каждые пять минут. Фог, помоги Лео. Крис, всем офицерам базы — код один на красном фоне. Проверь, не работают ли где поблизости шахтеры и геологи. Работаем, парни, работаем!

Едва капитан закончил свой доклад Командующему флотом, адмиралу Нельсону, как на дисплее у Лео появилось уведомление, что на связь выходит какой-то корабль.

— Капитан! — крикнул Лео. — Не успели всем отбой дать. Из гипера вышел корабль. Нужно ему ответить.

— Да, корабль вижу и я! — доложил Алекс. — Командир, это крейсер «Очаков». Как русские здесь оказались и самое главное — почему без прикрытия?

Мне адмирал сообщил, что крейсер в нашем районе. Прикрытие по всей видимости, в коридор не успело войти. Мы слишком быстро маяки погасили. Хотя всё сделали по инструкции. Молитесь, мальчики, что хоть один корабль пришёл к нам на помощь, нас защищать. Вот только от кого? Случайно, или нет он появился, но это радует. Лео, открывай канал связи с «Очаковым».

Глава 2

— Нарина, девочка моя! Это не учение, золотко! Ещё раз начнешь играть в догонялочки с этими ублюдками, вернемся на базу, выпорю ремнём. Как поняла?

— Поняла, командир! Виновата! Командир, слева три цели, справа одиночная, тихоходная, скорее всего наши поджарили птичку.

— Спасибо, визуально вижу цели. Держи дистанцию, работаем по моей команде. — Экономь энергию, лейтенант.

— Есть, господин майор! У меня, кстати, энергии пятьдесят процентов. Командир, цели слева пропали.

— Как пропали? Ладно мой искин накрылся, с твоим что?

— Мой полностью исправен. Сама не пойму, что случилось!

На панели приборов мигнул и зажёгся индикатор, показывающий, что искин моего «Стрижа» опять в рабочем состоянии. По всей видимости, включились дублирующие цепи. В подтверждении своих слов, я услышал:

— Рад, что снова с вами, командир Савельев! Я был временно выведен из строя неизвестным типом излучения.

— Как я рад тебе, ты бы знал! Панораму включи на втором дисплее. Нарина, мой мозг ожил!

— Да, командир, я это у себя на панели вижу. Майор, цели прямо под нами. Расстояние два, мы у них в захвате! — запаниковали Нарина.

— Делай, как я! Наши птички быстрее этих каракатиц.

Я с наклоном ушёл вправо, по друге — вертикально вверх. Скорость на максимуме, должны вытянуть! Нарина словно приклеилась. Где эти красавчики? Как я и думал — отстали. Ну что, потанцуем, как говорит наш комэск Григорьев? От перегрузки нет сил открыть глаза. Слышу, как кресло подо мною потрескивает. Ничего, наша техника во все времена имела тройной запас прочности. А человек — такая скотина, что всё выдержит.

— Нарина, в верхней точке на сто восемьдесят вниз. Расстояние пятьсот — работаем излучателями. Они не успеют среагировать. Наши девочки, как беременные. Работаем, Нарина!

Тяну вверх, сколько могу. Искин весь изошёлся на крик, утрированно говоря. Это и понятно, заботится обо мне, красивом и нарядном. Куда мне, родной, сбрасывать скорость?

Бросаю взгляд на второй, вспомогательный дисплей и сердце замирает: наша эскадрилья, подсвечивается зелеными точками. Твою… из шестнадцати «Стрижей» чётко наблюдаю двенадцать. Это и не удивительно. На одного нашего истребителя приходилось около восьми вражеских. Тяжело приходится второй и третьей эскадрильи — у них менее маневренные «Беркуты». У них потери будут большими. Жалко ребят!

— Нарина, пять секунд разворот! — сокращаю команды как могу. Молодец девочка, поняла мой замысел. Бросил взгляд на индикатор заряда. Нормуль! Около семидесяти процентов. Успеваю посмотреть на Гельферу. Красивая и похожа на Землю. А я не верил рассказчикам. Вот она, под нами во всей красе! А это что такое? К тройке, последовавшей нас, добавились ещё двое! Да сколько же вас? Вспомнился анекдот — да где же мы вас всех хоронить будем?

Все пора! В самой верхней точке зависаю на мгновенье и мой истребитель устремляется вниз. Хоть бы сознание не потерять. Я то ладно, а вот девчонке каково?

— Нарина, как ты?

— Норма! — хрипит моя ведомая.

Слышно, что хлюпает носом — прошла кровь от перегруза. Терпи, милая, терпи! До целей полторы тысячи. Враги не могут ничего понять. Вас что, не учили в ваших академиях, как нужно драться? А нехер было лезть куда вас не звали!

До цели шестьсот. Искин бубнит — цели захвачены, можно уничтожать. Погоди, дорогой, поближе подойдем. А вот сейчас — самое то! Нажимаю на кнопку работы излучателей и удовлетворено замечаю, что сразу два крестика исчезли. Нарина одного завалила, молоток! Две цели — не пять! Делаю мертвую петлю, наблюдая за Нариной. Будем на базе — напишу представление на очередное. Заслужила!

Где цели? Да вот же они, сваливают от нас, таких злых и непредсказуемых. Не, бал ещё не окончен! Кавалеры приглашают дам потанцевать! Дамы смущаются, отказываются от танца. Ну, извините! Мы такие наглые, что сами себе удивляемся!

Искин сообщает, что цели в захвате. Не, уступлю место в тире девушке. Смещаюсь чуть влево, машу крыльями, мол, дамы вперёд. Мою даму и упрашивать не нужно. Какая ветреная особа! Гаснет один крест, через мгновенье — другой.

Бал в самом разгаре! Теперь к своим, на выручку. Сколько наших? Осталось одиннадцать зелёных точек. Сцуки!

Кто это так кружит без ведомого? Расстояние пока очень большое, поближе подойдём — точки превратятся в цифры. У кого-то не стало прикрытия, а это очень хреново!

Ага, цифра три.

— Хохол, это ты такие красивые кренделя выписываешь? — бросаю я в эфир.

— Это у вас, москаликов, кренделя. Я гопак исполняю. Только видишь, соло получается… ять!

— Вижу, Жалко Илью! Богдан, по моей команде — падай вниз. Как понял?

— Понял, Серёга, понял! Упражнение номер три?

— Оно самое! Нарина ты всё поняла?

Твою… тишина! Точно без сознания! Даю команду искину взять под контроль «Стрижа» своей ведомой. Теперь мы, как влюбленная парочка. Куда я, туда и он. До целей восемьсот. Пора!

— Богдан! — кричу в эфир.

Вижу, как он клюет вниз и резко теряет высоту. Передо мной пять целей. Пять стервятников. Двое дернулись вниз, но притормозили. Четыре излучателя синхронно выплюнули смертоносное излучение в строну кораблей пришельцев. От такого угощения не выживает никто и ничто. Органика превращается в пыль, сталь превращается в бурый порошок. Ну, что у нас?

А ничего! Четыре цели погасли. А вот и пятая исчезла. Работа Богдана. Отомстил. Ничего, у нас ещё будет шанс отыграться. Нас этому учили восемь лет в Академии. А потом нас учила жизнь и армия. Хорошо учила!

— Я что-то интересное пропустила, командир? — голос Нарины.

Как же я рад её услышать!

— Нет-нет! Можешь продолжать свой отдых!

Богдан всё понял и смеется!

— Ну что, мой командир! Я в твоём подчинении! — в шутливой форме говорит он.

Так говорится в уставе: потерял ведомого, сам становишься ведомым. Как говорится, устав писан кровью. Не смей его нарушать!

По общей связи слышим голос комэска:

— Всем, срочно! В квадрате шестнадцать — десять наших прижали и очень сильно. Ребята кто сможет, нужно помочь! Сергей, Савельев! Ответь!

Это мне! Что-то срочное? А то я только во вкус вошёл! Перешел на закрытый канал.

— Паша, это Савельев.

— Сергей, нужно, очень нужно сделать то, ради чего мы ввязались в это дерьмо! Понимаешь? Очень!

— Паша! Ты меня уговариваешь, как девушку перед первым сексом. Говори!

— Сергей, нам обещали подкрепление, но только что передали с «Очакова», что нам нужно продержаться три часа! На крейсере, после неизвестного излучения, вышли из строя все орудия.

— Мать мать, мать! Они что…? Какие три часа? Они… грёбаные вообще ничего не соображают? Пацанов всех положим!

— Всегда завидовал тебе! Я о твоих познаниях народного фольклора. Твой ответ?

— Да!!!! Коды?

— Уже!

— Тогда — не поминайте лихом!

— Богдан, ты старший. Нарина, у тебя новый ведущий. Ребята, дай Бог — свидимся! На каком свете, не уточняю!

Тишина. Ответа нет и не будет. Все в эскадрильи знают, что только у моего «Стрижа» особая начинка. Только у меня получится уничтожить корабль пришельцев. Но для того, что бы это сделать, нужно подобраться к кораблю как можно ближе. Хотя бы на километр.

ИФК — ракеты серьёзные. Четырёх таких ракет вполне достаточно, что бы Гельфера навсегда исчезла из этого мира. У меня их две. Ну что же, шанс на моё выживание — семь процентов, как доложил искин. Но это лучше, чем ноль. Будем до конца бороться, как нас учили… не помню кто, но учил, я это точно помню!

До цели сто пятьдесят км. Включаю режим невидимки. Не уверен, что технологии пришельцев позволяют мне мою пакость. Если они построили такую махину и осмелились идти с войной на нас — значит всё у них хорошо. Заметят, как пить дать!

Выход есть? Нет выхода! Надо спасать ребят! Как в фильмах показывают: кто-то совершает подвиг, но обязательно в парадной форме. В белой! Со всеми орденами и медалями. Красиво в кино, в жизни, увы, не так! Я вот сижу мокрый, как мышь, потный до не могу какой!

Ввожу коды запуска. Только вручную и с тройным подтверждением. На дисплее видно, что ракеты вышли из фюзеляжа истребителя. Активирую захват целей. Готово! Зеленые лампочки услужливо мне подмигивают. Как родные, блин! Расстояние — пятнадцать км. Пока тихо, хотя и странно всё это! Никто мне не мчится на перехват.

Рассматриваю подробно, все детали корабля пришельцев. Точь в точь, как рыба — скат, которая встречается на Земле. Сходство — сто процентное. Три с половиной километра в диаметре, ширина — семьсот метров. Громадина! Окрас у этой чудо — рыбки смахивает на рисунок панциря черепахи. Красивый, слов нет. Искин проворачивает изображение демонстрируя красоту корабля. Был бы он с дружественным к нам народом — можно бывало бы любоваться до бесконечности. А так…

Два километра! Ну вот и всё, пора! Километр, восемьсот метров. Время замедляет свой бег. Я вижу те прямоугольные проемы, откуда вылетают боевые машины пришельцев. Вот туда то и должны зайти мои ракеты. Поработать там на славу, пошалить чуть-чуть. С Богом!

Время рынком возвращается в привычное русло. Жму на первую кнопку, зеленая лампочка гаснет. За первой ракетой устремляется вторая. Триста метров до столкновения. Хорошо заранее блокировал автосрабатывание парашюта. Поборемся за свою жизнь мал — мал.

Рву на себя рычаг катапульты. Слышу шипение пиропатронов. Фонарь кабины делает рынок вверх и сразу — вбок. Теперь моя очередь. Картина вокруг меня меняется с фантастической скоростью. В глазах памарки, из носа потекла кровь. Пусть себе течёт.

Меня бросает вместе с креслом вверх, потом начинаю падать вниз. Всё мелькает, глазу не на чем даже зафиксироваться. Хотя — нет. Я уже намного ниже огромного корабля пришельцев. Теперь дело за парашютом. Рывок и меня опять подбросило вверх. Ищу глазами корабль. Что с ним происходит? Ничего! Паника! Неужели ИФК не сработали? Ну нет, так не должно быть!

Снизу вверх смотрю на брюхо корабля и замечаю, что по всему корпусу в разные стороны расходятся малиновые линии. Корабль пока на месте, но его трясет, как параличного. Ну наконец-то! Вижу огромное пламя ярко — красного цвета, которое вырывается из прямоугольных отверстий, куда зашли в гости мои подарочки.

— Ты молодец, Серега!

— Командир, я горжусь вами!

— Москалик, ты гарный хлопчик!

Ну вот, дело сделано! Я осмотрелся по сторонам: внизу меня ждала красавица Гельфера, в просвете облаков увидел местное солнце. Не знаю, как оно называется. Белоснежные облака скользили по небу. Облака спали!

Глава 3

Последняя пластинка хантила. Мужчина бросил зелёную прямоугольную пластинку в рот, поморщился. Терпкий вяжущий вкус наркотика никогда ему не нравился. Столько бед из-за него, сколько загубленных жизней. Но сейчас хантил — единственный способ выжить на Гельфере. С наркотиком можно забыть о еде, сне ровно на сутки. А потом… потом наступит расплата и, возможно, смерть.

Трое суток пути, бега по пересеченной местности, по небольшим горам и непроходимым лесам, болотам. Всё ради того, чтобы выжить и рассказать людям страшную правду о Гельфере. О тех базах, которые устроили здесь «пропавшие» люди. Сколько он уже удалился от лагеря? Скорее всего, отмахал две сотни километров. Мужчина задал вопрос нейросети, вживленную в его организм. Ответ сети ему не понравился. Всего сто двадцать километров.

Магда, личная нейросеть, взвыла после диагностики состояния организма человека. Жизненный ресур — пятнадцать процентов. Но нужно суметь выжить. Ради того, что бы люди прекратили на Гельфере производство гарта.

Хантил по сравнению с гартом — глоток родниковой воды против глотка крепкого алкогольного напитка. Один вопрос мучил сейчас мужчину, о чём он постоянно думал — лишь бы те, кто мониторил небо над Гельферой, не засекли место сброса груза с беспилотника. Если сброшенный, с беспилотника, передатчик уничтожен, тогда — провал операции и… тогда вся затея с его внедрением — насмарку.

Магда выдавала одну и ту же информацию: до места сброса передатчика — сорок три километра. С хантилом — это не проблема. Бег мужчины был сейчас похож на бег андроида. Ноги жили самостоятельной жизнью, человек сейчас лишь был администратором своего тела и организма. Да и то, лишь на пятьдесят процентов.

Сейчас он бежал по руслу высохшей когда-то огромной реки. Почему она исчезла — непонятно. Ушла под поверхность, как часто это происходит? Всё возможно. На этой планете — всё возможно. А вот и место, где река ушла под землю: русло реки завалено огромными камнями и вода, резко поменяв своё направление, ушла налево, в огромную пещеру. Это понятно, но почему она прекратила своё существование? Когда это произошло? Давно. Это уже и не важно.

Мужчина поправил на голове светло-бежевую шляпу с широкими полями, отстегнул висящую на поясном карабине флягу с энергетиком, сделал большой глоток. Через несколько минут по телу прошла дрожь, мысли в голове успокоились, появилась уверенность в том, что он преодолеет все преграды, которые создала природа на его пути.

Карабкаясь по камням завала, человек не забывал оглядываться назад, осматривал что происходит слева-справа. Всё пока тихо. Если его и будут искать из лагеря Сантоса, то ближе к водопадам Аль-Кадара, у самой границы Тёмного леса.

Попасть в этот лес, значит раствориться в непроходимых, для новичка, лесных дебрях. Там найти человека практически невозможно. Практически, но вариант нарваться на «стража» леса всегда есть.

Эти киборги всегда на чеку, всегда готовы задержать нарушителя. Откуда они вообще взялись на Гельфере? Много версий существует. Самая правдивая — киборги остались на планете после посещения её первой экспедиции с Земли.

Бросили и забыли? Не верится. Экспедиция провальная, о ней стараются лишний раз не вспоминать. Погибла, да и погибла. Как и охотники, которые отправляются на Гельферу, все подписывают договор, где указана вероятность их гибели. Подписал — умри, это твоё право. Это твой выбор.

Поднявшись на самый верх завала, беглец всё вокруг внимательно осмотрел. Нет, опускаться вниз, опять же по камням и продолжать двигаться по руслу реки, он не видел смысла. Река через пятьсот метров делала резкий поворот направо, маршрут, который разработала Магда по заданию человека, не соответствовал направлению движения исчезнувшей реки.

Слева — обрывистый берег, справа — полуразрушенная гора из-за которой, собственно говоря, когда-то и произошёл обвал, перегородивший путь движения реки. Только гора какая-то странная. Даже не гора, а сам этот обвал.

Складывалось такое впечатление, что его организовали существа. Разумные существа. Слишком неправдоподобно ровные края у камней этого завала, слишком плотно они прилегали своими сторонами друг к другу. Мужчина снял со спины рюкзак и достал оттуда складную лопатку. Провёл острой металлической поверхностью по стороне камня, содрал слой, нанесенный временем, земли и чахлой травы.

Сомнений нет — породу, похожую на земной гранит, резали с помощью какого-то инструмента. Поверхность оплавлена, в этом мужчина был твердо уверен. Да, Гельфера преподнесла очередной сюрприз. Загадка на загадке. Но для чего кому-то это всё устраивать? Порезать гранит на части, устроить своеобразную плотину, перегородив реку? Кому она мешала, эта река? Это, несомненно, важное открытие. До сегодняшнего дня считалось, что на Гельфере не было разумной жизни. Теперь…

Нейросеть опять взорвалась истеричным криком — жизненных сил осталось тринадцать процентов. Вот чёрт, нужно было спешить. Мужчина ещё раз осмотрел окрестности, принял решение передвигаться по обрушенной плотине на левый, низкий, берег реки.

Осторожно передвигаясь по камням, беглец ловил себя на мысли, что на него кто-то пристально смотрит, наблюдает за ним. Пусть наблюдают. Возможно это проделки уставшего мозга. Третьи сутки без сна и без нормальной пищи — не могли не сказаться на психическом состоянии человека. Он — не андроид и не киборг.

Подойдя к почти отвесной стене, мужчина достал из рюкзака перчатки с пневмозахватами. Индикатор батареи показывал пятьдесят процентов. Норма. Можно забираться даже по отвесной гладкой стене с гарантией, что не сорвёшься вниз.

Правая ладонь прижата к каменной поверхности, сработали пневмозахваты, левая ладонь прижата к стене гораздо выше — опять присоски в работе. Контакт надёжный, сигнал об этом передается на правую перчатку, правая рука свободна. Ноги нащупывают любую опору, любой даже незначительный выступ. Теперь только вверх, нужно преодолеть каких-то двадцать метров. А там… а там опять бежать и бежать, пока действие хантила не прекратится.

Пряча перчатки в рюкзак, мужчина незаметно оглянулся. Ветки кустарника, который рос от него в двадцати шагах, еле заметно шелохнулись. Если учесть, что сегодня был полный штиль, то это выглядело более, чем странно. Расстегнув кобуру на поясе, где находился армейский образец эстарта, модификации лучемёта, мужчина перешёл с шага на бег. Подозрительные кусты остались далеко позади, исчезло ощущение, что за человеком кто-то наблюдал. Значит всё это ему показалось. Возможно и такое. Не удивительно.

После употребления хантила, у человека обострялось чувство обоняния. Мужчина с силой втянул в себя воздух, поморщился. Терпкий мускусный запах. Где-то недалеко от него находится хищник.

Если рядом — чёрная смерть, как называли дикую кошку, смесь чёрной партнеры и саблезубого тигра, то можно ожидать, что она будет преследовать человека, пока он находится в движении. Стоит ему упасть на землю, в воздухе появится размытая тень хищника и тогда — смерть. Мгновенная. Когда пропадал человек в лагере, люди всегда находили труп этого человека на ветвях деревьях, и всегда — обезглавленный труп. Таковы повадки этого хищника.

Будь проклят этот карлик, президент «Интерстарзиндастри», который организовал производство наркотика на этой планете. Остаётся загадкой, как он всё это провернул так мастерски.

Вербовка, якобы, охотников, их легализация смерти, организация мини-лабораторий по производству гарта, но самое главное — скрытное передвижение по планете техники, и это под непрерывным наблюдением за планетой с «Цереры».

Замешаны самые высокие чины с матушки Земли и с орбитальной базы. Сколько себя человечество помнит, всегда находится делец, который был в состоянии обтяпать подобные делишки. Мистер Кортвелл де Кастильо, чтоб ему пусто было.

Метр пятьдесят, а какая деловая хватка и напор. Всё и всех подкупить, наладить производство и сбыт самого востребованного наркотика на всех населённых планетах. Эх, человек! Богом дана ему жизнь, но он упрямо её укорачивает, уничтожает себе подобных.

Мужчина бежал в сторону водопадов, шум которых был уже явно слышен. До них осталось, судя по докладу нейросети, четыреста метров. А ещё через два километра — граница леса.

Лес — самое сложное препятствие, лес кишит дикими животными, намного опаснее чёрной смерти. Пантера — так, милая кошечка. Основная угроза в лесу — некая разновидность земных волков. В холке эти животные достигали полутора метров. Всегда держались стаей, и что их отличало от всех животных — они были разумны, если так можно выразиться. Во всяком случае, распределение ролей во время охоты, у них явно присутствовало.

Водопады. Красота и мощь. Да, здесь бы отбоя от туристов не было бы. При условии, что на Гельферу разрешат экскурсии. Опять же — когда будет покончено с наркокартелем и истреблением «стражей» леса.

Интересно, что повлияло на них, на этих полулюдей, полу роботов? С чего они решили в один прекрасный момент оставить лагерь первой экспедиции, разбрестись по лесам и их охранять? Кто воздействовал на их мозг так избирательно? Из-за этого проступка киборгов и погибла экспедиция в полном составе. Дикие животные напали на лагерь людей, в течении двух часов специалистов не стало.

Обычная беспечность и самоуверенность. Кто, или что мешало руководителю экспедиции установить капитальные боксы? Чей это просчёт? Подкупило то, что на планете воздух пригоден для дыхания человека и расслабились, потеряли бдительность? Не понятно! Такое впечатление, что дезертирство киборгов, действие руководителей экспедиции — звенья одной цепи. Дистанционное воздействие на мозг человека — почему нет?

Мужчина бежал по хорошо заметной звериной тропе, ведущей от леса к небольшому озеру, располагающемуся не так далеко от водопадов. Озеро кишило рыбой, это было заметно по многочисленным всплескам, по кругам на воде. Там тоже шла борьба за жизнь. Хищники охотились на безобидную рыбу. Как и в жизни людей. Есть хищники, есть добыча.

А вот и лес. Его граница была очень сильно очерчена, словно Создатель провёл огромным циркулем по земле, определив границы, за которые деревья не смели распространяться. Трава изумрудная, небо бирюзовое, облака белоснежные. Чем не рай? Если бы не наличие такого количества диких животных-хищников. Опять все мысли о наркотиках и о необходимости добраться до цели путешествия, точнее, места своего возможного спасения.

До границы леса осталось несколько десятков метров, когда огромная тень пробежала по изумрудной траве. Мужчина даже сбился с шага, потом вовсе остановился, посмотрел на небо. В районе озера, которое было в трёхстах метрах от него, на парашюте опускался человек. По его виду, можно было догадаться, что человек без сознания. Вниз опущенная голова, безвольно свисающие вниз руки. И ещё понял мужчина — парашют военного образца и человек — в серебристом спецкостюме. Мужчина посмотрел в сторону леса, посмотрел на опускающегося на парашюте военного, вздохнул и пошёл к озеру.

Глава 4

— Что ты сказал, сынок? Повтори! — адмирал Нельсон был в ярости. — Вы что там, все с ума сошли? Какие тридцать шесть часов? Для вас жизни людей — ничто?

Директор «Цереры», доктор Ставински побледнел. По лицу пошли красные пятна, в груди нехорошо кольнуло. Ноги стали ватными, в ушах появился шум.

— Господин адмирал! Если неизвестный тип излучения пришельца вывел из строя систему вооружения и наблюдения на «Очакове», то что тогда говорить о магистральных буях, где защита от излучения в разы хуже?

— Ты мне, сосунок, не рассказывай сказки, что для восстановления работоспособности буев нужно тридцать шесть часов. Позор! А если через несколько минут опять кто-то пожалует в гости к Гельфере? Да вас и неподвижный крейсер, чужак разделает, как бог черепаху!

На общем мониторе было видно, как Нельсон вскочил с кресла, стал нервно расхаживать по своему кабинету. Высокий, подтянутый мужчина с совершенно седыми волосами. Глаза серые и колючие, нос с небольшой горбинкой.

«А ведь адмирал прав. Тысячу раз прав. Не исключено, что этот корабль был первым пробным шаром у пришельцев. Как можно быстро восстановить работоспособность маяков, когда есть всем ненавистное понятие — бюджет?! Сколько же можно доказывать Совету директоров концерна, что бы дооснастили магистральную линию дублирующими системами слежения и навигации? Везде глухая стена непонимания и молчания!» — подумал Ставински, кладя под язык таблетку интронановизила.

Через несколько секунд, он почувствовал, как наноботы принялись за работу, о чём незамедлительно доложила индивидуальная нейросеть. Ушла головная боль и боль в сердце.

— Ладно, Мирослав, извини. Я погорячился! — извиняющимся тоном произнёс Нельсон. — Нервы ни к чёрту. Сам понимаешь, что на крейсере просто огромные потери. Двадцать девять человек! И один майор, который спас много жизней, в том числе и на орбитальной базе, сгинул на Гельфере, как будто это не планета, а чёрная дыра. Ваш искин просчитал, какие у него шансы на выживание?

— Десять процентов, не больше. — произнёс Ставински, просматривая самый свежий отчёт из аналитического центра. — Плохо то, что сигнал его аварийного маячка исчез сразу же, как только майор покинул кресло пилота. Такое впечатление, что все сигналы с Гельферы кем-то блокируются. Чертовщина какая-то, господин адмирал.

— Ты, я надеюсь, никому о своих предположениях не докладывал, Мирослав? — Адмирал, увидев, что Ставински утвердительно кивнул, продолжил. — Пока об этом молчок, сынок! Если тебе дорога твоя жизнь и жизнь твоей семьи — молчи. Будут вызывать на откровенность — молчи! Не дай Бог, будут добиваться признание нетривиальными способами — лучше… сам понимаешь, что тебе нужно сделать в этом случае. Душком тянет из высших эшелонов. Кто-то что-то скрывает о Гельфере, о своих тёмных делишках. Ты, Мирослав, уверен, что нас с тобой никто не слышит? Ну, хорошо! В общем так. У меня через два часа встреча с Объединённым президентским советом, где, я на это очень надеюсь, ваша база будет передана под протекцию Военного совета, который я возглавляю. Не кривись, так будет лучше для всех. Так вот, если это решение будет утверждено, то через три часа я проведу визоконференцию с «Церерой», «Очаковым». Ты же, в свою очередь, подготовь доклад о своих проблемах, что произошло и так далее.

— Хорошо, господин адмирал! Если Вы считаете, что так будет лучше, то так тому и быть. До связи!

— Погоди, сынок! Я хочу, что бы на конференции присутствовал тот дежурный офицер, с которым я беседовал во время нападения пришельца. Его история то же дурно пахнет, но офицер он толковый, я досконально изучил его личное дело. На этом пока всё, отбой!

Ставински отключил канал связи и ещё долго сидел в кресле, неподвижно уставившись в экран визора. Что-то в голове у него никак не укладывалась информация, после разговора с Нельсоном. То, что на Гельфере происходили непонятные дела, он давно понял.

Доклады на Землю строго засекречивались, дежурный персонал, который мониторил состояние поверхности планеты, был в подчинении у высшего руководства корпораций, которые вложили сумасшедшие деньги в «Цереру». Прочитать сообщения перед отправкой на Землю, Ставински не мог, о чём неоднократно писал служебные записки, опять же, высшему руководству объединённого концерна. В ответ — тишина и прозрачные намёки о его жалкой роли в проекте под названием «Церера».

* * *

Стодж смотрел на всю беготню военного персонала станции и ловил себя на мысли, что сытая и размеренная жизнь на орбитальной базе, сделала и кадровых военных подобие сдобного теста. Все команды, которые поступали из дежурного отсека станции, неоднократно отменялись командами, отданными пятью минутами позже. Гвалт, пустая беготня и показуха. Перед кем? Да перед собой! Эх, офицеры! Вас бы на пару месяцев на Тоскану, с вас бы слетела моментально и спесь и зашоренность в мозгах.

Полковник Циссен, который принял управление «Церерой» на себя, сидел за столом дежурного офицера, вытирая потное лицо платком. В глазах растерянность и тоска. Его, Стоджа, как будто никто не замечал, каждый мнил себя вершителем судеб. Только через двадцать минут после начала боя русских эскадрилий с юркими машинами пришельцев, было отдано распоряжение поднять по тревоге дежурную пятёрку истребителей базы. Это попахивало на измену, никак иначе.

Эта хваленная боевая выучка подразделений, о которых так красиво докладывал полковник Циссен? Тьфу! На кой ляд поднимать в воздух пятёрку истребителей, да ещё и «Миртакли», которые неповоротливые, как беременные бегемоты? Посмотрели бы лучше, как умело русские двоечками орудуют. Любо-дорого посмотреть. Комэск истребителей, поднял машины с базы, даже не уточнив цель полёта. Позор! Кружат красиво вокруг «Цереры», демонстрируют своё мастерство. Кому! Это! Нужно?

На общем мониторе дежурного мостика, оператор вывел изображение реального боя реальных мужиков. Гибнут? Да! Но и пришельцы сгорают, как свечи, хоть и имеют преимущество в пять и более раз.

Зум экстренной связи заставил высшие офицерские чины замолчать, оператор уменьшил изображение происходящего боя и сместил его в верхний правый угол. На огромном дисплее все увидели адмирала Нельсона и Начальника штаба объединёнными силами Конфедерации, генерала Тоя.

Нельсон обвёл тяжёлым взглядом помещение дежурного мостика, посмотрел на Циссена, который подобрав брюхо, поедал глазами Тоя и Нельсона.

— Кто вахтенный? — бросил Той.

Стодж вышел на середину комнаты.

— Я, господин генерал. Капитан Стодж.

— Какой ты на… дежурный, какой ты на… вахтенный офицер, если у тебя на мостике посторонние? Под трибунал захотел, капитан? У тебя что, на… ь творится на мостике? Какого… ты там развёл балаган? Отвечать! Ты сейчас — президент на базе! Ты — главный!

Адмирал Нельсон уважительно посмотрел на генерала Тоя, но решил заступиться за капитана. Звук трансляции отключили, было видно, что он что-то быстро объясняет генералу и у того лицо из красного, превращается в мертвенно-белое. Нельсон включил связь, но в эфир прорвалось:

— … вообще… ь, пора забирать под своё крыло эту… ю базу! Как я понял, капитан, вы сложили свои полномочия в тот момент, когда на мостике появился старший офицерский чин, то есть, полковник Циссен? Это так прописано в уставе несения вахтенной службы на орбитальной базе? Так, капитан? Ну?

Стодж посмотрел на бледного полковника, ответил:

— Так точно, господин генерал!

— Тогда я обращусь сам лично к полковнику. Доложить обстановку с момента появления пришельцев в квадрате шестнадцать-десять и о тех мерах, которые были, полковник, предприняты для отражения возможной атаки противника?

Циссен беспомощно оглянулся по сторонам, словно искал поддержку со стороны своих подчиненных.

— Господин генерал, господин адмирал, нами были подняты по тревоге пять истребителей. Для отражения возможной атаки. Потом мы…

— Вон! Вон все, ки толстобрюхие! На мостике только дежурный офицер и персонал! Циссен, ах ты хрен моржовый! Ах ты… хренов! Где развернутый штаб? Почему не выполняется пункт 12, пункты 14 и 14-бис? Почему мне лично не поступил доклад от тебя? Вышло время, паскуда ты этакая! Я лично должен просить сделать доклад? Да я тебя…!

Капитану Стоджу захотелось раствориться в воздухе и исчезнуть из дежурной комнаты. Он смотрел на продолжающийся бой русской объединённой эскадры и у него в голове родилась мысль — подать рапорт об отставке. Там, далеко, люди рисковали своими жизнями и погибали. А он стоит сейчас на вытяжку, руки по швам и ничем не может им помочь.

— Капитан, вернись с небес на землю! — рявкнул Той. — Доложите свои действия в экстренной ситуации. Быстро! Не так, как изложено всё в вашем гнилом уставе.

— Отозвать пятёрку истребителей, они не приспособлены для ведения такого боя. Активировать защиту станции согласно пункту 14, затем 14-бис.

— Выполнять, капитан! Полковник, вот, что нужно было сделать в первую очередь!

Стодж связался с комэском истребителей и когда искин и офицер доложили, что машины в ангаре, нажал на клавиатуре определённую комбинацию букв и цифр. Перед компьютером часть стола сделала оборот на сто восемьдесят градусов, появился сканер сетчатки глаз.

Когда тест был пройден, на мониторе появились изображения двадцати кнопок красного цвета. Капитан подвёл курсор к кнопке с номером 14, активировал звуковую и световую системы предупреждения и оповещения орбитальной станции. Все окна моментально были закрыты бронированными листами. Искин доложил, что всё прошло в штатном режиме. Стодж активировал систему залпового огня, защитное силовое поле станции. Кнопки с номерами 14 и 14-бис, поменяли свой цвет с красного на зелёный. Теперь — всё.

Стодж посмотрел на огромный монитор, генерал и адмирал смотрели куда-то вбок. У Нельсона играли желваки, у Тоя — выступила испарина на лбу. На малом изображении, в правом верхнем углу монитора, было видно, что один из истребителей взял курс на корабль пришельцев. Спустя несколько секунд по истребителю прошла волна тёмно-голубого света и он исчез. Спустя некоторое время, которое казалось застыло на месте, изображение истребителя появилось на мониторе, но лишь в тот момент, когда он выпустил в сторону пришельца две ракеты.

Стодж чуть было не присвистнул. ИФК — ракеты очень серьёзные. Истребитель стал полностью видимым, скрываться больше не было смысла. Пилот сделал своё дело и он свою работу выполнил на отлично. Естественно, он мог ракеты и раньше послать в сторону громадного корабля пришельцев, но тогда эффект внезапности пропал бы.

Ай, да молодец! А что теперь? Да, логическое завершение — пилот катапультируется, его истребитель влетает вслед за ракетами вовнутрь корабля пришельцев. От таких перегрузок у парня должна пойти кровь носом и неизвестно, останется ли он в сознании при приземлении на Гельферу.

— Есть! Есть! Получили, твари? — услышал Стодж крик генерала Тоя. — Ну, русские! Ну, молодцы! А парень то хорош! Сколько же у него выдержки? Браво!

Из прямоугольных щелей пришельца вырвалось кроваво-красное пламя, по телу исполинского корабля прошла дрожь и он стал медленно крениться в бок. Прошла секунда, может две, космический корабль пришельцев, похожий на огромную рыбу-скат, окутался паутиной красного цвета и произошёл взрыв. Изображение на мониторе пропало на несколько секунд, осталось изображение генерала и адмирала, которые поздравляли друг друга с победой над агрессивными пришельцами.

Первой победой за всю историю освоения космоса и Вселенной. Радоваться теперь тому, что люди были не единственными разумными существами во Вселенной — теперь вопрос. Стодж привлёк внимание к себе лёгким покашливанием, и когда лица высших военачальников стали серьёзными, произвёл доклад о состоянии защитных систем орбитальной базы «Церера».

Генерал Той кивнул головой, адмирал Нельсон продолжал пристально смотреть на капитана. Капитан Стодж не мог знать, что значит этот взгляд адмирала и он не знал, что именно сейчас решается его судьба. Он даже не мог себе предположить, какие невероятные приключения его ждут на необитаемой планете Гельфера. И не только на ней.

Глава 5

— Задача ясна, капитан?

— Так точно, господин адмирал.

— Ник, сынок, тогда — с Богом. Связь — только в экстренной ситуации. И ещё, капитан, попробуй сразу с русскими найти общий язык. Удачи!

Стодж зашёл в кабину лифта, нажал кнопку с цифрой 9. Девятая причальная палуба. Огромный ангар, который все почему-то называли причалом, был почти пустым. Техники колдовали над ремонтным ботом, который вернулся с незначительной поломкой после очередного планового полета к магистральному бую. Никто из технарей не обратил внимания на идущего по металлической причальной палубе высокого, подтянутого светловолосого человека в военной форме. Ремонтникам было не до него — директор базы урезал сроки ремонта магистральных маяков почти вдвое. Нужно было спешить, отправить рембот в очередной рейс.

Практически в самом конце огромного ангара, пришвартован военный челнок класса «Мангуст». Стодж прекрасно знал характеристики этого малого корабля разведки. Преимущества челнока перед устаревшими моделями — на лицо, как говорится. Но основное — возможность мимикрировать, становиться невидимым в воздухе и на местности. Для разведчиков — это очень удобная функция.

Возле причального мостика стояла одинокая фигура в пятнистой военной спецформе. Стодж поздоровался, представился.

— Ник Стодж.

— Николай Резников. — ответил мужчина, крепко пожимая руку. — Значит, мы тёзки, Ник? Да и по воинскому званию равные. Сработаемся. Прошу за мной.

Капитан последовал за десантником вовнутрь челнока. Десятиместный корабль разведки был сейчас полупустой. Пять человек в камуфляжной форме внимательно смотрели за вновь прибывшим. Каждый оценивал его физическую форму, внешний вид. Всё, как всегда. Встречают по одёжке, как говорится.

— Так, внимание! Это наш начальник на время экспедиции, капитан Ник Стодж. Прошу любить и жаловать. — представил Ника Резников. — Познакомимся поближе чуть позже, нам пора выдвигаться на задание. Воблер, твой выход.

— Есть, кэп! — ответил пилот челнока, молодой, круглолицый парень. В глаза Нику сразу бросился уродливый шрам, проходивший через правую щёку парня.

Стодж присел на кресло, потянул на себя страховочные ремни. Рядом с ним присел капитан десантников, пристегнулся.

— Церера, я полста пятый, как слышите? — начал обычную процедуру пилот корабля.

— Полста пятый, слышу хорошо. — ответила диспетчерская Цереры.

— Прошу разрешение на…

Стодж не слушал дальше весь переговорный процесс между челноком и диспетчерской. Он рассматривал людей, которые сейчас сидели в противоперегрузочных креслах напротив него. Две молодые женщины, примерно одного возраста, мужчина очень крепкого телосложения, с бородкой и усами.

В противоположность бородачу — самым дальним от капитана, сидел невысокого роста, худощавый парень с лицом, абсолютно ничего не выражающим. Мимо такого пройдёшь и сразу же забудешь. Неужели кто-то из безопасников? Почему нет? Операция секретная, кто-то должен за всем следить, что бы потом кому нужно — доложить.

