Пурнель Джерри

ТИНКЕР

1

— Тинкер прошел верхом, верхом, по берегу со своими волами…

— Ролло!

— Да, мадам, — я напевал, используя верхушки своих легких, как делаю всегда, когда у меня впереди трудная задача пилотирования, и позабыл, что моя жена тоже находится в рубке управления. Я прекратил петь и вернулся мыслями к проблеме посадки 16000 тонн массы покоя корабля на этот камешек.

Это был небольшой камешек. Джефферсон был неправильной формы астероидом, находящимся от нас вдвое ближе Земли. Он имел размеры пятьдесят на семьдесят метров и выглядел отсюда похожим на старый грязный кирпич, используемый кем-то в качестве орудийной мишени. Он вращался, что не давало мне возможности использовать главный двигатель, и делал задачу стабилизации и посадки очень мудреной.

Жанет не пожелала закончить разговор:

— Ролланд Кефард, я уже разговаривала с вами по поводу ваших песен.

— Кажется, да. — «Рогатка» состояла из двух инертных платформ, дающих мне разные сведения. Мы сближались с астероидом быстрее, чем мне хотелось бы.

— Плохо, что ты подаешь пример мальчикам. Теперь девочкам…

Я указал на переключатель интеркома, находящийся во включенном состоянии, и Жанет покраснела. Мы часто сражаемся между собой, но это наше личное дело.

Сопла фыркнули.

— Последний час, — сказал я, — мы идем слишком быстро. — Сопла снова фыркнули, короткий взрыв создал на каменной поверхности под нами пыльную бурю. — Но я не думаю…

Корабль с громким звоном тряхнуло. Мы ударились достаточно сильно, вещи задвигались, но не загорелся ни один красный сигнал.

— Добро пожаловать на Джефферсон. Мы сели.

Сверху спустилась Жанет и щелкнула переключателем интеркома, а потом мы крепко обнялись.

— Обними меня еще раз, — попросила она и я засмеялся.

Совершив пять путешествий, мы уже не сомневались в нашем корабле, но когда мы сначала собрали нашу «Рогатку» из обломков двух потерпевших крушение кораблей, мы все время ожидали, что когда-нибудь не сможем благополучно сесть. В Поясе (астероидов) могло произойти многое, и немногие корабли рисковали летать здесь.

Я поцеловал и подбросил ее.

— Тебе всего шестнадцать лет, ни на один день больше. У нее до сих пор были волосы темно-каштанового цвета, такого цвета, какого они были, когда я впервые встретил ее в Элизиуме на Марсе, и если она искусственно поддерживала этот цвет, то она мне об этом не рассказывала, а я не хотел особо вникать в это. Она носила такой же костюм, как и я, выглядевший так, как будто ткань была напялена на тело. Он был строго функционален и предназначен для сохранения наших жизней, если «Рогатка» даст течь, но на Жанет костюм в некоторых местах имел интересные очертания. Я позволил своим рукам соскользнуть к двум очаровательным коническим частям ее тела, и она прильнула ко мне.

Она наклонилась к моему уху и прошептала:

— Включи настенные лампы.

— Бат рассердится.

По каюте проносились оранжевые вспышки приветственной надписи, мигавшей на космодроме. Жанет протянула ко мне микрофон со злой улыбкой.

— Заприте ваших жен и дочерей, когда Тинкер придет в город, произнес я в микрофон.

— «Рогатка» свободное государство. Добро пожаловать, капитан Ролло.

— Джэд? — спросил я.

— Конечно. Как дела?

Джэд был моим старым другом. На Джефферсоне он содержал трактир. Кроме того, он занимался обслуживанием космодрома. Здесь мало движения и посадочное поле Порта Капитанов большую часть времени пустовало. До того времени, пока я не занялся собственным делом, мы с Джэдом вместе работали горняками.

Мы поболтали о наших семьях, но сегодня я не заметил обычного у Джэда интереса к моим делам. Я сказал, что мои дела идут не очень хорошо.

Джефферсон, в отличие от большинства астероидных колоний, был независимым. Здесь существовала небольшая Джефферсоновская корпорация, кроме представителей больших компаний.

— В этом рейсе у меня есть пассажир, — сказал я.

— Да? Каменная крыса? (горняк).

— Нет, случайный беспересадочный пассажир. Страховой адвистор. Он будет заниматься урегулированием какого-то дела здесь, а потом полетит вместе с нами в Марсопорт.

Наступила долгая пауза, и я удивился, что это озаботило Джэда.

— Я скоро буду у тебя, — сказал он.

— Что это он так внезапно? — удивилась Жанет.

Я пожал плечами и занялся текущими делами, которых было не особенно много. Главной задачей было закрытие низа главного двигателя.

— Осмотри получше инертные платформы, Жан, — сказал я. — Они не дают прежних показаний.

— Хорошо. Хэл думает, что это из-за компьютера.

— Однако нам лучше позаботиться об их неподвижности. — Это работа для старшего сына. Наша семья делится на Больших, Маленьких и Младенцев с различными субгруппами и порядками, которых мы с Жанет не понимали. У нас на борту девять детей — пять наших и четыре усыновленных. Жанет и я выяснили, что эта система обеспечивает им работу путем передачи команд по цепочке.

Я расстегнул ремни кресла и оттолкнулся. На Джефферсоне и на других маленьких камнях невозможно ходить или летать в воздухе. Передвигаться, большей частью приходится прыжками.

Когда я плыл через каюту, навстречу мне плыл пушистый серый призрак, и мы встретились в путанице лап и рук. Я оттолкнул кота.

— Черт по…

— Ты не можешь делать что-нибудь без ругани?

— Выругаю его потом. Я же говорил тебе, чтобы это животное не попадалось мне в рубке управления.

— А я разрешаю бывать ему там. — Она тоже разозлилась. Мы выдохлись за шестьсот часов пребывания в тесном пространстве только в своем обществе, обществе детей и пассажира на борту.

Пассажир внес еще больше затруднений. Мы не ссорились с женой в присутствии детей, а присутствие Освальда Дальквиста на борту корабля заставляло нас еще больше сдерживаться. Но он был всегда очень вежлив.

Между мной и Жанет завязалось большое сражение и прошло оно так, что было бы лучше для нас с Жанет, если бы его не было.

«Рогатка» была построена с определенным количеством отсеков. Мы наращивали корабль, когда имели для этого возможность и средства. Я покинул Жанет, занявшуюся закрыванием двигателя, и направился вверх, к жилой части. После посадки прошло уже пятнадцать минут и дети были свободны.

Бумага, игры, цветные карандаши, игрушки, детская одежда и книги все более-менее разместилось на «нижней» стороне отсека. Рамуэл, большая голубая сойка детей, вытащенная откуда-то наверх, пронзительно закричал в клетке, установленной на одной из переборок. Отсек пропах птичьим пометом.

Двое детей смотрели телепередачу, передаваемую из Марсопорта. Техника, порученная их заботам, летала по отсеку и сталкивалась между собой.

Я подпрыгнул к рубильнику и вырубил ток. Телевизионная программа была вестерном, ковбойская опера, созданная в 1940 году.

Женнифер и Крэг с ужасом завопили:

— Это учебная программа, папа!

Для детей, никогда не видевших Земли, которые, возможно, может быть, никогда туда не попадут, хоть что-нибудь о земной жизни может быть и имело познавательное значение, но я сейчас не был настроен спорить.

— Очистите место.

— Тут показывали возвращение Роджера. Он читает мессу…

Женниферу было восемь лет, он на два года был старше Крэга и воображал себя оратором и вождем малышей.

— Поможете ему потом. А сейчас займитесь уборкой.

— Да, сэр. — И они стали работать в тишине, запихивая одежду в лари, книги в зажимы, а игры в ящики. В «Рогатке» находилось место для всего, хотя большую часть времени мы не знали этого.

Я оставил их за работой и пошел вниз, на следующий уровень. Здесь находился мой офис, сбалансированный «пассажирскими каютами», которые второй старший мальчик использовал, когда мы не имели пассажиров. Освальд Дальквист как раз выходил из своей каюты.

— Доброе утро, капитан, — сказал он. — Все время, пока он находился у нас, он не называл меня иначе, как «капитан», хотя согласился называть Жанет просто по имени. Очень церемонный человек, мистер Освальд Дальквист.

— Я направляюсь вниз на приемку, — сказал я ему. — Главный гигиенист Гавани Капитанов будет у нас с минуты на минуту. Для соблюдения формальностей вам лучше пойти со мной.

— Хорошо. Благодарю вас, капитан.

Он последовал за мной на нижний этаж, на котором размещался магазин, лаборатория и большой отсек, служащий главным вестибюлем «Рогатки».

Дальквист был хорошим пассажиром, только немного сдержанным. Большую часть времени он проводил в своей каюте, занимаясь своими делами, и никогда ни на что не жаловался. Он обладал изысканными манерами и делал все очень аккуратно, как бы обдумывая каждый свой жест и слово.

Я представлял его себе как низкорослого мужчину, но он не был таковым. Я вешу 63 фунта, и Дальквист не менее, но он двигался и действовал, как будто он ниже меня. Он работал в Ваттевотховской страховой компании, о которой я раньше не слыхал, и он говорил, что явился на Джефферсон улаживать иски, но я думаю, что он является ответчиком в спорах, потому что его боссы не хотели посылать никого поважнее на ничтожные камни, подобные Джефферсону.

Он мало рассказывал о себе, но иногда позволял себе рассказать истории, показывающие, что он бывал на астероидах больше, чем остальные люди, и знает корабельные порядки очень хорошо. Ему никогда не приходилось повторять одно и тоже дважды. Многое оборудование и системы жизнеобеспечения на корабле были сконструированы мной и Жанет, но он освоил их очень быстро. Его шлем был самой последней модели, костюм от Дэвида Кларка с этикеткой под лацканом, на которой одетая в нейлон женщина продевала нитку в иголку. Его комбинезоны были сшиты по специальному заказу со множеством карманов и поверхностью с пониженным трением, что придавало ему изящный вид старой каменной крысы.

Мне кажется, что его компания платит ему больше, чем я думаю, или же он имеет расчетный счет в аду.

Наш вестибюль был большим отсеком. Он был наполнен всем, что только можно представить: снаряжением, оборудованием, запчастями для воздушных баллонов и тем, что мы с Жанет намеревались продать там, где будет останавливаться «Рогатка». Жанет называла все это «хаосом», так как она очень любила порядок.

Я слышал множество историй о бродячих кораблях, заработавших кучу денег. Такие истории при встрече рассказывались капитанами. Прежде, пока мы с Жанет не купили и не привели в порядок «Рогатку», я верил этим рассказам. Теперь я сам рассказываю, как Фортуна пришла и ушла, но на самом деле мы с ней еще не встречались, а цены на топливо растут и большие компании зажимают одиночек, подобных мне, которые пытаются конкурировать с нами.

Мы закончили все приготовления как раз в то время, когда увидели две фигуры, прыгающие как кенгуру на ровной площадке, служившей на Джефферсоне посадочным полем. Когда они отталкивались, взлетали облачка пыли, медленно оседающей и образующие крошечные кратеры вокруг их ступней. Ландшафт был мрачный, не было видно ничего, кроме камня, кратеров и большого стального шлюза входа в «Свободный Порт Капитанов» — единственная вещь, напоминающая, что здесь живет несколько тысяч душ.

Сейчас мы не видели шлюз, так как в его стороне сияло солнечное горнило. На горизонте поблескивал большой ров-лед. Вода — одно из главных преимуществ Джефферсона. Около десяти тысяч лет назад Джефферсон столкнулся с ядром кометы и на нем осело много льда.

Две фигуры достигли «Рогатки» и начали долгий подъем по лестнице ко входу на корабль. Поднимались они быстро, и я нажал кнопку люка, чтобы они могли войти.

Джэд был по меньшей мере вдвое старше меня, но выглядел, как все люди, живущие при низком уровне гравитации, моложаво. На лбу у него было несколько морщин, но он мог сойти за пятнадцатилетнего (по марсианскому летоисчислению). Его спутником оказался доктор Стюарт, которого я не знал. Когда я был здесь в прошлый раз, тут был другой доктор, но он работал по контракту, и на Джефферсоне не хватило средств, чтобы содержать его. Стюарт был молодым парнем, не старше двадцати лет, рожденным на другой стороне Джефферсона, когда местные жители называли свой астероид «Расчисткой», и когда Чернокожий Дак исчез из колонии. Он получил свое образование, как и большинство людей в Поясе — по телевизионному экрану. Телевизионные занятия давали многое, но они имели свои пределы. Жанет тоже имела телевизионное медицинское образование, но в отличие от старины Стюарта, она еще имела и годичную практику в Марсопорте — и знала недостатки телевизионной подготовки.

Мы договорились с ней, что она не будет лечить детей от чего-нибудь серьезного, если поблизости будет другой доктор, но выбор между ней и Стюартом был незначительный.

— Все здоровы? — спросил Джэд.

— Конечно. — Я взял вахтенный журнал, отыскал то место, где Жанет записала: «Инфекционные больные отсутствуют», и показал журнал им.

Стюарт с сомнением посмотрел на него.

— Я лучше сам всех осмотрю.

— Ради Христа, — сказал ему Джэд, дернул себя за усы и пристально посмотрел на молодого доктора. — Капитан Ролло, дайте ему провожатого, а мы с вами займемся иммиграционными формальностями.

— Хорошо, — и я вызвал по интеркому Пэм. Она наш второй старший. Когда она спустилась, Джэд направил доктора Стюарта вместе с ней наверх. Когда они вышли, он взял большую папку с въездными визами.

По каким-то причинам на каждом астероиде, прежде, чем разрешить вам покинуть корабль, желают знать всю вашу подноготную. Я так никогда и не узнал, что они делают со всей этой информацией. Дальквист и я начали заполнять бланки под бормотание Джэда.

— Вы из Ваттевотховской страховой компании? — спросил он у Дальквиста. — У вас здесь много дел?

Дальквист оторвал взгляд от бланка.

— Очень мало. Вы, в частности, можете помочь мне. Страховым агентом здесь был Джой Коллела. Мне нужно отыскать здесь мисс Барбару Моррисон-Коллелу.

— Джой Коллела? — Я, должно быть, сказал это очень удивленно, и они взглянули на меня. — Я доставил Джой и Барбару на Джефферсон. Приятные люди. Что с ними случилось?

