Павел МИРОТВОРЦЕВ

Волшебник

Пролог

Нет, все-таки с двенадцатым уровнем это я перебрал, перебрал. Вот чем мне не понравился, скажем, десятый? До него, на моей памяти, доходили всего семь раз. А одиннадцатый? Ведь вообще никто не доходил! И, спрашивается, какого Лича[1] я полез на двенадцатый? С другой стороны, насчет Лича, ответ я знал самый точный. Вот этого, который сейчас стоял прямо передо мной. Стоял, надо заметить, уже довольно давно, но все еще никак не проявлял своей истинной сущности. Сразу вспомнился анекдот, который мне как-то рассказал наш Арт-Нак. Говорит: "Первые пять минут гуль[2] принятый за собаку, никого даже не пытается сожрать, офигевая от непривычного обращения". Вот и Лич, сейчас, стоял и, похоже, офигевал. Я, кстати, тоже. Этих гадов уже лет десять никто не видел. Не любили они подниматься наверх, ох как не любили. Тут, правда, обоюдно. Наш народ тоже не любил, когда они поднимались. За ними вечно таскалось до десятка, а то и больше Рыцарей Смерти[3], а их и пять на одного не всегда завалишь. Здесь, правда, смотря, какие способности доставались мертвым рыцарям, и кем именно они были воскрешены. Если повезет, так и одни на один можно было убить, но это редкость.

К моему сожалению, недостаточная редкость.

Почему к сожалению? Все просто! На одиннадцатом уровне я умудрился убить целых двух Рыцарей Смерти, вот и обнаглел до того, что полез искать двенадцатый. Правда, обнаглел я, если так можно сказать, вполне заслуженно. За все существование моего народа не наберется и трех десятков случаев, когда один воин убивал двух Рыцарей Смерти за один рейд. И это почти за полторы тысячи лет! А уж если вспомнить о моем возрасте, то таких случаев, наверное, вообще еще не было. Какой мой возраст? Семнадцать. Уже месяц как стал взрослым и заслужил право самостоятельно ходить в рейды к Некрополю[4]. Собственно, с тех пор, я домой и не показывался. Да и зачем? Еды и воды мне пока хватало, усталости не чувствовал, вот только добычи успел нагрести столько, что просто не знал, как обратно ее понесу. С другой стороны, об этом мне, похоже, переживать уже не стоило.

Лич, наконец, зашевелился, поднимая руки в мою сторону.

Выбора он мне просто не оставил. Это я в том смысле, что мне пришлось начать действовать, в попытке спасти свою жизнь. Хотя, если бы этот мертвый волшебник позволил мне уйти — ведь он разумный — я бы ушел. Право слово, смерть во время боя с Личем определенно заслуживала уважения, лишь немногие из нашего народа удостаивались чести пасть от руки столь могущественного создания, но вот лично я бы лучше предпочел честь убить Лича или, хотя бы, честь уйти от него живым. Определенно. Второй и третий вариант импонировал мне больше всего. Вот только, мертвому волшебнику до моих желаний не было никакого дела.

Ветвистая молния ударила туда, где я находился мгновением назад, а выпущенная вслед "сфера холода" безвредным крошевом льда осыпалась с моего щита. Хороший щит, из криита — минерала пожирающего любую магию. Жаль, только этот минерал весил много, да и больно редкий был. Мы его все из того же Некрополя и таскаем, но Арт-Нак рассказывал, что где-то далеко на севере нашли целое криитное месторождение. Правда, он еще добавил, что защитные свойства у того найденного криита были поменьше здешнего. Вроде как имелись какие-то примеси.

А вот "марево смерти" нам не надо.

Хватаю пузырек со своего пояса, большим пальцем сковыриваю пробку и бросаю на пол, прямо перед надвигающейся в мою сторону зеленой дымки. Алхимия у нас развивалась только в двух направления — взорвать и вылечить. Кинул я, понятно дело, совсем не лечебное зелье.

Взрыв!

Волной воздуха марево "оттолкнуло" обратно к Личу, а я попытался дать деру. Если бы успел добраться до поворота в пятидесяти метрах, мои шансы на выживание увеличились бы в несколько раз.

"Остановись!"

Вот это да! Вот это повезло!! Разумник!!! Бег сразу перешел на шаг, а затем я и вовсе остановился. Зато сердце заколотилось как бешенное, что мне было даже на руку.

Вся нежить, будучи мертвыми, хорошо чувствовала жизнь, поэтому учащенное сердцебиение сейчас ослабляло бдительность Лича. Это мне Арт-Нак объяснил в один из вечеров. Говорит: "Вся нежить не только чувствует страх, но даже любит его чувствовать. Для них это как прелюдия к будущей трапезе". А потом еще добавил, что одно из проявлений страха считается учащенное сердцебиение. Собственно мне тогда все было понятно и с "трапезой", и с "прелюдией", и с "сердцем". Вот чего я тогда не понял, так это слово "страх". Говорит: "Все живые существа его испытывают". А затем объяснял, объяснял, объяснял… но я так и не понял. Потом даже, чего я раньше никогда не делал, пытался расспрашивать других. Однако ответы "отстань", "не знаю, спроси у кого другого" или "людская дурь", абсолютно ничего мне не объясняли. Это я уже после, — года через два, — когда чуток подрос, более-менее понял, что же это за страх-то такой? Правда, как сказал Арт-Нак, понял только интуитивно. И действительно, как я, даже поняв, смогу объяснить другим, почему люди боятся Смерти? У нас на нее злятся, обижаются, радуются ей или горюют, не понимая ее мотивов, но уж никак не боятся.

Тихий шелест одежд Лича раздался практически у меня за спиной.

Вот он! Сердце заработало еще быстрее, да так, что я едва удерживал себя на месте. Хорошо хоть Лич не мог видеть мое лицо, думаю радостно блестящие глаза и широкая улыбка, сразу бы все расставили на свои места. Арт-Нак говорил, что разумную нежить сложнее обмануть таким приемом, и он явно был прав! Лич подходил ко мне осторожно, видимо подозревая подвох. Не могу его обвинить, подозревал он зря. Я ведь не просто так обрадовался, что Лич, помимо простой магии и некромантии, владел еще и ментальной. Почему именно ментальной? Все просто! Я вообще не был подвержен "Магии Разума". И, как бы сказать, не просто "вообще", а совсем-совсем. Правда, обратная сторона у этого тоже имелась. Насколько сильно я не был подвержен ментальному воздействию, настолько же слабыми способностями я в ней обладал. Поясняю. Ментальной магией я не владел, и не мог владеть в принципе. С другой стороны, вот кем-кем, а магом становиться я совершенно не собирался… ну да, тогда я еще сам не знал, как круто повернется моя жизнь. Однако, обо всем по порядку.

Ледяное дыхание Лича обожгло кожу на шеи.

Пора! Правда, оставалась опасность, что мой меч, пусть даже он был сделан из криита, просто не сможет пробить защиту мертвого мага. Но в этом и была вся соль! Если не получится, я сразу же умру! Сердце опять ускорилось только от одной этой мысли. А насчет не пробью… сделаем чуть умнее.

Лич явно собирался что-то сказать, поэтому лучшего момента просто не могло и быть. Резко присев я ударил щитом ему по ногам. Как и ожидалось, защита, несмотря на чистейший криит, едва поддалась. Однако, как всякая защита, она имела свои плюсы и свои минусы, на что я и рассчитывал. Ударивший чуть выше меч рассек ноги Лича, почти не встретив сопротивления. Прямо из положения "сидя", прыгаю на мертвого волшебника, сбивая его плечом на пол, и тут же обрушиваюсь сверху.

"ОСТАНОВИСЬ!!!"

Он все еще думал, что его ментальная магия на меня действует, и это-то его окончательно сгубило. Выпусти он вместо этого какое-нибудь черномагическое плетение и ситуация могла мгновенно измениться, но свое время он уже упустил. Ударив щитом ему в живот, вновь "отвлекая" защиту, я тут же рубанул его по шее. А, несколько секунд спустя, поднимаясь в десяти метрах от тела, невольно порадовался, что большая часть моей экипировки состоит из криита, а оставшаяся имеет его вкрапление. Послепослесмертный подарок Лича мне пришелся несколько не по вкусу. Ведь так может и убить. Про такие "подарки" меня никто не предупреждал.

А теперь в темпе, в темпе…

Подскакиваю к тому, что осталось от Лича и начинаю сбор трофеев. Однако, времени на их разглядывания у меня просто нет, поэтому начал пихать в свой наплечный мешок все, что попадалось мне под руку. Всякие амулеты, кольца, запонки, какая-то шкатулка, браслет… не снимается. Пристраиваю руку Лича на его же животе и ударом меча отрубаю чуть повыше кисти. Странный браслет снялся, правда, все равно с трудом, вдобавок он слегка покалывал пальцы. Магический, но ничего, потом обязательно разберемся.

Все. Обобрал. Оставалось одно.

Выхватив кинжал, я дернул за черный плащ Лича, переворачивая тело на живот, и, натянув плащ рукой, несколькими режущими ударами, разрезал его пополам. Схватив голову Лича, уже было собрался закутать ее в отрезанный кусок плаща, но не сдержался — хотел посмотреть. Я ведь пока соображал, как мне выжить, так толком даже не разглядел его. В темноте, любой из моего народа, видел все в серых тонах, поэтому, когда я лоб в лоб столкнулся с Повелителем Рыцарей Смерти, моим вниманием сразу завладели его глаза. Красные, горящие, они произвели на меня намного большее впечатление, чем черное пламя в глазах самих Рыцарей или зеленое пламя у Костяного Короля[5].

Выбеленный череп скалился на меня рядом идеальных, белых зубов и смотрел пустыми, черными глазницами. Но это не был обычный череп. Чуть выше лобной кости, череп изменялся, создавая вокруг головы вид короны "о девяти зубцах", только сделанной из кости. У Костяного Короля был схожий череп, правда в три раза больше и с семью костяными зубцами. Вот только таких трофеев в нашем городе было целых четыре, а головы Лича ни одной.

Главное теперь выбраться с этой головой.

Укутав свой трофей в трофейные же остатки плаща, затолкал его в мешок. Тяжеловато и неудобно. Как бы моя жадность не вышла мне боком. Две головы Рыцарей Смерти, одна Лича и еще килограмм двадцать других побрякушек. Вместе с мечом, щитом, кинжалом, метательными ножами, поясом с эликсирами, да усиленными криитом кожаными доспехами получалось килограмм под шестьдесят. Будь на моем месте кто другой из нашего народа, так ему бы было все ни почем, но я другое дело. Помимо того, что мое тело все еще развивалось, я умудрился заполучить в свои вены "блуждающую кровь".

Раздался утробный вой Рыцарей Смерти.

Ага! Пора сваливать! Такой наглости как убийство своего Повелителя они просто так не оставят, да и про их собратьев забывать не стоит. В ближайшее время нашим в подземелье будет лучше не соваться, а мне так и того дольше. Каждое убийство нежити, которая владела магией, оставляло свой след на убийце. И не просто оставляло! По сути это был и дар, и проклятье. Чем сильнее магически была убитая нежить, тем сильнее оставался "отпечаток". Нежить буквально чувствовала своего убийцу владеющиейго дольше. ля они просто так не оставят. не заметилеланной из кости. или зеленое у Костяного К, сразу нападая на такого человека, но и сам человек начинал лучше чувствовал нежить. Например, убийство Костяного Короля давало возможность чувствовать зомби и скелетов. Убийство Рыцаря Смерти позволяло ощущать гулей, вурдалаков[6] и псевдооборотней[7].

А, как я только что узнал, убийство Лича позволяло чувствовать Рыцарей Смерти и Костяных Королей. Откуда я это узнал? Все просто! Рыцарей Смерти я чувствовал на двенадцатом уровне целых тридцать пять особей, и еще шесть Костяных Королей. Самое плохое, что одного из последних я чувствовал прямо на своем пути. Нет, плохим здесь был не факт препятствия, а степень опасности. Нет, так тоже не верно. Точно! Я же ведь так до конца и не представился. Думаю, после этого все станет на свои места.

Итак, позвольте представиться — Эльтас ди Амару. Один из потомков великого дракона Амару, название моего народа Соробору, данное нам Амару в честь своего младшего брата. Среди других разумных рас больше известны, как Амарийцы, Сороборийцы или, что зачастую, просто Варвары. Мы такие одни, поэтому никто даже не добавляет, что мы Варвары Хрустального Кряжа или, хотя бы, просто Южные Варвары. Впрочем, Варвары это еще тоже нормально. Вполне такое неплохое определение нашему народу, все-таки мы не самые чувствительные люди на земле, если не сказать больше. Прямые, честные, не делаем подлостей, несколько грубоватые, и, — что уж тут скрывать? — в большинстве случаев немного глуповатые, по крайней мере, на взгляд остальных. Зато мы отличные воины! Каждому, как говорится, свое.

Так, опять я что-то не о том.

Сбросив со спины рюкзак, взял с пояса сразу три пузырька и, сделав глубокий вдох, стремительно рванул прямо на показавшуюся из-за поворота толпу скелетов и зомби. Так вот, возвращаясь к теме, почему Костяной Король и почему мне не повезло с ним встретиться? Опасность, он, конечно, представлял для меня большую, но главное проблема состояла не в этом. Получить за один рейд две головы Рыцарей Смерти — это удивительно. Получить вдобавок к ним голову Лича — это невероятно. Но если вмести с ними, еще и принести голову Костяного Короля — это просто безумие. И вот в последнем слове как раз все и дело. Я ведь так и не сказал, как еще нас любят называть.

Ненормальные Психи.

Глава 1

Широко зевая, и потягиваясь, Штрогольд заступил на смену. Засидевшись допоздна у своего друга, он теперь в сердцах проклинал тот момент, когда согласился остаться на "еще по капельке и расходимся". И ведь знал, знал! Сколько уже раз попадался на эти "капельки" просто не сосчитать, а ума так до сих пор и не набрался. В итоге, мало того, что он вообще не ложился спать, так еще теперь и жажда мучила. С другой стороны Штрогольду вообще не пристало жаловаться. После тех "капелек" большинство людей бы просто умерли, а, учитывая градус "капелек", еще больше даже не стало бы это пить.

Не переставая зевать, Штрогольд медленно пошел к противоположной стороне своего участка стены. Стена, будучи в триста метров длиной, делилась всего на три равных части, разделенных башнями, и перекрывала единственных выход из Долины Нежити. Спросите, почему "Нежити", а не "Смерти"? Так Амарийцы считают, и всегда считали, что всякая нежить это твари, которые неугодны даже Смерти. Зачем же оскорблять красивую женщину, называя в ее честь долину в которой располагалось больше сотни входов в Некрополь, то есть город под завязку набитый разлагающими трупами? А потому, простоватые Варвары и не заморачивались с называнием. Нежить есть? Есть! Долина есть? Есть! Ну и какие тогда проблемы? Долина Нежити, она и есть Долина Нежити. А выход, как и вход, был из нее только один — через стену. Даже СТЕНУ!

Нет, не сказать, чтобы она была высокой, красивой или там, скажем, изысканной. Нет, ничего такого. Она была всего метров десяти высотой и, как уже говорилось, триста метров длиной. Располагалась между скалистых утесов, поэтому обойти ее по горам не представлялось возможным. Разве что какому-нибудь одиночке? Так разумная нежить на то и разумная, что ни в жизнь не полезет по отвесным скалам. А если полезет живой, так и пусть лезет — мешать никто не будет. Да и зачем? Амарийцы вообще очень трепетно относились к чужим безумствам, ведь сами такие же.

Так вот, возвращаясь к теме, стена не выделялись ничем кроме своего цвета. Она была черной. Все. Но это "все" говорило лучше всяких слов. Матово-черный цвет, это цвет криита, то есть вся стена была построена из чистейшего криита. Тонны и тонны бесценного минерала. Впрочем, заслуги самих Амарийцев в это не было. Стену создал сам великий дракон Амару. После уничтожения трех "раскрывшихся" Некрополей, Амару слишком ослаб, чтобы уничтожить еще и четвертый. Вместо этого он создал стену и, использовав собственную плоть, создал народ названый им Соробору. Создал "Стражей Некрополя".

История это, конечно, так, если совсем вкратце, но мы еще не раз вернемся к этому.

А Штрогольд, тем временем, уже "дошел до точки". Это не про стену и патрулирование, это такой афоризм, отображающий саму суть Амарийцев.

Рыжебородый воин, прислонив щит к одному из зубцов стены, аккуратно, рядышком положил и свой меч, а затем и кинжал. Так сказать, во избежание. Чего именно? Все просто. Не спавший, одолеваемый жаждой, да еще и, — что особенно опасно! — скучающий. А страшнее скучающего Амарийца может быть только много скучающих Амарийцев.

Штрогольд, вскочив на один из зубцов, придирчиво посмотрел вниз. Для Амарийца падение с десятка метров это переломы, но не смерть… разве что если упадешь головой. Однако все равно опасно, опасно, а уж если сделать то, что сделал Штрогольд, так становилось еще опасней. Ловко встав на руки, балансируя на самом краю, рыжебородый воин принялся отжиматься, не открывая взгляда от лежавших внизу камней. От небольших порывов ветра кровь начинала бежать только быстрее… но недостаточно быстро на взгляд все еще скучающего Амарийца. Аккуратно развернувшись, так чтобы на зубце осталось лишь по четыре пальца каждой руки, а все тело находилось над пропастью, Штрогольд снова принялся отжиматься. Теперь каждый порыв еще больше горячил кровь… но все еще недостаточно на взгляд Амарийца. Слегка подправив свое положение, Штрогольд продолжил отжиматься лишь на двух больших пальцах, опираясь на зубец буквально одними ногтями.

Вот теперь было нормально даже на взгляд скучающего Амарийца.

Радостно улыбаясь и слегка похохатывая при легких порывах ветра, в любое мгновение грозящих скинуть его со стены, Штрогольд принялся громко считать количество отжиманий. И именно в этот момент раздался слегка удивленный, почти обиженный, вскрик, после которого, чуть в стороне, послышалось глухой звук удара. Молниеносно оказавшись на стене, Штрогольд схватил свой меч и щит, и только тогда принялся осматриваться. Никого. Осторожно выглянув из-за зубца, Штрогольд внимательно осмотрел ущелье.

Отвесные скалы и ровное, почти километровое ущелье, создавали впечатление искусственности. Будто кто-то просто взял и прорубил дорогу в горах, но потом ему, — или им? — помешали, и он не успел ее облагородить. А затем пришел Амару и перекрыл будущую "дорогу" стеной… с другой стороны, возможно, так оно все и было. Слишком уж искусственно выглядел местный пейзаж. Но, опять же, это было на руку Амарийцам. Любую нежить можно было увидеть задолго до того, как она добиралась до стены. Правда, из-за своей безбашенности, даже три наблюдателя порой пропускали какую-нибудь тварюшку и замечали ее только уже возле самой стены. Хотя, скорее всего, великий дракон знал, что именно будут представлять собой Амарийцы, поэтому подстраховал своих "детей". В случаи приближения какой-нибудь опасной нежити, или большого количества нежити, на стене всегда срабатывала магическая тревога. Правда, для всех, даже не Амарийцев, оставалось загадкой, как именно она работала среди такого количества криита. Впрочем, самих "детей" Амару это нисколько не интересовало. Работает, да и хрен с ней.

Тревоги не было, поэтому Штрогольд, оглядев ущелье, лишь недоуменно пожал плечами. И тут раздался злой вскрик, а вслед за ним целый поток невероятно разнообразных ругательств. Снизу. Снова выглянув из-за зубца, рыжебородый воин посмотрел прямо под стену. И увидел ползающего по земле Стардара — постовой на втором — среднем — участке стены. Расплывшись в улыбке, Штрогольд радостно загоготал, на что ему, снизу, ответили отборными матами.

От скуки не осталось и следа.

И вот в этот момент, — как принято говорить у Амарийцев, — жахнуло! Если стоять на стене или хотя бы находиться в пределах полсотни метров возле нее, создавалось впечатление, будто твои кости начинали вибрировать. Тревога Амару. Неприятное ощущение, зато весьма эффективное. Не прошло и пары минут, как на стену сбежалось больше сотни человек. Даже упавшего Стардара успели поднять… вот только вся нежить представляла собой одинокую фигуру, медленно бредущую в сторону стены. Многие сразу поняли — зомби. Они всегда ходили так, будто поломанные куклы, а не бывшие люди. Правда, в отличие от этого, обычно зомби не спотыкались на каждом шагу и очень-очень редко выглядели настолько знакомыми.

— Народ, а это не наш задохлик идет? — высказал Штрогольд свою мысль.

— Да наши, вроде, никогда еще нежитью не становились, — небезосновательно засомневался один из воинов.

И действительно, защита, полученная от Амару, уберегала их от такой незавидной участи. После смерти тело Амарийца, в течение нескольких часов, превращалось в твердый камень, а еще через день в мелкую пыль. Не оставалось даже костей. Такой вот "хитрый" способ не увеличивать численность мертвой армии. Тем более если бы Амарийцы могли становиться нежитью, мало бы места стало всем, в том числе и им самим. Драугры[8] из Амарийцев стали бы пострашнее Рыцарей Смерти, Костяных Королей и Личей вместе взятых.

— Не! — раздался еще один голос. — Если бы наш задохлик помер, Арт-Нак уже бы нам сказал. У него ведь есть привязка ко всем нашим.

— Поди, потрепал его кто-то, да и все дела, — громко хмыкнул Штрогольд.

— Месяц из долины не вылезал, даже Скральд и тот до такого не доходил.

Народ одобрительно зашумел. Скральда давно уже уважали все Амарийцы. Уважали, правда, за своеобразное достижение. Скральд, даже на фоне ненормальных Амарийцев, умудрился выделиться своей собственной отмороженностью. Двадцатидневный поход в долину, в одиночку, до десятого уровня и две головы Рыцарей Смерти. Некоторые так и вовсе, за глаза, стали называть его новым Арт-Наком, то есть Счастливчиком. Правда, называли они все же с оглядкой на других. Амарийцы уважали Скральда, но многие из них все равно считали, что такого титула он еще не достоин. Титула Арт-Нака вообще редко кто удостаивался. За все полторы тысячи лет, что насчитывала история народа Соробору, подобное звание получили всего три человека. Первый Арт-Нак появился почти тысячу лет назад. Тогда он в одиночку дошел до пятого уровня и убил Рыцаря Смерти, о которых раньше Амарийцы даже и не знали. Второй Арт-Нак получил свой титул за седьмой уровень и убийство Костяного Короля. Дело было полтысячи лет назад. Последний, кто удостоился чести зваться Арт-Наком, получил свой титул пятьдесят лет назад и все еще был жив. Он первым добрался до десятого уровня и за один рейд умудрился принести в город две головы Рыцарей Смерти, да еще и голову Костяного Короля. И при всем при этом, простоватые варвары даже не задумывались о том, почему каждый последующий Арт-Нак совершал все более и более заметные "подвиги"?

А "задохлик", тем временем, уже дошел до самой стены.

— Эй! — гаркнул Штрогольд, на правах сегодняшнего наблюдателя. — Эльтас, это ты?

Парень ничего не ответил, только лишь задрал голову, после чего все сразу убедились, во всем. Да, это был Эльтас. Да, его кто-то потрепал, причем сильно. И да, он был живой. Если человек до самых бровей зальется лечебными зельями, его глаза приобретали насыщенный, синий цвет. У Эльтаса они почти светились, и это было лучшим доказательством того, что парень был все еще жив. Для нежити любые целительные эликсиры являлись чистейшим ядом, да и глаз у большинства нежити, по тем или иным причинам, просто не существовало.

Штрогольд, тем временем, перекинул через карниз веревочную лестницу. Ворот, как и дверей, в стене просто не было. Да и зачем? Разумная нежить, конечно, есть, но вот выпускать ее из долины никто не собирался.

— Десять, что не залезет, — возбужденный голос слева от Штрогольд.

— Ставлю двадцать.

— Я тридцать.

— Пятьдесят, что залезет, — громко хмыкнул Штрогольд, увидевший в глазах парня кое-что помимо синего свечения.

— Поддерживаю, — совершенно неожиданно для всех, раздался негромкий, но отчетливо слышимый голос, легко узнаваемый всеми. — Готов поставить хоть десять тысяч на то, что он не только залезет, но и сильно вас удивит. Всех удивит, — народ почтительно расступился перед невысоким, жилистым мужчиной, единственным живым Арт-Наком.

И вот здесь, пожалуй, стоит прояснить еще один момент народа Соробору.

Типичный рост мужчины-Амарийца составлял порядка двух с половиной метров, да еще с метр в ширину. По обычным человеческим меркам просто гиганты, тем более история народа Соробору знала случаи, когда рождались воины за три метра ростом. Таким размерам соответствовала и сила Амарийцев. Имея драконьи кости и мышцы, взрослый мужчина без особого труда носил доспехи из криита, чей вес, вместе со всей остальной экипировкой, — меч, щит, ножи, кинжалы, зелья, — составлял около семидесяти килограмм. Поверх этого, отправляясь в рейд, каждый Амариец брал с собой еще и мешок выдерживающей до семидесяти килограмм. Другими словами, самый обычный воин народа Соробору был способен нормально сражаться даже при грузе в сто пятьдесят килограмм. Единственное чем воин-Амариец не отличался от обычного воина другой расы, так это скоростью. Она вполне укладывалась в человеческие стандарты, но разница в силе была столь ощутима, что среди других рас противников у Амарийцев просто не было.

Не стоило забывать и об опыте.

Средний срок жизни Сороборийца составлял двести пятьдесят лет. Учитывая, что они весь этот срок посвящали борьбе с самой разнообразной нежитью, порой удивляющих даже их самих, — известных своей "непробиваемостью", — не могло идти и речи о противостоянии с Амарийцами. Правда, только если брать о локальном противостоянии, так сказать "один на один". В случаи войны люди, несмотря на всю свою слабость, легко бы победили детей Амару. Честные и прямые варвары просто не смогли бы сладить с человеческой хитростью. Вдобавок, несмотря на продолжительный срок жизни, мало кто из Сороборийцев доживал до столь преклонного возраста. Собственно, численность Амарийцев редко превышала семь тысяч человек, которые все жили в одном, большом городе — Ханан-Кае. Если бы не предусмотрительность великого дракона, Сороборийцы вообще бы вымерли, едва успев появиться на этом свете. Во время, когда численность Амарийцев опускалась ниже шести тысяч, происходил резкий всплеск рождаемости, порой до нескольких сотен детей в год. Хотя в другое время у всего народа могло не родиться ни одного ребенка за несколько лет. Вот так и получалось, что численность Сороборийцев колебалась в районе семи тысяч человек. Не превышая и не опускаясь.

А теперь, собственно, к чему все это.

Дело в том, что раз в двести-триста лет, в Сороборийском народе рождался ребенок "блуждающей крови". Ребенок, мог родиться в какой угодно семье, отчего и шло соответствующее название. Почему это вообще происходило? Здесь Амарийцы были в собственном репертуаре. "Родился, да и хрен с ним" — пожимали плечами они, и больше не возвращались к данной теме. Ну, или, в лучшем случаи, говорили: "Такова воля Амару".

Зато доставалось самому ребенку.

Он всегда был в центре внимания, но никто и никогда не воспринимал его в серьез. И действительно, ростом такие дети редко достигали и двух метров, то есть даже ниже женщин. Для которых средний рост составлял около двух метров и тридцати сантиметров. Помимо низкого роста, ребенок с "блуждающей кровью" не отличался и силой. В среднем, он был слабее своих сородичей в два раза, опять же, это означало, что он уступал в силе даже женщинам. А потому никто просто не воспринимал подобного ребенка за полноценного Сороборийца. Не воспринимал до тех пор, пока, однажды утром, "задохлик" по имени Хаскнер не принес две головы Рыцарей Смерти и голову Костяного Короля, сразу заслужив уважаемый титул Арт-Нака. Вот тогда-то и выяснилось, что великий дракон Амару, никогда и ничего не делал просто так. "Задохлик" Хаскнер оказался самым опасным воином из всего народа Соробору. И именно из-за нынешнего Арт-Нака к новому ребенку с "блуждающей кровью" относились уже с большей "осторожностью". Нет, внешне, со стороны, это никак не проявлялась. Но вот мысленно, можно сказать "про себя", все жители Ханаан-Кая не спускали глаз с Эльтаса, следя за всеми "новостями" связанными с парнем. Тем более, нынешний Арт-Нак, с самого детства, взял его к себе в ученики.

И на этом пока, пожалуй, закончим с историей.

Натужно кашляя, забрызгивая стену кровью, между зубцов, показалась голова Эльтаса. Взгляд, наполненный лечебной синевой, пробежался по лицам столпившихся воинов, после чего наткнулся на слегка улыбающегося Арт-Нака. Последнее усилие и парень перебрался с лестницы на стену. Шатаясь, истекая кровь, почти теряя сознания, он, тем не менее, подойдя к Арт-Наку, упрямо вскинул подбородок. Собравшийся народ ничего не знал о первопричинах, но интуитивно почувствовал, что за упрямством парня скрывается нечто большее. А легкая улыбка на губах Арт-Нака, и его довольный взгляд, лишь подтверждали это.

— Показывай, — коротко произнес он.

Поведя плечами, парень высвободил руки из лямок и, аккуратно поставив мешок на площадку, развязал туго затянутые тесемки на горловине, а затем отошел.

Хмыкнув, Арт-Нак, ни к кому конкретно не обращаясь, слегка кивнул головой в сторону мешка. Стоявший ближе всех Штрогольд сразу опустился на колено. Шире раздвинув горловину, он заглянул в мешок. И замер. Рыжебородый воин сразу узнал череп, на который он смотрит. Такие размеры и такая корона были отличительной чертой всего одного существа — Костяного Короля. Запустив руки в мешок, Штрогольд бережно, словно ребенка, достал череп из мешка. Народ удивленно загомонил, невольно с уважением посмотрев на пошатывающегося парня. Завалить Костяного Короля дорогого стоило. Однако, на удивление остальных, ни парень, ни Арт-Нак даже не смотрели в сторону черепа. Казалось, ничего не замечая, они "мерились" взглядами. Упрямый, вызывающий парня и насмешливый, одобрительный Арт-Нака.

Вот так, не высокие, окруженные молчаливыми воинами, они могли сойти за детей среди взрослых. Могли, но никогда бы не сошли, даже несмотря на небольшой, почти детский, возраст одного из них. Скрытое, но всеми ощутимое превосходство над остальными, так и читалось в их фигурах. Единственное, чего не могли понять простоватые варвары, так этот тот факт, почему подобное ощущение исходило не только от Арт-Нака, но и его ученика. Ведь еще месяц назад, рядом с Эльтасом, никто ничего подобного не чувствовал. Обычный парень, только маленький на фоне остальных. Впрочем, новый кивок Арт-Нака, еще на один шаг приблизил их к пониманию происходящего.

Штрогольд, подчиняясь кивку, аккуратно положил череп Короля на площадку, и снова запустил руки в мешок. Несмотря на черную ткань, в которую была завернута новая "находка" рыжебородого воина, все моментально поняли, что же он держит в руках. Череп Рыцаря Смерти имел одну характерную особенность, он был буквально сплавлен с надетой на себя железной, черной маской. Маска имела четыре железных зубца в верхней своей части, создавая вид незаконченной короны, и два длинных зубца отходящих от подбородка и слегка закрывающих шею Рыцарей. Именно из-за этих особенностей всем сразу стало понятно, что же именно достал Штрогольд. Поэтому, когда он, развернув черную ткань, — как теперь всем стало понятно, некогда бывшую плащом самого Рыцаря, — и явил миру череп с черной, железной маской, никто уже особо не удивился. Разве что с еще большим уважением посмотрели на парня.

Вот только Арт-Нак, снова кивнул, по взгляду парня, он сразу понял, что это еще не конец.

Штрогольд, чувствую легкий холодок в груди, всегда предшествующий чему-то грандиозному, отложив череп Рыцаря, снова склонился над мешком. Второй череп Рыцаря Смерти был встречен народом изумленными ругательствами, что говорило о многом. Непробиваемых варваров вообще сложно было чем удивить. Однако вслед за удивлением пришло и понимание. Собравшиеся на стене воины, несколько смущенные, перевели взгляд на широко улыбающегося Арт-Нака. Они просто не знали, что теперь делать. Ведь парень смог повторить подвиг своего учителя, за который тот в свое время получил всеми уважаемый статус Арт-Нака. Вот воины и недоумевали. Два Арт-Нака? Или старый должен был уступить место новому? Все-таки парень принес эти головы в семнадцать лет, а нынешний Арт-Нак сделал это почти в пятьдесят. Впрочем, бедным Амарийцев долго ломать голову не пришлось. Неожиданно для всех Арт-Нак нахмурился, зато парень наоборот, вызывающе усмехнулся, обнажив в широкой улыбке некогда белые, а теперь окровавленные зубы.

Вопросительно приподняв бровь, мужчина посмотрел на парня. Не переставая улыбаться, тот уверенно кивнул. Арт-Нак перевел взгляд на Штрогольда и слегка качнул головой, указывая подбородком в сторону мешка. И на рыжебородого воина этот жест оказал намного большее влияние, чем какое-то там отжимание на самом краю пропасти. Шум крови в ушах мгновенно заглушил все остальные звуки. Облизнув в раз пересохшие губы, Штрогольд снова потянулся к мешку. Вот только новая голова озадачила всех. Завернутая, как и две предыдущих, в черную ткань, она, тем не менее, совсем не походила на голову Рыцаря Смерти. Недоумевая, что же он держит в руках, Штрогольд, как и до этого, аккуратно развернул ткань. И замер, силясь понять, почему этот странный череп выглядит столь знакомо. Отдаленно он походил на череп Костяного Короля. Только был намного меньше, с большим количеством костяных зубцов на костяной же короне, из-за чего невольно казался намного длиннее обычного человеческого черепа.

По поводу непонятной головы Штрогольд был не единственным, кто недоумевал. Народ невольно зашумел, обсуждая очередную "находку" рыжебородого воина. Задние ряды, кому не было видно, невольно начали напирать на передние, сужая круг. И только тогда, народ обратил внимание на Арт-Нака. Еще никто и никогда не видел прославленного воина настолько удивленным. На стене сразу же, почти мгновенно, повисла тишина, поэтому прозвучавшие слова все услышали абсолютно отчетливо:

— Ты контуженный на всю голову придурок, каким образом ты умудрился завалить Лича?!!

Парень на это лишь многозначительно усмехнулся, вытер рукой кровавую пену с губ, и, видимо, посчитав свою "миссию" выполненной, потерял сознание начав заваливаться вперед, но был подхвачен вовремя успевшим среагировать Арт-Наком.

Глава 2

Открыв глаза, я тут же поспешно их закрыл, но было уже поздно.

— Мама, Эльтас проснулся!!! — крик сестренки едва не взорвал мне голову.

От нашего народа сложно дождаться жалости или сочувствия, а понятие "уход за больным" отсутствует как класс. Арт-Нак даже как-то высказался по этому поводу. Говорит: "Лучше умереть самому, чем дать за собой ухаживать". Кровь дракона, пусть и не совсем "чистая", сама по себе являлась лечебным зелье, а уж с эликсирами так и вообще. За полгода любой Амариец может заново отрастить себе хоть все конечности разом. Арт-Нак мне это даже как-то пытался объяснить. Типичная, атипичная, физиологическая, репаративная, аутотомия, ампутация… и это он пятилетнему ребенку, да еще и Амарийцу. Минут двадцать точно мне по мозгам ездил, пока, наконец, не сообразил, перед кем он тут выступает. Зато закончил кратко. Говорит: "Крутая регенерация". Вот только в пять лет я и слово "регенерация" не знал.

А еще, к своему глубокому сожалению, я отличался от всех не только внешне, но и внутренне.

И если бы другие просто махнули рукой на "дурь Арт-Нака", я, — вот ведь сам дурак! — потратил несколько месяцев, чтобы научиться читать, а затем еще и прочесть уйму книг, — целых пять! — и, наконец, понять все то, что он мне тогда наболтал. После этого, я стал отличаться от других детей еще больше. А ведь этот старый хрен все время использовал слова, смысл которых мне потом приходилось искать на протяжении многих дней, а иногда и недель. И ведь из-за своей долбанной любознательности, — черты абсолютно несвойственной Амарийцам, — я просто не мог махнуть рукой на заинтересовавшие меня слова. Арт-Нак об этом, прекрасно знал, поэтому из книг я так и не вылезал с того момента, как, — точно не от большого ума! — научился читать.

Ага, так вот, к чему я это все.

Дело в том, что большая часть нашего народа, просто не знает, как это быть "больным". Чувствовать недомогание, головокружение, температурить или там, скажем, кашлять. Амариец бывает либо дохлым, либо живым… ну и еще, где-то между двух этих понятий, стоит слов "перепил". Но последнее понятие не в счет, за такими "больными" у нас не ухаживают, разве что поржут чуток, да опохмелиться принесут. Другими словами, так как я не был мертвым, и тем более не перепил, да еще и проснулся, то, на взгляд сестренки, был абсолютно здоров. Поэтому, после своего зычного крика прямо мне в ухо, — едва не отправившего меня на суд к прародителю, — она, не став дожидаться матери, выдернула меня из под одеяла и, прямо на руках, словно маленького котенка, потащила из комнаты. Вот только уже на третьем шаге выяснила, что спал я абсолютно голым. Короткий вскрик и уже в следующее мгновение я, гремя костями, грохнулся спиной на пол, а звучный хлопок и треск дерева возвестил о том, что сестренка покинула мою комнату. К сожалению, — или к счастью? — но такое чувство, как "смущение" мой народ вполне знал. А я, неуклюже ворочаясь на полу, на собственном опыте познал правоту Арт-Нака. Действительно, лучше уж умереть самому.

Спасла мама.

Раздался тихий хруст дерева, и покореженная дверь отошла в сторону, после чего, не прошло и минуты, как я уже снова лежал в постели накрытый одеялом. Мама, в отличие от сестренки, понимала намного больше, поэтому прежде чем начать разговор, заставила меня выпить несколько зелий. Сразу стало лучше, да и в голове прояснилось.

Зато вот разговор она начала в типичной для нашего народа манере.

— Старый Арт-Нак говорит, что ты должен будешь уйти из города.

Хорошо хоть я, пусть и немного неправильный, но тоже Амариец, поэтому лишь немного позеленел, а не хлопнулся в обморок. У любого представителя нашего народа вся жизнь связана с двумя вещами. Нашим городом — Ханан-Каем, — и с Долиной Нежити, можно даже сказать, что нашей Долиной Нежити. А тут, прямо, как говорится, в лоб, едва очнувшемуся человеку. Все-таки у нас точно болеть нельзя. Правда, уже по прошествии нескольких секунд я взял себя в руки и мысленно дал себе же подзатыльник. Пусть наш народ и не был особо чувствительным, но мама ведь не просто так начинала разговор именно с этой фразы.

Сидит, нахмурилась.

Кроме меня и сестренки у нее ведь больше никого не было, отец еще пять лет назад ушел на суд к нашему прародителю. А я, как бы не отличался от остальных, все равно оставался ее сыном. Понятие "переживать" у нас не было, но вот расставаясь, мы все-таки грустили. С другой стороны, расставались мы только по причине смерти, по другим причинам наш народ не любил покидать Хрустальные Горы.

— Мама, спокойно, — положил я свою руку поверх ее руки. — Это еще не решено. Сначала я должен сам поговорить с моим учителем.

На самом деле я уже точно знал, что уйти мне придется. Хотя я и постоянно называл Арт-Нака "старым хреном" или "тупым учителем", но к его словам прислушивался всегда. И если он счел нужным сказать моей матери то, что он сказал, значит, у него были оч-чень веские причины это сделать. В конце концов, столетний возраст, для нашего народа, это практически самый рассвет сил, поэтому до старческого маразма моему учителю было далеко. И это еще в том случаи, если наш народ вообще подвержен подобному "заболеванию", а то я о таком еще не слышал.

— Старый Арт-Нак всегда прав.

Несмотря на слова, мама, тем не менее, улыбнулась, разглядывая мою ладонь в своей руке. "План" прошел успешно. Она всегда умилялась моим "маленьким ручкам". Еще бы она не умилялась!ет, отца еще пять лет назад ушел на суд к нашему Мама у меня была высокой женщиной, два метра тридцать сантиметров, то есть как одна из самых высоких женщин. А у меня сто девяносто два с половиной сантиметра. На цифры, кстати, не сильно обращайте внимание. Арт-Нак объяснил это просто. Говорит: "Психологическая травма". Тут я даже с ним не спорил. Всю жизнь смотрю на всех снизу вверх, а это кого хочешь травмирует.

— Ничего мам! — бодро произнес я. — Даже если придется уйти, так я потом все равно вернусь. Вон, учитель ведь тоже уходил, но уже через тридцать лет вернулся. А я, если чё, так и того быстрее.

Заметив, как мама еще больше приободрилась, я уже было хотел продолжить, но тут меня, — никак мозги на место встали! — будто обухом по голове ударили. "Старый Арт-Нак"?!! Сто лет — это точно еще не старость! Сглотнув, даже боясь поверить своим мыслям, я, с трудом подавляя дрожь в голосе, спросил:

— П-почему ты говоришь: "старый Арт-Нак"?

И тут я, наверное, в первый раз в жизни увидел, как в глазах моей матери появилось выражение ничем не прикрытой гордости. И не за кого-то, даже не за сестру, — одну из самых красивых девушек нашего народа, — а за меня! Меня, того, из-за которого мать все время выслушивала многочисленные: "Ничего, такова воля Амуру", "Это могло произойти с каждым", "Зато у тебя такая красивая дочь". А Отец? Пока был жив, ведь доставалось и ему: "Где твои годы, у тебя еще будут в семье настоящие воины", "Ничего, зато он ученик самого Арт-Нака", "Такому великому воину как ты, Амару еще обязательно подарит могучих сыновей".

— Весь Ханан-Кай уже знает, — выпрямив спину, гордо произнесла мать, — что Эльтас ди Амару наш новый Арт-Нак, и первый из воинов народа Соробору принесший в Зал Славы голову Лича.

Все. Конец. Теперь, пока я жив, больше никто и никогда не скажет матери, что: "Дом без единого мужчины это неправильно, пора тебе выбрать себе нового мужчину". И это притом, что даже едва родившийся ребенок, если он был мальчиком, уже считался мужчиной. А меня таким не считали никогда. Новый Арт-Нак. Наш народ не лишен чувства стыда, а я знал его как никто другой. Мне всегда было стыдно за себя. За то, что я оказался ребенком "блуждающей крови" и родителям, из года в год, приходилось молча слушать слова "утешения". Слушать из-за меня, из-за того, кем я родился. И как же я хотел всем доказать, показать, что я не такой, что я смогу заслужить титул Арт-Нака. Показал. Доказал. Но, какая ирония, едва заслужив уважение, мне нужно было уходить куда-то в неизвестность.

В комнату, виновато пряча глаза, зашла сестренка и, будто стараясь стать меньше, проскользнула за спину сидящей возле моей кровати матери. А мне оставалось лишь удивленно смотреть на нее. Все еще смущалась, что видела меня голым? Или… мои брови невольно поползли вверх. В светло-синих глазах сестренки, помимо смущения, плескалось целое море восторженного обожания, будто я не ее брат, а наш прародитель собственной персоной. Несмотря на тот факт, что Валла была старше меня почти на десять лет, я всегда ее воспринимал именно "маленькой сестренкой". Да и как еще я мог относиться, к этому невинному созданию? И даром, что она была выше меня на добрых полметра и на десять лет старше. Книги, обучение у Арт-Нака и "блуждающая кровь" дали мне слишком многое, чтобы я мог считать Валлу своей старшей сестрой. Да я с пяти лет ей сказки читал!

Приподнявшись на руках, поправил подушку, — оперев ее на спинку кровати, — и опустился обратно, принимая полусидящее положение, после чего, смотря на сестренку, требовательно похлопал рукой по краю кровати. Иди сюда. Все так же пряча глаза, она послушно вышла из-за спины улыбающейся матери, и скромно присела на самый краешек. Хмыкнув, рукой потянул ее за плечо, наклоняя назад, пока она не оперлась спиной о мою грудь. Будучи меньше Валлы, это был едва ли не единственный способ обнимать ее так, чтобы она чувствовала себя младше. Это меня Арт-Нак научил. Говорит: "Психологические приемы".

— Ну и как твои друзья отреагировали на то, что твой братик-задохлик стал новым Арт-Наком? — подмигнув матери, улыбаясь, спросил я сестренку.

На ее долю тоже выпало немало слов "утешения".

— Они, наконец, поверили, что ты самый лучший брат, который только может быть, — обняв мою руку своими руками, и прижавшись к моей ладони щекой, необычайно счастливым голосом, ответила мне сестренка. — Они всегда думали, что я стыжусь тебя и из-за этого никогда не говорю о тебе правду.

Я, несколько удивленный, посмотрел в сторону матери. Валла никогда раньше и ни о чем подобном мне не говорила. Она, сколько себя помню, всегда крутилась возле меня, но я даже и подумать не мог, что она может мной гордиться. Или я просто сам этого не замечал? Голубые, как и у Валлы, глаза матери смотрели на меня чуть насмешливо, будто зная, о чем я думаю. Неужели…

— Глупый, — ее губы раздвинулись в исконно материнской улыбке, — тебе учил сам Арт-Нак, конечно же, мы гордились тобой.

— Но ведь все всегда говорили, что он меня обучает лишь из-за моей крови!

Отреагировав на мой взволнованный голос, Валла прижалась ко мне сильнее, но я, свободной рукой, успокаивающе провел по волосам — все нормально.

— Да говорили, — кивнула мама, — и да именно по этой причине Арт-Нак взял тебя к себе в ученики.

— Но тогда чем тут можно гордиться? — искренне недоумевая, спросил я.

— Тем, что ты смог превзойти все его ожидания, — строго, будто отчитывая, произнесла мама. — Тем, что ты занимался в десятке раз упорнее, чем кто либо еще. И, в конце концов, тем, что уже через месяц старый Арт-Нак признал, что он воспитывает не простого своего ученика, а воспитывает нового, будущего Арт-Нака.

Грудь сдавило тисками.

— Так значит… папа он… он гордился мной? Значит, он не умер, стыдясь собственного сына?

Очередная улыбка мамы стала мне ответом. Грудь сдавило еще сильнее и у меня из глаз невольно брызнули слезы. Слезы радости. Радость — это вообще единственная эмоция способная вызвать слезы у Амарийца, в том числе и у меня, пусть я и был не совсем "правильный" Амариец. Однако… каким же оказывается я был идиотом! Я видел только то, что было на самой поверхности. Видел родителей, молчаливо выслушивающих очередное "утешение". Видел Валлу, в кругу своих друзей, что о чем-то смеясь, тыкали в меня пальцем. Да и много чего еще я видел! Зато самое главное умудрился пропустить. А ведь еще считал себя умным. Дурак.

Сестренка, вероятно, что-то почувствовав, зашевелилась, но я тут же на нее громко зашипел. Если бы учитель мог меня видеть, я примерно представлял, что бы он мне сказал: "Крутые Арт-Наки никогда не плачут, даже от радости". Усмехнувшись пришедшей мысли, я поспешно принялся вытирать мокрые дорожки на щеках. Мама, улыбаясь, смотрела чуть в сторону, делая вид, что ничего не было. По всему получалось, что моему титулу "крутого Арт-Нака" ничего не угрожало. Все-таки учитель, как всегда, оказался прав. Моя неправильность, как Амарийца, повлияла даже на мою собственную мать. По крайней мере, у других женщин я еще не встречал столь сильного "чувства такта".

— Арт-Нак сказал, чтобы ты зашел к нему, как только более-менее придешь в себя, — немного погодя, произнесла мама.

Кивнув, я прислушался к себе. Вроде бы все нормально, даже, можно сказать, превосходно. Все что меня тяготило на протяжении многих лет — исчезло, оставив после себя чувство… обновления? Да, действительно, я чувствовал себя так, будто заново родился. И мне это нравилось!

— Не будем задерживать моего учителя, — с улыбкой кивнул я матери.

"Пригревшаяся" на моей груди сестренка, поднялась с явной неохотой и с еще большей неохотой вышла из комнаты. Будто я собираюсь не одеваться, а дать деру через окно.

— Я приготовила тебе вещи, — остановившись на пороге, качнула головой мама в сторону шкафа. — Надеюсь, тебе понравится.

И вышла, а я озадачился. Что же там за одежда? У нас народ, в этом плане, был неприхотливый. Все, от детей до "стариков", носили сапоги из мягкой кожи, плотные штаны и кожаные доспехи, обычно с вкраплением криита. Различалась все это только качеством материала, да цветом. Мать, например, предпочитала темно-красный, а вот сестренка любила белый. Отчасти из-за этого она и считалась одной из самых красивых девушек Ханан-Кая. В нашем роде передавались серебренные волосы и голубые глаза. У женщин светло-голубые, яркие, живые, а у мужчин темно-синие, мрачные, подозрительные. В общем, когда сестренка надевала свои белые сапожки, белые штаны и белые, кожаные доспехи, а затем распускала длинные, как у всех женщин моего народа, волосы, перед ее красотой было просто не устоять. Арт-Нак говорил, что Валла: "необычайно женственна". Сравнивать я мог только с женщинами моего же народа, потому как других просто не видел, но со своим учителем был полностью солидарен. Не считая моей матери, на мой взгляд, красивее сестренки я еще никого не видел. Единственная проблема заключалась в ее поведении. Она уже стала красивой девушкой, но все еще оставалась глупой девочкой.

Итак, посмотрим, что же там за одежду мне приготовила мама.

Поднявшись с кровати, я подошел к шкафу и раскрыл потемневшие от времени дубовые дверцы. Кстати, еще один момент, насколько неприхотливым наш народ был в выборе одежды, настолько же неприхотлив он был и в выборе всего остального. Арт-Нак говорил, что обстановке в наших домах люди даже дали отдельное название. Говорит: "Три "С"". Или, если расшифровать, — стул, стол, стул. Конечно, это они явно утрировали, ведь у нас есть еще и шкафы. Под одежду там, посуду, да и кровати… но и нельзя было не признать, что частично они все-таки правы. В моей комнате, помимо двух окон с простыми, белыми занавесками, присутствовала только кровать, стол, стул, шкаф, да книжная полка над столом. И это еще считалось "много мебели". Так говорил те, кто не был дома у Арт-Нака, вот уж у кого действительно было много мебели, так это у него. Говорит: "От людей заразился".

А дальше развить мысль я просто не успел, в голове стало так пусто-пусто…

Совсем забыл одно из немногочисленных правил нашего народа вообще, и касательно Арт-Наков в частности. Помимо почета и уважения к этому статусу прилагались еще и некоторые привилегии. Например, возможность облачиться в одежды, — считай, доспехи, — из кожи Василиска[9]. Хвост идет на сапоги, мягкие, удобные. Кожа со спины — это качественные штаны. А сам доспех делался из кожи дракона, что покрывала брюхо Василиска. Редкая и крайне опасная тварь. Причем, говорить о ней надо именно в такой последовательности, то есть сначала РЕДКАЯ и только потом уже ОПАСНАЯ. Другими словами, хрен найдешь, а когда найдешь, еще и хрен убьешь. Вдобавок Василиски, живущие в Некрополе, оч-чень сильно отличались от своих давних собратьев. Их даже скорее так называли лишь по привычке, чем по каким-то еще причинам. Хотя мне больше нравилось название, данное этой твари мои учителем. Говорит: "Результат обдолбанного экспериментатора". Все, конечно, хорошо, но я потом полмесяца искал слово "обдолбанный" и это был едва ли не первый раз, когда так и не смог найти определения. Пришлось признавать поражение и идти спрашивать самого учителя, а затем массировать себе виски и напоминать о терпении. Говорит: "Забей, это молодежный сленг". И, успокоившись, я пошел искать слово "сленг".

Штаны, рубаха черного цвета, носки, черные сапоги, черный доспех и с удивлением смотрю на черную, — покопавшись в памяти, вспомнил, — куртку. Черная, пошитая, как и доспех, из драконьей кожи с длинным рукавом и мягким капюшоном. Надел. Покрутился. Удобно. Вот только зачем? Снял, повесил обратно на вешалку. Вместо этого взял, с внутренней стороны шкафа, висящие на перевязи ножны со своим мечом. Начищенный, аж поблескивает. Интересно, мама или сестренка? Просунул руку и голову сквозь перевязь — пристроил меч за спиной, чтобы рукоять выглядывала над правым плечом. Меч у меня был без изысков. Витая рукоять, небольшая крестовина и обоюдоострый клинок. Разве что сделан был из криита, а потому, пусть сам по себе и не большой, он весил больше пяти килограмм. Такая же ситуация была и со щитом. Будучи цельнокриитным, всего в три миллиметра толщиной и сорок сантиметров в диаметре, он весил больше двадцати килограмм. И мне его всегда приходилось таскать на левой руке. Учитель заставлял. С другой стороны, он придерживался того же правила.

Щит висел рядом с мечом, поэтому вскоре привычная тяжесть заняла свое место на левой руке.

Закрыв шкаф, я слегка походил по комнате, приседая и взмахивая руками. Новая одежда, несмотря на свое удобство, все-таки все еще была новой, чуточку непривычной и не разношенной. Еще хотелось посмотреть, как я выгляжу, но единственное, большое, известное мне зеркало, находилось у Арт-Нака дома. Придется потерпеть. Выйдя из комнаты, я, ориентируясь на звук, пошел на кухню. Сестренка и мама были там. Пили чай.

— Ну и? — войдя, развел я руки в сторону. — Как я вам в одежде Арт-Нака?

Спросил, хотя ответ я уже знал и так, по одним лишь их глазам.

— Потрясающе! — выдохнула сестренка. — Братишка, Сина твоя.

Сина — это девушка. Причем, не считая сестренки и мамы, наверное, единственная девушка, которая мне нравилась. Во-первых, она была довольно низкого роста. Чуть больше двух метров, что мало даже по сравнению с женщинами. А еще в ней чувствовалась та самая пресловутая "женственность". И на этом поприще, даже будучи красивее, сестренка ей проигрывала. Вероятно из-за того, что Сина, в отличие от Валлы, была более зрелой. И старше. На взгляд семнадцатилетнего парня так намного старше. На целых десять лет, то есть разница с Синой у нас составляла почти двадцать лет. Для нашего народа довольно немного, но, на мой взгляд, оч-чень много. Вдобавок, возле нее всегда крутилось множество мужиков, на фоне которых я не впечатлял, не впечатлял. Даже сейчас, став Арт-Наком, мне как-то с трудом верилось, что у меня есть шансы добиться ее расположения. С другой стороны, если мне предстояло уйти, возможно, что так было только лучше.

— Мне одно непонятно, откуда это все? — я провел рукой перед грудью. — Или я так долго спал?

— Четыре дня, — кивнула мать. — У тебя в крови было слишком много яда.

— Яда? — неподдельно удивился я.

— Да. Ты не помнишь?

Я честно задумался, но после Костяного Короля и его свиты, я был сильно потрепанным. Да и там потом такое месиво началось, что даже сейчас толком и не припомню, кто конкретно на меня нападал. Пришлось отрицательно качать головой.

— И все равно, — нахмурился я, — четыре дня это мало для такой одежды.

— Я ведь уже говорила, — улыбнулась мать, — отец всегда гордился тобой.

Отец? В каком… отец?! Теперь я окинул свою обновку уже совершенно другим взглядом.

— Пять лет он потратил на то, чтобы найти и убить Василиска, — продолжила мать, отреагировав на мой взгляд. — И мне горько, что он не смог тебя увидеть в этой одежды.

Отвернувшись чуть в сторону, я сделал осторожный вдох, стараясь избавиться от вставшего в горле кома. Сглотнул. Помогло слабо, но я все-таки справился. Правда, пришлось напомнить себе, что: "Крутые Арт-Наки не плачут, даже от радости". Еще раз вздохнув, я осторожно, едва касаясь пальцами, провел по груди. Теперь тяжесть новой брони ощущалась как-то по иному… как-то… роднее? Будто теплые руки отца на моих плечах. На сердце стало тяжело, но в тоже время необычайно приятно.

— Теперь ты запросто сможешь собрать свой отряд, для походов в Некрополь! — совершенно счастливая, произнесла Валла.

Быть главой своего отряда это действительно почетно, вот только сестренка не знает о моем уходе или это у нее просто "к слову пришлось"?

Я вопросительно посмотрел на откровенно любующуюся мной мать:

— Ты ей еще не говорила?

Мама молча покачала головой.

— О чем? — мгновенно насторожилась сестренка.

Когда надо она могла соображать довольно быстро.

— Скорее всего, мне придется уйти из города, — решил я говорить, как оно есть, тем более никакие увиливания здесь бы просто не помогли.

И реакция сестры на мои слова сказала мне очень многое. Восторг и радость в считанные мгновения сменила тоска и грусть. Будто я умирать тут собрался.

— Зачем? — тихо, безжизненно произнесла Валла.

Таким же голосом она разговаривала после смерти отца. Она и мама. И я могу с уверенностью сказать, что это были худшие дни моей жизни. Худшие воспоминания.

— Сестренка, — строго произнес я, подходя к ней, — это еще что за голос? Ты меня что, заранее на суд к прародителю отправляешь?

Взгляд строгий, брови нахмурены. Сестренка сразу стала "сдавать". Тоска и грусть сменились смущением и растерянностью.

— Что ты там говорила своим друзьям обо мне? — наставительно приподнял я палец. — Напомнить? Самый лучший брат! А самые лучшие братья просто так не умирают, поняла? — и, видя, что она все еще в растерянности, "дожал": — Ну? Ты что совсем не веришь в силы нового Арт-Нака? Не веришь в собственного брата?!

— Верю, — тихонько, совсем засмущавшись, произнесла Валла, отведя глаза в сторону.

Получилось. Тут главное правильно расставлять акценты и не давать слабины. Учитель научил. Говорит: "Дави, дави, дави, а иначе они вспомнят, какой ты маленький". Вот и научился давить. Заставляя собеседника забыть, что я на добрый метр ниже его. А сделать это ой как непросто, особенно среди нашего народа.

— Вот и хорошо, — уверенно кивнул я, — а то устроила тут "три дня памяти[10]" при живом брате.

Сестренка, после этих слов, казалось, даже уменьшилась в размерах. Хмыкнув, подошел и, лишь чуть-чуть наклонившись, громко чмокнул ее в макушку.

— Ладно, я пошел к учителю, — кивнул я матери, и, напоследок, проведя рукой по волосам счастливо улыбающейся Валлы, вышел из кухни.

Однако, к моему удивлению, и мать, и сестра, поднялись и пошли вслед за мной. Женщины нашего народа всегда провожали своих мужчин, когда он уходил из дома, правда, лишь в том случаи, если не шли сами. Обернувшись уже на самом пороге, посмотрел на стоящих рядышком мать и сестру. Красивые, слегка грустные и необычайно беззащитные. Вот так. Чуть больше месяца назад из города я выходил одним, в Некрополь вошел другим, вышел из него третьим, на стене, перед учителем, стоял четвертым, сегодня утром проснулся пятым, а на кухню спустился уже шестым. У меня было ощущение, будто за эти дни я прожил даже больше, чем за предыдущие семнадцать лет. И изменился больше. По крайней мере, просто так оставлять мать и сестру я был не намерен. Кивнув своим "девочкам" я вышел из дому и, сбежав по невысокому крыльцу, прошел через маленький двор и вышел на улицу.

У меня появилось еще одно дело к моему учителю.

Глава 3

Занятый своими мыслями, я прошел больше половины расстояния, до дома моего учителя, прежде чем сообразил, что за все время пути мне ни разу не пришлось кого-нибудь обходить или увертываться от не заметивших меня людей. Я ведь маленький, поэтому, увлеченный разговором, народ частенько меня не замечал, из-за чего мне постоянно приходились быть на чеку. А тут полгорода пересек и ни одного столкновения.

Стоило сосредоточиться, как все сразу встало на свои места.

Народ просто расступался передо мной. Некоторые лишь вежливо уступали дорогу, другие отходили в сторону и смотрели вслед, а третьи, самые младшие, восторженным хвостом следовали за мной. Ощущения от этого всего были несколько странные. Или просто непривычные? Раньше на меня смотрели с любопытством, — что за неведома зверушка? — а теперь уважительно, — сам Арт-Нак идет. Мое "себялюбие" от этого тихо млело, но пристальные взгляды смущали, невольно заставляя следить за каждым своим шагом. Из-за чего, если первую половину пути я даже не заметил, то оставшуюся половину, казалось, шел целую вечность.

Буквально пролетев, типичный для каждого дома в Ханан-Кае дворик с десятком цветущих деревьев и покрытый зеленой травой, я буквально ворвался в дом учителя. Громко захлопнув дверь, устало прислонился к ней спиной. Сердце билось как загнанное, дыхание было шумным и частым, и вообще мое состояние никак не соответствовало тому, что я делал. Ведь просто прошел с одного конца города в другой, а впечатление будто нарвался на полноценную тренировку учителя. Кстати о последнем…

— Никак мой придурочный ученик вспомнил о существовании своего Великого Учителя? — как обычно, яда в его голосе хватило бы на полноценного Василиска.

— И тебе не болеть, старый хрен! — поднял я на него взгляд.

Неизменные белые, в виде собачек, тапочки, черные, длинные трусы, которые он именовал странным словом "шорты" и длинный, белый халат.

— И кто же тебя так загнал? — поинтересовался он, отхлебывая чай из большой кружки, покрытой многочисленными, веселыми, маленькими, желтыми рожицами.

— Честно говоря, я просто не был готов к такой бурной реакции людей на мой новый титул, — откровенно признался я, постепенно успокаиваясь и выравнивая дыхание.

— Ах да, — сверкнул зелеными глазами учитель, — ты же теперь у нас господин новый Арт-Нак, — несколько зловеще произнес он. — Я тебе, кстати, еще не раз припомню старого Арт-Нака.

— Не понимаю, чего ты возмущаешься? — снимая сапоги, злорадно произнес я. — Ведь теперь все, наконец-то, встало на свои места. Сколько я тебе уже говорю, что ты старый хрен? Лет семь? Вот видишь! У меня ушло целых семь лет, но я все-таки смог доказать, что ты старый хрен. Есть чем гордиться.

Поставив сапоги на обувную полку, я, пройдя мимо как-то так нехорошо скалившегося учителя, направился в сторону зала, — гостиной, как он ее называл, — чувствуя, как утопают мои ноги в мягком, густом ворсе, коридорной дорожки. По бокам находились красивые, даже на мой взгляд, светильники, на потолке расположилась маленькая люстра, а стены были покрыты красивой бумагой, которую учитель называл словом "обои". Войдя в зал, я отметил привычный бардак, ровным слоем покрывающий диван, низенький столик, два кресла, и частично большой ковер. "Бардак" в своем большинстве представлял собой одежду учителя, а оставшаяся часть приходилась на множество книг самой разнообразной тематики, тетрадей, огрызков карандашей, смятых бумаг и даже целых двух наборов цветных ручек.

И после вот этого еще что-то там говорили про меня, вроде как люблю забивать комнату всякими лишними предметами.

Аккуратно переступая через весь этот хлам, я прошел к зеркалу. Большое, трехметровое, оно в ширину занимало почти половину стены напротив дивана. Вернее, несколько больших зеркал, плотно подогнанных друг к другу, занимали больше трети поверхности стены. Учитель вообще любил зеркала. Сколько у него маленьких я даже и не считал, но вот таких больших, по всему его трехэтажному дому, было еще восемь штук.

Трехэтажный дом это еще одна прихоть учителя.

В Ханаан-Кае все дома были одноэтажными, правда с потолками до пяти метров, поэтому дом учителя, пусть и расположившийся на самой, южной, окраине города, выделялся. Весьма выделялся. Чего только стоила крыша, окрашенная в ярко-красный цвет, да еще и светящаяся в темноте. С другой стороны, на "дурь" Арт-Нака мало кто обращал внимание и я в том числе… правда, кое-что из этой "дури" я умудрился подцепить и сам. Например, безмерную любовь к книгам, а отсюда книжным полкам и библиотекам. Правда, библиотеку в своей жизни я видел только одну — учительскую. Несколько тысяч книг, за двенадцать лет, были прочитаны от корки до корки. Огромная, на мой неискушенный взгляд, библиотека учителя располагалась в отдельном, круглом здании, построенном за его домом. Внутри самого здания, книжные, закругленные полки, располагались полукругом вдоль стен, но, к моему глубокому сожалению, были заставлены лишь наполовину. Хотя учитель от этого "недостатка" постепенно избавлялся, все больше и больше книг находили свое место на полках его библиотеки.

А уж как там было читать!

Посреди помещения, в окружении книг, покоившихся на маленьких столиках, стояло удобное, мягкое кресло. Я особенно любил читать по вечерам и ночам. Учитель не поскупился, поэтому у него там, как и во всем остальном доме, были установлены магические светильники. Работали они по принципу "двенадцать часов". Двенадцать часов работы на двенадцать часов подзарядки. Вот только я любил брать один, небольшой, переносной и, располагаясь на кресле, устраивал ноги на низеньком пуфике, и читал, читал, читал. А еще я всегда мечтал увидеть, по словам учителя, настоящую библиотеку. Потому как свою собственную, он именовал не иначе как "скромная коллекция любителя почитать". А на все мои вопросы, что же он тогда считает той самой "настоящей" учитель лишь многозначительно хмыкал, да улыбался. В общем, издевался, гад.

Добравшись до зеркала, я, наконец, замер перед ним в полный рост.

— Да красавец, красавец! — раздался ехидный голос учителя. — Ты мог бы и сам понять, как выглядишь, если бы вспомнил меня. Конечно, на мне это все смотрится на порядок лучше, но и на тебе выглядят вполне неплохо.

Я проникся. Учительское "на порядок лучше" означало, что новые доспехи на мне смотрелись в три раза лучше, чем на нем самом. Теперь смело можно было ожидать какой-нибудь пакости. Ведь он просто-таки обожал играть передо мной роль: "Я, я, и еще раз я — самый великий человек на свете". А потому, в свою очередь, в отместку, я и стал называть его "старым хреном".

И, тем не менее, мое отражение в зеркале наполнило меня определенной долей уверенности. Возможно, даже, что, когда сестренка говорила о Сине, она не сильно ошибалась. И дело тут не столько в обновке, — хотя и ее нельзя было не учитывать, — сколько в самом мне. Я действительно изменился. Месяц назад я был, пусть и не по годам умным, — особенно по меркам нашего народа, — но вполне обычным пацаном, только маленьким. А теперь на меня, из зеркала, смотрел взрослый парень. Широкие, для моей фигуры, плечи, подтянутая, жилистая фигура, и стандартные для нашей семьи темно-синие глаза, да серебряные, короткие, растрепанные волосы.

А еще была броня.

Странная броня, если немного подумать. Кожу сняли с василиска, но эта была кожа дракона. Черная, состоящая из мелких, размером с ноготь, чешуек, она была необыкновенно прочной. Слабо подверженная магии и физическим атакам. Драконы из-за нее, в свое время, были практически неуязвимыми. К сожалению, наш народ, пусть и обладал некоторыми свойствами дракона, но при всем том им не являлся. Броня служила нам превосходной защитой, но мы в ней все же оставались уязвимыми. Она превосходно держала удары, как колющие, так и рубящие, в особенности последние. Однако, не обладая массой дракона, удары для нас становились весьма болезненными. Тут, правда, опять же, нам помогали мышцы дракона, да и кожный покров у нас был менее чувствителен к воздействию, чем у обычных людей, но средние по силе удары оставляли приличных размеров синяки. А один удачный сильный удар запросто мог сломать пару ребер. Вот только, все это касалось лишь нашего народа.

— Учитель, — повернулся я к старому Арт-Наку, — а обычный человек сможет пробить этот доспех?

— В свое время я натыкался на некоторых умельцев, — громко хмыкнул он в ответ на мой вопрос. — Если точнее, то таких нашлось целых четверо. Один из них умудрился сломать мне три ребра, еще двоя довольствовались по одному, а последний ограничился лишь трещиной.

Учитывая нашу регенерацию, да и еще лечебные зелья, просто сущие мелочи.

— И это за тридцать лет? — уточнил я.

— Тридцать три, — поправил он.

— Я этот доспех не буду снимать даже ночью, — развернувшись обратно к зеркалу, восторженно выдохнул я.

— Думаю, придется, и не раз, — непонятно чему хмыкнул довольный учитель. — Ты как, налюбовался собой? К разговору готов?

Черные сапоги, черные штаны, черный доспех, черные рукава плотной рубахи, до самых кистей закрывающие руки, черный щит на левой руке и черная рукоять черного же меча над правым плечом. И все это резко констатировало с бледным, лишенным загара лицом, пусть и темными, но все-таки синими глазами, и густыми, насыщенными серебряным цветом, волосами. Сначала титул Арт-Нака, а теперь еще и это… моя самооценка, наверное, в первый раз в моей жизни, слегка приподнялась выше нуля.

Отвернувшись от зеркала, я, опять аккуратно переступая через валяющиеся повсюду вещи, последовал вслед за учителем. На кухню. Светлую, с множеством шкафов, двумя раковинами, одним большим, овальным столом, четырьмя искусно сделанными стульями со спинкой и огромной люстрой над столом. Повторюсь: и это у меня-то много всего лишнего в комнате? Кстати, обстановка в наших кухнях тоже получила свое название, правда, данное уже не людьми, а самим учителем. Говорит: "ЁКЛМН". Ё — это еда. КЛМН — кружка, ложка, миска, нож… и ведь не поспоришь. У меня, конечно, была еще вилка, но вот многие обходились и без нее.

— Ты ел? — спросил учитель, ополаскивая водой свою любимую, — с забавными рожицами, — кружку.

— Как проснулся, сразу к тебе, — покачал я головой. — Мне мать первым делом сказала, что ты ей сказал, что бы она мне сказал… блин! Короче, что мне надо уйти из города. Там уже мне стало как-то не до еды.

Я подошел к стене, где висел щит и меч учителя, и повесил на свободное место свой щит. У него такие места были подготовлены чуть ли не в каждой комнате. Говорит: "Поживешь с людьми, так потом еще и не таким параноиком станешь". И меня ведь тоже приучил. Я без меча и щита рядом с кроватью даже уснуть не могу. Например, в шкафу, как сегодня, мой меч и щит, последний раз висели года два назад. Я тогда, как и в этот раз, пострадал. Сильно. Собственно, мое оружие, только в таких случаях и оказывались в шкафу.

— Я себе картошку с мясом тушу, будешь? — подойдя к плите, где стояла, слегка позвякивая крышкой, парящая латка, не оборачиваясь, спросил учитель.

— Буду, — невольно кивнул я, хотя он и не мог этого видеть.

А затем мы ели. Молча. Как всегда. И лишь потом, помыв посуду, убрав со стола и налив себе чаю, уселись напротив друг друга, откинувшись на удобные спинки стульев. Правда, из-за этого, мне пришлось снять перевязь с мечом и повесить его рядом со своим щитом.

— Приступай, — одобряюще кивнул учитель.

— Легко, — отхлебнув из кружки, ответил я. — Первый вопрос: почему? Какая причина?

— Можешь начинать загибать пальцы.

— В смысле?

— Сколько нежити ты тогда убил? — почти ласково произнес учитель.

— Спроси чего полегче.

— Ладно, сколько магической нежити ты убил?

— Насколько магической? — уточнил я.

— Хотя бы сильной.

— Два Рыцаря, один Костяк, и один Лич.

— А теперь, — еще более проникновенно, продолжил учитель, — сколько дней не рекомендуется ходить в Некрополь после убийства Рыцаря?

— Месяц, это, по-моему, даже дети знают.

— Молодец! По крайней мере, на уровне детей ты точно соображаешь. Грудных.

Невольно нахмурился: что я упустил?

— Не понял? — изогнул бровь учитель. — А ты посчитай, посчитай…

— Два Рыцаря Смерти — это два месяца, — осторожно начал я. — Один Костяк — еще два месяца. Один Лич… даже не знаю… четыре месяца?

— Год.

— Значит… — на мгновение задумался я, подсчитывая в уме, — один год и четыре месяца. Грубо говоря, полтора года мне лучше к Долине Нежити даже не приближаться. И в чем проблема? Полтора года это вовсе не повод, чтобы куда-нибудь уходить.

— И это мой ученик, — раздраженно закатив глаза, горестно отозвался учитель.

Я снова нахмурился.

— Ну? — мрачно произнес я.

— Чего ты тут брови хмуришь? — наклонившись в мою сторону, сухо ответил учитель. — Я тебя сколько учу? Тринадцать лет? И какое у нас с тобой первое правило?

— Сначала думай, и только потом говори, — еще мрачнее произнес я.

— Смотри-ка ты, знает! — брови учителя удивленно взлетели вверх. — А я думал ты уже забыл. Ну, так и? Не хочешь попробовать подумать?

— Я думал, — уже откровенно набычившись, ответил я.

— Ой-ой, какие мы грозные! — насмешливо блеснул глазами он. — Сопли до пола, а все туда же… еще и Арт-Наком зовется.

И тут я успокоился. Абсолютно. Вот ведь старый хрен, едва не подловил.

— Учитель, я действительно думал, всю дорогу пока шел до тебя, но все равно не смог понять.

А в ответ смех, не громкий, какой-то даже добрый и ничуть не обидный.

— Ты, наконец-то, повзрослел, — отсмеявшись, удовлетворенно произнес учитель. — Еще в прошлом месяце ты даже не понимал, что это обычные провокации, и их надо игнорировать.

Я молча кивнул. Да. Повзрослел.

— Ладно, теперь поговорим серьезно, — в три глотка осушив кружку и отставив ее в сторону, произнес он. — В Некрополь тебе нельзя, — положив руки на стол и переплетя пальцы, сухо, по-деловому, смотря прямо в глаза, заговорил учитель. — И не полтора года, а до конца жизни.

Я снова кивнул. Молча. Учитель в ответ улыбнулся и покачал головой.

— Повзрослел, — повторился он. — Поясняю, почему тебе нельзя в Некрополь. Дело в том, что ты убил СЛИШКОМ много магической нежити. Даже если бы ты ограничился одним Рыцарям, тебе бы все равно пришлось просидеть в городе больше полугода. Слишком много на тебе посмертных, магических отпечатков нежити.

— После-послесмертных, — не весело поправил я.

— Шутишь это хорошо, — серьезно кивнул учитель. — Здесь плакаться не о чем. Я когда-то оказался почти в похожей ситуации, только несколько по другим причинам, а потому, в свое время, и ушел из города. Но я смог найти способ, чтобы очиститься от навязанного на меня проклятья.

— Значит… — с надеждой начал я, но тут же был перебит.

— Нет, — качнул он головой. — С тобой такой номер не пройдет. Тут дело намного сложнее.

— Из-за Лича? — уточнил я.

— Он, как и Костяк, скорее дополнительная причина, а не основная. Тебе бы хватило и просто двух Рыцарей Смерти. Хватило бы, даже если бы ты больше никого не убил. Более того, если бы ты продолжил ходить в рейды, то тебе бы пришлось уйти из Ханан-Кая в любом случаи.

— Даже если бы я не убивал магических тварей?

— Да. Проблема в том, что, по своей сути, любая нежить, является магической тварью и после своей второй смерти, эта магия оставляет отпечаток на своем убийце. Обычные зомби и скелеты, практически незаметный, исчезающий за пару дней, да и то, для такого результата, их надо убить не меньше нескольких десятков. Но чем сильнее тварь, тем сильнее отпечаток. Да ты и сам это знаешь.

Я кивнул. Действительно. Знаю.

— Так вот, в этих магических следах и заключаются твои проблемы, — учитель снова посмотрел мне прямо в глаза. — На тебя влияет даже самый слабый отпечаток, а сильные останутся с тобой навсегда. Максимум на что ты мог бы рассчитывать, это ослабление следа. Но даже так, любая нежить начинала бы чувствовать тебя метров со ста, а после первого же убийства это цифра мгновенно бы удвоилась. И каждое новое убийство подпитывало бы оставшиеся на тебе отпечатки и добавляло новые. Это могло длиться годами, но, в конце концов, тебе бы все равно пришлось уйти из города или сидеть за его стенами до конца жизни.

И замолчал.

— Вот значит как оно все, — медленно произнес я, "держа" взгляд учителя. — И что теперь? Ну, уйду я, а дальше? Никогда не возвращаться?

— Не совсем, — негромко отозвался он.

— Ты еще не все мне рассказал? — догадался я.

— Да, — короткий кивок, — не все. Есть кое-что еще. И для начала, так сказать о самой причине.

— Причина, по которой на мне не пропадают магические следы?

— Да, дело в том, что в твоем случаи, это скорее трофей, нежели след.

Не понял.

— Поясни.

— Ты ведь знаешь, что нашему народу достались неплохие магические способности? — вопросом на вопрос, ответил он.

— И? — насторожился я, не понимая, куда он клонит.

— А еще, у нас частенько появляются люди с самыми разными способностями, так? — снова вопрос вместо ответа.

— И? — повторил я, пытаясь уследить за мыслью учителя.

— Вот тебе и "и", — хмыкнул он. — Знаешь, какие способности достались мне?

— У тебя есть способности?! — неподдельно удивился я. — Ты еще никогда мне об этом не говорил!

Он на это лишь громко фыркнул.

— Да если перечислить все, что я тебе не говорил, целая библиотека получится, — обычный, ядовитый сарказм учителя мгновенно вернул мне расположение духа.

Ничего. Мы еще не раз сходим в Долину Нежити.

— Так что за способность?

— Ты обратил внимание, что я сказал: "нашел способ избавиться от проклятья"? Не от магических следов, а именно от проклятья?

Я кивнул. Да. Обратил.

— Делом в том, что на мне не остаются следы, вообще. Причем не остаются по двум причинам, одна из которых моя способность, а вторая напрямую связана с первой, — и замолчал, вопросительно глядя на меня.

Не остаются? Это как? Вернее: почему? Магические следы — это магия. Не оставаться они могут лишь по одной причине — защита.

— У тебя есть какая-то врожденная, магическая защита? — озвучил я сам собой напрашивающийся вывод.

— Верно, — тонко улыбнулся учитель. — У меня почти такая же ситуация, как у тебя с Магией Разума.

Мое лицо невольно вытянулось от удивления.

— У тебя абсолютная защита к магии?!

— Не совсем, — слегка покачал он головой. — На меня вполне возможно воздействовать Высшей Магией, но, учитывая мою броню и природную способность, даже с помощью нее меня не всегда возможно достать. Обратная сторона медали, полная недееспособность как мага.

— То есть, как у меня с ментальной магией, — озадаченный от новых новостей, почесал я затылок. — Тогда как тебя прокляли?

— Дело в том, что проклятье это не всегда одна лишь магия. В моем случаи, это была кровь, смерть, магия и определенные способности нежити.

— Когда ты убивал Рыцаря Смерти, он тебя проклял? — сразу догадался я.

Рыцари частенько демонстрировали уникальные возможности, поэтому в этом не было ничего удивительного.

— Да. Причем проклял настолько хитро, что даже моя природная защита спасовала. — А затем, хмыкнув, добавил: — Вернее не совсем спасовала, кое-кто ее вполне сознательно ослабил.

— Ослабил? — невольно вырвалось у меня.

— К этому мы еще вернемся, — успокаивающе приподнял руку учитель. — Сейчас мы говорим о способностях.

— В смысле, теперь о моих? — недоумевая, спросил я. — Так у меня, вроде, только абсолютная защита к Магии Разума… или есть что-то еще, о чем я не знаю?

— Я боюсь в это поверить, но, похоже, ты действительно начал соображать, — опять прорвался наружу его сарказм. — И да, есть кое-что еще. Вот только попробуй сам догадаться.

— Подсказку? — сразу спросил я, привычный к такой манере учителя.

Он частенько так делал. Заставлял думать.

— Исходи из моих способностей и твоей проблемы.

Я невольно откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. Способности учителя: почти абсолютная защита от магии, не остаются магические следы. А еще он говорил о двух причинах. И если первая это защита, а вторая связана с первой, то второй причиной становится упомянутая им "обратная сторона медали" — полная недееспособность как мага. В свою очередь, моя проблема: накопление отпечатков и невозможность от них избавиться. Хм… исходя из всего перечисленного… Если при минимуме способностей к магии, — считай их полном отсутствие, — следы не остаются, то, следуя такой логики, получаем…

— У меня слишком сильные способности к магии? — осторожно предположил я.

Не любил я ошибаться, а то тогда учитель всегда начинал надо мной издеваться.

— Еще чуть-чуть и я начну скучать по старым временам, когда ты тупил через каждое слово, — мгновенно поскучнел он, отводя взгляд в сторону.

Вот только я уже успел заметить довольный блеск его глаз.

— И что мне теперь делать?

— Как что? — мгновенно повернулся ко мне учитель. — Становится магом конечно!

— Магом? — невольно скривился я.

Я как-то видел магов, естественно человеческих.

Дело было лет десять назад, тогда к нам в город заявилась делегация из десяти магов. Говорили: "Мы пришли изучать Город Мертвых". Нет, наш Некрополь не был единственным в мире, учитель как-то упоминал о наличии еще двух, но, как он же и объяснил, наш был единственным, до которого возможно было добраться без особых проблем. А маги пришли снимать какой-то "магический фон", измерять какие-то "магические колебания", оценивать уровень опасности, и еще целую уйму разнообразных вещей. Вот только все они были толстыми, мелкими, даже меньше учителя, которого я тогда считал самым маленьким взрослым в мире. А еще, до их прихода я о существовании толстых людей даже и не подозревал.

А как они были одеты?

Я тогда уже читал больше двух лет, поэтому многое узнал, но даже при этом, так и не смог понять по какому принципу они выбирали себе одежду. Куча колец, цепей, браслетов и, — вообще ужас! — серег. Зачем прокалывать себе уши? Ни тогда не мог понять, ни сейчас. Учитель говорил: "Ради красоты". Но они выглядели так омерзительно, что ни о какой красоте там и речи не шло. А все остальное? Какие-то странные, ужасно длинные одежды, названные учителем "мантиями". Ни брони, ни меча, ни щита, да еще эти одежды, в которых в любой момент можно было запутаться и рухнуть мордой в землю. Тут никаких врагов не надо, сам себя угробишь. Все эти мантии еще и развивались при любом, даже незначительном, движении. А многочисленные кольца, сережки, браслеты и цепочки? Звон от их бренчания, казалось, разносился на километры и километры вокруг.

А как они во всем этом смотрелись?

Я как-то натыкался на картинки "пугала" и "шута". Вот эти маги у меня с ними и ассоциировались. Выглядели они слово пугала, сделанные из шутов, даже свои "бубенцы" у всех имелись, просто немного измененные. И ладно бы этим все и ограничивалось, но так ведь и их "боевые" качества вызвали бы у меня жалость, если бы мне было знакомо это чувство. Однако, так как подобного чувства мой народ не знал, эти маги не вызвали у меня ничего кроме брезгливости. Поэтому, когда уже через три дня, из Некрополя вернулся лишь один полудохлый маг, я даже не стал спрашивать у учителя, что же с ними случилось. Впрочем, он, не переставая хихикать и сыпать своими комментариями, сам мне все рассказал.

А получилось все просто.

Дело в том, что эти маги так и не смогли найти себе проводников. Наши, как только уясняли, что от них потребуется, — "следить", "вести", "рассказывать" и "охранять", — тут же посылали магов далеко и надолго. Вот в итоге, они так и не смогли найти себе проводника. Максимум чего они смогли добиться, так это того, что несколько командиров разных отрядов, собравшись вместе, набросали им примерный план первых семи уровней. И они, ориентируясь по этой карте, пошли делать свои замеры. И сделали. Причем результат оказался такой, что, как говорится, "только пятки засверкали". Правда, сверкали они недолго. Прогуливающийся на пятом уровне Костяной Король вместе со своей свитой, очень заинтересовался "маленькими и толстенькими". В результате из Некрополя вернулся только один, да и тот от страха почти ничего не соображал.

И вот этим мне предлагал стать учитель? После того, как сам же их, прямо при мне, называл "жирными идиотами"? Если бы я не знал его так долго, то мог бы подумать, что он сейчас в очередной раз пошутил. Но нет. Он был предельно серьезен.

— А чем тебе, собственно, не нравятся маги? — как я видел, совершенно искренне удивился учитель, в ответ на мой недовольный вопрос.

Я доступно и максимально коротко объяснил. Правда, реакция учителя, как всегда, последовала совершенно непредсказуемая.

— Фу-у-ух! — стер он пальцами мнимый пот со лба. — А я то уж было начал опасаться, что все, больше нет моего любимого идиота. Порой так приятно ошибаться!

От его улыбки у меня нервно дернулось веко: что опять не так?

— Давай немножко подумаем, — не прекращая улыбаться, произнес учитель, складывая пальцы домиком. — Скажи, ты у нас кто?

— Соробориец? — осторожно предположил я.

С учителем вообще во всем и всегда надо было быть на стороже.

— Правильно, а я кто?

— Тоже Соробориец?

— И опять верно, может, даже мои подозрения были не беспочвенны? — снова "заязвил" учитель. — Может у тебя даже и свой собственный мозг имеется? Правда, судя по всему, он у тебя работает по принципу: "один на пять". Одна минута работы, на пять минут бездействия.

— Слушай, — не выдержал я, — ты лучше заткнись и объясни все как следует.

— А подумать? — елейным голосом произнес учитель.

Мысленно я не только кинул в него свою кружку, но потом еще и набил морду и запинал ногами. Умеет ведь доставать, когда ему надо… да и когда не надо, тоже умеет.

Глава 4

Встав из-за стола, я, под злорадным взглядом учителя, пошел, ополоснул свою кружку. Затем взял полотенце и медленно, тщательно, протер ее. Поставил кружку в шкафчик и, сложив полотенце вдвое, аккуратно повесил на дверцу того же шкафчика. Учитель всегда так делал. Увидеть полотенце на специальных, для этого предназначенных крючках, дело было прямо-таки небывалое.

А пока все это делал, успел успокоиться и думал, думал, думал…

— Подсказу? — с вздохом спросил я, когда, вернувшись на свое место за столом, так ничего и не надумал.

— А я тебе ее уже дал.

— Когда это?! — неподдельно удивился я.

— И ты, и я Сороборийцы.

Гм… так и хотелось спросить: ну и? Сороборийцы мы, а дальше-то что?

— Ладно, — настала очередь учителя громко вздыхать, когда даже по прошествии нескольких минут, я так и не нашел ответа. Причем, "вздохнул" он так, что от его посыла: "какой же ты жалкий и тупой", подо мной едва стул не сломался. — Даю тебе еще одну подсказку. Как ты думаешь, сколько на свете есть магов?

— Да откуда я могу знать? — опять удивился я. — Наверное, много.

— Много, — согласно кивнул учитель. — У них даже есть своя Академия Магии, зовется Алсаспес, — на мгновение он замолчал, а затем начал буквально вываливать на меня новую информацию: — Учеба на протяжении пяти лет, плюс, если будет желание, два года магистратуры. Ежегодно туда поступает от ста, до двухсот учеников. А еще есть и такие, кто учится на дому или у кого-то работает в качестве помощника, и вместо платы получает знания. Средняя продолжительность жизни самого слабого мага составляет сто лет, средние по силе живут около ста пятидесяти, а сильные почти как наш народ. Однако есть еще раса эльфов и гномов. Магов у них, конечно, не так уж много, зато живут они у них очень долго. Правда, смертность среди магов необычайно высокая, так что реальная продолжительность жизни у всех одаренных людей значительно меньше. Но даже так, посчитаешь сам или тебе и с этим уже надо помогать? — закончил он уже привычным, язвительным тоном.

Нет. С этим мне помогать было не надо. Даже если брать по самому минимуму, за пять лет через Академию проходило пятьсот учеников. За десять лет, что миновали с того момента, как я видел магов в нашем городе, в мире их стало больше на тысячу или две, а то и все три. Учитывая их срок жизни… магов в нашем мире ходило десятки тысяч. Теперь, наконец, понял, что именно хотел мне сказать учитель. И я, и он принадлежим народу Соробору, но если кто-нибудь будет оценивать наш народ только по нам, его ожидает оч-чень сильное удивление. Также и с магами. Я видел только десять из двадцати-тридцати тысяч.

— Теперь я понял, что ты хотел мне сказать, — слегка склонил я голову, признавая свою ошибку.

— Это хорошо, что понял, — абсолютно серьезно кивнул учитель. — Среди магов порой встречаются такие монстры, что и Лич покажется безобидным фокусником.

— Архимагистры? — заинтересованный, предположил я.

— Они самые, и тут разницы особой нет, что Черные, что Белые. Хотя, — на мгновение задумался учитель, — пожалуй, Белые для нас намного опаснее. Черные, сильные, маги они ведь кто? Почти те же самые Личи, только не отказавшиеся от своей человеческой сущности. Большую часть плетений ты даже узнаешь, а вот Белые Маги для нас загадка, поэтому их плетения могут удивить. Вдобавок, они любят баловаться преобразованием неживого в живое или простым оживлением.

— В смысле, как Черные что ли? — не понял я. — Тогда какая разница?

— Разница в материале, — хмыкнул учитель. — Черные подымают трупы, а эти… Вот, бежишь ты радостный на этого Белого, а тут прямо перед тобой, с помоста, спрыгивает пятиметровая, оживленная статуя. Или взять тех же големов[11]? Вообще ведь ужас! Особенный если он сделан по всем правилам. У каждого голема есть свое слабое место, но если эта туша, опять же, от пяти до десяти метров, а двигается, чуть ли не быстрее тебя, там уже думаешь только о том, как бы живым уйти.

Я осторожно кивнул на прозвучавшую тираду. Кто такие големы я читал, а оживленные статуи вполне мог представить… правда, не зная тонкостей, не мог понять, чем ожившие статуи отличались от тех же големов? Ведь и те, и те могли быть сделаны из одного материала, и даже выглядеть одинаково. Так, какая разница? Не выдержал и спросил учителя.

— В деталях, — улыбнулся он. — Оживленная статуя жрет энергию мага, а голем работает на своей собственной. У статуи нет слабых мест, но она не может самовосстанавливаться, у голема есть слабое место, но зато он может самовосстанавливаться. Статуя после смерти мага мгновенно останавливается, а голем, получивший приказ или приказы, будет следовать им даже после смерти своего создателя. Вдобавок, большую статую сможет оживить и контролировать только сильный и умелый маг, а голема сможет создать и управлять, пусть и умный, но даже самый слабый маг. Есть еще отличия, но эти, пожалуй, основные.

Ага. Теперь более-менее понятно.

— Итак, — произнес я, — подводя итог нашей беседе. Мне нужно будет поступить в Академию и выучится в ней, так?

— Так, — кивнул учитель, — но если по каким-то причинам не сможешь поступить, тебе придется искать себе наставника или наниматься кому-нибудь в помощники. Не важно как, но тебе обязательно нужно стать магом.

И от его, в общем-то, негромкого голоса и обычных слов, меня пробрало до самых костей.

— Что ты имеешь виду? — невольно напрягся я. — Почему это так важно?

— А вот теперь мы подобрались ко второй части нашего разговора, — снова складывая пальцы домиком, произнес учитель… и я еще никогда не видел его настолько серьезным. — Ты понимаешь, что несет в себе титул Арт-Нака? — пристальный, строгий взгляд зеленых глаз.

Пока он вот так, прямо в глаза, меня не спросил, я думал, что понимаю, но под его "горящим" взглядом не смог выдавить из себя ни единого слова. Кто такой Арт-Нак? Опаснейший воин? Всеми уважаемый Соробориец? Или… некоронованный король нашего народа? Повелитель?

— Сомневаешься, это хорошо, — улыбнулся учитель, но его серьезность так никуда и не делась, скорее даже усилилась. — Я в свое время не сомневался, хотя мне и было на тридцать лет больше, чем тебе сейчас. А чтобы ты понял, кто такой Арт-Нак на самом деле, я спрошу у тебя следующее. Как ты думаешь, что будет, если я сейчас выйду из дома, подойду к первому попавшемуся Сороборийцу, и скажу, что он должен умереть? Скажу достать нож и перерезать себе горло? Без всяких объяснений, просто сказав ему, что так надо МНЕ? Ну, так что, господин НОВЫЙ Арт-Нак? Может, на практике проверим?

— Не надо, — мрачно произнес я.

Мне не нужно было никакой практики. Я итак слишком хорошо знал, что произойдет. Сороборийцы относятся к Смерти с уважением, даже почетом. Если учитель попросит, горло себе перережет не только взрослый, но и любой ребенок. Возможно даже, что ребенок еще и с небывалой радостью. Как же? Его попросил умереть САМ Арт-Нак! Великий и Могучий, Лучший Воин Народа! Какая честь, какая превосходная смерть!

Поставив локти на стол, я уткнулся лбом в свои ладони, лишь бы не видеть эти горящие зеленым огнем глаза. В пустых глазницах Костяного Короля полыхало настоящее, магическое, зеленое пламя, но по сравнению с этими глазами, взгляд самого Короля теперь вспоминался мне не более чем веселым, задорным огоньком.

— Господин новый Арт-Нак, — раскаленным железом, вонзился в мои мысли голос учителя, — что-то вы больно сильно побледнели, может вам водички дать?

— Нет, спасибо, — скривился я, не поднимая головы.

— Смотрю, ты никак проникся, — раздался удовлетворенный хмык, — значит можно продолжить наш разговор.

Подняв голову, я встретился взглядом с уже вполне привычными, темно-зелеными глазами учителя.

— Во-первых, пока не все так плохо, — улыбнулся он. — Ты только-только получил звание Арт-Нака, поэтому хоть ты и заработал всеобщее уважение, но просто так умирать за тебя никто не станет. И, во-вторых, все это было практически предрешено.

После эмоциональной "оплеухи" отвешенной мне учителем, новую информацию я воспринимал с некоторым трудом, однако суть уловить успел.

— В каком смысле: "предрешено"?

— А теперь мы уже подобрались к третьей части нашей беседы, — почти ласково, произнес учитель.

От его слов мне стало как-то не хорошо. После первых двух частей, желания услышать еще и о третьей у меня не было совершенно. Тем более, кто его знает? А если будет еще четвертая, пятая и так далее? А если еще и по нарастающей? Первая часть, про магов, была почти дружеской, вторая, про Арт-Нака, довольно жестокая, а какая будет третья?

— Что-то я не чувствую в тебе энтузиазма, — с нескрываемым злорадством произнес учитель.

И улыбается, и улыбается… так бы и врезал! Больно, сильно и много раз.

— Ну и кем же это все было "предрешено"? — подперев щеку рукой, обреченно спросил я.

— А подумать?

— А не пойти бы тебе далеко, надолго и желательно навсегда?

— Ладно, в конце концов, ты уже сегодня пару раз подумал, так что я все понимаю, — сочувственно произнес учитель. — Ты устал, тебе, с непривычки, надо недельку-две отдохнуть. Видишь? Я действительно тебя понимаю!

— Мне придти завтра? — приподнял я бровь.

— Кто построил наш город? — без всякого перехода, даже не переставая язвительно улыбаться, спросил учитель.

Если бы я не был привычен к таким резким вопросам, то обязательно бы растерялся, а так лишь задумчиво закатил глаза к потолку. И в этот момент должен был признать, что правило учителя, сработало как нельзя лучше. Правило номер один: "Сначала думай, и только потом говори". Первый же само собой разумеющийся ответ — Сороборийцы! — я отверг почти мгновенно. И ведь, что интересно, я даже никогда над этим не задумывался, хотя, казалось бы, вот она, странность! Сороборийцы не смогли бы построить город хотя бы из-за своего характера. Это ведь дело не пяти минут, да еще требующее планирования, управления и тщательности, то есть, практически всего того, что так ненавидел мой народ.

Соробориец будет терпеть вещи, которые ему не нравятся, только по одной причине — военной. Любой воин моего народа может целый день напролет отрабатывать одно единственное движение меча-топора-секиры, но не усидит на месте и пары минут. Исключения составляли я, учитель, и те немногие Сороборийцы, чей возраст перевалил за сто пятьдесят лет. По сути, от учителя и "старших", вообще зависело все существование нашего народа. Ведь у "молодняка" на уме был только Некрополь, а еда, выпивка, посуда, одежда, дрова, и прочее, и прочее, все это было завязано на поставках людей. Добытые воинами трофеи отдавались учителю, а тот уже, вместе со старшими, распределял их по нуждам. Нам еще в чем-то "везло", что Некрополь был куском не нашего мира, поэтому из его глубин всегда поднимались самые разнообразные вещи.

Одно было при этом плохо — подземелья очень часто менялись.

Самые верхние уровни, менялись от силы раз в полгода, а то и год, но чем ниже, тем чаще происходили эти изменения. Учитель вообще считал, что на уровнях ближе к трону Короля Мертвых[12] простое физическое передвижение было просто невозможным. Впрочем, учитывая тот факт, что существование самого Короля было под большим вопросом, как и количество уровней в Некрополях, все эти рассуждения только ими и оставались. В мире, по словам учителя, не было ни одного доказательства, ни по одной теории на тему того, что же на самом деле представляют собой нижние уровни Города Мертвых и существует ли Король Мертвых на самом деле? Однако, как он же добавлял, в мире также не существовало ни одного доказательства того, что хоть одна из теорий ошибочна, поэтому верной могла оказаться абсолютно любая. Ну, а учитель, с его тщательно взлелеянной манией величия, считал, что его теория единственно-верная. Я никогда ему не возражал. Ведь ничего нельзя было доказать, зато проблем от него можно было огрести сколько душе угодно.

Впрочем, опять меня куда-то не туда понесло. Итак, город и его строительство.

Точно не Сороборийцы. Тогда кто? Амару? Ни о чем подобном не слышал и не читал. Непонятно.

— Подсказку? — поднял я взгляд на учителя.

Он нахмурился.

— Здесь так просто не подскажешь, — потер он переносицу. — Давай так. Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать и заодно думать. Вопрос первый: как мы появились?

И опять. Стандартный ответ: "Нас создал Амару", был зарублен на корню одной лишь попыткой подумать на эту тему. Как он нас создал-то? Взял и сразу тысячу здоровых мужиков создал? Да еще и умеющих сражаться? А одежду, еду, воду, тоже создал? А если маленькими детьми? Тогда кто обучил, воспитал, обул, одел, накормил? Самые простые вопросы, но на них не было ни одного ответа. Видимо учитель решил сегодня поджарить мне мозги.

Устало помассировав виски, я вопросительно воззрился на своего "мучителя".

— Я только пару часов назад поднялся с кровати после четырех дней беспамятства, — решил я попробовать воззвать к его совести.

— Не пытайся найти оправдания собственной тупости, — не скрывая удовольствия, ответил мне учитель.

Я так и знал, что это было бесполезно. За тринадцать лет обучения под его надзором, я уже давно привык, что его совесть была весьма избирательной "особой". Она распространялась на всех кроме меня.

Мне оставалось только мрачно глядеть на улыбающегося гада.

— Ладно, — в конце концов сдался он, — все равно не догадаешься.

Так какого…

— Такого, — отрубил учитель, видимо все прочитав по моему лицу. — Тебя если не заставлять думать, то сам ты и не начнешь, — произнес он абсолютную, как я считал, неправду. — А наш город построили гномы, совместно с эльфами и людьми, последние в основном были магами.

Будь моя челюсть хоть немного подлиней, она бы больно ударилась об стол.

— Ага, — довольный, кивнул он, — моя реакция была точно такой же.

— И как это так получилось?! — со стуком зубов вернув челюсть на место, потрясенно спросил я.

— Все дело в настоящей истории создания нашего народа, а она несколько отличается от общепринятой.

— Общепринятой? — скептически спросил я.

— Да, ты прав, — сразу согласился со мной учитель. — Просто никому до этой истории нет никакого дела. Тем более, нас действительно создал Амару, так что все остальное лишь детали, а, как тебе хорошо известно, наш народ мало обращает внимания на такие мелочи.

Действительно. Создал да создал, а все остальное фигня, насчет которой можно не заморачиваться. Типичный пример мышления нашего народа. В чем-то даже я его не избежал, хотя и отличался от всех, и весьма, весьма.

— А теперь, собственно, сами детали.

Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, а затем начал:

— По известной тебе версии, наш прародитель, уничтожив три Некрополя, не смог уничтожить четвертый, и тогда создал стену и наш народ. Если брать в целом, все так примерно и происходило, но при такой трактовке в тени остается слишком много довольно важных и любопытных деталей. Так, например, наш прародитель с самого начала знал, что его хватит только на три Города Мертвых.

— Хочешь сказать, он заранее подготовился? — вставил я в образовавшуюся в его рассказе паузу.

— Именно, — кивнул учитель. — Как тебе известно, наш мир создали два дракона, два брата, если быть совсем точным. Старшего, как ты понимаешь, звали Амару, а младшего Соробору. Создав наш мир, они, по прошествии нескольких столетий, сотворили эльфов, а затем и гномов. И хотя им нравились сотворенные расы, они чувствовали, что создали в чем-то похожих на себя существ. Миролюбивых Творцов, как они их называли. И тогда-то Амару и Соробору сотворили людей. Они смешали в них все, от Порядка до Хаоса, а затем выпустили в этот мир. И как не странно, несмотря на все ужасные дела, совершаемые людьми, братья посчитали их своим самым успешным творением. Ведь люди получились именно такими, какими они и хотели их видеть — совершенно непохожими на них самих. Зачастую абсолютно непредсказуемыми, невероятно разными и необычайно живыми. Вечным существам жизнь людей казалась стремительным, бурным потоком, который они так долго искали. Лишенные возможности чувствовать течение времени, нашим создателям никогда не надоедало наблюдать за существами, что порой считали каждую секунду своей жизни. И постепенно, под влиянием людей, стали меняться не только гномы с эльфами, но и сами братья, становясь более живыми. Однако прежде чем этот процесс успел завершиться, в мире, один за другим, появилось восемь Некрополей.

— Восемь?! — вытаращился я.

— Восемь, восемь — слегка помахал он рукой. — Три уничтожил Амару, два его брат и в итоге в мире осталось еще три Города Мертвых, включая наш.

— Это не хорошо, — глубокомысленно изрек я, вызвав у учителя взрыв оглушительного хохота.

— Не хорошо, — все еще хихикал он, даже по прошествии нескольких минут, вытирая ладонями выступившие на глазах слезы, — только настоящий Амариец мог такое сказать! По большей части мира ходят толпы зомби, создатели нашего мира, считай наши боги, практически мертвы, сам мир продолжает существовать лишь из-за наспех созданного чуда, а у него это всего лишь "не хорошо".

Я невольно набычился. А что я еще мог сказать? Не хорошо оно и есть не хорошо.

— Ты вообще карту мира видел? — И тут же, сам себе ответил: — А хотя откуда ты мог ее видеть? У меня-то ее нет. Так вот, чтобы ты знал, раньше люди, гномы и эльфы жили на двух материках. А сейчас они все ютятся на четырех островах, и одном полуострове. Причем три острова довольно маленькие, и лишь последний, в форме полумесяца, еще что-то из себя представляет.

Я оценил.

— А где тогда находится наша Хрустальная Гора? Ты говорил, что на материке!

— Говорил, и да, она действительно находится на материке, — и, предвосхищая мой вопрос, быстро добавил: — но, видишь ли, до нас не так просто добраться. Во-первых, слишком далеко от второго Некрополя, а, во-вторых, присутствие остальных рас на полуострове невольно защищает нас от атаки со спины.

— А сколько их вообще, этих остальных рас?

— Как сколько? — удивился учитель. — Три, конечно!

— Да нет, — махнул я рукой, — я имею ввиду, сколько их вообще! Сто тысяч там, или двести?

— А-а-а, вот ты о чем… хм… думаю что-то около десяти миллионов. Тысяч сто гномов, еще тысяч тридцать эльфов, а остальные люди.

Я попытался представить такую толпу, но просто не смог.

— Ты думаешь это много? — с нескрываемым любопытством, поинтересовался учитель.

Осторожно кивнул. Я действительно так считал.

— А ты только представь, до того, как появились Некрополи, одних только эльфов было несколько миллионов. Гномов чуть поменьше, а людей к тому времени расплодилось почти сто пятьдесят миллионов.

У меня невольно глаза на лоб полезли. Больше ста пятидесяти миллионов живых существ! А сколько осталось? Зато сразу становилось понятно, почему учитель так отреагировал на мое "не хорошо". Тут в пору говорить о конце света, правда… это ведь тоже относилось к тому самому "не хорошо"? Так что, формально я был прав.

— А сколько потеряно городов? — тем временем, продолжал учитель. — Только три столицы чего стоили. Каждая, из которых имела восемь кольцевых стен, построенных гномами, а число жителей в них достигало более пяти миллионов человек.

Вот уж что-что, а таких городов я даже представить себе не мог. Это сколько же надо строить? Да и вообще, как такое возможно было построить?

— Но больше всех досталось эльфам, — вздохнул учитель. — Нежить хорошо чувствует живых, а этот народ просто воплощает собой жизнь, поэтому они-то и пострадали самыми первыми. Их леса занимали половину нашего материка, из-за чего первый, самый сильный удар, пришелся именно по ним. Теперь они всем своим народом ютятся на маленьком островке, в поперечнике едва достигающим ста километров.

— Но ведь и гномов осталось мало?

— Мало, — согласился он, — но они пострадали по другой причине. Они предпочитали и предпочитают жить в горах, вернее даже под ними, за что и получили название — подгорный народ. Раньше они жили под горной грядой носящей название Солнечные Пики. Никто толком не знает, что там точно случилась полторы тысячи лет назад, но чаще всего вспоминают Жнеца Смерти[13]. Однако как бы там ни было, однажды утром, большая часть подгорного народа обратилась в зомби и напала на все еще живых. Дело в том, что вся горная гряда была изрыта их проходами слово огромный кусок сыра, и все эти проходы были соединены между собой. Самая популярная теория состоит в том, что упомянутый Жнец, а то и не один, с помощью вентиляционных шахт, пустил к гномам какую-то отраву. Отраву, которая смогла преодолеть все магические преграды установленные самими гномами как раз на подобный случай. А затем просто подняли всех умерших за ночь и такое количество зомби, как ни что другое указывает именно на Жнецов Смерти. По крайней мере, это все, что известно мне.

Глава 5

Я напряженно тер лоб, пытаясь усвоить весь тот ворох информации, что вывалил на меня учитель. И скажу честно, все это пробирало меня до самых, моих, драконьих костей. Столько всего нового и необычного, а уж сколько у меня возникло вопросов, так это и не сосчитать. Хотя, главным из них я, пожалуй, назвал бы вот этот: "Что учитель конкретно имел в виду, когда говорил, что: "наши боги практически мертвы"?". Боги — это Амару и Соробору. А разве они не… ммм… полностью мертвы? Вот об этом я и спросил учителя.

— А это и есть главный момент третьей части нашего разговора, — как-то особо мерзко, хохотнул он. — Нет, Амару и Соробору не мертвы. Существа достаточно могущественные для того, чтобы создавать свои собственные миры уже просто не способны умереть. Они могут быть низвергнуты до самого жалкого состояния, но даже так они будет жить, и уничтожить их будет нельзя. Правда, — после небольшой паузы, добавил учитель, — даже в своем самом жалком состоянии, они все равно находятся на недоступной нам ступени существования.

Казалось, с тихим щелчком, все кусочки мозаики встали на свои места. Все так старательно оставленные учителем подсказки объединились у меня в мыслях в один внятный, предельно четкий ответ.

— Когда ты говорил, что все было предрешено, ты ведь как раз это и имел в виду, да? — внимательно смотря на довольного учителя, спросил я. — Это они?

— Он! — наставительно поднял палец учитель. — Амару.

— А…

— Соробору находится дальше на востоке и прикрывает второй Некрополь.

— Прикрывает?

— Относительно, — слегка неуверенно ответил он. — Он не позволяет выйти на поверхность Архиличам[14], Демиличам[15] и Жнецам, но на всех остальных у него просто не хватает сил.

— Каким образом он им это не позволяет? — искренне удивился я.

— Все и в любом мире разделено на две половины, — довольно пространно начал отвечать учитель. — Смерть и Жизнь, Свет и Тьма, Хаос и Порядок… этот список можно продолжать до бесконечности. Но, главное, что нас интересует это разделение на Темную Энергию и Светлую Энергию. Темная — разрушение. Светлая соответственно — созидание. Амару и Соробору — это созидание, а Некрополи — это разрушение. Причем, подобная энергия доступна только существам, достигшим божественного могущества.

Я снова принялся тереть лоб.

— Хочешь сказать, все эти Некрополи являются… ммм… орудием другого бога?

— Ну а кто еще мог бы почти убить двух богов, кроме как третьего бога? — снова дала о себе знать язвительность учителя.

— Я так понимаю, он очень могущественен? — вопросительно посмотрел я на учителя. — Иначе бы он просто не смог справится сразу с двумя другими… или наши просто слабые? Или Темных богов было больше?

— Во-первых, он не был, он есть, — наставительно поднял указательный палец учитель. — Во-вторых, он оказался очень сильным, в несколько раз сильнее, чем предполагали братья. В-третьих, Амару и Соробору были довольно сильными богами.

— Откуда ты все это знаешь? — нахмурившись, посмотрел я на него. — Лично я сомневаюсь, что все это можно найти в какой-нибудь книжке, или там, скажем, тетрадке.

— Ну почему же? — возразил мне учитель. — Теперь это точно есть в тетрадке и даже не одной, на этот счет я лично постарался, но, тем не менее, ты прав. Я об этих событиях нигде не читал. Мне рассказал Амару.

Я принялся тереть лоб с утроенной силой.

— Каким образом?

— Ментально, — хмыкнул он.

— А как же твоя природная защита? Или для него она не имеет значения?

— Мы созданы из его плоти, его крови, и его магии, как уж тут может быть защита?

— Тогда когда, как и где ты с ним говорил? И почему он теперь молчит? Или не молчит? Я не понимаю!

— Сколько вопросов, — усмехнулся учитель, и затем начал отвечать в своей излюбленной манере, разбивая ответ на части: — Отвечаю по порядку. Во-первых, говорил я с ним за полтора года до твоего рождения. Во-вторых, как я уже сказал, говорил с помощью его ментальной магии. В-третьих, говорил довольно далеко отсюда, в его бывших чертогах. И, наконец, в-четвертых, он молчит, потому что больше пока не может говорить.

Пришлось оставить уже порядком болевший лоб в покое. Вместо этого, переплетя пальцы, положил руки на стол и посмотрел в глаза учителю.

— Это еще не вся история, — медленно произнес я, не спрашивая, а утверждая. — Говори дальше, ведь не просто так ты все эти годы молчал и лишь сейчас, при расставании, решил мне все рассказать.

— Очередная минута просветления? — иронично поинтересовался он, но тут же продолжил: — Да, не вся. Тут ты прав, — и опять, в излюбленной манере: — Во-первых, несмотря на тот факт, что я говорил с Амару из его чертогов, он находится здесь.

— Здесь? В смысле здесь?

— Здесь значит здесь, но в физическом плане он не существует, — покачал головой учитель, — он живет сейчас чисто в энергетической плоскости мира, и, можно сказать, в каждом Сороборийце.

— Магия? — сразу сообразил я.

— Именно. Теперь ты понимаешь, почему ты обязан изучить магию?

Я помолчал, формулируя ответ, и произнес:

— Я должен буду обучить наш народ?

— Нет, — мотнул он головой. — Ты должен стать первопроходцем. Показать всем Сороборийцам, что с помощью магии они станут в десятки раз сильнее.

Это, конечно, будем ощутимым стимулом для изучения магии, но вот:

— В десятки? — даже не попытался я скрыть своего скепсиса.

— Возможно в сотни, — совершенно серьезно кивнул учитель. — Пусть не сразу, пусть через добрую тысячу лет, но станут, как становились сильнее все эти прошедшие века.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— А это уже у нас идет, во-вторых. Говоря, что Амару находится здесь, я имел в виду наш город — Ханан-Кай. Амару сейчас может существовать только в энергетическом плане, но даже так он направляет весь наш народ, и постепенно изменяет его.

— Как?!

— Магия, мой глупый ученик, магия и только она! Ты так еще и не понял? Ты ведь изучал учебники по анатомии? Разве ты никогда не задумывался, почему "блуждающая кровь" могла проявиться в ком угодно? И почему она проявлялась всего несколько раз за все существование нашего народа?

— Ты хочешь сказать…

— Это Амару! — глаза учителя снова вспыхнули так не понравившимся мне пламенем. — Каждый ребенок "блуждающей крови" это воплощение воли нашего прародителя. Более того, каждый Арт-Нак это всегда был ребенок "блуждающей крови". Полторы тысячи лет назад Амару просто не хватило сил, поэтому теперь, с помощью, таких как ты и я, он изменяет народ. Ты понимаешь, что это значит? И ты, и я, мы и есть истинные Сороборийцы. Вернее, — улыбнулся учитель, мгновенно погасив "огонь" в своих глазах, — ты первый истинный Соробориец за все существование нашего народа. Так сказать, конечная форма.

В этот момент я опять невольно порадовался, что у нас с эмоциями немного туго, поэтому от всех свалившихся на меня потрясений я даже не упал в обморок. Хотя веко у меня определенно стало поддергиваться.

— А чуть подробнее про Арт-Наков можно? — исподлобья посмотрел я на учителя.

— Нет проблем, — сразу согласился он. — Первый Арт-Нак был лишь совсем немного другим, чем все остальные Сороборийцы, но свое предназначение он выполнил. Нашел чертоги Амару, вот только он был слишком слаб, чтобы сделать нечто большее. Второй Арт-Нак хоть и был уже более измененным, однако все еще оставался слишком слабым, поэтому лишь подготовил все необходимое к приходу третьего Арт-Нака, то есть меня. За полторы тысячи лет, Амару уже довольно значительно смог изменить наш народ, из-за чего я стал почти истинным Сороборийцем, разве что с вывернутым на изнанку даром — почти абсолютной защитой перед магией.

— Это ведь сделал сам Амару, зачем?

— Я ведь уже сказал, первые два Арт-Нака были слишком слабые, они просто не могли войти в чертоги нашего бога. В том месте скопление Светлой Энергии имеет такую насыщенность, что любое нормальное, живое существо умирает почти мгновенно. Изначально эта энергия, слово огонь, дающий нам свет, но, как и огня, ее может быть слишком много и тогда она обжигает.

— Твоя защита, — задумчиво произнес я.

— Да. Мышца дракона, кровь дракона, магия, текущая в нас, даже во мне, хотя у меня и есть защита, все это принадлежит дракону, нашему прародителю. Вдобавок я тогда был одет в доспехи из кожи дракона… однако даже так, это было неимоверно трудно. Честно говоря, думал, что я там так и останусь. Это был опыт, который мне бы никогда не хотелось повторять.

— Но зачем?

— Подумай сам, — усмехнулся учитель. — Дети "блуждающей крови", чтобы там не говорили другие, но они всегда появлялись раз в триста, а ты? Прошло меньше ста лет с моего рождения, а на свет уже появился еще один ребенок с "блуждающей кровью".

— То есть, ты сделал Амару сильнее?

— Да, — кивнул учитель. — Думаю, за следующие пятьсот или тысячу лет, Амару изменит всех и в нашем народе уже просто не будет такого понятия как "блуждающая кровь".

— Стоп — поднял я руку, заставляя его замолчать. — Дай-ка мне пару минут, чтобы я все обдумал и сформулировал новые вопросы.

— Да, пожалуйста! — беспечно разведя руками, откинулся учитель на спинку стула.

Несколько минут после этого я просто сидел, уставившись в одну точку на потолке и осмысливая все, что услышал. А, осмыслив, начал формировать новые вопросы, но, в итоге, ограничился только двумя. Первый: каким образом Соробору блокирует Некрополь? Второй: так все-таки как нас создал Амару? Все остальное мне более-менее было понятно, а вот эти вопросы я озвучил вслух.

— Это хорошие вопросы, — похвалил меня учитель, но сделал это таким голосом, что я невольно заскрежетал зубами. — А вообще, Соробору, как и Амару живет сейчас только в нематериальной области, а их энергия это и есть там самая Светлая Энергия Созидания. И у них ее еще осталась вполне достаточно, чтобы сдерживать особо сильных существ.

Теперь мне стала понятна еще одна вещь.

— Значит именно по этой причине в нашем Некрополе почти невозможно наткнуться на Лича? — спросил я. — Раз Амару сильнее Соробору, подпитываемый нашим народом, да и еще и усиленный с твоей помощью, он может блокировать и более слабых существ, например, таких как Личи. Я правильно понял?

— Правильно, — довольно улыбнулся учитель, но тут же спохватился, и уничтожительно посмотрел на меня: — ты сегодня на удивление проницателен. Видимо ты был прав, когда говорил, что ты едва поднялся с постели и тебе еще не здоровится. Видать башку свою встряхнул, вот мозги у тебя еще на место и не встали, а потому и тупишь ты меньше обычного.

— Спасибо учитель, — злорадно оскалился я, заставив его недовольно поморщиться.

Как же, прокололся, ведь даже оскорбляя, он невольно умудрился похвалить меня.

— А создал нас Амару сразу целую тысячу, по пятьсот мужчин и женщин, — без всякого перехода, быстро заговорил учитель, видать, в надежде найти новый способ посадить меня в лужу. — Уже взрослых, а ментальную составляющую брал сразу и ото всех. И с гномов, и с эльфов, и с людей, и с самого себя, из-за чего мы и не в ладах со многими эмоциями. Ведь сам Амару вообще не знает, что такое Смерть и Страх, а гномы упорные как бараны и если уж чем-то начнут заниматься, то обязательно доведут это дело до конца и не приемлют жалости. Эльфы, превосходно чувствующие Жизнь, не оплакивают умерших, они считают, что ни одно живое существо на самом деле не умирает. Вернее, они даже точно об этом знают, а поэтому лишь грустят, как при простом расставании на долгое время. А вот от людей мы взяли довольно мало, точнее, не считая нас с тобой, многие их качества в остальном нашем народе просто спят, подавляемые Амару.

— Почему?

— Потому что тогда мы стали бы слишком своевольными. Да ты хотя бы на себя посмотри, а уж про меня я и вовсе молчу, — как всегда, снова дала о себе знать его "мания величия".

— А разве это плохо? Быть своевольным?

— Да нет, не очень — беспечно пожал плечами учитель, — в конце концов, даже сам Амару заложил в нас эти качества.

— Тогда почему?

— Ты меня вообще, чем слушал? — "припечатал" он меня своим очередным посылом: "ну ты и тупой". А сам довольный, как не знаю кто, типа взял у меня реванш, за свою случайную похвалу. — Я ведь тебе уже говорил, Амару здесь, Соробору прикрывает второй Некрополь, а ты подумал о третьем?

— А что с третьим? — послушно спросил я.

— А ничего, — развел руками учитель. — Он находится на другом континенте и его никто не прикрывает, так что там, наверное, по поверхности уже все семь Жнецов ходят вместе со своей Косой и своим Королем. Если последние, конечно, вообще существуют. Нас сейчас спасает только то, что они не могут пересечь океан. Хотя, думаю, это не надолго. Да и, тем более, они, наверное, уже оккупировали тамошний Источник Светлой Энергии и превратили его в Темный Источник, а это, в свою очередь, усиливает два других Города Мертвых. Вдобавок, если Амару, за счет нас, поддерживать энергию на одном уровне, то вот Соробору слабеет с каждым годом. И когда он окончательно ослабнет, наш народ должен быть готов.

Вот тебе и поговорили, конец света, оказывается, очень даже близко. Пусть не я сам, а мои дети, но они вполне могут застать этот самый конец нашего мира. И вот, уже третий раз за день радуюсь, что я Соробориец и с эмоциями у нас не очень. Все-таки, чтобы там не говорил учитель, а ситуация именно "не хорошая", или мне следует говорить ужасная? Правда, слово "ужасная" от слова "ужас", и мне оно просто не совсем понятно, поэтому-то я и не любил его использовать.

Однако в объяснение учителя мне кое-что показалось странным:

— Но, исходя из всего, что ты мне сказал, ведь получается, что эта Светлая Энергия причиняет вред всем созданиям Некрополя и, вероятно, самому Темному Богу? Как они тогда могут оккупировать ее Источник?

— Мой тупой ученик, как ты думаешь, зачем Темному Богу вообще было нападать на Светлых Богов?

Я чуть было не ляпнул: "Потому что он Темный". Хорошо хоть сдержался, а то учитель бы мне это до конца жизни припоминал.

— Значит, ему нужна Светлая Энергия? — сделал я самый достоверный вывод. — И зачем?

— Мог бы и сам догадаться, — хмыкнул он. — Если он может преобразовать один вид энергии в другой, что из этого следует?

— Он станет сильнее? — приподнял я бровь.

— Именно, — кивнул учитель. — Чем больше у богов их миров, тем сильнее они становятся.

— Но ведь в этом случаи получается, что Амару и Соробору были совсем слабыми богами? — недоуменно склонил я голову к плечу. — Ведь у них есть только наш мир… или нет?

— Просто они пошли немного по-другому пути развития, — усмехнулся он. — Вместо того, чтобы коллекционировать пустые миры, они решили наполнить жизнью всего один единственный, но зато сделать его сильнейшим из всех. И, как видишь, в чем-то не прогадали.

— В смысле, не прогадали? Они ведь почти трупы! Пусть даже и в их божественном понимании.

— Ты знаешь, что означает почти одновременное появление восьми Некрополей? — Иронично поинтересовался учитель и, конечно же, я этого не знал, но ему и не требовался ответ: — Каждый Город Мертвых поддерживает несколько тысяч других миров, то есть у напавшего на наш мир Темного Бога в распоряжении была энергия больше десяти тысяч миров, а он не смог справиться с нашим, одним единственным. И до сих пор не может.

Меня впечатлило. Я даже некоторое время не мог сформулировать новый вопрос.

— Забавно, но наш разговор напоминание мне мой собственный разговор с Амару, — привел меня в чувство голос учителя. — Разве, что я не тупил, так как ты тупишь.

Вот ведь сто процентная неправда, но хрен что докажешь. И, судя по довольной роже учителя, он это прекрасно понимал и сам, а потому и не боялся говорить так нагло. Не у Амару же мне спрашивать? Да и как его вообще можно спросить?

— У меня остался последний вопрос, — вздохнул я. — Почему наш мир получился таким сильным? Ведь, если брать виды нежити, можно понять, что и в других мирах есть своя Жизнь. Причем, судя по всему, если у них есть такие же маги, как и у нас, эта Жизнь не слишком отличается от нашей, а значит и другие миры должны быть сильны. Правильно?

— Тебе застилает глаза слово "Бог", — учитель снова наставительно приподнял указательный палец. — Они ведь, если брать богов в целом, в чем-то очень похожи на нас самих, просто живут несколькими ступенями выше и смотрят на мир немного другим взглядом, да оперируют божественными понятиями, ощутимо отличающимися от наших. Например, если у нас, пристраивают к дому еще одну комнату, то они в этом же случаи присоединяют к себе еще один мир. У нас сходить в рейд на Некрополь, а у них сходить в рейд на другие миры. И, так же как и у нас, у них есть свои Мастера и свои Неучи. Знакомые нам Амару и Соробору были Мастерами из Мастеров. Каждый их мир был уникален и не похож ни на один известный. И они создали несколько сотен подобных миров, но даже такие уникальные, по меркам остальных богов, братьев не устраивал ни один них, поэтому все эти миры перешли под покровительство их младшей сестры. В конце концов, они решили объединить свои силы и, чтобы им никто не помешал, братья ушли в самые глубинные… нет, это мы, пожалуй, лучше опустим. В общем, если говорить нашими понятиями, они забились в самый дальний угол, чтобы никто не мог их найти и там создали наш мир. Абсолютный шедевр, слияние сил двух Величайших Мастеров. А уникальный мир, в свою очередь, отобразился и на всех созданных в нем существах. По сути, каждый гном, эльф или человек, стал маленьким Источником Светлой Энергии, чего раньше еще никогда не случалось.

На ум мне, опять, так и просились слова: "вот это мы поговорили". Начали с тушеной картошки, а закончили божественной войной. С другой стороны, в сложившейся ситуации, пожалуй, будет вернее говорить НАШЕЙ войной. Потому как сами боги, сейчас, исполняли роль простых стационарных щитов против Темной Энергии. Вот только, долго ли они еще смогут их изображать? Поинтересовался у учителя.

— Амару рассчитывает на полторы тысячи лет, прежде чем Соробору окончательно ослабнет, и на нас хлынет целый поток нежити, но лично я не был бы столь оптимистичен.

— Думаешь, все рухнет намного раньше? — поинтересовался я.

— Скорее всего, — кивнул учитель. — Лично я ставлю на полтысячи лет, — произнес он, чем невольно вызвал у меня улыбку. — Ты чего? — тут же, отреагировал учитель.

— Просто я думал, что это случится еще раньше, — невольно засмеялся я.

— Думал? Ты так уверенно об этом говоришь, будто и на самом деле умеешь думать, — проворчал учитель, покачав голову. — Ну? Еще вопросы есть?

Вопросы, у меня, конечно, еще оставались, но пока я решил больше ни о чем не спрашивать. Сначала все уже сказанное надо обдумать, а там, глядишь, если своим умом дойти не смогу, тогда и спрошу учителя.

— Лучше я пока подумаю над всем, что ты мне уже сказал, — слегка покачал я головой. — Или у тебя у самого еще есть что сказать?

— Есть, — кивнул он и поднялся из-за стола. — Иди за мной.

Несколько озадаченный, последовал за учителем, но, прежде чем выйти из кухни, мы оба нацепили свое оружие. И ладно бы это сделал только я, так ведь и учитель нацепил, хотя он и был все также одет в свои длинные трусы и халат. Вот из-за таких вот вещей его и считали самым ненормальным во всем Ханан-Каи. Учитывая же одно из прозвищ нашего народа — "Ненормальные Психи" — достижение я бы сказал весьма… неоднозначное.

Следуя за учителем, я поднялся на второй этаж и с удивление понял, что направляемся мы не куда-нибудь, а в его личный кабинет. Удивление мое было вполне обоснованным, он очень редко меня туда впускал… да и вообще кого-либо.

Пошарив правой рукой в кармане своего халата, учитель достал ключ и открыл дверь. Похоже, посещение его кабинета планировалось изначально. Мысленно пожав плечами, я молча последовал за ним, и, с интересом оглядываясь, аккуратно закрыл дверь.

Вот еще одна странность учителя.

У него, сколько помню, кроме кухни, всегда был полный бардак по всему дому, и исключение составлял лишь кабинет. Причем, если кухня сияла чистотой по той причине, что учитель очень любил готовить, и терпеть не мог, когда ему мешала грязная посуда, то вот почему такой же чистотой сиял его кабинет, было мне абсолютно непонятно. По крайней мере, в обычную логику его поведения этот факт никак не укладывался. С другой стороны, и особый бардак в его кабинете было устроить сложно. Большой, однотонный ковер посреди комнаты, с правого бока диван, с левого два кресла, а напротив двери, перед большим окном, стоял впечатляющих размеров стол. Ах да, еще красивая люстра на потолке, искусные светильники возле кресел и по бокам дивана, а еще зеркала. Одно большое, над диваном, два средних по бокам от окна, и еще одно, во всю стену, между кресел. Сколько бы я не спрашивал, но он мне так и не ответил, почему же он настолько любит зеркала? Вернее один раз ответил. Говорит: "чтобы в любой момент можно было полюбоваться собой". Вот только довольный гогот учителя, после этой фразы, невольно заставлял сомневаться в искренности его слов.

Громкий стук дерева по дереву, отвлек меня от разглядывания обстановки кабинета.

— Иди сюда, — позвал учитель, удобнее устраиваясь в кресле за столом. — Хочу тебе кое-что показать.

Я послушно подошел и сел перед ним на один из двух, мягких, стульев, предназначенных для гостей.

— Смотри, — учитель подтолкнул в мою сторону шкатулку… весьма и весьма знакомую шкатулку.

— Это ведь я ее у Лича взял, да?

— У него самого, — кивнул учитель. — И хватит ее разглядывать, лучше давай открывай.

Заинтересованный, я пусть и с некоторым трудом, но все-таки сумел открыть шкатулку.

— Это что? — озадаченно спросил я, увидев три полупрозрачных, фиолетовых камня.

Причем, странными были не только эти камни, но и сама шкатулка. Больно уж необычно она открывалась, по крайней мере, я сам до этого еще ни с чем подобным не сталкивался. Сдвинув большим пальцем маленькую защелку, я, попытавшись ее раскрыть, сначала просто не смог этого сделать. И лишь чуть повозившись, к своему удивлению, смог сдвинуть в сторону большую часть этой шкатулки. Она просто провернулась на одном из своих углов, открывая вид на первый камень. Мысленно подивившись странной конструкции, я аккуратно начал проворачивать крышку и вскоре уже смотрел на все три камня. Сама шкатулка приняла вид винтовой лестницы, пусть и состоящей всего из трех ступенек. И вот на каждой из этих "ступенек" на мягком, черном бархате и лежали эти непонятные камни.

— Это самый чистейший вирдан, который только может быть, — несколько раздосадовано отозвался учитель… похоже он всей душой надеялся, что я не смогу открыть шкатулку и тогда бы он снова, и с полным правом, смог бы назвать меня тупым.

Вирдан. Я лишь примерно знал, что это такое. Если криит называли "пожирателем магии", то вирдан "усилителем магии". Вот только чего он усиливал и вообще, на что был способен, я не знал. Собственно я и о нем самом узнал лишь из маленькой сноски в одной из прочитанных книг. У учителя было крайне мало информации по магам… и теперь, я, наконец, даже знал почему. Он просто не хотел "засорять" мозги будущему магу, а то ведь я мог там такого почерпнуть, что меня бы потом замучились переучивать.

— Я знаю о вирдане, но почти ничего не знаю о его свойствах, — поднимая взгляд на учителя, произнес я.

— Усилитель магии… — медленно ответил он и, задумчиво потерев лоб, начал меня просвещать: — На самом деле у него довольно много полезных для магов свойств, из-за которых он, собственно, и стал называться усилителем магии. Этот камень пусть даже и один, но он также важен для магов, как меч, щит и броня для любого воина. Маг может формировать плетения и без камня, причем разница в скорости создания будет минимальна. Однако сила плетения, и скорость восполнения магического резерва, с камнем и без, будет отличаться весьма ощутимо.

— То есть, это как воин в полной экипировке и без нее, так? — на всякий случай уточнил я.

— Да, именно так, — хмыкнул учитель. — Умелый и сильный маг, как и воин, опасен и без всякого вирдана, но с ним он становится опаснее в несколько раз. Ведь помимо усиления плетений и более быстрого восполнения магического резерва он помогает развивать магу свои способности.

— Это как так? — с недоумением посмотрел я в сторону камней.

— Помнишь, когда к нам приезжали маги, у них всех были странные, железные перчатки, состоящие из кучи мелких цепей и наперсников?

Я помнил. И даже вспомнил чуть больше

— А еще в этих перчатках были вставленные точно такие же камни, — утвердительно произнес я.

— Значит, вспомнил? Вот только эти камни никуда не вставляют.

— В смысле? А перчатки?

— А перчатки и формируются с помощью камня и твоей же магии.

— …

— У магии есть несколько нерушимых законов, — усмехнулся учитель, на мое многозначительно молчание. — Один из них касается материализации объектов, причем этот закон действует по-разному на органические соединения и неорганические. Например, органические соединения, при любой вложенной в их создания энергии, продержатся ровно тридцать секунд. Другими словами, ты вряд ли даже успеешь дожевать свой созданный кусок хлеба, как он просто исчезнет у тебя из под зубов. А уж если ты успеешь проглотить свою созданную еду, то незабываемые впечатления тебе обеспечены.

Я невольно передернулся только от одной мысли, что еда может исчезнут у меня прямо внутри. И после вот такого нас еще называют ненормальным? Да эти маги нам еще фору дадут!

— Совсем другое дело неорганические соединения, — тем временем, продолжал учитель. — Ты можешь создать себе, скажем, стул, но и он вскоре исчезнет, но в отличие от еды, он исчезнет лишь тогда, когда израсходует потраченную на его создание энергию. Вложишь чуть-чуть, и он простоит пару минут, вложишь весь свой резерв и сможешь сидеть на нем, допустим, пару дней. Вот это все и есть закон магии. Однако, — учитель наставительно поднял вверх указательный палец, — как и во всяком законе, там есть свои лазейки, и свои исключения. К исключениям относятся некоторые вещи, которые ты можешь посчитать неорганическими, а они на самом деле они будут органическими. Здесь я, правда, всего точно не знаю, но если тебе это интересно, когда попадешь в Академию, найди таблицу элементов Вееледны и сопутствующую к ней информацию, там описано все довольно подробно. Но это только касательно исключений, а вот лазейку в этом законе магии, предоставляет нам именно вирдан. Если положить камень на созданный тобою стул, он сможет просуществовать вечно или пока, по каким-то причинам, в мире не исчезнет вся магическая энергия. А так как эта энергия, в свою очередь, низшее проявление Светлой и Темной Энергии, то она может исчезнуть лишь с самим миром.

— Давай-ка, пока законы магии мы оставим в покое, — приподнял я руку, останавливая учителя. — Ты мне лучше просто объясни, что это за перчатки такие и почему их формируют именно камни?

— Так я тебе и объясняю! — заворчал учитель. — Вирдан из энергии магов формирует им же специальный… ммм… манипулятор? Нет… ммм… в общем, ту самую перчатку, которую все называют Стратум, то есть "защитный слой". Перчатка эта только начало, но все остальное зависит уже от силы и умений самого мага. Ты бы только видел сражающихся Высших Магов! У них большая часть тела покрыта преобразованной магией.

— В смысле броней?

— Можно сказать и так, да ты потом и сам все увидишь, причем, даже быстрее, чем ты думаешь, — ласково улыбнулся мне… я едва подавил желание дать деру из кабинета, за прошедшие тринадцать лет эта улыбка ни разу не принесла мне ничего хорошего.

— Это ты сейчас вообще к чему? — заметно напрягся я.

— Мой тупой ученик, — с явным удовольствием произнес он. — Я тебе сейчас о чем вообще говорил? Об усилителе! И что я о нем говорил? А говорил я о том, что им владеет каждый маг. Ну и? Подумать не судьба?

Я опасливо покосился на камни.

— И когда? — настороженно поинтересовался я.

Учитель снова "подарил" мне свою ласковую улыбку, и я сразу все понял. Да и мог ли быть другой ответ? Конечно же, все произойдет сегодня, а если еще точнее, то прямо сейчас. Вот ведь старый хрен. Опять подловил.

Глава 6

Первым делом учитель заставил меня раздеться до пояса, а затем выпить целую склянку сонного зелья. Я для порядка посомневался, но так и не получив никакого объяснения, пожал плечами, а затем спокойно выпил зелье. Своему учителю я доверял безоговорочно, поэтому у меня не возникло и тени сомнения, чем похоже изрядно порадовал старого Арт-Нака. И, естественно, для меня самого его тщательно скрываемое счастье, обернулось целой чередой едких и колких замечаний сопровождаемых ехидной улыбкой.

А затем я уснул.

Уснул прямо посреди очередной язвительно фразы учителя, но, тем не менее, я каким-то образом помнил все, что за этим последовало. Правда, наблюдал за всем будто со стороны.

Я видел, как, стоило мне заснуть, учитель сразу же развил бурную деятельность. Подхватил меня на руки и перенес в свою комнату, где уже все было подготовлено. Табурет в центре комнаты и свисающая с потолка веревка, заканчивающаяся странным, круглым диском похожим на неглубокую тарелку. Усадив мое тело на стул, учитель, придерживая меня за шею, опустил "тарелку" на мою голову. Сначала казалось, что ничего не происходит, но постепенно тело стало выпрямляться, и вскоре помощь учителя больше не требовалась. "Я" сидел на табурете с прямой спиной и поднятой головой, будто смотря перед собой, хотя мои глаза оставались закрытыми. Я все еще "спал".

Осмотрев меня со всех сторон, учитель слегка поправил мое положение и опустил мои руки вдоль тела. А затем сходил до своего кабинета и обратно уже вернулся, держа в руках знакомую мне шкатулку с вирданом. Поставив шкатулку на стол, учитель взял один из фиолетовых камней и подошел к моему телу. Взяв мою руку, он положил камень на мою ладонь, а затем опустил руку с камнем на мое же колено, и отошел подальше.

А затем мы оба стали ждать.

Прошло добрых два часа, прежде чем вирдан пришел в движение, и мое тело, подняв руку с колена, вытянуло ее вперед. Создавалось впечатление, будто оно протягивало камень кому-то невидимому. А затем, вирдан, растекшись на моей ладони, медленно перетек на тыльную сторону. Я и учитель самым внимательным образом следили за "действиями" вирдана. Вот камень снова принял свою твердую форму и, полежав немного, будто бы примериваясь, снова потек, а вновь он собрался уже на запястье. Когда от камня, по разным траекториям, потекли два "ручейка", старый Арт-Нак отчего-то не сдержал улыбки. Даже более того! Учитель с нескрываемой радостью смотрел, как два пульсирующих фиолетовым цветом ручейка устремились каждый своим маршрутом. Один протек между моим мизинцем и безымянным пальцем, а другой между большим и указательным, после чего они соединились в центре ладони. Пару минут и вот, на моей руке присутствовало уже три камня магии соединенные между собой фиолетовыми "ручьями". Один камень, главный, так и остался на моем запястье, а вот два других симметрично образовались на ладони и ее тыльной стороне.

Снова потекли минуты ожидания, только теперь я четко видел, как три камня магии с каждой прошедшей минутой светились все ярче и ярче. Закончилось свечение тем, что из камня на мое запястье начали "выползать" тонкие, матово-черные цепочки, и подобно змеям обвивать мою руку. В течение последующего часа я и учитель пристально наблюдали, как образующийся Стратум, все больше и больше опутывал мое тело. Вскоре на моей правой руке образовалось странная конструкция из множества цепей, колец и подобие наперсников на каждом пальце. В свою очередь маленькие кольца плотно обхватывали фаланги пальцев, а большие — запястье, локоть и предплечье. Все это соединялось между собой тонкими цепочками, переплетенными крест на крест.

Однако дело не ограничилось опутыванием лишь одной руки.

Вскоре мы могли наблюдать, как покрылось цельным металлом мое плечо, как образуется спиралевидный узор на моей груди, с небольшой пустотой в центре. Видели, как Стратум окутывает мою шею, поднимается по щеке и образует вокруг моего правого глаза странную конструкцию из очередного нагромождения колец. И лишь после глаза процесс стал все больше и больше замедляться, а после того, как покрылось металлом левое плечо и затянуло цепочками предплечье, процесс полностью остановился. Некоторое время вся конструкция едва заметно шевелилась, явно подстраиваясь под мое тело, после чего, замерев буквально на мгновение, она в считанные секунды сложилась до самых камней. Нетронутым осталась лишь кисть и запястье, из-за чего казалось, будто на мне просто надета странная, железная, выполненная из тонких цепочек перчатка и не более того. Даже свечение камней и "ручейков" прекратилось.

Стратум был сформирован, а спустя мгновение все подернулось легкой дымкой и вот, я уже снова был в собственном теле и, открыв глаза, несколько заторможено оглядывался. Резкий переход от одного состояния в другое, вызвал легкий дискомфорт. У меня создавалось впечатление, что еще минуту назад я был полностью свободен, а теперь посажен обратно в свою "темницу". Свое тело, если быть совсем точным. Однако, спустя еще пару минут, когда я перебрался на кровать учителя и немного полежал, все снова пришло в норму. Тело, казалось, было наполненного энергией, видимо сказался столь продолжительный сон, пусть и в сидячем положении… да и, как не странно, у меня ничего даже не затекло. А, учитывая, что мой народ спал всего три-четыре часа в сутки, я теперь чувствовал себя полностью отдохнувшим и окончательно выздоровевшим.

— Ты как? — раздался голос учителя. — Пришел в себя?

Опустив ноги на пол, я сел на кровати и, прислушавшись к себе, уверенно кивнул.

— Да, но что это было? — поднял я взгляд на стоящего передо мной учителя. — Я наблюдал за всем со стороны!

— Это такая особенность ритуала образования Стратума, — усмехнулся он. — Говорят, что это сама твоя магия позволяет тебе увидеть весь процесс со стороны.

— А зачем было усыплять?

— Потому что ты мог бы помешать формированию. Ты ведь и сам видел, что твое тело двигалось без твоего участия? А если бы ты был в сознании?

Я кивнул. Теперь понятно.

— Забавная штука, — поднял я свою праву руку на уровень глаз. — Вот вижу, что на руке, будто железная перчатка надета, а кожей ее не чувствую. Однако, если делаешь вот так, — я легонько провел пальцем левой руки по тонким цепочкам, — то все чувствуешь и я готов поклясться хоть перед самим Амару, что это настоящий металл.

— Фактически это и есть настоящий металл, — кивнул учитель. — Просто он создан с помощью твоей магии и без вирдана быстро бы развеялся.

— А мне теперь всегда так ходить? — вопросительно посмотрел я на учителя, слегка приподнимая правую руку. — Ее хоть снять можно?

— А ты представь, что она складывается вот в это, — он наклонился ко мне и его указательный палец постучал по большому кольцу на запястье. — Тебе надо просто пожелать, это ведь твоя магия.

Просто пожелать? Да легко. Я хочу… все. Не успел я даже мысленно произнести фразу, как все кольца, камни, наперсники и цепочки "потекли", смешиваясь в единый "ручеек" и втягиваясь в большое кольцо на запястье. Буквально три секунды и все. Единственное, что осталось из всего сформированного Стратума так это большое кольцо, куда все и втянулось. От этого оно несколько увеличилось, и теперь выглядело, словно браслет с полупрозрачным, фиолетовым камнем по середине, вирданом.

— А снять его можно? — спросил я, разглядывая руку.

— Ты можешь, но кто-нибудь другой не сможет.

Это мне сразу напомнило один момент.

— Тот Лич, — удивленно посмотрел я на учителя. — Я с него снял точно такой же браслет, мне ему даже пришлось руку отрубить.

— Ну, если тебе отрубят руку, то браслет снимут и с тебя, — рассмеялся он.

— Значит, если вирдан использован одним магом, то для других он становится совершенно бесполезным? — уточнил я.

— Это почему же? — приподнял брови учитель. — Скорее даже наоборот. Браслет несет в себе отпечаток магии своего хозяина, из-за чего, с помощью определенной последовательности действий, можно извлечь из него все когда-либо сформированные им плетения. А еще можно переплавить его и смешав с обычной сталью сделать артефакт. Например, в случаи с браслетом Лича, можно сделать меч, который будет поражать врага Темной Энергией. Соответственно браслет белого мага даст эффект поражения Светлой Энергией. Причем, чем сильнее и умелее был маг, тем более сильный результат будет давать подобным артефакт.

— А если переплавить на броню?

— Будет защита, — слегка пожал плечами учитель. — Темный браслет от светлой энергии, а светлый от темной. Есть и еще некоторые нюансы, но это уже надо вдаваться в подробные объяснения. Потом сам все узнаешь, главное, если будет встречаться маг, ты про его браслет не забывай, ценная вещь.

Причем слово "встречаться" он выделил так, что сразу стало понятно, что конкретно он имел в виду. Говорит: "Если убьешь мага, то обязательно руби руку и стаскивай с него браслет, получишь много денег".

— И насколько они ценные? — поинтересовался я, пытаясь снять браслет.

Все получилось, как и в первый раз. Стоило мне только захотеть его снять, как он послушно разъединился на тыльной стороне запястья.

— Насколько ценные? — усмехнулся учитель, следя за моими манипуляциями с браслетом. — Тот, что ты снял с Лича, позволит нашему народу прожить несколько лет, закупая все нам необходимое и еще тонны того, что нам и нахрен не нужно.

— Так дорого?!! — вскинулся я.

— Так Лич это считай Архимагистр Черной Магии, — хмыкнул учитель. — Да еще и не нашего мира, да еще и прямиком из Некрополя, естественно такой стоит очень дорого. Я ведь тебе уже сказал, что браслет содержит информацию обо всех плетениях, что использовал маг. Так что ты можешь считать себя разведчиком, умудрившимся заполучить ценнейшие данные о нашем враге.

— И все равно, на мой взгляд, это очень дорого — покачал я головой, обратно надевая свой браслет.

— Здесь все несколько относительно.

— В смысле? — спросил я, с интересом разглядывая браслет на руке, вновь слившимся в цельное кольцо.

— Если бы мы брали деньгами, то нам бы хватило только на год, но мы обменяем его не на золото, а на товар. Так будет намного выгоднее для нашего народа, и для торгового дома, который заключает с нами сделки.

— Почему?

— Просто они перепродадут этот браслет в Академию, и в итоге получится так, будто они весь товар который мы у них возьмем, не обменяли, а продали нам, да еще и по самой высокой цене.

— Понятно, — кивнул я, и посмотрел на учителя. — Значит, вы пойдете вместе со мной?

— Зачем?! — совершенно искренне удивился он.

— А сделку заключать?

— Так нам пока ничего и не надо, — пожал плечами учитель. — Но браслет ты возьмешь с собой, вместе с письмом, которое я тебе дам.

— Каким письмом?

— Да ничего особенно, — усмехнулся он. — Зайдешь к представителям торгового дома отдашь им браслет вместе с письмом, а когда они прочитают, то еще будут тебя на руках носить, да пылинки сдувать, лишь бы с тобой ничего не случилось.

— Неужели им это все настолько выгодно? — удивился я.

— Им это не просто выгодно, им это неимоверно выгодно! Мы приносим им почти четверть всех их доходов, а этот браслет и вовсе обеспечит им годовой доход за один раз.

— А они крупные торговцы? — на всякий случай уточнил я.

— Один из трех великих торговых домов, — кивнул учитель.

— Ты им что, переплачиваешь? — насторожился я.

— Раз в пять, — совершенно спокойно кивнул учитель.

— Нахрена?!!

— Можно сказать, для поддержания хороших отношений, — беспечно пожал плечами учитель. — А еще чтобы они держали язык за зубами, и если мне что-нибудь понадобится, то сбивали себе ноги в кровь, лишь бы поскорее выполнить мой заказ.

А ответ-то у нас, оказывается, лежал на самой поверхности. Похоже, учителю просто доставляло удовольствие видеть, как по его указке носится целый торговый дом, да еще и один из крупнейших. Порой, его мания величия давала о себе знать не только со мной.

— Надеюсь, это не все причины, из-за которых ты им настолько переплачиваешь? — спросил я, с трудом удерживаясь от язвительного тона.

— Как тебе сказать, — озабочено потер он лоб, — есть еще одна причина. Видишь ли, я мог бы им переплачивать и в тридцать, а то и сорок раз больше и особой разницы бы для нас не было.

— Каким образом?!!

— Ты просто не знаешь цену тех вещей, что наш народ добывает в Некрополе, — как-то невесело усмехнулся учитель. — За полторы тысячи лет, мы могли бы выстроить наш город из чистого золота и построить рядом еще десять точно таких же.

— Но почему так дорого?

— Например, критское месторождение было найдено только двадцать лет назад, но даже там в нем слишком много примесей, а у нас он чистейший, из-за чего стоит в тридцать раз дороже золота. И это только криит, а ты и сам видел, что порой приносят из Некрополя наши люди.

Да, действительно, видел и не раз. Изменяющиеся уровни, это как бездонный сундук с сокровищами… кстати, несколько раз наши люди в самом прямо смысле приносили такие сундуки, забитыми самыми разнообразными сокровищами. Некрополь — это пространственный туннель, в котором порой оказывались самые невероятные вещи. Причем, чем ниже был уровень, тем больше там встречалось вещей, тем больше становилось пространства, и тем более переплетенными делались коридоры с еще большим количеством самых разнообразных тварей. В общем, скучать не приходилось, а для нашего народа это, наверное, самое главное.

— Переплачивая торговцам в пять раз, я все равно отдаю им лишь то, что считаю всяким барахлом, — чуть помолчав, добавил учитель. — Все самое ценное хранится в храме Амару и Соробору.

Храм Амару — это такое большое, открытое для посещений здание, где были установлены две статуи. Одна Амару, а вторая, соответственно, Соробору. И там же находились все самые-самые "трофеи", за которые и давали титул Арт-Нака. Думаю, моя "добыча" уже тоже была там. Стикс, — смотритель за храмом, — был трехсотлетним, обстоятельным, Сороборийцем и он всегда старался все делать сразу, ничего не откладывая на "потом".

— И много там ценного? — поинтересовался я.

— Пару тысяч лет можно не работать, — усмехнулся учитель.

— Так зачем тогда отдавать браслет Лича?

— А это лишний раз их припугнуть, заставить шевелится в десть раз быстрее, и наглядно показать кто ты такой.

— В смысле?

— В прямом, — пожал плечами учитель. — Этим торговцам лучше сразу сказать, что ты стал новым Арт-Наком, да еще и завалил Лича.

— Это все причины? — подозрительно спросил я, заметив, что он старается на меня не смотреть.

И вместо ответа он полностью отвернулся от меня, затем затрясся всем телом, и тут же до меня донеслось полузадушенный смех, быстро переросший в громогласный хохот. Наверное, умей я испытывать страх, я бы картинно побледнел. Такой реакции учителя я не помнил с тех времен, когда он рассказывал мне про смерть группы магов, отправившихся делать свои замеры в Некрополь. Тогда он хохотал точно таким же смехом.

— Не обращай внимания, — помахал он рукой, все еще всхлипывая. — Просто это будет… — но договорить у него не получилось, новый взрыв сумасшедшего хохота, невольно заставил меня помрачнеть.

Я был не прав. Такого смеха учителя я вообще еще ни разу не слышал.

— Старый хрен, — прорычал я в его сторону, — что ты там опять задумал?!

— Да ладно тебе, — снова помахал он рукой, в то время как другой устало опирался на стену. — Ничего такого, просто прошлое вспомнил, — сказал учитель и снова затрясся от сдерживаемого смеха.

Стало понятно, что ничего сверх этого я просто не узнаю, поэтому мне ничего не оставалось, как, мрачно нахмурившись, ждать пока он успокоится.

— И когда мне отправляться? — недовольно спросил я, чуть погодя.

— Уф… хи-хи… думаю… ха-ха… через неделю… уф…

Я невольно взбодрился. Неделя — это хорошо! Честно говоря, я надеялся услышать хотя бы: "завтра в путь". И в тоже время готовился к: "А чего ждать? Иди собирайся!". Так что неделя — это хорошо. Мое резко улучшившееся настроение подействовало на учителя слово холодный душ. По крайней мере, стоило ему увидеть мою улыбку, как он почти мгновенно успокоился. Еще один его "бзик". Терпеть не мог, когда кто-нибудь при нем улыбался, а причину этой улыбке он не знал… или это он только на мою улыбку так реагировал?

— А почему через неделю? — осторожно спросил я.

Осторожно, потому что боялся услышать в ответ, что-нибудь вроде: "ты прав, чего ждать?". Но и не спросить я не мог. Потому как, если бы не было достоверной причины, хрен бы он позволил мне оставаться в городе еще целую неделю.

— Так тебя надо хоть чуть-чуть подготовить, — вздохнул он и, подойдя к прикроватному столику, налил себе из графина стакан воды.

Воды он пил много, поэтому этот графин почти всегда был полон.

— В смысле, подготовить?

Нет, приблизительно я понимал, о чем он говорит, но мне хотелось большей конкретики.

— Ты должен узнать некоторые вещи, без которых ты рискуешь не добраться даже до Академии.

— Все так плохо? — удивился я.

— Все намного хуже! — осушив стакан, ответил учитель. — Люди, хоть и называют нас ненормальными психами, но, с моей точки зрения, сами являются еще большими психами. Вот ты только представь, — повернулся он ко мне, — тут не сегодня-завтра нежить может устроить конец света, а они даже при этом всем умудряются грызться между собой, да еще и втягивать в свою грызню, гномов с эльфами.

— В смысле грызться? — недоуменно склонил я голову к плечу.

— Да в прямом, — усмехнулся учитель. — У них есть целая куча знатных домов, которые не упустят случая избавиться от своих соперников. Убийство, подкуп, подставы… да и много чего еще.

Я озадачился. Нет, слова я понимал, но вот смысл от меня как-то ускользал. В смысле убийства? Соревнуются в убийстве нежити? А подкуп? Я, например, когда был маленький, подкупал учителя своим рвением, чтобы он мне, порой, рассказывал что-нибудь интересное, но кого подкупали люди? Друг друга? И зачем? И почему учитель сказал об этом с таким отвращением? А подстава? У нас обычно подставляют под дежурство на стене. Скажем, поспорят двоя на дежурство, и тогда, проспоривший, идет дежурить на стену вместо выигравшего, то есть один подставлял другого. А люди, зачем подставляли друг друга? Учитель мне почти никогда и ничего не рассказывал о других расах, поэтому в их психологии я разбирался довольно слабо. И, опять же, теперь я вполне понимал, почему он мне старался ничего не говорить. Знал, что мне придется с ними встретиться, вот и не хотел, чтобы я воспринимал их такими, какими воспринимал он их сам.

— Ладно, об этом мы еще поговорим, — махнул он рукой, явно отреагировав на мой недоумевающий вид.

Я согласно кивнул, тем более, конкретно сейчас меня больше интересовал сформировавшийся Стратум. Представив, как мою кисть окутывает "железная перчатка" я снова просмотрел весь процесс ее образования, только ускоренный. Формирование заняло примерно столько же времени, сколько и "сворачивание", то есть не больше трех секунд

— Учитель, — разглядывая Стратум, позвал я его, — а почему здесь три камня вирдана, хотя вы использовали только один? И почему вы так довольно улыбались, когда они формировались?

— Образование еще двух вирданов это такой вот парадокс этого камня, — улыбнулся он, также разглядывая мою руку. — Впрочем, это же и ответ на твой второй вопрос.

— В смысле?

— Три камня довольно большая редкость.

— Почему? — поднял я на него взгляд.

— А это уже, можно сказать, зависит от особенностей магии каждого человека, эльфа или гнома.

Я немного подумал и неуверенно произнес:

— То есть, это как с телосложением?

— Да, — сразу согласился он. — Действительно, очень похоже. Вот взять, например, тебя и любого другого Сороборийца. Ты будешь в два раза быстрее, но он будет в два раза сильнее, ты низкий, а он высокий. Но, несмотря на отличия, ты ведь не скажешь, что слабее него? Вернее, мы оба знаем, что ты сейчас сильнейший среди нашего народа.

Последнюю фразу он почти промямлил. Его мания величия не позволяла признать, что ученик продемонстрировал большее мастерство, чем его учитель. Причем, здесь дело не только в статусе Арт-Нака и убийстве Лича. Просто я был оч-чень хорошим учеником и смог превзойти его во владении мечом… вернее, как превзойти? Мы, начиная с прошлого года, имеем примерно равное соотношение числа побед и поражений. Один раз он меня выиграет, другой я его. Однако, учитывая нашу разницу в возрасте, даже с его манией величия, он не мог отрицать, что я более одаренный, чем он. А, учитывая темпы моего прогрессирования, вскоре, я должен был полностью превзойти его… или нет? Интересно, а магов вообще обучают владению мечом? Судя по тем магам, что я видел, их не только не обучают, но еще и всячески запрещают любые физические нагрузки.

— Отличия с телосложением понятны, а чем тогда отличаются камни? — спросил я.

— Есть три основных магических направления, — в подтверждение своих слов он показал мне пять растопыренных пальцев…типа пошутил так. — Боевой тип — это камень в центре ладони. Тип преобразования, он же превращения, — это камень на тыльной стороне ладони. И последний тип, магия разума и комплексные чары — это камень на запястье.

— Какие-какие чары?

— Комплексные… хм… как бы объяснить… Ты же видел, как у меня на кухне работает печка? Четыре плитки, да еще и духовка, но никаких дров. Вот это и есть пример работы комплексных чар. Этими чарами, можно сказать, считается чистое управление энергией с минимумом плетений. Способность протягивать нити магии, они же энергетические нити, и объединять их в единую структуру.

— Нити? — приподнял я бровь.

— Гм… давай мы лучше на этом закончим, иначе я просто заколебаюсь тебе все объяснять. Здесь нужны систематические знания, а иначе одно будет тянуть другое, и я так тебе буду объяснять до тех пор, пока мы не дойдем до того, что я и сам не знаю.

Я снова согласно кивнул. Учитель дело говорил.

— Ладно, — вздохнул я, — все подробности узнаю в Академии, но, я так и не понял, что обозначает появление всех трех камней? У меня есть склонность ко всем видам магии?

— Да, именно так, — хмыкнул он. — Таких как ты называют "универсалами".

— И много таких магов?

— Около пяти процентов, — пожал плечами учитель. — Не сказать, что неимоверная редкость, но таких людей всегда берут на заметку.

— Кто берет? — насторожился я.

— Все берут, — обрадовал меня учитель. — Универсал на то и универсал, что может стать кем угодно, поэтому народ предпочитает таких людей держать в поле своего зрения и не слишком с ними конфликтовать.

— То есть, меня поостерегутся трогать? — обрадовался я. — Это хорошо, а то ведь я там ничего не знаю, сначала надо… узнать все… подробно… ты сейчас зачем так жутко улыбаешься?!

А в ответ лишь легкий смешок, не предвещающий мне ничего хорошего.

Глава 7

Полыхающие зеленым огнем глаза, широкая, белозубая улыбка и подавляющая аура. Именно такая реакция последовала вслед за моим вполне, как я считал, невинным вопросом. Стоп. Невинным? Скорее наивным! Когда это учитель облегчал мне жизнь? Три вирдана на руке — залог моего спокойствия? Да хрен там! Скорее наоборот — залог моих будущих проблем. Нет, не поймите неправильно, я, как и всякий Соробориец, любил опасности, но вот чего я не любил, так это всякие… ммм… непонятки? Да, пожалуй, именно так. Вот возьмем в качестве примера Некрополь — что там может быть непонятного? Заходишь, убиваешь все, что шевелится, а во все, что не шевелится, на всякий случай, тыкаешь мечом, а еще лучше — рубишь на части. Вот и все. Никаких тебе проблем и вопросов. А люди? Убивать, вроде как нельзя, как с ними дружить тоже непонятно, а вообще игнорировать не получится, ведь я отправлялся прямо к ним. Ну и как тут быть? С другой стороны, возможно, я бы чувствовал себя несколько более уверенным, если бы учитель прекратил так многообещающе улыбаться… причем, его улыбка обещала мне только одни проблемы. Непонятные проблемы, которые я еще и не знал, как решать. В общем, именно такой тип проблем, какой я, и любой другой Соробориец, прямо-таки терпеть не мог.

Теперь только оставалось выяснить, что же за неприятности мне грозят в ближайшем будущем?

— Ну и? — хмуро спросил я, встретившись с "горящим" взглядом учителя. — Давай, рассказывай, отчего у тебя такое хорошее настроение? Это ведь из-за этого? — потряс я правой рукой.

— Конечно! — радостно ответил он мне.

— И почему? — скривился я. — Ты же сам сказал, что с универсалами предпочитают не связываться?

— Видишь ли, — злорадно усмехнулся он, — между тобой и остальными универсалами есть, и всегда будет, одно существенное отличие… сам догадаешься, в чем оно заключается, или мне опять тебе все надо разжевывать?

— Ммм… — неуверенно оглядел я себя и нашел, как мне показалось, единственно верный ответ. — Тот факт, что я Соробориец?

— Присутствие мозга обнаружено.

— И в чем проблема-то? — проигнорировал я его замечание.

— Ты у нас кто?

— …

— Мозг усох от испуга, едва стоило его обнаружить, — притворно тяжело вздохнул учитель. — Специально для тупых, перефразирую свой вопрос: Соробориец — это кто?

Ага. Вот он о чем.

— Нас не любят? Вернее, они не любят варваров?

— Они за свою жизнь нас и не видели, чтобы успеть, из-за чего-то невзлюбить. По той же причине, им не из-за чего нас и ненавидеть.

— И в чем тогда проблема? — не стал я скрывать своего недоумения.

— В стереотипах! Сороборийцы кто? Варвары! А варвары это кто? Тупые дикари! Но даже так ты еще не до конца понимаешь ситуацию, верно?

Я кивнул. Да, действительно, не понимал.

— Ты знаешь, такое понятие, как благородный? Аристократы? Дворяне?

Немного подумав, не слишком уверенно кивнул.

— Это вроде Арт-Наков, так? — на всякий случай уточнил я.

— Гм… что-то в этом, пожалуй, есть, — озадаченно поскреб щеку учитель, — но я бы все-таки не стал так утверждать. Из благородных Арт-Наками можно назвать только человек тридцать, а вот остальные аристократы это некий промежуток, между Арт-Наками и обычными людьми. Мысль улавливаешь?

— Вроде бы да.

— Так вот, — продолжил учитель, — благородные очень… ммм… щепетильны относительно своего окружения и статуса. Зачастую они всеми силами стараются выбиться в… ладно, скажем, они стараются выбиться в истинные Арт-Наки.

Я кивнул. Вот это мне точно было понятно, ведь не так давно я стремился к тому же.

— И вот из-за этого стремления, они очень эмоционально реагируют на успехи других.

— Почему?

— Тебе понятно словосочетание "испытывать зависть"?

Я слегка покрутил кистью, показывая, что вроде бы и понятно, да не совсем.

— Вот ты, когда тебе лет десять было, разве не хотел быть похожим на всех?

— Какой вопрос? Конечно, хотел!

— И огорчался, что ты не мог стать таким как все, так?

— Было дело.

— Вот примерно это и есть зависть, — хмыкнул учитель. — Ты хотел того, чего у тебя не было. Такое же чувство испытывают люди, только у них оно, как и большинство других чувств, чересчур гипертрофировано и порой вообще не поддается логике.

Это тоже было вполне понятно. Хотя вот нас, например, когда люди называли ненормальными психами, они несколько ошибались. Психи на то и психи, что их логику обычному человеку было не понять, а вот у нас она была не только понятной, но и довольно простой. Например, если взрослые хотели, чтобы дети не ходили в опасное для них место, они им просто говорили, что там неимоверно скучно и нечем будет заняться. Все. Это была стопроцентная гарантия того, что дети там не появятся даже под "страхом смерти". А если родители хотели добиться противоположного результата, то есть привлечь внимание, то говорили, что в том месте очень опасно, и вообще туда ходить нельзя. Все. Последние слова будешь договаривать в спину убежавших детей по направлению к тому самому месту, которое "опасно" и куда "нельзя ходить". Правда… взрослыми Сороборийцами можно было манипулировать точно также, только с небольшой поправкой на возраст.

— Ладно, — кивнул я, — зависть это понятно, но причем тут я?

— Великий Амару, — в очередной раз тяжело вздохнув, прикрыл глаза рукой учитель, — надеюсь, я когда-нибудь все-таки доживу до того момента, когда мой тупой ученик, хотя бы станет нормальным. И заметь, о том, что ты станешь сообразительным, я даже не мечтаю!

— Да что тебе опять не так?!!

— Ты меня вообще, чем слушал? — подойдя ко мне, потыкал он пальцем в мой лоб. — Впрочем, — тут же поправился он, — я даже не хочу знать, ведь чем бы ты не слушал, но это точно были не твои уши.

— Слушай, старый хрен… — зарычал я, но был тут же перебит.

— Я тебе что сказал? — радостно произнес он, что никак не вязалось с моим угрожающим видом. — Если брать абсолютно всех магов, то универсалов всего пять процентов, понял? А ты не только тупой ученик, но еще и неимоверно тупой варвар, который в их представление и говорить-то толком не может. И вот такой вот идиот, как ты, умудрился попасть в эти пять процентов. Вдобавок, ты будешь выше большинства этих дворян, твой вирдан полупрозрачный, что говорит о его редкостной чистоте, твой меч и щит из чистого криита, и еще молись, чтобы не нашлось человека помешенного на оружие. Если встретишь такого, то он сразу сообразит, что твоя броня сделана из кожи василиска. Теперь-то ты понял, мой бестолковый ученик? Тебя попытаются сожрать едва стоит тебе показаться им на глаза. И если тебя как следует не подготовить, то это у них вполне может получиться… или, как вариант, ты пойдешь по трупам, пока не наткнешься на какого-то, кто окажется сильнее тебя. Однако итог в любом случаи будет только один. Ты умрешь.

Вот теперь я проникся, да еще и как!

— И что же мне тогда делать? — озадачился я.

— О, это как раз самое простое! — произнес учитель, вновь "одаривая" меня ласковой улыбкой… а я уже говорил, что она еще ни разу за тринадцать лет не принесла мне ничего хорошего? Вроде бы говорил. — Все, что от тебя потребуется, так это играть отведенную тебе роль.

— Какую роль? — насторожился я.

— Как какую?! — излишне наигранно удивился он. — Конечно же, роль тупого варвара! Думаю, она тебе удастся без особых проблем, — "польстил" мне учитель. — Ведь ты и варвар, и тупой, осталось все это просто смешать в нужных пропорциях.

После этих слов, мне невольно на ум пришел один из риторических вопросов: "И почему я в детстве так мало играл в опасные игры?". Ведь мог бы умереть и все, не было бы никакого старого хрена с радостной улыбкой "пинающего" мой мозг. И да, вопреки мнению учителя, я ничуть не сомневался в его наличии.

Одно хорошо, на этот день мы, наконец, закончили с разговорами, а дальше потекли дни и дни, наполненные "обучением". Да, оказывается, выглядеть тупым не так уж и просто, особенно если ты всегда считал себя умным. И если движения, слова и поступки мне вполне удавались, то вот с глазами возникли проблемы. Слишком уж они хорошо отображали мои мысли. Хотя учитель наглядно мне доказал, что и "зеркало души" можно искривить до неузнаваемости. Его зеленые, необычайно пронзительные глаза, из-за чего порой казалось, будто он видит тебя насквозь, прямо при мне превратились в глаза полного недоумка. Причем такого недоумка, что у меня невольно возникло чувство, будто еще чуть-чуть, и он начнет радостно мычать и пускать слюни. А затем мгновение, и вот, передо мной опять стоит привычный для меня учитель… который тут же стал требовать от меня результатов. И это притом, что он постоянно долбил мой мозг рассказами о нравах среди людей, эльфов и гномов. Рассказов, после которых, под конец дня, я без всякого труда мог изобразить абсолютно лишенный мыслей взгляд… потому что я и в самом деле был их лишен. Ведь учитель обладал чрезвычайно сильным "даром". За целый день он мог "сожрать" мозг любого живого существа.

Но и нельзя было не признать действенности его методов, хотя в неделю мы и не уложились, мы даже в месяц не уложились!

Полностью надевать личину недалекого варвара, я научился лишь к исходу третьей недели. Зато научился практически идеально! Порой, смотря в зеркало, я и сам начинал сомневаться в своей способности мыслить. Однако даже на фоне этого, я не могу не вспомнить некоторые объяснения учителя, раскаленным железом врезавшиеся мне в память. Заодно, слушая эти объяснения, я невольно подтвердил свои мысли относительно столь долгого нежелания учителя, рассказывать мне о нравах и обычаях других рас. Если бы он это все рассказал мне еще в детстве, боюсь, нормально относиться к другим расам, — в особенности людям! — я бы просто не смог… или, по крайней мере, очень и очень долго не смог.

А первое потрясение учитель устроил мне уже на следующий день.

— Помнишь, вчера я тебе говорил, про убийства, подкуп и предательство? — спросил учитель, стоило мне оказаться в поле его зрения.

В тот день он был одет в странную, темно-синюю, рубашку, с обрезанными по предплечья рукавами, которую он всегда именовал футболкой, и черные, просторные штаны. Неизменными, как и всегда, остались лишь белые тапочки-собачки.

— Помню, — кивнул я, устраиваясь за кухонным столом.

— Тогда настала пора объяснить тебе, что же конкретно подразумевается под этими словами, — нарезая лук ровными кольцами, усмехнулся он. — И для начала, что ты вообще понимаешь под словом убийство?

— Ммм… случайное убийство? Убийство нежити? Преднамеренное убийство?

— Надо же, — как я понял, совершенно искренне удивился учитель, — ты знаешь даже больше, чем я рассчитывал. Вот только действительно ли ты понимаешь словосочетание "преднамеренное убийство"?

— Ну… хочешь кого-то убить, обдумываешь, а затем идешь и убиваешь.

— Ага, — наставил он на меня нож, — то есть ты готов убить своего сородича?

— Чего?!!

— Зачем так удивляться? Ты же сам только что мне сказал? — явно получая удовольствия от всей этой ситуации, издевательски спросил учитель.

— Нет, я, конечно, сказал, но зачем сородича? Я ведь про нежить говорил!

— Да ну ее! — наигранно поморщился он. — До Некрополя далеко, давай лучше убьем кого-нибудь из наших, а? — широко улыбнулся он. — Вот тебе же нравится Сина? — снова указал он на меня ножом.

Я осторожно кивнул. Да, мол, нравится.

— Ну, так давай убьем всех парней, что ходят вокруг нее, и тогда она будет твоей, — снова начал он шинковать лук. — Сделаем так, чтобы никто не узнал, а потом ты с ней недельку или две покувыркаешься в кровати, да и свалишь к людям. Никто даже не узнает! Слово Арт-Нака!

Я мог лишь сидеть и хлопать глазами. Честно говоря, я просто не знал, то ли он это все в серьез говорил, то ли опять шутил? Вот только, если он действительно шутил, то это была его самая не смешная шутка из всех, которые я когда-либо слышал.

— Я тебе не понял, — в конце концов, честно признался я.

— А что тут не понятно? — отложив нож, оперся он руками на стол и слегка поддался вперед, наклоняясь ко мне. — Я тебе описал вполне типичную ситуацию для людей.

— Эээ… в смысле?

— Да что тут непонятно? — опять повторил учитель. — Вот, например, понравится какому-нибудь богатому парню бедная девчонка, так он может сначала просто уговорить, но если не получится, может пригрозить ей расправой. Или вообще нанять кого-нибудь и ее выкрадут. А если у нее есть жених, жениха можно будет убить, да еще пригрозить, что перебьют всю ее семью, если она не ляжет с ним в постель. Вот это и есть типичный пример, из-за чего и как совершаются преднамеренные убийства.

В ответ на его объяснения я тогда смог лишь промычать нечто невразумительное. А ведь это было только самое начало! Так что к концу дня я уже даже и не знал, что мне думать. Люди, оказывается, убивали своих, причем специально! Хладнокровно и расчетливо… у нас и случайностей таких на моей памяти не случалось. Максимум, кто-нибудь кого-нибудь ранит на тренировке, но этим все и ограничивалось. Ну, правда, еще были дети, с их любимой игрой в "загони".

Скажем, если детей собралось шестеро, пять из них брали по метательному ножу, ставили ограничения по времени, и один из них, шестой, начинал убегать. Цели игры: вонзить метательный нож, скажем в ногу. Причем, еще оговаривали, что ногу правую и, попасть надо под колено… или в голень, или в ляжку, или в пятку. Адреналина в такой игре целое море, тем более еще был и обратный вариант. Когда один, вооружившись двумя десятками ножей, гонялся за остальными. Но даже с такими играми, на моей памяти, у нас еще не случилось ни одного случайного убийства. И это случайного! А как можно убить специально я просто не понимал… да у меня даже мозги в такую сторону не хотели выворачиваться!

И ведь это только про убийства, а сколько там еще всего было? Я, даже прекрасно понимая, что учитель лишь знакомит меня с психологией людей, причем ее отрицательной стороной, просто не в силах был отделаться от странного ощущения. И это ощущение заключалось в том, что Город Мертвых мне показался более привлекательным местом, чем земли людей. По крайней мере, там мне все было понятно.

Вот только, одной психологией дело не ограничилось.

Буквально еще через день, меня ожидало новое… нет, пожалуй, слово потрясение здесь будет не совсем уместным. Удивление? Да, пожалуй, я действительно удивился, и довольно сильно, но зато по какому поводу!

— Чтобы прочитал! — под конец второго дня, уже на самом пороге, учитель всучил мне в руки внушительных размеров книгу.

— Искусство Любви, — прочитал я в слух, тесненную золотом надпись на монотонной, белой обложке. — Это что? — озадачился я, поднимая взгляд на учителя.

— А ты открой, — ласково улыбнулся он мне… определенно, последние дни я видел это улыбку слишком часто.

Не ожидая ничего хорошо, — да, не ожидая даже от книги, ведь учитель мне ее дал именно с этой своей улыбочкой, — я раскрыл книгу и сначала просто ничего не понял. Вернее, она мне показалась обычной книгой. Однако стоило мне пролистнуть пару страничек, и наткнуться на картинку… первые секунды две я лишь недоуменно всматривался в нее, однако на третью секунду я все-таки понял, что же на ней такое изображено. И к нескрываемой радости учителя, мои глаза полезли на лоб, а я сам забыл сделать очередной вдох.

Захлопнув книгу, я едва не откинул ее в сторону. Казалось, она не только потяжелела, но еще и стала жечь мне пальцы. Учитель, естественно, пребывал на седьмом небе от счастья, поэтому от его хохота у меня уже звенело в ушах.

— Сегодня прочитаешь, — чуть погодя, явно с трудом удерживая серьезное выражение лица, напутствовал он меня, — а завтра я у тебя поспрашиваю о книге и отвечу на возникшие вопросы.

Прорычав нечто маловразумительное я молнией рванул от учителя по улице, но даже так, я еще долго слышал его незатихающий хохот… да и какой он нахрен учитель?! Придурок чертов!

Вот только книжку читать я все равно начал.

Во-первых, пусть старый хрен и был полным придурком, которому нельзя было доверять даже дрессировку собак не говоря уже о человеке-эльфе-гноме-амарийце, но просто так он никогда и ничего не делал. Раз дал книгу, значит, это действительно было важным. А, во-вторых, я точно знал, что он начнет меня спрашивать и если не буду знать ответов, придумает какую-нибудь очередную гадость. Ну и, в-третьих, уже придя домой, мне и самому стало интересно, "как там и что". Из учебников по анатомии я почерпнул только специфическую информацию, а вот, так сказать, о практической части знал… да ничего я не знал. Я ведь ребенок "блуждающей крови", поэтому друзей у меня никогда и не было, особенно старших, а учитель… а учитель он козел каких еще свет не видывал. Я как-то имел неосторожность, будучи маленьким и глупым, спросить у него: "Учитель, а откуда берутся дети?". Он естественно с радостью мне ответил, после чего я полгода ходил на стену, чтобы увидеть, как воины принесут детей из Некрополя.

И лишь только на следующей день, учитель соизволил объяснить, — относительно! — зачем же он мне дал такую книжку. К слову, которую я, даже потратив всю ночь, не смог осилить и на треть. Чтение превратилось в своеобразную, изощренную пытку. Мало того, что все подробно описывалось, и в эти подробности надо было вникать, так еще и зачастую текст сопровождался соответствующей картинкой хорошего качества. Причем, сделанную явно магическим путем и с живых людей. Мне учитель как-то уже показывал такие, только там были запечатлены разнообразные пейзажи, и называл он их энергографиями. И, на мой неискушенный взгляд, они были слишком хороши, из-за чего уровень детализации превышал все приличия. Вот не могли они сделать эти энергографии хоть немного смазанными? Или затемненными? А то ведь совершенно невозможно читать!

А еще это "объяснение" учителя.

— Поверь, с помощью вот этого, — говорил он на следующей день, стуча пальцем по обложке прихваченной мною книге, — порой можно решить такие проблемы, на решение которых никаких бы денег и воинов не хватило.

Такие проблемы представлялись мне с трудом, но я счел за лучшее промолчать, тем более учитель и не собирался останавливаться.

— Помимо решения проблем, — продолжал он, — это может позволить завести хорошие связи везде, где тебе понадобится. Вдобавок, — довольно улыбнулся он, — среди благородных особ всегда найдется с десяток, а то и два, любительниц экзотики. А ты у нас будешь представлять собой варвара, о которых все знают, но которых никто не видел, так что хоть разок, но они до тебя доберутся. Найдутся и те, кто соблазнится твой внешностью, серебряные волосы, высокий рост и тело воина, не пройдет мимо таких охотниц, — замолчав, он окинул меня насмешливым взглядом, после чего, как говорится, добил: — А некоторые просто решат проверить, что у тебя в штанах и каких оно размеров.

И это было лишь третий день, то есть стало самым началом более чем месячной, ни на один день непрекращающейся, "пытки" моего мозга.

В течение целых пяти недель учитель раз за разом "съедал" мой мозг при любом удобном случаи. Единственная тема, в которой он почти не издевался над моей психикой, была магия. А еще несколько продолжительных и информативных лекций позволили мне лучше понять, кто же такие маги? Какова их роль в мире? И что же за "браслет" я ношу на правой руке? В свою очередь, ответ на последний вопрос меня особенно впечатлил, заодно мне, наконец, стала понятна настоящая ценность "браслета".

— Во-первых, — хлопком ладони по столу, отвлек меня учитель от разглядывания своей, наполовину скрытой металлом, руки, — Стратум это единственный магический артефакт, полностью нейтрализующий эффект криита.

После этой фразы я даже не знал, чему мне надо больше удивляться. Тому, что Стратум это, оказывается, артефакт или тому, что воздействие криита можно нейтрализовать?

— Ты рот-то закрой, — усмехнулся учитель и продолжил: — А, во-вторых, полностью сформированный Стратум становится для мага броней, надежнее который, наверное, больше ничего и нет.

— А как вообще должен выглядеть законченный Стратум? — снова переведя взгляд на свою руку, поинтересовался я, не слишком уделив внимания его последним словам.

— Цельным металлом покрывается спина, живот, бока и плечи, — на удивление покладисто стал отвечать учитель. — Руки покрываются точно так же, как у тебя, а вот защита ног, физически никак не отображается, но, тем не менее, они защищаются Стратумом ничуть ни меньше всего остального тела. С помощью вирдана твоя магия получает физическое воплощение, и криит становится бесполезным. Видишь ли, — добавил он, немного подумав, — криит излучает особую энергию, которая и разрушает магию, и не просто разрушает, а еще и пожирает, усиливая себя. Отсюда и такое название — пожиратель магии.

— То есть, с каждым разом криит становится сильнее? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой учитель, — поглощенная энергия довольно быстро рассевается, но при постоянном соприкосновении с магической энергией он начинает усиливаться, хотя и не сказать, чтобы слишком быстро.

— И каким тогда образом вирдан нейтрализует воздействие криита?

— Криит — это дестабилизирующая энергия, а вирдан наоборот — стабилизирующая, отсюда, кстати, отчасти и идет усиленнее магов. Вот поэтому, полностью сформированный Стратум, максимально полно стабилизирует энергию мага и ее становится просто невозможно дестабилизировать.

— Но, как я понимаю, все это относится лишь к Стратуму, так? — снова уточнил я. — Значит, любые установленные поверх сформированного Стратума щиты, все равно будут поддаваться удару криитового меча, верно?

— Да. Почти. Но при полном активировании Стратума щиты будут в два, а то и три раза сильнее, поэтому сходу пробить их вряд ли получится, потребуется секунды три-четыре постоянного давления меча.

— Ну, пусть даже так, но тогда ведь все равно остается обычный удар? Пусть даже он, пробив установленные щиты, не будет разрушать сформированный Стратум, атакующий все равно убьет мага, так?

— Не так, — покачал головой учитель.

— Почему?

— Полностью сформированный Стратум практически невозможно пробить обычным ударом.

— В смысле? — я удивленно посмотрел на охватывающую мою руку цепочки, надежными они мне не показались.

— Ты меня опять не слушал, — притворно вздохнув, покачал головой учитель. — Я ведь уже сказал: "Полностью сформированный Стратум становится для мага броней, надежнее который, наверное, больше ничего и нет".

— Ммм… — протянул я нечто невразумительное.

Не мог же я сказать, что сомневаюсь в его словах? И "сомневаюсь" это еще, мягко говоря, на самом деле я вообще им не верил. Вот только если ему об этом сказать, потом он мне такое хрен когда простит! Да еще и в отместку целую кучу проблем обеспечит.

— Дело в полной стабилизации энергии, — так и не дождавшись никакого вопроса, наставительно приподнял палец учитель, тем самым, спасая меня от возникшей дилеммы. — Любая кинетически энергия будет отражаться магической энергией.

— В смысле? — радостный от разрешения "дилеммы", я не совсем уловил его мысль.

— Говорю, ударишь ты в лоб Архимагистра кулаком, а его магия вывернет силу твоего удара и в итоге получится, будто ты ударишь сам себя. Я же говорю — полное отражение кинетической энергии, то есть энергии движения.

— Совсем полное?! — вытаращился я.

— Да нет, почему же? — слегка пожал плечами учитель. — Если ты уронишь на такого мага средних размеров дом, то он вполне умрет… правда не сразу, а лишь после того, как исчерпает свои магические силы до самого дна. Повторяю тебе, идиоту, уже в третий раз, законченный Стратум — это идеальная броня для мага. Она держит не только физические удары, но и первые пять ступеней магических.

— Ступеней?

— Это уже в Академии разберешься, — отмахнулся он.

— Так… — я напряженно принялся тереть лоб, перебирая в уме состоявшийся разговор. — Ага, — спустя пару минут, сообразил я. — У меня есть вопрос. Если, как ты сказал, криит излучает дестабилизирующую энергию, а вирдан наоборот… а что будет если мага атаковать сразу с нескольких сторон?

— Это действительно хороший вопрос! — в кои-то веки похвалил меня учитель. — Понадобится от четырех до восьми криитовых мечей или любого другого оружия, чтобы пробить стабилизированную магию.

— И бить надо одновременно? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой учитель, — достаточно уложиться в пределах двух-трех секунд, именно столько магии нужно время, чтобы перенаправить кинетическую энергию на атакующего.

— А почему тогда от трех до семи?

— А это уже по количеству Вирдана. Минимально это три камня при полном формирование Стратума, а максимально семь. Один камень сможет стабилизировать энергию только одного меча, поэтому атакующих всегда должно быть больше, чем камней вирдана в Стратуме мага. Пусть даже только на одного, но обязательно больше… или каждый должен будет использовать по два меча, правда, таких людей мало.

Кивнув, я задумался. Теперь мне маги виделись совершенно в другом свете. Практически абсолютная неуязвимость к физическим атакам! Да первые семь уровней Некрополя сразу превратятся в поле игр для маленьких детей. Также окончательно становились понятными и мотивы учителя, вернее его настойчивость. Нет, серьезно, одно дело слышать про гипотетическое усиление в десять раз и совсем другое, узнать, что это вполне возможно уже сейчас. Да если нашим, продемонстрировать такую "силу", они всем Ханан-Каем соберутся и отправятся в эту Академию.

Вот только во всем этом меня заинтересовал один момент.

— Слушай, а Лич это ведь Архимагистр? — на всякий случай уточнил я.

— Да… а к чему это ты?

— Значит, у него должен был быть полностью сформированный Стратум?

— Это не всегда зависит одного от другого, но чаще всего все именно так.

— А Лич, которого я убил?

— Ах вот ты о чем… - понятливо кивнул учитель и, чуть подумав, продолжил: — Видишь ли, в тот день тебе очень крупно повезло. Я ведь не просто так столь сильно удивился, когда из твоего мешка достали голову Лича, — слегка поморщившись, произнес учитель, потому как терпеть не мог демонстрировать свое удивление, да еще и при всех. — Я, наверное, потратил целых три дня, прежде чем смог понять, каким же именно образом ты умудрился его убить? Одно могу сказать точно, без воли Амару здесь не обошлось. Начиная с того, что ты полез на двенадцатый уровень и заканчивая непосредственно убийством Лича. Можно сказать, наш создатель сделал тебе подарок, все-таки стать обладателем трех камней вирдана подобной чистоты — это дорогого стоит.

— Но все-таки, как я тогда смог его убить?

— Во-первых, Лич тебя сильно недооценил, — усмехнулся учитель. — Во-вторых, ты ведь сам сказал, что он оказался сильным Магом Разума, из-за чего не побоялся подойти к тебе вплотную. Но, впрочем, не это оказалось самым главным, есть еще одна вещь. Дело в том, что даже пусть Лич и не сформировал свой Стратум, его магия все равно крайне стабилизирована, поэтому ты не должен был быть способен пробить его щиты.

— Вот только я пробил, почему?

— А ведь я уже ответил тебе на этот вопрос, просто чуть раньше. Помнишь свойство криита? Пожирание магии и усиление за ее счет.

— Но ты ведь сказал, что это довольно медленный процесс? А там все произошло практически мгновенно!

— Я в этом моменте тоже не сразу разобрался, — чуть смущенно поскреб щеку учитель. — Судя по всему, из-за своего дара, ты всегда подпитываешь криитовое оружие своей магией. Вдобавок, прежде чем схлестнуться с Личем ты убил двух Рыцарей Смерти, а они ведь тоже магические создания… да и сколько ты перебил обычной нежити? Думаю, к моменту встречи с мертвым магом, твой клинок и щит были равны по силе трем, а то и четырем криитовым мечам. Я ведь уже сказал, в тот день тебе крупно повезло. Встреть ты Лича сразу, ты бы даже не смог прикоснуться к его плащу, не говоря уже о том, чтобы убить.

Я глубокомысленно хмыкнул. Однако после этого разговора, перспектива становления мага, вообще перестала вызвать у меня отрицательные эмоции. Даже более того! Мысленно, я уже шарил с полностью сформированным Стратумом уровне этак на пятнадцатом-двадцатом.

Глава 8

К исходу пятой недели, после моего четырехдневного сна, так и не решенным остался лишь один вопрос — моей семьи. Вернее, это я так думал, на самом деле он, оказывается, был решен уже давным-давно. Раньше мне застилала глаза моя цель — стать Арт-Наком и доказать всем, в том числе и себе, что я особенный, что пусть я и ребенок "блуждающей крови", но это отнюдь не означает мою слабость, мою беспомощность. И вот, стремясь к этой цели, я слишком мало уделял внимания происходящему вокруг меня. Зацикленный на самом себе, и своем отличии от остальных, своей "проклятой" крови, я просто не заметил несколько немаловажных деталей, которые сразу бросились в глаза, стоило мне добиться поставленной цели.

Например, последние полгода у учителя было намного меньше бардака в его доме. И не просто меньше, порой он вообще полностью исчезал, но занятый собой и своими проблемами я не придавал этому значения. Не придавал ровно до тех пор пока, на четвертый день, к учителю, вместе со мной, не пришла мама. Пока мы со старым хреном воодушевленно орали друг на друга, — это у нас так шел процесс моего обучения, — на кухне по ходу его готовки, мама незаметно куда-то делась. Или, что будет вернее, это я не заметил ее ухода. Потом она поела вместе с нами, и опять ушла. Мы же опять и с прежним воодушевлением принялись друг на друга орать, — в смысле, учитель продолжил мое обучение, — затем она снова появилась рядом с нами, попрощалась и ушла домой, а я лишь только по прошествии нескольких часов сообразил, что весь устроенный учителем бардак исчез. Все раскиданные листки, книги, тетради были аккуратно сложены, чистые вещи убраны в шкаф, — специально проверил, — а грязные постираны и развешены на сушилке.

И вот тогда-то я в первый раз и понял, что "здесь что-то не так".

Учительский дом был под завязку напичкан самыми разнообразными магическими причиндалами, поэтому ни один Соробориец с ними бы просто не разобрался. Он бы с ними не разобрался, даже если бы учитель все наглядно показал — слишком уж много всего здесь было. Нет, в доме учителя способен сориентироваться только тот, кто часто его посещал и столь же часто всем этим пользовался. А вот отсюда-то и получалось такое, что я невольно принялся чесать затылок. И последующие недели лишь еще больше утвердили меня в мысли, что с моей семьей все уже давно решено. Оставался, так сказать, последний шажок. И с этим шажком, я и учитель, разобрались в последний день моего пребывания в Ханан-Кае.

Хотя все началось с его заключительной лекции по магии.

— Сформируй свой Стратум до самого предела, — заставив меня обнажиться до пояса и усадив в центре зала на табурет, попросил учитель.

Зачем ему это нужно он так и не сказал, но я, пожав плечами, подчинился.

Моя кисть, окуталась за две секунды, затем еще четыре на формирование всей руки, десять на грудь, еще десять на шею и глаз, и последние десять на левую руку, вернее ее "огрызок". Если смотреть в зеркало, то казалось, будто я надел на себя незаконченную броню. Цепочки на левой руке просто "обрывались" посреди бицепса. Будто я просто еще не надел оставшийся части "доспеха".

Итого: тридцать шесть секунд на формирование.

А еще меня интересовало нагромождение слегка вращающихся колец возле правого глаза, однако учитель в ответ на мой вопрос лишь покачал головой, и сказал, что с таким еще не сталкивался. И вот что примечательно, они мне каким-то образом совершенно не мешали. Хотя, казалось бы, они должны были практически полностью перекрыть обзор, но нет, ничего подобного. Я одновременно видел и кольца, и все, что за ними, причем так, будто бы их и вовсе не было. Как объяснил учитель, если немного подумать над природой Стратума, то получалось, что с моей точки зрения, он действительно как бы и не существовал. Другими словами он просто не мог мне мешать, так как, по сути, сформированный Стратум являлся частью меня самого. И в пользу этого говорил еще и тот факт, что я и на самом деле не чувствовал своей кожей ничего постороннего. Создавалось ощущение, будто никакого Стратума на мне и не было.

— Ну и? — посмотрел я на учителя, когда формирование завершилось.

— Видишь отверстие? — указал он пальцем мне на грудь.

Отверстие я заметил еще в самый первый раз, тем более оно имело достаточно специфическую форму, но я ничего не спрашивал. Раз сам учитель молчал, то значит так и надо, а мне хватало и целого вала другой информации. Зато теперь:

— Форма этого отверстия напоминает слезу, то есть форму моего вирдана.

— Да действительно, — кивнул учитель и пошел к столу, где уже стояла знакомая мне шкатулка-лестница. — Помнишь, мы обсуждали, сколько понадобится мечей, чтобы убить Архимагистра с завершенным Стратумом? — не оборачиваясь ко мне, спросил он.

— Помню. Ты тогда еще сказал, что минимальное число камней три, а максимальное семь.

— Значит, действительно помнишь, — все также, не оборачиваясь, кивнул он. — Для полного формирования Стратума необходимо три вирдана, а поэтому и минимальное число тоже три.

— Похоже, это и вправду был подарок Амару, — хмыкнул я, когда учитель повернулся ко мне лицом.

— Подарок, конечно, хорош, — согласился он, подходя ко мне с вирданом на раскрытой ладони. — Он абсолютно чистый и из-за этого дает максимальный эффект, в землях людей такой стоит очень дорого. Однако у тебя бы с их покупкой не возникло никаких проблем, так что вирдан можешь считать, пусть и приятным, но лишь небольшим бонусом к голове и браслету Лича.

— А что дороже? — спросил я, беря из его рук протянутый мне камень. — Браслет или три камня?

— Хм… — задумчиво поскреб щеку учитель. — Думаю, цена примерно одинаковая… хотя нет, камни подобной чистоты будут слегка подороже, но вряд ли намного.

— А в золоте это сколько будет?

— Около десяти тысяч золотом, плюс-минус тысяча, — слегка покрутил он кистью.

Я мысленно прикинул. В одном золотом было десять серебряников, а в одном серебрянике — десять медяков. Итого получалось, что один камень вирдана стоил больше трех тысяч золотом или тридцать тысяч серебром. Честно говоря, не зная, — вернее просто не понимая, — цену деньгам, меня эти цифры не сильно впечатлили. Сначала надо узнать, что можно купить на один золотой, а потом уже и оценивать стоимость камней, да браслета.

— Ну? — оторвал меня голос учителя от разглядывания вирдана. — Что ты на него таращишься, как будто в первый раз увидел? Вставляй, давай!

Да какие проблемы? Я вставил.

— И? — вопросительно посмотрел я на учителя по прошествии минуты.

— В смысле? — вопросом на вопрос ответил учитель, а потом, видно, до него дошло: — Ты что ли чего-то ждал? — ухмыльнулся он.

— Так в прошлый раз вставленный камень мне подарил вот это, — я выразительно провел рукой перед собой, указывая на Стратум. — А теперь что? Зачем еще один камень?

— Ишь ты какой шустрый! — деланно удивленно покачал головой учитель. — Неужели ты ожидал, что сейчас быстренько сможешь сформировать полный Стратум? Спустись на землю деточка, тебе еще предстоит пахать и пахать, если у тебя вообще получится. А то ведь раз ты такой тупой, то и маг из тебя получится такой же тупой, а у тупых магов полного Стратума не бывает.

Игнорируя болтовню учителя, я ради интереса попробовал вытащить вирдан из груди, но… не получилось. Он будто бы слился со Стратумом. "Да и хрен с ним, — мысленно пожал я плечами, — не больно-то и хотелось". Вот только зачем он мне? Этот вопрос я и задал учителю.

— Первый вирдан стабилизирует, можно сказать, самый верхний слой твоего дара. Второй, — указал он пальцем на мою грудь, — будет стабилизировать средний слой. А третий, тот, что займет свое место на твоей левой руке, соответственно возьмет на себя самый нижний.

— А если бы я был левшой?

— То все было бы наоборот… в смысле, точно так же как и тебя, только началось бы с левой руки… короче, верхний, средний, нижний и все равно с какой руки ты начнешь, понятно?

— Да понял уже, но сейчас-то мне есть хоть какая-то польза от этого камня?

— Ну-у… резерв будет еще чуть-чуть быстрее восстанавливаться, а так больше ничего. Он сейчас вроде как спящий, и твоих умений недостаточно, чтобы его разбудить.

— А почему ты сразу мне его не вставил? — опустив взгляд на грудь, спросил я.

— Честно говоря, просто побоялся, — взъерошил себе волосы учитель. — Первый вирдан вообще должен сформировывать Стратум лишь на руку, а все остальное образуется намного позже, а таких колец на глазу я и вовсе никогда не видел. Вот поэтому и не решился вставлять тебе второй вирдан сразу после первого.

— Ага! — нагло ухмыльнулся я. — Значит, и ты сегодня ждал чего-нибудь особенного?

Лицо учителя мгновенно сморщилось, словно он съел нечто до ужаса кислое, однако оправился от "удара" он практически мгновенно:

— Просто понадеялся, что мой тупой ученик сможет меня удивить, но, как и всегда, кроме запредельного градуса своей тупости тебе меня удивить больше не чем. Я понимаю, что это была глупая надежда, и все же, как твоему учителю, мне хотелось верить, — сокрушенно покачал он головой.

— Ладно, старый хрен, можешь успокоиться, и лучше расскажи мне о вирдане.

— Да я вроде бы уже все рассказал, — как и всегда в подобных случаях, сразу "переключился" он, чтобы поскорее позабылся его "промах".

— Ты мне больше месяца говоришь о его чистоте, но ни разу не объяснил, что эта самая чистота означает.

— Не объяснил?! — совершенно искренне удивился учитель, и тут же сам себе ответил: — Вот блин, а ведь точно не объяснил.

— Я так предполагаю, что это влияет на качество стабилизации и усиление энергии, — слегка потыкал я пальцем в вирдан на груди, — но хотелось бы услышать настоящий ответ.

— Ты, как не странно прав, мой бестолковый ученик, — хмыкнул он, скинув тапочки и развалившись на диване. — Чем чище вирдан, тем лучше он стабилизирует энергию мага, тем больше усиливает мощь плетений и тем быстрее восстанавливается потраченный резерв.

— Значит, плохой вирдан не сможет противостоять чистому крииту? — сделал я предположение.

— Второй раз прав! И это всего за одну минуту! Признайся честно, тебе кто-то подсказывает? Если сознаешься сам, то я даже ругать тебя не буду.

— Отвечай на вопрос, старый хрен.

— А я уже тебе ответил, тупой ты мой ученик!

— Как-нибудь конкретнее нельзя ответить?

— Ладно, если рассматривать теоретически, то полностью сформированный Стратум из самых плохих камней, сможет отразить не больше одного криитового меча. Или двух, если маг будет универсалом, а плохих вирданов семь.

— А почему лишь теоретически?

— Имейся у тебя хоть грамм мозга, ты бы и сам смог догадаться. Просто маг способный сформировать полный Стратум всегда сможет добыть себе три камня хотя бы средней чистоты.

— Архимагистры богаты? — уточнил я.

— Зачастую да, — усмехнулся учитель. — А если и нет, то довольно быстро такими становятся. Архимагистры, знаешь ли, на дороге не валяются.

— То есть, они потом просто покупают более чистые камни и формируют новый Стратум?

— Да, есть и такие.

— А если они не такие?

— А если они не такие, то кто-нибудь где-нибудь, из-за обладания этих камни, умирает.

Порой, пусть и совсем ненадолго, но я просто забывал, куда мне предстояло отправиться. Впрочем, учитель никогда не упускал случая напомнить мне об этом, вот прямо как сейчас.

— Еще вопросы? — спросил он, наблюдая как сворачивается мой Стратум… вернее стекается в браслет.

— Мне точно уже надо завтра отправляться? — не сдержав тяжелого вздоха, спросил я.

— Так мы вроде с твоей подготовкой закончили, — злорадно произнес он. — Больше тянуть не имеет смысла, все остальное ты поймешь сам… или не поймешь и тогда умрешь.

— Если это ты так хотел меня подбодрить, то у тебя ничего не получилось.

— Ты это кому вообще сейчас сказал? — широко усмехнулся он. — Да едва удерживаясь от того, чтобы не назначить за тебя награду.

— Награду? — не понял я.

— Мертвым и только мертвым, — подняв руки, развел он их в стороны, изображая написанный текст. — Плачу десять тысяч золотом… мне даже будет интересно, сколько ты проживешь? Вернее, успеешь ли ты покинуть хотя бы Хрустальные Горы?

— Хрен тебе! Можешь, даже не надеяться пережить меня, я еще плюну в урну с твоим прахом, прежде чем высыпать ее в твой магический унитаз.

— И все это я выслушиваю от своего тупого ученика! — всплеснул он руками. — Ужас. Никакого уважения к старшим, а еще Арт-Наком называется, и куда катится мир? Эх… вот раньше были времена, веселье от зари до зари и никаких тебе тупорылых учеников не обладающих и каплей уважения.

— Хотел бы и я так сказать, да не могу, — печально произнес я. — К моему сожалению, рядом со мной всегда был один тупорылый учитель отравляющий мне жизнь. Жду не дождусь момента, когда смогу от него отделаться.

В этот момент Стратум полностью свернулся и я с удивлением посмотрел уже на две полупрозрачные, фиолетовые капельки, расположившиеся рядом друг с другом. Я попытался вспомнить наличие камней на браслете Лича, но понял, что там вообще не было ни одного.

— Старый хрен, — перебил я его высокопарную речь, весь смысл которой сводился к извечному: "Эльтас — дурак!", — почему на браслете Лича не было видно камней, а у меня они есть.

В подтверждении своих слов я продемонстрировал ему правую руку.

— Так они потом сливаются с браслетом, — сразу уловил он смысл моего вопроса. — Говорят, что и браслет может пропасть, но я такого еще не видел.

— В каком смысле пропасть?

— Ну, вроде как он может слиться с твоим телом, растворится в твоих костях… собственно, на эту тему много чего болтают, однако я никогда ничего подобного не видел, а поэтому, что-либо говорить на эту тему не имеет смысла. С другой стороны слухи на пустом месте тоже не рождаются, так что такое вполне возможно. Вот только подобные маги не спешат афишировать свое достижение. Видать есть причины.

— Например, желание некоторых пустить их кости на артефакты, — кивнул я, и лишь когда прошло некоторое время, а учитель так мне и не ответил, я удивленно посмотрел в его сторону.

Слегка приоткрыв рот, старый хрен пялился на стену "остекленевшими" глазами.

— А ведь верно, — слегка вздрогнув, задумчиво прошептал он некоторое время спустя. — Это ведь действительно получается, что каждая кость станет артефактом… хм…

— О! — растянул я губы в холодной улыбке. — Значит, ты такое и не предполагал, да? Ну что тут поделать, старость, я все понимаю. Мозги усыхают, работать не хотят, а может уже и не только мозги, а?

Недовольство учителя возрастало с каждым моим новым предложением, однако на последних словах он совершенно неожиданно улыбнулся и окинул меня насмешливым взглядом.

— А вот на это можешь даже не рассчитывать, — с нескрываемым превосходством в голосе произнес он. — Я тебе скажу даже больше, очень скоро ты станешь единственным из рода Амару.

Это он, наверное, хотел меня удивить или, как минимум, позлить, вот только:

— Фу-у-ух! — деланно облегченно провел я ладонью по лбу. — А я все думал, как бы тебя так пнуть поудачнее, чтобы ты сделал следующий шаг. Род Сору, подойдет моей матери и сестренке ничуть не хуже чем Амару.

— Хочешь сказать ты не против? — изогнул бровь учитель, опусти ноги на пол и оперившись спиной на диванную спинку.

— Вообще я собирался об этом с тобой поговорить еще после моего четырехдневного сна, но как-то случая не представилось. А после этого я больше месяца наблюдал, как моя мама хозяйничает у тебя в доме, вот только как-то непонятно. Если у тебя такие планы, то почему ты с ней практически не общаешься? Я за целый месяц лишь несколько раз видел, как ты с ней разговариваешь, да и то не больше пары минут.

И тут я впервые в жизни узнал, что учитель, оказывается, может краснеть ничуть не хуже меня. С пылающим от прилившей к нему крови лицом, он принялся мне что-то с жаром говорить. Правда, походило это больше на бессвязный лепет маленького мальчика пойманного с поличным, когда тот пытался стащить отцовский меч. Кстати, это практически традиция Сороборийцев. Любой ребенок, будь он парнем или девочкой, хоть раз, но пытался стащить отцовский меч.

— Слушай! — в конце концов, рявкнул учитель, отреагировав на мой ироничный взгляд. — Не всегда все так просто, как тебе кажется! Мне тоже нужно было время.

— Чего? Это ты сейчас к чему?

— Да ни к чему, — устало вздохнул он и перевел взгляд на свое отражение в зеркале… нет, — понял я, — он смотрел на само зеркало.

Полуобернувшись на стуле, я окинул уже совсем другим взглядом эти исполинские зеркала. Ответ оказался таким простым, но в тоже время неожиданно сложным.

— И как ее звали? — негромко спросил я, повернувшись к мрачному учителю.

— Так я тебе и сказал, — хмуро проворчал он.

— А почему бы и нет?

— Если тебе так интересно, можешь покопаться в архивах Императорской Гвардии, она же Черная Стража. Найдешь папки подписанные, как "Пожиратель Магии" и "Зеркальный Щит".

С именами все понятно, но вот:

— Что еще за Гвардия?

— Там, куда ты, так или иначе, но когда-нибудь обязательно попадешь.

Ясно, еще одна из тех вещей, о которых учитель умалчивал… причем, обычно, при этом начинал радостно хихикать, а сейчас, судя по всему, у него просто не было настроения.

— Она тебя бросила? — уточнил я.

— Я чересчур Велик, чтобы меня можно было бросить, — вздохнул он, явно пытаясь шутить, но получалось из рук вон плохо.

— Значит, она действительно умерла?

— Да, — слегка дернул щекой учитель. — Я пошел в чертоги Амару, а она, чтобы не заскучать, взялась за какое-то совершенно простенько дело… когда я вернулся она уже два месяца как была мертва.

— Ты нашел?

— Нашел, — вздохнул учитель. — И о тех, кто стал ее убийцами, я хотел тебе рассказать завтра, перед твоим уходом, но раз так уж сложилось… я столкнулся с ними примерно за год, до твоего рождения.

— С ними?

— Новый вид нежити, до этого еще никто и никогда не имел с ними дел. Быстрые, сильные, умные и в обычном состоянии ничем неотличимы от людей. Сначала их называли лишь разведчиками Короля Мертвых, но, чем больше мы о них узнавали, тем больше понимали, что они не простые разведчики. Их даже нежитью сложно назвать, настолько они могут быть похожи на людей.

Учитель замолчал, погрузившись в какие-то свои, однозначно, мрачные воспоминания.

Порой я видел его в таком же состоянии, как и сейчас. Иногда, совершенно неожиданно, буквально мгновенно, пропадала ощущение бьющей из него энергии, и он становился каким-то усталым, даже можно сказать потерянным. Столетний возраст для нашего народа это, можно сказать, окончательное взросление. Когда молодые парни превращались во взрослых мужчин, но учитель из-за своего поведения всегда казался совсем молодым. И лишь вот в такие вот минуты проступал его истинный возраст. Хотя, пожалуй, так говорить будет несколько неправильно. По сути, его истинный возраст составлял лишь чуть больше ста лет, но, учитывая его тридцатилетние блуждания по землям людей, казалось, что он был старше любого Сороборийца.

— Как их назвали? — чуть погодя, спросил я.

— Вампиры, но обычно их все называли Кровососами, — слегка усмехнулся учитель.

— Почему?

— Чтобы становиться сильнее и поддерживать свою человеческую внешность, они пьют кровь людей, а отсюда и название.

— Вампиры, то есть те, кто пьют кровь? Но почему они становятся сильнее?

— Скорее всего, во втором Некрополе, Личи или даже более сильная нежить, проводили эксперименты над людьми. Я ведь тебе уже говорил, что каждый человек, гном или эльф является Источником Светлой Энергии, пусть и маленьким. И такого еще не было ни в одном из созданных миров. Думаю, это просто не могло не заинтересовать бога, напавшего на наш мир, а результатом исследований и стали вампиры. Существа способные преобразовывать Светлую Энергию в Темную. Причем, в их зубах содержится целый коктейль веществ, влияющий на разум людей, поэтому укушенные люди не умирают и даже не помнят, что у них выпили кровь.

Теперь помрачнел и я.

— Хочешь сказать, что мы для них просто стадо?

— Да, — совершенно спокойно ответил учитель, — именно это я и хочу сказать. Хотя, если они выпьют тебя, то мгновенно подохнут. В нас слишком много от Амару, а у тебя еще и сильный дар к магии, то есть ты способен накапливать в себе очень много Светлой Энергии. Такое количество ни один кровосос не переварит. С другой стороны, если они будут давить тебя по каплям, да учитывая нашу регенерацию, то ты им один заменишь десятки тысяч людей.

И мне еще не нравились люди? Да хрен там! Теперь я понял, что на самом деле все это время я прямо-таки обожал людей.

— Ты сказал, они становятся сильнее, насколько?

— Низшие будут чуть слабее тебя и чуть медленнее.

Плохо. Сила ладно, но ведь скорость всегда была моим неоспоримым преимуществом! А тут лишь "чуть медленнее".

— Есть еще высшие, — продолжал учитель, — эти будут и сильнее, и быстрее. Возможно, если выложишься до самого конца, то и сравнишься с ним, но о легкой победе можешь забыть.

А это звучало еще хуже, чем первые! Вот только, учитель, оказывается, еще не закончил.

— Есть еще третий тип, — произнес он, невольно заставив взлететь мои брови вверх: "Еще сильнее?!" — Я встречался всего с один таким, и именно от него я и узнал о разделении вампиров на три ступени. Он называл себя Князем и несколько раз, пусть и косвенно, но упоминал о других таких же, как и он.

— Они еще сильнее высших? — не сдержавшись, спросил я.

— Сильнее, — скривил он губы в подобии улыбки, — но трудно сказать насколько точно они сильнее.

— Почему? — снова удивился я. — Неужели ты его не убил?

Мой новый вопрос вызвал у учителя нервный смешок.

— Я и высшего вампира едва смог убить, да и то лишь по чистой случайности, а Князь… я знал, что это он убил мою напарницу, Князь сам мне об этом сказал. Но, даже зная это, я ничего не смог ему сделать. Просто играясь со мной он переломал мне половину костей и оторвал руку. Его забавляла моя живучесть. И спасла меня тогда только моя же предосторожность. Мою напарницу за то и прозвали Зеркальным Щитом, что она могла вернуть любое посланное в нее плетение. Вдобавок, у нее был полностью сформированный Стратум. Пусть он и состоял всего из трех камней вирдана, но эти камни, по чистоте, ничуть не уступали твоим! И, тем не менее, Князь смог ее убить, а, поэтому, отправившись туда, где я предполагал найти ее убийцу, я заранее подстраховался. Так что, когда Князю надоело со мной развлекаться, и он уже было собирался оторвать мне голову, вмешались Высшие Маги. Вот они-то меня и спасли. Вернее Князь просто исчез, стоило им появиться, поэтому его реальные возможности так и остались нам неизвестными.

К концу его рассказа, прошла даже моя мрачность, я мог лишь озадаченно чесать затылок, а в голове осталось только одна мысль: "Вот это да-а-а…".

— И как же мне справится с этим Князем?

— А собственно, зачем тебе вообще с ним справляться? — поднял на меня взгляд учитель. — Мой тебе совет — держишь от вампиров так далеко, как только сможешь. А увидишь Князя, попытайся хотя бы убежать и даже не думай с ним сражаться. Умереть от такого врага, конечно, совсем не зазорно, но твоя смерть будет нам весьма нежелательна.

Я уже было хотел напомнить ему о его же предложении выставить награду за мою голову, однако удержался и промолчал. Учитель сейчас явно не был склонен шутить.

— И все-таки, мало ли? — настоял я на своем. — Вдруг доведется столкнуться, а убежать не получится?

— Не хочу тебя расстраивать, но с твоими нынешними умениями ты ему вообще ничего не сможешь сделать, — покачал головой учитель. — Я даже не уверен, что ты вообще когда-нибудь сможешь с ним справиться. Мое Зеркальце входило в число Высших Магов, но, тем не менее, ее убили, а магов подобной силы, когда я уходил из Империи, оставалось лишь девять человек. Я, конечно, не знаю подробностей ее смерти, но одно могу сказать точно. Сколько бы у тебя не было человек, и какими бы ты не располагал силами, убить Высшего Мага практически невозможно. Его сил всегда хватало, чтобы продержаться до подмоги.

— А если никто просто не узнает о сражении?

— Поверь, если Высший Маг сражается в полную силу, не узнать о его сражении просто невозможно. Даже самый слабый маг почувствует всплески его силы за десятки километров, а Архимагистр и за несколько сотен. Единственный надежный способ убить Высшего Мага это затащить его на нижние уровни Некрополя. Вот там его точно убить можно, да еще и всю подмогу, если она придет. А вот Империя для этого слишком мала. Считай, она располагается всего на четырех островах, да одном полуострове. Даже если на каждом из них будет всего по одному Архимагистру, под колпаком окажется вся Империя. Любые сильные энергетически всплески сразу будут обнаружены и туда сбегутся все окрестные маги.

Вот мы и опять поговорили. Я невольно принялся пальцами массировать виски. За последние дней сорок я выслушал уже немало подобных "откровений" учителя и думал, что больше меня удивить уже не чем. Ага, как же.

— И почему же ты этих вампиров оставил на последний день? — спросил я, поднимая взгляд, на развалившегося на диване учителя.

— Ну, изначально, я вообще хотел рассказать тебе о них, лишь у самых ворот из города. Согласись, тебе было о чем подумать, пока бы ты шел до представителей торгового дома.

С этим действительно нельзя было не согласиться. Мне бы точно было о чем подумать. Собственно мне и теперь будет о чем подумать, вот только в словах учителя я почувствовал какую-то недосказанность.

— Это ведь была только первая причина, так? А вторая?

— Ну, это уже совсем просто. Думаю, теперь ты понимаешь, что люди не такие уж и плохие создания, да? — и эти последние слова он произнес уже со своей обычной ухмылкой и ехидно смотрящими глазами.

Понятно. Учитель, как всегда, все делал не просто так.

И, опять же, нельзя было не признать действенность его методов. Вампиры мне теперь, определенно, не нравились в несколько раз больше людей. Собственно, последние вообще стали выглядеть довольно мило и безобидно, а опасаться стоило только Архимагистров. Вот только если магов, в моем представлении, вполне можно было опознать по целому множеству вещей, то как мне быть с вампирами? Это я и спросил у учителя.

— Самый верный способ это убить и вырвать ему сердце, — с нескрываемым энтузиазмом ответил он мне. — Тогда все его тело, сердце и кровь на твоих руках по прошествии нескольких секунд осыплется прахом… ну, а если не осыплется, просто припрячешь труп и помоешь руки.

— Это ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— А еще какие-нибудь способы?

— Поймать с поличным, когда он будет пить у кого-нибудь кровь, затеять драку и тогда сразу поймешь, что перед тобой не человек. Люди настолько сильными не бывают.

— Еще?

— Если на вампира попадает кровь, то она впитывается даже сквозь его кожу.

— Еще?

— Если отрубишь кому-нибудь голову, а тело еще будет ползать, значит это точно вампир, — полузадушено засмеялся учитель.

— Еще?! — прорычал я, невольно подаваясь в его сторону.

— Серебро, — наконец, серьезно ответил он. — Стоит прикоснуться к нему серебром, как его кожа начинает обугливаться.

— Почему?

— А этот металл, как никакой другой, умеет впитывать в себя Светлую Энергию, и этим гадам такая концентрация приходится не по вкусу.

— Это все?

— Ну… это уже, наверное, чисто наше. Рядом с низшими, правда, только в паре метров от них, я чувствовал легкий… ммм… назовем это запахом. Запахом нежити, или даже смерти. Точно такой же запах можно чувствуется в Некрополе. Можно сказать, это запах Темной Энергии.

— Это все способы?

— Если есть еще, то я о них просто не знаю

— И что же? — хмыкнул я. — Мне придется обнюхивать каждого прохожего? Или заставлять их браться за серебряную монету?

— Я бы на твоем месте просто игнорировал вампиров, даже если ты их обнаружишь, — совершенно серьезно произнес учитель. — Они стараются никого не убивать, но если почувствуют в тебе угрозу, у тебя начнутся серьезные проблемы. Поэтому я тебе еще раз повторяю, старайся держаться от них как можно дальше и избегать их как можно дольше. Ведь остается возможность, что, даже став Архимагистром, ты просто не сможешь справиться с Князем один на один.

— А если я стану Высшим Магом?

Учитель лишь засмеялся.

— Значит, ты получишь свой второй титул Арт-Нака, — отсмеявшись, с улыбкой закончил он. — Причем, в десятки раз внушительнее нашего. И возможно даже сможешь справиться с Князем.

— Тебе надо было мне сразу о них рассказать, — улыбнувшись, поднялся я на ноги. — Теперь я, по крайней мере, знаю, к чему мне нужно стремиться.

— Эй-эй! — буквально вскочил на ноги учитель. — Попридержи свою фантазию, ты даже представления не имеешь, о чем ты сейчас говоришь!

Теперь настала моя очередь смеяться.

— Думаешь, меня волнует твое мнение?

— Я говорю тебе, ты просто…

— Я просто собираюсь стать дважды Арт-Наком, — пожав плечами, перебил я его. — Учитель, я всю жизнь прожил с желанием стать сильнейшим среди нашего народа, и я им стал. Мои амбиции ничуть не изменились.

— Ты хочешь сказать… — ошарашено начал учитель.

— Я хочу сказать, что иначе будет жить скучно, или ты не согласен?

И учитель промолчал. В кои-то веки он просто не знал, что мне ответить.

Глава 9

Скоро уже должно было рассвести, но пока все еще стояла ночь, а поэтому весь мир виделся мне в серых тонах. Я и учитель, в одиночестве, стояли возле северных ворот Ханан-Кая. С матерью и сестрой, я попрощался еще дома, а вот он решил меня проводить.

— Ладно, старый хрен! — хлопнул я учителя по плечу. — За матерью с сестрой смотри, да про себя не забывай. А то кого я тогда буду тыкать мордой в свой титул Высшего Мага?

— Ладно, ладно, посмотрю я на твою бумажку, где будет написано, что ты десятый ученик, сто десятого ученика, который учился магии у чистильщика пепельниц младшего уборщика, следящего за чистотой в вольере для собак Высшего Мага.

Я даже дыхание задержал. Учитель, как всегда, умел удивлять.

— Слушай, ну скажи честно, ты ведь по ночам тренируешься, чтобы выдавать такие фразы, да? Это же просто нереально такое сходу выдать!

А в ответ вид "оскорбленной невинности".

— Если ты настолько туп, чтобы испытывать трудности с построением длинных фраз, то это только твои проблемы и они меня не касаются.

— За матерью и Вларой следи, — повторил я. — И если помрешь, я все равно найду способ сделать из твоего праха мыслящего зомби, чтобы набить тебе морду.

— Да ты не волнуйся, — усмехнулся учитель, — пока не наделаю тебе с десяток братьев и сестричек точно никуда не денусь.

— А не много? — скептически приподнял я бровь.

— Нормально, — протянул он. — У нас с Амару договор, так что, думаю, пополнение будет уже в следующем году. В Академии есть каникулы, поэтому можешь нас навестить, а если не получится, то потом не удивляйся, что целая толпа ребятишек будет звать тебя старшим братом.

— Договор с Амару? — удивился я.

— Я же тебе говорил, что он нас изменяет? Ну, так у этих изменений есть обратная сторона. Наша численность не должна превышать девять тысяч, иначе Амару не справится с таким количеством изменений.

— Хочешь сказать именно из-за него, у нас так редко рождаются дети? — удивился я.

— Да, — кивнул он. — И именно из-за него, если погибает много воинов, происходит всплеск рождаемости.

— И ты, значит, когда разговаривал с ним в его чертогах, выбил себе привилегированные условия? — с нотками восхищения в голосе, протянул я.

— А ты как думал? — польщено улыбнулся учитель. — Кстати, насчет всплеска рождаемости, — неожиданно произнес он и достал из кармана пузырек с мутноватой жидкостью.

— Это что? — насторожился я.

— Это защита людей от демографического взрыва и твой спаситель от будущих проблем.

— Повторяю вопрос: это что?

— Вот чем ты меня все время слушаешь? — вполне натурально закатил глаза учитель. — Я тебе сейчас про что говорил? Про Амару! Ты у меня какие книжки читал? Искусство Любви! И сколько я тебе про нравы среди людей рассказывал? Больше месяца!

— Хочешь сказать, я так просто смогу стать отцом?

— Еще проще, чем ты думаешь, — довольно засмеялся он. — Так как мы самая молодая раса в мире, то совместимы со всеми остальными расами, но у нас слишком агрессивный организм.

— В смысле, агрессивный?

— У нас неимоверно развито все, что может послужить нашему выживанию, а продолжение рода это один из механизмов выживания. Не сдерживай Амару нашу рождаемость, Сороборийцев уже тысяч сто бы было, а то и больше. Так что когда в твоей постели окажется женщина, от очень скорого отцовства тебя спасет только вот это, — перед моим лицом снова замер маленький пузырек.

Вздохнув, взял его, но учителю этого показалось "мало", поэтому он заставил меня выпить зелье прямо перед ним.

— На месяц хватит, — удовлетворенно кивнул он и протянул мне листок. — Здесь рецепт, — добавил он. — Ни одно другое зелье тебе просто не поможет. По чести сказать, я должен был тебя уже давно научить его варить, но, откровенно говоря, сначала все времени на него не оставалось, а потом просто из головы вылетело.

— Да не переживай, разберусь! — улыбнулся я, беря листок из его рук. — Но неужели все действительно настолько серьезно?

— Более чем, — серьезно кивнул учитель. — Амару создавал нас в надежде, что мы сможем помочь ему защитить этот мир, поэтому наш организм просто создан для выживания. И поэтому, ты сможешь сделать мамашей даже ту, которая до этого считалась бесплодной. Конечно, не с первого раза, но раз на пятый-десятый у нее там восстановится, все что надо. А учитывая твою магию, возможно и того быстрее.

Я молча кивнул. За последний месяц смущаться по этому поводу я уже просто разучился. Учитель ведь сдержал свое слово, поэтому не только расспрашивал меня касательно прочитанной книги, но и рассказывал истории из собственной жизни. Признаюсь честно, поначалу, хладнокровие, когда дело доходило до соответствующей темы, давалось мне с невероятным трудом. Однако, в который уже раз, нельзя было не признать необходимость подобных уроков. Страшно представить, что я мог "натворить" и в какие бы проблемы вляпаться, если бы незаблаговременное обучение учителя.

— Ладно, все понятно, — кивнул я, — буду следить и вовремя пить. Что-нибудь еще или как?

— Теперь, вроде бы, все, — улыбнулся учитель. — Разве что пожелание выжить, а то твои многочисленные братики и сестрички будут очень расстроены, если Великий Высший Маг умрет, прежде чем они с ним встретятся.

— Я ведь уже сказал, что раньше тебя не помру! А раз у тебя все, тогда я задам тебе один вопрос, который мучает меня уже довольно продолжительное время.

— Да, пожалуйста, задавай.

— Ты ведь знал об этом? — ткнул я себя в грудь, вернее в черную куртку из кожи василиска-дракона.

— Ты про уверенность твоего отца, что его коротышка-сынок станет новым Арт-Наком? — иронично поинтересовался он. — Если так, то да, знал.

— И почему ты мне не сказал?

— Я, по-твоему, кто?

— Придурковатый старый хрен? — сделал я самое "верное" предположение.

— Вообще, конечно, Великий и Могучий Арт-Нак, — хмыкнул он. — Но ты это и сам хорошо знаешь. Ну, а еще я кто?

Задумчиво окинув его взглядом, неуверенно спросил:

— Тоже ребенок "блуждающей крови"?

— То есть, точно такой же, как и ты, — закончил за меня учитель. — И, как ты думаешь, что же это тогда означает?

— Честно говоря, кроме очередных оскорблений мне на ум больше ничего не приходит, — совершенно правдиво признался я.

— Великий Амару, и зачем тебе такой идиот? — уткнувшись лбом в ладонь, покачал головой учитель. — Мой тупой ученик, это означает, что мы с тобой похожи, — поднял он на меня взгляд, — пусть даже я такой Умный, Красивый и Могучий, а ты такой Тупой, Уродливый и Слабый.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что понимаю тебя так, как никто другой. Думаешь, если бы я тебе сказал, что твои родители гордятся тобой, а твоя сестренка почитает тебя больше нашего прародителя, ты бы мне поверил?

Я кивнул. Действительно. Не поверил. Даже бы не засомневался.

— Все понятно, спасибо! — усмехнулся я и, махнув рукой, вышел из северных, настежь распахнутых, ворот. — Береги тут всех, а я еще обязательно вернусь! — не оборачиваясь, крикнул я, снова помахав рукой над головой.

Так я и ушел. Не оборачиваясь, но буквально чувствуя спиной пристальный взгляд учителя. И лишь, когда дорога резко пошла под уклон, это ощущение пропало.

Вот так, как-то буднично, и прошло наше расставание.

Учитель знал, что настала пора, а я прощался с предвкушением чего-то невероятного. Пусть мне и было жаль покидать родной город, учителя и семью, но, идя по дороге, я уже предвкушал как увижу целое море самых необычных для меня вещей. Мир, который я никогда не видел. Людей, которых я никогда не видел. Империю, города, деревни, магазины, праздники, маги, академию и еще сотни, и сотни самых разнообразных вещей о которых я слышал и читал, но никогда не видел. Пожалуй, пусть и не сейчас, но когда-нибудь бы я все равно отправился "посмотреть" этот мир.

А самое забавное в этом было то, что чем дальше отходил от города, тем счастливее становился. Несмотря на все свое любопытство, пусть и, по словам учителя, сильно уступающее людскому, мой взор всегда был направлен на юго-восток. Именно там располагался Некрополь. Все остальное, даже если оно меня интересовало, всегда отходило на второй, а то и третий план. Едва начав вспоминать, я понял, что северные ворота никогда не привлекали моего внимания. Я, наверное, за всю жизнь подходил к ним не более десятка раз. Они всегда носили клеймо "неимоверно скучное место", поэтому кроме "старых" Сороборийцев, следящих за воротами, возле них редко кого можно было увидеть.

Так вот, к чему я это все.

За всю свою жизнь я не выходил из города никуда кроме Некрополя, поэтому один лишь тот факт, что я шел по дороге прочь из Ханан-Кая заставлял мою кровь буквально "кипеть". И, если вспоминать, то получалось, что меня меньше "трясло", когда в первый раз отправился в Город Мертвых. Мне тогда лет десять было, и шел я вместе с учителем, чтобы посмотреть "как оно там". А теперь вот, обычная дорога, зато эффект на порядок сильнее.

Начало светать, подул легкий, прохладный ветерок.

Вот так я и шел. Улыбаясь от уха до уха, и не переставая вертеть головой по сторонам. Правда, первый день смотреть особо было не на что. Горы, горы, горы и петляющая между ними дорога. И лишь только ближе к ночи, я, наконец, оставил их за спиной и зашагал по огромной, заросшей травой, равнине. Ханан-Кай располагался на горном плато, но там и близко не было ничего подобного. А здесь, куда не смотри, высокая трава, слегка шелестящая под звуками ветра. И, главное, запах. Запах цветущих цветов смешанный… честно говоря, я даже не мог сказать с чем именно. Для меня все эти запахи были слишком необычны.

Новые впечатления, новые ощущения, я просто не хотел останавливаться, а поэтому вслед за днем, под ногами, "прошла" и ночь. И лишь когда по правую сторону от меня небо постепенно начало "бледнеть", предвещая скорый рассвет, я остановился перекусить. Скинув с плеч вещевой мешок, стянул через голову перевязь с ножнами, а затем расстегнул и снял куртку. После чего, с невероятным наслаждением, повалился в высокую траву и некоторое время так и лежал, наслаждаясь таким необычным, для меня, запахом свежей, сочной травы.

И вот так, блаженствуя, совершенно неожиданно для себя, я умудрился уснуть и проснулся только, судя по солнцу, через добрых три часа, да и то не по собственной воле. Разбудило меня странное подергивание за ногу.

"Вынырнув" из своего сна, и мгновенно насторожившись, я буквально "прощупал" окружающее пространство всеми своими чувствами, но ничего опасного так и не почувствовал. Слегка приоткрыв глаза, внимательно осмотрелся по сторонам, однако, опять же, никого не увидел, поэтому уже полностью открыл глаза и приподнялся на локте. Вот в этот момент и дал о себе знать мой "будитель". Снова дернуло ногу, а когда я опустил взгляд на свои черные сапоги, мои брови, от удивления, невольно поползли вверх.

Возле ноги, свернувшись большими, зелеными кольцами, лежала зеленоглазка. Довольно большая, ядовитая змея, получившее свое название из-за соответствующего окраса. Когда она сворачивалась кольцами, создавалось впечатление, будто на тебя смотрел один, большой, зеленый глаз. Впрочем, все это я вспомнил лишь много позже, а вот первые несколько секунд я мог лишь изумленно таращиться на змею "воюющую" с моим сапогом. Обернувшись вокруг носка, она, раз за разом, вонзала свои зубы в самый его кончик, но, что естественно, прокусить не могла.

В конце концов, видимо, посчитав, что победа осталась за ней, змея оставила мою ногу в покое и сползла с неё. Однако, стоило мне лишь слегка дернуть носком, как она мгновенно замерла. Для пробы я дернулся еще раз, после чего змея снова бросилась на сапог, обвивая его и вонзая зубы. Сразу стал понятен "механизм" атаки. Похоже, она воевала с моей ногой уже довольно долго, вот только я ни в какую не хотел просыпаться. В общем, проявил поразительный идиотизм. Учитель был бы несказанно рад, узнай он об этом инциденте.

Поднявшись на ноги, я, аккуратно отведя ногу назад и в сторону, откинул цепляющуюся за нее змею в поле. Правда, откинул осторожно, чтобы, не дай Амару, не пострадала. Ведь, вполне так возможно, что сейчас она спасла мне жизнь. Я умудрился потерять не только бдительность, но еще и все мозги. Нет, серьезно, вцепись та же зеленоглазка мне в шею, и пару неприятных часов мне было бы обеспечено. Змея-то довольно ядовитая. Однако суть не в ней, а в моем поведении. Я не смог себя должным образом настроить. Пусть впереди меня ждал далеко не Город Мертвых, но, конкретно для меня, земли людей могли оказаться даже более опасным местом. А случай со змеей это наглядно доказал. Не зная как относиться ко всему происходящему, я непозволительно сильно расслабился. Происходи это все дело в Долине Нежити, и вскоре бы мой труп уже осыпался серым пеплом.

Вот за такими мыслями и прошло мое утро.

Отбросив змею, я первым делом сходил по "своим делам", затем сполоснул лицо и руки из фляжки с водой. И только после этого приступил к тому для чего я, собственно, изначально и останавливался, то есть к еде. Учитель сказал, что за пару дней я дойду до порта, а поэтому еды взял совсем немного. Хлеба, колбасы, да чай в термосе — весьма удобном изделии гномов. Обычный термос держал тепло больше семи дней, а магический так и целый месяц, причем без последствий для содержимого. Вкус того же чая в подобных термосах оставался таким, будто его едва-едва наполнили. В общем, как уже сказал, удобная штука, а в рейдах так и вовсе незаменимая.

Поев, попив и потянувшись, надел куртку, не торопясь, застегнул железные замочки, заменяющие обычные пуговицы, и, надев перевязь, чтобы рукоять меча привычно расположилась над правым плечом, взялся за мешок. Проверил, как лежит щит, аккуратно завяз тесемки, чтобы в случаи чего, всегда можно было развязать их в одно мгновение, и только после этого, просунув руки в лямки, пристроил мешок за спиной. Поводил плечами, достал и засунул обратно меч и лишь убедившись, что все нормально и ничего не мешает, снова двинулся в путь. Вот только теперь я шел довольно быстро, по сторонам смотрел не больше необходимого и вообще настроил себя так, как будто шел не на прогулку, а в место ничуть не менее опасное, чем сам Некрополь. И, судя по некоторым историям учителя, рассказанным за последний месяц, я был не так уж и не прав. Главное теперь опять не дать себе расслабиться. Честное слово, мне теперь за этот случай будет стыдно до конца своей жизни. Ведь вот был бы номер, если бы я сегодня помер. Фразу хоть на листок записывай и ставь на видное место, как постоянное напоминание собственной глупости.

Видимо от необходимости хоть чем-то занять собственные мысли, самобичеванием я занимался весь день и большую часть ночи. Разбирал, почему я так поступил, мысленно ругался с учителем, "выслушивая" его язвительные замечания и искал себе оправдания. На привал больше так и не останавливался, а ближе к утру, когда на востоке уже показался край солнца, взобравшись на очередной, невысокий холм, я от неожиданности даже растерялся.

Море.

Легкий, утренний бриз слегка "цеплял" воду, вызывания на темной глади воды легкую рябь. Заодно стала понятно, почему в последний час я чувствовал, что с каждым новым шагом мне дышалось все легче и легче. Будто… оказался на берегу моря. Да, теперь я понимал учителя, когда он мне сказал: "это надо видеть самому". Для того, кто всю жизнь прожил в городе, в окружении гор и даже ни разу в жизни не видел зеленого луга, море показалось чем-то потрясающим.

Постояв так некоторое время, наслаждаясь доселе невиданным мне пейзажем, я медленно стал спускаться с холма, но постепенно перешел на быстрый шаг, а потом и вовсе бег. Мне хотелось как можно скорее оказаться у воды, почувствовать ее, почувствовать какого это, касаться такой воды? И по прошествии нескольких минут под моими ногами зашуршала морская галька, а я сам остановился у самой кромки воды.

И весь следующий час, старательно "изображал" из себя маленького ребенка.

А вот обратно на дорогу я возвращался с нескрываемой неохотой. Море мне понравилось, хотя и казался несколько странным тот факт, что рядом со мной была такая прорва воды, но вот утолить жажду, она не могла. Ведь это просто обалдеть, — море соленой воды! Вдобавок, очень хотелось искупаться, но, памятуя о предупреждении учителя, пришлось воздержаться. Ходить белым от соли мне не хотелось, да и солнце уже пекло беспощадно, поэтому, ежеминутно издавая тяжкие вздохи, я вернулся на дорогу. Одна была отрада. Дорога все время шла вдоль побережья, так что хоть любоваться на море я мог сколько душе угодно. Однообразие полей за прошедшее время мне изрядно приелась, а вот на море, мне так казалось, я мог смотреть вечно.

Впрочем, вскоре пейзаж сменился и по другую сторону.

Я еще вчера днем дошел до "обжитых" мест, после которых вид "заросшая травой равнина" сменился видом "заросшая пшеницей равнина". И вот теперь, буквально через час неторопливого шага вдоль берега, по левую от меня сторону показались коровы. Много коров. И овцы. Еще больше овец. Не сразу конечно и не все вместе, а постепенно, то там, то тут, но все равно, на мой взгляд, их было много. По самым скромным прикидкам больше нескольких тысяч голов, пасущихся на протяжении десятка километров вдоль дороги, и это еще неизвестно, сколько скрывалось за многочисленными холмами. Кажется, теперь я знал, откуда нам, в Ханан-Кай, учитель и "старые" закупали муку, мясо и молоко с маслом. И почему они всегда были такие свежие. Ведь все это дело росло и паслось прямо возле нас.

Вот только людей я так и не увидел. Видел целую кучу собак, что провожали меня взглядами, но ни одного человека. Хотя из книг я прекрасно знал, что есть такая профессия как "пастух". Однако, вскоре, все эти мысли отошли даже не на второй, а на пятый, если и вовсе не десятый, план.

После очередного, совсем небольшого, изгиба дороги, я поднялся на очередной, столь же небольшой, холм и замер. В километре от меня, значительно ниже, у самой воды, "раскинулся" город. Выглядел он, правда, странно. С возвышенности я видел, как город разделялся практически на две ровные половины. Одна половина была отдана под большие, длинные и высокие здания. Склады, как я понял. А на второй половине, буквально один на другом, были понастроены дома. Жилой район. Причем, если я правильно видел, большая часть из них имела три этажа, а некоторые и все четыре.

Видел я и порт, протянувшийся вдоль всего побережья города.

Стоящие, опять же, буквально один на другом корабли, "всех мастей и расцветок". Каких-то конкретных, специализированных книг по корабельному делу я никогда не читал, поэтому слабо представлял, что же, собственно, за корабли я вижу. Но вот один сразу привлек мое внимание. Корабль стоял в "гордом одиночестве", рядом со складами, в то время как остальные все ютились намного западнее, практически возле жилого района. Этот исполин возвышался даже над складами, имел четыре огромных мачты и относился к классу Барков. Да, класс этого корабля я знал. В свое время читал о самых больших кораблях в мире. Правда, книжке было под полсотни лет, поэтому конкретно название этого корабля я не знал, но вот две его самые внушительные характеристики помнил хорошо. Больше ста метров в длину, почти семнадцать метров в ширину и водоизмещение до шести тысяч тонн.

Оставался один вопрос: "какого хрена такой корабль делает в таком месте?". Или за прошедшие семьдесят лет, с момента выпуска прочитанной мною книги, такими кораблями уже больше никого нельзя удивить?

Не отрывая взгляда от города, я стал медленно спускаться с холма в низину, где, собственно, и расположился сам город.

А вскоре, буквально минут через пятнадцать, я уже подходил к городским воротам… закрытым. Как бы сказал учитель: "Вот так номер". Кого они здесь опасались? После подробных объяснений учителя, я мог с уверенностью сказать, что ни один вид неразумной нежити, до здешних мест, просто не доберется. А разумная на то и разумная, что она сама сюда не пойдет, тем более, на таком отдалении от Некрополя, да вблизи божественной силы Амару, даже ей будет не по себе. Так от кого? Или это от многочисленной живности? Толкаться среди коров и овец в центре города, наверное, было бы неприятно.

Подойдя к закрытым воротам, я просто попинал их ногой.

— Какую там нежить принесло с утра пораньше?! — раздался недовольный рев с той стороны.

С утра? Я невольно посмотрел на высоко стоящее солнце, и оно однозначно говорило, что уже пора обедать. Так и не поняв смысл фразы, я, для верности, пнул ворота еще раз и отошел в сторону.

— Еще один пинок и я сам кого-то выйду и попинаю! — снова "ревануло" с той стороны, а затем раздалось непонятное шебуршание, железный скрип, и слева, среди каменной кладки стен, отодвинулось маленькое, едва заметное окошечко.

Сосредоточенный точно на таком же окошечке, только сделанном на воротах, где расположилась небольшая дверь, я не сразу сообразил, что уже довольно продолжительное время слышу чье-то недовольное сопение. Повертев головой, я и увидел то самое, маленькое окошечко.

— Здравствуйте, — приветливо склонил я голову в сторону видневшегося лица, — мне бы в город попасть. Я к представителям торгового дома.

— Амариец что ли? — настороженно поинтересовалась видимая мне половина лица.

— Именно так, — кивнул я.

Рожа мгновенно пропала, брякнуло железом закрываемая задвижка на окошечке, снова что-то зашебуршало, очередной железный лязг, а в следующее мгновение дверь в воротах распахнулась с такой силой и скоростью, что я уже приготовился услышать хруст выворачиваемых из дерева петлей.

— День добрый, — произнес выглядывающий из приоткрытой двери весьма упитанный стражник. — Вот, проходите, пожалуйста, — повел он рукой, преданно заглядывая мне в глаза. — И я извиняюсь за свою грубость, просто с ночной смены сразу поставили на дневную, вот я и не сдержался.

Переступив порог, я, кивнув, прошел мимо стражника.

Учитель мне посоветовал начать отрабатывать, как он сказал, роль "болванчика" сразу, не откладывая до "большой земли", поэтому, пиная ногой по воротам, я уже натянул на себя личину упомянутого "болванчика". Вот только реакция стражника последовала… непонятная. Особенно в контексте всего того, что мне рассказывал учитель. Я готовился к разным последствиям моих пинков, но ни к чему подобному, даже близко не был готов. И, судя по всему, на это могла быть только одна единственная причина. Или, в этом конкретном случаи, уместнее будет сказать "один причин"? Учитель был "главным" по отношениям с торговым домом, поэтому довольно часто покидал Ханан-Кай и наведывался в Порт. Порт — это, как он мне объяснил, первоначально только этим самым портом и был, то есть местом для стоянки кораблей, и лишь уже многим позже разросся до целого города, а название, можно сказать, ему передалось по "наследству".

Так вот, стражник.

Могу с уверенностью сказать, что без участия учителя здесь не обошлось. "Старые" Сороборийцы, скорее всего, просто бы убили, если бы им нагрубили, а вот полноценно выдрессировать мог только учитель. Ведь он не только "Пожиратель Магии", но и "Пожиратель Мозга", причем, на втором поприще, на мой взгляд, добился куда более внушительных успехов, чем на первом. Правда, оставался еще один вариант. Открывший мне дверь стражник здесь уже не первый и даже не второй, но при этом хорошо знающий об участи постигшей его предшественников, а потому он и был таким вежливым.

А еще он был маленьким.

Проходя мимо него, я в первый раз в жизни увидел взрослого мужчину оказавшегося ниже меня. Ведь даже учитель, пусть и был таким же, как и я, но, тем не менее, он имел рост за два метра, в то время как я сам едва превышал сто девяносто сантиметров. Учитывая, что процентов десять мужчин из нашего народа достигало трех метров, а оставшиеся девяносто были выше меня, как минимум сантиметров на сорок, я в первый раз смотрел на взрослого мужчину сверху вниз. И мне это показалось таким забавным, что оставшуюся часть пути, до представительства торгового дома, я дошел с самой дебильной улыбкой на лице, на которую только вообще был способен. Не забывал я и радостно озираться по сторонам, разглядывая многочисленные дома. Удивленно таращился на витрины и вывески магазинов, и с улыбкой оглядывал "маленьких" человечков. Маленькими мне даже показались те, кто лишь немногим уступал мне в росте. Просто после жителей Ханан-Кая, они совершенно не внушали, и продолжали казаться мне крайне забавными.

Куда больше меня заинтересовал город… или даже само его ощущение.

Он был каким-то суетливым, будто бы "кипящим", хотя и не сказать, чтобы поведение встречаемых мною людей как-то особо отличалось от поведения Сороборийцев. Разве что дети, бегая друг за другом, не кидались при этом метательными ножами. А так, вроде бы, кроме роста, люди ничем больше и не отличались. Вот только ощущение города все равно было другим. Ханан-Кай, несмотря на свои широкие, мощенные камнем улицы, маленькие сады, с невысокой травой и деревьями, да одноэтажными домиками, ощущался как один большой сумасшедший дом.

И совсем по-другому мной воспринимался Порт.

Какой-то маленький, уютный, тихий, но необычайно "живой" и "любознательный". Двухэтажные, трехэтажные, четырехэтажные и те немногие одноэтажные домики, все были построены один за другим и, в большинстве случаев, стена одного дома становилась стеной для другого. В итоге все эти дома воспринимались, словно целая орава ребятишек, сбившихся в одну кучу, и теперь с нескрываемым любопытством наблюдающая за каждым твоим шагом.

И когда я, ориентируясь по объяснениям учителя, дошел до центра жилой части города, там, словно наставник среди своих "маленьких учеников", расположилось здание представителей торгового дома.

Оно стояло посреди площади, имело три этажа, и было окружено железным забором, за которым виднелся самый настоящий, ухоженный сад, с беседками, многочисленными скамейками, и аккуратными, выложенными морской галькой, дорожками. Правда, чтобы разглядеть последние две вещи, мне пришлось подойти к самым, настежь распахнутым, железным, искусно сделанным воротам.

Стражников нигде не наблюдалось, поэтому я прошел оставшиеся двадцать метров и, поднявшись по небольшому крыльцу, потянул за одну из ручек, довольно внушительных, двухстворчатых дверей. Как я заметил, город явно ориентировался на предпочтения нашего народа. Довольно широкие, чистые, улицы, а все магазины, портные, булочные, лавочки и прочее, прочее, имели одну отличительную особенность — большие двухстворчатые двери. Внутрь этих домов я не заходил, но был уверен, что и потолки там соответствовали входным дверям. Почему высокие потолки и большие двери понятно, а вот про чистоту я, вроде бы, еще не упоминал. У нас на это был отдельный пунктик и, не считая учителя, всего его строго соблюдали… и даже я, хотя раздолбайская натура учителя сказалась и на мне. В общем, если не вдаваться в подробности, но чистота тела, чистота дома и чистота города это такой своеобразный показатель отношения к нашему прародителю. Амару он ведь Светлый Бог, поэтому считалось, что, поддерживая вокруг себя чистоту, ты выказываешь ему уважение. Это, кстати, еще одна причина, почему все косились на учителя. О его бардаке в доме я уже рассказывал и не один раз.

Дверь поддалась легко и беззвучно, что меня ничуть не удивило. Учитывая с какой тщательностью следили за садом, а что за ним следили прямо-таки бросалось в глаза, да чистые дорожки, которые, по-моему, даже мыли с тряпкой, скрипящей двери просто не могло быть.

Прямо посреди просторного холла висела огромная, магическая люстра, испускавшая мягкий, уютный свет. Паркетный пол, многочисленные диванчики, и, подстать люстре, огромная, деревянная лестница, выполненная из красного дерева, окрашенная лаком. По бокам расположились еще две двухстворчатые двери, также сделанные из красного дерева, окна закрывали тяжелые, темные шторы, а от двери, через холл и по лестнице, проходила ковровая дорожка. Ни с чем подобным я еще не сталкивался, поэтому, открыв рот, с удовольствием вертел головой, приглядываясь к интерьеру. В поле зрения никого не было, но я ничуть не сомневался, что за мной наблюдают, так что свою роль играл старательно и, конкретно сейчас, с самым настоящим удовольствием. Рот, от всего увиденного, хотел открыться и сам, так что я просто не стал сдерживаться, поэтому картина "варвар в нормальном доме" была отыграна на все сто. Учитель мог бы гордиться.

Открылась одна из двухстворчатых дверей, и ко мне заспешил… человек. И лишь покопавшись в памяти, вспомнил слово "дворецкий", а еще брюки, рубашку, пиджак и лакированные туфли, удары чьих каблуков о паркетный пол вызывали по холлу самое настоящее эхо. Спешивший ко мне мужчина был невысок, даже по меркам людей, с седыми, ухоженными-уложенными, короткими волосами, и с "щеткой" усов, за которыми явно тщательно, даже можно сказать, старательно, следили.

— Господин, чем могу Вам помочь? — остановившись передо мной, громко щелкнув каблуками, слегка поклонился мужчина.

— У меня письмо для господина Ридарда, — глупо улыбнулся я… два дня тренировки и больше месяца "шлифования".

— Могу я осведомиться от кого оно?

— Моего учителя, Хаскнера ди Сору.

Лицо дворецкого мгновенно потеряло свой смуглый цвет, сравнявшись с цветом бумаги.

— Прошу за мной, — шумно вздохнув, едва ли не в ноги, поклонился он мне и, выпрямившись, направился в сторону лестницы, ежесекундно оглядываясь назад — не дай Амару я потеряюсь!

Учитель, похоже, отрывался, где только мог. Так и подмывало расспросить этого дворецкого, но приходилось играть свою роль. И сейчас, снедаемый любопытством я едва с этим справлялся. Все-таки хорошо, что играть я начал "пораньше", будет время привыкнуть до Академии.

Тем временем, мы поднялись на второй этаж и, свернув направо, пошли по длинному коридору вдоль окон с белыми занавесками по правой стороне, и рядом дверей, с висящими на стенах картинами, по левой стороне. Под ногами стелилась зеленая, ковровая дорожка, а на потолке часто висели небольшие люстры. И все это я оглядывал с не меньшим интересом, чем интерьер в холле. Даже рот точно так же раскрыл.

А направлялись мы к кабинету в самом конце коридора, вот только, вспомнив размеры "представительства", я сразу понял, что за дверью должна еще остаться добрая четверть здания. Однако, вопреки моим ожиданиям увидеть просторное помещение, за дверью оказалась лишь средних размеров комната, со стоящим возле левой стены диваном и одним столом, расположенным в правом, дальнем от нас углу. За столом, перебирая какие-то бумаги, сидела действительно красивая девушка. Идя по улице, я, конечно, встречал довольно красивых, на мой взгляд, девушек, но они просто ни в какое сравнение не шли с той, что сейчас подняла на нас свои очаровательные, карие глаза. У меня даже, пусть и буквально на одно мгновение, "треснула" личина. Вбитые учителем и прочитанные в соответствующей книге знания, с такой женщиной "нашептывали" мне совершенно другую линию поведения, но приходилось сдерживаться. И по этой причине, кажется, всего в один момент, я умудрился возненавидеть факт того, что мне нужно играть роль "болванчика". Отточенные, с подачи учителя, на Сине навыки, пусть и только самые поверхностные, прямо-таки требовали своего применения.

Пришлось с силой взять себя в руки, и начать оглядывать помещение, хотя теперь, ничего из интерьера, я просто не видел. Перед глазами так и стоял образ кареглазой, длинноволосой красавицы. Теперь я действительно понимал учителя и его слова: "Ты считаешь Сину женственной? Мой тупой ученик, ты просто еще не видел что такое настоящая "женственность", на этом поприще проигрывает даже твоя сестра". Тогда я недовольно бурчал: "Что проигрывает? Да она самая красивая на свете!". А вот теперь да, я был согласен с ним на все "сто". Сестренка у меня, конечно, была красивой, да и Сина, в общем-то, тоже, но вот по этому самому ощущению "женственности" они проигрывали на целый порядок, а то и больше. Заодно, увидев такую женщину, я понял, что и в самом деле еще ничего не видел… и в тот момент я даже не представлял насколько был прав. Главное потрясение меня ожидало в кабинете Ридарда и, удобно устроившись на бежевом диване, листало какую-то книжку, да еще и в одежде, которую и за одежду-то считать было нельзя.

Но, нельзя не признать, был в этом и положительный момент. После взгляда в ее сторону, моя маска "болванчика" стала прямо-таки идеальной. Да и что такое "мыслить" я, кажется, забыл.

Глава 10

— Господин Ридард, — отвлек меня от "чудесного видения" голос дворецкого, — к вам посыльный от господина Хаскнера.

Переведя взгляд, я столкнулся с серыми глазами худощавого, коротковолосого мужчины — Ридард. Он сидел за внушительным столом, в глубоком, кожаном кресле и на нем была надета просторная, черная мантия, поверх белой рубашки и черной жилетки… а еще на нем был галстук, тоже черный. Несмотря на тот факт, что я знал название этой конкретной части "одежды", я не мог понять, зачем его, собственно, вообще нужно носить? Разве что, вместе со всем остальным, на Ридарде, это выглядело довольно представительно. Или даже властно? Учитель, когда не таскался в своем халате, "трусах" и тапочках, порой производил схожее впечатление, разве что еще сильнее.

— Посыльный от господина Хаскнера? — протянул Ридард, откидываясь на спинку кресла и, переплетя пальцы, складывая руки на животе. — И что же вы мне, молодой человек, хотите передать?

Во-первых, а вдруг я не молодой? Возраст представителя нашего народа, зачастую, весьма сложно определить. Во-вторых, я, собственно, не совсем человек. И, в-третьих:

— Дядя Хаскнер сказал мне, чтобы мы говорили только наедине, — насупился я, и поводил глазами между замершим статуей дворецким и поднявшей на меня свои зеленые глазища девушкой.

— Ничего страшного, — улыбнулся мужчина, — я этим людям доверяю как самому себе, поэтому можешь говорить.

— Дядя Хаскнер сказал наедине, — набычившись, упрямо помотал я головой и понял, что как-то неожиданно, мне снова стала нравиться моя роль.

Не долго я горевал.

Конкретно сейчас, выставляя себя глуповатым варваром, я с любопытством следил за реакцией остальных. Ридард, например, сидел с каменным лицом, и только где-то в глубине глаз угадывалась напряженная работа мозга. Он явно просчитывал, как ситуацию в целом, так и меня в частности. Видимо слишком хорошо знал учителя, поэтому пытался понять мотивы того, почему он выбрал посыльным "такого идиота"? Вот эту его мысль я уловил вполне четко. Последний месяц, потраченный на попытки исказить свое "зеркало души", научили меня намного лучше разбираться с реакцией людей, да и, опять же, учитель. Несколько лекций были целиком и полностью посвящены реакциям людей на самые различные ситуации, и, в частности, примеры того, как будут реагировать на меня. Да еще и тренировки на Сине, сестренке и других Сороборийцах. И, судя по тому, что даже учитель соизволил сказать "сойдет", каких-никаких, а результатов я все же добился.

Со всеми "остальными" было еще проще.

Дворецкий, как изображал из себя статую, так и продолжал ее изображать, а девушка, смерив меня ироничным взглядом: "Мальчик, а мама все еще вытирает тебе "сопельки" или ты уже дорос делать это сам?". Тихо фыркнула, и, изящным жестом, поправив копну своих рыжих, длинных, чуть вьющихся волос, вернулась к чтению книги.

Ридард продолжал молчать, а я продолжал "бычиться" и угрюмо водить глазами.

— Ладно, — в конце концов, "сдался" Ридард, — Риман выйди.

Дворецкий, снова щелкнув каблуками, слегка поклонился и, подойдя к двери, слегка приоткрыл ее, после чего буквально проскользнул в образовавшуюся щель. Тихонько лязгнул замок, а я, посмотрев на Ридарда, перевел угрюмый взгляд на девушку. Угрюмым взгляд, конечно, выглядел только внешне, а на самом деле я буквально любовался ей. Длинные волосы, пышные ресницы, какая-то белая то ли рубашка, то ли… блузка? Точно, если я правильно помнил, это звалось блузкой. Несколько верхних пуговиц, было расстегнуто, открывая вид на кожу персикового цвета, небольшую, искусно выполненную, золотую цепочку и край белого лифчика. За знание названия последней детали одежды, мне нужно было благодарить книгу и учителя. Правда, увидев лифчик, я едва удержался от того, чтобы не сглотнуть. Во рту стало сухо, а кровь побежала явно быстрее положенного.

Вот только были еще ноги, затянутые в какую-то странную, неизвестную мне, прозрачную ткань телесного цвета, придававшую им манящий оттенок. И "манящий" это еще слабо сказано! "Он" буквально требовал, чтобы по этой ноге провели рукой. Но настоящий коллапс сознания вызывал вид коротенькой, выше колен, черной, кожаной юбочки. Сверху на девушке, как и на Ридарде, была накинута черная мантия. Мне даже стало интересно, наличие мантий означало, что они маги или это просто такой стиль одежды не несущий смысловой нагрузки? Помнится, учитель говорил, что маги носят мантии, но носят ли их остальные? Маги, которые когда-то приезжали в наш город, сплошь носили белые мантии, а здесь и сейчас, я смотрел на черные. Делание по цветам что-то означало или нет? Учитель ни о чем подобном не упоминал, но ведь он мог просто забыть или вовсе промолчать. Некоторые мелочи он не говорил мне вполне сознательно. Как он объяснил: "Чтобы реакция соответствовала".

— А она? — мотнул я головой в сторону девушки, снова заставив ее оторваться от книги.

Ридард улыбнулся.

— А она может выгнать меня, но никак не наоборот.

Я усиленно наморщил лоб, всем своим видом демонстрируя, как я стараюсь думать… четыре дня тренировки и месяц шлифовки.

Несмотря на свои "кривляния", саму ситуацию я уяснил почти моментально. Раз девушка способна выгнать Ридарда из его же собственного кабинета, значит она, либо занимает еще более высокий пост, чем он сам, либо является дочерью, — женой, любовницей, нужное подчеркнуть, — вышестоящего руководителя, "начальника", как говорил учитель. Однако, если подключить здравый смысл, первое предположение становилось весьма маловероятным, больно уж молодо выглядела девушка. В результате чего оставалось только два правдоподобных варианта. Либо жена, либо дочь, потому как смысл слова "любовница" учитель мне растолковал достаточно хорошо, чтобы я мог делать выводы. Впрочем, я больше склонялся к варианту "дочь". Оставалось понять одно, как же мне вести себя дальше?

— А нас никто не подслушивает? — продолжая напряженно морщить лоб, спросил я у Ридарда.

— Нет, — довольно сухо ответил он, судя по всему, мое поведение начало его доставать и он уже явно хотел поскорее от меня избавиться.

Учитель мог мной гордиться. Именно такой реакции я, по его наставлениям, и должен был добиваться от людей. Присутствие идиота всегда и всех раздражало, поэтому, зачастую, народ старался избавиться от компании подобного человека. Не в том смысле, чтобы убить, а в том, чтобы избегать встреч с ним или, если происхождение позволяло, просто игнорировать его.

— А почему вы уверены, что нас никто не подслушивает? — продолжал я гнуть свою линию уже просто ради забавы, нежели по необходимости… это явно сказывалось влияние учителя.

— Молодой человек, если бы я был настолько некомпетентен, чтобы позволить кому-нибудь прослушивать мой кабинет, то я бы никогда не смог занять место в этом самом кабинете.

— Чё? — выдал я и… едва не "уронил" свою маску, настолько мне захотелось расхохотаться. Кажется, я, наконец, начинал понимать, почему учителю так нравилось издеваться надо мной. И мне так чувствовалось, что очень скоро, я мог стать таким же, как и он сам.

— Молодой человек, вы посыльный, так не могли бы вы, наконец, объяснить цель своего визита? — еще более, если так можно сказать, "суше", произнес он.

Сразу бы ответить было неправильно, а поэтому я снова наморщил лоб.

— А! — заулыбался я, через десяток секунд. — Вы это типа меня про письмо спросили? — произнес я и вновь покосился на сидящую, на диване, девушку. — Ну, короче, если чё, то я не виноват, будете, если чё, перед учителем сами оправдываться, — произнес я и, подойдя к столу, положил на него письмо.

Почаще вставлять слово "чё" это была идеей учителя. А еще посоветовал говорить "каво", "чиво", "щито", "щас" и "типа". И как можно меньше умных слов, предложения короче и стараться строить их неправильно. В целом, все понятно и после небольшой практики не так уж и трудно, тут главное не привыкнуть, а то потом замучаюсь переучиваться на нормальную речь.

Письмо Ридард взял осторожно, даже с некоторой опаской, будто оно, как минимум, могло его укусить. Но опасался он, кстати, зря. Письмо учитель писал прямо при мне, и я его даже читал, поэтому содержимое знал дословно и мог с уверенностью сказать, что ничего страшного там не было. Да и большая часть письма меня вообще не касалась. Упоминались какие-то сделки, обещания, даты, и лишь под самый конец, чисто в стиле учителя, чуть ли не припиской, шло самое главное. Упоминание о новом Арт-Наке, то есть обо мне, браслете Лича, соответствующей плате за него и приказ гильдии доставить меня в Академию. Причем, не просьба, а именно приказ, да и еще и с добавлением в стиле: "А если с моим учеником что-нибудь случится…".

В общем, конкретно для присутствующих в комнате, моя маска "спадет". Думаю, после стольких лет сотрудничества, они прекрасно понимали, что такое Арт-Нак, как трудно им стать, как трудно убить Лича, какого "монстра" способен выучить мой учитель, и, собственно, каким самому надо быть "монстром", чтобы вообще суметь у него учиться? Ридард, скорее всего, думал в том же ключе, поэтому к тому моменту, когда он поднял на меня глаза, его взгляд стал совершенно другим. И от "молодого человека" там не осталось и следа.

Продолжая глуповато улыбаться, я чуть повернулся в сторону девушки, которая пристально смотрела на Ридарда, а затем, рыжеволосая, перевела взгляд на меня. Да еще как перевела! У меня создалось впечатление, будто целый сонм маленьких крючочков впились в мою "маску" и потянули ее с лица. Похоже, не один я здесь изображал "болванчика". Девушка занималось точно тем же, только со своей стороны. Судя по ее виду, она играла роль капризной, властолюбивой, глуповатой красотки. И играла довольно хорошо. Учитель мне о таких "актрисах" рассказывал. Называл их "умными стервами" и говорил держаться от них подальше.

И, тем не менее, я позволил ей стянуть мою "маску". Вот только, судя по расширившимся глазами и задержанному дыханию, мое настоящее "лицо" девушку изрядно напугало или, как минимум, сильно удивило. Теперь уже улыбаясь совсем другой улыбкой, я, с нескрываемым удовольствием, медленно, как учил учитель, оглядел ее с ног до головы и, довольно усмехнувшись, перевел взгляд на Ридарда.

— Когда отплываем? — уже своим, привычным голосом, спросил я.

— Кхм…для начала хотелось бы увидеть браслет, — нейтрально ответил Ридард.

И я был прав, "молодого человека" он больше не упоминал. Однако:

— Вы не верите нашему слову? — честно говоря, по-настоящему удивился я.

— Нет, что вы! — Ридард, как бы в знак протеста, даже выставил перед собой руки. — И в мыслях не было! Просто я бы хотел отнести браслет нашему магу, чтобы он смог максимально точно оценить его стоимость, — быстро, буквально на одном дыхании, выпалил мужчина.

— Принимается, — кивнул я, и, поведя плечами, снял мешок с плеч, опустив его на низкий, длинный, стоящий на гнутых ножках, столик, расположившийся возле ног девушки.

Развязав тесемки, аккуратно достал и положил свой щит, — из-за одной речи учителя, мне приходилось таскать щит отдельно, и это худшее, что могло быть! — а затем запустил руку в мешок и, покопавшись на дне, извлек практически ничем непримечательный, серый браслет. Если бы такой валялся просто на полу, я бы, пожалуй, на него даже внимания не обратил. Правда, это раньше, теперь, будучи "ученым", еще как бы обратил.

— Держите, — произнес я, и, даже не поворачивая головы, кинул браслет в его сторону.

Зато, отреагировав на невнятный возглас, удивленно посмотрел на Ридарда, который бережно, слово ребенка, прижимал пойманный браслет к своей груди. И, честно говоря, его поведение меня крайне озадачило. Он что, никогда раньше браслеты не видел? Да этот Стратум держал удар криитового меча, нанесенный в полную силу! Я проверил. Сначала на браслете Лича, а потом на своем собственном. Поступок, конечно, не слишком умный, но зато чисто в стиле Сороборийца. Я мог гордиться собой.

Ридард, выбравшись из-за стола, все так же прижимая браслет к груди, вышел из комнаты, напоследок бросив:

— Скоро вернусь.

Пожав плечами, я затянул горловину мешка и, оставив его на столике, поднял взгляд на красавицу.

— И кто же это мы будем? — с улыбкой спросил я, пристально изучающую меня девушку. — Дочка, внучка, племянница или жена? — слегка приподнял я бровь… про внучку и племянницу, кстати, сообразил только сейчас.

— Дочка, — приятными колокольчиками прозвенел ее голос, но вот, после ответа, ее взгляд изменился.

— Значит дочка, — усмехнулся я, поняв, что меня посчитали за "врага" и начали выстраивать "оборону". — А чья дочка, если не секрет? — поинтересовался я, отворачиваясь от нее, и направляясь к двум, глубоким креслам перед столом.

Это "тактика" учителя, он сразу сказал, что чем меньше я буду уделять таким женщинам внимание, тем больше шансов… а после этого и добавил, чтобы от таких стерв я держатся как можно дальше. А то, говорит: "С ними вечно какие-то проблемы. Либо просто с ними, либо они притаскивают свои проблемы тебе на "хвосте", из-за чего эти проблемы сразу становятся твоими собственными". Вот только, когда он это говорил, то невольно посматривал на зеркало, что в свете новых знаний, веры ему не добавляло. Похоже, та, которую он называл "Зеркальцем", как раз и имела подобный характер.

— Не секрет, — снова "зазвенели колокольчики", когда я, устроившись в глубоком кресле, даже и не подумал поворачиваться в ее сторону. — Я дочь Вирана Алногора.

— И кто такой Ви-ра-но Ал-на-го-ра? — медленно, по слогам, поинтересовался я, беря со стола Ридарда золоченую ручку… а судя по ее весу, возможно и просто золотую.

Ответ на мой вопрос последовал с заметным опозданием, когда я уже подумал, что она и вовсе не ответит. Мало ли? Вдруг, этого Вирано знает каждый встречный, и своим незнанием я ее оскорбил? Оскорбления, по словам все того же учителя, такой тип женщин не прощал. Совсем.

— Вирано Алнагора основатель гильдии Алтрассо, — с непонятной интонацией в голосе, произнесла она.

— То есть, самый главный человек в гильдии? — скорее утвердительно, нежели вопросительно, хмыкнул я.

— Д-да, — прозвучал на мои слова невнятный ответ.

Похоже, девушка к такому обращению просто не привыкла и, судя по ее внешности, это было ничуть неудивительно. По крайней мере, мне самому, смотреть на нее хотелось неимоверно, а игнорировать было крайне трудно. Или это у меня просто с непривычки?

— И что же дочь самого главного человека в Гильдии делает в подобном месте? — спросил я, возвращая ручку на место и, закинув ногу на ногу, складывая руки на животе.

— Она здесь работает, — сразу же последовал ответ… похоже девушка взяла себя в руки.

— Эльтас ди Амару, — представился я, так и не поворачивая головы.

— Миса Алнагора, — чуть погодя, последовал ответ на так и не прозвучавший вопрос.

Больше я ничего спрашивать не стал, иначе мог потерять инициативу, а, судя по "выученным урокам", в общении с таким типом женщин, это было чревато полной неудачей. Поэтому я стал ждать. Сдержит свое любопытство или нет? Однако, как показало время, я ее недооценил. Сдержать свое любопытство она не смогла, но, вместо того, чтобы расспрашивать меня, поднялась с дивана и прошла к столу. Усевшись прямо на место Ридарда, и, соответственно, напротив меня, она с самым независимым видом взяла со стола написанное учителем письмо, и погрузилась в чтение.

Один-один.

Хотя, своего разочарования я, конечно, не показал. Наоборот, всеми своим видом изображал, что меня крайне позабавил ее поступок. И наградой мне за мои "труды", стал ее взгляд, когда она дочитала до "приписки" учителя. Ее и без того большие глаза, вновь увеличились и она, почти испуганно, посмотрел на меня. Похоже, опасение к титулу Арт-Нака учитель им "вбил" крепко-накрепко. Учитывая его умение извращаться над мозгом собеседника и способность выглядеть законченным психом, да еще и наличие странных повадок, Миса имела все основания опасаться ученика подобного человека. Мне теперь можно было просто молчать, смотреть на всех с легкой насмешкой или иронией, а все остальное будет "двигаться" само. Репутацию этот старый хрен заработал здесь отменную, мне просто оставалось воспользоваться его трудами.

Дочитав письмо, девушка, судя по ее рукам и заметавшемуся по столу взгляду, не знала теперь куда себя деть.

— Ты здесь уже сколько? — поинтересовался я, и невольно усмехнулся, заметив, как она вздрогнула от звука моего голоса.

— Т-три месяца, — с запинкой выдала она, после письма она снова потеряла самообладание.

Три месяца? Я прикинул в уме, сколько раз за это время учитель отлучался из города и, подсчитав, едва удержался от понятливого кивка. Судя по всему, Миса сталкивалась со старым хреном, по крайней мере, не меньше одного раза. Хотя, судя по ее реакции, я бы поставил на три-четыре "столкновения" из его семи отлучек. Все-таки со слов других вряд ли бы она настолько сильно прониклась, что же это за "звери" такие, носящие титул Арт-Нака? А вот три-четыре встречи с учителем, да еще и с непривычки, легко могли вызвать подобную реакцию.

Снова повисло молчание. Миса принялась старательно перечитывать письмо, а я, "прикрывшись" ироничной маской, на самом деле, с непередаваемым удовольствием, буквально пялился на ее грудь, что невероятно притягательно приподнималась и опускалась в такт дыханию. Прямо-таки гипнотизирующее действие.

Красотку "спас" вскоре вернувшийся Ридард, правда, судя по его виду, его и самого нужно было "спасать". От собранности худощавого мужчины не осталось и следа, даже его одежда растрепалась. Вдобавок пропал галстук, а верхние пуговицы были расстегнуты. Миса, увидев вернувшегося хозяина кабинета, быстренько выскочила из-за стола и вернулась на диван. Нет, конечно, она всем своим видом старалась показать, что она полностью спокойна и вообще "непробиваема", но получалось слабо. Глаза, за тринадцать лет привыкшие улавливать едва заметные намеки в поведении учителя и "отточенные" за последний месяц интенсивной практикой, подмечали даже самые незаметные детали в ее поведении. А потому, ее тщательно скрываемая нервозность, не осталось мной незамеченной.

Место Мисы почти сразу занял Ридард, вытирающий платком свой отчего-то мокрый лоб. Усевшись в кресло, он, не поднимая на меня взгляда, старательно принялся убираться на столе. Вот только в его жестах проскальзывала едва ли не большая нервозность, чем в жестах Мисы.

— Как браслет? — изогнул я бровь, когда понял, что на мой молчаливый вопрос отвечать никто не собирается… или собирается, но еще очень не скоро.

— Очень хорошо, — отрывисто кивнул Ридард, сцепив руки в замок и положив их перед собой на стол. — Я даже не побоюсь сказать, что вы принесли невероятно ценный товар, — и он снова встретился со мной взглядом.

Я чувствовал в нем вполне определенный, внутренний стержень, да и его руки говори о том, что когда-то слово "меч" не было для него пустым звуком. Каким же образом, учитель смог заставить настолько себя боятся и… уважать? Да, совершенно точно, в серых глазах, наравне с опасением, проскальзывало и уважение.

— Ой-ой, — слегка улыбнулся я, в ответ на слова Ридарда. — Говорить продавцу, что его товар невероятно ценен, на мой взгляд, не самый лучший способ торговаться.

— С подобными вещами не торгуются, — совершенно серьезно покачал он головой. — Более того, такие вещи, зачастую, вообще не продают, поэтому и цена у них соответствующая.

— Старый хрен мне об этом уже говорил, — кивнул я головой, и затем с удовольствием смотрел, как глаза Ридарда становятся идеально круглой формы, да и со стороны дивана раздался судорожный вдох.

Похоже, они сразу поняли, кого именно я подразумевал под словосочетанием "старый хрен". Мне оставалось только мысленно поаплодировать учителю. Это как же он их так выдрессировал? Хм… а вдруг?

— Господин Ридард, а вы знаете о других… ммм… скажем так, прозвищах учителя? И кем он раньше был?

— Знаю, — нервно пригладил он свои короткие волосы. — Правда, прежде чем меня, три года назад, перевели сюда, я, как и подавляющее большинство людей, считал его мертвым. Считалось, что обнаруженные им вампиры отомстили ему за свое порушенное инкогнито. Говорили даже, что его убил сам Князь, но никаких подтверждений этому не было.

— Как интересно, — блеснул я глазами. — Мой учитель весьма неохотно рассказывал о своем прошлом, поэтому, если вы не возражаете, я бы хотел услышать немного больше подробностей.

Даже если он и возражал, то просто не осмелился показать это самое возражение.

— Во-первых, — начал я, — вы имеете доступ к архивам Императорской Гвардии или учитель был настолько известен, что о нем знали даже обычные люди?

— Так вы… так вы о нем, получается, вообще ничего не знаете? — не скрывая своего удивления, спросил Ридард.

— Я много чего о нем знаю, о чем другие даже не догадываются, — усмехнулся я. — Но, в своем большинстве, его прошлое для меня неизвестно. Судя по той части истории, которую я знаю, вампиры убили его напарницу по прозвищу "Зеркальный Щит", после чего он, собственно, их и нашел. Он рассказал мне на этот счет много чего еще, но мне бы хотелось все это услышать из ваших уст. Возможно, что некоторые моменты его рассказа, лучше не озвучивать при посторонних.

— Да, конечно, — все больше и больше "беря себя в руки", кивнул Ридард. — Но, честно говоря, рассказывать мне особо не о чем. О господине Хаскнере знали все, ведь он был партнером сильнейшего Высшего Мага или, что будет вернее, незнающего поражения "Зеркального Щита".

Я невольно улыбнулся, уловив всю тонкость в словах Ридарда. "Сильнейший" и "Незнающий поражения" очень "похожи", но на самом деле это два довольно разных понятия. Сильнейший на то и сильнейший, чтобы победить любого, а вот "незнающий поражения" может никому не проигрывать, но это не означает, что он сильнее всех. Прямо как в одной из историй для детей, про двух великих воинов, чье оружие имело собственные названия. "Меч, жаждущий победы" и "Меч, незнающий поражения". Надо ли говорить, какой в этой истории меч оказался сильнее?

Глава 11

— У меня вопрос, — приподнял я руку, не дав продолжить Ридарду. — Высшие Маги они действительно настолько сильны и известны? Честно говоря, единственная встреча с магами произвела на меня такие впечатления, что первоначально я вообще не хотел поступать в их Академию.

— К сожалению, не все маги достойные люди, — понятливо кивнул Ридард. — Более того, примерно пятая часть всех магов являются абсолютными посредственностями, способными лишь на самые незначительные манипуляции с энергией. Еще три пятых вполне нормальные маги, твердые середнячки, на которых и держится вся магическая составляющая Империи. Они сберегают знания, преподают в Академии, создают различные механизмы для облегчения жизни людей, следят за коммуникациями…

— Управляющее звено? — уточнил я, поняв, что Ридард приводит столько примеров просто не зная, способен ли я понимать такие вещи?

— Да, — довольно кивнул он, похоже, окончательно придя в норму, даже одежду поправил и пуговицы застегнул, оставив расстегнутой лишь самую верхнюю. — Например, если говорить о городских коммуникациях, то в подчинение мага будет, скажем, десяток людей, которыми он управляет. Именно они следят за целостностью системы, а когда они находят неисправности, докладывают ему и тогда за работу берется уже сам маг. Можно сказать, наше общество живет и развивается только за счет магов, поэтому к ним у людей особое отношение.

— Что порождает чрезмерное высокомерие и ощущение вседозволенности, так? — усмехнулся я, припомнив поведение "приезжих" магов.

— Вы очень точно сформулировали стоящие в нашем обществе проблемы, — поддержал мою усмешку Ридард… а еще он очень уважительно произнес слово "вы", и это обращение уже никак не было связано с авторитетом учителя. — Впрочем, и на магов находится управа.

— Императорская Гвардия? — предположил я.

— Она самая, хотя, контроль над магами, это лишь одна из ее многочисленных функций.

— И, я так понимаю, последняя, пятая, часть магов и составляют эту организацию?

— Не совсем, но в целом верно. Просто последнюю часть стоит еще более раздробить. Потому как, если брать в общем, она характеризует самых способных магов, но ведь и среди одаренных есть абсолютные гении, и худшие среди лучших.

Я едва удержался от того, чтобы не прикрыть глаза. "Худшие среди лучших". Раньше в моем окружении так "играть" словами мог только учитель, но я к этому настолько привык, что просто перестал обращать внимание. Зато теперь, слушая Ридарда, я просто наслаждался его умением говорить. Все-таки единственным по-настоящему интересным собеседником, за всю мою жизнь, был только учитель.

— Примерно половина одаренных, составляет второй уровень управляющего звена, — тем временем, продолжал Ридард. — Только в их подчинение, в большинстве своем, находятся не люди, а другие маги, то есть первый уровень управляющего звена. Еще сорок пять процентов, раскиданы по Империи, и представляют собой одиночек занятых собственными делами. Зачастую именно они являются источниками каких-нибудь революционных идей, которые впоследствии развивает и шлифует среднее звено. А вот оставшиеся пять процентов, это, собственно, маги, за счет которых мы до сих пор можем противостоять нападающей на нас Нежити.

— Именно они и управляют Императорской Гвардией, — утвердительно произнес я.

— Да.

— Это уже будет третье звено, которое может командовать всеми остальными, так? — уточнил я.

— И снова верно, — улыбнулся Ридард, — но отбор людей, даже на низшие исполнительные должности, в Гвардии очень строгий, и способности к магии на отбор не влияют никакой роли. Если ты не подходишь, то ты не подходишь. Власть в руках сильного барана может натворить слишком много бед.

От его слов, уже не сдерживаясь, я весело рассмеялся. Ридард мне нравился все больше и больше.

— Значит, в Гвардии может работать даже обычный человек?

— Служить! — наставительно приподнял он палец. — Это милитаризированная организация, со своим уставом, своими званиями и своей системой наказания, причем системой, я бы сказал, очень радикальной. За большинство преступлений там рассчитана только одна мера наказания — смерть.

— Вполне здравый подход, — пожал я плечами. — Большая ответственность, большая власть, а если я все правильно уяснил, то там где власть, там и большие деньги, на которые люди столь падки.

— Надеюсь, я никак вас не оскорблю, если спрошу, как ВАШ народ относится к деньгам?

Спросил он предельно вежливо, но в глазах промелькнуло что-то такое непонятное.

— А почему вы не задавали этого вопроса моему учителю? — невольно хищно улыбнулся я.

— Ваш учитель очень… своеобразный человек, — шумно сглотнул Ридард. — Поэтому я просто не осмеливался его спросить.

— Или, вернее, просто боялись спросить? — не прекращая улыбаться, уточнил я. — Например, боялись о том, что он узнает о переплате за все товары в пять раз? И поэтому всячески старались ему угодить и не в коем случаи не потерять такую золотую жилу?

Ридард снова достал платок и принялся вытирать лоб.

— Так значит, я был прав? Он все-таки знает о переплате?

Похоже, я только что перекусил учителю одну из его "струн", на которых он "играл", действуя на нервы людям гильдии. Представляю, как он будет злиться, когда узнает, что его лишили такого удовольствия.

— Да расслабьтесь, — махнул я рукой. — Если бы не необходимость закупать еду и вещи, мой народ вообще бы не пользовался деньгами, так что можете не переживать, учитель вполне сознательно переплачивает вам деньги.

— Зачем?!

— По-моему, это элементарно, — изогнул я бровь. — Сколько его прихотей вам уже пришлось выполнить, лишь бы он остался доволен?

— Много, — чуть улыбнулся Ридард, снова начиная успокаиваться.

— Просто учителю нравится издеваться над окружающими, и он любит управлять людьми способом "непрямого воздействия", — решил я кое-что пояснить. — Скажем, как с переплатой. Если бы вы с ним сели за один стол и поговорили, то результат был бы точно таким же, как и сейчас. Любая его прихоть, главное чтобы он платил. Однако, так как вы не садились и не говорили, вы каждый раз нервничали "обманывая", — сделал я пальцами жест, обозначающий кавычками, — моего учителя, и поэтому старались всячески ему угодить. Тот же самый результат, но вы всегда чувствовали за собой вину, боялись того, что, если правда раскроется, он тут всех может поубивать, и вообще, думаю, каждый раз покрывались холодным потом, когда он сюда приходил. А в итоге, на самом деле, учитель просто развлекался за ваш счет, чтобы избавиться от скуки.

Все это я произнес, как-то не особо задумываясь, и лишь когда договорил, тогда и понял, что невольно ответил не только Ридарду, но и самому себе. Я хотел знать, как учитель заставил себя бояться и уважать? Вот тебе, пожалуйста. Просто, когда мы разговаривала с учителем, я думал, что о переплате у них все обговорено, однако старый хрен, как всегда, брал от ситуации по максимуму.

— Так значит, это он так развлекается? — едва ли не с ужасом спросил Ридард, бледня уже в третий по счету раз.

— Да, — кивнул я, — причем, довольно безобидно. Но не дай Амару вам почувствовать на себе другие способы развеять его собственную скуку, тут можно и не пережить.

На самом деле, они, возможно, уже и испытали на себе другие способы, однако, я решил немного компенсировать учителю ранее перерезанную "струну". Пусть лучше он на них развлекается, а то еще в Ханан-Кае начнет чудить… тем более, он и так уже чудит, поэтому еще больше "нам" нахрен не надо.

Дав Ридарду некоторое время привыкнуть к мысли о том, что над ним потешались больше трех лет, я решил напомнить о предыдущей теме:

— Вы мне так и не ответили по поводу Высших Магов. Какое место в обществе занимают они? И, я так понимаю, они входят в упомянутые пять процентов оставшейся части?

— Маги, маги, — забормотал Ридард, видимо восстанавливая в уме весь наш разговор. — Ах да, так вот, пять процентов — это третье управляющее звено. Правда, среди этого звена встречаются не маги, да и не каждый маг из этих процентов обладает властью управлять другими. И лишь одно их всех связывает точно. Они сильнейшие, и они состоят на службе в Гвардии на самом хорошем счету.

— И Высшие Маги среди них, так?

— Не так, — покачал головой Ридард. — Высшие Маги это четвертое управляющее звено. За всю историю существования Гвардии, то есть за все полторы тысячи лет с момента ее создания, Высших Магов никогда не было больше десяти. Это самый неоднозначный титул в Империи. Он одновременно является и самым ответственным, и самым безответственным.

— Это как так? — не совсем я уловил смысл последних слов… вернее то, что я уловил, слишком сильно походило на один известный мне титул.

— По сути, они вольные люди, занимающиеся тем, что им интересно, но в тоже время, они надзиратели за всей Империей. Их приказы может отменить только Император, они люди которым нет необходимости в деньгах, сама Империя, от самого богатого до самого бедного, платит за их прихоти. Они Сила, за счет которой Империя вообще продолжает свое существование.

Слушая объяснения Ридарда, я невольно принялся поглаживать свой подбородок, то ли от восхищения, то ли от удивления, то ли от самого настоящего шока. Я был прав. Мне ничуть не показалось. И теперь я даже понимал, почему учитель так всполошился, когда я изъявил желание стать Высшим Магом. Амару создал наш народ, создал детей "блуждающей крови" и, скорее всего, сам ввел титул Арт-Нака. Он все продумал и вот уже на протяжении полутора тысяч лет следовал своему плану. А люди… а люди построили практически точно такую же систему сами. Тем более, думаю, они даже имеют свой план, вот только знают ли они все то, что рассказал мне учитель? Сам он не упоминал, а я как-то спросить не удосужился, голова другим была забита.

Вот только был в этом во всем один забавный момент.

Я потратил почти четырнадцать лет, добиваясь титула Арт-Нака. Добился. Стал. А теперь, создавалось впечатление, что все мои достижения стерло божественной ладонью, и меня откинуло если и не в самое начало пройденного пути, то где-то близко. Ведь мне предстояло стать магом, а практически все, что я знал о магии, основывалось на разговорах с учителем за последний месяц. Нет, про магию, которой владела нежить, я знал лучше всех, но вот про магию людей… как уже сказал, снова в начале пути. С другой стороны, учитывая мой возраст, мне оставалось только порадоваться. Впереди меня ждала долгая, и, думаю, крайне увлекательная "дорога" на пути становления Высшим Магом. И единственное, что во всем этом меня не устраивало, так это тот факт, что Высших Магов было целых… а, собственно, сколько их сейчас? Спросил у Ридарда.

— Сейчас снова десять, — как-то даже приободрился он, когда отвечал на мой вопрос. — После потери "Зеркального Щита", в следующие десять лет, погибло еще троя. Однако за минувшие семь лет, их число восстановилось. Многие Архимагистры являлись учениками умерших магов, поэтому, пережив смерть своих учителей, они получили тот толчок, который помог им преодолеть барьер разделяющий Архимагистров и Высших. А десять Высших магов — это невероятная Сила.

— Это где же могли умереть Высшие Маги? Да еще и в таком количестве? — неподдельно озадачился я.

— Доподлинно известно, что одного убил Князь, и, вроде бы, погиб сам. Еще один погиб в сражение с двумя Демиличами в одном из исследовательских походов ко второму Некрополю, а последний был просто слишком стар, и покинул пост незадолго до своей смерти.

Плохо. Очень плохо. Если Князь способен убить Высшего Мага… честно говоря, слишком много мыслей у меня было на этот счет. Однако, если уровень Высших, хотя бы примерно соответствовал тому, который я представлял, то убийство при прямом противостояние казалось мне маловероятным. Какой-то трюк? Вполне возможно. А еще я не совсем понимал, где второй Высший мог наткнуться на двух Демиличей? Снова спросил у Ридарда.

— Он любил исследования, поэтому много времени проводил в Мертвых Землях, возле второго Некрополя, а то и в нем самом. Немногие выжившие из его экспедиции люди говорили, что они забрались на двадцатый уровень, и там-то и наткнулись на Демиличей. Он, отступая, смог продержатся до десятого уровня.

Я снова принялся тереть подбородок. Значит, Высший Маг вполне способен тягаться сразу с двумя Демиличами? Да еще и дойти до двадцатого уровня там, где есть только слабая защита Соробору? Слова учителя, вновь, приобрели новый смысл. Вспомнилось и его восклицание: "Попридержи свою фантазию, ты даже представления не имеешь, о чем ты сейчас говоришь!". Действительно. Не понимал. Но вот изменилось ли мое мнение? Да ни в малейшей степени. Я бы даже сказал, что цель несколько не дотягивает до моих амбиций. Арт-Нак — это титул Сильнейшего, и он такой один. Все. Пусть учитель еще был жив и носил похожий титул, он все равно уже считался слабее меня. Свою силу я доказал делами. А вот Высших Магов было целых десять, то есть, на взгляд любого Сороборийца, целая прорва людей. Ни о какой уникальности тут и речи не могло быть. Или могло?

— А среди Высших Магов есть тот, кто считается сильнейшим? Или просто главным среди всех них?

— Нет, они слишком независимы, чтобы подчинятся кому-то кроме Императора.

— Тогда Император, получается, выступает в роли пятого управляющего звена и представляет его в единственном числе?

— Да, именно так, — улыбнулся Ридард, похоже, он сам, о высшем государственном лице, в таком ключе еще не думал.

Ага. Если рассматривать структуру управления людей с точки зрения Сороборийца, то ее можно было разделить на два типа. Силовой и Управляющий или Военный и Мирный. Вот только если в Управляющем Арт-Нак, — он же Император, — вполне был всем известным лицом, то вот в Силовом типе, Арт-Нака, по сути, еще никогда не было. И вот это уже было по моим амбициям. Создать в Силовом типе титул Арт-Нака. Правда, если образовать новый титул, он станет пятым звеном, то есть на одной ступени с Императором. Проблема. И даже если обозначить Императора шестым звеном, проблемы это не решит. С другой стороны, вот о чем, о чем, а об этом, мне, сейчас, можно было не переживать. Ведь я еще не стал даже учеником мага, чтобы думать о проблемах становления Высшим среди Высших. Или лучше сказать Верховным среди Высших? Точно! Верховный Маг! Так и буду всем говорить.

— А теперь, — все обдумав, вновь обратился я к Ридарду, — не могли бы мы вернутся к моему самому первому вопросу?

— О вашем учителе? — уточнил он и, дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил: — Конечно, хотя, думаю, вы теперь уже и сами понимаете. У Высших Магов бывают ученики и помощники, да и много еще кто, но ваш учитель не был ни одним из них. Для "Зеркального Щита", и все это знали, он был полноценным партнером, а партнером Высшего Мага мог быть только другой Высший Маг…

— …или такой ненормальный псих, как мой учитель, — хмыкнув, закончил я за него, пусть и несколько другими словами.

— О магической невосприимчивости вашего учителя до сих пор ходят целые легенды. И хотя, конечно, многочисленные завистники утверждают, что ваш учитель смог всего добиться только благодаря врожденному дару, это не имеет значения.

— Победителей не судят, — понятливо кивнул я.

Вот ведь, по сути, гад какой! Меня, значит, отговаривал, утверждал, что я не знаю, о чем говорю, а сам, если посмотреть на ситуацию немного под другим углом, практически смог добиться звания Высшего Мага при этом вообще не имея способностей к магии. Вернее, способностями он вполне обладал, причем довольно сильными, но, как в случае с моей Магией Разума, они у него были буквально вывернуты. Вместо поглощения Светлой Энергии, его собственный Источник вырабатывал тип энергии на подобии криита. По крайней мере, это я сделал такой вывод на основании полученных от него знаний. За месяц ежедневных лекций я многое стал понимать, поэтому начал делать кое-какие выводы относительно этой всей магии. Из-за чего мне сейчас сильно не хватало практики, чтобы начать подтверждать или опровергать сделанные выводы. А потому:

— Так, когда мы отплываем?

— Вы очень вовремя пришли к нам, — улыбнулся Ридард. — Госпожа Миса, — кивок в сторону все это время промолчавшей девушки, — как раз собиралась отплывать через три дня, но, думаю, мы сумеем ускорить процесс, и тогда вы сможете отправиться в путь уже завтра утром.

— Нет, — поднял я руку. — Через три дня будет в самый раз. Я как раз успею походить по городу и более-менее привыкнуть к людям. Тем более, мне надо лучше свыкнуться со своей маской, — и, в подтверждения слов, я вновь изобразил "болванчика".

— Можно ли поинтересоваться, зачем вам это вообще надо?

— Никто ведь не знал, что учитель был Амарийцем? — уточнил я.

— Нет. Я, например, узнал об этом только после того, как меня перевели сюда.

— И о втором Некрополе вы так же узнали только после перевода?

— Да, — заметно помрачнел Ридард. — Я еще тогда даже гадал, зачем меня заставляют давать магическую клятву о неразглашении, если всего лишь переводят в другое отделение гильдии?

— И вы, должно быть, тогда знаете, кто именно сформировал мнение людей о нашем народе?

— Гвардия, — кивнул Ридард.

— Так вот, времена меняются, и вскоре Амарийцы больше не будут сидеть в горах, а я выступаю, можно сказать, в роли первопроходца. Однако, учитывая общественное мнение, мне лучше сначала не слишком отличаться от этого самого мнения. Буду строить из себя дурачка и наблюдать, а когда разберусь по каким законам живет Империя, и стану лучше понимать людей, вот тогда и сниму свою маску.

Видно было, что Ридард хотел сказать что-то еще, но сдержался, промолчал, и только опять качнул головой.

— Все понятно и, раз мы закончили, тогда, думаю, госпожа Миса с удовольствием покажет вам наш город, — неожиданно ехидно произнес Ридард.

— Это было бы просто отлично! — поддержал я его идею.

При этом мы оба весьма успешно проигнорировали невнятное восклицание донельзя удивленной девушки, явно не ожидавшей столь быстрого окончания разговора, и главное такого окончания. А вот я был всем доволен, поэтому, поднявшись из кресла, возмущенный взгляд зеленых глаз встретил своей самой хищной улыбкой. И, учитывая, у кого я учился улыбаться подобным образом, было совсем неудивительно, что все возмущение девушки так и осталось невысказанным.

Глава 12

"Три дня, всего три дня!" — именно с такими мыслями проснулась Миса тридцатого мая, две тысячи десятого года с момента образования Империи. И, как это обычно бывает, девушка даже не представляла, что именно этот день станет "точкой отсчета". Одна судьбоносная встреча, которая окажет влияние на всю ее дальнейшую жизнь. Но, как уже говорилось, Миса проснулась в крайне хорошем расположении духа и пребывала в блаженном неведении относительно уготованных ей сюрпризов.

Растягивая время, девушка почти час плескалась в ванной, затем еще час потратила на укладку волос, нанесение макияжа и выбор одежды. И лишь только тогда спустилась на первый этаж своего двухэтажного дома, некогда построенного по ее вкусу, и о существовании которого она узнала всего три месяца назад. Клара, ее домработница, услышав шаги, принялась спешно заставлять стол различными яствами. Нет, Миса, как и большинство молодых девушек, самым тщательным образом следила за своей внешностью, поэтому ела она немного, но зато очень любила разнообразие. И именно по этой причине стол перед Мисой всегда был заставлен самыми всевозможными блюдами. Впрочем, людей, работающих в домах, где жила девушка, такое положение вещей не только устраивало, но еще и крайне радовало. Миса могла "отщипнуть" от нескольких блюд буквально по одному кусочку и все, наесться. Причем, она любила только свежие блюда, из-за чего ей всякий раз приходилось готовить по-новому, а, спрашивается, куда девать старое? Не выкидывать же? Вот поэтому прихоть Мисы не только любили, но и даже всячески поддерживали, готовя как можно больше разнообразных блюд.

Не торопясь, позавтракав, Миса, накинув свою мантию, вышла из дому. До представительства было всего несколько минут ходу, поэтому вскоре девушка уже входила через высокие, двухстворчатые двери. Приветливо махнув в сторону зеркала, за которым находился Риман — дворецкий, следящий за всеми посетителями — Миса сразу же направилась на второй этаж. Все свои дела она сдала на своего заместителя еще вчера, поэтому оставшиеся дни ей просто нечем было заняться, а у Ридарда, здесь, в его кабинете, была собрана неплохая библиотека по самой разнообразной тематике. Вот Миса и предполагала, немного поболтать с ним, а потом, взяв несколько книг, отправиться на море. В полукилометре от города она нашла прелестное место для отдыха, поэтому оставшиеся дни хотела полностью посветить себя морю, солнцу и песку. И тогда, по возвращении в столицу, Миса намеревалась щеголять с ровным загаром по всему телу.

От одной мысли, что она снова окажется в столице, увидит своих подруг и вновь сможет посещать разнообразные светские мероприятия, на лицо, сама собой, наползла довольная улыбка. Все также продолжая улыбаться, она пересекла приемную, приветливо кивнула Лире, и буквально ворвалась в кабинет Ридарда.

— Привет! — махнула девушка рукой в сторону поднявшего голову мужчины. — Смотрю, ты, как всегда, весь в работе, — слегка "поддела" она его, плюхаясь на диван и, состроив невинное личико, часто захлопала ресницами.

— Когда ты займешь место отца, дому Алтрассо придет конец, — покачал головой Ридард, снова опуская взгляд на документы.

— Это почему? — притворно обиженно надула накрашенные губки Миса.

— Да у тебя большими буквами на лбу написано, как тебе хочется отсюда сбежать и вновь с головой окунуться в светскую жизнь нашей столицы.

— Охота! — ничуть не смутившись, радостно подтвердила девушка. — И ты даже не представляешь, насколько сильно мне этого хочется! Мне уже двадцать два, поэтому пора подбирать себе жениха, а отец сослал меня в эту дыру.

— Твоя ссылка сюда и есть результат твоих поисков, — не поднимая головы, усмехнулся Ридард.

— А что еще мне оставалась делать?! — сразу зашипела Миса. — Этот урод залез мне под юбку, просто проходя мимо!

— Согласись, ломать ногу герцогскому наследнику, да еще и довольно сильному магу, было верхом глупости.

— Так я ведь и не хотела ломать!

— А зачем ты тогда еще отбила ему… потомство, — вывернулся Ридард, всегда старающийся говорить предельно вежливо.

— Так я ведь не поняла, что уже сломала ему ногу!

— И, тем не менее, это полностью твоя вина. Думаю, ты прекрасно знала, кто позволил себе такую вольность, поэтому могла бы выразить свое недовольство каким-нибудь другим способом. Более того, хотя твой отец и обезопасил тебя через свои связи с Гвардией, я бы посоветовал тебе быть настороже. Герцог Лирсес и его сын славятся не только своими омерзительными поступками и деньгами, но еще и необычайной злопамятностью.

— Да знаю я, знаю, — раздраженно помахала рукой Миса. — Отец мне уже десять раз о том же самом писал.

— Вот, хоть раз, и прислушайся к тому, что тебе говорят умные люди, — не промолчал Ридард.

Однако, прежде чем девушка успела ответить, по комнате разнеслась едва слышимая мелодия скрипки.

— Лира? — склонился Ридард к магическому переговорнику.

— Господин Ридард, здесь Риман и с ним посыльный от господина Хаскнера.

— Пропустить, — коротко ответил мужчина и, сложив ранее читаемые бумаги в одну стопку, убрал их в ящик стола.

Миса, в свою очередь, схватила одну из книг лежащих на столике и, раскрыв на середине, принялась старательно читать про одну из самых громких торговых махинаций прошлого века. Все бы ничего, но про такие махинации девушка читала, вместо сказок, с самого детства. Подавив желание отложить книгу, Миса, натянув на лицо маску скучающей красотки-глупышки, принялась листать страницы. Вот в этот самый момент и раскрылась дверь, впуская внутрь двух человек. Ставшей, за прошедшие месяцы, привычной фигуру чопорного дворецкого и высокого, статного парня, одетого в черные одежды Императорской Гвардии. "Вернее, очень похожие одежды", — поняла Миса, когда слегка пригляделась.

За спиной у парня имелось нечто среднее между рюкзаком и мешком, над правым плечом выглядывала рукоять меча, но, несмотря на все это, взгляд сразу притягивал цвет его волос. Их можно было бы назвать седыми, однако густые, насыщенного, серебряного цвета волосы мало походили на привычную седину. Рядом с по-настоящему седым Риманом это было особенно заметно. Вдобавок, Миса не могла с уверенность обозначить цвет волос парня. В смысле, что они были серебряного цвета это было вполне понятно, но оттенок, под светом люстры, превалировал от светло-серебряного, до темно-серебряного, из-за чего создавалось впечатление, будто они и вовсе могут менять цвет. А еще глаза. Темно-синие, выразительные… вот только выражали они откровенную тупость, что в купе с раскрывшимся ртом, мгновенно охладило желание Мисы познакомиться с таким парнем поближе. Вернее даже не охладило, а задавило на самом корню. Меньше всего на свете она желала завести отношения с одним из местных, да еще и с таким, который, казалось, из-за нехватки мозгов, и говорить-то не мог. Но, что самое главное, Миса даже близко не желала знакомиться с тем, кто доставлял послания от одного небезызвестного ей психа. С Хаскнером ди Сору она сталкивалась целых три раза, то есть ровно на три раза больше, чем ей бы того хотелось. И из этих встреч она для себя вынесла две немаловажных вещи. Первое: никогда больше не сталкиваться с "человеком" по имени Хаскнер ди Сору. Второе: никогда и близко не подходить к тому, что может связать ее с "человеком" по имени Хаскнер ди Сору.

В итоге одарив, уже буквально пускающего слюни, парня презрительным взглядом, Миса, деланно сморщив носик, отвернулась от него и снова уткнулась в книгу. Но, как показало время, совсем ненадолго. Непродолжительный разговор между парнем и Ридардом, попытки всех выставить за дверь, и даже частичный успех в этих попытках. Затем несколько корявых фраз, построенных из несуществующих слов, и вот, уже порядком раздраженному Ридарду, наконец, протянули письмо от одного из самых опасных "людей", которых Миса когда-либо встречала в своей жизни. И, однозначно, самого ненормального "человека" в ее жизни. Все предыдущие люди, которых она раньше считала ненормальными, на фоне Хаскнера, выглядели прямо-таки верхом благоразумия и адекватности. Однако, было бы неправдой сказать, что Мису не заинтересовало содержимое письма. Нет, узнать, что может написать такой "человек", девушке было очень интересно. А уж когда Ридард, который, большую часть времени откровенно раздражал Мису своей невозмутимостью, вдруг начал все больше и больше хмуриться, она едва удержалась от вопросов.

Впрочем, вскоре он сам дал ей "объяснение" своей столь разительной перемене настроения.

Когда Ридард, под взглядом Мисы подняла глаза от письма, и посмотрел на парня, там не осталось и следа от былой снисходительности или раздражения. Нет, как прекрасно видела Миса, Ридард посмотрел на парня взглядом, которым он раньше смотрел только на одну известную ей персону — Хаскнера ди Сору. И едва девушка это поняла, как сразу повернула голову в сторону парня и, напрочь забыв о своей "маске", буквально впилась взглядом в его глуповатое лицо. Вот только парень совершенно не отреагировал на ее взгляд, продолжая тянуть губы в своей дебильно-радостной улыбке. И лишь тогда, когда она уже было собиралась перевести свой взгляд обратно на Ридарда, чтобы таки задать ему пару вопросов, лицо парня "дрогнуло".

Миса и сама носила "маску" глуповатой красотки, поэтому знала толк в подобной "маскировке". Но "маска" парня, не шла ни в какое сравнение ни с ее собственной, ни с теми, что ей доводилось видеть в своей жизни. Не происходи дело у нее прямо на глазах, Миса бы ни за что не поверила, что выражение лица можно изменить до такой степени, не прибегая ни к гриму, ни к каким либо другим ухищрениям. И, тем не менее, под пристальным взглядом Мисы, лицо парня медленно изменялось. Причем, как понимала девушка, он мог это сделать моментально, но давал ей шанс оценить его мастерство. И Миса оценила, да еще и как! Ей вообще казалось, что глуповатое выражение сползало с него вместе со старой кожей, открывая вид на прятавшегося под ней хищника.

Причем хищника наглого, опасного и невероятно уверенного в себе.

Миса далеко не раз чувствовала, как ее буквально раздевают взглядом, но это был в первый раз, когда ее "раздели" столь бесцеремонно. Причем, после этого, "оглядев со всех сторон" и довольно улыбнувшись, парень, казалось, потерял к ней всякий интерес. Словно таких как она у него, за его жизнь, было столько, что "очередная" даже не стоила особого внимания. И, пожалуй, именно это задело Мису больше всего. Она уже даже открыла рот, чтобы сказать этому парню… да, хоть что-то сказать! Лишь бы только избавится от ощущения столь бесцеремонно "наклеенного" на нее ярлыка, Доказать, что такой, как она, он еще вообще не встречал. И, хотя Миса прекрасно понимала всю иррациональность подобного желания, девушка просто не могла никуда от него деться. Она с самого детства привыкла отвечать "ударом на удар", поэтому не могла промолчать и сейчас. Вот только ее опередили:

— Когда отплываем? — произнес парень.

Причем, как понимала Миса, произнес он вполне спокойно, привычным для себя голосом, однако девушка, едва услышав его, поспешно закрыла рот. Такие интонации она понимала сразу. Как и поняла, что перед ней действительно сидел хищник. Готовый, несмотря на всю свою насмешливость, сожрать любого, кто посмеет встать у него на пути. И с таким человеком, несмотря на всю свою браваду, она ссориться не хотела. А, судя по последовавшему за этим разговору, Ридард думал точно так же. Однако, занятая своими мыслями и эмоциями, она не сразу сообразила, каким стал итог их короткого разговора. Зато, увидев, как парень бросает браслет ценою в добрых десять тысяч золотом, Миса, наконец, поняла, почему ее еще столь сильно пугал этот человек. В нем девушка почувствовала точно такую же ненормальность, как и в Хаскнере. Причем, казалось, не просто такую же, а еще большую, хотя раньше Миса сильно сомневалась, что подобный "человек" вообще может существовать.

А, тем временем, Ридард вышел из комнаты, оставив ее под "прицелом" двух темно-синих глаз.

— И кто же это мы будем? — с улыбкой спросил парень, смотря Мисе прямо в глаза. — Дочка, внучка, племянница или жена? — слегка приподнял он бровь.

Скрытая насмешка так и проскальзывала во всех его словах, поэтому Миса решила "воевать" так, как могла "воевать" только красивая женщина. Слегка сменив позу, как бы случайно, слегка задрав юбку, Миса ответила:

— Дочка.

Теперь девушка была настроена самым решительным образом. Миса больше не собиралась "сдавать" свои позиции. Пусть и хищник, пусть и опасный, но девушка просто не могла позволить ему столь открыто насмехаться над ней. Да и ссориться с ним она не собиралась, но вот сыграть в извечную игру между мужчиной и женщиной, Миса была совсем не против. Ведь на этом поприще "поле боя" всегда оставалось за ней.

— Значит дочка, — непонятно чему усмехнулся парень. — А чья дочка, если не секрет? — поинтересовался он, отворачиваясь от девушки, и направляясь к двум, глубоким креслам перед столом.

Миса подождала, когда он устроится и… так и не дождалась, чтобы он повернулся. Едва не заскрипев зубами от досады, она, тем не менее, ответила:

— Не секрет. Я дочь Вирана Алногора.

По мнению Мисы, промолчать означало "сдать" свои позиции, а, озвучив свое имя, девушка рассчитывала слегка сбить спесь с этого хищника. Напомнить ему, что его "природа" не дает ему право чувствовать себя хозяином положения, что на свете есть люди, которые могут нанять целую "стаю" точно таких же, как и он, хищников. Однако, "план" Мисы канул в лету, едва парень озвучил свой следующий вопрос:

— И кто такой Ви-ра-но Ал-на-го-ра? — медленно, по слогам, поинтересовался он, беря со стола Ридарда золоченую ручку, причем, он даже не удосужился скрыть своего безразличия к озвученному им же самим вопросу.

А Миса просто не знала, как реагировать на подобный вопрос. Каким образом можно не знать главу торгового дома, с которым торгуешь уже больше сотни лет? И ведь Миса точно знала, что отец, хотя бы раз в год, но приезжал в Порт, чтобы пообщаться с Амарийцами.

— Вирано Алнагора — основатель дома Алтрассо, — в итоге ответила Миса, так и не поняв, как ей реагировать на вопрос парня. То ли обидеться, то ли попробовать "поддеть" за его незнание?

— То есть, самый главный человек в Доме? — скорее утвердительно, нежели вопросительно, хмыкнул он.

— Д-да, — с запинкой ответила Миса, пытаясь взять себя в руки.

Это был первый раз в жизни девушки, когда парень не только не обращал на нее внимания, но и раз за разом, своими словами, буквально ставил ее в тупик.

— И что же дочь самого главного человека в торговом доме делает в подобном месте? — спросил он, возвращая ручку на место и, закинув ногу на ногу, складывая руки на животе.

— Она здесь работает, — даже не попытавшись сдержать язвительные нотки в голосе, ответила Миса.

— Эльтас ди Амару, — совершенно неожиданно представился парень, так и не поворачивая головы.

— Миса Алнагора, — чуть погодя, немного подумав, ответила Миса.

И замолчала, в ожидании нового вопроса, который она хотела, если и не проигнорировать, то, как минимум, постараться "ущипнуть" этого Эльтаса, да как-нибудь так, чтобы побольнее. Ждала, ждала, ждала… пока не осознала, что ее в очередной раз "щелкнули по носу". Миса поняла, что этот Эльтас уловил ее намерения и, явно насмехаясь, "ударил" первым. И не имело значения, что весь смысл "удара" заключался в простом молчании! Главным для Мисы был лишь тот факт, что она, в очередной раз, почувствовала себя "проигравшей". Более того, она буквально чувствовала, как он продолжает над ней насмехаться! И она даже знала почему, он просто ждал: сможет она сдержаться и ничего не спросить или все-таки не сдержится и спросит? В этом во всем Мису в особенности бесил тот факт, что, как бы она не поступила, парень все равно останется в "победителях".

Девушка едва не зашипела в сторону кресла, от которого, казалось, исходили прямо-таки осязаемые волны ехидства. Парень молчал, но Миса буквально чувствовала, как он ее подзуживает: "Спроси меня, задай свой вопрос, тебе ведь интересно?". А тот факт, что ей и на самом деле было интересно, только еще больше разжигал в ней пламя тщательно сдерживаемого гнева. И вот, когда она уже бала готовая встать и удалиться из комнаты с гордо поднятой головой, лишь бы ни о чем не спрашивать этого Эльтаса, ее взгляд натолкнулся на оставленное Ридардом письмо Хаскнера. Гнев девушки улетучился буквально в одно мгновение. Наконец, чувствуя себя победительницей, Миса, поднявшись с дивана, прошла к столу, села на место Ридарда и, взяв письмо, принялась читать. Причем, все это она проделала с самым независимым видом. Парень, как и предполагала девушка, ни единым жестом не показал своего разочарования, но Миса, как всякая женщина, мгновенно почувствовала это его самое разочарование.

"Один-один" — довольная собой, подвела итог Миса, успешно отгоняя мысль о том, что верный счет составлял добрых "десять против одного".

Вот только радость от победы прошла, едва успев появиться. Пока девушка, прикрывая лицо письмом, довольно улыбалась, она, собственно, не забывала читать и само письмо. Которое, кстати, в целом, было перечнем необходимого товара, напоминание о ранее заключенных договоренностей и прочее, и прочее. Еще вчера Миса бы с удовольствием вникла во весь этот перечень. Ведь порой Хаскнер просил достать такое, что иногда хотелось схватиться за голову, но конкретно сейчас девушку интересовало совсем другое… к ее собственному сожалению. На словах "мой ученик", улыбка Мисы увяла, будто ее никогда и не было. После "новый Арт-Нак" глаза невольно приняли идеально круглую форму. А предостережение в духе "Не дай Амару с моим учеником что-нибудь случится" отбили всяческую охоту, хотя бы находиться в одной комнате с парнем, не говоря уже о том, чтобы пытаться с ним спорить, ругаться или продолжать затеянную "игру".

К собственной глупости, Миса бросила быстрый взгляд на парня, в результате чего "столкнулась" с его глазами, выражение которых стало еще более насмешливым. С силой отведя взгляд в сторону, девушка попыталась найти хоть какую-то причину поспешно уйти из кабинета.

— Ты здесь уже сколько? — совершенно неожиданно поинтересовался парень, отчего Миса едва не подпрыгнула на стуле.

— Т-три месяца, — с трудом выдавила девушка.

И, будто стараясь спастись, Миса снова уткнулась в письмо, старательно принявшись его перечитывать, а чтобы занять мысли, попыталась вникнуть в список товаров и заодно прикинуть в уме сумму будущего контракта. Вот только все ее попытки оказались безуспешными, девушка просто чувствовала, как эти темно-синие, насмешливые глаза изучают ее тело. Первый раз в жизни Миса под взглядом парня хотела лишь одного — стыдливо прикрыться рукой.

Положение спас вернувшийся Ридард.

С трудом подавив счастливую улыбку, Миса, тщательно сдерживаясь, что бы не сорваться на бег, встала из-за стола и прошла к дивану, а скрывшись от взгляда парня, словно загнанная лошадь, буквально рухнула на него. Только теперь девушка поняла, что все это время дышала через раз, из-за чего ей давно уже не хватало воздуха. А пока она приходила в себя, начался довольно интересный разговор. Странные вопросы парня, интереснее, порой даже забавные, выводы и, самое главное, его голос. За Хаскнером она тоже замечала умение "управлять" собственным голосом, но, так же Миса понимала, что его ученик, Эльтас, на голову превосходил своего учителя. Всего лишь меняя интонации, он буквально управлял эмоциями собеседника. Подбадривая, предостерегая, смеша или откровенно угрожая. И Ридард, а заодно и Миса, послушно улыбались, хмурились и даже бледнели. И все бы ничего, в конце концов, актеры в театрах добивались похожего эффекта, но, в отличие от Эльтаса, они прекрасно понимали, что и как делают. А вот, как далеко не сразу сообразила Миса, парень не понимал, на что способен его голос. И вот это-то пугало больше всего. Тем более она прекрасно понимала, кто мог сотворить подобного "монстра", да еще и так, чтобы сотворенный "монстр" таковым себя не считал. Хаскнер ди Сору оправдывал репутацию Амарийцев на все сто. Его как никого другого можно было отнести к словосочетанию "ненормальный психи".

А разговор, тем временем, подошел к концу, да еще и как!

— Все понятно и, раз мы закончили, тогда, думаю, госпожа Миса с удовольствием покажет вам наш город, — неожиданно ехидно произнес Ридард.

— Это было бы просто отлично! — поддержал его идею парень.

При этом они оба — и весьма успешно! — проигнорировали невнятное восклицание, невольно вырвавшееся из уст донельзя удивленной девушки. Миса даже на ноги вскочила, намереваясь если не послать то, как минимум, отказаться, однако одновременно с ней поднялся и Эльтас. В итоге возмущенный взгляд Мисы буквально "разбился" вдребезги о хищную улыбку парня, а от вида двух горящий темно-синим огнем глаз, девушка моментально забыла, что вообще собиралась сказать. Просто она увидела реальное подтверждение одной всем известной поговорки: "Яблоко от яблони недалеко падает". Горящий взгляд Хаскнера уже не раз снился ей в кошмарах, а теперь — она была в этом абсолютно уверена! — в этих кошмарах, рядом с зеленым "пламенем", отныне будет присутствовать и темно-синее.

"Великие боги, за что мне это?" — мысленно взмолилась девушка, выходя из кабинета Ридарда и чувствуя на своей спине взгляд парня… и не только спине.

Возможно, знай Миса, что "Великие боги", — по крайней мере, один из них точно, — напрямую замешены во всем происходящем, она бы еще десять раз подумала, а так ли ей хочется получить ответ на свой вопрос? Однако, Миса, в который уже раз, пребывала в "счастливом" неведение относительно реального положения вещей. А единственный кто мог растолковать ей "как устроен этот мир" был, мало того, что слишком занять разглядыванием не-совсем-спины девушки — пусть и, к его неудовольствию, скрытой, длиной мантией — так еще и просто не собирался никого просвещать. По крайней мере, до тех пор, пока не посчитает, что это будет выгодно именно ему. Впрочем, сама Миса об этом не знала, и вообще больше была озабочена тем, что ей теперь делать со свалившимся на ее голову "счастьем"? Само "счастье" уже вновь сверкало белозубой улыбкой полного идиота и восторженно вертело головой по сторонам, будто бы это и не он проходил по этому коридору не далее как полчаса назад.

— Ну и? — исподлобья посмотрев на парня, хмуро спросила Миса, когда они вышли из представительства и остановились на крыльце. — Куда идем? Что тебе показать?

— Все что угодно, госпожа Миса! — радостно ответил Эльтас, уставившись на девушку сияющим взглядом полного идиота.

Улыбка идиота, взгляд идиота, слова идиота и поведение идиота. Вот только знание, что это на самом деле "маска" и понимание кто скрывается под этой "маской" заставляли девушку невольно ежиться от пробегавших по телу мурашек.

— Можно посмотреть порт, — отвернувшись в сторону, предложила Миса.

— С радостью! Я видел там та-а-акой большой корабль, что просто у-ух!

Мисе показалось, что Эльтас, еще чуть-чуть и начнет приплясывать на месте. Особенно это раздражало в свете того, что еще сегодня утром она считала свою "маску" практически идеальной. Но нет! Идеальную маску она увидела только сейчас. Хотя, даже, так сказать, наблюдая за "процессом", она все равно сомневалась в реальности происходящего. Ведь она стала свидетельницей того, как "волк" облаченный в овечью шкуру блеял в три раза правдоподобнее, чем могла блеять настоящая овца. Мисе даже вспомнился один случай из театра.

В столицы жил, и, собственно, продолжал жить, один известный Актер. И вот, не более года назад, прошел конкурс. Задача конкурса состояла в том, чтобы выглядеть точно так же, как и этот знаменитый актер, а многочисленные критики, по итогам конкурса, должны были выбрать победителя. И выбрали. На потеху всей столицы. Выяснилось, что сам актер также учувствовал в представлении, но смог занять только третьей место. С того конкурса почти год прошел, а история все еще была у всех на устах и, как предполагала Миса, в будущем грозила войти во все учебники по актерской игре. Впрочем, конкретно сейчас, Мисе подняло настроение именно аналогия с волком в овечьей шкуре. "Баран" — мысленно "припечатала" девушка Эльтаса, едва заметно покосившись в сторону вертящего головой парня, как говорится: "мелочь, а приятно".

— Ну ваще! — раздался восторженный возглас по правую руку от Мисы, когда они, наконец, вышли к пирсам.

Посмотрев на Эльтаса, девушка проследила за его восторженным взглядом… впрочем, могла и не следить. Парень смотрел на корабль с именем "Император Алтрассо". По сути, в барке подобных размеров не было особой необходимости. Его успешно заменяла пара-тройка торговых галеонов. Более маневренных, более удобных и намного-намного более дешевых. С другой стороны, самой Мисе корабль нравился, а вот ее отец называл его лишь: "дорогой хреновиной". И это притом, что, в свое время, он самолично подписал контракт на постройку "Императора". Можно сказать, корабль был "лицом" их торгового дома, реальное воплощение успешности дома Алтрассо. Все-таки, когда в гавань заходил корабль длиной более чем сто метров, да еще с четырьмя огромными парусами, на которых был изображен парящий сокол — символ Дома — это внушало. Миса бы даже сказала, что очень-очень внушало! Собственно, отец девушки, в свое время, именно по этой причине и построил "Императора". Этот корабль был реальным воплощением статуса дома Алтрассо, а заодно маленькая гадость конкурентам… ведь двум другим Великим Домам тоже пришлось строить равные по классу корабли.

К собственному удивлению, Миса все это рассказала Эльтасу.

Несмотря на тот факт, что она знала о его "маске", восхищение с которым он смотрел на ЕЕ корабль, ослабило возведенные девушкой вокруг себя "щиты". А корабль действительно был Мисен, хотя номинально все еще принадлежал ее отцу. Девушка была единственным ребенком в семье, поэтому он с самого начала планировал передать Мисе всю полноту власти, из-за чего растил ее в соответствии с выбранным для нее будущим. Причем, как видела Миса, отец, с каждым прошедшим годом, все больше и больше "сдавал". Поэтому девушка вполне осознавала, что вскоре ей предстояло возглавить торговый дом… и ей даже не хотелось думать, сколько из-за этого возникнет проблем. Пока отец стоял "у руля" никто не смел и пикнуть против его приказов, но Миса прекрасно понимала, что с ней все будет совсем по-другому. Ей еще предстояло доказать свое право занять место отца. Отчасти именно по этой причине, последние несколько лет, девушка искала себе соответствующего жениха, чтобы он смог ей помочь в управлении торговым домом или вовсе занять ее место. Однако, пока, удача была не на стороне Мисы, и все шло к тому, что сесть в кресло отца ей предстояло самой и без поддержки мужа.

— Госпожа Миса, — подобострастно произнес Эльтас, преданно заглядывая девушке в глаза, — а нас на этот кораблик не пустят, посмотреть, как он выглядит изнутри?

"Похоже этому парню на роду написано во всем быть "первым"" — мрачно подумала девушка. Ее с детства называли "госпожой Мисой", но сегодня она, в первый раз в жизни, едва не скрипела зубами, выслушивая подобное обращение от Эльтаса.

— Эльтас зови меня Мисой, — попросила девушка, снова отводя взгляд в сторону.

— Как скажете госпожа. иса! — подобострастно повторил парень, делая низкий поклон.

— Просто Миса, без госпожи! И не надо кланяться! — раздраженно зашипела Миса.

— Как скажите. иса!

— Как скажешь! Говори со мной как с равной!

— Хорошо. иса.

И только тут до девушки дошло, что парень как-то странно произносит ее имя. Будто проглатывая буквы, меняя голос, из-за чего оно слышалось как-то нечетко, будто он вообще говорил куда-то в сторону и чуть ли не шепотом.

— Как ты меня сейчас называл? — подозрительно осведомилась девушка.

— Миса? — посмотрел на нее парень своим новым, невинно-идиотским взглядом… до это он смотрел просто тупо-идиотским.

Сразу стало понятно, что Эльтас, в очередной раз, нанес свой "удар", да еще и какой-то незаметный. Будто бы в отместку за "барана" которым Миса мысленно наградила его. Девушка даже забеспокоилась, уж не разумник ли он? Для полного "счастья" ей только не хватало парня читающего мысли, особенно такого. С другой стороны, — Миса дотронулась пальцами до золотой цепочки на шее, — ни один разумник не мог прочитать ее мысли пока на ней амулет, то есть защита.

— Так мы можем посмотреть на корабль изнутри? — чуть погодя, снова спросил парень, будто и не видел подозрительного взгляда Мисы.

Девушка хмуро кивнула и, слегка дернув головой в сторону "Императора", зашагала по пристани. Мисе было понятно, что она опять "проиграла", но — и это особенно ее бесило! — она даже не поняла, в чем именно умудрилась "проиграть"? Не у самого же Эльтаса спрашивать? Поэтому Мисе оставалось только крепче стиснуть зубы и идти впереди, вновь старательно подавляя желание прикрыться руками. Так что, когда они поднялись по трапу и девушка "сдала" парня на руки непосредственно первому помощнику капитана — Витаго Эрано — Миса просто не смогла сдержать вздох облегчения. Ей казалось, что даже когда Эльтас ничего не говорил, он все равно буквально высасывал из нее все силы. Явно сказывалось постоянное напряжение и необходимость "держать ухо востро".

Вот только счастье девушки продлилось недолго. Уже через полтора часа Эльтас, вместе с первым помощником, вновь стоял возле Мисы, причем Витаг постоянно косился в сторону парня.

— Госпожа Миса, — дождавшись, когда Эльтас начнет спускаться по трапу, обратился к девушке мужчина, — а у него с головой вообще как, нормально? — слегка склонился помощник к уху Мисы.

— А как сами думаете? — мрачно спросила девушка.

— Нет.

— Ну вот вы и ответили на свой вопрос, — столь же мрачно улыбнулась девушка.

— Он раз пять мне сказал про становление Верховным Волшебником Империи, раз десять о том, какой это большой корабль… собственно, за полтора часа он мне так много все сказал, что я устану перечислять.

— Мне с ним мучиться три дня здесь, а потом еще плыть до Северного Ориона, — вздохнула девушка, покосившись на радостно замахавшего ей Эльтаса, уже успевшего спуститься на пристань.

— Это будут долгие дни, — не скрывая сочувствия, слегка поклонился Витаг. — А теперь, госпожа Миса, простите, но мне надо идти, — щелкнув каблуками, отдал честь мужчина и, развернувшись, ушел, оставив в очередной раз тяжело вздохнувшую девушку наедине с собой… почти.

— ОООООЙ!!! ГОСПОЖА МИСАААА!!! Я НАШЕЛ ПОТРЯСАЮЩУЮ РАКУШКУ, ИДИТЕ СКОРЕЕ СЮДА!!!

Определенно, если бы Миса могла убивать с помощью одной лишь мысли, Эльтас мгновенно бы превратился в кровавую пыль, которая бы исчезла еще прежде, чем успела обрушиться на землю. Вот только слишком много "бы", а поэтому:

— Ты, — зашипела Миса, когда спустилась на пристань, да еще взглянула на нечто, что даже отдаленно не напоминало ракушку, — иди за мной!

И лишь когда они отдалились от "Императора", где сновало чересчур много людей, девушка, развернувшись в сторону радостно улыбающегося Эльтаса, постаралась, как можно больнее, ткнуть пальцем в его грудь. Надо ли говорить, что со стороны Мисы, делать нечто подобное, было оч-чень опрометчивым поступком?

Громкий вскрик прокатился по пристани.

— Миса, Миса, Миса, с тобой все в порядке?! — заносился парень вокруг стонущей девушки. — Это ведь очень прочная броня, — хлопнул Эльтас себя по груди, — поэтому не надо так больше делать.

— Пожалуйста, просто заткнись! — зажав руку между колен, почти плача, простонала Миса.

Парень послушно замолчал, но стал виновато перетаптываться с ноги на ногу и смущенно коситься на ее руку. Будь это кто-нибудь другой, Миса, наверное, сразу бы "оттаяла". Больно уж мило выглядел Эльтас с таким виноватым выражением лица, но, сейчас, уже ни на мгновение не забывая кто скрывается под этой маской, девушка лишь еще больше разозлилась. От невозможности понять, какие чувства парень испытывает на самом деле мозги, казалось, готовы были просто закипеть. Вот, например, сейчас? Радуется? Смеется? Насмехается? Сочувствует? Или действительно сожалеет?

"Великий Амару, и это лишь три часа!" — с ужасом осознала девушка.

Всего три часа, да еще, к тому же, большую часть которых Миса вообще не общалась с Эльтасом, но, тем не менее, голова девушки уже просто раскалывалась.

— Что еще за Верховный Волшебник Империи? — чуть погодя, когда немного успокоилась, почти безнадежно спросила Миса.

Ей действительно хотелось узнать ответ, но, до дрожи в коленях, не хотелось спрашивать об этом самого парня, а поэтому и вопрос получился с четко различимыми нотками безнадежности. Можно сказать, что это была победа любопытства над здравым смыслом.

— Я стану тем, кто станет Верховным Волшебником Империи! — все так же радостно ответил Эльтас.

Разогнувшись, Миса старательно принялась шевелить, все еще онемевшим от удара, указательным пальцем.

— Еще раз спрашиваю — кто вообще такой этот Верховный Волшебник Империи?!

— Верховный Волшебник Империи есть Верховный Волшебник Империи… Что это еще может значить?

— Да такого титула просто не существует! — снова, не сдержавшись, зашипела девушка. — А слово "волшебник" уже не используют даже в самых старых сказках, говоря слово "маг"!

— Ну и фиг! — пожав плечами, Эльтас закинул руки за голову и не торопясь зашагал по пристани. — Пусть все будут магами, а я стану волшебником. Да еще и не простым, а Верховным Волшебником Империи.

Тяжело вздохнув и успокаивающе помассировав себе виски, Миса зашагала следом за Эльтасом.

— Я тебя в третий раз спрашиваю, что именно ты подразумеваешь под словосочетанием "Верховный Волшебник Империи"? Самый сильный маг? Повелитель магов?

— Чёт типа того! — радостно захихикал впереди идущий парень.

— Эльтас, это ты серьезно или просто отыгрываешь свою роль? — чуть погодя, подойдя ближе, почти шепотом, спросила Миса.

В ответ раздался смешок, а спустя мгновение девушка вновь "повстречалась" с "горящими" глазами настоящего Эльтаса.

— Серьезнее не бывает, — растянув губы в широкой улыбке, ответил парень. — Ва-а-ай! — тут же подняв руки вверх, радостно закричал Эльтас, отчего Миса, с перепугу, едва сама не закричала. — Куда дальше пойдем?! — снова посмотрели на девушку глаза "тупо-идиота".

Миса сразу поняла, что связно говорить она сейчас просто не сможет. А если вдруг и сможет, то только те слова, которые, как принято считать, воспитанным девушкам и знать-то не положено, не говоря уже о том, чтобы произносить их вслух. Однако "стратегия молчания" довольно быстро провалилась. Уже, буквально через пять минут, Мисе пришлось ответить Эльтасу один раз, еще через минуту другой, затем предостеречь, потом объяснить. Минут через пятнадцать Эльтас опять ввернул какую-то насмешку, которую девушка снова не смогла понять, поэтому "стратегия молчания" была возобновлена с удвоенной "силой". Вот только эта "удвоенная сила" продержалась не больше семи минут, после чего Мисе опять пришлось отвечать, объяснять и говорить, говорить, говорить.

К концу дня девушке уже казалось, что, от многочисленных объяснений, ее язык удлинился раза в три, от постоянной ходьбы, стерла ноги до самого подбородка, а от бесчисленных подколок и насмешек Эльтаса, большую часть которых Миса даже понять не смогла, голова увеличилась раза в четыре. Вдобавок, под конец дня, Ридард, — сволочь он, стопроцентная! — деланно виновато улыбаясь, сослался, что столь дорогого, — во всех смыслах этого слова! — гостя оставлять одного нельзя, а у Мисы: "такой дом, такой дом!". Вот, в итоге, девушка, словно под каким магическим воздействием, уже неосознанно переставляя ноги, вернулась к себе домой вместе с по-прежнему веселым, бодрым и болтливым Эльтасом. Другими словами, останься у Мисы хотя бы чуточку больше сил, она бы сразу по приходу в дом направилась на кухню за ножом, а там, как говорится: "трава не расти". Вот только сил у девушки не осталось, совсем. Именно поэтому, отдав вышедшей их встречать Кларе пару маловразумительных приказов, Миса, даже не став ужинать, поднялся к себе в комнату, где, прямо в одежде, без сил повалилась на кровать, почти мгновенно погрузившись в глубокий, без сновидений сон.

Зато следующий день для Мисы стал днем "непрекращающегося кошмара".

Во-первых, начался он в полшестого утра. Нет, девушку никто не разбудил, она сама проснулась. Однако слово "проснулась" вовсе не является синонимом слова "выспалась". Спать Мисе хотелось, притом довольно сильно, но прошедший день оставил после себя такой "отпечаток", что все мысли девушки сводились лишь к одному — Эльтасу. И как бы Миса не зарывалась носом в подушку, как бы не натягивала на голову одеяло, уснуть у нее так и не получилось.

В итоге, промучившись больше двух часов, злая, не выспавшаяся, девушка поднялась с кровати и направилась в ванную. Которую, как показала практика, успел оккупировать Эльтас и это уже стало — "во-вторых". Оставалось, правда, непонятным, почему он не воспользовался ванной предназначенной для гостей, да и в тот момент Мису это мало волновало. Услышав за дверью шум воды и веселый голос Эльтаса, она едва удержалась, чтобы не пнуть дверь со всей силы. Расшатанные за вчерашний день нервы оказались не готовы к новой проверке на прочность, да еще и с самого утра. И возможно, Миса бы даже и не удержалась, все же пнув дверь в ванную, но любопытство взяло вверх. Очень уж девушки стало любопытно, что же за песню поет — вернее радостно горланит — Эльтас? Вот потому Миса, прижавшись ухом к двери, сосредоточилась, пытаясь, за шумом льющейся воды, разобрать слова Эльтаса. И она их действительно разобрала! К собственному сожалению…

"А я Великий Волшебник — парень крутой,

Сто двадцать чародеев затопчу я ногой,

А что мне делать, если такой вот герой?

Сто двадцать чародеев затопчу я ногой!"

И если поначалу девушка еще считала, что это действительно слова какой-то песни, то после:

"Все девки мои, а Мису долой!

Нефиг подслушивать такой молодой!"

Все сразу встало на свои места.

Таки не сдержавшись, Миса довольно ощутимо пнула дверь, после чего, еще более злая, вернулась в свою комнату. Девушка хотела было вообще обойтись без утреннего душа, но привычка, и желание нормально выглядеть, взяли свое. Поэтому, дождавшись пока радостно "мычащий" Эльтас выйдет из душа и пройдет в отведенную ему комнату, Миса тихонько выскользнула в коридор, после чего, буквально прокралась в ванную.

"Таюсь в собственном доме", — едва не всхлипнула девушка, забираясь в душевую кабинку, настолько Мисе стало жалко себя.

Последние полгода девушке ужасно не везло, но вчерашний день и сегодняшнее утро, для Мисы, как она считала, стали самыми плохими днями за все это время. Одно дело, когда тебе приходится временно сменить образ жизни, и совсем другое дело, когда "проблемы" спят в твоем доме и моются под твоим душем.

"Скорей бы столица!" — мысленно простонала девушка, подставляя лицо под струи воды.

Приняв душ, девушка вернулась в свою комнату и, осмотрев свои вещи, решила "воевать до конца". А результатом этого решения стал белый топ, джинсовые шортики, белые кроссовки, распущенные, расчесанные волосы, большая панама и черные очки на ней.

— Сегодня идем купаться! — деланно счастливо произнесла девушка сидящему за столом Эльтасу, когда спустилась на первый этаж и прошла в обеденный зал.

Как и подобает настоящему варвару, он не стал дожидаться хозяйку дома, поэтому уже во всю наворачивал наставленные на столе блюда. Вернее даже жрал в три горла! Нет, Эльтас ел с помощью ложки, вилки и ножа, но зато как ел! Половина стола уже была заставлена пустыми тарелками, а парень, судя по глазам, собирался съесть не только оставшееся, но еще и попросить добавки. Мысленно прикинув размеры блюд, Миса пришла к выводу, что, не портись еда, она бы смогла питаться на протяжении целого месяца, а то и больше.

— Тебя вообще кормили когда-нибудь? — вешая сумку с пляжными принадлежностями на спинку стула, язвительно спросила Миса.

В обеденный зал зашла Клара с новыми блюдами, поэтому Эльтас отреагировал соответствующе:

— Ы-ы-ы! — довольно промычал он и, не переставая жевать, протянул руки в сторону блюд в руках домработницы.

Вся его культура исчезла, будто это и не он, еще минуту назад, аккуратно резал ножом кусок мяса. Мисе пришлось напомнить себе: "яблоко от яблони". Она считала, что парню нравилось издеваться только над ней, но, после этой сцены, девушка поняла, что ошибалась. Эльтас, как и его учитель — Хаскнер ди Сору — похоже, любил издеваться над всеми, кто оказывался рядом с ним. Вот только Клара, по крайней мере внешне, отреагировала на его действия абсолютно спокойно. Домработница отдала блюда в протянутые руки с самым невозмутимым видом, затем молча собрала пустые тарелки и ушла… напоследок одарив Эльтаса таким взглядом, что парень должен был просто свалиться замертво. Ну или, как минимум, увидеть Эльтас этот взгляд, он должен был подавиться. А вот самой Мисе даже как-то на душе полегчало, когда девушка поняла, что далеко не одинока в своей… в своей… в своей чем?

Миса, периодически отщипывая кусочки от горячей булочки и отправляя их в рот, невольно задумалась: "Как она относилась к Эльтасу?". Он ее раздражал, он ее бесил, она бы с радостью его придушила, можно сказать, она его ненавидела, но… тогда получалось, что она как-то странно его ненавидела.

В жизни Мисы было достаточно человек, которых она ненавидела, поэтому, сравнивая ощущения, понимала, что с Эльтасом все было не так просто. Совершенно неожиданно девушка поняла, что она не в силах ответить на такой, вроде бы простой, вопрос. Эльтас только и делал, что насмехался над ней, пугал, даже, пусть и не прямо, оскорблял, игнорировал почти все вопросы, и вообще жутко бесил Мису своим поведением. При других обстоятельствах девушка бы послала Эльтаса еще на первой минуте знакомства, но, не имея подобной возможности, ей приходилось терпеть. И это все дало довольно странный эффект. С одной стороны Эльтас откровенно бесил девушку, и она бы его с радостью прибила, а с другой… а с другой все ее мысли крутились либо вокруг парня, либо они были напрямую с ним связаны.

Впрочем, очень скоро, буквально к обеду, Миса уже забыла все свои размышления. Причем, полностью! Девушке показалось, что когда они удалились от города, то есть остались одни, парень принялся за нее с утроенной силой. Как поняла Миса, более не сдерживаемый рамками своего поведения, он стал "отрываться" на ней "по полной". К месту, где Миса любила купаться, девушка подошла уже с изрядно "опухшей" головой. А вместе с этим она, наконец, стала понимать, почему отец столь сильно ценил Ридарда.

С Хаскнером Миса общалась совсем немного, да и он больше ее просто запугивал, чем доставал. "Нагонял жути" — как объяснил Ридард. А вот сам Ридард общался с Хаскнером на протяжении целых трех лет и, как теперь поняла девушка, деньгами такой "подвиг" оценить не представлялось возможным. Миса меньше дня общалась с Эльтасом, но уже всерьез стала переживать за свою психику. Как подобное можно терпеть на протяжении трех лет Миса даже не могла себе представить. Вот только, как показало время, это все еще были "цветочки". Девушка поняла, что первый и все утро второго дня, ее просто изучали. Поведение, манеры, реакции, а когда "изучили", тогда и начались те самые "ягодки".

Каждое слово, каждое действие, казалось, все было направлено только на одно — заставить Мису реагировать. Хотя бы словом, хотя бы жестом, но именно реагировать. Заставить девушку почувствовать ту или иную эмоцию, и выразить ее теми или иными словами. В итоге, все это привело к тому, что под конец дня Миса ввалилась в кабинет Ридарда и без всяких "экивок", буквально потребовала заменить ее.

— Ничем не могу помочь, — совершенно невозмутимо отозвался мужчина, выслушав сбивчивую речь Мисы, почему именно ее надо заменить. — Я не вижу ни единой причины, из-за которой бы ты не могла справиться с возложенными на тебя обязанностями.

— Обязанностями? — недоуменно переспросила девушка.

Разум девушки, над которым весь день издевался Эльтас, уже просто отказывался работать.

— Именно, — кивнул Ридард, — твоими обязанностями. Как ты собираешься занять место Главы Дома, если не можешь справиться всего с одним… ммм… пусть будет, клиентом. И заметь, все, что от тебя требуется, так это быть рядом с ним и производить благоприятное впечатление. По-моему, ничего проще и быть не может… или, хочешь сказать, ты даже с этим справиться не можешь? — озадаченно посмотрел на Мису Ридард.

Слушая негромкий голос мужчины, девушка едва не скрипела зубами от досады, но и не могла не признать правоту Ридарда. Просто… просто Эльтас был настолько… настолько неправильным, что Мисе, словно маленькой девочке, хотелось кричать и громко топать ногами, лишь бы парень вел себя по нормальному.

— Рассматривай это как тренировку, — с улыбкой подбодрил девушку Ридард. — Ты уже управляла делами того или иного представительства и прекрасно понимаешь, что все люди разные и к каждому нужен свой поход. Да и среди клиентов порой попадаются самые нелицеприятные личности, поэтому всегда нужно держать себя в руках и тщательно взвешивать каждое слово. Считай даже, что тебе повезло, — чуть подумав, добавил мужчина. — Могу с уверенностью сказать, что если ты сможешь сладить с Эльтасом, то проблем с другими клиентами ты практически не испытаешь. Это я тебе говорю не только как умудренный годами человек, но и как руководитель с большим стажем. Более сложного дела, чем подстроиться под манеру Хаскнера, мне еще не попадалось, а, учитывая, что Эльтас его ученик, я прекрасно понимаю, какого тебе приходится.

Невольно вздохнув, Миса, не говоря ни слова, развернулась и вышла из кабинета, тихонько притворив дверь. В объяснениях Ридарда не было нужды, девушка и сама все прекрасно понимала, но это все произошло так не вовремя, что Миса просто не могла со всем этим смириться. Она уже сдала все свои дела, завершила все свои проекты и уже предвкушала возвращение в столицу — возвращение к беззаботной жизни, когда, пусть хоть на какое-то время, можно будет забыть обо всех проблемах. Гуляй, посещай салоны, ходи на балы, встречайся с подругами и изредка соглашайся на свидании с потенциальным кандидатом на пост Главы Дома. Все. И Миса уже настолько предвкушало возвращение к такой жизни, что свалившееся на ее голову "счастье" в виде Эльтаса стало для нее словно громом среди ясного неба.

Весь следующий день Миса честно старалась приноровиться к манере Эльтаса, постоянно менять маски. Девушка понимала, что парень пытается вывести для себя "идеальный образ", но Мисе от этого было ничуть не легче, так как почти все испытания происходили именно на ней. Поэтому совсем неудивительно, что под конец дня у Мисы сложилось впечатления, будто она успела пообщаться с доброй сотней самых разнообразных людей. До невозможности вымученная девушка засыпала только с одной мыслью — завтра отплытие. А там море, корабль и есть возможность прикинуться больной.

Вот только утром Мису ожидала встреча с реальностью.

Девушка, проснувшаяся необычайно рано и в весьма приподнятом настроении, ничуть не заволновалась, когда Эльтас, едва они вышли из дома, целеустремленно зашагал прямо к представительству. "Наверное, что-нибудь взять в дорогу", — лишь мысленно пожала плечами девушка на поступок парня. И возможно, что если бы она не попалась в плен подобных мыслей, предстоящий "удар" она восприняла бы на порядок лучше. Эльтас, прямо при бодрой Мисе, столь же бодро попросил отложить отплытие на неделю, на что Ридард, явно наслаждаясь моментом, согласился.

Огрей девушку по голове пыльным мешком, эффект был бы все равно в разы меньше, чем после короткого обмена фразами между Эльтасом и Ридардом. Миса успела смириться с неизбежной поездкой на корабле, но, поняв, что ей предстоит провести с парнем на целую неделю дольше, девушка почувствовала банальное желание разреветься. Но, как не странно, спас ее сам Эльтас. Миса, заметив взгляд парня, сразу же взяла себя в руки. Просто во взгляде Эльтаса прямо-таки читался "научный" интерес: "Разревется или не разревется?". И вот это-то Мису покоробило больше всего. Девушка окончательно поняла, что парень вполне намеренно предложил задержать отплытие, явно зная, как она на это отреагирует.

Это уже был ничем неприкрытый вызов, поэтому Миса, наконец, "взяла себя в руки".

Весь день девушка, несмотря на все "кривляния" Эльтаса, всегда отвечала спокойным голосом с легкой улыбкой на губах, буквально всем своим видом выражая одну лишь доброжелательность. И чем больше девушка играла свою роль, тем больше понимала, что… выигрывает! Все эти резкие перемены в поведение, которые еще вчера нагоняли на нее ужас, под конец дня, несмотря на всю усталость, казались не более чем детскими кривляньями. И даже тот факт, что она буквально рухнула на кровать, полностью обессиленная прошедшим днем, не мог стереть с лица Мисы довольную улыбку. Девушка понимала, что сегодняшний "раунд" остался именно за ней, и, как видела Миса, так считала не она одна. Единственное, что несколько омрачало "победу" девушки — поведение Эльтаса. Парень, за ужином, ничуть не скрывал, что сегодняшний день Миса его обыграла, но вот огорчения по этому поводу девушка как-то не заметила… что и настораживало. Именно по этой причине, проснувшись утром следующего дня, Миса тщательно принялась готовиться к новому "раунду".

И в этот раз девушка решила обойтись без попыток соблазнения, то есть никаких пляжей! Потому как, в отличие от Эльтаса, сама она не смогла изобразить безразличие к его виду. В тот день парень, когда она осталась в одном купальнике, даже бровью не повел. Как улыбался улыбкой полного идиота, так и продолжал улыбаться. И как бы Миса не старалась, ведя себя на самой грани приличия — даже загорала с развязанными завязками! — Эльтас никак не показал, что она заинтересовала его. Ни одного комплемента, хотя и мог — ведь они были одни! И пусть Миса понимала, что она действительно красивая, и ее тело просто не может оставить молодого парня равнодушным, удовлетворения такие мысли ничуть не приносили. Внешне Эльтас никак не показал своего отношения, поэтому Миса осталась недовольной, тем более она сама изобразить подобное равнодушие просто не смогла. Если в одежде парень вполне соответствовал представлениям девушки о своем будущем муже, то без одежды, в одних плавках, он, как выяснилось на практике, представлял собой реальное воплощение всех ее девичьих мечтаний. А вот потому Миса больше никогда не собиралась идти с парнем на пляж. Пусть даже она была уверена, что производит на Эльтаса ничуть не меньшее впечатление, чем он на нее, но, в отличие от парня, Миса намного хуже контролировала свои эмоции.

А потому выбор Мисы сегодня пал на светло-серый, двубортный жакет с рукавами три четверти и накладными карманами по бокам, белые бриджи с застежкой на молнию и пуговицу, со шлевками для ремня, черные босоножки на небольшом каблуке, браслет на правую руку, плетеную сумочку, немного косметики на лицо, защитный амулет от Магии Разума на шею, выполненный в виде кулона, распущенные волосы и легкую шляпку на голову. Покрутившись перед зеркалом, и оставшись полностью довольной собой, Миса спустилась вниз, как раз к концу завтрака Эльтаса… впрочем, когда речь заходила о парне, говорить о завтраке-обеде-ужине было довольно затруднительно. Разве только если выбор времени? Потому как количество съеденных блюд если и менялось, то совсем незначительно. Парень, что с утра, что в обед или перед сном, ел так, как будто это был последний раз в его жизни.

— Клара, вся ваша еда восхитительна! — услышала Миса слова Эльтаса на подходе к столовой, из-за чего едва не растянулась на идеально ровном полу, настолько неожиданными они оказались. — Но ваши булочки особенно хороши, я бы даже сказал, они просто божественны! Мисе несказанно повезло с такой домработницей как вы.

— С-с-пасибо г-господин Эльтас, — раздался в ответ испуганно-заикающийся голос Клары.

— Ох, прошу, не надо этих условностей, просто Эльтас будет вполне достаточно.

— Д-да. К-конечно.

Затем Миса услышала торопливые шаги и из столовой буквально вылетела Клара, с большим подносом в руках заставленным посудой.

— Г-госпожа Миса, — резко затормозив, едва не потеряв равновесие, поприветствовала ее женщина. — Ваш утренний кофе и булочки уже на столе.

И обогнув несколько ошарашенную Мису, быстро, едва ли не бегом, пересекла холл, и скрылось за дверью. Впрочем, пока она не скрылась, девушка заметила, как Клара успела обернуться добрых три раза, кидая откровенно испуганные взгляды в сторону столовой. С другой стороны, Миса уже и сама боялась встречаться с Эльтасом, потому как сразу поняла, что резкие изменения в поведении парня есть результат его вчерашнего "поражения".

Именно по этой причине в столовую Миса входила со стойким ощущением того, что она добровольно идет прямо в логово зверя. И главное как подходит! Зверь есть, да и логово тоже есть, потому как столовая, по личному мнению Мисы, было любимым помещением Эльтаса… ведь Клара в любой момент может принести туда десятки самых разнообразных блюд.

Едва удержавшись, чтобы сначала не выглянуть из-за угла, Миса, внутренне приготовившись ко всему, деревянным шагом вошла в столовую и… замерла на месте. За столом, слегка отодвинув стул и закинув ногу на ногу, сидел Эльтас. Правда, девушки понадобилось, по меньшей мере, добрых десять секунд, чтобы осознать это. Но, даже понимая, что она видит именно Эльтаса, Мисе все равно верилось с трудом. Сидевший перед ней парень лишь отдаленно напоминал того, кого она тихо ненавидела на протяжении последних дней.

Парень полностью сменил привычный для девушки имидж.

До этого момента, какие бы "маски" он не надевал, в нем всегда чувствовалась причастность к… ммм… военной структуре? Да, что-то типа того. Этакая "солдатская жилка" меняющаяся от "восторженный солдаченок" до "вояка матерый" или "трус полный" до "отморозок конченный". Однако, какую бы "роль" он не играл, всегда чувствовалась его… "воинская выправка". Девушка знала об Амарийцах вполне достаточно, поэтому понимала, что Эльтас не солдат, а именно воин… как и все остальные Амарийцы. Пусть и несколько архаическое слово, но оно как нельзя лучше передавало саму суть Амарийцев. Не солдаты, а воины. И именно этого воина девушка всегда чувствовала в Эльтасе.

Вот только теперь все изменилось.

Миса за последние дни уже привыкла видеть парня в его неизменных черных одеждах, так похожих на одежды Черных Стражей. Вечно растрепанные волосы, перевязь с мечом на спине и самые разнообразные "маски" на лице. Именно поэтому новый внешний вид парня производил просто ошеломляющее впечатление. Идеально ухоженные-уложенные волосы, черная, шелковая рубашка, черные, наглаженные брюки, черные туфли, позолоченные часы на левой руке и Стратум на правой руке, с двумя камнями вирдана невероятной частоты. В руках кружка из дорогого фарфора с кофе, а перед ним, на столе, на большом блюде, лежали булочки. Сам парень, откинувшись на спинку стула и слегка покачивая ногой, тихонько потягивал кофе, задумчиво разглядывая картину, висящую на противоположной от него стороне. Другими словами, этакий безукоризненный образ завтракающего аристократа, который идеально дополняла черная, бархатная мантия, перекинутая через спинку рядом стоящего стула.

Разница между жрущим в три горла варваром и утонченным аристократом Империи была столь разительной, что Миса могла только стоять и вовсе глаза смотреть на завтракающего парня.

И еще неизвестно, сколько бы она там простояла, если бы Эльтас ее не заметил.

— О! — слегка приподнял брови парень, ставя кружку на специальную тарелочку и поднимаясь на ноги. — Доброе утро Миса, — произнес он, выходя из-за стола и направляясь к ошарашенной девушке. — Прошу, — взяв за руку, повел он ее к столу. — Должен сказать тебе, что Клара поистине потрясающий повар, а ее стряпня это просто нечто невероятное.

Даже понимая, что это очередная "маска" парня, Миса все равно не могла взять себя в руки. Мимика, жесты, движения, громкость голоса, интонации, слова, буквально все говорило ей о том, что перед ней настоящей аристократ, причем нечета всякой разжиревшей под родительской опекой швали. И вот это-то девушку пугало больше всего. Можно подделать жесты, мимику, движения… да все подделать! С детских лет Миса привыкла общаться с людьми самого разного толка. Большинство из них имели благородное происхождение, корни которого уходили в глубь веков, а то и тысячелетий. При таких условиях поневоле привыкаешь обращать больше внимания на собственные ощущения, нежели внешний вид. И вот эти самые ощущения, все как одно, утверждали, что она видит перед собой настоящего благородного. Которому уже давно нет нужды доказывать свой статус кому бы там ни было.

Правда, как это зачастую бывает, находилась где-то посередине.

Эльтас не был благородным, он даже никогда и никому не приказывал, другими словами просто не знал как "повелевать". Однако, заслужив титул Арт-Нака, он доказал свое право повелевать другими своим собратьями, пусть еще и не научился этим правом пользоваться. В итоге, мешая откровенную ложь — что он благородный, — и добавляя в нее абсолютную правду, — он доказал свой статус, навсегда вписав свое имя в историю своего народа, — Эльтас создал идеальную полуправду. Он играл роль благородного внешне, и в тоже время внутреннее подкреплял эту роль уверенностью человека взобравшегося на пьедестал Героя среди собственного народа. Это была практически беспроигрышная комбинация. Внутренняя уверенность Эльтаса была непоколебима, ведь, чтобы не произошло, титул Арт-Нака, в том или ином виде, останется с ним навсегда, поэтому единственное чего ему следовало опасаться — это внешней стороны. Пока внешне он соответствовал благородному, "внутренне" его бы не смог раскрыть даже настоящий благородный.

Так что у Мисы, пусть она этого и не знала, не было практически никаких шансов, "увидеть" Эльтаса сквозь его новую "маску". Именно поэтому, словно утопающий, хватающийся за соломинку, Миса обняла рукой свою сумочку, при этом послушно подходя к столу и садясь на предусмотрительно выдвинутый Эльтасом стул.

— Вот, кофе и горячие булочки, — произнес парень, ставя перед девушкой кружку с налитым им же самим кофе и блюдо булочками. — Ешь, а потом пойдем по магазинам, хочется посмотреть, чем у вас тут еще торгуют помимо одежды.

Беря в руки кружку, девушка лишь смутно смогла припомнить, как они вчера заходили в несколько магазинов с одеждой, и как парень пару раз ненадолго куда-то исчезал. Так же она припомнила, что все это произошло уже ближе к вечеру, ну а дальше ей не составило труда додумать все остальные детали. Мисе сразу же стала понятна его спокойная реакция на собственное "поражение". Пока она праздновала победу, Эльтас подготавливал свое "контрнаступление". И, как девушка признавалась самой себе, оно ему вполне удалось. Ни к чему подобному она даже близко не была готова.

— Ты сегодня просто прекрасна, — садясь обратно на свое место, произнес парень. — Впрочем, как и всегда, — добавил он, беря в руки кружку, а затем откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу.

— Спасибо, — даже не пытаясь скрыть язвительные нотки в голосе, ответила Миса.

Слова и действия Эльтаса не были чем-то новым для нее, скорее наоборот, сегодня он вел себя так, как обычно и полагалось вести себя мужчинам в ее присутствие. А уж слова "Леди Алнагора, вы сегодня просто прекрасны" она слышала такое количество раз, что стала воспринимать их навроде приветствия и ничего более. Вот только эти слова она слышала от настоящих аристократов, которые до этого не пытались "убить" ее психику или "сожрать" ее мозги. Именно поэтому такие привычные слова из уст Эльтаса не вызывали у девушки ничего кроме раздражения и мурашек по всему телу. Впрочем, как и все его сегодняшнее поведение.

"Это будет долгий день" — отпивая кофе, подумала Миса.

Вот только она несколько ошиблась — это была длинная неделя. Особенно тяжелыми оказались первые три дня, когда девушка, наученная горьким опытом, все время держала "оборону". Воспринимая "в штыки" буквальное любое сказанное парнем слово. Однако "удара" все не было и не было, что крайне изматывало Мису, но едва ей стоило ослабить свою "защиту", как Эльтас незамедлительно этим воспользовался. Вечер четвертого дня Миса встретила в полной апатии. Если бы не уверенность в своей защите, девушка могла бы поклясться, что Эльтас был Магом Разума. Причем магом даже и не собирающимся скрываться, поэтому вламывающимся в сознание своей жертвы, словно армия нежити в беззащитную деревеньку.

Оставшиеся до отплытия три дня прошли для Мисы еще хуже, чем предыдущие семь вместе взятые. Именно поэтому, когда девушка оказалась в своей каюте на корабле, она едва сдерживала слезы радости. Все. Конец. Больше никакого Эльтаса. Именно так думала девушка… надо ли говорить, сколь сильно она ошибалась?

Глава 13

Я как раз заканчивал читать и уже собирался устроиться поспать, как совершенно неожиданно взвыла корабельная сирена. Посмотрел на часы — полтретьего ночи. Над головой и за дверью послышались торопливые шаги людей. Что-то определенно случилось, и в этом не было никаких сомнений… вот только, что конкретно случилось? Стоит ли мне выходить и спрашивать в чем дело? Или лучше сидеть в каюте и не путаться под ногами? Немного подумав, решил остаться на месте. Я тут вроде как в статусе особо важного гостя, поэтому можно было смело надеяться, что в случаи чего обо мне не забудут. Да и, опять же, Миса — будущая Глава Дома как никак. О ней-то уж точно не забудут, а она, в свою очередь, напомнит обо мне… наверное.

Рев сирены смолк столь же неожиданно, как и начался.

— Ну и что это, спрашивается, было? — озадаченно почесав затылок, пробормотал я.

Интересно, теперь уже можно было выйти и поинтересоваться насчет произошедшего или стоило дождаться утра?

Раздались испуганные крики, чей-то приглушенный расстоянием хохот, после чего по лестнице, за дверью, снова зазвучали торопливые шаги. Я поднялся с кровати как раз в тот момент, когда какой-то закованный в доспехи мужик, мощным пинком, открыл дверь в мою каюту. Глаза наглые, улыбка на бородатом лице наглая, фигура уверенная… в общем, пока я размышлял на тему: "Могу ли я его убить или все-таки нельзя?", бородач поднял на уровень своего лица цепочку с покачивающимся амулетом.

"Собери все свои ценные вещи и поднимайся на верхнюю палубу".

Хренасе! Разумник!! Сильный!!! Нет, не бородач, а тот, кто создал этот амулет. "Проводник Воли" — так называл их Учитель, но я сам никогда и ни с чем подобным не сталкивался. Знал, что подобные амулеты выступали в роли этаких передатчиков Магии Разума, но точного принципа работы естественно не знал.

А вот приказ меня порадовал.

Именно благодаря столь — на мой взгляд — недальновидному приказу, я смог без всяких опасений надеть перевязь с мечом и взять в левую руку щит. Бородатому воину это ой как не понравилось, но и остановить он меня не мог, ведь отдавал приказы Маг, а не он сам. Впрочем, когда он разглядел, что мой щит целиком состоит из одного криита, бородач мгновенно успокоился. Такой щит, на взгляд любого человека, как ни кто другой подходил под определение ценная вещь. А мне, как уже сказал, это было только на руку.

Пройдя мимо посторонившегося воина, я неспешно зашагал по коридору, а затем столь же неспешной походкой поднялся по лестнице. Дело в том, что я слабо себе представлял, как именно должны двигаться порабощенные Разумником люди. Учитель лишь однажды упоминал, но сам я никогда не видел, поэтому старательно изображал из себя полусонного, вялого человека. И, судя по тому, что следующий за мной бородач не проявлял ни малейших признаков беспокойства, мое поведение вполне соответствовало поведению порабощенного. Главное теперь не выдать себя ясным взглядом.

Но насчет взгляда, как показало время, волновался напрасно.

Поднявшись на палубу, я оказался под ночным небом основательно затянутым тучами и под светом многочисленных магических светильников. Светильники давали вполне достаточно света, но все они были подвешены весьма высоко, поэтому стоило лишь чуть-чуть опустить взгляд, как на лицо падала тень, которая позволила мне без опасения оценить сложившуюся обстановку.

А обстановка, тем временем, сложилась крайне интересная. На нас напали!

Я еще довольно слабо разбирался в логике людей, но, вроде бы, нас не просто грабили… по крайней мере у меня сложилось именно такое впечатление. Опираясь на факты, которые почерпнул из рассказов учителя, я склонялся к мысли, что на нас напали далеко не обычные грабители. Их действия походили на действия солдат, нежели пиратов. Никто не рвался пограбить, напавшие почти не проявляли эмоций, не было домогательств до немногочисленных женщин… в общем, не было практически ничего из того, о чем мне рассказывал учитель. Да и внешний вид людей соответствовал солдатам, но никак не пиратам.

— Нашли ее?! — крикнул молодой парень, когда из двери ведущей на нижние палубы, вышел высокий, по меркам людей, человек, вслед которому стали выходить новые порабощенные.

— Найдем, — усмехнулся мужчина, — куда она денется с корабля посреди моря?

— Ха-ха-ха! — довольно засмеялся парень. — Точно!

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Интересно, и куда же это Миса так запряталась, если ее до сих пор не могут найти? Корабль-то не такой уж и большой. В том, что ищут именно Мису я ничуть не сомневался… ведь, после появления новой "порции" людей, она была единственной, кого я не видел на палубе. Все остальные "мирные обитатели", сбившись в кучу, пускали слюни и таращились по сторонам совершенно бессмысленными глазами. Учитель говорил, что если народ начинал пускать слюни, то это был верный признак чрезвычайно мощного порабощения… неужели Разумник в ранге Архимагистра? Это было бы крайне нежелательно… и это еще если мягко сказать… совсем мягко. Сейчас в моем арсенале не было меча и щита способного пробить защиту Архимагистра. С другой стороны, вспоминания свои ощущения, когда я нарвался на Лича… нет, вряд ли это Архимагистр. Призыв Лича был намного сильнее, так что, скорее всего, Разумник был просто очень близок к статусу Архимагистра, но не более, а значит и особых проблем с его устранением возникнуть не должно.

Я еще раз огляделся, отмечая расположение людей.

Десять человек из охраны нашего корабля стояли прямо напротив меня, еще двоя — капитан и его заместитель — стояли возле меня. Это нас так рассортировали по степени угрозы. Вдобавок каждую группу сторожило по пять человек с оголенными мечами. Итого: сорок три человека заложниками, включая меня, пятнадцать постоянных охранников (из числа напавших), молодой парень (заказчик?), Разумник и высокий мужчина — судя по всему, командир солдат. Значит, с нашей стороны оставалась Миса, а с их — неизвестное количество солдат… и не только.

Это странное чувство у меня возникло, едва стоило мне подняться на палубу. Вроде бы и нечто знакомое, но в то же самое время ни с чем подобным я еще не сталкивался… и исходило оно со стороны взявшего нас на абордаж корабля. Корабль нападающих был больше нашего, поэтому все, что я мог видеть — это высокий борт и мачты со спущенными парусами. Впрочем, учитывая магически двигатели, паруса были не более чем дань традициям и небольшая подстраховка на случай… на всякий случай.

Обстановка на палубе изменилась, из-за чего мне пришлось отвлечься от собственных мыслей.

— Да вы хоть понимаете, что с вами будет, когда вас найдут?!! — разъяренной кошкой шипела Миса, буквально извиваясь в руках солдат. — Вы даже представления не имеете, на какие проблемы вы нарываетесь, атакуя наш корабль!!!

Как я и думал, Морской Болезнью здесь и не пахло. А ведь именно такую отговорку девушка придумала, чтобы закрыться от меня в своей каюте, из которой она ни разу не выходила после нашего отплытия.

— Поверь, Миса, без доказательств, твой отец ничего не сможет мне сделать, — довольно засмеялся парень, подходя к девушке. — А стоит ему попытаться воспользоваться другими путями, как все это обернется против него.

— Лирсес, ублюдок! Так и знала, что это ты!

Вдобавок к своим словам Миса еще попыталась пнуть довольного парня, но тот легко перехватил ее ногу. Более того, радостно оскалившись, он задрал ее ногу еще выше, из-за чего розовая сорочка Мисы собралась до самого живота и открыла вид… ну это ведь, считай, пижама? Зачем же под нее одевать что-то еще? Вид, надо сказать, получился роскошный и так считал явно не я один. Послышался довольный гогот, свист, а парень еще и прокомментировал:

— Все-таки не зря ты мне понравилась еще с первого взгляда.

Вот только этот Лирсес сильно недооценил Мису. Девушка, сделав пару безуспешных попыток освободить свою ногу, резко оперлась на руки солдат, что поддерживали ее под локти, и с широким размахом залепила парню прямо по уху другой ногой. Возбужденный парень потерял осторожность, за что и поплатился. От удара он отлетел на добрых три метра, но и для Мисы это не прошло безболезненно. Громко взвыв, девушка пуще прежнего задергалась в руках солдат, прыгая на одной ноге и болтая в воздухе пострадавшей. Она вложила в этот удар столько силы и злости, что я бы ничуть не удивился, если бы она ее сломала. Тем более, почти сразу, по щекам девушки побежали слезы. Правда, не факт, что они побежали именно от боли, а не от унижения. Все-таки Миса была той еще недотрогой, да и гордой до невозможности, а тут такое обращение. С другой стороны, мне подобное обращение тоже не слишком понравилось. На мой взгляд, мне довелось встретиться с невероятно очаровательным "существом", а теперь это "существо" обижали прямо на моих глазах. Учитель, конечно, говорил, что людей убивать нехорошо, но, по-моему, эти сами нарвались.

В итоге, мое время в роли пассивного наблюдателя подошло к концу вместе с моими размышлениями — поднявшийся на ноги парень, которого сильно повело в сторону, явно жаждал немедленной мести. Пара отрывистых команд и в стороне от Мисы, на палубу, упала ее разорванная сорочка… мне же легче. Уверенные в эффективности Магии Разума, все солдаты мгновенно "прикипели" взглядом к открывшейся им картине, окончательно потеряв бдительность.

Я приготовился.

Парень, прижимая послюнявленную ладонь к пострадавшему уху, зло прищурив глаза, двинулся в сторону извивающейся Мисы.

Семь шагов. Семь шагов и он займет самое удачное для меня место.

Первыми умрут два охранника. Один взмах и два рассеченных горла. Следующим станет Разумник. Удар краем щита по горлу, даже если у него есть защита, такому содержанию криита она не станет помехой, а если станет… у меня еще есть меч. Затем умрет парень, он как раз будет находиться на моем пути. Самым удобным местом атаки станет сердце, но из-за просторной одежды, мне не хотелось рисковать — они могли скрывать какую угодно защиту, а поэтому будет очередной удар мечом по горло. И даже если парень и Разумник останутся живыми, угрозы с их стороны уже можно будет не опасаться.

Осталась три шага.

Последним станет командир солдат. Именно он находился в конце "прямой" и только он не потерял бдительности. За ту секунду, что мне потребуется на устранение двух охранников, парня и Разумника, он успеет выхватить кинжал своей левой рукой, и потянется правой к мечу на спине. За это время он уже явно успеет проанализировать мою скорость и одновременно с движением рук отпрыгнет назад. Мне потребуется на два шага больше, но меч он достать не успеет, поэтому останется принять удар кинжала на щит, нанести очередной удар по горлу, а затем преодолеть оставшиеся три метра и двумя ударами расправиться с солдатами держащими Мису. Сейчас они, радостно гогоча, лапали голую, извивающуюся девушку. Учитывая охватившее их возбуждение, реакция на мои действия будет сильно замедленная — две секунды отклик на происходящее, секунда на оценку ситуации и еще секунда на принятие решения. Мне же надо только две секунды.

Последний шаг.

В кровь выбросило ударную порцию адреналина, мышцы вскипели силой, восприятие мгновенно изменилось. Движения парня многократно замедлились, создавая для меня впечатление почти полной остановки времени. И вот, когда правая нога парня уже готова была коснуться досок палубы, по моим взвинченным до предела чувствам, будто кувалдой ударило ощущение невероятной опасности, а затем громкий крик:

— Стой!!!

И на мгновение все действительно неподвижно замерли, настолько неожиданным и властным оказался этот окрик. Мне же оставалось непонятным лишь одно — кому именно приказали замереть? Мне, парню или всем сразу? И, тем не менее, я мог себя поздравить. Так нарушить наставления учителя это еще надо постараться. Неясные ощущения приобрели вполне ясные очертания. Если считать Порт еще за нашу территорию, то выходит, что не прошло и двух дней, как я умудрился нарваться на тех, кого мне всеми силами следовало избегать.

— Арч! — раздался голос Лирсаса. — Зачем ты показался? У нас все под контролем!

Повернув голову, я столкнулся со смеющимся взглядом багрово-красных глаз. В Некрополе твари с подобными глазами были не редкостью, но здесь, на корабле, посреди моря, они смотрелись на удивление странно. Словно идеально вычищенный дом учителя. Вроде бы и ничего такого, но чувствуется какой-то подвох. С ощущением Темной Энергии дела обстояли точно так же, как и с глазами. Собственно из-за чего я сразу и не смог сообразить, что же за странные чувства я испытываю? В Некрополе нежить повсюду, поэтому ощущения притуплялись, но здесь, опять же, посреди моря, дела обстояли совсем по-другому. Чувства были более острыми, однако из-за своей "остроты" воспринимались как-то не так, будто привычная черно-белая картина, раскрашенная яркими цветами… ну или, как уже говорил, вычищенный дом учителя. Вроде бы тот же самый дом, но какие отличия!

— Ке-ке-ке! — крайне потешно, на мой взгляд, засмеялся вампир. — Лирсес, хочешь сказать у тебя все под контролем? — перевел он взгляд на задравшего голову парня.

Вампир стоял на борту атаковавшего нас корабля, поэтому приходилось смотреть вверх.

— Конечно! — слегка кивнул парень. — Нам даже помощь солдат почти не понадобилась, Тир отлично справился с подчинением.

— Отлично справился? — вампир растянул губы в широкой улыбке, открывая вид на два ряда идеально белых зубов с необычно длинными клыками. — Ке-ке-ке! Лирсас еще бы мгновение и ты бы умер вместе со своим Тиром, нашим доблестным командиром и еще четверкой его людей… а потом, думаю, умерли бы и все остальные.

— О чем ты?

— Просто среди всех этих людишек оказался на удивление интересный экземпляр, — я снова оказался под прицелом багровых глаз. — И от него настолько сильно разит Светлой Энергией, что меня подташнивает даже на расстояние десяти метров. Причем, несмотря на то, что он маг, эта вонь не имеет ничего общего с его магическими способностями. Ке-ке-ке! Неужели происхождение?

— Знаешь, — усмехнулся я, разом заставляя отскочить от меня всех моих охранников, — с моей точки зрения воняешь здесь только ты.

— Почему-то я и не сомневался!

— Тир, он свободный! — почти истерично взвизгнул Лирсас.

Впрочем, парень мог и не кричать, Разумник среагировал самостоятельно:

"На колени!"

— Еще раз попытаешься влезть мне в голову и умрешь первым, — скосил я глаза в сторону этого Тира.

— Ке-ке-ке! Эй, Тир, лучше отойди в сторонку… лучше все отойдите в сторону, если хотите пережить сегодняшнюю ночь.

— Неужели я кажусь таким опасным? — довольно оскалился я, потянув меч из ножен.

— Ну-у… для них ты точно опасен.

— А для тебя? — приподнял я бровь.

Резко "потянуло"… чем? Ощущение будто я вновь оказался перед Личем, и он начал формировать плетение. Это был единственный раз, когда мне доводилось испытывать схожие впечатления. Неужели вампиры владеют магией? Учитель ничего подобного негово…

Бух!

— А это мы сейчас проверим, — произнес багровоглазый прямо мне в лицо.

Еще секунду назад мне казалось, что я готов ко всему и врасплох меня не застать, но вот мгновенного перемещения в пространстве я никак не ожидал… и среагировать, конечно же, просто не успел.

Удар кулаком в грудь показался мне ударом боевого молота. Не будь на мне доспехов из кожи василиска, мои ребра бы просто рассыпались, но даже так я буквально услышал натужный треск костей. Сломать не сломались, однако потрескались однозначно. От удара меня, словно пушинку, бросило вперед спиной и… передо мной вновь возникло лицо вампира. Новый удар и теперь уже смело можно было говорить о переломах. Пальцы на рукояти меча едва дрогнули, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы рукоять выскользнула из хватки, словно непослушный ребенок из-под опеки родителя. Вот только лицо вампира оказалось передо мной в третий раз и новый удар в грудь, выбил у меня изо рта целый фонтан крови.

"Плохо!" — промелькнула у меня мысль. "Очень плохо!" — промелькнула следующая, когда я, сквозь затягивающее сознание пелену, вновь увидел перед собой багровые глаза. Четвертый по счету удар я уже почти не почувствовал — лишь "услышал", как в груди, в очередной раз, "что-то" хрустит, после чего все поглотила умиротворяющая темнота.

Однако организм Амарийца сделал свое дело.

В сознание, как подсказали ощущения, я пришел через минуту, максимум две. Грудь горела огнем, болела спина, изо рта сочилась кровь, едва ли не при каждом вдохе на губах надувались кровавые пузыри, а сознание опасно плавало. Будь у меня пару часов в запасе, я бы восстановился самостоятельно… вот только у меня не было пары часов. И сейчас меня мог добить даже маленький ребенок с деревянным мечом, не говоря уже о вампире.

Каждое движение отдавалось болью в груди, но я все-таки смог высвободить из-под себя руку и дотянутся до поясного ремня. Таскать лечебные зелья на поясном ремне любого Амарийца приучивают с самого детства, что очень часто спасает жизнь… прямо как сейчас. Проведя рукой по поясу, убедился, что шесть из десяти пузырьков разбиты вдребезги и это несмотря на их неимоверную прочность. Учитывая, что летел я спиной вперед, а вампир бил меня только в грудь… похоже, как минимум, один удар я умудрился "проспать".

Зацепившись окровавленными — вытирал губы, — пальцами за горлышко пузырька, вытянул его из прочного захвата упругой резинки. Сковырнув резиновую пробку ногтем большого пальца — опрокинул содержимое себе в рот. Обычно приятное на вкус зелье, смешавшись с кровью, приобрело необычайно омерзительный вкус. С трудом проглотив одну порцию, я потянулся за второй, а затем третьей и четвертой. Каждая новая порция все больше и больше ускоряла процесс заживления, поэтому уже через полминуты после принятая четвертого пузырька я смог сесть, а еще через минуту встать.

Покрутил шеей, подвигал руками, сделал несколько приседаний, помассировал грудь. Ничего не болело, но, как я знал по прошлому опыту, нужно было выждать еще минут пять-десять до полного восстановления… где бы еще столько времени взять?

Оглядевшись, я понял, что нахожусь на второй, то есть самой нижней палубе. Вокруг стояли разнообразные ящики, бочки, сундуки, лежали мешки, чуть впереди расположилась лестница на среднюю палубу — где находились каюты, — а прямо за моей спиной обнаружилась дверь в машинное отделение. Это я знал еще по первому дню, когда облазил весь корабль. Но, что особенно примечательно, сам я стоял на целой куче обломков.

Посмотрев вверх, увидел внушительную дыру в потолке, ведущую на среднюю палубу. Сразу становилось понятным, почему у меня, когда очнулся, помимо груди болела еще и спина. Должен заметить сила ударов этого вампира не могла не впечатлять… Тупой учитель!!! Он ведь ни о чем подобном не упоминал. "Будешь чуть быстрее и сильнее низшего и чуть медленнее и слабее высшего". Ага, как же. Судя по тому, что от багровоглазого неимоверно сильно "тянуло" Темной Энергией, он был низшим, то есть слабейшим. Вот только что-то я совершенно не чувствовал себя ни сильнее, ни быстрее, а это мгновенное перемещение вообще вводило в ступор. Похоже, меч и щит отпадали сами собой — слишком тяжелые, будут только мешать. Правда, если этот гад мог мгновенно перемещаться, даже без своих доспехов, которые тоже весили не мало, я все равно не смогу за ним "угнаться". С другой стороны, если он перемещался не за счет теле… теле… телерирования? Нет. Теле… телепортирования! Вот. Точно. Учитель рассказывал про такие штуки. Так вот, если он перемещался не за счет теле-этого-самого, а за счет, пусть и неимоверного быстрого, но все же простого движения из одной точки в другую… у меня появлялись кое-какие мысли… и шансы.

Оставалось решить, как мне подниматься? Через дыру или дверь? Через дыру быстрее, но, учитывая, что мне нужно время для полного восстановления, то через дверь становится предпочтительнее. Смущали меня лишь доносившиеся крики Мисы, хотя, учитывая их содержание, громкость и практически полную непрерывность, пока с ней еще не делали ничего непоправимого, а значит, можно было позволить выиграть себе немножко времени. В итоге таких размышлений я выбрал путь через дверь… только, на всякий случай, решил слегка подстраховаться. Вдобавок дверь оказалась закрыта, что только было мне на руку.

Грохот слетающей с петель дубовой двери не мог не остаться не услышанным — крики Мисы мгновенно затихли. К сожалению сил, на выбивание дверей, потребовалось несколько больше, чем я мог позволить себе в данный момент. Грудь вспыхнула острой болью, а во рту снова появился привкус крови.

Время. Нужно выиграть время.

Руководствуясь именно такими мыслями, я приподнял выбитую дверь за один край и толкнул ее с лестницы. От удара дубовой двери со смачным хрустам сломалась одна из ступенек, после чего дверь, сделав полный оборот, рухнула на оказавшиеся на ее пути ящики. Новый хруст дерева и оглушительный звон каких-то железяк. Теперь-то уж точно становилось понятным, что я здесь, и я живой. Деловито отряхнув руки, медленно двинулся по коридору, старательно бухая ногами по деревянному полу. Это чтобы вампир стал терпеливо дожидаться меня на верху, пока я сам к нему приду, то есть еще минуты полторы выигранного времени.

В итоге получилось выиграть даже больше двух минут.

По лестнице — целых шестнадцать пологих ступенек! — я поднимался почти минуту. Заодно стало понятно, каким образом я оказался на самой нижней палубе. От первых четырех ударов я, снеся дверь с петель, влетел на лестницу ведущую к каютам и, судя по всему, именно здесь вампир "догнал" меня в пятый раз. Удар в живот, от которого и разбились лечебные зелья, отправил меня точно вниз. Пролетев над лестницей, я, массой своего тела, да еще с ускорением от падения и силы удара вампира, умудрился проделать весьма внушительную дыру почти у самого основания лестницы. Хотя, даже с учетом всего этого, похоже, последний удар вампира оказался особо сильным. И от еще более сильных повреждений спасло меня лишь то, что вампир ударил в живот — самое непробиваемое место любого Амарийца. Доспехи вкупе с тренированными мышцами дракона, почти невозможно было пробить никаким ударом.

— Ке-ке-ке! Надо же, действительно живой! — радостно улыбнувшись, захлопал вампир при моем появлении. — Да еще и ходишь вполне уверенно!

— А ты не рад? — изогнул я бровь.

Учитель всегда учил меня одной вещи. Говорит: "Если сражаешься с разумным противником, то можешь болтать до боя, можешь болтать после боя, но никогда не говори во время боя!". После атаки вампира наш бой можно считать начавшимся, но сейчас мне нужно было именно время, а любое сказанное предложение увеличивало мои шансы на полное выздоровление.

— Да ты знаешь, я очень даже рад! — сложив руки на груди и склонив голову к плечу, не переставая улыбаться, ответил вампир. — После таких ударов редко выживают даже умелые маги со всей их защитой, а ты не только живой, но еще подозрительно здоровый.

И, видимо, именно в этот момент проявился побочный эффект от принятия слишком большой дозы лечебного зелья.

— Ага! — буквально полыхнули глаза вампира. — Да мы никак до самых бровей накачались лечебным зельем… хотя даже так, ты все равно на удивление здоров. Ке-ке-ке! Не поделишься секретом?

— Секрет на секрет, согласен?

— Ого! Ставим условия? Ну, так уж и быть, можешь спрашивать.

— Скажи, ты действительно тот, кого называют "низший вампир"? Или ты высший?

— Высший? Да ты мне никак нагло льстишь!

— Значит, я прав? — невольно расплываясь в улыбке, уточнил я. — Ты действительно низший! Кха! — радостно сжал я кулак. — Ты настолько силен, но даже не высший, и не Князь! А я еще переживал, что остался без походов в Некрополь!

Вампир на мои слова отреагировал своим странным смехом, а вот реакция остальных сильно разнилась. От сильного удивления и до полного оцепенения. Равнодушными остались лишь порабощенные, что неудивительно и Миса… все такая же голая. С трудом, но все же перевел взгляд обратно на вампира. Мне было предельно ясно, что если пропущу еще одну его атаку, то меня потом уже никакие зелья не спасут. Во-первых, их больше нет, а, во-вторых, добьет и все дела.

— Ты первый человек, который рад тому, что я собираюсь его убить, — отсмеявшись, произнес вампир.

— Я не совсем человек.

— О как! И кто же ты?

— Э-э-э нет! Ты сказал, что ты низший, а я сказал, что я не совсем человек, поэтому опять моя очередь спрашивать.

— Кха! — настала его очередь сжимать кулак. — Меня провели!

— Как вы сами называете себя?

— Блутсаугеры! Значит примерно тоже, что и ваше вампир. Только у вас переводится как "пьющие кровь", а у нас "пьющие энергию"

— Понятно… вот только я спрашивал не об этом. Я говорил про вашу классификацию. Мы говорим низший, высший и Князь, а как вы сами себя называете? Конечно, мы можем думать по разному, но, например, мне самому бы не понравилось, если бы меня все время звали низшим.

— О-о-о! — вампир даже захлопал в ладоши. — Ты первый кто об этом спросил. В качестве награды за такой похвальный интерес даю тебе выбор: сказать тебе просто названия или еще расшифровать их?

— Расшифровать.

— Таких, как я в нашей среде зовут Аверсы. Переводится это примерно как "обращающие в другую сторону", то есть преобразование Светлой Энергии в Темную. Так называемая "первая стадия". Хоть это и не приятно признавать, но Аверсов в этом мире все равно, что грязи после дождя. Как видишь, я умею быть самокритичным, — наигранно печально вздохнув, развел он руками. — Но я не унываю, и лет через тридцать надеюсь достичь второй стадии. Тертус Метефексес — три грани совершенства, она же вторая стадия, или, по-вашему, высший вампир. Супрем Атис — высший командир или, опять же, по-вашему, Князь. Для таких как я, они словно Темные Боги, ходящие по земле.

— Хм… — задумчиво потер я подбородок. — Неплохо, неплохо… но знаешь, я скажу тебе, что ты необычайно любезен.

— Просто я все равно собираюсь тебя убить, — пожав плечами, развел он руки в сторону, — поэтому могу говорить, что захочу… да и пока ты еще не спрашивал ничего поистине важного.

— Вот как? Ладно, меня ты собираешься убить, а как насчет них? — повел я рукой в сторону притихшего парня, Разумника, командира и его людей. — Они-то тоже слышат!

— Да мы, вроде как, вместе, так что пусть слушают.

И вот в этих словах я впервые почувствовал фальшь. Багровые глаза вампира, что даже слегка светились, очень сложно было "читать", но я слишком часто встречал подобные глаза в Некрополе. Вот только там они зачастую принадлежали существам не обладающим даже зачатками разума, поэтому сейчас, пусть и совсем чуть-чуть, однако я все-таки мог видеть "отблески" его мыслей-эмоций. Вампир действительно не возражал, чтобы эти люди слушали, о чем мы с ним говорим… все равно он собирался всех их убить. Возможно не сегодня, и даже не завтра, но когда-нибудь точно. Впрочем, лично мне самому, это совершенно неинтересно, о чем я и заявил вампиру:

— Сейчас вроде как надо спросить, каким образом враг людей умудряется с ними сотрудничать, но меня это, честно говоря, совершенно не интересует. Еще можно спросить о целях всех вампиров, однако сомневаюсь, что получу ответ, да и, опять же, это меня не интересует. Ты за Темного Бога, а я за Светлого Бога, других причин, чтобы убить тебя мне и не нужно.

— Да, — хмыкнул вампир, выслушав мои слова, — чем больше тебя слушаю, тем больше понимаю, что ты действительно не человек… или, по крайней мере, сильно отличаешься от их подавляющего большинства. Именно ответы на вопросы, которые тебя не интересуют, волнуют людей больше всего. И, кстати, сейчас моя очередь спрашивать!

— Весь во внимании!

— Если ты не совсем человек, так кто ты такой

— Амариец.

— Амариец? — нахмурился вампир. — Стоп. Амариец?! — удивленно вытянулось его лицо. — Это те, кого среди людей называют Варварами? Которые все живут в одном городе — Ханан-Кае. Я ведь не ошибаюсь?

— Да. Именно так.

Вампир на мгновение буквально оцепенел, а затем:

— БВА-ХА-ХА-ХА!!! — прижав ладонь ко лбу и запрокинув голову, разразился он оглушительным смехом.

Я бы сказал, что это была более чем странная реакция.

— Неужели встретить варвара настолько весело? — когда вампир более-менее успокоился, спросил я.

— Мы уже больше тридцати лет, как собираем информацию по Амарийцам, пытаясь понять, каким образом небольшая кучка людей умудряется сдерживать всю Силу третьего Некрополя? А тут я едва собственноручно не убил того, кто может дать мне ответы на все наши вопросы.

— Тридцать лет? — удивился я. — И что? Неужели за такую прорву времени вы не смогли о нас разузнать?

— Ха! Да если сравнивать секрет Амарийцев с остальными секретами Империи, то последними торгуют на каждом углу. Нерушимые Клятвы, Промывка Мозгов, Тотальное Порабощение, и постоянный контроль. Контроль над любой информацией связанной с вами. Если хочешь увидеть, как выглядят тюрьмы Черных Стражей, то можешь попробовать начать расспрашивать людей про Амарийцев. Сначала тебе дадут пару дней, чтобы успокоился, но если начнешь проявлять настойчивость, то вскоре твои руки оказываются в наручниках, а сам ты в допросной комнате. Причем, после этого становится совершенно неважным, с какой целью человек интересовался Амарийцами, обратно домой он может вернуться только дав Нерушимую Клятву.

— Вот уж чего не знал, так того не знал, — несколько озадаченно покачал я головой. — А что за Нерушимая Клятва? Я немного об этом знаю, но, вроде как, они бывают нескольких типов.

— О! Здесь все просто! При любой попытке рассказать об Амарийцах человек умирает, а его мозг хорошо прожаривается. И здесь совершенно все равно, какой информацией ты владеешь. Любой (!), кто пусть даже совершенно случайно стал обладателем какой-либо информации об Амарийцах, непременно должен дать Нерушимую Клятву или будет попросту убит, несмотря на свой статус.

— А если это Император? — невольно заинтересовался я.

— Исключений нет, — усмехнулся вампир, — иначе бы мы уже давно получили всю нужную нам информацию, даже если бы нам пришлось похитить самого Императора. Оно того стоит.

Я задумчиво потер подбородок… невольно заинтересовавшись их проблемой.

— Я бы на вашем месте давно похитил какого-нибудь Амарийца и все дела, — чуть подумав, выдал я идею. — Довольно много людей спускается в Порт, поэтому вполне можно было бы перехватить их на полпути.

Глаза вампира довольно сощурились.

— В том-то и проблема, что этот план просто не осуществим.

— И в чем же проблема? — приподнял я бровь, прекрасно понимая, что жест не останется незамеченным. — Если все Аверсы имеют такие же способности, как и ты, то вы легко должны были захватить парочку наших.

— Мы, Аверсы, еще можем высадиться на берег, пусть ощущения при этом просто ужасные, но вот высшие и Князья не мог приблизиться даже к побережью, так что захватывать вас попросту некому, — развел он руками.

Я опять погрузился в раздумья.

— А люди? — чуть погодя поинтересовался я. — Почему бы не нанять людей?

— Ке-ке-ке! Думаешь один такой умный? Так нанимали, причем раз десять, но не вернулись даже сами люди, не говоря уже о каких-то там пленных.

Вот оно. Вот почему учитель всегда спускался в Порт сам и брал с собой так много людей. Возможно, что, как простого Амарийца, учителя я знал лучше всех, но вот как нашего Арт-Нака я, похоже, вообще ничего о нем не знал. Мне почему-то всегда казалось, что учитель живет только в свое удовольствие, ни чем особо не заморачиваясь. А в итоге, под его внешней беззаботностью оказалось скрыто столько секретов, что я теперь уже ни в чем не был уверен. Если хорошенько подумать над всем произошедшим за последние два месяца, то почти все действия учителя имели несколько целей, где на "поверхности" практически всегда "лежала" самая "бестолковая". В этом свете я даже стал сомневаться, насчет его отношений с Ридардом и пресловутой переплатой в пять раз. Это действительно просто развлечение для него или все-таки за этим скрыто нечто большее? Да и почему Ридард "обманывал" учителя, если настолько его боялся?

Я посмотрел прямо в слегка светящиеся, багровые глаза вампира.

— Скажи, а секрет Амарийцев всегда скрывался так тщательно?

В голову пришла одна интересная мысль, которая прямо-таки немедленно требовала либо подтверждения, либо опровержения.

— Странно… почему ты об этом спросил?

— Ответ на ответ.

— Ке-ке-ке! Я еще не встречал более наглых существ чем ты. Создается впечатление, будто недавно это я едва не умер, а не ты.

— Наглый? — удивился я. — Я наглый? — показал на себя пальцем. — Правда?

— Хм… — вампир деловито потер подбородок. — Если подумать это не наглость, а… да, несмотря на мою силу, ты ничуть меня не боишься. Ты настолько уверен в себе?

— Ладно, отвечу в качестве бесплатного бонуса, — немного подумав, качнул я головой. — Видишь ли, Амарийцы лишены чувства страха, то есть вообще лишены.

— Теперь понятно, почему у тебя такое поведение.

— Ты мне так и не ответил на мой вопрос.

— Да, ты прав. Такой уровень секретности вокруг Амарийцев был возведен примерно двадцать лет назад.

— То есть именно тогда, когда вас обнаружили, — невольно расплылся я в довольной улыбке.

Похоже, моя мысль оказалась верной.

— Верно, — будто отвечая на мои мысли, кивнул вампир, — один ублюдок раскрыл наше существование, в результате чего в тот год было уничтожено больше половины высших и почти все Аверсы. Конечно, сейчас численность Аверсов практически полностью восстановлена, но вот Высшие не оправились до сих пор.

— Забавно… а что по поводу Князей? Их у вас много? И убивали ли их когда-нибудь? — сделал я попытку вызнать информацию, которая интересовала меня больше всего, и которую я жаждал услышать с самого начала.

— Нет, их еще никто не убивал, а насчет количества… секрет! — подмигнул он мне… со светящимися багровыми глазами, этот обычный жест выглядел весьма впечатляюще.

— Значит, не скажешь? — вздохнул я.

— Нет. Пожалуй нет.

— Ты ведь все равно собрался меня убить?

— Тебя да, но не их, — едва заметный кивок в сторону парня (Кажется, Миса звала его Лирсас?) и его людей. — Но если я скажу тебе, сколько существует на свете Князей, им тоже придется умереть.

— Даже так?

— Впрочем, есть еще одна причина.

— И?

— Я просто не могу тебе сказать… в конце концов у нас тоже есть секреты, которые мы не хотим предавать огласке.

— Ага. Нерушимая Клятва?

— Она самая.

— Ну, честно говоря, количество Князей было единственным, что меня по-настоящему интересовало и одна из причин, почему я затеял весь этот разговор.

— Одна из причин? — заинтересовался вампир. — А другие?

О других мне тоже хотелось ему сказать, но прошло уже даже больше десяти минут и мое тело полностью восстановилось, поэтому необходимость в разговорах полностью отпала… собственные желания в таких делах не учитываются. Так учитель говорил.

Собственно, резко бросаясь вперед, я особо и не надеялся достать вампира, но ведь надо же было с чего-то начинать? Тем более мои опасения оказались верными. Резко повеяло Темной Энергией, раздался хлопок и вампир оказался от меня в добрых десяти метрах впереди.

— Ой-ой! Зачем так резко? Я думал мы еще поговорим.

Случилось то, чего я и опасался. Вздумай вампир убегать и мне его просто не догнать, поэтому пришлось менять тактику.

Лирсас не успел даже пикнуть.

От удара ноги его буквально сложило пополам и словно пушинку бросило на борот корабля, сломав который он благополучно рухнул в море. Следующим на очереди должен был стать командир, однако, как я и ожидал, вампир больше не стал медлить. Снова повеяло Темной Энергией, хлопок и… именно на это я и рассчитывал. Сдвинувшись в сторону, я буквально прыгнул вперед, размахиваясь для удара.

Вот только я не ожидал, что его скорость будет настолько большой.

Мой кулак он "поймал" своим лицом, как раз в максимальной точке замаха. Причем "поймал" с такой силой, что на мгновение мне показалось, будто он оторвал мне руку. Стиснув зубы, я с коротким "Ха", все-таки ударил его… или, что будет вернее, просто отбросил со всей силы практически на исходную точку его "прыжка".

Резко дернув плечом, я вправил кость на место и для пробы пошевелил пальцами — боль ушла.

Перевел взгляд на поднимающегося с колен вампира. Он слегка очумело мотал головой, но в целом выглядел вполне нормально, даже крови нигде не было видно. Довольно плохо. И даже не в том, что он практически не пострадал, а в одном странном ощущение, которое я почувствовал во время "удара".

Снова пошевелил пальцами, только теперь уже анализируя свои ощущения.

Судя по тому, с какой силой вампир ударился об мой кулак, я должен был, как минимум, сломать ему нос и выбить пару зубов. Однако по какой-то причине он отделался лишь легким испугом, в то время как мне самому едва руку не оторвало.

Скосил глаза на свой кулак.

Показалось или нет? Удар был слишком неожиданным и сильным, чтобы я мог с уверенностью говорить о своих ощущениях. Но, как бы там ни было, и пусть лишь на мгновение, однако мне показалось, что было два удара. Один первый, мощный, а второй почти незаметный, слабый.

Эти мысли срочно требовали подтверждения или опровержения.

Вампир, тем временем, уже поднялся на ноги, и по его напряженной фигуре стало ясно одно — шутки кончились. Теперь меня воспринимали на полном серьезе и больше так просто на мой удар он не попадется. Великий Амару! И как учитель только с ними дрался? Ведь ни единым словом не обмолвился! Сейчас мы были на корабле, то есть сражались на ограниченном пространстве, да еще у меня были подобие "заложников", однако как с ним сражаться в том же городе? Вздумай он убежать, так я его просто не смогу догнать!

Впрочем, сейчас выход был только один.

Развернувшись, я прыгнул прямо на командира… и не прогадал.

Ощущение Темной Энергии, едва слышный хлопок и на моем пути возникает вампир. И сразу стало понятно, что ошибся. Меня все еще не принимали всерьез. Своей правой рукой он легко блокировал мой удар, а левой уже замахивался, явно собираясь заехать мне "прямым в челюсть". И вот тут-то я, наконец, понял, что конкретно имел ввиду учитель, когда говорил про "чуть-чуть быстрее и чуть-чуть сильнее". Мгновенное перемещение это было, конечно, круто, но вот если сам он проигрывал мне в обычной силе и скорости, то почти все преимущество этой техники сходило на "нет". Он явно не ожидал, что я могу быть быстрее него, поэтому оказался полностью открыт для моего удара.

Удар локтем.

Локтём наносятся в основном боковые удары в область головы — так меня учил учитель. Но вампир раскрылся настолько сильно, что, как говорится, "Амару бы не простил".

Левая нога шагает вперед, одновременно сгибается левая рука. Слегка отворачиваю голову, пропуская удар вампира над плечом, а затем разворот корпуса, чуть согнуть ноги в коленях и удар. Высокая скорость исполнения на очень близкой дистанции, оставляет мало шансов увернуться от этого удара. Вдобавок, помимо большой скорости, в этот удар хорошо вкладывается масса тела за счёт быстрого разворота корпуса. Все как учил учитель.

Без сомнения я бил насмерть, однако, как и ожидалось, вампиру на это было глубоко плевать, хотя хороший удар локтём — это гарантированная потеря сознания даже для Амарийца. Впрочем, на это утверждение ему тоже было плевать. Он поднялся практически сразу и лишь чуть хриплое дыхание, да выплюнутый им сгусток крови говорил о том, что даже для него этот удар не прошел не замеченным.

А еще я наконец-то получил ответ, почему учитель столько времени уделял бою без меча и почему все приемы которым он меня учил были либо опасными, либо смертельными. Меч и щит в сражении с вампиром только мешали, а вот такие приемы, как показала практика, оказались весьма действенными.

И да, я подтвердил свои мысли.

Все-таки в первый раз мне ничуть не показалось. Я действительно почувствовал два удара. У вампира присутствовала какая-то странная защита обволакивающая его тело и принимающая на себя основную силу ударов. Возможно, что это был аналог полностью сформированного Стратума, а возможно аналог обычных магических щитов. Тем не менее пробивая этот щит я не чувствовал усиления или уменьшения Темной Энергии, а значит вампиру не было нужды каждый раз создавать новый щит, что наводили на мысли именно о похожести его защиты на сформированный Стратум. И ведь это только низший, Аверс! На что же тогда были способны высшие и Князья? Как их там? Тертус Метефексес и Супрем Атис? Аверс, Тертус и Атис. Похоже, скучать мне действительно не придется. Заодно становилось понятным, почему учитель так всполошился, когда я заявил о своем желании поохотиться на Князей. У меня возникли проблемы с низшим, скорее всего меня сможет убить высший, а о силе Князей можно было только предполагать. Однако, учитывая сегодняшний опыт, тут, пожалуй, можно было говорить о силе равной Высшим Магам… о которых я, правда, тоже слабо себе представлял, но если судить по словом учителя, то все было именно так.

Раздумывая обо всем этом, я ни на мгновение не спускал глаз с вампира. Хотя тот, надо признать, похоже, и сам не спешил нападать. Ситуация поменялось точно на противоположную. Теперь он тянул время, восстанавливаясь от моего удара. Или, что будет вернее, я сам позволял его тянуть. Судя по его глазам, он, пусть и был удивлен моей силой, но, тем не менее, все еще не считал, что я могу его победить. И вот из этого наблюдения проистекал вполне очевидный вывод — вампир продолжал что-то скрывать.

Происходи дело в Некрополе и встреться я там с неизвестным противником, то медлить бы не стал. Однако здесь дела обстояли совсем по-другому. Во-первых, учитель говорил… гм… ладно, он прямо так не говорил, что я могу победить низшего, но, по крайне мере, исходя из его слов, шансы у меня были довольно большие. Во-вторых, вряд ли мне еще мог представиться случай, так удачно "наткнуться" на вампира в столь ограниченном пространстве. Другими словами, идеальная ситуация, чтобы посмотреть на его навыки и оценить его возможности. Именно по этой причине я и решил подождать, да посмотреть на какие еще фокусы он был способен.

Правда, нельзя сказать, что это было безопасно. В первую очередь, конечно, для меня — что меня, собственно, совершенно не волновало — а во вторую для заложников. И вот это меня уже очень даже волновало. Или, вернее будет сказать, меня весьма беспокоила судьба одной довольной знакомой мне заложницы. Ведь если загнать вампира в угол, он мог воспользоваться моим же приемом. И если на остальных мне было глубоко плевать (ну то есть совсем), то вот остаться столь же равнодушным к судьбе Мисы у меня не получалось. Однако, как бы там не было, я считал риск вполне оправданным. И это даже несмотря на тот факт, что информацию о возможностях вампиров можно было достать другим путем. В конце концов, он сам сказал насчет их травли случившейся двадцать лет назад, а значит об их способностях осведомлено очень большое количество людей. Вот только лучше один раз увидеть самому, чем сто раз услышать от других. Имея дело с тварями Некрополя, я этот урок выучил лучше всего. Как бы учитель не готовил меня к встрече с теми же Рыцарями Смерти, в реальности все было в десятки раз… реалистичнее. Некоторые вещи надо почувствовать самому, иначе просто не понять.

И как бы отзываясь на мои мысли, вампир, судя по всему, полностью восстановившись, поднес свою левую руку ко рту. С нескрываемым удивлением я смотрел, как он прокусывает собственную руку в районе запястья, а вслед за этим и другую руку. Заодно стало понятно, что кровь у него совершенно черная и довольно густая… когда он сплюнул, я думал мне просто показалось из-за освещения. Подвешенные магические шары пусть и давали достаточно света, но не могли заменить собой полноценное солнце, поэтому я не мог нормально видеть. Днем у нас зрение одно, а ночью другое, однако сейчас оно было и ни тем и не другим… можно сказать — оно было человеческим, что жутко раздражало.

Ну, а в следующую секунду я моментально забыл о проблемах со зрением.

Под моим удивленным взглядом, кровь вампира, вместо того, чтобы закапать на палубу, как ей и полагалась, стала довольно быстро обволакивать его кисти. В результате чего, не прошло и десяти секунд, как мой противник обзавелся внушительным набором пятнадцатисантиметровых, черных, изогнутых когтей. Вдобавок, когтей блестевших подозрительно знакомым металлическим блеском.

Склаш!

Криитовый нож встретился с… криитовым когтями.

Крак!

"Ну или почти криитовыми когтями" — мысленно добавил я, когтя увидел пару образовавшихся трещин.

Вампир моментально отскочил назад, удивленно смотря на свое потрескавшееся оружие… которое практически сразу же восстановилось.

— Хм… — с характерными металлическим скрежетом пошевелил когтями вампир, задумчиво разглядывая свою руку. — Я мог бы и сам догадаться, — перевел он на меня взгляд. — У существ сдерживающих всю мощь третьего Некрополя не может быть недостатка в чистом криите.

Если сказать, что у меня появились вопросы, то это будет сильным преуменьшением. Меня буквально распирало от желания поговорить с этим гадом! Какого хрена его кровь стала криитом? Каким образом он вообще мог управлять своей кровью? Что еще он мог делать с помощью этой способности? Насколько сильно он мог изменять себя и мог ли вообще? И с каждой прошедшей секундой, по мере осознания всего случившегося, вопросов у меня становилось все больше и больше. Но одно мне стало понятно точно — больше тянуть нельзя. Эти новообразованные когти поднимали наше сражение на совершенно другой уровень. Уровень, которого я бы пока предпочел избежать.

И вампир незамедлительно решил подтвердить мои мысли.

Он вновь начал испускать волны Темной Энергии, явно готовясь к "прыжку", поэтому приготовился и я, собираясь покончить со всем этим своим следующим ударом. Вот только у меня ничего не получилось. Надо признать, вампир вновь умудрился порадовать, пусть и началось все вполне знакомо. Слегка присев он с уже привычным хлопком "прыгнул" в мою сторону. Этот прием он показал мне слишком много раз, чтобы я оказался к нему не готов. Я уже знал его силу, скорость и количество Темной Энергии, которое он затрачивал на один прыжок… вернее не количество, а степень ее излучения. Именно поэтому за мгновение до того, как энергия достигла своего пика, я выбросил свою руку вперед с зажатым в ней ножом.

А дальше все и пошло наперекосяк.

Вампир появился буквально в паре сантиметрах от кончика ножа, чтобы затем с очередным хлопком исчезнуть и появится в паре метрах слева, а затем исчезнуть снова, и снова, и снова… Все это слилось в череду быстрых хлопков, где я едва успевал отследить перемещение вампира. И, как показала практика, если отследить я его еще успевал, то вот отразить удар у меня уже не получилось.

Раздался громкий скрежет, и левый бок вспыхнул тупой болью. Броня сдержала криитовые когти, но мне вполне хватило и силы одного удара, чтобы весь бок начал неметь, а уже в следующее мгновение едва не остался без головы. Очередной хлопок и я лишь на одних инстинктах дернул головой в сторону, отделавшись лишь порванной мочкой уха и тремя неглубокими порезами на правой щеке.

И вот после этого, явно почувствовав свое превосходство, вампир сделал свою последнюю ошибку в жизни.

Несколько последовательных хлопков и боковым зрением я "поймал" движение вампира, нацеленное на мою руку. Он явно решил причинить мне как можно больше боли, чтобы затем нанести смертельный удар без всяких опасений. Вот это вампиру и стоило его жизни. Будучи более живучими созданиями, чем люди, и имея возможность полностью регенерировать даже при потере большей части своего тела, мы могли сражаться более рискованно. И пусть даже наша регенерация не являлась первопричиной нашей любви к рискованным предприятиям, она, тем не менее, позволяла нам делать более сумасшедшие вещи. И, соответственно, сражаться так, как люди бы сражались лишь в том случаи, если бы знали, что это конец. Все, последние минуты жизни и главная цель забрать с собой как можно больше своих врагов. В таком случае раны, смертельные или нет, уже переставали иметь значение — главное убить своего врага. В такое время люди могут позволить нанести себе смертельный удар, лишь бы появилась возможность нанести ответный. И вот здесь-то и проявлялось преимущество нашей регенерации. Удар, который стал бы для людей смертельным, для Амарийца, в большинстве случаев, не представлял никакой опасности. А отсюда уже, соответственно, и более высокий болевой порог.

На этом вампир и попался.

К моему удивлению свои когти он изменил на самые настоящие лезвия кинжалов, которые были направлены прямо в мою руку… а я только того и ждал. Свою куртку из кожи василиска не одевал, а поэтому защита на руках была довольно слабой, из-за чего криитовые кинжалы без особого труда пробили мою руку насквозь. Удар, не без моих стараний, пришелся точно на бицепс, то есть в самый сгусток мышц, чем я и воспользовался. Мгновенно согнув руку в локте, я, что есть мочи, напряг мышцы, словно в тиски, зажимая криитовые лезвия. Глаза вампира мгновенно расширились, когда он понял, что именно произошло. И он даже попробовал спасти положения другой рукой, все еще красующейся загнутыми когтями. Нож в моей правой руке уже был на полпути к виску вампира, когда он попытался отбить удар с помощью когтей, распоров мне руку от кисти до локтя, вот только его это все равно не спасло.

Нож вошел в голову вампира по самую рукоять, пробив ее насквозь, однако, к моему удивлению, вампир не умер и даже пытался вырваться, пусть и как-то вяло. Учитель, конечно, говорил о живучести этих гадов, и о том, как именно их надо убивать, но мне казалось, что он несколько преувеличивал. Все-таки загнанный в голову криитовый нож, да еще и по самую рукоять, пусть и не убил бы, но однозначно вырубил бы даже Амарийца, причем на пару дней минимум, а вампир все еще оставался в сознании и продолжал "шевелиться". Мой меч лежал довольно далеко, рисковать и вынимать нож я не хотел, а действовать надо было быстро. В таком положении меня вполне могли убить до сих пор бездействующие "зрители", поэтому я сделал то, что и советовал мне сделать учитель при столкновении с вампиром. Отведя праву руку назад, я, что есть сил, словно копье, вонзил свою руку в тело вампира, туда, где располагалось сердце. К моему удивлению я не встретил никакой защиты, а тело вампира, на поверку, без его непонятной защиты, оказалось не прочнее человеческого. Ломая ребра словно спички, я пробил вампира насквозь, буквально нанизав его сердце на свою руку.

А дальше все пошло так, как и рассказывал учитель.

Тело вампира начало разрушаться с его груди. Первым делом в черный, крупный пепел превратилось его сердце и кровь на моей руке, а затем, словно какая зараза, процесс разрушения начал распространяться по всему телу вампира. Сначала шла волна "черноты" а вслед за ней, с легким огоньком, будто тлеющая бумага, все превращалось в пепел. Одежда, тело, его когти, все осыпалось крупным пеплом, оставив лишь черноту на моих руках.

Немного постояв, запоминая ощущения, я нагнулся и из образовавшейся у моих ног кучи достал свой нож. Вытерев лезвие об штаны, засунул его обратно в ножны на бедре. И лишь после этого, когда кровь начала несколько успокаиваться, понял, что руки и правая сторона лица словно охвачена огнем. Слегка повернувшись к одному из парящих шаров света, чтобы было лучше видно, я приподнял правую руку, разглядывая почерневшую рану. От двух глубоких борозд оставленных когтями вампира от кисти до локтя, по руке расходились черная паутина явно чем-то зараженной крови. И хотя кровь из раны уже почти не текла, а чернота не распространялась по руке, мне сразу стало понятно, что заживать эта рана будет довольно долго… по крайней мере, по меркам Амарийцев. Будь эта рана обычной, то завтра бы к утру от нее не осталось бы и следа, но такая… из опыта полученного в Некрополе я бы сказал, что заживать она будет дня четыре, а то и дольше.

Вампиры нравились мне все больше и больше.

Оглядевшись по сторонам, я, под откровенно испуганные взгляды "нападающих", прошел к своему валяющемуся мечу, а затем и щиту, привычно продев руку под ремни, закрепляя его на запястье. Взмахнув пару раз мечом, проверяя свою раненую руку и сочтя ее вполне рабочей, я, наконец, полностью переключил внимание на остальных. Разумник боялся, Командир косил глазами по сторонам, а его люди готовы были бросить оружие при первой же возможности.

— Ну, кто следующий? — звучно хрустнув костяшками пальцев, спросил я у замерших людей.

Солдаты того и ждали. Я едва успел договорить, как на палубу звучно посыпалось оружие сдающихся. Разумник моментально принялся косить глазами на Командира, который резко помрачнел. Против меня у них не было ни шанса, и они должны были это понимать, вот только в отличие от солдат все равно продолжали "сопротивляться". Либо это было невероятное упрямство и нежелание осознавать свое положение, либо я чего-то не понимал.

Как бы там ни было, но терпением Амару нас не наделил.

— Я сдаюсь, сдаюсь! — заверещал Разумник, когда от моего удара рухнул Командир.

— Людей отпусти, — ткнул я пальцем в сторону нашей так называемой охраны.

Разумник, закивав словно болванчик, мгновенно освободил людей. Правда, для меня осталось загадкой, каким именно образом он это сделал. Видимых действий он не совершал, но наша охрана мгновенно стала приходить в себя, а вот остальные пассажиры даже не дернулись.

— Мантию дай, — протянул я руку в сторону, мага из-за чего тот едва не рухнул на спину, но затем, видимо осознав мои слова, поспешно стянул с себя мантию.

Командир охраны, пришедший в себя быстрее всех, цепким взглядом оглядел всех людей, чуть дольше задержавшись на моей фигуре, после чего практически сразу принялся тормошить своих людей, а когда убедился, что они более-менее очухались, начал отдавать приказы. Поняв, что, несмотря на откровенно провальную попытку защиты корабля, все находится в относительно надежных руках, я направился к Мисе… все так же стоящей между двух солдат. Парни, явно этого не осознавая, продолжали держать девушку за руки. Однако мое приближение мгновенно их отрезвило, они отскочили от Мисы, словно она самый настоящий гуль, принявший образ невинной девушки. Впрочем, насчет утверждения "невинная девушка" я бы, пожалуй, поспорил. Возможно, физически она под это утверждение вполне подходила, но вот психологически…

Первым делом она буквально вырвала у меня мантию из рук, я даже протянуть ее не успел. Затем, накинув мантию на плечи и запахнув ее на груди, девушка с откровенно кровожадным взглядом повернулась к ранее державшим ее солдатам. "Неужели убьет?" — не без интереса подумал я. Однако действительно оказалось хуже… для них. Подойдя к первому солдату, она что есть мочи пнула его между ног. У парня из глаз хлынул целый поток слез, а сложился он настолько быстро, что едва не пробил палубу головой. Девушке этого явно показалась мало, поэтому она старательно принялась топтать парня ногой. Причем при этом она еще пыталась что-то говорить, но вместо слов у нее вырывалось лишь разъяренное шипение, прерываемое редкими междометиями. Наконец, оставив в покое тихо поскуливающего парня, Миса повернулась ко второму. И без того бледный парень побледнел еще больше, невольно сведя колени вместе.

— Или ты ноги разводишь или я тебе яйца отрезаю, — голосом, который даже во мне что-то там шевельнул, произнесла Миса.

Парень выбрал первый вариант, но, на мой взгляд, он не слишком отличался от второго. Хотя ему все равно повезло больше, чем первому. Миса уже явно несколько успокоилась, и в первую очередь об этом говорил тот факт, что она, наконец, стала изъясняться вполне связной речью… правда какой речью.

— Ты ублюдок, — усиленно топча парня ногой, шипела девушка, — да ты хоть знаешь, кого ты лапал, козел?! Да мне целые герцоги кланяются! Да они только за то, чтобы поцеловать мне ручку дерутся между собой! Я тебе паскуда руки поотрубаю, чтобы не только больше никого лапать не смог, но даже сам себя удовлетворить не смог!

И это еще было самое "мягкое" из того, что она там наговорила. Стыдно признаться, но некоторые обороты я даже не понял, хотя здесь, наверное, сказывалась разница культур… хотя все равно обидно, потому как с первого раза такое не запомнишь, а очень бы хотелось.

— Ах, хорошо! — счастливо вздохнула девушка, в конце концов, оставив в покое свою несчастную жертву, а затем она повернулась ко мне.

— Ты! — подойдя вплотную, ткнула она пальцем мне в грудь. — Теперь не отмажешься! Я прекрасно видела, как ты таращился на меня голую, так вот — хрен тебе! Понял? Думаешь, разок спас меня, поиграл в благородного, так я теперь ноги раздвину? — я ничего подобного даже близко не думал, но, похоже, Мису это ничуть не волновало. — Так вот, еще раз повторяю — хрен тебе! Думаешь, сможешь отделаться одним жалким спасением за все те гадости, что ты мне устроил? Ха-ха! Даже не мечтай козел! Когда-нибудь ты у меня еще будешь в ногах ползать! — и с этими словами она впечатала свою пятку в кончик моего ботинка.

Ошарашенный напором девушки я вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли. Отшатнувшись назад, я, наверное в первый раз в жизни, невольно грохнулся на задницу, продолжая недоуменно хлопать глазами на разъяренную девушку.

— Ха! Вот тебе! — и показав мне фигу, она развернулась и зашагала к лестнице ведущей в каюте, при этом она "собрала" буквально всех.

Тут и "тупо-дырявая охрана" ("всех уволю, всех!"), и "безмозглый горный идиот" (это, как понял, был я), и "озабоченный сопляк-переросток" (Лирсас?), и "бараны-вампиры", и "не Черная Стража, а Ленивые Свиньи". Досталось даже Императору, который не может избавиться от "жалкой кучки вонючих кровососов". Последним номером снова досталось мне. Голос Мисы звучал уже из нижней палубы, но в ошарашенной тишине воцарившейся на палубе, слышно было всем:

— Эльтас, ты ублюдок! Какого хрена ты продырявил мой любимый корабль?! Я тебе, козлу, счет выставлю!

Внизу громко что-то хлопнуло, по-видимому, дверь в каюту, и наступила полная тишина.

Так я в первый раз узнал, на что походит женская истерика в исполнении будущей Главы торгового Дома Алтрассо.

Глава 14

Берг хмурился. В общем-то, вполне привычное дело для командира Императорской Гвардии Альнитака, но хорошие подчиненные на то и хорошие подчиненные, что замечают даже самые незначительные детали. А в этот раз деталь не заметить было довольно сложно. Берг тер рукой свою правую голень и в отделе ни для кого не было секретом, что это означало. На свете существуют приметы, которые не врут, и разболевшееся нога Берга была одной из них. И, как это зачастую бывает, будучи напоминанием о старой ране, полученной еще по молодости лет, она начинала болеть только в преддверии каких-либо неприятностей. Иногда народ отделывался лишь легким испугом, вроде неожиданной проверки или незапланированных учений, но порой случалось кое-что и похуже. Последний раз это произошло семь месяцев назад с образовавшейся сектой "Новый Мир" и тогда только лишь из-за предосторожности самого Берга никто не погиб.

Так получилось, что во главе секты стоял целый Архимагистр (!), чего на памяти Империи еще не случалось. И, правда, зачем Архимагистрам связываться с какими-то там сектами? Да у них и без того власти и денег хоть отбавляй, а вот же, одного потянуло к еще большей власти и деньгам. В тот день гвардейцев спасла только упомянутая предосторожность Берга, отправившего вместо одного отряда сразу пять, то есть всех гвардейцев острова несущих службу в тот день. Но даже с такой предосторожностью добрых двадцать человек провели в больнице от одного до пяти месяцев, а ранения получили все, включая самого Берга, его заместителя и еще четырех Архимагистров — сектантам помогали вампиры.

Да, как впоследствии выяснилось, за всем стояли именно эти гады.

Вампиры представляли собой самую большую проблему Империи… не считая, конечно, Некрополя. По меткому выражению одного из людей Берга, они были "словно тараканы в моем доме". Давишь, травишь, морозишь, а они живут и живут. Примерно такая же ситуация сложилась и с кровососами. Каждый раз, когда Империя, и Гвардия в частности, вырабатывали действенную стратегию, начиная повальный вылов вампиров, последние быстро подстраивались под новые условия. Не проходило и пары недель, как способ полностью переставал действовать, как бы тщательно его не пытались скрывать, а умные головы в Центральном Отделе Планирования (в шутку прозванным "Цап-Цап") садились за разработку очередных планов. Впрочем, нельзя сказать, что эти спецоперации не давали результатов. Давали, и порой очень даже неплохие, но вот самой проблемы они не решали, поэтому все успехи относились к числу кратковременных. Для полного успеха нужно было знать механизм появления вампиров в Империи и способ их появления на свет. Искусственно или нет? Если искусственно, то каким именно образом они создавались? А если нет, то откуда они пошли? Где, так сказать, их корни? Ответы на эти вопросы могли бы сильно помочь, если вовсе не решить проблему, но вот ответов-то как раз и не было, а отсюда уже и соответствующие успехи.

Впрочем, речь сейчас не об этом. Речь сейчас о Берге и его людях, не столько работающих, сколько симулирующих эту самую работу. Все ждали проблем, а особо азартные люди заключали пари на тему: "ударит или не ударит?". И, как это обычно бывает, несмотря на тот факт, что местная "примета" еще ни разу не давала осечек, большинство ставило именно на этот вариант. Да и народ не столько хотел выиграть, сколько надеялся на "пронесет"… и, опять же, как это обычно бывает, не пронесло. Именно поэтому, буквально влетевшего в отдел Белого Стража встретили мрачными лицами и злыми взглядами. Несколько взъерошенный парень, одетый в новенький, белый плащ и сверкающий начищенной броней нагрудника, наткнувшись на такое "приветствие", резко затормозил, едва не растянувшись на полу. Кое-как выровнявшись, он несколько нервно огляделся, после чего выдал неуверенное:

— Б-берг! С-срочное донесение!

Клацнул дверной замок, привлекая внимание всех остальных, и из своего кабинета вышел командир.

— Вот он и есть Берг, — ткнул пальцем ближайший к парню гвардеец.

— Господин Берг! — тут же сорвался с места радостный парень. — Вам срочное послание от господина Кванта.

Квант был командиром Белых Стражей и, как это заведено у командиров (да и не только у них) в пересекающихся по обязанностям структурах, терпеть не мог Берга, а заодно и всех остальных гвардейцев, они же Черные Стражи. Собственно трения между Стражами была одной из излюбленных тем для сплетен, как и попытки Серых Стражей (другая ветвь гвардейцев) эти самые трения урегулировать.

— Мне сказано дождаться ответа, — протягивая конверт, произнес посыльный, вытягиваясь в струнку. Рядом с массивным Бергом молодой парень и вовсе стал выглядеть сущим пацаненком.

Командир гвардейцев, взяв протянутый конверт, мазнул пальцем по защитной печати, после чего, воспользовавшись услужливо протянутым ножом своего подошедшего заместителя, вскрыл конверт. Достав листок, Берг прочитал короткое послание, после чего нахмурился еще больше. Густые, черные брови мужчины буквально слились в одну сплошную линию — верный признак плохих новостей. Впрочем, сам посыльный уже был верным признаком плохих новостей. Вернее, не столько плохих, сколько важных, потому как любые другие можно было сообщить по телефону или амулету связи. С другой стороны, важные новости всегда означали необходимость совершать какие-либо "телодвижения", поэтому автоматически переходили в разряд плохих.

— Командир? — приподнял бровь заместитель. — Там есть что-то, что мы должны знать?

Берг молча протянул листок, после чего ткнул растопыренными пальцами в сторону остальных и, развернувшись, вернулся в свой кабинет. Попытавшегося было что-то сказать посыльного, придержал за плечо читающий послание заместитель.

— Ну, Крой? Что там?! — не выдержал один из гвардейцев, а остальные поддержали одобрительным гулом.

— Один мертвый вампир, — послушно начал читать Крой, — один мертвый наследник герцога, одно покушение на наследницу Дома Алтрассо и одна приплывшая проблема для гвардейцев. Седьмой пирс личной пристани Дома Алтрассо. Жду. Квант.

Кто-то тихо присвистнул.

— Сам Квант вышел на место? — удивился один из гвардейцев.

— Балда! — отвесил тому подзатыльник другой. — Если здесь замешен Дом Алтрассо, то тут уже не отсидишься. Они ведь у Императора на особом счету, а тут и покушение, и вампир. Похоже, опять придется писать кучу бумажек… и хорошо бы отделаться только этим.

— Кха! Я опять проиграл!

— Не ты один Син, не ты один.

— Гоните мне денежки школота, нога старины Берга еще ни разу меня не подводила.

— Когда-нибудь Лан ты все равно проиграешь, — вздохнул Син, шлепая в ладонь своего друга целый золотой.

— Это мой скромный утешительный приз к надвигающимся на нас неприятностям, собирая деньги с проигравших, довольно скалился Лан.

— Хватит херней заниматься! — рявкнул Крой. — Если вы еще не поняли, то на пристань отправляются все… как бы потом еще и остальные группы не пришлось звать.

— Если ты не заметил, мы тут всегда готовы, а уж сегодня так тем более, — похлопал себя по груди Син, одетый в стандартный доспех Черной Стражи.

Обычная кожа, вымоченная в специальном составе и прошитая специальными нитями, из-за чего магическая защита на ней держалась намного лучше, восстанавливалась намного быстрее и, вдобавок, сам доспех становился в разы прочнее. Можно сказать, доспехи представляли собой значительно ослабленный вариант невероятно редких и оттого баснословно дорогих доспехов из кожи василиска. Тем более специальный состав придавал кожи темный, почти черный цвет, еще больше усиливая схожесть. Собственно именно из-за черных доспехов гвардия и была больше известна, как Черные Стражи… особенно учитывая наличие других. Белая Стража носила белые же плащи и стальные доспехи, создавая образ этаких борцов за Добро и Справедливость. Им даже бесплатно замагичивали плащи, чтобы они меньше пачкались. В свою очередь Серые Стражи вообще не носили доспехов, только серые плащи, да серые же одежды. Официально они принадлежали к Императорской Гвардии, но если Черная Стража считалась ее боевой частью, то Серая Стража брала на себя все остальные функции, от простого распределения бюджета до планирования спецопераций. Вдобавок они допускались к любым тайнам любой организации. Они были единственными людьми вхожими на остров эльфов и в подземелья гномов, так как были буквально опутаны Нерушимыми Клятвами. Серые Стражи — это глаза и уши Императора, а иногда и Его Воля. Впрочем, о Серых Стражах можно говорить долго. Пожалуй, даже дольше, чем о Белых и Черных Стражах вместе взятых, настолько неоднозначной была эта структура. Хотя и, как уже говорилась, официально они считались еще одной ветвью гвардейцев.

— По каретам, — вышел из своего кабинета полностью экипированный Берг.

— А-а так это… я с вами? — неуверенно спросил парень, обращаясь к Бергу.

Тот молча кивнул.

— Поедешь в нашей карете, — похлопал его по плечу Крой.

Одиннадцать человек разместились в трех каретах, что всегда были готовы на случай экстренного вызова. Вдобавок, каждая карета Стражей была оснащена "ментальным звонком" или "ревуном", как его называли обыватели. Постоянная передача сообщения ("С дороги! Императорская Гвардия!") по, пусть и довольно широкому, но направленному лучу, из-за которого народ заранее начинал освобождать дорогу, а другие кареты прижиматься к обочине. Правда, когда только придумали подобный способ оповещения, создатели "ментального звонка" столкнулись с одной определенной проблемой. Для мысленного послания, что тогда, что сейчас, нет разницы между людьми на улице и людьми в доме, поэтому послание получали все… надо ли говорить насколько "радовались" родители маленьких детей? Оттого, собственно, "ментальный звонок" в народе и был известен под именем "ревун". Конечно, проблему уже давно решили, но "ревун" так и остался "ревуном", хотя с тех пор прошло уже лет двести.

До порта добрались только через полчаса.

В городе, в любое время суток, постоянно несли службу пять групп Черных Стражей, размещенные так, чтобы после получения вызова максимальное время прибытия на место происшествия составляло пятнадцать минут. В большинстве случаев это время и вовсе не превышало семи минут. Однако штаб гвардейцев располагался практически ровно по центру города, поэтому дорога до порта, даже в ночное время, когда все улицы были полностью свободны, занимала около двадцати минут. Впрочем, в этот раз, никто особо никуда и не торопился, хотя тридцать минут в дневное время было довольно неплохим результатом. И причина была не столько в "ревуне", сколько в умелых кучерах. За годы службы они уже выработали привычку всегда стараться прибыть на место как можно быстрее, поэтому знали город лучше, чем кто бы то ни было, а так же его "расписание".

Ворота на личные пирсы Дома Алтрассо уже были услужливо распахнуты, поэтому кареты беспрепятственно пересекли местный КПП и через пару минут остановились рядом с другими. Белых Стражей на пристани было почти в три раза больше гвардейцев, и, как сразу отметили новоприбывшие, основная часть охраняла тюремные кареты.

— Господин Берг, вас-то мы и ждали, — встречал новоприбывших сам Квант.

Командир Белых Стражей уже был в годах, но все еще поддерживал себя в отличной форме, хотя его аккуратная бородка и длинные, собранные в хвост на затылке, волосы были абсолютно седые. В свое время он не смог перешагнуть уровень среднего мага, из-за чего и застрял на своей должности. Нет, если бы он выбрал "кабинетную" работу или подался в те же Серые Стражи, он и сам понимал, что смог бы подняться намного выше, но Квант не хотел "сидеть в кабинете". Он любил быть в центре действий… вернее любил быть в центре боевых действий. И это, кстати, было одной из причин, почему он не любил Императорскую Гвардию. В свое время он не смог попасть к ним в "оперативники" (Серые Стражи — управленцы, Черные Стражи — оперативники, так их делили для простоты понимания функций каждой ветви гвардейцев), из-за чего ему пришлось довольствоваться Белыми Стражами. Пусть там он сразу же занял пост командира группы, затем отделения, а вскоре и командира всех Белых Стражей на острове, однако свой провал он помнил всегда.

— Квант, — коротко кивнул Берг, после чего, окинув пристань взглядом, добавил: — докладывай.

Несмотря на одинаковый чин, пусть и в разных структурах, Гвардия все-таки стояла на совершенно другой ступени, нежели Белые Стражи, поэтому Берг имел право отдавать приказы Кванту. Впрочем, тут надо признать, что командир гвардейцев, да еще и оперативников, имел право отдавать приказы практически любому жителю Империи. Дело было в том, что командиры оперативников всегда имели уровень Архимагистров, а с такими людьми просто не спорят.

— Да что тут особо докладывать? — слегка поморщился Квант. — Поссорились два богатеньких ребенка, и один решил отомстить другому, да вот только разборки вышли на вполне недетский уровень. Во-первых, выяснилось, что у этого одного в друзьях оказался низший вампир, причем уже освоивший все три грани на вполне приличном уровне.

— Три грани? — слегка оживился Берг, хотя незнающие его люди вряд ли бы заметили разницу. — Ты писал, что вампир мертв… у Дома Алтрассо такая хорошая охрана?

— Во-вторых, пацан притащил с собой Разумника с Магией Разума едва ли не равной уровню Архимагистра, — не обратив внимания на вопрос Берга, продолжал объяснять Квант. — В-третьих, его людьми командовал один из давно уже разыскиваемых преступников. И, наконец, в-четвертых, Разумник использовал "Рабские Оковы" такой силы, что большая часть народу приходила в себя несколько дней.

— Так кто убил вампир? — снова спросил Берг.

— Однако, наследника герцога Лирсеса на корабле будущей Главы Дома Алтрассо поджидал очень неприятный сюрприз, — опять старательно проигнорировав командира гвардейцев, продолжал Квант. — В этот раз корабль вез не груз, а пассажира, — чуть повернувшись, мужчина ткнул пальцем в стоящую возле столба высокую фигуру. Фигура имела мужские очертания, имела седые волосы… нет, — тут же понял Берг, — волосы были не седые, а именно серебряные. Причем, меняющие оттенок при поворотах головы и, как сразу было понятно, без магии тут дело не обошлось… у обычных людей, просто не могло быть подобных волос. Сам мужчина, или парень, — тут Берг не брался утверждать, слишком далеко тот стоял, — запрокинув голову, постоянно ей вертел, явно изучая провода на столбах и распределительные щиты. Причем, рядом с ним находился один из Белых Стражей, что-то без остановки ему объяснявший.

Вот только все это не имело никакого значения по сравнению с тем фактом, что Берг, наконец, уловил странное излучение Светлой Энергии исходящей от парня. На первый взгляд оно ничем не отличалось от излучения любого мага, однако… вот это "однако" и ставило в тупик. Во-первых, пульсация Светлой Энергии была настолько ровной и гармоничной, что даже маги эльфов не стояли рядом. Во-вторых, в этой пульсации присутствовали настолько "темные" прослойки, что первым кто приходил Бергу на ум был Лич, а затем и Рыцари Смерти. Ничего подобного командир Гвардейцев в жизни не встречал, но зато он вполне знал, откуда мог взяться столь странный человек… или, что будет точнее, не совсем человек.

— Амариец? — удивление Берга заметил даже Квант, терпеливо дожидающийся именно этого вопроса.

Крой — молодой заместитель командира гвардейцев — все это время смирно простоявший за правым плечом Берга, услышав вопрос, едва заметно дернулся. Повернув голову и слегка прищурив глаза, он принялся старательно вглядываться в изучающую столбы фигуру.

— Он самый, — кивнул Квант, — никогда раньше с ним дел не имел, но слухи о них не врали, по-моему, он просто сумасшедший. Однако, Амариец — это ваша проблема. У меня нет полномочий для общения с представителем другого народа, — явно довольный собой, закончил Квант.

К удивлению командира Белых Стражей Берг совершенно открыто улыбнулся, изменив свое лицо буквально до неузнаваемости. Из мрачного, откровенно угрюмого человека, он сразу превратился в этакого большого добряка, чем откровенно шокировал Кванта. Просто, в отличие от Берга, мужчина ничего не знал об Амарийцах.

— Надеюсь, все правила при столкновениях с вампиром соблюдены?

Квант аж скрипнул зубами, услышав подобный вопрос.

— Спокойно, — в мирном жесте приподнял руку Берг, — просто в этот раз дело действительно серьезное. Все твои люди знают о том, что парень Амариец?

Смысл подобного вопроса был Кванту совершенно непонятен, поэтому ответил он крайне осторожно:

— Скорее всего. В конце концов, народ разговаривает друг с другом, да и сам парень не скрывает своего происхождения.

Берг удивленно мигнул. "Не скрывает?" — пронеслось у него в голове. Командир гвардейцев, из-за своего прошлого, всегда старался быть в курсе происходящего, когда дело касалось Амарийцев. И все его знания говорили о том, что парень должен был скрывать свое присутствие как можно тщательней, а люди из Дома Алтрассо еще и старательно помогать ему в этом.

— Край, — чуть повернул голову Берг, — разберись тут, — и больше ничего не добавив, он направился в сторону Амарийца.

Квант хотел бы его остановить, но Крой тут же перехватил руку командира Белых Стражей и крепко пожал.

— Господин Квант, не могли бы вы закончить свой доклад? И, прежде всего, мне хотелось бы узнать, каким именно образом происходило нападение? Да и…

Остальные слова, заглушенные другими звуками, Берг уже не расслышал. Идя в направление Амарийца, мужчина с внутренним удовлетворением наблюдал за работой своих людей. Едва они оказались на пристани, как мгновенно разбрелись по сторонам, сразу же начав выспрашивать ближайших Белых Стражей насчет подробностей всего происходящего. Этакий перекрестный допрос на месте действия, ведь подчиненные порой знали намного больше своих командиров.

— Вот, попробуйте, — услышал Берг уже на подходе, после чего увидел, как Белый Страж, рукоятью вперед, передает сонник Амарийцу. А сам Амариец оказался молодым парнем, по человеческим стандартам, он выглядел лет на двадцать пять, даже чуть меньше. Обычно Берг бы смело накинул парню лет пятьдесят, одно его смущал необычайно низкий для Амарийца рост. Парень, пусть и довольно высокий, вполне подходил (за вычетом странного цвета волос) на самого обычного человека. Ха! Да Амариец был даже ниже Берга, пусть и совсем на чуть-чуть, что командир гвардейцев невольно и отметил. В голову Берга даже стали закрадываться сомнения, которые, впрочем, были мгновенно развеяны последующими действиями парня.

— Значит, он стреляет сгустками магии, парализуя жертву? — беря сонник за рукоять, заинтересованно спросил Амариец.

Берг остановился буквально в трех метрах от парня и решил посмотреть, что будет дальше.

— Да, что-то типа того, — слегка покрутил рукой Страж, явно не желая вдаваться в подробности. — Слабых магов вырубает на час, а обычных людей часа на три-четыре.

— И абсолютно безвреден? — уточнил Амариец.

— Да, — кивнул Страж, — максимум головная боль после пробуждения, но это в очень редких случаях. Можно сказать, человек погружается в сон, а оттого собственно и такое название. Тут смотря куда попадешь, каких размеров цель и состояние организма, а вообще, рекомендуется стрелять в голову — всегда дает самый лучший эффект.

Амариец, задумчиво изучив сонник, повернулся в сторону ближайшей стены, оказавшейся дверью одного из закрытых складов. Подняв сонник, он нажал на курок, после чего с едва слышным "вших" промелькнула синяя вспышка ударившая прямо в большие, железные ворота. Легкая вспышка, едва слышный, электрический треск… и все.

— Нужно быть осторожнее, — предупредил парень, — так как это магические заряды, то они несут легкий заряд тока, поэтому могут повредить вещам с электричеством, — Страж указал на распределительный щит на столбе, — например, таким как эти.

— Ага, понятно, — кивнул головой Амариец, после чего еще несколько раз выстрелил в сторону ворот. — Говоришь, он абсолютно безвреден? — снова повернулся парень к Стражу… и Берг услышал в его голосе очень знакомые нотки.

— Абсолютно! — важно кивнул Страж.

Берг уже знал, что за этим последует, поэтому ничуть не удивился, когда парень поднял сонник и выстрелил Стражу прямо в лоб. Выстрел, конечно же, не причинил удивленному служителю порядка ни малейшего вреда… что явно огорчило Амарийца. Без промедления парень выпустил в лоб Стража еще три заряда, а когда последний попробовал сбить Амарийца с ног, тот схватил Стража за плечо. С помощью явного превосходства в силе, парень зафиксировал положение своей жертвы, после чего, наставив дуло сонника прямо между глаз Стража, выпустил еще три заряда. На последнем выстреле довольно призрачная защита служителя порядка дала сбой, и Страж грохнулся на землю словно подкошенный. В воздухе моментально повисла тишина, так как вспышки сонника привлекли внимания всех без исключения.

— Наконец-то сработало! — радостно хмыкнул парень, после чего опустился на одно колено рядом с тихо посапывающем Стражем и положил свою руку ему на лоб. Замерев так на некоторое время, Амариец вскоре поднялся на ноги, посмотрел на тело, затем на сонник… на тело, на сонник… на тело, на сонник. И вот теперь Берг уже не знал, что и думать, поэтому решил вмешаться и уже собрался сделать шаг… да не успел. Подняв сонник, парень приставил дуло к своему виску и нажал на курок. Вспышка света, Амариец слегка дернул голову, его чуть повело, но сделав шаг в сторону он… замер. Постояв так некоторое время, парень слегка покрутил головой, после чего… опять приставил дуло к виску. Новая вспышка, но в этот раз Амариец лишь слегка покрутил головой, а затем выстрелил еще и, судя по всему, новый заряд уже вообще никак на нем не сказался. В итоге, выстрелив себе в висок еще десять зарядов подряд, парень с явным разочарованием посмотрел на сонник в своей руке. Однако прежде чем он успел что-нибудь сделать, ситуация получила несколько неожиданное продолжение.

— КАКОГО ХРЕНА ТЫ ОПЯТЬ ДЕЛАЕШЬ?!! — раздался откровенно разъяренный, женский голос и, громко стуча каблуками по брусчатке, к парню направилась никто иная как будущая Глава Дома Алтрассо — Миса Алнагора.

— Эй! — в успокоительном жесте выставил перед собой руки парень… вот только сонник портил всю картину. — Он мне сам сказал, что это абсолютно безопасно, я даже у него несколько раз уточнил!

— ЭТО НЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ЕГО ПРИСТРЕЛИТЬ!!!

— Усыпить, всего лишь усыпить! Миса не надо так драматизировать… в последние дни ты какая-то чересчур нервная. Знаешь, я не очень разбираюсь в женском организме, поэтому знаю только то, что читал, но у тебя эти дни да? Правда, я забыл, как они называются. Ха, ха, — смущенно почесал затылок парень.

Посмотрев на выражение лица девушки, Берг, будучи полноценным Архимагистром, невольно отступил назад.

— Эльтас? — неестественно спокойным голосом произнесла девушка.

— Да? — радостно ответил парень.

— Ты покойник, — все тем же голосом, ответила она. — Прежде чем мы доплывем до полуострова, я тебя отравлю.

Развернувшись, девушка направилась обратно к кораблю, в то время как парень, быстро положив сонник на грудь спящего Стража, заторопился вслед за ней.

— Но Миса, на меня не действуют яды… по крайней мере в малых дозах, а большие я сразу же почувствую.

— Значит, ночью зарежу, — не оборачиваясь, ответила девушка.

— Но я сплю всего пару часов, да и нанести мне смертельную рану довольно сложно.

— Тогда, столкну за борт.

— В соленой воде сложно утонуть, я хорошо плаваю и у меня очень много сил, поэтому я смогу плыть на протяжении нескольких дней.

— Значит, воспользуюсь женскими чарами, чтобы ослабить твою бдительность, а там уже что-нибудь придумаю, — уже вполне нормальным голосом, явно успокаиваясь, ответила девушка.

— А… о! Это, наверное, может и сработать, — замерев на месте, явно всерьез задумался парень.

Пока не случилось что-нибудь еще, Берг решил обратить на себя внимание, но прежде чем он успел подойти, Амариец сам повернулся в его сторону. Темно-синие глаза смотрели на Берга подозрительно, будто командир гвардейцев замыслил нечто плохое, а обладатель глаз уже знал об этом. Однако прошло мгновение, и на лице парня расцвела самая настоящая улыбка. Довольная, счастливая, словно у ребенка нашедшего возле кровати давно желаемую игрушку.

— Ты Архимагистр! — явно не спрашивая, а утверждая, указал пальцем на Берга счастливый Амариец

За несколько шагов сократив расстояние между ними, парень протянул руку для рукопожатия:

— Эльтас ди Амару.

Берг спокойно пожал руку:

— Адриан Берг.

— Можно я тебя ударю?! — без всяких предисловий попросил Эльтас.

Подтянувшиеся к своему командиру гвардейцы невольно выпали в осадок, а обиравшегося было что-то сказать Кроя, уже успевшего закончить свои дела с Квантом, перебил сам парень.

— Ты тоже Архимагистр, — как и в случаи с Бергом, указал Эльтас на Кроя. — Тебя я тоже хочу ударить.

— Можешь бить, — совершенно спокойно кивнул Берг, чем еще больше поразил своих людей.

Эльтас был не из тех, кому в таких делах надо повторять дважды. Едва Берг ответил, как парень чуть отскочил назад, а затем резко атаковал командира гвардейцев, причем на такой скорости, что все Белые Стражи и некоторые гвардейцы даже не увидели самого удара. Лишь мгновением позже, когда рука парня замерла в паре сантиметрах от лица Берга, народ понял, что случилось. Правда Эльтас в такой позе простоял не больше секунды, прежде чем с громким "бух" и порывом ветра, поднявшим с брусчатки мелкий мусор, он отлетел метров на десять. Сгруппировавшись в воздухе, Амариец приземлился на ноги. Однако инерция от удара сделал свое дело и Эльтас, сжавшись в комок, с громким хрустом ломаемого дерева, влетел в стоявшие неподалеку ящики, словно кегли разбросав их по сторонам.

Народ дружно сглотнул.

Все знали о способности Стратума возвращать нанесенный удар и даже слегка его усиливать… но на такое расстояние раньше отбрасывало только высших вампиров. Именно поэтому на радостно хихикающего Амарийца, выбирающегося из кучи переломанных ящиков, народ смотрел едва ли не с благоговейным ужасом.

— Вот это удар, — с широкой улыбкой покачал головой парень, направляясь к Бергу. — На мгновение мне показалось, что я сломал себе руку.

— Лучше бы ты себе шею сломал, — раздался негромкий комментарий со стороны.

Посмотрев на стоявшую со скрещенными на груди руками девушку, Эльтас лишь еще шире улыбнулся, но никак не прокомментировал ее слова. Вместо этого он обратился к Бергу:

— Можно еще пару раз?