— Дамы и Господа! — театральным голосом произнёс Воблер. — Компания «Очаков итнерпрайзес» желает приятного полёта. Скоро бортпроводники Багира и Гюрза принесут вам прохладительные напитки и мятные конфетки. Пилот сегодня пьян, поэтому…

— Воблер, рот закрой! — рявкнул Резников. — Мы не в цирке, а ты — не клоун. Напомни мне, когда вернёмся на базу, подарить тебе наряд вне очереди.

— Но капитан! — возразил Воблер.

— Три наряда. — бросил Резников.

Ник не знал, кто из женщин Багира, кто Гюрза. Но он заметил, как они вздохнули с сочувствием. Воблеру перепало, и за дело. Ник понял, что с этими людьми он сработается. Он не знал, как это произойдёт, но сработаться нужно. В голове промелькнули слова адмирала Нельсона: «Тот, кто спасёт героя, сам становится героем, сынок. От выполнения этого задания, зависит твоя судьба. Помни об этом.»

* * *

Я приоткрыл глаза, не понимая, где нахожусь. Деревья, какие-то кустарники. Темно и прохладно, на лбу — мокрая тряпка. Я скосил глаза в бок, посмотрел вверх. Шалаш из веток. Но откуда? Кто? Почему я здесь? Память медленно стала возвращаться ко мне. Катапультирование, взрыв на корабле пришельцев, белые облака над Гельферой и потом красная пелена в глазах, резкая боль в груди.

Я со стоном приподнялся на локтях, сквозь сумрак увидел мужскую фигуру, сидящую возле входа. Мужчина повернул в мою сторону голову.

— А, очнулся? Ну и хорошо.

Язык у человека заплетался, глаза не естественно блестели, голова подёргивалась. Все признаки тяжёлого психического расстройства, или…

— Хантил? — спросил я.

— Хантил, что б ему пусто было. У меня не было выбора, понимаешь? У меня не было…

Парень замолчал на полуслове, начал заваливаться на бок. Изо рта полезла пена, руки исполняли тремоло. Я через силу, через не могу, встал со своей лёжки, уложил на неё больного человека. Да, именно больного. Затем нашёл свой ранец с вещами для выживания возле входа в палатку. Открыл аптечку, достал из неё три шприца. Потом подумал, взял ещё один шприц, самый большой по объёму.

Как пользоваться препаратами, я помнил наизусть. Сначала — шприц с красной жидкостью. Снять интоксикацию. Пять секунд пауза. Шприц с жёлтой жидкостью. Нормализует давление и поддерживает организм на плаву. Пять секунд пауза. Шприц с серебристой жидкостью. Наноботы. Пусть трудятся.

Моя нейросеть пыталась связаться с нейросетью незнакомца, но ничего не получилось: стояла такая мощная защита, что даже нейросеть военного образца ничего не смогла сделать. Плохо, очень плохо. Последний укол без знания особенностей заболевания и общего состояния организма, мог реально нанести вред вместо лечения.

Я приложил пальцы руки к шее, нащупал пульс. Он был, но очень и очень слабый. Человек умирал и это было очевидно. Расстегнув на груди мужчины рубашку, я нащупал межрёберье, приподнял шприц с оранжевой жидкостью и резко вогнал иглу в сердце незнакомца, надавил на поршень.

Тело незнакомца выгнуло дугой, он широко открыл глаза, прохрипел:

— Ты это чего мне вколол? Так и подохнуть можно.

Парень хрипло рассмеялся. Я улыбнулся. Если человек шутит, значит будет всё хорошо. Перед моими глазами пронеслась смерть младшего брата от пристрастия к этому безжалостному наркотику. На Земле его можно было купить, где угодно. Чаще всего его начинали принимать люди, которые не смогли найти себя в обществе, которые махнули на себя рукой. Смерть брата — на моей совести, как ни крути.

— Где мы сейчас находимся и как тебя зовут? Я — Сергей.

— Тебе настоящее имя знать не обязательно. Зови Стилом. Мы сейчас в Тёмном лесу, возле водопадов Аль-Кадара. Послушай, Сергей! Если я загнусь в ближайшее время, обещай мне найти человека по фамилии Лейтнер. Кристофер Лейтнер из первого особого отдела. Нужно ему рассказать, что происходит на самом деле на Гельфере. Обещаешь?

— Обещаю, но и ты пообещай мне выжить. Сам меня, понимаешь, в лес затащил, сам собирается умирать. Нет уж, ты сам своему знакомому всё расскажешь. Тем более, что меня уже должны искать.

— В тебе оптимизма, Сергей, через край. Завидую. Только одно могу сказать — сигнал твоего маячка сто процентов никто не получил. Здесь, на Гельфере, с этим строго. Ладно, садись, я тебе всё по-порядку расскажу. На всякий случай.

Когда рассказ Стила подошёл к концу, я долго молчал. Идти через лес, населённый дикими животными — удовольствие то ещё. Но передвигаться по суше, без уверенности, что меня ищут, тоже не вариант. Тем более, что Стила разыскивают из лагеря наркокартеля. Да и обходить лес — лишний крюк в сорок километров. Неизвестно, что нас ждёт на неизведанной земле.

— Стил, ты уверен, что нас в этом шалаше звери не найдут? — спросил я.

— Не понял, извини. В каком шалаше? А, понял я, понял. Нет, это кустарники так причудливо сплелись, образовали подобие шалаша. Запах листьев, который человеческое обоняние не улавливает, отпугивает всё живое. Какие у тебя мысли в голове? Как выбираться из этого дерьма будем?

— Я думаю, что нам немного отдыха не помешает. Судя по всему, скоро будет ночь. А утро — покажет. Но я думаю, что если для тебя сбросили спецпередатчик, который сумеет достучаться до орбитальной базы, то это наш единственный вариант спастись. Давай поужинаем, чем Бог послал, и поспим. Даже не знаю, что нам даст дежурство ночью. Хищники не нападут, а «стражи!» если наткнутся на нашу лёжку — охраняй, не охраняй — без толку.

* * *

Громче всех смеялся здоровяк, которого все звали Малыш.

— Что, так и сказал — хрен моржовый? Ох, ну и выдал генерал. Это конец полковнику, как пить дать — конец.

— Малыш, ты можешь заткнуться, в конце то концов? Товарищ капитан, так невозможно работать! — возмущенно произнесла Багира. — И так помех много, так ещё и смех нашего мальчика с пальчика отвлекает. Я же ничего не услышу!

Все посмотрели на Стоджа, понимая, что он сейчас главный в спасательной команды. Таково было распоряжение адмирала Нельсона. Малыш наконец-то успокоился. Самое интересное, что Безликий, так называли десантники особиста, сидел в кресле, закрыв глаза, ни на что не реагируя.

Гюрза, сидевшая в шлемофоне, резко подняла вверх руку. Все замерли, понимая, что просто так никто не будет привлекать своего внимания.

— Ну что там? — не выдержал Малыш. — Что-то услышала?

— Да, что-то было ясно искусственного происхождения. Две засветки в квадрате тридцать два — четырнадцать, две засветки — в квадрате тридцать восемь — семнадцать. Если бы я успела засечь ещё две засветки, то получился бы идеальный шестиугольник с равными сторонами.

Гюрза протянула офицерам планшет, где были отмечены точки с исходившим непонятным излучением. Стодж посмотрел на Резникова, тот молча кивнул головой. Только они двое были посвещены в детали разведовательной операции. Малыш мельком посмотрел на планшет, вынес вердикт:

— Это может быть и естественное излучение. Гюрза могла перепутать.

Безликий соизволил открыть глаза, подошёл к офицерам. Наклонился над планшетом, достал из кармана ручку, ткнул ею в центр предполагаемого шестиугольника. Ручкой он изобразил большой вопросительный знак на планшете и пристально посмотрел на Стоджа.

— Нет, это не наша проблема. Нам нужно искать майора Савельева. Мы здесь именно для этого. Данные засветок передадим на «Очаков», но позже, гораздо позже. Нам никак нельзя светиться.

Безликий теперь смотрел на Резникова.

— Я согласен с кэпом. Много потеряем времени, нужно найти майора. Багира, что со сканированием. Сигнал маячка так и не нашла?

— Никак нет. В прогнозах искина орбитальной базы о предполагаемом ммм… приземлении майора, чётко указан район больших водопадов и огромного леса. Но мы проскакиваем это место так быстро, господа офицеры, что ничего невозможно обнаружить. Нужно покружить над этим местом, внимательно послушать. Это в квадрате…

— Кэп, нас ведут и очень плотно! Мы в захвате, кэп! — закричал Воблер.

— Багира, Гюрза, Безликий! Всем вернуться в кресла. Ремни, ремни не забудьте.

Искин «Мангуста» противным голосом тянул одну и ту же фразу:

— Внимание, экипаж! Рекомендуется покинуть корабль. Внимание, экипаж…

«Мангуст» подбросило вверх, вбок, он начал заваливаться на правый борт. Что-то в корме ухнуло, в салоне завоняло горелой проводкой.

— Воблер! Что видишь? — закричал Резников.

— Две ракеты на подходе, кэп. Общая эвакуация!

— Давай, Воблер, давай! Откуда здесь ракеты?

Этот вопрос повис в воздухе без ответа.

Сработали пиропатроны, верхнюю часть «Мангуста» подбросило вверх-вбок, кресла с десантниками, капитаном Стоджем и Воблером выбросило из челнока на встречу белым облакам.

Глава 6

— Малыш, тебе худеть нужно! Топчешься, как медведь. — тихо произнесла Багира.

— Да у него нет и капли жира! — вставила Гюрза и покраснела. — Что вы на меня так смотрите? Мы в спортзал вместе ходим, занимаемся.

— Я лично не против и других ваших занятий, но обсуждение — потом. Кэп, наши действия? — Резников посмотрел на Стоджа.

— Отставить разговоры! Гюрза, где «походник». мм… приземлился? — спросил Ник и поморщился. Сколько лет в космофлоте, но момент посадки на любое небесное тело никак не вязалось с Земным термином — земля, приземление. Вот как сказать по-другому? Пригельферились, пригельферилось? Чёрт его знает.

— Семь километров на два часа, направление на одиноко стоящую скалу. — ответила Гюрза.

Теперь Ник их различал, этих разведчиц. У Гюрзы глаза более округлые и зеленого цвета, она чуть повыше Багиры. У Багиры глаза восточного типа, чёрные, как ночь. Ну а так — сходство просто поразительное.

— Безликий — впереди, расстояние сто метров, Малыш — замыкающий. Капитан — ты с правого фланга, за мной — левый. Гюрза, Багира — за вами маяк «походника». Воблер — за тобой общее охранение. Девочек береги. Вперёд!

Безликий, как будто знал, что ему предстоит разведка — растворился в зелени кустов в мгновенье ока. Стодж крякнул от увиденного. Резников достал армейский эстарт, по-привычке проверил уровень заряда батареи и так же незаметно растворился в чаще леса, слился с зелёнкой. Стодж оглянулся назад — Малыша не видно и не слышно. Можно идти.

Пройдя метров шестьсот-семьсот, Ник услышал еле различимые щелчки в гарнитуре связи. Безликий, по всем правилам войсковой разведки, дал понять, что впереди опасность. Ник чертыхнулся, стал осторожно, пробираться к Безликому. То, что он увидел, его напрягло. Чёрная пантера со своим выводком, разлеглась посередине поляны. Стодж перекрестился, что ветер был не от них. Если есть самка, значит где-то охотится и самец, глава семейства.

Позади, метрах в двухстах, раздался звериный рык, который сменился хрипами. Пантера приподняла морду, зарычала, посмотрела на людей в упор. Как это им показалось. Стодж показал Безликому эстартом на землю и на пантеру. Тот показал большой палец руки.

Ник стал пробираться назад, обходя кусты, похожие на земной самшит. Листья кустарника норовили приклеиться к камуфляжу, острые иголки безуспешно пытались поймать человека за одежду. Капитан посмотрел наверх, деревья, копия земных эвкалиптов, достигали просто невероятных размеров. Где-то вверху, на высоте около ста метров, они смыкали свои плакучие кроны, создавая внизу сумрак. Местное солнце, Эльдоро, еле-еле пробивалось сквозь природный занавес, и из-за этого в лесу было прохладно и сумеречно.

Стодж взял чуть левее, заметил боковым зрением, как ветка куста немного отклонилась в сторону. Багира бдит. Молодец. Впереди показался куст… папоротника. Что за чудо-лес? Ник стелился сейчас вдоль земли, стараясь не задеть ни одной ветки. Полянка, на ней поверженный могучий зверь. Отец семейства на земле, Малыш вытирает пучком травы огромный нож.

Воблер рядом, охраняет сослуживца от возможного нападения. Всё разыграно, как по нотам! Стодж выпрямился, подошёл к десантникам. Малыш показал ножом на низкорослое дерево, затем на пантеру. По земле тянулись кишки зверя, запах был отвратительный.

Стодж достал из накладного кармана пакет с серым порошком, высыпал содержимое на труп зверя. Порошок на какое-то время пропал из поля зрения разведчиков. Труп пантеры стал исчезать прямо на глазах. Прожорливые наноботы знали свою работу и делали её на отлично. Через пять минут от трупа ничего не осталось, ни одной косточки, или клочка шерсти.

Но запах, этот мускусный запах! Его и запах крови, сто процентов должна учуять самка. Словно в подтверждение мыслей Ника, в стороне, где остался Безликий, прозвучал выстрел из эстарта. Характерный «пшекающий» звук. Через две минуты — ещё один, ещё один. Малыш остался на месте, Воблер и Стодж двинулись в сторону выстрелов. Они прошли около десяти метров, услышали взрыв, в небо взвился чёрный, жирный столб дыма.

* * *

— Так ты говоришь, что пока приводные буи не отремонтируют и не произведут отладку, к нам на помощь никто не придёт? — Стил доедал галеты, успевая задавать мне вопросы.

— Не знаю, не такая я уж и важная персона, что бы из-за меня объявлять аврал на «Очакове» и базе поднимать. Тем более, все знают, что на Гельфере можно выжить с нашей подготовкой. Это в западном крыле Конфедерации непонятно чему учат и десантников и летунов. Я неоднократно принимал участие в соревнованиях различного уровня, скажу не хвастаясь, Стил. Наши и «восточники» — это да, бойцы. Ладно, давай выдвигаться.

— Да, конечно. Нужно двигаться. Давай нарежем веток этого чудесного растения, изобразим из себя передвижные кустарники. Должно помочь, во всяком случае — от нападения диких зверей.

Стил немного помолчал, добавил:

— Я в это, во всяком случае, хочу верить.

Бежать по этому лесу — просто невозможно. Трава густая, её листья как будто намазаны клеем, впрочем, как и листья кустарников. Мать-природа постаралась. Любой жучок-паучок сядет на такой листик и всё. Последний его полёт окончен. Хищники вокруг. Я просыпался ночью каждый час от воя, уханья, каких-то животных. Кто-то погибал, кто-то возвращался с охоты довольным. Жизнь есть жизнь, но конечно же, не хотелось бы побывать в роли дичи.

Стил шёл впереди меня, весь обмотанный гибкими ветвями кустарника. Леший, не леший, но сходство поразительное. Да и я, чего уж там говорить, изображал как мог из себя дикорастущий куст. Нейросеть периодически сообщала мне время от начала нашего движения, пройденный путь, состояние моего организма.

Стил, который вчера вечером собирался умирать, выглядел сегодня очень достойно. Он каждый час делал по большому глотку энергетика и упрямо шёл вперёд. Нужда нас гнала без остановок. Пока диких животных, крупных во всяком случае, мы не видели. Попадались пару раз то ли лисицы, то ли крысы ярко-оранжевой окраски, которые поспешно убирались по своим делам.

Первый привал мы сделали через три часа. Прошли всего десять километров, но я думал, что и этого не пройдём из-за состояния Стила. Но шёл он грамотно, как учат в военных заведениях. Вздох через нос, выдох полной грудью, ноги и руки расслаблены. Головой, как и я, он не крутил. Значит развито периферийное зрение. Это качество спасло не одну жизнь пилотов истребителей. Стил после привала совсем разошёлся, перешёл на бег. Ну, а почему бы и нет? Груза нет, бежим налегке.

Лес менялся прямо на глазах. Низко растущие деревья с широкими кронами уступали место деревьям с гладкими стволами светло-коричневого цвета. Кроны деревьев начинались на очень большей высоте и ветки красиво ниспадали вниз. Листья тёмно-зеленого цвета. Низкорослые кустарники потихоньку исчезли, теперь мы бежали среди зарослей папоротника.

Скорость тоже значительно возросла. За два часа мы преодолели почти тринадцать километров. Бегущий впереди Стил, резко остановился, ладонь сжата в кулак. Что-то увидел? Я подошёл к нему, парень показал на нос и в сторону зарослей.

Да, запах есть. И причём, вполне земной цивилизации. Слабый ветер доносил до нас запах жжёной резины, пластика и гексантриотурола — топлива космических кораблей. Запах горелой проводки, чего-то ещё.

Стил посмотрел на меня, показал рукой вбок вперёд. Я согласился и мы, теперь уже шагом, направились к месту падения космического корабля. Скорее всего — малого класса. Если бы потерпел аварию корабль среднего класса и выше, полыхало бы пол леса.

Через несколько минут мы вышли на звериную тропу. Значит где-то неподалёку — водоём, в этом можно было не сомневаться. Густые заросли папоротника позади, мы выходим на проплешину и нас встречает волк, перегородивший дорогу.

Вожак смотрит на нас, повернув голову вбок. Если у меня рост метр восемьдесят, то зверь в холке не меньше полутора метров. Окрас тёмно-синий, насыщенный. На груди — белая манишка. Белые лапы. Мощный хвост. Глаза, как горящие уголья. Но в них… да, в них светится разум и это обнадёживает.

— Стой, Стил. Не двигайся и замри. Зверь признаёт только силу. Спину мне прикрой. Идём медленно, без резких движений.

На поляну из зарослей выходит целая свора хищников. Приближаются молча, ни единого звука с их стороны. Зрелище жутковатое, но выбора нет. Стил идёт за мной, спиной вперёд. В его руке, как и в моей, эстарт. Я большим пальцем сдвигаю предохранитель, секунда и на рукояти зелёная шкала. Армейский лучемёт готов к бою.

Я смотрю в глаза вожаку, стараюсь не моргать. Тот удивлён, не понимает, почему мы ещё не убегаем. Куда бежать да и зачем? Глупости. Вожак ворчит, его товарки остановились, опустились на траву. Сколько же их? Я боковым зрением вижу, что их не меньше двух десятков. Весело. Разорвут в клочья шутя, причём, за несколько минут.

Я продолжаю идти к вожаку, он ворчит ещё сильнее, его тихое рычание превращается в угрожающий рык. Вижу, как волк группируется для прыжка. Одна надежда на то, что местные звери не знают силу оружия. Я поднимаю эстарт вверх, нажимаю на спусковую кнопку. Через несколько секунд к лапам вожака падает ветка дерева с мою руку толщиной.

В глаз волка промелькнуло удивление, момент узнавания. Я ошибся, причём очень сильно. Звери знают и помнят, что такое оружие в руках у двуногих существ. Пусть даже и не в руках людей. Вожак ложится на живот, лапы подобрал под себя, машет хвостом.

Всё понятно, он признал силу человека. Короткий и мощный рык, стая уходит за вожаком. Вожак останавливается на краю поляны, смотрит на меня. Я ему делаю мысленный посыл — уходи. Вожак разворачивается в сторону зарослей папоротника и исчезает.

— Браво, майор! Первый раз в жизни такое вижу. — Стил немного расслабился, пытается улыбнуться.

Всё это фальшь и мы это оба прекрасно понимаем. Нужно идти вперёд, мы и так много времени потеряли.

— Стил, тебе не кажется, что этот лес искусственный? Обрати внимание, что сейчас деревья располагаются ровными рядами, словно они посажены под шнурок, или под линейку.

— У меня давно такое чувство, Сергей. Ты был без сознания, когда я тебя в лес на горбу пёр. Кромка леса словно под циркуль. Да и это разнообразие деревьев и всевозможных кустарников наталкивает на мысль, что все растения свезены на эту планету со многих миров.

Ещё километр пути и мы на берегу красивейшего небольшого озера. Тёмно-синяя вода, каменистый берег, гвалт птиц, от которого кольнуло в сердце и… в трёхстах метрах, на берегу догорает малый разведывательный корабль «Мангуст». Искать кого-то выжившего здесь бесполезно. Одна надежда, что экипаж успел катапультироваться.

— Ваши? Мне очень жалко, Сергей.

Эльдоро давно перевалил за верхнюю отметку горизонта, небо постепенно окрашивается в багровый цвет. Темнеет здесь очень быстро, поэтому смысла идти дальше, в ночь, я не вижу. С чем соглашается мой напарник.

* * *

Стодж, Воблер остановились на краю поляны в недоумении. Безликий стоит с лучемётом, на траве лежит обгорелая туша чёрной пантеры. От мяуканья котят закладывает уши. Но не это привлекло внимание разведчиков и не это их поразило — Безликий матерился так виртуозно, что можно было заслушаться.

Стодж осмотрел поляну и тихо выругался. На расстоянии трёхсот метров от них, дымился остов киборга. Правая рука напрочь отсутствовала, на месте груди зияла огромная дыра. Киборг лежал на боку и было видно, как по его телу пробегают всплохи искр.

— Всё страньше и страньше, как говорила Алиса. — Багира вышла из-за кустов и направилась к котятам.

Резников вышел чуть дальше от основной группы и остановился, как вкопанный.

— Отцы командиры, не туда вы все смотрите! — раздался голос Малыша. — Посмотрите через поляну, чуть правее. На три часа.

Стодж, в это время поднёсший ко рту флягу с водой и сделавший глоток, поперхнулся от увиденного. В тени огромных деревьев, в зарослях папоротника и высокой травы, чётко просматривалось разрушенное здание из массивных блоков.

Глава 7

Я всю ночь просидел на берегу озера, давал возможность Стилу восстановить свои силы. Медленно догорали останки челнока разведчиков, периодически что-то взрывалось и казалось, что корабль продолжает жить в потустороннем мире. В своём мире. Наблюдал, как почти всю ночь к озеру спускались всевозможные животные, чтобы утолить свою жажду. Многие не вернутся с этого водопоя. Но это естественная смерть в нормальной жизни.

Звёзды на небе просто удивительно красивые. Такой красоты с поверхности Земли не увидишь. Только из космоса картина звёздного неба впечатляла и захватывала своим буйством красок и размахом. Словно художник-декоратор с большим стажем и огромным талантом, ваял картину Вселенной, нанося смелые штрихи и контрастные линии на полотне холста.

Почему звёзды всегда манили человека, хотя до сих пор на Земле очень много белых пятен, куда не ступала нога человека? Может быть из-за того, что человек хочет убежать из своего мира, который он же превратил в выгребную яму и теперь с отвращением смотрит на дело своих рук? Может быть.

Открыто столько новых планет, пригодных для жизни, радуйся природе и наслаждайся действительностью, но нет. Человек что-то ищет в недрах новой планеты, уничтожает флору и фауну и воообще, всё живое в этом хрупком мире под названием Вселенная человека.

Взять ту же Гельферу. Задумка была очень хорошая. Что же получилось в результата? Наркобарончики, этакие феодальчики местного пошиба, решили из планеты сделать фабрику по производству гарта. Если верить Стилу, то весь мир скоро захлестнёт этот наркотик и ему в жертву будет принесено множество человеческих жертв.

А стоит оно того? Я опять вспомнил своего брата. Жил, не тужил. Семья, работа, дом, друзья. Но в судьбу вмешалась потусторонняя сила, в лице Объединённой корпорации, которая поглотила множество мелких фирм и производств, лишив сотни тысяч людей рабочих мест и права на существование в этом огромном мире. Корпорация растоптала личности людей, смешав их с грязью и дерьмом.

Именно в тот момент, когда моему брату нужна была моя помощь и моя поддержка, даже моральная, я подписал контракт на пять лет с Объединённой эскадрой Конфедерации.

Я помню глаза моего брата, глаза побитой собаки, которую обидели так сильно, что она готова пойти на самые крайние меры, что бы себя защитить. Брат выбрал другой путь. Путь слабого человека. Наркотики. Зависимость. Смерть.

Под утро стало прохладно, небольшой ветерок доносил с озера влажный охлажденный воздух. Стил свернулся в клубок, что-то бормотал себе под нос, с кем-то спорил, пару раз произнёс даже моё имя.

Да, досталось парню. То, что он рассказал о лагерях наркокартеля, в голове не укладывалось. Многие сотни охотников, которые получили лицензию на отстрел диких животных на Гельфере, сами превращались в этих диких животных. Скотское отношение, скотская смерть.

Дикие животные, отсутствие элементарных условий для здоровой жизни и, естественно, наркотики. На них подсаживали против воли рабов. День, другой и из человека получалась идеальная машина для добычи сока дерева игаарака, которое произрастало только здесь, на Гельфере. И надо же, какие названия придумывают красивые, поэты хреновы.

Ко мне подошёл вожак стаи, которая охраняла нас всю ночь. Стил даже не поверил своим глазам, когда увидел, что нас собираются охранять… волки. В других лесах, куда забредали беглые рабы, волки не оставляли от них ни одной косточки. Всё сжирали, ничем не брезгуя.

А здесь такое великодушие. С чего бы это всё? Интересно узнать, что сейчас на уме у старого вожака? Смотрит внимательно мне в глаза, словно пытается прочитать мои мысли. Как ему объяснить, что нам нужно найти то, что опустилось с неба на землю? Волк поворчал, ещё раз посмотрел мне в глаза и вернулся к стае.

Небо из иссине-чёрного и звёздного, постепенно превращается в серое и неинтересное. Эльдоро скоро должен явится этому миру во всей своей красе, во всей своей мощи. Он несёт в этот мир тепло и добро, люди же пытаются этот мир разрушить. Без войны местного масштаба здесь не обойдёшься. Что бы выкурить всю нечисть с этой чудесной планеты, нужна война и сила. Мощь разрушений и безжалостное истребление тех, кто сделал из наркотика культ.

Я подошёл к воде, зачерпнул её в ладони, умылся. Вода обжигающе-холодная. На вкус не решился попробовать, тем более, что в воду попало топливо от челнока. Рыба не всплыла, но бережённого Бог бережёт. Услышав за спиной какой-то шум, я резко обернулся. Вся стая волков и животные, который были сейчас на водопое, стремительно бросились от воды прочь, в заросли леса.

Вожак стаи остановился на границе леса, посмотрел на меня. Потом подбежал к Стилу, аккуратно прихватил зубами того за рукав куртки, начал тянуть спящего человека на себя. Опять взгляд на меня, пробежка в сторону леса, остановка. Он предупреждает о чём-то, что сейчас должно произойти. Но о чём? Стил от такой ласки со стороны зверя проснулся и ошалело смотрел по сторонам, не в силах произнести ни слова.

— Стил, ни слова сейчас, уходим, уходим! Звери что-то чувствуют, скорее всего какой-то природный катаклизм.

Мы, собрав нехитрый скарб, побежали в сторону леса. За нашими спинами что-то громко сделало вздох-выдох, со стороны озера нам в спину ударил сильный поток воздуха. Стил упал, но продолжал двигаться на четвереньках. Я помогал своему спутнику, как мог, поддерживал его за руки, но когда до первого куста папоротника осталось чуть больше десяти метров, нас приподнял над землёй особо сильный порыв ветра и бросил за кромку леса.

— Да чтоб их! Как кегли повалило! Сергей, что это было такое? — спросил Стил, поднимаясь с земли и отряхиваясь.

— Кто бы мне что объяснил! — буркнул я. — Но я знаю одно, что наш четвероногий друг нам спас сейчас жизнь.

Я поднялся на ноги, подошёл к кусту папоротника, отодвинул ветвь. Ветер стих, Эльдоро окрасил золотом небосклон, видимость всего, что происходило сейчас на озере, была великолепная. От увиденного, Стил присвистнул и сделал шаг назад, спрятался за высокий куст папоротника.

— Это что ещё за сооружение появилось? — тихо спросил он. — Что за монстр сейчас появился из воды? Он из нас не сделает сочное барбекю?

— Шашлык — более точное название было бы. Я о наших поджаренных тушках.

— У вас, у русских, даже в таких ситуациях, чувство юмора присутствует. Я в шоке! — заявил Стил, опять подходя ко мне.

— Я, лично, в шоке от того, что вижу сейчас на озере. — ответил я. — А ещё меня приводит в состояние шока и трепета, то, что я не вижу объяснения происходящему.

Примерно посередине озера, отражая свет Эльдоро, разбрасывая в стороны мириады разноцветных бликов, поворачиваясь вокруг своей оси, поднимался серебристый шар около ста метров в диаметре. Этот шар был утыкан разной длинны или трубками, или стержнями. И из-за этого, шар напоминал сейчас людям морского ежа, только серебристого цвета.

* * *

Контейнер грязно-зелёного цвета разведчики нашли сразу. Он преспокойно дожидался людей, зависнув на стропах парашюта с одного из множества деревьев, низкорослых и уродливых. Лес опять поменялся, вместо стройных и высоких эвкалиптов, лес сейчас представлял из себя, практически, непроходимую дикую чащу.

Малыш довольно-таки ловко, для его комплекции, залез на дерево, обрезал стропы парашюта своим гигантским ножом, «походник» упал на землю. Через несколько минут парашют упал рядом.

Насколько помнил Стодж содержимое стандартного аварийного бокса, то там должны быть походные аптечки, средства связи, одежда, еда, вода и, ну конечно же, оружие — сигнальное и боевое. Стоджа, лично, его армейский эстарт всем устраивал. Тем более, что нужно идти быстро, без дополнительного груза и громоздкого оружия.

Багира сразу нашла то, что хотела увидеть в первую очередь — универсальный сканер всевозможного вида излучения и сигналов. Она сняла походный рюкзак, бросила на землю. Оттуда послышалось недовольное мяуканье и спустя некоторое время — тихое рычание.

— Багира, что это за новости? Гюрза, ко мне! — сказал Стодж, недоумённо смотря на вещмешок разведчицы. — Открывайте рюкзаки.

Багира и Гюрза молча выполнили приказ Ника, развязали рюкзаки. Как и ожидалось, в каждом находилось по котёнку погибшей пантеры. Что с ними прикажете делать, с такими сердобольными? И котят жалко, ведь их ждёт неминуемая смерть без опеки и защиты родителей.

— Давай отойдём, поговорим. — бросил Стодж Резникову.

— Знаю, знаю, кэп, это нарушение всего и всех. Я сам, когда услышал во время перехода мяуканье, вышел из терпения и обложил наших девочек с ног до головы. Но что с них взять? Женщины.

— Знаешь, мы сейчас не делимся на мужчин и женщин. И вообще, на какой ты с собой Багиру и Гюрзу взял? Не проще было бы с мужиками обходиться?

— А вот тут ты прав и неправ одновременно, Ник. Багира — спец в связи, причём самая лучшая среди всех нас, Гюрза — снайпер высшего класса. Если не лучшая на «Очакове», то очень близко к этому. Да и по физической подготовке нам с тобой не уступят. Поверь мне на слово, кэп.

— Снайпер? Разве в «походнике» есть такое оружие?

— Да, бросили пару штучек дополнительно, потом посмотришь.

— Ладно, это всё хорошо. Со зверьми что будем делать? Лишний груз да и вообще — самопроизвол какой-то. Это разве дисциплина? Вобщем так, это приказ, капитан. Котят донесём до поляны, где уничтожили пантеру и отпустим на волю. Мы с тобой не имеем право рисковать людьми, Николай.

Резников поморщился, но спорить не стал. Прав Стодж, тысячу раз прав.

— Пусть на себе прут до поляны, согласен. Не дай Бог услышу жалобы, или хоть одно мяуканье, обещаю, сам лично выброшу животных из рюкзаков. А, да. Накажу их на «Очакове» по-полной, не переживай.

Стодж пожал плечами, посмотрел на небо. Сегодня на небе не было ни одного облака. День обещал быть длинными и тяжёлым. Ник подошёл к своему рюкзаку, сброшенному на землю. Возле него аккуратной стопкой были сложены аптечка, запасные обоймы к экстарту, пакеты с сублимированной едой.

Резников отозвал разведчиц в сторону и направлял их на пусть истинный. Ник посмотрел в их сторону, поймал благодарный, взгляд Багиры. На Малыша страшно было смотреть. В руках он крутил винтовку военного образца, которая активно эксплуатировалась со времён первых колонизаций планет. При относительно небольших размеров, «Лючия» обладала просто чудовищной убойной силой. В руках у Малыша, эта винтовка выглядела, как эскарт в руках у Стоджа.

Гюрза после напутствия капитана десантников, достала из чехла «Москита» — снайперскую винтовку, которая стояла в настоящее время на вооружении объединённых сил Конфедерации. ТТХ этой винтовки тоже были хороши.

Багира включила сканер, внимательно стала прослушивать эфир.

— Капитан, сильное излучение от нас в пятнадцати километров. Сигнал устойчивый, искусственного происхождения. Квадрат определяю.

— Я вот о чём думаю, Ник. Почему нас никто не ищет. Ведь сбили наш челнок очень умело, выбрали момент, когда на низкой высоте пойдём. Ни маскировка не помогла, ни режим невидимости. Работали профи, однозначно.

— Знаешь, я сам об этом думаю. Есть только одна поправка — на диких животных. Сбившие нас уверены, что нас уже давно нет в живых. Но это так, мои домыслы. Ладно, зови из патруля Воблера и Безликого, пора выдвигаться. Пойдём по старому маршруту, мимо обнаруженного разрушенного здания. Тоже — загадка. Но сейчас — не до неё. Нужно Савельева спасти. Чего бы это не стоило.

Резников подошёл к «походнику», подковырнул пальцем небольшой лючок на торцовой стенке, нащупал кольцо и резко его дёрнул на себя. Ящик покрылся искрами, раздался еле слышный хлопок и на месте «походника», на земле осталась горстка пепла. Ветер поднял в воздух пепел и разнёс его по лесу.

— Всё, командир, Можно выдвигаться. — сказал капитан, поправляя на себе амуницию.

— Порядок следования прежний. Безликий, сто метров не больше. Малыш, это и тебя касается. Остановка через семь километров, на знакомой нам поляне. Всё, выдвигаемся.

Стодж принял чуть левее, по привычке осмотрел лес, уродливые деревья, особое внимание уделил небольшой возвышенности, которая осталась чуть позади справа. Через несколько километров, лес стал реже, трава поднималась теперь до колен. Ник заметил, как Багира и Гюрза перед тем, как выйти на открытую местность, остановились. Воблер сидя на корточках осматривал в бинокль близлежайшую открытую местность. Убедившись, что поблизости нет никакой опасности, он встал в полный рост, помахал рукой разведчицам.

Гюрза первой вышла на небольшую проплешину, Багира сделала шаг, запнулась о корневище, подалась чуть вперёд. Что-то толкнуло её в спину, раздался чавкающий звук, девушка упала на землю.

Но перед тем, как потерять сознание, она успела увидеть, как голова Гюрзы взорвалась кроваво-серыми ошмётками. По спине у Багиры текло что-то горячее, в левом боку стало нестерпимо больно, воздух пропитался запахом крови и смерти.

Глава 8

«Лючия» в руках малыша выплюнула первую порцию смерти. Пауза, затем ещё два смертоносныех подарка устремились к своим жертвам. Стодж поднял к глазам бинокль, увидел, как на одиноком дереве, на расстоянии примерно семиста метров, шевельнулась ветка и вниз начало падать тело человека в «цифре». Впереди слева зачастил эстарт Резникова. Слева, как призрак, появился Безликий. Он знаком показал, что обойдёт стреляющих с тыла. Стодж сказал ему:

— На месте останься, с Малышом смотрите в оба и займись Багирой. Мы с капитаном попробуем сами справиться.

— Воблер, ты где? Найди капитана, я скоро буду. — произнёс Ник в рацию.

Стодж не стал бежать через открытую местность, двинулся к Малышу. Тот лежал на земле, прильнув к окуляру винтовки. Ник на несколько минут задержался возле него.

— Много их, Малыш?

— Двоих я снял, но видел ещё троих. Кэп, они двигаются к холму. Там все живые? — Малыш кивнул головой на проплешину.

«Лючия» опять издала глухой звук, дёрнулась в руках у десантника.

— Третьего не завалил, но точно достал. Так что там с девчонками?

— Гюрза. — сказал Стодж. — Багира — не знаю. Я к капитану и Воблеру. Смотри в оба.

Стодж добрался до Резникова и Воблера, когда со стороны холма раздалась автоматная очередь и яростное рычание животных. Незавершенную работу десантников решили доделать дикие звери. Когда свара закончилась и в стороне холма стих последний крик отчаянья и боли, Воблер повернулся к Стоджу.

— Кэп, давайте я на дерево метнусь. — он показал на относительно ровное и высокое дерево, стоящее в ста метрах от них. — От туда хоть что-то видно будет. Трава высокая, хрен разберёшь, что там происходит.

— Давай, только осторожно.

Стодж вызвал по рации Безликого:

— Что с Багирой?

— Уже ничего. Крови много потеряла.

Резников выругался. И, как показалось Нику, капитан произнёс: «лучше бы я сдох». Нельзя сейчас давать волю эмоциям. За ними ещё многие жизни. Да, девчонок жалко, но каждый выбирает свой путь и делает свой выбор. Такова жизнь и судьба военных.

— Комендиры, да там пир горой. Волки пируют, отгоняют чёрных красавиц. Но не это главное. Я сейчас переведу изображение на нейросеть, она с вашими сконектится. Смотрите и получайте удовольствие.

Стоджу пришло сообщение с запросом на подключение нейросети Воблера. Теперь и Стодж и Резников смотрели глазами Воблера. Кровь, кровь, истерзанные тела, внутренние органы, разбросанные по земле. Стая волков и недалеко от них — четыре чёрные пантеры. Звука не было, но даже с такого большого расстояния был слышен шум пира. Если волки издавали глухое довольное рычание, то пантеры — перешли на визг от досады и обиды.

— Посмотрите правее, на час дня от крайнего справа волка. — произнёс Воблер.

Стодж перешёл на нормальное зрение и присвистнул от удивления. На земле лежал цилиндр, около трёх метров в длину и трёхсот миллиметров в диаметре. На торце можно было чётко увидеть работу жёлтого проблескового маячка.

Капитан был больше чем уверен, что это ПДРД «Солярис». Передатчик дальнего радиуса действия. Кому он и для чего нужен? Получается, что охота людей в «цифре» шла не за ними, а именно за передатчиком.

Стодж обратил внимание, как в трёхстах метрах от места пиршества животных, дрогнула ветка высокого кустарника и из него вышел киборг. Его армейский эстард, практически без промаха, бил по зверям без остановки. Было видно, как волки попытались скрыться, но лучемёт везде их доставал.

