А. Марковский, А. Вечорек

CONSECUTIO TEMPORUM[1]

Сознание возвращалось постепенно: он медленно открыл глаза и тут же закрыл их опять. В ушах стоял монотонный, пульсирующий гул, временами срывающийся на визг. Он заставил себя снова открыть глаза. Ярко горели электрические лампы. Его взгляд некоторое время блуждал по освещенным стенам, потом остановился на темном пятне часов. Было три. Часы и белые стены. Тишина и покой. Все казалось мертвым. Даже время исчезло. Его охватил страх.

— Есть тут кто-нибудь? — крикнул он.

— Вы, профессор, — ответил гулкий, безразличный голос.

Уже в который раз его охватила злоба на конструкторов, которые упорно отказывались дать сознание электронному мозгу.

— Я хочу знать, где я, — он избрал эту форму, чтобы избежать непосредственного обращения к Мозгу.

— Ответа не будет, — загремел голос.

Беспокойство усилилось. Он решил встать и сам проверить, где находится.

Однако, как только он опустил ноги на пол, Мозг заговорил:

— Вставать запрещено. В случае непослушания будут приняты соответствующие меры.

Он понял, что машину не перехитрить.

— Могу ли я по крайней мере знать, как сюда попал?

— Вы помните свой вчерашний разговор в лаборатории?

— Ничего не помню.

— Вчера вы отказались сообщить представителю института результаты своих исследований.

— Не помню. И вообще не понимаю, чего ради институт интересуется моими работами по замыканию петли времени.

Голос продолжал:

— Руководство института решило, что первая экспедиция к галактике «Альфа-613» будет проходить под их надзором. Для этого необходима разработанная вами машина. В вашей лаборатории побывал специальный уполномоченный. Однако вы отказались сотрудничать с ним, ссылаясь на соответствующие пункты договора, и серьезно повздорили. Институт был вынужден забрать машину силой…

Человек резким движением поднял руки и заткнул уши. Поток слов, монотонно извергаемых Мозгом, вызвал у него ощущение тревоги, опасности. Фразы произносились размеренно и безразлично. Вдруг — хоть он и знал, что это невозможно, — ему захотелось, чтобы Мозг хоть раз ошибся, чтобы какой-то пустяк нарушил ритм его речи. Однако мгновение спустя боязнь что-либо упустить взяла верх.

Он опять стал слушать.

— …Для окончательного решения модель вашей машины вывели на орбиту Трансплутона.

— А что сделали со мной?

— Во избежание разговоров вас в качестве испытуемого объекта было решено поместить в эту ракету. Решение выполнено.

Человек закрыл глаза, на лбу его выступили капли пота. Он чувствовал, как растет давление; тело наливалось тяжестью. Он медленно погружался в небытие.

Он заставил себя снова открыть глаза. Ярко горели электрические лампы. Его взгляд некоторое время блуждал по освещенным стенам, потом остановился на темном пятне часов. Было три. Часы и белые стены. Тишина и покой. Все казалось мертвым. Даже время исчезло. Его охватил страх.

— Есть тут кто-нибудь? — крикнул он.

— Вы, профессор, — ответил гулкий, безразличный голос.

— Я хочу знать, где я.

Его удивило звучание собственного голоса. Вопрос показался ему знакомым. Он почувствовал, что оказывался в подобной ситуации уже множество раз. Он с трудом пытался вспомнить ход разговора с Мозгом.

Понемногу он припоминал предыдущие события. Он был во власти машины, искривляющей время, машины, которая постоянно возвращала один и тот же момент и все; что было с ним связано. Он не мог, не хотел в это поверить. Оставалась последняя надежда. Он пытался встать, но, как только опустил нога на пол, Мозг заговорил:

— Вставать запрещено…

Человек бессильно упал на подушку и шепотом задал первый пришедший в голову вопрос:

— Могу ли я по крайней мере знать, как сюда попал?

«Временная петля замкнулась», — почти в тот же момент подумал он. Он невольно в который раз играл ту же самую сцену.

Он попытался сосредоточиться. Итак, Мозг не лгал, человек попал в полную зависимость от им же созданной машины. Только одного он не понимал: почему помнит ход событий. Ведь после каждого замыкания петли времени он должен был полностью забывать прошлое. (Несмотря на серьезность положения, он заметил, что оказался в роли гадалки, которая никогда не ошибается.

Однако ворожить он мог только себе, и это было самое скверное. Необычность ситуации состояла в том, что он помнил будущее, уже пережил его. Наступающее стало наступившим, наступившее — наступающим.) Видимо, аппарат не нивелировал биологические процессы в коре головного мозга. Голода человек не ощущал. Значит, физиологические процессы были заторможены.

Что породило ошибку, он не знал. Машина была настолько сложна, что он уже не мог охватить ее разумом. Он знал только основной принцип действия. Он вспомнил годы работы над машиной. Вначале он был ее другом, а теперь — врагом.

