Елена Ахметова

ПАРГЕЛИЙ

Часть I

Вместо пролога

Бой барабанов отдается вибрацией в костях и выходит на поверхность — дрожью, шагами и волнами; тело изгибается, будто змеиное, застывает, как перед броском — и снова растворяется в движении. Дыхание сбивается, воздух раскален и наэлектризован так, что на кончиках пальцев в такт мелодии потрескивают синеватые разряды.

Барабанщики напряженно следят за каждым движением ритуального танца. Здесь не они задают темп; их задача — отбить ритм, который слышу только я.

Мои сестры, с демонстративным смирением опустив головы, сидят в ряд у подножия алтаря. Их лиц не видно, как и моего, — слишком ярка за нашими спинами парселена, слишком неверны рыжие отблески факелов и свечей. В их свете, кажется, танцуют вместе со мной и колонны Храма, и мраморные статуи, и тени в темных углах. Ночь теснится, забивается в коридоры, бежит от ликующей музыки и воодушевленного рева прихожан, но до рассвета еще далеко.

Чувствуя, что плавная дрожь бедер переходит в ужасно неграциозную мышечную трясучку, я замираю на середине движения, и следующая в ряду жрица мигом вскакивает на ноги, в точности скопировав мою позу, и включается в танец, виртуозно попав в непрерывающийся ритм. Я опускаюсь на колени, судорожно хватая ртом воздух и изо всех сил стараясь казаться таинственной и невозмутимой. Жрица не может запыхаться даже под традиционной тканевой маской, плотно облегающей нижнюю половину лица, даже в самую жаркую ночь года, даже после получасового ритуального соло под бешеный барабанный бой. Не потому, что ее сознания касался божественный свет, и не потому, что ее тело пожертвовано Храму, — а потому, что Верховная ну очень печется о корпоративном стиле.

Ей важно, чтобы в ночь Пепла горожане смотрели на нас горящими глазами, разинув рты и молясь о благодати, которую мы им никогда не подарим; и ей плевать, что уже завтра все эти восторженные лица снова будут бояться и ненавидеть нас. Ей нужно, чтобы к их страху подмешалась капелька потустороннего ужаса перед посланницами Равновесия, — а значит, ни одна из нас не должна задыхаться в танце и уж тем более не грохаться на скользкие мраморные плиты, покрытые вулканическим пеплом.

А что снизу к босым ножкам жриц прилеплены силиконовые стельки, восхищенным зрителям знать вовсе не обязательно.

Повосторгаются и так.

Глава 1. Как достать ищейку до печенок

Этот посетитель пришел в Храм не впервые; по крайней мере, он сразу задернул за собой тканевый полог и, не раздумывая, первым делом направился к сосуду для пожертвований и только потом — ко мне: видимо, знал, что я так или иначе отправлю его по этому маршруту, прежде чем выслушаю.

Разговорами он, впрочем, тоже не особо утруждался. Вместо прочувствованной мольбы или худо-бедно выжатой исповеди на чашу ритуальных весов с хлюпом приземлился здоровенный шмат мяса, щедро обрызгавший кровью алтарь и самого посетителя. Если б попало еще и на меня, объясняться ему все же пришлось бы, а так — он молча хлопнул на вторую чашу правую руку и выжидательно уставился на перекладину. Давить, выравнивая весы, не пытался. В народе искренне верили, что Равновесие должно принять решение само, а любое жульничество приведет к отказу в просьбе. Верховная, понятное дело, пользовалась этим суеверием вовсю, что, однако, не помешало приладить к весам исполнительный механизм, не позволяющий выровнять чаши давлением на одну из них.

— Лицо, — спокойно напомнила я.

Мужик злобно сверкнул глазами, но все же содрал с себя старую тканевую маску. Процедура затянулась, но убирать с весов правую руку он суеверно не рисковал.

Открывшаяся взгляду красновато-желтушная физиономия была до того бандитской, что я с трудом удержалась от вопроса, точно ли принесенная им печень — свиная. Интерес подогревала и подозрительно топорщившаяся на боку потрепанная куртка, и чрезмерно широкие голенища сапог: в таких очень удобно прятать метательные ножи… но, в конце концов, какое мне дело? Настоящий кальдерец со Дна никогда не заявится в Храм.

Я смерила мужчину оценивающим взглядом, припомнила, сколько раз звякало, когда он возился с сосудом для пожертвований, — и незаметно нажала ногой на педаль под алтарем.

Весы тотчас тихо скрипнули и выровнялись, а по физиономии посетителя скользнуло облегчение.

— Решение ясно, — рассеянно констатировала я и поднялась. — Следуй за мной.

Вести его во внутренние помещения Храма я не рискнула. Там, конечно, куда более подходящая обстановка: и заранее подготовленные пентаграммы, и чистый алтарь, и ширмы, и даже роспись по потолку, чтобы было чем отвлечься от занятия жрицы, — но тащить эту бандитскую рожу мимо портретной галереи и выставочного зала с коллекцией драгоценных статуэток? Обойдется!

Не мудрствуя лукаво, я свернула в первый же ученический класс, поманив за собой посетителя.

Здесь готовили будущих жриц; разумеется, практиковаться на платежеспособных прихожанах девочкам никто не позволял, — но почему бы не дать шанс на помощь тем, кто мимо сосуда для пожертвований проходит, стыдливо опуская глаза? Случись что, ошибки учениц исправит преподавательница. Единственное, чем рискуют бедняки, — это пара лишних минут дикой боли, ну так от них и заплатившие просители не застрахованы…

Алтарный камень, истертый тысячами тел, высился у доски. Последний класс почему-то не отмыл кровь в изголовье, зато оставил мне вполне работоспособную (хоть и несколько кривоватую) пентаграмму.

— Клади печень в…

Посетитель, не дожидаясь моих указаний, шлепнул мясо в специально выдолбленную выемку посреди пентаграммы и принялся расшнуровывать куртку. Я деликатно отвернулась, хотя он явно ничуть не смущался, и начала проговаривать стандартную речевку:

— Я заменю больную ткань здоровой, но должна предупредить: все в руках Равновесия, и, если окажется, что принесенного материала недостаточно, твоя болезнь…

— …никуда не денется, — хрипло закончил мужчина и закашлялся. По тексту шли несколько другие слова, но суть он изложил верно, так что я молча пожала плечами и обернулась.

Посетитель успел раздеться до пояса и улечься на камень, выжидательно уставившись в потолок. Здесь никаких росписей, само собой, не было, — не считая нескольких полустертых шпаргалок, — но алтарный камень протерся до такой степени, что поворачивать голову куда-либо еще возможным не представлялось. Я подошла ближе, оценивая фронт работ, и едва удержалась от расстроенного присвиста. Надеюсь, он там, у сосуда, не поскупился…

Дела его были даже не плохи.

Скорее уж дерьмовы настолько, что оставалось только удивляться, как он вообще сюда дошел.

Шафранно-желтая кожа заметно шелушилась; то тут, то там виднелись расчесанные едва ли не до крови участки. Белки глаз было бы куда корректнее именовать желтками. Под тощей грудиной вздымался раздутый, покрытый сыпью живот; мне впервые пришло в голову, что широкие голенища сапог потребовались вовсе не ради ножей, а из-за зверского отека ног.

При такой картине принесенного куска печени могло и не хватить. Приди этот чудик на пару дней позже, и мне пришлось бы отправить его к тем, кто разбирается не столько в принципах Равновесия, сколько в медицине. Да и что прикажете делать со столь ярко выраженными последствиями?..

Но попытаться я все равно должна.

— Равновесие встало на твою сторону. Но я лишь смертная, и мои действия…

— Девочка, я уже знаю, что будет больно, — снова прервал меня этот ходячий труп.

Я поджала губы и молча вручила ему чистую скатку из кожи, которую он так же молча сжал в зубах.

Все знают, что будет больно! Просто есть стандартный набор фраз, которые я так или иначе обязана озвучить по регламенту, иначе Верховная съест меня с потрохами. Но не объяснять же это каждому прихожанину? Тем более, что конкретно вот этот почитай что мертв…

— Тебе будет очень больно, — не то предупредила, не то пообещала я — и опустила руки на пентаграмму.

Один несомненный плюс ученического класса перед алтарями внутренних помещений все же есть: звукоизоляция здесь на высоте. Во-первых, слишком близко к приемным покоям, а во-вторых — ну, ученицы же, что с них взять? Некоторые еще и теряются, когда прихожанин начинает орать как резаный, прерывают процесс замены — растягивают, так сказать, удовольствие…

Этому, похоже, и вправду не впервой: вопил он, конечно, так, что мне уши закладывало, но соскочить с алтаря или хотя бы свернуться в комок не пытался, а скатку старательно стискивал в зубах, несмотря ни на что. Под желтушной кожей на правом боку что-то задвигалось — посетитель потянулся было зажимать, но спохватился и вцепился в крючья для рук. Я одобрительно кивнула, хотя ему явно не до моей жестикуляции: свиная печень в углублении и до начала процедуры выглядела не так чтобы особенно аппетитно, а сейчас и вовсе приобретала совершенно тошнотворный вид. Процесс замены клеток шел полным ходом, но просто поменять печени местами недостаточно. Каждая молекула перестраивалась под организм, чтобы не быть отторгнутой, и, судя по перекошенной в крике бандитской физиономии, восторга по этому поводу прихожанин не испытывал.

Когда я закончила, в приемных покоях Храма сестры уже затянули предрассветную литанию. Слышала я ее плохо, будто звучала она где-то далеко; судорожно, с хрипом дышащий посетитель, по всей видимости, не слышал вовсе, да и голос все-таки сорвал. Свиная печень в пентаграмме превратилась в нечто совсем уж помойного вида, и я брезгливо спихнула ее в утиль.

— Мне… я… — вся напускная суровость и немногословность слетела с прихожанина, как покров с приватной танцовщицы, но лютый хрип так царапал уши, что я поспешила принести стакан воды. — Я буду?..

В общем и целом пока все выглядело так, будто никакого чуда не свершилось. Мужик по-прежнему был желтушен и весь в сыпи, но не могу же я разом убрать и все последствия? Ну, то есть могу, конечно, но их пришлось бы передать кому-то, а добровольцев тут что-то не наблюдалось…

— Жить — будешь, — скептически оглядев содержимое мусорного ведра, все же пообещала я. — Но помни, что Равновесие помогает тем, кто делает…

— …все за него, — буркнул мужик. В норму он приходил поразительно быстро.

— …все для того, чтобы ему помогли, — все же закончила я. Храм в народе и так не слишком любят, к чему допускать такие вот разговорчики в строю?

— В прошлый раз была другая жрица, — сообщил посетитель. — И она меняла не так больно.

Ценная информация, ничего не скажешь. Погодите минуточку, я отмотаю время назад и тоже поменяю не так больно.

— Наверно, сестра Дарина опытнее тебя, — сипло заявил мужик, все еще глядя в потолок.

Я помрачнела.

Сестра Дарина была опытнее всех, кроме Верховной, и отлично разбиралась и в Равновесии, и в медицине, и одни вулканы ведают в чем еще.

— Несомненно, — подтвердила я. — Сестра Дарина — пример для всех нас.

За исключением разве что одного малозначащего момента: жрица, которую сама Верховная прочила в свои преемницы, исчезла месяц назад, не оставив Сыскному отделу ни единой зацепки. Если бы не это, меня никто бы не пустил обслуживать посетителей, по крайней мере, ближайшие лет пять.

— А где она? — будто бы невзначай поинтересовался прихожанин, но на мгновение на его физиономии мелькнуло такое цепкое выражение… и я натурально уронила челюсть.

— Ты что, запустил замененную ею печень до такой степени только ради того, чтобы притащиться сюда и задавать мне вопросы? Да вы, ищейки вулкановы, совсем ума лишились?!

Мужчина вздрогнул и скосил на меня желтушные глаза. Отпираться, что характерно, даже не пытался: Равновесие не станет помогать тем, кто лжет его посланницам — еще одно очень удобное суеверие.

— Нет, с печенью случайно вышло, но несколько вопросов у меня все же есть.

Если бы Верховная услышала то, что я ему высказала, пересдавать бы мне экзамен по корпоративной этике…

Нет, я знала, что у Сыскного отдела есть гипотеза, будто бы между Дариной и главной жрицей храма вулкан извергся. На основании откровенно идиотского предположения ищейки сделали вывод, что Верховная захотела убрать чрезмерно опытную сестру из Храма, чтобы у той не было ни единого шанса подсидеть начальство раньше срока.

Гипотезу проверяли тщательно, но ничего накопать не смогли. Все контакты с общественностью поддерживала сама Верховная, а она на такие наезды реагировала однозначно: выставляла следователей из Храма, настоятельно советуя пересмотреть свое отношение к религиозным столпам государства и прекратить мерить духовное светскими мерками. А поскольку до более разумных вопросов ищейки не додумались…

Дарину жрица обожала едва ли не больше, чем принесенных в дар Равновесию детей, и искренне хотела, чтобы ее нашли. Но нынешний наместник, по всей видимости, еще искреннее хотел подвинуть предприимчивую женщину подальше от власти и использовал для этого все возможные средства. Его ли рук дело — исчезновение преемницы? Неизвестно, но пользовался он им мастерски.

— Слушай, меня это расследование самого до печенок достало, — буркнул посетитель, не дожидаясь, пока я заткну свой фонтан нецензурного красноречия.

— Это я и так вижу, — несмешно скаламбурила я, ткнув пальцем в мусорное ведро. — И у меня нет ни малейшего желания довести до подобного состояния еще и саму себя. Записывайся на аудиенцию к Верховной жрице Храма и задавай свои вопросы ей!

Мужчина с трудом приподнялся на локтях.

— Я знаю, что внутри Храма проводится свое собственное расследование, — заявил он. — И знаю, что занимаются им по своей инициативе молодые жрицы. Мне нужен только доступ…

— Ты же не думаешь, что мы проявляем инициативу, о которой не знает Верховная? — на этот раз я перебила его сама. — Доступ к материалам — сколько угодно, но только с ее дозволения! А сейчас, будь так добр, освободи алтарь.

Видя, что он не торопится, еще рассчитывая меня уговорить, добавила:

— Если, конечно, не хочешь послужить пособием для учениц.

Невинная фраза придала ищейке неслабое ускорение, и я проводила его до приемного зала, на ходу советуя все же обратиться к медикам. Кажется, он ни вулкана не слушал.

Не удивлюсь, если через месяц явится с еще одной печенкой…

Глава 2. Как испортить ищейке утро

После незапланированного ночного бдения над ищейкиной печенкой мне полагался выходной, и я была твердо намерена провести его с максимальной пользой, то есть продрыхнуть до обеда и удрать с сестрами на ярмарку в город. Торговцев съезжалось все больше и больше, и немудрено: в ближайшее время на остров должен прибыть с инспекцией самый настоящий принц. Не наследник престола, конечно, а третий сын короля — но восторгов по этому поводу было ничуть не меньше. Скорее уж наоборот: второй Эльданна, в отличие от братьев, разведен и совершенно свободен. Потому-то ярмарка и грозила вырваться за пределы отведенной под нее площади: благородные дамы и дочери купцов побогаче со всех ног ринулись скупать ткани, украшения и (чем вулканы не шутят?) провизию на случай внезапного августейшего визита.

Для жриц, правда, визит сулил совершенно иные выгоды. Высокий спрос вполне ожидаемо сказался на шелках и побрякушках, а вот тканевые маски, призванные обезопасить своих владельцев от вездесущего пепла, резко упали в цене: какая же леди станет прятать лицо, когда впереди маячит возможность очаровать самого принца? Торговцы изощрялись как могли, снижая стоимость и рисуя на масках дивные узоры, но повлиять на ситуацию так и не сумели. Незамужние красавицы предпочитали потратиться на посещение целителей или Храма после отъезда Его Высочества, но во всем соответствовать столичной моде хотя бы на время его визита. Я собиралась воспользоваться текущим положением дел и затариться масками посимпатичнее на полгода вперед, но моим планам, увы, не суждено было сбыться.

Проблемы начались еще с первой фазой. Стоило мне залечь в келье и сомкнуть глаза, как хлопнула дверь и встревоженный голосок возвестил:

— Мира, ты просто не поверишь!..

По совести, на тот момент я была готова уверовать в невинность хелльских магов, праведность проклятия королевской семьи и во все окрестные пантеоны разом, лишь бы мне дали поспать еще пару часов. Но Лили — на редкость уравновешенная и невозмутимая девушка, и если уж она к кому-то вламывается с воплем на рассвете… значит, я просто не поверю, что бы там ни стряслось.

— Келья Дарины выгорела подчистую! А из-под кровати камарилл вытек!

Я села на постели и с недоумением захлопала глазами.

В том, что я вообще ни сном ни духом о пожаре, ничего удивительного нет. На нижних уровнях Храма может случиться нашествие демонов, там может полыхать огонь и с криками носиться хоть сама Верховная, но в приемных покоях всегда будет тишина и благодать. Кроме того, келья Дарины — ближайшая к кухне и печам, и если уж где мог разбушеваться пожар, то в первую очередь — там, и здесь тоже поражаться особо нечему.

Другой вопрос, что обиталище пропавшей жрицы сначала осматривало Сыскное отделение, а потом и мы сунулись и перевернули все вверх дном в поисках хоть каких-нибудь зацепок. Как такая толпа народу могла пропустить кусок драгоценного металла, да еще такой большой, чтобы при пожаре он мог откуда-то вытечь?! Разумный вариант я видела всего один.

Кто-то пробрался в келью и подбросил камарилл. Но зачем? И вообще…

— Это ж как полыхать должно, чтобы он расплавился и вытек? — сообразила я наконец и, соскочив с постели, заметалась по келье. Лили вошла и молча прикрыла за собой дверь, терпеливо дожидаясь, пока я соберу разбросанную впопыхах одежду.

Гарью запахло еще в соседнем коридоре, а повариху на кухне мы застали в таком шоке, что стало ясно: сегодня Храм полным составом завтракает в ближайшем трактире, хозяина которого постигнет либо инфаркт, либо небывалое благочестие. Келья сестры Дарины щеголяла оплавленными стенами и блестящей металлической лужей в углу. Из мебели не уцелело ничего, от двери остались одни воспоминания — и те какие-то куцые. Языки пламени успели вырваться в коридор, изрядно проредить коллекцию гобеленов и закоптить потолок; его-то и осматривала печально поджавшая губы Верховная, поджидая нас.

— Сестра Нарин, — почти синхронно поклонились мы с Лили.

Сухопарая женщина в темно-синем платье обернулась, демонстрируя дивно гармонирующие с ее нарядом синяки под глазами, и кивнула в ответ — на этом все церемонии и закончились. Красивые расшаркивания — это для прихожан.

— Мира, туда никто не заходил. Проверишь?

Я прикусила губу.

Тут и проверять нечего. В обиталище сестры Дарины жарче, чем на кухне, несмотря на то, что в последней горючих предметов явно больше, да еще кирпичные печи, подолгу хранящие тепло… значит, сначала кто-то поджег келью, а уж потом позаботился, чтобы пламя перебросилось на соседнее помещение и не угасало как можно дольше.

— Очаг возгорания — здесь, — уверенно сказала я. — Для поджога использовалась магия, но какая-то она… неправильная, что ли? Неживая как будто, — неловко закончила я, не зная, как передать свои ощущения, и виновато пожала плечами. В конце концов, толком меня никто не обучал, а маги-самоучки — любимая тема народных анекдотов, так с чего бы ждать от меня толкового доклада?

Но, видимо, из моего рассказа Верховная поняла больше, чем я сама, потому что опустила взгляд и ссутулилась так, будто из ее позвоночника выдернули тот железный штырь, который заставлял немолодую уже женщину тащить на себе всю громаду Храма, гордо подняв голову и не боясь пререкаться с сильными мира сего.

— Сыскное отделение так или иначе узнает о пожаре, так что лучше мы сами сообщим им, — подумав, решила сестра Нарин. — Мира, тебе придется повторить свои показания. Отправляйся немедленно.

О-о да, представляю себе выражение лица той желтушной ищейки, когда я, едва отбрив все его поползновения меня разговорить, притащусь в отделение и вывалю на него такие новости! Я открыла было рот, чтобы описать свое видение сложившейся ситуации, посмотрела на хмурое лицо Верховной… и молча кивнула. Ей лучше знать.

Будем надеяться, что ищейка отсыпается после бурной ночки, а говорить придется с его сослуживцами.

Какому-то из окрестных вулканов снова не спалось, и улицы планомерно засыпало горячим красновато-коричневым пеплом. К тому моменту, когда я добрела до Сыскного отделения, мои защитные очки можно было использовать вместо шор на глаза, а тканевая маска превратилась в бесполезную тряпку, мешающую дышать; потому моя реакция на выглянувшее из пылевого облака приземистое здание с не опознаваемым уже флагом несколько отличалась от адекватной: я ему искренне обрадовалась.

Надолго, впрочем, моей радости не хватило. Желтушный ищейка, увы, оказался истинным фанатом своего дела — и единственным дежурным в отделении, несмотря на капитанские погоны. Справедливости ради стоит отметить, что какой-то дюже вонючий целебный отвар он все-таки добыл и даже частично выпил, но больше чем на половину кружки его благоразумия не хватило. Потому-то, вероятно, ищейка и выглядел еще хуже, чем перед визитом ко мне — о чем я, не удержавшись, его и известила.

— Твоими молитвами, — не растерялся он. — Чем обязан? Пожертвование оказалось слишком мало?

Я поморщилась. Храм уже не раз обвиняли в излишней меркантильности, но спорить на тему стоимости обучения, воспитания и содержания нескольких десятков жриц у меня решительно не было настроения.

— Разумеется, мало, — невозмутимо кивнула я. — Но я здесь по другому поводу.

— Ты все же хочешь посвятить меня в подробности внутреннего расследования? — снова не угадал ищейка.

— Доступ ко всем материалам — только с позволения сестры Нарин, — привычно отбрила я. — И у тебя как раз будет шанс переговорить с ней лично. Кто-то устроил поджог в Храме.

— Так, — вдумчиво протянул желтушник и подсунул мне бланк под заявление. — Где именно произошло возгорание? И почему вы решили, что это именно поджог?

Я покосилась на предложенную бумажку, вежливо отодвинула ее назад — вот еще, буду я подписываться под такими показаниями, не понимая толком, что вообще происходит! — и вывалила на него все утренние новости скопом, но устно. К чести капитана, язвить он не стал.

— Знаешь, — страдальчески вздохнул ищейка, едва дослушав, — я так надеялся сегодня выспаться… — и обреченно убрал бланк в стопку, даже не пытаясь настаивать. Я хмыкнула, но просвещать его о своих порушенных планах не стала, а желтушник как-то подозрительно поинтересовался: — А почему эта магия показалась тебе неживой?

Я прикусила губу и подняла на него взгляд. Вблизи зрелище оказалось совсем удручающим.

И как прикажете объяснять то, что понятно на интуитивном уровне любому магу, но совершенно недоступно нормальному человеку?

— У нее не было следа, — все же попыталась я. — Обычно после заклинания остается своего рода шлейф. Почти как запах. У каждого мага — свой. Но этот пожар как будто сотворил сам себя.

Кажется, сегодня из моего неуклюжего лепета все способны понять больше, чем я сама. Ищейка мгновенно подобрался и уставился куда-то сквозь меня, что-то сопоставляя и прикидывая, а потом залпом допил свой отвар и от души пнул тревожный гонг у себя под столом. Гулкий звук наполнил все помещение, вибрацией перебираясь по стенам и вытрясая многолетнюю пыль из-за шкафов. В моей невыспавшейся голове тоже зазвенело, но я и без того не понимала, отчего так переполошились и Верховная, и ищейка.

— Идем обратно в Храм, — распорядился желтушник, вытаскивая из ящика стола потасканную маску. — И Равновесия ради, быстро!

Равновесия ради мне следовало прописать ему по шее и отправить отсыпаться. Но, наверное, он и сам уже большой мальчик и понимает, что собрался с толком не прижившейся еще печенью осматривать место преступления?..

Ну, в конце концов, через месяц добудет еще одну, решила я и, философски пожав плечами, вымелась за дверь.

Глава 3. Как заставить ищейку побегать

Верховная при виде ищейки впала в шок похлеще кухарки и едва не прописала по шее уже мне — за то, что вообще позволила этому трупу сдвинуться с места вместо того, чтобы пинками пригнать к нему ближайшую травницу. Но, узнав, что этот полудохлый трудоголик оказался единственным на все отделение, несколько присмирела и лично провела его в выгоревшую келью.

Желтушник же незамедлительно вызверился на застывшую лужу камарилла так, будто она была должна ему денег: обошел кругом, зарисовал, попытался отковырнуть — обжегся, постучал по ровной поверхности медной монеткой и внимательно вслушался в звук, будто и в самом деле мог определить состав на слух. Я безо всяких проверок могла бы сообщить, что единственная примесь в этом злосчастном куске металла — небольшой процент углерода, но, поскольку меня никто ни о чем не спрашивал, промолчала, не без интереса наблюдая за шаманскими плясками вокруг да около в капитанском исполнении. Сестра Нарин с кривой ухмылкой косилась то на меня, то на ищейку, но вмешиваться тоже не спешила.

Веселье снова вышло непродолжительным. Желтушник быстро махнул рукой на попытки определить происхождение металла — и тут же прицепился к Верховной.

— Сестра Нарин, кто первым увидел пожар?

— Кухарка, — покорно ответила жрица. — Но, боюсь, сестра Нири сейчас не в состоянии отвечать на ваши вопросы, капитан Рино. Я могу повторить все то, что она рассказала, прежде чем упасть в обморок.

— Будьте так добры, — кивнул ищейка.

Смотри-ка, как запел. Я ему печенку по лоскутам собрала, но мне он почему-то не «выкал»! Хотя с этого станется вежливо расшаркаться с Верховной, а потом допросить-таки кухарку и сверить показания — просто так, на всякий случай.

— Сестра Нири обычно встает до рассвета и идет растапливать печи, — сообщила жрица. — Но сегодня проснулась и того раньше — от запаха гари. Это ее и спасло: она успела выбежать из подсобки, где ночевала, и позвать на помощь. Сильнее всего огонь горел возле печей и примыкающей к ним стены, смежной с кельей сестры Дарины. К тому моменту, когда подоспели остальные сестры с водой, пожар перекинулся в коридор. Здесь его и остановили, — доложила Верховная и снова замолчала.

— Это все? — нахмурился капитан, переводя взгляд с нее на меня.

Верховная жрица терпеливо вздохнула.

— Сестра Нири не успела заглянуть в келью сестры Дарины. Все ее показания касаются только возгорания кухни.

Ищейка с крайне недовольным видом кивнул, а потом вдруг состряпал донельзя серьезную физиономию — насколько это возможно, когда собственно физиономия имеет насыщенный желтый оттенок.

— Сестра Нарин, я вынужден просить Храм о содействии в расследовании.

— При всем уважении, капитан, — нейтрально отозвалась жрица, — мы должны хранить Равновесие, а не вмешиваться в дела Сыска. — Кажется, она была недовольна визитом и поведением ищейки ничуть не меньше, чем он — результатами опроса потенциальных свидетелей, но ей хватало воспитания не гримасничать.

— Боюсь, Храм уже вмешали без вашего ведома, сестра Нарин, — без обиняков заявил желтушник. — Вы ведь в курсе, с какой целью прибывает Его Высочество?

Вот тут выдержка Верховную все же подвела: жрица побледнела и бросила быстрый взгляд на сверкающую металлическую лужу. Я по-прежнему ничего не понимала. Принц едет с инспекцией — об этом трубили все газеты и без умолку радовались местные кумушки. Но не Храм же он будет инспектировать?..

— Какого рода содействие вам требуется? — процедила сквозь зубы Верховная, едва справившись со своими открытиями, и как-то обреченно покосилась на меня.

Ищейка, по всей видимости, только подтвердил ее выводы:

— Я прошу выделить сестру Миру мне в сопровождающие, — сказал он и широко улыбнулся. — На время расследования, разумеется.

— Что? — ошалела я. — А в Храме кто работать будет?

— Кто-нибудь без магического дара, — невнятно пробормотал капитан.

Я неблаговоспитанно замерла с открытым ртом. Нет, не то чтобы мой дар чему-то мешал или был совсем уж бесполезен, но до сих пор он использовался в основном для того, чтобы искать пропавшие вещи и разогревать остывший ужин — чем он может пригодиться в расследовании? Разве что… я с подозрением уставилась на металлическую лужу.

— Да, ты все верно поняла, — кивнул ищейка. — Нужно выяснить, кто последним брал камарилл в руки.

Верховная недовольно поджала губы, но все же кивнула и отступила в сторону, освобождая мне дорогу к выгоревшей келье. Дождавшись ее безмолвного позволения, я юркнула к несомненной звезде сегодняшнего утра и протянула руки к переливающейся металлической поверхности, пока сестра Нарин на всякий просвещала невольного свидетеля моего неумелого колдовства:

— Мира сумеет определить, кто принес сюда камарилл, только в том случае, если знакома с этим… курьером лично. Но, поскольку келья находится в закрытой для посетителей части, вероятность проникновения сюда чужака довольно мала…

Я бы на ее месте была отнюдь не столь оптимистично настроена: во-первых, заклинание определения хозяина рассчитано на прикосновение к вещи, а металл еще не остыл; а во-вторых, оно укажет именно на хозяина, а не на «курьера». Ну и в-третьих, нашли, блин, великого мага!

Но раз она говорит, что я сумею, — я из шкуры вон вылезу, но разберусь, кто же нам так удружил.

Здесь простым сосредоточением, как в случае определения температуры, не отделаешься; пришлось лезть в потайной карман куртки за шпаргалками и повторять подзабытые слова активации. Магия — штука неверная и пакостная: стоит ошибиться хоть в одном слоге формулы, и итог окажется зубодробительно непредсказуемым. В худшем случае не принявшая нужную форму сила попросту сдетонирует, уничтожая все улики. Поэтому я на всякий случай сначала проговорила заклинание вслух, размяла пальцы — и только потом, под скептическим взглядом ищейки, явно засомневавшегося в здравости своего первоначального замысла, повторила, вливая в рисунок заклятия энергию.

Во лбу привычно засаднило, но у меня все-таки получилось! В кончики пальцев ткнулось знакомое ощущение, будто кто-то задел мои руки холодным шелком; в воздухе разлился мучительно знакомый аромат, который ощущала только я — пряный и острый запах моей собственной магии.

Я заулыбалась, довольная собой… а потом пришло узнавание.

Остриженные, согласно обету, темно-русые волосы. По-крестьянски сильные пальцы с изувеченными подушечками — так бывает, когда забываешься и пытаешься дать лежащему на алтаре гостю больше, чем он принес с собой. Неестественно легкая походка — как будто суставы взрослой женщины заменены подростковыми, гибкими и пластичными. Длинные рукава темно-синего — почти как у Верховной — платья, задевающие камарилловую отливку…

Я отдернула руки от лужи, будто ожегшись. И неуверенно подняла глаза на сестру Нарин.

Делиться своими выводами, не посоветовавшись с наставницей, мне определенно не хотелось. В первую очередь потому, что, похоже, в Храме творится какая-то невообразимая муть — а поскольку с этим все равно придется разбираться ей, лишние свидетели ни к чему.

— Мира? — нахмурилась Верховная. — Это кто-то из наших?.. — кажется, жрица сама до последнего не хотела верить в подобный исход, сколь бы очевидным он ни был.

Я прикусила губу и, хмуро покосившись на ищейку, кивнула. Капитан Рино незамедлительно сделал стойку и уже собирался что-то сказать, когда сестра Нарин жестом остановила его.

— Кто?

Я снова неуверенно посмотрела на ищейку — ему точно можно это слышать? — но все же ответила:

— Сестра Дарина.

Наверное, было бы гораздо логичнее, если бы тотчас поднялся гвалт и хай и кто-нибудь начал вслух прикидывать, как жрица сумела прокрасться во внутренние помещения, никому не попавшись на глаза, да еще не одна — не могла же Дарина сама разжечь магическое пламя! Но и ищейка, и Верховная разом помрачнели, а застывшая камарилловая лужа снова удостоилась чрезвычайно пристального внимания.

— Забирайте, — неожиданно буркнула сестра Нарин. — Надеюсь, Мира сумеет вам помочь. Кроме того, Храм вызовет из паломничества сестру Загиру. У нее тоже есть дар, но, боюсь, она может несколько задержаться в пути. — Высказавшись, Верховная резко повернулась на каблуках и печатающим шагом направилась к лестнице в свой кабинет.

Я проводила ее окончательно ошалевшим взглядом.

— Капитан… Рино?

— Да? — откликнулся ищейка, все еще задумчиво рассматривающий вулканову лужу.

— Последний раз жрицу вызывали из паломничества, когда на острове начал извергаться десяток крупнейших вулканов разом.

— Ну, в этот раз все гораздо хуже, — пожал плечами желтушник. — Видишь ли, провинциальных островков на Ирейе пруд пруди. А Эльданн всего два.

— Бесишь, — честно сообщила я ему. — Слабо нормально объяснить, что происходит?! Причем тут вообще Эльданна?

— А с сестрой Нарин ты себе такого тона не позволяешь, — заметил вдруг ищейка.

— Конечно, — с некоторым недоумением согласилась я. Посмотрела бы я на жрицу, которая заполучит такой вот ходячий труп на Равновесный алтарь, переберет это желтушное тело по кусочкам — а потом сумеет видеть в нем не только добротно выполненную работу и собранный паззл!

Капитан внимательно оглядел мою физиономию и, видимо, отчаявшись обнаружить на ней следы смущения, махнул рукой.

— Пойдем обратно в участок. Выдам тебе снаряжение и заодно объясню ситуацию.

Ну чудесно! Сколько еще кругов по маршруту «Сыскное отделение — Храм» мы за сегодня намотаем с этим несвежим трупиком и что мне придется ему заменять после такой отпадной реабилитации?!

Глава 4. Как обломать ищейку

К тому моменту, когда мы добрели до участка, ищейка стал совсем плох. Его заметно пошатывало и знобило, на лице выступила испарина — и вездесущий пепел мгновенно покрыл незащищенные участки кожи быстро схватывающейся коркой, так что из желтого капитан превратился в грязно-оранжевого. Последние несколько шагов до кресла мне пришлось подпирать ищейку плечом, но, стоило этому фанатику рухнуть своей трудоголиковой задницей на служебное место, как он потянулся к ящику стола и выудил оттуда пухлую папку с номером дела и уймой закладок и даже собрался что-то объяснять.

Наверное, мне следовало внимательно его выслушать, получить инструкции, забрать снаряжение (какое, к вулканам, мне могло потребоваться снаряжение?!) и приступать к выполнению плана (если таковой хотя бы приблизительно имелся). Верховная повела бы себя именно так — в этой женщине чувство долга говорило громче всех прочих, за что ее и уважали как в Храме, так и вне его.

Но лично я никогда не претендовала на подобное здравомыслие. Мне просто было обидно за проделанную работу.

Поэтому я молча шлепнула ищейку по протянутой к закладкам руке и сняла с него защитные очки и маску. Еще несколько минут у меня ушло на то, чтобы проржаться, пока капитан обиженно хлопал желтыми глазами в желтых кругах (по форме очков) и поджимал губы (маска тоже неплохо пропечаталась), покоробленный моей истерикой.

— Сама, думаешь, намного лучше выглядишь? — возмутился он, наконец, и от движения пепельная корка на щеках потрескалась, придавая ему совсем сюрреалистичный вид.

Я уверенно кивнула. Физиономия у меня наверняка запылена ничуть не меньше, но, по крайней мере, она нормального цвета и не отекшая — а это именно те факторы, которые до неузнаваемости улучшают внешний вид. Объяснять столь очевидные вещи ищейке было лень, поэтому я просто поинтересовалась:

— Принести воды?

Капитан молча кивнул; его щеки могли бы предательски заалеть, но вместо этого вполне характерно порыжели. Оглядев эту трогательную картину, я стащила с его стола так и не отмытую после отвара кружку и утащила в огороженный шкафами закуток, в котором легко опознавалась скромная рабочая кухонька.

— А ты ведь здесь не в первый раз, — заметил ищейка. Я громко хмыкнула, поражаясь его неописуемой проницательности, и он поспешно исправился: — И не во второй.

— Сестра Нарин как-то одалживала меня одному исполнительному сержанту, который нашел на месте преступления стандартный армейский нож и не сумел определить, чей он, — пояснила я, вручив ему кружку. Капитан глядел на нее с некоторым сомнением, из чего я сделала вывод, что чистой он ее не видел уже очень давно.

— И чей это был нож? — полюбопытствовал ищейка, отпив половину.

— Сержанта, — невозмутимо сообщила я. — Обронил, когда искал что-нибудь подозрительное.

Ищейка поперхнулся, заплевав водой папку и часть закладок. Я пожала плечами. Обсуждать незадачливого паренька — чрезвычайно быстро переведшегося куда-то, кстати, — совершенно не хотелось.

— Так зачем я понадобилась на этот раз?

— Надеюсь, на этот раз тебя тоже вызвали впустую, — страдальчески поморщился капитан. — Как ты смотришь на возможность провести ближайшую неделю в компании третьего наследника престола?

— Плохо, — честно ответила я.

— А придется, — удивленным Рино не выглядел.

Я открыла было рот, чтобы сообщить, что в упор не помню, как зовут нашего принца, и понятия не имею, как он относится к проклятию своей династии, из-за которого никто в принципе не помнит их имен; и тем более не представляю, как при таком раскладе к нему обращаться. И вообще: я — сопровождать особу королевской крови? Почему бы не пригласить жрицу поопытнее? Отложить визит на пару недель и дождаться ту же Загиру, она хоть из знатной семьи и точно не начнет «тыкать» незнакомому человеку с порога…

Но наткнулась на ответный растерянный взгляд и захлопнула рот обратно.

Капитан явно и сам был не рад оказанной ему чести — потому как в довесок к ней шел здоровенный шмат ответственности — и тоже понятия не имел, что делать дальше. Только моего нытья ему не хватало для полного счастья.

— Что ты знаешь о камарилле? — поинтересовался Рино, собравшись с мыслями.

Я с трудом удержалась, чтобы не скорчить рожу. Кто-то тут, помнится, собирался объяснять ситуацию. И кто ж это был, интересно?..

— Камарилл практически не встречается в природе, стоит как дюжина вулканов и его запрещено добывать без позволения короля. — Что еще должна знать о драгоценном металле выросшая в Храме девчонка? — Того куска, который расплавился в келье сестры Дарины, хватило бы, чтобы выкупить твой участок вместе с сотрудниками…

— …или чтобы загреметь за решетку пожизненно, — мрачно кивнул ищейка.

— Ты же не ждешь, что я буду свидетельствовать против Дарины в суде? — я насмешливо приподняла брови.

— Сестра Дарина не вернется в Храм, — до возмутительного сухо и спокойно проинформировал меня капитан и сразу выставил ладонь, предупреждая поток вопросов и возражений. Ладонь заметно тряслась. — Не потому, что я отказываюсь от участия в ее поисках, и не потому, что она мертва. Скорее всего, Дарина успела пронюхать о новом месторождении камарилла раньше газетчиков… и знает она о нем побольше твоего.

Я медленно выдохнула. И даже заставила себя промолчать в ожидании дальнейших разъяснений.

— Основная ценность камарилла заключается не в его редкости, инертности и иже с ними, — мрачно глядя в стол, сказал Рино. — А в том, что, будучи введенным в человеческий организм, камарилл не отторгается, не вызывает раздражения и не оказывает никакого влияния на жизнедеятельность. Поэтому именно его используют для создания генераторов магической энергии.

Само по себе известие особо шокирующим не было, но… Я нервно побарабанила пальцами по столу.

Применение генераторов жестко ограничено — и не без причины. Эта дрянь вживлялась между лобных долей мозга — там, где у прирожденных магов проходил главный канал, из которого энергия распределялась по основным узлам, — и при использовании поглощала часть крови носителя, преобразуя ее в силовое поле. В физике процесса я разбиралась слабо, знала только, что большая часть выработанной энергии уходила на дальнейшее преобразование материи. Для сотворения заклинаний использовались жалкие остатки. Если реципиент не злоупотреблял свалившейся на него возможностью творить чудеса, организм успевал восстановиться и ничего особо страшного не происходило. Но многим от этого мнимого могущества попросту срывало крышу.

Я повидала троих таких человек, которых успевали дотащить до Храма — серо-синих от потери крови, с трясущимися холодными руками и до ужаса апатичных, будто им все равно, что происходит. Тем счастливчикам повезло — уж что-что, а переливание любая жрица сделает на раз-два, был бы материал — но большинство умирало на месте, не дождавшись помощи.

Потому для вживления генератора требовалось оббежать все окрестные больницы, в лучших традициях ирейской бюрократии собирая справки о том, что у вас есть справка, слетать на Хеллу и получить одобрение от тамошней Гильдии Магов, а в финале встать в очередь на вулканов имплантат. Причем тут еще следует учесть, что генераторы на Ирейе изготавливает всего одна мастерская в Нальме, и ожидание зачастую растягивается на несколько лет…

Я никогда не видела следов магии, сотворенной имплантатом, но было бы вполне логично предположить, что тот странный неживой след от заклинания огня в келье Дарины — именно такого, искусственного, происхождения. Значит, она тайком вживила себе генератор, на кой-то ляд пробралась обратно в Храм и спалила собственную комнату, оставив в ней здоровый кусок до неприличия дорогущего металла?

Бред полный, но ход мыслей ищейки, по крайней мере, понятен.

— Предположим, — спорить, не видя всей картины, по-прежнему не хотелось. — А принц тут причем?

Ищейка поднял голову и улыбнулся. Веселья на его бандитской физиономии, впрочем, не наблюдалось, а гримаса вышла скорее до жути злорадной.

— А Его Высочество приезжает инспектировать новое месторождение камарилла на южной оконечности острова. Если оно окажется слишком большим, его запретят разрабатывать и опечатают до тех пор, пока не будет создана локальная комиссия по контролю сбыта, чтобы исключить возможность продажи камарилла на сторону и, как следствие, подпольное производство генераторов.

— А что в таком случае их просто начнут изготавливать из каких-нибудь дрянных сплавов, никому в голову не приходило? — скептически поинтересовалась я — и уже потом сообразила: паленый генератор начнет отторгаться организмом, и носителя сдаст первый же целитель, к которому он обратится в надежде избавиться от головных болей. Есть, конечно, и вероятность благополучного вживления, но она довольно мала, и дражайшие правители наверняка попросту закрыли на нее глаза. — Ладно, неважно… а если месторождение маленькое?

— Тогда его начнут разрабатывать сразу, — пожал плечами капитан.

— Ага, — несколько заторможенно кивнула я. — Итак… ты считаешь, что сестра Дарина как-то связана с преступной группировкой, рассчитывающей разворовать камарилл и сварганить энное количество контрафактных генераторов. Им выгодно, чтобы месторождение признали не особо перспективным и не слишком следили за его разработкой. Только с чего бы им при таком раскладе устраивать пожар в Храме и жертвовать приличным куском камарилла, из которого вполне получилась бы пара дюжин отличных генераторов?

— Я бы предположил, что им известны реальные масштабы залежей, — задумчиво заявил ищейка. — И они не рассчитывают на благоприятный исход. Третий принц — ярый противник применения генераторов, а потому ситуация несколько упростится, если его… мм…

— Что-то мне подсказывает, что слово, которое ты не хочешь произносить, — отнюдь не «запугать», — обреченно пробормотала я. Теперь настроение Верховной было вполне понятным и объяснимым, но легче от этого не становилось.

Рино виновато развел руками.

— Его Высочество, разумеется, будет сопровождать отряд охраны, — сказал он. — Но всецело полагаться на него было бы несколько опрометчиво — особенно если учесть, что придется иметь дело с магами.

Я устало потерла ладонями лицо. Бессонная ночь давала о себе знать.

— Я не верю, что сестра Дарина могла ввязаться в дельце с подпольным производством. Она почти полжизни провела в Храме, совершенствуясь во всем, что должна уметь жрица, и… она действительно одна из лучших. Зачем ей рисковать своим положением? — я растерянно пожала плечами, и так понимая, что факты говорят за себя. Дарина ушла из Храма и подкинула в свою келью неизвестно где добытый камарилл, который сам по себе будто издевка над беспомощностью власть имущих: принимай законы, не принимай, устанавливай какие хочешь ограничения — а контрабанда вот она, никуда не делась.

— А я и не говорю, что Дарина ввязалась добровольно, — хмыкнул ищейка. — Потому-то и рассчитывал получить материалы внутреннего расследования, — прозрачно намекнул он и выжидательно уставился на меня.

— И что же тебе помешало попросить у Верховной доступ к ним, пока ты вертелся в Храме? — флегматично поинтересовалась я.

Сомневаюсь, что, если он намотает третий круг от Сыскного отделения до Храма и обратно, ему станет еще хуже, а моя совесть будет чиста: без разрешения сестры Нарин выдавать материалы, касающиеся в том числе и «внутренней кухни» обители, я точно не подписывалась.

Перебьется.

Глава 5. Как подколоть ищейку

Вызванные тревожным гонгом еще на рассвете ищейки начали подтягиваться в участок ближе к обеду. О дисциплине это говорило многое, но в основном нецензурное, а уж в ключе безопасности третьего принца и вовсе воодушевляло неописуемо. Капитан стоически дождался последнего подчиненного и лишь тогда тихо сообщил:

— Если бы это была военная тревога, вы бы сюда уже не дошли. А если учебная — вас бы к вулканам поувольняли.

— В таком случае, мы везунчики, — невозмутимо и до жути неуставно отозвался высокий и довольно симпатичный блондин с нашивками сержанта (который, к слову, все-таки прибежал первым). — А какая это была тревога?

— Всеобщая, — ласково улыбнулся Рино. — На третьего принца готовится покушение, и если вы еще хоть раз…

Далее благодетельной жрице следовало бы прикрыть ушки, отойти в сторонку и прочесть очищающую молитву, а в идеале — с видом оскорбленной невинности уйти в Храм и пропеть литании уже там, заодно принеся обет никогда не покидать священных стен, за которыми люди говорят такое непотребство.

Я с интересом выслушала.

Ищейка ругался коротко и по делу, быстро перейдя на личности и сказав пару-тройку добрых слов в адрес каждой, благо подчиненных было всего пятеро, и они явно чувствовали себя последними сволочами, увидев своего капитана в состоянии полного нестояния, но уже обнаружившего заговор, который они, здоровые лбы, таки прощелкали. Не досталось только сержанту, и то потому, что тот успел вклиниться в обличительную речь и поинтересоваться:

— Что мы можем сделать для исправления ситуации, капитан? — и с нескрываемым любопытством уставился на меня, все это время молча просидевшую в обнимку с кружкой Рино в кресле для посетителей. Кружку я отобрала еще полчаса назад, осознав, что в противном случае придется отскребать от многомесячного налета заварки еще одну чашку, и только теперь поняла, как это выглядит со стороны. Но оправдываться и прятать «улики» все-таки не стоило — иначе не в меру проницательные подчиненные утвердятся во мнении, что тут не все чисто.

Ищейка тоже покосился на меня, прокрутил в голове те же выводы… и незамедлительно усугубил ситуацию:

— Сестра Мира представляет официальную поддержку от Храма Равновесия, — как-то очень быстро выдал он, — и, в отличие от вас, остолопов, она прибыла вовремя!

Вот теперь на мне сконцентрировались пять чрезвычайно заинтересованных и оценивающих взглядов. Как назло, внушительными габаритами и серьезной физиономией природа меня обделила, и, по совести говоря, смотрелась я так, будто поддержка Храма заключается в основном в мытье капитанских кружек: на людях, увы, не принято ставить штампики о наличии магических способностей, а конкретно мне бы он сейчас не помешал. В его прискорбное отсутствие мне оставалось только отставить чай на стол изобразить благословляющий жест. Не заверять же их в своих бесценных волшебных талантах?

Жест, по всей видимости, только добавил перчинки, и на физиономиях служивых ясно читались нездоровые фантазии про «невинных монашек», только отвлекающие их от прочувствованной речи Рино.

— А что касается «исправления ситуации», — продолжал тем временем капитан, — то сейчас вы, все пятеро, отправляетесь на патрулирование вне очереди. Особое внимание уделять дороге на поселение Боринг и ее окрестностям. Прочесать все рощи и заброшенные дома. При обнаружении стоянок, кострищ, любых следов временного лагеря сразу докладывать мне. В подробности посвящу после полуночи, когда вернетесь с дежурства, — мстительно добавил он. — Марш!

Сержант попытался было робко мяукнуть про разбушевавшуюся пепельную бурю, но получил запасной защитной маской в рожу и первым вымелся за дверь. За ним, уныло переглядываясь, вышли все остальные.

— Они ведь ничего не найдут, — флегматично заметила я. — Да и заняты в основном будут сплетнями о твоей личной жизни. На кой, кстати, ты меня так… представил? — хотелось ляпнуть «подставил», но я сдержалась.

Ищейка, злорадно заулыбавшийся на первой моей фразе, к концу второй неожиданно посерьезнел.

— Капитанскую девушку никто уводить не рискнет, — самоуверенно заявил он. — И это единственный известный мне способ держать сержанта Кориуса подальше от тебя хотя бы до конца официального расследования.

Украдкой покосившись на свое отражение в стеклянных дверцах стеллажа с документацией, я только скептически хмыкнула. Для того, чтобы начать проявлять интерес к чему-то такому же встрепанному, грязному и с аналогичными мешками под глазами, любому нормальному мужчине нужно сначала проторчать пару лет на необитаемом острове, но забота есть забота — пусть и такая сомнительная. Я бы даже поблагодарила ищейку, если б не один небольшой моментик…

— Они всерьез поверят, что вот ты меня подцепил? В таком состоянии и виде? — возмущенно уточнила я.

— Ну, может, я тебя раньше подцепил, — неуверенно ответил Рино. — Когда еще нормально выглядел.

Я не удержалась от того, чтобы окатить капитана долгим оценивающим взглядом с головы до ног — и обратно, после чего честно сообщила:

— Пять лет назад за попытку подцепить меня полагалось тюремное заключение с последующей химической кастрацией.

Ищейка поперхнулся и возмущенно взъерошился, как замерзший воробей.

— Или, может, ты повелась исключительно на мои погоны, а рожу за ними и не рассмотрела, — мстительно предположил он.

— А ты, учитывая цвет оной рожи, стал совсем неразборчив, и такое положение вещей тебя не смутило, — сочувственно покивала я, и, прежде чем Рино окончательно надулся, припечатала: — Это больше похоже на правду, но никак не отменяет того факта, что твои подчиненные ничего не найдут.

— Разумеется, они ничего не найдут, — ищейка остыл так легко и быстро, что взъерепенившимся на ровном месте воробьем почувствовала себя уже я. — Если бы сестра Дарина оставляла столь очевидные следы, как кострища и лесные стоянки, мы бы давно обнаружили ее и вернули в Храм. На самом деле я отослал их патрулировать, потому что во внутренних помещениях есть диван.

— И что? — не уловив капитанский полет мыслей, переспросила я.

— Ты же уступишь его больному? — вкрадчиво поинтересовался ищейка и широко зевнул, не потрудившись прикрыться ладонью.

Несколько секунд я просто сидела и хлопала глазами, поражаясь такой безответственности, — тут покушение на самого принца готовится, а он дрыхнуть собрался! — а потом заявила:

— Только если больной отпустит выспаться меня саму!

— А ты разве не?.. — начал было Рино, но уже и сам сообразил, что у меня после бдения над его печенкой и пожара в Храме времени на сон не оставалось и подавно, и даже заметно смутился. — Хорошо. Ты сможешь вернуться где-то за час до полуночи?

Я предпочла бы вернуться на следующий день, а в идеале — в следующей жизни, но молча кивнула. Нужно же уметь радоваться мелочам?

— Знаешь, что самое забавное? — задумчиво спросил ищейка. — Принцу ты понравишься. — И, не успела я сообразить, следует мне смущаться или радоваться столь сомнительным новостям, как он добавил: — Судя по его бывшей жене, Его Высочество питает необъяснимую слабость к хамкам со сдвигом на любимом деле.

Я расхохоталась против воли. Кажется, мы с ним стоили если не друг друга, то пары дерущихся воробьев — точно.

— Главное, при нем это не сболтни, — попросила я, решив не спорить с очевидными фактами.

— А он и так в курсе, какого я мнения о его вкусах, — легкомысленно сообщил Рино, оставив меня с неприлично отвисшей челюстью.

— Ты что, знаком с принцем?

Вот теперь рассмеялся он — только как-то совсем не весело.

— Ну-ка, сестра Мира, — протянул капитан. — Как мое имя?

Я оставила безнадежные попытки вернуть челюсть на подобающее место. Ищейка дважды представлялся полным именем: стражам Равновесия на входе в Храм и потом — сестре Нарин; я была рядом оба раза, но в памяти отложилось только «капитан Рино». Склерозом я не страдала, следовательно…

— И какого вулкана на провинциальном островке делает бастард Безымянной династии и как вообще получилось, что я помню его фамилию? — поинтересовалась я. Должный пиетет все равно не проявился, но информация о принце приобретала совершенно другой оттенок.

— «Рино» — не фамилия, это кличка, — ничуть не расстроившись, пояснил ищейка. — В переводе с хелльского — «носорог». Собственно, предыдущая жена Его Высочества меня и приласкала.

— М-да, — хмыкнула я, предпочтя оставить при себе выводы о том, что упрямо прущий к цели ищейка и впрямь здорово напоминал разогнавшегося носорога. Надо полагать, самого принца тоже наградили кличкой, но недостаточно уважительной, чтобы ее можно было озвучить широкой общественности.

Капитан снова широко зевнул, отвлекая меня от перебора возможных вариантов прозвища второго Эльданны Ирейи, и я, опять не удержавшись, брякнула:

— Ладно, иди спать, животное. Увидимся ночью.

— Как скажешь, милая, — интимно шепнул капитан, не пожелавший оставаться в долгу.

Глава 6. Как обставить ищейку

В гулком приемном зале Храма, за тонкими шелковыми занавесями, отстраненная от мирской суеты и пыли, одиноко восседала за золотыми весами светловолосая Лили; традиционное темно-синее одеяние жриц выгодно оттеняло ее нежно-розовое личико и мечтательные голубые глаза. Воплощенный ангел Равновесия — не то что я, вся взмыленная и в пепле с ног до головы. Увидь меня сейчас Верховная — такую бы отповедь прочитала!..

— Мира! — искренне обрадовалась заскучавшая в отсутствие посетителей сестра, привставая и взмахивая рукой. — А мы как раз отчаялись дождаться тебя, чтобы идти за масками всем вместе! Решили, что пойдем через полчаса, когда меня сменят, а тебе просто купим пару-тройку на свой вкус…

Я задумалась. Не то чтобы я не доверяла вкусу сестер, но побродить по ярмарке хотелось самой: мне нравилось бесшабашное веселье съехавшегося со всех окрестностей люда, нравилось бегать по торговым рядам и высматривать купцов с материка, всегда привозивших что-нибудь новенькое и в подробностях объясняющих, что это такое и зачем; и, к тому же, маски-то мне добудут и принесут, а вот пряники и леденцы в целости и сохранности до Храма не доберутся однозначно. С другой стороны, я не спала больше суток, и, судя по боевому капитанскому настрою, на следующий день мне такая возможность не светит. Пока я единственный маг в команде, имею ли я право так себя загонять и, как любит выражаться сестра Нарин, впустую снижать свою работоспособность? Верховная жрица Храма, всегда и во всем руководствующаяся в первую очередь своим долгом, на моем месте наверняка бы уже видела десятый сон…

— Отлично, я как раз успею умыться! — ну, а я никогда и не претендовала на звание самого здравомыслящего и ответственного мага.

— Не успеешь, — жизнерадостно сообщила сестра Анджела, выныривая из-за шелковых драпировок, маскирующих вход во внутренние помещения, и мимоходом хлопнула на ритуальные весы дорожную куртку и маску Лили. — Мы это решили час назад, но Тилла задержалась и не пришла на смену вовремя…

— И как зовут причину задержки? — не удержалась я. Тилла, легкомысленная и симпатичная, меняла поклонников как перчатки, и, если б хоть один из них прознал, где живет их предмет обожания, Верховная оборвала бы оному уши, но сестра ухитрялась еще и не попадаться.

— Капитан Рино, — и не подумала скрывать Анджела, самолично напяливая на замешкавшуюся Лили защитную маску.

— А он разве не в участке дрыхнет? — удивилась я. Когда я уходила, ищейка даже дверь закрывать за мной не стал — махнул рукой и свалился спать, не расшнуровав куртку!

— Вот как раз это Тилла и пыталась выяснить, — Лили ответила несколько невнятно: Анджела в порыве энтузиазма чуть не соорудила из маски неплохой кляп.

— Возмущалась, что ты увела самого симпатичного мужчину в округе! — наябедничал меж тем главный электровеник Храма.

— Самого симпатичного? — ошалела я. — А куда подевались все остальные мужчины в округе?

— Мира, ты умрешь одинокой старой девой в окружении сорока кошек, — торжественно напророчила Анджела, милостиво пожертвовав в пользу моей пепельной физиономии чистый платок. — Как вообще можно было прозевать самого капитана Рино?! — и как-то по ее тону стало понятно, что это вовсе не сарказм, а потом еще и Лили согласно кивнула, — отчего я опешила окончательно и даже не стала отшучиваться, что человек в окружении сорока кошек и сам будет настолько пушист, что никогда не останется одинок.

— Вот того желтого, желчного и отечного?! — вырвалось у меня.

— А ты попробуй представить его здоровым, — посоветовала Анджела.

Я честно попробовала, но память услужливо подбрасывала картинки вздувшегося живота и изуродованной свиной печени, так что я просто недоуменно передернула плечами и махнула рукой на выход, благо Лили наконец выпуталась из кляпа и повязала его заново уже в качестве защитной маски. Наверное, если бы сестры лечили этот полутруп сами, любовные бредни их бы ни терзали ни на мгновение, — но пока что придется потерпеть сей заскок до их первой личной встречи с капитаном: уж его-то мерзкий характер сведет на нет любой романтический настрой!

Никак не засыпавший вулкан не оставлял никаких шансов на проведение ярмарки под открытым небом на главной площади города; по счастью, мэрия быстро смирилась с тем, что отделаться малой кровью не удастся, и выделила под народные гуляния огромное пустующее здание недалеко от Храма. Торговцы воодушевились и быстро заполонили зал пестрыми тканевыми лотками, сверкающей бижутерией и вполне пристойными ювелирными изделиями, цветными стеклянными светильниками, готовым платьем, пахучими специями, весьма паршивеньким оружием и домашним скотом; его, впрочем, оттеснили поближе к воротам, где можно было своевременно убирать последствия. Надо всей этой кутерьмой витал, перебивая даже запах скотины, такой аромат сдобы с корицей, что первые три ряда — до палатки пекаря — нас вели исключительно носы. Пекарь, увы, оказался не лишен обоняния и логики, а потому за три плюшки пришлось отдать два медяка, невзирая на все старания Анджелы сбить цену, но вкус вполне объяснил и искупил дороговизну. Слопав по паре плюшек (за добавкой пришлось вернуться позже, после того как под выступление жонглера первая порция съелась совершенно незаметно и возмутительно быстро), мы наконец вспомнили, зачем пришли, и отправились на поиски масок.

Их задвинули в самую глубь, в темный угол рядом с узкой бойницей, непредусмотрительно затянутой дешевой и не везде целой тканью, так что скучающий торговец оказался заинтересован в своем товаре едва ли не больше потенциальных покупателей. Зато гости ярмарки, забредшие в эти дебри, подвергались мощному напору крайне эффективной рекламы, навязчиво поддувающей грязно-рыжим пеплом во все дыры и щели; потому купец и не спешил менять место, сидя, как мурена в засаде, и поджидая заплутавший люд. Мы наткнулись на него совершенно случайно, уже отчаявшись найти и решив, что торговлю масками окончательно свернули по причине низкого спроса, и тут же бросились с энтузиазмом рыться в залежах товара, невежливо игнорируя расхваливающего его купца.

Мне сразу глянулась голубовато-зеленая маска с травяным узором — таких я раньше не видела, обычно их делают в цвет пепла, чтобы дольше не было заметно пыли. Наученная горьким опытом, я тут же скривила губы и высказалась на тему непрактичности и излишней маркости, но торговец тоже оказался не лыком шит.

— Последняя разработка, — нахально заявил он. — Ткань отталкивает грязь, ее даже стирать не нужно!

— Ну, это ты загнул, — хохотнула Анджела.

Торговец оскорбленно поджал губы… и молча сунул маску в дыру, откуда поддувало особенно сильно. А потом достал, встряхнул и гордо предъявил нам абсолютно чистую ткань.

Лили так же молча взяла его за запястье и вытащила из рукава темно-рыжую тряпку с редкими зеленоватыми просветами. Не успел стушевавшийся торговец открыть рот, как мы с Анджелой синхронно сотворили жест Равновесия. Штука совершенно бесполезная, не несущая ни божественной, ни, тем более, смысловой нагрузки, — зато эффектная.

Купец разом сравнялся цветом с предъявленной нам маской, но я все-таки мстительно добавила:

— Скольких обманул — от стольких и вернется тебе по заслугам! — и демонстративно отвернулась к выходу.

Я рассчитывала, что перепуганный торговец если не подарит нам маски, то, по крайней мере, продаст со скидкой, а потом притащит пожертвование в Храм. Но ушлый торгаш быстро провел расчет и брякнул:

— Да я всего одного… — и нахмурился: — Как бишь его…

Казалось бы, как много покупателей через него проходит ежедневно и с чего бы ему помнить имя каждого?

Но меня как царапнуло.

— Светловолосый, зеленоглазый, с неестественно прямой спиной? — не поворачиваясь, замогильным голосом поинтересовалась я. Золотое правило: собираешься задать тупой вопрос — нагони мистики, и он прозвучит зловеще.

— Ну да… откуда ты… — замямлил торговец, снова занервничав.

Я прикусила губу, благо купец все равно не видел мою взволнованную физиономию. Казалось бы, сколько зеленоглазых блондинов шатается по ярмарке? Только вот много ли местных зеленоглазых блондинов не знают, что брать светлые маски у незнакомцев — себе дороже? Да еще не запомнившееся имя…

Не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы с достоинством повернуться и изречь:

— Ты попытался обмануть само Равновесие. Я буду молиться за тебя, — и, бросив предупреждающий взгляд на сестер, чинно удалиться.

Лили и Анджела — вот за что я их люблю! — сразу поняли, что дело нечисто, и, окатив торговца тщательно отрепетированной смесью презрения и жалости, последовали за мной, и не посмотрев на прилавок. Неспящие вулканы с ними, с масками, — пожертвование он все равно принесет!

— Мира, что случилось? — не выдержала Анджела. К ее чести, за пределы ярмарки мы к этому моменту уже вышли, и я с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на бег.

— Слушайте, — взволнованно затараторила я. — Что, если Его Высочество прибыл инкогнито раньше официально озвученного срока? А пожар и камарилл нужны были только ради того, чтобы отвлечь нас и ищеек, пока контрабандисты ищут по всему городу принца? — я ни минуты не сомневалась, что сестры за время моего отсутствия вытрясли из Верховной все подробности — разумеется, по большому секрету! — и не разочаровалась:

— Возможно, — немедленно кивнула Анджела. — Ради такого куша вполне можно пожертвовать куском металла, пусть и драгоценного.

— Понимаешь, что это значит? — побледнела Лили. — Контрабандисты знают, что ты маг и умеешь искать!

— Следовательно, сестра Дарина действительно с ними, — мрачно кивнула я. — Добровольно или нет — не имеет значения, раз она уже открыла все наши козыри.

— А что гораздо хуже, если они знают, что принц здесь, то крыса завелась аж в королевской службе безопасности Нальмы, — добила Лили и тут же рассудительно добавила: — Тебе нужно бежать в участок и запросить все через капитана Рино.

Я кивнула — и побежала.

Не знаю, как долго будет идти информация из столицы, но, если у капитана есть хоть какая-нибудь вещь принца, я смогу найти его магией — или не смогу, если он окажется за пределами острова: дальности не хватит.

Кажется, я впервые в жизни молилась, чтобы у меня ничего не получилось.

Глава 7. Как испортить ищейке отдых

Капитан Рино встретил меня отборной руганью и мятой подушкой, прилетевшей через всю комнату прямо мне в физиономию. К счастью, я не успела снять маску, и она благополучно защитила меня и от обычной пыли, а доставшийся мне снаряд я сразу же использовала по назначению — то есть вмазала подушкой самому ищейке.

— У тебя случайно принцевых портков не завалялось? — нарочито бодро поинтересовалась я, вклинившись в поток площадной брани, беспрерывно и многоэтажно извергавшейся из уст хранителя общественного порядка.

— Что? — вытаращился на меня ищейка.

— Портков, говорю, принцевых не завалялось? — повторила я, нервно посмеиваясь. На то, чтобы адекватно объяснить, до чего мы додумались на основании оговорки торговца, моего внутреннего равновесия определенно не хватило.

— Фетишизм в столь юном возрасте? — ошарашенно уточнил капитан.

— Мне есть восемнадцать, — обиженно заявила я.

— Главное, не говори это Кориусу!

— Пусть он думает, что ты педофил?

— Так, стоп, отставить бред, — капитан тряхнул головой, сгоняя остатки сна. — Зачем тебе портки принца?

— Необязательно портки, — смущенно сообщила я. — Подойдет любая вещь, с которой он связан эмоционально.

— И ты решила, что Его Высочество нежно обожает свои портки? — проворчал ищейка, садясь на диване, и замер, во все глаза уставившись на меня. — Ты думаешь, он уже в радиусе действия поисковых заклинаний?!

Я тяжело вздохнула и все-таки вывалила на него все наши измышления, в процессе так смяв злосчастную подушку, что капитан, не выдержав, вырвал ее у меня из рук — и тут же сам принялся теребить, выдавая, что согласен со всеми моими доводами, — что, впрочем, ничуть не помешало ему проворчать:

— Женщины! И тайны хранят коллективно, и думают только стайками! — и, не дав мне возмутиться, добавил: — Пни там под столом гонг, а? Я сейчас выйду, — пообещал он и покосился на незаметную дверцу за шкафом.

Я проследила его взгляд, прикинула назначение помещения за дверцей, — и, смущенно кивнув, вымелась в соседнее помещение, где так добросовестно отпинала гонг, что ищейку встретила, сидя в его кресле и растирая обиженно ноющую стопу. Капитан насмешливо приподнял брови, но от комментариев воздержался, вместо этого сунув мне кольцо — простенький серебряный ободок, на ярмарке такие чуть ли не горстями продают. Я с некоторым недоумением повертела его в руках, на глаз определив, что мне оно налезет разве что на мизинец, после чего все-таки поинтересовалась:

— У принца такие тонкие пальцы?

— Надо же, а я думал, ты сейчас проедешься по поводу того, что это демонически неожиданное предложение, — хохотнул Рино. — Кольцо не его, но он действительно до неприличия привязан к этой побрякушке.

— А-а, — растерянно протянула я. М-да, не так я себе представляла обручальное кольцо хелльской принцессы… и никогда не верила, что Его Высочество действительно был всерьез влюблен в нее: в конце концов, именно он подал на развод! Но кольцо почему-то не расплавил, как того требовали обычаи… — Надо же, до чего сопливая история. А как оно у тебя оказалось?

— Отобрал, — коротко ответил капитан. Но потом все же добавил: — Его Высочество таскал его на цепочке и постоянно теребил, стоило ему занервничать или просто задуматься. Так себе поведение для третьего наследника престола. Оно подойдет для поисков?

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Ты вот гарантируешь, что привязан к этой побрякушке один только Безымянный принц, а его бывшей жене на все наплевать? Ну и… — я замялась, но все-таки призналась: — Сестру Дарину я найти не смогла, несмотря на то, что ее вещей у нас была полная келья.

Ищейка тяжело вздохнул, и на его кислой физиономии ясно читалось, что он думает о всяких недоучках. Но вслух он сказал только:

— Пока не попробуешь, не узнаем.

Я кивнула и полезла за конспектом.

Нужное заклинание, как обычно, отыскалось самым последним, и на тексте красовался молочно-коричневый полумесяц из-под кружки с чаем. Я смущенно поскребла страницу пальцем, но предпринимать какие-либо меры было поздно, да и буквы почти не поплыли, читаемо…

— Неряха, — постановил капитан Рино, заглянув в шпаргалку мне через плечо. Я молча щелкнула его по носу и принялась разминать пальцы.

Повторив нужные слова и жесты (ищейка не спускал с меня крайне скептического взгляда, так что щелкнуть по носу пришлось повторно), я отложила потрепанную тетрадку и зажала в руках обручальное кольцо, дожидаясь, пока оно согреется. Никто так и не смог объяснить сей феномен, но, если предмет для поиска имеет температуру тела, то на само заклинание уходит значительно меньше сил — а в моем случае это весьма критично.

…что-то пошло не так с самого начала.

Вместо прохладной щекотки в кончики пальцев тяжело ткнулась острая колющая боль, а во лбу засаднило так сильно, что я с вскриком отдернула руки от кольца и сжала голову, будто это могло хоть как-то помочь. Из-под ногтей вдруг посыпались серебристые искры, и следом за ними медленно заструилась густая темная кровь; я не заметила и перемазала в ней лицо и волосы, тщетно пытаясь заглушить локальный взрыв где-то в мозгу.

Кольцо с шипением прожгло на деревянной столешнице темный дымящийся кружок.

— Мира, что?! — всполошился ищейка и мгновенно оказался рядом со мной.

Я подняла на него залитые кровью глаза и с трудом выдохнула сквозь зубы, прикусив губу, чтобы не заорать от боли, и отважный капитан застыл, как кролик перед удавом, оборвав себя на полуслове.

За его спиной чей-то темный силуэт безнадежно пытался закрыться скрещенными руками от пустого места, будто ожидал, что оно сейчас его ударит, — и эта идиотская картина стала последним, что я увидела.

Из всего тела не болела только левая рука. Ее, напротив, будто обмотали прохладным шелком и осторожно поглаживали; я постаралась сосредоточиться на этом ощущении, отрешившись ото всех остальных, но меня сильно отвлекали чьи-то голоса, будто ввинчивающиеся прямиком в черепную коробку, в целости которой я здорово сомневалась.

— …выдернуло прямо из-под выстрела. Я думал, все, добегался, — доверительно сообщил хорошо поставленный баритон, так четко и грамотно выговаривающий слова, что панибратский тон, который он выбрал, казался полнейшим кощунством, — таким голосом только торжественные речи толкать, а не заявлять, что «добегался»…

— Как тебя вообще угораздило? — возмущенно поинтересовался другой голос, заспанный и уставший. — Почему ты никого не известил?!

— Не хотел, — чуть смутился баритон, и мое левое запястье будто бы кто-то нервно сжал. — Это же охрана начнет хвостом везде таскаться, и ни по ярмарке пошастать, ни город посмотреть — не пристало мне шляться пешком и глазеть!

— Адриана на тебя дурно влияет, — констатировал второй голос. — И ладно бы ты еще колдовать умел хотя бы в половину ее уровня, хоть бы свою задницу высокородную прикрыть мог самостоятельно! Ты хоть представляешь, что было бы, если сестра Мира не ошиблась в заклинании?

— Представляю, — неподобающе легкомысленно сознался баритон. — Сестра осталась бы цела и невредима, только потеряла бы сигнал на середине заклятья. Зато вместо меня прислали бы Дана или Дирвина с таким отрядом охраны, что контрабандисты забились бы в самую глубокую нору и тряслись в ней до окончания разработок. Не разводи панику.

— Не разводи панику?! Да я тебя сейчас сам пристрелю!

— Отлежись сначала, трудоголик демонов, — проворчал баритон. — Ты себя в зеркале видел?

— Нет, — со вздохом признался другой голос. — Судя по тому, как на меня реагировала Мира, оно и к лучшему… она очнется?

— Должна, — неуверенно ответил баритон. — Я вроде бы уже прилично силы влил.

— Тогда готов биться об заклад, что она уже очнулась и втихую подслушивает, — хмыкнул второй.

— Я не подслушиваю, я жду, когда же вы заткнетесь! — хрипло созналась я, не открывая глаз. Не потому, что не хотела, а потому, что ресницы склеились — похоже, кровь высохла, а вытереть ее так никто и не догадался.

Сначала оба голоса шокированно замолчали, а потом кто-то из них заржал. Я выругалась и потянулась к вискам — по крайней мере, заклинание для снятия головной боли я помнила наизусть и не ошибалась в нем лет с семи, — но мое левое запястье действительно кто-то держал и отпускать не спешил.

— Простите, сестра Мира, в ближайшее время Вам стоит воздержаться от магии, — серьезно сказал баритон. Ржал, видимо, все-таки второй, в котором я наконец опознала капитана Рино. — Если хотите, обезболивание могу сплести я.

— Хочу, — быстро согласилась я и, протерев глаза правой рукой, подняла веки. И тихо обтекла на месте.

Я лежала на коленях у нервно хихикающего Рино, а над моей квадратной головой склонился, сосредоточенно нахмурившись, зеленоглазый блондин, и манера держаться выдавала его сразу, невзирая на потасканную куртку и грязную тряпку вместо защитной маски.

Как будто всего этого было мало, на пороге маячил сержант Кориус со товарищи, тщательно изучая представленную их вниманию картину, и на их физиономиях значилось что-то вообще непередаваемое.

Глава 8. Как упечь принца в монастырь

— Вы меня доконаете, — проникновенно сообщил отекший, несчастный и желтовато-бледный капитан Рино.

Принц виновато развел руками. Поскольку Его Высочество основательно перепачкался в моей крови, выглядело это так, будто он уже начал доканывать горемычного ищейку из жалости, и взял перерыв исключительно потому, что добить упертого носорога с одного захода не удалось.

Я была занята тем, что пыталась умыться в тазу. Несмотря на твердую уверенность Верховной в том, что кровь гораздо лучше отмывается в холодной воде, моя физиономия производила общее впечатление, что я в меру своих возможностей помогала Безымянному принцу, а потому робкие попытки капитана воззвать к моей совести прошли незамеченными.

Зато пятерка ищеек дружно потупилась и разве что пол носочком ковырять не принялась, вынудив их желтушного лидера с обреченным видом рухнуть в кресло и поинтересоваться:

— Что-то стряслось по дороге на Боринг?

— Так точно, капитан, — виновато признался один из рядовых — я их никак не могла запомнить.

— Не совсем так и не точно, — вопиюще неуставно поправил его сержант. — До самой дороги мы не успели дойти. Беспорядки на ярмарке.

— Что, тому мошеннику с масками все-таки прижали хвост? — бестактно влезла я, оторвавшись от таза. Сгустки крови с ресниц все равно не отмывались подручными средствами.

Судя по виду сержанта Кориуса, посягательств на свою честь я могла больше не опасаться: чтобы снова воспринимать меня как женщину, а не как окровавленный красноглазый кошмар, доблестному ищейке пришлось бы обратиться к магу-менталисту на предмет почистить память от лишних картин. И хвала Равновесию, поскольку подозрений в излишне близкой связи еще и с принцем моя хрупкая психика могла и не выдержать…

— В него выстрелили, — сказал, наконец, сержант. — Он что, попытался…

Вот теперь он смотрел на меня, как подобает, с изрядной долей суеверного страха и благоговения, Верховная бы одобрила. Я скривила губы и кивнула:

— Он попытался обмануть меня и моих сестер, — и отвернулась обратно к тазу, пряча от сержанта выражение своего лица, но еще успела увидеть, как Его Высочество неестественно выпрямился на стуле для посетителей.

— Подробнее, — тотчас потребовал капитан.

— Смертельное ранение в грудь из бластера стандартного армейского образца, — отрапортовал сержант. — Он умер в течение нескольких минут, пока мы пробирались сквозь толпу на крики. Свидетели говорят о высоком человеке в полной защитной маске и кожаной куртке со следами споротой нашивки — в этом они сходятся, а дальше начинается мистика. Кто-то говорит, что он сбежал, а несколько человек заявили, что он просто исчез.

— Ну, при такой плотной толпе, что вы пробивались сквозь нее несколько минут, он вряд ли мог просто сбежать, — логично заметил капитан. — Если бы его и не задержали, кто-нибудь позвал бы охрану. — И выразительно покосился на меня.

Я же смотрела в тазик, и мое отражение отвечало мне взглядом, в котором явственно читалось не то отвращение, не то откровенный испуг.

— Ваше Высочество, — окликнула я вместо ответа ищейке. — Я плела заклинание пространственного поиска, заложив в основу заклинания… один предмет, принадлежавший вам, и, к счастью, допустила ошибку. Она довольно распространена среди новичков, наверняка вы про нее слышали.

— Разумеется, — с изумительно нейтральной интонацией отозвался принц. — Вы замкнули контур не просто на поиск, а на поиск и перенос. Вам очень повезло, что Вашей силы оказалось достаточно и для этого. В противном случае истощение…

— …могло к вулканам меня угробить, — невежливо прервала я его лекцию. Остальным, возможно, она и требовалась, но меня интересовал другой момент. — Скажите лучше сразу. Там, на ярмарке, целились в вас?

— Вы очень проницательны, сестра Мира, — помолчав, признал он и нехотя продолжил: — Я прибыл инкогнито сегодня утром, и погодные условия сразу же вынудили меня отправиться на поиски защитной маски. К сожалению, меня было некому просветить касательно правил выбора, и моя покупка, гм, оставляет желать лучшего, но выяснил я это, только погуляв по городу и начав задыхаться. — Его Высочество демонстративно отшвырнул маску, которая и впрямь превратилась в цементированную тряпку. — Разумеется, мне захотелось переговорить с торговцем по душам, и я вернулся на ярмарку, где меня и ожидал господин, описанный сержантом. Он сразу выхватил бластер… а в следующее мгновение я очутился здесь.

Его Высочество снова замолчал; нервно потянулся к вороту, ожидаемо не обнаружил там кольца на цепочке — а потом, точно ожегшись, отдернул руку и заговорил:

— Сестра Мира, я в неоплатном долгу перед Вами. Если есть что-то, что я в силах сделать для Вас, — скажите.

Вот только вид Его Высочества мало соответствовал моим представлениям об осчастливленном внезапным спасением человеке. Такие постные физиономии бывают исключительно у высокопоставленных чиновников, когда им нужно отчитываться перед народом о каком-нибудь несчастье, которое они никак не могли предотвратить, — в прошлом месяце мэр точно с такой же каменной рожей зачитывал список жертв внеочередного извержения Центрального вулкана…

Надо полагать, Его Высочество уже догадывается, что я попрошу, и ему это ужасно не нравится. Только почему?

— Награждать за ошибки непедагогично, — брякнула я от растерянности.

— Разумеется, Вы правы, — серьезно кивнул принц. — Но если бы Вы не ошиблись, я был бы мертв. На проведение официального расследования ушел бы не один месяц, а за это время месторождение камарилла уже начали бы разрабатывать тайком. Счет жертв пошел бы на десятки, если не на сотни. Я несказанно рад Вашей ошибке и чувствую себя обязанным выказать благодарность Короны.

Я не сдержалась и поморщилась. Помнится, ищейке он озвучил несколько другой вариант развития событий…

Ни вулкана вы не рады, Ваше Высочество, хоть и не хотите умирать. Но благодарные люди не «чувствуют себя обязанными» — они благодарят, а вы всего лишь следуете правилам этикета. А если бы не свидетели — то наплевали бы и на манеры…

Вслух я этого не сказала, но, поскольку моя совесть благополучно заткнулась где-то на фразе про правоту, все-таки заявила:

— В таком случае, Ваше Высочество, будет замечательно, если Корона выделит средства на ремонт Храма после недавнего пожара.

У пятерки сержанта на удивление одинаково и выразительно вытянулись физиономии, да и на благородном лике Его Высочества мелькнуло что-то, подозрительно напоминающее удивление. Зато бестактный капитан жизнерадостно расхохотался и панибратски хлопнул принца по плечу:

— Я же говорил!

— Надо было спорить на щелбан, — влез с запоздалым советом сержант Кориус, но тут же вспомнил, с кем говорит, и на глазах побледнел и поскромнел.

— В следующий раз так и сделаю, — серьезно пообещал Рино и спохватился: — Не обращай внимания, Мира, мы это так…

Его Высочество продолжал сидеть как ни в чем не бывало, царственно игнорируя творящееся вокруг его персоны непотребство. Я с трудом удержалась от замечания, что принц, по всей видимости, питает слабость ко всем хамам со сдвигом на любимом деле, вне зависимости от пола. И хвала Равновесию, потому что Безымянный, дождавшись тишины, заговорил сам:

— Разумеется, сестра Мира, Корона выполнит Вашу просьбу. Думаю, поскольку я исчез прямо из-под носа у исполнителя, о провале покушения уже известно, и по поводу ремонта можно связаться напрямую с Нальмой. Но все же будет лучше, если я изложу указания в письменном виде и передам их через небольшую цепочку третьих лиц.

Я молча пожала плечами. Храм отремонтируют, это главное, а уж как об этом оповестят столицу, меня волновало мало, — в отличие от капитана.

— Ваше Высочество, Лиданг, конечно, столица острова, но здесь все же недостаточно населения, чтобы небольшой цепочки оказалось достаточно для сокрытия первоисточника информации. Будет лучше, если вы отложите передачу указаний до того момента, пока мы не разберемся с заговорщиками.

— Капитан, я благодарен Вам за беспокойство, — вежливо улыбнулся принц, — однако указания должны быть переданы до следующего покушения, поскольку никто не может гарантировать, что я его переживу, а просьбу сестры Миры необходимо выполнить в любом случае. Если Вам кажется, что меня следует спрятать до прибытия моей охраны, я могу записать указания и оставить Вам на хранение. Дадите им ход, когда все закончится.

— Как пожелаете, — церемонно согласился Рино.

Их вежливый диалог никак не вязался с тем, что я услышала, пока валялась на грани сознания, и явно был игрой на публику, призванной поддержать авторитет Короны в глазах ищеек — и, возможно, даже моих, хотя в последнем случае попытка провалилась. Я слышала слишком много пространных философских бесед сестер с Верховной в приемном зале и ни одной — за его пределами; потому картина выглядела подозрительно знакомо и никакого почтения не вызывала.

— Ваше Высочество, когда должна прибыть ваша охрана? — влезла я.

— Через неделю, — ответил принц и нахмурился. — Кстати, на тему охраны…

— И вообще на эту тему, — мрачно хмыкнул капитан Рино, не дожидаясь, пока Безымянный сформулирует свою мысль. — Раз уж утечка информации могла быть только в Нальме, я предлагаю ничего не сообщать в столицу, а вас, Ваше Высочество, спрятать в Храме.

— А как к этому отнесется Верховная жрица? — осторожно уточнил принц. — Насколько я знаю, Равновесию служат только женщины…

— Совершенно верно, — кивнул капитан Рино. — И потому-то там вас будут искать в последнюю очередь. Кроме того, после одного недавнего инцидента в Храме усилена охрана и даже использовано несколько защитных заклинаний.

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться. Ну да, все просто и логично. Сейчас Храм защищен почище иных крепостей… И вот там-то, в безопасной и мирной тиши скромных женских келий вас, Ваше Высочество, и порвут на сувенирные ленточки восторженные жрицы. Одна Тилла чего стоит… ох, как бы не прибавилось в стране королевских бастардов!

Где-то тут до меня и дошло, какой просьбы ожидал от меня безумно обожаемый чуть ли не всем дамским населением Альянса красавчик-принц, и я последовательно залилась краской, обиделась на этого самого красавчика: он-то явно ничего такого от меня не хотел! — и осознала, что Анджела все-таки права. Умру старой девой, хоть прямо сейчас начинай собирать коллекцию из сорока кошек…

— С вашего позволения, я прямо сейчас схожу в Храм и спрошу позволения у сестры Нарин, — хмуро предложила я. На самом деле мне ужасно хотелось провалиться сквозь землю, но на худой конец и Храм сойдет. Верховная, конечно, достаточно предана Короне, чтобы согласиться спрятать у себя не только принца, но и весь отряд его охраны, но тащить Его Высочество без формального оповещения было бы форменным свинством, — а мне лишь бы убраться отсюда…

— Сперва от крови отмойся, — поморщился Рино, повелительно ткнув пальцем в тазик и старательно не замечая, как давятся смехом его подчиненные и какая скорбная физиономия у второго Эльданны. Ох и тяжко придется принцу в женском монастыре…

Глава 9. Как записать принца в няньки

Как и следовало ожидать, идею Рино Верховная жрица восприняла без особого энтузиазма, но отказывать третьему принцу в убежище не стала — равно как и раскрывать ему потайные ходы, ведущие из Храма в город.

Поздним вечером семнадцатого дня Рыжего Пепла, когда я клевала носом на внеочередном бдении в приемном зале Храма, пытаясь смириться с мыслью, что нормально поспать мне не светит, в главные двери вошел посетитель. Ну, то есть попытался войти: о существовании защитного тканевого полога он до сих пор периодически забывал, а потому уверенно вписался в него всем телом и еще несколько минут барахтался, силясь выпутаться и добраться-таки до приемного зала.

Мне бы следовало тактично промолчать — ну, не привык человек к пепельным ветрам, в столице-то их не бывает и силикатоза никто не опасается! — но привычки оказались сильнее воспитания, и я брякнула стандартную фразу, заготовленную для подобных ситуаций:

— Одерни полог, прихожанин, ибо суетность внешнего мира должна быть оставлена за ним, — и так же, на условных рефлексах, указала взглядом на сосуд для пожертвований.

К чести принца, он ничем не дал понять, что думает о подобной показухе и конкретно об этом пологе, а также куда его следует засунуть вместе с залепленными пеплом защитными очками. Вместо этого Его Высочество стащил маску, продемонстрировав изумительно постную физиономию, кивнул и, старательно ссутулившись, покорно высыпал свое пожертвование в сосуд. Я покосилась на небольшое зеркальце на потолке аккурат над ним — и быстро сделала вид, что неблаговоспитанно зеваю, а вовсе не уронила челюсть.

Кажется, вопрос насчет восстановления Храма после пожара уже решен без согласования с Нальмой — хотя я что-то с трудом представляю, где он раскопал такую сумму и как не побоялся тащиться с ней через полгорода!

Его Высочество в ответ изобразил, что не заметил моего замешательства; подойдя к алтарю, положил на ритуальные весы роскошное черное перо с зеленым отливом (о, Равновесие, я бы многое отдала, чтобы посмотреть, как капитан ищеек на пару со вторым Эльданной Ирейи ловили петуха и обдирали его хвост!) и наивно попытался выровнять чаши прикосновением. Будь это кто-то другой, я бы не преминула прочитать проповедь о всевидящих высших силах, но тут уж пришлось сразу нажать на педаль.

— Решение ясно, — привычно сказала я и поднялась. — Следуй за мной.

На мое место тихо скользнула Тилла, проводившая незнакомого мужчину заинтересованным взглядом. Кажется, принц это заметил: его лицо окончательно окаменело, спина неестественно выпрямилась, и во внутренние помещения Его Высочество рванул с недостойной поспешностью, как будто его там спасение ждало, а не еще несколько десятков любопытствующих жриц, и чуть не забыл перо на весах, но вовремя спохватился и вручил его мне. Делать этого тоже не полагалось, но я предпочла снова промолчать и показать дорогу к залам для сна: перья традиционно приносили те, кому так долго снились кошмары, что приходилось идти за помощью в Храм; появление еще одного красноглазого прихожанина никого не должно было удивить, а когда он там вышел, выспавшись, и вышел ли вообще…

— Вам выделили келью на нижнем уровне, — сказала я, когда мы прошли первый звукоизоляционный барьер в зале для сна. — Туда ведут только потайные ходы, я покажу один из них. — И, приветливо кивнув дежурной по залу сестре, отдернула одну из стеновых драпировок, за которой обнаружился большой камин, засыпанный давно остывшими углями. По прямому назначению его использовали после самых сильных извержений, когда на острове неделями царила пепельная ночь и наступали заморозки, — потому своевременной чисткой зачастую пренебрегали, за что и пришлось бы краснеть, не будь принц уже достаточно затрапезным, чтобы туда лезть.

Я взяла кочергу и сунула в дымоход, нашаривая нужный камень. Можно было не заморачиваться и просто надавить на него телекинезом, но после недавних подвигов мне и думать о магии не хотелось.

— Сестра Мира, я верно понимаю, что об этом ходе осведомлен весь Храм? — поинтересовался Его Высочество.

Я молча кивнула. Особого секрета и впрямь не было: кочерга вся захватанная, а угли уже пылью покрылись, — тут бы кто угодно догадался! Но прихожане видели этот камин, только когда его разжигали и отодвигали занавесь, и в остальное время за нее никто из посторонних не совался, — а скрыть от дорогих сестер единственного мужчину в Храме нечего и пытаться. Вот не пускать его в потайные ходы, которыми пользовалась сама Верховная и ее приближенные, — можно и даже нужно.

Принц, видимо, пришел к тем же выводам, но вежливо промолчал и, когда хорошо смазанный механизм утащил в сторону заднюю стенку камина, без лишних комментариев полез за мной в открывшийся проход, сразу предусмотрительно пригнувшись. Коридор прорубался в каменной подошве под Храмом с учетом того, что пользоваться им будут в основном женщины и дети, и Его Высочество рисковал, выпрямившись, оставить скальп на плохо отшлифованном потолке.

— В кельях нижнего уровня живут дети, пожертвованные Храму, и сестры-воспитательницы, — поведала я, когда мы прошли второй звукоизоляционный экран — на этот раз защищающий залы для сна от многоголосого детского гомона, щедро заполонившего коридор потайного хода. — Сестра Нарин сочла, что на втором уровне, среди сестер Равновесия, свободно перемещающихся по городу, спрятать вас будет гораздо сложнее.

— Сестра Нарин очень предусмотрительна, — нейтрально заметил Его Высочество. — Следует ли это понимать таким образом, что сестры-воспитательницы не имеют права покидать нижний уровень?

— Имеют, разумеется, — я пожала плечами. — Но делают это крайне редко. Понимаете, воспитанницы Храма, они… м-м… все равно что необученные маги. Их не следует оставлять без тщательного присмотра. Поэтому, чтобы покинуть нижний уровень, нужно сначала договориться о временной замене. У нас есть несколько жриц, обученных заниматься с детьми, но предпочитающих другую сферу деятельности, и заместительница всегда заблаговременно выбирается из них.

— И все ваши сестры-воспитательницы выбрали нижний уровень добровольно? — в голосе принца скользнуло сомнение — слишком хорошо замаскированное под интерес, чтобы звучать невежливо.

— Конечно, — я с некоторым недоумением обернулась, окинув взглядом Его скрюченное Высочество, и сообразила, что неплохо бы пояснить: — Мы следуем заповедям Равновесия, мой принц. Душевного в том числе. Ни одна из жриц не находится здесь по принуждению и ни одна не занимается делом, которое ей не нравится.

Похоже, я его не убедила, но высказываться на эту тему второй Эльданна счел излишним, потому что кивнул, принимая к сведению, и перевел тему:

— Рино говорил, что вы спасли ему жизнь.

Я пожала плечами и молча кивнула. Ну, спасла и спасла, кто-нибудь все равно это сделал бы. При пересадке печени самое сложное — найти саму печень, но для бастарда правящей династии уж поискали бы. Разница только в том, что в случае визита в Храм пострадала свинья, а очередь на операции на материке никто не сдвинул.

— Судя по тому, что я видел, — и с учетом того, что видел я его уже после пересадки, — случай был крайне запущенный, — продолжил развивать мысль Его Высочество.

Я поколебалась — но пришла к выводу, что я не врач, чтобы хранить тайну пациента, а ближайшие родственники в любом случае имеют право знать, и сдала Рино с потрохами:

— Капитан много пьет.

— Пьет? — несколько растерялся принц. — Но все чашки в участке в обычной чайной заварке…

— А его была в заварке с коньяком, но я ее отмыла, — призналась я. — И в сейфе у него что-то со спиртом, но уже не коньяк. А его печень… — я расстроенно махнула рукой.

— Вы заглядывали в сейф?

Разговор начал напоминать банальный допрос, но я все же ответила:

— Нет, конечно. Но я, как и все сестры Равновесия, чувствую примерный состав окружающих меня веществ. Не так точно, как более опытные жрицы, но при пересадках все же помогает.

— Вот как, — изрек принц, глубоко задумавшись, и наконец-то замолчал.

Вовремя: мы как раз пришли, и долгожданного гостя тотчас окружил звонкий восторженный хор, наперебой выспрашивающий, как его зовут, останется ли он тут жить, будет ли учиться и не хочет ли поиграть. Такие банальности, как поспать и поесть, младшим сестрам показались недостаточно захватывающими, зато если бы они расслышали разговор о пьянстве капитана, обсуждение стало бы гораздо более интересным и куда менее подобающим.

И вот тут-то Его Высочество и сразил меня наповал.

Вместо того, чтобы, как нормальный мужчина, ошалеть и онеметь в растерянности от такого напора, он обаятельно заулыбался и последовательно представился, сообщил, что останется гостить, если очаровательные юные хозяйки не против, с удовольствием займется учебой, потому как ему это безумно интересно, и предложил поиграть прямо сейчас — бежать наперегонки до ближайшей воспитательницы. Поскольку принц понятия не имел, где эта самая воспитательница, победу он, видимо, решил благородно уступить.

— У вас очень выразительная мимика, сестра Мира, — усмехнулся он, легкой трусцой направляясь за гомонящей стайкой, умчавшейся к кельям старших сестер. Пришлось брать себя в руки и бежать за ним, старательно придерживая комментарии. Его Высочество усилия оценил и пояснил: — У моего старшего брата удивительно бойкие тройняшки, обожающие убегать от нянек. И им тоже кажется, что лучше общаться с дядей, чем с родителями и наставниками, которые все время чего-то от них требуют.

— А вы не требуете? — коротко хмыкнула я, стараясь сберечь дыхание.

— Требую, разумеется, — серьезно кивнул Его Высочество. — Немедленно слопать наличествующие сладости и спрятаться под моей кроватью со светлячком, чтобы почитать книжку. Вместе со мной, потому что сами они еще не умеют.

На это я ничего ответить не успела: мы как раз добежали до сестры Ронны, распекающей ребятню за нарушение дисциплины, и принц тотчас же влюбил детей в себя окончательно и бесповоротно, просто сознавшись:

— Это я их подбил, почтенная сестра. Не сердитесь, пожалуйста.

Саму Ронну подкупить было не так просто. Детей она тоже любила, но полагала, что лучшее, что она может для них сделать, — научить их служению и Равновесию, невзирая на их же яростное несогласие.

— Надеюсь, вы осознаете, какой пример подаете моим воспитанницам, Ваше Высочество, — заметила она и сурово поджала губы. При виде этого у меня мелко затряслись коленки, и всяческие непочтительные мысли о благородных принцах, прячущихся под кроватью от наставников, стали близки и понятны, хотя период моего воспитания давно (и безуспешно) закончился. — Сейчас у них должен быть урок арифметики. Этот навык чрезвычайно важен в ритуалах Равновесия, и недостаточный его уровень может стоить одной из них жизни!

— Я понял, — серьезно кивнул принц, окинув взглядом окружившую его стайку. — Позволите ли вы мне присоединиться к уроку? Я бы с удовольствием послушал. А выделенную мне келью успею посмотреть и после занятий, если сестра Мира сумеет выкроить время.

Показать ему келью могла любая из младших сестер, но помимо этого принцу наверняка хотелось бы выслушать новости и планы, так что я вмешалась, прежде чем девочки в порыве небывалого патриотизма выразили готовность сопровождать Эльданну где угодно и когда угодно (но лучше бы все-таки прямо сейчас):

— Как пожелаете, Ваше Высочество, — сотворила жест Равновесия на прощание, благосклонно кивнув ответившим тем же воспитанницам, и отправилась обратно в приемный зал.

Я успела как раз вовремя, чтобы застать новую прихожанку. Она ворвалась в зал, заливаясь слезами и прижимая к груди крохотный сверток. Из вороха пеленок выглядывал синеватый носик и маленькая ладошка с потемневшими кончиками пальцев.

Все слова про не задернутый полог и пожертвование застряли у меня в горле. Тилла привстала за алтарем, округлив глаза.

Женщина пробежала через весь зал и без раздумий сунула трясущуюся руку в левую чашу весов, куда традиционно клали жертву. На правую, куда и следовало, по идее, положить ладонь, бережно опустила ребенка.

— У меня ничего нет, — выдавила она между всхлипами. — Но моя дочь… — все остальное утонуло в рыданиях, но мы уже и так видели.

Цианоз, как есть цианоз… у такой крохи… и что теперь? Забирать что-то у кормящей матери — не вариант!

— Она будет жить, — успокаивающе сказала Тилла, без промедления выровняв весы, и женщина разрыдалась еще горше, похоже, подумав, что она-то этого уже и не увидит.

— Равновесие не станет ничего брать у тебя, — решилась я. Если понадобится кровь или новое сердце — при Храме есть и ферма, не обеднеем, особенно если мать потом отработает заколотую ради ее дочери свинью. Но об этом уже будет думать Верховная. — Ступай в ожидальную. — А сама помчалась за Тиллой, как раз спешно уносившей ребенка к алтарям.

— Нужно позвать кого-то поопытнее, — констатировала она, едва завидев, что я ее догоняю. — Кислород-то мы и сами подадим, но нужно еще выяснить, что послужило причиной…

Я молча кивнула и припустила на второй уровень, по пути соображая — а сильно ли расстроится принц, если сегодня я так и не приду?

Глава 10. Как попортить ищейке нервы

За работой Верховной можно наблюдать, как за текущей водой или пляшущим костром, бесконечно. Это мне кажется, что менять движущееся сердце, когда невозможно задержать рабочую точку на месте, да еще пациент не понимает, что происходит и почему так больно, и никак ему не объяснишь, — просто нереально. А она, едва придя, моментально навела порядок в рядах перепуганных сестер и всех озадачила: сострадательную Нири отправила успокаивать мать, циничную Тиллу снарядила зарезать свинью и принести ее сердце, порозовевшей от волнения и оттого особенно очаровательной Лили велела сидеть в приемном зале, а меня приспособила придерживать младенца, норовящего с оглушительным ором выбраться из пентаграммы. Я была твердо уверена, что такая кроха ползать еще не умеет, — но, похоже, либо ошиблась с возрастом, либо стресс и боль еще и не на то сподвигнуть могут. Держать выворачивающегося ребенка слишком крепко я откровенно боялась — он же такой маленький! — но чрезмерная активность пациента особого выбора не предоставляла.

Едва вернулась Тилла, работа закипела с новой силой. Теперь за уровнем кислорода в крови следила я, а Верховная — эх, ну вот как у нее это выходит? — что-то заменяла в сердце малышки, ухитряясь не мешать биению, да еще и прерываться на беседы:

— Тилла, помоги сестре Нири. Скажи, что все в порядке, даже пальчики уже не синие.

Тут она несколько слукавила: синева спадала, но медленно. Впрочем, в конечном результате сомневаться не приходилось, так зачем заставлять мать нервничать?

Что-то неладное я заподозрила, только когда Верховная отправила «на подмогу Нири» пробегавшую мимо сестру Оллину, которая предпочитала работать в саду и практически не пересекалась со страждущими, находя свой покой в тени лично высаженных деревьев.

— Вы полагаете, что это наследственное? — встревоженно уточнила я. — У матери тоже что-то не в порядке и от волнения может обостриться?

Сестра Нарин неодобрительно поджала губы, всматриваясь во что-то груди малыша, но все же ответила:

— Эта женщина появилась слишком уж вовремя. И, похоже, рассчитывала остаться при Храме.

— Но… — начала было я — и нахмурилась, глядя на крохотные розовеющие пальчики.

«У меня ничего нет», — сказала она. И без колебаний предложила взять все необходимое у нее, лишь бы малышка осталась жива.

Но разве не было очевидно, что полный Храм женщин никогда не навредит кормящей матери и уж точно не отнимет ее у ребенка? Скорее уж собой пожертвовала бы одна из жриц! Да и существование фермы при Храме — ни разу не секрет…

Немного хладнокровного расчета — и становится ясно, что мать ничем не рискует. Зато потом она будет иметь возможность остаться при Храме отрабатывать лечение девочки — и потихоньку собирать слухи, которые неизбежно поползут: ведь у младших учениц внезапно прекратили проводить практику, и безденежные прихожане заинтересуются почему…

Вопрос только один: как там насчет хладнокровного расчета у среднестатистической матери-одиночки, у которой на глазах синеет дочь?

О, все пепельные бури и их выродки! А ее ли это дочь?..

Видимо, у меня и впрямь «очень выразительная мимика», потому что сестра Нарин, не прерывая процесса замены, мрачно кивнула:

— Как закончим здесь, сбегай в участок и спроси капитана Рино, не пропадали ли на острове за последние сутки младенцы. Если нет, то либо настоящей матери хорошо заплатили или пообещали чудесное исцеление, либо я попросту думаю о людях слишком плохо. А вот если пропадали, наша новая служка может быть бесценным источником информации.

Ага. Только вот мы тоже — «источник информации», и еще вопрос, кто кого переиграет…

Когда я, уже немного пошатывающаяся от недосыпа и перенапряжения, доковыляла до участка, выяснилось, что доблестный капитан, трудоголик шарахнутый, так и не сподобился покинуть рабочее место даже на ночь. Вульгарному сну в уютной домашней кроватке ищейка предпочел возможность задать брутального храпака на продавленном диване во внутренних помещениях, причем до того громогласно, что услышала я его чуть ли не с порога. Не без труда справившись с искушением разбудить этого медведя тревожным гонгом, я ограничилась тем, что попыталась придушить его подушкой, и незамедлительно узнала о себе много нового.

— Зато ты сразу стал свеж и бодр, — резонно заметила я, пока Рино переводил дух.

Ищейка адресовал мне еще пару красочных эпитетов и обреченно махнул рукой. Выглядел он уже значительно лучше: отек потихоньку спадал, и за желтушными щеками вместо привычных щелок даже обнаружились нормальные глаза — пронзительно-зеленые, как и у принца. Интересно, здоровый Рино правда такой симпатичный, как показалось Анджеле?

— Как у вас тут с младенцами? — без перехода поинтересовалась я, несколько испугавшись полета собственных мыслей. Этак же светлого будущего с сорока кошками можно лишиться!

Ищейка недоуменно захлопал внезапно обнаружившимися глазами, и я не к месту заметила длинные ресницы, пшенично-светлые и оттого почти незаметные на фоне еще не пришедшей в норму кожи.

— Если ты надеялась, что я рожу пару-тройку от неожиданности, знай: я был к этому крайне близок, — изрек наконец капитан, — и только счастливая случайность спасла тебя от необходимости выплачивать мне алименты. Что такого опять стряслось?

Я подумала, что у меня скоро войдет в привычку будить ищейку плохими новостями, тяжело вздохнула и вывалила на него события прошедшей ночи, но Рино вместо того, чтобы ужаснуться и броситься проверять статистику по пропавшим за последние сутки, устало потер переносицу и поинтересовался:

— Сколько ты не спала? Двое суток, трое? — как будто сам тут вел здоровый образ жизни и строго соблюдал режим дня.

— Да какая разница? — опешила я.

— Какая-какая… — вздохнул он. — Ты попробуй прикинуть вот что. Допустим, это действительно шпионка. Что дальше?

— Как что? Схватить и допросить, она наверняка сможет вывести нас на того, кто ее нанял! — с искренним возмущением предположила я. Неужели провалится такой шанс распутать дело, не суясь к ребятам из Кальдеры?..

— Не-а, — покачал головой капитан. — Ее настоящий наниматель не мог не понимать, что столь своевременное появление вызовет подозрения, и пару-тройку неприятных вопросов исполнителю зададут в любом случае. Значит, заказчик наверняка перестраховался, и через женщину мы выйдем максимум на посредника.

— Но какой тогда смысл в ее появлении? — растерялась я.

— Заставить вас переполошиться и перевести принца куда-нибудь еще, — пожал плечами Рино. — Или порыскать по Храму и выяснить, где именно он прячется. Или устроиться работать на кухню и попросту его отравить. Предположения можно строить сколько угодно, но предпринимать пока ничего нельзя. Если эта мамаша все-таки настоящая, то все и так в порядке, а если подставная, то вы, по крайней мере, точно знаете одного из шпионов. Правда, дезу через него тоже нельзя сливать, пока не обнаружите остальных.

— Остальных? — подвисла я и сразу же сообразила: если у нас почти одновременно с наследником престола объявился шпион, то кто-то ведь сообщил контрабандистам, где находится принц! А для этого он должен был либо подслушать наш разговор в участке, либо застукать Его Высочество в Храме… — Ясно, можешь не объяснять. Вопрос второй: что нам делать?

— Лично тебе — спать. Пока не начнешь нормально шевелить мозгами, на глаза мне не попадайся, — распорядился ищейка и, задумавшись, полез в карман куртки, откуда извлек видавшую виды трубку, остро пахнущую дешевым табаком. Табаком, мать его!

…Я пришла в себя на середине яростной нотации про тяжелый реабилитационный период и уважение к чужому труду, где-то на угрозе поменять ему еще и легкие к печени вдогонку, и намертво подвисла, не закончив фразу и соображая: а когда это в участок успел прийти сержант Кориус и насколько этично отчитывать капитана в присутствии подчиненных? В итоге, отдышавшись, ограничилась усталым вопросом:

— Ты вообще жить хочешь?

Рино угрюмо жевал пустую трубку, глядя на меня исподлобья, и в какой-то момент мне показалось, что то самое: «Нет, не хочу!», — витавшее над ним все время, что я его знала, вырвется все-таки наружу. Но капитан перевел взгляд на Кориуса, неуверенно переминавшегося в дверях, и как ни в чем не бывало продолжил:

— Передай сестре Нарин, чтобы на всякий случай держала эту женщину подальше от кухни и не позволяла разносить еду и питье. В идеале ее нужно пристроить куда-нибудь в сад или вообще на скотный двор, а поселить где-нибудь… ну, в общем, там же. Кориус! — оклик прозвучал несколько резче, чем следовало, и несчастный сержант чуть не подскочил на месте. — У нас кто-нибудь заявлял о пропаже младенца за последние сутки? Нет? Впрочем, это тоже еще ни о чем не говорит, может, настоящая мать там в обмороке валяется и прибежит через пару часов…

Его Желтушничество, похоже, готово было из шкуры вон вылезти, лишь бы избежать напоминания о том, в каком состоянии он пришел ко мне в Храм, и вполне очевидного вывода: чтобы довести свой организм до такого коллапса, недостаточно просто страдать трудоголизмом. Наверняка сержант пытался выставить дражайшее начальство к лекарю еще при первых же симптомах, благо они легко опознаваемы и проявились уже во второй раз.

А дражайшее начальство вот взяло и не пошло. И тихо бы померло от печеночной недостаточности, если б не внезапное исчезновение сестры Дарины и всплывший заговор контрабандистов…

— В общем, ты считаешь, что нужно сидеть спокойно и не дергаться раньше времени, — подытожила я, не желая участвовать в спектакле про бодрого капитана, у которого все под контролем. — Ясно. Я передам Верховной, — и недвусмысленно поднялась на ноги, зашнуровывая куртку.

— И заодно наябедничаешь Его Высочеству, — обреченно вздохнул капитан.

Я не стала отрицать очевидное и, пожав плечами, молча удрала обратно в бурю от укоризненного взгляда ищейки.

Глава 11. Как выбить у принца почву из-под ног

Верховная согласилась с Рино по всем пунктам, едва оценив масштаб моих мешков под глазами, и выставила меня спать, велев ни в коем случае не появляться на нижнем уровне в таком виде. Что подумает Его Высочество, узрев мою серую от усталости физиономию? Еще решит, что над жрицами тут издеваются!

Пришлось придержать при себе вывод, что в таком случае Его Высочество будет не так уж и не прав, и плестись в свою келью. Впрочем, незаслуженно забытая и покинутая в последние дни жесткая храмовая кровать немедленно пробудила во мне приступ ностальгической нежности, и я рухнула на нее как была — в пыльной куртке и задвинутых на макушку защитных очках, свесив обутые ноги через заднюю спинку. Это была роковая ошибка: как-то неожиданно оказалось, что сил подняться, расправить постель, раздеться и лечь заново — о, все пепельные бури, какой длинный список действий! — у меня не осталось, и я бесславно вырубилась, стараясь не думать, во что превратится к утру моя прическа.

Не думать, к слову, получалось отлично.

А следовало, наверное, сразу обдумать и принять простейший факт: переживающий за свою драгоценную репутацию ищейка выспаться мне не даст ни под каким соусом.

— Дорогая, твои сестры видели тебя с другим мужчиной, — торжественно констатировал несчастный переживающий, стоило мне сомкнуть глаза и приступить к созерцанию чрезвычайно содержательного сна, изобилующего камариллом и пропадающими жрицами. — Что ты скажешь на это?

— Нырни в жерло, дорогой, — пробурчала я, отворачиваясь к стене. — Будешь трахать — не буди…

В келье воцарилась шокированная тишина, а потом кто-то — угадайте, кто! — начал давиться смехом. Я попыталась накрыть голову подушкой, но та к моим объятиям осталась холодна, так и не выглянув из-под покрывала. Выколупать ее оттуда, не открывая глаз, не получилось, и я обреченно обернулась к двери, готовясь высказать ищейке все, что я думаю о подобных концертах вообще и о сержанте Кориусе в частности.

И не проронила ни слова, потому что никакого Кориуса во внутренние помещения Храма, конечно, не пустили.

Рядом с кроватью маячил гнусно хихикающий и вполне довольный местью Рино, и в этом ничего удивительного и возмутительного не было. А вот за порогом моей кельи стоял принц и старательно удерживал на лице каменно спокойное выражение, но что-то сразу давало понять, что Его Высочество крайне смущен и жаждет стукнуть капитана чем-нибудь тяжелым, желательно, по голове.

Я обменялась со вторым Эльданной Ирейи понимающим взглядом и осознала, что как никогда солидарна с точкой зрения власть имущего. Увы, ничего тяжелого под рукой не оказалось, — но, раз уж все равно открыла глаза, вполне можно достать-таки из-под покрывала подушку и запустить ею в ищейку. А тот, зараза такая, без проблем ее поймал и все-таки расхохотался в голос.

— Кто тебя сюда пустил? — прошипела я.

— Так, все еще не соображаешь, — вынес вердикт Рино. — А вроде поспала… сама подумай, разве мог я куда-то сунуться без ведома сестры Нарин?

Он еще что-то говорил, старательно подкалывая меня на тему умственных способностей, но я уже не слушала.

Его руки, прижимающие к животу мою подушку, выглядели неправильно, несмотря на окончательно спавший отек. И с составом крови, мерно перекачивающейся по проступившим венам, тоже было что-то не то.

— Когда ты последний раз ел? — спросила я, не дожидаясь паузы в пространной речи.

Ищейка наконец-то заткнулся и укоризненно уставился на бессовестную меня, посмевшую вклиниться в его чинные разглагольствования, но потом на его физиономии обозначилась глубокая задумчивость и даже некоторое смущение. Аналогичные метаморфозы произошли и с каменной маской Его Высочества, возмутив меня донельзя.

— А ну марш в столовую! Оба! — рыкнула я и тут же заткнулась сама.

Нет, принц ничего не сказал. Он просто иронично приподнял пшенично-золотистую бровь и чуть улыбнулся, но этого оказалось достаточно, чтобы мне страстно захотелось провалиться сквозь землю. Нашла кем командовать! Хорошо хоть Верховная не слышала… но не отступать же теперь, верно?

— Я приду чуть позже, — смущенно пробормотала я, покосившись на таз с водой в углу комнаты.

Рино открыл рот, наверняка приготовившись ознакомить меня с бурным и вряд ли цензурным потоком мыслей о моем воспитании и соответствующем пиетете к королевской семье, но Его Высочество опередил братца, разом внушив гораздо больше уважения, чем тот мог добиться в принципе. Так и не переступив порог моей кельи, принц чуть склонил голову и негромко сказал:

— Разумеется, сестра Мира. Мы подождем Вас в столовой. — И неспешно двинулся в указанном направлении, ни секунды не сомневаясь, что ищейка сейчас подхватится и догонит. Я закрыла за ними дверь, вернулась к тазу с водой и обреченно подумала, что такта все-таки у братьев Ариэни больше, чем у меня, хоть это качество и досталось в основном Его Высочеству.

Из таза на меня пялилась хмурая кикимора со знатным отпечатком смятого рукава на щеке; когда я сняла защитные очки с макушки, взъерошенные ими волосы так и остались торчать дыбом, здорово напоминая национальный аррианский головной убор из вороньих перьев. Заспанные и все еще красноватые глаза удачно дополняли ансамбль, и для полноты картины не хватало разве что бубна и медвежьей шкуры. Я попыталась урезонить прическу с помощью влажного гребня и тут же выяснила, что где-то по дороге из участка в Храм на мне размотался тюрбан, и моя не покрытая толком голова познала на себе все прелести ветреной погоды при неспящем вулкане. Покрытые размоченным пеплом волосы немедленно превратились в твердокаменный монолит, по-прежнему воинственно топорщащийся во все стороны. Я с сомнением изучила свое отражение. Показываться в таком виде в столовой точно нельзя, потому что в противном случае принц решит, что это жрицы тут надо всеми издеваются, проверяя на прочность нервы окружающих.

Я хмыкнула и оставила таз в покое, зато сосредоточенно зарылась в прикроватный сундук, выискивая в нем чистое платье. Кажется, королевской семье придется подождать, пока одна не слишком почтительная и верноподданная сестра Равновесия примет душ… но девушка я или где? Подождут!

Когда я, чистая и довольная собой, проходила мимо кухни, из подсобки до меня донеслось умиротворенное посапывание: сестра Нири, в отличие от меня, спокойно спала после незапланированной смены, так что я бесцеремонно завернула в ее святая святых и сперла из погребка кольцо домашней колбасы, кусок сыра и с полковриги вчерашнего хлеба. В раздаточной, конечно, стояла завернутая в махровое полотенце кастрюля с еще горячим супом для ночных дежурных, но мне самым бессовестным образом хотелось слопать что-нибудь всухомятку.

Трапезная пустовала, только в самом дальнем углу склонились над столом две головы, светло-золотистая и темно-каштановая. Сначала я подвисла, припоминая, кому принадлежит вторая и не спалюсь ли я тут с ворованной колбасой, но потом сообразила, что до сих пор ни разу не видела Рино без головного убора — даже тогда, на алтаре, желтушник лежал по пояс голый, но в засаленном тюрбане. Я почему-то была твердо уверена, что капитан светловолос, как и его брат; ищейка же оказался достаточно вреден, чтобы обмануть даже столь невинные ожидания. И не слишком-то благоразумен: на столе остывали две нетронутые тарелки с супом, а Рино воодушевленно писал что-то на помятом свитке.

— …у него попросту не будет возможности воспользоваться результатами. Сам прикинь — он же постоянно на виду, все имущество задекларировано, чуть где появится лишняя медяшка — вопросов будет на золотой! Нет, интересующий нас гаденыш из вольных купцов, причем из тех, у кого есть доступ к крупнейшим ювелирным мастерским!

— Или он просто имеет прочные и не слишком законные связи с засранцами вроде того… — тут принц поднял голову, увидел меня, проглотил явно нецензурное слово и после некоторой запинки закончил: — …который пытался меня пристрелить. Доброй ночи, сестра Мира. Должен заметить, в платье вы выглядите совсем… другой. Вам очень идет.

Ищейка был более лаконичен и ограничился длинным присвистом.

Я вежливо улыбнулась и чуть склонила голову, принимая оба комплимента и придерживая при себе замечание, что уж Рино-то в форменном темно-синем платье меня уже видел и нечего ломать комедию. Для кого, спрашивается? Принесенной колбасе он явно обрадовался куда как искреннее.

— И что же дают прочные связи с засранцами? — поинтересовалась я, сооружая поражающий масштабами бутерброд из принесенной снеди. Ищейка бесцеремонно утащил треть кольца и тут же откусил, Его Высочество сперва спросил разрешения, но итог был один — бутерброд получился большей частью с сыром, но я так хотела есть, что меня это не остановило.

— Возможность взять в заложники кого-нибудь из семьи ювелира, — ответил принц, справившись с откушенным куском. — Мы с Рино пришли к выводу, что выйти на заказчика через прибывшую вчера посредницу не получится, и нужно попытаться распутать клубок с другого конца. Сейчас мы составляем примерный список персон, у которых есть средства на разработку месторождения, и достаточно связей, чтобы организовать переработку добычи.

Я с интересом вчиталась в свиток, украшенный жирным бульонным пятном, и чуть не выронила бутерброд.

— Нарин?! Вы подозреваете Верховную?!

Рино несколько смутился и даже потупил взгляд, изучая поверхность стола, но Его Высочество не дрогнул.

— При всем уважении, сестра Мира, Верховная жрица Храма Равновесия располагает необходимыми средствами, да и в необщительности ее сложно обвинить. Кроме того, у нее была возможность воздействовать на сестру Дарину и привлечь на свою сторону. Но уже есть несколько фактов, говорящих против ее вины, и включение в список — скорее формальность для очистки совести. Я склонен рассматривать как основного подозреваемого главу местной Гильдии Ювелиров.

Я хмуро глянула на него исподлобья, не поверив ни на йоту.

— В таком случае, не забудьте внести в список тех, кому выгодна смена главы Гильдии Ювелиров и лично ваша смерть.

Принц неожиданно застыл, как замороженный, а Рино панибратски пихнул его локтем в бок:

— Вот видишь, эта мысль пришла в голову не только мне!

— Несколько поздновато для мести, не находишь? — поморщился Его Высочество. — Да и не стала бы она… нет, я знаю, что ты ее терпеть не можешь, но это еще не причина обвинять ее во всех грехах!

— У меня вообще создается ощущение, что любят ее всего четыре человека, причем двое из них — ее родители, — заявил Рино.

— Минимум пятеро, — второй Эльданна усмехнулся, но как-то совсем невесело. — Владычицу Сейвенхолла посчитать забыл.

— Вы о ком? — бестактно вклинилась я, успокаиваясь и вновь принимаясь за бутерброд. Верховной принцу мстить однозначно не за что, а значит, главный подозреваемый — и впрямь не она.

Мой вопрос не менее бестактно проигнорировали. Вернее, принц собирался ответить, когда ищейка припечатал:

— Скажи еще, что не в ее стиле попытаться угробить обидчика чужими руками и заодно под предлогом недостаточной компетенции контролирующих органов прикрыть конкурирующую мастерскую по изготовлению генераторов!

— Если уж вписали сестру Нарин, — обиженно пробурчала я, — пишите и эту мстительницу, потом разберемся!

Его Высочество уставился на меня так, как будто я поставила ему подножку на болотной тропке, крепко сжал губы и пододвинул к себе свиток. Аккуратно расчертил его на два столбца и вписал еще одно имя; рядом с небрежными каракулями Рино его вязь смотрелась как вырезка из учебника по каллиграфии, но шок вызвала похлеще обвинения Верховной.

«Адриана ри Эйлэнна». И — сразу после имени бывшей жены принца — жирная точка, едва не продырявившая мятую бумагу.

— Но в это я все равно не верю, — упрямо заявил Его Высочество, нарочито аккуратно отложив ручку, и потянулся к воротнику рубашки.

Мы с Рино понимающе переглянулись и промолчали.

Глава 12. Как поставить принцу диагноз

Храм потихоньку оживал. По коридору шмыгнула одна из младших учениц, откликаясь на зов Оллины из сада, проснулась и завозилась на кухне сестра Нири; а мы все сидели и ломали голову над списком, но ни до чего додуматься не могли. Все имена (ну, кроме разве что сестры Нарин) вполне очевидно требовали проверки, но как к ней подступиться?

Первой с дежурства прибежала Анджела, сходу хлопнула передо мной красочную листовку с переливающейся надписью: «Ясная ночь!», — хитро подмигнула, догрызая мой бутерброд:

— Угадай, кто на этот раз первая? — и тут же состроила глазки обоим братьям Ариэни, едва успев дожевать.

— Ты? — улыбнулся ей Рино, заинтересованно подавшись вперед.

— Тилла, — уверенно ответила я.

— Простите, первая в чем? — вежливо уточнил Его Высочество. Анджела удивленно вскинула брови, сообразила, что принц не в курсе местных обычаев, и быстро пояснила:

— На острове два сезона, пепельный и ясный. Их длительность каждый год разная, ее совместно определяют сейсмологи и маги-погодники и извещают население. В первую ночь каждого сезона Храм устраивает торжественное служение, которое традиционно открывается танцем посланниц Равновесия. Первой выступает жрица, которую Верховная сочтет самой… м-м…. уравновешенной? — Анджела растерялась, пытаясь описать словами то, что все сестры чувствовали на интуитивном уровне, не нуждаясь в озвучке и пояснениях.

Рино, не удержавшись, громко хмыкнул и выразительно покосился на меня, всем видом демонстрируя, что я, по его мнению, должна танцевать последней. А потом уставился куда-то мне за спину с таким идиотским восторгом, что мне уже не нужно было пояснять, кто вошел в столовую следом за нашим электровеником.

— Сестра Анджела хочет сказать, что первой танцует та, которая достигла большего внутреннего равновесия, нашла свою точку опоры, свое любимое дело и ощущает умиротворение, занимаясь им, — мягко сказала Тилла, присаживаясь рядом с принцем и посылая тому обворожительную улыбку. Ее любимое дело не менялось с тех самых пор, как ей стукнуло восемнадцать. — Обычно танец открывала сестра Дарина или сама Верховная, но в этом году… — она плавно развела руками, не закончив.

А пока все зачарованно пялились на невзначай показавшиеся из-под строгих манжет хрупкие запястья, я указала ей глазами на Рино. Тилла опустила ресницы, чуть покачала головой и снова улыбнулась принцу. Я неодобрительно поджала губы, но ничего не сказала; и только тогда заметила, что капитан с любопытством наблюдает за нашим безмолвным диалогом, но — о чудо! — тоже тактично помалкивает.

— И что же могло помешать сестре Нарин? — поинтересовался он вместо этого.

— Потеря заместительницы так себе сказывается на душевном равновесии, — хмыкнула Анджела. — Не говоря уже о том, что Верховная чисто по-человечески очень привязана к Дарине.

Рино задумчиво кивнул, признавая ее правоту. Я же с тоской проводила взглядом последний кусок колбасы, который Анджела увела прямо у Тиллы из-под носа, и решительно сказала:

— Ладно, мне пора на дежурство.

— Какое еще дежурство? — удивилась Анджела. — Марш спать! Ты — третья!

— Но… — растерялась я, переводя взгляд с листовки на явно чем-то позабавленного капитана, — и снова промолчала. Верховной виднее; если она считает, что мне можно отрываться от расследования ради торжества, значит, я приду и станцую.

— Перед тобой — Тилла и Лили, — поделилась Анджела.

Я кивнула, принимая к сведению. Вполне логичный выбор. Лили ее спокойствие и невозмутимость даются с некоторым трудом, но все же легче, чем мне; а Тилла настолько уверена в себе и непоколебима, что, пожалуй, обойти ее могла разве что Оллина — но она не танцует вовсе.

— Пожалуй, мне тоже следует спуститься вниз, — негромко заметил Безымянный принц, обводя взглядом постепенно заполняющуюся жрицами столовую. Пока сестрам доставало воспитания не курсировать заинтересованными стайками мимо нашего стола, но это явно ненадолго: им не хватает только зачинщицы, благо главная заводила, без которой не обходится ни одна шалость, уже сидит рядом с принцем, — но и ей всегда найдется замена.

— Позвольте проводить вас, Ваше Высочество, — Тилла поднялась, не дожидаясь ответа.

Эльданна несколько удивился, но быстро справился с собой и вежливо предложил жрице опереться о свой локоть; Рино попытался было встать и последовать за ними, но я молча поймала его за рукав и покачала головой. Его Высочество под ручку со статной жрицей покинул нас с донельзя чинным видом, о чем-то беседуя вполголоса со своей спутницей.

— И что это было? — заинтересованно приподнял бровь ищейка, стоило принцу удалиться, и снова прочно утвердился на скамье. — Подлое сводничество, я полагаю?

— Подлее некуда, — охотно подтвердила Анджела. — Но поверь: через пару часов ему это будет по барабану, а к вечеру он почувствует себя небывало счастливым. Тилла — лучший целитель душ в Храме.

Это точно, рассеянно подумала я. Равных ей нет; она всегда чувствует, кому нужна помощь, и ни за что не оставит без оной явно нуждающегося в ней человека. Так почему же она ушла с принцем, а не с Рино? Хотя нет, кажется, как раз это вполне понятно.

— До чего же все-таки сопливая история, — пробормотала я вслух, не удержавшись. — Зачем он вообще подал на развод, если до сих пор…

— Поверь, ты не хочешь знать подробности, — мрачно хмыкнул ищейка. — Думаешь, поможет?

— Куда он денется, — пожала плечами я.

Куда-то делся-таки.

Я успела так хорошо выспаться, что сама не верила в реальность происходящего, и как раз шла к Анджеле, чтобы разузнать, кто сегодня на барабанах, когда наткнулась на Тиллу, выходящую из зала для сна. У нее был такой потерянный и вместе с тем возмущенный вид, что я поняла: если сестра сейчас попадется Верховной, первой будет танцевать Лили. И надо бы хоть ее держать подальше от этой высокородной заразы…

— Он что… — я так растерялась, что даже не сумела сформулировать озарившую меня жуткую догадку. Тилла недоуменно покосилась на меня, а потом мрачно хмыкнула:

— Нет, он ненормальный, а не святой.

— В смысле? — насторожилась я.

— Ему нужна была не я, — буркнула сестра и раздраженно махнула рукой, явно не желая ничего объяснять. Впрочем, я и так поняла.

Вокруг развода третьего принца долго не стихала шумиха: предполагали, что Его Высочество не выдержал скверного характера супруги, и что Адриана ему изменила с каким-то феем из делегации Сейвенхолла прямо на съезде Альянса, и что она изменила ему собственно с Владычицей Сейвенхолла, и что на расторжении брака настаивала лично Ее Величество, которую категорически не устраивала невестка… фактов же было всего два: Эльданна Ирейи развелся с наследницей Хеллы после нескольких недель брака, а месяц спустя явился в Зельтийер, притащив с собой какого-то из северных герцогов, и лично выступил за скорую свадьбу.

Но меж тем он оставил себе ее обручальное кольцо — да еще и преотлично по нему нашелся, как будто до сих пор надеялся надеть его на палец прежней хозяйке.

Ненормальный. Как есть ненормальный. Кажется, я все-таки жаждала подробностей, невзирая на предостережения ищейки.

— Ты позвала его на Ясную ночь? — спросила я.

— Позвала, — пожала плечами Тилла. — И Его Высочество с радостью согласился, хотя, наверное, на тот момент он бы и сам станцевать не отказался, лишь бы я ушла. Но если ты надеешься, что из нашего выступления получатся неплохие смотрины, то, в общем… — она развела руками и прямо заявила, на глазах оживая и возвращая себе привычную уверенность в своих силах: — Если уж у меня не получилось пробить его скорлупу, то и у остальных не выйдет, разве что Верховная стариной тряхнет.

Я кивнула, соглашаясь. Среди сестер лучше Тиллы никого нет, а Верховной и в голову не придет оказывать второму Эльданне помощь без его на то позволения. Но чем вулканы не шутят?

— А Рино? — вспомнила я. — Почему ты не позвала его?

— Потому что бравому капитану в его тесном мирке вполне уютно, и менять он ничего не хочет, — уже гораздо спокойнее ответила жрица и почему-то многозначительно добавила: — Пока что. А если ты про Ясную ночь, то туда он и без приглашения припрется.

Вот уж в чем я ни минуты не сомневалась.

Глава 13. Как нагнуть ищейку

Небо прояснилось, и над городом медленно наливалась сияющей белизной убывающая луна. В ее свете Храм казался потусторонним, полупрозрачным видением, сверкающим миражом, собранным из бликов и теней. Правда, для миража он был излишне шумен и суматошен. Рабочие с шумом и криками разбирали временные наружные стены приемного зала, чтобы наполнить его ночным светом и заодно убедиться, что снимать маски все же рановато: следом за первой луной на небе появилась вторая, а за ней — и третья, заливая серебристым сиянием все вокруг. Значит, в воздухе еще парил самый коварный пепел — мельчайший и видимый лишь благодаря небывало яркой парселене. После некоторых размышлений защитные шелковые пологи вдоль уже убранных стен было решено на всякий случай оставить.

Верховная отнюдь не пришла в восторг, узнав, что Его Высочество намерен присутствовать на Ясной ночи вместо того, чтобы тихо отсиживаться в полумраке ученических келий, и честно постаралась его отговорить, напомнив, что на торжестве соберется весь город, и с точки зрения безопасности идея отнюдь не блещет. Мы с Тиллой топтались рядом, смущенно поддакивая, потому как о возможном нападении, конечно же, не подумали. Принц упорствовал и виртуозно настаивал на своем, и после долгих и бесплодных споров жрица махнула на него рукой и взялась за организацию праздника. В конце концов, за сохранность третьего наследника престола отвечает не Храм, а Сыск — вот у него пусть голова и болит.

Как выяснилось позже, у Рино она и так болела, но отнюдь не из-за сомнительного решения Эльданны. Капитан бесцеремонно ввалился в раздевалки при приемном зале, подняв бучу и немыслимый переполох среди готовящихся к торжеству жриц, и сходу цапнул меня за руку, увлекая за собой во внутренние помещения. Я удивленно захлопала глазами, болтаясь в арьергарде и тщетно пытаясь застегнуть костюм для выступления прямо на ходу, поскольку в случае неудачи рисковала оставить его в коридоре.

— Да постой ты! — возмутилась я, едва не наступив себе на подол. С первого раза ищейка меня не расслышал (у рабочих как раз обвалилась одна из стен, и они торжественно оглашали родословную предыдущей бригады, которая стену ставила), и пришлось, судорожно подхватывая рассыпающийся на отдельные лоскуты наряд, бежать за ним и дожидаться, когда мы наконец доберемся до звукового барьера. — Стой, вулканы тебя поглоти! — рыкнула я, дернув ищейку за руку.

Он, похоже, только сейчас обратил внимание, что я несколько неодета, и смущенно меня отпустил. Я воспользовалась передышкой, приводя в порядок свой наряд. Танцевать предполагалось в облаке летящих полупрозрачных шелков, — а чтобы летали они как положено и вызывали религиозное благоговение, а не желание досмотреть стриптиз в отдельной кабинке, вокруг бедер и груди наматывался двухсторонний скотч, а от тяжелых медных браслетов на руках протягивалась к длинному подолу незаметная леска. Посланницы Равновесия традиционно выступали босиком, но мраморный пол есть мраморный пол, так что расставаться с обувью никто не спешил, и мое воздушное платье удачно дополняли старые растоптанные сапоги со сбитыми носами, до середины голени залепленные рыжей пепельной коркой. Их ищейка и изучал с особым тщанием, пока я обматывала ноги скотчем и проверяла крепления на браслетах.

— А я-то все гадал, как оно на вас держится, — прокомментировал он, когда я прекратила скрипеть рулончиком клейкой ленты, и задумчиво потянул меня за декольте. Шелк провокационно шелестел, но держался намертво. Я насупилась и шлепнула его по руке.

— Теперь мне предлагается гадать, будешь ли ты держать язык за зубами? — уточнила я. — Что случилось? — выглядел ищейка и впрямь неважно, как будто его болезнь вдруг решила вернуться: глаза снова заплыли и слезились, нос покраснел, и дышал он с явным трудом. Впрочем, мои сомнения по поводу его многострадальной печенки капитан тотчас развеял, просто заявив:

— А меня отравили… — и виновато развел руками.

Я подобрала челюсть, проглотила все возмущения по поводу его терпеливого ожидания, пока я наведу марафет, и присмотрелась повнимательнее. Навскидку все симптомы напоминали самую обычную аллергию, но в желудке явно творилось что-то не то.

— Как? — коротко спросила я, уже по своей инициативе хватая его за руку и утаскивая к ученическим классам. Теперь уже Рино обреченно болтался в арьергарде, на ходу докладывая:

— У меня было свидание с Мией, — смущенно сообщил он. — И, в общем, она предложила выпить, но у нее оказалось только сухое вино, а я его терпеть не могу! Мне тогда сразу показалось, что Мия как-то странно занервничала. Я спросил, нет ли чего-нибудь другого. Ну, она и предложила мне апельсиновый сок… — тут ищейка громогласно чихнул, и я с нервным смешком предположила:

— Тебе показалось, что отказываться второй раз неприлично, и ты отпил, наплевав на аллергию на цитрусовые? А через некоторое время почувствовал резь в животе…

Ищейка молча кивнул и грохнулся на алтарь, машинально швырнув запыленную куртку на пол.

— Ты же правша? — спросила я, подправляя кривоватую ученическую пентаграмму.

Еще один кивок. Я взяла его левую руку и примостила в центр рисунка, куда обычно складывали материал для обмена.

— Будет больно, — предупредила я.

— Что, еще больнее, чем с печенкой? — уныло уточнил ищейка, и из уголка его левого глаза протянулась мутно поблескивающая слезная дорожка. В другой ситуации я бы не преминула его на эту тему подколоть — понятно, что это еще одно проявление аллергии, а вовсе не боязнь лечения, но как тут устоять? — но сейчас Рино вряд ли оценил бы подобный юмор. Впрочем, от излишней честности его состояние не спасет:

— Конечно, — охотно подтвердила я, вручая ему скатку из чистой кожи. — Тогда я меняла только печень. А сейчас мне придется выводить токсин разом из пищеварительной и кровеносной систем. Процесс, знаешь ли, помасштабнее будет.

Ищейка с обреченным видом зажал скатку в зубах и зажмурился, намертво вцепившись правой рукой в крюк. Я посерьезнела, примеряясь.

— Слушай. Я выведу токсин через ладонь левой руки. Будет действительно больно, но мне нечем ее закрепить. Тебе придется удерживать руку самому. Можешь сжать в кулак — главное, не в процессе, а то заляпаешь мне платье, и Верховная уроет тебя безо всякого яда. Ясно?

Рука в центре пентаграммы понятливо продемонстрировала мне непристойный жест, после которого всякая жалость к этому неблагодарному хамлу улетучилась без следа, и сжалась в кулак.

— Кстати, а кто такая Мия и какого хрена ты гуляешь по свиданиям, не долечившись, когда у нас тут на принца покушаются? — озадачилась я.

Ищейка возмущенно уставился на меня и даже попытался что-то промычать сквозь скатку, но тут я опустила руки на пентаграмму, и его заплывшие глаза мгновенно приобрели идеально круглую форму, невзирая на отек, а несомненно непристойная (хоть и несколько невнятная) речь оборвалась хриплым воплем.

Первая же попытка вывести остатки яда из желудка закончилась тем, что его концентрация в крови резко подскочила. Я ругнулась, спешно возвращая все как было, но капитан уже благополучно потерял сознание. Из побелевшего от напряжения левого кулака медленно вытекла темная капелька: похоже, яд намертво сцепился с кровяными тельцами и выводился исключительно за компанию. Не окажись у бравого капитана столь удачной аллергии — или реши он вежливости ради сделать пару глотков вместо одного, — до Храма бы Рино уже не дошел.

Я прикусила губу. Похоже, у меня всего два варианта, как вывести эту дрянь, — и ищейка не одобрил бы оба. Наверное, оно и к лучшему, что капитан еще долго не придет в себя…

Следующие десять минут я посвятила тому, что пыталась перевернуть бесчувственное тело на алтаре. Судя по соотношению результатов и затраченных усилий, оное тело не смогло бы сопротивляться эффективнее, даже будучи в полном сознании. А казалось бы, сколько там того веса? Все ребра пересчитать можно!

В конце концов я отступила в сторону и уже серьезно задумалась о втором варианте вывода. Остановили меня только новые ищейкины штаны, почти не запыленные и явно довольно дорогие. Не то чтоб я стеснялась их с него стаскивать, но это ж опять его приподнять придется! А если прямо так — он мне этого точно не простит… Я обреченно вздохнула и принялась разминать пальцы. Это решение Рино уж точно не одобрил бы, но я нахально воспользовалась его временной недееспособностью и, на всякий случай сверившись с конспектом, коротко выдохнула заклинание левитации.

Через минуту капитан безропотно (всегда бы так!) болтался вниз головой поперек алтаря. Я примерилась, пододвинула поближе мусорное ведро и, аккуратно подобрав юбки, забралась сверху. Еще раз проверила, все ли в порядке и не свисает ли где непрактично белый шелк, и педантично завернула рукава.

А потом, чуть приподняв голову Рино правой рукой, опустила левую на пентаграмму. Особого вмешательства не требовалось: похоже, его и так тошнило, и хватило бы простого удара под дых, чтобы добиться такого же результата.

Ищейку вывернуло. Я немного повернула его голову, поточнее прицеливаясь в мусорное ведро…

— Сестра Мира, — с убийственно спокойной вежливостью окликнул меня голос из коридора. — Я прошу прощения… о.

— Одну минуту, — прокряхтела я. Голова выскальзывала. — Сейчас, сверну ему шею до конца, — и я в вашем распоряжении, Ваше Высочество.

— Нет уж, секунду, — я сверну ее сам! — вырвалось у принца. В следующее мгновение он уже стоял возле ведра, придерживая голову брата.

Я вздохнула с облегчением и слезла с алтаря. По крайней мере, есть шанс, что хоть стаскивать эту тушу мне помогут.

— Вы случайно не знаете, кто такая Мия? — поинтересовалась я, убирая руку с пентаграммы. Организм ищейки (вот же живучий гад!) уже вполне справлялся сам.

Его Высочество не повернулся, продолжая удерживать Рино, но даже в полумраке ученического класса стало видно, как напряглась его спина.

— Он все-таки пригласил ее на свидание, — констатировал принц. — И вернулся в таком состоянии?

— Он сказал, что яд был в стакане с апельсиновым соком, — терпеливо кивнула я.

— Мия — это та женщина, дочь которой вылечили вы с сестрой Нарин, — изумительно ровным голосом сообщил Его Высочество. — Боюсь, контрабандисты решили форсировать события. — Он невозмутимо отпустил голову и принялся затаскивать Рино на алтарь.

— Вам следует вернуться на нижний уровень, — нахмурилась я.

Второй Эльданна Ирейи уложил брата на спину, аккуратно задвинул мусорное ведро под алтарь, поднял взгляд… и я поняла: все равно сделает по-своему.

— Мию наверняка уже устранили, а о том, что она провалила задание, скорее всего, не знают. К чему расстраивать их раньше времени? Я пойду на Ясную ночь, и на меня нападет кто-нибудь рангом повыше, — «шестеркам» это дело уже не доверят после столь громкого провала первого покушения. Проследите, чтобы рядом со мной было как можно меньше людей.

— Вы же понимаете, что Верховная скорее проследит, чтобы их было как можно больше? — уныло уточнила я.

— Я поговорю с сестрой Нарин сам, — решительно кивнул Его Высочество.

Я обреченно махнула рукой и потопала обратно в гримерку.

Если он уболтает сестру Нарин — пусть хоть самостоятельно в приемном зале повесится.

Глава 14. Как запереть принца в подземелье

Храм постепенно заполнялся народом. Люди входили в зал, заинтересованно осматривались — и их тут же брали в оборот улыбающиеся сестры. Возле сосуда для пожертвований регулярно звякало, а к ритуальным весам тянулась небольшая, оживленно переговаривающаяся очередь. Приходили, в основном, попросить о душевном спокойствии, здоровье или семейном счастье, — но мелькнула и пара человек с черными перьями, и я отвела их в залы для сна, где сдала на руки одной из старших учениц, и поспешила назад.

Меня все не отпускала какая-то странная нервозность, и я с невеселым смешком признала: единственная из первой тройки танцующих, действительно достойная быть в ней, — это Лили. Всем остальным Его Высочество нехило насолил…

Я машинально поискала принца взглядом. Нашла отнюдь не сразу: быть узнанным половиной Лиданга разом Эльданна не пожелал и приложил все усилия, чтобы и это желание воплотилось в жизнь. Заношенная чуть ли не до дыр темно-рыжая куртка чудно гармонировала с грязной защитной маской и засаленным тюрбаном, не иначе отобранным с боем у Рино; а сапоги так и вовсе выглядели еще хуже моих. Если б Его Высочество умел нормально сутулиться, выхватить его из толпы таких же потрепанных пепельными бурями мужиков было бы невозможно. Но идеальная осанка и постав головы, чем-то неуловимо отличающийся от привычного, мгновенно выделяли его среди других людей — хоть в лепешку расшибись.

— Любуешься? — вкрадчиво поинтересовалась Анджела, остановившись рядом со мной, и тоже с удовольствием уставилась на принца.

— Психую, — честно призналась я. — Ты посмотри, на нем же только таблички с именем не хватает!

— Да даже если повесим, всё равно все забудут, что на ней написано, едва отвернувшись, — легкомысленно отмахнулась Анджела. — Расслабься, он же не дурак. Стал бы он рисковать своей драгоценной шкурой впустую!

Я раздраженно передернула плечами.

— У меня просто в голове не укладывается, как можно притащиться на народные гуляния, твердо зная, что на них тебя попытаются убить! Да еще торчать тут с таким видом, как будто это совершенно нормально и он сто раз так делал… — проворчала я, не отводя глаз от принца. Он как раз высмотрел меня в толпе и приветственно махнул рукой. Я машинально ответила тем же, хотя моя собственная голова уже ассоциировалась у меня с закипающим чайником, и этот небрежный жест оставался последним, чего не хватало для финального свиста. — Нет, я сейчас пойду и за ухо утащу его в…

— Что я слышу? Стоит только отлучиться на пару часов — и эта засранка уже покушается на члена королевской семьи! — жизнерадостно возмутился голос Рино у меня за спиной.

Я обернулась и критически оглядела уже его. Отек вроде бы спал, на лице неяркая сыпь — ничего страшного, это по части лекарей, обычная аллергия. Остатки яда еще болтались где-то в мочевыводящей системе, но в такой концентрации, что опасности не представляли…

Закончить осмотр мне не дали. Оценив мою смурную физиономию, ищейка расхохотался, подхватил меня под мышки и закружил, подняв на добрых полметра над полом. Я протестующе мявкнула, недоверчиво вцепившись ему в плечи, белоснежные шелка взметнулись, мать их за ногу, как положено, прохладным воздушным облаком; одна из барабанщиц присвистнула и извлекла из своего инструмента несколько сбивчивую и фривольную мелодию.

Похоже, моя физиономия из смурной сделалась вытянутой, потому что Рино, поставив меня на пол, удивленно хмыкнул:

— Только не говори, что с тобой так раньше никто не…

— Подними меня еще раз, — прервала я его, запрокинув голову и рассматривая потолок. Как раз над нами располагался недавно установленный тайничок с зеркалом, позволяющим человеку за алтарем рассмотреть, сколько бросили в сосуд для пожертвований.

— А через порог тебя на руках не перенести? — возмущенно поинтересовался капитан.

Я раздраженно отмахнулась и уперлась руками ему в плечи. Ищейка удивленно нахмурился, но покорно приподнял меня над полом.

Анджела перевела взгляд с меня на потолок, внимательно всмотрелась…

— Азот? — спросила сестра, лишний раз озадачив меня: и что же это я делаю в первой тройке, если Анджела чует с такого расстояния? Верховная прошла здесь несколько раз и даже ухом не повела!

— Азот и фосфор, — напряженно подтвердила я и повернулась к ищейке. — Там, за потолочной плитой.

Лицо Рино как-то неестественно разгладилось, и теперь напоминало каменную маску, став удивительно похожим на невозмутимую физиономию второго Эльданны. Капитан бережно поставил меня на ноги и скомандовал:

— Зови самых опытных жриц. Уводите людей.

Анджела понятливо кивнула и растворилась в толпе, не дожидаясь пояснений.

— У тебя есть уникальный шанс взять Его Высочество за ухо и вывести из здания, — щедро позволил ищейка.

Я покачала головой.

— Наверняка на этот случай снаружи его поджидает какой-нибудь снайпер. Пусть твоя пятерка прочешет окрестные крыши. Я уведу принца вглубь.

— Храм может обрушиться, — мотнул головой Рино.

— Храм — может, — хладнокровно согласилась я и развернулась, приготовившись долго и муторно искать принца в толпе, но он сам вынырнул откуда-то из-за соседней колонны и напряженно поинтересовался:

— Я чего-то не учел?

— Да, — мрачно кивнул Рино. — В Храме бомба.

В зале для сна нас встретила послушница Анна, не решившаяся покинуть пост и двоих пациентов, но уже основательно встревоженная воцарившейся в коридорах суматохой. Я коротко велела ей будить всех и выводить из Храма немедленно, убедилась, что ученица не паникует и выполняет указания, и решительно направилась к камину. Принц молча следовал за мной, ни словом, ни жестом не позволяя себе выказать сомнения в моих действиях, но я буквально загривком чувствовала, как он нервничает.

— Все продумано, — успокаивающе сказала я, привычно шуруя кочергой в дымоходе.

«Надеюсь, лучше, чем мой план», — ясно читалось на физиономии третьего принца. Но вслух он ничего не сказал. Молчал, когда коридор потайного хода наполнился детскими голосами, гудящими, как растревоженный пчелиный улей, и когда они стали удаляться; не проронив ни звука, провожал взглядом неровные своды пещеры с опустевшими кельями учениц, терпеливо шел за мной, пока я не привела его в тупик за каморкой со швабрами.

— Сестра Мира? — вот и все, что он себе позволил тогда. Непробиваемо.

Неуверенно переступила с ноги на ногу. Я не сомневалась, что приняла верное решение, приведя его сюда, — но самой мне возвращаться вглубь не хотелось ни капли.

— Ваше Высочество… вам там не понравится, — честно предупредила я. — Но это место — самое защищенное во всем Храме. Оно не обрушится, даже если взрывом накроет весь остров.

Принц молчал, терпеливо ожидая, пока я соберусь с духом и изложу все подоплеки, которые ему необходимо знать. Я тяжело вздохнула.

— Видите ли, необученные маги опаснее всего лет до пяти-семи. Они воспринимают весь окружающий мир как занятную игрушку, цветной пластилин, из которого можно творить по своему желанию, не интересуясь его мнением. Потом это проходит, у них появляется понимание происходящего, сопереживание и сочувствие… у тех, кто доживает, — неловко закончила я. — Но до тех пор их держат изолированно.

— Обычно дети начинают сопереживать гораздо раньше, — нейтрально заметил Его Высочество.

Я отвернулась к стене и взялась за швабру. Принц мой несвоевременный порыв к уборке никак не прокомментировал, словно уже знал, что сейчас будет.

— Дети-маги развиваются аналогично нормальным, — я постаралась скопировать его спокойные интонации и, примерившись, как прирожденная хулиганка, ткнула шваброй в испачканный сажей светильник. — Но сопереживание должно дополняться пониманием, что сверстники не всегда могут спрятаться за магическим щитом… Или что не все они переносят обмен мыслями. Или что телепортировать кошку и телепортировать человека — разные вещи. Одним сочувствием здесь не обойтись.

Со второй попытки я все-таки попала шваброй в потайной переключатель и, спохватившись, заставила принца отступить от крайней плиты в полу. Вовремя: она тотчас опустилась и с шелестом отошла в сторону, открывая темный лаз с узкой лестницей, ведущей вертикально вниз.

Следующим номером программы из потайного хода взвился столб огня, подкоптивший потолок и стену и слегка попортивший принцу прическу — подпалить не подпалил, но волосы дыбом встали.

Я виновато развела руками.

— Наверное, кто-то сказал Луаре, что происходит, — смущенно объяснила я. — А она очень любит Верховную и еще не умеет справляться с истерией. Ей четыре. Не бойтесь, я прикрою вас щитом от магического воздействия.

— Благодарю Вас, сестра Мира, я сам, — если принца и смутила компания перепуганных магов-недоучек, то он ничем это не выдал.

Я кивнула и нервно щелкнула пальцами. Его Высочество задумчиво оглядел меня и заметил:

— Кажется, Вы несколько покривили душой, когда сказали, что здесь никто не находится по принуждению. Вы ведь тоже просидели в этом… подвале несколько лет?

— Конечно. Моим родителям ничего не оставалось, кроме как отдать меня Храму. Больше нигде на планете не готовы взять на себя ответственность за младенцев, имеющих обыкновение взрывать колыбель, когда у них колики, — хмыкнула я и, обреченно вздохнув, все-таки полезла вниз.

— И… где Ваши родители сейчас? — поинтересовался Его Высочество, спускаясь следом.

— На что вы намекаете? — я возмущенно уставилась вверх, но принцевы сапоги к моим переживаниям остались равнодушны. — Я осталась здесь по собственной воле! И мои родители вполне одобряют мой выбор и никогда не пытались ему воспрепятствовать!

Его Высочество с донельзя нейтральным выражением лица глянул на меня через плечо, сверху вниз, опасно отклонившись от лесенки.

— Разумеется, сестра Мира. Я не хотел Вас обидеть.

«А я вот вас — ну очень хочу», — мрачно подумала я, но промолчала.

Глава 15. Как подложить свинью Верховной

Воздух здесь казался тяжелым и сырым, хотя Верховная, конечно, приложила все усилия, чтобы не нервировать одаренных детей мрачной обстановкой. Помещения старательно выдерживались в светлых тонах, в обязательном порядке ярко освещались, а над вентиляцией работали сами маленькие маги, заодно оттачивая свои навыки. Но подземелье есть подземелье, сколько труда и волшебства в него ни вложи, и как бы мы все ни пытались скрасить маленьким сестрам их заточение — оно не переставало быть заточением.

И в первые мгновения, стоило мне ступить на устеленный мягким ковром пол, я запаниковала больше, чем когда обнаружила в потолке приемного зала злополучную бомбу. У меня никогда не было клаустрофобии — вернее, была, но распространялась исключительно на эти комнаты — светлые, просторные, с высоким потолком…

Принц спустился следом за мной и с некоторым удивлением оглянулся: видимо, ожидал увидеть здесь какой-нибудь сырой подвал с серыми бетонными стенами или еще какую-нибудь пакость в лучших традициях его неуместной подозрительности, — но вместо раздражения я ощутила непреодолимое желание вцепиться ему в рукав и спрятаться у него за спиной. И даже успела сделать шаг навстречу, когда опомнилась: и кого же это ты собралась бесцеремонно хватать, скромная храмовая прислужница? Еще б лично Его Величество за сюртук цапнула!

— Сестла Мила! — крайне своевременно отвлек меня не то испуганный, не то радостный вопль. До уравновешенности или хотя бы способности концентрироваться на одной эмоции Луаре было еще дальше, чем до момента, когда она наконец научится выговаривать «р». Поскольку мне вроде как следовало служить им хорошим примером, пришлось спешно брать себя в руки, выходить из-за спины принца и благожелательно улыбаться. — Сестла Мила! А сестла Лонна сказала, что злой дядя хочет взолвать Хлам! Это этот дядя? Но он не злой, — постановила девочка, внимательно уставившись на давящегося смехом принца.

— Сестла Мила, а мы пойдем гулять? — Ньяли, в отличие от сестрицы, подошла тихо и сразу взяла быка за рога.

— Нет, милые, не пойдем, мы будем прятаться от злого дяди, который хочет взорвать хлам… то есть Храм, — вздохнула я. — А этот… дядя, — я кивнула в сторону Его Высочества, — добрый и будет прятаться вместе с нами.

— А зачем плятаться? — искренне озадачилась Луара, не дав мне представить их с сестрой принцу, и рассудительно объяснила свою позицию: — Раз он хочет нас взолвать, по плинципам Лавновесия мы должны пойти и взолвать злого дядю! Я знаю как! — и радостно потянула ручонки к украшающей ее лоб серебряной диадеме, так резко не вяжущейся с остальным ее нарядом — простеньким, строгим и аккуратным, как и у всех сестер, — что я буквально спиной ощутила, как взгляд принца метнулся в сторону, отмечая, что тихая близняшка этой егозы носит точно такую же, только центром композиции служит не рубин, а сапфир.

— Он же нас не взорвал, — резонно заметила я, ловя ее ладошки. — А только хочет. Ну, так мы ведь тоже хотим его взорвать!

— Но не взолвём? — искренне разочаровался этот светловолосый ангелочек.

— Нет, — терпеливо ответила я. — Но если поймаем, то отругаем! Ваше Высочество, — я повернулась к Эльданне, — позвольте представить вам послушниц Луару и Ньяли. — Девочки, вспомнив, наконец, про правила приличия, по-детски неуклюже изобразили по реверансу и тут же про правила приличия забыли.

— А вы плавда плинц? А как вас зовут? А я плавда слазу забуду, как? — затараторила Луара, подбегая поближе. Правда, остановилась рядом со мной и застенчиво взяла меня за руку, будто ища поддержки, — похоже, атмосфера легкого, очень светского, очень вежливого, но все же отчуждения, окружающая Его Высочество, действовала и на эту непоседу. Ньяли и вовсе осталась на месте, подозрительно рассматривая незнакомца с безопасного (в первую очередь для него самого) расстояния.

Второй Эльданна Ирейи как раз успел повторить давешний подвиг (то есть, не растерявшись, сознался, что он правда принц, представился и тут же коварно спросил, как его зовут, чем серьезно озадачил обеих девочек), когда из одного из вспомогательных помещений в облаке перепуганных голосов вынырнула сестра Ронна, шикнув напоследок на своих учениц, и тотчас была осчастливлена сообщением:

— А мы не помним, как зовут дядю! А вы помните, сестла Лонна? — и не на шутку смутилась, поскольку, естественно, тоже ни вулкана не помнила, а я обреченно уткнулась лицом в собственную ладонь и подумала, что с точки зрения конспирации было бы куда эффективнее, если бы мы выставили Его Высочество где-нибудь на ярко освещенном подиуме посреди городской ярмарки.

— Никто не помнит, Луара, — вздохнула я. — Правящая династия проклята.

— Но сам же он помнит! — возмущенно воскликнула послушница и обличительно ткнула в принца пальцем.

— Лаз он сам помнит, — тихо и рассудительно сказала Ньяли, — надо, чтобы он написал себе на лбу! Тогда все смогут плочитать, как его зовут, и никто не запутается!

С лицом нашего благовоспитанного и невозмутимого принца произошло что-то вообще невообразимое. Пшенично-золотистые брови приподнялись, глаза хитро сощурились, а уголки губ предательски задрожали. Сестра Ронна поперхнулась от негодования и собралась прочитать близняшкам нотацию о чувстве такта, когда Его Высочество не выдержал и все-таки расхохотался — хоть и не слишком весело.

— Не беспокойтесь, сестра Ронна, сестра Мира. Я не вижу в проклятии династии такой уж беды, пока решения моего короля-отца во всем устраивают людей. Боюсь, подполью оно доставляет ничуть не меньше проблем, чем официальному правительству. Представляете, готовите вы бунт — а против кого, не помните! — он обаятельно улыбнулся. — Кроме того, моя бывшая жена настаивала, чтобы я носил бейдж. — К концу фразы его лицо приняло привычное нейтральное выражение, и Эльданна развел руками, закрывая тему. — Как долго мы должны здесь находиться?

— Пока сестры не обезвредят бомбу, — я пожала плечами, решив попридержать при себе замечание, что людей решения короля устраивают отнюдь не всегда. Недовольные-то обязательно найдутся, причем по любому вопросу — так зачем разводить демагогию? Не бунтуют — и ладно. — Она сделана на основе нитроглицерина, фосфор использовался в качестве запала. Бомбу можно разложить на составляющие, а вот фосфор придется засыпать мокрым песком или придумать что-нибудь еще. Как только с этим будет покончено, сестра Нарин пришлет сюда кого-нибудь из послушниц, чтобы мы вывели детей обратно в кельи.

— А потом мы пойдем гулять? — немедленно встряла Луара и прежде, чем я успела что-либо ответить, добавила: — Я хочу снять облуч!

— Почему? — быстро спросил принц. — Он же такой красивый!

Обе близняшки одинаково сморщились, как по команде, готовясь разреветься, если в их просьбе будет отказано, а Луара крикнула:

— Он плохой!

— Мы его снимем, как только остальных детей отведут в их комнаты, — тут же сказала сестра Ронна, не дожидаясь логического продолжения крика. — Вы же не хотите случайно заколдовать Его Высочество, правда? — Сестрички, естественно, хотели, и даже очень, но сообщать об этом напрямую строгой наставнице постеснялись — только заговорщически переглянулись. — Пойдем лучше поиграем! — предложила Ронна и увела восторженно согласившихся близняшек, сделав напоследок страшные глаза.

Я в предупреждениях не нуждалась, но скрывать что-либо от принца было не только бесполезно, но и поздно.

— Обручи блокируют главный магический канал на энергетическом уровне, намертво, — это был даже не вопрос, Его Высочество провожал взглядом галдящих девочек и будто бы мыслил вслух, да и обернулся ко мне только к концу фразы. — А почему камни разные?

— Луара — пиромант, Ньяли — криомант. Противоположные взаимодополняющие дары. У близнецов так часто бывает, — я пожала плечами. — Они быстро учатся. Через полгода-год в обручах не будет нужды, а через пару лет можно будет без опасений переводить их к остальным детям.

— Какой из этих обручей носили Вы? — поинтересовался Его Высочество.

Я перевела взгляд на дверь, закрывшуюся за Ронной и детьми. В комнате будто бы похолодало — или с чего же мне еще покрываться мурашками с ног до головы?

— Я носила не их. Если позволите, я бы не хотела распространяться на эту тему, Ваше Высочество.

— А я бы на Вашем месте пораспространялся, — ледяным тоном ответил Эльданна, болезненно выпрямляя спину. — Подумать только! Здесь, в одной из самых густонаселенных провинций Ирейи, в религиозном центре острова, держат детей в подвале, в магических кандалах, — а в столице об этом ни слуху, ни духу! И Вы… ни Вы, ни сестра Нарин не собирались показывать мне эту комнату, а Рино и вовсе о ней не знает, верно?

— Верно, — устало кивнула я. — И это не та тема, на которую мне хотелось бы спорить с вами, Ваше Высочество. Вы можете обсудить возможные альтернативы подобного воспитания с сестрой Нарин. Я уверена, она с удовольствием примет к сведению вашу критику и предложения. — «И заодно стрясет с Нальмы дополнительное финансирование на обучение маленьких магов, можно не сомневаться», — подумала я, но вслух, естественно, не произнесла.

— Разумеется, — будто бы и не услышав предложения обратиться к Верховной, заговорил принц. — На всей планете обучением одаренных детей занимается всего четыре человека — и те не слишком законно. Если бы под их руководством не выросли мы с Уиллом, их и вовсе депортировали бы. А когда выяснились масштабы дара Уилла, его все равно пришлось отсылать на Хеллу, потому что местные наставники отказались от такой ответственности… — сказал Его Высочество, сосредоточенно уставившись в какую-то точку перед собой, и без перехода заявил: — Сестра Мира, у меня к Вам будет одна просьба.

— Какая? — несколько растерялась я, попытавшись сообразить, кто же это такой даровитый был в королевской семье, и по ходу дела забыв только что упомянутое имя.

— Я хотел бы, чтобы после окончания инспекции Вы поехали со мной в Нальму и рассказали Совету, как растят детей-магов в Храме. С разрешения Верховной жрицы, разумеется, — добавил он, предупреждая мои возражения. — Видите ли… пару лет назад моя бывшая жена сказала мне, что на Ирейе следовало бы открыть свою школу магов. — Тут он улыбнулся так, что у меня мороз по коже пошел. Это была не обычная его обаятельная усмешка, мгновенно располагавшая к нему людей, — а обреченная, грустная и какая-то необъяснимо ранимая улыбка человека, твердо уверенного, что самое хорошее в его жизни уже случилось — и безвозвратно ушло. — Я ответил, что наша общественность в принципе негативно относится к волшебству, а ее идея обречена на провал — и впоследствии оказался прав. Между тем, магов на Ирейе в последнее время рождается все больше, и игнорировать проблему, судя по Храму, уже нельзя. Я хотел бы, чтобы повторное обсуждение этого вопроса в Совете прошло более предметно.

Ненормальный. Как есть ненормальный…

— Знаете, сестра Мира, у вас с Рино иногда бывает удивительно похожее выражение лица, — заметил принц, когда пауза затянулась. Надо полагать, вежливый намек, что нечего его жалеть? Видел бы он свою физиономию… — Так я могу рассчитывать на Вашу поддержку?

— Только с разрешения Верховной, — привычно ответила я. Вопрос явно не в моей компетенции.

— Само собой, — довольно кивнул Его Высочество и тут же хитро сощурился. — Рино говорил мне, что не получил допуск к материалам внутреннего расследования по делу исчезновения сестры Дарины. Я верно понимаю, что вместе с ней пропало что-то из этих комнат?

Я обреченно вздохнула и виновато покосилась наверх. Хотя чего уж теперь, когда дело явно приобрело совершенно другой размах…

— Мои браслеты. Блокираторы нейтрального дара.

Глава 16. Как поставить принца в неловкое положение

Шкаф запрятали под самый потолок, запечатали защитным заклинанием, навесили здоровенный замок и прикрыли шерстяным гобеленом с изображением золотых весов.

Несмотря на все ухищрения (да и вообще скорее уж благодаря им) створки с внутренней стороны злорадно скалились жуткими рожами, намалеванными трудолюбивыми детскими ручками. Для пущего колорита нарисованы они были зеркально — видимо, чтобы ни у кого не возникло сомнений в авторстве.

Сам шкаф вопиюще пустовал.

— Все блокираторы хранятся здесь, — я кивнула на маленькие ящички с аккуратно надписанными именами нынешних хозяек. На верхнем красовалась пустая табличка. — С того момента, как меня выпустили наверх, браслеты до сих пор никому не требовались.

— А диадемы? — Его Высочество не преминул выдвинуть все ящички и сунуть нос в каждый, предсказуемо расчихавшись на верхнем.

— Только сапфировая.

— Сестра Загира — криомант? — поинтересовался принц, любуясь красной зубастой харей на правой дверце.

— Нет, — я несколько стушевалась, пытаясь сформулировать свою мысль повежливее, — она пиромант, но обучалась… э-э… несколько раньше меня. Сапфировую носила Алли, но она не пожелала оставаться в Храме дольше необходимого и вернулась к родителям в прошлом году. И да, мы ее просто так отпустили! — все-таки вызверилась я, стоило принцу с крайне скептическим видом открыть рот.

Его Высочество иронично приподнял бровь, и я поспешно заткнулась и покраснела. Нашла на кого рычать…

Воцарившуюся неловкую тишину прервал характерный шелест механизма потайной двери. Подавив облегченный вздох, я обернулась к выходу. Первым из люка появился поглощающий амулет, провокационно покачивающийся на длинной цепочке, а затем, опасливо притормаживая на каждой ступени, спустилась Тилла. Общий язык с детьми она находила без проблем, но вот гиперактивных близняшек с некоторых пор побаивалась.

Метаморфозы, произошедшие с принцем за эти несколько секунд, нужно было видеть.

Его благородное Высочество дико смутилось и даже начало высматривать, куда бы смыться, чтобы избежать встречи с совращенной жрицей. Потом Эльданна вспомнил, что он в подземном бункере и прятаться тут негде, а значит, и встречи не избежать, — и трогательно зарумянился, но, поймав мой смеющийся взгляд, быстро взял себя в руки и к моменту появления Тиллы уже стоял памятником самому себе, безмолвный, невозмутимый и готовый к любой подлянке от возмущенной его пренебрежением женщины.

— Ваше Высочество, — коротко поклонилась «возмущенная женщина», уже успокоившаяся и вполне способная поспорить невозмутимостью с принцем, — сестра. Бомба обезврежена, вы можете подняться на детский уровень. Сестра Ронна с послушницами здесь? Все целы?

— Да, все обошлось, — с облегчением кивнула я.

Тилла бросила всего один — но очень выразительный — взгляд наверх, где выпущенный Луарой огонь оставил подкопченный потолок и неистребимый запах гари. Я развела руками. Дети — они дети и есть, не ждать же от них совершенного самоконтроля и железной дисциплины? Ну, испугались, но никто не пострадал. Главное, что выброс — первый за весь месяц, а это очень хороший результат для такой эмоциональной крохи. Я в ее возрасте доставляла гораздо больше хлопот.

— Капитан ждет вас наверху, — сказала Тилла, не дождавшись от меня нормальной реакции, и снова коротко поклонилась принцу. — С вашего позволения, я пойду помогать сестре Ронне.

— Разумеется, — слишком ровным тоном ответил Его Высочество и, разумеется, неблаговоспитанно припустил к выходу чуть ли не впереди меня, спеша смыться до того, как «возмущенная женщина» передумает спокойно нас отпускать. Я подавила смешок.

Благочестивой жрице Равновесия следовало бы сделать вид, что ничего особенного не происходит и не происходило, и смиренно последовать за высокородным господином, не вмешиваясь в его личные дела и впечатления. Рано или поздно он разобрался бы в них сам, и было бы неразумно лезть со своими подсказками, сокращая его путь к душевному спокойствию.

— Если Тиллу что-то и напрягает в сложившейся ситуации, — изрекла я, демонстративно не поворачивая головы в сторону принца, чтобы тот хоть с собственной физиономией совладать успел, — то только тот факт, что она не успела станцевать на празднике. Я бы на вашем месте не переживала, Ваше Высочество. Сестру более чем устраивает ее жизнь, и если вы опасаетесь… — я замялась. На дальнейшие предположения не хватало даже моей бестактности.

Принцу таки хватило.

— Благодарю Вас за беспокойство, сестра Мира, но я вполне готов нести ответственность за свои действия, если они того требуют, — с ощутимой прохладцей ответил он, чуть склонив голову. И с непреклонным видом полез наверх, не оборачиваясь.

Молча пожала плечами.

Я хотела только намекнуть, что Тилла, несмотря ни на что, слишком благоразумна, чтобы примерять на себя регалии принцессы, и Эльданне не о чем беспокоиться. Но раз хочет и дальше тащить все на себе — его дело.

Рино как раз начал нервно метаться из угла в угол, когда мы с Его Высочеством вывернули из-за угла, соблюдая почтительную дистанцию и предусмотрительно помалкивая, чтобы не взбесить друг дружку окончательно. Капитан незамедлительно усугубил ситуацию, с облегченным вздохом кинувшись навстречу и ничтоже сумняшеся сграбастав в охапку нас обоих. Оказавшись прижатыми к этому бесцеремонному громиле, мы с принцем обреченно переглянулись, убедившись, что на лице визави значится такая же неловкость, а ищейка не нашел ничего лучше, чем уткнуться носом в промежуток между нашими плечами, сдвигая нас еще ближе.

Рука принца оказалась до того напряжена, что мне показалось, будто меня впечатали в стену. Сухую и теплую — и на том спасибо, конечно, но…

— Кубок по отсутствию должного пиетета сегодня, пожалуй, твой, — флегматично доложила я наполовину размотавшемуся тюрбану Рино на своем левом плече.

— Язва, — с нервным смешком провозгласил тюрбан и уплыл назад, являя в поле зрения побледневшее лицо в пепельных разводах. — Я там чуть не поседел, пока всех вывели…

Подробности я традиционно пропустила мимо ушей, кое-как уперев руку ему в туловище и требовательно вслушиваясь в собственные ощущения — довольно-таки неутешительные.

— Ты что, без маски там шлялся?! — возмутилась я. — Нет, ты себя окончательно угробить решил?!

А ищейка, чтоб ему в жерло нырнуть, счастливо расхохотался, будто только сейчас уверившись, что все мы живы и даже целы, и поцеловал меня, обрывая гневную тираду на самом интересном месте.

Я опешила и замерла шокированным сусликом. Целоваться оказалось неудобно — слишком большая разница в росте, да и упирающуюся в его туловище руку я от удивления забыла убрать и теперь въехала локтем принцу в бок, — а на губах капитана, и без того изрядно обветренных, скрипел мелкий пепел. Незапланированный и откровенно жестковатый пилинг и заставил меня прийти в себя и осознать весь идиотизм ситуации.

— Ты бы хоть Его Высочество отпустил! — возмутилась я, резко отстранившись. — Или он следующий? — и спешно прикусила язык.

Но плечо принца рядом с моим мелко задрожало, и второй Эльданна Ирейи, не выдержав, с нервным хохотом повис на нас обоих, и не подумав вырываться даже под угрозой братских поцелуев. Ищейка ржал ничуть не менее нервно, а я стояла столбом и чувствовала себя последней дурой в своих роскошных шелках, стараниями Рино безнадежно перепачканных рыжим пеплом. Наверное, именно поэтому вежливое покашливание за спиной услышала только я, а двое Ариэни угомонились только когда я обернулась, по-кошачьи выворачиваясь из общих объятий.

Появившаяся из-за поворота Тилла терпеливо подождала, пока между нами установится приличествующая дистанция, и крикнула:

— Поднимайтесь, сестра Ронна!

Коридор немедленно заполнился звонким гвалтом, над которым царил командный голос воспитательницы, непререкаемо отчитывающий то одну, то другую послушницу, то вообще всех разом, задавая общее настроение привычной храмовой муштры, нормальный режим которой не нарушить какими-то там бомбами. По расписанию девочкам угрожала биология, и откладывать занятия сестра Ронна явно не собиралась, направляя детей прямиком в учебный класс.

— С вашего позволения, — чуть поклонился принц. — Я обещал поприсутствовать на нескольких уроках.

— Поприсутствуешь на следующем, — отмахнулся Рино. — Пойдем к тебе в келью.

Оценив мой ошалевший вид и слегка вытянувшееся лицо Тиллы, ищейка многозначительно добавил:

— Нам есть что обсудить.

Менее деликатной ситуация выглядеть не стала. Я обреченно ткнулась лбом в собственную ладонь, но молча последовала за братьями, окончательно ошарашив своей покорностью Тиллу, явно не ожидавшую от меня такой раскрепощенности. Интересно, и сколько же моих сестер твердо уверено в моем светлом будущем с сорока кошками?!

Келья Его Высочества выглядела совершенно не обжитой. На то, что она не пустует вовсе, намекала разве что аккуратно сложенная на единственном стуле белоснежная рубашка да книга на прикроватном столике, раскрытая обложкой вверх. Я вошла и тут же бесцеремонно уселась на кровать, поджав под себя окоченевшие ноги: силиконовые стельки, конечно, хороши для танца на скользком мраморе, но вот для длительной ходьбы лучше запастись нормальной обувью. Принц и Рино остались стоять, пряча глаза.

— Да все равно я ваши сапоги не взяла бы, — хмыкнула я, не дожидаясь извинений. — Лучше скажи, на окрестных крышах кого-нибудь нашли?

Рино помрачнел.

— Нашли следы в пепле, сам снайпер удрал заблаговременно. Ума не приложу, почему он был только один — выходов из Храма три, и все они использовались для эвакуации!

— Зато я приложу, — невесело усмехнулся Его Высочество. — И результаты меня откровенно пугают… сестра Мира, если Вы не возражаете, я опишу расклад в целом.

Я подвисла, соображая, с чего бы мне возражать, а потом поняла: мои браслеты в этот самый расклад тоже как-то вписались, — и кивнула.

— Генераторы не слишком популярны в народе по двум причинам, — обстоятельно сообщил принц. — Во-первых, большой риск нанести непоправимый вред собственному организму. А во-вторых… мало обзавестись генератором, нужно выучить теоретические основы прикладной магии, выяснить, к какой ветви имеется склонность, и освоить соответствующие заклинания. Это вполне реально сделать на Хелле или Иринее, но на Ирейе учебные заведения для магов запрещены законодательно. Разумеется, контрабанда генераторов выгодна и так — но, если охотящаяся на меня группировка хочет повысить обороты, ей необходимо устранить хотя бы вторую причину.

Я тихо охнула.

— Они ждали, что я поведу вас вниз!

— Им даже неважно, взорвалась бомба или нет, — подтверждая мои выводы, кивнул принц. — Они выиграли бы в обоих случаях: если бы я погиб на празднике, задержка исследований месторождения оказалась бы достаточной, чтобы как следует запастись камариллом, а потом из столицы прибыли бы представители Ордена Королевы, перетряхнули Храм до последнего камешка и так или иначе обнаружили Луару и Ньяли с их жуткими диадемами, блокирующими главный магический канал. — Его Высочество сразу выставил ладонь, и я подавилась своими возмущениями. — Сестра Мира, я знаю, что альтернативы подобному обучению на настоящий момент нет никакой и маленьким магам попросту некуда деваться. Хуже то, что контрабандисты отлично понимают, что я это так не оставлю. И мои братья тоже не оставили бы.

Эльданна помолчал, собираясь с мыслями, и машинально потянулся к вороту рубашки. Не найдя привычной цепочки, отдернул руку и обреченно вздохнул:

— Так или иначе, я должен провести поправку к Магическому Кодексу через Полный Совет Нальмы. Это не обсуждается. А нам всем нужно подумать вот над чем. Контрабандисты похитили сестру Дарину, вживили ей генератор, но все же припасли для нее браслеты-блокираторы. Значит, в ее лояльности, мягко говоря, не уверены, но между тем преспокойно пользуются информацией, которой могла обладать только жрица Храма, да и камарилл сюда принесла она. — Его Высочество выдержал эффектную паузу и вкрадчиво поинтересовался: — А как много знатоков магии внушения разгуливает по Лидангу?

Глава 17. Как придушить ищейку

В моих конспектах в разделе «Магия внушения» значилось только коротенькое: «Даже не пытайся!». Ну, и пара заклинаний на случай, если мне приспичит попытаться, — просто в записях сестры Загиры они были, вот я и скопировала себе. Сплетать же их не пробовала даже она: слишком большой расход силы, безумно сложная артикуляция, а пальцы проще сломать, чем сложить в активирующий жест. Да и зачем? Сестра Нарин уже не первое десятилетие наглядно демонстрирует, что, чтобы очаровать толпу и внушить ей благоговение, никакой магии не надо, — хватит танца на силиконовых стельках и капельки душевной показухи.

Ввиду сложности плетений и столь очевидной ненужности ответвления на Ирейе его даже запрещать не стали. Магия внушения преследовалась уголовно только на Хелле — ну, так у них и чрезмерно одаренных придурков разных мастей гораздо больше. Там пара-тройка умельцев всегда найдется, как и в любой законодательно запрещенной деятельности, — но что им делать в нашем земледельческом захолустье? Если они и объявились, то совсем недавно, когда пронюхали про месторождение камарилла. И что-то мне подсказывает, что свое основное занятие эти умельцы не афишировали: не запрещено-то не запрещено, но если кто узнает — огребешь в ближайшей же подворотне. Я попыталась как можно цензурнее изложить свои размышления, подытожив их неутешительным:

— Если маги-внушители и приехали на остров, есть всего один способ на них выйти: связаться с ребятами из Кальдеры.

Братья Ариэни вытаращились как по команде, но вопросы у них возникли разные.

— Почему именно из Кальдеры? — подозрительно поинтересовался Его Высочество.

— А ты можешь на них выйти? — одновременно с ним спросил Рино.

И, переглянувшись, молчаливо склонили головы, с истинно королевской вежливостью уступая друг другу право первого допроса ни в чем не повинной жрицы. Я поморщилась, с некоторым опозданием осознав, что ляпнула лишнего, но деваться было некуда.

— Кальдера — самое неспокойное местечко в городе, — ответила я принцу. Рино это и так знал, да и зуб на тамошних ребят точил с момента назначения в Лиданг, но, если не объяснить Его Высочеству полет моих мыслей, то выглядеть они будут как бред сумасшедшего. — Как в геологическом, так и в криминогенном смысле. Если маги бы попытались крутить свои дела в обход Кальдеры, то где-то там бы и догорали себе тихонечко. Но, раз уж вас попытались застрелить, а не заколдовать, а потом в Храме появилась Мия с дочерью, значит, они сумели договориться с местными о найме.

Тут я бы и заткнулась с удовольствием, предоставив Рино и его ищейкам вспахивать Кальдеру носом в поисках тамошних авторитетов, но капитан с интересом подался вперед и выразительно приподнял брови:

— Я верно понимаю, что за медицинской помощью кальдерцы бегают в Храм?

— Как и почти все жители города, — смиренно ответила я. — У большинства из них ужасно тяжелая и травмоопасная работа. — Тут Его Высочество неблаговоспитанно фыркнул, и я не удержалась от того, чтобы окатить обоих Ариэни укоризненным взглядом и пояснить: — На лесопилке.

— А у меньшинства? — вкрадчиво поинтересовался Безымянный принц.

— А меньшинство держит гостиницы у терм, — охотно просветила я. — Но они большой популярностью не пользуются.

Его Высочество на подколку никак не отреагировал — так и остался преспокойно стоять с нейтрально-вежливой улыбкой. Зато Рино отлепился от стены и проникновенно выдохнул мне на ухо:

— Мира, честное слово… однажды я тебя придушу.

Я отодвинулась, машинально потерев руку, предательски покрывшуюся мурашками, и печально констатировала:

— Верховная сделает это раньше.

И ведь что самое обидное — за дело! То есть придушит, а лучше уже не станет ни ей, ни Храму…

— Я поговорю с сестрой Нарин, — попробовал было испытанное средство Его Высочество.

— Вот и поговорите, — я с некоторым удивлением взглянула на принца. Похоже, этот чудак всерьез рассчитывал, что я стану ему что-то рассказывать в обход Верховной! — Если она даст разрешение, я, разумеется, отвечу на все вопросы и отдам наши записи, касающиеся исчезновения сестры Дарины. Но до тех пор — извините!

Наверное, он бы еще попытался уболтать сперва меня — и не факт, что не получилось бы, все же язык у этого паршивца подвешен до неприличия хорошо, — но меня спас вежливый стук в дверь. Его Высочество пошел открывать, а я схлопотала от Рино щелбан и комментарий:

— Ладно еще меня отшивать, но принца… — закончить, почему грешно отшивать именно принца, он так и не успел, схлопотав щелбан сам.

Так нас и застукала Верховная: Его Высочество с привычной нейтрально-доброжелательной физиономией, вежливо посторонившийся при виде главной жрицы Храма, капитан Сыска, видимо, решивший, что уже наступило то самое «однажды», когда он меня придушит, и я, пытающаяся ответить ему полной и безоговорочной взаимностью при помощи лески, соединяющей подол с правым браслетом.

— Вижу, вы отлично сработались, — невозмутимо констатировала сестра Нарин, скрестив руки на груди.

— Просто прекрасно, — хрипло подтвердил Рино, поспешно отпуская мою шею. Ой, кажется, у него след от лески останется…

Хотя если следы останутся у меня, я его точно придушу.

— Вы очень вовремя, сестра Нарин, — так же невозмутимо сообщил второй Эльданна Ирейи. — Я как раз собирался поговорить с Вами.

— Какое совпадение, — пробормотала Верховная. Ее фраза осталась без внимания, поскольку Его Высочество как ни в чем не бывало продолжил:

— Вы оказались правы, когда предлагали мне на время праздника остаться во внутренних помещениях. Мое же поведение было непозволительно легкомысленным и недостаточно дальновидным. Я подверг опасности Ваши жизни и жизни сотен Ваших прихожан и должен принести извинения, — Его Высочество склонил виноватую голову с таким царственным видом, что мне самой захотелось перед ним извиниться за то, что он вынужден так распинаться. — Я пришел к выводу, что мне не следует подниматься наверх до прибытия моей охраны.

— Я рада, что мне не придется Вас уговаривать, Ваше Высочество, — чуть насмешливо улыбнулась Верховная, — поскольку я пришла просить именно об этом.

Эльданна снова склонил голову, но смирения и покорности в этом жесте было не больше, чем в прошлый раз.

— Кроме того, у меня есть просьба, сестра Нарин. По стечению обстоятельств я оказался ознакомлен с системой обучения маленьких магов, практикующейся на острове. Не могу сказать, что одобряю выбранный Вами метод, но отлично понимаю, что альтернативы у него на настоящий момент нет, в связи с чем и хотел бы…

Верховная бросила на меня косой взгляд. Я тотчас упустила нить плавного повествования принца, сжалась в комочек и виновато развела руками. Ну а куда мне еще было его вести?

— …представить сестру Миру Полному Совету Нальмы, чтобы она могла рассказать о плюсах и минусах существующей системы, — закончил тем временем Его Высочество.

Тут на него недобро уставились все: я, готовая сквозь землю провалиться, Рино, еще не слышавший о грандиозных планах с поправками к закону об обучении магов, и Верховная, которой, ясное дело, в жерло не вперлось отпускать одну из семи практикующих Равновесие жриц — пусть и самую неопытную. Принц, что характерно, ничуть не смутился, зато очаровательно улыбнулся сестре Нарин и снизошел до пояснения:

— Система обучения явно нуждается в пересмотре, но без согласия Совета это невозможно. Мне кажется, что рассказ мага, выросшего именно на Ирейе, будет гораздо более весомым аргументом, чем мои слова.

— Мира, — сестра Нарин повернулась ко мне, и я виновато вжала голову в плечи, но она только махнула рукой: — Иди, переоденься во что-нибудь потеплее, на тебя смотреть холодно.

Получив завуалированное позволение смыться и не присутствовать при торгах за мою голову, я поспешила им воспользоваться, пока никто не передумал, и шмыгнула в коридор. Кажется, Рино собирался что-то мне сказать, но я мотнула головой и поскорее скрылась за поворотом.

А на рассвете меня разбудила Лили, коротко кивнувшая на выход, выразительно постучав по ремешку на левой руке. Я обреченно соскребла себя с кровати и пошла собираться, даже не интересуясь, что такого предложил Его Высочество Верховной, что та согласилась отправить жриц в Кальдеру в неурочный срок. Понадеялась только, что я ему дорого обошлась, и жаба его душила сильнее, чем я — ищейку…

Через час мы с Лили шли по дороге на Боринг и с тоской обозревали привычный пейзаж. Дно Кальдеры заполонила темная еловая чаща, вытеснившая на склоны даже вездесущий бамбук и упрямый кедровый стланик, отступая лишь от кипящих озер. Возле одного из них и торчала лесопилка, щедро разбавляющая вулканический пепел древесными опилками и крепким смоляным духом. Гостиницу с нашего склона видно не было, она брезгливо жалась к противоположному берегу, для надежности отгородившись от окружающего мира высоченным забором. Сейчас термы пустовали: недавнее землетрясение сдвинуло самое большое озеро ниже по склону, и, хотя само строение с купальнями осталось целехоньким, и без того немногочисленных туристов как ветром сдуло. Наш с Лили путь, тем не менее, лежал именно к гостинице. Герцог предпочитал жить с комфортом — хоть титула у него на самом деле и не было.

Простых работяг со склонов Храм принимал охотно, но по негласной договоренности кальдерцы со Дна никогда не ходили к нам. Верховная сама присылала двух-трех жриц раз в полгода, и те скопом лечили все популярные на Дне заболевания вроде обширных бластерных ожогов, отсутствующих зубов и прочих недугов асфальтовой направленности, которые наверняка вызвали бы уйму неудобных вопросов, если с ними тащиться через полгорода в приемный зал. Взамен Герцог старательно берег интересы Храма и неофициально охранял всех посланниц Равновесия — нас никогда не грабили и тем более не поднимали на нас руку. Если и находились желающие, то они очень быстро лишались всех поднимающихся частей тела вообще. Верховная как-то обронила, что Сыску такого результата никогда не добиться: ищейки ловят исполнителей, мелких сошек и наемников, но на главу им не выйти. Она считала, что игра стоит свеч, и жрицы молчаливо соглашались — как, впрочем, и всегда. Ей виднее.

Предыдущий наш визит был три с половиной месяца назад, так что Герцог лично выскочил на порог гостиницы, обрадовавшись нам, как родным, и проводил в просторный обеденный зал. Немолодой уже мужчина, совершенно седой, выдубленный пеплом и солнцем до темно-бронзового цвета кожи, сохранял поразительную для своего возраста гибкость и шустрость — то ли положение обязывало, то ли без Верховной не обошлось; терять время он не любил, а потому жизнерадостно трещал по дороге, успевая заодно отсылать мальчишек и шестерок постарше за пострадавшими, нуждающимися во вмешательстве Равновесия. Я считала посыльных про себя, пытаясь заранее свыкнуться с мыслью, что мы застряли тут в лучшем случае до вечера.

В обеденном зале нас уже дожидались дымящиеся оладьи и горячий чай, надолго примирившие меня с незапланированным визитом. Не то чтобы я побаивалась Герцога, но после продолжительного общения с этим дружелюбным стариканом хотелось вымыться со щелоком. Он никогда не позволял себе лишнего, с бесконечным уважением отзываясь и о Верховной, и о нашем искусстве; с равным же пиететом он относился и к настоящему герцогу, наместнику острова, который, по слухам, приходился ему отцом, но так и не признал незаконнорожденного отпрыска, — зато заключил с ним ряд весьма взаимовыгодных договоров, — и к мастерам-ворам, и к шарлатанам, и даже к наемным убийцам, если те хорошо знали свое дело.

Вряд ли главный криминальный авторитет Лиданга не понимал, что я о нем думаю. Но уже после первого моего посещения Кальдеры у нас установился шаткий нейтралитет, до лицемерности дружелюбный и вежливый. Уж что-что, а заводить и поддерживать связи мерзкий старикан умел.

— Кого-то ищете? — приветливо поинтересовался он, когда мы слопали по оладье и с преувеличенным восторгом похвалили кухарку. В смекалке ему тоже было не отказать. В руках он уже нетерпеливо мял подсунутый каким-то мальчишкой список — наверное, очередность лечения, нуждающаяся в подтверждении начальства; но Храм всегда сначала просит пожертвование, а уж потом восстанавливает Равновесие.

— Ищем, — кивнула Лили. — Несколько дней назад к вам должен был прийти маг, возможно, не один, и попросить наемника на заказ.

— Приходил такой, — тут же кивнул Герцог. — Славный такой парень, нанял самого дорогого убийцу, даже не торговался. Прямо здесь и остановился. А что?

— Где он сейчас? — напряженно спросила я.

— Наверху, с Тинкой, — охотно ответил он — и я подорвалась с места, оставив Лили объяснять, что случилось.

Равновесие подарило Герцогу уйму сыновей и пару внуков, но дочь у него была всего одна, безмерно обожаемая и избалованная. Если для мерзкого старика и было что-то святое, то это — Тинка. Сыновей он натаскивал, напористо и жестковато, — кого пристроил к ворам, кого к жулью, кого оставил при себе, готовя преемников; но дочка всегда оставалась в стороне от этой его стороны жизни. Тинка училась гостиничному делу, готовясь унаследовать термы, и блистала на всех приемах, куда только допускали нетитулованных особ, в поисках выгодной партии.

И чтобы этот лилейный цветочек вот так запросто торчал в компании неизвестного мага, будь он хоть тридцать раз «славный такой парень»?!

Я выбежала на верхний этаж, машинально отсчитывая двери, и без стука распахнула четвертую от лестницы, по памяти и на ходу выставляя дико кривой щит от ментальной атаки… да так и застыла на пороге.

Тинка преспокойно спала, вытянувшись во весь рост на шикарной кровати с балдахином, — хвала Равновесию, целая и невредимая, хоть и не слишком пристойно одетая. А за ее туалетным столиком сидел, что-то вдохновенно строча в потрепанной тетради, Его Высочество.

Но какой-то… не такой.

Нахально поглядывающее в окно солнышко вызолотило его макушку, по собственной воле короновав его ореолом теплого сияния, — будто в комнате взошло еще одно светило; блики света играли на простенькой ручке, быстро пляшущей в аристократически изящной ладони, с любопытством бегали по комнате, неизменно возвращаясь к принцу.

Я неловко переступила с ноги на ногу и, наконец, сообразила: я никогда не видела его таким расслабленным и умиротворенным. Второй Эльданна Ирейи был всегда собран, подтянут, сосредоточен и немного напряжен; по его осанке можно смело лепить заготовки для манекенов из дорогущих бутиков, а уж витающую вокруг него атмосферу вежливого отчуждения ни с чем не спутаешь — вроде бы вполне компанейский, дружелюбный и в меру смешливый парень, но в его присутствии волей-неволей начинаешь следить за собой: а не брякнул ли ты чего неуважительного? Наверное, именно этот его внутренний сдвиг и заметила Тилла, когда выбирала между ним и Рино…

Что ж, кажется, в итоге ему помогла Тинка.

— Простите, Ваше Высочество, я думала, вы… — я осеклась.

Потому что он поднял голову и улыбнулся.

Такой улыбки у него я еще тоже никогда не видела. Спокойной, чуть насмешливой, с легким оттенком собственного превосходства… и совершенно сногсшибательной.

Я невольно улыбнулась в ответ, понадеявшись, что не слишком похожа сейчас на стукнутую пыльным мешком мартовскую кошку, и шагнула ему навстречу. Принц поднялся, небрежно отшвырнув свои записи, и, взяв меня за руку, запечатлел на чувствительной коже запястья церемонный поцелуй. Я вздрогнула: пальцы у него оказались холодными.

— Думала, я — что? — с улыбкой спросил Его Высочество, чуть наклоняясь ко мне.

Он что, правда обратился ко мне на «ты»?

Пах принц тоже неправильно. Там, в коридоре детского этажа, Эльданна распространял аромат храмового мыла и сахарной воды, которой протирали ученические доски, чтобы мел на них лучше писал. Сейчас же от него пахло пряно и остро, совсем как…

Совсем как моя магия?!

Я ошалело моргнула и, спохватившись, смущенно заулыбалась, опустив очи долу. Сквозь иллюзию обаятельно ухмыляющегося принца мутными контурами проступал сосредоточенно сощурившийся мужик, габаритами мало уступающий тинкиному гардеробу, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть свое возмущение, грозившее хлынуть через край в безобразной истерике.

Мало того, что он на это наваждение мою собственную силу тянул, так еще и… ну почему именно принц?!

Вулканы побери, надеюсь, не потому, что я сама так хотела…

Глава 18. Как восстановить Равновесие

Сестра Загира рассказывала, что на Хелле магу, изобличенному в использовании ответвления внушения, грозила смертная казнь либо ампутация главного канала силы — на выбор. А в древности, пока направление не запретили вовсе, такому кудеснику на лоб ставили особое клеймо, просвечивающее через любую иллюзию и даже самый качественный грим.

Хелльские кодексы резко перестали казаться мне слишком жестокими и категоричными. Будь у меня возможность, я бы настоятельно порекомендовала Его Высочеству переписать из них пару-тройку абзацев, — но, похоже, с возможностями у меня в ближайшее время будут напряги. Да и стал бы принц прислушиваться к какой-то там жрице из вулканического захолустья?

Этот-то явно не станет.

Сквозь обаятельно улыбающееся зеленоглазое наваждение просматривался совершенно другой человек. Внушитель был смугл и темноволос, как степняк, но значительно отличался от них чертами лица и пугающе высоким ростом, чем-то невыразимым ассоциируясь со здоровенным рогатым лосем. Настоящий облик то проступал, то снова скрывался за маской, всякий раз отзываясь саднящей болью у меня во лбу.

Этак он меня в обморок свалит раньше, чем я что-нибудь придумаю! А голова и без того звеняще пуста, только одна мысль и вертится — лишь бы Лили сюда не сунулась, у нее-то даже дырявого щита нет! Но то ли сестра оказалась благоразумнее, чем я о ней думала, то ли ее задержал Герцог, но я так и стояла дура дурой, судорожно хватаясь за ледяную руку мага, с ватными от страха коленями и холодным комком в животе.

Что ему нужно? Почему он не убил меня сразу? Наверняка же видел мой корявый щит, да и намерений своих я особо не скрывала…

Разве что хочет узнать, где настоящий принц? Что в Храме, ему и так известно, но подземная часть строения, выдолбленная в зачарованном от землетрясений монолите, тянется под целым кварталом, и определить, где именно скрывается Его Высочество, куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Но внушителю все равно не попасть вглубь без карты потайных ходов!

Темноглазое скуластое лицо в очередной раз скрылось за наваждением, и я, не удержавшись, поморщилась от боли и позорно повисла на лжепринце: от накатившего магического истощения подкосились ноги. Та пародия на ментальный щит, которую я успела выставить, доживала последние мгновения. Мысли разбегались, как крысы с тонущего корабля, здоровенный лось уже казался мне зеленоглазым, а о существовании Тинки я вспомнила, только когда сползла головой магу на плечо и наткнулась на нее взглядом — но присутствие единственной дочери Герцога быстро перестало казаться мне сколько-нибудь важным. Зато под щекой очутился очень аккуратный, практически неощутимый шов; дорогая ткань куртки внушителя неохотно расставалась с теплом, приятно холодя кожу, и вырываться почему-то расхотелось окончательно.

Стоп! Вот оно!

Ему вовсе не нужно меня убивать. Он не видел мой щит, он его почуял еще из коридора — потому и встретил уже готовым заклинанием! А теперь терпеливо ждет, пока я потеряю сознание и мне можно будет без особых усилий внушить, что я провожаю принца обратно в келью на детском уровне! Потому и не напоминает о своем вопросе — ему просто лень поддерживать разговор. Я и без него преотлично свалюсь…

Вот же расчетливый выродок пепельной бури!

От осознания собственной никчемности и какой-то детской обиды у меня зазвенело в голове. Что я могу ему сделать?

Он сильнее не только физически, но и как маг — я бы точно не смогла так виртуозно внушать и долбить ментальный щит одновременно, даже с чужой помощью. И если сначала я и могла выиграть хоть что-то за счет эффекта неожиданности, то теперь даже о резких движениях речи не шло.

Я прикусила губу, но зажмуриться для сосредоточения не успела — внушитель фамильярно сцапал меня за подбородок, заставив взглянуть в лицо своей маске, и ноги у меня подкосились повторно, но уже по другой, менее уважительной причине: лицо это оказалось до неприличия близко к моему. Настолько, что я внезапно обнаружила, что вместо привычных рыжеватых крапинок вокруг зрачка в глазах у Его Высочества ледяным ореолом расходятся темно-синие прожилки. Надо же, а издалека казалось, что цвет глаз у них с Рино одинаковый…

С губами вышла та же фигня, хотя пепел скрипел у обоих. Но поцелуй принца выгодно отличался тем, что рядом не притулился третий лишний, не знающий, куда себя девать и вообще подозревающий, что будет следующим. Я позволила себе расслабиться в теплых объятиях, бессознательно плывя в эмоциях, которых он на самом деле не испытывал, ловя горячие губы, которые на самом деле находились на другом конце города и, вероятно, были не так уж горячи. Откуда мне знать?

Я заставила себя отстраниться и грустно улыбнулась, рассматривая вблизи красивое, выразительное лицо, в котором порода чувствовалась бы и за бластерный выстрел, ласково гладя его по щеке и с леденящей душу отчетливостью понимая: это не то, что мне на самом деле нужно.

Я хочу разбить его скорлупу.

Я хочу, чтобы он выбрался из своих оков господского воспитания, разговаривал со мной легко и непринужденно, как с Рино, чтобы он доверял мне и видел во мне человека, на чью помощь он сможет рассчитывать. Меньше всего на свете мне нужно быть самой уязвимой брешью в его безупречной обороне. Меня отталкивает мысль о том, что когда-нибудь, возможно, Его Высочество повесит на цепочку уже мое кольцо, и моя тень будет неотступно следовать за каждой его мыслью и стоять за любым его действием. В его безоглядной, непреходящей, безумной любви есть что-то маниакальное, пугающее, неестественное. Я не хочу, чтобы меня так любили.

Мне не нужно ни его сердце, ни его тело. А ему от меня не нужно и вовсе ничего.

Эта мысль будто бы свернулась в холодный, поблескивающий на солнечном свету льдисто-голубой шарик, занявший свое законное место у меня над солнечным сплетением. Еще не точка Равновесия, но что-то, уже максимально приближенное к ней.

Я отступила назад и, старательно изображая кокетливое смущение, нарисовала на чуть приоткрывшихся губах наваждения волнистую линию. Маг усердно ждал, когда же я грохнусь в обморок, и, похоже, готов был стерпеть и не такие «игры», только бы все закончилось поскорее, — чем я и поспешила воспользоваться.

Изящный, будто танцующий язычок пламени, иероглиф «огонь», начертанный на правом плече, вроде бы удалось выдать за нарочито кокетливое изучение швов на его куртке, грозящее перерасти в ее расшнуровывание.

Похожий на мягкое облачко иероглиф «воздух» удачно вписался на левое бедро — от прикосновения мужчина сильно напрягся и сглотнул.

Я еще успела нарисовать пальцем ломаный, будто горный хребет, иероглиф «земля» на левом плече, прежде чем ноги подогнулись, и я начала сползать по внушителю на пол, ничего перед собой не видя от слабости. Зато единственная линия, проведенная мизинцем на правом бедре, смотрелась вполне безобидно — пока я не ткнула над ней, превращая в иероглиф «Храм».

Вот тогда он забеспокоился, еще не вполне осознав, что я делаю, но уже чуя неладное, — и попытался отпихнуть меня ногой, от души наподдав под ребра, но я намертво вцепилась в ремень его брюк, из последних сил запуская процесс. А потом все-таки шлепнулась на пол, больно приложившись плечом.

В народе все твердо уверены, что жрица Равновесия ни на что не способна без пентаграммы. Не то чтобы и на этот раз поверья оказались неверны… но пентаграмме вовсе не обязательно нужно быть начертанной по линеечке на жертвенном алтаре. Разумеется, от тщательности прорисовки зависит и точность, и качество замены, — но я и не собиралась беречь этого засранца, от магии которого так гадостно на душе.

Тело простояло еще пару мгновений, мелко подергиваясь и булькая, — и рухнуло поперек меня, щедро забрызгивая пол собравшейся во рту кровью. Я вякнула, обнаружив у этой туши возмутительное количество костей, каждая из которых сочла своим долгом отомстить напоследок, впившись мне в бок, — но сил, чтобы сдвинуть труп, у меня уже не осталось.

Зато у Тинки, отдохнувшей и даже отоспавшейся, их оказалось предостаточно. Очнувшись от магического дурмана и оглядевшись, достойная наследница Герцога выпучила глаза и испустила такой пронзительный визг, что я едва справилась с желанием укрыться телом внушителя на манер подушки, чтобы не слышать раздражающе громких звуков. Нужно было подняться и успокоить девушку, но меня хватило только на то, чтобы слабо махнуть ей рукой из-под трупа.

Визг усилился. Подстегнутая дробно топочущими на лестнице шагами, Тинка собиралась было и еще поднажать, но тут у нее кончился воздух, и я вздохнула с облегчением, но рано.

Сперва в комнату ворвался мужской нецензурный вопль, а уж потом на пороге появился Герцог собственной персоной с дико перекошенным лицом и бластером наперевес. За его спиной маячила обеспокоенная Лили, при виде композиции приоткрывшая рот.

— Что тут… — старикан наконец рассмотрел, что Тинка в порядке, а я еще жива, и кинулся стаскивать с меня тело.

Оказавшись на свободе, я обессиленно плюхнулась на кровать, вынудив наследницу забиться в угол, и ткнула трясущимся пальцем в стремительно синеющий труп.

— Герцог, вас не затруднит выделить пару ребят, чтобы дотащить это до Храма?

— Зачем? — растерялся старикан, уже прокрутивший в голове сто тридцать два способа избавиться от тела, не вызывая подозрений.

— Для учениц, — не слишком прояснив ситуацию, ответила я.

Лили присела на корточки рядом с трупом, провела над ним рукой, одобрительно кивнула и заговорила вместо меня, отлично понимая, что я уже ни на что не гожусь:

— Видите ли, Герцог, сестра Мира провела над ним обряд восстановления Равновесия — классический, предназначенный для восстановления удачи и справедливости в жизни. Но не завершила линии пентаграммы, и вместо Равновесия восстановился первоначальный состав веществ, из которых состояла часть его внутренних органов. Я думаю, это будет очень важным практическим пособием для старших послушниц Храма, готовящихся занять наше место. Им следует видеть, к чему может привести малейшая небрежность.

Теперь Герцог уставился на труп с суеверным ужасом, но согласно закивал, а из списка пациентов, похоже, исчезло несколько имен — хоть сами они об этом еще и не подозревали.

— Я должна принести свои извинения, — выдавила я. — Но сегодня я не в состоянии восстанавливать Равновесие для кого-либо еще.

Кажется, озвучивать это было уже необязательно, но список наверняка подсократился еще чуток, облегчая Лили жизнь.

А мне, похоже, предстояло получить нехилую взбучку…

Глава 19. Как испоганить ищейке расследование

У него даже слов не хватило в первый момент, когда я притащилась в участок как была — вся в чужой крови, серая от магического истощения и на подгибающихся ногах, — и коротко изложила произошедшее, рухнув на диван и уже не порываясь ни встать, ни хотя бы увернуться от подушки, коей меня, разумеется, тотчас же попытались придушить.

Потом слова все-таки нашлись, и я с четверть часа выслушивала свою предполагаемую родословную, в которой, по мнению ищейки, успели отметиться самые неожиданные экземпляры флоры и фауны. Отрицать я не пыталась, потому как действительно в какой-то момент почувствовала себя близким родственником кривого дуба и десятка умственно отсталых пустынных ящериц, и покорным ушастым поленом дослушала обличительную речь до конца. Кажется, только когда я не стала огрызаться, до капитана и дошло, что нужно было сначала хотя бы воды мне предложить, а уж потом так многоэтажно переживать по поводу расследования, в котором оборвалась самая надежная нить, наверняка ведущая в столицу.

— Зато инспекции в ближайшее время ничего не будет угрожать, — резонно заметила я, жадно осушив капитанскую кружку и пристроив многострадальную подушку себе под спину. — Пока еще контрабандисты придумают другой способ подобраться к принцу, пока найдут исполнителей, пока те сюда доберутся… охрана их опередит, и Его Высочество сможет спокойно выполнить свою работу. А сердце заговора все равно в столице, и отсюда его не достать.

Ищейка вдруг как-то потемнел лицом.

— Ты правда хочешь поехать?

— И да, и нет, — подумав, честно призналась я. — С одной стороны, я никогда не была в Нальме, и мне очень хочется посмотреть на столицу. А с другой… сам-то представляешь, как это будет выглядеть? Я — в высшем обществе, посреди Полного Нальмского Совета, с обличительной речью при поддержке третьего принца Ирейи! — у меня вырвался нервный смешок. — Обсыпаю рыжим пеплом дворцовые залы и шокирую придворных дам местным диалектом. И почему Его Высочество не хочет дождаться сестру Загиру? Она хоть вести себя умеет…

Рино невесело усмехнулся.

— О, у него чуйка на такие вещи. Совету будет недостаточно заготовленной речи и светских манер. Его нужно хорошенько встряхнуть, чтобы тамошние замшелые пни хоть немного зашевелились и сообразили, что жизнь вокруг порой здорово отличается от той ухоженной полянки, где они потихоньку трухлявеют. — Ищейка взял меня за руку, рассеянно потерев пятна чужой крови на тыльной стороне ладони. Отмыться я тоже не успела. — И, кроме того, Совету нужно понравиться. У юной девушки это получится гораздо лучше, чем у, гм, сестры Загиры.

— Боюсь, мы обречены, — хмыкнула я, вытягивая перед собой вторую руку — немногим чище первой.

— Но ты ведь уже согласилась, — обличительно и почему-то немного обиженно заметил ищейка.

Я поморщилась и опустила руку, обхватив сама себя поперек туловища.

— Знаешь, мы ведь все термы вверх дном поставили, — созналась я. — Проверили все подвалы, чердаки, свободные номера, хозяйственные постройки… даже в заброшенные купальни ниже по склону заглянули. — Я помолчала, решив, что мне вовсе не обязательно сообщать Рино, что аккурат под купальнями мы обнаружили вышедшую почти на самую поверхность камарилловую жилу: ею-то и объяснялось, почему принц так насторожился, услышав от меня про Кальдеру. — И кусты вокруг обшарили. А пока Лили лечила Тинку, еще и окрестные леса прочесали вместе с ребятами Герцога. — Я нашла в себе силы повернуть голову к ищейке и улыбнуться, хоть и грустно. — Но не нашли даже следа сестры Дарины. Ее куда-то увезли.

— И ты решила, что всенепременно в столицу? — отчего-то повеселел Рино.

Я пожала плечами. Стопроцентной уверенности у меня не было, но все же…

— Конечно, ее таланты и умения могут пригодиться где угодно, — признала я. — Но что-то мне подсказывает, что зачинщики не откажутся с ее помощью еще разок попытаться угробить Его Высочество.

В дальнейших пояснениях ищейка уже не нуждался.

— А там, где дело касается сестер и интересов Храма, у тебя всегда только одна точка зрения, — хмыкнув, констатировал он, благоразумно не пытаясь меня отговаривать.

Я рассеянно кивнула, поленившись подтверждать очевидное. Верховная дала добро, я хочу поскорее вернуть Дарину — какие еще требуются аргументы?

Нужно было взять себя в руки, подняться с дивана и вернуться в Храм, чтобы рассказать последние новости и принцу. Причем Его Высочество, скорее всего, тоже не сильно обрадуется… а еще мне почему-то было ужасно неловко перед ним, настоящим, — за тот поцелуй с поддельным. Смогу ли я держаться достойно или начну краснеть, мямлить и мечтать проверить, действительно ли у него в глазах синие прожилки?

Тот еще вопрос.

— А почему тебя выперли из столицы? — спросила я — по большей части чтобы просто потянуть время до возвращения, не слишком ожидая правдивого ответа.

— За дело, — ищейка даже не стал отпираться, мигом поскучнев. В самом деле, с какой стати отпрыск августейшей персоны оказался в нашем захолустье, да еще в капитанском звании? Крупно напортачил, не иначе.

Если он рассчитывал на мою тактичность или надеялся краткостью ответа срезать мое любопытство, то здорово разочаровался.

— За какое? — поинтересовалась я.

— Заговор Двух Бастардов, — помявшись, коротко ответил он. Пояснения не требовались.