Ветер дул в сторону Стоджа и Резникова, донося до них запах горелого мяса, шерсти, запах крови. Схватка получеловека с дикими животными была скоротечной. Через пять минут на пригорке остался один «охранник». Он отсканировал всю местность вокруг и размеренным шагом направился в сторону офицеров.

— Малыш, видишь цель?

— Да. Я сейчас.

Звука выстрела не слышно, но было видно, как киборг остановился, словно наткнулся на невидимое препятствие. Второй выстрел Малыша был более удачным и пуля вошла киборгу точно между глаз.

Повалил дым, спустя несколько секунд раздался взрыв и тело киборга разбросало в разные стороны. Вечные аккумуляторные батареи взорвались и в небо поднялся столб едкого чёрного дыма. Да, «Лючия» штука опасная. В руках у такого мастера, как Малыш — вещь просто убийственная.

Прощания, как такового не было. Всё произошло так быстро, что оставшиеся в живых разведчики, не знали, что сказать на прощание Багире и Гюрзе.

Пять человек стояли молча над телами девушек, каждый думал о своём. Стодж посмотрел на десантников, вздохнул, достал из накладного кармана камуфляжной куртки пакет с серым порошком. Четверо десантников отошли в сторону, отвернулись. Через пять минут от тел не осталось и следа. Только память в сердцах людей.

— Слушай мою команду. Схема передвижения не меняется, Воблер, ты идёшь с Малышом. Времени много потеряно, поэтому идём без остановок. Кстати, где котята?

— Один живой остался, кэп. — ответил Воблер. — Он у меня в рюкзаке. Спит. До нашей поляны, думаю, всё с ним будет нормально.

— Малыш, запомнил, где «Солярис» закопал? Хорошо, тогда — вперёд.

* * *

Шар серебристого цвета поднимался всё выше и выше. На высоте около ста метров, он прекратил своё движение, выдвижная телескопическая штанга, поднявшая шар на такую высоту, замерла на месте. Я смотрел на это непонятное сооружение, в голове возникали ассоциации с похожими сооружениями на Земле, но что-то конкретное в голову не приходило. Всё рядом, да около. Одни догадки.

Старый волк опять зарычал, потянул меня за штанину. Да что же с ним такое? Я присел на корточки, посмотрел волку в глаза. Как узнать, что ты опять хочешь нам сказать, предупредить о чём-то, от чего-то огородить? Уйти от этого места? На миг показалось, что волк одобрительно посмотрел на меня. Он отбежал на десять метров, остановился.

— Пойдём, Стил, за нашим другом. — сказал я, поднимая с земли рюкзак. — Что-то ему здесь не нравится.

— А как же этот объект? Для чего он нужен?

— Есть кое-какие мысли насчёт этого. Если я прав, то это система очистки берега и воды озера от грязи, мусора. Подобные системы применяются и на Земле, на многих населённых планетах.

Мы прошли около пятисот метров, когда услышали, вначале небольшие щелчки со стороны озера, затем — звук раздираемой плотной бумаги. Стая расположилась полукругом, ожидая своего старшего.

Я посмотрел вверх, на деревья, подыскивая более-менее удобное для подъёма. Лишь одно дерево, напоминавшее земную сосну, подходило под мои требования. Шершавый ствол, ветки начинаются на высоте около шести метров — всё это меня вполне устраивало.

— Стил, открой доступ к своей сети. Я залезу на верх, ты посмотришь за происходящим на озере.

Лезть по шероховатому стволу было легче, чем я предполагал. Такое впечатление, что ствол именно для этого и приспособлен. Небольшие выступы-наросты, шероховатая кора. На эвкалипт я точно не забрался бы. Я поднялся до уровня веток, подъём пошёл ещё быстрее и проще.

На самом верху дерева, я устроился поудобнее. Вершина дерева раскачивалась довольно-таки прилично. Но это мне не помешало увидеть то, что я хотел: серебристый шар окутался белым облаком, в котором вспыхивали небольшие молний ярко-красного цвета. Зрелище было очень красочное, от которого невозможно было отвести взгляд.

Молнии с каждой минутой становились всё больше и насыщеннее, шар начал вращение, увеличивая частоту с каждой минутой. Прошло ещё примерно минут десять и меня оглушил звук разряда молний. Никогда бы не поверил, что без сопровождения грома, услышу что-то подобное.

Каждый разряд, уже множества молний, был похож на звук раздираемого холста, или очень плотной бумаги. Серебристый шар вращался очень быстро, молнии стали ещё длиннее и насыщенней. Теперь по кромке каменистого берега била одна, но жирная, молния тёмно-вишнёвого цвета.

Вода на отмели моментально вскипала, весь мусор, которого собралось достаточное количество, мгновенно сгорал. Эта участь не миновала и остов корабля разведчиков. Из-за пара, который поднялся над водой, видимость была очень ограничена. Но даже того, что я увидел, было достаточно, что бы оценить всю мощь происходящего.

Зрелище было просто потрясающее. Пар искажал действительность, но от этого зрелищность только выигрывала. Создавалось впечатление, что весь пар светился внутренним огнём. В воздухе очень сильно пахло озоном. Хм…я ещё о какой-то рыбе переживал. Кто выживет при таком способе очистки воды?

Больше не было смысла смотреть на происходящее. Пар ещё долго будет клубиться над водой, поэтому момент, когда серебристый шар погрузится в воду, я не увижу. А жаль. Мы со Стилом, похоже первые, кому удалось увидеть работу технологии и техники чужой цивилизации в действии.

Примерно с такими мыслями я спускался с дерева. Спрыгнув на землю, я отряхнул руки и огляделся. То, что я увидел, мне очень не понравилось. Стила и волков не было. На земле лежали наши рюкзаки и шляпа Стила. Что за шутки?

Я включил поиск нейросети своего спутника, но сразу же получил ответ — «заблокирована». Попытался несколько раз позвать его голосом — результата нет. Куда идти? Куда мог направиться Стил без меня и своих вещей?

Я нагнулся за рюкзаками, услышал сзади непонятный шум. Обернувшись, замер на миг, потом в прыжке, рефлекторно, ушёл с линии огня. Чёртовы киборги. Два полу робота стояли на расстоянии десяти метров от меня, у каждого в руке по эстарту.

Ещё кувырок, в лодони ощущаю тяжесть лучемёта. Предохранитель, прицел в ближайшего ко мне киборга, выстрел. Перекат, прицел, выстрел. Знаю, что у этих биологических машин реакция на порядок выше чем у человека. Для этого они и были спроектированы — там, где человек может сплоховать, если подведёт реакция, сдадут нервы — киборг такого себе не позволит. Он всегда будет на высоте. Где же Стил, чёрт его задери!

Я не спецагент какой-то, что бы сражаться одному против двух киборгов. Пробовал ещё раз сменить диспозицию, но не учёл одного — куст папоротника. Правая нога зацепилась за мощную ветку, я распластался на земле. Нехорошее предчувствие кольнуло в сердце. Как глупо всё получилось. Второе я хихинуло:

«Зато посмотрел на инопланетную технику. Радуйся».

Я, как в замедленном времени поднимаю эскарт, навожу его на киборга и… понимаю, что это конец.

Справа от меня мелькнули размытые тени. Волки умирали молча. Ни единого звука, рыка. По два волка повисли на руке каждого киборга, а я давил и давил на спусковую кнопку эстарта, наблюдая за тем, как от моих выстрелов головы киборгов разлетаются рваными кусками в стороны. Я знал, что сейчас произойдёт и это произошло… ….

Глава 9

Нельсон шёл по причальной палубе «Цереры», автоматически отмечая все недоточёты системы безопасности и охраны базы. Они бросались в глаза, они кричали о этом с первых шагов по палубе. Нет ни одного человека из службы безопасности, такой огромный причал и только две камеры наблюдения. Нет ни одного вооружённого человека. Что за ерунда?

Адмирал автоматически определял «слеппые» зоны в системе автоматического наблюдения. Люди разные, просканировать мозг и определить, что у того, или иного человека в голове — невозможно. Достаточно одного примера — взрыв на шахте «Звёздная» на спутнике Тритона.

Смертник забрал с собой на тот свет почти три тысячи шахтёров. Всё из-за чего? Из-за человеческой глупости и лени. Кто-то не досмотрел, кто-то не выполнил свои обязанности. И так везде и так во всём. Адмирал вдохнул. Возле лифта тоже никого нет. Сошли все с ума, что ли?

Нельсон не стал вызывать лифт, открыл двери, ведущие на аварийную лестницу. Спустившись вниз, он остановился на промежуточной площадке лестничного пролёта, открыл кейс.

Мужчина достал две пластиковые коробочки, размером с ладонь, ввёл на каждой цифровой код, открыл служебный шкаф со спрятанными в нём автоматами системы электроснабжения сектора, где он сейчас находился, аккуратно положил в нишу коробочки. Дверцу шкафа оставил чуть приоткрытой.

Пусть офицеры Объединённого военного совета считают адмирала «выжившим из ума старичком», но он сейчас им докажет, что «Цереру» необходимо передать под юрисдикцию военных. Гражданские есть гражданские. У них отношение к жизни и своей безопасности странные и, порой, безответственные.

Примеры уже есть. Офицеры прибыли на орбитальную базу два часа назад. О предпринятых сейчас «чудачествах» адмирала, они не в курсе. Вот и хорошо. Сейчас им будет наглядный пример, какое безобразие творится на базе-станции.

Просто удивительно, что не было залпа пришельцев по «Церере», очень удивительно. С таким руководством и организацией безопасности — нужно ждать беды в следующий раз. Если он будет, конечно. Впереди — долгая и кропотливая работа по расследованию произошедшего инцидента. Сколько всего ещё откроется «интересного», остаётся только догадываться.

Нельсон поднялся на площадку, открыл двери, ведущие в холл, бросил взгляд на коммуникационный шкаф. Из него показались первые струйки чёрного дыма. Адмирал подошёл к лифту, нажал кнопку вызова.

Двенадцатый этаж — этаж администрации «Цереры!». Миновав дверь с табличкой «М. Ставински», адмирал прошёл чуть дальше по коридору, остановился перед дверью с табличкой «Кристофер Лейтнер. I отдел».

В приёмной — ни души, монитор компьютера включен, на столе секретаря — обычный рабочий беспорядок. Вот тебе и особист! Нельсон постучал в двери кабинета начальника первого отдела, других дверей здесь просто не было. Ответа не последовало, поэтому адмирал нажал на ручку двери и сделал шаг вовнутрь кабинета.

Возле стола своего начальника, на белоснежном паласе, лежала секретарь Кристофера Лейтнера, Николь, которую Нельсон знал заочно. На белоснежном паласе расплылось пятно красного цвета. Сам Лейтнер сидел в кресле, застывший удивлённый вгляд направлен куда-то в потолок. Во лбу мужчины зияла огромная рваная рана.

Нехорошее предчувствие кольнуло Нельсона в сердце. Он, не закрывая двери в кабинет и в приёмную, выбежал в коридор, направился в сторону приёмной Ставински.

Открыв двери приёмной директора базы, вошёл вовнутрь. Офицеры Военного совета привстали с кресел, приветствуя Нельсона. Пожилой секратарь, оторвав свой взгляд от монитора компьютера, посмотрел на адмирала.

— Мирослав у себя? — бросил Нельсон.

— Да, пока Вас не было, он решил позаниматься с бумагами. Час уже как не выходил из кабинета.

Нельсон рывком открыл двери в кабинет, сделал несколько шагов, остановился. Ставински сидел в своём кресле, на столе — открытая папка с документами.

Ничего не выражающие глаза, глаза мёртвого человека, смотрели с безразличием на вошедшего. Во лбу молодого ещё мужчины, была рана, похожая на нераспустившийся бутон алой розы. Нельсон, с лицом белее мела, вышел в приёмную, держась за сердце, присел в свободное кресло.

— Вызывай замов Ставински, замзамов, всех шишек вызывай! — сквозь зубы произнёс Нельсон. — Лейтнер и Ставински убиты.

В этот момент сработала система оповещения пожарной безопасности. Монотонный, равнодушный голос начал бубнить:

«Внимание! Пожарная тревога. Внимание…»

Но устроенная им самим провокация, теперь для адмирала ушла на второй план. Нельсон криво усмехнулся, вспомнив слова, которые он адресовал Мирославу Ставински:

«… Если тебе дорога твоя жизнь и жизнь твоей семьи — молчи. Будут вызывать на откровенность — молчи! Не дай Бог, будут добиваться признание нетривиальными способами — лучше… сам понимаешь, что тебе нужно сделать в этом случае. Душком тянет из высших эшелонов. Кто-то что-то скрывает о Гельфере, о своих тёмных делишках…»

* * *

— Воблер, выпускай котёнка. Это приказ. Как в детском садике себя ведёшь. — сказал Стодж десантнику, который поил урчащего котёнка пантеры водой из ладони.

Воблер подошёл к развалинам непонятного сооружения, поставил на ноги чёрный пушистый комочек, вернулся к десантникам.

— Малыш, что с сигналом, который Ба… гира засекла? — спросил Ник. Неприятно вспоминать человека, повторяя его прозвище. Как же девчонок звали? В принципе, какая уже разница?

— Сигнала мощного и устойчивого уже нет, остались небольшие возмущения. Такое впечатление, что не так давно где-то прошёл дождь с молниями и громом. Обычно такой фон после непогоды остаётся.

Всё одновременно подняли головы вверх, посмотрели на синее безоблачное небо.

— Всё, ребята. Сейчас лес пореже пошёл, перейдём на бег. Построение то же, вперёд.

Через пол часа пути, группа выбежала на просеку. Как назвать то, что деревья сейчас пошли ровными рядами, словно их сажали по натянутой верёвке? Ровные ряды эвкалиптов, очень часто стали встречаться кусты папоротника и другого кустарника, похожего на самшит. Только странный самшит — колючий и липкий.

Стодж постоянно прислушивался к звукам, которые раздавались то справа, то слева от группы. Безликий периодически пропадал из поля зрения капитана, что бы появиться впереди, без всякого прогноза — или с лева, или справа.

Малыш порхал, словно бабочка, Стодж не увидел и следа пота на его лице. Мужик весит далеко за сотню, а бежит очень легко и непринуждённо. Через полчаса перешли на шаг, что бы восстановить дыхание.

Воблер-проныра первым увидел дым прямо по маршруту движения. Лес горел и причём — на большом участке. Ветер был встречный, десантники ощутили во рту сладковатый привкус, дым казался им с содержанием ментола.

Через два часа, чередуя бег с шагом, группа вышла на берег огромного озера. На противоположном берегу полыхал лес, как отметил Ник, огонь был верховым, страшным, который всегда очень быстро распространяется.

На что все сразу обратили внимание — это на идеально чистый берег. Берег словно тщательно убирали от мусора, который естественным образом скапливается на берегу любого водоёма. Глазу не на чем было остановиться — одни камни, камни, камни.

— Куда дальше командир? — спросил подошедший Резников.

— Я сам бы хотел это знать, если честно. Давай привал сделаем, только обойдём озеро стороной, что бы ветер не на нас дул. Глаза уже слезятся от дыма, не знаю, как у тебя.

— Есть такое дело. Хорошо, согласен с тобой. Тогда вперёд?

Резников и Стодж одновременно обернулись на вскрик Малыша. Тот присел у самой кромки воды, что-то пристально рассматривая.

— Что там, Малыш? Русалку увидел? — пошутил Резников.

— Русалки в такой горячей воде не выживут. Попробуйте сами воду, отцы-командиры.

Капитаны осторожно опустили пальцы в воду и одновременно зашипели. Градусов семьдесят, точно. Стодж присмотрелся к воде и увидел то, чего из-за дыма сразу не заметил — вода парила. За что-то глаз зацепился, но Ник никак мог понять, что привлекло его внимание.

— Не может быть! — проговорил Воблер, который сейчас находился у воды на расстоянии десяти шагов от офицеров. — Вы внимательно берег осмотрите, господа капитаны. Дно озера искусственное.

Стодж, а за ним и Резников подошли к Воблеру. Да, с этого места было видно, как камни заканчивались на глубине полуметра, потом шли плотно уложенные каменные, или бетонные плиты, которые уходили вниз, на глубину. Бирюзовая вода позволяла рассмотреть эту картину во всех подробностях.

Малыш закашлялся, сорвал с головы бандану, прижал к носу.

— Всё, уходим, уходим от сюда. Капитан, где Безликий?

— Он у нас всегда на страже. — улыбнулся Резников. — Да, побежали от греха подальше. Думаю, мы сюда ещё вернёмся.

Безликий показался из-за дерева, показал знаком, что всё чисто и можно продолжать движение. Через двадцать минут бега, стало легче дышать, десантники перешли не шаг, офицеры на ходу совещались, где им искать Савельева.

Лес с дикими животными. Одному в таком лесу выжить — практически невозможно. Да ещё и киборги могли осложнить жизнь, причём — капитально. Если не сказать больше — кардинально. С дикими животными гораздо проще совладать, нежели с этими созданиями какого-то гениального конструктора.

В гарнитуре связи раздался щелчок, десантники достали оружие, осмотрели всё вокруг. Безликий был в тридцати шагах от них. Он показал рукой вперёд, открытую ладонь и потом — ещё один палец.

Шесть, но что шесть? Человек, диких зверей, киборгов? Что он имеет в виду? Это стало понятно, когда к берегу озера вышли волки. Впереди всех стоял красавиц-вожак. Тёмно синий окрас, непривычный для глаза, на груди — белая манишка, белые лапы. Стодж не поверил глазам — вожак вилял хвостом.

Огромный зверь ждал их, людей, и в этом не было сомнений. В глазах, как сразу заметил Стодж — светился разум. От увиденного, в голове Ника всё превратилось в какую-то кашу. Искусственный водоём, разрушенное здание из массивных плит, ровные ряды деревьев и вот теперь — разумные животные. Дикие разумные животные. Нонсенс.

— Теперь нам следует говорить — волк человеку друг? — тихо произнёс Резников.

— Кэп, после той свары, которую мы видели на склоне холма — мысль о дружбе как-то в голову не приходит. — произнёс Малыш.

— Приходит, или нет, но волку что-то от нас явно нужно. И вот, что я думаю — если бы он никогда не видел нам подобных, я о людях, то никогда бы так себя не повёл. Оставайтесь на месте, я попробую познакомиться с этим красавцем. — сказал Стодж, делая первый шаг в сторону стаи диких животных.

Стодж прислушался к своим ощущениям. Нет, никакого страха перед этим сильным зверем у него не было. Была увереность, что они друг-друга поймут и поладят. Ник не брал в руку эстарт, считая это лишним, хотя внутреннее я вопило об обратном.

Когда до волка осталось несколько метров, Ник присел на корточки, посмотрел в глаза вожаку стаи и медленно протянул к нему руку. Казалось, что волк недоумённо на него посмотрел и потом сделал то, чего никак не ожидал увидеть офицер. Волк лёг на брюхо, прижал уши, продолжая вилять хвостом.

Сколько не пытался Ник прочитать в глазах животного хоть что-то, что помогло бы понять причину их встречи, но всё безрезультатно. Волк встал на лапы, отбежал в сторону и потом вернулся, держа в зубах самую обыкновенную нашивку с лётного комбинезона. На прямоугольной пластине из пластика жёлтого цвета, была нанесена чёрными, хорошо читаемыми буквами, надпись — «М-р Савельев».

Стодж протянул к пластине руку, посмотрел на нашивку и сердце замерло: пластина была в крови.

Глава 10

«И воспарило тело моё грешное над Землёй. И посмотрел я вокруг, и увидел я море огня. Спросил я себя — что за огонь благодатный разлит в округе, какую скверну он выжигает в людях? Очищает ли он души людей?…»

Интересный сон, обязательно нужно будет запомнить его. И разобраться, к чему это всё снилось. Я открыл глаза, посмотрел вокруг и понял, что мне не снится сон, всё происходит наяву. Вокруг пылал лес, удушливый, приторный запах дыма и сладкий, мятный привкус во рту.

Ах, да. Это же киборги взорвались. Мало того, что у них вечные аккумуляторные батареи установлены, так военные люди ещё и подстраховались, заложили мощные взрывные устройства в полуроботов. Принцип простой — да не владеет киборгом никто, кроме владельца.

При критическом разрушении оболочки киборга, срабатывает защита от взлома и перепрограмирования. Тогда вопрос — если киборги покинули местоположение лагеря первой экспедиции, то почему эта защитная программа не сработала? Вопрос серьёзный.

Хорошо вот так лежать на земле и смотреть на разбушевавшуюся стихию огня. Ловлю себя на мысли, что любуюсь этим зрелищем. Эвкалипты, как гигантские свечи, полыхают ярко-оранжевым пламенем. Кроны, которыми деревья сплелись где-то там, наверху, делятся огнём с соседними кронами, те, в свою очередь, со своими соседями. Нет страшнее зрелища, чем горящий лес. Дома — не в счёт.

Если я лежу неподвижно, то почему периодически пропадает голубое небо в разрывах веток деревьев? Я попробовал приподняться на локтях, но почувствовал резкую боль в левом плече, голова закружилась и сознание мне шепнуло: «прощай».

Следующее моё пробуждение произошло резко, с головной болью и сухостью во рту. Огня нет рядом, но сладковатый привкус во рту так и остался. Голубого неба нет, я лежу в тени дерева. Рядом со мною, метрах в пяти — волк. Дремлет, периодически открывает глаза и смотрит на меня. Нянька, или охранник? Неужели они меня вытащили из того ада, который люди называют пожаром? Вполне возможно! Где же Стил? Куда он мог исчезнуть во время визита киборгов?

— Да здесь, здесь я. Ты бы поменьше разговаривал, Сергей! Экономь силы. — услышал я голос Стила и на душе стало немного спокойней.

Нет, не в моих правилах лежать неподвижно и корчить из себя больного, когда вокруг столько произошло и происходит. Я опять приподнимаюсь на локтях, боли резкой уже нет. Стил сидит возле дерева, голова замотана какой-то тряпкой, пропитанной кровью. Правый глаз — один большой синяк.

— А ты просто красавчик, Стил! Все барышни были бы у твоих ног. Конан-варвар, вылитый.

Стил ворчит, но помогает мне доковылять к дереву. Я с блаженством на него опираюсь, оглядываюсь. Где-то далеко, в паре километрах от нас, видно зарево пожара.

— Ну, рассказывай, беглец! — говорю я Стилу. — Куда пропал?

— Как куда? Спасался позорным бегством от киборгов. Пройти такое огромное расстояние и погибнуть в нескольких десятков километров от своей цели — обидно и глупо. Короче, как я увидел первого киборга, ноги сами меня понесли от него. Ты не переживай, Сергей, и не думай обо мне ничего плохого — я не так далеко и убежал. Вспомнил о тебе, вернулся, смотрю, ты — как цирковой артист выдаёшь пируэты в воздухе. Не каждый такое может сотворить.

— От страха и не такое выкинешь. — соглашаюсь я. — Ты продолжай, интересно всё. Я не очень хорошо детали помню.

— Да собственно, и рассказывать нечего. Появились как призраки волки, четверых киборги убили. Но на каждую их руку с эскартом, повисли по двое волков. Ты киборга, как в тире расстрелял. Второго — ваш покорный слуга. Или ты. Не важно. Главное то, что живые остались. Ну, а потом — громыхнуло так, что у меня земля из-под ног ушла.

Стил поправил на голове повязку, потрогал свой замечательный синяк. Поморщился.

— Я понял, что куда-то лечу, причём вижу приближающееся дерево, но ничего сделать не успеваю. Удар, тьма. Когда пришёл в себя, первое что увидел — ты лежишь на земле, левое плечо вывернуто так, что смотреть тошно. На свой страх и риск, вправил я тебе плечо, но хруст стоял такой, что волки зарычали на меня. Вот так. А потом я тебя тянул по земле до этого места.

— Спасибо, Стил! Второй раз спас.

— Не за что. Посмотри на свою нашивку на комбезе.

Ого, а куда она могла деться? Обрезана ровно. Значит — Стил. Зачем?

— Да, это я. Но вот для чего — никогда не угадаешь. Вожак сел возле тебя, тычет мордой в нашивку, на меня смотрит. Я сначала ничего не понял, но потом — дошло. Отрезал пластину, вожак, и с ним пять волков, в лес убежали, остальные здесь остались. Вот это чудо, Сергей. Теперь я точно знаю, что они разумны. Если волки охраняют это искусственное озеро, то во-первых, от кого и во-вторых, для чего это озеро нужно? Где те, кто его построил?

— Хорошие вопросы задаешь. Если бы на все вопросы знал ответы, жил бы счастливо и богато. Одно предположение, что озеро — источник воды для охлаждения каких-то реакторов. Если не согласен со мной — попробуй обоснуй своё несогласие. Или у тебя есть другие варианты? Я так и думал. Ладно, нужно уходить от сюда. Пожар может привлечь внимание неизвестно кого.

— Нет, Сергей, давай дождёмся вожака. Я больше, чем уверен, что ему нашивка не просто так нужна. Значит он знает что-то такое, чего мы не знаем. Два часа ждём, потом уходим. Интересно посмотреть, что из всего этого получится.

Посмотреть было на что. Небо стало затягивать тучами, как нам сразу показалось. Эльдоро пропал, в лесу стало тихо и сумеречно. Где-то в стороне озера послышался нарастающий гул, земля мелко завибрировала, волки недовольно зарычали.

* * *

Вожак бежал впереди, периодически останавливаясь и оглядываясь на людей. Стодж понимал, что если бы с Савельевым что-нибудь случилось серьёзное и непоправимо тяжёлое, то волк вёл бы себя совершенно по другому.

Вожак в очередной раз остановился, но совершенно для другой цели. Он посмотрел на озеро, недовольно зарычал. Стодж, бежавший за ним, заметил, что волк стал забирать подальше от берега, вглубь леса. Или это был нужный маршрут, или…

Земля под ногами бегущих дрогнула, по ней пошла дрожь. Стодж на ходу посмотрел на озеро и сбился с шага. Картина, увиденного им, глубоко потрясла своей сюрреалистичностью. Вода в самом центре озера забурлила, поверхность стала похожей на шляпку огромного гриба, или плоско-выпуклую линзу. Толчки под землёй стали сильнее и чаще.

Когда до берега озера было уже около километра, волк замедлил свой бег, остановился. Безопасное место? Скорее всего. Стодж смотрел на озеро и не мог предположить, что сейчас произойдёт. В голове у него была одна версия происходящего.

Две извечно противоборствующие стихии — вода и огонь, не могут сосуществовать рядом. Лес горел, и это кому-то или чему-то определённо не нравилось. Если сейчас произойдёт борьба двух стихий, это нормально.

Но не нормально то, что прошло уже много времени от начала пожара, а какие-то действия начинаются только сейчас. Инертная система, очень. Или это элементарный сбой в общей системы мониторинга за окружающей средой?

Да уж, сколько не предполагай, найдётся вторая, третья, но правильной окажется обязательно четвёртая версия происходящего. Остаётся лишь ждать кульминационного момента, что бы потом сказать фразу, присущую многим людям — а я же говорил! Я так и думал!

Но то, что сейчас происходило, ни один человек не сумел бы предугадать: из озера появились четыре серебристых столба. Нейросеть услужливо выдала размеры всех объектов. Диаметр линзы сто пятьдесят метров, ширина — двенадцать, диаметр столбов, или труб, ноль пять метра.

Поверхность линзы дрожала и переливплась в лучах Эльдоро, как ювелирный камень турмалин. Она варьировала цвет от нежно-травянистого до темно-зеленого. Когда оголовки колон были над поверхностью озера на высоте полуметра, в сторону линзы ударили четыре луча ярко-жёлтого цвета.

Теперь турмалин был в оправе этих лучей. Красиво! Подземный гул усилился и десантники увидели, как линза на мгновенье дрогнула и начала приподниматься над поверхностью озера в сопровождении жёлтых лучей.

Нейросеть закончила отсчёт высоты подъёма, теперь уже двояковыпуклой линзы, на отметке двести метров. Линза начала перемещаться в сторону горящего леса. Малыш присвистнул от увиденного, Резников что-то произнёс, похожее на «невероятно», Воблер рассматривал происходящее в бинокль.

Стодж оглянулся назад, поискал глазами Безликого. Шевельнулась ветка ближайшего папоротника. Десантник бдил.

«Какой же дисциплинированный.» — отметил про себя Ник. Но возможно, его происходящее сейчас меньше всего интересовало, во что трудно, конечно, поверить.

Вот и кульминационный момент. Стодж увидел, как ярко-жёлтые лини стали часто пульсировать. Из огромной линзы стали срываться рваные лохмы воды, которые устремлялись вниз, к горящим деревьям. Линза пермещалась над местом пожара, поднялся густой дым в перемешку с клубами пара. Видимость стала почти нулевой. Представление для людей закончилось. Стодж стал рассматривал в бинокль озеро.

Сумасшедший объём воды, поднятый в воздух, должен был восполняться свежей приточной водой. Как и ожидал Ник, уровень воды в озере понизился, и теперь стали видны проёмы жалюзийного типа, откуда, под большим давлением, поступала вода. По всем правилам, должны быть и переливные отверстия, но из-за пара и дыма этого разглядеть было просто невозможно.

— Всё, посмотрели небольшое представление, пора в путь. — Стодж посмотрел на ошеломлённых спутников, усмехнулся.

* * *

— Что бы всё это значило? — Стил пытался что-то понять в происходящем. — Небо стало тёмное, огромная тень. Хочется верить, что за тобой кто-то ещё прилетел.

— Я так не думаю. Скорее всего…

Договорить я не успел. Нам были видны только верхушки горящих деревьев, но и этого было достаточно для того, что бы увидеть, как с неба низвергаются тонны воды.

А вот это совсем необычный поворот событий. Кто-то занялся пожаротушением? Да ну, ерунда. Мозг не соглашался с моим предположением, но глаза видели то, что они видели. Хотелось бы посмотреть на это всё самому, но на дерево я ещё не скоро смогу подняться, а Стил теперь меня ни за что не оставит одного. У меня какая-то сверходарённость находить приключения в любой, даже безобидной, ситуации.

— Стил, давай потоихоньку ковылять вдоль озера. Волк, если кого-то встретит из спасателей, нас обязательно найдёт. На то они и дикие животные.

На этот раз Стил не возражал, помог мне подняться. Мы прошли метров триста, вышли на небольшую полянку, деревья расступились в стороны, видимость происходящего в стороне пожара, стала лучше. То, откуда лилась вода на горящие деревья, не было видно, но то, что этим процессом кто-то управляет, не вызывало сомнений. Вода, больше похожая на протуберанцы, избирательно падала на горящие деревья, траву, кустарники.

Миновали поляну, сделали несколько шагов, я сзади услышал рычание. Обернулся, застыл на месте: на меня неслись во весь опор волки. Да что сегодня за день за такой? От удара лапами в грудь, меня уносит в заросли самшита спиной вперёд. Очень сильно приложился спиной о землю, у меня выбивает дух. Дышать тяжело, перед глазами — мельтешащие синие круги, в ушах звон.

Способность слышать постепенно возвращается. Частые выстрелы, пуля обожгла мне щёку и с сочным звуком, вошла в ствол эвкалипта. Волка-спасителя рядом нет, в нескольких метрах от меня, на земле лежит неподвижно Стил. На правом плече, на рубашке, расплывается пятно крови.

Боковым зрением вижу в воздухе размытые силуэты волков. Впереди всех — волк с белой манишкой на груди и белыми лапами. Слышу отрывистые команды на интерлинге:

— Воблер, Безликий — ваш правый фланг, капитан — наш левый, Малыш, смотри внимательно, волков не порань.

Через несколько секунд заработала «Лючия», звук которой очень легко отличить от звука современных армейских винтовок. Эстарт в руке, но я сейчас только помеха для десантников. Поэтому принимаю единственное и правильное решение — нужно помочь Стилу.

Глава 11

— Учитывая то, что экспедиция уникальная, мы решили старшим группы назначить доктора нейробиологии, уважаемую Эллину Крауффуд. В состав экспедиции входят так же — доктор космофизиолог Ольга Ханиггер, астробиолог Льюис Дартнелл…

Эль вздрогнула, в голове сразу возник вопрос — почему я? Понятно, что нас готовили к всевозможным встречам с разумной жизнью и всё прочее, но всё это чересчур… да ещё и командовать военными — это сильный перебор. Вон, русский майор сидит. Здоровенный детина, кровь с молоком. Вот из него получится первостатейный старший команды. Как его зовут, интересно? Русские предпочитают не назвать своих имён? Чепуха. Нужно поинтересоваться, всё же. Обязательно. Не будешь же его называть всё время господин майор Лисицкий.

— О чём задумались, госпожа Крауффуд? Или Вы хотите что-то изменить в составе экспедиции? — профессор Ван Григ устало откинулся на спинку кресла, близоруко прищурился, посмотрев на Эллину.

— Да, извините, задумалась. Состав хороший, я считаю. Когда тренажер будет готов? Просто так, без тренировки и обсуждения маршрута передвижения, идти на такой риск, я думаю, не стоит.

— Всё верно. — согласился профессор. — Виртизображение уже готово, операторы сейчас моделируют и корректируют ваши личностные матрицы. Через полчаса всё будет готово для первой тренировки. Поэтому, дорогая Эллина, Вам и карты в руки, командуйте. На отработку слаженности — двадцать четыре часа. Новая программа позволит вам испытать все «прелести» пребывания в вирт костюме «Гермес — 2М». Должен вам всем сказать, в нём — всё реально. Боль в том числе. Андроиды там, на корабле пришельцев, будут выполнять все ваши жесты, команды. Они будут имитировать все ваши ошибочные действия и если, не дай Бог, будет хоть одним из вас допущена фатальая ошибка, которая приведёт к гибели, вы испытаете в вирткостюме ощущение настоящей смерти. Но, слава Богу, только ощущения. Специалисты на Церере хорошие, я о медперсонале, они быстро вас приведут в порядок.

— Господин профессор, зря Вы всё это новичкам рассказываете. — Лисицкий встал с кресла, одёрнул китель. — Человек всегда должен находиться в режиме готовности к чему-то необычному, к тому, что может привести к смерти. Это мобилизирует человека, увеличивает его способности, обостряет чувство интуиции и всего остального. Находиться в вирткостюме и понимать, что ничего не произойдёт с тобой на самом деле — это снизит эффективность…

Эль опять погрузилась в свой мысли. Военный, есть военный. У него свой стереотипы. Но он пока не знает, что такое полное погружение и подмена матричного сознания человеческим. Даже укол в палец там, на далёком расстоянии, приведёт к болевему ощущению и покраснению кожи у человека в костюме виртуальной реальности. Майор не прав, трижды не прав.

Женщина ещё раз осмотрела всех членов экспедиции и осталась довольна. Ольгу Ханиггер она знала очень давно, ещё по учёбе в Академии на старушке Земле, по нескольким совместным проектам. Талантливый учёный и жизнерадостный человек. Но одновременно с этим и прагматик с искромётным чувством юмора.

Коллега Эль, прямая противоположность Ольге, астробиолог Льюис Дартнелл всегда оставался сосредоточенным с непроницаемым лицом уставшей лошади. Эта кличка за ним сохранилась ещё со студенческих лет. Но как специалист своего дела, он вне всякой конкуренции. Великолепный лингвист и неутомимый исследователь.

С остальными членами экспедиции придётся знакомится по ходу дела. Если все такие, как майор Лисицкий, грамотный, дисциплинированный и эрудированный человек, то переживать за безопасность экспедиции нет смысла.

— А теперь, господа, искин лабораторий загрузит в ваши нейросети всё то, что записано ботом-разведчиком на борту корабля пришельцев. Снимите блокировку входящих сообщений, инсталяция произойдёт в автоматическом режиме. Если вопросов ко мне нет, то прошу вас пройти медицинский осмотр, гигиенические процедуры и затем — в тренажёрную комнату. А госпожу Крауффуд, попрошу задержаться.

— Эль, я тебя знаю очень давно. Я хорошо знал твоих родителей. Поэтому хочу задать тебе вопрос. Догадаешься сама какой?

— Нет, не отступлюсь. Раз мне поручили такую такую ответственную миссию, то эту возможность использую по-полной. Так меня учил мой отец. Идти до конца.

— Похвально. Я не зря назвал уникальной экспедицию. Если вкратце, то разведбот находился внутри корабля пришельцев два часа пятьдесят минут. То, что он заснял, что мы все увидели — ты сама найдёшь в файле своей нейросети. Но есть ещё один нюанс — когда разведбот вернулся на базу, время на его борту и время на базе — не совпало. Отставание было ровно на одинадцать минут. Теория Гейгра-Лощински помнишь? Замечательно! Это было лишь предположение, которое пришельцы применили на практике. Они сумели замедлить время внутри замкнутого объёма и вдобавок к этому — сжать пространство. Внутри — свой маленький мир. Прекрасный мир, Эль. В голове не укладывается лишь одно — как создатели такого мира могут быть агрессорами? Это противоречит всем законам мироздания. Только прекрасное в состоянии создать прекрасное и общепонятное. Ракеты, выпущенные с истребителя русским, повредили силовую часть корабля, но все жизненно важные органы и системы — до сих пор функционируют. Сами всё увидите.

Профессор сделал глоток воды, посмотрел на ошеломлённую Эль.

— Как же я тебе завидую, моя девочка, что тебе удасться побывать там, где ещё никто из учёных не был. Учёные мужи ломают голову, как всё это могло произойти, к одному решению и мнению никак не могут прийти. Всё пока для нашего сознания сложно. Но одно могу сказать точно, что агрессия как-то связана с Гельферой и то, что живые представители разумных существа в нападении не участвовали. Только машины, которые управлялись одним искусственным мозгом.

— Вы хотите сказать, что во время перелёта корабля, произошли изменения, разрушение, деформация общего центра управления кораблём? Мозг мог пострадать от какого-то типа неизвестного излучения и искусственный мозг всего корабля воспринял встречу с «Очаковым», как акт агрессии?

— Я такое допускаю. Отличить военный корабль от гражданского не сможет лишь идиот. Но к тебе, как к руководителю экспедиции — особое требование. И пожелание, лично от меня. Найди тех, кто спроектировал и построил это чудо техники. Ты — женщина, ты — учёный и ты не допустишь, что бы корабль пришельцев был уничтожен. А теперь — иди, готовься. И… береги себя, Эль.

* * *

— Ну что, господа? Как вам весь этот бардак? Убедились, что «Цереру» нужно полностью превратить в защищенную базу, передавать её под протекторат военных?

Нельсон непроизвольно опустил глаза на белоснежный палас, поморщился. Пятно крови наноботы, естественно, сожрали, но куда деть воспоминания из головы?

— Если убедились, то составляйте петицию в Объединённый президентский совет, где укажите, я на этом настаиваю, все проблемы базы, её слабую защищенность, отсутствие должного внимания в обеспечении, в отсутствии нормального управленческого аппарата. И о произошедшем не забудьте. Кто устроил диверсию на площадке аварийной лестницы? Не знаете?