Командир гвардейцев молча кивнул, зная по личному опыту, что легче сразу же утолить интерес Амарийца, чем бороться с последствиями его долгого сдерживания.

Эльтас снова не стал медлить с ударом, но едва он его нанес, как всем телом поддался назад и… не смог. Со стороны казалось, будто кулак парня прилип к воздуху, рядом с лицом Берга, а затем Эльтаса вновь отбросило. Однако, несмотря на одинаковую силу удара, в этот раз его отбросила не больше, чем на четыре метров. Амариец, явно наученным предыдущим опытом, ловко извернулся в воздухе и, приземлившись на ноги, слегка проскользив по брусчатке, удержал равновесие.

— Ага, — воздел он палец к верху, — значит, без отдачи не останешься в любом случаи. Хотя если поддаться назад, то ее можно значительно снизить… могу я теперь попробовать с криитовым мечом? — парень указал большим пальцем на торчащую над плечом рукоять своего меча.

Берга снова молча кивнул.

Вытащив меч из ножен, и подойдя ближе, парень уже было собирался ударить, как неожиданно замер. В итоге, вместо удара, он выставил меч перед собой и медленно надавил острием на Берга… вернее, попытался надавить. Защита командира гвардейцев столь же медленно оттолкнула меч от своего хозяина.

— Ты ей управляешь? — спросил парень

Берг отрицательно покачал головой.

— А можешь?

Очередной кивок в ответ.

— И в чем это проявляется?

— Сила и скорость, — как и всегда, кратко ответил он.

— Интересно, — пробормотал парень.

Надо признать, интересно было не ему одному, из-за чего командир гвардейцев и Амариец оказались в "живом" полукольце. Гвардейцы в основном столпились за спиной своего командира, в то время как Белые Стражи по бокам… включая любопытствующую Мису. Хотя в том, что ей жутко любопытно, она бы никогда не призналась, поэтому держала на лице "маску" сильного недовольства. Больше всех в этой ситуации не повезло Белым Стражам, охраняющим тюремные кареты. Им тоже было жутко любопытно узнать, что происходит в полукольце людей, — особенно после впечатляющих полетов одного Амарийца — но приказ есть приказ.

Тем временем Эльтас, отведя меч в сторону, ставил новый эксперимент. Не слишком быстро, но и не медленно, парень положил руку на плечо Берга… просто положил, без всяких проблем. Удовлетворенно хмыкнув, парень начал сжимать плечо пальцами, но уже спустя мгновение его руку оттолкнуло, что вызвало очередной, довольный хмык Амарийца. Наконец, снова взяв меч в правую руку, Эльтас рубанул Берга со всей своей силы, однако в этот раз защита Стратума стала видима даже для обычных людей. Из-под криитового клинка во все стороны ударил едва заметный свет, а секундой спустя Эльтас отправился в очередной не слишком длительный, но весьма болезненный полет. Вдобавок, от "возврата", у парня вырвало меч, который закончил свой полет, войдя в стенку склада по самую рукоять. А вот Эльтас вновь приземлился на ноги… правда в этот раз ему не повезло со скольжением. Брусчатка, как бы хорошо она не была уложена, все же не представляла собой ровную поверхность. Врезавшись пяткой в слишком выпирающий камень, парня резко развернулся, а в следующее мгновение он уже сгруппировался, мячиком влетев в явно полюбившиеся ему ящики.

— Вот же хрень, — раздалось некоторое время спустя из кучи переломанных ящиков, — я думал криитовый меч снизит отдачу.

Отряхивая с головы и плеч мусор, Эльтас поднялся на ноги, после чего сразу же направился к стене склада за своим мечом, что было несколько удивительно. Способность заметить, куда отлетел твой меч, когда сам еще кувыркаешься в воздухе, вызывала уважение. В итоге, вытащив меч из стены без видимых на то усилий, парень вновь зашагал к Бергу, чем вызвал невольное переглядывание столпившихся людей. По их мнению, всего того, что уже произошло, у любого должно было отбить желание продолжать подобные эксперименты… да, они очень плохо знали Амарийцев. Вернее они их вообще не знали! Зато знал Берг, поэтому он все так же терпеливо дожидался следующего удара, который последовал практически незамедлительно, а затем и еще один, и еще…

Прошло не менее получаса, прежде чем Эльтас "успокоился", после чего, явно счастливый парень, принялся подводить итоги:

— Значит так, — вернув меч в ножны, начал Эльтас, — несмотря на то, что вы оба Архимагистры у вас довольно ощутимая разница в силе. Я думал Стратум работает у всех одинаково, но у тебя, — ткнул он указательным пальцем в направлении заместителя Берга, — сила отдачи почти в два раза меньше, чем у него, — большой палец в сторону командира гвардейцев. — Учитель мне говорил, что защита Стратума зависит от количества камней вирдана, это правда? Если так, то у кого, сколько камней? — с явно видимым энтузиазмом спросил парень.

— Стоп! — приподнял руку Берг. — Поговорить можно и по дороге в отдел.

— Э-э-э?! Мы собрались куда-то ехать?

— Да.

— Я не хочу!

— Надо.

— Эх…

Гвардейцы молча переглянулись, в то время как Белые Стражи вытаращились на Амарийца в полнейшем изумлении.

— О, госпожа Алнагора, — добавил командир гвардейцев, — думаю вам также надо проехать в отдел.

Вздохнув, девушка послушно пошла вслед за Эльтасом в сторону карет.

— Край, оставляю все на тебя, — качнул головой Берг в сторону Белых Стражей. — Делай все по стандартной процедуре.

— Ага, сделаем.

Больше не сказав ни слова, Берг развернулся и заспешил вслед за парнем и девушкой. Гвардейцы вновь переглянулись между собой. Поведение их командира сильно отличалось от его обычного поведения. Вдобавок, что особенно взволновало гвардейцев, Берг был чрезвычайно рад Амарийцу. Конечно, кто не знал командира гвардейцев, не нашел бы на его лице ни единого признака радости. Однако подчиненные Берга уже успели довольно неплохо его изучить, поэтому отношение своего командира к прибывшему гостю заметили практически сразу. Вот только они не совсем понимали причину подобной реакции (вернее — вообще не понимали!). Ведь на взгляд остальных гвардейцев прибывший Амариец был, как минимум, странный… если не сказать больше. По крайней мере, кто в здравом уме будет кидаться на полноценного Архимагистра, раз за разом получать по башке от его защиты и, чем сразу же подтверждая большинство слухов, еще умудряться радоваться всему этому? Нет, все они знали о втором Некрополе и роли Амарийцев в его "защите", что, собственно, и служило причиной роспуска самых странных слухов об этом народе. Да какого Лича? Они сами не раз, пусть и по прямому приказу Серых Стражей, распускали подобные слухи! Но одно дело распускать и совсем другое увидеть наглядное подтверждение подобным слухам… по крайней мере, основным. Амарийцев называли психами, сумасшедшими, невменяемыми, да и много еще кем. И возможно это было несколько чересчур, однако одно можно было сказать точно: Амарийцы — ненормальный народ.

— Ну, так у кого, сколько камней? — стоило карете двинуться с места, сразу же поинтересовался Эльтас.

Вместо ответа Берг просто полностью сформировал свой Стратум.

— Охренеть! — вырвалось у явно восхищенного Эльтаса. — Не больше десяти секунд на полное формирование.

— Высшие Маги делают это практически мгновенно, — чуть дрогнули губы Берга, как бы наметив улыбку.

— Странно, — чуть погодя, рассматривая командира гвардейцев, произнес парень. — У тебя Стратум формируется из трех мест сразу, хотя браслет надет только на правую руку.

— У всех Архимагистров так, а у Высших Магов он формируется сразу всем телом.

— А почему так?

Берг лишь слегка пожал плечами, что при полностью сформированном Стратуме, да его размерах, выглядело довольно впечатляюще.

— Один из необъяснимых законом магии, — все-таки решил добавить Берг, когда увидел в глазах Эльтаса явное неудовлетворение его предыдущим "ответом".

— Ладно, пока забьем, но я смотрю у тебя пять камней… это ведь хорошо?

— Есть около двадцати Архимагистров с пятью камнями вирдана, большинство с тремя.

— А сколько с семью? — с какой-то неопределенной интонацией в голосе, спросил Эльтас, что сразу же отметил и Берг, и внимательно прислушивающаяся к разговору Миса.

— Семь камней есть только у пяти Архимагистров и одного Высшего Мага.

Лицо Эльтаса расплылось в довольной улыбке.

— Ты универсал, да? — неожиданно подала голос Миса.

Довольная улыбка парня мгновенно трансформировалась в дьявольскую усмешку.

— Хочешь знать, да? Хочешь знать? Ты ведь хочешь узнать, да? — играя бровями, с каждым вопросом наклонялся парень в сторону девушки.

— Все! Забудь! Я ничего не говорила! — открытой ладонью оттолкнула она от себя лицо Эльтаса.

— О, точно! — будто ничего и не произошло, парень вновь переключил свое внимание на Берга. — У тебя нет колец возле глаза.

— Колец? — сразу же нахмурился Берг.

Увидев, как густые брови мужчины слились в сплошную линию, Миса едва слышно хихикнула. И дело тут было даже не столько в бровях, сколько в самом выражении лица Берга. На взгляд Мисы оно стало необычайно забавным и… милым. Впрочем, "милое" в этом могли найти только женщины. В свою очередь, на взгляд Эльтаса, лицо мужчины стало невероятно выразительным, этакий живой монумент к пантомиме: "Я — думаю!".

— Колец, — чуть погодя кивнул Эльтас, когда, наконец, сумел отвести взгляд от бровей Берга. — Они у меня формируются возле правого глаза, — вдобавок к словам, парень слегка похлопал указательным пальцем под своим глазом.

— Покажи.

Эльтас молча принялся формировать свой Стратум, но, в отличие от Берга, ему потребовалось на это дело больше сорока секунд.

— Никогда такого не видел, — честно признался командир гвардейцев, после долго изучения сформированных перед глазом Эльтаса колец.

Глаза же Мисы едва не светились от восторга, что не прошло мимо взгляда Берга, но прошло мимо самого Эльтаса. Впрочем, мимо взгляда Берга ничего не прошло:

— Ты универсал и у тебя камни вирдана просто невероятно чистоты… тебе повезло.

— Повезло? — приподнял бровь Эльтас. — Но у тебя ведь точно такие же камни, — указал парень на руку Берга, который все еще сидел с полностью сформированным Статусом.

— Сейчас да, — кивнул мужчина, — а начинал я с почти полностью черного вирдана.

— Черный? — изогнул бровь Эльтас.

— Это значит, что в подобном вирдане есть множество примесей… или, что будет вернее, в обычном камне есть небольшая примесь вирдана.

— Так значит, их спокойно можно менять? — явно удивился парень. — Странно, но когда я пробовал вытащить камень, то у меня ничего не получилось.

— Замена вирдана долгий, болезненный и во всех смыслах неприятный процесс, — слегка передернул плечами Берг, явно вспомнив нечто неприятное. — Но хотя этот процесс чрезвычайно неприятный, через него проходит большая часть успешных магов.

Эльтас сразу же уловил, куда клонит Берг.

— Естественный отбор среди магов? — чуть склонив голову к плечу, оскалился парень.

Миса невольно поежилась от выражения его лица. Ей казалось, что за прошедшие дни она повидала уже все "обличья" Эльтаса, но подобный оскал девушка видела впервые. Нет, парень и раньше скалился (да, если на чистоту, рядом с ней он только это и делал!), однако в конкретно этом оскале было что-то по-настоящему звериное и… смертельное. Миса поняла, что словосочетание "естественный отбор" для Эльтаса значит нечто больше, чем просто слова.

— Чистый вирдан слишком редок, чтобы тратить его на бездарных дураков… хотя, конечно, не без исключений.

Эльтас уверенно кивнул.

— Я еще не слишком хорошо понимаю общество людей, но… деньги решают если и не все, то очень многое. Я прав?

— К сожалению.

— Однако, чтобы получить чистый вирдан с самого начала, нужно очень много денег, — вставила Миса свои пять медяков.

— Насколько много? — повернулся к девушки явно заинтригованный Эльтас. — Учитель говорил о тысяче золотых.

— Это только для тех, кто уже доказал свои способности, — вместо девушки ответил Берг, медленно "сворачивающий" свой Стратум. — Для всех остальных цена варьируется от тридцати до пятидесяти тысяч золотых за один камень.

— Вау! — отреагировал Эльтас, приподнимая и опуская брови, как бы наглядно показывая, насколько он удивлен. — И кто-то готов тратить такие деньги?

— Готовы, — кивнул Берг, — и довольно многие готовы, но это как раз тот случай, когда не помогают даже деньги.

— В смысле?

— Как я уже сказал, цена варьируется от тридцати тысяч до пятидесяти.

— Ага, — сразу уловил суть Эльтас, — значит, есть причины столь значительного разброса?

— Подобные деньги есть только у благородных и совсем небольшого количества обычных людей… впрочем, с их деньгами, обычными людьми они уже не считаются.

— Эээ…

— Они становятся слишком влиятельными, чтобы их можно было считать обычными, — пояснила Мира.

— Ах да, — хлопнул себя по лбу парень, — деньги решают все… только ведь об этом говорил.

— А следующее, что идет после денег это происхождение и полезность, — снова привлек к себе внимание Берг.

— С происхождение понятно, но в каком смысле "полезность"?

— Ммм… — задумался мужчина.

— Представь, что в мире есть всего один человек способный ковать оружие, — снова взяла слово Миса. — Как ты думаешь, кто будет важнее, он или, скажем, один из десятка сильнейших воинов?

— Ну да, — ухватившись пальцами за подбородок, сосредоточенно кивнул Эльтас, — суть уловил. Если у него есть много денег и он полезен, то ему продадут вирдан за тридцать тысяч, чтобы поддержать, скажем, дружественные отношения. Однако если у него есть деньги, но он не несет пользы, ему продадут за пятьдесят тысяч.

— Да, примерно так и есть, — кивнула Миса. — Хотя наш Дом не торгует вирданом, но похожий принцип используется повсеместно. Порой лучше отдать дешевле и заручиться поддержкой, чем заработать больше денег и потерять уважение.

Эльтас едва заметно покосился на девушку, сразу же вспомнив про "учительскую" переплату в пять раз, но решил промолчать. За последнее время парень уже нашел столько подтверждений двойственным (а то и тройственным) действиям своего учителя, что теперь, когда появлялись мысли на соответствующую тему, Эльтас предпочитал держать язык за зубами.

— Только в нашем случае стоит сказать, что, так называемые "обычные люди" располагающие такими деньгами, всегда попадают в категорию "полезные", — добавил Берг, уже полностью свернувший свой Стратум.

— Наравне с полезными идут… скажем так, оч-чень благородные, — явно не желая больше молча отсиживаться в стороне, вновь взяла слово Миса.

— А оч-чень благородные, — подражая девушки, произнес Эльтас, — это те, кто насчитывает кучу предков, обладает огромными деньгами, и попадают в группу "полезные", так?

Если поначалу Эльтас просто сидел рядом с Мисой, то теперь отодвинулся от нее к самому углу, чтобы ему было видно и девушку, и Берга.

— Не совсем, — покачала головой Миса. — Подобные благородные могут насчитывать кучу предков, обладать огромными деньгами, но, зачастую, попадают в группу "вредные".

Эльтас явственно захлопал глазами.

— Возьмем в качестве примера Лирсаса, — поняв, в чем именно затруднение парня, быстро сориентировалась Миса. — Его отец, герцог Лирсас, стоит поперек горла очень и очень многим, но никто не может его и пальцем тронуть.

— Это как так? — нахмурился Эльтас.

— Во-первых, под его руководством находится некоторая часть важных для Империи промышленных предприятий. Во-вторых, человека обладающего большими деньгами очень трудно "достать". — Девушка сразу сообразила, что она выбрала не совсем удачное слово, поэтому тут же пояснила: — Достать — это значит убить или посадить в тюрьму. Дело в том, что на подобный случай у них всегда есть страховка и это уже, в-третьих. Зачастую подобной страховкой является обладание какой-либо важной информацией.

— Компромат? — изогнул бровь Эльтас.

— Да, — довольно кивнула Миса.

— Первая страховка — предприятия. Вторая — деньги. Третья — информация, — загибая пальцы, подвел итог парень.

— Есть еще четвертая, и, пожалуй, она самая важная — связи.

— Связи?

— Да, знание определенных людей, которые могут помочь в трудной ситуации и, в особенности, наличие должников. Как ты понимаешь, находясь на самом верху общества, должники таких людей соответствуют их статусу… теперь понятно?

— Думаю да, — кивнул Эльтас. — Убивать таких людей это сродни тому, как я убил Лича на двенадцатом уровне. Если бы не тронул его, то спокойно бы выбрался наружу, но, убив его, я тогда взбаламутил чуть ли не весь Некрополь. Здесь, как я понимаю, срабатывает похожий принцип. Стоит убить подобного благородного и можно столкнуться с такими последствиями, что ляжешь рядом с ним.

— Ум-м… — неуверенно выдала девушка. — Да, примерно так все и есть.

— Значит, таким людям, как этот Лирсас, цены снижают, чтобы заткнуть им рот, так?

— Так.

— Вреднючии благородные и полезные человечки… кому еще дают поблажки? — с улыбкой спросил Эльтас.

Миса невольно хихикнула на словосочетание "вреднючии благородные", однако тут же взяла себя в руки. Возможно, (как она нехотя признавалась самой себе) ей и нравилось объяснять что-то Эльтасу, особенно когда он не пытался "уничтожить" ее мозг, но вот показывать это самому парню девушка вовсе не собиралась.

— Есть еще потенциальные маги, — сухо произнесла Миса, стараясь "загладить" свою реакцию на слова Эльтаса… к вящему недоумению самого парня.

Несмотря на двухнедельные "опыты" над психикой и разумом девушки, Эльтас все же порой не улавливал причины некоторых поступков Мисы. В свое время старый Арт-Нак просто не счел нужным объяснить своему ученику, что порой человеческие женщины, под воздействием эмоций, ведут себя вопреки всякой логике. Из-за чего там, где женщина народа Амару просто подойдет и скажет: "Я люблю тебя". Человеческая женщина будет ходить кругами, изводить объект своей любви, а если тот умрет от несчастного случая, она тут же повесится сама, потому что не сможет перенести разлуки со своим любимым. Впрочем, все это Эльтасу предстояло выучить на собственном опыте. Опыте, из-за которого он еще ни раз будет удивляться тому, что при таких вывертах сознания, люди имели наглость считать Амарийцев ненормальными.

— Потенциальные маги это кто? — после некоторого раздумья, уточнил Эльтас.

— Это означает магов подающих большие надежды, — вместо Мисы, пояснил Берг. — В свое время я был одним из таких… вернее, нас было пятеро, — чуть подумав, добавил мужчина. — В результате чего, свои первые камни чистейшего вирдана, мы вообще получили бесплатно.

— Бесплатно? — сразу же "вспыхнули" глаза Эльтаса, да и взгляд Мисы претерпел изменения — стал куда более уважительным. — Значит, и такое бывает?

— Я бы так не сказал, — покачал головой Берг. — Ни до, ни после нас таких случаев больше не было. Однако, не поймите меня не правильно, — приподнял он руку, не дав сказать Эльтасу, — подобной привилегии мы удостоились не столько из-за своих умений, сколько из-за нашего командира. Пусть даже нас все и признавали невероятно одаренными магами, но бесплатным камням мы были обязаны именно ему. Собственно, — опять чуть подумав, продолжил мужчина, — они лишь условно оказались бесплатными. После того, как мы получили эти камни, он собрал нас в один отряд. И пусть даже мы все стали Архимагистрами именно под его командованием, я порой до сих пор просыпаюсь в холодном поту, вспоминая события в которые он нас втягивал.

— Кхе-хе-хе-хе! — возбужденно затер руки Эльтас. — Вот значит как? — широко улыбаться, добавил он. — И кто же был командиром вашей группы? — наконец, с жадностью спросил парень.

— Хаскнер ди Сору.

Брови Мисы взлетели вверх, а челюсть упала вниз, в то время как энтузиазм Эльтаса исчез, будто его никогда и не было, парень мгновенно поскучнел. Засунув палец в нос, он отвернулся в сторону, попутно пробурчав нечто нелестное в адрес своего учителя.

— Я и не знала, что у твоего учителя был собственный отряд Архимагистров, — удивленная Миса посмотрела на Эльтаса.

— Ну да, я тоже не знал, — щелчком пальца отправив содержимое своего носа в окно, ответил парень. — И поэтому, когда я увижу его в следующий раз, я буду пинать его до тех пор, пока он мне не расскажет все, начиная со дня своего рождения.

— Ты ученик командира?! — казалось, удивлению Берга не было предела, такое потрясение отразилось на лице мужчины.

— Да-да, — несколько раздраженно помахал рукой Эльтас, — его самого… А-А-А!!! — совершенно неожиданно закричал парень, после чего быстро высунул голову в окно.

— Что такое?! — среагировал Берг, сразу "отпуская" свою магию.

— Да я с этими разговорами совсем забыл посмотреть город, — чуть погодя, явно разочарованно, произнес парень, возвращаясь обратно на свое место. — Ну да ладно, на обратном пути посмотрю, — довольно усмехнулся Эльтас.

Миса, судя по движению челюстей, заскрипела зубами, но среди постороннего шума этого не было слышно.

— Так… как дела у командира? — почти смущенно спросил Берг, когда снова взял свою магию под полный контроль. — Я, кроме того, что он жив и лично ведет дела с Домом Алтрассо, — легкий кивок в сторону Мисы, — больше ничего о нем не знаю.

— Да что с ним сделается? — вздохнул Эльтас. — Живет и процветает, а заодно пытается меня угробить вот уже на протяжении тринадцати лет… вернее, пытался. Но я не только выжил, но еще и сбежал от него!

Конечно, все было не совсем так (или лучше будет сказать — совсем не так), но Эльтас, беря пример со своего учителя, тактично не стал вдаваться в некоторые "несущественные" подробности.

— Он… женился? — не только смущенно, но еще и неуверенно спросил мужчина.

Парень сразу понял причину подобного поведения:

— Ты знаешь о "Зеркальном Щите", да?

Берг молча кивнул.

— Нет, не женился, — чуть покачал головой Эльтас, после некоторого изучения ожидающего ответа мужчины. — Однако он собирался исправить эту оплошность практически сразу после моего ухода… он довольно неплохо сошелся с моей матерью.

— Я рад, — тепло улыбнулся Берг. — После смерти госпожи Ариадны он стал словно одержимым, но потом, когда нашел ее убийцу и не смог ничего с ним сделать… — мужчина лишь покачал головой. — Почти сразу после обнаружения вампиров он вернулся в Ханан-Кай и с тех пор я его больше не видел… никто из нашей группы его не видел. Остальные будут рады узнать, что у командира все наладилось.

Судя по выражению лица Эльтаса, он собирался что-то спросить, но неожиданно замер. Пару секунд посидев, будто к чему-то прислушиваясь, он повел голову в сторону и уставился на стенку кареты с самым озадаченным видом.

Миса честно пыталась перебороть себя, но все-таки не сдержалась:

— Что такое? — спросила девушка, привлекая к себе внимание парня легким касанием руки к его плечу.

Когда Эльтас, среагировав на касание и вопрос Мисы, повернулся в сторону девушки, она отметила, что еще никогда не видела у него подобного выражения лица. Невероятное недоумение пополам со столь же сильным удивлением.

— Рыцари Смерти, — будто не веря сам себе, произнес Эльтас.

Берг среагировал первым.

— В каком смысле? Где? — быстро и отрывочно произнес он.

— Там, — все так же заторможено указал пальцем парень в сторону стенки, на которую смотрел немногим раньше. — А теперь там! — показал он на угол кареты рядом с Бергом.

Миса не сразу сообразила, что они повернули на одном из поворотов, из-за чего и сменилось направление.

— И не только Рыцари Смерти… один… нет, два! Да, два Костяных Короля… какого хрена? — посмотрел он прямо в глаза Берга. — Что посреди города делают твари из Некрополя?

— Вот и мне бы хотелось узнать, — сосредоточено кивнул Берг. — Мы редко находим тварей из Некрополя, а если и находим, то обычно это означает присутствие вампиров. Но для начала… с чего ты вообще взял, что в городе есть Рыцари Смерти и Костяные Короли?

— В смысле с чего? — во взгляде парня появилось откровенное недоумение. — Я ведь убил Лича!

— И? — явно не понял Берг.

— Так это… любому Амарийцу убийство Костяного Короля дает возможность чувствовать зомби и скелетов. Убийство Рыцаря Смерти позволяет ощущать гулей, вурдалаков и псевдооборотней, а я умудрился завалить Лича. Так что теперь я могу чувствовать Рыцарей Смерти и Костяных Королей.

— Я ничего подобного не знал, — покачал головой Берг. — Хотя теперь понимаю, как командир умудрялся чувствовать нежить, — чуть подумав, добавил мужчина. — Мы еще думали, что, может, у него какой-то особый нюх… сам же он на все вопросы только злорадно похохатывал.

— Да, смотрю, он ничуть не изменился, — вздохнув, потер переносицу Эльтас.

— А далеко ты можешь чувствовать?

— В Некрополе не очень, но здесь я все ощущаю настолько четко, как еще никогда не ощущал, — парень снова ухватился пальцами за подбородок. — Видимо, в Некрополе все пропитано Темной Энергией, поэтому она притупляет ощущения, но сейчас все наоборот. Сейчас для меня Темная Энергия, исходящая от Рыцарей Смерти и Костяных Королей, словно пульсирует, будто специально привлекая мое внимание.

— А если так и есть? — с волнением в голосе, спросила Миса.

Эльтас перевел взгляд на чуть бледную девушку.

— Ты что, волнуешься за меня? — после непродолжительного молчания, наклонился он в ее сторону, пристально смотря в ее глаза.

— Если ты помрешь, то у моего Дома будут проблемы, — несколько нервно ответила девушка, складывая руки на груди.

— А как же обещание меня убить? — чуть приподнял бровь Эльтас.

— Это было давно и неправда, — мгновенно ответила девушка.

Челюсть Эльтаса так и отвисла, впрочем, он тут же нашелся:

— Значит никаких женских чар? — притворно разочаровано вздохнул парень. — А я довольно позитивно смотрел на наше совместное будущее… какое разочарование.

— Ты больной? Какое еще наше будущее? И не меняй тему! — зашипела Миса, ее бледность мгновенно сменилось румянцем смущения и гнева. — Вдруг тебя заманивают туда? Вдруг они как-то узнали, что ты здесь?

— Ну, — слегка вытянул губы парень, — они вообще-то должны были меня уже засечь, но, похож, этого не произошло. Видимо здесь срабатывает схожий принцип с Некрополем, только в обратном направлении. Там они меня засекают раньше, чем я их, а здесь, судя по всему, все наоборот. Я их уже засек, а они меня нет.

— Как далеко? — спросил Берг.

— Сначала километрах в шести были, теперь меньше, чем в четырех и еще, — Эльтас на мгновение прикрыл глаза, видимо сосредотачиваясь на своих ощущениях, после чего уверенно кивнул и, раскрыв глаза, добавил: — они ниже нас. Видимо засели в каких-то подземельях… никакой фантазии.

— Ну, шарахайся они по поверхности, то… они бы уже не шарахались, — разумно возразила Миса.

Раздался тяжелый вздох Берга.

— Не зря у меня сегодня болела нога, — произнес он, в ответ на вопросительные взгляды парня и девушки.

— О! — вспыхнули глаза Эльтаса. — Местная примета?

— Рана оставшаяся от похода к Некрополю еще во времена, когда я не был Архимагистром.

— Учитель потащил? — понятливо кивнул парень.

Берг снова вздохнул.

— Так это, — привлекла к себе внимание Миса, — что насчет нежити?

— Подниму всех по тревоге, да отправлю на зачистку, — чуть повел плечами Берг.

— Зачистку? — казалось, даже уши парня задергались в ответ на знакомое слово. — Я хочу в этом участвовать!

— Я бы лучше воздержался, — покачал головой Берг. — Думаю, ничего нового ты там не увидишь, да и опасно будет, если… — мужчина поздно сообразил, что он начал говорить, а резкий обрыв фразы только подлил масло в огонь. Да, почти двадцать лет без Амарийского общества ослабили его бдительность. Раньше бы ему и в голове не пришло ляпнуть подобную глупость.

— Хе-хе-хе! — сдавленно захихикал Эльтас, закрывая рот ладонью, но даже она не могла скрыть широченную улыбку парня.

Берг понял, что теперь пытаться отговорить Амарийца от похода, сродни попытке поймать собственноручно выпущенное плетение — совершенно безнадежное дело! Оставалось только проследить, чтобы ничего не случилось, а это автоматически означало собственное участие в походе. Да и не то, чтобы он был против, все-таки после дела с сектантами из "Нового Мира" он еще никуда не выбирался.

— Ладно, — сразу же согласился Берг, даже не став тратить время на попытки отговорить, — ты можешь пойти, однако только при одном условии!

— Условии? — Эльтас чуть склонил голову к плечу. — Каком?

— Ты не на шаг не отходишь от меня.

— Эй! — возмутился парень.

— Иначе мы вообще никуда не пойдем, — добавил мужчина.

— ЭЙ! — еще громче возмутился Эльтас.

Берг понял, что пора было вспоминать старые "приемы" общения с Амарийцами.

— Скажи, когда ты проверял мой Стратум на прочность, ты атаковал в полную силу и скорость?

— Конечно! — явно застигнутый врасплох подобным вопросом, кивнул Эльтас.

— Так вот, высшие вампиры бьют и сильнее, и быстрее… это еще не считая остальных их способностей, — Берг пристально посмотрел в глаза парню. — Вдобавок у каждого высшего вампира есть собственная свита в которую входят от десяти до двадцати низших. — И, что называется, контрольный: — Если же там есть Рыцари Смерти и Костяные Короли, значит это одно из их основных убежищ, а значит можно ожидать встречи с десятками низших и, как минимум, пятеркой высших.

Приведенные доводы были, конечно, хороши, но Берг прекрасно понимал, что именно он говорил парню. Ведь, если прочитать между строк, всю его речь можно было уместить в три простых слова: "Ты слишком слаб". Поэтому было совсем неудивительно, что после этой короткой речи командира гвардейцев, Миса невольно попыталась отодвинуться от парня подальше. Казалось, вокруг него сам воздух потяжелел, а на лицо парня набежала тень. Девушка увидела, как Эльтас сжал челюсти, при этом пристально смотря прямо в глаза Берга. И, что, пожалуй, больше всего удивило Мису, командир гвардейцев совершенно спокойно "держал" взгляд парня. Сама девушка не могла выдержать и пары секунд, когда глаза Эльтаса, казалось, начинали "гореть" его особым, синим пламенем. Уважение Мисы к Бергу поднялось еще на пару пунктов.

— Хорошо, — первым отвел взгляд Эльтас, расслабляясь и делая глубокий вдох. — Я буду рядом с тобой.

— Посмотри на это с другой стороны, — слегка улыбнулся мужчина, казалось ничуть не задетый случившимся "противостоянием". — Ты сможешь понаблюдать за работой Императорской Гвардии. — И заметив проблеск интереса в глазах парня, Берг добавил: — И в операции будут участвовать целых восемнадцать Архимагистров.

Эльтас, казалось, мгновенно забыл все только что случившееся. Более того, на лицо парня "наползло" откровенно мечтательно выражение, а когда он стал еще и тихонько посмеиваться, Миса повернулась в сторону Берга:

— Кажется, он только что превзошел все границы возбуждения, когда услышал про восемнадцать Архимагистров.

— Могу сказать, что этим он довольно сильно похож на своего учителя, — все с той же легкой улыбкой на губах, отозвался мужчина.

— Он не только этим, он всем похож, — девушка чуть сморщила свой прелестный носик. — На следующий день, после того как на нас напал этот идиот Лирсас, я ему объяснила про Императорскую Гвардию и их роль в циркулирующих по Империи слухах. Сейчас он носит "маску" составленную на основе моих слов, по поводу общепризнанной ненормальности Амарийцев. Хотя, не буду отрицать, его нынешняя маска процентов на тридцать, а то и больше, совпадает с его настоящей личностью.

— Вот как? Тогда, думаю, он точно похож на своего учителя. В свое время командир просто обожал прикидывать не тем, кем он был на самом деле… совсем не тем.

Миса лишь покачала головой, но не на слова Берга, а на его выражение лица. Всего лишь маленькая улыбка, однако, лицо мужчины просто преображалось, сразу "выдавая" его с головой. Возможно, Берг и принадлежал к самой боеспособной структуре Империи, но это не отменяло того факта, что он был невероятно добродушным человеком. И как бы мужчина не старался это скрыть, даже вот такая вот мимолетная улыбка разрушала весь его образ "мрачного командира".

— Честно говоря, я его учителя боюсь до дрожи в ногах, — призналась Миса, когда убедилась, что Эльтас все еще пребывает в собственных фантазиях. — Эльтас ненормальный, но Хаскнер просто чудовище.

— Опыт, — кивнул Берк. — Однако если он, — мужчина повел глазами в сторону парня, — уже сейчас так на него похож, то к возрасту командира будет еще большим чудовищем, чем тот.

От таких перспектив девушка невольно сглотнула.

— Надеюсь, жизнь среди людей его изменит, — сказал Миса, и поняла, что даже сама не верит в собственные слова.

— Жизнь? — тем временем, среагировал Берк. — Госпожа Алнагора, вы знаете, зачем Эльтас приехал в Империю?

— Прошу, — слегка приподняла руку девушка, — не надо так официально, можно просто Миса. И да, я знаю… он собирается поступать в Академию.

Глаза Берга сразу переключились на парня.

— Это все сильно осложняет.

Миса уверенно кивнула, подтверждая слова мужчины.

— Последние месяцы я работала в Порте, поэтому о ситуации с Амарийцами знаю если и не все, то почти все. Однако вам остается только смириться, Эльтаса отправил сам Хаскнер, и, судя по всему, он станет лишь первым из многих.

Вот теперь Берг помрачнел по-настоящему.

— Амарийцы начнут приходить в Империю? — спросил он.

— Я не слишком много знаю об этом, но, похоже, все примерно так… правда, когда это начнется мне неизвестно, однако Эльтас намерен заявить о себе всему миру. Он все время говорит про титул Верховного Волшебника Империи, хотя я так и не поняла, насколько он в этом серьезен. Понимаю, что он действительно собирается стать сильным магом, но этот титул… — не закончив, Миса лишь пожала плечами.

— Полностью серьезен, — прошептал парень ей на ушко, из-за чего сердце девушки сделало попытку остановиться.

— Если уж ставить себе цель, так только самую высокую, — повернувшись к Бергу, подмигнул он ему.

— Ты действительно похож на своего учителя.

— Так он считай, меня и вырастил, — пожал плечами Эльтас. — Я со своей семьей проводил времени раз в двадцать меньше, чем с ним, а после того как умер отец, он окончательно заменил его роль.

И в этот момент они, наконец, доехали до штаба.

Выбравшись из кареты и направившись вслед за Бергом, Эльтас с любопытством вертел головой, стараясь увидеть все и сразу. И он видел, причем столь всего, что Порт и рядом с этим не стоял. Столбы, провода на этих столбах, по которым "бежало" электричество, как объяснял ему на пристани Белый Страж… прежде чем Эльтас его пристрелил. Многое из тех объяснений парень просто не понял, но решил отложить это на дальнейшее путешествие к Академии — Мисе предстояло очень много говорить. По крайней мере, после всего увиденного и услышанного от Стража, парень собирался хорошенько "насесть" на девушку. И она еще сама не знала, что больше отсидеться в каюте ей просто не дадут. Но это все потом, а сейчас парень с интересом вертел головой по сторонам, подмечая одежду людей, разнообразие надетых на них же мантий, неимоверную, — с его точки зрения, — высоту домов в пять, а то и больше этажей, широкие улицы, и странное обилие зелени в которой буквально утопали все дома. Улицы пребывали в удивительной частоте, а из-за обилия зелени дышалось невероятно легко, чего Эльтас совершенно не ожидал от столь большого города.

Поняв, что не успевает, как следует оглядеться, Эльтас остановился, заставив последовать своему примеру и Берга с Мисой. Успокаивающе махнув рукой на вопросительный взгляд мужчины, парень продолжил озираться по сторонам. В какой-то определенный момент он перевел взгляд себе под ноги и с удивлением понял, что совершенно не знает на чем он стоит — ни о какой брусчатке тут и речи не шло. Присев на корточки, Эльтас провел пальцами по чуть шершавой, темной поверхности, казалось сделанной из тысяч и тысяч маленьких камней, сплавленных в единое целое. Покачав головой, он поднялся на ноги и, медленно поворачиваясь по кругу, принялся дальше осматривать улицу, пока его внимание не привлекла проехавшая мимо них карета. В Порте карет не было или они ему не попадались, а на пристани Эльтасу было не до разглядывания, поэтому он только сейчас обратил на них пристальное внимание. Обратил и сразу понял, что в звуке, с каким едет карета есть нечто… неправильное.

— Эльтас, у тебя еще будет время осмотреться в округе, — подал голос Берг. — Мы ведь не знаем, как нежить отреагирует на твое появление, поэтому нужно торопиться.

— Хорошо, — кивнул парень, — только ответь на один вопрос, — все еще смотря вслед уже уехавшей карете, произнес Эльтас.

— Все что в моих силах.

— Карета… она ехала с каким-то странным звуком.

— В смысле?

— Ее колеса выглядели железными, но это не был звук железа.

— О! — явно удивился мужчина, после чего повернулся к Миса: — Разве ты ему не рассказывала о железном дереве?

Девушка отрицательно качнула головой:

— Как-то повода не было.

Берг снова повернулся к Эльтасу:

— Это не железо, — ответил он ему. — Настоящее железо идет на более полезные вещи, а со всем остальным справляются железные деревья эльфов. Несмотря на название и практически идентичную прочность, они все же не являются железными, поэтому и звук другой… однако большинство людей не замечает разницы.

Эльтас задумался, перебирая в уме все железные вещи, которые видел в Порте, но, сколько бы он не вспоминал, все выглядело самым что ни на есть железным.

— В Порте практически везде использовалось настоящее железо, он ведь уже довольно старый город, — произнесла Миса, поняв, о чем задумался парень. — Тем более там есть маги, которые легко предотвращают его разрушение, поэтому железного дерева в Порте почти нет.

— Ясно, — отозвался парень.

— Идем? — вопросительно спросил Берг, сделав шаг в сторону трехэтажного дома с небольшим крыльцом и множеством окон. Причем по их расположению и количеству, сразу становилось понятно, что в этом здании работают, а не живут. Тем не менее, как и большинство зданий в округе, оно было обвито зеленым плющом с большими листьями, из-за чего стены самого здания практически не было видно. И, что было самое интересное, плющ рос не из земли, а с крыши. Другими словами, в голове Эльтаса роилось целое множество вопросов, но, проявив недюжинную волю, парень сдержал свою любопытную натуру и уверенно кивнул на вопрос Берга.

— Идем, — несколько печально вздохнул Эльтас вдобавок к своему кивку — чрезвычайно любопытному Амарийцу очень хотелось узнать ответы на свои вопросы.

В здании, буквально на самом входе, их встретил не высокий человек в возрасте, одетый в довольно простоватые, серые одежды. Подстать одежде на плечи мужчины был накинут такого же цвета плащ.

— Адриан, — оглядев компанию, обратился к Бергу серый, — что случилось?

Жестом руки предложив следовать за собой, Берг ответил:

— Пока еще ничего не случилось… и, Поль, с чего ты взял, что вообще что-то случилось?

— В каком смысле? — брови мужчины удивленно взлетели вверх. — Край, от твоего имени, поднял по тревоги все силы Императорской Гвардии Альнитака!

Берг на мгновение сбился с шага, но уже в следующую секунду его губы тронула довольная улыбка. А серый, тем временем, продолжал:

— Никаких учений у нас на сегодня не было запланировано, а поднимать подобный ажиотаж ради хорошей шутки, будет чересчур даже для Края, пусть и всеми признанного шутника. Именно поэтому я и спрашиваю: что случилось?

— Как я уже сказал, пока еще ничего не случилось, — покачал головой Берг. — Поль, я все тебе объясню, но чуть позже. Сейчас лучше свяжись по амулету с Краем и скажи, что ситуация изменилась, поэтому пусть быстро заканчивает все дела на пристани и в темпе возвращается в штаб. А после того, как переговоришь с Краем, обеспечь мне красную линию с центром.

Мужчина резко вскинул голову, затем более внимательно оглядел чуть бледноватую Мису и радостно помахавшего ему рукой парня. Странные волосы, поведение не вписывающееся в привычные рамки, высокий рост и броня. О да, один из Серых Стражей вполне знал о коже василиска и том, как выглядит сделанная из нее броня. Снова посмотрев на Берга, мужчина едва заметно кивнул:

— Хорошо, все сделаю.

Развернувшись, он заспешил в противоположном направлении, в то время как вся честная компания двинулась в сторону лестницы на второй этаж. И уже на подходе к ней они услышали гомон множества голосов. Миса и Эльтас, вслед за Бергом, преодолев два лестничных пролета и повернув на право, остановились на месте. Большое помещение, занимающее подавляющую часть второго этажа, отданное под офис оперативников, было битком забито… оперативниками. Казалось, что люди в черных доспехах сидели и стояли на каждом свободном участке помещения. Императорская Гвардия Альнитака (отдел Черных Стражей) насчитывала восемнадцать Архимагистров и еще более ста пятидесяти магов в их подчинении. И вот большая часть этой оравы, сейчас собралась в одном, пусть большом, но единственном помещение — народ едва не сидел друг у друга на головах.

"Новеньких" заметили практически сразу:

— Берг вернулся.

— Берг

— Здесь Берг.

— Наш главак вернулся! — выбился из общей клеи звонкий, веселый, мальчишеский голос.

Народ мгновенно повернулся в сторону явного подростка, тем не менее, одетого в стандартный доспех Стражей.

— Завязывай ты с этим главаком, — отвесил подзатыльник ближайший к парню Страж.

— Точно! — прилетел шалбан от другого, а следом за ним и еще от одного.

Берг замер на входе, оглядывая собравшихся людей и мысленно помечая, кто присутствовал из Архимагистров, а кого не было. Эльтас, широко улыбаясь, вертел головой от одного Архимагистра к другому, а вот Миса, к собственному удивлению, поспешно спряталась за их спинами. На пристани практически все внимание было приковано к Эльтасу, да и злилась она тогда сильно, чтобы обращать внимание на остальных, но сейчас… за последние месяцы девушка как-то отвыкла быть на виду. Нет, в Порте она, безусловно, была подобна сияющей звезде, но это было совсем не то. Постоянное общение с Амарийцами изменило живущих там людей, а новые лица были редкими гостями, поэтому в Порте царили несколько иные нравы. Уважение, с которым Амарийцы относились к женщинам, переняли и люди, из-за чего Миса уже как-то даже и подзабыла, когда на нее в последний раз "пускали слюни". Вдобавок, почти месяц единственной компанией девушки был Эльтас, который проявил просто возмутительную стойкость к ее внешности, поэтому Миса откровенно растерялась под восхищенными взглядами мужчин. Впрочем, надо признать, девушка практически моментально взяла себя в руки. Именно поэтому она встала на цыпочки, и прошептала на ухо Эльтасу:

— Веди себя прилично.

Естественно она ничего подобного от парня не ожидала, а сказала это лишь для того, чтобы оправдать свое "отступление" за спины Берга и Эльтаса. Однако удовлетворение от "хитрого хода" быстро сменилось холодящим душу ужасом, когда Миса поняла, что именно она сделала… и продолжает делать.

Глава 15

Отыгрывать маску ненормального варвара, было сущим удовольствием… видимо по той простой причине, что мы действительно ненормальные с точки зрения людей. Вообще, если разобраться, то срабатывал "принцип большинства", то есть кого больше тот и прав. Людей сколько там? Учитель говорил миллионов десять, а Амарийцев? И десяти тысяч не наберется! Вот потому и получалось, что Амарийцы ненормальные, хотя с нашей точки зрения люди единственные, кто заслуживал подобного именования. У них ведь порой совершенно дикие взгляды на абсолютно обыденные, для любого Амарийца, вещи. Да далеко ходить не надо, вот взять наши отношения с Мисой… это же просто детский лепет какой-то, даже хуже.

После истерики устроенной памятной для всех ночью (правда, я тогда далеко не сразу понял, что это была именно истерика), наши отношения с ней изменились. Конечно, на следующее утро не упустил случая, как следует над ней поиздеваться, но скорее по привычке, нежели из необходимости или собственного желания. Интерес и повод "поедать" мозг Мисы пропал, да и ее саму я стал воспринимать совершенно по-другому. Раньше она была желанной добычей, но я настолько увлекся процессом "охоты", что умудрился забыть о первоначальной цели. Однако после встречи с вампиром процесс "охоты" потерял для меня всякий интерес. Вдобавок сказался вид голой Мисы, чей образ, словно раскаленным железом, отпечатался в моей памяти. В общем, как бы то ни было, но после ночной атаки, я, наконец, вспомнил о своей первоначальной цели… и оказался удивлен своей невнимательностью. Выяснилось, что "добыча" уже не только поймана, но и дотащена до дома, оставалось только вытряхнуть ее из мешка. Естественно понимание все этого пришло не от неожиданного озарения, а от простого наблюдения.

На следующий день после атаки, я ввалился в каюту Мисы под благовидным предлогом: "Мол, беспокоюсь, все ли с тобой нормально?". Она мне, правда, не поверила. И, видимо, не последнюю роль в этом сыграл тот факт, что первые полчаса я откровенно издевался над неимоверно красной девушкой, но, как уже говорил, скорее по привычки, нежели от желания. Тем более, когда она краснела, то становилась практически одного цвета со своими роскошными, рыжими волосами, что невероятно меня забавляло. Этакое "солнышко" с яростно сверкающими, зелеными глазками. А вот дальше, когда я прекратил называть Мису истеричкой и припоминать особенно "вкусные" места в ее обличительной речи, и началось самое интересное. Вскоре мне стало понятно, что как бы Миса не отрицала, но ее спасение в моем лице стало последней песчинкой обрушившей ее же "защиту". Вернее тут можно было говорить о полноценном булыжнике, поэтому последствия не заставили себя ждать.

Оставив Мису наедине с собой и поднявшись на палубу, я был очень удивлен, когда она вскоре, по собственной воле (!), присоединилась ко мне. Затем последовал час разговоров об Империи, Императорской Гвардии в целом и Черных Стражей в частности, и о том, что будут делать с нападающими. Причем во время разговора Миса демонстрировала несколько нетипичные для нее реакции. Вернее там, где я думал, что она будет смеяться, она начинала злиться, а там где ожидал "маленького взрыва" она наоборот неожиданно смущалась или просто улыбалась. И если это еще можно было списать на случившееся, то ее добровольное присутствие со мной за одним столом во время еды, стало для меня сродни звону набата. Тем не менее, не желая делать поспешных выводов, я сначала решил подтвердить или опровергнуть свои предположения, поэтому, начав разговор, стал использовать, как их называл учитель, "речевые ловушки". То есть, когда Миса "наступала" на эти ловушки, я точно знал, какая должна была последовать реакция… вот только, она не следовала. Вернее, она была либо другой, либо неизмеримо слабее, либо слишком наигранной. Подозрительно.

Тогда я пошел еще дальше, и стал практически в открытую заигрывать с ней, от чего воздерживался с самого начала нашего знакомства. Воздерживался, потому как знал, что это будет совершенно пустой тратой моего времени. Я бы просто стал одним из многих и ничего более. Однако, в тот день мои заигрывания имели просто ошеломительный успех. Нет, не в том смысле, что она, широко раскрыв руки, упала в мои объятья, а в плане понимания ситуации. Реакция Мисы на мои слова была, как минимум, забавной. Она почти всегда держалась на одном со мной уровне, но затем, нет-нет, да начинала "проваливаться". Я бы даже сказал — "таять". Правда, потом она спохватывалась и за этим следовала ничем неспровоцированная вспышка гнева. А после пары таких "вспышек" подряд, она, разъяренная больше на себя, чем на меня, гордо уходила к себе в каюту. Вот только не проходило и часа, а иногда и того меньше, как она снова оказывалась возле меня.

После пары таких случаев мне стало понятно, что Миса сама не замечает противоречивость своих действий. Мне же подобное поведение показалось невероятно забавным, поэтому я наслаждался, как только мог. В то время у меня была перебинтована рука, так что когда я понял, насколько сильно изменились чувства Мисы, начал этим беззастенчиво пользоваться. Едва возмущение девушки грозило прорваться наружу, как я мгновенно хватался за руку, делая самое несчастное выражение лица. Срабатывало просто шикарно! От возмущения Мисы не оставалось и следа, а сама она едва не начинала "бегать" вокруг меня. Правда, потом она ловила себя на этом и, тут же уходило к себе в каюту (чтобы, как уже говорил, вскоре вернуться) или делалась необычайно молчаливой и раздражительной.

В итоге, к тому моменту, как у меня зажила рука, я уже окончательно разобрался в поведении Мисы. Оно напоминало мне детскую игрушку. Бралась палка, резинка и мячик, после чего все это связывалось в одну конструкцию. Принцип работы следующий: бьешь палкой по мячику, он отлетает, но тут же возвращается из-за привязанной к нему резинки, и ты снова бьешь по нему палкой. И так раз за разом. Так вот, к чему я это: поведение Мисы было просто копией этой самой игрушки. Только вместо палки был я, вместо мячика сама Миса, резинку представляло ее подсознание, а в качестве игрока выступало уже ее сознание. Действовало все это следующим образом: стоял я, значит, на палубе, подходила ко мне Миса, и мы начинали говорить. После непродолжительного времени разговор становился все более и более эмоциональным, она начинала "таять", но срабатывало ее сознание, после чего Миса быстренько "улетала" в свою каюту. И там, в свою очередь, срабатывало уже ее подсознание. В результате чего, проходил совсем небольшой промежуток времени, и она вновь оказывалась рядом со мной… до следующего отрезвляющего "удара" сознания. Ну разве не потрясающе?

Так что я решил не предпринимать каких-либо действий и посмотреть, как будет развиваться состояние Мисы. Правда, из-за этого решения приходилось мириться с совершенно ненормальными перепадами ее настроения. В одно минуту она могла взбеситься, успокоиться и снова взбеситься… хотя и в этом была своя прелесть, ведь проявляя столь сильные эмоции, Миса становилась еще красивее, забавнее и намного-намного очаровательнее. Именно поэтому я с удовольствием подыгрывал ее состоянию, и старательно делал вид, будто не заметил никаких изменений в ее поведении. Тем более, долго это продлиться просто не могло, Миса и сама начала замечать свое поведение. В конце концов, трудно не поймать себя на том, что переживаешь о человеке, которого тебе полагается если и не ненавидеть, то тихо презирать. Да и рядом со мной ее маска "недовольства" все чаще и чаще давала "трещины". А один раз (я готов поклясться!) она непроизвольно потянулась рукой к моим волосам, и, судя по выражению лица Мисы, явно не для того, чтобы их повыдергивать. Помешало, как и всегда, ее сознание… хотя я бы с удовольствием посмотрел на ее лицо, когда она стала бы искать оправдания своим действиям. В общем, как уже сказал, я ждал… и дождался.

Дело, в тот день, было так.

Сначала, выражаясь языком учителя, я отжег на пристани, причем Страж, можно сказать, сам напросился. Вот кто его заставлял повторять буквально через каждое слово, что этот сонник абсолютно безопасен? Особенно когда я держу его в руках? Да меня бы Амару не простил, не воспользуйся я подобным случаем! Затем появились Архимагистры. Учитывая, сколько мне учитель про них рассказал, опять же, не воспользоваться подобной возможностью стало бы чудовищным преступлением против всего уклада жизни нашего народа. Так что Амару бы мне и этого не простил, хотя случившееся оказалось мне только на руку. По-моему, лучшей возможности уверить всех в своей ненормальности, просто и представиться не могло. Это еще не говоря о возможности собственноручно оценить защиту Архимагистров. И, должен признать, я не разочаровался… если не сказать больше. Полностью сформированный Стратум действительно заслуживал всех тех лестных слов, что мне раз за разом приходилось выслушивать от учителя.

Затем случилась поездка до штаба гвардейцев Альнитака, во время которой узнал много интересного, включая возможность присутствия нежити в городах людей. Правда, как обычно это бывает, не обошлось без ложки дегтя. Во-первых, учитель опять, наверное, совершенно "случайно" забыл упомянуть пару моментов из своего прошлого. А, во-вторых, отличился Берг. Чтобы говорить Амарийцу прямо в лицо, что он, Амариец, слишком слаб, пусть и в столь завуалированной форме, надо обладать либо изрядным мужеством, либо славиться полным отсутствием мозгов… либо, как я познал на собственном опыте, иметь полностью сформированный Стратум. Впрочем, натуру Амарийцев он знал довольно неплохо, что и доказал минутой позже. Лучшего способа меня успокоить, чем упоминание о восемнадцати (!) Архимагистрах собранных в одном месте, и придумать сложно. Одно плохо. Заболтался, а затем и замечтался, из-за чего совершенно забыл посмотреть на город. Тем более, когда мы приехали на место, и я получил возможность оглядеться, город вызвал у меня оч-чень много вопросов. Я, конечно, сдержался, отложив их на более подходящее время, но далось мне это с большим трудом.

Далее последовала встреча с представителем Серых Стражей, оказавшимся самым обычным человеком. Да, теперь я мог понимать, кто обладал даром магии, а кто нет. Раньше просто магов в округе не было, чтобы мог сравнить. В Порте я встретил всего пару магов, но тогда был сосредоточен совсем на других вещах (например, Мисе), поэтому не обратил никакого внимания на возникшие, пусть и где-то на задворках сознания, ощущения. Вот на корабле, во время атаки, я уже эти ощущения очень даже заметил. Хотя проанализировать их смог только несколько дней спустя и не без помощи Мисы. Но лишь после встречи с Архимагистрами, все окончательно встало на свои места. Все, то есть совсем все, маги несли в себе ощущение Амарийцев… или, что будет намного вернее, все Амарийцы были магами. Некоторые слабыми, некоторые сильными, но, так или иначе, дар к магии или, как сказали бы в Ханан-Кае, дар к волшебству присутствовал у всех. И, что особенно в это меня заинтересовало, так это качество (сила, способности) моего собственно дара. Учитель говорил, что я умудрился "заляпаться" послепослесмертными выбросами энергии убитой мною нежети. И все это из-за моего чересчур сильного дара, однако, сам я, что особенно примечательно, не мог его ощутить. Странный парадокс. Я умудрялся чувствовать его у всех, кроме себя. Почему? Непонятно. Хотел спросить Берга, да сначала одни вопросы интересовали, затем другие, потом эта нежить и в итоге я просто забыл. А уж когда я и Миса, вслед за Бергом, поднялись на второй этаж здания, в котором располагался штаб гвардейцев Альнитака, я едва не забыл собственное имя, не говоря уже обо всем остальном.

Странное ощущение от здания у меня сложилось еще на улице, затем усилилось, когда мы вошли внутрь, и лишь, после подъема на второй этаж, я получил объяснение. Маги. Много магов. Архимагистры. Много Архимагистров.

Каждый маг являлся сосредоточием Светлой или Темной Энергии… нет, не так. Любое живое существо являлось сосредоточием Светлой Энергии, однако только люди с даром обладали тем, что можно было бы назвать "сердцем" энергии. Правда, в данном случае, оно не только отвечало за "движение" энергии, но и за ее воспроизведение. Другими словами "сердце" являлось источником силы мага, но вот контроль воспроизводимой энергии у всех был разный. Если брать Амарийцев, то можно было сказать, что мы являлись неинициированными магами. "Сердце" наполняло нас Светлой Энергией, однако мы ее не контролировали. Правда, зная только самый минимум информации о магии, и по большей части оперируя лишь собственными мыслями, я бы не брался утверждать причину полного отсутствия контроля над нашей энергией. Тем более, причин могло быть целое множество, от невероятно сложных, до неимоверно простых, поэтому данный вопрос я отложил на будущее. Во-первых, рано или поздно, но я однозначно должен был получить на него ответ, а, во-вторых, сейчас он не имел значения.

Зато имело значение само ощущение Светлой Энергии.

И было это нечто настолько сильное, теплое и светлое, что трудно подобрать слова. Правда, подобное можно было говорить лишь о сильных магах и Архимагистрах. Слабые маги практически не обладали "светом", а средние его просто еще не "зажгли", обходясь мириадами собранных в себе искорок. Впрочем, каким именно образом я ощущаю магов, это отдельный разговор, тем более с каждым новым днем они воспринимались мной все четче и четче. Конкретно же в тот момент, когда мы вошли в офис гвардейцев на втором этаже в их штабе, я был больше занят тем, как бы не начать пускать слюни. Больше полусотни средних магов, больше полусотни сильных (!) магов и, будто бы этого мало, больше десятка (!) Архимагистров. Просто праздник жизни какой-то! Однако несколькими секундами позже я понял еще один момент, заставивший меня шумно сглотнуть.

Несмотря на, казалось бы, битком забитое помещение, при более внимательном взгляде выяснялось, что гвардейцы расположились по группам из десяти человек — девять "обычных" магов и один Архимагистр. Причем, как я понял, группы были четко сбалансированы. Шесть сильных магов наряду с тремя средними по силе, видимо "новичками", или "стажерами", или теми и другими… или еще какими-то магами не пойми как оказавшимися среди гвардейцев. Дело в том, что Миса мне, конечно, кое-что рассказала, но лишь поверхностно, для общего, так сказать, развития. Именно по этой причине оценивать я мог все больше по собственным ощущениям, нежели по полученной от нее информации.

И, собственно, вот, наконец, все это возвращало нас к Мисе.

Как уже сказал, гвардейцы разбивались на десятки во главе с одним Архимагистром. И если не считать Края — заместителя Берга, — а заодно и самого Берга, то получилось, что отсутствовало еще четыре Архимагистра… а заодно и их люди. Другими словами, я и без того был впечатлен собранной мощью… вернее излучаемой ими мощью, а оказалось, что в помещение отсутствовала еще весьма значительная часть гвардейцев. Надо или говорить в какой экстаз я пришел от этих мыслей? И вот, когда я уже был готов окончательно потерять связь с реальностью, вмешалась Миса.

Первым делом я почувствовал ее руки. Проскользнув по бокам, правая ладонь Мисы легла на мою грудь, а левая на живот… и только после это я почувствовал, как она всем телом прижалось к моей спине. А затем, слегка пощекотав мое ухо своим дыханием, раздался шепот:

— Веди себя прилично.

На мгновение я просто окаменел. Обняла, прижалась, и все ради "веди себя прилично"? Да еще и таким голосом, что уместнее было бы сказать: "Я хочу тебя!" или "Я люблю тебя!". Честное слово, что угодно на соответствующую тему, но никак не "веди себя прилично". Однако, мгновение прошло, сердце вновь заработало, а вместе с ним и голова. Секунда, две, три и я, наконец, полностью осознал, что же конкретно случилось. Попалась! Абсолютно, точно, без всяких отговорок, Миса попалась! "Спалилась!" — как сказал бы учитель.

Чуть повернув голову, я увидел совершенно счастливую Мису. Мало того, что она меня обнимала, прижимаясь к моей спине одной (или здесь уместнее говорить двумя?) из самых прекрасных частей своего тела, так помимо этого на ее губах застыла улыбка, подобно которой я у нее еще не видел. Я же, в свою очередь, был как никогда рад, что носил доспехи из кожи василиска. В железных или, того хуже, криитовых, я бы едва ли даже заметил, что она меня обняла.

Счастье, как оно обычно бывает, длилось не долго.

В тот момент, когда тело Мисы неожиданно напряглось, буквально каменея, мне стало понятно, что она, наконец, осознала свои действия. Продолжая косить на нее из-за своего плеча, я смотрел, как выражение счастья сначала сменяется откровенным шоком, а затем, казалось, вся кровь просто отхлынула от ее лица. В тот момент я в первый раз в жизни в полной мере осознал выражение "без кровинки в лице". Я у некоторых зомби встречал более здоровый румянец на щеках, чем у Мисы в тот момент.

Прошло пару мгновение и она, медленно разжав руки, стала от меня отстраняться. Отступив на шаг, Миса приподняла свои руки и уставилась на них так, словно увидела в первый раз в жизни. Сглотнув, с явно заметным усилием, она, наконец, подняла взгляд на меня. И, если минуту назад я наблюдал за ее самой счастливой улыбкой, то, сейчас я мог наблюдать за ее самым испуганным выражением лица. На корабле, голая, в окружении десятков мужиков, рядом с магами и вампиром, она пиналась, кусалась и крыла всех матом. Однако сейчас Миса смотрела на меня так, будто к ней явился сам Король Мертвых… и, не буду отрицать, возможно, этому в не малой степени способствовало мое собственное выражение лица. Я честно пытался выглядеть просто заинтересованным, вот только этим, наверное, лишь еще больше усугублял ситуацию… для Мисы.

Губы пытались расползтись в широкой улыбке, но я их сдерживал. Глазам хотел придать лишь легкую заинтересованность, однако и сам понимал, что даже с этим у меня ничего не вышло. В первый раз за все время рядом с людьми, я просто не смог удержать свою маску. А еще я знал, что мои глаза "горят". Я прямо чувствовал этот жар, будто бы пытающийся прорваться наружу. Да еще эта с трудом сдерживаемая улыбка, превратившаяся в чистый оскал. Последний раз, когда я чувствовал себя настолько живым" (сумасшедшим?), был момент убийства Лича. Полная победа над невероятно сильным противником. И хотя Миса никаким боком не относилась к тому, что я привык подразумевать под словом "противник", тем не менее, ощущения были просто потрясающими. Возможно, я испытывал в этот момент даже больше радости, чем после убийства Лича, а это, если вспомнить о менталитете Амарийцев, говорит о многом.

— Эльтас? Миса? — неожиданно вклинился голос Берга.

Приложив просто божественные усилия, я вновь смог придать своему лицу радостное, чуть сумасшедшее выражение. Миса, в свою очередь, "стрельнула" глазами в сторону лестницы, явно подумывая о побеге, затем взглянула на Берга, меня и в итоге понурилась, опустив голову и уставившись в пол.

— Ну и? — потер я руки. — Когда?

— Пока пройдем в мой кабинет, — кивком головы пригласив нас следовать за ним, отвернулся Берг. — Нужно сначала дождаться всех участников, — ответил он, уже направившись сквозь раздавшихся в стороны людей. — Тем более, сначала нам кое-что надо прояснить насчет вас.

Под многочисленными взглядами гвардейцев мы проследовали вслед за Бергом в его кабинет. И если я радостно улыбался, то Миса, нахмурив лоб, все так же продолжала смотреть себе под ноги.

Кабинет Берга представлял собой стол, стул за столом, который тут же "нашел" своего хозяина, шкаф и еще два стула перед столом. На наполовину отделанных темным деревом (нижняя часть), наполовину отбеленных (верхняя часть) стенах, висело пару картин, а единственное окно закрывали жалюзи. О существование таких хреновин я узнал только в Порте, да и то видел лишь один раз, поэтому первым делом направился именно ним. Чуть пощупав, чуть понюхав и едва не попробовав на зуб, оставил их в покое и прошел ко второму по интересности предмету.

На первый взгляд это была привычная для меня, по учительскому дому, настольная лампа. Однако с первого же взгляда виднелись существенные отличия. Во-первых, учительские лампы не нуждались в каких-то прозрачных, на вид стеклянных, выпуклых хреновинах. Во-вторых, от них у него никогда не отходило шнуров к белым штуковинам, вмонтированных в стены. В итоге, под терпеливым взглядом Берга, я пару раз щелкнул пальцем по действительно стеклянной хреновине, а затем нажал на кнопку. Вспыхнул свет… как, собственно, ему и полагалось. Почесав затылок, потянул за шнур, и он, к моему удивлению, практически без всяких усилий, неожиданно вывалился из стены. И лишь поглядев на конец "шнура" понял, что он не вывалился, а отсоединился.

Обратное присоединение вновь зажгло свет в лампе.

— Электричество? — сообразив, повернулся я в сторону Бергу.

Он молча кивнул.

— Зачем?! — искренне удивился я. — Ты ведь маг!

Берг слегка пожал плечами, но ответил:

— Такой светильник работает всегда, а не только двенадцать часов в сутки, как большинство других, и он в десять раз дешевле.

— Дешевле? — опять удивился я. — Я думал, на гвардейцах не экономят!

— Не экономят, но магические светильники все больше и больше отходят в прошлое. Они остались лишь в Академии и еще паре общественных мест, а все остальные уже давно перешли на смесь магии и электричества… хотя, если подумать, электричество лишь одна из волн магии, так что все относительно.

Я же заинтересовался фразой "смесь магии и электричества". Выключив светильник, склонился к стеклу, форма которого напоминала форму груши, и пригляделся к содержимому. Вот только, сколько бы я не глядел, но назначение трех каких-то длинных штуковин так и не понял.

— Это лампочка, — явно поняв мои затруднения, легонько постучал пальцем по стеклу Берг. — А по вот этим штырькам, слегка изменяясь, проходит электричество. С помощью них, и особой среды, созданной под стеклом, электричество вступает взаимодействие с маленькими кристалликами, которые ты не можешь увидеть невооруженным взглядом. В итоге, вся эта смесь веществ и деталей дает результат привычных для тебя светильников.

— И ты хочешь сказать они дешевле? — скептически приподнял я бровь, вновь нажимая на кнопку, и смотря, как все пространство за стеклом мгновенно наполняется, белым, чистым светом… ярким… даже слишком.

— Они вообще практически ничего не стоят, — кивнул Берг, пока я усиленно тер глаза, стараясь вернуть себе зрение… чем невольно сделал только хуже. — Стекло невероятно дешевый материл, сам светильник из железного дерева, специальную среду внутри лампочки, после небольшого инструктажа, может создать любой маг.

— Ты говорил про кристаллы, да и вот, — проморгавшись, ткнул я пальцем в сторону провода, — тоже, поди, чего-то стоит.

— Стоит, — кивнул Берг, — никто с тобой и не спорит, но все это копейки по сравнению с магическими накопителями. В магических накопителях используется специально выращенные кристаллы. Однако их выращивание отнимает много времени и человеческих ресурсов… вернее магических, а поэтому его производство является весьма дорогостоящим.

— Значит, эти кристаллы больше не производят? — спросил я, обходя стол и садясь напротив Берга… прямо рядом с молчаливой Мисой, все также хмурившей лоб и не поднимающей взгляда.

— Почему же? — удивился Берг. — Производят.

Чуть склонив голову к плечу, я приподнял бровь, ожидая пояснений.

— Похоже, ты почти ничего не знаешь о внешнем мире, да? — тяжело вздохнув, потер переносицу Берг.

— Нет, пожалуй, нет.

— Ладно, — снова вздохнул Берг, — если кратно, то у нас проблемы с полезными ископаемыми. Нежить с Некрополя расползлась почти на весь материк, поэтому добывать мы можем лишь в нескольких местах. Причем уже последние несколько лет гномы все настойчивее поглядывают в сторону Хрустальных Гор, но Император им, по вполне понятным тебе причинам, запрещает.

— Это с учителем надо переговорить, — вставил я. — Может, они смогут решить этот вопрос. Если действовать осторожно, то там вполне можно вести добычу, тем более вскоре нашему затворничеству придет конец.

— Вот об этом бы я и хотел поговорить, — кивнул Берг.

— Нет, все потом, ты сначала объясни мне, что начал! — перекрестил я руки в знак протеста.

— Хорошо… итак, как уже сказал, у нас проблемы с полезными ископаемыми, а отсюда и все остальные.

— В каком смысле?

— Мы, несмотря на огромное множество действующих моделей, до сих пор пользуемся лошадьми и ездим в каретах.

— Э-э-э…

— Понимаешь слово "машины"?

— Машины? В смысле, типа тех здоровых кранов стоящих в доках? Один из Белых Стражей мне что-то там объяснял.

— Да, грузоподъемные краны это машины, но лишь одна из их разновидностей, а есть еще и другие, которые ездят по улицам или летаю по воздуху.

У меня невольно приоткрылся рот.

— По воздуху? — недоверчиво переспросил я.

— Да, — подтвердил Берг. — Если бы не нежить мы бы жили совсем не так, как живем сейчас. Мы ограничены сырьем и землей, поэтому наше развитие сильно заторможено. Я уже сказал, у нас есть действующие модели летающих машин, причем абсолютно разных. Но из-за нехватки земли и сырья, модели остаются моделями и вряд ли когда-либо вообще поступят в производство.

— Почему? — невольно нахмурился я. — Нет, понятно, что есть проблемы, но так не всегда же они будут?

Берг лишь слегка усмехнулся.

— Я ведь уже сказал — мы изворачиваемся, как только можем… и как не можем, мы тоже изворачиваемся.

Я вроде бы понял, что он хотел сказать, поэтому медленно произнес:

— Хочешь сказать, идут исследования в других направлениях?

— Не исследования в других направлениях, а поиск альтернативных способов, — покачал головой Берг.

— Да, способов, именно это я и хотел сказать.

— Хороший пример с магическими светильниками, — после небольшой паузы, явно обдумывая, что мне сказать, продолжил Берг. — Сначала магу приходилось поддерживать собственное плетение света, а обычным людям довольствоваться свечами. Затем была открыта технология выращивания кристаллов, накапливающих магическую энергию, тебе больше известную как Светлую Энергию. После этого, постепенно, в домах стали появляться подобные светильники, правда, они работали не больше пяти часов и были очень дорогими. Затем технология развивалась, дешевела и в итоге пришла к привычным для тебя светильникам. Однако весь этот процесс занял столетия. В то время, как с помощью третьесортного вирдана, в полсантиметра толщиной, можно было допиться схожего, если не лучшего, результата еще тысячу лет назад. Вот только вирдан у нас, даже пусть самый плохой, стоит в десять раз дороже золота — нам просто негде его добывать. Вернее, единственное разрабатываемое месторождение является очень бедным, поэтому вирдан у нас в чрезвычайном дефиците. И, позволь напомнить, это я тебе привел пример лишь самых обычных, настольных ламп. Можно сказать, простейшего излучателя света… надо ли говорить о том, как нам приходится изворачиваться с более сложными механизмами?

Больше минуты я просидел в крайней задумчивости, старательно "переваривая" слова Берга.

— О! — наконец, воздел я палец к потолку. — Если ты говоришь, что у вас мало сырья, тогда из чего все это сделано? — махнул я рукой в сторону светильника.

— Стекло дешево и элементарно в изготовлении, корпус из железного дерева, среда внутри создается магами, а упомянутые мной кристаллики есть ни что иное, как остатки от шлифовки выращенных кристаллов. Провод обернут в резину, а внутри находятся "остатки" еще одного эльфийского растения, которое выступает в роли проводника.

— Проводника?

— Электричество.

— Хе-хе, точно, — смущенно почесал я затылок. — Просто слишком много всего… и все-таки кое-что мне все равно не понятно. Ладно, остатки от кристаллов, но железное дерево, резина и еще одно растение-проводник, где все это растет?

— Железное дерево и растение-проводник, растет прямо в воде, причем очень быстро и они весьма неприхотливые, поэтому с ними проблем нет. Резину, в свою очередь, тоже делают из растения. Вернее из сока дерева, если быть совсем точным, но они уже растут не в воде, а в подводных, эльфийских плантациях. Как я уже тебе говорил, у нас проблемы с землей, поэтому и здесь приходится изворачиваться… хотя и в этом направлении уже произошел скачек.

— Да уж, — в невольном уважении покачал я головой. — Теперь начинаю понимать… растения вместо железа, подводные плантации, когда, будь земля, все бы прекрасно росло на поверхности… и что насчет земли? В каком смысле, "уже произошел скачек"?

— Проект "Летающие Города".

Моя челюсть опять невольно отвисла.

— Ты же сказал, что у вас только модели летающих машин!!!

— Машин да, — с улыбкой кивнул Берг, видимо и рассчитывающий на подобную реакцию. — Однако, когда нашлась замена кристаллам, Император смог начать воплощать один из старых проектов и десять лет назад появилась первая "летающая земля". В название, конечно, есть слово "летать", но на самом деле она четко зафиксирована в одном положении, и поддерживается сотнями самых больших кристаллов магии, находящихся под водой, на глубине более четырехсот метров. Думаю, ты знаешь, что вода является отличным проводником Светлой Энергией, поэтому она в разы ускоряет восполнение энергии в самих кристаллах.

— Это все, конечно, впечатляет, но как эти кристаллы могут передавать энергию на такое большое расстояние? — озадачился я. — Мне учитель рассказывал про энергетические нити, и, как я понял, они проводятся лишь на небольшие расстояния.

— Раньше да, но сейчас уже есть способы протягивать их практически на любые расстояния… хотя отчасти ты прав. В проекте "Летающий Город" используется другой вид нитей, не энергетических, а астральных.

Настала моя очередь вздыхать и тереть переносицу. Я, конечно, давно уже понял, что мне потребуется МНОГО времени для понимания внешнего мира, но даже я не предполагал насколько это будет трудно. С моим любопытством и желанием досконально разобраться в каждом вопросе, все это становилось одной большой пыткой.

— Что такое астрал? — наконец, спросил я.

— Обратная сторона нашего мира, — ответил Берг, и, судя по его взгляду, ему было довольно весело. — Наш мир это не только физическое воплощение, но еще и энергетическое. И есть некоторые маги, Астральные Маги, которые умеют переходить из одного мира в другой.

— И что это дает?

— Пока не слишком много, — покачал головой Берг. — Астрал открыли меньше двух столетий назад и Астральные Маги очень редки, поэтому его изучение продвигается довольно медленно.

— Тогда…

— Однако, — не дал он мне закончить, — кое-что мы все же уже поняли и кое-чему научились.

— Например, протягивать астральные нити? — скорее утвердительно, нежели вопросительно, произнес я.

— Да, и они намного лучше, чем обычные энергетические. Они могут проводить намного больше энергии, и практически неуничтожимы. Вдобавок, их значительно легче проводить на большие расстояния. И еще они не отражаются на физической стороне мира.

После такого ответа, вопросов у меня стало лишь еще больше, но я их придержал. Потому как мне стало понятно, что если я начну их задавать, то уже не остановлюсь. Тем более, зная тему, ответы на эти вопросы вполне мог найти в книгах… а если нет, всегда оставалась возможность притащиться к Бергу еще раз… или к кому-нибудь другому.

— Ладно, — смерившись со своей "участью", произнес я, — последний вопрос.

Берг ободряюще улыбнулся.

— Какого хрена у вас все здания покрыты зеленью?

— О! — явно с чего-то удивился он подобному вопросу. — Это эльфийская система очистки. Если ты не заметил, мы живем на островах, в окружении соленой воды, поэтому с пресной водой у нас проблемы, вот эльфы ее и решили. Тем более там не одно растение, а несколько, и каждое выполняет свою функцию. Первое растение, как уже сказал, опресняет морскую воду, перегоняемую по трубам, и все свои питательные вещества берет оттуда же. Второе растение отвечает за очистку воздуха… думаю, ты уже и сам заметил насколько "вкусный" в городе воздух. И, наконец, третье и последние, перерабатывает органический мусор и органические же отходы людей.

— Э-э-э… канализация на крыше?

— Да, можно сказать и так, — кивнул Берг. — Изначально был план очистительных заводов, но решили, что растения будут намного лучше и дешевле… да и чисто психологически для людей так намного полезнее.

Вспомнив Ханан-Кай, где у каждого дома был свой, пусть и маленький, но садик, с травой и деревьями, я согласно кивнул.

— Для нас ведь даже такая простая вещь как деревья, зачастую, большая роскошь, — тем временем, продолжал Берг. — Большинство лесов были вырублены под поля еще столетия назад, поэтому деревья можно увидеть только в небольших парках, созданных эльфами по особому Императорскому указу.

Я едва не застонал, когда понял, что у меня появилось еще, как минимум, два вопроса. И мне просто жизненно необходимо было получить на них ответы… иначе мое любопытство грозило меня же и убить.

— Последние два вопроса, — тяжело вздохнул я, чем вызвал добродушный смех Берг.

Его смеху вполне соответствовал его же улыбка, но никак не его внешность. Он выглядел слишком мрачно, а смеялся и улыбался слишком по-доброму.

— Задавай, — с улыбкой, поощрительно махнул он рукой.

— Ты говорил, что проект "Летающий Город" уже исполнен, так почему бы…

— Можешь не продолжать, — выставил он перед собой руку, заставляя меня замолчать. — Проблема в том, что технология еще не отработана, поэтому многое неизвестно. Сейчас этот летающий остров представляет собой одно большое поле, засеянное пшеницей и, наверное, пройдет еще не один десяток лет, прежде чем Император даст разрешение на его заселение. В ближайшем будущем планируется запустить еще два подобных острова, но и на них никто не будет жить, кроме совсем небольшой группы магов, ведущих исследования в этом направлении.

— А откуда вы берете землю на эти острова?

— Это второй вопрос? — чуть приподнял он бровь.

— Третий, — скрипнул я зубами.

— Отрываем куски от материка и перегоняем дальше в море, — улыбнулся Берг.

— Так они маленькие?

— Первый, который уже запущен, имеет вид квадрата со сторонами в тридцать километров длиной. Глубину почвы хотели сначала взять метров в двадцать, но потом посчитали и решили обойтись десятью.

Моя челюсть в очередной раз сделала попытку упасть на пол.

— И каким образом можно вырвать и перетащить подобную… подобную хрень?!! — в порыве удивления, взмахнул я руками, просто не в силах подобрать слова.

— Четыре Высших Мага и куча кристаллов магии, — едва заметно пожал плечами Берг, будто ответ на этот вопрос был чем-то само собой разумеющимся.

"Высшие Маги могут делать нечто подобное?" — это была моя первая мысль после ответа Берга.

Представив сколько тысяч тонн (сотен тысяч?) весит подобный кусок земли… пожалуй, в этот момент я в первый раз засомневался в своей способности стать Верховным Волшебником Империи. А еще оставалось удивляться, почему обладая подобной силой, люди до сих пор не уничтожили "свой" Некрополь? Ответ, конечно, у меня был, но очень уж этот ответ мне не нравился. Зато сразу же вспомнил насчет рассказа о том, как один Высший Маг мог сдерживать двух Демиличей. Если два Демилича способны тягаться на равных с Высшим Магом, который может выдирать из земли десятикилометровые куски земли. На что же тогда способны Жнецы Смерти, не говоря уже о Косе Смерти или самом Короле Мертвых? Как-то сразу становилось намного правдоподобнее версия об участии Жнеца Смерти в уничтожение большей части расы гномов. Если Жнец сильнее Высших, тогда скорее было удивительно, что вообще хоть кто-то из них выжил.

Впрочем, момент моей слабости быстро прошел, после чего у меня лишь прибавилось решимости стать самым сильным магом… вернее, стать самым сильным волшебником. Я ведь совсем не просто так выбрал титул Великого Волшебника Империи. Маг — это работник, чей инструмент Светлая Энергия. Волшебник — это человек делающий невозможное, человек творящий чудеса. И вот это было как раз по мне. Делать такое, что для других считалось невозможным, творить чудеса. Здесь, правда, срабатывала разница в мышлении. Для людей, как я узнал, волшебник и чудеса ассоциируются с добрым, седовласым и белобородым стариком, развлекающий детей разными, веселыми фокусами. В то время как для меня и моего народа, это будет человек способный побеждать самых сильных врагов… например, таких как Жнецы. А что? Убийство Жнеца, как по мне, так самое настоящее чудо… особенно в свете все того, что я сейчас узнал.

— Ладно, теперь уже точно самый последний вопрос, — произнес я, чувствуя себя как-то необычайно умиротворенно, что явно не укрылось от Берга и Мисы. Первый нахмурился, а вторая посмотрела прямо на меня, что случилось в первый раз с момента нашего прихода в кабинет. — Ты все говоришь, эльфы то, эльфы се, да и, как я понял, именно гномы добывают практически все минералы, а люди-то тогда зачем нужны?

— Ты прав, — коротко кивнул Берг. — Эльфы и гномы играют очень важную роль в нашей жизни, однако без людей они бы уже давно были мертвы. У эльфов и гномов, пусть и живут они намного дольше, очень мало магов и очень низкая рождаемость. Вдобавок, они, будучи первородными, весьма миролюбивые существа, а рядом с большим скоплением нежити им вообще становится плохо.

Я сразу сообразил к чему это. Как нежить не могла преодолеть "давление" Амару и Соробору, так же и эльфы с гномами, не могли преодолеть давление эманации Смерти (Короля Мертвых?)… ну или что-то подобное.

— Так что, — продолжал Берг, — мы для них словно щит. Мы не можем без их растений и минералов, а они не могут без нашей защиты.

— Мутуализм — взаимовыгодный симбиоз, — хмыкнул я. — Что? — отреагировав на явно удивленный взгляд Берга, приподнял я бровь. — Между прочим, я очень люблю книги, но учитель по определенным причинам ограничивал мое развитие. Именно поэтому мне и интересны многие привычные для вас вещи.

Кивнув, видимо удовлетворенный моим ответом, Берг спросил:

— Ты закончил с вопросами или есть еще что-то?

— Есть, — теперь кивнул я, — и много, но, так уж и быть, пожалею тебя, поэтому поищу ответы в книгах.

— Значит, теперь я могу спрашивать? — чуть приподнял он бровь, чего раньше еще не делал, и сразу же стало понятно почему. У меня уже начало складываться впечатление, что любое выражение эмоций мгновенно "разбивало" образ "мрачного командира". Улыбка добрая, смех добрый, а когда он приподнял бровь, его выражение сделалось чрезвычайно забавным и, опять же, добрым.

— Можешь, — даже не пытаясь подавить улыбку, ответил я на его вопрос.

Вот только прежде чем Берг успел сказать хоть слово, после быстрого стука, дверь в кабинет распахнулась, явив нам уже знакомого Серого Стража.

— Линия установлена, — коротко произнес он.

— Это важно, — поднялся из-за стола Берг, и, окинув нас взглядом, добавил: — Посидите здесь, много времени это не займет.

Сказав это, он, вслед за Стражем, вышел из кабинета, провожаемый тоскливым взглядом Мисы, будто ушел ее единственный спаситель. А, когда дверь закрылась, она, переведя взгляд, мрачно уставилась на меня.

— Чего? — слегка отодвинулся я от нее. — Между прочим, это ты меня обнимала, а не я тебя. И вообще, — вспомнив, что "лучшая защита это нападение", начал я, — не надо делать такое лицо, будто настал Конец Света или я тебя изнасиловал.

— Да лучше бы ты меня изнасиловал, — поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях, простонала Миса. — Тогда бы я тебя просто ненавидела и все дела. Для тебя-то это всего лишь веселая игра, а у меня теперь серьезные проблемы.

— Эй! — возмутился я. — Да я тебе вообще ничего не делал!

— Не делал? — мгновенно вскочила на ноги Миса. — Да ты хоть знаешь, какие у меня теперь проблемы будут? — зашипела она, нависая надомной. — Тебе-то хорошо, через неделю закроешься в своей Академии, и будет тебе счастье, а мне что теперь прикажешь делать? Ты хоть знаешь, что мне вскоре предстоит взять на себя обязанности Главы Дома? Я последние несколько лет искала себе нормального жениха, способного занять место моего отца, а теперь…

Замолчав, Миса сжала кулаки, смотря на меня каким-то совершенно неподдающимся расшифровки взглядом… слишком уж много всего там было.

— А что теперь? — невольно вжимаясь в стул, спросил я.

— А теперь я вообще хрен кого найду! Из-за тебя мне придется все делать в одиночку… ты хоть понимаешь, насколько трудно управлять Торговым Домом?! Да еще и одним из самых больших?!

— Э-э-э… нет, не совсем. Но… стоп! Причем тут я?! Кто тебе не дает и дальше искать своего жениха? Я вообще тут ни при чем!

— Охо! — сложив руки на груди, выпрямилась Миса. — Ни при чем? У тебя хватает наглости сказать, что ты ни при чем? И это после прошедшего месяца? У тебя стыд-то вообще есть?

— Эй! — опять возмутился я. — Не надо тут перекладывать с больной головы на здоровую. Я уже говорил и повторяю снова: я тебе ничего не делал!

Глаза Мисы опасно сузились.

— И ты это говоришь после того, как целый месяц пытался довести меня до слез?

Мое лицо невольно вытянулось от удивления.

— Я никогда не пытался довести тебя до слез! Мне было просто интересно, как ты будешь реагировать на мои слова или действия, и ничего больше.

— Ну, так вот тебе! Влюбилась я в тебя! Отреагировала! Теперь доволен?

Сев на стул она снова спрятала лицо в своих ладонях. Я же, в свою очередь, тихонько выпрямившись на своем стуле, пытался понять — плачет она там или нет? Плечи, вроде, не тряслись, да и всхлипов никаких не слышал, и дышала вполне нормально. Почесав затылок, пытался понять, что теперь делать.

— Ммм… — невнятно начал я. — Извини, — произнес я первое, что пришло мне на ум… вернее единственное.

— Если бы все можно было решить простыми извинениями, нам бы никогда не понадобились смертные казни, — не отрывая лица от ладоней, холодно произнесла Миса.

Я почувствовал, как спина покрылась испариной.

— Миса, — с нервным смешком, начал я, — мне кажется, что ты слишком сгущаешь краски.

— Да? — чуть приспустив ладони, скосила она глаза в мою сторону. — Тогда может посоветуешь, что мне теперь делать? После тебя большинство благородных покажутся маленькими уродцами, а весь этот тщательно поддерживаемый ими этикет я уже вспоминаю с тихим ужасом. Хотя всего месяц назад просто жаждала к нему вернуться.

— Я уверен, что ты и сама неплохо справишься! Ты сильная и умная, и даже ни разу не разревелась, пока я был рядом… вроде.

Это я, наверное, зря сказал.

— Козел, — вздохнул она. — Но зато теперь уже нет причин сдерживаться.

— Ха?

Миса снова поднялась на ноги и, сделав шаг, склонилась надомной. После стольких обвинений, да еще и после последнего "козел", я оказался совершенно не готов. Именно поэтому, когда она меня поцеловала, смог только вытаращиться на нее в полнейшем изумлении… кажется, со всеми этими "масками", я все больше и больше походил на человека.

— Я не поняла, ты вообще хоть какую-то ответственность брать на себя собираешься? — мрачно произнесла Миса, чуть отстранившись и посмотрев мне в глаза.

— А-а-а… да.

Она вновь склонилась к моим губам и, как мне казалось, в этот раз я не подкачал. По крайне мере, когда Миса вернулась на свое место, прямо за мгновение до прихода Берга, она выглядела вполне довольной.

Воспользовавшись моментом, пока Берг пытался собраться с мыслями, поинтересовался насчет "красной линии". И здесь выяснились крайне забавные подробности. Вернее таковыми они, похоже, показались только для меня. Оказывается "красная линия" это самая защищенная связь, которая доступна лишь гвардейцам. Однако в нашем случае, Берг, даже по защищенной связи, предпочел говорить только определениями. Так выяснилось, что мое прибытие, сейчас и в дальнейшем, будет проходить во всех документах и сообщениях, под грифом "ААА" секрета. В свою очередь любое столкновение с вампиром считается секретом "АА" класса. И, наконец, убийство наследника старинного рода получает статус "А" секрета. Другими словами, простым путешествием из одной точки в другую, мы (я?) умудрились собрать в свое дело (досье, как объяснил Берг), секреты всех трех высших категорий. И Берг, разговаривая по связи, упоминал лишь категории, чем, как он сам признался, изрядно обеспокоил Серых Стражей столицы.

И вот, когда я опять утолил свое любопытство, а Берг собрался с мыслями и уже хотел, наконец, начать задавать свои вопросы, ему вновь помешали. Именно поэтому буквально ворвавшегося в кабинет Кроя, Берг встретил таким взглядом, будто собирался выкинуть своего заместителя в окно. Сам Крой, не будь дураком, быстренько отрапортовал о прибытие всех групп и столь же быстренько выскочил из кабинета. Сразу же стало понятно, что поговорить нам больше не удастся. Нет, спешить нам, если подумать, было некуда, но… сидеть и разговаривать, когда можно посмотреть на силу Архимагистров в действии? Да меня лучше сразу убить и не мучить! Берг, судя по всему, прекрасно понял мою реакцию на слова Кроя, поэтому, тяжело вздохнув, пошел отдавать приказы. Только в этот раз я увязался вслед за ним.

Разъяснение ситуации много времени не заняло, хотя, судя по взглядам, и оставило у гвардейцев преизрядное количество вопросов, но, к моему удивлению, никто ничего не сказал. Просто дело в том, что Берг не стал вдаваться в подробности об источнике своей информации, хотя Крой, похоже, догадался. Правда, смысл подобного поведения мне остался непонятен. Зачем утаивать, что я умею чувствовать нежить? Или он мне не верил и решил, что пока не получит подтверждение ему лучше молчать? Весьма сомнительно. Берг уже доказал, что он довольно неплохо знает Амарийцев, а поэтому должен понимать — в таких вещах мы не обманываем. Хотя, если на чистоту, обычные Амарийцы, то есть за вычетом меня и учителя, вообще не врут. Они могут приукрашивать, но откровенно врать… даже не припомню такого случая.

В конце концов, не выдержав, когда мы вернулись в кабинет, спросил у Берга.

— А зачем им знать? — вопросительно посмотрел он на меня в ответ.

— А почему бы им и не знать?

— А почему бы им просто не знать?

— Ты издеваешься? — приподнял я бровь.

— Нет, — покачал головой Берг, — пытаюсь тебе объяснить принцип управления своими подчиненными. Вот скажи, если опустить детали, я им поставил задачу прибыть в определенное место и убить там всю нежить, так?

— Допустим.

— Тогда скажи, какую пользу им может принести знание того, что это именно ты указал место скопления нежити и вообще можешь ее чувствовать?

Я задумался. По всему выходило, что совершенно никакой, да еще и вред, наверное, могло принести. Ведь, если посмотреть на картину в целом, приехал тут какой-то олух, ткнул пальцем куда-то в сторону и все тут же сорвались с места и помчались в указанном направлении. И пусть даже я точно знал, что мы найдем и Рыцарей Смерти, и Костяных Королей, тем не менее, на общую картину происходящего это практически не влияло.

— Другими словами, — попытался я оформить свои мысли в слова, — если имеющаяся у тебя информация необязательна твоим подчиненным для выполнения твоего же приказа, лучше ее не озвучивать.

— Именно так, — чуть улыбнувшись, кивнул Берг. — Тем более, не всегда твои подчиненные связаны нерушимыми клятвами, поэтому, если кто-то из них попадет в руки к разумной нежити, его низкая информированность будет в твоих же интересах.

Я снова задумался. Ни в чем подобном у Амарийцев просто не было нужды. Если ты не владеешь навыком остановки сердца, тебя даже не выпустят из-за стены. Учитывая же особенности нашей смерти (окаменение и последующее разрушение тела), оживить нас становится невозможным. Да и не стоит забывать, что взять Амарийца живым крайне сложно. Ведь из-за нашей невероятной живучести, чтобы нас остановить, Амарийцев надо буквально искромсать на куски. И это еще помимо того факта, что в Некрополе, в большинстве случаев, мы предпочитали передвигаться в составе отряда… нет, не так. Предпочитали мы, конечно, ходить в одиночестве — так опасности больше! — но приходилось передвигаться в составе отряда.

Таков был закон, иначе бы наш народ просто не выжил.

Исключения делались лишь для новичков (этакий экзамен на совершеннолетие) и тех, кто доказал, что вполне способен сражаться в одиночку. Надо заметить, таких "особенных" было мало — всего двадцать семь Амарийцев, включая меня и учителя. Зато это подстегивало остальных к самосовершенствованию, да и, обычно, "особенные" назначались Арт-Наком лидерами групп. Вернее, на каждые три похода в одиночестве приходился один поход в качестве лидера группы. Опять же, не обходилось и без уникумов, которые наоборот любили выступать в качестве лидеров, и вообще ходить в Некрополь именно в составе отряда. Пусть таких Амарийцев было и не много, да и зачастую причиной подобного поведения становился "преклонный" возраст, но они все же были.

Таким образом, среди нашего народа складывалась причудливая градация воинов, мерилом которого был статус и прилагающееся к этому статусу уважение.

Вот так и получалось, что на, образно говоря, самой нижней ступени, у нас располагались обычные воины. Можно сказать, самые типичные представители Амарийцев. В свою очередь, вторую ступень "оккупировали" лидеры групп. Лидеров всегда назначал либо Арт-Нак, либо самый "старый" Амариец, ведь Арт-Наки среди нашего народа явление довольно редкое. Иным словом, в настоящее время, за выбор лидеров отвечал мой учитель. Никогда как-то раньше не придавал этому значения, но, похоже, учитель самым пристальным образом следил за успехами обычных воинов… иначе, на чем он основывался, когда назначал лидеров групп? И еще, маленько "пообтесавшись" среди людей, могу сказать, что не будь наш народ несколько ограничен в эмоциональном плане, такая система породила бы целое море зависти. Вот только, на наше счастье, чувства зависти Амарийцы просто не знали, а поэтому воина, выбранного на роль лидера группы, ждал лишь почет и уважение.

Выбранные Арт-Наком лидеры — вторая ступень уважения. Третья ступень — "особенные", Амарийцы, чьи навыки достигли того уровня, когда они способны успешно выживать в Некрополе в одиночку. Под словосочетанием "успешно выживать" я подразумевал способность Амарийца уйти в Некрополь с пустым мешком, а вернуться с полным. Причем в этом мешке еще зачастую находилась голова Рыцаря Смерти или Костяного Короля. Тут надо заметить, что такие "особенные" в большинстве случаев "вырастали" из лидеров групп, и лишь изредка подобного статуса добивались обычные воины. Собственное, именно из-за второй категории, в свое время, и был введен закон "три к одному", то есть на три похода в одиночестве, приходился один в качестве лидера группы. Сделано это было по той причине, что "особенные" на голову превосходили остальных воинов, а поэтому могли многому их научить.

Четвертая ступень — это "особенные" лидеры групп… ну, тут, думаю и так все понятно. Пятая ступень — Амарийцы, которые прожили больше двухсот пятидесяти лет и вот тут надо кое-что пояснить. Нельзя сражаться с нежитью на протяжении столетий и при этом ничему не научиться. Другими словами, Амарийцы пережившие больше двух столетий постоянных сражений в Некрополе, всегда имели статус "особенных" и, соответственно, в свое время каждый из них выступал в качестве лидера. Можно сказать, что пятая ступень выступала в роли квинтэссенции всех предыдущих, этакий предопределенный статус всех выживших. Однако, можно прожить два с половиной столетия, стоять во главе отряда и быть в числе "особенных", но все равно не добиться звания Арт-Нака. Ведь Арт-Нак — это, все также образно выражаясь, даже не следующая ступень, а следующий лестничный пролет. Почти живой Бог для любого Амарийца, на которого не распространялись привычные для всех законы.

Так вот, к чему все эти объяснения.

Дело в том, что, несмотря на довольно четкую градацию статуса среди нашего народа, у нас, по сути, не было деления на подчиненных и командиров. Нет, пока отряд находился в Некрополе, народ слушался своего лидера. И, если случались непредвиденные обстоятельства, отданные приказы также не обсуждались, но вот потом дела обстояли совсем по-другому. Любой, то есть совсем любой Амариец, мог подойти к лидеру и попросить объяснения тем или иным его действиям. Нет, не из-за сомнений в правильности отданных приказов, а из чистого интереса: "А почему так, а не этак?". И лидер все подробно объяснит, потому как ему просто и в голову не придет, что можно промолчать. Вернее, у него нет причин молчать, скорее даже наоборот! Если Амариец чем-то заинтересовался, лучше ему не препятствовать в утолении его интереса, а то плохо будет всем. Иными словами, принцип взаимоотношений Берга со своими подчиненными, просто невозможен для Амарийцев. Я бы даже сказал — чреват последствиями!

— Скажи, а еще были причины, из-за которых ты умолчал о моей способности? — после нескольких минут раздумий, наконец, спросил я.

— Были, — кивнул Берг, все это время, на пару с Мисой, терпеливо дожидающийся моей реакции. — Можно даже сказать, что это еще один принцип, которым должен руководствоваться хороший командир.

— И что же это за принцип?

— Твои действия не должны нести один смысл.

Слова Берга мгновенно нашли отзвук в моей душе. Последние недели я, практически каждую ночь, только и делал, что разбирался в поступках совершенных учителем. И чем больше я в них разбирался, тем больше находил скрытых мотивов. Правда, некоторым его действиям я так и не смог найти причин. Вот, например, на счет моего щита. Практически тринадцать лет заставлял его таскать, при этом едва ли не каждый день, в тех или иных словах, напоминания о "постоянной бдительности", а что в итоге? Стоило мне отправиться к людям, как он тут же запретил таскать щит на своей руке, хотя не раз рассказывал о людском коварстве. Зачем же было столько времени всему этому уделять, чтобы в конце от всего отказаться? Я теперь без щита чувствовал себя словно голым! А моя левая рука, после стольких лет, большей частью времени была согнута в локте, словно я до сих пор продолжать держать свой щит. И сколько бы я не размышлял, так и не смог найти (придумать?) причину для подобных действий учителя. По крайней мере, списать все это на одну большую шутку было крайне затруднительно.

— И какой еще смысл был в том, чтобы скрыть мою способность? — чуть погодя, опять все обдумав, спросил я.

— Заметил взгляд Кроя? — вопросом на вопрос, ответил Берг.

Я уверенно кивнул.

— Вот и получается хорошая проверка, — чуть улыбнулся он. — Промолчит или не промолчит?

— Ага! — широко улыбнулся я. — Промолчит — молодец. Не промолчит — получить по шее. Так?

— По шее он вначале получал, а сейчас так просто не отделается, — неожиданно нахмурился Берг, снова забавно сведя брови вместе.

— Прямо как мой учитель, — невольно поморщился я, сразу же поняв, что конкретно имел ввиду Берг. — Если поначалу наказания у меня ограничивались один или двумя подзатыльниками, да лишней сотней отжиманий, то потом… — не закончив, я снова поморщился.

На этом наш разговор подошел к концу и мы, оставив Мису за столиком в буфете (Берг объяснил) на первом этаже, отправились в подвал… вернее, это я так думал. Оказалось, что под зданием было расположено огромное помещение с десятками стоящей карет и, соответственно, больше сотни запряженных в них лошадей. И, честно говоря, на конюшни это вообще не походило, потому как никаких стойл здесь и в помине не было.

— Привыкай, — слегка похлопал меня по плечу Берг, — теперь подобное ты будешь видеть довольно часто.

— Хочешь сказать, таких мест много? — все еще оглядываясь по сторонам, спросил я.

— Не сказать, чтобы много, но и не мало.

— Сейчас, наверное, стоило бы спросить, чем вы их кормите, но ответ, скорее всего, я уже итак знаю.

— Думаешь? — явно заинтересовался Берг.

— Эльфы? — предположил я.

Он кивнул с легкой усмешкой на лице.

— И, поди, опять что-нибудь на воде?

— Под водой, если быть точным… да и что еще нам остается делать? Других мест нет.

— Под водой… — задумчиво повторил я. — Не может быть?! — тут же понял, что он мог иметь ввиду. — Водоросли?!

— Специальный сорт, конечно, — чуть пожал он плечами, а затем, слегка качнув головой, приглашая следовать за ним, направился к запряженной карете возле самого выхода на поверхность. — Они не вбирают в себя соль, а после легкой отчистки и сушки, ты вряд ли сможешь отличить от обычной травы. Вдобавок в них намного больше полезных веществ, хотя, конечно, когда только придумали, понадобилось некоторое время, чтобы животные привыкли к новому вкусу, но сейчас таких проблем нет.

— А коровы, овцы, козы там, тоже на этих водорослях? — спросил я, забираясь в карету вслед за Бергом и усаживаясь рядом с подвинувшимся Кройем.

— Овцы да, а вот козы и коровы нет, их приходится кормить обычной травой, но, как ты понимаешь, у нас мало пастбищ, поэтому молочные продукты весьма дорогостоящие.

— Это вы сейчас вообще о чем? — с непередаваемым взглядом, поинтересовался Крой.

— О коровах! — радостно ответил я. — Ну знаешь, му-му там, и они молоко еще дают… мама, в детстве, должна была тебе о них рассказывать, а то сам-то я о них из книжек узнал.

Надо было видеть лицо заместителя Берга, последний, кстати, отреагировал весьма эмоционально — он рассмеялся, сильно. Кроя оставалось только пожалеть. А от его нового выражения лица не выдержал уже я, разразившись еще более оглушительным смехом, чем Берг. И лишь отсмеявшись, мы, наконец, поняли, что до сих пор стоим на месте.

— Забыл спросить, куда едем-то? — обратился ко мне Берг, все еще продолжая улыбаться.

А вот Крой мгновенно пришел в себя. Оглядев нас, он довольно усмехнулся, видимо удовлетворенный тем, что его мысли полностью подтвердились.

— Едем, — медленно проговорил я, прислушиваясь к своим ощущениям, — едем мы… туда! — пальцем прямо в направлении выхода, то есть мне за спину. — Примерно в четырех километрах.

Берг, кивком головы, показал Крою в сторону окна.

— Эй, Тис! — высунувшись из окна, крикнул Крой. — Едем к улице Маскара, а дальше будет видно.

Ответа не последовало, но, слова Кроя еще не успели отзвучать, а карета уже тронулась с места… и не только наша. Если бы я не знал примерное количество карет и коней, я бы подумал, что с места сдвинулась целая армия. Грохот от топота сотен копыт, пусть в большом, но все-таки замкнутом пространстве, порождал просто чудовищное эхо. Да еще не стоило забывать о магах, пусть даже я их и не видел, но вот чувствовал прекрасно. Грохот, излучаемая сила… я сам не заметил, как моя кровь буквально вскипела.

— Спокойно, Эльтас, спокойно, — чуть приподнял руку Берг, когда мы выехали на свет. — Пока еще ничего не началось и, помни, ты мне обещал не отходить от меня.

Дрожащей рукой я провел по волосам.

— Я помню, — с трудом ответил я, пытаясь взять себя в руки. — Просто уже не могу дождаться, когда все начнется.

К моему несчастью, добирались мы довольно долго, пришлось несколько "покружиться" в поисках нужного места, что, учитывая нашу численность, было делом весьма затруднительным. Бергу даже пришлось отдать приказ оставаться на месте и ждать дальнейших распоряжений. Просто никто из нас не ожидал, что могут возникнуть проблемы с поиском нужного нам места. Да и по дороге выяснилось, что Костяные Короли и Рыцари Смерти находились в разных точках. Хотя, не спорю, скучать мне все равно не пришлось. Берг, пользуясь моментом, а заодно явно пытаясь меня успокоить, подробно расспросил обо всем случившемся со мной за последний месяц. В свою очередь, чтобы все ему объяснить, рассказ пришлось начать аж с объяснения "блуждающей крови". Затем чуть затронул время своего обучения под присмотром учителя, после чего пояснил события, произошедшие в Некрополе, и мой приобретенный статус Арт-Нака. Кто такие Арт-Наки, Берг уже знал, а, судя по легкому присвисту Кроя, он также был осведомлен. В общем, их мнение обо мне явно поднялось, хотя и не сказать, чтобы это меня волновало. Среди своего народа я всегда хотел добиться уважения, а вот среди людей нет. Мне, если на чистоту, вообще было все равно, кто и что там обо мне подумает. В "мир" людей я пришел с вполне определенной целью, а остальное меня не волновало.

После объяснения случая в Некрополе, немного разъяснил про природу способностей Амарийцев чувствовать нежить, и, наконец, о причинах, почему учитель отправил меня в Академию. И, на этом месте, явно удивленный Крой, не сдержался:

— Слишком сильный дар?! — громко спросил он.

Я повернулся в его сторону, но Крой, не обращая на меня внимания, смотрел прямо на Берга, который, в свою очередь, о чем-то сильно задумался.

— Что-то не так? — приподнял я бровь, переводя взгляд с одного на другого.

— Можно сказать и так, — медленно произнес Берг, пристально смотря мне в глаза.

— И?

— У тебя не сильный дар… я бы даже сказал, очень слабый.

На этом моменте я не совсем понял, отчего они так напряглись, и не был уверен, какой конкретно реакции они ожидали, но мне, в свою очередь, на их слова, как говорил учитель, было "совершенно фиолетово".

— Учитель сказал сильный, значит сильный, — развел я руками. — Думаю, он достаточно провел времени в Империи, чтобы понимать различия между сильными магами и слабыми, да и врать ему просто не имело смысла. Я так предполагаю, что при поступлении в Академию каждого мага проверяют на его силу… верно?

— Верно, — согласился Берг, снова о чем-то задумавшись.

— Ну, вот видишь? — хмыкнул я. — Смысла врать ему не было, тем более он никогда не врал мне в таких вещах… да и на его обычные приколы подобный обман тоже не тянет, — чуть подумав, добавил я. — А что? — вполне закономерно заинтересовался я. — Действительно настолько слабый дар?

— Очень слабый, — нахмурился Берг, — и, честно говоря, я не уверен, что ты сможешь поступить в Академию.

— Эй-эй! — теперь уже заволновался я. — Мне нужно попасть в Академию. В этом весь смысл моего путешествия… хотя, — на мгновение задумался, — учитель что-то и про помощников там говорил… нет! Лучше Академия, — тряхнул я головой. — Сначала мне нужно получить самые общие знания, а вот потом можно уже будет рассматривать другие варианты.

— Мы можем просто затолкать тебя туда, — предложил Берг.

— Да? — обрадовался я. — Это было бы просто отлично!

— Ой-ой! — заволновался Крой. — Думаешь, получится? Я не уверен, что тут даже Император сможет помочь.

— А что такое? — удивился я. — Я думал Император самый крутой человек, и может приказывать даже Высшим Магам.

— Не совсем, — ответил Берг вместо Кроя. — Во-первых, Император не человек, а эльф.

— Опять эльфы? — у меня едва глаза на лоб не полезли.

— Они живут дольше, да и он нечистокровный эльф.

— Поясни.

— Как я уже тебе говорил, эльфы и гномы слишком миролюбивы, поэтому они почти физически не могут принимать жестокие решения… даже просто жесткие и те им даются с трудом. Именно поэтому, более тысячи лет назад, появился новый род, в котором смешалась кровь людей и эльфов.

— Я так понимаю, это были не просто человек с эльфом, да?

Крой едва слышно хмыкнул, а Берг чуть улыбнулся.

— Император людей и Королева эльфов.

— Круто, — покачал я головой. — Но, я думал, что нынешний Император обычный человек? В смысле, он ведь не владеет магией?

— Нет, не владеет.

— Тогда какой смысл?

— Полукровка живет больше полутысячи лет… да и, тогда, еще никто не знал, что в браках между эльфами и людьми не способны рождаться маги. Собственно, за всю историю нашего существования, Императорский род стал, и до сих пор остается, единственным родом со смешанной кровью.

— Зато у нас только третий Император с тех времен, — жизнерадостно вставил Крой.

— Если бы он был Высшим Магом, наверное, было бы намного круче, — предположил я. — Да и живут они, если не ошибаюсь, очень долго.

Мои слова были встречены веселым смехом Кроя и добродушной усмешкой Берга.

— Ни один Высший Маг просто не сможет взять на себя обязанности Императора, — пояснил Берг, в то время как Крой пытался справиться с собственным смехом, что, надо признать, не особо у него получалось. — Если говорить о Высших Магах, то здесь можно вспомнить вас, Амарийцев.

— Нас? — удивился я.

— Думаю, ты уже заметил, что менталитет людей и Амарийцев несколько отличается?

— Трудно не заметить, — хмыкнул я.

— И, опять же, думаю, ты не будешь отрицать, что с человеческой точки зрения вы просто одержимы сражениями?

— Не буду, — не стал я отпираться, от совершенно очевидного факта.

— Вот и Высшие Маги точно также одержимы своей силой. Они идут по выбранному пути, а все остальное воспринимают лишь незначительным фоном. И, как ты понимаешь, на этом пути они всегда пользуются своей силой, а Императору она просто не нужна. Он повелевает и управляет, поэтому у него практически не остается времени ни на что остальное.

Мысленно сделал отметку узнать о Высших Магах немного подробнее (правда, таких пометок, набиралась уже целая "пачка"), но пока решил отложить этот вопрос до лучших времен.

— Тогда как на счет Архимагистров?

— Архимагистры больше заняты самосовершенствованием, защитой Империи и магическими исследованиями, поэтому и среди нас вряд ли найдется тот, кто захочет занять Императорский трон. Хотя, конечно, не без исключения, — чуть подумав, добавил Берг. — Ну, а вообще, одаренным силой людям просто нет смысла становиться Императором. Сидя на троне, сам ты не сражаешься, а посылаешь сражаться, поэтому собственная сила не имеет значения.

— Ясно, — кивнул я. — Тогда, как на счет приказов Императора? Почему даже он не сможет помочь затолкать меня в Академию?

— Потому что последние пятьдесят лет ей управляет один из Высших Магов и если он не согласится, то тут даже Император ничего не сделает.

— Я думал, он может им отдавать приказы, — озадачился я.

— Может, — согласился Берг, — но только не тогда, когда в деле замешено то, чем занимается Высший Маг. Хотя, думаю, чтобы ректор Сопхус воспрепятствовал твоему поступлению, ты должен будешь слишком сильно ему не понравиться.

Я озабоченно почесал затылок. Исходя из моих наблюдений, не нравиться людям получалось у меня почти также хорошо, как и сражаться с нежитью. Вот только поделать я с этим ничего не мог (или не хотел?), а поэтому решил не заморачиваться. Тем более, если я сам поступлю, никаких проблем и не будет. В итоге, задвинув эти мысли на самые задворки своего сознания, продолжил объяснять Бергу, как я "докатился до жизни такой". Иным словом, каким образом я умудрился прибить наследника одного из древнейших родов и завалить вампира. И, что особенно важно, зачем они вообще напали на наш корабль? Тем более, нападающие явно не подозревали о моем присутствии на корабле Мисы. Правда, последний вопрос нужно было задавать моей рыжеволосой знакомой, о чем я честно признался Бергу. Потому как сам никогда не интересовался личностью убитого мною наследника… честно говоря, даже как-то в голову не приходило. Да и сама Миса ни разу не заводила разговор об этом… этом… блин, что я даже имя его успел забыть. Я его подсознательно классифицировал как "слабая нежить", поэтому-то, наверное, уже и забыл его имя, ведь он совершенно не представлял для меня интереса.

В общем, махнув рукой, сказал Бергу, чтобы обо всем связанным с этим наследником спрашивал у Мисы, а ко мне не лез, после чего продолжил рассказывать дальше. И вот, после всех моих объяснений, Берг неожиданно обратил внимание на один факт, который я как-то упустил из виду. А точнее, как нападающие вообще узнали время и место нападения? Особенно, после того, как я его "собственноручно" сменил, попросив отложить наше отплытие на целую неделю? Тот еще вопрос… нет, вернее, понятно, что кто-то "сдал" нас, но вот каким образом? В Порте ведь каждый человек принес "нерушимую клятву".

— Похоже, настало время тотальной проверки, — в конце обсуждения, радостно потирая руки, произнес Крой. — Возможно, туда смог пролезть кто-то с ограниченной версией клятвы. Судя по всему, про Амарийцев клятва действует, а вот про всех остальных вероятно нет.

Хоть и заместитель Берга, и Архимагистр, но от Кроя, даже когда он молчал, буквально чувствовались исходящие волны веселья. У меня создавалось впечатление, будто он каждое мгновение только и подумывал о какой-нибудь шутке, приколе или пакости. На самого Берга он, соответственно, походил слабо… разве только, добротой. Пусть и веселый, и энергичный, но однозначно добрый.

И вот на этих моих мыслях, мы, наконец, приехали на место.

— Здесь? — выбравшись из кареты, и оглядываясь по сторонам, спросил Крой.

Я уверенно кивнул. Остановились мы прямо посреди проезжей части, поэтому мгновенно привлекли к себе внимания. Да и, вероятнее всего, вид знакомых всем доспехов Черной Стражи, также сыграл в этом немаловажную роль. Не прошло и минуты, как на тротуарах собралось преизрядное количество зевак.

— Тир, — обратился Берг к нашему низкорослому, седовласому, кучеру, — место ты теперь знаешь, приведи сюда всех остальных.

Мужчина коротко кивнул, после чего, слегка дернул вожжи, заставляя лошадей пройти полукругом, и вскоре уже карета скрылась из виду, свернув в ближайший от нас поворот.

— Минут семь у нас есть, — посмотрев на часы, произнес Берг. — Мы сейчас над Королям? — спросил он меня, в то время как Крой, начал разгонять толпу и… навешивать плетения.

В его руке появлялись и исчезали шары энергии самых разнообразных цветов, причем с такой легкостью и скоростью, что это невольно завораживало. Раньше я видел магию только в исполнении нежити, и вся эта магия была направлена лишь на то, чтобы убить меня. Когда-то в детстве, конечно, к нам приезжали и обычные маги, но воспоминания об этом у меня несколько стерлись. Вернее, я запомнил их толстыми, маленькими, и быстро умирающими в Некрополе, а вот саму их магию помнил лишь какими-то блеклыми урывками. Да и тогда я совершенно не чувствовал энергию, зато теперь… это было красиво, это было захватывающе, и это было просто потрясающе. От каждого созданного Кроем заклинания исходила приятная, словно… словно, волшебная! Да, именно волшебная волна! Нечто подобное я испытал, в первый раз оказавшись на берегу моря. Нечто новое и необычное, но неимоверно приятное, хотя, конечно, нашлись и различия. Там я наслаждался волшебством "физическим", а здесь "энергетическим". Исходящие от творимых заклинаний волны, "обдували" словно теплый ветерок, ласкающий уставшее тело. Так бывало, приляжешь под деревом, и засыпаешь под тихий шелест листьев и легкий, теплый ветерок, несущий ощущение свежести и спокойствия.

— Ты чувствуешь энергию? — неожиданно вырвал меня из какого-то оцепенения, голос Берга.

Невольно напрягшись, я быстро осмотрелся, возвращая себе ощущение реальности, после чего повернулся к явно изумленному Бергу:

— Что?

— Ты можешь чувствовать энергию?

— А-а…. ммм… наверное, — неуверенно потер я шею, оглянувшись в сторону Кроя.

Смысл его действий стал понятен практически сразу. Вся улица с одной стороны уже была полностью затянута едва видимой "пленкой" плетения… или плетений. Однако результат, как говорится, "на лицо", ни один человек не мог пройти сюда. Они резко останавливались, после чего разворачивались и уходили, либо сворачивали в ближайший переулок. И, похоже, они нас даже не видели.

Берг снова привлек к себе внимание, причем крайне, насколько я успел его узнать, нетипичным для себя способом. Он просто положил руку мне на плечо и довольно ощутимо сдавил пальцами. Повернувшись, недоуменно посмотрел на мрачного командира гвардейцев.

— Ты чего?

— Спрашиваю еще раз, — медленно произнес он. — Ты можешь чувствовать энергию?

— Я-то откуда знаю? — несколько раздраженно отозвался я. — Вроде бы чувствую и даже вижу, но, может, мое "чувствую и вижу" не имеет ничего общего с твоим.

Берг отпустил меня и нахмурился.

— В чем дело-то? — снова повернувшись в сторону Кроя, спросил я.

— Видеть энергию могут только Архимагистры, а чувствовать только маги с пробужденной силой.

— Ясно, — не поворачиваясь, ответил я.

Слова Берга меня не слишком заинтересовали… зато подкинули пищи для размышлений.

— А ты можешь различать магов и обычных людей? — чуть погодя, спросил Берг.

— Ну, это довольно легко, — чуть пожал я плечами, смотря как Крой заканчивает "перекрывать" другую сторону улицы.

— Тогда на пристани, ты сразу узнал, что я и Крой Архимагистры… ты и силу магов можешь различать?

— Конечно! Как бы еще я узнал, что вы Архимагистры? — даже повернулся я к нему.

— Проблема в том, что видеть результат плетений, и силу магов могут только Архимагистры.

— Понятно, — кивнул я и направился к ближайшему зданию, обвитому плющом… ну или, как минимум, его разновидностью. Подойдя в плотную, отогнул один из больших листьев и, увидев неровную поверхность здания, провел по ней рукой. На ощупь здание было, слово куча маленьких камушков, намертво скрепленных друг с другом. А еще от этой зелени разносился чистый, свежий воздух… будто я рядом с водой стоял, а не посреди города.

— Странно, но такое ощущение, будто бы тебе совершенно все равно, что ты обладаешь способностями Архимагистра? — мрачно произнес Берг.

— Это почему же мне все равно? — спросил я, поворачиваясь к нему. — Очень даже не все равно, но, во-первых, сейчас я практически не вижу никакой реальной пользы от этих способностей. А, во-вторых, думаю, теперь стало понятным, что именно означают кольца возле моего глаза.

— Думаешь это от них? — сложив руки на груди, чуть склонил голову Берг.

— А что, есть другие варианты? — с любопытством поинтересовался я, подходя к нему. — Особенно, если учитывать, что магов я начал ощущать в тот же день, когда учитель помог сформировать мне Стратум. Правда, пока не повстречал настоящих магов, я и не подозревал, что именно это за ощущения.

— Возможно ты прав, и это действительно кольца… кроме того, больше никаких идей у меня и нет, потому как ни о чем подобном я еще не слышал.

— И?

— В смысле?

— Ты думаешь о чем-то еще, — не спрашивал, а утверждал.

Берг задумчиво потер подбородок.

— В твоей силе есть нечто странное, — наконец, произнес он. — И это никак не связано с отпечатками Темной Энергии оставленными на тебе.

— Вот как? Тогда, если поймешь, в чем заключается эта самая странность, обязательно скажи мне, будет интересно услышать.

— Хорошо, — кивнул он, после чего добавил: — Скажи, а как ты видишь магов?

— Гм… вижу, пожалуй, будет не совсем правильно, скорее чувствую, и эти чувства складываются в образ.

— Да, так оно все и есть.

— Образ стеклянных шариков? — уточнил я. — Кучи искорок, полыхающий огонь и запертый шар лавы?

— Да, — уверенно кивнул Берг. — Все маги воспринимают друг друга одинаково… и, похоже, даже Амарийцы не стали исключением. Правда, — чуть подумав, добавил он, — из-за Темной Энергии твоя сила ощущается довольно необычно… и это помимо уже упомянутой мною странности.

Ощущение силы мага… это действительно довольно странная, должен признать, штука. Я повстречался уже со всеми видами магов, от самых слабых, до, практически, самых сильных, поэтому мог делать собственный выводы… и я их делал.

Например, если брать Амарийцев, то наша Светлая Энергия просто "протекала мимо". Каждый Амариец был все равно, что бочка с парой дюжин отверстий, где энергия выступала в роли воды. В свою очередь, слабые маги представляли собой "маленькие шарики". Будто бы кто-то затолкал им в грудь стеклянный шар и заполнил его едва заметным дымом. А вот средние по силе маги ощущались уже более внушительно. Словно все их тело было одним большим сосудом, наполненным мириадами маленьких, огненных искорок. Сильные маги вновь возвращались к стеклянному шару. Однако, если сосредоточится на ощущениях, шар больше не был заключен в груди. Нет, их дар и их самих я воспринимал, как единое целое. Глазами, то есть физически, я видел перед собой стоящего человека, но вот для, видимо моего собственного дара, подобные маги воспринимались словно большие, стеклянные шары, только теперь с бьющимся внутри него пламенем. Будто упомянутые мириады искорок объединились в единое целое, став полноценным огнем.

Архимагистры выделялись больше всего.

Хотя, если немного подумать, они слегка напоминал сильных магов, просто бушующее пламя заменялось огромным, раскаленным куском лавы в форме все того же шара. Более того! В отличие от просто сильных магов, мне казалось, что я буквально чувствовал исходящий от этой "лавы" жар. И, что, собственно, было самым примечательным отличием Архимагистров, их шар был перетянут стальными цепями. Словно кто-то набросил на шар стальную сеть. По крайней мере, именно так я все ощущал… вот только, мне был непонятен один момент. Стальная сеть, я так предполагал, характеризовала полностью сформированный Стратум. Сам же Стратум, в свою очередь, являлся защитой и усилителем. Но, оставалось непонятным, почему тогда он ощущался мной не усилителем, а ограничителем? И, раз уж зашел разговор на соответствующую тему, я решил поинтересоваться у Берга.

— Таким образом, ты воспринимаешь обуздание магом собственной силы.

— Тогда, как ощущаются Высшие маги? — чуть склонил я голову к плечу, заинтересованно спросил я.

— Сейчас ты воспринимаешь мою силу, как шар, покрытый сетью, так?

Я кивнул.

— Ты когда в Некрополе был, натыкался на решетки с толстыми прутьями?

— Естественно!

— Вот примерно также ощущаются и Высшие Маги, — усмехнулся Берг. — Будто бы их дар посадили за толстую решетку. Да и огонь у них не желтый, или красный, как у Архимагистров, а светло-синий и ощущение от него… — не закончив, он покачал головой.

— Сильные?

— Страшные.

Я тяжело вздохнул, ведь теперь мне еще больше хотелось посмотреть на Высшего Мага.

— Одно хорошо, — снова заговорил Берг, — силу Высшего Мага могут увидеть лишь несколько Архимагистр и все, а иначе бы народ их боялся до дрожи в коленях.

— Это почему их силу могут видеть только несколько Архимагистров? — пропустив мимо ушей все остальное, поинтересовался я.

— Их сила на совершенно другом уровне, поэтому слабые маги просто не в состояние увидеть ее.

— Это как так? — теперь озадачился я.

— Трудно объяснить, — нахмурился он. — Честно говоря, мне приходят в голову только образные понятия.

— Да хотя бы так.

— Тогда… представь себе числовой ряд, то есть один, два три, четыре. И представь, что каждое число, написано на земле и на расстояние в три метра друг от друга.

Потер подбородок, после чего уверенно кивнул.

— А теперь представляй, идешь ты и видишь цифру один, затем через пару шагов цифру два, еще через пару шагов цифру три, затем четыре, а вот потом, ты делаешь еще пару шагов, ожидая увидеть цифру пять, но находишь лишь девственно чистую землю. Ты смотришь на место, где она должна быть, оглядываешься по сторонам и даже начинаешь ее искать, но так и не находишь.

— И в чем смысл?

— А смысл в том, что следующая цифра идет под номером двадцать и до нее еще метров сорок, но ты об этом не знаешь, и продолжаешь искать цифру пять рядом с собой. Вот это и есть Высшие Маги — они на совершенно другом уровне. И чтобы оценить их силу, нужно быть на одном с ними уровне или хотя бы приблизиться к нему.

Глава 16

Шум от многочисленных карет мгновенно перекрыл все остальные звуки, а меня вывел из задумчивости. Хмыкнув, посмотрел на часы Берга, и понял, что тот оказался прав. Гвардия прибыла всего за шесть минут, но, учитывая расстояние, без амулета связи тут точно не обошлось. И тем не менее их оперативность не могла не поражать.

Естественно, такому количеству прибывших карет не было места внутри установленной Кроем "защиты", поэтому народ снова стал собираться на тротуарах. Впрочем, гвардейцы быстро навели порядок, разогнав зевак и поставив еще пару "защит"… или тут уместнее было говорить "отвлекалок"? Блоков? Как бы то ни было, вся улица, длиной метров в двести, оказалась запружена стоящими по бокам дороги каретами, и самими гвардейцами.

— Короли Смерти уходят в сторону, — предупредил я Берга, пока тот пристально следил за действиями своих людей, которыми сейчас распоряжался Крой.

— Когда мы только прибыли, они находились прямо под нами, так? — уточнил Берг.

— Один метрах в двух правее от тебя, а другой прямо подо мной… были. Сейчас они во-о-он под тем зданием, — ткнул я пальцем ему за спину.

Берг, чуть повернув голову, оглядел здание, после чего сделал несколько шагов в сторону, остановившись ровно над тем местом, где когда-то стоял один из Королей Смерти. Затем, чуть прикрыв глаза, он сформировал какое-то плетение. Больше всего оно походило на клубок пряжи… клубок, который тут же стал разматываться. Довольно толстая, светящаяся нить, медленно потянулась к земле, а затем и под землю. Процесс стал ускоряться и клубок светящихся нитей в ладони Берга начал вертеться все быстрее и быстрее, пока резко не остановился. Не надо было быть гением, чтобы понять, чем именно сейчас занимался Берг.

— Двадцать метров, — удивленно покачал он головой, словно отвечая на мои мысли, — глубоко засели. Неудивительно, что я не мог их почувствовать.

— Не мог? — сразу среагировал я. — А теперь можешь?

— Это поисковая нить, — объяснил Берг. — Ее еще называют исследовательской. С помощью нее можно изучать опасные места и проверять наличие ловушек… конечно, до определенного предела.

Я кивнул, обдумывая, что еще хочу спросить, в то время как Берг подозвал Троя и еще несколько Архимагистров. Он вкратце пояснил сложившуюся ситуацию, рассказал об информации, полученной с помощью исследовательской нити, и предупредил, кого конкретно мы могли встретить внизу. Последнее меня, кстати, особо заинтересовало — вампиры и высшие вампиры. Архимагистры, бесспорно, весьма крутые типы, но вот на счет остальных магов у меня были большие сомнения. Все-таки скорость низших вампиров лишь немногим уступала моей, а высшие должны были и вовсе ее превосходить. Учитывая же, на мой взгляд, весьма низкую реакцию людей и довольно опасные способности вампиром, мне было совершенно непонятно, как они вообще могли с ними справиться? Именно по этой причине, я особенно ждал встречи с вампирами… естественно, мысль о том, что это может стоить мне жизни, даже не появилась в моей голове. Думаю, как бы я, в конце концов, не изменился под давлением "мира людей", кое-что во мне, да и любом другом Амарийце, не изменится никогда.

После полученных от Берга приказов, гвардейцы стали совершать какие-то малопонятные телодвижения. Кареты перегнали в разные концы улицы, а все маги собрались в одной точке. Окружив место, под которым еще совсем недавно стоял один из Королей Смерти, они образовали большой, метров семь, круг. Причем круг получился как бы двойным. Один, внутренний и "разряженный", состоял из Архимагистров, а второй, внешний и плотный, из всех остальных. И, как я отметил, гвардейцы собрались так, что каждый десяток стоял позади своих непосредственных командиров.

— И что это они делают? — показал я пальцем на "толпу", когда Берг и Крой отделились от всех и подошли ко мне.

— Сейчас будут копать, — типа объяснил Крой.

Посмотрел на Берга.

— С помощью магии, — пояснил он.

Кивнув, перевел взгляд обратно на гвардейцев. Благодаря росту и тому, что стоял на бордюре, отделяющим дорогу от тротуара, я видел практически все. Вот только, когда из рук Архимагистров буквально "потек" свет куда-то вниз, плюнул на все и взобрался на крышу одной из карет. Как не странно, Крой и Берг последовали моему примеру. Впрочем, я лишь взглянул в их сторону, после чего полностью сосредоточился на действиях Архимагистров. А действия, тем временем, приобрели совершенно непонятный для меня смысл. Свет, что "лился" на землю с их рук, образовал яркий, пульсирующий круг, метров пять в диаметре. И вот, в какой-то момент, все Архимагистры, кроме одного, перестали испугать энергию. Несколько секунд и льющийся свет из рук последнего Архимагистра, уплотнился, превратившись в две нити. Хотя тут будет уместнее говорить слово "веревки", даже "канаты".

Затем, что-то произошло, и круг энергии начал вращаться… но уже через мгновение я осознал свою ошибку — это было не вращение.

Из центра светящегося круга, из центра энергии, медленно, словно с трудом, стала подниматься… энергия. Выглядело это так, словно кто-то большой пытался прорваться снизу. А еще десять секунд спустя, энергия выглядела так, будто кто-то накинул светящееся одеяло на голову просто гигантского Амарийца, метров этак шести высотой. Причем все время, энергия поднималась, слегка вращаясь по часовой стрелке, будто наматываясь на вставшую "фигуру". И вот, последовавший за этим момент, в чем-то, вполне можно назвать судьбоносным. Ведь тогда, я в первый раз в жизни увидел в действии магию преобразования, она же магия созидания и она же магия изменения. Причем не буду врать, что она потрясла меня до глубины души, и я решил стать "магом преобразования". Нет, ничего подобного, просто в тот момент она мне понравилась, и я ее запомнил. К сожалению, тогда я еще слишком сильно был привязан к своим стереотипам, поэтому не смог оценить ее в должной мере.

Преобразование энергии началось снизу.

Не слишком быстро, но и не сказать, что медленно, на моих глазах происходило созидание. Чистая энергия, нематериальная, преобразовывалась в физический объект, материальный. Сначала самый верх, проявился большой, похожий на железный, круг, а затем энергия начала изменяться все дальше, и дальше. Внешне это выглядело так, будто "железяка" всегда была внутри света, но теперь свет "стекал" с нее и мы, наконец, увидели, что именно он скрывал. А "скрывал" он, как выяснилось, железный бур около трех метров в диаметре… который тут же приступил к своей работе. Причем сам он и с места не сдвинулся. Он просто резко завертелся, а его кончик удлинился и врубился в землю. Выглядел он при этом настолько реальным, что не увидь я процесс его создания собственными глазами, ни в жизнь бы, не поверил в его искусственность.

Магия действительно впечатляла меня все больше и больше.

Свою работу бур выполнял просто невероятно быстро. Хоть сам он так и не сдвинулся с места, создавая впечатление "пустого вращения", его нижняя часть явно удлинялась. Такой вывод я сделал из количества земли, которое он "выплескивал" на поверхность. Двадцать метров — это много, а значит и земли будет очень много. Однако прежде, чем я успел спросить у Брега или Кроя, Архимагистры "ответили" на мой незаданный вопрос. Сначала, гвардейцы расступились, образовав два прохода, а потом несколько из Архимагистров снова принялись "вливать" энергию в бур. В то время как остальные с помощью простого движения энергии по земле, этакими ручейкам в метр толщиной, убирали лишнюю землю в разные концы улицы. Причем скорость этих ручейков была такой, что спустя всего полминуты с начала бурения, метрах в пятидесяти от гвардейцев, недалеко от карет, образовались кучи земли в несколько метров высотой. Затем "ручейки" переместились ближе и еще через полминуты, на улице образовалось уже четыре огромные кучи земли, перекрывающие дорогу и тротуары с одного конца улицы до другого. Сразу же стало понятным, почему Берг приказал перегнать кареты подальше, а не оставил их на месте.

А затем бур остановился и просто исчез.

Хотя само исчезновение, пусть и быстрое, происходило в несколько этапов. Сначала бур резко поблек, из-за чего стал выглядеть совершенно противоестественно. Зомби в кругу пьющих Амарийцев смотрелся бы более приемлемо, чем выглядел поблекший бур. Словно его кто-то наполовину стер из этого мира. Затем он начал покрываться сетью мелких, слега светящихся трещин, а потом, с едва слышимым хлопком, разлетелся на мелкие части. Легкая волна энергии разошлась в окружающем пространстве, и на землю упало несколько светящихся искорок. Вот и все, что осталось от бура, который чуть больше чем за минуту пробурил дыру (яму, скважину, туннель?) глубиной в двадцать метров.

Впрочем, кроме меня, похоже, никому не было делала до того, как исчезают созданные с помощью магии объекты. Четыре Архимагистра, едва бур исчез, прыгнули в дыру, а вслед за ними устремились и их группы. Не прошло и еще одной минуты, как, я, Берг и Крой остались только втроем.

— А-а-а! — выйдя из оцепенения от всего случившегося, схватился я за голову. — Я же так ничего не увижу! — повернулся я к Бергу.

— Пошли, — легко спрыгнул он с крыши кареты и устремился к дыре.

— Эй, — предупредил я, спрыгивая вслед за ним, — я, конечно, не умру, спрыгнув с двадцати метров, но ходить с полчаса, а то и дольше, точно не смогу… если, конечно, не пользоваться восстанавливающими зельями.

— Не волнуйся, — схватив меня за локоть, произнес Берг, — все будет нормально.

— Просто не хочу пропустить все самое интересное из-за каких-то переломанных ног, — произнес я и, повинуясь легкому толчку Берга, прыгнул в дыру вместе с ним и Кроем.

Ветер мгновенно засвистел в ушах, но не успел я даже толком ни о чем подумать, как с легким "бух", мы приземлись посреди обширного зала. Оглядевшись и увидев снующих повсюду гвардейцев, прислушался к своим ощущениям… вроде бы, все было нормально. Непонятно, что сделал Берг, но никаких последствий от приземления я не испытал. На мой взгляд, больше всего это было похоже на защиту Стратума. Если рассматривать факты, то получалось, что не мы падали на землю, а земля "нападала" на нас… вот Берг и отразил удар. А если вспомнить объяснения учителя, можно сказать, что он "обнулил" кинетическую энергию. В пользу этой теории говорил еще и тот факт, что послышался звук "бух", хотя самого удара и приземления я не почувствовал. Да и каменный пол под нашими ногами была сплошь покрыт трещинами, будто по нему кто-то обстоятельно стучал большой кувалдой. Учитывая сколько гвардейцев спрыгнуло всего, это было не так уж и далеко от истины.

— Группы с первой по четвертую идут со мной по северному коридору, остальные делитесь на три равные группы и берите на себя другие направления, — громко произнес Берг и, не дожидаясь ответа, направился к северному выходу.

Зал, в который мы попали, по сути, являлся этаким перекрестком с охраной в виде Костяных Королей. В Некрополе использовалась похожая система, только там "охрана" стояла на переходах между уровнями. И если на первых двух-трех, она представляла собой самых "безобидных" тварей, то при переходе на одиннадцатый я нарвался на такую "толпу", состоящую едва ли не из всех известных мне тварей, что пришлось искать обходные пути. Благо Некрополь это такая вещь, которую и нежить не в состоянии полностью контролировать, а иначе бы я дальше седьмого уровня и пройти не сумел.

— Первая и вторая группы идут впереди, третья и четвертая позади, Крой на тебе защита Эльтаса.

Гвардейцы беспрекословно подчинились, в результате чего, я, Берг и Крой оказались между группами. И не скажу, что я был от этого в восторге. Двадцать человек перед нами, а учитывая не слишком широкие коридоры, я мог видеть лишь самые макушки впереди идущих. Вдобавок света здесь не было, поэтому над нашими головами кружил целый десяток светящихся шаров, что, учитывая особенности нашего зрения, никак не добавляло мне настроения. Тем более вскоре, где-то впереди, раздался характерный вой вурдалака, который тут же подхватили гули и целая пачка самых разных голосов — верный признак присутствия стаи псевдооборотней. Они хоть и могли превращаться в различных животных или их смеси, но вот мозгов, чтобы "договориться" между собой выбрать какой-нибудь определенный облик для всей стаи, им уже не хватало. В итоге на нас обрушилась такая какофония звуков, что Берг установил вокруг меня, себя и Кроя какой-то прозрачный щит. Звуки мгновенно стихли, хотя и все еще были вполне различаемыми.

— Боевой тип звукового барьера, — пояснил Крой, идущий по правую руку от меня. — Разработан специально для того, что бы командир имел возможность общаться со своими подчиненными даже посреди битвы.

— А почему боевой тип? — спросил я, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Обычный тип полностью блокирует звук, а боевой лишь приглушает его. Вдобавок он менее энергозатратен и, что особенно важно, звукоизоляция работает лишь в одном направление.

— То есть для нас звук приглушен, но остальные спокойно услышат приказ Берга? — уточнил я.

— Да.

И в этот момент мир вокруг нас заколебался.

Впереди засверкали вспышки плетений, загрохотали взрывы, запахло паленым, а какофония звуков издаваемых нежитью, казалось, усилилась в несколько раз. Сосредоточенный на Рыцарях Смерти и Костяных Королях, я как-то упустил из виду всех остальных. Хотя слово "упустил" будет не совсем верным. В тот день, когда я убил Лича и научился чувствовать Рыцарей и Королей, меня слишком сильно заботило собственное выживание, поэтому один момент как-то прошел мимо моего сознания. В частности, только теперь я узнал, что мне, фактически, нужно было "переключать" свое восприятие между нежитью. Например, как сейчас стало понятно, концентрируясь на Рыцарях и Королях, я переставал чувствовать более "мелкую" нежить, а сосредотачиваясь на "мелкой" я переставал чувствовать "крупную".

— Здесь больше полутысячи гулей, вурдалаков и псевдооборотней, — решил я предупредить Берга.

Точно "охрана" перехода.

— Да нифига ж себе! — присвистнул Крой. — Будто не под собственным городом, а в Некрополь спустились. И как они только сюда такую толпу протащили?

Берг не ответил, явно с помощью какой-то магии, наблюдая за боем своих подчиненных… если, конечно, это вообще можно было называть "боем". Мир "дрожал" от практически беспрерывных плетений, впереди все полыхало, несло гарью, а в воздухе повис запах горящей плоти, но, похоже, на "нас" это никак не влияло. Стены были опалены, под ногами клубился пепел, и периодически хрустели остатки от убитых тварей, однако маги даже и не думали замедляться. Мы шли так, будто впереди нас не было и намека на нежить.

— Я нихрена не вижу! — в конце концов, не выдержал я парой минут спустя. — Пропало уже почти двести голосов, а я так и не увидел ни одного боевого плетения.

— Да успокойся ты, — помахал рукой Крой. — Против такой мелкоты используются стандартные огненные плетения, поэтому ничего интересного в этом нет. Нас просто хотят немного придержать, да ослабить, что учитывая наше количество практически невозможно.

— Это почему? — удивился я.

— Плетения слишком простые, а народу слишком много… смотри сам.

И правда, первый ряд остановился, пропуская мимо себя своих товарищей, а затем, заняв положение в самом конце, снова двинулся вперед. Так повторялось раз за разом, поэтому, как я понял, когда снова наступала очередь "остановившегося" отряда, маги уже успевали полностью восстановить свою потраченную энергию. Заодно мне только теперь стало понятным, что когда-то объяснял учитель про Высших Магов. Сейчас маги пользовались, если верить Крою, слабыми плетениями, но, как по мне, так они довольно сильно "колебали" мир вокруг себя. Наверху, когда Крой ставил защиту от обычных людей, а затем маги создавали бур, я, будучи под впечатлением от всего происходящего, как-то упустил из виду эти самые "колебания". Вернее наслаждался ими, честно говоря, просто забыв про состоявшийся разговор между мной и учителем. Зато теперь вспомнил. Говорил: "Поверь, если Высший Маг сражается в полную силу, не узнать о его сражении просто невозможно". И вот, наконец, я понял, что же конкретно он тогда имел ввиду. Ведь действительно, если уж от слабых плетений расходились столь сильные "круги на воде", мне сложно было представить, что должно твориться с окружающим миром при сражении Высших Магов.

Мы снова вышли на очередную развилку, только теперь состоящую из трех коридоров. И, в отличие от прошлого зала-перекрестка, нежити здесь было столько, что даже у меня начало создаваться впечатление, будто я действительно вернулся в подземелья Некрополя. Хотя, не считая наличия огромного количества тварей, отличалось практически все. Здесь совершенно не ощущалось давления Темной Энергии. Коридоры выглядели вполне по-человечески, можно даже сказать, выглядели чистенькими, в то время как в Некрополе порой создавалось впечатление, будто там сами стены дышали Тьмой. И вообще Город Мертвых всегда казался каким-то чудовищем, пусть невероятно большим и опасным, но вполне живым. Здесь же я не чувствовал ничего. Просто коридоры и помещения под завязку набитые нежитью. Не было ощущения Смерти за твоей спиной. Не было чувства бесконечности Некрополя, когда расстояние причудливо изменяется и метр может стать десятью, а сто метров превратиться в один. Ни ловушек, ни ощущения древности, ни-че-го. Только большое количество нежити.

— Подделка, — невольно произнес я вслух, оглядываясь по сторонам.

Маги отчего-то замерли, а твари не спешили нападать. Либо они знали о магах больше меня, либо им кто-то приказал, либо я чего-то не понимал. Однако, как бы там ни было, нежить оставалось только пожалеть. Хотя, когда Берк крикнул: "Делаем волну!", я еще не знал, что ожидает собравшихся в зале тварей.

— Ты оставайся на месте, — обернулся Берк, к дернувшемуся было Крою. — Твоя единственная задача защищать Эльтаса, все остальные приказы тебя не касаются.

Крой, к моему удивлению, только кивнул головой. Возможно, он хорошо владел собой, но я не заметил и тени недовольства. Казалось, он совершенно спокойно воспринял приказа быть моей нянькой, а по-другому я это и назвать не мог. Амариец бы после такого ворчал еще пару недель. Собственно, хороший тому пример, случай, когда к нам заявились маги и попросили себя сопровождающих (нянек). Ведь ни одного не нашли! С другой стороны, было бы оч-чень удивительно, если бы они все-таки нашли. Хотя…а ведь действительно странно получается, они вполне могли…

По глазам ударил яркий свет от взметнувшегося до потолка огня. Огромной волной этот огонь прошел через весь зал, буквально выжигая всю здесь собравшуюся нежить. На мгновение у меня даже создалось впечатление, что окружающий меня мир просто "встал на дыбы". Предыдущие "откаты" от плетений мгновенно перешли в разряд "морская гладь". От создания огненной стены, вернее, от количества использованной энергии, разошлась такая "волна", что у меня на мгновение даже помутнело в глазах.

Примечания

1

Волшебники, превратившие себя в бессмертных мертвецов при помощи некромантии и хранящие свою душу в особых сосудах — филактериях.

2

Разновидность нежити, умеющая менять свою форму. Любит принимать форму животных.

3

Представляют собой благородных рыцарей, проклятых своими добрыми богами-покровителями, либо оживленных после смерти злыми богами. Такие рыцари обычно возглавляют войска тьмы и имеют неплохие магические способности.

4

Город Мертвых — огромные подземелья, наполненные разнообразными тварями.

5

Повелитель зомби и скелетов.

6

Агрессивная условно живая нежить. По внешнему виду может напоминать крупного волка или рысь, либо небольшого медведя. В ряде случаев — их гибриды.

7

Иногда это громадная собака, иногда длиннющая гадина на паучьих ножках, иногда у нее есть рога, иногда крылья. То есть принимает всевозможные обличья, чтобы сбить с толку.

8

Драуграми становятся некоторые умершие люди. Когда человек умирает и становится драугром, вес и размеры его тела значительно увеличиваются. Они удивительно сильны и неуязвимы для обычного оружия. Частично уязвимы для оружия из криита, но даже разрубленный на части и сожженный драугр все равно может возродиться из оставшегося пепла. Обладают сильными магическими способностями. Разумны.

9

Создание с головой петуха, оленьими рогами, туловищем и глазами жабы, и хвостом змеи. Все части тела имеют черный цвет. Брюхо покрыто драконьей кожей, а спина мягкой, черной кожей, в складках которой, после рождения, он вынашивает своих "птенцов". Ужасно ядовит, имеет отравленные когти, а также, на конце хвоста, загнутый, криитовый шип, предназначенный для пробивания магической защиты. Владеет "проклятьем окаменения", из-за чего ему нельзя смотреть в глаза, слабо подвержен магии и физическим атакам. Живой. Не разумен. Крайне опасен.

10

Обычай народа Соробору. Трехдневная поминальная церемония.

11

Жуткое создание, может быть каким угодно, — водяным, глиняным, железным, деревянным или даже смесью из всего этого. В большинстве случаев имеет человеческие формы — две руки, две ноги, голова, — но иногда и формы животных. Очень опасен, но разумный голем, осознанно подчиняющийся приказам, крайне сложен в создании, из-за чего подобные големы являются большой редкостью.

12

Так прозвали предполагаемую сущность, являющуюся сосредоточием Темной Энергии Города Мертвых.

13

По одной из теорий исполнителем приказов Короля Мертвых является существо, прозванное Косой Смерти, а подчиненными Косы, в свою очередь, являются Жнецы Смерти. Вот только если существование первых двух оставалось под большим вопросом, то Жнецы Смерти были вполне реальными существами. Сильными, опасными, но малоизвестными. Несмотря на многочисленные подтверждения их существования, описание внешнего вида Жнецов слишком разнилось, чтобы говорить о чем-то конкретном. И лишь одно было известно точно. Их количество. Ровно семь.

14

Лич проживший более двухсот лет, но менее тысячи.

15

Очень древние, более тысячи лет, и очень могущественные Личи. Считается, что их всего четырнадцать и они, в свою очередь, являются прямыми подчиненными Жнецов Смерти.

Content

Павел МИРОТВОРЦЕВ
Волшебник

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания