Настя Бородулина (Кицунэ Миято)

СПАСЕНИЕ КЛАНА УЧИХА

Часть 1. «Неклассический попаданец»

Пролог

Профессор психологии Канагава Тору внимательно посмотрел на своего нового пациента. Совсем молодой парень, которому, если судить по анкете, через пару недель должно будет исполниться шестнадцать, сидел, сжимая ладонями колени, задумчиво уставившись в одну точку. Накомори Хироши обратился с проблемой, необычной даже для богатой врачебной практики профессора Канагавы.

— Давайте подведём итог всему вышесказанному, Хироши-кун. Вы утверждаете, что проживаете две жизни и не знаете, которая из них настоящая? Когда вы спите там, то видите эту жизнь, как странный сон, и наоборот. Всё верно? — уточнил он.

— Да, профессор, — кивнул парень. Его чёрные живые глаза смотрели внимательно и настороженно, а ещё было в них что-то такое, от чего профессор не мог отмахнуться. Накомори Хироши говорил то, во что верил. И этот взгляд был взглядом взрослого человека, умудрённого опытом. Как говорят, «ребёнок со старыми глазами».

— Это началось два года назад, когда в аварии ваши родители скончались, и вы сами тоже сильно пострадали, пережив несколько клинических смертей? Вы помните, как погибли ваши отец и мать?

— Да, профессор, — пациент сфокусировался на своих руках и широких браслетах, скрывающих запястья. — Я видел, как это произошло.

— Вы пытались покончить с собой? — сделал почеркушку напротив «склонности к суициду» в бланке, спросил Канагава.

— Да. Но…

— Но?.. — заминка была более чем красноречива.

— Сначала я хотел покончить с собой, чтобы… Жить только той жизнью. Она довольно интересная. Когда я очнулся здесь, после четырнадцати лет там… это было очень… болезненно. Из-за этого у меня даже поя… — парень осёкся, подозрительно взглянув на него. Канагава сделал вид, что не заметил оговорку. — В общем, сильный стресс был. Но потом я как-то привык. Можно сказать — втянулся. Меня, в общем-то, всё стало устраивать. Но недавно я кое-что узнал. Собственно, поэтому и решил обратиться к вам.

— Вот как, — Канагава мысленно дал себе тумака из-за того, что, увлёкшись столь интересным случаем, ещё не уточнил, что же происходит в той, второй, жизни парня. — И что же вы узнали, Хироши-кун?

— Думаю, что скоро я там умру. Выяснилось нечто… очень важное, — тот задумчиво накрутил чёрную прядь волос на палец.

— Но откуда такая уверенность? Вы что, там заболели? — удивился он.

— Нет. Просто я выяснил, что… Моя вторая жизнь, оказывается, достояние общественности, — выдохнул пациент, словно решившись на столь странное заявление.

— Достояние общественности?! — переспросил Канагава, еле справившись с собой. Он был смущён тем, что, потеряв самообладание, совершенно ненаучно уставился на парня, открыв рот. — Это как?

— Все в Японии об этом знают, — так же задумчиво продолжил Хироши. — Один я долго соображал и не сопоставлял факты и некоторые одинаковые имена. К тому же большая разница в лицах… А буквально пару недель назад я увидел сцену своей смерти. И должен сказать, скорее всего, так всё бы и случилось, если бы я не посмотрел всё, к чему это приведёт, и не поразился собственной наивности и глупости.

— То есть, — проанализировал профессор озвученные данные. — Ваше «второе я» живёт в прошлом той информации, что существует в нашем мире?

— Я далеко не главный герой, и просто сначала не понял, что это про мою жизнь там… — кивнул Хироши. — Да меня там особо и не было. К началу истории я уже умер.

— Скажите, Хироши-кун, — Канагава даже подался вперёд, ожидая чего-то совершенно удивительного, — как вас зовут в той, второй, жизни?

Разлившуюся после его слов вязкую тишину нарушало только тиканье часов на стене, звучащее неестественно громко в мгновенно наэлектризовавшейся атмосфере кабинета. Пациент долго молчал, уставившись на него сверлящим взглядом, от которого профессор внутренне ёжился, делая всевозможные фантастические предположения.

— Меня зовут Учиха Шисуи.

Глава 1. Неприемлемое «будущее»

— Вот придурок! — первое, что сказал Учиха Шисуи, проснувшись.

Впрочем, последние две недели тот, «второй я», раздражал его всё больше и больше. Ну какой шиноби пойдёт выкладывать всё какому-то непонятному дядьке и будет продолжать раз за разом?!

У него появлялось всё больше уверенности, что этот сон, который длится уже второй год, реален. И где-то, непонятно где, существует техногенный мир, где люди слабы, как улитки. Никакой чакры, никаких дзюцу, не надо спать даже в клановом районе вполглаза с кунаем под подушкой. И вероятность умереть от того, что тебя задавит гигантский металлический агрегат, называемый «автомобилем», больше, чем погибнуть в мелкой стычке между соседними странами или на миссии.

Тот мир с первого взгляда казался пацифистской утопией, сродни воплотившемуся в реальность замыслу Первого Хокаге, но и там тоже были войны. И конфликты между странами, а, тем более, мировая война, были слишком страшными. Например, на «родине» его «второго я» сбросили оружие посильнее биджуу, которое уничтожило всё и отравило место сброса на десятилетия.

Мир, который просто не мог существовать, постоянно ему снился. А эти жуткие картинки с «будущим»! Шисуи никак не мог понять, как же какой-то там рисовальщик картинок, называемый в том мире «мангакой», мог увидеть всё, что произойдёт с кланом Учиха и будущим его родного мира! Но, приглядываясь и прислушиваясь к разговорам, которые велись в клане и вообще в деревне, уже где-то в глубине души понял и принял, что всё это правда и тот парень, Хироши, прав. Его могут лишить глаза, а потом…

— Дерьмо… — он закрыл лицо руками.

Когда это случилось в первый раз, Шисуи подумал, что над ним кто-то пошутил из клана. Такое было в порядке вещей: подловить, отправить в иллюзию. Это заставляло молодых шиноби быть бдительными всегда, даже когда находишься среди родни. Он родился, жил, рос, учился, подавал надежды, любил своих родителей, играл, а потом и тренировался со старшим сыном Фугаку и наследником главной ветви клана — Итачи. Воевал, сражался, побеждал. И однажды, заснув в своей постели, проснулся в непонятном месте.

Точнее, место было очень даже понятным, госпиталь, но это точно был не госпиталь Конохи. Что-то пищало, а потом в палату забежали ирьёнины в каких-то странных одеждах.

— Как вы себя чувствуете, Накомори-сан?

Это имя словно было кодовым словом для особо сильных иллюзий, и в него хлынул поток информации:

Накомори Хироши. Это он. Ему четырнадцать лет. Он учится в средней школе. Ему нравится девочка-соседка Мисаки. Мама — Накомори Кайдэ — домохозяйка. Отец — Накомори Мамору — сотрудник национальной полиции Японии. Получается, тоже полицейский, как и его отец, Учиха Кагами. Авария. Шок. Они точно умерли. Родители точно умерли. Он всё видел!

— Ямамото-сан, у пациента новый приступ!

И темнота.

Очнулся Шисуи дома в Конохе с этими жуткими воспоминаниями о чужой жизни. Глаза болели. Активизировав шаринган, он с удивлением уставился в зеркало. Легендарный Мангекё. В виде четырёхлучевого сюрикена.

А потом этот сон стал повторяться каждую ночь. Того «второго его» после того, как он поправился, забрали из больницы дедушка и бабушка. Он поселился в небольшой деревушке, учился в школе, жил обычной гражданской жизнью, которая даже нравилась Шисуи — он мечтал о чём-то похожем для своей деревни и страны. Великий мир, где дети не должны с малых лет обучаться искусству скрытого проникновения, разным способам убийства и добычи информации…

Но однажды, как раз две недели назад, в магазине, где что-то покупал Хироши, показывали аниме «Наруто». «Второй он» не смотрел его до этого. Но остановился перед экраном, потому что услышал знакомое имя. Его имя и имя его лучшего друга и двоюродного брата — Итачи. И вот тогда всё и началось. Парень купил всю мангу и больше недели её читал, выискивая всё про клан Учиха и судьбу самого Шисуи. Но нарисованная история, можно сказать, начиналась с его смерти. Итачи стал отступником, до самой смерти скрывая «задание деревни», которое получил «будучи АНБУ». Ненависть Саске. Подковёрные игры Учиха Обито, считавшегося в клане погибшим. Воскрешение «Главного отступника клана» — Учиха Мадары. Всё это выходило за грань его понимания.

Но с каждым днём это «будущее» становилось всё более и более осуществимым. Итачи уже стал капитаном АНБУ. «Второй он» искал ещё какие-то зацепки, которые бы пролили свет на примерное время его смерти и начала этой трагичной для «проклятого клана» истории, но толком ничего не нашёл. Было известно лишь то, что его самоубийство произошло в день собрания клана, а через два дня после этого Итачи всех убьёт. И, судя по разным отсылкам и вычислениям Хироши, Итачи будет тринадцать лет, так же, как и сейчас.

Шисуи прикинул, что его друг стал капитаном почти сразу после своего дня рождения, в начале июня, и уже прошло три месяца. Скоро у него самого день рождения, через две недели исполнится шестнадцать. Даже забавно, что дни рождения с Хироши у них совпадали — двадцать первого сентября. Собрания клана проходят в конце каждого месяца. Если всё это связано с Лисом, то вполне возможно, что Учиха решат «сменить власть» в годовщину или чуть раньше, в начале октября. То есть, при самом неудачном для него раскладе, остаётся чуть меньше четырёх недель до «часа Икс». Недовольства в клане были высказаны на последнем собрании неделю назад. Так что это очень даже вероятно.

— Дерьмо… — повторил он.

— Нии-сан, — под дверью что-то зашуршало. — Ты уже проснулся? Мама зовёт тебя завтракать.

Он поднялся с постели и, одевшись, открыл дверь. Его младшая шестилетняя сестрёнка Юмико поджидала за порогом с явными намерениями чего-то от него добиться. Шисуи даже на миг стало стыдно, потому что из-за миссий и этих снов, с появившейся в них информацией, времени на сестру у него совсем не оставалось.

— Чего тебе, имоото?

— Ты потренируешь меня? Я же поступила в Академию шиноби, забыл? Нам сказали потренироваться со старшими в семье бросать сюрикены.

Шисуи вспомнил, что с понедельника сестрёнка и правда начала посещать занятия в Академии. Младший брат Итачи тоже ходит туда, только учится на класс старше. Он посмотрел в большие чёрные глаза, и сердце дрогнуло. Он, может быть, умрёт, но и Юмико, получается, тоже?! Если из всего клана Учиха выживет только Саске, то и Юмико обречена?

— Ладно… — он вздохнул. — После завтрака у меня есть немного времени.

— А можно Саске-куна позвать? И Казуки? — сделала большие глаза та.

— А что, у Казуки нет?.. — Шисуи осёкся. Старшую сестру их троюродного брата, который жил в соседнем с ними доме, действительно убили на миссии несколько дней назад. — Да, пусть Казуки-чан тоже идёт с нами, вместе веселее.

— Мама уже приготовила нам с собой еды! — радостно крутанулась на месте мелкая и закрыла рот ладошкой. — Ой…

— Да, ты прям настоящая шиноби, — ехидно заметил Шисуи. Его губы непроизвольно растянулись в улыбке. — Значит, ты была уверена, что я тебе не откажу? Вместе с твоими друзьями?

— Ну-у-у-у… Я собираться! — буквально вылетела из коридора его сестра, словно использовав какое-то дзюцу перемещения. А он прошёл на кухню.

* * *

Вместе с Саске пришёл и Итачи. В Шисуи боролись странные чувства. Вспомнилось, что они с Итачи всегда были соперниками, по крайней мере, тот тянулся за ним и во всём старался превзойти. Даже это капитанство в АНБУ. Частично, конечно, настояние Фугаку-сана, но было в этом и стремление «младшего братишки» что-то доказать ему.

Возможно, не узнай он о том, какую ношу возьмёт на себя Итачи, чтобы «очистить честь клана», и к чему это всё в итоге приведёт, то действительно назвал бы своего друга преемником, вручил бы свои мечты о «лучшем мире», который видел во снах. Даже бы с радостью умер с улыбкой на лице. Но…

Но теперь, когда он знал, а ещё хуже — понимал, что то, что сделает Итачи, будет единственным выходом для клана Учиха и для Конохи, чтобы не развязать гражданской войны. Стало просто хреново. Мечты о «лучшем мире» были сметены жестокой «реальностью» чёртового мангаки. И что самое ужасное, Шисуи понимал, что тот был прав, скорее всего, так всё и случится. Это приводило в уныние.

Шисуи не видел выхода из сложившихся обстоятельств, но и умирать ему теперь совершенно не хотелось. Как и делиться своим Мангекё или шаринганами клана Учиха с лидером Корня Данзо. Позволить убить своих соклановцев АНБУ Хокаге? Это будет ещё большим позором.

— О чём задумался, аники[1]? — хмыкнув, улыбнулся Итачи, ткнув его в плечо и растормошив от мрачных дум.

— Что бы нам такого показать мелким, чтоб они ещё долго нас помнили и пытались превзойти? — улыбнувшись в ответ, задумчиво произнёс Шисуи.

Саске, Казуки и Юмико услышали его слова и с предвкушением загомонили.

Глава 2. Два брата

— Привет, ты Узумаки Наруто? Ты же учишься в одном классе с моим братом, Саске? — Итачи с интересом разглядывал «объект» своего нового задания.

Золотоволосый мальчик был худым, маленьким и не выглядел на свои почти восемь лет. И не скажешь, что в таком заморыше может содержаться главное оружие деревни — девятихвостый демон-лис Кьюби-но-Йоко.

— Д-да… — паренёк отступил на шаг, подозрительно его оглядывая.

— Прогуливаешь Академию? — поинтересовался Итачи.

Наруто покраснел и отвёл взгляд ярко-синих глаз.

— Там просто… Там… Меня… Ирука-сенсей… Они все…

— Ясно, — кивнул Итачи.

Он не понимал, почему многие шиноби ненавидят этого мальчика. Демона-лиса, который разрушил часть деревни около восьми лет назад, удалось заключить в этого ребёнка. По сути, Наруто был спасителем Конохи, его родители пожертвовали своими жизнями, чтобы запечатать Кьюби.

Итачи было пять с половиной лет, но он помнил красноволосую улыбчивую женщину, с которой была дружна его мать. И как они втроём, вместе с маленьким Саске, приходили в больницу после нападения девятихвостого. Учиха Микото смотрела на спящего младенца с цыплячье-жёлтой шевелюрой. Он тогда сидел в коридоре с Саске и почти ничего не слышал, но из кабинета главы госпиталя мать вышла очень расстроенной. Ему показалось, что Микото-каа-сан хотела забрать Наруто к ним, но ей этого не разрешили.

Наруто презирали, избегали или, в лучшем случае, игнорировали. Первый Хокаге создал Коноху, чтобы дети в ней были счастливы. Но этот мальчик явно несчастен. Итачи подумал, что, наверное, для него всё было бы по-другому, если в своё время его мать всё-таки смогла бы забрать этого цыплёнка в их семью.

— Я видел тебя возле Академии. Ты Учиха? — не очень вежливо спросил его джинчуурики девятихвостого, быстро пришедший в себя после осознания того факта, что с ним кто-то заговорил.

— Да, меня зовут Учиха Итачи, — представился он. — Тебе всё-таки следует пойти в Академию. Чтобы вырасти сильным, нужно много учиться и тренироваться.

— Они… Не хотят меня ничему учить, — буркнул Наруто. — Только смеются и издеваются. А ещё у меня нет… хорошего оружия. Только сломанные сюрикены со сбитым центром тяжести, которые я нашёл на полигоне, — совсем тихо прошептал мальчик, опустив голову и спрятав глаза за длинной, неровно обрезанной чёлкой.

Итачи достал из сумки и нанизал четыре сюрикена на детский палец.

— Тренируйся, — с этими словами он подпрыгнул и скрылся в густой листве ближайшего дерева, надевая свою маску и легко обнаружив того, кого он пришёл заменить.

— Пёс-сан, — тихо поприветствовал его Воробей. Он кивнул и показал знаком, что принимает смену.

Наблюдая, как Наруто бредёт по деревне, пиная ногой камешки, Итачи снова задумался о вчерашнем разговоре с двоюродным братом, который, отправив их младших домой, задержал его на полигоне, предложив тренировку. Несколько ударов, и он снова попался в иллюзию.

— Ты же знаешь, что ещё год назад я получил приказ следить за тобой? Клан подозревает тебя в двойной игре… А в последнее время ты стал вести себя особенно странно, — Шисуи, замерший напротив него, вздохнул.

— Несмотря на то, что я тоже работаю в АНБУ, мне не доверяют так же, как тебе, — улыбнулся Шисуи. — Но наши убеждения очень схожи. Наверное, я плохо играю свою роль, поэтому Данзо-сама подозревает меня.

— Кругом сплошные подозрения. Вместо того, чтобы обращать внимания на внешних врагов, мы копаемся в собственном грязном белье, — Итачи постарался сказать это ровно, но о том, что Шисуи подозревают, не знал.

Они всегда были словно по разные стороны баррикад, которые строили между ними клан и деревня. И иногда Итачи не понимал, можно ли вообще доверять брату, признавая и его право не доверять ему. Просто потому, что оба они — Учиха — часть проклятого клана. Слежки друг за другом, попытки превзойти. Дружба и соперничество. Где было настоящее и где притворство? А, может быть, ему, с одиннадцати лет окунувшемуся в грязь работы АНБУ, уже всё это кажется? Не зря шиноби их клана называют мастерами иллюзий.

— У меня такое чувство, что осталось совсем немного. Это как натянутая струна, которая вот-вот оборвётся. А я всё ещё не знаю, что мне делать. В нашем клане есть и невиновные. Ты согласен?

Итачи зажмурился и сжал зубы. Старший брат был прав. Он сам думал об этом же. Если этот нарыв вскроется, то не пощадят никого. Старый калека ненавидел их клан всей своей мерзкой чёрной душонкой и искренне считал, что Коноха станет лучше без Учиха. Как бы Итачи ни был привязан к деревне, как бы ни хотел остановить массовое кровопролитие, своего младшего брата он любил ещё сильнее. Ради Саске он готов на многое, и Данзо ловко манипулировал этой его слабостью. Но против старейшин и главы Корня ему не тягаться. Не сейчас. Разве что вместе с братом…

— Проверки и перепроверки, — хмыкнул Итачи, решившись на откровенность. — Клан… Клан прогнил… Все эти политические игры и ежемесячные собрания… Они просто хотят развязать войну, чтобы быть главными в деревне… Коноха создавалась для того, чтобы клановые и простые шиноби могли жить мирно и сосуществовать вместе. А война… Когда брат идёт на брата…

Шисуи просто кивнул. Улыбнулся, словно увидев что-то важное для себя. Впрочем, может и увидел, это же его гендзюцу, а в нём невозможно увильнуть или сказать неправду.

Итачи мысленно улыбнулся. Всё-таки он всегда мог рассчитывать на старшего брата, который всю его жизнь был для него примером и который разделял его взгляды.

Он, остановив свой поток чакры, вырвался из техники. Весь разговор занял долю секунды. Ещё десять минут они молча сражались врукопашную, а потом разошлись по домам.

На прощание Шисуи сказал, что ему поручили двухнедельную миссию по охране границы Страны Огня на востоке. Зашевелилась Страна Воды и деревня Скрытого Тумана.

Итачи после этого ещё долго анализировал этот разговор, вдохи и выдохи брата, скрытые и явные смыслы, угрозы, намёки и полутона.

Можно ли верить Шисуи?

И тут же находился простой ответ — да. А иначе просто все они обречены.

Несмотря ни на что, брат считается одним из самых сильных шиноби их клана. Многие противники, услышав о том, что им противостоит «Шуншин Шисуи», бежали в страхе, пытаясь сохранить свои жизни.

Итачи всегда следовал за Шисуи.

Довериться ли сейчас? Да. У них появится шанс спасти хоть кого-то.

Его аники намекнул на Саске и на свою младшую сестру, возможно, на Казуки. Этот мальчик довольно талантлив, пусть и ещё не пробудил свой шаринган. Впрочем, у Саске тоже ещё нет ни одного томоэ.

Сегодня ему поручили скрытое наблюдение за джинчуурики, но отстранили от слежки за кланом Учиха, которой Итачи занимался периодически между серьёзными ликвидационными миссиями в течение последних двух лет службы в АНБУ.

Какой-то знак? Это «повышение» или наоборот «понижение»? То, что это случайность, Итачи не верил. В этой работе не бывает случайностей.

Наруто дошёл до небольшой полянки почти на краю Конохи, недалеко от квартала их клана. По-видимому, джинчуурики оборудовал её для тренировок. Ещё несколько часов мальчик упорно кидал в криво нарисованную мелком на дереве мишень четыре сюрикена, которые он ему дал.

Итачи снова задумался.

Шисуи сказал, что пока не знает, что делать, но времени всё меньше. Волнения в клане на прошлом собрании, кажется, достигли своего пика. Наверное, всё точно должно решиться в ближайшие недели. Двоюродного брата отправили на миссию, словно тоже отстраняли от клана. Не доверяют? Возможно, в этом всё дело. Что-то явно готовится. Как со стороны клана, так и со стороны руководства деревни. Слова про натянутую струну… Брат волнуется за свою жизнь? Его могут ликвидировать? Сильнейшего Учиха, который считается преданным клану… Вполне реально.

К тому же особенность шарингана Шисуи необычна и для их клана…

Итачи поднял голову вверх. Над селением собрались тяжёлые тучи. Резко стемнело, несмотря на то, что до захода солнца было ещё полтора часа. В воздухе запахло грозой. Небо над горой Хокаге прочертила яркая ветвистая молния.

Его подопечный сел под дерево, сжимая в намозоленных до крови руках затупившиеся сюрикены. Живот Наруто громко заурчал, но паренёк, сжав зубы, достав из кармана шорт замызганный бинт, стал перематывать ладони.

После перевязки, под начавшимся ливнем Наруто ещё около получаса тренировался. Итачи восхитило такое упрямство и решительность. Меловой круг смыло, и в темноте, под дождём, без использования шарингана, почти ничего не стало видно. Один за другим сюрикены были потеряны. Наруто ещё пошарил в кустах, но не нашёл подаренное ему оружие, после поплёлся в сторону своего дома над бойлерной станцией.

Заглянув в окно, Итачи поразился, насколько грязным и неопрятным было жилище молодого джинчуурики. Практически «протоптаны тропинки» между пустыми пакетами и банками с заварной лапшой и коробками из-под молока. Настоящая помойка. Наруто снял с себя мокрые вещи и, надев заляпанные футболку и бриджи, по ощущениям, выуженные из корзины с грязным бельём, заварил себе порцию лапши.

— Пёс-сан, — прервал наблюдение Итачи новенький паренёк из его подразделения. — Я пришёл сменить вас.

— Да, — кивнул Итачи, с трудом отрывая взгляд от радостного лица Наруто, который с явным удовольствием и наслаждением поглощал крохотную порцию лапши из стаканчика.

* * *

— Итачи, ты что-то совсем ничего не ешь, — мать смущённо улыбнулась ему за семейным завтраком.

Он отчего-то подумал о том, чем же завтракает Узумаки Наруто, и кусок в горло не полез. Да и этот разговор с братом и анализ всей ситуации в целом. Итачи посмотрел в глаза женщине, которая подарила ему жизнь, и чётко понял, что ему придётся отнять жизнь у неё. Или он, или это сделают АНБУ.

— Что-то не хочется, — Итачи вымучено улыбнулся.

— Нии-сан, — подал голос Саске. — А ты потренируешься сегодня со мной? Вчера было так здорово. Я вчера весь вечер тренировал тот бросок, что ты мне показал!

— Прости, отото, в другой раз…

В дверь постучались условным сигналом, и, открыв, Итачи увидел на пороге своего двоюродного брата, тот зашёл и поклонился его отцу.

— Меня отправляют на миссию, Фугаку-доно…

— Конечно, Шисуи-кун, — отец, как глава клана, согласовывал все миссии, выдаваемые деревней, так что в появлении брата не было ничего удивительного.

Вот только о миссии тот знал ещё вчера, а значит, Шисуи пришёл, чтобы он понял, что им стоит увидеться наедине и как можно скорее. Возможно, что-то надумал за вечер и ночь.

— Я отправляюсь на восточную границу вместе со своей командой. Примерно на две недели. Приказ Хокаге.

— Надеюсь, ты вернёшься к собранию клана? — уточнил Фугаку.

— Да, думаю, что это будет неизбежно… — задумчиво и печально улыбнулся брат и, бросив на него короткий взгляд, откланялся.

— Мне пора в штаб, — выждав десять минут, Итачи надел экипировку АНБУ и выскользнул из дома.

Шисуи должен ждать его в их условленном месте, возле излучины Наканогавы.

Глава 3. Обратный отсчёт

Заглядывая в бушующий речной поток со скалы, откуда он должен будет упасть, если судить по той версии будущего его мира, которую нашёл его «второй он» в своём, Шисуи просчитывал сложившуюся ситуацию.

Будущее стало более определённым, потому что «второй он» в эту ночь нашёл сюжет, где он пришёл с задания, и, скорее всего, это была та самая миссия, задание которой он получил перед тренировкой с малышнёй.

Столкновение при охране границы с шиноби Скрытого Тумана вполне возможно, те как раз, по донесениям разведки, планируют какую-то вылазку и проверку сил боем. Он вернётся аккурат к собранию клана. И вполне мог бы попросить Хокаге попытаться отвести от клана беду. Теперь же, когда открылось не только его будущее и будущее клана, но и многие разговоры старейшин, нет смысла верить Хокаге.

Как показали картинки, Сарутоби любит загребать жар чужими руками. У него есть Данзо, с которым Третий на людях разыгрывает чуть ли не вражду, а оставшись наедине — шепчется о «благе Конохи». Конечно, на сто процентов доверять каким-то там рисованным историям Шисуи не собирался, но, опираясь на эти знания, стал смотреть в нужную сторону и начал замечать то, чего раньше не замечал или не хотел видеть. Несмотря на «всевидящий» шаринган, как это было ни прискорбно, иногда он был просто до безобразия слеп.

Шисуи всегда считал себя честным человеком и, получив задание следить за братом, сделал всё, чтобы показать и натолкнуть того на мысль о слежке. Работа шиноби вообще грязная, но… Возможно, он был слишком прельщён тем миром из снов… Слишком идеальным, чтобы быть правдой… По крайней мере, чтобы можно было добиться того же самого в их реальности.

В квартале клана, по его последним данным, жило двести пять человек. Из них шестьдесят восемь — элитные шиноби, служащие в полиции Конохи. Сто двадцать шесть человек — шиноби уровня генина и гражданские лица старше двенадцати. Оставшиеся одиннадцать — он, Итачи, Юмико, Саске, Казуки и ещё шесть детей в возрасте от года до десяти лет.

— Шии-кун[2], — окликнул детским прозвищем подошедший к их месту встречи Итачи.

— Ичи-кун[3], — поддразнил Шисуи брата, улыбнувшись.

Итачи всегда стремился быть во всём первым, поэтому сокращение его имени очень ему подходило.

— Так… Когда ты вернёшься с миссии? — спросил Итачи. — Или я увижу тебя лишь на собрании клана?

— Думаю, мы увидимся чуть раньше, — и, удостоверившись, что за их разговором никто не следит, Шисуи всё равно активировал шаринган. Очень уж ему не нравилось, что в тех «картинках будущего» присутствовал вездесущий, необнаружимый большинством сенсоров «ходячий алоэ».

А если учесть то, что, по всей видимости, в ликвидации клана Учиха принимал, точнее, будет принимать участие товарищ в маске, который Учиха Обито, то посвящать того в свои планы Шисуи не был намерен.

* * *

— Шисуи-сан, в лагере скрытого тумана наметилось какое-то движение, — сообщил сенсор команды.

На границу они прибыли четыре дня назад, и пока всё было спокойно.

— Выступаем, — скомандовал Шисуи, активировав свой шаринган.

Если бы противники навязали бой, то он бы подумал, что это либо не та ситуация, которая была показана в «картинках будущего», либо, что время его предполагаемой смерти отсрочено, либо о том, что и «картинки» из снов тоже ошибаются. Но того «одноглазого» мужика, который прятал за повязкой бьякуган, он узнал, несмотря на то, что видел впервые в жизни.

Шиноби Тумана тоже узнали своего противника и спешно отступили, прихватив своих «обезумевших» товарищей.

— Это отвадит их от наших границ на какое-то время, — пробормотал Шисуи в ответ на поздравление и радость своей команды.

Точность «предсказаний» подтвердилась, заставив сердце на миг сжаться и пропустить удар. Всё-таки была надежда, что всё образуется, и страшного будущего, предрекаемого тем мангакой, не произойдёт.

* * *

— Вы пойдёте один, Шисуи-сан? — удивился сенсор. — Возьмите с собой хотя бы Кано для силовой поддержки.

— Нет, всё в порядке. Я просто хочу наведаться в Рю. Родственники моей матери живут там, и она, узнав, что моя миссия на востоке, попросила узнать об их делах, если представится возможность. Разведка донесла, что туманники свернули все операции и вылазки на территории Страны Огня и в приграничных водах. Из Страны Горячих Источников тоже убрались, так что, думаю, я могу позволить себе удовлетворить просьбу матери. Я оставлю вам ворону, на случай если ситуация изменится и наши противники зашевелятся. Она сможет меня найти, и я вернусь.

Прошло тридцать часов после нападения отряда одноглазого с бьякуганом.

— Наша смена придёт через три с половиной дня, я вернусь через три. Сайко, принимай командование! — скомандовал Шисуи.

— Да, капитан! — вытянулся Сайко.

— Мы не подведём, Шисуи-сан! — хором прошептали остальные.

Он кивнул и направился на юго-запад, в город Рю, в ста шестидесяти километрах от места их миссии, планируя добраться туда за три-четыре часа.

По прибытии в город, первым делом Шисуи зашёл в банк, снял с клановых счетов все свои накопленные деньги за миссии. То же проделал и со сберегательной книжкой Итачи.

Обналичивать что-то в Конохе было бы слишком рискованно. А в старинном Рю, кроме того, что тот располагался недалеко от убежища клана Учиха, в котором заправляли нэко во главе со Старой Кошкой, была прекрасная банковская система, где можно было получить или перевести деньги стран Большой Пятёрки откуда и куда угодно. Кроме всего прочего, в банке Конохи об этой операции вряд ли узнают без соответствующего расследования. А наследовать ему после его «смерти», если всё пройдёт, как задумано, будет уже некому.

Деньги были запечатаны в свитки и уложены на дно его сумки. Часть плана была успешно выполнена. Повезло, что его отправили на миссию так вовремя и близко от Рю. Шисуи зашёл на рынок, купил свежей рыбы, несколько бутылочек настойки валерианы, пакетик кошачьей мяты и отправился в убежище.

Вообще оно принадлежало главной ветви, Итачи вместе с Саске не единожды навещали Рю, там действительно жили несколько родственников их клана, и когда-то, до переселения в Коноху, обитал клан Учиха.

Саске тогда, к восхищению и зависти его младшей сестрёнки, взахлёб рассказывал про свою «кошачью охоту», которую собирался продолжить позже, в красках описывая свой альбом с отпечатками кошачьих лап, не зная, что это соревнование когда-то начали они с Итачи. Поэтому и Шисуи тоже был вхож в это убежище и прекрасно знаком со Старой Кошкой и её пристрастиями, к тому же имел непосредственное отношение к главной ветви клана.

— Шии-кун! Давно не виделись! — встретили его двое ниндзя-котов на входе. — Ты принёс нам вкусняшек?

— Дома ли Бабушка Кошка? — показав скатанный комочек мяты, спросил он. Ниннэко радостно загомонили, жадно принюхиваясь:

— Да! Мы прр-роводим тебя, если ты забыл, где её покои.

— Нет, я помню. Значит, она там? — улыбнулся Шисуи. Ему всегда нравились кошки — красивые, гибкие, милые и опасные.

— Да! — охранники убежища получили своё подношение и, схватив в зубы, умчались, оглашая мурлыканьем коридор.

В покоях Старой Кошки пахло табаком, та, как всегда, задумчиво курила, придерживая длинный мундштук с курительной трубкой.

— Шии-кун, — надтреснутым голосом поприветствовала Бабушка Кошка, чуть склонив седую голову с ободком в виде кошачьих ушек. — Какая нужда привела тебя в Убежище?

— Бабушка Кошка, — почтительно поклонившись, Шисуи сел на колени. — Я пришёл просить вас о помощи…

* * *

— Шисуи-сан, вы быстро вернулись! — поприветствовал Сайко, оставшийся за главного. — Во время вашего отсутствия происшествий не было, — отрапортовал сенсор. — Вы управились как раз вовремя, недавно прилетел голубь команды сменщиков, они прибудут через двенадцать часов. Как ваши родственники?

— Всё в порядке, — кивнул Шисуи. — Общий сбор. Я хочу услышать отчёт от каждого.

— Есть! — Сайко подал условный сигнал, и шестеро шиноби спустя пару минут уже стояли вокруг него.

Шисуи активизировал свой Мангекё шаринган и стёр память команды о том, что куда-то отлучался.

Двенадцать часов до конца миссии. Ещё через двадцать часов они вернутся в Коноху. После этого отсчёт пойдёт на минуты…

Шисуи зажмурился и привёл в порядок дыхание, успокаиваясь.

— Кано, ты дежуришь, остальным отдыхать. Скоро прибудет наша смена.

Глава 4. Прозрение

Саске вздохнул и ещё раз посмотрел на корзинку с едой. Он знал, что мама завернула туда онигири, сладкие рисовые клёцки, его любимые томаты и ещё некоторые продукты.

Всё началось с того, что пару дней назад, когда они обедали втроём, без отца, Итачи вдруг спросил маму о её подруге Кушине-сан.

Мама расстроилась и сказала, что эта Кушина погибла сразу после рождения ребёнка и что мама хотела этого ребёнка взять в их семью, потому что отец мальчика погиб тоже, но некоторые обстоятельства не позволили Микото-каа-сан даже присматривать за сыном подруги.

Брат практически никогда не говорил о своих миссиях, ссылаясь на секретность работы в АНБУ. Но в тот день Итачи задумчиво посмотрел на Саске и сказал, что этот ребёнок, сын маминой подруги, учится вместе с ним в одном классе, а текущее задание Итачи в АНБУ присматривать за этим сиротой с обеда и до позднего вечера.

Саске в это время перебирал в уме одноклассников, и под определение «сирота» подходили всего несколько человек. И, конечно же, по закону подлости «тем самым» оказался этот придурок Узумаки Наруто.

Прогульщик, который постоянно говорил про соперничество и задирал его, впрочем, безуспешно, лишь выставляя себя ещё большим дураком. Саске никогда не отвечал, напоминая себе о достоинстве клана и игнорируя, но это было нелегко.

Наруто его дико раздражал, и Саске не знал толком — почему. Узумаки сильно отличался от всех одноклассников, которые, в большинстве своём, относились к Саске весьма уважительно и с восхищением, граничащим с обожанием. Особенно девчонки. Потому что он был лучшим учеником в классе и потому что он — Учиха. Наруто же этот факт полностью опускал и говорил, что лучше него, но не было понятно — почему. Но, несмотря на колотушки от девочек и смех остальных — не отступал от своего «соперничества» с ним.

Итачи вскользь упомянул, что Узумаки практически голодает, и мама собрала еды, чтобы передать Наруто, и это должен был, не вызывая подозрений, сделать Саске. И он никак не мог понять, чем же так привлёк АНБУ и его брата этот придурок.

Сегодня был выходной день, брат сказал, что Наруто можно найти на маленькой полянке недалеко от квартала клана, где тот тренировался. Итачи посоветовал подождать его смену прежде, чем подойти с корзиной к Узумаки.

Саске снова вздохнул. Его миссией было просто передать еды. И почему-то ему было сложно.

Внезапно на тропинку из кустов, по всем признакам: прозрачным глазам и длинным волосам, выскочил кто-то из Хьюга. Парень, возраста Шисуи-нии-сана, тащил за собой девочку. Саске увидел, что это его одноклассница — Хьюга Хината, которая что-то протестующее пищала по поводу того, что Наруто её спас от хулиганов, а они его бросили избитого в лесу, на что её охранник презрительно фыркнул и сказал:

— Пачкаться ещё из-за всякого отродья. Вы не должны о нём думать, Хината-сама, он не достоин вашего внимания.

Они прошли мимо, и Саске почему-то совсем не понравилось то, что сказал старший Хьюга. Тот словно озвучил его собственные мысли, и он немного устыдился, услышав их со стороны.

Свернув по тропинке в лес, откуда вышли представители второго клана Конохи владеющих додзюцу, Саске прошёл метров двести через кусты и обнаружил на земле Узумаки. Тот лежал, закрыв глаза, и тяжело дышал. Губа была разбита в кровь, под глазом наливался фингал.

Саске осмотрелся в поисках брата, но не смог обнаружить. Скорее всего «наблюдение» запрещало вмешиваться. Он посмотрел на следы и понял, что тех, кто избил Наруто, было трое.

Вообще, Узумаки часто приходил в Академию в синяках и ссадинах, но Саске никогда не думал, что блондина могут избивать толпой, он считал, что Наруто сам с кем-то дрался или находил приключений на мягкое место. Внезапно вспомнились странные шепотки одноклассников и их отчуждение. В воздухе Академии витало, что с Наруто нельзя общаться. А взгляды, которые бросали на Узумаки взрослые… Саске тоже не придавал этому значения, но его пытливый ум начал складывать «тайну Узумаки Наруто». Которого отчего-то не разрешили взять в его семью и которого ненавидели взрослые и сторонились сверстники. Не говоря уже о слежке АНБУ.

Внезапно пришла мысль, что если бы его маме разрешили, то Наруто стал бы его названным братом.

Саске рассматривал лицо лежащего блондина: подрагивающие ресницы, кровь на губе уже запеклась и перестала течь, тонкие полоски на щеках, словно кошачьи усы, и вдруг задумался о природе этих полосок.

Их одноклассник Киба из клана Инузука, который ходил с красными треугольниками-клыками на щеках — их рисовал, но как-то хвастался, что когда станет генином, ему сделают такие же родовые татуировки. То же самое со «спиральками» на щеках Акимичи Чёджи.

Но Наруто был сиротой и вряд ли ему сделали клановые татуировки. Тем более, такого клана в Конохе нет, если бы был, то его бы точно забрали. Саске поставил корзину на землю, присел и провёл пальцем по щеке Узумаки, пытаясь стереть полоски, те не были похожи на татуировки, а скорее — на симметричные родимые пятна весьма необычной формы.

— Эй, очнись, — легонько похлопал по лицу одноклассника Саске. У Наруто дрогнули длинные пушистые ресницы, и ярко-синие глаза удивлённо открылись.

— С-Саске? — раздалось сдавленное бормотание. Потом Узумаки, пытаясь подняться, морщился и шипел не хуже змеи, видимо, от боли.

Саске помог ему сесть.

— Нормально тебя приложили. Вся губа разбита… — не зная, что сказать, буркнул он.

Узумаки странно посмотрел, словно впервые с ним встретился.

— Ты видел? — голос был сиплым и каркающим.

— Нет, просто услышал разговор Хьюга и нашёл тебя здесь. Те, кто это сделали, уже убежали, — почти не соврал Саске. — Хината вроде помочь тебе хотела, а тот парень-Хьюга — отказал…

Наруто отвёл взгляд.

— Они издевались над ней… — пробубнил и нахмурился, зыркнув исподлобья, словно это Саске издевался над их одноклассницей, и почему-то стало очень неудобно смотреть в эти прошивающие насквозь синие глаза.

— Ты молодец, что вмешался. Давай поедим, выследим этих хулиганов и проучим? — предложил он. — Их трое было, да?

— Ага, — склонил голову набок Узумаки. — А ты как узнал?

— По следам. Меня нии-сан учил распутывать следы, — похвастал Саске.

При упоминании Итачи Наруто широко улыбнулся.

— У тебя очень хороший брат, Саске. Он добрый.

— Д-да… — Саске удивился с чего его старший брат знаком Наруто.

— Ты сказал «поедим»? — вдруг спохватился Узумаки и выразительно посмотрел на стоящую корзину. — У тебя что, там еда?

— Да… Угощайся, — Саске достал прикрывающий корзину платок и выложил на него снедь, приготовленную мамой.

Казалось, что у одноклассника разбежались глаза, и тот шумно сглотнул, испытывающее пробуравив его взглядом.

— Мне это можно есть?! — с неверием прошептал Узумаки, сцепив ладони словно в молитвенном жесте.

— Конечно, — кивнул Саске, и первым взял с импровизированного стола онигири, откусывая кусочек. — Ешь.

— Принимаю с благодарностью![4] — радостно воскликнул Наруто, мгновенно сменив подозрительность на безграничное счастье, и накинулся на еду.

У Саске тоже разыгрался аппетит, когда он увидел, как Узумаки поглощает пищу. Припасов в корзинке вполне хватило бы на четверых, — так он думал, до того, как поближе познакомился с прожорливостью Наруто.

— Прости… Она кончилась, — с каким-то удивлением посмотрел через пятнадцать минут на пустой платок тот. — Ты, наверное, нёс её кому-то? Ой, — поздно пришло к Узумаки раскаяние.

— Ничего, — махнул рукой Саске, он интуитивно решил не говорить, кому предназначалась эта корзина. — Так что, мы будем тех троих преследовать?

Наруто резко подскочил, пылая каким-то бешеным энтузиазмом. Саске с удивлением заметил, что после еды его одноклассник стал выглядеть лучше: глаз не заплыл, просто осталась ссадина, а на губе — короста.

— Да! С тобой мы точно их проучим! — Узумаки широко и как-то кровожадно улыбнулся, хитро сузив глаза. — У меня есть план!

Саске стало интересно, что это за план такой. Судя по тому, как Наруто вёл себя в Академии, то это должно быть просто «вышел в чисто поле из кустов, вызвал на бой и навалял», но когда Узумаки озвучил свою задумку, у него чуть глаза на лоб не полезли.

И он считал этого парня глупым?!

* * *

Вечером Итачи похвалил Саске за то, что он, умея делать только иллюзорных клонов, прекрасно сработался с Наруто в команде, нагнав на троих хулиганов мистического ужаса, от которого те чуть в штаны не наложили и поклялись больше никогда не обижать маленьких и не нападать трое на одного.

Саске с улыбкой вспомнил, как они обнаружили в лесу тех парней. Наруто вышел к ним с патетической речью, что он злой дух этого леса, вселившийся в побитого ими мальчика, чтобы наказать их. Прекрасно изображая подвывания и слегка закатывая глаза, к тому же показывая лёгкую дезориентацию тела.

Сначала пацаны не поверили и решили снова побить Узумаки. Но в определённый момент, когда Наруто коснулся каждого из них, Саске, сидящий в засаде на дереве, сделал иллюзорных клонов этих хулиганов. Причём, полупрозрачных.

Выглядело, словно Наруто вытянул из тел души. И пригрозил, что заберёт их, если пацаны не одумаются и не повинятся пред всеми, кого обижали.

А потом трое почти взрослых парней на коленях вымаливали прощения у «духа леса» и просили вернуть их души. Саске, по знаку Наруто, «поместил» иллюзорных клонов на объекты и развеял. А на Наруто сделал иллюзорного клона своего деда Савады, грозного старика со шрамами и окладистой бородой, который будто бы «вышел» из Узумаки и, погрозив пальцем хулиганам, тоже растворился в одном из деревьев.

Шоу удалось на славу.

Наруто сыграл, что он «очнулся после вселения», те парни ему чуть ли не руки целовали, а потом сбежали «извиняться перед остальными».

Узумаки Наруто его поразил, и, думая о нём, Саске улыбался.

Глава 5. Предчувствия

— Мам, а ты знаешь, что отец думает про меня? — спросил Саске за завтраком. Сегодня с утра они ели вдвоём. Отец ушёл на работу, а Итачи отсыпался после ночной миссии.

— Мне кажется, он гордится тобой, — улыбнулась его мама, обернувшись.

— А если я попрошу его, он разрешит Наруто прийти к нам? — прошло полторы недели с того дня, как они с Узумаки «случайно встретились» в лесу, и с той поры их дружба набирала обороты. Но Саске был не дурак, и почти сразу заметил, что если о Наруто и говорилось, то не в присутствии главы семьи.

Ему очень хотелось представить друга отцу и получить его одобрение. Что будет, если Фугаку-тоо-сан не примет Наруто, Саске старался не думать. Конечно, у него были друзья в клане — двоюродная сестра Юмико и троюродный брат Казуки. Он с удовольствием с ними играл и тренировался, но Узумаки, в отличие от родни, был совсем другим. С ним Саске было весело. Они придумывали всякие шалости и умудрялись практически не попадаться. При этом Наруто демонстрировал прекрасные навыки маскировки и скрытого проникновения, так что Саске сначала ломал голову, почему же в Академии его друг — дуб дубом. Пока не пригляделся к различиям в методах обучения.

Когда дело касалось Узумаки, то преподаватели, а особенно Ирука-сенсей, постоянно высмеивали Наруто, иронично комментируя каждое неправильно сказанное или сделанное, обзывали дураком, мешали сосредоточиться, дёргали. Тот пыхтел, краснел и ничего не мог сделать, и, обычно, получался «пшик» и дружный смех класса.

Если это же упражнение выполнял кто-то другой из будущих шиноби, то учителя были спокойны, давали время подумать, терпеливо поправляя, хвалили или говорили, что делается неправильно и помогали исправить.

В клане отдельно были занятия, на которых Саске и другим Учиха преподавали основы клановых техник гендзюцу. И он пришёл к выводу: то, что делали с Наруто учителя в Академии, было чем-то вроде массового гипноза: формирование общей идеи, что Узумаки — неудачник и ни на что не способный идиот. И самое удивительное: он сам — Учиха, но тоже поддался низкоуровневой технике, в которой использовалась не чакра, а просто слова.

Да и в обычной жизни, когда Наруто вроде бы и не вытворял ничего особенного, ему постоянно доставалось. Даже на рынке, где тот сам хотел что-то купить на еженедельно выдаваемое ему Третьим Хокаге пособие, Узумаки шпыняли, ругали и могли поколотить. А если что-то и продавали, то втридорога. Неудивительно, что тот голодал, несмотря на то, что выдаваемая сумма вполне позволяла купить достаточное количество продуктов. Что и проделал Саске в последний раз. Наруто чуть не плясал от радости, когда Саске вышел с рынка с огромным пакетом еды, не потратив и половину денег. Хватило и на яблоки, и на несколько жареных кальмаров, и на кусок запечённой свинины, а не только на самую дешёвую заварную лапшу.

Несколько дней назад, жутко смущаясь и стесняясь, Наруто попросил показать несколько «приёмчиков», и Саске в который раз удивился другу. Несмотря на то, что тот оказался вывалянным в пыли, Узумаки раз за разом вставал и просил показать ещё. Саске понял, что нашёл идеального спарринг-партнёра. Брату было почти всегда некогда, у него были миссии. Конечно, Итачи показывал ему какие-то приёмы и учил метать оружие, но всё равно был уже взрослым и всегда был сильнее. Юмико и Казуки быстро уставали и были младше его на год, чаще занимаясь друг с другом. А Наруто был выносливым, очень выносливым и достаточно быстро учился. Через час «мордобоя» смог поставить блок и, как-то хитро извернувшись, всё же разок достал Саске.

За неделю он отнёс своему новому другу некоторые свои вещи. Узумаки был щуплым, меньше на полголовы, и ему подходили штаны и футболки, из которых сам Саске вырос ещё в прошлом году. Мама эту инициативу поддержала, но предварительно отпорола от одежды все нашивки клана, если таковые имелись. Наруто «обновкам» очень обрадовался и, наконец, избавился от своих двух растянутых, линялых, штопаных-перештопаных футболок и шорт, на которые Саске не мог смотреть без содрогания.

— Сегодня пятница, и завтра не надо в Академию. Мы могли бы прийти к ужину, а потом переночевать в саду в палатке… — продолжил он мысль, но осёкся, увидев, как помрачнела мать.

— Послезавтра вечером собрание клана… — пробормотала Микото-каа-сан. — Давай пока не будем спешить. Сейчас Фугаку очень занят. Может быть, немного позже?

— Ладно, — пробормотал Саске. Ему никто не собирался говорить о тайне Наруто, но он решил разгадать её самостоятельно. Саске доел завтрак и услышал, как дверь в комнату Итачи тихо хлопнула. Шаги настоящего шиноби услышать было практически нереально.

Саске вышел в коридор и увидел, что брат куда-то собирается, обуваясь.

— Нии-сан! Можешь мне после Академии помочь в тренировке с сюрикенами? — в последнее время Итачи мало уделял ему внимания, и Саске решил попытать счастья в преддверии выходных.

Старший брат обернулся:

— Прости, я занят. Попроси об этом отца…

— Но он сказал, что ты лучший, кто обращается с сюрикенами, поэтому я хочу, чтобы потренировал меня ты! Не обращайся со мной, как с надоедливым ребёнком! — Саске постарался сделать умное лицо, чтобы его слова были восприняты всерьёз.

Итачи вроде бы проникся и подозвал его жестом к себе. Вот только, когда Саске подошёл, снова ткнул пальцами в лоб.

— Прости меня, отото, как-нибудь в другой раз.

Саске хотел возмутиться, но замер, вглядываясь в задумчивое и очень грустное лицо брата. Через секунду Итачи отмер, встал и вышел из дома.

— Ну вот, как всегда, — буркнул Саске, потирая лоб.

* * *

К ужину Итачи не пришёл. Саске пил чай, раздумывая, что они будут делать у Наруто и куда, на ночь глядя, можно отправиться. Его новый друг что-то говорил о кладбище…

Мама, компенсируя то, что Узумаки нельзя к ним, разрешила Саске самому переночевать у друга. И уже приготовила рюкзак со спальным ковриком и пижамой. А Наруто, услыхав днём об оказанной чести, поспешил после учёбы к себе и сказал Саске не торопиться, потому что «надо срочно прибраться».

Дома у Узумаки Саске ещё не был, но почему-то так и представлял творящиеся там хаос и разрушения, присущие новому другу. Впрочем, может оказаться, что Наруто вновь удивит, оказавшись педантичным чистюлей…

Отец уже был дома и тоже, отужинав, пил чай.

— Как твои дела с тренировкой? — поинтересовался глава семьи у замечтавшегося Саске. — Ты попросил Итачи помочь тебе с сюрикенами?

— Да, но брат в последнее время не обращает на меня внимания, — ответил он.

— Он немного странный, — задумчиво сказал его отец, качая головой. — Он из тех, кому не нравится общаться с людьми.

— Почему? — удивился Саске. С ним Итачи всегда помногу общался.

— Я не знаю. Даже я, его отец, не могу его понять…

Это показалось странным, но Узумаки уже, наверное, заждался, поэтому от слов родителя Саске отмахнулся. В последнее время чувствовалось некое напряжение в семье. Итачи редко ел с ними, когда в доме был отец, как-то всегда так получалось. Словно эти двое избегали друг друга.

Саске получил от мамы узелок с едой и, подхватив рюкзак, побежал в сторону бойлерной станции, над которой жил Наруто, искренне надеясь, что это недопонимание в семье рассосётся само собой, потому что его брат очень хороший и всегда был ему примером для подражания.

* * *

После почти бессонной ночи пятницы и проведённого вместе с Наруто дня субботы Саске решил лечь спать пораньше. Завтра, когда будет собрание клана, мама снова разрешила ему погулять с Узумаки допоздна, поэтому он решил хорошо выспаться. Но его разбудили громкие голоса. В комнате через стенку на повышенных тонах разговаривал отец и Итачи. Иногда доносился и третий голос, который пытался их утихомирить, — мамин.

Саске поднялся и обошёл дом, так как вход в смежную комнату был с другой стороны энгавы.

— Почему ты не хочешь пойти на собрание клана завтра вечером? — злился отец.

— У меня миссия, — голос Итачи был не очень громок, но Саске хорошо его расслышал. В комнате не горел свет, и он удивлённо приложил ухо к створке сёдзи, не решаясь заглянуть в тёмное помещение, в котором спорили родители и старший брат.

— Что ещё за миссия? — воскликнул отец так, что у Саске ёкнуло сердце.

— Не могу сказать. Секретная миссия, — представилось, как у Итачи сжались губы и прикрылись глаза, как всегда, когда с братом кто-то начинал спорить.

— Итачи, ты связующая нить между нашим кланом и деревней. Ты это понимаешь или нет?!

— Понимаю.

— Тогда постарайся. Приди на завтрашнее собрание, — настойчиво повторил отец. Саске не понимал, какая в этом необходимость, он слышал, как некоторые взрослые сплетничали, что на этих собраниях они попросту сидят и обсуждают одни и те же скучные вещи. Если у брата миссия, что за нужда быть на каком-то нудном собрании?

— Саске, — внезапно сказал Итачи, видимо, почувствовав его присутствие за дверью. — Как закончишь в уборной, отправляйся спать.

Пришлось заглянуть в комнату и ответить согласием.

— Почему ты не в постели?! — отец вскочил и направился к двери. — Отправляйся в кровать! Живо!

— Хорошо, — Саске поспешил обратно к себе.

Сердце колотилось, как бешеное, он ещё никогда не видел отца таким злым.

Глава 6. Страшное известие

— Отец думает только о тебе, — разглядывая табель успеваемости за прошедший месяц учёбы, буркнул Саске.

Вечером в понедельник они с Итачи сидели во внутреннем дворе, на крыльце дома. Туда позвал его старший брат, когда Саске безуспешно попытался показать свои отличные оценки их отцу. Но Фугаку-тоо-сан был где-то в своих мыслях и не обратил на своего младшего сына никакого внимания.

— Тебе это неприятно? — спросил Итачи, откинувшись назад и всматриваясь в заходящее солнце. — Не обращай внимания, обычное дело, что многие ненавидят ниндзя.

— Но… ты так говоришь, — Саске с тревогой посмотрел на брата. С Итачи явно что-то было не так. Рассеянный взгляд. Неестественная улыбка. И эта расслабленная поза… — Ты и я…

— Быть совершенством тоже непросто, — снова фальшиво улыбнулся Итачи, отчего у Саске заледенело всё внутри. — Со временем становишься одиноким и надменным, даже если с самого начала стремишься к заветной мечте. Таких братьев, как мы… больше нет, — его голос дрогнул.

Саске внимал, приоткрыв рот.

— Я словно стена, которую надо перелезть… — тёмные глаза серьёзно посмотрели на него. — Даже если ты станешь меня ненавидеть… Для чего ещё нужен старший брат?

Внезапно Итачи резко обернулся, и Саске тоже обратил внимание на звук приоткрывающейся двери с улицы.

— Итачи, ты здесь?! — заорали с порога. — Надо поговорить. Выходи!

Брат встал и пошёл в сторону центрального выхода из их дома, а Саске проскользнул следом. После этого странного разговора на душе стало как-то муторно.

— Чего вам всем от меня нужно? — поинтересовался Итачи, замерев перед тремя шиноби. Двое стояли на пороге, а третий оставался позади, и маячил за спинами своих товарищей. Саске показалось, что он видел этих мужчин в квартале.

— На собрании отсутствовали трое. И один из них — ты, — сказал тот, что был с длинными волосами, распущенными по плечам.

Саске с бьющимся сердцем вспомнил ту домашнюю ссору в ночь с субботы на воскресенье.

— Мы понимаем, что ты член АНБУ и занимаешься сложными заданиями, — продолжил длинноволосый. — Так говорит твой отец. Он заступается за тебя…

— Но не ожидай особенного отношения, — подал голос стоящий рядом с ним товарищ с топорщащимся ёжиком довольно светлых, особенно для Учиха, волос.

— Понятно, — чуть склонил голову Итачи. — Я учту ваши пожелания. А теперь уходите.

— Уйдём, — кивнул «ёжик», прищуриваясь. — Но сначала спросим тебя ещё об одном. Об Учиха Шисуи, который покончил жизнь самоубийством, утопившись в реке прошлой ночью.

От этих слов Саске чуть не вскрикнул. По телу прошла мелкая дрожь. В голове забилось молоточками, что его старшего брата Шисуи больше нет. Знал ли Итачи об этом? Может быть, поэтому случился этот странный разговор несколько минут назад? Как эхом прозвучал дрогнувший голос Итачи: «Таких братьев, как мы… больше нет».

— Он был тем, вторым, кто не пришёл на собрание, — заявил длинноволосый. — Говорят, что ты расценивал его, как своего старшего брата, — с каким-то странным намёком, протянул этот незваный гость.

— Верно, говорят… — тихо сказал Итачи каким-то помертвевшим голосом. — Но я уже давно его не видел. Как печально…

Саске почувствовал напряжение, из-за которого стало трудно дышать. Он вспомнил, что видел Шисуи, когда тот заходил к ним с утра, перед своей миссией, две недели назад. Значит, получается, двоюродный брат вернулся с задания и убил себя?

— Поскольку мы отряд полиции, то мы решили направить наши усилия на расследование данного инцидента, — словно с трудом выговорил длинноволосый. А его напарник, порывшись в своём широком светлом поясе, достал оттуда листок бумаги и протянул Итачи.

— Вот прощальная записка, которую написал Шисуи. Мы установили, что это его почерк. Это написал он, без всякого сомнения.

— Если это самоубийство, то что даст расследование? — всё так же, не шевелясь, поинтересовался у дознавателей его брат.

— С помощью шарингана очень легко скопировать почерк, — пояснил длинноволосый.

Саске стало очень страшно от тона, которым это было сказано, словно эти люди, пришедшие в их дом, подозревали брата в чём-то очень нехорошем. Итачи протянул руку и взял записку.

— Он был лучшим в клане Учиха, — пока брат читал, сказал «ёжик». — Его знали, как «Шуншин Шисуи» — Призрак Шисуи. Ради клана он бы пошёл на всё. Сложно поверить, что такой человек, как Шисуи, написал это и утопился…

— Не судите людей по одёжке, — перебил его Итачи.

— Записку мы оставляем тебе, — скривившись, сказал длинноволосый. — Возьми её и потребуй у АНБУ помощи в нашем расследовании.

— Понятно, — пробормотал брат, обессилено уронив руку с запиской.

Саске и со спины видел, что Итачи еле сдерживается от чувств, которые испытывает в связи с гибелью их двоюродного брата.

Тройка развернулась и уже преступила порог, когда «ёжик», остановившись, громко сказал:

— Я надеюсь, что улики найдутся.

А тому, словно поддерживая разговор, ответил его напарник:

— У нас, как и у АНБУ, тоже есть свои методы, — и чуть повернувшись к Итачи, процедил: — Если попытаешься нам мешать, мы с тобой разберёмся.

Саске показалось, что его сердце остановилось.

Образовавшуюся тишину нарушил шелест записки, которая была смята. Рука брата, напрягшись, задрожала.

— Может, скажете напрямую?

Троица обернулась. В глазах каждого горели красные шаринганы. Колени Саске чуть не подкосились.

— Меня подозреваете? — прорычал Итачи.

— Так точно, догадливый ублюдок, — выплюнул фразу длинноволосый.

— Итачи, только попробуй предать наш клан, это тебе так просто с рук не сойдёт! — ни к селу, ни к городу выкрикнул «ёжик».

Саске и не заметил, как его брат оказался рядом с вышедшими на середину улицы следователями. Не прошло и секунды, как Итачи остался стоять один, а троица лежала на земле.

— Как я и сказал ранее: «Не судите людей по одёжке». Думали, что я это стерплю? — Итачи говорил негромко, но Саске казалось, что эти слова звучат у него прямо в ушах, он сам не понял, когда оказался на пороге дома, последовав за братом.

— Заладили «клан, клан, клан». Если вы недооцениваете даже свои возможности, то как оценить мои? Поэтому лежите в грязи.

— Шисуи за тобой следил, — приподнявшись, прошипел «ёжик». — Последнее время ты странно себя ведёшь. О чём ты думаешь?

— Связан с организацией? Связан с кланом? Почему постоянно «связан»? — забормотал Итачи. — Все эти связи лишь ограничивают собственные способности, — вот о чём я думаю. Люди боятся и ненавидят тех, кто сильнее их, как глупо…

— Прекрати, Итачи! — разгневанный голос отца словно привёл брата в чувство. Саске вообще показалось, что грянул гром. — Какого чёрта тут происходит? Итачи, ты ведёшь себя странно!

— Ничего странного, — снова тем безжизненным голосом ответил Итачи. — Я делаю то, что должен. Вот и всё.

— Так почему тебя не было прошлой ночью? — повторил вопрос следователей отец.

— Достигнуть вершины, — невпопад ответил брат.

— О чём ты? — воскликнул отец. И Саске вздрогнул, когда брат резко выхватил и швырнул в стену кунай, проткнув нарисованный красно-белый символ клана.

— Связанный… В этом клане я ничего не смогу достичь…

Перед глазами Саске замелькали воспоминания. Как брат может так говорить? Совсем недавно тот сам учил его, что клан — это хорошо, и Итачи горд быть его частью. Что изменилось? Неужели всё из-за того, что их двоюродный брат… что Шисуи больше не стало. Саске и сам не знал, что случилось бы с ним, если бы к нему пришли и сказали, что Итачи умер…

— Люди постоянно воспринимают себя, как часть клана, и в результате не видят по настоящему важных вещей: нельзя измениться, когда тобой управляют и контролируют, когда ожидают и требуют чего-то большего…

— Прекрати! — прервал Итачи отец, помогая встать остальным.

— Скажешь ещё слово, и мы отправим тебя за решётку! — завопил «ёжик». И Саске почувствовал, как холодеют его руки.

— Ну что? Что будем делать? Тебе нас больше не победить! — встал в клановую стойку длинноволосый. — Капитан, отдайте приказ, и мы его схватим!

Это было последней каплей.

— Нии-сан! Хватит! Не надо! Пожалуйста! Не надо! — на всю улицу закричал Саске. На глазах выступили слёзы, а пальцы по-прежнему нервно сжимали дверной косяк, не желая отпускать.

— Я не убивал Шисуи, — неожиданно Итачи, опустившись на колени, склонился в позе почтения. — Я извиняюсь за всё, что сказал. Простите меня.

— Видимо, в АНБУ ты так заработался, что не понимаешь, что творишь, — громко сказал отец. — АНБУ находится в непосредственном подчинении Хокаге, даже мы, полиция, не можем никого арестовать без ордера. Я беру ответственность за Итачи на себя, — и, сказав это, прошёл в дом мимо Саске, не обращая на него никакого внимания.

Саске вздрогнул, когда увидел глаз брата, который проводил взглядом главу клана. На миг показалось, что три томоэ шарингана Итачи слились в странный трёхлучевой сюрикен.

Глава 7. Пепел надежды

Шимура Данзо с трудом удерживал себя, чтобы не трогать свой новый глаз через повязку. Новоприобретённый шаринган должен будет окончательно прижиться через пару дней. Он посмотрел на сидящего перед ним и старейшинами вместе с Третьим Хокаге, Учиха Итачи. Надежды Данзо, связанные с будущим Конохи и его лидерством в деревне, рука об руку шли с этим совсем ещё юным, но таким талантливым шиноби. Выпестованным шиноби. Клан Учиха сам отдал Итачи, а Учиха Фугаку, пошёл на некоторые уступки деревне и Корню, чтобы его старший отпрыск поступил в АНБУ. Многие удивлялись, что такой молодой и такой добрый мальчик попал на «тёмную сторону», не подозревая, как много было поставлено на эту фигуру. С какой любовью Итачи шлифовался, настраивался, получал мотивацию и мысли.

— Из-за смерти Шисуи переворот был отложен, — закончил Итачи свой доклад.

— Не надо было так давить на него, — хмыкнул Хирузен.

— Но некоторые в клане и АНБУ уверены, что это ты убил Шисуи, — не без удовольствия надавил на больную мозоль парня Данзо.

— А те, кто верит, не знали, что Шисуи и я преследовали одну и ту же цель? — не слишком вежливо отреагировал Итачи. — Шисуи не появился в месте нашей встречи, — соврал парень и задержал взгляд на повязке Данзо. Щенок показывал зубки.

— У него были тайны, — вынужден был поддержать он эту ложь. — Я уведомлю АНБУ, что Шисуи на самом деле покончил с собой. Согласен, Хирузен? — вообще-то они вместе наблюдали это самоубийство, и Третий Хокаге кивнул.

— Но угроза нападения всё-таки остаётся? — задал Данзо уточняющий вопрос. — Просто смерть Шисуи немного отсрочила неизбежное?

— Да, — опустил взгляд Итачи.

— Мы не можем позволить случиться такому, — пробухтела Кохару. — Они собираются начать революцию и узурпировать власть?! У нас не остаётся выбора!

Данзо мысленно улыбнулся. Да! Его время пришло! И его правую руку, которую ему сварганил Орочимару из клеток Первого Хокаге — Сенджу Хаширамы, можно будет забить самыми мощными шаринганами. И он будет единственным, кто будет обладать всей их силой. «Кото Амацуками», которое Данзо приобрёл вместе с шаринганом Шисуи, позволяющее управлять мыслями человека. Просто мечта. Ему было очень жаль, что такая удобная техника возможна лишь раз в десятилетие. Но «Идзанаги»! Возможность превращать происходящее в иллюзию. Даже свою собственную смерть. Конечно, для этого нужно пожертвовать своим шаринганом, но если их будет много…

Хокаге начал спорить с Кохару о том, что надо повременить и подумать, и Данзо тут же вмешался:

— Хирузен, клан Учиха невозможно уговорить. Надо принять меры. Во избежание жертв, — он посмотрел на безучастно наблюдающего за их спором Учиха и добавил, вкладывая в слова скрытый намёк: — Особенно среди невинных детей.

— Не говори этого в присутствии Итачи, — подыграл Хирузен. — К слову, справиться с Учиха — нетривиальная задача. Нам нужен план.

— Нет времени отсиживаться! Мы должны нанести упреждающий удар! Если мы объединимся со всеми подразделениями АНБУ и внезапно нападём с тыла. То всё будет кончено быстро и тихо.

— Учиха опытные и бывалые воины, — возразил Данзо старый друг. — Я хочу попытаться договориться прежде, чем применять силу. Стратегию я предложу.

Данзо чуть не цыкнул вслух. Вечно кое-кто разыгрывает добрячка, стоит только появиться на горизонте кому-то постороннему.

— Итачи, мне нужно время, — заявил Хирузен. — Попытайся выиграть хотя бы чуть-чуть.

— Понимаю, — поклонился Итачи.

— Я провожу тебя, — Данзо покосился на своего старого друга, тот почти незаметно кивнул.

Пора закончить обработку Учиха Итачи и обойтись без лишних жертв со стороны своих людей. Кто может лучше всего справиться с Учиха, как не лучший из этого проклятого клана? Безграничная любовь к близким — их слабое место. Младший братик — единственное оставшееся слабое место Итачи.

Они дошли до храма шиноби в окружении многоруких и многоликих статуй, и, с приятным волнением, Данзо невольно вспомнил, как буквально пару дней назад разговаривал здесь же с ещё одним молодым Учиха. Ныне почившим Учиха Шисуи.

Парень наивно посчитал, что сможет спасти свой клан, и предложил воспользоваться своей техникой внушения, чтобы настроить Учиха Фугаку на доброжелательное сотрудничество с Конохой. Как будто Конохе это было нужно. Очень и очень зря Шисуи рассказал несколько месяцев назад об уникальной способности своего шарингана. Об очень необычной способности, которой нужно управлять весьма обдуманно и которая должна быть в правильных руках. И Данзо считал, что только его руки в данном случае самые правильные.

Он вызвал Шисуи перед закатом, подстроив идеальную ловушку.

— Даже если ты используешь свой шаринган на Фугаку, чтобы клан сотрудничал, — сказал Данзо молодому Учиха. — Что, если деревня не изменится?

— Третий пообещал, что заставит её измениться, — наивно захлопал своими красными глазёнками Шисуи, и Данзо захотелось рассмеяться.

— Даже если Третий будет доволен, недоверие в деревне никуда не денется. Кроме того, тот, кто всегда относится ко всем с подозрением, как я, тоже никогда не изменится. Что ты будешь тогда делать?

Учиха попытался возразить и смог увернуться от его первой атаки, заключив его клона в иллюзию. И проворонил настоящий удар, лишившись своего драгоценного глаза. Даже не пришлось применять ту технику и жертвовать своим шаринганом, как планировалось. К сожалению, схватить парня, чтобы извлечь второй глаз, не удалось. Чёртов Учиха владел какой-то телепортацией, из-за чего и получил своё «призрачное» прозвище, и сбежал. Правда, добежал Шисуи недалеко. До излучины Наканогавы, у которой его поджидал Учиха Итачи — лучший друг и двоюродный брат в одном лице. Наивные детки, решившие спасти свой любимый проклятый клан.

Всевидящая сфера Хирузена показала, что Шисуи, передав свой второй глаз Итачи, сбросился со скалы.

Зато у Итачи появился Мангекё шаринган, с помощью которого тот может победить большую часть своего клана. Теперь пора «дожать» этого клиента и вернуться в квартал Учиха собирать урожай шаринганов!

— Несмотря на то, что сказал Третий, если уж начнётся бойня, то мы будем защищать Лист, — сказал Данзо замершему перед ним Итачи. — В этом случае и Хирузен, как Хокаге, не будет иметь выбора, кроме как принять решительные меры. Приведёт ли это к войне или нет, когда Учиха поднимутся? Тогда и предрешится полное уничтожение. Не исключая твоего невинного младшего братика, — намекнул Данзо. — Однако есть способ вытащить Саске из заварушки прежде, чем произойдёт переворот. Но, если всё случится именно так, то, скорее всего, твой братик будет знать правду. А если начнёт рассказывать, шиноби Листа высмеют весь его клан, что наполнит его сердце желанием отомстить Листу, после чего, к моему прискорбию, ему придётся умереть.

— Ты мне угрожаешь? — вскинулся Итачи, ещё не осознавая, насколько увяз в паутине.

— Нет, я просто хочу, чтобы ты сделал выбор: либо альянс с Учиха в организации государственного переворота и смерть тебе и твоему клану. Или присоединяйся к Листу. Спаси братишку до начала смуты и помоги нам ликвидировать всех Учиха. Что бы ни происходило, всё должно быть кончено до того, как появятся лишние жертвы. Всё ради спасения деревни. А единственный шиноби, которому можно доверить это дело, Итачи, это — ты. Двойной агент Учиха и Листа.

Парень молчал, но Данзо слишком много повидал и теперь тоже видел, что Учиха уже сдался и принимает это предложение.

— Итачи, это будет самая тяжёлая миссия в твоей жизни, но, с другой стороны, это спасёт твоего младшего брата. Я знаю, что тебе не безразлична деревня так же, как и мне. Ты согласен?

Парень развернулся, ничего не ответив, но Данзо знал, что тот сделает всё, как он сказал. Они все, эти честные и доверчивые идеалисты, всегда делают так, как им скажут, и выбирают то, что нужно деревне.

* * *

Они торопились. Лучшие из лучших. Личный отряд. Надо было прибрать за Итачи, который уже приступил к чистке.

— Что это? Столько трупов? — и бывалый АНБУ Корня, прошедший тренировку по лишению эмоций, воскликнул это удивлённо.

— У них…

— Чёрт…

Самому Данзо захотелось выть от досады и проклясть чёртового сукиного сына, который сделал это! Этот ублюдок не просто убил всех, все лица были обезображены, и через глаза каждого трупа пролегал глубокий порез.

— С-сучёныш! — прошипел Шимура Данзо не в силах сформулировать ничего, кроме самых грязных ругательств.

Плакала его надежда обзавестись десятком-другим шаринганов!

— Пересчитать трупы, живо! — он решил, что в отместку не оставит в живых этого выблядка Учиха, младшего братишку, чёрт бы побрал этого Итачи с его самонадеянностью!

Через десять минут собравшиеся АНБУ отрапортовали, что в квартале найдено двести пять трупов[5]. Среди Учиха был и труп Узумаки Наруто. Тоже с обезображенным лицом, как будто у джинчуурики были шаринганы.

— Не трогай! — завопил Данзо, когда увидел, что один из АНБУ решил поднять Узумаки. У того под курточкой оказалась куча взрывных печатей.

— Бежим! — скомандовал он, первым покидая локацию.

За спиной загремела канонада взрывов, не оставившая от целого квартала ни единого целого здания.

* * *

Всё сгорело. Когда они потушили огонь, остались только обгорелые трупы и остовы зданий.

— Чёрт! Как? С-сука! Итачи! — ярился Данзо, забыв об подчинённых вокруг. — Убил весь клан, себя, брата и джинчуурики в придачу? Тварь!

— Данзо-сама, — окликнул парень в маске Кота. Данзо вспомнил, что это Хатаке Какаши. Хирузенов перебежчик. Ещё один наивный, которому удалось выжить. Хатаке работал с Итачи и должен был подтвердить, что тот устроил резню в своём клане.

— Чего тебе? — невежливо спросил он, присев на почерневший камень.

— Мне кажется, что это сделал не Итачи-кун. Когда я обходил квартал, то увидел там шиноби в одноглазой маске. Он заговорил со мной. Сказал, что это всё он сделал из-за ненависти к своему клану. И… Его запах. А потом он пропал, словно всосался сам в себя.

— Ты что, узнал его? — удивился Данзо странной реакции Какаши, вспоминая, кто мог бы принадлежать клану, но не входить в него.

— Да… Мне кажется, что это был Учиха Обито… Тот самый. От которого мне достался мой шаринган.

Глава 8. Призрачный феникс

Итачи раскрыл веки. Расплывчатые пятна на потолке отчего-то превратились в отпечатки кошачьих лап.

— Прости, что вырубил… — знакомый голос заставил сердце остановиться и забиться в два раза быстрее. Медленно, очень медленно, Итачи повернул голову, чтобы увидеть лицо своего старшего брата, который сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на него красными глазами. Что примечательно, целыми.

— Ш-шисуи? — дрогнул голос. — Н-но… Я что, тоже умер? Это Чистый мир? — пришла в голову очевидная мысль.

— Нет, ты жив, и я… тоже жив. Извини, что мне пришлось обмануть тебя, но иначе ничего бы не вышло, — Шисуи протянул руку, и Итачи взялся за неё, чувствуя тепло. И сразу ток чакры в теле прервал, чтобы убедиться, что это не иллюзия. Брат только понимающе улыбнулся, заметив его манипуляции. Но остался на месте и помог ему сесть. Как оказалось, лежал Итачи на каком-то низком диване.

— Но… — последнее, что он помнил, это как убил родителей.

Они стояли спиной к нему, на коленях. Отец спокойным голосом произнёс:

— Так ты переметнулся на их сторону? Ясно.

— Отец… Мама… Я… — попытался оправдаться Итачи. Несмотря ни на что, на все обещания, угрозы, неприятие политики отца, его сердце разрывалось от боли. Как бы то ни было, он готовил себя к этому моменту. Понимал, что так и будет.

— Знаю, Итачи, — только и сказала женщина, которая подарила ему жизнь. Учиха Микото была дзёнином и принимала свою смерть достойно.

— Итачи, ты только пообещай… — от отца исходило странное тепло. — Позаботься о Саске.

— Обещаю, — сквозь слёзы прошептал он. Катана в руках дрожала.

— Ничего не бойся, — словно почувствовав его неуверенность, негромко сказал отец. — Это — твой выбор. По сравнению с тобой, наша боль будет длиться лишь миг. Даже если наши жизненные позиции разнятся, я всё равно горжусь тобой, сын. В твоём сердце живёт настоящая доброта…

— Я люблю тебя, Итачи, — прошептала мама.

Он убил их одним взмахом. Обоих. Поднял голову, отрывая взгляд от двух распростёртых тел в разливающейся чёрной луже, и увидел лицо Саске, а потом…

Темнота.

— Саске!.. Ты спас Саске?! — вспомнив про брата, спохватился Итачи. Тут же в памяти всплыли его договорённости с Данзо и тем типом в маске, и он устыдился. — Прости, я… Они… Твою сестру… Я…

— Итачи, — встряхнул его за плечо Шисуи, заставляя посмотреть в глаза. — Успокойся. Дети спаслись. Мы… Спасли невинных.

— Скольких? — выдохнул Итачи, всё ещё не в состоянии поверить в реальность происходящего.

— Девятерых Учиха и ещё одного. Друга Саске. Узумаки Наруто. Мальчик сам решил пойти вместе с нами.

— Наруто?! — воскликнул Итачи. — Но он же… джинчуурики…

— Знаю, — ухмыльнулся брат. — Но мне показалось это справедливым. Учиха обвинили в том, что наш клан выпустил и контролировал девятихвостого восемь лет назад. Сейчас предмета спора, так сказать, нет. И с шаринганами Данзо обломался.

— Данзо… Чёрт… — воспоминание о последнем разговоре со старейшиной и главой «тёмных АНБУ» обожгло Итачи новой порцией стыда. Во время этого последнего разговора он понял, что его целенаправленно загоняли в ловушку, как какого-то зверя. А он мнил себя таким умным и гениальным. — Шаринганами?! — Итачи чуть не треснул себя по голове. И как он не догадался, что пронырливому калеке нужны клановые додзюцу!

— Он заодно с Хокаге, — сжались губы Шисуи. — Но, надеюсь, хотя бы на время нам удалось оторваться и замести следы.

— Кстати об этом, — Итачи прекратил самобичевание и посмотрел на своего лучшего друга. — Как?! Как ты это сделал?!

Шисуи сел рядом с ним.

— Я был наивен. Признаю это. И глуп. Я верил, что смогу спасти наш клан, что всё образуется, что мы — молодое поколение, которое верит в Коноху и Волю Огня… самые умные и проницательные. Это сейчас я понимаю, что всё это — сказка для идеалистов, какими были я… и ты… И этой кучей доверчивых последователей управляют два паука, дёргая за нужные ниточки. Один из этих пауков прячется во тьме, поджидая добычу, а второй… Знаешь, такие, которые сидят в центре красивых цветов? — Итачи кивнул. — Эти пауки почти прозрачные, красиво обсыпаны цветочной пыльцой, и привлечённые сладким нектаром насекомые не замечают ловушки.

Шисуи многозначительно помолчал, пристально вглядываясь в глаза Итачи, а затем прикрыл глаза и продолжил.

— Несколько месяцев назад я опрометчиво рассказал Хокаге о «Кото Амацуками». Особом даре моего Мангекё шарингана. Знаешь, что нужно находиться довольно близко к человеку, чтобы его использовать? До пяти метров. С тех пор я не должен был приближаться к Хокаге ближе шести… А потом… Можно сказать, что боги послали мне видение…

— Видение? — перебил Итачи. — Какое-то новое свойство шарингана?

— Может быть, — неуверенно пробормотал Шисуи. — Говорят же, что шаринган способен вызывать чувство, что твой противник видит будущее. И я… увидел своё будущее. Я же, правда, должен был умереть. Но, кажется, смог обмануть Шинигами. Я умер, но совсем ненадолго.

— Так значит там, на излучине… — вцепился в руку брата Итачи, и тот кивнул:

— Да, иллюзия на тебе не сработала бы. Твой пробудившийся Мангекё увидел бы фальшь. Я остановил своё сердце и ток чакры и упал в воду. Течение вынесло меня примерно в пятидесяти километрах от Конохи.

— Но твой глаз?! Я видел!.. Чувствовал чакру…

— Да, это было самой сложной частью плана, — признал Шисуи. — Но, я же отвернулся, ловкость рук, и вот мои веки испачканы кровью, а в моей ладони самый настоящий шаринган, правда, он был не моим…

— А чьим?.. — Итачи почувствовал, как пересохло в горле.

— Нашего деда, Савады. У нас с ним схожая чакра. И он… добровольно согласился помочь мне. Отдал свои глаза, — Шисуи замолчал, закусив губу. — Знаешь, он сказал, что ему и старому поколению трудно измениться, как трудно измениться таким, как Данзо, но мы сможем возродить клан Учиха заново, словно призрачного феникса. А ещё, друг деда жил в Стране Водоворота и был мастером фуиндзюцу… Я сам планировал нечто подобное, хотел напитать тот шаринган ядом или что-то такое сделать. Данзо, как я выяснил, никого к себе не подпускал, проверял еду, никуда не выходил без надобности, его всегда охраняют куча АНБУ. В общем, совершить покушение на него было практически нереально. А тут он сам… Решил воспользоваться чужими додзюцу. Возможно, это будет хорошим уроком для тех, кто захочет охотиться на Учиха из-за наших глаз.

— Так что сделал Савада-сама? — спросил Итачи.

— После того, как я извлёк шаринган для передачи тебе, он активировал внутреннюю печать на обратной стороне сетчатки. После того, как этим шаринганом воспользуются, напитав чакрой, глаз взорвётся. «Последняя месть» называется.

Представив, как голова Шимуры Данзо взрывается, Итачи не смог удержаться от улыбки. Ему стало жаль, что приживлённым шаринганом не сразу можно воспользоваться, сначала должны срастись каналы чакры. Но, если Третий был с тем заодно, то смерть его правой руки не изменила бы планов относительно клана Учиха.

— Значит, через несколько дней глава «Корня» лишится своей головы? — уточнил он.

— Да. И я планирую, что в ближайшие годы Чистый мир почтят своим присутствием и остальные старейшины, отдавшие тебе приказ, — жёстко сказал Шисуи. — Я обещаю тебе: мы возродим наш клан. И обелим его репутацию.

— Как тебе удалось спасти всех… детей? — вернулся к расспросам брата Итачи.

— Когда я был на миссии, то связался с Бабушкой Кошкой. Попросил предоставить убежище и свести меня с твоим старым знакомым.

— Так вот откуда кошачьи следы на стенах в качестве узоров, — озвучил Итачи свою мысль. — Здесь нас точно никто не найдёт. Неужели ты смог подписать Договор?

— Эм… Да… — замялся Шисуи. — Типа того. Точнее, это что-то вроде временного соглашения. Ты же знаешь, они не особо жалуют «челоняков». Я воспользовался призывом и обратным призывом, чтобы забрать детей, а потом тебя, Саске и Наруто.

— Я убил своих родителей, и Саске это видел, — пробормотал Итачи. Отступившая было вина вновь заполнила его сердце. — Я хотел… Хотел, чтобы мой брат ненавидел меня и когда вырастет, убил за это злодеяние…

— Итачи, — Шисуи притянул его за шею к себе, упёршись лбом в лоб, — у тебя не было выбора. Сейчас не время об этом думать, ладно? Мы всё расскажем Саске и остальным. Но давай сразу договоримся, что не станем уподобляться Данзо и не будем просто дёргать за ниточки, вылепливая мстителей или персональное наказание. Сейчас мы займёмся более насущными проблемами, хорошо? А потом спокойно во всём разберёмся.

Итачи смутился: брат редко показывал свои чувства. Осторожно высвободившись, посмотрел на свои руки и спросил.

— Остальных убил тот тип в маске?

— Кстати о нём, — хмыкнул Шисуи. — Это — Учиха Обито. Тот, которого посчитали погибшим десять лет назад.

— Я понял, что он Учиха. Потому что только Учиха знают, где находится секретная каменная таблица. Он говорил, что ненавидит наш клан. Я договорился с ним, что он не тронет Коноху и Саске, а взамен выполнит свою месть…

— Когда он закончил и ушёл, я уничтожил все шаринганы нашего клана, распечатал «недостающие тела», которые сделали здесь, и всё заминировал. И к тому же я дал Конохе большую и жирную подсказку для официальной версии о том, кто виновен в гибели клана.

Шисуи посмотрел на Итачи, словно ожидая, пока он проанализирует сказанное и догадается сам.

— Хатаке Какаши? Мой бывший сэнпай? Но… чтобы обмануть его…

— Верно, я использовал на нём своё «Кото Амацуками».

Глава 9. Выбор

Наруто разлепил глаза и потёр лицо. В комнате было светло, взглянув в окно, Наруто увидел, что солнце уже высоко, а значит, он проспал Академию, которую в последнее время посещал с огромным удовольствием. Потому, что там же учился его друг. Парень, которого он ошибочно когда-то считал выскочкой и зазнайкой, но который оказался очень хорошим. Его первый настоящий друг — Учиха Саске.

Наруто вскочил с постели и понял, что он спал вовсе не на кровати, а на полу, на матрасе, который называют футоном, и рядом, на таких же матрасах, вповалку лежат ещё несколько детей разных возрастов. Словно он снова оказался в приюте, в котором жил до поступления в Академию.

Наруто вытаращился на спящего рядом с ним Саске и оглядел остальных, таких же темноволосых, определив, что у Саске и ещё одного паренька волосы были самые чёрные.

Как молния вспыхнули воспоминания о прошедшем дне.

* * *

На перемене он рассказал Саске о рекорде Инузука Кибы, заветные три минуты тридцать семь секунд, которые никак не мог побить. Впрочем, сам Инузука уже несколько недель тоже не мог побить свой последний рекорд.

Наруто смог купить себе секундомер, чтобы тренироваться, и ему стало интересно, как быстро бегает Учиха и смог бы тот победить в гонке, которая снова планировалась ребятами на выходных. Саске заинтересовался маршрутом, и, после учёбы, они пошли на окраину к горной тропинке, которая вела к той самой финишной ели.

— Отсюда и до той ели на вершине горы ровно километр, — Наруто провёл носком ботинка линию. — Почти каждые выходные летом ребята устраивали конфетные гонки. Я, когда было, что поставить, тоже участвовал несколько раз, — он отвёл взгляд, вздохнув, вспоминая, как тяжело дались те конфеты, чтобы на несколько мгновений почувствовать себя не одиноким. И как быстро те мгновения закончились очередным проигрышем. Он считал, что если бы выиграл, то с ним стали бы дружить…

— Ты хочешь потренироваться, чтобы выиграть конфеты? — спросил Саске.

— Нуу… — Наруто, смутившись, потёр шею. — Дело не только в конфетах. Впрочем, получить этот приз было бы просто здорово. Но я… В общем, это же вроде как отличная тренировка на скорость и выносливость, и я обещал себе, что обязательно побью рекорд Кибы. Чтобы тот не зазнавался. Я докажу… — он закусил губу, оглядев Саске, который внимательно смотрел на него. Говорить о мечте стать Хокаге резко расхотелось, чтобы друг не подумал, что он только треплется, а на самом деле ничего не может. Как Наруто уже понял, Саске предпочитал действия пустым словам.

— Ну, хорошо, попробуем, — пожал плечами Учиха. — У тебя с собой секундомер?

— Ага, — гордо продемонстрировал Наруто прибор.

— Тогда давай отсчёт.

Они встали у черты, и он, нажимая на кнопку, скомандовал:

— Марш!

Саске прибежал раньше него на пару секунд, но тоже не побил рекорда Кибы. Впрочем, Наруто подумал, что всё из-за того, что маршрут для Учиха был незнакомым. Не зря же тот был в классе лучшим учеником. Даже лучше Кибы. Почему-то победе друга над собой Наруто не огорчился, лишь мысленно пообещал себе, что и Саске он тоже догонит, чтобы всегда быть рядом и не отставать.

Они решили потренироваться здесь же. Кидали сюрикены, провели несколько спаррингов, на которых Учиха показал ему несколько новых захватов и способов из тех выйти.

После растяжки и заминки Саске предложил ему снова пробежать по маршруту «конфетной гонки», но по очереди, потому что, когда засекаешь сам, это совсем не то.

Через несколько минут Саске забрался на самую макушку ели и махнул оттуда рукой. Наруто резко стартовал. Так он ещё никогда не бегал. На ногах словно были крылья. Ощущение, что он делает эту тренировку с другом и тот ждёт его и, возможно, болеет за него, придавало сил. Он коснулся дерева и увидел улыбающееся лицо Саске, который развернул к нему таймер.

— Три минуты тридцать пять секунд? — прошептал Наруто, не доверяя своим глазам. Сердце успокоилось и перестало бешено колотиться, а вся усталость моментально прошла от счастья.

— Держи, — Саске протянул ему кунай. — Запиши свой рекорд.

Наруто вырезал над записью Кибы своё имя и время. Рекорд продержался недолго, потому что Саске пробежал за три минуты и тридцать четыре секунды. Но Наруто снова не расстроился этому факту. Странное ощущение появилось у него, когда он увидел их имена, написанные рядом. И загадал, чтобы они с Саске всегда были друзьями и никогда не разлучались, как эти, вырезанные на старой ели, надписи.

— Уже темнеет, — сказал Саске. — Может, что-нибудь перекусим в честь наших рекордов, и я пойду домой?

— Да! Я видел, что недалеко от Резиденции Хокаге открыли новую раменную! «Ичираку рамен», там старик-хозяин на вид добрый… — не раздумывая, согласился Наруто.

— Тогда пойдём, — кивнул Саске.

Хозяин «Ичираку», который представился им, как Теучи-сан, сказал, что в Конохе недавно, хотя раньше жил в деревне и работал в раменной своего отца, но на несколько лет уезжал на обучение искусству поваров и теперь открыл свою лавку. Его лапша была просто объедение и стоила относительно недорого. Наруто очень хотел угостить Саске, потому что у него оставались деньги после тех покупок, которые делал друг, но тот не позволил. Услышав их спор, Теучи-сан сказал, что очень уважает дружбу и молодых шиноби, и дал скидку. Получилось, что Наруто заплатил за одну порцию, но съели они две, и Саске платить не пришлось. Наруто поблагодарил доброго старика за такую находчивость и сказал, что когда у него будут деньги, всегда будет к нему заходить.

Они не спеша брели по тёмным улицам Конохи, разговаривая. Наруто проводил друга до квартала его клана, и они попрощались до завтра.

Через сотню метров Наруто замер. Что-то было не так. Нехорошее чувство поселилось в области груди и заставило его сердце быстро забиться. Он вспомнил, что когда до этого провожал Саске, то на улицах в квартале было светло и доносился людской гомон. Но в этот раз они пришли не настолько поздно, а у Учиха стояла поразительная тишина. И темнота.

Наруто побежал обратно. В висках стучало чётким ощущением беды.

Он не раздумывая залетел в открытые ворота и споткнулся, несколько раз кувыркнувшись по твёрдой мостовой. Поднявшись, увидел лицо немолодой женщины. Та была мертва, иначе бы не лежала посреди улицы в неестественной позе. Оглядевшись, Наруто увидел ещё несколько тел. Подумал о Саске, и внутри всё похолодело. Куда тот мог пойти?

— Стой, Наруто, — окликнул мужской голос.

Обернувшись, он увидел силуэт с двумя красными глазами.

— Где Саске?! — страх за друга пересилил страх перед этим жутким существом.

— Не волнуйся, он в безопасности, — ответил красноглазый. — Я его двоюродный брат, и я спас от резни тех, кого смог.

— От резни? — сипло повторил Наруто.

— Да, Третий Хокаге и старейшины приказали убить всех Учиха, — глубокий голос был полон печали.

— Это неправда! — закричал Наруто, когда до него дошёл смысл сказанного. — Третий не мог! Он добрый! Это какая-то ошибка.

— Посмотри вокруг, разве это похоже на ошибку? Эти люди жили, мечтали, у них были близкие, которых они любили, но сейчас они мертвы. И Саске тоже мог умереть. Все Учиха были приговорены к ликвидации без суда и следствия, — горько изрёк красноглазый.

— И Саске… — повторил Наруто, посмотрев в глаза мёртвой женщины под его ногами.

— Прости, но мне придётся стереть твою память об этом разговоре. И всё, что касается Саске. Я не могу рисковать. Мы должны спрятаться, чтобы нас не нашли Третий и его люди и не завершили начатое.

— Мою память? — провёл рукой по лицу Наруто.

Перед глазами мелькнули прошедшие две недели. Самые счастливые дни во всей его жизни. И этот человек хочет забрать их? Словно бы их никогда и не происходило? Как будто у него никогда не было настоящего друга. Затереть их имена стоящие рядом. Чтобы он забыл Саске. Лучшего друга, с которым они вместе проказили, который покупал ему продукты, защищал от учителей, и учил всякому?

— Да, твою память, — подтвердил красноглазый. — Ты вряд ли согласишься пойти с нами из своей любимой Конохи, чтобы разделить изгнание, поэтому другого выхода я не вижу. Прости…

— Нет! Не надо! — Наруто вскинул руку, закрываясь от этих жутких глаз, которые могли лишить его самых светлых воспоминаний. — Я не хочу расставаться с Саске. Я не хочу жить в Конохе, в которой не будет моего лучшего друга! Я пойду с тобой.

— Ты уверен, Наруто? Пути назад уже не будет, — предупредил его красноглазый. — Я не хочу заставлять тебя. Я предоставил тебе выбор только лишь потому, что ты — друг моего брата. Подумай, ты же не будешь ничего помнить, а значит, не будешь страдать и скучать, грустить. Твоя жизнь будет прежней.

Наруто содрогнулся от такой перспективы.

— Я не хочу никакой «прежней жизни», — пошептал он. — Я иду.

— Тогда я должен сказать тебе ещё кое-что, — из тени раздался тяжёлый вздох. — Не думай, что я отговариваю или уговариваю тебя, но не хочу никаких недоговорённостей и обвинений, что я не всё тебе сказал или, не дай Ками, использовал в своих целях и так далее. Ты уже достаточно взрослый, чтобы узнать правду о себе и принять осознанное взвешенное решение.

Наруто сглотнул, гадая, что же собирается поведать ещё ему его пугающий собеседник…

— На самом деле ты уже в моей иллюзии, поэтому я могу показать тебе то, что знаю. Время ещё есть, и здесь оно тянется так, как хочу я…

* * *

— Я — джинчуурики девятихвостого демона-лиса, — прошептал Наруто, выныривая из воспоминаний и снова фокусируясь на лице спящего друга. Чёрные ресницы дрогнули, и Саске открыл глаза.

Глава 10. Сон и явь

Саске снился очень страшный сон. Словно он вернулся после тренировки домой и вошёл на удивительно-безлюдную территорию клана. Луна в небе вызывала странное чувство обречённости и тоски. Сердце билось, словно у загнанного мышонка.

— Нет! Я — ниндзя, я ничего не боюсь! — возразил сам себе во сне Саске.

Он сделал ещё несколько шагов. Смутные очертания приобрели форму, и он увидел тётю, та лежала на мостовой, обратив пустые глаза в холодное чёрное осеннее небо.

— Итачи! Мама! Отец! — он побежал к своему дому.

Взгляд цеплялся за лежащие то там, то здесь трупы соклановцев, через которые пролегал его путь. Многих он узнавал. Чёрные тени словно жили сами по себе. Тянулись к нему, упрекали в чём-то. Запах крови ударил в ноздри, заставляя задыхаться. Тошнотворный смрад. Саске знал, что шиноби — это профессия, которая предполагает убийства, его с детства к этому готовили — убивать или быть убитым. Но он ещё никогда не видел смерть так близко и так много. Казалось, он попал в ужасную иллюзию, из которой невозможно выбраться. Наконец он добрался до дома, который встретил его зловещей тишиной и мраком.

— Мама? Итачи?! Отец?.. — в холодной темноте голос прозвучал робко и противно дрожал. Колени мелко тряслись, и каждый шаг давался с трудом, словно Саске шёл против течения вязкой ледяной реки.

Отодвинув створку сёдзи, он увидел распростёртые тела родителей и рядом с ними своего старшего брата.

— Нии-сан, что случилось? — хотел спросить он, но язык словно отсох или прилип к нёбу.

Через мгновение Итачи тоже упал рядом с родителями.

— Нет! Нии-сан! — завопил Саске, чувствуя резь в глазах и головокружение. Из тени словно соткался некто с горящими, как угли, шаринганами.

— Спи! — приказал ему странно-знакомый голос, и… Саске проснулся.

Солнечный свет заливал незнакомую комнату, а рядом с ним обнаружился сидящий на футоне Узумаки.

— Наруто? — просипел Саске, удивляясь присутствию друга. — Где это мы?

Наруто пожал плечами и прошептал, кивая куда-то за его спину.

— Я ушёл из Конохи, чтобы быть с тобой и выжившими после резни клана Учиха.

Сказанные слова никак до него не доходили, и Саске тупо пялился в голубые глаза, которые смотрели на него с сочувствием. Ужасная правда захватила тело и сознание, парализуя, лишая дыхания.

— Саске! — встряхнул его Наруто. — Саске… У тебя глаза стали красными…

— Это шаринган, — безразлично-тихим голосом ответил он другу. — Их нет… Моих родителей и моего брата… Их больше нет.

— А их ты знаешь? — тормошил Наруто, вырывая из равнодушного оцепенения.

Саске оглянулся. Рядом с ним лежала Юмико, его двоюродная сестра тихо всхлипывала, продолжая спать. Троюродный брат Казуки тоже метался во сне. Девочку постарше Саске не знал, только видел пару раз, кажется, та училась на дому, а может быть и вовсе не была шиноби. Рядом с ней спала малышка от силы лет двух. А дальше четверо ребят на вид от трёх до пяти лет, которых он тоже видел в клане, но они не были близкими родственниками, поэтому не общались, да и эта малышня его никогда не интересовала, он предпочитал проводить время с братом, Юмико и Казуки, а теперь ещё — с Наруто. От воспоминания о брате сердце снова сжалось, глаза защипало, и Саске шумно выдохнул, сдерживая слёзы.

Звук раскрываемых створок отвлёк от переживаемого горя и заставил подобраться. То, что их спасли, ещё не значит, что это сделали с благими намерениями. Конечно, против сильного шиноби Саске с его уровнем не тягаться. Но бывает, что взрослые шиноби и не ждут яростного сопротивления от детей. Фактически, он мог бы сдать экзамен на генина уже в этом году, но Итачи попросил его не делать этого. Особенно — пытаясь порадовать отца, чтобы тот сказал «то, что и ожидалось от моего сына». Почему, брат не объяснил, но…

Когда Саске увидел вошедшего, а точнее, вошедших, из головы вылетели все мысли.

— Нии-сан! — подлетел он к невредимому брату и повис у того на шее. — Ты жив!

И только через целую секунду до него дошло, что враги могли бы обмануть его, сыграв на чувствах, и подмениться его братом. Например, хенге сделать или в иллюзию отправить. Он освободил слегка покрасневшего Итачи от своих объятий и приставил к его животу кунай, который, в процессе выказывания братских чувств, слямзил из бедреных ножен.

— Чем докажешь, что это ты?

— А наш малыш Саске не промах, — сказал второй вошедший, на которого Саске сначала не обратил внимания, поглощённый тем, что Итачи жив. Покосился на спутника брата, и кунай выпал из вмиг ослабевших рук.

— Шисуи-нии-сан?! — его крик совпал с возгласом проснувшейся Юмико, которая тоже подбежала к своему старшему брату.

* * *

Всех детей разбудили, и Шисуи распечатал из продуктового свитка еду.

— Сначала поешьте, а потом я всё расскажу, — распорядился двоюродный брат. Саске послушно взял рисовый треугольник и начал есть, почти не чувствуя вкуса.

Он размышлял о том, что от всего клана Учиха, в котором было больше двухсот человек, остались одиннадцать, из них девять детей. Появился страх, что старшие братья бросят его и остальных мелких. Ситуация очень плохая. Для взрослых шиноби они — обуза. Находятся непонятно где, возможно, в каком-нибудь убежище клана, но явно не в Конохе. Наруто же сказал, что ушёл из деревни, чтобы быть вместе с ним и остальными после резни клана. Кто это сделал? Убил родителей, маму Юмико, родственников Казуки, остальных из клана? Что будет дальше? Как они будут жить? Ещё и Итачи так странно смотрит и отводит взгляд, словно чего-то стыдится… Неужели, и правда, бросит? Оставит одного, чтобы искать счастье в другом месте. Чтобы забыть о так не любимом ему и «ограничивающем возможности» клане? Эти слова Саске хорошо запомнил.

Все ели молча, над импровизированным столом повисла гнетущая тишина, пока маленькая девочка вдруг не захныкала.

— Мина, я хочу к маме. Анэ-сан, где моя мама?

— Тс-с-с, Нацуми, — шикнула на девочку её сестра, растерянно посмотрев на остальных. — Извините, онии-сама[6], — обратилась названная Миной к Шисуи. — Нацуми только полтора года, поэтому она ещё плохо понимает… Я и сама… Мы уснули в Конохе, а проснулись здесь… Не знаю, что произошло…

— Клана Учиха больше нет, — сказал Шисуи. — Мы — те, кто остался в живых после прошедшей ночи.

Саске посмотрел на притихших детей. У Юмико округлились глаза, и, отлипнув от своего старшего брата, она заглянула в серьёзное и опечаленное лицо Шисуи. Казуки, который жил с родственниками, потому что вся его семья погибла, включая старшую сестру, которая сгинула на миссии совсем недавно, побледнел. Остальные переглядывались и молчали, скорее всего, не в силах поверить в сказанные слова. Все ребята были будущими шиноби, которых готовили к воинской стезе с малых лет, ну, разве что кроме Нацуми, и они довольно стойко приняли новость. Только самый мелкий зашмыгал носом.

— Потом я поговорю с каждым из вас отдельно, позаботьтесь друг о друге, — Шисуи свернул продуктовый свиток. Его лицо было напряжено. Но через секунду он словно через силу улыбнулся. — Нас осталось мало, но мы всё ещё — клан Учиха. А теперь вы можете сказать свои имена и возраст, чтобы мы хорошо друг друга запомнили. Начнём с тебя, имоото.

— Я — Учиха Юмико, — послушно представилась Юмико. — Мне пока шесть лет, но скоро исполнится семь.

— Я — Учиха Казуки, — рядом с Юмико сидел их троюродный брат. — Мне уже семь исполнилось летом. Я учился вместе с Юмико на первом курсе Академии шиноби.

— Меня зовут Учиха Мина, а это — моя сестрёнка Нацуми, — следом была девочка постарше с волосами, уложенными в длинный хвостик набок. — Мне десять лет, а моей сестре полтора года. Моя семья была против, чтобы я обучалась на шиноби, потому что наши старшие брат и сестра погибли на войне. Поэтому я мало что умею…

— Учиха Сэн, шесть лет, — представился паренёк с тёмно-медными волосами, уложенными, как у Итачи, в низкий хвост.

Самый мелкий из парней шмыгнул носом и промолчал, но за него сказал другой:

— Это Юи, ему три года, а я Рензо, мне четыре. Юи очень стеснительный. Наши семьи дружат. Дружили…

— Учиха Таро, пять лет, — сказал мальчик с серыми волосами, которые были намного светлей, чем у Итачи.

— Учиха Саске, восемь лет, — пришла очередь Саске представляться. — Второй курс Академии шиноби. Пробуждённый шаринган, — отчитался он, посмотрев в глаза Шисуи.

— Узумаки Наруто, мне почти восемь, — сидящий рядом Наруто почесал затылок и добавил. — Учусь вместе с Саске. Он мой друг, и я решил присоединиться к вам. Вот.

— Учиха Итачи, — оглядывая остальных, представился Итачи. — Мне тринадцать лет. Капитан АНБУ. Дзёнин.

Дети зашептались, а Саске испытал прилив гордости за старшего брата.

— Учиха Шисуи, — закончил их круг знакомства Шисуи. — Шестнадцать лет. Капитан АНБУ. Дзёнин. Надеюсь, вы все друг друга хорошо запомнили, ведь теперь мы одна большая семья. Думаю, что Мина, Нацуми, Юи и Рензо могут пока остаться здесь, а остальные пойдут с нами. Мы должны обдумать и все вместе решить, как нам жить дальше и что делать.

— Можно мне тоже с вами? — спросила Мина, закусив губу. — Я понимаю, что я не шиноби, но я тоже хочу быть полезной. Пожалуйста, онии-сама. Я научусь, я смогу.

— Тогда Юи и Рензо, вам первое ответственное поручение. Присматривайте за Нацуми. Мы скоро вернёмся.

Рензо кивнул. Саске поднялся и вместе с остальными вышел следом за Шисуи.

Глава 11. Откровенный разговор

Шисуи оглядел своё новое воинство, свою команду, новый клан Учиха с затесавшимся Узумаки. Тоже своего рода остаток некогда могущественного клана деревни Водоворота.

После своей мнимой смерти Шисуи вернулся в квартал Учиха под видом деда Савады, чтобы, не вызывая вопросов и подозрений, присмотреться к своим будущим подопечным. Их привычки, характер, расписание, когда удобно их забрать, чтобы детей не хватились раньше времени и чтобы хотя бы некоторые из них не видели резню своих родственников и близких. Не потому, что он беспокоился об их психике. Просто так было рациональнее и удобнее. Используя теневых клонов и призыв, он и так еле успел. Тот дядька из снов, к которому зачастил «второй он», настаивал, что детская ранимая душа подобного не выдержит и малыши могут замкнуться. Человек из чужого изнеженного мира не знал, что такое скрытая деревня и её воспитание, ему простительно. Дети шиноби должны обрести самостоятельность как можно раньше.

Постоянные войны и смерти сопровождают их от рождения до самой гибели. Шисуи сам лишился отца, когда мать только была беременна Юмико, и не так давно, когда Третий Хокаге высочайше разрешил использовать Кото Амацуками на Учиха Фугаку, глава деревни сам напомнил, что «был дружен» с его родителем.

У Шисуи тогда в очередной раз упала пелена с глаз. Работая в АНБУ, он заинтересовался обстоятельствами гибели Учиха Кагами и выяснил, что тот был отправлен на заведомо невыполнимую миссию. На ней отец и погиб вместе со всей командой. Шисуи не раз слышал, что прямые обвинения, которые начали бросать клану Учиха после нападения Лиса, его отец объективно отмёл, практически не давая разгореться конфликту. Отвага и миролюбие его отца сплотили клан Учиха с другими кланами и бесклановыми шиноби Конохи. А потом Учиха Кагами «так удачно» погиб на миссии, а главные коноховские «пауки» постепенно снова раздули тлеющие угольки недовольства. Человечек тут, человечек там, обронённые якобы в запале слова, и вот уже готово негодование, и чужие умы захвачены ситуацией «с этими Учиха, которые считают себя лучше других».

Шисуи самого поймали на том, что он продолжает дело отца и должен примирить клан с деревней. Наивный дурак!

— Я хотел бы обсудить с вами всеми нашу ситуацию и рассказать о причинах уничтожения нашего клана. Я понимаю, что сам во многих вопросах и суждениях ещё ребёнок, но постараюсь донести до вас это максимально… — Шисуи замялся, подбирая слова, — честно и объективно.

Он вспомнил о глупых советах того человека из снов и, мысленно чертыхнувшись, всё-таки сел на пол, а дети оккупировали диван, на котором спал Итачи. Двоюродный брат приземлился рядом с ним, легко касаясь плечом, словно давая поддержку.

Семь пар настороженных глаз внимательно смотрели на Шисуи. Он тихо вздохнул, подумав, что в ближайшее время ему, как старшему, придётся быть лидером нового клана Учиха, прежде, чем можно будет всё спихнуть на Итачи, как на сына последнего главы.

Но раз взял на себя ответственность, то уже не можешь отказаться от неё.

— Конохагакуре-но-сато, Деревня, скрытая в листве, была нашим домом. Больше семидесяти лет назад клан Учиха, объединившись с кланом Сенджу, построил это селение, чтобы детям не пришлось умирать слишком рано. По такому же принципу, взяв пример с Конохи, объединились некоторые другие кланы, и образовались другие скрытые деревни. Это вы знаете из легенд клана и уроков, которые рассказывали в Академии. Это правда. Но это не единственная правда. Восемь лет назад на нашу деревню напал Девятихвостый демон Лис, Кьюби-но-Йоко. При помощи шарингана можно было легко взять его под контроль и отвести беду от деревни, но нашему клану не позволили этого сделать, опасаясь, что управление Лисом сделает клан ещё более могущественным, чем раньше. Приказ был отдан Третьим Хокаге Сарутоби Хирузеном и советом старейшин под руководством Шимуры Данзо. Во время нападения Лиса было разрушено две трети деревни, сгинул небольшой клан Узумаки, остатки кланов Умино и Юхи, четверть клана Хьюга, понесли потери другие кланы, погибли почти четыреста бесклановых шиноби и несколько сотен гражданских. В клане Учиха не было даже раненых, — Шисуи помолчал и посмотрел на Наруто. Мелкий блондин заёрзал и искоса взглянул на Саске, с которым сидел рядом.

— Ещё одной правдой можно назвать и такой факт, что Девятихвостый демон Лис просто так посреди деревни «из ниоткуда» не взялся. Он был в деревне практически с самого её основания. Кьюби-но-Йоко был главным оружием Конохи — биджуу, запечатанным в человека. Такого человека называют джинчуурики, и такие люди есть во многих скрытых деревнях Великих Стран. Таким образом поддерживается хрупкий мир на континенте, потому что нет ничего страшнее, чем выпустить биджуу на волю. В Конохе джинчуурики девятихвостого были трое человек, все трое из одного клана, имеющие особую чакру, которую можно отнести к их уникальной генетической особенности — кеккей генкай. Причину, почему Лис вырвался из джинчуурики и почему напал на деревню, я точно не знаю, лишь догадываюсь и поэтому вам её озвучивать не буду. Возвращаясь к клану Учиха, скажу то, что известно доподлинно. Другие кланы и шиноби были недовольны тем, что наш клан остался в стороне, выполняя приказ не приближаться к освободившемуся биджуу. Разгорелся скандал, который удалось разрешить моему отцу Учиха Кагами. Но очень скоро Кагами погиб на миссии, а скрытое недовольство продолжалось. Пошли слухи, что Лисом во время нападения управлял клан Учиха. Между деревней и кланом появилось разногласие, которое росло с каждым годом. Я не буду оправдывать клан и скажу, что наши тоже были хороши. В ответ на недовольство и намёки о Лисе отвечали агрессией, вплоть до избиения жителей, но долг полиции — защищать и оберегать. В конце концов, дошло до того, что подстрекаемый клан решился на ответные меры. Причём радикальные меры. Смену власти. А попросту, на переворот, который бы в любом случае перешёл сначала в гражданскую войну, а потом, когда об ослаблении Конохи узнали бы другие страны, в очередной военный конфликт, возможно, мировую войну. Это на самом деле очень страшно. Вы ещё малы и не знаете, что это такое, но мы с Итачи… Мы были против этого. И выступали «связующими звеньями» между деревней и кланом, работая в АНБУ. Одновременно рассказывали о том, что творится в клане и какие ходят там настроения, и докладывали клану о том, к чему склоняется верхушка власти.

— Двойные шпионы? — прошептал Саске, взглянув на брата. Тот кивнул.

— Мы всеми силами пытались повлиять на ту и другую сторону. Как-то примирить деревню и клан, но, к сожалению, не вышло. На собрании клана, в ту ночь, когда я якобы умер, было принято решение о нападении и смене власти в Конохе. А Третий Хокаге и трое старейшин отдали Итачи приказ уничтожить клан Учиха, как оперативнику АНБУ.

Кажется, дети перестали дышать, а их глаза стали одинаково круглыми.

— Взамен, в качестве награды за выполнение миссии, Итачи разрешили оставить в живых его младшего брата Саске. Только его, — веско добавил Шисуи.

— Но… Тогда как же… — тихо пролепетала Юмико. — Почему живы мы?

— В ночь, когда я умер… Я узнал кое-что важное, — подбирая слова, чтобы не лгать детям, сказал Шисуи. — Шимура Данзо, правая рука Хокаге, открыл мне, думая, что со мной будет покончено, некоторые обстоятельства. Я подозревал, но одно дело подозревать, а другое… Старейшины и руководство не хотели мира с Учиха. Наоборот, всеми силами подогревали конфликт, чтобы завладеть клановыми додзюцу, библиотекой, землями и богатством. Не для деревни. Для себя. Данзо хотел лишить меня моего шарингана, но попался в мою иллюзию, и мне удалось бежать, а после инсценировать свою смерть, чтобы успеть спасти хотя бы вас. Невиновных детей.

Шисуи взглянул на каждого. Кто-то отводил взгляд, кто-то смотрел прямо, Мина еле сдерживала слёзы. Наруто кусал губу и поглядывал на своего друга. Саске изучал пол.

— Перед той самой ночью Итачи выяснил и ещё кое-что, — продолжил Шисуи. — На территорию клана, тем самым вызывая ещё больше подозрений, постоянно проникал человек в маске. Он оказался одним из Учиха, обладающим Мангекё шаринганом с особым свойством подчинять пространство. Учиха Обито. Этот человек считался погибшим в Третью мировую войну шиноби — около десяти лет назад. Есть повод считать, что именно Учиха Обито спровоцировал биджуу, заставив того вырваться из джинчуурики и напасть на деревню восемь лет назад. По каким-то неизвестным мне причинам этот человек ненавидит Коноху и клан Учиха. Итачи пришлось договориться с ним. И «обменять» жизни нашего клана на жизни жителей Конохи. Клан к этому времени уже был приговорён старейшинами к ликвидации. И если бы не сработали Итачи и Учиха Обито, то наш клан в любом случае вырезали бы АНБУ Конохи. Возможно, сделав это с максимальной жестокостью, потому, что в АНБУ много сирот, которые лишились родителей как раз в том инциденте с Лисом. Я хочу, чтобы вы понимали. Когда сталкиваются жадность, амбиции и чья-то ненависть, всегда страдают невинные люди. Мы пытались этому помешать, но получилось, как получилось, — Шисуи посмотрел в затуманенные чувством вины глаза Итачи.

— Прошу вас всех подумать над моими словами и попытаться понять эту непростую ситуацию. После я ещё поговорю с каждым из вас, или вы сами, если захотите что-то обсудить, можете подойти ко мне или Итачи. А сейчас я бы хотел разобрать с вами более насущные проблемы. На данный момент мы находимся в гостях у, можно так сказать, союзников клана Учиха. Наверное, все вы слышали о призывных животных? Нашими хозяевами являются няко-ниндзя, и мы находимся в их измерении в замке Нэкомата. Нам позволили прожить здесь до весны, и за это время вам надо многому научиться, а нам с Итачи и, возможно, ребятами постарше, заработать как можно больше денег для того, чтобы… чтобы было, на что жить дальше. Для того, чтобы жить в этом замке и находиться за пределами этих комнат, нужно соблюдать определённые правила и выучить местный язык. А после я хочу представить вас вашему новому учителю…

Ребята немного расслабились, а некоторые и скромно заулыбались. Шисуи выдохнул, признавая, что некоторые советы того типа из сна всё-таки оказались полезными.

Глава 12. О гармонии

Итачи удивился, как коротко, гладко и, что самое интересное, совершенно точно Шисуи смог рассказать их новым братикам-сестричкам правду об их клане. Его собственный план на фоне простой и понятной правды показался до нелепого убогим. Было стыдно перед младшим братом за то, что чуть не произошло. Правильно Шисуи сказал: всегда страдают невиновные. Только в случае Итачи — при столкновении эгоизма и ненависти. Его эгоизма и ненависти Саске. Сейчас Итачи по-другому всё оценивал и анализировал. Отомстил бы Саске ему, и что потом? Разве смог бы его брат стать прежним? Разве не осталось бы у Саске после свершившейся мести опустошение, которое не заполнить ничем, кроме новых разрушений? Неужели пример Хатаке Какаши его ничему не научил? И страшные слова, которые были продуманы до вздоха, чуть не прозвучали в ту ночь… Если бы Шисуи не остановил его, то младшего братишку было бы не вернуть… А так, возможно, ещё есть надежда. И у их нового маленького клана есть шанс выжить.

— Саске, я хочу с тобой поговорить, — остановил Итачи выходящего за остальными брата. — Вечером. После знакомства с вашим новым тренером. И, наверное, я или Шисуи будем тренировать тебя в работе с твоим пробудившимся шаринганом.

Чёрные глаза коротко посмотрели на него, и Итачи разглядел у брата целый шквал эмоций: смятение и печаль, радость и предвкушение, множество оттенков, среди которых он так и не увидел того, чего боялся найти — ненависти.

— Хорошо, нии-сан… — прошептал Саске и поспешил за остальными в комнату, в которой они оставили совсем зелёный молодняк.

Шисуи выбил замысловатую дробь по неприметной двери в углу комнаты, и та открылась. Дети ахнули, а малышка Нацуми завопила:

— Большая киса!

«Киса» действительно была большой, точнее, большим. Чёрный кот, стоящий на задних лапах, был ростом с Шисуи. На лбу няко-ниндзя ярким пятном выделялся зигзаг, похожий на молнию. Жёлто-зелёные глаза с вертикальными зрачками оглядели их компанию, и длинные белые усы дёрнулись. Пришелец фыркнул:

— Челоняки. Няте няскировку, — на кошачьем языке, который, впрочем, был достаточно понятен, выдал кот, протягивая Шисуи знакомые ободки с белыми треугольными пушистыми ушками.

— Нягодарим, Ракурэй-нян, — двоюродный брат с поклоном принял дар и, оставив себе один, который тут же водрузил на голову, отдал остальным. Дети последовали примеру.

Итачи достался последний ободок, и он со вздохом закрепил эту конструкцию на макушку.

— Выходить-ня из комнят с няскировкой! — строго сказал кот, махнув хвостом, вовремя убирая пушистую конечность от протянутых рук малой. Нацуми забавно вытаращилась, а потом скуксилась, но её сестра вовремя оттащила девочку, отвлекая от котошиноби.

— Ня — Ракурэй-нян, ваш-ня треняр, понятно? Ня няшем разгоняривать учитесь-ня. Ня мной, — махнув лапой, Ракурэй скрылся в двери, из которой вошёл.

— Принцип языка всем понятен? — спросил Шисуи детей.

Те нестройно закивали, перешёптываясь, из толпы послышались хихикания и някания.

— Тогда пойдёмте. Ракурэй-нян очень хороший мастер ближнего боя. Он будет обучать вас тайдзюцу. За Нацуми присмотрит мой клон.

Шисуи сложил печати и отделившиеся от него вороны с карканьем собрались в его теневую копию. Итачи посмотрел на приоткрытые рты молодняка и иронично сказал:

— Если бы это был бой, то глазея на ворон, вы все уже бы попались в гендзюцу. Карасу Буншин-но-дзюцу — техника клана Учиха, которая заставляет противника смотреть на мельтешащих ворон, думая, что это такая атака, на самом деле в глазах каждой такой теневой вороны — шаринган. Один взгляд в него — и ты уже в иллюзии.

— Вот это круто! — громким шёпотом восхитился Наруто. — А ты так тоже сможешь, Саске?

— Когда-нибудь обязательно сможет, — подтвердил Итачи, встретившись с горящим взглядом младшего брата.

* * *

Несколько лет назад, зная, что его брат когда-нибудь захочет получить в свою коллекцию отпечаток лапы Нэкоматы — главного среди кошек-ниндзя и самого большого и сильного кота в мире, Итачи победил всех защитников замка и взял с Нэкоматы обещание, что тот сразится с Саске на полном серьёзе. Но сейчас, сражаясь с их чёрным тренером, Итачи недоумевал.

Как?!

Как он мог в десять лет победить сотни подобных ниндзя и ещё и самого Нэкомату?! Итачи точно помнил этого Ракурэя среди защитников, очень уж этот кот примечательный со своей молнией на лбу. Тогда Итачи с лёгкостью выиграл их короткий бой, вырубив кота двумя ударами.

Но сейчас…

Жёлтые глаза смотрели на Итачи с непередаваемым ехидством, а все его удары соскальзывали или глушились в пушистом чёрном меху. При этом кот и когти-то, как в прошлый раз, не раскрыл, демонстрируя потрясающую гибкость и вёрткость. Итачи оставался на уровне только лишь потому, что использовал шаринган с тремя томоэ.

Ракурэй отпрыгнул от него и довольно улыбнулся в усы:

— Нястаточно!

Итачи замер и тяжело перевёл дух.

— Но почему-ня? — только и смог воскликнуть он, посмотрев на довольно-сощуренную морду.

— Челоняки игранят с малышанями няшек. Няки-ниндзя игранят с малышанями челоняков. Гармониня. — глубокомысленно изрёк кот, оскалив острозубую пасть.

По спине Итачи прошёлся мороз от того, что он, без шуток, попросил Нэкомату сразиться со своим младшим братом всерьёз, не понимая, какое может быть «всерьёз» у этих ниндзя. Словно прочитав его мысли, Ракурэй тряхнул ухом.

— Ня волняйся, Итачи-нян, гармониня у няс ня нярушают. Из малышняй някто ня нястрадал. Нэкомата-сан нябя няпомнил: нядинственный из челоняков няго няшёл и преодонял няллюзию.

* * *

Итачи прошёлся по замку и пересёк катакомбы старого города, в которых был выход в измерение людей. Шисуи попросил его связаться со Старой Кошкой.

Постучав в дверь, Итачи проскользнул внутрь. В нос ударило знакомым с детства запахом кошачьей мяты и табака. Он столкнулся лицом к лицу с кареглазой девчушкой возраста Мины или чуть младше. Та пискнула, вытаращившись на него, словно увидела привидение.

— А, это ты, Итачи-кун, — вышла откуда-то из подсобки женщина. Её седые волосы как всегда украшали чёрные кошачьи ушки, а кончик носа был затемнён, словно кошачий носик. — Ты уже познакомился с моей новой помощницей, Томаки?

— Ещё нет, Бабушка Кошка, — вежливо улыбнулся Итачи. — Я только что пришёл.

— Хочешь заказать миссию или оружие? — деловито плюхнулась на коврик старуха, делая знак девочке, та шустро подала ей трубку.

— И то, и другое, и у нас есть просьба, — кивнул Итачи. — Нас интересуют новости из Конохи. Пока мы не будем туда соваться, — начал перечислять он, вспоминая наказ брата и распоряжение Ракурэя. — Ещё для троих мальчиков требуются нэкотэ[7], вот мерки. И ещё нам нужны миссии, через посредника, чтобы никто не знал о нас, как об исполнителях.

Старая Кошка покивала, делая пометки в журнале.

— Мой процент, как посредника, пятая часть, — сообщила старуха.

Итачи знал, точнее, Шисуи предупредил и распорядился торговаться до последнего. С деньгами было туговато и много потрачено, чтобы задобрить Нэкомату и на еду до весны. Еле-еле оставалось заказать нужное для тренировок оружие. Хорошо, хоть после того самого первого разговора пару недель назад, когда они только договаривались о «спасении невиновных», он запечатал большой арсенал сюрикенов, кунаев, взрывных печатей, проволоки и разного снаряжения для «побега» и не вытащил и после того, как уверился в бесполезности и неосуществимости плана после «смерти» Шисуи.

В итоге они остановились на двенадцати процентах за посредничество, в любом случае это куда меньше, чем брала Коноха или любая скрытая деревня. Другое дело, что все миссии Кошки были низкоранговые и низкооплачиваемые, пусть они с Шисуи дзёнины, но что-то серьёзное брать опасно: команды-то нет, а у них почти десять детей на руках. Вдвоём не уйти, особенно в первое время, и брать с собой на миссии детей тоже не выход.

После окончания их бойкой торговли за каждый процент Старая Кошка посмотрела на Итачи с восхищением и сказала, что отправит в Коноху своих кошек и новости будут через пару дней.

— До свидания, Итачи-кун, — в спину сказала девочка-помощница.

* * *

Когда Итачи вернулся в их комнаты, все уже были на месте и ждали только его. Он подал знак Шисуи, что всё в порядке, и они приступили к еде, распечатанной из нового продуктового свитка. Саске поглядывал на него, и Итачи показал младшему брату лёгким кивком, что их разговор состоится.

— Все пойдёмте в баню, не забудьте свои уши, — предупредил Шисуи детей.

— А нам дадут там халаты? — спросила Мина. — Надо постирать одежду…

— Да, дадут, — ответил Шисуи. — Давайте, живо, чтобы никто не потерялся.

— Мы с Саске придём чуть позже, — проинформировал Итачи двоюродного брата.

Шисуи внимательно на него посмотрел, но промолчал, ничего не сказав, только кивнул.

Саске выглядел потеряно и отводил взгляд, словно не знал, куда себя деть, оставшись с ним наедине. Итачи вздохнул, предчувствуя разговор не из лёгких.

Глава 13. Дом, в котором ждут

Душа Наруто просто пела! Ракурэй-сэнсэй похвалил, поправил его стойку и сказал, что научит его, Сэна и Казуки стилю кошачьей лапы — тайдзюцу с когтями, что им, а ему особенно, этот стиль боя подходит больше всех.

А ещё кот-сэнсэй совершенно спокойно к нему относился, чем заслужил почти мгновенные любовь и уважение. Да и кошачий язык Наруто неимоверно понравился и дался очень легко. Он и не задумывался, когда о чём-то спрашивал, просто говорил, не напрягаясь, ощущая на себе удивлённые взгляды остальных Учиха.

Тренировка проходила в большом зале. После того, как Итачи сразился с их тренером, Ракурэй-сан всех разбил на пары, и Наруто достался Казуки, друг и одноклассник сестры самого старшего из Учиха — Шисуи. С которым, как потом Наруто понял, был его разговор про присоединение к беженцам. Наруто пока не разобрался, как кого называть, все остальные, так или иначе, приходились друг другу родственниками, а он вроде бы лишний. Но с другой стороны лишним Наруто себя не чувствовал, на него смотрели, конечно, но эти взгляды были скорее любопытные, чем те, которые он замечал в Конохе — презрительные и с затаённой злостью. И не разговаривали с ним пока, скорее, потому, что стеснялись, а не потому что не хотели.

Казуки, с которым его поставили в пару, довольно быстро выдохся, и, посмотрев на них, кот-сэнсэй поменял пары, поставив Наруто против Саске, а Казуки против Юмико.

— Няпадаю! — предупредил Наруто Саске, и тот принял оборонительную стойку. Остальные дети, уставшие тренироваться, встали полукругом, наблюдая за их боем.

Шисуи и Итачи тоже подошли ближе. От такого внимания Наруто почувствовал, что краснеет, но сконцентрировался на друге. Многие увёртки и финты Саске Наруто были известны, поэтому он постарался максимально выложиться. Чтобы показать маленькому клану, что его не зря взяли с собой и он чего-то стоит.

— Нястаточно! — прервал через десять минут их бой Ракурэй. — Отдохняйте. Ня няймусь остальнями.

Наруто, восстановив сбившееся дыхание, присел возле стены рядом с другом. Старшие Учиха пошептались, и брат Саске куда-то ушёл.

— Вы молодцы, подаёте отличный пример младшим, — плюхнулся Шисуи рядом. — А ты, Наруто, так хорошо на кошачьем говоришь, словно раньше тут бывал. Может, я чего-то про тебя не знаю?

— Нят! Ой, то есть, нет, я не бывал здесь, — Наруто помотал головой. — Как-то само так вышло. Он же очень лёгкий.

— Не знаю, мне приходится думать над каждым словом, — пробормотал Саске. — А ещё слышно, что наш сэнсэй для нас говорит. Медленно. Когда вошёл другой кот, они так быстро пронякали, что я ничего не понял.

— А, так Ракурэй-сан попросил того золотистого приготовить для нас бани ближе к вечеру, — вспомнил Наруто. — Я ещё удивился, что у кошек есть бани, они же боятся воды.

— Няко-ниндзя всё-таки моются, — заметил Шисуи. — Баня — это хорошо, а то я уже начал думать, куда бы вас сводить. После тренировок и с отсутствием запасной одежды мы, такими темпами, были бы похожи на клан бездомных.

— Мы и так бездомные, — вздохнул Саске.

Наруто хмыкнул, друг определённо был прав. Кто они, если не бездомные?

— Дом — это место, где тебя ждут, — странно посмотрев на него, сказал Шисуи. — Место с дорогими тебе людьми. Куда хочется возвращаться. Я верю, что у нас будет такое место.

Наруто это понравилось. Действительно, у него была своя квартира, но была ли она его домом? Возвращаться в неё не было никакого желания. Потому что его никто там не ждал. Иногда он допоздна мог сидеть на качелях возле Академии или тренироваться до упаду в лесу, чтобы потом прийти и упасть в постель. Не видеть голых стен. Не чувствовать этот холод и одиночество пустого безразличного помещения, которому всё равно, когда он вернётся.

Сейчас же рядом с Саске, Шисуи, Итачи и остальными детьми Наруто чувствовал себя на удивление спокойно и был счастлив. Мысленно он пообещал себе, что обязательно подружится со всеми остальными и поможет создать дом, о котором сказал нынешний глава клана Учиха.

— Дом — это место, где тебя ждут, — повторил Наруто вслух. — Я это запомню, оябун[8].

Шисуи от обращения чуть не подавился воздухом, а Саске весело фыркнул, хитро сверкнув глазами.

— Оябун? — переспросил глава клана Учиха, вопросительно приподнимая брови.

— Ага, — кивнул Наруто, решив, что такое обращение больше всего подходит Шисуи.

— А Итачи ты как будешь звать? — заинтересованно склонил голову «босс», который, похоже, еле сдерживал улыбку.

— Кёодай, — не раздумывая, ответил Наруто. Тоже своего рода «старший брат», но принятый в кланах не родственников. Это остальные могут звать старших Учиха «онии-сан», или ещё более вежливо — «онии-сама», а Саске, Казуки и Юмико — просто «нии-сан», это Наруто знал, пусть у него самого братьев и сестёр никогда не было. В Академии Ирука-сенсей как-то высмеял его за невежливость и что он не умеет к людям правильно обращаться, такая бестолочь. Наруто тогда крепко запомнил тот урок и, всё-таки разыскав свитки по этикету, решил специально называть людей неправильно, чтобы видеть реакцию, да и вредничая. Правда, с Итачи и Шисуи быть невежливым ему не хотелось. Было большое желание понравиться.

— Ему понравится, — хмыкнул Шисуи, словно прочитав мысли, и, коснувшись головы Наруто, растрепал его волосы. Отчего он чуть не задохнулся восторгом. Ещё никто из взрослых не касался его, даже Третий Хокаге… Вспомнив о старике, которого долгое время считал чуть ли не персональным богом, Наруто помрачнел, всё ещё не в силах поверить, что то, что произошло с кланом Учиха, это приказ Третьего. Но Шисуи сказал просто подумать об этом, и Наруто решил отложить размышления на какое-то время.

* * *

После тренировки Наруто и Саске пришлось помогать самым мелким — Юи и Рензо — добраться до их комнат. Мальчики, которых кот-сэнсэй всячески растягивал и дал несколько ката и разные упражнения на укрепление мышц, так старались, что были практически без сил.

С Миной, которая не получила должного образования с самого детства, Ракурэй занимался в паре сам. Мина явно пыталась быть полезной и заметно не хотела стать обузой для старших братьев и остальных будущих шиноби, но характер, по мнению Наруто, у неё был более спокойный, чем у той же неугомонной мелкой Юмико. Старшая девочка была очень хозяйственной, затеяв после ужина и помывки в бане стирку. Наруто вместе с Сэном и Таро помогали, разминая ногами общее бельё в большой кадке[9]. Саске в баню не пошёл, оставшись с братом на разговор, и Наруто решил, что общий труд поможет ему быстрее подружиться и с другими Учиха.

— Наруто-кун, а о чём вы говорили с той нэко-сан, которая дала нам эту кадку? — первой спросила его Мина, подливая тёплой воды. Сэн и Таро тоже с любопытством на него посмотрели, продолжая размеренно шевелить ногами, чавкая мокрой тканью.

После общей помывки Мина собрала у всех одежду, но не знала, где можно постирать, и тут на помощь пришёл Наруто, поговорив с красивой белоснежной кошкой с голубыми глазами, которая всё им показала в бане. Юкинэко-сан ещё в самом начале привлекла его внимание, и Наруто спросил кошку, как постирать их одежду. Белоснежная ниннэко махнула лапкой и провела в какую-то подсобку, в которой нашлось всё необходимое. Втроём с младшими парнями они выкатили почти полутораметровую кадку с невысокими бортами, в которой и занялись стиркой.

Шисуи, который уходил из бани по каким-то вопросам, вернувшись, похвалил их за расторопность и находчивость.

— Юкинэко-нян сказала, что няко-ниндзя не любят стирать, но носят обмундирование и некоторую одежду, — вспомнил Наруто. — Что из этой мисочки когда-то пил молоко Нэкомата-сама, но потом ему подарили большую, красивую, украшенную камнями и росписью, и эту отнесли сюда.

— Какой же размером этот Нэкомата-сама? — присвистнул Сэн, оглядывая ёмкость. — Наверное, просто огромный.

— Да, я тоже удивился и спросил, — кивнул Наруто, — а Юкинэко-нян засмеялась и сказала, что Нэкомата-сама самый большой и красивый кот на всём белом свете.

— Вот бы его увидеть, — мечтательно прошептал Таро и смутился, когда все посмотрели на него.

— Сменим воду, — распорядилась Мина. Они вытащили бельё, вылили мутную жидкость, сполоснули кадку, налили новой воды и продолжили стирку.

— А ещё Юкинэко-нян сказала, — вспомнил Наруто, продолжая переступать ногами, — что так как няко-ниндзя не любят стирать, то многие свои вещи и обмундирование они складывают или выкидывают, покупая новое. Если мы любим стирать, то можем что-то взять, постирать и оставить себе. Вот.

— Это было бы просто здорово! — просияла Мина. — Если бы у нас была хотя бы сменная одежда, было бы проще. Спать можно в халатах, тренироваться и переодеваться. К тому же скоро зима, а здесь в каменном замке довольно прохладно. У няко-ниндзя пушистая шерсть, а вот Нацуми может заболеть… Ой, — смутилась девочка. — Простите…

— Ничего страшного, онэ-сан[10], — улыбнулся Сэн. — Ты права.

Мина зарделась и дёрнула свой хвостик, спрятав глаза за косой чёлкой.

— Спасибо, Наруто, — и неловко коснулась его плеча, улыбнувшись.

«Дом — это место, где живут дорогие тебе люди», — вспомнил он слова Шисуи и улыбнулся в ответ, тоже смутившись.

Глава 14. Чувства шиноби

Саске молчал, наблюдая за растерянным братом, с которым остался в комнате наедине. Итачи задумчиво потрогал свои волосы, и Саске запаниковал.

Замечать разные мелочи и их анализировать в клане учили с самого детства, развивая в будущих шиноби память и внимательность. К тому же для мастеров гендзюцу, которыми славился клан Учиха, это было жизненно необходимо, так как чтобы создать иллюзию, надо иметь очень хорошее воображение, особый тип мышления и уметь фиксировать реальность для незаметного её искажения.

Старшего брата и его привычки Саске прекрасно знал. Пусть шиноби и стараются свести их на нет, но некоторые жесты всё равно остаются. Того же Наруто, с его вечными маханиями руками и разными улыбками, было сложнее «прочесть», чем Итачи, который всегда старался скрыть свои эмоции. Касание волос выдавало с головой: Саске сразу понял, что его старший брат чем-то подавлен и испытывает чувство вины.

— Саске… — сел Итачи на диван и похлопал рядом с собой.

Это жутко напомнило тот последний разговор с братом в родительском доме на закате. И не верилось, что с того времени прошло всего двое суток. Ещё двадцать четыре часа назад Саске был одним из учеников Академии шиноби, примерным сыном любящих родителей, частицей большого, могучего, сплочённого клана, а сейчас…

Сердце защемило болью и осознанием того, что сейчас всё по-другому. Они теперь — просто горстка малышей под предводительством двух подростков. Без дома. Без семьи. Без родителей. Вынуждены скрываться и прятаться. После Шисуи и Итачи Саске был самым старший, Мину можно не брать в расчёт, она — просто гражданская, а значит и часть ответственности за остальных нужно взять на себя. А если брат действительно решит уйти от них, то…

— Саске, я убил маму и папу, — погружённый в невесёлые мысли, словно через толщу воды, услышал он голос Итачи.

— Что? — переспросил Саске, удивлённо посмотрев на старшего брата. Тот был бледнее обычного: после зачисления в АНБУ Итачи постоянно носил маску и почти не загорал.

— Я убил наших родителей, — повторил брат.

Саске посмотрел в тёмно-серые глаза, в которых плескались боль и отчаяние, и, подумав, взял Итачи за руку. Старший брат вздрогнул.

— Ты всё ещё считаешь меня несмышлёным ребёнком, да? — уткнувшись лбом в родное плечо и вдохнув знакомый с детства запах, прошептал Саске. — Я уже это понял. Я не хочу об этом говорить. Пока не могу.

Он почувствовал, как рука брата осторожно вплелась в волосы и прижала его ближе. На тыльную сторону ладони упала горячая капля.

— П-прости… — сдавленно сказал Итачи, сжимая ещё сильней.

Саске обнял тихо содрогающегося брата и изо всех сил старался не разреветься. Не потому, что не хотел оплакивать своих родителей, а потому, что так Итачи было бы ещё тяжелей. Горло сдавило, и Саске почувствовал металлический привкус пополам с горечью и задышал сквозь сжатые зубы. Шиноби уровня дзёнин вольны отказаться от приказа, это им рассказали ещё на самом первом курсе Академии, но в реальности такого почти никогда не было. Теоретически Итачи мог отклонить приказ, но практически…

— Они же не страдали? — тихо спросил Саске, вспомнив об альтернативе, рассказанной Шисуи.

— Нет, — выдохнул Итачи, по-видимому, уже успокоившись и отстранив от себя, но оставив руку на плече Саске.

— Удар милосердия… — отвернувшись от старшего брата, сказал он.

— Ты правда вырос, отото… — грустно прозвучали слова Итачи, который легко сжал его плечо и встал с дивана. — Идём, нам тоже следует помыться, — уже совершенно спокойно, как будто не было никакого разговора, обронил брат и тут же, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Саске последовал за ним.

Наруто и трое детей постарше занимались стиркой, и Мина забрала их с братом одежду, выдав халаты.

— Саске! — улыбнулся ему друг. — Давай, мойся и к нам!

— Ага, — кивнул он, посмотрев на голую напряжённую спину Итачи, который скрылся в паровом тумане.

* * *

День был насыщенным, и после помывки и стирки, все улеглись спать, развернув футоны в «детской комнате». Саске чувствовал странную опустошённость и к тому же после «кошачьей тренировки» от нагрузок гудели все мышцы. А после нескольких упражнений с пробудившимся шаринганом, которые показал ему Шисуи, немного кружилась голова и резало глаза.

Саске уснул с обещанием самому себе, что станет сильнее, чтобы защитить то, что осталось от его клана.

* * *

Странные звуки разбудили, заставив раскрыть веки и с непониманием вглядываться в серый потолок. В окно светила луна, рассеивая полумрак комнаты. Саске понял, что не дома, и на несколько секунд завис, вспоминая, как попал в это место, пока реальность не обрушилась на него со всеми своим ужасом и безразличной правдой. Клана больше нет. Родителей нет. Они — одни.

Разбудившие его звуки оказались тихими всхлипываниями Юмико, та лежала рядом с ним и почти беззвучно плакала, закусив край своего футона.

«Шиноби не плачут и не показывают эмоций», — вспомнился Саске ещё один из уроков в Академии. В клане тоже не было принято показывать свои переживания, но это не значит, что шиноби ничего не чувствуют. Как наяву перед ним предстали родители. Кажется, мама за завтраком была задумчивей обычного. Она уложила ему обед на двоих, как делала последние две недели, и разрешила потренироваться подольше. Может быть, она что-то предчувствовала? А когда уходил, улыбнулась ему и быстро поцеловала, чем возмутила тогда, — он же уже не маленький для таких вот нежностей.

У Саске на глаза навернулись слёзы, и он дотронулся до щеки, которой мимолётно коснулись губы матери. Он глубоко вдохнул и задержал дыхание. Это всегда помогало успокоиться.

— Юмико, — прошептал Саске.

Двоюродная сестра сжалась и затихла, притворившись спящей, по-видимому, не желая показывать свою слабость даже ему. Отца у неё не было, только мама, но Саске не думал, что это что-то меняет. Тётя Кэйко, мать Шисуи и Юмико, была хорошей, доброй женщиной, много раз приходила к ним в гости, и они, что-то обсуждая с матерью, часто смеялись. У тёти был очень красивый смех.

Воспоминания резали сердце болью. Теперь их нет. Ни мамы, ни папы, ни тёти Кэйко, ни дедушки Савады, ни тёти Нами, которую он нашёл одной из первых. Он вспомнил о том договоре, который озвучил Шисуи. Но разве было бы лучше, если бы он остался совсем один? И убили бы Юмико, Казуки, Мину, Сэна, остальных мелких? Что было бы с Итачи? Его бы казнили? Такой приказ выполняют и… Людей объявляют отступниками, нукенинами. Им как-то рассказывали на уроках о таких вещах в других деревнях, но что было бы в Конохе? Как всё могло случиться? Его бы всю жизнь обманывали? Он бы всю жизнь ненавидел своего родного брата?

— Саске, ты не спишь? — прошелестел голос Наруто.

Саске повернулся лицом к другу и помотал головой.

— Мне тоже не спится, — прошептал Узумаки почти на ухо, частично перебравшись на его постель. — Кажется, Мина плакала и меня разбудила. А мелким, Рензо и Юи, снились кошмары. Я их укрыл одеялами, которые они распинали, и они вроде как успокоились.

— Давай спать, — прислушиваясь к размеренному дыханию действительно заснувшей Юмико за спиной, в ответ прошептал Саске. — А то придёт Итачи и всех усыпит с помощью шарингана, — вспомнилась такая способность брата, которую тот использовал на нём, когда он бывал слишком чем-то перевозбуждён и не мог уснуть.

Наруто отполз обратно и закрыл глаза. Через минуту раздалось его мерное сопение.

Саске ещё послушал, как кто-то тихо вскрикивает во сне, и провалился в темноту без сновидений.

* * *

Саске услышал мелодичный напев и вошёл на кухню, чувствуя аромат еды. Черноволосая женщина стояла у плиты спиной к нему, выкладывая в пиалы завтрак на четырёх человек.

— Саске, я так рада, что ты дружишь с Наруто, я верила, что это так и будет. Я же обещала Кушине, что вы с её сыном обязательно подружитесь, — не оборачиваясь, сказала женщина и тихо засмеялась. Чистый, красивый смех звучал колокольчиком, резонируя в сердце странной болью.

— Мама? — вдруг пришло узнавание. Плечи женщины дрогнули, но она продолжила свою работу, теперь собирая еду в коробку. А Саске не мог пошевелиться, подойти или обнять её.

— Я так рада, что ты не злишься на Итачи. Бедный мой сын, ему так тяжело. Помоги своему брату, хорошо, Саске? — Микото-каа-сан с улыбкой обернулась, протягивая узелок, который Саске машинально взял. А потом, мимоходом, продолжая напевать, погладила его по волосам и вышла из кухни. Он вцепился руками в отданный матерью обед, чувствуя оттуда аромат домашней еды.

А обернувшись, увидел только пустой коридор и, пошевелившись, неожиданно проснулся.

— Саске, Шисуи зовёт всех завтракать, ты что-то разоспался, — мелькнуло лицо Наруто, и Саске почувствовал, что до побелевших костяшек вцепился в своё одеяло, а в комнате витает аромат еды, распечатанной из свитка.

Глава 15. Ангел-хранитель

Профессор психологии Канагава Тору, распрощавшись с очередным пациентом, с нетерпением посмотрел на часы. До приёма самого интересного случая в его практике осталось пятьдесят минут.

Накомори Хироши, проживающий две жизни одновременно, должен был приехать к нему после школы, в шесть вечера.

Когда парень рассказал, кто тот второй юноша, с которым Хироши делит свои воспоминания или сны, профессор просто не поверил своим ушам. Учиха Шисуи! Тот самый Учиха Шисуи из манги его знаменитого одногодки Кисимото Масаси!

Профессор Канагава также увлекался оккультными науками и считал, что случай Накомори Хироши лежит где-то на стыке психологии и экзотерики[11]. Он сам, ещё во времена своей магистратуры, зачитывался этой мангой, а потом с интересом смотрел еженедельные выпуски аниме, и вот такой странный подарок судьбы. Накомори Хироши, а точнее, Учиха Шисуи, выжил, спас нескольких детей и скрылся с ними от политической машины Конохи.

Через месяц с первого обращения Канагава свято уверовал в реальность происходящего во снах Хироши, потому что его шестнадцатилетний пациент мог разъяснить некоторые моменты, которые были указаны в манге вскользь. Но которые вполне укладывались в логику и психологию того мира. Хироши мог перечислить поимённо почти всех из клана Учиха и сделал несколько довольно внятных набросков. Парень оказался неплохим рисовальщиком, и в папке профессора скопилось несколько эскизов, которые, действительно, несколько отличались от манги, в них было больше подробностей и деталей. Различные перекрёстные опросы, хитрые тесты и работа с бессознательным показывала, что ученик первого класса старшей школы Накомори Хироши действительно видит тот мир, и не просто сторонний наблюдатель там, а живёт жизнью шиноби. С их менталитетом, правилами, гласными и негласными, особой психологией и с ранних лет получаемым жизненным опытом.

Почти как раздвоение личности, но каждая личность живёт в своём мире, пересекаясь и делясь накопленными за день знаниями лишь во снах. И что самое примечательное, Учиха Шисуи, со слов Хироши, до конца не верил в их существование, думая, что ему снятся странные сны и, возможно, что всё это — способность его Мангекё Шарингана!

Наличие мира шиноби, где-то за гранью данной реальности, заставляло профессора лишний раз удостовериться в теории параллельных миров, приверженцем которой он и так был. А после того, как ему удалось склонить Хироши к мысли о том, что он ему верит и очень жаждет помочь его «второй половинке» в непростой ситуации, тот начал рассказывать о жизни, быте и повседневности юных шиноби — Итачи и Шисуи. Которые, впрочем, по меркам того мира были уже практически ветеранами множества военных конфликтов и локальных стычек. Тот же Шисуи, например, был зачислен в АНБУ, когда ему было двенадцать, и стал капитаном в четырнадцать. А когда у него пробудился Мангекё Шаринган, то по праву стал считаться одним из самых сильных бойцов клана Учиха.

Всё это любовно собиралось Канагавой в папку с «делом» Накомори Хироши, и с каждой встречей эта папка росла. Профессору было интересно, и не только потому, что случай один на миллион, но и не терпелось узнать, как дела там, за гранью их мира, и помогли ли его советы Учиха Шисуи. Впрочем, Хироши говорил, что шиноби воспитывают весьма специфически, чтобы сделать психику и моральные принципы гибче.

Например, когда Шисуи было всего шесть, в начале Третьей мировой, отец взял того с собой на задание, и мальчик проник в одну из деревень-гарнизонов Страны Земли и отравил в ней колодцы. Взрослый человек вызвал бы подозрения, но ребёнок вошёл и вышел незамеченным. После того случая, когда Шисуи увидел, к чему привело его задание, у него пробудился шаринган. С Итачи, если судить по рассказу Хироши, поступили примерно так же, когда привели в селение недалеко от Отакуку, на которое напали нукенины. Это был уже конец Третьей Мировой войны шиноби. Зрелище мёртвых людей, которых перед смертью пытали, очень впечатлило двоюродного брата Шисуи, который тоже там присутствовал. В пять лет, ещё до рождения Саске, Итачи стал самым молодым обладателем шарингана в клане.

Все эти нужные и не очень сведения профессор записывал, составляя психологические портреты своих виртуальных подопечных.

Ещё при прочтении манги ему показалось, что в истории Учиха слишком много белых пятен, а ближе к концу, когда этот странный клубок ненависти начал разматываться, ему стало безумно жаль молодых талантливых шиноби, которых попросту обманули умудрённые опытом старики, жаждущие власти.

В дверь постучали, и профессор встрепенулся, сбрасывая с себя размышления о жизни в другом мире.

— Да-да! Войдите!

— Профессор Канагава, можно? — в двери появилась лохматая голова Накомори Хироши.

— Конечно, проходи, Хироши-кун, — пригласил он пациента, с которого не брал денег за приём и проводил около четырёх часов в неделю.

Он однажды задумался, может ли назвать юношу своим пациентом, так как, по сути, он не лечил его, а по большому счёту — потакал его «болезни», как могли бы рассудить многие из его коллег.

Но, только убедив парня в своей лояльности и заинтересованности, а также в том, что не собирается его «лечить» или «упекать в психушку», он смог добиться от него доверия. А также подспудно считал, что если это и какая-то новая форма шизофрении, то пока её симптоматика весьма безобидна. Особенно после того, как ему удалось убедить Хироши, что «отсюда», имея доступ к всевозможным благам техногенной цивилизации, тот сможет больше «помочь» своему «второму я» там. К тому же здесь у него всё под рукой — книги, в том числе и манга, интернет, чертежи сооружений, инструкции и советы умудрённых опытом людей. Возложив на парня роль «ангела-хранителя» Учиха Шисуи, чтобы у Хироши не возникало желаний «соединиться» с тем-собой, Канагава искренне наслаждался происходящим в том мире и давал советы по воспитанию юных шиноби вместе со своими любимыми персонажами.

Профессор наблюдал, как Хироши снимает обувь, ветровку и садится на мягкое кресло напротив его стола. Движения парня были несколько резкими и дёргаными, выдавая расстройство.

— Что-то случилось, Хироши-кун? — мягко спросил Канагава. — Ты какой-то несобранный сегодня.

— Я… Нет, у меня проблем нет, — словно через силу улыбнулся тот. — Когда снятся такие сны, все проблемы, которые сопровождают нас в нашей жизни, кажутся слишком мелкими и не проблемами вовсе. Просто я шёл к вам и вспоминал… Кстати, я нарисовал Мину и Сэна, — Хироши протянул ему пару альбомных листков, выуженных из папки.

— Мина, это самая старшая девочка? — с интересом разглядывая портретный рисунок в цветном карандаше, спросил профессор. С листа тёмными глазами смотрела серьёзная девочка с чуть выбившимися из причёски слегка кудрявыми волосами, заплетёнными в боковой хвост. Немного вытянутое лицо с острым подбородком, упрямо сжатые губы, тонкий нос. Причёска была раскрашена тёмно-серым, цвета мокрого асфальта, с каким-то сине-фиолетовым отливом, а в качестве заколки нарисована красная роза.

— Да, та, которой десять лет и которая почти ничего не умеет по меркам шиноби. По мне, так эта девочка умеет намного больше многих моих одноклассниц. Она шьёт, как швейная машинка! А ей всего десять лет!

— Так они достали ткани или одежду? — он вспомнил, что в прошлую их встречу Хироши рассказывал о том, что кошки, у которых они гостили, согласились безвозмездно поделиться старыми вещами.

— Да, кое-что оказалось великовато, и Мина подшила, а так как няко-ниндзя не носят штанов, то она сделала из некоторых вещей шорты и брюки для ребят. Самое интересное, что Наруто, оказалось, тоже неплохо управляется с нитками и иголками…

— А это, я так понимаю, Сэн? — следующий рисунок изображал в полупрофиль мальчика с каштановыми волосами. Открытый лоб, коротко выстриженная макушка, а на затылке волосы были длиннее, почти до середины лопаток, и собирались в хвостик. На светлой коже россыпь веснушек. Золотисто-карие глаза, озорная улыбка, в которой ровно посередине отсутствовали четыре передних зуба, — он вспомнил, что мальчику лет шесть и у него как раз должны меняться молочные зубы.

— Ага, он из восточных Учиха. Его семья переселилась в Коноху позже, чем остальные, около двадцати пяти лет назад, после уничтожения Водоворота, из пограничного посёлка, который нынче не существует, где тоже жили Учиха. В нём намешано много кровей, в том числе и Узумаки, деревня которых была по другую строну Пролива Узу. Наверное, Сэн где-то на четверть Узумаки. У его матери тоже были такие волосы. Кстати, он по характеру более взрывной, что ли, чем остальные. Шисуи считает, что у Сэна, при должных тренировках и если того поместить в особое гендзюцу, может проявиться шаринган.

— Это интересно, — хмыкнул профессор. — А что это за особое гендзюцу?

— Ну… Вообще-то это секретная техника клана Учиха, — протянул с улыбкой Хироши. Но потом посерьёзнел. — Но, в общем-то, это что-то вроде «Цукиёми». Самые ужасные для тебя вещи показывают, заставляют бороться со своими страхами. Некоторые дети сходили с ума, поэтому её в клане запрещено показывать. Но многие всё равно это делали, либо вживую заставляли смотреть на смерти, пытки и так далее. Для того, чтобы воспитать сильных бойцов, и как можно раньше. Шисуи пока думает. Ему не хочется терять Сэна, но нужны сильные шиноби. Они слабы. А ещё у них кончается еда…

— Еда? — удивился переходу Канагава.

— Да. Шисуи рассчитывал, что той еды, которую он взял из Конохи, купил и запечатал в свитки, хватит на месяц, но после тренировок дети голодны, они тратят много сил. Они и так только дважды в день едят. Вот, только неделя прошла, а еда почти кончилась. Ещё дня на три лишь хватит. А получается, он выйти из замка не может, чтобы еды купить, потому что Итачи сейчас на миссии, чтобы денег заработать, и детей сильных послать не может, потому что их самих охранять надо, и за мелкими надо присматривать. Они поначалу тихие были, никуда из комнат особо не выходили, но за последние дни немного в себя пришли с тренировками, и он ещё говорит там с каждым, как вы советовали. Сейчас за всеми только глаз да глаз нужен. Саске, Наруто и Сэн в придачу уже весь замок Нэкомата облазили. А остальные тоже с ними хотят, бывает, следят за ними и теряются. В общем, Шисуи переговорил с Ракурэем, и тот разрешил им поохотиться в замковых угодьях. Хочет взять Наруто и Саске себе в помощники, потому что у Саске был опыт охоты с братом. Чтобы еды достать.

— Да, с такой толпой детей, особенно детей-шиноби, им будет нелегко… — глубокомысленно изрёк профессор.

— О, это ещё не все их проблемы на данный момент, профессор… — хмыкнул Хироши.

Глава 16. Охота пуще неволи

Шисуи вздохнул и посмотрел на шеренгу ребятни, которые все, как один, на него смотрели с выжиданием.

— Со мной идут Саске и Наруто. Мина, остаёшься за старшую. Не делайте ничего, за что нас могут попросить из гостей до весны. Итачи сейчас на важной миссии, так что я надеюсь на ваше благоразумие. Ну и, в крайнем случае, старайтесь не попадаться, вы же шиноби, в конце концов. Всем всё ясно?

Дети нестройно загомонили, и Шисуи снова вздохнул. А он ещё поначалу беспокоился, чего это все такие тихие. Не забыл, как однажды, пару лет назад, в бытность его чуунином, ему досталась миссия по охране младшего класса Академии шиноби.

Те собрались в свой ежегодный поход по окрестностям Конохи. Их в команде охраны было пятеро, детей двадцать. Вроде бы на каждого по четыре ребёнка, да ещё и трое учителей с ними пошли, но это была жёсткая миссия. Дети постоянно пропадали, где-то застревали, норовили упасть со скал, утонуть в реке, свалиться с деревьев. Ночью, бегая в туалет, попадали в расставленные ловушки, в общем, за три дня похода он практически не сомкнул глаз.

В основном, их с Итачи подопечные были поумнее и поспокойнее, да и большую часть времени их занимал тренировками Ракурэй-сан, но мальчишки всё равно мальчишки.

А его сестрёнка по своей безбашенности может и форы дать любому пацану, ладно, что Казуки как-то её уравновешивал и отговаривал от большинства рисковых предприятий на территории няко-ниндзя. Юмико жутко завидовала способности Узумаки к «ня-говору», и они с троюродным братом учили язык. Шисуи боялся, что самая мелкая, Нацуми, которая, по словам Мины, только начала разговаривать, в дальнейшем будет общаться только на «ня-говоре», потому что, слушая Юмико, вовсю занякала, коверкая слова по-кошачьи. А ободок с ушками снимала только на ночь и то после долгих уговоров, потому что «тоже хочет быть кисой».

Наруто и Саске за неделю обследовали весь замок в поисках его хозяина. Уж больно им хотелось посмотреть на Нэкомату-сама. Хоть иди и проси того припугнуть детишек.

Возможно, что это пойдёт кому-то из них на пользу. Шаринган со страху прорежется, например, у того же Сэна. Подвергать мальчика тому же «испытанию», что в своё время проделали с ним и Итачи их отцы, Шисуи не очень хотелось. Но сердце болело из-за того, что его дети в большинстве своём совершенно беспомощны и пока не справятся даже толпой с генином. Разве что Саске может подольше продержаться. А вот Наруто с запечатанным в нём девятихвостым демоном всё ещё не мог концентрировать чакру из-за того, что та почти вся уходила на поддержание печати, пусть и был после его младшего двоюродного брата самым старшим из будущих шиноби.

На днях Наруто исполнялось восемь лет, и Шисуи, по совету своего «второго я», решил как-то отметить этот праздник, чтобы отвлечь детей от горьких мыслей.

Днём все были заняты: тренировки, обучение языку и некоторым академическим предметам, которые он рассказывал ребятам постарше, домашние дела.

А вот вечерами и ночами…

Он прекрасно слышал, как они тяжело вздыхают, им снятся кошмары, иногда зовут родителей, плачут в подушки. Несколько раз Юи приходил к нему и ложился рядом, вцеплялся в одежду и, всхлипывая, говорил, что ему приснился страшный сон.

— Оябун, а мне брать с собой нэкотэ? — спросил Наруто, отвлекая Шисуи от размышлений о прошедшей неделе.

— Вряд ли у тебя будет ближний бой с кабаном или оленем, — с сомнением протянул он. — Вы мне нужны, чтобы помочь загнать, а потом освежевать тушу. Возможно, накопаете каких-то корней или найдёте побеги бамбука, чтобы было, что есть с дичью. Так что ты лучше возьми с собой кунай и верёвку с куском ткани, куда растения сложить.

— А я… почти никаких съедобных растений не знаю, — почесал затылок Наруто. Саске тоже выглядел несколько растерянно.

— Я знаю, Шисуи-онии-сама, — подала голос Мина. — Можно мне тоже с вами пойти? Мальчики мне помогут.

— Ладно, — прикинув полезность девочки, согласился он. — Сэн, Казуки, вы за старших. Присматривайте за Таро, Рензо, Юи и Нацуми. Юмико, ты тогда тоже идёшь с нами. Мама же учила тебя добывать съедобные грибы и растения?

— Да, нии-сан! — просияла сестра. Даже воспоминания об их матери не разрушило её хорошего настроения, но Шисуи чуть не прикусил язык, забывшись за общим грузом различных проблем.

— Мы вернёмся только к вечеру, — прикинул он. — Сходите на тренировку, а потом займитесь чем-то полезным. Ясно?

— Да, онии-сан! — хором ответили Казуки и Сэн.

— Шисуи-няя-сан! — вдруг уткнулась в его колени Нацуми. — Ня уходи! Нацуми-нян грустня без тебя-ня!

Шисуи с трудом поборол в себе желание использовать шуншин, чтобы скрыться и подождать детей за воротами, и, присев, взлохматил топорщащиеся волосы малой.

— Мы придём и поиграем с тобой, Нацуми-чан. Позже, — полуторагодовалая девочка обняла его шею.

— Возращайня скорее-ня, няя-сан.

— Выдвигаемся, — скомандовал Шисуи своей разношёрстной команде.

* * *

Лес, в котором им разрешили охотиться, изобиловал разными следами. Но среди кабаньих, оленьих, заячьих следов попадались и отпечатки хищников.

— Саске, будь бдителен, — снимая пропускной ободок с ушками, напомнил о безопасности Шисуи. Дети последовали его примеру и убрали свои «пропуска» в рюкзаки.

Как он недавно выяснил у Ракурэя, няко-ниндзя выдают «няскировку» для того, чтобы всем в их замке было понятны намерения челоняков — «поиграть в котят», и вовсе не думают, благодаря этим ушкам, что перед ними настоящий кот или кошка. Но, насколько Шисуи помнил по своему детству, някониндзя очень успешно притворялись, наверное, в душе хихикая над такими доверчивыми людьми, которые к тому же тоже — будущие шиноби. А вот с челоняка без «пропуска» могут спросить по всей строгости и без жалости.

— Ты старший в группе, — продолжил Шисуи инструктировать Саске. — И у тебя больше опыта в охоте. Охраняй девочек, пока они будут искать съедобные растения. Если что — сразу залезайте на деревья и кричите.

— Понятно, — сжал губы его младший двоюродный брат. — Я не подведу.

— Наруто, ты идёшь со мной, — решил разделить закадычных друзей Шисуи, да и отчего-то вспомнилась удачливость Узумаки, показанная в том аниме из сна, которую ему захотелось проверить. Растения-то и так наберут, а вот с дичью могут быть проблемы. Голодать или сидеть на одних кореньях совершенно не хотелось.

— Есть, оябун! — чуть не подпрыгнул Наруто, растянув свою ослепительную улыбку от уха до уха.

— Постарайтесь не уходить слишком далеко в лес и не заблудиться. Идём, Наруто.

Узумаки засеменил за ним.

— Шисуи-сан, а ты научишь меня распутывать следы? — стоило отойти на пару сотен метров, как тот подал голос.

— Для начала тебе надо научиться их замечать, — терпеливо стал объяснять Шисуи. — Видишь, там, на дереве, содрана кора и висят небольшие клочки шерсти, которые ещё не унёс ветер? А возле лужи чёткий след копыта… Это значит, что недавно тут прошли олени, — он поднёс палец к губам и прислушался.

В паре десятков метров раздавался тонкий хруст и фырканье.

Голубые глаза Наруто округлились, мальчик кивнул и бесшумно упал на землю, прислушиваясь, а потом показал пальцем на северо-восток. Шисуи согласно кивнул, направление было верным.

— Молодец, — одними губами сказал и показал привычным жестом знак «жди здесь».

Наруто, кажется, понял и кивнул.

Обучать молодняк охоте можно было тогда, когда проблема еды не стояла так остро, поэтому Шисуи продолжил охоту в одиночку, взобравшись на дерево и быстро добравшись до поляны, где щипало траву небольшое оленье семейство.

* * *

Шисуи поверил в счастливую звезду Узумаки. Он освежевал олениху и свистнул Наруто, чтобы тот шёл к нему. Мяса должно было хватить на несколько дней. Они вдвоём разделали тушу, и Шисуи, облепив несколько кусков мяса травой, решил запечатать его в свитки сырым, чтобы сварить суп или использовать в дальнейшем для другого блюда. А остальное они оттащили на шкуре к поляне, где оставили остальных, и решили испечь на костре, чтобы запечатать приготовленным. Наруто обстоятельно подошёл к возложенной на него задаче и, пусть и капал слюной от умопомрачительного аромата, разлившегося в округе, внимательно приглядывал за тем, чтобы всё прожарилось равномерно.

Через некоторое время Шисуи почувствовал знакомую чакру, и к нему с дерева спрыгнул Итачи, вернувшийся с миссии.

— Вкусно пахнет, — его двоюродный брат покосился на костёр, сглотнув, и присел к нему, — решил проверить, кто тут что готовит.

— Скоро поедим, — пообещал Шисуи. — Ну, рассказывай. Как всё прошло? Как миссия?

— На миссии проблем не было, — отчитался Итачи. — Заплатили хорошо. Кстати, когда расплачивался со Старой Кошкой, та сказала, что, наконец, появились новости из Конохи. А ещё на миссии я узнал кое-что очень интересное. Меня ищет некая организация «Акацуки», чтобы сделать какое-то там предложение…

— Шису-у-и-и-и!!! — внезапно раздался крик Юмико, и они с Итачи вскочили и побежали на вопли сестры.

Глава 17. Додзюцу клана Учиха

Итачи прыгал по деревьям кошачьего леса следом за старшим братом, который, если судить по движению его чакры, о чём-то напряжённо размышлял. Крик Юмико повторился:

— Ши-и-су-у-и-и!

Но тот остановился и сделал несколько знаков, которыми пользуются АНБУ, сообщив, что они приближаются незаметно и изучают ситуацию, вмешиваясь лишь по его команде.

Итачи вспомнил тот разговор, который случился до того, как он ушёл на миссию, раздобытую Старой Кошкой, они с Шисуи говорили о том, что детям нужно стать сильнее. Постоянной опекой их техники лучше не сделать и в какой-то момент может случиться что-нибудь или, ещё хуже, кто-нибудь, когда они помочь не смогут.

В данном случае все ребята, включая его брата Саске, очень слабы, а они с Шисуи, как старшие, должны ещё и обеспечивать свою новую «многодетную семью». Да и то, что им необходимо скрываться, у них не было постоянного пристанища, многих необходимых вещей, денег, еды и снаряжения, тоже не плюс.

С места, откуда доносились крики, Итачи почуял неприятный запах палёной шерсти и понял, что Саске, скорее всего, использовал их клановую технику огненного шара, которой научился в шесть лет, желая получить похвалу отца.

Следы рассказали, что на собирающих у ручья всякую съедобную растительность детей напал зверь. Девочки забрались на дерево, белёсые царапины на коре которого свидетельствовали, что зверь пытался до них добраться, но не смог. Теперь Мина и Юмико сидели на толстой ветке и звали Шисуи.

Подпалины на деревьях говорили о том, что Саске напал на зверя со спины, отвлекая от девочек, и хищник ринулся на его младшего брата.

Они побежали по следам, и, в четырёхстах метрах от первой поляны, нашли ещё одну. Там увидели вполне невредимого Саске, разве что сильно испачканного. Рядом лежала туша весьма здоровой и зубастой твари, похожей на волка и собаку одновременно. У зверюги была полосатая коричнево-жёлтая шкура и чёрная гривастая холка. Видимо, местная хищная фауна кошачьего измерения.

Шисуи покрутил головой, поймал лист, принесённый осенним ветром, и показал знак иллюзии. Итачи понял без слов и кивнул: детей надо делать сильнее и осмотрительнее. Старший брат кивнул в сторону, в которой остались Мина и Юмико, и скрылся в шуншине. Вскоре оттуда раздались жуткие крики. А Саске, встрепенувшись и всё ещё сжимая кунай, побежал сломя голову туда, где оставил девчонок, не замечая усилившегося ветра и поднятых им с земли листьев. Итачи последовал за младшим братишкой, думая о том, что дети уже готовы, настроены, в их телах бушует адреналин. Они достаточно привязаны друг к другу, особенно Саске и Юмико, поэтому очень вероятно…

Когда было возможно, Итачи с помощью своего шарингана следил за манипуляциями Шисуи и учился. Тот всегда лишь немного искажал реальность, но обычно делал это филигранно. Как, например, тогда, когда обманул его в день своей «смерти», с той подменой глаза. Но итогом стал пробудившийся Мангекё Шаринган и приведение плана по спасению детей в жизнь. Итачи не обижался и не злился из-за этого на старшего брата, он понимал необходимость того обмана и надеялся, что дети тоже поймут.

— Саске! — в два голоса закричали девочки на весь лес. — Саске! Не-ет!

— Юми! Мина! — Саске выбежал на поляну и замер, также как замерли у подножия деревьев будущие куноичи. Все дети попались в гендзюцу Шисуи, в котором снова переплелись правда и вымысел. Довольно печальный вымысел, если судить по искажённым и заплаканным лицам.

Подхватив застывшего Саске, Шисуи кивнул на рухнувших на колени Мину и Юмико и скрылся.

Итачи подошёл к плачущим, всё ещё находящимся в гендзюцу девочкам и влил в каждую немного своей чакры.

— Итачи-нии-сан! — уткнулась в него Юмико, и даже Мина вцепилась в рукав. — Саске… Саске… он… его… Он спасал нас… а потом… — глухо зарыдали обе.

— Направь чакру к своим глазам, — приподнимая подбородок Юмико, попросил Итачи.

Он знал, что та уже неплохо управляется с чакрой, у двоюродной сестры уже получался огненный шар, правда, не такой большой, как у Саске или у него, в её возрасте. Глаза Юмико покраснели, и в пробудившемся шарингане чернела одна запятая томоэ.

— Ой, Итачи-онии-сан, мне глазам больно, — пробормотала Мина, и Итачи увидел, что у Мины тоже появился шаринган.

На такую удачу они с братом и не рассчитывали! Всё-таки многое упущено в тренировках старшей из девочек, Мина старалась, но не могла почувствовать свою чакру. Итачи подумал, что похоже, за те дни, когда его не было, упрямая и целеустремлённая девочка успела сделать успехи.

— У вас проявилось клановое додзюцу, — констатировал он. — Не волнуйтесь, мы подоспели вовремя, и Саске жив. Что произошло? — Итачи не был в курсе, что показал будущим куноичи Шисуи, но предположил, что что-то с гибелью его братишки.

— Мы собирали корни лотоса и водяные орехи, — сказала Мина. — Саске нашёл недалеко дерево хурмы и решил набрать немного тех плодов, которые поспели. А потом на нас напал огромный зверь, похожий на большую горбатую собаку. Мы с Юмико, как и сказал нам онии-сама, забрались на дерево. К нам вернулся Саске и хотел напугать её огненным дзюцу. Он опалил зверя, и тот погнался за ним. Мы стали звать на помощь, а потом на поляну снова выбежал Саске, и зверь напал на него со спины, повалил и, схватив зубами, унёс в лес. Мне показалось, что Саске… Что его…

— Ясно, — цыкнул Итачи, досадуя, что Саске самонадеянно решил справиться с незнакомым и опасным зверем в одиночку. Да ещё и оставил девочек. А вдруг это было бы просто отвлекающим манёвром со стороны врагов? Большинство животных боятся огня, но, видимо, эта зверюга к таким не относилась. Саске надо было забраться на дерево и повторно использовать огненный шар… Итачи решил, что ещё поговорит с младшим братом о его действиях.

— Давайте всё соберём и пойдём к Наруто, Саске и Шисуи.

* * *

Вечером, когда они нашли друг друга в лесу, поели, собрали и запаковали в свитки приготовленную еду, Итачи поинтересовался у младшего брата, что тот увидел в иллюзии.

— Я… Услышал, как кричат Юмико и Мина, а когда вернулся, то увидел, что там появились такие же звери и… — Саске помрачнел.

— Твоя ошибка была в том, что ты забыл о возложенной на тебя задаче и приоритетах. Подумай и скажи мне, какие ещё были решения в этой ситуации.

Итачи смотрел на насупленного и задумчивого брата. Второго томоэ у него не появилось, и это, наверное, было бы слишком большой удачей, особенно если учесть, что шаринган Саске пробудился чуть больше недели назад. Но всё-таки иллюзия Шисуи заставила Саске серьёзно задуматься.

Они вернулись в замок Нэкомата и, покормив оставшихся детей, собрались тем же составом, что и в самом начале. Нацуми, Юи и Рензо остались одни под присмотром клона старшего брата, который, как оказалось, пообещал детям поиграть.

— У Итачи новости из Конохи, — сказал Шисуи притихшим ребятам и кивнул ему.

— Я хочу рассказать, что Шимура Данзо, который отдал мне приказ уничтожить наш клан, мёртв. Сейчас на одной из окраин деревни, там, где была одна из баз АНБУ Корня, появилось огромное дерево, поглотившее его тело. Официальная версия гласит, что это были происки врага Конохи и бывшего ученика Сарутоби Хирузена — Орочимару. Но Третий и старейшины решили, что Данзо не справился с наследием Первого Хокаге, и приживлённое им когда-то с помощью Орочимару ДНК вышло из под контроля. И только мы с Шисуи знаем, что скорее всего произошло на самом деле.

Взглянув на Саске и остальных, заинтересованно на него смотрящих, он продолжил.

— Перед тем, как он попытался убить Шисуи, Данзо, как он думал, забрал у вашего старшего брата глаз с шаринганом.

Дети ахнули.

— Шисуи удалось обмануть его, и Данзо сам приживил себе глаз с запущенной программой уничтожения. За что и поплатился.

— Мы не собираемся забывать о том, кто виноват в смерти нашего клана. Мы отомстим, — тихо, но твёрдо произнёс Шисуи. — Мы хотим, чтобы души наших родителей и родственников в Чистом мире были успокоены и смогли переродиться. А мы сможем начать новую историю нашего клана. С чистого листа. С чистой душой.

— В Конохе считают, что весь клан Учиха был уничтожен Учиха Обито и никто не выжил, — добавил Итачи. — Так что охоты за нами не будет, но до поры до времени надо быть крайне осторожными.

* * *

— А теперь рассказывай, что узнал про «Акацуки», — после того, как дети ушли из комнаты, спросил Шисуи.

— Я, как ты и попросил, на задании использовал маску, не показывая своего лица и не раскрывая своего имени. В одной из наёмничьих таверн услышал, что говорят про меня. Подсел к одним нукенинам из Облака. Расспросил, внушив, что я их хороший знакомый. Оказывается, некая влиятельная организация, не принадлежащая ни к одной стране, которая называет себя «Акацуки» — «Рассвет», собирает сильнейших шиноби для каких-то непонятных делишек. А некий их Лидер приглашает под своё крылышко Учиха Итачи, который вырезал свой клан и сбежал из Конохи.

— Значит, либо они не знают о новостях из Конохи, либо считают, что ты всё это провернул в одиночку и подстроил свою смерть, грамотно подчистив следы. И, кстати, в тех моих… видениях… — словно с трудом выговорил Шисуи. — Присутствовали «Акацуки», в них ты вступил в ряды их организации, скорее всего, потому, что деваться было особо некуда, и продолжал своё служение Конохе, ты шпионил за этой угрозой селению. Там же среди них и небезызвестный нам Орочимару, который спит и видит, как заполучить додзюцу клана Учиха. Лидер у них из Аме, но с каких-то пор за ниточки там дёргает один твой знакомый. Догадываешься кто?

— Учиха Обито? — мгновенно сообразил Итачи.

— Ага. Такой вездесущий дядька, — хмыкнул Шисуи. — За каких-то десять лет со своей смерти успел столько всего… А ведь, когда он «умер», двенадцать только было и шаринган всё никак не проявлялся. Я про него деда Саваду спрашивал, говорил, что считали, что его мать на стороне нагуляла, словно и не Учиха был. Трусоват, слабоват, врал постоянно просто так, да ещё и опаздывал всё время…

— И что же нам делать? — хмыкнул Итачи, осознав разницу между тем, что помнил дед Савада, и тем человеком, с которым он договорился об уничтожении клана Учиха.

— Думать, брат, хорошо думать…

Глава 18. Наследство Узумаки

— Сегодня у Наруто день рождения, — утром за общим завтраком объявил Шисуи, и Наруто чуть не поперхнулся взятым в рот куском жареной оленины.

Для него это было новостью. Нет, он, конечно, уже год знал о дате своего рождения. После поступления в Академию шиноби, когда он ненадолго получил свои документы на руки, то первым делом изучил их, пытаясь найти имена своих родителей. Но единственное, что обнаружил, это то, что его день рождения совпадает с днём деревенского траура, в который его почему-то шпыняли больше обычного и который он старался пересидеть где-нибудь в тихом месте, не желая встречаться с подвыпившим населением в не самом хорошем расположении духа. Теперь, в свете открывшегося о его природе, по крайней мере, повышенная агрессия коноховцев в этот день стала ему понятна.

— Тебе исполнилось восемь лет? — улыбнувшись, спросила Мина.

Наруто кивнул в ответ.

Два дня назад, на их охоте, у Мины появился шаринган, и девочка сделала мощный рывок на тренировках. Старшая из девочек Учиха стала видеть движения, которые раньше от неё ускользали, чётко попадать в цель при бросках оружия, ей ещё не хватало скорости, но мастер Ракурэй утешал её тем, что со временем всё придёт.

Кот-сэнсей часто перемешивал их на тренировках, чтобы они совершенствовались и могли подстроиться под манеру боя друг друга. Так что Наруто мог сказать, что у Мины возросла сила и точность ударов. Юмико, которая тоже вернулась из леса с шаринганом, также уже побывала с ним в паре. И её сила выросла, но не столь заметно, как у Мины, потому что Юмико и так обучалась с детства на шиноби и многое умела, была бесхитростна, напориста и довольно сильна, но при всём этом у неё, в силу возраста, слишком быстро заканчивалась чакра.

Казуки, который раньше был на уровне Юмико, заметно «отстал» от своей троюродной сестры, а вчера вечером поделился с Наруто по секрету, что тоже хочет «сходить в лес». Вот только Итачи, который это услышал, сказал, что когда чего-то ждёшь, то может ничего не получиться.

— Поздравляю, Наруто, — подал голос Саске, сидящий рядом, пихнув его в плечо.

Покосившись на друга, Наруто, смутившись, улыбнулся. Он решил, что с сегодняшнего дня удвоит свои тренировки, чтобы не стать отстающим среди молодых Учиха, потому что Саске тоже стал намного сильнее, чем был в Конохе. Друг и так его постоянно побеждал, но он изо всех сил старался угнаться за ним. И, в глубине души, очень боялся, что со временем, если он останется на прежнем уровне, Саске разонравится с ним дружить.

— Поздравляю, — улыбнулся ему Казуки, Юмико, сидящая рядом, улыбнулась и кивнула, присоединяясь к поздравлению, остальные тоже нестройно начали поздравлять.

Наруто почувствовал, что краснеет от смущения и удовольствия.

— Это тебе, — распечатал из маленького свитка пару когтей-нэкотэ и небольшой арсенал кунаев и сюрикенов Итачи. И Наруто чуть не прослезился. Ему ещё никогда не делали подарков на день рождения.

— Эти нэкотэ сделаны из чакропроводящего металла и имеют специальные крепления, которые можно расширять, чтобы ты мог использовать и позже, когда вырастешь. Думаю, лет до двенадцати они тебе точно прослужат, — пододвигая к нему вновь запечатанный свиток с оружием, сказал Итачи.

— Благодарю вас всех, — выдавил Наруто, прижимая к груди подаренный свиток.

— После завтрака я научу тебя, как запечатывать и распечатывать свитки, — сказал Шисуи.

— А можно мне тоже этому поучиться, онии-сама? — спросила Мина, с надеждой посмотрев на Наруто.

— И я не умею, — сказал Сэн. — Наруто, можно мне с тобой поучиться?

— Конечно, — удивился он, смущённо потерев затылок.

— Ешьте, — прервал их Шисуи. — Набирайтесь сил для тренировки. Всех всему научим.

* * *

Распечатывание и запечатывание свитка далось Наруто быстрее, чем Сэну и Мине, и Шисуи, словно заинтересовавшись этим, показал и рассказал ему, как создаются такие свитки.

По краю бумаги, сделанной из особого дерева, которое поглощает чакру, наносится специальная вязь печати, которая преобразует пространство свитка для его дальнейшего использования. Та впитывается в бумагу и невооружённым взглядом не видна, поэтому такие свитки, чтобы не перепутать, особенно тем, кто не владеет шаринганом, обычно маркировали.

Это, по словам старшего Учиха, умели делать почти все шиноби уровня чуунин и выше. Но и Шисуи со своим шаринганом, как тот признался ему, не мог сделать продуктовый свиток, который, как оказалось, отличается от того, где можно хранить одежду, оружие, деньги и другие непортящиеся неорганические предметы. Шисуи сказал, что поэтому ему пришлось закупить у фуин-мастера свитки для продуктов, а вот свитки для оружия они с Итачи умели создавать сами.

— Клан Узумаки славился своими мастерами фуин-дзюцу — искусства печатей. С помощью печатей такие мастера могли создавать барьеры, защиту одежды, улучшать свойства собственного организма, запаковывать в свитки большие объёмы, и, чем выше класс мастера, тем больший объём вмещает его свиток на одинаковой по площади бумаге. Даже запечатывали различные стихии, например, огромное количество воды, чтобы той мог воспользоваться шиноби, владеющий этой стихией, в засушливом районе боевых действий. Многие вещи, которые через много лет кажутся чем-то невероятным и невозможным… — всё это Наруто слушал, открыв рот.

— Сейчас, после того, как скрытая деревня Водоворота, Узушиогакуре, сгинула во второй мировой войне, а остатки клана Узумаки погибли восемь лет назад при нападении Лиса, очень много из тех знаний утеряно. Да не особо-то и раскрывалось. Я, да и все остальные шиноби Листа, из фуин-техник знаю лишь необходимый минимум. Как делать пространственные свитки хранения оружия. Как сделать взрывные печати, и то в теории, потому что в Конохе этим занималась служба интендантов. «Каварими» — техника замены, для которой нужна печать-маячок. Ну и в АНБУ нас обучали некоторым барьерам, для выполнения большинства которых нужна команда из трёх и более человек. А дополнительно… как-то не представилось возможности чему-то научиться.

— А я?! Я могу этому научиться? — воскликнул Наруто. Рассказ Шисуи всколыхнул воспоминания и его мечты, когда, будучи в приюте, а потом и проживая в одиночестве, он хотел, чтобы его усыновили, нашлись его родители или родственники. А выходило, что демон или он сам в момент своего рождения убил всех тех, кто мог бы это сделать.

Шисуи, казалось, крепко задумался, и Наруто занервничал, что старший Учиха откажет ему в просьбе, но тот улыбнулся:

— Да, я могу научить тебя тому, что умею. Не знаю, правда, что из этого выйдет… Для меня это было простым запоминанием, так сказать, без какого-то внутреннего понимания сути фуин-дзюцу. Но я тут вдруг подумал, что знания твоего клана всё-таки должны где-то быть. У нашего клана есть своя секретная библиотека с различными техниками, которые мы собирали у врагов и которыми могли обмениваться с другими кланами. Или использовать сами. А также секреты шарингана и наших клановых дзюцу. Думаю, что где-то должна быть и библиотека клана Узумаки, если и не вся, то всё равно эти знания точно должны принадлежать тебе. Наша библиотека в своё время была защищена кланом Узумаки особым барьером, через который может пройти лишь тот, в чьих жилах течёт наша кровь, но и чистокровный Учиха ничего не сможет вынести из кланового хранилища, только внести и только запомнить. Уж если библиотека нашего клана так закрыта, то, думаю, что где-то на территории Конохи, скорее всего в бывшем квартале Узумаки, есть нечто подобное.

— В Конохе есть квартал Узумаки? — изумился Наруто.

— Да, после гибели клана туда никто не мог войти из-за особого барьера. В АНБУ также следили, чтобы ты не ходил туда, — рассеяно кивнул своим мыслям Шисуи. — Потому что, скорее всего, ты сейчас единственный, кто сможет пройти через тот барьер. Все попытки проникновения канули втуне. Но, насколько я знаю, если исходить из свойств барьера в нашей библиотеке, при желании можно провести кого-то внутрь, не из клана, я имею в виду… Скажем, мать Казуки — Учиха не по крови, а я слышал как-то, что она ходила с их отцом в библиотеку клана, и они подыскали несколько подходящих ей водных техник…

— Но почему тогда никто не пошёл со мной в квартал Узумаки? — быстро сообразил Наруто. — Взяли бы меня за руку и…

— Для этого тебе надо было бы искренне желать, чтобы человек, сопровождающий тебя, мог войти. Ты должен был дать своё разрешение на это… Доверять этому человеку. Возможно, что Хокаге и старейшины не могли определиться с этим «доверенным лицом». К тому же если знания невозможно вынести и переписать, оставалось бы их запомнить, например, с помощью шарингана, но Учиха не доверяли… — Шисуи снова о чём-то крепко задумался и погрустнел.

Наруто, при упоминании Хокаге, тоже задумался. Мог ли старик Третий стоять за всем этим? Тот хорошо к нему относился, давал денег, чтобы он мог жить. И тут же невольно вспомнилось отношение остальных, особенно когда он пытался что-то купить на эти деньги. Если бы ему давали продуктами… Саске спокойно покупал еду на эту же сумму и намного больше обычного. А если за ним, как сказал Шисуи, постоянно следили, то почему не защищали, или, хотя бы, не покупали ему еду и одежду, чтобы он не голодал?

Непоколебимая уверенность в Третьем дала трещину.

А ещё Наруто до зуда в кулаках захотелось научиться всем фуин, которым только возможно, чтобы не быть обузой для нового клана Учиха. Чтобы защитить и в случае опасности помочь своим новым друзьям.

Глава 19. Разговоры и тренировки

Итачи проснулся от чьего-то присутствия рядом. Многолетний опыт и чутьё подсказали, что бесшумно вошедший человек не испытывает жажды крови и не имеет злых намерений, поэтому он справедливо подумал, что кто-то из детей снова пришёл в их со старшим братом комнату.

К Шисуи часто приходил Юи, самый младший мальчик. Днём тот держался, даже иногда робко улыбался, на тренировках очень старался и для своих трёх лет был уже прилично развит, правда, почти всё время молчал. Но ночью, когда никто не властен над мыслями и страхами, часто приходил и безмолвно стоял в их комнате, пока Шисуи не просыпался и не укладывал его рядом с собой. Пару раз, в самом начале их жизни у няко-ниндзя, приходил паренёк чуть постарше — Рензо. Но потом, после разговора с Шисуи, как-то успокоился и оставался спать у себя.

Потом Итачи вспомнил, что Юи уже пришёл, и, в подтверждение, услышал тихое сопение, которое вторило дыханию старшего брата. Он открыл глаза, с удивлением обнаружив возле кровати Саске, который к тому же довольно успешно скрывал свою чакру. Именно поэтому Итачи подумал о самых младших, у которых и чакры пока в достаточном количестве, чтобы её распознать, не было.

Приподнявшись, он активизировал шаринган, чтобы лучше рассмотреть сосредоточенное лицо младшего брата.

— Что не спишь, отото? — прошептал он, вставая с дивана.

Саске в ответ пожал плечами и тихо вздохнул, продолжая мяться. Почти сразу после того разговора о смерти родителей Итачи ушёл на миссию, которую раздобыла Старая Кошка, а когда вернулся, то навалились разные дела. Он вспомнил, что только отчитал брата по приходу, и больше они не разговаривали.

— Пойдём, — коснувшись плеча Саске, позвал Итачи за собой.

Брат бесшумно последовал за ним. В детской комнате было тихо, и Итачи мимоходом порадовался, что больше никто не плачет в подушки.

Они вышли в коридор и завернули на небольшой балкон.

— Прости, совсем забегался, — начал он разговор, присаживаясь на парапет и облокачиваясь о стену. Саске, подумав, занял такое же положение, зеркально отражая его позу.

— Я подумал над твоими словами, — потупив взгляд, сказал младший братишка. — Насчёт приоритетов. Ты был прав. Мне следовало оставаться с Миной и Юми… А я хотел разобраться с этим странным волком, чтобы доказать себе, что я сильный и справлюсь.

— Но, с другой стороны, кто не делает ошибок, тот на них не учится. И, если ты можешь это исправить, то ошибкой не считается, — лукаво улыбнулся Итачи. — А так у девочек пробудилось додзюцу… Всё не так плохо. Просто аники преподал тебе урок на будущее. Верю, что в другой раз ты будешь осмотрительней и продумаешь все свои действия… И сможешь защитить тыл без урона для атаки.

— Я постараюсь, — коротко улыбнулся Саске, тут же скрывая свою радость за серьёзным выражением лица, и Итачи снова подумал, что его младший братишка как-то быстро повзрослел.

Он вздохнул и подумал, как бы самому воспользоваться своим же советом. Вечно скрываться от могущественной организации не получится, а если те прознают про его «тылы»… Его новая семья может быть в большой опасности. Пока они скрываются в другом измерении, но весной, когда срок соглашения с Нэкоматой истечёт, будет сложно.

— Как ты, Саске? — посмотрев на возрастающую тонкую луну, спросил Итачи. Язык не повернулся сказать «без мамы и отца», но младший брат, кажется, понял его.

— Я… Всё в порядке, нии-сан. У меня есть ты. Братец Шисуи, Наруто, Юми, Казуки, Мина, Сэн, мелкие. Если бы я остался один… Мне не хочется об этом думать, — замолчал Саске, тоже рассматривая небо.

— Идём спать… — предложил Итачи, но услышал странное урчание и увидел горящие зелёным светом два глаза.

— Непонямяу, — раздалось возле входа на балкон, — челоняки что-ня делонят здесь-ня?!

Итачи сообразил, что они с братом вышли без «няскировки».

— Саске, хенге! — скомандовал он, делая на голове теневые белые ушки и заграждая собой брата. Тот не растерялся и с мягким «пух» выполнил преображение себя-с-ушками.

— Няпровести меня! — возмущённо уркнул довольно большой серый пушистый кот, на задних лапах оказавшийся на полголовы выше Итачи и закрывающий собой выход. — Чужаки-ня челоняки!

Конфликтовать с хозяевами замка было не с руки. И Итачи раздумывал, что же делать. Обмануть иллюзией? Но няко-ниндзя сами используют гендзюцу, и, кроме того, он не знал, как можно воздействовать на них. Сколько чувств у кошек? Как они их воспринимают? Когда он «побеждал» их с помощью шарингана с тремя томоэ, то был абсолютно уверен в своей победе. Как выяснилось, кошки сами легко его обманули. Прыгать с балкона? Внизу ледяная вода, да и лететь вниз метров сорок. Насчёт себя он был уверен, но Саске… Очень тесно для боя. Да и…

— Саске, на спину! — скомандовал Итачи, принимая решение ретироваться и избежать стычки.

— Няуйдёте! — сощурились светящиеся в темноте глаза. Но когда Итачи уже был готов спрыгнуть вниз с братом за плечами, глаза кота удивлённо расширились, няко издал короткий мявк и оглянулся. Точнее, сделал шаг вперёд и провёл хвостом, за который уцепилась Нацуми. Итачи только выдохнул, углядев на девочке ободок.

— Киса ня! — улыбнулась та. — Ня Няцуми! Киса, нявай няграть!

Не успев удивиться, что делает малышка одна в коридоре ночью, Итачи заметил за её спиной Наруто, который держал два ободка в руках.

— Ня? — удивился кот, аккуратно отцепив от себя девочку. Наруто тем временем бочком, бочком, пока пушистый представитель семейства кошачьих был занят Нацуми, прошёл к ним и отдал им ушки.

— Мы-ня до уборняй шли-ня, — пояснил Узумаки. — Нэкомата-сама нязволил ням пожить-ня у няго. Эти-ня челоняки няши, — указал Наруто на них с Саске. — Нябыли няскировку.

— Ненябывайте, — строго сказал кот, сразу как-то расслабившись. Горящие в темноте глаза перестали светиться так сильно. Потоптавшись, серый ниндзя ушёл с балкона, напоследок махнув хвостом и пощекотав Нацуми щёку.

— Нявстречи, Киса, — хихикнула девочка.

Итачи еле сдержал улыбку. Задумавшись о проблемах будущего, он совсем забыл о насущном, и сам чуть не влип на ровном месте, вместе с братом. Мысленно пожурив себя за расслабленность и отсутствие бдительности, Итачи скомандовал:

— Мигом до уборной и всем спать!

* * *

— Итачи, думаю, нам пора опробовать твой новый Мангекё Шаринган, — отправив детей на тренировку, сказал ему Шисуи.

— Мой Мангекё? — переспросил Итачи.

— Да, — кивнул старший брат. — Ты же сам читал в библиотеке. Если судить по рисунку твоего Мангекё, особыми свойствами его будут техника великой защиты — «Сусаноо», образованная от объединения техник «Цукиёми» и чёрного пламени «Аматерасу».

— А у тебя «Кото Амацуками»? Кроме высшей иллюзии «Цукиёми» и её разновидностей?

Вообще «вызнавать» о чужих способностях было не принято, но Итачи всегда было интересно. Шисуи в ответ покачал головой:

— «Кото Амацуками» редкая особенность по нашей линии. Последний раз встречалась около девяноста лет назад у Таджима Учиха, отца Мадары Учиха, основателя Конохи. Согласно записям в библиотеке клана, её можно использовать лишь раз в десять лет, каждым из моих глаз. Техника требует определённой чакры, которая копится это время. Мой правый глаз владеет техникой обжигающего безумия «Хоори»[12], для которого мне достаточно лишь увидеть врагов. А в левом — «Цукиёми» — перемещая сознания противника в созданный внутренний мир с контролем его состояния и времени пребывания бесконечно долго. Объединение обоих глаз, у меня даёт технику «Кагуцучи»[13]. А вот с твоими «Аматерасу» и «Цукиёми» должно получиться «Сусаноо».

По этой причине, например, объединённую технику глаз не может использовать наш вездесущий дядюшка Обито, так как он подарил один из своих шаринганов Хатаке Какаши. И думаю, что у него в обоих глазах «Камуи», с объединением которых он был бы вообще непобедим… Впрочем, не знаю, как всё было, если бы он остался с обоими глазами, и они развивались совместно.

— А так один из глаз с техникой «Камуи» достался Какаши-сэнпаю… — хмыкнул Итачи. — Может быть, это было что-то вроде «главной» способности по их линии? Как по нашей — способность к «Цукиёми». Значит, думаешь, что у меня чёрное пламя «Аматерасу»? Как его запустить?

За разговором они добрались до выхода из замка и побежали в лес.

— Уверен в этом, — хмыкнул Шисуи. — Просто направь всю свою чакру к одному из глаз… И посмотри на что-нибудь ненужное…

* * *

Ночью, после дня тренировок, когда они чуть подравняли кошачий лес, сделав в нём пару новых полянок, и весьма удачно спугнули кабана, который, на радость их семейству, был аппетитно прожарен до хрустящей корочки «адским пламенем», Шисуи сказал ему:

— Используй свой Мангекё только в крайних случаях. У меня он всего два года, а я начал слепнуть…

Глава 20. Опасное задание

— Ня что, вы нятовы? — пропищал рыжий котёнок с чёрным ухом и чёрным же «пиратским» пятном возле глаза. Саске кивнул, бросив взгляд на свою «команду мечты»: Мину, Наруто, Юмико, Казуки. Ребята сосредоточенно кивнули ему в ответ. Сэн и остальные мелкие, в том числе и котята помладше, чем их соперники, стояли за чертой, «болея» и подбадривая.

Они познакомились с пятёркой Зеро, того самого рыжего с пятнами молодого няко-ниндзя, два месяца назад. Те пришли на службу и на обучение к их мастеру Ракурэю, чтобы впоследствии присягнуть Нэкомата-саме. Привёл их, как ни странно, его знакомый серый котяра, с которым Саске вместе со старшим братом «познакомился», если можно так сказать, той ночью, когда они вышли «прогуляться» без «няскировки». Тот отсутствовал в замке больше полугода, набирая и попутно тренируя молодых котов и кошек, и вернулся с теми как раз в день их знакомства.

С тех пор они тренировались вместе с Зеро и остальными, и сегодня было что-то вроде очередного зачётного командного соревнования.

— Нястарт! Внямание! Мярш! — скомандовал им серый наставник, Тэкиноину-сан, и они побежали каждый в свой ход лабиринта, внутри которого их ждал мастер Ракурэй. Целью игры на этот раз было захватить у чёрного кота-сенсея «секретный свиток».

— Осторожно! Тут куча ловушек! — напомнил Саске, активируя шаринган. — Наруто, ты справа, Мина — слева, Казуки, замыкаешь. Мы с Юми впереди. Девочки, пока не используйте додзюцу, экономьте чакру.

Из соседнего коридора раздался раскатистый мявк.

— Похоже, кто-то из команды Зеро попал в засаду, — пробормотала Юмико.

Они осторожно крались по коридору. Каждый раз вид тренировочного лабиринта и его повороты казались новыми, всё из-за особых способностей кошек к гендзюцу и иллюзиям. А мастер Ракурэй, вместе с серым наставником котят — Тэкиноину-саном, устраивали множество неприятных сюрпризов: провалов, западней, засад врагов, ловушек с оружием, правда, пока учебным, но синяки и ссадины от затупленных кунаев или сюрикенов всё равно были знатные.

— Странный камень, не находишь, Саске? — спросил Наруто, показывая вперёд. Снова активировав шаринган, Саске внимательно изучил непонятный валун, наполовину загораживающий коридор, и заметил небольшой фон чакры.

— Может, его огнём? — спросил Казуки, не так давно у него стал получаться хороший «огненный шар», и теперь паренёк старался использовать его почаще.

— Тут тесное и закрытое пространство, — помотала головой Мина. — Воздух выгорит, и нам потом нечем будет дышать.

— Я проверю, — вызвался Узумаки, напитывая свои когти, закреплённые на тыльных сторонах ладоней, чакрой.

— Осторожно, Наруто, — прошептала Юмико, Саске тоже вспомнил, что в прошлый раз, потревожив «непонятный куст», они едва не были раздавлены каменным обвалом.

— Тут леска и взрывные печати, — сказал Наруто.

— Смотри там внимательней, — посоветовал Казуки. — Тэкиноину-сан любит ставить двойные и тройные ловушки. Хитрый он.

— Да, есть ещё одна леска, в тени камня, — помолчав, ответил Наруто. — Я могу деактивировать печати. Стойте там.

Узумаки провёл когтем, напитанным чакрой, по камню, по-видимому, разрезая детонирующую нить чакры. Саске подошёл и посмотрел на его работу, используя додзюцу. Небольшие прямоугольные листочки со взрывной каллиграфией, прикреплённые к противоположной стороне валуна, словно стали темнее.

— Да, всё чисто, обезврежено, — махнул он остальным. Наруто, посмотрев на него, довольно улыбнулся.

Они срезали проволоку и забрали её с собой: в хозяйстве всё пригодится.

* * *

Пройти скрытно, обезвреживая ловушки и огибая засады, им не удалось. Без приключений не получилось. На них напала «охрана лабиринта», половина которой оказалась иллюзорными клонами Тэкиноину-сана, но часть оказалась реальными няко-ниндзя, настроенными весьма серьёзно. Их разделили и оттеснили в разные коридоры. Саске вместе с Юмико и Наруто пришлось оставить Мину, которую чуть оцарапали, и Казуки, а самим убегать от волны грязи, которую устроил один из напавших. Они спаслись, укрывшись в отнорке. Наруто вовремя воспользовался печатями малого защитного барьера и прикрыл их от вызванного селя.

— У меня чакра на исходе, — тяжело просипела Юмико.

— У меня тоже, — кивнул Саске. — Наруто?

— Я почти в норме, — вымучено улыбнулся друг, весь выпачкавшийся в грязи, пока устанавливал малый барьер для них. — Только всё, что у меня было, вымокло и теперь не годно к употреблению, — Узумаки вытащил из кармана и со вздохом показал смятые сырые бумажки.

Саске, цыкнув, кивнул. Было жаль сделанные другом барьерные фуин-печати, он рассчитывал, что они используют их при захвате мастера и чтобы преградить путь другой команде.

— Ладно, как-нибудь справимся. Надо найти Мину и Казуки…

— Са-аске-е! На-ару-у-то! Ю-юми-и! Помогите! — из соседнего коридора раздался жалобный зов Мины. Наруто вскочил, торопясь на помощь их друзьям, но Саске ухватил его за шкирку.

— Стой! Это может быть очередной ловушкой. Выдвигаемся. Глядите в оба.

Наруто смутился и, угукнув, двинулся вслед за ним.

* * *

— Наруто! — они нашли заплаканную и растрёпанную Мину в коридоре, и та хотела броситься к Узумаки, но Саске, сам пока не осознавая, зачем это делает, движимый каким-то инстинктом, ухватил девочку за волосы и приставил к шее кунай.

— Саске! — округлились от удивления голубые глаза Узумаки. — Ты чего?

— Когда мы расстались, Мина была ранена, — вдруг понял он. — Она не Мина, а только притворяется ей!

Рябь пробежала по лицу девочки, которую он держал, инстинкты завопили, и Саске отпрыгнул подальше от псевдо-подруги.

— Молодец-ня, внямательный, — похвалила его та, превращаясь в большую голубоглазую длинношёрстную сиамскую кошку, и тут же напала.

Первой её целью была Юмико, и та, отразив пару ударов, была повержена взмахом тёмно-коричневого хвоста. Юмико ударилась о стену и сползла, потеряв сознание. Кошка выпустила впечатляющие когти и встала над его двоюродной сестрой.

— Челоняки, — фыркнула сиамка, её глаза загорелись красными отблесками. — Уняпили моих-ня детей-ня! Ня ненявижу челоняков!

Острые когти пропороли воздух, потому что Наруто успел выхватить Юмико и подбежать с ней на руках к Саске.

— Что с этой кошкой? — испуганно спросил Узумаки. — Она всерьёз хочет нас убить, что ли?

— Похоже на то, — заледенело сердце внутри, отбивая удары ровно. Саске смотрел в красноватые глаза и хищную морду кошки, которая, встав на четыре лапы, медленно и плавно приближалась к ним.

— Мы же не можем её убить, — продолжал шептать Наруто, безуспешно пытаясь привести Юмико в чувства. — Это как-то неправильно.

— У меня с собой есть сеть, — прошептал в ответ Саске, скидывая свой рюкзак с плеч. — Найди её. Нам надо её обездвижить и связать. А потом поискать Ракурэй-сана. Я сомневаюсь, что так всё и задумано.

— Понял, — зашуршал сзади Узумаки, а Саске осторожно двинулся вперёд, крепко сжимая кунай и нащупывая на поясе моток металлической лески, которой его уже месяц учил пользоваться в бою брат.

— Ня убью теня, челонячек, но снячала поняграю… — кинулась на него кошка.

Саске уворачивался от когтей, понимая, что просто не сможет отбить такие удары своим оружием. Слишком большая разница в весе. Если бы не его шаринган, то и уворачиваться бы не получилось. Он целился уколоть в нос, весьма чувствительный у животных, но сиамка пока успешно его защищала, всё больше распаляясь из-за такой юркой «мыши».

— Саске, давай! — Наруто подбежал к нему, кидая камень, за который был примотан край сети. Кошка отвлеклась на нового участника схватки, и Саске удачно ткнул её в нос кунаем, из-за чего та взвыла и схватилась лапой за больное место. Они ловко закрыли её сетью, и Саске быстро обвязал вокруг пушистого тела леску.

Кошка выла, барахталась, безуспешно пытаясь вырваться, и вопила про ненависть к челонякам и свою месть.

— Что с Юмико? — выдохнул Саске. — Я всю чакру потратил…

— Я тоже почти пустой, — закусил губу Наруто. — Перемещение на высокой скорости, оказывается, очень затратно… — Узумаки склонился над девочкой, похлопывая её по щекам.

Саске вспомнил, что друг действительно быстро двигался, когда спасал Юмико от лап сиамки. Чем выше скорость шиноби, тем больше чакры на её поддержание тратится.

Вдруг раздался странный треск, от которого сердце ухнуло вниз, и, оглянувшись, Саске увидел, как побеждённая ими кошка становится ещё больше, перегрызая леску и разрезая когтями сеть.

— Ня ещё нязакончила, челонячки… — раздался эхом злобный вой.

Глава 21. Странные знакомства

Безумная кошка приближалась. Наруто увидел отчаяние и решимость на лице Саске, который перехватил поудобней кунай, словно задумав отдать свою жизнь подороже.

— Я задержу её, — очень спокойно сказал ему друг. — Бери Юми и беги. Найди Ракурэй-сана и остальных.

«Защитить друзей», — болезненно стукнуло в сердце Наруто, отдавая в висках. Горячая волна чувств кипятком обдала тело, и неожиданно он очутился в странном месте.

Наруто моргнул и заозирался, разглядывая непонятно откуда взявшийся серый прямоугольный коридор с проводами, трубами и водой на полу. Первой мыслью было, что та кошка использовала гендзюцу. Вот только Итачи, когда показывал им эту технику, чтобы научить распознавать её и избавляться, говорил, что гендзюцу чаще используют на одиночном противнике, потому что товарищ может легко прервать технику и ранить того, кто использует гендзюцу, потому что для него требуется сильное сосредоточение.

Попытка прервать течение своей чакры не увенчалась успехом, но за прошедшее время Наруто, как сказали Ракурэй и Шисуи, улучшил свой контроль и навыки манипулирования. Чему, по мнению самого Наруто, сильно поспособствовало изучение им доступного фуин-дзюцу. Всё-таки там требовались терпение и точность. Шисуи, как и обещал, научил его всему, что знал сам по техникам печатей. После этого намного легче дались и техника преображений — «хенге-но-дзюцу» — и напитывание, для большей бронебойной способности, чакрой нэкотэ. И то же тайдзюцу, когда чакра стала поддаваться управлению, пошло намного лучше. Теперь в учебном поединке Саске выигрывал два раза из трёх.

Вспомнив о друге, Наруто нахмурился, решив, что надо поскорее выбираться из странного места и спешить на помощь. Вооружившись кунаем, он побежал по коридору, ориентируясь на доносящиеся из конца странные звуки, похожие на рокот.

Звук капающей воды разрезал странно осязаемую темноту впереди. Все ощущения смешались и исковеркались, и он словно чувствовал на языке едкую, ядовитую ярость, в направлении которой упрямо двигался, уже начиная догадываться, что его ждёт впереди.

Сразу вспомнился разговор с незнакомым ещё тогда Шисуи перед уходом из Конохи. О том, что он — Наруто — сосуд для девятихвостого демона-лиса, того самого Кьюби-но-Йоко, который разрушил часть деревни восемь лет назад. Джинчуурики. Что его родителями были Намикадзе Минато, Четвёртый Хокаге, и Узумаки Кушина — вторая джинчуурики девятихвостого демона. Родители погибли, запечатав Лиса в него ценой своей жизни, защищая его и Коноху. От пришедшей в голову мысли Наруто остановился. Если бы клану Учиха позволили остановить вырвавшегося биджуу, его родители были бы живы?! Не было бы унижения, ненависти, его бы любили с самого детства? Наруто мотнул головой, избавляясь от странной щемящей боли где-то внутри, и побежал вперёд, чтобы увидеть причину своих страданий и камень преткновения, ставший надгробным для почти двухсот человек клана Учиха. К Лису он не чувствовал ни злости, ни обиды, потому что это всё равно, что обижаться на меч, об который порезался. Если и искать виновного в случившемся, то это скорее тот, кто держит меч в руке. Себя он воспринимал, скорее, ножнами к этому мечу и так и не понял, почему ненавидели его. Шисуи объяснил ему, что он защищал деревню, сдерживая сам того не зная обоюдоострое оружие в себе.

Выбежав из коридора, Наруто замер перед невообразимо гигантскими решётчатыми вратами, уходящими куда-то вверх и скрывающимися во мраке.

Сначала появился взгляд. Огромные, словно две красные луны, глаза с вертикальным зрачком посмотрели на него, как на букашку, пытаясь смять своим величием и яростью. Но Наруто больше волновался о друзьях и беспокоился, как бы ему поскорее выбраться из этого места. Демон его впечатлил, особенно когда из тьмы соткались клыки, каждый с него ростом, отчего Наруто отстранённо подумал о том, что теперь понимает выражение «на один зуб».

— Няствуйте, няликий Кьюби-сама! — вежливо поздоровался Наруто, решив, что с демоном надо говорить на няговоре, потому что кошки и лисы должны быть близки и этот язык биджуу будет более понятен.

Красные глаза стали чуть больше, а потом сузились. Улыбка-оскал пропала.

— А? — как-то удивлённо переспросил девятихвостый.

От замешательства биджуу давление Ки несколько уменьшилось, отчего Наруто вздохнул чуть свободней.

— Кьюби-сама, верните-ня меня обратно-ня, — зачастил он. — Ня нялжен спасти-ня своих-ня друзей-ня! Ня хотел-ня с вами-ня познякомиться, но сейчас-ня ня няс няпала безумняя няко-ниндзя, и мои-ня друзня нястались одни-ня!

— Что? Почему ты так странно говоришь? — чёрный туман стал потихоньку рассеиваться, и Наруто увидел очертания лиса, у которого за спиной действительно было девять хвостов.

— Извините, Кьюби-сама, — с нетерпением воскликнул Наруто, переключаясь на обычный язык, — я подумал, что вам так будет понятнее. Верните меня обратно, пожалуйста! Моим друзьям нужна помощь! Нас всех могут убить! — начал втолковывать он демону, заключённому где-то у него внутри. — Я не понял, как сюда попал.

— Тебе нужна от меня сила? — с пафосом громогласно спросил девятихвостый, отчего Наруто снова чуть пригнуло к мокрому полу.

— А? — теперь уже удивился он. — Сила? А у вас она есть?

— Что? — снова сбился Кьюби. — Ты сомневаешься, сопляк?!

— Нет-нет, — быстро ответил Наруто, пытаясь успокоить возмущённого демона, лихорадочно соображая, как бы того уговорить вернуть его. — Вы такой большой, я не сомневаюсь, что вы очень-очень сильный, оябун сказал, что вы половину Конохи разрушили как нечего делать. Такое под силу только очень могучему существу.

— Эм… Да, — отвёл взгляд девятихвостый, как будто ему неприятно было об этом вспоминать. — Странный ты какой-то джинчуурики, мелкий.

— Извините, я только учусь, — смутился Наруто. — Так вы вернёте меня, Кьюби-сама?

— Бери силу и проваливай! — рыкнул девятихвостый, и Наруто вдруг почувствовал странное: его закружило и, открыв глаза, он увидел Саске, по-прежнему сжимающего кунай, и кошку, которая, оскалившись, неслась на них. Словно не прошло и секунды.

Ощущался дикий прилив сил, как будто вся кровь вскипела, и на невероятной скорости Наруто метнулся к монстрокошке.

— Я не позволю тебе навредить моим друзьям! — сбив её с ног, вцепился Наруто в ноздри сиамке, отчего та совсем не по кошачьи взвизгнула.

— Нят! Нят! Нятпусти! — выла кошка, из её голубых глаз потекли слёзы.

— Зачем ты напала на нас? — потянув ещё и за тёмное ухо, спросил Наруто. — Мы же не виноваты в том, что твоих котят уже нет. Мы сами — ещё котята. Ты тогда ничем не лучше, раз хочешь убить других котят.

— Челонячек… — удивлённо расширились глаза сиамки, которая начала уменьшаться, пока не превратилась в кошку привычного для няко-ниндзя размера.

Держать её за нос уже было невозможно, и Наруто отпустил, отступив на шаг. Сила, которую непонятным образом дал ему Кьюби, немного улеглась, но совсем не исчезла, и он всё ещё чувствовал невероятную бодрость.

— Челонячек, у нябя глазки-ня… Голубые-ня, няк у няих няшек… — всхлипнула кошка, всё ещё внимательно посмотрев на него, и Наруто не знал, что и делать.

— Ты… Больше не будешь на нас нападать? — спросил он всю какую-то поникшую кошку, та помотала головой, всхлипнула и начала умываться лапкой.

— Наруто! — подбежал к нему Саске, напряжённо вглядываясь в их недавнюю противницу. — Ты… Всё в порядке?

— Кажется, да…

В этот момент раздался взрыв, и из появившегося прохода вывалились мастер Ракурэй, Тэкиноину, Мина, Казуки и почти вся команда Зеро.

— Рэйкоку-сама! — хором воскликнули оба кота, переглянувшись и с опаской поглядывая на продолжающую умываться сиамку. Их шерсть заметно вздыбилась на холке, а хвосты, как по команде, распушились, на что сиамка лишь фыркнула.

— Ня ухожу-ня, — заявила кошка, махнув хвостом, и, посмотрев в глаза Наруто, сказала: — Нящо увинямся, челонячек…

— Ня — Наруто, — растерянно сказал он, поймав на себе удивлённые взгляды Саске и всех представителей няко-ниндзя.

— Юмико! — воскликнула Мина, подбежав к их подруге, находящейся всё ещё без сознания.

И все словно отмерли и засуетились. Тэкиноину-сан подхватил Юмико на лапы, и они всей процессией вышли из тренировочного лабиринта.

* * *

На выходе их встретили оба весьма взволнованных старших Учиха. Итачи схватил Саске и быстро ощупал брата на целостность.

— Сам Нэкомата-сама сказал нам, что Рэйкоку-сан вышла на охоту и что вы можете быть в опасности! — выдохнул Итачи, убедившись, что с его младшим братом всё в порядке. — Что с Юмико?

— Она просто без сознания и потратила почти всю чакру, — успокоил брата Саске. — Что это вообще за Рэйкоку-сан?

— Поговорим об этом позже и не здесь, — остановил его вопросы Итачи.

Шисуи в это время сканировал Наруто своим шаринганом, отчего он тут же вспомнил о других красных глазах.

— Я почувствовал… — запнулся старший из Учиха, покосившись на Саске.

— Я… Я с ним познакомился, — Наруто сразу понял, чью чакру почувствовал Шисуи. — Ой… Я только своё имя сказать забыл… И поблагодарить за то, что помог нам…

— Вы о ком это? — сощурил глаза Саске, пытливо разглядывая его.

Старшие братья переглянулись и одновременно вздохнули.

Глава 22. Приоткрытые тайны

Шисуи пропустил двоюродных братьев и Наруто в комнату и закрыл дверь. Пока они шли от лабиринта, нервное напряжение немного уменьшилось.

* * *

Их с Итачи нашёл сам хозяин замка, великий белый кот Нэкомата, который, как говорили, при желании мог становиться как размером с обычную кошку, так и немногим уступать какому-нибудь биджуу. К ним Нэкомата заявился непривычно маленького двухметрового роста, и Шисуи узнал его лишь по раздвоенному хвосту и длинным, тонким чёрным отметинам, похожими на шрамы, пересекающим большие жёлтые глаза.

Первым сориентировался Итачи и, пока Шисуи невежливо разглядывал появившегося перед ними в лесу главного кота, встал на одно колено, ударив кулаком в промёрзшую землю.

— Здравствуйте, Нэкомата-сама, — сказал Итачи, склонив голову.

— Давно не виделись, Итачи-кун, — хмыкнул кот, оскалив множество острых зубов в подобии улыбки. — Ты значительно вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

Шисуи поспешно повторил позу младшего брата.

— Моё почтение, Нэкомата-сама. Мы решили поохотиться, пока младшие заняты тренировкой и соревнованием, желаете присоединиться к нам?

— О, нет, благодарю, — махнул лапой Нэкомата, усаживаясь на камень. — Хотя это не в моих правилах, но всё-таки вы мои гости. И, как хозяин, я должен предупредить о сложившейся щекотливой ситуации.

Шисуи переглянулся с братом и снова посмотрел на кота, ожидая продолжения.

— Пожалуй, я расскажу вам одну историю… — усаживаясь поудобнее, сказал тот. — Когда-то, когда я был немного моложе, а на дереве Шинджу в очередной раз созрел плод, одна человеческая женщина съела его, и появились люди, обладающие чакрой…

— Погодите, — невежливо перебил Нэкомату Итачи, — вы сейчас говорите о легенде сотворения мира и про мать Рикудо-сэннина, легендарную демоническую принцессу Кагуя Ооцуцуки?

— Сотворение мира! — фыркнул Нэкомата, передразнивая Итачи. — Это было каких-то пару-тройку сотен лет назад, но людская память такая короткая, что я ничему не удивляюсь. Мне недосуг было знакомиться с той сумасшедшей женщиной, перекачанной силой, которую, в конце концов, запечатали собственные сыновья, — Нэкомата погрузился в воспоминания, пробурчав себе под нос о невоспитанности молодого поколения линии Индры.

Услышав о прародителе клана Учиха, Шисуи снова переглянулся с Итачи и благоговейно вытаращил глаза на живого участника событий глубокой древности.

— Вы знали Учиха Индру? — шёпотом спросил Итачи. — Того самого?

Нэкомата снова фыркнул.

— Я играл с ним ещё тогда, когда первенец Хагоромо[14] пешком под стол ходил. Мне было любопытно посмотреть на жизнь людей, которые обладали частью божественной силы, и я стал их… домашним животным, — хихикнул в лапу кот, выглядевший весьма довольным собой. — Индра раскусил меня, когда ему было около десяти лет… С тех пор и живёт наша «Игра» с кланом Учиха, — показав свои нежно-розового цвета подушечки на лапе, усмехнулся Нэкомата. — Впрочем, за последние пару сотен лет клан Учиха измельчал, и Итачи был последним, кто добрался до меня, преодолев мои гендзюцу.

Пушистый долгожитель снова захихикал, а Шисуи, пользуясь его хорошим расположением духа, спросил:

— Так получается, что люди были не первыми обладателями чакры?

— Нет, конечно, — хмыкнул кот. — Священное дерево Шинджу цвело и росло с очень давних времён, и есть его плоды было запрещено. Но его листья часто ели многие животные и насекомые. А если некоторые животные не ели сами листья, кто-то съедал улиток и слизней, или жаб, которые съели слизня или гусеницу, погрызшего священное дерево. Не у всех животных, но у многих появились свои мудрецы, потомки которых заключали с людьми договоры и контракты о сотрудничестве. Из таких я знаю кланы Гама, Намекуджи, Кариину, Докухэби, Маатэн, Нихонзару, Камэ и некоторых других.

Шисуи кивал, о жабах он слышал, их призывали Четвёртый Хокаге и его учитель — Легендарный Саннин Джирайя. Намекуджи — скорее всего клан слизней, призыв не менее легендарной Сенджу Цунаде, а Докухэби — по всей видимости, те, с кем сотрудничает третий из «Легендарной троицы» — Орочимару. С кланом Кариину, скорее всего, подписали договор Хатаке, а с Нихонзару — Сарутоби. С призывом куницы и черепахи он ни разу не сталкивался[15].

— О чём это я? — задумался Нэкомата. — Ах, да… Когда отец Индры умер, то разделил духовную суть и чакру перерождения Шинджу, которое некоторые зовут «десятихвостым демоном», на девять частей. Так получились биджуу…

Шисуи во все глаза смотрел на выдающего им секреты их мира Нэкомату. Шисуи знал об этом из тех снов, которые снились ему каждую ночь, но одно дело — сон, а другое — получить такую информацию от практически участника тех событий.

— Мататаби… — вытащил его из воспоминаний голос Нэкоматы, и Шисуи вспомнил, что так звали двухвостую биджуу-кошку. — Моя малышка, ниби-чан… Конечно, у меня уже были дети и своё измерение, но наша дочь, Саюри… И, да, кстати! — спохватился кот, хлопнув себя лапой по лбу. — Как раз поэтому я к вам и пришёл. Дело в том, что вчера в замок вернулась Саюри, моя маленькая лилия, теперь, правда, она откликается на другое имя — Рэйкоку, и в некоторых человеческих городах в стране Неба её называют «аоимоку-но-бакэнэко».

Шисуи напрягся, «Рэйкоку» означало «безжалостная, бессердечная», да и «аоимоку-но-бакэнэко» — «голубоглазая кошка-демон», тоже не внушало радостных надежд. Внутри всё сжало от плохого предчувствия. Нэкомата смотрел на него, словно ожидая чего-то, и он спросил:

— И почему же госпожу Саюри так называют?

— О, это довольно печальная история, — нахмурился хозяин замка имени самого себя. — Долгое время биджуу были свободны, но потом почти все они были пленены с помощью техник стихии дерева потомком младшего брата Индры — Асуры, которого вы знаете, как Первый Хокаге. Когда Мататаби поймали и запечатали, я был далеко. А она, пытаясь скрыть наше дитя, заставила превратиться Саюри в красивую голубоглазую сиамку, внушив той с помощью гендзюцу, что она просто кошка. Саюри подобрали паломники и привезли в страну Неба, где и оставили в храме Тодороки. Монахи сочли Саюри знаком небес: по всей видимости, чувствовали в ней скрытую силу и чакру. Но Саюри ощущала себя обычной кошкой и однажды влюбилась в какого-то местного кота и понесла от него. Храмовники посчитали размножение странной кошки нежелательным. Они забрали её котят и утопили, а пока Саюри-чан, обессиленная, отходила после родов, местный ирьёнин с помощью медицинской чакры стерилизовал её. Вливание чужой чакры развеяло гендзюцу, наложенной Мататаби на дочь, и та осознала себя, — со вздохом умолк Нэкомата.

— Саюри убила всех? — спросил Итачи, нарушив тишину. — Я как-то читал в архивах донесений об ужасной резне, устроенной в Стране Неба, которая началась в храме Тодороки, когда некая страшная сила вырвалась оттуда… Расследование АНБУ так и не пролило свет на случившееся там около семидесяти лет назад. Лишь несколько выживших упоминали что-то о голубоглазом монстре, которого не могли описать.

— Да. С той поры она называет себя Рэйкоку… И, — кот замялся. — Саюри ненавидит людей и отправилась на охоту, услышав, что в моём замке есть представители вашего вида. Не убедило её и то, что вы наши гости… Так что советую поторопиться… Вам, возможно, ещё удастся спасти хотя бы нескольких.

От этих слов у Шисуи словно выдернули из-под ног землю, и он вместе с братом помчался в сторону замка. И лишь только, когда увидел невредимых детей, понял, что Нэкомата для своего долгого с ними разговора использовал гендзюцу, которого он — герой войны и капитан АНБУ — не заметил.

* * *

Шисуи посмотрел на притихшего и задумавшегося Наруто и снова порадовался про себя хорошей идее взять с собой такого удачливого джинчуурики, к которому искренне привязался. Перехватив его взгляд и поместив в гендзюцу, Шисуи спросил:

— Наруто, ты хочешь, чтобы о твоём секрете узнал Саске?

Узумаки удивлённо распахнул свои голубые глаза и стрельнул взглядом в сторону друга.

— Не волнуйся, ты в неполной иллюзии, и только ты меня сейчас слышишь, — успокоил его Шисуи.

— Я… Я, наверное, хочу… — улыбнулся Наруто, но по его сбившемуся дыханию и немного кривоватой улыбке Шисуи понял, что мальчик нервничает, скорее всего, переживая, как его лучший друг вообще воспримет такую новость.

— Не волнуйся, думаю, Саске… примет тебя таким, какой ты есть, — Шисуи постарался ободряюще улыбнуться и развеял гендзюцу.

— Вы обещали всё рассказать! — ультимативно сложил на груди руки самый младший Учиха в комнате.

Глава 23. Информация к размышлению

Итачи слушал, как Шисуи рассказывает притихшим ребятам историю Саюри-Рэйкоку, и удивлялся, как же всё-таки Наруто смог одолеть эту бакэнэко. Последний, кстати, захлюпал носом, когда дошло до убийства котят.

— Она сказала, что у меня такие же голубые глаза, как и у её деток, — утеревшись рукавом, пояснил Узумаки.

— Но это уже было после того, как ты смог победить её! Как тебе это удалось? Я видел, что в тебе почти не осталось чакры, и тут… — растерянно спросил Саске.

— Я… Понимаешь… — Наруто посмотрел на Шисуи, словно запрашивал помощи.

— Наруто является третьим джинчуурики девятихвостого, Кьюби-но-Йоко, — помог тот. — Он стал им в ночь своего рождения, когда биджуу вырвался из его матери, Узумаки Кушины, ослабшей в процессе родов и недостаточно защищённой. Его отец, Четвёртый Хокаге, ценой своей жизни запечатал девятихвостого в Наруто, единственного, кто смог бы удержать биджуу в своём теле. После извлечения хвостатого зверя, джинчуурики умирает. Но Узумаки Кушина была жива ещё какое-то недолгое время и помогла мужу с запечатыванием, после чего передала Наруто, назвав его имя, подоспевшему к месту событий Сарутоби Хирузену, который на следующий день снова стал Хокаге. Это я знаю из засекреченных отчётов АНБУ.

Саске осмысливал информацию рассматривая друга во все глаза. Наруто от этого немного засмущался.

— Ну, что скажешь? — неуверенно пробормотал Узумаки, нервно сжимая ткань запачканных грязью шорт.

Итачи тоже посмотрел на задумавшегося брата и, повинуясь наитию, слегка растрепал золотистые волосы раскрывшего инкогнито джинчуурики.

— Мне всегда было непонятно, почему люди в деревне так предвзято к тебе относятся. После смерти твоих родителей наша мама хотела забрать тебя, но, — взглянув в увеличивающиеся голубые глаза, покачал головой Итачи, — ей не разрешили. Они с Кушиной-сан были подругами, я помню её, она была улыбчивой, весёлой и непоседливой, очень яркой. Ты похож на своего отца внешне, но характером — точно в неё… С тобой не разрешали общаться никому из нашего клана, также Учиха было запрещено принимать тебя на своей территории… Для Саске, как твоего одноклассника и ребёнка, не в курсе всей ситуации, было сделано исключение. Хотя, возможно, у Хокаге были свои планы… — Итачи обратился к младшему брату. — Возможно, поэтому мама, хотя очень переживала за Наруто, не могла позволить ему приходить к нам в гости и о вашей дружбе не сказала отцу.

Брат заторможено кивнул.

— Но почему? Почему все боялись Наруто? Я же… Тоже это почувствовал! — спросил Саске, решительно хлопнув Узумаки по плечу, словно показывая, что совершенно не боится.

— Помнишь, я говорил тебе, что люди ненавидят ниндзя, ненавидят чужую силу? — вопросом на вопрос ответил Итачи. — А в Наруто сокрыта очень большая мощь. Чакра биджуу потрясает воображение. Их боятся и ненавидят, перекидывая свои страхи на джинчуурики. Я слышал, что почти во всех деревнях так. Джинчуурики воспринимаются, как оружие деревни, которым можно пригрозить другим, но само оружие может обратиться против в любой момент. Так считают старые шиноби, которые не умеют доверять. Так считал Шимура Данзо, который видел только один выход из ситуации с нашим кланом — смерть всем Учиха. Но на самом деле это был ложный путь, прямой и лёгкий, — Итачи прикрыл глаза, сдерживая нахлынувшие эмоции. — Такой политики придерживаются во многих скрытых деревнях — нападай, предавай, манипулируй, лги. Шиноби топчут собственные идеалы и веру, не понимая, что предают самих себя. Я сам только недавно понял, что нельзя полагаться на ложь — она не поможет тебе найти товарищей, которым ты можешь доверить собственную жизнь. Кроме того, ложь заставляет тебя забыть, кто ты есть на самом деле. Я верю, что если бы нам с Шисуи дали шанс, мы бы смогли всё изменить, всех изменить…

Шисуи понимающе улыбнулся и кивнул, разделяя его слова.

— Так ты… — Наруто покосился на руку Саске на своём плече, которую тот так и не убрал.

— Я всё равно твой друг, — улыбнулся Саске. — Я же очень хотел разгадать твою тайну! Но я так и не понял, как ты победил Саюри-сан.

— А… Это… — почесал затылок Узумаки. — Я так перепугался за вас. И я… Не хотел, чтобы ты или Юмико погибли. Это было так… Страшно. А потом я очутился в странном месте. Какие-то трубы, вода капает. Там я обнаружил огромную клетку, точнее, я только ворота увидеть смог, они о-очень большие, — Наруто начал показывать, махая руками.

— Ты видел девятихвостого? — заинтересовался Саске.

Итачи тоже было очень любопытно, но он держал себя в руках, радуясь про себя нетерпеливости брата.

— Ага. Он такой. Такой. Такой, — словарный запас Узумаки при описании заточённого в нём биджуу как-то быстро закончился. — Большой, — наконец нашёлся Наруто. — И зубастый. И хвостов так много-много. И красивый. Рыжий такой, как солнце на закате.

Саске приоткрыл рот, и Итачи понял, что тоже смотрит на джинчуурики, некультурно свесив челюсть.

— Ты очень странный джинчуурики, — хмыкнул Итачи, вернув лицу прежнее выражение спокойствия и подумав, что большинство шиноби при описании биджуу использовали бы совсем другие слова: «опасный», «сильный», «злой»…

— Во! Он тоже так сказал почему-то! — обрадовался Наруто, широко улыбаясь. — Я попросился обратно, так как волновался за Саске и Юмико, а Кьюби-сама сказал: «бери силу и проваливай». А потом я очнулся там же в лабиринте, словно и секунды не прошло, и почувствовал, что у меня полно чакры, больше, чем обычно, и что я смогу остановить Саюри-сан.

— Ты молодец, Наруто, — похвалил Шисуи. — Мы с Итачи тоже здорово перепугались за вас.

Узумаки просиял и, казалось, улыбнулся шире собственных щёк. Потом его довольная мордашка озадаченно вытянулась:

— Оябун, а как мне снова туда попасть? Я хотел поблагодарить Кьюби-сама за то, что он нам помог. И я своего имени не сказал, торопился… Как-то неудобно вышло.

Итачи, который в своё время интересовался некоторыми техниками запечатывания и свойствами других шаринганов, пояснил.

— Это похоже на технику «Камуи», и, скорее всего, твоя печать образует что-то вроде внутреннего измерения, где и скрыт такой… «большой» девятихвостый. В моменты смертельной опасности или глубоких душевных переживаний ты, точнее, твоё сознание, переносится туда само собой. Но, чтобы делать это специально, требуется концентрация и медитация. Попробуй для начала вспомнить своё состояние, когда ты туда попал, и отследить, что происходит при этом.

Наруто, сосредоточенно слушая, кивнул.

— С помощью шарингана можно усмирить Кьюби, — сказал Шисуи. — Если он попытается из тебя вырваться. Но пока он этого не делает, мы не можем попасть с тобой или без тебя в это измерение или отправить тебя туда одного. Ты должен постараться сам, Наруто.

— Я понял, я буду стараться!

— А теперь идите и приведите себя в порядок, — красноречиво посмотрев на грязную одежду Узумаки, сказал Шисуи.

— Хорошо! — хором воскликнули мальчишки и выбежали из комнаты.

— Как думаешь, кто-то успел в нашу ловушку попасться, пока мы всё выясняли? — тяжело выдохнул старший брат, откинувшись на спинку дивана.

Итачи вспомнил о том, что они поставили силки перед тем, как Нэкомата почтил их своим присутствием.

— Надо вернуться и проверить, а то завтра уже будет нечем ужинать, — ответил он.

— Да-а… — усмехнулся Шисуи. — Не представляешь, как мне хочется данго… С этими детьми я поседею раньше времени.

— Скоро, когда пойдём на разведку в Коноху, съедим там данго, — хмыкнул Итачи, проглотив набежавшую слюну, данго и он очень любил.

Последние месяцы их рацион был в основном мясным и травяным. Рис, не говоря уже о сладостях, они ели нечасто. Экономили деньги.

— У старика Теяки, где мы часто в детстве зависали, отличные данго… — мечтательно протянул старший брат, словно специально поддразнивая.

— Да, — согласился Итачи. — Кто будет следующим? — перевёл он животрепещущую тему недоступных пока вкусностей в деловое русло.

— Надо приглядеться и обновить данные, — помолчав, ответил Шисуи. — Но скорее — Хомура Митокадо…

— Возьмём с собой Наруто? Будем искать что-то по фуин-дзюцу в бывшем квартале Узумаки?

— Ох, — тяжело вздохнул Шисуи. — Даже не знаю… С одной стороны надо бы, но с другой…

— Боишься, что он решит остаться в деревне? — предположит Итачи. — Или что нас с ним могут обнаружить?

— Боюсь, что нам и Саске придётся с собой брать и ещё кого-то… А не то они вдесятером устроят погром…

— Ракурэй с Тэкиноину присмотрят за оставшимися, — неуверенно сказал Итачи. Одних они детей не оставляли и ходили на миссии по очереди.

— Ага, две недели? — скептически пробормотал Шисуи. — Мину оставить за старшую. Потянет?

— Думаю, да.

— Тогда возвращаемся в лес, надо заготовить побольше еды и попросить Старую Кошку сохранить запасы и заодно присмотреть за нашими охламонами.

Глава 24. Скрытое проникновение

— Так. Ещё раз всё проверьте. У всех есть опознавательные жетоны? Деньги на обед? Все знают легенду? Помните, что сейчас это для вас не просто Коноха, деревня, в которой все вы выросли. Считайте, что вы тут с разведкой на территории врага. Без нас с Итачи не вздумайте идти в сторону квартала Узумаки, туда пойдём, когда стемнеет, — старший брат выдохнул, словно вспоминал, ничего ли не забыл, а потом хлопнул его по плечу. — Саске, ты за старшего группы. Я надеюсь на тебя. Если вас обнаружат и опознают, то всё провалится. Всё. Наш побег, наш новый маленький клан, наше будущее. Будьте благоразумны.

Саске почувствовал сухость во рту и, быстро облизнув губы, кивнул:

— Мы не подведём, Шисуи-нии-сан!

— Тогда разделяемся, — посмотрев ему в глаза, сказал Шисуи и надел маску АНБУ. — Мы с Итачи по своим делам, а вы погуляйте. Возможно, найдёте что-то полезное для запечатывания в свитки. Встретимся здесь же через восемь часов, когда стемнеет. Мы не должны здесь сильно задерживаться, чтобы нас не обнаружили.

Старшие братья скрылись в листве деревьев.

— Ну, что будем делать? — спросил Наруто.

Саске снова внимательно посмотрел на друга, привыкая к его внешнему виду. Чтобы их не опознали, все они немного изменили внешность, и не каким-нибудь хенге, которое любой шиноби может разрушить или оно само пропадёт, если чакра закончится, а по-настоящему. Узумаки с помощью порошка хны выкрасили в рыжий цвет, благо людей с таким цветом волос в Конохе было достаточно. Его приметные отметины на щеках замазали двумя толстыми тёмно-зелёными полосами, а также сделали продольную линию по носу. Вся эта боевая раскраска здорово сбивала, и лицо Наруто всё не приходило в какую-то цельность, так что Саске сам с трудом узнавал своего друга.

— Я вот только не пойму, почему я должен быть девчонкой? — пробурчал Сэн. Ему из его длинных волос сделали два торчащих хвостика, а Юмико и Мина, которые остались на кошачьей базе, пожертвовали несколькими своими заколками. А также приодели паренька в девчачьи бриджи, тёмно-зелёное платье и безрукавку, перешитые из старых одёжек няко-ниндзя.

— Зато тебя сейчас даже родная… — Наруто запнулся, — вообще никто не узнает.

— Ты же будущий шиноби, тебя не должны останавливать такие глупости. Это же маскировка! — хмыкнул Саске. — Мы же носим дурацкие ушки в замке, и Итачи и Шисуи тоже их не снимают, и ничего.

— Ну ладно, я так… просто… — ковыряя носком ботинка песок, согласился Сэн.

Саске поправил свою бандану, которая прятала его волосы и лоб. На лице он, как и Наруто, намазал тёмный грим, сделав короткие полосы под глазами и на подбородке.

— Напомню, что наша легенда в том, что мы просто играем в ниндзя. Наруто, ты теперь Лис, если кто-то спросит — потому что рыжий. Сэн, ты — Сэнко-чан, младшая сестра Наруто, то есть Лиса. А меня называйте…

— Мы помним, ты — Сачи, — кивнул Сэн.

— Все мы — бесклановые. Вряд ли у нас будут проверять жетоны, у меня, сколько я жил в Конохе, может, только один раз его проверил патруль. С ними всё в порядке, не нервничайте, если остановят и попросят предъявить, просто покажите и всё. Их Шисуи раздобыл, — закончил командную поверку Саске. — Стараемся не попадаться на глаза никому, особенно знакомым.

— Предлагаю пробежаться по полигонам, поискать там забытое и потерянное оружие. Я всегда там всякое находил, — предложил Наруто.

— На рынке можно купить всяких вкусностей, — внёс свою лепту Сэн. — Деньги нам дали и сказали поесть…

— Надо сходить в квартал Учиха, я знаю короткую дорогу в обход, — поделился соображениями Саске. — Что-нибудь полезного там можно найти. Некоторые дома были защищены барьерами, так что их могли и не разграбить… И вообще… посмотреть…

Парни притихли, оба нахмурились и стали серьёзными.

— Тогда давайте сходим туда для начала, — согласился Наруто. — А потом посмотрим, сколько времени останется до встречи.

* * *

Разрушенный квартал клана Учиха произвёл на Саске и его спутников страшное и неприятное впечатление. Он не знал, что здесь был пожар. Шисуи вскользь упомянул, что замёл их след, но Саске всё равно не ожидал, что от знакомого ему с детства места останутся только закопчённые остовы каменных домов и вытоптанные тропинки, в которых угадывались улицы. Лишь стена, которая обносила территорию, была более-менее целой, сохраняя потемневшие рисунки красно-белых вееров — гербов клана Учиха.

Саске даже нашёл выщерблину от куная, который бросил Итачи, когда брата обвинили в смерти Шисуи. Вроде бы это было меньше трёх месяцев назад, а кажется — целую вечность. Детство осталось там — в целом когда-то доме главы клана. Там, где был небольшой прудик, заваленный сейчас пеплом и мусором, под обгорелой сосной во дворе, к которой мама привязывала верёвки, чтобы сушить их одежду. Призраки прошлого обступили, возвращая первозданный вид улицам, домам, саду. Как наяву послышался людской гомон с главной улицы квартала и смех тёти Кэйко, которому вторил мамин.

Моргнув и помотав головой, Саске сбросил наваждение. Слёзы навернулись на глаза. Ничего уже не вернуть. Это разрушенное пепелище — реальность.

— Значит, всё это — правда? — тихо всхлипнув, пробормотал Сэн. — Никого не осталось? Все погибли?

Саске понимал его, он, по крайней мере, видел трупы родителей, а остальные… Трудно осознать в полной мере смерть близких, когда так и не увидел их… Всё ощущается слишком далёким, ненастоящим, не взаправдашним.

— Может, уйдём отсюда? — шёпотом спросил Наруто, было видно, что и ему не по себе. — Как-то здесь… очень печально.

— Нет, думаю, подвалы не пострадали, — собравшись с мыслями и вдохнув глубже воздух, пахнущий зимней сыростью, ответил Саске. — Сэнко, ты постоишь на стрёме, пока мы с Лисом туда заберёмся. Если вдруг кто-то появится, сделай вид, что мы играем в прятки и ты нас ищешь, а потом не нашла и кричишь.

— Понятно, — кивнул Сэн, поправляя хвостик. — Буду ждать здесь.

— Пойдём, — кивнув Наруто, Саске вошел в свой дом, точнее, что от него осталось, по памяти двигаясь в направлении подвала и надеясь, что его ещё не успели найти и разграбить.

Они очистили от мусора и горелых балок вход в подвал и просочились внутрь, Саске активировал шаринган, чтобы видеть в почти полном мраке, который не рассеивал луч света из дыры, в которую они вошли.

— Держи меня за руку, — он потянул Наруто вглубь, ориентируясь по чуть светящимся от напитки чакры печатям защитного контура.

— Может, надо было подождать Итачи? — засомневался Саске, когда, отодвинув татами, они обнаружили дверцу люка. — Вдруг там есть ловушки?

— Я не чувствую опасности… — протянул Узумаки. — А обычно я как-то некомфортно себя ощущаю, когда что-то может произойти, всё тело словно зудит. А сейчас — ничего. Шисуи сказал, что мы не будем задерживаться в деревне. Возможно, Итачи не успеет сюда, и после того, как мы сходим в квартал Узумаки, сразу отправимся домой… Ну, то есть, в замок Нэкомата.

Саске согласно кивнул, соглашаясь с доводами друга, и дёрнул кольцо, но люк не поддался.

— Не открывается, — разочарованно выдохнул он, успев нарисовать в воображении залежи кунаев, сюрикенов, свитков с техниками и денег. И даже купить на их часть всем оставшимся в замке друзьям и родственникам на них вкусностей и сладостей в Конохе. — Ладно, пойдём… Значит, в следующий раз, или если Итачи успеет…

— Подожди, Сас… то есть Сачи, я хочу посмотреть, — остановил его Наруто и порылся в рюкзаке. Друг зажёг найденную в поклаже свечку и внимательно оглядел люк.

— Смотри, вот этот знак, — Узумаки ткнул в еле заметный круг, обрамлённый тонкой вязью. — В такой кладут руку. Это в секретных печатях-письмах применяется, мне Шисуи показывал. Чтобы только представитель клана или конкретный человек мог открыть послание. Приложи ладонь и направь в неё чакру.

Саске последовал совету, и люк легко поддался. Внизу сам собой зажёгся свет, освещая ступеньки.

— Ну что? Что говорит твоё чувство опасности сейчас? — спросил Саске у весьма довольного собой Наруто.

Тот задумался.

— Всё равно — ничего, — помотал рыжей головой Узумаки, хитро поблёскивая глазами.

— Тогда идём? — улыбнулся Саске, ему тоже не терпелось посмотреть, что же там.

— Идём!

И они начали спускаться по длинной лестнице, ведущей в хранилище главной семьи клана Учиха.

— Обалдеть! — воскликнул Наруто, когда они вошли. — И… что нам с этим делать?

Саске озадаченно хмыкнул. Картинка, разрисованная его фантазией, была жестоко разбита. На полках довольно небольшого хранилища не было ни денег, ни кунаев, ни сюрикенов. Одни свитки, лежащие от пола до потолка.

— Чего застыл? — отвлёк его от размышлений Узумаки, развернувший бурную деятельность. — Доставай свои свитки, будем в них всё это запечатывать.

— Думаешь, влезет? — с сомнением протянул Саске. — Мы же не знаем, что в них. Никаких маркеров не проставлено.

— Эм… — Наруто задумался. — А может, полки как-то пронумерованы или подписаны? Или какая-то система всё-таки имеется?

— Может, что-то распечатать, чтобы это понять? — предложил Саске, потому что на полках не было надписей, ни так, ни в режиме активации шарингана.

— А вдруг там какая-нибудь стихия запечатана? Кубометр воды, например? — засомневался Наруто. — Давай зарисуем полки и пронумеруем их, чтобы потом было понятно, что и откуда мы взяли, запечатаем отовсюду понемногу, сколько влезет в наши свитки, а потом, если вернёмся, уже будем знать, что где лежит, если это не просто груда свитков…

— Мне нравится эта идея, — согласился Саске.

И работа закипела.

Глава 25. Разведка без боя

Наруто оперативно запечатывал свитки, найденные в хранилище семьи Саске, про себя думая о том, что, что бы в них ни было, в их общем маленьком хозяйстве пригодится всё. Полки поредели на треть, когда у них закончились свитки. В итоге, с двойным запечатыванием, точнее, с тройным, так как нашли они тоже свитки, что было ещё выгодней в плане пространства, у каждого в рюкзаке оказалось по четыре свитка, чтобы не привлекать внимания местных шиноби большими объёмами заплечных котомок.

— А у Сэна есть свитки? — спросил Саске, который аккуратно свернул и спрятал листок с зарисованными пронумерованными полками и количеству свитков взятых и оставшихся, к тому же он подавал и маркировал все взятые ими свитки.

— Да, но у него буквально два маленьких вроде с собой, остальные у нас с тобой были. Оставим ему, вдруг что-то нужное или важное найдётся, а запечатать будет некуда.

— Хорошо, — согласился Саске. — Тогда идём обратно? Кажется, у нас ещё часа три есть в запасе до встречи с Шисуи и Итачи.

— Я и не заметил, как прошло время. Сэн-ко там, надеюсь, не заскучал-а? — забеспокоился Наруто о рыжей «сестрёнке» и тактично напомнил Саске об их легенде.

После тёплого подвала мелкий холодный дождь заставил поежиться. Они осторожно выбрались наружу и не обнаружили там своего младшего друга.

— И где он-а? — пробормотал Саске, по-видимому, опасаясь громко кричать, чтобы позвать младшего Учиха.

— Может, уснул-а? — предположил Наруто. — Нас слишком долго не было, дождик пошёл, он-а могла где-нибудь укрыться, пригреться и уснуть…

— Хорошо бы так, — хмыкнул Саске, пытаясь найти следы, но те, если и были, расплылись от дождя. — И где нам искать теперь Сэнко?..

— Давай сначала сходим туда, где он-а жила, а потом посмотрим… — предложил Наруто.

— Кажется, нам нужно во-он туда, — протянул Саске, кивая на хорошо сохранившийся, но порядком обгоревший бело-серый трехэтажный дом, возвышающийся над остальной улицей, расположенный в глубине квартала, ближе к берегу пруда.

Они забрались в дом через разбитое окно второго этажа, так как вход был завален всяким хламом, и нашли зацепившийся за осколок стекла кусочек тёмно-зелёной ткани. От находки у Наруто полегчало на сердце. Саске тоже обрадовался. Сэн точно находился где-то в здании, в котором жил до уничтожения клана.

— Э-эй, Сэ-энко-о-ча-ан! — гулко разнеслось по слегка подкопчённой комнате эхо от крика.

Кое-где сохранилась мебель, а через прогоревшие дыры в крыше мелодично текла вода, методично приводившая почти не пострадавшее строение в негодность.

— Лис, не ори, давай просто осмотримся, — шепнул Саске, дёргая его за рукав. — Я не знаю, в какой квартире жили его родители, тут несколько семей… было. Так что давай пройдём всё по порядку.

Они заглядывали в комнаты, которые несли впечатление разрухи и обыска. Вещи валялись, сохранившаяся мягкая мебель была вспорота, несколько раз Наруто видел крыс, которые в отсутствие людей стали здесь полноправными хозяевами.

Сэн нашёлся на третьем этаже в угловой квартире. Паренёк лежал калачиком, свернувшись на каком-то мокром и грязном диване, и спал, сжимая в руках карточку фотографии, вытащенную, по-видимому, из разбитой рамки, которая валялась на полу. На фото было пять человек: рыжеволосая женщина, серьёзный мужчина и трое детей, парень и девушка с повязками генинов и Сэн, немного младше, чем сейчас.

— Эй, — потряс его за плечо Наруто. Сэн вздрогнул и, напрягшись, вскочил, сверкая красными глазами и молниеносно доставая кунай.

— Ну, хоть это не проспал, — буркнул Саске, с интересом оценивая боевую стойку. — Тебе где сказали быть?

— Я… Просто… — вспыхнул младший Учиха, становясь пунцовым. — Вы… долго не появлялись, и я подумал, что быстренько сбегаю… И… — Сэн опустил взгляд. — Простите.

— Вот и бери такую мелкотню на серьёзные миссии, — посетовал Саске, обращаясь к Наруто. — А если бы нас нашли? Ты об этом не подумал? — это уже было к Сэну.

— Я… подумал, что мы потом не успеем сюда, а я хотел… Убедиться… Я… — тот сжал кунай и набычился.

Наруто молчал, наблюдая за воспитательной беседой, вспомнив, как Саске сам переживал после того, как Шисуи поместил того в гендзюцу на первой охоте. Саске признался, что увидел в иллюзии растерзанные зверями тела девочек, а потом вскакивал ночами, втихушку проверяя на месте ли Юмико.

— Мы бы пошли с тобой, Сэн-ко, — вклинился Наруто. — Просто если бы нас застали, то случилось бы то, о чём сказал Шисуи. Провал. Ты мог поставить всех нас, весь клан под угрозу уничтожения.

— Я… — губы Сэна задрожали.

— Ладно, — остановил его попытки оправдаться Саске. — Хорошо, что ничего не случилось и у тебя пробудился шаринган. Но запомни, что как бы тебе ни хотелось повидать мёртвых, живые всегда важнее, — сипло сказал его лучший друг, и у Наруто сжалось сердце. Он никогда не знал и не видел своих родителей, но когда Итачи говорил про его мать, которую видел, когда был маленьким, внутри разливалось тёплое чувство, Наруто всё равно очень любил их. И ему было страшно и сложно представить, что же чувствуют Саске и Сэн, да и остальные ребята, которые знали своих родителей и потеряли их так недавно.

— Это… Вы тут жили? — спросил Наруто, прерывая затянувшуюся паузу.

— Да, мама, папа и брат с сестрой… Брату было четырнадцать, а сестре семнадцать… Их теперь нет… Я нашёл повязку Коски, — Сэн достал из-за пазухи протектор с листом, забрызганный чем-то бурым и от этого слегка заржавевший по краю.

Как рассказывал им Шисуи, на обратной стороне протектора выбивался код, соответствующий личному делу шиноби, группа крови и инициалы.

— Ты уже всё осмотрел? Что-то ещё нашёл интересного? — спросил Саске, оглядываясь вокруг.

— Нет… Тут… Я хотел забрать мамины кимоно, — отвёл взгляд Сэн. — Они очень красивые, я хотел подарить их Мине и Юмико-чан. Наша квартира осталась почти целой, и шкаф с одеждой тоже… но…

— За прошедшие месяцы тут, наверное, побывало много народа, — мрачно процедил Саске. — Ты знаешь, где жили остальные? Может, найдём… Памятные вещи. Не мешало бы проверить…

* * *

На месте встречи они оказались немного раньше и окопались неподалёку. Наруто с нетерпением ждал появления Шисуи и морально готовил себя к тому, что увидит нечто подобное, что они видели в квартале Учиха. Хотя если там никто не бывал с момента нападения демона-лиса, то, возможно, всё будет по-другому…

Уже несколько дней, ещё когда они были в замке Нэкомата, он пытался проникнуть в то место, где увиделся с Кьюби-но-Йоко, но пока ничего не получалось. Наруто решил, что, если вежливо попросит демона, тот сможет что-нибудь рассказать ему о его матери и, возможно, подробнее про обстоятельства гибели родителей.

— Идёмте, — за спиной, словно призраки, появились старшие братья.

Шисуи пристально посмотрел на Сэна.

— Направь-ка чакру к глазам, — попросил капитан их команды разведки.

Сэн послушался, засверкав шаринганом с одной запятой-томоэ.

— Что произошло? — поинтересовался Итачи, посмотрев на младшего брата.

— Мы побывали на месте нашего квартала, — выдержал взгляд Саске.

— Ясно, потом расскажете, — не стал развивать тему Шисуи. — Нам пора, не стоит тут задерживаться.

У Наруто быстро билось сердце, пока они продвигались по лесной окраине Конохи к месту, где когда-то жили его родственники и родители. В этой стороне он никогда не был, и они замерли перед чем-то вроде ворот, расположенных между деревьями. Никакого намёка на забор, он бы подумал, что кто-то просто поставил ворота в центре парка.

— Это здесь, — остановились Учиха, что-то все рассматривая шаринганами.

— Ух ты-ы! — протянул Сэн, смешно пыркая куда-то вверх красными глазёнками. — Это что, такой барьер?

— Да, — коротко кивнул Шисуи. — Наруто, я не знаю, сколько человек могут с тобой пройти. Возьмёшь меня или Итачи?

— Э… — покосившись на Саске, Наруто подумал, что кто-то из старших братьев могут быть полезней, чем лучший друг, но по Саске было видно, что тот очень хотел посмотреть на это место. — А можно и Саске тоже пойдёт? Мне кажется, что нам втроём можно, оябун!

Саске хмыкнул, но прозвучало это донельзя довольно.

— Хорошо, попробуем, — согласился Шисуи. — Итачи, вы с Сэном немного подождите. Если мы пройдём или Саске вернётся, то направляйтесь на выход. Встретимся на той полянке за Конохой на пути в Рю.

— Понял, — кивнул Итачи.

А Наруто, взяв Шисуи и Саске за руки, направился к одиноким воротам, чувствуя странное тепло, которое охватило его всего, заставив внутренне трепетать.

Глава 26. Бесценные сокровища памяти

Шисуи осторожно двигался следом за Наруто по территории его клана.

Сколько Шисуи помнил, в детстве, когда тут ещё жили Узумаки, этот квартал мастеров фуиндзюцу был закрыт для посторонних, и он никогда в нём не бывал. Свои секреты жители бывшего Узушио хранили очень ревностно, да и, как думал Шисуи, здесь важную роль сыграла и гибель деревни Водоворота. И он ожидал чего угодно, вплоть до того, что, возможно, вообще ничего не получится, и они никуда не попадут.

Другие клановые кварталы имели лавки и небольшие рынки, в которых могли отовариться не только свои, но к Узумаки можно было прийти лишь в качестве «близкородственного гостя», и то в сопровождении красноволосого стражника, который провожал через хитрый лабиринт барьеров к дому хозяина. Так, по крайней мере, когда-то краем уха слышал Шисуи от одного знакомого отца, который захаживал к подружке из клана Узумаки. Сейчас описываемого «лабиринта» не наблюдалось, лишь большой и мощный барьер, который окружал периметр прижатого к восточной стене квартала, на диаметральной от Учиха окраине деревни. Всё это могло означать одно из двух: либо над тем знакомым подшутили, заставляя обходить невидимые преграды, либо барьер по периметру забирал всю мощность чакронакопителей на свою поддержку, и за восемь прошедших лет просто не стало хватать чакры для «лабиринта» внутри квартала.

Возможно, пройдёт ещё пара лет, и сюда, из-за истощения внешнего барьера, уже сможет пройти кто угодно.

Мастера клана работали только через лавку службы интендантов Конохи, которая до сих пор стояла в центре деревни, вот только её ассортимент значительно сократился за последние годы. Шисуи ещё помнил подавляющие чакру, парализующие, маскирующие и различные печати-ловушки, которые были там в свободном ходу и входили в обязательный комплект шиноби вместе со взрывными. Различные свитки — для транспортировки продуктов, снаряжения, специальные оружейные, позволяющие распечатывать сразу весь боевой комплект, причём с ускорением, — всё это можно было купить или заказать за приемлемую цену.

Да вспомнить только незаменимый «бытовой» набор печатей для подачи электричества, обогрева воды, утепления, укрепления периметра и глушения шума, который делал любой поход весьма комфортным!

Сейчас такие наборы установлены лишь в постоянных домах, и то Шисуи слышал, что те уже требуют замены и обновления в половине жилищного фонда скрытой деревни. Например, в их районе уже стояла бойлерная станция, обеспечивающая горячей водой. А электричество в новые районы вели по столбам из соседнего Отакуку. Тот же квартал Учиха выгорел так сильно по причине недееспособности большинства печатей, защищающих от пожаров, установленных на многих деревянных домах, которых в Конохе было больше, чем каменных.

Сейчас, сильно повзрослев с того времени, Шисуи думал, что во всём этом была своя политическая и экономическая подоплёка, чтобы взимать с Узумаки «мзду» за их «защиту» в Конохе, не давая мастерам организовать свои лавки и, возможно, делать что-то «на сторону». Те, в свою очередь, видимо, платили «союзной деревне» тем, что полностью ограничили проход «чужаков» по своей «арендованной» территории. Но это были лишь его догадки.

— Куда пойдём? — спросил Наруто, так и не решаясь отпустить их с Саске руки. Они встали на центральной улице, оглядываясь по сторонам.

Квартал выглядел скорее деревенькой, чем частью поселения «городского типа», и представлял собой выглядывающую из-за деревьев и зелени россыпь одноэтажных домиков с наделами земли. Подобные наделы и постройки были также в кланах Яманака и Нара, которые выращивали лекарственные травы и цветы, а ещё устраивали шикарные сады для медитаций и отдыха.

— Давай начнём с первого дома, проверим, сможем ли мы вообще туда войти, — предложил Шисуи.

* * *

Дом родителей Наруто оказался предпоследним в правом ряду. Шисуи узнал это по стоящей на комоде фотографии Четвёртого Хокаге рядом с беременной красноволосой миловидной девушкой, по всей видимости, Кушиной. Вживую Шисуи никогда не видел Кровавую Хабанеро, лишь во снах.

— Тут жили твои родители, — сообщил он джинчуурики. — Похоже, это твоя колыбель… Да и фото…

Наруто вцепился в фоторамку, буквально пожирая взглядом изображение пары.

Шисуи осмотрелся по сторонам. Светлый домик, довольно скромный для Хокаге, особенно если вспомнить в каком дворце живёт Сандайме. Разве что, как и во всех остальных исследованных домах Узумаки, очень хорошо отлажен быт. Несмотря на то, что сюда не входили восемь лет, не было ни затхлости, ни насекомых или грызунов, ни особой пыли и специфического запаха, присущего нежилым помещениям.

В остальных домах, в которых они побывали, почти не нашли ничего стоящего. Некоторые суммы наличности, весьма скромные, потому что, скорее всего, Узумаки хранили деньги в пространственных телесных печатях или особых сейфах, которые надо будет долго искать и при этом быть мастером фуиндзюцу, чтобы открыть. Разве что в одном из жилищ нашёлся запас парализующих печатей, а в другом — десяток продуктовых свитков, видимо, был заказ. В большинстве своём удалось проникнуть лишь в гостиные и некоторые комнаты, а все подвалы, где могли быть библиотеки или мастерские, были недоступны.

Выдвинув ящики комода, Шисуи начал быстрый обыск, обнаружив общую сберегательную книжку молодой семьи Хокаге. Тоже с не особо впечатляющей суммой. Когда они готовились к побегу, у него одного на счету было больше.

— Я нашёл что-то странное, Шисуи-нии-сан, — дёрнул его за рукав Саске, помогающий с обыском, пока Наруто зачарованно рассматривал найденные карточки с фотографиями, детские вещи, колыбельку и несколько погремушек.

Обернувшись, он увидел в руках младшего брата толстую чёрную тетрадь в жёстком переплёте.

— От неё странно фонит чакрой, но она чистая, — сказал Саске, смотревший на него красными глазами. — Может, это чакропоглощающая бумага?

— Нет, она по-другому видится, — протянул Шисуи, изучая действительно чистый ежедневник или что-то вроде этого, лишь на первом развороте которого был тонкими линиями нарисован небольшой квадрат.

Действуя по наитию, Шисуи активировал Мангекё Шаринган и увидел беглый каллиграфический почерк, который, тем не менее, сопротивлялся прочтению и было невозможно увидеть весь лист, как обычно, только читать по строчкам, но и прочитанного хватило, чтобы понять, какое сокровище попало им в руки.

— Саске, эта тетрадь единственная или есть ещё? Тут написано, что эта номер девять, — спросил он.

— Я посмотрю, — младший брат сбегал в соседнюю комнату и принёс коробку, в которой лежали ещё восемь таких же тетрадей и несколько «разлапистых» кунаев необычной конфигурации с вязью печати на рукоятках. Тех самых, что Шисуи видел во сне, которые легендарный «Жёлтая молния Конохи» использовал для своей техники «летающего бога грома».

— Наруто! Иди-ка сюда! — Шисуи решил проверить одну свою догадку. — Дай палец, мне нужна капля твоей крови.

Узумаки послушно позволил проколоть себе палец кунаем своего отца и выдавить немного крови на квадрат ежедневника. Кровь под дружным ахом молодёжи впиталась, и на странице проступили буквы, цифры, рисунки и приписки. Кажется, марать бумагу любил не только легендарный саннин Джирайя, но и его ученик.

— Что это? — заворожённо спросил Наруто.

— Похоже, мы нашли рабочие дневники твоего отца, — сдержанно ответил Шисуи. Ещё неизвестно, сможет ли молодой Узумаки в них разобраться, так что радоваться пока рано. Хотя, по своей значимости, это была весьма ценная находка.

— Можно мне посмотреть? — спросил Саске, но стоило ему взять тетрадь в руки, как чернила пропали.

— Ух ты, клёво! — снова хором обрадовались оба пацана.

— Я вроде бы слышал о таких артефактах, которые делали мастера фуиндзюцу, настроенных на владельца или его родственников, — пробормотал Шисуи. — Давайте, запечатывайте дневники и то, что тебе ещё отсюда нужно, Наруто, и пойдём, проверим оставшиеся дома, у нас всего час в запасе.

Парни деловито закопошились, запечатывая в отданный им Шисуи свиток все дневники, несколько фотографий и найденные женские мелочи: расчёски, заколки, ленты. Он ещё присовокупил туда же несколько одеял для малышей: в замке кошек с наступлением зимы стало холоднее, и Шисуи боялся, что дети могут простыть. Саске промаркировал свиток и сложил в его сумку.

* * *

Из деревни им удалось незаметно скрыться. Пароли АНБУ для прохождения барьера так и не сменили. Да и сделать это, как подозревал Шисуи, было бы затруднительно, после того как все настройщики барьеров покинули этот мир и не осталось специалистов фуиндзюцу. В квартале Узумаки им всё-таки повезло, и нашлась одна открытая мастерская. Там они разжились кучей чистых свитков, кипой специальной бумаги для печатей, чернилами для нанесения рисунков на них и большим количеством готовых, в том числе, и (это больше всего радовало Шисуи) несколькими теми самыми «бытовыми» комплектами.

Также приятным сюрпризом оказалось признание парней, что они нашли хранилище Учиха и набрали неопознанных свитков оттуда. Вылазка оказалась более чем успешной, и это несмотря на то, что подобраться к Хомуре Митокадо им с Итачи в этот раз так и не удалось. Проблема была даже не в том, чтобы убить старикана, а в том, чтобы никто не заподозрил, что эта смерть является насильственной.

Но и на этот счёт у Шисуи были свои мысли, главное, что они выяснили круг приближённых старейшины, а значит, его слабости.

Глава 27. Подведение итогов

— Так значит, они обнаружили хранилище Учиха и в квартале Узумаки побывали? — спросил у Хироши профессор Канагава. Из-за того, что его друг-пациент уезжал на каникулы с классом за границу, а потом началась учёба и подготовка к выпускным экзаменам, повысив общую занятость школьника, они не виделись почти полтора месяца. Парень глотнул обжигающе-горячего чая и улыбнулся.

— О, да. Оказалось, что Саске и Наруто нашли много полезного. В свитках были не только некоторые огненные, водные и земляные техники, широко распространённые в стране Огня, но и несколько ветряных, что могут пригодиться Наруто в дальнейшем, я думаю. Пока, правда, мастер Ракурэй говорит, что у Наруто недостаточно гибкие каналы чакры, чтобы можно было работать с преобразованием чакры в стихийную, но они уже определили, что у него «ветер», и скоро начнут тренировки в этом направлении. Узумаки пока весь погружён в изучение дневников Четвёртого Хокаге. Тот, оказывается, начал учиться фуиндзюцу у Кушины, когда ему было уже четырнадцать, так что там зарисованы даже простейшие печати и подробно как их наполнять, что какие блоки означают, а в конце уже идут его самостоятельные разработки. В том числе там есть про расенган и про эту его технику бога грома — «хирайшин», которая является чем-то вроде улучшенного «каварими» — техники замены, только без замены — и соединением нескольких пространственных техник и фуиндзюцу. Там нужен очень хороший контроль чакры, которого Минато добился, а Наруто теперь стремится. Большинство печатей у него было на его кунаях, между которыми он мог свободно перемещаться, но также Йондайме мог накладывать эту печать прикосновением ко всему, что имеет свойство пропускать чакру, например, шиноби и призывных животных, некоторым видам деревьев или чакропроводящему оружию.

— Никогда об этом не задумывался, мне казалось, что техника Четвёртого, давшая ему его прозвище, ну… — Канагава на миг задумался. — Что-то вроде врождённого дара.

— О нет, — засмеялся Хироши. — Там в дневниках оказались не только рабочие записи, но и описания его экспериментов, он много шишек набил в процессе, да и сначала только с помощью заранее подготовленных кунаев получалось, а уж потом в процессе работы, когда он смог печати руконаложением ставить, достигнув мастерства в фуиндзюцу, только тогда стал совсем «как молния». А ещё такой способ перемещения очень чакрозатратен. Он даже какую-то формулу вывел, что оптимальное число таких перемещений в бою не больше двадцати, чтобы не тратить больше трети резерва, при этом контроль у него был ого-го, ни капли мимо, как говорится. Также рабочие дневники частично были использованы, как личные. Минато иногда записывал всякое, видимо, когда был чем-то взволнован или чтобы не забыть. Наруто Шисуи и ребятам некоторые выдержки зачитывал. А ещё там про его сына долгожданного, ну, Наруто, в смысле, было, что он его ждёт, и про Кушину, что очень её любит, — вздохнул парень. — Печально это всё… Узумаки, когда прочитал, очень грустный и задумчивый ходил. Кстати, оказалось, той техникой запечатывания в желудок бога смерти, которой Четвёртый воспользовался, чтобы сделать из сына джинчуурики, Минато хотел поделиться с Хирузеном, на всякий случай. Так что Шисуи подозревает, что смерть отца Наруто тоже была не просто стечением обстоятельств. Он думает, что Третий всё рассчитал.

— Ты имеешь в виду, что, когда их оставили почти без охраны, а Кьюби вырвался, Учиха не дали вмешаться, чтобы Минато запечатал биджуу печатью бога смерти? — вспоминая буквально на днях просмотренные серии, переспросил Канагава.

— Ну да, чтобы вернуться к власти. Если судить по сериям аниме, Сандайме же что-то вроде импичмента объявили, когда раскрылись тёмные делишки его ученика Орочимару прямо в деревне под его руководством. И как бы крут ни был один из тройки саннинов, если вспомнить серии, когда этот змей напал на Коноху во время экзамена на чуунин, то ему пришлось кучу народа призвать, чтобы справится с Хирузеном. И то победа была довольно условной. А тогда, девять лет назад, старик был ещё сильнее и моложе, так что Орочимару бы не смог сбежать, если бы Хирузен этого не захотел. Поэтому мы с Шисуи думаем, что Третий был прекрасно обо всём осведомлён и просто сделал из своего ученика козла отпущения. А потом дал слухам улечься, ловко подставил Минато, избавившись ещё и от джинчуурики, вроде бы, по записям дневника, у Кушины были какие-то тёрки со «старейшиной Сарутоби», который «притеснял остатки клана Узумаки», да и несдержанной была мать Наруто. Может даже, Хирузен с Обито договорился или каким-то образом был в курсе его планов, всё-таки у него это «всевидящее око». Или этот план созрел, когда он понял, что Лис вырвался, Сарутоби Хирузен всё-таки отличный стратег. Возможно, Третий рассчитывал, что Минато вовсе избавится от Лиса, ведь другие-то деревни в любом случае знали, что у Конохи есть девятихвостый. А кто этот джинчуурики, пойди найди, секретность и всё такое. От Гаары, если вспомнить, тоже мечтали избавиться…

— Но Минато решил по-другому, — вставил Канагава. — Насколько я помню, Йондайме запечатал часть лиса в сына, потому что всего бы запечатать у него не хватило сил или ещё по какой-то причине.

— Да, что-то вроде этого. Дневник прерывается примерно за несколько дней до рождения Наруто.

Они помолчали, переваривая информацию.

— Так значит, Наруто сейчас работает над контролем и фуиндзюцу? — спросил профессор.

— Да, и Шисуи рискнул показать ему технику теневого клонирования. Раньше опасался это делать из-за того, что у Узумаки было мало чакры и плохо раскачены каналы системы циркуляции, но за последние месяцы тренировок резерв Наруто возрос. Он смог сделать трёх клонов, да плюс вычитал в дневнике отца, что тот тоже подобным образом учился, это тоже техника клана Узумаки. Всё потому, что если с большими объёмами чакры что-то не сделать в плане контроля, то в итоге она будет уходить на один «пшик», расходуясь неправильно, да и обнаружение сенсорами и просто чувствительным к чакре шиноби происходит на раз. С помощью теневого клонирования Узумаки развивали свой резерв, улучшали способности к манипуляциям чакрой и ускоряли обучение сложным техникам фуиндзюцу, это потом шиноби Конохи, благодаря Нидайме, её стали использовать в качестве шпионской, но в основном потому, что мало у кого хватало сил долго поддерживать такого клона. Кстати, в этом плане расенган требует большого мастерства в управлении формой и действительно значимого резерва, поэтому подходит только тем, у кого большие объёмы чакры, или просто его можно будет использовать один-два раза, только и останешься с чакроистощением куковать.

— Да, много всего произошло за то время, что мы не виделись… — пробормотал Канагава.

— О, это я только начал! — засмеялся Хироши. — Я же ещё не сказал, что после их возвращения в замок Нэкомата к ним пришла эта кошка Саюри-Рэйкоку, она решила присмотреться к «котятам», особенно к Наруто, и помогла ему с проникновением в его внутренний мир. Более того, оказалось, что так как она частично сама биджуу, то и она туда может входить, не взаправду, а как бы ментально, кошки вообще сильные менталисты, в общем, сходили они «поговорить с дядюшкой девятихвостым».

— И что? — еле удержался, чтобы не приоткрыть рот, профессор, во все глаза рассматривая довольного его реакцией парня.

— Сейчас сложно ответить, но Наруто сказал, что знает имя своего биджуу, и ходит довольный, а также часто медитирует. Но ни о каком «покрове биджуу» или заимствовании чакры пока речи не идёт — это точно.

— А что было в других свитках? Ты сказал про «популярные» техники огня, воды и земли, а что насчёт техник молнии?

— Ах, да, точно, — спохватился Хироши. — Техники, которые появились у Учиха после Второй Мировой войны с деревней скрытой в Облаке, тоже нашлись. Но пока Мастер Ракурэй советует Саске, кроме тайдзюцу, заняться иллюзиями и расширить арсенал огненных техник, так как с ними ему могут помочь и Шисуи, и Итачи, у Итачи второй стихией является вода, а у Шисуи — земля, так что Саске предпочтительней заняться тем, что в совершенстве знают его старшие братья. А потом найти кого-то со схожей стихией. Потому что среди кошек тоже мало тех, кто управляется с молнией, больше огонь и ветер.

— То есть ученичество у Какаши с его техниками молнии было бы для Саске очень удобным?

— Ну да, или ещё у того, у кого схожая стихия. Хотя бы на начальном этапе, который самый сложный, — подтвердил Хироши. — Это как научиться какому-то навыку, сначала тяжело, а потом — только совершенствуйся. Кстати, у Сэна и Казуки пробудились шаринганы. У Сэна в Конохе, по всей видимости, когда он осознал, что его близких на самом деле нет, а у Казуки совсем недавно, там братья ситуацию подстроили, чтобы парень перепугался за Юмико, в общем, теперь у них уже пятеро детей с первой ступенью, примерно на уровне слабеньких генинов, плюс Наруто. Что неплохо, учитывая, что Итачи уходит в «Акацуки»…

— А?! — чуть не подскочил на кресле профессор. — Как это уходит?

— Им через месяц уже надо будет покинуть кошек, поэтому надо искать новое пристанище. В любом случае, вместе их могут обнаружить, так что Итачи решил отвести, так сказать, опасность от детей и брата. Не вызывая подозрений у лидеров организации. Чтобы ни у кого не было сомнений, что он — одиночка, плюс вроде бы там неплохие деньги предлагают и относительную свободу передвижения. Они, конечно, нашли некоторую сумму, когда были в Конохе, но с таким количеством народа, которое надо содержать, любые средства уходят весьма быстро.

— Да, я правда много пропустил, — хмыкнул Канагава, посмотрев на сосредоточившегося парня.

— Да… Так что Итачи уходит где-то через неделю, — кивнул Хироши. — Кстати, в тех свитках также нашлись довольно большие запасы продовольствия, риса, сушёного мяса, консервов, пищевых таблеток даже, а ещё лекарств разных, так что какое-то время они могут прятаться и в малонаселённом месте. А ещё та кошка Саюри-Рэйкоку вроде бы собралась с ними, но точно ещё это не решено. Они все усиленно тренируются, у Шисуи есть один план, и боюсь, он безумный, а я невольно поспособствовал этому безумству. Теперь вот волнуюсь…

— Очередной безумный план? — с улыбкой спросил профессор психологии Канагава Тору. — О, безумства — это моя профессия!

Часть 2. «Орочимару и яйца судьбы»

Пролог

— Сегодня к нам прибывает новенький, — сказал Лидер, точнее, его голограмма, связавшаяся с ним через кольцо, но Орочимару, занятый очередным экспериментом, его проигнорировал.

Выкраденный у учителя Сарутоби — чтоб тому икалось! — три года назад свиток с техникой перерождения занимал все мысли. Орочимару, наконец, был близок к тому, чтобы воспользоваться техникой и добиться долгожданного бессмертия.

Собственное тело, начавшее дряхлеть, стало отвращать. Сорок шесть лет. С одной стороны, пережив десятилетнюю войну, он дожил до такого возраста, до которого добрались лишь единицы самых сильных шиноби. Но старость подходила неумолимо и страшно пугала. Теряющими былую гибкость суставами, высушенными мышцами, которыми он и в юные годы не мог похвастать, напирая всё-таки на ниндзюцу и гендзюцу, чем на тай, впавшими щеками, морщинами вокруг глаз и рта, дряблой шеей.

Он был уже стар и выглядел старо, особенно если сравнивать с кукольным личиком его напарничка Сасори, тот, конечно, и так был на девятнадцать лет младше, но «застывшая юность» начала действовать на нервы, заставляя чувствовать неумолимое приближение конца, — пара десятилетий, и можно будет списывать.

Конечно, Орочимару не был склонен к самолюбованию и, как его бывший друг Джирайя, не желал кадрить девок, опираясь на собственную неотразимость, но кому не хочется всегда быть молодым, красивым и бессмертным?

Последние приготовления и пробы изменённой за эти три года крови, и он переживёт всех сильнейших и могучих шиноби своего времени, чтобы изучить все техники и постигнуть смысл жизни! Какое ему дело до каких-то там новичков.

— Он из Конохи. Учиха Итачи, ты можешь его знать, впрочем, ему всего тринадцать, — добавил Лидер, по-видимому, заметив, что вовсе не впечатлил своей новостью.

— Учиха Итачи? — чуть не пролил реактив мимо колбы Орочимару.

— Да. Этот парень убил весь клан Учиха. Вырезал подчистую. Скрывался от нас почти пять месяцев, но, в конце концов, сам связался с нашими шпионами в Стране Горячих Источников и согласился вступить в наши ряды, — как всегда без каких-либо эмоций глухим голосом выдал информацию Лидер. — Он должен прибыть на закате дня.

— Что требуется от меня? — спокойно спросил Орочимару, погасив внутреннюю дрожь и радуясь, что изменённое тело теперь более змеиное, и даже сердце не стало биться чаще, чем положенные ему теперь двенадцать ударов в минуту. Потеря некоторой чувствительности и чувственности компенсировалось ускоренной регенерацией тканей и прекрасным обнаружением любых целей по звуку, температуре и особой восприимчивости чакры. Единственное, что теперь могло выдать его интерес, это язык, ставший «органом эмоций», к тому же им Орочимару определял условия внешней среды и силу противников. Язык тоже удалось удержать за зубами.

— Он будет твоим напарником, — и словно отвечая на невысказанный вопрос, Лидер добавил. — Сасори направится на одиночное задание на пару месяцев в Страну Озера, у него и его марионеток особая миссия, так что пока введёшь Итачи-куна в курс дел «Акацуки». Будь к закату в храме Шинсо, — голограмма пропала, и Орочимару выдохнул.

Как наяву вспомнился тот самый день, когда он, пробравшись в Коноху, чтобы порыться в секретной секции библиотеки «дорогого» учителя, собирающего всевозможные премудрости и обожающего «грязные техники», в одностороннем порядке познакомился с гением клана Учиха. Мальчишкой, вытворяющим в десять лет запредельные трюки, на которые он бы никогда не решился. Сила додзюцу клана основателей заворожила его, саннина Орочимару, который смог выбиться «в люди» только благодаря упорству и таланту. Его называли гением. Его взял под крылышко сам ученик Второго Хокаге Сарутоби Хирузен, ставший Третьим Хокаге! Что для бескланового сироты было несомненным успехом.

Но за всё надо платить, и в этом Орочимару убеждался не раз, всё также благодаря «науке» учителя.

— С-с-старая обезьяна, — прошипел он, вспомнив Хирузена, который столько лет прикрывался им, не гнушаясь всевозможными морально не отягощёнными исследованиями своих накопленных знаний и техник. А потом, когда у него появились амбиции и ему захотелось возглавить Коноху, которую так любил, резко стал невыгоден, жаль, понял это поздно.

Уже после того, как Хирузен с Шимурой провернули совет дзёнинов по выбору Четвёртого Хокаге, да вот только, несмотря на то, что выдвинули кандидатуру Орочимару, продавили-то очередную марионетку — «сиротку» Минато, мальчишку по сути, пусть и героя войны. А стоило только Орочимару возмутиться по этому поводу, тут же он был объявлен «врагом номер один», «безумным учёным», которому только дай скальпель в руки.

Сарутоби мигом от него отмазался, плюнул прямо в душу, а затем и вроде как «подловил» своего ученика за нехорошими экспериментами в присутствии толпы АНБУ. Убил бы сто процентов, да вот Орочимару уже был готов к побегу, чувствуя, что к этому всё и идёт, подстава была знатной. Ушёл только благодаря тому, что намекнул Сарутоби, что за яйца его компроматом держит, в случае чего вся деревня и соседние страны заодно будут в курсе его делишек под маской добренького старичка. Учитель, прожигая его взглядом, разыграл как по нотам «дрогнувшую от любви к ученику руку», чего-чего, а актёр из него хороший.

«Процарствовал» Четвёртый Хокаге недолго, а всё потому, что горяч был слишком и упорен, намёков старшего поколения не понимал, да ещё и ученик придурка-идеалиста Джирайи, который со своими идеями «мира во всём мире» совсем мозги блондину запудрил. Впрочем, Минато, скорее всего, был не только учеником Джирайи. Орочимару нахмурился, вспомнив покойного конкурента. Тот ещё и с этой взбалмошной джинчуурики водил близкие отношения и за год правления совсем отбился от цепких старческих обезьяньих ручек. После смерти Минато Джирайя отправился в своё «путешествие», видимо, решив быть от политики подальше. Когда они увиделись семь лет назад, Орочимару отметил, что давний друг резко постарел. А тот, оправдав его подозрения, сказал, что потерял сына, которым так гордился. В тот раз они даже не подрались.

Орочимару мстительно улыбнулся, вспомнив относительно недавнее донесение Анко о том, что «заклятый друг Хокаге», Шимура Данзо, скоропостижно скончался, превратившись в дерево, и это снова повесили на него. Ну, естественно, это он бегал по Конохе за старым калекой с рукой Первого Хокаге и безумно хотел пришить! Как же без него-то обошлось?

Воспоминания об испытаниях снова переключили внимание к Учиха Итачи, встреча с которым должна была состояться через шесть часов. Орочимару облизнулся, подумав, что гений клана Учиха сможет стать идеальным сосудом для его техники перерождения, а то, что они теперь напарники, облегчает ему задачу в разы.

Глава 1. Союз или предлог?

Учиха Итачи с того последнего момента, как Орочимару его видел в Конохе, заметно возмужал. Подросток прибыл вовремя, не заставляя себя ждать, и даже Сасори довольно заворчал об этом. Насчёт ворчания временно бывшего напарника Орочимару лишь усмехнулся про себя. Марионетка Хируки, в котором сидел «кукольный мальчик», делала поведение Красного Скорпиона старше и ворчливей, иногда Орочимару казалось, что у него в напарниках старый дед, а не двадцативосьмилетний шиноби, выглядящий на шестнадцать.

— Добро пожаловать, — вежливо, но бесцветно поздоровался Лидер, бывший на этот раз в своей телесной форме, так сказать, «во плоти».

Учиха снял с лица и прикрепил к поясу маску, которую носят АНБУ.

— Позаботьтесь обо мне, — чуть склонился паренёк, не отрывая взгляда красных глаз от их лиц.

Тоже вроде бы соблюдая формальности, но не теряя бдительности, словно готовился к нападению. Впрочем, если ему в тринадцатилетнем возрасте удалось выжить одиночкой-нукенином, то Учиха Итачи — калач весьма тёртый. Да и не выглядел мальчишка как-то обездоленно. Добротная одежда по погоде, крепкая обувь, тёплый плащ, видно оружие, да и не светит личиком, похоже. И на вид сытый и ухоженный, словно не скитался незнамо где, а пришёл к ним от мамы с папой.

Орочимару часто видел обездоленных детей, растерянных, голодных, исхудавших, грязных, которых он подбирал на пожарищах, в клановых междоусобицах, которые, впрочем, с подачи Данзо, устраивал сам или с помощью его людей. Благодаря таким вот «осиротевшим», после промывки мозгов, пополнялся штат Корня. Или они шли на опыты.

Сейчас примерно также, только редкие самоцветы, найденные на помойке насквозь прогнившего мира шиноби, Орочимару оставлял себе. И один из перспективных детей вместе с первой ученицей шпионил на него в Конохе, а двое других содержались в тайном убежище, и, пока на его горизонте не появился сей отпрыск славной фамилии Учиха, он думал о Кимимаро и Гурэн, как о своих будущих сосудах. Впрочем, так было даже лучше, пусть Орочимару и не желал признаваться в своей маленькой слабости, что эти дети стали ему чем-то дороги. Он был с ними до жестокости честен и открыт, и те были в курсе о своём предназначении, но, как бы это ни было странно для самого Орочимару, отчего-то никак этого не страшились и даже, наоборот, почитали это за честь: стать с ним единым целым.

— Твоим напарником будет Орочимару, — меж тем прервал вереницу его размышлений Лидер. — Вы из одной деревни, так что, думаю, вам будет, о чём поговорить.

— Не сомневаюсь, Лидер-сан, — тонко усмехнулся Учиха.

* * *

— У вас довольно уютно, Орочимару-сан, — доброжелательно сказал Итачи, оглядывая его лабораторию в убежище «Акацуки», куда он привёл своего временного напарника и будущий сосуд для перерождения.

Орочимару еле сдерживал дрожь предвкушения и сделал бы всё немедленно, если бы не последние приготовления по преобразованию и трансформации с прикреплением его души и тела в Белого Змея. Для них требовалась ещё пара недель, если заниматься только этим, но, к сожалению, обязанности в «Акацуки» подразумевали некоторую занятость, так что, по его прикидкам, до финального этапа ему понадобится ещё месяца полтора. За это время надо втереться в доверие к Итачи, чтобы тот был более расслаблен в его присутствии.

Сама по себе техника перерождения, требуя огромной подготовки, была довольно простой, не несла в себе даже ручных печатей, лишь волю носителя, и было достаточно секунды замешательства, но, по убеждению Орочимару, бывший капитан АНБУ Учиха Итачи был не из тех, кто даст эту секунду. Такого необычного паренька голым Ки не возьмёшь. Поэтому было два выхода: либо забить Учиха до полусмерти, либо сделать так, чтобы тот спокойно подставлял ему свою спину. Вселяться в полудохлое и побитое тело последнего представителя некогда могучего клана не было никакого желания, так как потом самому же в этом теле и ходить, поэтому Орочимару выбрал второй вариант.

— Да, чувствуй себя как дома, Итачи-кун, — сдержано ответил он, искоса поглядывая на Учиха.

— Вы скучаете по дому? Я имею в виду Коноху, — погасив шаринганы в глазах и присев на кресло в углу лаборатории, спросил парень.

Вопрос удивил. Даже не сам вопрос, а тон, которым тот был задан. В своё время Орочимару столкнулся с некоторой необоснованной гордостью и предубеждениями клановых в том, что бесклановые шиноби, не имеющие улучшенных геномов или секретных фамильных хидзюцу, — люди второго сорта. Поэтому всё-таки не ожидал любезностей от пусть и малолетнего, но представителя чистейшей крови главной ветви Учиха. Великого клана. Да и сама постановка предполагала некоторое доверие, так как это было личным.

— Дай-ка подумать… — помедлив, ответил Орочимару. — Мои родители умерли, когда мне и шести не было, родственников нет, мои товарищи по команде Цунаде и Джирайя покинули Лист. Мой учитель хочет меня убить. А я хочу убить его, но пока мне не хватит сил сравнять его и деревню, которая меня отвергла, с землёй. У меня нет причин, чтобы скучать по Конохе…

— Но вы же всё равно скучаете? — серьёзно посмотрел на него Учиха. — Любите Коноху саму по себе. Я слышал, вы хотели стать Хокаге. Или это ради банальной власти?

— Власть всего лишь средство для достижения моих целей, — поморщился Орочимару. — Как таковая она мало меня интересует. Но это — кратчайший путь.

— Понятно, — коротко улыбнулся Итачи. — Но сейчас вы близки к своей цели? Вместе с «Акацуки»?

— Ну, пока мне с ними по пути…

Не говорить же, что его заинтересовали способности сильнейших шиноби, и он присоединился к ним только ради того, чтобы изучить необычные геномы и использования сил, чтобы сделать ещё один шаг в своих исследованиях? Но у него, наученного горьким опытом взаимодействия с Сарутоби-сенсеем, за восемь лет нукенинства и сотрудничества с «Акацуки» давно было припасено несколько путей отхода и созданы убежища почти во всех странах континента.

Орочимару сильно сомневался, что членам «рассвета» и Лидеру, в том числе, понравится его выходка с захватом тела последнего представителя клана Учиха. Так что после решения этого вопроса он собирался свалить из организации, цели которой были ему совершенно чужды.

К тому же всеми обострёнными змеиными чувствами ощущалось, что дело с «мировым господством» нечисто и это «кидалово» будет похлеще, чем у старой коноховской обезьяны.

— Я тоже скучаю по Конохе, — как-то совсем по-детски подпёр щеку Итачи. — Я там недавно был…

— И для чего? — заинтересовался Орочимару, парень вёл себя неожиданно раскованно, и он решил, что Итачи проникся потому, что они из одной деревни. Но это было ему лишь на руку.

— Данго поел, — хитро прищурился молодой Учиха, — у старика Теяки отличное кафе и там самые вкусные данго в селении.

— Да… Что-то слышал, — пробормотал Орочимару, припоминая, что его ученица тоже пищала от этого кафе недалеко от резиденции Хокаге. Данго Анко могла съесть немереное количество, и он иногда водил её туда после тренировок, в награду. Митараши была сиротой, как и он, и поэтому в своём ученичестве не могла себе позволить вволю угощаться сладостями.

— А ещё я исследовал распорядок дня старейшин Хомура Митокадо и Кохару Утатане, а также третьего Хокаге, Сарутоби Хирузена, и все их связи. Впрочем, это я делал ещё до ухода из Конохи, но пару месяцев назад просто проверил, всё ли по-прежнему, — вкрадчиво сказал Итачи, продолжая смотреть в глаза.

— Вот как, — протянул Орочимару, чувствуя, что его сердце начало выдавать пятнадцать ударов в минуту. — Очень интересно, зачем тебе это было нужно, Итачи-кун?

— Я просто считаю, что без этих людей Коноха будет чище, — пожал плечами Учиха. — Мне показалось, что нам с вами… Как вы там сказали, «пока по пути»? И если мы будем напарниками, то сможем как-нибудь заглянуть, конечно же, по ходу дел «Акацуки», в родные пенаты, так сказать, чтобы поесть данго у старика Теяки… Знаете, так… По старой памяти…

На лице подростка расцвела милая улыбка, от которой Орочимару стало немного жутко. Впрочем, идея, на которую так открыто намекал последний Учиха, была недурна и позволяла убить сразу нескольких зайцев и, пожалуй, вместе с теми одну старую обезьяну. И даже стоила того, чтобы ненадолго отложить последний этап перерождения.

Вдруг внезапная догадка осенила его, и он, склонив голову вбок, рассматривая подростка, спросил:

— Не так давно, около пяти месяцев назад, в Конохе произошёл несчастный случай с советником Хокаге. Он уснул человеком, а проснулся деревом…

— Ага, я называю это «дал дуба», — усмехнулся Итачи. — Шимура Данзо не тот, по кому я бы стал скучать.

— Так всё-таки это не несчастный случай, — потёр подбородок Орочимару, который уже перепроверил в поисках своей ошибки все лабораторные журналы и записи.

— Неужели вы переживали? — словно угадал его мысли Учиха.

— Только за то, что допустил неверные пропорции, — в тон ему усмехнулся Орочимару. — Но как?

— Скажем так, — чуть нахмурил изящные брови Итачи. — Никому не стоит зариться на то, что принадлежит клану Учиха.

И посмотрел ему в глаза так, что на миг показалось, что парень знает о планах на свой счёт. Затем это ощущение пропало, и Орочимару незаметно выдохнул.

— Я хотел бы увидеть твою силу, Итачи-кун, — приподнял уголки губ он, сдерживаясь, чтобы не облизываться. — И услышать твои предложения.

— О, в таком важном деле я положусь на опыт старших, — чуть опустил веки парень. — Но соображениями поделюсь.

И Орочимару приготовился внимать своему временному союзнику.

Глава 2. Дорога дальняя

— Всё хорошо, он добрался до храма Шинсо и вступил в «Акацуки», — ответил Шисуи на выразительный взгляд младшего братишки.

К полной его неожиданности, у Саске прорезалось второе томоэ. Видимо, от переживаний и от кратковременной истерики. Потому что Шисуи сообщил парню новость о том, куда делся старший брат, через несколько дней после ухода Итачи.

Саске молча кивнул, не разговаривая с Шисуи уже пятый день, обидевшись за то, что не дал попрощаться с братом, который тоже по-тихому слинял «отводить от них беду».

Шисуи вздохнул, дети требовали постоянного внимания, и он уже убедился в том, что с «благими намерениями» может быть всё плохо, но с другой стороны — Саске стал сильнее. Второе томоэ — это новая ступень, и, по резкому скачку силы на тренировках, это стало очень заметно.

Появление второго томоэ у Саске подстегнуло остальных заниматься ещё усерднее. Впрочем, дети и так почти не отдыхали, за день растрачивая весь резерв чакры по два-три раза, один полный и всё, что успевало накопиться и восстановиться в течение дня. Торопились, зная, что буквально через несколько недель они покинут замок кошек.

Но зато у всех этот резерв медленно, но верно возрастал. Даже у самых мелких, с которыми Наруто решил вместе учиться искусству каллиграфии печатей. Всё началось с того момента, когда Узумаки вычитал, что Минато сетовал, что не начал этим заниматься, как Кушина, с двух лет, и что детям мастеров фуиндзюцу просто дают рисовать сами печати, без наполнения их чакрой, чтобы те работали, как надо — взрывались, подавляли чакру, обогревали дома или что-то ещё. Сначала на простой бумаге и простыми чернилами, а потом уже специальными чакропроводящими чернилами на особой, впитывающей чакру бумаге.

Удачные детские печати мастера наполняли сами, потому что почти все виды печатей требовали наполнения в один приём, причём от количества вбухнутой чакры, естественно, зависела и эффективность печати. Например, когда взрывную печать впервые попыталась наполнить Мина, да ещё и после тренировки, то в итоге, после активации, получилась просто дымовая шашка. Которые, как авторитетно сообщил Наруто, делают как раз из не очень удачных взрывных печатей, просто скатывая те в комок, чтобы не путать.

Так и началось. Когда выдыхались и тратили резерв на тренировках, к каллиграфии приступали и остальные, те, кто постарше. Навык пригодится, да и полезное это занятие для развития памяти и внимательности, которое понадобится будущим мастерам гендзюцу.

Плюс, с помощью найденных в Конохе бытовых печатей, они утеплились, и если у кого-то ещё оставалась перед сном какая-то чакра, дети настропалились сливать её в накопительный контур, от которого работала вся система обогрева периметра и электрическая плитка.

В свитках, принесённых Саске и Наруто из хранилища главной семьи, нашёлся походный казан, под которым спокойно могли спрятаться Нацуми вместе с Юи, а плитку, так как благодаря печатям появилась возможность пользоваться электричеством, пришлось заказать у Старой Кошки. У няко-ниндзя, благодаря подобным печатям, электричество было только в нескольких комнатах, используемых, как няко-бары, где подавали в основном молоко, валерьянку и кошачьи консервы, а так кошки употребляли всю пищу сырой.

Так что теперь они могли готовить прямо в замке, а не бегать в лес, чтобы сварить на костре, и меню стало разнообразней.

Шисуи улыбнулся, вспомнив, с каким ажиотажем дети набросились на первый мисо-суп, приготовленный Миной в замке. Походная пища хороша, но не пять месяцев подряд. Едой занималась Мина, но двое помощников у неё всегда было на подхвате, всё-таки на такую ораву голодных ртов не так-то просто всё приготовить. И Шисуи не без некоторой гордости оглядывал своих детишек, все были как на подбор: крепкие, румяные, особенно Наруто, — любо-дорого посмотреть.

— Оябун, пришла весточка от Итачи? — словно чёрт из табакерки, только вспомнишь про него, появился Узумаки.

— Да, его теневая ворона. С ним всё в порядке, и всё идёт по плану, не о чем волноваться, — подавил Шисуи собственное волнение.

Конечно, Итачи справится, но Шисуи не давала покоя загадочная болезнь брата, которая донимала того в его снах-видениях. Вдруг Итачи травили или ещё что-то подобное? Да и этот Орочимару весьма тёмная лошадка. Пока брат передавал, что саннин вполне адекватен и не очень-то похож на безумного учёного, как его расписывают в Конохе, но опять же, в видениях этот Орочимару пытался заполучить тело Итачи, а затем и Саске, и вообще много народу ни за что ни про что угробил, только в самом конце немного изменился, что, собственно, и давало ему тот самый мизерный шанс.

И пока брат изучает Орочимару, чтобы сообщить, возможен ли их план в принципе или уместней избавиться от «врага номер один Конохи», то точно можно известись от ожидания. Шисуи, несмотря ни на что, всё-таки всегда считал себя человеком дела.

Сообщение от Итачи гласило, что они с новым напарником в лице Орочимару отправились по заданию Лидера в Страну Железа, но по пути навестят старых друзей в Конохе, и они смогут встретиться в Долине Завершения на их обратном пути, через три недели, что, в общем-то, совпадало с окончанием срока гостеприимства Нэкомата-сама. Можно было, конечно, подыскать другой подходящий момент, но Шисуи чувствовал, что затягивать нежелательно, да и рисковать Итачи совершенно не хотелось.

От Рю до Хотто в Стране Горячих Источников, ближайшем в Долине городе, в котором можно было оставить детей в гостинице, прежде, чем определяться со следующим местом жительства, было порядка восьмисот километров. Это расстояние он один мог преодолеть за три дня. И то, если идти через Солёный перевал. А с детьми даже и с Саюри-сан не потянет и не рискнёт двигаться через горы, да ещё и весной. Остаётся в обход, а это почти стокилометровый крюк. Или, как вариант, дойти до этого самого перевала в середине пути, найти и обустроить пещеру, оставить там детей и двинуть в Долину на встречу.

Шисуи цыкнул. Как ни крути, а всё получается, что выдвигаться надо как можно скорее.

— Саске, хватит дуться на меня, у нас меняются планы, — наконец принял решение Шисуи. — Ваша утренняя тренировка отменяется. Вы с Наруто, Казуки, Сэном, Юмико и Миной идите на охоту, мы завтра покидаем замок Нэкомата, нам надо будет сделать приличный переход и запасти как можно больше еды, чтобы меньше отвлекаться. Ты за старшего. Справитесь одни?

— Да, Шисуи-нии-сан, — немного удивлённо протянул Саске. — Мы справимся.

— Я займусь основными сборами и схожу в Рю ещё за кое-каким снаряжением, консервами и продуктами в дорогу. На вас дичь, которую нужно запечь и запаковать в пищевые свитки. Собрать побеги бамбука, Мина недавно говорила, что знает, где они уже появились. И смотри, чтобы без глупостей и несчастных случаев у меня.

— Я понял, капитан! — вытянулся Саске.

Вообще, Шисуи впервые отпустил детей на охоту одних, но, памятуя о том, что их в любом случае надо будет оставить на какое-то время, скрепя сердце, решил дать самостоятельности, чтобы они были готовы к его уходу.

Саске отдал распоряжение, и старшая детвора, закопошившись и быстренько собрав всё необходимое, отбыла на охоту, а Шисуи, заглянув в красные глаза вороны и оставив сообщение, прервал теневую технику младшего брата.

— Саюри-сан, вы присмотрите за Нацуми, Рензо, Юи и Таро, пока я уйду в город?

Спавшая на диване Итачи сиамская кошка совершенно обычных размеров, приличествующих домашним любимцам, приоткрыла голубой глаз и перевернулась на спинку, подставляя пушистое белое брюхо под поглаживания. Шисуи присел рядом и выполнил молчаливый приказ. В том, что это был именно приказ, сомнений у него не возникло. Кошка замурлыкала и начала расти, и когда достигла размеров взрослого человека, изящно лизнула свою тёмную лапку.

— М-да-а, я пр-рисмотрю за ними, — промурлыкала сиамка, не прекращая умывания.

Странную и, несомненно, весьма сильную кошку, поселившуюся с ними и приглядывающую за детьми, в основном вот в таком маленьком и невинном образе, Шисуи очень уважал. Особенно после одной тренировки, когда та, несмотря на используемый им Мангекё Шаринган, смогла поместить его в гендзюцу и вообще изрядно потрепала. А чакры у неё ощущалась просто дикая прорва, когда Саюри-сан этого хотела, конечно, а так — кошка и кошка.

Дочь Нэкоматы и двухвостой биджуу изволила говорить с ним на человеческом языке, лишь иногда растягивая некоторые звуки и промурлыкивая «р». И даже не требовала от него няговора, что очень нравилось Шисуи, который в кошачьем языке не сильно преуспел, пусть и старался. Но до Узумаки, шпарившего на няговоре, как на родном, и некоторым молодым няко-ниндзя было далеко.

— Тогда я надеюсь на вас, Саюри-сан, — улыбнулся Шисуи и поспешил, чтобы быстрее выполнить все дела и, возможно, после ещё присмотреть за своими маленькими охотниками.

* * *

Утром следующего дня Шисуи осматривал свой детский отряд. Ему вспомнилась та давняя миссия, когда он охранял учеников Академии шиноби младших классов в их походе, и это заставило бывалого шиноби и ветерана войны содрогнуться. Если сначала он думал, что, в принципе, они смогут дойти до Хотто, то сейчас, поразмыслив получше, надеялся, что их поход до гор Солёного перевала не затянется дольше двух недель.

— Нясвидания, нятишки, — попрощались мастер Ракурэй и наставник Тэкиноину.

— Пока-ня всем-ня вам-ня, — взял слово за свою команду Зеро. — Принятно было познякомиться.

Дети начали обниматься со всеми своими пушистыми друзьями, особенно усердствовала Нацуми, утыкаясь в мохнатые брюшка по очереди, даже заревела, когда прощалась с так полюбившимся ей серым наставником Тэкиноину.

— Ну, всё. Долгие проводы, лишние слёзы, — остановил слезоразлив Шисуи. — Выдвигаемся.

Он взял мелкую на руки, а Юи посадил за плечи: тот должен был держаться сам, зажатый между спиной и рюкзаком. Остальные шли самостоятельно, Таро и Рензо почти налегке, лишь с фляжками с водой и походными сумками со свитками. А детям постарше пришлось загрузиться по полной. Они вроде бы и не нажили больших богатств, но были вещи, которые могли понадобиться быстро, в том числе медикаменты, вода и оружие. И так на дне каждого рюкзака был склад с несколько раз запечатанными свитками.

Саюри-сан ушла вперёд, разведывая обстановку, за что Шисуи был несказанно благодарен.

— Построение, как договорились, — распорядился он. — Саюри-сан впереди, Саске за ней, затем Наруто и Казуки. Сэн, на тебе Рензо и Таро, Юмико, Мина за ними, я замыкаю. Вперёд!

Глава 3. Змеиная ловушка

— Я хотел бы посмотреть на статуи в Долине Завершения, — сказал Итачи, когда они закончили с делами в Стране Железа. — Говорят, там мой предок — Учиха Мадара, и Первый Хокаге — Сенджу Хаширама. Два основателя Конохи. Далеко их занесло от нашего селения.

Орочимару кивнул. До следующего задания целая неделя, и можно не спешить. А последний аккорд мести старой обезьяне должен проиграть ещё только через несколько дней. Так что время у них было.

— Те статуи — это символ границы, — пояснил он. — Придётся сделать небольшой крюк, но я ничего не имею против. Мне самому они нравятся. Есть в них что-то особенное.

— О, так вы любитель искусства, Орочимару-сан? — хмыкнул Итачи.

— О, нет, я больше ценитель науки, — ответил Орочимару. — И, поверь, если ты близко познакомишься с Сасори, как я, то в твоём лексиконе тоже будет табу на слово «искусство».

Итачи тихо рассмеялся.

— Это тот кукольник из Суны? Я слышал о нём. Интересный тип.

Они молча шли какое-то время, ступая по каменистой мёрзлой земле. Чем ближе была долина, тем теплее становился ветерок и чувствовались запахи весны. Водопад между двумя каменными шиноби подчёркивал их величественность с налётом вечности. Вода у подножия огромных статуй шумно бурлила, даже сильнее обычного, оттого что реку начали наполнять тающие ледники и та стала полноводней.

— Красиво, — закинув голову вверх, прошептал Итачи. — Поднимемся?

Орочимару согласно кивнул, наблюдая за своим напарником. Тот был вроде бы расслаблен, но что-то неуловимое, на границе восприятия, не давало ему покоя. Ощущение опасности. И странного предвкушения. Азарта.

Или, может быть, это просто была молодость?

С Итачи было интересно. Этот парень действительно был гением. Несмотря на юность, умел как грамотно руководить, так и толково подчиняться. Словно текучая вода обходил препятствия, в то же время обкатывая острые камни до речной гальки. Человек-загадка. Даже имя «Итачи» — «ласка», больше подходящее женщине, чем мужчине, можно было трактовать и «ласковой смертью», и маленьким, но очень быстрым, опасным и хитрым хищником — неслышной лаской. Парень и убивал-то со слегка виноватой улыбкой на красивом аристократичном лице и, словно успокаивая, шептал короткое извинение, стараясь сделать всё быстро и безболезненно. Но его изящная, ещё мальчишеская рука ни разу не дрогнула, а антрациты глаз словно поглощали причинённую боль, спокойно и умиротворённо взирая на последние мгновения окончившейся жизни. Учиха Итачи умел убивать, но не получал от этого никакого удовольствия и явно знал цену чужой жизни.

Орочимару запрыгал вслед за парнем по статуе и замер на голове Первого Хокаге, посмотрев, как и Итачи, на каменное лицо Учиха Мадары.

— Я интересовался историей Конохи и пытался понять Волю Огня, завещанную Сенджу Хаширамой. К сожалению, от этой философии сейчас остались только красивые слова, с помощью которых удобно манипулировать людьми… — задумчиво произнёс Итачи.

— Почему ты уничтожил весь свой клан? — тихо спросил Орочимару, чувствуя некий момент истины. К тому же ему действительно стало интересно. Такой человек, как Итачи, не вязался с кровожадным убийцей, вырезавшим всех своих родственников, о котором шли разговоры в организации.

— Вы поверите, если я скажу, что почти никого не убил? — тихо спросил тот.

— Почти никого? — уточнил Орочимару. Отчего-то пришло осознание, что сказанное парнем — правда и тот, действительно, «почти никого» не убил.

— Кроме своих родителей… — сжались губы Итачи в ниточку, а лицо словно потемнело от печали и горя.

Орочимару, который потерял своих маму и папу в детстве и очень скорбел по этому поводу, оторопел. Не зная, что сказать и что думать.

— Наш клан оказался замешан в политических дрязгах и пытался устроить смену власти в Конохе, и я, как капитан АНБУ, получил от Третьего Хокаге и совета старейшин приказ о его устранении, — бесцветным голосом продолжил Итачи.

И у повидавшего в этой жизни практически всё: войны, разруху, смерть близких и подчинённых — закалённого боями, безжалостного и отстранённого от личного в своих экспериментах Орочимару появилось сочувствие. Оно было лёгким и мимолётным, как лепесток сакуры, упавший на волосы, но даже это его удивило. И отчего-то собственная причина мести Хирузену на этот миг показалась смехотворной.

— Конечно, я очень любил Коноху, — Итачи поднял голову, и налетевший ветер взъерошил его длинные волосы, словно пытаясь расплести из хвоста и поиграть с ними. — И гражданская война в случае попытки смены власти привела бы к войне с соседними странами. Я не поддерживал свой клан в той политике, которую вёл мой отец. Я всеми силами пытался примирить деревню и клан Учиха, — его красивые губы изогнулись в горькой усмешке. — Но оказалось, что вся эта ситуация, можно сказать, была создана искусственно.

— Узнаю руку своего учителя, — тихо поддакнул Орочимару, не желая вспугнуть откровенность Итачи, но не удержавшись от сарказма. — Иногда мне самому не верилось, что тот добрый учитель, который был у меня в юности, говорящий о Воле Огня и распускающий благостность, и та хитрая обезьяна, которая выдала мне лабораторию и кучу запретных техник, особенно всё, что касается молодости и продления жизни, поставляющий людей на мои опыты, в том числе младенцев и маленьких детей — один и тот же человек.

Итачи внимательно посмотрел на него так, что Орочимару тут же захотелось оправдаться перед молодым шиноби.

— Конечно, сначала всё это было под маской того, что он хочет мне помочь, а у меня явный талант, особенно для бескланового сиротки. Библиотека знаний расширялась, мой интерес рос, мне хотелось большего, знания пьянили, появлялись вопросы, дальше — запретные техники и исследования. И постепенно я скатился до экспериментов над детьми, точнее, я был к тому времени на таком толстом крючке, что отказаться уже не мог.

— Вас не мучает совесть, Орочимару-сан?

— Совесть — это первое, что мне пришлось удалить в ходе моей работы на благо науки, — криво улыбнулся он. Этот разговор поднял с его души какую-то муть и открыл тщательно спрятанные в глубине сознания неприятные вопросы, которые он когда-то себе задавал.

— Вы исковеркали свою душу в угоду своему учителю, — продолжил Учиха. — Но когда-то вы были чистым и невинным ребёнком, который любил своих родителей. Вы поддались, погнались за ложной целью, навязанной вам. И мне не понятно только одно. Почему вы по инерции продолжаете делать это и дальше? Вы же сейчас свободны.

— Пожалуй, я взял слишком сильный разгон и просто не могу остановиться, — прошептал Орочимару. — Назад дороги уже нет. А останавливаться… Тогда всё это вообще было зря, — неторопливо бьющееся сердце отчего-то мучительно заныло.

— Знаете, Орочимару-сан, — помедлив, сказал Итачи, — был такой момент, когда я думал, что для меня тоже не будет прощения. Что я остался совсем один, и мне надо просто двигаться вперёд и идти к своей цели, пока я её не достигну… Придуманная мной ложь для самого себя. Но потом я понял, что ложь будет ложью всегда, как бы хорошо мы ни прикрывались ею и не выдавали за правду… Всё это время, пока мы были напарниками, я наблюдал за вами. И решал для себя, стоит ли мне убить вас. Того, кто одной из своих целей сделал месть Конохе, которую я люблю и в которую планирую вернуться. Или всё-таки у вас есть шанс.

— Ты хочешь убить меня? — мгновенно подобрался Орочимару, попытавшись отпрыгнуть, но ничего не смог сделать окаменевшим телом. А вокруг него, словно в насмешку, ещё и обвились змеи.

— Вы с начала нашего разговора в моём гендзюцу, Орочимару-сан, — глаза Учиха покраснели. — И я отслеживал вашу реакцию на мои слова… Видите ли… В моей иллюзии невозможно солгать, тем более, вы были настроены сказать правду.

— Невероятно! — удивился он. — Ты поместил меня в гендзюцу, а я даже не заметил?! Ты действительно очень силён, Итачи-кун…

— Благодарю, Орочимару-сан, — улыбнулся Учиха. — Но разве вы не хотите узнать, что же я решил?

— О, всенепременно! Просто горю желанием, — с сарказмом протянул Орочимару, пытаясь сдвинуть руки.

Всё-таки, что бы ни говорил малец и каким бы ни был гениальным, но видоизмененное тело обладало большой сопротивляемостью к гендзюцу. Некоторые органы чувств были притуплены, а некоторые, наоборот, обладали большей, чем у простого шиноби, чувствительностью. Всё это создавало помехи для техник иллюзий, настроенных на обычного ниндзя. Руки почувствовались, и пальцы слегка сдвинулись. На пару миллиметров, быть может, но Орочимару упрямо продолжал их соединять, стремясь создать печать овцы, чтобы развеять технику, в которую его так ловко поймали.

— Ну, я решил вас не убивать потому, что у нас есть реальный шанс всё-таки договориться, — беззаботно сказал Итачи, внимательно наблюдая за его попыткой освободиться.

— Да-да, — процедил Орочимару, сместив ладони ещё ближе.

— Неужели вы обиделись на меня, Орочимару-сан? — заглянул в его глаза наглый мальчишка. — Но я всего лишь сделал то, что вы хотели сделать со мной… Только напал первым и без последствий от вселения в тело Белого змея…

— Что?!

Сердце словно ухнуло в бездонную пропасть. Молодой Учиха откуда-то знал. Чёрт. Орочимару остановил попытки вырваться и расслабился: если его за такое не убили и хотят поговорить, то надо послушать, что скажут.

— Я готов тебя выслушать, Итачи-кун, — обречённо вздохнул он.

Глава 4. Неприкрытая правда

— Саске, Мина, Наруто — вы за старших. Меня не будет несколько дней, как минимум, может быть, дольше. Старайтесь никому не попадаться на глаза, мы достаточно далеко ушли от караванной дороги, но мало ли. Недалеко река, в которой можно поймать рыбу и пополнить запасы для питья, но из-за весны течение стало бурным, так что не лезьте в воду без острой необходимости… Так… — Шисуи наморщился, размышляя ничего ли не забыл, обеспокоенно осматривая лежащую на каменном полу малышню. Только Саске и остался стоять на ногах. — Вы справитесь с дальнейшим обустройством жилья без меня?

— Иди, — кивнул Саске, за время похода, казалось, ещё более повзрослевший. — Мы всё сделаем, не волнуйся за нас, Шисуи-нии-сан. Не маленькие уже. Лучше позаботься об Итачи.

— Извини, онии-сан, — простонал Казуки, который сломал ногу во время их перехода, и из-за которого они так сильно задержались.

Шисуи вздохнул: получилось, что только-только нашли пещеру, и он бросает детей, чтобы вовремя появиться на месте встречи с Итачи и его напарником. Ладно, успел проверить временное жилище на дополнительные входы и наличие хищников: ни тех, ни других не обнаружилось. Да и саму пещеру обнаружил лишь из-за своего сродства со стихией земли. А так в узкой щели в нескольких метрах над землёй и не заподозришь вход в сухую и довольно просторную каменную нишу. В ней было уютно, особенно после того, как Шисуи техникой выровнял пол и соорудил несколько стен для разделения обширного пространства, определив «спальню», чтобы дети соорудили периметр с обогревающими печатями, а то, несмотря на начало весны, было довольно холодно, даже в пещере, закрытой от ветров. Такую площадь одним костерком не отопишь.

Ещё раз посмотрев на своё «павшее воинство» и одну спокойно умывающуюся сиамскую кошку, Шисуи кивнул.

— Тогда удачи, я пошёл…

— Удачи, Шисуи-нии-сан! — удивительно слаженно простонали дети, вяло махая ему конечностями.

— Мина, там в свитке есть пилюли, и не забудь всем обработать раны, — вспомнил он, оборачиваясь.

— Иди, онии-сама, мы, правда, справимся, — коротко улыбнулась старшая из девочек, с кряхтением вставая.

— Загнал вас, — смущённо улыбнулся Шисуи.

— Иди уже, оябун! — хихикнул Наруто, который сел и начал рыться в своём рюкзаке, доставая оттуда свитки. — И потом не попадись в наши ловушки, когда вернёшься.

— Всё-всё, ухожу!

Шисуи боком протиснулся через щель в скале и направился в Долину Завершения. Несколько часов назад один из его развеявшихся теневых вороньих клонов сообщил, что два «нукенина Конохи» прошли через город Юкимачи, поэтому он спешил. Их дорога была примерно равна по протяжённости, и двигались Итачи и Орочимару не спеша, но у них уже была фора в несколько часов, а ему следовало подготовиться.

* * *

Шиноби в чёрных хламидах с красными облаками прибыли примерно через два часа после Шисуи и были обнаружены его летающей высоко в небе вороной за десять километров от статуй. С помощью техник земли он спрятался в голове Мадары, оставив ещё одного теневого вороньего клона, чтобы младший брат мог подать знак. Пришлось «закуклиться», скрывая чакру, чтобы змеиный саннин не почуял ловушки раньше времени. Учитывая данные книги бинго, Орочимару тоже имел сродство со стихией земли, так что укрыться где-то поближе не представлялось возможным.

Наконец томительное ожидание закончилось, и Шисуи почувствовал, как прерывается его техника.

Он вылез, прыгая к двум замершим на каменной голове Первого Хокаге фигурам, в воздухе делая ещё трёх полноценных теневых клонов, которые, приземлившись, создали трёхгранный барьер вокруг змеиного саннина. Из своих снов он знал, что Орочимару способен противостоять иллюзиям, да и вообще очень недоверчив, а с такой силой, модифицированным телом и знаниями всевозможных дзюцу будет опасным противником, так что Шисуи решил перестраховаться. Поговорить и через барьер можно.

— Не выпускай его из своей иллюзии, — прошептал он брату на ухо. — Я сам к вам присоединюсь.

* * *

В иллюзии Итачи Орочимару был связан змеями. Шисуи прислушался к разговору, не выдавая своего присутствия саннину. И лишь когда тот прекратил трепыхаться и сказал, что готов выслушать, явил себя под жёлтые очи с тонкими вертикальными зрачками, иллюзорно соткавшись из пламени.

— А это ещё кто? — чуть расширились глаза с фиолетовой татуировкой по верхнему веку.

— Меня зовут Учиха Шисуи, — представился он.

— Учиха Шисуи? — переспросил змеиный саннин. — «Призрак Шисуи»? Тот самый?

— Не ожидал, что вы меня знаете, — слегка удивился Шисуи. — Когда вы покинули Коноху, я был ещё маленьким.

— Ты один из гениев клана Учиха. И о тебе многие говорили. Лидер нашей организации хотел, чтобы ты к нам присоединился. Но ты так некстати умер, — оскалился Орочимару, вывалив довольно длинный язык. — Впрочем, вижу, что ты, похоже, нае… обманул всех, включая нашего Лидера и старую коноховскую обезьяну. Так, значит, это ты убил всех остальных Учиха?

— Нет, это сделал теневой лидер «Акацуки» — Учиха Обито. Вы можете его помнить. Это тот погибший в конце третьей войны Учиха, который отдал свой шаринган…

— Хатаке Какаши… — закончил за него Орочимару. — Всё интересней и интересней. Так значит, мальчишка выжил, и сейчас именно он стоит за «Акацуки». Как любопытно. Так значит, он помог убить ваш клан, и, я так понимаю, этот «теневой лидер» не в курсе, что ты жив?

— Нет, Обито не в курсе, что жив я и ещё некоторые из Учиха, — медленно произнёс Шисуи, чувствуя, что ходит по краю.

Жёлтые глаза буквально впились в его лицо.

— Так значит, Итачи не последний представитель клана Учиха, кхе-кхе, — сухим кашляющим смехом выдал своё веселье саннин. — Всё любопытней. И что же вы хотите от меня?

— Мы знаем, что вы в любом случае покинете «Акацуки». Их цели далеки от вашей. Я в курсе о конечных планах Обито и могу с уверенностью сказать, что вам они не понравятся. Да и не выжить вам, даже с этим мнимым бессмертием. Техника перерождения Белого Змея совершенно не доработана и превращает в жуткого монстра, да и требует новых тел постоянно. И вместо того, чтобы заниматься тем, чем вы там хотели заниматься во время бессмертия, вся ваша жизнь будет направлена на поиск следующего сосуда и его обучения. В общем, на мой взгляд, не бессмертие, а каторга какая-то, — хмыкнул Шисуи. — С другой стороны, через несколько лет она прекратится…

— Ты так говоришь, словно… — глаза Орочимару сузились.

— Словно видел будущее? — выдохнул Шисуи. Это была сложная часть — заинтересовать и заставить задуматься о будущем. Отвлечь от техники перерождения. — Да, я видел будущее. И оно уже начало сбываться. Некоторые вещи мне всё же удалось предотвратить, пусть и в меньшей степени, чем я надеялся.

— Но как? — недоверчиво протянул их пленник.

— Знали ли вы, что в клане Учиха содержится часть плиты Рикудо-сэннина? Её можно прочесть полностью только с помощью Мангекё Шарингана, — Шисуи на миг продемонстрировал высшую степень додзюцу и снова вернулся к режиму с тремя томоэ. — А за последние восемьдесят лет я — единственный Учиха, у которого пробудилась способность к «Кото Амацуками» — особой технике, секрет которой я не буду вам выдавать. Не знаю, связано ли одно с другим, но я стал видеть сны о будущем. Эти сны мне не понравились. Так как первое, что в них случалось, это моя смерть и уничтожение нашего клана…

— Ты говоришь правду, — удивлённо расширились зрачки в жёлтых глазах. — Я это просто понял!

— Я же сказал, что в этой моей иллюзии невозможно солгать, — подал голос Итачи. — Даже мне. Все, кто в ней находятся, чувствуют, говорят ли им правду. Более того, никто из нас попросту не может солгать, потому, что та область мозга, которая отвечает за ложь, блокирована. У всех.

— Какая удобная техника, — пробормотал Орочимару.

— Благодарю, Орочимару-сан. Мне приятно услышать от вас слова похвалы, — кивнул Итачи.

— Так значит, ты видел будущее? — спросил Шисуи змеиный саннин.

— И только благодаря своим видениям я смог спасти часть нашего с братом клана, — кивнул он.

— Каковы ваши намерения на мой счёт?

— Мы хотим попробовать заключить с вами союз. Попросить убежище. Обговорить возможные альтернативы насчёт бессмертия. Отговорить от техники перерождения, как от опасной и нерентабельной. Попросить помощи в обучении наших соклановцев. В случае отказа от сотрудничества — уничтожить. Так как вы не только многое узнали и сможете снять блок со своей памяти, если мы её сотрём, но, по моим видениям, скорее всего, будете активно мешать нам, а также пытаться заполучить в качестве сосуда кого-то из наших братьев, — вывалил Шисуи ворох информации.

Саннин глубоко задумался.

— Мы поймём, если вы попытаетесь юлить или не искренне захотите этого союза, — добавил Итачи. — Хорошенько подумайте, Орочимару-сан. И примите или не примите его всем сердцем. За время нашего общения я понял, что вы не плохой человек и действительно всё может измениться. Считайте это своим шансом. И дайте шанс нам.

— Ты веришь, что он согласится? — спросил брата Шисуи.

— Да. Есть такая вероятность. Думаю, процентов двадцать…

— Да, большая вероятность, — согласился Шисуи. — Я думал, что будет не больше десяти. Так, говоришь, что не такой уж он злодей?

— Не больший, чем я в твоих видениях, — хмыкнул Итачи.

— Н-да… — и Шисуи, не удержавшись, сжал плечо брата, которого так долго не видел. — Подождём, что решит Орочимару-сан. Торопить в таком деле никак нельзя.

Глава 5. Последние мысли

Сарутоби Хирузену снова снилась Бивако.

Жена, погибшая восемь с половиной лет назад при рождении Наруто, о чём-то недовольно ворчала и звала с собой. А он, как всегда, отмахивался тем, что у него много работы и быть Хокаге это большая ответственность. Никто его в этом не понимал, даже Бивако. Жена так радовалась, когда Хирузен оставил пост, а он сначала изнывал от скуки, потом пытался что-то объяснить Минато, которого выдвинул, как ученика своего верного воспитанника Джирайи. Но мальчишка был упрям и считал себя самым умным, не слушая советы старших.

Несмотря на постоянное ворчание, жену Хирузен любил. И ему было жаль, что та погибла вместе с командой АНБУ, которая охраняла рожавшую джинчуурики. Это был самый сложный выбор в его жизни и самая большая жертва, на которую он пошёл ради Конохи. Деревни, которую любил всем сердцем.

* * *

— Значит, Кохару чем-то отравилась? Или её отравили? — сложив пальцы домиком, переспросил Хирузен у Митокадо.

— Да. Но, думаю, она сама. В её саду растут различные растения, в том числе довольно опасные, для создания лекарств и ядов. По какой-то причине она съела корень цикуты, скорее всего, перепутав с чем-то другим. В последнее время Кохару жаловалась на память, а её можно перепутать с сельдереем или петрушкой, да и пахнет цикута приятно.

— Что сказали медики?

— Они разводят руками и говорят, что отравление слишком серьёзное, выжила она и пока держится только из-за того, что когда-то проходила инъекции, вырабатывая сопротивляемость к ядам. Помнишь, перед войной с Суной? Песчаники любили всё подряд смазывать разной дрянью…

— Чёрт, — прошептал Хирузен, прикрывая глаза. — Сначала Данзо, теперь Кохару…

— Может быть, ты позовёшь на помощь свою ученицу? Думаю, она смогла бы помочь ей, — предложил Митокадо.

— Цунаде? — хмыкнул Хирузен. — Боюсь, что мы с последней представительницей клана Сенджу расстались не самым лучшим образом. Да и вряд ли ради Кохару она вернётся в Коноху. Не забывай, кто тогда дал Наваки с его командой ту миссию…

— Н-да… — потёр седую бороду старый друг. — Медики сказали, что Кохару протянет неделю. А один из АНБУ Корня не так давно присылал мне сообщение, что Цунаде снова находится в Танзаку. Она вообще часто там бывает. Это рай для игромана. Может быть, всё-таки попытаться её уговорить?

— Может, ей ещё мой пост Хокаге предложить?

— Это могло бы быть поводом, чтобы она вернулась в Коноху, — воодушевился Митокадо.

— Второй раз она не купится, — фыркнул Хирузен, вспомнив о своей болезни четыре года назад.

Тогда он думал, что всё будет плохо, и почти выклянчил исцеление у своей ученицы, но после того, как выздоровел, популярно объяснил, что смена власти в данный момент нежелательна. В Стране Воды произошла гражданская война, и только они с Данзо знали все обстоятельства, а старый друг вряд ли бы стал делиться информацией с Сенджу.

Смена лидера могла ослабить позицию Страны Огня. А что такое быть лидером? Это — постоянная ответственность. За всех. Но эта горькая пьянчужка Цунаде просто не могла потянуть столь ответственную должность! Хирузен был настоящим патриотом своего отечества и знал, что и когда надо делать, за какие ниточки дёрнуть, на какие кнопки нажать, как показать превосходство на редких собраниях Каге. Да и вообще, молодёжи только махать кулаками, а дело зачастую решала тонкая игра. Политика — это тебе не драка в подворотне, тут надо быть мудрым, хитрым и опытным стратегом, а не просто тупо «самым сильным».

— Ну да… — кхекнул Митокадо, протирая очки. — Тогда как-то… Не очень вышло. Помню, как она вышла, раздолбав кулаком дверь, и сказала, что Хокаге становятся только идиоты. Но… Кохару…

— Да, знаю, — задумался Хирузен. — Знаешь, есть у меня одна мыслишка… Можно позвать её, если сказать, что у меня есть важная информация по поводу клана Сенджу.

— Ты это о чём? — удивился его друг, прищурившись, отчего по его щекам разбежалась сеточка морщинок.

— Н-да… Только боюсь, что она потом меня прибьёт, что я столько лет скрывал это от неё, — фыркнул Хирузен. — Хотел с собой в могилу забрать секреты Нидайме, да вот…

— Неужели я чего-то не знаю?! Секрет Нидайме?

— Да… В тот раз он поручил мне Коноху одновременно со своим поздним нагуляным сыном, потому что я один об этом знал…

— Что?! У Нидаймё есть или был сын? Он жив? Кто? — всполошился Митокадо, на миг даже показавшийся Хирузену тем девятнадцатилетним горячим юношей, которым некогда был. Сразу пришло то воспоминание о том, как Тобирама назначает его Третьим Хокаге.

— Мой ученик, Джирайя. Его мать умерла при родах, и мальчик попал в приют. Я знал о делах учителя, тот не мог привести мальчика в клан, и я присматривал за тем, с малолетства опекал и взял в ученики. Но поначалу Джи-тян казался очень бестолковым, пусть и не по годам сильным…

Митокадо сделал пару шагов назад и присел на диванчик.

— Так Джирайя, получается, наследник клана Сенджу? Ох, чёрт! Цунаде и правда может тебя прибить… А сам Джирайя знает?

— Нет, — Хирузен покачал головой. — Я вообще не видел смысла ему об этом рассказывать. От таких знаний появляется необоснованная гордость и странные желания. Типа «когда я вырасту, то стану Хокаге».

— Если бы Цунаде ответила на ухаживания Джирайи, то в Конохе мог бы возродиться клан основателей, — хмыкнул уже успокоившийся друг. — Н-да… Новость, конечно… А так ты воспитал верного пса… Кхе-кхе… Которого все считают кобелём… Впрочем, яблочко от яблоньки…

— Не забывайся, — нахмурил брови Хирузен. — Джирайя в этом качестве намного полезней для деревни.

— Ну, так мне послать за Цунаде-химе? — спросил Митокадо. — Думаю, намёк на такую информацию заставит её прийти в Коноху.

— Да, давай…

* * *

Сарутоби Хирузену снова снился сон.

В нём он проснулся от приятного запаха. Пахло его любимыми гёза, которые делала только жена. Даже послышалось тихое мычание с кухни апартаментов, которые он занимал в главном доме клана Сарутоби.

— Хирузе-е-н, — негромко позвали его, и он мог поклясться, что это был голос Бивако. — Я знаю, ты уже проснулся, иди завтракать, милый, а то я знаю тебя, наверное, уже весь с утра в думах о благе деревни.

Он поднялся с их широкой супружеской постели, на которой засыпал один почти девять лет, и осторожно двинулся на кухню, размышляя над очередным сном с его покойной женой в главной роли и о том, что будет на этот раз.

На кухне точно стояла его супруга и мыла посуду, напевая себе под нос.

— Садись, милый, завтрак на столе, — улыбнулась Бивако, присаживаясь напротив и подпирая щёку. — Прости, что постоянно ворчу на тебя, у тебя столько забот, а тут ещё и я со своим ворчанием.

Хирузен всматривался в родное лицо, испещрённое тонкими морщинками, и на всякий случай, как он всегда делал даже во сне, сложил печать овцы.

— Рассейся!

Бивако никуда не делась и лишь тихо рассмеялась, коснувшись его ладони.

— Ох, ты совсем заработался… Ешь, остынет.

Он посмотрел на гёза, так знакомо уложенных в тарелке, и взял палочки.

— Очень вкусно, — похвалил он супругу, чувствуя сочную мясную начинку в жареных пельмешках. В этот раз даже успел её съесть, а то в предыдущие разы, когда ему снился подобный сон, сразу просыпался, не успев положить любимое лакомство на язык.

— Кушай, набирайся сил, а то совсем высох на своей работе. И когда же ты, наконец, будешь проводить больше времени дома? — всплеснула руками жена. — Прости, я обещала тебе не ворчать, но снова ворчу.

Хирузен, рассеянно кивая, доел всё с тарелки.

— Хорошо, что я тебя увидела, я скучала по тебе, милый. Ты вырастил хорошего ученика. Так приятно, что он сделал тебе такой подарок на день рождения, — меж тем продолжала говорить жена. — И я очень тронута, что тебе в такой день захотелось побыть со мной. Но знай, что мы очень скоро встретимся в Чистом мире. Так что не переживай об этом. Там хорошо, я не помню всего, но помню, что там было хорошо.

— Что? — Хирузен внезапно почувствовал странную слабость. — О чём ты говоришь? У меня не сегодня день рождения… Он прошёл почти месяц назад…

— Разве? — удивлённо протянула Бивако. — Как странно… Но разве ты не хотел меня увидеть?

Её лицо стало грозным, а глаза прищурились, и даже во сне, ощущая тошноту, Хирузен опасался расстроить свою избранницу жизни.

— Нет, что ты, конечно, я хотел тебя увидеть… Но скажи, Би-чан, что это за ученик, о котором ты говорила?

— О, я об Орочимару-куне, конечно же. Такой, как всегда, вежливый молодой человек…

— Но… — его пронзила внезапная догадка. — При технике воскрешения склера глаза становится чёрной… Почему же ты…

— Ах, там был ещё один молодой человек из клана Учиха, он наложил на меня отличное гендзюцу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, — улыбнулась Бивако. — Он сказал, что тоже твой ученик. Значит, ты взял кого-то ещё обучать? Ты себя совсем не жалеешь, Хирузен… Хирузен?

Он упал, чувствуя, что из тела уходят все силы, глаза застила темнота. Сердце билось всё медленней и медленней, пока совсем не остановилось.

«Как же Коноха?» — была последняя мысль Третьего Хокаге.

Глава 6. Предлог или союз?

Орочимару думал. Вспоминал прошедшие годы и всё, что сказали ему двое Учиха.

Ему сорок шесть лет, тридцать из которых он служил разным хозяевам. Это уже в край достало. Нет, если бы мальчишки начали ему указывать, что делать и как жить, он бы плюнул на угрозу смерти и попытался прорваться с боем, тем более, у него было припасено много тузов в рукаве. Но, чёрт возьми, эти юнцы давали ему выбор и, похоже, что тоже находятся в патовой ситуации. Одним тем, что он знает об их существовании, они сильно рискуют. Это точно не будет отношениями «начальник — подчинённый» или «хозяин — слуга», это будет…

— Это будет интересно, — наконец принял решение Орочимару. — Что предполагает такой союз?

Замершие Учиха переглянулись.

— Вы согласны, Орочимару-сан? — недоверчиво протянул Шисуи.

— А что вы думали? Я разве похож на идиота? — сарказм было сложно удержать. — Ты видишь будущее. Итачи тот ещё гениальный хитрец. Даже если я сбегу сейчас, то, по твоим правдивым словам, всё равно умру, не исполнив своей мечты и не достигнув цели. К тому же вы говорили, что не единственные выжившие Учиха, а я сейчас в иллюзии, не думаю, что тут всё просто, так? Если бы Итачи был один, ещё можно было потрепыхаться, но когда противников много, и они предлагают союз, я не вижу смысла отказывать.

— Вы отказываетесь от техники перерождения со сменой тел и превращения себя в Белого Змея? — Шисуи заметно передёрнуло, и Орочимару даже стало интересно, как бы он выглядел.

— Думаю, да, — подумав, ответил он, но предупредил: — В данный момент вы заинтересовали меня больше, но в дальнейшем, если я не смогу улучшить технику или вы не найдёте альтернативы ей, то могу и вернуться к первоначальной идее.

— Нам это подходит, — вздохнул Шисуи. — Есть пара мыслей…

Орочимару хмыкнул, вспомнив, как точно так же две недели назад, когда они с Итачи были в родной и любимой Конохе, тот так же сказал о «паре мыслей» и у него полезли на лоб глаза от этих «пары мыслей».

— Тогда я хочу, чтобы вы меня освободили.

— Для начала пообещайте, что не причините вреда нам и другим Учиха. А также что искренне заинтересованы в нашем с вами союзе, — положив руку брату на плечо, попросил старший Учиха.

— Да-да, не буду я никого из вас бить, ругать и обижать, будем дружить и придумывать злодейские планы вместе, — закатил глаза Орочимару. — Признаю, что мне интересен этот союз.

— Мы просто хотим выжить и жить в мире, — глухо сказал Итачи.

— Думаю, этого достаточно, — Шисуи кивнул и исчез из иллюзии. Змеи, связывающие его, пропали, и Орочимару увидел, что стоит в барьере.

— Так и думал, что не всё так просто, — усмехнулся он. Три клона Шисуи прервали технику, и барьер пропал.

— Кстати, — прервал их молчаливое разглядывание друг друга Итачи. — Мой только что развеявшийся вороний клон сообщил, что Сарутоби Хирузен умер утром два дня назад, а Кабуто уничтожил все улики его отравления до того, как Сенджу Цунаде прибыла в Коноху.

Орочимару усмехнулся.

— Значит, всё получилось?

— Похоже на то, — пожал плечами Итачи. И, посмотрев на брата, сказал: — Мы немного изменили план в связи с объединением с Орочимару-саном и тем, что в Конохе у него имелся шпион.

Наблюдая за братьями, Орочимару заметил, что в присутствии Шисуи Итачи чуть расслабляется и становится каким-то менее серьёзным. Оба на секунду замерли, побуравив друг друга шаринганами. Орочимару даже не понял сначала, что это было. Но потом старший отвёл взгляд от своего брата, посмотрел на него и улыбнулся:

— Ясно. Очень впечатляет, Орочимару-сан. Значит, технику воскрешения «Эдо Тенсей» вы уже знаете? А Кабуто, хотя ему всего четырнадцать лет, и он специализируется на медицине, прекрасно справился со своей задачей по проникновению в дом Хокаге, распечатав там его воскрешённую жену, восприятие которой немного подправил Итачи. И наша «ловушка снов», «Баку-но-дзюцу»,[16] сработала на Хирузене, видимо, как надо.

— Да, воспоминания о Бивако-сан дал я, — кивнул Орочимару, ему стало ясно, что братья, по всей видимости, могут очень быстро обмениваться друг с другом информацией.

— Отличный яд и отличная работа вашего шпиона, если учесть, что даже Цунаде-сан, которая делала вскрытие Сандайме, постановила, что у того износилось сердце, и он умер от естественных причин, вроде переживаний, стрессов и тяжёлой нервной работы.

— А как та советница, Кохару, кажется? — поинтересовался Орочимару, её отравление его интересовало больше, так как доза цикуты была не смертельной, и ему было интересно, зачем ту отравили.

— Цунаде её вылечила, — ответил Итачи. — Но, к сожалению, — его лицо стало наигранно печальным. — К сожалению, яд сильно повредил мозг, и теперь уважаемая Кохару больше напоминает овощ, чем шиноби. А такое «удачное» стечение обстоятельств и потеря лидера деревни позволили быстро выбрать следующим Хокаге вашу подругу.

— Так Цунаде стала Хокаге? — изумился Орочимару.

— Её инаугурация через месяц. Мы полагаем, что в дальнейшем её должность поможет нам и вам, в том числе, вернуться в так любимую нами деревню, — кивнул Шисуи.

— Ну, в принципе, с Цунаде мы никогда не конфликтовали, — зацепился за эту мысль Орочимару. — А на покойного теперь Хирузена у меня компромата выше крыши. Это может сработать. Конечно, всё не так просто… И моя репутация изрядно подпорчена…

— Мы немного подождём, прежде, чем её заездит старичьё, чтобы Цунаде-химе была более благосклонна к своим друзьям, — предложил старший Учиха. — Затем нам надо будет ликвидировать последнего старейшину, который знает правду о нашей ситуации с кланом Учиха и который был среди тех, кто отдал приказ Итачи. И мы сможем вернуться… Кстати, если вы вернёте расположение Джирайи-сана, то возвращение в Коноху может пройти более гладко.

— Старый извращенец, — хмыкнул Орочимару, вспомнив о друге. Открывшиеся перспективы стали его интересовать всё больше и больше.

— По моим видениям, вы после ухода из «Акацуки» попытались создать свою скрытую деревню в Стране Рисовых Полей, назвав её «Деревней Звука», но буквально за несколько лет всю эту систему уничтожили, многих ваших шиноби перебили, и вы отказались от этой идеи, оставшись один с Кабуто и ещё несколькими помощниками. Так что это, конечно, дело ваше, возвращаться в Коноху или нет. Но в наши планы входит возвращение в селение, основанное нашим кланом, и возрождение Учиха.

— Хм, — усмехнулся Орочимару. — Посмотрим, как карта ляжет. Сейчас я пока не могу точно решить. Вы просто взяли и выбили всю почву у меня из-под ног.

— Извините, Орочимару-сан, — хором сказали Учиха, и Орочимару еле удержался от смеха, так в этот момент братья были похожи на нашкодивших малышей. Впрочем, они и так малыши по сравнению с ним, пусть он и отдавал должное их умам и талантам. Но, в любом случае, они заслуживали его уважения.

— Это, конечно, наши грандиозные планы, и они исполнятся не сейчас. Пока мы слабы и нам нечего предложить Конохе. Так что, думаю, этот разговор о возвращении стоит отложить, — кашлянув, сказал Шисуи. — Карта, и правда, может лечь как угодно. Всё предугадать невозможно, а с изменением настоящего, меняется и будущее. Я просто хотел выжить и спасти как можно больше своих соклановцев. А тут вы оказались не таким уж плохим, как выходило в видениях. Так что надеяться на них я тоже не буду сильно, считаю, что каждый сам кузнец своего счастья и должен думать своей головой, но прислушиваться к умудрённым опытом товарищам тоже надо.

— Отрадно слышать такие слова, Шисуи-кун, — хмыкнул слегка польщённый «умудрённый опытом» Орочимару.

— Думаю, нам надо двигаться в сторону Солёного перевала, там я оставил остальных. Орочимару-сан, — посмотрел на него старший Учиха. — А когда вы планировали покинуть «Акацуки»?

— К побегу у меня всё готово, если ты об этом, Шисуи-кун, — ответил он. — Я хотел скрыться после того, как захватил бы тело Итачи… — отчего-то ему стало неудобно за свои слова.

— В моих видениях у вас это бы не вышло, — помотал головой старший Учиха. — И вы просто покинули «Акацуки» после неудачной попытки и, кстати, лишились руки с кольцом.

— Ясно, тогда получается, что я могу устраниться от дел организации в любое удобное время, — сказал Орочимару. — По правде, уже достало бегать туда-сюда по всему континенту, чтобы выполнять чьи-то поручения.

— Мы доверяем вам, Орочимару-сан, — добавил Итачи. — Но на всякий случай я хочу предупредить вас о том, что на наших братьев и сестёр зариться не надо. Данзо тому пример.

— О, — доверительно шепнул Шисуи, покосившись на брата. — В моих видениях вы пытались заполучить тело младшего брата Итачи. Правда, тот вас и убил в итоге, а Итачи лишил надежды на посмертие, очень сильно расстроившись по этому поводу. Но сейчас-то всё по-другому, правда? — парень улыбнулся вроде бы милой улыбкой, которую Орочимару уже видел у Итачи.

Невольно по спине пробежались холодные мурашки.

— Я заинтересован в нашем союзе, — подумав, ответил Орочимару, не отставая от прыгающих по деревьям братьев. — Поэтому Итачи-куну не о чем беспокоиться.

Глава 7. Самостоятельные дети

— Ну как ты, братец? — Саске склонился над Казуки, у которого, после их перехода, ещё и начался жар. Зафиксированная в лубке нога была очень горячей, троюродный брат потел, но при этом стучал зубами от озноба, несмотря на то, что его накрыли несколькими одеялами.

— Нормально, — прошептал Казуки, которого половину похода Шисуи пришлось нести на руках. — Так глупо получилось. От меня сплошные проблемы…

Саске хмыкнул.

— Не говори так, братец, лучше попытайся поспать.

Получилось, действительно, не очень-то умно. Казуки на третий день их путешествия стёр ногу, а потом, промолчав о своей усталости, оступился. Один неверный шаг, и закрытый перелом голени. Медиков среди них не было. Шисуи знал только оказание первой помощи. Хорошо, что шаринган брата мог, как оказалось, видеть не только потоки чакры, но и, при желании, кости. Ногу Казуки вправили и зафиксировали. Им пришлось сутки торчать на одном месте, чтобы кость как-то немного прижилась, а то без ирьёнина братец мог остаться хромым с неправильно сросшейся ногой. Шисуи только посоветовал Казуки гонять по каналам и направлять чакру к своей переломанной конечности для ускорения регенерации.

Далее продвижение в сколько-то скоростном темпе не получилось. Шисуи нёс Казуки, а мелким приходилось топать пешком или их несли все остальные по очереди. В день еле-еле могли делать переход в двадцать километров, а иногда и того меньше. Вместо запланированных Шисуи тридцати пяти — сорока. В итоге плелись до гор почти три недели, уничтожили практически все запасы продовольствия и сильно устали. Дети так выдохлись, что первые сутки мелкие просто спали. А теперь ещё выяснилось, что Казуки, Рензо и Таро простыли или просто организм так утомился, что они заболели. У всех троих начался жар и кашель. Саске старший брат оставил за старшего и он не знал, что с этим делать.

— У нас только общеукрепляющие, от чакроистощения и кроветворные пилюли, при ранениях, — сказала подошедшая к нему Мина. — Общеукрепляющие я дала всем. А что делать с кашлем, не знаю. Таро и Рензо я поменяла холодные компрессы, мы с Юмико пытаемся сбить температуру. А Казуки, наоборот, знобит, ему надо больше пить горячей жидкости. Надо сходить за водой, и я вчера последний рис сварила…

— Ясно, — собрался с мыслями Саске. — Тогда мы с Наруто пройдёмся по округе, может быть, что-нибудь найдём из дичи. Юмико пусть присмотрит за больными и Юи с Нацуми, а вы с Сэном сходите за водой к реке. В одиночку никуда! И помните о ловушках, которые мы установили вокруг лагеря.

Саске посмотрел, что их сиамская спутница легла на грудь Казуки, и тот затих и, кажется, заснул. Юи и Нацуми, по просьбе Наруто, сели в уголок и начали свой урок каллиграфии, который не проделывали во время похода.

Потрепав малышей по головам, Узумаки кивнул, показывая, что услышал насчёт охоты. Они собрались и вышли из пещеры.

* * *

— Как думаешь, Итачи вернётся с Шисуи? — спросил Саске у друга. Они двигались в сторону предгорья, на котором видели пасущихся коз.

— Так наверное, — пожал плечами Узумаки. — Ты так расстроился, когда Итачи ушёл, а сейчас скучаешь по нему. Думаю, что твой старший брат чувствует то же самое.

— Тогда почему?.. — Саске покосился на Наруто и вздохнул.

Устраивать сцены и показывать свои обиды было не к месту. Сейчас много дел и помимо своих переживаний. С этой мыслью Саске замер. Действительно, если Итачи направился в качестве шпиона в стан врага, то мог бы плохо отыграть, переживая за него. Наверное, брат не хотел расстраиваться бурным расставанием с ним или боялся, что он его не отпустит. Поэтому и ушёл, как на простую свою миссию, а как оказалось — всё это надолго и очень опасно. Прошло почти полтора месяца, как Саске не виделся с братом, и это было самым длительным сроком их расставания.

— Смотри, Саске, там стадо коз пасётся, — потряс за руку Узумаки и прошептал. — Блин, молока охота… Смотри, какое вымя, и у них уже мелкие появились…

Не сказать, что Саске очень любил молоко, но замечание Наруто не оставило равнодушным и его. Даже среди кошек молоко было деликатесом, которое подавали только в няко-барах, а туда им ход был заказан. Только однажды Тэкиноину-сан отвёл их с командой Зеро отметить победу над другой группой няко-ниндзя, и они выпили там по стакану молока. Сейчас, после полугода житья на диете «что поймаешь, то и съешь», Саске решил, что молока ему очень хочется.

— Думаю, остальные бы тоже обрадовались… А от простуды хорошо помогает молоко с мёдом, это мне Мина говорила как-то… — продолжил тихо рассуждать Наруто. — Может, мы сможем одну из этих коз захватить живьём? Как думаешь, Саске?

Саске подумал, что это хорошая идея.

* * *

Посланные в обход клоны Наруто успешно изображали часть стада, постепенно приближаясь к выбранной ими козе с самым большим выменем. Та почувствовала подвох и даже попыталась сбежать, но Узумаки был ловчее и надел на шею будущей «молочной ферме» верёвку, а клоны вцепились в её шерсть. Остальное стадо побежало как раз на них, и они убили двух молодых козочек, освежевав их на месте, срезав шкуры и запечатав мясо в свитки.

Упирающуюся рогатую пленницу они благополучно транспортировали до лагеря, козлёнок бежал за ними и тоненько звал свою маму. Рука убить детёныша не поднялась ни у Саске, ни у Наруто, поэтому вымотавшегося козлёнка они тоже забрали с собой, подняв на скалу с их пещерой.

— Вы долго… Ой! — Мина вытаращилась во все глаза на них и козу, которая что-то недовольно проблеяла.

— Кто-то умеет доить? — деловито спросил Наруто у девочек. — Мы решили, что молоко нам не помешает.

— Надо соорудить что-то вроде загона для нашей животинки, — распорядился Саске. — Юмико, Сэн, сходите за палками, отгородим им уголок.

— Держи, тут мясо в свитках, — передал Мине их добычу Наруто.

Работа по созданию загона закипела. Им удалось сцедить молока, которое согрели и напоили сначала больных парней, Нацуми, Юи, плошку дали Саюри-сан, а остальным досталось по половинке кружки. Козе и козлёнку, в углу пещеры ближе к выходу, обустроили загон, нарвали травы и поставили корытце из бамбука, которое наполнили водой. Наруто с помощью бытовых печатей организовал изоляцию от звуков и запахов, чтобы новые домашние животные их не выдали.

* * *

— Вкусно, — похвалил Наруто, подув на похлёбку, которую приготовила Мина.

Они сидели вокруг сделанной из растопленного жира и фитиля «жидкой» свечи в плоской посудине и поглощали ужин. Казуки, Таро и Рензо девочки уже накормили бульоном, а им досталось отваренное мясо с найденными у реки ребятами диким луком, ростками бамбука и спаржи.

— Как думаешь, Саске, когда нии-сан вернётся? — спросила Юмико. — Уже два дня прошло, как он ушёл.

— Не волнуйся, — улыбнулся он младшей сестрёнке. — Он обещал, что… — Саске осёкся, потому что Наруто тихо вскрикнул, выронив уже пустую плошку из рук, и зашипел, потирая запястье.

— Что случилось?

— Помнишь, я установил пробный сигнальный контур по дневнику отца? Кажется, он сработал, — пробормотал Узумаки. — Как минимум трое, и у всех много чакры.

— Всем живо спрятаться в «спальню» и активировать печать сокрытия, — командовал Саске вмиг притихшим ребятам, а сам затушил фитиль. Девочки тоже, как и он, сверкая красными глазами, подхватили малышей, а Сэн сжал кунай в руках и упрямо остался на месте.

— Саске, я-то ничего не вижу в темноте, — пробормотал Наруто, всё ещё ковыряясь со своим запястьем. — Чёрт, они очень сильные, видимо, так руку резануло… Надо будет уменьшить…

Саске схватил друга за плечо и встряхнул, чтобы тот собрался. Узумаки умолк и стал серьёзней.

— Доверься мне и своему чутью, мы с тобой идём ко входу. Сэн, ты тоже иди в периметр, охраняй девчонок и остальных, — паренёк всё-таки послушался, и Саске выдохнул, чувствуя, как исчезла чакра его друзей. Если не знать куда идти, то можно их и не обнаружить. Пещера большая.

— Это могут быть Шисуи и Итачи? — спросил он Наруто.

— Не знаю. Сигнальный контур недоработанным был. Он только наличие чакры и её примерный объём показывает, и то я теперь понял, почему отец отказался от его разработки. И кто тогда третий? Лучше исходить из самого плохого расклада. Они примерно в километре от нас, может, мимо пройдут, если не наши?

— Всё, тихо! Подождём. Скрой свою чакру, — прошептал Саске.

— Давай над выходом, там есть небольшая площадка, — предложил Наруто, — Я её ещё днём разглядел.

Саске согласился, и они забрались по стене и замерли над входом в пещеру, в готовности атаковать нежданных гостей.

Время медленно текло, стало очень тихо, даже Наруто, кажется, дышал через раз.

Снаружи раздались шорохи, послышались обрывки слов, и Саске почувствовал чьё-то приближение. Чакра была незнакомой. И, пусть он никогда особо не задумывался об особенностях и отличиях чакры друг от друга, но та точно не принадлежала ни Шисуи, ни его брату. И вдобавок внушала непонятной природы трепет и страх. На миг он почувствовал себя мышкой, которая забилась в норке в надежде, что её не найдёт змея.

Сердце, тяжело бухая в ушах, отсчитывало секунды до встречи с неизвестными.

Глава 8. Кое-что о любви

— Итачи, заночуем в этой пещере. Не думаю, что стоит беспокоить наших, появляясь у них среди ночи. Мы всё равно не успеем раньше, — остановил Шисуи.

Итачи вздохнул, покосившись на их спутника.

— Понял.

— Орочимару-сан, вы же не возражаете? — спросил змеиного саннина Шисуи, но тот покачал головой. Орочимару вообще после их «делового разговора» молчал, что-то сосредоточенно обдумывая.

— Придём к ним после рассвета. Не переживай, они ребята крепкие, справятся, — хлопнул Итачи по плечу старший брат.

— Да, конечно, — он коротко улыбнулся, только сейчас заметив, каким уставшим выглядит Шисуи.

— Хотя сам немного беспокоюсь, — тихо пробормотал брат. — Мой вороний клон, который присматривал за ними, развеялся несколько часов назад, последнее, что видел, как Наруто и Саске пошли на охоту. У меня было не очень много чакры, да и продержался он прилично с тем объёмом, что я ему дал. Думаю, за пару часов ничего особо серьёзного не случится.

* * *

Итачи не спалось.

Он хотел увидеться с Саске, да и по остальным тоже соскучился. Когда ушёл, защищая свой клан, то «заморозил» свои чувства, как всегда делал на миссиях АНБУ. А сейчас, когда один из этапов их плана осуществился… Впрочем, до того, как Итачи поближе познакомился со змеиным саннином, план брата казался фантастическим.

Ребята уже были так близко, и Итачи стало сложнее сдерживать душевные порывы. Шисуи жарко грел бок, мгновенно уснув после лёгкого перекуса и установки защитного барьера, чтобы их никто не потревожил.

Полтора месяца выдались тяжёлыми, но Итачи ни минуты не сожалел, что пришёл в «Акацуки». То, что снилось Шисуи, конечно, является хорошим подспорьем, особенно в их ситуации. Но информация из видений была слишком обобщённой и не всегда точной. А в Коноху хотелось принести что-то более конкретное кроме того, что все члены «Акацуки» очень сильны и через пару лет собираются поймать всех джинчуурики, чтобы сделать всему миру «большую каку».

Вспомнив о джинчуурики, точнее, об одном конкретном джинчуурики, Итачи улыбнулся. Узумаки Наруто нашёл свою семью, и их мама была бы довольна, что они присматривают и дружат с сыном её подруги. Сердце защемило, но боль через полгода после смерти родных и после того разговора с Саске стала не такой сильной.

Итачи глубоко поразила техника «Эдо Тенсей», которой в Конохе воспользовался Орочимару. Конечно же, в первую очередь Итачи пришла мысль о матери. Но, после «настройки» мёртвой жены Третьего Хокаге, он осознал, что не зря дзюцу было запретным и звалось «нечестивым воскрешением». Душа, запертая в живом теле, для которой они поймали неосмотрительно напавшего на них залётного нукенина, явно мучилась. Бивако-сан говорила, что ей в Чистом мире очень хорошо, и хотела туда вернуться. Поэтому Итачи понял, что не желает подобного своим близким. И решил, что при случае уничтожит все останки клана Учиха, похороненных, как он знал, в общей могиле, под небольшой мраморной стелой со списком из двухсот четырёх имён.

* * *

— Итачи! — голос Шисуи раздался из мутной пелены сна. Итачи всё же уснул, пригревшись и ощущая родное тепло и безопасность рядом со старшим братом.

— А! Что? — пробормотал он спросонья. Неожиданно для него, сон вышел довольно крепким, чего не бывало в последние полтора месяца из-за отсутствия доверия к напарнику.

— Нам пора, уже светает.

— Да, конечно, — он улыбнулся, чувствуя себя невероятно бодрым и свежим и предвкушая встречу с младшим братишкой, Наруто и всеми остальными.

* * *

— Скажите, Орочимару-сан, — прервал их молчаливое передвижение Шисуи. — А сейчас у вас есть воспитанники? Я имею в виду ту куноичи со стихией кристалла или мальчика с белыми волосами из Страны Воды, который имеет особый геном, позволяющий ему трансформировать и выращивать кости. А также доработали ли вы свою проклятую печать? Как я понимаю, опять же из своих сновидений, своей ученице Митараши Анко, которая осталась в Конохе, вы приживили недоработанную печать. Без генома некоего Джуго.

Орочимару внимательно посмотрел на Шисуи, и тот добавил:

— Мои сны… Они иногда очень сумбурные: в них пересекается прошлое, настоящее и будущее. Это чтобы мне определиться и сориентироваться, на каком этапе вы находитесь. И что уже свершилось, а что нет.

— Хм. Теперь я окончательно убедился, что ты видишь будущее. Гурэн и Кимимаро, о которых ты упомянул, действительно содержатся в одном моём убежище. Но о Джуго я пока не имею ни малейшего понятия. Печать меня вполне устраивала. Так я её доработал? Интересно, зачем?

— Да, кажется, с помощью ДНК этого Джуго у печати появилась вторая ступень, и высвобождалось больше чакры, — потёр подбородок Шисуи. — Сейчас я вспомнил, что вроде бы вы начали дополнительные исследования из-за болезни этого мальчика, Кимимаро…

Орочимару остановился.

— Кимимаро заболел? — его голос был спокойным и холодным, но Итачи показалось, что услышал в нём волнение. — Когда? Это поможет? — всё-таки дрогнул змеиный саннин.

— Мне трудно сказать, я же только мельком видел его во сне. Сколько сейчас лет мальчику?

— Десять, — продолжил путь Орочимару. — Эта улучшенная печать… Она поможет?

— Нет. Та проклятая печать лишь немного продлит жизнь Кимимаро, — ответил Шисуи. — И причина болезни так и не была выяснена. Возможно, в том будущем, которое мы собираемся построить, всё будет по-другому. Быть может, что, когда вы выяснили про болезнь, было слишком поздно. Или просто не могли обратиться к самому лучшему ирьёнину всех пяти стран…

— Да, предупреждён, значит, вооружён, — согласился саннин.

— Знаете, именно из-за этого Кимимаро я решил дать вам шанс…

Орочимару только вопросительно посмотрел на Шисуи, и Итачи сам прислушался, потому что не был в курсе того, о чём говорил старший брат.

— Видите ли, Орочимару-сан. В тех видениях, иногда смутных и обрывочных, всё показано со стороны. И вы были там, мягко говоря, выставлены не самым приятным человеком. Но единственное, что меня удивило и насторожило, это Кимимаро. И в некоторой степени Гурэн, хотя я не был до конца уверен в её существовании. Я видел несколько воспоминаний Кимимаро, когда тот умирал, и из них было ясно, что вы подобрали его во время гражданской войны в Стране Воды, которая разгорелась там четыре года назад, это так?

— Да, он последний из клана Кагуя, — подтвердил внимательно слушающий Орочимару.

— Всего о вас и ваших взаимоотношениях я не знаю, но было понятно, что Кимимаро и Гурэн очень вас любили. Они даже хотели стать вашими сосудами и, как я понял, знали о своей участи. И вот что было странно. Несмотря на то, что у вас были как минимум два человека, которые были готовы и искренне желали стать вашими сосудами, теми всё время становились совершенно другие люди. Да и после болезни Кимимаро, когда тот стал, по-сути, не нужным и бесполезным, особенно, если учесть, каким чудовищем вас выставляют в Конохе, вы продолжали навещать его и пытаться вылечить или продлить жизнь. Это не укладывалось в общую схему. Поэтому я предположил, что вы просто не показывали этим детям, как на самом деле любите их.

Орочимару отвёл взгляд и промолчал, а Шисуи продолжил:

— Да, точно, теперь я вижу, что вы действительно их любите. Просто не хотели привязываться к ним и всё время держали дистанцию. Поэтому вы показались мне не безнадёжным, Орочимару-сан, и захотелось дать вам шанс.

Змеиный саннин кивнул, снова задумавшись, и остальной путь они проделали в тишине.

* * *

— Будьте внимательней. Мы приближаемся к лагерю нашего маленького клана. Мне обещали кучу ловушек, — хмыкнул Шисуи, когда солнце начало всходить из-за гор.

Через пару километров Итачи заметил натянутую на тропе леску.

— Здесь! — показал он на ловушку, соединяющуюся со взрывной печатью. — Тут тройная нить, осторожней.

Они обошли ещё несколько ловушек и, оценив укрепления периметра лагеря, Шисуи кивнул на неприметную щель в скале.

— Там.

Итачи хмыкнул, окинув взглядом местность, и мысленно похвалил ребят. Ничего не указывало на то, что в округе кто-то живёт.

— Так среди вас есть взрослые шиноби? — за их спинами поинтересовался Орочимару. — Я думал, что никто из старшего поколения Учиха не выжил в резне.

Итачи переглянулся с Шисуи и, взвинтив восприятие до максимума, помчался за старшим братом к пещере.

Глава 9. Знакомство

Из оговорок и реплик Учиха, которыми те обменялись, и того, что сказали ему, Орочимару понял, что остатки Великого клана являют собой младших его представителей. Этого не сказали вслух, но Орочимару был опытным шиноби и хорошо проанализировал ситуацию, в которой оказался сам и в которой оказались Учиха.

И каково же было его удивление, когда он ощутил из пещеры, на которую указал Шисуи, чакру взрослых, как минимум, двоих. Конечно, Орочимару не был полноценным сенсором, вроде обладающих бьякуганом членов клана Хьюга, но на относительно небольшие расстояния имел способность чувствовать источники силы и их сформированность. Благодаря такому «чутью» его работа с кадрами так ценилась в своё время Данзо. Орочимару видел потенциал даже в маленьких детях и мог спрогнозировать их дальнейшее развитие или отсутствие оного, что, надо сказать, вообще в целом облегчало работу в экспериментах и приводило к минимуму потерь.

На его взгляд, у того же Учиха Шисуи, не говоря о совсем молоденьком Итачи, источники чакры ещё не были до конца сформированы, а значит, они ещё смогут увеличить свой резерв, рост которого почти останавливается к двадцати — двадцати пяти годам, если шиноби до них доживают. После тридцати, если и возможен рост резерва, то совсем незначительный, не более одного — двух процентов, и то для этого требуются специальные методики тренировок. В «престарелом» возрасте можно лишь учить, оттачивать, трансформировать и оптимизировать техники, делая их менее чакроёмкими, ускорять выполнение, улучшать контроль над чакрой, сливать излишки чакры во внутренние печати и накопители, но не увеличивать резерв.

Так что Орочимару уже запланировал «раскачать» до максимума своих союзников, чтобы можно было жить и не опасаться тех же «Акацуки», особенно Лидера, Какузу, Кисаме и эту чёрно-белую тварь, которая имела неприятную привычку лезть, куда не следует, и против которой, слава фуиндзюцу, кое-что можно было предпринять.

Короткий вопрос, которым Орочимару хотел показать доверие к союзникам: так как он раскрывал некоторые из его способностей, привёл к странным последствиям. Оба Учиха, мгновенно напрягшись, поспешили к своим детям. Кажется, наличие взрослых в лагере не предполагалось.

Поразмыслив секунду, Орочимару последовал за молодёжью, никаких «злых намерений», страха и жажды крови он не ощущал, поэтому и подумал, что взрослые шиноби, с полностью сформировавшимися источниками, являются частью клана.

— Нии-сан! Онии-сан! — услышал он разноголосый детский хор, когда переместился в пещеру, воспользовавшись своей стихией земли. Слишком узкий лаз подходил разве что подросткам и никакого желания протискиваться у Орочимару не вызвал.

Братья Учиха были окружены стайкой разновозрастной мелочи, среди которых был и паренёк повзрослее, было видно, что тот изо всех сил старался не присоединиться к остальным и не повиснуть на своих старших родичах. Именно этот паренёк и заметил Орочимару, тут же активировав шаринган сразу с двумя томоэ. И он еле удержался, чтобы не облизнуться: потенциал мальчика был крайне высок и даже мог превзойти потенциал Итачи, который, в свою очередь, пусть и был на уровне Шисуи, но через пару лет уже мог превзойти своего старшего брата.

«Не тот ли это младший брат, который мог убить меня?» — подумал Орочимару. Шисуи обернулся и кашлянул, призывая детей к порядку.

— Это Орочимару-сан, он наш союзник, поприветствуйте, пожалуйста, этого шиноби, как положено.

Дети выстроились в шеренгу и дружно выполнили полагающийся поклон.

— Здравствуйте, глубокоуважаемый Орочимару-сан, — единодушным хором прозвучало приветствие, от которого он даже хмыкнул, молодые шиноби не испытывали страха, не старались ему угодить, а с достоинством и вежливостью поздоровались, но это было очень тёплое приветствие, ему были рады, и им было любопытно, кто он такой.

Кроме одной девочки, возраста Кимимаро, и «потенциального мальчика» с двумя томоэ в шарингане у детей не стояли ментально-эмоциональные блоки, которые обычно ставят клановым детям после восьми лет. Всё для того, чтобы на мозг не могли воздействовать и ставить закладки менталисты, вроде представителей клана Яманака. Блок так же затруднял определение эмоций, которые могли отслеживать как достаточно тренированные и опытные шиноби, так и многие, даже слабенькие, сенсоры. Так что Орочимару сделал соответствующий вывод о возрасте молодняка великого клана.

— Орочимару-сан один из Великой Тройки саннинов, — словно услышал молчаливые детские вопросы Шисуи. — Его подруга и товарищ по команде, саннин Сенджу Цунаде, в скором времени должна будет стать новой Хокаге Скрытого Листа.

Дети восприняли информацию по-разному.

Совсем маленькие девочка и два мальчика просто кивнули, восхищённо разглядывая его, а вот дети постарше… Мрачная удовлетворённость, — вот как бы описал Орочимару ощущаемые им эмоции и то, что мог прочесть на выразительных и не умеющих пока скрывать своё отношение детских лицах. Похоже, что дети о многом были в курсе, — мелькнула у него мысль.

Среди, в большинстве своём, темноволосой малышни, ярким жёлтым пятном выделился голубоглазый блондинчик, навскидку не имеющий к Учиха никакого отношения, но с этим вопросом Орочимару решил разобраться позже.

Похоже, что он всё же не ошибся, когда навёл панику среди Учиха, и взрослые присутствовали, правда, двое в связанном и бессознательном виде. А вот третий, жгучий брюнет, имеющий седую прядь в волосах, спокойно и расслабленно сидел, с нечитаемой улыбкой поглаживая сиамскую кошку, разлёгшуюся у него на коленях, и поглядывал на них желто-зелёными глазами.

По всем ощущениям Орочимару, красивый, холёный мужчина, выглядящий лет на тридцать, был не шиноби, его чакра не чувствовалась вовсе, словно её не было, и никакие эмоции не нарушали его спокойствия. Но такого просто не могло быть. На крестьянина брюнет не тянул, скорее — на дзёнина S-класса, впрочем, и от тех, даже если они скрывали свою чакру, в прямой близости Орочимару мог ощутить наличие источника. Тем более, что все остальные его чувства просто вопили, что брюнет с седой прядкой крайне опасен и злить того не стоит.

— Кхм, — Шисуи прервал его разглядывание мужчины, который отвечал всем признакам породистого аристократа, и если бы не цвет глаз, то точно мог оказаться кем-то из главной ветви Учиха. — Орочимару-сан, позвольте представить вам Ракурэй-сана[17], который неожиданно для нас решил присоединиться к нашей группе.

— Я буду рад продолжить работу со своими учениками, Шисуи-кун, — очень приятным глубоким, хрипловатым голосом сказал мужчина, чуть склонив голову вбок. — Да и мой господин решил, что химэ не подобает путешествовать без должного сопровождения, а у меня как раз намечался отпуск…

— Мы рады, что вы присоединились к нам, Ракурэй-сан, — поклонились оба Учиха.

Орочимару показалось, что оба брата выглядят несколько шокировано. По реакции Учиха и упоминании брюнетом некоего хозяина, появления у них этого человека явно никак не ожидалось. Мастер очень секретного клана? И почему тот говорил о принцессе? Может, кто-то из трёх девочек является дочерью кого-то важного? Если так, то понятно, как Учиха смогли спрятаться на полгода после произошедшего инцидента с их кланом.

Вполне вероятно, что у них был покровитель. Но, видимо, не всё так просто, и остатку клана понадобился новый дом. А значит, повезло показаться полезным старшим братьям Учиха, потому что, возможно, если бы те знали, что с ними будет этот самый Ракурэй, то их планы могли быть совсем иными. Мысли пронеслись в голове Орочимару мгновенно и ещё сильнее склонили чашу весов к сотрудничеству с маленьким кланом. Он уже успел оценить потенциал всех присутствующих детей.

— Хм. Кто же те двое? — спросил Орочимару, кивнув на двух пленных шиноби.

Ответил, как ни странно, тот мальчик постарше, предположительно — младший брат Итачи:

— Как оказалось, вчера на охоте мы с Наруто были неосторожны, и нас заметили эти шиноби. Они сказали, что они ниндзя бывшей деревни Скрытых Источников, ныне расформированной, промышляют на чёрном рынке, — губы мальчика скривились. — Забрались на территорию Страны Огня и высматривали чем поживиться на караванной дороге проходящей в их страну вдоль Солёного перевала. Они устроили лагерь на возвышенности, один из них сенсор. Так и заметили нас. Проследили и решили напасть, как стемнеет. В это же время мастер Ракурэй дошёл до нас и схватил этих шиноби, когда те пытались подобраться к лагерю.

— И почему они до сих пор живы? — кажется, этот вопрос Шисуи адресовал Ракурэю, но ответил тот же паренёк.

— Они были нужны для тренировки техник допроса.

— Ребята бы сами справились, — издал странный, похожий на короткое мурчание, звук Ракурэй. — Я просто решил прийти к ним с гостинцем.

— А ещё мастер вылечил Казуки, Таро и Рензо от простуды! — вставил блондинчик.

— Ребята, давайте-ка представимся Орочимару-сану, — по-видимому, услышав имена, спохватился Итачи. — А то вы тут, кажется, совсем одичали, пока меня не было! Где ваше воспитание?

Народ зашушукался, смутился и чинно расселся в центре пещеры.

— Меня зовут Учиха Мина. Мне десять лет, — старшая девочка с хвостиком набок церемонно поклонилась.

— Учиха Саске, восемь лет, — сказал своё имя мальчик с большим потенциалом.

— Так ты младший брат Итачи-куна, — прищурившись, спросил Орочимару.

— Да, это мой родной брат, — сдержанно ответил Итачи, предостерегающе взглянув, но Орочимару только улыбнулся и махнул рукой.

— Я вижу, что в твоём брате много скрытых сил, которые ему предстоит совершенствовать, должно быть, он очень способный мальчик.

— Это интер-ресно, Орочимару-сан, — внезапно подал голос Ракурэй и показалось, что обычные зрачки брюнета на миг стали вертикальными. — Вижу, у вас есть особый дар отыскивать таланты.

— Думаю, да, — не стал отпираться Орочимару, демонстрируя честность. — И по тому, что я увидел, могу сказать, что у Шисуи-куна и Итачи-куна всё может получиться. И я принял решение устраниться из дел организации, чтобы вплотную заняться этим перспективным проектом.

— Мы рады это слышать, — спокойно кивнул Шисуи, но глаза старшего Учиха лучились радостью, а потом парень вовсе широко и открыто ему улыбнулся.

— Меня зовут Узумаки Наруто, мне восемь лет, и я джинчуурики девятихвостого лиса, самого крутого биджуу из всех! — гордо выпятив грудь, заявил блондинчик.

Некоторые дети проявили удивление, и только Саске и Мина, которые, видимо, были в курсе «хвостатой проблемы», спокойно взирали на других Учиха. Саске, сидящий рядом, даже положил Наруто на плечо руку, словно показывая остальным своё расположение к джинчуурики.

А Орочимару с хмыком подумал, что теперь проблема «как помириться с Джирайей» выглядит не такой уж невыполнимой.

Глава 10. Дорогие люди

— Орочимару-сама, так значит, вы больше не хотите, чтобы я стал вашим сосудом? — Орочимару обернулся, чтобы посмотреть на расстроенного, закусившего губу, Кимимаро. Красные точки клановой татуировки, которые были нанесены над бровями мальчика почти сошлись вместе.

— Кимимаро, ты очень хороший ребёнок, — Орочимару коснулся белоснежных волос на макушке воспитанника, отчего тот зарделся. — У меня изменились планы. Я решил, что не нуждаюсь в сосудах.

— Но… Орочимару-сама, значит, я вам больше не нужен? — очень тихо спросил Кимимаро, опустив голову.

— Ты очень мне нужен, Кимимаро, — позволил себе присесть и прижать ребёнка к груди Орочимару. — Я же сказал, что ты очень хороший, а хорошими детьми не раскидываются. Ты мой, разве тебе этого мало?.. Постой… Ты какой-то слишком горячий.

Обнаружив у воспитанника лёгкую температуру Орочимару запоздало подумал, что такой, как Кагуя Кимимаро, которого до шести лет держали в клетке собственные родичи, будет молчать до последнего, не желая его разочаровывать и опасаясь, что станет ему ненужным.

— Кимимаро, — отлепив от себя покрасневшего мальчика и заглянув в ярко-зелёные глаза, строго спросил Орочимару. — Ты хорошо себя чувствуешь? Я очень волнуюсь, что ты заболеешь, а я не смогу тебя вылечить. Ты же сразу мне скажешь, если у тебя будет плохое самочувствие, да?

— Д-да, — отвёл взгляд Кимимаро. — Я… Вчера у меня жгло в груди. А потом всё прошло… Не волнуйтесь. Орочимару-сама, со мной уже всё хорошо.

— Тебя надо срочно обследовать, — он повёл воспитанника в лабораторию. — Мне совсем не хочется, чтобы ты серьёзно заболел. Помни, что ты… дорог мне… Кимимаро, — пробормотал Орочимару, почувствовав, как крепкая, мозолистая детская ладошка сжала его руку сильней.

* * *

— Ты уже познакомился с остальными? — спросил Орочимару, не отрываясь от показателей.

Прошёл почти месяц с тех пор, как маленький клан Учиха пришёл в Страну Рисовых Полей и обосновался на его базе. Сюда же вчера, после выполнения плана по «разрыву с „Акацуки“» и некоторых дел, он доставил с другой базы Кимимаро. Гурэн должна была подойти сама. У четырнадцатилетней «кристальной куноичи» было задание в Стране Снега. Но Орочимару совсем не понравилось, что алый кристалл, сделанный ученицей, который лежал у него в лаборатории, прямо на его глазах потемнел и потрескался. Это означало, что девочка ранена или находится на грани.

— Ещё нет, только видел их тренировки с тем мужчиной, — ответил Кимимаро. — Там одна девочка примерно моего возраста и два сильных мальчика, кажется, их зовут Саске и Наруто. А ещё я видел парня, старше Гурэн-чан, и маленьких. У них тоже есть кеккей генкай?

— Познакомишься, узнаешь, — хмыкнул Орочимару, снова изучив кристалл ученицы. — Я уйду в Страну Снега, кажется, Гурэн нужна помощь. Так что знакомство с нашими гостями на тебе. Ты же уже взрослый и самостоятельный мальчик.

У Кимимаро обнаружилась ранняя стадия туберкулёза, и Орочимару выдохнул, радуясь, что это удалось выяснить с подсказки Шисуи.

— Будешь принимать эти таблетки, как я напишу, — Орочимару быстро переложил нужные пилюли в баночки и сделал пометки. — И чтобы ничего не пропускал и действовал строго по рецепту. Когда из Конохи вернётся Кабуто, не забудь обратиться к нему, чтобы он проверил состояние твоего здоровья. Всё-таки я больше специализируюсь на ядах, противоядиях, генетике и хирургии, чем на лечебной медицине, а он уже получил ирьёнина В-ранга.

* * *

Орочимару двигался по направлению Страны Снега, которая, надо сказать, была совсем не ближним краем, даже с его скоростью и восстанавливающими пилюлями понадобится пять-шесть дней, чтобы достичь Казаханы. Местный даймё решил совершить карательный рейд, чтобы подставить кого-то, кажется, так. В подробности Орочимару не вдавался, Гурэн хотела испытать себя, и он ей это позволил. Утешало лишь то, что кристалл оставался померкшим, с трещинами, но не рассыпался, а значит, возомнившая себя самой сильной и крутой девчонка была жива.

По дороге Орочимару анализировал произошедшее за последний месяц. Познакомившись с кланом Учиха на Соляном перевале, он вместе с ними направился к своему убежищу в Стране Рисовых Полей. Делать это пришлось через Страну Горячих Источников, замаскировавшись под переселенцев из Страны Волн, кошка и несколько пойманных коз в их обозе вполне подтверждали «легенду», к тому же детям полезно пить молоко, а так его на всех хватало.

Орочимару, воспользовавшись мягкой модификацией своего тела и техникой изменения личины, пришлось изображать здоровую бабищу, а Ракурэю — его (её) мужа. Загадочный ниндзя легко изменился, став более загорелым, немытым и плоховыбритым мужиком в старой, латаной, но вполне крепкой одежде. И это тоже не было хенге, которое мало того, что просто было распознать по косвенным признакам, так ещё и привлекало фоном чакры разных ушлых сенсоров, которые не зря ели свой хлеб на границе.

Итачи тоже пришлось примерить женский образ, благо у парня были длинные волосы и довольно милая внешность. Так парень стал «старшей дочкой» Орочимару, вышедшей замуж за Шисуи, и самые мелкие трое детей были вроде как их. Наруто пришлось выкрасить в тёмный цвет, а то уж больно выделялся своим блондом. Джинчуурики, как и дети постарше, называл матерью Орочимару. Этакая большая многодетная семья… Прямо как ему когда-то хотелось в детстве…

Орочимару до сих пор хотелось ухмыляться от уха до уха, вспоминая, как он, издеваясь и изображая вздорную бабу, благо пример Цунаде так и стоял перед глазами, обложил матами посмевшего их остановить на границе с Огнём постового лесной стражи. Напирая на побледневшего шиноби большими титьками, с воплями на весь лес о «бедных несчастных сиротинушках, голодных и обездоленных». А потом ещё долго наслаждался круглыми глазами старших Учиха, которые явно от него такого актёрского мастерства не ожидали. Это словно вернуло его во времена юности, когда всё было просто и у него была команда, которой можно было верить, как себе.

В итоге вчетвером они вполне справились, и перекинуть детей на шестьсот километров получилось всего за неделю.

Устроив переселенцев, они с Итачи, чтобы не вызвать подозрений у Лидера и остальных вездесущих «Акацуки», вернулись на базу, сообщив, что появились небольшие проблемы, и получили новое задание. А после, буквально в километре от убежища чёрно-алых, Орочимару разыграл нападение на Итачи. Пришлось пожертвовать кистью руки, которую кунаем оттяпал Учиха — грёбаное кольцо можно было замаскировать, но снять только с мёртвого или лишившись пальца.

Руку Орочимару прихватил с собой, лишая организацию артефакта, по которому их находил Лидер, а затем, воспользовавшись техникой замены тела, вернул себе утраченную конечность.

Итачи остался в «Акацуки», решив узнать как можно больше секретов и продумать их устранение «изнутри». Плюс ко всему Орочимару поделился с Итачи свитком договора, и тот тоже стал сотрудничать со змеями. Всё это облегчало коммуникацию между ними, и можно было пользоваться обратным призывом, не вызывая подозрений у Лидера. Орочимару научил напарника нескольким блокирующим фуин, которые можно было установить в комнате, чтобы туда не мог проникнуть чёрно-белая тварь Зецу. А также такая барьерная печать удобно блокировала вызов и сигнал кольца.

Когда Орочимару вынес предложение на обсуждение по поводу своего договора с призывом, все с этим согласились. А Шисуи вспомнил, что максимальный призыв Орочимару — змей Манда, отчего-то впоследствии откажется с ним сотрудничать. Это было необычно, поэтому после демонстративного ухода из «Акацуки», Орочимару посетил Рьючидо — план змей, и переговорил с Хакуджа Сэннином.

Змеиный мудрец ответил, что рад тому, что Орочимару отказался от техники перерождения в урода, который не может зваться Белым Змеем, и что тем самым он бы нанёс оскорбление всему клану Докухэби. Манда, как прямой потомок Хакуджа, был бы крайне зол. Так как договор с кланом Докухэби подписан, то отказать Орочимару в призыве не смогли бы, но о партнёрстве и послушании можно было бы забыть, особенно с сильнейшими представителями клана.

— Разве что семья Нишикихэби стала бы с тобой сотрудничать, но, согласись, они пусть и довольно крупные, но глупы и не ядовиты, — усмехнувшись, сказал Хакуджа, выпуская дым из трубки. — Я вижу, что скоро тебе понадобится помощь нашего клана, чтобы прийти к твоей Цели. Мы поможем. А наш новый друг, подписавший договор с нами, даже сможет стать сэннином. Ты, кстати, тоже можешь попробовать, Орочимару, но я вижу, что в будущем тебе будет вовсе не до поиска силы, — гигантский белый змей сухо посмеялся, оставив в недоумении и загадав очередную загадку.

* * *

Гурэн обнаружилась в деревушке недалеко от Казаханы на одном из хуторов, недалеко от кланового поселения, кстати, уничтоженного подчистую. Какая-то крестьянка нашла девчонку и почти выходила. Вот только трёхлетний сын этой крестьянки был очень уж странным ребёнком. Явно, что замутила его мамашка с каким-то весьма сильным шиноби. Потенциал ребёнка был очень ярким и мощным. Даже слишком, для не особо сильной на шиноби Стране Снега.

Гурэн явно почувствовала его через свою проклятую метку, и Орочимару стало интересно, что девчонка будет делать. Так как в её задании одним из условий было «не оставлять свидетелей».

Глава 11. Новые друзья

— Привет, — поздоровался первым Наруто, с интересом поглядывая на беловолосого мальчика чуть постарше себя, который мялся в проходе на кухню.

Вспомнилось, что Шисуи говорил, что у Орочимару-сана, который их приютил на своей базе и даже уже успел показать Наруто парочку интересных барьерных фуин, есть воспитанники. И этот стеснительный паренёк, скорее всего, один из них.

Они с Юмико и Миной заканчивали готовить обед, поджидая остальных. Шисуи ушёл на охоту-тренировку с Саске, Сэном и Казуки, а мастер Ракурэй вместе с остальными отправился на один из внутренних полигонов этой поистине громадной подземной базы, на которой они сейчас обитали.

— Здравствуйте, — поздоровался в ответ мальчик, смутившись.

Впрочем, Наруто его понимал. Наверное, нелегко долго жить одному в подобном убежище, а потом увидеть «нашествие» целой толпы. Причём не просто толпы, а людей уже знакомых и дружных друг с другом. Сколько он сам пытался подружиться с компанией детей в Конохе, но максимум — ему просто позволяли сыграть в какую-нибудь игру, но чаще всего просто выгоняли, и это было очень обидно и больно. Только Саске и остальные Учиха стали для него и настоящей семьёй, и настоящими друзьями. И раз Орочимару-сан оказался очень хорошим дядькой, спокойным и уравновешенным, то, как решил Наруто, его воспитанник, скорее всего, тоже нормальный парень и с ним надо подружиться.

Мина и Юмико приветливо улыбнулись.

— Привет, а тебя как зовут? — спросила Мина. — Я — Мина, это — Наруто-кун, а это — Юмико-чан.

— К-Кимимаро… Кагуя Кимимаро, — смущаясь, ответил Мине воспитанник Орочимару-сана.

— Давай к нам, Кимимаро, — улыбнулся Наруто. — Мы лепим мясные онигири. Можешь помыть руки и присоединиться к нам, если хочешь.

Кимимаро кивнул и подошёл к ним, предварительно вымыв руки в фуин-рукомойнике, предмете гордости Наруто, потому что он, можно сказать, почти что сам «собрал» рукомойник из нескольких бытовых печатей и заставил работать, выдавая тёплую или холодную воду, тут же утилизируя использованную, создавая замкнутый цикл. С учётом того, что водной стихией печати заполнил Итачи, то даже без дополнительной подачи чакры для нагрева, а просто используя в качестве источника воды, они должны были прослужить долго.

— Я не умею это делать, — внимательно наблюдая за их действиями с рисом, мясом и кусочками рисовой бумаги, сказал Кимимаро.

— Это довольно просто, — улыбнулась Юмико, выкладывая на бамбуковый лист очередной онигири. — Немного практики, и у тебя тоже всё получится.

Некоторое время они старательно делали рисовые колобки. Мина помешивала мисо-суп, который варила в их казане на плитке.

— Расскажи о себе, Кимимаро-кун, — попросила Юмико. — Давно ты у Орочимару-сана?

— Я… Около четырёх лет я с Орочимару-сама, он нашёл меня и забрал к себе. Меня воспитывали, как оружие клана. Я не знал, кто мои родители… Сколько себя помню, меня держали в клетке, чтобы я… — Кимимаро помолчал, прикрыв необычайно яркие зелёные глаза, а затем всё-таки продолжил. — Чтобы воспитать во мне агрессивность. Клан Кагуя славится своими безумными бойцами, которые сражаются до конца. Теперь я последний… кто остался жив. Остальные погибли, а я даже не знаю, с кем и зачем была их последняя битва.

Наруто в самое сердце поразили простые и совершенно спокойные слова беловолосого парня. В голову пришло, что они в чём-то похожи. Если задуматься, то ему тоже была уготована роль оружия деревни. Он до сих пор не разобрался со своими чувствами к Третьему Хокаге. Прав был старик или нет, поступал ли хорошо или плохо. Теперь Третий мёртв, а Шисуи сказал отпустить прошлое и жить настоящим.

— Орочимару-сама дал мне… цель в жизни… и он… стал для меня… всем… — совсем тихо сказал Кимимаро, поджав губы.

— Это очень хорошо, когда есть кто-то, кому ты дорог, — преувеличено бодро сказал Наруто. — Да, Мина, Юмико? — сказал он притихшим девочкам. Те дружно закивали.

— Мы… понимаем тебя, Кимимаро. Мы есть друг у друга, а ты есть у Орочимару-сама. Мы не так долго знаем твоего учителя, но, кажется, он хороший человек. Но мы бы хотели подружиться и с тобой. Ты, наверное, очень сильный, да? — смутилась сама же своего вопроса Мина. Кимимаро, тоже застеснявшись, пожал плечами.

— Против Гурэн-чан я мог продержаться минут десять, но ни она, ни я не использовали полностью свои возможности. Мой кеккей генкай позволяет делать из моих костей что угодно…

— Классно! Мы сможем научиться друг от друга новому, — чуть не подскочил на месте Наруто. — А где Орочимару-сан? Скоро уже все придут, и будем обедать. Надеюсь, мастер Ракурэй и Орочимару-сан разрешат нам сразиться?

— Я не против, — коротко улыбнулся Кимимаро, чуть расслабившись. — Это, действительно, было бы интересно. Но Орочимару-сама пришлось срочно уйти. Кажется, с Гурэн-чан какие-то проблемы. Надеюсь, с ней всё будет в порядке…

Тем временем, в помещение, которое определили под кухню-столовую, ввалились мелкие во главе с Ракурэем.

Наруто уже успел привыкнуть к новому виду мастера, который так поразил их, когда пришёл в пещеру. Как пояснили ему Саске и Итачи, это было не хенге и не модификация тела, а скорее «высшая иллюзия», которая была практически неразрушима и не только виделась, но и чувствовалась во всех диапазонах восприятия. Только с помощью Мангекё Шарингана можно было заглянуть через эту иллюзию, но и то лишь «заглянуть», а не снять или разрушить. Шисуи, так как это был не их секрет, запретил говорить о сущности мастера кому-либо, но все они были шиноби и понимали значение слова «секреты». На Нацуми, Юи и Рензо их оябун наложил какое-то гендзюцу, чтобы те не проболтались, а остальным просто доверил тайну мастера.

Кимимаро поднялся, чтобы поклониться и представиться. Знакомство продолжилось, тем более, что с охоты вернулись и Шисуи, Саске, Казуки и Сэн. На обед никто старался не опаздывать.

* * *

Наруто внимательно следил за боем лучшего друга и Кимимаро, который за прошедшую неделю тоже стал ему достаточно близок. Парень ему нравился: рассудительный, спокойный, добрый и очень сильный, своей силой Кимимаро совсем не кичился и не ставил себя выше других. К нему тянулась малышня, и в свободное от тренировок и занятий время воспитанник Орочимару-сана с удовольствием с ними играл. А ещё последний представитель клана Кагуя мог делать действительно «что угодно» из своих костей. Так у девчонок появились костяные гребни и всякие спицы-заколки для волос, разные бытовые мелочи, которые «Кими-кун» со стеснительной улыбкой выращивал и говорил, что в этом нет ничего особенного, а ему приятно быть полезным не только в бою.

Саске пытался использовать шаринган для гендзюцу, но Кимимаро нарастил себе что-то вроде костяных щитков на глаза и дрался «вслепую». Если бы не шаринган, Саске пришлось бы совсем туго, уворачиваться от костяных пуль и увеличивающегося костяного меча. Кимимаро не давал себя даже задеть, наращивая во всех местах кости. Саске, по-видимому, понял, что не справится одним тайдзюцу, а его гендзюцу бесполезно, начал использовать огненные техники, теперь уже заставив побегать соперника. В итоге они измотали друг друга, потратив всю чакру.

— Вижу, вы не теряли зря времени, — за спиной Наруто раздался, как ему показалось, капельку насмешливый голос.

— Орочимару-сама! — пошатываясь, улыбнулся Кимимаро, сделав несколько шагов к своему учителю. А тот каким-то совершенно неуловимым движением оказался рядом со своим вымотанным воспитанником, не позволив тому упасть.

— Надеюсь, ты соблюдал мои предписания и не разболелся сильней, пока меня не было, чтобы за тобой присматривать, — коснулся белой макушки Орочимару. И Наруто, услышав эти слова, забеспокоился о новом друге.

— Кими-кун, с тобой всё в порядке?! — воскликнула Мина, тут же смутившись внимания окружающих.

Кимимаро кивнул. Орочимару промолчал, но его жёлтые глаза, как показалось Наруто, весело заискрились.

— Я пришёл не один, — сказал саннин, кивнув в сторону и обернувшись, Наруто увидел, что в тренировочный зал вошли трое. Девочка с тёмно-пепельными волосами, убранными в высокий хвостик, примерно возраста Итачи, и даже чем-то похожая на Учиха в целом: аристократичными тонкими чертами лица, почти чёрными глазами и светлым оттенком кожи. Молодая женщина с длинными зеленовато-коричневыми волосами и густой чёлкой, прикрывающей немного вытянутое худое лицо. У неё были большие красно-карие глаза со слегка опущенными вниз внешними уголками, из-за этого женщина выглядела как-то грустно и испуганно. За руку её держал, видимо, сын: мальчик примерно возраста Юи.

— Это моя ученица Гурэн-чан, Комацу-сан и её сын Юкимару, — представил вошедших хозяин убежища.

Глава 12. Семейный совет

— Привет, аники, ты подрос как-будто… — Шисуи первым обнял младшего братишку, промышлявшего шпионажем у «Акацуки».

Заметив появление Итачи с визгами и писками набежали дети, быстро оттеснив Шисуи.

Итачи смог попасть к ним только в конце мая, через полтора месяца, как они стали жить на подземной базе в Стране Рисовых Полей. Через змей Итачи с Орочимару договорились о точном времени обратного призыва, так что встреча была долгожданной и даже торжественной.

Комацу-сан оказалась очень скромной, но хозяйственной женщиной, сильно разгрузив от домашних дел Мину и остальных. Молодая женщина, прихваченная саннином из Страны Снега, вкусно готовила и, кажется, была довольна своей участью и тем, что её сын Юкимару станет шиноби. Взрослая женщина, мягкая и кроткая, понравилась всем детям, Нацуми даже несколько раз называла её «мамой», а те, кто постарше, старались помогать и были очень вежливы, даже Гурэн.

Эта мелкая куноичи вызывала у Шисуи смешанные чувства. Хотя, как сказал ему, посмеиваясь, Орочимару, характер Гурэн до её похода на задание в Страну Снега был ещё хуже. И, кажется, самонадеянная девчонка ревновала Шисуи к своему «Орочимару-сама». А после того, как тот сказал ей, что она не будет его сосудом, так вообще чуть не закатила истерику и даже накричала на Шисуи, что тот «полез не в своё дело». Но, в то же время, он признавал её силу и способности, часто тренируясь с Гурэн, да и внешне кристальная куноичи напоминала ему его мать Кэйко, вызывая странное щемящее чувство в груди. Вредную девчонку хотелось оберегать и защищать, вот только та считала себя очень сильной и в защите не нуждалась.

С детьми помладше, особенно с Юкимару и Юи, очень быстро друг с другом подружившимся, у Гурэн сложились хорошие отношения, а вот девочек, и его сестру в частности, вредная куноичи могла довести до слёз, выговаривая что-нибудь язвительное об их неспособности защитить себя и младших. Впрочем, Шисуи не вмешивался, потому что Мина и Юмико, благодаря Комацу-сан почти освобождённые от хозяйственных дел, стали больше тренироваться, чтобы доказать Гурэн, что тоже чего-то стоят.

За полтора месяца все вполне освоились на базе, а с помощью бытовых печатей, захваченных ещё в квартале клана Узумаки, обжиться стало намного проще. К тому же у Наруто оказался талант к приспособлению разных печатей для общественных нужд и формированию новых контуров, иногда в самой невероятной комбинации, которая как-то умудрялась работать. Испытав множество лишений, и джинчуурики, и все остальные весьма ценили комфорт. Так у них появилась баня, душевые, посуда не только из бамбука, но и из кости и прозрачного розового камня, которую сделали Кимимаро и Гурэн при помощи своих техник. Облегчился выпас коз, которые, скрытые барьерами и иллюзиями, паслись на лугу недалеко от убежища и уже спокойно давали себя доить Комацу-сан или девочкам.

Помещений в убежище было в достатке, но дети предпочли поселиться кучно, по двое — трое в комнате. Шисуи подозревал, что просто никто не хочет оставаться один. Сам он заселился в одиночестве, но тоже соорудил дополнительное ложе, на случай, если Итачи когда-нибудь останется на базе. Гурэн поселилась одна, но в том же коридоре, что и все остальные. Мастер Ракурэй вроде бы делил комнату с Саюри-сан. Но кошка-химэ, бывало, спала в каждой из комнат, упорно оставаясь маленькой важной сиамкой, так и ни разу не раскрыв себя со времени, как они покинули замок Нэкомата. Впрочем, о причинах такого поведения у кошки Шисуи некогда было раздумывать. Саюри-сан ни на кого не нападала, и этого было достаточно для него. Иногда Шисуи даже ловил себя на мысли, что перестаёт ассоциировать мягонькую, постоянно ластящуюся ко всем Саюри-сан с тем монстром, который чуть не лишил его троих близких.

К долгожданному появлению Итачи они хорошо подготовились. Шисуи приобрёл у местных крестьян овощей, чтобы разнообразить их стол, а на одной из своих последних миссий почти половину гонорара потратил на разные лакомства, которые купил в городах и поселениях по ходу движения охраняемого им каравана. Продуктовые свитки дождались своего часа. Да и Итачи тоже переместился к ним с гостинцами.

Орочимару подобным обратным призывом вызвал своего помощника и шпиона в Конохе Якуши Кабуто, который подписал контракт со змеями, когда стал работать на саннина. Кабуто вполне спокойно отреагировал на встретившую его толпу, только блеснул круглыми очками и, поклонившись, представился и внимательно выслушал, как кого зовут.

Семья разрослась: девятнадцать человек плюс кошка. Когда все были в сборе, то прошли в зал и уселись за стол сервированный новой, красиво сверкающей посудой, полной вкусностей.

* * *

— В конце апреля, то есть уже чуть больше месяца назад, прошла инаугурация Сенджу Цунаде на титул Пятой Хокаге. На первый взгляд, особых изменений нет. Но Годайме, объединив оба подразделения АНБУ, то есть то, что подчинялось непосредственно Хокаге, и «Корень», назначила начальником объединённого подразделения Нара Шикатару. И, насколько я успел выяснить, новая Хокаге начала кое-какое секретное расследование, — доложил Кабуто.

Их семейный ужин плавно перетёк в «семейный совет», на котором остались Орочимару, Ракурэй, Итачи, Шисуи, Гурэн, Саске, Наруто и Кимимаро.

— Насколько я помню, Нара Шикатару во время Третьей мировой войны был стратегом Конохи, но потом его сместили в пользу Кохару Утатане, — хмыкнул Орочимару. — Неужели Цунаде решила докопаться до виновников гибели своего брата и жениха? Или это связано с учителем Сарутоби? Если сможешь это выяснить, будет хорошо, но сильно не рискуй, не хватало, чтобы этот теневик вычислил тебя. С этими Нара надо быть осторожней.

— Нара Шикатару?.. — задумчиво переспросил Итачи.

Шисуи тоже напрягся, вспоминая, где слышал это имя. Впрочем, у Нара была привычка давать похожие имена, так что сразу и не поймёшь, кто есть кто.

— Этот человек довольно стар, — пояснил Кабуто. — Его сын, Нара Шикаку, сейчас возглавляет совет дзёнинов и по распоряжению Годайме является действующим стратегом деревни, конечно, в случае войны. Когда-то этого Шикатару оттеснили от управления делами деревни, а в связи с тем, что Кохару Утатане сейчас недееспособна, то Цунаде-сама призвала на службу его, предложив также место старейшины. Старик, конечно, как все Нара, повздыхал, поохал, но за работу взялся цепко.

— Ну, это понятно, — кивнул Орочимару. — Цунаде старается окружить себя людьми, которым может доверять, а клан Нара, кроме того, что являются прекрасными тактиками и стратегами, никогда особо не рвались во власть, придерживаясь нейтралитета во внутренней политике, из них отличные помощники и советники, но никудышные правители. Мы были знакомы с Шикатару ещё когда были чуунинами. Если бы он оставался стратегом, то возможно, что третья война закончилась бы на пару лет раньше.

Коноховский шпион также рассказал, что все гражданские и военные ирьёнины были подвержены различным проверкам от госпожи Хокаге, а госпиталь был доукомплектован лекарствами, при этом речь Кабуто немного сбилась, и было видно, что за это решение Годайме Якуши рад всем сердцем.

— Орочимару-сан, вы говорили, что у вас есть множество документов для дискредитации Третьего и совета, возможно подсунуть нужные бумаги, чтобы дискредитировать Хомуру Митокадо. Очень даже возможно, что его ликвидируют свои. Или, если даже просто оттеснят от власти, то и нам будет проще это сделать, — предложил Шисуи. — Возможно, Кабуто-кун мог бы справиться с подобной задачей. Конечно, надо подобрать бумаги, чтобы они одновременно хотя бы в какой-то мере оправдывали вас.

— Я подумаю, что можно будет сделать, — кивнул Орочимару.

— Вы хотите вернуться в Коноху? — полюбопытствовал Кабуто. — Почему бы не сделать этого сейчас?

— Видишь ли, Кабуто-кун, сейчас мы слабы, — ответил ему Итачи. — Мы не располагаем финансами, у нас очень много врагов, и это не только враги в Конохе, да и в ней мы не будем полностью в безопасности. Орочимару-сан говорил, что ты рос в приюте, это так?

— Да, — кивнул парень, поправляя свои круглые очки.

— Если мы сейчас вернёмся в Коноху, велика вероятность, что нас разделят и детей определят в приюты, подобные тому, в котором находился ты. Мы слабы, половина ребят ещё маленькие, денег, если сравнивать с состоянием клана, считай, нет, жилья нет, наш квартал сгорел почти дотла. Даже если исходить из того, что мы с Шисуи два дзёнина, два взрослых шиноби, остаётся открытым вопрос, кто будет присматривать за остальными, пока мы будем официально, делясь с деревней шестьюдесятью процентами дохода, пытаться наладить быт и отстроиться? И кто будет защищать наших соклановцев от наших врагов? Если вернуться сейчас, можно забыть о Великом клане Учиха.

— Нии-сан, — прошептал Саске, посмотрев на брата большими глазами. Впрочем, Наруто тоже явно возмутился обрисованным положением дел, но сдержался, промолчав.

Шисуи хмыкнул, соглашаясь. Дети могли обходиться без опеки, если хотя бы учились в Академии или у них были опекуны старше восемнадцати. По самым мягким законам мира шиноби, в которых взрослость напрямую оценивается твоим званием и силой, они всё равно остаются кучкой детей, а не Великим кланом Учиха. Даже на малый военный клан пока не тянут.

— Кабуто-кун, — отвлёк задумавшегося над словами Итачи парня Орочимару. — Пожалуйста, проверь здоровье Кимимаро, да и у всех остальных тоже. Я хотел бы поговорить с Итачи-куном и Шисуи-куном наедине.

На этом «семейный совет» был закрыт, и все направились по своим делам. А Шисуи, следуя за Орочимару в его лабораторию, понял, что пришло время для «того самого разговора», который он отложил до прихода брата. Разговора о бессмертии, «Акацуки» и их дальнейших планах.

Глава 13. Разгадки и загадки

— Здравствуйте, профессор Канагава, — поклонился вошедший в его кабинет Накомори Хироши, который на днях уже стал учеником выпускного класса старшей школы. На тёмно-синей школьной форме и в чёрных волосах парня лежало несколько лепестков сакуры, которая зацвела в этом году позже обычного.

— Проходи, Хироши-кун, — кивнул Канагава Тору, делая приглашающий жест.

Они с Хироши не виделись с весенних каникул.

— Как твои дела?

— Триместр начался как обычно, только новых предметов добавили, — сел на мягкое кресло парень, бросая рюкзак на пол. — Представляете, в нашу школу перевелась Торифу Мисаки. Её родители переехали. И она с ними. Я её даже сначала не узнал, так выросла. Такой привет из прошлой жизни, — печально улыбнулся Хироши.

— Торифу Мисаки? — напряг память профессор. Но понял, что это бесполезно и женское имя ничего ему не говорит.

— Извините, — смутился Хироши. — Я, наверное, если рассказывал, то очень давно. Всё-таки уже почти два года прошло, как я пришёл к вам, а у вас кроме меня куча народа, вы не обязаны помнить Мисаки-чан. Это — девочка из моей прошлой жизни. Когда ещё были живы папа и мама. Её семья жила на одной с нами улице. Мы учились в одной школе. А потом… — лицо парня стало грустным. — Она мне когда-то очень нравилась…

— Что же, видимо, и в твоей простой жизни что-то происходит интересное, Хироши-кун, — улыбнулся Канагава Тору. — Я же тебе говорил не зацикливаться только на своих снах, но и пожить этой жизнью. Дай Шисуи отдохнуть от своих проблем здесь. Всё-таки нелегко молодому парню твоего возраста быть ответственным за такое количество детей. Жить в напряжении, страхе за близких, заниматься их воспитанием, пропитанием.

— С питанием стало немного получше, — хмыкнул Хироши. — Сейчас можно сказать, что за год житья на базе Орочимару, они завели себе целое хозяйство. Кроме коз, которых уже стало, между прочим, семь, они развели кур, гусей и кроликов. А ещё Комацу-сан разбила небольшой огородик, на котором она выращивает некоторые овощи.

— А разве это не опасно? — удивился Канагава. — Всё-таки у них не скрытая деревня с их укреплениями и даже не полноценное поселение клана шиноби…

— Опасно, конечно. Хотя Страна Рисовых Полей считается маленькой и мирной, в ней проживает несколько кланов шиноби, таких как кланы Фуума, Цучи и Кинута, но те не стремятся атаковать жилище самого Орочимару-сана, его опасаются и, можно сказать, уважают. Да и, как оказалось, довольно значительные территории вокруг их жилья отчуждены барьерами и звуковыми гендзюцу, влияющими на сознание и восприятие. Из-за которых найти само убежище — уже нетривиальная задача. Поэтому и деревню свою Орочимару назвал в аниме Отогакурэ-но-сато — «деревня скрытая в Звуке». Вообще, скрытую деревню, тем более недавно образованную, все страны стремятся задавить в зародыше, так что в их положении опасно привлекать к себе излишнее внимание. Сейчас это просто территория, на которой располагается подземный бункер и живёт их семья, а наверху лес, полянки, несколько полигонов для тренировок, там вполне бы какой-нибудь специальный район Токио поместился, так что места много. Да и предложений кланам о присоединении никто не присылал, так как Орочимару-сан решил не тратить на организацию слабой деревни своё время, полностью посвятив себя тому проекту, который я назвал «безумием». Всё, конечно, произошло не совсем так, как я это представлял, потому что, даже зная, так сказать, «изнанку» и как именно работают некоторые техники, я не мог… Не хватало опыта и знаний, но Орочимару-сан воистину гений…

— Неужели всё же получилось? — поёрзал на кресле Канагава, еле удерживаясь от града вопросов.

— Ну, пока его эксперимент в самом начале, да и он ещё успевает заниматься с ребятами и Наруто… Кстати! — спохватился Хироши. — Недавно у Наруто случился настоящий прорыв в фуиндзюцу. Он смог создать свиток хранения, причём не только продуктовый, но и хранения живого.

— Но ты же говорил, что подобные свитки… — наморщился профессор, вспоминая разговор годовой давности, когда он спросил, почему бы не запечатать детей в продуктовые свитки и быстро не переместиться в нужное место. Тогда Хироши прочитал целую лекцию, почему это невозможно и что будет, если кто-то так сделает.

— Да! Как я уже говорил, чтобы создать какую-либо стихийную печать, требуется преобразование этой стихии, — улыбнулся парень, ему вообще нравились такие «открытия» из мира шиноби, для которых всё это было обыденностью, как для того же Хироши компьютер, телевизор или сотовая связь. — Например, для бытовой печати, подающей электричество, нужно изначально влить стихийную чакру молнии, но зато в дальнейшем для её работы от контура требуется подпитка обычной чакрой. Так же и с нагревом воды — использованы огненные, для нагрева, и водные, для получения самой воды, техники. Получается, что мы преобразуем разную энергию — солнечную, ветряную, водную, атомную энергию в электричество, чтобы пользоваться приборами, а у них наоборот — преобразователь, или накопитель, принимает обычную чакру, чтобы посредством печатей заставить уже заложенную стихию работать.

Профессор кивнул. Об этом Хироши уже рассказывал.

— В свитках хранения продуктов, кроме пространственных техник, создающих объём хранения для продуктовых свитков, оказывается, требуется преобразование времени, а там на порядок сложнее печати. Орочимару передал Наруто несколько свитков по фуин, которые он скопировал из библиотеки Третьего Хокаге. Так вот. Для хранения живых существ, кроме расширенного объёма пространства и временного преобразования, требуется заложить медчакру, ту, которая вводит пациента в состояние комы и образует что-то вроде защитного кокона, такое, как сказал Кабуто, при тяжёлых операциях используют. Сейчас, если и есть такие свитки хранения, то лишь у единиц. Их хватает всего на несколько дней, и они требуют большого вливания чакры после использования. Те же свитки с оружием можно распечатывать и запечатывать несколько раз, пока те потребуют «зарядки». Так как Узумаки из-за больших объёмов чакры и высокой регенерации и выносливости не владели ирьёдзюцу, то свиток хранения живых существ, так же, как и Печать Исцеления, были разработаны в Конохе совместно Первым Хокаге и его женой — Узумаки Мито. Эти печати совмещают в себе фуиндзюцу и ирьёдзюцу. С помощью Кабуто Наруто сделал свиток, куда смог запечатать кролика, и тот через несколько дней вышел оттуда живым. Думаю, что через какое-то время Наруто сможет сделать и свиток для человека. Таких свитков остались единицы, и стоили они всегда на порядок дороже, чем продуктовые свитки, не говоря уже о простых для оружия.

— Да, это весьма ценно, — кивнул Канагава, — Наруто девять с половиной лет, а он уже многое умеет. И его умения впоследствии очень пригодятся.

— Да уже сейчас Узумаки, так сказать, приносит прибыль, — кивнул Хироши. — Не так давно Шисуи продал сделанные Наруто взрывные печати и дымовые шашки клану Фуума, получив неплохие деньги и договорившись о поставках. По крайней мере, они не одной охотой и миссиями сейчас промышляют, могут себе позволить купить обувь, одежду, продукты, больше тренируются. За год, как они живут у Орочимару, у Мины и Казуки появилось по второму томоэ, и, как считает Шисуи, они стали на уровне клановых генинов. Сэн немного отстал, но зато Таро, которому второго апреля семь лет исполнилось, пробудил шаринган десять дней назад. Да и остальные мелкие немного подросли и благодаря мастеру Ракурэю делают большие успехи. Нацуми через неделю три года будет, и она уже начала чувствовать чакру.

— Значит, ничего особо не случилось за время весенних каникул? — улыбнулся Канагава, вспомнив рисунок, принесенный Хироши в последний раз, там как раз была изображена самая младшая девочка: пухленькие щёчки, большие карие глаза с длиннющими ресницами, темные волосы, убранные в два коротких хвостика.

— Ну, разве что Итачи снова к ним приходил, — задумался Хироши. — Он потихоньку собирает сведения про «Акацуки». И некоторых новичков, чтобы под ногами не путались, гипнотизирует, чтобы те своим напарникам на нервы действовали. Какузу уже четверых убил. Сасори тоже нескольких в куклы превратил. В общем, «текучка» кадров высокая, да ещё и об этом слухи пошли, и теперь никто особо не спешит в их организацию вступать. Итачи маску носит во избежание узнавания и протектором деревни особо не светит.

— Глядишь, такими темпами Тоби на арену раньше положенного вылезет, — потёр подбородок Канагава.

— Возможно, — кивнул Хироши. — Зецу Итачи видит крайне редко и пока не представляет, как того куда-то заманить, а также препятствовать побегу. Шисуи, благодаря Орочимару, выучил несколько новых фуин-барьеров и техник, стал сильнее, но тут одна ошибка может стоить жизни всему клану, так что пока они прощупывают почву.

— Ясно…

— О, совсем забыл сказать! — прищёлкнул пальцами Хироши. — Орочимару-сан сказал Шисуи, что, наконец, нашёл старого извращенца, Джирайю. И даже передал ему со змеёй свиток с предложением о встрече. Так что в начале лета, через два месяца, они могут встретиться в Танзаку.

— Вот это интересная новость, — хмыкнул профессор. — К подобной встрече надо хорошо подготовиться. Джирайя, мне кажется, только притворяется простачком, но на самом деле может быть и серьёзным. И его на мякине не проведёшь.

— Точно, — кивнул Хироши. — Между прочим, когда для своего эксперимента Орочимару проверял образцы ДНК Наруто, он выяснил интересную вещь. Оказалось, что Узумаки имеет родственную связь с Сенджу. У Змеиного саннина оказались образцы Первого, Второго и Четвёртого Хокаге, и подробная проверка выяснила, что Минато внук Второго Хокаге. А его отцом, как сказал Орочимару, является этот самый «друг-извращенец» Джирайя.

— Мне всегда казалось странным, та связь учитель-ученик, которую показывали между Минато и Джирайей, — задумчиво протянул Канагава. — Джирайя обучал ещё двоих шиноби вместе с Минато, но те редкие моменты, которые показывали их, он у них с Кушиной, можно сказать, практически жил. Это было больше похоже на семью, чем на учителя и ученика.

— Думаете, Минато знал, что Джирайя его отец?

— Возможно, история об этом умалчивает, — пожал он плечами.

— Но… Если верить некоторым энциклопедиям по миру «Наруто», Джирайя старше Минато всего на тринадцать лет! Он что его в тринадцать заделал?! — ужаснулся Хироши.

— Возможно этим объясняется то, что Минато оказался в приюте, — Канагава пожал плечами. — Ты же сам говорил, что в мире шиноби взрослеют очень рано… Кто знает, какие были там обстоятельства. А может быть, эти энциклопедии не точны. Кто знает…

— Очередная загадка, — улыбнулся Хироши, откидываясь на спинку кресла. — И, возможно, мы первые, кто сможет её разгадать и узнать всё у участников этих событий…

Глава 14. Идеи и их воплощение

— Орочимару-сама, к сожалению, я не смогу остаться в убежище на неделю, — покачал головой Кабуто. — У меня выходной заканчивается, и утром я уже должен быть в госпитале Конохи. Сами знаете, каким может быть неудовольствие Цунаде-сама, — поёжился парень. — Может быть, вы попросите помощи у Хакуджа Сэннина? Точнее, у кого-то из его потомков. Мне кажется, что Хису-чан была бы не против присмотреть за…

— За прошедшие четырнадцать месяцев экспериментов они первые стабильны больше десяти недель, — прикасаясь к тёплому стеклу, пробормотал Орочимару.

— И всё же именно в Рьючидо подсказали насчёт… — попытался вставить Кабуто.

— Да, наверное, ты прав, — устало вздохнул Орочимару. — Только не знаю, как на них подействует обратный призыв.

Он напряжённо раздумывал, разглядывая кладку из шести яиц размером чуть крупнее гусиных. Разве что голубовато-серебристая скорлупа больше походила на кожу, а на ощупь была тёплой и бархатистой. Сквозь оболочку просвечивали тёмные пятнышки зародышей.

Странная нежность пополам с горечью затопила сердце Орочимару. Эта кладка была шестой. И как ему сказал великий белый змей-мудрец, то, может быть и последней из-за неразумно затраченных сил. Хакуджа-сэннин пожурил, что кое-кто слишком увлёкся идеей, которую подкинул Шисуи. И хотел сразу всего и много. Предыдущие кладки насчитывали по тридцать-сорок яиц. Но когда они друг за другом погибли, Орочимару поразило отчаяние, которого он раньше не ведал. Теперь это был не просто эксперимент. Это были его дети. Его плоть и кровь.

Он прикрыл глаза, вспоминая тот разговор, случившийся больше года назад.

— Не спрашивайте, откуда я это знаю, — начал немного нервно старший Учиха. — Если честно, я больше надеюсь на ваш гений и просто перечислю некоторые идеи, а уж интересны ли они, решать вам, — занимая место на каменном диване рядом с Итачи, сказал Шисуи и продолжил:

— Так было очень и очень давно. Когда жизнь только зародилась, все организмы, живущие в мире, представляли собой только одну клетку. При эволюции у этой клетки было два выхода: если среда агрессивна, то клетка замыкалась сама в себе и для неё наступала фаза бессмертия. Либо, при благоприятном воздействии, клетка начинает активно размножаться, передавая все свои накопленные знания своим потомкам. Постепенно количество клеток в одном организме увеличивалось и ещё через очень-очень долгое время появились разные животные, а затем и люди, как самые сложные организмы.

— Интересная теория. Допустим, — кивнул Орочимару.

— Несмотря на усложнения организмов, — продолжил Шисуи, — эта «клеточная память» передается по-прежнему, так как каждая клетка знает, как ей работать в организме. Но у человека, и тем более шиноби, это не касается накопленных знаний. Но что, если сознание тоже станет некоторой «клеткой», которая будет передавать потомкам накопленные знания? Тогда каждый потомок сможет собирать новые знания, уже пользуясь тем, что собрал прародитель, и передавая это уже своим потомкам. Скажем, ваша проклятая печать, по сути, содержит вашу чакру и помогает контролировать тела с такими метками, а также с помощью неё возможно ваше возрождение, а значит, она несёт в себе частицу вашего сознания. Да и Техника Белого Змея была, по сути, захватом сознания. Но что, если сознание не будет захватываться полностью, потому, что это будет и так ваше сознание? В каждом потомке будете вы, но каждый из вас может проживать разные жизни, опытным путём исследуя мир и делясь своими знаниями с другими.

— Что-то вроде объединения сознания Яманака? — подхватил Орочимару высказанную идею.

— Ну да. Множество жизней, и путём брака и селекции ваши потомки могут, гипотетически, получить любые кеккей генкай, скрещиваясь с обладателями этих геномов. И потом, я кое-что знаю о змеях, — вздохнул Шисуи и отвёл взгляд. — Некоторые виды змей при некоторых условиях… Эм… Становятся гермафродитами. То есть даже мужская особь может отложить яйца или родить змеек… И я… вы так хотели обладать шаринганом… В общем, я… мы с Итачи согласны быть… Стать донорами. В принципе, если всё получится, то наши и ваши потомки смогут организовать полноценный клан. Клан Учиха. Если мы с вашей помощью сможем избежать так называемого «проклятья», если потомкам Учиха не придётся убивать своих друзей и близких, чтобы заполучить силу, а, скажем, просто воспользоваться памятью предков… Это нас устроит.

— То есть… — оторопел Орочимару от такого предложения.

— Если вы придумаете как, то мы согласны стать отцами ваших детей и взять на себя ответственность. Это будет самым разумным и самым крепким союзом. Если мы… станем родственниками.

Орочимару усмехнулся, вспомнив, как он растерянно хлопал глазами, рассматривая двух сосредоточенных молодых парней, у которых загорелись шаринганы в глазах, то ли на случай его нападения, то ли они напоминали ему о своём додзюцу, о котором он всегда мечтал.

— Оплодотворение, конечно, искусственное, — торопливо добавил Шисуи. — Надеюсь, вы ничего такого не подумали?

— Ну да… — криво усмехнулся он, попросив парней удалиться, чтобы хорошо обдумать сказанное и сразу не прибить за такую странную и безумную идею.

Но чем больше Орочимару думал, тем больше ему эта идея нравилась. Это было что-то вроде головоломки, все кусочки которой у него были, оставалось только собрать целую картинку. Да и перспективы открывались просто головокружительные. Если бы всё получилось, то впереди были века и сотни тел, тысячи новых техник, и всё это был бы он. Он бы поистине осуществил свою мечту и выучил все техники в мире. При том, что очень многие из этих техник поддавались лишь обладателям кеккей генкай…

Через два месяца исследований его и так уже изменённое тело, под воздействием техник и лекарств, разработанных Кабуто, и с помощью яйцевых камер самок змей, так как Орочимару всё же не был гермафродитом и не мог им стать, получило возможность заменять своим ДНК колонии чужих яйцеклеток, которые были сначала приживлены, а потом извлечены из него, искусственно оплодотворены и помещены в инкубатор. Вот только первая кладка на третьей неделе жизни в инкубаторе, когда яйца стали размером с куриные, по непонятным ему причинам умерла. С каждой кладкой они с Кабуто продвигались в экспериментах дальше. Постоянный ток чакры и питательная среда, в которую помещались яйца, продлевал жизнь выводку ещё на несколько дней или недель.

После гибели пятой кладки Орочимару почувствовал себя разбитым. И решился на разговор со Змеиным Мудрецом. Там он узнал об особенностях змеиного рождения и беременности.

Заменённые яйцеклетки были искусственно оплодотворены внутри него, и шесть из них удачно извлечены на восьмой неделе, когда у него даже появилось небольшое брюшко. Орочимару даже радовался, что кладка из-за его истощения получилась такой маленькой. А потом и спохватился, подумав, что бы делал сразу с тридцатью младенцами, в случае, если бы предыдущие кладки выжили.

Итачи стал появляться чаще, чтобы сбросить свою чакру в специальный фуин-накопитель, который держал яичную кладку в поле их чакры. Оба «папаши» действительно взяли на себя ответственность.

По расчётам, второе и окончательное рождение-вылупление должно было состояться через двадцать восемь — тридцать недель, и Орочимару очень надеялся, что оно всё-таки произойдёт.

Распоряжение о поиске Джирайи он отдал змеям-посланцам почти год назад, выдав список дат встреч в Танзаку интервалом в два месяца. Кто же знал, что этого извращенца будут искать так долго?! Змеи назначили встречу и сообщили о ней как раз после удачного оплодотворения шестой кладки.

Внезапно Кабуто пропал, прервав тем самым размышления Орочимару, как будто парня выдернули обратным призывом. Впрочем, вернулся Кабуто через пару минут, довольно сверкая стёклами очков.

— Орочимару-сама! — необычайно возбуждённый парень держал в руках свиток. — Я был удостоен чести говорить со Змеиным Мудрецом. Мне передали этот свиток, который поможет вам, нам… В общем, нашей семье, — щёки Кабуто подозрительно порозовели. И Орочимару вспомнил о предупреждении Шисуи насчёт своего лучшего помощника.

После того, как Кабуто пришлось убить свою приёмную мать Якуши Ноно, которая, из-за проделок Данзо, даже не смогла узнать в своём убийце приёмного сына, у парня обнаружилась серьёзная психологическая травма. С Кабуто даже как-то раз Итачи говорил, рассказывал, как ему пришлось убить своих родителей, но Кабуто, вежливо выслушав, просто покивал головой. Стресс от убийства близкого человека поставил серьёзный блок в сознании парня, впрочем, благодаря этому Орочимару удалось его завербовать.

Позже, дотошно разбираясь в ментальных закладках, поставленных мозголомами Корня, удалось найти незамеченный «подарочек» от бывшего напарничка по «Акацуки» Сасори. Как оказалось, Скорпион Красных Песков в конце Третьей Мировой войны шиноби оставил пятилетнего мальчика на поле боя Песка и Листа и, используя технику манипуляции с памятью, сделал Кабуто своим шпионом-марионеткой. Сняв эту печать и обговорив с Кабуто ситуацию, Орочимару заручился его поддержкой. Паренёк устал быть чьей-то куклой или безвольным оружием и с радостью стал работать на него. Вот только тот блок из-за неузнавания приёмной матерью никуда не делся. И Кабуто иногда терялся в их большой семье, не зная, кто он и как ему быть, проявляя мало эмоций и инициативы. Лишь после того, как месяц назад Кабуто, по просьбе девочек, стал обучать Мину и Юмико основам ирьёдзюцу, и доверия с потомством, парень стал постепенно оттаивать и находить себя.

— Кабуто, — улыбнулся Орочимару. — Думаю, ты стал бы прекрасным старшим братом для моих будущих детей. Ты умный, самоотверженный, воспитанный и любящий человек и будешь подавать им хороший пример.

Лицо пятнадцатилетнего подростка застыло, тёмные глаза за круглыми очками удивлённо расширились.

— О-Оро-чимару-с-са-ма… — пробормотал Кабуто, а Орочимару, повинуясь странному порыву, прижал его к себе, поглаживая длинные пепельные волосы, стянутые в хвост.

— Можешь звать меня отцом. Хотя, в свете произошедшего, я даже не знаю, как должны будут называть меня мои будущие детки.

— Хорошо, отоо-сама, — прошептал Кабуто, уткнувшись в его грудь. — В свитке, переданном Змеиным Мудрецом, техника призыва части змеиного яйцевода, при достаточном снабжении его чакрой и питательными веществами он не исчезнет до вылупления яиц.

* * *

Посмотрев на шесть голубовато-серебристых эллипсов, прикреплённых к куску полупрозрачной плоти, благодаря которой чакроснабжение стало интенсивней, Орочимару кивнул.

— Можешь возвращаться в Коноху, а мне уже пора направиться на встречу со своим старым другом.

— Будьте осторожны, отоо-сама, — с непередаваемой интонацией проговорил «отоо-сама» Кабуто. — Всё-таки Джирайя один из Легендарной Троицы. А у вас… у нас… теперь… семья…

Глава 15. Встреча в Танзаку

— Оябун! Оябун! Вставай! — Шисуи разбудил писклявый и возбуждённый голос Наруто.

После того, как вечером Шисуи наполнил накопитель в лаборатории своей чакрой, выжав всё до капли, вставать совершенно не хотелось. Он чувствовал себя разбитым и не выспавшимся, резерв восстановился на две трети. К тому же его «второе я», Накомори Хироши, всю ночь не спал, прокручивая свой первый поцелуй с той девчонкой Мисаки-чан.

Джинчуурики с утра был отвратительно бодр и, сверкая белозубой улыбкой от уха до уха, пританцовывал на месте. Посмотрев на Узумаки, вовсю готового к их походу в Танзаку, Шисуи со вздохом поднялся.

— Уже пора? Орочимару-сан тебя послал? — потянулся он, зевая и разминаясь после сна.

— Скоро завтрак. Ты успеешь помыться, с утра уже жарко на улице. Орочимару-сан тоже встал. С нами ещё Кимимаро идёт, — затараторил блондин, ввинчиваясь в вялое сознание Шисуи.

— Всё, скоро буду готов! — он выставил из своей комнаты неугомонного паренька, который полгода не выбирался из убежища и из-за этого, скорее всего, был таким нетерпеливым.

* * *

Путь до Танзаку был неблизкий. Пройти предстояло около восьмисот пятидесяти километров. Наруто и Кимимаро уже умели передвигаться по деревьям, и запас чакры у обоих парней был весьма приличным, так что они вышли из убежища за полторы недели до встречи, чтобы прибыть в «столицу азартных игр» заранее и осмотреться.

— Не переживай, Кими, — услышал Шисуи на одном из привалов, когда они пересекли Долину Завершения и устроились на ночёвку в найденной пещере. — Думаю, что мы отметим твой день рождения с ребятами, когда вернёмся домой. Двенадцать лет не каждый день исполняется. Между прочим, Саске мне сказал, что мы обязательно пройдём мимо столицы, там сможем купить чего-то особенного. Каких-то вкуснейших сладостей! Это же столица Страны Огня, там, наверное, вообще что-то невообразимое продаётся, — шёпот Наруто стал тише, и через пару минут оба парня уже дружно сопели рядом, умаявшись за дневной переход.

Шисуи был согласен с Узумаки. С тех пор, как они покинули Коноху, сначала чтобы как-то растормошить детей, а потом, потому что получилось что-то вроде клановой традиции — они стали дружно отмечать дни рождения, худо-бедно разнообразив свой рацион, стараясь угоститься вкусностями. Последний день рождения в начале мая отмечал Рензо, которому исполнилось шесть лет, а через три дня должен быть праздник у Кимимаро. Шисуи вспомнил, что девятого июня пятнадцать должно исполниться Итачи, а через три дня после этого — шестнадцатилетие Гурэн. Девчонка, управляющая стихией кристалла, ещё больше похорошела с того момента, как они увидели её в первый раз. Даже грудь выросла. И манеры со временем стали чуть попроще и помягче.

Иногда Шисуи ловил на себе её задумчивый взгляд и сам не пропускал возможности скрытно посмотреть на её тренировку с ребятами помладше. За всё время они так и не схлестнулись в спарринге. Думая о переживаниях своего второго я и его девушки, Шисуи сравнивал Мисаки с Гурэн и не находил вроде бы ничего общего. Мисаки скромная и спокойная девушка, не повышает голос, всегда вежливая и аккуратная, у неё красивая улыбка. Гурэн… редко улыбалась, разве что зло, в бою на миссиях, поливая соперников презрением и своим надменным превосходством. Шисуи было сложно сказать, что его в ней привлекает, но он решил, что обязательно выделит время на покупки в столице, чтобы приобрести куноичи подарок на предстоящий день рождения. Не каждый день исполняется шестнадцать.

* * *

Танзаку ничем не уступал Химачи — столице Страны Огня, где они провели два дня. В городе тоже было много дворцов даймё и резиденций его родственников. Широкие улицы и богатые рынки, от изобилия товаров на которых разбегались глаза. А ещё много разных казино, начиная с шикарных домов и заканчивая откровенными притонами, которые работали и по ночам. В Танзаку они пришли к вечеру, устроившись на ночлег в гостинице. До встречи с легендарным жабьим отшельником и извращенцем оставался целый день.

Наруто и Кимимаро отправились в свою комнату, а Орочимару и Шисуи решили пройтись по городу.

— Где мы должны встретиться? — поинтересовался он у задумчивого змеиного саннина.

— М? — рассеянно переспросил тот. — Встретиться? Недалеко от северного дворца даймё. Там есть большое поле. Подойдёт, если один извращенец решит устроить драку в качестве тёплой встречи.

— Так думаете, что Джирайя-сан решит на нас напасть? — от воспоминаний из снов, что может вытворять жабий отшельник, Шисуи передёрнуло. Да и нападение помешало бы их планам.

— Да кто его, старого извращенца, знает, — пожал плечами Орочимару.

— Эй, повежливей, Оро-чан, а не то точно завтра схлопочешь! — хриплый пьяненький голос раздался за их спинами.

Шисуи мог поклясться, что никого не чувствовал ещё долю секунды назад. Силу шиноби можно оценить по его незаметности и способности застать врасплох, и это правило ещё никогда его не подводило.

Они с Орочимару моментально отпрыгнули, разворачиваясь и вставая в боевые стойки, под хихиканье лохматого беловолосого здорового мужика с широким хитаем на лбу и иероглифом «масло» на нём. Одет Джирайя, а это, несомненно, был второй саннин Великой Тройки, в короткое хаори с ниндзя-бриджами зелёного цвета и красную безрукавную накидку с пустыми монами на плечах. На босых ногах были красные гэта, которые обычно делали из лакированного дерева, такие же, как Шисуи видел во сне. Его эти гэта всегда очень смущали, так как простое дерево или кожа плохо проводили чакру. Поэтому все шиноби были вынуждены носить один и тот же вид обуви, называемый ниндзя-ботинками, из специального каучука, полученного из растения, поглощающего чакру. Присмотревшись к ногам отшельника с помощью спрятанного под иллюзией шарингана, он понял, что гэта сделаны из дорогущего чакропроводящего металла, как нэкотэ Наруто или Казуки, и просто выкрашены под лакированное дерево. Саннин был совсем не так прост.

— Джирайя! — процедил Орочимару, и Шисуи, даже не взглянув на своего союзника, понял, что тот закатил глаза. — Значит, ты ждал нас?

— Надеялся на встречу, — пакостливо ухмыльнулся жабий саннин, отчего его красные полосы, прочерчивающие лицо вдоль от внешних уголков глаз до подбородка, разъехались в стороны. — После того, как Цунадэ стала Хокаге, я подумал, что смогу уговорить тебя вернуться в Коноху. Я искал тебя, а ты, оказывается, искал меня, — хохотнул Джирайя, складывая руки на груди.

Шисуи очень хотелось спросить, в чём связь возвращения в родную деревню и пост Годайме, но промолчал, доверяя вести разговор старшему товарищу, который к тому же хорошо знал жабьего отшельника.

— Выпьем за встречу, — бросил Джирайя и, развернувшись, вошёл в бар, возле которого они столкнулись.

— Пойдём, — сказал Орочимару и медленно направился вслед за старым другом.

Шисуи, вспомнив о хитрой технике «жабьей мастерской», которую использовал в Стране Дождя в несбывшемся будущем из снов Джирайя, чтобы заманить двух шиноби, внимательно оглядел округу и вход в пивное заведение. Строение было обычным и не подавало признаков жизни или наличия чакры, да и народа в нём было достаточно.

Джирайя махнул им из углового столика, отделённого перегородками. Они сели на лавку напротив. На столе уже было несколько початых бутылок и наполовину съеденная закуска, похоже, что жабий саннин не скучал в одиночестве, дожидаясь их…

Но когда Шисуи устроился, то перехватил внимательный и цепкий взгляд тёмных, блестящих хитринкой трезвых глаз.

— Твой молодой спутник, Оро-чан, кто он? — наливая в шустро принесенные официантом две дополнительные пиалки сакэ, спросил Джирайя. — Он напоминает мне одного человека…

Шисуи переглянулся с Орочимару. Его сходство с отцом было сильным, но мало ли похожих друг на друга людей. Змеиный саннин понял его без слов и предупреждающе поднял руку:

— Прости, но пока я не могу тебе сказать об этом. У нас самих есть к тебе некоторые вопросы. Ответишь?

— Ты впервые хочешь что-то узнать у меня, — хмыкнул Джирайя, осушая плошку с саке. — Спрашивай.

— Ты правда отец Минато, который стал Четвёртым Хокаге? — спросил Орочимару, и его старый друг чуть не подавился новой порцией спиртного.

— Кажется, мы это уже обсуждали, Оро-чан, — белёсые брови сошлись на переносице. — И если ты тогда не «догнал», то да, я его отец. Он был также и моим учеником, лучшим учеником… Я научил его многому. А он учил меня. Он знал, кто я… Его известная техника летающего бога грома — «хирайшин». Когда-то я показал ему «хирайшингири» — меч летающего бога грома, технику Второго Хокаге, свиток с которой мне давал наш учитель, а он… Минато смог её улучшить, даже у меня не получилось этого повторить, потому что с таким способом перемещений мой вестибулярный аппарат не справлялся. Это у него от матери, у Сано даже было прозвище «белка», она была очень… — Джирайя осёкся и хлебнул сакэ прямо из бутылки.

— Простите, Джирайя-сан, но вы старше Минато-сана всего на тринадцать лет, при всём моём уважении… — подал голос Шисуи.

— Ну, вообще-то, мне было около шестнадцати-семнадцати, — горько усмехнулся Джирайя. — Но по времени этого мира, да, когда я познакомился с Сано, всего двенадцать.

— Это из-за обучения у жаб? — закашлялся Орочимару. — Ты тогда действительно быстро взрослел и выглядел старше нас, а потом постепенно это сгладилось, когда и мы с Цунаде выросли. Какова разница во времени в жабьем плане?

— Примерно один к семи. Несколько часов для нашего мира, и почти сутки для Мёбоку… — Джирайя вздохнул. — А потом нас отправили охранять границы, помнишь, Оро-чан? Тот локальный конфликт с Кумо, который впоследствии перетёк в Третью Мировую. Я не знал о сыне, пока не вернулся в Коноху и не пришёл к Сано. Соседи сказали, что она умерла от какой-то послеродовой заразы, с медиками было не густо, многие были на фронте… Я не мог забрать Минато и не мог быть его опекуном в силу официального возраста и своих обязанностей. А когда наступило более-менее мирное время и я вернулся, то узнал, что о нём уже заботилась приёмная семья. Тогда я стал его учителем… Когда мой сын погиб, с ним вместе погибли и его жена, и ребёнок, который должен был родиться… Так я думал, пока Цунаде не сообщила мне, что ребёнок был жив после этого ещё восемь лет…

Глава 16. Родственные связи

— Курама-сама, а как вы думаете, если легендарный саннин и товарищ Орочимару-сана Джирайя-сан правда мой дедушка, то он будет рад меня видеть? А то он же… Ну, не знаю, ушёл и не приходил ко мне в Коноху, пока я там жил. Я даже не знал, что у меня есть дедушка. Может быть, я ему совсем и не нужен. Или я ему не понравлюсь, или он — мне.

— Хорош задавать глупые вопросы, мелкий, — вздохнул лис, который лежал возле решётки, положив морду на скрещенные передние лапы. — У тебя есть шанс скоро всё самому узнать, а не донимать своими вопросами меня.

— Ну, а кого же мне тогда донимать? Я же волнуюсь, — удивился Наруто, вышагивая вдоль гигантских прутьев по непроглядно чёрной воде, в который раз поражаясь громадности запечатанного в нём демона. — Завтра, точнее, уже, наверное, сегодня, потому что у меня к вам получается войти только во время утреннего сна, перед пробуждением, мы уже с ним увидимся. Орочимару-сан и Шисуи до вечера не вернулись. И они мне, наверное, чтобы я их не донимал, про деда только на пути от столицы к Танзаку рассказали, вчера то есть. В дневниках Четвёртого несколько раз упоминалось, что к нему заходил отец и показывал какие-то техники, но не было написано имени, Шисуи вообще сначала думал, что это приёмный родитель моего отца. Они про то, что это товарищ Орочимару-сана только после той проверки крови узнали. А я его вообще никогда не видел… К тому же вы такой умный и опытный, всяко больше меня в сто тысяч раз знаете. И сами меня глупышом и мелким зовёте… А ведь я много раз говорил, что я — Узумаки Наруто, — улыбнулся он.

— Хм… — покосился на него девятихвостый. — Вполне может быть, что Джирайя не знал, что ты жив, поэтому не искал тебя. Я его помню. Я могу ощущать мир и видеть его, когда мой джинчуурики пользуется моей силой, ты один развлекаешь меня своими рассказами о том, что происходит снаружи. Так что этот Джирайя, бывало, злил твою мать. Она его на купальнях иногда застукивала.

— Подождите, — удивился Наруто. — Как это?

— Ну, ты ещё мелкий, но смотреть за моющимися людьми, если сам того же не делаешь, считается неприличным, — пояснил Курама. — Хотя, клянусь Рикудо, не понимаю я этого.

— Да нет, я про другое, — Наруто остановил попытки биджуу разобраться в людских приличиях. — Как это вы ощущаете мир, только когда джинчуурики пользуется вашей силой? Это когда сильно злишься или в опасности находишься, или ранен сильно, да?

— Хм… А ты сообразителен, мелкий, — усмехнулся лис, но Наруто не показалось, что его демону уж очень-то весело.

— Значит, получается, вам надо, чтобы я злился постоянно или силой пользовался, чтобы не куковать тут в одиночестве. Я ведь не так часто могу сюда войти, мне всё ещё требуются медитации и концентрация, или когда переживаю, как сегодня… Но вы только гостиницу можете увидеть и почувствовать ночью, так, что ли?

— Раз на раз не приходится, — вздохнул девятихвостый. — Но, в принципе, так.

— Я помогу вам! Это нечестно! Тут даже посмотреть не на что! — возмутился Наруто. — Я не очень люблю злиться, да и оябун говорит, что злость она ослепляет, а надо всегда быть спокойным, когда хочется разозлиться. Да и не на что мне злиться, я такой счастливый…

Он глубоко задумался.

— А если я сделаю какую-нибудь печать, которую вы наполните? Чтобы ваша чакра была снаружи, это же так работает?

— Когда моя чакра начинает выходить, то я начинаю с её помощью видеть и чувствовать происходящее. И вообще-то, мелкий глупыш, я стремлюсь вырваться из тебя, так что не стоит верить демонам.

— Но ведь вы хотите выйти, чтобы всё увидеть. Вам, наверное, ужасно скучно здесь, — Наруто обвёл рукой темноту, в которой была только клетка.

Курама пристально на него посмотрел, прищурив красные глаза с вертикальным зрачком.

— Даже если ты сделаешь печать, которую сможешь наполнить моей чакрой, это… Тебя это будет демаскировать, как шиноби, всё-таки чакра биджуу весьма специфична, — менторским тоном сообщил лис. — Ты такой чакрой выдашь своё местоположение и расположение своих союзников. Это когда выхода нет, люди пользуются силой хвостатых, а так в тебе невозможно опознать джинчуурики, пока ты сам не выдашь себя. Тебе ещё учиться и учиться, глупыш.

— Я… — закусил губу Наруто. — Я что-нибудь обязательно придумаю, Курама-сама! Вот увидите! Обязательно придумаю! Или я — не Узумаки Наруто!

* * *

— Наруто, просыпайся! — разбудил голос Кимимаро. — Шисуи-онии-сан зовёт нас завтракать.

Наруто разлепил глаза, чтобы уставиться на красные точки на лбу друга — клановые татуировки.

— Ага, уже встаю! — мысль, что сегодня он увидит своего деда, моментом взбодрила. К тому же поесть он всегда был не дурак.

Шисуи в кафешке при гостинице отчего-то был один. Они подсели к оябуну, придвигая к себе дымящиеся плошки с рисом и рыбой.

— А где Орочимару-сан? — спросил Наруто, переглянувшись с Кимимаро. Во время их пути, когда у друга был день рождения, Орочимару-сан сообщил, что хочет Кимимаро усыновить, и Кагуя теперь несколько терялся, румянился и смущался, не зная, как называть своего наставника.

— Ну… — задумался Шисуи. — Вчера мы встретили Джирайю-сана, и они с Орочимару-саном хорошо заложили за воротник, празднуя встречу. Так что они вдвоём всё ещё спят. Я попросил принести им зелёный чай, чтобы смягчить похмелье. Возможно, что через пару часов мы их увидим…

— Не недооценивай меня, Шисуи-кун, — голос Орочимару, который зашёл в их отгороженный столик, был сипловат, но выглядел саннин как обычно, даже чуть улыбался. — Всё-таки я специалист по ядам и противоядиям. Уж имбирную вытяжку[18], зная, с кем могу встретиться, я с собой прихватил…

— Вот же ты сволочь, Оро-чан! — с чувством сказал появившийся в проходе помятый беловолосый старик, выше Орочимару на полголовы и шире в плечах раза в полтора.

— Ты начал до нашего прихода, так что я не виноват, — тонкая чёрная бровь змеиного саннина изогнулась на фамильярно положенную на его плечо широкую ладонь со щитком на тыльной стороне. — И, в отличие от некоторых, я не очень хорошо переношу алкоголь, особенно в больших количествах.

— Не представишь мне своих молодых спутников? — хрипло засмеялся старик, отпустив из медвежьих объятий их наставника.

— Шисуи ты уже видел, а это Кимимаро, мой приёмный сын, и Узумаки Наруто, про которого я вчера тебе рассказывал. А это…

— Я сам, я сам! — подскочил старик и, исполнив странную короткую пляску, мотая головой и прокрутив волосы, которые оказались завязаны в довольно длинный хвост, встал в непонятную стойку и, выставив к ним пятерню изрёк: — Перед вами легендарный саннин, жабий отшельник с горы Мёбоку, прекрасный любимец женщин — Джирай-й-я!

Наруто закрыл рот, переглянулся с Кимимаро, и они нестройно выдавили:

— Приятно познакомиться.

Разглядывая севшего за их стол старика, а теперь стало понятно, что его волосы не седые, а просто белоснежные, как у того же Кимимаро, Наруто подумал, что у него довольно эксцентричный дед. Да и Курама сказал, что его мама часто злилась за то, что этот Джирайя подглядывает за моющимися людьми. Вот, что значило, когда Орочимару говорил про своего товарища, что тот извращенец. Просто извращённый отшельник какой-то!

* * *

— Не думал, что увижу кого-то, так похожего на Минато… — глядя на закат, сказал Джирайя.

Они сидели на крыше гостиницы. И Наруто казалось, что за прошедший день его так называемый дед почти не обращал на него внимания. Извращённый отшельник расспрашивал Кимимаро, подтрунивая над Орочимару тем, что его друг, наконец, остепенился, и ещё больше удивился, узнав, что у Орочимару-сана трое «приёмышей» и «предвидится кое-кто ещё». Обсуждал что-то с Шисуи. Они ходили все вместе на горячие источники, на которых старик даже вёл себя прилично, впрочем, может, всё дело было в том, что был «мужской день». И после такого, надо сказать, довольно весёлого времяпровождения Джирайя пригласил Наруто полюбоваться на заходящее солнце.

— Когда он стал моим учеником, ему было столько же лет, сколько и тебе… — продолжил отшельник, не дождавшись от него ответа. — Ты кажешься мне таким же смышлёным. Я рад, что у тебя есть семья.

— Д-да… — смутился Наруто, заглянув в серьёзное лицо старика, который с утра, казалось, только и делал, что дурачился. — Орочимару-сан и Шисуи присматривают за мной и остальными.

— Хотел бы я познакомиться с твоими друзьями, — тепло улыбнулся Джирайя. — Думаю, у такого улыбчивого и весёлого парня, как ты, их немало.

— Да… Но… Это сейчас. В Конохе у меня не было друзей… — отчего-то стыдясь, пробормотал Наруто. — Из-за того, что я джинчуурики. Люди в деревне, кажется, не очень сильно любили меня.

— Вот как… — хмыкнул старик. — Я хорошо знал твою маму Кушину-чан. Она могла быть иногда несдержанной и даже агрессивной, — почесав затылок, словно что-то вспоминал, улыбнулся Джирайя. — Но она была хорошим человеком, хорошей куноичи и хорошей матерью, несмотря на то, что была джинчуурики. Она очень тебя любила, Наруто. И это имя дали тебе родители… Вот, — порывшись за пазухой, старик достал небольшой толщины книгу. — Когда Минато прочёл мой первый рассказ, то решил назвать своего ребёнка так же, как главного героя истории.

Наруто с замиранием сердца взял из больших мозолистых рук издание в картонном переплёте, на котором было написано «Повесть о бесстрашном шиноби».

Глава 17. Шпионские игры

— Сегодня вы какой-то грустный, Итачи-сан, — заметил Хошигаки Кисаме после того, как они, точнее, как сам Кисаме поймал их «заказ» в виде нукенина из Камня и, запечатав мертвеца в призывную акулу, присел на камень рядом с Итачи и начал любовно перебинтовывать свой полуразумный меч — Самехаду.

Итачи промолчал, не понимая, каким образом напарник уловил его настроение. На нём как всегда была маска, скрывающая лицо, и он просто сидел и наблюдал за схваткой, копируя при помощи шарингана техники Кисаме и его соперника. У Итачи второй стихией была вода, поэтому у напарника было чему поучиться, а тот, как будто задался целью поразить его. Каждый раз Кисаме показывал новые и новые способы умерщвления людей и своё виртуозное обращение со своей основной стихией, даже если в этом и не было острой необходимости.

Сегодня Хошигаки продемонстрировал, что и земляные техники ему тоже подвластны. Поэтому дзёнин Ивагакуре не смог от них удрать и скрыться в каменистой почве предгорий Страны Ветра.

Кисаме был одним из семи мечников Тумана и хвастал Итачи, что его главное оружие самое умное и сильное из всех мечей. Живая острозубая тварь на ручке урчала и не хотела успокаиваться после битвы. Кисаме поглаживал поднявшиеся фиолетовые щитки и туго обматывал корпус Самехады, чтобы придать ей хотя бы вид меча. Обычно это занимало какое-то время, но спешить им было некуда. Задание выполнено, а до следующего, как показывала практика, была неделя или около того. Можно было вернуться на одну из баз «Акацуки» или устроиться в гостинице, правда, это — уже за свой счёт.

Иногда они с Кисаме просто шли, куда глаза глядят, или пережидали непогоду в каком-нибудь укрытии. Сейчас Итачи бы предпочёл базу: только на ней можно было остаться в относительном одиночестве, закрывшись в комнате, и иметь возможность навестить своих друзей и родных.

Негласный лидер «Акацуки» Учиха Обито, который всё ещё руководил из тени, не просто так приставил к Итачи Хошигаки Кисаме. Синекожий, похожий на акулу напарник, бдительно следил за ним. Об этом говорили сны Шисуи ещё до того, как Итачи ступил на путь шпиона, да и сам он чувствовал направленный интерес к себе.

К тому же Кисаме был одним из тех, кто знал тайну личности теневого лидера. Итачи же эту тайну, несмотря на то, что в организации он год с четвертью, никто не раскрывал. На редких собраниях официальный лидер Пейн «скармливал» что-то про финансово-военную империю, которая изменит и заново поделит мир шиноби. Все будут у руля, и все их мечты сбудутся.

Подобный бред интересовал разве что некоторых новичков, которых, впрочем, благодаря Итачи, а также из-за их собственной невнимательности и неосторожности, становилось всё меньше.

Несколько колец-артефактов, по которым Лидер мог следить и связываться с членами организации, всегда были в свободном доступе для тех, кто захочет примерить подобное украшение. Конечно, о том, что кольцо «неснимаемое», говорилось уже после вступления в организацию.

Но на каждую хитрую атаку есть ещё хитрее. Поэтому Итачи приходилось окружать свою правую кисть барьером при встречах с близкими, чтобы не попасться. Хорошо, что причина его «недоступности» была принята Лидером, как обучение в измерении призывных животных. К счастью, самих животных никто предоставить не требовал, иначе его связь с Орочимару была бы слишком очевидна, впрочем, и на это был заготовлен ответ, если тот бы понадобился. Всё-таки они со «змеиным предателем» почти месяц были напарниками, прежде, чем Орочимару решил попытаться «захватить новое тело». Вполне можно было поверить в то, что Орочимару поделился призывным договором, чтобы втереться в доверие.

Ещё, как Итачи исподволь выяснил за время работы на «Акацуки», точно не в курсе об истинных целях организации и личности Обито был Какузу.

«Казначея», кажется, интересовала лишь прибыль, и нукенину из Водопада не рассказали, что собираются «сделать всем хорошо, даже если все будут против», потому что на «всеобщем счастье» точно не разбогатеть. Какузу нравилось зарабатывать деньги, причём акцент на «зарабатывать», а не грабить или вымогать. Так что контракты тот для организации подбирал умело, и высокоранговые миссии они получали более-менее стабильно, как и наличные за них.

К сожалению, рассмотрев кандидатуру Какузу в качестве перебежчика, они с Шисуи пришли к выводу, что нукенина Водопада склонить на свою сторону будет трудно. Да и количество смертей напарников Какузу говорило само за себя: тот не терпел никакого давления или вмешательства в свои дела, обожал деньги и без промедления убивал тех, кто покушался на них.

— Ну вот, вы снова молчите, Итачи-сан, — укоризненно сказал Кисаме, закончив с упаковкой Самехады и отвлекая от размышлений.

Игра в «отмороженного» парня Итачи удавалась, держать лицо у него всегда легко получалось, да и его роль шпиона была отнюдь не дебютной. Он, вздохнув, снял маску и посмотрел на напарника, взгляд невыразительных круглых «рыбьих» глаз которого впитывал, словно губка.

— Сегодняшний бой был познавателен, — сообщил Итачи бесцветным тоном. — Никогда не стоит недооценивать своего противника.

— Вы, как всегда, правы, Итачи-сан, — усмехнулся Кисаме. — Но всё-таки вы грустите. И, кажется, я даже знаю, почему.

— Вот как, — помолчав, безразлично сказал Итачи, предоставляя напарнику шанс выговориться.

Он уже давно заметил, что чем меньше произносил слов, тем больше болтали другие. Кисаме засмеялся. После драк у него всегда было очень хорошее настроение. Напарник часто пытался поддразнить или вывести Итачи из себя, правда, это никогда не получалось. А когда в тот единственный и самый первый раз Кисаме перешёл от слов к действиям, то схлопотал так, что больше такой оплошности не допускал. Как бы то ни было, Хошигаки Кисаме был не только чертовски силён, опытен и безжалостен, но и достаточно сообразителен. И после такого их «знакомства» был подчёркнуто вежлив и никогда больше не переходил черту.

— Да. Думаю, что вы грустите оттого, что у вас сегодня день рождения. Я угадал, верно?

— Действительно, сегодня девятое июня, — чуть склонив голову вбок, позволил себе короткую улыбку уголком губ Итачи. — Неужели вы, Кисаме-сан, помните о моём дне рождения тогда, как я сам о нём забыл? Вы очень ответственный напарник.

— Смеётесь над старшим товарищем, Итачи-сан? — оскалил острые треугольные зубы Кисаме. — А я всего лишь хотел предложить вам немного отклониться от курса и направиться в город Санкан, в пятидесяти километрах к востоку, чтобы мы могли угоститься данго в честь вашего пятнадцатилетия.

Итачи вернул маску обратно на лицо и, спрыгнув с камня, двинулся на восток.

— Я знал, что вы согласитесь! — через секунду поравнялся с ним Кисаме. — И вы значительно повеселели, Итачи-сан.

* * *

Змея-посланница, которая приползла к нему вечером в гостиницу Санкана после отдыха на горячих источниках и ужина вместе с напарником, сообщила, что Шисуи, Орочимару, Наруто и Кимимаро вернутся в убежище только через два дня. Также Итачи надо было поделиться чакрой с «малышами», что тоже требовало его присутствия. Эксперимент саннина, на который они с братом подписались, немного смущал и одновременно его радовал, а сейчас он всем сердцем желал, чтобы всё получилось. Он не ожидал от себя подобных чувств, но гибель предыдущих кладок его сильно огорчила. Итачи сам не заметил, как стал волноваться и переживать из-за этого эксперимента.

Иногда ему снились сны, и Итачи видел заново отстроенный квартал Учиха в Конохе, шёл по его улицам, отвечая на приветствия и улыбки, любовался красивыми и спокойными лицами мужчин и женщин. Смотрел на маленьких детей, играющих в ниндзя и бегающих по дворам и крышам. Чувствовал запах выпечки и вкусной домашней еды, витающей над домами. Испытывал спокойствие и умиротворение, которое можно познать только после выматывающих миссий и лишений. Иногда в таких снах он мельком видел родителей. Мать всегда ему радовалась, а отец кивал и говорил: «что и ожидалось от моего сына» и сдержанно улыбался. Просыпаясь после подобных сновидений, он какое-то время лежал и смотрел в одну точку, пытаясь продлить ощущение приятного тепла в груди.

Как сказал Кабуто, в идеале их дети должны стать полноценными Учиха. Все они, несмотря ни на какие метки и игры сознания, будут индивидуальны, и, скорее всего, до возраста в два-три года, пока мозг не разовьётся до достаточного уровня, малыши не будут помнить и осознавать «прошлой жизни». Из-за этого, уже по словам Шисуи, и должны выйти разные дети, так как становление личности и основные черты характера проходят в детстве.

— Пусть подготовят вызов двенадцатого июня в полдень, — сказал Итачи посланнице. До этого времени он планировал посетить ближайшее убежище «Акацуки» в горах недалеко от Цучидо. В самом городе Страны Земли также находился и пункт обмена, куда им надо было сдать труп нукенина. Маленькая чёрная гадюка высунула язычок и уползла из номера, чтобы уйти в измерение змей, не привлекая внимание всплеском чакры, к которой был так чувствителен Кисаме и его ненасытная Самехада.

Как подозревал Итачи, благодаря этой поглощающей чакру твари, Хошигаки и добился такого огромного резерва чакры, что заслужил прозвище «бесхвостый биджуу». Впрочем, Итачи для использования Мангекё Шарингана, чтобы остановить Кисаме в случае нападения, хватало и пятидесятой части своего резерва. Поэтому, чтобы, как говорил Орочимару, «полностью раскрыть свой потенциал», Итачи в свободное время тренировался до упаду, отрабатывая свою вторую стихию и техники, используемые напарником. Тот не возражал, а иногда даже принимал участие в спаррингах, при условии исключения из боя гендзюцу.

Скорее всего, Учиха Обито желал, чтобы «последний представитель» его клана был сильным, к тому же это вполне подходило к легенде «жажды силы», по которой Мангекё Шаринган Итачи получил после убийства своих родителей и младшего брата.

Глава 18. Тайна лаборатории

— С-сас-ске, — поприветствовал Хэбики.

Четырёхметровый крапчато-жёлтый питон как всегда грелся на камнях недалеко от загона с козами, которые от такого соседства не желали возвращаться в стойло и ночевали в поле. Комацу-сан вместе с Миной приходилось ловить их, чтобы подоить. Но Хэбики сказал, что эти камни ему очень подходят, поэтому никто спорить с призывным животным не стал.

— Поделиться с тобой чакрой, Хэбики-чан? — предложил Саске и посмотрел на небо, определяя который час. — Скоро полдень. Время призыва Кабуто.

— Да… Но с-сначала поймай для меня того опос-с-сума, что сидит в ста метрах западней мес-ста, где ты с-стоиш-шь, — лениво пошевелил хвостом питон.

Саске усмехнулся, но спорить не стал. Медлительным Хэбики казался лишь на первый взгляд, и, скорее всего, змей просто не хотел тратить чакру для охоты, а, следовательно, подсчитал, что сам Саске израсходует на это меньше сил. Потери при передаче чакры у Саске составляли около двадцати пяти процентов. А чтобы змею хватило на человеческий «обратный призыв», необходимо было влить в Хэбики почти две трети резерва.

Контракт со змеями Рьючидо Саске подписал весной, в конце марта, когда Орочимару сообщил, что система циркуляции и объём резерва выдержат призыв. Сначала Саске мог призывать только посланников, на вид самых обычных змей, и тех не самых крупных, но постепенно объём резерва увеличивался, впрочем, он до сих пор не мог преретащить из Рьючидо кого-то вроде Хэбики. Крапчато-жёлтый питон был призывом Кабуто: названный брат оставил змея, когда Орочимару, Шисуи, Наруто и Кимимаро ушли в Танзаку.

Задачей Саске было поддерживать Хэбики и делиться с ним чакрой, а раз в несколько дней помогать змею призывать из Конохи Кабуто, который присматривал за каким-то опытом в лаборатории.

Опоссум был оглушён броском гальки и принесён на тёплые камни. Хэбики заглотил зверька, невероятно широко раскрывая пасть. Как Саске объяснил Кабуто, у змей подвижные кости черепа, поэтому они могут, как чулок, «натягиваться» на добычу, которая вроде бы, на первый взгляд, не должна пролезть в рот. Съеденный обед заметно «проскользнул» внутри «шеи» змея и пропал в более толстой его части.

— Полдень, — удовлетворённо сказал Хэбики, и Саске коснулся тёплой, гладкой и красивой шкуры питона, отдавая чакру.

Он не понимал, как змеи могут пользоваться ниндзюцу без рук и пальцев, хотя Хэбики был довольно общительным и не делал из этого секрета, признавшись, что мускульными сокращениями тела пережимает некоторые каналы системы циркуляции чакры, как делает шиноби-человек, пользуясь печатями. Только у змей кейракукей сильно отличается от людской, что, впрочем, не мешает им быть на высоком уровне развития среди призывных животных.

Мускульные сокращения чувствовались рукой, и с лёгким хлопком воздуха на поляне появился Кабуто, а Хэбики, наоборот, исчез, потратив на призыв всю чакру.

— Что такой невесёлый, Саске-кун? — поправив очки, спросил Кабуто, слегка улыбнувшись. Парень любил всех слегка поддразнивать, задавая каверзные вопросы или показывая проницательность, распознавать настроение и эмоции.

— Просто сегодня день рождения Итачи, а его не предвидится, — решил поделиться Саске. Иногда куда более разговорчивый, чем Итачи, Кабуто заменял ему старшего брата. Появлялся ирьёнин в убежище куда чаще, чем шпионящий в «Акацуки» родной брат.

— Приготовил подарок для своего нии-сана? — усмехнулся Кабуто.

— Ну, приготовил, — насупился Саске, но, услышав тихий смех, расслабился.

— Ничего, подаришь через пару дней, — склонился к нему Кабуто, заглядывая в глаза. — Орочимару-отоо-сама сообщил, что они прибудут послезавтра, так что, думаю, и Итачи-кун захочет навестить нас. Совсем скоро потребуется его помощь.

— О, так все скоро вернутся?! — не удержался от радостного возгласа Саске, улыбаясь.

Его меланхолия, нахлынувшая оттого, что друзья и старшие братья ушли, отступила. Конечно, особо скучать было некогда, младшие требовали постоянного присмотра, да и тренировки никто не отменял, но вечером, когда он смотрел на две пустые кровати в их с Наруто и Кимимаро комнате, становилось грустно. А ещё Саске переживал за друзей, за Итачи, за Шисуи и даже за Орочимару-сана, хотя тот точно был весьма и весьма сильным шиноби.

— Гурэн с Казуки всё ещё на миссии? — поинтересовался Кабуто.

— Да, они должны вернуться завтра, — кивнул Саске.

Миссию по охране и сопровождению аристократки из Страны Мороза до Страны Водопада кристальная куноичи взяла две недели назад и даже сама предложила взять себе в компанию его троюродного брата. А обычно Гурэн выполняла задания одна или с Шисуи. Их контракт должен был уже закончиться, но от Страны Водопада ещё дойти до дома требуется.

— Понятно, — поправив очки, хмыкнул Кабуто.

Саске знал, что у них сложные отношения с кристальной куноичи, кажется, они оба ревновали друг друга к Орочимару-сану. Гурэн, бывало, пользовалась своими способностями, чтобы заключить в аметистовую тюрьму Кабуто, когда сильно на того злилась, но чаще парень был начеку и не позволял ей этого делать. И обычно едко комментировал поведение девушки или делал ей замечания, впрочем, не сильно нарываясь. Да и Шисуи с Орочимару запрещали им драться. Хотя когда её не было в убежище, то Кабуто спрашивал про Гурэн и посматривал на кристаллы, которые лучше всего говорили о её самочувствии.

А однажды, когда Саске с Наруто и Кимимаро случайно, но довольно сильно ранили Гурэн на тренировке, у них потрескалась вся посуда из аметиста. Кабуто, которого вызвал Орочимару, прибыл, уже зная, что ему предстоит лечить девушку. Конечно, недовольным тоном прочёл целую лекцию «о самовлюблённой и мнящей себя круче всех девчонке», и та даже не спорила, но тогда всем было ясно, что Кабуто переживал за Гурэн.

— Кстати, скоро обед будет… Комацу-сан хотела приготовить кролика и сладкий тофу, — прервал Саске затянувшуюся паузу.

— Я сначала проверю, как дела в лаборатории, — кивнул Кабуто. — А потом можно и пообедать. Я тоже захватил с собой кое-что из Конохи.

Саске давно разбирало любопытство, что же делается в лаборатории, в которой часто бывал не только Кабуто и Орочимару, но и Шисуи, а Итачи забегал туда сразу, как появлялся в убежище.

— Кабуто-онии-сан, а… Можно мне с тобой? — тихо спросил Саске, опасаясь получить отказ. — Я ничего не буду трогать, обещаю.

Кабуто несколько секунд его разглядывал и, наконец, кивнул.

— Ладно, но ничего не хватать. Всё равно ты когда-нибудь узнаешь. Но если что, то это наш с тобой секрет.

— Конечно! — чуть не подпрыгнул от нетерпения Саске, но на этот раз сдержал свои порывы.

Всё-таки шиноби должны быть спокойными в любой ситуации. Но, пусть Кабуто, посмотрев на него из-за стёкол круглых очков, и промолчал, Саске всё же понял, что его невысказанная радость не осталась незамеченной названным братом.

* * *

В лаборатории царил приятный полумрак. На столах стояли реторты, колбы и непонятные ёмкости с разными жидкостями. Всё, как Саске и представлял: свитки, различные печати, подключённые к каким-то системам.

— Если ты хочешь мне помочь, то разотри эти травы, мне надо приготовить питательный состав, — Кабуто распечатал из свитка кучу сухих листьев и подал каменную ступку с пестиком. А сам достал из ещё одного свитка большую бутыль, литров на сорок, наполненную зеленоватой жидкостью. И в другой ступке стал крошить разноцветные пилюли, внешне похожие на кроветворные, чакровосстанавливающие и ещё какие-то.

Саске занялся работой, незаметно поглядывая по сторонам. В лаборатории также стояли батареи ёмкостей, с залитыми частями тел, похожих на человеческие, но точно он не стал бы утверждать. Скелеты небольших животных, шкурка белой змеи в аквариуме, даже засушенная рука с кольцом на мизинце, почти таким же, какое было у Итачи. Попискивал компьютер, к которому были присоединены множество проводов, тянущихся от железного круглого бака в углу.

Кабуто забрал готовый травяной порошок и вместе со своими пилюлями смешал всё в бутыли. А потом прошёл к баку и, коснувшись печати, открыл его. Оказалось, что бак стеклянный, просто закрыт железным листами, отъехавшими в разные стороны и раскрывшими щель шириной примерно в метр.

Саске подошёл, активировав шаринган, чтобы разглядеть, что же там такое, пока Кабуто присоединял к помпе бутыль и закачивал полученный ими раствор в бак. Подсоединенные тонкими трубками к непонятному куску чего-то полупрозрачного и явно живого в баке находились яйца или что-то на них похожее, потому что на скорлупе были видны тонкие венки, по которым текла чакра. Нечто похожее описывал брат, когда рассказывал о бьякугане клана Хьюга.

— Что это? — спросил Саске, касаясь тёплого стекла. — Это ведь что-то живое? Я вижу потоки чакры.

— У них появились потоки. Это прекрасно, — довольно улыбнулся Кабуто. — Все шесть в порядке?

— Нет, у того второго справа не такой хороший поток чакры, как у остальных, — ответил Саске, ещё раз посмотрев на странные яйца, внутри которых угадывались тёмные запятые зародышей.

Кабуто покусал нижнюю губу.

— Надеюсь, он доживёт до прихода Итачи и Шисуи, — со вздохом пробормотал названный брат, делая какие-то пометки в журнале.

— Может быть, я могу чем-то помочь? — Саске проникся сочувствием к непонятным проблемам с яйцом. — Кстати, а что вы такое выращиваете? Это какие-то птицы?

— Яйца бывают не только у птиц, — усмехнулся Кабуто. — Ещё у черепах и змей. Но это не первые, не вторые и не третьи.

— А чьи же? — удивился Саске, разглядывая всего из себя загадочного Кабуто.

— Эти яйца играют роль женских маток, и мы выращиваем в них человеческих зародышей. Им уже четырнадцать недель, то есть, если считать, как с женщиной, закончился первый триместр беременности. Ты же в курсе, как появляются дети, Саске-кун?

— Конечно в курсе, — даже обиделся он на поддразнивание названного брата, — об этом ещё в предакадемическом классе рассказывают. И тогда… — Саске снова посмотрел на яйца. — Если они — это заменитель женщины, то кто отец?

Кабуто тихо рассмеялся и потрепал его по макушке.

— В нашем случае можно говорить о трёх отцах. Это Орочимару-отоо-сан, Шисуи-кун и Итачи-кун. Мы соединили их клетки, чтобы получить зародышей. Я мог бы уже получить А-ранг ирьёнина с этим исследованием, вот только такой фокус больше ни у кого, кроме меня и Орочимару-отоо-сана, провернуть не получится. Да и не стоит это нашей тайны, верно, Саске-кун? Тем более, что для возрождения клану Учиха понадобятся… люди.

Саске лишь шокировано кивнул и новым взглядом уставился на стекло, за которым уже ощутимо бились шесть крошечных сердечек.

Глава 19. Место, где тебя ждут

— Так ваше убежище находится в Стране Рисовых Полей? Я слышал толки, которые ходили в барах на границе. Что некий неизвестный клан шиноби забирает львиную долю миссий по охране караванов на приграничном тракте и что за последний год было вырезано и пропало без вести множество банд. Но я думал, что имелся в виду клан Фуума, да и на него жирно намекали, мол, там появился невероятно толковый, хотя и молодой, лидер. Фуума весьма сильны и держат часть территории Страны Рисовых Полей, — сказал Джирайя, когда они вышли из Танзаку и направились в сторону убежища.

— Мы сотрудничаем с кланом Фуума, возможно, поэтому они не опровергают тех разговоров, да и нам, и им полезны эти слухи, — кивнул Шисуи. — Их клан занимает несколько больших кварталов в столице. До скрытой деревни, конечно, не дотягивает, но они действительно могущественны по меркам своей страны. Фуума хотят объединиться с кланом Кинута путём брачного соглашения, — припомнил он последние известия от своего постоянного покупателя. — Правда, это будет лет через шесть-семь. Пока только помолвка состоялась. Сасаме-чан ещё совсем малышка, да и Досу-куну, сыну главы клана Кинута, насколько я помню, лет двенадцать, не больше.

— Вижу, что вы не сидите безвылазно под землёй, — хохотнул Джирайя, потрепав по макушке Наруто, который шёл рядом с ним.

— Быть в курсе политической ситуации страны, в которой живёшь, как минимум необходимо для выживания, — пожал плечами Шисуи. — Нам было, что предложить этому клану. А чтобы вырастить большую семью шиноби, нужно много денег. Наруто очень нам в этом помогает.

Узумаки даже чуть порозовел, но широко улыбнулся, похвастав деду:

— Я уже почти полтора года изучаю фуиндзюцу!

— О! Фуиндзюцу довольно сложная наука, — прищурил тёмные глаза Джирайя. — Пожалуй, мне тоже стоит тебя чему-то научить.

— Крутые техники?! — зажглись огнём голубые глаза. — Джи-дзи-сан[19], научи меня чему-то крутому! А у тебя есть призыв? Саске уже умеет призывать змей, я тоже хотел, но Орочимару-сан сказал, что мне этот призыв не подходит.

— Согласен с Оро-чан, — ехидно покосился на своего старого друга Джирайя. — Но у меня действительно есть договор призыва, который тебе подойдёт! И я, и твой отец заключили его примерно в твоём возрасте.

— Супер! Ты невероятно крут, Джи-дзи-сан! — Шисуи показалось, что Узумаки просто выпрыгнет из штанов, столько было в мальчишке энергии.

На этих словах жабий отшельник приосанился, а Орочимару издал короткий смешок. Видимо, его тоже ситуация забавляла.

— Кто это?! Наверное, твой призыв это супер-тигры?! Красивые и мягкие… Или это орлы, которые летают, и у них мощный клюв и острые когти?! Нет! Я знаю, это гигантские муравьи, они очень сильные и кусаются очень больно! Или…

— Это жабы, Наруто, — остановил поток словоизлияний разошедшейся фантазии джинчуурики Орочимару.

— А? — разочарованно вытянулось как всегда очень подвижное лицо Узумаки. — Ж-жабы? Но у них же… ничего нет… Ни когтей, ни зубов, ни крыльев, ни шерсти, ни толстой и прочной шкуры…

Джирайя обиженно засопел, недобро поглядывая на змеиного саннина. Наруто же посмотрел на Шисуи, словно искал у него поддержки.

— У Годайме Конохи, Сенджу Цунаде, призывом является гигантский слизень, который имеет много чакры и способен к исцелению. У него нет ни твёрдой шкуры, ни зубов, ни крыльев, Наруто, — сказал Шисуи. — Жабы тоже много чего могут. Насколько мне известно, жабы отлично выполняют ниндзюцу, могут показать класс в тайдзюцу, а некоторые способны к гендзюцу. Потом, из физиологии жаб, явно следует, что они также могут использовать кендзюцу, то есть работу с оружием, вроде катаны, дзютте[20] или парных мечей. У жаб длинный язык, которым они могут атаковать. И ещё много тузов в рукаве. Так что не спеши расстраиваться, Наруто, думаю и твой отец, и Джирайя-сан доказали многим, что жабы — это отличный призыв.

— Спасибо, оябун! — снова просиял Узумаки и посмотрел влюблёнными глазами на жабьего отшельника.

— Тогда заключим договор! — обрадовался Джирайя.

* * *

Через десять дней, когда они достигли убежища, Наруто уже мог вызвать жабу, размером с два мужских кулака, и эти представители клана Гама даже могли разговаривать. И, хотя Джирайя был недоволен и считал, что его внук должен пользоваться чакрой Лиса, чтобы выполнять призыв, его осадил Орочимару, сказав, что спешка нужна только при ловле блох, а учитель из «Джи-тяна» аховый. Никакого терпения и выдержки, а так с детьми нельзя. Шисуи был согласен со змеиным саннином, тем более, что он прекрасно помнил свой сон, в котором гигантская жаба разнесла несколько гектаров леса, «не признавая» права на свой вызов от маленького мальчика. Тем более, что Наруто, в отличие от того двенадцатилетнего генина из видения, ещё только девять с половиной лет. Да и вызов разозлённой жабы величиной с небольшую сопку мог нехило всполошить всю округу.

Когда они прошли барьеры и полосу звуковых гендзюцу, их встретили Мина и Саске. Точнее, Мина и Саске сидели в укрытии и наблюдали за ними, за что получили мысленную похвалу Шисуи. С ними был чужак, и ещё неизвестно, вдруг они его привели по принуждению, так что поведение младшего братика и названной сестры было верным.

— Ни с места! — остановил их строгий голос Гурэн. И из земли начали расти кристаллы, которые сковали их стопы.

— Это мы, Гурэн, — спокойно сказал Орочимару. — С нами мой старый товарищ Джирайя. Он не враг нам.

— Неужели это твоя приёмная дочь, Оро-чан?! — восхищённо оглядел с ног до головы кристальную куноичи, одетую в домашние топ и шорты, Джирайя. — Девушка просто красавица!

— Даже не смотри, старый извращенец! — неожиданно дал Джирайе подзатыльник Орочимару. — Ей шестнадцать! Нечего тут пускать слюни.

— Ты что?! — возмутился Джирайя. — Мне нравятся женщины постарше! Девочка очень симпатичная, я комплимент просто сделал.

Шисуи и остальные с интересом слушали перепалку старых друзей, а у Гурэн зарумянились щёки.

— Орочимару-сама… — робко спросила Гурэн, привлекая к себе внимание змеиного саннина. — Почему ваш друг назвал меня…

— Ну вот, Джи-тян, ты испортил сюрприз, — ворчливо пихнул жабьего отшельника Орочимару, подошёл к Гурэн и что-то зашептал ей на ухо.

— Шисуи-онии-сан! Кими-кун! Наруто! — Мина вышла из укрытия, чтобы их поприветствовать.

— Попался, онии-сан! — Саске подкрался со спины, точнее, попытался это сделать.

Шисуи поймал двоюродного брата на подлёте к себе и, со смехом потрепав его топорщащуюся шевелюру, отправил здороваться с друзьями. Саске в последнее время придумал эту игру, чтобы ластиться «не как малявка», а вроде как отрабатывая навыки «неожиданного нападения». Правда, предупредительный возглас с этим никак не вязался, но Шисуи прекрасно понимал Саске, памятуя, как сам, будучи уже «взрослым», прошедшим войну шиноби, в восемь лет встречал отца с миссий.

Наруто тут же начал рассказывать Саске и Мине об их путешествии и хотел призывать жабу, Кимимаро тоже не отставал от шумного и говорливого Узумаки. Мальчишки наперебой делились впечатлениями, оба вцепившись в радующихся их возвращению младших Учиха, которые выбегали из убежища.

Радостных объятий и возгласов перепало всем, и Орочимару, закончившему разговор со счастливо улыбающейся Гурэн, и даже Джирайе. Тот со странным выражением лица подхватил на руки Нацуми, которая прибежала последней.

— У дзидзи очень тёплая чакра! Нацуми-тян её чувствует, — пояснила свой выбор самая младшая Учиха, прижимаясь к белой гриве волос и пытаясь обнять за мощную шею.

— У вас очень дружная и большая семья, Шисуи-кун, — дрогнул голос у жабьего саннина.

Шисуи улыбнулся. Он был дома, и дома было очень хорошо, у него на сердце стало так легко и радостно. Потому что дом — это то место, где тебя ждут.

— Да, согласен…

* * *

— Это тебе, — протянул Шисуи свёрток с подарком. Он пригласил кристальную куноичи в свою комнату сразу по возвращению. — Завтра у тебя день рождения, но я заранее.

— Что это? — чуть сощурились тёмные глаза, но на щеках девушки вспыхнул предательский румянец.

— Можешь развернуть при мне, я не возражаю, — пожал Шисуи плечами.[21]

Гурэн, хмыкнув, сорвала цветную бумагу и развернула тёмно-зелёное кимоно с рукавом в три четверти из плотного шёлка с цветами белой камелии по подолу и на спине. Шисуи купил его в Химачи, заметив сходство с тем одеянием, которое было у Гурэн в его снах.

— Видишь фуин-печати на внутренней стороне? — спросил он. — Они укрепляют ткань и позволяют ей впитывать чакру, почти как одежда, сделанная из чакропроводящей металлической проволоки. От сильных ударов не спасёт, но от скользящих защитит и не испачкается сильно.

— Это… Спасибо…

— Считай, что это подарок не только от меня, но и от Наруто с Орочимару-саном, это они нанесли фуин-печати, — улыбнулся Шисуи, с некоторым удовольствием разглядывая смущённую девушку.

— Я скучала… — вдруг призналась Гурэн.

— Я…

— Шисуи! Срочно! В лабораторию! — бесцеремонно ворвался к нему Саске. — Скорее! Тебя Орочимару-сан и Кабуто зовут!

Глава 20. Прощение

Орочимару медленно сливал свою чакру в накопитель лаборатории. Вошедший следом за Кабуто Шисуи тут же без напоминаний уставился красными глазами на яйца, одно из которых даже и без шарингана выглядело темнее других.

— Кажется, вот то, второе справа… У него почти отсутствует поток чакры, — показал Учиха на тёмное яйцо.

— Присоединяйся, — кивнул Орочимару на ещё одну печать для заряда накопителя чакры, которая, смешиваясь, заменяла яйцам материнскую систему циркуляции.

Шисуи послушно положил руку и начал делиться своим резервом.

Орочимару вздохнул. Потери в таком эксперименте неизбежны. Изначально ему подсаживалось больше двух сотен неоплодотворённых змеиных яиц — яйцеклеток, которые он, с помощью техники проклятой печати, заполнял своим ДНК. Такое замещение было менее «смертельным», чем когда он ставил печать на людях. По статистике, выживал один из десяти подопытных, а в случае с яйцами выживало одно из пяти. Но этот процент в каждом последующем эксперименте неуклонно падал. В конечном итоге на шестой заход из кладки выжило всего одиннадцать яиц, которые получилось оплодотворить. Два из них погибли на первой и третьей неделе во время пребывания в брюшной полости, ещё три — во время отсоединения от неё. И вот теперь ещё одно, уже трёхмесячное, скорее всего, не выживет.

— Боюсь, нам следует отсоединить это яйцо от всех остальных, кажется, оно пытается «запитаться» от других, но так может только погубить остальных. Я вижу один поток, который подбирается к крайнему, — сообщил Шисуи, отвлекая Орочимару от подсчётов потерь.

Он кивнул, поверив Шисуи на слово. Без использования способностей шарингана эксперимент мог продлиться много дольше, и неизвестно, вообще получился бы или нет.

Используя двух выращенных от руки теневых змей, Орочимару заставил удлинившихся гадов нырнуть в бак с питательным раствором и перегрызть чакроканалы бракованного эмбриона. Ещё слегка пульсирующее яйцо было отдано Кабуто.

Парень заворожено смотрел на ладони, в которых лежал ещё живой не родившийся отпрыск Орочимару.

— Прости, малыш, — избегая встретиться с ним взглядом, прошептал его старший приёмный сын.

— Дождись, пока оно… — Орочимару помолчал, не желая выдавать своих чувств голосом. Шисуи отвернулся и продолжал сливать чакру, но от Учиха тоже чувствовалось напряжение. — Дождись, пока жизнедеятельность прекратится и сделай вскрытие, — справившись с минутной слабостью, спокойным тоном закончил Орочимару. — Мы должны знать, в чём было дело.

* * *

— У тебя действительно появилась семья, это так непривычно… — разместившись возле него на камне и попивая горячий чай, сказал Джирайя.

Вдалеке на поле Комацу и Мина доили коз, и был слышен смех Нацуми, скрытой в высокой траве, та снова пыталась догнать кролика, чтобы потискать. В конце концов, кролик был загнан к камням и перехвачен девочкой поперёк туловища, и теперь обречённо терпел нежности, грустно повесив серые ушки.

Орочимару усмехнулся, поймав себя на мысли, что снова прокручивает ситуацию с яйцом и думает о том, что этого не произошло бы, если бы он остался в лаборатории. Возможно, что яйцам нужен постоянный обмен новой чакрой, так как до этого они так надолго от них не отлучались. Вскрытие разобраться с ситуацией не помогло.

— После такого чувствую себя одиноким, брошенным стариком. Я рад за внука, но не хочу быть лишним, — не дождавшись от него никаких слов, продолжил Джирайя.

— Просто скажи, что на самом деле ты хотел бы остаться, и я тебе это разрешу, — устало пробормотал Орочимару. — Или пропуск дам, а то, зная тебя, уверен, что долго ты на одном месте не высидишь. Обязательно же на какие-нибудь приключения потянет.

Джирайя кашлянул, захлебнувшись своим чаем, и даже покраснел.

— Орочимару, ты вернёшься в Коноху? — серьёзно спросил его друг. — Сейчас, когда Цунаде стала Хокаге… Ты знаешь о том, что тебя оправдали?

— Да что ты? — провокационно изумился Орочимару. — Прямо-таки оправдали?

— Ну, — опустил взгляд в кружку Джирайя, — ты же выполнял приказы от непосредственного руководства. Тебе, по сути, даже пожаловаться Хокаге было нельзя, потому что это были… — старый друг нахмурился и как-то обиженно надулся. — Я же доверял ему. Учителю. Считал, что он меня… Мне Цунаде сказала, что я сын Нидайме, представляешь? А мать моя при родах умерла, так и не выяснили даже имени её… Точнее, по распоряжению учителя все записи по моему рождению уничтожили, и в приют меня сразу… Про то, кто мой отец, после смерти Тобирамы знал только Сарутоби-сенсей. А я помню, что иногда видел отца, получается… Кажется, наш учитель пообещал Тобираме, что присмотрит за мной… Присмотрел… Не сказать, что не сдержал обещания… Да вот только клан Сенджу тоже мог за мной присмотреть… Если бы… Что уж теперь… Техниками Второй со мной поделился, грех жаловаться, и сыну я кое-что смог передать… Обидно только, что, когда я к Цунаде свататься приходил, она мне всегда говорила, что не может с безродным и бесклановым жизнь свою связать. Никто я и звать меня никак… Джирайя… Просто Джирайя. Несколько семей надо мной опеку брали, да никто из них фамилией так и не поделился, а сам я… — Джирайя замолчал, грея руки о сделанную из аметиста кружку. — Возможно, что это, конечно, просто красивая сказочка, в которую так хочется верить. А я никакой не сын Нидайме… Может, она просто так… извинялась…

Орочимару скептически посмотрел на своего друга и не менее скептически хмыкнул.

— Недавно я проводил осмотр Наруто и выяснил, что у него есть гены Сенджу. Были у меня кое-какие образцы по… старой работе. Так что мы проверили твоего сына и сравнили его ДНК с образцами Первого и Второго Хокаге. В общем, выяснили, что Минато — внук Тобирамы, так что, думаю, ты действительно его сын. Тем более, что Цу-тян не имеет привычки так неприятно и болезненно шутить. Мне казалось, что ты всегда ей нравился, не зря же она себе фигуру в твоём вкусе нарастила, — ехидно пихнул он в бок друга.

— Так это правда?! — всё-таки слегка ошарашено вытаращился на него Джирайя.

— Ты про грудь или про отца? — не удержался Орочимару от подначки и тут же, ухмыляясь, увернулся от дружественного локтя.

— Змей ты подколодный, — притворно надулся, весело сверкая глазами Джирайя. — Так на вопрос и не ответил… Про Коноху…

— Я всегда не мог этого понять, — вздохнул Орочимару. — Ты пытался вернуть меня в Коноху, но сам постоянно оттуда сбегаешь. У тебя в Конохе даже дома нет, куда вернуться, всё время у меня или Минато кантовался, или по всяким бабам. Так нет же, — снова зовёшь. Или ты меня потому и зовёшь, что тебе жить негде? — ехидно хихикнул он. — Типа «дайте водички попить, а то так проголодался, что и переночевать негде».

— Ну… Я же… — смутился Джирайя, крепко задумавшись. А потом тихо произнёс: — Без тебя и Цу-тян Коноха кажется мне… пустой.

Орочимару промолчал, но эти слова задели давно погребённую и забытую струнку его души.

— А помнишь нашу первую серьёзную миссию? — неожиданно улыбнулся Джирайя. — Я тогда попал в ловушку, а ты меня спас…

— Да, это было в Стране Чая, — снова посмотрев вдаль, кивнул Орочимару. — Кажется, это тогда Цунаде отравила тебя, из-за того, что ты оказывал знаки внимания местной девчонке с большими буферами…

— Блин, а я думал, что просто съел что-то не то… — забавно вытянулось лицо друга, и Орочимару искренне засмеялся.

* * *

— Сегодня у нас целых четыре праздника, — улыбнулся Шисуи, приобняв за плечи призванного пару часов назад Итачи. — Во-первых, у Кимимаро был день рождения, а мы вместе его не поздравили. Двенадцать лет — это уже настоящий жених, — подмигнул Мине старший Учиха.

Старшая из девочек Учиха не сильно засмущалась, только стрельнула глазками в Кимимаро, и Орочимару подумал, что дети очень быстро растут и что подобная «партия» для его младшего приёмного сына была бы неплохой.

— Во-вторых, Итачи три дня назад исполнилось пятнадцать, — ещё крепче обнял Шисуи брата. — В-третьих, во время путешествия мы нашли дедушку Наруто, Джирайя-сана, и он решил пока пожить с нами. И, в-четвёртых, сегодня Гурэн исполняется шестнадцать лет.

Орочимару смотрел на большое и дружное семейство, которое всё чаще в мыслях называл «своим». Его приёмная дочь сидела в новом зелёном кимоно и вместе со всеми подняла аметистовый бокал, наполненный ягодным соком. Они же с Джирайей поднимали чарки поменьше и покрепче градусом. На душе было легко и спокойно, даже появилась уверенность, что скоро семья станет ещё больше и ещё крепче и всё будет хорошо. Орочимару почувствовал это ещё вчера, после долгого, затянувшегося до половины ночи, разговора с другом, когда вдруг понял, что перешагнул все обиды на учителя, тот период, когда работал на Данзо, обменивая людские жизни на техники и на ещё одну крупицу знаний об этом мире, освободился от гнетущего чувства неправильно прожитой жизни. Он прощён…

— Знаешь ли ты, друг мой, что ты — счастливый человек? — уже как-то пьяненько поинтересовался у него Джирайя, обнимая за шею.

— Знаю… — просто ответил он.

Глава 21. Сражение

— Ты многого добился за время, пока мы не виделись, Саске, — улыбнувшись, похвалил Итачи своего младшего братишку, который предложил ему спарринг после общего поздравления. — Да и резерв у тебя вырос почти в полтора раза.

— У меня никак не получается пробудить третье томоэ, — со вздохом, в котором была тщательно скрыта гордость за похвалу, ответил Саске. — Ты, я знаю, уже в десять лет полностью пробудил шаринган.

— Мне было десять с половиной, а тебе десять только через полтора месяца будет. Неужели ты хочешь обогнать меня в этом, отото? — поддел Итачи брата.

— Я… не знал… — смущённо улыбнулся Саске. — Значит, если я пробужу три томоэ до конца года, то сравняюсь с тобой?

— Эх, тогда ты превзойдёшь меня, — притворно вздохнул Итачи, потрепав колючие вихры младшего брата. — Я же считался самым молодым, кому удалось пробудить шаринган и «закончить» его пробуждение тремя томоэ. Но должен тебе признаться, переход от двух томоэ к трём и у меня был длительным, два томоэ у меня было в семь, а третье, считай, только через три с половиной года. Думаю, причина в том, что для него требуется больший резерв, чем у тебя есть сейчас. Увеличишь резерв ещё в два раза и сможешь окончательно пробудить свой шаринган. Я даже думаю, что с такими темпами тренировок и как быстро растёт твой резерв благодаря призыву и другим затратным техникам, ты всё же превзойдёшь меня, отото.

Саске смутился и подавил улыбку. Итачи подумал, что в последнее время младший брат выглядит серьёзно, пытаясь подражать ему и Орочимару-сану, но эта серьёзность даётся нелегко, особенно с таким другом, как Наруто. Впрочем, и Узумаки, по мнению Итачи, тоже стал более собранным, чем почти два года назад, когда они покинули свою скрытую деревню, но широкая улыбка не сходит с его полосатого лица, а детская любознательность и непосредственность порой лезут из всех щелей. Хотя Итачи это нравилось, пожалуй, только Наруто мог достаточно быстро «переключить» его на «домашний вариант», заставляя на пару дней забыть об «Акацуки», Лидере, Кисаме, Зецу и куче неприятных парней, способных доставить большие проблемы всему миру шиноби в целом и его семье в частности.

— Тренируетесь? — вышел на полигон Шисуи вместе с Наруто, Миной, Кимимаро, Казуки, Сэном, Кабуто и Гурэн. За ними вышли мастер Ракурэй, Орочимару и Джирайя. — Может, командный спарринг?

— Может, нам сразиться против одного из легендарных саннинов? — усмехнулся Итачи. — Нам будет полезно оценить свои силы.

— А может, сразу против двоих? — ответил ему Шисуи, искоса взглянув на Джирайю и Орочимару, те одновременно и как-то хищно улыбнулись.

— Твои детки хотят попробовать нас на зуб, Оро-чан? — сразу подобрался Джирайя, и даже чакра у него побежала быстрее, избавляя мужчину от алкоголя в крови.

— Тогда следует отойти на дальний полигон, у нас под ногами часть убежища, не хочется потом с этим возиться, — пожал плечами Орочимару. — В открытом бою вам пока с нами не справиться, поэтому предлагаю устроить нам засаду на дальнем полигоне и попытаться напасть. Думаю, мастер Ракурэй оценит ваши и наши действия со стороны, и потом разберём тактику, стратегию и ведение боя. Мы подойдём через некоторое время.

— Согласен, — Ракурэй ухмыльнулся. — Советую хорошо подготовиться и действовать одной командой. Все всё поняли?

— Так точно!

* * *

— Ну что, брат, заварил ты кашу, — пихнул Шисуи в бок. — Действительно силы решил проверить или причина есть другая?

— Чуть позже расскажу, но если вкратце, то «Акацуки» зашевелились. Вчера Пейн призвал статую Гедо Мазо и распорядился искать информацию о джинчуурики, — коротко пояснил Итачи.

Они вдесятером бежали на восток, куда через какое-то время должны прибыть для обещанной «решающей битвы» саннины.

— Шисуи, я могу закрыть их в аметистовом кристалле, чтобы они никуда не делись, также мой кристалл является своего рода барьером, внутри которого нельзя сделать призыв, — сообщила Гурэн.

— Нам надо очень быстро придумать ловушку и командное взаимодействие, — согласился с кристальной куноичи старший брат. — Кабуто, как ирьёнин, будет в нашей защите. Мина, будешь помогать ему, ты тоже владеешь ирьёдзюцу, и шаринган поможет тебе распознавать, когда у твоих товарищей заканчивается чакра, будешь делиться своей, как делают это ниндзя-медики.

Итачи мысленно согласился, «делиться чакрой» почти первое, что учат ирьёнины, это необходимо, чтобы передать свою чакру более «полезному», например, делающему операцию, товарищу. Но, в крайнем случае, ирьёнины могут поделиться чакрой и с боевым шиноби высокого уровня, чтобы тот мог спасти их и остальных с помощью своих навыков боя. Вот Кабуто было бы слишком расточительно «делиться» чакрой, он был полезней, как медик и даже боец.

— Поняла, — кивнула Мина.

— Теперь остальные, — продолжил Шисуи. — Забудьте, что Орочимару-сан ваш приёмный отец, хороший человек и воспитатель, а Джирайя — добрый дедушка. На время этой учебной миссии они — враги. Зазеваетесь, без рук и ног останетесь, оторвут и глазом не моргнут. Это шиноби старой закалки, прошедшие войну и видевшие гибель многих своих друзей и товарищей. Так что ухо востро, пока миссия не закончится, ни на какие уловки, уговоры и разговоры не ведитесь, не маленькие уже.

— Первое, что мы сделаем после того, как запрём их в ловушку Гурэн, это их разделим. Самим нам для этого тоже придётся разделиться, нас значительно больше, но не сказал бы, что у нас есть преимущество в силе. Со мной идут Казуки, Сэн, Кимимаро. Остальные, кроме Кабуто и Мины, с Итачи. Гурэн, на тебе поддержка барьера и возведение кристальной стены при разделении саннинов. Вам желательно напасть на Орочимару-сана, потому что вы с Итачи хорошо знакомы с его техниками. На моей группе — Джирайя, я тоже много наслышан о его методах. Покажем, на что мы способны!

— Да! — вместе со всеми азартно воскликнул Итачи.

* * *

Гурэн раздала всем кристаллические семена, которые должны были после попадания «жертв» в периметр разрастись до гигантского кристалла, диаметром чуть ли не в восемьсот метров и, по словам куноичи, весьма крепким. Итачи «засеял» свой участок и создал теневую ворону, которая поднялась в небо, наблюдая за дорогой.

Саске и Наруто были сосредоточены и серьёзны.

— Отото, вы уже пробовали совмещение техник? — спросил брата Итачи. — Усиление стихией ветра Наруто твоих огненных дзюцу?

— Да, «огненный шквал» мы можем держать несколько секунд. А… Орочимару-сан не пострадает? — осторожно спросил брат.

Гурэн на такое предположение только усмехнулась.

— Не волнуйтесь, я даже не уверена, сможете ли вы использовать свою технику. Возможно, что вам с Наруто будет достаточно его Ки. Пошевелиться не получится, не то что сопротивляться и атаковать.

— Мы справимся, — надулся Узумаки.

— Вы — наша поддержка, — напомнил джинчуурики Итачи. — Если мы с Гурэн не сможем отступить, то используйте совместные техники, чтобы оттеснить от нас Орочимару-сана и дать нам возможность перегруппироваться. После команды. Не волнуйся, чует моё сердце, что и вам дадут посражаться, — он потрепал светлую и чёрную макушки.

* * *

Итачи понял, что тогда, когда они с Шисуи смогли захватить Орочимару врасплох, им очень и очень повезло. Пусть змеиный саннин и не мог использовать призыв, но и без призыва змей было жарко. Годы собирательства различных техник не прошли для Орочимару зря.

Предсказание сбылось: в бою поучаствовали и Саске, и Наруто, и Кабуто, когда ранили Гурэн. У Наруто в пылу сражения вылез красный чакро-хвост, когда Орочимару, сменив тело в третий раз, задел мечом Кусанаги Саске.

Джинчуурики всерьёз разозлился, бросившись в атаку на змеиного саннина.

Спустя минуту от соседней команды, спокойно разрушив аметистовый барьер Гурэн, прискакал Джирайя и, приложив какую-то бумажку с печатью ко лбу Узумаки, подавил лиса.

— Всё-всё, предлагаю ничью, — поднял руки, широко улыбаясь, Джирайя, помогая своему другу подняться. — Собираем раненых и покалеченных, но вроде бы я не сильно усердствовал, и возвращаемся обратно.

— Что с Шисуи и остальными? — спросил Итачи, пытаясь отдышаться. Чакры у него оставалось совсем немного. Он даже использовал Сусаноо, чтобы прикрыть Саске. Кстати, попытка захватить Орочимару в гендзюцу провалилась, и тот объяснил, что извлёк урок и использует «змеиное третье веко», полностью закрывающее его глазницу.

— Всё в порядке, — появился из-за деревьев Шисуи, который нёс на руках Сэна. — Кстати, у нашего Сэна второе томоэ прорезалось. Только очень устал парень и, кажется, чакроистощение заработал.

— Зато смог меня достать коготками, я не ожидал такой подставы от малявки, — похвалил того Джирайя.

* * *

— Спать, спать… — бормотал Итачи, когда после общих купаний в бане и ужина, поднырнув под плечо, Шисуи тащил его в их комнату.

— А я думал, ты меня всё-таки просветишь насчёт «Акацуки», — шутливо поддел старший брат.

— Всё равно завтра утром всё Орочимару пересказывать, и надо решить насчёт того, делиться ли информацией с Джирайей-саном, — еле сдерживая зевок, пробормотал Итачи. — У меня ещё два дня есть.

— Ладно, спать, так спать, — открыл дверь и сгрузил его на кровать Шисуи.

Итачи схватил брата за рукав.

— Побудь со мной. Знаешь же, что с этой шпионской деятельностью нормально не могу выспаться, — ворчливо сказал он, каждый раз жутко стесняясь этой просьбы и ожидая отказа, всё-таки ему уже исполнилось пятнадцать. С напряжённой работой в «Акацуки» Итачи как никогда понимал Юи, который приходил спать под бок старшего брата после трагедии клана и их ухода из Конохи.

— Конечно, — отеческим жестом погладил его по волосам Шисуи, — спи, отото, я с тобой.

Старший брат чуть сдвинул Итачи на широкой каменной кровати, которую сам же увеличил почти год назад, и лёг рядом. Он ощутил тёплый кокон чакры Шисуи, которому всецело доверял, и мгновенно уснул.

Глава 22. Стать сильнее

— Ну как ты, Саске? — спросил Наруто у друга, который лежал в их комнате перебинтованным после ранения.

Удар Орочимару прошёл вскользь, и Кабуто почти сразу закрыл порез, но Наруто знал, что, несмотря на «чудесное исцеление» и на первый взгляд «целенького Саске», рана в животе будет болеть, и организму потребуется время на полное восстановление рассечённых мышц. Пару-тройку дней, как минимум, Саске придётся забыть об активных тренировках, ходить в бинтовом «корсете» и активно циркулировать свою чакру, чтобы всё зажило, как надо.

Кимимаро тоже вошёл в их комнату, задержавшись после ужина, и вопросительно взглянул на Наруто.

— Не переживайте, жить буду, — вяло улыбнулся им Учиха.

— Кими, расскажи, как у вашей команды дело было? — спросил Наруто.

— Силён твой дедушка, ничего не скажешь, — вздохнул Кимимаро и присел на кровать раненого Саске, рядом пристроился и Наруто. — Раскатал нас в тонкий блинчик, особо и не напрягаясь. Сначала Шисуи-онии-сан вроде бы поймал его в гендзюцу, но он его быстро сбросил, а потом с его волосами творилось нечто запредельное, и это говорю я, у которого кости отовсюду расти могут, — хмыкнул Кимимаро. — Можно сказать, что он особо и не засветился какими-то разнообразными техниками, мы быстро из атакующих стали обороняющимися. По-настоящему достать Джирайя-сана смог только Сэн, которого он, видимо, недооценил. Сэн его нэкотэ по ноге царапнул, правда, чуть не схлопотал за это, реакция у дедушки что надо, думаю, увернулся Сэн только из-за того, что у него второе томоэ в тот момент прорезалось. А потом мы все почувствовали ту чакру… — Кимимаро покосился на Наруто, и он дурашливо улыбнулся, потирая затылок.

— Я просто перепугался за Саске и так разозлился, что его ранили, что на секунду… Я даже не встречался с Курама-сама, не просил там сил или типа этого, всё как-то само вышло.

Саске уже рассказал, каким Наруто был «красавчиком»: красные глаза с вертикальным зрачком, когти на руках, яркие полоски на лице и волосы, топорщащиеся как лисьи уши. Довершал «красоту» красный полупрозрачный хвост из попы. После эпичного рассказа друга он переживал, что из-за подобного зрелища Учиха будут его бояться и избегать. Но никто не проявлял страха, а Саске, с которым Наруто поделился своими опасениями, вообще сказал, что он дурак, раз думает, что такая ерунда помеха их дружбе. Наруто тогда еле сдержал слёзы облегчения. Всё-таки знать, что ты джинчуурики, общаться с демоном внутри себя и становиться похожим на демона, это разные вещи.

— В общем… — снова взял слово Кимимаро, коснувшись плеча Наруто и отвлекая от раздумий. — Джирайя-сан выдал нам что-то вроде «звиняйте, детки, там дело серьёзней». Сказал и какими-то светящимися голубыми здоровенными шарами в обеих руках разгромил ту стенку, что Гурэн между нашими командами поставила. Но надо сказать, что он её секунд десять ломал, и там трещинка была, наверное, появилась, когда Гурэн ранили.

— О, а я знаю, что это было! — оживился Наруто при упоминании «голубых шаров». — Я в дневнике отца читал про эту технику. Расенган называется. Не знал, что Джи-дзи-сан тоже умеет её делать! Для неё хороший контроль над формой нужен, и отец несколько дневников над ней думал и всякие опыты ставил. Я тоже хотел чуть попозже, когда получше контроль чакры будет, попробовать. Но там всё так растянуто, мало конкретики… Надо будет попросить дедушку научить меня. Всяко это будет быстрее, чем повторять то, что в дневнике написано…

— Техника явно тянет на В-ранг или даже на А-ранг, — со знанием дела протянул Кимимаро. — Если ты сможешь этому научиться, будет здорово. Но даже мне без всяких шаринганов было видно, что для её использования нужен очень большой резерв чакры…

— Если и есть среди нас кто-то с очень большим резервом, так это Наруто, — задумчиво сказал Саске. — Так что, думаю, тебе надо попросить Джирайю-сана показать и объяснить тебе эту технику расенгана. Затратные техники увеличивают объём резерва, помните, как мы раньше быстро выдыхались на тренировках мастера Ракурэя? А сейчас, если я призыв не использую или высокоуровневые огненные техники, свой резерв простым тайдзюцу потратить не могу. Итачи сказал, что мне три томоэ получится пробудить, когда в два раза резерв увеличу.

— Скорее всего, — согласился Кимимаро. — Когда Орочимару-отоо-сан интересовался додзюцу клана Учиха, у него была гипотеза про появление последующих томоэ. Что их появление связаны с развитием шиноби и его силой. Мало испытать какие-то переживания, они необходимы лишь для «запуска». Шиноби должен быть готов к этому физически и обладать определённым запасом и резервом чакры, которая в тот момент должна пройти через мозг и глаза, чтобы трансформировать следующий уровень додзюцу, что-то вроде. Поэтому только у сильнейших Учиха может быть три томоэ или следующий уровень, как у старших братьев — Мангекё Шаринган. Но, как сказал мне отоо-сан, Учиха об этой стороне вопроса мало задумывались, поэтому многие слабые убивали своих братьев и друзей в надежде на получение силы, но ничего не происходило, потому что их организм был не готов к такому переходу. Вроде как из-за этого клан звали «проклятым».

— Но как же Учиха Обито? — нахмурился Саске. — Шисуи говорил, что он стал обладателем Мангекё, но долгое время в детстве не мог разбудить свой шаринган. Шисуи сказал, что он из побочной ветви, в которой было смешано слишком много чужой крови…

— Но Шисуи говорил нам, что половину тела Обито раздавило камнями и вторую его половину создали из ДНК Первого Хокаге! — напомнил Наруто. — А клан Сенджу…

— Точно! — воскликнул заметно взволновавшийся Саске. — У Сенджу очень много чакры… Огромные резервы. Отсюда и быстрая эволюция шарингана.

— Орочимару-отоо-сан очень умный, — улыбнулся Кимимаро. — И очень сильный…

— Да, утёрли нам носы, чтоб мы много о себе не воображали, — со смешком сказал Саске и тут же сморщился, хватаясь за живот. — Чёрт, больно… И есть жутко хочется…

Наруто переглянулся с Кимимаро, и они одновременно вздохнули. Саске пока было нельзя есть твёрдую пищу, и Кабуто строго настрого запретил им поддаваться просьбам друга и кормить его чем-то, отличным от куриного бульона.

— Прости, но тебе пока нельзя, потерпи, Саске, — попросил Кимимаро.

— Да уж потерплю, я же всё-таки шиноби, — буркнул Учиха. — Кстати, во время боя Орочимару показал свои истинные размеры чакры, и я плакать готов от зависти.

— Значит, нам надо ещё более упорно тренироваться и развиваться, чтобы когда-нибудь сравняться с саннинами, — пожал плечами Кимимаро. — Этот бой был весьма показательным. Орочимару-отоо-сан входил в организацию «Акацуки», а там каждый примерно его уровня, и каждый наш потенциальный враг. Так что есть о чём задуматься…

— Это да, — согласился Наруто. — Нам придётся стать очень-очень сильными, чтобы защищать то, чем мы дорожим. Этот бой показал, что мы в самом начале своего пути.

Мастер Ракурэй на следующий день лишь подтвердил сказанные им слова.

* * *

— Джи-дзи-сан, — подошёл Наруто к задумавшемуся о чём-то деду, который сидел на камнях и смотрел на поля. — Научи меня расенгану.

— Хо-о? Расенгану? — протянул Джирайя, покосившись на него. — Ты знаешь об этой технике?

— Да, её придумал Четвёртый Хокаге, мой отец, — кивнул Наруто. — Насколько я разобрался в его дневниках, расенган — это, по сути, чакра, которая, циркулируя, образует вращающийся шар. Ты вчера использовал подобную технику, когда разбил кристалл Гурэн. Это же был расенган, верно?

— Ты читал дневники Минато? — удивлённо спросил Джирайя. — Откуда они у тебя? Хм, а я даже не знал, что он вёл дневник.

— Это не совсем дневники, скорее, рабочие заметки, больше по фуиндзюцу, он там зарисовывал печати различные, — пояснил Наруто. — Как научиться делать расенган там… Не то чтобы совсем нет, но он меньше об этом писал, и только несколько схематичных картинок по вращению чакры, а также, что не получается и очередная теория не сработала… Я, точнее, Саске нашёл их, когда мы были в Конохе и прошли на территорию клана Узумаки.

— Вот как, — усмехнулся его дед. — Ты всё-таки наполовину Узумаки. Тогда понятно, как вы смогли туда попасть. Твой отец придумывал эту технику больше трёх лет. И она довольно сложна. Но я согласен тебя ей научить… Но для этого потребуются некоторые… материалы для обучения. Не думаю, что у тебя здесь найдутся резиновые, водяные и надувные шары, так что…

— А? — вытаращился на деда Наруто. — Погоди, я сейчас! Сиди здесь, я мигом.

Он опрометью побежал в комнату, в которой лежал его рюкзак.

Когда они были в Химачи, Шисуи дал Наруто денег и сказал купить побольше воздушных, водяных и резиновых мячиков и запечатать в свитки, мол, возможно, ему пригодится. Теперь он смутно вспомнил, что старший Учиха что-то говорил об особенности своего шарингана иногда предвидеть будущее, которая проявилась во время спасения их клана. Но его это редко касалось, поэтому он об этом забыл. И сейчас Наруто был готов расцеловать Шисуи за предусмотрительность. Такие шары чаще всего продавались на летних фестивалях, и просто так, пойди даже он в столицу Страны Рисовых Полей, можно было и не найти необходимых «материалов для обучения», особенно в большом количестве.

Вывалив на кровать всё из своего походного рюкзака, Наруто нашёл три свитка, на которых были пометки, какие шарики где. И, с довольной улыбкой прихватив свою добычу, поспешил обратно к деду, пока тот не передумал его обучать мега-крутой технике класса В или даже А.

Глава 23. Планы на будущее

После того, как «общий семейный совет» с «разбором полётов» от мастера Ракурэя закончился, младшие вместе с мастером отправились на тренировку. «Средние» пошли на полигон для спаррингов.

— Прости, Джи-тян, нам нужно решить кое-какие внутрисемейные вопросы, — попросил удалиться своего друга Орочимару. Джирайя, пожав плечами, направился к выходу из убежища.

— Предлагаю пройти в лабораторию, — сказал змеиный саннин, и Шисуи, покосившись на Гурэн, которая ещё была не в курсе о будущем поколении клана Учиха, согласно кивнул.

Впятером они вошли в лабораторию и активировали заглушающие звуки печати. Разговор предстоял серьёзный и долгий, и обсудить предстояло множество «внутрисемейных» вопросов.

— Как там обстоят дела в Конохе, Кабуто? — спросил Орочимару своего старшего приёмного сына.

— В госпитале поговаривают, что Хокаге-сама решила с начала сентября реорганизовать обучение в Академии шиноби, теперь там добавился предмет по обучению расширенной первой медицинской помощи. Самых способных будут обучать на ирьёнинов дополнительно, чтобы при распределении в тройки генинов в команде обязательно был ниндзя-медик, как когда-то было раньше.

— Что по советнику? — спросил Итачи.

— После обнаружения подложенных нами документов было расследование, советника Митокадо отстранили от службы и, можно сказать, посадили под домашний арест в его особняке под охраной АНБУ. Но, — хитро сверкнул очками Кабуто, — окончательного вердикта он не дождался. Позавчера Хомуру Митокадо обнаружили мёртвым в своём саду, подробностей я не узнал.

— Думаю, что Фукаши-сан справился с возложенной на него задачей, — ответил Орочимару. — Сейчас узнаем у него подробности, — и кхекнул, прокусывая палец и быстро выполняя печати.

По каменному столу лаборатории, вокруг которого они сидели, пробежалась чёрная концентрическая вязь.

Шисуи помнил красно-коричневого пятнистого мамуши[22] около метра длиной, которого в Химачи призвал саннин. Несмотря на относительно небольшой размер, чувствовалось, что для призыва было потрачено столько же чакры, сколько на призыв тридцатиметровой анаконды, которая как-то была вызвана для тренировки.

— Орочимару-с-сама, — приветственно прошипел змей. — Возвращаю ваше, — отрыгнул Фукаши-сан одну из серёжек Орочимару, которая, как тогда узнал Шисуи, являлась накопителем чакры.

— Фукаши-сан, расскажи, как ты выполнил эту миссию, — распорядился змеиный саннин.

— Я приполз в Коноху и нашёл человека с той аурой, которого вы сказали незаметно убить, — свернувшись клубком и слегка покачивая головой, начал рассказывать мамуши. — Наш-шёл самку и уговорил её свить со мной гнездо. Мы приползли в сад того человека, которого мне надо было убить. Свили гнездо под корнями кустарника, самка готовилась к сезону спаривания. Самки в этот период более активные и опас-с-сные. Тот человек часто выходил в сад. Ночью тоже. Он попался в мою ловушку, споткнулся и упал рядом с нашим гнездом. С него слетели его очки, он начал искать их и шарить рукой по траве. Он потревожил Хессу. Так звали самку. Она укусила его за руку, но он схватил её. Я укусил его в лицо. Но он уже успел задушить Хессу, а потом умер сам. Он не смог дышать, и его сердце не выдержало двойной дозы яда.

— Нам жаль твою временную подругу, — склонил голову Орочимару. — Благодарим за работу, Фукаши-сан.

Змей кивнул и с хлопком исчез.

— Значит, когда труп утром обнаружили АНБУ, то решили, что Митокадо неосторожно потревожил змеиное гнездо, — задумчиво протянул Итачи. — Идеальное исполнение. Даже то, что самка погибла, отведёт подозрение от вас, как от способного призывать змей.

— О, полагаю, Фукаши-сан изначально всё так и задумывал, — хмыкнул саннин. — Но даже змеям свойственна жалость.

— Стоит обсудить нашу степень доверия к Джирайя-сану, — сменил тему Шисуи. — Думаю, что всё это время он продолжал сотрудничать с Конохой и о нашем существовании станет известно там, если ещё не известно. Мы осознанно шли на определённый риск, чтобы Хокаге задумалась о том, что часть великого клана Учиха до сих пор жива и может пригодиться селению. К тому же теперь последний человек, знающий истинную историю уничтожения нашего клана в Конохе, мёртв.

— Но получается, что Джирайя-сану и так всё стало известно, разве нет, Шисуи-кун? — удивлённо переспросила Гурэн.

— Всё, да не всё, — улыбнулся Кабуто, с некоторым превосходством взглянув на названную сестру. — Важно, что, когда и кому он расскажет.

— Это точно, — подтвердил Итачи, покосившись на бак, в котором содержались пять оставшихся эмбрионов.

Орочимару кивнул Кабуто, и тот сказал Гурэн, которая подозрительно на них смотрела.

— Сейчас мы искусственно выращиваем детей отоо-сана и Учиха. Орочимару-сан пожелал породниться с кланом Учиха, а клану нужны люди для восстановления и возрождения. Получившиеся дети должны стать великолепными шиноби, соединившими в себе гены Орочимару-сама и гениев клана Учиха.

Глаза Гурэн стали в два раза больше. Девчонка посмотрела на Шисуи, и он кивнул, подтверждая сказанное.

— Не думаю, что нам стоит распространяться про этих детей, выращенных, так сказать, «в пробирке». Потому что это может стать весьма опасным секретом для клана, — сказал Шисуи. — Думаю, нам стоит «легализовать» их каким-нибудь более обычным способом…

— Из женщин с нами Комацу-сан и ты, Гурэн, — понял озвученную мысль Орочимару. — И не думаю, что о наших детях стоит рассказывать Джирайе.

— Мы могли бы сказать, что эти дети родились от вас с Комацу-сан, — кивнул Шисуи Гурэн. — Единственная проблема в том, что детей у нас… пятеро, а женщин у нас двое.

— Может быть, найти ещё какую-нибудь куноичи? — предложил Кабуто. — Или сказать, что ты забрал своего ребёнка от местной крестьянки какой-нибудь?

— Проблема в том, что все дети, скорее всего, родятся в один и тот же день… Не могли же мы так «подгадать», — взял слово Итачи. И со смешком добавил: — Или предполагается, что у нас произошла какая-то оргия с последующим деторождением?

— Да… умеешь ты сказать, Итачи-кун, — скривилась Гурэн.

— Если ты не согласна стать официальной матерью наших детей, то мы придумаем что-то ещё… — посмотрел на задумчивую кристальную куноичи Шисуи.

— Что?! Нет! — возмутилась Гурэн. — Я… Согласна, но пять на двоих это слишком круто… Люди, конечно, могут рожать тройни, но, насколько я помню, у шиноби с их сложной системой циркуляции чакры даже двойни крайне редко рождаются. Просто сил не хватит на формирование у детей кейракукей. А если от шиноби родит простая крестьянка, то если детей будет двое и больше, это почти стропроцентный летальный исход для матери. Об этом Кабуто должен больше знать…

— Ну да, Гурэн права, — подтвердил эти слова Кабуто. — Поэтому я и предложил кого-то ещё на роль подставной матери.

— В любом случае, в Коноху мы сможем вернуться только после их рождения, — сказал Шисуи. — Когда ориентировочные сроки их… Э… появления на свет?

— Конец ноября — начало декабря, — ответил Орочимару.

— Если у нас будет здесь Джирайя-сан, вам с Комацу-сан придётся симулировать беременность, особенно на поздних сроках. Или стараться не попадаться ему на глаза, чтобы мы могли сослаться на вас, — пояснил для Гурэн Шисуи.

Куноичи кивнула.

— Хорошо. Я поняла.

— Насчёт рождения в один период у меня появилась одна идея, — продолжил Шисуи. — Помните, Орочимару-сан, что Джирайя-сан говорил по поводу своего официального и реального возраста? Что в двенадцать лет ему уже было около шестнадцати — семнадцати? Есть ли разница временных потоков в Рьючидо?

— Вот ты о чём, — задумался Орочимару. — Да. Это могло бы сильно упростить дело. Мы даже могли бы сказать, что Комацу рожала дважды подряд. Например, каждый раз двойню… А один из детей ребёнок Гурэн и, скажем, твой…

Кабуто и Итачи тоже поняли, в чём дело.

— По моим прикидкам разница времени в Рьючидо составляет где-то шесть к одному, — сказал Кабуто. — То есть за два месяца по нашему времяисчислению там можно прожить год.

— Возможно ли отправить в Рьючидо младенцев и кого-то, кто не связан со змеями договором призыва? — уточнил Шисуи. — Если бы мы могли это сделать, надо определиться, кто отправится с ними. Также можно было бы сделать на год взрослее кого-то из малышей. Юи, Юкимару или Нацуми.

— Да, возможно, — кивнул Орочимару. — Лишь надо составить договор сокрытия и убежища.

— Мы могли бы отправить в Рьючидо Комацу-сан с младшими детьми и младенцами, и, например, Юмико, которая уже владеет начальными навыками ирьёдзюцу и сможет там кое-чему полезному научиться у Хисы-сан, — предложил Кабуто.

— Значит, у нас есть примерно пять месяцев до рождения малышей, чтобы всё подготовить и определиться, кого и куда мы отправляем, — подытожил Шисуи. — Предположительно, в начале февраля у нас будут годовалые малыши и двухмесячные младенцы. Но перед тем, как начать переговоры с Конохой о возвращении нашего клана и семьи Орочимару-сана в селение, нам следует разобраться хотя бы с несколькими членами «Акацуки». Без Учиха Обито и Зецу риск уничтожения нашего клана значительно сокращается. Да и если станет известно, что клан выжил, Итачи это раскроет, как шпиона. Думаю, об этом надо сообщить Джирайя-сану, чтобы он попридержал информацию, а ещё лучше, если так желает возвращения Орочимару-сана в Коноху, — помог нам в ликвидации «Акацуки».

— И как раз об этом я хотел поговорить, — сказал Итачи. — Перед тем, как вы меня вызвали, у «Акацуки» состоялось собрание в одном из убежищ, не знаю, правда, где, потому что был там лишь в качестве голограммы. Пейн призвал статую Гедо Мазо и сказал, что мы соберём туда всех биджуу, извлечённых из джинчуурики, чтобы добиться своих целей по завоеванию мира. В данный момент статуя пуста, но и в пустой в ней целая прорва чакры. Но, скорее всего, их первой целью будет джинчуурики семихвостого, об этом джинчуурики рассказал Какузу. В деревню, скрытую в водопаде, чтобы узнать информацию, отправили Зецу, чтобы пока не раскрывать интересов организации к «хвостатым». Думаю, после того, как наша «венерина мухоловка» всё разнюхает, в Таки будет направлена команда захвата. Зецу сказал, что займётся этим после своего задания на следующей неделе. У нас есть время на подготовку…

— До Таки от нас достаточно близко, мы бы смогли попасть туда в течение двух дней, мы даже сможем поймать и ликвидировать его при обнаружении, — согласился Шисуи. — Но главная проблема именно в обнаружении. Как вытащить из-под земли это полурастение? И как его найти под землёй?

— Нам нужен хороший сенсор, — хмыкнул в ответ Орочимару, широко улыбнувшись.

Глава 24. Детализация[23]

На стол лаборатории, вокруг которого они обсуждали планы на будущее и куда буквально час назад Орочимару призывал Фукаши-сана, запрыгнула кошка.

Орочимару никогда не понимал пиетета всех Учиха к этой наглой сиамке. Они даже звали её «Саюри-сан», а мастер Ракурэй так вообще «Саюри-сама». Иногда Орочимару слышал, как Учиха разговаривали со своей питомицей: как с весьма понимающей особой. Особенно Наруто старался. В лице кошки Узумаки часто находил благодарного слушателя, особенно если поблизости не было его друзей — Саске и Кимимаро.

Не сказать, чтобы Орочимару не нравились кошки, пожалуй, нравились, и, когда никто не видел, он даже пару раз почёсывал сиамку за ухом или гладил холку. Кошка иногда заходила в лабораторию, но, слава Рикудо, ничего не трогала, никуда не лезла и только сидела и смотрела, а не то, несмотря на лояльное отношение к пушистым мурлыкам, была бы выкинута за шкварник. Сиамка даже пару раз пробиралась в спальню Орочимару и ложилась на него, когда был сезон дождей. В этот период, несмотря на обогревающие печати, в убежище было довольно прохладно, и он не выгонял животное, которое дарило мягкое тепло его холодному полузмеиному преобразованному телу.

Сейчас же кошка выглядела до жути довольной и, прищурив голубые глаза, смотрела прямо на Орочимару, словно хотела что-то сказать.

— Саюри-сан? — вопросительно протянул Шисуи, сидящий рядом, словно действительно ждал от животного ответа.

Орочимару еле удержал спокойную маску на лице, и то лишь потому, что Итачи и Шисуи не проявляли признаков беспокойства или удивления. Кабуто всё-таки вскочил, как и Гурэн, которая оказалась рядом, и, если судить по серьёзному лицу девчонки, вознамерилась защитить от появившейся опасности.

— Спокойно, Гурэн, — Орочимару положил руку на девичье, обманчиво хрупкое плечо. — Не думаю, что… Кхм… Саюри-сан нападёт на нас. Кхм… После всего, что между нами было.

— Послушай своего отоо-сан, малышка Гур-рэн, — с мурлыкающим акцентом сказала сиамская кошка, выросшая до размера человека.

— Секрет Саюри-сан был только её секретом, поэтому мы не были в праве его рассказывать, — извинительно склонил голову Шисуи, но Орочимару был готов поклясться, что тёмные глазки старшего Учиха весело поблёскивали.

— И что же послужило поводом его раскрытия? — справившись с удивлением, приподнял бровь Орочимару. — Я впечатлён, что Саюри-сан удавалось так долго… водить нас за нос.

— О, мне это ничего не стоило. Мне очень нравится быть просто кошкой… — состроила мечтательную мордочку Саюри-сан. — В этом весьма много плюсов… И никакой ответственности. Но проблемы моей семьи заставили меня, так сказать, «втянуться». Да и ваш проект весьма заинтересовал меня, но к этому вернёмся позже…

— У вас какое-то предложение, Саюри-сан? — спросил Шисуи.

— Да, я согласна на роль официальной матери ваших детей, Шии-кун, к тому же Комацу-сан не имеет должным образом развитой системы циркуляции чакры, и рождение двойни её бы убило. Думаю, Пятая Хокаге, о которой я слышала, что она первоклассный ирьёнин, это знает. И не поверит вам. Этим вы вызовете лишь лишние подозрения. Я же могу организовать младенцев прямо сейчас, чтобы мельком показать их Джирайе-сану. Да и у детей будет меньше вопросов. Думаю, что чем меньше народу будет знать о «нетрадиционном» вынашивании, тем будет лучше для всех. Не забывайте, что у той же Комацу-сан нет сопротивления к чтению её менталистами. А значит, то, что она не их мать, будет ясно достаточно быстро. Комацу-сан подойдёт на роль няни, но не матери.

— Пожалуй, вы правы, — согласился с кошкой Кабуто. — Вот только… Так получилось, что Саске уже знает про яйца.

— У Саске стоит клановая печать, которая не позволяет считывать его мысли менталистам, — нахмурился Итачи. — Саске даже мне об этом не заикнулся.

— Я взял с него слово, что он никому не расскажет об этом, — вздохнул Кабуто.

— Так что вы говорили о том, что можете организовать младенцев? — напомнил Орочимару, почувствовав искреннее уважение к этой странной кошке. Если Саюри-сан смогла так долго дурить его, то сиамка весьма сильна, и с ней придётся считаться.

Облик большой кошки слегка помутился, и та превратилась в изящную, весьма красивую, белокожую и черноволосую женщину. Преображение напомнило Орочимару его мать, которую он почти успел забыть.

— Вы весьма похожи на Орочимару-сана, Саюри-сан, — заметил Итачи. — Даже глаза с вытянутым зрачком, только голубые.

— Джирайя подумает, что Саюри-сан моя дочь или клон… — разглядывая женщину-кошку, пробормотал Орочимару.

Саюри тем временем сменила цвет глаз на золотисто-карие и стала точной женской копией Орочимару, только намного моложе, лет восемнадцати-двадцати, не больше.

— Тогда будет понятно, каким образом мы с вами сошлись, — задумался Шисуи. — Родственные связи. Вот только отцом «ребёнка Гурэн» придётся выступить Итачи. Для Саюри-сан он слишком молод.

В руках Саюри сам собой образовался полугодовалый младенец, а живот несколько выпятился, словно молодая женщина была месяце на шестом беременности.

— То же самое я смогу сделать Гурэн-чан, — мурлыкнула Саюри. — Но иллюзию ей придётся поддерживать и питать чакрой самой. А вторая моя двойня должна «родиться» раньше, чем у Гурэн, на три месяца, так?

Гурэн только заторможено кивнула, по-прежнему рассматривая младенца. Ребёнок был чёрноволосым, темноглазым, милым и пухленьким. Голенький мальчик зевнул, показав два нижних зубика, и потёр кулачками глаза.

— А второй как же? — с любопытством спросил Шисуи, склонившись над ребёнком.

— Можешь его взять, — разрешила Саюри. — Это что-то вроде моего теневого клона, но чуть посложнее, — девушка хихикнула и, отдав младенца Шисуи, сделала в своих руках ещё одного.

— Оба мальчика? — спросил Орочимару, заинтересовавшись и взяв ребёнка, которого ему протянула оборотень.

— Если скажете, какого они будут пола, то можно изменить на девочек, — пожала плечами женщина-кошка, наблюдая, как дети «пошли по рукам».

Орочимару еле оторвал от себя малыша, при виде которого его медленно бьющееся сердце дрогнуло.

— Весьма впечатляет. Ребёнок выглядит и ведёт себя, как живой. Не скажешь, что это подделка… — отцепив из маленького кулачка прядь своих длинных волос, пробормотал он.

— У нас три мальчика и две девочки, — сообщил Кабуто. — Я сегодня посмотрел пол детей.

— Ну что, Гурэн, ты кого хочешь, мальчика или девочку? — весело хмыкнул Итачи, подмигнув приёмной дочери Орочимару, которая всё ещё стояла в некотором обалдении.

— Я… Пусть будет мальчик, — приняла решение Гурэн. — Можно? — и смущённо улыбнулась.

Орочимару кивнул.

— Тогда пусть девочки будут «средненькими», хорошо, Саюри-чан? Раз уж ты моя дочь, то можно тебе «чанкать»? — спросил он.

Настроение поднялось. В первоначальном плане было слишком много «дыр», да и Джирайя только на первый взгляд выглядел не шибко умным. Всё, что касалось женщин, жабий отшельник подмечал весьма быстро. А тут так вовремя появилась эта Саюри, которая, как оказывается, была с ними с самого начала. И способности у неё просто потрясающие.

* * *

Орочимару посмотрел на Шисуи, который один остался после их совещания в лаборатории. Они определились с поведением и разговором с Джирайей, а Саюри наложила на Гурэн «растущую иллюзию беременности».

— Что-то хотел, Шисуи-кун? — спросил Орочимару.

— Да, вы как раз говорили про сенсора, когда нас прервала Саюри-сан.

— Думаю, что завтра с утра, как разберёмся со… всем этим, — он обвёл взглядом лабораторию. — Можно будет отправиться за моей старой знакомой в Страну Травы.

— Старой знакомой? — прищурившись, переспросил Учиха.

— Во время Третьей Мировой войны Страну Травы хотела захватить Страна Земли. Страна Огня выступала за защиту территорий этой страны, и мы сотрудничали с их шиноби. Там я и познакомился с Узумаки Кури, она очень необычный сенсор, чувствующий чакру в довольно больших диапазонах, — вспомнив молодую красноволосую девушку, которую тогда дали им в качестве поддержки, объяснил Орочимару. — Мы неплохо с ней сработались. Я даже предлагал ей… Пойти со мной в Коноху. Но была война, её страна была в опасности, так что она отказалась. Когда ты напомнил про Зецу, и как он двигается под землёй, я вспомнил, что Кури легко находила таких «земляных рыб», этой техникой пользуется подавляющее число шиноби Ивагакуре. Думаю, она согласилась бы помочь нам, в крайнем случае, мы могли бы просто нанять её.

— О, вот оно что… — протянул по-прежнему странно смотрящий Шисуи. — А когда вы последний раз видели Узумаки Кури?

— Кажется, лет двенадцать назад, — подумав, ответил Орочимару. — А что?

— Да нет… В общем-то, ничего, — пробормотал Шисуи. — Так кого мы берём с собой в Страну Травы?

Орочимару задумался.

— Сначала всё решим с Джирайей, представим ему Саюри-чан, поставим в известность детей… А уж потом определимся насчёт этого похода, — принял он решение.

Глава 25. Новая часть семьи

— Саске, — окликнул брат, отвлекая от спарринга с Миной, — подойди.

— Нии-сан?

— Ты же никому не говорил про то, что видел в лаборатории? — склонившись, прошептал Итачи на ухо Саске, несмотря на то, что отошли они достаточно далеко.

— Нет, никому, даже Наруто и Кими, — помотал головой он, слегка обидевшись. — Ты снова принимаешь меня за малыша? Мне уже почти десять! Я шиноби, и я из главной ветви нашего клана, я же понимаю, что это… Что это очень важно для клана, и могу нести ответственность за такую важную информацию.

— Ладно, ладно, не кипятись, отото, — неожиданно улыбнулся Итачи, потрепав макушку Саске. — Ты молодец. Я горжусь таким умным и ответственным братиком.

Саске несколько секунд изучал улыбающееся лицо старшего брата.

— Я серьёзно, — кивнул Итачи, спрятав улыбку. — Ситуация, сам понимаешь, щекотливая. Мы не хотим врать нашим друзьям и соклановцам, но только у тебя стоит печать против считывания менталистами, ты же из главной ветви. У Мины тоже есть клановая защита, но намного проще, её родители не планировали, что их дочь станет куноичи. Сам понимаешь, некоторые знания несут только лишние проблемы. Да и Джирайя-сан, уши и глаза Хокаге, очень опытный шиноби, дети или не смогут ему солгать, или он увидит вашу ложь.

Саске согласно кивнул. Дедушка его лучшего друга был вовсе не так прост, как могло показаться на первый взгляд за всеми улыбками и некоторой дурашливостью. Как и с Наруто, было сложно предугадать, что сделает этот весёлый старик в следующий момент. Саске уже давно понял, что подобная «гипероткрытость» эмоций, так же, как и их сокрытие, отличный инструмент обмана врага.

— И что же с этим делать? — спросил он.

— Саюри-сан согласилась помочь нам. Она сегодня предстанет перед нашей семьёй, как женщина Шисуи. По легенде она дочь Орочимару-сана, которая жила неподалёку и с которой Шисуи встречался. У них уже есть двое детей, им сейчас по полгода, близнецы, мальчики. Саюри-сан якобы снова беременна, на этот раз близнецами-девочками. А Гурэн, по нашей легенде, сейчас беременна от меня. «Роды» Гурэн как раз совпадут с рождением малышей. Но для того, чтобы не было подозрений, мы поместим четырёх из них в Рьючидо, где время течёт быстрей. Девочек вернём чуть быстрее, а старшим мальчикам потребуется два наших месяца, чтобы «нагнать» по возрасту те иллюзии, что предоставила вместо них Саюри-сан, — обрисовал ситуацию Итачи.

— То есть, так как Саюри-сан дочь Орочимару-сана, а Гурэн-чан его приёмная дочь, то поэтому мы и живём все здесь, как одна большая семья, — подумав, понял Саске. — Таким образом, вы хотите скрыть истинное создание… ваших детей?

— Да, что-то вроде такого, — кивнул ему брат.

— А разве не будет странно, что мы все знаем Саюри-сан, как… Химэ няко-ниндзя? И как нашу кошку? Или она имя сменит? — посыпал вопросами Саске.

— Она сказала, что все дети, кроме тебя и Наруто, забудут о кошке-Саюри. Не знаю, как… Что-то вроде того, что облик кошки сотрётся, но постоянное присутствие с нами будет храниться в памяти. Ты же и сам это ощущал? Когда она стала кошкой, все словно забыли о том, что она могла превращаться в громадную бакэнэко или разговаривать. То есть эти воспоминания были очень смутными… Какая-то кошачья способность, видимо. С Ракурэем тоже нечто подобное было, когда он в человека превратился. Вроде я знаю, что он кот, но даже когда начинаю вспоминать его в кошачьем облике в замке Нэкомата, то приходит образ человека.

— Да, я замечал это, но словно, когда я об этом задумывался, то сразу начинал думать о чём-то другом, — вспомнил Саске.

— Мне кажется, что я в своей технике «Баку-но-дзюцу», с насыланием конкретных снов, добился похожего эффекта. Возможно, мне стоит поговорить об этом с Ракурэем, чтобы улучшить эту технику. Хм, — слегка отвлёкся от основной их темы Итачи.

— Я тоже хочу научиться такому гендзюцу! Научишь? Нии-сан, научишь? — затормошил задумавшегося брата Саске.

— Это возможно только после твоего третьего томоэ, но как только, так сразу, — рассеяно кивнул Итачи. — Ты всё понял?

— Можешь на меня рассчитывать, нии-сан!

* * *

— Джирайя-сан, это Саюри-чан и наши с ней дети, Шо и Кенджи, — представил Шисуи жабьему отшельнику своих отпрысков. Одного держал сам, а второго — симпатичная девушка с длинными иссиня-чёрными волосами.

Саске подошёл к ним, разглядывая темноволосых пухлых младенцев. Мальчик, которого держал двоюродный брат, потянул ручки и загулил, пуская слюни.

— Давно не виделись, Саюри-сан, — подошедшая Мина улыбнулась и слегка погладила чужой выпирающий животик. — Вижу, вы снова ждёте прибавления?

— Да, это стало так заметно, что и широкое кимоно с накидкой не скрывает… — чуть покраснели бледные щёки девушки, а золотистые глаза лукаво сверкнули.

Вслед за Миной подскочила Юмико и забрала мелкого из рук Саюри, воркуя над «племянником». Обе девчонки отошли, явно намереваясь затискать младенца, отдавшись материнским инстинктам.

— Оро-чан… — как показалось Саске, испуганно пискнул Джирайя, оттаскивая Орочимару-сана от их толпы и что-то горячо зашептав на ухо змеиному саннину.

Что именно спросил Джирайя, Саске не расслышал, но догадывался по тому, насколько Саюри была похожа на Орочимару-сана: как две капли воды.

— Саске, Кенджи явно к тебе неравнодушен, подержи его немного, — усмехнувшись, сказал Шисуи и вручил поддельного бутуза.

Схватив младенца и удерживая того на вытянутых руках, Саске глядел в чёрные глаза, пытаясь распознать хитрую иллюзию, о которой рассказал брат. Бутуз точно так же смотрел на него. Мальчик был довольно крепким и плотненьким, со смешно топорщащимися волосиками, мягкой и приятной на ощупь кожей и вкусно пах молоком и чем-то ещё. Все чувства Саске говорили, что в его руках полугодовалый младенец, а он даже потоки чакры останавливал и шаринганом смотрел.

Крохотная ручка была полностью запихнута в рот и с видимым удовольствием обсосана. На пухленьких щеках размазались слюнки.

— Оботри Кенджи полотенцем, Саске, — отвлек от раздумий голос Саюри. — У мальчиков зубки режутся, поэтому они всё пихают в рот и слюны очень много.

Саске послушно обтёр маленький ротик бутуза, который, кажется, с кулаком во рту ещё и пытался смеяться его действиям. Подумалось, что ему эти дети тоже, как и Юмико, будут приходиться племянниками. А раз эта иллюзия или техника так точна, то стоит поучиться управляться с младенцами, на всякий случай.

* * *

— Саске, завтра с рассвета ты отправишься вместе с Орочимару-саном в Страну Травы, — сказал Шисуи.

— Оябун, Саске что, идёт один? — спросил Наруто, который вместе с Кимимаро тоже был в комнате.

Узумаки только что взахлёб делился с ними, как развёл дедушку на тренировки, и показывал, как дрожат руки, оттого, что потратил весь нехилый резерв своей чакры на упражнение с раскручиванием воды внутри водяного шарика. За день, используя нескольких клонов, Наруто смог лопнуть водяной шарик и пройти первый этап тренировки расенгана из трёх.

— Да, такую маленькую группу из двух человек сложно обнаружить. Не волнуйтесь, у вас тоже будет задание, — ответил Шисуи. — У нас будет несколько групп, которые встретятся на границе со Страной Водопада, где мы собираемся сделать ловушку на одного из членов «Акацуки». Их главного шпиона.

Саске не сдержал улыбки, когда увидел, что голубые глаза друга стали в два раза больше.

— Значит, у всех будет своё задание? — спросил он у Шисуи, не давая Наруто радостно завопить.

— Да, твоим заданием будет вместе с Орочимару-саном нанять в Куса сенсора. Некую Узумаки Кури.

Старший Учиха вдруг сверкнул шаринганом, и Саске понял, что далее они говорят в его иллюзии.

— И ещё, Саске, это не точная информация, но ты должен будешь её проверить. В Стране Травы должна жить девочка. Узумаки Карин. Вполне возможно, что она какая-то родственница вашей цели, Узумаки Кури. Девочке должно быть лет десять-одиннадцать. Она тоже сенсор, но, возможно, в данный момент её дар не раскрыт. Действуй по обстоятельствам, но постарайся, чтобы девочку вы тоже взяли с собой. И когда будет заварушка с Зецу, она должна быть под твоей охраной.

— Я понял, — кивнул Саске, осознавая, что сделал это уже вне иллюзии.

— Наруто, ты вместе с Джирайя-саном должен будешь подготовить запечатывающий фуин-барьер, для того, чтобы наш шпион никуда не делся, после того, как мы его обнаружим и нападём. Подготовите и наполните с ним печати.

— О, отлично, оябун! — воспылал энтузиазмом Узумаки. — Я всё сделаю!

— На подготовку будет пара дней, как раз это время для Саске и Орочимару найти свою цель.

Глава 26. «Всё получилось»

— До свидания, Фудзимото-сан, встретимся, как обычно, через неделю в это же время, — доброжелательно кивнул пациенту Канагава Тору. — Всего доброго.

Когда последний на сегодня посетитель вышел из кабинета, он выдохнул, достал из тумбочки сигареты, и закурил, повернувшись к окну. Ночной город сверкал огнями.

Покосившись на часы, которые показывали девять вечера, Канагава сделал ещё одну глубокую затяжку и вытащил из кармана телефон.

Последнее сообщение от Накомори Хироши было кратким и ёмким: «Всё получилось».

Их встречи, после того, как у парня, кроме учёбы появилась личная жизнь и девушка, стали ещё реже. Но, когда они виделись, Накомори вываливал на Канагаву целый ворох информации. После он, уже не торопясь, прослушивал аудиозаписи и делал заметки. Участников событий становилось всё больше. Семья Учиха росла, и семья змеиного саннина — тоже.

Канагава достал второй том «дела Хироши» и, просмотрев последние записи, хмыкнул. В связи с таким необычным другом-пациентом он более подробно стал изучать мангу, аниме и даже фан-фикшн по «Наруто». Хотя подобной истории пока не находил. Да и слишком живо описывал всё Хироши, такое, возможно, и можно придумать, но смысл?

Их последний разговор зашёл про куноичи, потому что в очень многих рассказах «творчества юных» Канагава прочитал про постоянные изнасилования бедных женщин-ниндзя и жизнь некоторых ирьёнинов, которые почти только и делают, что аборты после рейдов и миссий с участием куноичи, а потом утешают жертв насилия. По своей работе он часто с таким сталкивался и был обеспокоен, всё же в семье были девочки, да и Гурэн имела не очень хорошую привычку брать одиночные миссии, или компанию ей составляли совсем мелкие парни, которые вряд ли смогли бы её защитить от насильников. В мире шиноби правит сила. Да и, если смотреть экранизацию манги, многие куноичи словно специально нарывались, надевая открытые во всех местах вещи: топики, шорты, короткие юбочки и футболки из сетки.

Когда он озвучил свою мысль и обеспокоенность, Накомори Хироши сначала пристально на него посмотрел, а потом засмеялся и хохотал очень долго, чуть не до слёз.

— Простите, профессор, я просто на секунду представил, что вы бы такой вопрос задали Гурэн… Значит, говорите, в фанфиках пишут? — Хироши снова засмеялся.

— А что смешного? — робко поинтересовался Канагава.

— Ну… — Хироши пожал плечами. — Простите за грубость, но ни один, даже самый глупый, перекачанный гормонами шиноби, не рискнёт засовывать часть своего тела в куноичи. Особенно если она против этого. Да даже если и «за», многие всё равно с куноичи не связываются. Слишком велик риск остаться без чего-нибудь нужного, — парень захихикал.

— Почему?

— Поцелуй смерти. Это когда жертве во время поцелуя прикусывают язык, она даже пошевелиться от болевого шока не может и минут тридцать истекает кровью, находясь в сознании. Потом, представьте тело куноичи, она даже без какой-либо чакры сможет мышцами стиснуть так, что яйца посинеют, опять же болевой шок, и «насильник» полностью в её власти. А если говорить о чакре, то её можно испускать не только пальцами, но и горлом, например. В тебя могут огнём плюнуть или лавой, или ядовитым туманом, или иглами отравленными. Не говоря уже о том, что девочек с малолетства учат готовить всякие хитрые яды и вводить в свой организм, так что после секса с большинством куноичи надо антидот получить, а не то мучительно умрёшь. Да и во время секса мужчина довольно беззащитен и должен доверять партнёрше, которая, даже особо ничего не умея, может убить парой прикосновений к определённым точкам. Не говоря уже о том, что в мире, где у человека может быть рот с зубами на ладонях…

— Всё! Я всё понял! — остановил парня Канагава, которому резко поплохело. — Я понял, куноичи проще убить, но насиловать — себе дороже.

— Это точно, — кивнул Хироши, широко улыбаясь. — Поэтому многие шиноби женятся и имеют отношения с простыми горожанками или крестьянками. А куноичи специально одеваются вызывающе, чтобы мужчины повелись на женские прелести, расслабились или засмотрелись. Но даже пленённую девушку-шиноби вряд ли будут насиловать. Да и убить себя она может, прихватив насильника с собой. У народа куча техник самоуничтожения, особенно у тех, кто постарше. Так что рисковать зря никто не станет. А у Гурэн… Она приёмная дочь самого Орочимару, мастера ядов, с ней даже поцелуй может быть опасен… Хотя и с Миной и Юмико уже тоже работал и Кабуто, и сам Орочимару…

— Ты мне не рассказывал, — удивился Канагава.

— Ну, это несколько интимное и входит в стандартную подготовку девочек-ниндзя. Между прочим, в Японии тоже такие были, у них даже чакры не было, но убивали они так же эффективно, прятались среди гейш, танцовщиц, служанок и куртизанок.

— Да, я что-то такое слышал, — согласился профессор, решив для себя ознакомиться с настоящей историей японских ниндзя, а не только с творчеством «юных писателей».

* * *

— Хироши-кун! Проходи! — обрадовался Канагава, когда их встреча наконец состоялась.

— Я к вам с Мисаки-чан, можно? — парень держал за руку симпатичную девочку. Та была ниже Хироши на голову. В коротких волосах у Мисаки было несколько осветлённых прядок, но одета девушка была в светлые «спокойные» вещи, довольно скромно, особенно по меркам кричащей японской молодёжной моды.

— Конечно-конечно, проходите. Чаю? Или может быть газировки? — предложил Канагава гостям.

С двадцатого июля в учебных заведениях начались летние каникулы. Хироши сдал все экзамены на высшие баллы, а после этого уезжал на университетские курсы. И только через месяц после начала каникул у выпускника старшей школы появилось время навестить его.

— Я Мисаки всё рассказал про свои сны, — почти с порога заявил Хироши.

— Понятно, — кивнул Канагава. Парень хотел поделиться своим «вторым миром» с девочкой, но боялся, что та не поймёт его или отвергнет, но, кажется, Мисаки не увидела в этом ничего криминального, пусть и смотрела чуточку напряжённо.

— Я наблюдаю Хироши-куна уже почти два года, Мисаки-чан, — сказал Канагава девушке. — И, как специалист, могу заявить, что психологических патологий у него так и не обнаружил. В нашем мире очень много таинственного и мистического, и я склоняюсь к тому, что всё может быть.

— Но вы же психиатр, — осторожно сказала девушка.

— Может же мне быть интересна эта история сама по себе? — шутливо спросил Канагава. — К тому же Случай Хироши-куна очень интересный и необычный, а я как раз такими и занимаюсь. Я не выписываю ему никаких лекарств. Он живёт своей, полной, жизнью. Ему просто снятся сны с другой реальностью. Не скажу, что это «абсолютно нормально», но по секрету сообщу тебе, что ни одного человека на матушке Земле нельзя было отнести к «абсолютно нормальному». Есть общепринятые средние показатели нормы, с весьма, надо сказать, широким диапазоном, а людей таких нет, это понятно?

— Да, профессор, — кивнула Мисаки, закусив губу.

— А теперь, если позволишь, я бы очень хотел знать, удалось ли Шисуи осуществить свой план по ликвидации Зецу, — улыбнулся Канагава, посмотрев в благодарные глаза своего молодого друга.

— Помните, что я вам рассказал о том, что Орочимару вместе с Саске отправились в Страну Травы за куноичи сенсором Узумаки Кури?[24] Как и предположил Шисуи, Карин оказалась дочкой этой Кури. Но, к сожалению, та оказалась тяжело больна. Кури попросила позаботиться о своей дочери, которую, пользуясь тем, что та практически сирота, в деревне использовали вместо батарейки. Я думал, что все те укусы, которые были показаны, это сделал Орочимару, но, как оказалось — нет, эти следы она получила ещё в Куса. А ещё, как сказал Саске, когда они увидели Карин, которая вернулась с миссии, у Орочимару был разговор с Кури-сан, и та призналась, что Карин его дочь, но, кажется, он сам это каким-то образом понял.

— Да. Это многое объясняет. Я, например, долго не мог понять, что Карин делает у Орочимару, — согласно кивнул Канагава. — Странно, что он подобрал её после поражения команды Травы в лесу Смерти на экзамене чуунина. Она же слабая слишком. Тем более, чтобы удовлетворить запросы змеиного саннина, да и её способности на фоне остальных его воспитанников откровенно бледны. А тут такая честь мелкой девчонке. Над ней не проводили никаких опытов, полная свобода, она сама помогала Орочимару эти опыты проводить. Да и странно поручать охрану убежища-тюрьмы простому сенсору, которая даже если и может обнаружить тех, кто сбежал, то для поимки заключённых, ей требуется помощь. Кроме Карин, польза от которой весьма сомнительна, Орочимару не держал возле себя ненужных или не сильно талантливых шиноби, разве что в клетках, как материал для опытов.

— В общем, Кури-сан решила помочь им в обмен на то, что из Кусы они заберут с собой Карин, защитят и присмотрят за ней. Это был её последний бой, но все эти боевые пилюли, которые изобрели Кабуто и Орочимару, которые дают кратковременную мощь и силу, сделали его довольно впечатляющим. Зецу был обнаружен и пойман в барьер, который сделали Джирайя-сан вместе с Наруто и Гурэн. Он весьма долго уклонялся от драки и пытался сбежать, а когда понял, что это бесполезно, даже разделился и клонировался белой частью, пытаясь подчинить себе их. Но у него не вышло. Итачи, которого вызвали призывом перед боем, запечатал Чёрного Зецу в меч Тоцука своего Сусаноо. Затем они уничтожили Белого Зецу. У них всё получилось, пусть и непросто. Жаль, что Кури-сан умерла. Орочимару-сан, кажется, даже расстроился, — закончил Хироши.

— Понятно, — медленно протянул Канагава. — По крайней мере, теперь «Акацуки» лишены своего лучшего шпиона, и Чёрный Зецу не сможет вернуть в их мир эту принцессу Кагую Ооцуцуки.

— Да, теперь «Акацуки» будет сложно оставаться в курсе всех событий и получать информацию скрыто и оперативно. Хотя, конечно, у них есть нанятые шпионы и доносчики, но Итачи сильно подмочил репутацию организации тем, что они убивали своих напарников и тех, кто с ними сотрудничал, так что многие отказываются с ними работать, да и интерес шпионов будет заметен в странах Большой Пятёрки.

Глава 27. Пополнение[25]

— Орочимару-отоо-сама! Орочимару-отоо-сама! — через полигон, на котором Орочимару показывал новую технику ребятам постарше, бежала раскрасневшаяся Карин. Неожиданно приобретённая дочь сегодня должна была дежурить и помогать с обедом Комацу-сан. — Там! Там! Кабуто-кун срочно зовёт вас в лабораторию, сказал, что у Гурэн-чан начались схватки!

— Саске, найди Шисуи, — быстро распорядился Орочимару и поспешил в убежище, краем уха услышав, что дети загомонили, пытаясь вызнать у его родной дочери подробности.

Он торопился, думая о том, что скоро, совсем скоро родятся его маленькие змеёныши. Его медленное сердце от волнения стучало с частотой чуть ли не двадцать пять ударов в минуту. Слава Рикудо, через полгода после гибели шестого яйца эксцессов больше не повторилось, и все пять оставшихся детей прекрасно развивались в своих искусственных утробах, стабильно поглощая чакру и питательные вещества.

— Отоо-сан! — поприветствовал Орочимару также весьма взволнованный Кабуто, который на период возможного рождения малышей взял отпуск в госпитале Конохи и перебрался в убежище, почти поселившись в лаборатории возле бака с плодами.

Плёнка «скорлупы» заметно натягивалась, и через толстую кожицу искусственной серебристо-голубой сокращающейся «матки» были видны очень активно ведущие себя дети. Похоже, подошёл срок «вылупления».

В лаборатории уже была Гурэн, которая машинально поглаживала свой большущий живот. Несмотря на свою иллюзорность, тот прекрасно ощущался и даже выдавал пинки малыша. Кристальная куноичи последние три месяца вообще безвылазно сидела в убежище, потому что Джирайя если и уходил от них, то через пару недель возвращался и стал практически частью их семьи. За это время Гурэн успела улучшить несколько своих техник и вынести мозг девчонкам. Впрочем, толк от этого тоже был, Мина и Юмико занимались усерднее.

Старшая дочь, к удовольствию Орочимару, приняла «под крылышко» Карин и подтягивала дочь Кури как куноичи, заявляя, что «ей нужна сильная сестра».

Новой Узумаки пусть и было уже одиннадцать лет, и девочка считалась генином в своей деревне, но толку от Карин было мало. Очень слабая в тайдзюцу и ниндзюцу. Сенсорные навыки могли быть хорошими в перспективе, но пока тоже плохо развиты. Даже ирьёдзюцу на уровне инстинктов — укусили, и Карин отдавала чакру, которой, как у всех Узумаки, у неё был большой резерв. Кабуто сказал, что таким образом Карин теряет почти сорок процентов при передаче и исцеляет сырой силой и объёмом, а не умением, и тоже стал заниматься с девочкой, взял и её в ученицы и принял, как сестру.

В лабораторию вошёл Шисуи и запечатал за собой дверь.

— Скорее всего, всё произойдёт в ближайший час, — сообщил ему Кабуто. — Кстати, Гурэн, ты уже выбрала имя для мальчика?

— Я… — Гурэн стрельнула глазами на Шисуи и на Орочимару. — А можно?

— Да, — разрешил он, пристроившись на кресле, на колени к нему тут же прыгнула Саюри, которая теперь выглядела, как бело-рыженькая молодая кошечка.

Три месяца назад Саюри, как женщина и его дочь, «умерла, тяжело разродившись двумя девочками». Гипноз был таким сильным, что Орочимару сам чуть не рыдал на плече Джирайи из-за потери несуществующей дочери. За «детьми Саюри» теперь присматривала Комацу-сан, вскармливая двух девочек-близнецов, Иму и Ёши, разведённым козьим молоком. А за Шо и Кенджи, которым двадцатого октября, одиннадцать дней назад, исполнилось по годику, остальные дети приглядывали по очереди.

— Тогда я хочу назвать ребёнка Такеши, — сказала Гурэн.

— Хорошо, — переглянувшись с Шисуи, разрешил Орочимару. — Пусть будет Такеши.

Саюри громко замурлыкала, тоже соглашаясь с выбором имени.

* * *

Пятеро младенцев: две девочки и трое мальчиков, родились к вечеру третьего декабря. Первым вылез из околоплодного пузыря мальчик: разорвал истончившуюся пленку и всплыл в питательной жидкости. Затем младенец был подхвачен Кабуто, который перерезал и перевязал новорожденному пуповину, а после передал на руки Орочимару.

Он шлёпнул малыша по крохотной попке, и тот громко завопил, надрывая всю мощь своих лёгких.

— Хороший мальчик, — пробормотал Шисуи.

Гурэн забрала первенца себе и, завернув в одеяльце, и, тихо воркуя, уселась в кресло, чтобы покормить из бутылочки заготовленным молоком.

* * *

— Джи-тян, — обратился Орочимару к подвыпившему другу, с которым они отмечали появление «пятого внука». — Ты ведь не говорил Цунаде про нас?

— Нет, не говорил, — покачал головой Джирайя. — Обижаешь, ты же просил… Видел я этого Зецу и его силу. Еле справились. Если вас ищут остальные из этой организации… Да ещё и таких, как мой Наруто… Я же всё понимаю, Оро-чан.

— Мы хотели бы начать переговоры с Хокаге по поводу возвращения в Коноху. Её предложения, наши условия. Теперь, когда я и мои дети породнились с Учиха, можно сказать, что мы один клан… А сейчас, когда появилось ещё пятеро, сам понимаешь, одним прожить тяжело, но это возможно. Хочется стабильного тыла. Прикинуть варианты… Сможешь быть нашим представителем в этом деликатном вопросе? Больше некому, да и нам не желательно пока особо светиться. А также разглашать наши намерения.

— Серьёзно? — обрадовался старый друг так, что с него слетел весь хмель.

— Ты сможешь связываться с нами через Наруто. Будете отправлять друг другу жаб. Тебе надо будет добиться от Хокаге хороших условий для нас, иначе смысла в переселении не будет, — кивнул Орочимару. — Ты многое сам видел, так что и твои рассказы, кроме всего прочего, могут помочь. Если ты сможешь подготовить для нас место, где жить, и вернуть земли клана, то через два-три месяца, ближе к весне, мы сможем вернуться в Коноху.

— Можешь на меня рассчитывать, друг! — чуть не прослезился Джирайя. — Давай выпьем за то, чтобы всё получилось!

— Давай, — улыбнулся Орочимару, прикидывая, что, чтобы выполнить такое поручение, жабьему отшельнику понадобится как раз минимум два месяца, и это в лучшем случае.

* * *

На следующий день после того, как Джирайя отчалил в Коноху, прихватив свитки с их условиями, списком семьи и докладными Итачи и Шисуи, как капитанов АНБУ, они начали операцию по своей легенде.

Старший Учиха привёл Комацу-сан, Юмико, Карин, Нацуми, Юи и Юкимару в дальний зал, в котором Орочимару приготовил всё для призыва. Комацу вела за собой двух коз с завязанными глазами, а у детей за спинами были рюкзаки.

— Я поместил всех в гендзюцу. Они будут помнить, что их отправляли в Рьючидо на обучение, но о малышах, за которыми будут там ухаживать, помнить не будут, — напомнил Шисуи.

Орочимару кивнул и дал посланцам короба с четырьмя младенцами, двух из которых, Иму и Ёши, он должен будет забрать по истечении двух недель в этом мире и трёх месяцев в Рьючидо. Мальчикам, Шо и Кенджи, для легенды придётся прожить и повзрослеть на год и три месяца в мире змей, оставшись там на два месяца и двенадцать дней.

— Техника призыва! — приложив к каменному полу прокушенный палец, Орочимару вызвал Хису-сан, одну из старейшин, с которой он не так давно подписал контракт на обучение и сокрытие.

— Это они? — гигантская белая змея шевельнулась в сторону замерших детей и Комацу-сан.

— Да.

— Пусть войдут в мою пасть, — широко открыла рот с огромными клыками Хиса.

Орочимару, покосившись на детей и «няню», порадовался про себя, что те находятся под гендзюцу, поэтому никто не заплакал и не испугался. После того, как все «пассажиры» заняли «посадочные места», змея с хлопком исчезла.

* * *

Через несколько дней у них был очередной сеанс призыва Итачи. На семейном совете похвастались первенцем Гурэн и рассказали, что их план «Возрождение клана» вошёл в заключительную фазу. Итачи в свою очередь рассказал им, что в «Акацуки» появился некто Тоби, носящий оранжевую маску с одной глазницей. Поиски Зецу продолжаются, как и поиск информации по джинчуурики.

— Мы с братом хотели бы поговорить с вами, Орочимару-сан, — серьёзно сказал Шисуи, и Кабуто вместе с Ракурэем и Гурэн вышли из лаборатории.

— Что вы желаете мне сказать? — чувствуя некоторую нервозность Учиха, поторопил их Орочимару.

— Мы хотели раскрыть вам главный секрет Мангекё Шарингана. Теперь, когда вы стали нашим родственником и мы уверены, что вы не предадите нас, мы можем это сказать, — сказал Итачи, переглянувшись с Шисуи и отдавая брату инициативу.

— У меня и у Итачи Мангекё Шаринган — очень мощное додзюцу клана Учиха. Но мы оба с каждым использованием Мангекё слепнем. В зависимости от частоты и интенсивности техник слепота наступает через пять-двенадцать лет. Учиха Мадара, основатель Конохи и обладатель Мангекё Шарингана, ослеп через три года. Были войны, а он постоянно использовал клановое додзюцу. Тогда Мадара забрал глаза своего младшего брата, Учиха Изуны, у которого тоже был Мангекё Шаринган, и открыл ещё одно свойство и новую форму кланового додзюцу — Вечный Мангекё Шаринган, который не теряет свойств и не влияет на зрение. К сожалению, после Мадары и его брата в клане больше ни у кого за последующие шестьдесят лет не было возможности… Эм… экспериментировать. Даже если и появлялся Мангекё, то не было ещё близких родственников.

— Мы с Шисуи близкие родственники, но всё же не родные братья, как Мадара и Изуна, — пояснил Итачи.

— То есть вы не знаете, как поведёт себя ваше додзюцу, если, скажем, пересадить ваши глаза друг другу, пока один из вас не ослеп окончательно? — догадался Орочимару.

— Да, именно так, — синхронно кивнули оба Учиха.

— Что ж, мои друзья и… новые родичи, — улыбнулся Орочимару, почувствовав учёный азарт. — Вы обратились как раз по адресу.

Часть 3. «Возвращение в Коноху»

Пролог

Пятая Хокаге Страны Огня Сенджу Цунаде задумчиво смотрела на свиток с донесением, который ей принесла зелёная жаба. Свиток был перечитан уже множество раз, но понятней от этого не становился. Цунаде пригубила уже остывший чай, заваренный помощницей двадцать минут назад, и, сделав большой глоток, позволила себе вернуться в прошлое, в котором ею было допущено слишком много ошибок.

Белобрысый, непосредственный, высокий, плечистый и сильный парень из её команды ей всегда нравился. В отличие от Орочимару, Джирайя был улыбчивым, весёлым и душевным человеком, напоминавшим Цунаде её отца и унаследовавшего эти же черты младшего брата. В юности она всегда нервничала в его присутствии и вела себя агрессивно, а чтобы парень не догадался о её симпатиях, специально насмехалась над ним и выставляла идиотом.

Пожалуй, Цунаде окончательно определилась в своих чувствах и поняла, что любит Джирайю, когда им было по пятнадцать. Более того, чтобы впечатлить его, так как однажды сокомандник обронил, что ему нравятся фигуристые девушки, с помощью медицинских техник помогла себе в достижении идеальной фигуры. И её сердце трепетало, когда она начала замечать задумчивые и оценивающие взгляды тёмно-серых глаз.

По Конохе ходили слухи, что Джирайя с кем-то встречался, но слежка за ним не дала никаких подтверждений этим разговорам. А когда однажды она застукала парня на горячих источниках пытающимся за ней подглядеть, настолько растерялась, испугалась и перестала себя контролировать, что чуть не убила, выплеснув чакру. Не рассчитала силу одного единственного удара, переломавшего Джирайе все кости и повредившего внутренние органы. Потом об этом судачили по деревне, не зная, как она со слезами и трясущимися руками его лечила. Как боялась, что убила дорогого и любимого человека. Как шёпотом просила не оставлять её. К счастью, Джирайя оказался очень крепким и не умер. Очнувшись, лишь криво улыбнулся ей и поблагодарил за своё спасение.

А после того случая взял одиночную разведывательную миссию и почти на полгода ушёл из Конохи.

Один Рикудо знает, как же Цунаде ждала его и скучала тогда. Даже решилась на разговор с матерью о том, что парень из её «звёздной» команды учеников самого Третьего Хокаге ей нравится. Разговор неожиданно перешёл в скандал. Ей напомнили, что она — принцесса клана, наследница, гениальный ирьёнин и у неё есть обязанности перед семьёй. И запретили связываться с «безродным сироткой».

Тогда Цунаде это сильно удивило. Сенджу были кланом основателей селения, но особо не кичились этим и не противопоставляли себя бесклановым шиноби. Наоборот, даже делали замечания, что она слишком горда и тщеславна и, как Сенджу и принцессе клана, ей надо быть скромнее и перестать зазнаваться.

Сейчас Цунаде думала, что кандидатура Джирайи была так резко отклонена не из-за его происхождения, причина лежала глубже. После смерти Нидайме отношения с верхушкой у привыкших к власти Сенджу были довольно натянутыми, клан терял былое влияние. Поэтому «выкормыш Сандайме» был для неё парией. Чуть ли не единственным парнем в деревне, с которым ей запретили встречаться.

Родительское слово — закон. Она была принцессой клана и шиноби, поэтому понимала, что такое долг и ответственность.

А потом началась Вторая мировая война, и вернулся Джирайя. Ещё сильнее повзрослевший, с мыслями о мире для всех, пророчестве, сделанном Жабьим Мудрецом, и своей книге.

Бесконечные сражения, смерти, месяцы на фронте и его ненавязчивые ухаживания, которые грели душу и заставляли коротко и зло плакать в пропахший кровью рюкзак, используемый вместо подушки. Плакать и проклинать свой клан и несправедливость судьбы. А затем до боли и криков сожалеть о своих мыслях, потому что пришло известие, что почти все Сенджу сгинули в горниле войны, на передовой, куда их послали по приказу Хокаге.

Первой жертвой стал её младший брат Наваки, глупо умер на первой же миссии, дожив только до тринадцати лет. А затем в течение нескольких месяцев — мать, отец, тёти, дяди… Все.

Цунаде не плакала.

Она считала, что слишком лицемерно оплакивать тех, кого не так давно проклинала.

А через несколько лет, спустя неделю после того, как они выжили в бойне, устроенной Ханзо Саламандрой, давшим им прозвище «Великая троица», Джирайя предложил ей встречаться, стать его невестой, чтобы после войны пожениться.

Цунаде до сих пор жалела о тех словах, которые сказала тогда. Её отказ был настолько резким, что, когда через пару дней к ним прибились какие-то сиротки, Джирайя воспользовался ими, как поводом уйти из команды. И не появлялся в родном селении больше трёх лет. А когда появлялся, брал миссии и уходил.

Потом началась Третья Мировая, и рядом появился Като Дан, напомнивший Цунаде двоих любимых людей. Дана не смущало, что он был одного года рождения с её некогда погибшим младшим братом. У парня были схожие устремления, схожее прошлое. Она полюбила его, возможно, не так сильно, как в первый раз, но в сердце нашлось место и для него. Дан сказал почти те же слова, что и Джирайя.

И на этот раз она согласилась.

Но им не суждено было быть вместе.

Цунаде была раздавлена, разбита и раненым зверем выла над мёртвым телом своего жениха, оплакивая и его, и брата, и свой клан, и свою несбывшуюся первую любовь, которую слишком сильно обидела. Это была её точка невозврата. Что-то сломалось. Она сама сломала свою жизнь. В конце Третьей мировой она покинула деревню, прихватив с собой Шизуне, четырнадцатилетнюю племянницу Дана, только-только ставшую чуунином, над которой она взяла опеку, когда девочке было девять. После смерти своего дяди Шизуне осталась круглой сиротой.

Долгие и изнуряющие попытки всё забыть. Утопить горе в выпивке. Убить время в бесцельных играх, в которых на короткий миг, пока летели кости или крутилась стрелка, Цунаде забывала о своей ничтожности. Но очередной проигрыш напоминал и вновь подтверждал, что она — вечная неудачница, которая проиграла всю свою жизнь.

Проигрыш — это закономерно.

Поэтому свиток, который сулил немалый выигрыш, так напрягал Пятую Хокаге. Она просто не могла поверить, что судьба предоставляет ей шанс отыграться.

И вернуть себе свою жизнь.

Глава 1. Где-то в Рьючидо…

— Сос-средоточьтесь, — прошипела наставница, и Карин прикрыла глаза.

Вот уже полтора года она вместе с маленькой Нацуми обучалась у Хису-сан искусству сенсорики: чувствовать чужую чакру, определять по чакре силу и физическое состояние объекта.

— Я чувствую Юи, он прячется в ста шести метрах от нас на три часа, — сказала Нацуми.

Карин подавила разочарованный вздох, мелкая Учиха снова обнаружила своего родственника на долю секунды раньше неё. Ей тринадцать, а она проигрывает пятилетней малявке.

— Есть! — обрадованно воскликнула она, обнаружив вторую цель. — Я нашла Юкимару, он спрятался на дереве, на восемь часов, двести четыре метра и ещё шесть вверх.

— Молодцы, девочки, можете немного отдохнуть, — покивала головой их наставница. Гигантская белая змея занимала не последнее место в иерархии Рьючидо и была прямым потомком Хакуджи-сэннина — внучкой, а то и дочерью.

Самого Великого Белого Змея Карин видела за полтора года всего однажды на одном из змеиных празднеств. Вот уж там на змей и змеев всевозможных размеров и окраса она насмотрелась: гигантских, здоровых, больших, средних, маленьких, крошечных, пятнистых, полосатых, в крапинку, разноцветных и моноцветных, с окрасом от салатово-зелёного до угольно-чёрного.

Кроме канчидзюцу[26] Хису-сан обучала Карин и ирьёдзюцу. И за время подготовки в Рьючидо она добилась в медицинских техниках неплохих результатов, даже смогла сама убрать со своего тела все эти укусы, которые наставили ей «напарники» из Страны Травы.

Карин всё ещё не могла поверить в то, что всё, произошедшее с ней два года назад, — реальность. Особенно когда смотрела на гигантскую наставницу или фиолетово-жёлтое небо с двумя солнцами. Иногда ей казалось, что она после очередного чакроистощения видит странный сон.

Её мама болела, долго болела, но отказывалась принимать её чакру в качестве лечения, говорила, что это всё равно не поможет. Поэтому Карин брала миссии, чтобы заработать на кусок хлеба себе и матери. Командиры почти не обучали, она кунай с трудом докидывала до цели, зато её силу использовали для «подзарядки» или во время ранений, «выпивая» кровь и чакру.

А потом к ним в деревню пришёл тот человек с длинными тёмными волосами в компании с черноволосым серьёзным и очень симпатичным мальчиком. Её мама странно отреагировала на этого человека. Кури-каа-сан старалась не показывать того, что больна. Орочимару — так звали мужчину, который зашёл к ним в дом за несколько дней до одиннадцатилетия Карин. Мама сказала, что это — её отец. Впрочем, Карин сама почувствовала что-то странное в чакре их гостя, что-то родное, приятное, а ещё ощущение силы. У Орочимару-сана были жёлтые глаза с тонким вертикальным зрачком, он внимательно посмотрел на неё, и от этого взгляда Карин стало стыдно. Она чётко представила, что видит перед собой её отец: штопаную, грязную одежду, подслеповатые красные глаза за треснутыми на одной линзе очками, неопрятные алые короткие волосы, худое, угловатое, костлявое тело с розовыми шрамиками свежих укусов на коже. А тот мальчик, который пришёл с ним, наверное, был в сто раз сильнее её, и ей было стыдно, что она, скорее всего, не оправдала надежд своего отца, который появился так внезапно в их доме на краю селения. Но потом взгляд холодных змеиных глаз потеплел.

— Карин-чан, покажи Саске-куну, где тут рынок, купите продуктов, нам и Кури-сан надо поесть.

Карин тогда испугалась, потому что денег, чтобы накормить гостей как подобает, у них не было. Положение спас мальчик, Саске-кун.

— Пойдём, Карин-чан, — сказал Саске, потянув её к выходу. — Я всё куплю, Орочимару-сан.

Они дошли до рынка, и Саске деловито осмотрел продукты и даже поторговался с продавцами. А ещё, когда им хотели подсунуть гнилые овощи, едва не отрезал не пойми откуда взявшимся кунаем руку вредного и жадного торговца, решившего обмануть детей.

Карин тогда чуть не прослезилась, потому что ей всегда что-нибудь подобное давали, а она не могла даже возразить, слишком слабая, неуверенная в себе, одиннадцатилетняя девчонка-замухрышка, с цветом волос, сильно отличающимся от других. Однажды лишь попыталась вернуть совсем уж гнильё, так получила колотушки. Никто из взрослых её тогда не защитил. Карин почти привыкла к такому обращению и с ужасом ожидала момента, когда её мать умрёт. Тогда бы насовсем исчезло и так эфемерное чувство, что она не одна в этом огромном и злом мире.

Когда они отошли в сторону от рынка, Саске расположился на полянке и запечатал купленные продукты в несколько свитков. Такого чуда Карин ещё не видела, но мама ей рассказывала, что в клане Узумаки умели делать подобные вещи.

— Ты очень смелый, Саске, — решилась заговорить Карин с мальчиком, пришедшим с её отцом. Внутри неё даже поселилась робкая надежда, что Орочимару-сан заберёт её и маму из их деревни.

— Я знаю цену деньгам, — покосившись на неё, ответил Саске. — Мы сами долгое время жили впроголодь, я и мои братья зарабатывали эти деньги не для того, чтобы какие-то торгаши на нас наживались, — он помолчал, а потом спросил её: — Твоя мама… Она серьёзно больна?

Такого участия от чужого человека Карин не ожидала, давно привыкнув к безразличию окружающих, поэтому не сдержала слёз. Они текли и текли, она размазывала их по лицу, а Саске смотрел на неё, но не кричал, не морщился и даже не обзывался. Просто смотрел своими тёмно-угольными глазами, а потом протянул ей платок и фляжку с водой.

— Умойся, — сказал мальчик и подержал её очки, пока Карин выполняла нехитрые действия.

— Спасибо, Саске-кун, — поблагодарила она. — Моя мама, скорее всего, умрёт через несколько месяцев. Она неизлечимо больна.

— Мне жаль, — тихо сказал мальчик. — Мои родители умерли два года назад.

Карин до сих пор помнила, как сжалось её сердце, когда Саске сказал эти простые слова. А потом её жизнь повернулась совсем другой стороной. Когда они вернулись, мама не выглядела больной. Наоборот: улыбалась и с большим аппетитом поела. Было видно, что Кури-каа-сан не притворялась ради Орочимару-сана: чакра струилась ровно и свободно. А потом они отправились в путь. Прикрыли палкой дверь в дом, в котором жили, сколько Карин себя помнила, и ушли из деревни и Страны Травы, не оглядываясь.

— Карин, — разбудила её мама на вечернем привале, — доченька, проснись.

— Что? Моя очередь дежурить? — вздрогнула она, надевая очки и вглядываясь в полумраке в странно умиротворённую улыбку матери.

— Да, и я хотела поговорить с тобой, солнышко, — так ласково погладила её по щеке мать, что сердце Карин сжалось от недобрых предчувствий.

— Что ты хочешь сказать?

— Завтра или послезавтра будет бой. Мой последний бой, девочка, — придерживая палец возле её губ, чтобы пресечь вопросы и возражения, сказала Кури-каа-сан. — Я приняла предложение твоего отца и сделаю всё, чтобы выполнить свою часть. Я умираю, доченька. Но мне захотелось выбрать момент смерти самой. Не сдохнуть, как собака, заживо гниющая на постели, а умереть, как шиноби, как боец. Спасти родное дитя от участи чакродонора и чьей-нибудь подстилки при этом — просто замечательная причина смерти. Не злись на меня, что я умру, это — награда. Я всегда любила твоего отца и была верна ему, из-за этого нам не было жизни в нашей деревне. Я слишком многим отказала и так не хотела, чтобы они отыгрывались на тебе, впрочем, кажется, это всё же произошло. Мне так жаль, что в своё время я не ушла вместе с Орочимару в Коноху, я верила в то, что остаюсь патриоткой. Но кому я и мой ребёнок стал нужен, как только я вышла из строя? Но это всё не важно, Карин, — перебила саму себя её мать. — Важно то, что ты останешься с Орочимару-саном. Он хороший. Он сможет защитить тебя и научит быть сильной. Слушайся его. Обещай мне слушаться и уважать его.

— Обещаю, мама, — прошептала Карин, изо всех сил сдерживая слёзы.

— Хорошо, — снова погладили её по щеке. А потом притянули к себе, быстро целуя в лоб. Она вдыхала запах чакры Кури-каа-сан, которая была великолепна и пахла звёздной ночью, и старалась его запомнить.

— Я люблю тебя, Карин… — тихий шёпот над ухом и мягкая рука в её волосах. — Будь умницей.

А затем был тот бой. Жуткий. С выплесками огромных порций чакры. Смесь неприятной, удушливо-вязкой, словно дым ядовитой травы, чакры, которую окружали другие.

Рядом был Саске. Карин видела, что мальчик переживает, сжимает кулаки и словно рвётся в бой, и начала ему рассказывать, что происходит за зелёным барьером, который поддерживал другой паренёк.

Всё закончилось вспышкой фиолетового пламени, в которое засосало ту неприятную чакру. И к ним с Саске подошли другие люди…

Неожиданно ощущение чужого присутствия вырвало Карин из воспоминаний двухлетней давности.

— Я ещё кого-то почувствовала! Близко! — заволновалась она, обнаружив совсем рядом знакомую чакру. Ту, фиолетовую… Сердце заколотилось. — Это…

— Это онии-сан! — завопила Нацуми, бросившись в соседние кусты, из которых, придерживая мелкую Учиха, висящую у него на шее, вышел Итачи. Карин осторожно втянула носом запах его чакры и почувствовала, как краснеет.

Учиха Итачи подошёл к ней после той битвы, поздоровался с Саске, а потом внимательно посмотрел на неё.

— Ты, наверное, Карин-чан? — Карин сразу увидела родственное сходство парня с мальчиком, который её охранял. Но Итачи, как после она узнала его имя, был уже совсем по-взрослому красив. А ещё его чакра была очень приятной. Спокойной. Карин поняла, что именно Итачи победил того жуткого монстра, против которого был последний бой её матери, она перестала чувствовать её несколько минут назад.

— Ты похожа на Кури-сан, — сказал Итачи, коснувшись её волос. — Мне жаль, девочка.

Карин горько расплакалась, и красивый парень обнял её, осторожно гладил по спине и бормотал что-то успокоительное, и ей становилось легче…

— Здравствуйте, Хиса-сан, — поздоровался Итачи, снимая с шеи Нацуми. — Привет, Карин, ты сильно подросла.

— Да? Спасибо, Итачи-кун, — кивнула она.

Карин отправилась в мир змей, чтобы улучшить навыки канчидзюцу и ирьёдзюцу, потому, что не хотела быть слабой. А «побочный эффект» в части быстрого взросления относительно всех остальных тоже весьма её привлёк. Итачи было пятнадцать, когда ей — всего одиннадцать. Такой взрослый парень вряд ли обратил бы на неё внимание, как сказала Карин её названная сестра Гурэн. Сейчас Карин уже тринадцать, тогда как Итачи — пятнадцать с половиной. Шансы, пусть и призрачные, всё же были. Парень очень ей нравился.

— Я пришёл забрать всех вас обратно, — сказал Итачи. — К нам пришёл ответ из Конохи, так что ваши тренировки здесь пока окончены. Нам надо собираться и готовиться к переезду.

Пока он говорил, Юи и Юкимару тоже подбежали к ним.

— Ура! Мы возвращаемся домой! — завопили мальчишки, которые тоже сильно подросли.

— Ого, а вы уже какими взрослыми стали! — тихо засмеялся Итачи, взлохматив их шевелюры.

— Нам почти по семь лет! — похвастал Юи. — Точнее, по шесть с половиной и ещё с чуточкой.

— Всё с вами ясно, — кивал Итачи. — Давайте, если есть, что собирать — собирайтесь, и я перенесу вас обратно.

— А как ты это сделаешь? — поинтересовался Юкимару.

Итачи достал свиток.

— Наруто довёл до ума свиток для переноса живых людей. У меня четыре таких для вас.

— Ура! Мы будем запечатаны в свитки! — взвизгнула Нацуми и снова кинулась на шею старшего брата. И Карин слегка позавидовала мелкой Учиха, что та может себе такое позволить.

— У нас ничего особенного нет, — ответила за всех Карин, оставшаяся за старшую. Юмико отбыла обратно ещё год назад, когда тренировками достигла второго томоэ в своём додзюцу, а Комацу-сан вместе с малышами Шо и Кенджи при помощи Хисы-сан пару месяцев назад забрал Орочимару-отоо-сан.

— Тогда прощайтесь, и приступим к запечатыванию, — тепло улыбнулся ей Итачи, и сердце Карин пустилось в пляс.

Глава 2. Свиток с посланием

— Оябун! Оябун! — Шисуи оглянулся, чтобы увидеть бегущего к нему по коридору убежища Наруто.

— Фух! — остановился возле него запыхавшийся джинчуурики. — Пришло сообщение от деда Джирайи. Полчаса назад мне его Гаматокуши доставила. Я тебя еле тут нашёл. Эти коридоры такие одинаковые…

— Это специально, чтобы запутать врагов, если они вторгнутся в убежище, — пробормотал Шисуи.

В отличие от Узумаки, у него был шаринган, который прекрасно запомнил все ходы и выходы, повороты, тупики и помещения в лабиринте убежища змеиного саннина. Но Шисуи знал, что даже Кимимаро иногда здесь плутал, отыскивая скрытые указатели. Гурэн и Кабуто владели стихией земли, поэтому «чувствовали» ходы или могли пройти «насквозь», используя технику сродства.

— А ещё Орочимару-сан призвал Итачи, и он пошёл за ребятами в страну змей, попросил мои свитки запечатывания людей, чтобы их принести оттуда, — тараторил блондин.

— Что? Итачи был здесь? — удивился Шисуи.

— Ага, а ты тут бродишь непонятно где! — закивал Наруто, радостно скалясь.

— Давай свой свиток с посланием.

Наруто отчего-то смутился.

— Так я это… клон как бы. А свиток у оригинала. Мы тебя искали, чтобы сказать, чтобы ты шёл ко всем. Сегодня ещё у Кабуто день рождения, он тоже прибыл. Сегодня вообще все собираются… — потёр затылок дубль Узумаки.

— Ладно, пойдём, — кивнул Шисуи, направляясь к повороту, выходящему в главные залы, в одном из которых была столовая, но Наруто шкодливо улыбнулся и поднял сложенную ручную печать.

— Не, я развеюсь. Скажу, что ты уже идёшь, — и с лёгким «пух» пропал.

* * *

Итачи вернулся из Рьючидо как раз в тот момент, когда Шисуи вышел в столовую-гостиную. Здесь, промозглыми зимними вечерами и в сезон дождей, они часто сидели все вместе у очага, и Шисуи рассказывал детям разные истории из своей жизни и сказки из мира своего «второго я». Его «старшие дети» Шо и Кенджи вместе с Комацу-сан вернулись неделю назад, и уже умели довольно быстро бегать, самостоятельно ели и говорили около тридцати слов. Было понятно, чего они хотят и в чём испытывают потребность. Впрочем, для детей шиноби в возрасте «год и четыре месяца» в этом не было ничего удивительного. Развивались все будущие ниндзя примерно в полтора раза быстрее обычных детей их мира, и, насколько понял Шисуи, почти в два, относительно младенцев того измерения, в котором жил Накомори Хироши.

Девочки-близнецы Има и Ёши, которым исполнилось по семь месяцев, уже пытались ходить. Орочимару даже сделал им с помощью земляных техник что-то вроде тренажёра — открытого манежа, чтобы они могли держаться при передвижениях. Змеиный саннин вообще уделял девочкам много своего времени и развлекал «внучек» «фокусами» с удлинением конечностей и различными демонстрациями своих техник земли и ветра. Неудивительно, что первыми словами детей стали «дзидзи» и «Очимау-сан». В третьей декаде декабря Кабуто с помощью Хису-сан вернул девочек-близняшек из плана змей, и с «живыми игрушками», кроме Орочимару, вовсю развлекались Мина, Рензо и Таро. Шисуи же бегал на миссии вместе с Саске, Сэном и Казуки, чтобы подзаработать денег на переезд и житьё в Конохе, в которую они надеялись вернуться весной, когда просохнут дороги.

Наруто оставался в убежище: держал связь с Джирайей, доводил до ума фуин для переноса живых существ, подготавливал бытовые печати, делал свитки для транспортировки продуктов, вещей, которых за почти три года скитаний у них скопилось немало: одежда, обувь, постельные принадлежности, разные мелочи. Умноженные на количество народа — целых восемнадцать человек и двое «кошачьих» спутников — вещей накапливалось много. И это если не считать их скотный двор из восьми коз, тридцати кур, сорока гусей и более чем сотни кроликов. Кабуто уже как бы числился в Конохе, но и у старшего приёмного сына Орочимару-сана было немало вещей в убежище, которые, по большей части, скорее относилось к оборудованию и ингредиентам в лаборатории.

— Итачи! — воскликнул Шисуи, завидев брата, которого уже окружили домочадцы.

— О! Шии-кун, — улыбнулся его двоюродный брат. — Надо распечатать наших учеников. Предупреждаю всех, они сильно подросли. Особенно Нацуми, так что не удивляйтесь. Или наоборот — удивляйтесь!

Четыре свитка были продемонстрированы семье, и Итачи с помощью Наруто, Кабуто и Орочимару одновременно распечатал Юи, Юкимару, Нацуми и Карин.

— Ого! — почти хором воскликнули все.

Дети из-за наложенного гендзюцу не помнили о том, что точно так же «подросли» младенцы. Саюри подменила свои иллюзии детьми и нивелировала разницу в их облике и навыках. Так что в этом смысле всем было удивительно, что ребята, которые ушли «обучаться к змеям» чуть больше двух месяцев назад, вернулись настолько сильно повзрослевшими и изменившимися.

Малышке Нацуми, которой ещё недавно было три с половиной, стало пять лет, и смотрела девочка серьёзно, но потом, узнав всех, разулыбалась и бросилась к сестре. Мина, кажется, не верила своим глазам и, обняв младшую сестрёнку, гладила её по коротко остриженным слегка вьющимся тёмно-русым волосам.

Юкимару и Юи подбежали к Комацу-сан. Женщина из-за гендзюцу тоже не помнила, что провела вместе с родным и названным сыновьями, а также мальчиками-близнецами больше года в Рьючидо. Как и о её нахождении там, сразу после того, как Орочимару забрал мальчиков и их няню, позабыли парни. Шисуи вздохнул. Это жертва, чтобы всё у них получилось и «махинации» с младенцами не были раскрыты. Так будет спокойней и ему, и детям.

— Ого! Карин, как ты похорошела, сестрица! — перебил общий гвалт звонкий возглас Наруто, и все посмотрели на начавшую медленно краснеть девушку.

Когда Наруто узнал, что Карин тоже носит фамилию Узумаки, то объявил девочку своей старшей сестрой. Даже показал фотографию своих родителей, которую забрал в клановом квартале два года назад. Образ Кушины-сан произвёл на Карин неизгладимое впечатление. Так красноволосая девочка-сирота из Страны Травы стала обладательницей кучи родственников. Орочимару — отец, Наруто — младший брат, Кабуто и Кимимаро — старшие названные братья, Гурэн — старшая названная сестра. И даже «покойная» Саюри — старшая сводная сестра, из-за гибели которой Карин особенно сильно переживала и долго печалилась, пусть они и были знакомы всего два месяца. До того, как Карин отправили в Рьючидо, девочка приходила и помогала Комацу-сан с детьми Саюри, искренне считая их своими племянниками.

А ещё дочь Орочимару легко сошлась с Гурэн, та, по мнению Шисуи, даже стала как-то мягче и женственней после обретения младшей сестрёнки, за которой надо присматривать. Да и вся история с «ложной беременностью» и материнством тоже повлияла на кристальную куноичи.

— Да, Карин, ты, правда, заметно подросла, — Гурэн отдала Итачи маленького Такеши, которому скоро должно было исполниться три месяца, и обняла «свою имоото», — и вся расцвела. Где тот заморыш, которым ты была? Даже, я смотрю, наросло немного! — с тихим смехом тискала кристальная куноичи смущённую девушку.

Шисуи был согласен с Гурэн. Если вспомнить ту девочку, которую он встретил после изматывающей битвы с Зецу: худую до выпирающих костей, с испуганным взглядом, короткими и неровно обрезанными волосами грязно-красного оттенка, эти жуткие старые и новые следы укусов на её теле, руках, ногах. Эта девочка, заметив, что Шисуи ранен, предложила укусить себя, чтобы он смог восстановиться. Хорошо, что с ними был Кабуто, и не пришлось исцеляться таким способом, оставляя на тонкой коже новую порцию полукруглых прикусов. Как потом сказал обследовавший Карин Кабуто, девочка обладает чем-то вроде стихийного ирьёдзюцу и вырабатывает нейтральную лечебную чакру, когда ей самой больно. Поэтому и следов так много, и они такие глубокие.

Когда Карин доставили в убежище, и со всеми познакомили, то девочка начала потихоньку раскрываться. Отмытые волосы оказались ярко-алыми, а Кабуто, появившийся у них через пару дней, презентовал новой сестрёнке очки в красивой тонкой овальной оправе, вместо сломанных старых. А ещё стал давать ей уроки ирьёдзюцу вместе с Миной и Юмико.

Сейчас же с Карин и вовсе произошли сильные перемены, превратившие её из худенькой нескладной девчонки в девушку. Выросла почти на голову, достигнув полутора метров[27], а её волосы стали длиной до середины лопаток. Даже фигура чуть оформилась, как точно заметила Гурэн. Шисуи подсчитал, что Карин теперь стала старше, чем Мина.

Наконец, когда приветствия были закончены, Шисуи получил доступ к свитку, присланному Джирайей. Жабий саннин вот уже третий месяц «договаривался» с Конохой, а точнее, с Годайме Цунаде, об их возвращении в родные пенаты. Причём не просто возвращении. Сейчас послание гласило, что все пункты их условий были согласованы и приняты Хокаге, новыми старейшинами и советом дзёнинов. Им вернули клановые земли, которые обещали помочь расчистить и субсидировать строительство домов для жилья.

Полностью оправдали и реабилитировали Орочимару. Как оказалось, это было чуть ли не проще всего сделать, так как большинству о его «злодействах» вообще не было известно. О том, что ученик Третьего Хокаге — легендарный змеиный саннин, является преступником, были проинформированы лишь капитаны АНБУ и несколько дзёнинов из совета. В широкие массы не попали ни эксперименты над людьми, ни побег из селения, ни членство в «Акацуки». Шисуи склонялся к мысли, что всё из-за того, что Шимура Данзо хотел продолжить работу с Орочимару и, скорее всего, планировал реабилитировать, если сам займёт пост Хокаге, да и бросало это тень на Сандайме, как ни крути.

Всех детей: и Учиха, и приёмных, и «рождённых в скитаниях» — принимали, обязались учить в Академии шиноби и социально адаптировать, если потребуется. Джирайе даже удалось договориться, чтобы дети не подвергались стандартной и весьма неприятной проверке специалистов — менталистов и медиков. Это было для Шисуи особенно радостно. На Наруто, Мину, Юмико, Казуки, Сэна, которым было больше восьми лет, Орочимару поставил защитную ментальную печать, почти такую же, какая уже была у Саске, но с теми, кто помладше — Юи, Юкимаро, Таро, Рензо, Нацуми, в этом смысле была засада.

Отдельно пообещали донести до жителей и шиноби историю их возвращения, которая бы восстановила некоторую справедливость. Её Шисуи разработал совместно с Итачи, и даже Джирайя и Орочимару не знали всей правды.

Согласно легенде, Итачи, как капитан АНБУ, за несколько дней до нападения на их клан начал внедрение в «Акацуки» и случайно узнал, что одним из членов этой организации, а именно — Учиха Обито, планируется нападение.

Информация была непроверенная и весьма опасная, также была неизвестна точная дата предполагаемого нападения. У Обито вполне могли быть сообщники или шпионы в Конохе. Поэтому Итачи сообщил об этом только отцу, главе клана Учиха — Учиха Фугаку, и своему двоюродному брату, лучшему другу и по совместительству капитану АНБУ — Учиха Шисуи.

Шисуи же, в свою очередь, попросил у Сандайме отпуск для решения личных вопросов и дел клана. Третий этот отпуск ему предоставил, и об этом даже были соответствующие записи в его личном деле. Отец Итачи, глава клана Фугаку-сан, приказал им со своим старшим сыном на всякий случай отвести в безопасное убежище самых маленьких детей из клана. А Учиха начали тайно готовиться к вторжению извне. Также Итачи удалось выяснить, что «Акацуки» собирались поймать джинчуурики, а младший сын Фугаку, Саске, как раз дружил с маленьким Наруто.

Фугаку решил, что в случае чего клан должен помешать планам врага, и приказал забрать Наруто вместе с клановыми детьми, как они думали — ненадолго. Для того, чтобы скрыто увести детей, Шисуи разыграл собственное самоубийство, чтобы сбить предполагаемых врагов со следа. Дети, включая Наруто, были доставлены Итачи на место встречи с Шисуи и должны были отправиться в Рю, в котором жили родственники клана.

Когда они почти добрались до Рю, их настиг Итачи, которому удалось скрыться от напавшего на клан. Фугаку приказал старшему сыну позаботиться о будущем клана. Также Фугаку перед смертью удалось подделать труп Наруто, чтобы в «Акацуки» были уверены, что джинчуурики девятихвостого мёртв. До Рю они так и не дошли, опасаясь преследований. Почти полгода жили в пещерах Солёного перевала, меняя локации.

Итачи решил, что для блага Конохи ему надо продолжить внедрение в организацию врагов, и два года назад пришёл туда под видом «последнего в клане Учиха». Как оказалось, нападение Обито на Учиха не было санкционировано официальным лидером, и из-за множества ходивших вокруг гибели древнего клана слухов в «Акацуки» решили, что это Итачи убил всех своих родных, а тот не стал ни опровергать, ни подтверждать это убеждение.

На Шисуи, оставшимся с детьми, тем временем случайно наткнулась Саюри, дочь легендарного саннина Конохи Орочимару. Змеиный саннин в путешествиях подобрал несколько сирот и организовал что-то вроде убежища, потому что дети были из разных стран, кланы или родственники которых сгинули во время междоусобных войн и распрей. Саюри привела Шисуи, Наруто и остальных маленьких Учиха в убежище, в котором жили приёмные дети Орочимару — Гурэн, Кимимаро, Карин и Юкимаро. Там же присматривали за детьми местная крестьянка — Комацу-сан и бывший шиноби Страны Горячих Источников из расформированного Югакурэ — Ракурэй-сан, который занимался с детьми тайдзюцу и обучал навыкам шиноби. Саюри и Шисуи полюбили друг друга, и когда в убежище вернулся Орочимару-сан, он разрешил им оставаться с ними.

Ну, а дальнейшее Джирайя мог рассказать сам, так как всё происходило буквально на его глазах.

Прочитав свиток, Шисуи улыбнулся.

— Ребята, думаю, что через месяц-полтора мы уже будем в Конохе.

Глава 3. Правильный путь

— О чём вы снова так глубоко задумались, Итачи-сан? — спросил Кисаме.

Итачи покосился на синекожего здоровяка-мечника, идущего рядом с ним, и тихо хмыкнул: не говорить же, что он раздумывал о нём и рассчитывал вероятности опасности от Кисаме в будущем.

За два года в «Акацуки» Итачи, можно сказать, привык к напарнику, который был довольно неплохим человеком, принимая во внимание, что Хошигаки — шиноби из Кровавого Тумана, в котором до сих пор идёт гражданская война. Впрочем, совсем недавно прошёл слух, что Ягура — Четвёртый Мидзукаге — скоропостижно закончил свою политическую карьеру. Это также означало, что трёххвостая черепаха, которая была запечатана в Ягуру, сможет возродиться через три-четыре года, как и любой биджуу в случае смерти своего носителя-джинчуурики.

Уже сейчас Лидер выдал задание внимательно отслеживать толки по поводу возрождения девятихвостого, потому что прошло два с половиной года с официальной «смерти» джинчуурики в Конохе, про которую прознали в «Акацуки». К тому же поимка Кьюби-но-Йоко была, можно сказать, «закреплена» за их парой. Итачи — владелец шарингана, а Кисаме — «бесхвостый биджуу» с резервом под стать одному из хвостатых.

— Я слышал, что Мидзукаге Ягура мёртв, — сказал Итачи. — Мы останавливались несколько дней назад в одной закусочной, и там ходили такие разговоры.

— Да, я тоже это слышал, — лицо напарника приобрело мрачное выражение.

— Вам жаль? — поинтересовался Итачи, останавливаясь и снимая маску.

— Кого? Этого ублюдка Ягуру? — в зловещей ухмылке Кисаме обнажил острые зубы. — Нисколько!

— Сейчас Скрытый Туман весьма ослаблен. Множество кланов вырезано. Кагуя, Юки, Хозуки… Почти все обладатели уникальных геномов вашего селения мертвы. Пожалуй, если бы не расположение на отдельных островах и не туманы, которые, говорят, препятствуют многим техникам, включая иллюзорные, то другие страны давно бы стёрли Страну Воды с лица земли, — задумчиво протянул Итачи.

— Вы, как всегда, зрите в корень, Итачи-сан, — усмехнулся мечник. — Я даже удивлён, насколько вы в курсе всей ситуации в моей бывшей стране.

— Бывших стран не бывает, — Итачи надел маску и двинулся дальше. — Думаю, если бы вы вернулись, то были бы оправданы новым правительством. Слышал, что Пятый Мидзукаге — довольно милая женщина.

Кисаме промолчал.

А Итачи, улыбнувшись про себя, выпустил ещё порцию своей чакры для «Баку-но-дзюцу». Сам он в Скрытом Тумане не бывал, но говорливый напарник за прошедшие годы многое рассказал, нет, не о себе, о своей стране, о том, как у них что расположено, как выглядят дома, про местные блюда. Хошигаки всё сравнивал со своей деревней, Киригакуре являлась его личным мерилом. И это давало Итачи повод думать, что Кисаме был вынужден покинуть своё селение, в силу неизвестных причин, но свою родину мечник любил.

Хошигаки Кисаме был силён, очень силён, и в противостоянии с «Акацуки» мог склонить чашу весов в пользу последних. Но Итачи провёл с этим человеком бок о бок почти полных два года своей жизни. И, как напарник, Кисаме его вполне устраивал. Сам же мечник относился к нему… немного по-отцовски, пусть и был старше всего на одиннадцать лет.

Основной целью Итачи был Учиха Обито. Парень в оранжевой маске «появился» в «Акацуки» чуть больше полугода назад, как раз когда появился шанс убить Зецу, и стал напарником любителя марионеток из Песка — Акасуна Сасори.

Итачи сожалел, что для любого гендзюцу Сасори не подходит в силу своей «кукольности», иначе можно было бы попытаться воздействовать на мастера марионеток, чтобы его руками хотя бы заманить Обито в ловушку. Время возвращения в Коноху приближалось, и подвергать детей, братьев и сестёр опасности совершенно не хотелось. Джирайя поделился с ними печатями против телепортации и всевозможных перемещений, но для начала требовалось завести Обито в зону подготовленной ловушки. И то Итачи не был до конца уверен, что эти печати сработают для Камуи. Старший брат был с ним в этом вопросе солидарен: как показывали видения Шисуи, у Обито, из-за подключения к статуе Гедо Мазо и половины тела, сделанной из неё же, была прорва чакры. Поэтому предложенный Орочимару план с отравлением, чтобы Обито не мог пользоваться чакрой, был отвергнут. Это, скорее всего, не сработает… Не с таким, почти бездонным, резервом. Обито, в случае нападения, может захватить их, переместив в своё подпространство, из которого будет не выбраться.

Проблема была ещё и в том, что с Обито Итачи практически не пересекался. Он даже ни разу не видел шиноби в маске вживую: лишь голограммой на редких собраниях. И это также сильно усложняло задачу устранения опасного Учиха, решившего уничтожить весь мир ради призрачного шанса вернуть к жизни свою любовь, которая погибла в тринадцать, больше десяти лет назад.

* * *

Итачи прислушался к прерывистому дыханию Кисаме. Напарник вот уже неделю был молчалив и задумчив. Думать ему Итачи не мешал и в душу не лез, по крайней мере — вслух. Но техника направленных снов, которую он при этом использовал, приносила свои плоды. Он уже давно, больше года, испускал свою особую чакру, чтобы к ней привык Хошигаки и, главное, его полуразумный меч, так чувствительный к чакре. А сейчас, исподволь, через сны, напоминал мечнику о родной деревне и внушал мысли о том, что туда можно было бы вернуться.

Это было оптимальным выходом, который видел Итачи в отношении своего напарника. Убивать Кисаме ему не хотелось. Итачи смог бы это сделать, особенно сейчас, после того, как месяц назад Орочимару, провернув кучу опытов и анализов, сделал им с Шисуи операцию по взаимной пересадке глаз. Две недели назад, когда Итачи был в убежище и помог забрать детей и Карин из Рьючидо, а также они все вместе поздравили с семнадцатилетием Кабуто, тот полностью обследовал его глаза и сообщил, что всё окончательно прижилось и додзюцу можно использовать на максимальном уровне, а не только до трёх томоэ.

Короткие опыты на полигоне показали, что в глазах остались и «Аматэрасу», и «Цукиёми», а их объединение в «Сусаноо» происходит немного быстрее. Отчего-то только облик воина в доспехах сменился с красного на золотистый. Всё равно не самая приятная и лёгкая техника, забирающая кучу сил и чакры, но одно то, что глаза перестанут слепнуть и у него, и у брата, Итачи очень радовало.

Почему-то он считал, что при пересадке глаз ему достанутся и умения Шисуи, обжигающее безумие «Хоори» и внушения «Кото Амацуками», но пришлось закатать губу обратно. Разве что «Баку-но-дзюцу», которое они когда-то разработали с Шисуи на основе этих его техник для уничтожения Сарутоби Хирузена, стало получаться легче.

Как пояснил им Орочимару, глаза — всего лишь инструменты. Шаринган — это намного больше, чем орган зрения. Тут дело и в типе чакры, и в подаче той через каналы, проходящие через мозг, и в крови Учиха. Но рисунок их Вечного Мангекё с Шисуи стал одинаковым — чёрный семилучевой закрученный сюрикен на красном фоне.

Тихий вскрик Кисаме и ворчание его Самехады, которая тоже спала, да ещё и вывалив язык, вернули Итачи к мыслям о напарнике. Оставлять столь «ценный кадр» в «Акацуки» было бы неразумным, убивать — не хотелось, поэтому он избрал третий путь. Самый сложный, но, по его мнению, самый правильный. Он пробуждал в напарнике чувство патриотизма, напоминал о родине и внедрял мысль, что тому надо вернуться, чтобы поддержать новое правительство и помочь восстановить деревню после гражданской войны.

* * *

С тех пор, как «бесследно пропал» Зецу, путешествовать им приходилось намного больше.

В Стране Мороза, через которую они шли в Страну Молний, чтобы разузнать там о местных джинчуурики, они встретили мальчишку примерно возраста Саске, лет одиннадцать-двенадцать. Мальчик выглядел не очень опрятно и заметно дрожал. Белобрысый, схожий цветом волос с Кимимаро, кожа синеватая, то ли от переохлаждения, то ли такая и есть. А ещё Итачи заметил у худенького пацана отличительную черту многих шиноби Киригакуре — острые зубы, которыми мелкий стучал от холода. Страна Мороза не зря носила своё название: ледяной ветер, беспрепятственно несущийся с северного моря, пронизывал насквозь, несмотря на начало весны.

— Суйгецу? — остановился Кисаме. — Что ты здесь делаешь? И где твой брат?

Мальчик поднял на них взгляд: радужка его глаз оказалась фиолетовой.

— Кисаме-сэнпай? — потрясённо спросил пацан, по-видимому, узнав Хошигаки. Итачи силился вспомнить, где слышал имя, которое произнёс его напарник.

— Он самый, — подтвердил мечник. — Так где Мангецу?

— Мой брат… — в фиолетовых глазах появилась влага, но так и не пролилась. — Мангецу умер, сэнпай.

— Кисаме-сан, не кажется ли вам, что здесь не самое подходящее место для разговора? Да и ребёнок замёрз и явно голоден, — тихо спросил Итачи. Он вспомнил, что о некоем Суйгецу, который умел превращать тело в воду, говорил Шисуи. Упоминая его, когда расспрашивал Орочимару о его «подопытных».

— Да, вы правы, Итачи-сан, — быстро посмотрел на него напарник и обратился к мальчику. — Идём с нами, поговорим в тепле.

Итачи кивнул, Страна Мороза была не самым приятным местом, и ему не хотелось где-нибудь простыть, чтобы потом пугать Шисуи, который отчего-то весьма бурно реагировал на любой его чих, страшась какой-то неведомой болезни, которая может подстерегать его в будущем.

— Старший брат этого мальчика, Хозуки Мангецу, был одним из Семи Мечников Тумана, — пояснил Кисаме. — Я знал их ещё детьми…

— Ясно, — ответил Итачи. — Очередной сирота войны.

История ребёнка оказалась банальной, но от этого не менее печальной. Что может быть хуже гражданской войны? Вполуха слушая рассказ Суйгецу о его злоключениях, Итачи размышлял о том, правильный ли он сделал выбор, когда позволил погибнуть всему своему клану, чтобы в Конохе не случилось подобного Киригакуре. И оглядываясь на тот путь, который они прошли вместе с Шисуи и остальными, убеждался, что да, правильный.

Глава 4. Семейные техники

— Анэ-сан, а ничего, что ты оставила Такеши? — спросил кристальную куноичи Кимимаро, и Саске тоже посмотрел на девушку.

Гурэн сначала недовольно цыкнула, хмуро посмотрев на названного братишку, но потом её взгляд смягчился.

— Сейчас, когда вернулась Карин, я могу оставить сына на неё, — ответила девушка. — Шисуи вместе с Казуки и Юмико ушёл на миссию, а тут предложили неплохие деньги всего за пару дней работы.

Саске даже удивил такой подробный и обоснованный ответ. Всё-таки Гурэн была довольно резка в высказываниях и редко «снисходила до малышни», предпочитая общение со старшими: Шисуи, Итачи, Кабуто, но больше всех — с Орочимару-саном.

Саске вспомнил, что Мина и его двоюродная сестрёнка Юмико, частенько третируемые кристальной куноичи по поводу тренировок, в последнее время сдружились с Гурэн на почве пятерых карапузов, за которыми нужен глаз да глаз.

— Гурэн-чан, — решил рискнуть Саске, — Мастер Ракурэй сказал мне, что для своего шотен-но-дзюцу ты используешь объединение двух стихий, это правда? А каких?

— Да, — после секундной паузы ответила ему девушка. — Уникальный геном, позволяющий соединить две стихии — молнии и земли, даёт мою кристальную технику.

— Ого! Молнии? Я так и думал! — обрадовано воскликнул Саске.

Старшие братья выяснили предрасположенности у всех из их маленького клана, и только у Саске, в отличие от остальных, имеющих второй стихией после кланового огня в основном воду или землю, была молния. У Наруто был ветер, и владению этой стихией лучшего друга обучал Орочимару, освободив от этой обязанности Ракурэй-сана. А с Саске управлению молнией, больше присущей шиноби Облака, некому было заниматься. Шисуи просил потерпеть до Конохи, мол, там обязательно найдётся учитель, а сам учил техникам земли Казуки, который уже мог сливаться с камнем. Саске было несколько досадно от того, что он был на год старше троюродного брата, но ещё даже не знал, как создать электрический разряд.

— И почему же ты так думал? — хмыкнула Гурэн, вернув Саске к их разговору.

— Мой дедушка Савада любил собирать камни и минералы и рассказывать про них, — ответил он. — У него в коллекции был такой полупрозрачный рыжеватый полый камень, его любимый. Он говорил, что это фульгурит — спёкшийся от удара молнии песок. Очень редко встречается. Вот я и подумал, что ты воздействуешь молнией на стихию земли, заставляя стать твёрдой, и превращаешь в свои кристаллы.

— А ты очень сообразительный мальчик, — улыбнулась девушка и неожиданно для Саске потрепала его по волосам. — Ты был прав.

— Так вот почему твои кристаллы такие тёплые, анэ-сан! — вклинился Кимимаро. — Ты создаёшь что-то вроде моментального разряда для земли и превращаешь её в свою технику!

— О, и ты нарываешься на комплимент, Кими-кун? — подшутила над Кимимаро кристальная куноичи, растрепав его белоснежные волосы. Кимимаро слегка покраснел, но довольно улыбнулся, словно правда «нарывался».

— Гурэн-чан, а ты… А ты можешь помочь мне в управлении стихией молнии? Пожалуйста! — попросил Саске.

— Так у тебя стихия молнии? — удивилась девушка. — Насколько я помню, у твоих братьев огонь, вода и земля… Да и у всех остальных Учиха — тоже.

— У меня огонь и молния. Шисуи, когда проверял, сказал, что это потому, что у матери моей мамы тоже была молния, — объяснил он. — Так… Ты… Поможешь мне? Хотя бы в освоении и пробуждении.

— То есть ты не понимаешь, с чего начать? — поняла его Гурэн и задумалась. — Но, насколько я понимаю, ты уже умеешь преобразовывать свою чакру в стихийную и выполняешь разные огненные дзюцу?

— Да, — с толикой гордости ответил Саске. — Я могу сделать огненный шар и даже гигантский огненный шар, если вместе с Наруто и его ветром. Ещё технику драконьего пламени и «цветы Феникса». И ещё огненного дракона… Но у меня пока он не очень большим выходит…

— Дракончик, — хихикнул Кимимаро, уточнив, и показал руками размер техники.

— Чакры не хватает, — вздохнул Саске, признавая правоту друга. У старших братьев «дракон» действительно выглядел устрашающе, а не скромной двухметровой гусеницей с пастью.

— Я почти не знаю техник стихии молнии… — протянула Гурэн. — В основном я занималась именно шотен-но-дзюцу, используя изначальные свои стихии только как инструменты. Но с пробуждением помогу тебе.

Саске обрадовано угукнул и приготовился внимать.

— У шиноби, владеющих стихией молнии, есть внутри что-то вроде, — девушка вывела пальцем в воздухе круг, — электромагнитного контура. Из-за железа в крови и типа чакры. Так что когда мы замыкаем свой контур, — Гурэн свела указательные пальцы, и Саске увидел мелькнувшую голубоватую искорку между ними, — и при этом выполняем преобразование стихии, то получается чакра молнии. А уже при помощи ручных печатей мы можем использовать свою стихию для разных техник или придавать ей форму. Не знаю, в курсе ли ты о круговороте элементов, но молния может разрушать техники земли, а ветер может нарушить техники стихии молнии. Но зато шотон — стихию кристалла, не может разрушить ни молния, ни ветер, которые опасны для техник-основ по отдельности. Надеюсь, я понятно объяснила, — задумалась Гурэн.

— Всё очень понятно, — кивнул Саске. — Так значит, мне надо попробовать создать электрический разряд между двумя ладонями?

— Чакра молнии очень быстрая… А как ты ощущаешь чакру огня? — спросила девушка.

— Тепло в груди, — подумав, ответил Саске. — Моё тело словно зажигается. Но это было довольно легко… У клана Учиха сродство со стихией огня на генетическом уровне. Насколько я знаю, нет ни одного Учиха, который бы не владел огненными техниками. По крайней мере те, у кого есть шаринган. Это, кажется, связано, нам на занятиях в клане что-то такое рассказывали…

— Я ощущаю молнию, как что-то очень быстрое… Немного болезненное. Удар по нервам… Это сложно объяснить, но ты как бы заволноваться, что ли, должен… — с сомнением посмотрела на него Гурэн. — В любом случае, попробуешь на привале. В начале может быть сложно, но потом будет получаться проще и быстрее. Не думаю, что высвобождение огня у тебя, несмотря на яркую предрасположенность, получилось сразу.

Саске вспомнил множество своих попыток и обожжённые щёки и губы и помотал головой.

— Развить вторую стихию намного сложнее первой, но ты, я вижу, мальчик упорный и сильный, справишься, — улыбнулась ему Гурэн.

* * *

— Ай! — дёрнул рукой Саске и сунул палец в рот.

— Как успехи? — поинтересовался Кимимаро, присевший рядом. — Получается сделать разряд молнии?

— Нет, — буркнул недовольный Саске. — Меня только дёргает немного.

— Ну, значит, дело идёт, ты в правильном направлении двигаешься, — улыбнулся его друг.

— Кими, а у тебя есть какая-то стихия? — заинтересовался он, посмотрев в зелёные глаза. — Или ты только хидзюцу можешь использовать?

— Ну, хидзюцу у Кагуя на первом месте, но мой клан из Скрытого Тумана вообще-то, так что у меня ко всему прочему есть стихия воды. Но я её совсем не осваивал. У Орочимару-отоо-сана техники земли и ветра. У Гурэн-анэ-сан — земли и молнии, как выяснилось. Меня техникам воды просто некому учить. Разве что у Кабуто кроме стихии земли есть и вода, но он больше землю развивал, его наш приёмный отец обучал. Тем более, онии-сан ирьёдзюцу занимается, и виделись мы редко. Кажется, он сам только-только воду начал осваивать в Конохе, кто-то его обучает. Но твой старший брат, Итачи, пообещал мне, что вместе с Юмико и Сэном, когда он с нами в Лист вернётся, то будет и меня учить. Ещё у Юкимару тоже, по идее, должна быть стихия воды, он же из Страны Снега, — задумчиво потеребил белую прядь Кимимаро. — Раньше Юкимару был мелким, но сейчас он здорово подрос, так что может ещё и с ним…

— Получается, что у нашей большой семьи есть все пять основных стихий, — подсчитал Саске. — Самые редкие — это ветер, он только у Орочимару-сана и у Наруто. А, нет, ещё у Ракурэй-сана тоже есть стихия ветра, значит, самой редкой будет молния — есть у меня и Гурэн. Земля — у Орочимару-сана, Кабуто, Шисуи, опять Гурэн…

— У Мины, — подсказал Кимимаро. — Но она её не осваивала.

— Мины, — кивнул Саске, — ещё у Казуки — он уже начал. Вроде бы у Рензо и Таро тоже земля, но они ещё не доросли до работы со второй стихией.

— Вода — у меня, Итачи, Кабуто, Юмико, Сэна, Юкимаро… — подхватил Кимимаро, загибая пальцы.

— Хм. Мне кажется, что у Юи, когда была проверка, тоже была вода, но может быть, я что-то путаю, — вспомнил Саске. — А у всех Учиха — огонь.

— А у Карин что? — задумался его друг. — Она говорила, что изучала канчидзюцу и ирьёздюцу в стране змей. А про стихии мне ничего не сказала…

— Её ещё никто не проверял, — вмешалась в их занимательный разговор Гурэн. — Ну что, отдохнули? Тогда потопали дальше.

* * *

К убежищу Саске подходил весьма довольным. За четыре дня миссии они успели сходить до Хотто, передать местному торговцу срочный свиток с посланием от его друга из Та. Послание, видимо, было весьма приятным или важным, потому что денег им дали даже немного больше, чем договорилась Гурэн. Поэтому на «лишку» они накупили разных вкусностей, а ещё отрез ткани на красивое кимоно. У Комацу-сан, матери Юкимару, должны были быть именины через пару дней, пятнадцатого марта, и они с Гурэн и Кимимаро приняли решение немного побаловать женщину, которая за ними всеми ухаживает. Ещё получилось понять, как выполнять преобразование простой чакры в чакру молнии. И Саске был очень собой горд.

— Мы вернулись даже раньше, чем Шисуи, — удовлетворённо сказала Гурэн, но вдруг спина кристальной куноичи напряглась. — Странно, что…

Её реплику перебила выскочившая к ним Мина, вся взлохмаченная и перепуганная. Саске взглянул на девочку, и его сердце сжалось в недобрых предчувствиях.

— Мина! Что случилось?

— Саске! — кинулась к нему названная сестра. Чёрные глаза были наполнены слезами и ужасом. — Там… Итачи… Онии-сан… Там…

— Что? Что с Итачи? — встряхнул Мину Саске, в тот же момент ощутив запах крови и заметив пару бурых пятен на полу.

— Он ранен. С ним Карин. Орочимару-сан отправился в Та, а Кабуто-сенсея вызвать мы не можем.

Глава 5. В надёжных руках

— Так глупо… — прошептал Итачи, сетуя на самого себя и зажимая рану на боку, которую оставила Самехада.

Напарник напал неожиданно.

Итачи не почувствовал от Кисаме никакой жажды крови и получил удар вскользь. Если слово «вскользь» применимо для полуразумного шевелящегося оружия, не имеющего острия и напоминавшего зубастого ежа и фугу[28] одновременно.

Когда Кисаме внушалась мысль уйти из «Акацуки», как-то забылось, что сам Итачи тоже состоит в этой организации. И вот, за что боролись, на то и напоролись.

В Стране Мороза Хошигаки Кисаме принял решение уйти из «Акацуки», и Итачи оказался на пути его отхода.

Накануне они переночевали в гостинице в разных комнатах, Кисаме остался с Суйгецу, что-то расспрашивал у парня, да и сам Итачи не хотел им мешать. Он оградился защитным барьером, поставил в стылой каморке согревающую бытовую печать, припасённую на такой случай, и с удовольствием уснул, укрывшись двумя одеялами. А утром в условленное время выхода хмурый Кисаме встретился ему один.

— А где Суйгецу? — удивлённо спросил Итачи.

— Сбежал куда-то, прихватив мой кошелёк, — буркнул мечник, и Итачи с лёгкой досадой отметил про себя, что, по-видимому, общая хмурость напарника связана с этим событием. А мальчишка из клана Хозуки слишком долго скитался один и перестал кому-либо доверять.

А затем, на выходе из города, Кисаме, не сказав ни слова, ничем не выдав себя, напал, рубанув мгновенно ощетинившейся Самехадой. Итачи не ожидал подобного, но звериная реакция спасла его от мгновенной смерти. Ткань чёрного плаща с красными облаками намокла от крови, было чертовски больно, но он не позволил себе даже поморщиться.

— В чём дело, Кисаме-сан? — ровным голосом спросил он, снимая маску. — Я что, чем-то обидел вас?

— Извините Итачи-сан, но… — слегка растерялся Хошигаки. — Я принял решение вернуться в Киригакуре.

— Так в чём же дело? — приподнял бровь Итачи, выказывая всю степень своего недоумения. — Возвращайтесь. Вам есть куда вернуться. Я сам вам об этом говорил пару дней назад. И, кстати, я почувствовал тебя, Суйгецу, можешь выходить.

Паренёк, который прятался в обледеневшей по краям лужице, вылез с недовольным выражением на лице.

— Вы отпускаете меня? Нас? — удивлённо переспросил Кисаме, словно не мог в такое поверить.

Напарник не нападал, но это было скорее потому, что сейчас Итачи уже был готов к любой атаке и мог воспользоваться своим гендзюцу. Впрочем, Хошигаки прекрасно это знал и смотрел ему под ноги, избегая взгляда в лицо.

Итачи усмехнулся. Он никогда не раскрывал напарнику всех своих секретов и не показывал большинства возможностей. Тем более того, что он может поместить человека в гендзюцу и без заглядывания кому-то в глаза. В мире мало дураков, кто будет пялиться в шаринганы. Но на каждую хитрую гайку с левой резьбой всегда найдётся мудрый болт. Для таких вот случаев и было в клане Учиха придумано «Карасу-но-гендзюцу», и именно для того, чтобы в дальнейшем его использовать, они с детства учились создавать теневых вороньих клонов. Такой относительно маленький клон потребляет в разы меньше чакры, и можно сделать восемь ворон вместо одного теневого двойника.

Чёрные неактивированные шаринганы выглядят как обычные птичьи глаза. Стая клонов нападает на противника, который думает, что это для отвлечения внимания. За счёт крыльев и небольшого размера вороны весьма манёвренны. Долетевшие до врага рассеиваются, затрачивая на активацию додзюцу всю свою чакру. И противник, заглянувший на короткий миг в красную радужку с чёрными запятыми, пойман в гендзюцу.

— Не вижу смысла в драке, — ответил Итачи.

— Но… Я же предаю «Акацуки», — с сомнением ответил Кисаме, всё же чуть расслабившись и опустив свою недовольно заворчавшую Самехаду.

— Деревня важнее, тем более ни я, ни вы не давали клятв в вечной верности организации. А те кольца, которые невозможно снять и по которым за нами следят, уже говорят о том, что нам не доверяют.

— А про кольцо это вы мне вовремя напомнили, — осклабился мечник, шевельнув безымянным на левой. — Придётся отрезать палец.

Итачи медленно достал кунай, потому что знал, что у бывшего теперь напарника кроме Самехады нет ничего колюще-режущего, и плашмя бросил оружие в руку Кисаме.

— Вернуть его тебе? — спросил напарник, после того, как не моргнув круглым глазом, отрезал перстень.

— А палец отрастёт? — спросил он с любопытством, зная о потрясающей живучести и просто невероятной регенерации мечника. И это даже если бы Хошигаки не восстанавливал его меч.

— Куда он денется, конечно, отрастёт, — самодовольно хмыкнул напарник, оставляя кунай и кольцо с иероглифом «юг» на земле. И, как показалось Итачи, обеспокоенно посмотрел на его рану, кровь из которой, стекая по ноге, заливала ботинки. — Извините, Итачи-сан. Вот. Это — бинты. Новые. Вчера только купил для моей деточки.

Итачи поймал плотный моток.

— Суйгецу! Мы уходим, — коротко бросил замершему мальчику Хошигаки. И они довольно быстро побежали на юго-восток, в сторону Страны Воды.

— Чёрт, — прошипел Итачи, когда остался один. — Больно-то как…

Он смыл кровь в луже, в которой ещё недавно хоронился водный мальчик, перебинтовал рану и вздохнул, размышляя. Страна Мороза находилась совсем недалеко от Страны Рисовых Полей: там располагалось их убежище. Сейчас, с рваной раной на половину правого бока и после потери такого количества крови, использовать призыв или обратный призыв было опасно. Рьючидо — это не заповедник для безобидных хомячков, там и сожрать могут, если будешь слишком приятно пахнуть кровью.

— Шисуи мне голову оторвёт, если я так глупо умру, — пробормотал Итачи, направляя всю чакру к ране и радуясь, что печень не задета и у него просто большая кровопотеря. Как рассказал ему Кисаме, его Самехада была дополнительным желудком-чакронакопителем трёххвостой черепахи — Исобу. Поэтому от полуразумного меча можно было ожидать и всяких пакостей, вроде какого-то парализующего яда или другой подобной дряни.

Итачи поблагодарил Рикудо, что змеиный саннин ещё год назад настоял на токсикации различными ядами, чтобы выработать у его организма сопротивляемость. На случай столкновения с типом вроде Сасори. Сейчас бок покалывало, и правая сторона немела, но Итачи встал и пошёл на запад, прихватив с собой кольцо Кисаме и запечатав артефакт в продуктовый свиток. Как рассудил Итачи, фуин-печати останавливают время для хранения еды, а значит, любой предмет попадет в двойное подпространство, так что обнаружить местонахождение этой «памятной вещицы» Лидеру вряд ли удастся.

* * *

Итачи очнулся, почувствовав чьё-то присутствие. Он открыл глаза и увидел белку, которая стремглав ретировалась, заскочив на дерево. Оглушительно пели птицы. От дурманящего аромата цветов, или от того, что он потерял сознание, кружилась голова.

Размотав намокшие бинты, он увидел отвратительную рану, которая, если судить по запаху, ещё и воспалилась. Порывшись в подсумках, нашёл только пару кроветворных пилюль и отругал себя за то, что в последнее своё посещение убежища не пополнил аптечку. Сначала ушёл в Рьючидо, потом отмечали день рождения Кабуто, у которого как раз хотел всё попросить. Потом возился с малышнёй. Шо так и норовил оттаскать за волосы, а Кенджи догонял и обнимал под коленку. Самый мелкий — официальный сын, Такеши, забавно пускал слюни, пытаясь гулить, и тоже был далеко не безразличен к длинным волосам. На Иму и Ёши даже не оказалось времени, повозиться с ними тоже хотелось, но отвлёк Саске и…

Итачи вздрогнул, чувствуя, что снова впадает в сонливое отупение и, стряхнув с себя оцепенение, поднялся и пошёл дальше, раздумывая, не это ли та болезнь, которую предвещали видения старшего брата.

* * *

Он обогнул Хотто и, поколебавшись, направился к убежищу через перевал, сокращающий дорогу почти на двести километров. Горная тропа была не очень сложной, но из-за таяния снегов на вершинах могла быть ненадёжной. Итачи рискнул. Чакра плохо поддавалась контролю, и вряд ли он был способен на какое-то ниндзюцу, но удержаться на ногах — запросто. Пройти оставалось всего-то тридцать километров, чтобы свалиться родным практически на голову, так как убежище находилось по другую сторону перевала.

* * *

Странное журчание привело в чувства. Итачи открыл глаза и понял, что лежит на берегу ручья и слышит, так течёт вода. Пить хотелось неимоверно. Он попытался подсчитать, сколько прошло дней после ранения, но так и не понял. То ли три, то ли все пять, а может всего два… Мысли путались. Бок горел. Облизав непослушным распухшим языком сухие и потрескавшиеся губы, он рывком поднялся. Пить было нельзя. Ручей казался знакомым, и он, пошатываясь, побрёл на автопилоте, чувствуя, что уже совсем близко.

* * *

— Ита-а-ачи-ку-у-н, — он открыл глаза.

Снова.

Итачи испытал крохотное раздражение от того, что организм подвёл его и опять отключился. Раздражение было маленьким, от того, что он просто устал. Смертельно устал.

— Кто-о-ни-и-бу-у-удь! Нару-у-то! — на грани восприятия звуки, сливающиеся в голоса, и какие-то шумы мешали ему спать.

— Что-о-о-сним? — По-мог-и-имне! — Бриего… — искажённо, словно в каком-то зеркальном лабиринте, блуждал странный разговор.

Что-то ярко-красное. Он потянул руку. Мягкое. Потом стало легко и хорошо, и было ощущение полёта.

Отстранённо Итачи подумал, что дошёл и что он в надёжных руках, и окончательно отключился.

Глава 6. Страшная находка

Карин медитировала, рассеивая свою чакру, стараясь охватить как можно больше площади для сенсорного обзора. Она примостилась на камне у входа в убежище и с удовольствием вдыхала пьянящий весенний воздух. Сердце томилось от странного предчувствия, и казалось, что что-то должно произойти. Вот только хорошее или плохое понять было сложно. Поэтому Карин решила проконтролировать территорию до того, как её отец вернётся из Та: Орочимару отправился туда по приглашению Даймё Страны Рисовых Полей. Похоже, что во дворце Великому змеиному саннину решили предложить какую-то миссию высокого ранга.

Барьеры гендзюцу пропускали только своих, но на душе Карин было неспокойно, поэтому она рассудила, что «лучше перебдеть, чем недобдеть». Ко всему прочему, так совпало, что из убежища ушли почти все защитники. Итачи и Кабуто вернулись к своей подпольно-шпионской деятельности. Шисуи вместе с Юмико и Казуки взяли миссию сопровождения и отсутствовали уже девятый день. Гурэн с Саске и Кимимаро три дня назад получили задание от одного купца по доставке срочного сообщения в Горячие Источники и должны были вот-вот вернуться. Так что из взрослых остались лишь Ракурэй-сан, который занимался во внутреннем полигоне с Сэном и Нацуми техниками огненной стихии, и Комацу-сан, которой помогали на кухне Юи и Юкимару.

«Младший братик» Наруто вместе с Рензо тренировались на полигоне примерно в пятистах метрах севернее входа. Мина и Таро возились со старшими близнецами. Има, Ёши и Такеши спали. Карин ещё раз проверила всех обитателей убежища, но странное чувство не проходило. Что-то должно произойти.

— Карин-чан, — она обернулась на голос Комацу-сан. — Сходи, поймай пару кроликов, я сделаю жаркое, сегодня должны Гурэн-чан с ребятами прийти, надо побольше еды приготовить… И сорви по пути несколько луковиц порея.

— Да, сейчас! — Карин направилась к условному «кроличьему загону», расположенному в низинке, в которой росла сочная трава и протекал ручей.

Она до сих пор вспоминала, с каким удивлением и радостью впервые ела наваристые супы и похлёбки здесь. Вдоволь напилась молока. А обязательное утром жареное или варёное яйцо, а то и омлет, казались ей чем-то волшебным. Несмотря на целую толпу народа, никто не голодал, и хозяйство, в котором были и куры, и гуси, и утки, и даже маленькое стадо коз, произвело на Карин неизгладимое впечатление. За небольшим огородом ухаживали все по очереди, впрочем, это не требовало каких-то сверхусилий. А традиции праздновать дни рождения и, делая праздник, угощаться чем-то особенно-вкусным заставили тут же выучить все именины. Ближайшие были у Комацу-сан, через три дня.

До кроликов Карин не дошла. Радужные мысли мгновенно испарились, стоило засечь знакомую чакру. Чакру, которой здесь быть не должно, и её странный привкус, который ощущался…

— Трево-ога! Кто-нибу-у-дь! — она закричала и, не разбирая дороги, ринулась в сторону тела, в неестественной позе лежащего у ручья.

Это был тот, кого она просто не готова была видеть в таком состоянии.

— Итачи-кун! Итачи! — Карин с ужасом смотрела на обескровленное, ещё более бледное, чем обычно, лицо. Похудевшее. С ввалившимися глазами. Запах. Специфический. Смесь свежей и застарелой крови, а также некроза. Бриджи разодраны до середины бедра, и под футболкой-кольчугой из чакропроводящей металлической лески, тоже порванной, была несвежая повязка с бурыми пятнами. Плащ с красными облаками превратился во что-то вроде короткой куртки: если судить по следам брызг и кривому разрезу на ткани, то Итачи просто отрезал подол кунаем. Но, главное, сильно помятый, раненый, еле дышащий парень был жив.

Через секунду, справившись с первым шоком, Карин взяла себя в руки. Одновременно запуская диагностическую циркуляцию чакры и почувствовав недалеко младшего братишку, она истошно закричала:

— Сю-юда! Быстре-е-ее!

Ещё через мгновение Наруто был рядом. Сине-голубые глаза округлились от потрясения узнавания.

— Итачи?! Что с ним?

— Делай клонов, и понесём его в наш лазарет. Ему надо сделать капельницу. У него сильное обезвоживание и заражение. А ещё, видимо, упал и расшибся, кровь течёт, — распорядилась Карин. Всё внутри словно заледенело, а мысли стали на удивление чёткими и ясными. — Кабуто вызвать некому, отец в Та. Мы с Миной единственные ирьёнины.

Наруто послушно создал тройку клонов, и они осторожно понесли Итачи к убежищу. Карин шла вместе с клонами и их оригиналом, продолжая безотрывно напитывать медчакрой раненого Учиха. Не успевая закрыть многочисленные царапины, в том числе довольно глубокую на ноге, полученную, скорее всего, от падения на острый камень.

Лазаретом в убежище называлась одна из комнат, в которой хозяйничал Кабуто, а Карин с Миной и Юмико обучались ирьёдзюцу. Здесь рожала Гурэн и умерла Саюри. Здесь делались перевязки и оказывали помощь после несчастных случаев на полигоне.

— Положи его туда, — кивнула Карин на толстую циновку в углу. — Я не могу прервать вливание чакры для его стабилизации, так что помогай, раз у меня руки заняты.

— Конечно, конечно, — хором ответила четвёрка Узумаки.

— Пусть один из вас сбегает за самым большим свитком для запечатывания. Если Итачи станет хуже, то надо будет запечатать его и дождаться возвращения Орочимару-отоо-сана. Он сможет вызвать Кабуто и…

— Прости, но заряженных свитков нет, — прервал её Наруто, а его клоны виновато переглянулись между собой. — Когда Итачи забрал вас из Мира Змей, он потратил заряд, а Кабуто не влил медицинскую чакру, я, помнишь, тебе говорил, ты сказала, что сделаешь это сегодня и…

Карин до боли закусила губу, ругая себя за нерасторопность. Свитки требовали очень много медицинской чакры, и она решила до обеда потренироваться, чтобы после слить всё для заряда. Заполнять не до конца тоже было опасно. Как ей объяснил Наруто, эксперименты с кроликами показали, что можно было распечатать мёртвое тело, если не «дозарядить».

— Тогда зови сюда Мину и сразу же беги в Та, найди моего отца и всё ему расскажи, — от страха, что они могут не успеть или не справиться, у Карин пробежали по спине ледяные мурашки. — Мы будем вливать в Итачи медицинскую чакру, поддерживая его жизнь. Я… я с таким не совладаю одна.

— Я понял! — кивнул младший брат. — Остальные, помогайте Карин спасти Итачи.

Наруто выскочил из лазарета.

— Что надо делать, анэ-сан? — деловито спросил один из трёх оставленных клонов.

— В дальнем углу есть капельница, неси её сюда. На третьей полке в шкафу слева физраствор. Надо, чтобы кто-то поймал пару кроликов для ужина. И курицу. Скажите Комацу-сан, что надо приготовить куриный бульон. Итачи надо будет покормить… Он ослаб… Ещё там есть антибиотики…

— Покормить? — удивился оставшийся без дела клон. — А разве ему можно есть и пить?

— Конечно, можно, — кивнула Карин. — Брюшина не была задета, но прошло очень близко, насколько я чувствую. Но, думаю, на всякий случай он не пил и, соответственно, ничего не ел. У него начался сепсис. Оружие, которое оставило такие раны, было или очень грязным, или специально смазано чем-то, или на него напал дикий зверь. Впрочем, очень сомневаюсь, что Итачи бы не справился со зверем…

— Итачи очень сильный, — прошептал клон, разглядывая измождённое бледное лицо.

— Да… Он сильный, — согласилась Карин, посмотрев на Итачи.

В своих фантазиях иногда она представляла, что парня, который ей так нравился, ранят, и она будет его лечить. Ухаживать за ним, а потом Итачи обратит на неё внимание. Заметит её не как одну из толпы детей, а как девушку. Но реальность оказалась слишком ужасна, а Итачи ранен так, что Карин просто не могла со всем справиться. Помогая Кабуто — да, но не самостоятельно. Она еле-еле могла поддерживать стабильное состояние. И просто ждать.

— Не плачь, анэ-сан, ты сможешь ему помочь, — поправил её выбившиеся из косы волосы клон Наруто.

Карин шмыгнула носом и кивнула.

— Вот капельница и антибиотики, — второй клон подтащил необходимое ближе. — Что ещё делать?

— Достань чистые бинты и обеззараживающий порошок, они в ящике справа, — распорядилась Карин. — Ещё шприцы и иглы для инъекций, они лежат в кюветке в той закрытой кастрюле, вон там, — она кивнула на посуду для стерилизации.

— Я не смогу сделать ему укол, — тут же сказал Наруто рядом с ней.

— Тогда подождём Мину, она сможет, — ответила Карин. — Ты можешь пригодиться, чтобы стать донором чакры для нас с Миной.

— А я… не умею, — смутился клон. — Это же что-то из ваших медицинских заморочек.

— Это не очень сложно, — успокоила Карин. — Просто сконцентрируешь свою чакру в руках, положишь руки мне на лопатки и мысленно будешь меня наполнять, управляя чакрой. Это надо делать медленно, чтобы я смогла зарядиться. Да! Точно! Это похоже на заряд простых пищевых свитков или фуин-контуров, ты же это умеешь!

— А, ну тогда другое дело, — улыбнулся ей Наруто. — Это я умею. Просто думал, надо, чтобы зелёная чакра пошла, а у меня только красная и голубая… И то, только у оригинала. У меня обыкновенная чакра.

— Карин! Итачи! Что с ним?! Он ранен?

В лазарет вбежала целая толпа: Мина, Саске, Гурэн, Кимимаро.

Постаравшись сделать спокойное лицо, Карин чётко сказала:

— Я нашла Итачи пятнадцать минут назад у ручья. Он упал и расшибся, ранен и у него сепсис, то есть заражение крови. Мы с Миной сможем лишь поддерживать его состояние в стабильности, пока не вернётся Орочимару-сан и не вызовет к нам Кабуто-сенсея. Если это затянется, то понадобится помощь всех. Нам с Миной будет постоянно нужна чакра, вы будете заряжать нас, как свитки или как накопители чакры для фуин Наруто. Сейчас Итачи стабилен. Мина сможет вколоть ему лекарства и закроет его порезы и открытые раны, а также обработает старую рану на боку, откуда идёт воспаление. Итачи точно выживет. Мы сделаем всё для этого, не сомневайтесь. Мина, давай, за работу! Наруто уже всё для тебя подготовил.

— Да! — Учиха отмерла, прекратив с открытым ртом разглядывать Итачи, и подскочила, оттеснив клона.

— Саске! У тебя… — пробормотал Наруто, заглядывая в лицо своего лучшего друга, который сверкал красными радужками. — Кажется, пробудился третий глаз. Ой, ну то есть, появилась третья запятая в глазу.

— Это не важно сейчас, — отмахнулся Саске. — Чем ещё можно ему помочь? Карин, чем?

— Отдохни лучше и поешь, — сказала Карин. — Наруто побежал в Та, чтобы найти Орочимару-отоо-сана. Очень скоро будут нужны твоя чакра и, скорее всего, кровь. У Итачи большие кровопотери, а у вас с братом одна группа. Так что восстановись по максимуму. Это всех касается. Здесь останемся Мина, я и клоны Наруто. Наруто вас позовёт, когда вы понадобитесь. Саске, тебя позовём первым, ладно?

— Да, хорошо, — поколебавшись мгновение, нехотя ответил Саске.

Карин вздохнула. Саске ей нравился, и ей не хотелось его расстраивать. Мальчик был первым из тех, кто начал относиться к ней нормально, тот, кто защищал её и стал названным братом. Теперь Карин испытывала к Саске глубокие сестринские чувства, такие же, как к Наруто. А сейчас, когда она стала старше их ещё больше, эти чувства лишь усилились.

— Идём, — Гурэн позвала за собой Кимимаро и Саске. — Карин и Мина справятся. Они сильные и ответственные куноичи. Я буду после Саске. Думаю, что у Мины чакра кончится быстрее, чем у тебя, имоото, всё-таки ты — Узумаки, и резерв у тебя раза в четыре больше, чем у детей твоего возраста.

— Карин, что мне делать в первую очередь? — спросила Мина, признавая её главенство.

— Останови кровь из той раны на ноге. Залечи все порезы, потом займёшься боком, — ответила Карин, сосредотачиваясь на очень дорогом для неё пациенте.

— Поняла.

Глава 7. Сумбурное возвращение

— Давайте поторопимся, — сказал Шисуи сестре и троюродному брату. — Сегодня день рождения Комацу-сан, нехорошо опаздывать на праздник. К тому же мы долго отсутствовали…

— Точно! Пятнадцатое марта! — обрадовано воскликнула Юмико. — Надеюсь, нас будет ждать много всего вкусненького!

— Ребята могли забеспокоиться из-за того, что мы задержались на миссии, Юми-чан, — лучше понял озвученную мысль Казуки. — Мы планировали, что будем дома два дня назад. Но из-за той разлившейся реки и долгой переправы каравана затратили больше времени, даже с учётом крайних сроков возвращения.

— Нии-сан, а ты же хотел после этих именин, чтобы мы выдвинулись в Коноху, верно? — спросила Юмико.

— Да, — кивнул Шисуи. — Чтобы к началу апреля вы попали в Академию шиноби и пополнили свои старые классы. Ты же помнишь, что наборы бывают раз в полгода в апреле и в сентябре? Так что Рензо, Таро, Юи и Юкимару могли бы попасть в одно зачисление. Нацуми пока пять лет, так что насчёт Академии для неё я не знаю. Если только осенью туда поступит. С учётом смещения времени, шесть ей исполнится в начале октября.

— Но Таро старше на год, чем остальные, — возразил Казуки. — Он, скорее, бы мог попасть в один набор с Сэном. Таро в конце апреля восемь лет будет. И у него, в отличие от Рензо и Юи, уже пробудился шаринган. А Сэну девять лет в последний день августа исполнится. Он должен был попасть в осенний набор. Как всё запутанно… У нас, получается, все, кто нас с Юми-чан младше, не попали в Академию с первого года.

— Думаю, что все пройдут что-то вроде аттестации перед распределением. Возможно, что Сэн попадёт в вашу группу. Насколько я помню, сын главы клана Акимичи вашего с Юмико возраста, даже младше тебя, Казуки, но его направили в класс, в котором учились Саске и Наруто. Но, возможно, это было политическое решение, — ответил Шисуи на взрослые сетования своего маленького, но такого серьёзного троюродного брата.

— А зачем нам вообще обучаться в Академии? — протянула Юмико. — Я уверена, что мы будем там круче всех. Мастер Ракурэй и даже ты нас так многому научили.

— Не переоценивай свои возможности, имоото, это может привести к твоему поражению, — хмыкнул Шисуи. — У многих кланов есть необычные и полезные хидзюцу, да и среди бесклановых встречаются интересные шиноби. Знакомство с наследниками других кланов и общение пойдёт нам впрок. Мы сейчас малочисленны и весьма уязвимы. Узы дружбы и товарищества появляются в Академии. По тебе и твоему поведению будут судить весь клан Учиха. Помни об этом.

— Да, нии-сан, — смутилась отповеди Юмико. — Я ни за что не подведу тебя и наш клан.

Следующие несколько часов они двигались в максимальном темпе, не жалея сил. Наконец барьер гендзюцу был пересечён.

— Шисуи! Казуки! Юмико-чан! Вы что-то долго были на своей миссии, мы уже начали волноваться, — выбежал к ним Кимимаро, который, по-видимому, был на страже убежища.

— Всё в порядке? — быстро оглядевшись и не обнаружив ничего подозрительного, спросил Шисуи. Уже несколько дней его снедало странное беспокойство.

— Теперь да, но Итачи-онии-сан был ранен…

— Где Итачи?! — от избытка чувств Шисуи перебил отчёт, встряхнув за плечи выдавшего такую новость парня.

— Уже всё хорошо, не волнуйся, оябун-сан, — на манер Наруто обратился к нему Кимимаро. — С твоим братом всё в порядке, и его жизни уже ничего не угрожает. Карин нашла его раненого. А потом вместе с Миной-чан они смогли оказать ему помощь. Наруто нашёл в Та отоо-сана и привёл его в убежище, а он позвал Кабуто-нии-сана…

— Я хочу видеть Итачи, — поспешил в сторону входа убежище Шисуи.

— Да! Да! Он тоже хотел тебя видеть, — кивнул Кимимаро, следуя за ним. — Итачи просил сразу же отправить тебя к нему, как только вы вернётесь с миссии. Гурэн и Саске даже хотели уже выдвигаться вам навстречу. Так что вы вовремя… И Орочимару-отоо-сан хотел…

— Хорошо… Чуть позже. Где Итачи? В нашей комнате? Или в лазарете? — спросил Шисуи.

— Нет, Итачи находится сейчас в тренировочной пещере, которая в самой горе, — пояснил Кимимаро.

Шисуи удивился такому странному расположению брата, но поспешно направился туда.

— Шисуи-кун! — тихо воскликнула Карин, встретившая его возле входа. — Хорошо, что ты пришёл!

В полумраке за её спиной он увидел лежащего на земле Итачи.

— Карин-чан? — сначала удивился Шисуи, а после вспомнил, что родная дочь Орочимару ирьёнин и, скорее всего, дежурила у постели, наблюдая за состоянием его младшего брата. — Как Итачи?

— Уже намного лучше, — очень похоже на Кабуто сверкнула очками девушка. — Думаю, что завтра-послезавтра Итачи-куну можно будет вставать. Он тебя так ждал, но сейчас уснул…

— Спасибо, что помогла. Кимимаро сказал, что ты нашла Итачи и оказала ему первую помощь, — тоже перешёл на шёпот Шисуи и, сделав шаг, обнял судорожно вздохнувшую девушку, погладив её по волосам, заплетённым в косу.

— Я… Я только могла поддержать стабильное состояние до прихода помощи, — помотала головой Карин. — Мне очень Наруто помог и Саске, и Гурэн, и Кимимаро, и остальные. Они чакрой поделились и кровью. Почти через сутки после того, как я его нашла, получилось призвать Кабуто-онии-сана. Я так испугалась, — девушка судорожно вцепилась в одежду Шисуи и всхлипнула в его объятиях, словно её прорвало и начало выходить напряжение, по-видимому, нелёгких последних суток.

— Всё хорошо, — снова погладил Карин по голове Шисуи. — Ты же сама сказала, что всё хорошо. Ты вообще спала? Иди, отдохни, я побуду с Ичи-куном.

— Я пока не могу, — прошептала Карин. — Может вернуться тот жуткий тип, а у нас, по легенде, только я за ним ухаживаю… Своим канчидзюцу я чувствую его приближение за пару секунд до появления…

— Жуткий тип? — повторил Шисуи, внутренне похолодев, уже понимая, каким будет ответ.

— Итачи сказал, что его кольцо является меткой для телепортации духа. А когда он пришёл в сознание где-то двенадцать часов назад, поздно вечером, здесь была только я… Нам пришлось перенести Итачи из лазарета сюда, для того, чтобы Кабуто и Орочимару-отоо-сан смогли использовать печать исцеления. Нужно было много места. Мы все поделились чакрой… Потом я осталась дежурить, а Итачи пришёл в сознание. И тогда я почувствовала странную пульсацию чужой чакры от его кольца на руке. Раньше такого не было, и он сказал мне не выдавать себя и притвориться крестьянкой. Итачи такой умный и сообразительный. Я бы не успела убежать…

— Что было дальше? Появилась чёрная тень с глазами? — спросил Шисуи, понимая, что младший брат из-за болезни не смог или забыл запечатать своё кольцо.

— Да, очень жуткий тип, были видны хорошо только глаза, такие бледно фиолетовые с концентрическими кругами. Мне даже не пришлось притворяться, что я испугалась, я на самом деле испугалась, — всхлипнула Карин. — Итачи назвал его «Лидер-сан», он не мог даже встать. Тот спросил его, что случилось и где Кисаме и почему он не может найти его напарника. Итачи сказал, что этот Кисаме неожиданно напал на него и сильно ранил, они подрались, но Кисаме сбежал, а что было дальше, он почти не помнит. Что очнулся уже в этой пещере. И что девочка-крестьянка, это я как бы, нашла его раненого и решила позаботиться о нём и перевязала его раны, но он очень слаб.

— Этот Лидер-сан что-то тебя спрашивал?

— Я… Нет, почти ничего… Я скрывала свою чакру… Он только спросил, точнее, даже утвердительно сказал, что Итачи находится на восточной границе Страны Рисовых Полей, возле предгорий. Он каким-то образом обнаружил его… наше местонахождение.

— Что было дальше?

— Потом этот Лидер-сан сказал мне, чтобы я хорошо заботилась о его раненом шиноби. И что через несколько дней за ним придут его товарищи. Итачи-кун спросил, кто придёт за ним, чтобы он узнал, а Лидер-сан сказал, что будут Сасори и Тоби. Кажется, так их звали. Лидер-сан даже уточнил, что Сасори разбирается в ядах, а у Итачи, скорее всего, отравление оружием этого Кисаме. Итачи согласился, сказал, что все признаки отравления у него есть, и он очень слаб и не может управлять своей чакрой.

— Так Итачи отравлен? — заволновался Шисуи. — Ты же сказала…

— Нет, мы всё нейтрализовали в процессе лечения, — мотнула головой Карин, улыбнувшись. — Орочимару-отоо-сан тоже очень хорошо разбирается в ядах. Думаю, что Итачи решил не говорить о том, что почти здоров, чтобы… Я… Просто Гурэн рассказала мне, что из-за «Акацуки» мы не можем быть до конца в безопасности, поэтому…

— Поэтому Итачи решил сделать из себя живца, — закончил Шисуи. Беспокойство за брата улеглось, и ситуацию он начал просчитывать холодно и безэмоционально, как и подобает шиноби.

— Пусть он ещё немного поспит, — предложила Карин. — Я покормила его недавно… В смысле, помогла с принятием пищи. Он хотел тебе сам всё рассказать, но… Сейчас я не пускаю остальных в эту пещеру, на случай, если тут вдруг снова появится этот Лидер-сан, но утром рассказала о его появлении отоо-сану, так что он тоже ждёт тебя.

— Пусть отдыхает, — кивнул Шисуи. — Я понял. Приду чуть попозже, или ты позови меня.

Глава 8. Корректировка планов

— Савада-дзидзи-сан! Сделай мне кунай! — он с надеждой посмотрел на суровое загорелое лицо с сеточкой морщинок.

Длинные волосы деда Савады, перехваченные верёвкой, тронула седина. Из-за ворота рубахи, пересекая по диагонали шею, выглядывал толстый рубец. Из-за этого казалось, что дед с интересом смотрит на тебя, потому что его голова всегда была чуть наклонена вбок. У Савады вообще было много крутых шрамов по всему телу: они вместе ходили в клановую баню и была куча времени рассмотреть их всех и даже узнать истории про то, как они были получены. Дед казался невероятно старым. Самым старым ниндзя. И в то же время — невероятно сильным. У Савады-дзидзи-сана даже левая рука из-за ранения плохо слушалась, но дед всё равно мог сделать отличные деревянные кунаи и сюрикены. А ещё сотворить огромных драконов из огня и из воды. Тёмные глаза деда лукаво сощурились, и большая, крепкая и тяжёлая ладонь легла ему на голову.

— Ичи-кун, ты уже совсем большой, скоро станешь настоящим ниндзя.

— Мне уже целых три года! — похвастал Итачи.

— Да уж целых ли? — поддразнил его Савада.

— Завтра будет целых… А ты сделаешь мне кунай? Я буду сражаться с Шии-куном… Надеюсь, он придёт на мой день рождения…

— Идёт война, Ичи-кун, — с печалью в голосе сказал дед. — У твоего старшего брата Шисуи задание. Он уже стал настоящим шиноби. Не думаю, что он успеет. Страна Камня далеко.

— Так думаешь, что мой нии-сан не придёт? — расстроился Итачи. — Я ненавижу войну! Отец тоже ушёл на войну. А мама неделю назад вернулась раненая… Но это даже хорошо, сейчас она дома.

— Да, хорошо, что ранение было несерьёзным, а ирьёнины вовремя подоспели, — кивнул дед, заворчав. — Пусть Микото-чан дома сидит и лучше братика или сестрёнку родит тебе. А то ишь удумала…

— Согласен, — важно поддакнул Итачи. — Я бы хотел младшего братика. Я даже ему имя уже придумал.

— Это какое же? — вскинув бровь, заинтересовался Савада.

— Саске. Как Сарутоби Саске, про которого мне мама рассказывала. Мой брат тоже будет легендарным ниндзя. Только «Учиха Саске» звучит ещё лучше.

— Мать Микото была одной из младших дочерей Сарутоби Саске. Твоего прадедушки. Я помню его, когда был ещё молодым и стройным, как кипарис, юношей. Что ж, хорошее имя.

Итачи недоверчиво посмотрел на морщинистое загорелое лицо, недоумевая. Дед всегда был старым.

— Ну, ну, откуда такие сомнения, — прочитал его мысли Савада. — Ты и сам когда-нибудь вырастешь и станешь взрослым. Я надеюсь, что ты проживёшь долгую жизнь… Без войн и потерь, Итачи…

— А разве это возможно, дзидзи? — спросил он. — Сколько я себя помню, всё время идёт война.

— Были годы и без войн, — вздохнул дед. — Лишь мелкие конфликты и миссии. Годы, чтобы вырастить новое поколение, которое должно сражаться…

— Когда я вырасту, то сделаю так, чтобы войны не было! — воскликнул Итачи.

Дед засмеялся и снова растрепал его волосы.

— Как глава клана Учиха, я полностью поддерживаю тебя в этом начинании, — серьёзно сказал Савада.

Итачи залез на большие колени и посмотрел в тёмные глаза, в которых отразился.

— Обещаешь? — хмыкнул он, подражая так редко бывающему дома отцу.

— Конечно. Настоящие шиноби всегда держат своё слово.

* * *

— Не расстраивайся, Итачи-чан, — мама склонилась, обняла и поцеловала его в лоб. — Твой старший братик Шии-кун обязательно придёт и поздравит тебя после того, как прибудет с миссии. И Фугаку тоже должен скоро вернуться.

Но всё равно было горько и обидно. Уже второй день рождения подряд он не видит самых дорогих ему людей. Ему исполнилось четыре, а за последний год он встречался с братом и отцом от силы три раза. Шисуи стал серьёзней и как-то резко вырос. Они даже не поиграли в последний раз. Всё было мельком, на бегу и совсем не интересно.

— Ненавижу войну, — прошептал Итачи.

— Дедушка Савада обещал зайти и потренировать тебя, — утешила его мама, которая почти весь последний год была с ним. Из-за контузии её демобилизовали. Но по подслушанным разговорам взрослых Итачи понял, что ей запретил возвращаться на фронт глава клана. Как шептались, Савада защищал всех куноичи, которых и так было немного, и их переводили либо на защиту деревни, либо давали миссии, не связанные с военными действиями. Это было хорошо. Маму Итачи очень любил и боялся, что Микото-каа-сан может погибнуть, как погибли некоторые женщины и мужчины в клане и в деревне. Они почти каждую неделю, когда приходила подвода с фронта, были на похоронах. Итачи ненавидел этот запах: травяной, острый и едкий, исходящий от бинтов, в которые были замотаны убитые на войне. А когда запечатанное тело было маленьким, то у него внутри каждый раз всё сжималось, потому что он боялся, что это может быть Шии-кун.

— Твой дедушка хочет, чтобы твой отец стал главой клана после того, как вернётся с миссии, — мама погладила его по спине, заглядывая в лицо. — А это значит, что Фугаку чаще будет дома. А ещё, что у тебя может появиться младший братик. Ты ведь хотел, Ичи-кун? Саске, верно? Как моего дедушку? Ты же всё ещё хочешь братика?

Итачи вздохнул. Ничего не поделаешь. В четыре года это не то, что в три, не покапризничаешь уже.

— Хочу, каа-сан. Маленького братика. И то, что отоо-сан будет дома, — хорошо.

— Ну, вот и ладно, — улыбнулась Микото, взъерошивая его волосы.

— Ичи-кун! — раздался звонкий голос у порога, и, услышав его, сердце сделало радостный кульбит.

— Шии-кун! Ты вернулся!

* * *

— Шии-кун… Ты вернулся… — пробормотал вслух Итачи, открывая глаза в темноте пещеры. — Такой яркий сон.

— Что тебе снилось? — раздался тихий вопрос, и он увидел Шисуи, сидящего рядом с ним.

— Шии-кун? Значит, ты правда вернулся? — Итачи попытался привстать, но тело не желало слушаться, и явно намеревалось ничего не делать ещё какое-то время.

— Лежи. Карин сказала, что ты восстановишься и сможешь вставать через пару дней.

— Мне снилось детство, помнишь, когда мне было четыре, ты вернулся с миссии?

— Да… — Шисуи погладил его по волосам. — Ты не знал, но тогда мы должны были зачистить ещё одну деревню в Стране Камня, но… Там были мирные жители. Простые крестьяне. Отец сам сомневался, стоит ли всех убивать. Это было неправильным. Одно дело сражаться с шиноби, а другое — резать жителей страны, чтобы их шиноби потом голодали. Человеческая жизнь… Она стоила моей настойчивой просьбы вернуться в Коноху к твоему дню рождения. Капитан Учиха Кагами уступил. Кажется, отоо-сан был рад, что у нашего отряда появилась причина для возвращения. Впрочем, никто не возражал. Эта деревня не стояла в планах. Скорее всего, это было поселение беженцев от войны…

— Я ненавижу войну, — прошептал Итачи, облизнув пересохшие губы, снова вспоминая свои детские слова. Но за прошедшие двенадцать лет, с тех пор, как он впервые это осознал, ничего не изменилось. — Мне снился Савада.

— Дзидзи-сан? — переспросил Шисуи.

— Да. Так странно. Когда мне было три, я взял с него обещание, что он поддержит меня в том, чтобы не было войны. Я об этом забыл, а тут вспомнил…

— «Настоящие шиноби всегда держат своё слово», — прошептал Шисуи. — Он тогда мне сказал… Когда… В тот день, когда отдал свои глаза. Я думал, что это он мне, чтобы я сдержал слово и всех спас, а это…

— Да. Это его обещание своему трёхлетнему внуку. Он был великим шиноби, который всегда держал своё слово, — сказал Итачи.

Они помолчали. Бывший глава клана, пусть и ослепший, принял свой последний бой и был с остальными погибшими Учиха, отказавшись от участи калеки и иждивенца. К тому же его труп АНБУ и ирьёнины проверили бы одним из первых.

— Тебя придут добить «Акацуки», — утвердительно сказал Шисуи. — Я говорил с Орочимару-саном. Он в организации был единственным человеком с навыками ирьёнина. На его памяти такое случалось, когда кто-то не мог больше функционировать, был сильно ранен, отправляли Зецу, чтобы он уничтожил тело и принёс кольцо-артефакт Лидеру.

— Я догадался, — хмыкнул Итачи. — Человека после отравления можно вылечить через трое суток, но никак не через неделю, да ещё время, пока доберётся помощь… Они надеются застать меня либо мёртвым и просто уничтожить труп, либо еле живым, и тогда — достать шаринганы и использовать их по своему усмотрению. Тот же Обито, кажется, без глаза ходит… Чёрт, я всех подвёл! Не смог заблокировать кольцо и теперь подвергаю всех опасности…

— Если бы ты заблокировал кольцо, то мы не смогли бы использовать эту ситуацию в свою пользу… А если твой бывший напарник смог сбежать, то мало ли, какие у него планы? Может быть, он тоже тебя выслеживал, ожидая, пока ты выбьешься из сил? Додзюцу последнего представителя клана Учиха на дороге не валяются. А в деревне Скрытого Тумана уже есть шиноби с бьякуганом. Кто знает, чего захочет Хошигаки Кисаме?

— Сначала я думал, что мы просто заманим Тоби в ловушку, чтобы нейтрализовать, — задумчиво протянул Итачи. — А вот о путях отхода я как-то… Ты очень хитёр, братец Шисуи! Что и ожидалось от моего нии-сана!

— Выздоравливай. Я надеюсь, что несколько дней для подготовки у нас есть. Орочимару уже вовсю развернул сборы, и спокойно только у тебя. Всё остальное убежище похоже на растревоженный улей. Даже не верится, что дети, с которыми мы сбежали из Конохи, настолько… — Шисуи замолчал, словно подбирал слова.

— Они стали сильнее, — подсказал Итачи.

— У Саске, между прочим, от переживаний за тебя третье томоэ прорезалось. А все остальные, узнав, что за тобой намереваются прийти и убить, пылают праведным гневом и хотят защищать своего «онии-сана» всей толпой.

Итачи стало весело, когда он это представил.

— Вот как? Смех — смехом, но, надеюсь, они не выдадут нас и не вмешаются в бой?

— Все уже настоящие шиноби. Понимают. Встречать гостей останутся Гурэн, Карин, Орочимару, Кабуто, Кимимаро, Саске и Наруто. Остальные с мастером Ракурэем уйдут завтра с утра в Та, под защиту клана Фуума, с которыми у нас дружеский договор. Да и наш змеиный саннин заручился поддержкой местного Даймё. Сейчас все собираются и запечатывают вещи и продукты в свитки, подготовленные Наруто, в принципе, у нас уже всё было готово, так как мы в это время и собирались выдвигаться в Коноху. Орочимару начал видоизменять убежище ещё неделю назад. Получается, что твоё ранение лишь немного скорректировало наши планы.

— Хорошо, — выдохнул Итачи. — Я рад. А теперь рассказывай, что вы с нашим новым родственником задумали.

Глава 9. Подготовка к незванным гостям

— Наруто, Саске, есть ещё продуктовые свитки? Мне надо ещё сорок тушек кроликов и двадцать тушек гусей запаковать, — подбежала запыхавшаяся Мина.

Через несколько часов, на рассвете, шестнадцать человек и одна кошка должны были выдвинуться в Та, столицу Страны Рисовых Полей. Идти сорок километров. Учитывая, что они поместили в свитки живых коз и часть птиц с кроликами, то есть животные не будут мешать передвижению отряда, предстоял примерно день пути.

Наруто сонно моргнул и разогнал по телу чакру, чтобы взбодриться. Уже сутки они, вместе со старшими, которые признали их с Саске достаточно сильными, чтобы помочь в ликвидации главного врага клана, не спали. Мина тоже всю ночь помогала собираться, упаковывала вещи, одежду, продукты.

Им пришлось вырезать большую часть живности, которую изначально планировалось не спеша перевезти и продать в Та, чтобы в Коноху прибыть с минимумом, и купить новых кур, гусей и уток уже в Отакуку. Из-за срочности отхода и того, что важно было не оставить в убежище никаких «улик» их нахождения здесь в последние два с лишним года, этот нехитрый план провалился. Комацу-сан, девчонки и мелкие парни, привыкшие помогать на кухне, потрошили, снимали шкуры и ощипывали мелкие тушки, чтобы не пропало хотя бы мясо. Ещё неизвестно, сколько и им, и оставшимся в засаде предстояло прождать членов «Акацуки», может, пару дней, а может, и несколько недель. В это время тоже надо что-то кушать. А тем, кто остаётся в убежище, ещё и не разготовишься — мигом выдашь себя врагу запахом дыма или съестного.

— Есть, но они ещё не заряжены, — ответил Мине Саске. — Сейчас я буду сливать туда чакру. А Наруто пока ещё один доделает.

— Угу, — зевнул Наруто, соглашаясь с лучшим другом, и мучительно сконцентрировал внимание на кисточке. Осталось пара финальных штрихов, а он никак не мог собраться.

— Устали? — заботливо спросила Мина. — Я ваше тоже собрала, но Шисуи-онии-сан сказал, что вы сделаете отдельный схрон для вещей, возьмёте, когда выдвинетесь к нам… А потом все вместе из Та мы уже пойдём в Коноху.

— А ты как? Выглядишь неплохо, — спросил Наруто, приглядевшись к довольно бодро выглядевшей Мине.

— Я таблетки специальные выпила, для того, чтобы не спать и быть сосредоточенной…

— О! Может и мне такие принять? — оживился Наруто. — А то, кажется, я сейчас засну и испорчу всю вязь своей фуин.

— Нет, — смутилась Мина. — Тебе лучше просто поспать. Потому что у такого лекарства есть побочные эффекты. Вялость и сонливость после. Я-то потом смогу в Та отоспаться, а ты…

— Оставь тогда этот свиток, а то труд нескольких часов можешь испортить, — посоветовал Саске Наруто. — Давай, помоги мне наполнить остальные свитки и иди отдыхай. Только клонов не делай, а то совсем вырубишься.

Предложение друга было крайне заманчивым. Наруто как наяву увидел свою постель и подушку, щедро набитую мягкими гусиными перьями. Такую нежную и притягательную…

— Эй, а ты? — спохватился он, стряхивая с себя мечтания о долгожданном отдыхе.

— Я ещё хотел к Итачи сходить, проверить, как там он.

— Твой брат спит, его Карин ввела в медицинский сон, чтобы быстрее восстановился, — подала голос Мина, ожидающая от них свитков.

Наруто всё же, последовав совету друга, отложил кисть и чернила. От циркуляции в кейракукей даже стало немного легче. Удивительно, но он слышал, что некоторые ниндзя сражались день и ночь и могли не спать на заданиях по трое-четверо суток.

— Может, мне тоже не ложиться? — решив не отставать от Саске, спросил Наруто, зарядив чакрой свиток. — Ребята уйдут через пару часов, надо проводить, посмотреть, чтобы ничего не забыли. Я мог бы сделать клонов, чтобы всё проверить…

— Поэтому тебе и надо отдохнуть, — возразил Саске. — Вдруг сделаешь клонов, а толку будет пшик. Упадёшь от усталости. Шиноби могут даже за час восстановиться или уснуть, когда всё спокойно.

Учиха, причмокнув, подавил зевок и тоже медленно моргнул.

— Наполним свитки и поспим, — решил Саске. — Наша комната, между прочим, теперь совсем на другом краю базы. Орочимару-сан центр убежища почти весь обрушил, надо обходить далеко… Может, прямо здесь на полу?

— Эх… Моя подушечка, — вздохнул Наруто, откладывая в сторону ещё один заряженный свиток.

— Ничего, кулак под голову, и от усталости он тебе мягче твоей пуховой подушки покажется, — тихо засмеялся Саске, подшучивая.

— Это да, — глубокомысленно согласился с другом Наруто.

* * *

— Эй, подъём! — только смежил веки, как снова кто-то позвал.

Наруто открыл глаза и понял, что они с Саске уснули на полу, прижавшись, чтобы было теплее, друг к другу. А его взгляд упирается в чёрные ботинки Шисуи.

Пихнув друга, который недовольно замычал, но тут же распахнул веки и ошарашено посмотрел на него, Наруто встал.

— Рассвет, — коротко бросил Шисуи.

Оябун был задумчив, и они не стали прерывать вопросами мысли старшего Учиха. Наруто потёр лицо, чтобы взбодриться, и, последовав примеру Саске, поправил и отряхнул одежду.

— Наруто, ты сможешь отправить с ними клона до Та? Чтобы мы знали, что наши добрались? Я помогал Орочимару-сану с сокрытием убежища и сильно потратился. Чакра почти на нуле. Позже я смогу создать теневую ворону и отправить следом за нашими…

— Конечно, оябун! — обрадовался такой чести Наруто. — Можешь не волноваться, мой клон доберётся с ними до Та и всё доложит.

— Я тоже могу сделать вороньего клона, — сказал Саске. — Меня нии-сан научил…

— Ты создашь вороньих клонов, чтобы они патрулировали территорию возле убежища, барьер гендзюцу мы сняли… Вот только, — Шисуи хмыкнул, потерев подбородок. — Учиха Обито тоже из нашего клана. Он может догадаться, что вороны — твои клоны… В Стране Рисовых Полей много ворон, конечно, но…

— Я… научился делать ястреба, — признался Саске, кивнув на Наруто. — Он мне сказал что-то вроде, что вороны — это не круто, а вот ястребы… Их много и они мышей высматривают. Я изучал их полёт с помощью шарингана и смог создавать такого теневого клона-ястреба.

— Вот как? — взметнулись вверх брови Шисуи, что говорило о крайней степени его удивления.

— Да-да, очень похоже у него выходит, от простой птицы не отличить, классный разведчик, — подтвердил слова друга Наруто, быстро кивая.

— Правда из-за того, что ястребы крупней вороны, у меня только трёх пока создать получается, — признался Саске.

— И всё равно ты — гений. Молодец! — улыбнулся Шисуи, потрепав топорщащиеся чёрные вихры на затылке Саске, покрасневшего от смущения. — Трёх ястребов вполне достаточно. Вряд ли они придут из глубины страны или с моря, так что отправишь своих «така-буншин» на три стороны: на дорогу из Страны Железа, тропу из Долины Завершения и караванному тракту из Страны Горячих Источников.

— Оябун, — подал голос Наруто, когда они пошли к выходу, возле которого должен был ожидать отряд, направляющийся в Та. — А почему ты думаешь, что они придут именно пешком? Ты же сам говорил, что человек в маске, Учиха Обито, может телепортироваться.

— Хм… Во-первых, Обито не один, а с напарником, который телепортироваться не умеет. Во-вторых, Акасуна Сасори по данным Итачи не знает, что у него за напарник, поэтому Обито тоже вряд ли будет светить перед мастером марионеток своими способностями. В-третьих, даже если бы Сасори знал о таком способе передвижения, то не воспользовался бы, так как требуется полностью доверять напарнику, который в своём мире, куда временно перебрасывает тело, полностью властен над всеми захваченными объектами. Так что таким способом «путешествовать» добровольно не рискнул бы никто из «Акацуки». А, в-четвёртых, запомни раз и навсегда, Наруто, у любой, самой крутой техники, есть слабое место. Идеальных техник не существует. Она либо требует много чакры и жизненных сил, либо вредит твоему телу, либо диктует соблюдение множества условий и легко разрушается.

— А какая слабость у техники телепортации Обито? — спросил внимательно слушающий старшего брата Саске.

— Как и любая телепортация, будь то простая или сложная замена тела «каварими», «техника летающего бога грома» Четвёртого Хокаге или «Камуи» Учиха Обито, она требует маркер или маяк, куда тебя должно выбросить. В «Камуи» Обито либо может передвигаться на расстояние прямого взгляда, либо ему тоже требуется заранее заложить и запомнить маячок, попросту — быть хотя бы раз на том месте, куда надо попасть. И не думаю, что у него заложено больше десяти-пятнадцати постоянных маячков по разным странам или городам, потому что легко запутаться в подпространстве, в котором нет никаких особых ориентиров. Полагаю, что он ставит маячки с помощью чакры, а она имеет свойство со временем рассеиваться. Я вообще полагаю, что Обито помогал телепортироваться Зецу. Ведь они имели одну природу чакры…

За разговором они вышли на площадку, на которой уже толпились все остальные. Разве что Итачи и Карин не было. Наруто сделал клона, который присоединился к выступающим в Та. Мастер Ракурэй скомандовал построение, и дети, попрощавшись, отбыли. В убежище стало очень тихо и пусто.

Орочимару-сан увёл Кимимаро за каким-то делом. Гурэн, что-то обсуждая с Кабуто, пошла вглубь нового хода в лабораторию. А Шисуи подошёл к ним.

— Саске, сделаешь трёх ястребов, и идите с Наруто в свою новую комнату. Отдохните. Время на восстановление у вас есть, — распорядился оябун. — Если твои птицы что-то заметят, дай знать. Я через пару часов тебя сменю, когда приду в норму. Надеюсь, научишь своего старшего брата крутой технике делать ястреба, а не ворону, — подмигнул Шисуи Наруто.

— Да, конечно, онии-сан, — подавил смешок Саске. — Научу, что поделать-то…

— Во-от, а ты спрашивал «зачем?» — не утерпел Наруто, поддевая друга. — Видишь, даже оябун заценил.

Они вышли из убежища. Вход теперь стал намного уже и не таким удобным.

— Ого! Ничего себе. Тут ничего и не узнать, — удивился он, обозрев окрестности.

Там, где был огород, выступали громадные валуны. Полигона тоже не стало. Ровную площадку и луг выпаса коз заменило сплошное предгорье с неудобицей, камнями и валунами.

— Частично иллюзия, частично работа с техниками земли, — пояснил за их спинами Шисуи.

— М-м-м… Понятно, — хором протянули они.

— Давай, показывай своих птичек, Саске, — взглянул на них красными глазами оябун.

— Ладно! Смотри внимательно, — сложил несколько ручных печатей тот.

Глава 10. Переступить боль

— Некоторые методы лечения могут приносить больше вреда, чем пользы, — мерно покачивая белой головой, сказала Хиса-сан.

Карин ещё тогда была согласна с наставницей из Рьючидо, но сейчас ей предстояло сделать нечто ужасное. Практически пытать человека, который ей очень нравился.

Конечно, стойко терпеть боль и лишения умел каждый уважающий себя шиноби. Это — прописная истина их мира. Иначе и вовсе не выживешь, проявишь малейшую слабость — сожрут и не подавятся.

Но Карин однажды испытала на себе то, что собралась делать с далеко не безразличным ей Учиха.

Хиса-сан, обучавшая её, говорила, что многие вещи ирьёнин должен попробовать на своей шкуре, чтобы понять, как это работает и стоит ли что-то вообще применять. В тот единственный раз, когда наставница принудительно восстанавливала её после небольшого чакроистощения, те пять минут она кричала как резаная и чуть не описалась. Было похоже, что под кожу одновременно проникли тысячи игл, а потом эти иглы начали путешествие внутри, протыкая и раздирая органы, сосуды, мышцы, связки. А, в отличие от Итачи, у которого был серьёзный застой чакры после лечения обширного сепсиса и сильного истощения, настоящих проблем у Карин не наблюдалось.

Испытываемый пациентом болевой шок превышал пользу от подобного восстановления. Такая слегка видоизменённая «помощь», как сказал Кабуто, применяется в отрядах пыток и допросов. Ещё старший сводный брат поделился, что многие разработки Орочимару-отоо-сана по увеличению сил шиноби были связаны как раз с принудительным разгоном чакры химическим способом, к сожалению, все они закончились смертью испытуемых. Теперь Кабуто называл их «пилюлями последнего шанса». Именно таким препаратом воспользовалась мать Карин в последнем бою.

По идее, по правилам госпитализации, вылеченный парень должен был пролежать в больнице около двух-трёх недель, восстанавливаясь самостоятельно и постепенно возвращаясь в норму. Но этого времени у них не было. Сам Итачи первым делом попросил провести «разгон чакры», чтобы «быстро встать на ноги». Кабуто, осмотрев Учиха, сказал, что тот выдержит, но к такому восстановлению будет готов лишь через сутки. И ещё сутки проваляется «в отходняке».

Карин, закусив губу, посмотрела на спящего парня. Его ресницы подрагивали, а волосы разметались по циновке. Измождённый, по-прежнему худой, но всё равно очень красивый. Но дело было не только во внешности, она знала, что Итачи добрый и хороший человек, это чувствовалось по его чакре. Парень вздрогнул и открыл глаза, встретившись с ней взглядом.

— Пора? Они ушли?

— Да, рассвет, — кивнула Карин, присаживаясь на колени. Она потёрла ладони друг об друга, согревая.

— Мой брат?

— Шисуи-онии-сан сказал, что отправит его спать.

— Хорошо. Приступай.

— Мне придётся принудительно циркулировать твою чакру по кейракукей, чтобы ты быстрее восстановился. Это будет… крайне неприятно для тебя…

— Я капитан АНБУ, — спокойно сказал Итачи. — Я знаю.

— Прости… — прошептала Карин, пытаясь унять позорную дрожь в руках.

— Делай, что должна, — посмотрел на неё Итачи и даже слегка улыбнулся.

Карин протянула специальную деревянную плашку, обмотанную тонким кожаным ремешком.

— Закуси… Ничего обезболивающего я тебе сейчас дать не могу.

Итачи послушно последовал совету, вгрызаясь крепкими ровными зубами в предложенный кляп. Карин сняла с себя очки и отложила подальше. Будут только мешать.

* * *

— Вот так… Всё хорошо. Вот и всё… — тихо приговаривала Карин, утирая свои слёзы плечом, потому что руки были заняты.

Смоченной в травяном успокаивающем настое губкой она протирала лоб Итачи, на котором выступил кровавый пот. Парень тяжело дышал. Во время процедуры пришла мысль, что она в чём-то провинилась перед Кабуто, раз названный брат попросил проделать всё это с её возлюбленным. Но, с другой стороны, Карин понимала, что во время такой болезненной процедуры у Итачи просто могла «слететь» фуин, запирающая его кольцо из «Акацуки», и тогда появившемуся в пещере Лидеру сложно будет объяснить, что делает рядом с его подчинённым подручный Орочимару.

Учиха держался очень хорошо, измочалил кожу на деревяшке, но только быстро и шумно втягивал воздух носом. Даже стона не издал. Но в то, что ему было не так уж и больно, всё равно совершенно не верилось.

— Карин! Что с ним? Я проснулся, почувствовав всплеск чакры нии-сана!

Она замерла, услышав весьма обеспокоенный голос Саске, который остановился в нескольких шагах от неё. Почти физически ощущалось, как сбилось его дыхание, а чакра окрасилась беспокойством и тревогой.

— Всё уже прошло, — глухо сказала Карин, не оборачиваясь. — Всё уже хорошо. Теперь он окончательно поправится и завтра уже будет на ногах. Иди, Саске. Тебе не стоит быть здесь. Итачи не хотел, чтобы ты видел его таким.

— Может, я могу чем-то помочь? — совсем тонко спросил Саске с такой надеждой, что еле получилось сдержаться, чтобы снова не зареветь.

— Можешь принести воды? Ему сейчас надо много жидкости пить, — выдохнула Карин, прекрасно понимая состояние младшего братишки. У неё была спрятана в свитках еда для Итачи и имелась вода во фляжке, но отказать она не могла.

— Я мигом, — убежал Саске.

* * *

«Гости» в количестве двоих шиноби прибыли к ним через двое суток после того, как Итачи смог подняться на ноги. Карин, ничуть не волнуясь, спустилась к ручью, чтобы постирать одежду, отстранённо думая, что лёгкое самогендзюцу, внушающее, что она простая крестьянка, ухаживающая за раненым парнем и живущая в местной пещере, отодвинуло её переживания на задворки сознания и помогает ей скрывать чакру. Впрочем, с её объёмом резерва, первое, чему её научили — это скрывать свою чакру. А занятия канчидзюцу и ирьёдзюцу у Хисы-сан довели это умение до совершенства. Даже отец похвалил и сказал, что совсем не чувствует в ней куноичи.

Как и каждый шиноби, Карин готова была умереть в любой момент, но и так просто сдаваться не собиралась. И раз выпал шанс помочь людям, которые её приютили, которые дали ей почувствовать, что это — настоящая семья, она сделает всё, что требуется. Итачи, отец, Шисуи и остальные расчитывают на неё, и она ни за что не подведёт. Пора доказать, чего стоит Узумаки Карин.

Руки от ледяной воды покраснели и чуть припухли. Пальцы плохо слушались, с трудом сгибаясь. Карин постирала своё бельё и вещи Итачи, в том числе и отрезанный чёрный «некогда плащ» с красными облаками. Отжала и сложила в плетёную из ивовых прутьев корзину.

Подняла голову и упёрлась взглядом в чёрный балахон, точно такой же, какой только что был в её руках.

— Где Итачи? — очень низко и грубо спросил жутковатый странно сгорбленный мужчина, с тряпкой, закрывающей нижнюю часть лица. От этого короткого вопроса по спине прошлась волна ледяных мурашек.

— Сасори-сэнпай, вы совсем перепугали девочку, — за спиной внезапно раздался слегка визгливый смех. И резко обернувшись, Карин отшатнулась, роняя корзину. Оранжевая маска с одним зрачком напоминала кусок тыквы.

— Не стоит нас бояться, малышка, — продолжил человек в маске. — Где тот шиноби, чью одежды ты только что стирала. Он жив?

— Д-да… Но он не приходит в с себя уже несколько дней… — пробормотала Карин.

— Ты живёшь в пещере? Одна? — оглядывая местность спросил жуткий горбун. — Как Итачи попал сюда?

— Я… Н-не знаю, господин шиноби, — на глаза Карин навернулись слёзы, самогендзюцу работало просто отлично, ей до ужаса было жаль, и она искренне боялась, что «страшные ниндзя» её прирежут. — Он сам пришёл. Я тут живу недавно. С конца зимы. Я нашла эту пещеру, там были дрова и немного еды… А я… Я не знала, что это его пещера.

— Теперь ясно, где Итачи скрывался до того, как появился в «Акацуки», — хмыкнул горбун. — Веди нас к нему.

— Х-хорошо, господин шиноби, — Карин подобрала корзину с бельём и пошла по узкой тропке. Отец «отсёк» от пещеры все пути через убежище, сделав вход через гору, ниже по течению ручья. Там она соорудила себе постель из старого сена, заготавливаемого ими для птиц и животных, и пару раз зажигала костёр, чтобы был «очаг» и запахи жилого.

— И где он?

Всё-таки самогендзюцу великая вещь: Карин и сама удивилась, когда увидела пустую лежанку Итачи. Возле покинутой постели, слегка разгоняя мрак, горела плошка масляной свечи.

Карин сглотнула, смачивая пересохшее горло.

— Г-господин шиноби… Я н-не зн-наю…

— Ещё тёплое, — потрогал смятое сено тот, который был в маске.

— Тут есть ещё ход? — рыкнул горбун.

— Т-там дальше, кажется, другая пещера, — показала Карин на темнеющий ход. — Но я никогда не ходила туда… Там темно и страшно…

— Тоби, идём, — скомандовал парню в маске горбун.

— А она? — спросил напарника этот Тоби.

— Ты прав, нехорошо оставлять кого-то за спиной.

Карин даже не поняла, откуда была внезапная атака, только услышала хруст своих костей, потом резко нахлынула боль. Перед глазами поплыло, а во рту появился острый вкус собственной крови.

— Симпатичная девчонка… была, — услышала она голос Тоби прежде, чем упасть в невесомую черноту.

Глава 11. Ловушка[29]

— Отоо-сан, Карин… — не выдержав, прошептал Кимимаро, посмотрев на него, но Орочимару, покачав головой, положил руку на плечо приёмного сына.

Сасори даже предполагаемой «крестьянке» нанёс удар «хвостом» в грудь, да ещё и, скорее всего, впрыснул дозу своего яда, чтобы наверняка.

Помочь Карин до того, как этот параноик из Песка не пересечёт невидимую черту запирающего барьера, было нельзя.

Треть минуты растянулась на пять невыносимо долгих ударов его сердца. Двадцать секунд его родная дочь умирала, но до последнего сдерживала свою стихийную способность к лечению, чтобы не выдать двоим членам «Акацуки» того, что их заманили в ловушку. Орочимару втайне гордился Карин, одновременно боялся за неё, но в то же время верил, что его девочка справится.

Наконец Сасори и его напарник вошли в соседнюю пещеру, желая поскорее разделаться с Учиха Итачи, отсекая от себя все звуки и запахи за своей спиной, и Орочимару выпустил Кабуто и Кимимаро из земляного кокона, в котором пряталась «группа поддержки» для Карин.

Перед тем, как двинуться в толще скалы за «Акацуки», Орочимару успел заметить, как старший приёмный сын начинает лечение с введения антидотов. Годы работы рядом с Сасори позволили взять достаточно образцов используемых кукольником ядов и приготовить всевозможные противоядия. Карин также было предварительно введено несколько препаратов, замедляющих отравление организма.

Пещера, в которой за столь короткое время они организовали ловушку, была настоящим произведением барьерного искусства. По сути, пещеру превратили в подпространственную каверну, в которую был только вход, но не было выхода: всё равно, что запечатать всех в свиток. И эту идею предложил в своё время Наруто, когда ещё полгода назад Джирайя поделился печатями защиты от телепортации. Даже Камуи, как техника пространства, скорее всего, не должна была работать совсем или, как минимум, ограничивала перемещение объёмом самой каверны.

Ловушку контролировали Наруто и Саске, запертые в особом кристалле Гурэн и сокрытые иллюзиями Шисуи. Они были их «обратным билетом» наружу. Также основной задачей джинчуурики была «подпитка» столь большого барьера в случае попытки прорыва со стороны «Акацуки». Со слов Наруто, когда Курама-сама узнал, что ловушка предназначалась для того самого шиноби, который выпустил и поработил его с помощью шарингана десять с половиной лет назад, заставив напасть на Коноху, то с радостью пообещал в случае чего поделиться своей чакрой. Девятихвостый, к огромному удивлению Орочимару, через своего джинчуурики даже дал несколько ценных советов по устройству барьера.

В скале, для того, чтобы Орочимару мог присоединиться к битве, были оставлены два входа в барьер. Он сделал клона, который направился ко второму ходу, расположенному на стороне братьев Учиха, а сам просочился внутрь, но пока не спешил показываться и выдавать своего присутствия. Гурэн вознамерилась попробовать свои силы против Сасори. И это было неплохим испытанием сил его старшей дочери, которую Орочимару страховал.

Старшие Учиха забрали себе в противники парня в маске, но Шисуи тоже до поры до времени прятался, используя свои земляные техники.

Тем самым они решили ввести противников в заблуждение, чтобы Сасори и Обито считали, что выступают двое на двое, да ещё и против шиноби намного младше себя.

Поэтому, когда оба нукенина «вошли», за их спинами вход был закрыт кристаллами, чтобы они не сразу догадались, куда на самом деле попали.

— Он кукольник из Суны, — услышал Орочимару наставления «умирающего» Итачи для Гурэн. — Будь осторожна, всё его оружие отравлено. С новичком я разберусь сам.

— Кажется, с противниками мы определились, — подытожил хриплый голос Сасори. — У тебя интересная техника, девочка. Стихия кристалла. Я о такой даже не слышал. Ты будешь отлично смотреться в моей коллекции. Тоби, тебе достаётся Итачи-кун.

— Но… У него же великий шаринган, сэнпай! — визгливо и наигранно напугано возразил напарник Сасори.

— На тебе же маска, — заворчал кукольник. — Просто не смотри ему в глаза, используй дальние атаки и мои ядовитые шашки. Я позволю тебе забрать его додзюцу. Мне оно всё равно без надобности.

— О, это другое дело! — обрадовался Тоби. — Вы очень щедры, Сасори-сэнпай!

— Подержи его хотя бы до того, пока я не закончу с куноичи. Она кажется довольно сильной, — закончил раздавать указания «новичку» кукольник. — Против меня у Итачи-куна в любом случае нет ни единого шанса. Я очень неудобный для него противник.

— Это точно, Сасори-сэнпай, — поддакнул Тоби.

— Стена кристалла! — воскликнула Гурэн, которой, по-видимому, надоело слушать дифирамбы в сторону кукольника, и розовый аметист разделил пещеру надвое. По обеим сторонам стены оказалась пара противников.

— Впечатляет, — проскрипел Сасори, скидывая с себя плащ и показывая Хируко — куклу, в которой сидел. — Вижу, что ты тоже не любишь ждать. Как зовут тебя, девочка? Мне нужно твоё имя, чтобы я мог как-то назвать куклу, которую сделаю из твоего тела. Ты станешь двести двадцать седьмой в моей коллекции.

Орочимару знал, что у бывшего напарника множество «живых марионеток», сделанных из тел побеждённых тем шиноби, но точное число услышал впервые.

— Я разрешаю тебе атаковать первой, — милостиво позволил Сасори, не замечая, что атака куноичи началась и без его одобрений.

Не теряя времени Гурэн, распылила в воздухе чакру, сразу решив использовать свою технику массового уничтожения, превращающую все живые организмы в кристаллы. Единственная проблема была в том, что Хируко был куклой…

Раздался специфический треск, и Орочимару ухмыльнулся.

В данном случае происхождение Хируко от живого человека сыграло с Сасори злую шутку. Будь марионетка деревянной, атака Гурэн пропала бы втуне. Нити чакры, которыми кукловод управлял марионеткой, и откликающаяся на это управление живая ткань — и вот Хируко закристаллизовался, не успев продемонстрировать ничего из своего богатейшего арсенала. Сасори дёрнулся внутри, пытаясь освободиться, и его кукла распалась блестящей пылью.

— Теперь, я так понимаю, моя очередь, — голос Сасори, который открыл своё юное лицо, стал значительно мягче и мелодичнее. Из его рукавов выскользнули свитки.

Орочимару чуть не выдал себя, подавшись вперёд, чтобы лучше разглядеть происходящее.

— Что? — удивлённо воскликнул красноволосый кукольник, когда у него не получилось призвать ни одной своей марионетки.

— Что-то не так? — ехидно спросила Гурэн.

Орочимару видел, что в первую же атаку приёмная дочь вложила довольно много чакры, не размениваясь на «пробу сил и разогрев». Ловушка с каверной позволила им ещё и отойти от стандартного ведения боя, когда скрывающимся шиноби, чтобы их не обнаружили враги, требовалось практически остановить ток своей чакры. Отсюда среди ниндзя и практиковались приветственные разговоры и несколько простых пробных атак сюрикенами или тайдзюцу, чтобы постепенно ускорить ток в кейракукей и подготовить каналы для более мощных техник.

Сасори не ответил, но понял, что по какой-то причине не может воспользоваться своими свитками, снял плащ, оставшись в одних штанах, и обнажил до половины своё кукольное тело. За спиной, напоминая скелет крыльев летучей мыши, выдвинулись лезвия. Вместо брюшины в кукольном теле была ниша, заполненная тугими кольцами крепкого даже на вид металлического троса, острый конец которого, капая фиолетовым ядом, опасно шевельнулся.

— Что ж, раз я не могу использовать других кукол, то использую себя, — усмехнулся Сасори, ринувшись в атаку и не давая Гурэн ни секунды, чтобы снова повторить свою технику распыления кристалла, для которой требовалось определённое сосредоточение.

Несколько минут Гурэн уворачивалась, демонстрируя чудеса ловкости и крепость кристальной брони. Но Орочимару знал, что его приёмная дочь всё это делает не просто так, а заманивает кукольника в заранее подготовленную зону посева кристальных цветов. Наконец Сасори вступил в нужную область, и его ноги были захвачены. Это дало Гурэн несколько мгновений, чтобы закончить технику, и её противник был заключён в кристальную темницу. Причём из-за того, что «темница» была в разы меньше, чем обычно, так как эту технику его приёмная дочь применяла для заключения групп шиноби в кристалл, и тот мог достигать диаметра в километр, то стены получились очень толстыми. Настолько, что куклу Сасори практически раздавило, не давая ни шанса, ни какого-либо манёвра для освобождения.

Орочимару сам когда-то помог Сасори почти до конца стать куклой. Его заинтересовали эксперименты Красного Скорпиона, который на момент их знакомства уже избавился от своих ног и рук, заменив те на кукольные протезы. Сейчас единственной живой частью кукольника оставалось запечатанное в специальный контейнер сердце с очагом чакры и привязанная с помощью запретной техники душа.

Сосуд с живой частью Сасори пульсировал внутри кристалла.

— Кажется, и я оказалась для вас очень неудобным противником, Сасори-сан, — довольная собой, хмыкнула Гурэн, прислонившись к многогранному кристаллу нежно-малинового цвета. — Меня зовут Акира Гурэн. И я приёмная дочь вашего создателя — Орочимару-сана.

Глава 12. Без права на ошибку

— Кажется, мы остались одни, Итачи-кун, — сменил тон Тоби, заговорив баритоном после того, как пещеру разделила непрозрачная стена кристаллов Гурэн.

— Неужели ты решил сбросить свою маску? — спросил Итачи. Слова он намеренно стал произносить выше обычного. — Может быть, мне тоже снять свою?

Обито наклонил голову, словно задумавшись.

— О чём ты? Ты что, не Итачи? — озадаченно протянул отступник клана Учиха. — У тебя странная чакра… Кто ты?

Сила ниндзя в его скрытности и внезапности.

Им надо было сделать так, чтобы Обито и не подумал никуда слинять из пещеры. В надёжности барьера против Камуи у них были серьёзные сомнения. Никто из них не знал полный спектр возможностей этой способности и каким законам мироздания та подчиняется. Из свитков или из других миров-сателлитов[30] призыв был невозможен. Точнее, из-за искривления подпространства в их ловушке, призыв должен был осуществляться в пустую пещеру, тогда как они находились в другом её измерении. Но был ли выход из этой ловушки для Обито? Непонятно. Провести исследования они не могли. Орочимару сделал расчёты, но и у него выходило «пятьдесят на пятьдесят». А значит, права на ошибку не было.

План, как всегда, был безумным и дерзким.

Как сказал Кабуто, в госпитале имелись архивы с образцами крови всех шиноби Конохи. Это было необходимо для идентификации в случае смерти, а также потому, что многие медики могли подделывать трупы. В случае с их кланом все спасённые дети не были даже генинами, поэтому их образцов в базе не было. Единственный шиноби, личность которого оставалась под сомнением после гибели клана Учиха, был сам Итачи. Его подделанный в своё время няко-ниндзя труп настолько обгорел, что он был опознан по некоторым личным вещам и номеру на хитае.

В конце декабря Кабуто выкрал из архивов образец крови Нохара Рин. Шисуи и Итачи были против нечестивого воскрешения девушки, которое предложил Орочимару, чтобы сбить с толку Обито. Но они всё равно воспользовались её образцами. Клонирование клеток той крови и принудительная их циркуляция позволили создать псевдо-очаг чакры Рин. Нечто подобное проделал в своё время Орочимару со своим напарником Сасори. Разве что в том контейнере, который лежал в заплечном рюкзаке Итачи, не было души.

— Сними маску… — взволнованно попросил Обито.

— Ты первый. Я должна убедиться, — используя по отношению к себе слова женского рода, попросил Итачи[31].

Рука Обито дрогнула, но мужчина стащил с себя оранжевый круг с отверстием сбоку. Левый глаз был прикрыт, а правая половина лица была одним жутким шрамом.

— Обито-кун… — изображая волнение, прошептал Итачи. — Это всё-таки ты…

— Рин? Ты ведь Рин, верно? — сделал к нему шаг Обито.

Итачи было даже жаль своего бывшего соклановца, столько безумной надежды было в его голосе.

— Не подходи. Твой напарник сказал, что ты хочешь убить меня, — остановил он.

— Но… Как? Как ты могла остаться в живых? Я же видел… Я сам видел… Я…

— Я выжила. Так получилось. Меня похитили шиноби из Тумана. Они хотели запечатать в меня трёххвостого биджуу. Но Какаши и отряд АНБУ нагонял их. Среди них была девочка. Насколько я поняла, она была из клана, которые меняют лица. Она посмотрела на меня и стала… Как я. Со мной остались двое шиноби, а остальные решили подготовить Какаши и остальным ловушку… После того раза, когда… Меня похитили и ты… и Учиха Обито умер, я… Я стала сильнее. Я пообещала себе, что больше никогда… Я убила своих охранников, выплюнув в них иглы с ядом. А потом побежала к Какаши, чтобы предупредить его о ловушке. Но… Было слишком поздно. На то место пришли туманники, и я скрылась. Не знала, что делать, как быть. Потом заболела… Меня подобрали родители моей названной сестры. Выходили. Я хотела вернуться в Коноху, но… Меня могли посчитать отступницей. Какаши… Он же убил меня… Чтобы я никому не досталась. А значит… Да и не к кому мне было возвращаться… — играя свою роль, поведал Итачи «историю Рин».

Даже без шарингана можно было понять, что Обито в глубоком шоке от этого рассказа.

Кабуто поработал в архиве и выяснил, что Рин была сиротой. Видения Шисуи очень помогали переплетать правду и вымысел. А в искусстве выдавать ложь за истину даже в клане Итачи не было равных, да и годы шпионской деятельности приносили свои плоды.

— Что ты подарила Какаши на нашей последней миссии? — хрипло спросил Обито.

— Это был медицинский набор, — добавив в голос грусти, ответил Итачи. — Его произвели в дзёнины…

— Но… Как ты попала. Почему Итачи… Почему ты здесь?

— Я Нохара Рин, но я и Учиха Итачи. Точнее, я стала Учиха Итачи, — ответил он. — Примерно два с половиной года назад мы с сестрой нашли Учиха Итачи. Он рассказал нам многое. И даже то, что ему кажется, что клан Учиха был вырезан Учиха Обито. Сначала я не поверила ему. В то, что ты жив. Но он рассказал про «Акацуки» и что его ищут. Сестра заметила, что мы с Итачи схожей комплекции, и даже волосы у нас одной длины… И я…

— Так вот почему ты почти постоянно носила маску! — воскликнул, перебив его, Обито. — И я никогда не чувствовал от Итачи его чакры. Он скрывал её. И говорил очень мало. А это на самом деле была ты! Итачи ещё был подростком, поэтому его невысокий рост, который подходит и девушке, ни у кого не вызывал вопросов.

Итачи кивнул, позволив «догадаться» самому, ещё больше запутывая в паутине лжи.

— Но… Как же шаринган?.. — пытливо посмотрел на него Обито.

— Итачи… был ранен после столкновения с каким-то ниндзя. Он болел. Я не смогла его выходить. А потом, через три месяца после нашего с ним знакомства, он умер, а я забрала его глаза. Я захотела быть… Ближе к тебе. Но не могла признаться, что я не та, за кого себя выдаю. Мы почти не виделись… И вот наступил этот день, но ты получил приказ убить меня… Что ж… Знай, что я не собираюсь сдаваться без боя! Я уже не та слабая и беззащитная Рин, которую ты знал…

— Постой, постой! — замахал руками Обито. — Я не собираюсь убивать тебя! Что ты, Рин! Ни за что! Пожалуйста, сними маску. Я хочу посмотреть на тебя.

— Не жди, что узнаешь меня. Я изменилась за эти годы, — он снял маску, глядя на Обито активированным шаринганом. Всем известно, что те, кто получили глаза Учиха, но не обладают их кровью, не могут деактивировать додзюцу. А значит, его красные глаза не насторожат отступника их клана.

— Рин… — выдохнул Обито. — Ты… Почти не изменилась…

— Не подходи, я всё ещё не доверяю тебе, — предупредил Итачи.

— Не бойся. Я могу не выполнять распоряжения Лидера, — ответил Обито. — Я люблю тебя, Рин. Ты можешь доверять мне.

— Я тоже когда-то любила Какаши, — с нотками горечи ответил Итачи. — Но он… Почему он так поступил?

— Значит, ты больше не любишь Хатаке Какаши? — обрадовано воскликнул Обито, но тут же смутился и коснулся изуродованной части своего лица.

— Я тоже хотела знать, как уцелел ты… Тот обвал… — перебил его, не давая соскользнуть, Итачи.

— Я провалился в чужое убежище. Меня спасли. Восстановили раздавленную часть тела, — хрипло ответил Обито. — Всё это сделало меня сильней. Мне так жаль, что мы тогда разминулись. Я очень хотел спасти тебя.

— Вот как… — вздохнул Итачи. — Обито-кун… Ты доверяешь мне? Моя сестра подала мне сигнал, что она справилась с господином Сасори, но если ты не будешь обезврежен и она не убедится, что ты не представляешь для нас угрозы, то… Я не хочу чтобы кто-то из вас пострадал.

— Ты хочешь связать меня? — уточнил Обито. — Что?! Твоя сестра справилась с Сасори?!

— Она сильная, — Итачи добавил в голос толику гордости. — Я хочу усыпить тебя и связать. Мне надо многое объяснить своей сестре. Но если ты не доверяешь мне, то… — он деланно замялся, позволяя Обито додумать самому эту патовую для него ситуацию.

— Нет, я доверяю тебе, Рин! Я докажу тебе! Что надо сделать?

— Выпей это, — Итачи достал из подсумка бутылёк. — Это сильное снотворное, и оно вносит разлад в систему циркуляции чакры на сутки. Ты будешь беспомощным и не сможешь навредить мне или моей сестре. Только так я смогу довериться тебе.

Даже если Обито попытался бы обмануть или напасть, у них был заготовлен ещё не один план, но тот, видимо, был слишком шокирован и действительно доверял той мёртвой девушке. Итачи увидел, как у убийцы его клана изменился ток чакры, и с лёгким шорохом Учиха Обито обмяк, свалившись на пол.

— Рин… Я люблю тебя, — пробормотал Обито прежде, чем уснуть.

Итачи замер, напряжённо рассматривая безвольное, тихо посапывающее тело. Довольная счастливая улыбка ребёнка играла на губах мужчины, делая его некрасивое лицо намного симпатичней.

— Это было даже слишком просто, — пробормотал он, убедившись, что Обито спит и не притворяется, ожидая от того чего угодно. Даже какой-то хитрой способности управлять током чакры точно так же, как при использовании выданного препарата. Но нет. Всё было по-честному.

— Это была талантливая игра, Итачи-кун, — вышел к нему Шисуи, довольно ехидно улыбаясь. И Итачи по одной этой улыбке вспомнил, что уже играл девчонку, когда они переезжали с детьми в убежище. Жену Шисуи.

Кристальная стена затрещала и рассыпалась, открывая вторую часть пещеры, в которой были Гурэн и Орочимару.

— Я всё увидел через клона, — заявил змеиный саннин, ухмыляясь ещё шире старшего братца. — Сам бы поверил.

— Хм… — хмуро ответил Итачи, недовольно засопев. — Он просто слишком доверчивый.

— Да ладно тебе, Итачи-кун, — подколола Гурэн. — Ты правда похож на ту девчонку, мне Шисуи её фотографию из личного дела показывал. Ты даже красивее, не зря мы тебе личико пудрили и ресницы красили, а ты ещё не хотел, говорил, что он не купится, не такой дурак.

Шисуи, широко и нахально ухмыляясь, обнял Итачи за шею.

— Ты молодец, Итачи! Главное результат. И никто не пострадал. Ты нигде и ни в чём не ошибся.

— Угу, а с ним что теперь делать будем? — спросил Итачи, и все оглянулись на спящего Обито.

Глава 13. Цена победы

— Эй, кажется, они закончили, — сказал Саске, и Наруто открыл глаза.

Сосредоточение на барьере далось нелегко, и половина резерва была потрачена просто на поддержание, особенно в тот момент, когда один из врагов попытался использовать призыв. Кураму-сама просить о помощи не пришлось, и Наруто был несказанно этим горд, потому что он справился сам.

Гладкая розоватая поверхность, которая защищала их и точку выхода из барьера, затрещала и развеялась.

— Как вы тут? — спросила Гурэн, которая прервала свою технику «малинового фрукта».

— Нормально. Ты победила того кукольника? — нетерпеливо поинтересовался Саске.

— Да, — ответила весьма собой довольная девушка. — Он был слишком самонадеян.

— Неудивительно, — сказал Орочимару-сан, который тоже к ним подошёл. — Сасори до этого не знал поражений и верил в свою неуязвимость.

— Я возвращаю нас назад? — спросил Наруто, ему уже хотелось посмотреть на поверженных врагов.

— Да, можешь убирать барьеры, — кивнул Орочимару.

— Хорошо!

Пещера на миг замерцала мягкой зеленью, стены покрылись тонкой вязью печатей, и они вернулись в своё измерение. Резко стало темно. Наруто заморгал. По всей видимости, солнце уже зашло, и выход в соседнюю пещеру не давал даже рассеянного света.

— Ого! — воскликнул Саске, который явно не чувствовал того же дискомфорта. — Смотри, Наруто, там что-то появилось!

— Ты там поосторожней, отото, всё ядом смазано, не трогай ничего, — предупредил Итачи, сверкая красными глазами.

— Не маленький, — недовольно буркнул из темноты Саске, чем-то клацая.

— Спасибо, Шисуи-кун, — иронично поблагодарил Орочимару, когда старший Учиха додумался зажечь своей техникой огня несколько прикреплённых к стене засмоленных палок, для тех, кто не владеет шаринганом. Наруто подошёл к лучшему другу. На полу пещеры действительно что-то лежало.

— Это… Куклы? — тихо спросил он, разглядывая мертвенно застывшие тёмные лица, которые в дрожащем свете факелов выглядели жутковато.

Саске сначала пожал плечами, но потом кивнул.

— Скорее всего.

— Значит, это их он призывал, — понял Наруто то напряжение барьера, который, искривляя пространство, отправлял призванное и распечатанное в их реальность.

— Это «живые марионетки», — к ним подошёл Орочимару вместе с Гурэн и братьями Учиха. — Сасори делал их из шиноби, которых убил. Их плюс в том, что после своей смерти они по-прежнему могли использовать свои уникальные способности.

Змеиный саннин подошёл к тёмно-зелёной здоровой кукле, которая лежала чуть в стороне.

— Знакомьтесь, это любимая кукла моего бывшего напарника — Третий Кадзекаге. Он также был родным дедушкой Сасори…

— Что? — Наруто понял, что сказал это в унисон с лучшим другом. Он переглянулся с Саске и снова посмотрел на криво улыбающегося Орочимару-сана.

— У нас в АНБУ ходили про это легенды, — сказал Шисуи. — Пятнадцать лет назад в Суне пропал их Кадзекаге. Я знал из своих видений, что его убил именно Сасори, но…

— Не знал, что они были близкими родственниками? — понял старшего Учиха Орочимару. Шисуи кивнул.

— Мать Сасори была старшей сестрой нынешнего, Четвёртого Кадзекаге, и дочкой Третьего. Сасори отравил его, запечатал в свиток и, пока его деда искало большинство шиноби Песка, спокойно делал в мастерской эту куклу. А потом ушёл из деревни. Никто не связал эти два события. Он в этом похищении даже не подозревался. Сасори любил рассказывать о своём искусстве…

Наруто почувствовал лёгкую дурноту.

— Но… Почему этот Сасори так сделал? — спросил он, покосившись на пульсирующее нечто в кристалле Гурэн.

— Хм… — задумался Орочимару, осторожно складывая на свиток куклу Кадзекаге, оперируя своими змееруками. — Возможно, потому, что его дед отправил его родителей на опасную миссию, с которой те не вернулись. А может быть, ему хотелось заполучить чужие уникальные способности. Или пожелал испытать себя. Кто знает… По этому поводу он не распространялся. Однажды я спросил его, но он сказал, что это не моё дело.

— А что это за уникальные способности? — поинтересовался Саске.

— Третий Кадзекаге мог управлять железным песком, — ответил Шисуи. — Он мог сделать из железного песка всё, что угодно… И, говорили, что даже мог воздействовать на кровь противников, потому что…

— Там есть железо, — закончил Саске. — Оно создаёт магнитный контур у владельцев стихии молнии.

— Марионетка могла управлять железным песком, которым была набита, — сказал Орочимару, запаковывая в свиток крупное тело. — Управление чужой кровью слишком сложные манипуляции, которые были под силу только живому Кадзекаге. Впрочем, скорее всего, это просто страшилки для молодых генинов.

— Что с ним будет? — поинтересовался Наруто, кивнув на свиток.

— Суна может неплохо заплатить за раскрытие этого преступления и своего бывшего лидера, — ответил ему Шисуи. — Нам не помешают лишние деньги.

— А с этим кукольником что? — Саске подошёл к кристаллу, чтобы лучше разглядеть сердцевину.

— Его мы тоже предоставим землякам… — хмыкнул Орочимару, рассматривая груду разных странных и не очень марионеток. — Кто-то из вас видит куклу с красными волосами? Он держал среди этой своры несколько своих запасных тел…

— Кажется, вот с красными волосами, — через минуту поисков сообщил Наруто, радуясь, что нашёл первым.

— Да, это Сасори, — подтвердил змеиный саннин. — Не трогай, я сам.

Запасная кукла была уложена на свиток.

— Гурэн, заканчивай с ним, — махнул рукой Орочимару.

Наруто сглотнул. Одно дело убить врага на поле боя, но потом добить поверженного… Их клан всегда брал миссии либо по сопровождению, либо по доставке. Иногда они сталкивались с теми, кто хотел убить их клиентов или отобрать то, что они несли. Он несколько раз убивал. Но одно дело свернуть шею или нашпиговать сюрикенами, ударить волной ветра, использовать нэкотэ, прожарить до костей совместной с Саске техникой в запале схватки, а другое — прервать жизнь, когда проходит волнение за друзей. Когда в крови перестаёт бушевать адреналин и противник уже не представляет опасности… Когда напавший на тебя жалобно кричит, умоляя пощадить, и больше похож на скулящую собаку… Ему не приходилось кого-то добивать, и Наруто не знал, смог бы он это сделать или нет. Чаще всего их уцелевшие противники успевали смыться, подобрав раненых, а они их не преследовали, опасаясь ловушек.

Гурэн кивнула и подошла к своему кристаллу.

— Кристальная дева! — коснулась куноичи гладкой поверхности, и контейнер с Сасори в центре пронзили длинные острые иглы.

Пульсация прекратилась, и Наруто выдохнул. Перед его глазами предстал образ улыбающегося Джирайи. Этот человек, если то, что находилось в кристалле, можно было назвать человеком, убил своего дедушку, и Наруто не понимал такого. Это же так здорово — иметь родных и семью.

— Жизнедеятельность полностью прекратилась, — через минуту молчания сказал Шисуи.

Гурэн распечатала то, что осталось от кукольника из Суны, и на кристальном диске подала Орочимару. Тот запечатал остатки вместе с красноволосой куклой, похожей на молодого парня возраста Итачи.

— Теперь Обито, — сказал Шисуи. — Он — там.

— Как ты справился с ним, Итачи? — поинтересовался Наруто, который единственный был не в курсе о том, как проходила битва.

— Мой брат идеальный лжец, — улыбнулся Саске.

— Идеальный лжец? — переспросил Наруто.

— Это означает, что Итачи настолько хорошо управляет собой, что может солгать даже обладателю шарингана, — пояснил Саске. — Это невероятно сложно, потому что наше додзюцу калибрует все движения не только в бою, но и, например, при разговоре. Малейшие сдвиги мимических морщин, движения чакры, поэтому обладателю шарингана, даже самого первого уровня, очень тяжело соврать. А Итачи смог обмануть того, кто обладает Мангекё Шаринганом. Мой старший брат — гений.

— Не во всём только моя заслуга, отото, — ответил Итачи. — Мне очень помогли Орочимару-сан и Кабуто, которые создали псевдо-очаг чужой чакры. И не забывай, что твой друг буквально обвешал мою одежду фуиндзюцу, которое и создало иллюзию покрова другой чакры.

— Эта идея мне пришла от Курама-сама, — смутился от похвалы Наруто. — Как покров биджуу, только он не от хвостатого, а от псевдо-очага, который выступает, как фуин-накопитель. Это было просто на самом деле.

— Придумать что-то новое всегда непросто, — хмыкнув, сдержанно потрепал его по волосам Орочимару-сан. — Ты молодец. Скоро сам будешь учить меня фуиндзюцу.

Наруто почувствовал, как уши загорелись от неожиданной похвалы саннина.

— А ещё Учиха Обито очень хотел мне поверить, — продолжил Итачи с лёгкой грустью в голосе. — Для него Нохара Рин и так жила. В его сердце. Поэтому моя ложь и получилась такой идеальной… Запомни, отото, люди любят жить в иллюзиях и с радостью верят в любую ложь, особенно если пообещать что-то хорошее.

— Это как если бы ты сказал мне, что на самом деле наши родители живы, да? — тихо спросил Саске, и сердце Наруто сжалось.

— Да, что-то вроде этого, — кивнул Итачи. — Пойдёмте, надо завершить начатое.

Они подошли к каменному постаменту, на котором спал человек. Наруто разглядывал лицо, половина которого была изуродована.

— Я его уже осмотрел, — сказал Орочимару, и Наруто понял, что остальные занимались этим Обито ещё до того, как выпустили их с Саске из кристалла.

— Кому-то можно пересадить его шаринган? — спросил Шисуи.

— Надо провести дополнительные исследования, — ответил змеиный саннин. — Но додзюцу я уже извлёк и запечатал. Можно начинать.

Наруто хотел спросить, что имелось в виду под «начинать», но осёкся под тяжёлым и очень грустным взглядом Итачи.

— Как глава клана Учиха, сегодня я приговариваю своего соклановца, Учиха Обито, к смерти. Учиха Обито обвиняется в предательстве Конохи, в попытке разжечь мировую войну и гибели своего клана, — твёрдым голосом сказал Итачи. — Учиха Савада, Учиха Тёкка, Учиха Инаби, Учиха Теяки, Учиха Нака, Учиха Наори, Учиха Кэйко, Учиха Коски…

Наруто слушал незнакомые имена, среди которых встречались и знакомые. Иногда его друзья говорили о своих родителях. О своих старших братьях и сёстрах. Называли их. Зажигали свечи в день поминовений. Сейчас эти люди, которых он никогда не знал и не узнает, словно встали рядом. Он чувствовал, что так братья Учиха прощаются со своим прошлым. Закрывают страницу своей кровавой истории.

— …Учиха Матари и Учиха Гору, сегодня все вы будете отомщены.

Итачи занёс кунай и… время словно замедлилось.

Внезапно Наруто увидел девочку чуть постарше себя. Та бежала к ним в странном облаке золотистого света. На её щеках он заметил полоски, короткие тёмные волосы чуть растрепались от того, что их хозяйка резко остановилась возле ног по-прежнему спящего мужчины. Большие карие глаза посмотрели на приговорённого с грустью и нежностью, и Наруто ощутил тепло.

Одежда у девочки была странной, выдавая её принадлежность к шиноби, да и символ Листа на хитае говорил о том же. Почему-то он оцепенел и не мог ни пошевелиться, ни предупредить остальных о том, что появился посторонний.

Раздался хруст кости, чавк крови и тихий вздох, а девочка, подавшись вперёд, протянула руку, словно что-то ловила. Неожиданно рядом появился мальчик одного с ней возраста.

— Рин! — услышал Наруто от пацана в странных оранжевых очках на пол-лица, при этом абсолютно уверенный, что этого не было произнесено вслух.

— Идём, Обито-кун…

— Вот и всё, — услышал Наруто Шисуи и понял, что странная девочка и её спутник куда-то пропали, а время снова течёт так, как ему положено.

Глава 14. Прощание

— Профессор, я к вам на минутку, можно? — Канагава оторвался от своего обеда и с удивлением увидел вошедшего к нему Накомори Хироши. — Мне ваша секретарь сказала, что у вас никого. Извините, что прерываю.

— Да-да, Хироши-кун, заходи. Ничего страшного, — он отложил бэнто[32].

— Просто у меня были дела в этом районе… Я хотел с вами попрощаться, — улыбнулся парень. — Сегодня узнал, что прошёл тестирование. Поступил в Хандай.

— Поздравляю. Осакский университет весьма престижен, — кивнул Канагава.

— Да, я успешно сдал первую степень и был допущен к вступительным экзаменам. А сегодня получил письмо о том, что прошёл тестирование.

— Не зря, значит, ездил на курсы и в дзюку ходил, — похвалил парня профессор, испытывая за того внутреннюю гордость.

— Да, Курума-сэнсэй, которого вы посоветовали, действительно очень хороший учитель, — Хироши порылся в портфеле, который держал, и протянул ему свёрток. — Это вам. За всё, что вы для меня сделали.

— О, благодарю! Прими в ответ это. Ты тоже дал мне много хорошего и познавательного, — Канагава достал свой подарок, потому что предполагал, что Хироши что-то ему вручит, а оставаться в долгу ему не хотелось. К тому же их обмен услугами был равным.[33]

Парень широко улыбнулся и с поклоном принял его подарок.

— Благодарю, профессор.

— Так значит, ты уезжаешь в Осаку? Как скоро?

— Через пару дней. Надо ещё в общежитие устроиться… А с первого апреля начинаются занятия.

— Быстро летит время, — кивнул Канагава. — Похоже, что и в мире шиноби всё наладилось. Зецу и Учиха Обито, которые могли развязать войну и призвать Ооцуцуки Кагую, мертвы. Коноха заинтересована в том, чтобы клан Учиха был с ними. Даже Орочимару вернётся и, кажется, получил своё бессмертие и возможность исследовать техники ниндзюцу. «Акацуки» больше не помеха. Тот же Пейн, или Нагато, скорее радел за свою страну и просто никого туда не пускал. Выйти из Аме его в своё время заставил Обито. Да и сама организация когда-то создавалась с благими намерениями… Возможно, что они даже никогда и не встретятся больше.

Он припомнил всё, о чём рассказал ему Хироши по телефону.

— Да. Я рад, что всё наладилось, — улыбнулся тот. — Карин уже вне опасности. Её вылечили, но пока она слаба. Они наняли повозки в Та и выдвинулись в Коноху с детьми. А ещё оставили «улики» пребывания в тех пещерах Хошигаки Кисаме и его товарищей из Семи Мечников Тумана. Как оказалось, у Орочимару имелось два меча из семи Великих мечей Тумана, которые он заполучил ещё до того, как присоединился к «Акацуки». Гражданская война в Стране Воды позволила ему собрать достаточно образцов. В том числе и хитаи со знаками Страны Воды.

— А что за «улики»? — заинтересовался Канагава.

— Марионетки Сасори они раскидали по пещере и разбили их теми мечами, оставляя специфические следы. Им помог в этом Кимимаро. У него единственного подходящая чакра для работы с тем оружием. Они когда-то, ещё до Второй Мировой войны шиноби, были сделаны мастерами из клана Узумаки и запрограммированы… То есть послушны только представителям кланов Тумана, причём с кеккей генкай.

— Вот оно что, — покивал головой профессор. — Хотя и удивительно, что Самехада выбрала себе в хозяева джинчуурики восьмихвостого. Точнее, должна была выбрать.

— Согласно истории мира шиноби, Страна Молнии и Страна Воды часто объединялись во время военных конфликтов. Они совместно напали на тот же клан Узумаки, — пожал плечами Хироши.

— Действительно, это бы всё объясняло, — понял Канагава мысль парня. — Говорилось, что Би не родной, а сводный брат Райкаге. Лучше всего поддерживать союзы путём политических браков. Велика вероятность, что матерью Би была куноичи из Кири, а отцом — Третий Райкаге. Их внешнее сходство объясняется сильным генотипом шиноби Облака. Помнится, там очень многие были смуглыми и светловолосыми, а что Эй, что Би — оба копии Третьего Райкаге.

— Ещё я думал над предыдущим джинчуурики восьмихвостого, — сказал Хироши. — Если помните, у него были волосы двух цветов. Белые и зелёные. Если подумать, то восьмихвостому, как осьминогу, было бы куда удобнее жить на островах Страны Воды…

— То есть ты думаешь, что тот парень был что-то вроде гаранта мира между двумя странами? А восьмихвостый был кем-то вроде «общего» джинчуурики?

— Не берусь это утверждать. Много времени прошло, а это не та информация, которую разглашают всем подряд. А ещё Самехада всё-таки полуразумна, это существо — часть трёххвостого и вошла в «Семёрку Мечей Тумана» после её доработки до меча. Возможно, что к ней неприменимо ограничительное фуиндзюцу, наложенное на другие мечи.

— Итак, возвращаясь к уликам… — вернул тему Канагава.

— Да, они ещё налили везде солёной воды, потому что Кисаме призывает именно солёную воду. Чтобы потом остались следы, указывающие на бывшего напарника Итачи. А ещё, используя ту технику подделки чужой чакры, они решили увести возможных преследователей подальше от Конохи и семьи. Чтобы «Акацуки» и их информаторы могли проследить за «объединёнными мечниками Тумана» до Страны Ветра, в которой они будут продавать тела местным.

Профессор улыбнулся и подытожил:

— Получается, что они разыграли сражение «за умирающего Итачи» с Тоби и Сасори против Кисаме и нескольких его старых друзей из «Мечников». Оставили разбитые мечами марионетки, кровь, солёные подтёки…

— Подделанный труп Карин, — добавил Хироши.

— Подделанный труп Карин, — кивнул профессор. — А тела Итачи, Сасори и Тоби якобы забрали, чтобы получить додзюцу или продать на чёрном рынке.

— Верно. Также они избавились от колец. Правда, Итачи пришлось отрезать палец, но Кабуто ему его приживил обратно и сказал, что когда так быстро, то ничего страшного, всё восстановится в считанные дни. Итачи, Кимимаро и Наруто под видом Кисаме и двух мечников Тумана, используя подделку чакры, полученную из образцов Орочимару, отправятся в Страну Ветра, чтобы получить вознаграждение за Сасори и Третьего Кадзекаге. А потом затеряются. Остальные же в это время прибудут в Коноху.

— С Кимимаро — понятно, он может использовать меч, с Итачи — тоже, у него стихия воды и, думаю, что он будет играть своего напарника, так как знает Кисаме как никто другой, но Наруто? — удивился выбору Канагава.

— Один из мечей, который был у Орочимару, называется Шибуки. У него большая часть лезвия — это свиток со взрывными печатями. Его бывший владелец Джинпачи Мунаши использовал этот меч и для фехтования, и делая взрывы. Наруто смог разобраться в тех фуин, которые были применены, и изготовил что-то вроде аналога. Внешне меч оказался очень похож на легендарный Шибуки и даже может делать взрыв при отправке ему сигнала чакры и от соприкосновения с противником. Но… Пока только один раз. И требует замены взрывной ленты. Времени почти не было. Но они вроде и не собираются ни с кем сталкиваться, а если придётся продемонстрировать меч, то одного взрыва будет достаточно. Да и Наруто нужен им, чтобы в случае неполадки настроить их «покров чужой чакры», всё-таки всё это ещё не доведено до совершенства.

— А, я про это уже и забыл, — понял профессор. — Действительно, в такой команде есть смысл. Больше трёх человек уже вызвало бы вопросы, да и шиноби редко путешествуют слишком большими группами. А трёх мечников Тумана с легендарными мечами вполне хватило бы, чтобы подготовить ловушку для Сасори и Тоби.

— Да, надеюсь, что Лидер на это купится и мой клан оставят в покое хотя бы на какое-то время, пока они ещё немного вырастут и станут сильнее, — вздохнул Хироши.

— Кисаме очень впечатляющий шиноби, — задумчиво протянул Канагава. — И не сказать, что дурак. Так что вполне вероятно, что он с товарищами смог бы победить других из «Акацуки». А после, на его территории, имею в виду в Стране Воды, его не так-то просто будет вытащить, чтобы узнать правду. Если он вообще захочет рассказывать кому-то какую-то там правду или подтверждать слухи.

— А Шисуи также пришло письмо с обещанием от Хокаге, что информация про возвращение клана Учиха будет сверхсекретной, запретной к разглашению за пределами Конохи, — кивнул Хироши. — Думаю, это даст им пару лет, чтобы закрепить свои позиции в деревне. И чтобы подготовить ещё несколько стратегий.

— Это хорошо, — улыбнулся профессор, разглядывая парня, который за время их знакомства заметно вырос и возмужал.

— Мне пора, Канагава-сан, — поклонился Хироши. — Может быть, ещё увидимся. Если будете в Осаке, звоните, можем встретиться. Спасибо вам, что в своё время не посчитали меня сумасшедшим и так помогли.

— Ты звони… Или пиши, — встал, провожая своего молодого друга, Канагава.

Они пожали друг другу руки.

— Счастливого вам дня, профессор!

— И тебе. И Шисуи-куну, и всему новому клану — тоже счастья, — улыбнулся он в ответ. — Тебя и их ждёт новая страница жизни. Жизни, которую и ты, и они смогли изменить.

— Это точно! Прощайте, Канагава-сан!

Глава 15. Миссия в Песках

— Так, ребята, мы уже на подходе к Стране Ветра, так что начнём наше преображение, — заметив неподалёку подходящую пещеру, сказал Итачи.

— А разве это не будет просто хенге? — спросил Наруто, который превратился в одноглазого мужчину с длинными тёмно-русыми волосами и бородой, разделённой на два хвоста.

— Нет. Хенге, даже подкреплённое чужой чакрой, слишком легко разрушить. Его можно использовать, чтобы подойти на расстояние удара или чтобы дезориентировать врага. Это довольно простая техника, нельзя терять концентрацию. Но у нас есть важное преимущество.

— Какое? — хором спросили мальчишки.

— Мы не стараемся обмануть друзей или товарищей Кушимару Куриараре или Джинпачи Мунаши. Их здесь никто не знает. Да и умерли они более десяти лет назад. Я знаю некоторые хитрости, которые используют шпионы, чтобы даже такую простую технику, как хенге, использовать с умом.

— Например? — поинтересовался Кимимаро.

— Например, нельзя использовать хенге, копируя также и одежду, — улыбнулся Итачи. — Знаешь, как чаще всего распознают сделанное наспех хенге?

— Как?

— По противоречивому движению ткани. Или тому, что она не пачкается.

— Ой, и правда! — сообразил Наруто.

— Так мы поэтому купили в Та снаряжение? — внимательно посмотрел на него Кимимаро. — А ещё в клане Фуума нам кое-что дали из одежды на троих высоких взрослых.

— Рост шиноби, который использовал меч-иглу Нуибари, два метра тринадцать сантиметров. Кушимару Куриараре — самый высокий шиноби Кири и один из самых высоких шиноби в мире. Кисаме — метр девяносто пять, а парень Наруто около ста восьмидесяти сантиметров.

— И тут я самый мелкий? — возмутился Узумаки.

— Это всё равно выше, чем ты или чем я, — утешил Итачи. — Помнишь, я как-то спрашивал тебя по поводу псевдо-очага, который ты используешь в качестве фуин-накопителя? Можно ли привязать к нему иллюзию?

— Да, точно! — улыбнулся Наруто. — Я сказал, что это будет возможно, но совсем на короткое время.

— Это и будет наша защита, — терпеливо пояснил Итачи, рисуя на кусочке свитка свой план. — Мы спрячем здесь нашу одежду и то, что может нас выдать. Используем хенге. Наденем снаряжение вместе с одеждой, на которую Орочимару-сан нанёс те скрывающие чакру фуин. Затем используем псевдо-очаги шиноби Тумана, на которые я «прикреплю» свою иллюзорную технику. Если ваше хенге спадёт, то будет пара секунд, чтобы его восстановить. Но, надеюсь, что вы будете внимательны и собраны, и этого не понадобится.

— Понятно, — в унисон ответили парни.

— Кимимаро, меч-игла Нуибари… Опасная штука. Он чем-то напоминает твоё хидзюцу. Думаю, что ты справишься, тем более, почти всю жизнь занимаешься кэндзюцу.

— Я уже работал с этим мечом, — перебил Итачи приёмный сын Орочимару. — Отец дал мне тренироваться с этим оружием, как раз из-за его схожести с моим шикотсумьяку[34]. Но, по моему мнению, я могу сделать более опасный меч.

— Тогда хорошо, если вдруг нам надо будет сражаться, то ты, чтобы не выдать нас, используешь это оружие. Я буду применять техники стихии воды, а с Наруто — пара взрывов для отвлечения внимания. Наруто, никаких расенганов, клонов, ветряных техник. Кимимаро, никаких растущих костей. Наша задача обойтись без драк и не выдать себя. Получить деньги и…

— Раствориться в тумане, — закончил мысль Узумаки.

— Именно так, — кивнул Итачи. — И я очень надеюсь на ваше благоразумие.

— Не маленькие, — хором ответили ему молодые шиноби, и Итачи не удержал улыбку. Именно так ему стал отвечать младший брат. Дети действительно стали совсем взрослыми.

— Тогда за дело, — скомандовал он.

* * *

— Прошу прощения за ожидание, господа шиноби, — к ним в гостиничный номер, который был снят в небольшом городке-оазисе в тридцати километрах от Суны, вошёл молодой чуунин из Песка.

Этот городок был точно таким же интендантским городом Страны Ветра, как и Отакуку в Стране Огня. Здесь были различные увеселительные заведения, рынки, торговые лавки. Тут же заключались некоторые договоры и собирались миссии, которые потом раздавали местным ниндзя. Имелись в Фукуро и пункты сбора «охотников за головами», и можно было сдать отступников Суны. Живыми или мёртвыми.

Сюда они прибыли утром. Нужной суммы, которая была объявлена в качестве награды за Сасори, пятьдесят миллионов рьё, в пункте сбора не нашлось. А когда Итачи-Кисаме сказал, что у них есть достоверная информация о Третьем Кадзекаге и они хотят за неё сто миллионов, то чуунин, сидящий на приёме, явно занервничал.

Их попросили подождать в гостинице, пока прибудет вознаграждение. Итачи не сомневался, что им заплатят, Кисаме явно узнали, да и подписанный мир между Великой Пятёркой стран не позволял игнорировать и «кидать на деньги».

— Где же заветный чемоданчик? — поинтересовался Итачи, выразительно посмотрев на пустые руки посланца.

— Вас желает видеть наш Кадзекаге. Там вы и получите всю сумму и сможете поделиться информацией, — дрогнул голос чуунина, который заворожено смотрел на длинный узкий меч, который вертел в руках Кимимаро. Кагуя, изображающий Кушимару Куриараре, был в маске ойнина[35], вкупе с высоким ростом и длинными грязно-соломенного цвета всклокоченными волосами, даже самому Итачи парень казался каким-то злым духом. Впрочем, если они были опознаны, как часть Великой Семёрки мечников Тумана, то страх местного шиноби был понятен. О «швейной игле» Нуибари[36] и его хозяине ходило множество неприятных слухов.

— Идём, — скомандовал Итачи безмолвно поднявшимся спутникам. — Не стоит заставлять ждать Йондайме Страны Ветра.

* * *

В Суне их сопроводили в резиденцию и завели в помещение. За сетчатой ширмой в церемониальной одежде на постаменте сидел Кадзекаге. Нижняя часть лица правителя Суны была закрыта.

Рядом с лидером деревни в полной боевой готовности сидели несколько телохранителей.

— Так это те шиноби из Кровавого Тумана, которые принесли тело моего внука? — раздался старческий голос, и к ним, скрывая ладони в широких рукавах хламиды, вышла маленькая сухонькая морщинистая старушка с седой шишкой на макушке.

Итачи чуть напрягся, узнавая легендарную Чиё — старейшину Песка. Бывшую главу отряда марионеток и бабушку Сасори. Её безобидный вид нисколько его не обманул, ведь скрытыми за иллюзией шаринганами он прекрасно видел, какой у этой бабульки резерв чакры.

Шисуи предупредил, что старуха может попытаться отомстить за смерть внука и что с той надо быть настороже.

— Чиё-баа-сама, я не отправлял за вами, — недовольно процедил Кадзекаге. — Держите себя в руках.

Старуха слегка безумно рассмеялась в ответ, но, хмыкнув, отошла и встала в сторонке. Также к ним вышел дзёнин с забинтованной головой и половиной лица, занавешенной тряпкой с левой стороны. Итачи помнил его ещё по работе в АНБУ. Самый молодой дзёнин в совете — Баки. Шисуи сказал, что этот шиноби стал учителем для троих детей Кадзекаге, старшей из которых должно было быть столько же лет, как Кимимаро, а младший родился на пару месяцев позже Наруто.

— Господин Четвёртый Кадзекаге хотел бы узнать вашу информацию о местонахождении Третьего Кадзекаге, а также увидеть тело Сасори из Красных Песков, — сообщил Баки.

— Я распечатаю то, во что превратил себя Сасори, — Итачи достал свиток и развернул его, не упуская из виду бабульку. Та вздрогнула, когда увидела куклу.

— Но… Как это может быть? — расширились выцветшие до непонятного мутно-серого цвета глаза.

— Сасори превратил себя в марионетку, — пояснил Итачи. — Так получилось, что нам пришлось сразиться. Мы победили. Это, — он кивнул на проткнутый контейнер, — то что осталось в нём живого.

— Не может быть! — бабка упала на колени. — Он сделал себя куклой!

— Это ещё не всё, — Итачи показал свиток. — В ходе нашего сражения, Сасори использовал множество своих марионеток, но отдельно рассказал об этой. Своей любимой.

Он распечатал свиток, и даже Кадзекаге утратил своё спокойствие, явно вздрогнув. Шиноби Песка потеряли самообладание, загомонив все разом.

— Мой внук сделал из Третьего живую марионетку? — просипела бабка, хватаясь за сердце. — Он не мог! Кто его надоумил? Он был хорошим и добрым мальчиком…

— Старейшина Чиё, успокойтесь, — привёл в чувства пожилую куноичи Баки, чуть встряхнув за плечи.

У Итачи закралась мысль, что всё не так просто с этой историей с убийством Третьего Кадзекаге. В конце концов, Сасори практически сбежал из деревни, но остался вне подозрений. Его даже особо и не искали. В Суне главами деревни становились главы одного клана, передавая власть от отца к сыну. Мог ли Сасори, как сын старшей дочери Кадзекаге, претендовать на «трон»? Или младший сын Кадзекаге надоумил племянника пойти на преступление и потом покрывал его, избавившись заодно и от отца, и от претендента в лице Сасори? Впрочем, Итачи тут же решил, что это не его дело и сейчас главная задача — получить деньги и свалить целыми и невредимыми.

— Вот ваше вознаграждение, — Баки раскрыл перед ними три чемодана полные наличности.

— Приятно было иметь с вами дело. Мы уходим, — кивнул Итачи и, вытащив свиток, запечатал полученные деньги.

Кадзекаге сделал какой-то знак, и Итачи напрягся, замерев и наблюдая, как Баки торопливо зашёл за разделяющую их и главу деревни ширму, и они о чём-то пошептались.

— Прошу прощения, господа шиноби. Но Кадзекаге-сама хочет предложить вам выполнить одну миссию. Ранг S. Оплата семьдесят миллионов рьё.

— И почему ваши шиноби не могут взяться за неё? — поинтересовался Итачи.

— Пока никто не справился, — сухо ответил Баки, и Итачи показалось, что дзёнин Суны не одобряет затеи с миссией.

— Так что нам нужно будет сделать?

— Убить младшего сына Кадзекаге-сама.

Глава 16. Торг за жизнь

Сердце Наруто замерло и застучало в висках набатом. Убить сына? Этот мужик в белых одеждах хочет убить собственного сына? Сасори убил своего родного дедушку. А глава деревни желает смерти отпрыску? Да что это за деревня такая? В голове замельтешили мысли, а кулаки непроизвольно сжались.

— Эй, — повернулся к нему синекожий здоровяк, которого изображал Итачи, и недовольно посмотрел на него крохотным круглым рыбьим глазом. — Мунаши, я знаю, что тебе не терпится кого-нибудь взорвать и выпустить кишки, но будь поспокойней. Хозяева могут нас неправильно понять.

Наруто понял, что чуть не выдал их, да ещё вышел из роли бесстрастного убийцы из Кровавого Тумана. Итачи предварительно попросил их с Кимимаро молчать, что бы ни случилось, поэтому кивнул, обнажая необычайно острые треугольные зубы, и провёл по ним языком.

— Ходили слухи, что один из сыновей Четвёртого Кадзекаге — джинчуурики, — продолжил Итачи. — Мы сейчас говорим об одном и том же сыне?

Мужик с открытым только наполовину лицом покосился на одного из телохранителей их Йондайме.

— Да. Его зовут Гаара. Но в деревне его называют Песчаным демоном. Он — джинчуурики Ичиби Шукаку.

— Однохвостого, значит, — кивнул Итачи. — И вы предлагаете нам, шиноби Тумана, сразиться с песчаным демоном в пустыне? Да ещё и за такие крохи? Ну уж нет.

— Ваши предложения, — отрывисто сказал Кадзекаге, и все уставились на акулоподобного мечника.

— Сто миллионов рьё, это раз. Причём деньги сразу и без проволочек. Никаких трупов в доказательство и обвинения Тумана в лишении вас джинчуурики и сына — это два. Ваш джинчуурики просто пропал без вести. А этого разговора вообще не происходило и на взаимоотношение между нашими странами не должно никак повлиять. Даже не стоит упоминать об этом, если вдруг у нас будет новая встреча. Мы будем делать вид, что ничего не было. Ну и, конечно же, вы должны отправить своего джинчуурики на какое-то задание подальше от пустыни, чтобы он не мог с лёгкостью пользоваться своей стихией, — это три. Мы подготовим ловушку.

— Вполне приемлемо, — подумав минуту, выдал Кадзекаге. — Не думайте, что я настолько бессердечный отец. Гаара невменяем. Люди его боятся. Он убивает всех без разбору. В малейшей стрессовой ситуации может выпустить демона. Он — неудавшийся эксперимент. И я признаю свою ошибку. В последний раз мне еле-еле удалось загнать разъярённого Ичиби, который появился посреди деревни, обратно.

— Нам всё равно, что подвигло вас на такое решение, — спокойно ответил Итачи. — Это — всего лишь неплохой способ проверить наше оружие в деле. И заработать. Меня не зря называют «бесхвостым биджуу», будет интересно сразиться с хвостатым и узнать, кто сильней.

— Понятно, — кивнул Кадзекаге и сделал знак. Мужик с занавешенным лицом снова вынес и открыл перед Итачи ещё два кейса с наличностью.

— Куда и когда нам отправить Гаара-сана? — спросил дзёнин Песка.

— Через два дня пошлите его на юго-восток в Страну Реки, скажем, в Киту. Мы перехватим его по дороге. Надеюсь, за ним не будет плестись сотня АНБУ? Драка должна быть жаркой, и вы можете не досчитаться своих людей. Нам, конечно, всё равно, — Итачи обнажил острые зубы в усмешке, — но мы точно не будем никого беречь и спасать, а то и уберём лишних свидетелей, которые узнали слишком много о наших секретных техниках.

— Понимаем, — снова кивнул Кадзекаге. — Мы отправим Гаару с двумя чуунинами, дайте им время сбежать, чтобы мы узнали, что ваша встреча состоялась.

— Есть его фотография?

— Думаю, вы легко узнаете моего сына. Он носит за плечами тыкву с песком. И у него на лбу есть метка. Иероглиф «любовь». Фото вам не понадобится.

Спокойно запечатав деньги в ещё один свиток, Итачи встал с пола. Наруто поднялся вслед. Они втроём вышли из резиденции Каге.

— Кажется, нас ждёт жаркая битва, — сказал Итачи, острозубо ухмыляясь. — Пора сваливать из этой затерянной в песках деревеньки.

* * *

— Как мы будем действовать? — спросил Наруто уже вечером, когда они, так и не развеивая хенге, добрались до юго-восточной границы со Страной Реки. Их схрон с некоторыми вещами остался на другом конце горного перевала километрах в трехстах северней места, куда они прибежали.

— Для начала избавимся от шпионов, которые нас преследовали из Суны, — ответил Итачи. — Кушимару, можешь развлечься.

Кимимаро, в образе худого и высоченного шиноби в маске, кивнул, и его меч с тихим свистом метнулся в дальние кусты, откуда ушей Наруто достигли сдавленные крики.

— Один из них сбежал, кажется, используя телепортацию, двое больше не помешают, — отрапортовал Кимимаро, быстрым взмахом очищая свой клинок от крови.

— Мы собираемся выполнить это задание? — задал давно мучавший его вопрос Наруто. — Ты хочешь убить этого Гаару? Он же тоже джинчуурики… Он же, как я.

— А что ты предлагаешь, Наруто? — спросил Итачи. — Ты сам слышал Кадзекаге. В отличие от тебя, Гаара нестабилен. Если тебя боялись просто потому, что ты мог представлять опасность, то его страшатся не за гипотетическую угрозу. Он терроризирует жителей своей деревни и убивает их.

— Знаешь, Итачи. Иногда. Когда я ещё жил в Конохе. Мне тоже хотелось… Мне тоже хотелось как-то ответить на то, как люди смотрят на меня! Ненавидят. Боятся. Презирают. Избегают. Кричат. Но я мог только делать мелкие шалости и тренироваться, чтобы когда-нибудь, — Наруто замолчал, сглотнув нехорошие воспоминания и постыдные мысли, которые приходили в голову. — А потом у меня появился Саске. Он был совсем другим. Он стал моим другом. Потом у меня появились ты, оябун, Кимимаро, Мина, Казуки, Юмико, Сэн, ребята, Орочимару-сан, Джи-дзи-сан — я нашёл свою семью. Я… Сейчас мне стыдно за то, каким я мог стать. Я мог стать таким же, как Гаара. Его ненавидит вся деревня и ненавидит собственный отец. Этот Кадзекаге жалеет, что у него есть сын. Знать, что тебя ненавидит собственный отец. Итачи, это даже ужасней, чем быть сиротой!

— Допустим, — кивнул ему Итачи. — Но что ты предлагаешь? Если мы не убьём его, то он вернётся в свою деревню и будет дальше её терроризировать. И это поставит под угрозу наш план. Мы хотели перевести все подозрения на Кисаме, а если он «погибнет в схватке с джинчуурики», будет сложно объяснить его появление в Стране Воды. Это наведёт Лидера на мысли, и он заподозрит неладное. Возможно, нападёт на Коноху. Ты хочешь допустить угрозу существования нашей семьи и селения?

— Нет… Я… — Наруто растерялся. Итачи поставил его перед очень сложным выбором. Чужой джинчуурики, которого он никогда не видел, и родная деревня, в которую со дня на день должны прийти его друзья и родные.

— Вот видишь, выбор очевиден, — пожал плечами Учиха.

— Но… Мы же могли бы подружиться… С этим Гаарой. Я понимаю его чувства, — сказал Наруто. — Я уверен, у него были причины стать злым. Но… Не знаю, почему, мне хочется помочь ему. Спасти его, как Саске и все вы когда-то спасли меня. Может быть, мы поможем ему сбежать из Суны? Они убивают своих родных. По-моему, это уж… — он осёкся и посмотрел на окаменевшее лицо Итачи, даже хенге на миг дёрнулось, словно Учиха потерял концентрацию. Саске рассказал, что его брату пришлось убить их родителей, и Наруто с холодком в животе это вспомнил.

— Ты прав. Это ужасно, — спокойно закончил его мысль Итачи.

— Прости, я не хотел, — почувствовал себя неловко Наруто.

— Помочь ему сбежать не получится. Этому джинчуурики всего десять лет. Не думаю, что маленькому мальчику удастся выжить в одиночку, — ответил Учиха.

— Что? — они сказали это вместе с Кимимаро.

— Ему десять лет? Как мне? — переспросил Наруто.

— Да. Он, кажется, даже немного младше тебя. Шисуи упоминал про этого Гаару… М-м… Что-то вроде того, что «это мальчик-джинчуурики из Суны, примерно одного возраста с Наруто, он с малых лет виртуозно управляет песком. Весьма опасен».

— А что-то ещё оябун говорил? Может быть о том, что мы станем друзьями или почему он злой и его хочет убить собственный отец? — с надеждой, которую не удалось скрыть, спросил Наруто.

— Нет. Вроде бы больше ничего, — пожал плечами Итачи. — А нет, говорил, что тот после смерти отца стал главой Суны. Но его отца должен был убить Орочимару-сан… По… Своим причинам. Через пару лет. Так что этого будущего уже, скорее всего, не исполнится. Обстоятельства в корне поменялись.

— Мы могли бы взять этого Гаару с собой, — тихо сказал Кимимаро. — Принять в нашу семью.

— Хм, — задумался Итачи. — Это слишком большой риск.

— Пожалуйста, Итачи, дай мне шанс. Я хочу хотя бы поговорить с ним. Может быть, он не такой уж плохой. Может быть, у него просто никогда не было друзей, и всё ещё можно исправить. Пожалуйста, Итачи!

— Хорошо, — кивнул Учиха. — Один шанс. Но такие, как Гаара, не понимают ценности человеческой жизни. Думаю, что его психика сломлена. Я встречал таких детей на войне. Они очень быстро выходили из себя и считали, что если могут кого-то убить, то должны это сделать. Я сильно сомневаюсь, что разговор с ним что-то даст. Но, раз ты говоришь, что понимаешь его чувства, попробуй. Но мне совершенно не хочется подвергать тебя лишней опасности. Как только Гаара нападёт на тебя, я без малейших колебаний убью этого джинчуурики.

Глава 17. Засада для Песчаного демона

— Гаара, ты вместе с Рокубу и Годзо направляешься в Киту. Это город в Стране Реки. Твоему отцу надо, чтобы ты кое-кого там убил. Раса-сама будет гордиться тобой, если ты сможешь уничтожить этого дзёнина из Тумана.

Баки показал смазанный фотоснимок, на котором был изображён человек с синей кожей и тёмным ёршиком волос.

— Хорошо, — ответил Гаара, вскользь взглянув на снимок.

— Рокубо и Годзо помогут найти тебе того человека. Постарайся не убить их, ладно? Они пригодятся тебе.

— Пусть не мешают.

— Они не будут мешать и не будут нападать на тебя, — Баки показал на двух чуунинов в стандартных жилетах и повязках на голове. — Они просто приведут тебя до Киты и отведут обратно в Суну. Вы выступаете прямо сейчас. Ты готов?

— Да, — сказал Гаара, а чуунины, покосившись на него, вздрогнули. От двоих молодых мужчин он явственно ощущал страх, и это раздражало. Этот страх въелся в его песок и был повсюду в этой деревне. Суна ненавидела его, и Гаара отвечал ей взаимностью.

Они отправились на восток. До Киты был один дневной переход. Его спутники шли впереди, постоянно оглядываясь и тихо перешёптываясь. Гааре даже не надо было напрягать слух, направляя чакру к ушам, чтобы расслышать «демон», «будь осторожней» и «только не зли его» — стандартный набор фраз-предостережений людей, которые оказывались в непосредственной близости от него.

Гаара только презрительно хмыкнул и глубоко задумался над событиями, произошедшими пару дней назад. Способность подключать свой зрительный нерв к песчаному глазу он держал в секрете ото всех. Собственная модификация техники песчаного клона позволяла не только слышать звуки и чувствовать чакру, но самое главное — всё видеть! Впрочем, ему и не с кем было делиться личными проблемами, переживаниями или достижениями. Это была его тайна, которая позволяла ему уже четыре года выживать в деревне, которой управлял родной отец. Первое покушение, которое произошло, когда ему исполнилось шесть, заставило резко повзрослеть и понять одну простую вещь — или ты, или тебя. А настоящий шиноби, если не хочет умереть молодым, должен предвосхищать действия врагов. Он постоянно тренировался и незримо присутствовал на всех собраниях Кадзекаге, на которых зачастую обговаривали очередное покушение на него.

На дороге в Киту его должны поджидать трое взрослых и сильных шиноби из Тумана. В том числе и тот, чью фотографию показал ему Баки. Гаара верил, что справится. И принесёт в Суну головы тех троих. И, быть может, тогда… Может быть, тогда отец действительно будет гордиться им и его силой. Но эту мысль Гаара затолкал поглубже, сосредотачиваясь на ловушке. Он шёл медленно, смешивая свою чакру с землёй, по которой ступал, чтобы напасть первым, как поступал всегда с теми, кто хотел убить его. Предупреждён — значит вооружён.

* * *

Когда они пересекли границу Страны Реки, Рокубо и Годзо заметно занервничали, постоянно оглядываясь по сторонам и на него. Тут и клинический идиот поймёт, что что-то нечисто.

— Я устал, — сказал Гаара, остановившись.

От звуков его голоса шиноби сопровождения удивительно синхронно вздрогнули, подпрыгнув.

— Х-хотите отдохнуть, Г-гаара-с-сама? — спросил один из них, сильно потея и заикаясь.

— Да.

Он направился к полянке в стороне от дороги, почувствовав рыхлую песчаную почву. Глупые туманники думают, что песок может быть только в пустыне. Песок — это всего лишь измельчённая каменная порода. Гаара мог сделать песок даже из скалы, но для этого требовалось время. Он не собирался умирать, он хотел жить. Продлевая свою жизнь смертями тех, кто хотел его убить.

— Отдохните, Гаара-сама, а мы с Рокубо пока разведаем местность, — сказал второй шиноби.

Гаара не удостоил его даже взглядом. Он был занят тем, что насыщал почву своей чакрой. Его обострившиеся чувства говорили, что где-то недалеко присутствуют опасные шиноби. Скорее всего, именно те, которым его отец заплатил сто миллионов рьё за бесследное исчезновение своего младшего сына.

Прошёл долгий час. Гаара был полностью готов к бою, превратив поляну в идеальную песчаную ловушку, но ничего не происходило. В округе было тихо, и больше никого не чувствовалось. Он перестал ощущать и своих провожатых. Гаара вспомнил, что чуунины должны были вернуться в Суну после того, как доведут его до западни, так что в том, что их уже и след простыл, не было ничего удивительного. Скорее всего, Рокубо и Годзо сбежали, заметив шиноби из Тумана.

Прошёл ещё час. Никто не нападал, и Гаара слегка заскучал. Вдруг до него донеслись знакомые звуки. Он всегда слышал их издалека, потому что стоило только подойти, как дети разбегались от него с визгами. Это были звуки игры. Чётко слышался стук мяча о землю, крики и подбадривания. Гаара нахмурился, а потом сообразил, что Рокубо или Годзо говорили, что недалеко деревня. Логично предположить, что играли деревенские дети. Это было плохо. Скорее всего, именно они спугнули шиноби Тумана, которые, возможно, не хотели оставлять следов или вырезать всю деревню, чтобы скрыть убийство сына Кадзекаге.

Нужно было пройти вперёд и устроить новую ловушку.

Гаара вернулся на дорогу и пошёл дальше.

— Эй! Эй, ты, с красными волосами! — неожиданно окликнул его один из мальчиков.

Гаара напрягся, внимательно разглядывая ребёнка примерно своего возраста, который махал ему. Остальные дети тоже смотрели на него. Оглянувшись и убедившись, что обращаются именно к нему, Гаара замер. Самое удивительное, что в воздухе не висел ненавистный ему запах страха. Его не было. Было любопытство, интерес, но не страх.

— Да! Да, ты! Наш товарищ устал, и теперь нас для игры неравное количество, — светловолосый мальчик улыбнулся и смущённо потёр шею. — Может, хочешь поиграть с нами?

Предложение было более чем неожиданным. Ещё никогда дети не звали его играть с ними.

— Это простая игра. Надо забить мяч в ворота соперника. Но играть можно только ногами. Мы держим за спиной палочки, чтобы было всё по-честному. Поэтому и называем эту игру «Палочки», — показал ему обструганную ветку мальчик. — Ну? Будешь играть?

— Да, — ответил Гаара.

Дети обрадовались и загомонили.

— Смотри, — снова привлёк его внимание светловолосый парень, отдавая ему палку, — наша команда те, у кого рукава закатаны, так что ты тоже можешь закатать свои рукава, или не закатывай, мы тебя запомним. Ты яркий. Мячик нужно доставить вон в те ворота, а вот эти — наши, туда нельзя. Понял?

— Да.

— Сильно не толкайся только, мы же не на козу играем, а просто так. Игра до двадцати забитых мячей. Кстати, я Наруто, а тебя как зовут?

— Гаара, — подумав секунду, сказал он.

— Ребята, это Гаара! — возвестил Наруто, хлопнув его по плечу. — Он будет играть вместо Саске.

— Давайте уже играть! Скоро стемнеет, и надо домой будет идти, — попросили из команды «рукавых».

— Ты можешь положить свою сумку тут, никто её не украдёт, — кивнул на его тыкву мальчик, и Гаара послушно снял своё оружие. Песок мог подлететь к нему за долю секунды, к тому же и сама тыква была сделана из его песка, смешанного с чакрой.

Он очень старался. Очень старался не выдать себя и притвориться простым ребёнком. Не тем, от которого все разбегаются в слезах и криках. Не монстром, от имени которого все трепещут. Не Песчаным демоном, не джинчуурики, не оружием деревни, не сыном Четвёртого Кадзекаге, не неудавшимся экспериментом, не вместилищем биджуу, не шиноби, за которым охотятся ниндзя Кровавого Тумана. Просто Гаарой. Десятилетним мальчиком, который играет в странную игру «палки».

— Давай, Гаара, пинай мне мяч! — крикнул Наруто, и Гаара сделал пас.

Точный удар забил двадцатый мяч в чужие ворота, и их команда радостно загомонила. Они выиграли.

— Ух! Это было круто, Гаара! — прыгал вокруг него Наруто, улыбаясь во весь рот.

— Ладно, пока, Гаара! И тебе, Наруто! Хорошего пути! — попрощались другие дети. — Мы возвращаемся в деревню.

— Ага, пока! — засмеялся тот, махая рукой вслед ребятам.

— Ты куда-то идёшь? — поинтересовался Гаара у мальчика, позвавшего его в игру. Тот снял с дерева заплечную котомку и обулся.

— Да, мне надо сначала в Киту, а затем дальше, в Страну Огня. Нам по пути? Если хочешь, можем пойти вместе. Вдвоём веселее.

Гаара напряжённо размышлял. Шиноби Тумана ждут его где-то дальше по дороге. Если он пойдёт вместе с Наруто, то того могут убить, как свидетеля.

— Ты путешествуешь один? — спросил он.

— Да. И не думай, что если я мелкий, то меня могут обидеть, — снова широко улыбнулся Наруто. — Я настоящий шиноби. Я сильный!

— Ты… Шиноби? — удивился Гаара. Он совершенно не ощущал присутствия чужой чакры.

— Ага. Что, не веришь? — подозрительно посмотрели на него небесно-синие глаза.

— Я…

— А, я понял! Ты не чувствуешь! — гордо выпятив грудь, сказал Наруто. — Я умею скрывать свою чакру. Для ниндзя это очень важно!

— Ты что… Ты понял, что я тоже шиноби? — ещё больше удивился Гаара.

— Ну да, — пожал плечами Наруто. — А ты играл честно и свои возможности почти не использовал, уважаю. Так что, идём или как? Скоро стемнеет, а я хочу переночевать в пещере и успеть на встречу со своим другом.

— Да. Идём, — ответил Гаара, решив, что со странным мальчиком и всей этой ситуацией надо разобраться.

Глава 18. Предложение дружбы

Наруто с интересом поглядывал на своего спутника. Джинчуурики однохвостого был чуть ниже его и казался младше, но он точно знал, что разница в возрасте у них несущественная. А ещё у Гаары были такие же ярко-зелёные глаза, как у Кимимаро, а цвет волос, как у Карин. Они шли уже час и молчали, но Наруто решил, что надо дать время пареньку освоиться в его компании, поэтому в душу не лез, раздумывая над тем, как доказать Итачи, что Гаара нормальный и не будет представлять угрозу их семье и деревне. Наруто начал с простейшей проверки. Сам всё своё детство мечтал, чтобы с ним играли. Просто провести время в какой-нибудь компании, чтобы его не избегали и не выгоняли. За почти восемь лет в Конохе таких случаев можно было пересчитать по пальцам одной руки, и то было сложно сказать, что это были именно общие игры.

Они увидели поляну с детьми, и у Наруто созрел план. Он сделал теневые копии деревенских, а Итачи при помощи шарингана внушил ребятам, что сегодня им играть здесь не следует. Когда мимо прошёл серьёзный мальчик с песчаной тыквой за спиной, у Наруто дрогнуло сердце. Он увидел в Гааре отражение себя. У того в глазах была та же боль. Джинчуурики однохвостого испытал те же страдания, что и он, и даже хуже. Его, по крайней мере, никто убить не пытался, и Наруто с трудом мог представить каково это — быть отторгаемым самыми близкими и родными людьми. Ему не верилось, что его отец или его мама, которая сама была джинчуурики, ненавидели бы его.

— Вот та пещера! — Наруто заметил расщелину в скале и направился к входу.

Гаара, поколебавшись, последовал за ним. Мальчик вообще был неразговорчив, но Наруто казалось, что это потому, что с джинчуурики никто особо и не разговаривал. Лицо Гаары оставалось непроницаемым, но было стойкое ощущение, что мальчик просто стесняется.

— Мы с Кими-куном тут когда-то ночевали, — сказал Наруто, зажигая свечу и прерывая затянувшееся молчание. — Здесь в глубине есть источник…

— Кими-кун? — наконец подал голос Гаара, заинтересовавшись.

— Это мой друг, — охотно пояснил Наруто. — Мы с ним условились встретиться в Ките.

— Друг, — эхом повторил Гаара и снова замолчал, изучая каменистый пол, затем сел и начал напитывать его своей чакрой.

— Схожу за водой. Принесёшь дрова? — подхватив котелок из рюкзака, Наруто направился в глубину пещеры.

Он совсем не ощущал присутствия Итачи и Кимимаро, но знал, что те близко. В груди потеплело. Друзья доверяют ему. Верят в него. Он обязательно должен спасти Гаару. Чтобы у того тоже был настоящий дом и настоящая семья, как у него. Потому что одиночество ужасно. Оно рождает плохие мысли. А злость, обида и ярость, когда в твои руки попадает сила биджуу, очень плохие советчики. Можно на самом деле превратиться в монстра. Но Гаара не такой. Ещё не такой. Его можно спасти, и Наруто очень чётко это чувствовал.

Когда он вернулся, возле Гаары, который сидел в том же положении, лежали несколько чурочек и крупных веток.

— Я установлю барьер, чтобы дым и запах еды не вышел за стены пещеры, — сказал Наруто, доставая тонкую пачку бумаги, чернила и кисти.

Его спутник внимательно смотрел, как он наносит фуин на листы, а затем выкладывает вокруг них в центре пещеры.

— Барьер просто скрывающий, он не заградительный, — пояснил Наруто слегка напрягшемуся Гааре. — Он прячет чакру, шумы, запахи, но через него могут пройти в ту и в другую сторону. В любом случае, надо это проверить. Хочешь попробовать?

— Да.

— Сейчас, разожгу костёр только, — Наруто поработал колёсиком зажигалки, и огонь занялся мелкими веточками.

Он достал маленький свиток и распечатал колокольчик. Раздался тонкий звон.

— Выйди за периметр и слушай, звенит или нет.

Гаара обошёл печати вокруг, принюхиваясь, Наруто встряхнул колокольчик.

— Ну как? — спросил он у джинчуурики однохвостого, когда тот вернулся к костру.

— Я видел тебя, огонь, колокольчик, но ничего не слышал и не чувствовал. Ни звуков, ни запахов, — ответил Гаара. — А пещера хорошо скрывает свет.

Наруто улыбнулся. Ему пришлось импровизировать, чтобы обойти визуальный блок печати. Скрывающий барьер был рассчитан ещё и на то, чтобы их не было видно, но так для Итачи и Кимимаро они бы тоже «пропали», потому что настройка должна происходить при непосредственном вливании чакры всей команды. А так Итачи сможет видеть их и даже читать по губам все разговоры при помощи своего шарингана.

— Я сомневаюсь, что нас тут кто-то будет искать, но осторожность не помешает.

— Так ты занимаешься фуиндзюцу? — спросил Гаара, который чуточку расслабился, чего Наруто и добивался. Ему хотелось, чтобы его будущий друг почувствовал себя в относительной безопасности.

— Да, мне это нравится, — кивнул он в ответ. Вода в котелке закипела, и Наруто распечатал из свитка кусок мяса и овощи. Всё мелко порезал и бросил в воду, добавив также соль, смешанную с приправами.

Скоро из котелка разнёсся будоражащий обоняние аромат густой похлёбки.

— Ох, я такой голодный, — похлопал себя по животу Наруто. — Скорей бы приготовилось!

Он покопался в своём рюкзаке и достал ещё один свиток.

— Тут у меня посуда, — пояснил он Гааре. — Не руками же есть.

— Ого, ты запасливый! — вырвалось у парня, когда тот увидел количество и разнообразие тарелок, плошек, пиал и даже пару ваз.

Наруто хмыкнул, выбрал две глубокие миски из кости и две ложки и запечатал всё обратно.

— Я кое-что продаю в деревнях или обмениваю на продукты, в жизни разные ситуации бывают, а свиток не требует слишком много места.

— Ясно, — его ответ вполне устроил спутника.

Похлёбка сварилась, и Наруто разлил еду по мискам. Гаара отказываться не стал. Аппетит у него оказался хорошим.

— Будешь добавку? Тут ещё по половинке осталось, — заглядывая в котелок, спросил Наруто после того, как тоже опустошил свою тару.

— Да.

После ужина он вымыл посуду и упаковал всё в свои свитки.

— Ты что, к войне готовишься? Я чувствую, что у нас под ногами твоя чакра, — Наруто решил осторожно начать серьёзный разговор.

— Да.

— За тобой что, кто-то охотится?

— Да, — после паузы ответил Гаара. — Трое мечников из Тумана.

Наруто открыл рот. Парень откуда-то знал о планах своего отца! Даже если бы они подошли с попытками объяснить всё, тот бы и слушать не стал. Скорее всего, напал бы первым.

— Тебе опасно находится рядом со мной, — по-своему расценил его замешательство джинчуурики однохвостого. — Я… Меня… Им заплатил за моё убийство мой отец.

— Почему? — тихо спросил Наруто. Не мог не спросить, Гаара же явно специально уточнил насчёт отца. И в этой фразе джинчуурики однохвостого Наруто услышал сомнение, сожаление и вопрос о том, нормально ли это, когда сына хочет убить родной отец. И достаточно ли для этого причин, которые будут озвучены в ответ на его «Почему?».

— Я был рождён монстром, — горько усмехнувшись, сказал Гаара, словно кого-то цитировал. — Родившись, я забрал жизнь женщины, которую называли моей матерью. Чтобы создать непобедимого ниндзя, мой отец, Четвёртый Кадзекаге, запечатал в меня воплощение песка. Он же обучил меня всем секретам техник ниндзя. А потом… В деревне поняли, что мои чувства непредсказуемы. Поскольку я был рождён через технику, мой разум неуравновешен. Когда мне исполнилось шесть, меня стали считать слишком опасным. У моего отца я был и козырем, но одновременно и его угрозой. Вот уже четыре года он желает моей смерти. Я для него — ошибка. Тень изжившего прошлого, которое надо уничтожить, — парень явно погрузился в свои невесёлые мысли, но и одновременно отслеживал его реакцию на свои слова.

Наруто понял, что это тоже своего рода проверка. Гаара испытывал его. Когда от тебя шарахаются все, сложно поверить, что кто-то не считает тебя демоном и чудовищем. Непонятно, то ли твой собеседник слишком смел, то ли слишком глуп. А может, всё дело в том, что не знает, с кем связался, но отступать Наруто был не намерен.

— Ты так говоришь… Но ты же не веришь в это? — сделал он шаг к Гааре. — Никто не рождается монстром. Разве ты — ошибка? Я не вижу того безумия, о котором ты мне тут заливаешь.

— Что ты можешь знать? — чуть нахмурился Гаара, пытливо посмотрев на него. — Ты сказал, что у тебя есть друзья. У тебя… — жутковатое Ки охладило воздух вокруг. — Тебе не понять меня!

— Я понимаю! — поспешно воскликнул Наруто. — Понимаю тебя, Гаара! «Воплощение песка» — это же биджуу, да? Ты имеешь в ввиду, что ты — джинчуурики?

От его слов Гаара заметно растерялся. Даже песчинки, которые словно взбесившиеся блохи прыгали по полу пещеры, улеглись обратно.

— Я долгое время, почти всю мою жизнь, был один, — осторожно продолжил Наруто. — Одиночество ужасно. Люди в деревне ненавидели меня, а я не понимал причины. Почему они так смотрят? Почему шепчутся за спиной? Почему запрещают детям играть со мной? Я не находил ответа. И не понимал смысла своего существования, — он снова окунулся в чувства, о которых почти забыл. В горле запершило. Глубоко вздохнув, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями, он продолжил, посмотрев на собеседника в упор. — Твои глаза. Я вижу в них то, что видел у себя несколько лет назад. Я вижу боль одиночества и непонимания. Но, извини, безумия в них нет. Я вижу лишь человека, который всеми силами и любой ценой пытается выжить.

— Ты… — прозвучало с вопросительной интонацией, и Наруто понял, о чём его спрашивают.

— Я — Узумаки Наруто, джинчуурики девятихвостого биджуу Курамы-сама, — ответил он.

— Ты такой же, как и я? — недоверчиво произнёс Гаара. Бесстрастное ранее лицо выражало изумление, словно этот мальчик никогда не задумывался над тем, что есть ещё кто-то такой же, похожий на него.

— Да. Но я отказался считать себя монстром! — сказал Наруто. — Знаешь, я даже отказываюсь считать Кураму-сама монстром. Он большой, зубастый, у него девять хвостов, но он… Он тоже имеет право на жизнь. Он делится со мной чакрой, защищает меня и моих друзей, помогает советами. Он хороший. И я верю, что когда-нибудь он сможет назвать другом и меня. Монстрами нас, джинчуурики, делают люди. Они слабые, и они боятся, что их обидят. Твой отец… Он очень не прав. Я не понимаю и не принимаю его мотивов. Я собираюсь всем и каждому доказать, что джинчуурики не монстры, не просто оружие. Что с нами можно дружить, играть, и мы не опасны для друзей, родных и своей же деревни.

— Но как? — тихо спросил Гаара.

— Я изменю мнение людей о себе. Я достучусь до них. В меня верят мои друзья, поэтому и я верю в себя. И… Если хочешь, я буду верить в тебя, чтобы ты тоже поверил в свои силы и в то, что ты сможешь преодолеть чужую ненависть, — Наруто не говорил о таком даже с Саске. Но с Гаарой… С ним было всё по-другому.

«Только джинчуурики может понять другого джинчуурики», — понял в тот момент он.

— Ты… Хочешь стать моим другом? — расшифровал его сумбурное предложение Гаара, заставив окончательно поверить пришедшей мысли.

— Да! Я хочу! — и осознал, что это — правда. Что он желает этого с самого первого мгновения, когда увидел, как мёртвые и холодные зелёные глаза зажглись необычайным светом радости, когда Гаара понял, что его зовут поиграть. Уже тогда Наруто увидел в нём своего будущего друга и захотел, чтобы парень принял его предложение дружбы.

Глава 19. Ошибка или нет?

Интерлюдия.

— Казекаге-сама, вернулись Рокубу и Годзо, — Раса оторвал взгляд от вида на Суну, обернулся и кивнул своему старому другу.

— Хорошо, Баки.

— Они сказали, что встретили ниндзя Тумана недалеко от того места, где остановился Гаара-сама, и тут же ушли, как и было приказано.

— Ясно, — Раса повернулся спиной к учителю и телохранителю его старших детей. — Оставь меня.

Баки бесшумно удалился.

Диск солнца над пустыней, в честь которого Раса был назван[37], заходил за горизонт. Над Суной разгорался закат, постепенно окрашивая деревню красным золотом. Небо было цвета крови. Багрово-алым. Цвета ошибок, преследующих его всю жизнь.

Он прикрыл глаза. Отец всегда был очень строг с ним. И почему-то души не чаял в своём внуке — Сасори, сыне его старшей сестры Сунаго.

Сасори думал лишь о своих куклах. Буквально помешался на них. Раса видел двух его первых кукол, которые Сасори сделал ещё в пятилетнем возрасте — «папа» и «мама». Память о старшей сестре, единственной, кто его понимал, кто заменил ему рано умершую мать, превратили в куклу. Сунаго не должна была умереть. Но кинулась спасать своего непутёвого мужа, на которого всё больше с каждым годом походил Сасори. А потом Раса только и слышал: «Сасори — гениальный мальчик», «Сасори двенадцать, и он Великий Кукольник Красных Песков», «Сасори придумал Карасу», «Красный скорпион сумел сделать живую марионетку».

Раса обладал стихией магнетизма, но отец никогда не хвалил его. Всегда был им недоволен.

Втереться в доверие довольно замкнутому племяннику было просто. Стоило только похвалить, заинтересоваться его работами. А потом рассказать, кто был виноват в смерти его родителей. Если с ним отец всегда был настороже, то от Сасори просто не ожидал ничего подобного. Впрочем, и сам Раса не ожидал такого от племянника. Его целью была ссора, чтобы отец понял, что Сасори не идеален, но… Всё вышло так, как вышло. Сасори стал опасен. Невменяемый. Одержимый лишь пополнением своей коллекции.

Его ошибка.

В разгаре Третья мировая война и шаткий мир с Конохой. После угрозы всё раскрыть, парень покинул Суну, и Раса стал Кадзекаге.

Через год Карура родила ему дочку, затем сына. А когда забеременела в третий раз, то сама предложила запечатать в Гаару воплощение песка. Деревня была ослаблена после войны, и появление у них джинчуурики могло выправить положение на мировой арене.

Всё пошло не так. И младший сын забрал у него любимую женщину. К тому же, словно в насмешку, родился красноволосым. Говорили, что такие волосы были у его матери, которую Раса не помнил, но он видел в Гааре Сасори. И через шесть лет снова убедился в том, что вся эта затея — ошибка. Гаара был неуправляемым и таким же сумасшедшим, как и Красный Скорпион.

Солнце зашло за горизонт, и ночь поглотила деревню песка, на страже которой он стоял. Раса посмотрел на первую звезду, которая зажглась в тёмно-синем небе. Та напоминала зрачки Шукаку, песчаного демона, который забрал у него его сына.

— Прощай, Гаара.

* * *

Он проснулся от странных звуков. Кто-то дышал совсем рядом с ним. Если ночью слышишь чьё-то дыхание, то это может быть лишь дыхание подосланных отцом убийц. Гаара приготовился к нападению.

Прошла минута, другая. Прислушиваясь, он понял, что дыхание было мерным и исходило из одного места, словно кто-то, не шевелясь, замер в полумраке и… спал.

Он открыл глаза, сдвинул завесу песка и увидел догорающий костёр. Воспоминания обрушились неожиданно. Задание в Стране Реки. Встреча. Пещера. Ужин. Разговор. Наруто.

Да, именно Наруто спал напротив него с противоположной стороны костра, положив кулак под щёку. Спал, безгранично доверяя. А ещё сказал, что хочет, чтобы они стали друзьями. Гаара тогда не нашёлся, что ответить, и просто промолчал. Но приятное тепло от тех слов поселилось в его груди. Впервые за долгие годы с ним спокойно разговаривали. Без страха, без желания убить. Впервые за прошедшие четыре года он чувствовал себя в безопасности. Именно так. Ему было спокойно. Даже его песок говорил об этом. Обычно ночью он, совершенно не контролируя защиту, полностью закукливался в шар, а сейчас лежал, словно в половинке скорлупы. Песок сделал ему привычную постель, но не спрятал полностью.

Наруто улыбнулся во сне и повернулся на другой бок. Гаара тоже закрыл глаза. Он ещё не разобрался в своих новых чувствах. Их было очень много. Они накрывали его лавиной песка. Как тогда, когда в шесть лет он понял, что своей силой уничтожил своего единственного близкого человека. Дядю Яшамару, который напал на него и попытался убить. Человек, вместе с которым он был с самого младенчества. Брат-близнец его матери. Россказни Яшамару про любовь оказались ложью. Дядя хотел, чтобы его не стало. Как все. Яшамару сказал, что врал ему, что всегда ненавидел его за то, что Гаара забрал у него сестру, а мама Карура никогда его не любила. Что он своим рождением убил её. Дядя наносил ему раны, но не те, которые наносит лезвие, а те, которые оставляют слова. Гаара не хотел верить, не хотел это слышать, ему было так плохо и так больно, чертовски больно. Тогда что-то щёлкнуло в его голове, и разум отключился в спасительной черноте, а потом…

А потом он очнулся на окраине родной деревни в руинах. Рядом был его отец. Гаара ещё мог сопротивляться, его защита, прозванная «абсолютной», продолжала работать, и отец, у которого кончилась чакра, отступил. Сказал ему, что он не в состоянии контролировать своего демона, что он и есть демон, чудовище, монстр, а напоследок, что он — его ошибка.

Гаара вспомнил слова, которые сказал ему Наруто. Что то, что сделал его отец, — неправильно. Что джинчуурики не такие, как их расписывают люди, благодаря которым начинаешь верить в то, что ты — монстр, демон и ужасное чудовище.

— Я не ошибка, — тихо прошептал Гаара, снова засыпая. — Я не монстр. Я докажу тебе это.

* * *

Приятный травяной запах заставил открыть глаза и оглядеться.

— Привет, я чай заварил, будешь? — перед ним оказалось улыбающееся лицо.

Гаара поднялся с импровизированной постели и собрал свой песок, превращая тот обратно в тыкву. Наруто с интересом смотрел, как он это делает.

— Здорово! — прокомментировал парень его способности. — Значит, ты всё что угодно можешь сделать из песка?

— Да, — Гаара испытывал некоторое смущение. Ещё никто так открыто не восхищался им.

— Давай попьём чай и пойдём до Киты. Недолго осталось, всего пару часов хода.

Эти слова напомнили о том, что в дороге ещё может случиться нападение тех шиноби из Тумана. А также о том, что Наруто, джинчуурики, который предложил ему дружбу, пойдёт дальше, и, возможно, они больше никогда не увидятся. Наруто встретит своего друга и, может, больше и не вспомнит о нём.

Гааре стало тоскливо.

— Ты по утрам всегда такой хмурый? — спросил его Наруто, прихлёбывая чай, который был заварен прямо на костре в толстых срезах бамбука, используемых и как кружки, и как чайники. В пустыне бамбук не рос, поэтому для Гаары такой способ заварки чая был в новинку. Но, несмотря на это, было очень вкусно.

— Вчера ты сказал, что хочешь стать моим другом, — Гаара умолк, не зная, что ещё сказать.

— Я никогда не отказываюсь от своих слов, — приосанился Наруто, широко улыбаясь. — Так что я не передумал.

— Хорошо, — тихо ответил Гаара. Ему стало спокойнее.

— Я хочу стать твоим другом. И познакомить тебя со своими друзьями. И… — Наруто смутился. — И… Там посмотрим.

Они быстро собрались, убрали следы своего пребывания в пещере и двинулись в Киту.

— Я хочу рассказать тебе кое-что, до того, как мы встретимся с моими друзьями, — сказал ему Наруто. — Помнишь, я говорил, что я долгое время был один?

— Да, — кивнул Гаара, тот разговор он помнил слово в слово.

— В общем, я жил в Конохе. Был одиноким и никому не нужным. Круглый сирота, в спину которого шептались «демон». Как я потом узнал, моя мама была джинчуурики. Она вместе с отцом умерла, спасая меня и деревню, — порывшись в рюкзаке, Наруто протянул фотографию. — Вот, это мои родители.

Со снимка смотрела молодая пара. Голубоглазый блондин, похожий на Наруто, и очень красивая женщина с красными волосами. Её улыбка напомнила Гааре о фотографии собственной матери.

— Мог бы сойти за моего брата, — тихо сказал Наруто, внимательно посмотрев на него.

— Моя мама… Я тоже видел лишь её фотографию, — неожиданно для себя признался Гаара. — У неё были светлые короткие волосы и голубые глаза.

Он вернул фотокарточку, а Наруто бережно спрятал её на дно рюкзака.

— Когда мне было почти восемь, у меня появился друг, — продолжил Наруто. — Но вышло так, что… В общем, на его клан решили совершить нападение, чтобы всех уничтожить. Моему другу и его родным пришлось бежать. Я не захотел расставаться со своим другом и попросился с ним. Тогда я всё и узнал. Про родителей. Про то, что я джинчуурики. Про девятихвостого лиса, заточённого во мне. Причину всеобщей ненависти. В день моего рождения на моих родителей напали, и из моей матери распечатали биджуу. Кураму-сама подчинили и заставили напасть на деревню. Было очень много погибших. А потом мой отец ценой своей жизни запечатал Кураму-сама в меня.

Гаара смотрел в серьёзные голубые глаза и понимал. Наруто ненавидела вся деревня, обвиняя его биджуу в смерти близких людей. Этому мальчику было так же тяжело, как и ему.

«Мы действительно очень похожи», — подумал он.

Глава 20. Доверие

Итачи напряжённо наблюдал за красноволосым джинчуурики. Он прекрасно видел, что вокруг Гаары буквально всё пропитано чакрой. Песчаный демон готовился к нападению. Каким-то образом знал про покушение. Когда они уходили, Итачи оставил своего клона в Суне, и тот собрал множество однозначных слухов. Гаара был весьма опасен. Все, как один, твердили о невменяемости младшего сына Четвёртого Кадзекаге. Что тот мог уничтожить просто прошедшего мимо шиноби. И на его счету было более сорока сильнейших ниндзя Песка, начиная с его родного дяди, которого Гаара убил в шесть лет. Говорили, что разум мальчика захватил заточённый в нём Шукаку.

И сейчас Итачи казалось, что одно неловкое движение Наруто, и может случиться непоправимое. При таком количестве песка, пропитанного чакрой, Гаара сможет убить Узумаки за долю секунды. Конечно, Итачи не собирался давать красноволосому джинчуурики эту долю секунды и был готов использовать стихию воды, чтобы намочить песок и сделать тот менее управляемым. Но… Он очень переживал за Наруто, который вообще не проявлял признаков беспокойства. То ли настолько был уверен в себе, то ли в Гааре, то ли в нём с Кимимаро.

Оба джинчуурики легли спать, и Итачи чуточку успокоился, даже вспомнил про «чуйку опасности» Наруто, о существовании которой ему рассказал младший брат. Возможно, всё было не так плохо. А в способности Узумаки с лёту разбираться в людях Итачи уже не раз убеждался.

Бесшумно выскользнув из пещеры он нашёл Кимимаро, который охранял вход, чтобы никто не помешал и не спровоцировал Гаару на нападение.

— Кими-кун, отправляйся в Киту, они уснули, — распорядился Итачи. — Я оставлю здесь своего клона. Думаю, что Наруто был прав насчёт того джинчуурики. Так что действуем по плану.

— Хорошо, — беззвучно ответил Кимимаро. — Встретимся на месте, — и названный брат растворился в густом мраке, не пошевелив и травинки.

* * *

Утром Наруто вышел из пещеры, чтобы срезать бамбук, и Итачи перехватил его.

— Как ты? Всё в порядке? — не удержался он от вопроса.

— Всё хорошо, Итачи, — не оборачиваясь и продолжая работу, ответил Узумаки. — Я сделаю всё, чтобы Гаара стал моим другом. Он хороший. Я доверяю ему.

Итачи увидел упрямо сжатые губы и серьёзное выражение лица обычно всегда улыбающегося и задорного мальчишки и кивнул.

— Полагаюсь на тебя. Встретимся в Ките.

Он со вчерашнего дня размышлял над стратегией и перебрал в уме множество хитроумных комбинаций. Но теперь они не годились. Если предполагается, что Гаара может стать частью семьи, то было нечто, что делало все варианты бессмысленными. То, что сказал ему Шисуи несколько лет назад, когда они остались без дома и крова с кучей детей на руках. Доверие. Отношения невозможно начать со лжи. И поэтому для Гаары, который, по мнению Итачи, вполне прошёл все проверки на адекватность, это будет последним испытанием. И, возможно, самым сложным.

— Только вот что скажет Шисуи? — пробормотал Итачи, вспомнив брата. — И как мы протащим Гаару в Коноху? Может быть, Саюри-сан поможет? Или скажем, что нашли брата Карин, ещё одного Узумаки, они похожи, и так объясним его огромный резерв чакры… Хм.

Он осёкся и поймал себя на том, что уже вполне смирился с тем, что в их семействе возможно пополнение, и прикидывает варианты легализации красноволосого джинчуурики. И всё из-за слов Наруто. Его доверия.

Итачи вздохнул и, дождавшись, пока парни выйдут из пещеры, последовал за ними.

* * *

— Нас было двенадцать. Двое парней постарше — Шисуи и Итачи — и десять мелких. Саске было восемь, мне — почти восемь, ещё Мина, ей десять, а остальные — все младше, — рассказывал Наруто. — Мы прятались в другом измерении, потому что те, кто хотел уничтожить клан, хотели его добить.

— В другом измерении? — заинтересовался шедший рядом с Узумаки Гаара. — Как это?

— Ну, — Наруто почесал затылок. — Давай, я расскажу тебе так, как мне дедушка объяснил? Он сказал, что это очень упрощённо, но зато наглядно. Представь дерево. Ствол — это наш мир, наше измерение. Земля, воздух, время — всё, что нас окружает. На ветках этого дерева много гнёзд, это — миры-сателлиты. Если пройти по ветке, то есть особому пути, посредством, например, призыва или обратного призыва, то можно попасть из нашего мира в мир-сателлит или наоборот — существо из такого мира, если тот обитаем, попадёт к нам из гнезда на ствол.

Гаара кивнул, и Наруто продолжил.

— Эти гнёзда располагаются неравномерно относительно ствола, какие-то ближе, какие-то дальше. От этого «расстояния» зависит течение времени в гнезде относительно времени нашего мира и ещё некоторые факторы. То измерение, в котором были мы, скорее было дуплом в стволе дерева. Время не отличалось, и можно было войти в него и выйти через подземный коридор. Дед сказал, что выходы в тот или иной мир могут принимать разные формы. Например, вход в Мёбоку — это мир жаб — имеет форму колодца. Это как бы стык ветки и ствола. Вот. Понятно?

— Кажется, да, — снова кивнул Гаара.

— Я занимаюсь пространственными печатями, — продолжил Наруто. — Так вот. Кроме ствола, веток и гнёзд, на дереве есть листья. Это тоже маленькие измерения, их можно назвать «пространственные карманы», посредством разных техник и печатей можно переместить туда что-то, а потом достать. Например, оружие, еду, даже человека.

— А еду никто не съест? — подумав, уточнил Гаара. — Если ты говоришь, что измерения обитаемы.

— Нет, — мотнул головой Наруто. — Такие крошечные листики, которыми пользуемся мы, необитаемы. Там, скорее всего, даже нет воздуха.

— А человек не задохнётся? — удивился собеседник Узумаки. И тот просиял.

— Ты правильно понял! Это основная проблема, над которой я бился, когда воссоздавал свиток переноса людей, — широко улыбнулся Наруто. — А потом я понял насчёт воздуха и жизнедеятельности. Поэтому человека в момент запечатывания свиток погружает в кому, при которой можно не дышать, а печать направления переносит объект на бесконечно далёкий листик, с другой стороны дерева, где разница во времени с нашим миром обратная. Пока у нас проходит несколько дней, недель и месяцев, там — минуты и секунды.

— То есть, это твоё дерево имеет разные ветки? Те, что, скажем, указывают на юг, живут быстрее, а те, что на север — медленнее нашего мира, — спросил Гаара.

Итачи даже для себя почерпнул что-то новое, а вопросы красноволосого джинчуурики выдали в нём толкового и думающего ребёнка.

— Да! Точно! — улыбнулся Наруто. — Ты сообразительный!

— Ты говорил, что вы прятались в другом измерении, — напомнил Узумаки Гаара. — И что было дальше?

— Нам разрешили пожить там полгода. Мы все тренировались. А ещё подружились. Мы добывали еду охотой и рыбалкой. А ещё хотели посмотреть хоть одним глазком на Нэкомату-сама. Но так и не вышло.

— Нэко мата? — переспросил красноволосый джинчуурики. — «Кошка с раздвоением»? Или я неверно понял?

— Это самый большой няко-ниндзя. И говорят, что у него наполовину раздвоенный хвост. Он гигантский и устрашающий. Мы в его миске, из которой он ел, когда был котёнком, бельё стирали. Во-от такенская бадья! — запрыгал от избытка чувств Наруто, вытаращив глаза и размахивая руками. — Мы туда легко все вместе помещались, и ещё место было!

Узумаки экспрессивно живоописывал их житиё у кошек-ниндзя, а Гаара внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы. Так, за разговорами, они дошли до стен Киты, и Итачи, следящий за обоими джинчуурики по дороге, сосредоточился. Скоро они должны будут встретиться с Кимимаро, и ещё неизвестно, как поведёт себя мальчик из Песка.

* * *

— Гаара, это Кимимаро, мой друг, я тебе рассказал, что мы познакомились с ним в убежище. Он — приёмный сын Орочимару-сана. Кими, это — Гаара. Представляешь, он тоже джинчуурики, как и я!

«Тоже джинчуурики» ощутимо напрягся, впиваясь взглядом в лицо Кимимаро. Впрочем, Кагуя сложно было смутить кому-то, кроме Мины. Тем более эта «новость» была не новостью.

— Привет, приятно познакомиться, — спокойно кивнул Кимимаро. — Ну что, зайдём в город и поедим где-нибудь? Итачи должен прийти сюда через два часа, в полдень, так что время у нас есть.

— Да! Мы с Гаарой только с утра чая попили, — улыбнулся Наруто. — Пойдём, Гаара?

Тот внимательно огляделся. Кита ещё только начала просыпаться. И за городскую стену потянулись торговцы и крестьяне.

— Судя по твоей тыкве за спиной, ты управляешь песком, — сказал Кимимаро Гааре. Джинчуурики снова слегка напрягся. — Она очень приметная, — продолжил Кагуя. — Наруто, ты у нас запасливый, есть какой-то плащ или ткань?

— Да, кажется, есть, — Узумаки закивал, как болванчик. — Сейчас.

Порывшись в рюкзаке, Наруто достал свиток и распечатал кусок парусины.

— Тебе такая форма удобная? Не можешь сделать свою тыкву более квадратной что ли, чтобы была на рюкзак похожа? — спросил Кимимаро.

Гаара мотнул головой, не спуская глаз со своего нового знакомого.

— Тогда так, — Кимимаро на глазах у изумлённого парня отрастил несколько тонких и длинных костей. А затем соединил те в четырёхугольную призму. — Прикрепим их к твоему песку в качестве каркаса и накроем сверху тканью.

— Я сам, — Гаара подхватил песчинками получившийся костяной остов, в который отлично вписалась его тыква. Наруто замаскировал получившуюся коробку тканью.

— Во! Отлично придумано, Кими! — обошёл вокруг красноволосого джинчуурики Наруто. — Гаара, а может, из оставшегося куска отрезать тебе повязку? У тебя эта метка над левой бровью. Она тоже… Приметная. Но если не хочешь, то…

— Давай, — согласился Гаара.

Узумаки, шустро работая кунаем, вырезал треугольник с длинными завязками.

Через пару минут на джинчуурики красовалась бандана, скрывающая его волосы и весь лоб.

Итачи, который наблюдал за преображением сына Четвёртого Кадзекаге, хмыкнул. Парни явно серьёзно настроились довести Гаару до Конохи, причём без подсказок поняли, что лучше всего его замаскировать. Сопровождающих чуунинов Суны Итачи вспугнул ещё сутки назад. Не понадобилось даже использовать иллюзии и гендзюцу. Завидев его, двое шиноби, сопровождавшие молодого джинчуурики, тут же ретировались.

— Вот теперь можно и поесть! — отвлёк Итачи от размышлений довольный голос Наруто. И трое мальчишек направились в Киту.

Глава 21. Выбор

Они шли мимо торговых рядов, и Гаара посмотрел на себя в зеркало, которое стояло возле одной из лавок. Наруто и его старший товарищ хорошо его замаскировали, избавив от трёх самый ярких примет: красных волос, татуировки и тыквы с песком.

Отражение скорее походило на простого мальчика, который путешествует с друзьями. И эта почти крамольная мысль понравилась ему. К тому же тут же одёрнул себя Гаара, мечникам Тумана будет сложнее отыскать его, и он сможет подготовить ловушку, не опасаясь за своих спутников.

— Эй, уважаемый, не подскажете, где поблизости есть закусочная или харчевня? — обратился Кимимаро к торговцу.

На вид беловолосому другу Наруто было столько же лет, как и старшему брату Гаары — Канкуро. Гаара видел брата несколько раз, но отец запрещал им общаться из-за его «невменяемости». Канкуро, как и все остальные из деревни, боялся Гаары. От человека, которого считали его «старшим братом», при встрече с ним исходил кислый животный ужас, который донельзя раздражал. Гаара не мог считать такого своим братом. Это было бы неправильным. Ему не понравилось, как надменно вёл себя Канкуро с другими детьми. Для него, лишённого возможности играть или общаться со сверстниками, это казалось просто диким. Впрочем, его старшая сестра Темари была не лучше. Но та, по крайней мере, напоминала Гааре его маму, и девочке делалась некоторая скидка.

— Пойдём, Гаара, — улыбнулся Кимимаро. — Нам сказали дойти до конца ряда и свернуть направо.

Гаара кивнул, осознав, что, задумавшись, прослушал наставления торговца.

— Я съем две, нет, три порции, — сообщил ему Наруто, хлопая себя по животу. — А ещё обязательно сладкое! Гаара, а тебе что больше нравится: ёкан, сёгато или монака? Или, может быть, ракуган?[38] А Итачи надо купить данго, он его обожает. Ни за что не признается, он же такой серьёзный всегда, но мы-то знаем его тайные страсти, верно, Кими?

Кимимаро согласно кивнул на это заявление.

— Я… Не знаю, — пожал плечами Гаара. — Я не ел ничего из того, что ты перечислил.

— Как?! — хором спросили оба парня, остановившись и со странным выражением на лицах посмотрев на него.

— Суна-кинкато — это традиционное лакомство Страны Ветра из песочного теста и сахарной карамели. Из всех сладостей я пробовал только её. В детстве. Когда ещё был жив Яшамару. Мой… дядя, — сказал Гаара и отвёл взгляд. Признаться в том, что он сам послужил причиной смерти родного дяди, не было сил.

— Тогда это не считается! — заявил Наруто, не обостряя внимание на Яшамару. — Если ты попробовал только одно, то выбора у тебя не было. А вдруг тебе понравилось бы что-то другое? Надо всё попробовать, чтобы сказать точно!

— Наверное, — согласился Гаара. В словах Наруто был свой резон. Они дошли до харчевни, и Кимимаро сделал заказ.

— Наруто, возьми деньги и сбегай по лавками вагаси, а то, правда, как-то неправильно, что наш новый товарищ ничего, кроме непонятного песочного теста, не едывал, — попросил беловолосый парень.

Гаара снова удивился, когда Наруто сложил одну печать и раздвоился. Копия взяла со стола кошелёк и выбежала на улицу.

— Это был теневой клон? — спросил Гаара, не ожидая ответа.

Его и так весьма удивило, что Кимимаро продемонстрировал ему свои способности выращивать кости. Гаара не собирался драться с ним, но очень многие техники рассчитаны на то, чтобы застать противника врасплох. Когда не знаешь, чем может удивить тебя враг, трудно придумать стратегию ведения боя — и в этом половина победы.

А то, что товарищ Наруто почти сразу показал свой кеккей генкай, говорило, как минимум, о том, что тот доверял своему другу и принимал его выбор.

— Ага, теневой, — подтвердил Наруто, широко улыбаясь.

— Я умею делать только песчаного, — решил ответить взаимным признанием Гаара. — Но он в основном служит для обмена и не может разговаривать или исполнять сложные поручения.

— Я видел только водяного клона, а песчаного никогда не видел, — ответил Наруто. — Как-нибудь покажешь.

— Да, конечно, — тихо ответил Гаара. В груди стало тесно от душащих чувств. Сказанные слова предполагали, что, возможно, они не расстанутся ещё какое-то время.

Хозяин харчевни принёс им здоровую миску жареной рыбы. Несколько больших круглых лепёшек. Риса с натто каждому в плошках. Нарезанных овощей на тарелке. И они приступили к еде.

* * *

— Так что ты решил, Гаара? — спросил его Наруто, когда они вышли из стен Киты и вернулись на условленное место встречи.

— Насчёт чего? — не понял он, отвлекаясь от своих мыслей. Момент расставания был всё ближе, и ему было горько от того, что ему снова предстоит быть одному.

— Какую сладость ты выбрал? Что тебе больше всего понравилось? — уточнил Наруто.

— Думаю, что мне понравился ёкан, — подумав, ответил Гаара. — Но данго тоже неплох, особенно с тем сладким соусом.

— Хм. Так значит, тебе нравится данго? — совершенно неожиданно раздался за спиной мужской голос, и он резко обернулся. Редко кто мог подкрасться к нему настолько незаметно, а значит, обладатель приятного баритона был весьма силён.

— Итачи! — просиял Наруто, по всей видимости, узнав юношу.

На вид этому Итачи было лет шестнадцать-семнадцать. Тёмные волосы были повязаны в хвост. Красивое, с правильными чертами, лицо было приятным. Тёмно-серые глаза с пушистыми ресницами смотрели как-то тепло и уверенно. Итачи Гааре понравился. Парень с первого взгляда внушал уважение и доверие.

— А мы тебе данго купили! И поесть, — сказал Кимимаро, который, к удивлению Гаары, при виде Итачи растерял серьёзность. Старший парень улыбнулся.

— Молодцы. Я голоден, — Наруто подал Итачи свёрток с едой, которую они заказали дополнительно в харчевне.

Они отошли от дороги на полянку, и Итачи с аппетитом принялся за рыбу и рис.

— Итачи, можно Гаара пойдёт с нами? — спросил Наруто. И Гаара замер. Сердце забухало в груди. О таком развитии событий он и не думал. Итачи внимательно посмотрел на него и улыбнулся.

— Думаю, что с нашим другом, который тоже любит данго, надо кое-чем поделиться. У Гаары не должно быть ни иллюзий, ни мыслей о том, что мы могли как-то обмануть его. Помнишь, Наруто, что тебе сказал Шисуи, когда ты ушёл с нами?

— Да, — смущённо потёр шею Наруто. — Я понял. Ты прав. Это было бы не честно, — и обратился уже к Гааре. — Помнишь, я начал тебе рассказывать про то, как мы стали жить у приёмного отца Кимимаро? Орочимару-сана. Он когда-то был в организации, один из членов которой хотел гибели клана Итачи, Саске и остальных. Возможно, ты слышал их фамилию — Учиха.

— Учиха? — переспросил Гаара. Фамилия, действительно, была весьма знакомой. — Великий клан основателей Конохи?

— Да, мы из клана Учиха, точнее, того, что от него осталось, — кивнул Итачи. — Чтобы быть в курсе замыслов врагов и шпионить за ними, я вступил в организацию «Акацуки», в которой состоял твой родственник — Сасори. Моим напарником назначили Хошигаки Кисаме. Он был одним из семерых мечников Тумана.

Гаара нахмурился. Имён тех трёх мечников, которых его отец нанял для его убийства, не называли, но совпадение было более чем красноречиво. И теперь встреча с Наруто не казалась ему случайной.

— Несколько лет я шпионил и, наконец, пару недель назад нам удалось заманить в ловушку нашего врага. К тому времени я расстался со своим напарником, и тот вернулся в свою деревню, чтобы помочь там новому правительству восстановить всё после гражданской войны. Сасори был напарником нашего врага. Нам пришлось убить его, — продолжил Итачи. — У нас большая семья, могущественные враги. Мы решили поразить две мишени одним кунаем. Отвести подозрения от себя остальных «Акацуки» и получить деньги за тела Сасори и Третьего Кадзекаге.

— Теми тремя шиноби Тумана, которые пришли в Суну были мы, — смущённо сказал Наруто.

Гаара кивнул. Он уже понял это.

— Мы не ожидали, что нас пригласят к самому Кадзекаге, — сказал Итачи. — Деньги мы должны были получить в пункте обмена. Мы сильно рисковали, но вознаграждение было нам нужно. А когда Кадзекаге предложил нам взяться за такую работу, как убить джинчуурики, мы просто не могли её не принять. Если бы мы отказались, то выдали бы себя. Шиноби Тумана славятся беспринципностью и кровожадностью, и я знаю своего напарника. Кисаме бы не отказал.

— Понятно, — кивнул Гаара.

— Не буду тебе врать. Я хотел выполнить эту работу. Потому что так было проще. К тому же о младшем сыне Кадзекаге в Суне ходили очень неприятные слухи, — как показалось Гааре, смущённо произнёс Итачи. — Но Наруто… Он не видел тебя ни разу, но считал, что понимает. Потому что испытал то же, что и ты. Он тоже джинчуурики. Наруто стал нам настоящим братом.

Тот на эти слова явственно покраснел.

— Да, именно братом, — кивнул Итачи, заметив смущение Наруто. — Он был уверен, что ты не такой. И думаю, что Наруто не ошибся в тебе.

— Для страшного Песчаного демона и невменяемого джинчуурики ты очень уж спокоен и адекватен, — хмыкнув, подтвердил Кимимаро.

— Мы предлагаем тебе идти с нами, — сказал Итачи. — Тебе придётся скрывать то, что ты — сын Четвёртого Кадзекаге. Но, если ты не хочешь или не можешь, тащить насильно не будем, — Итачи достал свиток и распечатал его. Там лежали два протектора со знаками Тумана. — Ты можешь вернуться в Суну и сказать, что убил двоих из нападавших, они всё равно уже мертвы. А третий, мой напарник, который сейчас находится в Кири, сбежал от тебя.

Гаара посмотрел на хитаи, а потом в голубые глаза Наруто, который смотрел на него уверенно и прямо, словно не сомневаясь в том, что он выберет.

Глава 22. Одобрение

— Ну что? Как вы устроились, Шисуи-кун? — в кабинете Хокаге произошли разительные перемены. Впрочем, и Хокаге теперь совсем другой. Точнее, другая. Симпатичная блондинка вместо сухого старика, любящего покоптить небо трубкой.

Шисуи улыбнулся Сенджу Цунаде и коротко кивнул.

— Всё хорошо, Цунаде-сама, за прошедшую неделю мы успели немного освоиться, а Орочимару-сан и Джирайя-сан хорошо потрудились над укреплениями и подземными частями домов в расчищенном квартале Учиха. Благодарю, что вы отправили к нам капитана Ямато, его древесные техники впечатляют.

— Надеюсь, у них не было конфликтов с Оро-чаном? — закусила губу Годайме.

— Нет. Орочимару-сан даже поделился с вашим человеком свитком с несколькими неизвестными ему техниками мокутона, — ответил Шисуи, вспомнив, что змеинный саннин весьма заинтересовался своим удачным экспериментом пятнадцатилетней давности.

— Через пару дней начнётся зачисление в Академию, — осторожно сказала Сенджу. — Вы планируете подать мне списки?

— Да, как раз за этим я пришёл, — кивнул Шисуи. — У нас будет пополнение из ещё одного ребёнка. Десять полных лет. Владеет техниками стихии ветра и земли. Кхм. Джинчуурики однохвостого. Сын Четвёртого Кадзекаге, от которого отказался отец.

Цунаде подавилась чаем, который в этот момент глотнула.

— Ч-чё-ё? — только и смогла вымолвить Годайме, которая выпучилась так, будто Шисуи отрастил риннеган на лбу.

— Я мог бы скрыть эту информацию от вас, Хокаге-сама, поверьте, для клана это не составило бы труда. Но я решил всё честно вам рассказать. Отношения в семье не стоит начинать со лжи.

Цунаде отвела взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Я увидел ваш кулон у Джирайи-сана. Он — дедушка Наруто, а Наруто — наш брат. Так что теперь и вы — часть нашей семьи, — пояснил свою точку зрения Шисуи. — Теперь вы негаданно обзавелись сразу толпой внуков и детей. Уж извините, — он развёл руками и улыбнулся.

— Так! — хлопнула по столу Цунаде. — Ты давай мне голову-то не морочь, внучек! Говори, что там с сыном Кадзекаге! И давай-ка всё по порядку. По-семейному, — с лёгким ехидством закончила Годайме.

В этот момент Шисуи подумал, что не ошибся в этой женщине. Сенджу Цунаде была прирождённым лидером, думающим масштабно, не теряющим головы. Который сначала разбирается в ситуации и не рубит с плеча. На любом другом ему пришлось бы использовать Кото Амацуками. Всё-таки та комбинация, которую разыграли, чтобы после смерти Хирузена в Конохе объявилась именно Цунаде, до сих пор приносит плоды.

— Сегодня они должны достигнуть деревни. Итачи отправил мне ворона с донесением. Когда мы выдвинулись сюда, их группа отправилась в Страну Ветра, чтобы сбить наших возможных преследователей со следа, — напомнил Шисуи. — Под видом шиноби Тумана они сдали тело нукенина Сасори — кукольника Красных Песков, может, слышали о таком?

— Да, — кивнула Цунаде. — Его бабка, старейшина Чиё, во Вторую Мировую Войну изобрела множество ядов. Я тогда достигла уровня ирьёнина S-ранга, разрабатывая противоядия к ним. Кажется, Сасори покинул Суну, когда ему было шестнадцать, а то и меньше. Доходили слухи, что он стал наёмником, а он, значит, примкнул к «Акацуки»? Какой удар для старухи.

— Изначально планировалась сдать тело в пункт обмена и получить вознаграждение. Но Итачи и его группу пригласили на приём к Кадзекаге. Сасори оказался близким родственником правящего в Суне клана. Племянником Раса-сама. Более того, в ходе нашего сражения выяснилось, что в похищении Третьего Кадзекаге, и отца нынешнего, был виновен именно Сасори.

— Святой Рикудо! — воскликнула Цунаде, вскакивая из-за стола. — Только не говори мне, что из Третьего Кадзекаге сделали марионетку!

— Именно так, — кивнул Шисуи, слегка удивляясь скорости мысли Хокаге. — Более того, мать Сасори была старшей дочерью их Сандайме, а Сасори — его внуком. Эту марионетку группа Итачи тоже вернула.

— Не продешевили, надеюсь? — буркнула Годайме, опускаясь в кресло. — Раздели их хотя бы на пятьдесят-шестьдесят миллионов-то?

Шисуи улыбнулся и покачал головой. Песчаников они растрясли на довольно приличную сумму.

— Йондайме Песка предложил шиноби Тумана, а точнее, нашей замаскировавшейся группе, убить своего сына. Гаару. Джинчуурики однохвостого. Сами понимаете, отказать они не могли. Иначе уходили бы из Суны с боем и, скорее всего, выдали бы себя.

— Говоришь, что этому мальчику десять лет? — сощурила золотисто-карие глаза Цунаде. — Раса решил заказать чужим шиноби смерть собственного сына? Ну и сволочная семейка.

— Не совсем смерть, — усмехнулся Шисуи. — По договору, который заключил Итачи, они обязались обеспечить «бесследное исчезновение» Гаары. Убийство сына Кадзекаге затронуло бы политическую сторону вопроса. А впоследствии, если бы «выяснилось», что Гаару убили шиноби Тумана, то это могло бы стать причиной разногласий между Страной Воды и Страной Ветра. Всё это могло вылиться в военный конфликт, либо, после выяснения нюансов, объединением этих стран против Конохи. Но…

— Итачи обезопасил Страну Огня и Страну Воды, — поняла его Цунаде, которая не зря ела свой хлеб на посту Хокаге. — Исчезновение при невыясненных обстоятельствах не позволит Песку обвинить кого-то. Конечно, кроме себя. Сами недостаточно хорошо защищали своего джинчуурики, который ушёл и где-то пропал. Особенно, если верхушка от него хотела избавиться.

— К тому же будет неплохо воспитать наследника песчаников в Конохе. Этим можно добиться не формального мира между нашими странами, а действительно крепкого союза, — продолжил гнуть линию Шисуи. — Власть в Суне вот уже четыре поколения передаётся от отца к сильнейшему ребёнку. Так что у Гаары будут все шансы стать новым Кадзекаге в своё время.

— Хм, — Цунаде глубоко задумалась.

Шисуи терпеливо ждал, пока Годайме поразмыслит над предложением — одновременно диким, но сулящим неплохую выгоду для деревни в будущем.

— А теперь я хочу знать причину, почему же Раса хотел убить своего ребёнка, — сложила пальцы «домиком» Цунаде.

— В Суне считали, что Гаара неадекватен и что его разум подчинил себе демон, заточённый в нём, — ответил Шисуи. — Его пытались убить с шести лет, но каждый раз Гаара при помощи своих способностей уничтожал посылов. Сами знаете, как к джинчуурики относятся в других деревнях. Их априори за людей не считают. Впрочем, наше селение было в этом смысле не лучше. Уже хорошо, что над Наруто не издевались открыто. Или почти не издевались. Но в любом случае мальчик рос в изоляции и атмосфере ненависти. Наш Сандайме, по всей видимости, хотел приручить Наруто и был для него «добрым дедушкой», подкармливая и давая деньги на проживание. При этом скрывая от Джирайи-сана то, что его внук жив…

Цунаде хмыкнула.

— Я до сих пор не понимаю некоторых поступков Сарутоби Хирузена, — нехотя протянула Годайме, кивком призывая Шисуи продолжать.

— С Гаарой было всё ещё хуже. Его пытались убить, и он защищался. Настолько маленький ребёнок прекрасно управляет песком и, насколько я понял из донесения Итачи, Гаара, благодаря своим техникам, следил за советом старейшин и своим отцом, который каждое собрание назначал сыну новых убийц.

— Почему же он не убил Расу, который желал ему смерти? — задала резонный вопрос Цунаде. — Если бы мальчик был одержим демоном, это было бы самым логичным — уничтожить причину. А значит, десятилетний ребёнок вполне мог ожидать, что отец изменит своё мнение о нём… Хм. У него были чувства. Именно у Гаары. А значит, вероятность того, что его разум захвачен биджуу, невелика.

— Я тоже так думаю, — улыбнулся Шисуи, в который раз поражаясь аналитическим способностям Сенджу. При этом Хокаге не знала некоторых нюансов, которые знал он, благодаря своим «провидческим» снам. — Наруто и Итачи проверили этого ребёнка на адекватность к восприятию опасности, реакции на детей и других людей. Он вполне нормален.

— Ты хочешь ввести этого джинчуурики в ваш клан? — спросила Цунаде, которая, как видел Шисуи, заметно расслабилась.

— Да, — ответил он. — Думаю, мы сможем замаскировать Гаару под Узумаки. У него красные волосы, как у Карин. Официально он может быть её младшим братом. А всё, что касается нашего клана, засекречено для разглашения. Одним ребёнком больше, — он пожал плечами. — Постараемся, чтобы Гаара не сильно светил своими техниками, но, в принципе, и они могут быть объяснимы. Если кто-то посмеет поинтересоваться. Кури-сан, мать Карин, жила в Стране Травы, на границе со страной Земли и Страной Ветра. Управление песком похоже на техники земли. А о способностях младшего сына Кадзекаге не особенно распространялись. К тому же мы не собираемся кому-то что-то пояснять. Помнится, у нас было соглашение на детей не только нашего клана. А Орочимару-сан согласился усыновить ещё одного ребёнка из чужой страны.

— Ох, Шисуи-кун, как у тебя получается всё ладно да гладко, — съязвила Цунаде, но чувствовалось, что Хокаге уже сдалась.

— По вашему приказу из Академии раньше двенадцати лет не выпускают, и досрочные экзамены отменены. Так что миссий за пределами Конохи у Гаары не будет ещё два года. А за это время всё может измениться.

— Давай списки. Я подпишу, — нахмурившись и сохраняя серьёзное лицо, достала большую печать Хокаге.

Шисуи подсунул бумаги, на которые Цунаде смачно шлёпнула красный штамп «одобрено».

— Ну, а теперь дела семейные, — улыбнулся он.

А Цунаде посмотрела на него, подозрительно сощурившись.

— Приглашаем вас завтра отметить наше новоселье. Сегодня как раз вернутся Итачи, Наруто, Гаара и Кимимаро. Так что завтра у нас семейный праздник, — Шисуи выделил слово «семейный» и вызвал лёгкий румянец на щеках женщины.

— Я буду, — буркнула Цунаде.

— Джирайя-сан уточнит время и место, — Шисуи кивнул и вышел из кабинета. Ему ещё предстояло сбегать в Академию и подать списки своего клана для зачисления.

Глава 23. Что-то новое

— Волнуетесь? — спросил Итачи, и Гаара с удивлением обнаружил, что и Наруто, и Кимимаро тоже в некотором смятении.

Гаара был знаком с парнями всего ничего, но почувствовал, что они сильно переживают. Особенно Наруто. Гаара задумался и понял, что джинчуурики, наверное, нелегко вернуться в деревню, в которой тебя все ненавидели. Пусть Наруто и решил, что изменит отношение к таким, как они, но всё сложно.

Гаара сам давно спрятался в песочный кокон и не показывал своих чувств. Слишком больно, когда предают люди, которым доверял. Вот и дядя Яшамару, который воспитывал и заботился о нём, говорил, что любит, решил его убить. Конечно, эти ребята честно признались ему во всём, и скажи Итачи, что даже не рассматривал вариант с его ликвидацией, Гаара был бы разочарован. Кто он для них? Никто не станет рисковать ради непонятного ребёнка-джинчуурики. А то, что Итачи, Наруто и Кимимаро вполне могли лишить его жизни, Гаара не усомнился. Одно додзюцу клана Учиха — легендарный шаринган — о котором ходило множество слухов, сделало бы его сопротивление бесполезным.

Наруто сказал, что узнал в ночь, когда отправился в безвестность с кланом, что их глаза могут управлять биджуу. Из-за этого и боялись клана Учиха. Из-за силы. Всё из-за неё. Гаара озвучил мысль, что ненавидит свою силу, и Наруто возразил: «Но ведь силой можно не только уничтожать, но и защищать дорогих тебе людей». Гаара промолчал, но вот уже два дня, пока они шли в Коноху, размышлял над этими словами. Он наблюдал, как ведут себя Итачи, Наруто и Кимимаро, как заботятся друг о друге и о нём, и сердце, которое уже давно лишилось каких-то надежд и иллюзий, ныло. Ему хотелось стать таким же, как они. Одним из них. Гаара чувствовал себя ослеплённым солнцем этой дружбы и любви, которую ему тоже предложили. Просто так.

И ему было страшно обжечься: вдруг это — очередной мираж в пустыне. Для этого надо было рискнуть: выйти из своего кокона беззащитным и протянуть руку, чтобы почувствовать ладонь друга.

Но ему этого очень хотелось.

— Я не был в Конохе два с половиной года, — прервал его мысли голос Наруто. — Немного страшно.

— Не бойся, мы же с тобой, — взлохматил золотистую макушку Итачи, и Гаара был поражён. Парень признался в своих страхах, а старший товарищ поддержал. Сейчас Наруто сиял, как золотой рьё.

— Мы почти на месте. За тем поворотом нас должны встретить, — Итачи улыбнулся и кивнул на дорогу.

Отакуку они уже минули, это был, как и Фукуро возле Суны, интендантский городок, в котором делались заказы на большинство миссий, а шиноби могли отдохнуть в весёлых кварталах и игорных заведениях. Так что деревня, скрытая в листве, могла показаться в любую минуту.

Гаара почувствовал двоих шиноби.

— Шисуи! Саске! — воскликнул Наруто, первым выбежав за поворот.

У Гаары кольнуло внутри. О Саске Наруто говорил постоянно. Было ясно, что они — лучшие друзья. Ему стало страшно, а вдруг он не понравится этому Саске, и Наруто передумает с ним дружить?

Их встречали молодой мужчина и парень примерно возраста Наруто. Саске, а это, несомненно, был тот самый Саске, улыбался и радостно сверкал чёрными глазами, ярко выделяющимися на светлом лице. Волосы у молодого Учиха благородно чернели, даже не отливая на закатном солнце рыжиной. А ещё Саске был на полголовы выше Гаары и немного шире в плечах.

— Гаара! Ты чего там застыл? — окликнул его Наруто, широко улыбаясь и махая рукой в пригласительном жесте. — Иди скорее сюда!

— Знакомься, Саске, это Гаара — мой друг, — представили его Учиха, и у него дрогнуло сердце от этих слов.

Чёрные глаза внимательно посмотрели на него, изучая.

— Хм. Значит, в нашей семье снова прибавление, — явно подражая Итачи, солидно сказал Саске, кивая. А потом улыбнулся и, быстро покосившись на старших братьев, склонился ближе. — Шисуи сказал, что Гааре придётся сменить имя, чтобы не нервировать наших союзников из Суны, которые редко, но бывают в Конохе. Пока мы шли, я придумал одно. Как тебе имя Агара? Оно, конечно, простое и совсем не обозначает «любящий только себя», как Гаара, всего-навсего — «агар-агар», но в сухом виде агар похож на песок, он такой желтовато-белый.

Гаара задумался, а Наруто засмеялся.

— Агара! Мне нравится! И с твоим созвучно, и ты сам сказал, что больше всего тебе пришёлся по вкусу ёкан, а его как раз из агар-агар делают.

— Если тебе не нравится, можешь придумать любое другое, — сказал Саске.

— Агара, — Гаара проговорил имя, пробуя его на языке. И похожее, и совсем другое. — Мне нравится, — наконец, резюмировал он.

— Хорошо! — улыбнулся Саске. — Кстати, а тебе же десять?

— Да, — кивнул Гаара, мысленно привыкая и свыкаясь со своим новым именем, полученным с лёгкой руки молодого Учиха.

— Значит, пойдёшь в один класс со мной и Наруто. Шисуи-нии-сан сегодня распределял всех по классам Академии…

— А может, Шисуи-нии-сан сам скажет? — хмыкнул молодой мужчина, перебив Саске. — Я понимаю, что ты соскучился по своим друзьям, отото, и тебе не терпится поделиться всеми новостями за прошедшую неделю, но дай мне посмотреть на новенького. Насколько я понимаю, Агара, верно?

— Да… — он замялся, не зная, как обратится к старшему Учиха, который ещё не назвал ему своего имени.

— Зови меня Шисуи, — подсказал ему тот. — Откликаюсь также на «онии-сан», а Наруто так вообще «оябуном» обзывается уже третий год. Я — старший из оставшихся Учиха, мне восемнадцать лет. Присматриваю за малышами, пока мой младший братишка, — Шисуи кивнул на Итачи, — спасает мир и ищет приключения.

Остальные захихикали. А Гаара позволил себе короткую улыбку. Впрочем, в этой компании ему хотелось улыбаться, только он уже забыл, как это делается.

— Саске, дай новым жителям Конохи их жетоны, — сказал Шисуи. — И добро пожаловать домой.

Шею охладила металлическая цепочка, на которой болталась пластинка с выбитым на ней номером.

— Первые цифры, это обозначение клана или семьи, — пояснил Саске. — Учиха — ноль-два. А ноль-три — обозначение клана Узумаки. Сейчас только у Наруто, Карин и у тебя такие фамилии, а раньше это был очень большой клан, даже больше клана Учиха. Но и от Учиха осталось шестнадцать человек, если считать младенцев. Эти цифры — принадлежности к кланам, а их порядок — очередь подписания союзного договора. У бесклановых шиноби и простых людей только последующие цифры, согласно общему реестру.

— Значит теперь я — Узумаки? — спросил Гаара, посмотрев на улыбающегося Наруто.

— Ага, мы стали настоящими братьями! — быстро закивал тот. — Вот здорово! Всегда хотел иметь брата!

— А почему у меня на жетоне ноль-два? — спросил Кимимаро, который тоже рассматривал выданный пропуск.

— Ты, Гурэн, Юкимару, Комацу-сан, мастер Ракурэй вписаны в реестр, как младшая ветвь клана Учиха. Но у тебя и Гурэн фамилии могут остаться прежними, также не возбраняется носить моны своих кланов, если пожелаете. Это просто бюрократия. Вот нашего Агару было удобнее вписать под фамилией Узумаки, официально — он младший брат Карин из Страны Травы. Они приходятся роднёй Наруто, которых нашёл в своих странствиях Орочимару-сан. Это так, если кто-то спросит, — сказал Шисуи.

Гаара кивнул, запоминая информацию. Он уже давно понял, что необязательно говорить что-то людям, чтобы они это «что-то» знали. О его легенде уже позаботились. И всё звучало так, словно его, правда, ждали и желали.

Коноха предстала неожиданно. Рядом с ним вздохнул Кимимаро, который тоже впервые видел деревню, скрытую в листве.

Они миновали ворота. Охранники даже не стали их досматривать или проверять, просто кивнули Шисуи и вернулись к вялой болтовне.

Солнце село за горизонт, когда они дошли до стены, огораживающей квартальную застройку. Большой дом выплыл из сумерек. На крыльце приветливо горел фонарь, возле которого кружили мотыльки. Они переступили широкий деревянный порог и разулись. Обуви стояло много. Пожалуй, сразу столько сандалий и ниндзя-ботинок, да ещё и столь разных размеров, Гаара никогда не видел.

— Через час будет ужин, — сообщил Шисуи. — Саске, покажи парням их комнаты. И где у нас баня. Вы вполне успеете помыться.

— Я очень хочу! Всё тело зудит! — сказал Наруто. — А вы смогли поставить туда мои печати нагрева воды?

— Не переживай, всё поставили. Правда, признаться честно, мы вдвоём с Оро-чаном еле разобрались в том, что ты намудрил, — вслед за раскатистым добродушным басом в коридор вышел крупный старик с длинными белыми волосами. — Иди сюда, пострелёнок!

— Джи-дзи-сан! — воскликнул Наруто, кидаясь в объятия старика. — А у меня новый друг, его теперь зовут Агара, он тоже джинчуурики. Он очень хороший. Он умеет управлять песком. Мы теперь братья, так что считай, что у тебя будет ещё один внук, Джи-дзи-сан, — на одном дыхании выпалил деду Узумаки.

И Гаара поймал на себе внимательный взгляд серых глаз. Почти такой же, какой был у Саске.

— Агара, говоришь? — усмехнулся старик. — Ну-ка, мальчик, подойди-ка.

Как заворожённый Гаара подошёл к великану, который, даже присев, был выше его. При близком рассмотрении Джирайя показался ему не таким уж и старым. Просто волосы белые, как у Кимимаро. Его стиснули в объятиях, а песчаная защита, которая, как он боялся, помешает, не сработала. Бандану с него сняли и взлохматили шевелюру. Даже потрогали плечи и руки.

— Хороший пацан, вроде крепкий, но хлипковат. Надо откормить хорошенько моего нового внучка, — подытожил Джирайя. — Можешь звать меня Джирайя или дедушкой, Агара.

— Х-хорошо, — кивнул он, не зная, что ещё сказать.

— Всё, потом со всеми тебя познакомим, а то затискают, — потащил его за руку Наруто. — Мыться! Мыться! Мыться!

— Сначала комнаты покажу. Я забил нам четыре в восточном крыле дома, — перебил его Саске. — Они небольшие, но рядом, и если сёдзи открыть, то можно переговариваться через коридор. Шисуи сказал, что потом можно будет отдельный домик построить. Можно жить вчетвером…

Гаара ощущал себя очень счастливым. Его приняли. И Саске, как само собой разумеющееся, предположил, что они будут жить все вместе.

— Та крайняя моя, а три остальные на ваш выбор, — сказал Саске, остановившись в конце коридора. — Там дальше выход на улицу, и можно попасть в наш будущий сад. Мина и Карин решили, что обязательно посадят в нём цветы, а Комацу-сан хочет организовать огород.

— Ты какую хочешь комнату, Агара? — остановившись, спросил его Наруто.

— Любую. Пусть будет эта, — он показал на ближайшую дверь к нему.

— Тогда я эту, рядом с тобой и напротив комнаты Саске выбираю, — Наруто отодвинул деревянную панель и бросил свой рюкзак. — Всё, а теперь в баню! Саске, ты с нами?

— Ага! Бросай свои вещи, Агара, и айда. Наверное, в своей пустыне никогда не был в хорошей бане?

Гаара сбросил свою тыкву на пол новой комнаты и пожал плечами.

— Да, что такое баня, мне сложно представить.

Три пары удивлённых глаз уставились на него.

— Да ну?! — хором спросили Наруто, Кимимаро и Саске.

— Да… Суна находится в пустыне. Вода, только чтобы пить, — пояснил он.

— А как же вы моетесь? — спросил Наруто, захлопывая приоткрытый рот.

— Ванны из горячего песка. А у меня всё тело покрыто слоем спрессованного песка, — поделился Гаара.

— То есть ты вроде как не пачкаешься? — уточнил Саске.

— Песок убирает всё инородное, — подтвердил он.

— Но в баню-то ты пойдёшь с нами? — осторожно спросил Наруто.

— Да. Ты же сказал мне, что надо пробовать новое, — кивнул Гаара и непроизвольно улыбнулся, увидев три улыбки друзей.

Глава 24. Удивление

— Мы дошли до Та. Встретились там с остальными. Карин, как вы помните, туда мы понесли в свитке, всё-таки она сильно пострадала, — когда пришла его очередь делиться новостями, начал рассказывать Саске, упомянув про свиток в основном для Агары.

Они вчетвером сидели в большой ванне, наполненной горячей водой. Над головой новенького вился шар из песка, который, как выяснилось, обладал чуть ли не зачатками разума и категорически не захотел мокнуть.

— С ней сейчас всё в порядке? — забеспокоился Наруто, да и Кимимаро, видимо, это же хотел спросить, но Узумаки его опередил.

— Да, её Кабуто подлечил, а в Конохе в госпитале окончательно восстановили. Теперь говорит, что «как новенькая». Но, блин, всё же я поражаюсь феномену Узумаки. Ей пробили сердце, а она выжила, да ещё и смогла обмануть врага. Всё-таки Карин сильно изменилась. Помню её в Стране Травы… — Саске не стал рассказывать друзьям, что был свидетелем слёз девочки. Карин точно пришлось нелегко. — Сейчас другая и крутая, — закончил он.

— Ну дак! — раздулся от гордости Наруто. — Знай наших, да, Агара? — новенький посмотрел и, робко улыбнувшись, кивнул.

— В Та мы наняли повозки, — продолжил Саске. — А вообще добрались до Конохи относительно быстро и без особых приключений. Нас на середине пути, недалеко от Химачи, встретил Джирайя-сан. Ещё мы в Отакуку купили живность: кур, гусей, уток, кроликов, несколько новых коз. Таким цыганским табором заявились к воротам. Только песен и танцев не хватало.

Наруто и Кимимаро улыбнулись, закивав, они-то представляли размеры их семейства. Это вам не горстка детишек.

— Уже три дня мы здесь, — тоже улыбнулся Саске. — По правде говоря, когда мы были в Конохе два года назад на секретной вылазке, территория клана Учиха производила куда более удручающее впечатление. Но сами завтра увидите, когда рассветёт. Большую часть квартала расчистили. Следы пожарища убрали. Или прикрыли. Конечно, работы ещё очень много, но Шисуи, Орочимару-сан и Джирайя-сан очень круто постарались своими техниками земли.

— Ты сказал, что мы будем учиться в одном классе в Академии, — подал голос Агара. — А что такое «Академия»?

Саске увидел, что и Кимимаро с любопытством смотрит на него, и вспомнил, что тот тоже в подобном месте не занимался, а Шисуи как-то упомянул, что в Суне нет единой школы: каждый клан обучает своих детей сам.

— В Академии шиноби преподают детям различные дисциплины, которые могут пригодиться будущим ниндзя. Длится подготовка шесть лет, начиная с шести, так что номер класса означает год обучения. Раньше можно было сдавать экзамены досрочно, и, думаю, мы бы точно получили повязки генинов, но приказом Годаймё это запретили. Естественно, занятия в клане никто не отменяет, и, как сказал Шисуи, нам это надо скорее для того, чтобы присмотреться к другим. Наладить общение с другими кланами и бесклановыми шиноби. Найти товарищей и друзей. В рамках академического курса не придётся выдавать свои техники, там в основном теоретические дисциплины, а также тайдзюцу, общая физическая подготовка, базовое ниндзюцу, вроде простейших хенге, иллюзорных клонов, распознавание и нейтрализация гендзюцу. Очень многие, особенно бесклановые, до третьего-четвёртого класса даже не чувствуют чакру и не умеют ей манипулировать. Так что этому тоже учат. Классы ещё разделены литерами по уровню подготовки и способностью к управлению чакрой, но все наши в классах «А». Кимимаро вместе с Миной поступает в шестой класс, мы с тобой и Наруто — в пятый, — ответил Саске Агаре.

— Подожди-ка, а Карин что же? — спросил его Наруто. — Ей же уже тринадцать, она уже не может поступить в Академию?

— Карин будет сдавать экзамен на ирьёнина В-класса. Она хочет попасть в ученицы к Сенджу Цунаде — легендарному медику, одной из великой троицы саннинов. В которой ещё Орочимару-сан и твой дедушка. Госпожа Цунаде — наша Хокаге. Кстати, она завтра придёт к нам на новоселье, — сказал Саске.

— Ого! Новоселье! Это, получается, будет праздник? Класс! — улыбнулся Наруто.

— А ещё я слышал, что Гурэн сказала Шисуи, что у твоего дедушки с Цунаде-сама любовь, — проговорился Саске.

— Любовь? — встрепенулся Агара. — Как это?

Саске замялся, затрудняясь с формулировками.

— Хм. Джирайя-сан очень дорожит Цунаде-сама. И они… В общем… Пара. Вроде мужа и жены.

— Так у меня ещё и бабушка появилась? — озадачился Наруто. — Круто!

Саске не был в этом так уверен, как его лучший друг, но, на всякий случай, кивнул. Они отмокли и помылись, помогая друг другу натереть спины.

— Чувствую себя таким чистым. Здорово! — розовый, распаренный Наруто улыбался от уха до уха.

— Надевайте чистое, потом постираемся, — Саске показал, где сложены хлопковые юкаты их размера.

Песок Агары подождал, пока тот высохнет, и налип на него тонким слоем. Саске посмотрел на новенького, активировав додзюцу.

— Ого! Так эта штука ещё экранирует тебя от сенсоров! — воскликнул он, удивившись. Парень совершенно потерялся в диапазоне распознавания чакры и её объёмов. Просто тёмная тень, и всё.

Узумаки явно заинтересовался и даже заволновался.

— Интересно, а как это работает? — Наруто обошёл Агару кругом и даже попытался в нём поковыряться. — Ты сам знаешь? — тот покачал головой.

— Мне сказали, что так защищает меня демон, а Яшамару говорил, что это — любовь моей матери. Не знаю, чему верить.

— Ты знаешь, Агара, это, конечно, очень отдалённо похоже на покров биджуу, но он вообще-то из чакры, — протянул Наруто, и Саске увидел в синих глазах знакомое выражение. У друга такое бывало, когда тот придумывал соединение разных фуин в одну или чуточку переделывал схему печати, чтобы получилось по-другому.

— Из чакры? — переспросил Агара.

— Когда мы видели его у Наруто, этот покров был красным и пузырчатым. На твой песок совсем не похоже, — сказал Кимимаро.

— Значит, Яшамару не соврал мне? — прошептал Агара. Его спокойное лицо дрогнуло.

— Наверное, не соврал, — кивнул Наруто. — Я только что спросил Курама-сама про тебя, он сказал, что эта защита не проявление Шукаку. Он его знает, представляешь? Говорит, что твой биджуу похож на толстого песчаного енота. А ты его сам видел?

— Нет, не видел, — помотал головой Агара. — Иногда я ощущаю его присутствие, но никогда даже не говорил… А ты своего?

— Сейчас! Я покажу! — чуть не выпрыгнул из своей юкаты Узумаки. И Саске с интересом посмотрел на друга. Ему было интересно, как выглядит Кьюби, но попросить показать биджуу в голову как-то не приходило.

— Так. Угум. Вот, если что, то это — резиденция Хокаге, — похлопал по перевёрнутому тазику его друг. — Это, чтобы понимать, какой Курама-сама большой.

Наруто сложил печати для хенге и стал красно-рыжим биджуу с девятью хвостами.

— Ва-а-а! — дружно воскликнули они, разглядывая антропоморфного лиса. Длинные задние и передние лапы с довольно гибкими пальцами, девять хвостов, вытянутая зубастая морда. Вокруг глаз с красной радужкой с вертикальными зрачками чёрная шерсть, переходящая на длинные уши. А если принимать тазик за одно из самых высоких зданий в Конохе, то лис был огромен.

— Красивый?! — спросил их биджуу.

— Очень, — выдавил из себя Саске. Друг снова умудрился удивить его. На секунду Саске представил себя наедине с таким вот зверем где-то во внутреннем мире, откуда нет выхода, и по спине пробежали мурашки.

— Это ещё что за?! — Саске обернулся. В дверях бани с вытаращенным глазами стоял Джирайя-сан. Наруто вернул себе прежний облик и расхохотался.

— Джи-дзи-сан, ты бы себя видел, ах-ха-ха! Какое глупое у тебя было лицо! Я же просто показывал ребятам, как выглядит Курама-сама! Круто, правда?

— М-да, круто, внучек, — нервно захихикал Джирайя. — Твой дед чуть от такой крутизны не обде… Кхм. В общем, идёмте ужинать.

Они двинулись следом за стариком. А Саске присматривался к новому другу Наруто. Ему было интересно, как тот отреагирует на их разношёрстную, но, тем не менее, дружную семью.

— И всё-таки надо попытаться разобраться с твоей защитой, Агара, может быть, у Орочимару-сана спросим потом? — трещал, чуть отстав от них, Наруто. — Я кое-что пообещал Кураме-сама уже давно, а ты сможешь помочь. А потом я тебе расскажу, как я научился попадать к Курама-саме. Может быть, ты тоже захочешь познакомиться с Шукаку-сама? Знаешь, как биджуу одиноко? Одному в темноте. Поговорить не с кем, делать особо нечего…

Саске хмыкнул. Уже давно старший брат сказал ему, что Наруто — самый необычный из всех джинчуурики, и он был с этим согласен. Его друг вообще был необычным. Во всём.

— Ладно, — согласился Агара. — Я не против. Мне самому интересно.

— Наруто! Кимимаро! — загомонила малышня, когда они вошли в общую столовую. Нацуми бросилась к Кагуе обниматься и что-то начала шептать на ухо, отчего Кими-кун слегка покраснел и быстро посмотрел на старшую сестру мелкой.

Юи и Юкимару крутились рядом, пока Комацу-сан не цыкнула на них и не сказала занять свои места. Саске явственно читал в глазах чинно рассевшегося клана нетерпение. Скорее всего, старшие братья, пока они мылись, успели рассказать остальным об этом новеньком парне. Они смотрели на Агару, а тот, в свою очередь, несколько оторопело глядел на народ, сидящий за большим круглым столом, который им сделал шиноби, умеющий управлять древесным элементом.

— Это Агара, он наш новый брат, — взял слово Шисуи. — Агара, ты выбирай свободное место и садись. У нас всё просто. Накладывай себе, что приглянется. Будем ужинать. После со всеми познакомишься. А то вывалим на тебя кучу имён, и не запомнишь всех. Нас, как видишь, много.

Саске сел рядом с Итачи, рядом с ним сели Наруто и смущённый Агара. Кимимаро приземлился рядом с Миной и Нацуми.

Они пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду.

Глава 25. Знакомство

Гаара лежал в своей новой комнате на кровати с довольно толстым матрасом, положив голову на большую и невероятно мягкую подушку. Наруто сказал, что та набита птичьим пухом. Их семейство держало гусей, уток и куриц, и если последних Гаара ещё видел в Суне, то на первых и вторых хотел бы посмотреть.

Ему сейчас вообще многого хотелось: куча желаний смешивались, воспоминания о прошедшем очень долгом дне накладывались друг на друга, он пытался уложить и обдумать мысли, разобраться в своих эмоциях и новых ощущениях. Из-за этого не спалось. Гаара думал о подушке, на которой лежал. Наруто сказал, что её надо взбивать и проветривать, но «спать на ней — одно удовольствие». Пока Гааре было лишь непривычно: слишком мягко, странно пахло, а если лечь ухом — ничего не слышно.

Они разошлись по комнатам часа через три после ужина[39].

Гаара прикрыл глаза, вспоминая.

Он никогда не видел столько детей сразу, да ещё и в непосредственной близости от себя. Большинство ребят были с тёмными волосами разных оттенков: серые, сизые, каштановые, рыжеватые. У одного мелкого мальчика шевелюра вообще оказалась слегка зеленоватой, а глаза — малиновыми. В девочке с ярко-красными волосами Гаара тут же признал ту самую Узумаки Карин, про которую часто говорил Наруто. Навскидку Карин была одного возраста с Темари. У Наруто и Кимимаро волосы тоже отличались — золотистые и чисто-белые. Таким же цветом выделялся среди взрослых и Джирайя-сан — дедушка Наруто. Остальные: Итачи, Шисуи, девушка, женщина и двое мужчин постарше — были брюнетами. У взрослого парня в круглых очках цвет волос был средний — ни белый, ни тёмный, какой-то серебристо-свинцовый, словно тот поседел через волосок.

Если не считать самого Гаару, то за столом, вокруг которого стояли слегка скруглённые скамейки на три-четыре посадочных места, сидело двадцать человек, ещё было пять совсем маленьких детей. Он раньше таких крох никогда не видел. Одного, самого младшего, держала на коленях и кормила очень красивая девушка, расположившаяся рядом с Шисуи. Они сидели почти напротив, и ребёнок, увлечённо поедая с ложки пюре, успевал ещё стрелять чёрными глазёнками и улыбаться Наруто и сидящему рядом Гааре. Это было странно. Но многие за столом довольно тепло на него реагировали. Он словно купался в чистых волнах доброжелательного любопытства и интереса.

Остальные малыши ели самостоятельно, восседая на высоких стульчиках наравне со всеми. Наруто сказал, что двое из них мальчики, а двое — девочки, но Гаара так и не понял, кто есть кто.

Еда была вкусной и сытной, и лишь некоторые блюда оказались незнакомыми. В Суне в основном ели вяленое мясо, еще из Саканачи им доставляли рыбу и морепродукты. На родине, о которой он почти не вспоминал за прошедшие три дня, овощей почти не было.

За столом старшие сказали, что так как почти все будут учиться в Академии, то распорядок дня немного изменится. Чтобы дать им больше времени на уроки, тренировки и общение с друзьями, Комацу-сан, насколько понял Гаара — женщине постарше, наймут двух помощниц, чтобы разбить огород, ухаживать за их обширным хозяйством, а также помогать по дому и присматривать за малышами.

После ужина его знакомили со всеми, и сейчас он попытался уложить в памяти все имена и короткие характеристики, которые по ходу давали Наруто и Саске, чтобы впоследствии не путаться и не попасть впросак в своём новом семействе.

Малыши оказались детьми Итачи и Шисуи, они также приходились внуками Орочимару-сану — мужчине с длинными волосами и жёлтыми глазами с вертикальным зрачком. Сам Гаара стал для «змеиного саннина и очень крутого шиноби» приёмным сыном. Также официально — родным младшим братом Карин, которая легко это восприняла и, потрепав его по волосам, сказала, что рада тому, что у неё появился ещё один младший братишка. Тем самым они породнились и с Наруто, который считал Карин двоюродной сестрой.

Также некоторая степень «родства» получалась и с той красивой взрослой девушкой — Гурэн, которую Саске назвал «кристальной куноичи», парнем в очках — Кабуто — «боевым ниндзя-медиком» и Кимимаро — как младший сводный брат. А непоседливому зеленоволосому мальчугану с малиновыми глазами — Юкимару — он теперь приходился старшим сводным братом. Всё это требовало осмысления. Обзавестись такой кучей родственников было необычно, но приятно.

Учиха тоже хорошо запомнились, тем более, что Гаара уже знал Саске, Итачи и Шисуи. Среди них были три девочки: самая старшая — Мина — с длинными чёрными вьющимися волосами, заплетенными в хвост набок, и самая младшая — короткостриженная, но такая же кудрявая Нацуми — родные сёстры. Юмико — примерно его возраста с гладким каре каштанового оттенка и большими карими глазами — сестра Шисуи, кузина Саске и Итачи. Наруто сказал, что девочка будет учиться на класс младше них.

Парней Гаара запомнил по именам и классам: Юи и Рензо были одного возраста с Юкимару и должны были пойти во второй класс Академии. Немного задумчивый Таро шёл в третий класс. В четвёртом классе, вместе с Юмико, должны были учиться Казуки и Сэн, последний носил длинный хвостик, почти как у Итачи, но его волосы отливали медью.

Когда со знакомством было покончено, Саске показал им с Наруто дом. Кимимаро остался болтать с Миной, и Наруто на ушко шепнул, что эти двое друг другу нравятся.

Гаара понял, что за прошедшие трое суток почти забыл, кто он. Что он «демон», «монстр», «проклятый джинчуурики». Очень давно ему не было так хорошо, уютно, спокойно. Происходящее — словно волшебный сон, и было страшно уснуть и проснуться в Суне — деревне, которую язык не поворачивался назвать «домом».

За стеной шумно вздохнул Наруто.

— Агара, ты спишь? — громко прошептал его новый брат.

— Нет, не могу уснуть, — ответил он.

Раздался звук шлёпающих по полу босых ног, и с лёгким шорохом отодвинулась створка сёдзи. Наруто, с прикрытыми глазами, матрасом и с подушкой подмышкой, стоял на пороге. За его спиной раздалось новое шелестение.

— Наруто, ты чего встал? — спросил Саске.

— Не могу спать в одиночестве, — ответил тот и замялся. — Агара, я тебе не помешаю? Или могу пойти к Саске.

— Оставайся, — кивнул он.

— Эй, и я не хочу спать в одиночестве, — возмущённо прошептал Саске.

— Чего не спите? — выглянул и Кимимаро.

— Я привык слышать чьё-то дыхание рядом, а когда один — грустные мысли одолевают, — сказал Наруто, и Гаара чуть не вздрогнул, настолько точно совпадали эти слова с его состоянием.

— Тогда я тоже хочу с вами! — Саске оперативно затащил и свой футон в его комнату.

— А я влезу? — замаячил за спиной Учиха Кимимаро.

— Влезешь, но тогда надо вытащить кровать из комнаты и вынести её в твою, а Агаре тоже лечь на полу, — быстро подсчитал Саске.

Гаара согласился с такими вычислениями. Он стащил на пол матрас с подушкой, при помощи своего песка поднял кровать и отлевитировал в заботливо раскрытый дверной проём. Они расположили четыре матраса в центре комнаты и легли головами друг к другу. Рядом лёг Наруто, а с Кимимаро Гаара соседствовал через подушку.

— Если что, то выходить по краю, там место оставлено, на случай, если приспичит, — сонно проинструктировал Наруто и засопел.

— Всегда он такой, — хихикнул Саске. — То «не могу так рано спать», то «не смогу уснуть», и первым вырубается.

— Спокойной ночи, — сказал Кимимаро. И Гаара понял, что сейчас тоже уснёт, причём до неприличия счастливым.

* * *

— Ого, вот где они все! — услышал Гаара сквозь сон девчачий голосок и хихиканье. Его песчаный глаз, сформировавшийся под потолком, увидел в широкую щель двух улыбающихся девчонок, которые заглядывали в комнату.

«Это Юмико и Нацуми», — вспомнилось ему.

— Кажется, Агара проснулся, — шепнула Нацуми. — У него приятная чакра. Тёплая. Только вот внутри ему больно.

— Вот ты болтушка! Ничего он не проснулся, — фыркнула Юмико. Девочка подошла и потрясла за плечо.

— Агара! Тебя Шисуи зовёт, хочет с тобой поговорить.

— Хорошо. Встаю, — он поднялся с футона и поправил юкату. На спине Наруто спала бело-рыжая кошка. Как животное попало в закрытую и «перенаселённую» комнату так, что он не почувствовал, Гаара не понял. Вчера он видел эту кошку, играющую с малышами. Саске сказал, что ту зовут «Саюри-чан» и «она с ними уже очень давно».

— Я провожу тебя, нии-сан на улице в беседке.

В прихожей Гаара отыскал свои ботинки и вышел во двор. Снаружи дом был непривычным, сделанным из дерева. И не круглым, а с прямыми углами и интересной четырёхскатной черепичной крышей с ярко выраженными загнутыми краями.

— Нам сюда, — отвлекла его от разглядывания их жилища Юмико, в руках у неё была прихваченная на крыльце плетёная корзинка.

Девочка сказала, что Комацу-сан попросила её собрать яиц на завтрак, и по пути объясняла Гааре, что тут и как, где живут кролики и куры, что надо утром выпустить уток и гусей, чтобы те могли пойти на пруд, который граничит с территориями клана Учиха.

— Я никогда не видел уток и гусей, — признался Гаара. Карие глаза удивлённо распахнулись, и Юмико даже чуть приоткрыла рот.

— Тогда пойдём, я быстро тебе их покажу! — улыбнулась девочка. — Нии-сан чуть подождёт.

Они отклонились от маршрута и подошли к боковой постройке.

— Ты только осторожней! Гуси — они щипаются больно, если зазеваешься, — взяла длинную тонкую ветку, стоящую возле двери, Юмико. — Встань за мной, они вички боятся.

Двери они открыли, и оттуда, со странными звуками, вывалились белые и серые птицы с красными плоскими клювами. Не очень крупные головы несли длинные шеи, благодаря которым высота птиц была весьма приличной — сантиметров восемьдесят-девяносто, им обоим до груди. Шипели эти гуси не хуже змей, водившихся в пустыне, и которых Гаара иногда находил в своей комнате в Суне.

— А ну! Пошли! Пошли! — смело замахала веточкой Юмико. Гуси обошли их с недовольными «гагаканиями» и направились туда, где синела гладь воды.

— Ну вот, ничего и особенного, — сказала девочка, когда все птицы покинули помещение. — Ладно, ты иди к Шисуи, он во-он там.

Гаара пошёл к беседке, и вдруг его охватил жуткий и иррациональный страх. Он испугался, что старший Учиха скажет, что ему не место среди их хорошей и дружной семьи. Что, как и его отец, признает, что взять его с собой — было ошибкой.

Глава 26. Разговор по душам

Шисуи рисовал на свитке карту квартала клана Учиха, обозначая места будущих раскопок семейных тайников и определяя, с чего продолжить строительство и какие территории расчищать далее. Он заметил, что их новенький, Гаара, с лёгкой руки Саске изменивший имя, мнётся в трёх шагах от него, не решаясь подойти ближе.

— Агара, иди сюда, садись, — улыбнулся Шисуи, махнув рукой и подумав, что тесное общение его «второго я» с «мозгоправом» всё-таки принесло свои плоды. Он лучше стал понимать людей и детей в частности.

Хотя на первый взгляд лицо джинчуурики из Песка оставалось бесстрастным, но немного неловкие движения, короткая заминка и сжатые сильнее обычного губы выдавали, что мальчик волнуется. Шисуи предположил, что беспокойство это связано со страхом Агары, что его не примут в новую семью. Помахали сладкой конфеткой перед носом и выгонят, решив, что недостаточно хорош для Учиха.

Даже Наруто, когда узнал, что они собираются вернуться в Коноху, выловил Шисуи в коридоре и смущённо, избегая встречаться взглядом, спросил, что будет с ним. Будет ли он жить в деревне, как раньше. Один. Шисуи тогда понадобилась вся его сила воли, чтобы не посмеяться над страхами Наруто. После стольких лет вместе, бок о бок, одной семьёй, мальчик сомневался и боялся, что его бросят, и он станет им ненужным. Шисуи потрепал Узумаки по волосам и подтвердил, что они все братья и сёстры и никто ни от кого отказываться не собирается. Что пусть Наруто даже не думает от них сбегать — найдут, догонят и вернут. Мальчишка просиял и больше к этому разговору не возвращался.

Теперь предстояло убедить в этом же ребёнка, который только-только с ними познакомился и которого обижали и предавали уже не раз самые родные люди. Да ещё и ненавязчиво поделиться дальнейшими планами на его счёт. В этом смысле Шисуи поражался гению Орочимару, который всегда был кристально честен со своими детьми и подопечными, причём чисто интуитивно и инстинктивно, без какого-то специального обучения, находил подход и нужные слова для каждого ребёнка. Все маленькие Учиха в рот змеиному саннину смотрели, когда тот что-то рассказывал или обучал хитростям и премудростям жизни шиноби.

Однажды Шисуи спросил Орочимару, почему тот рассказывает правду даже маленьким детям, а саннин ответил, что от него всегда всё скрывали, юлили, обманывали и использовали втёмную. Быть пешкой неприятно. Человек всегда должен знать, на что он идёт, и делать выбор осознанно: следовать или нет такому пути.

— Как тебе у нас? Не сильно ребята наседают? Наверное, сложно привыкнуть к стольким новым людям сразу? — спросил Шисуи, начиная разговор.

— Я… Всё хорошо, — сжал губы чуть сильнее Гаара.

— Я хотел просто кое-что рассказать тебе, — Шисуи улыбнулся и активировал шаринган. Песчаный джинчуурики даже не дёрнулся, смело посмотрев ему прямо в глаза, словно решился заглянуть собственному страху в лицо. — Я имею необычное додзюцу. Необычное даже для нашего клана. У меня бывают видения. Не только то, что касается меня или нашего клана, они произвольные, хаотичные, иногда не совсем однозначные. Я вижу людей, которых никогда не встречал. Или события, которые случились за десятки лет до моего рождения или произойдут через несколько лет.

Гаара молча слушал его.

— Я видел и тебя в своих видениях, — продолжил Шисуи.

Гаара чуть сощурил глаза, недоверчиво нахмурившись.

— Видел меня? — переспросил паренёк, на его лице отразилось непонимание, а затем удивление. — Так ты знал, что мы встретимся с Наруто? — и Шисуи улыбнулся, скорость обработки информации у новенького в их семье была велика.

— Давай по порядку, ладно? Да. Я видел тебя. Но не тебя сегодняшнего. Тебя, каким ты бы стал через несколько лет. Я не знал, что вы с ребятами встретитесь. Даже не предположил за всеми делами и суетой и Итачи не предупредил. Да и было это маловероятным. Мои видения в основном касаются только одного варианта будущего, которого я всеми силами стараюсь избежать. В том будущем меня и весь мой клан, кроме Саске и Итачи, убили. Там вот уже два с половиной года мы все мертвы. Саске одержим жаждой мести, потому что думает, что Итачи виновен в смерти всей нашей семьи. Наруто живёт один, ненавидим жителями Конохи и нелюбим. Ты… Стал настоящим Демоном Песка, которому нравится убивать и которого до дрожи в коленках боятся родные брат и сестра. То, несбывшееся будущее… Довольно печально. В нём ваша встреча с Наруто тоже состоялась. Вы подрались. Ты даже Шукаку вызвал. А он — гигантскую призывную жабу.

— Мы… В том твоём будущем… — робко спросил Гаара. — Стали врагами?

Шисуи улыбнулся.

— Нет. У Наруто удивительная способность менять людей. Делать их лучше, — помотал головой он. — Видимо, ваша встреча была предначертана и должна была состояться. Помню, что Наруто в том будущем очень жалел, что не мог спасти тебя раньше. Вы в нём всё равно стали друзьями, пусть и жили каждый в своей деревне. Но я хотел рассказать тебе не об этом, Агара.

— А о чём? — мальчик во все свои зелёные глаза смотрел на него.

— Как я уже сказал, мои видения показывают и прошлое. Я видел твоё детство. Ты должен знать, что твой дядя Яшамару любил тебя. Я не знаю всех деталей, почему твой отец так поступил, но в тот раз, думаю, что он был первым, на тебя напал не твой дядя Яшамару, а сильнейший дзёнин Суны, которому отдал приказ его Кадзекаге.

— Значит, отец… — расширились глаза Гаары. — Он… И тогда?

— Яшамару должен был солгать тебе, чтобы спровоцировать, — кивнул Шисуи. — Я помню, что в том несбывшемся будущем тебя мучил этот вопрос. Поэтому решил прояснить ситуацию, впрочем, ты не обязан верить мне. И ещё о твоём песке… Я не знаю точно, как Карура-сан это сделала, но я видел много странных вещей. Твоя мама очень любила тебя. Твоя защита — это её дар. Однажды, в том будущем, ты смог доказать это и своему отцу, который осознал свою ошибку, которую допустил.

— Мой отец? — переспросил Гаара. — Он… Простил меня?

— Сейчас ты на другом пути, Агара, — положил руку на худенькое плечо Шисуи. — И насчёт прощения. Знай, что ты ни в чём не виноват. И никогда не был виноват. Так сложилось. Я также хочу сказать тебе, что не стоит полагаться только на то, что могло случиться. Каждый из нас — вершитель своей судьбы. Понимаешь?

Гаара посмотрел на свои сжатые в кулак руки и нерешительно мотнул головой. Шисуи растрепал красную макушку.

— Смотри сам: я и часть нашего клана — живы. Но ещё три года назад правительство Конохи хотело, чтобы мы все исчезли с лица земли. Мы смогли спастись и прошли свой путь. Новый. Мы стали другими. Лучше или хуже, я не знаю, но мы — меняем мир вокруг. Просто своим существованием. Своими целями, своими желаниями, своим решением жить во что бы то ни стало.

— Вы не сдались и пошли наперекор судьбе, — поднял на него взгляд Гаара. Шисуи кивнул.

— Да. Мы не приняли свою судьбу. А потом — всё изменилось. Новый Хокаге — и вот мы уже не горстка сбежавших детей, а «спасённый великий клан». Я хотел сказать тебе, что ты тоже свободен в своём выборе. Ты можешь сам определять свою судьбу. Решить, каким хочешь стать, а не поддаваться давлению и мнению кого-то. Возможно, однажды настанет день, когда ты будешь нужным своей стране и своей деревне. Не думай, что, если ты когда-нибудь вернёшься на родину, это будет предательством по отношению к нам. Нет. Мы поймём и поддержим тебя. Давай будем считать, что твой отец отправил тебя с дипломатической миссией: учиться в Конохе, наблюдать за союзниками, набираться опыта? Он ведь даже оплатил твоё проживание и обучение, верно? — Шисуи подмигнул Гааре.

— Да. Понятно, — кивнул тот, ощутимо расслабившись и немного повеселев. — Так значит, я могу остаться с вами?

— Пока мы тебе не надоедим хуже горькой редьки, — засмеялся Шисуи. — Кстати, пойдём, сходим с тобой на рынок. Он уже открылся. Купим тебе новую одежду. Твоя старая слишком приметна, и её крой отличается от того, который принято носить здесь.

— Ладно, пойдём, — согласился Гаара. Мальчик выглядел задумчивее обычного. И Шисуи не стал мешать джинчуурики осмыслить свои слова.

Они вышли за новое, восстановленное ограждение кланового квартала и направились к своей цели. Гаара вертел головой, разглядывая дома, улицы, парки, магазинчики по пути. Лоточники и ранние прохожие кивали и здоровались с ними или просто улыбались. Легенда, как и обещала Цунаде, была доведена до народных масс, и в день возвращения клана их чествовали, как героев.

На рынке они купили для Гаары несколько сменных футболок и шорт. А для занятий в Академии — футболку-кольчугу из чакропроводящей сетки, чистые повязки на лоб, жилетку с капюшоном, удлинённые бриджи, кожаный пояс с двумя подсумками и небольшой рюкзак.

Шисуи предложил Гааре сразу переодеться и сложить вещи и покупки.

— Я хотел дойти до Отакуку, там есть магазин, в котором продают кимоно. Хочешь со мной? Поможешь выбрать подарки нашим девушкам. Сегодня у нас будет новоселье, придёт в гости Хокаге, и я уже договорился с фотографом. Обычно на таких праздниках мама и другие женщины в клане надевали нарядные хомонги. Но ничего не осталось после пожара в квартале, — поделился Шисуи, не уточняя, что территория квартала после резни клана была несколько раз разграблена. Уцелели лишь тайники и то не все. Но там одежду не хранили.

Гаара замер, обдумывая предложение.

— Если не хочешь, то можешь идти обратно в особняк. Запомнил дорогу? Или тебя проводить? — улыбнулся Шисуи. — Это просто предложение. Парни, наверное, уже проснулись. Да и завтрак скоро будет готов.

— Я запомнил, но я хочу пойти с тобой, — решил свою дилемму Гаара.

— Ну хорошо, тогда идём, — кивнул Шисуи. — Кстати, я хотел кое-что посоветовать тебе, Агара. Думаю, с небольшим количеством своего песка ты тоже сможешь защитить себя, если потребуется, и свой контроль сможешь улучшить.

— Так для этого подсумки? — догадался мальчик. — Чтобы всю тыкву не таскать и не выдать себя?

— Да, ты весьма сообразительный, — похвалил Шисуи, заметив, что Гаара немного смутился. — Орочимару-сан владеет стихиями ветра и земли, но ты, в отличие от него, умеешь их соединять, это — кеккей-генкай вашего клана. Но отдельно с каждой из стихий ты умеешь работать?

— Я… Совсем немного, — помотал головой Гаара. — Отец обучал меня только управлению песком.

— Да, нужно знать минимум, понимаю. Орочимару-сан будет обучать вас с Наруто техникам стихии ветра, а тебя — ещё и земли. Ещё, думаю, что спарринги с остальными ребятами будут полезны и тебе, и им, не возражаешь? — спросил Шисуи.

— Нет, — ответил Гаара. — Шисуи… онии-сан, пока мы идём… Ты можешь рассказать мне более подробно ту историю, которая произошла со мной в том… другом будущем? То, что ты знаешь.

— Как я уже говорил, она довольно грустная. Ты уверен, что хочешь её услышать? — спросил он, но даже осёкся под пристальным и внимательным взглядом ребёнка с очень взрослыми глазами.

— Я не хочу делать ошибок. И чтобы понять, как всё могло бы быть… Я должен знать. Ты мне расскажешь? — было видно, что мальчик боялся отказа.

Шисуи вздохнул.

— Что ж, если ты настаиваешь, тогда слушай. Но я прошу тебя не делать никаких выводов, пока ты не узнаешь всю историю до конца. Многие герои этой истории изменились, смогли всё изменить, понимаешь?

— Не совсем… — протянул Гаара. — Но я обещаю. Я всё пойму! Ты же сказал, что я сообразительный.

Шисуи улыбнулся и снова взлохматил красные волосы.

— Эта история в моих видениях началась, когда Наруто было примерно двенадцать-тринадцать лет, то есть через два с половиной года или около того. В Конохе были назначены экзамены на чуунина, и сюда, вместе с множеством генинов из других деревень, прибыла команда из Песка: Канкуро — юноша-кукольник с раскрашенным лицом, Темари — девушка с большим веером, которая управляла ветром, и красноволосый мальчик, которого все в родной деревне боялись, потому что он был носителем демона. Мальчик считал, что, забирая жизни других, он подтверждает своё собственное существование. И даже родные брат и сестра, которые были в его команде, очень боялись его и не могли удержать от бессмысленных убийств. Этот мальчик говорил им, что не считает их своими родственниками, и грозился убить, если они будут ему мешать или надоедать.

Гаара, шедший рядом с ним, съёжился и чуть сгорбился. Шисуи положил руку ему на плечо.

— Мне рассказывать дальше про того мальчика, Агара? Если ты передумал…

— Я не передумал, — тихо сказал тот. — Я хочу узнать… Историю того мальчика.

— Команда Песка прошла очередной этап соревнования самой первой, поставив рекорд, а на красноволосом мальчике после путешествия через Лес Смерти не было даже царапины… — продолжил Шисуи.

Он рассказывал, сам немного увлёкшись, а Гаара постепенно раскрепощался, задавал ему уточняющие вопросы. Огорчился смерти отца, удивился, что его назначили Кадзекаге, радовался, что смог измениться и изменить о себе мнение жителей Суны, что Наруто стал его настоящим другом. Шисуи пропускал большие куски, описывая лишь то, что касалось песчаного джинчуурики, но всё равно получилось, что они успели сходить пешком до Отакуку, всё купить, а рассказа хватило и на обратную дорогу.

— Агара! Ты где пропадал? Мы тебя обыскались! — встретил их на пороге дома возглас Наруто. И Шисуи увидел, как на лице песчаного джинчуурики расцветает робкая, но искренняя улыбка.

— Мы с Шисуи-онии-саном ходили за покупками. Извини, что заставили тебя поволноваться, друг…

Глава 27. Озарение[40]

— Идёшь, Цу? — в кабинет заглянула голова Джирайи, и, оценив обстановку, за ней следом протиснулся весь обладатель белоснежной копны волос. — Кхм. Госпожа Хокаге, вы уже готовы?

— Сейчас, осталось разобрать эту пачку документов, и Шизуне с меня слезет на сегодня, ведь так? — обратилась Цунаде к своей помощнице, которая при виде Джирайи начала медленно краснеть.

Цунаде мысленно фыркнула. Ну подумаешь, один раз застукала, как они с Джирайей целовались! Что делать из этого трагедию и всё время смущаться?! Впрочем, в тот раз она сама сильно стушевалась и взяла с Джи обещание, что тот больше не будет приставать к ней на рабочем месте.

Цунаде искоса посмотрела на своего мужчину, который занял кресло в углу и достал блокнот, что-то туда записывая. Эта картина уже стала привычной и даже в какой-то степени умиротворяющей. Чуть меньше четырёх месяцев назад она решила воспользоваться тем шансом, что давала ей судьба.

Цунаде прекрасно знала Джирайю: упрямый и гордый, тот ни за что бы не поднял тему их отношений и вообще каких-то отношений, кроме дружеских. Пришлось самой брать его в оборот, пользуясь тем, что они должны были проводить много времени друг с другом, обсуждая различные пункты соглашения с маленьким, но так нужным деревне кланом Учиха.

За годы своего правления она провела немало расследований по поводу деятельности старейшин и Третьего Хокаге, в том числе того, что касалось Орочимару, и сделала собственные выводы. Такой специалист, как их «Оро-чан», был нужен Конохе, но методы, которыми его заставляли работать… Они, конечно, давали какие-то результаты, но большинство экспериментов того не стоило. Орочимару во многом подставили и элементарно вынудили сбежать из деревни, так как альтернативой побега, как и у Учиха, была ликвидация. Внешне красивое и благополучное дерево Конохи росло на настоящем могильнике: множество молодых, сильных и перспективных шиноби сгинули ради амбиций и продления власти Третьего Хокаге. Клан Сенджу был одним из первых.

Около трёх месяцев назад, когда они с Джирайей согласовали первое приближение договорённостей с деревней перед тем, как представлять их совету дзёнинов, Цунаде позвала старого друга «расслабиться и отметить это дело». Они выбрались в Отакуку и уединились в комнате для особо секретных переговоров в одном из питейных заведений.

Атмосфера после двух первых пиал сакэ стала несколько напряжённой. Джирайя о чём-то задумался, замолчал и перестал отпускать шуточки и болтать, как обычно. А Цунаде занервничала, не зная, с чего начать, и засомневалась: возможно, чувства её друга давно перегорели и…

— Ты всегда мне нравился! — выпалила она, чувствуя себя пятнадцатилетней девчонкой.

— Правда? — сдержанно переспросил Джирайя, посмотрев на неё пронзительным взглядом. Серые глаза цвета грозового неба изучали её лицо, и Цунаде чувствовала, как краснеет.

— Были причины моего отказа. Не те, что я озвучила, — закусив губу, продолжила она. — Сейчас — всё по-другому. Если ты… Всё ещё…

Её лепетания, недостойные звания Хокаге, были прерваны сдавленным рыком, и губы были захвачены в поцелуй.

Джирайя буквально дрожал, крепко сжимая её в объятиях. И целовал так горько-сладко, нежно, чувственно, что ей было понятно: всё это время — ждал. Голова кружилась от избытка чувств и алкоголя, к которому Цунаде с той поры ни разу не притронулась.

Они были неразлучны, она чувствовала поддержку любимого человека. Джирайя стал членом совета дзёнинов, представляя клан Сенджу, а по прибытию семейства Учиха туда же вошли Шисуи и Орочимару. Последнему Цунаде выбила лабораторию и несколько помощников: приставив к другу ирьёнина А-класса Якуши Кабуто и АНБУ из своей личной гвардии — Тэнзо. А также договорилась, что Шисуи и Итачи войдут в программу наставничества и будут брать на обучение генинов из выпускников Академии. Это было выгодно и деревне, и новому клану Учиха.

— Цунаде-сама, — кашлянула Шизуне, возвращая к действительности, — подпишите ещё эти три сметы. А это — документы Узумаки Карин, которая утром сдавала экзамены.

— И как тебе, Цу? — спросил, встрепенувшись, Джирайя. — Берёшь девочку в ученицы?

— Она довольно способная, — хмыкнула Цунаде, вспоминая, как проводился экзамен и насколько её поразили навыки серьёзной молодой Узумаки. — Я буду её обучать.

Подписав все бумаги, Цунаде улыбнулась Джирайе.

— Теперь я готова. Можно идти.

* * *

Особняк Учиха ещё на улице встретил вкусными запахами и стайкой детей, которых снимал штатный фотограф. На девочках были красивые нарядные одежды — и это было очень похоже на её юность и клановые праздники Сенджу. Сердце Цунаде сжималось. Пацанята, улыбающиеся в камеру, живо напомнили брата, который погиб в возрасте тринадцати лет.

— Джи-дзи-сан! — к ним подбежал мальчик с соломенной копной волос и во все свои ярко-синие глаза уставился на неё.

— Привет, Наруто, — взлохматил золотистую шевелюру ребёнка Джирайя и представил её: — Это — Цунаде, я тебе о ней рассказывал.

— Это Цунаде-баа-чан? — недоверчиво спросил Наруто, в котором она узнала сына Намикадзе Минато и Узумаки Кушины. Джинчуурики девятихвостого и родной внук Сенджу Джирайи, который уже рассказал, как же так вышло.

— Я думал, она будет постарше, а ты привёл женщину возраста Комацу-сан! — громко прошептал мальчик, вызвав у Цунаде самодовольную улыбку. — Неужели она наш Хокаге?

— Да, прости, что пришла без шляпы, но я не очень-то люблю церемонии, — ответила Цунаде, еле сдерживая смех. Мальчик покраснел и смутился.

— А можно вас называть баа-чан? — спросил Наруто. — Саске сказал, что вы с Джи-дзи-саном поженитесь… Вы очень красивая.

Она покосилась на такого же красного, как его внук, Джирайю, и фыркнула.

— Так значит, мы поженимся?

— Наруто, ты испортил сюрприз, — пробормотал Джирайя.

— Прости, Джи-дзи-сан! Я лучше пойду! — окончательно стушевался мальчик, смывшись к друзьям.

— Вот так я на старость лет и обзавелась кучей внуков, — притворно вздохнула Цунаде, прижимаясь к крепкой мускулистой руке Джирайи. — То Шисуи-кун заявляет, что все Учиха мои внуки, то уже «бабушкой» в глаза зовут.

— Извини, Цу, — посмотрел на неё Джирайя. — Наруто слишком непосредственный. Я поговорю с ним и…

— Да ладно, — перебила она. — Это даже приятно. Гляжу на них и думаю, как же ребята смогли выжить? Почти одни, без помощи… И уже сейчас в каждом чувствуется характер. Крепкий стержень. Они так много пережили и смогли не озлобиться. Посмотри на них. Они радуются, как простые дети. Но я читала их характеристики и способности, каждый из них, разве что кроме малышки Нацуми и младенцев, настоящий шиноби.

— Да, вон видишь того тёмно-рыжего пацанёнка? — хмыкнул Джирайя. — Это — Учиха Сэн. Смог меня ранить на тренировке, приближенной к боевой. Эта семья очень сильна. И я очень рад, что они за нашу деревню, а не против неё. Что всё сложилось именно так. А насчёт Нацуми я бы не был столь категоричен. Девочка отлично владеет канчидзюцу, несмотря на столь юный возраст.

— Цунаде-сама, Джирайя-сан, — подошёл к ним Шисуи. — Давайте сюда. Мы хотим сфотографироваться всей семьёй.

— Но… — не очень-то активно возразила Цунаде, а Джирайя, широко улыбаясь, повёл её к скамеечкам, которые выставили для группового фото.

— Ты — тоже часть семьи, — поцеловав её в висок, быстро прошептал Джирайя. — Так выйдешь за меня, Цу?

— Приготовились, снимаю! — предупредил фотограф, и сработала вспышка.

Цунаде на миг показалось, что это — озарение. Вот то, чего она так страстно желала: любимый муж, дети, внуки, друзья — настоящая семья, поддержка, опора во всём.

— Пойдёмте в дом, стол уже накрыт, — позвал их Орочимару. — И, кстати, Джи-тян, ты ещё долго собираешься тянуть?

— Только что предложил, — двое заговорщиков, переглянувшись, посмотрели на Цунаде невинными глазами. Она коварно улыбнулась.

— А я вот возьму и соглашусь! — Цунаде хотела ещё что-то сказать, но её снова прервали поцелуем.

— О-о-о! Джи-дзи-сан крут! — сквозь гул в ушах услышала она вздохи и, оторвавшись от жениха, увидела почти всё семейство Орочимару-Учиха-Узумаки вокруг них. Дети смотрели с умилением и восторгом. И Цунаде подумала, что ни за что не пожалеет о своём решении.

* * *

— Цунаде-баа-чан, — когда она вышла на улицу, чтобы подышать весенним воздухом, обратился к ней Наруто. — Я хотел кое-что спросить.

— Спрашивай, — разрешила она.

— Тот кулон, который дед сейчас носит, он правда сделан из чакры Первого Хокаге? — задал совершенно неожиданный вопрос мальчик.

— Да, это так, — подтвердила Цунаде. — Этот кулон достался мне от дедушки, его звали Сенджу Хаширама. Он был основателем этой деревни.

— А… ты знаешь… Как сделать такой же? Как заставить чакру быть твёрдой? — последовал ещё более странный вопрос.

— Никогда не задавалась такой целью, — задумалась она. — Кулон был дорог мне, как память. К тому же его чакра ценна тем, что обладала особыми свойствами по укрощению… Эм… — осеклась Цунаде. — У меня должны храниться рабочие журналы деда. Я посмотрю, есть ли в них что-то про этот кулон.

— Классно! — улыбнулся Наруто. — Мне бы это очень пригодилось в моём исследовании. Я рассчитываю на тебя, Цунаде-баа-чан!

— Ну надо же, «исследовании»! — пробормотала она, провожая взглядом золотистые волосы джинчуурики, который вернулся к своим друзьям, что-то радостно тем рассказывая. — Орочимару точно заразил пацана своей страстью к научным изысканиям.

— Что говоришь? — к ней подошёл Джирайя и обнял со спины. — Устала от большой и шумной компании?

— Нет, просто решила подышать, — ответила она. — Давно столько всего вкусного не ела… Отвыкла.

— Люблю тебя, Цу, — задышал в её макушку Джирайя. — Спасибо тебе.

— За что? — тихо спросила она, уже догадываясь, каким будет ответ.

— За то, что сделала всё это реальным. За то, что изменила нашу и их жизнь.

Цунаде промолчала, прикрыла глаза, наслаждаясь тёплыми заботливыми объятиями, и подумала, что сделает всё, чтобы её новая семья не повторила судьбы клана Сенджу. Потому что она смогла отыграть у Фортуны шанс на новую жизнь и ни за что больше не сядет за карточный стол.

Примечания

1

Аники — «старший брат», но в отличие от «нии-сана», может использоваться, как обращение и не к родственнику, вольно можно перевести, как «братан».

2

«Шии» можно перевести как «каштан», детское прозвище из-за непослушных «колючих» волос и их цвета. (В то время как Шисуи можно трактовать, как сочетание слов «ши» — смерть и «суй» — вода).

3

«Ичи» можно перевести, как «первый», «стремящийся к первенству».

4

«Принимаю с благодарностью» — дословный перевод всем известного «Итадакимас».

5

В клане 205 человек, Шисуи умер, стало 204 + Узумаки = 205!

6

Онии-сама — очень уважительное, почтительное, обращение «старший брат».

7

Нэкотэ — с яп. «кошачья лапа» — оружие в виде когтей (как вариант тэккокаги, сюко).

8

Оябун — с яп. «шеф» или «босс» — так называли главу клана якудза, но в том числе уважительное обращение, указывающее на признание старшинства и беспрекословное подчинение.

9

Старый японский способ стирки, когда по замоченному белью бьют палками, ну, или прыгают дети.

10

Онэ-сан — уважительное обращение «старшая сестра», тогда как фамильярное — «анэ-сан».

11

Экзотерика — религиозные, философские, псевдонаучные, общедоступные мистические течения и практики. Явнознание (например, что у человека есть душа) или определение судьбы по линиям на руке и так далее. Противоположно эзотерике — «тайному учению», доступному лишь посвящённым.

12

Хоори — яп. огненная тень, божество, правнук богини солнца Аматэрасу. Название техники — чисто авторский вымысел. По авторскому замыслу то, что делал Шисуи с шиноби Тумана, под предводительством Ао, и есть техника «Хоори».

13

Объединённая техника Шисуи «Кагуцучи» чисто авторский вымысел. Названа также в честь божества. Кагуцучи — бог огня, который опалил при рождении лоно своей матери — богини Идзанами, из-за чего та умерла и сошла в мир мёртвых. В манге (аниме) у Учиха Саске после обретения Вечного Мангекё была техника контроля адского огня «Аматерасу» при помощи «Сусаноо» и называлась она похоже: «Энтон: Сусаноо Кагуцучи», дословно: «Высвобождение Чёрного Пламени: Контроль пламени Сусаноо», иногда переводят, как «Меч Кагуцучи».

14

Хагоромо Ооцуцуки, он же Рикудо Сэннин (六道仙人, досл. Мудрец Шести Путей), был легендарной личностью и основателем искусства ниндзюцу в мире шиноби. Победив Десятихвостого и запечатав его в своём теле, он стал первым джинчуурики. Его сыновья Индра и Асура считаются прародителями кланов Учиха и Сенджу, соответственно.

15

Призыв куницы (ласки) был у Тэмари, а черепах мог призывать Майто Гай.

16

«Баку-но-дзюцу» — гендзюцу, вызывающее определённые сны. Баку в японской мифологии — бог сна (пожирающий сны).

17

Мастер Ракурэй http://geekpic.net/pm-3YEMXJ.html.

18

Вытяжка из корня имбиря — японское средство от похмелья (также продаётся аналог в бутылочках и называется «Укон-но-чикара»). Употребляется перед попойкой. С помощью такого средства можно «мешать» и «понижать градус», при этом наутро не будет никакого похмелья.

19

Джи-дзи-сан. Можно сказать, что Наруто смикшировал имя «Джирайя» и обращение «дзидзи» — дедушка. Кстати, в пользу моей теории о том, что Джирайя всё-таки отец Минато, говорит то, что если прислушаться к оригиналу, то иногда Наруто зовёт его «дзидзи», но переводят «старик», хотя один из переводов этого слова ещё и «дед, дедушка» (так называл Конохомару Третьего Хокаге).

20

Дзюттэ (джуттэ, дзитте) — японское холодное оружие, применяемое ниндзя, с клинком в виде цилиндрического или многогранного стержня без лезвия. Рукоять с круглым навершием и половинчатой гардой, загнутой в сторону клинка, что представляет собой ловушку для оружия противника. Общая длина 30–60 см. http://www.robertg.com/images/Jutte2.jpg

21

В Японии считается неприличным разворачивать подарки при дарителе, чтобы не смущать того, и в случае чего не показывать своё разочарование или расстройство от дара.

22

Мамуши — очень ядовитая змея (семейство гадюковых, род щитомордники), распространенная в Японии, Китае и Корее, которая становится страшной угрозой для населения этих стран. Размер в среднем от 50 до 80 см. Предпочитает заселяться в открытых лесах и болотах, на лугах и каменистых обрывах. Полученная доза яда провоцирует у пострадавшего паралич, почечную недостаточность и нарушения зрения. Согласно статистическим данным, ежегодно от укусов Мамуши страдают от 2000 до 3000 жителей Японии.

23

Коллаж http://geekpic.net/pm-NHBSB8.html Саюри-сан http://geekpic.net/pm-IL5M5U.html

24

Вбоквел с историей Узумаки Кури «Пусть мой свет останется с тобой» https://ficbook.net/readfic/4686785

25

Что-то вроде того, что было в каноне с Орочимару и Кимимаро. «Танец Папоротника» http://ficbook.net/readfic/2773867

26

感知技術, «Kanchigijutsu» — «Искусство восприятия» (сэнсорика).

27

Если кто-то забыл, то по аниме такого роста была Сакура (150 см) в первом сезоне, когда ей было 12–13 лет (Сакура доросла до 161 см, когда стукнуло 17; Карин — до 162 см в 17 лет). При этом Сакура ещё была высокой девочкой, потому что та же Хината была 148 см в 13 лет. Для сравнения средний рост девочек в России в возрасте 13 лет 151,8-159,8 см. И 158,6-169,2 см — в возрасте 17 лет. Картинка с девочками (немного в будущем) она же спойлер http://geekpic.net/pm-56Q95D.html Если кто-то подзабыл, как выглядят дети, то обложка «трёхгодичной давности» http://geekpic.net/pm-NF1GC4.html Те, кто с Орочимару: http://geekpic.net/pm-NHBSB8.html

28

Рыбой фугу называют целую плеяду рыб семейства иглобрюхих (к ним относятся рыба-ёж, рыба-шар).

29

Если вдруг кто забыл, как выглядит Сасори (а я совсем непонятно описала), то просто напоминаю: http://img1.wikia.nocookie.net/__cb20091031172520/naruto/images/9/9c/Hiruko.jpg http://www.renders-graphiques.fr/image/upload/normal/Akasuna_no_Sasori.png

30

Под мирами-сателлитами в данном случае понимаются миры призывных животных. Сателлит (от лат. Satelles) — государство, формально независимое, но находящееся под политическим и экономическим влиянием другого государства и пользующееся его протекционизмом на международной арене.

31

В японском языке нет женского рода, но обращения «я» по отношению в себе мужчины и женщины отличны.

32

Бэнто — японский термин для порционно упакованной еды. Традиционно бэнто включает рис, рыбу или мясо и один или несколько видов нарезанных сырых или маринованных овощей в одной коробке с крышкой. Коробки могут быть различными по форме и способу изготовления — от простых, изготовленных методами массового производства, до контейнеров штучной работы, из редких пород дерева, лакированных, являющихся настоящими произведениями искусства. Бэнто широко распространены среди школьников как обед, который можно нести с собой. Несмотря на то, что готовые бэнто можно приобрести в продуктовых минимаркетах или в специальных магазинах в любом месте Японии, искусство подбора продуктов и изготовления бэнто является одним из важнейших умений для японских домохозяек.

33

В Японии принята традиция обмениваться подарками: дарить подарки и обязательно получать в ответ на их аналогичный по ценности подарок — о-каэси (яп. お返し, «возврат»). Дарение подарка может быть добровольным или ответным подарком, или же быть обязательным (вне зависимости от желания дарить, дарится даже врагу) подарком. Также подарок может быть в ответ на услугу или предполагает, что за него будет какая-то услуга, вызывая «гири» (яп. 義理, «чувство долга»). Гири может осуществляться как поддержка (в том числе моральная), помощь, услуга или подарок. В данном случае профессор посчитал, что их общение никого из них не обязало, и подарил подарок, чтобы не чувствовать «гири».

34

Шикотсумьяку — кеккей-генкай клана Кагуя. Он позволяет носителю манипулировать структурой своего скелета и применять ее в сражениях. Пользователь способен, изменяя остеобласты, остеокласты, а также плотность кальция своего тела, выращивать кости по своему желанию и изменять их в форме и твердости.

35

Ойнин (яп. 追い忍, «ниндзя-охотник») — шиноби, прошедшие специальную тренировку в школе АНБУ, отправляемые на длительные миссии в другие страны для охоты на беглых ниндзя и их уничтожения. Ойнины носят «безликие» маски (плоские, без выраженного животного/тэнгу/образа). В маске ойнина можно было видеть Юки Хаку в первом сезоне аниме.

36

Нуибари(縫い針, досл. «Швейная Игла») — один из семи легендарных мечей Семи шиноби-мечников Тумана. Сам клинок представляет из себя узкий «длинный меч» (長刀, «нагината»), который похож на большую иглу, с длинным и тонким мотком проволоки из зеркальных нитей, расположенный в нижней части его рукояти. Этот меч обладает способностью пронзать все что угодно, а затем и сшивать вместе в неразрывные связки, когда хозяин попросту потянет за проволоку.

37

Имя «Раса» 羅砂 вольно можно перевести, как «бог солнца пустыни».

38

Про японские сладости можно прочесть здесь: http://koko.by/other/5012.html

39

В Японии (и в Стране Огня соответственно) солнце всходит в течение года с 4 до 6 утра и заходит с 17 до 19 часов (весной световой день с 5:30 до 17:50). Так что пришли они в Коноху на закате солнца — 18:00, поужинали через час в 19:00, а легли спать примерно в 23:00.

40

Иллюстрации к главе: Агара, Саске, Наруто, Кимимаро http://geekpic.net/pm-CYN5R5.html Девочки в красивом http://geekpic.net/pm-56Q95D.html При желании поблагодарить автора материально: https://vk.com/market-119634594?w=product-119634594_332377%2Fquery Что-то вроде канонного вбоквела про Орочимару и Кимимаро «Танец Папоротника» http://ficbook.net/readfic/2773867 Вбоквел про Кури и сражение с Зецу «Пусть мой свет останется с тобой» https://ficbook.net/readfic/4686785 ПРОДОЛЖЕНИЕ: «Жизнь, которую я изменю. Книга 2: Начало нового мира» http://ficbook.net/readfic/2996473

Content

Настя Бородулина (Кицунэ Миято)
СПАСЕНИЕ КЛАНА УЧИХА

Часть 1. «Неклассический попаданец»

Пролог

Глава 1. Неприемлемое «будущее»

Глава 2. Два брата

Глава 3. Обратный отсчёт

Глава 4. Прозрение

Глава 5. Предчувствия

Глава 6. Страшное известие

Глава 7. Пепел надежды

Глава 8. Призрачный феникс

Глава 9. Выбор

Глава 10. Сон и явь

Глава 11. Откровенный разговор

Глава 12. О гармонии

Глава 13. Дом, в котором ждут

Глава 14. Чувства шиноби

Глава 15. Ангел-хранитель

Глава 16. Охота пуще неволи

Глава 17. Додзюцу клана Учиха

Глава 18. Наследство Узумаки

Глава 19. Разговоры и тренировки

Глава 20. Опасное задание

Глава 21. Странные знакомства

Глава 22. Приоткрытые тайны

Глава 23. Информация к размышлению

Глава 24. Скрытое проникновение

Глава 25. Разведка без боя

Глава 26. Бесценные сокровища памяти

Глава 27. Подведение итогов

Часть 2. «Орочимару и яйца судьбы»

Пролог

Глава 1. Союз или предлог?

Глава 2. Дорога дальняя

Глава 3. Змеиная ловушка

Глава 4. Неприкрытая правда

Глава 5. Последние мысли

Глава 6. Предлог или союз?

Глава 7. Самостоятельные дети

Глава 8. Кое-что о любви

Глава 9. Знакомство

Глава 10. Дорогие люди

Глава 11. Новые друзья

Глава 12. Семейный совет

Глава 13. Разгадки и загадки

Глава 14. Идеи и их воплощение

Глава 15. Встреча в Танзаку

Глава 16. Родственные связи

Глава 17. Шпионские игры

Глава 18. Тайна лаборатории

Глава 19. Место, где тебя ждут

Глава 20. Прощение

Глава 21. Сражение

Глава 22. Стать сильнее

Глава 23. Планы на будущее

Глава 24. Детализация

Глава 25. Новая часть семьи

Глава 26. «Всё получилось»

Глава 27. Пополнение

Часть 3. «Возвращение в Коноху»

Пролог

Глава 1. Где-то в Рьючидо…

Глава 2. Свиток с посланием

Глава 3. Правильный путь

Глава 4. Семейные техники

Глава 5. В надёжных руках

Глава 6. Страшная находка

Глава 7. Сумбурное возвращение

Глава 8. Корректировка планов

Глава 9. Подготовка к незванным гостям

Глава 10. Переступить боль

Глава 11. Ловушка

Глава 12. Без права на ошибку

Глава 13. Цена победы

Глава 14. Прощание

Глава 15. Миссия в Песках

Глава 16. Торг за жизнь

Глава 17. Засада для Песчаного демона

Глава 18. Предложение дружбы

Глава 19. Ошибка или нет?

Глава 20. Доверие

Глава 21. Выбор

Глава 22. Одобрение

Глава 23. Что-то новое

Глава 24. Удивление

Глава 25. Знакомство

Глава 26. Разговор по душам

Глава 27. Озарение

Примечания