Самым трудным поначалу оказалась ее сложность. Машина была настолько сложной, что ни одно из существующих на Земле устройств не могло построить ее самостоятельно. Помочь тут мог только разработанный им статистический метод.

Специальный вычислительный комплекс контролировал все элементы, которые охватывала запланированная им схема. Эти элементы огромный Супермозг соединял друг с другом по принципу случайных связей.

— Вы помните свой вчерашний разговор в лаборатории? словно сквозь туман услышал он слова Мозга.

«…В результате осуществления бесчисленного множества связей часть элементов… в результате…» — повисший в воздухе вопрос не давал сосредоточиться. Ему казалось, что он физически ощущает молчаливое ожидание Мозга.

— Ничего не помню, — сказал он наконец.

В результате осуществления бесчисленного множества связей часть элементов образовала требуемое устройство. Эта часть машины была связана с Супермозгом обратной связью. С того момента, когда в Супермозге замкнулась петля времени, он начал бесконечно воспроизводить последнее соединение.

Из раздумий его вывел ответ Мозга?

— Вчера вы отказались сообщить представителю института результаты своих исследований.

Итак, он обречен на повторение одного и того же разговора, объясняющего, как все это произошло. Неужели так будет вечно? Все его ощущения будут связаны с одной и той же ситуацией. Со временем он забудет обо всем остальном, будет вести только эту беседу, терять сознание и пробуждаться. Значит, в конце концов он сам превратится в кретина, не способного к жизни в других условиях.

Эта возможность смертельно испугала его. Он должен бороться, защищаться от бесконечного повторения действительности. Он решился на последнее средство: воспользоваться паролем для самовыключения всех электронных приборов. К чему мог привести подобный шаг, он не знал. Это могло повлечь за собой непредвиденные последствия. Но это была последняя соломинка.

Он прикрыл глаза и крикнул изо всех сил… Но из уст его не вылетело ни звука. Он сделал еще одну попытку и опять ничего не услышал. «Я потерял дар речи, — подумал он с облегчением, — я уже не могу играть навязанную мне роль; петля времени разомкнулась». Но тут откуда-то издалека до него дошел его собственный ответ:

— Не помню. И вообще не понимаю, чего ради институт интересуется моими работами по замыканию петли времени.

Оставалась еще надежда, что Мозг не продолжит разговора.

— Руководство института решило…

Продолжил! Исчез последний шанс. Положение было безвыходным.

Он решил не отвечать, чтобы по крайней мере избежать постоянных пробуждений, постоянного осознания собственного положения. Он будет молчать, разговор больше не повторится.

Мозг замолчал. Наступила тишина. Человек улегся поудобнее. Он старался ни о чем не размышлять, но из. этого ничего не получалось.

С горькой усмешкой он подумал, что осуществил извечную мечту человечества — бессмертие. Его тело будет жить вечно краткое бесконечно повторяющееся мгновение. Вечность, приравненная к минуте.

Молчание становилось все более тягостным, тишина звенела в ушах. Резкий, неприятный звук нарастал с каждой минутой. Человек быстро поднял руки и заткнул уши.

Он сообразил, что даже это движение он повторял уже много раз. Однако сейчас это произошло при других обстоятельствах. Тогда ощущение опасности в нем вызывал поток слов, монотонно извергаемых Мозгом. Теперь его вызывала тишина, наступившая после них. Значит, машина разлаживалась все больше. Имевшийся в ней дефект способствовал расслаблению петли времени. Забрезжила надежда на освобождение. После каждого пробуждения он будет как можно скорее проводить весь разговор, чтобы опять впасть в беспамятство. Если это повторится много-много раз, машина разрегулируется до такой степени, что перестанет влиять на ход событий в ракете.

Опять вопрос, минута беспамятства, и следующий разговор, который немного приблизит конец кошмара. Он лихорадочно пытался припомнить следующую фразу. Ее содержание ускользало от него. «Но я же не мог ее забыть», — напрасно убеждал он себя.

Оставалось вечное молчание и ожидание чего-то, что никогда не наступит.

Дверь медленно отворилась. В комнату вошел кто-то в белом халате.

Человек беспокойно пошевелился.

— Вы уже не спите, профессор? — сказал врач. — А мы-то ничего не знаем. Мозг, под опекой которого вы находитесь, нас не уведомил. Видно, опять испортился. Совестно давать в больницы такие старые, разрегулированные машины. Я принес вам кое-что почитать. Глупейшая история, но это вас немного рассеет. О человеке, который попал под действие машины, искривляющей время, и ведет с ней бесконечные разговоры на одну и ту же тему.

Врач положил на одеяло небольшую коричневую книжку. На светлом фоне обложки четко выделялись черные буквы:

А. Марковский, А. Вечорек

CONSECUTIO TEMPORUM

Примечания

1

Временная петля (лат.).

Content

А. Марковский, А. Вечорек
CONSECUTIO TEMPORUM

Примечания