Шумное, безобразное дело об отравлении Адрианы ри Эйлэнны гремело по всему Альянсу всего два года назад; тогда же, собственно, наш принц и женился на медленно умирающей Эданне: Хелле срочно требовался наследник правящей династии. Тогда будущая Владычица ухитрилась самостоятельно найти противоядие, вычислить виновных и даже под шумок немного подправить Кодекс Альянса; перспективный брак закончился разводом, а наследника у Хеллы по-прежнему нет, хоть Адриана и вышла замуж повторно.

Рино, конечно, явно недолюбливает принцессу Хеллы и обладает достаточным уровнем носорожьей прямолинейности, чтобы не скрывать свое мнение даже от нее самой, но чтобы он и впрямь оказался одним из тех Двух Бастардов, которые ее отравили?

— Не верю, — вслух заявила я.

Рино поднял голову и с нескрываемым интересом уставился на меня, но тему развивать не стал, из чего я заключила, что там действительно приключилось что-то мутное. Если бы он и вправду отравил Ее Высочество, то вулкана с два бы его оставили в живых, а вот если его подставили и он молчит об этом… мне он все равно не расскажет, но, может быть, удастся прижать принца?

…Не удалось.

Пролежень в старом диване был аккурат по форме Рино, великоват для меня, но я так устала, что меня это уже не волновало. Я скатилась в центр уютной выемки и уснула, не дождавшись развития темы; еще слышала сквозь сон, как ищейка ходит по комнатке и укрывает меня пледом, предательски пахнущим дешевым табаком и чем-то спиртным, — но сил, чтобы проснуться и отчитать этого балбеса, я в себе не нашла.

Не удивлюсь, если, когда я вернусь из столицы, он будет ждать меня в Храме.

С еще одной печенкой, ясное дело.

А утром, когда я пришла в Храм, разом погрустневшая Анджела первым делом сообщила мне, что принц ушел ночью, взяв в качестве временной охраны пятерку капитана Рино, и официально известил наместника о своем прибытии раньше срока, в связи с чем инспекция переносится на несколько дней вперед. Герцогу ри Лиданг предлагалось радоваться, что столь опасные для его владений камарилловые месторождения будут исследованы в срочном порядке, и документы о назначении комиссии по контролю уже почти готовы.

Мне Его Высочество изволил оставить краткое письмо, в котором грозился забрать меня на своем корабле через четыре дня и лишний раз упоминал, что с Верховной он на эту тему договорился. Больше — ни единого слова.

Признаться, я испытала малодушное облегчение. Глядишь, за четыре дня я забуду, синие там прожилки в его глазах или нет… и про солнечный ореол вокруг его головы — тоже.

Мне не нужно ни его сердце, ни его тело. А ему от меня не нужно и вовсе ничего.

Пожалуй, всем нам будет лучше, если так и останется.

Часть II

Глава 20. Как вогнать ищейку в краску

Путеводители претенциозно именовали Нальму «городом тысячи водопадов», «орлиным гнездом над рекой», «первородной пещерой, откуда пошли все ирейцы» и сотнями других, не менее пафосных и идиотских прозвищ, мало ассоциирующихся с действительностью.

Впрочем, нет, кое-что правдивое в путеводителях было: столица частично расположена на гигантской скале Нальмирее, а частично — вгрызлась в нее же, предусмотрительно пряча свой центр с самыми важными организациями и строениями прямо в каменной толще; и, кроме того, через полис протекают две реки, деля его на три части. Недостатка в водопадах тоже не наблюдалось; мелкие капельки вездесущей водяной пыли упорно преследовали правительственный автофлакс, назойливо осаждаясь на стекла и вызывая почти ностальгическую тоску по вулканическому пеплу, который можно просто стряхнуть. Водитель держал окна закрытыми, но гулкий, низкий рокот низвергающейся воды все равно прорывался в салон, заглушая размеренное урчание двигателя.

Словом, прибытие в Нальму ознаменовалось тем, что из-под моего тюрбана вместо привычных прямых прядей начали издевательски выглядывать игривые кудряшки, фривольно торчащие во все стороны; и, разумеется, гнусным хихиканьем Рино, мгновенно подметившего реакцию моих волос на смену климата и повышенную влажность. Его Высочество сохранял привычное доброжелательно-нейтральное выражение лица, но чувствовалось, что, кабы не воспитание, ржал бы еще гнуснее братца.

В результате вместо того, чтобы наслаждаться видами столицы или хотя бы нежиться в роскошном салоне правительственного автофлакса, я с шипением воевала с гребнем и пыталась привести прическу в порядок. Прическа возражала, я настаивала на своем, — но она оказалась упорнее, и к тому моменту, когда водитель свернул в высокий тоннель, освещенный светло-золотистыми фонарями на резных ножках-столбах, на моей голове жизнерадостно курчавилось натуральное воронье гнездо. «Над рекой», чтоб ей икалось…

Тут в мою скорбно уложенную голову пришла недостойная нормальной верноподданной мысль, и я тоже захихикала, немедленно ее озвучив:

— Это что же, у придворных дам и прочих фрейлин тоже все так курчавится?

— Смотря где, — глубокомысленно изрек Рино, ухитрившись смутить всех разом — и водителя, и принца, и меня. Но мне хотя бы не возбранялось хихикать и дальше, а остальным пришлось стоически держать лицо. У водителя получалось хуже.

Ищейка навязался с нами молча, просто поставив перед фактом — он тоже едет. Я, признаться, здорово обрадовалась: идея провести несколько недель во дворце, где из всех знакомых лиц — один принц, которому явно будет не до меня, откровенно пугала. Но отказываться было поздно, и безапеляционное появление Рино на сходнях, которые как раз собирались втянуть, послужило весьма весомым аргументом против того, чтобы позорно дезертировать с испуганным воплем.

Хотя в итоге первое в моей жизни путешествие на планетолете запомнилось в основном тем, что большую часть времени я, вместо того, чтобы под руководством Его Высочества составлять свою речь для выступления на Совете, проторчала над нежно-зеленым ищейкой. Его еще и укачивало.

Речь, к слову, так и застопорилась на стадии: «Здравствуйте, меня зовут Мира, и я понятия не имею, что вам сказать», — и не продвинулась дальше даже когда принц, спохватившись, вынырнул из своего проекта поправки к Магическому Кодексу Ирейи и примерно изложил, что стоило бы включить в выступление. Но я не хотела нагонять тоску и делать из своего детства драму, а Эльданна, похоже, видел смысл исключительно в слезовыжимательной истории, после которой членам Совета следовало бы горько возрыдать и уйти в изгнание, посыпая головы пеплом. Прийти к консенсусу нам так и не удалось — зато хоть полюбовались на вытянутую рожу Рино, когда тот застукал нас в момент яростного спора.

Оставалось только надеяться, что за время, необходимое для сбора Полного Нальмского Совета, на кого-нибудь из нас внезапно снизойдет озарение или принц все-таки признает, что сестра Загира справилась бы лучше меня.

Правда, в первый вариант мне почему-то верилось больше.

Автофлакс остановился на подъездной дорожке рядом с параноидально огороженным дворцовым парком, и навстречу нам тотчас ринулось не то пестрое карнавальное шествие, не то удачно поживившийся цыганский табор, — по крайней мере, так мне показалось в первый момент. При виде такого небывалого ажиотажа я едва не нырнула обратно в салон, но водитель предусмотрительно захлопнул за мной дверь, отрезая пути к отступлению.

Его Высочество сделал несколько шагов вперед и остановился с такой гордой осанкой, что позаимствованный у герцога ри Лиданг выходной костюм, откровенно широковатый принцу в талии, стал казаться этакой изюминкой провинциального стиля. Табор заметно оживился и рванул к Эльданне с удвоенным энтузиазмом. При ближайшем рассмотрении я обнаружила, что это — те самые курчавые придворные дамы, возглавляемые худощавым мужчиной в траурно-черном костюме, выгодно контрастирующем с платьями благородных леди.

— Ваше Высочество, — первым делом поклонился он, и за его спиной прошла пестрая волна из приседающих в реверансе придворных дам.

Принц ответил церемонным наклоном головы.

— Грейджин, — произнес Его Высочество, — леди. Позвольте представить сестру Миру, посланницу Храма Равновесия.

Я выпрямилась, выступила из-за спины Рино и сотворила перед собой жест Равновесия прежде, чем сообразила, что задумал принц, и лишь потом криво улыбнулась. Кажется, этот высокородный манипулятор успел за прошедшую неделю весьма детально изучить храмовые порядки и нашел лучший способ заставить меня держать лицо.

Дамы ответили еще одной волной реверансов, но уже не таких глубоких, и вернулись к сосредоточенному пожиранию Его Высочества глазами. Рино они как будто бы не замечали вовсе.

— Грейджин проводит вас в свободные комнаты. Его Величество хочет видеть нас через час в малой приемной, — обменявшись парой фраз с худощавым мужчиной, сообщил нам принц и тотчас, извинившись, поспешил во дворец, невольно возглавив обратное карнавальное шествие.

— Позвольте Ваш багаж, сестра, — немедленно нарисовался рядом Грейджин, не давая удариться в панику. Я охотно позволила: собираясь, я машинально сложила с собой дорожную пентаграмму, которую обычно мы с Лили таскали вдвоем, и имела все шансы об этом пожалеть, если бы не предупредительный обслуживающий персонал, как по волшебству окруживший Его Высочество, стоило тому официально объявить о своем прибытии.

Встречающий удивленно крякнул, схватив мою компактную с виду сумку, но совладал с собой и, предусмотрительно выждав пару минут (хвост шествия придворных дам все еще втягивался во дворец, неотступно преследуя Его Высочество), чопорно произнес:

— Следуйте за мной, сестра, — и демонстративно проигнорировал Рино.

Я удивленно оглянулась — ищейка, как ни в чем не бывало, закинул на плечо свой потрепанный рюкзак и двинулся следом, успев невозмутимо пояснить вполголоса:

— Я тут вроде как в опале, — объявил он и широко улыбнулся. — За то, что незаконнорожденный, и за то, что участвовал в неудачном заговоре.

— А если бы поучаствовал в удачном? — не удержалась я.

— Тогда был бы в опале за то, что незаконнорожденный, — усмехнулся Рино. — Не переживай, это сейчас, на людях, все такие правильные и не опускаются до моего уровня. Зато поодиночке и без свидетелей придворные очень быстро вспоминают, что я хоть и бастард, но королевский же!

И правда: Грейджин стоически молчал, делая вид, что обсуждение его не касается никоим образом, ровно до тех пор, пока мы не свернули в пустой коридор на втором этаже. Там он мгновенно «вспомнил», что комнат нужно две, и, аккуратно занеся мою сумку в одну из недавно открытых гостиных, повел было ищейку дальше по коридору, когда тот удивительно вежливо заметил:

— Я предпочел бы занять соседние апартаменты, если вас не затруднит.

На лице лакея не дрогнул ни единый мускул.

— Разумеется, господин капитан, — чуть поклонился он. — Комнаты будут готовы через четверть часа.

— Отлично, — кивнул Рино и бесцеремонно ввалился в мою гостиную, захлопнув дверь у него перед носом.

Я растерянно осматривалась, неспособная оценить и запомнить ни обстановку, ни хотя бы расположение отведенных мне комнат, но все же нашла в себе силы язвительно поинтересоваться:

— Здесь обитает идейный брат сержанта Кориуса?

— Нет, тут все гораздо хуже, — мигом посерьезнел Рино, машинально пристраивая свой рюкзак на кофейный столик, и плюхнулся на приземистый диван, с наслаждением вытянув ноги. — Тут целый курятник, готовый удавиться за регалии королевской семьи, и всего один холостой мужчина из Ариэни.

Я молча села в кресло напротив, подобрав под себя ноги и справляясь и с шоком, и с нецензурными комментариями не по делу. А потом сообразила, что ни о каких синих прожилках и тем более поцелуях с фантомом Его Высочества капитан не знает, и предостережение о курятнике прозвучало просто потому, что я осмелилась проехаться с принцем в одном автофлаксе.

И одном планетолете.

И провести несколько дней с ним под одной крышей.

И вытащить его из-под бластерного выстрела…

— Я же духовное лицо! — все-таки возмутилась я, но ищейка только терпеливо вздохнул:

— Сейчас при дворе состоит около двадцати благородных леди, из которых замужем всего пятеро, а остальные — фрейлины Ее Величества, которой на самом деле нужна всего одна камеристка. Курятник этот болтается без работы и толковых развлечений, потому как обеим принцессам сейчас не до них, — у первой трое маленьких детей, вторая на сносях, — а королева вообще терпеть не может мелькающих перед ее мужем вертихвосток, потому как казусы уже случались, — обреченно пояснил «казус». — Для придворных леди ты — прежде всего молодая симпатичная девушка, о которой никто ничего не знает. Какие сплетни ты предпочитаешь — про тебя и меня или про тебя и принца?

Я насупилась. Про меня и принца, пожалуй, было бы гораздо лестнее, но про меня и ищейку — явно безопаснее. Мало ли до каких способов отравить жизнь потенциальной конкурентке смогут додуматься пятнадцать замученных бездельем и отсутствием венценосного мужа девиц?

— А они поверят, что вот ты меня подцепил? — все-таки не удержалась я — и тут же осеклась.

Рино поднял взгляд от захламленного его усилиями стола, развернул плечи и издевательски ухмыльнулся.

Еще было видно, что в нормальную форму он не вернулся — в расшнурованном воротнике курки мелькали трогательно выпирающие ключицы, кожа на руках по-прежнему шелушилась, а глаза предательски отливали легкой желтизной; но окончательно спавший отек обрисовал резко выраженные скулы и скульптурно очерченный рот, в котором порода читалась ничуть не хуже, чем у Его Высочества. Я машинально скользнула взглядом по вытянутым под стол ногам и смутилась окончательно.

— Да, не жалуюсь, — мстительно сообщил ищейка. — Тут уместнее встречный вопрос.

— Сам же сказал, что я симпатичная, — нашлась я.

Теперь смутился он.

— А краснеешь все еще в рыжину, — умилилась я и, не дожидаясь ответной колкости, развернулась в сторону внутренних дверей.

Что самое нарядное платье из моего гардероба не поможет перещеголять даже местную прислугу, я уже поняла. Но это же еще не причина отправляться на прием к Его Величеству неумытой!

Глава 21. Как развести короля на подарки

— Сестра, вы готовы? — вежливо осведомился незнакомый лакей (или как называется эта должность?), с донельзя постной физиономией застывший за порогом.

Явился он как нельзя вовремя: отведенный нам час истек, и я потихоньку начинала нервничать, всерьез подумывая о том, чтобы отправиться на поиски малой приемной самостоятельно. Останавливал меня только невозмутимый Рино, мирно посапывающий на диване в гостиной. Его комнаты подготовили в рекордные сроки, но выметаться из моих он и не подумал — равно как и хоть сколько-нибудь переживать по поводу предстоящей аудиенции. Когда в дверь, наконец, поскребся лакей, ищейка, возмущенно всхрапнув напоследок, сбросил с головы распутавшийся тюрбан и даже соизволил спустить ноги с подлокотника на пол — но этим весь его верноподданнический энтузиазм и ограничился.

— Ее Величество, надеюсь, где-нибудь в саду? — сходу уточнил он, не дав мне высказаться.

— Ее Величество со свитой отбыли с дружественным визитом к герцогине Лирской, — чинно проинформировал лакей. — И пробудут в ее резиденции до приезда делегации Иринеи.

— Отлично, тогда мы готовы, — кивнул Рино, на ходу пройдясь пятерней по торчащим дыбом волосам. Не помогло, но предпринимать что-либо более действенное времени уже не было.

— А Его Высочество? — уточнила я, выходя в коридор.

— А Его Высочеству не по чину провожать бастардов и провинциалок, — вполголоса хмыкнул ищейка. — Наверное, он уже у отца.

Я прикусила губу и кивнула. Принц и так всегда выдерживал приличествующую дистанцию, а во дворце, похоже, намеревался соблюдать весь положенный случаю церемониал. Если б не ищейка, наверное, мне было бы до жути одиноко.

В центре комнаты возвышался монументальный стол, благодаря которому приемная казалась действительно малой, но его присутствие логически оправдывали батареи аккуратно подписанных папок, расставленных в алфавитном порядке — настоящая ода маниакальной педантичности! На любом другом столе подобная бюрократическая роскошь элементарно не поместилась бы, а на этом гиганте даже оставалось достаточно места, чтобы сидящий за ним человек ухитрялся еще и писать.

Ну, или грозно хмуриться на второго Эльданну Ирейи, подавшись вперед и опираясь кулаками на столешницу, — чем и был занят, когда лакей торжественно ввалился в малую приемную с нами на буксире. Вид Его Величество имел столь суровый, что невозмутимость сохранял только принц; секретарь предпочел забиться в самый темный угол и сидеть там тише воды ниже травы, да и мы испуганно застыли на пороге, мгновенно оценив недобрый королевский настрой.

— Сестра Мира, посланница Храма Равновесия! — провозгласил лакей и тут же куда-то испарился — видимо, сообразил, что после стука следовало выдержать хоть какую-нибудь паузу, прежде чем вламываться к королю, и поспешил скрыться от гнева венценосной особы.

Его Величество выпрямился, оставив столешницу в покое, Его Высочество неохотно обернулся — и я поняла, что сейчас либо быстро возьму себя в руки, либо заржу им в лицо. Ясно, почему королева терпеть не может собственных фрейлин, а Рино так усердно старается держаться от нее подальше!

Законнорожденный сын не походил на отца совершенно. Из общих черт — разве что манера держаться да зеленые глаза.

Передо мной стоял уже седеющий, но в молодости — явно темноволосый мужчина, смуглый и широкоплечий, со знакомо очерченными высокими скулами и квадратным подбородком. На его фоне третий принц, одетый в почти такой же черный придворный мундир, выглядел изящным франтоватым юнцом, причем юнцом провинившимся. Интересно, о чем они так яростно спорили?

— Ваше Величество, — кое-как сдержав смех и справившись с желанием поставить короля рядом с Рино и сличить — действительно они так похожи, как показалось на первый взгляд? — я привычно сотворила перед собой жест Равновесия. — Для меня большая честь видеть вас.

Рино молча поклонился. Вздыбленный вихор на его макушке остался торчать вертикально, будто отказываясь выражать свое уважение к человеку, столь явно поправшему клятву супружеской верности.

— Сестра Мира, — приветственно кивнул король, но вещать о том, что честь взаимна, правдолюбиво не стал, зато повернулся к ищейке и с потеплевшим взглядом улыбнулся и ему. — Сын. Прошу вас, садитесь.

Похоже, на придворную опалу ему было глубоко наплевать, и кресла подготовили для нас обоих. Я с удивлением поняла, что общаться с этим человеком будет куда приятнее, чем я ожидала, — и не ошиблась.

— Прежде чем мы перейдем к делу, позвольте выразить свою благодарность за спасение моего сына, — заговорил Его Величество. Предмет обсуждения вежливо склонил голову, а Рино, напротив, почему-то заинтересованно подался вперед. — Я в неоплатном долгу перед Вами, сестра Мира. Если есть что-то, что я могу сделать для Вас, — скажите.

Где-то я это уже слышала — хотя, стоит отметить, король предложил ответные услуги гораздо искреннее, чем своевременно спасенный отпрыск: надо полагать, аналогичные страхи перед неуправляемыми девицами его не мучили. А зря.

— Его Высочество сделал все, что требовалось, — все же созналась я.

Но король и бровью не повел.

— Не сомневаюсь, принц поступил как должно, — так спокойно изрек Его Величество, что стало понятно: подумал он явно что-то не то, но комментировать не будет и другим не даст. — Позвольте и мне достойно отблагодарить вас, — прозвучало весьма двусмысленно, но бесстрастное выражение королевского лица пресекало любые шуточки на корню.

— Хорошо, — сказала я и улыбнулась. Братья Ариэни азартно переглянулись и тут же, спохватившись, изобразили положенное случаю вежливое равнодушие. У принца вышло достовернее. — Я слышала, что в Нальме есть маг-менталист, знакомый с заклинанием правды. Плетение накладывается на любой неодушевленный предмет и выдает синее свечение, если коснувшийся артефакта человек говорит правду, и красное — если лжет. Я буду очень признательна, если вы направите мага в Лиданг, чтобы он наложил заклинание правды на ритуальные весы в Храме Равновесия.

Вот теперь Его Величество бровью все-таки повел, но этим все его удивление и ограничилось. Зато Рино бросил на насупившегося принца такой торжествующий взгляд, что, сам того не ведая, встрял на треть выигрыша — на что бы они там ни поспорили.

— Разумеется, сестра Мира. Ваша просьба будет удовлетворена, — вынужденно согласился король и махнул рукой секретарю. Тот, впрочем, начал записывать еще раньше. На сем Его Величество мысленно поставил галочку напротив первого в списке сегодняшних дел и перевел взгляд на ищейку. — Выяснили, откуда в Лиданге взялась бомба?

В этой части расследования я не участвовала, так что с любопытством уставилась на Рино. Заодно и сличила.

— Нитроглицерин получили на месте. Глава Гильдии Ювелиров любезно предоставил исполнителю свою лабораторию по обработке оникса, но тот, к счастью, слишком легкомысленно отнесся к уборке, — криво усмехнулся Рино и почему-то виновато покосился на меня. — Поскольку в обработке халцедонов не используется азотная кислота — только серная, — я сделал вывод, что бомбу сотворили в пентаграмме Равновесия.

А еще при выборе места, где эту бомбу закладывать, явно учитывали максимальное расстояние, с которого среднестатистическая жрица начинает чуять! Я прикусила губу и опустила глаза. Эх, Дарина… и отчего мне кажется, что вулканов внушитель слишком легко отделался?

— Я не успел обсудить с сестрой Нарин гипотезу об утечке информации непосредственно из Храма, — отчитывался тем временем ищейка, — но все же предполагаю, что кто-то подслушивал наши разговоры, прячась в потайных ходах и комнатах, — тут он выжидательно уставился на меня, и я обреченно вздохнула:

— Система потайных ходов опутывает весь Храм. В любую его точку можно попасть как минимум двумя путями, но с полной картой знакомы только сестра Нарин и сестра Дарина. А поскольку после смерти внушителя она так и не вернулась… — меня передернуло, и я, потупившись, осеклась на середине фразы. От осознания, что околдованная сестра все это время была у нас под носом, хотелось нецензурно орать в голос, но в присутствии такого количества августейших особ приходилось сдерживаться.

— Мы считаем, что сестру Дарину переправили сюда, — вклинился Его Высочество. — А значит, внушитель был не один. Тем, в гостинице, просто пожертвовали для отвода глаз, убедившись, что дальше я буду действовать и в интересах контрабандистов в том числе.

— Лично я на их месте залег бы на дно, а потом прислал на остров второго внушителя — он сможет подчинить кого-нибудь из шахтеров, и часть камарилла опять-таки пойдет налево, невзирая на комиссию, — заметил Рино. — В охрану рудников следует включить магов-менталистов, как минимум шестерых, по два на смену.

Его Величество нахмурился. Такого количества узкоспециализированных магов и на всей планете могло не найтись, что уж говорить про провинциальный городок? Но оставить месторождение без защиты от внушителей — все равно что вообще не выставить охрану.

— Хорошо. Найджел, подготовьте запрос в Гильдию Магов Хеллы.

Секретарь деловито зашуршал.

— Отец, я все же считаю, что необходимо прежде всего созвать Совет и обсудить поправки к Магическому Кодексу, — с непрошибаемо упрямым и невозмутимым видом заявил Эльданна.

А король устало поморщился, и стало понятно: вот на эту-то тему они и спорили перед нашим приходом, и договориться так и не смогли.

— Нет. Прежде всего — иринейское посольство, — отрезал Его Величество. — После того, как вы заключите контракт, я созову Совет. Но не раньше.

Принц побелел, сравнявшись цветом с папками на столе, но не позволил себе ни измениться в лице, ни, тем более, протестовать против королевской воли. Кажется, в Храме он еще вел себя довольно раскованно — насколько вообще умел.

— Прием в честь делегации состоится завтра вечером, — твердо сказал король Ирейи. — Вы должны присутствовать, Ваше Высочество. Разумеется, я буду рад видеть и вас, сестра Мира.

Я открыла было рот, чтобы уточнить насчет приглашения Рино, но тут же заткнулась и склонила голову в знак благодарности, которой особо не испытывала. Королю и мне, может быть, и наплевать, законный он сын или нет, — а вот делегация воспримет все несколько иначе.

Но что я там буду делать — отдельный вопрос.

— Отлично. Списки людей, имевших доступ к информации о новом месторождении камарилла и охране Его Высочества, вам передадут через несколько часов, — сухо проинформировал Его Величество и откинулся на спинку кресла. — Знакомство с вами доставило мне истинное удовольствие, сестра Мира.

Получив столь недвусмысленное предложение выметаться, мы трое вежливо расшаркались и с облегчением выскочили за дверь, под которой уже ожидал следующий посетитель, без промедления зашедший в приемную, едва дождавшись кивка стражи. Принц тут же поклонился и, извинившись, быстрым шагом удалился в один из коридоров. Из ниши возле кабинета тотчас скользнули две юркие тени и последовали за ним.

Немудрено, что он так хотел отделаться от охраны хотя бы на время поездки.

— Его Высочество не хочет принимать делегацию Иринеи? — осторожно спросила я у Рино.

Тот сочувственно посмотрел в опустевший коридор.

— В составе делегации прибывает Эльданна Иринеи, — неохотно ответил капитан. — Ей как раз двадцать один год в прошлом месяце исполнился.

— О, — невнятно протянула я, подозревая, что у нас с ним опять «удивительно похожее выражение лица», и тут же спохватилась. — Рино-о… что мне делать? У меня же подходящего платья для приема нет!

А этот черствый мужлан только расхохотался:

— Женщины! Какая разница, что на тебе будет надето? Главное украшение ты уже получила!

— Какое? — наивно поинтересовалась я.

— Дозволение сидеть в присутствии короля, — усмехнулся ищейка.

Я раздраженно махнула рукой, не вступая в споры. Ему, конечно, виднее…

Но платье тоже хотелось.

Глава 22. Как испортить казенное имущество

До самого вечера меня не беспокоили, даже Рино куда-то запропастился, — я видела его всего один раз, и то мельком, в коридоре, куда выглянула в надежде выяснить, положен ли почетной гостье ужин или пора искать паршивую забегаловку поприличнее. Ищейка ослепительно улыбался незнакомой женщине в роскошном пунцовом платье, которая вроде бы была не против продолжить знакомство, но, стоило появиться нежеланному свидетелю (то бишь мне), как она капризно поджала губы и уплыла за поворот, изящно покачивая пышной юбкой и начисто игнорируя «опального» бастарда, будто и не любезничала с ним всего минуту назад.

— Я не вовремя? — смущенно уточнила я.

— Ты не представляешь, насколько, — с чувством сказал капитан. — Что опять, горе луковое?

— Да я как раз на тему лука, — сглотнула я. Лук я терпеть не могла, но, поскольку обеда мне тоже не досталось, готова была слопать что угодно.

— Раз тебя больше никуда не пригласили, значит, ужин принесут прямиком в твою гостиную, — понимающе усмехнулся Рино. — Но в первую очередь, сама понимаешь, обслужат высокородных.

Предлагать организованный грабеж кухни я постеснялась и вернулась в комнату, где уже через пять минут заскучала, занервничала и начала примериваться к стенкам. Стенки, конечно, были шикарные, поразительно ровные для вырубленных прямо в скале, обтянутые дорогим светло-золотистым шелком, но залезть на них все равно хотелось неимоверно.

И что, спрашивается, мешало Его Высочеству сперва созвать Совет, а уж потом выдергивать меня из Храма? Разве что хотел заранее отцу представить, чтобы, если тот забракует идею, быстренько вернуть меня на остров…

Хотя в таком случае совершенно непонятно, почему я еще тут, а не на борту ближайшего рейса на Лиданг.

Я нарезала несколько кругов по гостиной, обреченно вздохнула и полезла в сумку. Разгрузить ее я так и не сподобилась (да и до сих пор надеялась, что удастся смыться побыстрее), и недочитанная книга обнаружилась на самом дне, под аккуратно сложенным темно-синим платьем для служения и дорожной пентаграммой. Выудив свою добычу, я решительно направилась в спальню. Огромная, ярко освещенная гостиная вызывала у меня непреодолимое желание забиться в самый темный угол и забаррикадироваться.

Но спальная, к моему разочарованию, была выполнена в том же стиле: высокий потолок, золотистый шелк на стенах и здоровенная кровать с балдахином, торчащая посреди комнаты, как засахаренная вишенка на приторном пирожном. Я бросила книгу на подушку и осторожно потыкала в постель. Подозрения оправдались — палец благополучно утонул в перине, не встретив практически никакого сопротивления.

Заснуть здесь у меня точно не получится. В Храме кровати были в меру жесткими — чтобы и бока не отлежать, и осанку не испортить.

Применение для такого дворцового излишества я видела всего одно — а потому отступила на несколько шагов назад и с восторженным писком запрыгнула на постель с разгону, в прыжке хлопнув рукой по вызывающе высоко висящим кисточкам на балдахине. Кровать страдальчески заскрипела, покрывало заполошно взмахнуло краями, а книга с подушками полетели мне навстречу, разминувшись с моим любопытным носом на какую-нибудь пару сантиметров. Я отфыркалась от взвившейся пыли, подгребла под себя валик поудобнее и даже нащупала закладку, когда взгляд уперся в обнажившуюся простыню. Снежно-белую, холодную, из тончайшего шелка.

Следующие несколько часов я была очень, очень занята.

Вряд ли кто-то во дворце до сих пор не в курсе, что недавно прибывшая в столицу посланница Равновесия в первый же день удостоилась высочайшей аудиенции и сходу получила приглашение на королевский прием. Меня будут рассматривать как представительницу Храма Лиданга, по мне станут судить о нашем искусстве и долге — а значит, я из шкуры вон вылезу, чтобы у всех осталось должное впечатление.

Платье было красивое, в меру строгое, с длинными облегающими рукавами и воротником-стойкой; струящаяся ткань четко обрисовывала силуэт, выгодно подчеркивая талию, и удачно сборила на груди.

Я вроде бы тоже вполне себе ничего. Суматоха вокруг покушения на принца, в которой я приняла столь активное участие, крайне положительно сказалась на фигуре, а неожиданная передышка во дворце, позволившая, наконец, нормально выспаться, избавила даже от извечных кругов под глазами.

Словом, по отдельности мы с платьем смотрелись отлично.

Но стоило мне его напялить, как я чудесным образом превращалась в бледную моль, недовольно крутящуюся перед зеркалом. Почему-то праздничные храмовые одежды — тоже белые, разве что плетение ткани более плотное — мне шли. А это платье только подчеркивало незагорелую кожу, гротескно контрастируя с тенями под скулами и превращая лицо в детскую страшилку — осталось только фонариком себе в зубы посветить для полноты картины.

И что делать?

Нет, для должного впечатления уже сойдет — видок жутковатый и потусторонний, самое оно для очередной волны суеверий и легкого страха вперемешку с благоговением, если гордо держать спину и корчить из себя отрешенную от мирской суеты монахиню. Но я не питала особых иллюзий насчет отрешения от мирской суеты: как пить дать, полезу танцевать и лопать все самое вкусное, и никакой авторитет Храма, нуждающийся в постоянном поддержании, не остановит. Мистичности в образе нужно поубавить, но как?

От душевных терзаний (ведь надевать традиционное темно-синее платье ужас как неохота!) меня отвлек задумчивый присвист.

Я обернулась, готовясь прочитать Рино отповедь по поводу вежливости и своевременного стука в дверь, и вздрогнула, едва не наступив себе на шлейф.

— Вулканы тебя поглоти, да мы как из одного ужастика сбежали!

Черный мундир сидел на капитане как влитой; было видно, что шился на заказ, со строгим соблюдением всех мерок и дворцовых традиций. Наверняка даже вышивка что-то да значила — недаром же она отличалась практически у всех виденных мною придворных?

Форма Рино, наверное, шла. В лучшие времена, когда ищейка не торчал на вулканическом острове, где по полгода бушуют пепельные бури и солнце выглядывает исключительно по праздникам.

А сейчас черный мундир только подчеркивал нездоровую бледность еще не до конца оправившегося человека, превращая капитана в восставшего свеженького покойничка. Рядом мы, должно быть, смотрелись бы крайне гармонично.

— Красиво, — констатировал Рино вопреки моим ожиданиям и вошел в комнату, естественно, не озаботившись тем, что его никто не звал. — Только в Нальме тюрбаны не носят.

— А что носят? — заинтересовалась я, покорно разматывая свой головной убор.

— Аккуратно уложенные волосы, — невозмутимо заявил ищейка. — Слышала о таких?

Я глянула в зеркало и надулась.

— Ты-то чего тут забыл? — невежливо поинтересовалась я, хватаясь за гребень. Мероприятие, заведомо обреченное на неудачу, но не попытаться я не могла.

— Ну, во-первых, я отобрал у младшего церемониймейстера твое приглашение на прием, — сиятельно улыбнулся капитан, продемонстрировав мне украшенную золотистыми виньетками открытку — видимо, то самое приглашение. — Самого церемониймейстера, уж прости, выгнал, а то он бы тут полночи нудел о том, чего не следует делать в присутствии августейших особ.

— Это ты напрасно, — заметила я, потянувшись за приглашением. — Я же понятия не имею… — открытка предсказуемо вознеслась на недосягаемую высоту капитанского роста плюс вытянутая вверх рука, и я прервалась на середине фразы, с усталой досадой уставившись на ищейку. — Что, серьезно?

— Ага, — кивнул он, и впрямь посерьезнев. — Ты уже подобрала себе спутника на вечер?

— Нет, — удивленно ответила я. — Разве приглашение рассчитано не на одну персону?

— На двоих, — просветил он. — Леди не пристало являться без сопровождения.

Я неопределенно хмыкнула. Как говорила сестра Загира, в каждой девушке есть настоящая леди и много-много дурных манер… но я-то духовное лицо, и обычно именно подобных мне благородные господа приглашают в качестве сопровождения для своих отпрысков — но никак не наоборот.

— У тебя есть на примете несколько кандидатур? — усмехнулась я.

— Всего одна, — скромно сознался этот паршивец, и не думая опускать руку. — Заодно и просвещу тебя, темную, что не следует делать в присутствии августейших особ.

— А тебе точно туда можно? — осторожно осведомилась я. — Ты все-таки…

— Скажем так, церемониймейстеры не обрадуются, но запретить мне присутствовать никто не может, — понимающе улыбнулся ищейка. — А если ты переживаешь по поводу реакции иринейской делегации, то с ее главой я знаком лично, — тут он многомудро прикусил язык, но на его физиономии обозначилось такое мечтательное выражение, что я, не удержавшись, ляпнула:

— А ее муж об этом знает?

— Будущий — знает, — помрачнел Рино.

— О, — смутилась я. Обсуждать иринейскую Эльданну мне не хотелось. — А что во-вторых? — вовремя вспомнила я.

— Ты хотела посмотреть на столицу, — пожал плечами Рино. — Пойдем?

— Ночь же на дворе, — удивилась я, зависнув с гребнем над макушкой.

На завтрашнем приеме наверняка будут присутствовать и члены Нальмского Совета, которых и нужно впечатлять в первую очередь, и король с супругой и принцами, и иринейская делегация… хороша же я буду, если явлюсь серая от недосыпа!

— Ночь, — подтвердил ищейка и подначивающе улыбнулся.

— Пять минут! — затребовала я и рванула в спальню переодеваться.

Белое платье после некоторых раздумий все-таки бережно повесила на плечики и вернула в гостиную, торжественно водрузив на ручку антресолей и с любовью расправив все складки. Рино покрутился рядом, цапнул за подол и немедленно огреб по рукам. Я бы его и вовсе отчитала за неуважение к чужим вещам и личному пространству, но тут ищейка с легким недоумением поинтересовался:

— А где швы?

— Нету, — смутилась я.

Капитан уставился на меня идеально круглыми глазами — а потом развернулся, пересек комнату, прежде чем я успела что-нибудь сделать, распахнул дверь в спальню… и сложился пополам от хохота, открывая мне уже вдоль и поперек изученный вид: путь к разворошенной кровати преграждали два сдвинутых кресла, на спинках которых держался перевернутый кофейный столик, а на нем, в свою очередь, красовалась дорожная пентаграмма, усыпанная белыми лоскутами.

— Напомни мне никогда не звать тебя в гости, — драматически всхлипнул ищейка.

— Я потом верну как было, — честно пообещала я. — После приема.

— Запри дверь, — фыркнул Рино, — а то горничная повесится на твоем шлейфе. И пойдем уже!

Глава 23. Как отшить графа

Дворцовый парк именовался так весьма условно. Из-за особенностей рельефа уместнее было бы «королевский скалодром с прогулочными дорожками». Садовник, конечно, приложил все усилия, чтобы вырастить в парке хоть что-нибудь красивое и редкое, но на влажной каменистой почве охотно перли в рост разве что мхи да можжевеловые деревца, украшенные такими шикарными бородами из лишайников, что куцые клумбочки с цветами только подчеркивали скупую суровость ландшафта.

Зато в ночное небо над Нальмой я влюбилась с первого взгляда.

Над Лидангом луна всегда маленькая и яркая, окруженная мелкой россыпью звезд и тучек — если, конечно, она вообще выглядывает. Над столицей же, томно прикрываясь пушистым облачком, восходил настоящий гигант, щедро заливающий шпили и крыши приглушенным голубоватым светом. Звезд за ним почти не было видно — только спокойное темно-синее небо, ровной гладью сливающееся с туманной дымкой на горизонте.

Так бы я и гуляла по парку, запрокинув голову и раскрыв рот, но реальность оказалась непредсказуема и сурова.

Проще говоря, не успела я сделать пару шагов, как тут же споткнулась и едва не упала, с испуганным писком вцепившись в рукав Рино. С рельефом королевскому парку откровенно не повезло, и ступеньки были внезапны и вездесущи, как пепельные бури.

— Да, тут лучше не зевать, — усмехнулся капитан вместо ожидаемой подколки и удивительно естественным, будто бы давно привычным и отработанным, движением перехватил мою руку и подцепил меня под локоток. Я сильно подозревала, что отрабатывался жест на не одном десятке придворных дам, но так, по крайней мере, можно было глазеть по сторонам без особых последствий, и на неуместную фамильярность я решила не обращать внимания. Чего он там не щупал, в самом-то деле? — Зато зимой выпадает снег, и на отдельных тропинках получаются отличные ледяные горки. Правда, зачастую с трамплинами в конце, да и затормозить можно разве что в забор… но Дирвиновых тройняшек все равно не остановить.

— Можно подумать, ты в ограду ни разу не въезжал, — хмыкнула я, втайне обзавидовавшись тройняшкам. На Лиданге снег никогда не шел.

— Я с нее даже облицовку как-то сбил, — похвастался доблестный капитан, — но влетело тогда Третьему.

— Третьему? — переспросила я — и сама сообразила: если уж никто не помнит имен принцев, пронумеровать их гораздо проще, чем выдумывать клички или каждый раз объяснять, которого ты имел в виду. Это на Лиданге все сразу было понятно за неимением вариантов, а тут люди изворачиваются как могут. — Ну и система! Неужели никто не пытался снять это идиотское проклятье?

— Попытаешься тут, — посмурнел ищейка, — когда неизвестно даже, кто проклял и за что… только и остается ждать, что само развеется.

— Династия Эйлэнна вон второе тысячелетие ждет, — не преминула напомнить я, но, видя, что тема собеседнику неприятна, поинтересовалась: — А почему влетело именно Третьему? — тьфу ты, а ведь прилипчиво!

— Потому что он — один из прямых наследников престола, а я — разгильдяй и приблуда, — охотно пояснил Рино, сворачивая на узкую аллейку, утопающую в можжевельнике. — И то, что прощается мне, ему аукается по самое не балуй. Предполагалось, что Его Высочество должен был и сам не кататься, и меня отговорить, ибо дворцовый парк — место прогулки высочайших лиц государства и их гостей, а не детская площадка… ну, и, если уж на то пошло, то облицовку я отбил головой хелльского посла, которого принц снес с ног.

Я хихикнула.

— И как отреагировал посол?

— Как-как, — проворчал Рино. — Это же хеллец! Отобрал у меня каталку и сам полез на склон. Если б не его свита, папа и вовсе не узнал бы.

Свита… я припомнила неизменные тени, всюду следующие за принцем, и опустила глаза. Аллейку вымостили тротуарной плиткой, и природа немедленно взяла свое, фигурно обрисовав все щели влажным темно-зеленым мхом, отчего дорожка выглядела заброшенной, несмотря на ухоженный кустарник по бокам.

— Рино, — решилась я, — Его Высочество ведь задумал что-то еще? Помимо закона об обучении?

Ищейка тоскливо вздохнул.

— Ну вот почему бы тебе не получать удовольствие от перемывания косточек придворным, как всем нормальным женщинам?

— А я получаю, — честно призналась я. — И даже предвкушаю, как буду пересказывать байку про хелльского посла Анджеле и Лили. Проблема в том, что, чтобы это провернуть, нужно для начала вернуться в Храм целой и невредимой. Я ни вулкана не понимаю в происходящем, но вижу же, что Его Высочество ходит взвинченный, из-за чего-то поцапался с отцом, и что-то напрягает его даже больше, чем покушения на Лиданге! И охрана его пасет, как…

— …как третьего наследника престола? — насмешливо закончил капитан. Я обиженно прикусила губу и промолчала, и он все-таки сдался: — Да, есть одна идея, и мы оба боимся, что он за нее поплатится.

— А я за нее не поплачусь? — подозрительно осведомилась я.

— Нет, вот ты-то как раз главе заговора нужна целой, невредимой и даже не запуганной, притом позарез, — мрачно хмыкнул ищейка. — На твой рассказ вся надежда. Поправка к закону об обучении выгодна и обычным магам, и контрафактникам, и потому-то принимать ее одну — неразумно, особенно если учесть, что «крыша» заговорщиков сидит высоко и наверняка поможет «отмыть» паленые генераторы. Его Высочество хочет ужесточить условия их вживления. Запретить имплантацию несовершеннолетним, ввести ограничения по весу или объему крови — над этим он пока еще думает. Тогда часть нарушителей можно будет выявить по идентификационным картам — или, в ряде случаев, даже просто на глаз, а через них выйти на изготовителей. Хуже то, что насчет медицинских показателей ему пришлось советоваться со специалистами, и информация о проекте просочилась-таки.

— И что? Эту поправку ведь тоже нужно провести через Совет, какие там секреты? — с недоумением уточнила я.

— Да никаких, — с жутковатой простотой пожал плечами капитан. — Его попытаются устранить между обсуждениями первой и второй поправки. Причем, вероятно, дело постараются обстряпать так, чтобы прикопаться было невозможно. Какой-нибудь ужасающе трагический несчастный случай, «мокрое» ограбление на улице, сошедшая с ума бывшая фаворитка с ядом… да мало ли?

— Поэтому Его Величество настаивает на первоочередном приеме иринейской делегации? — осенило меня. — Чтобы сначала уж международные отношения, а потом рисковать шеей?

— Да, — легко признал ищейка. — Король прагматичен, расчетлив и к тому же отлично понимает, что шеей Третий все равно рискнет, даже если ему прямым текстом запретят, поскольку по-ослиному упрям, прямо как папочка. Тебя это коробит?

— У меня просто такой образ жизни в голове не укладывается, — нервно фыркнула я, мигом припомнив, как Его Высочество решил побыть живцом в Ясную ночь. Легко, быстро и без сомнений, с ясной твердостью человека, уверенного, что есть вещи гораздо важнее собственной шкуры, и готового ею пожертвовать. Наверное, это и есть настоящее королевское воспитание: правители с другим образом мыслей малопригодны для управления целой планетой…

Зато правители с таким — никогда не бывают действительно уравновешены и по-житейски счастливы.

— Как в такой прелестной головке может что-то не укладываться? — вкрадчиво поинтересовался незнакомый голос. Я подняла взгляд от мшистого рисунка на дорожке, выискивая источник звука, и замерла как мышь перед удавом.

Он сидел на садовой скамейке, аккуратно прислонив к ней длинную трость с резной ручкой, и не думал подниматься, с истинно аристократическим высокомерием наплевав на присутствие дамы — какая, к вулканам, леди из монахини? — зато с интересом подался вперед, выныривая в круг света от фонаря и всем видом демонстрируя: вежливость — это для равных.

А мы равными не были.

— Капитан, вы просто обязаны представить мне свою спутницу, — заявил незнакомец ищейке, и не посмотрев в его сторону.

Я ощутила насущную потребность намотать на себя тюрбан, маску и пару-тройку плащей. Наверняка этот аристократишка отлично владел и мимикой, и эмоциями, и интонациями — и никогда не позволил бы себе так откровенно пялиться на другую женщину.

— Сестра Мира, — скупо бросил Рино, тоже не обрадованный встречей. — Граф Темер ри Кавини, действующий член Полного Совета Нальмы.

Он, наконец, соизволил оторвать свою высокородную задницу от скамейки. Исключительно чтобы сграбастать мою руку, развернуть запястьем к себе — и, выверенно склонившись над ней, горячо выдохнуть в каком-то миллиметре от кожи.

— Я очарован, сестра.

Меня пробрало.

И движения — очень плавные, мягкие, и низкий, чуть хрипловатый голос, и сильные теплые пальцы, и темный взгляд, ни на мгновение не отрывающийся от моего лица. Заинтригованный, изучающий, ждущий…

— Не знал, что вы любите ночные прогулки, граф, — холодно произнес Рино, вырывая меня из оцепенения. Я отняла свою руку и привычно сотворила жест Равновесия, заодно возвращая его и себе.

— Признаю, я несколько недооценивал их полезность, — откровенно ухмыльнулся Темер, и не подумав взглянуть на собеседника.

— Капитан обещал показать мне город, — я заставила себя вежливо улыбнуться. — Я слышала, Расселина — очень живописный район.

«И поутру в тамошних канавах находят много всякого живописного». Не сунется же он туда?

— Возможно, — граф чуть приподнял левую бровь. Аристократу вряд ли приходилось там бывать. — Но я не рекомендовал бы вам осматривать его ночью. Не желаете ли посетить Фонтанную площадь? Я с удовольствием составил бы вам компанию.

— Возможно, в другой раз? — пролепетала я.

— Как пожелаете, сестра, — хищно улыбнулся Темер. — Я рад знакомству с вами и буду счастлив его продолжить.

Меня хватило ровно до того момента, как он скрылся за поворотом. Потом я шумно выдохнула, хотя ему наверняка все еще было слышно, и малодушно повисла на локте Рино, уткнувшись лбом ему в плечо. Какая, к вулканам, разница? Перепуганной неожиданным напором дурочкой я себя уже выставила. Смысл рисоваться?

— Да, идейный брат сержанта Кориуса, — невесело пошутил Рино, успокаивающе погладив меня по голове. — Только этого, увы, мое присутствие не пугает. Зато на Совете его голос — твой, в любом случае. Недаром же он тебя караулил?

— Караулил? — напряглась я.

— Конечно, — уверенно кивнул капитан. — Он пришел на мою любимую аллею среди ночи, один, без охраны, и интересовала его явно только ты.

Я вздохнула. Спрашивать, откуда граф вообще знал, что мы пойдем гулять, не стала: и так понятно, что по дороге в парк мы намозолили глаза не одному десятку стражников и слуг. Какие уж тут секреты? Кажется, я под колпаком — ничуть не менее безнадежно, чем Его Высочество. Спасибо хоть не на противника поправки напоролась — если уж сторонник так качественно из колеи выбил…

— Надеюсь, остальной Совет под кусты не набился? — нервно хмыкнула я.

— Ничего не могу обещать, — скорбно сознался Рино.

И на всякий случай поспешил покинуть парк.

Глава 24. Как перемыть косточки принцессе

Самыми уважаемыми и востребованными специалистами в Нальме, несомненно, были резчики по камню. Иные дома — в центре такие попадались особенно часто — с фасада отличались от пещеры исключительно причудливым орнаментом на скале да массивной дверью. Причем хозяева, похоже, соревновались, у кого рельеф на внешней стене сложнее и вычурнее: за всю ночь мы с Рино не видели ни одного повторяющегося рисунка.

Но королевский дворец, ясное дело, был просто обязан переплюнуть все ухищрения горожан. И, надо признать, таки переплюнул: резьба на фасаде есть у многих, но барельефы на всех четырех каменных стенах бальных залов я увидела впервые. Люди внизу собирались в пестрые группки, постоянно перетасовывающиеся и мельтешащие; если присмотреться, становилось заметно, что центр каждой группки остается неизменным — какая-нибудь, несомненно, очаровательная леди в ярком платье или мрачный лорд в черном с ног до головы. Гости увлеченно курсировали по залу, создавая умеренный гул, — и старательно обходили зеленую ковровую дорожку, ведущую к тронному возвышению. Затоптать боятся, что ли?

Я собралась было озвучить заинтересовавший меня вопрос ищейке, но герольд мгновенно пресек это дело, внезапно шарахнув посохом по полу и проорав прямо мне в ухо:

— Сестра Мира, посланница Храма Равновесия, и… — тут последовала неудавшаяся попытка испепелить Рино взглядом, — ее спутник!

Если бы он не упомянул Храм, я бы шарахнулась.

А так — вскинула голову, обозревая заполненный многоцветной толпой зал, и чинно последовала вниз по лестнице, придерживая белоснежную шелковую юбку и легонько касаясь локтя Рино, затянутого в традиционный черный мундир. Ищейка успешно делал вид, что все идет как задумано, будто герольд и не должен был знать, кто же это сопровождает жрицу, и с такой точностью копировал привычную манеру поведения Его Высочества, что они впервые с момента знакомства казались братьями — причем родными, не иначе.

— Для приема составлен очень удобный список гостей, — процедил капитан сквозь дежурную улыбку, чуть повернув голову в мою сторону. — Сейчас поздороваемся с папой и пойдем знакомиться с подозреваемыми.

— На королевский прием пригласили заговорщиков, собирающихся убить третьего принца? — неверяще уточнила я. — Хотя да, чему я удивляюсь? Небось, успокоили себя, что конкретно сейчас его убивать не будут, зато собрались в удобную для допроса кучку… как только ваш глава Ордена Королевы еще на стенку не залез?

— Он предпочел крюк из-под люстры. — Рино перестал улыбаться и свернул на ковровую дорожку, ведущую к тронному возвышению. — По странному стечению обстоятельств — сразу после того, как произошла утечка информации о незапланированном путешествии Его Высочества. На Орден рассчитывать нечего. И, разумеется, мы не станем допрашивать гостей. Только познакомимся, раз уж начали.

— Начали?

— Ага. Темер ри Кавини возглавляет список, — ухмыльнулся капитан. — Он — второй заместитель покойного главы Ордена, и в его владениях как раз истощились серебряные рудники. Ювелирное дело, на котором держалось все его благосостояние, начало потихоньку приходить в упадок: серебро — не камарилл, везти его через три соседних графства попросту невыгодно. Кроме того, дед Темера с Хеллы. Не маг, но наверняка пара-тройка связей имеется… — тут он притормозил и поклонился на четко выверенный угол: мы как раз дошли до тронов.

А я впервые озадачилась: а глубина реверансов тоже регламентируется этикетом? Впрочем, если я попытаюсь присесть пониже, рискую растянуться. Ковер, конечно, мягкий, но Верховная мне этого не простит.

Король с супругой сидел на самом верху, принцы — ступенью ниже. Все в черном, торжественные, величественные, — аристократы до мозга костей…

Но я снова с трудом сдержала смех.

Королева оказалась все еще красивой женщиной лет сорока, подтянутой и невозмутимой; платье воронова крыла удачно контрастировало с бледным золотом волос и добавляло мистической глубины темно-зеленым глазам. Едва увидев ее, я окончательно перестала понимать, почему Его Величество потянуло налево, — но дело было даже не в этом.

Все три принца выглядели практически точными копиями матери. Сходство так бросалось в глаза, что общие с отцом черты отходили на задний план; только если долго всматриваться, всплывали неуловимые признаки близкого родства и с сидящим рядом мужчиной. Но, должно быть, вопросов на эту тему Ее Величество слышала предостаточно, — а пялиться на августейшую семью скромной жрице точно не пристало.

— Сестра Мира, я счастлив приветствовать вас на своем приеме. Надеюсь, вам здесь понравится, — пророкотал король и замолк. Его супруга тонко и как-то очень неприятно улыбнулась.

Рино выпрямился с ничего не выражающим лицом, будто и не ждал, что отец поприветствует и его тоже. Я поднялась и с легким разочарованием оглядела этого, несомненно, умного и расчетливого, но в чем-то неописуемо тупого короля. Кажется, его непредвзятое отношение к сыну не выходило дальше дверей кабинета.

— Не заморачивайся, — сразу сказал ищейка, когда мы, расшаркавшись, отошли от подножия трона. — Это нормально. Значит, кто-то из делегации уже прибыл, и озвучивать мое происхождение не стоит.

Я промолчала. Не мое дело. Хотя мне бы на его месте было обидно.

— Идем, — Рино встряхнулся и потянул меня за руку, на глазах превращаясь в натурального носорога, увлеченно волочащего прямиком через толпу случайно зацепившуюся жрицу. — Познакомлю тебя с главным источником дворцовых сплетен. Он же — второй подозреваемый.

Откровенно говоря, я предпочла бы познакомиться с бокалом шампанского, но в итоге мы не дошли ни до того, ни до другого.

— Подозреваемый? Неужели очаровательной леди интересны тривиальные дела Сыска?

У некоторых людей потрясающая энергетика. Я еще не обернулась, а глухое белое платье уже показалось мне излишне облегающим и откровенным, и по обнаженной шее будто бы горячий ветерок прошел, да и Рино мгновенно набычился так, что лично я бы на месте ри Кавини немедленно ретировалась, поминутно извиняясь. Но пробрать самого графа было значительно сложнее.

— Почтенная сестра, — выдохнул граф, изловив мою свободную руку и выверенно наклоняясь к запястью, предусмотрительно прикрытому широкой манжетой из золотистого шелка.

Я виновато покосилась вниз, на темноволосую макушку, осознавая, что до «почтенной» меня еще воспитывать и воспитывать. Если над сворованной простыней Рино просто посмеялся, то за ободранную стену обложил по матушке и стребовал обещание вернуть обшивку сегодня же вечером. Я упиралась — после надругательства над спальней платье начало мне нравиться — но пришлось уступить. Да и, в конце концов, куда мне его еще носить?

— Могу ли я рассчитывать, что вы подарите мне вальс? — граф ри Кавини сыто улыбнулся, как будто он там не воздух над моим запястьем целовал, а вскрыл зубами вену и выхлестал грамм триста свежей крови. Впрочем, чувствовала я себя очень похоже.

— Не можете, — спокойно ответил Рино, отработанным жестом подтаскивая меня поближе. — К счастью, я вас опередил.

Капитана второй раз за последние полчаса попытались испепелить взглядом, и впервые на моей памяти он ответил тем же. Получилось внушительно — надо полагать, гены сказывались. Во всяком случае, ри Кавини насупился и отступил на полшага назад, не преминув, впрочем, повысить ставки:

— В таком случае, котильон?

Как раз-таки котильона на мне не было — фасон платья не располагал, — и я едва об этом не сообщила, прекрасно понимания, что, если ищейка снова вклинится, пойдут клочки по закоулочкам. Но тут — как по заказу — мое левое запястье обхватили сухие теплые пальцы, и хорошо поставленный баритон произнес:

— Увы, граф. Танцами очаровательных леди не разбрасываются, — а посему котильон я вам не уступлю, — нейтрально улыбнулся третий принц Ирейи.

Его появления оказалось достаточно, чтобы ри Кавини, спешно пробормотав извинения, скрылся с горизонта, оставив нас троих недоумевать — и чего ему этот котильон вдруг занадобился? Впрочем, один вариант у меня был — и какой-то очень неприятный.

— Кажется, меня сочли приближенной к вам особой, Ваше Высочество, — невесело усмехнулась я. — И вы только что упрочили подозрения господина графа. Теперь он мне точно проходу не даст.

— Вы и есть приближенная особа, сестра Мира, — запросто сообщил принц, — и я действительно рассчитываю на котильон. Но, думаю, прохода граф вам не дает не из-за этого.

Я вежливо улыбнулась, принимая комплимент, и неуверенно покосилась на Рино. Что он там говорил по поводу безопасных слухов? После котильона их точно не будет…

Но капитан, похоже, переживал совсем по другому поводу.

— Я собирался представить Миру герцогине ри Шамри, — сказал он и обеспокоенно уставился на второго Эльданну. — Кажется, я видел ее недалеко от галереи. Но Ее Высочество…

Ищейка осекся, а принц ответил ему каким-то больным взглядом — но быстро взял себя в руки.

— Леди Эйлэнна в последний момент отказалась от приглашения, — ровным голосом просветил Безымянный и криво улыбнулся. — Хорошо быть невоспитанной хелльской шалопайкой, правда?

— Замечательно, — помрачнел Рино.

— Погодите, — растерялась я. — Вы что, так и не исключили из списка подозреваемых принцессу Хеллы?

— Конечно, нет, — охотно ответил ищейка. Его Высочество молчал, невидяще уставившись в точку над моим левым ухом. — После павеллийского скандала открытие на Ирейе магических учебных заведений — только вопрос времени. Кому, как не хелльцам, выгодно взять это дело под контроль? Но сначала им нужен повод, чтобы вмешаться в наши внутренние дела. А суматоха вокруг левых поставок камарилла, да на фоне не принятой поправки к закону о вживлении генераторов, плюс скоропостижная кончина бывшего супруга Эданны, — отличная возможность заслать целую толпу шпионов под видом комиссии для помощи в расследовании. Кроме того, на основе заключений комиссии можно будет предоставить в Совет Альянса отчет о том, что Ирейя с контролем поставок генераторов не справляется, и вообще прикрыть эту лавочку. Тогда лицензия на изготовление останется только у хелльской Гильдии Магов.

— Но ведь для организации покушения леди Адриане как минимум нужно было знать, что Его Высочество поехал на Лиданг инкогнито раньше срока! — заметила я.

— А для этого вовсе не обязательно рыться в бумагах Ордена Королевы, — невесело хмыкнул Рино.

— Я сам ей сказал, — тихо сознался принц.

— Но она по-прежнему не главная подозреваемая, — констатировала я, машинально сцапав его руку на полпути к воротнику.

— Нет, — коротко ответил Его Высочество. Рука дернулась и покорно опустилась.

Как по мне, прозвучало примерно в духе: «Нет, потому что я влюбленный идиот и не хочу в это верить», — и уже здорово смахивало на психоз. Я начинала скучать по Тилле.

Вторым подозреваемым — и, по совместительству, главным источником дворцовых сплетен, — оказалась жизнерадостная пухленькая женщина немногим младше королевы. Мы обнаружили ее возле фуршетного столика, в центре самой многочисленной группки придворных, откуда то и дело раздавался приглушенный смех и удивленные восклицания. При виде нашей компании Ее Светлость заметно оживилась и кокетливо одернула пышную пунцовую юбку с тяжелым золотым шитьем.

— Ваше Высочество, — обаятельно улыбнулась она, приседая в отточенном реверансе, и с интересом уставилась на меня, начисто проигнорировав Рино.

Ищейка проигнорировал тот факт, что его проигнорировали, и поклонился одновременно с принцем.

— Ваша Светлость, позвольте представить Вам сестру Миру, посланницу Равновесия, — тут же оправдал ожидания подозреваемой Его Высочество. — Сестра Мира — леди Лианна ри Шамри, герцогиня Джогрин.

— О, я так рада познакомиться с вами, сестра! — немедленно затараторила она, не дав мне и слова вставить. — Я столько о вас слышала!

— Это не может не настораживать, — брякнула я, ошалело уставившись на состаренный вариант сестры Анджелы и потихоньку осознавая, что чокнусь я значительно раньше, чем разберусь в местном гадюшнике. Вулканы над ними извергнись, они всерьез подозревают эту придворную трещотку в организации заговора государственных масштабов?!

— Темер мне все уши прожужжал, — будто и не заметив моей бестактности, продолжала герцогиня. — И вижу, не без оснований. Чудесное платье! Вы не познакомите меня с портным?

Кажется, я покраснела.

— Впрочем, о чем это я? Я бы своего ни за что не раскрыла, — жеманно хихикнула герцогиня.

— Весьма предусмотрительно с Вашей стороны, — исхитрился вклиниться Его Высочество. — Вашего портного наверняка попытались бы переманить.

— Смею надеяться, что он меня ни на кого не променяет, — мурлыкнула ри Шамри, охотно принимая комплимент, — но рисковать все же не решусь. О, вы слышали — леди Эйлэнна отказалась присутствовать!

— Ее портной на кого-то ее променял? — логично предположил Рино, но был привычно проигнорирован.

— К сожалению, — непонятно кому поддакнул Эльданна.

— Какие сожаления! — всплеснула руками герцогиня. — Эданна Хеллы и ее консорт официально объявили, что ждут наследника! — смотрела она при этом исключительно на принца, и я, не выдержав, тоже обернулась.

В первое мгновение Его Высочество будто окаменел, и я уже подумала, что сейчас он пошлет-таки прием и делегацию по дальнему адресу, — но принц только дежурно улыбнулся.

— Это чудесная новость, Ваша Светлость, — ровным голосом сказал второй Эльданна Ирейи и на глазах побелел.

Глава 25. Как сделать принцу непристойное предложение

Я нашла его на балкончике, в окружении многоцветной стайки придворных дам. Его Высочество стоял, небрежно опираясь на балюстраду, и так задумчиво смотрел, как десятком метров ниже из сплошной каменной толщи извергается узкий водопад, будто сам собирался сигануть через ажурную оградку. Кажется, место он выбирал специально: непрекращающийся гул начисто перекрывал девичьи голоса, и, чтобы поговорить с принцем, пришлось бы орать во всю глотку — а для этого благородные леди были слишком хорошо воспитаны, потому и делали вид, что просто любуются видом, и не лезли.

К счастью, мое чувство собственного достоинства позволяло и не такие выкрутасы, а уж безбожно запутанным придворным этикетом во всем Храме заморачивалась одна Загира.

Посему я прошла сквозь провожающую меня недовольными взглядами стайку и бесцеремонно дернула принца за рукав, ослепительно улыбаясь. Его Высочество встрепенулся, увидел меня — и, кажется, хохотнул, но рокот водопада успешно прикрыл это отступление от хороших манер. Я молча кивнула головой на вход в бальный зал.

— Котильон, — объявила я, когда за нашими спинами лакеи аккуратно прикрыли дверь, заглушая водный гул. Музыканты еще только-только поправляли ноты, но у ближайшего столика с шампанским уже крутился ри Кавини, рассчитывающий, что я осталась без партнера. Рино любезничал с Эльданной Иринеи, леди Джиллиан ди Морвейн, которая оказалась слишком вежлива, чтобы послать по дальнему адресу прилипшего к ней бастарда, — ну, или и впрямь очень близко с ним знакома. Танцевал доблестный ищейка, как носорог, так что, когда он предпочел пригласить на котильон Ее Высочество, я только позлорадствовала и напомнила, что оттаптывать ноги высокородной госпоже куда опаснее, нежели беззащитной жрице. Рино надулся, напомнил, что на ногу он мне наступил всего один раз, и то после того, как я окрестила королеву хурой взрывающейся, которую лучше обходить по широкой дуге, — и ретировался. Старательно глядя под ноги. Теперь выбор у меня был невелик — либо я танцую котильон с принцем, либо меня берет в оборот граф Темер. Я решила, что лучше наступить гордости на горло, чем инстинкту самосохранения — на голову.

— О, я прошу прощения, — смутился Его Высочество, начисто про этот котильон забывший, и чуть поклонился, протягивая руку в приглашении: как раз зазвучали первые такты, и ри Кавини разочарованно поплелся в направлении ближайшей цветной стайки.

Я живо цапнула предложенную конечность и честно пошла за принцем в танце — механически отточенном, равнодушном и безразличном. Второй Эльданна Ирейи мыслями явно был далеко отсюда. Я рассматривала чуть помятый воротник наглухо застегнутого мундира и не знала, как озвучить свое решение, принятое сразу, стоило мне увидеть Его Высочество в глубоких размышлениях над рокочущим водопадом.

Принц, как назло, вел себя предельно корректно. Каких-нибудь пять-семь лет назад котильон считался ужасно неприличным танцем, но Безымянный ухитрился сделать нейтральным и ни к чему не обязывающим даже его. Из всех точек соприкосновения остались только руки; правая ладонь, которую партнер, в принципе, мог положить мне на спину, тактично держалась на расстоянии в пару сантиметров от ткани платья, — должно быть, этикет так и предписывал, но Рино почему-то этим пунктом охотно пренебрегал.

А его брат — нет.

И самым страшным открытием оказалось, что мне жутко хотелось прижаться спиной к его вулкановой руке. При первой же поддержке, когда Его Высочество чуть приподнял меня над полом, выяснилось, что ладони у него по-прежнему сухие и теплые… я заставила себя встрепенуться. Как назло, в поле зрения тут же попался Темер, хищно выглядывающий из-за округлого плеча кудрявой леди в светло-голубом платье.

— Вижу, граф ри Кавини произвел на Вас впечатление, — насмешливо улыбнулся принц, глядя, как я опасливо высчитываю пары глазами — не попаду ли при смене партнера в лапы графу? — и предусмотрительно утащил меня чуть подальше, едва представилась возможность.

— Неизгладимое, — с чувством подтвердила я. — И, если честно, я не вполне понимаю, как он до сих пор не остался единственным подозреваемым.

— Леди ри Шамри умеет прикидываться очаровательной дурочкой, хотя с годами образ удается ей все с большим трудом, — флегматично констатировал Безымянный. — Но дурочки с ненаследственным титулом герцогини так долго не живут. Кроме того, у нее есть связи с хелльской верхушкой, — осторожно обронил он — и тут же будто воды в рот набрал, нацепив на физиономию привычную маску каменной невозмутимости, правда, несколько бледноватую.

А я немедленно сообразила, где же слышала слово «Джогрин».

Очаровательная герцогиня делила земельное имя с нынешним консортом принцессы Хеллы. И, похоже, больше из Его Высочества я не вытяну ни единой детали. Все подробности, касающиеся замужества леди Эйлэнны, он охранял почище королевского достоинства, лишний раз подтверждая: что-то там неладно.

— У леди Лианны ведь только один сын, верно? — все же рискнула я.

— Двое, — неохотно ответил Его Высочество и поспешно сбежал на смену партнеров.

Я провела один круг в компании незнакомого, но вполне симпатичного мужчины в форменном темно-сером мундире иринейского двора, выслушала пару комплиментов своей прическе (задумывалась она гораздо более строгой и аккуратной, но вулканова влажность быстро украсила ее незапланированными кудряшками, что, впрочем, пошло ей только на пользу), — и снова намертво вцепилась в принца.

— Разве леди Лианна не должна быть по гроб жизни благодарна вам за такую невестку?

— Которая забрала у нее младшего сына вместо того, чтобы прийти к ней в дом? — криво улыбнулся Его Высочество, явно не желающий развивать тему. — Сестра Мира, поверьте, мотив у леди ри Шамри есть, и Рино в курсе дела.

Я надула губы, оторвала, наконец, взгляд от помятого воротника, собираясь высказать, что думаю по поводу таких вежливых советов не совать нос куда не просят (поскольку как раз-таки намеревалась сунуть и порыться), и осеклась.

Прожилки действительно были синие, ломаными линиями тянущиеся от зрачка в темный круг, опоясывающий зеленую радужку. Завораживающе.

Да чтоб ему в жерло нырнуть! Ласточкой…

— Я приду к вам через час после окончания приема, — решительно заявила я, как только совесть благополучно заткнулась, сраженная вулкановыми прожилками.

— Что? — вытаращился принц, едва не сбившись с шага.

— Хотя лучше бы сделать наоборот, — констатировала я. — Ваши покои наверняка напичканы стражей, камергерами и прочими лишними ушами.

— Сестра Мира, не то чтобы я против, но вообще-то сегодня я должен…

— Я не Тилла, — перебила я его. — И я знаю, что сегодня вы должны изо всех сил строить глазки леди Джиллиан, — но, раз уж пригласили на котильон меня, а не ее, значит, что-то задумали. Причем на пару с Рино и самой Эльданной Иринеи, иначе бы сами прописали ищейке по шее, чтобы он не окучивал вашу невесту на глазах у всего двора.

Его Высочество заметно смутился и промолчал.

— Да, я знаю, что значит приглашение на котильон, — злорадно улыбнулась я.

— Я должен извиниться, — взял себя в руки принц. — Я вовсе не хотел…

— Разыгрывать меня втемную? — усмехнулась я. — Вот что, Ваше Высочество. Я рискну предположить, что вы с леди Джиллиан взаимно друг друга не устраиваете, и не стану лезть в ваши разборки. Но кое-что я все же должна попытаться исправить.

— Что же? — наконец-то заинтересовался Эльданна.

«Разбить твою вулканову скорлупу, чтобы ты хоть потихоньку начал осознавать, что стоявшая рядом с тобой на балконе жгучая брюнетка готова была душу продать, чтобы так же, как я, запросто дернуть тебя за рукав. Что у Джиллиан непередаваемо светлая и обаятельная улыбка. Что танцевавшая с графом ри Кавини красотка в голубом точно так же, как я, высчитывала пары, чтобы после перемены попасть к тебе.

Может быть, не все они искренни и достойны.

Но это еще не причина смотреть на них, как на пластиковых кукол, среди которых затерялась одна-единственная живая женщина — и та замужем за другим».

— Вы слышали о ритуале Внутреннего Равновесия? — спросила я вслух, благоразумно оставив свои мысли при себе.

Его Высочество заметно напрягся.

— Да, сестра Тилла, гм, пыталась его провести.

— Я думаю, она выбрала для вас неверную точку концентрации. — «Хотя до сих пор всем хватало и той, которую она всегда выбирает». — Я хочу попытаться еще раз.

— Сестра Мира… — начал Безымянный и осекся, пытаясь повежливее сформулировать свое предположение.

Я демонстративно закатила глаза — нет, хорошее воспитание крайне отрицательно влияет на коммуникацию! — и прямо заявила:

— Я не собираюсь с вами спать. Это не то, что вам нужно.

Третий принц Ирейи пустил в ход тяжелую артиллерию — чуть улыбнулся и приподнял бровь. Откуда же, мол, скромной жрице знать, что нужно его загадочной и тонкой душе и прочим частям тела, вероятно, не таким тонким и загадочным? Но скромная жрица полагала, что таки хорошего пенделя, и на невысказанный вопрос вкупе с непристойным намеком в лучших традициях графа ри Кавини не повелась.

— Вы придете?

— Через два часа после приема, — неожиданно решился он.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула я. — Прихватите Рино.

— Ему тоже крайне необходима Ваша помощь? — иронично уточнил Его Высочество.

Я тут же припомнила пахнущий табаком плед в участке и коньячную заначку в сейфе. И дважды запущенную до крайней стадии болезнь… с которой он все же примчался в Храм, едва узнав, что брату угрожает опасность.

— Нет, — ответила я. — Он будет вас держать. Крепко.

Глава 26. Как сунуть нос не в свое дело

Рино явился гораздо раньше назначенного срока. Я еще не успела переодеться (вернее, категорически не захотела влезать в старое платье), а он уже вломился в гостиную — как обычно, без стука.

— Что случилось с Третьим? — вопросил он, едва захлопнув за собой дверь. — Он сказал, что я нужен для помощи в ритуале!

Я примерилась, осторожно опустила дорожную пентаграмму на проверенную конструкцию из двух кресел и перевернутого кофейного столика и осталась стоять за этой авангардной инсталляцией, скептически заломив бровь. Запыхавшийся капитан нервно дернул за распущенный воротник мундира, открывая темно-розовый след на шее. Чья это была губная помада, я вспомнила не сразу, а вспомнив — искренне удивилась.

— У тебя что, хобби такое — приглашать на свидание всех подозреваемых?

— Ревнуешь? — все еще нервно усмехнулся капитан и, проследив мой взгляд, мазнул ладонью под воротником, но косметику герцогиня выбирала добротную, и пятно только равномерно распределилось по шее и руке, немного зацепив манжету.

— Нет, — честно ответила я. — Пытаюсь представить, как реагируют на такие приглашения подозреваемые мужского пола.

Рино поперхнулся и насупился.

— Зато я узнал, что со своей невесткой герцогиня Джогрин не общалась больше трех месяцев, а не виделась и того дольше, — обиженно заметил он и тут же спохватился. — Метод как метод, ты лучше скажи, что с Третьим?

Я помедлила, педантично выравнивая пентаграмму точно по центру столика, и обреченно вздохнула. Куда я лезу, спрашивается? И, главное, зачем? Меня ведь, по сути, попросили всего лишь встать на табуретку и прочитать складный стишок по бумажке, а я тут…

— Сколько сыновей у ри Шамри?

— Двое, — запнувшись, ответил Рино. — Причем тут ее дети?

— Она рожала всего один раз, — уверенно сказала я. — Откуда взялся второй сын?

У ищейки сделалось такое выражение лица, будто он собрался-таки мне поведать, откуда, — причем с максимально точными анатомическими подробностями, — а потом послать меня детально исследовать это самое место. Но, к его чести, все же сдержался, заметив:

— Ты не можешь определить, сколько раз женщина рожала. Химический состав тела у нее все равно остается практически неизменным.

— По химическому составу — не могу, — охотно подтвердила я, — зато патологии по женской части определяю вполне сносно. Ее Светлость наверняка едва не скончалась при первых родах, и я сомневаюсь, что она рискнула бы второй раз. Да и врачи все равно не позволили бы.

Ищейка тяжело вздохнул и провел пятерней по голове, окончательно вернув свою прическу в привычное состояние а-ля «жертва плотного тюрбана».

— Мира… какого демона ты прицепилась к Третьему? — тихо спросил он, скрестив руки на груди. — Ты же понимаешь, что тебя живьем сожрут, если он хоть одной душе попадется по дороге в твои покои?

— Во-первых, меня и так сожрут, и об этом следовало думать до того, как втягивать в свои разборки с леди Джиллиан, — заметила я, потихоньку закипая, и зеркально повторила его жест. — А во-вторых… я ведь знаю, что он не завершил ни единого проекта с тех пор, как развелся.

Кажется, я нащупала самое больное место — причем у обоих братьев разом: Рино побледнел, подобрался и даже отлип от стены, на которую вальяжно опирался на протяжении всего разговора.

— И что ты сможешь сделать?

— Что ты знаешь о ритуале Внутреннего Равновесия? — спросила я вместо ответа.

— Это охренительно больно, — уверенно заявил Рино, и на сем его предположения закончились.

Я не стала спорить. В чем-то он все равно был прав.

— Я не так талантлива, как Тилла, и не обещаю тебе чудо, — призналась я, машинально обрисовав пальцем иероглиф «Храм» на пентаграмме. — Но я могу попробовать. Признайся, ты ведь тоже дорого бы дал, чтобы Его Высочество выкинул из головы Адриану!

— «Тоже»? — Рино тут же вычленил самое главное и насмешливо приподнял бровь. — Мира, тебя сожрут с особым смаком, не прибегая к помощи столовых приборов. За ближайшим званым ужином ты поймешь, насколько сильно для этого должны озвереть фрейлины.

Я раздраженно отмахнулась.

— Луаре и Ньяли нужна эта дурацкая поправка, — твердо сказала я. — А для ее принятия нужен адекватный принц, а не депрессивная размазня, сохнущая по чужой жене. Так откуда взялся второй сын Лианны?

— Зачем тебе это? — устало спросил ищейка, прекрасно понимая: если речь зашла о благе сестер, я из шкуры вон вылезу, но все равно сделаю так, как будет лучше для них. Даже если ради этого придется уложить принца на Равновесный алтарь.

— Хочу убедиться, что верно выбрала для него точку концентрации, — я пожала плечами и уселась на диванчик, подобрав под себя ноги: коротким разговор точно не получится. — Мне нужно что-то, вокруг чего я смогу уравновесить для него картину мира, создать такие условия, в которых он сможет жить, не хватаясь поминутно за горло.

Рино все еще упрямо молчал, набычившись, и я обреченно вздохнула, осознавая, что свои нездоровые домыслы все-таки придется представить на его суд.

— Я думаю, что история с отравлением Адрианы, озвученная широкой общественности, имела мало общего с реальностью. Ты принцессу недолюбливаешь, но явно не настолько, чтобы подсыпать ей яд. Это Третий пытался ее убить, так?

Ищейка дернулся, лучше любых слов подтверждая: как бы бредово ни звучало мое предположение, оно — верно.

— Вряд ли по своей воле, конечно, — продолжила я, так и не услышав ни возражений, ни согласия. — Судя по всему, когда-то он действительно был в нее влюблен, и женился совсем не по расчету… по крайней мере, не только по нему. Но потом получил очередной приказ, который непременно следовало исполнить во славу правящей семьи и Ирейи, добросовестно сделал все, как должно, — и попался. А Адриана позволила ему просто утрясти все проблемы. Свалить покушение на другого, чтобы избежать беспорядков и сохранить честь династии.

Я замолчала.

То, что Третий чувствует сейчас, — не столько любовь, сколько вина и желание ее искупить, настолько сильное, что он позволил своей бывшей жене фактически творить все, что вздумается. Развестись, выбрать себе другого мужа и стребовать с Ариэни титул для него, чтобы брак не казался мезальянсом… а чего Его Высочеству стоило пристроить никому не известного консорта к дому Джогрин, Адриану, разумеется, не волновало.

И что самое страшное — Эльданну тоже ничего не волновало. Ради того, чтобы выразить свою благодарность, свое преклонение и — чего уж там — благоговение перед этой женщиной, простившей его после покушения и сохранившей, несмотря ни на что, доброе имя династии, Третий готов был из штанов выпрыгнуть, не то что братом пожертвовать!

Ему кажется, что, если он будет лучше, если приложит усилия, исполнит больше ее прихотей, Адриана однажды даст ему шанс все исправить. А что он уже исправил все, что мог, не осознает.

— Я права? — спросила я, предпочтя оставить остаток размышлений при себе.

Рино устало потер переносицу. А потом пересек комнату, плюхнулся рядом со мной на диванчик и крепко цапнул меня за плечи, разворачивая к себе. Руки были лихорадочно горячими.

— Если ты озвучишь эту версию кому-нибудь еще, — медленно и тихо сказал он, — даже самому Третьему, слышишь? — тебя убьют.

— А ты будешь по мне скучать? — криво усмехнулась я.

От него пахло чужими духами, а въедливая темно-розовая помада обнаружилась еще и на кончике уха, но смотрел он твердо и серьезно.

— Буду, — неожиданно признался ищейка и сгреб меня в охапку, — поэтому лучше молчи. Это у тебя тоже неплохо получается.

Наверняка все платье помадой перепачкал, но я только тихо всхлипнула и сама прижалась щекой к его плечу. Так страшно и одиноко мне не было, наверное, еще никогда.

Глава 27. Как укладывать мужчин в штабеля

Его Высочество, разумеется, пришел минута в минуту — но не совсем оттуда, откуда мы его ждали: во всяком случае, узнаваемо вежливый стук в дверь спальни изрядно меня удивил. Стучались изнутри.

— Выпендрежник, — пробормотал Рино, не открывая глаз. Способ скоротать время до прихода принца он выбрал самый тривиальный, без ложного джентльменства оккупировав единственный диванчик и задав здорового храпака. У меня же сна ни в одном глазу не было, и я без особых возражений перебралась в последнее свободное кресло, чтобы на всякий случай перечитать конспекты, и теперь не без интереса наблюдала, как ищейка пытается потянуться спросонок. Диванчик этому носорогу оказался откровенно короток, и капитан, потягиваясь, фактически завис над ним, упершись спиной в один подлокотник, а ногами — в другой.

Стук повторился. Выпендрежник там или нет, а вламываться в чужую гостиную без приглашения, в отличие от некоторых, Его Высочество и не думал.

— Войдите, — поспешно предложила я, судорожно вспоминая, выключала я свет в спальне или нет.

Принц вошел, щелкнул карманным фонариком, положив конец моим нервным думам, и с широкой улыбкой приподнял левую бровь.

— Я верну как было, — виновато пообещала я, одергивая юбку, и спохватилась: — У меня в спальне потайной ход?

— В гардеробной, — уточнил Эльданна. — Надеюсь, горничные ничего не видели?

— Я запирала дверь, — призналась я. — Так что если они не знали про потайной ход, то туда никто не заходил.

— Тогда можно сжечь лишние лоскутки и оставить все как есть, — неожиданно позволил Его Высочество. — У меня как раз есть на примете один художник, чьей картиной можно было бы закрыть дыру в обшивке. А через три года запланирован косметический ремонт.

— Правда? — обрадовалась я, снова смяв юбку.

— Правда, — улыбнулся Третий. — Платье действительно необычное и очень Вам идет.

— Спасибо, — смущенно сказала я.

— Но все-таки будет лучше, — немедленно встрял Рино, — если в следующий раз ты просто попросишь ткань у придворной портнихи.

Принц задумчиво кивнул, и я смутилась окончательно.

— Папа рвет и мечет? — поинтересовался ищейка, продемонстрировав мне кулак.

Я продемонстрировала другой жест, ничуть не менее выразительный, и тоже с любопытством развернулась к принцу.

— Нет, — приуныл Третий, — Его Величество, боюсь, слишком хорошо нас знает. Просто посоветовал еще раз подумать и отправил леди Джиллиан корзину с цветами и запиской с аналогичным содержанием. Она приняла, но поговорить мы не успели.

— Ладно, подумаем, — зловеще согласился ищейка. — Не стой, раздевайся.

— Что? — заметно напрягся Его Высочество.

— До пояса будет достаточно, — поспешно встряла я, готовая сквозь землю провалиться, и быстро отвернулась.

— Что еще от меня потребуется? — настороженно поинтересовался он. Судя по звенящей тишине, слушаться раньше, чем все выяснит, Его Высочество не собирался.

Я заставила себя встряхнуться. Прожилки или крапинки, титул там или нет, — это всего лишь еще один пациент, которому нужна помощь Храма. И я что-то здорово сомневаюсь, что Тилла улучила момент, чтобы еще и рассказать ему о ритуале.

— Один из основополагающих догматов Храма Равновесия — вера в то, что у каждого человека есть стержень, вокруг которого он строит свою личность, будто башню из кирпичиков — призм восприятия. Разумеется, в процесс вмешиваются окружающие люди, обстановка, события, случающиеся в течение жизни, и многие другие факторы. Вплоть до произведшей сильное впечатление книги, — я взмахнула конспектом, как щитом. — И порой обстоятельства могут расшатывать этот стержень, выводя его из Равновесия и грозя сломать, будто мощный ветер — слишком высокую башню.

— И Вы способны вернуть ее в устойчивое положение?

— Нет, — я обреченно покачала головой. — Я могу подобрать для вас точку Равновесия. Еще одну призму восприятия, необходимую для конкретной ситуации, этакий опорный кирпич, который можно подложить в основание вашей «башни», чтобы она не… м-м… не упала. Но я не дарую вам покой и умиротворение. На это способны только вы сами.

— Сестра Тилла тоже пыталась подобрать для меня точку Равновесия? — уточнил принц. — Должен признать, у нее весьма специфическая методика, хоть и не лишенная некоторого очарования.

Я усмехнулась.

— Вы — ее первая неудача, Ваше Высочество. Думаю, она была потрясена не меньше вас.

— Как именно вы выбираете точку Равновесия? — не успокоился он.

«Да наугад!» — едва не брякнула я, но сдержалась. Явно не те слова, которые хочет услышать выбитый из колеи прихожанин. Правду, по совести, вообще мало кто любит, а потому ее приходится регулярно приукрашать.

— Я выдвигаю предположение, вокруг чего строится конкретная личность, и на его основе подбираю «кирпичик», — округло сформулировала я. — Тилла, как правило, действует по более общей методике, упирая на то, что эгоцентризм в той или иной степени свойственен всем людям, и если добавить прихожанину немного здоровой самоуверенности, то ему станет лучше. — На сем я предпочла замолчать. Некоторые моменты, касающиеся ритуала Внутреннего Равновесия, не разглашались даже непосредственным участникам.

Иначе на это точно никто бы не решился.

— Понятно, — сухо сказал Его Высочество и потянулся к шнуровке ворота.

Но все-таки покраснел, и я предпочла снова отвернуться — хоть и не без некоторой внутренней борьбы.

— Равновесие встало на вашу сторону, — завела я привычную волынку, — но я лишь смертная, и мои действия…

— Короче, Третий, — доверительно сообщил Рино, — тебе будет очень, очень больно. — Его Высочество издал трудно опознаваемый, но не шибко протестующий звук, и ищейка снова прицепился ко мне. — Мира, скажи честно: у вас где-то под платьем заныкан диктофон, автоматически включающийся перед началом ритуала?

Я насупилась, но сообщать про стандартный набор фраз все же не стала. За распространение таких сведений Верховная точно живьем съест, не воспользовавшись вилкой и салфеткой.

— Есть определенная последовательность действий, которой я должен следовать? — закончив провокационно шуршать мундиром, спросил Третий.

— Подойдите к пентаграмме, — скомандовала я, оборачиваясь, и сглотнула.

Кажется, на жизненном пути Его Высочества встречались исключительно тяжелые папки с государственно значимой документацией, неописуемо громоздкие пишущие принадлежности и мундиры из чистого металла. Иных объяснений увиденному я не находила.

Чтоб ему в жерло нырнуть!

— Левую руку — на иероглиф «Земля», правую — на «Храм», — велела я, отводя взгляд. — Рино, придерживай. Будет… неприятно, но закрепить нечем, а руки не должны сдвигаться с иероглифов.

Эльданна покорно наклонился над пентаграммой и раскорячился, как велено, а ищейка встал сбоку, надежно держа его за запястья. Я примерилась, обреченно вздохнула — ну чего мне стоило заняться этим в Храме? Там-то есть специальные алтари, над которыми не приходится так сильно нагибаться! — и просунула руку между туловищем принца и пентаграммой, уперев ладонь ему в солнечное сплетение. Нащупала много всякого интересного, поскольку в нужную точку попала не сразу, но возмутиться Его Высочество если и собирался, то не успел, подавившись вздохом.

Я как раз опустила вторую руку в выемку для пожертвования и обнаружила вместо нормального внутреннего стержня шаткую конструкцию из сплошных «я должен». Из Третьего, пожалуй, мог бы получиться очень хороший — и очень несчастный король.

Воспитатели твердили ему, что самое важное для королевского наследника — это быть достойным своего звания, уметь принимать решения и нести ответственность за них, каким бы тяжелым ни был выбор. Учителя часто повторяли, что благо большинства — превыше всего, важнее его желаний, чести и его самого. Отец говорил, что хороший правитель никогда не остается в долгу, иначе за ним просто не пойдут. Лучше отблагодарить трижды, чем разочаровать тех, кто в тебя верит.

Ей, смешной и беззаботной хелльской шалопайке, было плевать на учителей и воспитателей. Она говорила, что тот, кто пытается всегда выбирать меньшее зло, сам не замечает, как становится злом большим, и считала, что честность порой гораздо важнее липовых благодарностей. Леди Адриана не верила вообще ни в одну составляющую стержня своего бывшего супруга и, наверное, не смогла бы мало-мальски сносно править где-то, кроме своей безбашенной Хеллы, но потрясенного до глубины души принца это волновало мало.

Там, над солнечным сплетением, вместо нормальной точки Равновесия пылал в облаке неуправляемой магической силы образ темноволосой женщины. Не слишком красивой, откровенно маленького роста, крепко сбитой, вечно взъерошенной, с шальным огоньком в глазах, — хелльку типичнее этой просто невозможно было предоставить, но сквозь призмы восприятия Третьего принца она казалась… волшебной. Сильной. Единственной.

И, кажется, выкидывать из его головы Адриану придется в самом что ни на есть прямом смысле.

Оставленная Тиллой подпорка: «Я сделал для нее все, что мог», — вспыхнула, как спичка. Он считал, что еще не все, по-прежнему чувствуя вину. Я втянула воздух сквозь сжатые зубы. Вина была хуже всего, тяжелая, липкая, въедливая. Она жгла, как клеймо, будто ежесекундно твердя: недостаточно хорош, не слишком прилежен, не достоин…

Простой капельки самоуверенности тут не хватило бы, но, пожалуй, я никогда бы этого не поняла, не сунув нос в темную историю с распавшимся браком. Он хотел прощения — но сам себя простить не мог, а Адриану, вполне счастливую с новым мужем, душевное равновесие Его Высочества не слишком-то и волновало.

Я вынырнула из мутной пучины чужих ощущений и сконцентрировалась на голубом шарике над своим собственным солнечным сплетением. Нужный Его Высочеству кирпичик именовался длинно: «Ей хорошо без меня, и я никогда не смогу заменить ей того, любимого, которого она выбрала сама. Я должен научиться жить без оглядки на нее, потому что теперь мои поступки могут изменить только мою жизнь», — и, в отличие от моей точки внутреннего Равновесия, обжигал лютым холодом, леденя даже мысли. Но без этой призмы Его Высочество так и не сможет сосредоточиться на своих целях, поэтому мне оставалось только приладить ее попрочнее.

Тело принца мелко дернулось и всем весом придавило мою руку к пентаграмме. Светловолосая голова безвольно перевесилась через край стола.

— Что-то пошло не так? — напряженно поинтересовался Рино, ухитрившийся в последний момент среагировать и удержать ладони Его Высочества на нужных иероглифах.

— Он сопротивляется, — пропыхтела я, заново нащупывая нужную точку над солнечным сплетением.

И даже успела предпринять вторую попытку, прежде чем кофейный столик, явно не рассчитанный на такую нагрузку, с жалобным «крак!» сломался ближе к левому креслу. Я поспешно выдернула руки. Пентаграмма с шелестом выскользнула в образовавшуюся щель и звучно грохнулась на пол, но оказалась прочнее и просто сложилась пополам по шарниру, оставив знатную вмятину в паркете. Его Высочество упал сверху, и обломки столика сложились над ним в изобилующий занозами шалашик. Рино, пытавшийся удержать братца, благополучно хлопнулся рядом.

На ногах осталась только я, и ищейка явно не испытывал восторга по этому поводу.

— Что за?.. Ты успела?

— Не знаю, — честно призналась я. В последний момент мне померещился холодок под пальцами, но кто знает, пристроила я этот кирпичик куда положено или Его упертое Высочество так и предпочло чувствовать себя виноватым во всем и вся? Ему крепко вдолбили, что ответственность в любом случае лежит на нем, что бы ни произошло, — просто потому, что он принц и всю жизнь готовился ее нести… — Помоги мне его поднять.

— Это переводится как «подними его сам, я слабая женщина»? — злобно пропыхтел ищейка, отпихивая кресло, мешавшее ему встать.

Я молча оттащила в сторону обломки стола и поднырнула под левую руку бесчувственного принца.

— Почему он потерял сознание? — спросил Рино, подхватывая его с другой стороны.

— Потому что упря-а-амый, как осел, — середина фразы пришлась на тот момент, когда мы поднялись на ноги и неожиданно выяснили, что принц таки слишком много ест. — И не слушает, что мудрые жрицы говорят… давай его на диван!

Ищейка покорно развернулся в нужную сторону, и голова принца безвольно перекатилась на ближайшее ко мне плечо.

А в следующее мгновение дверь гостиной распахнулась, но явившаяся парочка — блудные телохранители принца, то ли не знавшие про потайной ход, то ли вообще понятия не имевшие о планах своего господина, — быстро переглянулась и, тихо извинившись, просочилась обратно в коридор.

Мы с Рино переглянулись через макушку Его Высочества и высказались на удивление единодушно, но не слишком цензурно.

— Да, таких слухов про Третьего еще не ходило, — пробурчал ищейка, сгружая свою ношу на диван и лишний раз убеждаясь: этот самый диван и перекрывал часть вида от дверей, не позволяя рассмотреть, что полуголый Эльданна не стоит на ногах, и создавая общую картину объятий на троих.

— Про жриц Храма — тоже, — мрачно поддакнула я. Рино промолчал, и я, не выдержав, поинтересовалась: — А про тебя что, ходили?

Ищейка окатил меня уничижительным взглядом, но отрицать ничего не стал.

— Ты лучше прикинь, — медленно сказал он вместо этого, — сколько человек хочет сожрать тебя теперь…

Глава 28. Как наступить на старые грабли

Убедившись, что в ближайшее время Его Высочество никуда с дивана не денется, Рино с кровожадным видом высунулся в коридор и развил бурную деятельность. Телохранители получили по первое число, но ничего толкового сказать не смогли. Сообщение о том, что им надлежит срочно явиться в мои покои, передал новенький паж. Личность мальчишки с горем пополам установили, но сам он при виде сердитого ищейки перепугался вусмерть и сознался только, что к охранникам принца его отправил один из младших лакеев. В лицо паж его не запомнил, а имени не знал.

Зато завтрак нам принесли в несусветную рань, предусмотрительно притащив три прибора. Незнакомая служанка с непроницаемым лицом сгрузила поднос на журнальный столик в углу, будто и не заметив безвременной кончины кофейного, и принялась преспокойно расставлять чашки. Рино безуспешно пытался испепелить ее взглядом, но немолодая уже женщина и не думала поторапливаться — да и в принципе предпочитала втихую коситься на так и не очнувшегося принца, пока я не укрыла его поверх мундира еще и одеялом. Тогда она поставила на столик перевязанную нежно-розовой лентой коробку и развернулась к выходу, но ищейка вдруг вызверился окончательно.

— И от кого же столь неожиданный презент? — прошипел он, вскочив на ноги.

Служанка побелела, сравнявшись цветом с собственным воротничком, и звучно рухнула на колени, громыхнув пустым подносом.

— Господин, мне только велели…

— Я знаю, что только велели, — сразу прервал ее капитан. — Кто?

— Леди Гридайн, — потупившись, сдала служанка, — леди Лори и леди Долриан.

— Ясно, — с отвращением протянул ищейка. — Иди.

Женщина мгновенно подхватилась, пока он не передумал, и выскочила за дверь, неся перед собой поднос на манер щита.

— И что это было? — недоуменно уточнила я.

— Это? — рассеянно переспросил ищейка и, с некоторой опаской осмотрев коробку, вытащил из роскошного нежно-розового банта на крышке картонный прямоугольник с моим именем. — Это еще одно доказательство потрясающей способности фрейлин с космической скоростью собирать сплетни и их же катастрофического неумения правильно их использовать. А то я бы их к себе в участок нанял с информаторами работать, потрясающая оперативность… — пробурчал он и потянул за ленту. Бант остался на месте, и капитан, тихо ругнувшись, нащупал под ним еще один узелок — уже не декоративный.

— А разве это не мне? — с любопытством уточнила я, подходя ближе, и резко остановилась. Чутье настойчиво подсказывало, что содержимое коробки мне категорически не понравится.

— Тебе, — хмуро буркнул Рино и поднял крышку. — Можешь не сомневаться.

Бант маскировал два узелка. Ленточка от второго уходила в специально прорезанную дырочку в крышке и заканчивалась весьма профессионально скрученной петлей, в которой безвольно болталась белая канарейка. Мертвая.

Спасибо хоть не лошадиная голова.

— Как мило, — пробормотала я, невольно вздрогнув. — Надеюсь, леди не обидятся, если я не стану рыскать по всем окрестностям в поисках красного дрозда, дабы свернуть ему шею и послать в качестве ответной любезности?

— Переживут как-нибудь, — буркнул капитан, бесстрастно повертев «презент» в руках. — Они, похоже, и эту-то просто хоронить поленились, — неожиданно хмыкнул ищейка и продемонстрировал мне следы от кошачьих когтей под перьями, — вот и пристроили к делу.

Канарейка не выдержала посмертного надругательства и выскользнула из петли, глухо ухнув обратно в коробку. Рино, не раздумывая, закрыл ее крышкой и убрал на комод, подальше от столика с чашками, но аппетит у меня так и не проснулся.

— А ведь где-то бродят еще двенадцать фрейлин, не выразивших мне свое почтение с утра пораньше, — пробормотала я, опускаясь в кресло. — Кажется, популяция дворцовых канареек в опасности.

— А, расслабься, — отмахнулся этот черствый поц, звучно прихлебывая чай. — Птичек им жалко, не скогти эту кот — прислали бы что-нибудь потривиальнее, но непременно зловещее. Веер там сломанный или драный парик.

— Мне себя жалко, — честно призналась я. — Это же натуральная угроза!

— Да, — посерьезнел Рино и отставил чашку. — Вот проснется Его Высочество — надерем уши и выясним, почему его телохранителей гоняют всякие пажи, и откуда вообще могла произойти утечка.

— Меня весь вечер ри Кавини пас, — припомнила я. — И на котильоне все старался поближе подобраться.

— Мира, скажи честно: что такого ты ляпнула Его Высочеству, что окружающие немедля кинулись за тобой следить? — печально вздохнул капитан.

Я вспомнила и покраснела. Ищейка устало махнул рукой, уже не требуя уточнений.

— Как бы то ни было, — встряхнулась я. — Мне-то теперь что делать?

— Я бы предложил сидеть тихо, не рыпаться и писать речь для Совета, — невозмутимо сообщил ищейка. — А потом быстро смыться, пока девочки не перешли к коробкам покрупнее.

— А знаешь, — я невольно хмыкнула, — именно такой вариант развития событий наиболее выгоден главе заговора. Чтобы я и выступила на Совете, и помешать ликвидации принца не успела, и Дарину не нашла, безвылазно сидя в своих покоях.

Ищейка окатил меня скептическим взглядом, безмолвно поражаясь моим многомудрым выводам: видимо, он додумался до того же самого, едва увидев коробку.

— Проблема в том, что вокруг тебя весь вечер крутилось сразу двое подозреваемых, — поленившись отчитывать меня за легкую утреннюю тормознутость, заметил он. — И за эту ниточку хвататься бесполезно. Одна радость: из списка можно смело вычеркивать Адриану.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Потому что ее букету патологий по женской части можно посвятить книгу, — цинично хмыкнул ищейка. — И раз она все-таки исхитрилась забеременеть, значит, последние несколько месяцев дисциплинированно просидела у целителей, отлучаясь только к мужу, и теперь наверняка вернулась под наблюдение врачей. Пару-тройку пакостей можно подстроить и из больницы, но организовать полноценный заговор, ни разу не засветив помощников и информаторов, — навряд ли.

— А ты откуда знаешь про букет? — подозрительно поинтересовалась я.

— Я собирал на нее досье, прежде чем Его Высочество сделал ей предложение, — запросто признался Рино. — И даже пытался его отговорить, упирая именно на эти факты, но не смог.

— Неудивительно, — тихо пробормотала я, оборачиваясь к диванчику.

Уютно скрученный ворох из одеяла, мундира и подушек умилительно сопел во сне. С одной стороны из него торчала взлохмаченная макушка, с другой — перевешенные через подлокотник ноги, обутые в педантично начищенные сапоги, на которые рука не поднялась ни у меня, ни у Рино. Кажется, так крепко и спокойно Его Высочество не спал уже давно.

Принц проснулся поздно, когда ищейка в соседних апартаментах грозно допрашивал уже четвертого младшего лакея кряду, а я, махнув на все рукой, сидела у журнального столика и вдохновенно строчила в тетради, густо покрывая свой же текст поправками и пометками.

Кто бы ни додумался до одинокой канарейки в коробке — сами фрейлины или тот, кто хотел заодно их подставить, — он оказал мне неплохую услугу. Я наконец сообразила, что хотела бы сказать Совету, и речь (за вычетом непечатных выражений) была практически готова, хоть и здорово отличалась от первоначального варианта. Я очень надеялась, что по этому поводу мы с принцем не будем спорить до посинения, но пока вопрос оставался неактуальным: разобрать что-либо в моих эмоциональных почеркушках не представлялось возможным без специальной подготовки.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — рассеянно поприветствовала я, обернувшись на шорох.

— Доброе утро, сестра Мира, — машинально откликнулся Третий, вылезая из-под одеяла, и поежился. — Я… о. Что вчера произошло? — принц отвернулся и выудил из-под себя преизрядно помятый мундир.

Я с интересом проследила за слаженной работой мышц одной высокородной спины и быстро отвела взгляд. Кошки, Мира, думай о кошках…

— Не знаю, — честно созналась я, уставившись на недописанное предложение в тетради. — Я не успела проверить, как все прошло, но ваши телохранители заглянули на огонек и остались под глубоким впечатлением.

— Та-ак, — многозначительно протянул принц и, тщательно зашнуровавшись, высунулся в коридор. — Рино!!!

Дежурные телохранители вздрогнули, но с места не сдвинулись. Из соседней двери тотчас вылетел белый как простыня лакей, а следом за ним, сердито нахмурившись, вышел ищейка.

— Поздравляю, — хмуро буркнул он, — тебя знатно подставили матушкины фрейлины. Побоялись, что ты возьмешь Джиллиан в жены и Миру в фаворитки, а они, горемычные, останутся ни с чем. Вот и поспешили подпортить тебе репутацию, запустив сплетни через слуг, чтобы ди Морвейн тебя отшила, а Миру можно было с позором отослать.

— И что, им невдомек, что они пытаются разрушить союз государственной важности? — недоверчиво уточнила я.

— А это уже вопрос к гофмейстрине, — хищно ухмыльнулся ищейка, — какого демона ее подопечные внезапно стали такими дурами и кто их вынудил. Но насколько все было бы проще, если бы фрейлин все-таки сократили или хотя бы отослали… Хура точно уверена, что ей нужен этот курятник?

— Не называй маму хурой, — сдержанно попросил Его Высочество. — А то взорвется.

Рино, приготовившийся выслушивать заслуженную отповедь, фыркнул от неожиданности.

— Хорошо, прости, — спокойно кивнул ищейка. — Но я бы на твоем месте первым делом поговорил с Джиллиан. Она умная девочка, поймет.

Принц покосился в зеркало, ничего утешительного там не увидел и обреченно вздохнул.

— Ты прав, поговорить с ней нужно. Но ни в коем случае не первым делом, — сурово постановил он и безуспешно попытался одернуть мятый мундир, — иначе меня точно выставят со скандалом.

Его Высочество, извинившись, ушел, прихватив с собой проштрафившихся телохранителей, Рино отправился пилить гофмейстрину, а я, хорошенько подумав, решила посвятить день художественному вышиванию.

Правда, с некоторым опозданием выяснилось, что я понятия не имею, где искать придворную портниху и у кого о ней спрашивать, но дело явно не терпело отлагательств.

Я философски пожала плечами и пошла за второй простыней.

Глава 29. Как завести полезные знакомства

Суетливый переполох в коридоре возле моей гостиной звучал до того знакомо, что я успела переодеться и тщательно спрятать все следы своей самодеятельности до того, как Рино все-таки убедил новенькую служанку, что госпоже жрице плевать с высокой колокольни, кто конкретно приносит ей обеды, лишь бы приносили регулярно и побольше, но без приятных сюрпризов от фрейлин. Тут возникла небольшая заминка, которой я воспользовалась, чтобы аккуратно одернуть покрывало на кровати, а капитан, судя по звукам, — чтобы избавить меня от очередной коробочки с сомнительным содержимым. Похоже, внушение, сделанное гофмейстрине, особого результата не возымело — или до этого она имела разговор с кем-то пострашнее рассерженного ищейки, и его слова предпочла пропустить мимо ушей.

Я еще раз оглядела комнаты. Лоскуты прибраны, пентаграмма спрятана в сумку, кресла возвращены в гостиную, а журнальный столик — в свой угол. Вроде бы все в порядке, можно высунуться в коридор и поинтересоваться причиной переполоха.

— Поговорить надо, — сообщил Рино, одним движением выхватив у служанки поднос — только тарелки друг об друга мелодично звякнули. — Ты можешь идти, мы сами сервируем.

Служанка — действительно, кстати, новенькая, — поджала губы, но покорно присела в реверансе и ушла. Рино тут же ввалился в гостиную, не особо интересуясь моим мнением по этому поводу, и водрузил поднос на журнальный столик.

— У меня все-таки не получилось, да? — удрученно поинтересовалась я, закрывая за ним дверь.

— А? — обернулся от столика ищейка. — Ты о Третьем? Понятия не имею, он с утра у Джиллиан заседает. Глядишь, и договорятся до чего-нибудь более благоразумного, чем взаимный бойкот на котильоне…

— А это разве была не твоя идея? — удивилась я.

— Джиллиан, — коротко ответил Рино и тряхнул головой. — Так, не сбивай меня с мысли. Жуй давай.

— Ты же поговорить хотел? — напомнила я, охотно, впрочем, последовав доброму совету.

— Вот и поговорю, — благосклонно кивнул ищейка, — а ты внимательно выслушаешь, не перебивая и не встревая с язвительными замечаниями — хотя бы потому, что у тебя рот будет набит.

Мне немедленно захотелось отпустить язвительное замечание, но рот у меня действительно был набит, так что пришлось ограничиться непристойным жестом. Ищейка укоризненно покосился на мою руку и тяжело вздохнул, но предпочел перейти к делу, отлично понимая, что этак мы можем препираться до скончания века.

— Для обработки камарилловой руды из месторождения в Лиданге нужна синероловая кислота и гидроксид натрия, притом в немаленьких количествах. И если гидроксид достать не так уж сложно, то кислоту вот так запросто на заводе не закажешь. Все ее поставки контролируются, потому как основное ее использование — очистка камарилла от синего кварца. Если вдруг кому-то приспичит закупить пару тонн синерола, к заказчику незамедлительно возникнут вопросы. А значит, если заговорщики хотят развернуть подпольное производство, им так или иначе придется идти на черный рынок и договариваться о встрече с дядюшкой Горином. Все поставки «черных» реагентов идут через него.

— И его до сих пор не повязали? — все-таки встряла я.

— Нет, — хмуро покачал головой Рино. — К нему еще не подобрался ни один ищейка. Все попытки внедрения провалились, как я теперь подозреваю, из-за регулярных утечек информации из Ордена Королевы.

— А сейчас у тебя внезапно возник гениальный план? — хмыкнула я.

— Жуй! — не вытерпел ищейка. — Да, возник. Договариваться о встрече с дядюшкой пойдешь ты.

Вот тут-то я и пожалела, что последовала доброму совету, — потому как поперхнулась.

— Он будет в восторге, — предположила я, прокашлявшись. — Только, знаешь, я сомневаюсь, что у него кто-то закупал кислоту. Тот кусок камарилла, который подбросили в келью сестры Дарины, был в практически идеальном состоянии, хоть всем слитком вживляй, а в Лиданге синерол купить негде.

— Так, — многозначительно протянул ищейка и хлопнулся в кресло, вытянув ноги и уставившись в потолок. — Но примесей-то там точно больше, чем руды! И взяться камариллу больше неоткуда, месторождение единственное на все герцогство. Погоди-ка, Мира, а ты смогла бы очистить руду на пентаграмме?

Я прикусила губу и хмуро уставилась на сумку.

— Я — нет. Очень мелкая, кропотливая и энергозатратная работа. Мне не хватит ни навыков, ни сил, ни терпения. А вот сестра Дарина… — я замолчала, видя, что продолжать не имеет смысла.

Разумеется, одна из самых опытных жриц могла еще и не то. Потому-то и ничтожно малы шансы, что ее отпустят с миром, угробив принца. Дарина — слишком выгодное приобретение для заговорщиков, чтобы мы могли надеяться на благополучный исход.

— Рино, — тихо окликнула я, — об этом никто не должен узнать. Иначе весь Орден Королевы с ног собьется, разыскивая пропавших жриц.

— Само собой, — кивнул ищейка и отчего-то повеселел. — Значит, ты обязательно должна встретиться с дядюшкой Горином.

— Зачем? — не поняла я. — Через него же ничего не заказывали!

— Вот именно, — мерзко ухмыльнулся капитан. — А значит, дядюшка носом землю роет, кто же это ему перебежал дорогу, и ради устранения конкурентов проклятущих готов будет сотрудничать хоть со мной, хоть со всеми демонами разом! Но если с демонами можно спокойно сразу выходить на связь, то при попытке напрямую переговорить с ищейками Горина съедят свои же. Поэтому он даст тебе наводку, а дальше уже мое дело.

— Ты в этом так уверен? — кисло поинтересовалась я, осознавая, что переодеваться поторопилась и вышивка мне понадобится значительно раньше, чем я думала. Уверен, не уверен — а все равно в Расселину отправит, носорог разогнавшийся, чтоб ему в жерло нырнуть…

— Трусишь? — подначил ищейка.

— Трушу, — честно призналась я и пошла переодеваться заново.

Расселина оправдывала свое название: самый низинный район Нальмы, всего две улицы — очень узкие, шумные и откровенно грязные, несмотря на горные ручьи, жизнерадостно журчащие вдоль дорог. Уже к середине Впалого квартала журчанье становилось отнюдь не таким жизнерадостным, а к концу, где пестрел и вонял несанкционированный базар, и вовсе превращалось в характерное бульканье. Ирейцев навстречу практически не попадалось, все сплошь конопатые павеллийцы да серые, будто вечно запыленные, хелльцы. Мне казалось, что в Расселине темно, но они щурились, как от непривычно яркого света, и сильно пахли солнцезащитным кремом, практически перебивая амбре от скотных рядов.

Я распустила тюрбан и замотала его заново, пропустив полосу ткани поперек лица. Дышать стало легче, но ненамного: овощные ряды благоухали ничуть не меньше скотных, а к выкрикам торговцев добавился навязчивый мушиный гул.

Столица резко потеряла изрядную долю своего очарования, но я продолжала упорно протискиваться в дальние ряды, стараясь не обращать внимания на трясущиеся коленки. Рино проводил меня только до лестниц в Расселину, не рискуя мелькать своей приметной физиономией, и теперь идти было еще страшнее.

Но это — ниточка, ведущая к Дарине. А значит, я пробьюсь, чего бы мне это ни стоило.

По дороге меня дважды попытались обворовать, но обнаружили только прискорбное отсутствие наличности и украшений. Ищейка оказался опаснее всех карманников, вместе взятых, и без разговоров отобрал у меня кошель еще во дворце, позволив оставить себе только пару медяков на сладости. Мелочь, естественно, до Расселины попросту не добралась, потому как по дороге мы наткнулись на кондитерскую лавку, в глубине которой виднелась витрина с мороженым.

Поэтому всерьез я возмутилась, только когда милейшие местные жители окружили и попытались спереть меня саму. Тут уже пришлось помолиться, чтобы среди них не оказалось заговорщиков, и на мужицкий манер рвануть куртку на груди, открывая новую беленькую рубашку с кокетливо ослабленной шнуровкой.

Я могла собой гордиться: вид аккуратного женского декольте еще никогда не был так внушителен и угрожающ. Потенциальные похитители, начавшие было предвкушающе ухмыляться, заметно струхнули, а двое так вообще сходу изобразили жест Равновесия, вынудив ответить тем же. Круг почтительно расширился, и вперед выступил небритый детина в потасканном черном мундире, явно пародирующем придворную униформу.

— Прошу прощения, мы не ожидали встретить здесь посланницу Равновесия, — на удивление хорошо поставленным голосом сказал он. — Жрицы крайне редко покидают свой Храм.

Я скупо кивнула, стараясь не подать виду, как сильно перетрухнула, и спрятала под курткой вышитую на рубашке пентаграмму. Будь моя воля, тоже не покидала бы Храм, но кто ж меня спрашивал-то?

— Ищешь кого-то? — спросил детина.

Подняла взгляд и усмехнулась. Какие все услужливые, когда припечет!

— Хочу навестить дядюшку, — выдала я кодовую фразу. Согласно инструкциям Рино, ее следовало сказать толстой лавочнице, торгующей курительными трубками и смесями, но, наверное, эти ребята тоже точно знают, где искать дядюшку и как бы его навестить, пока он не смылся, сопоставив слухи о посланнице Равновесия во дворце и пойманную на базаре жрицу.

Потенциальный похититель нахмурился и почесал щетину, не спеша радовать «родственника» новой племянницей. Я обреченно вздохнула.

— Бронхи, — коротко сказала я, ткнув ему в грудь. — Камень в почке, — бесцеремонно указала на стоящего за мной разбойника, не видя, но вполне отчетливо чувствуя кальциевый сгусточек там, где его быть не должно. — Этот, — тыкнула пальцем в немолодого мужчину справа, — или начнет есть нормально, или заработает язву в течение нескольких месяцев. Остальные пока в норме.

Похититель немедленно закашлялся, и его подельники обеспокоенно запереглядывались, не решаясь говорить за главаря, но уже во всей красе ощущая, как им всем позарез нужна помощь посланницы Равновесия — причем здоровым в том числе.

Я потеребила шнуровку на куртке и широко улыбнулась.

Глава 30. Как обрасти клиентурой

Похоже, Горин и впрямь ужасно не любил терять деньги. Я едва успела извлечь камень из отчаянно вопящего разбойника (ухитрился переорать весь базар разом, всем бы такую глотку), как к пустующей лавке, где я расчертила еще одну пентаграмму прямо на земле, подбежал взъерошенный мальчишка и оповестил, что его дядюшка уже заждался. Счастливо излеченный похититель все еще стонал и корчился, не в силах подняться и натянуть штаны, так что я молча кивнула на него главарю — приглядите, мол, — получила в ответ такой же деловитый кивок и отправилась следом за посланцем, стараясь отогнать непрошенную мысль о том, что сработаться с тем же принцем было значительно труднее.

Разумеется, выдавать, где все-таки искать дядюшку, мне никто не собирался. Мальчишка вывел меня в начало Впалого квартала, к приземистому каменному зданию трактира, возле которого горный ручеек разветвлялся сразу на три, вынудив заведение обзавестись невысокими, чрезвычайно колоритными ажурными мостиками. Над самым широким красовалась яркая вывеска: «Бегущая вода» — видимо, владелец предпочитал издалека предупредить нечистую силу, что с обслуживанием у нее будут проблемы.

Я себя считала силой вполне себе отмытой, но на мостик ступила не без внутреннего трепета, правда, по несколько другому поводу: первоначально он задумывался отнюдь не ажурным, но время и посетители внесли свои коррективы, и теперь ручей было бы спокойнее перепрыгнуть, а не перейти.

Зато внутри оказалось неожиданно светло и чисто, а уж запах жаркого сразил наповал, так что восторг по этому поводу выразила даже не я сама, а мой желудок. Дядюшка Горин ждал меня за массивным деревянным столом ближе к стойке, чуть на отшибе от остальных посетителей. Место, по всей видимости, было насиженное: на свободные стулья никто не рисковал покушаться, хотя все остальные уже были заняты, а навстречу мне вышел разочарованный парнишка, не нашедший, где присесть.

— Здравствуйте, — вежливо сказала я, стараясь не пялиться во все глаза. Получалось не очень.

Его все называли дядюшкой, и я подсознательно ожидала увидеть слегка обрюзгшего, седого мужика изрядно в летах. А за столом обнаружился подтянутый парень немногим старше Рино, такой же темноволосый и смуглый — и с очень, очень неприятным темным взглядом, за милю выдававшим в нем человека с не слишком чистой совестью и железными нервами.

— Ну, здравствуй.

Улыбка у него была тоже неприятная, кривая и неискренняя. Впрочем, подозреваю, я тоже не ангельски чарующую гримаску выдала.

— Я по поводу синероловой кислоты, — сходу сообщила я. Смыться хотелось неимоверно, и танцевать вокруг да около я не собиралась.

Горин хмыкнул и коротко кивнул на стул напротив себя.

— В последнее время это не самый ходовой товар, — небрежно заметил «дядюшка», стоило мне усесться и призывно махнуть рукой подавальщице.

— Неужели? — делано удивилась я. — Значит, ты продашь его подешевле, чтобы не залеживался?

Подавальщица обернулась, увидела, с кем я сижу, и пугливо нырнула за стойку, и не подумав подходить.

— Полагаю, голову принцу ты вскружила несравненной деловой хваткой? — саркастично поинтересовался Горин.

Я резко выпрямилась.

Похоже, утечки информации из дворца не прекратились, несмотря на трагическую гибель прежнего главы Ордена Королевы, а «дядюшка» сейчас скушает меня живьем и без подливы. И даже не поперхнется.

Помедлив, я решила не отрицать связи с Его Высочеством. В конце концов, головокружение после ритуала у него пройдет в лучшем случае к завтрашнему утру, так что совесть моя чиста, а такое подспорье, как королевская милость, пусть даже мнимая, — никогда не лишнее.

— Ищейку тоже схватили? — все-таки спросила я, не питая особых иллюзий по поводу своего положения.

«Дядюшка» мерзко ухмыльнулся, но делиться новостями не стал. Вместо ответа на правах нежданного родственника цапнул меня за подбородок и повертел, не обращая внимания на попытки вывернуться, будто рассматривая, как же я выросла. Видимо, пришел к выводу, что сильно, потому что взгляд съехал на шнуровку на груди — да так к ней и прикипел.

Что-то мне подсказывало: демонстрировать, что у меня под курткой, на этот раз точно не стоит.

— И ведь не побоялась же, — с легким удивлением констатировал Горин, внимательно рассматривая шнуровку.

До меня уже и так дошло, что Нальма — не Лиданг, где над каждой жрицей трясутся, как над хрустальной статуэткой, но дядюшка, по всей видимости, счел своим долгом заставить меня как минимум поседеть от страха. Здесь хватало и других врачевателей, готовых работать с не самыми законопослушными гражданами, и беречь меня, как зеницу ока, никто не станет — даже с протекцией самого принца.

Причем в некоторых районах она может и вовсе сослужить дурную службу.

— Побоялась, — честно созналась я, уже не пытаясь вырваться. — И до сих пор боюсь. Но поставки контрафактных генераторов из камарилла, очищенного невесть чем и невесть как, меня пугают еще больше.

— Тебя? — скептически переспросил Горин, отпустив, наконец, мой многострадальный подбородок. — Или Третьего?

— А Третьего — вообще до дрожи и ватных коленок, — не стала отрицать я. — Полагаю, о готовящейся поправке тебе тоже доложили?

Горин помедлил, пристально всматриваясь в мое лицо. Вряд ли он увидел там что-нибудь судьбоносное, а уж на звание сногсшибательных могли претендовать разве что мои мешки под глазами, — но, тем не менее, «дядюшка» махнул подавальщице сам, и та тотчас же нарисовалась рядом со столом.

А я наконец-то расслабилась, растекшись по спинке стула. Если меня и скушают теперь, то, по крайней мере, с подливой.

— Ты не носишь часы? — не в тему поинтересовался «дядюшка», сделав заказ.

— Нет, — с некоторым недоумением призналась я. По совести, в часах я не испытывала никакой нужды: будили меня попеременно Лили и Анджела, а на дежурствах я сидела до прихода сменщицы, не слишком пеняя, если та задерживалась (поскольку это обычно бывала Тилла, пенять вообще было бесполезно), а строгий распорядок дня в Храме не поддерживался. Верховная считала, что жесткая дисциплина слабо вяжется с душевным покоем и умиротворением, а периодические опоздания женщинам вполне простительны.

— Зря, — весомо заявил Горин. — Говорят, при дворе модно. Такие, чтобы с широким ремешком и ажурной ковкой вокруг циферблата.

— Э-э… хотите посоветовать своего мастера? — окончательно растерялась я.

— Хочу посоветовать перетряхнуть его лавку, — прямо заявил «дядюшка», немало позабавленный моей реакцией на рассуждения о моде в исполнении смуглого небритого мужика откровенно бандитской наружности.

— А-а, — расслабилась я. — И где же она?

— В Облачном квартале, — запросто сообщил Горин. — У площади со спиральными фонтанами.

Я недоверчиво нахмурилась. Облачный квартал — это всего в четверти часа ходьбы от дворцового парка, там расположены самые солидные заведения с поистине душераздирающими ценами, а приличная часть магазинов и вовсе принадлежит королевским мастерам. Расположить там подпольный заводик по очистке контрафактной камарилловой руды — такая неописуемая наглость, что…

Вполне могло прокатить.

— А кто хозяин лавки? — поинтересовалась я.

— А, какой-то дворянин, — рассеянно отмахнулся Горин. — Вряд ли он в курсе, что происходит у него в подвале. Слишком редко появляется в лавке. Вот управляющий его, хелльский риттер из безземельных, — тот еще жук.

— Хелльский, говоришь… — немедленно насторожилась я и собралась было вцепиться в «дядюшку», выпытывая все, что он знает о хозяине, но тут вернулась подавальщица с подносом, и Горин машинально потянулся за своей тарелкой левой рукой, а мои мысли привычно свернули на проторенную дорожку. — Ты же правша? — удивилась я, припомнив, какой рукой меня хватали за подбородок.

А главный криминальный авторитет столицы неподдельно смутился, поставив тяжелую миску с жарким на стол.

— Погода меняется, — констатировал он и потер правое предплечье.

В результате я задержалась в Расселине до самого вечера. У дядюшки обнаружился не совсем правильно сросшийся перелом, и я долго с интересом вертела его руку, пытаясь сообразить, что же пошло не так. Над предплечьем явно работал хороший врач, сумевший-таки вернуть конечности былую подвижность, но шрам все равно противно ныл к дождю, мешая полноценно функционировать.

А потом сообразила сразу две вещи: во-первых, дело в неаккуратном рубце, зажавшем нерв, а во-вторых, пентаграмму следовало вышивать где-нибудь на рукаве или подоле, а не на груди. Впрочем, пациента такое положение вещей ничуть не расстроило, — зато не на шутку смутило и испугало меня. Успокоилась я только тогда, когда поняла, что меня подсознательно перевели в категорию хоть и чужих, но полезных людей: портить отношения с посланницей Равновесия ради сиюминутных развлечений дядюшка не станет. Слишком расчетлив и благоразумен.

Следом Горин попросил помочь одному родственнику, которому, вообще говоря, нужен был стоматолог-трансплантолог, а не жрица. Отказать я все же не решилась, неописуемо осчастливив внеочередного племянника предложением залезть мне под куртку, держа в руке чужой зуб. «Родственник» хоть и поорал, но в итоге пришел в такой восторг, что пообещал рекомендовать меня всем своим друзьям. Что-то подсказывало, что проблемы у них будут той же характерно асфальтовой направленности…

Словом, когда я наконец-то вырвалась из злополучной «Бегущей воды», мне нестерпимо хотелось нырнуть в ручей, чтобы как следует отмыться, убить кого-нибудь с особой жестокостью и рухнуть спать. Я была готова даже допустить изменение последовательности запланированных действий, но увы: изведшийся ищейка караулил меня у самой верхней ступеньки лестницы, ведущей из Расселины, и наверняка воспротивился бы попыткам прикончить пару-тройку ни в чем не повинных граждан. Осознав это, я тут же возжаждала прибить его самого, но капитан, не обращая внимания на мое настроение, с облегчением выдохнул и бесцеремонно прижал меня к себе, напрочь лишив свободы действий.

— Отпусти, — придушенно попросила я. — Многовато мужиков для одного дня.

— Что? — ищейка мгновенно отстранился и так побледнел, что я все-таки смилостивилась:

— Ты меня простишь, если я скажу, что криминогенная среда Нальмы несколько оздоровилась?

Вместо ответа меня повторно сгребли в охапку, уже не обращая внимания на протестующий писк. Впрочем, пищала я больше для проформы, на деле поймав себя на неожиданном спокойствии. После повышенного внимания Горина и его прихвостней мне и впрямь это было нужно, но признаваться я не собиралась.

— Пожалуй, демона с два я тебя еще раз отпущу куда-нибудь одну, — задумчиво сообщил Рино, горячо выдохнув мне в макушку.

Я немедленно вскинула голову и поинтересовалась:

— А по магазинам?

Кажется, испортила крайне романтичный момент, потому что уже наклонившийся ко мне ищейка ошарашенно хлопнул ресницами и застыл.

— Сейчас уже поздно, — неуверенно сказал он. — Большинство лавок уже закрыто.

— Вот и отлично, — обрадовалась я.

— Ты что, все-таки что-то разнюхала? — с какой-то тоскливой обреченностью поинтересовался Рино, выпрямляясь.

— Горин посоветовал мне навестить часовую лавку в Облачном районе, — призналась я и попыталась отстраниться, но ищейка вцепился в меня мертвой хваткой.

— Лавку ри Кавини? — неверяще уточнил он.

Глава 31. Как задумать недоброе

Я хотела сразу же отправиться в намеченную лавку, и Рино пришлось чуть ли не за шкирку меня ловить, чтобы напомнить одну простенькую вещь: кто даст гарантию, что в искомом подвале не сидит, предвкушающе потирая ладошки, второй внушитель, благополучно удравший с Лиданга? Еще одна жрица пришлась бы ему очень кстати, но точно ли я хочу составить компанию сестре Дарине?..

Я пришла к выводу, что предпочла бы, чтобы Дарина составила компанию мне, и уныло поплелась следом за ищейкой обратно во дворец. Нервное возбуждение схлынуло, руки затряслись, будто напоминая, сколько человек сегодня успело приобщиться к Равновесной благодати, и почему-то страшно хотелось напиться, но зазывать Рино в ближайший кабак я постеснялась и молча шла рядом, дико тоскуя по сестрам. Впрочем, уже через два квартала капитана начали напрягать тишина и мой смурной вид, и он, не выдержав, предложил:

— Ну, хочешь, пройдем мимо лавки? Сможешь воспользоваться своей чуйкой?

— Зависит от размеров помещения, — немедленно оживилась я и намертво вцепилась в ищейкину руку, пока он не передумал. — Но что-то да почую. Веди!

Рино усмехнулся и, самым возмутительным образом встрепав мне волосы, уверенно свернул на плавно идущую на подъем аллею, освещенную тепло-золотистыми фонарями. Вокруг огоньков настойчиво роились крупные мотыльки, упорно пытающиеся влететь в яркое пятно и с недоумением обнаруживающие себя с другой стороны оного: муниципалитету надоело без конца менять лампочки и провода, и для работы над иллюминацией пригласили магов. Ищейка рассказывал об этом с такой гордостью, будто лично приложил руку к каждому заклинанию. Я охотно поддакивала и ахала, вертя головой и стараясь ничем не выдать свое настоящее настроение — потому как чувствовала себя до крайности глупо.

С ним легко.

Над Рино можно запросто подшучивать, он всегда готов ответить подколкой на подколку и еще ни разу не рассердился всерьез, какие бы замечания я себе ни позволяла. Как с этой его легкомысленностью и смешливостью уживается способность к сопереживанию, дичайший трудоголизм и безмерное чувство долга перед семьей, я поняла только сейчас.

Ищейка волновался по поводу новой зацепки едва ли не больше меня. Ему тоже ужасно не терпелось найти пару толковых магов, выбить ордер и сунуться в лавку с обыском: капитан все одергивал рукав и тянулся к карману, куда спрятал перед выходом из дворца бронзовый жетон Сыска, — и с нарочитой беззаботностью травил байку про мага, на спор залезшего на фонарный столб и не сумевшего с него спуститься. Я улыбалась — и тихо ужасалась про себя.

Это — тоже скорлупа. Куда более прочная и хитро устроенная, вполне успешно маскирующаяся под смешливое разгильдяйство. И вот через нее-то мне точно не пробиться.

А ведь там, внутри, тоже что-то сломано… эх, Тиллу бы сюда! А то обалдеть можно, какие все ранимые и неприступные…

— …а мага того пришлось снимать, как кота с дерева: вызвали пожарных с лестницей, кое-как стащили, а он орет!.. Оказывается, пока ждал наряд, начал светляка зачаровывать со скуки, а плетение закончить не успел, — фыркнул Рино и наглядно ткнул пальцем в памятный фонарный столб. — Вон, видишь? До сих пор завитушки на ковке оплавленные.

Я покорно присмотрелась и с некоторым недоумением заметила:

— На фонарном столбе напротив такие же.

— А это уже потом получилось, когда другой маг с первым поспорил, что уж у него-то точно выйдет нормально зачаровать светляка при изменяющейся дистанции до объекта, — хмыкнул ищейка. — Хелльцы, что с них взять?

— Я смотрю, ты в принципе хелльцев недолюбливаешь, не только их принцессу? — поинтересовалась я, но ответа уже не дождалась: из-за поворота аллеи вырулила чинно прогуливающаяся парочка. В даме я с некоторым запозданием опознала герцогиню Лианну ри Шамри, еще более жизнерадостную и веселую, чем обычно. А вот ее спутника вспомнить не смогла — молодой темноволосый мужчина, ухоженный, если не сказать лощеный, в приталенном сюртуке, не позволяющем толком определить род занятий.

Зато Рино, кажется, парня знал — и был о нем не самого лучшего мнения, потому что откровенно скривился и тут же усилием воли вернул себе нейтрально-вежливое выражение лица.

— Ваша Светлость, — я сделала реверанс, машинально вспомнив, что положенной глубиной приседа поинтересоваться напрочь забыла.

Ищейка поклонился, но его привычно не заметили.

— Сестра Мира! — тотчас заулыбалась герцогиня и подошла ближе, заодно подтащив своего спутника. — Позвольте представить моего старшего сына. Валиант ри Шамри, маркиз Джогрин.

— Очень рада знакомству, милорд, — сказала я, неблаговоспитанно уставившись на него во все глаза.

— Взаимно, сестра, — прохладно улыбнулся маркиз, но все же выступил вперед, чтобы наклониться к моей руке — и меня как молнией ударило: камарилла у него в голове было ощутимо больше, чем у среднестатистического носителя сенсоров. У парня вживлен генератор!

Причем паршивенький, с некоторым удивлением поняла я, поуспокоившись. Должно быть, сейчас, при перемене погоды, у маркиза ри Джогрин неслабо болела голова: примесь синего кварца была довольно ощутимой. Неужели для сына герцогини не нашли имплантата получше?

— Валиант приехал ненадолго из имения, — тут же просветила меня леди Лианна, — и я решила показать ему Оплавленную аллею. Вы слышали эту историю про зачарованные фонари?

— Да, капитан только что рассказывал мне, — рассеянно кивнула я.

Оба ри Шамри скользнули взглядом мимо Рино — будто его здесь и не было.

— Я считаю, это только добавило оригинальности оформлению, — заявила герцогиня, — а Валиант говорит, что за подобное головотяпское отношение магов следовало бы наказать.

— Я был отнюдь не так категоричен, — нейтрально улыбнулся маркиз. — Но действительно думаю, что к работе следует относиться с большей ответственностью.

— Несомненно, — на автомате поддакнула я и сообщила: — А мы хотели посетить Облачный квартал, — поскольку трепаться ни о чем мне откровенно не хотелось, а вот рассказать ищейке про некачественный имплантат — очень даже. — Капитан говорил, что там работают лучшие мастера в Нальме.

— В таком случае, вам следует поторопиться, — герцогиня благовоспитанно не стала настаивать на продолжении разговора, и мы мирно разошлись, чем я немедля воспользовалась.

Рино внимательно выслушал и некоторое время шел молча, задумчиво рассматривая моховой узор между плиток — своего рода символ всех столичных аллеек.

— Раз Валиант до сих пор не обратился за врачебной помощью, с генератором что-то нечисто, — задумчиво сказал он наконец. — Но документы на него маркиз действительно собрал и был включен в списки ожидающих. Может, просто не захотел дожидаться очереди?

— Если уж он ухитрился выйти на контрабандистов, тебе пора на покой, — не удержалась я.

Ищейка недовольно тряхнул головой. Себя на покое он явно представить не мог. Я, впрочем, тоже.

— Что паршивее всего в работе с высокопоставленными лицами, — хмуро изрек он, — так это то, что допросить их как следует практически невозможно.

Я оглянулась через плечо, но сын с матерью уже давно скрылись за поворотом.

— Знаешь, ему ведь больно, — задумчиво констатировала я.

А Рино резко остановился.

— Не вздумай! Связался с контрафактом — теперь пусть сам мучается! Рано или поздно все равно пойдет к врачу, если не хочет сдохнуть в расцвете сил.

— Ты же не пошел, — ляпнула я, припомнив, в каком состоянии капитан заявился в Храм: там время консервативного лечения было упущено окончательно и бесповоротно.

— Это другое, — покачал головой ищейка. — Поверь, Валиант себя до такого не доведет. Да и леди Лианна не позволит — наследник, как-никак.

Больше пояснять он ничего не собирался, и я, пожав плечами, молча пошла рядом. Спорить, переубеждать, нервничать — оно мне надо?

Нет, это именно тот случай, когда гораздо быстрее и проще тихо сделать все по-своему.

Увы, моему коварному плану не суждено было сбыться — по крайней мере, в ближайшее время.

Посыльный от второго Эльданны Ирейи нашел нас уже в Облачном квартале, где я с видом (и мироощущением, если уж на то пошло) любопытной туристки крутилась вокруг искомой лавки, хищно высматривая на витрине порекомендованные Горином часики на широком ремешке — нужно же сестрам что-то привезти из столицы! — и молча ужасалась ценам, мысленно смиряясь с потерей кругленькой суммы. Из-за прочного стекла веяло сталью, песком, серебром, кварцем и — едва ощутимо — машинным маслом. Отсюда я не чуяла ни камарилла, ни людей внутри — хотя, может быть, их там и не было? Отвлекаться не хотелось совершенно, но все равно пришлось.

Незнакомый паж, неописуемо потешно смотрящийся в официальной дворцовой форме, рассчитанной на взрослых мужчин, а не угловатых подростков, состоящих сплошь из локтей и колен, недобро покосился на ищейку и поклонился — подчеркнуто в мою сторону, вынуждая повернуться и сотворить жест Равновесия в ответ.

— Его Высочество просил прибыть с заметками по Вашему общему проекту, как только Вы освободитесь, сестра Мира, — чинно сообщил он. — Сбор Совета Нальмы назначен на понедельник.

Я выпрямилась и нервно кивнула, отсылая пажа. На понедельник — это что же, у меня осталось всего три дня?!

— Мне вот интересно, — насмешливо протянул Рино, когда посыльный умчался обратно во дворец, — сколько же народу сегодня следило за нашей прогулкой, что Его Высочество, не задействовав собственные сенсоры, точно знал, куда отправлять пажа?

— Если ты переживаешь по поводу моей репутации, то завтра же на мне женишься, — хмыкнула я и снова с сожалением осмотрела витрину.

Он промолчал. Отражение ищейки в витрине крайне серьезно рассматривало мой затылок и выглядело несколько покоробленным.

— Я пошутила, — на всякий случай сообщила я, невольно вспомнив неоднозначные отзывы капитана о Джиллиан.

— Знаю, — скупо кивнул он. — Ну как, что-нибудь чуешь?

— Ничего значимого, — призналась я, расстроенно покачав головой. — Нужно как-нибудь попасть внутрь.

— Организуем после Совета, — легко согласился Рино.

Я улыбнулась и промолчала.

По поводу компании во время вылазки у меня были кое-какие наметки, но делиться ими с ищейкой, наверное, пока не стоило.

Глава 32. Как довести ищейку до ручки при помощи двух простыней и обивки

Его Высочество изволил дожидаться загулявшую жрицу в своем кабинете, проводя время за оживленной беседой с леди Джиллиан и ее компаньонкой, сухопарой женщиной лет тридцати в строгом черном платье. Когда мы с ищейкой (чтобы какая-то затея — да без носорога?) получили от стражи дозволение войти, в ход пошла уже вторая бутылка вина — первую, пустую, как раз вынес попавшийся нам навстречу слуга — и четвертый исчерканный лист. Над секретарем, видимо, смилостивились — и отпустили домой. Нам, невзирая на поздний час, такая роскошь не светила.

Рино, похоже, рассчитывал застать третьего принца в одиночестве, потому что резко затормозил сразу за порогом и глубоко поклонился, приготовившись пятиться обратно в приемную. Но стражи без лишних церемоний закрыли за нами дверь, а потом и принц, светло улыбнувшись, поднялся с места:

— Сестра Мира, брат, — второй Эльданна указал на пустующие кресла, — присоединяйтесь. Леди Джиллиан как раз излагала свои рассуждения касательно готовящейся поправки.

Ищейка бросил короткий взгляд на компаньонку принцессы, но дама никакого недовольства по поводу сомнительной компании не выказала, и капитан все-таки угнездился в предложенном кресле — правда, уже после того, как, расшаркавшись по полному церемониалу, уселись мы с Эльданной. Я одернула юбку и приготовилась слушать — сказать мне пока было нечего. Да и не хотелось.

Раз леди Джиллиан столь открыто вмешивается в проекты Его Высочества, надо полагать, переговоры прошли успешно, условия брачного контракта обговорены, и о помолвке официально объявят, скорее всего, после сбора Совета — а то и прямо на нем.

Значит, я смогла. Провела ритуал Внутреннего Равновесия, с которым не справилась даже Тилла. Мне следовало бы гордиться собой.

Только почему-то не получалось.

— В целях контроля каждый генератор еще на заводе получает индивидуальный серийный номер, — голос у принцессы оказался приятным, низким, хорошо поставленным. Интонации чем-то неуловимо напоминали манеру речи Его Высочества. — Затем в распределительном центре к серийному номеру добавляется номер личного дела реципиента, и имплантат вживляется. Таким образом, полные данные хранятся только в одном месте. Доступ к ним ограничен и дается по запросу в Орден Королевы либо Министерство Здравоохранения. Мне кажется, что подобный подход упрощает подлог.

— Серийные номера относятся к личной информации, ее раскрытие недопустимо, — сходу возразил ищейка.

— Разумеется, — спокойно кивнула леди ди Морвейн. — Поэтому я предлагаю создать резервное хранилище, в котором должны будут дублироваться все данные, и разместить его непосредственно во дворце.

— У злоумышленника, способного добраться с подложными записями до распределительного центра, так или иначе должны быть пособники и во дворце, иначе доступ не получить, — заметила я — и со смущением обнаружила, что все взгляды скрестились на мне.

— Верно, — подумав, погрустнела принцесса. — А где бы вы предложили разместить хранилище?

— Ваше Высочество, я всего лишь посланница Равновесия и не располагаю данными о степенях защиты столичных зданий, — я виновато развела руками, уже жалея, что влезла в обсуждение. Компаньонке принцессы вон хватило воспитания воздержаться…

— Храм не предлагать! — насмешливо покосившись на открывшего было рот братца, сразу отсек принц — и тут же посерьезнел. — Хотя есть один сходный по уровню защищенности вариант. Для обучения магов необходимо выделить здание под школу. Причем первое заведение откроется в Нальме, потому как привлечь сюда учителей будет значительно проще, нежели в провинцию. Но маленькие маги часто бывают излишне эмоциональны и разрушительны, — тут он снова сдержанно улыбнулся, видимо, вспомнив Луару, едва не спалившую ему волосы, — а значит, здание придется тщательно зачаровывать, чтобы ученики не навредили ни себе, ни окружающим. Почему бы не предусмотреть в нем тайник? Разглашать местоположение хранилища мне кажется нецелесообразным.

— Да, это было бы благоразумно, — согласно кивнула леди Джиллиан и тепло улыбнулась принцу. И куда только делось неприятие к навязанному жениху?

Хотя чего уж там, Третий способен мертвого уболтать. Что говорить о юной девушке? Стоит только захотеть… или хотя бы смириться с отцовской волей.

— Хорошо, — Его Высочество живо застрочил на четвертом листе, между делом вытащив откуда-то из ящиков стола пятый. — Раз этот вопрос решен, перейдем к следующему. Сестра Мира, у Вас уже есть наработки касательно речи?

Я усмехнулась, уловив в его речи знакомые интонации и манеру раскладывать все по тщательно пронумерованным полочкам. Кое в чем принц походил на отца больше, чем можно было представить.

— Есть, Ваше Высочество, — созналась я и вытащила из потайного кармана платья потрепанную тетрадь. Переписать свои вдохновенные каракули на чистовик я не успела — увлеклась вышивкой — и теперь оставалось только краснеть.

Если Третий и хотел высказаться на тему моего почерка, то воспитание ему не позволило, и он молча вчитался в заметки, положив раскрытую тетрадь на стол. Леди Джиллиан с любопытством подсела ближе, почти касаясь его плеча. Компаньонка поощрительно безмолвствовала, и я, не выдержав, отвернулась.

И наткнулась на заинтересованно-насмешливый взгляд ищейки, который будто бы напоминал, что сейчас — самое время серьезно задуматься о сорока кошках. Я отвернулась и от него.

Меня еще рановато называть взрослой здравомыслящей женщиной, но это не значит, что я питала какие-то иллюзии насчет Его Высочества. Сейчас надо всего-навсего успокоиться и сосредоточиться на ледяном шарике над своим солнечным сплетением.

«Мне не нужно ни его сердце, ни его тело. А ему от меня не нужно и вовсе ничего».

Теперь — точно ничего. Все, что могла, я сделала. Осталось только прочитать тот самый стишок по бумажке — и можно будет, наконец, вернуться в Храм.

Я встряхнулась и подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Его Высочество с каждой строкой все выше и выше приподнимает брови. Леди Джиллиан, напротив, сосредоточенно хмурилась.

— Это… неожиданный взгляд на вещи, сестра Мира, — задумчиво сказал Третий, закончив читать. — Признаться, я рассчитывал на несколько иной подход, но Ваш вариант нравится мне гораздо больше. Вы позволите внести некоторые правки? Идея хороша, но стиль изложения я бы несколько изменил.

Я с облегчением кивнула. Хоть спорить и переписывать полностью не придется.

— Отлично, — сказал второй Эльданна. — Вы не будете возражать, если я представлю Вам свой вариант речи к завтрашнему полудню? Думаю, Вы как раз успеете внести свои корректировки и подготовиться. Сейчас уже поздно.

Надо же, все-таки заметил!

— Разумеется, — согласилась я и поднялась на ноги, чтобы вежливо выместись из кабинета, раз уж попросили. Действительно ведь поздно.

Джиллиан и ее компаньонка остались с принцем.

Рино деликатно помалкивал всю дорогу до моих комнат, но вид имел до того сочувствующий, что у своих дверей я все-таки не выдержала:

— Сама знаю, что дура, — сообщила я ему, — и это повод жалеть всех окружающих, а не меня саму. Сделай лицо попроще, а?

— Не могу, — серьезно сознался он. — У меня богатая и сложная мимика.

Я хмыкнула и распахнула дверь. Ищейка, традиционно не дожидаясь вербального приглашения, вошел в гостиную и, нарезав нервный круг, уселся на диван. Я тоже не стала церемониться и прочно угнездилась рядом, поджав под себя ноги и безнадежно измяв юбку.

— Выпить не предложу, — пригрозила я.

— А закурить не позволишь, — скорбно констатировал капитан и, не найдя, чем бы еще вредным занять руки, сгреб в охапку меня.

Я глубоко вздохнула и уткнулась носом в его плечо, во всей красе ощутив непередаваемую гамму ароматов — от почти выветрившихся чужих духов до вулканова табака. Наверняка, пока ждал у Расселины, семимильными шагами продвигался к замене еще и легких…

— Мира… — капитан глубоко вздохнул и прижал меня еще теснее.

— Ты меня в чем-то подозреваешь? — вкрадчиво поинтересовалась я. Развивать тему принца я была не в состоянии, а вот подколоть подвернувшегося под руку ищейку — за мной не заржавеет.

— В смысле? — не уловил он.

Я подняла голову, но отстраниться мне не позволили, и взгляд уткнулся в покрытый темной щетиной подбородок. С ямочкой.

— Ну, как же, — насмешливо протянула я, — фирменный метод дознания во всей красе.

— Ты меня недооцениваешь, — заметил Рино. — Фирменный — это с цветами, подарками, комплиментами, тайными свиданиями, прогулками под луной — и что там еще может прийти в очаровательную женскую головку, заполненную сентиментальными романами?

— Соревнование с соперником, — брякнула я и нервно расхохоталась.

— Учту на будущее, — кивнул ищейка, — но в твоем конкретном случае предпочту другой вариант.

— Арестовать сразу? — уточнила я.

— Разумеется, — донельзя серьезно согласился капитан. — За злостную порчу казенного имущества. — И совершенно неромантично дернул за белоснежный воротник блузки, выглядывающий из-под жакета: в куртке по дворцу я старалась не шляться, но с нашитой пентаграммой расставаться не спешила. — Знаешь, если у тебя нет планов на завтрашнее утро…

— Тайное свидание? — предположила я, едва сдерживая смех.

Ищейка оббежал взглядом комнату, но обед я добросовестно съела, и заткнуть мне рот оказалось нечем.

— С портнихой, — сурово постановил Рино. — А то на тебя никаких простыней не напасешься!

Глава 33. Как развести ищейку на подарки

Небывалое дело: меня никто не будил, не впутывал ни в какие авантюры и никуда не тащил — я проснулась сама, просто потому, что выспалась, и еще с четверть часа пронежилась в постели, рассматривая узор на балдахине и пытаясь избавиться от навязчивой мысли о размерах предоставленной мне кровати. Для одного человека она была явно великовата, а сорок кошек моментально выдавили бы с нее любого неуклюжего двуногого.

По совести, если бы вчера Рино и в самом деле начал сыпать комплиментами, обещаниями и прочими милыми бессмысленностями, я бы попросила его остаться. Но ищейка взял совсем другой тон, и я невольно насторожилась: вот так, шутливо, откровенно и тепло, говорят с боевыми подругами, женами, давними любовницами, — но никак не с мимолетными увлечениями. А я не собиралась ничего кардинально менять в своей жизни. Мне хватило бы одной ночи, чтобы прийти в себя и вернуть душевное равновесие. Вставить мозги на место, осознать, что то, что я сейчас испытываю к Безымянному принцу, не похоже ни на влюбленность, ни на ревность, ни даже на дружеское беспокойство.

Мне всего лишь обидно за проделанную работу. Я рассчитывала, что к ней отнесутся с большим уважением.

Может быть, Его Высочество и не видит ничего особенного в браке по расчету — в конце концов, в его среде это и в самом деле привычное явление — но ведь очевидно: если прожить всю жизнь с нелюбимой женщиной, то никакие кирпичики в основании башни не помогут. О каком душевном равновесии может идти речь, если душе ничего выбирать не позволили?

Но я все равно не стану вмешиваться в их отношения. Ни при каком раскладе. Я недостаточно осведомлена, чтобы судить, насколько важен этот брак и действительно ли Джиллиан прохладно относится к Третьему. Пусть разбираются сами. Все, что было в моих силах, я сделала.

Я обреченно выругалась и принялась выпутываться из уютного кокона одеял. Ни до чего толкового все равно не додумаюсь, только накручу сама себя.

В гостиной меня дожидался еще горячий завтрак и две записки. Короткая: «Засоня!» — без подписи, на невесть откуда вырванном клочке бумаги, могла быть только от Рино. Вторая, на аккуратном квадратике плотного белого картона с золотистыми виньетками, содержала приглашение посетить леди Джиллиан, как только я сочту возможным.

Ищейка вернулся (не иначе с целью дописать на своем клочке чего-нибудь позаковыристее), когда я, допивая уже остывший кофе, гипнотизировала нежданное приглашение и судорожно соображала: вроде бы иринейскую принцессу характеризовали как «умную девочку», не станет же она закатывать мне сцены ревности на основании досужих сплетен? Или как раз потому-то и станет — в составе комплекса превентивных мер, дабы ее будущего мужа не заставали в столь двусмысленных ситуациях?

— А ты в курсе, что фрейлины объявили тебе бойкот? — жизнерадостно поинтересовался ищейка, отвлекая меня от невеселых мыслей. Здороваться и стучаться он по-прежнему считал ниже своего достоинства, и я с удовольствием отвечала ему той же бесцеремонностью.

— Нет, — удивленно созналась я, отставив пустую чашечку. — А в чем это выражается?

— Отныне они с тобой не разговаривают и всячески демонстрируют, что общение с тобой — ниже достоинства дворянина, — охотно пояснил капитан. — Но некоторые молодые и неопытные девицы по совершенно незаметному наущению старших могут опуститься до намеков, что тебе здесь не место.

— То есть ничего не изменилось? — флегматично уточнила я и, дождавшись утвердительного кивка и широкой улыбки, продемонстрировала ему приглашение. — Тогда лучше просвети меня, с чего такая честь?

— Не знаю, — посерьезнел Рино. — Джиллиан ничего мне не говорила.

— Прекрасно, — протянула я и тяжело вздохнула. — Проводишь меня?

— А портниха? — напомнил ищейка, выразительно покосившись на злополучную блузку, с которой я по-прежнему не спешила расставаться.

— Тебе что, простыней для меня жалко?! — притворно возмутилась я, обиженно захлопав глазами.

Ему, похоже, было уже не смешно, но, поскольку мы оба отлично понимали, что заставлять принцессу ждать не стоит, капитан обреченно махнул рукой и честно повел меня в «обжитую» часть, где располагались покои высокопоставленных гостей.

Здание дворца вырастало из скалы, хищно выстреливая в небо двумя квадратными башнями с острыми шпилями громоотводов. Между ними, в выложенном декоративной плиткой широком желобе, ровной гладью стекал ручей, обрушивающийся грандиозным водопадом в каменное русло реки в Облачном районе. Правую башню, как выяснилось, полностью выделили иринейской делегации — как единственный жилой блок, где вообще были окна. Я только неопределенно хмыкнула, оценив ход и сразу приписав его Безымянному принцу: разместить высоких гостей, с одной стороны, в привычных для них условиях — в больших комнатах с естественным светом и проветриванием, — а с другой — по сути, в наиболее уязвимом и шумном месте во всем дворце.

Покои леди Джиллиан, впрочем, выходили окнами на скалу, а не на город, и рокот водопада здесь звучал приглушенно, как самый обычный фоновый шум, не вынуждая повышать голос, но ее гостя все равно было слышно еще в коридоре. Я затормозила сразу за поворотом, вынудив остановиться и Рино, и прислушалась. Низкий мужской голос, почти мурча, отвешивал хозяйке покоев и ее компаньонкам витиеватые комплименты, рассказывал какие-то милые глупости и, по всей видимости, вообще тянул время как мог.

Ищейка, узнав обладателя голоса, сделался похож на воинственно распушившегося кота — хоть в коллекцию забирай.

— Этому-то что у нее понадобилось? — раздраженно пробурчал он на одной ноте, еще больше усиливая сходство.

— Угадай, — предложила я и, застегнув верхнюю пуговицу блузки, направилась к торчащим у дверей гостиной мужчинам в темно-серых мундирах: хоть и предполагалось, что за безопасность высокородной леди отвечает принимающая сторона, принцесса предпочла притащить с собой своих стражников — но выпячивать их занятие, позволяя таскать доспехи и оружие, многомудро не стала. Двое обманчиво невысоких и худых телохранителей и впрямь походили на обычных лакеев — и, если б у одного из них не было титановой вставки вместо выбитого позвонка, а у другого — десятка фарфоровых зубов, я бы ни на мгновение не усомнилась в их мирной профессии.

По крайней мере, до тех пор, пока доблестные вояки не обернулись ко мне, вперившись одинаково холодными, расчетливыми взглядами, в которых навскидку читались восемнадцать способов скрутить незнакомую девицу, не издав ни звука, и около ста сорока — издав, притом разнообразнейшие.

Я поспешила предъявить приглашение.

— Почтенная сестра, — оба чуть склонили головы. — Проходите, Ее Высочество примет вас.

Пропускать ищейку они явно не собирались, и тот, хмыкнув, покорно остался в коридоре.

Я же вошла в просторную — не чета моей — гостиную и сразу же убедилась, что не ошиблась с выводами: на диванчике у камина действительно восседал сладко улыбающийся граф Темер ри Кавини собственной подозреваемой персоной, окруженный пестрой стайкой компаньонок Ее Высочества. Сама принцесса предпочла держаться поодаль, заняв кресло с резной скамеечкой для ног.

— Почтенная сестра! — граф заулыбался еще шире и даже соизволил отодрать свою сиятельную задницу от дивана: видимо, присутствие высокородных гостей не позволяло пренебрегать манерами как тогда, в парке.

Не могу сказать, что меня это порадовало.

— Сестра Мира, — доброжелательно кивнула Джиллиан. Вставать она и не думала, но у меня и так камень с души свалился: Ее Высочество пребывала в хорошем расположении духа и скандалить явно не собиралась. — Я рада, что вы смогли прийти так быстро. Капитан говорил, что у вас были планы на это утро.

— Были, — честно призналась я. — Но их вполне можно отложить.

Двоим дамам из свиты внезапно стало жарко, и они поспешили раскрыть веера на уровне собственных лиц, из чего я заключила, что история с двумя пострадавшими простынями все-таки прогремела по дворцу, невзирая на запертую спальню. Леди Джиллиан ограничилась сдержанной улыбкой — но было очевидно, что ее эта сплетня тоже не обошла стороной.

— Вина? — предложила Ее Высочество, и граф, не дожидаясь моего согласия, потянулся к бутылке.

Если бы здесь не было ри Кавини, я бы не удержалась — когда ж еще удастся попробовать вино из королевских погребов? — но Темер так неприкрыто обрадовался возможности меня напоить, что я предпочла вежливо отказаться, ограничившись занятым креслом.

— Вы всегда так сосредоточены на деле, сестра Мира, — старательно скрывая недовольство, заметил граф. — Неужели вы никогда не позволяете себе немного расслабиться?

«Не с утра пораньше же!» — едва не брякнула я, но сдержалась.

— Позволяю, — созналась я вместо этого и демонстративно одернула блузку.

Веера внезапно понадобились еще троим леди, включая принцессу. Граф же вперился в одернутое так, что жарко едва не стало мне — но уже в совершенно ином смысле.

— В таком случае, — не отводя взгляда, заговорил ри Кавини, — не согласитесь ли вы составить мне компанию на дегустации сегодня вечером? Виконтесса ри Гридайн привезла несколько бочек с собственных виноградников. Ее Высочество уже изъявила желание присутствовать.

Леди Джиллиан чуть склонила голову, подтверждая его слова. Я оценила напряженную позу и маслянистый взгляд графа, прикинула единственно возможный вариант развития событий в случае моего согласия и поняла: попробовать, конечно, хочется, но лучше бы получить приглашение от самой Гридайн — и то безопаснее будет.

— Пожалуй, только истинный ценитель может в такой чудесный день сидеть в четырех стенах и дегустировать вино, — заявила я. — Увы, я в нем ничего не смыслю.

— Вот как, — ри Кавини мазнул взглядом по моему лицу, прикидывая, нельзя ли считать ляпнутое завуалированным оскорблением, и пришел к выводу, что провинциальная жрица просто не так ловка со словами, как ей хотелось бы. — Предпочитаете прогулки, сестра Мира?

Провинциальная жрица, сказать по совести, собиралась оскорбить графа, причислив Ее Высочество к ценителям, но внезапно подумала: а какого вулкана, вообще говоря?

— Предпочитаю, — созналась я и призывно улыбнулась. — Я как раз собиралась сегодня вечером пойти выбирать подарки сестрам. Нужно же что-то привезти на память, верно?

— Позволите составить вам компанию? — мгновенно купился граф, ничуть не постеснявшись присутствующих.

— Если дело Ее Высочества, по которому она меня пригласила, не вынудит меня поменять планы, — скромно согласилась провинциальная жрица, предвкушающая набег на часовую лавочку в Облачном районе.

Не оставит же этот ловелас доморощенный девушку без подарка?

— О деле я предпочла бы поговорить с вами наедине, сестра Мира, — не дожидаясь наводящих вопросов, сказала Ее Высочество.

Ее свита понятливо вымелась из гостиной, цокая каблучками и шурша юбками; ри Кавини чуть задержался, адресуя влюбленный взгляд области под вышитой пентаграммой, но в итоге все-таки тоже попрощался, выразив надежду на скорую встречу, и вышел. Мы с принцессой остались вдвоем.

— Слушаю вас, Ваше Высочество, — сообщила я. — И, вероятно, не я одна.

За дверью зашербуршало и зацокало повторно. Леди Джиллиан усмехнулась, но прикрываться веером на этот раз не стала: кокетство — это тоже для равных.

— Вы знаете, о предыдущей ночи во дворце ходят невероятные слухи, — осторожно проговорила она, и я невольно напряглась, ожидая продолжения. — Я не слишком склонна в них верить, но, тем не менее, не могу отрицать, что из ваших покоев действительно вынесли сломанный столик, а Его Высочество после этой ночи кардинально поменял свои взгляды.

Я прикинула, как могли глубоко незамужние фрейлины Ее Величества объяснить подобное совпадение, и помрачнела: Верховная за такие слухи о посланницах Равновесия точно по головке не погладит.

Джиллиан медлила, насмешливо приподняв бровь, но верить в сплетни, тем не менее, не начала — к счастью.

— Его Высочество привел ряд труднооспоримых фактов и убедил меня, что наш брак будет крайне выгоден обеим сторонам, — сообщила принцесса — и все-таки нахмурилась, позволив настоящим чувствам отразиться на лице. — Он действительно прав, но…

Я с некоторым удивлением понаблюдала, как эта здравомыслящая и, в общем-то, вполне умная девушка мнется и не может сформулировать пустяковую просьбу.

— Вы хотите, чтобы я провела ритуал Внутреннего Равновесия и для вас?

Леди Джиллиан с облегчением кивнула.

— Я далеко не лучшая в этом деле, — честно предупредила я. — Мне нужно будет знать, что именно мешает вам… э-э… — я замялась, потому как и без того отлично представляла, что же ей мешает, но не решалась об этом заговорить. Потом собрала свою бестактность в кулак и все-таки спросила прямо: — Как давно вы расстались с капитаном Рино?

Ее Высочество покраснела и потупилась, как девчонка, и я обреченно подумала, что ухитрилась застрять и тут — и хорошо еще, если не так надолго, как в Расселине.

Я вернулась в свои покои уже ближе к вечеру, безнадежно опоздав и на обед, и на разбор полетов с недописанной речью. Леди Джиллиан, конечно, уверяла, что Его Высочество предупредят, чем и с кем я занята, — вообще, как выяснилось, неожиданной просьбой принцессы я была обязана как раз-таки Третьему, рассказавшему, что именно произошло ночью, — но чувствовала я себя все равно неловко. Меня же только ради этой речи сюда и позвали — нашла что откладывать на потом!

Но сил на конструктивную деятельность все равно не оставалось, и я поплелась в спальню, надеясь немного вздремнуть перед прогулкой с графом, — и замерла на пороге.

Замок был открыт — но я точно помнила, что утром запирала дверь!

Сонливость как рукой сняло. Я нахмурилась и осторожно переступила через порог, напрягая все чувства и уже нарисовав в воображении еще одну жуткую коробку от дражайших фрейлин, — но ничего не почуяла.

Я сделала еще несколько шагов и опасливо заглянула под балдахин — да так там и осталась, медленно сползая на пол от дикого хохота.

На кровати лежала аккуратно сложенная стопка простыней, увенчанная несколькими листами с рукописным текстом — видимо, отредактированным черновиком речи — и уже подвядшим букетиком ромашек.

Как будто этого было недостаточно, чтобы ни на минуту не сомневаться, кто автор сей композиции, в ромашках торчал перепачканный травяным соком клочок бумаги, где рядом с плящущим: «Засоня!» — красовалось еще и язвительное: «Не жалко!», написанное той же рукой.

Глава 34. Как поймать хелльца на горячем

Если Рино надеялся, что его издевательский подарочек заставит-таки мою совесть проснуться, то глубоко разочаровался. Я сочла, что шутки шутками, а к прогулке со столь специфической личностью, как граф Темер ри Кавини, нужно как следует подготовиться, и предоставленные простыни пришлись как нельзя кстати.

Я учла свои ошибки, и на сей раз пентаграмма расположилась на изнанке левого рукава. После некоторых размышлений решила приделать к ней еще и потайной кармашек — аккурат к той части, куда следовало бы складывать материал для замены. Прикинула, что такого можно в него сложить, чтобы иметь возможность в случае чего качественно и надолго отвлечь Его Сиятельство от моей скромной персоны, и горько пожалела об отсутствии слабительного. Хищно покружила возле ромашек, но пришла к выводу, что ничего пакостного из них не выйдет, и оставила их мирно стоять в роскошной вазе, обнаруженной в спальне. Ваза несла скорее декоративные функции, над ней явно не один час протрудился весьма талантливый художник, вооруженный позолотой и бурной фантазией, и еле оклемавшийся полевой букетик в ней смотрелся совершенно неуместно, но другой не нашлось.

Я уселась на кровать, сдвинув дорожную пентаграмму, и вдумчиво уставилась на эту дисгармонирующую композицию. Вместо здравых мыслей об обеспечении собственной безопасности в голову упорно лезли жизнерадостные ромашки, нахально выпячивающие ярко-желтые сердцевинки над круговым веером белых лепестков.

Где ищейка их только добыл? Так высоко в горах они не растут, а до уровня королевской оранжереи, мягко говоря, не дотягивают. На аптеку какую набег совершил, что ли?

И, главное, откуда он знает, что я обожаю ромашки?..

В итоге на условленное место встречи я пришла, как истинная женщина, с нехилым опозданием, да еще и ни до чего не додумавшись толком. В потайной карман положила обычный маленький камешек, найденный в дворцовом парке: если что и способно отвлечь любого, даже самого пылкого, мужчину от избранной им дамы, так это какая-нибудь мерзкая мелочь в ботинке!

Ничего не подозревающий о моем коварстве граф честно дожидался меня под фонарем, чинно восседая на памятной скамейке на любимой аллее ищейки. Больше всего я опасалась, что Его Сиятельство тоже притащит какой-нибудь букет, и мне придется всю прогулку волочь подаренный веник, а потом пытаться воскресить увядшие без воды цветы, — но то ли ри Кавини и сам о том же подумал, то ли просто не собирался тратить столько усилий на какую-то жрицу, но все обошлось. Единственное, что мне досталось при встрече, — так это масляный взгляд и весьма двусмысленный витиеватый комплимент новой блузке.

Спустя несколько минут я осознала, как же сильно мне повезло с прежним компаньоном по незапланированным прогулкам. Рино моя обычная немногословность ничуть не напрягала, ищейка и сам с удовольствием травил байки, обнаружив практически неиссякаемые запасы оных, или просто рассказывал о городе, неизменно припоминая по ходу дела еще какую-нибудь забавную историю. Его было интересно слушать, да и просто молчать, прогуливаясь бок о бок, оказалось вполне комфортно; обычной в таких случаях неловкости не испытывал ни он, и ни я.

Темер же, по всей видимости, привык, что говорят в основном именно женщины, а ему остается только задавать наводящие вопросы и кивать в положенных местах. Нет, он и сам вполне мог поддерживать беседу, но его эта необходимость заметно тяготила, да и о Нальме, к моему искреннему удивлению, граф знал ощутимо меньше Рино — и уж точно не отзывался о столице с таким теплом.

Пришлось вспоминать ищейкины байки и истории из Храма, звучавшие достаточно пристойно, чтобы быть услышанными посторонней публикой. Стоило мне замолкнуть, как Темер принимался вещать в духе «что вижу — о том и пою», но, поскольку пялился он в основном на мою грудь, а обсуждать ее не позволял этикет, то внимательному изучению пришлось подвернуть вездесущий можжевельник, погоду и окрестные дома. К концу пути я ощутила небывалую тоску по Анджеле и капитану: на фоне их бесценного таланта трепаться без умолку моя замкнутость обычно оставалась незамеченной.

Граф, как я и ожидала, вывел меня в Облачный район, посчитав прочие торговые улицы ниже своего достоинства, но вместо часовой лавки уверенно потащил меня к ювелиру и портному. Я честно повисела у витрины первого, ахая не столько на удивительное мастерство, сколько на ужасающие цены, с сожалением покрутилась среди готовых нарядов у второго и, бросив напоследок плотоядный взгляд на темно-синюю шляпку с белой лентой — красиво, но где ж я ее носить буду? Все волосы наружу… — самоотверженно заявила, что это все не то.

Через каких-то два часа вдумчивых блужданий по Облачному району и четвертого отказа посетить «замечательную кондитерскую неподалеку» граф готов был скупить весь квартал целиком, лишь бы я угомонилась и позволила где-нибудь присесть. Камешек не понадобился: Его Светлость, похоже, рассчитывал, что я выберу подарки в первой же лавке, и мы сразу пойдем куда-нибудь в кафе, — а потому обувь подобрал хоть и вполне пригодную для прогулок, но не слишком удобную, и ноги преотлично стер и без моей помощи. Жаловаться, разумеется, было недостойно высокородного лорда, и он стоически тащился следом за мной, хотя в его педантично начищенных туфлях разве что не хлюпало, и на предложение «заглянуть еще в во-он ту лавочку и пойти обратно, пока еще не совсем поздно» отреагировал с неподдельной радостью.

Я бессовестно воспользовалась его облегчением и тут же зарулила к часовщику.

Внутри лавка, вопреки общегородскому помешательству на каменных рельефах, оказалась обшита темными деревянными досками — неслыханная, должно быть, роскошь для высокогорного поселения! — и освещена такими же уютными магическими огоньками, что и аллея недалеко от квартала. Продавец то ли уже ушел, то ли его и вовсе не нанимали как отдельную штатную единицу, и за широким прилавком сидел, уткнувшись в конторские записи, наитипичнейший хеллец: невысокий, ширококостный мужчина с бледной до серости кожей и изумительно бандитской рожей. На нем гораздо гармоничнее смотрелась бы тюремная роба, а не идеально подогнанный темно-зеленый сюртук.

А еще от него так разило магией, что я расчихалась, едва войдя, и не могла остановиться еще минут пять, проворонив тот момент, когда хеллец поднялся на ноги и обменялся скупыми приветствиями с моим сопровождающим.

— Простите, — виновато сказала я, украдкой вытерев выступившую слезинку.

Хеллец — надо полагать, тот самый жук-риттер, — понимающе кивнул. Видимо, я была отнюдь не первой, кто так специфично отреагировал на особенности организма управляющего. Да и немудрено: на Ирейе крайне редко встречаются настолько сильные маги.

— Сестра Мира ищет подарки жрицам своего Храма, — проинформировал управляющего ри Кавини.

Тот на мгновение задумался и, поисследовав залежи под прилавком, предъявил мне ровный ряд из модных часиков на широком ремешке. Я закрутила носом и под традиционным предлогом в духе: «Вы же понимаете, это должно быть что-то особенное!» облазила почти всю лавку сверху донизу, выяснив уйму совершенно бесполезных вещей.

Хеллец предпочитал виски и забыл пообедать, внизу, вопреки солидной репутации района вообще и заведения в частности, свило гнездо весьма многочисленное и откормленное (вероятно, благодаря привычке забывать обедать) семейство мышей, в подсобке хранилось что-то из дерева и меди, а на чердаке застывали в искусственном янтаре бабочки и цветы. Я напрягала чутье, как могла, но так и не нашла ничего, что могло бы заинтересовать следствие. Наверное, даже к лучшему, что я не стала искать случая притащить сюда маркиза: после долгого ожидания подобный облом был бы обиднее вдвойне.

Зачем Горин отправил меня сюда? Непохоже, чтобы просто шутки ради, ему ведь тоже позарез нужно прищемить хвосты контрабандистам, нашедшим способ обойтись без синероловой кислоты! Да и, помнится, он говорил о подвале — но под лавкой была самая обычная горная порода.

С тоской признав, что что-то таки проворонила, но без ищейки все равно не обнаружу, я вернулась к прилавку и бессмысленно уставилась на очередную партию часов, любезно предъявленных управляющим. Эти, видимо, уже вышли из моды, поскольку стоили значительно дешевле, зато выглядели гораздо оригинальнее, напоминая причудливые янтарные кулоны с зеркально отраженным в глубине циферблатом.

— Их носят на шее, — подтвердил мои выводы управляющий, видя возросший интерес. — Вы позволите?

Я, подумав, позволила. Хеллец, выйдя из-за прилавка, застегнул на мне прихотливый янтарный кулончик в форме можжевеловой ветви и подвел почти вплотную к зеркалу, и я влюбилась в эту ненужную, в общем-то, безделушку окончательно и бесповоротно.

Мастер, работавший над часами, наверняка угробил на них уйму материала, времени, сил и магии. Искаженный янтарем циферблат в зеркале отразился идеально круглым, с четко читающимися цифрами, — но, стоило мне отойти на пару шагов, как все черточки и стрелки размылись, превращаясь в невероятно реалистично изображенную игру теней меж можжевеловых иголок.

— Вам очень идет, — штампованно бросил утомленный моими метаниями хеллец.

Я подняла на него незамутненный интеллектом взгляд по уши очарованной новой побрякушкой профурсетки и одарила широкой улыбкой. Риттер оживился, подошел ближе, приготовившись петь хвалебную оду остальным кулончикам — наверняка же шарахнутая жрица возжаждет купить сестрам похожие часики? — и машинально убрал за ухо прядь светло-каштановых волос.

Я застыла.

Хеллец недоуменно посмотрел на меня, покосился на свое отражение — и, охнув, попытался оттереть с кончика уха островок знакомой темно-розовой помады. Увы, она была все так же въедлива, и риттер, как и ищейка когда-то, только равномерно распределил ее между ухом, рукой и манжетой.

Граф рыкнул что-то нечленораздельное про девок в рабочее время, спохватился, извинился передо мной и утащил попавшегося на горячем управляющего в подсобку, где продолжил рычать в свое удовольствие. Хеллец неубедительно отгавкивался, а я, воспользовавшись моментом, сунула нос в единственное необследованное помещение в лавке, но обнаружила за дверью самый обычный туалет и собралась было вернуться на место, как внезапно почуяла пустоту под полом.

Кажется, я нашла-таки спуск в подвал — и, судя по тому, как был замаскирован люк и запирающий его замок, Его Сиятельство мог вообще не знать, что в его лавке предусмотрен столь удобный житейский изыск.

Глава 35. Как отучить ищейку от пьянства

Перед шейными часами я все-таки не устояла и разжилась сразу тремя: в форме можжевеловой веточки, пикирующего орла и полураскрытого лотоса, при виде которого я сразу вспомнила Лили. Заплатить за них все-таки пришлось самой: то ли граф не хотел признаваться, что занимается недостойной аристократа торговлей, то ли просто понял, что от нахальной жрицы благодарности за подарки не дождется. Наверное, было бы логично расстроиться — но я вздохнула с облегчением, неожиданно осознав, что не хочу быть обязанной Его Сиятельству даже в таких мелочах, и поспешила вернуться во дворец.

С Темером я предпочла распрощаться сразу, едва он провел меня через внутреннее кольцо стражи: скрыть точное расположение моих комнат, скорее всего, не получится, но это еще не значит, что нужно капитулировать после первой же прогулки! — и, свернув в нужный коридор, уверенно направилась к единственной двери, из-под которой лился свет. Где именно остановился ищейка, я понятия не имела, но, с другой стороны, в этих закоулках могли поселить разве что провинциалок да бастардов, а мы уж как-нибудь между собой разберемся, даже если вломимся не в те покои.

Впрочем, я не ошиблась.

Рино сидел в гостиной — ничем не отличающейся от моей — и гипнотизировал запечатанную бутылку, которую, судя по слою пыли, самолично спер из погреба.

— Ждешь подходящую компанию? — поинтересовалась я, бесцеремонно вваливаясь в комнату.

Ищейка вздрогнул, поднял взгляд, и я поняла, что компанию он не дождался, а бутылка эта — уже не первая. И хорошо еще, если только вторая…

— Та-ак, — медленно протянула я, плотно закрывая за собой дверь. — Рино, когда-нибудь я тебя придушу.

Капитан предъявил мне исключительно искушающий затылок, по которому ужасно захотелось настучать.

— Я не думал, что ты сегодня появишься в этом крыле, — обращался ищейка скорее к бутылке, чем ко мне, и виноватых ноток в его голосе отчего-то не слышалось.

— В смысле? — я действительно собиралась его придушить, пока поголовье свиней на Ирейе не снизилось до критического уровня, но от подобных заявлений резко затормозила. — А где я должна была, по твоему мнению, торчать всю ночь?

Рино выразительно покосился на новые часики, весьма неплохо, на мой взгляд, смотрящиеся в вырезе блузки, и снова отвернулся.

— Действительно, о чем это я… — пробурчал он, ссутулившись. — И много граф пожертвовал на Храм?

— Ни монетки, — наябедничала я. — Зато я обшарила-таки его лавку.

— Ты — что?! — вот теперь мне удалось завладеть его вниманием безраздельно.

— Должна признать, — заявила я, присаживаясь рядом, — твой фирменный метод довольно действенен даже в том случае, когда исполнитель халтурит вовсю.

— Мира, — подобрав челюсть, с чувством сказал капитан, — опустим тот момент, что ты, как последняя фрейлина, сунулась в возможное логово врага, спасибо, если не с ним же под ручку. Надеюсь, ты осознаешь, что, если бы с тебя там сняли голову, в твоем поведении ничего не изменилось бы. Но я тебя очень прошу, слышишь? — ищейка крепко схватил меня за плечи, встряхнув, как куклу, и уставился мне в глаза. — Если тебе приспичит использовать мой фирменный метод на женщинах, умоляю, обязательно позови меня!

Я хохотнула от неожиданности.

— Тебе вредно есть попкорн, — сообщила я, — а участвовать мы тебя все равно не позовем.

— Тут главное — правильно выбрать подозреваемую, — мечтательно заявил ищейка.

— Начнешь подозревать Джиллиан — Третий с тебя шкуру спустит, — предупредила я. Выражение лица Рино не изменилось, и я поняла, что «подозревает» он кого-то еще, но играть в угадайку не стала. — Ты можешь меня отпустить, — прозрачно намекнула я.

— Нет, — категорически не согласился капитан. — У меня тут свежая простыня, за окном уйма необшаренных магазинов и асфальтовых больных, а ты все еще не рассказала, что обнаружила в лавке, — пояснил он свою позицию и перехватил меня поудобнее, практически втащив себе на колени. — Я вообще подумываю приковать тебя к батарее, но во дворце их нет.

— Прояви фантазию, — посоветовала я. — Привяжи меня к кровати.

Ищейка застыл, вдохновенно обдумывая двусмысленность фразы, но до него быстро дошло:

— Ага, к кровати — а там простыня! — он возмущенно фыркнул, пораженный женским коварством до глубины души, и легонько меня встряхнул. — Давай рассказывай!

— По совести, рассказывать особо нечего, — призналась я, устраиваясь поудобнее. — Я нашла потайной ход, но он ведет слишком глубоко вниз, чтобы можно было что-то почуять, а соваться в него в одиночку мне показалось несколько неблагоразумным.

— Пожалуй, я погорячился, фрейлина из тебя вышла бы аховая, — задумчиво проинформировал меня ищейка. — Где начинается ход?

— В туалете, — охотно просветила я. — Так что ты можешь сформировать отряд и пойти исследовать потайной ход, а я скажу управляющему, что у вас прихватило живот.

— «У вас»? — вкрадчиво переспросил капитан, с невообразимо хитрой рожей покосившись на меня.

Я обреченно вздохнула. И когда этот паршивец успел так хорошо меня изучить?

— Ну, у нас, — исправилась я. — У целого отряда ищеек и одной жрицы, хоть я и боюсь представить, что о нас подумают… только тут есть еще одна загвоздка.

— Без принца сплетни скучные? — криво усмехнулся ищейка.

— Нет, — автоматически отозвалась я. — То есть скучные, конечно, но вообще-то я имела в виду, что до сих пор не сподобилась прочитать окончательный вариант своей речи, а времени на подготовку — чуть больше суток…

— Меньше, — тут же поправил меня капитан и осторожно коснулся пальцами моего лица. — Тебе еще поспать когда-то надо.

— Завтра, — рассеянно отмахнулась я.

Ищейка как-то нехорошо прищурился.

— Знаешь, что меня в тебе поражает? Стоит тебе увидеть алкаша с убитой печенью, принца со сдвигом по фазе и затяжной депрессией, да хоть толпу бандитов с застарелыми травмами, — и ты преисполняешься сочувствием и стремлением помочь. Что характерно, помогаешь же! И переживаешь, и заботишься — по-своему, конечно, но все же…

Я молча пожала плечами. Помогаю, потому что могу. Переживаю, потому что это моя работа, и она стоит немалых усилий. Что тут поразительного-то?

— А что заботиться нужно в первую очередь о себе самой — тебе попросту в голову не приходит! — закончил Рино. — Если что-то случится с тобой — кто будет лечить?

— В первую очередь нужно заботиться о Храме, — продолжила я его логическую цепочку. — Потому что всех посланниц Равновесия готовят именно там.

Капитан демонстративно закатил глаза и хлопнул меня раскрытой ладонью по лбу — не столько больно, сколько неожиданно — и сходу перехватил мою руку, которой я собиралась отвесить ему ответный щелбан.

А потом, что-то прикинув, встал и, сдернув меня с дивана, перебросил через плечо на манер мешка с мукой. Я только и успела, что протестующе мявкнуть, — на сем воздух в легких кончился, а следующий вздох сделать помешало все то же плечо, жестко впечатавшееся в живот. Так и пришлось висеть задницей кверху, пока вулканов ищейка решал традиционные для алкашей с убитой печенью проблемы с координацией, ориентацией в пространстве, количеством ног и кто главный — они или голова.

Кажется, голова у него все-таки играла роль подставки для тюрбана, потому что, пересчитав конечности и придя с ними к временному консенсусу, Рино уверенно (хоть и не совсем по прямой) направился к спальне. Правда, возможность возмутиться по этому поводу появилась только когда капитан сбросил меня на кровать.

— Ты что творишь?! — отдышавшись, поинтересовалась я, — и тут же подскочила.

Постель оказалась холодной и пыльной. По всей видимости, ей не пользовались ни разу с момента прибытия.

— Как что? — хмыкнул ищейка, зарываясь в брошенную возле кровати сумку. — Ты не догадываешься?

— Ты же пьяный!

— А это единственное, что тебя останавливает? — всерьез заинтересовался Рино, замерев над сумкой.

— Нет! — поспешно отперлась я и собралась слезть с кровати — но так и замерла на краю, зачарованно уставившись на результат археологических раскопок в ищейкином багаже.

Капитан выпрямился во весь рост и хлопнул находкой по бедру, распутывая. Браслеты отозвались мелодичным «дзинь!», и один из них скользнул вниз, медленно, с тихим металлическим шелестом разматывая цепочку.

Я сглотнула и перевела взгляд на его лицо.

— Что? Даже отбиваться не будешь? — насмешливо поинтересовался Рино и схватил меня за руку.

Я промолчала, растерянно рассматривая его пальцы, крепко держащие мое запястье. Я и сама не была уверена.

А пока я раздумывала, ищейка защелкнул наручники, и в самом деле приковав меня к столбику кровати, и отступил на шаг назад, любуясь картиной. Опустился на одно колено, коснулся моей щиколотки и осторожно стянул с меня запыленные прогулочные туфли; я, мгновенно определившись, приподнялась на локте свободной руки, и он с готовностью перебрался ближе…

И запечатлел на моем лбу внеочередной щелбан.

— Спи, — настоятельно посоветовал Рино и набросил на меня покрывало.

— Ты… — у меня даже слова не сразу нашлись.

— А я пообещаю не трогать ту бутылку, — с широкой улыбкой посулил вулканов ищейка и вернулся в гостиную, царственно игнорируя горячие пожелания близко познакомиться с этой бутылкой анатомически неверным способом.

Я откинулась на прохладные подушки, безнадежно подергав прикованной рукой, и с шипением выпустила воздух сквозь сжатые зубы.

А потом, не выдержав, расхохоталась — под такой же задорный смех из-за закрытой уже двери.

Глава 36. Как испортить отношения с графом

В ожидальной для приглашенных ораторов царила тишина.

За дверями шли весьма оживленные дебаты — поднятые принцем вопросы наверняка взбаламутили Совет — но сюда не прорывалось ни звука. Отвлекать меня от конспекта речи было некому и нечему, и я коротала время до своего выступления, бездумно перечитывая текст и разминая пальцы, лишь изредка поглядывая в зеркало. Отражение тоже меня не узнавало и без конца поправляло манжеты темно-синего храмового платья.

Меня должны были вызвать еще четверть часа назад. Вопрос об обучении магов непосредственно на Ирейе в повестке шел первым, но, похоже, принц и сам подготовил складный стишок — только вот с временем выступления не подрассчитал.

Я снова посмотрела в зеркало, убрала за ухо выбившуюся из прически прядь и снова уткнулась в конспект, повторяя текст, но быстро пришла к выводу, что все равно помню его наизусть, и раздраженно отбросила тетрадь на соседнее кресло. А потом на цыпочках подкралась к дверям, ведущим в зал Совета, и организовала себе преотличную щелку для подглядывания. Стоявшие по бокам от двери бравые гвардейцы подозрительно покосились на высунувшийся в щель любопытный нос, но ничего не сказали, и я пристроилась поудобнее.

Вырезанные в скале ряды скамей и каменных столов полукругом спускались к ярко освещенной сцене. Зал был полон, и мест для журналистов не хватило: несколько человек с чрезвычайно высокомерным видом сидело прямо на ступенях, разложив на коленках планшеты и камеры. Члены Совета на «галерке» недовольно хмурились и, по всей видимости, не отказались бы перебраться на лестницу, лишь бы оказаться поближе к выступающему, — но места уже не оставалось и там.

А за кафедрой на сцене стоял Безымянный принц, сосредоточенно выслушивающий какого-то мужчину с трибун, и свет ламп короновал его золотистым ореолом вокруг головы, будто нимбом. Я не видела его с того дня, когда принесла ему черновик речи, и в первые мгновения просто застыла у двери, зачарованно пялясь на затянутую в черный мундир фигуру, пока не заметила, что несколько дам из первых рядов тоже пристально рассматривают Его Высочество, кажется, давно потеряв нить повествования. Журналистка из тех, кому не хватило места, подкрадывалась сбоку с камерой, стараясь поймать кадр поудачнее — наверное, с этим вот светом над золотисто-русой головой, от которого казалось, что в глухом зале вдруг взошло теплое летнее солнышко.

Ложное солнце. Не мое.

Я встряхнулась, отвела взгляд и заставила себя прислушаться.

Потом мне пришлось поспешно закрывать дверь, чтобы мой нервный хохот не прорвался в зал — потому как сдержаться я не могла. Третий принц сделал заговорщиков одной левой, не задействовав ни Сыск, ни Орден Королевы, ни даже дворцовую стражу.

Вместо первого вопроса на повестке Совет с жаром обсуждал второй. Об ужесточении закона о вживлении генераторов.

В зале Совета, наконец, объявили перерыв. Лично я точно не смогла бы столько чесать языком, да еще не присев ни на минуту, — но Его Высочество, видимо, был намного лучше натренирован и вместо комнаты отдыха немедленно направился в ожидальную, замерев только на несколько секунд, чтобы с широкой улыбкой изучить подпертую конспектом дверь и дать мне возможность отойти.

— Добрый день, сестра Мира, — поприветствовал принц и нагнулся, подбирая с пола мою тетрадь. — Я должен извиниться за долгое ожидание, но мне показалось, что внезапное изменение повестки — лучшее решение, нежели мобилизация Ордена Королевы.

Я хмыкнула. Ну еще бы.

Если один закон заговорщикам выгоден, а второй — нет, и принца хотели устранить между обсуждениями, то почему бы и не поменять их местами? Теперь волей-неволей достоянием общественности станут оба проекта. Даже если после этой выходки Его Высочество и попытаются устранить — дело-то уже, считай, сделано!

А предупредили там сходящую с ума с от волнения жрицу, не предупредили — кого это колышет?..

— Я думала, вы собираетесь объяснить необходимость ужесточения условий вживления исходя из возможности обучения магов непосредственно на Ирейе, — проговорила я и тоже улыбнулась.

— Я собирался, — кивнул Его Высочество. — Но когда Рино начинает сбиваться с ног, пытаясь что-либо организовать, его посещают поистине гениальные идеи, как заставить окружающих организовать все вместо него. Так что я просто переписал речь, а в самом начале собрания предложил изменить повестку, обсудив вначале наиболее важный вопрос.

Я рассеянно кивнула и опустилась в кресло, сообразив, что принц так и будет стоять на ногах, пока я не соизволю сесть.

— Мое выступление уже не потребуется? — поинтересовалась я, ощутив неописуемую смесь облегчения и досады. Я столько времени на подготовку угробила!..

— Потребуется, — покачал головой Безымянный, с таким невозмутимым видом садясь в соседнее кресло, будто вовсе и не мечтал об этом последний час как минимум. — На всякого рода ужесточения и запреты Совет в большинстве случаев соглашается с охотой, но чтобы уговорить их принять закон, который и в самом деле что-то дозволяет и регулирует, обычно приходится приложить немало усилий.

Я снова кивнула, принимая к сведению, и опустила глаза. Досаду как рукой сняло. Облегчение — тоже.

— Я не поблагодарил Вас за ритуал, — сказал принц, не дождавшись от меня ответной реплики. — Мне стало… легче.

— Нет, не стало, — автоматически брякнула я и с опозданием поняла, что прозвучало это несколько резче, чем следовало бы. Но Его Высочество великодушно не обратил внимания.

Зато улыбнулся. Грустно и тепло.

— Стало. Ритуал многое расставил по своим местам. Я третий наследник престола, сестра Мира. Есть вещи, которые я должен сделать, хочу того или нет, и вещи, которые я делать не должен ни при каких обстоятельствах. Как сильно бы мне ни хотелось.

У меня перехватило дыхание.

Холодная точка Равновесия над моим солнечным сплетением исполнила великолепное сальто и нырнула прямиком в жерло.

— От меня слишком много зависит, — просто сказал он. — Остается только радоваться, что я всего лишь третий.

И не сдвинулся с места, чурбан этакий. Даже руку не протянул.

«И не протянет», — обреченно осознала я.

— Намекаете, что мне следует провести ритуал Внутреннего Равновесия еще и для ваших старших братьев? — подозрительно осведомилась я, чтобы избавиться от комка в горле.

Губы Его Высочества дрогнули в едва сдерживаемой усмешке, а бровь привычно поползла вверх.

— Нет, но идея хорошая, — мгновенно уцепился он. — И ятровкам тоже не помешало бы.

— Ятровкам — бесполезно, — я машинально покачала головой.

— Почему? — заинтересовался Его Высочество.

— Потому что у одной аж трое детей, а вторая — на сносях, — хмыкнула я и, не увидев на благородной физиономии принца ни тени понимания, обреченно вздохнула. — Ритуал строится вокруг точки Внутреннего Равновесия. Вот здесь, — я показала на себе. — И отлично работает с мужчинами и бездетными женщинами. Но точка Внутреннего Равновесия матерей, как правило, бегает отдельно от них и никаких заморочек с тонкой душевной организацией не испытывает… ну, до определенного возраста.

Принц почему-то насторожился и подался вперед.

— Я верно понимаю, что именно по этой причине ни у одной из жриц Храма нет детей? Когда вы теряете свою точку Внутреннего Равновесия, то вместе с ней пропадают и ваши способности к изменению?

— У некоторых дети есть, — я пожала плечами, — но способности действительно пропадают. Только никому не придет в голову выгонять в связи с этим жрицу из Храма, Ваше Высочество, — быстро сообщила я, узрев на его лице уже знакомое скептическое выражение. — Просто им приходится искать себе другое занятие, не связанное с работой в приемном зале. Учить послушниц, как сестра Ронна, или обихаживать сад, как Оллина, или готовить, как Нири.

— Понятно, — протянул Его Высочество и глубоко задумался. — С Вами приятно общаться, сестра Мира. Каждый раз узнаю что-то новое.

Кажется, выражение лица у меня стало еще более скептическое, чем у него, потому что он улыбнулся и поспешил, вежливо извинившись, смыться в коридор, оставив меня с подозрительным ощущением, что я сболтнула лишнего.

Впрочем, оно быстро улетучилось, сменившись мандражом, который только усилился, когда полчаса спустя из-за приоткрытой двери снова донесся голос принца, сухо зачитывающий статистику рождаемости детей с магическими способностями. Судя по прогнозам, Ирейя рисковала в кратчайшие сроки превратиться в Хеллу, и Его Высочество упирал на то, что ситуацию нужно брать под контроль, пока из-за маленьких самоучек, путающих классы и заклинания, над нами не повисла облачная завеса, как над родиной его бывшей жены.

Трибуны настороженно и неодобрительно безмолвствовали. Брать под контроль торговцев и владельцев рудников им явно нравилось гораздо больше.

Его Высочество распинался добрую четверть часа, прежде чем гвардейцы (предварительно прокашлявшись, чтобы дать мне время подобрать конспект с пола) открыли двери ожидальной, выпуская меня в зал Совета. Я честно вышла, стараясь ничем не выдать, что у меня дрожат коленки, под перекрестными взглядами добралась до кафедры, за которой по-прежнему стоял принц, и остановилась перед ним, повернувшись к зрителям.

И внезапно успокоилась.

Сколько я их видела — с недоверчивыми лицами, скептически рассматривающих возмутительно молодую посланницу, не веря в ее силы и таланты… прихожане или члены Совета — какая разница? Я справилась с одними, найду управу и на вторых.

— Меня зовут Мира, — негромко сказала я. Выверенная акустика зала подхватила мой голос, обыгрывая каждую ноту. — Я — младшая жрица Храма Равновесия в Лиданге и второй по силе маг архипелага.

Сидящие на первом ряду аристократы ухитрились сохранить каменное выражение лица, но все-таки осторожно отодвинулись поближе ко второму ряду, упершись спинами в вышестоящие столы. Фраза и в самом деле прозвучала угрожающе — на то и был расчет.

— Так уж сложилось, что магов на островах всего двое, — пояснила я, вызвав волну нервных смешков. — Но у нас подрастает достойная смена.

Я опустила правую руку, и воздух под ней сгустился в полупрозрачную иллюзию: маленькая Луара окинула испуганным взглядом ряды незнакомых дядь и теть и вцепилась в мою юбку, но ее ладошка прошла сквозь ткань, лишний раз подчеркивая, что девочка — всего лишь мираж. Во лбу привычно засаднило, но я только сердито встряхнулась. Под моей левой рукой возникла Ньяли, тотчас же отступившая поближе к кафедре.

— Луаре и Ньяли четыре годика. Их родители навещают их каждые выходные, — просветила я. — Но не могут забрать домой. Думаю, все вы знаете, почему.

Я подтолкнула вперед иллюзию Луары. Мираж по инерции сделал несколько шагов к трибунам — и с испуганным писком развернулся, бросившись обратно ко мне.

Некоторое время в зале царила тишина. Члены Совета зачарованно разглядывали пылающие следы маленьких ножек на паркете. В случае с Луарой выражение «только пятки засверкали» приобретало другой, несколько зловещий оттенок. Сначала я вообще настаивала на варианте, в котором мираж запулит в трибуны иллюзорной огненной волной — по совести, рискни я в реальности толкнуть девочку в толпу незнакомцев, примерно это она бы и проделала — но Его Высочество настоял на наиболее безобидном варианте, упирая на то, что запугивать до мокрых штанов аристократию все-таки не стоит. Таких вещей высшее общество не прощает, хоть зачастую и заслуживает.

— Их матери не было рядом, когда они произносили свои первые слова и делали первые шаги, — сказала я, когда иллюзия маленькой пиромантки снова «вцепилась» в мою юбку. Его Высочество говорил, что эта часть Совет не растрогает: они-то тоже первых шагов своих детей не видели, на то у них целый штат нянь, — но несколько женщин все-таки сочувствующе нахмурились. — С девочками занимаются жрицы Храма, но среди нас всего два мага, и мы не можем находиться рядом с ними все время. Поэтому… — я развела руками, и на близняшках возникли диадемы-блокираторы. Иллюзии тут же весьма правдоподобно надулись, как мыши на крупу. Финальным аккордом на моих запястьях защелкнулись простенькие серебряные браслеты, и мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не выдать невольную дрожь.

Блокираторы я все еще ненавидела. Даже ненастоящие.

— Эти артефакты перекрывают магический канал, лишая одаренного возможности пропускать через себя силу и преобразовывать ее, — пояснила я, совладав с голосом. — В отсутствие меня и сестры Загиры близняшки вынуждены носить их гораздо чаще, чем следовало бы.

— Почему Храм просто не отдал артефакты во временное пользование родителям девочек? — перебила меня незнакомая женщина из третьего ряда. Если принца Совет слушал едва ли не с благоговением, то со мной церемониться явно не собирался.

— Их нельзя носить постоянно, — подавив желание запулить-таки в стройные ряды заседающих огненной волной, пояснила я. — Это как… жгут на поврежденной артерии. Годится только для критической ситуации, чтобы кровь не хлестала. Но стоит чуть передержать — и вреда будет больше, чем пользы.

— Если передержать — девочки лишатся силы? — сделала свои выводы женщина.

— Нет, — ответила я, постепенно осознавая, что конспект можно было не зубрить: кто мне сейчас позволит читать этот заученный стишок? — Их диадемы пережимают главный канал силы на энергетическом уровне. При длительном использовании канал перестает расти. А мозг — продолжает. — Я замолчала, давая им самим осознать последствия.

— Кратковременное использование блокираторов замедляет рост канала? — поинтересовался другой голос, и я разглядела на трибунах чрезвычайно оживленную герцогиню ри Шамри и даже ее вулканову темно-розовую помаду.

— Да, — подтвердила я. — Мы сами ослабляем ирейских магов.

Это в моей речи тоже упоминалось, хоть более многословно. Кажется, можно было переходить сразу к последней части.

— Но главное, — я выдержала паузу, обводя взглядом притихший зал, — Луаре и Ньяли повезло. Они девочки, и их Храм может принять.

Я замолчала, и Его Высочество за моей спиной предложил задать мне оставшиеся вопросы. Трибуны безмолвствовали, и я уже обрадовалась было, что можно удрать без потери достоинства, когда низкий мужской голос проникновенно поинтересовался:

— Кто научил Вас создавать иллюзии, сестра Мира?

Я повернулась и уставилась на Темера ри Кавини. От пакостной ухмылки его удерживало что угодно, кроме банального сочувствия и понимания.

— Я училась по конспектам сестры Загиры, — солгала я. — Ее родители сумели собрать необходимую сумму, чтобы пожить некоторое время на Хелле.

— Вы, должно быть, очень талантливы, — сказал граф, — и чрезвычайно понятливы, если сумели научиться создавать трехмерные движущиеся иллюзии по одним только конспектам.

Мне не оставалось ничего, кроме как чрезвычайно понятливо поблагодарить его за комплимент, и осознать: испорченного свидания и стертых ног ри Кавини мне не простил. Зато он отлично знает, что иллюзии такого типа нереально изучить без помощи квалифицированного наставника — и что сестра Загира не имела права выступать в его роли.

Я стиснула зубы и осталась стоять, вытянув демонстративно расслабленные руки вдоль тела. Пусть сначала доказать что-то попробует!

По счастью, вопросов ко мне больше не было, и я, развеяв подозрительные иллюзии, ушла обратно в ожидальную, спиной чуя раскаленный взгляд.

Его Сиятельство, конечно, не постесняется воспользоваться своим открытием, и в моих же интересах убраться из столицы, прежде чем он придумает, как именно.

Глава 37. Как испортить принцу репутацию

Наверное, когда Рино приучится стучать, мир пошатнется, но сегодня ему точно ничто не грозило. Ищейка ввалился в мою гостиную с жизнерадостным воплем: «Собирайся, мы идем по магазинам!» — и ни о каком стуке, разумеется, не помышлял. Его Высочество только устало вздохнул и вошел следом, кивнув в качестве приветствия, и виновато развел руками. Что, мол, поделаешь с этим чурбаном неотесанным?

Я неопределенно хмыкнула и осмотрелась напоследок.

Капитан сделал то же самое — и с некоторым опозданием понял, что я уже собралась, и несколько раздувшаяся дорожная сумка стоит у порога.

— И когда ты собиралась попрощаться? — поинтересовался он, вальяжно опираясь на входную дверь — как будто опасался, что я попытаюсь взять ее штурмом.

— Я рассчитывала разбудить тебя печальной серенадой ближе часам к четырем утра, — серьезно созналась я. — Горин обещал придумать что-нибудь с транспортом к рассвету.

Ищейка аж подскочил, отлипнув от двери. Кажется, больше всего на свете ему захотелось попрощаться со мной навечно — предварительно придушив и разучив какой-нибудь зажигательный танец специально для исполнения на свеженьких могилах.

— Горин?! Когда ты только успела?

Я напустила на себя таинственный вид.

Самого Горина я, естественно, не видела: времени на прогулку до Расселины действительно не хватило бы. Зато мне достало бесцеремонности сунуться на дворцовую кухню, где среди мальчишек на подхвате — из тех, кто формально не числится в штате, но готов бегать по мелким поручениям за пару крендельков в день — обнаружила одного, который явно бывал во Впалом квартале. Состав тамошней грязи точно ни с чем не перепутаешь, скотобойни и курильни Расселины придавали ей неповторимый аромат и индивидуальность.

Мелкая монетка живо уговорила мальчишку прекратить отпираться от родства с нашим общим дядюшкой, и я передала Горину записку с просьбой о помощи. По счастью, он то ли думал, что в долгу передо мной, то ли рассчитывал и дальше пользоваться услугами моих сестер, но посланец быстро вернулся с ответом, и я начала паковать вещи.

Разумеется, сдавать я никого не собиралась, а потому пробурчала что-то в том духе, что «у жриц свои секреты», но безболезненно перевести тему мне не позволил ищейка.

— Давай угадаю, — предложил он, нехорошо прищурившись. Последний раз я видела такое выражение лица, когда меня приковали к кровати, и теперь невольно сделала шаг назад, нервно сглотнув. — Ты побоялась, что ри Кавини станет шантажировать тебя, упирая на то, что в Храме все это время незаконно обучали магов, и именно поэтому ты смогла создать такие сложные иллюзии на Совете. Доказательств у него нет, но испортить репутацию и подорвать авторитет культа вполне в его силах. Так?

Я насупилась.

— А теперь, внимание, вопрос: с чего ты взяла, что он оставит тебя в покое, едва ты уедешь? — закончил Рино, не дождавшись от меня ответа.

— Вот ему делать больше нечего, кроме как гоняться за какой-то провинциальной дурехой по всем окрестным герцогствам просто потому, что она не пала ниц после первого же свидания, — скептически пробурчала я.

— Граф Темер приобрел лицензию на перевозку камарилла, — вклинился Его Высочество. — Боюсь, в Лиданг он отправится так или иначе. Ваш спешный отъезд ничего не решит.

Вот тут я все-таки не утерпела и, выругавшись, предъявила незваным, но долгожданным гостям очередное приглашение. Его Сиятельство желал видеть меня в своих покоях сегодня вечером, о чем и поспешил уведомить, — спасибо хоть не лично.

Рино выхватил у меня приглашение, глянул — и потемнел лицом. Безымянный заглянул через его плечо.

— Да я его…

До этого момента мне казалось, что я позволила себе лишнего, выругавшись в присутствии одного из наследников престола. Но ищейка завернул такую трехэтажную конструкцию, что Его Высочество машинально кивнул, соглашаясь, и добавил пару добрых слов от себя. Впрочем, он быстро спохватился и даже извинился, но из ступора я так и не вышла.

— Я его убью, — посулил Рино и развернулся к двери — не иначе вознамерился осуществить обещанное незамедлительно.

Я поймала его за рукав, но сказать ничего не успела — потому как в другой локоть ищейки намертво, до побелевших пальцев, вцепился Эльданна.

— У меня есть идея получше, — сказал он и виновато взглянул на меня. — Сестра Мира, Вы перетерпите еще пару коробок от фрейлин Ее Величества?

Сначала я кивнула, а уж потом — осмыслив сказанное — уронила челюсть.

Нет, отговорка в том духе, что я не пришла на свидание к графу, потому как провела ночь с принцем, — железная. На это Его Сиятельству точно нечего будет возразить, а уж если в его лавке действительно обнаружится что-нибудь, связанное с контрабандным камариллом, то ему и повозражать-то никто и не даст. Но…

— А вы намерены перетерпеть пару объяснений с леди Джиллиан? — поинтересовалась я.

Его Высочество несколько посмурнел, но держался стойко.

— Идея усложнить иллюзии была моей, — напомнил он. — Мне и отвечать за последствия. Я поговорю с леди Джиллиан завтра.

— Завтра? — растерялась я и наконец-то догадалась задать хоть один вопрос по делу: — Вы тоже идете исследовать потайной ход? Это… не слишком?

— Слишком, — легко согласился Его Высочество. — Мне не следовало бы рисковать собой. Но в настоящий момент мы можем быть уверены только в троих людях из всего Ордена Королевы, и среди них нет ни одного мага.

— А мне как магу вы не доверяете? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Могла вообще не соваться. Его Высочество меня с моими куцыми попытками оставить его во дворце сделал как девочку, просто спросив:

— Вы помните, как мы познакомились, сестра Мира?

Я покраснела и умолкла.

— Лавка закрывается через полчаса, — посчитав предыдущий вопрос закрытым, сообщил Его Высочество. — Мы как раз успеем пройти в мои покои, помелькать перед свидетелями и уйти через потайной ход.

— Я с вами! — немедленно развеселился Рино и, не успел второй Эльданна возразить, напомнил: — Ты же знаешь, куда Мира пошла после свидания с Темером?

— К тебе, — я недоуменно пожала плечами. — И что?

— Да весь дворец знает, — обреченно просветил меня Безымянный принц. — А в свете недавних слухов про ночь ритуала… — Его Высочество не закончил и махнул рукой. — Пойдем втроем. Пожалуй, так даже достовернее выйдет.

«И будет гораздо проще объяснить все Джиллиан», — подумала я и покорно потопала следом за братьями.

Но уши у меня все равно горели.

Когда мы добрались до площади, уже смеркалось, и на небе бледным призраком проступала гигантская луна, с любопытством выглядывающая из-за легкой дымки. Тем не менее, о спокойном вечере и тихой ночи даже речи не шло: возле фонтана, причудливыми спиральками разбрызгивающего воду, трое дюжих парней с душой горланили какую-то совершенно не опознаваемую песню. Впрочем, судя по траектории, по которой гуляки передвигались, это вообще могли быть три разные песни: ребята как раз достигли кондиции, когда такие мелочи уже не имеют значения, зато мир прекрасен, удивителен и преисполнен искреннего уважения.

Вот только спирт у них был исключительно в бутылках и за ушами.

— Приз за лучшую мужскую роль второго плана, — пробурчала я себе под нос.

— Ну нет, ты же их опознала, — подозрительно прищурившись на представителей Ордена Королевы, изо всех сил изображающих праздных гуляк, вынес вердикт Рино. — И почему это второго плана? Они у нас первым пойдут…

Я не возражала. Соваться в пекло во главе столь сомнительного отряда — занятие явно не для меня.

Троица приблизилась к нам и поразительным образом протрезвела, почтительно поклонившись. Ребята оказались как на подбор: среднего роста, крепко сбитые, светловолосые — и с одинаково неприятными взглядами людей, которые в этой жизни видели несколько больше, чем им хотелось бы. Рино честно представил каждого, но я слишком сильно нервничала, чтобы запомнить — да и подозревала, что вижу их в первый и последний раз в жизни.

Зато один из орденцев — кажется, самый старший, с первой проседью и аккуратным шрамом возле левого уха, — виртуозно вскрывал замки, что и продемонстрировал с максимальной наглядностью, широким жестом распахнув дверь часовой лавки. В туалет меня по-джентльменски пустили первой, но исключительно с целью найти потайной переключатель, открывающий ход. Стоило мне указать на смеситель необоснованно усложненной конструкции, как орденцы снова оттеснили нас с принцем к стене — и, ощупав кран, убедили-таки одну из плит сдвинуться в сторону. Из открывшегося хода пахнуло холодом и сыростью.

Не успела я обрадоваться, что мы легко отделались, как Рино изменился в лице и повернулся ко мне.

— Мира, боюсь, тебе придется связаться с Горином и передать, что ты задержишься, — мрачно сообщил он.

Я вылезла из закутка между шкафчиком и унитазом и, глянув в потайной ход, второй раз за день выругалась в присутствии принца. Неудивительно, что я ничего не чуяла из лавки!

Никакой это был не подвал. Приглушенный свет из уборной выхватывал из полумрака добротную деревянную лестницу, сырые каменные стены пещеры и подземный ручей, поблескивающий далеко внизу.

Глубина расположения подпольной мастерской многое объясняла. Но…

— Там вода, — констатировала я. — Разве Нальма стоит на карстах?

— Нет, — ответил Его Высочество, тоже склонившись над ходом. — Все мягкие породы расположены ближе к вершине Нальмиреи. Столица стоит на граните. Выходит, оставшийся внушитель — не единственный маг на стороне заговорщиков?

Я медленно кивнула. Не единственный.

Они украли блокираторы нейтрального дара.

А значит, пещеру могла прорыть сестра Дарина…

Глава 38. Как спасти своего врага

Подземный ручей зловеще поблескивал в свете фонариков. Он еще не успел проточить себе подобающее ложе в камне, а потому равномерно разливался по всему полу, и через пару минут после спуска у меня уже зуб на зуб не попадал.

Обнаруженный ход не обрывался на входе в лавку: сырая пещера уходила в две стороны. Пол под ногами оказался ощутимо наклонным, а вездесущая вода заставила меня с тоской вздохнуть по старым сапогам, оставшимся в Храме, — новые было жалко до слез. Я сильно подозревала, что прогулку по щиколотку в ледяном ручье они не переживут.

Хотя старые наверняка бы мигом протекли, и прогулку не пережила бы уже я.

После некоторых размышлений мы решили запереть люк заклинанием и проверить для начала нижнюю часть пещеры. Вниз по течению свод заметно снижался, и Его Высочество предположил, что в ту сторону ход вообще прокопали только ради того, чтобы воде было куда уходить, — в противном случае тут все затопило бы.

Нас с принцем быстро оттеснили в середину отряда. Вперед выступил взломщик со шрамом и самый молодой орденец из тройки. Их товарищ безмолвно переместился в хвост, на пару с Рино замыкая шествие, — и мы отправились вниз по течению. Эльданна оказался прав: через десяток шагов мы обнаружили импровизированное отхожее место, после которого ручей уходил в дыру в гранитной стене, куда не протиснулся бы и ребенок. Пришлось возвращаться и топать в противоположную сторону, утешаясь тем, что, по крайней мере, точно не обнаружим внушителя за спиной.

Шагов через тридцать я об этом уже жалела. Обнаружили бы этого внушителя — и все бы уже закончилось.

Еще через тридцать шагов я перестала чувствовать пальцы ног, а спустя пару минут обнаружила, что левый сапог не выдержал-таки суровых испытаний и бесславно протек где-то в районе пятки. О том, чтобы подкрасться незаметно, речи уже и так не шло: передвижение отряда и без того сопровождалось возмущенным журчаньем потревоженного ручья, — но теперь к нему добавилось громкое хлюпанье.

Через четверть часа захлюпало еще и в сапогах у Рино, а пещера все никак не кончалась.

— Кажется, я разгадал их коварный план, — задумчиво оповестил ищейка и с досадой потряс ногой. Хлюпанье усилилось. — Заговорщики решили заманить нас в потайной ход и простудить насмерть.

Я согласно шмыгнула носом.

— Интересно, где мы сейчас? — задумался капитан, оглядываясь — будто сырые каменные стены могли ответить на этот вопрос.

— Я бы предположил, что мы где-то под дворцом, — сказал Его Высочество, — либо недавно из-под него вышли.

— А что расположено выше дворца? — озадачилась я, пытаясь воскресить в памяти городской пейзаж. Вроде бы выше вовсю ревели водопады, и желающих строить там здания не нашлось: столица жалась на относительно пологом участке склона, где буйство водной стихии еще можно было как-то урезонить каналами и перепускными трубами, и только щупальца трущобных кварталов уходили вниз, в расщелины. Во времена, когда Нальма только-только возводилась, такое расположение считалось стратегически выгодным: нападающим, буде такие найдутся, в ходе штурма пришлось бы иметь дело с перенаправленными потоками горных речушек, которые вполне успешно (и, главное, бесперебойно) могли заменять кипящую смолу и прочие прелести, традиционно предназначенные для бросания на вражеские головы. А в мирное время ручьи, как и сейчас, текли по желобам и трубам, чтобы не мешать горожанам.

— Ничего там нет, — хмуро отозвался орденец со шрамом, прерывая мои размышления, жестом велел замолчать и осторожно заглянул за очередной поворот.

На этот раз Его Высочество не стал прибегать к убойной мимике, из чего я заключила, что попытка заткнуть беседу высокопоставленного лица со жрицей имела под собой веские основания, и не ошиблась.

Я так и не поняла, что же такое заметил старший орденец, что сразу отскочил назад, снося меня с принцем к стене. Младший понять тоже не успел.

Выстрел был беззвучен.

Просто красная вспышка, после получаса при карманных фонариках ослепившая не хуже световой гранаты. Звук появился позже, и больше всего он напоминал громовой раскат, заполошным эхом заметавшийся по пустой пещере.

Я зажала рот рукой. В противном случае был слишком велик риск добавить к звуковому оформлению позорный испуганный писк.

В общем-то, я видела достаточно трупов — гораздо больше, чем хотелось бы. И было бы ложью утверждать, что никто не становился трупом непосредственно на моих глазах.

Но в Храме умирали тихо. Без выстрелов, дымящихся дыр в груди и кровавого кашля. И уж точно никто не матерился над телами усопших, отработанным жестом проверяя обойму и снимая предохранитель с собственного бластера, как это сейчас проделали оставшиеся орденцы и Рино. Его Высочество обошелся без ругательств, но оружие все-таки достал.

— Мира? — ищейка обернулся ко мне и положил руку мне на плечо. Ладонь оказалась лихорадочно горячей, несмотря на прогулку в ледяной воде, и это взбодрило лучше любых слов. — Сколько их там?

Я судорожно втянула в себя холодный воздух и прикусила губу, сосредоточенно прислушиваясь к собственным ощущениям и стараясь не обращать внимания на самого младшего из Ордена, медленно дрейфующего вниз по течению. Мертвые могут ждать вечно — чего не скажешь о живых, которые хотят таковыми остаться.

— Пятеро непосредственно за поворотом, еще пятеро в укрытии слева за стеной, — я говорила шепотом, но голос все равно дрожал. — Вроде бы дальше еще кто-то, но слишком далеко, не чую…

Ищейка выругался. Орденцы только глянули назад, на уплывающего товарища, и, не сговариваясь, стали подкрадываться к повороту.

Ну, то есть попытались. Журчание сразу же выдало их с головой.

Из засады стреляли на звук, что позволило орденцам вовремя отскочить назад, но никакой погоды, естественно, это не сделало. Заговорщиков все равно было намного больше, и кто-то из них уже подбирался к повороту.

— Ваше Высочество, — тихо окликнул орденец со шрамом, — вам и сестре следует вернуться.

— Сожалею, сержант Бриджейн, — покачал головой принц. — Но раз уж нас здесь поджидали, скорее всего, вход в лавке тоже перекрыт. Я остаюсь с вами. Постараюсь продать свою жизнь подороже, — мрачно усмехнулся он.

Я обернулась на звук шагов. Кто-то из заговорщиков подобрался так близко, что при желании уже мог бы всадить заряд в орденцев — правда, и сам бы не остался без ответного подарочка. В ручье медленно растворялся аммиак и крайне характерная грязь, в которой гораздо чаще валялись люди, нежели свиньи, и люди эти, как правило, были не вполне целы и здоровы.

— Ах ты выродок пепельной бури! — выдохнула я и оттолкнулась от стены.

Рино попытался поймать меня за рукав, но я проскользнула мимо и выскочила за поворот. Обернулась на злорадный смешок — и уперлась грудью в еще горячее бластерное дуло.

Желание смеяться у наемника резко отшибло. Он испуганно отдернул палец от спускового крючка, зачарованно уставившись не столько на мою грудь, сколько на вышитую на ней пентаграмму, и отшатнулся, едва не сбив с ног подошедшего сзади подельника.

— Какого демона?! Я в тя чуть не выстрелил! — возмутился тот — и поднял глаза.

Характерный «бульк!» подсказал, что у противников стало на один бластер меньше.

Я стояла прямо, стараясь ничем не выдать, что перепугана еще больше них самих, и пристально смотрела в глаза первому, пока он не опустил оружие, — но успех оказался недолгим. Из-за поворота послышалась ругань и возня, — а потом оттуда плечом к плечу выскочили ищейка и принц. Рино еще заканчивал ругаться на ходу, перечисляя, что он сделает с трупом Третьего, — а заговорщик снова вскинул бластер.

Я резко развела руки в стороны, не давая доморощенным защитничкам выступить вперед и закрыть меня от выстрела.

— Убьешь жрицу? — кротко поинтересовалась я.

Рино из-за моего плеча трехэтажно обрисовал, как именно он готов подменить заговорщиков в сем непростом действе.

Кое в чем он был прав. Столичный житель вполне мог меня убить.

К услугам толстосумов из Нальмы всегда были и иринейские целители, и павеллийские медики, и хелльские травницы — только плати. Но бедняки и разбойники везде и всюду выкручивались сами, как могли. У первых не было столько денег, а вторых попросту не соглашались лечить.

Но Храм не делал различий. Верховная считала, что Равновесие на то и Равновесие, чтобы расставить все по своим местам без помощи смертных. Мы лечили всех. Но с исполненным ужаса благоговением к нам относились только бедняки… и разбойники.

— Тебя здесь не должно быть, — срывающимся голосом заявил заговорщик, снова опуская бластер, и я наконец его узнала: тот самый неудавшийся похититель с кальциевым камнем в почке. — Горин сказал… он сказал, что ты собираешься бежать!

— Собираюсь, — охотно подтвердила я и постаралась придержать при себе замечание, что с удовольствием проделала бы это прямо сейчас. — Но у вас есть кое-кто, кто мне нужен.

Заговорщик с глупым видом оглянулся, и в этот момент, наконец, обнаружился глава отряда.

— Какого демона?! — рыкнул мужской голос откуда-то из-за дальнего поворота. — Стреляй!

Пожалуй, это мог ляпнуть только кто-то действительно высокопоставленный.

Заговорщик развернулся всем корпусом — и полностью разрядил обойму, ориентируясь на голос. Повезло ему не больше, чем в прошлый раз, но главу отряда он перепугал-таки вполне достаточно.

— В нее стреляй, дурень! — резко повысившимся голосом рявкнули из-за угла.

— Сам стреляй, — посоветовал кто-то из укрытия. — Это же жрица! Никто не говорил нам про жрицу!

За укрытием согласно забурчали.

Рино коротко махнул рукой орденцам, и они вышли из-за своего поворота, напряженно озираясь и держа бластеры наготове.

— Ладно, за жрицу доплачу отдельно! — крикнул глава отряда, по-прежнему не показываясь на глаза.

За укрытием кто-то явственно заинтересовался — видно, не местный — но отгреб от своих же и затих. Ищейка, стараясь не поднимать закоченевшие ноги, крался к дальнему повороту, откуда глава отряда еще пытался как-то убедить наемников прибить посланницу Равновесия — но из укрытия благоразумно не высовывался.

— Значит, дядюшка Горин связался с заговорщиками, — медленно сказала я, провожая взглядом капитана. Наемник зачарованно кивнул, не зная, куда деваться, — то ли идти на подмогу главе, то ли послать его подальше за попытку обмануть целый отряд. — Выходит, синерол у Горина все-таки покупают. А про это место он мне сказал, чтобы я указала на него последним верным орденцам. Они бы попали в ловушку, и весь Орден Королевы перешел бы под контроль заговорщиков.

Я коснулась холодной каменной стены. От нее все еще слабо тянуло магией — странной, неживой, будто сотворившей саму себя.

— Ход такой большой, — тихо произнесла я. — У меня, наверное, не получилось бы прорыть его в одиночку. Но отовсюду пахнет одной и той же силой. Должно быть, тот кусок камарилла, что подбросили в ее келью, Дарина очистила сама, — а потом либо заговорщики поняли, что это слишком долго, либо вмешался Горин с его долбаной монополией…

Из-за дальнего поворота послышались четыре громовых раската, почти слившихся в один, — и длинный, непрекращающийся вопль.

— У нее генератор, — сказала я. — Этот ход, должно быть, выжал ее досуха.

— Мне очень жаль, сестра Мира, — тихо вздохнул Его Высочество.

Я опустила глаза и прикусила губу. Что бы сделала на моем месте Верховная?

Она была бы в ярости. Жизнь сестер Равновесия неприкосновенна, а уж жизнь ее заместительницы, такой талантливой, такой мудрой…

О, она была бы в ярости, — но никогда не позволила бы себе просто взять и перебить всех наемников, засевших в засаде. И уж точно не стала бы отказывать им в помощи Храма.

Наемники исчезли бы постепенно, один за другим, — в несчастных случаях, в трактирных передрягах, на заказах — или просто без вести. Никто не сумел бы доказать причастность одной пожилой жрицы, и никто не посмел бы указать на Храм. Но все точно знали бы, что без вмешательства высших сил не обошлось.

— Вы помогали тому, кто обокрал само Равновесие, — громко сказала я — так, чтобы было хорошо слышно даже в дальнем укрытии. — Я буду молиться за вас.

— Боюсь, тебе придется повременить с молитвами, — сообщил Рино и швырнул к моим ногам чье-то скулящее от боли тело в приталенном сюртуке. — Я тут немного переборщил. Сможешь сделать так, чтобы мы его до допросной дотащили?

Я брезгливо скривилась, но покорно опустилась на корточки, переворачивая жертву ищейкиной мстительности, пока она не захлебнулась. Машинально отметила: прострелены все конечности, видимо, чтобы точно не удрал и даже не пытался напакостить, — но дыра в левом бедре получилась слишком близко к артерии, и мощности бластера не хватило, чтобы качественно запечь рану. Глава отряда истекал кровью, и в воде процесс заметно ускорился.

Я рванула с себя блузку и растянула ее на стене, стараясь не смотреть в лицо раненому.

Он меня тоже узнал.

А еще у него очень, очень сильно болела голова…

Глава 39. Как сделать из ищейки козла отпущения

В допросную, что характерно, не пустили ни меня, ни принца.

Мое участие в поимке «опасного государственного преступника» свелось к тому, что я не дала тихо сдохнуть в засаде ему и закоченеть — остальному отряду. Но это, как выяснилось, было еще ничего: принцу позволили только помочь тащить недееспособного маркиза до лестницы. Там действительно поджидал второй отряд наемников, но вид простреленного в четырех местах главаря подействовал на них в достаточной мере деморализующе, чтобы авторитета Его Высочества хватило на нахальную перевербовку прямо на месте, и все участники второй засады дружной кодлой отправились за трупом погибшего в перестрелке орденца.

Я успела только мявкнуть про похищенные браслеты и возвращения тела сестры Дарины на родину, принцу слова не досталось вовсе — Рино скупо кивнул и демонстративно захлопнул перед нами дверь допросной. Мы печально переглянулись, дружно ощутив себя ненужными, и разошлись в разные стороны. Его Высочество — успокаивать своих штатных телохранителей и невесту (причем, вероятно, именно в таком порядке), а я — реанимировать испачканную в воде и чужой крови шелковую блузку. Если б не пентаграмма, ей бы вовсе пришел конец, а так — мне предстояла очень нудная и кропотливая работа по извлечению из ткани лишних частиц.

Да, пожалуй, это займет меня надолго.

Потом не будет ни сил, ни времени размышлять о самом младшем из орденцев, закрывшем нас от первого выстрела.

И о пропавшей сестре — тоже. И даже о том, что на ее месте могла оказаться я сама.

Ищейка отличился поистине неописуемым коварством.

Во-первых, он явился уже после полудня, когда я извелась, бесцельно сидя над подносом с остывшим обедом, не в силах съесть ни кусочка, — за одно это его стоило бы пристукнуть. Но, во-вторых, судя по его виду, ко мне он пришел сразу же из допросной, серый от усталости, весь грязный и по-прежнему в мокрых сапогах, что само собой подразумевало, что его нужно пожалеть и обогреть.

Несомненно, именно так я бы и поступила, не попытайся он пожалеть и обогреть себя самостоятельно путем утаскивания моего обеда — да еще безо всяких комментариев по делу. Какие комментарии — поздороваться и то не удосужился!

— Снимай сапоги, — велела я.

— Только их? — тут же вскинулся Рино, осияв меня искушающей улыбкой.

Я бы, пожалуй, даже была бы очарована, не появись эта улыбка на физиономии со столь внушительными кругами под глазами.

— Только их, — подтвердила я. — Сапоги я еще могу залатать и толкнуть за пару медяшек. От остального мне выгоды никакой.

— А как же я сам? — этот паршивец улыбнулся еще шире, нога за ногу снимая сапоги в процессе покушения на мой суп.

— Ну, если будешь идти в комплекте с сапогами, на черном рынке, может быть, медяшку докинут… или наоборот, с меня потребуют, — невесело хмыкнула я и стащила его обувь.

Дорожная пентаграмма Равновесия второй раз за день подверглась вопиюще нецелевому и слегка богохульственному использованию. Впрочем, Верховная всегда отличалась сугубо прагматичным подходом к символам веры — и, держу пари, при случае поступила бы так же, как я.

Правда, не при свидетелях. Но чем я вообще могу удивить этого поганца, который отлично знает, откуда у меня новое платье и две блузки?

— Так что с маркизом? — не утерпела я, видя, что суп по-прежнему занимает ищейку куда больше, чем изнывающая от неизвестности жрица.

Но, как выяснилось, Рино просто уходил от серьезного разговора, как мог, — пока я не спросила прямо.

— Знаешь, Мира, — ищейка обреченно вздохнул и отставил в сторону пустую тарелку, — хуже всего то, что тебе вообще не положено знать ничего об этом деле. А ты мало того, что увязла в нем по самые уши…

— …так еще и знаю достаточно, чтобы понять все без твоей помощи, да? — закончила я.

Рино молча кивнул.

— Я бы предположила, что во главе заговора все-таки стоит герцогиня Лианна ри Шамри, — сказала я, — как бы маловероятно это ни казалось и как бы мне ни хотелось запереть где-нибудь графа Темера ри Кавини… понадежнее. Но у него нет никаких личных счетов к Его Высочеству, а заговорщики вполне явственно пытались его убрать. Это не было основной целью, но, тем не менее, все дело построено так, что Безымянный принц будет стоять на пути, и его все равно убьют — причем, скорее всего, посредники или перекупщики, а верхушка вроде бы и ни при чем. Кроме того, герцогиня имеет достаточное влияние на фрейлин, чтобы вынудить их запугивать меня.

— Ну, личные счета к Третьему у Темера уже есть, — криво усмехнулся Рино, по устоявшейся традиции не опровергая, но и не подтверждая мои слова. — Ты бы слышала, на какой яд изошли фрейлины!..

Я раздраженно отмахнулась.

— Сводить счеты с принцем из-за женщины — это, конечно, очень романтично, но отдает маразмом. Да и познакомились мы значительно позднее первого покушения, — заметила я. — А вот свести счеты с Третьим из-за того, что он шантажировал главу рода, чтобы та приняла в свой дом какого-то левого мужика, да еще назвала его вторым наследником, тем самым подставив под удар родного сына…

— А вот где-то тут я должен был тихо придушить тебя на месте, чтобы не допустить разглашения государственной тайны, — сказал ищейка и грозно вгрызся в булочку.

— Чем он ее шантажировал? — не удержалась я и, наткнувшись на укоризненный взгляд капитана поверх покусанной булочки, пожала плечами: — Ну, ты же все равно меня придушишь?

— О, придушу, разумеется, но твоя участь может быть куда страшнее, — посулил Рино и злорадно усмехнулся. — Вообще-то я зашел тебя предупредить…

— Что задушишь?

— Задушу, если не дашь закончить, — благосклонно кивнул ищейка, наливая себе остывший чай. Мне, что характерно, даже не предложил, но я сидела паинькой, ожидая продолжения. — Я хотел предупредить, что, если не хочешь в ближайшее время оказаться либо мертвой, либо замужем за одним из папиных бастардов, тебе нужно бежать и никогда не возвращаться ни сюда, ни в Храм.

— Что?! — я натурально уронила челюсть. — Это так выглядит королевская благодарность за помощь в раскрытии заговора таких масштабов?!

— Так выглядят королевские опасения, что ты растрезвонишь пару-тройку государственных тайн о распавшемся браке Его Высочества, — пожал плечами Рино. — Папа наверняка сочтет, что тебя легче убрать, а Третий… он из шкуры вон вылезет, чтобы этого не допустить. По целому ряду причин. — Тут меня окатили таким ледяным взглядом, что я невольно съежилась — как будто действительно была виновата в ряде этих самых причин. — Он предложит ввести тебя в семью, чтобы ты и сама была заинтересована в том, чтобы тайны оставались тайнами. Убить тебя все-таки гораздо проще, поэтому ему придется быть крайне убедительным… ну, и заодно предъявить кандидата, готового жениться на тебе. А еще ему нужно сделать все это очень, очень быстро. Думаю, фактически он уже опоздал.

Я вздрогнула.

А потом машинально оглядела опустевший поднос. Еда давно остыла и аппетита не вызвала бы даже у оголодавшего нищего, однако ищейка ухитрился не только слопать все содержимое тарелок, но и собрать второй булочкой остатки бульона, после чего съел и саму булочку.

— Понятно, — сухо кивнула я, сжав кулаки. — Ты принял противоядие заранее?

— Нет, — безоружно улыбнулся этот вулканов позер и тихо сполз под стол.

Глава 40. Как угробить ищейку

Знакомая ситуация: я в состоянии тихой истерики пытаюсь втащить бесчувственного капитана на пентаграмму и обнаруживаю, что он слишком много ест, а кое-кто (не будем показывать пальцем), напротив, маловато, — в связи с чем у этого кое-кого кишка тонка ворочать отравленных мужиков вручную и нужно плести заклинание левитации. Но наизусть я его не помнила, а искать конспект было уже некогда: ищейка синел на глазах.

Словом, стук в дверь спальни прозвучал прямо как по заказу. Вовремя.

— Какая у вас группа крови, Ваше Высочество? — поинтересовалась я, махнув рукой на транспортировку тела Рино и принимаясь за шнуровку его рубашки.

— Третья отрицательная, увы, — сдержанно ответили из-за двери. — Зато я могу помочь Вам втащить его на алтарь.

М-да, Верховная точно съела бы меня с потрохами, если б услышала, в каких выражениях я уточнила у принца, что же он в таком случае до сих пор делает в моей спальне…

Зато в четыре руки дело заспорилось. Пентаграмму, памятуя о неудачном опыте со столиком, я разложила прямо на полу, так что Его Высочество без особых проблем дотащил брата до нужной точки и аккуратно закатал свои манжеты, всем видом демонстрируя готовность помочь и в дальнейших процедурах.

— Противоядия, как я понимаю, у вас тоже нет? — без особой надежды на успех спросила я, оглядывая фронт работ.

Третий принц Ирейи виновато развел руками.

— Мы не знали, как именно Вас попытаются устранить, сестра Мира. Догадку насчет яда в пище высказал Рино, но к тому моменту, как он об этом подумал, обед уже разнесли по всем комнатам, и времени на рассуждения и подбор антидота у нас не было.

Кончик носа не в меру догадливого ищейки приобрел насыщенный, в синеву, темно-лиловый оттенок.

— А просто предупредить, чтобы я это не ела, не судьба?! — рыкнула я, опуская руки на пентаграмму.

— Сестра Мира, — тяжело вздохнул Его Высочество, — Вы не знаете моего отца. Если я просто предложу ввести Вас в семью, он даже не прислушается, потому что есть более легкий выход. Но если Вы спасете Рино жизнь, и тому будут свидетели, у короля не остается выбора. Он должен будет выразить свою признательность за спасение сына — пусть и незаконнорожденного. А я сумею позаботиться, чтобы после Вы никуда не исчезли.

Не дослушав, я образно обрисовала, куда он может пойти со своими многоходовочками и по уши благодарной семьей, и убрала руки с пентаграммы.

Кто бы ни подбирал яд, в системе обучения и уровнях умений жриц он явно разбирался лучше, чем Мия, и прекрасно знал, что сестры моего ранга не работают на движущихся объектах. Поэтому и не пытался отравить еду. Пока еще яд доберется до желудка, пока всосется в кровь, — времени полно, посланница Равновесия может успеть среагировать и добежать до пентаграммы.

Куда надежнее нанести, скажем, на чашку трансдермальный токсин слоем толщиной в пару-тройку молекул, чтобы жрица еще и почуять ничего не смогла…

— Эмболы по всей кровеносной системе, — прокомментировала я. — Закупорка по меньшей мере в трех местах. Я ничего не могу с этим сделать.

Принц изменился в лице.

— Я знаю, что это за яд!

— Я тоже, — мрачно кивнула я, — иначе попыталась бы хоть закупорку ликвидировать. Но это бесполезно. Вытяжка из аррианской сииденции все равно в течение получаса превратит кровь в желе. Противоядия не существует. — Я замолчала.

Единственный вариант, который я видела, — полностью заменить кровь. Но для этого нужно либо найти донора, готового пожертвовать собой, либо совершить набег на станцию переливания, — причем в течение пяти-семи минут, пока мозг еще жив и не слишком поврежден.

— То есть Вы можете заново запустить кровообращение? — отчего-то повеселел принц.

— Могу, — уже не так уверенно сказала я. — Но он не протянет…

— Запускайте, — велел этот шизанутый оптимист и резко подскочил, как будто внезапно нащупал своей высокородной задницей торчащее из пола гигантское шило. — Это не сииденция, откуда ей тут взяться? Времени на подготовку у папы тоже не было… — скорее для себя пробурчал Его Высочество и бодро стартанул в мою спальню. Я еще успела поднять голову, но взгляд уперся в уже закрытую дверь.

Я закрыла рот — мои возражения по делу все равно некому было слушать — и опустила глаза.

Синий от нехватки кислорода ищейка будто специально ждал этого момента, чтобы перестать дышать.

Вернувшийся десять минут спустя принц застал меня в слезах, сидящей на полу и равномерно распределяющей избыток влаги между лицом, рукавами и ладонями.

Недвижимый капитан Рино по-прежнему лежал на пентаграмме, имел уже вполне приличествующий нормальному человеку цвет кожи, приемлемый уровень кислорода в крови и питательных веществ — в мозгу, что ничуть не мешало ему быть безнадежно мертвым.

Это действительно была не сииденция, но итог оказался практически тот же.

— Я не могу запустить сердце, — выдавила я между всхлипами и, почувствовав очередное изменение в составе ищейкиной крови, с упрямой обреченностью снова наклонилась над пентаграммой, наотрез отказываясь смириться с реальностью.

— Та-ак, — Его Высочество глубоко вздохнул, медленно выдохнул и сел на пол рядом со мной, аккуратно отвинчивая крышку маленькой непрозрачной бутылочки. — Сможете заставить его сделать глоток?

— Смогу, — буркнула я и снова прошлась рукавом по щеке — без особого результата: мокрым было и то, и другое. — Но что толку?..

— Делайте, — приказал принц и, бесцеремонно сцапав брата за подбородок, влил ему в рот какую-то густую и крайне мерзко пахнущую субстанцию.

— И что теперь? — спросила я, отчего-то успокаиваясь.

— А теперь я намерен опять сделать неимоверную глупость, — признался Третий и спрятал опустевшую бутылочку за пазуху. — Что Вы знаете о хелльской методике магической реанимации, сестра Мира?

— Что у меня на нее сил не хватит, — честно призналась я.

Хелльская методика подразумевала, что целитель должен иметь весьма неслабую степень в некромантии и личную «дверь» за Грань, аж к самому Древу Жизни, так что мои знания непосредственно о ритуале ограничивались весьма краткой рекомендацией сестры Загиры оставить дело профессионалам и не соваться, куда не просят, — тем паче что к этой ветви магии люди относились более чем скептически. Даже на Хелле большинство обывателей считало, что от прогулок на ту сторону недалеко до несанкционированной практики на свежих трупах, а уж там рукой подать до создания зомби и организации беспокойных кладбищ, — хотя на кой ляд оно может кому-то понадобиться, население, как правило, ответить затруднялось.

— Я смогу провести Вас за Грань, к Рино, — не очень уверенно сказал Его Высочество. — Думаю, он еще не ушел от Древа, поскольку тело фактически живо… пока что. Но его придется уговорить вернуться. Тогда, если он действительно захочет жить, Вам удастся запустить сердце заново.

— Думаю, по части уговоров вы однозначно лучше меня, — открестилась я и повернулась к пентаграмме, снова возвращая жизненные показатели тела ищейки в норму. Но принц эту наглядную демонстрацию принципа разделения труда невежливо проигнорировал.

— Здесь — может быть, — не стал отпираться он и, пожав плечами, тяжело вздохнул. — Видите ли, сестра Мира… Рино не вернется ради семьи. Он сделал для нас более чем достаточно, чтобы не чувствовать себя в долгу перед теми, кто подарил ему жизнь…

— Ну еще бы, — брякнула я. — Он же вообще Адриану пальцем не тронул!

Третий принц Ирейи отвел взгляд в сторону.

— Да, Рино уехал в ссылку, взяв на себя мою вину, — помолчав, признал Эльданна. — Поэтому он не вернется и ради меня тоже. Но ради Вас, сестра Мира…

Я дернулась, как от удара, и беспомощно уставилась на лицо этого вулканова «казуса». Клиническая смерть расслабила все мышцы, и стало видно, что на самом деле он всегда немного хмурится.

Я знаю, как пробить его скорлупу. Только простит ли он мне это? И, главное…

— Если и вернется, то исключительно чтобы меня придушить, — хмыкнула я. — Насчет брака вы тоже решили все за него, не так ли, Ваше Высочество?

Но принц вместо того, чтобы смутиться и наконец отстать, хитро прищурился.

— За Гранью невозможно солгать, сестра Мира. Почему бы Вам не спросить его, чья это была идея?

— То есть если он спросит меня, согласна ли я выйти замуж, я отвечу правду? — уточнила я.

— Разумеется, — уверенно кивнул Его Высочество. — Заодно и сами ее узнаете.

Я открыла рот, чтобы сообщить свое нецензурное мнение о его знаниях насчет загадочной женской души, но сказать ничего не успела: высокородный паршивец сплел заклинание наведенного сна с быстротой, говорящей о подозрительно частой практике.

Кажется, кое-что насчет женской души Его Высочество знал получше меня.

Глава 41. Как использовать главный женский аргумент

Сестра Загира говорила, что по ту сторону растет огромное дерево, окруженное неизбывной метелью, и каждое живое существо — от мельчайших вирусов до гигантских одушевленных звездолетов Тенериана — привязано к Древу тонкой нитью, которая пересекает Грань и уходит в наш мир. Я не могла представить. Это означало, что Древо Жизни не просто огромно — практически бесконечно.

Что ж, примерно так оно и было, но толком осмотреться все равно не получилось.

Сияние миллиардов тоненьких нитей, привязанных к темным кривым ветвям Древа Жизни, ничуть не разгоняло густую черноту вокруг. Сделай пару шагов — и не увидишь собственного следа, а спустя минуту его уже занесет снегом: потусторонняя метель и вправду не утихала ни на секунду, злобно завывая в вышине.

Наверное, люди, впервые попав сюда, бывают удивлены, поражены этим миром за Гранью, или, на худой конец, испуганы его бесконечностью и чуждостью.

Лично я для начала замерзла.

А потом сделала вдох и с шипением схватилась за голову.

В воздухе было разлито так много сырой магической силы, что ненароком забредшие люди выступали как своего рода энергетический вакуум, который, разумеется, тотчас же попытался заполниться. Но мой главный канал оказался слишком узок, и теперь его буквально распирало изнутри.

— Внизу еще хуже, — оптимистично просветил Его Высочество из-за моей спины. — Исследователи утверждают, что магическая энергия тяжелее воздуха, и… о. Не знал, что за Гранью жрицы светятся.

— А? — я обернулась — и вздрогнула.

Я однажды уже видела у него такую беспечную, спокойную улыбку. Правда, помнится, тогда это оказалось наваждение за авторством покойного внушителя…

А в этот раз к странностям добавилась еще и мерно пульсирующая тоненькая нить, уходящая из левой половины его груди куда-то ввысь, где терялась в сияющих переплетениях таких же нитей, тянущихся за Грань.

— У тебя такая же, — хмыкнул принц. — Хотя выглядит гораздо занятнее.

Кажется, я ошарашенно вытаращилась, потому что он счел необходимым пояснить:

— За Гранью невозможно лгать и двуличничать. Если мне кажется, что обращаться на «Вы» к девушке намного младше меня, несколько странновато, то здесь я этого делать не смогу. Даже если по-прежнему считаю вежливость необходимой. Держу пари, ты мне «выкнуть» сейчас тоже не сможешь.

Я кивнула, поуспокоившись, наконец опустила взгляд — и снова вздрогнула. Из левой половины моей груди тоже тянулась нить, пульсирующая золотистым светом в такт ударам сердца, — и с каждой вспышкой чуть ярче разгорался розовато-рыжий огонек внутри меня самой, будто я проглотила здоровый такой фонарь.

Что ж, будем знать, — за Гранью точка Внутреннего Равновесия светится точно так же, как это представляется при медитациях. Только раньше она всегда казалась мне льдисто-голубой…

Я встряхнулась и снова взглянула на второго Эльданну Ирейи. Он будто бы чего-то ждал, так что я сочла необходимым поинтересоваться:

— Ну, и где этот желтушный паршивец?

— Так вот какого мнения ты о человеке, который спас тебе жизнь? — возмущенно поинтересовался ищейка.

Я готова была поклясться, что мгновение назад его не было рядом — а тут вдруг возник, будто единственное, что заставляло его существовать, — это другие люди.

— На самом деле мое мнение еще хуже, — честно призналась я. — Ты вполне мог спасти мне жизнь, не трогая этот вулканов поднос! Я не знаю, как емко описать свое отношение к человеку, который с таким упорством гробит сам себя!

— Самоубийца, — любезно подсказал он, выступая в узкий круг света.

Я с запозданием осознала, что источник этого света — я сама. Круг действительно расширялся с каждой пульсацией моей нити жизни, постепенно выхватывая из густой черноты той стороны сверкающие островки снега, изломанные контуры мертвых ветвей и крошечные вихри, танцующие вокруг непрошенных гостей. И в этом свету все становилось каким-то бесцветным, ровным и невыразительным, будто окружающий мир сам подстраивался, чтобы ничем не нарушать мое внутреннее равновесие.

Широкоплечая фигура выступившего вперед ищейки как-то странно съежилась, ссутулилась; пронзительно-зеленые глаза заплыли, на скулах снова выступили желтые пятна, стремительно расплывающиеся по всему лицу. Следом появилась красноватая сыпь, и походка капитана заметно изменилась: теперь он снова берег отекшие ноги и старался лишний раз не поворачивать голову.

Таким я видела его в первый раз — и, кажется, до сих пор находилась под впечатлением. А теперь к нему добавилась еще и погасшая нить жизни, безвольно уходящая ввысь.

Замуж? Это за него вот? Серьезно?

Променять на него свое спокойствие, свое равновесие, свою силу и возможности помогать людям?

Я прикусила губу. Кажется, все перечисленное нужно ему ничуть не меньше, чем мне самой.

— Чья это была идея? С браком?

— Моя.

Его Высочество не вступал в круг моего света — тот добрался до него сам, выравнивая осанку, поднимая подбородок, выхолащивая, стирая отчего-то именно те черты, которые мне вроде бы нравились. Безымянный принц уже не улыбался, он был смертельно серьезен, собран и холоден — и, пожалуй, больше всего напоминал детскую куклу: абсолютно пустой и невыразительный набор якобы мужских качеств, меньше всего похожий на живого человека. Зато красивый, чего уж там.

— Я сказал, что за Гранью невозможно солгать, — развел руками второй Эльданна Ирейи. — Я не говорил, что тебе понравится мой ответ.

— То есть ты снова заставляешь Рино разгребать последствия своих ошибок? — скривилась я.

— Нет, — медленно и осторожно покачал головой ищейка, заставив меня удивленно оглянуться.

— Я собирался жениться на тебе сам, — прямо заявил Безымянный принц, — поскольку в сложившейся ситуации виноват именно я. Но Рино предложил менее болезненный для внешнеполитической обстановки вариант, нежели разрыв моей помолвки с Джиллиан.

Ищейка безучастно стоял рядом, не говоря ни слова.

Я прикусила губу и отступила назад. Что ж, зато честно. Его Высочеству нужна не я, а чистая совесть и благоприятная политическая обстановка, и тут брак с леди Джиллиан гораздо логичнее, нежели с какой-то провинциалкой: этот ход добавил бы ему популярности среди населения, но не принес бы ровным счетом никакой выгоды.

— Чем ты шантажировал Лианну? — спросила я. — Раз уж я увязла во всем этом, то имею право знать.

— А, тут все просто, — пожал плечами Его Высочество. — Отец Валианта — не покойный герцог Джогрин. Формально ни Лианна, ни ее сын не имеют права на свои титулы. Это никогда не всплыло бы, если б Валиант не решил вживить себе генератор: ему пришлось пройти полное обследование, и о его результатах глава медцентра на свой страх и риск сообщил правящей семье — посчитал, что не имеет права сохранить в тайне несовпадение ДНК, когда речь идет о наследовании целого герцогства. Папа предпочел замять дело, а я… — принц виновато развел руками, не желая тратить время на перечисление всех тех дуростей, которые он натворил, пытаясь вернуть расположение бывшей жены. — Я, по совести, не думал, что у Лианны достанет храбрости мстить мне за это. Видимо, на мысль о заговоре ее натолкнул контрафактный генератор, который добыл Валиант, и утечка информации о новом месторождении камарилла. Она сложила два и два, вышла на контрабандистов и дала им карт-бланш, вмешиваясь только ради того, чтобы скорректировать их планы в соответствии с нашими действиями. К сожалению, ее нынешний любовник — бывший агент Ордена Королевы, не слишком талантливый и дисциплинированный, но сохранивший связи с верхушкой. Орден придется перетряхнуть полностью.

— И вот тут-то тебе и нужен Рино, — констатировала я.

— И тебе тоже, — не стал отрицать Его Высочество. Я медленно кивнула.

Да, нужен. Ревизор самого Ордена Королевы будет весьма заметной фигурой. Ему уже не придется прятаться: суматоха вокруг дела об отравлении принцессы Адрианы давно улеглась, сменившись болтовней о ее долгожданной беременности. Вокруг ревизора завертятся все высокопоставленные чины, про него станут писать журналисты и по нему завздыхают незамужние леди, в упор не замечавшие бастарда, но с удовольствием проводящие время в компании человека, наделенного реальной властью.

Мне нужно быть на виду, чтобы в случае моего исчезновения поднялась шумиха, — а для этого не подобрать способа лучше, чем быть его спутницей. Со временем я смогу найти занятие, которое позволит мелькать моему имени в прессе без упоминания рядом мужа. Реальной руководящей должности островной провинциалке, конечно же, никто не доверит, — но, по большому счету, женщине для известности она и не нужна. А уж Его Высочество позаботится, чтобы я не исчезла позже, — тем паче что его положение существенно упрочится, если он действительно женится на принцессе Иринеи.

Все складывалось как нельзя удачно.

Только вот ни меня, ни ищейку опять никто не спросил.

— Хороший план, мой принц, — горько улыбнулась я. — Верните меня назад. Я не стану вынуждать Рино ломать себе жизнь, чтобы спасти меня. То, что я вляпалась в эту историю вместо того, чтобы просто выступить на Совете, — только моя ошибка.

— И я тебя честно о ней предупреждал, — любезно напомнил ищейка.

Я осеклась. Круг розовато-рыжего света заметно уменьшился в размерах, выпуская из своих цепких объятий капитана Рино — каким я видела его в собственных покоях не далее чем четверть часа назад: высокая, если не сказать массивная, фигура, хитро прищуренные глаза и по-хулигански взъерошенные волосы.

С ним легко.

Каково будет без него? Я точно хочу это выяснить? Впрочем…

— А ты вернешься, — уверенно сказала я. — Ты не позволишь кому-то другому заниматься вопросом Ордена Королевы, потому что он напрямую касается безопасности твоей семьи. А там, где дело касается твоей семьи… — я развела руками.

Ты можешь считать их предателями. Ты можешь бесплодно злиться из-за несправедливо, нечестно свалившегося на тебя наказания за преступление, которого ты не совершал. Ты можешь не видеть смысла в своей жизни, принесенной в жертву чужой чести. Ты можешь искать утешение только на дне бутылки, и близящаяся смерть вдруг покажется тебе избавлением…

…но когда ты узнаешь, что один балбес, с которым ты вырос, снова лезет в очевидную ловушку — ради тех же эфемерных целей, из-за которых он без раздумий пожертвовал тобой, — ты схватишься за голову и помчишься в Храм за помощью.

Потому что даже этот вулканов балбес — часть твоей семьи.

— Вернешься, — повторила я.

— Все никак не смиришься, что прежней жизни уже не будет? — вдруг усмехнулся ищейка, делая шаг мне навстречу.

Круг моего света сжался еще сильнее, не решаясь касаться его.

— Ты тоже наступал на эти грабли, — заметила я. — С чего ты отказываешь мне в этом праве?

— Остепениться надумал, — серьезно заявил этот вулканов паяц.

— Ты и так уже степеннее некуда, — буркнула я. — Чинно лежишь, не отпускаешь идиотские шуточки, не подпираешь стены и не воруешь чужой суп.

— А тебя ведь это категорически не устраивает, — констатировал капитан, сделав еще шаг, протянул руку и приподнял пальцем мой подбородок. — Ты плакала.

Признаваться я, разумеется, не собиралась, — но все равно кивнула, прикусив губу.

— Что ты будешь делать, если я не вернусь? — поинтересовался Рино.

— Воспользуюсь тем, что дядюшку Горина до сих пор не повязали, — ответила я, криво усмехнувшись. — Вернусь в Лиданг. На некоторое время Верховная сможет меня укрыть. А там… видно будет.

— Там — это когда ты сбежишь из Храма, чтобы не подвергать опасности сестер? — предположил ищейка.

Я снова кивнула.

И разревелась.

Глава 42. Как получить королевское благословение

Я очнулась оттого, что вломившийся в комнату телохранитель принца в тихой панике пытался его откачать. Его напарник подозрительно осматривал поднос с опустевшей посудой, предусмотрительно держа руки за спиной. На меня оба не обращали внимания, но я все-таки сочла необходимым сообщить:

— Его Высочество в порядке и очнется через несколько минут. Но, скорее всего, у него будут все симптомы магического истощения, так что на вашем месте я бы позаботилась об еще одном подносе с едой… только не забудьте сообщить на кухне, для кого он, иначе посуду снова отравят.

Телохранители молча переглянулись, и второй без комментариев выскользнул за дверь, а первый остался сидеть рядом с принцем, подозрительно зыркая по сторонам, как будто отравитель мог спрятаться где-нибудь под диваном.

Сесть у меня получилось только с третьей попытки. Голова кружилась так, будто это я от души хлебнула яда, а не ищейка…

Мысль о Рино сработала лучше любых стимуляторов. Если Его Высочество не угадал с противоядием, на восстановление крови может уйти столько времени, что никакая хелльская реанимация не поможет! Я подскочила, замерла на мгновение, пережидая, пока исчезнут мушки перед глазами, и вцепилась в распростертое на полу тело капитана.

А потом снова разревелась — уже от облегчения — и целых десять бесценных секунд пыталась восстановить дыхание, прежде чем решилась ровно сесть сбоку и, зажав Рино нос, воспроизвести известную каждой жрице технику ИВЛ. За последние полчаса я освежила свои знания гораздо качественнее, чем хотелось бы.

Губы были мягче, чем мне помнилось.

Мы ведь даже не целовались нормально ни разу, обреченно подумала я, машинально отсчитывая надавливания непрямого массажа сердца. То принц рядом терся, то я ляпала что-нибудь не по делу, то вот, получите и распишитесь, он тут трупом лежит…

Закончив положенный круг, я решила, что уже достаточно очухалась, чтобы перейти к более радикальным мерам, и опустила руки на пентаграмму.

Возвращение капитана Рино в сей бренный мир ознаменовалось прочувствованным воплем и попыткой отползти подальше от решительно настроенной посланницы Равновесия. Пресекать лишние телодвижения мне не пришлось — ищейка и сам понял, что в нынешнем состоянии далеко не уйдет, даже если очень захочет. Зато от его вокальных упражнений проснулся, наконец, второй Эльданна Ирейи — и тут же развил бурную деятельность, приказав оставшемуся телохранителю немедленно вызвать наряд из Ордена Королевы и забрать поднос с посудой как важную улику.

Я не сомневалась, что «важную улику» предусмотрительно потеряют где-нибудь в хранилище, но промолчала. Третий позаботился о том, чтобы у чудесного спасения Рино были свидетели, а вот о раскрытии дела о покушении на жрицу даже мечтать не стоит. Его Высочество с легкостью подставит под удар незаконнорожденного брата, но о том, чтобы очернить королевскую династию, и речи быть не может. Спокойная обстановка на Ирейе обеспечивается тем, что Их Величества белы, пушисты, непогрешимы и обожаемы народом.

Мне впервые пришло в голову, что обожать их с максимального расстояния гораздо проще, нежели непосредственно пообщавшись.

— Выглядишь ужасно, — чистосердечно признался Рино и, не вставая, стер большим пальцем слезинку с моей щеки.

Я открыла рот, чтобы ляпнуть традиционное: «На себя посмотри!» — и закрыла, поскольку ищейка, как ни прискорбно признавать, однозначно выглядел лучше. Зареванная физиономия — не самое подходящее украшение, особенно для посланницы Равновесия. Но, в конце концов, чего еще не видел этот полудохлый поганец?

А Горину и так сойдет.

— Все будет хорошо, — шепотом пообещал капитан и притянул меня к себе, уютно устроив мою голову на своем плече.

Я молча кивнула и устроилась поудобнее, перекинув руку через его торс.

Все будет хорошо, конечно. Но совершенно не так, как раньше. С этой мыслью нужно как-то смириться.

— Сестра Мира, Рино, — окликнул Его Высочество, обменявшись парой коротких фраз с вернувшимся телохранителем и угловатым пажом, принесшим новый поднос с едой. — Вы сможете идти? Его Величество хочет нас видеть как можно скорее.

Ну кто бы сомневался.

— Нет, — мстительно заявила я. — Реанимация отняла много сил, Ваше Высочество.

Я надеялась, что мне хоть поесть нормально дадут, но просчиталась. Зато в королевскую приемную меня отнес личный телохранитель самого принца.

Его Величество восседал за своим монументальным столом, выставив секретарей и лично строча что-то в толстой тетради. Он был крайне сердит. Внешне это никак не выражалось, но напряженная атмосфера и чуть более резкие, чем обычно, движения говорили сами за себя.

Когда меня, все еще красноглазую и бледную, как распоследняя нежить, втащил на руках личный телохранитель Его Высочества, король и бровью не повел, сразу указав охраннику на свободное кресло, куда он меня и сгрузил, не сдержав вздох облегчения. Я молча злорадствовала. А вот нечего селить жриц на задворках! Рино, впрочем, героически дополз сам, невзирая на мои призывы припрячь свободного телохранителя, а то и самого принца, — и тяжело плюхнулся в соседнее кресло, не дожидаясь, пока рассядутся остальные.

Силы на церемонный поклон нашлись только у охранников, но Его Величество все равно тут же их выставил.

— Прежде чем я получу нагоняй, — заговорил Рино, едва за телохранителями закрылась дверь, — я хочу попросить благословения, отец.

Судя по тому, как недобро сощурился на него добрый папочка, меня в известность касательно своих планов поставили даже раньше, чем его. Только вот насчет благословения что-то не спросили.

— Я даже знаю, чья это идея, — задумчиво заявил Его Величество, пригвоздив законнорожденного сына взглядом. — Полагаю, о помолвке знают как минимум телохранители, горничная и наряд Ордена?

— Мы не стали объявлять о помолвке без вашего благословения, Ваше Величество, — скромно вставила я, опустив глаза.

Король медленно откинулся на спинку кресла, попытавшись испепелить взглядом уже меня — без особого, впрочем, успеха.

— Как я понимаю, Вы уже знаете причину сегодняшних событий, — округло сформулировал он. — Я надеюсь, Вы так же осознаете, что брак с моим сыном — не индульгенция, а всего лишь знак того, что он готов за Вас поручиться. В случае, если что-либо пойдет не так, и Рино, и Его Высочество будут отвечать наравне с Вами, сестра Мира.

Я криво усмехнулась и кивнула.

Не сомневаюсь, если речь пойдет о репутации короля, которая должна быть безукоризненнее его манер, он без тени сомнения пожертвует всеми нами. Наверное, это просто мышление другими категориями — ведь одно дело свалить все беспорядки на троих конкретных виновников и демонстративно наложить какое-нибудь наказание, и совсем другое — разочаровать целую планету, потерять доверие и уважение. Его Величество всего лишь печется о благополучии династии в целом, а не о ее конкретных представителях.

Но чисто по-человечески понять и принять это я все равно не могла.

— Рад, что мы поняли друг друга, — кивнул в ответ король. — О помолвке будет объявлено после обручения Их Высочеств, думаю, как раз на балу в честь этого знаменательного события. Я прикажу Найджелу подготовить контракт.

— Контракт? — я удивленно приподняла бровь. — Я думала о храмовой клятве.

— Контракт, — повторил Его Величество. — Вы все-таки выходите замуж за отпрыска королевской крови, сестра Мира. Я считаю необходимым заранее согласовать все условия. Кроме того, в контракте будет также упомянута ответственность Храма за его воспитанницу.

Я вздрогнула и уставилась на него.

— Разумеется, — нарочито спокойно согласился Рино, адресовав мне предупреждающий взгляд — но я уже расслабилась, повторно кивнув.

— В таком случае, я должна навестить Верховную жрицу и получить ее благословение, — только и сказала я.

— Хорошо, — помедлив, согласился король. — Вам придется подождать, пока не подготовят контракт. Верховная жрица должна будет ознакомиться с его содержанием и подписать как полномочный представитель одной из сторон. Кроме того, моей невестке полагается небольшой отряд охраны. Думаю, через два дня все будет готово.

«Небольшой отряд охраны» тщательно проинструктируют касательно моей персоны, а Храм в случае малейшей промашки разнесут по камешку, можно не сомневаться.

Я стиснула зубы и кивнула, соглашаясь.

Сложнее всего оказалось выставить из гостиной Рино: новоиспеченный жених был твердо уверен в необходимости своей компании на ближайшее время — будто чуял. В конце концов я, не выдержав, прямым текстом послала его к дворцовому врачу, поскольку самостоятельно ликвидировать все последствия отравления и в самом деле не могла, и ищейка, помявшись и покружив вокруг облюбованного диванчика, все-таки ретировался.

Я же, выждав несколько минут, отправилась в спальню, где провела крайне поучительные полчаса, пытаясь превратить дверь гардеробной в единый монолит с каменной стеной. Ничего толкового не вышло: нарисованная мелом пентаграмма получилась кривоватой, и местами слияния просто не произошло, — но главной цели я достигла. Дверь заклинило намертво.

Еще четверть часа ушла на то, чтобы стереть пентаграмму и соорудить на кровати уютный кокон из подушек и простыней, со стороны единственного оставшегося входа смотревшийся как очертания человеческого тела, с головой укрытого одеялом. Закончив, я задержалась перед помпезной вазой. В ней по-прежнему стояли самые обычные полевые ромашки, которые, наверное, уже никогда не покажутся мне обычными.

А потом я вернулась в гостиную, вытащила из-за комода давным-давно — целую вечность назад — собранную сумку, выудила из нее первую попавшуюся монетку, чтобы не звенеть мелочью в ответственный момент, и, крадучись, отправилась в сторону дворцовых кухонь.

Рано или поздно меня найдут и, наверное, сразу же прикончат.

Но впутывать в это грязное дело мой Храм я не позволю.

Глава 43. Как найти работу

На Хелле слыхом не слыхивали ни о Храме, ни о Равновесии.

После недели напряженной тишины в звездолете главный космопорт Тинана показался мне переполненным, непрерывно бурлящим адским котлом. Каждые несколько минут садился либо взлетал корабль. Нерегулируемые потоки людей растекались по узким огороженным дорожкам между ячейками для звездолетов. В толпе то шмыгали незаметные, отлично натренированные тени, — после чего прохожие с некоторым опозданием обнаруживали отсутствие кошельков и мелких ценностей, — то возникали красочные фигуры с яркими лотками, пытающиеся отнять у пассажиров наличность чуточку более законными способами. Маленький транспортный кораблик, на который я попала благодаря заступничеству Горина, потерялся в этом несусветном вареве, как крупинка соли в супе.

Я спустилась по сходням, пытаясь заткнуть собственную совесть, и помахала рукой команде.

Скорее всего, я больше никогда их не увижу. Частые длительные перелеты на сыплющемся от старости кораблике уже сделали свое дело: у всего экипажа постепенно проявлялись симптомы лучевой болезни, пока еще не причиняющие им особых неудобств, — но с каждым выходом в открытый космос будет хуже и хуже.

Наверное, внушение о необходимости заменить обшивку прозвучало бы гораздо убедительнее, если бы я хоть раз достала из дорожной сумки пентаграмму. Но они не должны были знать, кого везут. Оставалось только надеяться, что замечание случайной пассажирки возымеет какой-то эффект, — это было единственное, чем я могла как-то помочь. В остальном же помощь не помешала бы и мне самой.

Я не знала, куда идти и что делать. Это было до неприятного новое состояние.

Я выбрала конечным пунктом своего путешествия Хеллу, потому что здесь фактически отсутствовал таможенный контроль, и никому бы и в голову не пришло регистрировать прибытие храмовой жрицы. Впрочем, Рино наверняка сразу же сообразил, куда я отправилась, — больше такого беспредела, как здесь, нигде и не было, — но, к счастью, мало определить планету, чтобы точно знать, где именно искать сбежавшую посланницу Равновесия. Я выдам себя, только если сотворю совсем уж нереальную глупость. Например, если начну зарабатывать на жизнь единственным способом, который знаю. Или примусь ныть и страдать, ежеминутно вспоминая то о нелепых, но неописуемо трогательных ромашках, то о том, как ищейка напился, решив, что я решила провести ночь у Темера.

Я должна была взять себя в руки и начать новую жизнь. В качестве первого шага неплохо бы выбраться из космопорта, не расставшись с кошельком, достоинством и жизнью.

Вопреки моим опасениям, на доске объявлений не висели мои портреты с подписью в духе: «Разыскивается», — но это еще ничего не значило. Возможно, Его Величество просто не хотел поднимать шум. Ищейки зачастую склонны задаваться неуместными вопросами вроде: «А почему эта девчонка вообще разыскивается?» — так что король мог приказать паре-тройке доверенных лиц чисто случайно найти в канаве мою голову — и тут же ее потерять. Я твердо решила держаться подальше от канав и, на всякий случай покрепче сжав ремни дорожной сумки, окунулась в людской поток, тянущийся к пешеходному выходу.

Космопорт Тинана, вопреки всякой логике и здравому смыслу, почти вплотную примыкал к городу. Никто не горел желанием жить в такой близи от взлетающих и, что гораздо опаснее, приземляющихся кораблей, зато, по всей видимости, земля здесь стоила значительно дешевле. Поэтому сюда вытеснили частные заводики, скотобойни, кожевенные мастерские, автофлаксовые свалки и, разумеется, все магические учреждения — от экспериментальных лабораторий до младшей школы, у дверей которой я замерла, как в пепле запеченная.

Я ведь могу учиться здесь!

Ну, то есть вряд ли меня кто-то посадит за одну парту с хелльскими детишками — старовата я для таких экзерсисов — но в школе наверняка есть специализированная библиотека! И пара-тройка учителей, которые давно привыкли, что их донимают глупыми вопросами…

Я поправила сумку и нерешительно поднялась на порог, собираясь постучаться, но не успела. Внутри что-то бухнуло, раздался визг — и добротная дубовая дверь с металлической оковкой, глухо крякнув порванными петлями, сама полетела мне навстречу, снося меня с крыльца. Какофония удачно дополнилась звучным ударом стеклянного глазка об мой лоб, грохотом падения и моим мнением по поводу происходящего, не предназначенным для прослушивания детям до восемнадцати лет.

Дети до восемнадцати, сгрудившись на пороге, восторженно внимали.

Судя по тому, что никто не прибежал всыпать мне по первое число за преждевременное просвещение учеников по части появления в сем дивном мире криворуких плотников и рукопопых магов, внутри произошло что-то крайне неприятное, но достаточно привычное, чтобы не вызывать жгучий интерес.

Я отпихнула в сторону тяжеленную дверь и потерла рукой пострадавший лоб. Крови не было, да и поток красноречия иссяк.

— А тут что? — возмущенно поинтересовался громкий женский голос. — А ну все в класс! О Ильвен, ты в порядке?

С некоторым трудом сообразив, что последний вопрос адресован непосредственно мне, я сфокусировала взгляд на склонившейся надо мной женщине. Вернее, не столько на ней самой, сколько на ее руках. Я впервые видела мага настолько сильного, что нерастраченная магическая энергия в кончиках пальцев была видна невооруженным глазом.

Еще некоторое время ушло на то, чтобы перестать пялиться на ее пульсирующий маникюр, осознать вопрос и все-таки честно ответить:

— Нет.

Женщина устало пробурчала себе под нос пару ласковых в адрес некоего господина Гайона, предпочетшего внешний лоск здравому смыслу и заменившего легкую фанерную дверь на массивного дубового монстра. А потом легко, не задумываясь, подхватила на левитационное заклинание и меня, и собственно дверь и потянула за собой в здание школы.

— Я доставлю тебя в медпункт, — пообещала она.

Я зачарованно кивнула, соглашаясь. Хеллька колдовала как дышала, не заморачиваясь, не задумываясь и, кажется, вообще не представляя себе жизнь без пары-тройки заклинаний в минуту. Если до встречи с ней я еще сомневалась, стоит ли мне ломиться в школу, то теперь была твердо уверена: я тоже так хочу!

Помянутый ласковым словом господин Гайон оказался директором школы, щуплым, по-хелльски невысоким мужчиной с затравленной печальной физиономией, а так сильно впечатлившая меня женщина, Лина ди Дайен, — учительницей младших классов. Собственно, средних и старших тут уже не было: подросших детей переводили в другое учебное заведение, упирая на то, что на защите от заклинаний и так разориться можно, а уж если охранки придется рассчитывать на множащуюся с возрастом силу воспитанников…

Я лежала на узкой койке в здравпункте и чувствовала себя мышью на складе зерна. Дородная медсестра внимательно осмотрела мой пострадавший лоб, убедилась, что я и не думала хлопаться в обморок и ни о какой тошноте и головокружении речи не идет, и убежала за соседнюю ширму, где почивал виновник переполоха — тощий темноволосый мальчишка, ляпнувший мелкую, но очень разрушительную ошибку в заклинании освежения воздуха. Вот он-то рисковал запомнить ее надолго, если бы не его учительница, прекрасно владеющая еще и магией исцеления.

Обо мне вспомнили только четверть часа спустя, когда я уже успела задремать: после тесной каюты на транспортнике даже жесткая койка казалась мне роскошной постелью, поскольку на ней можно было вытянуться в полный рост.

— Госпожа Виана сказала, что обошлось без последствий, — задумчиво сказала леди ди Дайен, усаживаясь на табуретку возле моей кровати, — но, вижу, она несколько покривила душой. Шишка будет знатная.

Я поморщилась и потерла лоб, тут же отозвавшийся волной неописуемых ощущений. Шишка, в общем-то, уже была знатная, но останавливаться на достигнутом не собиралась.

— До свадьбы заживет, — криво усмехнулась я. — Как там виновник торжества?

— Рик? Пару дней будет изображать твоего собрата по разуму, — хмыкнула учительница. — Получил собственным стулом по лбу, когда упал.

Отсюда я вполне отчетливо ощущала следы стягивающего заклинания на главном канале мальчика. Похоже, вышедшая из-под контроля магия разорвала энергетическую трубку, но ди Дайен ухитрилась как-то ее залатать — а теперь то ли боялась огласки, то ли просто не хотела меня расстраивать.

Я предпочла тактично ничего не замечать и пустилась в расспросы, выясняя, нет ли при школе вакансий.

Формально их не было, но самой Лине не помешала бы помощница — хотя бы проверять контрольные и диктанты, от которых детей не избавила даже выбранная магическая стезя. Я с энтузиазмом согласилась и изъявила желание обговорить условия с директором. Леди Дайен не возражала, поскольку уже опаздывала на следующий урок, и торжествующие детские крики в коридоре близились к болевому порогу.

Мы вышли из здравпункта и развернулись в разные стороны. Учительница направлялась прямиком в класс, на ходу зазывая туда же заигравшихся учеников, а я пошла на второй этаж, в кабинет господина Гайона.

Учительские комнаты предусмотрительно отгородили от остального коридора прочной кирпичной стеной, не забыв, впрочем, снабдить ее окнами — разве что вместо стекла использовали какое-то шумоподавляющее заклинание. Отгороженный закуток с тремя дверями, цветочным горшком и доской с графиком работы выглядел вполне уютно, пока я не подошла к доске и не обнаружила, что там висят еще и объявления.

«Помогите! Целители отказались от моего больного сына! Я ищу жрицу Равновесия для него. Буду благодарен за любую информацию!» — перечисление симптомов «болезни» сына, смазанная детская фотография и контакты, среди которых я не без труда распознала личные координаты сенсоров Рино.

Меня и в самом деле тихо, подло и без шума искали.

И, кажется, я гораздо более предсказуема, чем привыкла считать.

Глава 44. Как сделать выбор

Я осваивалась.

На Хелле, казалось, было категорически не принято заморачиваться. Гайон, едва узнав, что я готова работать с детьми в обмен на стандартную ставку и крышу над головой, так обрадовался, что не спросил у меня ни о дипломе, ни о рекомендациях. Для полного счастья ему хватило идентификационной карты, виртуозно подделанной ребятами Горина еще на Ирейе, и одной контрольной работы, проверенной в присутствии Лины.

Скрыть мой свистящий акцент не представлялось возможным, так что я сразу честно призналась, откуда родом — а потом еще дня три старательно воспроизводила перед Линой и девочками из бухгалтерии более-менее известные сплетни про храмовых жриц и характерное для прихожан отношение к ним, этакая помесь благоговения со страхом и желанием подгадить исподтишка. Потом объявление про «больного сына» сняли за давностью, и вопрос о поисках посланницы Равновесия закрылся сам собой.

Школьные занятия проводились строго в первую половину дня. Лина говорила, что это необходимо для поддержания в тонусе магических каналов. За ночь одаренные дети переполнялись сырой силой, которая распирала все сосуды. Первые два-три урока были призваны опустошить резервы и не допустить разрывов, а дальше энергии предоставлялось свободно копиться, заново растягивая каналы и вынуждая их скорее расти. Если бы я явилась на порог школы на каких-нибудь полчаса позже, то взрывов уже и не застала: маленьких магов засадили бы за самые обычные уроки, не представляющие угрозы окружающим.

Такой подход был для меня внове. На Ирейе одаренных чуть ли не с пеленок учили держать себя в узде в любой ситуации, при любом отклонении от спокойного поведения заковывая в блокираторы. Опустошить резервы маленьких магов и дальше спокойно заниматься с ними, как с нормальными детьми, — звучало очень заманчиво.

В конце первой недели работы я поймала себя на крамольной мысли, что было бы неплохо вернуться на Ирейю и передать методику для строящейся школы.

Останавливало меня только воспоминание о последнем разговоре с королем. Даже вздумай я сейчас вернуться с повинной, подписать заверенный Верховной брачный контракт и жить тихой мышкой замужем за Рино — Его Величество все равно предпочтет избавиться от ненадежной и невыгодной невестки, сколько бы полезных идей я ни принесла. Побега он мне не простит.

Возвращение означало смерть. Но с каждым днем я узнавала все больше нового, что могло бы пригодиться первой ирейской школе магии, осваивала методики и заклинания, и…

И, в общем-то, отлично понимала, что найдутся наемные специалисты и без меня. В конце концов, первых учителей наверняка станут искать на Хелле — больше универсалов нет нигде — а значит, со всеми тонкостями они будут знакомы и так. Но я все равно упорно училась, все свободное время просиживая либо в библиотеке, либо прямо в классе с детьми.

Иначе тоска по Храму становилась невыносимой.

Я почти свыклась. Лина оказалась фантастически терпеливым учителем, способным заразить своей любовью к магии даже столетнего павеллийца. Ее так забавляло мое стремление наверстать упущенное, что она выделила два вечера в неделю, когда занималась со мной индивидуально. Я была благодарна — достаточно, чтобы заметить, что Лина чем-то не на шутку обеспокоена, но еще не готова делиться с кем-либо своими проблемами. Мою попытку разговорить ее учительница свела к обсуждению сенсоров и немало удивилась, узнав, что у меня их нет.

Оказывается, на Хелле все бродили с имплантатами для обмена мыслями. Здесь камарилла было больше, а его экспорт запрещен, поэтому стоил он гораздо дешевле, чем на Ирейе — как и все изделия из него.

Дома сенсоры, в общем-то, были мне без надобности: все люди, с которыми я общалась, жили со мной в одном Храме, да и ответные имплантаты имелись только у Верховной. Но теперь мне не давала покоя мысль, что, вживив себе сенсоры, я смогу поговорить хотя бы с ней, — и я, посоветовавшись с Линой, взяла пару отгулов и отправилась в ближайшую клинику.

А по возвращении в школу застала почти весь женский педагогический состав в состоянии мечтательной прострации. Учительницы, лаборантки, методистки и даже невозмутимые медсестры вздыхали на извечную тему настоящих мужчин и с невыразимой тоской по сильному и надежному плечу поглядывали на свежее объявление на доске — про печального вдовца и его несчастного сына, которому стало хуже.

Держу пари, даже если бы «вдовец» был лыс и пузат, при виде такой заботы о бедном мальчике мои новые коллеги разрыдались бы от умиления и бросились искать ему жрицу. Но Рино, судя по томным вздохам, зашел лично, и истерия была сродни реакции придворных дам на Третьего.

Меня допросили с пристрастием, подозревая в сокрытии знакомых посланниц Равновесия. Потом пытались уговорить вернуться на Ирейю и привезти жрицу с собой. Потом — быстренько выучиться ритуалам Равновесия самой и помочь, наконец, бедняжкам.

Я изобразила традиционный суеверный ужас и выдала на-гора пару сплетен помистичнее, сопроводив советом не связываться, но никого не убедила — разве что все отстали лично от меня, мысленно зачислив в ряды бессердечных мужененавистниц. Я не спорила, потому как чувствовала, что и впрямь готова встать под их стяг.

Ладно еще Его Величество не верит в мою способность держать язык за зубами — доверчивые короли вообще мало живут. Но Рино-то чего прицепился?

Я честно обдумывала так и эдак. На обладателя нездорового мужского самолюбия ищейка не похож, на желающего остепениться, построить дом и вырастить десяток детишек — тоже. Вот на человека, перегруженного совестью и гражданским долгом, — вполне.

Выходит, там, на Ирейе, в королевской семье очередной раздрай. Произошло что-то, о чем я не в курсе, — а Рино, скорее всего, снова пытается меня прикрыть. Но видит Равновесие, от такого прикрытия лучше держаться подальше!

А то еще скучать по нему начнешь…

Словом, я честно старалась вести новую жизнь. У меня вполне получалось — целых полтора месяца кряду, до конца учебного года, пока не пришло время контрольных замеров роста силы у учеников. Рик — тот самый мальчишка, который поспособствовал моему знакомству с Линой и Вианой, пусть даже путем запускания в меня входной двери, — провалил их с треском, показав общее уменьшение характеристик.

Его главный канал силы давно зажил после давешнего разрыва — но оставшийся рубец не позволял ему правильно расти. Исправлять что-либо было уже поздно. Со старыми шрамами не работали даже узкоспециализированные иринейские медсестры.

Я сидела молча, старательно регистрируя все показатели в классном журнале, и медленно осознавала, что здесь, на Хелле, где успех равен магической силе, этот взбалмошный, шумный, безмерно одаренный когда-то мальчишка только что лишился блестящего будущего. А если я попытаюсь убрать вулканов рубец на пентаграмме, то не только лишусь будущего сама, но еще и, возможно, крупно подставлю школу, которая хоть и не по своей воле, но все-таки занималась укрывательством.

Выбор был очевиден.

Глава 45. Как наделать глупостей

— Мира, ты — круглая дура, — проникновенно сказала я зеркалу.

Взъерошенное отражение печально кивнуло и отвернулось, оглядывая распотрошенный шкаф и распухшую сумку на полу. Когда я бежала из дворца, вещей было ощутимо меньше, а сейчас я даже представлять боялась, как туда запихнуть еще и дорожную пентаграмму.

Пока нужно было протестировать остальных учеников, мы с Линой как-то держались. А потом, когда классы отпустили с собрания, моя собранная и строгая учительница ревела еще горше самого Рика и твердила, что это она со своим скрепляющим заклятьем виновата. Нужно, мол, было звать профессиональных целителей и не выпендриваться…

В результате я едва дождалась ночи, чтобы начать, наконец, паковать вещи. Как уговорить голосистого Рика молча вытерпеть ритуал восстановления поврежденной ткани, я все еще не представляла, но уже точно знала — оставить все как есть я не смогу, сколько с зеркалом ни беседуй.

На мое счастье, Рика приводили в школу одним из первых, примерно за полчаса до начала уроков: родители всерьез — и не зря — опасались, что за ночь все его силовые каналы капитально переполняются, и поутру сразу вели мальчика в изолированный зал, где он с удовольствием стрелял по стенам недооформленными заклинаниями, пока не приходила Лина. Поэтому я с ночи засела за снарядами в темном углу, приготовив пентаграмму, и даже ухитрилась заснуть прямо на битком набитой сумке, да так крепко, что разбудило меня даже не прибытие ученика, а его рев по поводу не получившегося плетения.

Я немедля воспользовалась тем, что ревел Рик вообще часто, и сторожа вопли с утра пораньше ничуть не удивили, — и, уболтав мальчишку, быстро провела ритуал. Просить молчать о произошедшем даже не пыталась: скажи ребенку, что это тайна, — и скоро о ней узнают все его особо доверенные друзья (то есть половина класса минимум), а там и до родителей дойдет. А вот если так, втихомолку, — может, еще не сумеет объяснить, что именно я сделала.

Впрочем, особо уповать на молчаливость Рика (три ха-ха!) я и не собиралась, а потому тихо улизнула в окно первого этажа и старательно, насколько смогла, прикрыла за собой створки. В этот день работы для меня не предвиделось до обеда, так что пропажу должны обнаружить еще нескоро, и я, поразмыслив, отправилась обратно в космопорт. Улетать с Хеллы не хотелось до слез, но ведь от меня наверняка будут ждать, что я просто переберусь в другую школу и останусь учиться там!

Что еще обиднее, лететь на Иринею нельзя из тех же соображений. В первую очередь меня станут искать именно в магических школах и академиях, а значит, ноги моей там не будет.