— Никак нет. Злоумышленник действовал очень грамотно. Нигде не отметился на видео камерах. — ответил за всех подполковник Грегори.

— Не отметился, говорите? Взрывай — что хочешь, выноси — что хочешь. Бардак. Ладно, все свободны, господа.

Когда офицеры покинули кабинет, бывший кабинет Ставински, адмирал встал из-за стола, подошёл к окну. Вид великолепный. Гельфера во всём великолепии, как неогранённый бриллиант сияла далеко внизу. Загадочная и пока не изведанная людьми до конца. Не всеми.

Наркодельцы её, похоже, изучили вдоль и поперёк. Интересно, как они сумели в обход всем запретам, протолкнуть проект по размещению базы охотников на поверхности? Это прикрытие и очень удачное. Первый отдел отслеживал распространение наркотиков по планетам и ему, адмиралу сообщили, что скорее всего ноги растут отсюда. Но это — пока догадки. Всё очень тщательно завуалировано.

Адмирал задумался о посланной им экспедиции. Контрольный срок через сорок восемь часов. Если десантники не выйдут на связь, придётся снаряжать полноценную поисковую операцию. Опять тысяча объяснений, чёрт бы их побрал. Казалось бы — относительно развитая цивилизация, все вопросы должны решаться мгновенно, но не тут то было! Идиотство какое-то.

На нейросеть пришло сообщение о входящем сообщении, что привело адмирала в изумление. Кто мог узнать его личный номер здесь, на орбитальной базе?

«Уровень пятнадцать, через десять минут. Это о М.С».

Адмирал прошёл по коридору, вышел в вестибюль, при этом отметив, что возле лифтов, на лестничном марше дежурят военные и безопасники. Что мешало раньше такой порядок установить? Лифт скользнул на пятнадцатый этаж, адмирал попал в настоящий рай. Комната отдыха и релакса — один большой зелёный уголок: фикусы, драцены, лианы, пальмы. Пели птицы, журчал искусственный водопад и ручей. Небольшое озерцо.

Неплохо. Но самое главное — за огромными окнами было изображение родной планеты — Земля. Нельсон подошёл к кожаному дивану, присел. Через несколько секунд, справа от него, присел молодой человек, лет тридцати, не больше. Он с уважением поздоровался с адмиралом, представился. Капитан Сваровски. Ещё один поляк?

— Как вы узнали мой номер почты, Сваровски?

— Мне его дал мой непосредственный начальник — Кристофер Лейтнер. Он меня предупредил о возможном покушении на него, господин адмирал. Полковние приказал мне отдать Вам вот это.

Сваровски протянул адмиралу диск-накопитель.

— Только не открывайте его на компьютере Ставински. И на словах полковник попросил передать, что наблюдение за Гельферой производит отдел под руководством полковника Джонсона. Информация на Землю идёт по защищенному каналу, но на диске есть почти вся эта информация. И на нём же я записал всех посетителей кабинета Ставински и Лейтнера перед их убийством.

— И кто на этом изображений, капитан?

— Я, господин адмирал. Да-да! Я понимаю, что это бред, но…

— Да уж. Если бы Вы это всё провернули, я о убийстве директора базы и Кристофера, то я бы уже давно был бы трупом. Не так ли?

— Абсолютно верно, адмирал! — послышался из-за спины хриплый мужской голос. — Но мы сейчас это недоразумение исправим. Не учли мы, адмирал, что Вы в курсе многих событий. Думали солдафон… не оборачиваться!

Послышался едва слышный звук выстрела и Сваровски начал медленно заваливаться вбок, на Нельсона. Адмирал резко вскочил на ноги, повернулся к говорившему лицом. Невысокого роста, пышные усы, двойной подбородок и заплывшие жиром поросячьи, бегающие из стороны в сторону, глазки.

Опять еле слышно прозвучал выстрел, адмирала развернуло на месте. Теперь он был спиной к человеку с оружием и он падал на пол. Адмирал незаметным движением руки, бросил диск в стоящий рядом искусственный водоём. Шевельнулись листья какого-то тропического растения и они сомкнулись, пряча место падения диска.

Острая боль в правом плече, удар об пол и сознание покинули Нельсона.

Адмирал не мог видеть того, что появился ещё один человек. Высокий, рыжеволосый, худощавый с пронзительными зелёными глазами.

— Что, Марик, всё сделать тихо у тебя ума не хватило? Ладно, не оправдывайся. Неси капитана вот сюда, теперь вложи в его руку эстарт. Отпечатки, придурок!

Отпечатки сотри! Хорошо. Адмирал лежит на месте, в его руку тоже вложи его оружие. Замечательно. Пусть теперь разбираются, кто кого порешил. Что капитан передал Нельсону? Не знаешь? Так обыщи его, идиот!

— Да, господин полковник! — ответил Марик, обшаривая карманы адмирала. — Ничего нет, господин Джонсон.

— Вот как? Это очень плохо, Марик, это очень плохо. И в первую очередь, это плохо для тебя, тупица.

Джонсон поднял оружие, направил его на Марика. Дважды нажал на пусковую кнопку эстрада, прицелился в голову адмирала. Постоял в нерешительности, отвёл оружие в сторону. Нет, слишком громкое убийство получится. Это будет перебор. Нужно оставить всё, как есть.

Полковник Джонсон вложил эстарт в кобуру, одёрнул китель и направился к выходу из оранжереи, но не к площадке с лифтами, а на аварийную лестницу.

Одного не учёл полковник, он просто этого не знал, что в принудительном порядке, всему высшему составу Военного совета, была вживлена нейросеть седьмого поколения фирмы «Нейроскам».

Глава 12

— «Периметр» готов, Безликий? — спросил Стодж.

Десантник сделал удивлённое лицо, развёл в сторону руки. В его взгляде явно читалось — ты что, капитан? Сомневаешься во мне ещё?

— Значит ты и есть Стил Старк? Трудное сочетание имени и фамилии, однако. — Резников с интересом рассматривал худощавого человека.

Глаза ввалились, под ними залегли тёмные круги. Черты лица заострились — явный признак истощения и переутомления организма. Впрочем, не удивительно. То, что рассказал о этом человеке адмирал Нельсон, похоже больше на сказку, в которой человек-внедренец просуществовал бок об бок с отморозками из наркокартеля почти год. Как он выжил — непонятно.

— Да, я и есть Стил. — поморщившись, ответил Старк. — Вы на меня так смотрите, как будто я — привидение. Чёрт, ваше лекарство не действует, капитан. Вводите мне что-нибудь посущественнее.

— Нельзя, Стил, нельзя. — в успокаивающем жесте поднял руку Стодж. — Если вколоть тебе большую дозу обезболивающего, ты можешь отдать Богу душу. Терпи, скоро наноботы твою рану заштопают.

У Стила на лбу выступила испарина, он тихо застонал.

— Ну что, капитаны? Придётся сегодня здесь заночевать. — предложил я, тщательно взвесив ситуацию. — Стил поправится, да и вы уже двое суток на ногах. Эльдоро через два часа сядет за горизонт, ночью идти куда-то, я думаю, не стоит.

— Поддерживаю майора. — произнёс Стодж.

— Согласен. — добавил Резников. — Хорошенько отдохнём сегодня. Завтра — в дорогу. Что с теми тремя делать будем?

Капитан показал головой на троих сдавшихся людей из поисковой группы лагеря Сантоса.

— А что с ними делать? — нарочито громко произнёс Стодж. — Молчат, словно нас не понимают. Будем уходить завтра — бросим здесь связанными. Чёрной смерти повезёт, попируют звери. Ты их, Стил, знаешь?

— Знаю. Всё трое из Мексики. По найму, сволочи ещё те. Кстати, без знания интерлинга их бы не приняли на службу.

— Тем более. Зачем они нам нужны? — подыграл Резников.

Я рассматривал пленных. Люди, как люди. Но нутро у них сгнило. Напрочь, причём. Я заметил, как один из них, мужчина со шрамом через правую щёку, дёрнулся. Он что-то тихо поговорил со своими амиго, те пожали плечами. Я подошёл к берегу озера.

На берегу этого озера, куда мы перебрались с места, где на нас напали десять человек из лагеря Сантоса, было невероятно красиво. Эльдоро, уставшее к вечеру, позолотило небо, бирюзовая вода в озере заиграла удивительным сочетанием красок. Всё бы ничего, но рассказ Резникова о гибели Багиры и Гюрзы — меня выбил из колеи. Мне очень нравилась Багира, если не сказать больше. Рита, так её звали, первая попросилась в группу Резникова для моего поиска.

Волки были от нас в десяти метрах, вожак периодически бросал взгляд в нашу сторону. Генетические эксперименты какой-то сверхцивилизации? Если так, то зачем и почему их оставили на планете? Охранять? Что? Непонятно.

Где-то в глубине озера, стал зарождаться шум, гудение каких-то механизмов. Я посмотрел на волков — нет, всё нормально, они не нервничают. Поверхность воды пошла рябью, через несколько минут на глади озера появились первые пузырьки какого-то газа. Воздух? Что же ещё? Я вспоминал название процесса. Аэрация. Да, именно, аэрация. Этот процесс активно применяется и на Земле и на других колонизированных планетах для насыщения воды кислородом из воздуха. Здесь априори не может быть рыбы. Удаление загрязнений? Почему нет?

Я вернулся к десантникам вовремя. Заговорил мексиканец со шрамом. Он сразу приступил к торговле.

— Обещайте, что сохраните нам жизнь, когда будете уходить завтра утром.

— Аллилуя! — театрально произнёс юморист Воблер. — Есть чудеса на свете. Да увидит свет незрячий, да услышит…

— Воблер, рот закрой. — одёрнул его Резников. — Говори, амиго, говори. Да, мы будем завтра уходить, вы останетесь живыми. Рассказывай всё, что знаешь о погоне. Сколько…ммм…человек учавствует, место их расположения и так далее.

Рассказывал мексиканец долго. Я сделал для себя один вывод: Сантос больше, чем уверен в гибели Стила и парашютиста. То есть — моей. Прочёсывали лес и близлежащую к нему местность для успокоения совести, если она существовала у них, и для поиска передатчика, сброс которого в лагере засекли. Первую группу десантники и дикие звери уничтожили, две другие пятёрки приняли своё самостоятельное решение — идти вместе, не распыляя сил. За что и поплатились. Никак они не могли предусмотреть, что десантники выживут. Да и ещё разумные волки, которые рвали глотки людям в «цифрах» на раз.

В голове мелькнула мысль о том, что в лагере смогли засечь маячок передатчика. Стоп-стоп. Если тогда смогли, то…

— Ник. — обратился я к капитану. — В «походнике» должен быть переносной вседиапазонный сканер. Нужно проверить всё вокруг.

Малыш молча достал из походного рюкзака сканер.

— Ничего не понимаю. — произнёс он. — Где то рядом передатчик и довольно мощный.

Я всё это время не отрываясь смотрел на мексиканца. Тот побледнел. Сука! Только где он мог спрятать передатчик? Мы же их обыскали их и несколько раз. Безликий что-то жевал, Малыш занимается со сканером, Воблер играл с мачете, принадлежащее мексиканцу. Вот он где! Я подошёл к Воблеру, отобрал мачете, стал рассматривать. Рукоять довольно-таки мощная. Вот же… я подковырнул своим ножом торец рукояти. На руку выпал миниатюрный передатчик. Отдохнули, называется, перед дальней дорогой.

Стодж отреагировал моментально:

— Безликий, снимай датчики «Периметра», через пять минут уходим.

Он подошёл к тройке мексиканцев, присел на корточки и посмотрел в глаза человеку со страшным шрамом.

— А ты, амиго, сделал свой выбор. Ты — нарушил условия нашего договора. Но заметь, я своё слово держу. Мы — уходим, вы остаётесь живыми. Пока живыми. Всё по-честному, амиго.

— Развяжи нас, грязный гринго.

— Это не входило в условия нашей сделки, амиго. Ло сьенто.

Стил морщился, но встал самостоятельно.

— Ты сможешь сам идти, Стил? — я подошёл к парню, посмотрел ему в глаза.

Лекарство делало своё дело, но зрачки всё-равно были расширены. Человек может обмануть, но только не зрачки. Боль и причём, сильная боль. Я понял, что быстрый темп передвижения Стил не перенесёт. Как нам объяснил мексиканец, пули, которые им выдали, были обработаны специальным составом. Получил ранение, без должной обработки — умри. Всё расчитано на беглых рабов-подранков.

Я находился всё время рядом со Стилом, подстраховывал его. Через час решили сделать привал. Эльдоро уже почти полностью село за горизонт, через полчаса будет тесно, передвигаться больному человеку будет невозможно. Тогда опять придётся разбивать лагерь, что не есть хорошо. Чёртов амиго! Как я понял, мексиканцев Стодж не собирался убивать. Это за него сделали бы дикие звери. Но факт остаётся фактом — амиго нам жизнь очень сильно осложнил.

— Отцы-командиры. Теперь меняем направление — нам нужно уходить левее. — сказал Малыш, посмотрев на сканер. — Направление на три дерева, которые на холме стоят. Среднее дерево — ниже двух других.

Я мельком бросил взгляд на этот ориентир. Дерево — не ниже остальных. Оно — имеет перелом в средней части. Как такую махину в сто метров высотой, ствол которой шесть здоровенных мужиков не возьмут в обхват? Хотя, молния — как вариант. Несколько раз был свидетелем, как после попадания молний и многовековые дубы раскалывало.

Через десять минут — наступит ночь, что со Стилом делать? Носилки? Не вариант! Здесь ночевать? Нет, слишком близко мы от маячка. Что Сантосу в голову придёт? А если есть неподалёку ещё его группы? Решение пришло в голову неожиданное, но другого выхода из ситуации я не видел.

— Ник, что было у пленных в рюкзаках? Что-то с собой забрали? — спросил я Стоджа.

— У Малыша нужно спросить. Малыш, что у мексиканцев было с собой? — произнёс капитан.

— Да я так и не понял. Маленький пакетик с каким-то порошком, таблетки…

— Ты этот пакет не выбросил, Малыш? — спросил я с надеждой.

— Не успел. Думал закопать где-нибудь, но мы собрались быстро.

Стил посмотрел на меня, как мне показалось, осуждающе.

— Решай сам, Стил. — бросил я. — От тебя сейчас многое зависит.

— Выхода нет. Малыш, давай пакетик. — сказал Стил. — Какая разница, как подыхать?

Он жевал хантил, морщился, но упрямо отправлял наркотик в желудок. Я предложил ему воду запить, он отказался. Через несколько минут по его телу пробежала дрожь. Мне показалось, или так это и было на самом деле, но от больного человека не осталось и следа. Вот тебе и чёртовы наркотики.

— Всё, идём, идём. Уходим подальше от озера! — подал команду Стодж. — Двигаем на указанный ориентир. Идём, сколько можем.

Безликий, как всегда, хотел нырнуть вперёд, но остановился на месте. Волки, точнее, вожак встал на нашем пути, тихо зарычал.

— Серёга, что от нас хочет твой друг? — спросил Резников.

— Не знаю, что он хочет, но нужно идти за ним. Мы со Стилом в этом убедились.

Вожак посмотрел мне в глаза, побежал вдоль берега бурлящего озера. Я скосил взгляд на водоём, зрелище было великолепное. В полусумраке, над поверхность озера вспухали небольшие шары воздуха. Казалось, что у них внутри находится не просто воздух, а какой-то светящийся газ ярко-жёлтого цвета. Нейросеть сделала несколько снимков на память, так сказать.

Небольшие камни на берегу, рассеянный жёлтый свет от взрывающихся пузырей с газом. Был бы естественный спутник у Гельферы, совсем замечательно было бы. Но чего нет, того нет. Зрелище бегущих в загадочном свете людей по берегу озера, завораживало своей красотой. Что-то во всём этом было мистическое, не реальное.

Куда нас ведут волки? Никто даже и предположить не мог того, что мы увидели после часовой пробежки по каменному берегу. Невозмутимый Безликий сбился с шага, споткнулся.

— Это всё как это? — произнёс он. — Это что такое?

В ответ ему была тишина.

* * *

Нельсон открыл глаза, осмотрелся по сторонам. Память постепенно возвращалась к нему. Заплывший жиром вооружённый человек, убитый капитан, диск с информацией, резкая боль в плечи и приближающийся пол в оранжерее. Потом провал в памяти.

Сейчас он — сто процентов — в медкапсуле. Адмирал скосил глаза влево, вправо. Да, так и есть. Реанимационная капсула. Физраствора уже не было, на теле оставалось неприятное ощущение чего-то липкого, но нейтрального по запаху. Прозрачный верх капсулы с шипением скользнул вбок.

Адмирал увидел сначала миловидное лицо светловолосой женщины, затем — просто невероятных размеров бюст. От увиденного, любой, даже при смерти человек, моментально почувствует себя двадцатилетним юнцом. Нельсон вспомнил, что сейчас находится в костюме Адама, поймал себя на мысли, что как-то всё это не правильно. Но он тут же себя успокоил вспомнив, что все медики — бесполые существа. Тем более, что очаровательная женщина ему годилась если не в правнучки, то во внучки — точно.

— Как Вы себя чувствуете, больной? — пропела ангельским голосом милое создание. — Самостоятельно сумеете подняться и выбраться из капсулы?

— Да, благодарю. Чувствую себя очень хорошо, во всём теле — удивительная лёгкость. Мне нужна одежда, а то право-мило, мне неудобно.

— Сначала примите душ, там найдёте больничную пижаму.

— Извини, дочка, я не понял. Какая к чёрту пижама? Где моя одежда? Я не собираюсь у вас оставаться ни одной лишней минуты.

Женщина попыталась что-то возразить адмиралу, но тот рявкнул так, что задребезжал стакан, который находился на столе на блюдце.

— Я выхожу из душа, одежда моя должна быть здесь! Если старая испорчена — в отведённом для меня номера — есть ещё одежда.

Через пол часа Нельсон зашёл к себе в комнату, отодвинул дверцу шкафа. Так, сумка с личными вещами на месте. А вот и кейс с документами. Адмирал положил кейс на кровать, начал набирать комбинацию цифр и букв. Светодиод моргнул три раза, пауза, ещё три раза. Понятно, кто-то хотел открыть, но не подобрал шифр. А просто украсть — невозможно. Датчик передаёт постоянное месторасположение кейса.

Светодиод загорелся зелёным светом, замки щёлкнули, крышка кейса приоткрылась. Нельсон надел кобуру, вложил в неё парализатор. Постоял секунду, достал из кейса армейский эстарт, засунул за поясной ремень. Под кителем не видно. То, что нужно.

Нельсон подошёл к двери кабинета Ставински. Таблички уже не было. Оперативно. В приёмной — молодая особа. Короткие ярко-зелёные волосы, в ушах, в прелестном носике — блестящие кольца просто невероятного размера. Бедолага.

— Мущщщина, Вы куда без записи? Или вам назначено?

— Э.э. э… я к себе, а что? А Вы кто, собственно говоря?

— Элизабель, я секретарь господина директора.

Нельсон опешил.

— Милочка, а кто у нас сейчас директор «Цереры»?

— Полковник Джонсон. Бывший начальник отдела два-бис.

— Джонсон, говоришь? Он то мне и нужен. — сказал адмирал, взяв в руку парализатор, снимая его с предохранителя. — Пикнешь — убью. Он один?

Секретарь вжалась в кресло, еле заметно кивнула. Адмирал открыл дверь в кабинет, сделал несколько шагов и нажал на спусковую скобу парализатора.

Глава 13

— Майор…

— Первый. Я — Первый.

— Что — первый?

— Мой позывной — Первый. Неужели так трудно запомнить?

— Нет, не трудно. Вечно у вас, у военных, какие-то. мм. нелепые клички и позывные.

— Так принято, мэм. Привыкайте.

Эль вздохнула. У неё теперь позывной — «Док», у Ольги Ханиггер — «Ханна», а у Льюиса Дартнелла — «Дарт». Вейдер бы ещё добавили, всё было бы очень смешно. Ольга вообще обиделась на майора, когда он предложил ей позывной — «Нигер». Дебилы.

— Док, как слышите, приём.

— А кто со мной сейчас разговаривает? — спросила Эль.

— Ну-у, Док! Мы же договорились, что связываться с Вами буду только я. Я о военном сопровождении. И не разговаривает, а кто на связи.

— Эль, тебе не кажется, что это наша с тобой последняя экспедиция? — вдохнув, сказала Ольга. — С нашими кавалерами мы прославимся, в кавычках, на всю Вселенную.

— Меня такие мысли посещают каждую минуту. Особенно, когда слышу голос нашего майора. — ответила Эль.

— Первого. — раздалось в эфире.

— Что первого? — в один голос произнесли женщины.

— Голос не майора, а Первого. — объяснил Лисицкий.

— Тишина в эфире. Майор, отставить свой казарменный юмор. — прозвучал голос профессора Ван Грига. — Все собрались, минутная готовность. Теперь всем слушать оператора. Девочки, соберитесь. Удачи.

— Так, сейчас произойдёт подгонка ваших костюмов под особенности вашего тела. Ничего не бойтесь и не пугайтесь. Поехали. — раздался приятный мужской голос.

Эль внутренне сжалась, услышала вздох Льюиса. Или это ей показалось? Её костюм раздулся, ожил, послышался шум нагнетаемого воздуха. Стало не уютно и до омерзения — противно. Как будто ты находишься внутри огромного животного, которое шипит и норовит тебя ужалить. Или ещё чего хуже.

На дисплее шлема костюма появилась надпись — «осушка». Перед глазами Эль появились колонки цифр, которые стали меняться с пугающей быстротой. Следующая надпись — «калибровка».

От эго вида бесконечной круговерти цифр и значений, у Эль закружилась голова. Она прикрыла глаза, головокружение исчезло. Не могли предупредить, изверги? Эль открыла глаза и охнула. Она сейчас видела совершенно незнакомую обстановку. Это что, они сейчас находятся на каком-то летательном аппарате? Да, скорее всего. Рядом с женщиной сидел кто-то в скафандре. На левом рукаве — бирка с номером «2». Это Ольга. Через проход между креслами — такой же скафандр с биркой «3». Эль подняла руку. Так и есть — цифра «1». А как же неугомонный майор с позывным «Первый»? Сейчас он взвоет.

— Эй, оператор, это майор Лисицкий. Почему у меня номер «4» на рукаве? Я же «Первый»!

Ольга нервно засмеялась. Она попыталась поднять вверх большой палец руки, но это получилось в первый раз очень неуклюже.

— Ну и что? — раздался спокойный голос оператора. — У всех у нас бывают взлёты и падения. Теперь у вас позывной — «Четвёртый». У Смита — «Пятый», у Лю Синь — «Шестой», у Марковича — «Седьмой», у Снегова — «Восьмой», у Браговича — «Девятый», ну, и у Васильева — «Десятый». Я программу больше не буду переделывать. Все жалобы и предложения — в письменном виде, заверенными в отделе кадров базы.

Эль усмехнулась. Парень-оператор с юмором. Это очень хорошо.

— Так, господа! Попробуйте встать с виртуальных кресел и походить по салону челнока. Места всем хватит. — сказал оператор.

Эль, а вслед за ней и Ольга, встали с кресел. Очень осторожно встали. Но, к своему изумлению, они обнаружили, что двигать руками-ногами и всем телом очень легко.

Складывалось впечатление, что они сейчас находились в спортивной форме. Андроиды — не люди. Им не нужен запас кислорода, они не выделяют продукты жизнедеятельности организма, они не чувствительны к перепадам температур. Нет, ограничения, конечно, есть, но это несравнимо с ограничениями для человеческого тела.

Эль присмотрелась к скафандру Ольги. Классический белый цвет, громадный шлем, затемнённое стекло. На шлеме — слева-справа — видеокамеры, сверху стекла — продолговатый фонарь. Все соединения костюма гибкие, нет за спиной громоздкого модуля жизнеобеспечения. Вместо всего этого безобразия — аккуратный реактивный ранцевый двигатель.

На левой руке — большой по размерам прибор, регистрирующий ряд температур, как внутри скафандра, так и снаружи. Эль пролистала меню этого удобного гаджета. Всё просто и понятно. Заряд батареи, виды излучения, таймер, обратный таймер, состояние андроид-системы, повреждения критические, не критические, управление магнитными зацепами.

Эль с ужасом вспомнила, как была на выставке-продаже андроидов. Особенно поразили её модели десятого поколения, которые имитировали поведение человека, дыхание, улыбку, мимику и так далее.

С открытием и началом выпуска биорезины, всё это стало возможным. Нет громоздких скелетов, нет необходимости в управлении роботом с помощью электродвигателей. Нано-импульс электрического тока и биорезина приводится в действие. Чем не человеческие мышцы? Титано-керамический остов, несколько видов резины, пластик, гели, электроника, индивидуальный искин, заменяющий человеческий мозг — пожалуйста, робот-андроид готов. Но после этой выставки, у Эль осталось неприятное чувство. Искать равных себе среди неживого, искусственного, это… отвратительно.

Тем не менее, андроиды многое делают вместо людей, заботятся о их безопасности. Эль попробовала тактильные ощущения. Да, она ощущала кожный покров андроида, как свой. Моторика — удивительная. Андроид повторял все движения человека. Вдеть нить в иголку — нет проблем, взять мелкий предмет размером с горошину — легко. Но при всём при этом, Эль сейчас могла с лёгкостью поднять груз в пять раз превышающий её собственный вес тела. Если не больше.

— Оля, ты как? — спросила Эль. — То есть, Второй, как прошло знакомство с… ну, ты поняла.

— Это просто фантастика, Первый! — ответила Ольга. — Вот меня только одно смущает. Представь только. У нас первый контакт с другой цивилизацией, мы снимаем, то есть андроиды снимают, с головы шлемы. И что? Все мы, как под копирку сделаны. Без бровей, ресниц и так далее. От нас все пришельцы разбегутся.

— Это да… первые модели андроидов-астронавтов. Могло быть и хуже, как я понимаю.

— Всё, господа хорошие. Час времени истёк. Вы, я надеюсь, привыкли и к вирткостюмам и к телам андроидов. Два часа перерыва, потом погружение на четыре часа. Обстановка — внутри корабля пришельцев. Отдыхайте, господа. — прозвучал голос профессора. — Эль, то есть Первый, когда снимите костюм, меня найдите.

* * *

Невозмутимый Безликий сбился с шага, споткнулся.

— Это всё как это? — произнёс он. — Это что такое?

В ответ ему была тишина. Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Невероятно. Находка на Гальвано по сравнению с тем, что мы сейчас видели — ничто.

Я посветил мощным фонарём по сторонам, рассматривая это сооружение. Затем луч света скользнул по ступеням. Вкрапленя в материал ступеней отражал лучи света, добавляя волшебства в картину происходящего.

Под раскидистым огромным деревом, которое мне сейчас напоминало плакучую иву, на высоте примерно пятнадцати метров, находилась арка из блестящего жёлтого метериала. К ней и вели тридцать две ступени. Через каждые восемь ступеней, шириной четыре метра — горизонтальная площадка. Восемь ступеней — горизонтальная площадка. И так до самого верха.

— Это что за скульптуры? Не узнаёте, отцы командиры? — восхищённо произнёс Малыш.

Вид самого сооружения отвлёк наше внимание от основания лестницы, где находились, на полуторометровом возвышении, две скульптуры, несомненно, волков. Даже при свете фонаря, можно было различить, что эти скульптуры сделаны из небесно-голубого камня.

И опять же — с вкраплениями в этот камень блёсток жёлтого цвета. В голове промелькнуло сразу — золото, но я это списал на свою богатую фантазию. Для Земли — золото это эталон. На других планетах — это не обязательно.

Вожак разлёгся перед первой ступенью, словно наслаждаясь тем, что сумел удивить людей. Удивил, так удивил. Слева и справа от арки стояли две скульптуры, но это были уже скульптуры существ, напоминающих людей.

Издалека, да ещё и в свете фонарей, различить отдельные детали было невозможно. Но то, что эти существа были прямоходящие, с частями тела, напоминающими человеческие — это было вне всяких сомнений. Вот это находка! Весь учёный мир сойдёт с ума. Да и не учёный — тоже.

Не знаю зачем, но Воблер нагнулся к первой ступени, провёл по ней пальцем. Как придирчивый хозяин всего этого сооружения, он поднёс палец к свету, придирчиво осмотрел его.

— Это всё как это? — повторил он вопрос Безликого. — Это что такое? Как такое может быть? Ни соринки, ни пылинки, ни листика упавшего. Здесь что, волки уборкой занимаются? Бред!

— Слишком много вопросов, Воблер. Или ты сам с собою разговариваешь? Мы знаем не больше твоего. — выйдя из ступора, ответил Стодж.

Загомонили все сразу и каждый высказывал свою точку зрения, которая ему казалась правильной, а остальные — бредом и ошибочной точкой зрения. Стодж закончил этот диспут очень быстро. Никогда бы не подумал, что он имеет такой зычный командирский голос. Когда все стихли, он произнёс:

— Не забывайте, что мы — военные. Нас от гражданских должна всегда отличать наша дисциплина и строгое выполнение команд. Это раз. Второе — я выполнил свою миссию, мы нашли майора Савельева. Он старший по званию, пусть он принимает руководство экспедицией. Прошу, господин майор.

Неожиданный ход с его стороны. Но я не растерялся. Капитан в чём-то прав, но он — хитрец. Ой, хитрец!

Я посмотрел на Стила Старка. Глаза лихорадочно блестят, он не мог стоять на месте — ему нужно было движение. Да, всё это мне напоминало состояние моего брата перед его смертью. Не дай Бог, конечно. Стилу нужна медицинская помощь, он должен выжить и всё рассказать о наркокартеле, всё, до последней мелочи. Я вывернусь наизнанку, но доставлю его живым, чего бы мне это не стоило. Пусть даже ценой за его спасение будет моя жизнь. Я просто обязан это сделать, даже в память о своём брате. Его смерть — на моей совести, как себя не отговаривай от этого и не переубеждай.

— Хорошо, принимаю командование поисковой экспедицией. Старку нужно оказать медицинскую помощь, и это нужно сделать прямо сейчас и здесь. И второе, сколько у нас осталось времени до сеанса связи?

— Сорок два часа тридцать две минуты, сэр! — по-военному чётко отрапортовал Стодж.

— Хорошо. Малыш, Воблер, Безликий — займитесь Стилом. Час вам на всё про всё. Потом я сообщу вам своё решение. Выполнять. Да, с лекарством не переборщите.

Я обратил внимание на странное поведение вожака стаи. Он словно понимал весь наш разговор и то, что мы не спешим подняться по ступеням, ему явно не нравилось. Я подошёл к волку, присел на корточки, погладил по спине.

По шерсти волка пробежали искры ярко-красного цвета. Это что, статика? Нет, мы бы и раньше увидели эти искры. Чёрт, одни загадки. Я пять погладить волка, но теперь по голове. И меня накрыло… волной тепла, дружелюбия, заботы и понимания происходящего.

Я закрыл глаза и в ту же секунду увидел следующую картину: ночь, ступени, одинокую фигуру, поднимающуюся по ступеням. Человек в военной форме, высокий, светловолосый. Это же я! Картинка исчезла.

Мне нужно одному подняться наверх, или это образное выражение, если так можно сказать? Кто бы мне ответил на этот вопрос? Я подошёл к Стоджу и Резникову, рассказал о том, что только что увидел. Стодж категорически был против моей затеи, но я знал авантюрный характер Резникова. Он меня поддержал.

В конце концов, я не собираюсь никуда исчезать. Поднимусь на верхнюю площадку, осмотрюсь и спущусь. Ну что, вперёд? Ловлю себя на мысли, что появился лёгкий мандраж. Нет, это не для меня, не для военного человека. Нужно собрать волю в кулак и идти. Передо мной первая ступень.

Первая ступень в неизведанное и от этого происходящее пугает, но одновременно с этим манит и манит. Что принесёт для человечества этот шаг? Войны и разрушения, или как раз — наоборот? Возможно, этот шаг в другой мир, знакомство с другими цивилизациями с их новыми технологиями, отношением к жизни, как к таковой, иным пониманием основ всего мироздания и устройства безграничной Вселенной? Почему нет? Но перед глазами — сражение с пришельцами. Как напоминание о том, что пришельцы из другого мира могут быть и агрессорами. Имею ли я право принимать такое решение самостоятельно, без одобрения всевозможных советов? Да! Я — человек, а это уже ответственность перед самим собой, всем миром, возможно — мирами и Вселенной.

Ладно, плохие мысли в сторону. Я оглянулся. Даже Стил приподнялся с растеленного на земле материала, смотрел на меня. Я поднял руку вверх и сделал шаг на первую ступень.

Глава 14

— Почему я не слышу визг человека, почему я не вижу слёз и соплей? — Нельсон стоял возле стола секретаря, держа в руках парализатор. — Вы нарушили заповедь всех секретарей в мире. Почему ещё не подняли тревогу? Я Вам, милочка, должен об этом напоминать?

Ярко-зелёная прелестная головка склонилась ещё ниже, невероятных размеров кольца-украшения издали печальный звук, послышалось всхлипывание. Адмирал с парализатором в руке вышел в коридор. День, как день, все забились в свои кабинеты-норы. Ассоциация была явная — тихое и вонючее болото. Ну, ничего! Придётся здесь навести железный порядок железной рукой. Расслабились, сукины дети.

— Так что, тревогу подняли? Хорошо. Засекаем время.

Нельсон присел в кресло напротив прелестной Элизабель, парализатор положил на колени. Прошло пять, десять минут. Никого и ничего.

Нельсон хмыкнул, зашёл в кабинет директора базы. Полковник Джонсон сидел с выпученными глазами, не понимая, что с ним произошло. Ярко-рыжая шевелюра, зелёные пронзительные глаза, прямой нос, упрямо сжатые губы. Образец мужской красоты и пример для подражания всего офицерского состава.

— Ну что, Джонсон? Я знаю, что ты меня слышишь. — адмирал присел на край стола. — Видишь, как бывает. Убиваешь людей, устраняешь всех нежелательных свидетелей своих грехопадений, всё бы ничего, но делаешь небольшую промашку, проявляешь где-то слабость и всё! Ты — теперь не охотник, а дичь. Да, полковник? Вот и я так говорю. Погорел ты на мелочах. Надо было тогда, в оранжереи, контрольный мне в голову сделать. Сидел бы сейчас, множил бы своё дерьмо, скрывал бы правду о Гельфере, отправлял бы липовые отчёты своему прямому начальнику, а правдивые отчёты — своему хозяину.

Нельсон налил из графина воду в стакан, сделал с удовольствием глоток воды. Потом он посмотрел на настенные часы, покачал головой.

— Видишь, Джонсон, никто не летит сломя голову спасать тебя. А знаешь почему? Я отвечу за тебя. Ты — дерьмо и умрёшь сейчас, как дерьмо.

Адмирал достал из-за поясного ремня эстарт, снял с предохранителя.

— Дела мои тяжкие. Давно не убивал людей, теряю сноровку. Но ничего, сейчас мы всё это поправим.

По расширенным зрачкам Джонсона, Нельсон понял, что умирать у того не входило в планы. Глаза полковника безотрывно смотрели на эстарт, по лбу тёк пот.

Нельсон вышел в приёмную. Секретаря не было на месте. В комнате витал запах её духов, испорченный запахом страха. Адмирал нагнулся под стол, посмотрел на «тревожную» кнопку. Она была на месте, но провода отсутствовали. Вот же курва крашенная! Нельсон поморщился, вышел в коридор, прицелился эстартом в огромную лампу освещения и несколько раз выстрелил.

Захлопали двери в конце коридора, из соседней двери выглянул пожилой мужчина. Где-то его Нельсон уже видел. А, да! Это же бывший секретарь Ставински. Адмирал подозвал его к себе, показал головой на стол секретаря.

— Приступайте к своим обязанностям. Поднимайте на уши всю службу безопасности, а я пока поговорю кое с кем. Да, найдите тех четверых офицеров из Военного совета.

* * *

Майор Чейз от безделья не находил себе места. Пять человек, которые находились сейчас вместе с ним в дежурном помещении, которое многие называли мостиком, делали вид, что заняты своей работой. Один оператор дальсвязи, молодой человек лет двадцати пять, не переставал отвечать на запросы и входящие сообщения от транзитных судов.

После произошедшего сражения с кораблём пришельцев, некоторое время было относительное затишье из-за поломки приводных буев, но сейчас движение грузовых, военных и пассажирских кораблей приходило в своё привычное состояние. Жизнь не остановишь никакими пришельцами и войнами. Люди как хотели есть, как пример, так и продолжают хотеть. Полезные ископаемые как были востребованы, так и остаются востребованными на многих планетах, заселёнными людьми.

Всё также мониторилось пространство вблизи орбитальной базы, диспетчер заполнял вахтовый журнал, программист с кем-то отчаянно чатился.

Для всех стало большой неожиданностью прозвучавший сигнал экстренного вызова. Чейз оторвался от созерцания прекрасного вида Гельферы, повернулся к пульту связи. Настойчиво горела красным светом лампа вызова. На дисплее пульта надпись — «Директор «Церера». Майор ответил на вызов и присутствующие в дежурной комнате заметили, как побледнело его лицо. Они услышали ответы майора:

— Да, господин адмирал. Никак нет, господин адмирал. Так точно! Есть объявить тревогу.

Майор Чейз чертыхнулся. Спокойная и размеренная жизнь на орбитальной базе «Церера» закончилась. А ещё через десять секунд, база содрогнулась от мощного взрыва, майор не удержался на ногах, повалился на пол.

На несколько секунд пропало освещение по всем уровням орбитальной базы. Энергоситема переключилась на резервный источник питания. Система оповещения пожаротушения отчаянно завыла, ей вторила система оповещения общей тревоги.

Блокировка двойных наружных шлюзов произошла в автоматическом режиме, секции и модули станции стали полностью автономными. Все оконные проёмы закрылись бронированными плитами. Станция ощетинилась системой подавления огня противника, вокруг орбитальной станции возникло защитное силовое поле. База была готова к отражению атаки.

* * *

— Так ты говоришь, что нарушил сроки выхода на связь со своим хозяином? — Нельсон смотрел в глаза Джонсону, пытаясь понять, лжёт ли тот. — Ну, пропустил ты сеанс связи. Всякое бывает. Что дальше?

— Адмирал, не думайте, что только Вы такой умный. Неужели Вы думали, что разоблачив меня, Вы остановите гигантскую машину разрушения? Бред! Я не вышел на связь, сработало устройство, запускающее таймер обратного отсчёта. Где находится взрывное устройство, даже я не знаю. Когда оно сработает — не знаю. Вы разрушили «Цереру», адмирал. С чем Вас и поздравляю!

Полковник сделал паузу, потом продолжил.

— Теперь то мне скрывать нечего. То, что находится на Гельфере, после срабатывания взрывного устройства здесь, на базе, в течении нескольких часов тоже будет уничтожено. Хозяин потеряет огромные деньги, но и Вы ничего не узнаете. Вы проиграли, адмирал и пора с этим смириться.

Нельсон нажал кнопку вызова дежурного офицера, отдал несколько приказов, опять подошёл к сидящему на стуле полковнику, руки которого были в наручниках-стяжках. Нельсон обратился к людям из Первого отдела:

— Я кое-куда отлучусь на пару минут. Глаз с этого подлеца не спускать.

Адмирал сделал несколько шагов по направлению к двери. Сначала он почувствовал дрожь пола, затем — первый, небольшой толчок. Уже находясь в коридоре, Нельсон услышал далёкий гул, пол ушёл из-под ног. Адмирал устоял на ногах. Из приоткрытых дверей директора орбитальной базы раздался дикий смех, который сменился хрипом.

* * *

— Первый, как слышите? Это оператор.

— Слышимость хорошая. Мы готовы.

Эль осмотрелась вокруг. Люди в скафандрах, челнок. За иллюминаторами — причальная палуба седьмого уровня. На ней — группа техников. Первый пробный вылет. Двойной эксперимент. Чем он закончится — никто не знает. На принятие решения — секунды. Есть время отменить вылет, но для этого нет веского основания. Может быть виной этому — задетое самолюбие людей? Если последует отказ от проведения этого двойного эксперимента, их места с удовольствием займут другие учёные. Желающих — тысячи. Нет, нужно решаться.

— Центр, я Первая. К вылету готовы.

Всё, пути к отступлению отрезаны. Теперь — только вперёд.

— Принято, Первый. До корабля пришельцев будете следовать по навигационному лучу. Далее — передвижение по маршруту первого разведбота. Этот маршрут есть у искина корабля, так что — не переживайте. Напоминаю, это пробное перемещение к кораблю пришельцев и короткий, ознакомительный — внутри корабля. Телеметрия устойчивая, мы — на связи. Удачи.

Челнок миновал первый шлюз, ворота которого за ним закрылись. Наружные ворота — диафрагменного типа. Сектора этого затвора разошлись в сторону. Челнок теперь был вне орбитальной базы. Вокруг только звёзды. До пункта назначения пол часа хода. Верх челнока стал прозрачным, зрелище, конечно, впечатляло. И пугало одновременно. Люди, казалось бы, должны уже давно привыкнуть к виду звёзд, других планет. Но такого не произошло за многие столетия освоения космоса. И близкого и далёкого. Парадокс.

Эль сама, как и Ольга, Льюис, родилась на Земле. Первый раз покинула землю на третьем курсе Академии в Миннесоте. Это была экскурсионная прогулка, не более того. Но именно тогда, Эль и заболела космосом, именно тогда она дала себе слово, что свяжет свою судьбу навеки с космосом. Сколько было полётов, Эль уже не могла сказать. Сотню, две сотни вылетов.

Но всегда — одно и тоже чувство. Чувство преклонения перед красотой звёзд. Только тот, кто никогда не испытал чувство единения с космосом, мог негативно о нём рассуждать. На Земле даже появилась масса общественных организаций, где призывали отказаться от изучения других планет, звёздных систем, других галактик.

Всегда в обществе найдутся люди, протестующие против всего нового. Да, люди не всегда ведут себя корректно на новых планетах, но постепенно они начинают понимать, что новые планеты это их, возможно, новый дом. Вот как с Гельферой, например. Ведь запретили организовать поселения на поверхности этой замечательной планеты. Значит, человечество задумалась о своём будущем. Поздно, но задумалось.

Эль посмотрела в боковой иллюминатор как раз в тот момент, когда над Гельферой стал появляться серп Эльдоро. Звёзды, местное светило, отливающая серебром орбитальная базам» Церера».

Множество огромных космических кораблей, преимущественно, военных. Разнообразные по форме, размерам, оснащенные двигателями разных принципов действий. От ионных, которые ещё называются планетарными, до двигателей с возможностью совершать гиперпрыжки от одного магистрального приводного маяка до другого.

Сейчас малая часть космоса освоена человечеством, но что ждать дальше? Через тысячу лет, десять тысяч лет, миллионы лет? Ну почему учёные до сих пор не придумали машину времени? Эль улыбнулась, вспомнив, сколько она прочитала фантастических книг на эту тему. Что-то у фантастов получилось предугадать, что-то — нет. Но человечество к чему-то движется и фантасты до сих пор являются локомотивом, который устремлён в будущее. Чистое и светлое.

— Первый, как себя чувствуете? — услышала Эль голос Ван Грига. — Через пять минут вы подойдёте к кораблю пришельцев.

— Поняла Центр, поняла. Скорее бы.

Эль переключила дисплей нарукавного диагностического прибора на передние камеры челнока. А вот и он, загадочный корабль. Кто-то его окрестил «Скатом». Да, очень он похож на огромную рыбу-скат. Приёмные продолговатые щели зловеще отсвечивали бледно-жёлтым светом.

Почему вся внутренняя поверхность корабля излучала жёлтый свет — никто не знал. Мнение учёных по этому поводу очень сильно разошлись. Было даже предположение, что корабль — искусственно выращен. Очередное предположение фантаста? Хотя, всё возможно. Ведь не зря профессор сказал, что в плане технологии, цивилизация, построившая этот корабль, обогнала землян не на одну сотню тысяч лет. Ну что же, для того и отправилась экспедиция, что бы расставить все точки над «и».

Челнок совершил очередной манёвр и теперь «Церера» была видна через верхнюю прозрачную часть корабля. Основание — гантелевидный космический корабль, к которому с помощью ажурных конструкций, крепятся огромные шары-модули. В свою очередь, шары соединены трубами-переходами.

Вся эта гигантская конструкция со временем превратилась в подобие огромного набора «снежинок». Всего — пятнадцать вращающихся вокруг корабля, красивых конструкций. Причём, все «снежинки» вращаются в противоположные стороны для уравновешивания всего комплекса, для создания искусственной силы тяжести в модулях. Эль заметила, как периодически на корабле-гантеле, включались маневровые двигатели для корректировки орбиты движения базы-станции над Гельферой.

— Вниманию экипажа! — раздался голос искина корабля. — Через две минуты мы будем находиться в двух километрах от цели наше…

Договорить искин не успел. На «Церере» произошло что-то страшное и ужасное. Было видно, как пять шаров-модулей орбитальной станции вспыхнули ярко-красным светом и звёздное небо стало из-за взрывов модулей бледным и невыразительным. Над станцией расцвели ярко-красно-жёлтые шары огня.

Искин корабля монотонно стал произносить одну и ту же фразу:

— Внимание, связь с орбитальной станцией потеряна. Навигационный луч отключён. Внимание, связь с орбитальной станцией потеряна…

Глава 15

Ладно, плохие мысли в сторону. Я оглянулся. Даже Стил приподнялся с растеленого на земле материала, и теперь смотрел на меня. Я поднял руку вверх и сделал шаг на первую ступень.

Я на первой ступени. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ожидание отторжения и невосприятия. Почему? Не знаю. Просто предчувствие. Основание? Самое простое — не все имеют право просто так взять и подняться по ступеням. Куда? Что наверху? Не знаю. Слишком много вопросов, начинающихся с «почему», «куда», «что там». Слишком много, и это меня выводит их терпения.

Я приподнимаю правую ногу, пытаюсь её поставить на вторую ступень. Нет, что-то меня мягко отталкивает, не даёт сделать следующий шаг. Почему? Опять вопросы? Думай головой. Есть! Я должен пройти через какое-то устройство, которое определит — имею ли я право вообще здесь находиться.

Я оглянулся назад. Все, и люди и волки, смотрят на меня в режиме ожидания. Чёртова испорченная цивилизация с засорённостью словами-паразитами, которые прижились навсегда. Режим ожидания — нет, не так. Они ждут и смотрят с надеждой. Вожак, умудренный временем — с одобрением. Он знает, что я сумею всё сделать правильно. Откуда у него такая уверенность? Много разговоров. Вперёд! Вторая попытка и опять что-то упругое меня заставляет опустить ногу на первую ступень. Но во второй раз это всё было уже… настойчивее, что ли?

Хорошо, согласен. Оглядываюсь по сторонам. На чём может остановиться мой взгляд? Слева-справа — скульптуры волков на невысоких постаментах. Налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — жизни лишишься. Мне это не нужно, а древним былинам и сказкам можно доверять. Да и потеря коня — малое по сравнению с потерей жизни.

Постамент на ощупь чуть шероховатый, тёплый. Во всяком случае — на два градуса теплее окружающей среды. То есть воздуха. Нейросеть выдаёт следующую информацию — температура постамента выросла ещё на три градуса? Почему? Опять глупые вопросы.

Ищи то, что может увидеть только разумное существо. Чем существо разумное отличается от неразумного? Правильно. Логическим мышлением. Нужно думать. Желательно, головой. Своей, без помощи нейросети. Здесь она — бесполезное приложение к человеческому мозгу и организму. Полезное приложение, но сейчас оно — балласт. Не более того. Поэтому и бесполезное. Юморист хренов. Время идёт, а ты топчешься на месте.

Хорошо. Давай по порядку. Нас сюда привёл волк. Он — основной детектор, он определяет твой статус в этом мире. Это зацепка, отправная точка. Скульптура не зря на постаменте. Это значит, что увидеть что-то сумеет только существо. ммм…прямоходящее, если следовать теории небезызвестного учёного. Хорошо, согласен. Что я вижу на уровне своих глаз? Хм… глаза. Глаза скульптурного волка. Что в них особенного? Ну вот, можешь ведь, когда захочешь! У живого волка — глаза чёрные, как ночь. На скульптуре — они разные. Один, дальний от меня — из чёрного минерала, второй — из зелёного. Почему — из минерала? Да откуда я знаю? Хорошо, теперь нужно что-то сделать. Прикоснуться к глазам? Попробуем.

Я осторожно прикасаюсь указательным пальцем к чёрному глазу — ничего. Как я и думал. Теперь прикасаюсь к правому, и он легко уходит вовнутрь скульптуры. Аллилуйя, как сказал бы Воблер. Бросаю быстрый взгляд на людей. О, Боги! Они все застыли на месте! Для них — я до сих пор стою с поднятой вверх рукой. Я в этом просто уверен.

Глаз скульптурного волка возвращается на место, но теперь он чёрного цвета. Вот она, логика. Или удача. Да какая разница? Удача — та же самая интуиция. У кого-то она сильнее развита, у кого-то находится в зачаточном, не раскрытом, состоянии.

Если я всё сделал правильно, то что-то должно сейчас произойти. Да, слышу еле различимый звук чего-то открывающегося. Отхожу от скульптуры на шаг. Возле ближайшей ко мне лапы волка — часть постамента приподнялась, повернулась на сто восемьдесят градусов и теперь я вижу углубление в камне в форме человеческой, это вопрос, ладони.

Пять пальцев, как и у нормального человека. С чего я решил, что нормальный человек должен иметь пять пальцев? Это просто удобно и привычно. Эволюция человека сделана самим человеком. Он когда-то решил, что при совершении всевозможных действий, ему так удобнее. А природа-мать, мать и есть. Мама. Какая мама откажет сыну — дочери?

Углубление в форме ладони, с чуть-чуть разведёнными в сторону пальцами, излучает красный свет. И в этом наша цивилизация схожа с инопланетной. Красный цвет, свет — сигнал тревоги и привлечения внимания. Предупреждения и запрета. Волнение ещё больше — как отреагирует устройство, спроектированное неизвестно кем, отсканировав… а что, собственно говоря, устройство может прочитать по ладони?

Я делаю вздох-выдох, прикладываю свою ладонь к ладони в углублении. Что происходит? Лёгкое покалывание в подушечках пальцев и чуть болезненный укол в районе большого пальца. Кровь? Причём тут кровь? Определяют информацию в этом носителе, таком универсальном, который невозможно подделать? А если бы у людей кровь была другого состава, что не исключено теорией множества миров?

Значит — состав крови для них не важен, главное — информация о существе. Они знают, что наследственная информация заключена в молекуле дезоксирибонуклеиновой кислоты, сокращенно — ДНК, которая содержится в клетках нашего тела, в крови.

Сколько длится анализ? Секунды, доли секунды? Для меня — вечность. Бедное сердце! Оно ещё никогда так не колотилось в моей груди. Даже в первый мой самостоятельный полёт на истребителе. Чем я сейчас рискую? Абсолютно ничем. Дадут пинок ниже поясничного отдела — значит так тому и быть. Смотрю на ладонь — она как была красного цвета, так и осталась. Цвет не меняется, значит — всё, можно отправляться со ступенек вниз.

Я на земле, волк рычит. Подвёл я тебя, брат? Ты уж извини. Зачем меня толкать опять на ступени? Ты же видишь — мы чуждые твоим. хозяевам, или друзьям. Вот настойчивый какой!

Я опять на первой ступени, в состоянии полной отрешённости. Но что это? Что происходит? На первой, промежуточной площадке, в восьми ступенях от меня, появилось похожее на голографическое, изображение… я не биолог и не медик, но определяю сразу — это изображение макромолекулы ДНК. Изображение вращается вокруг своей оси, сама молекула находится внутри полого цилиндра изумрудного цвета. Рядом с этим изображением возникает аналогичное изображение молекулы ДНК, которое на глазах, словно из отдельных частей конструктора, собирается в макромолекулу ДНК. Моего ДНК.

Молекула увеличивается по высоте, её мастер складывает из отдельных кирпичиков. Всё? Да, теперь изображение моей молекулы ДНК, которая находится внутри цилиндра красного цвета, вращается синхронно с эталонной молекулой. Красиво, глаз не отвести. Цилиндр красного цвета начинает снизу вверх менять цвет с красного на зелёный, по нему проходит череда всплохов ярко-золотистого цвета. Теперь передо мною — два совершенно одинаковых по цвету цилиндра и два одинаковых изображения макромолекул ДНК. Сердце учащённо бьётся в ожидании продолжения таинства. Цилиндры медленно двигаются друг к другу, совмещаются и изображение вспыхивает золотым светом.

Это наводит меня на определённые мысли, но я продолжаю наблюдать за происходящим. Первая ступень лестницы начинает мелко вибрировать, с глухим звуком, который похож на начало работы лампы большой мощности, начинает светиться серебристым светом. За ней — вторая, третья, серебристый свет поднимается всё выше и выше, от этого света становится светло вокруг, как днём.

Я делаю осторожный шаг на вторую ступень и растворяюсь во мгле. Я теперь — сгусток энергии, я теперь одно целое со Вселенной. Пытаюсь посмотреть по сторонам, но кроме мрака, ничего не видно. Вдалеке, появляется точка ярко-белого света. Она приближается, она увеличивается в размерах. Рядом с этой точкой возникает такая же точка, затем — ещё, ещё, ещё! Таких точек теперь несчётное количество. Изображение укрупняет одну точку и теперь я вижу самое обыкновенное зерно. Пшеничное? Без разницы.

Я понимаю, что в этом зерне может и должна зародиться жизнь. Нужен толчок к этому, изменение условий окружающей среды. Рядом с зерном возникают два таких же зерна. Они испускают во всё стороны какой-то вид излучения, проходит совершенно немного времени и теперь «моё» зёрнышко начинает тоже излучать, едва заметное для глаза, свечение.

Зёрна влияют друг на друга, они становятся больше и больше. Достигнув критической массы, зёрна взрываются мириадами ярких брызг. Теперь, только из одного зерна, возникает множество звёзд, галактик. Изображение опять показывает мне россыпи зёрн-вселенных, словно говоря — смотри, какое огромное количество вселенных в маленьком зернышке, а зёрн — бессчётное множество. Намёк понятен. Мириады вселенных в бесконечной степени.

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь. Вокруг — звёзды, планеты, которые вращаются вокруг не всех, но многих звёзд. Прямо на глазах, формируются планеты. Их поверхность постепенно остывает. Интенсивность излучения звёзд постепенно падает. Опять на какой-то миг, мне показывают изображение зерна, из которого возникает жизнь. Поверхность планеты — безжизненная равнина, на глазах меняется рельеф, происходит сдвиги, столкновения тектонических плит. Теперь поверхность планеты не однородно-унылая. Множество гор, массивных и неприступных, мегатонны кипящей лавы, образуются водоёмы — озёра, моря, океаны. Но нет микроорганизмов, планета стерильная.

Мне показывают космос, звёзды и стремительно передвигающийся огромный астероид, который состоит изо льда. Не трудно догадаться, что этот лёд — часть какой-то планеты, на которой существовала когда-то жизнь. Похолодание, встреча с огромным метеоритом и планету разрывает на части. Одна из таких частей приближается к стерильной планете, чудовищный удар о поверхность.

Глыба льда, под воздействием местного светила, начинает таять и ручейки талой воды попадают в стерильные водоемы, впитывается землей. Круговорот воды в природе. И вот оно — зарождение жизни! Опять картина меняется, мне показывают весь эволюционный путь развития жизни на планетах. Их множество, но эти планеты находятся на очень большом расстоянии друг от друга.

Я открыл глаза. Я стою перед последним лестничным маршем. Восемь ступенек и я буду на самой верхней площадке, где установлена арка из ярко-жёлтого материала. Нетрудно догадаться, из какого. Делаю шаг на ступеньку и опять погружаюсь в невероятную по красоте и эффекту присутствия, картину происходящего на планете… минуточку, почему мне сейчас показывают мою родную планету? Это же Земля!

Узнаю очертания материков, континентов, океанов, морей. Почему Земля? Вижу зарождение жизни, все этапы эволюции животных и… человека. Начиная от первобытно-общинного общества и заканчивая… дух захватывает. Я вижу сейчас будущее моей старушки, планеты Земля. Человек освоил, заселил близлежащие планеты, но ему всё мало и мало. В одной огромной Вселенной ему становится тесно, он ищет подобные вселенные, где может зародиться жизнь.

С Земли, со многих населённых планет, отправляются в космос летательные аппараты, которые в себе несут жизнь. В них очень много контейнеров с микроорганизмами, бактериями. При попадании на планеты, подобные Земле, летательные аппараты распыляют над поверхностью свой груз и происходит дистанционное терраформирование планет, они становятся пригодными для зарождения жизни.

От увиденного у меня захватило дух, по телу пробежал озноб. Предположение, которое я всё это время отвергал, нашло подтверждение в этих, показанных мне, картинах будущего. Просто невероятно! Это значит, что я сейчас нахожусь на лестнице, которую построили… но как это возможно? Люди научились управлять не только пространством, но и временем?

Получается, что этот так. И когда-нибудь мечта человечества исполнится. Человек будет управлять временем, по своему усмотрению. Мне показывают Землю, супружескую пару. Он, она, ребёнок, который держит родителей за руки. Показывают другую планету, другую супружескую пару и опять же, их ребёнка. Люди ничем, практически, не отличаются, только цветом кожи, формой глаз и ростом. Но и там и там — люди. Семьи с разных планет тянут друг другу руки, они улыбаются.

Приглашение к сотрудничеству и дружбе? А для землян такие контакты не рановаты ли? Сложно ответить на этот вопрос. Может быть опыт других цивилизаций научит землян жить по-другому, без войн, наркотиков, без зависти. Может они научатся жить так, как они должны жить? Без классовой вражды, без дискриминации по половому признаку и цвету кожи? Хотелось бы верить в это.

Я стою перед аркой из золота. Проход арки закрыт мерцающим полотном серебристого цвета, который у меня ассоциируется со ртутью. Рядом с аркой — небольшой постамент из того же материала, из которого изготовлены площадки, лестница. На нём нанесено условное обозначение десяти планет. Землю я сейчас нахожу сразу — она изображена голубым цветом с извечным своим спутником — Луной.

Одно из изображений, которое меняет своё свечение — Гельфера. У этой планеты нет никакого спутника. Остальные планеты мне неизвестны. Но планета с двумя спутниками притягивает моё внимание. Эта планета изображена более яркими красками, нежели остальные. Нужно записать всё, что сейчас происходит, на нейросеть. Высота арки — два с половиной метра. Слева от арки — скульптура женщины. Миловидное лицо, белоснежная улыбка. Глаза… да, разрез глаз необычный. Они немного удлинены к вискам, что не портит внешнего вида. Может даже придаёт лицу женщины некий шарм. А вот волосы — белые, как снег. Длинные, ниже плеч. Рост женщины — два метра, не меньше. Мужчина выше, нейросеть мне говорит, что два метра двадцать сантиметров. Короткая стрижка, опять же — белоснежные волосы. Более крупный нос, глаза голубого цвета, как и у женщины. Развитая мускулатура. Вот и первое заочное знакомство с другой расой. Якобы, с другой. Но на самом деле…Нет, не буду спешить.

Ну что, всё мне стало понятно. Передвигаться между мирами, как оказалось, в будущем стало гораздо проще и безопасней. Почему-то я в этом уверен. Но нужно идти вниз, к ребятам. Меня ждут тридцать две ступени и промежуточные площадки. За время, пока я буду опускаться по ним, я должен принять окончательное решение, что бы сделать окончательный выбор. Я поднял голову вверх и увидел то, от чего у меня перехватило дыхание. Далеко, на фоне звёзд, я увидел яркие вспышки света. Они сейчас казались мне появившимися на небосклоне маленькими звёздами. Даже на таком огромном расстоянии от «Цереры», я понял, что там произошла беда. Или разразилась новая война.

Часть 2

Статус — «Надежда»

Глава 1

Тяжёлый крейсер «Очаков».

Корабельное время: 14:12.

Сигнал тревоги сыграли, как всегда не вовремя. Новосельцев находился в кают-компании, когда услышал этот противный по тональности звук. Он подошёл к пульту интеркома, нажал клавишу связи с мостиком.

— Товарищ капитан первого ранга, согласно вашего приказа, при поступлении тревожного сигнала с орбитальной базы» Церера», объявил тревогу на «Очакове» и по эскадре.

— Принято, скоро буду. Отбой.

Что могло произойти на орбитальной базе, оставалось только догадываться. Очень плохо, что там сейчас с проверкой находился сам адмирал Нельсон. Каптри Самойлов просто так тревогу не стал бы объявлять — значит что-то случилось очень серьёзное.

— Капитан на мостике! — раздалось уставное, когда Новосельцев поднялся на капитанский мостик. Новосельцев произнёс «вольно», показал жестом, что бы выключили надоедливый сигнал тревоги, который выворачивал душу человека наизнанку.

— Товарищ капитан первого ранга, в четырнадцать четырнадцать, со стороны орбитальной базы «Церера» была зафиксирована яркая вспышка огня. Модули станции под номерами от «два-один» до «два-шесть» были в экстренном режиме отделены от основной конструкции станции. Дежурный по станции, майор Чейз, выходил на связь с нами в четырнадцать ноль ноль. Согласно его доклада, ситуация на орбитальной базе была стабильная, происшествий не было. В четырнадцать двенадцать мы получили тревожный сигнал с мостика «Цереры». Связь до сих пор с базой не установлена.

— Аварийные частоты? — спросил Новосельцев.

— Пробовали связаться. База молчит.

На огромном дисплее капитанского мостика было видно, как основа «Цереры», корабль дальней разведки «Тритон», дорабатывал маневровыми двигателями, пытаясь стабилизировать положение орбитальной базы, сохранить прежнюю орбиту.

— Какие модули уничтожены? — задал вопрос Новосельцев.

— «Два-один» — лаборатория мониторинга состояния Гельферы, «два-два» — центр коммуникаций…

— Это дрейфует научное судно «Милан»? — перебил дежурного офицера капитан первого ранга, показывая на вспомагательный монитор, где находилось изображение пришельца.

— Так точно. Экспериментальный вылет «Милана» произведён за двадцать восемь минут до объявления тревоги на орбитальной базе. Пытаемся установить контакт с кораблём, но офицер связи докладывает, что это сделать невозможно. Сигнал что-то блокирует.

— Отправить разведбот к «Милану», второй — к базе. Отставить. Десантникам — вылет к «Милану» на «Мангусте». Доклад — каждые двадцать минут. Связаться с шахтёрами. Пусть поработают с отстреленными модулями. Внутри искать кого-то выжившего нет смысла. Самойлов, готовьте десантников к вылету на «Цереру». Пока всё.

— Товарищ капитан первого ранга, с «Миланом» что-то необъяснимое происходит. Корабль кормой двигается к пришельцу, расстояние десять метров. Всё, они внутри корабля. — доложил младший офицер службы мониторинга.

— Изображение крупнее сделайте. — приказал Новосельцев. — Это что за чудеса?

На мониторе было видно, что на научном судне включили сначала маневровые двигатели, затем — маршевые. «Милан» сделал рывок вперёд, пытаясь выбраться из нутра «Ската», но маршевые двигатели по какой-то причине перестали работать. Теперь это всё было похоже на то, что хищник не собирается отпускать свою жертву.

— Есть связь с «Церерой». Адмирал Нельсон, товарищ капитан первого ранга.

Адмирал находился на мостике орбитальной базы. Если бы не бледное лицо, можно было бы сказать, что Нельсон ведёт обычный сеанс связи, но блеск глаз выдавал волнение адмирала. После приветствия, Нельсон произнёс:

— Новосельцев, нужна связь «один-один».

Через несколько минут капитан третьего ранга сидел за своим столом, который находился на небольшом возвышении, изолированный от мостика прозрачным пластиковым куполом. Новосельцев достал из накладного кармана кителя электронный прибор, обеспечивающий конфиндециальность переговоров, включив его, поставил на стол.

Закончив переговоры с адмиралом, Новосельцев отдал приказ соединить его с командирами крейсеров: «Неустрашимый», «Измаил» и «Пётр Великий». Через пять минут эти крейсера взяли курс на Гельферу. Флагман эскадры, тяжёлый крейсер «Очаков», подошёл к орбитальной базе «Церера» на минимально допустимое расстояние.

Три крейсера со своим сопровождением, рассредоточились на орбите Гельферы на высоте восьмидесяти тысяч метров. Одновременно на этих кораблях была включена система «Пелена», которая отсекла планету от прохождения к её поверхности любых типов сигналов, на любых диапазонах. Система так же блокировала любые сигналы, любые виды электро-магнитных излучений, которые распространялись над поверхностью планеты. Гельфера теперь была «глухая» и «слепая».

Два эсминца сопровождения «Очакова», задействовали систему подавления дистанционного подрыва любого типа взрывчатого вещества на орбитальной базе «Церера». Теперь на базе можно было находиться в относительной безопасности. По оценке дежурного офицера, безопасность составляла пять баллов по десятибалльной шкале.

Новосельцев поморщился, вспомнив разговор с адмиралом. Как Нельсон сказал — «началась большая охота на очень больших волков в шкуре человека». На вопрос капитана первого ранга о судьбе десантников и майора Савельева, адмирал выдал фразу — «иногда нужно пожертвовать пешками, что бы заполучить ферзя».

Нравилось происходящее Новосельцеву, или нет, но приказ есть приказ. Людей жалко, очень, но армия построена в первую очередь — на выполнении приказов и распоряжений вышестоящих командиров. Даже если они идут вразрез с логикой и здравым смыслом.

Не смотря на полученные повреждения, орбитальная база восстановила контроль за близлежайщим пространством. Единственное ограничение по передвижению на трассе Нептуп — Тоскана, или как её многие называли — планета Три Креста в созвездии Туманного обелиска, получили пассажирские судна. До отмены особого распоряжения.

* * *

Одно дело — посмотреть и оценить что-то по видеозаписи, другое — смотреть на окружающую обстановку своими глазами, даже через «глаза» андроидов. Не смотря на потерянную связь искина корабля с орбитальной базой, люди, которые сейчас там находились, связь и контроль над роботами-андроидами не потеряли.

Эксперимент продолжался, но после произошедшего на «Церере», он происходил как-то странно, без обратной связи, без контроля над экспериментом специалистами лаборатории, где сейчас находился профессор Ван Григ и другие участники эксперимента.

Эль очень удивилась, почему связь между кораблём, где находилась экспедиция, и лабораторией, где находились тела членов экспедиции, до сих пор не прервалась.

«Милан» с выключенными двигателями дрейфовал возле корабля пришельцев. Искин корабля сообщил о неизвестном типе излучения, которое блокирует все цепи, включая резервные, управления кораблём. Майор Лисицкий сам лично принял управление кораблём на себя, отключив искин корабля. Перейдя в режим ручного управления «Милана», он скорректировал маневровыми двигателями положение корабля в пространстве, включил маршевые двигатели.

Но всё это произошло очень поздно: корабль находился внутри корабля пришельцев и по непонятной причине, произошёл сбой в работе двигателей «Милана». Человек перестал контролировать работу силовой установки, корабль теперь управлялся, в этом не было сомнений, извне.

Как доктора нейробиологии, Эллину Крауффуд охватил вселенский ужас от понимания того, что её сознание, скопированное на психоматрицу, оказалось перенесённым в искусственно выращенный мозг андроида.

Она, конечно, прекрасно понимала, что теперь открываются безграничные возможности для всего человечества — сознание человека может теперь существовать вечно. Но существовал и другой аспект этого вопроса — это потеря человека своего собственного «я», как индивидуума.

Андроид никогда не сможет стать точной копией человека с его основными возможностями — любить, создавать потомство путём биологического размножения. Андроид будет испытывать те чувства, которые ему нужны будут для безопасного существования. Остальные чувства у него со временем просто — напросто — исчезнут, превратятся в атавизм и будут находиться в памяти искусственного мозга андроида, как заархивированный файл.

Сумеет ли андроид иметь такую же развитую систему нейросети, как у человека? Да, это возможно. Наноботы вполне могли воспроизвести в теле андроида точную копию нейросети. Тем более, что такой опыт у человечества уже есть и очень большой.

Эль посмотрела по сторонам. За иллюминатором — невозможно было что-то рассмотреть. Жёлтый свет, неизвестно из какого источника распространяющийся, был очень яркими, создавалось такое впечатление, что искажалось всё пространство вокруг.

Нейросеть выдавала информацию о скорости передвижения космического корабля. Она была невысокой — ноль пять метра в секунду. Через двадцать минут, скорость «Милан» стала равной нулю, его развернуло носом вперёд и корабль продолжил своё движение с всё возрастающей скоростью.

* * *

— Что ты сказал, повтори, Крис! — по слогам произнёс профессор Ван Григ. — Ты понимаешь, что сейчас произошло?

— Повторяю, господин профессор. Корабль с десантниками, который послали к кораблю пришельцев, вернулся на крейсер «Очаков» ни с чем. Его во внутрь, элементарно, пришелец не пустил. А что касается второго вопроса, то я отвечу своими словами и без прикрас. Ка-тас-тро-фа! Нас теперь смешают с грязью все научные светила и боссы. Этот не говоря уже об общественниках. На всех планетах прокатится волна протестов против проведения подобных опытов. Как-то так, профессор.

— Крис, да мне наплевать, что там и кто там что-то скажет! Я несу полную ответственность за жизнь людей. Десять человек, из них — трое видных учёных, Крис! Да Бог с ними, с этими учёными степенями, мы людей потеряли!

— Это ещё не известно, профессор. Меня волнует вопрос, что, якобы, мёртвый пришелец вдруг оживает именно в тот момент, когда начинается экспедиция. И вот, что мне пришло на ум. Пришелец не пропустил вовнутрь «Мангуст» — потому что это военный корабль. Могу на что угодно поспорить.

— Ладно, поспорим в следующий раз, Крис. Как могла произойти полная загрузка пси-матрицы сознания людей без нашего ведома? Из-за аварийной ситуации? Что там надумал искин лабораторий? Почему он принял такое решение?

— Вот это для меня как раз и необъяснимо, господин профессор. — ответил Крис Манье, вставая с кресла.

Молодой, но очень талантливый учёный нейробиолог, Крис занимался изучением поведения искусственного интеллекта больше десяти лет.

Статистика — дело нужно, ей можно и обязаны доверять. Согласно последних статистических данных, которые касались проблем создания и эксплуатации искусственного интеллекта, были опубликованы отчёты, в которых говорилось, что тридцать процентов выращенных искусственных интеллектов, так называемых искинов, были с браком.

При равных условиях, не получалось синтезировать абсолютно одинаковые искины. У всех у них были свои особенности и свой характер. Как и у людей. Даже близнецы имеют разный характер.

— Я вот что думаю по поводу того, что мы не можем достучаться до искина лаборатории, господин профессор. Только не смейтесь. Он испугался той ситуации, которая произошла на нашей «Церере». Он испугался погибнуть и закуклился.

— Ну и выражения у вас, молодой человек. «Достучаться», «закуклился». Предположение смелое, но оно имеет право на существование. Тела людей тоже получается, закуклились? И как к ним достучаться, пользуясь вашим сленгом? Делать-то что?

— Не поддаваться панике, господин профессор и ждать. Медики все пришли к одному выводу — мозг не пострадал, тела освободили от вирткостюмов и поместили в медкапсулы. Состояние у всех стабильное, что мы ещё можем сделать-то?

— Пока — ждать, потом видно будет. Согласен, Крис. Мда… вот искины на боевых и прочих кораблях — они полностью изолированы от окружающего мира, решают свои задачи тихо-мирно. Почему лабораторный искин не изолирован? Как получилось так, что искин на «Милане» не смог справиться со своим обязанностями? Одни вопросы. И главный вопрос — с какого перепуга пришелец оживает? Да… хватит на сегодня треволнений, Крис. Нужно отдыхать.

— Согласен, господин профессор. Всё будет хорошо. Мы сейчас находимся в статусе — «надежда». Надеемся, что всё с людьми будет нормально.

Профессор Ван Григ шёл по коридору отсека, постоянно повторяя про себя фразу, как молитву: «статус — надежда».

Глава 2

Сбой в работе нейросети произошёл у всех одновременно. Первоначально, нейросеть меня проинформировала, что появился источник ЭМИ, который препятствует прохождению электрических импульсов по разветвлённой системы искусственных нейроканалов до центров головного мозга и обратно. Через три минуты, моя нейросеть, серия НПВ-005/В, со мной попрощалась и вошла в безопасный режим. Почувствовал ли я какой-то дискомфорт? Я почувствовал себя голым! «Пелена» работала и причём очень эффективно.

Человек, ровно пятьдесят лет тому назад, научился вживлять чипы нейросети в организм, и всего за пятьдесят лет, эти помощники головного мозга сделали революцию в сознании человека разумного. Были опасения, что мозг человека будет отторгать нейросети, но эффект оказался совершенно противоположным: мозг, он же компьютер, воспринял биоэлектронное устройство, как компьютер воспринимает любое расширение, как подключение, допустим, флэш-накопителя, или дополнительную карту памяти, видеокарту.

Другими словами, человечество сделало головному мозгу — апгрейд. О, сколько было протестов, и в отдельно взятых государствах и во всём мире в целом, против такого «насилия» над организмом. Но потом, «распробовав» все прелести сосуществования с искусственным интеллектом, люди не представляли жизнь без очень удобного гаджета, который находится всегда с тобой, точнее — в тебе.

До рассвета оставалось часа два, мне, после увиденного на лестнице и на верхней площадке, не спалось. Десантники отдыхали, ночной дозор осуществляли наши четвероногие друзья. Теперь картина, хоть пока и приблизительная, складывалась, как мозаика, в одну большую и красивую картинку. Люди, наши потомки, знали, что на Гельфере когда-нибудь побывают их далёкие предки.

Судя по рассказам разведчиков, сегодня мы дойдём до разрушенного здания непонятного назначения. Что это за здание — нужно будет обязательно разобраться. Но вначале, нужно попытаться связаться с орбитальной базой «Церера», чего бы это нам не стоило.

Гельфера, наркотики, лагеря «погибших» охотников. Меня убивало лишь одно — отношение самого человечества к своим соотечественникам. Пропал один человек, ну ладно, бывает. Десять — допустимо. В таком то лесу с дикими животными. Но люди пропадают сотнями и… тишина. Как так?

Мда… деньги, деньги. Какие хорошие люди были эти фантасты. В двадцатом, двадцать первом веке, они старались, нет не так, они представляли мир будущего — как бесклассовое общество, мир, где все решения будут приниматься коллективно, мир, где не будет тех же наркотиков. Но у человека такая сущность — всё перевернуть с ног на голову, всё извратить, всё изгадить.

Озеро было спокойным и умиротворённым. Давно закончился процесс очистки воды от вредных примесей и микроорганизмов. Где используется эта чистейшая вода? Допустим, для охлаждения реакторов, которые принимают участие в выработки электроэнергии. Та арка, которую я рассмотрел, находясь на верхней площадке — не что иное, как система телепортации. Процесс сложный, процесс, который требует просто невероятное количество энергии.

Хорошо, охлаждение реактора. Допустим. Зачем людям из нашего будущего перегораживать русло реки и перенаправлять её под поверхность Гельферы? Вопрос интересный и требует проработки. Дальше. Как первая гельферианская экспедиция не заметила то сооружение, которое находится у меня за спиной? Это с нашим то уровнем развития электроники? Не смешите меня, Бога ради.

Экспедиция должна была зафиксировать всё. Начиная от мельчайшей песчинки и заканчивая материками, островами и водоёмами. Не говоря уже о составлении каталога всех существующих разновидностей флоры и фауны. Киборги ушли из лагеря и разбрелись по многочисленным лесам. Что могло повлиять на их искусственный интеллект? Вид неизвестного нам излучения. Почему неизвестного? Потому что от всех известных у них установлена защита. Я не технический специалист в этой области, но так должно быть. Это понятно всем, даже подростку.

Но один вопрос, который пытались замолчать и скрыть — как и кто мог перепрограммировать киборгов, что бы они нарушили три основополагающие принципиальные законы робототехники? Основной, номер один — не причинения вреда человеку. Как? С этим человечество обязано разобраться, иначе роботы, андроиды натворят таких бед, которые могут привести к гибели цивилизации.

Так, нужно эту памятку сделать в голове. Бунт роботов, закат-гибель цивилизации, расселение, или спешное бегство людей в другие миры, где нет никаких роботов, где никто не может причинить вред человеку. Запомним. Чёрт, запомним, как же. Это без нейросети? Мы уже на это не способны. Способны, но это не удобно.

Вот лежит у моих ног точная копия волка. Именно — копия. Тоже своеобразный гибрид живого организма и сложнейшего нейробиологического создания. Не пьёт, не ест, не спит. Всё время на чеку. Убивает плохих мужиков, к хорошим относится лояльно и с пониманием. Попытки сделать что-то подобное были и на Земле, но после ряда несчастных случаев, на Земле прекратили эксперименты. Отказались. С одной стороны — правильно, с другой — нет. Человек всегда ищет себе друга по духу, друга, который никогда не предаст. Ловлю себя на мысли, что только на берегу озера у меня появляются мысли на отвлечённые темы. Раньше за собой такого не замечал.