— Несчастный случай со смертельным исходом, — спокойно сказал Джэд. Потом добавил. — Доктор Стюарт подписал акт.

Джэд повернулся к Дальквисту, как будто ожидая, что тот станет задавать ему вопросы, но Дальквист снова уткнулся в свой бланк.

Когда стало ясно, что он не собирается разговаривать на эту тему, я спросил у Джэда:

— Что-то было плохое в этом происшествии?

Джэд пожал плечами, его губы были сжаты. Настроение в моем корабле определенно изменилось к худшему. Я был уверен, что Джэд знает больше того, что сказал. Но почему Дальквист не стал его расспрашивать?

Еще кое-что приводило меня в недоумение. Джой и Барбара стали для нас больше, чем пассажиры, они стали нашими друзьями. Я был уверен, что мы с Джанет упоминали о них в разговорах, при которых присутствовал Дальквист, но он никогда ничего не говорил, что интересуется этой парой.

Мы доставили их на Джефферсон пять земных лет назад. Они недавно поженились, Джою перевалило за шестьдесят, а Барбара была вдвое моложе его. Он был прежде полевым агентом Хансена и вышел в отставку с большой премией. Они собирались вступить в какую-нибудь кооперативную компанию на Джефферсоне. Последний раз я встретил их здесь два года назад. Они зарабатывали на Джефферсоне меньше всех, но выглядели счастливыми.

— Где теперь Барбара? — спросил я у Джэда.

— Работает в Вестхаусе, в конторе Джонни Перегрина.

— С ней и с детьми все в порядке?

Джэд пожал плечами.

— Все помогают им, когда нужно. У них мало денег.

— Они вложили много денег в Джефферсоновскую корпорацию, — сказал я. — Разве они не имели заявки на участие?

— Премии от Джефферсоновской корпорации не хватает даже на уплату воздушного налога, — проговорил Джэд незнакомым мне тоном. Раньше, когда нам приходилось немного хуже, он всегда поднимал наше настроение глупыми шутками и каламбурами. Но не теперь.

Джэд замолчал, и тогда Пэм привела обратно доктора Стюарта. Стюарт записал в корабельном журнале, что мы все здоровы.

— Вы готовы сойти на берег? — спросил он меня.

— Люди ждут вас, капитан Ролло, в Догхаусе, — сказал Джэд. Собралось очень много народа.

— Сейчас, я только одену шлем.

— Если вы не возражаете, я тоже пойду, — сказал Дальквист.

— Я удивлюсь, если вам удастся встретиться с мисс Коллелой, возразил Джэд.

— А я уверен, — сказал я ему. — Мы пошлем за ней. Догхаус является центром Джефферсона. Мы пригласим ее пообедать.

— Из этого не выйдет ничего хорошего, — резко, но с извиняющимися нотками, сказал Джэд.

— Посмотрим, — я улыбнулся ему и распахнул люк воздушного шлюза.

В Догхаусе не было никаких собак. У Джэда была одна, когда он впервые прибыл на Джефферсон, поэтому его трактир и получил такое название. Но собаки плохо переносят низкий уровень гравитации.

Как и везде в Поясе, обстановка в баре Джэда была сделана из стали и стекла, за исключением того, что было из алюминия и титана. Бар размещался в большой пещере, выбитой в скале.

Здесь собралась большая толпа, как бывало всегда, когда в Порт Капитанов прибывал корабль. В баре сделки заключались чаще, чем в конторах. Вот поэтому Жанет и дети не отправились со мной. В такой толпе часто отпускаются грубые замечания.

Догхаус был большим помещением, в которое выходили устья многих коридоров.

Тут был присасывающийся пол, удерживающий внизу все, что на него падало. С правой стороны комнаты располагались столы и кресла. Столы имели небольшие зажимы для чашек и бумаг. Здесь также были небольшие кабины по внешней стороне периметра, служащие для частных бесед. Это типичный план астероидного бара. Вы могли заниматься аукционом на большой центральной площадке, а для частных дел использовались кабинеты.

Напитки, чтобы они не выплеснулись, находились в закрытых чашках с соломинками. Здесь можно потратить годы, пытаясь выпить пиво обычным способом, а не через соломинку.

Бар был заполнен до отказа. Большинство клиентов были шахтерами и владельцами местных магазинов, но пара столов была занята агентами больших компаний. Я указал Дальквисту на Джона Перегрина. — Он сможет помочь вам найти Барбару.

Дальквист улыбнулся своей слабой улыбкой бухгалтера и направился к столу Перегрина. За этим столом сидело еще несколько человек. Наиболее важным из них был Хабиб аль-Шамлан, представитель Ирис-компании. Возле его стола стояли два коренастых парня — вероятно, полицейские компании.

Люди, входящие в Джефферсоновскую корпорацию, сидели отдельно, и пространство между их столами и столом агентов компании было небольшим островком чистой нейтральной территории, в заполненной людьми комнате.

Я кивнул главе Джефферсоновской компании Роде Хендрикс, которая была на этом астероиде кем-то вроде главы правительства. С ней сидел угрожающего вида крупный мужчина — Джон Хорнбиндер. Он постукивал по столу дубинкой. Он до сих пор продолжал ковыряться в скалах, надеясь найти богатство. По многим причинам большинство людей называли его «Рогач».

Все уставились на меня, когда мы вошли, не обратив особого внимания на Дальквиста. Он отошел в угол и заказал себе пива.

Здешний этикет разрешал заниматься бизнесом в баре. Я уселся за свободный столик посредине нейтральной территории и мальчик Джэда принес мне большую кружку с крышкой на шарнирах. Я взял с корабля газеты и разложил их здесь. Кто-то принес мне новую кружку и началась общая болтовня о том, что нового случилось в Поясе.

Аль-Шамлан был нетерпеливее всех. После получаса обмена новостями он крикнул мне небрежным тоном:

— Так что же вы привезли нам, капитан Кефард?

Я вытащил копию грузовой ведомости моего корабля и пустил ее по кругу.

Все начали читать, а Джонни Перегрин расплылся в большой улыбке при виде нового пункта списка.

— О, говядина! — Он выглядел очень довольным, так как ему приходилось кормить пятьсот рабочих.

— Девять тонн, — объявил я.

— По десять франков за кило? — спросил Джонни. — Я возьму все.

— Пятнадцать, — сказал аль-Шамлан.

Я сделал большой глоток пива и расслабился. Мы с Джанет поставили на случай и выиграли. Предполагал ли кто-нибудь два года назад, что кто-то осмелится броситься с грузом говядины по перемещенной орбите? Сюда ведь через несколько минут мог прибыть другой корабль, и тогда мои тонны ничего бы не стоили. Но мы с Жанет старались следить за движением и местонахождением трамповых кораблей, подобных нам, и это снижало риск.

Затем последовало еще несколько предложений от местных лавочников, но только большие корпорации предлагали скупить все оптом. Люди Джефферсоновской корпорации мельчали. Я слышал, что их дела идут не очень хорошо. Но если горняки имеют деньги, то они купят говядину. Говядину вкусную, как настоящая говядина. Ее можно изготовить из пищевых водорослей, но она будет малоаппетитной, и поэтому на Джефферсоне не сажали водорослей и не вырабатывали продукты из растительного белка. Уяснив, что в больших количествах заинтересованы только корпорации Ирис и Вестхаус, я продал им семь тонн, а остальное количество продал небольшими партиями. Я не забыл оставить двести килограммов для Джэда и пожертвовать городу Джефферсона. Остальное пошло по тридцать франков за килограмм.

Было еще несколько заходов кружек. Горняки подходили ко мне расспросить о друзьях, которых я, может быть, встречал. Некоторые лавочники заключали новые сделки, торгуя тем, что купили у меня. Откуда-то вынырнул Дальквист и сел со мной.

— Дженни разыскала вашу клиентуру? — спросил я.

Он кивнул.

— Да. Как вы предлагали, я пригласил ее пообедать с нами.

К нашему столу подошел Джонни Перегрин.

— Капитан, ваш корабль может взять груз?

— Конечно.

Гул голосов стих. Наступило время заняться главным делом.

Для Луны было дешевле покупать воду в Поясе, чем доставлять ее с Земли. Луна также покупала и металлы, хотя платила меньше, чем Земля.

— Я думаю, что мы договоримся, — сказал аль-Шамлан.

— Ха-ха, — со своего места к нам прислушивался Хорнбиндер. Он снова захохотал. — Ирис-компания не имеет дейтерия для транспортировки большого груза. Нет его и у Вестхауса.

Я взглянул на аль-Шамлана. По-видимому Хорнбиндер сказал правду, у аль-Шамлана и Перегрина был недовольный вид.

— Это правда? — спросил я.

Хорнбиндер и Рода подошли к столу.

— Вспомни, ведь это мы посылали за тобой.

— Да. — В моей сумке была их закладная на пять тысяч, и еще пять тысяч я получу, если я даром затрачу время. Я поставил им крайний срок двадцать часов, учитывая то, сколько миллионов километров я мог бы проделать за это время. — Серьезные люди, подобные вам, держат сделки в уме.

Она усмехнулась. Она была крупной женщиной и тверда, как внутренность астероида. Я знал, что ей шестьдесят лет, но она провела большую часть жизни при низком уровне гравитации. Ее улыбка была малоприветливой, она походила сейчас на кота, ловящего крысу.

— Как сказал Хорни, у нас здесь весь дейтерий. Если хочешь поддержать Ирис и Вестхаус, то можешь заключить сделку с нами.

— Кровавый ад! Мне по-видимому, не удастся использовать свой корабль так хорошо, как я надеялся.

Хорнбиндер усмехнулся.

— Как тебе теперь это понравится, чертов кровопийца?

— Ты подразумеваешь меня? — спросил я.

— Фацкинг А. Вы прибыли сюда и воспользовались вашим чертовым кораблем в течении сотни часов. Фацкинг А, я подразумеваю вас.

Я забыл, что со мной за столом сидит Дальквист.

— Почему бы вам не купить собственный корабль? — спросил он.

— Черт побери, кто вы такой? — потребовал от него ответа Хорни.

Дальквист игнорировал его.

— Вы не покупаете собственный корабль, потому что не можете позволить себе это. Собственный корабль требует огромных капиталовложений. Если вы не имеете прибыли, вы не сможете купить корабль и не отправите свой груз.

Он говорил как профессор. Конечно, он был прав, но он говорил так, как я однажды слышал, старшие мои дети разговаривали с малышами. При этом всегда между ними завязывалась ссора и подобный же результат получился и здесь.

— Замолчи и сядь, Хорни, — Роде Хендрикс обычно повиновались, Хорнбиндер пристально посмотрел на Дальквиста, но сел на стул.

— Теперь поговорим о деле, — продолжила Рода. — Все очень просто, капитан. Мы фрахтуем ваше судно на семьсот часов.

— Это будет дорого стоить.

Она взглянула на аль-Шамлана и Перегрина. У них был недовольный вид.

— Я думаю, что знаю, как достать вам деньги.

— Были времена, когда было можно все сделать очень изящно, — сказал аль-Шамлан. Он посмотрел на Перегрина и заметил его кивок. — Мы готовы заключить с вами соглашение, Рода. Вы получите наш лед. Мы должны послать груз. Это будет намного дешевле для всех нас, если груз пойдет в одной капсуле. Каковы ваши условия?

— Никаких, — ответила Рода. — Мы фрахтуем корабль капитана Ролло и он заключает договор только с нами.

— Я не понимаю, — сказал я.

— Мы вам все объяснил, — проворчал Хорнбиндер.

— Пятнадцать тысяч, — сказала Рода. — Пятнадцать тысяч, — повторила она, — за фрахт вашего корабля. А также десять тысяч по вашей заявке.

— Это не больше того, что я заплачу за ваш лед, — сказал я. — Я обычно получаю пять процентов стоимости груза и клиент снабжает меня реактивными массами. Лед стоит пару миллионов по прибытии на Луну. Здесь он должен стоить дешевле, но даже со скидкой в будущем эта масса воды будет стоить не меньше миллиона франков.

— Еще семнадцать тысяч потом, — сказала Рода. Это было что-то неправдоподобное. Я поднял кружку и сделал большой глоток. Когда я поставил ее, Рода сказала: — Восемнадцать тысяч плюс наши десять.

— Захочет ли Вестхаус поделить с Ирисом половину фрахта? — спросил аль-Шамлан у Перегрина. Тот кивнул.

Улыбка аль-Шамлана была ужасной.

— Фрахтую ваш корабль для нас, капитан. Сто сорок тысяч франков за исключением использования корабля в течение шестисот часов. В эту цену входит стоимость запуска капсулы с грузом и обеспечение вас дейтерием и реакторными массами.

— Сто пятьдесят тысяч, — сказала Рода.

— Сто семьдесят.

— Двести. — Кто-то схватил ее за плечо и попытался что-то сказать ей, но Рода оттолкнула его. — Я знаю, что делаю. Двести тысяч.

Аль-Шамлан пожал плечами.

— Вы выиграли. Мы можем подождать. — Он встал из-за стола. — Ты идешь, Джонни?

— Минутку. — Перегрин выглядел обеспокоенным. — Мисс Хендрикс, какую выгоду предполагаете извлечь из этого? Я уверяю вас, что мы не будем платить за то, что вы, кажется, думаете, нам нужно.

— Позвольте мне беспокоиться об этом. — У нее до сих пор был победоносный вид. Уплаченная цена, казалось, беспокоила ее меньше всего.

— Хм, — аль-Шамлан потер лоб. — Еще, капитан. Прежде, чем вы заключите контракт с Родой, потребуйте, чтобы она показала вам ее деньги. Я буду очень удивлен, если Джефферсоновская корпорация имеет на своем счету двести тысяч. — Он повернулся и зашагал к выходу. — Вы знаете капитан, где меня найти, если сделка не состоится.

Он вышел и его компания последовала за ним. Потом ушел Перегрин и представители других компаний.

Я удивляюсь, как я в этот момент не провалился в ад.

2

Рода Хендрикс попыталась выглядеть дружелюбной. Это было совсем не в ее манере.

Я знал, что она поселилась на Джефферсоне очень давно, когда он назывался Расчисткой и Черный Дак пытался создать независимую компанию. С первого года своего пребывания здесь, она стала помогать ему и вскоре управляла всеми его делами. Здесь не было никакого вздора типа свободы и демократии. На Расчистке можно или очень быстро разбогатеть, или погибнуть, и ничего больше.

Когда Черного Дака нашли на поверхности без шлема, Рода оказалась его наследницей. Она была единственной, знавшей все его дела, поэтому она и оказалась на его месте годом позже, когда она изобрела Джефферсоновскую компанию.

Все живущие на камне имели в ней покупной фонд и Рода стала много говорить о суверенном праве и народном правительстве. Чтобы управлять несколькими тысячами горных крыс, нужно было иметь много сил, но они были у нее в избытке. И эта ее идея привилась.

Теперь дела, кажется, шли не очень хорошо. И это отразилось на ее лице, когда она попыталась улыбнуться.

— Все прекрасно устроилось. Как поживает Жанет?

— Превосходная жена, прекрасные дети, отличный корабль и я сам прекрасный, — сказал я.

Она позволила себе вяло улыбнуться.

— О'кэй, если все идет как ты хочешь. Может быть, пойдем в кабинет?

— Зачем беспокоиться? Я не вижу причин скрываться?

— Лучше быть осторожнее, — проворчал Хорнбиндер.

— Я достаточно осторожен. Если вы наняли меня толкать ваш груз, то я буду его толкать.

— Всему свое время, — Рода достала из кармана какие-то бумаги. — Для начала, вот фрахтовый контракт.

Все документы были составлены заранее. Я не видел раньше ничего подобного. Деньги были большие, но все это выглядело как-то…

— Может быть, мне последовать совету аль-Шамлана и…

— Вы не должны следовать ничьим советам, — сказал Хорнбиндер.

— …и попросить вас сначала показать ваши деньги, — закончил я.

— У нас хороший кредит, — сказала Рода.

— Так когда же я получу свои деньги? Я не могу расплачиваться обещаниями.

Я наклонил кружку и щелкнул по дну достаточно сильно, чтобы можно было сделать большой глоток. Пиво имеет гнусный привкус, если его пить маленькими глотками.

— Что вы можете проиграть? — спросила Рода. — О'кэй, у меня действительно нет таких денег. Мы получили контракт на лед. Десять процентов, как только мальчики Ллойда забросят лед на трансцендентную орбиту. Мы заплатим вам. У нас есть дейтерий, мы получили реакторные массы, чего же вам нужно еще?

— Вы обещали мне деньги, — напомнил я. — Я и пальцем не шевельну за одни обещания. Только бумаги.

— Сейчас стало трудно вести дела, — Рода кивнула сама себе. — Не то, что прежде. Все организовано. Кругом большие компании. Стоит только нам немного вырваться вперед, как появляются лучше снаряженные и выхватывают у нас кусок. Предлагают более высокую цену на все, что мы хотим купить. Как на вашу говядину.

— Конечно, — сказал я. — Я тоже конкурирую с большими флотилиями.

— А нам представился случай одержать верх над большими мальчиками. Получить небольшой доход. Вы не обижайтесь, вы получите больше, чем предполагаете. — Рода посмотрела на остальных горняков, сидящих и слушающих нас. — Кефард, все, что мы хотим — вырваться немного вперед, и тогда мы сможем превратить этот камень в приличное место жизни. Место для людей, а не клиентов Корпорации! — Ее голос повысился, глаза загорелись. Она вкладывала в каждое слово особое значение и остальные одобрительно закивали.

— Вы обманули меня, — сказал я.

— Ну и что? Какой вы потерпели ущерб? — она толкнула ко мне контракт.

— Извините меня, — очень громко сказал Дальквист, и все уставились на него. — Почему вы так торопитесь?

— Кто вы такой, черт возьми?! — снова спросил Хорнбиндер.

— Вы хотите денег? — спросила Рода. — Хорошо, вы их получите. — Она достала из кармана какой-то документ и хлопнула им по столу. Ударила она довольно сильно, так что сорвалась со стула и повисла в воздухе. Это выглядело довольно смешно, но никто не засмеялся. — Это депозитивный (залоговый) сертификат на каждый имеющийся у нас цент, — выкрикнула она. Тебе нужно это? Возьми все. Возьми себе сбережения всех семей Джефферсона. Выкачай нас досуха. Разбей морду о дверь, но подпиши контракт!

— Мы можем заставить вас, — сказал Хорнбиндер. — Ваш корабль не взлетит. И не думайте, что мы не сможем задержать вас.

— Спокойно, — я пытался выглядеть спокойным, но вокруг меня было море недружелюбных лиц. Я не мог смотреть на них и поэтому уставился на бумагу. Это был подлинник: бумаги цюрихского банка невозможно подделать. С печатью Джефферсоновской компании, правильными подписями и отпечатками пальцев, эти бумаги стоили семьдесят восемь тысяч пятьсот франков.

Это были бы большие деньги, если бы они были моими собственными. Но это было так мало, по сравнению с закладной на «Рогатку». И это было ничто для актива Джефферсоновской общины.

— Это наш шанс вылезти из низов, — говорила Рода. Она обращалась не ко мне. — Мы можем сделать это. Мы должны выжать эту чертову Компанию ради этой возможности. Все мы нуждаемся в этом фрахте, а потом мы сможем заполучить Вестхаус и араба, как только захотим.

Все находящиеся в баре зашумели. Это становилось опасным и я старался не смотреть на них.

— О'кэй, — сказал я Роде. — Подписывайте сертификат и напишите мне бумагу, по которой я смогу наложить арест на будущий ваш актив в счет остальной суммы. Я буду буксировать ваш груз…

— Будь он хоть самим дьяволом, если я подпишу сертификат, — сказала Рода.

— Да, хоть дьяволом. Подписывайте контракт.

— Капитан Кефард, благоразумно ли это? — спросил Дальквист.

— Заткнись, сукин сын! — Хорни двинулся к Дальквисту. — Какое тебе дело? Замолчи, пока я не взялся за твою голову…

Дальквист жестким взглядом взглянул на него.

— Пятьсот франков тому, кто его успокоит, — произнес он, засунул руку в карман и вытащил банкноту.

На секунду наступила тишина, потом поднялись четыре великана-шахтера и подошли к Хорни.

Когда все успокоилось, Дальквисту пришлось отдать тысячу франков, потому что он не мог определить точно, кто подошел к Хорни первым.

Даже Рода рассмеялась. Настроение в баре слегка изменилось: Хорнбиндер никогда не пользовался популярностью и Дальквист купил себе возможность присутствовать. В отношении меня этот эпизод не изменил общего настроения. Они не позволили бы мне покинуть Джефферсон, если бы я не подписал контракт.

Рода положила документы на стол и подписала их. Потом подписал я и половина присутствующих, подписавшихся как свидетели. Даже Дальквист подписался как свидетель, хотя и не был таковым. Итак, к лучшему или худшему, «Рогатка» была зафрахтована Джефферсоновской Корпорацией на семьсот часов.

Сюрприз ожидал меня потом, когда я подписал контракт. Я спросил Роду, когда мне нужно быть готовым к буксировке.

— Не беспокойтесь об этом. Вы получите капсулу, когда это будет нужно нам.

— Кровавый ад! Вы требуете немедленно подписать контракт и…

— Ах, успокойтесь, Кефард.

— Я думаю, что вы не понимаете, Рода, всей сложности задачи. У вас есть груз в пятьсот тысяч тонн, который нужно буксировать со скоростью пять-шесть километров в секунду, — я вытащил из кармана калькулятор и сделал расчет. — Это будет шестнадцать тонн дейтерия и одиннадцать тысяч тонн реакторных масс. Это чертовски большой груз, плюс топливо. Я не могу толкать…

— Вы получите все, что нужно, — ответил Рода. — Позвольте нам знать, когда нужно начинать работу.

3

Джэд отвел меня в свою собственную столовую. Жанет пришла позже и я рассказал ей все после обеда. Я думаю, что это все ей тоже не понравилось, но она не была расстроена до такой степени, как я.

— У нас есть деньги, — сказала она. — И мы получили хорошую цену за груз. Даже если они не заплатят всей суммы, мы все равно получим больше, чем предполагали получить за буксировочный фрахт.

— Кроме того, мы оставили в дураках пару крупных компаний, и они будут здесь намного позже. Извини Джэд, но…

Он подергал свои усы.

— Может быть, я наверное тоже вложу свою долю в Корпорацию. Раз такой случай.

— Но что все это значит? — спросил Дальквист.

— Не спрашивайте меня, — Джэд потряс головой. — Рода кричит, как много мы получим. Новую печь, несколько энергетических полей, может быть и собственный корабль. Никто не знает, как она собирается все это получить.

— Может быть, здесь действительно нашли что-то ценное? — спросил Дальквист. — Может быть, иридий, один из действительно дорогих металлов?

— Не стройте догадки, мистер, — сказал Джэд. — Смотрите, мистер. Если Рода дралась со всеми большими мальчиками, то это много значит для меня. Я не буду отвечать на ваши вопросы.

Вошел мальчик Джэда и сказал мне:

— Вас желает видеть одна леди.

Барбара Моррисон-Коллела была небольшого роста, курносая и синеглазая блондинка. Она вела себя так, как будто кто-то, онемев, смотрит ее по земному телевидению. Ее общественное положение «семейная экономика» — на Земле, по моему мнению, не означала многого. Здесь же это было ценной специальностью. Сохранение жизни семьи здесь зависело от очень многих обстоятельств: энергетических систем, опущенных жалюзи, способов получения пищи — и множества других.

Она достаточно весело взглянула на нас, особенно на Жанет. Но нас ждал сюрприз. Она взглянула на Дальквиста и сказала:

— Хэлло, Бак.

— Ты удивлена, Бэби?

— Нет. Я знала, что ты появишься, как только услышишь о том, что случилось.

— Вы знакомы? — спросил я.

— Да. — Дальквист не пошевелился, но он больше не казался мне таким низким, как раньше. — Как это случилось, Бэби?

Ее лицо не изменило выражения. Она утратила значительную часть своей улыбчивости, когда увидела Дальквиста. Она повернула голову направо, к нам, и указала на Джэда.

— Спроси его. Он знает больше, чем я.

— Мистер Андерсон? — Дальквист немедленно повернулся к Джэду. Он произнес это таким тоном, как будто задал вопрос и ждал ответа.

Если Джэд и возмутился, то он не показал этого.

— Все очень просто. Джой всегда любил заходить сюда после окончания смены…

Дальквист перевел взгляд на Барбару, и она кивнула:

— …до последнего дня. Той ночью он был очень пьян. Все время бормотал: «Это не тот способ. Нужно найти другие».

— Вы знаете, что это значит?

— Нет. Но он продолжал говорить это. Потом он окончательно опьянел и я отослал его домой в сопровождении пары парней, работавших вместе с ним.

— Это случилось, когда он дошел до дома? — спросил Дальквист.

— Он никогда больше не приходил домой, Бак, — сказала Барбара. — Я стала беспокоиться, но нигде не смогла его найти. Люди, с которыми он ушел отсюда, сказали, что он почувствовал себя лучше и оставил их…

— Проклятые дураки, — пробормотал Джэд. — Нельзя было оставлять его в таком состоянии.

— Его нашли на поверхности?

— На очистном заводу. Шлем был открыт. Он умер за пять-шесть часов до того, как его нашли. Здесь было проведено следствие, за тем столом, где сегодня сидел аль-Шамлан.

— Кто проводил следствие? — спросил Дальквист.

— Рода.

— Не понимаю, — сказал я.

— Нет, — Жанет поняла не больше моего. — Барбара, у тебя нет никакой идеи о причине смерти Джоя? Его ничего не беспокоило?

— Ничего. Он ничего мне не говорил. Он не был… Он не ссорился ни с кем. Я уверена, он не…

— Гм, — Дальквист покачал головой. — Что, эти дураки предположили самоубийство?

— Вы знаете, как это бывает, — сказал Джэд. — Если человек чем-то озабочен и бродит где-то на поверхности, это вполне может закончиться самоубийством. Хорнбиндер сказал, что мы будем помогать Барбаре, а затем мы проголосовали, что это был несчастный случай.

Дальквист вытащил из кармана бумагу.

— Конечно, он был прав. Хорнбиндер наверняка не знал, что все бывшие Хансеновские служащие получают страховой полис?

— Я не знал этого, — сказал я.

Жанет была более практична.

— И сколько это составляет?

— Я не знаю точно, — сказал Дальквист. — Сюда также входит кредитный счет. Барбара и ее дети получат на Марсе приличную сумму и смогут заплатить за свое проживание здесь. Барбара, ты не хочешь уехать?

— Не знаю, — сказала Барбара. — Дай мне подумать. Джой и я приехали сюда, отделавшись от большого количества людей. Я не хочу выглядеть как Рода, да и отсутствие городских толп, вот что мы оценили на Джефферсоне. Кроме того, независимость.

— Действительно, — сказал Дальквист, но по-видимому он был не согласен с ней. Внезапно мы поняли, что он уже обсуждал с Барбарой этот аргумент. Удивляюсь, когда он успел это.

— Жанет, что вы предлагаете делать? — спросила Барбара.

Жанет пожала плечами.

— Невежливый вопрос. Ролланд и я примем решение спустя много времени. Но никто из нас не будет одинок. — Она коснулась моей руки, лежащей на столе.

Когда она сказала это, мы сделали свой выбор. Мы имели прекрасное предложение для «Рогатки» и у нас прекрасно снаряженный экипаж. Это означало оттяжку встречи с платежной закладной и не особенно изменит наш образ жизни — но мы не будем принадлежать себе некоторое время. Мы никогда серьезно не обсуждали какие-либо другие предложения.

— Ты не будешь одинока, — сказал Дальквист Барбаре.

— Я знаю, Бак, — в голосе Барбары прозвучала тоскливая нотка. Они долго смотрели друг на друга, а потом мы начали обедать.

4

Я находился в своем офисе на борту «Рогатки». Со времени подписания контракта прошло тридцать часов, но я не знал, ни что я буду толкать, ни когда это будет. Все это было непонятно.

Жанет отказалась беспокоиться об этом. Мы перевели деньги телеграфом в Марсопорт. Все Джефферсоновские сокровища и то, что мы получили за доставленные грузы. Дейтерия у нас было достаточно и можно было еще здесь купить. Она спрашивала, о чем же еще тут беспокоиться, и я не мог найти ответа.

Я продолжал размышлять обо всем этом, когда в дверь постучал Освальд Дальквист.

Я долго не видел его после того обеда в Догхаусе, и он не очень изменился, но он уже не был прежним человеком. Я думаю, изменился я сам. Вы не можете одинаково думать о человеке по имени Бак, как о человеке, которого вы знали под именем Освальд.

— Садитесь, — сказал я. Это, конечно, было формальностью. При таком уровне гравитации стоять не труднее, чем сидеть. — Я хотел поговорить с вами о том, как вы обошлись с Хорни. Я никогда не думал, что увижу, как кто-то сделает это.

Его слабая улыбка не походила на его прежнюю улыбку бухгалтера.

— Это действительно интересно. Много лет назад я был в одной корабельной компании. Рейс был долгим и заняться было нечем. Тем более, что я узнал, что никто из колонистов не умеет играть в покер.

Мы снова обменялись улыбками.

— Я выиграл так много, что начал беспокоиться, как бы кто-нибудь не обратил это против меня. Поэтому я нанял сильного мужчину охранять мою спину. Кто-нибудь мог обвинить меня в жульничестве и тогда я звал сильного друга…

— Да.

— И он кричал: «Это не его колода!». Великолепно работал, хотя иногда и таскал у меня мелочь, что я и ожидал.

Мы рассмеялись.

— Когда вы улетаете, капитан Кефард?

— Не спрашивайте меня. Я думаю, когда Рода получит груз, готовый к транспортировке.

— Это может занять много времени.

— Что вы под этим подразумеваете?

— Я тут порасспрашивал кое-кого. По последним моим сведениям, здесь не ведется никаких приготовлений к буксировке капсулы с большим грузом.

— Это глупо, — сказал я. — Но это их дело. Когда мы отправимся, сколько у нас будет пассажиров?

Его улыбка сразу же увяла.

— Хотел бы я знать. Вы предполагаете, что мы Джоем Коллелой были старыми друзьями? И соперниками из-за девушки?

— Да. Я удивляюсь, почему вы… — Черт, ведь мы с Жанет разговаривали о них по пути сюда. — Вы никогда даже не намекали по пути сюда, что когда-либо слышали о нем.

Он спокойно кивнул.

— Я хотел быть уверенным. Я знал только то, что Джой погиб в несчастном случае. Но он не был человеком, способным погибнуть от несчастного случая. Даже здесь.

— Что вы подразумеваете под этим?

— Только то, что Джой Коллела был самым осторожным из всех известных мне людей. Я не хотел обсуждать мое дело с Барбарой, пока получше не ознакомлюсь с обстановкой на Джефферсоне. Теперь я хочу узнать…

— Папа, — Пэм была наблюдающей и крикнула очень возбужденно. Из интеркома снова донеслось. — Папа!

— Да, я здесь.

— Поднимись скорее сюда. Тут поступило сообщение. Тебе лучше поспешить.

5

— Мэйдэй! [сигнал бедствия] Мэйдэй! Мэйдэй! — голос был холодным и невыразительным. Пэм записала сообщение на пленку. — Мэйдэй! Мэйдэй! Говорит буксир Пегасовых линий «Агамемнон», направляющийся с Земли на Паллас. Наш главный двигатель вышел из строя. Наша скорость относительно Солнца сто сорок километров в секунду. Вспомогательной энергии не хватит. Главный двигатель невозможно запустить. Помогите кораблю массой пятьсот сорок тысяч тонн. На борту тысяча семьсот пассажиров. Мэйдэй! Мэйдэй! Мэйдэй!

— О боже! — я не сознавал, что говорю. Дети столпились в рубке управления и все мы слушали, как лента сообщает цифры точных координат «Агамемнона». Я приказал им составить схему, но Пэм остановила меня.

— Я уже сделала это, пап, — она щелкнула переключателем и экран ожил. На нем появилась схема нашего местоположения в Солнечной системе, внутренние планеты и населенные астероиды, ряды чисел и длинная тонкая линия с точкой, изображающей «Агамемнон». Другие точки мигали и были далеко — другие корабли-буксировщики.

Только мы могли откликнуться на просьбу о помощи и поймать «Агамемнон».

Загорелся другой экран, показывая нам то, что Реестру было известно об «Агамемноне». Сведения были неутешительными. Это был ужасно старый грузопассажирский корабль, построенный около тридцати лет тому назад. Он уже больше чем наполовину превысил срок безопасной эксплуатации.

Его вспомогательные двигатели питались от плутониевых реакторов. Если в них попадало вместе с горючим, то это невозможно было выбросить наружу. Без энергии от вспомогательных двигателей системы жизнеобеспечения не смогут функционировать. Я продолжал смотреть на экран, когда засветилась коммуникационная панель. Вызов был из Порта Капитанов.

— Да, Джэд?

— Ты поймал Мэйдэй!

— Конечно. Мне кажется, что я смог бы поймать их в течение шестидесяти часов. Я, конечно, попытаюсь это сделать.

— Правильно, капитан. — Теперь это был голос Роды. — Я уже послала вам экипаж с топливом. Думаю, что мы поступили правильно?

— Да. — «Рогатка» не могла нести цистерны с топливом.

— Одну минутку, капитан, — сказала Рода. — Вспомните, что ваш корабль зафрахтован Джефферсоновской Корпорацией. Мы заключим с «Агамемноном» небольшое соглашение. А вы готовьте корабль.

— О'кэй, — я переключил коммуникационную систему на запись.

— «Агамемнон», это говорит грузовой буксир «Рогатка». Я получил ваши сигналы. Если удастся, то я перехвачу вас, но я не смогу взять с собой топливо, достаточное для вашего торможения. Я должен буду высосать ваш дейтерий и реакторные массы. Повторяю — я должен буду забрать ваше топливо и реакторные массы.

Мы не можем разгрузиться и забрать ваших пассажиров. Наш двигатель Дженерал Электрик, модель 59, на ионном синтезе. Приготовьтесь помочь нам. Думаю, ваш экипаж начнет подготовку к перекачке топлива. Отбой.

Потом я оглядел кабину. Жанет и старшие дети были «на берегу».

— Пэм, ты будешь руководить. Пошли сообщение и запиши ответ. Можешь начать подготовку к буксировке. Я собираюсь идти с ускорением двести метров в секунду, но ты лучше проверь все расчеты сама. Чтобы ни случилось, мы должны спасти их. Так, пошли вызов матери. Бог знает, где она сейчас.

Реестр больше не мог сообщить ничего нового об «Агамемноне». Я увидел, что он хранит реакторные массы в емкостях, расположенных вдоль корпуса. Это было лучше для нас, чем если бы они хранились в отдельных цистернах, которые тогда бы болтались на пути «Рогатки». Мы могли выкачать все их топливо перед началом торможения.

«Агамемнон» был построен как обычный многоцелевой корабль, поэтому структура его носа позволяла толкать его при буксировке — но с какой силой?

Я взглянул вверх, где Пэм нацеливала нашу главную антенну для посылки сообщения на «Агамемнон». Она делала это с таким видом, как будто занималась этим всю жизнь, хотя делала это только на тренировках. Я посмеялся про себя, что мы с Жанет последнюю пару лет не замечали, как повзрослели дети.

— Памела, я пойду искать дополнительную информацию об «Агамемноне», сказал я ей. — Дети просмотрели телепередачу из Марсопорта и ты должна проконтролировать их. Спроси их что-нибудь об устройстве нашего корабля. Структурная прочность, топливное питание, все, что они учили.

— Да, сэр.

— Я пойду «на берег» принимать топливо. Вызови меня, когда придет ответ. Но если не будет ничего важного об «Агамемноне», то лучше отложи.

— Что случится, если мы поймаем их? — спросил Филипп.

Пэм и Женнифер начали объяснять ему, а я стал спускаться к шлюзу.

6

Джэд завтракал, ожидая меня в Догхаусе.

— Как дела? — спросил он, когда я вошел.

— Прекрасно. Чертовски прекрасно, я полагаю.

— Получил материалы для Марсопорта?

— Кое-что, — я потряс головой. Операция будет трудной. Для меня риск был небольшим, но «Агамемнон» был в очень затруднительном положении.

— Рода ожидает тебя в задней комнате.

— Ты, Джэд, не выглядишь довольным.

Джэд пожал плечами.

— Она, пожалуй, права, но это ведь кровопийство.

— Что?..

— Сам увидишь.

Рода сидела в комнате с аккуратно одетым мужчиной, носившим подстриженные усы. Я конечно встречал его раньше: Б. Элтон, эсквайр, агент Ллойда на Джефферсоне. Он ненавидел это место.

— Я считаю это предосудительным, — говорил он, когда я вошел. — Мне отвратительно считать вас частью всего этого, капитан Кефард.

— Частью чего?

— Мисс Хендрикс запрашивает тридцать миллионов франков за спасение имущества. Десять миллионов задаток.

Я присвистнул.

— Это много.

— Грузы на корабле стоят больше, — сказала Рода.

— Если я смогу затормозить его. Но он ведь может не попасть в категорию спасенного имущества.

— Там ведь есть и пассажиры. Сколько Ллойд заплатит по их страховкам? А еще расходы на судебные процессы, — Рода снова улыбнулась своей кошачьей улыбкой. — Мы спасаем ваши деньги, мистер Элтон.

Я наконец понял, что она делает.

— Я не знаю, как бы это сказать, но ведь вы рискуете моим кораблем!

— Вам хорошо заплатят, — сказала Рода. — Десять процентов того, что мы получим.

Это как раз составляло сумму их залога. Это также было чертовски больше того, что мне заплатили бы комиссионеры Марсопорта за спасение имущества.

— Сначала мы сильно потратимся ведь, — сказала Рода. — Например, сумасшедшая стоимость цистерн с топливом.

— Конечно, вы заслуживаете определенной компенсации, но…

— Никаких но, — на лице Роды была победоносная улыбка. — Капитан Кефард не сможет буксировать без топлива, а мы обладаем всеми запасами. Это топливо поступит на корабль только тогда, когда вы, Элтон, подпишите контракт, и не раньше.

Элтон с отвращением посмотрел на нее.

— Это, кажется, дешево…

— Дешево! — Рода вскочила и подошла к двери. — Черт побери, что вы знаете, что такое дешево? Как, черт вас побери, много раз вы слышали от ваших людей, что здесь нет для них выгоды. Хорошо, теперь мы вырвались вперед и не упустим своей выгоды, Элтон. Подумайте об этом.

В баре кто-то одобрительно захлопал. Другие стали напевать мелодию, слышанную на Джефферсоне и раньше. Пэм говорила, что мелодия очень старая, она слышала ее в телепередаче, но слова придумали на Джефферсоне.

Хор пел:

— И здесь наступит великий день.

— Марсопорт никогда не захочет дать вам столько денег, — сказал Элтон.

— Конечно, захотят, — улыбка Роды стала шире, чем казалось возможным для ее лица. — Мы будем держать груз, пока они…

— Будем, черт возьми, если я захочу, — сказал я.

— Не вы. Я посылаю с вами мистера Хорнбиндера. Не беспокойтесь, капитан Кефард, я позаботилась о вашем прикрытии. Большие мальчики не смогут задержать вас.

— Хорнбиндер?

— Конечно. В этом рейсе у вас будет на борту пассажир за дополнительную плату…

— Только не на моем корабле.

— Конечно, он поедет. Вам может понадобиться помощь.

— Я не нуждаюсь ни в чем.

Она пожала плечами.

— Извините, но вы забываете, что вы зафрахтованы. — Рода снова одарила нас своей кошачьей улыбкой и удалилась. В баре продолжали петь.

— Вы думаете, это честно? — заметил Элтон.

Джэд пожал плечами.

— Дело не в том, что я думаю. Или что думает Ролло. Рода Хендрикс решительная женщина.

— Вы не беспокойтесь об аннулировании этого контракта, — обратился ко мне Элтон. — В действительности мы можем найти параллельную премию для вас…

— Бросьте все это, — я взял кружку пива и залпом выпил ее. Послушайте то, что поют в баре. Они видят в этом конец всех своих проблем.

— Что вполне может быть, — сказал Джэд. — Имея несколько миллионов, мы могли бы превратить Джефферсон в приличное место для жизни.

— Ллойд, — начал Элтон, — не занимается субсидированием колоний…

— Ну и что? — сказал я. — Рода получила весь дейтерий и здесь больше никто не имеет его в достаточном количестве. Вы же понимаете, что она подразумевала это.

— Осталось меньше сорока часов, — напомнил Джэд Элтону. — Будь я на вашем месте, я бы связался с боссом.

— Да, — к Элтону вернулся его лоск, но глаза оставались суженными. Я так и сделаю.

7

Подогнали большую топливную цистерну и я закрепил ее. У нас выдался свободный час. Хэл и я вышли наружу для проверки надежности всех соединений.

Несмотря на мои протесты, у нас на борту находился Хорнбиндер с двумя своими людьми. Они хотели выйти вместе с нами, но я воспротивился этому. Мы не хотели помощи от колотунов. Жанет и Пэм повели их на камбуз пить кофе, пока я буду заниматься осмотром.

«Рогатка» по существу была крепко сделанной здоровенной трубой, с двигателем на одном конце. Кабины кольцом охватывали трубу снаружи. Мы загрузились еще некоторым количеством дейтерия и реакторными массами, прикрепив емкость с ними к главному корпусу, и теперь здесь не хватало места для работы. На носу мы пристроили еще одну топливную цистерну.

Толкаемый груз будет находиться впереди нее. В это время мы не сможем маневрировать, но когда мы поймаем «Агамемнон», он откатится назад и не будет отличаться от остальных грузовых капсул.

Все было подготовлено. Трубопроводы для подвода дейтерия и подъемные системы для перетаскивания реакторных масс и подачи их в капиллярные камеры на корме. Все было в порядке. Я был доволен и разрешил горнякам, доставившим топливо, уйти. Я ожидал известий от Жанет.

Как раз, когда они собрались уйти, она окликнула нас. Жанет воспользовалась общей волной и мастера могли слышать нас.

— Ролло, боюсь, что этих членов экипажа, навязанных нам Родой, позаимствуют у нас.

— Как? — один из шахтеров резко обернулся.

— Что за проблемы возникли у тебя, Жанет? — спросил я.

— Это, кажется, у мистера Хорнбиндера и у его друзей возникли проблемы с желудком… Это может быть очень серьезным. Я думаю, им надо увидеть доктора Стюарта как можно быстрее.

Content

Пурнель Джерри
ТИНКЕР