Космопорт порадовал отсутствием моей физиономии на доске объявлений (хотя слезливая история про вдовца с больным сыном отметилась и тут). Зато, как по закону подлости, в транспортных ячейках сплошь блистали шикарные пассажирские корабли люкс-класса, к которым мне и подходить близко не стоило. На таких красавцах каждого поднимающегося на борт шмонают как особо опасного, а тут я — с поддельной идентификационной картой, невесть откуда взявшейся мелкой наличностью и здоровенной оккультной дурой в багаже. При таком раскладе попытка прокатиться на полноценном пассажирском звездолете вполне могла закончиться в ближайшем полицейском участке. Поэтому я сразу свернула с центральной дорожки и бодро потопала на окраину космопорта, где и людей поменьше, и транспортные ячейки дешевле, и дополна лазеек в ограде.

Через четверть часа я пришла к выводу, что тут, похоже, неожиданно решил собраться клуб любителей легальных перелетов. Даже в самой зачуханной ячейке, где в прошлый раз предпочли приземлиться ребята Горина, обнаружился небольшой кораблик с каким-то красочным знаком на круглом боку. Я подошла поближе — больше от безнадежности, чем на что-то рассчитывая — и тут же заподозрила неладное.

Точно такой же знак — белый лебедь-шипун с грозно раскинутыми крыльями и крайне недовольным выражением на не особо интеллектуальной физиономии — красовался и на соседнем звездолете, покрупнее. Короткая прогулка вдоль ограды подтвердила: ряд полностью занят кораблями одного владельца.

Я нырнула в соседний блок ячеек и с облегчением обнаружила на боку первого попавшегося звездолета уже другой значок. Облегчение долго не продлилось — эту секцию почему-то тоже полностью заняли корабли с шипунами, только тут недовольных лебедей было двое, и они склонили друг к другу головы с явным намерением забодать своего визави. Яркое объявление на носу каждого судна неубедительно обещало незабываемый свадебный круиз по самым живописным путям в ближайшей системе, но упомянутый в конце регистрационный номер транспортной компании сводил на нет все надежды пробраться на борт по-тихому.

Следующий блок занимали грузоперевозчики. Вернее, один грузоперевозчик, у которого оказалось слишком уж много кораблей, так что каждый пришлось увешать данными о максимальной скорости, вместимости и непременными обещаниями доставить все в срок целым и невредимым. В конце объявления неизменно упоминался регистрационный номер, и где-то после третьего прочтения я наконец сообразила.

Все корабли принадлежали ирейцам. И, наверное, проверять оставшуюся часть стоянки не имело смысла.

Хелльцы в большинстве своем предпочитают пользоваться порталами, а не звездолетами, и на планете всего два космопорта. Уболтай втихую десяток знакомых владельцев транспортных компаний покрупнее отправить свои корабли на Хеллу, и обе стоянки забьются подчистую — больше никто не сумеет приземлиться, разве что найдется какой-нибудь рисковый контрабандист, готовый сажать свою посудину где-нибудь на лесной опушке — но на такое битое деревьями корыто я и сама не полезу.

А много ли у королевского бастарда знакомых мультимиллионеров? Хотя, если задуматься, вопрос глупый.

Это не его знакомые.

Я развернулась и неспешным шагом абсолютно невинного человека вернулась к первому ряду, где без зазрения совести пролезла через дыру в ограде — и задала стрекача обратно в город.

Небо хмурилось. Я хмурилась. Встречные люди провожали меня хмурыми взглядами, и недовольнее нас могли быть только лебеди на кораблях для свадебных путешествий.

Выбраться с планеты на корабле или стационарным порталом нечего было и рассчитывать. Его Величество наверняка перекрыл все пути отступления, до каких только мог дотянуться. Оставалось только надеяться, что связей с хелльским дном король Ирейи не поддерживал, — но, признаться, я уже и в этом не была уверена, равно как и в том, что сама смогу их поддержать — хотя бы пока не найду нелегальный портал.

Рядом с космопортом жили самые обычные работяги, не слишком уважаемые, но все-таки не опустившиеся до противозаконной деятельности. Мой же путь лежал к восточной окраине города, куда Лина настоятельно рекомендовала не ходить в темное время суток, а в идеале — не соваться вообще. Признаться, я с трудом понимала, почему. Окраина выглядела точно так же, как и весь остальной город, — с размахом отстроенные здания, широкие, хоть и не освещенные, улицы и небольшие скверы в конце каждого квартала. На Ирейе это был бы вполне респектабельный спальный район, но тут вообще все через одно место, так что я предпочитала верить Лине.

Сейчас, днем, восточная окраина Тинана и вовсе будто с рекламного буклета сошла. Я свернула с главной улицы и обнаружила на первом этаже особо красочного здания детский садик для детей без магического дара, что старательно подчеркивалось яркой вывеской. Перед входом хозяева разбили небольшую игровую площадку, и сейчас ее осаждала ребятня, а воспитательницы со скорбными физиономиями пытались уговорить подопечных не драться за качели.

И как, спрашивается, тут искать нелегальных телепортаторов?!

Я начала потихоньку склоняться к мысли, что Лина надо мной подшутила. К счастью, моей бестактности все-таки хватило, чтобы дождаться, пока одна из воспитательниц не махнет рукой и позволит детям с упоением валять соперников в песке, а потом подойти и прямо спросить, как бы отсюда телепортироваться.

— А куда? — лениво поинтересовался мирный педагогический сотрудник и хрустнул пальцами.

Я покосилась на ее руки и нервно сглотнула. Так под ногтями не пульсировало даже у Лины, и зрелище рвущейся наружу магической силы едва не отвлекло меня от самого животрепещущего вопроса.

А куда мне, собственно, нужно?

Поначалу я рассчитывала сесть на любой пиратский звездолет и отправиться с командой куда глаза глядят. У таких ребят на корабле всегда найдется местечко для целителя или хотя бы человека, способного оказать первую помощь. То, что я сама не знала конечный пункт назначения, должно было сыграть мне же на руку — меня стало бы гораздо сложнее отследить, если никто не мог бы логически предугадать, куда понесло эту шарахнутую жрицу.

С порталами номер не пройдет. Нет, то есть, конечно, можно попросить выбрать конечную точку случайно, — но вселенная устроена так, что с наибольшей вероятностью меня выбросит где-нибудь в открытом космосе. А жизнь моя хоть и встала с ног на голову, но все еще мне дорога. Нужно выбрать конкретное место, куда я хочу попасть.

Только вот какое?

По-хорошему, я могла бы выбрать с умом, если бы точно знала, что же такое случилось на Ирейе, что ищейка бросился разыскивать меня лично, и как именно Его Величество выяснил, что я на Хелле. Прежде чем решать, неплохо было бы собрать информацию, и вот тут-то и начиналось веселье.

Вряд ли это сведения, доступные журналистам и широкой общественности, — иначе я бы и так все знала. А значит, получить их без проблем и особых последствий я смогу только от одного человека.

И отправиться к нему — это такая наглость и слабоумие, что, пожалуй…

— На Ирейю, — широко улыбнулась я. — В Лиданг.

— Конкретнее, — сказала воспитательница и отвлеклась, чтобы шикнуть на какого-то подопечного, решившего оседлать лесенку.

Я снова задумалась. Нужная мне точка тщательно защищена от внешней телепортации. Однозначно нет защиты у караван-сарая, но кто знает, вдруг там снова ярмарка? Впаяюсь еще в чей-нибудь лоток на молекулярном уроне!

Я почесала макушку, зависла — и, не удержавшись, гнусно захихикала. Кажется, я точно знаю, где в это время можно найти гарантированно пустую посадочную площадку!

Через десять минут я стояла перед Сыскным участком в Лиданге и пыталась уговорить свой желудок не расставаться с содержимым, но искушение напакостить прямо на пороге у этих паршивцев оказалось слишком велико.

Придя к временному консенсусу со своими внутренними органами и убедив мозжечок, что он не чокнулся, я смогла осознать, что жизнь прекрасна, ясный сезон в разгаре, солнце в зените, и все как нельзя кстати попрятались по домам, пережидая жару. И неплохо бы мне последовать примеру большинства, пока меня не запекло до хрустящей золотистой корочки!

Я сняла куртку, подхватила сумку и вприпрыжку помчалась в Храм.

В восхитительно прохладном приемном зале дежурила Анджела, и по одним ее вытаращенным глазам я поняла, что сейчас узнаю все последние новости, не сходя с места и не успев открыть рот, и поспешила хотя бы вручить ей шейные часики в виде пикирующего орла. Сестра немедленно их нацепила и начала подпрыгивать на месте от нетерпения: зеркала у нас были только в кельях и на нижних уровнях.

— Тебя есть кому сменить? — спросила я. — Мне все равно нельзя здесь торчать, а ты хоть глянешь, как они на тебе смотрятся.

Анджела задумалась, и через пять минут проблема была решена: в приемный зал выдворили Тиллу, которая тоже уставилась на меня как на призрака, но быстро совладала с собой и посоветовала как можно скорее навестить Верховную. Именно это я и собиралась сделать, так что я кивнула и рванула следом за Анджелой во внутренние помещения.

— Тут столько всего случилось! — немедленно заявила сестра, чуть ли не волоком таща меня по знакомым коридорам. — Дарину похоронили без тебя, потому что Его Высочество в сопроводительном письме сообщил, что ты отправилась собирать методики для новой школы и будешь еще нескоро, а потом явился капитан Рино и сказал, что вы помолвлены — это, кстати, правда? — но ты действительно уехала…

Я слушала ее щебет чуть ли не с умилением, хоть и не успевала даже слова вставить, не то что опровергнуть слухи о помолвке. Мимо моей кельи мы пролетели, не сговариваясь: и так ясно, что туда мне нечего и соваться — там не спрячешься.

— …а Верховная откуда-то узнала, что твой отъезд вообще ни с кем не был согласован, а теперь еще король сильно заболел, и она готовится слетать в Нальму, вдруг еще можно что-то сделать. Тебе повезло, задержись ты хоть на один на день — и вовсе бы ее не застала!

— Король заболел? — уловила я самое важное.

— Ага, — расстроенно кивнула Анджела, затаскивая меня в потайной ход на нижние уровни. — Говорят, даже иринейские целители руками разводят, диагноз никак не поставят. Верховная считает, что она-то уж и подавно ничего поделать не сможет, но слетать посмотреть надо, все-таки король! — тут сестра снова переключилась на скитания капитана Рино, который сюда аж три раза заходил, спрашивал, не писала ли я, он скучает, какая лапочка… но я уже и не слушала толком.

Похоже, Его Величество решил, что болезнь — это мой способ с ним поквитаться.

И оставаться здесь мне тоже нельзя.

Глава 46. Как стать камнем преткновения

Верховную мы обнаружили в ее келье на подземном уроне, где она паковала вещи в поездку. Получалось у нее куда аккуратнее, чем у меня, — во всяком случае, дорожная пентаграмма в сумку поместилась без особых проблем. Я обескураженно притормозила на пороге: сестра Нарин на моей памяти ни разу не покидала архипелаг, и происходящее у меня просто в голове не укладывалось.

Верховная будто почувствовала взгляд — выпрямилась, упирая руки в спину, и обернулась.

— Это не я!

В нормальных условиях эта фраза, выпаленная прямо с порога, звучит крайне неубедительно и наверняка настраивает собеседника на подозрительный лад. Но сестра Нарин, кажется, и без того была уверена, что это не я отравила короля, и в ответ на мой испуганный вопль только кивнула и сказала:

— Мы ждали тебя раньше.

Анджела с легким недоумением перевела взгляд с Верховной на меня и — все-таки я ее обожаю! — молча ретировалась из кельи, притворив за собой дверь. Это, само собой, не означало, что я смогу придержать при себе рассказ о столице, но спокойно поговорить с настоятельницей с глазу на глаз — святое.

— А я колдовать училась, — смущенно похвасталась я. — Но мне пришлось оттуда бежать. — Тут у меня ни с того ни с сего вырвался сдавленный всхлип, и я с удивлением осознала, что сейчас устрою форменную истерику, если немедля не возьму себя в руки.

Верховная, кажется, тоже это поняла.

— Иди сюда, — велела она, сев на койку и похлопав рукой рядом с собой. — Рассказывай.

Я покорно плюхнулась, куда велели, но удрученно покачала головой.

— Сестра Нарин, я не могу рассказать, почему за мной охотятся, — вздохнула я, зажав рукой точку чуть повыше солнечного сплетения. — Иначе охоту начнут и на вас тоже.

— И так начнут, — уверенно сказала Верховная. — Едва прознают, что ты здесь была. Ладно, если тебе так спокойнее, не рассказывай. Но тебе срочно нужно встретиться с капитаном Рино. Похоже, он тоже не верит, что ты могла отравить короля, а его приближенность к августейшей семье может сыграть тебе на руку.

Я прикусила губу, обдумывая, как бы поаккуратнее аргументировать свой отказ, не сболтнув ничего лишнего, но сестра Нарин все поняла по одной моей насупленной физиономии и устало вздохнула.

— Я, конечно, постараюсь укрыть тебя в Храме, но, Мира, сама подумай: сможешь ли ты так жить? Что такого сделал этот влюбленный мальчик, что ты даже видеть его не хочешь?

— Он не влюбленный и уж точно не мальчик, — больше из принципа пробурчала я, потому как отлично понимала: Верховная, как обычно, права, и с Рино в самом деле придется встретиться. Просто связаться по сенсорам не выйдет еще недели две, пока имплантаты не приживутся нормально. — Ладно, я поговорю с ним. Он в участке?

— Уволился, — повеселев, покачала головой сестра Нарин. — Зато оставил свой адрес и ключ.

Уволился? Рино? Мы точно говорим об одном и том же человеке? Да он же жил на работе!

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться, потому что внезапно осознала: за все время знакомства я ни разу не была у него дома — и, в общем-то, он тоже.

Искомый домик — маленький, какой-то невразумительно серый и с залепленными пеплом окнами, — обнаружился в условно респектабельном районе на самой окраине Кальдеры. Я была готова увидеть типичную холостяцкую берлогу с полупустым баром, слоем пыли толщиной в палец и художественно разбросанными впопыхах носками, но реальность от моего воображения отличалась разительно.

Пыль, впрочем, наличествовала. Бар, носки и капитан — нет.

В прихожей висела одна старая куртка, педантично расправленная на плечиках, — как будто условия хранения еще имели для нее какое-то значение. В углу притулились знакомые сапоги. Их явно пытались начистить как следует, но купание в подземном ручье под Нальмой не прошло для них бесследно, хотя виднелись и следы моих усилий на пентаграмме: кое-где куски кожи сливалась воедино безо всяких швов.

Кухней по назначению не пользовались, кажется, с момента покупки дома, потому что в противном случае в ней бы все-таки была печь, а не растрескавшийся фундамент под нее. Одна из комнат пустовала, а во второй обнаружился диван, старый, но совершенно не продавленный — как будто на нем никто не спал, — шкаф, в который я постеснялась соваться, и огромный рабочий стол с батареей выстроенных вдоль края папок. Все. Голые стены, голый пол. Даже занавесок нет.

Немудрено, что жить капитан предпочитал в участке. Хотя что же ему мешало сделать свой домик мало-мальски уютным, я лично в упор не понимала. Вроде не бедствует, иначе бы купил жилье попроще, где-нибудь ближе ко Дну…

Я бросила свою сумку на диван — впечатлилась столбом взвившейся пыли и садиться сама уже не рискнула. Прошлась по комнате, решив хотя бы открыть окно, чтобы выветрить типичный для нежилых комнат застоявшийся воздух, — и обнаружила зажатую между створок записку.

«Так и знал, что ты сюда сунешься! — жизнерадостно гласил сложенный вчетверо клочок бумаги. — Теперь, хоть ты тресни, окно не закроешь».

Створки и впрямь перекосило так, что самостоятельно закрыть их нечего было и пытаться. Тут нужна концентрированная мужская дурь, чтобы вставить их обратно в раму. Что ж, если я его не дождусь, будем считать распахнутое окно достаточно ясным знаком, что я тут была. Впрочем, наверняка он на это и рассчитывал.

Я все-таки попыталась закрыть окно — больше из вредности, чем всерьез на что-то надеясь. Желтушный паршивец знал, о чем писать: сил мне предсказуемо не хватило, зато увлекло достаточно, чтобы время до возвращения хозяина пролетело незаметно — в яростной борьбе с левой створкой, которую вообще невозможно было, кажется, вернуть в правильное положение.

— Иногда мне кажется, что я тебя всю жизнь знаю, — хмыкнул ищейка с порога, едва расслышав мою возню с окном.

Я смутилась и предприняла последнюю попытку выровнять створки. Попытка провалилась, но тут Рино вошел в комнату, привычным движением захлопнул окно, отозвавшееся страдальческим скрипом, и повернулся ко мне.

Наверное, нам многое нужно было обдумать и обсудить, а лично мне таки не помешало бы извиниться за бегство сразу же после помолвки, но когда я подняла взгляд, дар речи куда-то запропастился.

Он похудел и страшно осунулся — что, в общем-то, немудрено при такой обстановке на кухне, — на впавших щеках темнела промежуточная стадия между щетиной и бородой, заметно добавлявшая ему возраста, а костяшки пальцев на руках оказались сбиты.

Надо полагать, я выглядела не лучше, потому что ищейка тоже ничего не говорил — хотя у него-то всегда находилась для меня пара ласковых, а уж сейчас-то и вовсе должен накопиться целый вагон нецензурщины. Молчание затягивалось. Я виновато развела руками, не зная, что сказать, — а Рино не нашел ничего лучше, кроме как шагнуть вперед и привычным движением сгрести меня в охапку. После этого, наверное, молчание должно было стать совсем уж неловким, но…

Я обняла его в ответ, уткнувшись носом в его плечо. Пахло кожей и вулкановым табаком: у него заметно прибавилось смолы в легких, зато уровень сахара в крови отчего-то оказался ниже нормы.

— Когда ты последний раз ел? — пробурчала я, не поднимая головы.

Ищейка ни с того ни с сего расхохотался и прижал меня еще крепче. Я запоздало сообразила, что вообще-то и сама хороша: в упор не помню, когда последний раз еду-то видела. Кажется, еще до контрольных замеров — после них кусок в горло не лез, а потом как-то не до того было.

— Это единственное, что тебя сейчас волнует? — поинтересовался Рино, отсмеявшись.

Я задумалась и пришла к выводу, что таки да. Рядом с ним было спокойно, и если Верховной я едва не закатила истерику, то теперь уже вполне могла решать насущные проблемы, желательно — по мере поступления.

— У меня такое предложение, — пробормотала я ему в плечо. — Ты принесешь нам что-нибудь поесть, а потом я буду жевать и слушать, не перебивая.

— Не перебивая? Ты? — фыркнул он мне в макушку — и не сдвинулся с места.

Я, в общем-то, тоже не горела желанием его отпускать, но, если задуматься, то вопросов у меня накопилось предостаточно, и надо бы с ними разобраться. Отчего бы не воспользоваться тем, что ищейка не собирается с порога устраивать мне разбор полетов?

— Ничего не обещаю, но очень постараюсь, — посулила я и с неохотой отступила назад.

Ищейка с некоторым сожалением опустил руки, тяжело вздохнул и припер из прихожей пакет, из которого воинственно торчала палка колбасы и горлышко бутылки — я уже собралась разразиться печенкоспасительной отповедью, когда опознала в ней домашний кетчуп. Ни о каком гарнире или пристойной сервировке речи, разумеется, не шло, — но к тому моменту нас это волновало меньше всего, и мы привычно оккупировали пыльный диван.

— С кем ты подрался? — поинтересовалась я, сжевав приличный кус колбасы и ощутив себя готовой к новым открытиям, — как выяснилось, преждевременно.

— С Третьим, — запросто признался ищейка с набитым ртом.

Я поперхнулась. Открыла рот, чтобы высказаться на тему странных внутрисемейных отношений, — и сразу осеклась: от осознания дыхание перехватило.

Рино подрался с братом, уехал из столицы, где его ждала весьма приличная должность, уволился с обожаемой работы и осел здесь, в глуши, — из-за меня. Потому что знал, что я рано или поздно все равно вернусь в Храм, если вообще останусь жива.

Это было куда круче любых признаний, подарков и слов, и я понятия не имела, как реагировать.

— Я ему сразу сказал, что это не ты, — пожал плечами Рино, отложив остатки колбасы. — Но он решил, что это — месть за попытку надавить на Храм. Других подозреваемых нет. Всех участников заговора, имевших доступ во дворец, уже поймали, а мелкие сошки никак не могли добраться до отца. До меня, тебя или Третьего — еще куда ни шло, но король, сама понимаешь, охраняется куда надежнее.

— Я сбежала, чтобы не позволить давить на Верховную, — смущенно пробурчала я.

— Я так и подумал, — невесело усмехнулся ищейка и поцеловал меня в макушку. — Но, вообще говоря, было бы очень мило с твоей стороны хотя бы оставить записку.

— Чтобы вам было по чему наводить магический поиск? — мрачно хмыкнула я, поудобнее устраиваясь у него подмышкой.

— Ну, Третий его и так навел, — сознался Рино. — По ромашкам. — Самодовольно покосился на меня сверху вниз и тут же присмирел. — Правда, они к тому моменту уже отцвели, так что ни о какой точности и речи не шло. Определили только направление. А потом пришло известие о папиной болезни, мы… повздорили, и я предпочел искать тебя самостоятельно.

Я неопределенно хмыкнула. Наверное, стоит придержать при себе трогательную историю о рьяно сопереживающем бедному красавчику-вдовцу коллективе, а то у «красавчика» самооценка взлетит выше уровне щетины.

— А почему меня не объявили в розыск?

Ищейка заметно напрягся.

— Потому что тебя объявили моей невестой. Пока неофициально, но я постарался, чтобы об этом знало как можно больше народу.

Я поморщилась. Надо полагать, если бы я попалась, мне устроили бы «трагический несчастный случай», а Рино обрядили в траур по безвременно ушедшей невесте. И вякни хоть слово…

— Я знаю, что ты против, — глухо сказал он. — Но, боюсь, уже поздно что-то менять.

В своем категорическом «против» я уже здорово сомневалась, но предпочла промолчать. К искреннему, трогательному, прямолинейному и необъяснимо родному Рино, увы, прилагались все его семейные заморочки, с которыми я совершенно точно не хотела иметь дела.

Но, кажется, выбора мне снова не оставили.

— Мы должны вернуться в Нальму, — с тяжелым вздохом констатировала я. — Если не найти виновного, и король, и Третий будут считать отравителем меня. И жизни не дадут ни тебе, ни мне.

Ищейка, помедлив, кивнул.

Глава 47. Как осознать ошибки прошлого

Если бы два месяца назад кто-нибудь сказал мне, что слишком частые путешествия надоедают, я бы от души посмеялась, однако за последние дни бесконечные метания туда-обратно успели преизрядно набить оскомину.

Времени было в обрез, и такую роскошь, как поездка на рейсовом планетолете, мы себе позволить не могли. Поэтому сестра Нарин, узнав о моем решении вернуться в Нальму, попросту связалась с телепортистом, который должен был переправлять ее, и сообщила, что вместо Верховной жрицы в столицу посылают ведущую целительницу Храма (три ха-ха!), недавно закончившую паломничество, и одного человека охраны. Телепортисту, в общем-то, было плевать, для кого сплетать нестационарный портал, в чем он чистосердечно и признался, — так что замену согласовали быстро, благо во дворце сразу сообразили, о ком идет речь.

Мне Верховная сказала только, что, вероятнее всего, именно лечить-то короля и не придется, и моя нехватка опыта в целительском деле никак не помешает. Раз никто, включая дворцовых докторов, не может поставить диагноз, болезнь наверняка носит магический характер, и главное — найти того, кто ее наслал. Хотя и на Его Величество взглянуть не помешает, вдруг что-то знакомое окажется? Тем более что объясняться с ним все равно придется, и лучше бы уж с глазу на глаз, чем через посредников.

Рино тоже связался со столицей — и надолго залип, причем, судя по напряженной физиономии, ухитрился опять разругаться с братом, если не с отцом. Но по результатам беседы, по крайней мере, уверенно заявил, что хватать меня на подходах к дворцу никто не будет — при условии, что он будет меня сопровождать. Я расшифровала это как постоянный конвой под личную ищейкину ответственность, а он и не думал отпираться.

Дворец и прилегающий парк были защищены от прямой телепортации, пожалуй, даже надежнее, чем Храм, так что нас с Рино отправили в специально выделенное здание на знакомой площади со спиральными фонтанами. Невысокое строение, снаружи вычурно оформленное в пафосном архитектурном стиле Облачного квартала, внутри оказалось обычным одноэтажным сарайчиком, который предприимчивый столичный телепортист приспособил под рабочее помещение. Впрочем, времени осматриваться все равно не было: единственный в городе маг, способный на пространственные перемещения, был загружен под завязку и на нашу транспортировку выделил от силы две минуты, сразу выставив нас на улицу, чтобы освободить пространство для следующих путешественников.

Рино мгновенно сориентировался и потащил меня куда-то в сторону от дорожки, ведущей к дворцу. Цель его стала ясна уже за фонтанчиком.

— Ювелир? — удивленно уточнила я, хотя и так было понятно: он самый.

— Ну, я мог бы устроить тебе сюрприз, — несколько напряженно сказал ищейка, — принести красивую коробочку, сделать предложение по всей форме… но тут такое дело: никто в Храме — даже Анджела, представляешь? — не знает, какой у тебя размер кольца.

Я подавилась смешком. Собственно, я тоже не знала, да и не думала, что мне когда-нибудь понадобится знать. Как-то не встречались на жизненном пути мужчины, горящие желанием всучить мне какую-нибудь побрякушку: как правило, все встреченные мной мужчины были крайне заинтересованы в том, чтобы я свободно и беспрепятственно двигала пальцами, не запинаясь о кольца. Такая бредовая мысль — нацепить ювелирку на жрицу Равновесия — вообще могла прийти только в голову Рино…

О, все пепельные бури и их выродки, он что, серьезно?!

Ищейка с интересом пронаблюдал, как меняется выражение моего лица, и несколько побледнел — но все равно стоически ждал, что я решу. Молча. Не напоминал ни о разгневанном короле, ни о недоверчивом братце, ни даже о том, что сделал ради меня.

Кажется, в определенных областях мы оба изрядно косноязычны. Но он все еще был готов дать мне выбор, несмотря ни на что, и это дорогого стоило.

Если я сейчас откажусь, предпочту сохранить свои способности к изменению, он наверняка поможет мне скрыться. Наплетет с три короба своей ненормальной семейке, вернется на работу, поставит на уши Орден Королевы и сделает все возможное, чтобы обо мне и не вспоминали.

И, наверное, однажды даже перестанет вспоминать сам.

Я прикусила губу и осторожно взяла его за руку. Повертела перед собой: узкая кисть, длинные пальцы, чуть загрубевшая кожа. При должном уходе, пожалуй, его ладонь смотрелась бы изящнее моей — но ни о каком уходе, само собой, и речи не шло.

— А у тебя какой?

— Размер кольца? — растерянно уточнил Рино сиплым голосом. — Не знаю.

Судя по неуверенной улыбке, комизм ситуации до него тоже дошел. Но ищейка слишком сильно нервничал, чтобы смеяться.

Вот так и решаются судьбы, обреченно подумала я, глядя на его улыбку. Да чтоб ему в жерло нырнуть, он же серьезно боится, что я возьму и опять сбегу!

Я перехватила его руку и потянула за собой — к ювелиру.

Торговец обрадовался нам, как родным: похоже, уже не помнил моего последнего визита, — и в ответ на мою робкую просьбу незамедлительно вытащил на прилавок три лотка с уймой колец, педантично выстроенных по ранжиру и декору. Мы с Рино ошарашенно переглянулись. Выбирать украшения, естественно, не умели оба.

На наше счастье, ювелир на остолбеневших от собственной решимости и неосведомленности покупателях съел не одну собаку, и через четверть часа мы вышли из его лавки, прямо на ее пороге обменявшись узкими золотыми кольцами с выгравированным на внутренней стороне иероглифом бесконечности. Гравировка казалась излишне претенциозной — пока торговец, умиленно поглядев, как мы гнусно и несколько нервно хихикаем над комплектом, не сказал, что видит в нас бесконечно много общих черт. Лучшего способа заставить нас заткнуться и смущенно потупиться, пожалуй, и придумать было нельзя.

Рука с кольцом выглядела непривычно — как будто и не моя вовсе — но посветлевший лицом Рино вцепился в нее намертво.

— Вообще, конечно, следовало бы сразу тащить тебя в ближайший Храм, пока не передумала, — задумчиво протянул он, — но ты же наверняка не простишь мне отсутствия платья и толпы подружек?

Я закатила глаза и, привстав на цыпочки, поцеловала его сама.

— Твой отец не простит нам обоим отсутствия брачного контракта, — напомнила я ему, отстранившись, и честно постаралась отделаться от ощущения, что я увела драгоценное чадо из-под носа у строгой дуэньи, чтобы украдкой целоваться в кустах. Отделаться не получилось, и пришлось делиться своими нездоровыми ассоциациями, — заодно и отвлекла ищейку от серьезных, но несколько более приземленных раздумий на тему все тех же кустов.

— Ладно, — отсмеявшись, сказал Рино. — Пойдем, предъявим тебя «дуэнье».

Я нервно хмыкнула и покорно пошла за ним, в качестве ответной любезности намертво вцепившись в его локоть, когда взгляд зацепился за еще одну знакомую лавку — к моему удивлению, открытую.

— А что, в лавку часовщика уже нашли нового управляющего? — поинтересовалась я, зачарованно разглядывая огоньки в витрине.

— Нового? — переспросил Рино, притормаживая. — Нет, зачем?

Я застыла на месте, с нехилым таким опозданием осознавая, как же напортачила.

Тогда, вернувшись из лавки часовщика, я первым делом заговорила о подземном ходе, чтобы отвлечь ищейку от бутылки и начинающейся депрессии, потом обсуждение перекинулось на расстановку приоритетов, а после меня вообще приковали к кровати, и ни о каком конструктивном диалоге уже речи не шло. На следующий же день я думала только о предстоящем выступлении…

Я так и не сказала, что риттер из лавки спит с герцогиней.

— Третий говорил, что любовник леди ри Шамри — бывший агент Ордена Королевы, — констатировала я.

— Ага, — недоуменно кивнул ищейка, не вписавшись в траекторию полета моих мыслей, — лорд Гримджой давно под стражей. А что?

Я немедленно ощутила себя круглой дурой. Ай да леди Лианна!

Что ж, по крайней мере, расследование будет гораздо короче, чем я думала…

Глава 48. Как подставить сестер

Рино выслушал мой сбивчивый рассказ с нескрываемым скептицизмом и еще несколько минут сомневался, можно ли заворачивать трехэтажные конструкции в адрес интеллекта девушки, которая только что приняла его предложение. Привычка победила, и я почти всю дорогу до дворца смиренно выслушивала его бесценное, хоть и капитально нецензурное, мнение, прежде чем осторожно вклиниться:

— Знаешь, я, конечно, понимаю, что Орден Королевы занимается государственной безопасностью и может сграбастать любого прохожего, косо глянувшего на Его Величество. Но немедленный арест на основании следа от косметики — это перебор даже для него. Мало ли в Нальме любительниц темно-розовой помады, которые в порыве страсти кусают мужчин за ухо?

Ищейка смутился, припомнив, как сам щеголял перепачканным ухом, и, по всей видимости, уже был готов начать оправдываться — когда я с опозданием сообразила, чем еще мне грозит возвращение во дворец.

— Рино-о… а граф ри Кавини уже уехал? — со слабой надеждой поинтересовалась я.

— Нет, — криво ухмыльнулся Рино. — В ближайшее время у него будут некоторые проблемы с переездами. Тут, видишь ли, прошел слушок, что заговорщики, покушавшиеся на Третьего, преспокойно прорыли себе убежище прямо у него под лавкой. Вот этого Ордену Королевы хватило, чтобы арестовать его прямо на благотворительном ужине. Его Сиятельство, правда, ото всего отпирается, но поводов выпускать его тоже нет.

Я с трудом удержалась от замечания, что, в таком случае, на ужине действительно сотворилось кое-какое благо.

— А ведь он может быть и ни при чем, — справедливости ради сказала я.

— Может, — охотно согласился Рино, — но это же не значит, что Третий возьмет и выпустит его, пока у него есть повод шантажировать невестку самого короля! Вот когда поправка к закону об обучении вступит в силу, можно будет об этом подумать.

— Погоди-ка, — осенило меня, — а почему вы на том же основании не арестовали и его управляющего?

— А он все еще гражданин суверенной Хеллы, — посмурнел ищейка. — Если его арестовать, он, во-первых, может преспокойно ото всего отпереться — мол, а откуда ему знать, с какой целью его иностранный работодатель решил устроить ремонт в туалете? — а во-вторых… знаешь, хелльцы вообще-то терпеть друг дружку не могут, но если с одним из них на чужбине что-то случается — остальные тут же горой за него встают. Ну и в-третьих, на него у нас ничего и не было. Какое ему дело до ирейской короны?

— Подозреваю, что никакого, — вздохнула я. — А вот до герцогской короны Джогрин — очень даже есть. Спасти леди Лианну он не может, но и сидеть сложа руки — тоже.

Рино задумчиво кивнул.

— Ты же не постесняешься повторить свои показания в суде? — уточнил он.

— А будет суд? — хмыкнула я. — Для идиота, покусившегося на самого короля?

Ищейка развел руками.

— Хелла вправе требовать.

— А ты не постесняешься, если я на этом самом суде распишу, с чего я взяла, что риттера укусила именно герцогиня? — не удержалась я.

— Пусть герцогиня стесняется, — смущенно пробурчал Рино.

Я умиленно покивала, и до дворца мы добрались в крайне задумчивом молчании.

Чем больше я размышляла о столичных делах, тем меньше хотела в них впутываться. Но выбора мне традиционно не оставили.

У дворца нас встретил Грейджин. На этот раз игнорировать ищейку он не рискнул: слухи о назначении просочились и без помощи главного источника придворных сплетен, лишний раз подтверждая, что незаменимых — нет. Меня вернули в уже обжитые апартаменты с замурованной гардеробной (Рино не упустил момента сообщить, что я ей все равно не пользуюсь, когда ей пара-тройка свободных простыней), а сам капитан с привычной бесцеремонностью занял комнаты напротив, но спокойно отдохнуть с дороги нам, разумеется, не дали. Стоило мне закинуть сумку в спальню и нацелиться на ванную, как в дверь поскребся очередной паж с известием, что Его Величество готов нас принять. По всей видимости, у короля и впрямь накопилось, что сказать, потому что нас без промедления провели прямиком в его покои. Навстречу нам выскочил красный как рак врач — видимо, только что потерпевший неудачу с диагнозом.

Комнаты, вопреки ожиданиям, оказались ненамного больше моих. Разве что королевская кровать воистину поражала размерами; едва увидев ее, я пришла к выводу, что ее и монументальный стол в кабинете Его Величества изготовил один и тот же мастер — сходство чувствовалось. Под шикарным балдахином можно было уложить, пожалуй, всех любовниц августейшей персоны разом — и даже место для жены осталось бы. Сам король среди этих просторов откровенно терялся, да и выглядел не самым лучшим образом.

В целом, насколько я могла судить без детального осмотра на пентаграмме, Его Величество был здоров как бык, — но симптомы, несмотря на это, опознавались на раз.

Я уже видела такую шафранно-желтую шелушащуюся кожу, страшные отеки и нервные расчесы на руках. Рино тоже узнал картину — заметно побледнел, подскочил ближе, как будто его присутствие могло что-то исправить, и с надеждой повернулся ко мне.

— С печенью все в порядке, — не то разочаровала, не то обнадежила я его. — Я не чувствую ни посторонней магии, ни ядов, но, по большому счету, это еще ни о чем не говорит.

Ищейка скептически заломил бровь, и я с опозданием осознала, что, если бы короля действительно подвела печень, это обнаружил бы первый заявившийся к нему лекарь, благо он наверняка был гораздо квалифицированнее меня. А капитанские надежды вообще лежали в другой области.

— Вот, а вы говорили, что за меня в здравом уме никто не пойдет! — жизнерадостно провозгласил ищейка, сцапав меня за запястье и подтащив к кровати.

Как по мне, в первую очередь это указывало на скорбное состояние моего ума, но Его Величество, тяжело приподнявшись, с явным одобрением уставился на предъявленные ему окольцованные руки.

— Рад, что оказался неправ, — хрипло проговорил он. — И искренне надеюсь, что ты не повторишь номер, из-за которого я позволил себе подобные высказывания.

— Появилась новая зацепка по вашему делу, — поспешил перевести тему ищейка, пряча руку с обличительно сбитыми костяшками. — Я намерен передать ее комиссии сразу же после визита к вам. Есть новый подозреваемый. Сестра Мира полагает, что вас заколдовали из личных мотивов.

Тяжелый взгляд короля переместился на меня, и я с трудом подавила желание немедленно спрятаться у Рино за спиной.

Держу пари, сколь бы убедителен ни был ищейка со своим искренним намерением жениться на младшей жрице Храма, из списка подозреваемых меня так и не вычеркнули — как раз на основании того, что у меня личные мотивы тоже имелись.

— Бумаги о твоем назначении уже подписаны, — только и сказал Его Величество ищейке, отвернувшись от меня. — Ты можешь возглавить комиссию с завтрашнего дня. По завершению расследования тебе переходит должность ревизора Ордена Королевы, после окончания проверки ты будешь зачислен в отдел старших агентов.

Кажется, у нас с Рино снова стало «удивительно похожее выражение лица», но король на такие мелочи не отвлекался.

— Что до вас, сестра Мира, — продолжал он, — вы должны будете присутствовать на открытии первой школы для магов. Занимать в ней должность или нет — решать вам, но, если у вас возникнет такое желание, мы все еще не нашли методиста.

— Вы уже не верите, что вас вылечат, — тихо констатировала я.

Его Величество криво улыбнулся.

— Я хотел бы, чтобы после меня осталось как можно меньше незавершенных дел. Если меня успеют вылечить, я облегчу работу себе, если нет — Эданне.

Я кивнула, прикусив губу, и больше не решалась отвлекать его от инструкций.

Он сильно напоминал мне Верховную. Только вот ей с зоной ответственности повезло гораздо больше.

В моих покоях в течение высочайшей аудиенции успели еще раз прибраться, и дорожная сумка перекочевала из-под кресла в комод, а в старой вычурной вазе снова жизнеутверждающе топорщились белые ромашки. Я умиленно улыбнулась и, разом позабыв, как же вымоталась за время визита к королю, помчалась их рассматривать. Сорт оказался другой: в первый раз Рино откуда-то добыл полевые, дикие, а эти были заметно крупнее и мохнатей.

Я нагнулась поближе, с наслаждением втянув в себя пропахший горьковатым ароматом воздух, — и не смогла ни выдохнуть, ни даже вскрикнуть от резкой боли в передавленной шее. В слепой панике схватившись за горло, нащупала только согретый моим собственным теплом металл.

Тонкая цепочка шейных часов под пальцами задвигалась сама по себе, затягиваясь все туже, и последней мыслью была даже не досада от того, что Рино действительно умчался в Орден, а короткое и страшное: «Я подарила такие же Анджеле и Лили!»

Глава 49. Как разобраться в себе

Сознание возвращалось медленно, урывками, как будто было уверено, что ему тут не рады, — и, в общем-то, нисколько не ошибалось.

Дышать оказалось больно. Думать — тоже. В довершение клинической картины хронического невезения нестерпимо саднило во лбу и немели кончики пальцев, как от сильнейшего магического истощения, а неудачно подвернувшаяся при падении правая рука принялась метать в адрес неуклюжей владелицы все громы и молнии, стоило мне только шевельнуться.

Кто-нибудь более благоразумный на моем месте выполз бы в коридор и поднял шум, чтобы привлечь внимание, — благо говорить мне явно не светит, пока не доберусь до пентаграммы, — или, по крайней мере, полежал бы и отдышался, прежде чем предпринимать дальнейшие действия. И уж конечно не стал бы активировать толком не прижившиеся сенсоры!

— Сестра Нарин!

До сих пор мне не приходилось интересоваться, как работают имплантированные сенсоры. Я предполагала, что это — механический аналог заклинания для обмена мыслями, отличающийся от него разве что уровнем безопасности.

Сенсоры работали больно.

А они еще гораздо лучше заклинания передавали эмоциональную окраску пересылаемых мыслей, и на мой панический вопль Верховная откликнулась мгновенно — хотя, судя по всему, я ее разбудила.

— Мира? Разве тебе уже можно активировать имплантаты? — обеспокоено поинтересовалась она первым делом.

— Нельзя, — честно призналась я, поморщившись, и поспешила обрисовать ситуацию со своими подарочками, не отвлекаясь на такие мелочи.

С той стороны повисла пауза: ошарашенная новостями Верховная подорвалась немедленно проверять подопечных. Лили и Анджеле как работающим на благо Равновесия сестрам уже полагались кельи-одиночки, и, если их часы сработали так же, как мои, помочь им было некому!

Еще минут десять я лежала на полу, прислушиваясь к медленно очухивающемуся телу, и чуть не ревела от осознания собственной беспомощности и бесполезности. Если наши часы начали сжиматься одновременно, я все равно опоздала! Как мне жить дальше с этим?..

— С девочками все в порядке, — отчиталась сестра Нарин целую вечность спустя. — Они сняли украшения на ночь. Я забрала часы, передам их в участок, чтобы обследовали на постороннюю магию. Ты знаешь, кто это сделал?

Вопрос прозвучал очень зло и невпопад: похоже, Верховная перенервничала еще сильнее меня, — но как раз тут я ее очень хорошо понимала.

— Кажется, знаю, — отозвалась я.

— Он помешал Равновесию, — коротко обронила Верховная ритуальную формулировку и, судя по характерному щелчку в висках, прервала сеанс связи, чтобы не перегружать мои не адаптировавшиеся сенсоры — голова у меня и без них преотлично вскипела.

Помешавшие Равновесию исчезали тихо и незаметно. Пропадали без вести, умирали в нелепейших несчастных случаях или усаживались на узкие нары — неважно, главное, чтобы Храм был вроде бы и ни при чем. Обычно идиотами, посмевшими покуситься на жриц, сестра Нарин занималась лично — или, если не оставалось другого выхода, подключала Дарину. Младшим такое не доверяли никогда.

Но у меня есть возможность отправить любовника герцогини даже не просто за решетку, а в застенки Ордена, откуда еще никто не выбирался целым и невредимым. И уж Верховная-то такой шанс не упустила бы ни за что.

Риттер тоже должен испариться, невзирая на национальность и титул, и, кажется, меня только что повысили. Радости по этому поводу я что-то не испытывала, но, по крайней мере, сподобилась взять себя в руки и сесть.

В спальне все еще пряно и остро пахло остаточной магией — судя по всему, моей, — а ромашки с совершенно невинным видом выглядывали из слишком большой для них вазы. Спохватившись, я попыталась расстегнуть цепочку шейных часов и раздраженно зашипела: возле правого локтя медленно наливался зловещим темно-синим цветом роскошный продолговатый синяк. Снимать опасное украшение пришлось в основном левой рукой, отчего процедура затянулась, заставив меня снова занервничать — а ну как эта дрянь сейчас опять сожмется?! — но результат меня так озадачил, что о панике я и думать забыла.

Сейчас, когда сработало заклинание на часах, маскирующие его чары рассеялись, и стало понятно, что сотворила его однозначно не я. От самого заклятья мало что осталось, но даже обрывки плетения выглядели слишком сложно для моего уровня. На ромашках тоже висел спутанный силовой клок непонятного назначения. Разве что… активатор?

Я встала, осторожно приблизилась к комоду, на котором стояла ваза с цветами, протянула вперед руку с болтающимися на цепочке часиками — и тут же шарахнулась назад. Обрывки плетений, несмотря на плачевное состояние, уверенно потянулись друг к другу, а у меня снова засаднило во лбу — да так, что перед глазами потемнело.

Заклинание было пассивное, действующее исключительно при контакте с ответным «ключом», повисшем на ромашках, да еще за счет моей собственной силы. Что ж, по крайней мере, сестры в безопасности, но кто вообще мог зачаровать цветы и, главное, зачем?

Рино?

В животе испуганно екнуло, но мысль об ищейке я отбросила сразу же. Наверное, вообще осталась бы цела и невредима, если бы вовремя сообразила, что у капитана просто не было никакой возможности притащить мне ромашки: из портала мы вышли одновременно, потом вместе отправились к королю, а после аудиенции ищейка сразу умчался в Орден, вооруженный стопкой листов с ценными указаниями.

Вторым в голову пришел Безымянный принц, но этот вариант я, поразмыслив, тоже отвергла. Как маг Его Высочество, несомненно, искуснее меня — но не настолько, чтобы выплести многокомпонентное заклинание с таким количеством переменных и неоднозначных факторов, что сгладить все нестыковки в узоре можно было разве что влив в него количество силы, в два раза превышающее смертельную дозу при перекачивании. Кто вообще способен на подобное?

Оставался самый простой и очевидный вариант.

Заклинание творили частями, причем первая была вложена в часы прямо при их создании, а вторая — вплетена в ромашки. Риттеру, поди, даже сообщники во дворце не понадобились: цветы наверняка принесла горничная, твердо уверенная, что передает подарок от капитана. Ведь вряд ли кто-то из других участвовавших в заговоре стал бы подставляться ради банальной мести?

Кажется, вину хелльца можно считать доказанной. Кроме нас двоих, больше никто к часам подобраться не мог: я их практически не снимала, — а самой мне бы и на первую часть заклинания сил не хватило. И все бы хорошо, но…

В свете лампы стали отчетливо видны следы от вдвое сложенной ажурной цепочки, глубоко впечатавшиеся в кожу правой ладони. Выглядело так, будто, когда сработало заклинание, я начала душить сама себя.

И, наверное, задушила бы, если б, падая, не треснулась локтем о комод.

А к утру следы магии развеялись бы, и горничная обнаружила бы уже остывший труп одной неосмотрительной жрицы. Пожалуй, по большому счету, это даже никого не удивило бы: кто же не знает, как трепетно относятся посланницы Равновесия к своим способностям и тем чудесам, которые они позволяют творить?.. Если уж я мигом удрала с планеты, едва услышав о помолвке, то теперь, когда очевидно, что брак все равно заключат и формальным он не будет, могла бы и покончить с собой от отчаяния.

Одно успокаивает: Рино не поверил бы ни на грош. Я однозначно не сложу руки, пока Луара, Ньяли и все те маленькие маги, что придут им на смену, не смогут спокойно ходить в школу и не просиживать вечера в блокираторах. Он меня слишком хорошо знает.

Я впервые — в совершенно не подходящий момент — пришла к выводу, что из этого брака действительно может получиться что-то толковое. Расчет там, не расчет, «влюбленный мальчишка» он или нет — а мы все равно вылеплены из одного теста, и тесто это фанатично предано своему долгу.

— Рино! — только заново активировав сенсоры, я поняла, что делать это следовало хотя бы сидя. Впрочем, осознание настигло меня лежащей ничком поперек кровати и было уже, в общем-то, неактуально — разве что, приди оно пораньше, я бы на нее не упала, а легла.

— Ты не спишь? — обрадованно и чуть настороженно откликнулся он.

Я не без труда подавила желание немедленно выплакаться и потребовать, чтобы он пришел сюда, ко мне. Как бы не оказалось, что я и без того опоздала!

— Помнишь, Третий предполагал, что внушителей было как минимум двое, и тем, которого я встретила в гостинице, просто пожертвовали для отвода глаз?

— Помню, — еще больше насторожился Рино.

— Ну так вот, кажется, я нашла второго, — обреченно созналась я. — И с задержанием этого вулканова риттера могут возникнуть непредвиденные проблемы.

В висках снова щелкнуло, отсекая собеседника и дезактивируя сенсоры. Ругаться ищейка предпочитал вслух, да и дел у него определенно прибавилось.

Я отдышалась, почти с наслаждением прислушиваясь к боли в горле — раз больно, значит, я все еще жива! — и, морально подготовившись, поползла к зеркалу, в котором традиционно отразился красноглазый террор и ужас с ажурненькой, под стать цепочке, странгуляционной бороздой на шее. Я уже начала прикидывать, как бы выползти в коридор и найти целителя, не поставив на уши половину дворца, когда характерный щелчок в висках повторился — на сей раз сработав на вызов.

— Ты цела? — деловито поинтересовался ищейка.

— Ну, как тебе сказать, — я едва не хохотнула вслух, но быстро вспомнила, чем мне это грозит в ближайшее время, — цела-то цела, но мне от этого не легче!

— Сейчас буду, — не то пообещал, не то пригрозил Рино и снова отключился.

Со здравым сомнением покосившись на свое отражение — вот стоит ли показываться в таком виде единственному мужчине, готовому на мне жениться? — я вернулась на кровать и уселась поверх покрывала, притянув колени к груди и с нетерпением ожидая, когда же можно будет вцепиться в ищейку и наконец-то почувствовать себя в безопасности.

Если после этого он раздумает на мне жениться, пожалуй, я сама его придушу.

Глава 50. Как назначить дату свадьбы

Рино, к моей досаде и одновременному неописуемому восторгу, пришел не один.

Третий принц Ирейи держался с привычным апломбом: совершенная осанка, безупречно гордый постав головы, идеальные манеры, тщательно подогнанный мундир. И узкая черная — в тон остальной одежде — повязка на левом глазу, из-под которой виднелся край расплывшегося и пожелтевшего, но все еще шикарного синяка.

Я уже собралась позлорадствовать по этому поводу, когда неуловимо изменившееся выражение его лица напомнило мне, как выгляжу я сама.

Менее сдержанный ищейка выругался так изобретательно, что мы поневоле заслушались, и Его Высочество даже забыл церемонно склонить голову в качестве приветствия, как делал обычно.

— Почему ты не сказала, что тебе нужен целитель? — спросил Рино, явно изготовившись поставить на уши весь медицинский штат дворца, здорово разросшийся в связи с последними событиями.

— Потому что я цела, — общаться я все еще предпочитала мысленно. Сейчас даже глубоко дышать было больно, не говоря уже о таком подвиге, как разговор вслух. — И мне нужен не целитель, а моя пентаграмма и четверть часа времени, но сама я в таком состоянии ее не подниму, — неделикатно намекнула я и ткнула пальцем в нижний ящик комода, куда перекочевала моя сумка.

Ищейка послушно выудил оттуда дорожную пентаграмму, удивленно крякнув от ее веса, но воздержался от комментариев и быстро разложил ее прямо на кровати за моей спиной, чтобы мне оставалось только откинуться назад, что я с облегчением и проделала. Не хватало еще назавтра в дополнение к столь специфическому нашейному украшению обзавестись кровавыми звездочками по всей физиономии!

Через четверть часа я задышала посвободнее. Полностью убрать все последствия не удалось, но, по крайней мере, со жгучей болью в шее я справилась — хоть и променяв ее на головную вкупе с сорванным голосом и запоздалым озарением, что неспроста жрицы в Храме никогда не лечили сами себя.

Ищейка за время моих экзерсисов успел сопоставить следы на горле и цепочку часов, и теперь они с Третьим крутились рядом с ними, поочередно перетягивая поближе к себе и о чем-то с жаром переговариваясь. Когда я попыталась включиться в разговор, мне тут же вручили стакан с водой и посоветовали помалкивать. Я бы, может быть, и повозражала, но голосовые связки под грузом сегодняшних впечатлений однозначно высказались «за», и мне волей-неволей пришлось сидеть тихо, чем немедля воспользовался Его Высочество.

— Я должен принести свои извинения, сестра Мира, — ровным голосом сообщил он. — Мне следовало больше доверять Вам и своему брату. Кажется, Вы только что раскрыли еще один заговор.

Если на его очередном «должен» я едва не скривилась, с трудом удержавшись от заявления, что готова простить ему все долги, лишь бы он прекратил разговаривать канцеляризмами, то на фразе про заговор неблаговоспитанно уронила челюсть и вытаращилась, напрочь забыв про свои впечатления от первой части выступления.

А потом с подозрением уставилась на часики, наконец-то сообразив: если ромашки и зачаровали совсем недавно, раз они все еще свежие, то вот ювелирку могли заколдовать только заранее. До продажи. Но ни хелльский риттер, ни граф ри Кавини, ни тем более герцогиня ри Шамри не могли знать, что я выберу именно эти часы, а дядюшка Горин и вовсе советовал купить другие, наручные на широком ремешке.

А это значит, что зачарована, вероятно, была вся партия.

Основной контингент Облачного района — знать и самые удачливые купцы. Иными словами, достаточно богатые и влиятельные люди. Нацепи на жену или дочь каждого покупателя по зачарованной удавке — и он у тебя в кармане, а вместе с ним — все его связи и власть. Дорого, долго, несколько топорно, но действенно.

И совершенно не похоже на стиль леди Лианны. Ей и без того хватало и связей, и власти, и денег, а единственное, что ее на самом деле интересовало — безопасность сына. А тут кто-то явно пытался нажиться на чужом горе, предварительно это горе тщательно спланировав и организовав.

— Говоришь, Темер уже в застенках? — зловеще прохрипела я и поспешила допить воду, донельзя впечатленная собственным голосом.

— Граф-то в застенках, — обеспокоено кивнул ищейка, — но, по большому счету, опасен столько не он, сколько риттер, а его арестовать еще исхитриться надо! Да и вопрос с заключением встанет ребром — чтобы удержать в Ордене внушителя, одними решетками на окнах не обойдешься.

— Мы, конечно, уже отправили официальный запрос на Хеллу, — не слишком оптимистично сказал Его Высочество, — но пока он дойдет, пока его рассмотрят… сколько еще таких кулонов успеет продать управляющий? И не продал ли уже достаточно, чтобы запрос увяз где-нибудь в очередном ведомстве, проверяющем почту?

Я задумчиво кивнула и прикусила губу. К чему клонит второй Эльданна, уже понятно: справляться с риттером придется своими силами, а из нас троих мало-мальский опыт в вопросах общения с внушителями имею только я, — но ввязываться и в эту грязь?!

— При дворе есть хотя бы один маг-менталист? — обреченно вздохнула я.

— Ну, как тебе сказать… — хитро прищурился Рино. — Формально — нет, ни одного.

— Я не сдержу щит дольше нескольких минут, — честно признался Третий. — Но как его ставить — знаю.

Я снова кивнула и, жестом выставив обоих из спальни, пошла переодеваться.

Он помешал Равновесию, и в эту грязь я не только влезу, но еще и от души в ней повожусь…

Мне казалось, что этот район я изучила уже даже лучше, чем окрестности родного Храма.

От дворцового парка спускалась широкая лестница с низкими ступеньками, окруженная погасшими поутру магическими фонарями, и упиралась в Оплавленную аллею — со всеми ее коваными скамеечками, стыдливо прячущими ножки в густом мху, педантично подстриженными можжевеловыми кустами и чинно прогуливающимися прохожими. Наша троица в привычный пейзаж не вписывалась: не хватало ни солидности, ни спокойствия, ни уверенности в себе, свойственной людям с честными намерениями.

После некоторых размышлений Его Высочество все-таки решился побеспокоить леди Адриану напрямую, невзирая на ее положение, и незамедлительно получил типично хелльскую отмашку: да лови ты его, потом разберемся! Окажется невиновен — вернем на место и даже извинимся, нет — сам себе злобный аппендикс. Последнее, судя по всему, было дословной цитатой, и идиотски улыбающийся принц только и смог, что махнуть рукой на выход. Я недобро косилась на него всю дорогу, подозревая, что ритуал Внутреннего Равновесия так и не сработал, но никаких признаков беспокойства и грусти так и не увидела. Хотя это еще ни о чем не говорило: мне ли надеяться рассмотреть что-то сквозь его литую броню дворцового воспитания? — зато отлично отвлекало от того, что нам предстояло сделать.

В лавке ничего не изменилось — даже товар в витринах, кажется, лежал тот же самый, что и во время моего прошлого визита: в последнее время честная торговля управляющего, должно быть, волновала мало. Самому риттеру впору было присудить приз за лучшую мужскую роль первого плана: при виде меня, вполне живой, но беспрерывно чихающей и украшенной так и не сошедшим до конца синяком на шее, хеллец и бровью не повел. Зато Его Высочеству обрадовался, как родному — тут же подскочил со своего стула за прилавком, заулыбавшись, чинно поклонился и вежливо поинтересовался, что требуется подобрать сиятельному Эльданне.

Сиятельный Эльданна как раз закончил подбирать последние слова в заклинании ментального щита, и Рино выступил вперед.

— Мы хотели бы вернуть в починку уже приобретенный товар, — широко улыбнулся ищейка и полез за пазуху.

Часов там не было — я предпочла на всякий случай держать их подальше от человека, вполне способного навесить «ответку» не только на ромашки, но и на сунувшуюся к цепочке руку. Риттер, естественно, этого не знал и заметно напрягся, но с дальнейшими действиями не спешил.

— У вас есть при себе договор о гарантийном обслуживании? — осведомился он, но ни на мгновение не отвлекся, не отвел взгляда от ищейки, даже когда вытаскивал из-под прилавка здоровенную книгу с записями.

Выжидательная тактика все равно оказалась проигрышной.

Часов за пазухой у Рино не было.

А вот бластер в потайной кобуре — был.

Хеллец без раздумий нырнул за прилавок. Защитить от выстрела он не мог, но нормально прицелиться мешал. Ищейка, глухо ругнувшись, начал обходить прилавок, а хеллец, не рискуя выпрямляться, метнулся в противоположную сторону. Выход из лавки перекрывал Его Высочество, тоже доставший бластер, и на мгновение мы подвисли, не понимая, на что рассчитывает риттер.

На свою голову я первая сообразила, куда он намылился, и на чистом азарте бросилась к двери в туалет. И только замерев возле нее, вспомнила, что вообще-то я единственная из присутствующих, у кого нет наготове ни бластера, ни атакующего заклинания, ни даже простенького ножа.

У хелльца, как выяснилось, был канцелярский — и использовал он его самым неподобающим образом: тут же сгреб меня поближе и приставил лезвие к шее. Я протестующе мявкнула и сразу заткнулась: укол в не сошедшую до конца странгуляционную борозду оказался весьма болезненным.

— Ни с места! — рыкнул риттер совершенно другим голосом. — Оружие на пол!

Рино и Третий застыли с чрезвычайно идиотским выражением лица — этакая смесь испуга с непреодолимым желанием придушить сунувшуюся куда не просили дуру собственноручно. Опускать бластеры они не спешили: похоже, не сообразили, что управляющий схватил меня не за тот рукав.

— На пол! — повысил голос хеллец. — Иначе вашей живучей шлюхе все-таки настанет… — тут он ввернул какое-то слово на родном языке, который знал, кажется, только Безымянный — но перевод как-то угадали все.

Я не к месту подумала, что, если бы действительно переспала хоть с кем-нибудь из них, было бы не так обидно. Попыталась дернуться — но риттер только сильнее надавил на нож, махом отбив все желание шевелиться. Боль от укола отдалась по всей странгуляционной борозде, и я смогла только жалобно пискнуть.

Ну кто ж знал, что вулканов хеллец — левша?!

Что план нырнул в жерло, первым понял Рино. Ищейка медленно опустил бластер, присел на корточки, положил оружие на пол и, не дожидаясь команды, подпихнул его ногой к риттеру. Плавно выпрямился, держа руки на виду.

— Отпусти ее.

Хеллец, не потрудившись отвечать, выразительно повернулся к Безымянному, по-прежнему держащему его на мушке, и чуть пошевелил лезвием ножа. Его Высочество скрипнул зубами, помедлил — и все-таки опустил бластер.

Я шумно сглотнула и зажмурилась.

Сейчас он откроет дверь, сделает три шага назад, прикрываясь мной, откроет потайной ход… потом перережет мне глотку, толкнет тело в сторону обезоруженных защитников — а сам нырнет в пещеру. Пока его догонят, ментальные щиты Безымянного спадут, и вся затея превратится в самое настоящее тройное самоубийство. И этот гад будет единственным, кто выйдет сухим из воды!

Щит вокруг шеи вышел дырявым и хлипким — зато сплелся почти мгновенно, на чистых инстинктах и бешеном желании жить. Хеллец еще только осознал, что я начала колдовать, усилил давление на нож — а я уже резко развернулась в его руках.

Лезвие скользнуло по щиту, сорвалось, оставив вдоль шеи длинную глубокую царапину — а я, не сдержавшись, закричала и впечаталась в риттера левым плечом, одновременно запуская процесс.

Пентаграмма на изнанке рукава была правильная, ровная — в конце концов, вышивала я ее в качестве защиты от графа, — так что вместо обряда восстановления Равновесия, которым был убит первый внушитель, пришлось перемещать заранее припрятанный в потайной кармашек камень.

Только если Его Сиятельству я планировала обеспечить досадную помеху в ботинке, то риттеру засадила камень прямиком в центр главного магического канала. На лбу управляющего моментально вспухла шишка.

Мгновение спустя ментальный щит все-таки рухнул, но воспользоваться этим было уже некому.

— Ты… — сквозь зубы процедил хеллец — и замахнулся ножом.

Не раздумывая, я рухнула на пол. Лезвие запнулось о верх тюрбана и выскочило у хелльца из рук — что ничуть не помешало тому от души садануть меня ногой под ребра. Я охнула, сжавшись в комок и напрягшись, а второго удара все не было и не было…

— Напомни мне, какого демона я позволил тебе ее втянуть в это?! — прошипел надо мной Рино. Бесчувственное тело риттера приземлилось у самой двери, неестественно заломив руку.

Я неуверенно приподняла голову — и, вместо того, чтобы осмотреться, повторила свежевыученное слово на хелльском. Шея болела как неродная.

— Ты знаешь кого-то еще, кто мог бы провернуть подобное? — хладнокровно поинтересовался Третий и поднял с пола свой бластер.

Ищейка завернул родословную принца в три этажа, и братья застыли друг напротив друга, оба бледные, решительные, мрачные — и, что напрягало особенно, вооруженные.

— Спорим, не подеретесь? — хрипло встряла я и закашлялась.

Братья прекратили испепелять друг друга взглядом и с недоумением уставились на меня. Потом, с сомнением, — друг на друга.

— Не подеремся, — мрачно постановил Рино. — Хотя стоило бы. Но сначала тебя нужно дотащить в ближайший Храм.

— А не к целителю? — осторожно уточнил Безымянный принц.

— В Храм, — твердо заявил ищейка. — Хочу быть уверен, что женюсь прежде, чем стану вдовцом.

Эпилог

Медовый месяц, что характерно, пришлось отложить на две недели, и длиться он обещал не дольше нескольких дней: спешно оформленный ревизором ищейка сдал отловленного риттера в застенки и перерыл носом весь Орден Королевы, выудив еще несколько мелких сошек, участвовавших в заговоре, и останавливаться на достигнутом не собирался. Двое уже проверенных орденцев, помогавших нам ловить маркиза ри Джогрин в подземном ходе, теперь старательно ставили на уши весь дворец, вылавливая у придворных дам янтарные нашейные часики. Поскольку у многих часики были отнюдь не в единственном экземпляре, а расставаться с побрякушками леди не спешили, невзирая на очевидную угрозу, затея основательно затянулась. Кроме того, Его Величество, узнавший о свадьбе едва ли не раньше Верховной, немедленно отчихвостил нас с Рино, заставив-таки оформить и подписать брачный контракт, что отняло еще день — поскольку я уперлась рогом и потребовала пересмотреть условия, исключив из текста договора ответственность Храма и обязанность в установленный срок произвести на свет наследника. Король упорствовал, но на мою сторону неожиданно встал Третий и развел такую демагогию, что даже его собственный отец был вынужден уступить, невзирая на то, что после отключки магических способностей у риттера практически сразу исцелился и теперь изливал на всех окружающих скопившийся за время болезни яд.

Я, впрочем, тоже хороша: от продолжительных споров на тему моей дальнейшей судьбы остался неприятный осадок, от которого я знала всего одно, зато верное средство — работа. Поэтому вторую неделю, вообще говоря, мы проторчали в столице потому, что набранный штат первой магической школы резко оздоровился, а методический кабинет зарос хаотическими кучами заметок и наработок. Педантичному, параноидально аккуратному стилю работы, свойственному королевской семье, мне еще предстояло научиться.

Но к концу второй недели, когда не попадавшие на пентаграмму работники кончились, а наработки оставалось только систематизировать, я спохватилась, что мои родители до сих пор не в курсе, что вытворила их дочь, и подлым шантажом стребовала с новоявленного мужа поездку в Лиданг. Рино повздыхал, нагрузил подчиненных ценными указаниями и срочными заданиями и все-таки сдался.

О том, чтобы воспользоваться планетолетом, потратив на путешествие целых два дня, даже речи не шло. Пришлось заранее смириться с тем, что первый мой полет так и останется последним, и бегом бежать к телепортисту.

В приемном зале Храма дежурила Тилла — в компании Анны, старшей послушницы, которой предстояло занять мое место. Я задернула за нами с Рино шелковый полог и, обернувшись, грустно улыбнулась. Здесь я выросла и выучилась, здесь прошла почти вся моя жизнь — а теперь вот это место кажется мне чужим и далеким. Кто бы мог подумать, что на подобные метаморфозы уйдет всего пара месяцев?..

Тилла с Анной, впрочем, моего ностальгического настроения не разделили. Едва завидев нас с Рино на пороге, обе начали давиться смехом в незабвенной манере Анджелы — которая, впрочем, почти сразу выпорхнула из внутренних помещений и тут же присоединилась к сестрам в попытках умереть от хохота.

Я добросовестно отметилась у сосуда для пожертвований — взгляды жриц машинально отдрейфовали к потолку, где по-прежнему скрывалось зеркальце, — и вопросительно приподняла бровь.

— Мама с папой еще не приехали?

— Нет, они где-то под Борингом, будут к полудню, — справилась с собой Тилла и тут же снова заулыбалась.

Поздравлять меня, что характерно, сестры не спешили. Впрочем, сочувствовать — тоже, что уже говорило о многом, но вызывало в основном непреодолимое и малообъяснимое желание повесить на ищейку широкую ленту с крупной надписью: «Занято!».

— А Верховная уехала к герцогу ри Лиданг, — доложила Анджела. — Ее до вечера не будет. Кстати… — тут сестра не выдержала и все-таки расхохоталась, — вы там в столице уже все организовали?

— Нет, — обреченным хором вздохнули мы с Рино, вызвав приступ небывалого веселья среди посланниц Равновесия.

— А то тут, — всхлипнула от хохота Анджела, — сестра Загира наконец-то вернулась…

Content

Елена Ахметова
ПАРГЕЛИЙ

Часть I

Вместо пролога

Глава 1. Как достать ищейку до печенок

Глава 2. Как испортить ищейке утро

Глава 3. Как заставить ищейку побегать

Глава 4. Как обломать ищейку

Глава 5. Как подколоть ищейку

Глава 6. Как обставить ищейку

Глава 7. Как испортить ищейке отдых

Глава 8. Как упечь принца в монастырь

Глава 9. Как записать принца в няньки

Глава 10. Как попортить ищейке нервы

Глава 11. Как выбить у принца почву из-под ног

Глава 12. Как поставить принцу диагноз

Глава 13. Как нагнуть ищейку

Глава 14. Как запереть принца в подземелье

Глава 15. Как подложить свинью Верховной

Глава 16. Как поставить принца в неловкое положение

Глава 17. Как придушить ищейку

Глава 18. Как восстановить Равновесие

Глава 19. Как испоганить ищейке расследование

Часть II

Глава 20. Как вогнать ищейку в краску

Глава 21. Как развести короля на подарки

Глава 22. Как испортить казенное имущество

Глава 23. Как отшить графа

Глава 24. Как перемыть косточки принцессе

Глава 25. Как сделать принцу непристойное предложение

Глава 26. Как сунуть нос не в свое дело

Глава 27. Как укладывать мужчин в штабеля

Глава 28. Как наступить на старые грабли

Глава 29. Как завести полезные знакомства

Глава 30. Как обрасти клиентурой

Глава 31. Как задумать недоброе

Глава 32. Как довести ищейку до ручки при помощи двух простыней и обивки

Глава 33. Как развести ищейку на подарки

Глава 34. Как поймать хелльца на горячем

Глава 35. Как отучить ищейку от пьянства

Глава 36. Как испортить отношения с графом

Глава 37. Как испортить принцу репутацию

Глава 38. Как спасти своего врага

Глава 39. Как сделать из ищейки козла отпущения

Глава 40. Как угробить ищейку

Глава 41. Как использовать главный женский аргумент

Глава 42. Как получить королевское благословение

Глава 43. Как найти работу

Глава 44. Как сделать выбор

Глава 45. Как наделать глупостей

Глава 46. Как стать камнем преткновения

Глава 47. Как осознать ошибки прошлого

Глава 48. Как подставить сестер

Глава 49. Как разобраться в себе

Глава 50. Как назначить дату свадьбы

Эпилог