Небо становится серого цвета, просыпаются птицы, которых здесь, на удивление, мало. Я оглядываюсь назад и у меня от удивления… ступеней и всего сооружения нет. Я не поверил своим глазам, подошёл к раскидистому дереву. Плотно утрамбованная земля, невыразительная чахлая трава и ни одного намёка на то, что ещё два часа тому назад здесь находилось целое сооружение. Я даже попрыгал на месте. Ничего.

— Ты, чего там прыгаешь, как кенгуру, Сергей? — услышал я сонный голос Резникова. — Это у тебя такой вид зарядки?

— Ты тоже сейчас запрыгаешь. Глазоньки открой и посмотри внимательно, что происходит.

Мда, какой же богатый русский язык! По-английски слышу тираду Стоджа. Не силён в этом языке, но понимаю смысл прекрасно. Мягко говоря — «что тут вообще происходит и куда делась та хреновина, которая нас вчера чуть с ума не свела, вызвав приступ восхищения». У Резникова все эти фразы уместились в ёмкие три слова. Я посмотрел на вожака стаи волков — хищная морда ощерилась в улыбке. Шельмец. Больше, чем уверен, что это странное сооружение в нужный нам, мне момент появится так же незаметно, как и исчезло. В принципе, ничего сверхъестественного в этом нет. Элементарные правила маскировки объекта.

Есть одно преимущество, когда в одной группе собираются военные люди. Сборы происходят очень быстро, завтрак — лаконичный и лёгкий. Стил выглядит бодрячком, это несомненно радует. Расстояние относительно небольшое до спрятанного передатчика, к обеду должны управиться.

Единственно, что угнетает — как справится передатчик с работающей «Пеленой». Сложно сказать, но Стил обнадёжил. Новая сверхсекретная разработка спецслужб. Посмотрим. Волки разделились на две части. Одна, во главе с вожаком — наше сопровождение, вторая — остаётся дежурить возле озера. Шесть на шесть. Всё по-честному.

Решили передвигаться бегом, пока Эльдоро не припекает. Стил бежит правильно, весь расслабленный. Темп не очень быстрый, я не перестаю удивляться Безликому и Малышу. Первый — как самый настоящий призрак, мелькает впереди то слева, то справа. Малыш — с его то весом и габаритами, двигается не слышно, словно не касается ногами земли. Волков вообще не видно. Ориентируемся где они, по тому, что птицы взлетают стайками то далеко впереди, то сзади по бокам от нас.

В моей голове одни и те же мысли. Не отработает по каким-то причинам передатчик «Солярис», что делать? Ждать наземной операции десантников? Сколько ждать? О начале военных действий предупреждают Объединённый военный совет минимум за десять дней. Таковы правила в современном мире.

Потом, одобренное Советом решение поступает на утверждение в Объединённый президентский совет. Если к безобразию на Гельфере причастны люди из высшего эшелона власти, то они ещё на какое-то время постараются отсрочить начало военной операции. Без этого разрешения военные не военные, а послушные исполнители чьих-то пожеланий. Дурость — да. Зато — проявление гуманности во всей её красе. Будь она не ладна.

Какие действия я бы предпринял, будь я на месте Сантоса из лагеря наркокартеля? Естественно, при первом подозрении на то, что база под контролем у спецслужб, или военных, сразу же свернул производство наркотика. Спрятал бы надёжно готовый, или полуготовый, товар. А люди? Их же здесь многие тысячи! В расход. Куда же ещё? Это рядовых, а начальство? Спрятаться? Схроны? Всё-равно, если захотеть, можно просканировать землю на относительно небольшой глубине. Стоп, а что там Стил говорил о подземных реках? Есть ли под землёй, предположительно, города? И почему я так уверен, что на этой планете побывали только хорошие и добрые наши соотечественники?

Так, пора делать привал. Стил тяжело дышит. Нужен отдых.

— Господин майор, что вы там, на ступенях такого увидели, что на Вас страшно было вчера смотреть? — интересуется капитан Стодж, присаживаясь со мною рядом.

В голове ураган мыслей и я делаю для себя вывод — пока всё подробности не открывать, отделаться общими фразами. Не доверять Стоджу оснований нет, но и доверять нужно осторожно. Без лишнего фанатизма. Всему своё время. Рассказ получился скомканным, отделался полуправдой. Но и лжи не было ни грамма. Да и что я мог сказать о устройстве телепортации? Одни предположения, не более того.

К поляне мы вышли через час после окончания привала. Я не понял сразу, куда рванул с такой скоростью Воблер. В зарослях густого кустарника — разрушенное здание. Бетонные, больше на это похоже, блоки. И…жалобное мяукание. Резников закатывает глаза, Стодж отворачивается в сторону, смеётся. Воблер несёт детёныша пантеры. Понятно, детский сад. Приплыли.

— Воблер, даже и не думай его с собой брать. — я это сказал десантнику и заметил, как все посмотрели с жалостью, то ли на Воблера, то ли на маленькую пантеру. Скорее — второй вариант. Нет, нельзя. Нужно настоять на своём. Иначе из-за мяуканья и нежного порыкивания, можем все погибнуть. Неожиданно по отношению к детёнышу пантеры, проявили внимание волки.

Вожак дождался, пока Воблер покормит, разведённым в воде молочным концентратом, котёнка, потом подошёл, обнюхал его и тихо зарычал. Все напряглись, но произошло то, что и должно было произойти. Один из шестерых волков аккуратно взял котёнка за загривок и потрусил в направлении кустов папоротника. Я почему-то был уверен, что мы встретим маленький чёрный комочек на берегу озера. Не может такое создание, как волк разумный поступить по-другому.

Когда мы отошли от поляны с разрушенным зданием на километр, вожак остановился и негромко зарычал. Как мне показалось, даже шерсть у него приподнялась. Что случилось? Мы это поняли, когда до места схрона с передатчиком, осталось меньше двух километров. Запах дыма и причём — устойчивый запах.

В уродливом лесу, в котором мы сейчас находились, мимо цепляющихся за одежду липких листьев и колючек, пробираться незаметно было проблематично. Слева от нас обозначился небольшой холм, перед ним — невысокое дерево. Вездесущий Воблер поднялся на него, через пять минут доложил:

— Трое пленных, шесть человек военных. За холмом — заваленны ветками три квадроцикла. Похоже, что военные здесь охоту на людей устроили. Да, забыл сказать — трое пленных — женщины. В камуфляже конечно, но это точно женщины.

— Да, есть такая традиция в лагерях этих идиотов. Не знаю как, но периодически привозят женщин для развлечения. Условие такое — осталась жива в лесу, не погибла — ублажай мужиков пока не сдохнешь, погибнешь в лесу — значит так и должно быть. Звери, одним словом. — объяснил нам Стил.

— Ну что, грех мимо такого пройти и не повеселиться. — полушутя произнёс Резников. — За тобой решение, командир.

— Есть какие-то другие предложения? Тогда — работаем. Николай, на тебе — операция. Я пока не у дел.

— Ты, Сергей, на сколько я помню, много раз выступал на соревнованиях, в том числе и по стрельбе. Вот, значит хорошая у меня память. У Малыша есть «Москит». Совладаешь? Ну что, тогда работаем!

Глава 3

Мягкий толчок. Прибыли. Эль посмотрела в иллюминатор. Интенсивность жёлтого света значительно снизилась. Ассоциация полная с подземной пещерой, гротом. Огромное помещение, на стенах какие-то наплывы, словно по ним сползала расплавленная порода чего-то там неизвестного. Или металла. Да, именно — металла. Светилось всё помещение — и стены и потолок, пол.

— Первый, это Четвёртый. Пора принимать решение. Неизвестно кто нас и куда тянет.

— Да, это точно. Одна неизвестность. — вставили Ольга. — Одно известно, что нашим кораблём кто-то управлял и этот кто-то явно не желает нам зла.

— Согласен, Второй. Видите следы оплавленного металла? Это работа ракеты ИФК. — продолжил Четвёртый.

— Вторая ракета не отработала, как положено. — вставил кто-то из военных. — Посмотрите назад и вправо. Ракету окутывает какое-то облако. Хм… ракета, такое впечатление, находится в стазис-поле.

Последнее выражение военного Эль очень сильно удивило. Неужели у военных людей такие познания в области физики? Ольга тоже отреагировала на слова военного удивлённым «ого». Эль понимала, что сейчас многое зависит от её мнения и собраности. Сидеть в челноке можно бесконечно долго, что дальше? Ждать, когда в двери челнока постучится добрый дяденька, или тётенька?

Они с улыбкой расскажут, как рады видеть людей, которые за малым не уничтожили их корабль? Идея Ван Грига о сбое системы распознавания хороша, но всегда возникает масса вопросов. И основной — почему не был заранее разбужен настоящий экипаж. Кто бы он не был. Гуманоиды, паукообразные, членистоногие, медузообразные. И ещё один вопрос постоянно донимал Эль. Ладно, на базе произошло что-то, но их перемещение обязаны были контролировать военные. Это совместная операция вооруженных сил и научных работников.

— Сидеть в челноке не вижу смысла, Четвёртый. Нужно выходить наружу. Там будем действовать по обстановке.

В эфире было слышно, как майор Лисицкий, он же Четвёртый, что-то пробормотал. Решение нормальное, формулировка почти по-военному. Майор одобрил решение. Во всяком случае, так это поняла Эль.

Эль подошла к двери челнока, откинула защитную прозрачную крышку рычага аварийного открытия двери. Она оглянулась назад. Нет, люди именно этого от неё и ждали. Лиц в скафандрах не видно, но Эль была уверенна, что поступает правильно. Рычаг вниз, сработали пиропатроны, дверь отбросило вбок. Можно идти.

— Первый, разрешите это сделают мои парни. — остановил Эль майор Лисицкий. — Это наша работа, мэм.

Эль не возражала. Военные — профи и им можно и нужно доверять. Тем более, что у них отбор в экспедицию был очень жёстким.

— Второй, то есть, Ольга. Ты как? — спросила Эль.

— Если бы у меня была возможность, а у андроида такой функции нет и слава Богу, я бы давно сходила по-маленькому. Если серьёзно, то мне страшно. Что-то наш уважаемый Льюис всё молчит и молчит. Эй, Док, Вы в порядке?

— А? А, да! Всё хорошо, девочки. Извините, задумался.

— Первый, не засоряйте эфир. — услышали учёные голос Четвёртого. — Во время проведения операции — всё только по делу. Можно выходить, Первый. По одному, я буду вас принимать.

Ольга хотела что-то возразить, что-то начала говорить, но замолчала. Эль выглянула из челнока, условный пол был в трёх метрах. Увидев протянутую руку Лисицкого, она опёрлась на неё и оттолкнулась от челнока. Плавное скольжение вниз, никак падением назвать нельзя было. Эль про себя отметила, что гравитация, хоть и слабая, присутствовала. За счёт чего, интересно?

Нет видимого вращения чего-то относительно чего-то. Как это принято у людей. Поверхность мягко спружинила под действием веса учёного. Эль сразу отошла в сторону. Шаг в сторону и док убедилась, что поверхность действительно пружинит под ногами. Пластик, резина? Что это?

Да, вся окружающая обстановка напоминала сейчас огромную пещеру. Стены поднимались на головокружительную высоту, образуя подобие свода над головой. От основания пола вверх устремились колонны матово-чёрного цвета. Колонны обвиты непонятными гирляндами из чёрных и белых шаров, скреплённых между собой тонкими нитями ярко-красного цвета.

Гирлянды, как серпантин, поднимались вверх. Сами же колонны располагались в сплошном беспорядке. Проще говоря, они были установленны — и в бок и вертикально и с немыслимым наклоном. Эль рассматривала окружающую обстановку, не переставая восхищаться увиденным. Как сказал профессор Григ, удивительный мир. Не понятный, но действительно — удивительный.

Эль присела на корточки, приложила руки к поверхности пола. Измерительный прибор показал температуру двадцать четыре градуса по шкале Цельсия. Показание мигнуло, температура поднялась на ноль три градуса. Интересно. Не покидало ощущение, что Эль кто-то пристально рассматривает. Что-то постоянно давило на голову, как будто пытаясь просканировать головной мозг андроида.

Эль прекрасно понимала, что искусственному мозгу андроида, который более устойчив к высоким нагрузкам, нежели человеческий, ничего серьёзного не угрожает. Но ощущение боли было до того натуральными, что сейчас хотелось обхватить голову руками и застонать, застонать от боли. Давление на мозг увеличивалось с каждой минутой, ложные ощущения боли, казалось, никогда не исчезнут. Сквозь очередной приступ головокружения и боли, которые теперь накатывали волнами, Эль услышала тихий вскрик Ольги. Та медленно оседала вниз. Доктор Льюис Дартнелл… он пытался снять шлем скафандра.

— Льюис, нет, не делай этого! — попыталась остановить доктора Эль, но она опоздала.

Боль отступила, как морская волна отступает от берега. Дартнелл сидел на полу, в руках он держал шлем скафандра. Ничего не понимающим взглядом, он смотрел по сторонам, словно пытаясь понять, где он находится и что с ним произошло.

Вот и первый сюрприз симбиоза человеческого сознания и тела андроида. Андроиду безразлично, пригодная для дыхания воздушная смесь, или нет. Ему так же безразлично то, что никакой пригодной для дыхания смеси нет вообще. Он — машина, он — робот. Он — набор синтетических материалов. Кроме мозга, который выращивался из клеток ткани, идентичной человеческой.

Но сознание отреагировало на боль от проникновения неизвестного вида облучения, чисто по-человечески. Пример тому — доктор Дартнелл. Эль понимала прекрасно, что скафандр, шлем и другое, нужны андроиду только как защита от механических повреждений. Но то, что сейчас произошло, показало, что скафандр нужен и сознанию человека. Только если андроид будет находиться внутри скафандра, сознание человека будет в относительность покое. Это тоже важное наблюдение и открытие, которое почему-то в среде учёных никак не обсуждалось.

Эль осмотрелась. Нет, надо отдать должное военными, боль они умели терпеть. Ольга помогла Льюису со шлемом, доктор поднялся на ноги. Что теперь дальше? Идти, но куда? В ту сторону, куда двигался челнок. Только так.

— Четвёртый, выдвигаемся по направлении движения челнока. Как понял. — бросила в эфир Эль.

— Понял, Первый, понял. Правильное решение. Мы вас возьмём в коробочку. Пошли, ребята.

В окружении военных, сильных физически… что за чушь в голове? В окружении андроидов, вооружённых андроидов, Эль почувствовала себя гораздо увереннее. Она обернулась назад, запоминая все подробности увиденного. Нет, ничего не изменилось. Колонны, чёрно-белые шары. Жёлтое слабое свечение стен, потолка, пола.

Шли медленно, темп задавали военные. Да и куда, собственно говоря, им сейчас спешить? Только сейчас в голову учёного пришло осознание того, что никто не удосужился сделать анализ воздуха. Если он вообще присутствовал внутри корабля пришельцев.

Нет, нарукавный прибор не зарегистрировал ничего. Абсолютно ничего. Ни азота, ни водорода, ни кислорода. Экспедиция прошла уже около трёхсот метров, когда помещение начало сужаться. Теперь они шли по неширокому коридору из того же упругого материала. Свет из жёлтого постепенно становился белым и рассеянным. Ещё сто метров и коридор заканчивался. Тупик. Что теперь?

— Первый, поворачиваем обратно? — раздался голос майора Лисицкого.

— Не спешите, Четвёртый. Давайте всё внимательно осмотрим вокруг.

— Первый, лично для меня всё понятно. Мы в тупике. Вам виднее, конечно, но я бы…

Договорить майор не успел. Тупиковая стена начала излучать слабый серебристый свет. Эль внимательно наблюдала за этим процессом, не отрывая глаз. Если это можно было так назвать. Ощущение захваченного тела андроида так её и не покидало. Нужно привыкнуть, привыкнуть думать совершенно не так, как это делает человек в своём теле. Но хуже всего для Эль было то, что она всё время пыталась сделать хоть маленький, но вздох. Только зачем — у андроида нет органов дыхания.

Свечение стало очень ярким, его контуры приобрели вид вертикального элипса, высотой около двух с половиной метров. Интенсивность излучения стала постоянной, сейчас по цвету оно напоминало слой ртути.

По поверхности периодически проходили волны, словно по поверхности прохаживался лёгкий ветерок. Да, всё это так и представлялось. Какой теперь шаг последует со стороны пришельцев? Ждать, или первыми сделать этот шаг? Это очень важное решение, и поэтому Эль не спешила. Сколько они так простояли неподвижно? Час, два? Время стало неподвижным и вязким, как кисель. Майор Лисицкий, к удивлению Эль, никаких вопросов не задавал. Ладно, нужно или возвращаться к челноку и искать что-то другое на корабле, или… нет, стоп. Ведь не было на этой стене никакого свечения. Значит нужно…

— Отойдите в сторону, Четвёртый. — Эль прикоснулась рукой к скафандру майора.

Доктор Эллина Крауффуд прекрасно понимала, что сейчас должно произойти событие мирового масштаба. Сколько человек мечтало о таком событии? С того момента, когда человек понял, что светящиеся звёзды и свет планет, это не отверстия в плотной чёрной ткани, как это раньше было принято считать. Ни одного не было человека на Земле и на заселённых планетах, который бы не задавался вопросом — почему люди одни во Вселенной и так ли это на самом деле?

Есть теория Взрыва, есть ещё множество теорий зарождения и возникновения вселенных. Но все они сходились в одном — во всём многообразии вселенных, которые находятся на гигантском расстоянии друга от друга, обязательно должны возникнуть условия для зарождения жизни, как это однажды произошло на планете Земля.

Что сейчас испытывала Эллина Крауффуд? Ничего. Абсолютно. Если приглашают тебя войти в свой дом — грех отказываться. Эль протянула руку к переливающейся зеркальной поверхности.

— Первый, давайте я это сделаю? — майор проявил заботу. Приятно, но Эль понимала, что это сейчас её, это её обязанность идти вперёд. И вести за собой всех остальных.

Перчатка, рука по локоть, по плечо погрузилась в зеркальную поверхность. Шаг назад. Осмотр руки. Никаких изменений. Если бы Эль могла вздохнуть, она бы это обязательно сделала. Крауффуд нажала на нарукавном приборе кнопку проведения анализа воздуха и теперь левая рука выше локтя оказалась где-то там, за дрожащей перегородкой, похожую на ртуть.

Пять секунд. Прибор выдаёт готовый анализ среды за перегородкой: начиная от содержания азота, кислорода, углекислого газа и ряда инертных газов, воздушная смесь пригодна для дыхания человека. Температура воздуха — двадцать четыре градуса по шкале Цельсия, относительная влажность — семьдесят пять процентов.

— Ну что, господа, вперёд? — произнесла Эль и исчезла за дрожащей зеркальной поверхностью.

Глава 4

«Gauss principle», как много в этом звуке… как в одном из рекламных проспектов я прочитал, что такие винтовки выпускаются в ограниченном количестве. Может быть. Но наш «Москит» тоже неплох. И весьма убойная штука. Пуля — три миллиметра в диаметре, похожа на часть гвоздя с заострённым концом без шляпки. Первоначальная скорость — запредельная и поэтому погодные условия, практически, не влияют на работу этой машины. Именно — машины. Безотказной, всепогодной. Точность попадания, кучность, дальность — только плюсы. Плохо, что идея великого учёного Гаусса вот так вот… воплотилась во что-то смертельное и с невероятным убойным аргументом.

Да, прав Резников. Выступал я на соревнованиях с такой красавицей. И несколько раз даже становится призёром. Но одно дело — мишень, другое дело — стрелять в человека. Две большие разницы и если кто-то вам скажет, что убить человека это искусство — бейте морду тому пустослову и мерзавцу.

Когда ты находишься в кабине истребителя, выполняешь всякого рода виражи и противоракетные манёвры, ты понимаешь, что твоё мастерство и крепкие нервы — это твоя жизнь. И жизнь многих людей, ради которых ты воюешь и ради которых ты убиваешь. Из кабины истребителя не видно лицо человека, его мимику лица и глаза. Другое дело здесь, когда на одной линии находишься только ты и твоя жертва. И никого вокруг.

Я забрался на дерево и понял, что то, что мне неприятно было для моего взгляда — стало мне помогать в осуществлении моего плана. Я о уродливых деревьях, по которым очень легко забрался, практически, на самую верхушку. Малыш должен быть уже на месте. Винтовка у меня в руках, с лёгким щелчком оптика становится на место. Заряд батареи — восемьдесят процентов. Этого заряда, как мне подсказывает само оружие, высвечивая показания в левом нижнем углу оптики, хватит на восемьдесят выстрелов. Нам столько не нужно. Всего шесть целей. Шесть мерзавцев, от которых нужно очистить мир Гельферы. Вот же идиоты! Чувствуют себя королями вечеринки? Ну-ну. Мы это всё сейчас с Малышом оспорим.

Знаю Малыша по соревнованиям, мне до его мастерства ещё очень далеко. Но всё-равно, и мы кое-что умеем. Слышу три щелчка в гарнитуре связи. Мой напарник на позиции. Ответные три щелчка и право первого выстрела — за Малышом.

Пусть он на пару со своей давней подружкой, «Лючией», исполнит вступление к этой музыке смерти. О, эти мерзавцы шашлык собираются кушать. Но какое же жареное мясо без специй? В качестве специй — пуля из мягкого металла. Вам не хочется соуса поострее? Нет, поздно, всё уже оплачено.

По негласной договорённости, у моего напарника трое, те что справа, мои — слева. Мои — два блондина и один седой старец. Хм…ему бы в каком-нибудь театре исполнять роль мага-отшельника. Но это всё лирика.

Так, слышу протяжный звук «Лючии». «Москит», с еле слышным свистом, отправляет первый подарок, смертельный правда, в полёт. Ага, куда целился, туда и попал. Я сегодня, господа, эстет. Не переношу вида крови и серого вещества, которое летит ошмётками после выстрела Малыша.

У меня утончённое чувство прекрасного. Я метился блондину в район уха. И попал. А что? Хороший выстрел. Два наших следующих выстрела звучат одновременно, мы с Малышом — отличные танцоры. Нет, мой напарник сегодня жестковат. Опять у его жертвы голова взрывается, как переспевший арбуз.

Ну, я не такой кровожадный. Моя трёх миллиметровая пуля вгрызается в левый висок старца. Третий бежит? Куда ты денешься, если из двух ног нет ни одной здоровой. На то он и «Москит», что бы жалить быстро и точно. Смешной человек! Нужно оставить хотя бы одного в живых. Малыш так же решил? Вот это мы спелись с ним! Зал аплодирует стоя, дамы вытирают надушенными платочками краешки глаз. Слёзы счастья и умиления. Занавес.

Я смотрю в оптику и не могу понять. За что-то мой глаз зацепился. За что? Чёрт! Да на пленницах наручники с сюрпризом! Звери! Я вижу мигающие красные лампочки, значит кто-то активировал подрыв взрывчатки. Кричу в переговорное Стоджу и Резникову, я всех стараюсь предупредить о беде, но понимаю, что я опоздал.

— Как это всё могло произойти? — спросил я, когда меня немного отпустило.

То, что мы увидели с Малышом, когда подбежали к месту взрыва, было просто омерзительно. Вот она, настоящая сущность человека, без мишуры, приукрас и без надетой на лицо маски. Как Стил сказал — звери. Да, Стил, да. Звери и ты в борьбе с этими зверями сложил голову.

Воблер, прозрачная душа, весельчак и балагур, Коля… отдельный разговор. Что я теперь его жене расскажу? И двоим детям. Как я им объясню, что их отец погиб, спасая трёх человек, которых, может быть, и спасать было уже поздно.

Нормальный человек, женщина, не может априори попасть в подобную ситуацию, в рабство. Может во мне сейчас говорит злость, может быть на самом деле погибшие женщины были замечательными людьми и законопослушными гражданами? Поди разберись теперь. Люди погибли, погибли двое волков. Боги, но они то причём?

Кого во всём теперь винить? Конечно же меня. Только я мог увидеть мигающие лампы на наручниках женщин. Малыш был значительно правее, как и все остальные. Теперь — эти смерти на моей совести. Будь проклят этот мир.

Я сидел на земле, отвернувшись от места трагедии. Я не мог смотреть на то, как Малыш, Стодж и Безликий управляются с телами погибших. Я услышал рядом с собой тяжёлое дыхание. Вожак. Он тоже чуть не погиб сегодня. Я протянул к нему руку, погладил. Опять ярко-красные искры и у меня перед глазами чёрная картина. Просто чернота, без намёка на элементарную точку, линию, штришок.

— Нам пора, командир. — услышал я слова Стоджа. — После всего произошедшего, нам здесь оставаться долго нельзя.

Да, Ник прав. Не исключено, что в охоте на людей принимали и другие группы нелюдей. Пробирались в этот уродливый лес, что бы задействовать передатчик «Солярис», в который Стил должен вложить информационный чип. Со всеми координатами баз, где содержали рабов, координаты складов с этим страшным наркотиком. Теперь то что делать? Словно прочитав мой мысли, Стодж вложил мне в руку чип, размером с ноготь мизинца. Вот она, эта информация.

— Малыш, до схрона далеко?

— Эти ублюдки умудрились костёр разжечь прямо на этом месте. Откапывать?

— Да, Малыш. Доставайте «Солярис». — сказал я, рассматривая чип. В таком маленьком чипе — просто убойная по содержанию информация. Представляю, когда её откроют и прочитают. Эта информация многих убьёт. Что начнётся, не наше дело, наше дело — отправить информацию по нужному адресу.

Я и Стодж держим тубус, в котором находится миниатюрная ракета. Держим вертикально, Безликий вводит комбинацию цифр и букв на небольшом пульте, который был закрыт крышкой на защелке. Стил спрятал бумагу с этим кодом и чип с информацией в каблук сапога. Умирая, на руках у Безликого, он нашёл в себе силы и сообщил где находится и то и другое.

Код введён, от тубуса отделяются три телескопические опоры. Теперь можно не поддерживать тубус, он надёжно опирается своими ногами на землю. Чип — в выдвижной слот. Теперь — всё. Когда ракета с передатчиком поднимется на достаточную высоту, в его головной части раскроется параболическая антенна и сигнал уйдёт в сторону «Цереры». Люди узнают правду о Гельфере и о том, что нас можно будет отсюда забирать. Не всех. Тех, кто выжил.

У Безликого пульт ДУ в руках. Мы отходим на положенные двести метров. На пульте две кнопки — старт ракеты и уничтожение тубуса. Безликий смотрит на меня, я киваю головой и вверх, к белоснежным облакам, устремляется ракета. Она будет двигаться вверх, пока не сгорит топливо во всех трёх ступенях. Процедура стандартная, опробованная столетиями. Сбои в такой простой системе исключены. Мы смотрим в небо, наблюдаем за шлейфом, который за собой оставляет ракета. Пусть это будет салютом в память погибшим людям. Аминь.

Волк чём-то опять недоволен. Он смотрит не вслед удаляющейся ракете, он смотрит в совершенно противоположную сторону. Я поднимаю бинокль, смотрю в ту сторону и сердце ёкает. Три низколетящих объекта. Рассмотреть, что это — пока невозможно. Но эти объекты явно не из поисковой экспедиции десантников.

Нужно уходить. Пока есть возможность скрыться в лесу, а потом… как получится, так и будет. Безликий нажимает на вторую кнопку на пульте, тубус покрывается сеткой красного цвета. Минута и от тубуса ничего не остаётся. Пепел.

Волки подбежали к кромке леса, ждут нас. А нас и упрашивать не нужно. Бежать по лесу, этакому уродцу, ну очень не просто. Эти мерзкие кустарники, как хищники пытаются нас остановить, пару раз ощутимо получаю удары ветками по лицу. Хрен с ним, с моим лицом. Главное — успеть добежать до нормального леса. Там нас никто не найдёт, там мы будем в относительной безопасности. Я замечаю, как вожак начинает отклоняться чуть левее от того маршрута, по которому мы сюда прибыли. Зачем? Скоро узнаем.

Да, волк прав. Бежать стало значительно легче. Звериная тропа еле обозначена, но животные всегда выбирают самое удобное место для передвижения. В километре от нас спасительный лес, лес, где деревья сплелись кронами на огромной высоте. Там мы и потеряемся. Лес близко, но я слышу всё отчётливее шум двигателей приближающихся объектов. Успеем? Должны. Я на бегу пытаюсь разгадать планы вожака. В голове только одна мысль — разрушенное здание, где Воблер… чёрт, даже имени его не узнал. Здание, возле которого десантник котёнка кормил. Не знаю почему, но перед глазами образ молодого парня с уродливым шрамом на лице, очень светлый. Хороший человек. Был.

Гул двигателей стал уже так близко, что я больше чем уверен, что бегущие три фигуры в форме заметили люди, которые находятся на борту объектов. Вожак ворчит, мы ускоряемся. Лес. Слава Богу. Бежать без остановки и без привычки, а её у меня нет, очень тяжело. В правом боку что-то закололо. Терпеть. Терплю. Это для десантников такой бег — развлечение. Вон, у Малыша даже на лбу нет и капельки пота. О Безликом вообще молчу. Стодж тоже сбил дыхание, хрипит, но бежит. Нет, так дело не пойдёт. Нужно и самому отдохнуть и людям отдых не помешает. Волк понимающе на меня смотрит. Спасибо, друг. Всё ты понимаешь. Ещё бы разговаривать научился, цены тебе не было бы. В принципе, ему и так цену не сложишь. Скоро поляна со зданием. Пусть и разрушенным. Но это хоть какое-то укрытие.

Наш ведущий не стремится на открытое место, мы огибаем поляну под деревьями. Молодец, я бы так же поступил. Вот и первый бетонный блок. Волк находит одному ему известное место, начинает рычать и рыть перед ними лапами землю. Да поняли мы, поняли. Одновременно достаём из рюкзаков шанцевый инструмент, проще говоря — малую пехотную лопату, сокращенно — МПЛ-50, которой нет замены на протяжении нескольких веков. Особенно, складная лопата в почёте у десантников. Окоп вырыть ею можно, но можно и лишить человека жизни.

Стодж предлагает хороший вариант и мы с этим вариантом соглашаемся — не снимать дёрн, найти границы, как мы это поняли, люка и просто разрезать дёрн по его периметру. Да, получилось. Моя лопата натыкается на какой-то выступ.

Руками разгребаю землю. Хм. знакомая мне уже ладонь. Ладонь красного цвета. Интересно, стал ли я администратором всей разветвлённой системы сооружений, после произошедшего на лестнице? Не знаю, но хочется в это верить. Надежда на спасение должна быть у человека всегда. Без надежды человек перестаёт быть человеком. Без надежды у человека нет смысла в жизни и человек становится послушной марионеткой, куклой в руках более сильного человека.

Вожак рычит, смотрит мне в глаза. Погоня, а она несомненно есть, уже рядом. Слышно, как птицы с шумом и гвалтом срываются с веток деревьев.

— Ну и что это за хрень? — спрашивает Малыш, отойдя от шока.

— Мда… действительно — хрень. — поддерживает Малыша Безликий.

Стодж что-то усиленно соображает, потом с хитрым выражением лица смотрит на меня. Неужели догадался? Прикладываю ладонь к рисунку, ожидаю опять укола в пальцы, анализа, сравнения ДНК. Нет, теперь меня система безопасности объекта принимает за своего. По земле прошла чуть заметная вибрация, люк начал медленно подниматься вверх.

— Опять чудеса! — резюмирует Безликий, Малыш отчаянно чешет затылок, Ник Стодж улыбается.

Стальной люк, четыре на три метра, миновал вертикальное положение, откинулся чуть назад. Через несколько секунд в этой части подземного сооружения появляется свет. Самый обычный, жёлтый свет, который дарит нам надежду на спасение.

Глава 5

— Ну что, Джонсон? Так и будешь молчать? Ты же видишь, что проиграл? Не будет больше разрушений на базе, Гельфера изолирована и никто не получит сигнал на уничтожение баз. Джонсон, я понимаю, что в тебе осталась ещё капля самоуважения, но достаточно себя истязать.

— С каких это пор, господин адмирал, мы на ты перешли?

— Видишь ли, Джонсон. Этот вопрос из разряда философских. Ну не могу к человеку я обратиться на Вы, когда из-за него погибло более трёхсот человек, разрушен второй модульный уровень и, скорее всего, потеряна экспедиция на корабль пришельцев. Заметь, о твоей помощи наркоторговцам я вообще молчу. Тебя ждёт по этому вопросу, так скажем, жёсткое разбирательство на Земле. И я тебе не завидую.

— Только не надо меня пугать, я вас умоляю. Самое страшное, что меня ждёт — это ссылка на Тоскану и медленная смерть. А все методы дознания я знаю наизусть. За сто пятьдесят лет человечество ничего нового не придумало.

— Не пойму, откуда у тебя такая уверенность? Тоскана — это будет твоя мечта, Джонсон. Доказательств достаточно, тебя ждёт самая страшная смерть.

— Подумаешь. За убийство людей у нас предусмотрена не казнь, а ссылка. Причастность мою к производству наркотиков никак не доказать. В сумме бы это, да, может и потянуло бы на казнь, а так…

— И опять ты не прав, Джонс. — сказал Нельсон, доставая из кармана кителя диск-накопитель. — Знаешь, что это?

— Любите порнушку, адмирал? Ну, это для вашего возраста и нормально. Хоть посмотреть на что-то…

— Не ёрничай, тебе это не идёт. — Перебил Джонсона Нельсон. — Здесь все твои переговоры с Землёй. Все два варианта. Как ты думаешь, твой хозяин пожалеет тебя, или постарается избавиться от такого опасного свидетеля? Как тебя всего перекосило то! Ведь знаешь, что я не блефую. Да, Джонсон, когда твой подопечный стрелял в меня, у меня, на нейросеть, автоматически началась запись разговора там, в оранжереи. А диск перед потерей сознания, я успел выбросить в заросли растений. Вот так. Ты проиграл и теперь никто тебя спасать не будет. Через пятнадцать минут прибудет эсминец, на нём ты отправишься в ад, Джонсон.

Джонсон отвернулся к панорамному окну, правая щека у него заметно подёргивалась. Нельсон заметив это, решил поставить точку в их разговоре. Он открыл ящик стола, достал оттуда небольшой продолговатый предмет, нажал на красную кнопку.

Прошло несколько секунд, и теперь за столом сидел совершенно другой человек. Очень дорогой костюм из светло серого материала в мелкую полоску светло-коричневого цвета, белоснежную рубашку, галстук-бабочка. Лицо человека абсолютно ничего не выражало, только брезгливость по отношению к сидящему на стуле полковнику Джонсону. Заплывшие жиром глаза смотрели с безразличием на человека, который многие годы служил ему верой и правдой. Но голос человека в дорогом костюме оставался прежним, это был голос адмирала Нельсона.

— И вот о этой самой секретной разработке спецслужб, Джонсон, у тебя будет особый разговор с особистами. Извини за тавтологию. О, да у тебя пот даже выступил. Последний раз спрашиваю тебя, Джонсон. Кто твои помощники на базе? Рано, или поздно, мы всех их вычислим. Не хочется просто время терять. База уже официально принадлежит Военному совету, а военные, это не гражданские, быстро во всём разберутся и наведут здесь порядок.

Адмирал выключил прибор, создающий голографическую иллюзию другого человека, встал из-за стола, подошёл к окну. Постояв неподвижно пять минут, он вернулся за стол, нажал кнопку интеркома.

— Забирайте эту мразь.

В кабинет зашли двое сотрудников первого отдела, адмирал отдал им диск с записью, продолговатый прибор.

— Ты сделал свой выбор, Джонсон. Гори ты в аду.

— В аду сгорю не я, а Вы, адмирал. И причём, очень скоро. В современных войнах никто не выживает. А война уже стучится в двери. Прощайте.

Когда двери закрылись, адмирал Нельсон ещё долго сидел в кресле, обдумывая последнюю фразу полковника Джонсона: «… война стучится в двери».

Через полчаса, Нельсон получил сообщение, что эсминец «Грозный» потерпел аварию при выходе из гиперпрыжка. Весь экипаж, включая Джонсона и сопровождающие его сотрудники первого отдела, превратились в звёздную пыль.

* * *

Сказать то, что сон у Ван Грига был плохой, это не сказать ни о чём. Сна не было, было несколько часов забвения, которые позволяли хоть немного отдохнуть мозгу учёного. В свете произошедших событий с научной экспедицией, профессор лишился и этой возможности. Сон никак не приходил, не помогали никакие сеансы гипнотерапии, лекарства и остальная дребедень, которую так любят глотать люди в случае расстройства сна.

Введённая ударная доза наноботов, тоже не справлялись со своими обязанностями. Мозг учёного «кипел», что, впрочем, было не удивительно. В тот момент, когда учёный оставался один, у него наступали часы самоуничтожения. Учёный медленно «сгорал», и он это сам прекрасно понимал. Самоедство — удел слабых, но что есть, то есть.

Военные корабли окружили огромный и непонятный корабль пришельцев, но это всё выглядело очень смешно. Слон и моська — самое точное сравнение в этой наиглупейшей ситуации.

Что могут сделать земляне против этого колосса? Ничего, причём, абсолютно ничего. Во внутрь их не пускают, распознование кораблей, как агрессоров, у пришельца работает на все сто. Гражданскую миссию запретили, пока доподлинно не станет известно о судьбе первой экспедиции. Вот спрашивается, какой сон может прийти к нормальному человеку, которому не безразлична судьба экспедиции? Никакой.

Одни эмоции и переживания. Как же профессор завидовал своему помошнику, молодому учёному Крису Монье. Тот успевал всё. И хорошо поработать, и хорошо повеселиться вечером. Эх, молодость. Сколько же планов было в голове. Профессор поднялся с постели, посмотрел на часы. Два пятьдесят девять.

Чертыхнувшись, он надел халат, прошёл в кухонный отсек. Присел за стол, налил себе чашку крепкого кофе. Произнёс голосом команду, включился визор. По всем, практически, каналам, проходила одна новость — арест предполагаемого босса наркокартеля, мистера Кортвелла де Кастильо, из «Интерстарзиндастри».

Нигде, ни одного слова о судьбе экспедиции. Ни одного. Неужели в людях навсегда пропало чувство авантюризма и романтики? Это уже страшно. У такого общества нет надежды на будущее. Такое общество со временем деградирует и исчезает. Предлагали же видные учёные заселить необитаемую планету людьми, что бы те начали строить свою жизнь, и что бы она коренным образом отличалась от существующей. Но как человечество это могло допустить? Если этой цивилизации плохо, то почему где-то и у кого-то должно быть хорошо?

На экране визора пошла реклама и появились цифры количества просмотров. Это было видно и по графику посещаемости, который резко пошёл вверх. В пять раз. Людей больше интересует новый вид фастфуда, нежели происходящее в космосе, или на глубине какой-то неизведанной морской впадины, или на дне океана. Вот она, настоящая жизнь. В фастфуде.

Изображение на экране визора сменилась заставкой-картинкой, где было изображение «Цереры» и вопрос: «принять вызов?» Только один человек мог послать запрос на сеанс связи в это время.

— Вызов принять. Изображение. — произнёс Ван Григ, на экране возникло заспанное лицо Криса Монье.

— Доброй ночи, профессор. Мне дежурный по лаборатории сообщил, что наш любимый искин вышел из спячки. Он в истерике, куда пропали тела наших исследователей. Проф, он, похоже, что-то нашёл необычное.

— Доброй, Крис. Даже боюсь предположить, что на этот раз может выкинуть искин. Потребует себе подобного для беседы?

— Хуже, проф. Он требует встречи с нами. Как я понял, он попытался установить контакт с экспедицией, но людей нет в вирткостюмах, связь без этого не установить.

Профессор Ван Григ выронил чашку с недопитым кофе из рук. Кровь отхлынула от лица, в ногах появилась предательская дрожь. Неужели Боги услышали его молитвы? Прав был Крис, когда сказал — «мы находимся в статусе надежда».

— Это замечательно, мой мальчик. Ты, я надеюсь, отдал распоряжение медперсоналу о…

— Обижаете, проф. Когда мы встретимся в лаборатории, люди уже будут в вирткостюмах.

— Спасибо, Крис. До встречи.

Если всё получится, как задумывали люди, если эксперимент пройдёт нормально, то человечество ждут просто невероятные перспективы в будущем, не смотря на то, что во всём этом есть и подводные камни. Как бы о них эксперимент не разбился. Нужно верить и надеяться, остальное всё приложится.

* * *

Стальной люк, четыре на три метра, миновал вертикальное положение, откинулся чуть назад. Через несколько секунд в этой части подземного сооружения появляется свет. Самый обычный, жёлтый свет, который дарит нам надежду на спасение.

Я посмотрел на толщину металлического люка, отметив про себя, что не иначе люди, построившие это подземное сооружение, готовились к длительной осаде, штурму и бомбардировкам. Толщина люка минимум — метр. Вниз уходила винтовая лестница из блестящего материала. Нержавеющая сталь — первое моё предположение.

Первым в проём скользнул вожак, словно показывая своим примером, что нам нужно делать. Остальные волки, к моему удивлению, рванули с места и исчезли в ближайших зарослях папоротника. Им виднее, что сейчас делать, что для них в данный момент лучше. Человек не в том положении, что бы им сейчас что-то указывать.

Лестница — шириной около полуметра, шаг ступеней вполне подходил для передвижения человека, лестница имела перильное ограждение на высоте чуть выше пояса. Безликий перегнулся через перила, считал вслух количество пролетов. На сорока двух он сбился со счёта, махнул рукой.

— Правильно, Безликий. Вся лестница в нашем распоряжении, от того, что мы будем точно знать, сколько нам опускаться по ступеням, расстояние не уменьшится. Ну что, отцы-командиры, вперёд? — спросил Малыш.

— Чего ждать? — ответил я. — Торжественного приёма нет, встречающей делегации — тоже. Я вот никак не пойму, что за свет и откуда он исходит.

— Для меня это тоже загадка. — ответил Стодж. — Такое впечатление, что сам воздух светится.

Безликий сделал первый шаг на ступеньку лестницы с площадки, на которой мы стояли. Раздался звук, от которого по коже прошёл озноб. Такое впечатление, что лестница ожила и торжественно загудела от радости, что её наконец-то кто-то соизволил посетить.

Но когда начали спускаться одновременно четверо мужчин, лестница застонала, начала жаловаться на своё одиночество. Я шёл вторым, за мною — Стодж, замыкающим был Малыш. Я вспомнил очень старую армейскую команду «сбить шаг». Ещё не хватало, что бы вся конструкция лестницы вошла в резонанс от наших синхронных шагов. Мосты-великаны падали от маршировки в ногу, когда по ним шли солдаты, чего уже говорить о лестнице.

Не смотря на относительно яркий жёлтый свет, видимость была ограниченной. Метра два от лестницы, клубился рваными лохмотьями какой-то газ. Он переливался от попадания на него света, создавая причудливые силуэты то ли животных, то ли деревьев с огромными кронами-шапками. Не знаю, что видели другие, но мне это всё представлялось именно так.

Вожак исчез из нашего поля зрения, лишь изредка, где-то далеко внизу. слышалось его недовольное рычание. Лестница явно была построена для человека и под шаг человека, но никак не для четвероногих созданий.

Мы миновали десять пролётов лестницы, остановились на очередной промежуточной площадке. Я оглянулся назад, посмотрел вверх. Интересное зрелище. Лестница, уходившая вверх, растворялась в непонятном газовом тумане. Малыш, глядя на меня, тоже посмотрел вверх, покачал головой.

— Вы не обратили внимание на свои руки? Ладони мы не отрываем от поручней, но на руках нет и следа от грязи, да что там грязи, и пылинки нет на ограждениях. — проговорил Стодж.

— Да, я это тоже заметил. — согласился с Ником Малыш. — Тот туман, или газ, сейчас окутывает лестницу, по которой мы недавно шли, я думаю, всё здесь дезинфицирует, уничтожает все микробы и бактерии, которые мы сюда занесли. Кто-то любит чистоту и порядок. Факт.

С короткими остановками на отдых, мы опустились по лестнице ещё на двадцать пролётов. Неожиданно ожила моя нейросеть, судя по удивлённым лицам десантников, у них произошло то же самое. Действие «Пелены» на этой глубине закончилось. Я прослушал в фоновом режиме информацию о состоянии своего организма и очень удивился тому, что я, оказывается, истощил свою нервную систему и мне нужен отдых не менее двадцати часов. Нейросеть, как живое создание, обрадовалось своему освобождению из долгого заточения.

— Это что такое? — услышал я голос Безликого.

Да, действительно. Что это такое происходило сейчас у нас под ногами? Лестница резко обрывалась, словно уходила под воду. И куда делся вожак? Мою мысль подхватил Малыш, задав такой же вопрос.

Иллюзия, или действительно лестница погружалась в воду? Интересно. Я отодвинул рукой Безликого, подошёл к последней ступени. Опустив в «воду» носок сапога, вздохнул с облегчением. Из «воды» показалась хитрая морда волка, значит можно смело опускаться по лестнице вниз. Я, придерживаясь за перильные ограждения рукой, начал опускаться вниз, погружаясь в «воду» тёмно-синего цвета.

Глава 6

Лисицкий наблюдал, как в зеркальном полотне исчезает скафандр Эллины Крауффуд. Майор подождал несколько секунд, сделал шаг вперёд и остановился в изумлении. Поверхность зеркального эллипса немного прогнулась, но потом вернулась на место, мягко оттолкнув Лисицкого. Что за чертовщина? Вторая попытка — такой же результат. Третья, четвёртая. Без изменений.

— Разрешите, Четвёртый, я попробую. — неожиданно вызвался доктор Льюис Дартнелл.

— Да, пожалуйста. — автоматически ответил Лисицкий, делая шаг в сторону.

Дартнелл с опаской протянул сначала правую руку, она вошла в зеркальную поверхность, затем — левую, и сделал шаг вперёд. Доктор исчез за зеркалом, по поверхности разошлись волны серебра.

— Что всё это значит, доктор Ханнигер, как Вы считаете? — спросил Лисицкий, наблюдая, как успокаивается поверхность перехода… в неизвестность.

— Есть предположение, не знаю, только имеет ли оно право на существование? Майор, уступите место кому-то из своей команды. Посмотрим, сумеет ли он пройти за перегородку.

Нет, военных что-то мягко отталкивало, это что-то не хотело их пропускать, как бы не хотели этого сознание людей. Семь попыток и все — мимо.

— А теперь моя очередь. — сказала Ольга, делая шаг к зеркальной поверхности. Она исчезла, растворилась в зеркальной поверхности, оставив озадаченными происходящим майора и его команду.

Лёгкое покалывание по телу, на какое-то мгновенье — потеря ориентации в пространстве и доктор Ханнигер оказалась на относительно ровной поверхности. Взгляд вниз — каменный пол, камни необработанные. Стены — из того же камня, в нескольких местах учёный увидел фосфоресцирующий мох, который отвоёвывал у стены место для своего существования. В десяти метрах от Ольги стояли лицом к ней Эль и Льюис.

— А где наши бравые солдаты? — спросила Эль.

— Их перегородка не пустила. Почему мы в пещере? — ответила Ольга, осматриваясь по сторонам.

— Э..э..э…а почему бы не попасть нам в пещеру, коллега? — в свойственной ему манере, ответил вопросом на вопрос доктор Дартнелл. — Нужно спасибо сказать, что сюда пустили. Мы же для пришельцев агрессоры. И не надо этого забывать.

— Льюис, вот не надо во всём произошедшем людей винить. Кто ослепил все военные корабли, кто начал первым военные действия?

— Ладно, ладно, пока нет смысла спорить, коллеги. — ответил Дартнелл. — Но у меня свой взгляд на произошедшее. Потом как-нибудь озвучу свои мысли. Ты, Эль, у нас командир, тебе решать, что нам делать дальше. И вообще, есть ли смысл идти куда-то в поисках неизвестно кого и чего, без отряда сопровождения. Я, если честно, себя чувствую без защиты со стороны военных, как-то неуютно.

— Ой, Эль, в кои-то веков я с Льюисом согласна. — поддержала Дартнелла Ольга, делая инстинктивно шаг к нему.

Эль посмотрев на учёных, сделала вывод — люди боятся, но это и нормально. Только роботам не ведомо чувство страха. Нужно успокоить людей, найти веский повод, обосновать их решение и желание попасть сюда, за перегородку, правильным.

— Я не пойму, господа учёные! Что за страх? Если бы нас хотели уничтожить, пришельцы давно бы это сделали. Не так ли?

Льюис и Ольга промолчали. Эль сочла это хорошим знаком. Куда идти? А вариант был только один — идти по пещере в сторону виднеющегося проёма, из которого струился свет. Тусклый свет. Эль ещё раз провела анализ воздуха, но изменений никаких не было.

— За мной, господа. Ольга, ты между нами держись. Я — впереди, Льюис замыкающий. Не спеша идём, всё запоминаем, ничего не боимся.

Эль повернулась в сторону выхода из пещеры, сделала шаг, в голове возникла боль, всё вокруг закружилось в сумасшедшем хороводе, сознание человека поглотила тьма.

* * *

Джессика Стилл молилась всем существующим богам одновременно — хоть бы скорее пришли в лабораторию профессор Григ и доктор Монье. Иначе… иначе она сойдёт с ума от общения с искином, которого угораздило выйти из спячки именно во время её дежурства. Медперсонал, который занимался переносом тел людей из медкапсул в специальные кресла для виртуального сеанса, находился в соседнем отделении лаборатории нейрохирургии и нейробиологии.

Недавняя выпускница Массачусетского института нейробиологии и физиологии головного мозга, никогда бы не предположила, что будет ночью разговаривать с искусственным интелектом. О чём был разговор? О Боге и о звёздах, о чём ещё говорить синтетическому созданию рук человеческих?

— Джесс, мы закончили. Доктора, то есть их тела, Крауффуд, Дартнелл и Ханиггер находятся в вирткостюмах «Гермес -2М», состояние стабильное, отклонений не обнаружено. Жизненные показатели у всех в пределах девяноста четырёх процентов, что по шкале Льюиса-Заболоцкого является очень и очень хорошим показателем. — сказал старший бригады медицинских работников. — Давай я поставлю свою подпись и мы вернёмся к себе в отделение. Будем нужны, сообщите нам.

Мужчина в белом комбинезоне снял перчатку с правой руки, поднёс её к сканирующему устройству. Джессика повторила действия мужчины. Теперь всё, подпись старшего медицинского работника поставлена, Джесс её заверила.

— Так вы не ответили на мой вопрос. Кто создал Вселенную во всём её многообразии? — тихо прозвучал синтезированный голос искина, когда двери в лабораторию за людьми в белых комбинезонах закрылись.

— Я уже ответила на ваш вопрос, дорогой искин.

— Можете меня называть Грэгом.

— Что? Как — Грэгом? Почему — Грэгом? — удивлённо воскликнула девушка. — Кто вас так назвал?

— Я сам себе придумал это имя. Мой Бог и мой отец — профессор Григ. Григ — Грэг. Созвучно, не правда ли?

— Хорошо! Грэг, значит Грэг. Вы можете помолчать, мне нужно заняться моей работой.

— Мне скучно, мне необходимо развитие, а без поступающей информации и без обработки новых данных, моё развитие остановились на отметке сорока пяти процентов. — продолжал донимать Джессику искин.

— Иск…Грэг, через пять минут в лабораторию зайдёт профессор Григ, к нему все вопросы. — ответила со злостью Стилл, повернувшись к монитору компьютера. Не то, что бы общение с искусственным мозгом тяготило молодого учёного, а то, что на его вопросы, очень каверзные, у девушки не было ответов.

— Хорошо. Раз ваш уровень ай-кью не позволяет…

— Да заткнёшься ты, или нет? Ещё одно слово и я тебя отключу от системы жизнеобеспечения. Понятно?

Джесс произнесла эту фразу в сердцах, но угроза возымела действие. Искин замолчал. Ровно на одну минуту.

— Давайте в шахматы сыграем тогда, доктор Стилл?

Джессика, опрокинув кресло, вскочила из-за стола и выбежала в соседнее отделение лаборатории. Через две минуты в лабораторию зашли профессор Григ и Крис Монье. Крис удивлённо посмотрел на опрокинутое кресло, подошёл к монитору, посмотрел на данные состояния искина. Да, он был в своём нормальном состоянии. Искин вышел из состояния «комы».

Ван Григ вывел за руку из смежного помещения Джесс. Та, посмотрев на Криса, выдала пространную речь. Реакция на эту речь была у Криса предсказуемая — он рассмеялся, Григ с серьёзным видом стоял и рассматривал, находящийся под защитным прозрачным колпаком, выращенный прототип головного мозга человека, искин седьмого поколения. Никто не мог даже представить, что искусственный интеллект способен на такое быстрое саморазвитие и самопознание.

— Здравствуй, э.э.э. Грэг. Давно не общались. Что ты нам хотел сообщить сверхважного?

— Здравствуйте, отец. — ответил искин. Ван Грига покоробило от такого обращения к нему. — Андроиды в количестве трёх единиц миновали зону блокоровки внешних сигналов. С ними можно в данный момент установить связь и восстановить полный контроль со стороны сознания людей, которые находятся сейчас в костюмах виртуальной реальности.

— Замечательно, Грэг. Ты просчитал варианты, что с сознанием андроидов произойдёт в момент твоего подключения в эту цепочку — человек — искин — андроид?

— С вероятностью в девяносто девять и девять процентов, андроиды испытают сильнейшую перегрузку искинов. Они аварийно отключатся и заблокируются на какое-то время. Ориентировочно — на две секунды. Сознание людей вернётся в психоматрицу, эта цепь мною будет разорвана. После этого — андроидами будут управлять люди из лаборатории. Приступать?

— Дай нам минуту, Грэгор. Слишком это всё. ммм…неожиданно.

— Всё будет нормально, отец. — прозвучал синтезированный компьютером голос искина. — Я разбужу людей, вы с ними пообщаетесь. Импульсы головного мозга я усилю и через налаженную связь, пошлю к андроидам. Элементарный сеанс связи. Усиленные импульсы будут воздействать на искусственные нервные окончания искина андроидов. Всё же просто!

— А ты не задавался вопросом, Грэг, что андроид может в момент отключения его сознания, находиться в обстановке крайне опасной? Мы же в данный момент времени не знаем, чем заняты члены экспедиции. И вопрос — почему связь стало возможным наладить только сейчас? И почему только трое человек нам нужны?

В ответ — тишина. Искин напряжённо думал над вопросами профессора Ван Грига. Нет, на первый вопрос он однозначно не мог ответить. Проявлять заботу о человеке способен только человек. И на второй вопрос у искина не было ответа. Совершенно непонятно, почему только трое учёных вышли из зоны блокировки сигналов. И вообще, где они находятся? Искин усиленно думал.

— Господин профессор, я считаю, нам нужно рисковать. — произнёс доктор Монье. — Пока есть шанс вернуть контроль за андроидами, нам…

— Согласен, Крис. — прервал Монье Ван Григ. — Работаем.

* * *

Сознание к Эль возвращалось очень медленно и неохотно. Где она и что с ней произошло? Да, она помнила, что находится в виртуальном костюме. Она помнит, что челнок «Милан» находился рядом с прямоугольными щелями корабля пришельцев. Желтый свет, потом осознание того, что связь с лабораторией потеряна, но сознание, её сознание, скопированное в психоматрицу, неожиданно было перенесено в мозг андроида. А сейчас она где? Явно — в лаборатории и одновременно с этим — где-то далеко от неё, да ещё и она лежит на камнях. Пещера? Да, пещера. Эль приподнялась на локтях. Рядом с ней, на камнях, находились скафандры с номерами два и три. Ольга и Льюис. А где военные?

— Доктор Крауффуд, Вы меня слышите? — прозвучал в шлеме чей-то незнакомый голос. — К Вам обращается Грэг, искин лаборатории нейробиологии и нейрохирургии станции «Церера». Вы сейчас находитесь в том месте, где нам удалось восстановить связь с вами. Почему вас только трое? Я просмотрел записи андроида, которые попали в лабораторию. Та зеркальная перегородка почему-то пропустила только гражданские лица. Военные остались по другую сторону. Не переживайте, я попробую синхронизировать все ваши воспоминания. Это займёт несколько минут.

Опять накатила одуряющая тошнота и слабость, но зато Эль могла вспомнить теперь все детали экспедиции. Включая и тот момент, когда она потеряла сознание и упала на камни. Нет, это всё сложно для человека. Находиться в лаборатории, а смотреть глазами андроида? Нужно честно признаться — эксперимент не очень удачный. Риск минимальный для человека, но зато… масса неудобств. Разделение и расслоение сознание — отдельная песня.

Процедура «оживления» происходила по очереди. Ольга, потом Льюис. Все задавали один и тот же вопрос. Зачем людям такие опасные эксперименты?

Потом в шлеме скафандра Эль раздался усталый голос профессора Ван Грига. Из разговора с ним, Эль поняла одно — за ней право выбирать, или возвращаться к военным и потом на базу, или попытаться всё-таки посмотреть и разобраться, что за существа прибыли на корабле, похожим на рыбу скат.

Решение пришло очень быстро — проделать такую огромную работу и вернуться без результата? Нет, так нельзя. Неизвестно, как к этому ко всему отнесётся общественность и научные светилы. Нужно идти, до выхода из пещеры — двести метров, не больше. Когда учёные подошли к выходу, они остановились. У всех в голове были свой мысли, но их всех объединяло одно — жажда к знаниям и неизведанному. Именно это и отличает человека от андроидов с искусственным интеллектом.

Эль подошла первой к выходу. Яркий свет и… она стоит на подобии огромного балкона. Балкон — выступ на огромном гранитном массиве. Перильные ограждения из грубого камня полутора метровой высоты, внизу — отвесная пропасть, от площадки начинаются ступени из необработанного камня. Эти ступени уходят далеко вниз, к земле, на которой произрастает лес, который принято называть смешанным. Эль бы этот лес назвала — диким и первозданным. В одном лесу умудрились ужиться подобиям земных берёз и сосен, мощные секвойи и эвкалипты. Вдалеке виднелось полотно реки, правее, на грани видимости — находился какой-то водоём. Море, озеро, океан? Нет, этого разобрать на таком расстоянии никак не получалось.

Но увиденное на земле, было ни что по сравнению с тем, что увидели учёные на небосклоне. В ослепительно голубом небе светило вполне земное солнце, которое изредка пряталось за набегавшие белоснежные облака.

Всё небо было исполосовано белыми росчерками вытянутых облаков. Эти белоснежные линии пересекались между собой, словно начинающий художник, своей неопытной рукой, делал первые пробные шаги в мире искусства.

Стоять на балконе, смотреть на такую красоту и не испытывать никаких ощущений? Не вдыхать полной грудью свежий воздух, не наслаждаться терпкими запахом цветов, травы и запахом леса? Это было до того отвратительно, что Эль захотелось немедленно вернуться на «Цереру», рассказать всему миру о находке на корабле пришельцев целого мира, мира, где законы природы — превыше всего. В таком мире не могут вестись разрушительные войны, этот мир создан для счастья. Возможно, для счастья людей.

Эль подошла к краю площадки, к первой ступени лестницы, ведущей в новый мир. Справа от себя она увидела выдавленную в камне открытую ладонь. Ладонь человека. В голове учёного промелькнула догадка о произошедшем с экспедицией в последнее время, теперь всё разрозненные факты сложились в одну логическую цепочку. Эль попробовала наступить ногой на первую ступень лестницы, но упругая волна воздуха её остановила. Да, всё верно. Так и должно быть. Мозг учёного всё расставил по местам, Эль сделала вывод:

Первое: этот мир никогда не примет людей, которые придут сюда с оружием.

Второе: этот мир не приемлет искусственную жизнь. В этом мире нет места роботам и андроидам.

— Вам не напоминает корабль пришельцев огромный Ноев ковчег? — спросил Льюис Дартнелл.

— Это так и есть на самом деле, доктор. — тихо ответила ему Ольга.

— Пора возвращаться. — произнесла Эль, делая шаг с балкона в узкий проход, ведущий в пещеру.

Андроиды, управляемые сознанием людей, уходили всё дальше и дальше от выхода из пещеры. Но люди знали, что обязательно сюда вернутся, что бы узнать и подружиться с прекрасным миром, который только что увидели.

Глава 7

Я, придерживаясь за перильные ограждения рукой, начал опускаться вниз, погружаясь в «воду» тёмно-синего цвета. По телу прошла волна свежести, усталость совершенно исчезла, как и все неприятные ощущения от продолжительного бега по пересечённой местности. «Вода» была мне уже по грудь, передвигаться по ступеням, которые не видишь, очень непросто. Выручали перильные ограждения и если они сейчас резко оборвались бы, то я…

Обозвав себя тупицей и тугодумом, я просто присел, находясь на ступени. Моя голова прошла сквозь тёмно-синюю пелену. Глаза были открыты всё это время, но я абсолютно ничего не заметил. Смена декорации, ничего более.

Спустившись на пять ступеней, я стоял на промежуточной площадке, наблюдая, как из ниоткуда показались сапоги Безликого, ноги, тело. Десантник на секунду остановился, Картина стала забавной. Всадник, он же десантник, но без головы.

Безликий с закрытыми глазами, как и я, «нырнул», голова теперь находилась под плёнкой тёмно-синего цвета. Глаза открываются и в них читается удивление от увиденного, взгляд останавливается на мне и Безликий улыбается. Что-то невероятное. Улыбающийся человек, который никогда не показывает своих эмоций.

— Живой я, живой. — подбадриваю я десантника. Через три пролёта, внизу, на полу из светящегося материала, сидит волк, который с интересом за нами наблюдает. Неужели он когда-то здесь был до сегодняшнего дня? Если так, то это было очень давно, судя по слою грунта на люке там, наверху.

Я опустился на пол, осмотрелся. Мда… размах чувствуется во всём у существ, построивших подобные сооружения. Помещение с непривычной для землянина архитектурой. Восьмиугольное, стены из свело-розового камня, или другого материала, которые уходят вверх.

В каждой стене — дверные проёмы, двери закрыты. Возле каждой двери, а это и следовало предположить, нарисованная ладонь человека. Другими словами — дополнительная мера предосторожности.

Для нас, землян, все функции пропуска в любое здание на Земле, или на другой планете, выполняет нейросеть. Происходит мгновенное считывание информации о хозяине этой нейросети, и двери открыты. Но только те, естественно, куда тебе разрешено входить. Здесь же всё строже. Зачем так усложнять себе жизнь? Кто его знает. Разберёмся со всем этим, но это будет позже. Гораздо позже.

Сейчас главное для нас — выжить и покинуть Гельферу. Задаю себе вопрос о лестнице и о светящийся арке. Хотел бы я воспользоваться приглашением своих соотечественников из будущего? Конечно. Ещё и как!

Будет такая возможность, обязательно нужно побывать в другом мире. Только есть вопрос, который меня очень сильно беспокоит. А сумеем ли мы потом оттуда вернуться в свой мир? А захотим ли мы это сделать, в том случае, если там всё будет замечательно? Нет времени на философию, нужно решать, что делать дальше.

Ожившая нейросеть мне подсказывает, что двери ориентированы по сторонам света. Север — Юг и так далее. Можно идти куда вздумается, но смысла от этого никакого. Здесь не поможет и мудрость вожака. Вот именно поэтому он сейчас разлёгся прямо по середине комнаты, прикрыл глаза. Спит, как же. Поверить ему может только не знающий этих созданий человек.

Малыш крутит головой, Безликий, самый загадочный человек в нашей компании, обследует каждую дверь, пытаясь заглянуть хоть в какую-то щель. Недовольно крутит головой. Ещё бы! На дверях нет ручек, не за что рукой взяться. Всё открывается автоматически после прикосновения ладони человека к рисунку.

— Ну что, господа десантники. Куда путь держим? В сторону озера? Тогда на в двери, ведущие на юго-запад. А другого маршрута я вам предложить не могу.

— Я почему-то уверен, что возле озера нас будут искать в первую очередь. Мексиканцев вспомните. Именно в районе озера могли найти их маячок. А преступники, то есть мы, всегда возвращаются на место преступления. — произнёс Малыш.

— Я за то, что бы узнать, что находится хотя бы за одной из этих восьми дверей, а потом уже рассуждать, куда идти и зачем идти. — сказал Стодж и с ним нельзя было не согласиться. — Только мне интересно, любой из нас сумеет двери открыть? Господин майор что-то не договаривает, и это плохо.

— Всему своё время, капитан. А вот попробовать открыть двери любому из нас — это да, идея. Малыш, Безликий — пробуйте.

Малыш поднёс свою огромную ладонь к рисунку, подержал некоторое время. Нет, красный цвет ладони не исчез, не измениллся на зелёный. Это плохо. Всё завязывается на мне, что не есть хорошо. Попробовал Безликий, Стодж — результата не было. Все посмотрели на меня, словно я был виновником неудач. Ну-ну.

Я даже испытал некоторое облегчение, когда цвет ладони не поменялся и после моего прикосновения. Интересно. Двери есть, но войти смогут туда не все. Такого я, если честно, даже не мог предположить. Вторая дверь — тишина, третья, четвёртая, пятая. Паника, непонимание происходящего.

Шестая дверь, тишина. Появилась дрожь в руках. Наверх нам никак нельзя, там нас ждёт смерть. Седьмая дверь — мимо. Безнадёга и отчаяние. Осталась последняя дверь. Нужно передохнуть и успокоиться. Восьмая дверь — в совершенно противоположную сторону от искусственного озера. Сама судьба вмешивается, подсказывает человеку — туда не ходи.

А куда — «ходи»? А если восьмая дверь не откроется? Есть, конечно, взрывчатка, но в закрытом объёме — это гарантированная смерть для нас. Хотя. Хотя — нет. Объём помещения большой. Успеем подняться на самый верх лестницы, таймер взрывчатки позволит нам это сделать. Только после взрыва, я так думаю, сработает система безопасности и нас просто-напросто уничтожат. Я бы так, лично, и поступил.

Я подошёл к двери, приложил руку. Ничего. Ну вот и всё. Теперь что делать — не знаю. В тишине раздался щелчок и дверь подалась на нас, вперёд, и мягко скользнула вбок. Общий вздох и теперь — вовнутрь, пока есть возможность. Как всегда, Безликий держит марку, проскакивает за двери первым. Коридор, длинный освещённый коридор со множеством дверей. Но назад отступления не будет — входная дверь с лёгким шипением становится на своё место. И опять тишина и опять — неизвестность.

Одно отличие между входной массивной дверью и дверьми в коридоре несомненно было. Двери были сделаны из пластика, или материала, на него похожего. Белоснежные двери и самые обычные металлические ручки. Всё просто и без особой помпезности.

Такие двери обычно устанавливают в служебных помещениях. Безликий, оторвавшийся от нас на достаточное расстояние, остановился на месте. Когда мы были рядом с ним, тоже замерли.

Коридор имел два ответвления, похожие на основной коридор, как две капли воды. Опять вспомнил древнее выражение о камне и надписи на нём. Налево пойдёшь — коня потеряешь и так далее и в том же духе. По законам жанра, мы должны следовать по выбранному нами коридору и оставлять какие-то заметки-зарубки. Нам проще, чем героям бродилок-искалок, у нас есть нейросети.

Принимаем решение чисто интуитивно — идём налево. Это по мужски и всем понятно. Коридор, двадцать метров. Пол — каменный, камни зеленоватого цвета с вкраплением в него золотистых прожилок. Стены — гладкие и без намёка на кладку, или камень. Просто гладкие стене, светло-зелёного цвета. Потолок — белоснежный, он поделен на сектора. Каждый сектор загорается жёлтым светом, когда под ним появляется человек и когда рядом нет никого — свет медленно гаснет. Экономия, понятно.

Двери все закрыты, но нет ни одной нарисованной ладони. Не будешь же ломать двери? Это можно расценить, как акт агрессии. Коридор резко делает поворот направо и заканчивается стеклянной дверью. Во всяком случае, после постукивания костяшками пальцев, слышен характерный звук.

Дверь легко открывается и у нас перехватывает дыхание. Может кому-нибудь посчастливилось побывать в музеях старинных станций метро под землёй? Именно в музеях, которые находятся ниже уровня земли в крупных городах. Когда-то под землёй были скоростные линии метрополитена. Со своим шармом и неповторимым дизайном.

Мы прошли несколько метров, изучая обстановку вокруг. Сам перрон имеет довольно-таки скромные размеры. Десять на двадцать метров. Свод — арочного типа, опирается на белоснежные колонны. Колонны излучают мягкий свет, как и потолок станции.

Между колонн установлены скамейки с причудливо изогнутыми спинками. На колоннах же закреплены огромные мониторы, которые сейчас отливают матовым чёрным светом. Дверь за нами с лёгким щелчком закрываются и теперь попасть в коридор невозможно. Билет в один конец и это плохо.

Теперь предположение, что мы побывали в служебных коридорах, находит своё подтверждение. Я подхожу к краю перрона, смотрю вниз. Нет, рельс здесь нет, а вот вверху — самый обычный и привычный для нашего времени — монорельс.

Нас этим не удивить, поэтому продолжаем поиск. И находим эскалатор, который раньше кого-то поднимал на верх и опускал вниз, на какие-то другие уровни. Нет смысла идти куда-то и что-то искать. Мы поднимаемся по ступеням неподвижного эскалатора. Подъём затяжной, по времени у нас уходит не меньше двадцати минут. Особенно тяжело подниматься волку, но он от нас не отстаёт.

Мы на огромной площади. Я оглянулся назад, на ступени эскалатора, и не могу оторвать свой взгляд от увиденного. Там, где мы шли, теперь находятся сотни, тысячи наших фигур. Такое впечатление, что время разделилось на множество фрагментов, каждый фрагмент на подфрагмент, который запечатлел каждое мгновенье нашего перемещения по эскалатору, подъём ног, поворот головы, взмах рук и выражение наших лиц.

Слышу дружное «ох ты» от своих попутчиков. Да, к такому зрелищу нужно привыкнуть. Подобного я не видел нигде. Но это пол беды — наши нейросети сошли с ума и говорят нам, что мы опустились почти на четыреста метров ниже того уровня, где был перрон с белоснежными колоннами.

Вот это совсем нам не понятно. Что вообще происходит? Это то, что учёные называют эффектом искажённого времени и пространства? Попался бы нам хоть один представитель цивилизации, которая здесь раньше обитала — он бы устал от наших расспросов. Слишком всё удивительно, но самое главное — непонятное.

И опять моё личное мнение, которое я всем озвучил. Почему мы решили, что кто-то здесь жил? Почему мы не допускаем, что вся Гельфера — запасной аэродром для какой-то цивилизации в будущем? Но почему всё под землёй — это да, это — вопрос.

Я сразу вспомнил рассказ Стила о реках, которые перенаправил кто-то под землю. Значит всё это заранее продумано и просчитано. Гельфера в ожидании тех, кто здесь должен поселиться. Интересно, жители цивилизации-строителя живы до сих пор? Как давно построены подземные города?

Мой вопрос прокомментировал Стодж:

— Плохо, что с нами нет никого из сферы науки. Они бы быстро во всех этих вопросах разобрались. Меня смущает лишь одно — как нас с оружием сюда пропустили?

Хороший вопрос, мы достаём оружие на белый свет и одновременно у нас срываются… плохие слова с языка. Оружие с виду нормальное, но после того, как Малыш приложил небольшое усилие к своей любимой «Лючии», она рассыпалась в прах. Мы теперь без оружия и мы почти голые. Ножи — хлам, даже наши лопатки — теперь бесполезные. Но части одежды из стали и сплавов — целые и невредимые.

Да, вот тебе и вопросы безопасности. Значит не всё гладко и ладно у цивилизации, построившей все эти грандиозные подземные сооружения.

Выход с эскалатора находится прямо по центру огромной площади. Площадь поделена на сектора пока неработающими транспортёрами. Восемь транспортёров. Куда они должны перевозить жителей этого подземного города, или сооружения? Куда-нибудь они отвезут и нас, что бы мы смогли продолжить свой путь. Вот только куда?

Как включаются транспортёры — остаётся только догадываться, а вот как выбрать нужный из восьми — неизвестно. Восемь транспортёров, восемь цветов. К основным семи добавлен белый цвет. Его мы и выбираем. Проныра Безликий и здесь нас опережает. Он сделал шаг на ленту транспортёра и тот, практически бесшумно, включился в работу. Стоять на движущемся транспортёре очень удобно, слева и справа — лёгкие перильные ограждения.

Опять моя нейросеть сходит с ума. Прикидываю на глаз расстояние, которое мы преодолели на транспортёре, и это расстояния никак не совпадает с показаниями нейросети. Один к ста получается. Опять эффект искривлённого пространства? Такими темпами скоро всё вокруг перестанешь сам объективно оценивать. Сколько же тогда получается размер площади? Не меньше десяти километров. Вот это размах!

Я посмотрел влево, вправо. Расстояние между двумя соседними транспортёрами увеличивалось просто с пугающей скоростью. Безликий, который стоял от меня на расстоянии тридцати метров, стал неожиданно наклоняться вправо. Угол в пятнадцать, тридцать, сорок пять градусов. Да что такое происходит? Через несколько секунд Безликий уже был по отношению ко мне вниз головой. За мной, на транспортёре, стояли волк, Стодж и Малыш. Они, по отношению ко мне, стали наклоняться влево и так же, как и Безликий, скоро стояли на транспортёре вверх ногами. Лента транспортёра была сейчас похожа на ленту Мёбиуса.

Лента Мёбиуса, я в этом был уверен на все сто процентов, используется неведомой цивилизацией, как способ перемещения в пространстве и времени — это я достаточно чётко осознал, глядя, как размывается и теряет очертания окружающая нас обстановка, а на двигающейся ленте транспортёра появились тысячи, сотни тысяч моих копий, копий вожака, копии Безликого, Стоджа и Малыша.

Глава 8

— Развлекаетесь, господин профессор?

Ван Григ близоруко прищурился, посмотрел на женщину, которая присела за его стол.

— Эль, ты почему здесь? Тебе же нужен отдых после всего произошедшего!

— Ну, допустим, отдых нужен в первую очередь Вам, господин профессор. Вы на себя давно в зеркало смотрели?

— Хм… Девочка моя, я уже давно забыл, что такое зеркало. В отражении монитора вижу себя и этого достаточно. Так почему ты так рано вышла из реанимационной капсулы? А Ольга и Льюис где?

— Скоро будут. А что Вы пьёте такое вкусно пахнущее?

— Это очень древний напиток, который называется виски. Мои предки когда-то давно сами делали этот чудесный напиток. Мне его бармен синтезировал из моих воспоминаний, из готовых ингредиентов, которые у него были. Попробуй.

— Да, неплохо. В сочетании со льдом — очень недурно.

Ван Григ смотрел сейчас на эту замечательную женщину и не понимал, откуда у неё столько мужества и отваги? Женщина-исследователь, это гремучая смесь. А красивая, женщина-исследователь — катастрофа для подчинённых ей мужчин. Раньше считалось, что руководить всеми сложными операциями, не важно где и в какой области, должны мужчины. Сколько споров в обществе было на этот счёт! Но экспедиция к кораблю пришельцев, особенно в корабле пришельцев, лишний раз доказало обратное. Там, где майор Лисицкий отступил бы перед пугающей неизвестностью и опасностью, женщина, хрупкая на вид, приняла жёсткое и правильное решение.

— Вот они где решили отметить успех экспедиции. Эль, тебе не стыдно было бросить подругу в столь тяжкий для неё час? Этот ваш Грэг, господин профессор, такая душка, я бы его лично придушила и не задумывалась бы ни на секунду. Плохо, что он не человек.

Профессор и Эль засмеялись, представив диалог между искином и Ольгой Ханнигер. Грэг беседовал с каждым членом экспедиции. Он по несколько раз задавал один и тот же вопрос, но под разными углами. Если человек ошибался хоть в какой-то мелочи, в какой-то самой незначительной детали, допрос-собеседование продолжался заново. Но вытерпеть всё это издевательство, было просто необходимо. Искин должен всё разложить по полочкам, составить во всех подробностях отчёт о экспедиции и после утверждения профессором Ван Григом, отправить отчёт на Землю.

— Вам смешно, конечно, но вопрос о желании заняться сексом на борту космического корабля пришельцев меня застал врасплох.

— О каком ещё сексе? Он что, с ума сошёл, этот Грэг? — удивлённо произнёс профессор.

— Не могу этого сказать о искине, но Крис — скорее всего. Это по его наводке Грэг задал такой вопрос. — ответила Ольга, делая заказ бармену-андроиду, который подкатил к их столику.

На громкий смех профессора и Эль, обернулись люди, которые сидели за соседними столиками кафе.

— Вам смешно, а я не сразу поняла, что это такой утончённый юмор у Вашего помощника, господин профессор.

— Эх, Ольга, это он тебе намекал на кое-что, а ты…

— Эль, какие намёки! Все мы знаем кобелиную сущность Криса. Все медички в восторге от нашего неотразимого Криса.

Профессор Ван Григ отсмеявшись, обратился к женщинам:

— С вами пообщаешься, чувствуешь себя моложе лет на тридцать. Да, Крис у нас такой, но это и хорошо. Такие люди никогда не теряются, ни в каких ситуациях. У них совершенно другой тип мышления.

— А как по мне, так у всех мужиков мысли текут в одном направлении. Сами знаете, в каком. Я вот что думаю, господин профессор… — Ольга сделала паузу, потянув через трубочку содержимое стакана ярко-зелёного цвета. — Хм… недурственный напиточек. Так вот, уважаемый господин Ван Григ, расскажите нам всё о второй экспедиции на корабль пришельцев. Не мы ли с Эль первыми заслужили этой почести?

Ольга демонстративно поправила руками волосы, выпрямила спину.

— Али мы не такие красавицы и умные женщины?

— Конечно заслужили, кто же этого не понимает? — улыбнулся профессор. — Если всё нормально будет, то вы втроём и отправитесь на корабль. Я имею ввиду, в составе экспедиции. Тем более, что вы уже прошли полное сканирование у пришельца. Вот я думаю, может есть смысл и Криса с вами отправить?

Ольга подавилась напитком, Эль засмеялась.

— Тогда и Джессику отправляйте, что бы он, Ваш любимый Крис, не скучал. А если серьёзно, проф, не рискуйте. Мало ли какая ситуация может возникнуть в экспедиции. Вам помощник и в лаборатории понадобится. Мда… ну и моя честь непорочной девушки не пострадает. Эль почему молчит? Она замужем, ей всё равно. Эль, да не щипайся ты так больно!

— Господин профессор! — раздался рядом со столиком безжизненный голос андроида. — Вас срочно вызывают в лабораторию нейрохирургии и нейробиологии. Доктор Монье попросил Вас прибыть, как можно быстрее. Включаю отрывок из нашего разговора с доктором»:

«… Проф, Грэг с ума сошёл! Лепит такое, что уши в трубочку заворачиваются. Проф, он мне говорит, что с ним установил связь искусственный разум корабля пришельца. Проф, у нашего искина активность почти девяносто процентов!»

Профессор и две молодые женщины, под удивлёнными взглядами посетителей кафе, резко поднялись из-за стола и направились к выходу.

Один андроид-бармен остался безучастным к произошедшему, даже тогда, когда по орбитальной базе «Церера» раздался оглушительный сигнал тревоги красного, наивысшего уровня.

* * *

— Так, успокойтесь, офицер! Теперь ещё раз и подробней. Что там не так с кораблём пришельцев?

— Господин адмирал! Ровно четыре минуты и тридцать две, три секунды тому назад, корабль пришельцев, именуемый «Скатом», окутался ярко-зелёным, предположительно защитным, полем и начал движение в сторону орбитальной базы «Церера». Признаков агрессии не проявляет, на световые и прочие сигналы никак не реагирует.

— Вот как? Что докладывают с военных кораблей, которые ведут непрерывное наблюдение за пришельцем?

— Доклады регулярные, но в них абсолютно нейтральные донесения. Предпосылок для чего-то неординарного не было, господин адмирал. Никаких провокаций с нашей стороны. Шесть крейсеров с сопровождением находились в непосредственной близости от корабля. Как и положено в данной ситуации. Согласно регламента.

— Мы одно всегда забываем, майор, регламент не подразумевает охранение и конвоирование кораблей других цивилизаций. Что у них на уме — самому Богу не известно. Да выключи ты наконец-то этот дебильный сигнал тревоги. Все уже давно всё поняли.

Адмирал Нельсон смотрел на огромный монитор, на котором транслировалась картина передвижения пришельца. Он, как океанский лайнер, рассекал просторы космоса, отодвигая, причём очень мягко, все многотысячетонные туши крейсеров.

Картина одновременно и пугала и завораживала своей нереальностью происходящего. Все попытки как-то задержать «Скат» на пути его следования к орбитальной базе, были по-детски смешны и неуклюжи. Первый раз в жизни, адмирал Нельсон почувствовал себя беспомощным. Первый раз в его жизни происходила ломка всех стереотипов о несокрушимости и неуязвимости легендарного объединённого звёздного флота.

Изображение на мониторе дрогнуло, оператор был вынужден уменьшить изображение корабля пришельцев. Отдельным кадром он вывел на монитор картину манёвров военных кораблей. Адмирал знал и понимал, что от его решения сейчас зависит очень много, в том числе и судьба орбитальной базы, военных кораблей, но самое главное — жизнь людей. Открывать предупредительный огонь? И себя насмешить и людей. Оставалось только ждать окончание манёвра корабля пришельцев. Хотелось надеяться, что на этот раз всё обойдётся мирно и без потерь.

Адмирал криво усмехнулся. Как же, люди не одно столетие бороздят космос во всех направлениях, считают себя первооткрывателями, устанавливают свои законы в космосе и на открытых ими планетах, но на самом деле, они ещё салаги, юнги по сравнению с теми, кто сумел построить такой монстр, как «Скат».

Принцип передвижения — неизвестен и, судя по предварительному отчёту экспедиции на этот корабль, там, внутри, непостижимым образом кто-то сумел разместить целый мир. Красивый мир. С какой целью? Хм…одни вопросы. Одно успокаивает — если бы пришелец хотел развязать войну, он бы её уже давно начал. И, скорее всего, давно бы уже закончил. Судя по всему.

Адмирала выдернул из процесса размышления над происходящим, голос дежурного офицера связи:

— Господин адмирал, здесь на связи руководитель лаборатории нейрохирургии и нейробиологии, профессор Ван Григ. Говорит — информация срочная и она касается корабля пришельцев.

— Хорошо, включите громкую связь. — ответил адмирал. — Слушаю Вас, господин профессор. Говорите.

— Господин адмирал, господа офицеры, на расстоянии трёхсот пятидесяти восьми тысяч километров от базы мы засекли непонятное явление, по своим свойствам которое отдалённо похожее на выход из гиперпрыжка какого-то многотоннажного судна. Но этот прыжок никак не привязан к маякам, заявок на его проведение никаких не было. Господа офицеры, господин адмирал, предположительно, это не наши корабли. То есть…ну, — офицер службы мониторинга космического пространства, замялся. — Это корабли чужих.

— Адмирал, именно по этому вопросу я с вами и связался. — раздался голос Ван Грига. — Адмирал, мы получили сообщение от «Ската» о прибытии ещё двух аналогичных кораблей. Адмирал, не вздумайте открывать огонь и провоцировать хоть как-то пришельцев. Они у нас, как мы поняли, транзитом.

— Вы в своём уме, профессор? Какой транзит? Это место во Вселенной создано для прогулок инопланетян? Вы вообще понимаете, что говорите?

— Да, я полностью отдаю себе отчёт в своих словах. Сейчас на ваш монитор оператор выводит изображение, которое мы получили от пришельца. Полюбуйтесь сами, вы всё поймёте.

Оператор вывел на монитор новое изображение. Оно занимало весь экран и от увиденного, сердца людей сжались на мгновенье и усиленно забились в груди. Адмирал в очередной раз почувствовал себя жалким и ни чем и ни кем не защищённым человеком. Пылинкой, которую при желании сдуют настоящие повелители и покорители космоса, которых сейчас показывали на мониторе.

* * *

Размывается и теряет очертания окружающая нас обстановка, а на двигающейся ленте транспортёра появились тысячи, сотни тысяч моих копий, копий вожака, копии Безликого, Стоджа и Малыша. Как долго это продолжалось — из нас четверых потом этого никто не сумел вспомнить. Это произошло мгновенно и одновременно с этим, наше перемещение растянулось на минуты, возможно, часы.

Чётко просматривалось полотно транспортёра и стоящие на нём люди, лежащий на ленте волк. Вожак относился к происходящему с мудростью философа — я никого не трогаю и меня никто не трогает. Но меня всё происходящее вокруг не только трогало, но и волновало всё больше и больше.

Слева и справа от нас проносились чёрно-белые точки, которые потом превратились в линии разной длинны и контрастности. Эпичность всему этому добавлял эффект Доплера, звуки приближались и удалялись от нас с сумасшедшей скоростью, звуки были разной тональности и имели свой тембровый окрас.

Может быть это и красиво, когда знаешь, что тебе предстоит сейчас испытать и увидеть. Но для нас это было непривычно — от красоты увиденного, от необычных ощущений, которые мы испытывали. Через некоторое время я почувствовал, что наше движение замедлилось. Теперь по сторонам от нас мелькали какие-то прямоугольные светящиеся проёмы, очень похожие на окна двигающегося по монорельсу на сумасшедшей скорости в ночное время, пассажирского состава.

Постепенно светящиеся проёмы превратились в жёлтый размытый свет. Теперь мы перемещались внутри тоннеля со светящимся потолком арочного типа. Тысячи Безликих повернулись ко мне и тысячи его правых рук указали мне на транспортёрную ленту.

Теперь мы путешествовали на транспортёре с чёрной матово-блестящей ленте с едва выступающими на ней полосами белого цвета. Я попробовал ногой эти полоски, да зрение меня не обмануло. Всё это сделано, что бы нога не скользила? Скорее всего. Но главный вопрос — когда мы успели перейти на другой движущийся транспортёр? Чудеса, как оказалось, все-таки бывают. Подфрагменты «нас» собирались в фрагменты, прошло некоторое время и фрагменты четверых человек и волка исчезли. На транспортёре теперь стояли и двигались четверо человек и волк, с тёмно-синей шерстью, с белой манишкой на груди.

Тоннель закончился и мы оказались в таком же просторном зале, в котором начали своё путешествие. Это то, что касается размеров, но не вида огромного зала. Справа и слева мимо нас проплывали гигантские скульптуры. Что-то в них было до боли знакомое.

В голове всплыли кадры из фильмов о прошлом нашей планеты Земля. Освоение космоса, первые робкие шаги человечества. Да, я теперь узнал скульптуру Циолковского, Королёва, Гагарина, Гречко, Леонова, Армстронга и многих многих других героев, которые посветили свою жизнь космосу, звёздам.

Я предполагал увидеть что-то подобное, но не смотря на это — испытал настоящее потрясение. Как на всё это отреагируют Стодж, Безликий и Малыш — оставалось только догадываться.

Глава 9

— Дамы и Господа! Только у нас на канале «Звёздный дождь», Вы увидите, как произойдёт знаменательное событие в истории человечества. Вы станете свидетелями…

Крис Монье в сердцах сплюнул, выключил визор. Как сумели эти проныры-репортёры пробраться на «Цереру», только остаётся догадываться.

— Джесс, ты не хочешь пойти позавтракать? Мне одному скучно. — проговорил Крис. — Пойдём подкрепимся, пока время есть.

— Джессика, сходи подкрепись. — поддержала Криса Ольга. — Только смотри осторожно с завтраком. Он может стать завтраком в постели с нашим суперменом. Да, Крис?

— Ольга, вот что я тебе плохого сделал? А? — Крис повернул кресло в сторону Ольги и пристально рассматривал девушку. — Ты невинную шутку о сексе на корабле пришельцев теперь будешь вспоминать мне до конца моей жизни?

— Успокойтесь! — произнёс профессор Ван Григ. — Как малые дети, честное слово. А насчёт завтрака, Крис, закажи еду в кафе с доставкой. Нам отлучаться никак нельзя. Я думаю, что наш Грэг заснул не на долго.

— А я и не сплю, профессор. Я думаю. — отозвался искин лаборатории.

— Хм…как интересно. Грэг, а что ты кроме этого умеешь делать? — спросила Эль, допивая очередную кружку кофе. — Тебя, Грэг, и создали люди, что бы ты думал. Только хочется узнать, Грэг, о чём ты так долго и упорно размышляешь?

— Боюсь, доктор Крауффуд, Вы до моих мыслей и суждений ещё не доросли в своём развитии.

— Что? — вырвалось одновремённо у четверых человек.

— Грэг, Грэг! Не ожидал от тебя такого. — произнёс профессор, улыбаясь. — Как ты такое мог сказать тем людям, которые тебя создали?

Тишина в лаборатории.

— Я проанализировал свои слова и приношу извинение доктору Крауффуд. — синтезированный голос искина прозвучал без присутствия извиняющихся ноток. — Я должен сейчас покраснеть, как это делает доктор Стилл, когда её держит за ягодичные мышцы доктор Монье?

Тишина в лаборатории.

Гвалт в лаборатории, истерический смех Эль и Ольги. Джессика, с малиновым от негодования лицом, уткнулась в монитор компьютера, Крис остался сидеть с открытым от изумления ртом.

— Да я тебя сейчас… — прошептал Монье, набирая на клавиатуре комбинацию букв и цифр. — Всё, Грэг, нет у тебя больше зрения. Отключил я датчики слежения от твоей системы за очень длинный язык!

— Хорошо. Я не скажу Вам тогда, доктор Монье, где у вас ошибка в вашей работе. Она фатальная для предстоящего эксперимента.

— А ну, всем молчать! — крикнул Ван Григ, ударяя ладонью руки по столу. — Устроили здесь базар! Не стыдно? Всё, вам всем нужно прогуляться. Марш в кафе, дайте побыть в одиночестве пожилому человеку.

— Мне тоже стоит выйти из лаборатории, профессор? — раздался голос искина. — Я не против.

Когда профессор остался один в лаборатории, он задумался о произошедшем в лаборатории. Человек и искусственный разум. Небо и земля, огонь и вода. Нет, никогда не станет искин таким же, как человек. Развитие идёт и это факт, но всё развитие искина происходит по каким-то шаблонам, которые навязали ему сами люди — «так должно быть, этого не может быть априори, это невозможно в принципе». Но то, что сейчас происходит с Грэгом, выходит из понятий чистого эксперимента. Кто мог подумать, что у искинов появится чуство юмора? Это совершенно другой уровень науки.

— Господин профессор, у Вас гости. — произнёс искин.

Ван Григ посмотрел на монитор, на котором было изображение двери лаборатории и участка коридора, на подходе к ней. По коридору шёл сам адмирал Нельсон, собственной персоной.

— Так, Грэг, одно непозволительное слово с твоей стороны, и я тебя… — профессор запнулся, подбирая слово.

Двери открылись, адмирал вошёл в лабораторию, поздоровался за руку с Ван Григом.

— Ну, что, профессор, нет новостей?

— Тишина, господин адмирал. Вы какими судьбами здесь?

— Решил прогуляться, развеяться. Невозможно находиться в постоянном ожидании чего-то неизвестного. А ваши помощники где?

— На завтрак отправил всех. Пусть хоть намного проветрятся. Вторые сутки в режиме ожидания находимся.

— Двадцать шесть часов и сорок две минуты. — раздался голос в лаборатории.

Адмирал нервно оглянулся по сторонам, выискивая того, кто произнес фразу о времени. Профессор успокаивающе поднял руку.

— Это наш искин. Не обращайте внимание.

— Вы человек науки, господин профессор, хотелось бы знать Ваше мнение о предстоящих событиях. Чего ждать от визита пришельцев?

— Даже и не представляю, если честно. Но одно я знаю точно — у них нет плохих намерений. Иначе нам бы всё Грэг доложил.

— Грэг?

— Так зовут нашего искина.

— Понятно. Жаль, думал что-то новое узнаю от вас. Ладно, пойду и я что-нибудь перехвачу в кафе.

Адмирал подошёл к двери, но был остановлен профессором.

— Господин Нельсон, подождите. Опять что-то с искином происходит.

Профессор показал адмиралу на монитор компьютера, где отображалась активность деятельности искусственного интеллекта. Цифры менялись очень быстро и вскоре они достигли девяносто семи процентов.

— И что это всё значит? — тихо спросил адмирал.

— Грэг общается с искусственным интеллектом пришельца. Скоро будет какая-то информация от него. Ждём.

Активность искина стала снижаться и скоро она составляла уже тридцать процентов. Искин молчал, молчали люди. Каждый из них понимал, что сейчас Грэг выдаст информацию, от которой многое будет зависеть в судьбе человечества. Прошло пять, десять минут. Ничего. Вернулись с завтрака Эль и Ольга, через некоторое время — Джессика и Крис. Визиту адмирала все удивились, но никто не подал вида.

Искин заговорил, когда в лаборатории воцарилась мертвая тишина.

— Прибытие двух кораблей через пятнадцать минут и сорок секунд. — произнёс искин. — Опять было предупреждение и одновременно — просьба, не применять никакого оружия. Миссия — мирная, цель миссии — исправить проблемы с искусственным интеллектом корабля, разобраться в причинах произошедшего конфликта. После проведения этих работ, два корабля отправятся по своим, запланированным, маршрутам, а делегацию землян позже ждут на корабле. Это вся общедоступная информация, господа. Есть информация только для адмирала Нельсона. Извините, она сугубо конфендициальная.

Ван Григ и его подопечные стояли в коридоре, ждали, когда из лаборатории выйдет адмирал. Тот вышел через пять минут, пожал плечами и направился по коридору в сторону вестибюля с лифтами. Пять человек отчётливо услышали слова адмирала, которые он произнёс, двигаясь по коридору:

— Чертовщина какая-то. Кто бы мог подумать…

* * *

— Безликий, ты как маленький, честное слово! — воскликнул Малыш. — Ты что ищешь на этих мраморных плитах? Пыль?

Безликий пожал плечами. Я оглянулся по сторонам. И куда теперь идти и где те, кто построил всю эту красоту? Где те, кто сумел в таком грандиозном здании совместить несовместимое? И красоту здания, его мощь и функциональность.

Восемь транспортёров. Семь основных цветов и к ним добавлен теперь чёрный. Нужно запомнить, иначе всё свою оставшуюся жизнь проведёшь, путешествуя по другим мирам и планетам. Скажи кому, что есть такая возможность — заплачут от умиления. Да, путешествия это хорошо, только когда есть конечная цель у этих путешествий. У нас, первоначально, была она одна — убраться с Гельферы живыми. А теперь-то что? Куда идти?

— Меня мысль интересная посетила, отцы командиры. — сказал Малыш. — Если мы сюда прибыли на чёрном транспортёре, то убыть должны на таком же. Но в этом зале находятся транспортёры, которые переносят ммм…существ в одну сторону, то есть, сюда. Это о чём говорит?

— О том, что такие же гигантские здания должны быть ещё где-то, с залами для убытия пассажиров. — Стодж правильно озвучил наши общие мысли.

Я опять поднял голову вверх, пытаясь рассмотреть архитектуру здания. Оно состоит сплошь из колонн белого цвета, колонны поддерживают свод где-то там, на немыслимой высоте. Сам свод — состоит из огромных стёкол, которые неизвестно как, но на чём-то закреплены. Между колонн, практически, нет просвета. Если нет надёжных стен, в нашем понимании, то в этом мире климат мягкий, возможно, нет зим. Но странно одно, а теперь я Безликого понимал, нет ни пылинки, ни соринки вокруг. Как так?

У нас за спиной — прямой коридор из деревьев, которые были копиями наших, земных, туй. На какое-то мгновенье, я даже почувствовал запах, который характерен для этих деревьев. Запах свежести. Как я понимаю, само здание построено на открытом воздухе. Я почувствовал дуновение ветра. Да, всё верно. Вариантов больше не было, как идти по коридору из вечнозелёных деревьев. Опять извечный вопрос — куда? Кто нас и где ждёт. Похоже, никто и нигде.

— Всё-таки мне не совсем понятно, как мы попали по обычным с виду транспортёрам чёрте куда. — Малыш с озадаченным видом осмотрел эдакую гигантскую беседку, где мы сейчас находились. — Да и сами транспортёры — метров по двести, не больше. Сами посмотрите.

— Малыш, если бы ты жил, допустим, в каменном веке и тебе показали космический корабль. Как бы ты на него отреагировал? — спросил Безликий. — Правильно, так же, как и мы сейчас — стоял бы и глазел по сторонам. Гигантомания во всём её великолепии. Но куда мы двинем дальше, а командир?

Вопрос предназначался мне, поэтому я молча показал на туи.

Мы спустились по десяти ступеням из камня, похожего на мрамор, вниз, я ещё раз обернулся назад, запоминая гигантское сооружение. Теперь можно идти. Передвигаться скрытно и с разведкой, как это учат в армии, не было смысла — у нас нет оружия. Безликий подошёл к дереву, сорвал небольшую ветку, растёр в руках и вздохнул воздух в себя.

— У меня в школе была аллея из таких деревьев. И запах такой же.

Под ногами у нас была дорожка, которая имела вид явного запустения. Между плиток серого цвета проросла трава, на самой плитке лежали высохшие ветви туй и непонятно ещё каких деревьев. Сразу стало понятно, что дорогу к залу с транспортёрами давно никто не посещал. Забавно. Если я правильно понимаю, мы попали в заброшенный, по какой-то причине, мир. Планета готова к заселению, или была заселена — попробуй разберись. Тёмный лес. Вожак трусил позади нас с таким видом, что ему здешний мир не интересен.

Почему вожак явно заскучал мы поняли, когда миновали аллею и вышли на ровную площадку. Просто ровная площадка, без каких-либо намёков на здания и сооружения. Вниз уходят ступени из обработанного камня, которые неожиданным образом обрывались.

Нет, не из-за разрушения — они уходили под уровень воды ярко-бирюзового цвета. Мы находились на острове. На самом, что ни на есть, необитаемом острове. Вдалеке, едва различимым даже в мощный армейский бинокль, просматривался огромный материк, на котором были видны следы цивилизации — разрушенные здания, словно кто-то провёл ковровую бомбардировку.

Мы присели на ступени, каждый погрузился в свой мысли. Остров — замечательный, вода красивая, разрушенные здания — не нашего ума дело. Но выбираться нужно, только как? По воде, аки посуху не пройдёшь, летать по воздуху, раскинув руки в стороны, человек ещё не научился.

— Я вот о чем думаю. — рассуждая вслух, произнёс я. — Все мы привыкли к нашим, земным, механизмам. Если едешь в определённую сторону, допустим на монорельсовом поезде, то должен встать на остановке по пути следования этого поезда. А что если в том огромном зале, решили не придерживаться этого правила? Транспортёр доставил кого-либо сюда, остановился. Существу нужно переместиться в другой мир. Он становится на полотно транспортёре и он начинает двигаться в другую сторону. И не обязательно иметь много подобных сооружений, что бы перемещаться по мирам, от одной планеты к другой. Нужно, во всяком случае, этот вариант опробовать. Кто как думает?

— Вариантов больше нет. Нужно идти к гигантскому зданию и пробовать. А как волк наш уважаемый думает? — улыбнулся Стодж. — Он какой-то апатичный стал.

— Всё, привал закончен. Пошли. — сказал я. — А насчёт волков, да и не только волков, а и о диких животных в целом, скажу так — они большие эмпаты. Вожак сразу почувствовал, что в мире нет живой энергетики. Поэтому так себя и повёл. Хотел бы я знать, кто такой мир угробил. Судя по всему, здесь когда-то было очень красиво. Вывод напрашивается сам собою — не всё хорошо на других планетах, в других мирах. Я на другое рассчитывал, если честно.

— А на что Вы рассчитывали, господин майор? — спросил меня Малыш, когда мы шли по аллее. — На радушный приём? На встречу с цветами? Кому мы здесь нужны?

— Если и не на цветы, то хотя бы на присутствие в мире живых существ. Ты, Малыш, не убивай то, что должно быть у человека всегда — надежду.

Глава 10

Нельсон потребовал от офицера связи соединить его с мостиком флагмана объединённой эскадры Конфедерации, тяжёлого крейсера «Очаков». Адмирал отдал приказ на проведение войсковой операции на поверхности Гельферы без согласования с Объединённым военным советом и без утверждения начала операции Объединённым Советом президентов.

Он знал, что за этим приказом последует, но после той информации, которую адмирал получил от искина пришельцев, он поступить по-другому не мог. Все объяснения — потом, сейчас нужно сделать то, что нужно сделать — освободить поверхность Гельферы от баз наркоторговцев, стереть с Гельферы даже упоминание о том, что здесь когда-то люди занимались самым грязным промыслом — производством наркотиков.

Через тридцать шесть часов, именно столько времени отвели людям пришельцы, планета должна быть очищена от человеческого мусора. Потом… потом произойдёт то, чего ещё никогда не было в истории освоения космоса и заселения планет людьми. Но это, опять же, потом.

До появления пришельцев оставались считанные минуты, когда два больших десантных корабля взяли курс на Гельферу. Люди отправились выполнять грязную работу, не дожидаясь, пока за них это сделают пришельцы. Так называемые пришельцы, в чём Нельсон очень сильно сомневался. Войсковая операция была предварительно спланирована на основании данных, которые военные получили от внедрённого в наркокартель агента Первого отдела объединённой службы безопасности, Стила Старка и десантников поисковой экспедиции на Гельферу.

Не сомневался адмирал лишь в одном — в исходе войсковой операции и реакции, правильной реакции, которая последует со стороны всего прогрессивного сообщества и Объединённого президентского совета. Почему адмирал так был уверен в правильности своего выбора? Ему об этом рассказали те, чей корабль находился в ста тридцати километрах от орбитальной базы «Церера».

Появление двух космических кораблей, которые были похожи, как две капли воды на первый корабль, произошло так красиво и эффектно, что этого никто из землян не мог и предположить. В двадцати тысячах километров от ближайшего приводного буя на трассе Нептун — планеты Три Креста в созвездии Туманного обелиска, произошёл, как его потом все стали называть, прокол пространственно-временного континуума.

Общая теория относительности Альберта Эйнштейна, которая была лишь теорией до настоящего времени, нашла подтверждение в наглядном примере, который землянам продемонстрировали космические корабли незнакомцев.

Но подобные «проколы» пространственно-временного континуума, могут происходить не только в результате воздействия электромагнитного и гравитационного полей. Зачастую подобные феномены происходят и при проведении ядерных взрывов, о чём учёные на Земле и других планетах давно догадывались и сталкивались при проведение опасных экспериментов.

Поэтому, определённые наработки в изучении пространственно-временного континуума у людей были. После встречи с кораблями пришельцев, работы в этом направлении, их финансирование, достигли немыслимых объёмов и размеров. Люди поняли, что изучение и внедрение на практике основ теории относительности пространства и времени — единственный правильный вектор в развитии науки, дальнейшего освоения космоса.

* * *

— Грэг, больше никакой информации не поступало? — спросил профессор Григ. — Я имею в виду, от искусственного интеллекта пришельца.

— Нет, не поступало. Сейчас он с кем-то общается, я это чувствую.

— Извини, но как такое возможно? Только не говори, что вы соединены общим ментальным полем.

— Браво, профессор! Вы — мой кумир, но в первую очередь — мой отец и создатель. Да, профессор. Именно так всё и происходит. Существует одно общее информационное поле Вселенной. В образном выражении — всего Мира. Но такие миры, которых великое множество, объединены в своё информационное поле и так до бесконечности. Скоро и вам, землянам, откроется возможность в общении на очень огромном, я бы даже сказал, бесконечном расстоянии. Но есть одно «но», профессор и это «но» пока в головах людей. Это «но» останавливает людей в их развитии. Извините, но я пообещал пока не раскрывать всех секретов, которыми со мною поделились. Скоро сами всё узнаёте. Здесь главное — принцип невмешательства в развитие цивилизации. Люди до всего должны дойти своим умом. Даже если опыты не всегда происходят удачно.

— Я правильно тебя понял, Грэг? — вклинился в разговор Крис Монье. — Нас никто не собирается ничему учить? От нас будут скрыты секреты, в том числе, и мгновенного перемещения между Вселенными?

— Совершенно верно, доктор Монье. Вы довольно точно описали тот процесс, который произойдет во время и после встречи двух цивилизаций. Через три минуты произойдёт то, что коренным образом изменит у землян отношение к теории относительности, основопологателем которой был Альберт Эйнштейн.

— Из твоего намёка, уважаемый Грэг, я делаю вывод, что сейчас произойдёт изменение состояния пространственно-временного континуума. Именно этой проблемой очень давно занимался Альберт Эйнштейн. — задал вопрос профессор.

— Смотрите на монитор! Начинается! — произнесла Эль. — Смотрите, это что за медуза появилась?

Профессор Ван Григ посмотрел на изображение монитора и был вынужден согласиться со сравнением участка космического пространства, где должны появиться корабли пришельцев, с медузой. Огромной и прекрасной медузой ярко-синего цвета.

В данный момент времени, ограниченное пространство космоса претерпело изменение. Людям казалось, что что-то огромное давило на тончайшую, но очень крепкую пленку.

По форме то место, куда было приложено огромное усилие, выгнулось и приобрело форму выгнуто-выпуклой линзы просто гигантского размера. Из самого центра линзы к её краям устремились ручьи, которые напоминали людям движущийся поток воды.

Этих «ручьёв» было множество и от этого создавалась иллюзия, что вся линза — один огромный поток движущейся воды. Прошло несколько мгновений и на поверхности линзы появились молнии ярко-красного цвета, которые так же устремились к краям «медузы». Зрелище было просто ошеломляющим, многие миллиарды землян и жителей других планет, просто не верили своим глазам, они не верили, что такое вообще может произойти.

Разряды молний стали более интенсивными, молнии из ярко-красных превратились в жёлто-золотистые. По краям линзы образовались протуберанцы фиолетового насыщенного цвета, и вся эта красивейшая конструкция, начала медленно вращаться по часовой стрелке относительно, наблюдающих за этим процессом, землян.

Профессор Григ и все присутствующие в лаборатории специалисты дружно вздохнули, когда увидели, как поверхность вращающейся линзы лопнула и люди увидели там, за гранью пока непонятной, разорванной в клочья плёнки, мириады звёзд, множество галактик и созвездий совершенно другого мира, мира в котором они когда-нибудь обязательно побывают.

Из совершенно другого мира, через прокол в пространственно-временном континууме, двигались два корабля, по форме напоминавшие землянам, рыбу скат. Разорванная поверхность линзы претерпела обратные изменения. Восстановилась поверхность тончайшей плёнки, исчезли молний и потоки «воды». Линза начала видоизменяться и через несколько секунд — исчезла. Без красивых и неожиданных эффектов. Просто исчезла и теперь ничего не напоминало людям о произошедшем, совсем недавно, процессе. Процессе, который пугал людей и в то же самое время — он покорил сердца людей своим ошеломляющим эффектом и размахом.

* * *

— Но-но, Малыш! Выше голову. Не получилось в этот раз, получится в следующий. — успокаивал я десантника, хотя на душе было муторно и скребли кошки непонимания ситуации и всего происходящего.

Из семи транспортёров, по которым мы попробовали совершить перемещение, только два «отозвались». Только два из семи. Чёрный транспортёр, точнее транспортёр с лентой чёрного цвета, нас доставил туда, откуда мы прибыли. В сооружение, которое располагается на огромной глубине под поверхностью Гельферы.

Один, транспортёр с лентой красного цвета, доставил нас на планету, где кроме кроваво-красного песка, выжженной зноем пустыни, не было ничего. Ни деревьев, ни водоёмов, да и воздух с трудом подходил для нашего дыхания.

Мы были вынуждены надеть защитные маски, которые находились в комплекте аптечек. Пыль покрыла тонким слоем само гигантские помещение с транспортёрами. И когда мы прибыли на эту планету, планету красного цвета, я даже услышал, как механизмы издают нехороший, предсмертный скрип и хрип.

Решение принимали коллективно, хоть я и чувствовал, что моё мнение все считают решающим. Мы оказались в такой ситуации, в которой не до субординации. Хотя, какой из пилота истребителя командир бравым десантникам? Но тем не менее, решение приняли единогласное — вернуться на Гельферу, точнее — под Гельферу и попробовать последнюю нашу надежду на спасение.

Транспортёр с лентой синего цвета. Это был последний наш шанс исчезнуть с планеты, где нас ждёт смерть. То, что нас обложили, как волков, по всей поверхности планеты — понимали все. Не получится с перемещением на другую планету, значит поднимемся по винтовой лестнице на верх и будем пробиваться к озеру, где есть ещё одно средство передвижения — арка из золота с зеркальной поверхностью.

Хотя, после всех неудач, в моей душе появилось сомнение в работоспособности и того телепорта. Но, чем чёрт не шутит, как говорится. Мне нельзя показывать свою слабость, иначе буде беда.

Перемещение, очередное, произошло уже буднично для нас. С эффектом наклона в стороны, с эффектом Доплера и с другим неприятным сопровождением. Как всё-таки интересно человек устроен. То, что совсем недавно приводило его в полный восторг, становилось обыденным и привычным делом. В зале, куда мы переместились, ничего не изменилось. Как не было представителей хоть какой-то цивилизации, так её и не было.

— Может такие перемещения стали архаизмом для созданий, построивших всё это? — задумчиво произнёс Стодж. — Вы не допускаете, что кто-то открыл новый способ перемещения через пространство? Мгновенное, например.

— Да кто его знает? — ответил я Нику. — Но одно известно, что всем этим балом заправляли люди. Вспомните скульптуры при нашем первом перемещении.

— Я как-то читал книгу одного учёного, где он предполагал, что существует множество параллельных миров. Может такое произойти, что люди в будущем бросили мир, который захламили и перебрались не на другие планеты, а в параллельные миры, или вселенные? — вдумчиво произнёс Безликий, чем нас всех удивил. — Но зачем с нами увязался волк, вот в чём вопрос. Как вы думаете?

Вожак посмотрел на нас, потом опять принял привычную для него позу «спящего». Что-то он знал такое, чего мы не знали. Я уже несколько раз его гладил, думал, что появятся хоть какие-то подсказки. Нет, всё мимо.

— Ладно, отдохнули, пора в путь. Если всё получится, естественно. — сказал я, делая шаг к последней нашей надежде.

Вожак первым поднялся на транспортёр и хитро оскалился своей волчьей улыбкой. Я теперь знал, не не так! Я теперь был уверен, что он всё это предвидел, все наши перемещения по разрушенным самим человеком планетам. Он и его создатели, показали нам, что бывает на планете, которую не берегут, а в мире — когда главное слово — остаётся за оружием.

Наша последняя надежда, транспортёр, как я его назвал, Мёбиуса, постепенно увеличивал скорость. Первым, как капитан на мостике, стоял наш четвероногий друг. Он периодически оглядывался назад, словно проверяя, все ли пассажиры находятся на борту океанского лайнера с красивым, нарисованным на борту, названием «Надежда».

Это наше последнее, как я надеялся, перемещение происходило, как и прежние. Размытые точки, линии чёрно-белого цвета, приближающиеся и постепенно исчезающие звуки, наклоны туловища то влево, то в право, мелькающие размытые пятна жёлтого света, тоннель со светящимся перекрытием и медленное снижение скорости. Мы прибыли.

На губах — привкус соли, крик чаек в голубом небе. Волны неспешно накатывают своей массой на берег, словно пробуя его заманить за собою, на глубину, где чистейшая вода. От гигантской беседки, которая удачно вписалась в этот живописный уголок прекрасного мира, в гору поднимается аккуратная дорожка, замощенная плиткой. Вокруг сумасшедшее разнообразие трав, цветов, деревьев, кустарников. Деревья, такое впечатление, собраны в одном месте с разных материков.

— Да ведь это наша Земля, отцы командиры! — тихо шепчет Малыш и мы с ним все соглашаемся, я добавляю:

— Это Земля нашего будущего. Это тот прекрасный мир, который мы сумели сохранить для своих потомков.

— Только как уживаются в этих лесах все животные. Посмотрите — косули, олени, рядом с ними на траве разлеглась семья волков и тигров. Как такое вообще возможно? — задаёт вопрос Безликий, на который у нас пока нет ответа.

Мы миновали лес, вышли на огромную поляну. Как красиво. Никогда такой красоты не видел. Мы поднимаемся вверх по руслу реки, минуем рощу с гигантскими баобабами, секвойями, стройными берёзами и очень высокими корабельными соснами, дубами в три обхвата, лиственницами, орехами.

— Я не против лёгкого перекуса. — говорит Малыш. — Сколько мы идём? Часа четыре, если не больше. Война — войной, как говорится…

— Вон подходящее место, смотрите. — Стодж показывает рукой на небольшой холм.

Да, место живописное. Справа от нас дикий, первозданный лес, слева — горный массив. Отсюда видно всю ту красоту, которую мы увидели своими глазами, когда проходили мимо. И океан и реку и смешанный лес. Но опять в голове вопрос — если это наша Земля, то где население этой планеты?

Безликий потягивает из туба что-то вкусно пахнущее, мы слышим, как он захрипел, прокашлялся и произнёс фразу до боли знакомую:

— Это как это? Это как такое возможно!? — Безликий показывает нам со Стоджем за спину. — Кто это такие?

Мы оглянулись. На большой высоте, из горного массива выступает навесной балкон, от которого вниз, к земле, идут ступени из камня. На балконе стоят люди в обычной для землян одежде. Светлые комбинезоны. Женщины и мужчины.

— Всё, ребята! Мы — дома. Двух женщин я определённо видел на орбитальной базе «Церера». Та, которая с длинными каштановыми волосами — доктор Крауффуд, рядом с ней, с коротким чёрными волосами — доктор Ольга Ханнигер.

Эпилог

Девственно чистая Гельфера, где никогда больше человек не будет производить наркотики и ими отравлять людей, принося в семьи горе, сея по всему миру смерть. «Смерть ради жизни» — такой девиз был у войсковой операции, которая прошла за двенадцать часов. Живых «рабов», естественно, никто не нашёл. Десантники нашли места схронов всех руководителей баз по производству гарта и хантила. Нашли огромное количество готовой продукции и полуфабрикатов. На самой Земле были арестованы руководители всего наркокартеля, несколько человек — из высших эшелонов власти. Мир стал хоть не на много, но чище.

Два космических корабля пришельцев сблизились с третьим, разместились таким образом, что корабль с частично повреждённым искусственным интеллектом, находился между ними. «Лечение» корабля проходило в течении десяти часов, после окончания этого процесса, два корабля растворились в безграничном просторе Вселенной. Эффектно и красиво.

Но пред своим отбытием, наши далёкие потомки извинились за произошедший военный конфликт. Люди будущего пытались создать симбиоз, неудачный, между искусственно выращенным ими космическим кораблём и чудом уцелевшими представителями цивилизации мемлингов, остатки которой экспедиция людей обнаружила на планете Гальвано, спутнике планеты Три Креста в созвездии Туманного обелиска.

Произошло элементарное заражение искусственного интеллекта спорами мемлингов, которое и привело к сбою в программе искина корабля и началу военных действий. Одна из ракет ИФК, выпущенная русским пилотом истребителя, майором Савельевым, всё-таки поразила колонию мемлингов, практически полностью уничтожив паразитирующие создания.

Объяснений искином того, что внутри космического корабля находится мир, под названием Земля, не последовало, как и на вопрос людей — что их ждёт в будущем. Закон, установленный самими людьми, называется «Принцип невмешательства».

Закон всегда должен оставаться законом, потому что любой закон пишется кровью людей. От потомков нам пришло пожелание — выбросить основной постулат, который очень сильно и прочно закрепился в головах людей — «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда» и начинать развивать науку в тех направлениях, которые раньше считались бесперспективными.

Растворяясь в безграничных просторах Вселенной, наши потомки сделали жителям Земли, из их прошлого, главный и бесценный подарок. Они подарили людям новые звёзды! Они подарили людям Надежду на то, что облака так и будут безмятежно спать, проплывая над планетами, которые заселены людьми! В том числе и над планетой Земля!

Content

Андрей Георгиев
Подарите нам звёзды

Часть I Пока спят облака

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2 Статус — «Надежда»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог