Влада Ольховская

Боги былых времен

Пролог

Кукольный дом

Химера двигалась беззвучно. Массивные лапы легко касались стен и потолка, она держалась в тени, словно боялась быть замеченной – хотя замечать ее было уже некому. Когти химеры, теперь покрытые засыхающей кровью, уничтожили всех, кто мог предупредить хозяев дома о ее появлении.

Это был крупный зверь, чуть больше льва и намного опаснее. Когти химеры, выпирающие из открытой пасти клыки, змеиный хвост, острые рога – все в ней было предназначено для боя и убийства. Но если природа своих хищников создавала из плоти и крови, то это существо было выточено из камня, глины и магии. Оно искрилось темной энергией, абсолютной ненавистью того, кто породил его на свет. У химеры не было собственного разума, она жила лишь целью своего создателя: уничтожить всех, кто находится в этом доме.

Первой удар приняла на себя охрана. Не меньше дюжины изодранных тел валялось теперь на мирной, усыпанной цветами лужайке. Все – молодые мужчины и сильные маги, те, в ком хозяева дома могли быть уверены. Однако создатель химеры знал, на кого охотится. Он сотворил идеальную машину для убийств, защищенную от любых заклинаний. Она не могла потерпеть неудачу.

И теперь она, хищная, беззвучная, быстрая, скользила по стенам и потолку наполненного полумраком особняка. Магические преграды на нее не действовали, она ждала новых противников, но в коридорах было пусто. Она приближалась к основной мишени.

Ее манили открытые двери в гостиную, которая сейчас казалась миром, где чудовищам, смерти и крови совсем не место. Роскошный зал уже был украшен к рождеству: на стенах висели гирлянды и венки, каменную полку над камином занимали изящные фарфоровые фигурки ангелов и героев Библии, а неподалеку от него стояла пушистая и высокая, до самого потолка, живая ель. Она мягко мерцала старинными стеклянными игрушками и серебристой мишурой, словно ожившей в оранжевом свете каминного пламени и огоньков свечей, выставленных пирамидой на столе. Другого источника света здесь не было, электрические лампочки смотрелись бы варварством в этой рождественской фантазии. В воздухе витали запахи мандаринов, имбирных пряников и хвои.

Находясь перед домом и глядя на окружающую его зелень, сложно было помнить, что во внешнем мире сейчас рождество. Но здесь, внутри, жила особая магия.

И все это искристое, мерцающее великолепие было создано лишь для одного человека – маленькой девочки, лет шести, не больше. Она сидела на пушистом ковре, расстеленном перед камином, поближе к елке, и расставляла деревянные фигурки в большом кукольном доме.

Она не выглядела ни опасной, ни способной защитить себя. Всего лишь худенький ребенок в пышном белоснежном платье, с кудрявыми волосами, заплетенными в хвостики. Но именно она была целью, ради которой химеру послали сюда, жертвой, до которой не смог добраться ни один наемник.

Магический хищник, пропитанный волей и желаниями своего господина, напрягся, его массивное, сильное тело чуть подрагивало в предвкушении быстрой победы. Пробраться вперед, прыгнуть, нанести удар – и от хрупкого маленького человечка останется лишь кровавое пятно на ковре. Это даже слишком просто.

Но химера знала, что нельзя сорвать все наивной поспешностью. Если девочка заметит опасность раньше срока, будет сложнее. Начнутся крики, попытки побега, примчатся новые охранники… Это, конечно, не изменит исход, но возиться придется дольше. Поэтому чудовище продолжило мягко и тихо двигаться по потолку, укрытое тенями.

Девочка действительно не замечала угрозу. Она задумчиво возилась с куклами, и на ее лице не было той радости, которую, пожалуй, следовало бы ожидать от ребенка, погруженного в рождественское волшебство. Скорее, она казалась скучающей – или печальной. Блеск елочных игрушек и мишуры не отражался в ее зеленых глазах. Она лишь ненадолго отвернулась к окну, словно надеялась увидеть там снег, но снега не было. Девочка вернулась к игре.

Шли последние секунды. Химера, настороженная, уже ликующая, вышла в круг света, который бликами падал на потолок от пламени камина. Вот теперь девочка увидела нависшего над ней монстра – крупную тушу сложно было упустить. Сначала она уловила ее боковым зрением, потом посмотрела наверх и поняла, что не ошиблась.

Она должна была закричать, потому что существо, смотревшее на нее с потолка, было пугающе уродливым: странное, противоестественное сочетание черт крысы, змеи и льва, залитое кровью, дикое. Но ребенок смотрел на него так, словно ничего особенного не произошло и там, наверху, просто появилась еще одна рождественская гирлянда. Очаровательное лицо малышки было так же спокойно, как личики окружавших ее фарфоровых ангелов.

Если бы на месте химеры был наемник, он бы уже почуял неладное. Но магическое чудовище унаследовало лишь волю своего создателя, не разум. Оно было прислано сюда, чтобы убить этого ребенка, и оно не собиралось медлить.

Химера оттолкнулась от потолка всеми четырьмя лапами, сорвалась вниз, приготовилась напасть. Казалось, что нет в мире силы, способной остановить ее, и никто не спешил на помощь маленькой девочке.

Но помощь и не понадобилась, потому что чудовище так и не добралось до своей цели. Прямо в воздухе, на середине пути между потолком и полом, химера на секунду замерла – и рассыпалась в пыль. Не на куски даже, как следовало бы ожидать от ее магического тела, а на мельчайшие частицы, облаком отлетевшие к камину. Ни одна из них не попала ни на девочку, ни на ее кукольный дом, ни на искристые рождественские украшения. Это было абсолютное уничтожение, то, на которое были не способны охранники дома, теперь уже мертвые.

Секунду спустя из-за елки неспешно вышла еще одна маленькая девочка – точная копия той, что сидела на ковре. Никто не смог бы их различить, и никакая магия не помогла бы, потому что они не были магическими клонами или иллюзией. Теперь в окружении рождественской сказки стояли два одинаковых живых ребенка… два не по годам серьезных, печальных ребенка.

– Это было легко, – тихо заметила девочка, стоящая у елки.

– У этого уродца была кровь на когтях, – напомнила девочка, сидящая на ковре. – Так что легко было только нам.

– Об этом я и говорю. Какая разница, что случилось с остальными?

– И то верно. В доме осталась живая прислуга? Думаю, нужно замыть кровь до приезда отца. На стенах наверняка остались пятна.

– Подождем. Если кто-то выжил, они скоро прибегут сюда.

– Подождем…

Девочка, сидящая на ковре, все с той же меланхоличной задумчивостью достала из кукольного дома деревянные фигурки и без сомнений бросила их в пламя, танцующее в камине. Теперь там, в игрушечном мире, возле миниатюрной рождественской елки остались всего два золотоволосых ангела – и больше никого.

Глава 1

Небожители

– Запомни: превращение тела в чистую энергию, в призрака, называется фазированием. Это детский прием, которому в нашем клане учатся в первую очередь.

– А шел бы ты к черту, – с трудом произнес Амиар, стараясь восстановить дыхание.

Он вымотался, и это было видно. То, что Роувен назвал «детским приемом», стоило ему немалых усилий и пока получалось с трудом. Его наставник легко исчезал, растворяясь в пространстве, и так же легко материализовывался снова. Амиар становился невидимым от силы на минуту, но после этого возвращался в таком состоянии, будто марафон пробежал.

Дана только головой покачала, сдерживая улыбку. Обижать Амиара она не хотела, а серьезно смотреть на его чуть ли не подростковый протест не получалось. Он, привыкший к огромной силе, теперь был возмущен до глубины души тем, что у него что-то может не получаться. Но с ним всегда так: сейчас откапывает топор войны, через час возьмет-таки этот бастион и успокоится. Он с детства учился тонкому контролю над магией, это помогало.

Она не боялась за него, потому что знала, что Роувен подстрахует, если что-то пойдет не так. Когда учителем выступает будущий глава Великого Клана Интегри, переживать не приходится.

Поэтому Дана просто наблюдала за их тренировкой со стороны. Она устроилась на нагретом солнцем камне, глубоко вдыхала чистый, прозрачный горный воздух и следила за магами, устроившими урок на ровной каменной площадке возле склона горы. Сама Дана даже не пыталась овладеть способностями Великих Кланов. Несмотря на то, что их с Амиаром питала одна и та же энергия, природа у них была все равно разная, Дане проще было использовать магию ведьм.

Теперь все это стало привычным: магия, ведьмы, Великие Кланы, битвы и чудовища… Когда Дана пыталась думать обо всем отстраненно, ее шокировало собственное отношение. Она и правда перестала бояться! Теперь это был ее мир, который она хоть и не знала во всех деталях, а понимала неплохо.

Ее жизнь словно разделили одной чертой на «до» и «после». Ей сложно было поверить уже не в магию и чудеса, а в то, что раньше она все это не считала возможным. Причем не так давно! Ее «раньше» было реальностью всего-то несколько месяцев назад, меньше года прошло.

У нее была самая обычная жизнь. Где-то интересная, где-то скучная, но в целом – стабильная. Дана никогда не интересовалась мистикой, она даже сказки в детстве не слишком любила. Ей не нужно было мечтать: если она хотела ярких эмоций, она находила способ их получить.

Вот и в тот день, когда все изменилось, она тоже не сидела дома. Она отправилась покорять Эльбрус – очередная прихоть, превратившаяся в желание, а потом и в цель, очередная проверка ее сил. Дана была уверена, что справится, а вместо этого сорвалась в ледяную пропасть.

Ее спасло лишь то, что ее заметило притаившееся среди снега чудовище, одна из вербовщиц, выбиравших будущих жен для влиятельных магов. Так что очнулась Дана совсем в другом мире – в замке, полном дриад, в городе, окруженном серебряной пеленой. Она была одной из растерянных девушек, понятия не имевших, где они очутились. Но если остальные рыдали, то Дана сразу же взялась за дело. Она попыталась сбежать, наивно полагая, что сможет спастись, справиться сама, как делала всегда.

Куда там! Ее поймали и должны были казнить, если бы не вмешался он – Амиар, который сейчас в очередной раз пытался овладеть новым заклинанием. Теперь такой родной и близкий, тогда он был ей посторонним человеком, но не незнакомцем. Дану, поверившую, что она попала в параллельную вселенную, ждал очередной шок: от смерти ее спас человек, которого она уже встречала в своей прошлой, нормальной жизни. Могла ли она тогда подумать, что молодой бизнесмен и светский тусовщик окажется наследником влиятельного магического клана?

Он рассказал ей правду, пусть и не сразу. О том, что существует общий внешний мир, где люди, нелюди, чудовища и маги живут бок о бок. А внутри этого мира располагаются кластерные миры, в один из которых она и попала – в Красный гарем, построенный когда-то для развлечений и поиска человеческих жен.

Впрочем, кластеры создавались не только для забав. Каждый из таких миров был ограничен в пространстве и связан с определенной точкой реального мира; Красный гарем, например, парил прямо над океаном. Внутреннее наполнение кластера зависело только от его создателя, и чтобы сотворить такой мир, требовалась грандиозная сила. Зато внутри этого мира нелюдям и магам не нужно было скрываться, это была их территория, люди там если и попадались, то посвященные. Амиар действительно впервые встретил Дану во внешнем мире, но по-настоящему они познакомились внутри кластера.

Тогда же девушка выяснила, что в мире магии особое место занимают Великие Кланы. Семь могущественных семей, наделенных уникальными врожденными способностями, много веков считались элитой колдовского сообщества, по-своему – верхушкой пищевой цепи. Другие маги и нелюди предпочитали лишний раз не ссориться с Великими Кланами, и даже монстры обходили их стороной.

При этом внутри каждого такого клана существовала своя иерархия. Маги, пусть и связанные кровью, не были равны по силе, семья разделялась на десять ветвей – от первой, самой могущественной, до десятой, мало чем отличавшейся от средней руки колдунов и ведьм. Для остальных представителей магического сообщества эта иерархия, в теории, не должна была ничего значить, потому что за преступление против одного представителя Великого Клана могли покарать его более могущественные родственники. Но в реальности, систему десяти ветвей все прекрасно знали, и любое уважение по отношению к низшим ветвям было не более чем традицией, об искренности и речи не шло.

Амиар как раз оказался из десятой ветви. Причем он не родился в числе слабейших, его история оказалась гораздо сложнее. Он был сыном Амарканда Легио – не просто главы клана, а одного из сильнейших магов в истории. Поэтому Амиару пророчили великую судьбу, но вместо этого обнаружили у него почти полное отсутствие способностей. Его отец умер еще до его рождения, мать скончалась при родах, и осиротевшего ребенка перевели в десятую ветвь.

Для него это был грандиозный позор, унижение, с которым он прожил большую часть жизни. Амиар не понимал, за что ему досталась такая судьба, но твердо решил очистить имя своей линии. Он поклялся не обзаводиться семьей и наследниками, чтобы «очерненная» ветвь прервалась на нем.

Выполнению этой клятвы помешало появление Даны. Чтобы спасти ее от гибели, Амиару пришлось объявить ее своей невестой. И вряд ли в тот день, выкупая ее на аукционе, он мог догадаться, к чему все это приведет. Именно Дана обнаружила, что он не родился без силы, его способности просто украли. Амиару достался редчайший дар – сила легендарного Огненного короля, обладающего врожденными умениями всех Великих Кланов. Его магия была так сильна, что его испугалась даже собственная родня. Клан Легио использовал кровь матери Амиара, Эмилии, чтобы запечатать его силу. Именно от этого она и умерла – пожертвовала собой ради долгожданного ребенка.

Но даже через преграду смерти Эмилия нашла способ помочь сыну. Еще будучи беременной, она познакомилась с Роувеном Интегри – главой другого Великого Клана, магом уровня Амарканда. Роувен был влюблен в нее, она же хранила верность погибшему мужу, поэтому романа, который им приписывали многие легенды, так и не случилось. Но ради своей неразделенной любви Роувен все равно согласился выполнить ее просьбу. Он, лучший маг из клана повелителей времени, передал ее послания в будущее, Дане, раскрыв ей правду про Огненного короля.

Благодаря ему Эмилия заранее узнала, что погибнет при спасении своего сына, но все равно не отступила. Жизнь Амиара была для нее важнее. А Роувен так и не смог принять решение любимой, но исполнил ее последнюю волю, пообещав помочь Огненному королю. Он бросил свой клан и шагнул через время, более чем на тридцать лет вперед. Получилось так, что из момента, когда Эмилия еще была жива, он оказался в реальности, где Амиар уже знал про свое предназначение.

Помощь Роувена оказалась очень кстати. Древний закон велел Великим Кланам признать лидерство Огненного Короля и подчиниться его воле. Но они не спешили это делать, их пугало появление такого могущественного мага, они привыкли к независимости. Поэтому все попытки Амиара и Даны жить нормальной жизнью ни к чему не привели. Их преследовали, за ними охотились, к ним подсылали сильнейших наемников в мире.

Долго так продолжаться не могло. Амиар, доведенный до кипения, бросил вызов всем Великим Кланам. Он не хотел править ими, но он уже понял, что только так получит долгожданный покой. Поэтому через несколько недель ему предстояло встретиться в кластерном мире Арена с магами, которых многие по уровню силы приравнивали к божествам.

Правда, противников у него было все же не семь. За это время у Даны и Амиара появились не только враги, но и союзники… нет – друзья, называть их иначе уже не получалось. Еще в Красном гареме они познакомились с другими представителями Великих Кланов, которые остались на их стороне, даже когда это стало опасно.

Среди них был и наследник второй ветви клана Арма – Наристар. Он, спасший приятельницу Даны, Свету, не просто помог им. Он убедил свою старшую сестру, что бояться Огненного короля не нужно. Именно благодаря ему Сарджана Арма, возглавляющая клан, первой признала лидерство Амиара.

Клан Интегри принимать такое решение не спешил, даже при том, что лучший друг Амиара, Рин, был родом из этой семьи. Что им до наследника девятой ветви, когда на кону судьба всех? Здесь и понадобился Роувен. Он, тридцать лет считавшийся пропавшим без вести, объявил, что собирается вернуть свое лидерство. И, зная уровень его силы, Дана не сомневалась, что у него получится.

Но даже так, среди противников Амиара оставалось еще пять магов. Да, он обладал силой Огненного короля, однако с ней все было не так просто. Во-первых, чтобы использовать ее, ему нужно было снять клеймо, а сделать это могла только Дана. Во-вторых, он не мог долго пользоваться своей истинной силой. Она была настолько велика, что человеческое тело не могло полностью вместить ее и начинало разрушаться.

Поэтому для победы над Великими Кланами Амиару нужно было не просто освободить свою энергию. Ему требовалось изучить магию всех кланов, овладеть ею, понимать ее. Поэтому Роувен и учил его… Пока – не слишком успешно. Во время тренировок Амиар не убирал клеймо, а значит, его сила была ограничена.

– Все! – заявил он, даже не пытаясь подняться с земли. – Перерыв!

– Да ладно тебе! – хмыкнул Роувен. – Только ж начало получаться! Подними юбки, барышня, и работай дальше!

– Общий принцип я понял, – сказал Амиар. – Ну, саму суть заклинания. Но по энергии я на нуле, полный аут.

– Хорош ныть! Я не из твоего фан-клуба, жалеть не буду…

– Паузу действительно придется сделать, – вмешалась Дана, спрыгивая с камня. – Вы не забыли, что сегодня у нас будет гостья?

– Да, и мне не хотелось бы, чтобы вместо Огненного короля ее встречала пожеванная дворнягами тряпка, – добавил Амиар.

– Даже не знаю, что прекраснее: сравнение меня с дворнягами или тебя – с тряпкой, – расхохотался Роувен. – Но и то, и другое верно. А гостья ваша – напрасная трата времени. Не стоило приглашать ее в ваше убежище.

До боя все кланы поклялись соблюдать перемирие, но после прошлых атак Дана и Амиар не спешили им верить. Поэтому они скрывались ото всех, и лишь немногие знали, где находится их укрытие.

Так что возмущение Роувена было понятно. Никто из них толком не знал Сарджану Арму, а ее, главу клана, уже пригласили сюда! Ему сложно было это понять. А вот Дане было достаточно того, что Наристар полностью доверял своей сестре. Он их друг, а значит, она – тоже.

И если Роувен приезжал, чтобы тренировать Огненного короля, то у визита Сарджаны была совсем другая цель. Амиар лично попросил ее об этой беседе, он хотел узнать побольше о тех, с кем ему предстояло драться. Роувен в этом помочь не мог, он отошел от дел и мало что знал о нынешних «небожителях» – многие из них родились уже после того, как он совершил прыжок во времени.

– Тебе не обязательно оставаться здесь, – отметила Дана. Она спустилась на тренировочную площадку, чтобы помочь Амиару подняться. – Разве ты не должен возвращать свой клан?

– Это завтра, – отмахнулся Роувен. – А сегодня я послушаю, что напоет эта птичка.

– Побольше уважения, – посоветовал Амиар. – У нас и так стало меньше союзников, поэтому от новых мы не отказываемся.

Дана кивнула, и на этот раз сдержать улыбку она не смогла. Все они привыкли жить под тенью постоянной угрозы, в войне Великих Кланов и Огненного короля любой из них мог пострадать и погибнуть. Однако на этот раз их команда уменьшилась по неожиданно приятной причине.

Рин Интегри приехал в Красный гарем вместе с Амиаром, чтобы развлечься. Они оба не искали там семейного счастья, и оба его нашли. Неожиданно для себя, Рин сошелся с молодой ведьмой, У никой, которая пробралась в Красный гарем под маской жрицы любви, хотя на самом деле просто не считала зазорным избавить влиятельных магов от лишних денег. Эти двое быстро сблизились: оба рыжие, улыбчивые, энергичные и подвижные настолько, что напоминали живой ураган. Они были счастливы вместе, это чувствовалось, более гармоничной пары Дане встречать не доводилось. Поэтому когда выяснилось, что Уника беременна, девушка искренне радовалась за них обоих, да и Амиар тоже.

Даже если это означало, что маг и ведьма выбывают из борьбы. Все понимали, что сейчас Уника будет уязвима. Рин должен был сосредоточить все внимание на ней, а не помогать Огненному королю. Поэтому они переехали в дальний кластер, подальше ото всех битв и интриг. Никто не собирался их осуждать, напротив, их счастье давало Дане надежду, что и у нее когда-нибудь такое будет.

И все же это ослабило их, поэтому союз с Сарджаной Армой оказался как нельзя кстати.

– Поболтайте с ней, я ж не мешаю, – беззаботно заявил Роувен. – Но после того, как она уедет, вам здесь тоже лучше не засиживаться.

– Сарджана нас не выдаст, и отследить ее не смогут, если ты об этом.

– Мило, но я не об этом. Она – не первая, кто приходит поглазеть на вас. Сейчас вас ищут лучшие чародеи колдовского мира, все, кому заплатили Великие Кланы, а это, поверь мне, нехилая толпа. Кто-то из них может заметить, что в районе этих гор слишком часто мелькают магические порталы.

– Это не указывает на нас, – возразил Амиар.

– Нет, не указывает. Но они не поленятся проверить.

– Это да, надо паковать чемоданы, – тяжело вздохнула Дана.

Ей надоели все эти переезды. Она ничего не говорила, не хотела лишний раз ныть, ведь всем сейчас тяжело, но Амиар, кажется, и так догадался. А что он мог сделать? Только так им удавалось оставаться непойманными.

Не расслабляться. Не оставаться слишком долго на одном месте. Не встречаться с Великими Кланами до официального поединка. Это помогало им выживать… и вместе с тем, выматывало.

Роувен заметил их реакцию, усмехнулся:

– Расслабьтесь, детки, папочка обо всем позаботился.

– Какой ты нам, к лешему, папочка? – нахмурился Амиар.

– А я не о себе говорю. Твой папочка обо всем позаботился.

Дана уже успела привыкнуть к Роувену и его чудачествам, но на этот раз даже она не понимала, о чем речь. Заметив их общее замешательство, маг только глаза закатил:

– Да, хреново вы переносите интригу и красивые паузы.

– Слушай, Станиславский, тебе заняться больше нечем? Не томи уже!

– Не томлю. Сейчас возрадуетесь. Все эти смены убежища отвлекают тебя, а для боя нужна хорошая подготовка. Поэтому я до последнего берег убежище, где вы с Даной сможете безопасно жить до самого поединка, на несколько недель его точно хватит, да и площадка для тренировок там хорошая. А благодарить за это убежище вы должны Амарканда Легио – видишь, я говорил тебе, папаша постарался.

Амарканд Легио умер до того, как успел узнать, что его сыну суждено стать Огненным королем. Но он понимал, что многие в его клане не любили Эмилию, да и ему завидовали. Поэтому он на всякий случай подготовил убежище, где его семью не смогли бы найти.

Эмилия об этом убежище знала, хоть никогда там не была. По словам Амарканда, в этом кластерном мире их не смогли бы найти с помощью магии, а со стороны Великих Кланов это главная угроза. Впрочем, попасть туда сама беременная женщина уже не могла. Она рассказала Роувену, как найти убежище, чтобы он передал ее слова Амиару.

– Туда можешь войти только ты, – предупредил Роувен. – В сам дом, по крайней мере.

– Почему это? – удивился Амиар.

– Для его защиты использован магический замок, который открывает кровь Амарканда Легио или его прямого наследника. Так что Эмилия не сумела бы укрыться там, даже если бы хотела. А ты можешь.

Дана знала, что Амиару тяжело говорить о родителях. Он много лет прожил с обидой на них, в детстве ему казалось, что это они допустили ошибку, лишившую его сил, они бросили его одного, когда он больше всего нуждался в них. Но недавние события показали, что все было иначе. Эмилия любила его так сильно, что своей жизни не пожалела ради его спасения. А Амарканд… его смерть официально была названа несчастным случаем, однако Дана не спешила верить в это, да и Амиар тоже. Они не пытались разобраться в его судьбе лишь потому, что не исчезла главная угроза, противостояние кланов и Огненного короля. Они надеялись, что на возвращение к прошлому еще будет время.

Пока же Амиару приходилось жить с постоянным чувством вины, горевшим там, где раньше жила обида.

– В общем, послушаем, что расскажет эта девочка Арма, а потом я объясню вам, как попасть в тот кластер, – подытожил Роувен.

– Она не «девочка Арма», она лидер клана, – возмутилась Дана. – Такой же, как и ты! Хотя нет, повыше уровнем, ты-то пока не лидер…

– Если ты надеялась меня задеть, то мимо.

– Я? Задеть? Куда уж мне покушаться на эго размером с пол-Земли!

– И это не единственное, чем я примечателен, – фыркнул Роувен. – Но к своей новой подружке все равно не относитесь слишком серьезно и нас не сравнивайте.

– Почему это?

– Потому что клан Арма – мастера артефактов, изобретатели и торговцы, но точно не воины. Драться они, надо сказать, не мастаки. До нее главой клана был Лукиллиан Арма, крепкий мужик, я знал его. Вот он еще мог стать угрозой. А эта девочка… Уверен, что она умненькая. Но на этом – все. Лукиллиан передал ей корону только потому, что пришло время, большой помощи от нее ждать не стоит. Если бы она не перешла на вашу сторону, а осталась в числе ваших врагов и появилась на Арене, она бы получила по башке первой. Возможно, поэтому она первой и скрутила белый флаг из своего батистового платочка.

– В словаре рядом со словом «сексист» нужно ставить твое фото, – проворчала Дана.

Возможно, он и был прав – клан Арма не отличался боевыми способностями. Например, Наристар никогда не дрался сам. Ну так и что? Он не был беспомощен, и он признавал, что Сарджана намного сильнее него.

Однако даже если ее сила имеет другую природу, не военную, она все равно очень важна для них. Ее клан занимается не только торговлей, они высоко ценят информацию. Им известно больше, чем другим магическим семьям.

Поэтому если кто и сможет рассказать им про будущих противников Огненного короля, то только Сарджана Арма. И уже с этим знанием они смогут отправиться в убежище для финальной подготовки.

* * *

Амиар встречался с Сарджаной Армой раньше, много лет назад. Но точно так же он пересекался с другими представителями высших ветвей, и это ничего не значило. Они виделись на светских мероприятиях, постановочных и насквозь лживых. На таких торжествах Великие Кланы изо всех сил делали вид, что они друзья, а скрытая неприязнь – просто выдумка. Гости улыбались, но их взгляды были холодны, а детям не позволяли играть вместе.

И даже на этих ярмарках тщеславия он бывал крайне редко, еще ребенком, когда уровень его силы не имел такого уж большого значения. Потом он осознал, что такое десятая ветвь и почему на него всегда будут коситься с презрением. Желание встречаться с по-настоящему сильными магами отпало само собой. Амиар решил, что ему проще жить во внешнем мире, среди людей, там он хотя бы не был изгоем.

Неплохая была жизнь… Спокойная, размеренная, сытая и безопасная. Но если бы ему дали выбор, он бы все равно не вернулся к ней, потому что там не было Даны. Все остальное в этом свете не так уж важно.

– Как ты? – спросила она, подходя к нему.

– Нормально, если не считать, что по мне будто бульдозер проехал.

Он отлично знал способности клана Легио. Еще до всей этой истории с Огненным королем Амиар изучил их досконально. У него просто не было выбора: запас его энергии был так невелик, что ему приходилось полагаться на мастерство. Но для победы в войне этого было недостаточно.

Он знал, что не успеет изучить способности всех семи кланов до решающей схватки. Ему нужно было взять хотя бы основу от тех учителей, что у него были. В этом плане Роувен был настоящим сокровищем – несмотря на то, что язык ему не мешало бы укоротить. Силы клана Интегри идеально подходили для битвы. К тому же, Амиар начинал понимать их, хоть это и давалось ему ценой больших усилий.

Но боль в мышцах, усталость – это все не важно по сравнению с силой, которую он получит. Уверенность в этом помогала ему подготовиться к разговору с Сарджаной, хотя он знал, что будет непросто. Одно дело – отвлеченно понимать, что его враги сильны, другое – услышать, перед какой пропастью он оказался. Что бы там ни болтал Роувен про «девочку Арма», лидер клана есть лидер клана.

Судя по всему, Сарджана отправилась в их горное укрытие после какой-то официальной встречи. На ней было длинное жемчужно-белое платье, подчеркивавшее ее изящную фигуру. Амиар слышал о том, что глава клана Арма безупречно красива, и теперь убедился, что слухи не были преувеличением. Ее тонкое благородное лицо казалось эталоном со старых картин, когда никто еще не слышал об обрезанных пластическими хирургами носиках-треугольничках и бесформенных от ботокса губах. В Сарджане все было идеально, казалось, что на ее примере природа решила показать, какой должна быть красивая женщина. И словно этого подарка было недостаточно, судьба добавила ей еще одно украшение – роскошные волосы, медовыми волнами опускавшиеся на ее плечи и спину.

Ее совершенство не могло отвлечь Амиара, Дана все равно была для него важнее. И все же не признать красоту Сарджаны не получалось – так признают гениальное произведение искусства.

Душа, живущая в этом теле, была под стать внешности. Гордо расправленные плечи, взгляд истинной императрицы, грация движений – все это указывало на сильный характер. Которого, впрочем, было не достаточно для того, чтобы Роувен перестал коситься на нее с пренебрежением.

Амиар предпочел бы, чтобы он и вовсе ушел, портить отношения с Сарджаной не хотелось. Но выгнать того, кто умеет становиться невидимым, проблематично, и им приходилось терпеть.

Она пришла к ним одна, без охраны, даже без големов, и это говорило о многом. Амиар чувствовал, что молодая женщина не боится его, хотя и знает его силу.

– Рада личной встрече, – сдержанно улыбнулась она. – Нужно ли мне говорить, что вы можете доверять мне?

– Нужно делать что-то, чтобы доказать это, – заявил Роувен, прежде чем Амиар успел ответить.

– Извините, у нас тут не все воспитанием отличаются, – фыркнула Дана. – Поэтому философские колкости и якобы забавные шутки периодически буду портить атмосферу.

– Я не в обиде, – покачала головой Сарджана. – Я много слышала о Вольном Ветре из клана Интегри, но вежливость и учтивость среди его лучших черт не называет никто.

– Даже сказочники не решаются на такую ложь! – хмыкнул Амиар, глядя на Роувена. Потом он снова повернулся к Сарджане: – Спасибо, что приняли мое приглашение…

– Это правильный ход для всех нас. И прошу, обращайтесь ко мне на «ты». Я знаю, что все мы толком не знакомы, и вам понадобится время, чтобы принять меня и поверить мне, но этот шаг ускорит дело. Война не оставляет нам времени на то, чтобы придирчиво присматриваться друг к другу, если мы хотим победить.

– Славные времена настали, – рассудил Роувен. – Теперь, чтобы тебя не подозревали в предательстве, достаточно честного слова.

Впрочем, иронизировал он напрасно. Если бы они были обычными людьми, его подозрения, может, и были бы оправданны. Но маги такого уровня могли почувствовать ложь на уровне энергии. Как бы гениальна ни была Сарджана, она не могла обмануть сразу трех обладателей разных способностей. Роувен прекрасно знал об этом и кривлялся скорее из любви к процессу. К счастью, Сарджана была достаточно умна, чтобы не реагировать на его язвительность, и это спасало их от скандала.

Их горное убежище было аскетичным, большая его часть скрывалась под землей, но беседовать там было не слишком уютно. Поэтому специально для приема гостей они с Даной обустроили открытую террасу, поставили деревянные столы и стулья. Теперь и это придется покинуть…

Он знал, что не должен себя винить, да и Дана сто раз говорила ему об этом. Но контролировать эмоции не так-то просто. Каждый раз, когда им приходилось бежать, Амиар невольно думал о том, какую жизнь он хотел бы дать ей и какую в итоге дал.

Ничего, это временно. Война рано или поздно должна закончиться.

Они собрались за столом, где Дана уже расставила чайный сервиз – посуду из тонкой глины, которая в окружении гор смотрелась на удивление органично. От легкого дымка, поднимавшегося из носика чайника, в воздухе разлетался запах трав и меда.

Сарджана устроилась рядом с Амиаром и Даной. Несмотря на ее царскую внешность и общую ауру благородства, находиться рядом с ней было на удивление легко, в ней не чувствовалось высокомерия, присущего другим кланам. Но Роувен все равно демонстративно занял стул по другую сторону стола.

– Много ли пользы от той, кто только-только взял корону? – задумчиво произнес он, будто бы ни к кому не обращаясь.

И снова Сарджана не поддалась гневу. Взгляд чайного цвета глаз остался невозмутимым.

– Я возглавляю клан уже четыре года, – ответила она. – Насколько мне известно, Вольный Ветер удержался на троне и того меньше.

Что ж, у красавицы тоже были зубки. Роувен лишь поморщился, огрызаться он не стал. Значит, понял, что получил заслуженно.

– Я хорошо знакома и с правителями кланов, и с действующими наследниками первых ветвей, – продолжила Сарджана. – По правилам поединка, представлять клан может один из этих двоих.

– То есть, или наследник, или действующий правитель? – уточнила Дана.

– Да, причем правителю для этого не обязательно уступать корону. Он и наследник и без того обладают почти одинаковыми привилегиями. Но вдвоем они сражаться не могут.

Амиар перевел взгляд на нее:

– Допустим, мы исключаем из этого противостояния не только клан Арма, но и клан Интегри…

– Не допустим, а исключаем! – вмешался Роувен. – Свой клан я беру на себя.

– Даже если он их не подчинит, он доставит им достаточно проблем, чтобы они забыли про Огненного короля, – усмехнулась Дана. – Итак, у нас остается пять кланов, которые по-прежнему наша головная боль.

– Кто из них самый сильный? – спросил Амиар.

Ответ Сарджаны не заставил себя ждать – и он не удивил Амиара.

– Клан Легио. При формальном равноправии и равнозначности кланов, именно клан Легко на сегодняшний день считается сильнейшим.

В этом, несомненно, была ирония судьбы – сродни злой шутке. Его родной клан, его семья, не только изуродовал его жизнь, но и стал на пути к нормальному, полноценному будущему.

О причинах такой силы Амиар тоже догадывался. А вот Дана – нет, она была новичком в этом мире, мало знавшим о внутренних интригах.

– Почему это вдруг они такие сильные? – удивилась она. – Там же вообще правит бывшая вторая ветвь после смерти Амарканда!

– Времена, когда нынешний лидер клана управлял второй ветвью, давно в прошлом. Мерджит Легио руководит семьей больше трех десятков лет, многие боятся его, а уважают практически все. Дело не только в магии, дело в личностных качествах. Он великолепный манипулятор, который хорошо разбирается в людях.

– Есть такое дело, – неохотно признал Роувен. – Я видел, как его имя влияет на мой клан… Еще одна причина вернуть трон мне! В мои времена Мерджит Легио был всего лишь очередным штампованным магом, на которого два раза смотреть жалко.

– Основная угроза для Огненного короля даже не он, – покачала головой Сарджана. – Я больше чем уверена, что драться на Арене будет не Мерджит. Клан Легио сегодня силен не правителем, а наследником… Вернее, наследницами.

– Как это? – смутилась Дана. – Я думала, что наследником первой ветви может быть только старший ребенок, а младший автоматически становится наследником второй ветви или вообще не лезет в политику!

– Так и есть, – согласился Амиар. – Но в этом случае мой клан умудрился провернуть очередной финт ушами. Эвридика и Диаманта – близнецы. Никто не знает, кто из них старше, а кто – младше. Мерджит сделал все, чтобы сохранить это в тайне, он много лет радостно изображает дебила, утверждая, что даже ему это неизвестно. А по закону, без точного знания о том, кто из наследников старше, он не может быть выделен. Поэтому Эвридика и Диаманта считаются одним человеком с точки зрения магии.

– И не только из-за той путаницы, которую устроил их отец, – добавила Сарджана. – Близнецы в Великих Кланах рождаются редко и всегда обладают особыми силами, доступными только им. Эвридика и Диаманта – лучший тому пример. Помимо великолепного владения силами Легио, они умеют кое-что еще…

– Вязать крючком и кататься на пони? – съязвил Роувен.

– Такое отношение к противнику может быть одной из худших ошибок на войне, – холодно заметила Сарджана. – Эти двое связаны телепатически, что дает им возможность идеально координировать свои действия. Но главное их оружие – это уникальное магическое поле, которое они создают между собой. Внутри этого поля чужая магия искажается, а иногда и вовсе уничтожается. По совокупности энергии и навыков Эвридика и Диаманта, думаю, превзойдут Амарканда Легио… если еще не превзошли.

Этих двоих Амиар видел чаще, чем других наследников, потому что они входили в его клан и появлялись на всех торжествах. Но это не значит, что он знал их… что их вообще кто-то знал. Эвридика и Диаманта всегда держались в стороне, нормально общались только со своими родителями, а в беседах с остальными выдавали каждое слово скупо и неохотно.

Да и не хотели окружающие с ними общаться. Вокруг этих двоих и правда вилась странная энергия, темная, непонятная… смертоносная. Тогда Амиар был даже рад тому, что оказался в десятой ветви, это избавляло его от необходимости общаться с близнецами. Хотя, если задуматься, ему, рожденному в первой ветви, они приходились троюродными сестрами, только это ничего не меняло. Они выросли чужими друг другу, и он не сомневался, что эти девицы убьют его без жалости.

Они, скорее всего, кого угодно убьют без жалости. Как же иначе, если жалости в них нет? Для сострадания нужно чувствовать, что ты – часть семьи, но Амиар подозревал, что для них это никогда не было важно.

– Других детей у Мерджита нет, поэтому Эвридику и Диаманту он вырастил идеальными воинами, – предупредила Сарджана. – Их подготовка великолепна во всем – в магии, в боевых искусствах, в эмоциональной отстраненности. Сейчас им по двадцать пять лет, но практически со своего совершеннолетия они были главным оружием Мерджита, которое позволило ему занять нынешнее положение в магическом сообществе.

– Так и запишем: две склочные стервы, – зевнул Роувен. – Кто там еще?

Вряд ли он и правда не воспринял слова Сарджаны всерьез. Просто Роувен был верен себе: всему миру он хотел казаться неуязвимым и непробиваемым. Амиар сомневался, что это верная стратегия, но осуждать не брался – каждому свое.

И снова Сарджана не дала ему задеть себя, она продолжила как ни в чем не бывало:

– Клан Инанис тоже силен, настолько, чтобы не склонять голову перед кланом Легио.

– Да уж, эти всегда засранцами были, – отмахнулся Роувен.

При упоминании клана Инанис Амиар невольно вспомнил Катиджана. Их пути пересеклись во внешнем мире, иначе и быть не могло, десятой ветви одного клана больше негде встретиться с третьей ветвью другого. И друзьями они точно не стали! Скорее, наоборот, едва выносили общество друг друга.

Тем сильнее было удивление Амиара, когда в Красном гареме именно Катиджан Инанис остался рядом, когда другие разбежались. Они могли спорить по мелочам и соперничать в мирной жизни. Когда стало по-настоящему опасно, сила Катиджана спасла немало жизней.

К этому сложно было привыкнуть, но постепенно Амиар научился воспринимать его как друга. Что не добавляло ему симпатии ко всему остальному клану: в семейке Инанис были уверены, что они лучше других, просто потому что так сложилось исторически. Бог создал человека, а потом – сверхчеловека и дал ему родовое имя Инанис, конец истории.

Но в некотором смысле, их снобизм был сейчас на руку Амиару, ведь именно он не позволял им объединиться с давними противниками, кланом Легио.

– Нынешний глава клана силен и относительно молод, ему всего пятьдесят два, и он в отличной форме, – сообщила Сарджана. – Трофемес Инанис – опытный воин, он равен по силе Мерджиту Легио, а может, и превосходит его, сложно сказать. У него три сына, но они, в отличие от близнецов Легио, разного возраста, так что старшинство очевидно. Драться с Огненным королем имеет право только наследник первой ветви, а это Зерафин Инанис. Я не слишком хорошо знакома с ним, но судя по тому, что я видела, он – копия своего отца. На стороне сына молодость, на стороне отца – опыт, и кто бы ни вышел на Арену, он будет реальной угрозой для Амиара.

– Да у меня там вообще поклонников не предвидится, – вздохнул Амиар.

Клан Инанис – проблема, а при поддержке близнецов Легио – двойная. Амиару оставалось лишь надеяться, что Катиджан ненадолго отбросит понты и обучит его хотя бы основам магии своего клана.

– Дальше, если говорить о силе, я бы назвала клан Эсентия, – сказала Сарджана. – Там все очевидно: на Арену выйдет Коррадо Эсентия, действующий глава клана. Его сыну только тринадцать лет, никто не позволит ему сражаться. Да и зачем? Коррадо – очень хороший воин.

– Насколько я помню, Эсентия всеми силами стараются поддерживать мир, – указал Роувен. – Или это тоже изменилось?

– В целом, нет. Но когда Огненный король бросил вызов, Коррадо Эсентия принял его. Могу сказать, что своими принципами он дорожит. Если он сказал, что будет драться, нет в мире силы, способной остановить его.

О клане Эсентия Амиар знал очень мало, их пути не пересекались ни на одной из ветвей. Значит, с этим противником ему придется драться вслепую. Ситуация начинала казаться безнадежной… Он, конечно, готовился к этому разговору, напоминал себе, что хороших новостей тут ждать не следует, и все же правда в чистом виде добивала его.

Да, у него пять противников, а не семь. А толку, если они так сильны? Те, кто на его стороне, не смогут помочь ему, права не имеют, и на Арене он будет один. Ладно бы он готовился к этому годами, так нет же! Его противники проходили обучение у лучших мастеров с пеленок, а у него в запасе был только жалкий месяц.

Может, к черту ее – судьбу Огненного короля? Может, есть другой путь? Не драться ни с кем, а скрыться, но остаться в живых…

Осторожное прикосновение отвлекло его от мрачных мыслей. Повернувшись в сторону, он увидел, что Дана взяла его за руку и улыбается ему.

Она не боялась. Для нее рассказ Сарджаны наверняка стал потрясением, она никогда раньше не слышала эти имена, не знала, какая сила скрывается за каждым из кланов. Но она не поддавалась страху, потому что верила в него. Разве мог он после этого позволить себе трусость и обречь их обоих на вечные скитания?

Все должно получиться.

– Кто там еще? – спросил Амиар, окончательно взяв себя в руки.

– Клан Мортем. Та же ситуация, что и с предыдущим кланом: наследнику шестнадцать лет, так что драться будет действующий глава этой семьи. Анора Мортема я как раз знаю неплохо. Он силен от природы и отлично подготовлен, но… Скажем так, судьбы воинов чертятся не для таких магов. Как лидер он слабоват, и это проявится в поединке.

– Но почему он вообще согласился? – нахмурилась Дана. – Мог бы отказаться, как клан Арма…

– Потому что Анор Мортем во всем равняется на Мерджита Легио, – пояснила Сарджана. – А клан Арма принимает собственные решения, что бы там ни придумал себе Вольный Ветер.

– Вот повезло нам, а то клан Арма разнес бы нас к хвостам собачьим, – фыркнул Роувен.

Сарджана и глазом не моргнула:

– Клан Арма уже отследил бы вас в этом убежище, а остальное сделали бы другие кланы. Но вернемся к Анору Мортему. При всем его обожании Мерджита Легио, лучшим воином он от этого не сделается, так что не его я бы боялась, окажись я на твоем месте, Амиар. Та же история с главой клана Арбор, Фьорой. Ей уже шестьдесят семь лет, и она не из тех, кого возраст не может сдержать. Она и сама признает, что ей пора на покой. По-хорошему, драться следовало бы наследнице клана, вот у кого действительно выдающиеся способности. Но, насколько мне известно, Фьора плохо с ней ладит… Поэтому драться она будет сама.

– Боевой старушенции там только не хватало, – заметил Роувен. – Есть шанс, что она одумается и передаст корону второй ветви?

– Нет. Для Фьоры очень важно, чтобы на троне осталась прямая наследница ее крови. Поэтому она не отступит, даже если это означает битву с Огненным королем. Тем не менее, смею предположить, что Фьора Арбор и Анор Мортем – это менее опасные противники, от которых на Арене будет не так уж много пользы. А значит, основное внимание нужно сосредоточить на кланах Легио, Инанис и Эсентия. Амиар, если ты победишь их – ты выиграешь войну.

Ее «смею предположить» можно было считать чуть ли не гарантией, все знали, что нет среди Великих Кланов стратегов лучше, чем Арма. Получается, круг самых опасных противников сузился еще больше, до трех кланов.

Это, может, и должно было обрадовать Амиара… но не обрадовало. Он слишком хорошо понимал, насколько опасны эти три клана.

– Я бы сказала, что остерегаться стоит еще и клана Интегри, потому что линия их крови, которая сейчас на троне, очень сильна, – задумчиво произнесла Сарджана. – Но ведь кое-кто заверил нас, что берет это на себя.

Роувен смерил ее полным сомнений взглядом:

– Сказал, значит, сделаю. Я встречусь с правящей линией моего клана уже завтра. Там больших проблем не будет, Хиония и сама знает, что пустые головы ее внуков под корону не годятся.

– Но знают ли об этом сами внуки? – полюбопытствовала Дана.

– Да без разницы. Не знают – покажу им. У меня долг перед Хионией за то, что она подменила меня на тридцать лет. Но этот долг не распространяется на ее семейку. Клан Интегри признает Огненного короля, в этом можете не сомневаться.

Глава 2

Когда родится Огненный король

Миров-пустошей всегда было много. Некоторые верили, что именно с них началась история кластеров. Работать с магическими артефактами было сложно, а порой и небезопасно. Чтобы избежать ненужных жертв, колдуны научились создавать маленькие ограниченные пространства, полностью изолированные от внешнего мира.

Идея прижилась неожиданно хорошо, кластерные миры продолжили развиваться и спустя несколько веков приобрели свой нынешний вид. Однако назначение пустошей от этого не изменилось: они, как и прежде, были неразрывно связаны с артефактами. Где-то магические предметы изготавливали, где-то – заряжали, а где-то и уничтожали. В любом случае, сотни пустошей всегда были при деле.

Обо всем этом Дана узнала, когда начала изучать историю магического мира. Раз уж ей предстояло жить здесь и во всем поддерживать Огненного короля, она не могла позволить себе былую наивность. Она старалась получить любую информацию, понять, запомнить. И все же она не ожидала, что ей доведется увидеть пустошь своими глазами так скоро.

В кластерном мире Пустошь-813 Амарканд Легио и обустроил свое убежище. Это по-прежнему был служебный мир, предназначенный для зарядки осветительных сфер. Стеклянные шары разного размера привозили сюда, когда они прекращали сиять. Их закапывали в золотой песок мира, похожего на бескрайнюю пустыню, на долгие годы – зато после этого сферы снова работали веками. В Пустошь мог попасть кто угодно, но… зачем? Таких миров было слишком много, чтобы проверять их все, а большое количество артефактов маскировало любую колдовскую энергию, Амарканд Легио выбрал идеальное место.

Естественно, он не собирался устанавливать для своих жены и новорожденного сына шатер среди барханов. В Пустоши-813 он выкупил уютный оазис: небольшое озеро, со всех сторон окруженное пышной зеленью, и дом с высокими окнами в центре этого великолепия. Оазис ограждал металлический забор, на вид хлипкий, но миновать его мог лишь тот, в ком текла кровь Амарканда, тут Роувен не соврал.

По крайней мере, Дана надеялась, что все сработает именно так. Пока же они стояли посреди пустыни и разглядывали оазис издалека. Девушка понимала, что это не ловушка, что они смогут уйти отсюда в любой момент. Но куда уйти? В их вечном побеге безопасное место отыскать не так просто… Это давило на нее сильнее, чем хотелось бы, и все же при взгляде на пышную листву деревьев посреди вечной засухи в ее душе впервые за долгое время появилась надежда.

Остаться здесь надолго ей бы не хотелось. Воздух в кластерном мире был сухим и жарким, как в настоящей пустыне, порывы ветра то и дело норовили швырнуть в лицо горсти песка. Даже оазис был слишком мал, чтобы заменить собой весь остальной мир. Больше на клетку похоже! Но как временное убежище, вариант был совсем не плохой.

Для своей семьи Амарканд подобрал отличный дом, этого не отнять. Одноэтажный, с плоской крышей и окнами, которых было больше, чем стен, он чем-то напоминал Дане те дизайнерские дома, в которых жили голливудские знаменитости. Это точно было лучше, чем подземная нора, в которой они прятались раньше!

– Ты уже сказал кому-нибудь, что мы здесь? – полюбопытствовала девушка.

– Сарджане, несмотря на все протесты Роувена. Она передаст Наристару, а он – всем остальным.

Спорить с этим Дана не собиралась, Сарджана Арма ей понравилась. А вот Роувен вел себя слишком уж вызывающе, будто хотел намеренно задеть главу клана. Его подозрительность по-своему оправданна, но так ведь можно всех союзников распугать!

Вспомнив о союзниках. Дана спросила:

– Рин и Уника будут знать, где мы?

– Нет, – покачал головой Амиар. – Для их же безопасности. Я хочу, чтобы остальные кланы поняли: мы больше не поддерживаем контакт.

– Думаешь, их оставят в покое?

– Надеюсь на это. Все в любом случае будет решено до рождения их ребенка.

В оазис можно было войти лишь через одни ворота. Обычного замка здесь не было, ручки – тоже. Среди прутьев выделялась лишь плоская металлическая плита без каких-либо символов. Дану это смутило, она привыкла, что на любом артефакте есть руны или знаки. Но Амиар остался спокоен, он просто прижал к плите руку.

Ждать не пришлось, ворота сразу же открылись перед ними. Артефакту не нужна была сама кровь, чтобы распознать наследника Амарканда, – к немалой радости Даны. Крови она в последнее время видела больше, чем хотелось бы.

Воздух в оазисе был прохладней, чем в остальной Пустоши, и дышать им оказалось намного легче благодаря близости озера. Деревья щедро дарили тень, защищая кожу от ожогов невидимого солнца – хотя Дана не была уверена, можно ли сгореть под магическим светом. В любом случае, ей здесь нравилось. Это место дарило иллюзию безопасности, пусть и временную.

Когда они прошли на территорию оазиса, Амиар закрыл за ними ворота.

– Артефакт ведь продолжит работать? – поинтересовалась девушка. – Или это фишка на один раз?

– Продолжит, конечно. Похоже, Амарканд все продумал. При необходимости они могли бы жить здесь много лет – пока я не научился бы пользоваться своей силой.

Ему сейчас приходилось сложнее, чем ей, Дана знала об этом. Глядя на этот дом, на цветы и зелень, он наверняка думал о том, что его могло ожидать. В его жизни было много «если бы»: если бы Амарканд остался жив, если бы клан Легио нашел способ спасти жизнь Амиару, не убивая Эмилию, если бы проклятье Огненного короля обошло их семью стороной… Тогда он, пожалуй, был бы намного счастливей. Но что толку рассуждать об этом?

Дана прекрасно знала, что Амиар подозревает свой клан в убийстве Амарканда. Почему нет? Они знали, что он поддержит своего сына, поможет ему овладеть силами Огненного короля. Кому нужна такая угроза? Если Мерджит Легио такой гениальный манипулятор, как сказала Сарджана, он мог использовать эту ситуацию, чтобы очистить себе путь к власти.

Теперь Дана жалела, что не расспросила Амиара о смерти его отца раньше. Ей было лишь известно, что речь шла о несчастном случае. Подробностей она не знала, а переходить к ним теперь было совсем уж не к месту, так что она позволила себе отвлечься на их новый дом.

Это оказалось несложно: внутри коттедж был даже любопытней, чем снаружи. Весь дизайн был выполнен в стиле восьмидесятых и семидесятых, преобладали простые линии и природные цвета – коричневый, желтый, бежевый и песочно-серый. Привычной техники из внешнего мира здесь не было, зато хватало артефактов, которыми Дана уже умела пользоваться. На стенах висели картины, на стеклянных столиках стояли вазы для цветов… Это был не бункер-укрытие, Амарканд создал уютный дом, место, куда он хотел перевезти семью.

Вряд ли он предполагал, что его сын окажется здесь только через тридцать лет – и при таких обстоятельствах.

– Здесь все очень хорошо сохранилось, – заметила Дана. – Даже пыли нет!

– Действие сильного сберегающего артефакта, – пояснил Амиар. – Такие штуки стоят дорого, но они оправдывают свою цену. В Пустоши-813 очень много магической энергии, поэтому любой артефакт будет работать хоть сотню лет.

– И нашу магию никто не заметит, даже если мы будем колдовать, так?

– Если мы будем колдовать на нынешнем уровне, – уточнил Амиар. – Печать Огненного короля лучше не снимать, это, скорее всего, засекут.

– Думаю, обойдется без таких сложностей.

Она не просто пыталась его поддержать, это место дарило Дане доброе предчувствие. У них все будет хорошо здесь…

Амиар отправился на кухню, проверять, есть ли в их распоряжении хоть какая-то еда. Немного припасов они привезли с собой, но недостаточно. Впрочем, они могли в любой момент связаться с кем-то из клана Арма и попросить о помощи.

Дана понимала, что ей, как истинной хозяйке, как раз полагалось бежать на кухню первой. Но на такое у нее не было настроения, и девушка отправилась осматривать дом.

Под плоской металлической крышей располагались кухня, просторная ванная, гостиная с круглым столом и двумя диванами и три спальни – хозяйская и две гостевые. В хозяйской спальне рядом с белоснежной двуспальной кроватью была установлена деревянная колыбель. Дана понимала, что это события давно минувших лет, неважные уже, не связанные с нею, но в груди все равно кольнуло.

Амарканд Легио не хотел умирать. Он любил свою жену, ждал рождения сына, он был молод и очень силен. Какой несчастный случай мог отнять у него все это, что пошло не так?

Дана прохаживалась по комнате, осторожно касалась мелочей, которые когда-то выбирал Амарканд, чтобы впечатлить Эмилию. Другие комнаты дома напоминали кадры со страниц журнала о дизайне: правильные, стильные, но не живые. А вот хозяйская спальня была особенной, в ней чувствовалась душа. От этого почему-то становилось тяжелее.

Она собиралась уходить, когда заметила, что за шкафом скрывается еще одна дверь, узкая, покрашенная в тот же цвет, что и стена, лишенная наличника, а потому сливающаяся со своим окружением. Ее не то что спрятали, просто сделали такой, чтобы она не привлекала внимание посторонних.

И это было странно. Что могли так маскировать? Разве что дверь в ванную или гардеробную… Но шкафы для одежды и так есть в комнате, а для ванной там маловато места – Дане несложно было представить периметр дома, она знала, что видела уже все пространство. Получается, дверь вела… в никуда?

Дана понимала, что любая странность в магическом доме должна ее насторожить. По-хорошему, ей следовало бы позвать Амиара и отправиться туда с ним. Но девушка опасалась, что там окажутся личные вещи его родителей, которые еще больше расстроят его. Поэтому, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она открыла дверь сама.

Гардеробной там предсказуемо не было, но и ловушки – тоже. За дверью скрывалась узкая деревянная лестница, уходившая вниз, в темноту… в подвал? Дана не представляла, что здесь вообще есть подвал. Ей казалось, что в пустыне его построить просто невозможно из-за постоянного движения песков.

Но это во внешнем мире. В Пустоши-813 были свои правила.

Электричества здесь не было, как и во всем доме, поэтому Дана просто подхватила ближайшую магическую сферу, парившую над комодом. Девушка хотела осмотреть все сама, прежде чем звать Амиара, и первая удача лишь придала ей уверенности.

Осторожно спустившись вниз по крутым ступеням, Дана обнаружила, что здешний подвал – это всего одна комната, большая, но все равно уступающая по размеру наземной части дома. Окон тут не было, зато нашелся запас осветительных сфер. Дана давно выучила заклинание, регулирующее их яркость, и теперь могла наполнить зал светом, чтобы осмотреться.

Под коттеджем был оборудован чей-то кабинет… Хотя чей – понятно: в этом доме раньше бывал только один человек. У дальней стены стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами, над ним висела пробковая доска, на которой булавками были закреплены записи и страницы, вырванные из книг. Чуть поодаль был подвешен большой стеклянный прямоугольник, исписанный маркером. Дана еще плохо знала магические руны, но отдельные слова и схемы уже распознавала.

Амарканд над чем-то работал, и, похоже, работал напряженно. Если остальные комнаты были нежилыми и постановочно правильными, то здесь его присутствие легко угадывалось. Казалось, хозяин только-только вышел за дверь и вернется в любой момент.

Но он так и не вернулся. И, возможно, это было напрямую связано с работой, которую Дана видела перед собой.

Вот теперь она не могла не позвать:

– Амиар! А ты не мог бы спуститься?…

Она знала, что повторять не придется. У Амиара, как у многих магов, был острый слух, а найти ее он мог с помощью магии. Ее предположение оказалось верным, скоро она услышала торопливые шаги со стороны лестницы.

– Дана, что здесь происходит? – насторожился он.

– Ничего уже не происходит. Но, думаю, раньше было интересно.

Убедившись, что с ней все в порядке, Амиар наконец перевел взгляд на записи и документы, оставленные в подвале. Он понимал больше, чем она, и Дане оставалось лишь наблюдать за ним. Судя по удивлению, отразившемуся на его лице, им удалось обнаружить нечто очень серьезное.

Да она и сама видела, что это не просто мелкие магические эксперименты, призванные развеять скуку. В своем кабинете Амарканд собрал копии летописей, легенды и заклинания, связанные с самой сутью Великих Кланов, их главными законами и традициями. Похоже, он искал нечто глобальное и важное.

Но даже при том, что Дана понимала это, слова Амиара все равно застали ее врасплох.

– Он знал… – еле слышно прошептал он.

– Что?

– Мой отец знал, что я – Огненный король… он понял это раньше, чем Эмилия!

Это противоречило той версии прошлого, которую они уже приняли. Они были уверены, что Амарканд умер слишком рано, что он ни о чем не догадывался. Эмилия большую часть беременности провела в Красном гареме, уже вдовой, и всеми ее действиями управлял клан Легио.

Но Амарканд на самом деле не просто знал, судя по этим бумагам, он пытался что-то изменить! И он погиб. Вряд ли это совпадение.

– Ты уверен? – тихо спросила Дана.

– Абсолютно… Видишь, тут целый список того, что произойдет, когда родится Огненный король! Он первым понял, какую опасность это таит… Он знал, что эта сила разорвет меня на части, и искал способ помочь мне!

Так вполне могло быть. Амарканд не зря считался сильнейшим магом в своем клане, и он был связан с Эмилией и младенцем, которого она вынашивала. Все это позволило ему понять, кем станет его сын.

Скорее всего, заклинание клейма, которое использовали на Амиаре, он нашел сразу – и отмел его. Амарканд, конечно же, не принял будущее, в котором ему придется убить свою жену. Он торопился, он многое смог бы сделать, но кто-то остановил его.

Амиар подтвердил ее догадки:

– Он узнал об Огненном короле намного больше, чем мы. Не только о силе и возможностях, Дана… О том, ради чего появляется Огненный король, о моем предназначении! А еще здесь что-то написано про тайное сообщество, которое хочет уничтожить Огненного короля. Проклятье, я понятия не имею, во что он влез, но…

– Это все может быть связано с тобой?

– Это уже связано со мной, тут как раз сомнений нет. Я начинаю подозревать, что и погиб он из-за меня. То, что он оставил здесь… это может многое изменить!

Они прибыли в этот мир, чтобы ненадолго позабыть обо всем и сосредоточиться на подготовке Амиара к решающему бою. Но теперь Дана не надеялась, что Амиар снова отвлечется от смерти своего отца, оставит поиск причин на потом.

Да она и не хотела этого. Все связано… Может, зациклившись на нелепой войне с Великими Кланами, они упустили нечто важное и записи Амарканда помогут им?

Амиар вздрогнул, перевел взгляд на потолок. Дана понимала, почему: она чувствовала энергию мира не так хорошо, как он, но и она заметила, что у них гость. Впрочем, энергия, появившаяся в Пустоши, была знакомой, и бояться девушка не собиралась, удивилась только:

– А Катиджан здесь что делает?

– Мы с ним собирались устроить тренировку, пока Роувен занят разборками со своим кланом. Сейчас ни одного дня нельзя терять, но… Я просто не могу…

– Так объясни ему, – посоветовала Дана. – Не забывай: он на нашей стороне, он все поймет.

Она начала доверять Катиджану намного раньше, чем Амиар. Дана не заблуждалась на его счет, она прекрасно знала все его недостатки. Самоуверенный, наглый, эгоистичный – это все про него. Но в то же время она чувствовала, что за этой мишурой скрывается нечто большее. Все худшие черты Катиджана были очевидны, он не относился к тем, кто за показной добротой прячет гнилую суть. Он был честен и не лишен благородства, это значило для Даны больше, чем безупречные манеры. Да и потом, он сильно изменился со времен их первой встречи в Красном гареме. Сложности, с которыми они все столкнулись, показали, что в нем наносное, а что – настоящее.

– Ты права, он может помочь, – кивнул Амиар. – Нужно встретить его, а то будет ныть, что у него от жары тушь потекла!

Тушью Катиджан, конечно, не пользовался, но в том, что наследник третьей ветви клана Инанис следит за собой, сомневаться не приходилось. Не зря во внешнем мире его уже не первый год включали в списки самых завидных женихов! Вот и теперь он, несмотря на дальнее путешествие и жару, явился в безупречно сидящем костюме-тройке, подчеркивающем редкий белый оттенок волос и прозрачно-голубые глаза. Он казался таким же, как раньше, уверенным в себе до предела разумного, и все же Дана с первого взгляда поняла: что-то не так.

Магия позволяла ей улавливать его эмоции, и теперь девушка ощущала волнение, сожаление и горечь. На него никто не воздействовал колдовством, так что подвоха ждать не приходилось. Скорее, это в его жизни произошло что-то такое, что серьезно повлияло на него.

Притворяться и юлить он не стал. Едва оказавшись в доме, Катиджан повернулся к ним обоим и заявил:

– Я пришел сказать, что выхожу из игры.

– В смысле? – нахмурился Амиар. – Какой еще игры?

– Той, что вы затеяли… Все это возведение на трон Огненного короля – это не для меня. Я обещал помочь вам, когда речь шла о спасении ваших жизней. Но теперь вы занялись политикой и бросили вызов моему клану. Моей семье! Это не для меня. Драться с вами я не собираюсь, но и поддерживать в этой афере не буду. С сегодняшнего дня на меня можете больше не рассчитывать.

* * *

На этот раз кластерный мир Арена занял только клан Интегри. Больше ни у кого не было права наблюдать, как решаются внутренние дела семьи. Роувену предстояло говорить только с главами всех ветвей.

Он не волновался, о страхе и речи не шло. Он прекрасно знал, что виноват, но только перед Хионией. Это у нее он отнял тридцать лет жизни, вынудил ее возглавить клан, когда она совсем не хотела этого, дал ее наследникам ложную надежду, что они останутся первой ветвью навсегда. Но исправить он уже ничего не мог, да и не стал бы, если бы возможность все же появилась. При всей его симпатии к Хионии, судьба Огненного короля была важнее.

А остальным ветвям нет разницы, кто там на троне сидит. Им он даже услугу оказал, он знал, что с хозяйственными вопросами Хиония справлялась гораздо лучше, чем он. Но настало время перемен, все чувствовали это.

Теперь Роувен стоял на арене один, а остальные маги наблюдали за ним с трибун. Казалось бы: в этот момент они были выше его, но свысока на них смотрел он. Воздух кластерного мира звенел от магии, но даже в этом сплошном облаке силы можно было распознать, кто тут истинный лидер. Эти тридцать лет так и не подарили клану мага, который мог бы превзойти Роувена.

Хиония пока занимала кресло главы клана, такая же собранная и безупречная, как и прежде. В этом году ей исполнилось восемьдесят девять лет, но выглядела она моложе, и никто не посмел бы назвать ее дряхлой старухой. Хотя это ничего не меняло… «Выглядеть на двадцать лет моложе» звучит привлекательно до тех пор, пока не приходится признать, что выглядишь ты на семьдесят.

Рядом с ней устроились ее потомки – те из них, что еще были живы. Роувен уже выяснил, что сын Хионии умер, не дождавшись своего права на трон, внук оказался рыхлым и безвольным, он и не хотел править, и теперь на роль главы клана претендовал ее правнук. Но уж он-то свое упускать не собирался.

А кто его спрашивает?

– Мое имя Роувен Интегри, – объявил он, когда убедился, что главы всех ветвей собрались. – Кто-то из вас помнит меня, кто-то слышал обо мне. Я был лидером этого клана до Хионии, и я единственный оставшийся в живых представитель первой ветви, существовавшей более тридцати лет назад. В прошлом я добровольно отрекся от правления, но сегодня я пришел сюда, чтобы исправить это.

Они были возмущены, Роувен чувствовал это. Однако самое большее, что они позволили себе, – это гневный шепот. Здесь хватало тех, кто вырос на легендах о Вольном Ветре из клана Интегри, им и в голову не пришло бы бросать ему вызов.

– Я понимаю, что обычно так никто не делает. Покидая свой клан, я был уверен, что поступаю правильно. Я знал, что Хиония станет той правительницей, которую вы заслуживаете. Она даст вам то, чего я дать не мог. Но времена изменились – и я изменился. Я понял, что не сумею убежать от своей судьбы.

Роувен прекрасно понимал, что уже не сможет оставить клан. Его никогда не привлекало правление, он любил свободу, но не настолько, чтобы пожертвовать ради нее своей семьей.

Приближалась война, и более серьезная, чем противостояние с Огненным королем. Он это знал, Хиония это знала – она всегда умела предвидеть будущее лучше, чем он. Клану нужен был воин, способный защитить семью. Поэтому для Роувена возвращение было не привилегией, а жертвой.

Вот только не все это понимали.

– И что, с новым лидером мы присягнем на верность Огненному королю? – донеслось с ложи, которую занимала вторая ветвь.

– Да, – спокойно ответил Роувен.

– Потому что он сын Эмилии Легио?

Что ж, этого следовало ожидать. Роувен знал, какие байки они рассказывают друг другу. Людская молва все опошлила и принизила, никто из этих людей не знал, что было между ним и Эмилией на самом деле. Им просто выгодно было брякнуть тут любую глупость, лишь бы обвинить его.

Роувен понимал, что это предсказуемо, и все же слышать ее имя было больно. Для него ведь не было всех этих лет, в его памяти они с Эмилией встречались всего несколько недель назад.

Но говорить об этом клану Роувен не собирался, он сказал другое:

– Это потому, что Огненный король очень важен для нас. Идет беда, с которой мы не справимся, если каждый будет держаться сам по себе. Огненный король призван не поработить, а объединить нас.

– Это правда, – неожиданно поддержала его Хиония. – Мне тоже были видения о приближающейся угрозе, и не раз. Будущее туманно, и я пока не могу разобрать его. Но я точно знаю, что грядет волна черной силы. Если мы и дальше продолжим враждовать друг с другом, она смоет нас.

Синие глаза Хионии, наблюдавшие за ним, по-прежнему были холоднее льда. Она не простила его – и не собиралась прощать. Но она умела разграничивать свои обиды и интересы клана. Поэтому, когда Амиар бросил вызов, она не приняла его, а взяла время на размышления. Хиония не захотела принять власть Огненного короля, однако она оставила такую возможность Роувену.

Роувен еле заметно кивнул ей и снова обратился к клану.

– Я знаю, что многие из вас не хотят видеть меня своим лидером. Вам не нужно даже говорить об этом, я все чувствую. Не то что мне плевать на ваше мнение, но… да. Извините, плевать. Если наступит военное время, нам будет не до демократии. Я уберегу вас от той черной силы, о которой говорила Хиония, даже если вы, как неразумные дети, будете упираться. Я рожден в клане Интегри, а значит, имею право на трон по крови. Ваше согласие желательно, но я обойдусь и без него. Я восстановлю прежнюю первую ветвь, а остальные ветви изменят номера на те, что действовали тридцать лет назад. Видите? Все не так уж страшно.

В высших ветвях, где были маги, способные предвидеть будущее, было потише. Они понимали, что им говорят правду. А вот низшие ветви подняли шум… Тридцать лет прошло, сменились поколения, и все равно Роувен видел перед собой то же, что и прежде.

Хиония наконец поднялась с кресла и подошла к периллам каменного балкона, с которого наблюдала за ареной.

– Древний закон и правда на твоей стороне, Роувен, – признала она. – Есть два способа получить трон. Первый – если его передадут добровольно, как случилось когда-то со мной. Второй – если тот, кто хочет стать главой клана, победит предыдущего главу в честном поединке. Этот трюк использует сейчас Огненный король. Не знаю, с твоей подачи или он сам до этого додумался, но факт остается фактом. Скажи мне, ты правда готов сразиться со мной, если я откажусь уступить?

Об этом Роувен уже думал. Он был должен ей, уважал ее, восхищался ею – и все равно это не было достаточной причиной, чтобы отречься от его цели.

– Да, – отозвался он. – Если придется.

Над Ареной зависла напряженная тишина. Представители клана прекрасно знали, как сильны эти двое – возраст повлиял на Хионию, но не сломил ее. Их битва могла привести к катастрофе.

Однако вместо того, чтобы стоять на своем, Хиония лишь покачала головой.

– Я слишком стара для таких развлечений. Да и потом… мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы начинать этот цирк. Ни я, ни кто-либо из моей семьи не сравнится с тобой. Ты всегда был особенным. Я не знаю, будешь ли ты хорошим лидером для нашего клана. Но за одно я благодарна – что ты хотя бы на нашей стороне.

Ее слова заставили магов, возмущавшихся раньше, притихнуть. Они уважали Хионию и верили ей. Они были не рады, скорее, перешли к тихому отчаянию, но Роувена устраивало и это.

– Благодарю за твою мудрость, сестра, – кивнул он. – Я…

Ему не дали договорить. Правнук Хионии, давно уже кипевший от злости, наконец вскочил со своего кресла.

– Этого не будет! – выкрикнул он. – Это моя роль, мое право наследия! Я ждал его слишком долго, чтобы отступить.

– Олфере, угомонись, – велела Хиония. – Я уступаю право правления Роувену, а не тебе, потому что так нужно.

– Нет! – отмахнулся молодой маг. – Твое время давно миновало, старуха, и хоть что-то заставило тебя понять это! Клану нужен новый лидер. Но это точно не будет какой-то бродяга, который снюхался с той бабой из клана Легио!

А вот теперь он перешел черту. Роувен мог простить глупость, вызванную молодостью, но не открытое оскорбление тех, кто был ему небезразличен.

Он готовился к этой встрече, знал, с кем имеет дело. Олфере Интегри был старшим из правнуков Хионии. Он, в отличие от своего отца, хотел править и не сомневался, что готов к этому. В принципе, в двадцать один год он вполне мог унаследовать трон. Но кто ж ему позволит?

– Закон тебе известен, – усмехнулся Роувен. – Мы ведь не зря встретились в мире Арены! Тот, кто хочет оспорить мое право на управление кланом, может сразиться со мной здесь и сейчас.

– Именно это я и собираюсь сделать.

Хиония больше не пыталась его остановить. Она прекрасно знала, что Роувен не убьет мальчишку – просто преподаст ему урок, который она дать не смогла или не захотела.

Олфере обернулся призраком и скользнул на арену. Для большинства магов и всех без исключения людей он в этот миг был невидимым. Однако Роувен прекрасно чувствовал его, он сам умел существовать в той же грани пространства и легко вытащил бы оттуда противника.

Правда, на сей раз это не понадобилось. Олфере материализовался сам – покрасневший от гнева, возмущенный, но уверенный в своей правоте. Похвально, если не учитывать, что он должен был почувствовать колоссальную разницу в силе между ними. Но он то ли не умел, то ли не хотел, то ли не верил, что их способности могут так сильно отличаться.

А зря, многое ведь от природы зависит и от банального везения. Иногда разница между второй и первой ветвями невелика, иногда ее вообще нет, а бывали и случаи, когда маги второй линии были сильнее лидеров, просто править не хотели. Но у них была другая история. Роувен прекрасно знал, что превосходит юного соперника минимум вдвое.

– Если победа будет моей, ты не просто откажешься от лидерства, – процедил сквозь сжатые зубы Олфере. – Ты навсегда покинешь наш клан и мы больше никогда не услышим о тебе!

– Да как угодно, – пожал плечами Роувен. – Но если выиграю я, а я выиграю, ты привыкнешь обращаться ко мне на «вы» и с должным почтением, как и положено, щенок. Усвоил?

– Да пошел ты!

Естественно, Олфере бросился в бой первым, иначе и быть не могло. Он обернулся призраком, скользнул через пространство, чтобы оказаться перед противником резко и неожиданно. Роувен лениво сделал шаг в сторону, всего лишь одно движение, но его было достаточно, чтобы юноша пролетел мимо него.

Воин из Олфере был откровенно плохой. Похоже, его обучали, как и положено, но он отнесся к этому без должного усердия. Даже в его теле чувствовалась мягкость, рыхлость, лишний вес, которого у воина быть не должно. Олфере был сильнее других наследников и полагался только на магию, вряд ли он представлял, какая это ошибка.

Да он и сейчас не понял. Олфере отличался высоким ростом и был крепок от природы, раньше ему этого хватало. Он метался по полю, как неуклюжий бычок, но соперник оставался для него неуловимой тенью.

Роувену даже не нужно было прилагать усилия, он использовал жалкие крохи своих возможностей – и он хотел, чтобы все понимали это. Перед зрителями сейчас были два единственных вероятных лидера клана. Остальные маги должны были не просто принять его, они должны были радоваться, что ими управляет он, а не Олфере.

Молодой маг постепенно терял контроль, поддаваясь гневу. Он изо всех сил ударил кулаком по земле, укрепил атаку магией, но получил лишь внушительного размера воронку. Там, куда он бил, Роувена давно уже не было.

– Хватит! – крикнул Олфере. – Если хочешь быть лидером этого клана, хватит бегать от меня! Сразись со мной, как мужчина!

– При чем тут мужчина, не мужчина? – фыркнул Роувен. – Чтоб ты знал, твоя прабабка дерется лучше, чем ты. Я хотел дать тебе шанс проявить себя, но раз ты настаиваешь…

И он просто остановил время. Во внешнем мире Роувен проделывал этот трюк тысячи раз и уже привык к нему. В Арене призвать такую магию было сложнее, этот кластерный мир сейчас был наполнен представителями клана Интегри, многие из которых могли влиять на время. Однако его силы хватило; он знал, что хватит. Роувен не гордился этим, он просто умел оценивать свой предел.

Теперь, когда все вокруг него застыло, можно было не спешить. Он пнул Олфере, как мешок с мусором, отбросив юного мага в им же созданную воронку. После этого Роувен обернул время вспять, но только на этом участке Арены – так, чтобы земля вокруг Олфере восстановилась, а яма исчезла. В итоге получилось, что из песка торчала одна голова молодого мага, а тело было надежно скованно землей. Когда приготовления были закончены, Роувен отпустил время, вернув ему прежний ход.

Лишь Хиония, пожалуй, поняла, что он сделал, остальные были далеки от этого. Они в немом шоке наблюдали, как Олфере, только что готовый драться, вдруг оказался в земле по самую шею. Роувен при этом стоял на том же месте, спокойно и расслабленно, будто ничего особенного и не случилось.

Роувен понимал, что для Олфере это унизительно, и ему было даже жаль мальчишку. Но не слишком – он сам нарвался. Если не угомонить его сейчас, он продолжит рваться к лидерству, на которое у него никогда не хватит сил. Дело даже не в жизненном опыте, дело в том, что было ему отмеряно при рождении.

Олфере успешно возглавит вторую ветвь и рано или поздно научится быть счастливым на своем месте. Но после такого позора дорога к управлению кланом для него была закрыта.

– Еще желающие будут? – полюбопытствовал Роувен. – Или одной комедии нам хватит? Вы можете любить меня, можете не любить, мне как-то без разницы. Я пришел сюда, чтобы возглавить этот клан, оберегать вас даже от самих себя, если понадобится. Отныне я вновь глава клана Интегри, и это не изменится до самой моей смерти.

Глава 3

Вернуть свое

Он потерял контроль над своей жизнью. С тех пор, как Катиджан это понял, его не покидало чувство, что он надает в бездонную пропасть и не сможет уже ни остановиться, ни спастись.

Такого с ним прежде не случалось. Он всегда четко знал, кто он такой и кем он должен быть. Шутка ли – наследник третьей ветви клана! Это не только давало ему солидные привилегии, но и накладывало определенную ответственность.

Причем раньше играть свою роль Катиджану было совсем не сложно. Он чувствовал, что семья Инанис – особенная, ему легко было обозначить границу между собой и остальным миром. На людей он смотрел с презрением, которое, впрочем, никогда не переходило в ненависть или злобу. К другим магам он относился так, как того заслуживал уровень их силы. Катиджану важно было все время оставаться лучшим, первым, свободным от привязанностей и обязательств. Он сам выбрал свою дорогу и двигался по ней много лет.

И тут он вдруг сбился с пути. Вся эта история с Огненным королем буквально выбила почву у него из-под ног и лишила контроля. Разве не клан – самое важное в его жизни? А если клан, то почему он выступает против них? Не позорит ли он имя Инанис тем, как ведет себя? Во что он вообще превратился?!

Чем больше Катиджан думал об этом, тем яснее понимал: во всем виноваты Амиар и Дана. Они стали его слабостью, втянули его в мир, который был ему совсем не нужен. Ему было не все равно, живы они или нет – такого с ним раньше не случалось, по крайней мере, не в отношении тех, кто не принадлежит к клану Инанис. Он несколько раз чуть жизни не лишился!

Но даже смерть не страшила его так, как потеря контроля. Ему казалось, что он теряет себя, превращается в марионетку, которую можно использовать. Пока они все вместе спасались от наемников, Катиджану было не до философствований о своей жизни. Но вот наступило затишье, и он испугался тех перемен, которые произошли в его душе. Он даже не мог сказать, когда и как это случилось!

Он твердо решил, что ему нужно вернуть свое. Обратить время вспять, снова стать тем Катиджаном Инанисом, который когда-то приехал в Красный гарем в поисках развлечений. А для этого ему необходимо было уничтожить две свои главные слабости.

Одной из них стали его друзья. Амиар, Дана, Рин Интегри, Наристар Арма… все они были не просто магами, они стали частью его жизни. Было такое ощущение, будто связь с ними вросла в его кожу, и нужно было вырвать ее прямо сейчас, пока не стало слишком поздно. Будет ли больно? О да! Но Катиджан не сомневался, что выдержит это. Он больше четверти века обходился без друзей и привязанностей, и в своем равнодушии он был неуязвим. Ему требовалось вернуть это чувство.

Поэтому теперь он стоял перед Амиаром и Даной и говорил им правду.

– Это какой-то бред, – покачал головой Амиар. – Я знаю, что ты псих и засранец, каких мало, но не до такой же степени! Слушай, если тебе кто-то угрожает, так и скажи, мы тебе поможем!

Они даже сейчас видели в нем лучшее и хотели его защитить… от этого почему-то было больно, а боль еще больше разозлила Катиджана. Вот она, та слабость, которой он так боялся!

– Никто мне не угрожает, это полностью мое решение.

– Но почему сейчас? – поразилась Дана. – Ты был с нами, когда это было опасно для жизни! Ты знал, что твой клан может наказать тебя, но не боялся.

– Я и сейчас не боюсь. Я просто не хочу, чтобы меня использовали.

– Да кто тебя использует?! – возмутился Амиар. – Ты сам к нам примаршировал, тебя даже не звали!

– Я допустил ошибку, которую теперь исправляю.

– В этом нет смысла, – заявила девушка. – Это совсем на тебя не похоже.

– Это не похоже на того меня, каким я стал рядом с вами. Поэтому я и возвращаю себя настоящего.

– Мудришь ты сильно, – вздохнула Дана. – Хипстота! Я бы посмеялась, но для этого сейчас нет времени.

– Мы обнаружили нечто очень важное, – добавил Амиар. – Это связано с Огненным королем, нам может понадобиться твоя помощь! Речь идет не о простых тренировках…

– Тем более нет.

– Вот, значит, как? В один день ты с нами, а на следующий уже передумал? Вроде как логично для тебя. Но я что-то расслабился и решил, что это я был неправ, когда считал тебя самовлюбленным ублюдком.

Как и ожидал Катиджан, Амиар легко поддался обиде и злости. Как иначе? Они много лет были если не врагами, то соперниками так точно. Мост в прошлое сгорает быстро, если он уже присыпан порохом, так проще, легче…

С Даной простых решений не было. Она, казалось, видела его насквозь – потому что она, в отличие от Амиара, хотела видеть. Только вот Катиджана это не умиляло. Он не хотел, чтобы она заметила его сомнения.

Некоторое время она молчала, раздумывая о чем-то, и наконец сказала:

– Ты прав, ты не можешь помогать нам, пока ты в таком состоянии.

– Он не должен был помогать нам с самого начала, – гневно фыркнул Амиар.

– Нет, – мягко улыбнулась Дана. – Он спас нас. Но сейчас… чтобы участвовать в этом противостоянии, нужна уверенность. Если уверенности нет, отсидеться в стороне и правда лучше. Мы не угрожаем твоему клану, Катиджан, и ты это знаешь. То, что мучает тебя, связано не с нами, а с тобой самим. Я только надеюсь, что ты быстро разберешься с этим и вернешься к нам.

– Еще чего не хватало! Кто ему доверять будет после такого!

– Можешь не кипеть, – отмахнулся Катиджан. – На этот раз Дана ошиблась. Я знаю, что делаю, и я не вернусь. Я пришел сказать вам об этом лично, чтобы вы знали: я не сменил сторону. Я просто выхожу из игры. А про ваши дела я болтать не буду, потому что это недостойно мага из клана Инанис – лишний раз языком трепать.

Они не стали его задерживать, а он ушел, так и не сказав им о главном. В момент, когда его сомнения достигли предела, он получил письмо от главы клана. Ему предложили прощение! Причем для этого не нужно было даже выдавать тайны Огненного короля, достаточно было лишь прекратить нарушение законов клана.

Значит, Амиара все же сочли серьезной угрозой, потому что иначе глава клана не был бы так милостив. Но какая разница, в чем там причина? Катиджан воспринял это как знак судьбы. Если ему и правда хочется сделать шаг назад и стать тем, кем он был раньше, о лучшей возможности и мечтать не приходится.

Поэтому теперь он готов был принять предложение Трофемеса Инаниса. Первое условие он уже выполнил. Катиджан поспешил покинуть Пустошь-813, все еще чувствуя на себе взгляды своих недавних друзей: раздраженный – Амиара, разочарованный – Даны.

Это было сложнее, чем он ожидал, и все же он справился. А сожаление в душе и жгучее чувство вины… Оно пройдет. Все проходит.

Можно было считать, что первую слабость он устранил, и его связь с Огненным королем была разорвана навсегда. На пути к свободе оставалось всего одно препятствие, последнее… Вот только преодолеть его будет куда сложнее.

По сути, и во второй слабости был виноват Амиар, пусть и косвенно. Именно помогая Огненному королю, Катиджан оказался в закрытом кластерном мире Эден, где встретил ее…

Эйтиль Хелиге. Она свое имя ему несколько раз повторила, прежде чем он запомнил. Не потому что оно было слишком сложным, Катиджан просто не хотел запоминать. Он собирался использовать дриаду, пока она была ему полезна, а потом вышвырнуть ее из своей жизни навсегда.

Но она сама осталась рядом с ним. Ей было плевать на его протест, Эйтиль хотела быть с ним, и она этого добилась. Сначала она выманила у него обещание вытащить ее из Эдена. Свое слово Катиджан сдержал, и она должна была уйти, а она еще сильнее привязалась к нему.

Он прекрасно знал, почему. Эйтиль, выросшая в полной изоляции, спасалась от кошмара, окружавшего ее в Эдене, детскими сказками. И когда там появился Катиджан, эта глупая дриада вообразила, что он и есть тот самый прекрасный принц, о котором она столько читала. Она не скрывала свою влюбленность, он пытался образумить ее, да только все напрасно.

Ему нужно было покончить с этим, когда она появилась в его квартире. Их договор исчерпал себя, Эйтиль не имела права ничего требовать у него, это была просто ее прихоть. А он впустил ее в свой дом, в свою постель, в свою жизнь.

Ему казалось, что в этом решении нет ничего особенного. У Катиджана было много таких любовниц, он сразу обозначил границы, которые Эйтиль безропотно приняла. Им предстояло жить вместе, пока это устраивало обоих. Почему нет? Он на тот момент ни с кем не встречался, дриады всегда отличались страстью в постели, а эта превосходила всех, кого он знал, она готова была уйти в любой момент, ему достаточно было просто сказать.

Как и в случае с помощью Огненному королю, Катиджану потребовалось время, чтобы заметить: контроль ускользнул. То есть, он вроде как был, ничего не изменилось, Эйтиль даже речи не заводила о серьезных отношениях… Но Катиджан не мог ее выгнать. Он привык улыбаться ей по утрам, когда она спит и не может этого увидеть – иначе он не показал бы такую слабость. Привык к ее стрекозам, которые добавляли ярких пятен в его белоснежную, неживую квартиру. Он привык к еде, которая встречала его дома – не ресторанной, а такой еде, как в детстве, немодной, зато по-настоящему вкусной. Привык к смеху Эйтиль, к тому, что она не притворялась, будто понимает его, она действительно понимала. Внезапно делиться с ней своими переживаниями оказалось легче, чем молчать.

Он понял, что счастлив с ней. Одно лишь это испугало его. Где счастье, там и до любви недалеко, а на любовь он не имел права! Только не на такую…

Это маги из какой-нибудь девятой или десятой ветви могли жениться на ком угодно. Ему, представителю третьей линии, полагалось думать о чистоте крови. Никто не позволил бы ему привести в клан наследника с «грязными» генами нелюдя.

Как он, всегда гордившийся своей принадлежностью к клану Инанис, вдруг оказался на грани такого преступления? Ему нужно было избавиться от Эйтиль, и срочно. О том, чтобы остаться с ней, и речи не шло. Это было бы худшим предательством по отношению к самому себе, чем помощь Огненному королю. Поэтому она должна была исчезнуть, раз и навсегда.

«Нужно просто пройти через это один раз. Потом станет легче», – напомнил себе Катиджан. По крайней мере, на это он надеялся. Уверенности не было.

Эйтиль дожидалась его в городской квартире, как всегда. Он сам обучил ее выживать во внешнем мире, и она отлично приспосабливалась. Иногда, когда он приходил, она встречала его у дверей, оживленная, не скрывавшая своего счастья от того, что он вернулся, а иногда ждала в спальне, словно знала, что он весь день только о ней и думал.

Сейчас она снова угадала его настроение. Когда он вернулся, Эйтиль стояла у большого окна в гостиной и наблюдала за городом. Она старалась скрыть свою тревогу, но получалось у нее плохо.

– Что-то случилось, – сказала она. Это не было вопросом, она знала.

– Тебе нужно уйти.

Вот так, сразу. Как нырнуть в ледяную воду: нужно пережить это в один миг, а не плести тут намеки, которые она все равно не поймет.

– Ты хочешь побыть один?

– Я имею в виду, тебе нужно уйти отсюда навсегда, – жестко пояснил он. В груди что-то болело – не на уровне эмоций, боль была реальной, физической. Катиджан не знал, что так бывает, да и не было у него сейчас времени разбираться в этом.

– Почему вдруг? – все так же тихо спросила Эйтиль, не глядя ему в глаза.

– Это не вдруг. Я сразу предупреждал, что тебе не место рядом с наследником третьей линии.

– Я знаю. Но разве я просила себе вечное место? Я думала, нам хорошо сейчас… У тебя появился кто-то другой, твоя будущая жена?

– Нет.

Может, и следовало соврать ей, но у Катиджана просто не получилось.

– Тогда почему?

– Потому что надо уже. Надоели мне эти отношения, все равно слишком много постоянства для меня!

– Ты врешь.

– А ты так уж хорошо меня знаешь!

Он отчаянно призывал на помощь ту злость, что помогала ему вести переговоры с Даной и Амиаром: злость на себя, на них, на весь белый свет. Но в беседе с Эйтиль так не получалось. Она была безобидна и… она его любила, это отрицать нельзя.

Как странно… Никогда раньше чужая любовь для него столько не значила. Он с легкостью выгонял из своего дома неудачливых охотниц за богатым мужем, разгневанных ведьм, лесных нимф, которые были в сто раз красивей Эйтиль. Катиджан знал, что на их место придут новые, еще лучше, и ни о чем не жалел. Поэтому он не понимал, почему ему так плохо сейчас.

Он был бы рад, если бы дриада вела себя так, как его предыдущие любовницы: кричала, рыдала, бросалась на него с кулаками. Тогда ему проще было бы поверить, что она – очередная истеричка, без которой его жизнь станет намного легче.

Однако Эйтиль просто смотрела на него мерцающими серебряными глазами, нечеловеческими и все равно такими близкими, и печально улыбалась.

Кажется, она снова понимала больше, чем он сам.

– Ты испугался того, что умеешь чувствовать.

– Тебя это не касается! – отрезал Катиджан. – Разве мы все не обговорили в самом начале?

– Ты мог бы позволить себе быть счастливым.

– Счастье тут не при чем! Мне нужна нормальная жена с чистой кровью. Резвиться с дриадой – это, конечно, здорово, пока не родится ублюдок! Мой клан и так на меня косо смотрит. Я не собираюсь из-за тебя и Огненного короля губить репутацию, которую я создавал столько лет!

Он хотел ранить ее, но она была неуязвима. Эйтиль видела сквозь слова, добиралась, кажется, то самой его души, ей было все равно, что он там болтает.

Тем лучше. Значит, она поймет, что он и правда хочет от нее избавиться. Нужно просто переболеть этим, а потом идти к главе клана и сказать, что он заслужил прощение, выполнил все условия. В его жизни больше нет Огненного короля, нет друзей, нет Эйтиль, вообще никого нет. Но только так и становятся сильными.

– Уходи, – повторил он. – Когда ты приперлась сюда, ты обещала, что выгнать тебя будет просто!

Эйтиль кивнула и шагнула к нему. На секунду ему показалось, что вот теперь-то она точно его ударит, отвесит ему пощечину, которую он, как ни крути, заслужил. Но вместо этого дриада приподнялась на цыпочки, чтобы их лица были на одном уровне, осторожно провела пальцами по его щеке и поцеловала. Не страстно, как обычно, а мягко, осторожно, легко касаясь губами его губ. Когда она отстранилась, серебряные глаза были так близко, что заслоняли собой весь остальной мир.

– Я обещала уйти и уйду, потому что вижу: тебя переубедить нельзя, ты не разрешишь мне тебя любить, – прошептала Эйтиль. – Но… мне жаль тебя. Однажды даже тебе станет слишком холодно, ледяной принц.

А потом ее не стало. Дриада, стоявшая перед ним, распалась на сотни стрекоз, разлетевшихся в разные стороны. Она ушла от него так же, как и пришла когда-то: одна, без вещей, без просьб и условий. Несколько секунд – и стрекозы исчезли, оставив его в одиночестве.

Ему не хотелось думать о том, что произошло. Хотелось просто забыться… Завтра можно уехать, вызвать сюда бригаду уборщиц, чтобы они вынесли все, что он успел купить для Эйтиль. А пока ему пришлось остаться в квартире, потому что он понимал – в таком состоянии ему лучше по городу не бродить.

Он достал телефон, нашел номер одной из своих человеческих знакомых. Хорошая девочка: красивая, умелая, дело свое знает. Дорогая, но это никогда не было проблемой. Раньше она могла заставить его забыть о чем угодно. Катиджан надеялся, что у нее и сейчас получится. Он отправил ей короткое сообщение: «Приезжай», а через мгновение получил ответ: «Через полчаса буду у тебя, котик».

Ему стало тошно от самого себя, но отменять он ничего не стал. Осталось продержаться полчаса – и эта звенящая тишина будет нарушена. Ожидая девушку, Катиджан прошел на кухню, достал из бара первую попавшуюся бутылку – коньяк, неплохой вариант. Под его дыханием пробка покрылась льдом и просто слетела с бутылки.

Катиджан на секунду замер, вспомнив, что не касался выпивки с тех пор, как в его доме появилась Эйтиль – как и многие дриады, она не терпела запах алкоголя. Воспоминание обожгло, и он раздраженно сделал несколько глотков залпом.

Вкуса он не чувствовал, эффекта тоже не была. Толку от этих дорогих коньяков! И где вообще ездит та баба?

Он наматывал круги по квартире, ожидая ее, старался смотреть только себе под ноги, потому что когда он оглядывался по сторонам, то невольно замечал хоть что-то, принесенное Эйтиль. Цветы в вазе – букет из ирисов и тюльпанов, которые стояли тут уже много дней и никогда не вяли. Так бывает, когда в доме дриада… теперь уже не будет.

Нелепые плюшевые игрушки на безупречно стильных белоснежных диванах. Прямо как собака – всякую дрянь в дом тащила! Свитер на кресле бросила… и запах ее остался: луговые травы, древесная смола и цветущие кувшинки… Зараза!

Катиджан вышел в коридор, чтобы избавиться от этих раздражающих пятен в его светлой квартире. Уж здесь-то ничего не должно быть!

Но было. На подставке возле дверей висели две связки ключей. Одна – его, вторая – точная копия, которую он сделал для Эйтиль. Он помнил этот день…

– Зачем мне ключи? – удивилась она. – Мне удобней передвигаться с помощью стрекоз.

– В мире людей нельзя так часто использовать магию, тебя могут заметить, – пояснил Катиджан. – Да и потом, хватит пробираться сюда, как домушница! Ты здесь живешь, у тебя должны быть свои ключи, заходи через дверь!

Он снял с крючка ее связку ключей; Эйтиль даже сюда умудрилась приплести какие-то цветные ленточки и подвесить крошечную игрушку – маленького плюшевого человечка. Кому теперь эти ключи отдать? Не той же клубной шлюхе, что едет к нему сейчас…

Боль и горечь нахлынули волной, накрыли с головой теперь, когда он меньше всего был к этому готов, – из-за каких-то дурацких ключей! Катиджан замахнулся и швырнул связку ключей в стену. Попал в зеркало, послышался грохот, и пол усыпали сияющие осколки.

Семь лет несчастья, еще семь – ко всем годам, что были до этого. Он даже не знал, что не был счастлив, пока ему не с чем было сравнить.

Теперь уже ему хотелось одиночества, но в дверь позвонили. Надо же, явилась даже быстрее, за двадцать минут добралась! А что ей еще делать? Разгар дня на дворе, не ее рабочее время! Решила, должно быть, что если быстро его обслужит, то к вечеру еще одного богатенького папика подцепить успеет.

Но у Катиджана не было никакого желания касаться ее – противно. Он тяжело вздохнул, глядя на плюшевого человечка, валяющегося среди осколков. Нужно просто заплатить ей, чтобы убралась отсюда молча, а потом уже думать, что делать дальше. Поэтому он без сомнений распахнул дверь, даже не проверяя, кто там.

Это было ошибкой, простительной разве что новичку, но никак не наследнику третьей ветви. Он решил, что раз не чувствует угрозы, то можно не волноваться. А ведь самые сильные из магов умели скрывать свою ауру, он прекрасно знал об этом! Просто Катиджан верил, что напасть на него никто не посмеет, только не в мире людей. На его стороне было громкое имя, принадлежность к Великому Клану, сила, с которой не каждый рискнул бы столкнуться.

Только все это было бесполезно сейчас. В открытую дверь ворвалась непроницаемая пелена черного дыма, застилающего все вокруг. Заклинание было подобрано идеально:

Катижджан почувствовал, что теряет сознание, до того, как успел призвать собственную силу. Погружаясь в темноту, он был рад тому, что прогнал Эйтиль – кто бы ни пришел за ним, навредить ей они больше не могли.

* * *

Это был провал, который и в страшном сне не привидится. Его втоптали в грязь – в самом буквальном смысле! Да еще и на глазах у всего клана… Такое не забудут. Олфере прекрасно знал, что многие давно уже недолюбливали его. Он и не рвался получить всеобщую симпатию, он был уверен, что никого сильнее в клане все равно нет, а сила искупает любые недостатки.

Но вот появился Роувен Интегри, и карточный домик его иллюзий рухнул. То, что случилось на Арене, исправить уже нельзя.

Придется как-то жить с этим, но как – Олфере пока не представлял. Даже его проклятая прабабка, на поддержку которой он так надеялся, куда-то запропастилась! Но это и не важно. От старой кошелки давно уже не было толку, проблемы одни.

Он мог спокойно себя чувствовать только в саду, окружавшем их особняк во внешнем мире. Здесь всегда было так тихо и пусто… Эти деревья, птицы, бабочки – никто из них не видел его позор. Тут все было как раньше, когда он был ребенком и ни о чем не беспокоился. Но стоит ему сделать шаг за пределы сада, и вернутся все беды, с которыми ему нужно разобраться. А сил-то нет!

Услышав шаги в стороне, он не обернулся. Олфере прекрасно знал, кто это, чувствовал энергию. Поэтому он остался сидеть на изогнутом стволе березы, совсем как в детстве, когда он убегал сюда от наказаний родителей.

Его сестра покинула завесу деревьев и шагнула на лужайку, поближе к нему.

– Я знала, что найду тебя здесь, – признала она. – Как ты?

Она улыбалась – она всегда улыбалась. Никто и никогда не видел Рошель Интегри в плохом настроении, и за это ее все обожали. Пожалуй, если бы в клане провели голосование, лидером назначили бы ее, а не Олфере. Но голосования не было и быть не могло! Свою сестру он никогда не опасался, потому что знал – она слабее. Его вполне устраивали законы клана, по которым сила решает все. Кто бы мог подумать, что однажды это обернется против него!

Рошель не могла понять его сейчас, она никогда не хотела править. Она даже не собиралась возглавлять вторую ветвь, ей проще было просто жить, считаясь почетным членом первой ветви, но не имея реальной власти. Что толку с ней говорить?

– Нормально, – буркнул он.

– Вообще-то, вопрос я задала из вежливости. Я вижу, что ты не «нормально».

– Тогда буду в норме, рано или поздно! Какая разница? Все уже случилось. Праздник хоть будет?

– Не будет, – ответила Рошель. – Прабабушка официально передала власть Роувену там, на Арене. Все, теперь он – глава клана, это решено. Все волнуются, конечно, потому что никто не знает, что он будет делать.

– Все волнуются и смеются, вспоминая мой позор!

– Им не до того сейчас, не переживай, они скоро забудут.

– Забудут – и позор, и меня! Кто я теперь? Да никто!

– Ты – глава второй ветви.

– А мог стать главой всего клана!

Он понимал, что Рошель всего лишь пытается его утешить, но ему сейчас хотелось спорить и побеждать хотя бы в этом споре. Однако с таким противником это не радует: его сестра даже теперь продолжала улыбаться.

– Неужели тебя совсем не беспокоит то, что случилось? – поразился Олфере.

– Беспокоит, но только из-за тебя. Что же до судьбы клана… Я давно считаю, что система наследования изжила себя, так же как и вся иерархия. То, что случилось на Арене, лишь подтверждает мою теорию.

– Вообще-то, это наш образ жизни, он не может изжить себя!

– Нас просто к этому приучили, – поморщилась Рошель. – Мы другого мира и не знаем! Но посмотри, сколько несчастья принес этот образ жизни! Вся наша семья уже не первое поколение живет мыслями о троне.

– Которого теперь не будет!

– Вот именно. Одна система разрушила мечты и надежды стольких людей…

Олфере нахмурился, пытаясь понять, к чему она клонит. В целом, это было совсем не похоже на Рошель – делать чуть ли не политические намеки. Она всегда порхала по жизни, как бабочка, легкая и беззаботная. Она держалась в стороне от серьезных проблем и в этом была отрадой для многих.

Может, она и сейчас оставалась в своем репертуаре, а он просто придумал лишнего? Олфере ни в чем уже не был уверен, схватка с Роувеном все исказила. Теперь ему нужно было учиться жить заново, а он понятия не имел, как.

Ему хотелось продолжить этот разговор, но его отвлекло появление новой энергии. Огромная сила, которую невозможно не заметить, только что приблизилась к их дому.

Рошель тоже почувствовала это.

– У нас гости! – изумилась она. – Ты приглашал их?

– Нет… Может, это к прабабушке?

– Ты что, она ж в этом доме не бывает! И папы сейчас нет, он в городской квартире. Тут только мы с тобой.

– Тогда они, наверно, ошиблись, но нам все равно нужно встретить их.

Разговор с Рошель мгновенно потерял значение, Олфере уже и не помнил, что его беспокоило. Все его мысли были направлены на неожиданных гостий.

Такое абсолютное могущество легко запомнить и невозможно перепутать с кем-то. Маг, встретивший их один раз, ни за что не забыл бы их. А Олфере виделся с ними часто – он ведь считался наследником своего клана и посещал все балы и общие собрания.

Они тоже там были. Эвридика и Диаманта, во всем великолепии своего уникального дара. В клане Легио у них конкурентов не было, им не приходилось беспокоиться, что внезапно появится маг из прошлого и попытается забрать у них трон! Хотя тут все сложно – ведь Огненный король, получается, их родственник… и настоящий наследник их клана. Может, поэтому они чувствовали солидарность с Олфере и пришли поддержать его?

Хотя нет, не их стиль. Вряд ли эти двое вообще знали, что такое сочувствие. Их манеры на общих встречах были безупречны, но они никогда ни с кем не сближались. Сколько бы Олфере ни думал об этом, он не мог найти причину для их визита. Возможно, он вообще ошибся и сюда прибыли не они!

Но нет, когда он вышел из сада, то увидел тех, кого и ожидал. Близнецы Легио дожидались его на крыльце особняка, и он, глядя на них, не мог сказать, кто – Диаманта, а кто – Эвридика.

Они ведь были абсолютно одинаковыми! Высокие и стройные, настоящие модели с точеными фигурами, они и одежду носили одинаковую: элегантные черные платья с изумрудными вставками, выгодно подчеркивавшими их светло-зеленые глаза. Длинные волосы девушек пепельными водопадами падали на плечи и тоже не отличались ни одной прядью. Их взгляды были холодными, неживыми даже, несмотря на юный возраст, Эвридика и Диаманта были непревзойденными мастерами самоконтроля.

Как странно… Когда он был наследником своего клана, они обращали на него не больше внимания, чем на коврик под их изящными туфельками. Но стоило ему опозориться – и они уже здесь! Неспроста это.

– Добро пожаловать в дом Интегри! – широко улыбнулась им Рошель. – Мы вас не ждали, но мы вам рады!

– Это похвально, – кивнула одна.

– Но мы приехали к Олфере, – добавила вторая.

– То есть, как?… – смутилась Рошель.

– Мы приехали, чтобы поговорить с ним наедине. Это возможно?

– Конечно! – ответил Олфере, прежде чем сестра успела хоть слово произнести. – Рошель как раз собиралась уезжать в город, у нее встреча с подругами. Не так ли?

– Да, конечно… – растерянно отозвалась Рошель.

– Вот и славно. Прошу, проходите!

Он все еще не знал, что им нужно, и эти двое его пугали – своей силой, властью, ледяным спокойствием. Но он ведь уже упал, опустился на самое дно. Возможно, они протянут ему руку помощи.

Для них накрыли стол на застекленной террасе, а после этого Олфере проследил, чтобы вся прислуга покинула дом. Эвридика и Диаманта Легио не приехали бы к нему, чтобы поговорить о погоде!

Они не только выглядели, они и делали все одинаково. Олфере завороженно наблюдал, как их тонкие пальцы одновременно подхватили чашки с кофе, поднесли к жемчужно-розовым губам, как девушки одновременно сделали глоток и поставили тонкий фарфор обратно на столик. В этой синхронности тоже была магия.

– Я могу спросить?… – начал было он, но смутился, не смог закончить вопрос. Это прозвучало бы слишком глупо, если не сказать грубо!

Однако они, как ни странно, поняли, о чем речь. Должно быть, их постоянно спрашивали об этом.

– Эвридика, – представилась одна.

– Диаманта, – назвалась вторая.

Что ж, по крайней мере, сейчас он знал, кто есть кто. Олфере не сомневался, что снова перепутает их, как только они встанут из-за стола.

– Вы ведь уже слышали о том, что случилось, не так ли? – мрачно осведомился он. – Поэтому вы здесь?

– Естественно. Мы хотели узнать, как это повлияло на тебя.

– А как это может на меня повлиять? Я в заднице, конечно! – не выдержал Олфере. Он хотел бы быть таким же рассудительным и хладнокровным, как они, да только не получалось. – Я всю жизнь к этому шел! Но сначала эта проклятая бабка уселась на трон и так и не удосужилась помереть, теперь объявился Вольный Ветер… И все потеряно!

– Это как посмотреть, – загадочно улыбнулась Диаманта.

– Жизнь непредсказуема, – добавила Эвридика.

– В смысле?…

– Ты думаешь, что восхождение Роувена Интегри на трон печалит только тебя, но это не так. Клан Легио тоже не рад твоему поражению.

– При чем тут клан Легио? – поразился Олфере. – То есть, я благодарен, конечно… И все-таки, разве для вас есть разница?

– Разница есть для всех. Настали непростые времена, и политика одного клана может повлиять на судьбу остальных.

– Роувен уже успел сказать, что будет делать?

– Ему и не нужно говорить, мелкие дела вашего клана нас не волнуют, а главное мы и так знаем, – пояснила Эвридика. – Все знают. Роувен переведет ваш клан на сторону Огненного короля.

– А, это… факт, – вздохнул молодой маг. – Думаю, ради Огненного короля он тут и устроил показуху.

– Это верно, Роувен Интегри был на его стороне еще до рождения Огненного короля – и этим вмешивался в дела клана Легио. Теперь ты понимаешь, почему мы не рады его возвращению?

– Полностью с вами солидарен. А толку? Я уже свой шанс упустил.

– Ты слишком молод, чтобы себя хоронить. Ведь ты мог бы стать таким хорошим лидером для своего клана! – многозначительно произнесла Диаманта. – Ты и правда готовился к этому всю жизнь, ты знаешь, что нужно делать.

– И ты бы, конечно, не пошел на сговор с Огненным королем, – поддержала ее сестра.

– Об этом и речи быть не может! Огненный король погубит наш клан, я уже сейчас это знаю, а когда поймут остальные, будет слишком поздно.

Олфере начинал догадываться, зачем эти двое явились в его дом. Но идея казалась ему настолько дикой, что он не решался в нее поверить.

– Вот поэтому клан Легио и был опечален тем, что произошло с тобой, – заявила Эвридика. – Мы сразу поняли, что ты видишь мир как мы – и не как Роувен.

– А толку говорить теперь об этом? Да, став лидером, я был бы на вашей стороне. Но я облажался! Он ни за что не уступит мне добровольно, а битву я уже проиграл. Он сильнее…

– Это верно, – кивнула Диаманта. – Ваши силы несоизмеримы, он всегда будет сильнее тебя.

Хоть Олфере и знал об этом, обида и задетая гордость все равно обожгли его душу.

– И что? Вы пришли, чтобы поиздеваться?

– Нет, мы пришли поддержать тебя. Трон ведь наследуется не только победой в битве или добровольным отречением, знаешь. Ты – наследник второй линии, но ты же и первый в очереди после Роувена.

А ведь верно… Роувен Интегри одинок, детей у него нет, да и не было никогда. Если он погибнет, трон автоматически достанется наследнику второй линии – то есть, Олфере, на Хионию, которая отказалась от власти, уже никто и не посмотрит всерьез!

Он молод, он хороший воин, он силен. Все это будет значить больше, чем его позор на Арене. Клан, потрясенный смертью Роувена, сам попросит его стать лидером!

Вот только…

– Я стану правителем, если Роувен умрет. Но с чего бы ему умирать? Смерть от старости исключаем, биологически его телу около сорока, если не ошибаюсь, прыжки через время возраста не добавляют. И он так силен, что его и в бою убить будет непросто!

Близнецы переглянулись между собой и улыбнулись ему. И в этот момент, несмотря на всю их красоту, они казались Олфере двумя гадюками, приготовившимися к нападению.

– Мы ведь и не говорим, что он умрет, – заметила Диаманта. – Мы просто приехали, чтобы выразить сочувствие и поддержку клана Легио.

– Но мы и не говорим, что он не умрет, всякое случается, – пожала плечами Эвридика. – Роувен Интегри непредсказуем и нестабилен, кто его знает, кому он бросит вызов! Нам важно было узнать, какой точки зрения придерживается другой вариант главы клана Интегри.

Такого прежде не было. Интриги существовали и внутри кланов, и между кланами. Но чтобы один Великий Клан так сильно влиял на судьбу другого, превращая главу семьи чуть ли не в свою марионетку… немыслимо!

Но вместе с тем – заманчиво. Олфере прекрасно понимал, что самостоятельно избавиться от Роувена он не сможет. Так почему бы не воспользоваться помощью, получив и для себя, и для семьи такого влиятельного союзника? У них ведь общий враг – Огненный король, и это меняет правила игры.

Олфере наклонился вперед и тихо сказал:

– Передайте лорду Легио, что если с Роувеном Интегри что-то случится, – невероятно, конечно, но ведь и правда, чем черт не шутит! – я и весь клан Интегри будем полностью в его распоряжении.

Глава 4

Из прошлого

– Зачем я вообще связался с этим выродком?!

Магия, подпитываемая гневом, поднимала в оазисе ураган. Ветер налетал на высокие деревья, изгибал их стволы, хлестал листьями песок. Вода в озере шла волнами, а где-то за оградой уже бушевала буря.

Но в доме все это не чувствовалась, Дана только через окно видела, как страдает маленький кластерный мир. Вряд ли Амиар хотел устроить тут такое шоу, но поступок Катиджана задел его – и задел серьезно. Сила Огненного короля, пусть и сдержанная печатью, рвалась на свободу, чтобы мстить врагу, которого здесь давно не было.

– Успокойся, пожалуйста, – попросила Дана.

– Хочешь сказать, что ты и теперь на его стороне? Ну конечно, ты же всегда его поддерживала! Знаешь, это начинает настораживать!

– Амиар, уймись, – нахмурилась Дана. – Я на твоей стороне, и я всегда буду за тебя. Я просто не хочу, чтобы нас тут подхватил песчаный смерч и унес в Изумрудный город только потому, что ты не в духе.

– Как будто у меня нет причины!

– Есть. Ты злишься, тебе больно…

– Мне не больно, я хочу свернуть шею этому самовлюбленному индюку!

– Просто… отпусти его.

– Ты-то почему на него не злишься? – подозрительно покосился на нее Амиар. – Или считаешь, что он был прав?!

– Он не прав, он просто запутался.

Ирония заключалась в том, что Дана в этой ситуации понимала их обоих. Поэтому она и не могла присоединиться к Амиару в потрясании кулаками и угрозах убийством.

Это только со стороны казалось, что у Катиджана все просто, что вся его жизнь на поверхности. Наследник третьей ветви по определению не мог быть свободен, его всегда сковывали законы и правила. Чтобы не сойти с ума от постоянного контроля, он принял их, убедил себя, что так и надо, что ему это нравится. Катиджан был уверен, что его будущее предопределено.

А теперь у него забрали привычные ценности. Мир изменился, и маг начал делать то, что раньше считал невозможным. Он совершал преступления против своего клана! Его прошлое разлетелось на осколки – почти как прошлое Даны. Но у девушки не осталось выбора, ее бросили в новую жизнь, не спросив позволения. И это, как ни странно, облегчило ее задачу, потому что избавило от сомнений и душевных терзаний. Дорогу назад ей перекрыли, осталось только будущее.

Катиджан, в свою очередь, мог идти куда угодно, и это сбивало его с толку. С одной стороны – родные, его семья, знакомые и понятные идеалы, с другой – новые друзья и то, что он интуитивно считал правильным. Он просто не мог оставаться их верным счастливым помощником! Он захотел вернуть свою жизнь… разве это плохо?

В то же время, Дана не считала, что Амиар реагирует слишком бурно. Он не так давно узнал, что его предали все, кому он с детства доверял. Его собственный клан обрек его мать на гибель – а возможно, и отца! За ним следили, его сдерживали, его подтолкнули к вечному унижению слабейшего мага семьи. После такого невольно параноиком станешь!

Ему непросто было научиться доверять Катиджану, своему вечному сопернику. И только Амиар решился на это, как Катиджан отступил! В этом свете сложно было оценить даже то, что он сделал это честно, открыто и не пытался ударить Огненного короля в спину.

Оба они были непростыми, и становиться дипломатом, примиряющим их, Дане не хотелось, у нее своих проблем хватало. Поэтому она просто подошла к Амиару и обняла его.

– Я точно тебя не покину, – сказала она. – Если ты думаешь, что никому не можешь доверять, то зря. Верь мне. Я всегда с тобой.

Он ничего ей не ответил, но девушка почувствовала, как он обнимает ее в ответ. Ветер за окном начинал затихать.

Им нужно было отвлечься, занять себя чем-то, чтобы не думать о поступке Катиджана. Вариант был только один, самый логичный – вернуться к записям Амарканда Легио.

Дана пока не решалась говорить об этом, но ей казалось, что многое уже ясно. Похоже, Амарканд первым узнал, что его ребенок будет Огненным королем, предупредил об этом свой клан, однако получил совсем не ту реакцию, какой ожидал. Он-то думал, что ему помогут, а вместо этого его родственники насторожились. Тогда он стал искать ответы самостоятельно, а заодно и подбирать пути защиты своих близких – жены и ребенка. Покупка дома в Пустоши-813 косвенно подтверждала эту версию.

Но чем больше записей они находили, тем больше трещин появлялось в истории, которую придумала Дана.

– Он верил в старую легенду, – наконец произнес Амиар. – Это однозначно. Это точка, от которой он отталкивался.

А старая легенда гласила, что Огненный король никогда не приходит в этот мир просто так. Его призывает сама природа, дает избранному ребенку уникальные способности, чтобы он предотвратил грядущую катастрофу. Это могло быть что угодно – от восстания одного из Великих Кланов против других до войны с нелюдями. И все же главной задачей Огненного короля почти все книги, собранные Амаркандом, называли битву с чудовищами.

С семью великими чудовищами Дана уже сталкивалась, и не только в сказках. Это были семь демонов высшего уровня, которые когда-то угрожали захватить весь мир, погрузить его в хаос и править этим вечным кровавым карнавалом. Чтобы остановить их, первый Огненный король и создал Великие Кланы. Они не смогли убить чудовищ – они сразу загнали их в мир мертвых и заперли на века.

Считалось, что если появится угроза побега чудовищ, родится новый Огненный король, чтобы остановить их.

– В эту байку верил не только Амарканд, – задумчиво отметил Амиар. – Роувен упоминал, что и сегодня ее в кланах повторяют. Только они путают причину и следствие. Им кажется, что это я пришел для того, чтобы освободить чудовищ.

– Потому что голову включать не любят, – хмыкнула Дана. – Без мозгов жить им, видимо, проще. Зачем тебе освобождать чудовищ?

– От злобности характера?

– Исключительно. Но твой отец в это не верил.

Главной угрозой своему сыну Амарканд Легио считал как раз не чудовищ. Тут он не брался спорить с судьбой, он верил, что если его ребенку дарованы силы Огненного короля, то со своей миссией он справится. Гораздо больше его пугало некое Сообщество Освобождения. Именно этой тайной организации предстояло открыть клетку, выпустив демонов на свободу.

А еще Сообщество Освобождения тоже знало тайные легенды. Если они собирались использовать чудовищ в своих целях, Огненный король стал бы для них помехой. Выяснив, что он скоро родится, они попытались бы убить его – желательно младенцем, до того, как он обретет свою истинную силу.

Поэтому Амарканд прорабатывал несколько вариантов спасения, и укрытие для Эмилии и ребенка в Пустоши было лишь одним из них. Глава клана Легио хотел лично найти Сообщество Освобождения и если не уничтожить их, то хотя бы узнать имена тех, кто угрожает его наследнику.

– Не похоже, что он подозревал в этом свой клан, – указала Дана, перебирая бумаги.

– Нет, клан тут не при чем. Что бы ни творилось в дурных головах Легио, они не стали бы освобождать семь великих чудовищ. Их же первыми сожрут!

А это практически исключало вероятность того, что Амарканда убили свои. Итог это не меняло, он все равно был мертв, но Дана знала, что Амиару так легче. Семья и без того отняла у него слишком много, если бы выяснилось, что они хладнокровно избавились от главы клана, он просто не смог бы защищать их.

– Думаешь, это Сообщество Освобождения убило твоего отца? – спросила Дана.

– Все на то указывает. Но убить главу Великого Клана – большое дело, требующее огромных усилий. Они еще и как несчастный случай все обставили… В моем клане верят, что отец погиб в случайной, нелепой битве, за которой не было глубокого смысла. Великий Клан в этом убедили! Получается, Амарканд подошел к этому Сообществу слишком близко.

– Так, стоп! – перебила его девушка. – Отмотай назад! Какая еще битва? Ты всегда говорил, что смерть твоего отца была несчастным случаем!

– Так и есть.

– С каких пор битва – несчастный случай?!

– Это смотря с кем ты дерешься, – невесело усмехнулся Амиар. – Мой отец отличался буйным нравом, это в клане знали все.

– Его гены оказались сильны, – проворчала Дана, глядя на сломанное дерево за окном.

Амиар сделал вид, что не услышал:

– По официальной версии его смерти, Амарканд сцепился с нефилимом. То, что у людей было бы обычной дракой, на их уровне переросло в поединок, который стоил моему отцу жизни. Это не была диверсия или нападение со злым умыслом, никто даже не знал имени того нефилима, да и мстить им себе дороже. Поэтому смерть Амарканда объявили трагической случайностью.

Он снова забыл, что она выросла не в этом мире, многого Дана не знала. Девушке пришлось спросить:

– А нефилим – это что?

– Мерзкая тварь, – отозвался Амиар.

– Звучит как-то библейски…

– В реальности – ничего общего. Это вид высших нелюдей демонического уровня силы. Бессмертны, почти неуязвимы, сильнейшие телекинетики… Так что даже Амарканд Легио с его пресловутой гениальностью мог не справиться. Но, знаешь, мне всю жизнь это покоя не давало: какого черта он полез к нефилиму? Он же не был дураком! Он прекрасно знал, с кем связывается. Меня это так злило… Из-за тупой пьяной ссоры он обрек мою мать на одиночество и смерть. Но теперь… не думаю, что он и правда допустил такой промах.

Амарканд был поглощен поиском Сообщества Освобождения, он знал, что его жена беременна, он хотел уберечь своего ребенка. В этом свете, он вряд ли стал бы ввязываться в бесполезную и опасную битву, каким бы горячим характером он ни обладал. Он уже знал, что скоро станет отцом, он не был вспыльчивым подростком!

И все же те, кто хотел от него избавиться, сумели обставить все именно так, а свою тайну Амарканд унес в могилу. Возможно, если бы новый глава клана захотел разобраться во всем, он бы увидел правду сквозь обман. Только вряд ли он пытался: Мерджит Легио торжествовал, с его пути неожиданно исчез сильнейший соперник, теперь он мог распоряжаться судьбой Огненного короля. Да он тому нефилиму вообще руку хотел пожать и цветы вручить!

Если бы Амарканд остался жив, изменилось бы многое – больше, чем они могли представить. Но даже так его записи давали им бесценную подсказку.

– Бесполезно! – Амиар раздраженно отбросил в сторону очередную книгу. – У него не было ни одного подозреваемого!

– Но что-то же он нашел, раз его убили, – отметила Дана. – Смотри… возможно, здесь он начинал свои поиски. Он обнаружил след, пошел по нему и больше сюда не возвращался. И судя по дальнейшим событиям, тот след оказался верным. Если мы найдем его, мы сможем повторить путь твоего отца.

– Надеюсь, с другим финалом!

– Это без вариантов, нас же теперь двое.

Кое-чего Дана добилась: о конфликте с Катиджаном он больше не думал. Но на этом дело застопорилось. Что бы ни обнаружил Амарканд в собранных здесь бумагах, он это точно выделять не стал.

Под конец поисков строчки уже расплывались у девушки перед глазами. Она готова была сдаться, отдохнуть хотя бы немного, когда среди бесконечных рун наконец мелькнуло имя.

Всего лишь обрывок, уголок вырванной страницы, из тех, на которых пишут напоминания себе же. Похоже, именно этим и занимался Амарканд Легио, но теперь его пометка могла стать для них бесценной.

– Смотри! – Дана протянула обрывок Амиару и прочитала: – «Аурика Карнаж. Должна знать». Имя знакомо?

– Нет, – покачал головой Амиар. – Впервые слышу. И, как ты уже поняла, она не из Великих Кланов. По имени я предположил бы, что ведьма, но стопроцентной уверенности нет.

– Все равно надо проверить, что там должна знать эта Аурика!

– Должна была знать тридцать лет назад, – поправил маг.

– Срок не больше человеческой жизни, а нелюди и того дольше тянут!

– Все равно, за это время многое меняется.

– Ты хочешь сказать, что это ничего не значит? – удивилась Дана.

– Нет, я хочу сказать, что для начала нам нужно выяснить, кто такая эта Аурика Карнаж, а потом только пытаться понять, что она должна знать.

– Тогда давай спросим у Роувена, – предложила девушка. – Он многое знает о прошлом твоих родителей.

– У Роувена сейчас и без нас проблем хватает. Смена лидера клана – это серьезно, уж поверь мне.

– Ну а что тогда, сами поищем?

– Обратимся к тем, кто на информации имя сделал.

– Клан Арма! – мгновенно догадалась Дана.

– Именно, – подтвердил Амиар. – Пусть Наристар проверит, кто она, от него ничего не скроешь. Если Аурика все еще жива, навестим ее и узнаем, чего хотел мой отец.

* * *

Катиджан не ожидал, что ему позволят проснуться. Хотя… ему сейчас было настолько плохо, что он даже жалел об ускользнувшей смерти. У него болело все, даже то, что по определению болеть не могло. Ныли кости, пульсировали болью мышцы, кожа, зубы, больно было открыть глаза и даже на кончиках волос, кажется, поселилось страдание. Время просто застыло, и он не знал, как долго был парализован этим чувством.

Потом, целую вечность спустя, он смог открыть глаза. Лучше ему не стало, он просто привык к боли, взял себя в руки. Гордость не позволяла ему валяться тут раненным животным, нужно было действовать, хотя он пока понятия не имел, что происходит.

Он догадывался, что ничего хорошего рядом с собой не увидит, и не ошибся. Он оказался в тюремной камере, и явно не современного образца. Скорее, это была темница – четыре глухие стены из влажных, покрытых плесенью камней, землистый пол, черный потолок, под которым застыла единственная осветительная сфера, мутная, наполнявшая комнатушку рыжеватым светом. В углу лежал старый грязный матрас, на котором и проснулся Катиджан. Неподалеку стояло ведро для понятных нужд, пока еще пустое. Все, на этом щедрость хозяев темницы закончилась.

Окон и дверей здесь не оказалось, но они были и не нужны. Осветительная сфера указывала, что это кластерный мир, значит, наколдовать дверь было несложно, а ее отсутствие уменьшало шансы пленника на побег. Вот только если они думают, что это сможет его удержать, они слишком наивны!

Уже то, что они решились его похитить, говорит о скудном уме и полном отсутствии воображения. Катиджан не сомневался, что его клан тут не при чем. Как бы к нему ни относился Трофемес Инанис, он бы не пошел на такое, слишком грязный метод. Получается, за всем этим стоит кто-то другой.

Кто-то, кто решил, что боль и усталость остановят Катиджана, сделают его беспомощным. Первый успех окрылил их – великий маг, как ребенок, попался в их ловушку. Но они не понимают, что им просто повезло. Они застали его в момент слабости, он невольно подыграл им… Больше такое не повторится. Даже боль меркла на фоне желания найти его похитителей и превратить их в кровавые ледяные осколки.

Матрас, покрытый подозрительного вида пятнами, был ему отвратителен, и все же подняться Катиджан не мог, ему едва удавалось управлять своим телом. Не двигаясь, он попытался призвать магию, чтобы ускорить восстановление…

Но магии не было. Сначала он сам себе не поверил – это ведь просто невозможно! Всегда, сколько он себя помнил, он чувствовал силу, бурлившую в нем. Иначе и быть не могло! Но теперь там, где ревел водоворот, была гулкая пустота. Катиджан пытался призвать силу снова и снова, использовал все известные заклинания, однако результат не менялся. Здесь и сейчас он был тем, кем раньше бывал разве что в худших ночных кошмарах – обычным человеком.

С ним что-то сделали, пока он был без сознания. Катиджан сначала решил, что избили, и это казалось нелепым и унизительным – так мага не остановишь! Но его похитители оказались не так уж глупы: они нашли способ блокировать его способности, главное его оружие. Ситуация, и без того непростая, с каждой секундой становилась только хуже.

Ему нужно было освободиться, а до этого – понять, как они провернули такой трюк. Сделать это, лежа на матрасе, было невозможно, поэтому Катиджан заставил себя приподняться – медленно, сначала только на локтях, а потом и сесть на матрасе. Но даже такое осторожное движение дорого ему обошлось: живот свело резкой болью, он только и успел, что наклониться над проклятым ведром, прежде чем его вывернуло наизнанку.

Его, наследника третьей линии, аристократа магического мира, рвало кровью над грязным ведром в какой-то богами забытой конуре. Раньше ему казалось, что его жизнь вышла из-под контроля? Что ж, судьба умеет создавать контрасты.

Когда спазмы прекратились, он переполз обратно на матрас и наконец осмотрел себя. Причину исчезновения его силы долго искать не пришлось…

О том, что его костюм был когда-то светлого кремового оттенка, теперь оставалось только вспоминать. Брюки были покрыты грязью – похоже, Катиджана сюда тащили. Пиджак и жилетка исчезли, а расстегнутая рубашка не могла скрыть сложное переплетение черных линий, появившееся у него на груди и животе.

Магическое клеймо. Ну конечно. Только такая магия могла быстро и эффективно блокировать силы его уровня.

Способности Амиара тоже ограничивало клеймо, так что оно могло справиться и с Огненным королем. Но в случае Амиара клеймо было белым, изящным, и видели его лишь посвященные – идеальная работа, за которую пришлось заплатить человеческой жизнью. С Катиджаном так церемониться не стали. Клеймо на нем было примитивным, черным, выполненным, скорее всего, с использованием крови темной ведьмы.

Но сути это не меняло! Неровные линии въелись в его кожу, смыть их было невозможно. Идеальные оковы, от которых он не мог освободиться. Вот поэтому похитители не стали связывать его, поэтому не боялись. Они знали, что пока на нем это клеймо, он всего лишь человек, слабый и ни на что не способный.

Что ж, он попался. Его похитители гораздо умнее, чем он предполагал, а если так, то они наверняка знали, какое наказание ждет их со стороны клана Инанис. Для Трофемеса неважно, провинился Катиджан или нет. Никто со стороны не имел права его наказывать, это внутренние дела семьи. А значит, избежать казни его похитители могли только одним способом: убить его раньше, чем он что-либо расскажет.

Его судьба уже была предрешена, и то, что его оставили в живых, точно не в его интересах.

Он никогда с таким не сталкивался. Да, его загоняли в угол, он был тяжело ранен, он знал, что такое боль. Но у него всегда оставались его силы, он мог сражаться! А тут… Он вдруг оказался простым смертным. Он не знал, как выжить, полагаясь исключительно на силу человеческого тела! Которая, в общем-то, была не слишком велика – боль так и не прошла, каждое движение давалось ему с большим трудом. Он только и мог, что сидеть на этом матрасе, ожидая, что будет дальше.

Долго его одиночество не продлилось: как и предполагал Катиджан, среди камней появилась магическая дверь, впустившая в камеру его похитителей.

Впереди шел массивный мужчина – выше двух метров точно, крепкий и широкий в плечах. Волос на его голове не было, и ничто не скрывало странную, бугристую форму черепа. Это, да еще чуть заостренные уши и выдвинутая вперед нижняя челюсть, выдавало, что в нем есть нечеловеческие крови. При этом он был не нелюдем, а, скорее, полукровкой, – Катиджан сделал бы ставку на союз человека и тролля.

За ним двигалась типичная представительница рода человеческого, по крайней мере, внешне. Рядом со своим спутником девушка смотрелась хрупкой и миниатюрной, эдакая куколка с круглыми голубыми глазами, пухлыми губками и светлыми волосами, собранными в пучок на затылке. На массивном полукровке был охотничий костюм из плотной кожи, на ней – скромное кирпичного цвета платье, да еще и очки.

Катиджан не дал себе обмануться. В таких условиях, чем слабее выглядит существо, тем большего подвоха нужно ожидать. Так что перед ним, скорее всего, стояла ведьма.

Сопровождали этих двоих три тролля, типичные представители своего вида – сильные и не слишком умные. Они ничего не решали, их пригнали сюда для грубой силы, да и то перегнули палку: Катиджан сейчас был не в том состоянии, чтобы драться, с ним и один тролль справился бы.

При появлении своих похитителей маг не двинулся с места, он продолжал мрачно наблюдать за ними исподлобья.

Девица подошла к нему, наклонилась, заглянула в глаза. Хотелось просто ударить, хотя бы на ней выместить переполнявшую его злость, но Катиджан не решился. Не из симпатии к ней, просто побоялся, что потеряет сознание от боли. Это было бы вдвойне унизительно!

– Ну как? – поинтересовался полукровка. – Он уже очухался? Сможет говорить?

– Вполне, – кивнула девица. – Думаю, болезненность после клейма еще осталась, но он пришел в себя и соображает не хуже, чем обычно.

– Значит, приступим, – с довольным видом кивнул гигант. Он шагнул к Катиджану и заявил: – Меня зовут Коргон. Ты знаешь, кто мы и для чего забрали тебя?

– Знаю, почему, – отозвался Катиджан. – Потому что уроды. А для чего – без понятия.

Он не лгал, он и правда не представлял, кто притащил его сюда. Точнее, кто приказал притащить – эти больше похожи на наемников, которым заплатили за такую работу. За свою жизнь Катиджан многим перешел дорогу, а если добавить к этому врагов клана Инанис, список получится совсем уж угнетающий.

Коргон не был оскорблен, да оно и понятно: наемники такого уровня не срываются, ими невозможно манипулировать. Этот полукровка четко знает, для чего похитил мага, что должен узнать и какой вред можно причинить в процессе.

– Ты здесь из-за Огненного короля, – спокойно пояснил Коргон.

– Чего? – нахмурился Катиджан. Такой вариант ему пока и в голову не приходил. – Вы устроили открытое нападение во внешнем мире просто потому, что я помогал Амиару Легио?

– Месть – не наш профиль. Мы работаем на будущее.

– Но будущего нет! Я прекратил общаться с Огненным королем по приказу моего клана. Если вас наняли они, узнайте у них, вперед!

– Твой клан здесь не при чем, – мурлыкнула девица. – И не нужно приплетать к этому эмоции.

– Может, ты и решил отречься от Огненного короля сейчас, – добавил Коргон. – Твое право, и мудрое решение. Но ты все равно многое знаешь о нем. Мы можем сделать так, что все будет быстро и безболезненно. Ты ответишь на наши вопросы, а мы тебя отпустим.

Без магии Катиджан не мог понять, врет он или нет, но логика подсказывала, что все же врет.

– Отпустите меня под честное слово, что я не выдам вас своему клану и не начну мстить?

– Нет, конечно, – расхохотался полукровка. Он указал на ведьму: – Прежде чем тебя отпустить, Тайрисса сотрет твою память. Как ты уже можешь судить по клейму, таланта ей не занимать.

– Да? Так что ж она с этим талантом не влезла в мою память, если вам так нужны ответы?

Но задавая этот вопрос, Катиджан уже знал причину. Клеймо, которое они использовали на нем, работало как сплошной щит. Оно не только сдерживало его силы, но и не позволяло использовать магию на нем, так что пробраться в его голову эта ведьма-секретарша не могла.

Пока он был без сознания, его память тоже была закрыта от них. Чтобы покопаться в его воспоминаниях, Тайриссе и ее семи гномам нужно было дождаться, пока он придет в себя. А тогда у них были бы совсем другие проблемы…

Поэтому они использовали клеймо, а ответы решили получить при обычном допросе.

– Не будем усложнять друг другу жизнь, – предложил Коргон. – Если ты отказался от сотрудничества с Огненным королем, все становится даже проще. Тебе нужно рассказать нам, где он живет, кто с ним сейчас и где они могут скрыться, если им все-таки удастся ускользнуть от нас.

Что ж, это предсказуемо. Сам Катиджан никого не интересовал, наемники просто вели охоту на Огненного короля. Что может быть проще: взять и ответить? Тогда весь этот кошмар прекратится, боли больше не будет, возможно, его даже освободят! Убить наследника третьей линии – большой риск, шансы на жизнь у него есть, пока все это дело не зашло слишком далеко.

Вот только Катиджан не мог не заметить, насколько мало у них вопросов. Они не интересовались, какими способностями обладает Амиар, чем он владеет лучше, чем – хуже, кто на его стороне, как работает клеймо. Это было важно, нужно им, и они опустили эти вопросы лишь потому, что уже все знали. Из того же источника, что назвал им имя Катиджана.

Немногие ведь были в курсе, что он помогает Амиару, совсем немногие! Только лидеры кланов, если задуматься. Но даже им было известно очень мало о нынешних возможностях Огненного короля.

Получается, Амиара уже предали. Кто-то использовал его появление на Арене, выведал его тайны и открыл их наемникам. Кто-то из своих или тех, кому они доверяли! Выходит, многое уже решено, и если Катиджан заговорит, его совесть будет чиста?

Нет, так не получится. Ведь наемники не знают самого главного: где искать Амиара и Дану. До финальной битвы остается все меньше времени, Огненного короля нужно убить до того, как это случится.

– Давай же! – поторопил его полукровка. – Чего ждешь? Сам сказал, что ушел!

И правда, ушел… но предавать не собирался. Катиджан не мог обмануть себя тем, что ничего не изменит своим ответом. Подумаешь, на Амиара в очередной раз нападут, а он выкрутится! Так не будет, эти наемники отлично подготовлены, неизвестно, кто стоит за ними. Себя Катиджан точно слабым не считал, но с ним разобрались, как с ребенком. У этой своры есть все шансы уничтожить Амиара и Дану.

Ну так и что? Почему ему должно быть дело до их судьбы? Он им не друг, не союзник больше – никто! Напротив, если он выдаст их, его клан будет доволен!

Все так, все правильно… А ответить не получается. Как ни странно, сейчас, пойманный и лишенный сил, Катиджан понимал всю важность поддержки и верности гораздо лучше, чем когда был могущественным магом.

– Я не собираюсь с вами разговаривать. Хотите жить – освободите меня, или оставьте в покое.

Терпение Коргона было велико, но не безгранично. Он пнул сидящего перед ним мага, как собаку, и силы удара было достаточно, чтобы откинуть Катиджана к стене.

– Ты, я вижу, не понял, как дела обстоят, – заметил полукровка. – Такая штука, брат… Ты все равно скажешь. Я просто по-хорошему начать хотел.

– Ты еще скажи, что отпустить меня собирался, – усмехнулся Катиджан, сплевывая кровь на матрас.

– Отпустить, вот честно скажу, не рискнул бы, тут ты меня подловил. Но ты зря недооцениваешь быструю и достойную смерть. Сказал бы нам все и умер, как полагается лорду, мы б даже твое тело родне отдали.

– Ваше милосердие не знает границ.

– Ради чего тебе хранить его тайны? – полюбопытствовала Тайрисса. – Он что, друг тебе?

– А ты знаешь, ведьма… друг.

Открытие было неожиданным – после всего, что уже случилось. Но отступать Катиджан не собирался. Амиар даже не догадывается, что его уже предали! Если рассказать им про Пустошь-813, они и правда смогут спланировать неожиданный удар. Допустить такого он не мог.

Да и потом, умирать Катиджану не хотелось. Если бы он сказал правду так просто, он был бы им не нужен. А пока он молчит и тянет время, у него еще есть шанс, что кто-то заметит его отсутствие и придет на помощь.

Но кто? Он сам оттолкнул от себя всех! Он выбрал свободу, независимость… и одиночество. Клан, о мнении которого он так волновался, обратит внимание на то, что он исчез, в лучшем случае через месяц, и то если им что-то понадобится. Если его что и спасет, так только чудо.

Правда, Катиджан не был уверен, что сможет продержаться до этого чуда. Он никогда еще не сталкивался с болью без поддержки своей силы. Это наемники, они в пытках сдерживаться не станут, они только этого и ждут! Он не знал, сколько выдержит – и сколько вообще проживет.

Глава 5

Вопрос цены

Дурное предчувствие было похоже на белоснежную вспышку перед его глазами. Оно мгновенно нарушило сон, швырнуло его в реальный мир, заставило понять, откуда исходит угроза. Раньше такого не случалось, но в последнее время слишком много произошло, слишком часто на них нападали. Амиар больше не мог позволить себе наивное спокойствие.

Поэтому, поднимаясь с кровати, он уже знал, почему проснулся и что должен сделать. За просторными окнами их спальни все еще было темно, но это его как раз не удивило. Те, кто приходит убивать, не ждут рассвета.

Дана многому научилась с тех пор, как получила часть его силы, однако окружающий мир она чувствовала не так хорошо. Девушку разбудило не вторжение в Пустошь-813, а его резкий подъем с кровати. Он уже одевался, когда она только-только приподнялась на локтях.

– А что происходит?…

– У нас гость, – пояснил Амиар. – И вряд ли желанный.

Сонливость Даны как рукой сняло.

– Ты знаешь, кто это? – насторожилась она.

– Кто-то из Великих Кланов, но близко мы точно не знакомы, имя на ум не приходит.

– Он один?

– Да. И время, которое он выбрал, непрозрачно намекает на цель его визита.

Она откинула в сторону одеяло и тоже потянулась к одежде, сложенной возле кровати. Так уж получилось, что они все время были готовы к атаке. Амиар хотел бы покончить с этим, но не знал, как.

– Хочешь, чтобы я связалась с кем-то? – спросила девушка.

– Нет. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Я сам с ним разберусь.

– Почему это? Опасно же!

– Сейчас все опасно, – отозвался Амиар. – Но он пришел один. Возможно, это какая-то проверка. Пожалуйста, останься под защитой этой ограды, она не должна пропустить его в дом. Об остальном я позабочусь.

На часах было пять утра – самое время для диверсии. В кластерных мирах не было настоящего солнца, но закаты и восходы наступали тогда же, когда и во внешнем мире. Так что перепутать того, кто к ним явился, с мирным посланником, запутавшимся в часовых поясах, никак не получалось.

И все равно это не было похоже на обычную стратегию Великих Кланов. Они посылают армию наемников, сами руки не марают, а тут заявился кто-то из высших ветвей, откровенно нарушая существующее перемирие. Амиар этого не понимал, потому и не хотел вмешивать в их бой кого-то еще.

Они с Даной покинули дом вместе, но она осталась стоять у ворот, в пустыню Амиар вышел один. Он уже видел своего будущего противника, убедился, что это и правда одинокий воин, предчувствие оказалось верным.

Но очень сильный. Его магическая энергия сияла так, что легко затмила бы собой целый отряд боевых чародеев. На секунду Амиар усомнился: уж не кто-то ли из лидеров явился к нему? Хотя нет, вряд ли. Скорее, они подослали сильного воина рангом чуть ниже. Если он выиграет, клан объявит свою победу над Огненным королем. Если проиграет, глава семьи всегда сможет откреститься от «коварного родственника» – мол, мы его не посылали, это его личное решение, которым он ни с кем не делился до последнего. Вполне в их духе.

Воин не скрывался, он шел через пустыню, направляясь к Амиару. Издалека можно было рассмотреть, что он очень высокий – не двухметровый гигант, конечно, но близок к этому, и спортивный, в каждом его движении читалась сила и великолепная подготовка. Одежда была подобрана так, чтобы не сковывать его движения: мягкие сапоги, закрывающие ноги до колена, черные брюки с закрепленными поверх них ремнями, удерживавшими ножи, странного вида рубашка – черная ткань, очень плотная на вид, закрывавшая плечи, но оставлявшая открытыми руки. Амиар подозревал, что и эта деталь имеет значение. Голова и лицо мужчины были замотаны черным шемагом, а глаза надежно скрывала предрассветная темнота.

Звезд в кластерном мире тоже не было, и единственным источником света сейчас оставались магические сферы, закрепленные на ограде и некоторых деревьях оазиса.

– Ты еще что за ниндзя? – небрежно поинтересовался Амиар.

Его расслабленность была не более чем маской, он слишком хорошо чувствовал, насколько опасен его противник.

Отвечать воин не стал. Его движения были быстрыми, едва уловимыми; вот он стоит спокойно, а в следующую секунду с его руки срываются ножи, летящие точно в цель. Впрочем, от них Амиар легко уклонился, и оба они знали, что это всего лишь проверка.

Главная трудность заключалась в том, что Амиар не мог понять, с кем ему предстоит сражаться. Энергия незваного гостя не была похожа на то, с чем он сталкивался раньше, это сбивало толку. К тому же, воин не спешил использовать магию. Он нападал, но так, как нападал бы человек, и вряд ли это было слабостью.

Амиар не выдержал первым. Его силы сейчас были на пике, даже с клеймом он был на многое способен. Он поднял в воздух облако песка, погрузив себя и своего противника в полный мрак. Но если Амиара песок не касался, то на воина летел постоянно, жалил, норовил попасть в глаза… должен был попасть в глаза! Однако второй маг оставался спокоен, словно ему не нужно было ни видеть, ни дышать.

И в этом уже чувствовалась сила. Амиар попытался поймать его, превратив песок под ним в зыбкую ловушку. Однако вместо того, чтобы увязнуть, воин… взлетел. Из-за его спины появились черные крылья, совсем как у ворона, и легко подняли его в небо. Лишь теперь, приблизившись к нему, Амиар сумел разглядеть, что его темные глаза закрыты защитным веком, какое бывает у рептилий.

Этот человек изменял себя. Его тело становилось таким, как ему было нужно и угодно, он менялся быстро и легко. Так что вариант оставался лишь один…

– Ты из клана Эсентия, – крикнул Амиар. – Но почему ты здесь? Вы приняли вызов и заключили перемирие!

И снова воин не ответил ему. Он бросился вниз, попытался задеть его когтями, появившимися на пальцах. Амиар с легкостью ушел от нападения, он был даже удивлен тем, что маг подобного уровня атакует так неуклюже и слабо, словно и не хочет победить.

А потом он понял, что это было не нападение. Все, что воин делал со своего прихода в этот мир, было лишь отвлекающим маневром. Настоящая атака началась только сейчас.

И шла она не снаружи, а изнутри. Воин присмотрелся к Амиару, изучил его, настроился на его волну – и теперь мог действовать. Он использовал заклинание, на которое были способны только сильнейшие маги из клана Эсентия: изменение чужого тела.

Амиар чувствовал, как чужая воля обрушилась на него, пронизала насквозь. Она блокировала его сосуды, останавливая кровь, сжимала легкие, не давая дышать, замедляла сердце. Это было не просто больно, это разрывало его связь с реальностью. Контроль над магией ослаб, и песочное облако, окружавшее их, опустилось вниз. В таком состоянии Амиар больше не мог нападать, все его силы уходили на то, чтобы не потерять сознание.

Дана, наблюдавшая за ними со стороны оазиса, увидела, что происходит, – и почувствовала. Не могла не почувствовать, клеймо все еще связывало их.

– Амиар! – крикнула она, прижимаясь к металлическим прутьям.

Было очевидно, что ей хочется покинуть укрытие, бежать к нему, но она помнила, о чем они говорили раньше. Если он просил ее остаться в стороне, так и должно быть.

– Жди! – с трудом произнес Амиар. Голос звучал хрипло, было такое ощущение, будто горло разрывают десятки стеклянных осколков. А может, так и было: он чувствовал, как кровь горячим потоком вырывается изо рта, стекает по подбородку и шее. – Это моя битва!

Ложь, на самом деле. Это была битва мага из клана Эсентия. Вот почему он пришел один: ему никто не был нужен. Похоже, в своей семье он выполнял роль убийцы, палача, карающего непокорных. Ему плевать было на мирное соглашение, значение имела только цель.

Амиар не хотел сдаваться, не мог себе этого позволить, но не знал, как сопротивляться. Его тело мутировало, изменялось, из человека он превращался во что-то изуродованное, беспомощное… он уже не мог не то что сражаться, подняться даже! Воин держался в стороне, простые атаки были не нужны. Он и так видел, что противник умирает.

Время Амиара истекало. Он чувствовал: если ничего не изменить, он просто истечет кровью, Дана не выдержит, выбежит к нему и тоже погибнет. Но что он вообще мог? Ни одно из заклинаний клана Легио сейчас не действовало!

Хотя этому не стоило удивляться. Его предупреждали, что так будет, да он и сам знал. Он ведь к такому готовился!

На тренировке с Роувеном фазирование давалось ему с трудом, но сейчас заклинание вспыхнуло в памяти само собой, едва он подумал о нем. Амиар не знал, сработает ли оно, поможет ли ему, когда он в таком состоянии – маг из клана Эсентия уже начал менять форму его костей. Но больше он ничего не мог сделать, пришлось импровизировать.

После боли, в которую его погрузил воин, превращение в призрака напоминало глоток прохладной воды в жаркий день. И оно действительно помогало! Как только он растворился, стал свободной, чистой энергией, его тело вернулось к своему привычному состоянию.

Вот только оставаться призраком Амиару было все так же сложно. Может, для клана Интегри это и было примитивным приемом. Но у него на такое состояние уходило огромное количество энергии – которой и без того осталось немного, боль подточила его, лишила силы.

Время было не на его стороне, а значит, нужно было спешить. Пока он был призраком, маг из клана Эсентия не видел его и напасть не мог. Однако и сам Амиар был не в состоянии дотронуться до него. Чтобы ударить, ему нужно было снова стать материальным, а потом раствориться до того, как воин успеет ответить.

У него осталось всего два пути вести эту битву. Первым стала скорость, вторым – использование нескольких заклинаний сразу. Если он нападал на воина с трех сторон одновременно, тот не успевал сосредоточиться и использовать самые сложные из своих заклинаний. Поэтому Амиар открывал под его ногами ямы, окружал его песком, направлял на него камни.

Они оба уставали, и все чаще Амиару удавалось ранить противника. Но в сражении с магом из клана Эсентия это было не таким уж большим достижением: воин исцелял свои раны так, как Амиар не мог. Нужно было нечто большее, грандиозное…

Решение пришло само собой, когда Амиар в очередной раз взглянул на Дану. Она замерла у ограды, испуганная, бледная в свете магические сфер.

Магические сферы! Вот оно, то решение, которое он так отчаянно искал! Погруженный в сражение, он совсем забыл, что это не обычная пустыня, это Пустошь, и здесь свои правила. Собрав остатки сил, Амиар сосредоточился и заставил все сферы, зарытые в песок, взвиться в воздух. Наполненные его энергией, они поднялись на высоту человеческого роста и вспыхнули ярко, как звезды.

Амиар успел к этому подготовиться, закрыть себя стеной из песка, его соперник – нет. Воин вскрикнул, ослепленный бесконечным белым сиянием. Это была мимолетная слабость, которая долго не продлилась бы, однако Амиар успел использовать ее сполна. Он ударил с нескольких сторон сразу – руками в грудь и шею, песком – в спину, сферами – по ногам. Он мог убить в этот момент, и, возможно, так и следовало поступить, ведь Эсентия его не жалел. Однако Амиар не сумел, не пересилил себя, он по-прежнему отнимал жизнь только в крайних случаях. Ни одна из ран, которые он нанес противнику, не была смертельной или даже тяжелой, но этого было достаточно, чтобы он не сумел продолжить бой.

Сферы, без энергии погасшие, упали на песок, и после их сияния темнота показалась особенно густой – хотя небо уже расчертил рассвет. Недавние соперники тоже на ногах не удержались. Они повалились на землю, тяжело дыша, в паре шагов друг от друга, но нападать больше никто не спешил.

Вот теперь Дана не сдержалась, выбежала из укрытия. Амиар, заметив ее, попытался встать, но девушка удержала его, помогла только приподнять голову и плечи, чтобы он мог опереться о ее колени – так было теплее.

– Отдохни пока, – тихо сказала она. – Ты бы себя видел… В гроб и то краше кладут!

– Я был недалек от этого эталона, – криво усмехнулся Амиар. – Вода есть?

– Есть, конечно!

Она поднесла к его губам флягу, осторожно наклонила, чтобы ему было удобней сделать глоток. Вода принесла облегчение, словно силой наполнила, хотя колдовать он по-прежнему не мог.

– Я б тоже от воды не отказался, – подал голос маг из клана Эсентия.

– Иди и убейся об камень! – шикнула Дана.

– Я понимаю, что на радушный прием мне рассчитывать не стоит… Но все же позвольте объясниться.

Он попытался подняться, завалился на бок, выплюнул кровавый сгусток. Похоже, даже при его уникальных способностях ему здорово досталось. С третьей попытки ему все же удалось сесть на песке, скрестив под собой ноги. Амиар тоже приподнялся, чтобы быть с ним на равных, хотя Дана по-прежнему отказывалась его отпускать. Да он и не рвался освободиться, ее поддержки тоже не стеснялся. Ему было хорошо и спокойно рядом с ней, и он не собирался притворяться, чтобы впечатлить своего несостоявшегося убийцу.

– Можно считать, что мы закончили, или когда ты восстановишься, этот цирк продолжится? – холодно осведомился Амиар.

Впрочем, настоящей злости он не чувствовал. Если бы воин пришел сюда не один, а с другими магами этого клана, они с Даной не спаслись бы. Но это честное одиночество если и не оправдывало его действия, то, по крайней мере, не позволяло подозревать его в банальном покушении.

– Бой закончен, – ответил воин. – Я узнал все, что хотел.

Неспешно, превозмогая боль, маг из клана Эсентия снял шемаг, позволяя увидеть свое лицо. Как и предполагал Амиар, он был молод – около сорока, а может, и того меньше. Темно-коричневые волосы были коротко острижены, этот клан старые традиции не хранил, а бледность кожи подчеркивала темный, почти черный оттенок глаз. Но главное, эти острые черты были знакомы Амиару, он видел их раньше, последний раз – на встрече в Арене.

Перед ними сейчас был Коррадо Эсентия собственной персоной, глава клана. В Арене Амиар не запомнил его энергию, не выделил среди остальных, да и не до того ему там было, но это лицо он знал.

Так что их битва приобретала совсем другой смысл. Одно дело – драться с очень сильным воином, другое – с лидером. А ведь Коррадо не сдерживался! Он нападал в полную силу, с намерением убить, Амиар чувствовал это. Но глава клана все равно проиграл.

Правда, победа над ним стоила Амиару всех его сил и была во многом обеспечена знанием этого мира. Что будет, когда таких противников у него окажется пять? Ну, или даже трое – Сарджана ведь сказала, что три клана сильнее других, и Эсентия в их числе.

Ответы можно было поискать позже, пока Амиар вообще не понимал, зачем сюда явился Коррадо – и что с ним делать теперь.

Дана, которая тоже узнала мага и была удивлена не меньше, опомнилась первой:

– Я, может, чего-то не знаю о законах Великих Кланов, но объяснение нам бы не помешало!

– Справедливо, – кивнул Коррадо. – Я знаю, что мое поведение сейчас кажется вам откровенной агрессией, но иначе было нельзя.

– Скорее, неадекватностью, но мы к такому уже привыкли, – уточнил Амиар. – Я не удивлюсь, если следующим нас попытается придушить пасхальный кролик. Вот что… раз уж нас ожидает философский разговор о судьбах кланов, предлагаю переместиться в дом. Мне лично на песке не слишком удобно.

– Поддерживаю, – улыбнулся маг.

Амиар не боялся приглашать его в свой дом. Инстинкты подсказывали: Коррадо не врет, битва и правда закончена.

Ему помогла подняться Дана, Коррадо кое-как справился сам, хотя чувствовалось, что он на пределе. Из них троих, лучше всего чувствовала себя девушка, и она это знала. Поэтому, проводив их на кухню, Дана принялась готовить завтрак. Возвращаться в постель не было смысла, и не только из-за гостя – рассвет уже сиял в полную силу.

– Итак, мы слушаем и ждем, – сказала Дана, наполнив чашку, стоящую перед гостем, горячим чаем.

– Для начала, я хотел бы извиниться.

– За попытку меня убить? – фыркнул Амиар. – Дело житейское! Я в последние недели вообще себя пеньятой чувствую. По-моему, не пытаться меня убить – это уже дурной тон.

– И тем не менее, извинения мои искренни, – заверил их Коррадо. – Но я не жалею о том, что сделал, потому что такова была необходимость.

– Уже интересно…

Появление Огненного короля вызывало у Коррадо Эсентии сомнения с самого начала. С одной стороны, он тоже слышал легенды о той участи, которую судьба приготовила такому магу. С другой, лидеры сильнейших кланов убеждали всех, что Амиар Легио опасен, ему нельзя доверять.

Поэтому Коррадо решил выжидать. Он, в отличие от других, никогда не участвовал в заговорах и не нанимал убийц. Он позволил истории идти своим чередом и долгое время оставался простым наблюдателем. Но когда Амиар открыто бросил вызов Великим Кланам, он больше не мог отсиживаться в тени.

Впрочем, в отличие от других лидеров, возвращаться на Арену он не хотел.

– Все решили, что это честно, но мне такие битвы не по нраву, – пояснил Коррадо. – Пятеро на одного – где здесь честность?

– Правила это допускают, – напомнил Амиар. – Считается, что раз я обладаю силами всех кланов, то и драться должен со всеми, кто не хочет подчиниться мне добровольно.

– И все равно получается, что пятеро на одного. Я такое не принимаю. В моем клане поединки тоже случались, но всегда шли один на один. Я решил, что и теперь так будет.

Коррадо не сообщал о своем решении другим кланам, потому что не привык ни перед кем отчитываться. Он чувствовал, что поступает правильно, а в одобрении со стороны он и не нуждался. Он потратил немало средств и сил на то, чтобы обнаружить укрытие Огненного короля, а когда нашел – сразу же напал.

– Но другие кланы не знают, что ты здесь, – заверил он Амиара. – У клана Эсентия свои методы, с ними я не работал. Они не найдут тебя, а я, естественно, ничего им не скажу.

– Забудем про них и вернемся к тебе. То, что ты устроил, не похоже на поединок… Скорее, на покушение.

– Я не таился, как наемник! – возмутился Коррадо. – Я сразу вышел к тебе.

– Но ты скрыл свое лицо и не назвал имя.

– Потому что я не хотел, чтобы ты сдерживался. Я точно поддаваться не собирался! Речь идет о признании Огненного короля моим кланом. Я должен был убедиться, что ты достоин этого – и как воин, и как человек.

– Ну и как, убедился? – усмехнулся Амиар. – Я достаточно крут или мне все-таки следовало тебя убить, чтобы пройти этот кастинг?

Коррадо если и заметил иронию, то не отреагировал на нее. Он произнес вполне серьезно:

– Я ведь говорил, что не жалею о своем поступке. Ты достоин быть Огненным королем.

– Потому что я тебе навалял?

– Не только поэтому… Хотя так уж повелось, что я уважаю воинов, победивших меня в честной схватке. Но сейчас важно не только это. Вас здесь было двое, – Коррадо перевел взгляд на Дану, – однако драться со мной вышел только ты. Один на один. Она сильна, я чувствую, и она могла бы помочь, и хотела, а вместо этого осталась в стороне. Вы оба знаете, что такое честь.

– Мы такие, – отозвалась Дана. – То, что он не убил тебя, тоже важно, я вижу.

– Да. Огненный король станет нашим правителем, а правитель должен быть милосерден. В меру, но все же! Я видел, что Амиар может меня убить, и он сделал бы это, если бы другого выбора не осталось. Но пока была возможность сохранить мне жизнь, он не бил слишком сильно. Я получил то, ради чего пришел.

Коррадо немного отдохнул, и все же до полного восстановления сил ему было далеко. Его это не смутило. Пошатываясь, он опустился на одно колено перед Амиаром.

– Можно без театральщины? – поморщился Амиар.

– Он такой… аристократичный, – тихо заметила Дана. – Привыкай и не ерничай.

И снова Коррадо их проигнорировал. Он не был глуп или наивен, он прекрасно знал, что в современных реалиях его жесты могут смотреться нелепо. Ему было все равно. Обычаи клана и собственные принципы значили для него больше – и этим он был симпатичен Амиару.

– От всего клана Эсентия и от своего имени, я, Коррадо Эсентия, присягаю на верность Огненному королю.

– Польщен, – буркнул Амиар. – То есть, на Арене тебя можно не ждать?

– Нет, конечно. – Коррадо перебрался на стул. – Второй раз я такое не выдержу… Да и смысла нет. Мое слово остается неизменным. Вернувшись в резиденцию, я предупрежу о новом положении свой клан, а затем и другие кланы.

Со стороны гостиной прозвучал короткий звуковой сигнал – похоже, они получили сообщение от Наристара, больше никто не мог связаться с ними здесь. Дана направилась туда, и сопровождать ее Амиар не стал, его все еще мутило от усталости.

Может, ему и следовало злиться на Коррадо, но чувствовал он скорее облегчение. Так и правда было легче, честнее – драться с лидерами кланов по одному. Да, у него есть сила Огненного короля… которой он едва управляет. А они своими способностями, пусть и ограниченными, владеют идеально. Жаль только, что объяснить это им не удастся.

Но верность клана Эсентия – это уже большое достижение.

– Я не ожидаю, что ты быстро простишь меня за сегодняшнее нападение, – вздохнул Коррадо. – Я лишь надеюсь, что это не отразится на твоем отношении к моему клану.

– Хорош из меня приму делать, – фыркнул Амиар. – Ты серьезно думаешь, что на фоне всего этого бардака у меня есть время сидеть и обиды копить?

– Обиду можно затаить, – рассудил Коррадо. – Этого мне тоже не хотелось бы.

– Тогда можешь быстро загладить вину и быть спокоен.

– А я могу ее загладить?

– Легко, – ответил Амиар. – Как ты только что мог убедиться, я владею только частью своих способностей, и часть эта не слишком велика. Мне понравился твой прием с самоисцелением, полезная штука. Если ты научишь меня ему, считай, что мы квиты.

– Конечно, – без промедления согласился Коррадо. – Это даже честь для меня – обучать Огненного короля. Ты можешь узнать любую магию Эсентия, какую только пожелаешь.

– Звучит заманчиво, но времени на подготовку у меня осталось совсем мало, поэтому мне нужны только базовые заклинания, самые простые и действенные.

– Времени у тебя даже меньше, чем ты думаешь, – предупредила Дана, заглядывая на кухню. – Наристар собрал нужную тебе информацию. Аурика Карнаж – это и правда ведьма, ты угадал верно, и она все еще жива. Так что нам с тобой пора собираться в дорогу.

* * *

Символ истинной мудрости для сильного мага – это одиночество. Можно найти жену в нужный срок, завести детей, потому что каждой линии нужны наследники. Но если сохранять при этом холодное сердце, все будет хорошо.

Этого плана Наристар Арма и собирался придерживаться, такой он видел свою жизнь. Он даже в Красный гарем отправился только потому, что таков был обычай его семьи. Тогда, в свой первый визит, он и не собирался выбирать спутницу жизни. По его расчетам, лучше всего это было сделать лет через пять, не раньше.

Но получилось все иначе. Света сама ворвалась в его жизнь, просто постучалась в ночной темноте, чтобы остаться навсегда. А он тогда был даже раздражен ее неожиданным визитом! Посторонняя девица, да еще и чужая – купленная другим мужчиной… Зачем ему такие проблемы? И зачем ему она?

Правду говорят, самое важное начинаешь ценить, только когда потеряешь. У него и Светы так было: Наристар понял, что она нужна ему, когда девушка отдала за него свою жизнь.

Когда она заслонила его от Горгоны, она не думала ни о деньгах, ни о выгоде, ни о пропуске в Великий Клан. С этим поступком для нее все заканчивалось, она умирала, бесполезно было искать скрытые мотивы. Появился человек, который любит его – просто его, не наследника и не мага.

Он не мог ее отпустить, знал, что вторую такую уже не встретит. Поэтому Наристар использовал всю силу, что была дарована второй ветви клана, чтобы превратить окаменевшее тело Светы в голема. Это была не полноценная жизнь, но они хотя бы выиграли время у смерти, чтобы найти другой выход.

Он прекрасно знал, что Света страдает. Ее тяжелое, неуклюжее тело ничего не чувствовало, девушка превратилась в оружие, в инструмент – в то, что нужно другим. Смысла жить ради самой себя в таком состоянии она не видела и осталась в этом мире только ради него. За это Наристар любил ее еще больше.

Маг не хотел, чтобы она и дальше приносила такие жертвы. Теперь он должен спасти ее! Он искал способ все изменить, вернуть ей человеческое тело, забросил все исследования, что волновали его раньше. Бесполезно. Даже первая ветвь его семьи была бессильна: гениальной Сарджане удалось лишь усовершенствовать каменное тело Светы, а не изменить его окончательно.

Они застряли. Их друзья сейчас беспокоились только об Огненном короле, и это, конечно, было важно – настоящая война, в которую втянуты все кланы! Но Наристар и Света расставляли приоритеты иначе. Он поклялся вернуть ей нормальную жизнь любой ценой. Она терпеливо ждала и никогда не жаловалась.

И вот, когда он был близок к отчаянию, помощь пришла с неожиданной стороны – от мага, которого Наристар уверенно мог назвать врагом. А как иначе? Это только на словах все Великие Кланы жили в мире и согласии. В реальности, между ними обозначились две стороны, недолюбливавшие друг друга: те, кто помогает Огненному королю, и те, кто хочет его убить.

И если Наристар был одним из первых, кто открыто заявил о поддержке Огненного короля, то намерения Мерджита Легко были не столь дружелюбны.

Он не рискнул прийти лично, зная о том, какую стратегию выбрал клан Арма. Но этим утром в дом Наристара доставили посылку от него. Наристар подношение принял, он знал, что Легио не будет опускаться до открыто присланного оружия.

В деревянном ящике обнаружились запечатанный хрустальный сосуд, в котором просматривалась темная жидкость, и магическая сфера с записанным на нее посланием. Все это Наристар перенес в свою мастерскую, куда посторонние попасть не могли, и лишь там активировал запись.

Глава клана Легио обращался к нему лично. Рядом с Мерджитом, сидящим за рабочим столом, не было ни дочерей, ни слуг, а значит, это было не официальное письмо, а защищенное послание. Наристар был больше чем уверен, что после первого просмотра сфера удалит запись.

– Приветствую, лорд Арма, – спокойно произнес Мерджит. Он казался дружелюбным, как и полагалось хорошему дипломату. – Знаю, вы удивлены тому небольшому подарку, который доставили в ваш дом. Из уважения к вам я опущу любые попытки лести и перейду сразу к делу. Меня и вас связывает лишь одно – Огненный король. Сомнительный маг, которому вы почему-то предпочли помогать. Вы молоды, лорд Арма, и это, думаю, оправдывает вашу ошибку. Я знаю, что вы не верите мне сейчас, да и вряд ли когда-нибудь поверите. Поэтому я не буду доказывать вам, что помогать Огненному королю – безумная затея. Понимание добра и зла слишком условно, чтобы использовать его как аргумент. Я полагаюсь на практичность, присущую клану Арма, поэтому хотел бы поговорить о человеке, который вам наверняка дороже Огненного короля. Разумеется, речь идет о юной Светлане Костиной.

Услышав ее имя, Наристар невольно вздрогнул, хотя удивлен он не был. Он, Роувен, Катиджан – все они засветились, помогая Огненному королю, они не скрывали, на чьей они стороне. И они были сильны, поэтому Мерджит уделил им особое внимание. Наверняка его шпионы давно уже собрали все, что вообще можно узнать о магах из верхушки Великих Кланов.

Это понятно, логично, ожидаемо… но слышать, как Легио произносит ее имя, все равно было тошно.

А магическое письмо между тем продолжалось:

– Мне стало известно о том несчастье, которое произошло со Светланой. Это и правда печальная судьба: в таком прекрасном возрасте потерять возможность чувствовать, любить, наслаждаться жизнью, строить планы на будущее. Я глубоко сочувствую вам обоим. Представив себя на вашем месте, я сразу же захотел помочь. Ведь нынешнее существование Светланы – это не жизнь, это жалкая агония, роль игрушки в услужении у своего господина. Сама Светлана тоже понимает, что она всего лишь предмет рядом с вами.

– Урод, – процедил сквозь сжатые зубы Наристар.

Он прекрасно знал, что собеседник его не услышит. Это всего лишь запись, сделанная в прошлом… Однако гнев кипел в нем с такой силой, что Наристару нужно было хоть как-то выпустить его.

– Как вы можете знать, клан Легио давно и успешно сотрудничает с колдунами и ведьмами, не относящимися к Великим Кланам. Это партнеры, которым мы доверяем. Поэтому я рассказал им о вашей проблеме и намекнул, что ее решение очень важно для меня. Опуская долгие магические исследования, могу сказать, что они преуспели. Решение, о котором я говорю, перед вами.

Наристар перевел взгляд на хрустальный сосуд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он понимал, что именно такой реакции и хотел добиться Легио, но ничего не мог с собой поделать. Как он и подозревал, любовь стала его главной слабостью, которую теперь использовали против него.

Но и главной целью жизни – тоже. Поэтому он ни о чем не жалел.

– По моему приказу ведьмы разработали сложное заклинание, которое полностью восстановит тело Светланы, – заявил Мерджит. – Она станет такой, какой и была до той роковой встречи с Горгоной. По законам Великих Кланов, вы сможете сделать ее своей женой, жить с ней так, как и хочется молодым людям. Она родит вам детей. Вы оба будете счастливы. Для этого нужно лишь пройти три стадии заклинания, и после каждой вы будете видеть результат. В качестве жеста доброй воли я отправляю вам то, что нужно для первой стадии. Это зелье на основе крови Горгоны. Выпив его, Светлана все равно останется каменным големом, но обретет ту чувствительность, которой наслаждаются люди. Уверен, что ей это понравится.

Это могло быть обманом, однако шансы на то, что Мерджит говорит правду, оставались высоки. Такая примитивная ложь опозорила бы главу клана Легио, да и его нынешний собеседник был не тем, чьим гневом можно пренебречь. Получается, ведьмы все-таки сумели что-то сделать!

– Но если заклинание начато, нужно действовать быстро, – предостерег Мерджит. – Если Светлана примет это зелье, у вас будет три дня, чтобы получить вторую порцию, иначе она умрет. Зато вторая и третья стадия идут практически одновременно. Она получает новое зелье, а потом ведьмы проводят очищающий ритуал – и Светлана возвращается к вам прежней. Настоящим живым человеком. Никаких подвохов, никаких недостатков, гарантированный результат.

– А за этот гарантированный результат ты сейчас попросишь мою бессмертную душу, – вполголоса произнес Наристар, не отрывая глаз от записи.

– Вы, конечно, понимаете, что просто подарить вам такое заклинание я не могу, при всем моем сочувствии. Увы, военное время не оставляет места для милосердия. Вы уже наверняка догадались, чего я хочу. Вы связаны с Огненным королем, он доверяет вам. Если вы хотите, чтобы Светлана снова стала человеком, вы должны привести меня к нему. Что с ним будет дальше – не ваша забота. Просто устройте нам встречу, дальше им займутся мои люди. Уйдите с пути разрушения, насладитесь миром рядом с женщиной, которую любите. Огненный король все равно рано или поздно проиграет. Но если вы выберете правильную сторону, то ваше будущее станет намного лучше, чем его судьба. Я верю в ваше благоразумие, лорд Арма. Вы знаете, где меня найти. Спешите, время пошло!

Его теория оказалась верной: как только запись кончилась, магическая сфера потухла и повалилась на стол бесполезным стеклянным шаром, оставив Наристара наедине со звенящей тишиной его кабинета.

Что ж, Мерджит Легио заработал свою репутацию не на пустом месте. Он знал, куда бить и как задеть за живое. Как бы Наристару ни хотелось сказать, что это письмо не повлияло на него, он не видел смысла врать самому себе.

Он взял со стола хрустальный сосуд, взвесил его в руке. Легкий такой и холодный… Крошечная вещица, которая может так много изменить. Перед ним сейчас было решение всех проблем, будущее, о котором он мечтал! Но плата, которую требует Мерджит… Когда дошло до дела, получить желаемое «любой ценой» оказалось не так просто, как ожидал Наристар.

Он мог взять всю ответственность на себя, не вмешивая в это Свету. Мог сказать ей, что весь ритуал подготовили по его приказу, а он всего лишь заплатил за это деньги. Она не будет знать, что случилось на самом деле. Он сам отведет воинов Легио к Амиару, ничего не рассказывая ей.

Он никогда не простит себя за это – Наристар уже сейчас чувствовал, что так будет. Есть вещи, которые не прощают. Это предательство противоречило всему, что было для него важно, самой сути того человека, которым он себя считал. Такой поступок не отпустил бы его всю жизнь, загнивая внутри, как зараженная рана. Наристар сомневался, что тот, кто носит в себе такой груз, в принципе может быть счастливым.

Так ведь все сводится к ней, а не к нему! Она будет счастлива. Этого ему было достаточно. Нужно только пересилить себя, сделать этот шаг…

– Не говори мне, что ты воспринял его предложение всерьез!

Света появилась рядом с ним настолько неожиданно, что он потерял дар речи. Не в силах ответить ей, Наристар только и мог, что смотреть на нее широко распахнутыми глазами.

Если бы она вошла через дверь, он бы не был удивлен – хотя бы потому, что заранее услышал бы ее шаги в коридоре, успел бы подготовиться. А вместо этого Света выскользнула из-за деревянной панели, разделявшей его мастерскую на рабочую зону и зону отдыха.

Значит, она была здесь еще до того, как он пришел, и слышала каждое слово, произнесенное Мерджитом. Каждое! И Света, в отличие от него, не была растеряна. Она была зла.

– О чем ты думал?

– Как ты сюда попала? – наконец опомнился Наристар.

– Ногами пришла! Я слышала, как тебе доложили о той посылке. Я тебя знаю: ты вечно пытаешься оградить меня от всего, что может быть опасно. К счастью, знаю я и то, где ты сам разбираешься с такими проблемами.

Она и правда знала. Иногда ему казалось, что Света умеет читать его мысли – так точно она понимала, что творится у него в душе. Обычно это восхищало Наристара, но не сейчас. Ему следовало проверить мастерскую до того, как смотреть послание Мерджита… А он успокоился на том, что поблизости нет чужой энергии.

На Свету энергетическая проверка просто не действовала: невозможно найти каменного голема в зале, полном артефактов.

Сейчас он все еще сидел в рабочем кресле, а она стояла перед ним, скрестив руки на груди, безупречно красивая и удивительно живая, несмотря на свое состояние.

– Я не вышла сразу, потому что мне хотелось посмотреть на твою реакцию, – пояснила девушка. – Ты должен был выкинуть этот хлам!

– Ты не понимаешь…

– Чего не понимаю? Это от Мерджита Легио, что еще мне нужно знать?

– То, что каждое его слово – правда, – вздохнул Наристар. – Он действительно нашел способ оживить тебя.

– Я не мертвая!

– Ты знаешь, о чем я.

– Знаю и все равно не впечатлена. Это сделал не сам Мерджит, а ведьмы. Они могут сделать то же самое, если мы заплатим им напрямую, в обход этого выродка!

– Сомневаюсь, – покачал головой маг. – Они слишком боятся клан Легио, чтобы пойти на предательство. Да и потом, я не уверен, что их успех не случаен. Вполне может оказаться, что это единственное в своем роде заклинание. Твой шанс на новую жизнь!

Она должна была понять, должна была почувствовать то сомнение, которое сжигало его изнутри. Но ее лицо, выточенное из теплого мрамора, осталось спокойно.

– Нет.

– Что – нет? – нахмурился Наристар. – Нашла время для упрямства!

– Это не новая жизнь, если ради нее нужно пойти на предательство.

– Ты думаешь, я хочу предавать Амиара? Я не ради того рисковал разорвать отношения со своим кланом! Но если речь идет о тебе…

– А речь не только обо мне и Амиаре, – прервала его Света. – Все гораздо серьезней. Принимая плату Мерджита, ты предаешь всех наших друзей, свой клан, который поклялся в верности Огненному королю, всех, кто в него верит. Это не ты, не настоящий ты. Ты не сможешь жить с этим. А я не смогу жить, если буду видеть, что ты страдаешь. Ну и кому нужна такая новая жизнь?

– Но это может быть единственный шанс…

– На жизнь с ненавистью к самим себе? А ничего другого союз с Мерджитом Легио не даст! Он проигрывает Амиару, и он знает это. Он проверяет всех, ищет слабые места… Пусть ищет! Это будем не мы!

– Хотя бы подумай об этом…

– Тут и думать нечего, – отрезала девушка. – Я никогда не сомневалась во мне и тебе, я знаю, что мы понимаем друг друга. Думаешь, я не хочу стать человеком? Да я только об этом и мечтаю! Я любила тебя с того момента, как впервые увидела. Ты еще упрямился, косился на меня с подозрением, а я уже все бы отдала, чтобы быть с тобой. Я хочу быть твоей женой – настоящей женой, а не каменным големом, который за тобой всюду таскается. Но есть черта, которую мы пересекать не должны. Потому что тогда это будем не ты и не я, а другие люди.

– Света…

– Послушай меня, хорошо? Я сделаю все для нашего счастья. Если Мерджит нашел способ помочь мне, найдет и кто-то другой, время есть. Мы добьемся своего – и сделаем это так, как нужно нам. А если нет, то я согласна отступить. У тебя будет нормальная жена, дети, а я останусь той, кем ты хочешь меня видеть – хоть охранницей, хоть служанкой. Кем угодно! Я знаю, ты стараешься ради меня, потому что боишься того дня, когда я больше не смогу терпеть такую жизнь. Но не нужно меня недооценивать! Ради тебя я готова сделать больше, чем может предположить Мерджит. Я не позволю тебе отказаться от своей семьи и друзей, ты ничего не потеряешь из-за меня!

Пока он думал, как убедить ее, что все не так однозначно, Света подалась вперед и выхватила из его руки хрустальный сосуд. Ее движения были быстрыми и решительными, она и правда была свободна от любых сомнений. Прежде чем Наристар успел понять, что происходит, она размахнулась и разбила хрупкую бутылочку об пол.

– Вот наш ответ Мерджиту, – объявила она. – Иначе и быть не могло. Я удивлена, что ты не сделал это сам!

Не дожидаясь, пока он хоть что-то скажет, она направилась прочь из мастерской. Наристар не собирался преследовать ее, он смотрел на темное пятно, расползающееся на полу.

Возможно, это была их последняя надежда! А Света просто взяла и перечеркнула все в каком-то необъяснимом, примитивном упрямстве. Нужно было все обдумать, проанализировать, а теперь что? Ни о каком сотрудничестве с Мерджитом и речи быть не может!

Наристар был раздражен поступком девушки, злился на нее, и все же…

Никогда он не любил ее так сильно, как в этот момент.

Глава 6

Вечный сад

Роувен и сам не ожидал от себя такой наглости – а что делать, если обстоятельства заставляют? Ему больше не к кому было обратиться.

То, что его пустили в дом, он воспринял как хороший знак. Конечно, Роувен и так попал бы внутрь, но ее приглашение можно было считать жестом доброй воли. Слуги проводили его в гостиную и оставили одного, понимая, что им лучше не слышать, о чем новый глава клана говорит со своей предшественницей.

Хиония не заставила себя долго ждать. Она присоединилась к нему, такая же невозмутимая, как прежде, в элегантном кремовом костюме, с убранными в сложную прическу седыми волосами. Она не пыталась скрыть свой возраст, потому что понимала – время и без того пощадило ее.

Синие глаза рассматривали его спокойно, отрешенно даже. Как и раньше, Роувен не брался сказать, о чем она думает и что чувствует.

– Ну и каково это? – поинтересовалась Хиония. – Снова стать правителем, я имею в виду.

– Проще, чем я ожидал. Наши родственники если мне и не рады, умеют скрывать это.

– Они и мне были не рады, они научились мириться.

– Мне жаль, что так получилось с Олфере, – вздохнул Роувен.

– А мне – нет. Ты преподал ему важный урок: в жизни не всегда все будет так, как ему хочется. Олфере родился уже после того, как ты уступил мне трон. Он с младенчества считал, что появился на свет в первой линии клана. Его отец и дед были прагматичней.

– Надеюсь, он справится…

– Холера не возьмет, – отмахнулась Хиония. – А ты перестань дурить и шаркать тут ножкой. Я прекрасно знаю, что ты пришел сюда не за Олфере извиняться. Что тебе нужно? Тебе всегда что-нибудь нужно.

Ему следовало сразу перейти к делу, но на сей раз даже он не решался. Теперь Хиония не оставила ему выбора.

– Я бы хотел, чтобы ты, хотя бы на время, стала моей правой рукой в управлении кланом.

Безупречные брови Хионии приподнялись в явном удивлении.

– Вот как? Ты только что выцыганил у меня корону, а теперь приглашаешь вернуться? С чего ты взял, что я захочу быть твой правой рукой, левой рукой или другими конечностями?

– Я не хотел обижать тебя. Ты прекрасно знаешь, что из нас двоих ты лучше подходишь на роль лидера. Если бы не нужда, я бы не возвращался в клан. Но так уж получилось, и я понимаю, что многие смотрят на меня настороженно. Мне кажется, если ты будешь помогать мне, они почувствуют себя уверенней…

– Роувен, я старая, но не в маразме, – холодно прервала его Хиония. – Тридцать лет назад ты врал лучше, теряешь хватку. Что тебе на самом деле нужно?

Легких решений с ней не бывает. Роувену пришлось признать:

– Я хотел назначить тебя кем-то вроде моего заместителя, чтобы ты подменяла меня, когда мне нужно уехать.

Прозвучало глупее, чем он надеялся, но ему все равно стало легче от того, что он наконец сказал это.

– Я не буду спрашивать, в своем ли ты уме, потому что твой ум в принципе не имеет ничего общего с адекватностью, – покачала головой она. – Я ведь предупреждала тебя… Роль главы клана – это не игра, от которой ты можешь отказаться в любой момент. Ты или управляешь семьей, или гарцуешь где-то с Огненным королем. А что в итоге? Ты только-только вернул корону, а уже опять собираешься смыться.

– Я не говорил, что это связано с Огненным королем…

– Тебе и не нужно, сейчас все с ним связано.

– Ну, допустим, – признал Роувен. – Но я и сам не знал, что так будет! Я был уверен, что до схватки Амиар затаится в одном кластере и не будет оттуда высовываться. А он уже бурную деятельность начал!

– А вот с этого места поподробней.

Хиония прошла к ближайшему креслу и села в него, всем своим видом показывая, что готова к разговору по душам. Пускаться в подробности Роувену не хотелось, но с ней иначе нельзя, она уже показала, что лгать ей бесполезно.

– Он нашел записи своего отца. Похоже, Амарканд Легио не только первым узнал о рождении нового Огненного короля, но и сумел выяснить, откуда будет исходить угроза для него и всех Великих Кланов. Ты когда-нибудь слышала о Сообществе Освобождения?

– Только слухи, – признала Хиония. – Очередная шайка фанатиков, мечтающих освободить чудовищ. Ничего примечательного, таких много, они туповаты и безобидны.

– Не в этом случае. Амиар считает, что они убили его отца.

Ему не нужно было объяснять, что это значит, Хиония и так поняла. Амарканд был не просто главой клана, он обладал уникальными магическими способностями. Не уровень Огненного короля, конечно, но сила, с которой нужно считаться. Чтобы убить его, кучки фанатиков мало. Те, кто на это способен, действительно могут освободить великих чудовищ.

– И что же Амиар знает об этом сообществе? – спросила она.

– Пока немного. Думаю, даже меньше, чем мы. Но он хочет пройти по следам своего отца, а для этого придется попрыгать между мирами и встретиться с теми, кто может быть опасен.

– Плохая идея. Перед той схваткой, которую он затеял, ему следовало бы все время уделить тренировкам.

– Думаешь, я ему этого не говорил? – усмехнулся Роувен. – Он упрям, как дьявол!

– Кого-то он мне этим напоминает…

– Даже я дипломатичней, уж поверь. Но в чем-то Амиар прав. Если его отец не ошибся насчет этого Сообщества, то их уничтожение и есть главная задача Огненного короля, а вовсе не распри с Великими Кланами. Поэтому я обязан помочь ему, он сейчас не должен мотаться по кластерам с одной лишь Даной, она о нашем мире слишком мало знает. Но просто уехать я не могу. Ты правильно сказала, я только получил корону, мое положение еще слишком зыбко. А я даже не знаю, когда вернусь! Если ты подменишь меня, будет проще.

– Ты упустил самое главное: тебе хочется уехать.

И снова она была права. Такая жизнь, рискованная и опасная, была ближе Роувену, чем дела семьи, которые сейчас напоминали вполне человеческую бюрократию.

– Мне хочется, – согласился он. – Но если бы не крайняя необходимость, я бы не стал так рисковать.

– Я пока не вижу тут крайней необходимости. На Арене я заметила, что Огненный король собрал вокруг себя неплохую свиту.

– Как собрал, так и разобрал. Ты не поверишь, но никто из них сейчас ему не поможет.

О том, что Катиджан Инанис выбыл из игры, Роувену уже было известно. Это не удивляло. Странно скорее то, что кто-то из клана Инанис вообще был в состоянии поступить правильно и ничего не потребовать взамен! Но аттракцион человечности закончился, и все вернулось на круги своя.

Клан Арма все еще был в игре, однако помочь Амиару не мог. Сарджана, правительница, не покинула бы свою семью ради этого, а за Наристаром начал слежку Мерджит Легио. Сначала он попытался подкупить молодого мага, получил отказ, но это вряд ли заставило его одуматься. Все прекрасно понимали, что Наристару и Свете лучше сейчас держаться подальше от Огненного короля. Ну а Рин и Уника изначально не были достаточно сильны для такой миссии, даже если не учитывать новые обстоятельства.

– Остаюсь только я, – подытожил Роувен. – Амиар силен, но ему остро не хватает опыта.

– Я не нахожу в твоем рассказе причин, по которым ему так нужна нянька. Он что, уже знает, где скрывается это Сообщество? Он с ними сразу драться собирается?

– Не совсем, – уклончиво ответил маг. – Честно говоря, про Сообщество он пока не знает ничего. Но в записях отца он нашел имя ведьмы, которая, как считал Амарканд, может вывести нас на их след. Наристар Арма выяснил, где она живет сейчас…

– И где же? Имя мне назвать не забудь.

Поддаваться Хиония определенно не собиралась. Возможно, это была месть – или просто проявление скверного характера. Но вместо того, чтобы выполнить его просьбу, она продолжала выуживать из него все больше деталей.

Роувену хотелось развернуться и уйти, однако ее помощь была слишком важна для него, чтобы пойти на принцип.

– Ее зовут Аурика Карнаж. Тридцать лет назад она была обычной ведьмой, а сегодня возглавляет шабаш Бона Деа. Шабаш официальный, не темный, в кругах ведьм на хорошем счету. Это не исключает, что Аурика могла быть причастна к смерти Амарканда, но не похоже, что сегодня она занимается чем-то противозаконным.

– Да и Амарканд бы не пошел к ней, если бы подозревал ее, – кивнула Хиония. – Скорее всего, она была его информатором.

– Амиар тоже так считает, поэтому и хочет поговорить с ней. Но она живет в мире Иусат, и мне бы не хотелось, чтобы он шастал там один.

– Полузакрытый мир, предназначенный для ведьминских шабашей… да, не лучшее место для Огненного короля.

Вот теперь она понимала его! Роувен не сомневался, что Хиония наконец перестанет обижаться и согласится ему помочь. Но она в который раз ошарашила его:

– Я сама отправлюсь с ним.

– Э-э… что?

– Что слышал, – отозвалась Хиония. – Ты хочешь, чтобы Огненного короля сопровождал кто-то опытный и сильный. Я справлюсь, уж поверь мне! Опыта мне не занимать, да и силы мои еще не исчерпаны.

– Я не ожидал, что ты захочешь, – растерянно произнес Роувен.

– Почему нет? Ты прекрасно знаешь, что я не люблю править. Умею, но не люблю, и мне это осточертело – я слишком много лет этому отдала. Хватит. Я собиралась жить так, как хочу, еще тридцать лет назад. Тогда ты не позволил мне, но на этот раз ты меня не остановишь.

– Это может быть опасно!

– Мне восемьдесят девять лет, – напомнила Хиония. – Даже если что-то пойдет не так, мне и умирать не жалко. Мне бы пожить по-настоящему до смерти! А ты нужен клану, тебе покидать этот мир пока рано.

Он знал, что Хиония преувеличивает. Убить ее будет непросто, Роувен и сам не брался сказать, сколько сил у нее осталось. Он просто не ожидал, что их встреча придет к такому. Хиония и Амиар ни разу нормально не общались, они толком не знают друг друга!

Между тем, Хиония была настроена решительно:

– На этот раз так, как хочешь ты, не будет. Амиара буду сопровождать я, а ты останешься и сделаешь то, что обязан был сделать уже давно: примешь на себя ответственность за весь клан. Нет, конечно, ты можешь упереться рогом, как ты умеешь, и все равно уйти с Огненным королем. Но я больше не буду прикрывать тебя, Роувен. И никакое право силы тебе не поможет, наша семья отвергнет тебя. Разве это не станет большим злом для Огненного короля? Хотя не буду на тебя давить. Решай, Вольный Ветер, и привыкай к тому, что не все в жизни будет по-твоему.

* * *

Как сказать существу космического уровня силы, что его присутствие, в общем-то, никому не нужно? Дана, как ни старалась, не могла подобрать вариант, при котором ей не сворачивали шею. Приходилось терпеть.

Амиар отнесся к присутствию Хионии спокойней. Он плохо знал ее и доверять не спешил, однако ему было достаточно того, что Роувен поручился за нее. Да и потом, во время путешествия по чужим мирам им был очень полезен кто-то из клана Арма или Интегри. А так уж сложилось, что никого, кроме бывшей главы клана, рядом не осталось.

Неясно было только, зачем это Хионии. Дане всегда казалось, что в этом возрасте люди уже не рвутся к бурным приключениям. Да, Хиония не выглядела дряхлой, а остроте ее ума позавидовали бы и многие двадцатилетние. Но все равно, разве в восемьдесят девять не должны появляться другие интересы и ценности? Видимо, нет, раз колдунья все же отправилась с ними. Она мало говорила, почти ни о чем не спрашивала, а уж понять, о чем она думает, Дана даже не надеялась. Синие глаза Хионии казались ей витражами величественного храма, за которыми скрывается великая история.

Ее присутствие оказалось полезным уже на первом этапе путешествия: без нее попасть в Иусат было бы гораздо сложнее. Свою обитель ведьмы надежно охраняли, войти туда, не относясь ни к одному из шабашей, можно было только по приглашению. Но у них такое приглашение было – пригодились старые связи Хионии. Поэтому теперь они могли не проскальзывать, как воры, через нелегальные порталы, а войти через главный вход.

Дана была этому рада. Иусат оказался одним из самых красивых кластеров, которые ей доводилось видеть, и она не упускала возможности осмотреть его во всех мелочах. Перед ними раскинулся вечный сад, мир, в котором преобладали деревья и кусты – и все цвело. Среди этого разноцветного великолепия скрывались каменные дорожки, аккуратные мостики, перекинутые через зеленые реки, уютные домики из дерева и камня. В Иусате не было дворцов и крепостей, здесь сложно было понять, где живут верховные ведьмы. Чувствовалось, что в этом кластере правит бал природа, а люди просто приспосабливаются к ее желаниям.

Это не значило, что мир был слабо населен. Людей хватало, но они так же гармонично вписывались в свое окружение, как и дома. Женщины в длинных платьях, мужчины в свободных плащах, дети, резвившиеся среди ветвей с ловкостью маленьких обезьянок, – все они были родными здесь, теми, кого Иусат принял и полюбил.

И конечно, на их фоне трое чужаков выделялись сразу. Никто не бросался на них, не приставал с расспросами, но исключительно потому, что они проходили мимо. Дана подозревала, что если они задержатся где-то чуть дольше, местные не будут столь равнодушны.

– Я думала, что тут одни женщины будут, – тихо сказала она.

– Сообщество, состоящее из одних женщин, долго не протянет, – заметила Хиония.

– Вообще-то, для продолжения рода им не нужно подселять к себе мужчин!

– Не уверен, что мне нравятся такие лозунги, – хмыкнул Амиар.

– Да я не в том смысле! – смутилась Дана.

– Знаю я, в каком ты смысле, – отмахнулся он. – В чем-то ты права: у большинства ведьминских шабашей традиционно установлен матриархат. В каких-то кланах равноправных мужчин нет вообще, в каких-то они есть, но послабее будут. Существуют шабаши, где мужчины и женщины имеют равный дар, но, по-моему, в Иусате такие не живут.

– Здесь женских сообществ больше, – подтвердила Хиония. – Не только ведьм, дриад тоже много, фей, нимф… И не нужно думать, что они безобидны. Любая слабость может обернуться величайшей силой, поэтому никого тут лучше не злить.

– Да мы и не собирались! То, насколько мирным будет наш визит сюда, во многом зависит от Аурики.

Иусат казался единой пестрой картиной только в начале пути. Стоило пройти чуть дальше, и становилось ясно, что в этом мире есть свой четкий порядок, свое разделение на улицы и районы. Только создавали его не здания, а растения. Территория каждого шабаша и сообщества была ограничена определенным видом цветущих деревьев. Эти аллеи образовывали границу, к которой местные жители относились с уважением.

Шабаш Бона Деа жил в окружении акаций. Величественные старые деревья тянули темные ветви к небу, наполняя воздух тягучим сладким ароматом. При этом здешние акации отличались от тех, к которым привыкла Дана: цветы на них были крупнее и баловали большим количеством оттенков – не только желтым и белым, тут были розовые, фиолетовые, красные и кофейно-кремовые соцветия. Похоже, сезонного цветения здесь не было, лепестки падали вниз, кружили в воздухе и постоянно обновлялись.

Все это дарило чувство спокойствия и покоя. К стволам акаций льнули полукруглые дома из белого камня, построенные так, чтобы не вредить корням. Среди них прогуливались женщины в светлых платьях, а вот мужчин Дана как раз не видела, не на этой аллее, да и среди детей она заметила только девочек.

– Абсолютный матриархат, – подтвердила ее догадки Хиония. – Так что если ты хотела укрепить в себе веру в стереотипы, то тебе выпала отличная возможность для этого.

– Ну, извините, что не росла в колдовском мире с младенчества, как-то не додумалась!

– Поправимо, если смотреть в будущее с открытым сознанием.

– Если пятиминутка дедовского совета завершена, предлагаю все-таки найти ту ведьму, – вздохнула Дана.

Казалось бы: теперь все должно быть просто. Они пришли в дом шабаша Бона Деа, им оставалось только отыскать верховную ведьму. Вот только как это сделать – Дана пока не представляла. На этой аллее все дома были одинаковыми, тот, где жила правительница, не выделялся размером, да и украшений на нем не было. А когда они пытались расспросить местных ведьм, те молча отходили от них, как от прокаженных.

Нет, они не угрожали, не атаковали непрошеных гостей, вообще не произносили ни слова. Но то, что чужим здесь не рады, было понятно.

Исключением стала лишь молодая беременная женщина. Она сидела на подвесных качелях, ногой придавая себе легкое движение, и безмятежно улыбалась небу, лишенному солнца. Когда они подошли поближе, она посмотрела на них с любопытством, и не более.

– Простите, вы не подскажете, где мы можем найти Аурику Карнаж? – спросила Дана.

– Она недалеко, – отозвалась беременная ведьма. – Если хотите, я провожу вас.

– Мы будем очень признательны!

После общего испуга ее открытое дружелюбие казалось здесь экзотикой. Ведьма заметила их удивление:

– Что, остальные шарахнулись от вас, как черт от ладана?

– С меньшей эмоциональностью, но они посторонились, – признала Дана.

– Не вините их, это все пережитки прошлого. Когда-то шабаш Бона Деа был закрытым, священным. Госпожа Аурика уже много лет старается это исправить, и у нее получается, но медленно. Понадобятся целые поколения, чтобы головы освободились от глупости!

– Я застала немало поколений, и поверьте мне, победа еще далеко, – вздохнула Хиония. – Простите, милое дитя, как вас зовут?

– Ой, я же не представилась! – спохватилась ведьма. – Анжелин Шато, ведьма из шабаша Бона Деа, рада встрече.

– Мы тоже, судьба была к нам милостива, – заверил ее Амиар. – Приятно увидеть такую смелость после общей трусости.

– Они не трусливые, просто… другие. А я научилась не бояться, – Анжелин бережно провела рукой по своему животу. – Я ношу в себе будущее. Я считаю, что госпожа Аурика права, нам нужны новые обычаи.

– Такое прогрессивное мышление похвально, – кивнула Хиония. – И понятно, откуда оно у столь молодой особы, да еще и будущей матери. Но госпожа Аурика – другое дело, в понимании ее поколения то, что она сделала, – настоящая революция.

– Она просто поняла, что изоляция нас убивает, – пояснила Анжелин. – Сейчас настали неспокойные времена, и шабашам нужно держаться вместе.

Ее вера в верховную ведьму была по-настоящему велика – настолько, что Анжелин сейчас вела к ней трех незнакомцев. А ведь она даже не знала их имен! Похоже, в мире юной ведьмы все представлялось настолько чудесным, что она и не думала об угрозе… или считала, что Аурика справится с любым врагом.

По дорожке из замшелых камней они пересекли аллею, и скоро впереди показалось очередное белоснежное здание, чуть больше, чем все остальные.

– Это ее дом? – предположила Дана.

– Нет, что вы, госпожа Аурика живет очень скромно. Это место общих встреч и магии, она сейчас там, потому что готовит его к моему ритуалу! – гордо заявила ведьма.

Хиония окинула беглым взглядом ее живот:

– Не рановато ли этому ребенку появляться на свет?

– Это, конечно, рано, – согласилась Анжелин. – Сегодня госпожа Аурика и старшие сестры скажут мне, мальчик это или девочка! Это очень важный этап для нас… Я так хочу девочку!

Дане было любопытно, что происходит, если рождается мальчик. На аллее ни одного не было! Но вопрос она оставила при себе, потому что боялась, что ответ расстроит их провожатую.

Возле зала ритуалов и правда возились несколько ведьм, все в длинных белых платьях, расшитых золотом. Догадаться, кто из них верховная, было невозможно, и снова им на помощь пришла Анжелин.

– Простите, госпожа Аурика, к вам гости!

Представляя себе эту ведьму, Дана не знала, чего ожидать, но не сомневалась в одном – в возрасте. Если Аурика была знакома с Амаркандом Легио, ей сейчас должно быть не меньше пятидесяти. Амиар рассказывал, что большинство ведьм мало отличаются от людей, и Аурика не могла стать исключением. Однако на зов Анжелин повернулась совсем молодая девушка: лет двадцати пяти, не больше.

Она даже терялась среди других из-за невысокого роста и миниатюрной комплекции. Впрочем, когда она вышла вперед, незаметной ее бы не назвал никто. У Аурики Карнаж была удивительной чистоты фарфоровая кожа, и этим, да еще азиатским разрезом глаз, она напоминала японку. Однако в ее чертах узнавалось и европейское наследие, и сложно было догадаться, кем были ее родители. Длинные темно-синие волосы ведьмы выгодно оттеняли теплый карий цвет ее глаз.

Она улыбнулась им, показывая, что здесь всем рады, но когда она увидела Амиара, улыбка исчезла с ее изящных полных губ. Аурика удивленно охнула, прикрывая лицо рукой, но быстро опомнилась.

– Не он, конечно же, не может быть он… – прошептала она.

И уже этого было достаточно, чтобы понять: они не зря прибыли в Иусат.

Амиар без труда понял, о ком она думает:

– Я его сын.

– Простите, – на бледных щеках Аурики выступил легкий румянец. – Бестактно с моей стороны вас так приветствовать. Я просто… не ожидала. Я даже не знала, что у него есть сын!

– Есть, – подтвердила Хиония. – И приятно, что вы помните Амарканда Легио. О нем мы и хотели бы поговорить с вами. Это очень важно.

– Я могу узнать, кто вы?

– Меня зовут Хиония Интегри, я из…. – она замялась, словно вспоминая что-то. – Я из второй ветви клана Интегри. Это Амиар Легио и его жена Дана. Все мы просим вас о разговоре.

Ведьмы, окружавшие здание, были насторожены. Они собрались возле верховной, и Дана чувствовала, как некоторые из них призывают магию. Ситуация могла стать опасной…

Но не стала. Аурика махнула им рукой, показывая, что все в порядке.

– Работайте без меня, – велела она. – Мы продолжим, когда я вернусь. Анжелин, а ты приготовься.

– Конечно, госпожа Аурика! – жизнерадостно отозвалась беременная ведьма. Чувствовалось, что она уже предвкушает сегодняшний ритуал.

Аурика повела их за собой, приглашая в один из белоснежных домов. Обстановка внутри была более чем скромной, и все же Дане нравилось такое окружение. Чувствовалось, что кто-то живет в этом доме и любит каждую вещь, поэтому больше ни в чем не нуждается.

Ведьма старалась оставаться радушной хозяйкой, но было заметно, что ей не по себе. Она то и дело косилась на Амиара и тут же отводила взгляд.

– Что-то мне подсказывает, что вы с моим отцом были хорошо знакомы, – заметил Амиар.

– Мы прекрасно знали друг друга, – подтвердила Аурика. – Когда мы познакомились, он был главой семьи. Великие Кланы не ладят со многими ведьмами, но с некоторыми шабашами у них установлены партнерские отношения. Тогда, при Амарканде, это все только зарождалось. Нельзя сказать, что шабаш Бона Деа и клан Легио постоянно сотрудничали. Но клан часто нам покровительствовал, а мы за это оказывали определенные услуги. Я тогда только училась колдовать… Я думала, что такой великий маг, как Амарканд Легио, вообще будет смотреть на меня как на грязь! Но он всегда был очень вежлив и учтив со всеми.

Дана придвинула свое кресло поближе к Амиару, взяла его за руку. Он казался равнодушным, будто этот разговор вообще не волновал его. Но Дана прекрасно знала, что ему не все равно.

– Скажите, когда вы видели Амарканда Легио в последний раз? – поинтересовалась Хиония.

– Очень давно… Кажется, целую жизнь назад! Но пусть вас это не беспокоит, я все помню. Знаете, кому-то другому я бы вообще не говорила об этом. Амарканд Легио был личностью неоднозначной и оставил после себя немало врагов. Но вам… вам, думаю, можно.

При этом она продолжала смотреть на Амиара. В ее взгляде не было ничего преступного, ничего такого, что заставляло бы ревновать, только бесконечная светлая грусть. И все равно Дане хотелось, чтобы разговор с ведьмой как можно скорее закончился.

– Он сам вызвал меня на нашу последнюю встречу, мы пересеклись во внешнем мире, – продолжила Аурика. – Помню, я тогда так удивилась… Раньше он все дела обсуждал только с верховной! Но тут было личное. Он не хотел, чтобы кто-то узнал про его вопросы, попросил меня сохранить его тайну. Это так льстило мне, совсем молодой ведьме – доверие главы Великого Клана! И я хранила эту тайну… тридцать лет, кажется, столько с тех пор прошло. Нет, даже больше! Но это не так важно.

– Чего хотел Амарканд? – спросила Дана. Прозвучало резче, чем она задумывала, но так уж получилось.

– Он искал кое-кого… Его теория тогда показалась мне безумной. Я бы посчитала, что он псих, если бы не знала, кто он, какой силой обладает. А так – я оказалась в тупике. Он считал, что существует некое тайное сообщество, во главе которого стоит нефилим, а прислуживают ему нелюди разных видов. Такие сказки то и дело появляются в мире нелюдей, это правда, но чтобы их повторял глава клана… Вы теперь понимаете, почему я была в шоке?

Для молодой ведьмы это, пожалуй, и правда было диким. Но они-то знали о Сообществе Освобождения! Похоже, Амарканд опередил их даже больше, чем они предполагали. Он не только убедился, что эта организация реальна, он еще и лидера вычислил!

– Мой отец искал этого нефилима? – уточнил Амиар.

– Да, но я сразу сказала, что тут ему не помогу. Даже сейчас, возглавив свой шабаш, я не знакома лично ни с одним нефилимом. А уж тогда они вообще казались мне божествами, от которых лучше держаться подальше! Я думала, что Амарканд будет расстроен, но нет, он и не думал, что я знаю, спросил на удачу.

– Он бы не стал приглашать вас на встречу ради вопросов на удачу, – указала Хиония. – Он подозревал, что вам что-то известно. Он ошибся?

– Нет, – покачала головой ведьма. – Мне было кое-что известно, но не про нефилима. Амарканд считал, что боевой сектор этого тайного сообщества состоит из вампиров, тех, что объединены в гильдии убийц. Имен у него не было, и он хотел пересечься с кем-то из вампирьих лордов, промышляющих этим, чтобы узнать. Я была знакома с одним таким лордом, поэтому свела Амарканда с ним.

– Вампирьих лордов, да и гильдии убийц, найти не так сложно, – заметил Амиар. – Почему мой отец действовал через вас?

– Потому что вампиры никому не доверяют, да и лгут они как дышат, если надо, – усмехнулась Аурика. – Одни могут быть благородны и кристально честны, другие – артисты, каких мало. У Амарканда не было времени проверять всех подряд, он куда-то сильно спешил.

Ну конечно… Он спешил к рождению своего ребенка.

– И вот тут вы Амарканду помогли? – предположила Дана.

– Да, в этом помогла. Я была знакома с одним из таких лордов… Родериком. Он из живорожденных, очень сильный вампир и как раз глава гильдии. Родерик – сомнительная личность, но одно преимущество у него точно есть: он никогда не лжет. Он считает, что это ниже его достоинства, что ложь превращает его в человека, а людей он презирает. Я решила, что Амарканду будет полезно встретиться с ним. Но я не думала, что это серьезно! Больше я его не видела…

Вина, поселившаяся в ее душе, пережила все эти годы. Аурика была уверена, что просто подыгрывает главе клана, что для Амарканда это блажь, которая рано или поздно исчерпает себя. Но после разговора с ней он исчез, а значит, имя вампирьего лорда, названное наугад, оказалось не пустой зацепкой.

Амиар произнес то, о чем думали сейчас все:

– Нам нужно встретиться с этим Родериком. Он хоть жив еще?

– Жив, конечно, – отозвалась ведьма. – Что такое тридцать лет для вампира?

Для нее тридцать лет, похоже, тоже прошли неплохо, но Дана так и не решилась спросить, в чем секрет ее вечной молодости. Должно быть, у роли верховной ведьмы есть свои преимущества.

– Вы знаете, где его найти? – спросила Хиония.

– Я слышала, что его гильдия сейчас базируется в кластере Эльдорадо, туда может попасть кто угодно. Вот только… – замялась Аурика.

– Что?

– Когда я отправляла к нему Амарканда Легио, я была уверена, что знаю его, знаю, чего от него ожидать. Но Амарканд погиб, и это так напугало меня, что я больше никогда не встречалась с Родериком. Я делала все, чтобы наши пути не пересеклись. Поэтому я не знаю, кто он теперь, каким он стал. Если задуматься, я и тогда не знала! Просто я была слишком молода и глупа, чтобы понять это.

– Ну, от вампирьего лорда по определению вселенского добра не ждут, – отметил Амиар. – Думаю, мы справимся. Я знаю, где находится кластер Эльдорадо, я бывал там когда-то. Насколько я помню, чужакам лучше не оставаться в Иусате слишком долго, поэтому мы отправимся туда незамедлительно и не будем больше отвлекать вас.

– Я желаю вам удачи, – кивнула Аурика. Она поднялась, чтобы проводить их. – Послушайте… Родерик не просто руководит убийцами много лет, его гильдия процветает. Поэтому будьте с ним осторожны, даже если он не связан ни с каким тайным сообществом. Не важно, как он выглядит и что говорит. Этот вампир бесконечно опасен.

Глава 7

Кто выходит на арену

Мерджит Легио обладал истинно королевским терпением. Когда казалось, что мир разваливается на части, он оставался уверенным и невозмутимым. Поэтому верить ему было так легко, даже если его слова звучали нереально.

– Я понимаю вашу обеспокоенность, лорд Мортем, – сказал он. – Но я надеюсь, что, несмотря на все потрясения, вы будете придерживаться правильного решения.

– Конечно, буду, – слабо улыбнулся Анор. – Просто… это все так неожиданно.

– Если вы про то, что провернул лорд Эсентия, то я тоже удивлен. Признаться, я ожидал от Коррадо большего благоразумия. Но мне стоило догадаться, что такое тоже возможно. Он всегда отличался эксцентричностью и приверженностью непонятно каким идеалам. Его дуэль с Огненным королем… Разве может взрослый человек воспринимать такое всерьез? Нет, Коррадо сам себе выкопал яму.

– Но что если он прав? – не удержался Анор. Этот вопрос давно уже не давал ему покоя.

Ответ Мерджита Легио был незамедлительным и жестким:

– Он не прав. Как и Арма, как и Интегри. Победа будет за нами, и вот тогда это аукнется Коррадо.

– В смысле?

– Его положение в клане и так нестабильно. Дружба с Огненным королем нравится не всем. Если окажется, что Коррадо был не прав, возможно, клан Эсентия образумится и подберет себе нового лидера, более… предусмотрительного.

Вроде как Мерджит не сказал ничего особенного, всего лишь невинные предположения. Но было в его голосе что-то такое, от чего у Анора мурашки шли по коже.

– Вам не нужно беспокоиться, – добавил глава клана Легио. – Уверен, что в семье Мортем дела обстоят совсем иначе.

– Да, но эта война… Да еще легенды о роли Огненного короля…

– Забудьте про легенды, друг мой, мы живем в двадцать первом веке и не имеем права судорожно цепляться за свое прошлое. Если вас терзают сомнения, просто доверьтесь мне. Я точно знаю, куда нужно идти.

– Я всегда верил вам. Мы верны клану Легио, в этом вопросов нет.

– Вот и славно, – кивнул Мерджит. – Более ни о чем не беспокойтесь, просто живите, как жили раньше. Проблемы с мятежными кланами и Огненным королем я улажу сам. Будем на связи.

Артефакт погас, изображение Мерджита Легио исчезло, и Анор снова остался один в просторном зале главной резиденции клана Мортем. Он лишь сейчас заметил, что наступили сумерки. Включать свет Анор не спешил, полумрак успокаивал его, позволял хоть ненадолго поверить, что он закрыт от всего мира, о нем забыли, никто его не тронет.

Когда он смотрел в глаза Мерджита и слушал его голос, все казалось простым и понятным. Но когда разговор закончился, вернулись сомнения. Правильно ли он поступает? Нужно ли ему драться с Огненным королем?

Все это так сложно… С одной стороны, Мерджит – прекрасный стратег, и с ним сила клана Инанис, эти тоже не дураки. С другой, Коррадо Эсентия был настроен решительно на Арене, а теперь объявил всем, что меняет приоритеты, да и в клане Интегри творится черт знает что.

Почему его предкам достались спокойные сытые времена, когда главе клана только и нужно было, что на балах мелькать, а ему пришлось разбираться с этим бардаком? Анор чувствовал: какое бы решение он ни принял, он будет сожалеть об этом. Поэтому так просто было довериться Мерджиту и перевалить всю ответственность на него.

Увы, такую позицию готовы были принять не все.

– «Мы верны клану Легио»? Серьезно? С каких это пор?

Иерем появился из темноты коридора, скрывавшейся за открытой дверью в главный зал. Он с детства умел двигаться неслышно, и обычно Анор мог почувствовать его приближение только по магической энергии. Но в их семейном кластере такой энергией было пропитано все, так что прятаться Иерему становилось предельно просто.

– Ты подслушивал мой разговор, – Анор бросил на сына укоризненный взгляд. – Ты ведь знаешь, что не имеешь на это права.

– Да? А мне казалось, что наследник первой ветви должен знать, что происходит в семье!

– Я бы на твоем месте не спешил называться наследником. Уж поверь мне, я уходить в ближайшие годы не собираюсь!

На самом деле, он и рад был бы уступить трон сыну. В отличие от него, Иерем легко принимал решения, ни о чем не сожалел и привык переть к своей цели с решительностью бизона. Но пока это можно было списать на подростковый максимализм, которому остро не хватало жизненного опыта.

Никто не позволил бы шестнадцатилетнему мальчишке возглавить семью, даже законы это запрещали. Да и не смотрелся Иерем истинным лидером. Он вошел в тот возраст, когда природа превращает мальчика в мужчину, и пока казался неуклюжим, нескладным, слабым… Длинноногий, как олененок, слишком худой, бледный, с вечно взлохмаченными волосами. Разве Мерджит Легио сможет воспринять его всерьез? Или любой другой глава клана?

То, что серые глаза Иерема горели силой и железной волей, пока имело значение лишь для его отца. Анор не без гордости думал о том, что однажды сын превзойдет его во всем. Но на это потребуется время, а кризис в магическом мире наступил уже сейчас.

– Какого хрена мы вообще должны быть верны клану Легио? – поинтересовался Иерем. – Они не стоят над нами, мы – равный им клан!

– Я бы так не сказал…

– Ты бы так не сказал, потому что ты так не думаешь!

– Иерем, следи за тоном!

– Да я и так молчал слишком долго! Поверить не могу… Все Великие Кланы равны, ты знаешь это! Тогда почему мы должны слепо подтявкивать Мерджиту, какой бы бред он ни затеял?

– Все не так! – Анор чуть повысил голос. Он и без того был не в духе и терпеть капризы собственного сына не собирался. – Кланы равны и независимы в мирное время. Сейчас мы столкнулись с войной, а на войне нужен лидер!

– Которым, конечно же, должен стать Мерджит Легио?

– Только он и подходит.

– А почему не подходит Коррадо Эсентия? – осведомился Иерем. – Раньше ты говорил, что он великий воин и мудрый правитель. Или Роувен Интегри?

– Мы толком не знаем его.

– Мы знаем, что это Вольный Ветер, папа! Тот самый, о котором легенды слагают! О Мерджите Легио слагают легенды? Да черта с два! Арма, Эсентия, Интегри – это все очень сильные кланы, и они выбрали Огненного короля. А мы, как всегда, пляшем в юбках, потому что это веселит Мерджита Легио!

– Достаточно!

Что мог понять этот глупый мальчишка? В подростковом сознании Иерема мир делился на черное и белое, ему казалось, что все так просто… Но просто не бывает. Есть политика, интриги, кулуарные разговоры и тайные договоренности. Нельзя занимать сторону мудрого правителя или честного воина. Это срабатывало веков пять назад, а теперь другие правила.

Вот поэтому Иерем, при всем своем потенциале, пока не мог возглавить клан. Но сам он этого понимать не желал:

– Я бы на твоем месте давно перешел на сторону Огненного короля!

– И погубил всех нас. Замечательный план.

– Папа, но он же прав! Он, а не Мерджит Легио! Почему ты этого не видишь?

– Потому что нечего здесь видеть, тебе мерещится!

– Я знаю, что настали новые времена, но мы все равно не имеем права забывать про наше наследие! – указал Иерем. – Легенда гласит, что Огненный король прибудет, когда возникнет угроза нападения семи великих чудовищ. А мы – их тюремщики, мы первые попадем под удар, если они освободятся. Получается, Огненный король пришел, чтобы защитить нас, а мы этому отчаянно сопротивляемся!

– Это не легенда, это сказка. Огненные короли за эти столетия появлялись не раз, но ни один из них не дожил до совершеннолетия, о борьбе с чудовищами и речи не шло.

– Но ведь уже очевидно, что Амиар Легио – другой!

– Да. Он, в отличие от других Огненных королей, успел стать головной болью.

– Однажды мы будем просить его о помощи, – покачал головой Иерем. – И я лишь надеюсь, что он простит нас и не откажет! Когда я возглавлю клан…

– Да ты можешь его и не возглавить, – не выдержал Анор. – Я лучше передам власть второй ветви, чем доверю ее сопливому малолетке, который перечитал сказок и теперь возомнил себя верным помощником мессии! Мерджит Легио прав, Огненный король – проблема, которая должна быть уничтожена. Ты просто слишком мал, чтобы понять его, поэтому не лезь во взрослые дела. Пошел прочь с глаз моих!

Иерем развернулся и вышел из зала, не говоря больше ни слова. Чувствовалось, что он взбешен и задет за живое. Но Анор не собирался ни извиняться, ни сожалеть об этом.

Он точно знал, что поступает правильно. В одном он соврал сыну: он никому не собирался уступать власть. Он хотел, чтобы на троне осталась его кровь, его единственный сын. Но для этого Иерему нужно было поумнеть, а его отцу – выстроить правильное общение с кланом Легио.

Потому что Анор чувствовал: очень скоро у власти останутся только те, кто угоден Мерджиту. А всем остальным он не завидовал.

* * *

Амиар прекрасно помнил, как впервые попал в Эльдорадо. Ему только-только исполнилось восемнадцать, и он наконец получил долгожданную свободу. Он мог наслаждаться всеми преимуществами десятой ветви клана: жить в свое удовольствие, не думая о каком-то там высшем долге.

Он приучил себя не размышлять о том, какое славное будущее ожидало бы его, если бы он остался наследником первой линии, он смирился со своей слабостью. Поэтому он держался в стороне от Великих Кланов, выбирал кластерные миры, где его деньги и его имя имели большее значение, чем его врожденная сила.

К таким мирам и относился Эльдорадо. Этот кластер был создан для развлечений и нехитрых удовольствий. Амиар помнил свой восторг, когда впервые прибыл сюда в компании Рина Интегри. Теперь он увидел такое же восхищение в глазах Даны и поймал себя на мысли, что он даже гордится возможностью показать ей это.

Она ведь все еще была новичком в магической реальности и пока только открывала для себя потенциал кластерных миров. Она верила Амиару, когда он говорил, что в таких мирах возможно все что угодно. Но одно дело – верить, другое – увидеть своими глазами.

Если мир Иусат завораживал природной красотой, то мир Эльдорадо был рукотворным шедевром. Построенный посреди безжизненной пустыни, он переливался всеми оттенками золота, от белого до красного, и искрился россыпью драгоценных камней. Здания не были похожи друг на друга, каждое из них было произведением искусства, продуманным до мелочей. Издалека Эльдорадо напоминал шкатулку с драгоценностями, которым нет цены. Его переливы лишь подчеркивал защитный купол лазурного цвета – совсем как летнее небо над океаном.

Несмотря на близость пустыни, воздух здесь был свежим и прохладным, пропитанным тонким коктейлем из ароматов. В мире развлечений гости не должны были ни о чем беспокоиться.

– И это что… все настоящее? – пораженно прошептала Дана.

– Драгоценные металлы и камни? Вполне.

– Но как это все… построили? Как это вообще возможно?

– Правильная мысль порождает впечатляющий результат, – рассудил Амиар. – Основа всех этих зданий – специальный камень, который с двух сторон сливается с золотом. То есть, это не позолота и не набитые сверху золотые листы. Это единое вещество, камень служит здесь своего рода скелетом. Ну а золото и камни – это для красоты.

– Варварской красоты, – поморщилась Хиония. – Сюда сбредаются те, у кого вкуса нет, любители вечного карнавала.

– Ну, я и Рин были вполне довольны, – заметил Амиар.

– Это лишь подтверждает мою теорию. Элегантность здесь можно и не искать.

– В Эльдорадо не приезжают за элегантностью. Сюда приезжают за азартными играми, пьянками и сексом без обязательств.

– Вот я и узнала кое-что новое о вашей с Рином юности, – фыркнула Дана.

Не только юности – но об этом Амиар предпочел не говорить. Он прекрасно знал, что тема опасная, поэтому поспешил добавить:

– Но нам Эльдорадо интересен не показной своей частью. Здесь же, в этом кластере, проводятся многие нелегальные сделки магического мира. Собственно, этим и объясняется то, что тут гнездятся вампиры.

Амиару хотелось, чтобы это была обычная развлекательная поездка. Не важно, что там Хиония бубнит про отсутствие вкуса, иногда в жизни как раз нужен такой карнавал – сияющий, безудержный, понятный всем. И он показал бы этот карнавал Дане, они оба смогли бы хоть ненадолго жить только настоящим моментом среди всей этой мишуры и блесток.

Но нельзя, не в этот раз. Пока у других вечный праздник, они должны думать о нависшей над ними угрозе.

В этом мире к представителям Великих Кланов относились спокойно. Перед ними не преклонялись, как в Красном гареме, потому что здесь хватало и других сильных нелюдей. Но по той же причине на них не смотрели как на чужаков. Сюда мог войти кто угодно и делать что угодно. Что происходит в Эльдорадо, здесь и остается. Людям с их скромным Лас-Вегасом и не снилось.

Они вошли в кластер через главный портал. Амиар понимал, что это рискованно, но надеялся, что у шпионов Великих Кланов не хватит ума отследить их. Эльдорадо – мир с очень яркой магической энергией, среди которой просто затеряться. Тут вообще быть на виду проще, чем таиться, это вызывает меньше подозрений. Так что они уверенно шли по центральной улице, выбирая отель.

– Столько серебра и золота, обалдеть! – присвистнула Дана.

– Это платина и золото, – уточнил Амиар. – Серебра ты тут не найдешь.

– Почему это? Слишком дешево, что ли?

– Ты забыла, кого мы ищем? – поинтересовалась Хиония. – Странно было бы видеть серебряные дома в мире, где живут вампиры.

– Так это что… не миф?

– Что вампиров убивает серебро? Нет, не миф, – отозвался маг. – Правда, оно влияет не на всех. У вампиров своя иерархия. На верхушке маячат живорожденные вампиры, этих убить очень сложно. Внизу – псевдо-вампиры, гули, нетопыри и прочий расходный материал. Звенья между ними – это вампиры разного уровня ума и силы.

– Но тот, которого мы ищем, неимоверно крут, – вздохнула Дана. – Мы ж не выбираем легких путей!

– Да, Родерик – живорожденный, и это лишь одна из многих причин не доверять ему.

Амиар и рад был бы узнать про этого вампира побольше, прежде чем отправляться сюда, но на сбор информации у них банально не было времени. Да и связываться с кланом Арма сейчас опасно: Хиония предупредила, что Мерджит следит за Наристаром.

Пускай следит и дальше. Амиар ценил помощь своих друзей, но мог справиться и самостоятельно.

По настоянию Хионии они выбрали отель «Алый дракон», самый дорогой и роскошный в Эльдорадо.

– Здесь отовсюду веет безвкусицей, поэтому будем выбирать лучшее из худшего, – пояснила колдунья. – В этом отеле мне, по крайней мере, осточертеет пара цветов, а не все сразу.

Она была по-своему права: при здешней хаотичности интерьеров, в «Алом драконе» чувствовалась хоть какая-то дизайнерская мысль. Внешняя часть здания напоминала вполне современный небоскреб – сплетенный из ажурных золотых нитей. На его фасаде красными кристаллами был выложен азиатский дракон, и судя по игре света, это были далеко не стекляшки.

Внутри также преобладали красные и золотые оттенки, да еще японские и китайские мотивы. Рядом с вполне привычной мебелью были установлены расшитые золотом ширмы, фарфоровые вазы с белыми хризантемами, вместо традиционных светильников в коридорах висели бумажные фонарики. Да и девушки, встречавшие их в холле, носили стилизованные китайские платья. На первый взгляд, здешние красавицы ничем не отличались от людей, но Амиар чувствовал их энергию, знал, что перед ним феи.

За то время, что он не был в Эльдорадо, здесь ничего не изменилось. На первом этаже отеля по-прежнему сонно ошивались проститутки, мечтающие о клиентах побогаче, по улицам прогуливались нелюди всех видов и степеней трезвости. Недостатка в клиентах у Эльдорадо не было, даже самый дорогой отель был так загружен, что они не сумели получить места по соседству. Амиару и Дане пришлось довольствоваться обычным двухместным номером, а вот Хионии достался люкс этажом выше.

Амиара такое распределение не смущало, он все равно не собирался торчать в отеле. Время работало против них, ему нужно было встретиться с Родериком как можно скорее.

– Ты знаешь, где его искать? – полюбопытствовала Хиония, когда они снова встретились в холле. – Ты же у нас тут завсегдатай!

– То, что я был здесь один раз полжизни назад, не делает меня завсегдатаем. Я понятия не имею, где ошиваются вампирские гильдии.

В Эльдорадо не было отдельного района для преступников, толпа постоянно смешивалась. Каждый гость прибывал в этот мир со своими целями. Тот, кто хотел весело просаживать деньги, просто играл в казино. Кому нужно было избавиться от врагов, тот в соседнем зале договаривался об убийстве – и все в одном здании.

Обычно желающие нанять вампира прибывали в кластер с нужными контактами. У Амиара такого преимущества не было, Аурика Карнаж давно перестала общаться с Родериком и ничем не могла им помочь. Обыскивать Эльдорадо наугад – тоже сомнительная перспектива, это вызовет лишь настороженность.

Так что у Амиара остался только один план – рискованный, и он бы с удовольствием избежал такого, но больше ничего не придумывалось.

– Мы сами заставим Родерика нас искать, – заявил он.

– Что-то мне подсказывает, что ты не объявления давать собрался, – заметила Хиония. – Насколько незаконен этот способ?

– Учитывая, что в Эльдорадо свои законы, нормальный способ, сложность не в этом. Вампирьи лорды честолюбивы, и Родерик, судя по словам Аурики, не исключение. Если я открыто заявлю, что ищу его, в окружении тех, чье мнение для него имеет значение, он не будет отсиживаться в стороне. Но чтобы так получилось, нужно доказать ему, что я силен. Мелкую сошку он вполне может проигнорировать, а вот если он затаится после вызова от сильного нелюдя, это сочтут трусостью.

– А лорд вампиров скорее умрет, чем признает за собой трусость, – кивнула Хиония. – Неплохо!

– И в какую мозаику складываются все эти кусочки? – полюбопытствовала Дана.

– В бои без правил. Есть тут и такое развлечение, среди прочих, многим нравится. Причем проходят как закрытые бои, где выступают профи, так и открытые, среди нелюдей. В них участвовать может любой желающий.

Дана посмотрела на него так, будто он только что скрутился в кольцо и укатился в направлении заката.

– Только не говори мне…

– Ага, – с готовностью подтвердил Амиар.

– Не смей!

– Так надо.

Бои без правил были самым быстрым способом показать свою силу. Может, Дане это и казалось безумием, а он не боялся. Амиар уже пережил сражение с Ангелом тысячи лезвий, а пару дней назад победил главу клана Эсентия. Здесь таких соперников не будет!

Но Дана, плохо знавшая этот мир, не спешила успокаиваться:

– Надеюсь, ты хотя бы позволишь мне снять с тебя печать!

Тут уже вмешалась Хиония:

– Исключено. Высвобождение полной силы Огненного короля однозначно привлечет внимание тех, кто тебя ищет, эту энергию невозможно ни с чем спутать.

– Да я и не собирался использовать полную силу, не тот повод! – отмахнулся Амиар. – Я хочу, чтобы вы обе понимали это правильно. Бои без правил – это только звучит страшно.

– Мое воображение уже нарисовало ринг, залитый кровью и усыпанный выбитыми зубами, – предупредила Дана. – Так что потрудись объяснить, что там на самом деле происходит!

– Кровь и выбитые зубы бывают, врать не буду. Но не всех постигает эта печальная участь – и хотелось бы, чтобы в меня верили чуть больше. Такие бои – это способ для нелюдей средней руки подзаработать тем, что получается у них лучше всего. Чтобы привлечь внимание Родерика, мне недостаточно поучаствовать в банальной драке. Нужно нечто такое, на что он не сможет закрыть глаза. Вот этим я и займусь.

Обижаться на Дану всерьез из-за таких мелочей он не собирался, но она все равно прильнула к нему, как кошка. От этого он никогда не отказывался.

– Я просто беспокоюсь за тебя, – примирительно улыбнулась девушка. – А верю так и вовсе всегда.

– Когда будет повод беспокоиться, я тебе скажу. Но это не он.

Амиар ожидал, что Хиония с ними не поедет. Ее присутствие сейчас не требовалось, да и арена боев без правил – не то место, где привыкли к пожилым колдуньям с царской осанкой. Но оставаться в отеле она не захотела.

– Я не люблю эти развлечения и не понимаю их, – пояснила Хиония. – Однако такого в моей жизни еще не было, надо закрывать пробел.

Бои без правил проходили в одном из ночных клубов Эльдорадо. Со стороны здание смотрелось вполне безобидным, сложной формой оно напоминало едва раскрывшийся бутон розы. Да и внутри платиновый дом был наполнен светом и хрусталем, туда приходили в основном одинокие девушки или молодые пары, которые даже среди сомнительных нравов Эльдорадо искали романтику.

Но вот на подземном этаже картина была совсем другой. В просторном подвале было темно, яркий свет падал только на круглую, засыпанную серой галькой арену, а оттуда уже разлетался по остальному залу. Никто из зрителей не сидел, но те, что поменьше ростом, забирались на металлические решетки, выступающие из стен. Усидеть на месте они и не смогли бы: магическая энергия здесь доходила до кипения, искрилась, переплеталась с накаленными эмоциями. Ядерный коктейль, который ощутимо влиял на толпу. Среди зрителей в любой момент могла вспыхнуть отдельная драка, хаотичная и непрофессиональная. От этого собравшихся удерживало только незнание силы соперников, да еще хозяева клуба – рослые, под три метра, огры с сероватой кожей.

В воздухе пахло кровью, потом и сигаретным дымом. Зрителей собралось столько, что пока им, новым гостям, приходилось держаться в стороне.

– Это именно настолько отвратительно, насколько я и представляла, – прокомментировала Хиония, скользя презрительным взглядом по толпе. – Надеюсь, вы с моим внуком не здесь ошивались?

– О нет, нас интересовало скорее созидание, чем разрушение, – отозвался Амиар.

– Это самый романтичный способ признаться, что ты здесь проституток снимал, на свете, – проворчала Дана. – И все равно не в твоих интересах напоминать мне об этом.

– Да не было там ничего такого! – заверил ее Амиар, но в подробности предпочел не вдаваться. Потому что подробности ей бы точно не понравились.

На арене между тем сцепились мультиморф – оборотень, способный принимать форму любого животного, – и лесной дух. Последний, похожий на ожившую двухметровую корягу, был здесь явным фаворитом. Амиар прекрасно видел, почему: его соперник был покрыт порезами от острых ветвей, а на древесном стволе даже скола не осталось.

В отличие от закрытых боев, эти, доступные всем, были честными. Здесь собиралась разная публика, со всеми договориться невозможно. Ограм только и оставалось, что вовремя останавливать это действо, если противники забывали об осторожности. Считалось, что никто на таких боях не погибает. Но Амиар подозревал, что в пустыне Эльдорадо зарыто не одно мертвое тело.

Исход схватки уже был предрешен, оставалось выяснить, в какую сторону будут повернуты ноги мультиморфа, когда его вынесут с арены. Нелюдь оказался умным: он вовремя поджал хвост и уполз сам. Лесной дух праздновал не первую победу.

– Что ж, мой выход, – сказал Амиар. – Еще раз прошу вас обеих не вмешиваться.

– Постараюсь, – вздохнула Дана.

– Я б на тебя деньги не поставила, – заметила Хиония.

– Это предсказание от оракула?

– Нет, общее впечатление.

Забавно, а ведь ему казалось, что Роувена терпеть тяжело… В их клане только с Рином и можно было общаться.

Занимать место мультиморфа никто не спешил. Толпа бесновалась, но не настолько, чтобы забыть о здравом смысле. Поэтому когда Амиар вышел на арену, его не стали задерживать. Его тут не знали, но всем было плевать, кто он такой. В этих боях не существовало ограничений. Кто выходит на арену, тот и прав, конец истории.

– Что ж вы все меньше становитесь, – хмыкнул лесной дух.

– Приступать уже можно? – поинтересовался Амиар, игнорируя его.

– Вперед, – позволил один из огров.

Переход в состояние призрака теперь давался ему проще, чем раньше, и это радовало. Использовав фазирование, Амиар прошел сквозь противника и оказался за спиной у лесного духа. Тот попытался развернуться, но ловкость к его преимуществам никогда не относилась. Он только и успел, что почувствовать сокрушительный удар в спину, отколовший от деревянного тела внушительный кусок.

Амиар знал, что это не смертельное ранение. Лесные духи живучи, этот сумеет полностью восстановиться за пару дней – если, конечно, переживет бой. Но сейчас он был настолько разъярен первым серьезным поражением, что не спешил отступать.

– Это к вопросу о размере, – пояснил Амиар. – Теперь мы примерно одного веса, если уж для тебя это было так важно.

К нему потянулись сухие ветви, старавшиеся задеть его, разрезать кожу и мышцы, пробить насквозь. Однако Амиар без труда отсек их лезвием, созданным из измененных камней арены. Чтобы сделать бой показательным, ему нельзя было тратить слишком много времени, поэтому он поднял в воздух мелкую гальку и направил ее, как пули, в сторону лесного духа.

Деревянное тело крошилось в щепки, спрятаться здесь было негде, а защититься лесной дух просто не мог. Амиар внимательно следил лишь за тем, чтобы не убить его, в остальном он себя не сдерживал. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы избавиться от здешнего чемпиона.

Но толпа почему-то восприняла его успех как чистую случайность. Если от лесного духа соперники держались подальше, то на Амиара хлынули единым потоком. Ему так было даже проще – тем громче прозвучит послание для Родерика.

Двух троллей, бросившихся на него одновременно, он столкнул лбами так, что у них чуть кости не треснули. Вампиру среднего уровня набил рот галькой и отпустил прочь – отплевываться и отращивать клыки. Боевую дриаду заставил запутаться в собственном хлысте. Как и ожидал Амиар, по сравнению с его прежними противниками эти были скорее боксерскими грушами, от которых можно не ждать подвоха. На каждого соперника ему требовалось не больше трех ударов, и гора бесчувственных, пусть и живых еще тел, собранных в углу зала, росла.

А вот желающих испытать свои силы становилось все меньше. Не прошло и часа, как Амиар остался один на один с толпой притихших зрителей.

– Думаю, уже можно сказать, что ты победил, – мрачно заметил огр. – Пора уступить тем, кто драться тут будет, а не бить всех подряд наповал. Призовые забери…

– Не нужны мне призовые, – перебил его Амиар. – Я не за тем пришел.

– Охотно верю. Пока все указывает, что пришел господин за тем, чтобы превосходство свое показать.

– А это как раз само получилось, и было несложно, если уж на то пошло. Но пришел я, чтобы обратиться к Родерику.

– Ох и странный же способ выбрал господин! – нахмурился огр. – Разве есть тут Родерик? Нету.

И все же он не был удивлен упоминанием этого имени. Значит, Аурика не ошиблась и вампир все еще в Эльдорадо.

– Он меня услышит, – сказал Амиар. – Мне нужно встретиться с ним, но гоняться за ним у меня нет времени. Здесь слишком много нор, где он может затаиться, поэтому я надеюсь, что мне не придется его искать.

Вот такое лорд из гильдии убийц точно принять не мог. Если Родерик выбрал этот кластер своим постоянным домом, у него должны быть шпионы везде, а уж в местах, где собираются агрессивные нелюди, в первую очередь.

Амиар сказал все, что хотел, теперь им оставалось только ждать.

Сразу из ночного клуба они вернулись в отель. Эльдорадо манил огнями, но за этот день и так произошло слишком много, они нуждались в отдыхе перед встречей с Родериком – что-то подсказывало Амиару, что беседа с вампиром пройдет не так мирно, как с Аурикой.

Поэтому после ужина Хиония направилась в свою комнату. Но прежде, чем последовать ее примеру, Амиар хотел показать кое-что своей спутнице. Если Дана не посетит здешние казино и бары, это не так плохо. Но пропустить это она не должна.

– Куда мы? – удивилась девушка, когда он нажал на самую верхнюю кнопку лифта.

– Думаю, тебе понравится.

– Это не ответ на мой вопрос!

– Зато это полноценный сюрприз.

Хозяева Эльдорадо делали все, чтобы их гости возвращались сюда снова и снова. В этом мире каждая деталь была продумана, от расположения уличных фонарей до защитного купола, образующего границу кластерного мира.

Он и днем выглядел неплохо, а уж ночью ему не было равных. Дана убедилась в этом, едва они шагнули на наблюдательную площадку, расположенную на крыше отеля. Девушка тихо ойкнула, глядя в небо распахнутыми от изумления глазами. В этот момент она напоминала Амиару ребенка, которому впервые показали новогоднюю елку. Ему оставалось только обнять ее за плечи и вместе с ней наблюдать за тем, к чему он так и не смог привыкнуть.

По ночному небу Эльдорадо постоянно гуляли всполохи северного сияния. Зеленые и желтые, красные и серебристые, фиолетовые и бледно-розовые, они искрились, переливались, распускались на небосклоне гигантскими цветами. Это было световое шоу, с которым не сравнился бы ни один фейерверк. Игра цвета и света завораживала, ненадолго лишала ощущения пространства, и казалось, что небо вот-вот опустится к ним, и его можно будет коснуться рукой.

Даже Амиара, который знал, как работает такая магия, это зрелище завораживало. А Дана и вовсе оказалась перед чудом. Он чувствовал, как девушка то и дело сжимает его руку, словно хочет убедиться, что это по-настоящему и не снится ей.

Внезапно она повернулась к нему и, не говоря ни слова, прижалась губами к его губам, опустила руки ему на плечи. Амиар опешил от такой смены настроений, но только на секунду. Он лишь сейчас понял, как долго они не оставались наедине и как он скучал по этому чувству – когда мир замирает и остается только она, все остальное уже не важно.

Он услышал, как за его спиной хлопнула дверь, и только это заставило Амиара отстраниться от девушки, обернуться. Однако на крыше они по-прежнему были одни.

– Это я, – улыбнулась Дана. – Забыл, что я тоже колдовать умею? Не так, как ты, но запереть дверь и поставить на нее магическую печать я могу.

– Очень интересное умение, – прошептал Амиар, наклоняясь к ее уху. – Теперь сюда не войдет ни человек, ни нелюдь. И зачем же это?

Он и так догадывался. «Алый дракон» был самым высоким зданием в этой части города, по сути, они остались сейчас наедине с небом, Дана блокировала единственный вход. Но ему до сих пор сложно было поверить, что она решится на такое.

Он ее недооценил. Дана расстегнула платье, повела плечами, заставляя его скользнуть вниз по ее телу, и сделала шаг в сторону от ткани, оказавшейся у ее ног. Тонкое черное кружево белья подчеркивало светлый оттенок ее кожи. Она стояла перед ним уверенно, наглая, манящая, удивительно красивая в свете северного сияния, и Амиар думал о том, что хотя бы ради этого ему стоило принять судьбу Огненного короля.

– Я не хочу, чтобы ты помнил этот мир как место своих пьяных гулянок с Рином и походов по борделям, – подмигнула ему Дана. – Я хочу, чтобы отныне этот мир у тебя был связан только со мной… с нами. А значит, нужно сделать так, чтобы эту ночь ты не забыл…

Тут она не прогадала: он уже знал, что не забудет.

Глава 8

Сила, с которой нужно считаться

Этот мальчишка просто не желал успокаиваться, ума, видно, не хватало. Роувен был уверен, что после той схватки в Арене он больше ничего не услышит об Олфере Интегри. Но нет, пацан снова появился на горизонте. Не лично пока, просто прислал сообщение, однако и это в его положении много.

Он предложил Роувену встретиться, на этот раз без свидетелей. Место встречи само по себе намекало на цель: Пустошь-320, нейтральная территория, где не действуют законы Великих Кланов. Значит, Олфере решил еще раз испытать свои силы. Но на этот раз мальчишка подходил к делу реалистичней, догадывался, что, скорее всего, проиграет, и не хотел делать свой новый позор публичным.

Роувен мог бы и не идти: официального вызова не было, а реагировать на всякие там записочки он не обязан. Глава клана не может принимать вызов от каждой букашки! Но тут случай все же был особый. Олфере был правнуком Хионии, а она сейчас помогала Огненному королю. Из уважения к ней Роувен хотел хотя бы попытаться вбить в голову ее прямого наследника немного ума.

Поэтому в назначенный час он отправился в Пустошь-320. Этот кластерный мир был таким же безжизненным и непримечательным, как все остальные пустоши. Перед Роувеном раскинулась свалка магических артефактов: горы мусора, занимавшие большую часть скалистой пустыни под серым небом. Сюда привозили предметы, которые больше не могли служить своим хозяевам, но в которых еще осталась частица магии. Постепенно Пустошь впитывала эту энергию, а ее почва поглощала то, что оставалось от артефакта. Однако процесс это был небыстрый, и теперь к небу поднимались искусственные горы из всякого хлама.

Воздух здесь был тяжелый и влажный, но лишенный определенного запаха. Сам по себе он Роувену не нравился, но, присмотревшись к хламу, маг понял, что это не главная проблема кластера. Судя по полурастворенному верхнему слою мусора, здесь шли кислотные дожди. Не такие, как во внешнем мире, а поливающие землю кислотой в самом прямом и опасном смысле этого слова. Еще один способ очистки Пустоши-320, от которого живым существам нужно держаться подальше.

Поэтому Роувену хотелось как можно быстрее покончить с этой встречей. Он знал, что ни здешняя земля, ни кислотные дожди не смогут ему навредить, но в этой безлюдной серости ему все равно было неуютно.

Увы, Олфере его настроение не разделял. Молодой маг не спешил выходить к нему, и Роувен был вынужден обходить здешние завалы, стараясь его отыскать. Он пытался определить Олфере по магии, но у этого кластера была слишком специфическая энергия, чтобы что-то в ней различить.

– Олфере! – крикнул он. – Ты звал меня – так покажись! Я слишком стар, чтобы играть в прятки.

Бесполезно, ответа не было. Это раздражало и настораживало одновременно. Неужели Олфере настолько глуп, чтобы устроить из этого розыгрыш? Или послание не от него? Хотя нет, оно было переслано по внутренней почте клана, под подписью стояла личная печать Олфере, ошибки быть не может. Но что он тогда затеял?

Роувен уже подумывал уйти, когда обнаружил, что он в Пустоши-320 все же не один. Миновав очередную узкую аллею, он оказался на просторной площадке, со всех сторон окруженной грудами мусора. Там его уже ждали, вот только это был совсем не Олфере.

Его встречали две девушки, и на секунду Роувен даже решил, что у него двоится в глазах, настолько они были одинаковыми. Впрочем, это сходство и помогло ему понять, кто перед ним. Эвридика и Диаманта Легио собственными персонами.

Он уже видел их раньше, но впервые мог рассмотреть вблизи. Они оказались не такими грозными, как он представлял: ростом чуть выше среднего, худые, хоть и спортивные, их одинаковые черные наряды лишь подчеркивали это. У обеих были длинные пепельные волосы и светло-зеленые глаза, непроницаемые, почти кукольные.

Близнецы были одинаковыми не только во внешности. Они стояли в одинаковых позах, на их лицах застыли одинаковые выражения, и Роувен не сомневался, что они смогут двигаться одновременно, если захотят. Их хрупкая внешность не обманула его, он чувствовал силу, бурлившую вокруг них, однако Пустошь не позволяла оценить ее предел.

– Я так понимаю, Олфере не придет, – вздохнул он.

– Нет. Он слишком ценен, чтобы участвовать в этом, здесь он может пострадать.

– Чем же он ценен?

– Ему предстоит возглавить клан Интегри, – пояснила одна из сестер. Роувен понятия не имел, кто из них кто.

– И вы прибыли сюда, чтобы убедить меня отдать ему трон?

– Нет. Из нас плохие переговорщики. Наш клан отправляет нас с другой целью.

– Олфере унаследует правление традиционным способом, – добавила ее сестра. – После смерти предыдущего главы клана.

То, что они открыто угрожали ему убийством, не шокировало Роувена. Скорее, в этом чувствовалась определенная честность. Он и так понимал, почему они здесь: близнецы были главными палачами своего клана, это знали все. Так что их нынешняя откровенность была лишь данью воинской чести.

Он не обязан был принимать их вызов, только не в таких условиях. Они устроили западню, а участие в этом Олфере вообще указывало на заговор. Так что Роувен мог уйти отсюда со спокойной совестью, и никто бы не осудил его за это.

Однако бежать он не хотел. Наглость Мерджита Легио начинала раздражать. Сегодня он выкинул такой трюк, а что будет дальше? Он дал понять, что для него это война, где все договоренности и перемирия условны.

Поэтому Роувен собирался дать ему отпор прямо сейчас, показать этим двум девицам их место. Только так можно угомонить их отца и восстановить хотя бы видимость порядка в Великих Кланах. То, что их двое, а он – один, совершенно не смущало Роувена. Он умел объективно оценивать свои возможности, знал, что ему повезло: судьба одарила его силой, намного превосходившей способности других магов его рода. Хиония тоже понимала это, потому и приняла его требования, хотя ей было неприятно подчиняться.

Удрать-то он всегда успеет, силы клана Интегри это позволяют. Если дела будут совсем плохи, он просто станет признаком и ускользнет от них. Но до этого ему нужно было испытать их и, возможно, уже сейчас спасти Огненного короля от серьезной угрозы. Так что все складывалось удачно.

– Хорошо, пусть будет по-вашему, – кивнул Роувен. – Если хотите убить меня, я ваш. Но вы хоть скажите, кто из вас кто.

– Я Эвридика, – представилась одна. – Только это ничего не меняет.

– Я Диаманта. Ты думаешь, что нам не хватит сил или воли, – добавила вторая.

– Напротив, я вполне допускаю, что вы безжалостные стервы, истинные дочери своего отца. Поэтому и я с вами церемониться не собираюсь. Я слышал о вашей связи, и мне любопытно… Если я сегодня убью только одну из вас, вторая сможет жить дальше или сойдет с ума?

Злости с их стороны не было, а значит, поддаваться на провокации они не собирались. Жаль, умение вывести противника из себя частенько помогало Роувену. С этими же разговаривать бесполезно, остается только драться.

Несмотря на великолепную выдержку, они напали первыми. Эвридика бросилась вперед, одновременно направляя на него копья, созданные из здешнего хлама. Они били со всех сторон, появлялись из земли, стремились достать Роувена, но всегда промахивались. Ему даже не нужно было для этого фазировать, достаточно было лишь чуть-чуть замедлить время для летящего оружия, чтобы успеть уклониться.

Решив, что она отвлекла его, Эвридика напала сама, направила лезвие охотничьего ножа ему в горло. Роувен перехватил ее руку и попытался притянуть к себе, но девушка крутанулась в воздухе, возвращая себе свободу. Чтобы он не смог преследовать ее, его атаковала Диаманта, до этого наблюдавшая со стороны.

Как и ожидал Роувен, они были не просто отличной командой – они дрались как единое существо. Девушки не произносили ни слова, но при этом одна точно знала, что будет делать вторая. Телепатия была для них даже не магией, а естественной частью их природы. Иногда они нападали на него по одной, иногда – вместе, но никогда не мешали друг другу.

И все же им не хватало мастерства и опыта. Чувствовалось, что дрались они преимущественно в тренировочных залах, а не на поле боя. Они двигались так, как их учили, а не как велело им сердце, поэтому Роувен не сомневался, что победит. Все складывалось даже лучше, чем он ожидал!

Когда на него в очередной раз прыгнула Диаманта, он сумел ударить ее ногой в живот, отбросить в сторону с такой силой, что она скрылась в куче мусора. Эвридика из-за этого замешкалась и тут же получила удар под колени. Когда она потеряла равновесие и упала, Роувен оттолкнул ее в сторону, заставив зарыться лицом в песок. Он отступил, лишь когда она попыталась метнуть в него нож – обратился призраком, и лезвие, пролетевшее сквозь него, едва не задело ее сестру.

– Не люблю бить женщин, – пояснил он. – Но я еще больше не люблю, когда меня убивают, поэтому сегодня у нас полное равноправие.

Они обе устали, и это было видно. Девушки тяжело дышали, у Эвридики был разбит нос, и кровь заливала всю нижнюю часть лица, Диаманта заработала ссадину на лбу. Им бы сейчас понять, что они поспешили, и отступить, а они даже не собирались этого делать. За их усталостью чувствовалась абсолютная уверенность в победе.

И эта уверенность смущала Роувена. Они не были дурами, которые надеются выиграть за счет одного азарта и позитивного мышления. Как бы молоды они ни были, Мерджит воспитал их воинами, научил оценивать свои шансы здраво. Раз они так довольны собой, значит, козырь в рукаве у этих двух чертовок все-таки есть.

Роувену нужно было все завершить как можно быстрее, да и потом, урок он им преподал. Не такой наглядный, как Олфере, но должно хватить. Пришло время заканчивать этот цирк.

Он намеревался сделать то же, что уже помогло ему на Арене: остановить время, обездвижить противниц и покончить с этим. Он такое проделывал сотни раз, и у него должно было получиться… Но не получилось. Не сегодня. Его магия никуда не исчезла, Роувен прекрасно ее чувствовал. Однако каждый раз, когда он пытался призвать заклинание, что-то мешало, и его энергия, обычно такая послушная, рассеивалась в воздухе.

– Подготовка завершена, – усмехнулась Эвридика, демонстрируя окровавленные зубы.

– Можно приступать, – кивнула Диаманта. – Вот теперь мы тебя убьем.

Кто-то другой был бы поражен тем, что они сотворили здесь. Но Роувен не был новичком в магии, он много путешествовал, видел разные проявления силы, да и то, что он слышал про этих двоих, помогло ему сейчас. Он быстро догадался, что они сделали… и от того, как глупо он попался, хотелось отвесить самому себе подзатыльник.

Так работала уникальная способность близнецов. Сейчас они стояли по разные стороны от него, и Роувен оказался пойман в магическое поле, которое они создавали. Между собой они формировали энергию, искажавшую любые заклинания. Они не могли блокировать дар Роувена, но они могли изменить то, как его сила проходила через пространство.

Это был сложный прием, идеальная синхронизация двух душ, на которую обычные люди не способны. Даже родные братья и сестры не смогли бы зайти так далеко! Но близнецы, два сильнейших существа, которые девять месяцев готовились к приходу в этот мир вместе и родились почти в один момент, были исключением.

Заклинание все равно далось им нелегко. Эвридика и Диаманта не могли просто перехватить его магию, они изучали его, проверяли его силы, можно сказать, настраивались на ту энергию, которую он высвобождал. А он, сам того не зная, подыграл им, позволил увидеть больше, чем следовало, дал слишком много времени! Но Роувен считал, что в этой игре он – кошка, забавляющаяся с неразумной маленькой мышкой, а получилось наоборот.

Он чувствовал, что их силовое поле имеет реальный предел: ему нужно было лишь отойти от них на определенное расстояние, и он был бы свободен от этих чар. Однако он, всегда великолепно управлявший пространством и временем, теперь был заперт.

Он не мог использовать ни одно, даже простейшее заклинание. Казалось бы, что может быть проще, чем обратиться в призрака? Но Роувен не рисковал и пробовать. Если это заклинание пойдет не так, он тут на куски развалится!

Поэтому он призывал лишь ту магию, которую мог направить против них, но все напрасно. Его заклинания искажались до того, как он успевал их закончить, а иногда энергия и вовсе направлялась обратно на него. Ему приходилось защищаться от своих собственных атак! Это еще больше утомляло Роувена.

Между тем, близнецы могли не только поддерживать магическое поле, но и колдовать. Способностями своего клана они управляли не хуже, чем Амиар, под их влиянием любой из бесполезных артефактов становился оружием. И они уверенно использовали против Роувена все, что попадалось им на глаза.

Листы металла, каждый из которых был острее скальпеля, летали вокруг него, пытались задеть. А он, привыкший при любой опасности становиться чистой энергией, теперь вынужден был оберегать от них внезапно уязвимое тело. Ему мешала еще и колючая проволока, змеями вившаяся по земле: она норовила запутаться вокруг его ног, повалить его, и тогда все было бы кончено. В него летели камни, куски стекла, у него не было ни секунды на то, чтобы нормально вдох сделать, приходилось все время двигаться. Некоторые его заклинания срабатывали, но их становилось все меньше. Близнецы действовали гораздо спокойней, чем он, они сковывали его силу все больше.

Роувен подозревал, что смог бы научиться обходить это препятствие. Просто раньше он ни с чем подобным не сталкивался, вот и попался так легко! Но клан Интегри отлично управляет энергией. Если понять, как работают Эвридика и Диаманта, откорректировать заклинания не так сложно. Это как сбитый прицел: нужно пристреляться, чтобы снова попадать в цель.

Только вот «пристреляться» ему никто не давал. Сестры знали, что их западня сработает лишь один раз. Если бы они дали ему уйти, их следующая встреча проходила бы по совсем другим правилам. Решимость в их взглядах доказывала Роувену, что они не остановятся, они готовы были выполнить приказ отца.

Он уже не думал о том, чтобы победить их, ему просто хотелось спастись. Он искал способ бежать отсюда, наплевав на позор, однако магия упрямо подводила его. А ему было все сложнее: не все атаки он мог отвести в сторону, слишком уж безукоризненно действовали близнецы.

Повреждений на его теле становилось все больше, и каждое из них изматывало, лишая его сил. Неглубоких порезов, незначительных по отдельности, стало слишком много, и грязный песок уже исчерчивали полосы его крови. Некоторые камни все же попали в цель, правая нога пульсировала болью, он заметно хромал и не мог сказать, цела ли вообще кость. Атака металлическими прутьями выбила ему левое плечо, и у Роувена не было времени вправить его обратно. У него, у повелителя времени!

Причем в понимании Эвридики и Диаманты они, скорее всего, действовали честно. У них не было ощущения, что двое сейчас нападают на одного. Для самих себя они были единым организмом, так что битва шла на равных. Они не чувствовали никакой жалости к противнику, истекающему кровью перед ними.

Останавливаться они не собирались: Роувен получил очередное тому подтверждение, когда на него хлынула лавина из тяжелого, разъеденного кислотой мусора. Ему удалось уклониться лишь чудом, в последний момент, но и это не спасло его. Пока он уходил от завала, на него снова налетели камни, а за ними и колючая проволока.

После удара в грудь у Роувена на несколько мгновений потемнело перед глазами. Он слышал, как хрустнули кости; боль была настолько сильной, что он оказался парализован ею. Ненадолго, но близнецам этого схватило. Колючая проволока обвилась вокруг его ног, скрутила с такой силой, что пробила кожу, повалила на землю.

Он прекрасно знал, что все кончено. Он все еще находился в их силовом поле, и это не позволяло ему колдовать. А его тело было так искалечено, что драться с ними на человеческом уровне он тоже не смог бы. Потеря крови лишила его силы, дышать было тяжело – каждый выдох вырывался с хрипом и оставлял алую пену на губах. Похоже, его собственные сломанные ребра пробили ему легкое.

Они победили. Победили в равной степени за счет своей силы и его самоуверенности. Роувен поверить в это не мог, а другого выбора у него просто не было. Он, как ребенок, сам прыгнул в яму, выкопанную Легио и Олфере.

Вот, значит, как все должно закончиться… Он, новый глава клана и легендарный Вольный Ветер, умрет, как бродячий пес, на какой-то заброшенной свалке.

Хотя стоит ли этому удивляться? Какая жизнь, такая и смерть. Хиония была права, он слишком долго бегал от ответственности. Он подвел всех, кто верил ему, он выбрал легкий путь. Вместо того, чтобы направить свою грандиозную силу на нечто большее, он эгоистично оставил ее себе, наполнил свою жизнь развлечениями.

Эмилия Легио… она, пожалуй, была самым светлым моментом его прошлого – и самым большим его наказанием. Безответная любовь к ней принесла первую боль в его душу. Он знал, что не мог быть с ней, и все равно не отказался бы от нее. Потому что она показала ему: в этом мире есть нечто большее, чем жизнь одним днем. Глубокие чувства, которые он только-только начинал понимать.

Можно считать, что свое слово, данное ей, он сдержал. Роувен сделал все, чтобы помочь Огненному королю. Жаль только, что получилось так мало, его роль в этой истории закончилась. Даже те, кто знал его и звал другом, скоро забудут его навсегда. Заметят ли они вообще, что он исчез? Вряд ли близнецы открыто объявят о своем триумфе. Скорее всего, его тело спрячут здесь, где его никогда не найдут. А остальные подумают, что он не умер даже, а снова сбежал, потому что ему стало скучно помогать другим!

Вот только Эвридика и Диаманта не спешили наносить последний удар. Они остановились неподалеку от него, наблюдая, как он захлебывается собственной кровью. При этом наивны они не были и силовое поле не снимали.

– Чего ждете? – с трудом произнес Роувен. – Добивайте, раз за этим пришли!

– Если ты думаешь, что мы рады этому, то нет, – пожала плечами Диаманта. – Но так должно быть.

– Тебе давно нужно было умереть, – заметила Эвридика. – Я бы на твоем месте была рада этому. Зачем тебе вообще жить? Вечный рыцарь печального образа, преданный пес Эмилии Легио, покинутый хозяйкой. Ты никогда не был ей нужен. Только Амарканд. Мы оказываем услугу.

Эта стерва била по живому и знала об этом. Ее слова ранили больнее, чем осколки стекла, пробившие его тело.

– А нельзя оказать мне услугу молча? – процедил сквозь сжатые зубы Роувен. От боли и слабости у него голова шла кругом.

– Все должно быть сделано с умом, – пояснила Эвридика. – Чтобы не было слишком громкого скандала… Да его вообще не будет. Мы хорошо чувствуем этот мир. Скоро начнется дождь, и ты исчезнешь.

– Нам нужно только подождать здесь, не дать тебе превратиться в призрака, и все будет кончено, – добавила Диаманта.

Вот, значит, как… Они не хотели убивать его лично, и Роувен не знал, почему. Ему было все равно. Судьба, которую они ему выбрали, была хуже быстрой смерти.

Когда начнется кислотный дождь, разъедающий металл и камни, близнецы смогут укрыться, у них тут хватает материалов для создания щита. А Роувен, связанный проволокой и лишенный магии, просто растворится здесь заживо. Пара минут – и затихнет его крик, на этом месте не останется ничего, кроме разве что окровавленного скелета.

Ужас накатил на него ледяной волной, и Роувен снова попытался использовать магию, но все безуспешно. В таком состоянии он не мог вычислить, как обойти их силовое поле. Ему оставалось только смириться, подготовиться к бесконечной боли, которая должна была вот-вот на него обрушиться. Никто не узнает, не придет, спасения нет…

– Что здесь происходит?

Голос со стороны прозвучал так неожиданно, что вздрогнули все трое. Сосредоточенные на бое и друг на друге, они упустили момент, когда у них появилась компания.

Сарджана Арма стояла возле одной из аллей, а за спиной у нее гасла дверь портала, через который она пришла. Она изменилась с их последней встречи: вместо роскошного платья на ней были обычные джинсы и черная водолазка, вместо изящных туфелек – спортивные ботинки, длинные медовые волосы она заплела в толстую косу. А главное, она была чуть ли не последним человеком, которого Роувен ожидал сейчас увидеть!

И тем не менее, она стояла здесь, в Пустоши-320, спокойная и уверенная. Скрестив руки на груди, она переводила взгляд с Роувена на близнецов и обратно.

– Когда я почувствовала, как три сильнейших мага из Великих Кланов использовали порталы почти одновременно, я сразу насторожилась, – сказала она. – Когда выяснилось, что это кланы Легио и Интегри и что направились они в один кластер, мое удивление лишь возросло. Признаться, первым, что я заподозрила, был заговор против Огненного короля. Но теперь я вижу, что все куда драматичней.

– Вечно Арма суют нос не в свое дело, – хмыкнула Эвридика.

– Иди отсюда, пока жива, – посоветовала ее сестра.

– Не могу поверить, что говорю это, но они правы, куколка, – криво усмехнулся Роувен. – Мне ты уже ничем не поможешь.

И все же он был рад, что она здесь. Теперь все их друзья узнают правду, они поймут, что он не сбежал! Он все равно умрет, но, по крайней мере, его имя не будет втоптано в грязь.

А помочь ему она не могла. Он это знал – и близнецы тоже. Лишь поэтому они пока не трогали ее.

– Почему ты решил, что не помогу? – удивленно подняла брови Сарджана. – Твой клан тоже поддержал Огненного короля, а значит, формально, мы союзники. Не говоря уже о том, что происходящее здесь нарушает все человеческие и магические законы. Я знала, что Легио поведут себя как крысы, но не думала, что все будет настолько плохо.

– Меньше выпендривайся! – огрызнулась Эвридика. – Тебя пока не трогают из жалости, но наше милосердие не безгранично.

– Вовсе нет, – спокойно возразила глава клана Арма. – Вы вообще не знаете, что такое жалость. А не трогаете вы меня лишь потому, что убийство двух важных союзников Огненного короля будет слишком очевидным ходом. Вы вызовете настороженность всех кланов. Меня сменит мой брат Наристар, который тоже не будет на вашей стороне – и он захочет отомстить. Так что я могу находиться здесь сколько угодно. Но меня не устраивает позиция простого наблюдателя. Я заберу у вас Роувена Интегри, если не возражаете. Это, кстати, просто вежливый оборот речи, на ваши возражения мне плевать.

Роувен ушам своим поверить не мог. Эта безмозглая девица нарывалась на смерть! Да, все, что она сказала, было верно. Но если она начнет путаться под ногами, близнецы уничтожат и ее.

Он не хотел погибать в мучениях – однако еще меньше он хотел, чтобы пострадала она. Он ведь не злился на нее на самом деле. Тогда, на встрече с Амиаром, он провоцировал ее без презрения. Его просто забавляли такие девочки-наследницы, которые считали себя главами клана лишь потому, что пришла их очередь занять трон. Сарджана не была создана для войны, и сейчас это работало против них обоих.

– Уходи! – велел он и закашлялся, поперхнувшись кровью.

– Слышала, принцесса? – поинтересовалась Эвридика. – Даже смертник считает, что тебе здесь не место.

– Многовато наглости, если учитывать, что вы – всего лишь наследницы, а я – глава клана, – холодно заметила Сарджана.

– Глава клана Арма, ты договаривай, – напомнила Диаманта. – И это многое меняет. Все знают, что Арма – всего лишь ремесленники и торгаши. На войне ваше место – в сторонке.

Жестко, но верно. Клан Арма никогда не считался боевым. Они не сражались сами, во всех предыдущих войнах они создавали големов, которые шли в битву вместо них. У их магии, какой бы сильной она ни была, имелся чудовищный недостаток: она требовала времени. Сарджана не могла просто бросить заклинание, как Роувен, и использовать свою силу в чистом виде. Ей нужен был артефакт, которым она могла бы управлять.

Ну и как она представляла себе схватку с близнецами? Она быстренько начинает собирать голема из мусора, а эти двое терпеливо ждут? Смешно.

– Что же ты нам сделаешь, глава торговой палаты? – с невинным видом осведомилась Эвридика. – Подашь на нас в суд? Натравишь на нас профсоюз?

– Иди отсюда, мы потом поговорим с твоим адвокатом, – фыркнула Диаманта.

Но даже за этими насмешками чувствовалась злость. Присутствие Сарджаны раздражало их, она сбивала их планы, становилась ненужной свидетельницей. Для них плохо уже то, что она знает об этой битве. А если она увидит его жуткую смерть… Близнецам это было не выгодно. Роувен чувствовал, что они готовятся напасть.

– Беги отсюда, идиотка! – из последних сил крикнул он. – Меня ты не спасешь, но ты должна остаться в живых и помочь Амиару! Прошу тебя…

Всех их Сарджана слушала с одинаковым равнодушием, однако когда их взгляды встретились, Роувен почувствовал ярость, пылающую в ее душе. Похоже, эта девочка-правительница была совсем не так проста, как он предполагал.

– Я не идиотка, не куколка и не принцесса, – проговорила она, и ее голос, очищенный от любых эмоций, звучал ровно. Это был голос той, кто привык отдавать приказы. – Мое имя – Сарджана Арма. Я – глава клана Арма, равного Легио и другим Великим Кланам. Мне все равно, чем вы забили себе головы и во что вы верите. Вы услышали мою волю. И если вы не в состоянии уважать мою силу, мне придется научить вас этому. Так или иначе, с сегодняшнего дня вы будете со мной считаться.

Прозвучало ее последнее слово – и счет пошел на секунды. В ее руке появился нож, до этого скрывавшийся в рукаве – миниатюрный и совершенно не подходящий для нападения. Но Сарджана и не собиралась нападать на близнецов. Она уверенно перерезала собственное запястье. Как только кровь залила ее руку, она прижала окрашенную ею ладонь к земле.

И Роувен все понял, точно так же, как он вычислил работу уникального силового поля близнецов. Он слышал о том, что сильнейшие маги клана Арма могут использовать свою кровь, чтобы открывать порталы между мирами – так они превращали ее в артефакт. Но и это заклинание не могло работать быстро! Для него требовалось вывести на земле строго заданный символ, связывающий один мир с другим. Все эти символы отличались сложностью и состояли из десятков рун; стоило неправильно начертить одну, и заклинание срывалось.

Однако Сарджана Арма нашла способ обмануть систему. Судя по всему, она сделала печатью, открывающей портал, уникальный рисунок линий на своей ладони. Такое заклинание и правда можно было призвать мгновенно.

Конечно, простая дверь в другой мир сейчас не спасла бы их, однако Сарджана делала ставку не на это. В пространстве прямо перед ними появились сияющие металлические ворота. Стоило им раскрыться – и в мир Пустоши бросился огромный трехголовый пес.

Правда, обычную собаку он напоминал лишь отдаленно – тремя полными клыков пастями. Размером и комплекцией он был больше похож на носорога, да и его плотная шкура вряд ли уступала броне. На каждой его лапе мерцали черные клинки длинных когтей, тоже не собачьих. И словно этого было мало, из одной его пасти вырывалось пламя, из другой – ледяное дыхание, из третьей – туман, растворяющий все на своем пути.

Это был голем, но самый совершенный из всех, которых Роувену доводилось видеть. Не дожидаясь приказа своей хозяйки, чудовище бросилось на Эвридику и Диаманту. Задеть близнецов оно не сумело – однако заставило отступить. Роувен почувствовал, как магическое поле исчезает, а его контроль над магией возвращается.

Само по себе это не могло спасти его: он был слишком тяжело ранен, слишком устал, чтобы выбраться из Пустоши самостоятельно. Но ведь он уже был не один! Сарджана поспешила к нему, осмотрела его изрезанные проволокой ноги.

– Стань призраком, – велела она. – Я уберу проволоку, тогда снова материализуешься.

Роувен лишь судорожно кивнул. Говорить пока не получалось: рот заполняла кровь, перед глазами все плыло. Ему лишь усилием воли удавалось не отключиться, он не мог так подвести свою спасительницу.

Он стал призраком на пару секунд, на большее сил не осталось, но Сарджана все равно успела отшвырнуть эту проклятую проволоку в сторону. Она помогла ему подняться, а потом подставила плечо, позволяя магу опереться на нее и удержаться на ногах.

– Пойдем, – сказала она. – Цербер задержит их, но они все равно могут нам помешать. А когда начнется кислотный дождь, не поздоровится нам всем. Я знаю, что тебе больно, но потерпи, осталось совсем чуть-чуть.

Он понятия не имел, откуда в ее хрупком теле так много силы. Когда он смотрел на нее со стороны, ему казалось, что первый же порыв ветра переломит ее пополам! А теперь этот хрустальный ангел удерживал его, взрослого мужчину, опытного воина, не давая упасть. Он недооценил ее… и Роувен надеялся, что у него еще будет время извиниться за это.

От портала их отделяло всего несколько шагов, но сейчас они показались Роувену вечностью. Он едва двигался и почти ослеп от боли, когда они наконец пересекли порог. Сарджана была вынуждена отпустить его, чтобы закрыть врата; дожидаться голема она не собиралась, на землю уже падали первые капли кислотного дождя.

– Что дальше? – еле слышно произнес Роувен, когда портал наконец закрылся.

А в следующее мгновение он почувствовал, как его виска касается что-то гладкое и теплое – судя по энергии, магический артефакт. Боль мгновенно ушла, но вместе с ней угасло и сознание. Последним, что он услышал, были слова Сарджаны:

– Ничего не бойся, я помогу тебе. Когда ты проснешься, все будет хорошо.

* * *

Не было отсюда выхода, только не с человеческой силой; без магии в кластерных мирах вообще делать нечего. Теперь Катиджану только и оставалось, что метаться по своей тесной клетке, как загнанному зверю. Здесь не было ни окон, ни дверей – ничего не было для побега!

А ведь это пока у него еще были силы, чтобы бежать… Он не знал, сколько так будет продолжаться. Сначала его похитители сдерживались, надеялись образумить его. Но когда до них дошло, что он никого выдавать не собирается, жалеть его перестали.

И все равно это больше напоминало примитивное человеческое избиение, а не пытки. На него налетали несколько троллей сразу, всегда во главе с Коргоном, который не отказывал себе в таком удовольствии, и просто били. Драться с ними было бесполезно, Катиджану оставалось только свернуться на полу, закрыть голову руками и ждать, когда все это закончился. Иногда он терял сознание, иногда они уходили до того, как это случится.

Но ни разу они не пошли на по-настоящему жесткие меры. После их «допросов» Катиджану только и оставалось, что кое-как доползти до матраса и затаиться там, пока боль не отступит. Здоровой кожи на нем почти не осталось, сплошь синяки и ссадины, один глаз заплыл и уже не открывался, нос забивала засохшая кровь.

Кому-то могло показаться, что это и есть предел страданий, однако Катиджан прекрасно понимал, что это лишь забавы в мире нелюдей. Почему они тянут резину? Почему не выбивают из него ответы, а устраивают тут разборки детского уровня? Что-то не так, он упускает что-то важное…

Из-за постоянной головной боли ему сложно было сосредоточиться. Его раздражало вынужденное бессилие – вот уж действительно пытка! Если бы не проклятое клеймо, раны заживали бы на нем гораздо быстрее. Да что там, если бы не клеймо, он бы их не получил! Теперь Катиджан и представить не мог, как Амиар жил с таким ограничением всю жизнь.

За одной из стен раздался странный шум, привлекший внимание Катиджана. Маг, до этого наматывавший круги по клетке, замер, насторожился. Похоже, в коридоре происходило что-то странное – как раз за той стеной, в которой обычно появлялась дверь! Он слышал крики, рычание, а пол то и дело вздрагивал от падения тяжелых тел. У Коргона и компании что-то пошло не по плану?…

Когда в стене образовалась дверь, Катиджан не спешил приближаться к ней. Он понятия не имел, кто пришел к нему. Враг моего врага – это не обязательно друг.

Однако когда дверь открылась, он наконец смог вздохнуть с облегчением, увидев знакомое лицо.

– Никогда не думал, что буду рад тебе, девятка!

На пороге стоял Рин Интегри собственной персоной – маг из девятой линии своего клана и лучший друг Амиара. Катиджан знал, что они на одной стороне… ну, или были, пока он не отказался помогать Огненному королю. И все равно он и не думал, что Рин может спасти его. Из всех союзников Амиара этот был самым слабым!

Однако то, что считалось слабостью в мире Великих Кланов, было огромной силой в мире простых нелюдей, не говоря уже о людях. Тролли, валяющиеся на полу без движения, подтверждали это. А Рин, только что расправившийся с целым отрядом, даже не устал толком!

– Паршиво выглядишь, – заметил он, глядя на Катиджана.

– Тут, знаешь ли, не санаторий!

– Еще одна причина валить. Возьмешь свое любимое ведерко с собой или налегке побежишь? – хмыкнул Рин, глядя на ведро в углу.

– Да пошел ты… сваливаем!

Как и предполагал Катиджан, здание, в котором его заперли, напоминало средневековую крепость. За пределами темницы находились узкие каменные коридоры без окон, то и дело сливавшиеся в перекрестки. Это место казалось лабиринтом, пройти по которому помогала только магия. Но ее у Катиджана больше не было, и ему приходилось во всем полагаться на своего спутника.

Он прекрасно знал, что Рин не сможет снять с него клеймо, девятой линии для этого маловато, требовался кто-то из первой тройки в своем клане. Поэтому они просто бежали через эти бесконечные катакомбы, им нужен был хоть один работающий портал.

– Почему ты один? – спросил Катиджан.

– Тебе обязательно потрындеть на бегу?

– Это важно!

– Не было, знаешь ли, времени, команду собирать! Я отправился за тобой сразу после того, как понял, что ты пропал. Кого я мог позвать на помощь? Наристар сейчас не у дел, за ним следят, Роувен куда-то запропастился, а где Амиар и Дана – я не знаю. Мы должны срочно отправиться к ним!

– Но как ты нашел меня?

Ответить Рин не успел: на них бросилась троица воинов, появившихся из соседнего коридора. Все тролли, людей здесь вообще не было, Коргон использовал тех, кто ему ближе по крови.

Они попытались отсечь Рину голову, но маг обратился призраком до того, как они успели коснуться его. Он появился у них за спинами, забрал меч у одного из троллей, ударил того в висок рукоятью и снова исчез.

Один из воинов попытался поймать Катиджана, но маг уже был готов. Он подхватил копье, оброненное другим троллем, и подсек ноги нападавшему. Когда тролль оказался на земле, Катиджан хотел ударить его в грудь, убить на месте – жалости к тем, кто раз за разом избивал его, он не чувствовал. Однако его остановил Рин, появившийся рядом с ним из воздуха.

– Не нужно лишней крови, – сказал он. Одного его удара хватило, чтобы тролль отключился. – Здесь ее и так пролилось слишком много.

– С каких пор ты стал таким милосердным? – удивился Катиджан.

– Ты не поверишь, отцовство вдохновляет.

В катакомбах порталов не было, и им пришлось подниматься на поверхность. Они оказались у лестницы, миновали несколько этажей каменных коридоров и просторных залов и вышли на крышу. В этом кластере она активно использовалась – на ней располагалась наблюдательная площадка, а главное, несколько работающих порталов.

Мир, в котором держали Катиджана, и правда оказался крепостью, затерянной среди высоких сосновых лесов. Внушительная постройка, с небольшой город размером, совершенно новая, несмотря на свой средневековый вид. Излюбленное гнездовище троллей, если задуматься. Катиджан понятия не имел, что это за кластер, да и знать не хотел. Ему нужно было как можно быстрее убраться отсюда, а вернуться уже без клейма – вот тогда они с Коргоном поговорят по душам!

– Настраивать портал придется тебе, – предупредил Катиджан. – Моя магия на нуле.

– Это я уже понял, у тебя-то клеймо не невидимое, как у Амиара. Мне нужно знать, в каком мире он находится сейчас!

– Зачем?

– Отправимся к нему, – пояснил Рин. – Видишь, что творится? На всех, кто работает с ним, начались нападения, мы должны держаться вместе.

– На тебя тоже напали?

– Пока нет, но это не за горами. Мне нужно защитить себя и Унику! Я уже был в старом убежище Амиара, его там нет. Ты знаешь, где он?

– Знаю, – рассеянно отозвался Катиджан.

Он не сводил глаз с двери, ожидая, когда за ними прибудут новые отряды. Пока им везло, их побег не заметили. Но долго это продолжаться не может! У наемников уровня Коргона обычно все просчитано, еще чуть-чуть, и начнется облава. Нужно было бежать отсюда, пока был шанс.

– Так скажи мне! – поторопил его Рин.

– К Амиару нам нельзя. Это примитивные порталы, они с легкостью отследят наш прыжок, им только это и нужно. Отправляемся во внешний мир, там мы сможем скрыться!

– Никакого внешнего мира, нам срочно нужно к Амиару!

Что-то тут было не так. Даже сквозь боль и усталость Катиджан заметил это: во всей ситуации чувствовалось что-то неправильное. Оно сквозило между строк в их разговорах, мелькало тенью за их спинами… И Катиджану это не нравилось.

– Так как, говоришь, ты нашел меня?

– Уника тебя отследила, сказала мне, где ты, – пояснил Рин.

– Чушь, Уника не настолько сильна, чтобы меня отследить. Да и потом, я слышал, что ты тоже вышел из игры… И вдруг ты решил изобразить спасителя?

– Ты уверен, что сейчас лучшее время говорить об этом? Нас в любой момент могут поймать!

– Верно, поэтому валим во внешний мир.

– Нам нужно к Амиару…

Рин нервничал, и это было видно. Катиджан еще никогда не видел его таким! Вечно жизнерадостный маг теперь отводил взгляд, запинался, повторял одно и то же. Словно ему, спасающему друга, было стыдно!

Это, если задуматься, было не единственной нестыковкой в его истории. Он так легко прошел охрану, почти не встретил сопротивления, а потом не позволил своему спутнику убить тролля. Он не мог толком объяснить, как оказался здесь, да и Катиджан не находил такому объяснения. Коргон, решившийся похитить наследника третьей линии, умел заметать следы. А тут его без труда нашел маг девятой ветви с помощью слабенькой ведьмы!

Не сходится все это. Да еще и зацикленность Рина на Амиаре поражает: узнать, где он, отправиться к нему… Снова вернулись мысли, появившиеся в первые часы после похищения. О том, что их предал кто-то из своих.

Теперь Катиджан наконец понял, кто.

Поверить в это было нереально, но пришлось, он заставил себя. Он перестал постоянно оборачиваться на дверь и теперь смотрел лишь в глаза Рину.

– Почему?

– Я не понимаю тебя! – заявил маг, но прозвучало это не слишком убедительно. – Давай потом все обсудим, а?

– Да не будет никакого потом. Они поняли, что лупцевать меня бесполезно, и решили пойти на хитрость. Никто меня отсюда не выпустит, им только и нужно, чтобы я сказал, где Амиар.

Катиджан до последнего не хотел верить, что он прав. Однако теперь в глазах Рина мелькнуло то, что разбило его последние надежды: сожаление.

– Просто скажи, – промямлил Рин.

– Хватит уже, а? Я-то буду молчать, но ты… Разве не ты считаешься его лучшим другом? Тебе он верил больше, чем всем нам! Так почему же?

Рин наконец осмелился встретиться с ним взглядом:

– Из-за Уники! Думаешь, мне так трудно изображать героя, вот как ты сейчас? Это фигня! Что, меня не били в этой жизни, что ли? Но они забрали ее, а она беременна! Прошу тебя, хоть раз в жизни не будь ты собой и сделай что-то правильное!

– Под правильным ты подразумеваешь предательство Амиара?

– Амиар справится! – уверенно заявил Рин. – Он сильный, я знаю его! Это они думают, что смогут убить его… Он уничтожит их, вот увидишь, я верю в него!

– А я не хочу его подставлять.

– Ты что, ни черта не понял?! Речь идет о жизни Уники и моего ребенка!

– Не впечатлен.

На самом деле, похвастаться таким равнодушием Катиджан не мог. У него были совершенно другие причины молчать, однако он был слишком зол на Рина, чтобы объяснять их.

И если Рин еще надеялся чего-то добиться от него, то похитители поняли, что их план провалился. Они появились не со стороны лестницы, как ожидал Катиджан. Они уже были здесь, все это время – скрывались за магическим экраном, созданным Тайриссой. Теперь, когда ведьма убрала прикрытие, Катиджан обнаружил рядом с собой ее, Коргона и пятерых троллей. Если бы его силу не блокировали, он бы давно почувствовал их, но что сожалеть-то?

– Упрямый сукин сын, – голос Коргона звучал ровно, однако чувствовалось, что полукровка зол. Что ж, хоть какая-то награда! – Будь моя воля, я бы давно убил тебя… В камеру его!

Подчиняясь его приказу, тролли перехватили Катиджана за руки и потащили обратно к двери. Рин даже не попытался помочь ему, он остался на месте, старательно отводя взгляд. Да, ему все это не нравилось, но его стыд Катиджан не считал оправданием предательства.

Однако и ненависти к Рину он не чувствовал. К своему удивлению, Катиджан понял его – его истинный мотив. Уника была для него дороже всего: его лучшего друга, его союзников, даже него самого. Рин отдал бы все, чтобы защитить ее и их ребенка. Он, как и Катиджан, легко стерпел бы любые пытки, но он не вынес бы и одного удара, нанесенного ей.

Так странно было осознавать все это… Раньше Катиджан не обращал внимания на то, какие там причины у действий его врагов. Они не на его стороне, вот и все, что ему нужно было знать. А теперь многое изменилось… Если бы они поймали Эйтиль, он бы тоже вел себя по-другому.

Это Катиджан знал наверняка. Теперь, когда он оказался в тупике, она все чаще возвращалась в его мысли. Когда он расставался с ней, он и не думал, что она играет такую важную роль в его жизни! Он убедил себя, что это очередной мимолетный роман, просто талантливая любовница, которую он забудет, когда перестанет ее видеть.

А все было не так просто. Она вросла в его сердце, как дерево врастает корнями в землю. Он мог вырвать часть этого дерева, но не все. Она пробилась к нему, изменила что-то, сделала его душу способной понять мотивы Рина.

Ему оставалось только радоваться, что ее здесь нет. Все-таки он был прав, когда отослал ее прочь, он лишил своих похитителей главного оружия против себя. Его, конечно же, убьют – его никто не отпустит теперь, когда он знает о предательстве Рина. Но Эйтиль будет жива и, возможно, счастлива… он хотел, чтобы она была счастлива.

Его привели в его прежнюю камеру, но в покое не оставили. Следом за троллями в темницу вошла Тайрисса. Коргон к ним не присоединился – видно, остался с Рином, придумывать новую стратегию предательства.

– Что, теперь ты будешь мне вопросы задавать? – мрачно поинтересовался Катиджан.

– О нет, вопросы задаст Коргон, но позже. Я просто дам тебе повод на них ответить. Видишь ли, наш первый план относительно тебя не сработал. Ты оказался слишком умным мальчиком. Поэтому придется ослабить твою волю, показать, что существует страдание за пределами тех тумаков, которые ты добросовестно вытерпел.

Тайрисса подошла ближе, и он увидел, что в руках она держит шприц, наполненный мутной жидкостью.

– Магическое зелье на меня не подействует, – напомнил он.

– Это точно. Как хорошо, что я не только магическими зельями занимаюсь! Понимаешь, пытка – дело рискованное. Да, возможно, нам удастся причинить тебе такую боль, что ты все-таки ответишь на наши вопросы. Однако шансы на то, что мы тебя окончательно сломаем до этого, еще выше, потому что ты упрямая скотина. Поэтому нам нужно, чтобы ты испытал боль в чистом виде, но не получил при этом серьезных травм. Что, собственно, я тебе сейчас и обеспечу. Эта очаровательная вытяжка из ядовитых трав заставит тебя несколько часов верить, что вместо крови у тебя раскаленный металл, а твое тело изнутри пожирают красные муравьи. По крайней мере, именно так мне это описывали мои подопытные. Расскажешь мне потом, правы они были или нет, мне даже любопытно! После сеанса у тебя будет шанс спасти себя, ответив на вопросы Коргона. Ну, или рассказать все мне прямо сейчас! Что думаешь?

– Думаю, что рановато потухли костры для некоторых ведьм.

Ему было далеко до той уверенности, которую он надеялся изобразить. Катиджан прекрасно знал, что ведьма не блефует. Теперь, когда других вариантов не было, им оставалось надеяться только на боль, и уж в этом они наверняка преуспеют. Если ему все равно суждено умереть, то почему бы не сдаться? Не сказать им все сейчас и хотя бы получить простую смерть? Если уж Рин предал Огненного короля, то Катиджану и подавно можно – они не друзья даже…

Но он так не мог, не умел. К тому же, он знал, что теперь от него зависит не только его собственная жизнь. Придурок из клана Интегри не учел, что как только Огненный король будет пойман или убит, все они станут не нужны, а значит, будут уничтожены. Все! Не только Катиджан, Рин и Уника тоже, и их нерожденный ребенок.

Тайрисса не выглядела разочарованной:

– Мне нравится, что ты такой смелый сейчас! Тем веселее будет слышать твои крики через пару минут.

Повинуясь ее приказу, тролли прижали его к матрасу, отвели в сторону правую руку, чтобы ведьме было удобней сделать укол. Катиджан не сопротивлялся, он знал, что это не спасет его, только приведет к сломанной игле, оставшейся у него под кожей.

Он снова и снова повторял себе, что должен держаться, ради многих – ради Эйтиль, чтобы она не разочаровалась в нем! Но глядя, как мутная жидкость переходит из шприца в его вену, Катиджан не брался сказать, на сколько еще мучений хватит его сил.

Глава 9

Троя

Вампиры действовали даже более нагло, чем он предполагал. Амиар ожидал, что они дождутся, пока он и Дана покинут отель, устроят засаду в городе. Но вместо этого они явились прямо в «Алый дракон».

Вряд ли отель принадлежал им и находился под их покровительством. Но у вампирьего лорда уровня Родерика хватало связей, чтобы отрезать от жизни два этажа. В этом чувствовалась определенная ирония: остальной отель даже не закрылся. Постояльцы уезжали и приезжали, все шло своим чередом, и они не догадывались, что происходит рядом с ними.

При этом сам Родерик выходить к ним не спешил, и это указывало, что о мирных переговорах можно и не мечтать. Первой волной шли самые примитивные представители мира вампиров – низшие, едва-едва заслужившие право относиться к этому виду.

Они все еще сохраняли человеческую форму, носили ту одежду, что была на них в момент обращения, но полностью лишились волос. Человеческие зубы тоже выпали, уступив место клыкам, которые эти вампиры, в отличие от высших, не умели прятать. Их глаза, лишенные белков и радужек, были сплошными черными озерами, в которых жила только жажда крови.

Эти существа полностью подчинялись своему хозяину, у них не было собственных мыслей и воли. Они даже не относились к гильдии убийц, возглавляемой Родериком. Их просто использовали как расходный материал, с помощью которого проверяют силу противника.

Амиар почувствовал их еще до того, как они добрались до нужного этажа, успел предупредить Дану. Он их не боялся, но это как раз было понятно. Гораздо больше его впечатлило то, что девушка тоже осталась спокойна.

– Напомни мне, что их убивает, – только и сказала она.

– Этих мошек? Да все, что угодно. Первый вариант – ультрафиолет, но его в этом кластере нет по правилам безопасности. А так – серебро, святая вода, чесночная эссенция…

– А из того, что у нас в наличии? – прервала его Дана. – Ну, просто у меня как-то с чесноком не густо, когда я по мирам прыгаю!

– Из того, что у нас в наличии, – любой деревянный кол в сердце, не обязательно осиновый. Ну и конечно, можно снести им голову. Это вообще безотказный прием, работает против большинства живых существ.

– Ясно, – вздохнула она. – Что-то мне подсказывает, что с горничной нам придется долго объясняться…

– Послушай, ты не обязана это делать, – заметил Амиар, осторожно касаясь ее руки. – Я справлюсь сам, ты можешь подождать, пока все закончится, в безопасности, я не подпущу их к тебе.

– Верю. Но я не хочу, чтобы ты справлялся один. Да и потом, это не считается убийством, ведь они уже мертвые!

– Факт, – кивнул Амиар. – Никто из них не может стать вампиром уровня повыше. Мозги в их черепушках восстановлению не подлежат.

– Вот и все. Свое право отсидеться в кустах я использую позже.

И все равно Амиар до последнего надеялся, что со стороны вампиров это всего лишь шоу. Родерик задет тем, как ему бросили вызов, и хочет поиграть мышцами, показать, какую армию он собрал в этом мире. Если так, то его уродцы должны остановиться до нападения.

Но они не остановились. Они бросились на Амиара, едва он вышел в коридор. У них не было иного приказа, они просто хотели уничтожить его. Что ж, если Родерик затеял тут проверку – его право, придется подыграть.

Первых вампиров, что поднялись на этаж, Амиар уничтожил одним заклинанием: он поднял золотую проволоку, которая сложной вязью украшала стену, распрямил ее и провел через коридор, как лезвие, рассекая вампиров на части. Воздух наполнился сладковатым запахом подгнившей, неживой крови.

– Я надеялась, что они в пепел обратятся! – поморщилась Дана.

– В пепел обращаются вампиры повыше. Эти – просто живые мертвецы.

– Ну, уже мертвые мертвецы! Никогда не думала, что скажу такое…

Амиар старался делать все, чтобы ей не пришлось участвовать в этом, однако вампиров было слишком много. Они наступали со всех сторон, и Дана все равно вмешалась.

Она не подвела: не медлила и не боялась их. Да и то, что эти существа мало напоминали людей, сейчас помогало. Она разбила ближайший столик на колья и направила их на подступающих хищников. В двух попала сразу, в случае с третьим промахнулась мимо сердца, но быстро исправила это. Она доказала, что может постоять за себя, и Амиару так было легче.

Как и на ринге боев без правил, он просто ждал, когда все закончится. Ему не приходилось думать ни об угрозе, ни об усталости, слишком мелкими были противники. Он лишь надеялся, что Родерик наиграется в месть и прекратит это побоище.

Но вампир выбрал другую стратегию. Среди примитивных хищников мелькнуло что-то быстрое, едва уловимое, как солнечный блик. Изменилась энергия, наполнявшая этаж, и Дана тоже это почувствовала:

– Похоже, у нас новый гость!

– Я сам займусь им, – отозвался Амиар. – Сдерживай пока мертвяков, мне не до них, этот парень в другой лиге.

Вампир, явившийся сюда, не был следующей ступенью в эволюции своего вида. Он относился к высшим, сильнейшим, и на секунду Амиар даже поверил, что сам Родерик наконец прекратил делать вид, что он тут вообще не при чем. Но нет, когда вампир все же показался, стало ясно, что он – не лидер.

Он был не слишком высоким – заметно ниже Амиара, и очень худым. Его кожа, пусть и светлая, не отличалась неестественной бледностью, русые волосы были коротко острижены. А главное, глаза, наблюдавшие за Амиаром, оставались карими. Он родился человеком и лишь потом стал вампиром – через церемонию обращения.

Но он все равно был отличным воином, лучшим, чем предполагала его внешность. Он двигался быстрее ветра, и если бы не умение превращаться в призрака, Амиар уже оказался бы под его когтями. Вампир двигался уверенно, как истинный профессионал, все, что происходило здесь, не имело для него значения, он просто выполнял приказ.

И все же он не был даже близок к тем противникам, с которыми уже доводилось сталкиваться Амиару. Поэтому, хоть он и требовал особого внимания, вампир должен был проиграть.

Амиару быстро удалось ранить его – вогнать несколько кольев в ноги и под ребра. Это не могло убить вампира такого уровня, но могло задержать его. Когда он чуть замедлился, Амиар сосредоточился на металле, окружавшем их. Превратить платину в серебро – это уже из высшей магии, но, к счастью, доступной его родному клану Легио, поэтому у него получилось. Тонкая серебряная цепь захлестнула шею вампира, с шипением обожгла его кожу и заставила испуганно застыть. Он прекрасно знал: если она надавит чуть сильнее, его долгая жизнь закончится.

– Достаточно, – донеслось со стороны лестницы. – Думаю, нам пора познакомиться.

Вот теперь Родерик решил присоединиться к ним. Повинуясь его немому приказу, примитивные вампиры отступили, но этаж не покинули. Они жались к стенам, готовые в любой момент прийти на помощь своему господину. Хотя вряд ли он в этом нуждался: как и любой живорожденный вампир, Родерик был намного сильнее этой своры.

Чистота его крови как раз сомнений не вызывала. Высокий и грациозный, как и все вампиры, он беззвучно скользил сквозь пространство. При всей его силе, природа подарила ему не слишком массивную фигуру – тело бегуна или гимнаста, но не борца. Что, впрочем, не делало его менее опасным противником на поле боя. Кожа Родерика отличалась белоснежным оттенком, который людям просто не доступен – ни при жизни, ни после смерти. Его черные волосы, длинные по традиции его рода, были собраны на затылке, а глаза мерцали кровавым оттенком, который он и не думал скрывать. Вампир в строгом костюме был воплощением элегантности, он с явной брезгливостью обходил мертвые тела и лужи крови своих подчиненных, направляясь к Амиару.

– Мы уже покончили с варварством и можем поговорить? – холодно спросил Амиар.

– Ты мне скажи. Право, от Огненного короля я ожидал более изысканного приглашения.

Значит, он уже выяснил правду… Но от вампирьего лорда меньшего ждать и не приходилось.

– В следующий раз я позабочусь о твоем чувстве прекрасного и заверну трупы в кружево, – усмехнулся Амиар. – Поверь мне, я тоже не для удовольствия с тобой встречаюсь. Мне просто нужны ответы.

– Которых не будет, – отрезал Родерик.

– С чего бы? Ты даже не знаешь, о чем пойдет речь.

– Мне все равно, чего ты хочешь. Никто не вызывает меня просто так, когда ему вздумается. О встрече со мной просят с почтением.

– Ну извини, почтения у меня в обрез, – отозвался Амиар. – Тебе и правда нужно все это усложнить?

– Ни для кого не будет исключений, Огненный король. Потому что любое исключение становится легендой, все о нем знают. Мне придется слишком много времени потратить, доказывая, что я все еще сильнее всех моих врагов. Зачем, если можно отказать тебе сразу?

– Если есть возможность, я предпочитаю просить, но и требовать я тоже умею.

Он снова заставил серебряную цепь сжаться вокруг шеи высшего вампира, и тот взвыл от нового ожога. Амиару неприятно было это делать, особенно перед Даной, но выбора сейчас не оставалось.

Девушка и сама все понимала, она не пыталась вмешаться или остановить его. Дана оставалась у него за спиной, и Амиар чувствовал, как она касается его плеча – то ли для поддержки, то ли для собственной смелости.

– Вэйлон мне нужен, тут ты угадал, – согласился Родерик. – Найти исполнителей просто, а вот толкового помощника – нет. Так что тебе придется его отпустить.

– Причин пока не вижу. Чем ты можешь мне угрожать? Расправой над Даной? До нее еще нужно добраться, а твои черви этого сделать так и не смогли. Расправой надо мной? Шанс один на миллион, и не думаю, что ты достаточно азартен, чтобы испытать его.

Со стороны Амиара это не было блефом. Да, Родерик был сильным противником, гораздо сильнее, чем его помощник. Если клеймо останется на месте, с ним придется повозиться. Но если Дана снимет клеймо, полной силы Огненного короля будет достаточно, чтобы этот вампир стал гораздо более сговорчивым.

– А ты ни о чем не забываешь? – осведомился Родерик.

– О том, что у меня заложник, я и не собирался говорить, все и так очевидно.

– Один заложник против другого, Огненный король. Ничья. Или ты забыл про старуху, что пришла с тобой в Эльдорадо?

Что ж, вот здесь Родерик застал его врасплох: отвлеченный боем, Амиар и правда совсем позабыл о Хионии. Да он и привыкнуть к ней толком не успел! Зато теперь он догадался проверить магическую энергию этажом выше – и понял, что дела их плохи.

Хиония была жива и даже невредима, по крайней мере, боли он не улавливал. Но ее со всех сторон окружали даже не низшие вампиры, а воины на пару уровней выше. Не чета Вэйлону и уж тем более Родерику, но все равно отменные бойцы. Хиония это видела, потому и не пыталась сражаться с ними, знала, что ни к чему хорошему это не приведет.

Амиар не представлял, на что она способна, она так и не удосужилась сказать ему. Она много лет возглавляла свой клан, так что слабой ее бы никто не назвал. Но все легенды, что он слышал о Хионии, были связаны с ее даром прорицательницы. Никто и никогда не считал ее воительницей, даже когда она была помоложе. А уж теперь у нее не было ни шанса против такого количества вампиров. Сколько их там вообще? Не меньше тридцати, это точно!

Так что Родерик прав, они оказались в безвыходном положении. У них есть заложники, и заложники эти одинаково ценны. Если бы с ними отправился Роувен, такого бы не было, а от этой старухи одни проблемы! Не зря Амиар чувствовал, что не нужно брать ее с собой. Но что случилось, то случилось, теперь приходилось выкручиваться.

Дана тоже понимала это, она сделала шаг вперед, чтобы стать рядом с Амиаром, а не прятаться за ним.

– Есть предложения? – спросила она. – Раз уж мы сейчас на равных… Чего хотим мы – это понятно. А чего хотите вы?

– Вашей смерти, – отозвался Родерик. – Ничего личного.

– Да уж, вообще ничего личного!

– Бывают жертвы, которых мне хочется убить. Но это не ваш случай: я понимаю ваши принципы и даже уважаю их. Тем не менее, отпустить вас живыми я не могу. Во-первых, я должен показать, что меня нельзя просто вызвать, пролив немного крови. Во-вторых, убийство Огненного короля укрепит мое положение среди нелюдей, это полезно для бизнеса.

– В-третьих будет? – поинтересовался Амиар.

– В-третьих, я знаю, что кровь магов из Великих Кланов пропитана их силой. Поэтому я не откажусь выпить кровь Огненного короля.

– Короче, планы амбициозные, а все потому, что я вызвал тебя напрямую, а не связался с твоим сутенером. Мне вот любопытно: как ты собираешься этого добиться? Хиония Интегри важна для меня, но, скажу честно, я не буду жертвовать ради нее жизнью.

– Ответить на вопросы и разойтись с миром было бы проще, – указала Дана.

– И тем не менее, мой ответ – нет. Я получу то, что…

Родерик замолчал, так и не договорив, потому что он, как и Амиар, почувствовал магию, полыхнувшую этажом выше. Всего одна вспышка, но мощная настолько, что Амиара и вампира она буквально оглушила, да и Дана испуганно прижала руки к вискам.

– Что это было? – прошептала девушка.

Ответа у Амиара не было, он раньше не чувствовал ничего подобного. Энергия поднялась огромной, как цунами, волной и тут же угасла. Слишком быстро для серьезного заклинания, слишком мощно для несерьезного.

Из всех, кто находился на верхнем этаже, только Хиония была способна на такое. Но что бы она ни использовала, это не сработало. Когда магия схлынула, Амиар почувствовал, что вампиры все еще живы, они остались на своих местах, как и Хиония – причем она, так ничего и не добившись, заметно устала.

Она стала слишком стара для таких испытаний. Жаль только, что она не поняла это раньше.

Амиар собирался вернуться к переговорам, но не успел: наверху стало шумно. Он слышал быстрые шаги, звуки падения – так обычно тело падает на пол. Но при этом он не чувствовал магии! Он никак не мог понять, что там происходит. Если Хиония не колдует, как она тогда выживает? Почему вампиры, одни из лучших хищников ночи, столько времени тратят на одну древнюю бабку?

И… кто тогда умирает наверху? Он почувствовал смерть уже несколько раз, однако энергия Хионии оставалась стабильной. Она убивала вампиров без магии – такого просто не могло быть! Получается, кто-то внезапно пришел ей на помощь? Но кто и почему?

Родерик был в таком же замешательстве, как они. В этот момент они могли лишь смотреть на потолок, ожидая, чем все закончится.

Вампирьи жизни угасали одна за другой, а никого нового Амиар там по-прежнему не чувствовал. Звуков становилось все меньше, пока наконец не наступила тишина. Наверху, прямо над ними, было только одно живое существо: колдунья.

Они никак не могли в это поверить, однако доказательство не заставило себя ждать. Красные пятна появлялись на потолке одно за другим – сначала маленькие, но разрастающиеся быстро, как плесень. Пара минут, и вот уже тяжелые густые капли сорвались вниз, застучали по полу, как дождь. Наверху было так много крови, что она мгновенно проходила даже через добротные перекрытия отеля.

– Они мертвы… – прошептал Вэйлон. Он сказал то, о чем сейчас думали все. – Все наши лучшие воины мертвы! Но… как? Их не могла убить эта старуха!

– Не могла, – согласился Родерик. – Я знаю магию Великих Кланов, там ее не было! Кто-то дрался на равных, грубой силой… Но не она же!

– Но там только она!

Ответов не было ни у кого, кроме Хионии. Но она наверху не задержалась: вот теперь она призвала магию, чтобы стать призраком. В таком состоянии она легко прошла через этаж, никто не видел ее, но Амиар чувствовал – да и Родерик, похоже, тоже.

Когда она снова материализовалась, он едва смог поверить своим глазам. Потому что девушка, появившаяся перед ними, была молода – лет двадцати пяти, не больше. Она оказалась чуть выше той Хионии, которую он знал, буквально на пару сантиметров, а уж фигура изменилась до неузнаваемости: вместо старческой сухости она могла похвастаться идеальными изгибами.

Казалось бы, это вообще была не она. Просто заклинание подмены, мираж… что угодно, только не истина! Однако Амиар узнавал ее черты, освобожденные от морщин и складок кожи, а под непокорными вороными кудрями, то и дело падавшими на лицо, мерцали знакомые синие глаза.

– Вот так-то лучше, – заметила она, поводя плечами. – Тело, в котором у тебя ничего не болит… Сказка!

Даже ее голос немного изменился – зазвенел молодым серебром. И все равно в нем можно было узнать голос Хионии Интегри.

– Я слышал о том, что маги из клана Интегри умеют на время менять свой возраст, – признал Родерик. – Но не представлял, что это выглядит так…

– Потому что это выглядит не так, – отозвалась Хиония. – Высшие ветви моего клана действительно могут на время изменить возраст своего тела – ради маскировки или по другой причине. Но когда у них заканчивается энергия, они все равно возвращаются к своему исходному возрасту. Впрочем, именно это заклинание я взяла за основу.

Хиония так и не смирилась с тем, что ее жизнь должна пройти мимо. Ее подтолкнули к раннему замужеству и рождению детей, потом – к правлению своей ветвью и всем кланом. Ей этого не хотелось, но она, в отличие от Роувена, не решилась бросить все и уйти.

Однако и сдаваться так просто она не собиралась. После долгих лет исследований она сама изобрела заклинание, которое могло бы вернуть ее телу молодость. Проблема заключалась в том, что для такого заклинания требовалось колоссальное количество энергии – примерно такое же, как нужно было Роувену на прыжок во времени.

Поэтому Хиония начала копить эту энергию. Ей повезло в том, что ее правление пришлось на сытые годы клана Интегри. Ей нужно было вести дела, разбираться в конфликтах, но не колдовать. Она набирала много силы и мало использовала, она готовилась ко дню своего ухода на покой.

Но даже она, прорицательница, не знала, получится у нее это или нет. Она никак не могла решиться, не представляла, как быть, если заклинание сорвется. Второй попытки не будет, Хиония осознавала, что накопленная за десятилетия сила уйдет в никуда.

Вампиры поторопили ее – они просто не оставили ей выбора. Хиония прекрасно понимала, что они хотят ее убить. Для победы над ними ей нужно было либо призвать сильную магию и тем самым истратить часть своего запаса, либо вернуть свое тело для ближнего боя. Она решилась – и не пожалела об этом. С нее в одну секунду слетело больше шестидесяти лет, и теперь ее истинный возраст соответствовал ее внешности.

– Так что не только Роувен способен на чудеса, – подмигнула им Хиония. – Я наконец-то свободна! Вы не представляете, какое это счастье… Я выполнила свой долг перед кланом, теперь я могу делать что хочу! Если нужно убить живорожденного вампира, я готова.

– Это будет лишним, – заверил ее Родерик. – Признаюсь, я впечатлен вами больше, чем Огненным королем. Не в моих правилах отступать, но сегодня я позволю себе такую вольность. Будем считать, что победой над моими лучшими воинами вы выиграли нашу маленькую войну. Я не буду больше нападать на вас и отвечу на любые ваши вопросы.

* * *

В его жизни хватало странных пробуждений, но это, пожалуй, пока лидировало среди них. Хотя бы потому, что проснулся он не в постели и даже не на земле, а в воде.

Открыв глаза, Роувен обнаружил, что находится в центре круглого бассейна, расположенного в зале с лазурными стенами. Судя по осветительным сферам, это был кластерный мир, но вполне современный – с узорчатой плиткой на полу и венецианской штукатуркой на стенах. Эластичные ленты, натянутые от одного края бассейна к другому, не давали Роувену захлебнуться, но вместе с тем полностью погружали его в воду, оставляя на поверхности лишь лицо. Он прекрасно знал, для чего это нужно: вода вокруг него была мутновато-зеленой и пахла травами, а бортики бассейна украшали гладкие камни, пульсирующие энергией. Сочетание магических артефактов и колдовского зелья, идеальный инструмент для исцеления, но ждать меньшего от клана Арма и не приходилось.

Одежды на нем не было, однако это его не удивило, он помнил, в каком состоянии были его вещи после битвы в Пустоши. Большую часть его тела закрывали повязки из ткани, похожей на неокрашенный лен. Видно, ими Сарджана перевязала все порезы, которые он получил… Роувен и не подозревал, что их было так много.

Но теперь все зажило: сняв первую же повязку, он обнаружил ровную здоровую кожу. Сарджана принесла его сюда, очистила его раны от грязи, перебинтовала и оставила здесь восстанавливаться. В этом она преуспела, боли Роувен не чувствовал, только усталость, голод и, больше всего, жажду. Во рту пересохло, ему мучительно хотелось воды, но пить из бассейна он не собирался.

Ему и не нужно было, Сарджана обо всем позаботилась. Он уже видел рядом с бассейном столик, на котором его дожидались графин с водой и стакан. Рядом, на плетеных креслах, были разложены полотенца и чистая одежда. При этом Роувен все еще оставался один, Сарджаны поблизости он даже не чувствовал. У этого места вообще была очень странная аура, и он не брался сказать, где находится.

Но какая разница? Он ведь жив! Судьба редко баловала его чудесами, однако его спасение в Пустоши смело можно было назвать одним из них.

Роувен выбрался из бассейна, по пути снимая с себя повязки, подошел к столику и залпом выпил два стакана воды. Только после этого ему стало полегче, и он неспешно вытерся. Собственной наготы он не стеснялся, это его вообще не волновало, его внимание было поглощено местом, в котором он оказался.

Неужели Сарджана рискнула привести его в главную резиденцию своего клана? Его, главу семьи Интегри? Хотя нет, не похоже… Когда-то давно, до своего прыжка во времени, при правлении Лукиллиана, он побывал в резиденции Арма гостем. Там энергия была совсем другая. Но куда еще она могла направиться?

Гадать было бессмысленно, Роувен поспешил одеться, чтобы покинуть зал. Одежда и обувь, которые оставила для него Сарджана, были новыми, будто только покинувшими магазин, но при этом идеально подходили ему по размеру. Хотя чему здесь удивляться? Уж чего-чего, а вещей у клана Арма хватает.

Но одной лишь торговлей они не ограничиваются. Роувен получил очередное напоминание об этом, когда вышел из зала и обнаружил перед собой минотавра.

Сам коридор, скрывавшийся за дверью, тоже был примечателен. Вместо ровных стен Роувен увидел своды пещеры. Это была не стилизация и не дизайнерский ход, а самый примитивный тоннель, пробитый в камнях. И далеко не тесный – своды поднимались вверх чуть ли не на десяток метров, здесь легко помещался не только минотавр, но и тот пес, который напал на близнецов.

И все же чудовище сейчас было важнее странного окружения. Перед Роувеном возвышался трехметровый гигант со смуглым телом человека и массивной головой быка. Он был одет, и одежда эта напоминала изображения римских гладиаторов – набедренник с широким поясом, доспех для предплечья на правой руке, защитные доспехи на голенях, но без обуви. Оружия у него тоже не было, однако минотавр вряд ли нуждался в нем – при своей внушительной комплекции и острых изогнутых рогах.

Несмотря на усталость, Роувен чувствовал, что его магия вернулась. Теперь ее было достаточно, чтобы избавиться от этого монстра, однако нападать он не спешил.

– Драться будешь? – поинтересовался он.

И минотавр понял его! Он отрицательно помотал рогатой головой и жестом позвал мага за собой. Роувену только и оставалось, что идти за ним следом.

Очень скоро он понял, что провожатый и правда был ему нужен. Мир, в который он попал, был полон пещер – не только коридоров, иногда они выходили в большие залы, заполненные сталактитами и сталагмитами, проходили мимо черных подземных озер, но даже не собирались подниматься на поверхность. Более того, Роувен не чувствовал, где находятся стороны света, а его, свободно скользящего через пространство, это умение раньше никогда не подводило. Он бы с легкостью потерялся здесь, если бы не минотавр, а он в жизни не терялся!

Определенные догадки у него были, он просто не решался в них поверить. Роувен слышал, что клан Арма умеет создавать кластерные миры за пределами Земли, но это всегда казалось ему лишь нелепым мифом. Одно было ясно: это точно не главная резиденция.

Минотавр подвел его к небольшой деревянной двери, но у порога остановился. Вряд ли ему вообще удалось бы пробраться внутрь через такой узкий проход, поэтому Роувен уверенно вошел один.

После полутемных пещер его снова ожидал сюрприз. Он оказался на кухне – просторной, но самой обычной и вполне современной. Светлые стены, пол и потолок идеально сочетались с желтой мебелью, здесь все было залито светом благодаря магическим сферам и большому окну, занимавшему почти всю стену. За окном зеленел залитый солнцем луг, однако Роувен знал, что это всего лишь иллюзия, чтобы чувство оторванности от родного мира не слишком давило.

Сарджана уже была там. Она возилась у плиты, словно ничего особенного и не случилось. Она успела переодеться и теперь встречала его в простом летнем платье, белом с вышитыми на нем подсолнухами. Медовые волосы волнами опускались на ее спину, подчеркивая ее тонкую, хрупкую фигуру.

На этот раз Роувен не позволил себе обмануться, он лично убедился, на что она способна.

– Садись за стол, – сказала она, бросив на него мимолетный взгляд через плечо. – Ты хочешь есть, и это нормально. Чтобы выздоровление было полноценным, я использовала внутренние возможности твоего тела.

– Высшая магия клана Арма, – указал Роувен.

– Не только, еще и эликсир, удачно купленный у ведьм. Мы, Арма, все-таки торгаши, как все знают! Но важно лишь то, что это помогло тебе. Нормально, что ты чувствуешь голод. Но тебе сейчас можно есть не все, иначе еще проблем себе наживешь. В общем, садись и жди.

Она показывала ему, что все помнит, но не заставляла извиняться. Напротив, Сарджана давала ему шанс сделать вид, будто ничего особенного не случилось. Они – союзники на этой войне, она помогла ему, только и всего. А то, что он говорил ей тогда и раньше, – это мелочи, на которые истинная аристократка и внимания не обратит.

Шанс был заманчивым. Роувен терпеть не мог признавать, что он не прав. А уж извиняться за это… Он и не помнил, когда последний раз просил у кого-то прощения! Это унизительно, это слабость…

Но иначе он не мог. Он прекрасно понимал, от какой чудовищной участи Сарджана спасла его в Пустоши. Он не имел права усугубить свой долг еще и этим угрюмым молчанием. Поэтому прежде, чем сесть за стол, он подошел к ней и низко наклонил голову.

Правитель Великого Клана никому не кланяется, это правда. Но ведь обидел он ее не как правитель, а как Роувен Интегри!

Сарджана была удивлена и не скрывала этого, хотя в Пустоши он видел, как идеально она умеет прятать свои чувства, если нужно. Но теперь она не сдерживалась, светло-карие глаза, направленные на него, были живым и завораживающе выразительными.

– Это в честь чего еще? – спросила она.

– Я был не прав. Я недооценил тебя с самого начала – хотя причин для этого не было, кроме, пожалуй, моей собственной глупости. За это я прошу прощения. И спасибо, что пришла мне на помощь, несмотря ни на что. Я перед тобой в долгу.

– Надо же, – мягко улыбнулась Сарджана. – Недооценивали меня многие, оскорбляя меня и мой клан… Но ты первый, кому хватило совести просить прощения. Спасибо. Что же до твоего долга, то это пустое, мы союзники, я не могла поступить иначе.

Он не стал настаивать и повторяться, он чувствовал: Сарджана услышала его и поняла правильно.

– Когда мой дед передал мне власть, многие были против, – добавила она, вернувшись к плите. – Мол, я еще слишком молода, мой отец может и должен править… Но дедушка настоял, хотя я, скажу честно, не рвалась.

– Да я тоже в свое время не рвался, – фыркнул Роувен. – Лукиллиан всегда был мудрым правителем. Уверен, он знал, что делает.

– Теперь я тоже начинаю так думать. Если бы на моем месте сейчас был мой отец, он принимал бы совсем другие решения. Но тогда, четыре года назад… было страшно и обидно, честно тебе скажу. Одни шептались, что Арма – клан торгашей, за моей спиной, другие мне в лицо говорили, что такой кукле не место на троне. Так что, как видишь, ты не одинок.

– Идиотов вообще много, ага, – вздохнул маг. – Но хочется верить, что я вышел из их числа. То, что ты сделала в Пустоши… Это было удивительно. Как ты сумела, как нашла нас?

– А я там правду сказала. Когда стало ясно, что нормального перемирия не будет, я использовала артефакт, способный следить за самыми сильными представителями Великих Кланов. Мерджит Легио и его дочери были у меня в приоритете, потому что они уже попробовали цепляться к Наристару.

– Ну а я? Я ведь не враг.

– За союзниками тоже нужно следить, чтобы не потерять их, – пояснила Сарджана. – Когда я увидела, что ты и сестры Легио воспользовались порталами одновременно, я сразу заподозрила неладное. Но когда я увидела, что вы прибыли в один пункт назначения, да еще и в Пустошь-320, сразу стало ясно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я отправилась туда следом за вами и некоторое время просто наблюдала.

И снова она поступила правильно. Если бы она вмешалась сразу, Роувен не принял бы ее помощь, только посмеялся бы над ней. Он ведь до последнего был наивно уверен, что справится с близнецами!

– Ты была права.

– Это я и так знаю. Когда стало жарко, пришлось останавливать их. Я использовала голема, чтобы отвлечь их, а нас с тобой перенесла в Трою.

Вот, значит, как называется этот мир… Но ни о какой Трое, кроме мифологической, Роувен раньше не слышал!

Сарджана подошла к нему и поставила перед ним тарелку. Такой завтрак Роувен точно не выбрал бы сам – овсяная каша с орехами и фруктами в число его предпочтений не входила.

– Я, если что, не белка, – напомнил он.

– У тебя, если что, желудок ничего другого сейчас не примет. Ты когда-нибудь проходил такое магическое восстановление?

– Нет… надобности не было.

– Тогда просто доверься мне, я знаю, о чем говорю. Если хочешь поупрямиться, я дам тебе другую еду, тебя благополучно вывернет наизнанку и ты все равно будешь есть кашу. Заманчиво?

– Не очень.

– Тогда ешь, что дают, – рассудила Сарджана. – Часа через три тебе можно будет любые продукты. Воспринимай это как лекарство.

Роувен страдальчески поморщился, однако спорить не стал. Вкус оказался лучше, чем он ожидал – чувствовалось, что это настоящие продукты, а не магическая замена.

– А неплохо! – оценил он. – Я ожидал худшего – без повара-то…

– То, что я глава клана, не значит, что я кашу не смогу сварить, – рассмеялась Сарджана. – Большая наука!

– Кофе мне хотя бы можно или с ним я тоже печально расстанусь?

– С молоком – можно, сейчас сделаю.

Он украдкой наблюдал, как она крутится у рабочего стола. Чувствовалось, что Сарджане это привычно, она все здесь прекрасно знала и не нуждалась в прислуге. Да и не было тут никого… Разве что этот минотавр, но его сложно было представить в переднике и поварской шапочке.

– Так значит, этот мир называется Троя, – задумчиво произнес Роувен.

– Да. Это главная привилегия и главное оружие лидера клана Арма, – кивнула девушка. – Каждый новый глава меняет печать, открывающую сюда путь, так что даже если его предшественник еще жив, вернуться в Трою у него не получится.

– Ты это ловко придумала с ладонью!

– Ну да, самой нравится. Многие знают о том, что магия Арма – медленная. Мы тоже знаем, представь себе! А бывают ситуации, когда времени просто нет. Глава клана должен иметь возможность защитить свою семью, всегда, и быстро. Для этого мои предки и изобрели Трою. Это секретный кластер, куда я могу уйти в любой момент, но куда непрошенным гостям вход закрыт. Так что Троя становится отличным убежищем. Но и это еще не все, именно здесь живут самые сильные големы, созданные главой клана, то есть, мной. Опять же, при смене правителей новый глава сам начинает создавать очень-очень сильных големов заранее, чтобы не тратить на это время в бою. Я их делаю, заряжаю энергией один раз и все, дальше уже Троя подпитывает их, сохраняя в них жизнь. Я всегда связана со своими големами, и они готовы прийти мне на помощь, если я их призову. Это и случилось в Пустоши.

– Тот голем… Цербер, кажется?

– Да, – подтвердила Сарджана.

– Он был силен, это очень тонкая работа, не представляю, сколько ты с ним возилась… Но Легио наверняка уничтожили его. Тебе не жаль было отдавать его за меня?

– Ты намеренно говоришь ерунду или сам не знаешь, что несешь? – нахмурилась она. – Цербер для меня не потерян, у меня сохранились все чертежи, я могу воссоздать его с нуля! С тобой бы так не получилось. Знаешь, когда я стала правительницей, я и подумать не могла, что начнется война и это оружие мне понадобится. Я просто делала големов, потому что мне это интересно, я никуда не спешила, поэтому они очень сильные, мои чудовища.

– И много их у тебя? – полюбопытствовал Роувен. – Я видел минотавра.

– Сейчас, с потерей Цербера, девятнадцать осталось, но это только в Трое. В главной резиденции еще есть.

– Ого! Еще чуть-чуть, и Лукиллиана превзойдешь!

Он думал, что делает комплимент, но в ответ получил лишь укоризненный взгляд.

– Я опять сморозил глупость? – догадался Роувен.

– При Лукиллиане здесь было тринадцать големов. Я знаю, что в твоей голове мой образ будет вечно стоять в кукольной коробке. Но постарайся хотя бы скрывать это.

Вот теперь уже ошиблась она. Роувену требовалось время, чтобы привыкнуть к новой реальности, и все же его отношение менялось. Он всегда уважал силу в любом ее проявлении, но пока ему просто сложно было связать могущество Сарджаны и ее ангельскую внешность.

Она поставила на стол две чашки кофе и села напротив своего гостя.

– Мне нужно как можно скорее вернуться, – вздохнул Роувен. – Учитывая мою репутацию, в клане наверняка паника.

– Нет там паники, все под контролем.

– Как это?

– Когда мы прибыли сюда, я отправила моих големов возиться с тобой, а сама связалась с Лукиллианом, – ответила Сарджана. – Он прикроет нас. Твой клан уже оповещен о том, что ты прибыл в дом Арма для официальных переговоров по делам Огненного короля. Лукиллиан сейчас в главной резиденции, он подменит меня и, если что, подтвердит, что видел тебя. Так что можешь вернуться, право твое, но острой необходимости спешить уже нет.

И снова она превзошла его, Роувен и подумать не успел о таком гениально простом решении! Он ведь не нужен был сейчас своему клану, важнее всего было то, что им известно, где он находится. Получается, у этого крысеныша Олфере и остальных не будет повода мятеж там устроить!

А если так, то он выиграл время, чтобы разобраться со своими планами.

– То, что устроили Легио, просто так оставлять нельзя, – сказал он.

– Верно. Моего брата они пытались подкупить, но с тобой они вывели все на совершенно другой уровень. Я знала, что Мерджит Легио жесток, и все же он удивил меня.

– Посмотрим, закачается ли под ним трон, когда о его действиях узнают остальные кланы! – хмыкнул Роувен.

– Если честно, это не очень хорошая идея.

– Почему? Думаешь, нам не поверят?

– Поверят, с этим вопросов не будет, – подтвердила Сарджана. – У меня есть запись вашего боя, я смогу доказать, что Эвридика и Диаманта действительно находились в Пустоши вместе с тобой, это не иллюзия. Но пока ты был без сознания, а это тринадцать часов, у меня была возможность обдумать разные варианты, все проанализировать.

Здесь с ней спорить было бесполезно: в стратегиях клан Арма разбирался не хуже, чем в торговле.

Роувену оставалось лишь спросить:

– И чего надумала?

– У нас есть всего три пути, каждый со своими недостатками. Тот, который предлагаешь ты, самый очевидный: открыто обвинить Мерджита Легио, ведь он действительно совершил преступление. Только суда, которого он заслуживает, к сожалению, не будет.

– Почему? Думаешь, он свалит все на дочек и открестится?

– Ему не нужно этого делать. Его позиция среди Великих Кланов очень сильна. Речь идет не только о семье Легио, он влияет и на других лидеров. Например, Анор Мортем шагу не ступит без его позволения. Сейчас между Великими Кланами сохраняется хотя бы видимость перемирия и все диверсии организуются тайно.

– Но если мы открыто обвиним Мерджита, все может свестись к полноценному военному конфликту! – догадался Роувен.

– Именно, а это не в наших интересах. Никто сейчас не знает, где Огненный король. Сможем ли мы позвать его, если он будет нам нужен?

– Не факт.

– Вот и я о том. Мерджит не должен узнать, что мы потеряли с ним связь. Если начнется столкновение, а Огненного короля не будет рядом, мы проиграем, потому что союзники Мерджита сильны в своей вере, а в наших кланах слишком много сомнения.

И снова она была права.

– Хорошо, какой вариант номер два?

– Сделать вид, что ничего не случилось, – пояснила Сарджана. – Объяснить твое отсутствие визитом в клан Арма, не вмешивать в это Эвридику и Диаманту. Мерджит Легио наверняка примет нашу стратегию за трусость и поддержит ее.

– Не сомневаюсь… Но нападать он не перестанет.

– Я ведь говорила, что у каждого пути свои недостатки.

Бездействовать Роувен точно не мог, это противоречило самой его природе. Его заманили в ловушку, избили, едва не лишили жизни, а он должен молчать? Здороваться с семейкой Легио при встрече, руки им жать?

Да он сам себя такими темпами уважать перестанет, даже если это мудрая стратегия!

– Говори давай, что за дверью номер три, – потребовал Роувен.

– А в третьем варианте я предлагаю сосредоточиться не на самом Мерджите Легио, а на его главном оружии.

– На близнецах, что ли?

– Именно. Сам по себе Мерджит Легио – маг предсказуемого уровня силы. Глава второй ветви, не выше, который лишь по удачному для него стечению обстоятельств стал лидером. То, что он подлец, не делает его лучшим магом. Ему повезло с детьми, и он знает это. Эвридика и Диаманта – не просто наследницы престола, они – оружие, которое помогает их отцу удерживать нынешние позиции.

– Они очень сильны, – вынужден был признать Роувен. – Но я бы не назвал их всемогущими! Думаю, я смог бы победить их, если бы знал, чего ожидать.

– Я тоже так подумала. Собственно, в этом и кроется суть моего предложения: мы должны изучить сестер Легио, понять природу их силы, узнать о них как можно больше. В знании – преимущество, и Мерджит понимает это. Любая информация о его дочерях тщательно скрывалась с момента их рождения.

Ни у одного клана не было такого архива данных, как у Арма. Так что если она сказала, что сведений мало, ей можно было верить.

– Раньше это мало кого волновало, ведь все между кланами было спокойно, – продолжила Сарджана. – Но теперь, как мы знаем, настала другая эпоха. Для начала неплохо было бы узнать, кто из них старше, кто истинная наследница. Это не такое уж большое преимущество, но все же… Так вот, я стала разыскивать врачей, которые присутствовали при их рождении. Угадай, где они?

– В могилах, – буркнул Роувен.

Понять это было несложно, иного от Мерджита Легио он и не ожидал.

– Верно. Они умерли не сразу, их не убивали, но… Все, начиная от медсестер и заканчивая врачами, стали жертвами загадочных несчастных случаев в течение года после рождения девочек.

И снова наглость клана Легио, безропотно принятая всеми остальными. Роувен все больше убеждался в том, что Огненный король появился в этом мире очень вовремя.

– То есть, они все мертвы? – уточнил он.

– Как раз не все. Один врач выжил – и продолжил работать, став личным врачом клана Легио. Он следил за развитием Эвридики и Диаманты все эти годы и продолжает работать на семью сейчас.

Бинго. Расчет Мерджита понятен: следить за верностью одного человека намного проще, чем постоянно нанимать новых и избавляться от них. Да и потом, хороший врач, разбирающийся в магии, на вес золота. А раз он один, он должен знать о сестрах все без исключения, так что они наткнулись на золотую жилу.

– Ты уже знаешь, кто это?

– Само собой, – кивнула Сарджана. – Доктор Ховен Кинкой, друид. Проживает во внешнем мире, владеет собственной клиникой, купленной ему кланом Легио.

Она больше ничего не сказала, но они и так поняли друг друга, Роувен чувствовал это, глядя в ее глаза.

Пришло время нанести визит доброму доктору.

Глава 10

Надоевшая жизнь

Казалось бы: нельзя больше удивляться. Усвоила один раз, что в мире магии возможно все, и живи с этим. Но у Даны пока не получалось. Слишком уж сюрреалистичным был переход от кровавого боя к мирной беседе в ресторане.

Хотя нет, шок начался не с этого. Ее не напугали вампиры, к такому она успела привыкнуть. Она была даже рада возможности наконец помочь Амиару, защитить его, а не отсиживаться в кустах! По-настоящему ее сбило с толку перевоплощение Хионии.

Могла хотя бы предупредить, что так будет! Впрочем, это не помогло бы. Одно дело – слышать о таком, другое – увидеть своими глазами. Да и потом, Хиония сама не была уверена, что у нее все получится, вот и болтать не хотела.

Она очень изменилась, и не только внешне. В ней все теперь стало другим: движения, осанка, взгляд. Казалось, что до этого на плечи ей давил огромный груз, сдерживавший и прижимавший к земле, а теперь она снова стала самой собой. Ее тело вернуло утраченную молодость, ей больше не нужно было сдерживаться, избегая колдовства.

Да и без этого она была сильна. Дана еще не видела, как она дерется, но то, что она уничтожила три десятка вампиров их же оружием, поражало. Причем поражало не только ее друзей, именно после этого Родерик прекратил изображать тирана и диктатора, он согласился нормально поговорить.

Из залитого кровью коридора они прошли в один из ресторанов отеля, специально ради них освобожденный от посетителей. А на недавнее поле битвы устремилась новая армия – уборщиков, которым предстояло навести на этажах порядок. Владельцы «Алого дракона» даже намеком не попытались никого упрекнуть за это. Они, видно, хорошо знали Родерика и радовались, что само здание уцелело.

Сейчас они собрались за большим столом в ресторане впятером: Родерик и Вэйл он с одной стороны, Амиар, Дана и Хиония – с другой. Низшие вампиры дожидались своего господина в коридоре.

Вэйлон был мрачнее тучи, он то и дело потирал обожженную серебром шею. Хотя в целом, Дана не могла не заметить, что лицо и взгляд у него доброжелательные, а его недовольство сейчас объяснимо. Он нравился ей гораздо больше, чем его хозяин.

Родерик слишком сильно отличался от человека, и не только внешностью. Его жестокость, его безжалостность, то, как он отправлял своих подчиненных на смерть… Все это Дана не могла понять и надеялась, что с вампиром они больше не встретятся никогда.

– Думаю, самое время мне узнать, ради чего я вам понадобился, – сказал Родерик.

– Тридцать лет назад тебя искал мой отец, Амарканд Легио, – ответил Амиар. – И, не сомневаюсь, нашел. Мне нужно знать, чего он от тебя хотел.

– Тридцать лет назад? Мимолетная встреча? По-моему, ты переоцениваешь мою память, Огненный король!

– Посвистывать только не начинай, – посоветовала Хиония. – Тридцать лет – не срок для вампира, а глава дома Легио – не та персона, которую можно не запомнить. Я думала, мы договорились побеседовать по-хорошему, но можем снова по-плохому. Так даже интересней.

– Не надо, – поспешил заверить ее вампир. – Наговорились уже! Допустим, я помню Амарканда. Не могу сказать, что наша встреча была приятной. Он хотел того, чего я не мог ему дать.

– Он искал тайное сообщество, возглавляемое нефилимом, – подсказала Дана.

– Что?… Нет, такого не было.

Удивление Родерика было настолько очевидным, что ему сложно было не поверить. Да и лжи девушка не чувствовала. Она не слишком хорошо контролировала свою силу, но это заклинание выучила.

Так что вампир не лгал им. Это делало ситуацию еще более странной.

– Так, подожди, – нахмурился Амиар. – Ты хочешь сказать, что никакое сообщество Амиар не упоминал?

– Нет, – подтвердил Родерик.

– И нефилима тоже?

– Про нефилима как раз разговор был, но совсем в другом контексте.

Это кое-что проясняло. Если Амарканд подозревал, что Родерик может работать на сообщество, он и не стал бы упоминать все свои догадки. И все же он пришел к этому вампиру!

– Так о чем вы говорили? – поинтересовался Амиар.

– Амарканд Легио искал не просто какого-нибудь нефилима, а конкретного нефилима, – пояснил Родерик.

– Вроде бы, они были друзьями, – добавил Вэйлон. – Ну, или знакомыми. Амарканд искал этого нефилима, потому что хотел поговорить с ним. Может, расспросить его про это ваше тайное сообщество.

А ведь и правда, все возможно… Узнав от Аурики, что тайным сообществом управляет нефилим, Амарканд сразу понял, что доверять сможет только тому, кого знает.

– Почему он спрашивал об этом у тебя? – уточнила Хиония. – С каких пор вампиры и нефилимы такие уж друзья-братья?

– Да ни с каких, – отмахнулся Родерик. – Он со мной не сильно и объяснялся. Но мне показалось, что он чего-то опасается. И вопросы он рисковал задавать не всем подряд. Ко мне он пришел с рекомендацией от одной моей знакомой, потому и поговорили нормально. Был шанс, что я знаю того нефилима, это часть моей работы – многих знать.

– Имя того нефилима ты хоть помнишь? – спросил Амиар.

– Я бы сказал, что нет, но вы мне не поверите. Помню: Суорин Микаэль. Только Амарканду я помочь не мог. От него я это имя услышал впервые, о чем и сказал ему. Я понятия не имел, где его искать. Мы тогда поговорили и разошлись, больше я его не видел.

Вот оно что… И все же считается, что Амарканд был убит нефилимом. Возможно, это не легенда для отвода глаз, а истина, пусть и несколько искаженная. Получается, что Амарканд все же пересекся с этим Суорином – но тот оказался далеко не другом.

И все равно в истории был пробел: от встречи с Родериком до битвы с нефилимом. Куда Амарканд пошел дальше? Как нашел Суорина? И тот ли это вообще был нефилим?

– Короче, толку от вас двоих снова ноль, – усмехнулась Хиония. – Подумать только, вся эта грандиозная драка наверху началась лишь для того, чтобы услышать, что вы ничего не знаете!

– А я не говорил, что ничего не знаю, – отозвался Родерик.

– В смысле?

– Я ничего не знал тридцать лет назад, да и встрече с Амаркандом я не придал большого значения. Но потом пошли слухи, что он погиб от рук нефилима. Это большое дело – убить главу клана Легио!

– Ты еще скажи, что почетное, – нахмурился Амиар.

– Не почетное, но сложное. Я все просчитал, и получилось, что я был одним из последних, кто видел его живым. Я сидел напротив него так, как сейчас сижу перед вами. Я знал, насколько он силен. Поэтому я понял: того, кто смог уничтожить такую силу, нужно опасаться. Я поручил Вэйлону узнать, кто такой этот Суорин Микаэль, и следить за ним.

– Мне удалось, – подхватил Вэйлон. – Хоть это было и непросто! От нефилимов все стараются держаться подальше, даже говорить о них не хотят. Так что историю этого Суорина я так и не узнал, но я следил за его перемещениями. Лет эдак двадцать назад он перестал быть угрозой.

– Почему это?

– Ему надоело жить, – ответил вампир.

– То есть, он умер? – смутилась Дана. – Но я думала, что нефилимы бессмертны!

– Так и есть, – подтвердила Хиония. – И они не единственные бессмертные существа. В целом, понятие бессмертия условно, многих можно убить, хотя сделать это очень сложно, но мы сейчас не о том. Насколько я поняла, он не умер, а устал жить?

– Именно так, – подтвердил Вэйлон.

– Объясните уже тем, кто не так хорошо разбирается в бессмертии, что с ним случилось, – вмешался Амиар.

– Когда бессмертные устают от жизни, это больше похоже на эмоциональное выгорание, – ответила Хиония. – Их тела бессмертны, но их сознанию все надоедает. Они все попробовали, все испытали, они больше не могут справляться с накопившейся болью потерь и разлук… Причин много. И когда они понимают, что жить дальше нет смысла, они находят выход.

– Самоубийство?

– Очень редко, я бы сказала, почти никогда. Это другим убить их тяжело. Сами себя они в принципе убить не могут. Для них все иначе: кто-то впадает в спячку, кто-то погружает себя в лед или вечное пламя, чтобы потерять сознание и так и остаться ненайденным. Другие же сохраняют ясность ума, но сами себя изолируют от мира, чтобы никогда ничего не чувствовать.

– Все верно, – согласился Родерик. – И делают они это в кластерных мирах.

– Надо полагать, этот вариант и выбрал Суорин Микаэль?

– Для нефилима нет другого пути, они не впадают в спячку и не теряют сознание от боли. Поэтому он ушел туда, где для него нет никого и ничего важного. Просто быть там и все…

Не похоже на поведение лидера тайного сообщества, даже Дана это понимала. Но это не исключало, что именно он убил Амарканда.

– Если вы следили за ним, вам обоим должно быть известно, где он находится, – указала Хиония.

– Мир Бильскирнир, – отозвался Вэйлон. – Предсказуемый выбор, как видите.

Амиар и Дана растерянно переглянулись. Она не знала, о чем речь, да и не могла знать. Он же, хоть и вырос в магическом мире, никогда не интересовался такими тонкостями, колдуну низшей ветви они были просто не нужны.

И снова им повезло, что с ними отправилась Хиония. Она и помогла заполнить этот пробел.

Бильскирнир был кластерным миром для высших нелюдей, самых сильных и могущественных. Попасть туда просто так, через первый попавшийся портал, было нельзя. Мир ограждала защитная печать, которая позволяла войти туда лишь обладателям определенного уровня магии. Для всех, кто послабее, эта реальность была закрыта.

– Вроде как загородный клуб для богатеньких, – проворчала Дана.

– Типа того, – фыркнула Хиония.

Некоторые нелюди отправлялись в Бильскирнир на спячку – и жили там веками. Другие проводили в этом мире десятилетия, чтобы восстановиться и вернуться к жизни. Третьи же оставались в кластере навсегда. В этом мире собирались разные нелюди, но он был достаточно велик, чтобы они не мешали друг другу и чувствовали себя так, будто они одни на свете.

Никто не знал, как выглядит этот мир, но Бильскирнир существовал уже много столетий и считался одним из самых совершенных кластеров.

– И Суорин все еще там? – уточнил Амиар.

– Никто не может сказать наверняка, – пожал плечами Вэйлон. – Но последнее, что я слышал о нем, – это решение отправиться туда. Прошло всего двадцать лет, для нефилима это не срок, вряд ли он успел бы передумать.

А еще он отправился туда после смерти Амарканда, и это было важно, ведь пока не исключено, что он убил мага.

Он был нужен им, Дана это понимала, да и ее спутники тоже. И все же мысль о том, что она окажется в мире высших нелюдей, которые чуть ли не божествами считаются, отзывалась в ней мурашками по телу. Она к такому не готовилась!

– Теперь вы отправитесь туда? – полюбопытствовал Родерик. – Нелепое будет решение, кстати.

– Я даже не уверена, что мы на это способны, – заметила Дана. – Ну, я так точно… Я же не очень сильна…

– Ты несешь в себе силу Огненного короля, – напомнила Хиония. – Не важно, какую ее часть ты можешь использовать. Вы с Амиаром связаны, с точки зрения магии вы – единое существо. Так что вы пройдете в Бильскирнир без вопросов. Да и моих сил, надеюсь, хватит!

– Должно хватить, – согласился Родерик. – Но вы все умрете там.

– Очень оптимистично!

– При чем здесь оптимизм или пессимизм? Это факт. Дело даже не в том нефилиме. Никто в Бильскирнире не будет вам рад.

– Не обязательно, – возразил Вэйлон. – Те, кому надоела жизнь, обычно спокойны и свободны от всего, в том числе и гнева. Но хозяин прав, там все равно очень опасно.

– Вот и проверим, насколько там опасно! – жизнерадостно заявила Хиония.

Она, похоже, все это воспринимала как приключение, достойное начало своей новой жизни. Дана даже завидовала ее уверенности. Сама она меньше всего хотела попадать в этот мир, но и отказаться она не могла.

Амиар был бы рад, если бы она дождалась его в другом кластере, он всегда рвался защитить ее любой ценой. Вот только сама Дана не могла пойти на это. Даже если им суждено было умереть, она хотела в этот момент остаться рядом с ним.

* * *

Ощущения были как при сильном гриппе – или совсем уж немилосердном похмелье. Голова пульсировала болью, мышцы ныли, кости ломило. Каждое движение давалось с огромным трудом и грозило тошнотой. Свет, даже самый тусклый, резал глаза, вызывая слезы, и приходилось держать веки сомкнутыми. Но при всем этом сон не шел – и Катиджан не представлял, когда придет, потому что бессонница стала для него очередным видом пытки.

И все же это было лишь жалкой тенью той боли, через которую он уже прошел. Сейчас он хотя бы мог мыслить относительно связно и управлять своим телом. А тогда… лучше и не вспоминать. Тайрисса не обманула его, она даже приукрасила картину. Ее зелье действовало разрушительней, чем Катиджан мог предположить.

Ему казалось, что через его тело проходит сплошной поток электричества, разрушая все на своем пути. Его трясло, как в худшей из лихорадок, он чувствовал во рту вкус крови, он кричал – и даже, вроде бы, говорил что-то, но не помнил, что.

Однако самого главного он им не сказал. Этим Катиджан по праву мог гордиться: он все выдержал. Пусть он и не помнил, что говорил, недовольное лицо ведьмы служило для него лучшим успокоением.

Тайрисса и рада была бы повторить процедуру, но Коргон сдержал ее. Не из жалости, конечно, просто он понимал, что пленнику нужен хотя бы минимальный отдых. Зелье приносило боль без травм, однако и это давалось магу нелегко. Два сеанса подряд – и даже самое здоровое сердце не выдержало бы такой нагрузки. Его ведь больше не подстраховывала магия, он ничем не отличался от обычного человека.

Так что на какое-то время его оставили в покое. Катиджан не мог ни радоваться этому, ни злиться. Он чувствовал себя опустошенным, потерянным и никому не нужным. Он держался за необходимость хранить тайну Огненного короля, потому что это придавало его жизни хоть какой-то смысл. Он прекрасно знал, что не выберется из плена живым. Но если благодаря ему спасутся Амиар, Дана и даже Рин с Уникой, можно считать, что он победил.

Додержаться бы только…

Он то и дело открывал глаза, чтобы убедиться, что он все еще жив. Иначе понять это было сложно, его тело будто бы остывало на этом проклятом матрасе, к пятнам которого теперь добавилась и его кровь. Катиджан не надеялся увидеть что-то новое: он не слышал звуков в коридоре, знал, что так скоро за ним не придут. В кластерном мире, должно быть, наступила ночь, которая оставляла его наедине с его мыслями и страхами.

Но вот перед ним мелькнуло движение. Не близко, на далеком каменном потолке, однако Катиджан все равно его заметил. Беззвучное такое движение, выдавшее себя только тенью. Или ему и вовсе почудилось? После того, что он только что пережил, вполне можно было ждать галлюцинаций.

Движение мелькнуло снова, в одном углу, затем в другом. Катиджан заставил себя держать глаза открытыми, хотя это отзывалось в голове острой болью, будто в череп загнали раскаленный гвоздь. Однако благодаря этой жертве он смог рассмотреть, кто присоединился к нему в камере.

Стрекозы. Они появлялись на потолке одна за другой, выползали из щелей вентиляции, скрытых среди камней. Катиджан знал, что какой-то способ циркуляции воздуха тут должен быть, только найти не мог, а оказалось вот как… Даже в слабом рыжем свете единственной сферы можно было различить, как мерцают разными цветами крылышки насекомых – синим, зеленым, золотым.

Не может быть. Только не здесь, не она… Может, это очередная ловушка, новый способ заставить его говорить? Или обман – как тот, на который уже пошел Рин? Но она так поступить не могла, Катиджан просто отказывался в это верить. Потому что если и она предаст его… останется ли хоть что-то настоящее в этом мире?

Между тем, стрекозы прибывали, и когда их стало так много, что они едва помещались на потолке, насекомые одновременно сорвались вниз и закружились в воздухе.

Их танец был недолгим: очень скоро они добрались до грязного каменного пола, объединились там, постепенно превращаясь в знакомую фигуру. Вернув человеческий облик, Эйтиль бросилась к нему. Катиджан попытался приподняться навстречу ей, но не смог, сил не хватило, и он снова повалился на матрас.

Дриада упала на колени рядом с ним, обняла, прижимаясь к нему всем телом. От нее пахло луговыми травами, свежестью и чистотой – всем тем, от чего он отвык в этой забытой богами камере. Ее тело было теплым, и Катиджан лишь теперь понял, как холодно ему было раньше, до ее прихода. А ведь он, ледяной маг, даже не знал прежде, что такое холод!

Она не предавала его, это не уловка, он беспокоился напрасно. Ей не нужно было ничего доказывать, Катиджан чувствовал, как ее горячие слезы падают ему на шею. Все то время, пока он верил, что его исчезновение никто не заметит, одно живое существо в этом мире помнило о нем.

– Что они сделали? – прошептала Эйтиль.

Она отстранилась от него, но все равно осталась очень близко, словно старалась закрыть от мира. Катиджан чувствовал, как ее тонкие пальцы касаются его, осторожно гладят по лицу и волосам. Она успокаивала его, как маленького ребенка, и в этом для него была горькая ирония – если учитывать обычную разницу в уровне их силы.

– Да ничего они не сделали толкового, неудачники эти, – Катиджан попытался беззаботно улыбнуться, но вышло неубедительно. – Как… как ты попала сюда? Я же прогнал тебя!

– Но мне куда-то нужно было идти после этого! У меня ведь нет семьи, к которой я могла вернуться…

Вычеркивая Эйтиль из своей жизни, Катиджан даже не подумал об этом, и теперь стыд снова накрыл его горячей волной. А дриада продолжала рассказывать так, словно ничего особенного и не случилось.

Она только-только научилась пользоваться порталами, знала, где находится несколько из них, так что выбор ее был ограничен. Она решила отправиться к Рину и Унике, потому что ей, дриаде, проще всего было поладить с ведьмой.

И вот там она застала очень странную картину. Дом, где они укрывались, был захвачен подозрительными людьми, Унику держали взаперти, Рина не подпускали к ней. Эйтиль не знала, как это понимать, она запаниковала.

Она хотела обратиться за помощью к другим друзьям – Наристару Арме и Свете. Но едва она прибыла к его дому, как ему доставили личное послание от Мерджита Легио. Эйтиль прекрасно понимала, кто стоит за этим именем. Она и рада была бы предупредить обо всем Амиара или Роувена, но она не представляла, где они.

Тогда она рванулась обратно к Катиджану. Ей было плевать на все ссоры, она чувствовала нависшую над ним угрозу. Увы, оказавшись в их квартире, Эйтиль обнаружила, что опоздала. Его забрали, и она не догадывалась, кто и куда.

Она почему-то обвинила во всем себя. Виноват был он, а она себя не могла простить! Катиджан не понимал этого – но чувствовал непривычное тепло в груди.

Ей только и оставалось, что вернуться знакомым путем к дому Рина. Распавшись на стрекоз, Эйтиль наблюдала за магом и теми, кто напал на него. Так она узнала о плане обмана, подготовленном для Катиджана. Справедливости ради, нужно было отметить, что Рин долго сопротивлялся, предавать недавнего союзника он не хотел. Ему пришлось согласиться, лишь когда на его глазах чуть не покалечили Унику.

Остановить его Эйтиль не могла, сил бы не хватило. Но она использовала портал, открытый для него, чтобы попасть в этот кластер. Она стала молчаливой свидетельницей их неудавшегося побега – и того, что произошло дальше. Дриада лишь чудом сдержала себя, когда ей хотелось быть с Катиджаном, защитить его, пусть даже ценой своей жизни. Она слишком хорошо знала, что поспешностью погубит их обоих.

Она ждала, когда его наконец оставят одного – и когда он придет в себя настолько, что сможет разговаривать с ней.

– Прости меня, – всхлипнула она. – Я не смогла это остановить… Скажи мне, как тебе помочь! Как они удерживают твою силу?

– Печать, – Катиджан указал на линии, расчертившие его грудь. – Только ты ее не снимешь.

– А кто снимет?

– Почти любой маг из высших ветвей Великих Кланов.

– Тогда нужно доставить тебя к ним! – уверенно заявила Эйтиль, утирая слезы. – Я вытащу тебя отсюда, пойдем!

Но Катиджан лишь печально покачал головой:

– Не получится, извини.

– Что ты такое говоришь? Я не могу оставить тебя здесь! Мы должны бежать, там ночь, я знаю, кто охраняет эту крепость… Мы выберемся.

– Ты выберешься, – поправил он. – Я – нет.

От диверсии, устроенной Рином, был только один плюс: Катиджан получил возможность осмотреть мир, где его держат. Теперь он точно знал, о чем говорил. Эйтиль была боевой дриадой, и это уже неплохо, а годы, проведенные в Эдене, лишь увеличили ее силу. Но ее было недостаточно для того, чтобы провести его через армию наемников. Да она и магическую дверь создать не могла, а в щели вентиляции ему не выбраться! Не говоря уже о том, что он в таком состоянии на ногах и минуты не продержится.

Однако Эйтиль отказывалась понимать все это:

– Я не могу тебя оставить, они же убьют тебя!

– Тебе придется, потому что иначе они убьют нас обоих.

– Ну и пусть, мы хотя бы попытаемся бежать!

– Я так не могу. Мне все равно, что они сделают со мной, но если они поймают тебя, все будет кончено. Спасайся сама, только так мы сможем победить.

– Да не хочу я спасаться сама! Я люблю тебя и хочу быть с тобой!

Она снова прижалась к нему, поцеловала, и Катиджан вдруг понял, как сильно он заблуждался. Он-то вбил себе в голову, что дриада влюбилась не в него, а в тот образ, который она создала сама. Так уж получилось, что он был похож на портрет принца из ее детской книжки… он думал, что она тянется к нему поэтому.

Но сейчас он точно принцем не был! Бледный, осунувшийся, покрытый синяками и ссадинами, волосы слиплись от крови и пота, губы потрескались – точно не образ из девичьих грез! А ей было плевать. Эйтиль смотрела на него точно так же, как и когда он стоял перед ней в элегантном костюме, в своей дорогой квартире.

Она просто любила его. Почему-то. Он и не представлял, почему – насколько мог судить Катиджан, в нем нечего было любить так преданно и верно. А Эйтиль сумела, и ему оставалось лишь принять это.

Дриада не собиралась его бросать, как бы он ее ни уговаривал. Чтобы сохранить жизнь Эйтиль, ему нужно было найти способ спасти их обоих. Понимание этого заставило Катиджана забыть о боли и слабости, и думать, думать, искать…

План сложился сам собой, отчаянный и рискованный. При других обстоятельствах Катиджан ни за что не пошел бы на такой шаг, но теперь у него просто не осталось выбора.

– Ты должна уйти отсюда, – твердо произнес он.

– Даже не думай!…

– Слушай дальше! – прервал ее Катиджан. Он знал, что времени у них в обрез. – Ты одна мне не поможешь. Но ты можешь бежать отсюда и привести помощь.

– Если бы я могла, я бы уже сделала это! Но мне не к кому обратиться. Амиар и остальные…

– Забудь про Амиара и остальных. Ты права, они помогли бы нам. Но Амиару нельзя сюда соваться, они только этого и ждут. Да и не факт, что на него не напали. Я хочу, чтобы ты обратилась к моему клану, к первой его ветви.

Если бы Эйтиль сейчас спросила, не сошел ли он с ума, Катиджан даже не смог бы уверенно возразить. Ему и самому эта мысль казалась дикой, но пока есть хотя бы крошечный шанс на успех, нужно держаться за него.

– Я думала, ты не в ладах со своей семьей, – тихо сказала дриада.

– Так и есть, и даже мое обещание отказаться от помощи Огненному королю для них ничего не значит.

– Но зачем же тогда?…

Как же он не хотел, чтобы она встречалась с ними! Для них она была пустым местом, жалкой игрушкой, которую он завел себе для развлечения, очередной безликой любовницей. Они могли убить ее! И Катиджану оставалось полагаться лишь на ее умение разлетаться стрекозами в разные стороны. Хотя против его семьи и это не сработает.

Но только они сейчас могли спасти его.

Ему, конечно, проще было бы обмануть девушку, послать ее туда, где она была бы в безопасности – и где не смогла бы помочь ему. Однако он подозревал, что Эйтиль почувствует обман и вообще откажется покидать его. Тогда смерть станет лишь вопросом времени для них обоих.

– Мой клан… он особенный. Мы верим, и всегда верили, что семья Инанис существует над другими. Это особая кровь, можно сказать, святая. Моя семья не поможет мне ради меня. Но ты должна попытаться сыграть на их тщеславии.

– Как это? – удивилась Эйтиль.

– Объясни им, что за моим похищением стоит Мерджит Легио – глава моего клана его на дух не переносит. Пытки наследника третьей линии – это плевок в лицо всей семье. Расскажи им. Они не знают любви, Эйтиль, но они пекутся о своей репутации.

Он говорил лишь то, в чем был уверен. Однако в глубине души Катиджан все же надеялся, что хоть какие-то семейные узы в клане Инанис сохранились. Да, Трофемес, глава клана, его терпеть не мог, но трое его сыновей были примерно одного возраста с Катиджаном, в детстве они часто играли вместе.

Это было давно, целую жизнь назад, но вдруг они что-то помнят? Вдруг это что-то значит для них? Смешно, конечно… Из-за Эйтиль он изменился сам и почему-то верил, что способны измениться и другие. Правду говорят: утопающий хватается за соломинку.

– Сам Трофемес точно не пойдет меня спасать, – добавил Катиджан. – Но он может послать своих сыновей. Уж они-то справятся! Они очень сильны… сильнее меня, думаю. Не верь им, они разные… Старший, Зерафин, – копия своего отца. Жестокости ему не занимать. Средний, Харитин, был раньше самым добрым из них, не знаю, сохранилось ли это в нем… Но младший, Ц, езарий, – чистый бес, держись от него подальше.

Если эти трое окажутся здесь, от крепости камня на камне не останется. Но Катиджану пока не верилось, что это случится.

Эйтиль не хотела уходить от него, словно боялась, что стоит ей отвернуться – и он исчезнет. Да Катиджан и сам не знал, дождется ли он ее. Пытки становились все жестче, Коргон и Тайрисса действовали все решительней. К тому же, Огненный король мог быть пойман другим путем, и тогда необходимость в заложниках отпала бы сама собой.

Поэтому им нужно было спешить. Усилием воли дриада заставила себя подчиниться ему. Она поцеловала его еще раз, а затем осторожно надрезала небольшим ножом собственный палец.

– Ты что делаешь? – нахмурился Катиджан.

– В мире дриад ведь тоже есть свои касты, знаешь… Я не целительница, это привилегия дриад-растений. Но моя кровь обладает определенной силой, ее можно использовать как лекарство… Помнишь, она помогла тебе в Эдене?

– Эйтиль, я не буду пить твою кровь!

– Я знала, что ты откажешься. К счастью, есть другой способ тебя ею поддержать.

Она провела рукой по порезам, оставленным на его теле Коргоном и другими троллями. Кровь у дриады была белой, как и подобало ее виду, и это создавало иллюзию, что Эйтиль использует настоящее лекарство.

Боль отступала – и не только из-за крови. Катиджан просто не чувствовал ее под наплывом новых, раньше непонятных ему эмоций. Он смотрел на дриаду и теперь не мог понять, как у него вообще хватило сил расстаться с ней. Ради чего? Что он получил взамен?

– Эйтиль, послушай… Когда я прогнал тебя… Я был не прав.

– Я знаю, – спокойно отозвалась она. – И догадываюсь даже, почему ты так сделал.

– Ты… знаешь? – не поверил он.

– Конечно. Мне известны традиции Великих Кланов. Но если они глупые, подчиняться им я не собираюсь. Поэтому я хотела дать тебе время, а потом вернуться, когда ты одумаешься. И тут вмешались обстоятельства…

Она знала. Она не собиралась бросать его – даже если он сам был виноват в этом. Поддавшись порыву, Катиджан поднялся, поддерживая себя одной рукой, а второй обнял дриаду.

– Спеши, – прошептал он ей на ухо. – Доберись до портала, который использовал Рин, введи координаты внешнего мира, потом отправляйся в мою квартиру, мой портал настроен на нашу главную резиденцию. Я дождусь тебя, и все будет хорошо.

Эйтиль кивнула, а в следующую секунду снова распалась на десятки стрекоз. Они направились вверх, к потолку, одна за другой исчезая в щелях между камнями.

Катиджан поймал себя на мысли, что ему хочется окликнуть ее, удержать рядом с собой чуть дольше. Кто знает, вдруг это их последняя встреча? А он еще не насмотрелся, не наговорился с ней… Но это было бы глупо и эгоистично.

Он снова откинулся на матрас, прикрыл глаза. Одиночество, ненадолго нарушенное Эйтиль, давило на него с новой силой. Он словно под прессом оказался, разрушающим его тело, дробящим кости… Такой была, наверно, плата за счастье. Раньше, до этих чувств, он понятия не имел, что теряет.

А теперь он лежал здесь один, слабый и покинутый. Страх смерти подпитывался усилившимся желанием жить. Неизвестность отзывалась ужасом в душе: получится ли у Эйтиль, не нападет ли на нее его клан, не послал ли он дриаду в ловушку?

Осторожное, едва уловимое прикосновение отвлекло его, нарушило мрачные размышления. Но кто мог коснуться его тут? Не веря себе, Катиджан приоткрыл глаза и обнаружил, что на его руке сидит одинокая золотистая стрекоза.

– Все-таки настояла на своем! – улыбнулся он.

Стрекоза не могла ничего сказать, не могла его согреть, не могла помочь ему. Но теперь он был не один, и только это имело значение.

Глава 11

Здесь спят чудовища

Дана до последнего боялась, что ничего не получится. Она ведь даже не родилась ведьмой, вся магия, которую она использовала, чужая! Если на входе в Бильскирнир действительно стояли такие опасные печати, ее могло разорвать на части при первой же попытке ступить туда.

Но обошлось. Портал доставил в кластер всех троих, и если Хиония и Амиар оставались неизменно спокойными, то Дана лишь на месте смогла перевести дух. Она, совсем недавно не знавшая ничего о магическом мире, вдруг оказалась в убежище для самых сильных чудовищ! Как в такое поверить? А не верить не получалось, потому что вот он – Бильскирнир, прямо перед ней.

До этого, поглощенная своим страхом, она даже не догадалась расспросить своих спутников, что их здесь ждет. Ее воображение успело нарисовать загадочную долину, населенную чудовищами, средневековый город или, наоборот, мегаполис из будущего. Однако вместо этого она оказалась на пересечении нескольких коридоров.

Все коридоры были одинаковыми – вполне современными, светлыми, с квадратной плиткой на полу. Куда идти – было совершенно непонятно. В каждом коридоре хватало дверей, и вот они как раз были разными: деревянными, пластиковыми, стальными и даже каменными. Но с той стороны не доносилось ни звука, и невозможно было понять, что находится за ними.

А еще у этого мира была странная энергия, даже Дана могла определить это. Бильскирнир отличался от других кластеров, где ей доводилось бывать. Он был словно весь соткан из силы, она поддерживала его, не давала развалиться на части. При этом девушка не бралась сказать, откуда идет эта сила: от самого мира или от его обитателей, с которыми ей не очень-то хотелось встречаться.

– Ну и как мы найдем здесь Суорина? – спросила она. Эхо тут же подхватило ее голос и разнесло по всем коридорам.

– Методом осмотра и вопросов, – усмехнулась Хиония. – Иначе никак, здесь привычные заклинания не действуют, слишком сильны все обитатели этого мира. Невозможно найти иголку в стоге иголок.

– Э-э… ты ничего не путаешь?

– Она ничего не путает, – отозвался Амиар. – Хиония пытается сказать, что нелюди Бильскирнира настолько сильны, что среди них даже нефилима нельзя выделить.

– И мы не знаем, как он выглядит?

– Пока нет.

– То есть, если он пройдет мимо нас, но назовется другим именем, мы ничего не поймем?

– Не факт, – возразила Хиония. – У нефилимов очень специфическая внешность. Я видела достаточно гравюр, думаю, смогу опознать его. И если мы не хотим провести здесь целую вечность, предлагаю начать поиски.

– Надеюсь, никто из вас не предложит разделиться? – поежилась Дана.

– Хотелось бы, но нет. Бильскирнир – один из самых больших кластеров в мире, и карты у него нет. Если мы разойдемся, то можем потом неделями искать друг друга. Поэтому держимся вместе.

Сначала Дана не понимала, что он имеет в виду. Но стоило им пройти дальше, и все стало ясно. Этот мир был лабиринтом, где привычные законы пространства не действовали. Коридоры здесь постоянно пересекались, разветвлялись, а порой упирались в лестницы, уходившие то вверх, то вниз, то в сторону. Дана пока не видела ни одного окна, поэтому когда они поднимались или спускались по лестницам, она не знала, куда они идут: под землю или к крыше небоскреба. Девушка очень быстро потеряла чувство направления, она вряд ли смогла бы найти обратную дорогу. Поэтому Дане только и оставалось, что держаться поближе к своим спутникам, не отпуская руку Амиара.

На их пути продолжали попадаться двери. За некоторыми было тихо, из-за некоторых доносились звуки: приглушенные голоса, но не живые, а будто из старого фильма, и музыка, чаще всего – классическая. Магия вокруг таких дверей была особенно сильна, и Дана была рада, что Амиар и Хиония не входили туда, хотя она и не знала, почему.

О времени тоже легко было забыть, и Дана не представляла, сколько они здесь находятся. Наконец она не выдержала:

– Так что за этими дверями?

– Ты слишком осторожна в своем любопытстве, – заметила Хиония. – Я в твои годы такой не была. Смотри, как надо получать ответы.

И она решительно открыла ближайшую к ним деревянную дверь.

Дана замерла, с ужасом ожидая, что сейчас на них точно бросится монстр. Везло им редко, не везло – чаще, и можно было ожидать, что и здесь найдется ловушка.

Однако вместо западни, полной чудовищ, за дверью скрывался просторный пустой зал. Мебели здесь не было вообще, все внимание было привлечено к картинам, развешанным на темно-красных стенах. Рядом с ними были размещены небольшие магические сферы, позволявшие лучше рассмотреть каждое полотно.

Завороженная этим, Дана не удержалась, сделала шаг в зал, и никто не попытался ее остановить. Похоже, остальным тоже нужен был отдых от бесконечного блуждания по коридорам.

Картины были завораживающе жуткими, потусторонними, логичными для этого мира – и вместе с тем знакомыми! Дана сначала глазам своим поверить не могла, решила, что перепутала. Но нет, она узнавала и этот стиль, и подпись в уголке.

«Семь смертных грехов». «Страшный суд». «Воз сена». И, конечно, «Сад земных наслаждений»… Все картины, что Дана видела перед собой, принадлежали кисти одного художника.

– Это что, Босх? – нахмурилась она.

– Он самый, – подтвердила Хиония.

– Но… как? Это что вообще, почему?…

Она даже вопрос подобрать не могла, настолько неправильным этот зал смотрелся в Бильскирнире – сразу по нескольким причинам. Но Амиар все равно понял ее:

– Ты здесь увидишь очень много произведений искусства, они собраны для тех нелюдей, которые устают от всего. Многие из них надеются, что хотя бы это, высшие проявления прекрасного, сможет оживить в них эмоции и умение чувствовать. Живопись, музыка, кино – здесь можно найти что угодно.

– Сюда привозят только лучшее, то, что можно назвать эталоном мастерства в той или иной сфере, – добавила Хиония. – Но это так, переливание из пустого в порожнее. Не слышала, чтобы картины кому-то помогли. Они, скорее, развлекают тех, кто остается в Бильскирнире на время.

Дана продолжала рассматривать полотна. Они были идеальны до малейшего штришка, ничего лишнего, ни одного указания на то, что это подделка.

– Какие точные копии! – восхитилась девушка.

– А это потому что они не копии.

Дана ошарашенно посмотрела на Хионию:

– Ты серьезно?

– Все не так просто, – вмешался Амиар. – В Бильскирнире действительно очень много оригиналов, но копии тоже есть. Разницу ты не заметишь: это не перерисовки другого художника, а магическая копия, сродни артефакту. Абсолютное воссоздание оригинала.

– Но это вот не копии, – настаивала Хиония, указывая на картины.

– Не может быть, – покачала головой Дана. – Картины Босха хранятся в музеях, они не утеряны, я лично их видела! Ну, некоторые из них.

– Там ты как раз видела копии. Амиар же сказал тебе, никто, даже самый лучший искусствовед, не отличит.

– Да с чего вы взяли, что это именно оригиналы?

– Потому что картины тех, кто сам был связан с магией, чаще всего хранятся в кластерных мирах, а не во внешнем, – пояснил Амиар.

– Что?… Ты хочешь сказать?… Серьезно?! Босх?!

– У каждого представителя Великого Клана есть имя для использования во внешнем мире, – напомнила Хиония. – Мы нигде не кричим, что мы маги.

– Он еще и из Великого Клана?!

Они не разыгрывали ее, Дана видела это. Однако она все равно не могла им поверить. Да, она знала, что мир магии и мир людей пересекаются. Но не так же!

Хиония кивнула на «Смерть купца», висевшую на стене рядом с ними:

– А кто бы смог придумать все это и не помешаться? Никто. Но тот, кто видел это и обладал достаточным талантом, чтобы нарисовать, создавал шедевры.

– Он был из низшей ветви клана Мортем, – уточнил Амиар. – Им открыты многие тайны смерти и загробного мира. Но это не значит, что он только истину и рисовал, меньше слушай Хионию. Художественный вымысел и личные религиозные убеждения еще никто не отменял.

– Ага, – хмыкнула Хиония. – Говорят, что если долго смотреть на картины Босха, ты увидишь, как мимо проплывает твоя крыша!

– Но все эти чудовища… Их он и правда видел? – нахмурилась Дана.

– Что я могу тебе сказать? Не в этом мире…

– Не продолжай, – прервала девушка. – Я только что поняла, что не хочу знать. Давайте продолжим поиски, пока я не начала сомневаться, что в истории вообще были люди, не связанные с Великими Кланами!

Теперь уже идти по коридорам было не так утомительно. Они, по крайней мере, были простыми и предсказуемыми. Дане все меньше хотелось знать, что находится за многочисленными дверями. С другой стороны, они могли бродить по коридорам целую вечность, но так никого и не найти.

Ситуация казалась безвыходной, однако решение пришло само собой: на их пути появился человек.

Самый обычный человек, без рогов, крыльев и пылающих глаз. Средних лет мужчина, высокий и плечистый, одетый по моде двадцатых годов двадцатого века – в брюки, белоснежную рубашку, жилетку и пиджак, с широким галстуком. В руке он держал шляпу, а через его предплечье был небрежно переброшен плащ. Казалось, что он только-только пришел сюда из внешнего мира, торопился куда-то, а теперь вот встретился с ними и растерялся. Стоит, улыбается… Дана пыталась почувствовать его энергию, но в этом мире у нее ничего не получалось.

– Приветствую, – кивнул им мужчина. – Вы новенькие? Что-то не припомню, чтобы сюда группами прибывали!

– Кто хочет остаться, тот приезжает один, – кивнула Хиония. – Но мы здесь не за тем.

– А зачем же тогда?

– Мы ищем друга, – пояснил Амиар.

– Хорошие друзья… и вы, и он, раз смогли войти в Бильскирнир. Может, я могу помочь вам? Я многих знаю.

– Его имя Суорин Микаэль, он нефилим.

– Есть здесь такой, – кивнул мужчина. – Вот уж не подумал бы, что у него есть друзья! Но если вы приехали уговорить его вернуться, то это вряд ли. Он здесь надолго.

– Это уже наша забота. Если отведете нас к нему, мы будем признательны.

– Да без проблем. Здесь все равно больше нечем заняться. Следуйте за мной!

Он повел их по коридорам, они направились следом, и это казалось правильным. Вот только Дана не могла избавиться от ноющего чувства, что они допускают ошибку. Оно появилось в ее груди, когда им только встретился этот незнакомец, и теперь лишь разрасталось.

Что-то с ним было не так. Им не следовало настолько наивно и открыто доверять ему! Да, считается, что здесь нечего бояться. Обитатели Бильскирнира сильны, но они устали от жизни – и от охоты в том числе.

Но не этот – вот о чем Дане твердили инстинкты. Ей не нравилось, как мужчина смотрел на них украдкой, особенно на нее, была в нем какая-то черта, которая ее словно холодом обдавала. Вот только девушка не могла понять, что именно ее пугает.

Воспользовавшись моментом, когда они чуть оторвались от своего провожатого, Дана шепнула на ухо Амиару:

– Он мне не нравится!

– Бывает.

– Нет, ты не понял… Он реально стремный! Я не хочу с ним никуда идти.

– Нам сейчас пригодится любая помощь, – напомнил Амиар. – А он нам ничего не сделает.

– Откуда такая уверенность? Ты что, знаешь, кто он?

– Разницу с человеком видишь? Нет. И тем не менее, он здесь, в Бильскирнире. Вариантов немного: похоже, он колдун. Так что если он решит напасть на нас, ему все равно потребуется определенная подготовка, которую мы почувствуем. Не переживай, все под контролем.

Не все у него было под контролем, просто он отказывался понимать это. Дана подозревала, что речь идет чуть ли не о горе от ума: Амиар и Хиония хорошо знали магический мир, они сразу просчитали, с кем они тут могли столкнуться, и успокоились.

У Даны таких знаний не было, зато были инстинкты, которые били тревогу. То, что она оказалась в меньшинстве, задачу не упрощало. Она подозревала, что если она начнет открыто обвинять их спутника, над ней все посмеются. А если он обидится и уйдет? Она же и виноватой останется!

Однако просто смириться она не могла. Может, их тут как овец на заклание ведут, а они счастливо улыбаются! Если этот странный тип задумал недоброе, ему нужно все обставить так, чтобы он один справился с тремя противниками. Он этот мир хорошо знает, вот и заманивает их туда, где обстоятельства будут на его стороне.

Дана не выдержала, подалась вперед, догоняя незнакомца.

– Простите!

– Да?…

Он обернулся, и от одного его взгляда девушке снова захотелось под землю провалиться. Как Амиар может доверять ему, пусть даже частично? С ним же что-то не так, никакой он не человек – то есть, не маг, не такой, как они… Но в чем тогда подвох?

– А куда мы идем? – спросила девушка. Она старалась выглядеть беззаботной и расслабленной.

Не вышло. Он видел ее насквозь – и он понял, что она ему не верит.

– Вы искали Суорина Микаэля, я веду вас к нему.

– Да, но куда именно?

– Это Бильскирнир, здесь нет названий улиц и номеров комнат! – рассмеялся незнакомец, не сводя с Даны колючего взгляда. – Можно только знать нужные места. Я все покажу вам.

– Чем быстрее доберемся, тем быстрее поймем, – отметила Хиония. – Ну же, Дана, не стой на пути!

Но идти дальше Дана не могла. До нее наконец дошло, что смущало ее во взгляде незнакомца.

Глаза у него были темно-карие, почти черные, отражающие мир, как зеркало. И в этом живом зеркале ее собственное отражение было сейчас перевернуто вверх ногами. Дана знала, что это не ошибка и не игра света. Не важно, как он выглядит, он никогда не был человеком.

А главное, он заметил, что она догадалась, и с этого момента счет пошел на секунды. Дана четко поняла: если она ничего не сделает, он убьет ее раньше, чем Амиар или Хиония успеют ей помочь. Она использовала ту силу, что подчинялась ей лучше всего, вспышкой энергии оттолкнула от себя незнакомца, отбросила его в дальнюю часть коридора.

Это было правильным решением. Из его спины вырвались две длинные деформированные лапы: очень похожие на человеческие руки, но с массивными ладонями и пятью длинными острыми когтями на пальцах. Они не заменяли его настоящие руки, они дополняли их.

Да и его человеческие руки были не так просты. Когда он отбросил в сторону пальто, стало видно, что под ним он скрывал острые лезвия, появившиеся из его предплечья; каждое из них сочилось прозрачным ядом.

Он остановил полет, зацепившись длинными руками за стены, замер, изменяясь прямо перед ними. Он больше не был человеком – сходства оставалось все меньше. Его кожа потемнела, сделалась серой, как пепел, рот расширился, превращаясь в идеально круглую, как у пиявки, пасть, полную острых игл, увеличившиеся глаза стали непроницаемо черными, а нос просто исчез, растворился на широком лице.

– Вот скотство, – поморщилась Хиония. – Это ж надо было здесь, из всех миров, на ашванга нарваться!

Ни она, ни Амиар не боялись этого странного существа. Но если Хиония осталась равнодушна, то Амиар был в ярости. Еще бы! Он упустил угрозу и понимал, что если бы Дана вовремя не среагировала, она уже была бы мертва. Для него, поклявшегося защищать ее любой ценой, это был серьезный промах.

Зато теперь Дана могла со спокойной совестью отойти и предоставить им разбираться с этим уродцем. Несмотря на примитивную ярость, ашванг не был слабым соперником. Он двигался ловко, быстро, а главное, умно: знал, когда отскочить, а когда податься вперед. Из его спины появилась еще одна пара чудовищных рук, и теперь он двигался только с их помощью, почти не касаясь пола человеческими руками и ногами, и этим он напоминал Дане гигантского паука.

Против них работало еще и то, что они застряли в коридоре. Здесь не было ни оружия, ни ловушек. Амиар все равно использовал этот мир: изменял каменную плитку на полу, покрывал стены металлическими кольями. Но он наверняка жалел, что не знал более разрушительную магию – такую, как у клана Инанис или Эсентия, это сейчас помогло бы ему.

Впрочем, они с Хионией и так неплохо справлялись. Ашванг ни разу не сумел задеть их, до Амиара он просто не добирался, а колдунья при каждом его ударе становилась призраком, до которого он не мог дотронуться. Она даже умудрилась отбить лапу ашванга так, что он собственными когтями вспорол себе брюхо.

Вот только для него это значило не так уж много. Его раны мгновенно затягивались, он не слабел и не уставал, разве что злился от боли. Хотя чего еще здесь ожидать? Простые чудовища не попадают в Бильскирнир. Возможно, он и вовсе был бессмертен… в отличие от них.

Амиар тоже понял, что дело затягивается и стратегию нужно менять. Обернувшись по сторонам, он распахнул одну из дверей – металлическую, массивную и крепкую на вид. За ней скрывалось подземелье с каменными стенами, покрытыми мхом и непонятной плесенью. Дана понятия не имела, что там, да и не хотела знать.

Ашванг, видимо, тоже, но его мнение никто не спрашивал. Когда дверь была открыта, Хиония подтолкнула его туда, ловко ударив обеими ногами в спину, а Амиар тут же захлопнул дверь. С той стороны мгновенно послышались удары, но было уже поздно: Амиар переплавил металл, и в ближайшее время никто не смог бы выпустить ашванга на свободу.

Когда бой был закончен, Амиар сразу же вернулся к Дане, прижал ее к себе, хотя она не пострадала, да и страх в ее душе уже погас. Из них двоих он сейчас был напуган больше!

– Прости, что не поверил тебе, – прошептал он.

– Ой, не устраивайте из этого драму! – закатила глаза Хиония. – Подумаешь, один маленький ашванг!

– Которого ты не распознала, – указала Дана.

– Ну, ошиблась старушка, с кем не бывает… Не было угрозы!

– Была, – возразил Амиар. – Он нас явно не в лунапарк вел! Ты прекрасно знаешь, что в правильном окружении сила ашванга возрастает. Нам повезло, что Дана разоблачила его здесь!

– Ладно, допустим, повезло, молодец, Дана, – сдалась Хиония. – Славься-славься – и все такое.

– Славить меня не обязательно, – усмехнулась Дана. – Но можно рассказать мне, кто такой ашванг.

– Вообще, обычный ашванг – это нечто среднее между вампиром и ведьмой, – пояснил Амиар. – Питается кровью или энергией, в зависимости от подвида, может принимать любую форму. Но то, что мы видели сейчас, явно один из прародителей этого вида, отсюда и королевский уровень силы.

– Ну и что этот мега-ашванг здесь забыл? – поинтересовалась Дана. – Я думала, тут живут, ну, или спят чудовища, которые уже ушли на покой! Не похоже, что этот паучок устал от охоты, да и пожрать он любитель.

– В Бильскирнире прячутся от мира, но все – по своим причинам, – пожала плечами Хиония. – Ашванги от жизни точно не устают, потому что у них в принципе нет сложных эмоций. Они разумны, но их страсти предсказуемы – поохотиться, съесть кого-нибудь, размножиться.

– Я и людей с такими страстями знаю, – буркнула Дана. – Это не объясняет, что он тут делал.

– Ашванг такого уровня очень силен, но не бессмертен. Должно быть, во внешнем мире он получил от охотников – и получил серьезно. Он сумел выжить, но ослаб, ему нужно было время, чтобы залечить свои раны. В таких случаях многие нелюди тоже бегут в Бильскирнир, отдыхают, пока полностью не восстановятся. Этот, видишь, готов был к охоте, а значит, он тут уже давно, мы просто удачно ему подвернулись.

Не слишком удачно, если учитывать, как все закончилось. По наряду ашванга Дана могла догадаться, когда он прибыл сюда и сколько лет восстанавливался. Что ж, после сегодняшнего столкновения ему придется побродить по Бильскирниру еще пару десятилетий!

Для внешнего мира оно и к лучшему. Хотя жаль, что им не удалось убить эту тварь!

– Отлично, теперь мы снова на старте! – раздраженно заметила Хиония. – Где нефилим – непонятно, сколько тут бродить – непонятно, кому за это вмазать – непонятно… Так, а ты кто такой?

В этот момент она точно обращалась не к своим спутникам. Проследив за ее взглядом, Дана обнаружила, что у них появилась компания.

По коридору неспешно шел мужчина, одетый в строгий костюм викторианской эпохи. На вид ему было лет тридцать-тридцать пять, но сколько на самом деле – Дана не представляла, потому что этот, в отличие от ашванга, человеком даже не выглядел. Высокая стройная фигура была вполне человеческой, как и аристократичные черты лица, но его все равно выдавала кожа: жемчужного цвета, да еще и мерцающая изнутри еле заметными искрами, чем-то похожими на затухающие угли костра. Волосы у него были длинными и черными – но не того оттенка, что у людей, а словно разрывающие этой чернотой пространство и поглощающие цвет. Глаза, направленные на них, сияли перламутром.

– Учитывая, что ты определенно нефилим, могу ли я предположить, что это тебя мы ищем? – спросил Амиар.

– Вы сегодня не раз повторили мое имя, – ответил мужчина. – Думаю, это очевидно. Бильскирнир – тихий мир, и слова разносятся далеко.

Если ашванг только изображал спокойствие, то нефилим выглядел откровенно скучающим. То, что к нему явились три незнакомца, его не интриговало. Он пришел сюда исключительно из вежливости, ничего похожего на любопытство он не чувствовал.

Дана помнила, что он попал сюда не так уж давно, поэтому его наряд был добровольным выбором, а не данью эпохе. Похоже, нефилим обосновался тут надолго и даже не собирался возвращаться во внешний мир.

– Если вы действительно искали меня, то вы у цели, – добавил он. – Суорин Микаэль к вашим услугам.

* * *

В этот миг Анор Мортем молил всех богов мира только об одном: чтобы его сын потрудился держать рот закрытым. На его памяти таких важных гостей в главной резиденции клана Мортем еще не было. И не хотелось бы, чтобы Иерем испортил исторический момент своим подростковым протестом.

К счастью, в этот раз его сын решил проявить благоразумие. Как и требовал обычай, он повсюду сопровождал отца, однако не произносил ни слова. Его недовольство все равно читалось во взгляде и выражении лица, но спасало то, что к этому глупому мальчишке никто не присматрив ал ся.

Все внимание гостей было поглощено кластерным миром, но это и понятно: Харон умел удивлять. Многие, представляя главную резиденцию клана Мортем, воображали себе то гигантский морг с сотнями трупов, то одну сплошную темницу, где постоянно воют заточенные чудовища. Лишь избранные получали право попасть сюда и увидеть, насколько велики были их заблуждения.

На первый взгляд Харон и вовсе казался курортом: небольшая деревушка, затерянная в горной долине. Леса и луга, маленькие каменные домики, старая церковь на центральной площади… Но стоило присмотреться внимательней, и становилось ясно, что не все так однозначно.

Почти все пространство вокруг деревни занимало одно большое кладбище. Курганы и надгробные камни мелькали в сочной траве лугов, под кронами лесных деревьев, вдоль дорог и на горных склонах. Здесь были похоронены все представители высших ветвей клана Мортем, никаких исключений, и, конечно же, все предыдущие правители.

Многие из этих магов при жизни приняли человеческую религию, такое им никогда не запрещалось. Поэтому в Хароне можно было найти склепы, христианские кресты, каменных ангелов, плиты со звездами и другие символы вечной памяти. Все эти тела оставались здесь для того, чтобы и после смерти дарить семье свою энергию.

Деревня, ставшая сердцем кластера, была ухоженной, новой – и пустой. За окошками не было движения, чаще всего на этих улицах царило безмолвие, а дома, идеально подходящие для жизни, пустовали годами. Понять причину было несложно: Харон наполняла черная энергия, которую могли вытерпеть только представители клана Мортем. И даже им запрещалось слишком долго жить рядом с вратами в клетку великих чудовищ.

А вот гостям здесь и вовсе приходилось непросто. Лорд Мерджит Легио и его дочери были достаточно сильны, чтобы не показывать свое беспокойство. Однако им, как и всем остальным, хотелось как можно скорее покинуть Харон.

– Вы ведь прежде не были в резиденции Мортем, не так ли? – спросил Анор. – Не при моем правлении так точно…

– При правлении вашего предшественника – тоже, – подтвердил Мерджит. – Я знаю, что мир Харон священен для всех Великих Кланов и уважаю это, но сейчас я вынужден был напроситься к вам.

Иерем тихо фыркнул, но на него снова не обратили внимания.

– Я все понимаю, – кивнул Анор. – Появление Огненного короля неразрывно связывают с великими чудовищами. Многие хотят посмотреть, надежно ли заперты эти твари. Поэтому мне проще показать вам, чтобы вы рассказали остальным. Вашему слову поверят.

– Вашему мнению тоже верят, – указал Мерджит.

– Но ваше он уважает больше своего, – не выдержал Иерем.

Мерджит усмехнулся, глядя на него, но ничего не сказал. Его дочери и вовсе делали вид, что Иерема здесь нет. Вот уж кому повезло с наследницами, так это лорду Легио! В этом Анор немного завидовал ему: его собственный сын получился каким-то непонятным.

– В Харон непросто попасть, и это первая линия нашей защиты, – пояснил он. – Не каждый маг сумеет открыть портал, ведущий сюда. Но если у них это получится, я почувствую, и их будет встречать целая армия.

Он обвел рукой кладбище, окружавшее их. Это были не просто осколки былых времен, в нужный момент каждый мертвец, зарытый здесь, становился воином, готовым снова сражаться за свой клан. Поэтому у какого-нибудь наемника-одиночки, пусть даже самого сильного, не было ни шанса.

Они миновали кладбище и вошли в деревню. Здесь, как всегда, было идеально чисто и спокойно. Анор прекрасно чувствовал, в каких домах жизнь есть, в каких – нет.

– В резиденции постоянно живет только моя семья, – сказал он. – Но другие маги из клана Мортем дежурят здесь, сменяя друг друга. Так что если угроза все же появится, у армии, о которой я вам говорил, будет достойное руководство. Дежурство в Хароне – почетная обязанность, которой мы гордимся. За эти века было несколько попыток проникнуть сюда и освободить чудовищ, но никому еще не удавалось даже в деревню войти.

– Это не повод расслабляться, – указала одна из близнецов.

– Идеальной системы защиты не существует, везде есть лазейки, – добавила ее сестра. – Особенно сейчас, когда Огненный король стал символом новой угрозы.

– Добровольная помощь принимается, – заявил Иерем. – Если клан Легио хочет лично поучаствовать в охране клетки – милости просим!

Анор испепелил сына взглядом, но тот показательно смотрел в сторону.

– В этом нет необходимости, – сдержанно улыбнулся Мерджит. – Если бы лорд Мортем отказал мне в возможности побывать здесь, я бы не стал настаивать. Но мне была оказана эта честь.

– И вот вы пришли с инспекцией?

– Это не инспекция. Просто я не отличаюсь такой смелостью, как лорд Мортем, мне спокойней жить, если я сам видел, сколько преград стоит на пути к освобождению чудовищ.

– Иерем, будь добр, иди и посмотри, как идет подготовка к торжественному приему, – холодно велел Анор.

Иерем раздраженно фыркнул, но отказываться не стал. Даже он понимал, когда с отцом лучше не спорить. Проследив за его уходом, Анор снова повернулся к гостям:

– Прошу простить моего сына, ему еще многому предстоит научиться.

– Ничего страшного. Сильный нрав в таком возрасте проявляется подростковыми капризами, это нормально. Я уверен, из вашего сына вырастет достойный и мудрый правитель.

Мерджит был предельно вежлив, и все же в его глазах скользило недовольство. Иерем все-таки добился своего, разозлил почетного гостя, паршивец! Теперь его ждал серьезный разговор.

Но позже. Пока Анор продолжил экскурсию, подводя гостей к церкви. Стоя прямо перед ней, можно было заметить, что крестов здесь нет, изображений ангелов и святых – тоже. Здание было лишь стилизовано под храм, чтобы не вызывать подозрений. На самом деле, у него было совсем другое назначение.

Анор и Мерджит вошли первыми, за ними следовали Эвридика и Диаманта. За дверями скрывался просторный зал, занимавший все здание, полутемный и абсолютно пустой. Стену напротив дверей заменяли огромные каменные ворота. Анор до сих пор помнил тот день, когда впервые увидел их… Много лет назад, ребенком, еще даже не став наследником – а кажется, что это было только вчера, потому что забыть такое невозможно.

Любой художник назвал бы эти ворота произведением искусства – и был бы прав. Серобелый камень украшала резьба, выполненная гениальным мастером. Здесь, среди металлических ветвей и цветов, набитых на ворота, мелькали сцены из легендарной первой битвы Огненного короля с чудовищами, которая привела к созданию Великих Кланов.

Вот Огненный король собирает вокруг себя своих учеников и отдает им свои силы. Они разделяются, набирают союзников – и каждый из них ловит то чудовище, что было ему предназначено. Но управляет ими только один человек: это он загоняет демонов в клетку, он запирает ворота и отдает ключи клану Мортем.

К этому моменту Огненный король уже был тяжело ранен, поэтому последней сценой, изображенной на воротах, стала его смерть в окружении скорбящих наследников. Иерем тоже с детства рассматривал эту историю, вот и вообразил, будто Амиар Легио – прирожденный герой, а не очередной преступник, которому досталось слишком много власти!

Анор мог смотреть на ворота свободно, ничего не чувствуя. Его гостям было непросто, на них давила непривычная энергия, исходившая от камня. Смерть и разрушение в чистом виде, все, чем были семь великих чудовищ, теперь скрывалось там.

Они ведь не были убиты. Огненный король просто загнал их туда, оставив живыми, иначе было нельзя. Они спали теперь – и не должны были проснуться.

– Эти ворота заперты кровью клана Мортем, – тихо сказал Анор. – Они могут быть открыты только моей кровью и моей рукой. Никто другой в моей семье не обладает такой властью, даже Иерем. Это привилегия и ответственность правителя.

– Но эти ворота ведь никогда не открывались? – спросила одна из сестер; Анор не умел их различать.

– Нет, конечно. Если бы они хоть раз открылись, мир бы узнал об этом! Даже когда нам нужно было призвать тени великих чудовищ, мы использовали магию, забирая часть энергии отсюда. Но ворота открывать нельзя. Это, если вам угодны такие громкие слова, судный день.

– То есть, вон там скрывается мир мертвых? – вторая сестра указала на ворота.

– Да и нет, леди Легио. Власти над миром мертвых не имеет никто, даже Огненный король. Чтобы создать клетку для чудовищ, он изолировал часть параллельного пространства. Мы привычно называем его миром мертвых, но на самом деле никто не может сказать, что это за реальность. Она просто пропитана энергией, разрушительной для существ из нашего мира. При этом свои обитатели там есть, и Огненный король выбрал эту реальность именно из-за того, что туда не так просто было попасть. Сам того не зная, он создал нечто вроде кластерного мира, хотя таких чар в его времена не было, никто не называл это кластером. Я изучал этот вопрос… Поэтому я и считаю, что правильней всего называть эту клетку фрагментом мира мертвых. По человеческим меркам, он огромен, если его описание в наших летописях верно. Но для той реальности, к которой обратился Огненный король, это лишь жалкая часть пространства.

– И все это вы знаете из книг и легенд? – уточнил Мерджит. – Там никто не бывал?

– Там никто и не мог побывать. Разрушительная сила этого мира настолько велика, что только представители высших ветвей клана Мортем могут выживать там – первая, вторая и третья, если повезет, не более. Люди и нелюди в этом мире будут уничтожены за считанные секунды.

– Но при этом вы понятия не имеете, что там? – поинтересовалась девушка.

– Почему же? Понятие есть, все из тех же книг и легенд. Определением, наиболее понятным всем нам, думаю, будет геенна огненная.

Они пораженно замолчали – все трое, включая могущественного лорда Легио. Конечно, им легко было смотреть на клан Мортем сверху вниз, пока они слабо представляли, что значит охрана этой клетки! Теперь же Анор чувствовал определенное торжество, хоть и не собирался показывать это.

Рано он все-таки прогнал Иерема. Мальчишке следовало сейчас посмотреть, что глава клана Мортем далеко не слаб.

– Надеюсь, теперь вы убедились, что клетка под охраной, – сказал Анор. – И никакая сила, даже Огненный король, чудовищ не выпустит.

– Я в этом и не сомневался, – улыбнулся Мерджит. – Однако новое знание всегда полезно, и я благодарен вам за то, что вы подарили его мне.

Его дочери в это время подошли ближе к воротам. Одна из них осторожно провела рукой по каменным фигурам, изображавшим гибель Огненного короля.

– Мне всегда было интересно… где похоронен первый Огненный король? – спросила она.

И снова Анору не пришлось смущенно молчать – он прекрасно знал ответ.

– Нигде, леди Легио.

Девушка обернулась к нему, нахмурилась:

– Как это?

– Легенда гласит, что сразу после смерти первого Огненного короля его тело распалось на чистую энергию. Считается, что каждый новый Огненный король наследует эту силу, и она живет в нашем мире лишь до тех пор, пока таится в его теле – поэтому она так разрушительна для своего носителя. У этой легенды нет подтверждения, но многие в нее верят, считая Огненного короля наследником великой воли нашего прародителя. Мой сын, увы, один из них… пока, в силу возраста. Отсюда и его сомнения относительно нынешнего Огненного короля. Я утешаю себя надеждой, что с годами Иерем поумнеет и поймет, что это всего лишь красивая сказка. Огненный король, победивший семь великих чудовищ, умер много столетий назад и просто не мог вернуться.

Глава 12

Добрый доктор

Возвращаться во внешний мир было непривычно, особенно после всего, что недавно произошло. Роувен и не помнил, когда последний раз надолго оставался здесь! Обычно эта реальность была для него проходной, всего лишь паузой перед тем, как нырнуть в очередной кластер.

Но на этот раз ему предстояло задержаться, потому что именно внешний мир сделал своим домом личный врач семьи Легио. С одной стороны, это было преимуществом для Роувена – никто не ожидал встретить здесь его и Сарджану, а значит, никто не стал бы их искать. С другой, подвох тоже был: во внешнем мире запрещено было использовать сильную магию.

Это уже не внутреннее дело Великих Кланов. Здесь действуют законы, принятые всеми нелюдями. Нарушать их даже Роувен не рискнул бы – им сейчас только конфликта с магическим сообществом не хватало для полного счастья! Поэтому и ему, и Сарджане следовало использовать минимум своей силы, уступающий даже возможностям десятой ветви клана.

Но и задание их было не так уж опасно, поэтому они должны были справиться.

Они прибыли к клинике в тот миг, когда ночь постепенно начинает переходить в утро. Московские улицы спали, опасаться случайных прохожих не приходилось, и единственными преградами на их пути были запертые замки и сигнализация. Первое и вовсе не было проблемой: Роувен призраком прошел через стену и открыл дверь изнутри.

– Не боишься, что тебя засекут? – поинтересовалась Сарджана, направляясь к щитку сигнализации.

– На фазировании? Меня на дыхании быстрее засекут! Ты сама лучше нас не выдай.

– А я магию использовать и не собираюсь.

Она и правда не уставала его поражать. Глава клана Арма даже не пыталась колдовать, она использовала набор инструментов, закрепленных у нее на запястье. Они напоминали то ли стоматологические, то ли ювелирные, и Роувен не брался сказать, для чего они нужны. Ему важен был результат: всеми этими крючками, петлями и пилками она отключила сигнализацию до того, как успела сработать тревога.

– Взломщица ты, – хмыкнул Роувен.

– Бери выше: я гений. Сотрудники клиники до самого вечера не поймут, что сигнализация сломана, они будут в полной уверенности, что сами ее отключили.

– И правда гений, снимаю шляпу.

– Шляпу сначала купи, – посоветовала Сарджана. – А теперь нам нужен кабинет доброго доктора.

Клиника, купленная кланом Легио своему врачу, была очевидно дорогой, но при этом свободной от кричащей роскоши. Это и понятно: Ховен Кинкой не относился к нелюдям, которые любят сияние золота, да побольше. Ему, друиду, были ближе природные материалы, которые и преобладали в клинике. Стены были украшены резными деревянными панелями, в коридорах стояли горшки с живыми цветами, а на стенах и потолке висели этнические светильники из глины.

Великие Кланы отличались отменным здоровьем, так что работы у друида было немного, а его род сторонится праздности. Похоже, эта клиника стала любимым детищем Ховена, возможностью делать то, что ему нравится. А чтобы это приносило доход, всего-то и требовалось, что хранить секреты Легио – даже понимая, что некоторые из них противозаконны.

Клинике отводилось отдельное небольшое здание, и кабинет друида располагался на самом верхнем этаже. Здесь были высокие, во всю стену, окна, и днем пространство заливал солнечный свет. Однако сейчас эти окна лишь означали, что им нужно быть особенно осторожными – незваных гостей могли заметить снаружи, если в соседних зданиях дежурила охрана.

Кабинет оказался просторным, и Роувен понятия не имел, с чего начать. Да, у них в запасе было несколько часов. Однако вокруг них располагалось так много полок, стеллажей, столов и шкафов, что на осмотр ушли бы сутки, не меньше. А ведь не факт, что здесь вообще что-то есть!

Но где еще? Сарджане удалось узнать, что своего дома у Ховена нет, он снимает квартиру во внешнем мире. Он не стал бы хранить нечто важное в жилье, куда имеют свободный доступ люди. Поэтому клиника и этот кабинет – самый многообещающий вариант.

Пока он раздумывал, как лучше поступить, Сарджана вышла на середину кабинета. Она отложила на диван сумку с инструментами побольше, которую принесла с собой, закрыла глаза и вытянула руки в стороны. Сначала Роувен подумал, что она колдует, но с ее стороны магии не было. Тогда он и догадался, что она ищет любой источник энергии рядом с ними.

Хитрый план. Вряд ли Ховен стал бы хранить данные семьи Легио на простой бумаге, использовать артефакты было бы умнее с его стороны. Они хорошо защищают информацию и их почти невозможно найти – но только если ты не глава клана Арма.

Она стояла так несколько минут, а Роувен не мешал ей. Наконец Сарджана открыла глаза и кивнула на один из открытых стеллажей.

– Начать можно там. В комнате несколько тайных артефактов, но этот попроще будет.

Она взяла с полки книгу – ничего особенного, обычный анатомический справочник, подарочное издание, которое оставляют для красоты, а не для работы. Но в руках Сарджаны книга изменила форму, превращаясь в солидных размеров папку с документами. Даже не читая их, Роувен мог предположить, что это личные дела пациентов – и не простых пациентов, раз они так хранились.

Сарджана подтвердила его догадку:

– Это все семья Легио. Держи, посмотри, есть ли тут что-нибудь про близнецов, а я пока поищу второй артефакт, он спрятан лучше.

Роувену не нужен был свет, чтобы читать, его глаза легко адаптировались к темноте. Он пролистывал бумаги, видел на них имена – знакомые и нет. Но все они были из одного клана, Ховен Кинкой больше ни с кем не работал. Да Мерджит бы ему и не позволил!

Личное дело близнецов тоже было здесь – одно на двоих. Вот только ничего запретного Роувен в нем не обнаружил. Ховен, отличавшийся хитростью всех друидов, предусмотрительно не указал время рождения, он лишь отметил, что разница составляет меньше минуты – девочки появились на свет через кесарево сечение. В остальном же, нарушений законов не было. Их матерью стала чистокровная человеческая женщина, кровь Легио осталась неразбавленной. Что же до их уникального дара, то у близнецов такое часто случалось. Эвридика и Диаманта были абсолютно здоровы.

– Роувен, – тихо позвала его Сарджана. – Думаю, тебе нужно это увидеть.

Она держала в руках небольшую статуэтку – человеческую девочку, читающую книгу. Всего лишь фарфоровый сувенир, слишком маленький, чтобы хранить в себе документ. Однако теперь, когда она привлекла его внимание, Роувен и сам почувствовал магию, окружавшую эту безделушку. Кто-то заколдовал статуэтку так, чтобы отвести от нее случайные взгляды и любые подозрения, если бы не Сарджана, он бы точно прошел мимо.

Колдунья потрясла статуэтку над ухом и кивнула:

– Там что-то есть. Это не более чем тайник.

– Я ничего не слышал…

– Тогда тебе придется просто довериться мне.

Разбивать статуэтку было бы слишком очевидной небрежностью, поэтому Сарджана достала инструменты из сумки и осторожно надрезала сувенир. Роувен слышал, что такое возможно, но никогда раньше не видел: под заговоренным лезвием фарфор не трескался, а расслаивался, как бумага.

Когда статуэтка беззвучно разделилась на две части, оказалось, что внутри и правда кое-что есть – но Роувен не знал, как это понимать.

На ладони у Сарджаны теперь лежала прядь темных волос, перемотанных тонкой красной ленточкой. Причем волос самых обычных, без проклятья, заговора или другого колдовства. Да и Сарджана была смущена таким поворотом:

– Это человеческие волосы, не артефакт! Обычного человека, а не колдуна из Великих Кланов и не нелюдя… В этом я разбираюсь не так хороню, как Эсентия, но я почти уверена, что подвоха нет. Не могу понять, зачем они Ховену. Я могу попробовать узнать, чьи они, только если мы заберем их в мою мастерскую.

– В этом нет необходимости, – покачал головой Роувен. – Я и так узнаю.

Магия, которую он собирался призвать, была на грани дозволенного: если поблизости находились сильные нелюди, они вполне могли заметить ее и устроить скандал. Но Роувен готов был рискнуть, потому что чувствовал – они нашли нечто важное.

Ему не нужно было объяснять это своей спутнице, она и так знала. И все же Сарджана передала ему темную прядь, а значит, она была согласна с его планом.

Роувен зажал волосы между ладонями и сосредоточился. Он не мог переместиться в прошлое – но мог туда заглянуть. Здесь все было сложнее, чем с будущим, и все же он хотел попробовать. Это ведь не путешествие наугад, волосы, которые он держал в руках, связывали его с жизнью человека, которому они принадлежали.

Первое время он не видел ничего – просто темноту перед глазами. Но Роувен умел смотреть через время, знал, что двигается в нужном направлении. Постепенно чувство пространства и собственного тела исчезало; ему казалось, что он отрывается от земли, хотя умом он понимал, что остается неподвижен. Его тело находилось в настоящем, а сознание уже летело в прошлое, в день, который для кого-то был очень важен…

Он увидел детскую площадку – внешний мир, самый обычный школьный двор, ничего особенного. Роувен не дал этому себя удивить, он уже обнаружил, из-за кого он здесь. Пока остальные дети играли и носились с воплями, за ними со стороны наблюдали две маленькие девочки. Малышки были примечательны тем, что не отличались друг от друга – и Роувен узнал их даже через время. Уже тогда их колдовские зеленые глаза были не по-детски серьезны.

Но при чем здесь они? Волосы, которые нашла Сарджана, были темными, совсем непохожими на пепельные пряди близнецов Легио. Роувену только и оставалось, что ждать, хотя наблюдение за прошлым постепенно вытягивало из него силы.

Эвридика и Диаманта не присоединялись к другим детям, да и дети обходили их стороной. Над ними не насмехались, их просто игнорировали. Маленькие люди ничего не знали про колдовской мир и роль этих двоих в его судьбе. Но они инстинктивно чувствовали угрозу, исходящую от близнецов, а дети умеют понимать подсознательные предупреждения гораздо лучше, чем взрослые.

Впрочем, не все. Еще до того, как закончилась прогулка, к ним подошла маленькая девочка – худенькая и бледная, с закованной в гипс рукой. Ее волосы были собраны в два длинных черных хвостика, и Роувен почувствовал, что именно с ней он и связан.

– Привет, – улыбнулась она. – Можно я посижу с вами? А то мне как-то невесело!

– Вали отсюда, – небрежно бросила одна из сестер.

– Нам никто не нужен, – добавила вторая.

– Ну неправда же, зачем врете?

– Уходи.

– Вам хорошо, вы вдвоем, – вздохнула девочка. – Но иногда и этого недостаточно. Вам ведь тоже хочется, чтобы с вами кто-то играл!

– Откуда знаешь?

– Вижу.

– Много ты видишь! – одновременно рассмеялись близнецы. – Ты даже не знаешь, кто из нас кто!

Но девочка и бровью не повела:

– Очень даже знаю. Ты Катя, а ты – Анна-Мария. Очень красивое имя, я тебе давно хотела сказать!

Вот, значит, какие имена они носили в человеческом мире! И судя по удивлению, отразившемуся на лицах близнецов, назвала она верно.

Одна из сестер опомнилась первой:

– Просто повезло!

– А вот и нет. Вы очень похожи, это правда, но в то же время вы разные. Катя всегда смотрит первой, даже если только на секунду раньше. А Аня чаще улыбается. Катя обычно садится справа за партой. Нет, это все не плохо! Я просто хотела сказать, что вижу разницу.

Она впечатлила их, это было заметно. Они не говорили с ней, но больше не требовали, чтобы она ушла. А девочка, уловив смену их настроения, уверенно села рядом с ними.

Роувену нужен был отдых, да и вряд ли здесь должно было произойти нечто особенное. Поэтому он подался назад, в свое тело, и только там обнаружил, насколько сильно устал. У него даже голова закружилась, и пришлось опуститься на диван, чтобы не упасть.

– Не понимаю, – нахмурилась Сарджана. – Это что, настолько сложное заклинание для первой ветви Интегри?

– Вообще-то, нет, но только если первая ветвь Интегри не пытается одновременно колдовать и скрывать свою магию! Тогда да, энергии раз в десять больше нужно.

Зато все сложилось идеально. Роувен точно знал, что его заклинание никто не засек, а у него получилось заглянуть в прошлое. Жаль только, что особого результата это не принесло.

– Она была подругой близнецов, – задумчиво произнес он, рассматривая прядь волос. – Человеческая девочка эта… Я видел, как они познакомились, она сумела заинтересовать их.

– И что? У многих из нас были друзья в человеческом мире, которые не знали, кто мы. Это не объясняет, зачем семейный врач Легио хранит ее волосы.

– Верно… должно быть что-то еще, похоже, я не туда глянул… Надо попробовать еще раз.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Сарджана смотрела на него с нескрываемым сомнением. – Я не для того тебя спасала, чтобы ты умер тут!

– Да я и сам не рад этим кувыркам во времени. Но еще на одну попытку меня хватит – и даже не со смертельным исходом. Я хочу понять, что такого особенного было в этой девочке. А ты пока посмотри записи нашего доктора, может, найдешь что-нибудь раньше меня!

Сарджана покачала головой, но ничего не сказала, оставив выбор за ним.

Второе заклинание далось ему гораздо сложнее, чем первое. Его сила рвалась на волю, требовала освободить энергию, не сдерживаться, но этого он позволить себе не мог. Роувен заставил себя удерживать контроль, не думая о том, какую цену за это придется заплатить. В их дуэте Сарджана пока и так сделала слишком много, настало время и ему проявить себя.

В прошлом, которое он увидел теперь, больше не было той мирной обыденности, царившей на детской площадке. Перед ним появилась поляна, со всех сторон окруженная глухим лесом. Звезды, раскинувшиеся над ней, показывали, что это внешний мир – но магия здесь все равно была. Отдалившись от человеческих поселений, нелюди играли по своим правилам.

В центре поляны был нарисован символ, на котором извивалась связанная девушка. Она была единственным человеком здесь – а со всех сторон ее окружали ведьмы. Чуть поодаль стоял мужчина, пожилой и рослый друид, мрачно наблюдавший за происходящим. И все же, несмотря на свое недовольство, вмешаться он не пытался.

Девушка рвалась на свободу, старалась изо всех сил, но у нее не было ни шанса. Веревки надежно сдерживали ее безо всякой магии, кляп во рту не давал даже крикнуть. Она давно уже поддалась животному ужасу и вряд ли могла сейчас мыслить здраво. Это и понятно: скорее всего, ее похитили, привезли сюда, и теперь ее со всех сторон окружали пылающие костры и женщины в странных балахонах, с жуткими масками на лицах.

Присмотревшись внимательнее, Роувен узнал ее. Она изменилась – как меняются все люди, взрослея. И все же в этой девушке, совсем еще подростке, сохранились черты той маленькой девочки, которую он видел на детской площадке. Она плакала теперь, кричала, все еще надеялась спастись…

Напрасно. Роувен узнал этот ритуал: это было не просто запугивание. Девушку привезли сюда для жертвоприношения. И ножи, которые держали в руках ведьмы, служили лучшим тому доказательством.

Раз волосы девушки хранили ее память об этом, значит, они были срезаны посмертно. Друид не вмешался, не остановил ритуал, все закончилось так, как и должно было. Но смотреть на пытки беспомощного ребенка Роувен не собирался, он вернулся в свое тело. Он ничего не мог изменить, но у него все равно было тяжело на душе, и он не представлял, как Ховен смог жить с таким грузом. Может, и не смог? Потому и сохранил волосы погибшей девушки – как напоминание?

Вернувшись в свое тело, Роувен некоторое время не мог говорить, он просто сидел на диване, пытаясь отдышаться. Сарджана терпеливо ждала, она сочувствующе положила руку ему на плечо, словно показывая, что он может не торопиться, что она все понимает.

Лишь когда Роувен немного оправился, она спросила:

– Ну что, получилось?

– Кое-что получилось, – подтвердил Роувен. – Похоже, наш добрый доктор кого-то убил…

* * *

Зал, в котором они оказались, был точной копией барселонского храма Святого Семейства – по крайней мере, внутренней его части. Те же сияющие витражи, разные уровни воздушных балконов, затерявшихся в пространстве, и величественные колонны, которые каменными деревьями уходили к далекому своду.

Вот только пестрой толпы туристов, в шортах и сланцах расхаживающих по храму, здесь не было. Опустевший, этот зал был еще красивей. Он наконец обретал ту атмосферу, которую наверняка искал его создатель.

– Только не говорите мне, что Гауди тоже был из Великих Кланов, – проворчала Дана.

Ее можно было понять: как бы она ни готовилась, границы магического мира все равно были далеки от ее понимания. Просто обычно она справлялась со всем так хорошо, что Амиар забывал: она росла в совсем других условиях.

– Нет, этот из ваших, – отозвалась Хиония. – Просто очень талантливый. Был бы из наших – прожил бы дольше.

На этой встрече она чувствовала себя свободней всего – как, пожалуй, и Суорин, которому было все равно, кто они такие и что они скажут. Он согласился поговорить с ними лишь потому, что отказ тоже был бы связан с эмоциями, которых у него почти не осталось. Он, в отличие от ашванга, был типичным обитателем Бильскирнира – древним и попросту уставшим от всего.

Он не был похож на того, кто вызвал бы на бой главу Великого Клана. Однако доверять ему Амиар не спешил, он и так едва не подвел Дану своей самоуверенностью!

Суорин устроился на одной из каменных лестниц, неподалеку от него на периллах замерла Хиония. Она определенно наслаждалась вернувшейся силой и ловкостью своего тела. Амиар сейчас расслабиться не мог, он стоял у ближайшей колонны, прислонившись к ней плечом. Дана, идеально чувствовавшая его состояние, оставалась рядом.

Отправляясь в этот мир, он был уверен, что сможет взглянуть в глаза убийце своего отца. Но теперь он смотрел на Суорина – и не верил, что это тот самый монстр. Для схватки, сражения и убийства нужна страсть, которой у нефилима не было уже давно, его душа застыла задолго до смерти Амарканда.

Все это Амиар и попытался объяснить сейчас – кратко, без лишней сентиментальности. Ему не хотелось открывать свои истинные чувства ни Суорину, ни Хионии; он бы и с Даной этим не делился, но от нее он ничего не мог скрыть.

Нефилим выслушал его и лишь пожал плечами:

– Если тебе еще нужно подтверждение, то вот оно: я не убивал Амарканда Легио.

– И мы должны верить тебе на слово? – удивилась Хиония.

– Да мне как-то все равно, верите вы мне или нет. Говорю как есть.

– Но ты знал его? – уточнила Дана.

– Да, мы были знакомы. Хотя не могу сказать, что мы стали друзьями, этим словом я давно уже никого не называю. Мы с Амаркандом Легио встретились один раз, неплохо пообщались, однако на этом все. Больше я никогда его не видел.

Эта встреча произошла около сорока лет назад – Амарканд в то время не возглавлял клан, но уже был наследником первой ветви. Впрочем, об ответственности он даже не думал. Зная, сколько работы ждет его в будущем, он вовсю наслаждался последними беззаботными годами.

Они пересеклись в кластере, похожем на Эльдорадо, – мире непрекращающегося веселья. Там никто не размышлял о судьбах кланов или высшей магии. В такие миры приходили, чтобы танцевать, пить и наслаждаться жизнью.

Для Амарканда это было очередное путешествие, для Суорина – одна из последних попыток хоть что-то почувствовать. Неважно, насколько простое и примитивное, он уже понял, что его душа больше не реагирует на мир, и делал ставку на тело.

– Это потом я сообразил, что с потери примитивных радостей все и начинается, – пояснил нефилим. – Тогда какая-то надежда у меня еще была… Она не оправдалась. Мы с Амаркандом начали общаться, потому что он, один из немногих, остался адекватен.

В таких кластерных мирах молодые волшебники часто теряли не только контроль, но и человеческий облик. Суорин с отвращением наблюдал, как они в беспамятстве валяются по углам, тупо хихикают, глядя в никуда, падают в лужи собственной рвоты. Амарканд Легио до такого никогда не доходил. Он всегда знал, когда нужно остановиться.

Поэтому с ним можно было поговорить. Для Суорина это было интересней, чем просто слоняться по разочаровавшему его кластеру.

– Я сразу понял, что его клану повезло: он станет хорошим лидером, но только и всего. Почему вы решили, что я убил его? Такого у меня и в мыслях не было. Я больше пятидесяти лет никого не убивал.

– В это верят все в моем клане, – ответил Амиар. – Что моего отца убил нефилим.

– Байка это.

– Почему? Его мог убить другой нефилим, – предположила Хиония.

– Не думаю. Нас в этом мире мало осталось, и я еще неплохо держусь, остальные и вовсе жизнью не интересуются. Прошли времена, когда нефилимы начинали войны. Зачем кому-то из нас убивать лидера Великого Клана?

В простой пьяной драке, как утверждали в клане, такого бы точно не произошло. Суорин прав, в мире не осталось молодых и вспыльчивых нефилимов.

Другое дело – если эта якобы случайная драка была частью сложного плана…

– Может оказаться так, что нефилим возглавил тайную организацию? – спросил Амиар.

– В принципе, это возможно, но я бы не стал. Все эти заговоры, интриги… они не меняются из века в век. Я играл в эту игру, правила всегда одни и те же. Но я не могу отвечать за всех своих братьев, так что да, Амарканда мог убить нефилим, если бы нашел для этого причину и желание. Но я понятия не имею, кто это мог быть.

Значит, этот путь привел их в тупик. Амиар старался не поддаваться горечи, но получалось слабо. Они так далеко зашли, преодолели столько препятствий – разве за это им не полагается хоть какая-то награда? Только судьба так не работает, ее милость сложно заслужить.

Но главное, они потеряли нить. Родерик направил их сюда, в этот мир – но с Амаркандом все было иначе. Он от вампира ничего не добился и Суорина так и не нашел. Куда он направился, кому перешел дорогу?

Выяснить это в Бильскирнире в любом случае не получилось бы. Им нужно было возвращаться в Пустошь-813 и начинать с начала, если получится. А то и вовсе сдаваться! В конце концов, приближается бой с кланами, нужно готовиться к нему.

Пока Амиар думал об этом, Суорин окинул его долгим задумчивым взглядом.

– Знаешь, мне жаль, что твой отец умер. Но я рад, что он добился своего.

– Чего он добился? – удивилась Дана. – Его, вообще-то, убили, и мы даже не знаем, кто и за что!

– Я не об этом. Раз Амиар носит фамилию Легио, значит, он не бастард, а законнорожденный ребенок.

– Так и есть, – кивнул Амиар. – Мои родители были женаты.

– Вот в чем он добился своего. Когда мы встретились, я был уверен, что ему не позволят жениться на его возлюбленной, ведь это против закона Великих Кланов.

Такого поворота Амиар точно не ожидал.

– О чем ты говоришь? Ты знал мою мать?

– Видел ее с ним. Они были красивой парой.

Суорин говорил об этом ровно, без восхищения. Всего лишь констатация факта. Однако Амиара он запутал еще больше, да и Дана заподозрила неладное:

– Но сорок лет назад, когда вы встречались, Амарканд еще не был знаком с матерью Амиара!

– Вот как? Значит, ты не ребенок той юной ведьмы? Тогда я переоценил упорство Амарканда. Получается, он сдался и взял другую жену, угодную клану.

– Очень интересно, – присвистнула Хиония. – Амарканд с ведьмами зажигал? Не слышала такого! Хотя сорок лет назад мне и не до того было, своих забот хватало.

– Так, стоп! – нахмурился Амиар. – Ты можешь толково, простыми словами, объяснить, о какой юной ведьме идет речь?

– Когда мы встретились в том кластерном мире, Амарканд был не один. Его повсюду сопровождала хорошенькая молоденькая ведьма, и отношения между ними были очевидны. Я решил было, что он подобрал ее там же – ты знаешь, как это происходит в таких мирах. Но позже он рассказал мне, что это его постоянная спутница и невеста. Они все время были в том кластере вместе, уехали тоже вместе. Амарканд знал, что традиции клана не позволят ему взять ее в жены, но он был настроен настоять на своем. Поэтому когда ты сказал, что ты его сын, я решил, что у него все получилось.

Хотелось обвинить Суорина во лжи или сказать, что он что-то путает, однако Амиар помнил, что у нефилимов идеальная память. Если он сказал, что Амарканда сопровождала ведьма, значит, так и было.

Вот только если о смерти Амарканда ходили туманные легенды, то с его личной жизнью все было однозначно. Он прибыл в Красный гарем холостяком, встретил там Эмилию, влюбился в нее, у них была свадьба… Все! Никаких тайных историй и потерянных возлюбленных! В жизни его отца была только одна женщина.

Или нет?…

– Это невозможно, – покачал головой Амиар. – Я бы знал…

– Вообще, не знал бы, – заметила Хиония. – Даже если бы Амарканд остался жив. Роман с ведьмой или любым другим нелюдем – это забава, которой развлекаются многие молодые маги, но они прекрасно знают, что ни о какой свадьбе и речи быть не может. Если Амарканд по молодости и глупости нарушил этот запрет, ему бы просто не дали зайти слишком далеко. Ведьму бы мягко или жестко убрали из его жизни, а всю историю скрыли. Мне жаль, но так действуют все кланы, не только Легио.

– А как звали ту юную ведьму? – вмешалась Дана.

И снова Суорин проявил идеальную память, он не задумался ни на секунду:

– Аурика Карнаж.

Имя птицей взлетело к сводам зала – и воцарилась тишина. У Амиара и Даны просто не было слов, да и Хиония уже не могла остаться равнодушной. А вот Суорину было все равно, разговор продолжался исключительно по воле его собеседников.

Теперь все представало совсем в другом ключе. Если Аурика была любовницей Амарканда, почему она не сказала об этом? Почему сделала акцент на том, что едва знала его и гордилась оказанным ей доверием? Когда Амарканд обратился к ней за помощью, помогла ли она по старой дружбе – или воспользовалась шансом отомстить?

Только одно было ясно Амиару наверняка: им следовало снова поговорить с Аурикой, и на этот раз совсем в другом ключе. Вот где они сбились с пути, и не случайно!

– Пора выбираться отсюда, – решительно объявил он.

Амиар и Дана покинули зал первыми, Хиония шла за ними. Прощаться с Суорином не было смысла – он бы не понял это, не оценил. Он жил в своем мире и чужими проблемами не интересовался.

Порталов в Бильскирнире хватало, иначе и не могло быть в мире сверхнелюдей. Они располагались почти на каждом перекрестке. Амиар выбрал первый попавшийся, настроил его на мир Пустоши-813, – прыгать сразу в Иусат было слишком опасно, – направил свою силу на магическую дверь и… ничего не произошло.

Портал был в порядке, магия Огненного короля никуда не исчезла, и все равно они трое остались на месте. Так не должно было случиться – но случилось.

Хиония тоже это заметила:

– Не поняла… это что, прикол такой?

– Не знаю, но мне уже не смешно, – отозвался Амиар. – Может быть так, что этот портал закрыт для нелюдей определенного типа?

– Не для трех же видов сразу! Да и вряд ли, тут все порталы одинаковые. Давай попробуем другой!

Далеко идти не пришлось, ближайший портал находился на следующем перекрестке. Но и здесь их ждало разочарование: ни Амиар, ни Хиония, ни Дана не могли открыть его. Он напоминал дверь, запертую кем-то с той стороны.

При этом сам портал был исправен, Амиар чувствовал это, да и они не изменились. Вмешалась сила со стороны… но какая?

Ясность неожиданно внес Суорин, наблюдавший за ними:

– Похоже, вы захлопнули ловушку.

– Какую еще ловушку? – насторожилась Хиония.

– Самому любопытно. Вы, полагаю, были последними, кто использовал порталы Бильскирнира, а сейчас они запечатаны. Значит, кто-то привязал к вам очень мощное проклятье. А вы, сами того не зная, притащили его сюда и активировали. Здешние порталы – это не отдельные точки, это единая система, которую вы сломали.

И снова Амиару пришлось ему верить, потому что он уже догадывался об источнике этого «проклятья». Аурика! Не бывает таких совпадений: она была любовницей Амарканда, она направила их к Родерику, а уж проклятый вампир указал на Бильскирнир. Все сходится… и все работает против них.

Он не знал, ради чего Аурика это устроила. Только из-за мести Амарканду или ей все же заплатил клан Легио? Впрочем, сейчас это было не главным. Им нужно было срочно выбираться из Бильскирнира, и не только для того, чтобы разобраться с обнаглевшей ведьмой. Они оказались заперты в мире, полном высших нелюдей, – которые будут совсем не рады тому, что порталы закрыты.

– Ты знаешь, как починить эту штуку? – спросил он у Хионии.

– Понятия не имею. Я тебе что, Арма?

– Тогда нужно просить помощи у них!

– Умный план, ага, – закатила глаза Хиония. – Вот только если порталы блокированы, то и все средства связи с внешним миром – тоже.

– Ну и что нам остается? – растерялась Дана. – Выход через внешнюю границу?

У любого кластерного мира была внешняя граница, тут она права. Однако часто эта граница находилась в местах, где человеку не выжить. Да, они так сбежали из Красного гарема. Но этот трюк работает не всегда, и Амиар понятия не имел, где расположен Бильскирнир.

– Не выйдет, – заявила Хиония.

– У человека – может быть, – согласился Амиар. – Но ты ведь из клана Интегри, ты умеешь проходить через пространство!

– Как и ты, Огненный король. Однако если печать поставила Аурика, – а я полагаю, что без этой красавицы тут не обошлось, – то она должна была это учесть. Печать вполне может среагировать на призрака. Неизвестно, что произойдет, если ты или я попытаемся пересечь ее.

Скорее всего, ничего хорошего, это она верно подметила. А испытывать ее теорию Амиар не рискнул бы – жизнь-то одна, и хотелось бы отдать ее за цель повыше, чем грязные трюки Аурики.

То, что она затеяла, не было простым пленением. Если они заперты в клетке с чудовищами божественного уровня, их смерть становится лишь вопросом времени.

– А что не так с моим планом? – напомнила о себе Дана. – Не призраком, а просто так, не используя магию, вырваться отсюда!

– Похоже, барышня слабо представляет, где находится Бильскирнир, – заметил Суорин.

– Вообще не представляю, – призналась девушка. – Но начинаю догадываться, что туда лучше не соваться…

– Про внешний мир можешь забыть, – посоветовала Хиония. – Мы с вами сейчас находимся в самом ядре Земли. И если мы не сможем починить порталы, выхода отсюда просто нет.

Глава 13

Семейные ценности клана Инанис

В их мире все еще были страсти – волнение, гнев, страх за близких. А Суорин не мог даже завидовать им. Наблюдая за магами, он по-прежнему ничего не чувствовал. Но теперь так будет всегда… Это раньше он еще сражался, надеялся возродить в своей душе хоть что-то. Придя в Бильскирнир, он смирился со своей участью.

Понаблюдав некоторое время за своими гостями, он оставил их. Его не волновала их судьба, он не собирался ни помогать им, ни карать за то, что кластер оказался отрезан от внешнего мира. Это проблемы тех, кто хочет выйти, не его. Поэтому он ушел в один из залов, туда, где было потише.

Бильскирнир всегда отличался разнообразием, словно за каждой дверью была скрыта маленькая вселенная, не похожая на все остальные и не зависящая от них. Так что из храма Святого Семейства Суорин попал в сад камней. Серые валуны, тонкий узор из линий на светлом песке, редкая, почти незначительная зелень… Этот мир был, пожалуй, одним из лучших отображений того, что творилось в его душе. Все холодное, застывшее и почти мертвое.

Даже среди обитателей этого мира нефилимы стояли особняком, поэтому обычно никто не рисковал беспокоить его. Но не в этот раз – похоже, сегодняшнему дню предстояло стать исключением во многом. Не прошло и пары часов с их разговора, как колдунья нашла его.

Она была красивой, магичка эта. Своими синими глазами и непокорными вороными кудрями она наверняка привлекла бы его внимание в прошлом – он любил таких. Но теперь это осталось лишь воспоминанием.

Хиония, вторая в клане Интегри. Для него это мало что значило.

– Пришла снова выспрашивать меня? – поинтересовался Суорин. – Напрасно. Верите вы мне или нет, я сказал вам все, что знал. Мое равнодушие не помешает мне убить вас, если вы будете мешать мне.

– Мешать в чем? – фыркнула Хиония. – Сидеть и пялиться на камни? Да, важнейшее из занятий!

– Это мое дело.

– Не спорю. Но я здесь не ради очередного разговора о твоем бурном прошлом. Да и вообще, оставь это «убью вас», ты здесь что, много кого видишь?

Она и правда пришла к нему одна. Огненного короля и девушки, все время жавшейся к нему, не было видно.

– Где твои спутники?

– Между порталами носятся, – пожала плечами она. – И осматривают залы, ищут, чем бы снять проклятье.

– Почему ты не с ними?

– Я им потом помогу, пока у меня свои интересы, связанные с тобой.

– Да неужели? – слабо усмехнулся Суорин. Он не понимал, о чем речь, но это не интриговало его. – Чего же ты хочешь от меня?

– Секса хочу. Так что да, Амиар и Дана тут не при чем.

Вот теперь она заставила Суорина повернуться к ней. Хиония произнесла это спокойно, будто ни о чем особенном и речи не шло. Не похоже было, что она шутит.

– Не понял…

– Да все ты понял, – закатила глаза колдунья. – Нефилимы им точно так же занимаются, как и люди. Вы же теплокровные, разницы с нами, магами из Великих Кланов, вообще никакой по этому делу.

– Ты что, хочешь таким образом добиться моей помощи? Сомнительная стратегия.

– Вот еще, много чести! – фыркнула Хиония. – Не усложняй, а? Все ровно так, как я тебе сказала. Если ты слишком романтичный, думай об этом так: хочу заняться с тобой любовью. Хотя какая тут любовь? Я и имя твое едва помню!

– Суорин Микаэль, – растерянно отозвался он.

– Да пофиг! Слушай, ты не мог бы раздеться и некоторое время не выпендриваться?

Вот теперь Суорин окончательно запутался. Она говорила об этом серьезно и вместе с тем обыденно. Будто она подошла к нему за самым банальным одолжением на свете! Но она не имела права на такие разговоры, дело было даже не в нем, а в ней! Колдунья из высшей ветви Великого Клана так себя вести не может.

– Чего ты хочешь? – только и смог спросить Суорин. Больше на ум ничего не приходило.

– Тебе обязательно все усложнить объяснениями? Ладно, спишем это на то, что ты к такому не привык. Я, видишь ли, до недавних пор возглавляла не только вторую ветвь, но и весь клан. Я сделала все, что должна была – сберегла семью, воспитала наследников. Не только мои дети, мои внуки и правнуки уже взрослые! Если они в состоянии устраивать свары за корону, значит, могут постоять за себя. В моей опеке они больше не нуждаются. Я, как хорошая девочка-отличница, получила плюсики по всем обязательным пунктам своей жизни, я больше никому ничего не должна. Теперь я наконец могу делать то, что мне нравится! У меня целый список приготовлен, между прочим, и я не один год над ним думала. «Переспать с нелюдем» там тоже есть, и далеко не на последнем месте.

Глядя на эту юную девицу, Суорин не понимал, о каких внуках и правнуках идет речь. Ей же лет двадцать пять, не больше! Однако, присмотревшись внимательней к ее синим глазам, он понял, что они намного старше, чем ее лицо.

И в этом Хиония Интегри была похожа на него даже больше, чем он мог предположить.

– Это очень странное желание, – сказал он. – Переспать с нелюдем…

– Это опыт, от которого я не отказалась бы! Понятно, что не с каким-нибудь единорогом или морским змеем, я не настолько сумасшедшая. Но с человекоподобным – почему нет? Я, признаться, думала заняться этим позже, сюда я и правда отправилась лишь для того, чтобы помочь Огненному королю. Однако ты оказался совсем не таким, как я ожидала. Я не могу упустить эту возможность!

– Какую еще возможность, тебе нелюдей мало? – нахмурился Суорин.

– Нелюдей – хоть граблями греби. Но нефилим… это же совсем другая история! Ты и сам знаешь, насколько вы, ребята, редкие. Чем я рискую? Да ничем! Как и все нефилимы, ты идеально здоров, забеременеть от тебя нельзя, ну просто сказка! В моей жизни такого шанса больше не будет, я прекрасно об этом знаю. Так что извини, если я не хочу изображать романтичную барышню и говорю все прямо, как есть.

Он был удивлен… удивлен! Суорин не сразу заметил это, да и когда заметил – не поверил себе. Это чувство, уже забытое, было далеко от настоящего шока, но после той многолетней пустоты, что царила в душе Суорина последние десятилетия, и оно показалось громом среди ясного неба.

Своей странной просьбой Хиония застала его врасплох, но он не спешил прогонять ее, только не теперь.

– Мне всегда казалось, что для женщин главное – любовь. Те, что были со мной раньше, говорили, что плотская страсть – лишь дополнение к ней.

– Лицемерили, – хмыкнула Хиония. – Что, женщины не живые, что ли? Понятно, что по молодости все ищут любви. Но мне восемьдесят девять лет – поздновато для подростковых иллюзий. Сейчас для меня особенно важно все, что я еще не чувствовала. Знаешь, когда ты устал от жизни? Когда все испытал и все прошел. А я от этого далека! Я хочу жить по-настоящему, не сдерживаясь, а это включает свободу от ложной скромности.

– Ты хочешь сказать, что за восемьдесят девять лет секса в твоей жизни не было? Королева-девственница?

– Ага, а детей я рожала от солнечного света и добрых мыслей! Были у меня мужчины, секс тоже был… Но, считай, почти и не было. В моей семье с таким строго: я едва совершеннолетней стала, как меня к помолвке подтолкнули. Мол, не позорься, остепенись, пусть все будет как надо. А я что? Я ведь тогда не такая была, как сейчас… Наивная, глупая и слишком зависимая от чужого мнения. Я не могла сопротивляться давлению семьи и согласилась только для того, чтобы меня оставили в покое.

Сообразив, что быстро ничего не произойдет, Хиония уселась на землю неподалеку от него. Суорин только сейчас заметил, что она принесла с собой небольшой полупрозрачный сосуд, наполненный мельчайшим искристым порошком. Он догадывался, что это такое, но пока не обращал внимания.

– Моего первого мужа выбрали родители, – продолжила колдунья. – Сто раз проверили, чтобы у него была чистая кровь, хорошие гены, больше для них ничего не было важно. А буду я счастлива с ним или нет – вообще никого не волновало.

– И ты не была счастлива?

– Ни в чем. Он был трусоватым, нерешительным, да и не слишком умным. Зато покорным и никогда не лез в дела Великих Кланов! А мне с ним поговорить не о чем было… В постели он даже не никакой был, он мне больно делал, и не только в первую ночь. Но для продолжения рода мое удовольствие не требуется, и наследника я в положенный срок родила. Родители пищали от восторга! Знаешь, я так завидовала низшим ветвям, – Хиония набрала горсть песка и с раздражением швырнула его в сторону. – Всем было на них плевать, а они жили в свое удовольствие. Иди куда хочешь, делай что хочешь, спи с кем хочешь! А на меня всегда пялились сотни глаз, и если я хоть что-то делала не так, муж сайгаком бежал жаловаться моей маме.

Суорин знал, что такое бывает с другими, однако он не был раньше знаком с людьми, которым досталась эта судьба. Он-то как раз был с кем хотел! Правда, если это и делало его счастливым, то ненадолго, а потом все снова рушилось.

– Ты сказала, что он был твоим первым мужем, – указал нефилим. – Значит, были и другие?

– Другой, – поправила Хиония. – Второй. Когда я стала главой своей ветви, я изменилась. Я научилась понимать себя, я стала сильнее. Я поняла, что у меня есть долг перед кланом, который я выполняю, а больше ничего нет. Я не любила своего мужа. Сына любила, конечно, но… Знаешь, я никому никогда не говорила об этом, но мне кажется, что мои отношения с сыном, да и с внуками тоже, сложились бы лучше, если бы я родила ребенка от любимого мужчины. Снова неправильную штуку говорю, я знаю, и можешь осуждать, если хочешь.

– Не хочу.

Он и правда не хотел. Для Суорина было важнее то, что она его заинтересовала – ему хотелось узнать продолжение!

– Второго мужа я выбирала сама, но из списка, одобренного моей родней. Только люди, конечно, к нелюдям меня и не подпускали, для моих родителей это было позором. Мой второй муж был лучше первого, однозначно, но создать свое счастье искусственно у меня так и не получилось. Да я и не дергалась больше! Мой муж был спокойным, мирным, идеальным принцем-консортом, так сказать. Тихо жил и тихо умер. Когда умер, мне было его жаль, но мне не было больно. В этом есть хоть какой-то смысл?

– Есть, – кивнул Суорин.

Он и сам через такое когда-то проходил. Он был уверен, что эти чувства исчезли навсегда, а они, оказывается, еще сохранились отблеском в его душе… так странно!

– В общем, с любовью мне не повезло, – невесело улыбнулась Хиония, глядя куда-то в сторону, на вечные камни. – Я и смирилась уже. Любовь нельзя получить насильно, выцыганить у судьбы. Тебе или везет, или нет. С сексом проще. Теперь ты понимаешь, чего я от тебя хочу? Есть только один способ не терять интерес к жизни: любить ее, постоянно получать новый опыт, пусть даже самый примитивный.

– Не назвал бы секс со мной примитивным опытом, – усмехнулся Суорин.

– Так докажи мне! Это не нарушит твою вечную изоляцию, это тебе вообще ничего не будет стоить, а ты сидишь тут и ломаешься, как шестнадцатилетняя школьница!

Она показательно дразнила его. Ее игра была предсказуемой – и вместе с тем казалась глотком свежего воздуха в стенах Бильскирнира.

– Я бы сказал тебе, что тело мое так же мертво, как душа, но, вижу, ты пришла подготовленной, – нефилим кивнул на сосуд, который она принесла с собой.

– О да! – с готовностью подтвердила Хиония. – Повезло. Разыскивая тебя, я наткнулась тут на одну из белых леди. Ну эти, вечные полупризраки, которые мужчин веками соблазняли и убивали…

– Я знаю, кто такие белые леди, не первый год на свете живу.

– Подозреваю, что и не первый век. Так вот, это только в байках они пленяют мужчин красотой. Мы-то с тобой знаем, что частички их кожи образуют пыльцу, превращающуюся в сильнейший афродизиак, – Хиония постучала открытой ладонью по крышке сосуда. – У людей от этого вообще голову сносит, а тебе просто обеспечит правильное настроение.

– Так, подожди, дай резюмирую… ты что, натрясла пыльцы с белой леди, чтобы изготовить магический возбудитель?

Хиония ухмыльнулась, всем своим видом показывая, что ей не стыдно.

– Вроде того. Нет, сначала я попросила ее вежливо… Но она отнеслась к моей ситуации без понимания. Слушай, мы оба знаем, что эта штука подействует на тебя только в том случае, если ты захочешь. Это у человека нет выбора, а ты нефилим. Стоит мне выпустить в воздух эту штуку, как ты можешь тут же уничтожить ее, не вдыхая. Все, конец истории! Но я надеюсь, что ты этого не сделаешь. И уж поверь мне, если ты согласишься, это не будет одолжением мне. Я тебя снова чувствовать научу!

Если бы это сказал ему кто-то другой, Суорин лишь рассмеялся бы. В его тысячелетней жизни были сотни женщин – он едва помнил их всех. Люди и нелюди, скромницы и страстные львицы, они были такими разными, что он решил, будто ничего нового в отношениях он уже не найдет. Но Хионию Интегри он не понимал – с ее странным возрастом, магически измененным телом и болезненным прошлым…

Она была новой. А значит, она могла дать ему нечто новое.

Не дожидаясь его ответа, Хиония открыла крышку сосуда, выпуская сияющее белое облако пыльцы. Оно окружило их, но Суорин и правда мог бы убрать его одним щелчком пальцев – а вместо этого вдохнул полной грудью, не сводя глаз с колдуньи.

Выбор был сделан ими обоими.

* * *

Как же страшно ей было сюда приходить! Пожалуй, только возвращение в затерянный мир Эден вызвало бы в ней больший ужас. Эйтиль хотелось использовать магию, проскочить в дом десятками стрекоз, понаблюдать за всем и за всеми, а только потом показаться на глаза хозяевам.

Но она так не могла, время работало против нее – и против Катиджана. Поэтому, набравшись смелости, Эйтиль предупредила слуг о том, кто она и зачем пришла.

И ее пригласили войти! Она знала, что могло быть иначе: клан Инанис с презрением относился ко всем, кто не делил с ними кровь. Для них боевая дриада была пустым местом, и если ее пропустили сюда, значит, им хоть что-то интересно.

Слуги провели ее по коридорам резиденции, но в зал приемов не вошли. Туда Эйтиль направилась одна – а ее уже ждали.

С ней согласился говорить не только Трофемес Инанис, действующий глава клана. Все три его сына стояли за его спиной, представители первой ветви и будущие наследники. Общая магическая аура, окружавшая их, была настолько сильна, что Эйтиль казалось, будто от нее плавится воздух.

Она слышала об этих магах: кое-что рассказал ей Катиджан, остальное она выяснила сама. Эйтиль, конечно, сомневалась, что ее примут в эту семью, но решила подготовиться ко всему. Поэтому сейчас она знала, кто перед ней.

Сидел только Трофемес, он занял высокое кресло, расположенное возле дальней стены зала. Совсем как король! Но, к его чести, он и был похож на правителя, а не нувориша, внезапно дорвавшегося до власти. В клане Инанис, в отличие от других семей, первая ветвь не менялась уже много столетий, и это обеспечивало должный уровень силы. Эйтиль помнила, что Мерджит Легио, их главный враг, родился во второй ветви своего клана, а значит, Трофемес Инанис вполне может быть сильнее его.

Даже когда он сидел, легко было догадаться, что он отличается высоким ростом. Иссушенный временем, но все еще крепкий, Трофемес не походил на старика, и даже пепельная седина волос не добавляла ему возраста. Пронзительные голубые глаза, наблюдавшие за миром, были полны жизни – больше, чем у многих молодых.

Его сыновья стояли по обе стороны от кресла, наблюдая за незваной гостьей. При этом дриада постоянно чувствовала, кто здесь главный.

– Меня зовут Эйтиль Хелиге, – сказала она. Голос дрожал сильнее, чем она надеялась, но она пока ничего не могла изменить, энергия магов давила на нее. – Я…

– Мы знаем, кто ты, – прервал ее Трофемес. – Постельная игрушка Катиджана, который в последнее время лишь разочаровывает нас. Ты должна понимать все правильно, дриада. Ты не из тех, кто достоин входить в наш дом. Тебя пустили сюда лишь потому, что нам интересно, куда подевался Катиджан, я сомневаюсь, что трусость добавилась к числу его недостатков. Но если он не прячется от меня, то где он?

– Об этом я и пришла рассказать! Его похитили…

Эйтиль знала, что попытка у нее будет всего одна. Ей нужно было рассказать все так, чтобы они поверили ей, почувствовали, насколько плохо их брату, помогли. Она уже видела, что они смогут – если они обрушат эту энергию на наемников, там от всего кластерного мира камня на камне не останется!

Вот только сложно быть уверенной и не поддаваться эмоциям, когда на тебя смотрят ледяные глаза лидера клана Инанис. Эйтиль старалась, как могла, но контролировать у нее получалось не все. Ей казалось, что ее подхватила ледяная река и кружит, несет куда-то…

Иногда она переводила взгляд с Трофемеса на его сыновей, надеясь хотя бы у них найти поддержку. Но они тоже были магами высшего уровня, если они и чувствовали что-то, то умело скрывали это.

Зерафин Инанис, первый наследник и будущий лидер, был истинным сыном своего отца. В его теле, самом обычном, не было той силы, что читалась в других воинах, но он легко закрывал этот пробел царской осанкой и спокойным, невозмутимым взглядом того, кто умеет управлять всем миром. Его серые глаза напоминали Эйтиль о прибрежных камнях, вечно спящих, как бы ни бесновалось море рядом с ними. А его русые волосы наверняка были того же оттенка, что и у его отца до того, как Трофемеса коснулась седина.

Впрочем, самой примечательной его чертой был длинный шрам на лице, тянувшийся через висок и щеку, почти до подбородка. Полоса на коже не уродовала Зерафина, однако была заметна с первого взгляда. Эйтиль прекрасно знала, что в мире Великих Кланов удалить этот шрам можно было легко, одним правильным заклинанием. Однако Зерафин предпочел оставить след на своей коже на всю жизнь… это интриговало.

Рядом с ним возвышался его брат, второй сын семьи, Харитин Инанис. Он напоминал здоровенного, высокого и мощного викинга, сходства со скандинавским воином добавляли пшеничные волосы, борода и усы, пусть и ухоженные на современный манер. В целом, он выглядел существом мирным и добродушным, и Эйтиль даже казалось, что в его синих глазах мелькает сочувствие.

Но насколько дружелюбным был он, настолько же бесом представал его младший брат – и даже больше. Не слишком высокий, но выше среднего, поджарый, гибкий и подвижный, Цезарий Инанис был живым воплощением огня. На это словно намекали светло-рыжие волосы, а в карих глазах застыла насмешка над всем миром. В семье его звали Цезарь – по многим причинам, не только из-за его настоящего имени.

Они все были чужими ей, но родными Катиджану. Они знали его, росли вместе, они были одной семьей, и Эйтиль надеялась, что это хоть что-то значит для них.

Однако когда она закончила рассказ, никто не спешил волноваться за потерянного брата. Эти четверо казались такими же равнодушными, как и раньше.

– Значит, дружба с Огненным королем все же привела Катиджана на эшафот, – заметил Трофемес. – Этого следовало ожидать. Я удивлен, что он сам не предвидел это, он всегда был предусмотрителен.

– При чем тут Огненный король? – возмутилась Эйтиль. – Это сделали люди Мерджита Легио!

– Доказательства у тебя есть?

– Нет, но… Но Катиджан так считает!

– Его суждению давно уже нельзя доверять, – покачал головой лидер клана. – Он подвел и нас, и, главное, себя. Очень жаль, на самом-то деле. Это был многообещающий наследник. Признаться, я ожидал, что он еще покажет себя, станет больше, чем наследником третьей линии… А вместо этого он, как дитя малое, бросился помогать Огненному королю. Да, он в плену не из-за Амиара Легио. Но из-за своей помощи ему, это очевидно.

– Вообще-то, он собирался отказаться от этой помощи, – напомнила Эйтиль. – Как вы и просили! Он прекратил общение с Огненным королем и… и прогнал меня.

– Но ты все-таки здесь, а он все-таки в плену. Следовательно, мой план по спасению его души не сработал.

– Разве… вы… не собираетесь ему помогать?

Этот вопрос дался Эйтиль с большим трудом. Она боялась услышать ответ, потому что понятия не имела, что будет делать, если они откажут ей. Но она должна была знать, у нее не было времени обмениваться с ними намеками.

– Смысла не вижу, – ответил Трофемес. – Да, его постигла печальная судьба, не такая, какой достоин наследник третьей серии. Но, возможно, это к лучшему.

– Что?! – Эйтиль ушам своим поверить не могла. – Как это – к лучшему? Для кого к лучшему?

– Для всей семьи. Катиджан мог опозорить нас… да уже опозорил, если задуматься. Если бы не его помощь, возможно, Огненный король был бы мертв.

– Для Катиджана это не было игрой в политику, как для вас, он просто помогал своим друзьям! Он многих спас… он меня спас!

– То, что он сохранил жизнь одной дикой дриаде, ни в коей мере не искупает его ошибки.

– То есть, вы позволите каким-то жалким наемникам убить его?!

– Если они сумели захватить его в плен, это не жалкие наемники, а профессионалы высокого уровня, – рассудил Трофемес. – Они прекрасно понимают, какие беды может навлечь на них убийство наследника третьей линии клана Инанис.

– Вы думаете, они его из-за этого отпустят?

– Вовсе нет. Я думаю, что они найдут способ убить его так тихо и спрятать тело так далеко, что о его смерти никто не узнает. Это сразу освободит нас от многих проблем. Побег – предсказуемый исход для предателя, который связался с Огненным королем. Катиджан навсегда исчезнет, на истории клана не останется темного пятна, а место главы третьей линии займет мой сын, Цезарий. Как видишь, дриада, клан не пострадает, а выиграет.

Он не блефовал – ему и не нужно было. Эйтиль видела, что Трофемес верит каждому своему слову. Он не радовался смерти Катиджана, но он рассуждал обо всем без эмоций. Боль, пытки, гибель – все это было для него лишь сопутствующими обстоятельствами, значение имел только результат.

Не факт, что все его сыновья думали так же, ведь они знали Катиджана гораздо лучше, выросли с ним. Однако они молчали, отводили взгляды, и одно лишь это говорило больше любых слов.

Вот, значит, какие они – семейные узы этого клана. Любовь, привязанность и верность – не более чем баловство, десерт после главного блюда. На пьедестале всегда оставалась чистая выгода, да еще преданность клану. Кровь Инанис – особенная, и сохранить ее чистоту и превосходство необходимо ценой любых жертв.

И в этой семейке вырос Катиджан! Эйтиль уже сожалела обо всех своих упреках ему, даже мысленных. Ей-то казалось, что он воспитывался в любви и достатке, раз он появился на свет в высшей ветви. Он ни в чем не нуждался, баловень судьбы! А вот как было на самом деле… Тем более удивительным сейчас казалось то, что он оттаял рядом с ней, подпустил ее к себе. Ему сложно было любить ее и позволять ей любить себя хотя бы потому, что в его жизни этого чувства было даже меньше, чем в жизни Эйтиль.

А теперь он мог лишиться всего, потому что эти четыре сноба упрямо держались за свои традиции и репутацию!

Но он знал, что так будет. Он первым предупредил ее. Катиджан сам сказал: бесполезно искать в них любовь, нужно давить на тщеславие.

– Не наемники убьют его, а клан Легио! – заявила дриада. – Пусть и чужими руками.

– Опять же, ты не знаешь этого.

– Да все я знаю! И Мерджит Легио тоже будет знать. Да, официально вы можете объявить Катиджана беглецом, трусом… да кем угодно, а он не возразит вам, потому что мертвые за правдой не приходят. Но Легио, весь клан, будут знать! Они будут смеяться над вами – в разговорах, между строк, на общих встречах. Что бы там ни случилось дальше, они будут знать: они смогли убить наследника третьей линии, а вы ничего не сумели изменить!

Она всматривалась в глаза Трофемеса, надеясь увидеть там хоть что-то человеческое… Бесполезно.

– Клану Легио в ближайшее время будет не до насмешек над нами. Огненный король из их семьи, это уже сказалось на их репутации. Если им удастся убить его, они будут молчать обо всем, что связано с этой историей, включая смерть Катиджана.

Даже зная их, Катиджан все равно ошибся. Сейчас привычные распри между кланами отошли на второй план, наступило новое время, в котором каждый искал себе место.

Вряд ли семья Инанис была так уж бессердечна, они просто боялись, но никогда не признались бы в этом ни себе, ни другим. Эйтиль с удовольствием ушла бы отсюда, хлопнув дверью, да только ей некуда было пойти. Конечно, у Огненного короля были не только враги, но и могущественные друзья, однако дриада понятия не имела, где их искать.

Огненный король, все сводится к нему. Все началось с него… А что если…

– Что ж, ваш выбор сделан, – холодно произнесла Эйтиль, стараясь копировать тон главы клана. – Наслаждайтесь покоем и свободой, но не надейтесь, что ваше невмешательство приведет к смерти Катиджана.

– И что это должно означать?

– Клан Инанис – великая, но не единственная сила в этом мире. Я пришла к вам, потому что Катиджан считает вас своей семьей, такова была его просьба. Но если вы отказываетесь, я обращусь к кому-то другому!

– К кому же?

Трофемес все еще казался безразличным, однако Эйтиль чувствовала, что зацепила его внимание. В этой семье ни одного слова не произносят просто так.

– К Огненному королю. Найти его будет непросто, да, и мне придется спешить. Зато если мы встретимся, он мне точно не откажет!

Эйтиль заставила себя верить каждому своему слову, иначе маги легко распознали бы ложь. Она отбросила реальные знания о прошлом – о том, что Огненный король исчез, что она едва научилась использовать порталы, что она пошла бы к Амиару сразу, если бы знала, где он. В ее душе осталась только вера, и это спасало.

– Ты знаешь, где сейчас Огненный король? – удивился Трофемес.

– Нет, но знаю, где искать. И найду его!

– Вряд ли ваша встреча будет такой радужной, как ты себе представляешь. Ты сама сказала, что Катиджан открыто отказал Огненному королю в помощи.

– Ну и что? Амиар Легио, в отличие от вас, умеет правильно расставлять приоритеты! Жизнь союзника значит для него больше, чем любые ссоры. К тому же, он обязательно оценит то, что Катиджан не выдал его, ничего не сказал похитителям. Это вы видите только худшее и не замечаете смелость вашего брата!

Она ни на секунду не забывала, кто перед ней, понимала, что подошла к опасной черте. Она видела, что Зерафин уже хмурится, а Цезарий откровенно злится. Ну а как иначе? Мирные переговоры сорвались!

– Огненный король спасет Катиджана, это без вариантов, – продолжила дриада. – Наемники сильны, но не слишком, им просто повезло. Он и сам расправился бы с ними, если бы не клеймо! Представьте, какой позор ждет вас, когда Огненный король сохранит жизнь вашему брату!

– При чем тут наш позор?

– А разве вы не видите? Один маг Легио спас мага Инанис от своего собственного клана. А другие маги Инанис все знали, но предпочли отсиживаться в стороне! Почему? Какая причина очевидна? Вы испугались клана Легио!

Вот теперь они перестали самодовольно ухмыляться! Может, соперничество с кланом Легио и отошло на второй план, но Эйтиль ударила по двум слабым местам сразу – угрозе Огненного короля и уважению к семье Инанис.

– Вам проще всего пойти и спасти Катиджана самим, – указала она.

– Вообще-то, нам проще всего убить тебя, – указал Зерафин. Не вовремя он решил голос подать!

– Это точно, – хищно прищурился Цезарий. – Нет стукачки – нет проблемы. Если ты умрешь прямо здесь и сейчас, никто не позовет Огненного короля, Катиджан там загнется и все будет тихо-мирно, о нашем разговоре не узнают!

Он не шутил, и его решимость в этот момент накрывала Эйтиль волной паники. Дриада лишь чудом подавила желание распасться на стрекоз и улететь отсюда.

– Огненный король все равно найдет его, даже без меня! – упрямо заявила она. – А Катиджан знает, что я пошла к вам, он сам послал меня сюда! Так что моя смерть не спасет вас от позора!

– Ну, попробовать стоит!

Прежде чем она успела ответить, с ладони Цезария сорвался огненный смерч, рванувшийся к ней. Все произошло настолько быстро, что Эйтиль не успела даже обратиться в стрекоз. Да и какой в этом смысл? Огонь подступал к ней со всех сторон, он сжег бы ее в любой форме. Эйтиль только и оставалось, что инстинктивно закрыться руками и ждать неминуемой боли.

Однако ничего страшного не произошло. Ледяная стена, возникшая на пути у огня, защитила ее, продержалась ровно столько, сколько нужно было, чтобы потушить пламя, и тут же исчезла.

Это была магия Катиджана, и на секунду Эйтиль даже поверила, что он каким-то чудом освободился сам и пришел сюда, чтобы спасти ее. Но нет, чуда не было. Морозный пар шел от руки Харитина, направленной к ней.

– Это уже слишком, – нахмурился второй наследник. – Казнь без суда и следствия, серьезно? Только за то, что она пытается спасти Катиджана?

– Я согласен с твоим братом, Цезарь, – кивнул Трофемес.

– Ой, да не собирался я убивать ее! – фыркнул Цезарий. – Я знал, что наш отважный Капитан Винни-Пух придет ей на помощь! Он всегда жалостливым был.

– Это не жалость, это уважение, – уточнил Харитин. – Эйтиль заслуживает его больше, чем все мы. Почему мы вообще должны бояться того, что Огненный король спасет одного из нас? Знаете, мне уже тошно от всего этого! До чего мы докатились? Это же Катиджан! Не фигура на шахматной доске, не ресурс, которым можно пренебречь, а наш брат! С каких пор это перестало быть самым важным?

Надо же… не все они прогнили одинаково, кое в ком душа еще осталась.

– С тех пор, как он стал на сторону Огненного короля, – отметил Зерафин.

– Вообще-то, это вам как раз на руку, – указала Эйтиль, немного оправившись от страха.

– С чего бы? – поразился Трофемес. – Помощь Катиджана может привести к победе Огненного короля!

– Начнем с того, что Огненный король может победить и без него. Но вам в любом случае будет выгодно, если Катиджан останется на его стороне. Если Амиар Легио проиграет, вы всегда можете откреститься от Катиджана – мятежный родственник, паршивая овца в семье и все такое. Но если он выиграет, вы скажете, что всегда верили в него. Клан Инанис поддерживал Огненного короля на уровне третьей ветви с самого начала! В новом мире это поставит вас в гораздо более выгодное положение, чем будет у клана Легко с их однозначной ненавистью.

Вот теперь она попала точно в цель, Эйтиль чувствовала это. Все четверо были заинтересованы ее словами – каждый по своим причинам, но все же! Они наконец-то восприняли ее всерьез.

– Пусть будет так, – наконец сказал Трофемес. Он обернулся к своим сыновьям. – Вы трое отправляетесь с дриадой. Верните Катиджана живым, нам и правда неплохо будет иметь своего мага при Огненном короле. И раз уж клан Инанис вмешивается в это дело, не опозорьте меня! Это дорогие и умелые наемники, уверен, они очень важны для Мерджита Легио. Вы понимаете, что это значит?

– О да! – широко ухмыльнулся Цезарий. Алое пламя вспыхнуло на его руках, извиваясь, как живое существо. – Оттуда не уйдет никто, кроме нас!

Его словам можно было верить, Эйтиль понимала, какая сила стоит за ним и его братьями. Она лишь надеялась, что они согласились помочь не слишком поздно…

Глава 14

Две маленькие девочки

В жизни доктора Ховена Кинкоя не было ничего важнее работы. Хотя почему «важнее»? В его жизни в принципе не было ничего, кроме работы, и он прекрасно знал об этом.

В свою съемную квартиру он возвращался всего на пару часов, чтобы отдохнуть, большую часть времени он проводил в клинике. Только там он чувствовал, что живет не зря. У него не было необходимости работать, предыдущими заслугами он уже обеспечил себя на всю оставшуюся жизнь.

Но именно эти заслуги не давали ему спокойно спать по ночам, будили кошмарами и заставляли нервно вздрагивать, вглядываясь в тени. Поэтому он глушил беспокойство работой, снова и снова повторяя себе, что уж теперь он делает нечто важное.

Он, как всегда, был одним из первых, кто прибыл в клинику. Раньше него сюда приезжала только секретарша, потому что он приучил ее к этому. Ховен платил ей достаточно, чтобы получать свежезаваренный кофе вовремя, а не когда этой человеческой девице будет удобней. Секретарша никогда не опаздывала, маскировала мешки под глазами косметикой и всегда улыбалась почти правдоподобно.

– Доброе утро, господин Марьяр! – прощебетала она, когда он вошел.

Долгое время она рвалась называть его по имени-отчеству, как велела ее культура. Но в человеческом мире ему выдали документы на иностранное имя, потому что свой друидский акцент он скрывать так и не научился. Секретарша быстро усвоила, что «господин Марьяр» произнести гораздо проще, чем «Виктор Натаниэльевич».

Ховену было все равно. В его работе люди были примерно таким же ресурсом, как помещение и инструменты.

– Кофе мне, – велел он. – В кофейнике. Сам налью.

– Конечно, минуточку!

Она не подвела, явилась быстро. Ховен только-только повесил в шкаф пальто, когда она внесла в его кабинет серебряный поднос с приборами и белоснежным фарфоровым кофейником.

– Все как вы любите! – сообщила она.

– Хорошо. До обеда меня не беспокоить, я буду занят.

Она ушла, и, хотя Ховен в ее сообразительности уже не сомневался, он все равно запер за ней дверь. После этого он приподнял крышку кофейника, высыпал туда нужную ему смесь трав, перемешал. Объяснить человеческой девушке, зачем это нужно и что он добавляет, друид не мог, приходилось справляться самостоятельно.

Он как раз наливал кофе в чашку, когда что-то пошло не так. Темная жидкость замерла, прекратила литься из носика кофейника. Капля, случайно сорвавшаяся мимо чашки, застыла в воздухе. Часы на стене перестали тикать. Из-за окна, и раньше обеспечивавшего неплохую звукоизоляцию, теперь не доносилось городского шума.

Мир просто застыл.

Пораженный этим, Ховен выпустил из рук кофейник, отступил. Тонкий фарфор не разбился, даже с места не сдвинулся, так и остался висеть в пространстве. Все еще не веря себе, друид осторожно дотронулся до кофейной капли, но и теперь она не пролилась, как следовало бы, а просто изменила форму.

– Это ведь сложная магия, не так ли? – прозвучал женский голос у него за спиной.

– Факт, высший уровень. Ее обязательно заметят, так что придется поторопиться.

Ховен резко обернулся и обнаружил, что он уже не один в комнате. На диване возле окна сидели маги, которых он никогда прежде не встречал – и все же понять, кто они такие, было несложно по энергии, окружавшей их. Ховен достаточно долго работал на Великие Кланы, чтобы научиться узнавать их представителей.

Мужчина и женщина. Мужчине около сорока, подтянутый, с густыми каштановыми волосами и искристыми зелеными глазами. Женщина чуть моложе, очень красивая, с завораживающими глазами чайного цвета и длинной медовой косой. Оба были поразительно сильны – и оба не принадлежали к клану Легио.

Кто-то из них остановил время. Это было откровенным намеком.

– Вы из клана Интегри? – сухо поинтересовался друид.

– Роувен Интегри, глава дома Интегри, к вашим услугам, – поднял руку мужчина.

– Сарджана Арма, тоже, как ни странно, лидер своего клана, – представилась женщина. – Мы пришли сюда, чтобы поговорить о Диаманте и Эвридике Легио.

О, это как раз было очевидно! Рядом с ними лежали документы, которые Ховен так тщательно прятал. А главное, Роувен Интегри вертел в руках прядь волос, перетянутую тонкой красной лентой. Что ж… сохраняя ее, Ховен знал, что однажды она его погубит. Значит, этот день наступит сегодня.

– Мерджит Легио убьет меня, если я отвечу на ваши вопросы.

– Не обязательно, – возразила Сарджана. – Мы можем спрятать вас от него.

Это она сейчас так говорила! Ховен подозревал, что, услышав правду, она уже не будет рваться спасти его. Перед ним сидели два высших мага своих кланов, а значит, все серьезно. У Мерджита Легио всегда были враги, желавшие узнать правду о близнецах, но никогда – такого уровня.

Должно быть, к этому привел, хаос, порожденный появлением Огненного короля.

– Часть правды нам известна, – заметил Роувен. – Если вы знаете, на что способен клан Интегри, то вы наверняка догадались, что я умею видеть сквозь время. И кое-что я уже увидел, но не все. Мне нужны детали в правильном порядке, я хочу знать, кем была эта человеческая девочка в жизни Эвридики и Диаманты.

Дело было не только в ней, Ховен понимал: все или ничего. Либо он рассказывает правду от начала до конца, либо молчит. Заставить его говорить силой они не смогли бы, пыток он не боялся, для него важнее была клятва молчания, которую он дал когда-то Мерджиту.

В памяти мелькнула черная ночь, языки пламени и крик, дикий, животный, словно разрывающий его душу на части… Все то, что уже много лет снилось Ховену в ночных кошмарах. И это, возможно, было важнее, чем его клятва.

Что-то отразилось на его лице, и Сарджана Арма насторожилась:

– Это была темная история, не так ли? Вас втянули в нее против вашего желания…

– Не совсем, – признал Ховен. – Я добровольно согласился стать частью этого… проекта. Но когда я давал свое согласие, я слабо представлял, на что подписываюсь, Мерджит не предупредил меня об этом, а когда я узнал, было уже слишком поздно.

– Друиды – хранители жизни, всегда и везде, а эту девочку убили, – Сарджана забрала прядь волос из рук Роувена. – Маленькую человеческую девочку, беспомощную, не имеющую никакого отношения к нашему миру. Это не могло оставить вас равнодушным, доктор Кинкой. Поэтому вы и храните ее волосы: чтобы помнить. Я могла бы предложить вам деньги, ведь мой клан очень богат. Я могла бы предложить вам убежище, в котором Мерджит Легио никогда не найдет вас. И все это вы получите, если захотите. Но сейчас я предлагаю вам шанс очистить вашу душу.

Такого шанса он и правда давно ждал. Сам Ховен никогда не решился бы пойти против Мерджита Легио, это было бы бессмысленно – какой-то жалкий друид слишком слаб для такого противостояния. Но теперь перед ним сидели два главы Великих Кланов. Союзники, которые должны быть врагами! Мир и правда изменился…

Ховен перевел взгляд на прядь черных волос:

– Эту девочку звали Вероника, она была обычным человеком, полностью лишенным магических способностей. В одном вы правы: она не должна была умереть из-за интриг Великих Кланов. Но история начинается не с нее.

Мерджит Легио нашел его, когда Ховен жил и работал в Шотландии. Как и многие друиды, он посвятил всего себя изучению жизни в любом ее проявлении. На этом и сыграл Мерджит. Конечно, деньги тоже имели значение, но в первую очередь он предложил Ховену возможность исследовать редчайшее явление: близнецов, рожденных в первой линии клана.

Любые близнецы из Великого Клана обладали уникальными способностями, однако высшая ветвь – это и вовсе другой мир. Друид был заинтригован, он согласился переехать в Россию, чтобы наблюдать за девочками, изучать их, помогать им осваивать их неповторимую силу.

– Сначала это был эксперимент, а они – всего лишь подопытные, – признал Ховен. – Но очень быстро я привязался к ним, хотя Мерджит был категорически против этого. Я понял, что они не оружие, а всего лишь две маленькие девочки… И мне стало жаль их.

Но если друид считал это важным, то их отец – нет. Мерджит думал только о выгоде, которую могли принести ему такие дети. Их телепатия проявилась очень рано – в три года, и без слов они общались друг с другом чаще, чем словами. В пять лет они могли призывать разрушительную энергию, которая создавалась их общими силами. Они были гениями, тут надежды Мерджита оправдались.

Он прекрасно знал, какой потенциал скрывается за ними, поэтому строго контролировал их окружение. Их няньки регулярно менялись, чтобы девочки не успевали привыкнуть к ним. Их общение с родной матерью было ограничено и проходило только в присутствии отца. Мерджит постоянно втолковывал им, что доверять никому нельзя, все видят в них только забавных одинаковых кукол, над ними постоянно смеются, а в душе хотят использовать.

– Он и во внешний мир их выпускал лишь потому, что они должны были научиться выживать там, – покачал головой Ховен. – Будь его воля, он бы полностью изолировал их до совершеннолетия. Но это ослабило бы их, а такого он допустить не мог.

Девочки, как и многие маги, отличались идеальным здоровьем. Личный доктор был нужен лишь для того, чтобы следить, как такая сила отражается на их телах. Мерджит предпочел, чтобы доктором этим оставался Ховен. Друид был молчалив, одинок, а главное, не относился к Великим Кланам с их вечными интригами и битвами за трон. Он был нелюдем со стороны, способным объективно оценить прогресс юных наследниц.

– Усилия Мерджита оправдались, Эвридика и Диаманта и правда никому не верили с первых лет жизни. Я был против этого искусственного развития паранойи, но кто спрашивал мое мнение?

– Он действовал жестоко, – отметила Сарджана.

– Вы даже не представляете, насколько.

Когда девочки более-менее овладели своими силами, Мерджит сам начал подсылать к ним убийц и чудовищ. Он хотел проверить, на что они способны, смогут ли они защитить себя. Они его не разочаровывали – никто и пальцем их коснуться не мог. Близнецы уничтожали любую угрозу. То, что они чувствовали в этот момент, тот страх, которым пропитывались их души, – все это было вторично для их отца.

Эвридике и Диаманте было проще замкнуться в своем мире и доверять только своей семье. Они ведь не знали, что причиной многих бед стал их родной отец! Они верили ему и ненавидели весь мир.

– Они видели вокруг себя одних врагов, пока не появилась эта девочка, – задумчиво произнес Роувен.

– Вероника Борисова, – кивнул Ховен. – Они познакомились в младшей школе внешнего мира, стали приятельствовать. Мерджит допустил это, потому что считал, что его дочерям нужны такие навыки общения. Он проверил биографию этой Вероники, убедился, что она не имеет никакого отношения к магическому миру, и успокоился. Она была всего лишь сообразительным, очаровательным ребенком, не угрозой. Он считал, что его дочери наиграются с ней и устанут. Мерджит всегда с презрением относился к людям, он был убежден, что девочкам это тоже передастся.

А вышло иначе. Детские игры переросли в крепкую, многолетнюю дружбу. То, что Вероника не относилась к магическому миру, стало для близнецов причиной доверять ей. Она не хотела их покровительства, она вообще ничего от них не хотела! И она умела различать их, каждую считала полноценной личностью – в этом даже их отец уступал ей. Мерджит знал, что если разлучить близнецов, перестанет работать их главное оружие, поэтому воспринимал Эвридику и Диаманту как единое существо.

Мерджит почуял неладное, когда имя Вероники стало мелькать в рассказах его дочерей слишком часто. Она заняла важное место в их жизни. Следовательно, от нее нужно было избавиться.

– Но почему? – поразилась Сарджана. – Она ведь была человеком!

– Именно поэтому. Мерджит решил, что дружба с ней привяжет его дочерей к миру людей, заставит по-другому относиться к виду, который он считал низшим.

Он не просто хотел устранить Веронику. Он решил использовать ее как наглядный пример, сделать так, чтобы его дочери запомнили ее судьбу и никогда больше не впускали в свою жизнь людей.

– Любое живое существо очень хорошо запоминает боль, – пояснил Ховен. – Ему только и требовалось, что сделать им побольнее. Он сам разработал план, в который вовлек и меня.

– Зачем? – смутилась Сарджана.

– Потому что он начал подозревать о моей симпатии к девочкам. Он боялся, что я расскажу им правду, поэтому сделал меня соучастником преступления. Теперь у меня была причина молчать.

Друид выманил Веронику, которая знала его как друга семьи близнецов, из города. Он отвез девочку в лес, где уже дожидался ведьминский шабаш, верный Мерджиту Легио. Все было обставлено так, будто Веронику принесли в жертву. А это, как и многие ритуалы, означало особую жестокость ее смерти…

– Он убедил Эвридику и Диаманту, что ведьмы выбрали Веронику своей жертвой, потому что она была их подругой, – вздохнул друид. – Якобы ведьмы решили, что многолетнее общение с магами из Великих Кланов сделало энергию девочки особенной.

– То есть, он еще и переложил ответственность за ее смерть на своих дочерей? – поморщился Роувен. – Да уж, а я думал, у меня с отцом недопонимание было!

Смерть Вероники потрясла близнецов. Мерджит не стал жалеть их, он не только рассказал им все, он показал им фотографии тела. Он снова и снова повторял им, как она страдала, и это давило на них.

Его план сработал: сестры окончательно замкнулись. В их жизни больше не было друзей, они не позволяли себе первые влюбленности. Как только кто-то из людей пытался приблизиться к ним, Мерджит замечал это и напоминал им историю Вероники.

Эмоционально отрезанные от мира, да еще и с чувством вины на душе, близнецы стали идеальным оружием.

Все это Ховен понимал, а остановить не мог. Ему оставалось только сдаться, пообещать Мерджиту свое молчание и уйти в тень. Не было силы, способной помешать клану Легио – пока в его кабинете не появились эти двое.

– Спасибо, что рассказали нам, – кивнула Сарджана. – Это мало что меняет для нас, но помогает лучше понять их. Вы были не правы, я не считаю, что вы не заслуживаете помощи.

– А чего же я заслуживаю, милосердия? – усмехнулся Ховен.

– Нет, наказания. Но ваш лучший тюремщик – это вы сами, я вижу. Поэтому я готова помочь вам скрыться.

– Спасибо, но это не нужно, – ответил друид. – Я слишком долго выживал так, как выживать не стоило бы. Если Мерджит захочет покарать меня, пускай. Как видите, на моей совести есть то, за что я заслуживаю смерти.

– Но Мерджит накажет вас не за это.

– Пускай, итог все равно один.

Она была мудра, Ховен видел это. Маг из клана Интегри все еще вызывал у него сомнения, но Сарджана… Она, возможно, сделает то, чего он всегда хотел.

Поэтому Ховен двинулся через застывшее время к своему главному тайнику, который даже эти двое не сумели найти. Пора освободить свою совесть!

– История Вероники – не единственная тайна, которую Мерджит скрывает от своих дочерей, – сказал он. – Есть еще кое-что, план на их жизнь, в котором Мерджиту нужно было мое содействие. Я согласился, хотя и понимал, что это жестоко. Но если бы отказался я, он бы просто нанял кого-то другого, его остановило только появление Огненного короля, да и то временно. Когда все вернется на круги своя, Мерджит вспомнит о своем плане и исполнит его. Вы знаете… судьба Вероники, правда о ней, может повлиять на Эвридику и Диаманту меньше, чем мне хотелось бы. Прошло много лет, они слишком долго находились под влиянием своего отца. Но если вы расскажете им об этом, возможно, у вас будет шанс их спасти.

* * *

Его больше не допрашивали, даже не заходили к нему в камеру. Катиджан был недостаточно наивен, чтобы поверить, будто они сжалились над ним и позволили отдохнуть. Похоже, они сообразили, что никаких ответов от него не добьются. А держать в плену наследника Великого Клана было даже опасней, чем убить его.

– Тебе лучше поторопиться, – тихо сказал он золотистой стрекозе, сидевшей у него на руке. – Боюсь, я уже разрушил их надежды и мечты.

Стрекоза дернула крылышками, словно стараясь успокоить его. Ответить она не могла.

Спустя несколько часов в стене его камеры появилась дверь. Первыми вошли тролли, и Катиджан поднялся им навстречу – он уже был достаточно силен, чтобы хоть так гордость сохранить. Он ожидал увидеть Коргона, как обычно, однако полукровки нигде не было. Вместо него в коридоре стояла ведьма, не спешившая входить.

– Прошу за мной, – подмигнула Тайрисса пленнику. – Пора тебе прогуляться!

Приглашение с ее стороны было не более чем иронией. Едва она произнесла это, как тролли схватили его за руки и потащили за ней. Катиджан даже не пытался вырваться, знал, насколько жалко это будет выглядеть при их разнице в силе.

Тайрисса шла первой, чувствовалось, что на этот раз всем управляет она. Это уже было дурным знаком.

По лабиринту они попали в другой зал темницы, раза в три больше, чем камера, но не менее мрачный. Внимание здесь сразу же привлекал металлический стол с закрепленными на нем кожаными ремнями. По одну сторону стола находилась подставка с хирургическими инструментами, по другую – странное устройство, окруженное прозрачными трубками; судя по всему, аппарат для переливания крови. Под потолком парили магические сферы разного размера, с помощью которых можно было регулировать свет.

Катиджан почувствовал, как страх снова касается его уставшей души. Он прекрасно знал, к чему все идет, но все равно спросил:

– Ну и как это понимать?

– Ты всем надоел! – с готовностью сообщила Тайрисса. – Думаешь, кто-то готов был восхититься твоим упрямством? Да конечно! Тебе дали шанс умереть достойно, ты им не воспользовался. Значит, сдохнешь, как свинья на скотобойне.

Она всегда была менее сдержанна, чем Коргон, ей нравилось причинять боль. То, что полукровка не пришел, лишь подтверждало ее слова: все должно закончиться здесь. Просто Коргон не хотел смотреть на это.

– Вот, значит, чем теперь занимаются наемники, – усмехнулся Катиджан. – Магов пытают!

– Пытают? – удивленно повторила ведьма. – О нет, это вовсе не пытка, все очень практично! То, что я получу удовольствие, приятный бонус.

– Не понял…

– И не смог бы понять, потому что ты привык думать о себе как о живом человеке, а не ресурсе. А я тебе покажу, сколько пользы из тебя можно извлечь… в буквальном смысле! – хихикнула она, покосившись на аккуратно разложенные скальпели. – В магическом мире все знают, что кровь Великих Кланов сама по себе несет огромный запас энергии, как природный артефакт, можно сказать. Конечно, самой большой силой она обладает при жизни, но и после смерти можно кое-что сохранить. Ну а внутренние органы и кости такого мага – это вообще золотая жила! Ты знаешь, сколько восточные шаманы отдадут за твои кишки?

Она говорила обо всем этом обыденно, словно и правда собиралась свинью разделывать. Катиджан почувствовал подступающую панику.

– Ты ненормальная… – только и смог сказать он.

– Я как раз молодец! Все, что я получу от тебя, от крови до костей, с лихвой покроет затраты на твою поимку и содержание. Все выигрывают! Ну, кроме тебя, конечно, но на тебя всем плевать. Привязывайте его, мальчики!

Вот теперь он вырывался. Знал, что это глупо, что он ничего не добьется и только позабавит троллей. Однако иначе не получалось: ему сейчас было не до размышлений о гордости, верх взяли инстинкты.

Какая ирония… нет, не ирония даже, издевательство: если бы он мог управлять хотя бы десятой частью своей силы, от этих уродцев давно уже ничего не осталось бы. Даже ведьма не смогла бы ему противостоять! Все ее преимущество сводилось к тому, что она вовремя поставила на него примитивную печать.

Но этого оказалось достаточно. Теперь он был всего лишь человеком, да еще и ослабевшим от долгого заточения. Тролли без труда преодолели его сопротивление, и скоро он был надежно прикован к столу.

И все равно они не расслаблялись рядом с ним. Охранники не вышли из зала, просто отошли к стене, наблюдая за тем, что происходило перед ними. А вот Тайрисса шагнула ближе. Она задумчиво провела рукой по скальпелям, всматриваясь в их зеркальный блеск.

– Будет весело, – заметила она. – По крайней мере, мне.

Лезвия она пока не тронула, вместо этого она ввела ему под кожу катетер и подключила к аппарату для переливания крови. Трубка быстро перестала быть прозрачной: темно-красная жидкость скользнула по ней, направляясь к небольшому стеклянному сосуду, окруженному магией. Катиджан подозревал, что это артефакт, призванный хотя бы частично сохранить волшебную силу его крови.

– Видишь? Ты должен оставаться живым до конца, чтобы мы не потеряли зря ни капли, – пояснила ведьма. – Но не переживай, мне так даже легче. Я знаю, как нужно работать, чтобы ты протянул подольше. Ну и терять сознание я тебе тоже не позволю. Это наша последняя встреча, я хочу, чтобы ты ушел в мир иной с памятью о ней!

Ему нечего было ответить. Это только в фильмах герой в любой ситуации иронизирует и играет словами, будто ничего особенного не происходит. Катиджан знал, что может умереть… нет, что должен умереть сейчас, от рук этой психопатки, которая была в тысячу раз слабее его. Справедливо? Нет, конечно. Но в смерти почти никогда нет справедливости.

– Молчишь? – разочарованно протянула Тайрисса. – Я большего ожидала! Ладно, сейчас сделаем так, что ты еще голос сорвешь.

Она взяла с подставки крайний скальпель, наклонилась над магом, однако сделать надрез не успела. Тайрисса вскрикнула, выронила скальпель и резко подалась назад, прижимая обе руки к задней части шеи. А золотая стрекоза, ловко ускользнувшая от ее пальцев, уже поднималась к потолку, кружила там, недостижимая ни для ведьмы, ни для ее охранников.

– Дьявол! – прорычала Тайрисса. – Что это было? Твои штучки?

– Сюрприз, – хмыкнул Катиджан.

– Почему так болит?!

– Потому что она ядовита и ты скоро умрешь.

– Не шути со мной так! – взвизгнула ведьма.

Но о нем она пока позабыла. Тайрисса торопливо сняла с пояса небольшой льняной мешочек, высыпала скрытый в нем порошок себе в ладонь и прижала к шее. Только после этого она смогла вздохнуть спокойней.

Катиджан понятия не имел, ядовита ли стрекоза на самом деле, но он был благодарен за такую месть – даже если она ничего не могла изменить.

Залечив рану, ведьма вновь схватилась за скальпель, но теперь уже она не выпускала стрекозу из виду. Эйтиль, видно, тоже заметила это, она кружила рядом, однако не слишком близко. Просто так поймать ее было невозможно, но Тайрисса знала, чем ее приманить. Она быстро провела скальпелем по коже пленника – неглубокий порез, и все же достаточный для того, чтобы пролилась кровь. Стрекоза тут же бросилась к ней, однако это ее и погубило.

Ведьма хлопнула в ладоши, раздавив между ними золотистое насекомое. Это дорого ей обошлось: она крикнула, а когда она развела руки, Катиджан увидел у нее на коже кровавую язву, как от ожога. Но она победила, со стрекозой было покончено.

Он знал, что это не нанесло серьезного вреда Эйтиль, и все равно ему было тяжело сейчас. Само ее присутствие давало ему сил, а дальше придется проходить это в одиночестве.

– Не знаю, как ты это сделал, но это было жалко! – заявила Тайрисса, перематывая руку куском ткани. – Тебе же теперь будет хуже.

Он сильно сомневался, что «хуже» вообще возможно. Да и какая разница? Он ничего не мог изменить с самого начала.

Ведьма снова взялась за скальпель, приготовилась резать – и снова ей помешали. Еще одна стрекоза рванулась к ней, не ужалила даже, а ударила в центр лба. Эта была зеленой, и Катиджан не видел ее здесь раньше.

Зеленая стрекоза явилась не одна: присмотревшись внимательней, он обнаружил, что высоко над ним, за осветительными сферами, кружатся десятки насекомых – и к ним присоединяются новые, выползая из всех щелей. Для Катиджана это было лишь завораживающим зрелищем, а вот Тайрисса наверняка чувствовала магию, наполняющую воздух.

Эйтиль вернулась. Стрекоз было слишком много, чтобы она просто оставила их тут, покидая этот мир. Но почему она одна? Почему пришла так, без помощи? Это же гарантированное самоубийство!

Впрочем, наблюдая за Тайриссой, Катиджан понял, что недооценил дриаду. Ведьма больше не смотрела на насекомых, хотя стрекозы то и дело подлетали к ней, норовили ужалить, и у некоторых это даже получалось. А она рассеянно отмахивалась от них; ее шок был настолько велик, что даже боль не могла с ним сравниться.

Смесь удивления и ужаса – именно так люди и нелюди обычно реагируют на появление его братьев. А значит, у Эйтиль все получилось!

– Не может быть… – прошептала Тайрисса. Потом она повернулась к троллям и указала на Катиджана: – Убейте его, сейчас же!

Им следовало бы задуматься, почему она не сделала этого сама. Но охранники были то ли слишком глупы, то ли слишком кровожадны, чтобы заметить подвох. Их внимание было полностью поглощено магом, они даже не заметили, что ведьма бросилась к противоположной стене зала и открыла в ней магическую дверь. Она спасала свою шкуру, потому что знала, что опасность близко, а троллей бросила – как отвлекающий маневр.

Это не упрощало ситуацию для Катиджана. Троллям было достаточно пары секунд, чтобы нанести решающий удар – даже когда помощь совсем близко!

Но Эйтиль не позволила им коснуться его. Она приняла свою человеческую форму, оказавшись между охранниками и металлическим столом. Первого тролля она отбросила ударом ноги, второго ударила ножом, который всегда носила за поясом. Она отлично дралась, а благодаря воздействию Эдена она была намного сильнее обычной боевой дриады.

Так ведь и ее противники не были простыми людьми! Эйтиль смогла только оттеснить их от стола, не убить и даже не ранить. Они наступали на нее с трех сторон одновременно, ей едва удавалось отбиваться, а Катиджан, связанный по рукам и ногам, ничем не мог ей помочь. Ее поражение в этой битве стало лишь вопросом времени.

К счастью, время работало на нее. Дверь с грохотом вылетела, сгорая в воздухе, и на пол упали уже почерневшие угли. Тролли даже сообразить не успели, что происходит. Они, в отличие от Тайриссы, не так четко чувствовали энергию, не знали, кто приближается к ним, а теперь стало слишком поздно.

Алые языки пламени окружили их, как живые существа. Это был не просто огонь, его разрушительную силу магия довела до предела. Не все представители клана Инанис так хорошо владели этим заклинанием, но Цезарию тут не было равных. В его руках огонь превращался в энергию чистого разрушения, способную убить любое живое существо.

Скорее всего, тролли даже не успели почувствовать боль. Огненные вихри ярко вспыхнули, закружили их – и обратили в пепел всего за несколько секунд.

Эйтиль тем временем бросилась к металлическому столу, и Катиджан почувствовал, как ремни, сдерживавшие его, ослабевают. Стоило ему приподняться, и дриада тут же обняла его; он чувствовал, как она дрожит.

– Я так боялась опоздать, – прошептала Эйтиль.

– Все хорошо, ты справилась… ты молодец.

– Мне потом, может, зайти? – хмыкнул Цезарий, появившийся на пороге зала. – Вы не переживайте, что битва еще идет, милуйтесь, потому что главное в этом мире – любовь!

Катиджан мягко отстранил от себя дриаду и спрыгнул со стола. Он раздраженным движением вырвал из руки катетер, не обращая внимания на кровь, тут же заструившуюся по коже. Нет, мгновенного исцеления не было, его по-прежнему шатало от усталости. Но он был слишком зол, чтобы обращать на это внимание.

Он не мог позволить своим братьям выполнять всю работу за него. Он не прекрасная барышня, которую нужно спасать от всех бед, он наследник третьей линии клана Инанис! И он собирался лично напомнить наемникам об этом.

Он отбросил в сторону остатки рубашки, давно уже превратившейся в грязную тряпку, и указал на клеймо, расчертившее его грудь.

– Убери это, – спокойно сказал он.

– Ты уверен? – нахмурился Цезарий.

В клане Инанис Цезария многие побаивались даже больше, чем его старшего брата, и не без причины. Но Катиджан был исключением. Он слишком хорошо знал младшего брата, с самого детства, они многое прошли вместе и даже некоторые секреты разделили на двоих. Поэтому Катиджан был одним из немногих, кто мог повлиять на Цезария.

– Уверен. Давай!

– Брат, я могу удалить клеймо только одним способом…

– Я знаю, – кивнул Катиджан. – Выжечь. Так выжигай, мать твою, пока та стерва не сбежала!

Он и сам когда-то так снял отслеживающее клеймо с Даны. Но то клеймо было намного меньше, он мог позволить себе осторожность. Сейчас было не до того, и на него навалился сплошной поток пламени.

Было больно – больнее, чем он ожидал, и Катиджан едва удержался на ногах. Однако следом за болью пришел триумф: сила хлынула в него, как горная река, наконец освобожденная от плотины. Она подавляла усталость, исцеляла его раны, а главное, позволяла снова почувствовать себя полноценным.

До полного выздоровления ему было далеко, и пока Катиджан только и мог, что закрыть уродливый ожог на груди тонким слоем льда. Но на лечение еще будет время, пока ему нужно было поймать Тайриссу и Коргона.

– Кто-нибудь видел, куда побежала эта дрянь? – спросил он.

– Я не просто видела, я еще и отправила за ней своих стрекоз, – отозвалась Эйтиль. – Но ты уверен, что сейчас можешь гоняться за ней?

– Справлюсь, веди!

– О, охота на ведьм! – оживился Цезарий. – Давненько мы таким не развлекались!

Тайрисса прекрасно понимала, к чему все идет, она не собиралась сражаться. Ведьма отчаянно искала работающий портал, чтобы смыться отсюда до того, как маги доберутся до нее. Ее собственные заклинания были бессильны против такого врага, она только и могла, что создавать перед собой двери, а потом закрывать их.

Катиджан в дверях не нуждался. Он просто замораживал стены, а потом разносил их на части, освобождая путь. В некоторых залах и коридорах на мага бросались тролли, но он не обращал на них внимания. Он знал, что пламя поглотит их до того, как они успеют коснуться его. Цезарий был на высоте – как и в любом бою, тут он жил в своей стихии.

В какой-то момент они вырвались вперед, а Цезарий чуть отстал. Эйтиль воспользовалась этим, чтобы предупредить:

– Этот твой брат… он не хотел спасать тебя. Он так и сказал!

– А желтым земляным червяком при этом не назвал?

– Катиджан, я серьезно!

– Я знаю, – отозвался Катиджан, заковав в лед очередного тролля. – Но то, что Цезарь болтает, и то, что он думает, – это разные вещи. Нужно очень хороню знать его, чтобы понять это.

– Он хотел меня сжечь!

– Если бы он хотел тебя сжечь, ты была бы сейчас мертва.

– Меня просто другой брат спас от него!

– Эйтиль, если бы Цезарь хотел тебя убить, ты была бы мертва, – повторил Катиджан. – Просто поверь мне. Он не самый сильный маг в нашем клане, но свое дело он знает. Я расскажу тебе о нем, но позже, нам не до того сейчас!

Она обиженно хмыкнула, однако настаивать не стала. Сейчас и правда был не лучший момент для обсуждения его семьи.

Преследование ведьмы вывело их из подвала, по каменной лестнице привело на крышу крепости, откуда открывался отличный вид на кластерный мир – и разрушение, теперь царившее в нем.

Одно крыло было почти полностью скованно льдом, и теперь ураганные ветры разносили его на части. Там, видно, обосновался Зерафин. На нескольких этажах бушевали пожары, которые никто не спешил тушить. Во дворе, у главных ворот, волны смывали оставшихся троллей, а управлял водой Харитин. Средний брат не любил драться, об этом все знали, но умел – а вот об этом как раз многие забывали. Хотя самым большим источником разрушений все равно оставался Цезарий, державшийся сейчас за ними.

Тайрисса двигалась не хаотично, она обходила все известные ей порталы этого мира – и обнаруживала, что они или заблокированы, или уничтожены. Крыша была ее последней надеждой, однако и здесь для нее спасения не было. Ведьма быстро поняла это, она просто замерла в движении, а потом повалилась на колени и обреченно опустила голову.

Не было больше властной наемницы, хозяйки этого мира. Когда ее жертва не была связана и лишена сил, Тайрисса становилась не такой решительной. Катиджан подошел к ней вплотную, а она смотрела на него с пылающей ненавистью, которую пыталась скрыть за смирением.

– Не убивай, – попросила она.

– Раньше надо было думать.

– Я сделаю, что хочешь, только не убивай!

Сомнительное обещание, которое не имело для Катиджана никакой цены. Он знал, что должен убить ее… точнее, что должен желать этого. А ему не хотелось, и это было так странно. Кровь за кровь, защитить честь любой ценой – эти правила всегда работали. Раньше работали. Но вот перед ним была ведьма, унизившая его, как никто другой, а он не хотел марать об нее руки.

Катиджан обнял за плечи Эйтиль и повел ее прочь отсюда.

– Спасибо! – оживилась Тайрисса. – Спасибо тебе! Клянусь, ты меня больше не увидишь!

– Нет, не увижу, – согласился Катиджан. – Потому что, на самом-то деле, я тебя не пощадил.

Они разминулись с Цезарием и пошли своей дорогой, а он, ухмыляясь, направился к Тайриссе. Магам ничего не нужно было говорить друг другу, не в этот раз. Каждый из них знал, что необходимо сделать. За спиной Катиджан услышал только одну фразу, тихую и злорадную:

– Сжечь ведьму!

Полыхнул огонь и раздался оглушительный крик. Эйтиль вздрогнула, но не обернулась, да и Катиджан не хотел смотреть на то, что там происходит.

Пока они гонялись за ведьмой, Коргон уже был пойман. Но это понятно: маги сразу же почувствовали, кто из наемников отличается самой большой силой, кто здесь главный. Теперь обожженные руки и ноги полукровки были закованы в лед, и он был не таким грозным, как в день первой встречи с Катиджаном. Но, в отличие от Тайриссы, он не просил пощады, и это делало ему честь.

Зерафин и Харитин уже стояли рядом с пленником во дворе, Катиджан и Эйтиль присоединились к ним, покинув крепость. Цезарий и вовсе времени зря не терял, он просто спрыгнул с крыши, замедлив свое падение потоком ветра.

Теперь Коргона окружали маги, и он чувствовал, что только он и остался в живых из наемников.

– Я ведь здесь не просто так? – спросил он. – Вы бы убили меня, если бы я не был вам нужен.

– Да, ты можешь быть полезен, – кивнул Зерафин. – Нам необходимо знать, кто нанял тебя, как вы контактировали, какие каналы использовали для передачи денег. Расскажи нам все и, может, ты останешься в живых. Ты недостаточно важен, чтобы убивать тебя.

Клан Инанис в своем репертуаре: если клан Легио замешан в чем-то незаконном, они должны знать наверняка. Катиджан понимал, что покончив с допросом Коргона, братья примутся за него. Он не боялся.

Он уже ничего не боялся.

Глава 15

Ведьмы не умеют прощать

От того, насколько могущественным оказался Мерджит Легио, Дане становилось не по себе. Она давно знала, что он хочет убить Амиара – и точно была не рада этому. И все же она думала, что его возможности ограничены. Он просто глава клана, один из семерых, а родился и вовсе во второй ветви, он не может быть настолько силен!

А оказалось вот как… Он все время опережал их на три шага. Скорее всего, он вычислил, кто такая Аурика Карнаж, задолго до них, сразу после смерти Амарканда. Он мог сколько угодно болтать, что это был несчастный случай, человек его ума не поверил бы в это просто так. Аурика сообщила ему про тайное сообщество и про то, что Амарканд искал нефилима – и, видимо, нашел. После этого Мерджит заставил молодую тогда еще ведьму работать на него, привел ее к управлению шабашем, сделал своей вечной должницей и теперь его усилия окупились сполна.

Но вдруг все было еще проще? Вдруг это он убил Амарканда, а ведьму использовал, чтобы замести следы? Аурика была его сообщницей с самого начала. Как бы то ни было, эти двое пока выигрывали.

Амиар и его спутники были надежно заперты в Бильскирнире – с десятками непобедимых чудовищ. Пока, к счастью, местные обитатели не обращали на них внимания и не заметили, что порталы не работают. Но сколько продлится их неведение, никто не знал. Амиар старался разобраться в проклятье, которое наслала Аурика, однако ему остро не хватало информации и опыта. Она ведь уже была не начинающей молоденькой ведьмой, а правительницей своего шабаша. Это предполагало совсем другой уровень силы.

Сдаваться Амиар не собирался, он продолжал исследовать порталы, а Дана ничем не могла ему помочь. Хиония и вовсе куда-то пропала, ее не было уже несколько часов. Но поскольку она сразу предупредила, что искать ее не нужно, ее исчезновение вызывало у Даны не беспокойство, а раздражение. Как можно так легкомысленно ко всему относиться? Смерть слишком близко, и никакой силы Огненного короля не хватит, чтобы отвратить ее!

Особенно остро Дана ощущала собственное бессилие. Амиар постоянно что-то делал, Хиония, наверно, тоже, пусть и по-своему. А что могла она? Работать группой поддержки? Да, у нее тоже была сила, но заклинаний она знала очень мало, и ни одно из них не могло помочь им сейчас.

Поэтому Дана начала обходить залы, расположенные неподалеку от перекрестка с порталами. Она надеялась найти хоть что-то, что может быть им полезно. Во всех кластерных мирах хранились артефакты, не может быть, чтобы Бильскирнир обошелся без них! Амиар не возражал, потому что она все время оставалась рядом, он мог прийти на помощь, если понадобится.

Пока же угрозы не было, в этой части кластера они оставались одни. Открывая новые двери, Дана убеждалась, насколько разнообразен мир, в который они попали. Она видела перед собой тихие деревни и опустевшие улицы мегаполисов, цветущие сады и усыпанные снегом холмы. Да, каждый из этих залов был ограничен, они казались просторными лишь благодаря иллюзии. Но много ли нужно одному человеку? Или нелюдю, если уж на то пошло. Как ни крути, Бильскирнир идеально подходил для побега от своего прошлого, здесь можно было жить годами, даже не замечая, что ты больше не во внешнем мире.

И все же в этих залах не было ничего откровенно магического, поэтому Дана проходила их быстро. Задержалась она лишь в комнате, которой во внешнем мире быть не могло.

Это был бальный зал с белоснежными стенами и высоким потолком, уходившим вверх метров на десять. Вместо осветительных сфер там висели массивные хрустальные люстры, дарившие приглушенный свет. В зале была позолоченная мебель, явно времен французских королей, но ее оказалось так мало, что в этом пространстве она смотрелась кукольной.

Впрочем, не мебель здесь была основой всего и точно не люстры. Дана поняла это, когда заметила большое зеркало, висящее напротив двери, в другом конце зала. Помещенное в серебряную раму, оно буквально пульсировало магической энергией, Дана легко почувствовала это. У Бильскирнира была своя атмосфера, но и здесь зеркало оставалось чем-то особенным, важным.

При этом девушка не была уверена, что ей можно к нему подходить. Даже издалека она видела, что поверхность у зеркала неровная, мутная и не отражает окружающий мир так, как должна. Казалось, что там, за этим стеклом, в серебряной раме поселился густой туман – или серый дым. Будто окно открылось…

Но куда? И для чего? Дана понятия не имела, что будет, если она подойдет к этому зеркалу и заглянет в него. Может ли оно отнять ее душу? Этого ей точно не хотелось! Да и потом, вряд ли какое-то зеркало, каким бы мощным артефактом оно ни было, способно ей помочь.

Девушка собиралась закрыть дверь и продолжить осмотр лабиринта, когда заметила в дальнем углу движение. Повернувшись в ту сторону, Дана обнаружила, что этот зал, в отличие от остальных, не был необитаем. Просто тот, кто сидел там, оставался спокоен, и на фоне магических волн зеркала она его не заметила.

Это был мужчина – немолодой, но далеко не дряхлый. Он на первый взгляд ничем не отличался от человека и точно был родом из Азии, а старые доспехи китайского воина указывали на его родину еще точнее. Дана плохо разбиралась в таких вещах и понятия не имела, из какой они эпохи, но могла предположить, что им не одна сотня лет. Несмотря на белоснежную седину волос, бороды и усов, смуглая кожа китайца была почти лишена морщин, а глаза и вовсе существовали вне времени: молодые и старые одновременно, спокойные и мудрые, они следили за ней с тем же холодом, который она видела в глазах Суорина.

Дана понятия не имела, что делать. Подойти к нему? Но он мог оказаться не таким мирным, как она предполагала. Просто закрыть дверь? Он может обидеться и погнаться за ней, и кто его знает, на что он способен! Позвать Амиара? А успеет ли он добраться сюда?

Китаец неожиданно упростил ей задачу – он обратился к девушке на чистом русском языке:

– Тебе не нужно бояться. Я знаю, с кем ты пришла, и знаю, что из-за вас закрыты порталы. Мне все равно. Я, как и Микаэль, пришел сюда, чтобы остаться.

– То есть, вы меня не убьете? Уже хорошо.

Она вошла в зал, чтобы не разговаривать с ним с порога, но приближаться не спешила, на это у нее по-прежнему не хватало смелости.

– Ты ведьма, – задумчиво произнес китаец.

– Ну, не совсем, но… Если скосить все детали, то да, ведьма. А кто вы? Если мне можно спросить, конечно.

Ей все еще было непривычно называть себя ведьмой, однако сейчас было не до обсуждения того, кто она такая на самом деле.

– Можешь звать меня Чжан, – позволил собеседник. – Все остальное ты вряд ли поймешь. Почему ты испугалась этого зеркала?

– Потому что оно во всех отношениях мутное!

– Неплохо сказано. Но оно не опасно. Это всего лишь Зеркало Мертвых.

– Знаете, любой предмет, который зовется «Зеркалом Мертвых», в моем мире кажется очень даже опасным, – поежилась Дана.

– Страшные слова не всегда скрывают страшную суть. Это зеркало – лишь окно в другой мир.

– В другой кластер? – уточнила она. Это внушало надежду: любая связь с другим кластерным миром могла позволить им нарушить проклятье Аурики.

– Нет, – покачал головой Чжан. – Кластерные миры – это для живых. Но существуют пространства, где плоти нет. Есть только души и воспоминания. Зеркало Мертвых могло стать опасным оружием, если бы кто-то забрал его силу. Поэтому его перевезли в Бильскирнир на вечное хранение.

– А для чего… для чего оно предназначено?

– Оно позволяет заглянуть в мир неупокоенных душ.

Он мог сколько угодно повторять, что артефакт не опасен. Чем больше Дана узнавала, тем страшнее ей становилось оставаться здесь. Что если китаец вообще пытается заманить ее в ловушку? Хотя нет, для этого были способы попроще.

– Туда попадают те, кто умер против своей воли, в мучениях, – продолжил Чжан. – Их души остаются там сорок дней, и за это время они должны либо принять вечный покой, либо окрепнуть в своем стремлении к мести. От этого зависит, куда они направятся дальше. Зеркало – всего лишь способ поговорить с ними.

– Со всеми подряд? – удивилась Дана. – Но… это же должна быть очень большая толпа… То есть, я хотела бы верить, что смерть в мучениях – редкость, да не получается. Если туда попадают души всех живых существ из всех миров, то там их много…

– Все верно, – кивнул китаец. – Но артефакты такого уровня имеют свою власть. Чтобы поговорить с мертвецом через зеркало или даже увидеть его, нужно было знать его при жизни. Тогда зеркало станет маяком света для заблудшей души. Если же нет там никого, кого ты знала, то ты увидишь только тьму. Когда-то Зеркало Мертвых было создано, чтобы близкие покойного могли узнать его последние тайны, уговорить его простить убийцу и принять забвение. Иногда приходили и сами убийцы, просили покаяния. Так что этот артефакт безобиден. Но поскольку он связан с миром мертвых, темные маги могли использовать его силу не по назначению. Ему лучше здесь.

– Получается, если я подойду к этому зеркалу, кто-то сможет поговорить со мной?

– Да, если за последние сорок дней умер в мучениях тот, кого ты знала.

Это даже звучало жутко, и успокаивала себя Дана лишь тем, что таких смертей в ее окружении не было. Хотя… вдруг она заблуждается? Они с Амиаром уже много дней не связывались со своими друзьями, не знали, что происходит во внешнем мире. А охота, начатая Мерджитом, продолжалась! Что если кто-то погиб за это время?

Она боялась знать это – и вместе с тем, хотела знать. Должна была. Они не в том положении, чтобы прятать голову в песок, о любой угрозе лучше узнавать заранее.

Медленно, будто бы во сне, она пересекла зал и остановилась возле зеркала. Чжан наблюдал за ней со своего кресла, но не вмешивался. Похоже, с его стороны это и правда не было ловушкой.

Внутри зеркала клубился серый дым – извивающиеся кольца, за которыми начиналась темнота. Там Дана не видела никого и ничего, однако расслабиться не могла. Она была напряжена, чувствовала, что тело будто судорогой свело, каждую мышцу, без жалости. Теперь, когда она стояла так близко, энергия зеркала стала почти осязаемой.

И все же она никого не видела. Ее собственного отражения там тоже не было, и это успокаивало. Дана собиралась отойти, когда кружение дыма на той стороне усилилось. Будто ветер поднялся от чьего-то движения! Хотя могут ли души двигаться? Дана почти ничего не знала об этом мире, не представляла, чего ждать.

Она присмотрелась к темноте внимательнее, думая, что упускает что-то важное. Поэтому две окровавленные руки, резко появившиеся из завесы, застали ее врасплох. Они, казавшиеся вполне реальными, ударили по стеклу с той стороны, словно пытаясь выбраться. От неожиданности Дана вскрикнула и подалась назад, стараясь защититься.

Но призрак не вырвался – здесь Чжан не обманул. Зеркало было всего лишь окном, запечатанным навсегда. И из этого окна на Дану теперь смотрело бледное, расчерченное тенями смерти лицо.

Сначала Дана подумала, что это какая-то ошибка. Перед ней был не друг и даже не враг, она в жизни не видела эту девушку! Однако, присмотревшись повнимательней, она обнаружила, что черты призрака ей все же знакомы. Просто смерть и страдание исказили их, под глазами появились темные круги, в углах рта засохли алые полосы, волосы слиплись, пятна крови покрывали руки и белое платье. И все равно было ясно, что они встречались прежде.

Сквозь десятки лиц и имен, которые она узнала в последние дни, одно рвалось наружу в памяти Даны – Анжелин…

Ну конечно! Анжелин Шато, счастливая молодая ведьма, которая в день их встречи в Иусате готовилась узнать пол своего будущего ребенка. Теперь от той очаровательной девушки осталась лишь измученная тень. Причину смерти искать не приходилось: под мокрой тканью платья на уровне живота проглядывала зияющая рана.

Анжелин могла умереть во время родов… теоретически. Но в это Дана не верила. Во-первых, в день их встречи ведьма сказала, что рожать ей еще нескоро. Во-вторых, слишком жутко она выглядела, слишком много ненависти плескалось в ее глазах. Мать, погибшая случайно, не могла превратиться в сосуд темной энергии, которым была теперь Анжелин. Произошло что-то еще…

И словно в подтверждение ее мыслей призрак прошептал:

– Она украла мое дитя!

Нужно было поговорить с ней. Не может быть, чтобы она оказалась тут случайно! Однако Дана не решалась вернуться к зеркалу, а призрак, похоже, не видел ее с такого расстояния.

Чжан подошел ближе, стал рядом с ней, наблюдая за зеркалом.

– Ну что же ты оставляешь ее? – спросил он.

– Да я не знаю ее толком, мы один раз виделись!

– Это ничего не меняет. Если судьба хочет свести двух людей, она найдет способ в любом из миров. Быть может, ты зашла в этот зал не случайно? Может, истинной целью твоего появления в Бильскирнире, неведомой даже тебе, была эта встреча?

Дана сомневалась, что все настолько глобально. Это всего лишь совпадение! И все же для Анжелин оно могло стать решающим. Туда, где она оказалась, приходят только через страдание. Она, совсем недавно с радостью ожидавшая появления малыша, вдруг потеряла все – и не могла даже отомстить за это, не могла никому рассказать, что с ней произошло! Вот уж участь похуже смерти…

Поэтому, преодолев собственный страх, Дана вернулась к зеркалу. Призрак, снова заметив ее, успокоился. На мертвенно-бледных, покрытых кровавыми трещинами губах Анжелин даже появилась вымученная улыбка.

– Хорошо, что ты здесь, – тихо сказала молодая ведьма. – Я так хотела рассказать кому-то… Но у меня больше никого не осталось, совсем никого! Все, кому я верила, предали меня.

– Твой шабаш сделал это с тобой?

– Все они! Тот ритуал… они не хотели благословлять моего ребенка. Они отняли его у меня! Это был мальчик… его больше нет.

От ее слов мороз по коже шел. Они ведь были в Иусате в день, когда это случилось! Она, Амиар и Хиония – их сил хватило бы, чтобы спасти Анжелин!

Вот только они не знали, что ее нужно спасать. Все в том цветущем мире казалось таким мирным и беззаботным, ведьмы шабаша искренне любили свою верховную, доверяли ей, да и Анжелин не чувствовала опасности. И тем сильнее был ее шок, когда это случилось.

– Я думала, что шабаш Бона Деа не практикует черную магию! – заметила Дана.

– Это не шабаш Бона Деа теперь… это ее личный шабаш! – Анжелин бессильно сжала кулаки. Ее ненависть была настолько велика, что она не могла заставить себя даже имя Аурики произнести. – Другие шабаши Иусата не знают, что происходит… и в нашем шабаше знают не все. Я не знала! И многие другие. Она доверила тайну только сильнейшим, а они поддержали ее. Она ведет свою игру уже давно, много-много лет… Я думала, что мы живем по законам Бона Деа! Но этот ритуал, эта магия… это за гранью всего, что я знала…

Аурика обманула не только своих подчиненных, она всех обвела вокруг пальца. Что ж, если кому и повезло, так это Мерджиту Легио, он нашел себе отличную союзницу!

– Она давно не верна шабашу Бона Деа, – вздохнула Дана. – Она вступила в сговор с Великим Кланом…

– Нет! – перебила ее Анжелин.

– Что?…

– Аурика не в сговоре ни с кем. Она сама по себе.

– Но откуда ты знаешь?

– Великие Кланы не терпят никого над собой. Они могут признать кого-то равным себе, но это самое большее, на что они способны. И точно не ведьму! Аурика такая же. Она над другими, она всем управляет, а выше нее только боги. Она работает с теми, кого может подчинить. Поэтому заключать союз с Великим Кланом она бы не стала!

– Но такого не может быть… я была уверена, что она работает на Мерджита Легио!

– Нет, – уверенно повторила Анжелин. – Она работает только на себя, и все остальные работают на нее. Даже вампиры!

Вот, значит, как… Их направили к вампирам не случайно. Но почему? Почему Аурика сразу не послала их сюда, в Бильскирнир? Хотела отвести от себя подозрение на случай, если они все же вырвутся из этой ловушки? Нет, вряд ли, они все равно бы поняли, что проклятье на них наложил не Родерик со своими кровопийцами. Скорее всего, дополнительный прыжок из одного кластера в другой нужен был для работы заклинания.

И тут Аурика преуспела. Они ведь даже не подозревали ее до последнего!

– Зачем ей это нужно? – спросила Дана.

– Потому что ведьмы не прощают, не умеют просто. Все, что делает Аурика, – это месть. Горечь и боль питают ее изнутри, они никогда не исчезнут. Я увидела это в миг, когда умерла… Она окружена коконом из тьмы. Это делает ее несчастной, но это же делает и неуязвимой.

– Но кому она мстит?

– Великим Кланам… она не остановится, пока все они не будут уничтожены. И для этого она забрала мое дитя! – Анжелин снова ударила по стеклу, навсегда отделившему ее от мира живых. – Для этого она забирала многих детей… Она использует их силу, чтобы сохранить свою молодость, приносит их в жертву для получения власти.

– Зачем ей понадобилось омолаживаться сейчас? Я видела ее, ей это не нужно!

– Пока – нет… Она приносит жертву времени раз в год, чтобы сохранить вечную молодость. Но мое дитя она забрала, потому что готовится к грандиозному заклинанию, ей нужна сила. Ей не было дела до меня и моего ребенка!

– Я не понимаю…

Даже с жертвой, способности верховной ведьмы все равно не могли быть настолько сильны, чтобы сразу, одним заклинанием, убить семь Великих Кланов. Если только…

Общая картина сложилась настолько быстро и неожиданно, что Дана не сразу поверила себе. Она искала подвох, ошибку в своих расчетах, но ничего не было. Впервые с начала их путешествия она поняла, с кем они имеют дело, для чего все это было нужно – и чего хочет Аурика.

– Мне нужно идти, – сказала она, глядя на Анжелин. – Прости, но к тебе я больше не вернусь. Я знаю, что тебе тяжело сейчас, но не держись за ненависть. Ты рассказала мне правду и этим уже отомстила. Я сделаю все, чтобы остановить Аурику!

– Ты должна сделать так, чтобы она заплатила, – ответила Анжелин. – Это все, что мне нужно… Заплатила за то, что сделала с моим ребенком, со всеми нами… Тогда я буду спокойна…

Дана только кивнула, обещать такое она не решилась. Покидая зал, она понятия не имела, успокоится ли Анжелин, куда попадет из этого мира, но на это она повлиять точно не могла. Она улыбнулась Чжану на прощанье и вернулась в коридор.

Амиар все еще был у порталов, но уже не один. Рядом с ним стояла Хиония – спокойная и, кажется, вполне довольная жизнью. Они спорили о чем-то, но, увидев Дану, отвлеклись.

– Ну а ты где ходишь? – нахмурился маг. – Мне что, поводов для беспокойства мало?

– Мерджит Легио тут не при чем!

– Чего?…

– Это не он заплатил Аурике за то, что она заперла нас здесь. Она с ним вообще не работает! Она сама по себе… Хотя нет, не так – она с той организацией, которую искал твой отец, Сообществом Освобождения.

Они поняли записи Амарканда неправильно с самого начала. Он не хотел просто сделать ведьму своим информатором, он подозревал ее. Когда он стал интересоваться Сообществом Освобождения, он без труда догадался, что его бывшая любовница, подруга, или кем там она была ему, связана с ними. Он попытался допросить Аурику, но она нашла способ обмануть его – и наверняка подтолкнула к смерти.

А спустя тридцать лет явились они. Для ведьмы Амиар был не только сыном ее врага, но и Огненным королем – главной проблемой Сообщества Освобождения. На прямую схватку с ним она не решилась, прекрасно зная, что у нее не хватит сил. Поэтому она устроила весь этот спектакль с вампирами, чтобы наложить на них проклятье и запереть в Бильскирнире. Желательно – навсегда, но ей достаточно было и временного заточения Огненного короля, чтобы никто не смог помешать ей.

Если она и правда хотела избавиться от Великих Кланов, то способ был только один: выпустить плененных ими чудовищ. Аурика готовилась к нападению много лет, наверняка нашла нужные чары, и то, что она забрала энергию ребенка Анжелин, лишь подтверждает это. Ей осталось нанести последний удар. Сейчас идеальное время – Огненный король устранен, Великие Кланы разделены и скалят клыки друг на друга. Для нее все сложилось удачно, а они, сами того не зная, подыграли ей.

– Я не представляю, почему она так взъелась на Великие Кланы, – закончила рассказ Дана.

– Из-за той истории с Амаркандом или еще из-за чего, понятия не имею. Но для нас важно не это, а ее нынешние действия. Она готовилась к освобождению чудовищ много лет, даже если мы спугнули ее, заставили поторопиться, это вряд ли сорвет ее планы. Она слишком умна для небрежности.

– Ты права, Мерджит Легио с ней бы не спелся, – кивнула Хиония. – Он хоть и крыса, а не дурак. Он бы быстро вычислил, что она замышляет, и сам остановил ее. Не важно, на чьей он стороне, освобождение чудовищ погубит все кланы.

– Сообщников у нее и так хватает, – поморщился Амиар.

– Да уж… не думала, что настанет день, когда вампиры и ведьмы объединятся!

– Их наладившиеся дипломатические отношения радости мне не добавляют. Нам нужно выбираться отсюда!

Только Огненный король мог помешать Сообществу. Там, в других кластерных мирах, счет уже пошел не на дни даже – на часы. А они застряли здесь!

– Ну что, отчаянные времена требуют отчаянных решений, – невесело усмехнулась Хиония.

– Раз ты за все время так и не разобрался с порталами, сделать это уже не получится. Следующий шаг за мной.

– Что ты имеешь в виду?…

– То, о чем мы говорили в самом начале: фазирование.

– Но ты сказала, что это может быть опасно! – напомнила Дана.

– Может быть, а может и не быть. Вообще, есть два варианта, и вы выигрываете при обоих.

– Да неужели?

– Представь себе, – подтвердила Хиония. – Первый: я превращаюсь в призрака, проклятье на меня не действует, я выбираюсь на поверхность, обращаюсь за помощью к клану Арма, и они вас спасают.

– Что-то мне подсказывает, что второй вариант будет не таким жизнерадостным…

– Второй: проклятье действует на меня и убивает, – невозмутимо продолжила Хиония. – Но убить лидера второй ветви клана Интегри – это тебе не комара прихлопнуть. В момент моей смерти будет освобождено огромное количество пространственно-временной энергии, которая наверняка собьет проклятье, и вы сможете выбраться.

И все они уже знали, что сбудется как раз второй вариант. Аурика видела Хионию, понимала, с кем имеет дело, она все рассчитала. Но она, скорее всего, была уверена, что колдунья, зная о своей неизбежной смерти, не пойдет на такой шаг. А Хиония была настроена решительно.

– Исключено, – заявил Амиар. – Должен быть другой способ, и я найду его!

– Способ есть – времени нет, уж поверь мне, во времени я разбираюсь. Если наша девочка Дана права, проблемы во внешнем мире уже начались, нужно как можно скорее остановить их.

– Я не позволю тебе умереть здесь!

– А это не тебе решать, – указала колдунья. – Думаешь, мне хочется умирать, когда я только-только жить начала? Вот уж нет! Но я всегда была невезучей… И эта смерть – еще не худшая. Я славно пожила, Амиар, не забывай, сколько мне лет. Я предпочла бы жить и дальше, но если мне суждено умереть, я хотела бы сделать это осмысленно, ради высшей цели. К тому же, это единственный способ освободить нас прямо сейчас, до того, как Аурика натворит бед.

– Не единственный, – донеслось со стороны одного из коридоров. – Думаю, я смогу помочь вам… без жертв.

Дана узнала Суорина по голосу, но ей пришлось внимательнее присмотреться к нему, чтобы убедиться, что это действительно он. Нет, глобальных изменений в его внешности не было. Просто после того, как он разговаривал с ними в том викторианском наряде и сам казался осколком былых времен, странно было видеть его во вполне современной одежде. Джинсы, ботинки, спортивная рубашка с подвернутыми рукавами, волосы собраны в хвост и уже не падают на лицо. Его нечеловеческие черты никуда не исчезли, и все равно он казался более… нормальным.

– Похоже, кое-кто побывал в волшебной комнате стилистов! – присвистнула Хиония. – С чего вдруг? Только не говори мне, что…

– Не только поэтому, – поспешно прервал ее нефилим. – Хотя поэтому – тоже. Ты была права: я слишком рано похоронил себя.

Эти двое странно смотрели друг на друга, и Дана понятия не имела, что произошло между ними. Она и не была уверена, что хочет знать. Для нее и Амиара важнее было другое:

– Так ты можешь нам помочь? Но как?

– Я сделаю то, что вы хотели, только несколько другим способом, – пояснил Суорин. – Мы выберемся через внешнюю границу Бильскирнира. Ваша ведьма вряд ли просчитала мои силы, так что проклятье на меня не подействует.

– А можно пояснение для тех, кто не так хорошо разбирается в нефилимах? – попросила Дана.

– Легко, – отозвался Суорин. – Я помещу нас в защитное поле и пронесу через пространство до поверхности Земли. Никакой магии, только врожденные способности любого нефилима. Их проклятьем не остановить.

– Ты из центра Земли пронесешь нас на поверхность? – шокированно повторила Дана. – А это возможно?

– Возможно, но есть риски, – подтвердил Амиар. – Первый и главный – разрушение Бильскирнира.

– Не будет! – отмахнулся нефилим. – Рухнет только тот зал, через который мы начнем движение, но кластер тут же изолирует его. Для Бильскирнира ваш уход даже к лучшему: проклятье привязано к вам, как только вы уберетесь отсюда, снова заработают порталы.

– Звучит неплохо, – признала Дана.

– А это еще не все, – отметил Амиар. – Защитное поле, о котором говорит Суорин, – это просто ограниченное пространство, созданное им. Воздуха там тоже будет немного. Даже если тебе удастся удержать барьер на фоне воздействия всех проявлений нашей планеты, сможешь ли ты при этом сделать так, чтобы мы не задохнулись?

Суорин бравировать не стал:

– Понятия не имею, я раньше не делал ничего подобного. Теоретически, моих сил должно хватить. Но ты прав, риск есть. Так что определяйтесь, готовы ли вы принять его. Угроза только для вас, кстати, я выживу в любом случае.

– Сразу нет, – отрезал Амиар. – Мы не можем на это пойти.

– А что нам остается? – возмутилась Хиония. – Будем и дальше с мудрым видом пялиться на неработающие порталы?

– Мы что-нибудь придумаем!

– У нас нет времени что-нибудь придумывать! С помощью Суорина мы можем вернуться во внешний мир уже сегодня!

– А можем не вернуться вообще!

– Надо пробовать, – вмешалась Дана. – Мы не можем допустить, чтобы Аурика победила. У Огненного короля есть долг, который важнее любой опасности.

Она прекрасно знала, что это испытание будет непростым. Однако перед ней все еще стоял взгляд Анжелин – отчаянный, умоляющий… Аурика Карнаж предала одну из своих ведьм. Она показала, что чужие жизни не имеют для нее никакого значения. Ее нужно было остановить любой ценой.

Амиар и сам понимал это, после недолгих споров он сдался. Ему предстояло довериться тому, кого он совсем недавно считал убийцей своего отца.

Для начала пути они выбрали зал, в котором зеленел сад – один из многих, и его потеря вряд ли сильно повредила бы Бильскирниру. Дана понятия не имела, что их ждет, но пока Суорин готовился, Амиар объяснил ей.

Телекинез нефилимов на проверку оказался не совсем телекинезом. Вокруг их реального материального тела существовало еще и тело энергетическое – исполин, который в высоту мог достигать сотни метров, а согласно легендам – даже больше. Телекинез на самом деле был лишь одним из проявлений этой энергетической сущности. Внутри своего незримого тела нефилим был практически неуязвим.

Сейчас Суорин собирался создать безопасное пространство внутри своего тела для всех четверых. Его энергетическая оболочка пробиралась бы наверх, как человек взбирается по краю пропасти, пока они оставались бы внутри. Это был действительно опасный план – то точно такой, на какой Аурика не рассчитывала.

– Готовы? – поинтересовался Суорин. Несмотря на свое внезапно вспыхнувшее желание жить, эмоциональностью он по-прежнему не отличался.

– Главное, чтобы ты был готов, – проворчал Амиар. – Поверить не могу, что делаю это…

– А ты ничего и не делаешь, от тебя требуется просто сидеть смирно.

Вопреки ожиданиям Даны, сфера, окружившая их, была непрозрачной и светилась изнутри мягким серебристо-голубым светом. Но оно, пожалуй, к лучшему: девушке и без того было страшно, она не была уверена, что готова увидеть все их путешествие.

Суорин не стал устраивать прощальных речей. Когда защита была подготовлена, Дана почувствовала, как сфера двигается. Девушка поспешила прижаться к Амиару, они вместе сидели на полу, Суорин и Хиония стояли.

Это немного напоминало движение в поезде: постоянная тряска, странный шум, доносящийся снаружи и… духота. Предупреждение Амиара оказалось верным, воздух внутри сферы не только заканчивался, но и прогревался, да и сияющие стены тоже. Скоро они сделались настолько горячими, что сидеть на них стало невозможно.

Дана надеялась, что они проскочат через пространство быстро, страх и риск закончатся до того, как она успеет даже понять, что случилось… Напрасно. Расстояние, разделявшее Бильскирнир и внешний мир, было огромным. Минуты тянулись мучительно долго, находиться внутри сферы становилось все сложнее, а их путешествие и не думало заканчиваться!

Дана прекрасно понимала, что выжить здесь смогут все, кроме нее. Суорин неуязвим, он сам говорил об этом. Амиар и Хиония теперь могут превратиться в призраков и выбраться самостоятельно. А она застряла тут!

Девушка почувствовала, как что-то быстро скользнуло по лицу; прижав руку к носу, она обнаружила на пальцах кровь. От жара мелкие сосуды начали лопаться, голова кружилась все сильнее.

Амиар тоже заметил это.

– Это уже слишком! – заявил он.

Дана почувствовала исходящую от него магию, а в следующую секунду воздух стал стремительно остывать. Ей казалось, что это спасение, теперь все точно будет хорошо, но вмешалась Хиония:

– Прекращай! Ты слишком плохо владеешь магией Инанис для таких трюков!

– Но у меня же получается!

– Да, только ты сорваться можешь в любой момент, и это погубит Дану!

Он вынужден был остановиться, и снова пришел жар. Дане казалось, что это никогда не кончится, что предела просто нет. Она готова была сдаться и потерять сознание, когда снаружи послышался оглушительный взрыв.

Защитная сфера исчезла, а они четверо оказались на земле – уставшие, измучанные, но живые. После жалких остатков воздуха, который она только что вдыхала, эта прохлада показалась Дане высшим блаженством. Первое время девушка ни на что не обращала внимания, только дышала – полной грудью, до нового приступа головокружения. Чуть оправившись, она наконец осмотрелась по сторонам.

Они сидели на рыжеватой земле, покрытой скромной, но яркой зеленью. Неподалеку от них шелестела искристая река, а на другой ее стороне, среди холмов, прямо из земли валил столпами бело-серый дым. Пейзаж был настолько неземной, что Дане поначалу показалось, будто они попали в очередной кластер. Но нет, над ними в голубом небе сияло вполне настоящее солнце, а значит, они все же выбрались!

Заметив ее замешательство, Суорин пояснил:

– Если я не ошибаюсь, мы на Камчатке. Добро пожаловать на поверхность!

* * *

Музыка в Эльдорадо затихла, и начались крики, в воздухе запахло кровью. Смена обычной безмятежности хаосом была настолько неожиданной, что Родерик не сомневался: это нападение со стороны. Требовалась огромная сила, чтобы принести такое разрушение!

И тем сильнее стало его удивление, когда он увидел, что на жителей этого мира нападают его вампиры. Причем не жалкие нетопыри, которые лишь о крови думать и способны, а лучшие воины! Только они могли так быстро и эффективно управляться с нелюдями, многие из которых и сами умели сражаться.

Они сейчас делали все, что Родерик не раз запрещал им. Они будто сошли с ума! Своей животной кровожадностью они позорили не только его или гильдию, они позорили весь вид. Не важно, что с ними произошло, чем вызвано это помешательство. Ему нужно было срочно положить этому конец!

Он попытался использовать свою связь с ними, чтобы парализовать их – и ничего не произошло. Родерик только сейчас обнаружил, что его контакт с адептами кем-то оборван. Он, единственный среди них живорожденный, не мог контролировать собственную армию!

Это не могло произойти случайно. Связь блокировали так, что он этого даже не заметил, а на такое способны только ведьмы. У нескольких шабашей были свои причины мстить ему, и Родерик понятия не имел, какой именно явился по его душу. Сейчас не это было его главной заботой. Ведьмы еще пожалеют о своей наглости, а пока ему нужно было разобраться с собственными союзниками.

Из своей спальни он прошел в просторный рабочий кабинет, где его уже ждал Вэйлон – единственный, кому он мог доверять. Его помощник и сейчас не разочаровал, он спокойно работал, не поддаваясь общему безумию. Окон в кабинете не было, поэтому Вэйлон все еще находился в блаженном неведении того, что творилось в Эльдорадо.

– Какая-то проблема, мой господин? – нахмурился он. – Вы выглядите обеспокоенным!

– Это еще слабо сказано, – фыркнул Родерик. – На нас напали, причем изнутри!

– Что?… Я не понимаю, хозяин!

– Какой-то сучий шабаш наслал безумие на моих вампиров, да еще и сделал так, что я не могу больше влиять на них!

– А, это… это сделал шабаш Бона Деа, – спокойно пояснил Вэйлон. Он неспешно закрыл папку с документами, над которыми работал, и поднялся с кресла. – Они использовали мою кровь, чтобы навсегда разорвать вашу связь с подчиненными вам вампирами. Я был обращен вами лично, поэтому у них все получилось, эти барышни очень сильны. Что же до происходящего на улицах… Это не безумие. Это то, что каждый из нас хотел сделать с самого начала, но вы, с этим вашим снобизмом и показным превосходством, не позволяли нам. Так что никакой катастрофы, хозяин. Просто восстановился естественный порядок вещей.

К такому Родерик оказался не готов. Он понимал, что Вэйлон сказал ему правду, все так и произошло, но поверить он все равно не мог. Такого еще не случалось – чтобы низшие вампиры восставали против живорожденного!

Вэйлон заметил его замешательство:

– Вы еще слишком молоды для своего вида, хозяин. Если не ошибаюсь, вам и двухсот лет нет, не так ли? И как многие нелюди, обремененные великим могуществом, вы слишком наивны. Вы не видите того, что происходит у вас под носом.

– Например?

– Например, что я всегда ненавидел вас. Всю свою жизнь.

Об этом Родерик не то что не догадывался – ему было безразлично. Он никогда не искал тайных мотивов за поступками своих адептов. Он был слишком силен, чтобы беспокоиться об ударе в спину!

Да, он знал, что Вэйлон родом из семьи охотников на вампиров, которую он убил. Но юноша сам пришел к нему когда-то, сам попросил обратить его! Родерик быстро заметил, что парень способный, хорошо образованный, полезный во всех отношениях. Что же до предательства… И Вэйлон, и другие адепты были связаны со своим господином особой связью, которая гарантировала Родерику их верность.

А теперь эту связь разорвали. Умный ход, ничего не скажешь. Ведьмы сработали на славу, и Родерик подозревал, что не сможет снова подчинить своих недавних союзников, как бы он ни старался.

Да и зачем ему стараться? Эти вампиры уже очернили себя, пролив кровь на мирной территории. Работать с ними и дальше будет невозможно. Ему придется начинать все с нуля, собирать новую гильдию… Но так даже интересней. Он давно уже стал замечать, что заскучал.

Эти проклятые предатели забыли, что сговор с ведьмами не гарантирует их безопасность. Родерик был здесь единственным живорожденным, его силы хватило бы на то, чтобы уничтожить каждого вампира в Эльдорадо. Он ведь их всех знал, всех учил! Если они решили, что их восстание перевернет существующий порядок, то зря. Ему просто придется поработать.

– Жаль, что все так закончится, – только и сказал он.

– А мне – нет, – широко улыбнулся Вэйлон. – Я ждал этого столько лет… Ты не представляешь! И кстати, все закончится прямо здесь и сейчас.

Он хлопнул в ладоши, и по его сигналу открылись все потайные двери, впуская в кабинет вампиров. Родерик, лишенный связи с ними, не почувствовал, что они так близко, но и напуган он не был; бараны, окружившие льва, все равно остаются баранами.

– Вот, значит, как это будет? – презрительно поинтересовался он. – Нападение всей сворой?

– Нападение вооруженной сворой, – уточнил Вэйлон. – Ведьмы не только вернули нам свободу, они дали нам оружие, способное победить тебя.

Он не блефовал, в руках вампиров Родерик уже видел мерцающие кристаллы, знал, что это такое. Дьявол… не хотелось признавать, но теперь у предателей все могло получиться.

– Чего вы надеетесь добиться? – спросил он. – Свободы? Анархии? Права убивать всех подряд? Да вы долго не протянете, вас за сутки перебьют, если вы лишитесь покровителя!

– Я и это знаю, – кивнул помощник. – Но мы не лишаемся покровителя. Теперь мы будем служить богам!

Родерик понятия не имел, о чем он, и все же знал, что Вэйлон не фанатик и не безумец. Его помощник всегда отличался расчетливостью и отличными аналитическими способностями. Это восстание лишь на первый взгляд казалось хаотичным. На самом деле, Вэйлон наверняка заранее заключил необходимые союзы и подготовил пути к отступлению. Родерику хотелось бы знать, кто затеял это, кто надоумил его и что это за боги появились в кластерных мирах, однако сейчас ему было не до вопросов.

Вампиры приближались к нему со всех сторон. Родерик знал, что выжить ему вряд ли удастся, но свою последнюю битву он хотел принять с честью.

Глава 16

Привилегия доверия

«Дражайший наш друг, лорд Мерджит Легио! Позвольте выразить вам наше глубокое почтение от лица всего клана Инанис…»

Мерджит был вне себя от ярости, он уже и не помнил, когда последний раз испытывал такое. Хотелось кого-то убить, и самым вероятный кандидатом был Коргон, но полукровка воспринял бы эту смерть как проявление милосердия, потому что все письмо, многословное и витиеватое, было выжжено тонкими рунами на его коже. На наемнике не осталось живого места, и хотя нечеловеческая половина его крови не давала ему умереть от боли и даже удерживала в сознании, он вряд ли был рад этому.

В самом письме не было ни слова о пленении Катиджана Инаниса, но это и не требовалось. Напротив, прямые угрозы сейчас были бы предпочтительней, однако послание от клана Инанис было примером идеальной вежливости. Будто бы ничего не случилось.

Вражда в худшем ее проявлении.

Он понятия не имел, что теперь будет. Он возлагал на поимку Катиджана большие надежды, поэтому и пошел на такой рискованный ход, однако наследник третьей линии оказался неожиданно упрям. В итоге Мерджит не только не приблизился к Огненному королю, но и обострил противостояние с кланом Инанис. А ведь эти снобы непредсказуемы! Что если теперь они сменят свою позицию по Огненному королю ради мести? Клан Инанис – это не какие-нибудь Арма или Эсентия, с ними надо считаться!

Получается, он сам себе сделал хуже, и не первый раз уже, другие его планы тоже сорвались. Мерджит в жизни с таким не сталкивался, это напоминало свободное падение, и он не представлял, когда оно прекратится.

Ему следовало придушить Амиара Легио, когда тот только появился на свет. И не было бы теперь проблем! Но что сделано, то сделано, остается разобраться с последствиями.

– Господин… а что с ним делать-то? – напомнил о себе один из его ассистентов, указывая на Коргона.

– Что вам угодно, лишь бы я его не видел, – бросил им Мерджит, покидая комнату. От запаха паленой кожи его уже мутило.

Никому нельзя доверять. Коргон считался одним из лучших наемников в мире нелюдей – сильный, умный, собранный и опытный. Но где теперь тот воин? Нет его! Осталось только израненное, страдающее существо. Мерджит понятия не имел, как это вышло, да и знать не хотел. Прошлое интересовало его меньше всего, ему нужно было придумать, как быть дальше.

Дела его были плохи. Огненный король исчез без следа. Эсентия перешли на сторону врага. Даже его дочери не справились со своей миссией! Ну что, что еще могло пойти не так?

Он направился в библиотеку, надеясь, что одиночество поможет ему привести мысли в порядок. Однако его личный секретарь нашел Мерджита и там.

– Лорд Легио, простите, что отвлекаю, но у вас гости.

– Отошли прочь! – велел Мерджит. – Я никого не жду.

– Боюсь, что отослать их будет не так просто. Это лорд Роувен Интегри и леди Сарджана Арма.

Эти имена отозвались волной беспокойства в душе. Когда покушение на Роувена Интегри сорвалось, Мерджит с ужасом ждал последствий – от дипломатического скандала до ответной атаки. Однако шума не было, Роувен затаился. Мерджит решил, что все обошлось. И вот эти двое вдруг явились к нему без предупреждения!

– Скажите им, что меня нет, – приказал Мерджит. – Вежливо, с извинениями и все такое.

– К сожалению, это невозможно.

– Почему?

– Они уже в конференц-зале, – испуганно пояснил секретарь. – Они прямо там и появились, открыли портал…

Они открыли портал в центре его дома?! Даже если бы они плюнули ему в лицо, это было бы меньшим оскорблением. Да, они находились во внешнем мире, а не в главной резиденции Легио. Но все равно, какая наглость!

Это и послание от клана Инанис в один день… уж не сговорились ли они? Маловероятно, но в такие времена все возможно. Поэтому Мерджит подавил растущее желание натравить на них охрану и велел секретарю:

– Скажите, что я сейчас буду. И вызови в конференц-зал моих дочерей!

Он сомневался, что на него могут напасть так нагло, да еще и во внешнем мире, но предпочел не рисковать. Сейчас только Эвридика и Диаманта могли гарантировать его безопасность.

До зала он добрался раньше дочерей и обнаружил, что гостей там больше, чем он ожидал. За столом уже сидели Сарджана и Роувен, а неподалеку от них, привалившись к стене, стоял Наристар Арма в сопровождении своего каменного голема. Значит, Мерджит правильно сделал, что не вызвал охрану: справиться с такой четверкой будет непросто. Даже уникальная способность Эвридики и Диаманты может не помочь ему – вероятнее всего, на голема она вообще не действует. Эти выродки все просчитали.

Это не означало, что Мерджит готов сдаться им на милость, он лишь хотел отложить столкновение на крайний случай. И все равно, ему стало спокойней, когда его дочери вошли в зал и сели по обе стороны от его кресла.

Сарджана и Роувен пока ни словом, ни взглядом не выразили свое недовольство. Напротив, они казались вполне дружелюбными, и все это напоминало визит вежливости – за исключением того лишь факта, что их не приглашали. Но от них он меньшего и не ожидал, они все-таки возглавляли свои кланы.

– Приветствую вас в доме Легио, – натянуто улыбнулся он.

– Прошу прощения, что мы явились без приглашения, – вздохнул Роувен. – Хотя, знаете, не каждое приглашение в наши дни ведет к тому, что ожидаешь!

– Вот как? – прищурился Мерджит. – С вами такое случалось?

– Нет, но я об этом слышал. Мы вдруг поняли, что давно не общались с вами. Преступно давно! Это озарение было настолько ослепительным, что мы тут же бросили все дела и сорвались к вам, даже не подумав о вежливости.

– Нам очень неловко, – подтвердила Сарджана. – Но портал в ваш дом открылся сам собой.

– Нас утешило лишь то, что вы щедрый человек, – усмехнулся Наристар. – А значит, радушный хозяин.

И этот крысеныш в разговор лезет… Мерджит уже сто раз пожалел, что связался с ним. Чувствовал же, что ничего не выйдет! Они все на стороне Амиара, одного поля ягоды.

– О чем вы хотели поговорить? – поинтересовался он. – Уж не об Огненном ли короле?

– Как можно? – показательно удивилась Сарджана. – Обсуждать его таким составом – с тремя главами кланов, в период перемирия… Тут, боюсь, нарушением закона повеяло. Хорошо, что вы пошутили!

– И правда, пошутил, – Мерджит изобразил очередную улыбку. Получалось у него все хуже.

Он чувствовал, что его дочери в ярости, однако сдерживались они грамотно, никто не посмел бы упрекнуть их в нарушении этикета.

И тут Роувен удивил его:

– Мы приехали поговорить о девочке по имени Вероника Борисова.

Эвридика и Диаманта одновременно вздрогнули. Мерджит контролировал себя лучше, но и ему стало не по себе – словно привидение по комнате пронеслось. Он считал Веронику давно забытой историей, похороненной! Как Роувен вышел на нее? Неужели тот проклятый друид?…

Нет, Ховен не стал бы болтать. Значит, до Роувена дошли какие-то сплетни и он просто блефует.

– Не помню такой, – холодно заявил Мерджит.

– А вот ваши дочери ее помнят, – заметила Сарджана. – Но я не удивлена такому раскладу. Ведь для них она была особенной, единственным другом в их жизни. А для вас – всего лишь одной из многих, кого вы приказали убить. Хотя обрекать на муки ребенка… дурной тон, на мой взгляд, даже во имя необходимости.

– Это ложь! – не выдержала Эвридика. – Веронику убили ведьмы, отец не имеет к этому никакого отношения!

– Кровь ей пустили ведьмы. Но почему именно ей – вот вопрос.

Дурное предчувствие нарастало. Мерджит хотел все это остановить, но не знал, как. Сейчас даже близнецы не могли ему помочь, таким приказом он усилил бы их настороженность. Ему оставалось лишь надеяться, что это все часть блефа, надежда на слепую удачу.

Но если Роувен Интегри и мог положиться на такую стратегию, то клан Арма действовал куда практичней.

Сарджана в очередной раз подтвердила это, когда начала рассказ. Она знала все в мельчайших деталях: причины, мотивы, место убийства, имена ведьм. Этого не мог сообщить ей даже Ховен! Но он мог сказать о главном, а уж остальное – не проблема для Арма, они что угодно найдут.

Именно этой уверенностью, свободной от эмоций, она заранее опровергала любые его крики о том, что он тут не при чем и это все наглая ложь. Сарджана не пыталась воздействовать на близнецов, ни к чему их не призывала. Она просто сообщала факты.

И это работало! Мерджит видел, как меняются лица его дочерей, как близнецы по привычке протягивают друг другу руки через стол, напрочь позабыв о нем. Но это пока! Он понятия не имел, что будет, когда они вспомнят, что он рядом.

Проклятая человеческая девчонка! Вероника эта с самого начала была его головной болью… Но все ведь так удачно сложилась! Он был уверен, что ее гибель навсегда избавила его от проблем с людьми. Надо было убить Ховена тогда же, не доверять ему! Но Мерджит не сомневался, что он уничтожил нелепые альтруистические порывы друида на корню.

Оказалось, нет. Ховен все эти годы помнил то, что лучше было бы забыть, и теперь сорвался. Интересно, он сам связался с Великими Кланами или они вышли на него? Скорее, второе, слишком уж удачно это совпало по времени.

Когда Сарджана закончила, в зале воцарилась тишина. Мерджит не пытался оправдаться, он ждал, что скажут его дочери. Он не представлял, что будет делать, если потеряет их верность.

Но близнецы его не подвели. Когда они снова взглянули в глаза гостям, их лица были спокойны.

– Это события далекого прошлого, – сказала Эвридика.

– Для нас они больше не имеют никакого значения, – добавила Диаманта.

Вряд ли все было так просто, и Мерджит не сомневался, что его ждет неприятный разговор. Но это потом, когда они останутся наедине. Сейчас его умницы держались великолепно, все-таки не зря он столько муштровал их!

Вот только его незваные гости не были ни разочарованы, ни растеряны, и это настораживало.

– События далекого прошлого и правда легко забываются, – кивнула Сарджана. – Хотя не думаю, что от этого все они перестают иметь значение. Мне бы на вашем месте было обидно, если бы мои родные так контролировали мою жизнь.

– Отец не контролирует нашу жизнь, – отмахнулась Диаманта. – Неужели вы опустились до таких дешевых оскорблений из-за той стычки в Пустоши?

Ей не следовало упоминать об этом. Злость все же заставила ее потерять самообладание, однако это был незначительный прокол… пока.

– Ни в коем случае, – возразила Сарджана. – Стычка в Пустоши, которую вы так удачно вспомнили, должна была научить вас одному: все, что я говорю, – правда, все, что я знаю, – факты. И если я говорю, что отец контролирует вашу жизнь, значит, так и есть.

Мерджит замер на месте, даже дышать боялся, будто это могло хоть что-то изменить. Нет, только не это…

Но произошло как раз «это» – то, чего он страшился больше всего. Наристар, до этого державшийся в стороне, подошел к столу и поставил на него маленькую магическую сферу. Под его колдовством артефакт увеличился, превратился в большой экран, на котором замелькали документы… слишком хорошо знакомые Мерджиту документы.

– Это – ваше будущее, – сказала Сарджана. – Та доля, которую приготовил для вас родной отец.

Узнала, стерва, выведала каким-то чудом, и теперь все сорвется, а ведь какой был отличный план!

Он знал, что скрыть время рождения близнецов – правильное решение, позволившее им обеим стать наследницами первой линии. На него тогда давили, но он все выдержал. Мерджит понимал, что если кто и разрушит команду Эвридики и Диаманты, то только они сами. У женщин ведь много слабостей, в первую очередь – мужчины и дети. Крепкий союз близнецов держался на их исключительной любви друг к другу. Но что если они полюбят кого-то другого? Тогда их дружба будет забыта, они начнут бороться за трон, выясняя, чья кровь должна победить, чей наследник будет править всем кланом. Даже если они не погубят этим конфликтом семью, они потеряют возможность работать вместе, а с ней и свою уникальную энергию.

Поэтому Мерджит решил спасти их до того, как они сами себе устроят проблемы. Вопрос с мужчинами он решил быстро: подобрал своим дочерям достойных женихов. Если бы не кризис с Огненным королем, хотя бы одна из них уже сыграла бы свадьбу!

Эвридика и Диаманта не спорили с отцом, судьба Вероники научила их ни к кому не привязываться. Им достаточно было того, что их мужьями станут неглупые, привлекательные мужчины с достойным прошлым. Они больше ничего и не хотели.

Но если романтическую любовь еще можно искоренить, то как быть с абсолютной, всепоглощающей любовью матери к ребенку? Мерджит подозревал, что перед таким испытанием даже преданность близнецов не устоит.

Поэтому он решил, что детей имеет право родить лишь одна из них. Диаманта – она спокойнее и менее ценна в бою. А вот Эвридике предстояло пройти через магическую стерилизацию. Правда, сообщать ей об этом Мерджит не собирался. Все выглядело бы так, будто она не способна иметь детей по естественным причинам. Конечно, какое-то время она бы потосковала, но потом смирилась бы со своей участью. И она наверняка любила бы племянников, ведь генетически они бы почти не отличались от ее собственных неродившихся детей.

Все выигрывали, начиная с клана! У них был бы сильный лидер, сосредоточенный на управлении семьей, – Эвридика. И была бы мать, уделяющая большую часть своего времени детям, – Диаманта. Никакой ревности, никакого конфликта, у каждой своя четкая и понятная роль, все счастливы.

Мерджит разработал стратегию, обсудил ее с Ховеном. Он знал, что все получится, магический просчет был предельно точен. Они даже дату назначили, и тут влез проклятый Огненный король!

Теперь все сорвалось. Эвридика и Диаманта слышали правду, видели документы – они верили! Кто угодно бы поверил. А Мерджит мог только кипеть от бессильной злости. Ему хотелось броситься вперед, свернуть Арме шею, и не важно, каким будет наказание. Но непроницаемые глаза каменного голема останавливали его; он понятия не имел, на что способно это существо.

Наконец Сарджана закончила – и снова вернулась эта звенящая тишина. Но на сей раз близнецы не спешили прерывать ее. Они сидели, низко опустив головы, и Мерджит понятия не имел, что сейчас творится у них на душе. Он, если задуматься, не так уж хорошо знал своих дочерей; раньше он не думал, что это важно.

– Мы пришли сюда не чтобы драться и устраивать революцию, – сказала Сарджана, поднимаясь из-за стола. – И нет, это все еще не месть за Пустошь. Мне просто казалось, что вы должны знать, я бы на вашем месте хотела этого.

– Выбор за вами, – кивнул Роувен. – Вы можете, как и в случае с Вероникой, все забыть и дальше вилять хвостами перед папочкой. А можете наконец проявить гордость, подумать своей головой хоть раз в жизни! Доверие – это привилегия, которую вы раздаете без разбора. Вы великие воины, это я признаю. Но больше вас уважать не за что! Прощайте, красавицы. Надеюсь, больше не увидимся.

* * *

Их встретил покинутый мир. Дана все это время готовилась к бою, считала, что без конфликта не обойдется, и теперь она была почти разочарована. Почти – ведь прямое столкновение с вампирами все равно стало бы непростым испытанием для них.

Поэтому они не отправились сюда сразу, они весь день отдыхали, чтобы восстановить силы и взглянуть в лицо подельникам Аурики. А что в итоге? Вампиров в Эльдорадо больше не было, да и не только их, весь мир опустел.

Догадаться, почему это произошло, оказалось несложно. Улицы были полны кровавых луж и битых стекол, в нескольких зданиях затухали пожары, ну и конечно, трупов здесь тоже хватало. Но их все равно было меньше, чем обитателей этого мира, а значит, погибли не все. Да оно и понятно: в Эльдорадо приезжали разные нелюди, многие из них могли постоять за себя. А те, что не могли, теперь лежали вдоль дорог.

Судя по состоянию кластера, битва произошла меньше суток назад. Получается, они пришли в удачный момент: вампиры отсюда уже ушли, а чистильщики, нанятые хозяевами Эльдорадо, еще не прибыли. Все, что произошло здесь, наверняка вызовет громкий скандал, но разбираться в нем будут нелюди, а не Великие Кланы.

То, что вампиры напали, лишь подтверждало их теорию – Аурика уже перешла к открытым действиям, она собирает вокруг себя союзников. Она спешит, чтобы воспользоваться отсутствием Огненного короля.

– Куда теперь? – спросила Дана.

– Отсюда еще рано уходить, – отозвался Амиар. – Здесь есть жизнь.

– Что?… Какая еще жизнь?

– Очень слабая, но есть, – подтвердила Хиония. – Я тоже ее чувствую. Очевидно, это тот, кто не был убит, но и сбежать отсюда не смог. Кажется, я знаю, кто это… становится все любопытнее.

Дана никакой жизни не чувствовала, она видела перед собой лишь окровавленный пустой город – кадр из фильма ужасов, не меньше! Однако Амиару и Хионии можно было верить, поэтому они направились к центру Эльдорадо.

Суорин все еще сопровождал их, хотя он и сам предупреждал, что это ненадолго. Он хотел помочь им в столкновении с вампирами, знал, что будет опасно. Он так и не сказал, почему изменил свое решение остаться в Бильскирнире, но определенные догадки у Даны были.

Большая часть домов почти не пострадала – если не считать выбитых окон и пропавших драгоценных камней, которые раньше служили украшением стен. Но здесь, в центре, одному зданию особенно досталось. От него почти ничего не осталось: камни обратились в пыль, а металл расплавился и теперь застывал бесформенной массой.

Дойдя до него, Дана тоже почувствовала жизнь, которую Амиар и Хиония уловили сразу. Но тем удивительнее были их способности! Даже стоя вплотную к источнику энергии, девушка едва распознавала его. Она понятия не имела, кто мог выжить под расплавленным металлом, но догадывалась, что долго этот несчастный все равно не протянет.

Без магии тут не обошлось, простой пожар не смог бы сотворить такое с домом. Значит, тот, кто находился внутри, и был главной целью нападения вампиров, все остальные стали лишь сопутствующими жертвами. Расправившись с ним, убийцы исчезли – наверняка отправились к Аурике.

– Ваш знакомый? – поинтересовался Суорин.

– Можно и так сказать, – кивнул Амиар. – Мне вот интересно, переживет ли он разговор?

– Должен, вампиры – крепкие ребята, – сказала Хиония. – Осталось только разобраться, как выковырять его оттуда!

– О, это как раз не проблема, – сдержанно улыбнулся нефилим.

Он вытянул руки вперед, направляя свою силу на оплавленные руины. В этот момент Дане показалось, что она почти видит энергетическое тело, о котором говорил ей Амиар. Вот он берет металл, разламывает его, переносит куски в сторону, освобождая ту часть здания, где остался раненный, позволяя подойти к нему.

Впрочем, его даже раненным назвать было сложно – скорее, умирающим. Родерика Дана узнала только по красным глазам, больше от той внешности, которую она запомнила, ничего не осталось, как и от его тела. Вампир полностью лишился волос и кожи, потерял большую часть мышц, кости на левой руке были раздроблены так сильно, что она могла в любой момент отделиться от тела. Его всего изрешетили пули, рядом валялись деревянные колья и какие-то кристаллы.

И все равно он был жив! Даже сознание не потерял, хотя человек на его месте давно бы умер. Для Родерика положение стало безнадежным: Дана видела, как его тело пытается залечить чудовищные раны, но тщетно, энергии не хватало.

Однако его взгляд оставался ясным, вампир точно узнал их и даже попытался вымученно улыбнуться. Он не был им другом – наоборот, направляясь сюда, Дана была уверена, что он враг, что это именно он помогает Аурике. Но теперь стало очевидно, что все не так, и в душе девушки осталось лишь сочувствие. Получается, он стал такой же жертвой, как и они… нет, даже хуже!

Они ведь выжили.

– Ведьмы? – коротко спросил Амиар.

Родерик едва заметно кивнул.

– И мои адепты, – тихо произнес он. – Те, кого я лично выбрал… те, кому доверял! Они готовились к этому… Не знаю, сколько, но долго… иначе у них не получилось бы так просто меня победить… твари…

Дана не видела ту битву, но сильно сомневалась, что это было просто. Кости, со всех сторон окружавшие Родерика, были лучшим тому подтверждением. Не один десяток вампиров отдал жизнь, прежде чем пал их недавний лидер.

– Ты знаешь, с кем они связались? – поинтересовалась Хиония.

– Они сами сказали мне… шабаш Бона Деа. Да я даже не слышал о таком… Поверить не могу…

Он говорил немного, но за каждым словом скрывалась история унижения. Пока они добирались сюда, Дана расспросила своих спутников о живорожденных вампирах и теперь могла понять, насколько серьезным стал для Родерика этот провал.

Ему полагалось быть не только сильнейшим, но и мудрейшим в своем окружении. Живорожденные вампиры плохо ладили друг с другом, потому что каждый из них считал себя божеством. Вся их жизнь была непрекращающимся соревнованием. Они должны были сделать все, чтобы их клан, стая или гильдия внушали страх и уважение.

Родерик в этом преуспел, слава о его гильдии убийц шла по всем кластерным мирам. Он сам тренировал воинов, он делал их сильными, а они обязаны были платить ему абсолютной преданностью, потому что их связывала кровь.

Но теперь, когда ведьмы разорвали эту связь, Родерик остался бессилен. Вся его империя развалилась, как карточный домик. На него бросились собственные адепты! Да, они были хорошо подготовлены, – им же! – а ведьмы дали им лучшее оружие. Но это все равно не оправдывало его позор.

От него избавились, как от охотничьего пса, который отслужил свое и больше не мог быть полезен хозяину. Его, живорожденного вампира, использовали как марионетку! А он даже не знал, для чего, Родерик мало интересовался Великими Кланами и ничего не слышал о Сообществе Освобождения.

И вот он здесь. Избитый, униженный, раздавленный. Умирающий. Способный думать о мести – но не способный осуществить свои планы. Он стал жертвой войны, от которой был бесконечно далек. Глядя на него, Дана с удивлением понимала, что даже страдания его изуродованного тела для него не важны – они меркли рядом с тем, что творилось у него в душе.

Но, как и для Анжелин, гнев ничего не мог изменить для Родерика. Ему оставалось лишь дождаться, когда смерть заберет его.

– Значит, тебя предал тот, кому ты больше всего доверял, – задумчиво проговорил Амиар. – Что ж, теперь ты знаешь, что чувствовал Юлий Цезарь.

– Тебе не кажется, что сейчас не лучшее время для иронии? – нахмурилась Дана.

Она не собиралась оплакивать Родерика так, как оплакивала бы друга, и все равно она сочувствовала ему.

– К черту, я заслужил это, – усмехнулся Родерик. – У меня перед вами долг… Вы сделаете то, что должен был сделать я. Убьете Вэйлона.

– Почему ты в этом так уверен? – удивилась Дана.

– Потому что вы здесь. Вы пришли, чтобы разобраться с тем, кто перешел вам дорогу. Раз это сделал не я, значит, он. Вы больше моего понимаете в этой войне. Вэйлон вам уже мешает, следовательно, вы хотите его убить.

– Я смотрю, для твоей мести достаточно только Вэйлона, – заметила Хиония. – А ведь нападали на тебя все твои адепты!

– Я знаю, кто есть кто в моей гильдии. Он был сразу после меня, глашатай моей воли. Часто он приводил ко мне людей, которых я делал вампирами. Он знает их, знает их желания, чувствует, кого и как можно использовать. Только он мог провернуть такое. Будьте осторожны с ним, убить его будет сложнее, чем кажется.

Самого Родерика уже поглощала смерть. Совершенное тело живорожденного вампира сопротивлялось ей до последнего, но и его возможности были не безграничны. Самым милосердным с их стороны было бы прекращение его страданий, однако Амиар с этим не спешил. Он подошел ближе и присел на корточки рядом с вампиром, который уже не мог двигаться.

– Я не эксперт по нелюдям, а уж тем более вампирам, но кое-что о вашем мире я знаю, – сказал он. – В частности – об отношениях адепта и мессира. Кровная связь обязательна только для низших вампиров, которые обычно или слишком глупы, или слишком легко поддаются инстинктам, чтобы доверять их слову. У вас, высших и живорожденных, такая связь не обязательна. Слово у вас действует не хуже договора на крови. Правду я слышал или нет?

– Правду, – неохотно признал Родерик. – У живорожденных вампиров не бывает дружбы. Мы либо держимся сами по себе, либо слабейший присягает на верность сильнейшему, добровольно принимая роль адепта. Мне такое никогда не было нужно! Я слишком силен, чтобы быть чьим-то адептом.

– Да? А мне ты сейчас слишком сильным не кажешься.

– К чему ты клонишь?

Прежде чем ответить, Амиар осмотрелся. Он заметил на другой стороне улицы бар и перенес оттуда чудом уцелевший бокал. Достав из-за пояса нож, он медленно и аккуратно надрезал вену на своем левом запястье.

Родерик, надо отдать ему должное, инстинктам не поддался, однако Дана видела, как хищно блеснули его глаза. Он нуждался в свежей крови, его природа требовала этого. Но сам он не смог бы ее получить…

– Я предлагаю тебе сделку, – произнес Амиар, когда бокал был наполнен до краев. – Врагов у меня становится все больше, с ними нужно что-то делать. Ты – высший вампир, ты знаешь своих собратьев и бывших адептов. Твои знания, сила и опыт пригодятся мне. При этом доверять тебе я не собираюсь, даже если ты не был связан с ведьмами напрямую. Сегодня я могу спасти твою жизнь, но за это ты присягнешь мне на верность, признав своим мессиром до конца войны.

– Этой крови недостаточно, чтобы спасти меня.

– Хватит, – возразил Амиар. Порез на его руке уже затянулся. – Это кровь Огненного короля, ты знаешь, какой силой она насыщена. Она спасет тебя здесь и сейчас, а дальше сам найдешь, за чей счет восстановить силы. Сразу скажу, рабы мне не нужны, но мне нужны союзники.

– И все же ты просишь меня не о честном слове, а о клятве.

– Да, и мы оба знаем, что моя кровь скрепит ее. Ты на моем месте поступил бы точно так же. Твой друг Вэйлон обрек тебя на смерть загнанного зверя. Я предлагаю тебе жизнь и месть. Что скажешь?

Родерик не спешил отвечать, и по одному лишь этому можно было догадаться, что обманывать их он не собирается. И не только потому, что они, четыре сильнейших мага, почувствовали бы ложь. Для него такая клятва и правда была делом чести.

С одной стороны, ему, аристократу, была противна сама мысль о том, чтобы признать кого-то своим господином. С другой, умереть вот так, неотмщенным, было даже хуже. Вэйлон, прекрасно знавший все слабости своего мессира, выбрал ту смерть, которая ударила бы по Родерику больнее всего, уничтожила все, что было ему дорого.

Такого вампир простить не мог. Поэтому, снова подняв взгляд, он посмотрел в глаза Амиару без сомнений.

– Я согласен на твои условия, Огненный король. Я буду выполнять твои приказы, пока ты не вернешь мне свободу, буду драться за тебя на пределе своих сил и отдам за тебя жизнь, если придется.

– Вампиры, – закатил глаза Суорин. – Века проходят, мир меняется, а они все так же драматичны!

Родерик не обратил на него внимания, он добавил:

– Отныне и до конца нашего договора ты – мой единственный мессир.

– Вот и договорились, – кивнул Амиар, протягивая ему бокал. – Добро пожаловать в команду, Родерик.

Глава 17

Мир меняется

Вторжение было неожиданным и смелым. Вопреки предупреждениям Мерджита Легио, не Огненный король пришел освобождать чудовищ. В мир, который считался священным среди всех Великих Кланов, ворвалась толпа тварей, которые всегда вызывали у Анора Мортема лишь презрение.

Вампиры, ведьмы, тролли, големы – всех и не различить в едином потоке. Одних видов было больше, других – лишь отдельные воины, однако само это единство уже настораживало. Анор слышал о том, что иногда нелюди объединяются ради общих миссий, но не в таком же масштабе! Да и потом, было что-то странное в этой своре: кипящие эмоции, ярость в глазах, почти одержимость. Они не просто решились напасть на Великий Клан, потому что им заплатили за это. Они пришли сюда, потому что это стало смыслом их жизни.

Анор не собирался ни умиляться их боевому духу, ни сдаваться. Даже при том, что ситуация внезапно стала критической: нападающие удачно сочетали ярость и тонкий расчет. Когда они явились сюда, все порталы оказались заблокированы, средства связи перестали работать. Клан Мортем был отрезан от мира – и даже не весь клан, а небольшая группа дежурных воинов. Однако сдаваться Анор не собирался. Да, он не хотел этой битвы, он на многое бы пошел, чтобы избежать кровопролития. Но теперь-то ему не оставили выбора! Сейчас он был здесь один, ему не могли помочь ни Мерджит Легио, ни Огненный король. А значит, он должен был выполнить свой долг до конца и защитить все Великие Кланы.

Через окно своего дома Анор наблюдал, как на пути нелюдей появляется мертвая армия – тела, все это время покоившиеся в земле, восстали, покорившись магии его семьи. Здесь были не только люди – клан готовился к бою, поэтому в мире Харон были скрыты останки животных, нелюдей и даже чудовищ.

Пока управлял ими не он, а маги более низкого уровня. Анор знал, что они не справятся, если он не поддержит их. Но сейчас они достойно оберегали границу, обеспечивая ему время на подготовку стратегии.

– Выберешься через внешний предел, – велел он магу, склонившемуся перед ним. – Дальше действуешь по нашему плану.

Он специально выбрал самого сильного воина из всех, что оставались в Хароне. Он знал, что побег через внешний предел – это крайняя мера, гораздо более опасная, чем любой портал. Кластерный мир находился над действующим вулканом, и магу, пересекающему границу, нужно было сначала выжить в жутких условиях. А если нападающие достаточно осведомлены, они могли и там ловушку устроить!

Однако Анор просто не знал, что еще можно предпринять. Он надеялся, что получится отбиться своими силами, но если нет, Великие Кланы должны были узнать, что здесь происходит, как можно скорее.

Когда воин вышел, в его комнату заглянул Иерем.

– Отец, я хочу помочь! – решительно заявил он.

– Ты поможешь, если затаишься в доме и мне не придется думать о тебе.

– Но это поступок труса!

– Это поступок воина, который еще не обрел свою полную силу, – жестко возразил Анор. У него сейчас не было ни времени, ни настроения терпеть капризы собственного сына. – От тебя не будет толку, ты просто помешаешь настоящим воинам. Сиди здесь, это приказ!

Он знал, что однажды Иерем превзойдет его, природа щедро одарила новое поколение. Но произойдет это не сегодня, этот день еще нужно пережить.

Иерем все понимал даже через подростковое упрямство. Поэтому, обиженно хмыкнув, он направился в свою комнату. Тем лучше, Анор собирался сделать все, чтобы нападающие вообще не добрались до этого дома.

Он покинул укрытие и направился к границе деревни. Оттуда, с холма, открывался отличный вид на долины и развернувшуюся на них битву.

– Наше положение? – коротко спросил он.

– Стабильно, но без прогресса, – признал стоящий рядом с ним маг. – Противник захватил все порталы и регулярно получает подкрепление. Ведьмы и вампиры, составляющие костяк его армии, работают очень слаженно.

– В смысле?

– Вампиры и без того восстанавливаются быстро, а ведьмы еще и подпитывают их своей силой. Мы пока сдерживаем их, они не продвинулись дальше предела внешнего кольца безопасности. Но убитых в их рядах очень мало.

Для клана Мортем это было плохо. Каждый убитый противник мгновенно превращался для них в марионетку, которую можно использовать. Однако нападавшие, как и следовало ожидать, знали об этом. Если кого-то из них удавалось убить, тело старались испепелить прежде, чем его могли заколдовать.

С големами, сделанными из мертвецов, сложно сражаться. Они обладают навыками тех, кем были при жизни, но при этом лишены памяти, сильны и не поддаются усталости. Просто ранить их недостаточно, они, благословленные смертью, уже не чувствуют боли. Но уничтожить их все равно можно – разломать их тела до такой степени, что даже маги Мортем не смогут ими управлять. На это и делали ставку нападавшие, прорываясь к деревне.

Их слаженность и подготовка давали понять, что это не просто нападение. Такая армия могла прийти только с одной целью. Анор всю жизнь надеялся, что ему, как и его предкам, не доведется столкнуться с реальной угрозой освобождения великих чудовищ. Но раз так случилось и судьба его не помиловала, он должен выдержать это с честью.

Потому что он – глава клана Мортем, высший маг своей семьи, и на него сейчас смотрит его сын. Он обязан отстоять Харон и доказать, что Огненный король им не нужен, они справятся сами.

– Распределитесь по периметру деревни, – велел он своим воинам. – Охраняйте ее со всех сторон. Мы не знаем, откуда они могут появиться.

– Но как же вы, лорд Мортем? Вы тогда останетесь один!

– Это должно меня испугать?

– Нет, но…

– Выполняйте! – произнес Анор уже чуть громче. – Больше никаких споров!

Они подчинились ему, воинов было слишком мало, чтобы всем держаться вместе. Анор и правда остался один, но он не боялся этого. Он чувствовал силу, переполнявшую его, он был готов к этой битве.

Он направил свою энергию на поля и леса, на старые кладбища, много веков оберегавшие Харон. Теперь он не только контролировал тех големов, что уже были на поверхности, он поднимал к ним новых. Скелет дракона, обтянутый сияющей чешуей, взвился в небо. Морской змей, давно покинувший воду, теперь прорывался сквозь землю, обрушивая свою ярость на нелюдей. Мертвые солдаты нападали не хаотично, они объединились в отряды, как раньше. Анор не просто управлял ими, он позволял им использовать свои былые умения, он просчитывал их шаги и направлял туда, где они могли быть полезны.

В этом и заключалось главное преимущество лидера клана. Хочешь мира – готовься к войне. Анора с детства тренировали, обучали тончайшему контролю над големами, ему рассказали, как подавить свой страх, отложить его на потом, а в момент сражения жить только своим долгом.

И у него получалось! Теперь противники умирали намного чаще, чем до его вмешательства, и Анор брал их под контроль до того, как ведьмы успевали избавиться от тел. В его рядах появились вампиры, и это не только усиливало его, но и пугало их недавних братьев по оружию. Еще бы! Они, воины, готовы были умереть, однако не готовы были превратиться в такое существо – жалкую тень себя, всего лишь куклу в руках могущественного мага.

Столкнувшись с силой Анора, они не только не могли продвинуться дальше внешнего кольца Харона, они несли серьезные потери и отступали. Покидать кластер они не спешили, их все еще было много. Однако если все так пойдет и дальше, их атака будет отбита.

Никогда еще Анор не верил в себя так, как сейчас. Правду говорят, момент смертельной опасности приносит истину. Он, глава клана, был достаточно силен, он должен был…

Резкая боль, ворвавшаяся в тело, нарушила его триумф, заставила крикнуть и даже упустить контроль над частью големов. Она пришла так неожиданно, что Анор не понял сначала, как, откуда… А потом разобрался. Боль пульсировала по всему телу, но шла она со стороны спины, рождалась там, где появилось постороннее присутствие.

Кинжал вогнали под ребра с левой стороны, безжалостно и быстро. Рана была не смертельной, но очень серьезной – стало трудно дышать, и Анор почувствовал, как кровь заполняет разрезанное легкое, закашлялся.

Кто-то подобрался к нему сзади! Не просто покинул внешнее кольцо, а прошел через его големов и оказался здесь, в деревне, в самом центре Харона! Такого просто не могло быть. Как бы силен ни был этот воин, Анор должен был почувствовать его приближение. Он ведь знал, где находится, он не терял бдительность, его чувства были на пределе. Как?…

Медленно обернувшись, он увидел, кто стоит за ним, и понял, где допустил ошибку. Он настроился на энергию нелюдей и магию ведьм. Он не ожидал почувствовать прекрасно знакомую ему силу Великих Кланов. А зря… Мир изменился. Мир сошел с ума.

– Ты?… – прошептал Анор, чувствуя, как горячая кровь вырывается из горла и наполняет рот.

– Я, – кивнула девушка. – Мне очень жаль.

Перед ним стояла Рошель Интегри собственной персоной. Не какая-то жалкая шавка из крайней ветви, а наследница второй линии! И даже больше – девушка, которую, как ему казалось, он знал. Анор был приглашен на церемонию празднования ее рождения. Он не раз видел ее на общих собраниях. Он впускал ее в свой дом вместе со всей семьей Интегри. Она, почти ровесница его сына, в детстве играла с Иеремом!

Милая, добрая Рошель. В отличие от своего брата, любимая всеми. Красавицей она не была, но в ней чувствовалось редкое природное обаяние, мгновенно располагавшее к ней любого собеседника. А какая у нее была улыбка! Когда она улыбалась, можно было забыть о ее неправильных чертах и поверить, что она – первая красавица мира.

Она и сейчас улыбалась ему, широко и искренне. При этом Рошель изящным шелковым платочком стирала кровь с руки, в которой только что был нож.

Удивление Анора было настолько велико, что оно пересилило гнев и боль. Он и рад был бы верить, что Рошель не виновата, что ее заставили, одурманили, это вообще не она… Однако, глядя в ее искристые синие глаза, он понимал, что простых решений не будет. Это была она, она явилась сюда по своей воле и прекрасно понимала, что делает.

Он не знал, что спросить, с чего начать; у него и времени на это не осталось. Он почувствовал, как на него нападают сзади, как выкручивают руки, заводя их за спину, как к его горлу прижимается нож.

Ловушка Рошель сработала. Она отвлекла его, и теперь сюда, к деревне, добрались ее союзники, самые сильные из них. На равнинах бой продолжался, но часть големов стала бесполезна – Анор видел, как на землю упал безжизненный дракон. Если захватчики доберутся до других магов, големов и вовсе не останется. Это конец.

– Что ты делаешь? – наконец смог произнести он, глядя только на Рошель. Он даже не видел пока, кто схватил его. – Они же убьют нас всех!

Рошель продолжала улыбаться, за нее ответила молодая ведьма, подошедшая к ним со стороны кладбища:

– Боги убьют не всех. Они убьют только тех, кто противостоит им, и будут милостивы к тем, кто им служит.

– Они не боги! – отрезал Анор. – Это чудовища, хищные твари, которые живут только ради разрушения и кровопролития!

– Не всем дано понять истину, – рассудила Рошель. – Такие, как ты, не понимают, что Великие Кланы давно прогнили изнутри. Но при этом вы слишком сильны, чтобы исчезнуть окончательно. Вы напоминаете мне трухлявый пень, занимающий лучшее место в саду. Когда-то вы были величественным деревом, но прошло время, и вы потеряли все лучшее, что в вас было. Теперь вы просто существуете, слишком дряхлые, чтобы приносить пользу, но достаточно глубоко проросшие в землю, чтобы вас просто было выкорчевать. Ничего, боги справятся с этим!

Она верила себе. Глядя на нее, Анор понимал, что девушка буквально пропитана этими убеждениями. Рошель не потеряла рассудок, она просто приняла все это, как часть понятного ей мира. Для нее это была религия, вера, ради которой она была готова на все.

А вот ведьма, сопровождавшая ее, была куда прагматичней, это чувствовалось. Невысокая бледная красавица с темно-синими волосами казалась совсем юной, однако ее карие глаза таили мудрость, которая приходит только с опытом. Анор чувствовал, что она сильна, уровень ее магии вполне мог соперничать с высшими ветвями Великого Клана.

Расчетливость и фанатизм… Похоже, на этот раз за великими чудовищами пришла сила, равной которой раньше не было.

Но это не означало, что они получат свое. Даже проиграв эту битву, Анор не собирался уступать им. Только он знал, как открыть клетку – эта тайна передавалась от одного правителя клана к другому в момент посвящения. После этого предыдущий глава клана проходил церемонию изменения памяти и навсегда забывал тайну. К тому же, отец Анора давно умер, а своему сыну он ничего не рассказывал.

Поэтому только он мог освободить чудовищ. Его крови, живой или мертвой, было недостаточно, а сообщать им правильный порядок ритуала Анор не собирался. Он не боялся ни пыток, ни смерти, он чувствовал, что сможет пройти это с достоинством. Он не хотел умирать, однако готов был к этому, если только так можно было уберечь мир от возвращения демонов.

К тому же, допросы и пытки требовали времени, а нападавшим опасно было оставаться здесь. Даже если его гонец не добрался до других магов, в клане скоро заметят, что связь с Хароном потеряна.

Так что если эта шайка выродков думала, что грубой силы им будет достаточно, то зря!

– Вы напрасно теряете время, – предупредил Анор. – Я ничего вам не скажу!

– Да у нас тут партизан просто! – фыркнула ведьма.

– Все главы кланов такие, – покачала головой Рошель. – Старой закалки! Им невозможно ничего объяснить, они просто не хотят понимать.

– Своему клану ты тоже что-то объяснять будешь, когда чудовища придут убивать их? – Анор снова попытался достучаться до нее, хотя и понимал, что это безнадежно.

Рошель подтвердила его догадки:

– Если моему клану суждено умереть, так тому и быть, они сами навлекли это на себя. От тебя требуется только освободить богов.

– Не будет этого!

– Думаю, мы найдем правильную мотивацию, – подмигнула ему ведьма.

Она посмотрела в сторону, и, проследив за ее взглядом, Анор почувствовал, как кровь леденеет в его венах. Все, что он испытывал раньше, меркло по сравнению с тем ужасом, который обрушился на него сейчас.

К ним приближался высший вампир – невзрачный на вид, но энергия все равно выдавала его силу. И пришел он не один! В его руках дергался, пытаясь освободиться, Иерем. Было заметно, что он не сдался без боя: его одежду покрывала кровь, которая точно не была его собственной. Однако это не изменило итог – он был пойман, и его магии не хватило бы, чтобы спасти себя.

Иерем, скорее всего, понимал это, он был умнее многих сверстников. Однако он не боялся, в серых глазах светилась только ярость. Анор гордился им.

– Вот как все обстоит, лорд Мортем, – напомнила о себе ведьма. – Ты готов терпеть собственную боль. Но готов ли ты смотреть, как страдает твой единственный сын?

– Отец, не смей, – процедил сквозь сжатые зубы Иерем. – Чего бы они ни хотели, не смей помогать им!

Вампир, державший его, выпустил когти, пробивая кожу на руках и предплечьях подростка. Однако Иерем не издал ни звука, он продолжал смотреть только на своего отца.

– Похвальная семейная верность, – заявила ведьма. – Но я ведь даже не начинала работать с ним! Господа, прошу за мной.

Идти за ней они не собирались, однако им не оставили выбора – обоих волокли вперед вампиры. Анор пытался придумать хоть что-то, призвать големов, но бесполезно. Рошель, прекрасно знавшая его способности, все рассчитала верно. Она нанесла такую рану, что вся магия Анора теперь уходила на поддержание в нем жизни.

Бои вокруг деревни прекратились, а значит, все остальные защитники были мертвы. Осталось только два мага Мортем, стоящие на пути к свободе чудовищ.

Их привели в храм и поставили перед закрытыми дверями клетки. Вампиры сделали все так, чтобы Анор видел сына, но не мог дотянуться до него и помочь.

Главной здесь определенно была ведьма. Пока ее подчиненные выкладывали кристаллы на полу, она достала из-за пояса нож и подошла к Иерему. Ни слова не говоря, она сделала два глубоких надреза на его коже, расчертивших его лицо крест-накрест.

И снова они ничего не добились от него – ни криков, ни слез. Иерем смотрел ей в глаза уверенно, с ненавистью, словно не чувствовал боли. А вот Анор не мог наблюдать за этим так спокойно, сердце у него в груди готово было разорваться на части.

Ведьма еще и подлила масла в огонь:

– Вас никто не тронет, лорд Мортем. Но вот с вашим сыном я поработаю. Для начала я срежу всю кожу с его тела. Потом выдавлю ему глаз – только один, чтобы он мог видеть, что с ним происходит. Я удалю по одной его ноги и руки. Думаете, он умрет от боли? Поверьте, здесь хватает достойных ведьм, способных поддержать в нем жизнь! Ему удалят все зубы, по одному, вырежут его органы. И он будет жить – жалкое существо, даже на человека более не похожее. Он будет чувствовать каждую секунду своего умирания, я сохраню ему ясность ума. А вы будете стоять здесь и наблюдать за этим.

– Рот закрой, стерва, – рыкнул Иерем. – Отец, не смей слушать ее! Эта гнида все равно убьет и меня, и тебя, когда получит, что ей надо! Но я хочу умереть без этого позора на душе!

– Тебе не обязательно умирать, – возразила Рошель. – Лорд Мортем, если вы откроете клетку, мы не убьем вашего сына и не будем его пытать. Даю вам слово чести.

– Да что ты вообще знаешь о чести? – горько усмехнулся Анор.

– Достаточно, чтобы ее слово имело значение, – заметила ведьма. – А я, Аурика Карнаж, лидер Сообщества Освобождения, повторю ее клятву. Лорд Мортем, если вы выполните наши условия, мы не причиним боли вашему сыну и не убьем его.

– Отец, не смей!

Иерем был настроен решительно, потому что он распоряжался только своей жизнью. Он, шестнадцатилетний мальчишка, не мог понять, что для отца страдания его ребенка были намного важнее собственной боли. И важнее судьбы всех кланов! Анор лишь теперь осознал это… он многое осознал сегодня.

Глядя на окровавленное лицо сына, он знал, что не сможет вынести те пытки, о которых говорила ведьма – а она уж точно не лгала! Ему нужно было остановить это сейчас, до того, как кошмар начнется. И если для этого нужно предать все, во что он верил, так тому и быть. Магия позволяла Анору распознавать ложь, поэтому он чувствовал, что Рошель и Аурика говорят ему правду. Если он пойдет на сделку, Иерема пощадят.

Долго ли он проживет в мире, куда вернутся великие чудовища, – другой вопрос. Но он ведь будет не один! Природа мудра, она почувствовала, что грядет хаос, и послала им Огненного короля. Отныне судьба всех живых существ в его руках.

– Я согласен, – тихо произнес Анор. – Я открою клетку.

– Папа, не на…

Договорить Иерем не успел, вампир зажал ему рот когтистой рукой. Анор понимал, что сын, скорее всего, никогда не простит его, – а может, поймет, но через много лет, когда сам станет отцом. Это уже не важно. Важно то, что он будет жить.

Вампиры отпустили его, и Анор, покачиваясь от боли и потери крови, направился к воротам. Когда ему рассказали про ритуал, он даже не думал, что ему придется однажды сделать такое. Но выбора больше нет…

Ему не потребовалось делать новый порез, крови, покидающей его тело, и так хватало. Ею он рисовал символ свободы на резных воротах – а ведьмы продолжали подготовку. Он уже догадался, что они делали: открывали портал, чтобы чудовища сразу из клетки перешли в другой кластер. Умно, так их сложнее будет отследить. Анор лишь надеялся, что те, кто придет за ним, справятся.

Он чувствовал, как дрожат мелкой дрожью ворота. Чудовища уловили его энергию, они знают, что клетка будет открыта. Теперь недолго осталось…

– Все готово, – предупредил он, отходя в сторону. – Уже можно.

Портал вспыхнул за секунду до того, как распахнулись ворота. Зал храма обдало жаром, а свет, лившийся от сфер, затмило огненное сияние. Из пылающей клетки одно за другим вылетали существа, настолько быстрые, что Анор мог разглядеть только темные тени.

Одна, вторая… пятая… седьмая… Все кончено. Несколько мгновений, и разрушительная сила, сдерживаемая веками, была свободна. Как только они покинули клетку, портал исчез, а ворота в мир пламени и страданий так и остались открытыми.

Анор чувствовал, что его жизнь на исходе. Пусть рана и не была смертельной вначале, нож слишком долго оставался в его теле. Он потерял кровь и энергию, для него обратного пути уже не было. Но маг не сожалел об этом: он все равно не смог бы жить после того, что натворил.

Лишь одно теперь имело для него значение:

– Я сделал, что вы хотели, отпустите моего сына!

– Отпустить? – с показным удивлением переспросила Аурика. – Такого уговора не было! Я пообещала, что никто из моих подчиненных не покалечит и не убьет его. Я не обещала его отпустить. Боги вернулись, и маги из Великих Кланов нам больше не нужны.

* * *

В это сложно было поверить, потому что все изменилось слишком быстро, а не верить не получалось. Его лучший друг, тот, кому он без сомнений доверил бы свою жизнь, предал его. Недавний враг, которому он никогда до конца не доверял, выдержал ради него пытки, не сломался даже перед лицом смерти. В такие моменты Амиара не оставляло чувство, что земля уходит у него из-под ног. Его жизнь напоминала свободное падение, которое, казалось, никогда не остановится.

Ему приходилось напоминать себе, что он все же не один, чтобы не поддаться отчаянию. Есть те, кто уже доказал свою преданность ему. А прошлое и былые связи нужно просто отпустить…

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не хотел этого? – устало спросил Рин.

Ему события последних дней тоже дались непросто. Беззаботного мага, которого привык видеть Амиар, больше не было. На его месте стоял кто-то посторонний, эмоционально выпотрошенный и бесконечно уставший.

– Да, я понимаю.

Он действительно понимал. Если бы кто-то похитил Дану, да еще и беременную его ребенком, он бы тоже поставил ее превыше всех людей мира и даже своей миссии. Но легче от этого не становилось.

Когда Катиджан сбежал, а Мерджит Легио получил предупреждение от клана Инанис, он сам отпустил Рина и Унику. Всем уже стало известно, что он использовал их. Одно лишь это было достойно скандала, а если бы он их убил, ему и самому грозила бы смертная казнь. Поэтому мага и ведьму выпустили на свободу.

Поначалу Амиар и вовсе не хотел говорить с ними, но Дана убедила его, что так будет правильней. Она, как всегда, не ошиблась. Теперь Амиар был свободен от сомнений и сожалений. Глядя в глаза своему недавнему лучшему другу, он вынужден был признать, что эта глава его жизни закончилась.

– Я могу надеяться, что ты когда-нибудь простишь меня?

– Я не держу зла, – ответил Амиар. – Я не сделаю тебя изгоем в круге наших друзей. Я буду рад увидеть твоего ребенка. Но ты должен понимать: я больше не могу доверять тебе.

– Я… я понимаю… Мне очень жаль.

– До конца этой войны я не хочу видеть ни тебя, ни Унику. Я попросил Роувена дать вам убежище, где вас больше никто не побеспокоит.

– Я знаю, – кивнул Рин. – Он уже сделал это… Спасибо.

И снова тяжелое ощущение на душе. Кто мог подумать, что они с Рином однажды будут общаться вот так?

Амиар лично проводил их до портала. По пути к нему Рин и Уника не пытались оправдаться, они не произнесли ни слова. Амиару было даже жаль их, но не настолько, чтобы давать слабину.

Когда они шагнули в портал, он ничего не почувствовал – ни злости, ни обиды. Связь была разорвана задолго до того, как они покинули этот кластер.

Зато в доме его ожидали те, кому он мог доверять, к ним Амиар и вернулся. Он выбрал Пустошь-813 как место встречи для своих союзников. Он хотел обсудить с ними все, что случилось, и решить, как быть дальше. Противостояние с кланами отошло на второй клан, появилась угроза пострашнее – Сообщество Освобождения, и им нужно было что-то сделать до того, как чудовища вернутся в их мир.

Когда он пришел в дом, остальные дожидались его в гостиной. Магов здесь собралось так много, что в просторном зале им стало тесно. Но Амиар был даже рад этому – он чувствовал, что у них есть шанс на победу. Теперь он мог сказать, что уверен в каждом из них.

Катиджан Инанис, все еще бледный после пережитого, но уже залечивший все раны. Преданная ему дриада, льнущая к нему, как кошка. Сарджана Арма, одна из первых лидеров, поверивших Огненному королю, ее младший брат Наристар и Света, подруга Даны, такая же человеческая девушка, вырванная из привычной жизни – по крайней мере, в прошлом. Теперь – каменный голем, обманувший смерть. Хиония и Роувен Интегри, повелители времени и сильнейшие маги своего клана. Родерик, недавний враг, а ныне надежный союзник. Неплохо было бы получить и помощь Суорина, но нефилим покинул их в Эльдорадо, как и обещал.

И, конечно же, Дана. Она, на первый взгляд казавшаяся самой слабой из собравшихся, в реальности была самой сильной. Потому что именно ради нее Амиар переносил все это. Она оставалась его главной причиной не сдаваться, даже когда все казалось безнадежным.

– Спасибо, что пришли, – кивнул он. – Вы уже знаете, что нам нужно действовать, и срочно, если мы хотим предотвратить побег чудовищ. Но при этом действовать надо разумно, наш противник уже показал, что с ними шутки плохи.

Их противник… женщина, которая затаила злобу на его отца. Об этом Амиар не говорил, но и не забывал ни на секунду. Он по-прежнему не знал, как умер Амарканд, однако подозревал, что Аурике ответ известен.

– Предложения будут? – поинтересовался он.

– Нужно связаться с кланом Мортем, – предложила Сарджана. – Предупредить их, кто именно им угрожает.

– Разумно, – кивнул Амиар. – Вы не могли бы заняться этим?

– Конечно.

Она, Наристар и Света перешли в соседнюю комнату. Магам Арма требовался покой, чтобы наладить связь с другими мирами, а Света просто привыкла сопровождать их.

– Нам нужно вычислить, где они скрываются, – заметила Дана. – Должен же быть какой-то отправной пункт! И вряд ли это Иусат.

– Точно не Иусат, – покачала головой Хиония. – Другие шабаши тоже сильны, свой мир они не покинут, да и Аурика не пошла бы на такой риск. Узнать, где она скрывается, будет тяжело.

– Но возможно, – вмешался Роувен. – Мы можем вычислить, какие кластеры ей точно не подходят, и лично осмотреть самые подозрительные!

– Мы говорим о сотнях миров.

– Но это же выполнимо!

– Да, но где взять столько времени? Если они и правда в последней стадии готовности, то… Они продолжали спорить, однако Амиар их уже не слушал. Он почувствовал вспышку беспокойства из той комнаты, где находились маги Арма. Он еще не знал, что случилось, и все же… догадаться было несложно.

Похоже, они опоздали.

Его опасения подтвердились, когда Сарджана вернулась в гостиную. Ее взгляд в этот момент говорил лучше любых слов. Остальные тоже заметили это, споры утихли, и наступила гнетущая тишина.

– Наши планы придется менять, – тихо произнесла Сарджана. – Мне сообщили, что три часа назад клан Мортем пал. Чудовища на свободе.

Глава 18

Последнее заклинание

Хиония надеялась, что хотя бы теперь ей удастся пожить в свое удовольствие. Ее экспериментальное заклинание сработало, она вернула себе молодость, а с ней и умение радоваться. Теперь она могла быть свободна… если бы не война, поставившая Великие Кланы на грань исчезновения.

Никто не удерживал ее здесь. Она могла уйти в любой момент, сбросив ответственность за судьбу семьи на Роувена. Он и так слишком долго порхал беззаботным мотыльком, пора бы и ему поработать!

Однако у Хионии так не получалось. Она просто неспособна была закрыть на все глаза, особенно теперь, когда перед ней раскинулся уничтоженный мир.

Она бывала в главной резиденции клана Мортем раньше, хоть и не любила такие визиты. Энергия смерти отпугивала ее, пробуждала все худшее, что таилось в ее душе, заставляла бежать из Харона как можно быстрее. Маги Мортем не обижались ни на нее, ни на остальных. Они прекрасно знали, с чем работают, и безропотно выполняли свою миссию. Но теперь они не справились.

Великие Кланы уже получили сообщение о том, что Харон был захвачен, однако входить туда никто не решался. Да, нападавшие ушли, но магическая энергия показывала, что чудовища свободны. К такому представители Великих Кланов оказались не готовы, паника усиливалась, они не знали, как быть. Поэтому они просто запечатали Харон, и Огненный король стал первым, кто решился туда ступить.

Только боялись они зря: этот мир был мертв. Войдя сюда, Хиония не почувствовала ни следа жизни. А значит, все погибли, потому что в Эльдорадо она сразу уловила те жалкие тлеющие угли, что остались от энергии Родерика. Теперь Сообщество Освобождения действовало решительней, они никого не пощадили. Клан Мортем не только провалил свою миссию и лишился лучших воинов, но и потерял первую ветвь.

Они сражались, это было видно. Поля, недавно ухоженные и ровные, были полны разверстых могил и мертвых тел. Крови здесь пролилось настолько много, что ее запах пропитал воздух, и Хиония не удержалась, прикрыла лицо шарфиком.

Родерик ненадолго опустился на колено возле одного из тел, осматривая мертвеца.

– Мои вампиры, – сказал он. – Вот, значит, к какому будущему они стремились, предавая меня! Поделом.

Но и без его подтверждения было понятно, кто побывал здесь. Сообщество Освобождения все продумало, простого налета было бы недостаточно, чтобы победить Великий Клан. Хиония лично знала Анора Мортема, могла оценить его возможности. Нет, их замысел был сложнее бездумного нападения.

Трупы магов из клана Мортем они нашли, как и ожидалось, возле деревни, однако Анора и его сына среди них не было. Для них все закончилось возле клетки… И странно, что вообще закончилось. Если бы у Хионии спросили, существует ли способ заставить главу клана Мортем открыть ворота, она бы уверенно ответила, что нет. Но Аурике это удалось!

Они направились храму. Двери, закрывавшие его раньше, были выломаны, они щепками валялись в разных частях площади. А вот крови почти не было: сюда бой не добрался, здесь уже шли переговоры.

Главный зал был пуст, а ворота в мир мертвых оказались закрыты. Но это ровным счетом ничего не значило. Хиония видела символ, начерченный на них кровью, знала, что это означает. Чудовища свободны, а закрытые ворота – всего лишь издевка над Великими Кланами.

– Здесь открывали портал, – заметила Сарджана, указывая на кристаллы, выложенные на полу. – Думаю, так чудовищ и вывели из этого мира.

– Вы можете проследить, куда их перевезли? – спросил Амиар.

– Можем попытаться, – кивнул Наристар. – Аурика наверняка была осторожна, но посмотрим, хватит ли этой осторожности против клана Арма.

– Я рассчитываю на вас…

Он запнулся, оглядываясь по сторонам. Казалось, Амиар искал кого-то, но сам себе не верил. Да оно и понятно: он, как и остальные, не чувствовал в храме жизни и не мог поверить, что здесь кто-то есть. Однако загадка открылась быстро: движение повторилось. Из дальнего угла зала к ним направлялся мертвец.

Узнать Анора было несложно – Хиония не видела на нем серьезных травм, не знала, от чего он умер. Но в том, что он мертв, сомневаться не приходилось. Дело было даже не в его бледной коже, не в остекленевших глазах… из него пропала сама энергия жизни.

Вместе с тем, его появление не шокировало Хионию. Она много лет была главой своего клана, ей полагалось знать способности других семей.

– Последнее заклинание, – прошептала она.

– Чего? – нахмурился Роувен. – Ты знаешь, почему здесь этот зомби?

– Я не зомби, не нужно путать термины, – ответил вместо нее Анор. – Но внезапно помолодевшая леди Хиония права. Это действительно мое последнее заклинание.

Такая привилегия была у каждого мага из высших ветвей. На грани жизни и смерти они могли последний раз призвать свою силу, использовать ее без остатка, чтобы сотворить самое совершенное волшебство.

Вот об этом те, кто напал на Анора, не знали. Они были уверены, что убили его, и бросили здесь его труп. А он использовал последнее заклинание, чтобы сохранить свое сознание в мертвом теле – и рассказать тем, кто придет сюда, всю правду.

– Времени у меня немного, – предупредил он. – Я рад, что вы успели. Я опозорил свою семью, и я готов принять ответственность за это. Но не я один подвел Великие Кланы! Вы должны знать, что здесь случилось, чтобы не попасть в ловушку, погубившую меня.

Он рассказал им все, и если остальные были просто потрясены, то Хионии казалось, будто ее пламенем обожгло. Она слушала Анора, знала, что он говорит правду, и все равно не могла поверить. Ее правнучка примкнула к Сообществу Освобождения? Рошель предала их? Она совершила худшее преступление против Великих Кланов? Ее родная кровь? Этого просто не может быть!

И все же, даже сквозь неверие, Хиония допускала, что такое возможно. Она и матерью-то была не самой лучшей, а уж бабушкой и прабабушкой – тем более. Она мало знала о своих потомках, и то, что она знала, не всегда ее радовало. Но все равно, должен быть предел! Ради чего Рошель предавать их? У этой девицы с младенчества было все, чего она только пожелает! Она, в отличие от Олфере, не рвалась к власти, ее вполне устраивала мирная благополучная жизнь.

Значит, все было не так просто, раз Рошель пошла на это. Она прекрасно знала, что ее не простят. Именно из-за нее клан Мортем проиграл, без ее вмешательства Анор вполне мог выстоять! А значит, Рошель пересекла черту, обратной дороги для нее нет.

Усилием воли Хиония заставила себя отстраниться от этого. У нее еще будет время, чтобы погоревать, сейчас нужно действовать.

– Я понимаю, что подвел вас, – признал Анор. – И все равно я прошу вас спасти моего сына!

– Иерем еще жив? – поразилась Сарджана. – Они забрали его с собой?

– Все намного хуже, леди Арма. Они оставили его здесь.

Аурика использовала Иерема, чтобы шантажировать его отца. Но даже когда Анор выполнил ее условия, она не собиралась отпускать мальчишку, ее ненависть была слишком сильна. Ведьма просто швырнула его в мир мертвых – и закрыла ворота.

Он оказался в клетке, где много веков находились чудовища. И хотя самих демонов там не было, этот мир не был предназначен для выживания. Кто-то другой погиб бы там мгновенно; Иерем Мортем был наследником первой ветви, он мог продержаться, но недолго. Хиония понятия не имела, на сколько хватило бы сил у подростка. Скорее всего, он уже мертв!

– Я остался здесь в надежде, что придет Огненный король, – сказал Анор. – И вы не подвели меня! Теперь, когда меня больше нет, только Огненный король может войти в эти врата и вытащить оттуда Иерема.

Тут он был прав, Амиар обладал такими способностями. Вот только…

– Я не владею силой клана Мортем, – указал Амиар. – Я знаю, что она у меня есть, но я понятия не имею, как ее использовать.

– Чтобы открыть ворота, нужно просто повторить этот символ вашей кровью, – с готовностью подсказал Анор. – Тот же самый рисунок, используйте линии, которые начертил я. А в мире мертвых сработают ваши инстинкты, они не дадут вам умереть.

– Сработают, – согласился Катиджан. – Но это будет слишком опасно. Там, в этом мире, своя фауна, которая будет рада позавтракать Огненным королем, – чудовищам на радость.

– Он прав, риск слишком велик, – согласился Наристар. – Ворота могут закрыться в любой момент, Амиар окажется в ловушке, мы его не вытащим.

– А Иерем, возможно, уже мертв, – добавила Сарджана. – Он там несколько часов, слишком много для мага его возраста.

Они все говорили верно. Вероятность спасти мальчика невелика, а риск при этом запредельный. Амиару придется действовать одному, никто из них не сможет сопровождать его в мире мертвых. Оно того не стоит, и хотя судьба Иерема печальна, они не могут так рисковать.

И все же Хиония не представляла, что чувствует этот мальчик, если он еще жив. Оказаться в мире мертвых до своей смерти – вот участь, что и в ночном кошмаре не приснится! Поэтому она просто не могла промолчать:

– Вообще-то, шанс спасти Иерема не так уж низок. Если снять печать и позволить Амиару использовать полную силу Огненного короля, он без труда выживет там. На самом-то деле, там ему выживать будет даже проще, чем в нашем мире, потому что на сохранение в нем жизни потребуется колоссальная энергия.

– То есть, будет задействована та сила, которая обычно разрушает его тело? – догадалась Дана.

– Все верно. Ну а ты можешь подстраховать его, не дать ему попасть в ловушку.

– Я?…

– Конечно, – подтвердила Хиония. – Вы с Огненным королем неразрывно связаны, забыла? Ты используешь его энергию, чтобы удерживать ворота открытыми. Это просто: не давай им закрыться, как обычным воротам, твоя магия сделает все остальное. Силы у тебя хватит.

– Но сражаться при этом она не сможет, – заметила Сарджана. – А ведь есть риск, что оттуда полезут монстры, привлеченные открытыми вратами!

– Ну а мы на что? – удивилась Хиония. – Маги из Великих Кланов, дриада, вампир, каменный голем – нас будет более чем достаточно, чтобы сдержать любого монстра.

– Она права! – кивнул Анор. – Прошу вас… Мой сын там один, он не сдался, это я сдался! Он хотел, чтобы наш клан присоединился к Огненному королю с самого начала, клянусь! Он будет на вашей стороне!

– Все равно не повод терять Огненного короля, – вздохнул Катиджан.

– Достаточно, – вмешался Амиар. – Решение за мной – и я хочу попробовать. Аурика и так обвела нас вокруг пальца, из-за нее было потеряно много жизней. Я не могу позволить, чтобы угасла еще одна! А специально для скептиков говорю: Иерем Мортем нужен нам. Теперь уже, как ни крути, нам придется сражаться с великими чудовищами, а в этом клан Мортем всегда играл очень важную роль. Я отправляюсь туда.

Не все разделяли его решимость, и не все были рады такому выбору, но возражать ему никто не посмел. В этот момент он был настоящим правителем – таким, какого и заслуживали Великие Кланы.

Природа мудра, Хиония не первый раз за свою долгую жизнь убеждалась в этом. Истинный дар дается лишь тому, кто с ним справится.

– Сделаем вот что, – продолжил Амиар. – Нас тут собралось и правда многовато. Сарджана, Роувен, я прошу вас отправиться к другим кланам и предупредить их об опасности. Я в это время войду в мир мертвых, чтобы забрать Иерема – он жив, я верю в это. Дана останется здесь и удержит ворота. Все остальные будут защищать Дану любой ценой. Это понятно?

И снова с ним не спорили. С освобождением чудовищ началась настоящая война, и Амиар был на ней единственным полководцем. Хиония чувствовала, что подчиняться ему теперь – это правильно, иначе и быть не может. Да и остальные, как бы они ни относились к Амиару раньше, это понимали.

Он все решил верно, лучшего плана и Хиония не предложила бы. Сарджана и Роувен, отлично сработались, их способности идеально подходят для того, чтобы быстро связаться со всеми кланами. А остальные достаточно сильны, чтобы уберечь Дану, несмотря ни на что. Все должно получиться.

Амиар и Дана одновременно надрезали кожу на руках. Он – чтобы повторить рисунок Анора. Она – чтобы вернуть Огненному королю его истинную силу.

* * *

Дана сама не ожидала от себя такой реакции: когда ей сказали, что она должна будет держать открытыми ворота мира мертвых, она просто приняла это. Без паники, истерики и попыток найти другой вариант. Почему нет? Ее жизнь сделала крутой вираж, когда она впервые оказалась в кластерном мире. С тех пор все развивалось хоть и странно, но по-своему логично.

К тому же, ей важно было помочь Амиару. За него она боялась больше, чем за себя – даже теперь, когда перед ней открылась клетка, где недавно томились чудовища. Это был мир пламени и черного дыма, мир, где нет привычных неба и земли, а во мгле все время что-то двигается… Оно было там, Дана чувствовала это, а разглядеть не могла, да и не хотела.

Амиар вошел туда без сомнений, и она гордилась им за это. Теперь ей оставалось только ждать.

Держать ворота оказалось проще, чем она думала. Магия перемещения стала одним из первых заклинаний, которые Дана выучила, получив магические способности. Девушка опасалась, что для колдовских ворот понадобится нечто большее, но нет, собственной ауры у них не было. К тому же, сейчас, когда печать была снята, Дана могла взять больше силы Огненного короля, это позволяло ей не чувствовать вес ворот.

Так что боялась она не их и не того, что не справится. Ее пугало движение в пламени… Она не знала, как назвать существ, обитавших в мире мертвых, можно ли их вообще убить. Она и проверять не хотела.

Девушка снова и снова повторяла себе, что рядом с ней сейчас семь сильнейших воинов, способных ее защитить, и это позволяло держать страх под контролем. Да, Сарджана и Роувен уже покинули их, зато Анор по-прежнему был рядом. Он хотел увидеть, как вернется его сын, хотел попрощаться с ним, прежде чем уйти навсегда. Дана надеялась, что это возможно, хотя она понятия не имела, получится ли у Амиара спасти подростка.

Его битва была на той стороне, разрушенный мир Харон оставался спокойным… но недолго.

Первым насторожился Наристар:

– Что-то происходит с порталами!

– В смысле – что-то происходит? – нахмурился Родерик.

– Они активируются… Кто-то хочет войти сюда!

– Может, вернулись Роувен и Сарджана? – предположила Света. – Или кто-то из Великих Кланов?

– Нет, энергию Великих Кланов я знаю. Это что-то другое, больше похоже на ведьминскую силу!

– Значит, уже знакомый нам шабаш решил проявить себя, – хмыкнул Катиджан. – Стоило догадаться, что пацана они оставили в живых не просто так. Они знали, что мы попытаемся его спасти, и решили использовать это, запереть Огненного короля в ловушке, из которой никто не сможет его выпустить!

Его предположение, на первый взгляд нелепое, было пугающе точным. Да, нападая на Харон, Аурика верила, что Амиар изолирован в кластерном мире. Но она понимала, что рано или поздно он выберется оттуда. Возможно, участь Иерема была с ее стороны импровизацией – которую она теперь хотела использовать. Если она оставила в этом кластере хоть один наблюдательный артефакт, то уже знала, где находится Амиар и в какой он опасности.

Для нее это было бы идеальным решением! Клетка удерживала семь великих чудовищ веками, изнутри ее открыть невозможно. Если ворота захлопнутся, пока Амиар в мире мертвых, с Огненным королем будет покончено.

Словно в подтверждение этого, Наристар предостерег:

– Похоже, сюда пытаются одновременно переслать не меньше сотни живых существ!

– Вполне в их стиле, – кивнул Катиджан. – Ты можешь блокировать порталы?

– Я попытаюсь.

– Нет! – вмешалась Хиония. – Никакого воздействия на порталы!

– Почему это?

– Аурика умеет влиять на магию порталов, она доказала это, когда заперла нас в Бильскирнире. Возможно, она и сейчас использовала проклятье, и если Наристар попытается блокировать порталы, он пострадает.

– Тогда не надо их трогать! – поспешно заявила Света.

Дана была с ней согласна. Они дошли до этапа, когда каждый в их команде был слишком важен, чтобы вот так глупо рисковать им.

Наристар кивнул, однако и бездействовать не стал. Он изменил одну из больших осветительных сфер, превратив ее в экран. Теперь они могли видеть, что происходит на внешней границе Харона.

И зрелище это не радовало. Порталы и правда открывались один за другим, наполняя мир нелюдями. В основном это были вампиры – и явно сильнее тех, кого Дана видела в Эльдорадо. Но попадались тут и ведьмы, лесные духи, тролли; нелюди средней руки, которые были опасны сами по себе, а вместе становились серьезной угрозой для Великих Кланов. Но от тех, кто сумел освободить семь великих чудовищ, и не стоило ожидать меньшего.

– Это мои вампиры, – подтвердил Родерик. – Лучшие из лучших. Вэйлона среди них нет.

– Да и Аурика предусмотрительно не явилась, – кивнула Хиония. – Это как раз понятно, берегут свои шкуры. Меня больше удивляет, что чудовища не пришли поучаствовать в этом!

– А они в ближайшее время и не ударят, – сказал Анор. – Да, сейчас они свободны. Но многовековое заточение серьезно сказалось на их силах. Им понадобится какое-то время, чтобы восстановится, зато потом они будут несокрушимы.

– Чтобы столкнуться с ними потом, нам нужно выжить сейчас, – рассудила Эйтиль.

Это она подметила верно. Сообщество Освобождения послало за ними не каких-то там головорезов, безмозглых животных, которые только и хотят, что убивать. Перед ними было организованное войско, уже расправившееся с кланом Мортем.

Чтобы избавиться от них, нужно было действовать с умом, и Дане казалось, что решений сейчас ждут от нее. Когда Огненного короля нет рядом, она выполняет его обязанности, разве нет? Но она понятия не имела, что делать! Вся ее сила была направлена на ворота, она не могла выйти из храма, да и нелюдей она знала не настолько хорошо, чтобы роли тут распределять!

К счастью, от нее ничего и не требовали. Вперед вышел Катиджан, непривычно спокойный и собранный даже при своем обычном снобизме.

– Ты сможешь разобраться с порталами без риска? – спросил он, обращаясь к Наристару.

– Думаю, смогу, – подтвердил тот. – Но это, во-первых, будет не быстро. А во-вторых, мне лучше работать с центральным порталом этого мира.

– Он расположен в моем доме, – подсказал Анор.

– Хорошо, тогда туда и отправляйся, – велел Катиджан. – Попытайся вычислить, из какого мира сюда прислали эту шваль, в будущем это будет нам полезно. Ну и конечно, избавь нас от новобранцев.

– Понял.

– Я буду с ним, – заявила Света. – Мы не знаем, где еще они появятся, я его одного не оставлю!

– Да понял я, понял, – примирительно улыбнулся Катиджан. – Каменная девочка и Арма при деле. К внешней границе отправимся я и Хиония.

– А я? – возмутилась Эйтиль.

– А ты прямо сейчас распадаешься на стрекоз и работаешь рацией между всеми нами. Ты сможешь, я знаю. Рядом с нашей Огненной королевой останутся Родерик и покойный лорд Мортем. Монстры затаились, так что вас двоих будет достаточно. Все, погнали!

У них не было времени спорить – хотя чувствовалось, что Родерику хотелось. Он видел возле порталов тех, кто его предал, и рвался в бой. Однако он был верен клятве, данной Амиару.

Сфера, созданная Наристаром, так и осталась висеть в воздухе, позволяя Дане наблюдать за всем, что происходило во внешнем кольце Харона.

Она боялась, что двух магов будет недостаточно; Дана видела, сколько противников собралось у порталов, как всего двое могут справиться с этим живым морем?! Но оказалось, что она напрасно сомневалась в них. Катиджан и Хиония были равны целой армии.

Третий маг клана Инанис восстановился после плена и определенно стал сильнее. По крайней мере, раньше Дана не чувствовала в нем такого могущества. Похоже, беды и правда закаляют, заставляя выходить на новые рубежи. Повинуясь его воле, на полях вырастали сады из ледяных лезвий, с неба лилось багровое пламя, воздух вдруг исчезал, заставляя ведьм, готовившихся помочь своим союзникам, бессильно задыхаться на земле.

Да и Эйтиль не была простой наблюдательницей. Следуя указанию Катиджана, она разлетелась на десятки стрекоз – несколько и в храме кружили. Но часть из них все равно нападала, жалила противников – причем не всех. Вампиров и ведьм дриада не трогала, зная, что не сможет серьезно навредить им. А вот троллей она атаковала постоянно, вскоре после укуса они падали и уже не поднимались.

Хиония дралась иначе – но не менее эффективно. Она, недавняя старуха, была мастером ближнего боя. Она вышла на поле безоружной, но скоро получила боевое копье, и этого ей было достаточно. Ей стоило только взглянуть на приближающихся противников, и в следующую секунду они превращались в груды окровавленных тел.

Дана уже достаточно знала о магии, чтобы понимать ее секрет. Хиония просто останавливала время вокруг себя, уничтожала противника и возвращала все на круги своя. Она и Эйтиль удерживали врагов на расстоянии, а сами, похоже, ничем не рисковали.

И все же новая вспышка насилия, да еще и с полившейся рекой крови, не осталась незамеченной. Движение в мире мертвых усиливалось, нарастало, приближаясь к ним.

– Ребята, – испуганно позвала Дана. – По-моему, у нас компания!

Она и сама была бы рада ошибиться, но не в этот раз. Из черного дыма выскользнуло нечто, похожее на гигантскую сколопендру – раза в два больше человека. Ее извивающееся тело покрывала плотная, как у аллигатора, броня, а вместо жвал на морде располагались выдвинутые вперед челюсти, почти как у акулы. Эта тварь оказалась смелее остальных, она первой покинула свой мир и бросилась на Дану.

Но своей цели она так и не достигла. Родерик одним ударом отбросил ее в сторону, где уже ждал Анор. Глядя на лорда Мортема, Дана никогда бы не предположила, что он хорошо дерется. Однако он, истинный глава клана, был безупречен. Он приманил монстра к себе, вывел за пределы храма, туда, где было больше пространства для маневров. Родерик хотел последовать за ними, но Дана окликнула его:

– Останься! Там оно, вообще-то, не одно сидело!

Анор больше не мог колдовать, ему осталась только человеческая сила его мертвого тела, но и ее он использовал достойно. Добравшись до одного из домов, он достал из тайника в стене арбалет – в своем мире он знал все. Он успел пустить в чудовище две стрелы, прямо по мерцающим глазам, и этого оказалось достаточно.

Однако для него это стало последней победой. Извиваясь в конвульсиях, монстр перехватил его челюстями и увлек за собой под обрушившуюся стену. Оттуда Анор Мортем уже не выбрался.

– Его бой завершен, – тихо сказал Родерик. – Достойный воин. Я плохо знаю магию Великих Кланов, но подозреваю, что он шагнул за порог отмерянного ему.

– Он за сына сражался…

Теперь Дане еще больше хотелось, чтобы Иерем выжил. Но, находясь здесь, она не чувствовала ни его, ни Амиара. Это не означало, что они мертвы, просто разница между мирами была слишком велика. Ей оставалось только верить и ждать.

Она надеялась, что хищники затаятся, но просчиталась. Вдохновленные примером своего сородича, обитатели мира мертвых рванулись к воротам.

Они были разными по размеру и совершенно непохожими друг на друга. Огромная человеческая голова на четырех звериных лапах. Люди с изломанными руками и странно выгнутыми ногами. Человекоподобные крысы. Птицы с глиняными масками вместо голов. Многие из них соединяли в себе человеческие и звериные черты, а еще они и правда отдаленно напоминали Дане тех уродцев, которых она видела на картинах в Бильскирнире.

Она не хотела, чтобы твари приближались к ней, ей казалось, что она умрет от одного лишь их прикосновения. Сама Дана не смогла бы сражаться с ними, она помнила, что ей нельзя отпускать ворота. Даже если ей этого хотелось, ведь только так можно было прервать поток чудовищ, рвущихся наружу! Но тогда она подыграла бы Аурике и погубила Амиара. Поэтому девушка терпела, доверившись Родерику.

И он не подвел. Он был вооружен одним мечом с тонким легким лезвием, который он забрал с собой из Эльдорадо, но вампиру его хватало. Каждый его удар был предельно точным, и этого было достаточно, чтобы убить хищника из другого мира. Родерик двигался настолько быстро, что Дане не всегда удавалось уследить за ним. Эта скорость была недостижимой не только для нее, чудовища так и не смогли задеть его.

Но они его оттесняли! Вампир был поглощен битвой, он и сам не заметил, как сдвинулся в сторону, а потом и вовсе оказался у выхода из зала. Часть чудовищ двинулась за ним – но не все. Были и те, что заметили Дану. Они продвигались к ней медленно, осторожно, однако осторожность их была вызвана страхом перед новым миром. Чувствовалось: еще чуть-чуть, и они привыкнут, тогда ничто не помешает им нанести последний удар.

– Родерик…

Ее голос утонул в общем гуле, наполнившем зал. Здесь смешивалось все: отзвуки приграничной битвы, рев хищников, шум пламени, бушующего в мире мертвых. Что по сравнению с этим одно тихо произнесенное слово?

– Родерик! – крикнула Дана.

И снова осталась без ответа. Вампир то ли не слышал ее, то ли не мог к ней прорваться, чудовища окружали его со всех сторон, и появлялись они быстрее, чем он убивал их. Но другие монстры уже подступали к Дане! Она отходила от них, насколько могла, однако скоро ворота начали закрываться, и ей пришлось остановиться. Все, предел, она не имела права двинуться дальше середины зала.

Теперь некому было прийти ей на помощь. Анор Мортем был мертв, Наристар и Света не вернулись, Катиджан, Эйтиль и Хиония продолжали сражаться. Может, они и знали об угрожающей ей опасности, ведь стрекозы все видели. Но сейчас они не могли вырваться и помочь ей, а в запасе у Даны оставалось всего несколько секунд…

Которые очень быстро истекли. На нее бросилось нечто крупное, хищное, похожее на пиявку в человеческий рост. Круглая пасть оказалась совсем близко, так близко, что Дана могла разглядеть каждый клык.

Вот сейчас… Еще чуть-чуть, и все…

Однако на девушке эта пасть не сомкнулась. Существо застыло в воздухе, но всего на мгновение. Потом оно завораживающе плавно, как в замедленной съемке, разлетелось на части. Оно, недавно такое сильное и опасное, превратилось в несколько бесформенных кусков плоти.

Та же участь постигла и других хищников, подбиравшихся к Дане. Одни будто взрывались изнутри, другие и вовсе превращались в облака кровавого пара. Но их никто не касался, и Дана понятия не имела, что за сила творит такое. Никто из ее друзей этого не умел!

Две девушки появились с разных сторон от Даны одновременно – и были они совершенно одинаковыми. Дана никогда не видела их так близко, однако все равно узнала сразу, ей и фотографий хватило. Невозможно забыть эти зеленые глаза и пепельные кудри, да и сходство их говорит само за себя. И все же лучшей визитной карточкой для Даны служила грандиозная сила, окружавшая их.

Этой силы было достаточно, чтобы без труда уничтожить бесконечный поток монстров, рвущихся на свободу из мира мертвых. При этом близнецы, казалось, вообще не прилагали никаких усилий, их магия работала сама по себе. Наблюдая, как легко они расправляются с чудовищами, Дана все больше поражалась тому, что Роувен сумел пережить встречу с ними.

– Вы какие-то несерьезные, – заметила одна из сестер.

– Мы ожидали большего от свиты Огненного короля, – добавила вторая. – Но ничего, мы это исправим.

– Как вы сюда попали? – только и смогла спросить Дана. – И… кто из вас кто?

– Я Эвридика, – представилась одна. – Мы пришли через центральный портал, нас впустил Арма.

– Я Диаманта, – кивнула вторая. – Мы прибыли, чтобы помочь вам, потому что такова наша воля. Отныне мы на вашей стороне.

Глава 19

Да здравствует король

Иерем и сам не понимал, почему так отчаянно держится за жизнь даже сейчас, когда это бесполезно. Его гибель стала лишь вопросом времени. Он не знал, можно ли умереть в таком мире… и что происходит дальше.

Потому что это была извращенная реальность, противоестественная для всего, что он знал. Вместо воздуха пространство заполнял ядовитый пар, настолько плотный, что его можно было увидеть. Вместо земли он шел по густой грязи, в которую то и дело проваливались ноги. Здесь нельзя было понять, растение перед тобой или животное – потому что иногда ветви, покрытые черными шипами, вдруг бросались к нему, как змеи, а крупные хищники, покачиваясь, стояли на месте и ни на что не реагировали.

Неба попросту не было, его закрывали всполохи пламени и облака черного дыма. Этот мир был словно гибридом из осколков чужого прошлого и образов, созданных больной фантазией. Здесь встречались разрушенные деревни, но они сливались с тем, что должна была создать природа. Руины домов чернели на стволах деревьев, по скелету гигантской ящерицы скользили пустые телеги из гнилого дерева, а где-то вдали, за дымом, виднелись неясные человеческие силуэты, но подходить к ним Иерем не собирался.

Он знал, что обычные люди здесь не выживут. Это место переполняла энергия смерти, чистая, незамутненная – такой больше нигде не встретишь. Все магические способности Иерема сейчас уходили на то, чтобы просто остаться в живых.

Он не знал, есть ли у этого мира внешняя граница, похож ли он на обычный кластер. Скорее всего, нет, раз чудовища за столько веков не смогли выбраться. А они были посильнее его! Так что значение имеют лишь ворота, открыть которые можно только с внешней стороны.

А сделать это некому. Его отец мертв…

Иерем хотел бы злиться на него, подозревал, что должен чувствовать пылающий гнев. Однако злости не было, ее место занимала боль. Он прекрасно знал, что его отец погиб. Он видел его смерть – до того, как самого Иерема швырнули в этот мир. Да, Анор Мортем подвел свой клан и запятнал свое имя в истории. Но Иерем вдруг с удивлением обнаружил, что это не так важно, как он раньше считал.

Он просто хотел вернуть своего отца – даже больше, чем спастись. Но какая разница, чего он хочет? Его судьба предрешена. Возможно, они с отцом еще встретятся, когда все будет кончено.

Он успокаивал себя этими мыслями, твердил, что все будет хорошо и смерти не нужно бояться. Бесполезно. Когда в вязкой земле рядом с ним открывались бездонные пасти, Иерем шарахался от них, а не прыгал туда. Когда к нему тянулись щупальца, покрытые кровавыми глазами, он бежал прочь. Когда он видел спины людей, сидящих у костра, он не пытался подойти к ним – потому что он знал, что в этом мире людей нет, а уж тех, кто способен просто отдыхать тут, наслаждаясь моментом, и подавно.

Любой из этих монстров мог убить его, навсегда закончить его страдания. Но, как бы парадоксально это ни звучало, у него не хватало смелости на смерть. Иерем должен был жить, сражаться, отомстить за отца… он не хотел знать, что произойдет, если его тело будет уничтожено здесь. Поэтому он бежал – от летучих мышей с человеческими лицами и от тигра, полностью лишенного шкуры.

Чтобы выжить, ему приходилось постоянно двигаться. Он не мог колдовать, а сражаться не решался. Его обучали этому, но ко встрече с такими противниками не готовили. Иерем чувствовал, что если будет оставаться на одном месте, его уничтожат за считанные минуты. Приходилось идти все дальше и дальше, и он уже не был уверен, что сможет вернуться к воротам.

Мысли о безысходности возвращались все чаще. Он не может убегать вечно – рано или поздно его магическая энергия закончится, и тогда он просто растворится в воздухе. Или, вероятно, умрет от жажды, это тоже вариант. Или ослабнет настолько, что больше не сможет и шагу ступить…

В этот миг его и убьют, потому что хищники мертвого мира не оставляли его в покое. Они чувствовали кровь – пока его сила уходила на защиту, он не мог исцелить глубокие порезы, оставленные на его лице. Да и потом, он был, пожалуй, самым слабым созданием в этом мире, такое чудовища не пропустят.

Иерем держался, сколько мог, но теперь он устал. К физическому утомлению добавлялись мысли о смерти отца, и это выматывало. Проклятые слезы обжигали глаза, и сдерживать их было все сложнее, а проливать – унизительно. Он ведь теперь глава клана Мортем! Ненадолго… Но что если у него хоть что-то получится?

Прямо сейчас ему нужен был отдых. Ни одно из мест, которые он видел, не выглядело безопасным, однако пришлось рискнуть. Он бросился к странному дереву, которое словно поглотило каменный дом, слилось с ним и стало его частью. Дерево давно иссохло, зеленых растений он здесь и не видел. На черных острых ветвях извивались в агонии странные существа, похожие на изуродованных человечков – в два раза меньше Иерема каждый. Но людьми они точно не были, и походили на них не больше, чем их убийца – крупная рептилия с кожистыми крыльями, покрытая складками светлой, почти человеческой кожи. Иерем чувствовал, как ее пылающий взгляд остановился на нем, знал, что медлить нельзя. Поэтому, поборов страх, он заставил себя ворваться в древесный дом.

Но легче там не стало. В просторном холле, прямо напротив двери, его встречало нечто. Оно тоже заимствовало отдельные черты у рода людского, однако от такого сходства становилось только хуже.

В высоту уродец был не меньше трех метров, и два из них занимала голова – с редкими прядями волос, длинным вытянутым носом, небольшими глазками и огромным, на всю ширину лица, ртом. Изо рта выпирали тупые зубы травоядного, однако взгляд, направленный на Иерема, все равно был хищным. Чудовищная голова держалась на сгорбленном тощеньком тельце, которое, впрочем, было достаточно сильно, чтобы не дать ей упасть. А вот руки у существа были под стать голове – длинные, с изогнутыми пальцами и обломанными черными ногтями.

Уродец зашипел и потянулся к Иерему. Усталость как рукой сняло: маг слишком четко представил, как эта пасть разорвет его на куски. Поэтому он увернулся от рук чудовища и бросился к лестнице.

Подниматься по ней было непросто, она, покосившаяся и потрескавшаяся, была покрыта густой слизью, на которой Иерем все время поскальзывался. Скоро обнаружился и ее источник: на очередном повороте маг едва не столкнулся со слизнем, занимавшим собой весь коридор. Существо было полностью, от головы до хвоста, покрыто пастями – и когда они открывались, становились видны глаза, мерцающие у него в горле. Иерема спасло только то, что это создание было слишком медлительным, чтобы воспользоваться его неосторожностью и поймать его.

Но где терпел неудачу один хищник, там тут же появлялся второй. Над Иеремом уже кружили крупные, с кулак размером, осы. Несмотря на очевидное сходство с насекомыми, вместо безразличных черных глаз он видел оскалившиеся крысиные морды. Но пугали его даже не они, а жала, истекающие ядом. Иерем не знал, переживет ли он хоть один укус – а ужалить его норовил целый рой.

Он только и мог, что бежать. Покоя здесь не было, безопасности – тоже. Он попал в мир хаоса и ночных кошмаров.

Особенно четко Иерем понял это, когда добрался до крыши. Оказавшись здесь, он увидел, что к дереву уже стягиваются чудовища. Похоже, они почувствовали его, пришли на запах свежей крови. Они окружали ствол плотной толпой, он не смог бы сбежать. Некоторые уже начали карабкаться наверх по шершавой коре, они увидели его, а над ним, среди черных ветвей, унизанных мертвыми телами, кружили хищные птицы. Податься обратно на лестницу Иерем не мог, он уже слышал тяжелые шаги – должно быть, уродец из холла медленно, но верно продвигался за ним.

Иерем обессиленно опустился на колени, чувствуя, как слезы обжигают свежие раны на лице. Отсюда некуда бежать, ему негде спастись. Он винил своего отца в беспомощности? Что ж, судьба отплатила ему сполна: его собственное правление было еще более коротким и бесславным.

Теперь Иерем просто ждал, кто же доберется до него первым, какое из чудовищ выиграет право забрать его жизнь. На душе было горько и пусто, он ни о чем не хотел думать. Он смотрел только вперед, на скрытый огнем и дымом горизонт.

Но его внимание привлек не очередной монстр, а огненная вспышка где-то у корней дерева, настолько яркая, что она выделялась даже в этом мире. Иерем понятия не имел, нормально ли это здесь, однако к краю площадки подходить не рискнул, он знал, что чудовища, поднимавшиеся по дереву, могут стащить его вниз. Если бы он был в своем мире, он бы уже смог распознать магическую энергию, но что толку думать об этом теперь?

Вспышка повторилась, а за ней другая, третья. Послышался вой чудовищ, будто… они были напуганы? Могло ли такое произойти? Это интриговало его настолько, что Иерем нашел в себе силы подняться на ноги, хотя его шатало от усталости, а раны болели все сильнее.

Ему не понадобилось подбираться к краю, потому что то, что убивало чудовищ, само появилось перед ним. В воздух плавно поднялся человек, окруженный пламенем. Это было странно, и все равно Иерем видел, что огонь скрывает самые обычные черты – без птичьего клюва, рогов и шеи, покрытой жабрами. Он уже видел этого человека раньше!

Когда-то давно, кажется, целую вечность назад, на Арене, где этот колдун бросил вызов Великим Кланам. Уже тогда Иерем втайне восхищался им. Огненный король никого не боялся… и точно так же пылал! На глазах у изумленных магов он расправился с тенями великих чудовищ, со всеми сразу. Иерем считал, что одного этого хватит, чтобы присягнуть ему на верность, однако его отец думал иначе.

И что теперь? Отец проиграл, он уже мертв, а Огненный король вот он – в этом царстве смерти и разрушения. Он пришел за Иеремом!

Он ничего не боялся. Его абсолютная сила, дикая и первобытная, бушевала здесь даже сильнее, чем на Арене. Она разрывала чудовищ на части, сжигала их огнем, крушила камнями и деревьями. Словно весь мир ополчился против собственных обитателей!

Это разрушение не требовало никаких усилий от Огненного короля. Он опустился на площадку и подошел к Иерему.

– Рад видеть, что ты жив, – кивнул ему Огненный король.

– Я… – начал было Иерем и запнулся. Он понятия не имел, что сказать.

– Поговорим позже. Нам нужно выбираться, ворота пока открыты – и это плохо для обоих миров. Нести тебя я, увы, не смогу, мое пламя уничтожит тебя. Но я покажу тебе путь. Надеюсь, ты сможешь идти?

– Конечно!

Еще пару минут назад Иерем ответил бы иначе. Но сейчас силы вернулись, словно второе дыхание открылось. Он не чувствовал ни боли, ни усталости, только восхищение – сам Огненный король пришел за ним! Не мог, однако пришел. А значит, сбежавшим чудовищам рано праздновать победу.

Они шли почти тем же путем, который привел сюда Иерема. Но теперь это было совсем другое путешествие: любой монстр, рисковавший подойти к ним, с воем исчезал в бесконечном пламени. Это был не простой огонь, и даже не ровня тому, что вечно горел в мире мертвых. Огненный король управлял чистой энергией, доступной только ему.

Чудовища тоже почувствовали это. Они разбегались с пути чужаков, прятались в норы, забивались в ямы. Мир мертвых перестал быть реальностью абсолютного уничтожения.

Скоро впереди показались ворота – открытые! А за ними Иерем уже видел то, что увидеть даже не мечтал: знакомый зал храма, спокойный, без вечного огня и дыма.

Хотя нет, не такой уж спокойный. Иерем обнаружил, что каменный пол залит темной, нечеловеческой кровью, а по углам зала валяются разрубленные на куски туши чудовищ. Огненный король тоже заметил это.

– Нам нужно торопиться, – нахмурился он.

Иерем почувствовал, как его сердце замирает от страха и стыда. Неужели из-за него в Харон вошла смерть? Неужели он подвел всех, не только свою семью, но и магов, пришедших его спасти?

К счастью, те маги оказались сильнее, чем он думал. Когда они с Огненным королем пересекли порог, ворота захлопнулись у них за спиной, а в зале их встречали живые люди.

Хотя нет, не люди, людей как таковых здесь не было. Иерем, растерянный и уставший, видел перед собой магов из Великих Кланов и нелюдей. Он не представлял, кто они и как сюда попали. У него даже не было сил задать вопрос. Теперь, когда опасность миновала и он снова вернулся в свой мир, ноги просто подкосились под ним от переутомления.

Однако упасть ему не дали: кто-то подхватил его, помог сесть на пол. Огненный король тем временем направился к молодой девушке, поспешившей начертить на его лице линии магической печати. Иерем слышал об этом: сила Огненного короля была настолько велика, что вне битвы ее нужно было сдерживать, чтобы он остался жив.

Пока она возилась с Огненным королем, к Иерему подбежали дриада и молодая колдунья – явно из Великого Клана, судя по энергии, Интегри, однако Иерем никогда прежде ее не видел. Впрочем, ее лицо все равно казалось ему смутно знакомым.

– Потерпи чуть-чуть, – сказала она. – Целителей среди нас нет, но крови дриады будет достаточно, чтобы убрать риск инфекции, а потом тебе помогут.

– Вы кто? – пораженно прошептал Иерем.

– Ну ты что, бабушку Хионию не признал? – усмехнулась колдунья.

Он решил было, что это шутка, но присмотрелся повнимательней – и понял, что она сказала ему правду. Перед ним действительно была Хиония Интегри, только помолодевшая лет на шестьдесят! Иерем не представлял, как такое возможно – это сила Огненного короля или ее собственный трюк?

Но еще больше, чем ее преображение, Иерема поразило то, что неподалеку от остальных стояли Эвридика и Диаманта Легио собственными персонами. Вот уж кого он встретить не ожидал!

Да и Огненный король, похоже, был удивлен их присутствием.

– Вы что здесь забыли? – поинтересовался он, приближаясь к ним. Печать была полностью восстановлена, и его поразительная космическая сила исчезла.

– Мог бы и поблагодарить, – буркнула одна из них. – Мы спасли твою невесту!

– А раз она твоя невеста, значит, она скоро станет нашей свояченицей, – добавила вторая. – Мы ведь семья, разве не помнишь?

– Помню, конечно. Меня никто не пытался убить так часто, как моя семья. Это что, очередной план Мерджита?

– Нет. Наш отец не при чем. Мы здесь не как наследницы клана Легио, а просто… просто как мы. Как колдуньи. Я, кстати, Эвридика, это – Диаманта.

– Мы пришли, потому что мы так хотели, – подтвердила Диаманта. – Отец не знает, что мы здесь, а когда узнает – будет недоволен. Но у нас есть свои причины помочь тебе, брат.

– Я вам не брат! – огрызнулся Огненный король.

– Брат, – мягко улыбнулась Эвридика. – Нравится тебе это или нет, кровь – не водица. Я понимаю, что доверие дается непросто. Мы не претендуем на твое и не ждем, что вы сразу же простите нас за все, что было. Но мы готовы помочь – и сдается мне, что помощь вам сейчас понадобится.

Даже в своем ослабленном состоянии Иерем чувствовал, что они не врут. Огненный король тоже понял это, но и радоваться не спешил. Он окинул близнецов тяжелым взглядом.

– Ладно, допустим, вы помогли…

– Они и правда спасли мне жизнь, – вмешалась девушка, стоявшая рядом с ним. – Думаю, тебе стоит дать им шанс!

– Ну, шанс я им уже даю, раз не прогоняю прямо сейчас. Как бы мне не пожалеть об этом потом!

– Не пожалеешь, – отозвалась Диаманта. – Даем тебе слово.

– Какая цена этому слову – мы скоро узнаем. А где Анор?

– Что? – вздрогнул Иерем. – Мой отец жив?!

Он в надежде оглянулся по сторонам, но знакомого лица так и не обнаружил.

– Уже нет, – тихо сказала Хиония. – Но он спас тебя… Анор использовал свое последнее заклинание, чтобы рассказать нам о тебе и попросить о помощи. Он думал о тебе даже после смерти. Он хотел дождаться тебя и попрощаться, но не смог – он погиб, чтобы ворота остались открытыми. Каждый раз, когда ты будешь вспоминать своего отца, помни лишь об этом и ни о чем другом.

И снова глаза обожгло слезами… Здесь, перед всеми великими магами, это был двойной позор, но Иерем ничего не мог с собой поделать. Он лишь теперь до конца осознал, что его отец мертв – это случилось, исправить ничего нельзя, он теперь один, и он – глава клана в разгар войны с чудовищами.

Иерем низко опустил голову, чтобы скрыть свое унижение. Огненный король заметил это и отвлек внимание на себя:

– Нам нужно действовать, и срочно, иначе начнется паника. Наристар, ты сможешь сделать так, чтобы Великие Кланы снова собрались на Арене?

– Я смогу оповестить их, – ответил маг из клана Арма. – А собраться они, думаю, и так захотят. Но, знаешь… Многие из них продолжат упрямиться, особенно Легио. Даже когда чудовища сбежали, они умудрятся обвинить в этом тебя и не станут помогать тебе, не говоря уже о том, чтобы подчиниться тебе.

– Поверь мне, я знаю, какими баранами они могут быть, – фыркнул Огненный король. – Но ты просто собери их, и желательно – сегодня же. А у меня уже есть план того, как сделать нашу будущую армию более сговорчивой!

* * *

Дана знала, что он собирается делать, считала его решение правильным, и все равно не могла избавиться от волнения. Не потому, что не верила ему или в него. Нет, она знала, насколько Амиар силен, получше других. Однако она не могла похвастаться таким оптимизмом в отношении остальных кланов. Что если они не поймут его? Что если продолжат стоять на своем? Победить великих чудовищ они могут только общими усилиями, никаких исключений. Если хоть одна семья откажется помогать, все будет кончено, заставить их невозможно.

А еще девушку угнетало то, что ей снова приходилось довольствоваться ролью простой зрительницы. Она наблюдала за всем с гостевого балкона Арены. Ее окружали друзья, знакомством с которыми она гордилась, но даже это не могло отвлечь ее. Она хотела быть там, рядом с ним… и вместе с тем понимала, что будет лишней.

– Не дергайся, – посоветовал Катиджан, подходя к ней. – Он справится. Уж что-что, а потрепаться твой бойфренд умеет.

– Я знаю. И спасибо тебе.

– Э-э… за банальные слова поддержки?

– Нет, – усмехнулась Дана. – За то, что не предал его, и за то, что вернулся к нам. Амиар не поблагодарит тебя, гордость не позволит, поэтому я сделаю это за него.

– Он прав, что не благодарит, – заметил Катиджан. – Я бы на его месте поступил точно так же. Я ведь открыто послал его!

– Но то, что ты сделал потом, намного важнее. Не только в плену… в Хароне ты спас нас всех. Амиар будет молчать об этом, но ты нужен ему сейчас, когда Рин выбыл из игры. Не только из-за твоей силы, но и из-за того, что ты умеешь вести других. Так что спасибо, что ты и Эйтиль с нами.

– Теперь уже до конца, – признал он. – Я же вижу, что Легио без меня не справится! О, смотри, вышел… Шоу начинается.

Амиар и правда шагнул в центр арены. Когда он появился, в огромном амфитеатре стало тихо, хотя народу здесь хватало. Приглашение Огненного короля приняли все кланы без исключения, и явились они с охраной. Иначе теперь никто путешествовать не рисковал, они ведь не знали, когда чудовища нанесут первый удар.

– Спасибо, что прибыли сюда, – обратился к ним Амиар. – Не так давно мы встречались с вами здесь же, и я бросил вам вызов. Теперь я его отменяю. Не потому что боюсь, а потому что не вижу причины драться с вами. За прошедшие недели многое изменилось. Я горжусь тем, что некоторые кланы поменяли свое отношение ко мне и подарили мне свою верность. Я этого не забуду. Сейчас я говорю о кланах Арма, Интегри, Эсентия и Мортем. Поэтому сегодня я пришел в Арену для того, чтобы обратиться к оставшимся трем кланам.

Казалось бы, осталось меньшинство, но Дана знала, что все не так просто. Инанис и Легио отличались особой силой. И даже теперь, когда близнецы переметнулись к Огненному королю, Мерджит оставался уважаемым лидером с огромным влиянием на магический мир. Клан Инанис всегда был себе на уме, даже Катиджан это признал, а что творится в голове у представителей клана Арбор – простым смертным не понять.

– Вы уже знаете, что произошло, – продолжил Амиар. – Нам объявили войну, избежать которой не удастся. Семь чудовищ на свободе. В Сообществе Освобождения их называют богами, и по уровню силы это не так уж далеко от правды. Сейчас они затаились, потому что им нужно восстановиться после заточения. Но на это уйдет не так много времени, и скоро все миры, и внешний, и кластерные, будут под угрозой.

– И спасти нас, конечно же, можешь только ты? – презрительно поинтересовался Мерджит.

– Дай угадаю… мы просто признаем тебя нашим правителем и все будет прекрасно?

– Я редко поддерживаю нашего красноречивого лорда Легио, но тут, подозреваю, он прав, – заметил Трофемес Инанис. – Я не говорю, что мы не примкнем к Огненному королю. В конце концов, наследник нашей третьей ветви был одним из первых, кто поверил тебе! Но дай нам хоть одну причину заключить с тобой союз.

Дана только головой покачала: хитрый лис! Совсем как предупреждал Катиджан, и Амиар должен был подготовиться к такому.

Огненный король действительно остался невозмутим:

– Я дам вам причину, и не одну. Но пустым словам цены нет, и прежде я хочу продемонстрировать вам кое-что.

Его одиночество на арене было нарушено, по его приглашению к нему присоединились три главы Великих Кланов: Сарджана Арма, Коррадо Эсентия и Иерем Мортем. Сарджана была, как всегда, безупречна и элегантна, другие маги, наслышанные о ее битвах, смотрели на нее с возросшим уважением. Коррадо Эсентия оставался галантным рыцарем, но Дана уже усвоила, что он из этого образа редко выходит. Иерем, только-только принявший роль правителя, еще не оправившийся от потрясений, держался удивительно достойно для своего возраста. Его раны были исцелены, но он потребовал оставить перекрещивающиеся шрамы на лице – в память о судьбе, постигшей его отца.

Последней на арену вышла Света. Чувствовалось, что каменной девушке неловко и страшно здесь. Наристар хотел сопровождать ее, но его чудом отговорили – его присутствие сейчас только помешало бы. Теперь он наблюдал за всем с каменного балкона, как и Дана, напряженный до предела. Он знал план Амиара, согласился со всем, но расслабиться все равно не мог.

Окружающие пока не понимали, что происходит, но от них это и не требовалось. Они смотрели, как Света остановилась, а маги образовали вокруг нее треугольник. Они направили свою силу на нее одновременно – силу, присущую только лидерам кланов. Сочетание энергии было настолько грандиозным, что она вспыхнула ослепительно ярко, заставляя всех, кто наблюдал за этим, зажмуриться.

Но прошло несколько секунд – и все было кончено. Маги расступились, а рядом с ними и Огненным королем стояла… самая обычная девушка. Та самая Света, которую Дана когда-то впервые увидела в Красном гареме: стройная, с густыми шоколадными волосами, карими глазами и золотистой кожей, покрытой бледными веснушками. Она снова стала человеком и сумела пережить это – сделала то, что все считали невозможным.

Тут уже Наристар не выдержал. Он использовал мобильную платформу, чтобы спуститься вниз, бросился к ней. Света, до этого шокированно осматривавшая свои непривычно живые руки, заметила его и побежала навстречу.

Они пересеклись на середине Арены. Он, раньше показательно холодный и бесстрастный, обнял ее, закружил, прижимая к себе. Она смеялась, хотя из карих глаз катились искристые слезы. Они оба были обнадежены планом Амиара, и оба не верили, что все и правда получится, слишком уж много они прошли разочарований и неудач.

Но на этот раз волшебство помогло. Света стала прежней – и перед ними теперь открылась совсем другая жизнь.

– Несколько месяцев назад Светлана погибла от взгляда Горгоны, защищая наследника второй линии клана Арма, – пояснил Амиар изумленным зрителям. – Наристару удалось оживить ее, но только в образе голема. Не было ни одного Великого Клана, способного вернуть ее к жизни. Когда я начал обретать новых союзников, я вдруг подумал: что если объединить их силы, дополняя друг друга? Это я и сделал сейчас. Сарджана Арма раздробила камень, сковывавший Свету, Иерем Мортем отогнал от нее неизбежную смерть, а Коррадо Эсентия оживил ее плоть, делая ее полноценным человеком. Более того, мы подготовили для Светы небольшой подарок: использовали ее предыдущую энергию, и теперь она сможет превращаться в каменного голема по собственному желанию.

Света кивнула ему – и обратилась. Легко, без тренировок, проб и ошибок. Там, где только что была красивая молодая девушка, теперь стояла живая статуя из золотистого мрамора. То есть, план Амиара принес максимальный результат – не просто оживление, а сохранение магических способностей. Дана гордилась им в этот миг, и ей хотелось сказать ему об этом, а приходилось ждать.

– Вот для чего нужен Огненный король, – подытожил он. – Не для порабощения Великих Кланов, а для их объединения, потому что это открывает перед вами совершенно другие возможности. Если бы у каждого из вас я спросил, можно ли оживить Свету, вы бы уверенно отказали мне. Но теперь вы видели это своими глазами. Вы искали причины присягнуть мне? Вот вам первая – новая магия, та, которой чудовища от нас не ждут, которой вы сами от себя раньше не ждали! Вторая причина – то, что я знаю, с кем мы сражаемся. Мне известно о Сообществе Освобождения больше, чем кому-либо, я знаю имена их лидеров. Ну и третья причина… любой войне нужен полководец, и в мире магии им становится сильнейший. Все вы знаете, что это я. Вы не выиграете эту войну без меня, но и я не выиграю ее без вас. Теперь решайте, с кем вы!

Закончив, он украдкой посмотрел на Дану, а она улыбнулась ему. Он должен был знать, что она всегда на его стороне, что бы ни случилось.

Но в этот раз и остальные не собирались протестовать. Если у них и были сомнения, то чудо, которое они только что увидели, окончательно убедило их. Амиар все рассчитал верно.

Первой тишину нарушила глава клана Арбор:

– Мы присягаем на верность Огненному королю. Собственно, мы должны были сделать это следом за кланом Эсентия, но… не все перемены так просто принять.

– Благодарю за доверие, леди Арбор, – отозвался Коррадо. – Я верю Огненному королю и не собираюсь отзывать свою клятву.

– Ладно, и нас в этот клуб запишите, – проворчал Трофемес. – Прошу заметить, наш наследник давно уже с вами! Какая может быть война со своими? Поздравляю, ты победил… Да здравствует король, что еще я могу сказать!

Мерджит Легио идеально владел собой… почти идеально. Прежде чем заговорить, он все же посмотрел на своих дочерей, стоявших неподалеку от Даны.

– Я не вижу смысла оставаться в одиночестве в дни войны. Клан Легио присягает на верность Огненному королю, но только до тех пор, пока с чудовищами не будет покончено. Дальше – посмотрим!

– Иного я от вас и не ожидал, – сдержанно усмехнулся Амиар.

– И что теперь, наш новый вождь? – полюбопытствовал Трофемес. – Предложения есть?

– Конечно. Теперь мы попытаемся сохранить мир во время войны. Ваши кланы уже знают об освобождении чудовищ – и они напуганы. Мы не можем бросить все силы на борьбу, это вызовет панику. Поэтому я хочу, чтобы вы прислали мне самых сильных воинов своего клана. Это могут быть наследники, а могут быть лидеры. Но если вы лично присоединяетесь к моему отряду, то оставьте вместо себя временную замену, чтобы жизнь вашей семьи шла своим чередом. Тот, кто управляет семьей, хранит мир. А те, кто примкнет ко мне, будут охотиться на чудовищ. Я даю вам сутки на размышления. Завтра я жду лучших воинов от каждого клана в Пустоши-813. Там мы решим, что делать дальше.

Встреча была закончена, кланы больше не интересовали Амиара, и он покинул арену. Дана знала, куда он направится, и поспешила навстречу ему. Она не хотела подслушивать, кто там что обсуждает сейчас, ей нужно было как можно скорее оказаться рядом с ним.

Они встретились в одном из пустых и гулких залов Арены. Дана подбежала к нему, поцеловала, но отстраняться не спешила – так и стояла рядом, закинув руки ему на плечи. Вот теперь волнение наконец отступило, ей было спокойно только когда он рядом.

– Ну как я? – спросил он.

– Великолепная речь, мой генерал. Тебя ждет большое будущее в политике.

– Вот уж нет, – поморщился Амиар. – Мне бы поскорее с этим покончить, но вряд ли получится.

– Да, противник серьезный, – признала Дана. – Так ведь и на твоей стороне огромная сила! Как бы кланы к тебе ни относились, они будут исполнять клятву, в этом никто не сомневается.

– Я знаю. Меня не это беспокоит.

– А что тогда?

Амиар не спешил отвечать, да и взгляд отводил. Это было не похоже на него! Что бы его ни тревожило, это должно быть очень серьезно.

Дана мягко коснулась его щеки, заставила снова посмотреть ей в глаза.

– Ты можешь доверять мне, ты ведь знаешь это?

– Только тебе и могу…

– Тогда скажи мне, что не так?

Она заметила, что он встревожен, еще когда он вернулся в Харон из мира мертвых. Но тогда Дана списала это на переутомление и беспокойство. Теперь он должен был прийти в себя, однако что-то не давало ему покоя.

– Это, во-первых, просто предположение, – тихо произнес он. – А во-вторых, пусть это останется только между нами, даже наши друзья не должны знать.

– Само собой! Когда это я выдавала твои секреты?

– Дело не в секрете, просто… я боюсь, что это повлияет на твое отношение ко мне.

– Глупости! – засмеялась Дана. – Я люблю тебя, и всегда буду любить – что бы ни случилось.

Она не пыталась впечатлить его, она просто любила. Амиар чувствовал это, он наконец решился:

– Когда я был в мире мертвых, мне было очень легко использовать мою силу. Она совершенно не вредила мне, я мог находиться там сколько угодно и делать что угодно, я не нуждался в печати.

– Да, но мы ведь предполагали, что так будет!

– Одно дело – предполагать, другое – реально почувствовать… Дана, это был кошмарный мир. Я сожалею уже о том, что Иерему пришлось увидеть все это. Он там был чужим, но я… Я будто оказался в родной среде!

– Я не понимаю… – прошептала Дана.

Вот это как раз было не совсем правдой, она начинала понимать. Ей не нравилось, к чему все шло, но вместе с тем Амиар ошибся в своем страхе: даже такая правда никогда не заставила бы Дану отказаться от него.

Поэтому когда он наконец подтвердил ее догадки, Дана была готова к этому:

– То, что мои силы так идеально работают в мире мертвых, может означать лишь одно… Первый Огненный король не был человеком. Он и сам был одним из чудовищ, вырвавшихся из бездны. Принимая его дар сегодня, я принимаю и эту судьбу.

– Мы принимаем эту судьбу, – мягко поправила его Дана. – Отныне – только так.

Content

Влада Ольховская
Боги былых времен

Пролог Кукольный дом

Глава 1 Небожители

Глава 2 Когда родится Огненный король

Глава 3 Вернуть свое

Глава 4 Из прошлого

Глава 5 Вопрос цены

Глава 6 Вечный сад

Глава 7 Кто выходит на арену

Глава 8 Сила, с которой нужно считаться

Глава 9 Троя

Глава 10 Надоевшая жизнь

Глава 11 Здесь спят чудовища

Глава 12 Добрый доктор

Глава 13 Семейные ценности клана Инанис

Глава 14 Две маленькие девочки

Глава 15 Ведьмы не умеют прощать

Глава 16 Привилегия доверия

Глава 17 Мир меняется

Глава 18 Последнее заклинание

Глава 19 Да здравствует король