Настя Бородулина (Кицунэ Миято)

НЕПОКОБЕЛИМЫЙ

Пролог[1]

10 июня 1996 г. Россия, Москва.

Стрелки на крупном циферблате над электронным табло показывали полдень. Сергей нахмурился и открыл серебряную крышечку своего артефакта в виде карманных часов на неснимаемой цепочке. Одиннадцать пятьдесят девять и пятнадцать секунд. Ему хватило одного взгляда, чтобы вычислить, сколько ещё осталось. В запасе было чуть больше восьми суток.

Родина после стольких лет разлуки встретила прекрасной погодой: тёплой и солнечной. Было даже жарковато для начала лета.

В Британии говорили, что в развалившемся меньше пяти лет назад маггловском Союзе почти не стало волшебников, но уже после того, как Сергей сошёл с самолёта, он смог убедиться, что это совсем не так, а иностранцы как всегда придумывают кучу небылиц о России.

В аэропорту Шереметьево невидимые остальным людям дежурили два мага в чём-то, похожем на милицейскую форму его детства: начищенные чёрные сапоги, синие брюки-галифе, белые гимнастёрки, красные погоны и фуражки с белыми тульями, красными околышами и чёрными козырьками. А на кокардах у них был не советский и не российский герб, а значок с Георгием-победоносцем. По всей видимости, в отличие от британского аврората, русские имели единую форму, а может, просто ностальгировали по старым добрым временам, кто знает.

Намётанный глаз сразу определил границу магглооталкивающих чар, под ложечкой засосало от волнения, а один из сотрудников магического правопорядка встретился с ним взглядом и сделал знак подойти.

Сергей вздрогнул, прежние встречи с представителями «милиции» заканчивались для него не слишком хорошо, но подошёл, надеясь, что не испортит свой единственный шанс всё исправить.

— Хау дую ду? — подглядывая в бумажку, спросил его сотрудник помладше. — Ват из пурпоз оф ёр визит?

— Я могу говорить на русском, офицер, — остановил его потуги Сергей, отмечая про себя, что и в его речи появился акцент и стали забываться некоторые слова. Всё же почти двадцать лет прожить в Британии практически без возможности общаться на родном языке — это не шутка.

— Представьтесь, пожалуйста, и назовите цель визита в Россию, — попросил его мужчина постарше.

— Сириус Блэк третий, чистокровный маг, прибыл из Великобритании по семейным делам, — ответил Сергей. — Узнал, что в Москве есть родственники. Приехал познакомиться.

— Палочку придётся опечатать. Иностранцам положено только простенькое волшебство вроде отвода глаз, — сказал старший. — Для всего остального требуется особое разрешение Департамента Иностранных дел. За деньги, — весомо сказал маг-милиционер.

— А если вам заплатить сразу? — криво улыбнулся Сергей, столкнувшись и в магической России с коррупцией. — Сколько?

— А у тебя нормальные-то деньги есть? Фунты, доллары? Мне вашим британским золотишком не надо, его потом у нас фиг разменяешь, — тон сменился на заинтересованный.

— Я же на маггловском самолёте прибыл, — ответил Сергей, вспоминая курсы валют в этом году. — Но у меня только двести фунтов осталось. Я думал, что тут можно разменять, — соврал он.

— Эх, чёрт с тобой, давай свои двести фунтов и проваливай, всё равно самолётами почти никто не прилетает, а у тебя, похоже, специальный артефактик имеется, — протянул руку старший маг и, обогатившись почти на полтора миллиона рублей, отвернулся, потеряв к Сергею всяческий интерес.

— Выход там, — указал младший сотрудник, и Сергей поспешил на волю, радуясь, что так легко отделался.

Триста долларов тоже, конечно, на дороге не валяются, и когда-то это была его месячная зарплата в лучшем случае, но с иностранцев и такса другая, чем со своих, а пока раскрывать «инкогнито» или тем более что-то кому-то объяснять он не собирался.

Сергей направился было в сторону электрички, но сам же усмехнулся собственной глупости. Стоило попасть в Россию, как он забыл о том, что является магом. Вспомнив двор, который всё чаще снился в последнее время, он аппарировал.

* * *

При виде такого знакомого дома, детской площадки, укрытой зеленью, чуть обшарпанной железной двери подъезда с кодовым замком и неприличной надписью на белой кирпичной стене слева, сердце сначала замерло, а затем застучало в висках. Ноги стали ватными, захотелось присесть, чтобы успокоиться.

У подъезда сидели баба Нина и баба Валя — бессменные стражи их двора, и Сергей подошёл к старушкам и сел на другой конец скамейки, которую когда-то сделал собственными руками.

— Здравствуйте, вы к кому? — тут же строго поинтересовалась баба Валя.

— Здравствуйте, — кивнул Сергей, — я к Звездневым из сорок пятой квартиры.

— А так их дома нет! На работе они, а дети — в школе, — ответила баба Нина. — А чего это вы так странно разговариваете? Иностранец, что ли? Немец?

— Нет, я не немец, — покачал головой Сергей. Даже если бы судьба забросила его в тело мага из Германии, он бы ни за что в этом не признался бабушке, которая прошла Великую Отечественную. — Я русский, просто последнее время жил в Англии, а там язык другой немного, вот и акцент появляется.

— Ну ладно, раз не немец, — хмыкнула баба Нина. — А что вам от Звездневых надо?

— Я их родственник, хотел с ними познакомиться, узнать, что за люди, — объяснил Сергей.

Отмалчиваться и грубить было бы слишком недальновидно, да и Наташа должна была прийти с работы не раньше пяти. Сначала он планировал просто зайти в квартиру и подождать свою семью там, но хотелось собраться с мыслями и как-то морально подготовиться к встрече.

— Серёжка, он на работе, — услышал он бабу Валю сквозь пелену нахлынувших воспоминаний, которые он так долго сдерживал, опасаясь сорваться. — В кино снимается. Да. Каскадёр он на «Мосфильме», вот. Трюки всякие делает. На мотоциклах там, машинах, когда всё взрывается. Или драки какие… Говорил, что «Ермака» там снимают сейчас, сериал такой про завоевание Сибири.

— Там уже монтаж идёт, — тихо пробормотал Сергей.

— Что?

— Нет-нет, ничего.

* * *

Стать каскадёром и играть в фильмах было его мечтой… Ещё в детском доме Сергей увидел передачу про эту опасную, но очень интересную профессию и влюбился пылкой мальчишеской любовью. Армия, потом был актёрский факультет ВГИКа, спецкурсы для каскадёров и первая работа в кино, когда он учился на третьем курсе. В восемьдесят втором на студии Горького снимали «Непобедимого» про истоки русского самбо. Его взяли в массовку, потому что он занимался этой борьбой, а разрез глаз у него был таким, что можно было принять и за азиата, и за татарина, и за якута. Коллеги по цеху смеялись, что Сергей мог бы стать дублёром известного на весь мир Брюса Ли, а из-за того первого фильма в его послужном списке прозвали «Непокобелимым».

Началось с того, что режиссёр, Юрий Александрович Борецкий, дал Сергею небольшую роль, в которой надо было сказать всего три слова: «неудержимый, непобедимый, непоколебимый», а у него три дубля получалось: «неудержимый, непобедимый, непокобелимый». В итоге и правильно сказанные его слова так в фильм и не попали, а вот прозвище прилипло.

Занятно, что у мага Сириуса Блэка анимагической формой был чёрный здоровый кобель непонятной породы, словно смесок дога и немецкой овчарки, и все двадцать лет своей новой жизни Сергей был «Непокобелимым» — изо всех сил старался не забыть, для чего и почему он согласился на этот магический контракт, действие которого истекало восемнадцатого июня девяносто шестого года — в день его смерти.

Часть 1

Глава 1. Метаморфоза[2]

18 июня 1996 г. Англия, Лондон, Министерство Магии — Арка Смерти.

Сириус летел то ли вниз, то ли вверх и думал, как же так вышло, что почти вся его жизнь была похожа на это падение в неизвестность. Он оступился. Когда и где — непонятно, но точно не в момент уклонения от заклятия двоюродной сестры, которая окончательно сошла с ума в Азкабане.

«Беллатрикс — третья по яркости звезда Ориона», — вспомнились полные гордости слова отца, который очень любил свою старшую племянницу. Отца звали Орион, и теперь Сириусу внезапно подумалось, что Беллатрикс могла быть не только его кузиной, но и единокровной сестрой. Очень уж они были схожи, даже среди довольно похожих между собой Блэков. Это Нарцисса была копией матери — тёти Друэллы, в девичестве Розье…

Впрочем, нет, вряд ли, вспомнил о семейном гобелене Сириус. Артефакт не мог врать. Скорее у дяди Сигнуса и тёти Друэллы могли быть проблемы, которые помог решить отец: Орион Блэк был известным специалистом в ритуальной магии…

В голову приходили полные собачьей тоски разные мысли и воспоминания.

Теперь никого из Блэков не осталось. Беллатрикс носит фамилию Лестрейндж, но с таким образом жизни долго она явно не проживёт… Андромеда стала Тонкс, вышла замуж за магглорождённого и была изгнана из семьи. Нарцисса сменила фамилию на Малфой. Трёх сестёр, которые были так дружны в детстве, развела судьба, и даже в этой войне они оказались по разные стороны баррикад. А Беллатрикс вообще — на самих баррикадах. Почему-то сейчас Сириус очень остро ощущал их родство. Пожалеет ли Белла, что так вышло с ним?..

Когда-то старшие кузины приглядывали за ним с братом и показывали разные магические фокусы. Они все были очень талантливыми волшебницами. Как давно это было… Невыносимо давно. Только падая вниз в Арке Смерти, Сириус вспоминал, казалось, напрочь забытое детство. Наверное, это и было пресловутое «жизнь пролетает перед глазами».

Подумать, впрочем, было о чём. Его жизнь вышла довольно никчёмной. Ему тридцать шесть с половиной лет, двенадцать из которых он провёл в Азкабане, и ещё почти три года — прятался, как последняя крыса. Подвёл друзей и родных. Не заподозрил Питера, не смог спасти Джеймса и Лили, отвернулся от Римуса, не доглядел за младшим братом — Регулусом, который пропал. Разругался с родителями, не был ни на похоронах отца, ни на похоронах матери. И самое главное: он подвёл Гарри. С самого начала, когда бросил полуторагодовалого ребёнка в разрушенном доме, пылая местью к Питеру Петтигрю, и заканчивая тем, что умер прямо на глазах крестника.

Сириус чётко помнил, что встретился взглядом с зелёными глазами сына лучшего друга перед тем, как упал в Арку Смерти, и в глазах пятнадцатилетнего парня стояли ужас и страх. Гарри снова останется один, без поддержки. В доме тех магглов.

Внезапно его падение прекратилось, и Сириус замер в зыбкой дрожащей тьме: вода без воды, туман без тумана. Тьма была словно осязаема и одновременно проскальзывала между пальцев: несравнимые ощущения. Никакой опоры не было, но он продолжал сжимать палочку, так и не выпустив из рук драгоценный артефакт, который смог добыть в лавке Олливандера. В юности Сириус всерьёз увлекался артефакторикой и знал, в чём хитрость выбора палочки. После того, как он попал в Блэк-хаус, удалось найти нужную книгу и взломать чары с «чёрного хода», настроив только на себя. Для всех остальных магов его палочка была просто деревяшкой из дуба, не более.

— Люмос Максима, — Сириус попытался осмотреть местность, в которой оказался, и послал световой шар прямо перед собой.

Магия по большей части была поглощена живой тьмой, которая его окружала, и либо вокруг ничего не было, и он был обречён на такое подвешенное состояние в темноте, либо свет попросту не доставал ни до чего. Утешало Сириуса лишь то, что магия пока была при нём.

Поворачиваясь по часовой стрелке, он отправлял световые шары, но вокруг по-прежнему была безразличная темнота. В голову приходило сравнение «дремлющая». Почти закончив полный круг, Сириус отправил шар света и внезапно увидел, что в этом спящем мраке забелело что-то, что походило на яйцо. Он решительно двинулся туда, чтобы посмотреть, что же это такое.

Перемещаться в живой тьме было сложно, но можно. Он представил, что это что-то вроде воды, и поплыл, отчаянно барахтаясь и загребая руками, стараясь не терять направления.

Сириус не понимал, сколько так «плыл» — пару часов или несколько дней, он совершенно потерял счёт времени, не чувствуя ни усталости, ни голода, лишь тьма вокруг становилась как будто всё более осязаемой и вязкой. Но в конце концов он достиг своей цели и остановился перед небольшим, размером с овальное блюдо для рыбы, плоским камнем, похожим на яйцо с надкусанной «попкой», который висел во тьме острым концом вниз. По кругу на камне были выбиты восемь тонких и коротких насечек, направленных в середину. Сириус провёл пальцем по центру и вздрогнул, когда ледяной по ощущениям камень стал стремительно теплеть, а насечки внезапно открылись, являя зеленоватый, словно «Авада Кедавра», свет. Тьма вокруг начала вбираться в этот странный артефакт, который уже не виделся камнем, а, скорее, маской некого существа с восемью глазами, похожими на зелёный цветок, в котором можно было угадать ирландский четырёхлистный клевер. Правда, этот клевер был странный: словно каждый из листиков был разделён ещё пополам и немного отнесён от центра.

— Давно я не видел людей, — прошелестело где-то в голове Сириуса, который с открытым ртом наблюдал, как вся тьма вихрями сгустилась вокруг маски и приобрела вид его матушки. Россыпь чёрных кудрей в высокой причёске, руки в чёрных перчатках, веер в руках и её чёрное любимое платье с жабо модного в семидесятых фасона. Только вместо лица этой «Вальбурги Блэк» была белая маска с зелёными глазами без зрачков.

Сириус с трудом оторвал взгляд от тонкой вышивки на подоле, которую так хорошо помнил, и увидел, что всё вокруг тоже изменилось. Он находился в центре светлого помещения, из-за множества книг вокруг похожего на библиотеку. Чёрный мраморный пол под ногами был испещрён белыми прожилками, расположенными в определённом порядке, и если окинуть всё взглядом, то эти прожилки собирались в расходящуюся паутину, в центре которой они и стояли. При наличии восьми глаз у существа перед ним ассоциации выходили не самые приятные и обнадёживающие.

— Ты плохо вёл себя, Сириус, — голосом его матери продолжило разговор существо, — ты очень плохо прожил свою жизнь.

— Я знаю, — ответил он, полностью соглашаясь. — Если бы у меня был ещё один шанс, то я бы всё исправил, но… — Сириус осёкся. — Кто ты? И почему ты выглядишь… так? Ты Смерть?

— Я Страж… — ответило существо уклончиво. — Так… посмотрим…

Изящная женская ладонь сделала короткий подзывающий жест, и в руках у Стража оказался большой фолиант, на переплёте которого была короткая надпись на незнакомом языке, похожем на руническое письмо. Страницы книги начали быстро перелистываться. Боковые четыре глаза Стража чуть прищурились, словно он успевал читать то, что было там написано.

— Действительно, ты мог бы всё исправить, — вынес приговор Страж. — Я нашёл отправную точку, которая изменила твою жизнь и поставила на ту дорогу, которую ты прошёл. Но… тут оказалась одна проблема…

— Наверное, тогда, когда я бросил Гарри? — перебил Сириус. Вердикт странного существа, который, по всей видимости, на его глазах просмотрел всю его жизнь, заставил сердце болезненно сжаться. — Я бы не попал в тюрьму и мог воспитывать Гарри. Стал бы самым лучшим в мире крёстным.

— Нет, раньше, — со звуком выстрела из маггловского ружья закрыл том Страж. — Но твоя душа повреждена, и ты не способен на второй шанс. А с такой историей я не могу пропустить тебя за Грань.

Чернота платья поплыла, меняясь и струясь, и Сириус напрягся. Было совершенно неясно, что же хотело от него существо или, возможно, какое-то божество, которое он разбудил в Арке Смерти, и почему говорило о повреждении души. Разве что в тот раз, когда дементоры чуть не завершили свой «поцелуй»…

— Придётся тебя так съесть, — буднично сказал Страж и стал похож на демона и дементора одновременно: увеличился в размерах, под маской появилась жутковатая пасть, а на голове — рога, чёрная рваная, сотканная из тьмы хламида не скрывала голый чёрный торс. — И затем медленно и печально переваривать твою покалеченную душу… — это было сказано уже весьма низким, вызывающим животный ужас голосом. Так что впечатлённый преображением Сириус на интуитивном уровне, почти ничего не соображая от страха, перекинулся в пса и попытался убежать от чудовища, которое захотело им перекусить.

* * *

Библиотека была очень большой, изобиловала как тупиками, так и сквозными проходами, и, наверное, сверху выглядела, как настоящий лабиринт. Но анимагической формой Сириуса был пёс, а не какая-нибудь птица, так что посмотреть сверху на конфигурацию книжных стеллажей он не мог и бежал, положившись на свои инстинкты.

В нос ударил знакомый запах, и, чуть удивившись, Сириус понял, что пахнет кровью и Гарри. Не разбирая дороги, он побежал вперёд и остановился пред стеллажом, подёрнутым дымчатым маревом. В эту же секунду большая лапа ухватила его за шкирку. Он попался.

— Хороший пёсик, — оскалился в ответ Страж. — Душа покалечена, а магия ничего так…

Сириуса встряхнули, и он снова ощутил себя человеком, шмякнувшись на гладкий твёрдый пол задницей. Тело Стража снова поплыло, и по причёске и особому крою ученической мантии Сириус узнал образ младшего брата, который, отвернувшись от него, задумчиво водил пальцем по корешкам книг.

— А если бы ты всё исправил, я был бы жив… — с лёгким укором протянул его «брат». — В этой призрачной реальности написаны наши судьбы, которые никогда не исполнятся. Мама… Отец… Я…

— Ты же в нашей семье умник, вот и найди решение, — огрызнулся Сириус, на миг забывшись.

— Хм… — повернулся к нему «Регулус», пристально посмотрев через маску восемью зелёными глазами. — Возможно, решение действительно есть. Твоя магия уцелела. А значит, тебе надо найти заинтересованную душу, которая бы согласилась отработать твой второй шанс, и заключить с ней контракт.

— Заинтересованную душу? — переспросил Сириус, приоткрыв рот.

— У меня есть несколько кандидатов… — Страж снова изменил облик и стал похож на библиотекаря Хогвартса — Ирму Пинс. Та жила в Хогсмиде и, когда он скитался в собачьем облике, иногда подкармливала сосисками. — Ты должен будешь выбрать одного из них и заключить сделку, но у тебя будет лишь один шанс, и если твой кандидат не согласится… — Страж сделал многозначительную паузу.

— Я проведу вечность в твоём желудке, — уныло закончил Сириус.

— Верно, — сощурив все восемь глаз, «улыбнулся» Страж. — Вот материал для изучения. Для твоего удобства я перевёл его на твой язык. Изучай своих кандидатов и сделай выбор.

С этими словами Сириусу вручили целую стопку книг и сопроводили к внезапно появившемуся широкому дубовому столу.

— Сколько у меня времени? — спросил Сириус, выкладывая целую дюжину фолиантов.

— Пока не сделаешь свой Выбор, — ответил Страж и скрылся между книжных шкафов. — Изучи их хорошенько. Тебе придётся самому обо всём договариваться со своим кандидатом, учти это, — раздалось в голове Сириуса, когда он скептически оценил, что в каждой «книге жизни» порядка шестисот страниц как минимум.

Глава 2. Звезда

18 июня, 1996. Россия, Москва, ул. Матросская Тишина, 18.

В следственном изоляторе Сергея держали уже второй день. Машина «правосудия» завертелась с немыслимой скоростью, особенно, когда заинтересованы такие люди. Встреча с адвокатом была назначена ещё только через две недели. Надо прожить целую вечность, чтобы доказать свою невиновность. Но жить Сергею совсем не хотелось. Это уже не имело смысла. Наташа, Сашка, Люся… Их больше не было, а значит, и его — не было. Любовь всей его жизни, их дети… Застреленные сын с дочерью и раненая жена, которая умерла только через восемнадцать часов, но так и не пришла в себя, чтобы рассказать, что же случилось. Впрочем, Сергей догадывался… Практически был уверен, но выяснить до конца не успел. Его арестовали. А из «Матросской Тишины» много не выяснишь. Он не смог уберечь семью, и это его вина. Он не смог. Не успел… Не рассчитал… Не думал, что всё может так далеко зайти.

Всё это походило на жуткий кошмар, и он никак не мог проснуться.

— Эй, Звезда! — окликнул его один из урок, если судить по наколкам, мотающий уже не первый срок. — Там тебя вызывают.

В камере предварительного заключения его прозвали «Звездой» из-за фамилии и съёмок в кино, узнали, что он каскадёр. Заключённые в СИЗО были очень разные: и откровенные уголовники, и вроде бы интеллигентные люди. Пословица «От сумы и от тюрьмы не зарекайся» всегда актуальна в России, особенно в наше трудное время. Перестройка. Сколько создано банд из вчерашних спортсменов, героев-афганцев? Сколько народу подалось в бизнесмены и погибло под пулями конкурентов, рэкетиров, «крыши»? Никто не застрахован ни от чего, вон и Листьева застрелили в прошлом году, даром что президентом ОРТ был, хорошие слова мужик говорил, столько передач вёл… Сергей был лично с ним знаком. И предпочёл бы, чтобы всё же убили только его, оставив Наташу и детей, но вот как получилось.

В следственном изоляторе сидели по обвинению в разных статьях, но следователь намекнул Сергею, что ему не стоит называть причину заключения. Детоубийц не любил никто. Люське было всего десять, у какого зверя поднялась рука на его дочь, Сергей не знал и боялся, что уже не сможет узнать.

Он подошёл к массивной двери их камеры.

— Заключённый Звезднев, к следователю на выход. Руки за голову, лицом к стене.

Следователь был совсем другой, не тот, что прежде, и сразу не понравился Сергею: было что-то такое в хитрых крысячьих глазках, отчего сердце тоскливо ухнуло куда-то в ледяную пропасть, а в голове набатом прозвучало: «как есть — продажный».

* * *

После разговора с новым следователем Сергея шатало. У него в машине при повторном обыске нашли «неопровержимые улики» и орудие убийства — пистолет с глушителем. Для всех своих друзей, для тёщи с тестем, для всех знакомых он будет убийцей собственной семьи, который разыграл трагедию. Даже нашлась «гражданка С.», которая подтвердила, что они были давними любовниками и ради неё Сергей задумал избавиться от семьи, обставив это как месть конкурентов в его развивающемся бизнесе. И «гражданин П.», на которого Сергей указал ранее, как подозреваемого в убийстве его семьи, имеет алиби, которое подтвердили все двенадцать его помощников.

Перед глазами всё плыло, голова пылала, во рту першило. Внезапно пол под ногами дрогнул, и Сергей упал, практически уткнувшись носом в необычный предмет, которому было совсем не место на сером бетоне тускло освещаемого тюремного коридора: старинные карманные часы. На серебристом корпусе была гравировка. Приглядевшись, Сергей узнал бабочку семейства бражников, у них были примечательные толстые тельца и узкие крылья. Самым известным бражником был бражник «мёртвая голова», крупная и действительно жутковатая бабочка, которую Сергей как-то раз видел в Крыму на съемках. Та, которая была на гравировке, казалась белой, так как насечки вокруг создавали тёмный фон. На мохнатом тельце были тёмные пятнышки, расположенные по кругу.

Охранник отчего-то молчал, не окрикивая и не заставляя подняться, да и сам воздух был странным, вместо затхлости пахло озоном, словно тут прошла гроза. Сергей протянул руки и коснулся часов.

В следующее мгновение ему показалось, что его засосало в какую-то чёрную дыру, причём очень узкую и рассчитанную максимум на хомячка.

Коридор СИЗО пропал, вместо него Сергей оказался в помещении, которое сильно походило на кабинет гендиректора «Мосфильма» — Досталя, но вместо Владимира Николаевича за столом в кресле сидел молодой мужчина, ровесник Сергея.

Молчание затянулось. Они рассматривали друг друга, и никто не спешил начинать разговор.

Сергей зачитывался произведениями Булгакова, особенно «Мастером и Маргаритой», и подозревал, что видит перед собой Воланда или кого-то из его слуг. Налицо мистическое перемещение из «Матросской Тишины» на «Мосфильм» — это раз, да и лицо незнакомца было утончённым, аристократичным и с какой-то усталой «дьяволинкой» — это два.

Мелькнула и третья мысль: если он для чего-то нужен этому «Мессиру», то, значит, и тот может что-то сделать для него. Да, Сергей был готов заложить свою бессмертную душу или чего там просят подобные существа, чтобы повернуть время вспять и спасти своих родных. Но всё же следовало подтвердить свои догадки, и Сергей чуть приподнял запястья, скованные наручниками.

— Можете меня освободить? — предельно вежливо спросил он, внимательно наблюдая за незнакомцем.

Если бы тот начал суетиться, подыскивать ключи или воспользовался кусачками, то, конечно, и речи бы не было ни о какой мистике, но последовал лишь небрежный пасс рукой, и Сергей был свободен. В груди быстро застучало сердце, наполнившееся самым страшным наркотиком — надеждой.

— Меня зовут Сириус, — с каким-то лёгким неуловимым акцентом представился незнакомец.

— Сириус? — переспросил Сергей. — Это… Как звезда Сириус из созвездия Большого Пса? Самая яркая на небе.

— Верно… — кажется, немного удивился Сириус, что вызвало гордость Сергея за своё советское образование — лучшее в мире. Родившийся за полтора года до полёта Юрия Гагарина в космос, как и любой советский мальчишка, Сергей грезил космосом, звёздами, читал научную фантастику и строил ракеты до Луны, пока не «заболел» другой профессией, той, которой посвятил всю сознательную жизнь.

— В моей семье принято называть в честь звёзд и созвездий, — пояснил Сириус. — Мне показалось хорошим знаком то, что твоя фамилия созвучна и тоже «звёздная». Это может показаться странным и непонятным для маггла, но мне нужна твоя душа, и я готов составить вполне справедливый магический контракт в обмен на неё. Хочу также добавить, что мне открыто твоё будущее и ты в любом случае сегодня умрёшь, — Сириус открыл книгу, которая лежала на массивном дубовом столе. — Вот. «Сергей Звезднев: сокамерники пырнут заточкой в бок, попадут в печень, истечёт кровью. Время смерти двадцать три часа, сорок четыре минуты». Правда, я не понял, что такое «заточка», но, думаю, суть тебе ясна. А, вот ещё… «причина агрессии: от сотрудников тюрьмы заключённым стало известно, что Сергей обвиняется в изнасиловании своей десятилетней дочери, а когда об этом узнала его супруга, он убил её, сына и свою дочь. Люди договорились „стереть эту мразь с лица земли“», — Сириус оторвался от книги и задумчиво поводил пальцем по тонким усам и бороде. — Я знаю, что ты этого не делал. Меня тоже несправедливо обвинили. Предал один из друзей. Я почти двенадцать лет просидел в одном жутком месте.

— Я не боюсь смерти, — ответил Сергей, уже сомневаясь во всемогуществе Сириуса. — Я согласился бы на что угодно, но только в том случае, если бы была возможность воскресить моих родных. Если бы всего этого не было. Если бы мне сказали имя убийцы или заказчика, и я убил бы его первым, до того, как он совершит своё злодеяние. Но невозможно повернуть время вспять…

— Подожди, — прервал его Сириус. — Это для простого маггла такое немыслимо, но это по силам магу.

— Маггла? — переспросил Сергей. Собеседник второй раз сказал странное слово.

— Так называют тех, кто не наделён даром творить волшебство, — пояснил Сириус. — Хотя я совершенно не против, что ты маггл. Я не разделял убеждений и снобизма своей семьи. Впрочем, если мы договоримся, то ты сам это узнаешь…

— Договоримся о чём?

— Ты займёшь моё место в прошлом и проживёшь неправильную часть моей жизни, — жизнерадостно объявил Сириус. — Сможешь исправить мои ошибки и поможешь себе и своей семье. Но сразу договоримся, что в своей стране ты сможешь побывать лишь один раз за наш с тобой общий «второй шанс». Меня немного напрягает, что ты русский, сколько знаю представителей вашей страны, все они весьма неприятные типы, но выбирать не приходится. Твоя история была самой впечатляющей, и ты похож на меня, даже имена созвучны, и тоже тюрьма, предательство, у тебя много друзей, ты любишь мотоциклы и быструю езду, и у тебя есть очень серьёзный мотив, чтобы согласиться на этот контракт: твоя семья. Ты сам сказал, что согласен на всё что угодно, лишь бы им помочь. И ты сможешь это сделать. Без дураков. У тебя будут связи, деньги, магические способности. Ну, так что скажешь, Сергей Звезднев? Ты согласен или нет?

— Сколько лет надо прожить? — облизнул пересохшие губы Сергей. Предложение Сириуса было очень странным, пугающим, волнующим, но чертовски соблазнительным. Сыграть жизнь другого человека, пусть и сколько-то похожего на тебя… Это очень сложно.

— Я точно не знаю, — замялся Сириус и доверительно добавил: — Понимаешь, друг, мне самому — никак. Я тоже чуть умер. Точнее я упал в Арку Смерти, чего тебе делать категорически не рекомендую, и наткнулся на одного из Паромщиков, Стражей… Ну… Что же вы, магглы, знаете, чтобы понятней стало?.. М, был бы Рэг, он бы объяснил. Во! Харона знаешь?

— Из древнегреческих мифов? — уточнил Сергей, пока не улавливая сути. — Это старик, который возит души умерших через реку Стикс.

— Да! Точно! В общем, ты умный мужик, — обрадовался Сириус. — Харон — это один из божеств-стражей между миром живых и миром мертвых, их вообще много, но, может, это всё один и тот же, я не знаю, просто в разных культурах его зовут по-разному. Вроде бы я слышал про Библиотекаря, а ещё у скандинавов вроде было что-то вроде Стикса, но называлось «Гйоль» или как-то так. Ну и вот в Арке Смерти оказался Страж. Их задача — пропускать хорошие души на перерождение, а плохие заставлять исправлять ошибки, дают «второй шанс». По-моему, должны быть и у магглов какие-то легенды на эту тему. Ну и вот, а моя душа оказалась бракованной. И «второй шанс» не осилит, и на перерождение не подходит. Вариант быть попросту развоплощённым путём поедания Стражем мне никак не нравится. И вот тут подвернулся ты. Я могу передать свою магию и знания тебе, чтобы ты мог исправить мои ошибки, и если тебе это удастся, то меня отправят на Авалон или куда он там отправляет.

— А этот Страж… он не обманет? — с сомнением протянул Сергей. Сириус оказался не таким, каким он уже успел напредставлять: довольно простым в общении, и казалось, что его могли запросто надуть.

— О, это вряд ли, — отмахнулся тот. — Понимаешь, эти стражи вроде учётчиков, скучных и дотошных чиновников, которые взвешивают палочки в Министерстве Магии. Да и высшие существа, даже включая божеств обмана, никогда не лгут. Их сила слова слишком сильна, и даже ложь обращается правдой. Ну так что? Ты согласен?

— Да, согласен! — кивнул Сергей, протягивая руку и скрепляя рукопожатие.

— Тогда я делаю свой Выбор! — торжественно объявил Сириус.

Мир померк и засверкал яркими звёздами перед глазами.

Глава 3. Мой брат[3]

18 июня 1976 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Регулус Арктурус Блэк, младший наследник известнейшего и богатейшего аристократического рода Блэк, который насчитывал более пятидесяти поколений чистокровных магов чуть не от самого Мерлина, с ногами сидел в своём любимом большом кресле, перемещённом в комнату брата из библиотеки личным домовиком, и размышлял о превратностях судьбы.

Утром за завтраком его старший брат Сириус, который явно переживал не лучший период юношеского максимализма, заявил матери, что собирается уйти из дома.

Их мать, Вальбурга Блэк, как и многие из Блэков, обладала весьма темпераментным характером, и в столовой разразился жуткий скандал.

Припомнилась и кузина Андромеда, которая четыре года назад вышла замуж за магглорождённого и была отрезана от семьи дядей Сигнусом, и сомнительные друзья Сириуса, и его поступление на Гриффиндор — словно плевок всем поколениям Блэков, которые все учились на Слизерине. Регулусу самому на распределении пришлось долго уговаривать Шляпу, которая хотела отправить его на Рейвенкло. Он вспомнил свои мысли: на «факультет умников» ему хотелось, да и мальчик, с которым он познакомился и разговорился в поезде, — Барти — тоже был очень умным и любил книги так же, как он, и скорее всего, его отправят на Рейвенкло… Но стоило вспомнить, как переживала мать, сколько потом было упрёков Сириусу и всем вокруг, чаяний и надежд, что «уж Регулус-то не подведёт», что он моментально передумал соглашаться и убедил шляпу, что Блэку место только на Слизерине. Самое замечательное, что Барти Крауч, который распределялся после него, после томительного молчания шляпы тоже был отправлен на Слизерин и стал его лучшим другом. Они никогда об этом не говорили, но Регулусу казалось, что Барти тоже уговорил шляпу изменить решение насчёт факультета, но только из-за него. Поэтому он дал себе обещание, что всегда будет защищать своего друга, который пошёл на такую жертву. Впрочем, Барти, чтобы дать дельный совет, рядом не было…

С кровати раздался тихий стон, и Регулус встрепенулся. В их семье он был единственным, кто умел обуздывать свой темперамент, обладал навыками дипломатии и умением сглаживать конфликты. Да и Регулус искренне и всем сердцем переживал за брата. Мать всегда говорила, что он старший из её сыновей, хотя по факту Регулус был младше Сириуса на два года. В декабре ему исполнится пятнадцать, тогда как старший брат через четыре с половиной месяца станет совершеннолетним магом.

— Сириус, ты как? — подошёл к кровати Регулус, заглядывая в лицо брата, под глазами которого появились фингалы, видимо, как следствие от того удара.

Сириус дёрнулся, снова застонал и потрогал пакет со льдом на своей голове, который посоветовал колдомедик из Мунго. Так как магический фон Сириуса был нестабилен, целитель запретил пользоваться магией или зельями и сказал, что тот очнётся сам через пару часов, а шишка на темечке уменьшится, если приложить лёд.

Брат какими-то ошалелыми глазами осматривал комнату и замер, остановившись взглядом на своих неприличных картинках, которые прицепил к стене заклинанием вечного приклеивания, естественно, в пику родителям. Маггловские мотоциклы были ещё ничего, но вот почти голые девушки в «купальниках», то есть крошечных трусиках и лифах, смущали Регулуса с тринадцати лет, поэтому он, если заходил к Сириусу, то старался не смотреть на ту стену. Хорошо ещё, что эти девушки совсем не шевелились. Всё же даже умеющий контролировать себя подросток в некоторых моментах остаётся подростком.

— Сириус, ты как? — повторил свой вопрос Регулус, заставляя старшего брата отмереть и отвести какой-то словно удивлённый взгляд от стены.

— Сириус… — пробормотал брат. — Значит… Ясно… Ты… Ты Регулус, — прозвучало полувопросительно, и Регулус забеспокоился.

— Да, я твой младший брат — Регулус Арктурус Блэк, а ты Сириус Поллукс Блэк, мой старший брат. Так как ты себя чувствуешь?

— Голова болит, — подумав ответил Сириус, — такое чувство, что меня переехал поезд… то есть… это… да, ты должен знать, что такое поезд, Хогвартс-экспресс — тоже поезд.

— Кажется, ты всё-таки слишком сильно ударился… Я позову маму… Или если не хочешь её видеть, то могу сам вызвать целителя, — Регулус с опаской потрогал чуть уменьшившуюся шишку на темечке Сириуса. Тот шикнул и снова застонал.

— Стой. Не зови никого. Сядь. Просто расскажи… что случилось, — попросил брат, даже не присовокупив никакой клички или дразнилки, видно, совсем ему было плохо.

Регулус сел в кресло и начал рассказывать: он поведал внимательно слушающему его брату о завтраке, о том, что тот решил уйти из дома, о ссоре с матерью. Отец, не выдержав, ушёл в свою лабораторию раньше, чем всё закончилось, а они ругались, потом Сириус хотел уйти. Но когда побежал из гостиной, чтобы собрать свои вещи, то споткнулся и ударился головой о комод так, что потерял сознание. Здесь сам Регулус ставил на происки дома, им давно было замечено, что их старинный особняк имеет свой собственный характер и даже что-то вроде разума. Если магическому дому не нравилось поведение Сириуса, то Блэк-хаус мог спокойно сделать складку на ковре, увеличить порог или даже удлинить ножку злополучного комода, чтобы проучить зарвавшегося подростка. Такое бывало и раньше, когда мать и Сириус ругались. Впрочем, могло быть и так, что разозлённый до бешенства брат мог споткнуться и сам, потому что шёл, не разбирая дороги. А тем, кто злится, вечно не везёт.

Мать сразу остыла, это была ещё одна черта её характера, и замельтешила, вызывая по камину целителя. Колдомедик прибыл незамедлительно и диагностировал не только лёгкое сотрясение, после которого желательно минимум сутки не вылезать из постели и пребывать в покое, но и дисбаланс магического фона. Из-за этого к Сириусу нельзя было применять магию как минимум пару дней. Отец вместе с колдомедиком на руках унесли Сириуса в его комнату. А Регулус остался присматривать за братом.

— Так что ты не вскакивай пока, ладно? — попросил Регулус. — Тебе нельзя вставать. Я сейчас Кричера попрошу, он тебе что-то поесть принесёт, что тебе можно… Не тошнит тебя, кстати? А то целитель говорил, что может даже рвать.

— Нет, нормально, — пробормотал Сириус. — Так ты что, тут с утра сидишь безвылазно?

— Ну да, — растерялся Регулус не столько от вопроса, сколько от интонации брата.

— Наверное, тоже не ел ничего? Солнце вон, уже в самом зените. Значит, обед?

— Нет, до обеда ещё долго, — удивился Регулус, — он же только в семь вечера обычно, но ланч я пропустил, ты прав.

— А… ланч. Ну да, точно, ланч. Второй завтрак. А обед — это типа как ужин, только обед… — забубнил Сириус. — В общем, давай поедим вместе.

— О, давай! — обрадовался Регулус и позвал своего личного домовика. — Кричер!

— Да, Хозяин! — тут же с лёгким хлопком появился домовой эльф, и Регулус заметил, что Сириус вздрогнул и приоткрыл рот, как будто бы удивился, а потом словно что-то вспомнил. Но Регулус не придал этому значения: его брат был весьма эмоционален, а комод сделан из красного дерева — весьма твёрдой породы древесины.

— Пожалуйста, Кричер, принеси нам поесть, — попросил он. — Сириусу, наверное, куриный бульон с гренками… — он обернулся к даже не пытающемуся протестовать брату и пояснил: — Если не будет тошнить, то можно и что-то посущественней попозже, хорошо?

— Ладно, — согласился Сириус, проявляя чудеса покладистости, и Регулус снова забеспокоился, что брату настолько плохо, что тот готов отказаться от своего любимого мяса в пользу «еды для больных», не высказался, не спорил и не начал ругаться с его эльфом, стараясь отменить его приказы, хотя это было невозможно.

— А мне… В общем, на твоё усмотрение, Кричер. Просто побыстрее, ладно?

— Хорошо, Хозяин Регулус, — поклонился эльф и пропал.

— Значит… — тихо спросил Сириус, нарушая молчание. — Значит, я был той ещё свиньёй? Разругался с родителями… С мамой. Она… расстроилась?

— Знаешь, — страшась вспугнуть хрупкое нечто, появившееся в комнате, так же тихо ответил Регулус, — мне кажется, что она очень боится за тебя. Я совершенно случайно узнал… На прошлой неделе я был расстроен вашей с ней ссорой и ушел в библиотеку. Там есть портрет прадедушки Арктуруса, он вообще-то всё время спал. Но проснулся, в общем, и мы немного поговорили. Знаешь, Сириус, мы не первые её дети… Оказывается, у нас были братья, они были примерно ровесниками Андромеды и Беллатрикс или даже постарше, насколько я понял. Но они погибли до своего восьмилетия. Их даже не успели принять в род, поэтому их нет на гобелене. А мама запретила напоминать о них.

— Погибли? — вздрогнул Сириус.

— Прадедушка не сказал, что случилось, но попросил меня учитывать эти обстоятельства и не обижаться на мать за чрезмерную опеку и тотальный контроль, — рассеянно кивнул Регулус. — Я даже не думал… Представляешь, я был бы только четвёртым… Если бы вообще был. Может, меня бы и не было, если бы они не умерли.

Кричер тихим хлопком обнаружил своё присутствие и поставил на кровать Сириуса специальный столик на коротких ножках, на котором подавался завтрак в постель или еда для больного.

— М-м… — осторожно попробовал бульон Сириус и откусил гренку. — Объедение!

Регулусу тоже был предоставлен столик, удобно уместившийся на подлокотниках кресла, на котором было блюдо с несколькими сандвичами с яйцом и ветчиной, яблоком и стаканом сока. Что примечательно, брат даже не посмотрел в его тарелку, спокойно поглощая свою порцию еды.

— Ты наелся? — спросил Регулус, когда Сириус покончил с ланчем. — Может, ещё хочешь? Да, колдовать тебе пока тоже нельзя, извини. Так целитель сказал. Так что я Кричера сам позову, не напрягайся. Тебе вообще отдыхать надо. Поспать…

— Да, я, наверное, посплю, — решил Сириус. — Спасибо за еду. Было вкусно. Пока ничего наружу не просится. Ты хороший брат, Регулус.

— Э… Спасибо, — смутился Регулус, чувствуя, как краснеет. Подумалось, что если рассказать о таком Барти, друг точно скажет, что у Сириуса был бред после сотрясения. Он подошёл к кровати, чтобы поправить сбившуюся подушку Сириуса, и, сдвинув её, увидел серебряные часы. — О, это твоё? Странная гравировка. Похоже на белую моль…

Сириус забрал у него из рук часы.

— Это бражник. Такая бабочка.

— Ты что, опять ходил по ломбардам в Лютном? — строго спросил Регулус. — Отец же тебя предупреждал. Они выглядят очень старыми. Неужели ты забыл, что на старых вещах может быть куча проклятий? Ты их хотя бы проверил?

— Да, — отрывисто сказал Сириус. — В них нет ничего особенного. Мне просто понравился рисунок.

Регулус совершенно не поверил брату и достал палочку.

— Дай-ка их мне.

Впрочем, слова Сириуса подтвердились: часы были самыми обычными, даже не магическими. К тому же отсутствовал ключ для их завода, что сильно снижало их ценность. Часовая и минутная стрелки стояли на полудне, а еле видимая секундная слабо дёргалась, пытаясь сдвинуться на одну секунду вперёд. Было уже больше трёх часов дня, но даже магически Регулус не смог сдвинуть стрелки на правильное время.

— Хватит мучить мои часы. Верни, — потребовал Сириус и положил испорченный механизм на тумбочку рядом с кроватью.

— Ладно, не буду тебе мешать. Спи, — сказал Регулус и, тут же спохватившись, добавил: — Надеюсь, тебе понравился рисунок не для того, чтобы сделать татуировку? Я помню, ты как-то грозился матери…

— Нет, — ответил брат. — Может быть, я их починю или сделаю… э… амулет на их основе.

— А… — впечатлился таким ответом Регулус. — Ну, тогда… до обеда? Я разбужу тебя, ладно?

— Да, конечно, — Сириус прикрыл глаза, показывая, что уже спит, и Регулус покинул комнату брата.

Глава 4. Океан непонимания

18 июня 1976 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Сергей прислушался к звуку удаляющихся от его комнаты шагов Регулуса и тихо выдохнул. Он думал, что готов к тому, что произойдёт, но… всё получилось слишком быстро, неожиданно и… Сергей чуть не подпрыгнул на кровати от внезапно пришедшей в голову мысли. Он до сих пор не знает, в какое время попал! Спрашивать дату у Регулуса было как-то слишком подозрительно. Из рассказа парня он понял только, что на дворе всё ещё лето, похоже, что каникулы…

— Неужели я снова школьник? — прошептал Сергей, вспоминая, что Регулус был младше Сириуса года на два, и если младший брат выглядел лет на пятнадцать, то ему самому должно быть около семнадцати.

Свои восемь классов и автотранспортный техникум Сергей закончил ещё до восемнадцати, потом ушёл в армию, там много работал с техникой, был в ремонтной бригаде. Далее институт кинематографии, подработки, дополнительные курсы каскадёров и постановок трюков.

Школа была неимоверно далека… А тут ещё и не просто школа, а школа волшебников! Выходило, что маги получали домашнее начальное образование до одиннадцати лет, потом вроде как переходили в общую среднюю школу, которая была интернатом, и там учились семь лет. Пять из них были обязательными. Примерно, как восемь классов в советских школах. А ещё два курса — это вроде техникума или девятого, десятого класса. Насколько понял Сергей, как таковой армии у магов не было и после восемнадцати и окончания этого самого «Хогвартса» можно было работать или идти учиться дальше. Сириус поступил в добровольную армию на трёхгодичные курсы, но не закончил, его посадили в тюрьму…

Конечно, Сириус Блэк, с которым они заключили контракт, поделился своими воспоминаниями, да и вслух кое-что рассказал и расставил приоритеты, но… Всего сразу о чужой жизни, да ещё так отличной от привычной реальности, не упомнишь. Сергею, чтобы выудить воспоминания, требовалось определённое сосредоточение, иногда «мысленные пояснения», как с появившимся домовым эльфом, запаздывали в восприятии, из-за чего и получались всяческие реакции. Подумалось, что впредь надо быть готовым к неожиданностям и не показывать вида, что что-то видишь впервые и вспоминаешь, что это такое, по ходу жизни.

Сергей сосредоточился и решил для начала хотя бы поверхностно разобраться в биографии Сириуса, чтобы понять, что к чему, и не опростоволоситься на ужине, который тут назывался «обедом». Волнение прибавлялось ещё и тем, что там будет не только младший брат, который пусть и сообразительный парень, но всё равно только подросток. У Сергея никогда не было матери, сколько себя помнил, он рос в интернате, но он верил в «материнское сердце», которое может почувствовать, родной сын или вот такой непонятный «подменыш», как он.

Рассказы Регулуса о ссорах в семье изрядно расстроили Сергея, он считал, что хоть какая, но всё равно мать — это мать. Свою, которая по неизвестной причине оставила его в роддоме, он всё равно в глубине души всегда ждал. За тринадцать лет в интернате у них было два случая, когда матери находили своих детей и забирали домой. У кого-то были проблемы с жильём, у кого-то — слишком ранние роды, которые хотели скрыть, кого-то бросил отец ребёнка, и поднимать малыша в одиночку, без поддержки, было слишком сложно и тяжело, плюс социальное порицание. Люди отказываются от детей по разным причинам, и Сергей верил, что у его матери была серьёзная причина отказаться от него. Было, что он и злился, и желал отомстить, и разыскать, чтобы посмотреть в глаза, а потом как-то отпустил и простил. Во многом — благодаря Наташе и её родителям, которые приняли его, как родного, да и он сам вырос и перешагнул детские обиды.

Семья Сириуса была богата — настоящие капиталисты «загнивающего Запада», про которых шла пропаганда всё советское время. Сергей просматривал воспоминания и сравнивал жизнь своего мага с жизнью российских дворян где-то в восемнадцатом веке. У Сириуса и его брата Регулуса лет с пяти было чёткое расписание занятий. К ним ходили репетиторы, кое-чему учила и сама Вальбурга — с морозу и не выговоришь — это так звали маму Сириуса. Парням преподавали и грамматику, и чтение, и всякую литературу, риторику, этикет, танцы. Оказалось, что Сириус учился играть на пианино, хотя с поступлением в Хогвартс эти музыкальные занятия прекратились, так как заниматься стало не на чем и не с кем. Сергей умел играть на гитаре: учился без школ, по «дворовой методике», то есть самостоятельно, перенимая музыкальный опыт у старших товарищей из интерната, а потом также разучивал песни и в армии, и в институте. Сильно виртуозными переборами не владел, но того же Высоцкого, Визбора играть мог. Да и группа «Кино» с песнями Цоя и простыми аккордами ему нравилась.

Были в расписании маленького Сириуса и магические науки. Уже поступив в Хогвартс, тот владел неплохой базой по простейшим проклятьям, чарам и шуточным заклинаниям типа склеивания ног. Ещё в доме была своя лаборатория, и там отец Сириуса, Орион Блэк, давал сыновьям основы зельеварения. Это оказалось что-то вроде помеси химии и кулинарии: маги всерьёз делали всякие магические эликсиры, как в сказках. Выпил — выздоровел, или потравился, или взлетел, или отрастил уши. Бросали в эти снадобья тоже всякие жуткие магические штуки вроде червей, лапок тараканов, глаз жуков и слизи лягушек. Судя по чужим воспоминаниям, вкус этой бурды был соответствующий противности ингредиентов, но помогало.

Волосы дыбом поднимались от такой разницы культур, традиций, и вообще, всё это волшебство… Сергей сам творил «магию кино». Но где кино и где махание деревяшкой, из которой на самом деле вылетают огонь, вода, смертельные проклятия?! Ладно бы он просто попал в «буржуина», как-нибудь бы разобрался, с какой стороны есть рябчиков и ананасы, но вся эта магическая катавасия?! Да ещё и, получается, в этой самой Магической Британии, которая географически находится в Англии, Ирландии, Шотландии и Уэльсе, вот уже третий год идёт вялотекущая магическая война! Сергей как раз отслужил, когда началась война в Афганистане, и туда начали отправлять целые части: молодых парней, только закончивших учебку. Сколько народу погибло! Сколько его друзей, которые были немного младше! Сашка Белых, Ромка Скочедуб, Федька Вольских… и не только они. Его друзья навсегда застыли молодыми на черно-белых фотокарточках, и ещё неизвестно, чьи тела похоронены в тех цинковых гробах.

Сергей словно очень быстро просматривал кино про молодого аристократа, которым был Сириус. Родился тот третьего ноября тысяча девятьсот пятьдесят девятого и был практически его полным сверстником. В паспорте у Сергея день рождения значился пятым ноября того же года, но в интернате говорили, что он мог родиться и на пару дней раньше, просто пока отказ оформляли и всякие документы на младенца, или родился он ночью, могло время пройти. Так как даже фамилию ему дала акушерка из-за небольшого, но тёмного родимого пятна на руке, похожей по форме на звезду, а отчество — «Александрович» — в честь заведующего.

Хорошо, что «Звезднев», а не какой-нибудь «Бездомных», «Потеряшкин» или «Сироткин» — и на том спасибо.

Так что Сергей полагал, что вполне возможно, что они с Блэком могли родиться и в один день. Всё же тот говорил, что ему предоставили выбор из нескольких вариантов. Скорее всего, не каждый подходил на «подменыша», боги, они, наверное, тоже не всесильны и подчиняются определённым законам.

Сириус и Регулус в детстве довольно плотно дружили: часто сидели в библиотеке, играли или занимались. Сергею было немного странно, что молодые маги как будто почти никогда не покидали особняк, который на самом деле был очень большим, но он предположил, что это из-за смерти старших детей. А возможно, что у магов вообще не принято выводить своих отпрысков в народ, так как спектр всяких жутких штук, которых могли наслать на ребёнка, потрясал воображение. Может, он бы тоже Сашку с Люськой из квартиры выпускал с оглядкой и под охраной, если любой урод с деревяшкой может наслать болезни, смерть, корчи и порчи.

Воспоминания Сириуса подсказали, что для защиты детей всё же существуют родовые амулеты, и стало как-то полегче пережить все эти возможные ужасы.

Впрочем, ещё одним вариантом сидения под замком детей могло быть то, что маги вообще жили очень закрытым анклавом и прятались от простых граждан, которых звали «магглами». Ребёнок до одиннадцати не имел права на палочку, соответственно, и на активную защиту, но, как показывали воспоминания, это не мешало некоторым молодым волшебникам творить всякие странные штуки, благодаря которым могли разоблачить существование всех этих волшебников. И так газеты в девяносто шестом просто пестрели объявлениями про гадания, заговоры, сглазы, всяких магов-колдунов-целителей, отворот и приворот по фотографиям. В советское время типа никого не было, а как Перестройка началась, внезапно из всех щелей повылазила всякая бесовщина…

Сергей считал себя разумно сомневающимся материалистом, веру в Бога не привили, не положено было, но мистика всякая случалась. Да и киношники всегда были народом суеверным. А тут тебе прямо всё настоящее: и волшебство, и маги, и школа, и дом родовой с кучей магического барахла, и всякие существа сказочные — всплыло, что один из друзей Сириуса был самым настоящим оборотнем и превращался каждое полнолуние в помесь волка и человека.

Сергей выдохнул, пытаясь всё же сосредоточиться на детстве Сириуса. Объём прожитой чужой жизни давил, пытаясь заполонить его всего, и он каким-то шестым чувством понимал, что если поддастся и эта волна воспоминаний прорвёт его внутреннюю плотину, то может смыть его личность. Магия, одним словом. И это его совсем не устраивало. Вдруг он забудет Наташу? Сашку? Люську? Забудет, зачем он на всё это подписался…

Он сделал глубокий вдох, как перед погружением на глубину, и продолжил анализировать чужое детство.

У Сириуса и у Регулуса ещё до одиннадцати были учебные палочки, и они же впоследствии стали их официальными палочками в одиннадцать. Довольно серьёзное обучение защите от мамы Вальбурги наводило на определённые мысли. Детей явно готовили к выходу в «большой и опасный магический мир».

С другой стороны, если опять же вспомнить царскую Россию, то там дети дворян и без порч особо из поместья не выпускались. Так только потом, когда подрастут, на военную службу, на учёбу или ко дворцу. Такие детишки, дорвавшиеся до «свободы», далее совсем не по-детски кутили, шмалялись в дуэлях и организовывали всякие декабристские восстания. С жиру бесились, короче.

Похоже, что «чаша сия» не минула и Сириуса, именно поэтому Сергея тот Страж, которого он так и не увидел, отправил в отроческую юность молодого Блэка.

— Сириус, пора обедать! — раздался стук в дверь и голос Регулуса.

— Иду, — ответил Сергей. В животе заурчало, кажется, за день он успел изрядно проголодаться.

Сердце громко билось в груди в ожидании встречи с матерью Сириуса. Сергей медленно вышел в широкий коридор и, движимый воспоминаниями, направился к большой лестнице. Красивая лепнина и роспись потолков, картины в золочёных рамах, огроменная люстра со свечами, шёлковые обои и ковровая дорожка напоминали музеи или старые дома помещиков, которые в советскую эпоху отдали под всякие ДК и детские больницы. Блэк-хаус поражал. В отличие от его впечатлений, воспоминания не были такими яркими и потрясающими воображение. Впрочем, возможно, всё дело было в разнице восприятия и жизненного опыта.

— В этом дворце сейчас точно рябчиков подадут… — пробормотал под нос Сергей и, расправив плечи, спустился в столовую.

В коридоре перед входом в столовую было что-то вроде журнального столика: сверху лежали газеты, на страницах которых шевелились фотографии. Сергей посмотрел, что издание, если судить по названию «Ежедневный пророк», явно выходит каждый день. Дата выхода верхней газеты значилась «18 июня 1976 г.».

Его закинуло на двадцать лет назад.

Глава 5. Воздушные замки

18 июня 1976 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Каждая мать строит воздушные замки. Что её ребёнок станет самым красивым, самым умным и талантливым, многого добьётся в жизни, найдёт прекрасную пару, будет счастлив и любим. Мало кто из матерей готов к реальности и доходит до понимания, что не все вырастают умными, не все бывают красивыми, особенно «самыми», не каждому дано полностью раскрыть свой талант и потенциал. Дети могут быть злыми, эгоистичными, вредными, хмурыми, меланхоличными, неусидчивыми, ленивыми, самыми обыкновенными наконец… Но отчего-то почти каждой матери кажется, что её ребёнок будет лишён недостатков, потому что он особенный, потому что это её ребёнок. А некоторые матери настолько ослеплены своей верой, что предпочитают не замечать очевидных вещей, а когда спустя годы сотканное в их сознании идеальное существо внезапно оказывается совсем иным, чем в их воображении, начинают ненавидеть своих детей, которые посмели разрушить их прекрасный воздушный замок.

Воздушный замок Вальбурги Блэк начал разрушаться в конце декабря тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, когда оба её сына-близнеца — Поллукс и Кастор — после прогулки в Рождество и купания в снегу подхватили сильнейшую и редчайшую разновидность магической простуды. Сначала симптомы были еле заметны, близнецы чуть покашливали, и это проходило после дозы бодроперцового зелья. Но через две недели температуру уже невозможно было сбить, а бодроперцовое перестало действовать. Детям становилось всё хуже.

Семейный целитель поставил жуткий диагноз и не давал шансов: в самом лучшем случае дети останутся сквибами. Их и так очень серьёзная болезнь протекала в самый неблагоприятный период из возможных для маленьких магов: между восемью и девятью годами. Родительская магия, которая защищает ребёнка, уходила, и с болезнью — лишь стремительней, а родовой, которая должна защищать наследников после ритуала в девять лет, уже не за что было зацепиться, даже если провести ритуал принятия в Род. Замкнутый круг: Блэк-хаус, как и любой родовой манор, убивал детей-сквибов между их восемью и девятью годами, если родители не озаботятся отсечением от рода. Поллукс и Кастор только становились сквибами, но были слишком серьёзно больны и нетранспортабельны. Защита рода обернулась против них самих.

Агония близнецов длилась до конца января. Вальбурга Блэк была хорошей матерью, и она надеялась. Что случится чудо. И её мальчики поправятся. И будут жить долго-долго. И пусть даже не станут самыми умными или талантливыми, ей уже было достаточно, чтобы они жили.

К началу февраля она была согласна, чтобы её дети жили хотя бы сквибами…

Когда её воздушный замок рухнул окончательно, и она поняла, что чуда не будет, то Вальбурга поступила, как настоящая Блэк — представительница старейшего, сильнейшего и темнейшего рода Магической Британии…

— Мама!

Вальбурга чуть вздрогнула, посмотрев через зеркало на младшего сына, который застыл на пороге её комнаты. Ссора с Сириусом и его недомогание вызвали череду самых страшных воспоминаний, которые Вальбурга очень хотела бы забыть.

— Прости, я тебя напугал? — извинился Регулус.

— Я просто задумалась, — выдавила улыбку Вальбурга, поправляя складочки на своём любимом чёрном платье с жабо, в которое она переоделась к обеду. Фасон и покрой помогали не опускать голову и принимать удары судьбы с достоинством леди. — Сириус уже проснулся?

— Я как раз иду к нему, чтобы напомнить про обед. Надеюсь, он сможет составить нам компанию… — Регулус умолк, но не уходил, словно хотел что-то сказать, но не знал, как.

— Что такое? — приподняла бровь Вальбурга, стараясь не показать сыну своё волнение. Регулус ничего не сказал ей о том, хотел ли Сириус собрать вещи, когда очнулся. Младший сын только сообщил, что Сириусу стало лучше, но после того, как они съели ланч, тот решил поспать.

— Мне кажется… Мне кажется, что ему совестно за своё поведение. Если… Если ты не будешь напоминать ему или… прогонять, — Регулус покраснел, отвёл взгляд и быстро ретировался: — Я пойду, напомню ему про обед.

Вальбурге стало стыдно от того, что Регулус так волнуется. И думает так плохо про неё. Сириусу отчего-то так легко удаётся вывести её из себя. Буквально с пол-оборота! Но как же сложно сдерживаться, когда твой собственный ребёнок, твоя плоть и кровь, тот, за жизнь которого она стольким пожертвовала, постоянно дерзит, ведёт себя по-хамски, не слушается, цепляет…

На каждое её слово — десять в ответ! Но если бы это были просто какие-то глупые слова! Мальчик отрекается от рода, от магии, от своей семьи… Как можно?! Что пошло не так? Почему её добрый, умный, замечательный мальчик, который любил брата и свою семью, вырос в дерзкого подростка со странными идеями, для которого нет авторитетов и каких-то жизненных ориентиров?

У неё давно не было никаких иллюзий по поводу старшего теперь сына, но… Вальбурга всё ещё надеялась. Что сможет отговорить, что сможет убедить или даже силком заставить, если иного выбора не будет. Неужели сын забыл всё, чему она учила? Если Сириус уйдёт из семьи, то станет Предателем Крови, и ей придётся отсечь его от Рода. Магия же не прощает… Но обо всём этом думать и лишний раз себя накручивать Вальбурге не хотелось.

Она спустилась вниз и замерла на лестнице, потому что заметила Сириуса, который с интересом копался в газетах, выложенных на журнальном столике в коридоре. Затем её сын пошёл к столовой.

— Я думала, что ты не любишь «Ежедневный пророк», — заметила Вальбурга ему в спину, и Сириус чуть не подскочил, обернулся и вытаращился на неё дикими глазами.

— Ма-ма?.. — приоткрыл рот Сириус, с каким-то удивлением разглядывая её, словно впервые увидел. — Д-да… Я просто подумал… Я хотел… Я подумал почитать последние новости… — прозвучало, как оправдание.

— Я же не против, читай, если хочешь, — тоже пошла на попятную Вальбурга, не желая ссоры на пустом месте. Вот ещё только из-за газет они не ругались! — Впрочем, там много придумок и нагнетаний что с одной стороны, что с другой.

— Гражданская война никогда ни к чему хорошему не приводит, — заметил Сириус. — Всегда страдают люди…

— Да, — согласилась Вальбурга. — Как… Как твоё самочувствие, сын?

— Шишка почти прошла, но Регулус сказал, что мне нельзя… колдовать?.. — осторожно ответил Сириус.

— Да, целитель категорически не рекомендовал тебе практиковаться в магии пару дней, — подтвердила Вальбуруга, легко касаясь волос Сириуса и нащупывая, казалось, ничуть не уменьшившуюся шишку.

— Прости меня, мама… — еле слышно прошептал замерший от её действий сын. — Прости, если сможешь…

Вальбурга тоже застыла, опасаясь, что ей это послышалось или всё это просто очередная глупая шутка.

— Что?..

— Прости, мама, — более твёрдо сказал Сириус. — Я был во многом не прав. Я постараюсь быть хорошим сыном. Я смогу всё исправить.

Вальбурга обещала себе, что выдержит очередную ссору или скандал, что не сорвётся и не покажет эмоций, но к такому она была не готова. Пусть ребёнок вырастет не таким идеальным, как в воздушном замке мечты — с этим можно смириться, да и жизнь она всегда берёт своё. Пусть оступится или не оправдает надежд, но каждая мать верит в своё дитя. Верит, что пока ребёнок жив и здоров, то ещё всё можно исправить, ещё наступит миг просветления, придут ответы, и все будут счастливы…

— Ну что ты, мама, ну что ты… — обнимая одной рукой, другой растерянно гладил её по спине Сириус. — Не плачь, всё будет хорошо…

— Да-да, — тихо всхлипнула Вальбурга, отстраняясь от сына, который так неожиданно для неё извинился, чего не делал никогда, разве что ещё до поступления в Хогвартс.

Несколько пассов палочкой, и наложенные на лицо чары должны были скрыть, что она позволила себе маленькую слабость.

— Ты очень красивая, мама, — сказал Сириус, который продолжал со странным выражением смотреть на неё.

— Спасибо, сын, — искренне улыбнулась Вальбурга, чувствуя небывалое воодушевление. — Не будем заставлять нас ждать. Орион и Регулус, должно быть, уже в столовой.

* * *

Обед прошёл хорошо. Сириус старался изо всех сил вспомнить манеры, от которых отмахивался столько лет, когда ел нарочито по-плебейски чуть ли не руками. Вальбурга с умилением смотрела на своего старшего сына, который бросал на неё осторожные взгляды и словно искал одобрения. С того момента, когда она вошла в столовую с Сириусом, который галантно держал её под руку, Регулус явно не находил себе места и тоже поглядывал на неё. Но у Регулуса всегда был такт, а ещё младший сын отличался острым умом. К концу обеда, явно сделав собственные выводы, Регулус успокоился и десерт ел, едва не лучась от довольства.

— Очень вкусно, спасибо за… обед, — поблагодарил Сириус. — Я… наверное, почитаю газеты в своей комнате?..

— Газеты? — чуть удивился Орион.

— Сириуса заинтересовали различные мнения о последних новостях, — пояснила Вальбурга. — Наш мальчик вырос. Думаю… За завтраком мы могли бы что-нибудь обсудить? — она была осторожна и не хотела давить на старшего сына резкими переменами, но как же ей хотелось разговаривать со своим ребёнком, узнавать о его жизни, о том, что он думает, и куда дует ветер.

— Да, конечно, — улыбнулся Сириус. — Эм… Регулус, может, поможешь мне с газетами? Ты же их читаешь, верно?

— Да, читаю, — встрепенулся Регулус, недоверчиво посмотрев на брата.

— Значит, ты с ходу сможешь определить, что важно и надо читать внимательно, а что нет и можно просмотреть по диагонали… Если ты, конечно, не занят и у тебя нет других планов, — тут же поправился Сириус.

— Нет, я не занят! — подскочил Регулус. — Я с удовольствием.

— Вот и хорошо. Приятного вечера, мама, отец, — кивнул Сириус, и они с братом покинули столовую.

— Он изменился, — хмыкнул Орион, когда за сыновьями закрылась дверь. — Может, давно надо было?.. Хм… Вот говорил я тебе, что надо было его пороть, а ты жалела. Будем надеяться, что это надолго, а то опять встретит своих дружков и…

— Я поговорю с Поттерами, — решительно сказала Вальбурга. — Скажу, что Сириус серьёзно заболел, поэтому лучше его не беспокоить. Мы не можем потерять нашего ребёнка… Ещё раз.

Глава 6. Новая дорога[4]

31 августа 1976 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Сергей внимательно оглядывал комнату на предмет того, что ещё нужно сложить в супер-магический безразмерный сундук, в который вошёл немалый школьный гардероб из десятка мантий, кучи рубашек, брюк, ботинок, носков и нижнего белья. Всё же буржуи понимали толк в одежде. Такого классного барахла он в жизни не видывал и не носил. Ничего не стесняло движений, ткани буквально струились в руках, были мягкими, удобными, не натирали, не «стреляли» от синтетики, которой было полно на рынках России через двадцать лет.

Не то чтобы Сергей так уж разбирался в одежде, но разница была слишком существенна. Благодаря работе он имел возможность иногда затариваться импортными джинсами и обувью, но всё равно и в том шмотье «из-за бугра» не видел такого потрясающего качества.

В гардеробе Сириуса нашлись и чёрные джинсы с курткой. Тот с друзьями сбегал в маггловский Лондон и даже тусил с местными байкерами. Сергей также знал о том, что когда Сириус сбежал из дома, сначала к Поттерам, потом, после совершеннолетия, получил в наследство от пока ещё живого дядюшки двухэтажный дом, который называли «коттеджем», то купил себе мотоцикл и сделал его летающим. Эта идея была интересной, Сергею всегда нравилась техника, и такой стык механики и магии впечатлял. А летающие автомобили и мотоциклы — это то, чем уже давно грезило человечество.

К сожалению, хотя какие-то принципиальные схемы, как был сделан тот агрегат, сохранились, но по поводу устройства мира магов в памяти Сириуса было много пробелов. Не всё, но многое имело лишь функциональную составляющую: что сделать, чтобы заработало. Конечно, с одной стороны, прекрасно можно смотреть телевизор и пользоваться холодильником и не зная законов Ньютона, оптики или как собрать электрическую цепь, с другой стороны, когда нет специализации в какой-нибудь области, последнему троечнику из одной только школьной программы и личного опыта обычно ясно, что всё это работает за счёт электричества и если выдернуть вилку из розетки, то показывать или морозить ничего не будет. Если встать между пультом и телевизором, тот не включится. А если перевозишь холодильник на дачу, то ему следует постоять без включения какое-то время, чтобы устаканились все хладоны, за счёт которых и получается «заморозка». А вот у Сергея порой не было даже таких «троечных» знаний об окружающем.

Возможно, что при передаче памяти что-то было потеряно, посчиталось неважным или само собой разумеющимся, и из-за этого так просто не спросишь, «а почему вот так?» — слишком велик риск попасть впросак. Но пытливый ум Сергея, который, как и многие люди в начавшейся «перестраиваться» России, учился выживать, всё же нашёл компромисс.

До начала учёбы на последних двух курсах школы чародейства и волшебства ему было необходимо вспомнить то, чего он никогда не знал: магию. Благо, было время на это и тот Страж не закинул его во время учёбы, где-нибудь в октябре. В следующем учебном году у Сириуса, то есть уже у Сергея, была и Жутко Академическая Блестящая Аттестация, коротко — ЖАБА. Так что под эту лавочку, изображая энтузиазм и готовность меняться, Сергей попросил брата позаниматься с ним, повторяя всё с самого первого курса. Получилось этакое блиц-обучение. Впрочем, только две недели понадобилось, чтобы пробежаться по самым основам.

Сергей вспоминал чары и заклинания, которые были где-то в подкорке переданной ему памяти, но без выведения их на сознательный уровень эта информация бесполезна.

До середины августа, они с братом довольно успешно прошлись по всему тому, что изучали в Хогвартсе до третьего курса. Именно до этого курса доучился Регулус. Конечно, умный парень, которым был его младший брат, уже прочёл учебники за четвёртый курс и даже знал заклинания, которые учат на пятом, но этого было недостаточно.

Когда за ужином с семьёй Блэков Сергей заикнулся о своей подготовке, ему на помощь пришла мать Сириуса.

Отношения с Вальбургой Блэк, которую за прошедшие десять недель с момента его подмены Сергей даже мысленно называл «мамой», выстроились на удивление легко. Сергей вспоминал о том, как воспринимал свою мать Сириус и чем был недоволен, затем смотрел на Вальбургу и не находил в ней черт той ужасной чужой женщины из чужой жизни. Сергей не знал, с чем это было связано. Возможно, с тем, что Сириус был слишком свободолюбив, а ему всю жизнь не хватало родительской ласки и опеки, а может быть, потому что…

Когда Сергей в тот первый день увидел Вальбургу, всё в душе перевернулось. На глаза наворачивались слёзы, а говорить спокойно удавалось только неимоверным усилием воли. Он увидел Вальбургу и словно посмотрел в зеркало там… в прошлой жизни. Эта женщина была очень, просто невероятно похожа на него прошлого. Миндалевидный разрез глаз, нос, форма губ и бровей, высокий лоб. Конечно, овал лица был смягчён по женскому типу, длинные чёрные волосы обрамляли слишком бледную кожу, которой у него никогда не имелось из-за работы на свежем воздухе, но… сходство всё же было невероятным. Особенно из-за того, что Сергей помнил себя более взрослым, нежели шестнадцатилетним юнцом, а Вальбурга выглядела лет на тридцать-тридцать пять максимум. У Сергея было чувство, словно эта аристократка из древнего магического рода на самом деле могла быть его матерью. Матерью Сергея Звезднева из далёкой России. Попахивало бразильскими сериалами, которые начали показывать в начале девяностых, но отделаться от мысли не удавалось. Впрочем, спросить напрямую было бы слишком недальновидно, так что оставалось мучиться сомнениями и строить различные предположения.

Но всё же никаких магических проявлений в прошлой жизни он за собой не замечал, а значит, даже если предположить невероятное, то причина отказа от него была ясна как день: Сергей Звезднев не был волшебником, в лучшем случае — сквибом. А значит, не мог жить жизнью магов.

Впрочем, всё это могло быть лишь домыслами и фантазиями, и в конце концов, он решил не забивать себе голову ещё и этим. И без того хватало волнений и проблем.

Со временем удалось привыкнуть и более спокойно реагировать на мать, но каждый раз, когда Сергей смотрел на неё, по спине ползли мурашки, а сердце начинало быстро колотиться в груди, захлёбываясь каким-то щенячьим восторгом.

Сириус полностью пошёл внешностью в Ориона Блэка, а вот Регулус имел схожие черты с обоими родителями, но глаза у него были мамины.

* * *

Две недели перед началом учебного года были посвящены пятому курсу, по которому сдавались СОВ, то есть «Стандарты обычного волшебства». У Сириуса, кстати, оценки за эти СОВы были вполне себе приличные.

А ещё Сергей провёл часть времени в лаборатории особняка, чтобы попривыкнуть ко всяким лягушачьим лапкам, флоббер-червям и глазам жуков, всё это было жутковато, но грязной работы Сергей никогда не боялся. Да и, как оказалось, это не было главной проблемой.

Если магия вполне прилично слушалась и можно было «творить чудеса» практически силой мысли, то «кулинарная химия» требовала не только усилия воли, но и элементарных навыков нарезки двадцатью разными способами, чувства времени, ориентации по запахам, впрочем, что-что, а обоняние не подводило, и только благодаря ему Сергей вообще хоть что-то мог сообразить в этом зельеварении. Плюс огромной проблемой стала чужая, совершенно непривычная система мер и весов. Ум за разум заходил, когда надо было отмерить жидкую драхму или отвесить скрупул. Память прошлая и пришлая боролись друг с другом, пытаясь пересчитать в привычной СИ, и Сергей не знал, что с этим делать.

Так что при том, что теоретически Сергей оказался более-менее подкован, практически зельеварение ему совершенно не давалось. А у Сириуса был зарезервирован продвинутый курс, по которому в том числе в будущем предстояли экзамены ЖАБА, что печалило.

Сергею даже пришлось наврать родителям, что лёгкая потеря координации могла быть последствием того удара о злосчастный комод. Впрочем, он пообещал, что всё наверстает, и удвоил усилия.

И вот завтра уже надо ехать в школу.

Сириус с интересом разглядывал золочёный билет, который утром принёс ему брат. На билете витиеватым почерком было написано, что Хогвартс-экспресс отбывает с вокзала «Кингс-Кросс» от станции девять и три четверти в одиннадцать утра первого сентября.

Удалось узнать, что это что-то вроде магического приглашения. Никто, кроме школьников Хогвартса и лиц сопровождения, не может пробраться в такой стратегически важный объект, как поезд, полный детей.

Почерк, кстати, тоже несколько смущал Сергея. Очень давно, в школе на уроках чистописания в младших классах, ему довелось писать пером, правда, не птичьим, а обыкновенным, с металлическим наконечником. Потом приходилось вычерчивать чертежи в техникуме с помощью рейсфедера, то есть как-то соприкасаться с тушью и чернилами, но, к радости Сергея, навык писать у него сохранился куда лучше зельеварения. Всё же это он делал и в прошлой жизни. Когда он начинал задумываться, что делает, то писать по-английски получалось очень коряво, почти печатными буквами, а если сделать над собой усилие, то почерк получался довольно похожим на почерк Сириуса. Сергей как раз нашёл недописанное письмо в столе и имел образец для подражания. Потом в чудо-сундуке обнаружились и всякие старые эссе, и записки, и письма, написанные разными людьми. Вся школьная жизнь.

Предстоящая встреча с друзьями серьёзно его волновала. Они как никто знали настоящего Сириуса. Немного удивляло, что никто из них не навестил его за каникулы, но возможно, что всему виной было волшебство того особняка, в котором они жили. История Блэк-хауса началась во времена, когда магами был принят Статут о Секретности, то есть своеобразный закон, который регламентирует скрывать всё волшебное от простых людей. Предки Блэков отстроили дом в старом Лондоне, ориентируясь на этот закон, и спрятали его между двух магловских домов. Поэтому проникнуть постороннему без разрешения было практически невозможно. Разбираясь в воспоминаниях, Сергей понял, что это был не просто красивый особняк, а настоящая магическая крепость, которой не страшны внешние недоброжелатели. Здесь можно было скрыться как от магглов, так и от магов.

Так что в прошлом Сириус чаще всего сам гостил у друзей, чем приглашал к себе. Пока встречаться с этими друзьями у Сергея не было никакого желания, он был не готов и раскрыл бы себя в первые же две минуты, когда не смог бы почистить одежду магией или высушить промокшую от дождя мантию. Маги постоянно использовали волшебство и почти ничего не делали руками. Это считалось зазорным. Пусть и в историю о подмене душ и путешествии во времени было сложно поверить, но нельзя так просто выходить на сцену, не выучив свою роль.

Сергей обернулся к стене, которая его смущала с первых же минут, как он попал в тело Сириуса. Не физиологически: когда забот полон рот, то совершенно не до каких-то глупостей, а эстетически. Полуголые девицы с «Плейбоя» совершенно не вязались со всей обстановкой выдержанного стиля комнаты и откровенно портили её. К тому же Сириус сделал это, чтобы насолить матери и лишний раз плюнуть на традиции, Сергею не хотелось никаких конфликтов. Да и было неприятно, как человеку, который имел свой угол, делал ремонт и знает, как нелегко всё это даётся, когда по блату покупаешь три рулона красивых обоев и клеишь их только на места, которые видно, потому что у тебя просто не хватает метража на всю комнату. Сергей представлял, как уедет, а леди Вальбурга зайдёт в его комнату, чтобы убедиться, что он ничего не забыл, увидит это непотребство и… разочаруется.

Поэтому после занятий с братом, отцом и матерью Сергей пытался магией убрать картинки со стены, но ничего не выходило.

Наконец сегодня его осенило. Куда там всяким волшебникам против русской смекалки!

— Эй, Рэг, прогуляемся в последний день каникул? — за ланчем спросил Сергей младшего брата.

— Мы вдвоём? — заинтересовался Регулус.

— Конечно. Мы так много занимались, перед учёбой неплохо было бы развеяться.

— Я согласен, — лицо Регулуса озарилось такой счастливой улыбкой, что у Сергея заныло сердце от того, что Сириус не замечал, как в нём нуждается его младший брат. Даже с ним умудрился, в конце концов, разругаться. А потом Регулус пропал без вести. Разве он может допустить, чтобы с этой… с его семьёй всё это произошло? Конечно, нет!

* * *

Прогулка выдалась весёлой и интересной. Лондон поражал. Фунты у Сириуса водились, вообще денег было как-то многовато для подростка, но в этом Сергей усматривал для себя большой плюс. В огромном маггловском торговом центре удалось купить нужное количество шёлковых обоев симпатичной и спокойной бледно-синей расцветки, уменьшить рулоны до размера сигарет и протащить их в особняк. А потом Сириус на глазах у изумлённого брата сделал в своей комнате ремонт: стащил в центр всю мебель и наклеил новые обои, правда, магически, что получилось быстро и легко, знай, лишь подгоняй по размеру. Картинки с девицами были закрыты. Мебель возвращена на место.

— Ничего себе! — крутил головой Регулус, оценивая обновление. — Здорово! И чего это ты решил всё поменять?

— Просто шестой курс — это как новая дорога, — пояснил Сергей, — она всё решает. Куда идти дальше. Понимаешь?

— Да, — серьёзно посмотрел на него Регулус. — Слушай, Сириус, а… на этой твоей новой дороге будет место для меня?

— Что? Конечно, будет, Рэг! Ты же мой брат! — широко улыбнулся Сергей.

— Надеюсь, ты вспомнишь об этом, когда мы поедем в Хогвартс и наденем разные галстуки, — немного грустно улыбнулся Регулус. — Спокойной ночи, Сириус, завтра трудный день. В любом случае… Это были отличные каникулы. Спасибо.

Сергей несколько растерянно посмотрел на дверь, которая закрылась за Регулусом, и сжал кулаки, окончательно понимая, что на кону не только его семья из прошлого-будущего, но и эта.

Глава 7. Тёмная лошадка[5]

1 сентября 1976 г. Англия, Лондон, вокзал «Кингс-кросс».

Первого сентября около половины одиннадцатого после позднего завтрака и прощания с родными Сергея вместе с его тщательно собранным накануне чудо-сундуком на волшебную платформу перенёс домовой эльф. Через секунду рядом со своими вещами появился и Регулус.

От резкого перехода и обилия чужого народа, который появлялся из ниоткуда: провожатых и студентов разных возрастов в таких же чёрных, как у него с братом, мантиях, птиц и кошек в клетках, на фоне необычайно красного, словно очень длинный огнетушитель, состава у Сергея зарябило в глазах. На секунду напала робость: сможет ли он вот так запросто влиться в этот волшебный мир, школу, уроки? Найдёт ли общий язык с кучей подростков?

— Там стоят Барти и Северус, — подал голос Регулус, который стоял рядом и всё ещё не отошёл от него. — Э… Подойдёшь поздороваться с моими друзьями?

— Да, конечно, — рассеянно согласился Сергей. Всё же надо было с чего-то и кого-то начинать.

Лица двух парней, к которым они приближались, были смутно знакомыми. Оба в чёрных школьных мантиях и с зелёными галстуками. Ещё были нашивки с гербом Слизерина. Один был помладше — светловолосый, кареглазый с немного детской припухлостью щёк, видимо, однокурсник Регулуса. Второй выглядел постарше: жгучий брюнет. А его чёрные глаза, казалось, прожигали дырку в груди Сергея. На ходу покопавшись в чужой памяти, чтобы не попасть совсем уж впросак, Сергей чуть не споткнулся. «Северус» был школьным «врагом» Сириуса, а имя сразу ничего не сказало, так как тот с детства обзывал его «Нюниусом» или по фамилии — «Снейпом». Пока Сергей делал несколько оставшихся до друзей Регулуса шагов, в голове промелькнул целый вихрь воспоминаний.

* * *

Вот Сириусу ещё только одиннадцать лет, он впервые на вокзале. Его удивляет поезд. К ним с матерью подошли другая женщина с мальчиком его возраста. Джеймс Поттер. У него круглые очки и встопорщенные волосы, видно, что их пытались расчесать, но ничего не вышло. Джеймс широко улыбается и обещает «всё здесь показать». Они болтают, и Сириус радуется, что у него появился первый друг. А потом они с Джеймсом входят в одно из купе, и там сидят другой мальчик и рыженькая девочка.

— Ты должна пойти со мной на Слизерин, Лили, — убеждал девочку мальчик.

— Но, Северус, я не знаю… — возразила девочка и умолкла, потому что вошли они.

— Не слушай этого Нюниуса, — переиначил услышанное имя Джеймс, — только слабаки-слизняки поступают на факультет слизней — Слизери-и-н, там учатся только тёмные волшебники, которые издеваются над людьми. Лучшие поступают на факультет отважных львов — Гриффиндор. И только всякие отбросы — на Слизерин.

— Да что ты вообще понимаешь! — возмутился тот мальчик, но Сириус не дал ему ничего сказать и, выхватив палочку, использовал очень неприятное «шуточное заклинание», которое называлось «ешь слизней».

Сириус ещё никогда ни на ком его не испытывал, только однажды в библиотеке прочитал, но оно очень легко получилось. А у того мальчика пошла рвота настоящими слизнями размером с палец взрослого мужчины.

Девочка возмутилась и начала их ругать, помогая своему другу, а Сириус с Джеймсом убежали из купе.

— Круто ты его! — восхитился Джеймс, хлопая Сириуса по плечу. — А сначала показался мне таким правильным и снобом.

— Нет, я не такой! — сказал Сириус, промолчав о том, что вся его семья сотнями лет училась только на Слизерине.

Сергея чуть самого не вырвало, когда он увидел, что сделал молодой Блэк, желая покрасоваться перед новым другом. И был вполне солидарен с Северусом, который не простил такое, и через какое-то время отомстил за своё унижение перед подругой. Так началась их вражда. Правда, отчего-то «вражда» была весьма странной. Обычно против одного Северуса выступала вся «шайка Мародёров». Сергей быстро просматривал воспоминания и возмущался всё больше. Это было совсем не по-пацански! Да, они в интернате тоже дрались, но обычно не со своими, а с чужаками, местными мальчишками, и то не со всеми. Били только тех, кто дразнил, задирал или приставал к девчонкам. Если дрались, то только один на один или толпа на толпу. Да и получалось, что ни Сириуса, ни Джеймса не ругали за нападения на ученика другого факультета. Ну снимали баллы, но не более того, а на факультете было ощущение, что их просто боялись и не хотели, чтобы приставали к своим — мол, пусть этот Северус отдувается. Тот был не единственным слизеринцем, над которым издевались «Мародёры», но был единственным «идейным врагом» с первого курса, всегда мстил и давал отпор, не сдавался. К тому же, насколько понял Сергей, в отличие от богатой семьи Поттеров и ещё более богатых Блэков, Снейп был типа «пролетарием». Бедный. Всегда в старой мантии, с потрёпанными учебниками. Считался полукровкой. Мать вышла замуж за маггла, чуть ли не рабочего фабрики или что-то вроде. Эту информацию Сергей почерпнул уже из той, которую Сириус узнал после школы.

Кажется, только из-за этого противостояния с Северусом Снейпом, который придумывал и использовал всякие хитрые чары и проклятия, мог подлить зелье или устроить ловушку, Сириус и Джеймс вообще учились и стремились к каким-то знаниям, и так считая себя умнее и лучше сокурсников. Даже карту придумали, чтобы побыстрей вычислять и подлавливать Северуса во всяких тёмных уголках или когда тот один оставался.

Был жуткий случай в прошлом учебном году, когда они учились на пятом курсе.

Сергей уже вспоминал о том, что один из друзей Сириуса, который входил в «Мародёры», был оборотнем. Именно из-за Римуса Люпина всей четвёркой завладела идея обучиться анимагии, так как животных волколак не трогал. Так Джеймс стал превращаться в оленя, Питтер Петтигрю — в крысу, сам Сириус — в пса. Благодаря карте они нашли множество тайных ходов из Хогвартса. Даже тот, который вёл в некую Воющую хижину, в которой администрация школы прятала в полнолуние Римуса. Сириус придумал «удачную шутку» и разыграл с Джеймсом целое представление со случайно оброненной запиской и встречей в полнолуние возле гремучей ивы.

Вот только в тот раз всё вышло из-под контроля. Ради шутки они притащили обращённого Римуса на территорию Хогвартса, и тот встретился со Снейпом. Воспоминания были очень быстрыми, сумбурными и скомканными, так как Сириус в тот момент был псом, так что можно было только представить ужас пятнадцатилетнего подростка от такой «шуточки», когда у школы на тебя бросается целый оборотень. Кажется, Северус и сам не растерялся, выхватил палочку и успел сделать несколько пассов, но Римуса оттолкнул Поттер. А Сириус оттащил Северуса. Впрочем, «отделаться лёгким испугом» парню не удалось.

После того случая Снейп не появлялся на учёбе чуть ли не месяц. А целительница сказала Сириусу, в котором на какой-то миг проснулся то ли здравый смысл, то ли страх за свою шкуру, что оборотень оставил следы когтей на спине и ногах Снейпа и те очень долго заживали. Насколько понял Сергей, Снейпу не позволили куда-либо пожаловаться и вывернули так, что вся выходка должна быть им прощена в счёт того, что Джеймс Поттер спас ему жизнь.

Впрочем, после того случая Мародёры всего на пару месяцев «прижали хвосты». После экзаменов СОВ, когда они отдыхали возле озера, Джеймс, красуясь перед подружкой Снейпа — Лили, той самой рыжей девчонкой из поезда, подвесил в воздухе их давнего неприятеля странным заклинанием. Мантии в школе носили разные, в том числе и «классические», под которые часто не надевали брюки даже парни. Это был как раз тот случай. У Северуса были надеты только застиранные старые подштанники. Их увидели практически все студенты, которые собрались, чтобы посмотреть на очередную «расправу».

Сергея коробило от таких «проказ». Прилюдное унижение! Перед девчонками!

Лили подбежала на помощь своему другу.

— Отпусти его, Джеймс! — попросила она. — Отпусти немедленно! — единственная, кто вступился, что-то сказал. Что с этими британцами?

— Мне не нужна помощь паршивой грязнокровки! — внезапно сказал ей Снейп. — Убирайся! — Сергей подумал, что, скорее всего, Снейп был готов рассориться с Лили, чем допустить, чтобы она видела его вот так: подвешенным вверх тормашками, с задранной мантией, почти оголённым, с жуткими взбугренными красными шрамами на спине.

— Пожалуй, надо почистить твой грязный рот, — вмешался и Сириус. — Экскуро!

Кое-что посильнее, чем «ешь слизней». Заклинание «экскуро» было бытовыми очищающими чарами. Жуткая штука, если подумать.

Последним воспоминанием пришла их беседа с Сириусом перед тем, как состоялся тот самый перенос души в прошлое.

— Кстати, Снейпа я искренне и незамутненно презираю и терпеть не могу, — заявил ему Сириус. — Ты это учитывай, пожалуйста. Он Гарри обижал и вообще. Двуличный тип. Пусть Дамблдор ему и доверял, но он служил непонятно кому и был Пожирателем. Двойной шпион. А ещё пытался отбить Лили у Джеймса. В общем, гад он и сволочь. Берегись его. Ты о моём крестнике, главное, позаботься.

* * *

— Привет, Барти, привет, Северус, — поздоровался Регулус.

— Привет, Регулус, здравствуй, Сириус, — поприветствовал их Барти. Снейп ограничился просто кивком.

— Привет, Северус и… Барти, — выдавил Сергей, пребывая в шоке от выходок Сириуса, которые накрыли его настоящей лавиной.

Всё же в особняке он больше сосредотачивался на обучении, стараясь над чарами и зельями, а с человеческими взаимоотношениями решил разобраться позже. Тем более особенности памяти и переданных воспоминаний «раскручивались» скорее ассоциативно. То есть в Блэк-хаусе легко вспоминалось детство Сириуса, рядом с Регулусом — события, связанные с братом, с матерью и отцом — отношения с ними. Благодаря книгам он вспоминал яркие моменты обучения, когда то или иное заклинание у Сириуса получалось. Так было во всём, и в этом был смысл, вспомнить сразу всё было бы чревато поглощением его личности. И так целых полтора месяца ушло на то, чтобы разобраться только с навыками, а тут ещё и такая бурная жизнь, что не знаешь за кого хвататься, и перед кем извиняться. Сириус поступал подло, но совершенно этого не замечал, считая правильным, от этого у Сергея голова кругом шла. Вот тебе и «жизнь с чистого листа».

Сергей раздумывал, что, возможно, если бы Сириус ничего не сделал в то первое сентября на первом курсе, сказал бы, что тоже хочет на Слизерин, или бы они просто ушли из того купе… Возможно, всё было бы иначе. Но почему-то Страж выбрал именно этот год и это время для Сириуса, а значит, Сергею придётся всё расхлёбывать самому, чтобы сойти с той скользкой дороги, которая в итоге привела Сириуса в Арку Смерти, а семью Блэков — к уничтожению. Об этом всём стоило хорошо подумать и не бросаться грудью на амбразуры, а то можно наломать ещё больших дров. Хотя… куда уж больше-то?!

Молчание затянулось. Друзья Регулуса недоумённо смотрели на Сергея. Северус Снейп презрительно сощурился, но молчал. Хотя, по воспоминаниям Сириуса, Снейп никогда не упускал возможности уколоть словом, если не мог сделать какую-то пакость магией. Возможно, не хотел расстраивать ссорой Регулуса?

— Ну… Э… Сириус, ты, наверное, пойдёшь искать своих друзей? — спросил Регулус, который, видимо, понял, что его идея была не самой удачной.

— Вообще-то, не очень хочется, — признался Сергей и прикусил язык. Сам только что решил обо всём подумать и не рубить с плеча, но слишком шокирующие открытия принесли ему воспоминания, касающиеся Снейпа. Хотя, если предположить, что парни из вежливости позовут его с собой, а потом его найдут остальные Мародёры… — Но, я думаю, что мне будет лучше уйти, — продолжил Сергей, решив, что не дело убегать от проблем. Тем более, что с Джеймсом Поттером, Римусом Люпином и Питером Петтигрю они в любом случае вместе учились и жили в одной комнате.

— Ну, тогда ещё увидимся, Сириус?.. — с лёгкой надеждой спросил Регулус.

— Да, конечно, увидимся. Мы же в одной школе учимся, — пробормотал Сергей и, подхватив свой чудо-сундук, покинул тройку слизеринцев.

— Что это с твоим братом, Рэг?.. — услышал он в спину негромкий вопрос, который задал молчащий до этого Снейп, но ответ Регулуса заглушил гомон толпы.

— Эй, Сири! Вот ты где! — лохматый парень в круглых очках широко замахал ему рукой.

Глава 8. Бумажный самолётик[6]

7 сентября 1976 г. Шотландия, Хогвартс.

Джеймс Поттер с любопытством заглянул за плечо своего друга Сириуса Блэка, который что-то сосредоточенно рисовал и записывал в обычной маггловской тетради в клеточку. Такие тетради Джеймс видел у своей будущей новой девушки — Лили Эванс. Магглорождённая красотка, которая не давала ему покоя с первого курса, наконец признала, что надо держаться гриффиндорцев и что лучше него никого быть не может. К счастью или к сожалению, но девушки требуют к себе внимания, так что у Джеймса почти не оставалось времени на друзей. По всей видимости, Блэк на это обиделся. Впрочем, у Джеймса был неплохой план, как встряхнуть Бродягу, который внезапно с самого начала сентября ударился в учёбу и даже напомнил ему про ЖАБА в конце седьмого курса, как будто до экзамена ещё не целых два года.

— Это что такое, Бродяга? — спросил Джеймс, с интересом изучая рисунок в тетради. — Кажется, эта штука называется… Хм…

— Это мотоцикл, Джеймс, — сухо ответил Сириус, не обернувшись.

— Ну ладно, Сири, не дуйся, — примирительно похлопал по плечу друга Джеймс. — Сам понимаешь, я Эванс столько времени добивался, надо дожать, чтобы она наконец стала моей и мы оставили с носом этого носатого ублюдка Нюниуса.

— Я уже просил не называть меня «Сири», — дёрнул плечом Блэк. — Звучит отвратительно. Даже хуже этой собачьей клички.

— Ты что, опять с кем-то поцапался, что на мне срываешься? — удивился Джеймс. — Или ты из-за сегодняшних зелий, что ли, так расстроился? Не обращай внимания на старика Слагги, он тебе мстит, что в прошлом году ты не пошёл в этот его дурацкий клуб. Зелья у тебя всегда шли нормально, почти на уровне Эванс. Просто неудачный день, — Джеймс успокоил друга, который слегка растерялся на вчерашнем уроке. Но, подумав, понял, что именно гложет Блэка. — О… Или ты всерьёз воспринял его угрозу, что он с таким отношением не поставит «выше ожидаемого»? В школу Авроров мы с тобой всё равно попадём. Если что, то мои родители смогут договориться. Как помнишь, у меня тоже не очень-то с зельями складывается. Но теперь Эванс не отвертится, и она нормально объясняет. Короче, друг, одна неудача на зельях ничего не значит, Сири… то есть Сириус. Друг. Ну, ты чего сам не свой? Сегодня же первая ночь полнолуния! Ну… Улыбнись, друг. Мы гуляем!

— Гуляем?.. — переспросил Блэк, оторвавшись от своих зарисовок мотоцикла, и в его глазах мелькнуло что-то странное. — Да… Точно. Ночь полнолуния. Римус… Э… Но дни полнолуния выпадают на самую середину недели. Мы… внимание привлечём.

— Да ну, брось! — Джеймс снова удивился неуверенности, прозвучавшей от Блэка, который всегда был очень рад полнолуниям и когда-то сам предложил перекидываться и открыть анимагию. Даже Хвоста своим энтузиазмом заразил и обучил.

Хотя касательно Петтигрю у Джеймса всегда были сомнения. Учился их приятель, который входил в их четвёрку «Мародёров», хорошо, в отличники не выбивался, совсем дураком не был, но всегда был каким-то немного жалким. Не имел своего мнения, подлизывался ко всем учителям подряд, даже к Слагхорну. Был практически незаметным. Даже сейчас, только хорошо осмотревшись в комнате, Джеймс увидел, что Питер сидит на своей кровати и что-то читает. После освоения Питером анимагии Джеймс признал, что и Хвост может быть очень полезен. Потому что и таких надо держать, чтобы было кого отправлять по поручениям. А незаметность хороша, когда надо за кем-нибудь проследить. Например, за той же Эванс, чтобы узнать, какие сладости та любит и не встречается ли по-тихому со своим приятелем Нюниусом.

— Я… Я сегодня не смогу, — внезапно сказал Блэк. — Забыл о полнолунии и встречу назначил.

— Это ещё с кем? — удивился Джеймс.

— Джентльмены не называют имена своих дам, чтобы не скомпрометировать их, — выдал с важной миной Блэк. — Так что на сегодня я пас.

— Надеюсь, завтра, когда будет самое полнолуние, ты будешь с нами, Бродяга, — растрепал чёрные волосы друга Джеймс, не решаясь настаивать. К тому же свидание — это святое. Блэк хотя и обижался из-за Эванс, но ни слова не сказал о том, что их дружба уже не та, и ни в чём не упрекнул. Не иначе тоже вырос, как и все они за это лето. И особо не возражал, когда Джеймс ввёл девушку в их круг, даже вежливо поддержал разговор и был довольно милым. Так что давить не стоило. А то Сириус очень яростно и категорично отвечал на любое давление в свою сторону. Можно было схлопотать, а ссоры со взрывным другом, изученным за пять лет дружбы вдоль и поперёк, Джеймсу не хотелось.

— Посмотрим ещё, — проворчал Сириус.

— А что это ты всё рисуешь? — спросил Джеймс. — Что-то рассчитываешь?

— Хочу летающий байк, — отрезал Блэк, возвращаясь к своей тетрадке.

— О! Это круто! — пискнул Питер со своей кровати, и Джеймс с удивлением посмотрел на Хвоста.

— Знаешь, что это? — с удивлением спросил он.

— Да, знаю, — улыбнулся Питер. — Это…

— Ладно, — Джеймс перебил начавшего было словоизлияния Хвоста и делано вздохнул, — тогда пойду доставать Эванс, раз ты такой занятой.

— Давай, давай, — буркнул Сириус.

* * *

В гостиной толпился народ, но Лили не было. Джеймс согнал малышню с диванчика у камина и заколдовал кусок бумаги, превратив его в самолётик. Пройти в женские спальни было невозможно, даже не поднимешься, так что оставались такие средства сообщения.

Его самолётик под аханье первокурсников улетел, а Джеймс остался ждать. Плюс хотелось, если Блэк выскочит до отбоя и до того, как они с Хвостом уйдут в Визжащую хижину к Лунатику, посмотреть, не выходит ли из их гостиной кто-то ещё из старшекурсниц. Проследить за Блэком было сложно, да и не по-товарищески, к тому же тот скорее всего обернётся псом, чтобы его не увидели, а в состоянии животного запахи очень чувствительны. Обидится ещё, если подослать Хвоста. А обиженный и разозлённый Блэк — это хуже мантикоры, на которую случайно наткнулся в Запретном лесу: может такого наворотить, что потом никакой Дамблдор не отмажет.

Сириус пропал на все летние каникулы, хотя и обещал, что обязательно приедет в гости. Но, как сообщили родители, чем-то там заболел. Причём Блэки не вдавались в подробности. Наверное, Сириус подхватил что-то ужасное: настолько жуткое, что даже на его расспросы только морщился и просил отстать. А ещё пообещал проклясть самого, когда Джеймс выдвинул в купе несколько предположений, чем Блэк мог болеть.

Впрочем, Джеймс подозревал, что, скорее всего, это Нюниус постарался. Отомстил за свои подштанники. Так что виновником того, что Сириус всё лето провёл в доме, который искренне ненавидел, был Нюниус. То ли промахнулся, то ли специально, чтоб разлучить их на лето, то ли хотел достать хоть кого-то из их четвёрки, а значимым для Джеймса был только Сириус. Ну, разве что Римус немного… А Хвоста он никогда не считал другом.

Но всё же шалость вышла что надо. Эванс даже приняла утешения и сказала, что возможно, он был прав насчёт слизеринцев. А перед каникулами они вместе гуляли в Хогсмиде, да и переписывались летом.

Джеймс улыбнулся: его догадка насчёт Снейпа встряхнёт Блэка, даже хорошо, что они сразу не догадались, месть должна свершиться в самый неожиданный момент.

— Джеймс, у тебя такое лицо, словно ты снова задумал какую-то пакость, — раздался голос Лили. — Я думала, что после пятого курса ты вырос из этих детских глупостей. К тому же ты обещал… взяться за ум, помнишь?

— Да я просто… — широко улыбнулся он. — Просто подумал, что когда нас наконец выпустят в Хогсмид, надо прикупить тебе новую выходную мантию, чтобы все подружки завидовали. Помнишь, тебе в прошлом году понравилась такая, кажется, лиловая?

По его наблюдениям, Лили Эванс была довольно честолюбива, поэтому это предложение её отвлекло от его лица и всего прочего. К тому же, если немного потратиться, девушка уже не так разозлится, если узнает, что они снова начали доставать её ненаглядного Нюнчика. Впрочем, операцию по отмщению стоило провести как можно тише.

Джеймс точно знал, что они летом не общались. Лили сказала ему, что Нюнчик пытался вымолить прощение, но Эванс вдобавок была очень упряма, а то невербальное шуточное заклинание болтливости, которое Джеймс наложил поверх интересного заклинания, которое он как-то подглядел у Снейпа, заставило их давнего врага злиться и говорить гадости сверх меры. Даже Эванс, которая при своей упёртости была довольно отходчивой, так и не простила. К тому же Джеймс подозревал, что Лили знала о том заклинании, которое явно Снейп придумал или преобразовал сам, так что поганый слизеринец, скорее всего, в тот момент, когда демонстрировал подштанники, решил, что его подружка им проболталась. Это была как вишенка на тортике.

— Не знаю, продаётся ли ещё та мантия… — смутилась Лили, но её глаза уже подёрнула мечтательная поволока. — Она же… такая дорогая. А я не твоя девушка. И не думай, что если ты купишь мне мантию… — ярко-зелёные глаза возмущённо сверкнули.

— У тебя красивые вещи, но мне хочется, чтобы все видели, что ты лучше всех, — довольно улыбнулся Джеймс, получив ожидаемую реакцию. — Мы же друзья? Деньги для меня не проблема. А мне хочется купить тебе то, что нравится и что тебе идёт. Просто по-дружески. Как подарок к началу учёбы.

— Знаешь, иногда я не верю, что ты можешь быть настолько милым, — смутилась Лили.

— Ты просто плохо меня знаешь, — улыбнулся Джеймс.

Конечно, вряд ли удастся пропихнуть Эванс в качестве невесты. Какими бы любящими и всепозволяющими родителями не были старшие Поттеры, они вряд ли обрадуются магглорождённой невестке. А сговорённая за него девушка должна была только лет через пять войти в возраст, и ещё непонятно, что там из неё вырастет. Может, страшненькая вообще? Пока только на второй курс пошла, и то родители так и не сказали, с кем собрались его сводить. Было несколько вариантов, конечно, но не гадать же. Возможно, не хотели говорить, потому что его мелкая невеста поступила на Рейвенкло, а то и на Слизерин.

С другой стороны, Джеймс так долго добивался внимания Эванс, что не хотел думать о таких мелочах и какой-то обязаловке через почти десятилетие. Это когда ещё будет-то? Неужели он должен хранить верность какой-то пигалице? Нет, он собирался брать от жизни всё. К тому же Джеймс был влюблён и опьянён своей победой над врагом. Это его трофей. Ну пока не его, но Нюниуса он и на пушечный выстрел теперь не подпустит к Эванс. В конце концов, можно последовать примеру одного из дедов и иметь и жену, и официальную любовницу. Дед заключил со своей магглорождённой что-то вроде светского брака. Так что та даже не подозревала о своём статусе, как не знала о том, как же проходят брачные ритуалы у магов, и до конца жизни считала себя женой деда. Просто, если связываться с Эванс, надо это сделать до брачного ритуала, тогда никто не отвертится. Ни родители, ни будущая супруга. А в случае чего ребёнка можно официально ввести в Род. Или, как дед, потихоньку поить любовницу зельем бесплодия, чтобы не было лишних проблем.

Джеймс Поттер всегда считал себя весьма умным человеком. Жизнь определённо была хороша, и можно было брать от неё лучшее.

Глава 9. Призвание

8 сентября 1976 г. Шотландия, Хогвартс.

Сергей выскользнул из гостиной факультета Гриффиндор примерно за двадцать минут до отбоя. Джеймс Поттер болтал с Лили Эванс, Питер Петтигрю перед ночными бдениями спал. Римус Люпин, который к тому же был старостой, как бы находился в Больничном крыле. Хотя на самом деле коротал эту и следующие ночи в Визжащей хижине, которая находилась в Хогсмиде.

Новость о полнолуниях оказалось неожиданной. Сергей держался целую неделю, слегка подвисая от воспоминаний о тех или иных людях и взаимоотношениях с ними, но держался. Хорошо ещё, что Сириус не обзавёлся девушкой, иначе проблем могло быть ещё больше. Но, к счастью, жизнь подростков достаточно загружена. Главный друг — Джеймс — добивался девушки и пропадал с ней, к тому же начались тренировки по квиддичу, а Поттер был капитаном факультетской команды. Так что пересекались они в основном на уроках и в комнате вечером. Поболтать «за жизнь» было некогда, да и Сергей тщательно изображал занятость. И не только изображал. Учёба и тренировки с магией занимали много времени. Римус Люпин — ещё один друг и оборотень, был старостой, а ещё отличником, так что тоже был достаточно занят обязанностями и уроками. Проблемой мог стать четвёртый «друг» — Питер Петтигрю — забитый паренёк, типичный «подпевала», но при этом довольно внимательный и сообразительный. Петтигрю ничем особо не занимался и всегда был поблизости, чтобы выполнить какое-нибудь поручение. Из-за него Сергей решил найти себе конкретное занятие, на которое можно ссылаться, и раз уж в памяти Сириуса было изготовление летающего мотоцикла, Сергей решил, что ему тоже хочется такой и следует записать все наработки и сделать чертежи. Возможно, если использовать свой маггловский опыт, получится ещё лучше.

В прошедшие выходные удалось немного поболтать с Регулусом, справившись о том, как у брата дела, так что Сергей считал, что вполне влился и всё предусмотрел, как внезапно наступило полнолуние. И только тогда он вспомнил, чем же Сириус занимался в такие ночи с друзьями. Но самое главное: анимагия! Превращаться в пса Сергею ещё ни разу не доводилось. За лето было благом хотя бы выучить основы, куда там такие сложности, как анимагия. И тут Джеймс со своим напоминанием, как обухом по голове! Ладно ещё, заранее сказал, а не разбудил ночью и не сказал «Пошли». Удалось выторговать себе отсрочку.

Так что Сергей нашёл заброшенный класс на втором этаже и уже несколько часов пытался настроиться и превратиться в собаку, то есть в пса. И у него ничего не выходило. Возможно, что для анимагии необходимо было настоящее призвание?

После нескольких десятков попыток Сергей остановился и решил зайти к превращениям в животное с другой стороны. Всё же Сириус смог обучить того же Питера Петтигрю, а значит, следует воспользоваться его же советами, а там тело, привыкшее к преобразованиям, само как-нибудь…

То, что он зашёл с другой стороны, очень даже помогло, и Сергей на самом деле смог настроиться, и превращение удалось. Да. Но сторона, видимо, недаром была другая, а с другой стороны от лицевой, как известно, находится жопа. Именно это слово пришло Сергею на ум, когда кабинет со старыми партами стремительно увеличился в размерах, его ноги превратились в какие-то высушенные культяпки с растопыренными пальцами и когтями, а ещё была видна чёрная спина и перья вдоль тела, которые он узрел, свободно повернув голову почти на сто восемьдесят градусов.

Сергей изрядно перепугался и, растерявшись, даже не понял, в кого это он такого превратился, осознал лишь, что ни разу не кобель. Он попытался взмахнуть руками, но неловко запорхал крыльями, которые распустились и совершенно не желали складываться, как были. Вместо крика раздались хриплые звуки, которые, на беду Сергея, привлекли посторонних в класс.

Почему-то только в тот момент, когда его схватили и он увидел эмблемы Слизерина на мантиях очень больших людей, в голову пришло несколько чар, которыми можно было запереть двери изнутри. Перед глазами полыхнуло, и Сергей, заметив нацеленную на себя палочку, замер. Сердце билось в груди со скоростью пулемёта.

— Смотри, ворон, — сказал один из парней, которого Сергей опознал, как старосту-шестикурсника. — Интересно, что он тут делает?

— Наверное, залетел в Замок случайно? — предположил второй. — Можно на нём потренировать какие-нибудь чары.

— Странно, что в комнате даже окон открытых нет, — усомнился староста.

А Сергей внимательно слушал, что говорят школьники, и мысленно потел. Если его отпустят, ещё не факт, что получится улететь, даже если он ворон, то есть полноценная птица. Переломает руки-крылья или шею свернёт: это зависит, откуда выпустят. Быть манекеном для отработки заклинаний — ещё хуже. Хорошо бы его оставили в покое, но это вряд ли, так как второй уже достал палочку и задумался, что бы «попрактиковать». Тут Сергею пришла гениальная мысль: притвориться фамильяром. Есть же почтовые совы и коты. Вот только чьим? И как это доказать? От испуга соображалка работала на полную катушку, и он вспомнил, что вороны были обучаемыми и некоторые из них говорили лучше попугаев. Но кого назвать? Сможет ли он вообще что-то выговорить? Да и кому точно отдадут его слизеринцы? Если сказать «Блэк»… Они могут подумать на него и ещё и нарочно запытать бедную птичку. А Регулус только на четвёртом курсе, да и может сказать, что никакого ворона у него нет. Сергею нужно было выгадать время, а выбор был слишком небогат. К тому же эта фамилия должна была хорошо «каркнуться» в виду краткости и звучности.

Так что, вдохнув больше воздуха, Сергей раскрыл клюв и выдал шестикурсникам:

— Сней… Сней… Снейп! Снейп! — тем более утешала мысль о том, что, скорее всего, Северус Снейп уже спит, а вредить фамильяру человека, который вдобавок был довольно опасен и злопамятен, остерегутся.

— Кажется, я знаю, чей он, — переглянулись шестикурсники и бодро понесли Сергея в подземелья.

* * *

Остаток ночи и часть дня Сергей просидел в совиной клетке-переноске, которую Снейпу дал один из соседей по комнате, кажется, Мальсибер. Сергей делал ставку на то, что любопытный слизеринец заинтересуется, с чего это птица говорит его фамилию, и оставит его у себя. А он тем временем успокоится, вспомнит, как превращаться обратно в человека, и, когда утром Снейп и его соседи отправятся на завтрак, потихоньку сбежит и вернётся в прежнее состояние.

План был хорош. Но не был рассчитан на паранойю Снейпа, которого Сириус и Ко планомерно доводили столько лет.

Слегка сонный Снейп был явно удивлён, когда его разбудили со странным заявлением, что нашли его фамильяра на втором этаже в заброшенном кабинете. Сергею пришлось каркнуть его фамилию снова и оказаться в клетке «до выяснения». Всё бы ничего, но на клетку Снейп повесил кучу заклинаний, включая и что-то вроде укреплённого щита. Словно он боялся, что ворон, например, взорвётся. Применение заклинаний всколыхнуло воспоминания Сергея, и он узнал, что ни в коем случае не должен увеличиваться в размерах, иначе рискует так и остаться сжатым в относительно просторном для птицы и крохотном для человека пространстве. На ночь вдобавок клетку оснастили чарами, подавляющими шум, так что можно было хоть заораться. Фокус, который проделал в мультике Кеша, требуя «свободы попугаям», тоже не прошёл бы: Снейп предусмотрел и это. Так что Сергей решил вспомнить, как превратиться обратно, а потом улучить подходящий момент, чтобы стать свободным.

Невольно вспомнилась фраза о том, что русский народ умеет великолепно справляться с трудными ситуациями, в которые сами себя загоняют. Возможно, стоило признаться Джеймсу, что после болезни у него что-то с анимагией. Глядишь, и тренировки прошли бы не так по-дурацки, и страховка в виде друзей была. Но ворон — птица гордая. И почему именно ворон? Вот уж точно — «Непокобелимый». Никаких кобелей не вышло. А если вспомнить, что Мародёры сделали Снейпу буквально пару месяцев назад, то совсем плохо делается.

Мысли потихоньку свернули в сторону друзей и его «основного задания», которое дал ему Сириус. Крестник Гарри, которого надо было спасти. Сейчас Джеймс как раз обхаживает Лили Эванс, которая стала матерью Гарри. А потом они погибли.

Сергею было сложно вникнуть и понять, отчего же люди так поступают, но история Гарри Поттера с самого его рождения была ни разу не тривиальной. Сириус знал, что Джеймс изначально не планировал жениться на Лили по магическим законам. Лучший друг Сириуса был одной из младших ветвей в семье Поттеров, все его двоюродные братья были взрослыми. Более того, чтобы не усложнять себе жизнь, Джеймс где-то на седьмом курсе, когда у них всё срослось, сообщил Эванс о том, что его родители умерли. Девушку попросил не давить и не расспрашивать, а Сириуса поддержать легенду. Хотя, кажется, старшая ветвь наведывались к Эвансам и выяснила, что Лили — потомок какого-то сквиба: Сириус не вдавался в подробности. Джеймсу выделили дом и часть наследства и разрешили жить, как он хочет и с кем хочет до его женитьбы. Единственным условием семьи было не плодить бастардов. Но случилось Пророчество. И Джеймс то ли сам, то ли кто-то надоумил, решил стать героем. Впрочем, отношения Джеймса к Лили сильно изменились и, возможно, парень решил, что это их шанс на ребёнка: от возможного Избранного точно никто не будет воротить нос.

Сириус не знал, что там Джеймс давал Лили, но сын у них родился на исходе седьмого месяца, как по заказу. И тогда Поттер решился на ещё одну хитрость. Вообще-то, так было не положено, так как род Поттеров бастарда не признал бы никогда, но тем, что Сириус стал крёстным по магии Гарри, передавало маленького Поттера семье Блэк и вводило в их Род. По сути Сириус стал таким же отцом Гарри, как и Джеймс. Такой маг уже не считался бастардом. А ещё, теоретически, Гарри не должен был отобразиться на родовом гобелене Поттеров. Этакий человек-невидимка. Это было сложновато для восприятия Сергея, но, в принципе, из воспоминаний было ясно, что Джеймс был довольно сильно привязан к Лили, по-настоящему полюбил, и выкрутился с их сыном благодаря Сириусу. Хотел дать мальчику максимум, который мог себе позволить в магическом обществе.

С Лили у Сириуса сложились довольно тёплые взаимоотношения. А ещё девушка была довольно умна, хотя и несколько наивна, но очень искренняя и тёплая. Перед тем, как её жизнь оборвалась, она спрашивала Сириуса про различные родовые ритуалы защиты. Кажется, Лили совсем не нравилась та роль, которая отводилась её сыну, но они уже конкретно влипли. Впоследствии выяснилось, что она даже каким-то образом уговорила Снейпа тоже позаботиться о Гарри.

По расчётам Сергея было примерно полтора года на то, чтобы попытаться спасти и не родившегося пока мальчишку, и его родителей. Хотя про родителей Сириус ничего не говорил, приоритет был только на крестнике. Которого надо было спасти обязательно. А ещё не попасть в тюрьму в восемьдесят первом.

Его мысли прервал Северус Снейп, который вернулся в комнату, под прицелом палочки открыл клетку и положил мелко нарезанное сырое мясо в кормушку.

— Снейп! — на всякий случай каркнул Сергей, придирчиво оглядывая подношение.

Со слизеринца бы сталось пропитать еду чем-нибудь подозрительным. Сергей прекрасно помнил ответные «мсти», после которых четвёрка Мародёров отлёживалась в Больничном крыле по нескольку дней. То перья им выводили, то прыщи, то лишаи с задниц.

Пахло вкусно и только мясом. Есть хотелось так, что казалось, что под перьями у него один скелет остался. Всё же метаболизм птиц сильно отличается от человеческого, так что, вздохнув и хорошо прицелившись, Сергей начал клевать, стараясь не думать о том, что жрёт сырую вырезку.

Глава 10. Чудак

11 сентября 1976 г. Шотландия, Хогвартс.

— Снейп! Снейп! — обрадованно выкрикнул ворон, когда Северус вернулся после субботнего завтрака с едой.

Крупную чёрную птицу несколько дней назад принёс приятель Эйвери — Эрни Бёрк, которого назначили в этом году старостой. После осторожных расспросов Бёрка Северус выяснил, что Кранк[7] — именно такое имя он впоследствии дал ворону — был обнаружен в пустом закрытом классе на втором этаже. Птица пыталась взлететь, но ничего не вышло. После поимки ребятами Кранк начал верещать «Снейп!», и Бёрк решил, что это фамильяр Северуса.

Отказываться от такого необычного и любопытного животного Северус не стал, тем более, раз принесли. У него мало что было своего, принадлежащего только ему, да и «фамильяр» звучало солидно. Конечно, в девяти случаях из десяти, происходящих в его жизни, были замешаны подлые «Мародёры». С них бы сталось зачаровать птицу, чтобы та выкрикивала гадости, или даже сделать живую навозную бомбу. Он проверил ворона на трансфигурацию и чары, ничего подозрительного не обнаружил, но всё равно было неспокойно, поэтому «фамильяра» Северус поместил в клетку-переноску для совы, которой дал попользоваться Эйвери.

Северус надежно запер клетку и заодно потренировался в наложении других чар.

Кранк был не дурак пожрать, а ещё пытался говорить, поэтому Северус после некоторых раздумий убрал заглушающие звуки чары, чтобы ворон слышал голоса и учился им подражать и повторять фразы. Иметь говорящего ворона было бы ещё престижней. Полог тишины возвращался на клетку только на ночь, чтобы Кранк не мешал спать соседям. Мальсибер и Эйвери против питомца не возражали, тем более, что тот затихал, когда они были в комнате, и бурно реагировал только на еду или Северуса. На пятом курсе после того случая с Люпином-оборотнем, когда Северус так надолго попал в Больничное крыло, Эйвери и Мальсибер стали часто сопровождать Северуса, например, до библиотеки или до Большого Зала. Соседи не были в полном смысле его друзьями, но по учёбе он им помогал, и, видимо, парни поняли, что если он снова так надолго загремит на койку госпиталя, это плохо и для них самих. Северус также молчаливо не возражал против поддержки и какого-то численного превосходства. Всё же трое на четверо — это не один против четверых. Правда, «Мародёры» со своими шакальими замашками ни разу не напали на него, когда он был не один.

После того случая с оборотнем Северус возненавидел полнолуния и старательно и чётко отслеживал фазы луны. Впрочем, это и так было необходимо хорошему зельевару. Например, на двадцатый лунный день желательно собирать цветущие травы, в этот день они набирали наибольшее число магических свойств. Пятый лунный день был днём единорога, и все лечебные зелья, особенно с ингредиентами этого животного, получались на треть мощнее. А на двенадцатый лунный день лучше вообще воздержаться от зельеварения: большинство зелий свернётся. Впрочем, то же полнолуние, проходящее с четырнадцатого по шестнадцатый день, тоже сильно влияло: в сложные зелья необходимо было добавлять лунную воду, чтобы сбалансировать реакцию ингредиентов, и всё равно что-то получалось лучше, а что-то, как ни старайся, выходило только на уровне «приемлемо», но не «превосходно».

Сентябрьское полнолуние наступило восьмого, в среду, но уже с седьмого числа Люпина не было на занятиях. Новый староста Гриффиндора в очередной раз «заболел». А вместе с ним «заболели» и его приятели, являясь на учёбу сонными и вялыми после ночных похождений. Блэк так и вовсе нагло прогуливал, явно попросту отсыпаясь. Ну, конечно, «мы аристократы, нам всё можно». Впрочем, Северусу было глубоко плевать на старшего Блэка и его привычки особ королевской крови. С некоторых пор его захватила совсем иная идея.

Переход на шестой курс означал, что Северус, как старшекурсник, мог посещать отдел Запретной секции библиотеки. И за прошедшие две недели учёбы ему удалось найти почти всю необходимую информацию и доделать расчёты.

Он больше не хотел бояться оборотней. И решил сделать зелье защиты: антиликантропное, которое можно будет подливать оборотню, чтобы тот не превращался в жуткого монстра, точнее превращаться-превращался, но оставался в человеческом сознании. Нечто вроде вынужденной анимагии.

Ещё с прошлого года Северус занялся изучением оборотней и прошерстил всю библиотеку в поисках информации. Особенно помогли изыскания Дамокла Белби, который вот уже лет двадцать работал в этом направлении. Северус даже смог втереться в доверие к мадам Помфри, которая его лечила, и уговорил её показать записи касательно Люпина. Как раз через школьную целительницу Северус и хотел опаивать оборотня: пусть даёт ему «лекарство» для уменьшения симптомов, глядишь, больше ни один любопытный студент не пострадает от невменяемого монстра, который разгуливает по окрестностям Хогвартса.

Если судить по книгам и изысканиям, многие учёные, целители и зельевары бились над лекарством против ликантропии, но не смогли решить эту задачу. Северусу было всё равно на оборотней, у него не было подруги, которую укусил оборотень, или ребёнка, с которым приключилось подобное несчастье, он не был ограничен сутками до первой трансформации или чем-то подобным. Он и не хотел «исцелить» оборотня и превратить его в обычного человека: без него куча народу билась-билась и ничего не смогла. К тому же научно был доказан тот факт, что ликантропия, как и вампиризм, поражает все органы и меняет всё тело и органы на клеточном и магическом уровнях. Такое не лечится: убить гуманней.

Проблема была немного в другом. Даже имея на руках все расчёты и не сомневаясь, что всё получится, Северус не мог сварить это зелье: не было нужных и довольно дорогих ингредиентов, а также испытуемых. Вряд ли Люпин согласится побыть подопытным оборотнем для его экспериментов, даже если все необходимые ингредиенты Северус как-нибудь соберёт. Идти к Слагхорну — декану, который словно в упор не замечал его таланта, не хотелось до зубовного скрежета. С толстого упыря станется присвоить его зелье себе и…

— Снейп! Чё грустишь? — внезапно каркнул ворон.

— Я не грущу, я думаю, Кранк, — хмыкнул Северус, отвечая как будто заинтересованному фамильяру.

— Меньше думай, больше кушай, Снейп! — выдал целую фразу фамильяр, хитро сверкнув чёрным глазом.

— Да это просто ты меня объедаешь, — хихикнул Северус на своеобразный «диалог» с птицей.

Впрочем, любое животное, долго находящееся с волшебником, постепенно учится, становится умней и организованней. Те, кто выращивал почтовых сов, делились с ними магией, начиная со своеобразного высиживания яйца: были специальные амулеты для этого и особые переноски. Даже вскармливали птенцов сами заводчики. Потом обучали. В магазинах типа «Почтовые совы» продавали уже годовалых-полуторагодовалых особей. Всё это Северус узнал от одного студента с Рейвенкло, который приходился родственником мистера Илопса — владельца торгового центра по продаже почтовых сов на Диагон-аллее. Теоретически при желании из такой совы можно и фамильяра вырастить, если много времени с ней проводить, разговаривать, обучать и делиться магией. Впрочем, большинство волшебников просто отправляют сов на чердак или в совятню и пользуются их услугами при необходимости.

Если судить по некоторым признакам, то Кранк был совсем молодым вороном — точно меньше полугода. Возле головы пёрышки были ещё какими-то пушисто-ершистыми. А это могло означать, что птица не была специально обучена. Возможно, родители Кранка свили где-нибудь в стенах Хогвартса гнездо и от магии немного поумнели. Впрочем, вороны всегда считались умными птицами и без магии. «Снейп» — фамилия короткая и запоминающаяся. Вероятно, кто-то крикнул, а воронёнок запомнил.

— Что замолчал? — спросил Северус отвернувшегося в клетке Кранка. — Обиделся, что ли?

— Да! — гаркнул питомец. — Снейп!

— Ну, прости, прости, — Северус приоткрыл клетку и достал Кранка, который судорожно цеплялся за его руку длинными пальцами с когтями.

Крупный клюв, немного пока непропорционально вымахавший, напоминал о собственной выдающейся части лица, за которую Мародёры дразнили его «носатым ублюдком». Северус осторожно погладил клюв и горлышко Кранка, который нахохлился и пытался увернуться.

— Без нежностей, Снейп! — выдал питомец. — Заклюю, Снейп!

— Тебе так нравится моя фамилия? — усмехнулся Северус. При том, что ворон смог выговорить «без нежностей», он так и ни разу не сказал «Северус».

— Да! Снейп! — заявил Кранк.

Северус вздохнул. Нестерпимо захотелось показать своего фамильяра Лили. Поделиться этим угольно-чёрным задавакой, который очень быстро учился и почти вёл диалог. На которого он как будто был похож: такой же упавший из гнезда. Северус уже выяснил, что Кранк не умеет летать и только неловко вспархивает, при этом словно теряясь в крыльях. Ух, как Кранк верещал, когда Северус использовал парализующее, чтобы осмотреть тушку и крылья и убедиться, что все птичьи косточки целы. Даже новое слово моментом выучил: то самое «заклюю».

Да, Лили бы Кранк понравился, но вспоминать о том случае унижения перед всей школой Северусу было противно до тошноты. Летом он пытался поговорить с Лили, но, видимо, слишком сильно её обидел. А потом стало обидно и Северусу, так как на учёбе возле Лили теперь постоянно крутился Поттер и подруга вполне благосклонно принимала ухаживания этого придурка. Кто-то даже сказал Северусу, что сегодня они вместе собираются в Хогсмид.

— Сегодня суббота, я более-менее свободен, — сказал Северус питомцу. — Хочешь научиться летать?

— Летать? — переспросил Кранк.

— Пользоваться своими крыльями, — пояснил Северус, осторожно коснувшись чёрного оперения. — Быть настоящей птицей.

— Да! Снейп! — с явными одобрением и пониманием того, что ему предлагают, сказал Кранк.

— И зачем мне этот Хогсмид? — пробормотал Северус, подавляя тоску от мысли, что в деревушке у Поттера будет свидание с его Лили. — Что я там не видел, верно? Лучше с тобой позанимаюсь.

* * *

«Занятие по полётам» проходило довольно успешно. Северус взял метлу в кладовке. Ему не надо было чего-то сверхскоростного, так что подошёл и «Чистомёт».

Он посадил Кранка себе на плечо и пояснил:

— Сейчас мы с тобой поднимемся повыше. Понаблюдаем за птицами, а потом ты сам полетишь, я тебя поддержу магией и буду страховать в полёте. Договорились?

— Да! Снейп! — подтвердил Кранк, с интересом слушающий его размышления и план.

Конечно, не всё получилось с первого раза. Но через час совместных полётов Кранк перебрался на край древка и сам раскрывал крылья, делая вид, что летит. Трусливая птица ни в какую не хотела отрываться от метлы или Северуса, опасливо поглядывая на землю. Хотя Северус для облегчения понимания питомца, памятуя, что животные учатся на примерах своей стаи, трансфигурировал из подходящего камня почти копию Кранка, заставляя летать, приземляться и махать крыльями.

— Ну, всё, ты должен был привыкнуть к высоте. Теперь потренируем полёт и посадку, — решил Северус. — Я отпущу тебя в небе и приземлюсь, ты должен будешь тоже сесть на землю. Или мне на руку, как получится. Хорошо, Кранк?

— Хорошо, Снейп! — заявил ворон.

Северус подбросил Кранка и быстро спикировал на землю. Не ловец, конечно, но тоже кое-что. Он наблюдал, как его ворон машет крыльями, замерев в воздухе, потом поймал поток, сделал круг и начал снижаться.

— Осторожней! Не спеши! — заволновался Северус, доставая палочку, чтобы в случае чего поймать осмелевшего фамильяра.

— Ого, что это тут у нас? — внезапно раздался возглас знакомым противным голосом.

Северус вздрогнул и затравленно оглянулся, вставая в боевую стойку.

— Какие люди и без обычной охраны? Ах да, Мальсибер и Эйвери развлекаются в Хогсмиде… Ну что, как дела, Нюниус? — спросил Поттер.

Северус не особо переживал за себя: отобьётся, не впервой, тем более с Поттером, Петтигрю и Люпином не было Блэка, который был самым сильным магом из всех. Просто была уверенность, что у подлых гриффиндорцев ничего не дрогнет поиздеваться над его фамильяром, а то и убить ни в чём не повинную птицу просто так. Поэтому нельзя было даже на секунду отвлечься и отвести взгляд, чтобы посмотреть, как там Кранк.

— Было совсем неплохо, пока не появилась ваша шайка, — ответил Северус на вопрос о делах.

Очень хотелось, чтобы Кранк не вздумал кричать и привлекать к себе внимания, а ещё лучше — пока улетел куда-нибудь подальше.

Глава 11. Друзья-товарищи

11 сентября 1976 г. Шотландия, Хогвартс.

Сергей летел. И это ощущение было просто потрясающим! Сам! На собственных крыльях, как какой-нибудь мифический Икар! Ради такого даже стоило потерпеть столько дней в клетке Снейпа.

Да… Когда Сергей думал, что приключение с превращением надолго не затянется, и он всё равно найдёт способ сбежать, то явно не брал в расчёт хитрость и продуманность слизеринцев. День сменялся днём, прошло полнолуние, а чары на клетке и не думали убирать. Одно было хорошо: Снейп голодом не морил, приносил много мяса, позволяя наклёвываться от пуза. Ну, а что ещё было делать? Впрочем, довольно быстро Сергей заметил, что в теле ворона берут вверх животные инстинкты, и человеческое сознание постоянно пытается соскользнуть куда-то в глубину. Он очень боялся, что останется в этом теле навсегда, попросту забыв, кто он такой и что хотел от мира магии. Это было по-настоящему страшно. Так что Сергей не расслаблялся ни на миг, даже спал вполглаза, страшась, что всё потеряет. Благо уже был опыт работы с магией и воспоминаниями Сириуса.

Отчаиваться пока было рано, поэтому он учился различным словам, чтобы стать полноценно «говорящим» и, возможно, попроситься на свободу. Снейп в роли хозяина смог зарекомендовать себя нормальным человеком: опытов не проводил, не издевался, перьев не дёргал, не дразнил, ухаживал и вовремя очищал поддон. Один раз только напугал до нервного тика, когда использовал чары, от которых всё тело занемело, раскрыл его крылья и начал ощупывать. После того жуткого сеанса этот эскулап заявил, что все кости Сергея целы, и он может летать. А то он сам этого не знал! Вот только как научиться летать, когда не позволяешь инстинктам и на метр приблизиться к своему сознанию? Сергей подозревал, что отпусти он «внутреннюю птицу», то взлетел бы без проблем, но… Был ли шанс вернуть контроль над телом? Такое лучше всего спрашивать у тех, кто сам анимаг, и в этом что-то да смыслит, без экспериментов над собой. Хватило уже дурости использовать анимагию в одиночку и так глупо влипнуть.

Расчет был на то, что птиц, подобных ему, не должны постоянно держать в клетке. За прошедшие дни его словарный запас расширился до тридцати слов, впрочем, большинство их были «каркающими», которые проще всего гаркнуть «во всё воронье горло», или на один-два слога, но и то — хлеб.

После трёх дней в клетке Сергей порядком запаниковал и даже решился сказать Снейпу, что он — Сириус Блэк. Правда имя «Сириус» так и не вышло проговорить, а фамилия «Блэк» по-английски означала всего-навсего «чёрный», поэтому не несла никакого особого смысла, особенно без имени. Все его попытки объясниться: «Кранк — Блэк!» заканчивалось похвалой и кусочком мяса, за новое выученное слово. Впору было биться головой о решетки, но в субботу Снейп внезапно решил научить его летать. Это был шанс на побег!

С метлой это здорово придумано, да и механику полёта Снейп довольно толково объяснил на примерах, так что Сергей всё же полетел. Сознательно управляя своей тушкой и замирая от восторга.

Внезапно на поляне перед Хогвартсом появилось ещё несколько действующих лиц, в которых Сергей узнал друзей-товарищей «Мародёров». Мысли проносились в голове. Снейп был отвлечён. Сергей мог улететь, и даже тайна анимагии могла остаться при нём. Взмахнув крыльями, он заложил вираж, залетая за толстую башню Хаффлпаффа, и приземлился в траву.

Как вернуться в прежний облик Сергей помнил и, сосредоточившись, совершил обратное превращение. Он ощупал себя, убедившись, что всё на месте и побежал на место встречи недалеко у стены, чтобы вмешаться.

— Джеймс! — окрикнул он приятеля, когда увидел, что на кончике палочки Поттера тлеет какое-то заклинание. — Оставь его.

Поттер резко обернулся, уставившись на него во все глаза. Даже рот приоткрыл.

— Ты где был, чёрт тебя дери, Сири?! Мы тебя обыскались!

— Не здесь, — кивнул Сергей, стараясь не смотреть на Снейпа, который теперь выглядел куда меньше обычного. — И я просил не называть меня «Сири». Идём.

«Мародёры» подчинились, впрочем, никто не стал поворачиваться к Снейпу спиной.

Обернувшись издалека, Сергей увидел, что чуть расслабившийся после их отхода Снейп с тревогой оглядывается вокруг, пытаясь найти своего питомца. На душе стало гадко. За три с половиной дня он кое-что узнал о Северусе Снейпе. В первую очередь, что тот был весьма одинок и малообщителен, большую часть времени проводил за книгами и много внимания уделял животному, которое появилось у него всего на несколько дней, а теперь навсегда пропало.

— Сириус, как же я рад тебя видеть, друг, — сказал Джеймс, отвлекая от невесёлых мыслей. — Но куда же ты подевался? Сначала я думал, что ты за что-то обиделся на нас, но потом забеспокоился. Ты пропал, а карта не показывала тебя нигде! Опять же, из замка ты не уходил, иначе МакГонагалл всех бы на уши поставила. Мы тебя, конечно, прикрывали на учёбе, а я поставил на карту чары оповещения, чтобы знать, если ты появишься где-то. Мы были в Хогсмиде, когда сработал сигнал. Я, между прочим, почти поцеловал Эванс, так что ты мне теперь должен. Я увидел, что ты был недалеко от Нюниуса, а потом снова пропал. И я всё понял. В комнаты и гостиную Слизерина мы так и не смогли проникнуть, поэтому эти дни ты явно был там. Этот носатый урод как-то поймал тебя? Или ты что-то задумал? Я собрал парней, и мы поспешили сюда, чтобы спасти тебя. Ну, что ты молчишь?

Сергей переваривал информацию, которую ему вывалил Джеймс.

— У тебя слишком бурная фантазия, — хмыкнул Сергей, стараясь придать голосу беззаботности. — Я на самом деле был на Слизерине, но у брата. У нас образовались семейные дела, — расплывчато сказал он. — Не спрашивайте, я не могу сказать.

— И в этих делах замешан Снейп? — спросил до этого молчащий Ремус Люпин.

— Регулус попросил не трогать его, — чуть сморщился Сергей, выдавая правдоподобную версию. — Они типа друзья. А Рэг — мой брат.

— Ты всегда бесился, что Нюниус специально общается с твоим братом, чтобы насолить тебе, — заметил Джеймс.

— Теперь я постараюсь не беситься, — пожал плечами Сергей и, скорчив недовольное лицо, вздохнул. — Лучше не спрашивайте.

— Ладно, всё ясно, — ухмыльнулся Джеймс. — Похоже, что Регулус не промах и смог на чём-то поймать тебя, чтобы взять подобные обещания. Что-то мне подсказывает, что то свидание и твоя странная болезнь летом…

— Ни слова! — перебил Сергей, изображая раздражение. — Давайте просто забудем про Снейпа. Как друзей прошу, отвяньте от него.

— Да мы всё понимаем, Сириус, — кивнул Люпин.

— Не очень-то и хотелось, — поддакнул Петтигрю.

Сергей тихо выдохнул. План, как свести эту многолетнюю вражду к минимуму, кажется, сработал. Теперь надо было подкараулить Регулуса, чтобы брат был в курсе, если его кто-то спросит.

* * *

Разнообразное меню ужина-обеда в нормальных тарелках, употребляемое при помощи обычных столовых приборов подняли настроение Сергея на невиданную высоту. Как всё же хорошо быть человеком! Летать это, тоже здорово, конечно, но… Во всём есть свои плюсы. Так он думал, пока не увидел за столом Слизерина Снейпа, который сидел мрачнее тучи и вяло ковырялся в еде.

Ему сразу вспомнилось: «Снейп! Чё грустишь?!» — вопрос, который он утром задал Северусу. По сути одинокому нищему шестнадцатилетнему пацану в старенькой мантии, который учится на факультете чистокровных богатых капиталистов-снобов. Память Сириуса подкинула и подержанные учебники, на полях которых Снейп часто что-то записывал мелким почерком, и эти трижды проклятые подштанники, которые Джеймс заставил продемонстрировать всему Хогвартсу. Было стыдно. И за Сириуса, и за себя. Он, конечно, был виноват только косвенно, и никто не заставлял Снейпа привязываться к ворону, но… Сергей его использовал, реально старался втереться в доверие, чтобы стать свободным.

Предложить ему денег, чтобы успокоить взыгравшую совесть? Так ведь гордый, не возьмёт. Сергей и сам бы не взял. Оставить всё как есть? Но тогда Снейп будет ещё долго искать. Упорный и упрямый же.

Как-то у Сергея ещё в той другой жизни был случай с котом. Выехали на дачу к друзьям на первое мая, испечь картошку и немного мяса на шампурах, взяли с собой и своего молодого кота, который с осени у них появился и жил в квартире. Черныш всего боялся, всё обнюхивал, но вроде привык и освоился, а потом с дуру сиганул в лесок, напугавшись проезжающей мимо «Волги», у которой случился громкий выхлоп. Сергей всё бросил, прочесал весь перелесок у дач, искал питомца, но всё без толку. И звали, и кыскали, и мясо потом оставили. Сашка с Люськой ревели навзрыд. А Сергей потом почти месяц ездил в тот посёлок, искал и звал Черныша. Никак не мог успокоиться. Ласковый кот был, добрый и умный. Наташа тоже переживала, и они смогли завести Барсика только года через два после случая с Чернышом.

* * *

После ужина Сергей кивнул друзьям и сказал, что снова будет с Регулусом. Те в общем-то не возражали, и вполне удовлетворились данными объяснениями и его желанием сохранить что-то в тайне, да и у всех, похоже, были свои дела. Поттер снова начал обхаживать Эванс, Люпин исполнять обязанности старосты, Петтигрю куда-то смылся.

— Регулус, поболтаем? — Сергей остановил младшего брата, который весьма неспешно покидал свой стол после ужина, бросая на него красноречивые взгляды.

— Сириус, ты куда пропал? Я тебя несколько дней вообще не видел и в Большой зал ты не приходил? — возмущённо спросил Регулус, когда они немного отошли от основной толпы.

— Т-с-с! — остановил его Сергей. — Надеюсь, ты это ни с кем не обсуждал?

— Нет, я даже Барти не сказал… — помотал головой его брат. — Я даже подумал, что ты попал в Больничное крыло, но не стал спрашивать Поттера и твою компанию. Хотя сегодня в Хогсмиде уже хотел подойти к ним, но они куда-то ушли, как испарились…

— Повезло, что не подошёл, — взлохматил тёмные волосы брата Сергей. — Я-то им на тебя сослался. Так что если что, прикроешь?

— А где ты был на самом деле? — приоткрыл рот Регулус. — Хогвартс же ты не покидал? Иначе тут уже авроры бы бегали…

— О… — поиграл бровями Сергей. — Тут такое дело вышло… И я всё тебе расскажу, если ты организуешь мне встречу со своим другом. Северусом Снейпом.

Глава 12. Этот мир

6 октября 1976 г. Шотландия, Хогвартс.

У шестого курса Гриффиндора по средам было всего два занятия: первой и последней, шестой, парой: Защита от Тёмных Искусств и чары. Чары с начала учебного года начал вести полугоблин Филиус Флитвик — это был карлик с довольно отталкивающей внешностью, крупным носом и мелкими глазками под косматыми бровями. Если судить по воспоминаниям Сириуса, ранее предмет назывался «Enchantment» — «Мужское колдовство» — и вёл его другой профессор, которого отправили на пенсию. В прошлом году Флитвик преподавал ЗОТИ. А в этом на первом же уроке новых «чар» им объявили, что вышел приказ о реформе образования от Министерства Магии, который упраздняет прежнее разделение на «женское» и «мужское» колдовство, и теперь будут просто «чары», объединённый предмет для всех: и парней, и девушек. Многие были этим недовольны, особенно студентки, так как их профессора — Роланду Хуч — сократили и перевели на должность тренера по полётам для малышни, на которую женщина согласилась лишь вынужденно. По школе ходили различные слухи, начиная с того, что Хуч стала выпивать от горя и расстройства от понижения должности и невозможности вести любимый предмет, и заканчивая тем, что этому «объединению» чар поспособствовали родственники Флитвика — гоблины, которые заправляли банком «Гринготтс».

Плюсом этой же инициативой Министерства Магии был запрещён факультатив «Тёмных искусств», предмет и так перевели в факультатив, когда произошло первое разделение и появилось «ЗОТИ», а теперь и вовсе отменяли. Впрочем, Сергей сомневался, что подобные отмены что-то могут изменить, как бы наоборот детям не стало интересно, что же такого запрещают. Это если тёмные искусства учить надо, эссе сдавать и домашние задания, это не так интересно: обычный предмет, как многие в Хогвартсе. Да и, как подсказывала память Сириуса, многие из «тёмных искусств» требовали хорошей такой техники безопасности при обучении, а тут… будут малолетние волшебники-недоучки «темнить» по пустым классам и создадут больше проблем.

С Регулусом у Сергея по средам полностью совпадало расписание: у четвёртого курса Слизерина первым уроком была трансфигурация и последним — гербология. На маггловедение, которое стояло в расписании четвёртого курса второй парой, Регулус не ходил. У шестикурсников Слизерина по средам было даже более свободное расписание: всего одно занятие по чарам, но четвёртым уроком, с полтретьего до четырёх.

По всей видимости, подразумевалось, что студенты должны будут сидеть в библиотеке и посвящать свободное время самостоятельной учёбе, но Сергей нашёл более интересные занятия для свободного времени по средам.

* * *

Одиннадцатого сентября, почти месяц назад, Сергей решил поговорить с Северусом Снейпом и признаться в том, что кратковременным фамильяром-вороном был он сам. Это было то ещё «испытание на прочность». Встречались они втроём: Северус, Регулус и Сергей — в том самом злосчастном пустом кабинете на втором этаже, только в тот раз Сергей закрыл кабинет, чтобы им никто не помешал, особенно его друзья.

— Что ты хотел, Блэк? — спросил Снейп без преамбул. — Я, вообще-то, занят.

— Я хотел рассказать брату одну историю, так как ты заинтересованное лицо, тебе я предлагаю тоже её послушать, — расслабленно сел на парту Сергей.

— Ты хочешь рассказать, где пропадал? — оглянулся на Снейпа Регулус.

— Да… — собрался с мыслями Сергей. — Моя… кхм… контузия… летом. Привела к тому, что я подрастерял некоторые навыки и часть памяти… Мы повторяли заклинания. А свою анимагию я решил потренировать уже в Хогвартсе. Анимагическую форму легче всего перекидывать в дни полнолуния, поэтому я его ждал, чтобы попробовать. К сожалению, я был слишком самоуверен и не позвал тебя, брат. Хотя мог бы догадаться, да…

— Сириус, так ты анимаг? — перебил его Регулус. — Я не знал. Ух, как же круто! А меня научишь?..

— Это возможно, — прикинул Сергей, покосившись на Снейпа, который молчал и слушал, прислонившись к стене у двери. — Только, видимо, из-за этой моей… контузии моя анимагическая форма изменилась. И я запаниковал, так как был незнаком с таким телом…

— А какой была твоя прежняя и в кого ты теперь превращаешься? — загорелись глаза Регулуса.

— Раньше я был здоровой такой чёрной собакой, — ответил Сергей, заметив, как Снейп вздрогнул и закрылся рукой, ухватив себя за плечо. — Но неожиданно для себя превратился вовсе не в пса, а в птицу.

— В птицу? — несколько разочарованно переспросил Регулус.

— Ага… И вот я, как дурак, превратился в птицу, а как расколдоваться вдруг забыл, видимо, со страху и от неожиданности, — продолжил Сергей, чувствуя на себе прожигающий взгляд Северуса. — Я особо и не успел подумать, потому что начал махать крыльями, а они такие дурацкие, заорал, и в кабинет зашли старшекурсники со Слизерина. Они меня живо изловили и сказали, что я за птица такая, так как я этого даже понять не мог.

— Них… То есть ничего себе! — ахнул Регулус.

— Да, да, ситуация та ещё, — кивнул Сергей. — Но и это ещё не всё. Они сказали, что я ворон, и решили на мне потренировать всякие чары. А оно мне надо, чтобы меня в кувшины превращали или в другую какую-то хрень? Тем более, что расколдоваться я не могу, а от паники и стресса в голове такая каша. И тут я вспомнил, что существуют вороны-фамильяры, а ещё что они говорить могут, и попытался что-нибудь сказать в духе «отвалите от меня и поставьте, где было».

Регулус хихикнул.

— Вот тебе смешно, а у меня нифига не вышло. Я даже твоё имя пытался сказать, типа я твой фамильяр, но тоже ничего — слишком оно у тебя длинное и целых три слога. И я когда про эти слога подумал, вспомнил, у кого всего один в фамилии, и, знаешь, так легко каркнулось, словно всю жизнь этим занимался.

Регулус прыснул и посмотрел на Северуса.

— Вот-вот, — вздохнул Сергей. — Старшекурсники тут же определили меня, как фамильяра нашего общего знакомого, и потащили к нему. А я решил, что, как самый хитрый гриффиндурок, который смог волшебным образом нахапать себе проблем, пересплю в клетке и с утра, когда на завтрак и учёбу все уйдут, всё вспомню спокойно, расколдуюсь и сбегу из ваших подземелий. Но как бы не так… Кое-кто заколдовал клетку не хуже нижних уровней «Гринготтса», и мой коварный план побега провалился.

— Так все эти дни ты что?.. — округлились глаза Регулуса.

— Ага, я сидел под замком, жрал, что дадут, и пытался научиться говорить, чтобы попроситься на свободу, — кивнул Сергей. — Я же даже научился нашу фамилию произносить, но меня так не поняли. Хотя неудивительно, я же всё-таки был чёрным вороном…

Северус закашлялся, словно скрывая смех.

— И как же ты освободился? — спросил Регулус, покосившись на Снейпа.

— Ну, сегодня мой «вороновладелец» решил научить меня летать. Кстати, это вообще тема. Летать — это на самом деле вообще круто! Хотя я поначалу боялся, что расшибусь в лепёшку и останется от меня только комок перьев. Там такое дело в анимагии, если ты позволяешь инстинктам взять вверх, то может всё грустно закончиться, вроде как навсегда таким остаться можно. Поэтому надо самому, а я всё же человек. Это не так-то просто управлять своим телом, если оно тебе непривычное.

— Ну, это понятно, — хмыкнул Регулус. — Значит, ты научился летать и улетел?

— Ну, вроде того, — согласился Сергей. — Моего «вороновладельца» отвлекли Джеймс и остальные, а я еле успел, чтобы пресечь очередную «схватку века». Да, я сказал парням, что эти дни был у тебя по семейным делам, а ещё что ты вынудил меня — это они сами так поняли, я не говорил такого — пообещать не лезть к нашему общему другу. Они клятвенно пообещали мне «великое перемирие».

— Ты собрался меня этим подкупить? — фыркнул Снейп, наконец высказавшись о ситуации. — Великодушие от самого Блэка? Будешь защищать меня от своей же шайки? Я не нуждаюсь в защите.

— Конечно, ты не нуждаешься, я больше парней защищаю, так как сам больше участвовать в подобных глупостях не намерен, — кивнул Сергей, готовый к чему-то такому. — А вообще-то это было лишь для того, чтобы в твои и мои дела не лезли. Я хотел научить брата анимагии. Мне нужны практики по зельям, потому что из-за контузии у меня всё из рук валится, в обмен на это я готов научить анимагии и тебя.

* * *

После урока ЗОТИ Сергей спустился на второй этаж.

Снейп согласился на обмен знаниями. Они не стали друзьями, но и врагами их уже нельзя было назвать. Распорядок свободного времени был такой, что во время второго урока Снейп показывал и учил, как что резать, давить, и они разбирали некоторые рецепты из учебника. Только разбирали, так как полноценной лаборатории, чтобы ещё и сварить, не было, да и времени на это требовалось больше полутора часов.

Ингредиенты они трансфигурировали, чтобы было наглядно и понятно: как выглядит и как это лучше разрезать или измельчить, в какой последовательности класть. Бросали всё «понарошку» в трансфигурированный котёл, наполненный водой, и использовали иллюзии зелья, чтобы было ясно, как варево должно выглядеть. Работать с иллюзиями предложил Сергей, он обнаружил в памяти Сириуса эти заклинания и наглядно продемонстрировал такое «учебное пособие». Так было ясно протекание процессов, что будет, если сделаешь не в том порядке, как это можно исправить и так далее. Очень удобно.

Снейп даже похвалил его, сказав, что таким образом можно учить студентов, не разбазаривая ценные ингредиенты. По крайней мере, на вчерашних зельях Сергей сварил своё зелье, и оно выглядело точно так же, как и описано в учебнике.

После обеда в кабинет на втором этаже вместе с Северусом приходил Регулус. Они вместе тренировались, медитировали и пытались «почувствовать зверя» для анимагии. Во время четвёртого урока, когда на чары уходил Северус, Сергей индивидуально занимался с братом, а во время пятого урока — уже с Северусом. Примерно в той же последовательности у них были совместные занятия и по воскресеньям.

Приближалось новое полнолуние, и по всем предпосылкам у парней должно будет получиться первое превращение.

Сергей вошёл в кабинет, увидел, что Снейпа ещё нет, хотя тот обычно приходил заранее, да ещё и готовил «урок» и трансфигурировал из всяких мелочей ингредиенты. Сергей задумался, пытаясь вспомнить, был ли Снейп утром в Большом Зале. Часть шестого курса предпочитала не ходить на завтрак, им еду приносили приятели или младшие. На завтраке Джеймс рассказывал о своей тренировке по квиддичу и отвлёк.

Сергей подождал минут двадцать и забеспокоился. Снейп мог едко комментировать его промахи, язвить и вредничать, но никогда не опаздывал. Может, скучающие «Мародёры» решили «тряхнуть стариной» и где-нибудь подкараулили расслабившегося слизеринца?

Поколебавшись пару минут, Сергей решил сходить до подземелий, спросить брата, не видел ли тот Северуса.

— Эй, Бёрк! — удалось вспомнить фамилию старосты с их шестого курса, который как раз вышел из гостиной факультета.

— Блэк? — прищурился староста. — Чего тебе? Здесь не рады гриффиндорцам.

— Брата моего позови, — попросил Сергей и добавил: — Пожалуйста. И, кстати, ты Снейпа не видел?

— А зачем тебе Снейп? — ещё более подозрительно спросил Бёрк. — А Регулуса на факультете точно нет, я видел, как он в библиотеку шёл. Так что ты бы тоже… шёл отсюда.

— Так ты видел Снейпа, или нет? — закатил глаза на эти детские подначки Сергей.

— Нет, Снейпа не видел, только его фамильяра, — после паузы ответил староста. — Сам его искал, хотел обрадовать, что нашёл его птицу, а то парни говорили, что улетел… — Бёрк осёкся и поджал губы. — В общем, свали, Блэк. Нет тут ни Снейпа, ни брата твоего.

Сергей развернулся и даже сделал два шага прочь от картины входа на Слизерин, когда его накрыло понимание, что фамильяра у Снейпа быть не может, потому что вот он — Кранк — собственной персоной.

Неужели?..

Сергей застыл, поражённый догадкой, а потом побежал в башню Гриффиндора.

— Джеймс, — окликнул он друга, который читал книгу по трансфигурации вместе с Лили Эванс.

— Что?

— Есть разговор, идём в комнату, — позвал друга Сергей. Поттер прошёл за ним и вопросительно уставился из-под очков а-ля «Джон Леннон». — Мне нужна твоя мантия-невидимка. Ненадолго. Для важного дела. Я сразу же верну. Не спрашивай зачем. Очень надо.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, затем Поттер вздохнул.

— Ну ладно, — пожал плечами Джеймс. — Сейчас достану.

Глава 13. Нервы, нервы, нервы

6 октября, 1976 г. Шотландия, Хогвартс.

«Бум!» — Северус стукнулся головой о решётку клетки, в которую его в облике ворона поместили довольные соседи. В этот момент ему хотелось выклевать Мальсиберу и Эйвери глаза. Вот какого чёрта они полезли не в свои дела?!

Клетка была на совесть зачарована, и выбраться самостоятельно не представлялось возможным.

«Бум!» — соседи ушли, оставив его «дожидаться Снейпа», как будто он, то есть Снейп, придёт! Северус яростно заклекотал. Как же глупо! Он не верил, что мог так глупо попасться! Так сесть в лужу! Он! Самый умный студент на курсе! Нет, этого просто не может быть! Он отказывался в это верить и хотел проснуться!

«Бум!» — Северус снова стукнулся головой и решил пока повременить с самоистязанием, убедившись, что это всё же не сон.

Но всё же… Как?! Как же так могло произойти?! А ведь он не поверил Сириусу Блэку, что вот так тупо может выйти с анимагией. И почему он превратился именно в ворона?! Северус открыл клюв и, захлёбываясь раздражением и яростью, выдал серию коротких ругательств. Ему немного полегчало. Хотя бы теоретически он мог говорить. Можно было попытаться довести соседей, чтобы они открыли клетку, и тогда…

— Дерьмо! — Северус снова выругался, вспомнив, что для обратного превращения в первый раз ему понадобится Блэк.

Сириус, конечно, без утайки рассказал, как можно превратиться обратно, но в первый раз это сделать крайне сложно. Требуется понимание слишком сложного уровня, а времени на это может не быть… Поэтому существовало специальное заклинание, которое превращало анимага обратно в человека, но при этом необходимо было знать, что это за анимаг и что за человек, просто абы кого не вернёшь. А если Блэк не в курсе, в кого он вообще превратился… Да и соседи могли просто набросить на клетку заглушающие чары, а то и вовсе наложить на птицу «силенцио», и тогда вообще пиши пропало. Разве что как-то выбраться и донести до Блэка, что теперь «Кранк» — это он.

— Снейп! — выкрикнул свою фамилию Северус. — Блэк! — он несколько раз попытался выговорить «помоги», но выходило сипение. — Дурак! — как и все ругательства, это тоже вышло хорошо.

А ситуация от этого всё равно оставалась ужасно нелепой и безвыходной. А от того, как будет смеяться над ним чёртов Блэк, у Северуса перья на шее вставали дыбом. Полнолуние уже на носу было, можно предположить, что ничем хорошим это может не закончиться. И с каких пикси ему приспичило с утра перед приходом Блэка «немного потренироваться в анимагии»? Скорее всего, с тех же самых пикси, которые через несколько минут после его внезапного и спонтанного обращения принесли в кабинет Эндрю Бёрка! Как вообще так может быть?

Северус снова посмотрел на решётку, подумывая, не стукнуться ли опять. Возможно, тогда он побыстрее сдохнет и этот глупый трагикомический фарс закончится. Староста Слизерина, как оказалось, «опознал» в нём «фамильяра Снейпа» и довольный и радостный, проинформировав Северуса о том, что «теперь твой хозяин должен будет помочь мне с эссе по чарам», потащил его в их комнату.

«Дерьмо гиппогрифа тебе, а не эссе, Бёрк!» — с мрачным злорадством решил Северус.

Несколько раз кто-то стучался в комнату, но Эйвери и Мальсибера не было. На дверях был хитрый пароль, который открывался только с помощью магии, так что, если даже гипотетически предположить, что Сириус Блэк его хватится… Северус хмыкнул. Блэк со своей этой историей с потерей части памяти был крайне подозрителен. Северус постоянно ждал подвоха. Момента, когда этот наглый аристократ проявит себя. Однажды Блэку надоест притворяться и… Северус даже полагал, что Блэк затеял всё это с анимагией, чтобы как-то его подловить. Типа сделать своим фамильяром. И хорошо, если только временно. А то будет что-то вроде «смотрите все, у меня ручной Снейп!». Такой, как Блэк, с лихвой может отомстить за те три дня в клетке, и ничего ему за это не будет. Нападал уже один оборотень и всё ещё по школе разгуливает как ни в чём не бывало…

Потому Северус изначально вообще планировал урвать всё, что можно, сверяясь с тем, чему учит Сириус Регулуса, а превращение совершить как-нибудь самому, в тишине и покое, пусть и медленно, но научиться этим управлять самостоятельно, например, на Рождество, когда весь Слизерин уедет на каникулы по домам и он останется один. Северусу не хотелось, чтобы о его анимагической форме вообще знал Блэк.

— Кажется, Снейп так и не приходил, — сказал Мальсибер. Они с Эйвери зашли в комнату за учебниками перед четвёртым уроком. Северус мрачно посмотрел на соседей, которые и не подумали принести птичке поесть. А меж тем живот уже подводило от голода.

— Наверное, где-нибудь что-нибудь варит, — пожал плечами Эйвери. — Скажем ему про его ворону на чарах.

— Это ворон, — поправил Мальсибер и подошёл к клетке. — Эй, птичка, скажи «Снейп».

— Дурак! — огрызнулся Северус, раздумывая, не клюнуть ли чужой палец, но всё-таки не решился. Ещё заколдуют «до его прихода».

Эйвери заржал, как конь:

— Это же тебе не попугай. Ладно, пойдём, уже опаздываем.

Соседи ушли.

Северус решил было вновь возобновить самоистязания и побиться головой о клетку, как внезапно двери отодвинулись. Он даже решил, что кто-то из соседей что-то забыл, но из коридора никого не проследовало. Вот только потом клетка чуть покачнулась, дверца открылась, и Северус подумал, что от голода у него начались галлюцинации, так как посреди комнаты появилась голова Блэка. Только голова без всего остального. Зрелище было то ещё.

— Северус, это же ты? — спросила голова.

— Я — Снейп! — на всякий случай, если это всё же не совсем галлюцинация, подтвердил Северус.

— Вылезай из клетки, я тебя обратно в человека превращу, — распорядилась голова Блэка.

Чуть поодаль от головы появилась рука с палочкой, и Северус сообразил, что это какой-то артефакт вроде мантии-невидимки: однажды нечто похожее он видел в магазине на Диагон-аллее. Он выбрался из клетки и спрыгнул на пол, раскрывая крылья. Немного рисовался перед Блэком, что уж там. Летать Северус не пробовал, хотя был уверен, что у него сразу получится. По крайней мере, складывать и раскладывать крылья обратно у него сразу получилось. Если бы не заявился Бёрк, так, может, и вернуться в человеческую форму бы тоже вышло самостоятельно. Всё же он не идиот-Поттер или тихоня Петтигрю.

А сейчас этот гриффиндурок Блэк вообразит себя героем и спасителем.

— Постарайся запомнить ощущения, — посоветовал Блэк и направил на него палочку. Северусу было крайне неуютно под прицелом, но пришлось терпеть.

Чары, превращающие обратно в человека, были невербальными. Его окутало ярко-голубое сияние, он почувствовал обратную трансформацию и вновь стал собой.

— Ладно, тебе надо на чары, я лучше пойду, — быстро взглянув на него, словно убеждаясь, что с ним всё в порядке, пробормотал Блэк. — Меня Регулус ждёт. Возможно, у него тоже что-то получится сегодня.

Северус наблюдал, как Блэк снова спрятался в мантии, дверь открылась и снова закрылась. С опозданием пришла мысль, что от него даже ничего не потребовали, не попеняли на безрассудство или не попросили благодарности за спасение. Словно это как-то само собой разумелось, что от него не дождёшься банального «спасибо». Он, конечно, и не собирался благодарить и даже подготовил небольшую речь на тему, что справился бы сам, но ничего этого не понадобилось. Это было даже как-то обидно.

* * *

— Я думал, что ты не придёшь, — чуть удивлённо посмотрел на него Сириус, когда после чар Северус вошёл в кабинет на втором этаже.

— Как минимум, с меня ещё один урок зельеварения, который мы пропустили утром, — хмыкнул Северус. — Регулус уже ушёл?

— Нет, он здесь, — улыбнулся Блэк. — У него тоже получилось.

На парту запрыгнул чёрный красавец-кот: крупный, пушистый, с жёлтыми глазами.

— Настоящий Блэк, — пошутил Северус, рассматривая анимагическую форму Регулуса.

— Да Блэк-Черныш, — почесал под горлышком у кота Сириус. Животное хрипло замурлыкало, подставляя уши и шею для почёсывания. — Ну, всё-всё, я тебя потом ещё почешу и поглажу. А теперь попробуй вернуться, на этот раз я не буду помогать. Сосредоточься.

Кот коротко мяукнул, спрыгнув с парты, и сразу в воздухе превратился в Регулуса.

— Видел, как такое делала МакГонагалл, — пояснил Блэк-младший. — Привет, Северус.

— Привет. По крайней мере, тебя не будут пытаться посадить в клетку. Кот — это классная анимагическая форма, — поздоровался Северус.

— Я тоже так считаю, — широко ухмыльнулся Регулус. — Кстати, когда гладят и чешут, это на самом деле очень приятно. Так что…

— Понял, понял, — тихо засмеялся Сириус, — будешь приходить ко мне, когда срочно понадобятся почесушки. Не одному же только Снейпу иметь фамильяра.

— О, кстати, а ты где пропадал с утра? — спросил Регулус.

Северус удивился, потому что думал, что про его промах уже стало известно пусть не всему Хогвартсу, но Регулусу-то точно.

— Ну, похвастался Северусу, и хватит с тебя, — Сириус не дал теме развития и потрепал брата по макушке. — Иди, Рэг, нам ещё надо позаниматься.

— Ладно, увидимся, — кивнул Регулус и вышел из класса.

— Так ты ему не сказал? — прищурился Северус.

— Захочешь — сам расскажешь, — отрезал Блэк. — Давай с долголетними эликсирами разберёмся, ладно? И, может, ещё до моих чар успеешь потренироваться перекидываться туда-сюда.

Северус кивнул, соглашаясь с такими планами и мысленно отмечая про себя, что, возможно, ошибся по поводу Блэка и тот может быть и нормальным человеком, а не только высокомерной мразью.

* * *

После ужина Северус шепнул Регулусу, чтобы тот позвал брата. Когда Блэк, отделавшись от друзей, всё же подошёл к нему, то, обалдевая от собственной смелости, Северус предложил:

— Может, полетаем как-нибудь вдвоём? Утром в воскресенье, может быть?

— Да? — широко улыбнулся Блэк. — Конечно. Тогда до воскресенья, встретимся, как обычно.

Это «как обычно» зацепило слух. Словно они друзья, которые договорились об обычной встрече. Северус кивнул и поспешил в подземелья, убеждая себя, что сам «приручает» Блэка, чтобы иметь возможность поэкспериментировать на его друге-оборотне.

До чесотки в руках хотелось создать «волчье противоядие» самому. Были бы ингредиенты… Возможно, надо было как-нибудь аккуратно упомянуть об этой своей разработке во время занятий с Блэком, но темы уроков были слишком далеки от оборотней. К тому же ему не хотелось, чтобы Блэк вспылил и перестал учить анимагии. Теперь такая угроза миновала, и можно попробовать заинтересовать Блэка, а не только отдать все свои наработки и вычисления Дамоклу Бэлби, с которым Северус уже списался по теме ликантропных зелий.

Без связей, без денег никакой патент Северусу не светил, и он прекрасно это понимал. Кроме всего прочего, до января следующего года он был несовершеннолетним. А магические патенты рассматриваются специальной комиссией один раз в год: с ноября по декабрь. И поэтому Северус очень злился. В лучшем случае он мог отдать свои расчёты известному зельевару, который имеет вес в обществе, свою лабораторию и подопытных и надеяться, что его имя где-нибудь упомянут. Или после Хогвартса попытаться пробиться в ученики того же Бэлби, хотя Северус не понимал, как за двадцать лет изысканий тот не додумался смешать аконит и беладонну. Поэтому злился ещё больше.

С другой стороны, с Блэком они вроде как в расчёте, но он может предложить продолжать их занятия в обмен на нужные ингредиенты для своих опытов. Настроение Северуса улучшилось, и он подумал, что, возможно, всё же поможет Бёрку с его эссе по чарам, на которое тот намекал весь урок Флитвика.

Глава 14. Праздник[8]

11 декабря 1976 г. Шотландия, Хогсмид.

Сергей с удовольствием выдохнул морозный воздух, наблюдая клубы пара от своего дыхания. Конечно, зима в Британии — это какая-то пародия на зиму, но в Шотландии даже был снег, не так, чтобы по пояс, но улицы припорошило, и дома в Хогсмиде были уютно укутаны в белые снежные покрывала. Через неделю начинались Рождественские каникулы. К его удивлению, маги отмечали католическое Рождество, которое праздновали в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря. Родной сердцу Новый год тоже отмечали, но без особого размаха.

Утром восемнадцатого декабря «Хогвартс-экспресс» отвезёт всех желающих по домам и вернёт в школу только вечером второго января. Восемнадцатого же исполнится целых полгода с тех пор, как Сергей попал в чужое прошлое, приправленное колдовством и магией. Мысль о таком сроке не нашла особого волнения. До «часа Икс» надо было дожить ещё почти двадцать лет, как и несколько лет до рождения крестника Сириуса, а тут почти пора относительно беспечной юности. Магия, которая ещё шесть месяцев назад казалась чем-то из ряда вон, стала привычной жизненной повседневностью. Человек привыкает ко всему, а к хорошему привыкает вообще с первого раза.

Третьего ноября Сергей отметил семнадцать лет, у волшебников этот возраст считался совершеннолетием. Родители передали ему особый семейный артефакт в виде двух колец. Своего рода свобода и ограничение. Благодаря кольцам он мог сам выбрать себе будущую невесту, так сказать, по вкусу. Правда, не на каждую девушку кольцо наденется: артефакт всё же магическим образом отслеживал необходимую для Рода чистоту крови, но зато, условно говоря, Сергей мог сделать предложение даже нищенке без приданого, а магия колец, если девушка согласится и добровольно наденет второе кольцо ему, могла разрушить даже старый обет или чужую помолвку, связывая «окольцованных» друг с другом. Вот так. Блэки всегда берут то, что им нравится, не считаясь с условностями. А Сергей ещё удивлялся, почему, согласно местным традициям для аристократов, не был помолвлен с детства, как тот же Джеймс Поттер.

Когда Сергей получил волшебные кольца с запиской от матери, то нахлынуло воспоминание, что Сириус в будущем отдал семейный артефакт своему другу — Поттеру, в котором мало, но тоже текла кровь Блэков. Вспомнились такие подробности, что они с Джеймсом были родственниками через Элладору Блэк, которая была пра-пра тётушкой леди Вальбурги и вышла замуж за Генри Поттера — деда Джеймса. Потом Поттеры снова роднились с Блэками: старший сын Генри — Карлус — женился на Дорее Блэк, которая была младшей сестрой деда Сириуса. Младший сын Генри Поттера — Флимонт — женился на Юфимии Смит. Флимонт и Юфимия стали родителями Джеймса. Вот только к рождению самого младшего Поттера дети Карлуса и Дореи уже выросли и «выпорхнули» из семейного гнезда. Так Джеймс оказался под опекой сразу двух «мамочек» и отцов. Тётя Дорея, по воспоминаниям Сириуса, всегда привечала их с Джеймсом, и тот называл её «мамми» и даже внешне больше походил на всегда активную и весёлую Дорею, чем на флегматичную, бледную и рыжеволосую Юфимию.

Сергей уже почти месяц размышлял, что же делать с этими знаниями. Вроде это и на благо будущего крестника, но точно неизвестно, воспользовался ли Джеймс вообще этими кольцами, так как Сириус отдал их незадолго до того, как его посадили в тюрьму, там должна была быть какая-то то ли годовщина, то ли что — точно Сергей вспомнить не мог. Да и ещё неизвестно, прошла ли Лили Эванс испытание кольцом на чистокровность. Может, и нет. А такие артефакты могли пригодиться и самому.

Сергей понимал, что, скорее всего, среди «жизненных ошибок Сириуса» было и то, что тот не оставил после себя никого. Мужику было под сороковник, а ни детей, ни жены, вся молодость в заключении. Да и если Сергей сделал выбор в пользу семьи Блэков, то это накладывало на него определённые обязательства. Он, в конце концов, был Наследником.

Радовало то, что «жениться прямо сейчас» его никто не заставлял. Впереди было около восьми лет для того, чтобы определиться и встретить девушку, хотя бы немного похожую на Наташу. Крайний возраст женитьбы у местных артистократов-мужчин был двадцать четыре года, конечно, женились и позже, но это уже считалось «моветоном», и жениха подозревали во всяких проклятиях, нехороших склонностях или недееспособности. Сергей сомневался, что сможет полюбить так же сильно, как в своей прошлой жизни, искренне считал себя однолюбом, но, по идее, в магическом обществе от него никто не требовал внеземных страстей и любви, супруга должна была поддерживать в порядке дом, растить детей, уважать мужа и устраивать светские мероприятия. Сириус пользовался определённым успехом у студенток, и многие девушки были бы согласны выйти замуж за богатого наследника громкой фамилии и без огромной любви. Одним словом: капиталисты.

* * *

За размышлениями Сергей вместе с Римусом и Питером дошёл до Хогсмида. Джеймс сопровождал Эванс и немного отстал от них, впрочем, возможно, специально, чтобы побыть с девчонкой наедине.

В последнюю неделю перед каникулами почти все студенты-старшекурсники ринулись в деревушку, чтобы присмотреть и купить подарки к предстоящему Рождеству. Сергей искренне надеялся, что у него будет ещё целая неделя для похода по магазинам в Лондоне, пока он даже не мог представить, что подарить матери и отцу, и волновался по этому поводу. Поэтому посмотреть, что вообще выбирает народ и что было в волшебном ассортименте, было необходимо. Вкусов Джеймса, Питера и Римуса он не знал, но благо деньги у него были, а с деньгами любой дурак сможет купить хороший подарок. Друзья не особо мешали и периодически бывали полезными, в принципе, оказавшись неплохими парнями, особенно, когда оставили свои шуточки. Так выяснилось, что главным инициатором «веселья Мародёров» были сам Сириус, ну и Джеймс, который сейчас был крайне занят обхаживанием Лили Эванс и изо всех сил стремился показаться перед девушкой хорошим и вставшим на путь исправления.

Сириус в прошлом дарил друзьям какую-то ерунду: ножи, вредноскопы, даже как-то подарил Люпину маггловский пистолет с серебряными пулями, а Питеру — магическую мышеловку, непонятно только зачем и для чего. Также частыми подарками были разные «сладости» сомнительного вкуса и достоинства вроде кровавых леденцов или зачарованных кексов, которые отращивали зубы, носы и уши. В основном такие «подарки» доставались Петтигрю, и Сириус, довольный выходкой над «другом», смеялся и радовался, когда тот попадался на очередной «прикол». Впрочем, Сергей подозревал, что Питер «попадался» нарочно, чтобы остаться «своим» в их компании и порадовать Сириуса. Самое интересное, что самому Сириусу друзья дарили что-то, что едва ли было им по средствам: дорогие перья, хорошие конфеты, мягкие перчатки, ну или последние новинки из магазина «Зонко».

Сергей считал, что ерунда, она всегда ерунда, хоть в магическом мире, хоть в маггловском, а тупые приколы останутся тупыми, независимо от волшебности и чар. У того же Римуса была уже маловатая ему зимняя мантия, которая еле доходила до колен, а Питер ходил и хлюпал носом, потому что постоянно мёрз в обледеневшем в зимний период замке. Джеймс… конечно, ни в чём таком не нуждался, но Сергей подумывал об особых очках, как у альпинистов или спортсменов, чтобы Поттеру во время игры в квиддич не требовалось зачаровывать очки на удержание на голове. Ну, или можно подарить какой-нибудь подарок вроде билетов в кино или театр, чтобы он мог пригласить туда свою подружку, попросив Эванс стать гидом в мире магглов.

Питер отошёл от них в один из магазинчиков, а Сергей завернул в аптеку Малпеппера. Только в хогсмидском отделении аптеки заправлял племянник хозяина — Асклепий Малпеппер.

— Зачем тебе сюда? — удивился шедший рядом с Сергеем Римус Люпин и ехидно добавил: — Хочешь и Снейпу сделать подарок?

С Северусом у Сергея установились некие приятельско-деловые отношения. Снейп не отказался от их совместных занятий по зельям, но потребовал в уплату некоторые ингредиенты, список которых выдавал. Обычно стоимость списка была в районе четырёх-пяти сиклей. Около месяца назад Снейп даже поделился с Сергеем, зачем ему эти ингредиенты нужны и что он такое варит.

— У нас со Снейпом дело, — ровно ответил Сергей. — Он утверждает, что придумал «волчье противоядие». Пока идут предварительные эксперименты… Поэтому я покупаю для него ингредиенты.

— Волчье?.. — переспросил Римус, чуть оглядываясь по сторонам.

— Именно, — кивнул Сергей. — Зелье, которое помогает оборотню оставаться в человеческом сознании во время полнолуний.

— Так ты поэтому отказался от… наших совместных прогулок? Вы ставите эксперименты? — заволновался Римус. — Это… Неужели это ради меня? Сириус… Это… Не знаю, что и сказать.

— Согласись, «пушистая проблема» не одного тебя касается, но в общем и целом из-за тебя, — кивнул Сергей.

Он понятия не имел, отчего Северус вдруг заинтересовался антиликантропными зельями, но подозревал, что не последнюю роль сыграло нападение оборотня. Так что почти не соврал.

— А когда?.. Когда зелье будет готово? — волнуясь, спросил Римус.

— Я подумываю пригласить Снейпа к нам на Рождество, — ответил Сергей, хотя идея пришла к нему спонтанно. — Мой отец неплохо разбирается в зельях. Он мог бы посмотреть и проверить, что оно безопасно для употребления кем бы то ни было… Да, наверное, так и сделаю… Так что после каникул я надеюсь, что ты сможешь попробовать. Если мой отец даст на это добро, Снейп, конечно, неплохо во всём разбирается, но проверка необходима… — память подсказывала, что в будущем Северус Снейп станет одним из самых молодых Мастеров Зельеварения в истории Британии, но Сергей не был настолько циничным, чтобы без проверки кого-то более взрослого давать пить непроверенные зелья другу.

— Я… Тогда не буду тебе мешать, — смутился Римус. — Спасибо, Сириус.

— Да вроде пока не за что, — удивился Сергей такой яркой реакции.

— Всё равно… — мотнул головой Римус. — За попытку. Вы, конечно, поддерживаете меня и всё такое, но… оставаться человеком — это… это ни с чем не сравнимое счастье. Наверное, тебе просто этого не понять.

Сергей кивнул и вошёл в аптеку. У Малпеппера всегда пахло странной смесью пряностей, трав и гнилых яблок. Завтра у них с Северусом последнее занятие, во вторник Слагхорн устроит рождественские срезы по зельеварению. За все последние зелья декан Слизерина выставлял Сергею «превосходно». Можно было бы и подарить Снейпу что-то… Как благодарность за занятия. Тут, конечно, ничего особо личного не подойдёт, никаких мантий или одежды, Северус и так делает огромное одолжение, когда они тренируются в анимагии и иногда летают вместе. Всё же два ворона — это почти стая. Можно повыпендриваться друг перед другом, а один раз им даже пришлось выдержать небольшой воздушный бой от серых ворон, которым не понравилось их соседство рядом с каким-то деревом на опушке Запретного леса.

— Всё согласно списку, — попросил Сергей, выдавая Асклепию Малпепперу бумажку, заполненную аккуратным бисерным почерком Снейпа. — Подскажите, есть у вас… Какие-нибудь особенные флаконы для зелий? Неразбиваемые или нетеряемые?..

— Вы хотите сделать подарок другу, который увлекается зельеварением? — уточнил хозяин.

— Да, что-то вроде того, — кивнул Сергей.

* * *

Довольно мрачный Снейп, который выходил из «Трёх мётел», встретился Сергею по дороге из аптеки.

— Привет, — поздоровался он. — Чё грустишь?

Северус хмыкнул на тонкую подначку и немного расслабился.

— А я купил все ингредиенты, — сказал Сергей, — могу прямо сейчас отдать, — тут он вспомнил о флаконах, которые запаковали вместе. — То есть нет, не могу, мне там ещё кое-что сунули, потом разберусь со всем и отдам тебе. Завтра с утра. Ты же все равно не будешь сегодня ни с чем экспериментировать?..

— Не знаю, — пожал плечами Северус. — Как хочешь. Неужели ты в аптеке для брата подарок купил? У Малпеппера особо ничего нет… Разве что ты решил порадовать Регулуса настойкой валерианы? — прищурил чёрные глаза Снейп.

Сергей смутно сообразил, что «слава» о специфических подарках Сириуса ушла гораздо дальше Гриффиндорской гостиной, но не понял, как с этим связан его брат.

— А при чём тут Регулус? — глупо переспросил он.

— У него завтра день рождения, двенадцатого декабря, — ответил Снейп. — Или ты и об этом забыл?

Сергей вытаращился на Северуса и попытался обратиться к памяти Сириуса. И ничего… Этот придурок не помнил, когда у родного брата был день рождения! Ещё повезло наткнуться на Снейпа, который об этом знал.

— Каюсь, я забыл, — пробормотал Сергей. — Слушай, Северус, будь другом, помоги выбрать ему подарок. Может, книжку? Или игрушку… в смысле штуковину какую-нибудь волшебную? Хотя ему же пятнадцать… Что же подарить? Чёрт! Совсем из головы вылетело…

— Ладно, я тебе помогу, — помолчав, ответил Снейп. — Но это только ради Регулуса.

— Само собой, — кивнул повеселевший Сергей. — Куда идём для начала? О… Я должен тебя спросить. Какие у тебя планы на Рождественские каникулы?

— Как обычно, — буркнул Снейп. — Останусь в Хогвартсе. Возможно, Слагхорн разрешит немного поработать в лаборатории.

— Я не настаиваю, — осторожно сказал Сергей. — Но я тут подумал про твоё зелье… Которое волчье. У нас дома большая лаборатория, и отец очень увлекается зельями, кажется, у него даже есть какие-то публикации, но я не уверен. Вот. Ты мог бы погостить у нас. Показать своё зелье моему отцу, может, он что-то дельное посоветует, и ингредиентов там много у него… Регулус будет рад, и я совсем не против. А ещё у нас большая библиотека… И комнат много…

— Ты приглашаешь меня на Рождество к себе в дом? — переспросил Северус, недоверчиво прищуриваясь.

— Если не хочешь, то не надо, но я переписывался с отцом и упомянул о том, что мы занимаемся, и про то зелье, он заинтригован, то есть заинтересован, — ответил Сергей, как всегда, удивляясь, почему со Снейпом зачастую чувствует себя сапёром на минном поле.

— Я должен подумать, — сухо ответил Северус.

— Ладно, думай, — согласился Сергей. — Так куда сначала идём выбирать подарок?

— В книжный, — отрезал Снейп.

— Лучший подарок — это книга, — процитировал Сергей известное изречение.

— Само собой, — не понял шутки Северус.

Глава 15. Старое зеркало[9]

22 декабря 1976 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Вальбурга Блэк придирчиво осматривала себя в зеркале. Прошло почти восемнадцать лет, и каждый год отпечатался на её лице. За всё надо платить. Сверстницы-волшебницы выглядят на двадцать пять маггловских лет, а она в свои пятьдесят один уже на все сорок. Скоро процесс старения ещё сильней ускорится, и к шестидесяти она будет выглядеть как шестидесятилетняя маггла. Срок жизни тоже, скорее всего, уменьшится: вряд ли она доживёт до сотни лет. Впрочем, к столетию она превратится в жуткую морщинистую ведьму. Вальбурга осторожно смазала новый маленький заломчик у глаз зельем красоты, которое сварил ей Орион. Любимое платье с высоким воротом-стойкой должно скрыть начавшуюся дряхлость шеи, тонкие перчатки прикроют руки, лёгкие чары отвлечения внимания не позволят слишком пристально смотреть в её лицо, чтобы заметить подкатывающую старость. По сравнению с Орионом, который к тому же был и так её младше на три года, Вальбурга уже выглядела старше супруга лет на пять. Дальше эта пропасть будет только расти, несмотря на то, что Орион отрастил пышные бакенбарды, которые делали его похожим на отца.

Вальбурга признавала, что в последние годы отношения между ней и Орионом охладели. Это раньше супруг был безумно влюблён в неё. В день своего семнадцатилетия с помощью артефактов-колец своего деда — Сириуса Блэка II — последнего из семьи Блэк с развитым Даром артефакторики, Орион посмел разорвать её помолвку с Игнатиусом Прюэттом, за которого впоследствии вышла старшая сестра Ориона — Лукреция: за всё надо платить.

Вальбурга была счастлива с супругом до зимы пятьдесят восьмого. Потом Орион сам рассчитывал для неё тот ритуал, хотя и отговаривал от такого шага, но она хотела именно этого: дать своим мальчикам ещё один шанс… Какое-то время они снова были счастливы, и казалось, что всё наладилось, а потом Сириус пошёл в Хогвартс, вырос и стал совсем неуправляем. Вместе с откатом и быстрым старением это сводило Вальбургу с ума. Скандалы с сыном оттолкнули от неё и мужа, который не хотел видеть её такой, а ещё упрекал в том, что на Регулуса она очень мало обращает внимания.

Вальбурга снова посмотрела на себя в зеркало, вздёрнула подбородок и улыбнулась отражению. Если ещё полгода назад, замирая перед старым зеркалом, она позволяла себе сожалеть, то сейчас эти сожаления и жалость к себе прошли. Всё-таки старший сын не обманул надежд, ожиданий и стоил этих лет жизни. А в последние месяцы Орион… Возможно, что ещё не все чувства и страсти растрачены.

Сириус перебесился и взялся за ум. Вальбурга с теплотой посмотрела на пачку писем в шкатулке с драгоценностями. После летних каникул Сириус писал ей и Ориону каждые несколько дней. Это были и небольшие записки о том, что у него всё в порядке, и целые большие письма длиной в несколько футов с новостями за неделю, размышлениями и вопросами касательно её мнения. Старший сын писал о том, что занимается с другом Регулуса со Слизерина зельями. Что с Регулусом они освоили анимагию. О своих задумках касательно волшебного мотоцикла.

Вальбурга великодушно готова была простить увлечение маггловскими игрушками, «чем бы дитя ни тешилось…», а потом, когда Сириус прислал предварительные чертежи и схемы, и вовсе пришла в восторг. Это была не просто игрушка, в Сириусе пробудился один из Даров семьи — страсть к артефакторике. Что с того, что ребёнку нравится копаться в том, что ему больше интересно? Мужчины вообще любят мётлы, квиддич, скорость, спорт, азарт. Сириус любил маггловский транспорт. Но нельзя из-за этого зарывать такой талант в землю. Поэтому Вальбурга живо интересовалась увлечением сына, не желая упустить его снова и развивая успех в изменившихся летом отношениях. Она просматривала в библиотеке особняка интересные рукописи, чтобы немного подтолкнуть и направить Сириуса, делала выписки из фолиантов и всячески старалась поддержать старшего ребёнка. Даже несколько раз, пересилив себя, выходила в маггловский Лондон, чтобы посмотреть на эти самые мотоциклы, и через одного из управляющих купила самую лучшую марку для подарка сыну на Рождество — «Харли Дэвидсон». Ну хочет ребёнок игрушку, почему бы нет? Тем более если оснастить как положено, то эта игрушка будет безопасней метлы, а ещё Вальбурге понравился шлем: такое средство защиты не помешало бы и некоторым игрокам в квиддич. Ей было очень радостно, что ни старший, ни младший из её детей не увлекаются данным магическим спортом.

Со временем тон писем Сириуса стал более душевным и менее официальным. Сын делился с ней своими мыслями и чувствами, и это было так необычно, ново и волнующе.

Одно из последних писем, написанное в середине декабря, было особенно большим. Сириус неожиданно признавался, что вёл себя ужасно по отношению к одному парню со Слизерина. Издевался над бедным полукровкой вместе с друзьями. Этот парень — Северус Снейп — подружился с Регулусом на почве интереса к книгам и науке, ну, ещё и потому, что ни с кем из сверстников так и не сошёлся, был очень умным, но замкнутым и нелюдимым. Сириус также признался, что участвовал в расправе в конце экзаменов СОВ, устроенной кое-кем (надо думать, что Джеймсом), который поднял в воздух Северуса, заставив не только продемонстрировать всему Хогвартсу застиранные подштанники, но и поругаться с единственной девочкой с Гриффиндора, с которой Северус дружил. В письме Сириус очень сожалел о том, что был настолько ужасен, и признавался ей, что пытается свести эту вражду на нет. Очень взрослое и мудрое решение. А все эти «Мадридские страсти» напоминали Вальбурге собственное пребывание в школе. Впрочем, тогда ещё были телесные наказания, и у директора Диппета было всё очень строго, не то что расхлябанность Дамблдора, который совсем заигрался в политику. Сириус довольно живо и с юмором описал своё приключение с фамильяром, когда он в облике ворона попал в клетку к Северусу Снейпу. Парень был добр к птице, и Сириус ещё больше устыдился своего поведения в прошлом. Её мальчик пытался загладить свою вину, они стали заниматься вместе с Северусом зельями, и Сириус поразился навыкам и талантам этого слизеринца. Даже писал отцу о том, что именно парень разрабатывает и придумывает, Вальбурга и сама любила зелья и признавала, что решить создать антиликантропное зелье — это очень смело и амбициозно.

Сириус написал, что пригласил Северуса Снейпа к ним на Рождественские каникулы, просил постараться не давить на парня, который был очень гордым, хотя и практически нищим. Восемнадцатого утром сова принесла записку, что Северус Снейп согласился поехать к ним в гости, и они прибудут, как обычно, около десяти вечера на вокзал Кингс-Кросс.

Чуть ли не впервые за последние годы Вальбурга встречала Сириуса с радостным предвкушением, ощущением праздника, а не очередного скандала. Ради этого она была даже готова вытерпеть и магглорождённого гриффиндорца за семейным столом, не то что достаточно умного, пусть и бедного слизеринца-полукровку.

— Мама! Я так по тебе соскучился, привет! — первое, что сказал старший сын, появившись при помощи эльфа на пороге дома. Далее последовали объятия, поцелуй в щёку и подталкивание Регулуса к ней.

— Мама! — последовал примеру старшего младший ребёнок, стискивая её ещё сильней.

— Мама, это Северус, наш друг, — познакомил Сириус её с серьёзным хмурым мальчиком. Северус Снейп имел чёрные волосы и чёрные глаза, несколько выдающийся нос, и пока фигура парня была немного нескладной.

— Наверное, вы проголодались? — улыбнулась Вальбурга, стараясь очаровать гостя своих детей и тактично не рассматривать слишком короткую мантию с лоснящимися от постоянной носки локтями. — Через сорок минут будет поздний ужин. Эльфы приготовили вам комнаты и сменную одежду, вы можете пока освежиться и переодеться. Северус, ничего, если ты наденешь вещи Сириуса? У него полный шкаф совсем неношеного, я распорядилась часть сложить в твоей комнате, надеюсь, на две недели тебе хватит. Сможешь сам подогнать по размеру? Хотя вы с Сириусом почти одного роста и комплекции, это может и не понадобиться.

Северус чуть покраснел и растерялся от её напора, но кивнул.

— Регулус, проводи нашего гостя. Его комната рядом с твоей.

— Идём, я покажу, — кивнул младший сын, утягивая Северуса наверх. Сириус широко улыбнулся и подмигнул ей, показывая, что разгадал её план.

* * *

За несколько дней Вальбурге удалось выведать у Северуса Снейпа историю его семьи. Оказалось, что фамилия его матери — Принц.

По Хогвартсу Вальбурга не помнила мать Северуса, да и не могла помнить, так как была значительно старше, но в конце пятидесятых, когда Вальбурга практически перестала следить за жизнью общества, с Принцами был какой-то скандал. По слухам, дочь Северуса Принца — Эйлин — была не слишком симпатичной, да вдобавок угрюмой и замкнутой девушкой, и её то ли бросил жених, то ли просто с «перестарком» никто не захотел связываться. Эйлин не вышла замуж до двадцати четырёх и куда-то делась, а куда — никто не знал. А оно вот как вышло. Видимо, от отчаяния Эйлин решила порвать с магическим миром и вышла замуж за первого попавшегося маггла — Тобиаса Снейпа. Явная меланхоличка со стремлением к саморазрушению — такого Вальбурга не одобряла. Примечательно, что Северус даже не был в курсе, что назван матерью в честь своего деда, мальчик вообще не знал о своих родственниках ничего. С одной стороны, ребёнок в выкрутасах матери не виноват. Но с другой, так испортить чистую кровь! Впрочем, даже несмотря на свою полукровность, Северус смог поступить на Слизерин, что уже о многом говорило. Мальчик был немного диким и настороженным, что говорило об общем неблагополучии его семьи, но отличался умом, начитанностью, стремился к знаниям и понравился Ориону, с которым они по половине дня пропадали в лаборатории, выбираясь оттуда лишь на обед.

У Блэков не было принято принимать в Род полукровок, тем более появившихся не просто от магглорождённых, а от магглов: этого требовал Кодекс Рода, написанный очень и очень давно, и его нарушители страшно карались. За всё надо платить, за магическую силу и Дары — тем более. Сколько Вальбурга разговаривала с Андромедой, которой внезапно приспичило выйти замуж за магглорождённого! Орион и Сигнус даже нашли способ ввести в Род этого Тонкса, но Андромеда в последний момент побоялась: Магия Рода попросту могла убить её жениха. За отца, который влил в счастье дочери столько магических сил и крови на семейный алтарь, малолетняя дура не побоялась! Думая о младшем брате, Вальбурга тихо усмехнулась, видимо, все Блэки такие, когда дело касается их детей, в этом с Сигнусом они были похожи. Но всё же сорванный ритуал, а потом вынужденное отлучение от Рода старшей дочери… Доживёт ли Сигнус хотя бы до семидесяти?

Но Вальбурга также знала, что таких строгих Кодексов вынужденно придерживались всего несколько магических семей Британии. Вполне могло быть, что Принцы к таким не относились.

— Северус, мы могли бы поговорить с тобой? — постучалась в комнату гостя Вальбурга, решившись. В конце концов, она ничего не теряла.

Северус открыл двери. В комнате с ним был ещё и Регулус, они, вероятно, что-то читали и обсуждали.

— Регулус, оставь нас, пожалуйста, я недолго, — попросила Вальбурга младшего сына.

— Хорошо, мама. Я как раз хотел позвать Сириуса к нам, схожу за ним…

— Разрешишь войти? — когда Регулус ушёл, спросила Вальбурга.

— К-конечно, леди Вальбурга, — чуть покраснел Северус, — и вообще, это же ваш дом…

— Это же твоя комната, — ответила она. — Я присяду?

— Да-да, — парень освободил от книги кресло и сел только после того, как она умостилась, значит, этикет знал.

— Дело в том, что наша семья имеет знакомство с твоим дедушкой, Северусом Принцем, Северус. Я хотела спросить тебя, можно ли мне ему написать, чтобы пригласить на обед? Хочешь ли ты с ним познакомиться?

— Это хочет ли он знакомиться со мной? — тут же вскинулся парень.

— Я могу деликатно написать о том, что ты у нас в гостях, по его реакции на письмо и тому, примет ли он приглашение, можно сделать соответствующие выводы, — пояснила свою мысль Вальбурга. — Но если ты сам не хочешь узнать о нём, то я не буду беспокоить мистера Принца. К тому же он может и вовсе не знать о твоём существовании, насколько я знаю, только у Блэков, Бёрков, Малфоев, Прюэттов и ещё буквально у нескольких семей есть такие удобные артефакты, как родовые гобелены.

Во вспыхнувших чёрных глазах Северуса заиграли нешуточные страсти. Мальчик пока плохо умел справляться с лицом в таких сложных ситуациях, и Вальбурга увидела и сомнения, и надежду. Впрочем, к решению Северус пришёл довольно быстро и даже успокоился, сумев справиться со своей мимикой.

— Я буду очень рад, если вы напишете письмо мое… Северусу Принцу, леди Вальбурга. Я был бы рад узнать о мнении родственника на свой счёт.

— Хорошо, я отправлю ему сову после обеда, — кивнула Вальбурга, раздумывая, как подать послание для Принца. Всё же ей хотелось, чтобы у её детей были во всех смыслах достойные друзья.

Глава 16. Спасательный круг

28 декабря 1976 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Сергей снова с благоговением протёр тряпочкой хромированные детали своего «Харлея». До сих пор по спине бегали мурашки от одного взгляда на хищный, изящный и, наверное, безумно дорогой круизер, о котором он не мог даже мечтать в прошлой жизни. Разве что интересоваться историей и собирать подшивки из иностранных журналов, к которым у него был доступ по работе. На его памяти FXS 1200 Low Rider[10] был выпущен только через год, а то и через два, в семьдесят седьмом или семьдесят восьмом. Видимо, деньги творят чудеса. Он сам не мог поверить, что у него была модель, которую ещё даже на выставке не демонстрировали!

После вручения подарков Сергей ярко вспоминал дочь Люську, которая спала со своими игрушками. «Харлей» в постель он, конечно, не потащил, но поставил в центре своей комнаты, благодаря домовым эльфам с перемещением техники проблем не было. Всё же в особняке не имелось гаража или хотя бы какой-нибудь конюшни: ездовых животных Блэки не держали. На улице была зима, слякоть и сырость, и на таком красавце не поездишь, тем более, что мать сразу оговорилась, что этот подарок для его экспериментов. А значит, предстояло разобрать, нанести нужные руны и контуры, дополнительно проверить, затем собрать…

В толстой тетради всё было исписано и уже подготовлен чистовой контурно-магический чертёж, но это дело долгое и не терпящее спешки или невнимательности, так что «Харлеем» Сергей планировал заняться на летних каникулах, тем более, что ещё оставались некоторые вопросы. Его не устраивало, что с изменением системы впрыска топлива, чтобы техника полетела, мотоцикл, по сути, переставал быть мотоциклом и не ездил просто так, как маггловский транспорт, разве что накатом. А Сергею хотелось и то, и это. Возможно, что следовало продумать некий аналог топлива, но на магии, благо, что в самой работе техники и всех системах он прекрасно разбирался и понимал, в чём был конфликт. Возможно, требовалось сделать какой-то тумблер, переключающий разные режимы движения.

Пока же он делал замеры и вносил в чертежи поправки на конкретную модель, так как изначальные расчёты Сириуса были связаны с другой маркой.

В дверь тихо постучались.

— Да-да, войдите, — крикнул Сергей, так как находился в не очень удобном положении, осматривая и зарисовывая бензобак.

В комнату заглянул и вошёл Северус Снейп.

— А, привет, — поздоровался Сергей. — Ты-то мне и нужен! Ответь мне на вопрос: есть ли у магов какой-то аналог бензина? Ты же знаешь, что это такое, верно?

— Конечно, — фыркнул Снейп. — Это топливо, за счёт которого ездят автомобили. И у нас дома есть генератор на дизельном топливе, так что я имею представление, о чём ты. Но зачем тебе аналог?

— Идёт конфликт магии с механикой, — пояснил Сергей. — Я подумал, что смогу собрать цепь, аналогичную той, которая заставляет колесо двигаться, но полностью на магии. Иначе не выходит. Хочу и летать, и ездить по земле на своём красавце.

— А что это за цепь? — заинтересовался Снейп, по-птичьи склонив голову вбок.

— Всё дело в двигателе внутреннего сгорания. Вот, смотри. Вот тут бензобак, сюда заливается топливо, оно проходит по этим трубкам в карбюратор, в котором топливо перемешивается с воздухом и дозировано подаётся в камеру сгорания. Там воздушно-топливная смесь воспламеняется, в процессе горения увеличивается объём газов, которые давят на поршни, их здесь два. Эти поршни приводят в движение коленчатый вал, превращая поступательное движение во вращательное. Примерно как при езде на велосипеде: принцип тот же. Крутящий момент от коленчатого вала передаётся в коробку передач, а от неё через цепь на ведущее колесо. Тем самым колесо вращается, и я могу это регулировать. Если я покручу ручку газа, то увеличивается или уменьшается подача топлива, соответственно и моя скорость. Также есть переключение скоростей, по сути, я выбираю диапазон скорости, впрочем, это не так важно…

— А какую скорость может развить этот мотоцикл? — спросил Снейп, только поморгав от его короткой лекции. — Так крутится только одно колесо?

— Скорость этого круизера примерно до ста миль в час, — ответил Сергей. — И да, одного колеса достаточно. Заднее колесо приводит в движение весь мотоцикл, а передним я только рулю, управляя техникой.

— Тебе придётся менять всю эту сложную систему, — уверенно сказал Снейп. — Она занимает слишком много места, чтобы просто крутить одно колесо, да и бензин, насколько я знаю, взрывоопасен. Такими темпами можно попробовать залить в твой бак кровь дракона… Хм… А это мысль.

— Точно! Драконы пышут огнём! — подскочил Сергей, озарённый мыслью. — Если сделать чары… То можно будет не менять привычную мне систему, и она не вступит в конфликт… Но дополнительный тумблер?.. А если установить его вместо переключения на четвёртую скорость?.. В принципе, можно попробовать раскидать…

— Сириус, — отвлёк Сергея от озарения Снейп. — Завтра на обед в ваш дом приезжает Северус Принц.

— Северус кто? — удивился Сергей, пытаясь сквозь пленившие его сознание чертежи и схемы сообразить, о чём говорит Снейп.

— Это вроде как мой дедушка, — нервно передёрнул плечами Северус. — Принц — это девичья фамилия моей мамы. Леди Вальбурга ещё как-то про мою семью спрашивала…

— А, да, вспомнил, — покивал Сергей. — Просто не думал, что вас зовут одинаково. А… А с чего он?.. Или?.. О!.. Это что, ты попросил? Или написал ему?

— Нет, — снова дёрнул плечом Снейп. — Леди Вальбурга еще до Рождества спросила меня… В общем, она решила пригласить моего дедушку к вам в гости, чтобы мы могли познакомиться на нейтральной территории. Он не отвечал какое-то время, а сегодня ответил.

— Волнуешься? — спросил Сергей, как никто понимая Северуса. В детдоме иногда появлялись родственники, в том числе и те, которые не могли забрать, а лишь проведывали детей, но их появление отзывалось надеждой, которая сменялась истериками и отчаянием.

— Нет! То есть… Я… Не знаю, — нахмурился Снейп, словно закрываясь в невидимую раковину. — Но… леди Вальбурга сказала, что он вообще мог не знать о моём существовании.

— Тебе же необязательно бросаться к нему в объятия со слезами на глазах, — заметил Сергей, отвернувшись к окну, чтобы не смущать Снейпа. — Ты самостоятельный парень, тебе скоро семнадцать, верно? Регулус сказал, что в январе у тебя день рождения. Ты умный, воспитанный, можешь постоять за себя, знаешь многое об обоих наших мирах. Знали о тебе или не знали… Ты уже вырос как-то сам, без помощи и без поддержки этой родни. И ты уже сформировавшаяся личность. Посмотришь на этого деда. Ты же слизеринец, про вас говорят, что вы… ну, как бы из любой ситуации можете выйти победителями. Что он тебе сделает? Ничего. Он на тебя никаких прав не имеет. Ну, возможно, признает, но это тоже не факт, смысла сильно надеяться нет. Сам знаешь, что чистокровные во многом… Ну… Всякие бывают.

— Да я особо ничего и не жду, — ответил Снейп ему в спину. — Я… не знаю, говорить ему или нет, что Тобиас умер. Мать жалко.

— Тобиас? — повернулся Сергей.

— Это… мой отец, — сухо ответил Снейп. — Мать мне написала, что в начале декабря он скончался. Много выпил в пабе, а потом уснул на улице и замёрз. Как раз первый снег был. Я никогда не приезжаю домой в зимние и весенние каникулы, лишние траты, да и Тобиас вечно скандалил, когда я дома. Мать говорила, что без меня он другой и почти её не бьёт. В письме она просила меня помолиться за отца, но не приезжать.

Сергей сглотнул от таких откровений.

— Северус, — прочистил он горло, — думаю, что нам надо навестить твою мать. Рождество же. Домовик нас перенесет в ваш дом. Я хочу помочь. И… спросим её по поводу твоего деда, что от него можно ожидать. Возможно, она расскажет тебе что-то о своём отце полезного.

Снейп тихо выдохнул, его плечи опустились, парень даже пошатнулся, и Сергей быстро подошёл, заглядывая в чёрные глаза.

— Давай, одевайся, я скажу матери, куда мы пойдём, и попрошу домовика у Регулуса, думаю, он не откажет.

— Я думал, что ты уже умеешь аппарировать, — буркнул Северус. — Тебе семнадцать исполнилось два месяца назад почти.

— Э… Я решил подождать с этим до официального обучения от Министерства, тем более, что, где находится твой дом, я всё равно не знаю. Но если не хочешь домовика, мы можем прокатиться на маггловском транспорте или на волшебном автобусе…

— Ты бы ещё метлу предложил. Я иду одеваться, — хмыкнул Снейп.

* * *

Коукворт, несмотря на то, что Сергей увидел только кусочек улицы, на которую их перенёс Кричер, производил не самое приятное впечатление. Точь-в-точь, как в советской пропаганде о буржуазии и том, что рядом с мегаполисами настоящие трущобы. Дом Снейпов был довольно большим, двухэтажным, с плоской крышей, это был последний дом в явно типовой застройке улицы, на которой все строения были одинаково мрачными и, несмотря на их раздельность, отчего-то производили ощущение каменных бараков. Возможно, дело было в сером, склизком на вид мхе, который облеплял бурую кирпичную кладку, в отсутствии клумб или какой-то растительности, за которую бы зацепился глаз, совершенно крошечных промежутках между домами, похожих на мышиные щели, почерневших гнилых на вид ставнях, или в том, что вместо стёкол некоторые окна были прикрыты картонками. Замощённая почти таким же серым булыжником мостовая между домами была чуть припорошена грязным снегом с чёрными точками сажи.

По его настоянию они предварительно сходили в супермаркет и купили продуктов, благо деньги у Сергея были. Пережив и талоны, и всякие дефициты, и полуголодное время, он чётко знал, что нужно купить, чтобы припасов хватило надолго. Тем более, что у неработающей вдовы после похорон супруга вообще могло не быть денег не только на разносолы, но на элементарные хлеб с молоком.

Мука, крупы, тушёнка, консервы, сгущёнка, галеты, чай, соль, сахар, масло — необходимый минимум для выживания из расчёта на полгода. Всегда надо готовиться к худшему. Ещё он купил большую индейку, которую тут было принято готовить к Рождеству. Шоколад, вино, сыр, пару десятков яиц, молоко. Благо, что всё можно уменьшить до размеров небольшого пакета.

— Я всё отработаю, — побелел Снейп на кассе. — Я верну.

— Хорошо, — не стал отказываться Сергей, зная, что для таких парней, как Северус, это дело чести. — Вот заграбастаю все твои первые заработки на этом зелье для оборотней, будешь знать…

— Если оно пройдёт патентование, — Снейп чуть расслабился.

— Куда оно денется, — пожал плечами Сергей. — Отец был в восторге… И он может повлиять на комиссию. Рассмотрят твой патент дополнительно, вне очереди, когда тебе семнадцать стукнет. Хотя нет. Пожалуй, я придумал, как ты сможешь «отработать». Я буду покупать тебе ингредиенты, а ты до конца учёбы будешь варить это зелье для Люпина. Услуги хороших зельеваров нынче очень дороги.

— Идёт! — улыбнулся Северус.

* * *

Эйлин Снейп — мать Северуса — была практически шокирована, когда они появились на пороге. У Сергея вообще сложилось впечатление, что вся какая-то заморённая, неухоженная и не очень красивая женщина чуть ли не умирать собралась. Дом был чист, но неуютен, словно в нём жил призрак, а не живой человек. Миссис Снейп выглядела нездоровой: очень худая и бледная, с синяками под глазами. Еда, которую они принесли, её очень удивила и обрадовала чуть ли не до слёз. Сергей проинспектировал кухню и не нашёл почти ничего съестного, кроме банки с чечевицей. В животе пополз холодок, что они могли просто не успеть и Эйлин заморила бы себя голодом. Скорее всего, пока её муж был жив, если и пил, то что-то да из еды он покупал или давал денег на продукты.

Сергея до глубины души поразила эта удивительная неприспособленность к жизни. И в то же время — ужасная гордость, граничащая с гордыней, и эгоизм. Это что получалось? Северус мог приехать на летние каникулы и узнать, что его мать скончалась? А то и обнаружить хладный труп прямо в доме… Эйлин не написала своему ребёнку, что ей нужна помощь, деньги на еду или сама еда. Но могла оставить Северуса вот с таким грузом собственной смерти? Сергей не решился ничего выспрашивать, но Снейп тоже выглядел задумчиво и ничего не стал узнавать про своего деда у матери.

Снова вызванный Кричер помог с индейкой и почти в три раза ускорил процесс приготовления, впрочем, это тоже заняло несколько часов. После позднего ужина они распрощались с миссис Снейп и отправились в Блэк-хаус.

— Блэк, — коснулся его плеча Северус, когда они вернулись и Кричер перенёс их в коридор на втором этаже, — спасибо.

Сергей только кивнул и наблюдал, как Снейп резко развернулся и с напряжённой прямой спиной прошествовал в свою комнату.

Глава 17. Мистер «Икс»

29 декабря 1976 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Северус[11] не испытывал ненависти ко всем магглам подряд, лишь к одному, чьё имя он носил, пусть это было лишь второе из его имён. Тобиас Снейп был магглом и его отцом, который ненавидел собственного сына. И Северус отвечал ему такой же ненавистью. Как же он был счастлив уехать в Хогвартс! Прочь от этого маггла, который не любил волшебство во всех его проявлениях и только чудом не сломал палочку матери. Теперь эта уникальная палочка из эбенового дерева с кельтскими рунами принадлежала Северусу. В школу чародейства и волшебства мать его еле-еле собрала, благо, что в небольшом сундуке, в котором Эйлин Снейп хранила всё своё прошлое, были противомаггловские чары и до драгоценных книг Тобиас не добрался. Северус пользовался старыми учебниками матери, её палочкой, на начальных курсах, когда он не слишком вырос, даже её мантиями, благо мужская и женская одежды магов ничем не отличались. Потом, когда он сильно пошёл в рост, удавалось скопить на что-то подержанное, хотя из-за увлечения зельями его мантии вечно страдали.

Если бы не маггл Тобиас, то Северус мог бы быть полноценным магом. Чистокровность ценилась на Слизерине. Он даже придумал себе прозвище: «Принц-полукровка». Маленькое напоминание о несбывшемся, о том, что могло быть. Это помогало держаться и чувствовать себя сопричастным к магической фамилии. Это была его гордость, за которую Северус отчаянно цеплялся, потому что, по сути, это было единственное, что вообще у него было.

Сириус Блэк был в чём-то прав, когда сказал, что мистер Принц ничего не может ему сделать, но Северус боялся, что чистокровный дед просто растопчет его, не оставив права даже на прозвище, адресованное самому себе.

В его комнату постучались, и, когда он открыл, на пороге стояла леди Вальбурга. Мать обоих Блэков была очень красивой и статной женщиной, её вид заставлял вспоминать о собственной матери, которая… Северус злился, потому что вчера, когда они по настоянию Сириуса прибыли в Коукворт, он сразу понял, к чему шло дело. Было и стыдно, и обидно. Мать решила, что он уже вырос и не нуждается в ней? Или она ему мешает? Когда только появился призрачный шанс, что всё уладится! И чёрт с ним, с мистером Принцем, Северус уже мог бы сам обеспечивать их семью. Его зелье для оборотней потрясло Ориона Блэка, и отец Сириуса и Регулуса посчитал своим долгом помочь «талантливому юноше». «Талантливому»! — как же было приятно слышать такие слова. После стольких лет, когда Слагхорн совершенно не обращал на него никакого внимания, давал другим пользоваться лабораторией, приглашал в своё дурацкое сообщество, даже Лили там была, а Северуса ни разу не удостоили чести. Конечно, откуда бы ему взять подарки и вкусности для декана, чтобы «открыть его глаза». После получения патента Северус мог получать небольшие отчисления от аптек, которые будут выполнять заказы на его зелья. Пусть немного, но самое необходимое… А мать… Было больно так разочароваться в близком человеке, причём второй раз за шестнадцатилетнюю жизнь. Сначала Лили, потом Эйлин. Отчего чужие люди проявляют больше сочувствия, радушия и понимания к его проблемам, Северусу было совершенно непонятно. Но… это было приятно.

— Не сочти за грубость, Северус, — посмотрела на него леди Вальбурга, — но… мне бы хотелось что-то сделать с твоими волосами. У тебя породистая внешность. А ты прячешь её. Можно оставить длину волос, но немного открыть скулы, чтобы лицо не казалось слишком узким. Или хотя бы стоит делать хвост, да и волосы будут меньше мешать при занятиях зельями.

— Н-но… — покосился на свой нос Северус. — Но… Я… Э…

Сколько он себя помнил Тобиас звал его уродом. Постоянно говорил о том, что они с матерью мерзкие, уродливые, страшные, похожие на чучела, выродки и длинноносые образины.

— Ты стесняешься своих черт? — поняла его метания леди Вальбурга. — Мужчине не обязательно быть красавчиком, чтобы нравиться женщинам. Открою тебе великий секрет. Больше всего на свете женщины ценят в мужчинах внутреннюю уверенность и спокойствие… Как бы тебе объяснить?.. Если ты сам будешь себя считать непривлекательным, стесняться, пытаться это как-то прикрыть, то все это будут видеть. Это как… Представь маленький прыщик, который выскочил на носу. У подростков такое бывает. Если оставить его в покое или смазать нужным зельем на ночь, то он пройдёт, но если ты его выдавишь, покраснение будет на половину лица, потом ещё попытаешься замаскировать, чем-то замазать или заклеить сверху… Если ты будешь всех спрашивать «а не видно ли твой прыщ», «а не сильно ли он заметен на лице», «а удалось ли тебе его замаскировать», будешь постоянно его трогать, что в итоге выйдет?

— Все этот прыщ заметят, — пробормотал Северус. — Даже те, кому было всё равно. А ещё может быть воспаление и аллергия, если много разных средств использовать…

— Верно, и будет видно не только этот прыщ-недостаток, но и твои безуспешные попытки его скрыть, твои волнения и переживания, — кивнула леди Вальбурга. — Возвращаясь к внешности. Пока не будет внутренней уверенности в себе, не появится и внешняя привлекательность. Которая очень субъективна. Кому-то нравятся блондинки, кому-то брюнетки, кому-то худые, кому-то полненькие. С мужчинами ещё сложней. Признаюсь, я влюблена в руки своего мужа, и мне всегда было всё равно, что там у него с лицом, а одна моя знакомая… Хм… Впрочем, в своём разговоре я уже слишком далеко зашла, — хитро сверкнула глазами леди Вальбурга. — В общем, посмотришь на своего деда. Насколько я помню Северуса Принца, вы с ним довольно похожи, а в свете ходило много слухов о том, что твой дед был знатным ловеласом и разбил много женских сердец, — леди Вальбурга нахмурилась. — Вполне может быть, что вашей семье отомстил кто-то из его отвергнутых поклонниц. Хотя чисто внешне… Как я уже сказала, вы очень походите. Так что насчёт стрижки?

Северус только хлопал глазами и не посмел отказать предприимчивой женщине. Собственной матери всегда было всё равно, как он выглядел. Сама Эйлин давно махнула рукой даже на себя. А Северус знал, что леди Вальбурга старше его матери. К тому же у него было ощущение, что эта женщина даже в рубище выглядела бы королевой в изгнании. Наверное, это и имелось в виду, когда мать Сириуса говорила о внутренней уверенности в себе. Похоже, что леди Вальбурга хотела подать его деду в наивыгоднейшем свете. Зачем это ей понадобилось, Северус не знал, но слизеринская наука говорила о том, что если ты становишься Золушкой, то крёстной фее виднее, какую тыкву превращать в карету. А волосы… могут отрасти сто раз.

* * *

Мистер Принц, который прибыл к Блэкам ровно к семи часам вечера, действительно внешне походил на свою дочь, да и на самого Северуса. Узкое лицо, внушительный нос с горбинкой, чёрные глаза, тёмные волосы, широкие брови, высокий лоб с несколькими морщинами, слегка поджатые губы, которые как будто совсем не умели улыбаться. Его дед был похож на хищную птицу: коршуна или старого ворона. Худой, но жилистый. Для своих лет двигался мистер Принц довольно резво, резко и стремительно, впрочем, сохраняя достоинство. Их представили.

Северус старался ровно держать спину и не дёргаться, пока гость пристально и не мигая рассматривал всех присутствующих, лишь на пару секунд задержав пронзительный взгляд на нём. В горло ничего не лезло. У Блэков очень недурственно кормили, но за этим обедом Северус не чувствовал вкуса пищи. Сириус, который сидел рядом, тихонько ткнул его в бок и ободряюще улыбнулся. Это разозлило Северуса, словно он и правда какой-то «Нюниус», как обзывали его Поттер и его подпевалы. Он не показывал слабины перед четырьмя зарвавшимися гриффиндорцами и вдруг так распсиховался из-за этого Принца! Выискалась королевская фамилия! Он сам сделает знаменитой фамилию «Снейп»! Изобретёт кучу зелий, даже уже статью накидал про своё зелье в «Вестник зельеварения»! Орион Блэк пообещал, что её обязательно напечатают.

К тому же, стоило признаться, насчёт волос Леди Вальбурга была права. С помощью палочки и специальных чар ей удалось совершить настоящее чудо. Регулус его даже не узнал, и Сириус хмыкнул, придирчиво оглядывая. Леди Вальбурга выстригла Северусу чёлку, благодаря которой его физиономия уже не казалась неимоверно вытянутой, и убрала излишне длинные пряди, открывая лицо. На затылке длина осталась практически прежней, но теперь, когда он наклонялся, то ничего на щёки или в тарелку не лезло. Северус сам сжёг все срезанные волосы, а леди помогла подобрать и даже чуть подогнала по его размеру одежду.

Обед был не официальным, когда требовался «полный парад», так что выбор леди Вальбурги остановился на чёрных брюках и шёлковой рубашке золотисто-кремового цвета. Таких светлых вещей в гардеробе Северуса отродясь не было. Чёрный считался немарким, и вообще, школьные мантии были именно такого цвета, а ничего, кроме мантий, у него и не было, разве что комплект отцовской маггловской одежды, состоящий из тёмно-синих штанов и линялой чёрно-серой футболки. К тому же леди намекнула ему, что он должен забрать всё, что носил, с собой, потому что донашивать за ним некому.

Северус был рад, что все эти «преобразования» уже не позволят мистеру Принцу увидеть нищего, убогого парня, чтобы позлорадствовать над его судьбой или сделать одолжение и «осчастливить» его. Он только за столом понял, что сделала леди Вальбурга. Эта женщина позволила сохранить ему его гордость. Гордость Принца-полукровки.

* * *

Северусу было совершенно неясно, к каким выводам на его счёт пришёл его дед и пришёл ли. Мистер Принц пообедал. Сдержанно поговорил об общих знакомых с четой Блэк, а потом быстро откланялся, сославшись на срочные дела. Столько подготовки и переживаний, а этот Принц побыл в Блэк-хаусе от силы час! Северус был несколько разочарован, а вот леди Вальбурга, которая остановила его у комнаты после обеда, выглядела довольной.

— Северус, ты расстроился? — спросила миссис Блэк.

— Нет, я… — отвёл он взгляд и смутился. — Просто…

— Ты ожидал чего-то большего? — приподняла бровь леди.

— Наверное…

— Ты вёл себя безупречно, Северус, — приободрила его леди Вальбурга. — Я считаю, что ваше знакомство состоялось прекрасно. Тем более, что вы теперь представлены друг другу. А значит, можете начать общение. То, что тебя не отвергли сразу и категорично — очень хорошо. Прости за прямоту.

— Я ценю это, — взял себя в руки Северус. — Благодарю за всё, что вы сделали для меня.

Леди Вальбурга только загадочно улыбнулась ему в ответ.

Глава 18. Прощальный день

24 августа, 1977 г. Англия, Дувр, Поттер-холл.

Магические похороны ничем особо не отличались от самых обычных, разве что англичане были более сдержанны, никто не плакал в открытую, не было музыки, а похоронили чету Поттеров в семейной усыпальнице-склепе, похожей на малый мавзолей Ленина из серого камня. Сергей покосился на бледного друга, который шёл рядом с ним, отдавая последние почести дяде и тёте, которые умерли почти одновременно. Несколько дней назад в Блэк-хаус прилетела сова с известием о том, что скончалась Дорея Поттер, которая в девичестве носила фамилию Блэк и приходилась Сириусу двоюродной бабушкой, хотя и была всего лет на пять старше его матери. Никто не знал, что случилось, может, было не принято или ещё что-то, но Карлус Поттер умер следом за женой. Хоронили их вместе.

Как понял Сергей, старые семьи хранят разные тайны и не отдают тела родни на обследования причины смерти. Хотя ему было интересно, отчего могли одновременно умереть два мага, которые выглядели совсем молодо и которым было по пятьдесят семь лет.

На церемонии собралось много родственников, Сергей впервые увидел своих старших кузин: блондинку Нарциссу, которая незадолго до его появления в прошлом мира магии вышла замуж за Люциуса Малфоя. Самого Люциуса на похоронах не было, но в памяти Сириуса отложилось, что это «чванливый белобрысый красавчик». К тому же Люциус был, есть и остаётся последователем Тёмного Лорда, о котором начали особенно много шептаться в школе в последние дни перед летними каникулами. Ходили слухи, что этот самый Тёмный Лорд набирает армию и приглашает в неё молодых слизеринцев как «оплот нации».

«Магическая война» началась ещё в семьдесят третьем, в газетах периодически писали о нападениях на магглов, магглорождённых и на представителей правопорядка, но в последнее время поток статей про страшные расправы иссяк. Правда, появились слухи, что это не убийств стало меньше, просто убийцы и «Пожиратели Смерти» стали лучше скрываться, а ещё запугали журналистов, подменили своими ставленниками правительство, что никому нельзя верить и любой твой знакомый может быть под «империусом» и лишь отвернёшься, то пустит тебе проклятье в спину.

В Хогвартсе из-за этих слухов ещё больше обострилась вражда между факультетами Слизерина и Гриффиндора: одни не верили, другие верили. Рейвенкло и Хаффлпафф пытались держать нейтралитет, но их тоже качало в разные стороны.

Беллатрикс, которая, по воспоминаниям Сириуса, была сумасшедшей ведьмой, помешанной на Тёмном Лорде, производила впечатление вполне респектабельной дамы. И Сергей был в лёгком шоке, когда кузина Беллатрикс почти сразу подошла к нему и поинтересовалась, как его самочувствие, пояснив, что знала о том, что её братец «много времени проводил в доме своей двоюродной бабушки».

После близкого «знакомства» с кузиной Сергея накрыли воспоминания о том, что в семьдесят третьем году Беллатрикс вышла замуж за Родольфуса Лестрейнджа. Насколько помнил Сириус, свадьба его старшей кузины была довольно поспешной из-за того, что «за своего магглорождённого Тонкса» вышла средняя из его кузин — Андромеда. Сергей плохо улавливал суть, но похоже, что дело было в каком-то ритуале. Изначально женихом Беллатрикс был брат её супруга — Рабастан, но для ритуала необходим был старший из братьев. Беллатрикс пожертвовала своим счастьем, кажется, чтобы спасти свою сестру и отца. Сириус за это Беллатрикс презирал.

* * *

— Они на днях были в Коукворте. Это такой маггловский городок, — сказал Джеймс, играя со снитчем.

Сергей давно заметил эту привычку друга, когда тот был расстроен или о чём-то думал. Со второго курса Джеймс был ловцом сборной Гриффиндора по квиддичу, но к пятому «растерял гибкость и вёрткость», тем более, что появился другой шустрый мальчишка — Рассел Уэдкок — маленькая знаменитость и внук талантливого игрока в квиддич Джоселинда Уэдкока. Джеймса поставили на позицию охотника и, чтобы задобрить, сделали капитаном команды. Впрочем, в конце года Гриффиндор с большим отрывом по очкам завоевал кубок школы, так что Поттер, кажется, не был в обиде.

— Ты про?..

— Я про тётю Дорею и дядю Карлуса, — кивнул Джеймс. — В Коукворте живут Эвансы — семья Лили. Тётя и дядя там были… Хотели узнать. Сам знаешь, тётя была очень принципиальна в вопросах чистоты крови… Возможно, это я косвенно виноват в их смерти.

— Но почему?.. — осторожно спросил Сергей.

— Их могли выследить Пожиратели Смерти или… Я не знаю, — Джеймс выдохнул и отвёл взгляд, явно что-то недоговаривая.

Они помолчали.

— Сириус, я… я решил всем в школе сказать, что у меня умерли родители… Они на самом деле были мне как родители… — после долгой паузы выдал Джеймс, засовывая свой снитч в карман. — К тому же… Так будет лучше. Для всех.

— А как же тётя Юфимия и дядя Флимонт? — удивился Сергей.

Он, конечно, знал про эту договорённость в «прошлом-будущем», но понять не мог. Словно не хватало какой-то детали. В памяти Сириуса почти ничего об этом дне не было: на похороны не пошёл, чтобы не встречаться с роднёй, был в Годриковой лощине, в том доме, который достался в наследство от умершего дяди Альфарда. Впрочем, сегодня тот самый дядя, брат матери, находился в числе прочих на похоронах Поттеров и, кажется, умирать не собирался. Но, может, обстоятельства изменились благодаря тому, что Сириус, когда они виделись с дядей Альфардом во время Рождественских каникул, спросил того о здоровье и попросил съездить на какой-нибудь курорт или подлечиться в Мунго.

Что же касается странной идеи Джеймса, то, конечно, магическое сообщество довольно закрыто и консервативно, на похоронах присутствовали лишь Блэки и дети старших Поттеров, но какие-то слухи всё равно разойдутся. Если Джеймс не хотел, чтобы сейчас Лили напрягалась или ещё что-то, то потом правда всё равно выплывет наружу.

— Они… — нахмурился и отвернулся Джеймс. — Отец и мать отправляются в путешествие. Вряд ли они вернутся в Британию…

— Что? — воскликнул Сергей, заглядывая в карие глаза друга.

— Так надо, Сириус, лучше не спрашивай, — искривились губы Джеймса в подобии улыбки. — Отец оформил мне счёт и положил двадцать пять тысяч галлеонов под проценты. С марта этого года я уже совершеннолетний и не нуждаюсь в опеке. Также мне выделили сумму, чтобы я мог купить дом. Я съезжаю. Мне больше нечего делать здесь.

— Но… как же?.. — растерялся Сергей.

— Теперь Поттер-холл принадлежит другим, — делая вид, что ему всё равно, пожал плечами Джеймс. — У кузена своя семья, и… Так будет лучше. Я смогу спокойно встречаться с Лили. Тем более, у меня будет свой дом. Правда, пока не знаю, где его купить. Может, в Хогсмиде? Тогда можно будет на выходных туда ходить…

— Кажется, там очень дорогая недвижимость, — машинально ответил Сергей, так как к ним недавно заходил знакомый родителей, который об этом говорил. — Да и твой дом будет постоянно на виду… Не знаю… Но с другой стороны — горный воздух…

— Ага, и постоянная холодина. Нет уж, я предпочитаю юг, да и денег на дом у меня не так и много, — почесал лохматый затылок Джеймс. — Есть ещё вариант с Годриковой Лощиной. Там многие маги живут, но по соседству с маглами, от этого, несмотря на весьма хороший магический фон, дома там не очень дорогие.

— Да, у дяди Альфарда там дом, — кивнул Сергей. — Ему вроде там нравится.

— А ещё Годрикова Лощина на другом конце пролива и максимально удалена от Дувра, — хмыкнул Джеймс. — Решено! А ты сможешь навещать меня и своего дядю. Кстати, может, он поможет мне с покупкой?

— Ну… Пойдём спросим, — пожал плечами Сергей.

* * *

Как таковых поминок у магов не было, после похорон все довольно быстро покинули Поттер-холл через камин. Сергей остался поддержать друга, который искренне горевал, да и мать разрешила, чтобы Джеймс пожил у них. В доме Поттеров на самом деле началась кутерьма. Джеймс собирал вещи, и его родители тоже. Отличался магический переезд лишь тем, что всё влезало в один относительно небольшой саквояж.

Пока царили сборы, Сергей примостился на одном из кресел возле окна и, по выработавшейся недавно привычке, достал свои часы, которые нашёл в столе Блэк-хауса, те самые, с бражником. Больше чем за год его пребывания в магическом мире стрелка сдвинулась на тридцать шесть минут. Он уже понял, что когда совершится полный оборот, то всё закончится, но времени ещё было много, и часы это подтверждали, секундная стрелка дёргалась в такт его сердца, но не двигалась. Почти.

Шестой курс пролетел как-то очень быстро. После Рождественских каникул дни сменялись днями. В январе Снейп стал совершеннолетним и получил свой патент, а в начале февраля во время полнолуний Римус Люпин попробовал это «волчье противоядие» и оставался вменяемым все ночи обращений. Кстати, благодаря нормальной одежде, новой причёске, да ещё и заработанному патенту Снейп стал довольно популярен среди женской половины старшекурсниц. Сергей вспомнил, что декан Слизерина пригласил Северуса на какую-то вечеринку своего клуба. А зараза-Снейп отказался, сославшись на занятость. Впрочем, это на самом деле было так, парень изо всех сил старался, делал какие-то расчёты и что-то придумывал.

В пасхальные каникулы, которые были со второго по шестнадцатое апреля, Снейп внезапно отозвал Сергея поговорить и неловко пригласил их с Регулусом в особняк Принцев. Показал письмо от мистера Принца, который выслал приглашение, заранее согласившись, если Северус возьмёт с собой и своих друзей-Блэков.

Сергею удалось выпытать, что мистер Принц начал общение с внуком после выхода выпуска про патент Северуса в специализированном зельеварческом журнале, написал почти деловое официальное письмо с вопросами по поводу статьи и самого рецепта. Северус Принц был Мастером Зельеварения и заинтересовался методикой. У юного и старого зельеваров завязалась переписка, а потом последовало неожиданное приглашение в гости. Снейп явно не хотел ехать в незнакомый дом в одиночку, отношения у них с Сергеем устоялись ровные, дружеские, так что он согласился, правда, всего на несколько дней, чтобы потом отправиться с братом к своим родителям.

Особняк Принцев находился в Южном Уэльсе, это был старинный дом с колоннами, чем-то напоминавший мрачноватый Дворец культуры. Впрочем, принимали там нормально, хотя первый ужин и был немного нервным, но потом все зельевары — и Регулус в том числе — как-то нашли общий язык. Сергею даже удалось вклиниться в научный диспут со своим проектом мотоцикла с бензином на драконьей крови и в итоге заинтересовать мистера Принца, который обещал подумать над задачей.

А буквально перед известием о кончине четы Поттеров Сергею пришло письмо от Снейпа, тот писал, что мистер Принц хочет обучать его на Мастера зельеварения и что, возможно, в Хогвартсе он обучаться не будет, чтобы не терять время, и придёт только на итоговые экзамены ЖАБА в конце седьмого курса. А ещё к письму был приложен рецепт и пояснения, что такое топливо должно сработать, чтобы его артефакт ездил на магии. Сто миль в час Снейп не обещал, но разгона около восьмидесяти можно было добиться.

— Я готов, — Джеймс отвлёк Сергея от дум.

— Ты уже попрощался?..

— Да, идём, Сириус… Пусть этот прощальный вечер уже закончится, — невесело улыбнулся Джеймс.

Часть 2

Глава 1. Примерный мальчик

6 апреля 1978 г. Шотландия, Хогвартс.

В четверг Питер[12] с трудом проснулся после почти бессонной ночи, проведённой в раздумьях о своей судьбе и судьбе своих товарищей. Благо первые уроки у седьмого курса стояли в расписании только по понедельникам и пятницам, а пропустить завтрак было не так страшно из-за того, что на пасхальных каникулах мать напекла и дала ему с собой огромный кулёк имбирного печенья, которое даже без особых чар может храниться целый месяц. Видимо, чтобы чем-то заняться и не… Питер зажмурился и малодушно не решился додумать мысль, переключаясь. Всё же невероятно, как быстро закончилось время обучения в волшебной школе. Почти семь лет пролетело как несколько дней. Совсем скоро, через каких-то два с половиной месяца, предстояло сдавать итоговую Аттестацию, и вперёд во взрослую жизнь…

Сегодня, кроме истории магии и нумерологии, были зелья у Слагхорна. Наверное, старый декан Слизерина опять начнёт доставать Снейпа, хотя ведут они в счёте примерно на равных. Снейп вообще редкая язва. После того случая с патентом зелья для оборотней, которое так помогало Римусу, Снейп обзавёлся настоящим врагом в лице своего декана. Питер даже не подозревал, что тучный и рыхлый «старик Слагги», которого вроде бы интересовали только различные сладости и этот его «клуб Слизней», может быть таким противным и мстительным. Когда у Снейпа встал вопрос об ученичестве и свободном посещении седьмого курса, то вроде бы именно Слагхорн, как декан Слизерина, этому воспротивился. Сказал, что либо «самый умный» Снейп забирает свидетельство о неполном магическом образовании, либо учится, как все, и не получает никаких привилегий. Снейп выбрал всё же закончить седьмой курс и каждый урок зелий подвергался нападкам своего декана, который из шкуры лез, чтобы как-то подковырнуть или уязвить своего студента. Такому решению и этим почти неприкрытым издевательствам от учителя не радовался даже Джеймс, который всегда откровенно не любил Снейпа, так как из-за этого Лили Эванс, с которой они встречались, жалела своего бывшего друга. Впрочем, после Рождества у Блэков в прошлом году страшила Снейп как-то изменился, стал нравиться девчонкам и даже не смотрел на Эванс, у которой вроде бы весьма неплохо складывалось с Джеймсом…

Питер почти не общался с «первой красавицей Гриффиндора», но, после того как в начале седьмого курса Лили Эванс стала официальной девушкой Поттера, и ему перепадали крохи её внимания и подарки на Рождество. Вспомнив о подарках, Питер нахмурился и повернулся набок, по десятому кругу раздумывая об одном и том же.

После пятого курса отношения «Мародёров» изменились. Они и до этого претерпевали некоторые перемены, например, тогда, когда Питер наравне с Сириусом и Джеймсом овладел анимагией. Тогда казалось, что друзья-приятели стали чуть больше его уважать и считать нужным. Это было приятно. Быть оценённым.

Но на шестом курсе всегда весьма непредсказуемому и капризному Сириусу Блэку внезапно надоели их «игры в полнолуние»… Больше вчетвером они не собирались, не превращались в животных, не проводили время вместе как друзья. Потом выяснилось, что Сириус решил более серьёзно подойти к проблеме Римуса: раскрутил и «спонсировал» Снейпа на то самое зелье. А ещё Блэк в целом стал как-то спокойней, мягче, рассудительней. И подарки на Рождество от него, на удивление, были приятными и действительно нужными. Блэк в прошлом году даже вспомнил про день рождения Питера, который был летом, уже после экзаменов. До этого его никто из друзей не поздравлял, Питер даже сомневался, знают ли они, когда у него день рождения, а Блэк поздравил. И подарок хороший подарил. А в последние полтора года с ним даже можно было поговорить не про учёбу или шалости, а просто так, о жизни. Тем неприятней Питеру была вся ситуация, в которую он попал и над которой думал уже третий день. Возможно, ещё год назад он бы вообще особо не размышлял, но… В данный момент Питер совершенно не представлял, как поступить.

Он считал, что знает, где добро и зло, но то, что он узнал в воскресенье, после того, как они вернулись в Хогвартс с каникул, перевернуло представления Питера обо всём и обо всех. С того самого позднего вечера, когда директор Дамблдор попросил Джеймса Поттера зайти в кабинет за учительским столом в Большом зале, чтобы кое-что сообщить. Питер знал про этот кабинет и прямо в толпе уходящих с очень позднего ужина сонных студентов превратился в крысу и прошмыгнул в помещение ещё перед директором и Джеймсом. Дамблдор заморозил все картины в том кабинете и наложил кучу чар, потом Питеру стало ясно, с чего такие предосторожности и что он услышал то, что совершенно не предназначено для чужих ушей…

— Эй, Питер, ты встаёшь? — внезапно за задвинутым пологом кровати раздался голос Сириуса. Поглощённый думами и воспоминаниями Питер даже не услышал, как друзья-соседи вернулись в комнату.

— Да, — он отодвинул тяжёлые занавески из алого бархата и увидел, что в комнате только Блэк. Тут же вспомнилось, что у Джеймса сегодня была тренировка по квиддичу, а Римус, скорее всего, отправился после завтрака в библиотеку, чтобы начать подготовку к экзаменам.

— Я тебе завтрак захватил, поешь, — снова сбил с мыслей Сириус, который увеличил довольно большое блюдо, на котором были бутерброды, чай, яичница, тосты с джемом и яблоко.

— Это мне?.. — растерялся Питер от такого проявления заботы от Блэка.

— Да… — чуть смутился Сириус. — Знаешь, у меня… Точнее у моей семьи есть знакомства в Аврорате. Я знаю, что случилось с твоим отцом. Мать написала. Соболезную. Почему ты ничего не сказал?..

— Не о чем говорить, — пожал плечами Питер, отворачиваясь и изо всех сил стараясь не хлюпать носом, в котором от слов Блэка мгновенно стало мокро.

— Но… его же убили, — Сириус поставил поднос на тумбочку и присел на кровать Питера. — Это серьёзно. И есть о чём поговорить.

— В его смерти нет ничего магического, — криво улыбнувшись, процитировал слова одного из авроров он.

— Твой отец был волшебником. Почему они не стали разбираться?

— Он был магглорождённым и практически ушёл в мир магглов. Его пырнули ножом недалеко от работы. Нам с матерью сказали, что, вероятно, он стал свидетелем каких-нибудь мафиозных разборок в доках. Он там работал… — Питера прорвало. Он рассказывал и рассказывал. О своей семье, о матери, о детстве, об отце — Сэме Петтигрю, который погиб всего три недели назад и с чьей смертью он всё никак не мог примириться.

Родители Питера были магглорождёнными волшебниками, закончили Хогвартс, учились на Гриффиндоре и Рейвенкло, но не смогли в дальнейшем устроиться в мире магии. Там не было места для таких, как они, а в мире магглов в послевоенные годы было много безработных, хотя их семья смогла выжить. Мать устроилась машинисткой-стенографисткой, а отец работал в доках. Но, несмотря на низкие доходы, крошечную квартирку и не самый престижный район, жили они хорошо, дружно. Родители очень любили Питера и возлагали на него некоторые надежды, так как во втором поколении он уже считался чистокровным магом, а значит, мог бы работать в Министерстве Магии или даже создать своё дело, для разрешения на которое, согласно магическим законам, требовалось быть чистокровным в первом поколении или хотя бы полукровкой.

Пятнадцатого марта, когда Питер гостил у родителей на Пасхальных каникулах, его отец не вернулся с работы. Мать волновалась и дико переживала. Они даже провели ритуал поиска, результат которого ввёл их в шок. А наутро к ним пришёл констебль, который подтвердил, что Сэма Петтигрю нашли мёртвым недалеко от Лондонского порта. Следователь маггловской полиции предположил, что отец Питера стал случайным свидетелем мафиозных разборок в доках и его «убрали». Вызванные авроры лишь пожали плечами и сказали, что в дела магглов не лезут и ничего магического в смерти зарезанного обычным ножом Сэма Петтигрю нет…

Сириус слушал его внимательно, задавая уточняющие вопросы.

— Знаешь, есть… некоторые ритуалы и заклинания, которые могут прояснить, что случилось с твоим отцом и кто виноват в его смерти, — подытожил Блэк после почти часового словоизлияния Питера. — Кажется, они даже особо к запрещённым не относятся. И не сказать, что редкие и неизвестные. В Хогвартсе, конечно, не изучают, но, со слов матери, сейчас вообще у нас типа реформа идёт и половина из программы вычёркивается Министерством, вспомнить только, что «Магозоологию» переделали просто в «Уход за магическими животными», сократив программу на две трети так, что даже наш лесник Хагрид смог бы этот «Уход» преподавать. Или после пятого курса наше «мужское колдовство» и «женское колдовство» объединили в одни общие «Чары». Пусть твой отец был магглорождённым, но ещё пару лет назад вопили, что у нас вовсю магическая война, убивают таких, как твои родители, и всё такое. Его смерть, наоборот, должны были расследовать с большим рвением. По крайней мере, как-то вас с матерью, не знаю… Сложно сказать, что «утешить», но… Как-то убедиться, что виновные в смерти мага будут наказаны.

— Спасибо, Сириус, — вздохнул Питер. На душе на самом деле стало немного легче. По крайней мере, в той части, которая тяготилась смертью родителя и невозможностью с этим поделиться.

Джеймс Поттер прошлым летом, почти перед самым седьмым курсом, потерял родителей, но Питер и не представлял, какова будет разница между их потерями. А сейчас, когда Сириус Блэк внезапно проявил столько участия и понимания… Питера ещё больше заели разные мысли. Джеймс — лучший друг Сириуса, ещё неизвестно, поверит ли тот ему, если он скажет, но и не сказать слишком подло…

— Закончим Хогвартс, и я, пожалуй, сам смогу провести этот ритуал, раз наши бравые «стражи порядка», как всегда, работают спустя рукава, — уверенно сказал Сириус, вновь отвлекая Питера от метаний. — Мы найдём тех, кто убил твоего отца, Пит. Не люблю, когда… несправедливо. Тем более, что Ньюэм находится совсем недалеко от Саутварка. Мы разберёмся с этим.

— Сириус, — решился Питер, крепко зажмуриваясь, — мне надо сказать тебе нечто очень важное. Всей твоей семье грозят крупные неприятности, я не знаю, поверишь ли ты мне, но мне кажется, что это настоящий заговор против Блэков. Я случайно узнал. И я узнал кое-что про Джеймса… и всё это так запутано, я сначала не хотел никому говорить, но ты… Не хочу, чтобы с тобой или твоими родственниками что-то случилось… Ты можешь мне не поверить, я и сам не поверил, когда услышал такое…

— Подожди, Пит, — на его плечо опустилась рука Сириуса. — Я сейчас запечатаю двери, чтобы нас никто не подслушал, и ты мне всё расскажешь. По порядку. Ладно?

— Х-хорошо, — кивнул Питер, вглядываясь в лицо Блэка, которого он никогда не видел таким серьёзным.

А затем Сириус начал виртуозно махать палочкой, выписывая сложные руны и вязи, словно пытался сделать из их комнаты сейф Гринготтса. Впрочем, Питер был рад, что Блэк подошёл к этому делу серьёзно: ему совсем не улыбалось каким-то образом попасть в личные враги «самого светлого волшебника столетия», вариантов остаться в стороне тот не предполагал, и в его игре должны были задействовать всех пешек, большинство из которых шло на съедение противникам. А значит, чем быстрее выберешь сторону, тем лучше…

— Теперь рассказывай, — закончил с защитой Сириус.

Глава 2. Всё позабудь

6 апреля 1978 г. Шотландия, Хогвартс.

Сергей заставил себя глубоко вдохнуть, выдохнуть и хотя бы сделать вид, что расслабился. Питер был довольно сложным и мнительным парнем, и напугать или сбить его с мысли в ответственный момент не хотелось.

— Я не хотел за ними следить, — начал с оправдания Петтигрю, потерев свой тонкий, слегка выдающийся нос. — Просто… Ну, как бы подстраховать… Я слышал кое-что про директора Дамблдора и хотел убедиться, что всё нормально, а то он Джеймса не в башню к себе вызвал и так поздно… А он ещё сирота теперь, хотя и совершеннолетний.

— Ты о чём это? — спросил Сергей, удивившись покрасневшим щекам Питера, хотя только что сам себе напоминал не перебивать и не сбивать парня с мысли.

— Э… Ну… Ходят про директора слухи, — уклончиво ответил Питер, ярко заполыхав ушами. — Что он… Э… Ну, знаешь, жены нет. И он… Это… С женщинами не встречается.

— Так он же старый, — вытаращил глаза Сергей.

— Ну… Жены у него всё равно нет и никогда не было, — ответил Питер. — Мама меня, ну… предупреждала. Просто у нас в доках… В общем, всяких извращенцев полно.

Воспоминания Сириуса о директоре Дамблдоре были исключительно положительные, старик едва ли не мироточил в этих воспоминаниях, да и самому Сергею импонировал образ директора Хогвартса, который в своих расшитых мантиях и необычных шляпах походил на звездочёта-волшебника из детских сказок. За прошедших почти два года в мире магии они практически не общались, да оно и понятно: школа большая, нареканий или взысканий у Сергея не было, с чего бы им встречаться где-то ещё, как не в Большом зале?

Намёки Питера были более чем прозрачны, да и дети-сироты обычно всегда попадают в так называемую «группу риска», и им часто читали лекции воспитатели и приходящие «дяденьки из органов», а про Чикатило и ему подобных не знал разве что совсем слепой и глухой. И многие из таких «больных» устраиваются на работу «поближе к детям», кто-то безобиден, кто-то — нет. Но ничего «такого» Сергей даже со своим сиротским прошлым за Дамблдором не замечал. Впрочем, леди Вальбурга недолюбливала директора, но скорее за снижение дисциплины в школе, чем за какие-то вероятные наклонности.

— Я ничего не хочу сказать про директора в этом смысле, но… В общем, я обратился и заранее в той комнате спрятался, — подытожил Петтигрю, и Сергей просто кивнул: если человек хочет чем-то оправдать своё любопытство, то пусть оправдывает.

— И что же ты услышал? — спросил он. Питер снова впал в задумчивость, так что пришлось немного подтолкнуть.

— Сначала они говорили о родителях Джеймса. Я сначала не очень понял, так как думал, что они погибли прошлым летом. А оказалось, что это были не настоящие родители, а его тётя с дядей, а его настоящие родители умерли несколько месяцев назад на Кипре. И их тоже убили… — сглотнул Питер. — А потом директор Дамблдор стал спрашивать у Джеймса про ту смерть его ненастоящих родителей. Сказал, что хочет кое с чем разобраться и надо посмотреть его память. И у Джеймса оказался ментальный блок, который поставил ему его настоящий отец. И… Он всё вспомнил.

— Что вспомнил? — в сердце Сергея поселилось нехорошее предчувствие.

— Он… Джеймс… В общем, он начал вспоминать… объяснять, что поругался с тётей. Она была раньше Блэк. Это из-за Лили Эванс. Эта тётя ходила к родителям Лили и не хотела, чтобы Джеймс встречался с ней. Что-то про то, что у него есть невеста. А Джеймс… Он разозлился на неё. Он сказал, что не хотел и что это вышло случайно. Что она хотела как-то наказать его, а он хотел выхватить её палочку, они боролись, и магия сошла с ума, а потом была вспышка, и его тётя просто обмякла и больше не дышала. Джеймс испугался, и он пошёл к своей матери. А потом они вместе пошли к отцу Джеймса. Настоящему. А потом оказалось, что дядя уже нашёл свою жену, ту, которая умерла, и оповестил Блэков. А ещё он провёл ритуал. Наверное, тот, про который ты рассказывал, и узнал, что Джеймс это сделал. И тогда его мама… она убила этого дядю, чтобы… замести следы. А отец Джеймса, он стёр ему память и всякое сделал по наследству… И они с женой сбежали, чтобы увести от Джеймса подозрения. Кажется, тот ритуал можно только один раз провести, а того дядю убил уже не Джеймс, он так будет чист. Он же уже совершеннолетний, — пояснил мысль Питер. — А директор сказал, что родители опасались не Азкабана, хотя и этого тоже, а мести Блэков. Вроде бы у вас какие-то правила есть, и они, ну… велят жестоко мстить за всех Блэков, которые не своей смертью умерли, а по чьей-то вине. А та тётя была из Блэков. И они почти год скрывались, но их выследили. И убили.

— Кодекс Рода, — выдохнул Сергей, впечатлённый историей. — Те… правила.

Как Наследнику Рода, ему полагалось изучить Кодекс досконально.

— И директор сказал, что Джеймс должен отомстить и помочь ему уничтожить такой жуткий Тёмный Род, который ставит свои правила выше государственных законов, — выдохнул Питер. — И что Блэки… они мешают… э… светлому будущему.

— Чего? — удивившись знакомой формулировке, переспросил Сергей.

— Ну… — потёр взопревший лоб Питер. — Дамблдор сказал, что… маги должны стремиться к прогрессу и тёмные Рода его тормозят. Пытаются террором навязать всем своё мнение. И что Тёмный Лорд опирается на эти Рода, а среди магов всё чаще появляются магглорождённые, которые тоже хотят войти в магическое сообщество, но им не дают. А они могут привнести много нового, светлого, хорошего. Прогресс. И что в итоге все должны прийти к тому, что магия войдёт в каждый дом и можно будет отменить Статут Секретности, который ввели, только чтобы аристократы могли наслаждаться своим могуществом в узком кругу посвящённых в Тайну. Э… я не всё хорошо запомнил. Он много чего сказал и примеры приводил…

— Я понял, что имеется в виду, — ошарашенно кивнул Сергей, осознавая, что, кажется, появился в этом времени в магической Британии не просто на пороге гражданской войны, а на пороге войны Красных с Белыми семнадцатого года. И, если вспомнить историю аристократии и интеллигенции, после этой войны остался только самый хитрый «дедушка Ленин», а вся аристократия, которая даже и перешла на сторону «красных» тоже как-то быстро сгинула или в лучшем случае была выслана за границу. Но Британия не Россия, тут Родов раз-два и обчёлся, некого высылать будет. А в свете того, что род Блэков самый древний и родовитый и в местной иерархии практически приравнивался к маггловской королевской династии…

— Я ещё вспомнил, что Джеймс спросил, почему именно Блэки, — прервал его мысли Питер. — А директор сказал, что без вашего одобрения ничего не происходит в Британии. И даже война… И… что Джеймс, как хороший друг, должен тебя спасти от твоей тёмной семейки. Но я почему-то подумал, что ты… Э… Не очень захочешь быть… спасённым.

— И что Джеймс? — спросил Сергей, хотя ответ был вполне очевиден. Джеймса взяли за жабры так, что тот особо не мог трепыхаться и качать права. Теперь сирота, без родителей, да ещё и висит на нём непреднамеренное убийство, и одно слово директора…

— Он согласился, — убито закончил Питер. — Но директор снова покопался у него в голове… Сказал, что Джеймс как бы не будет помнить об этом разговоре точно, но будет помнить, как надо поступить и кого слушать. Для конспирации. Чтобы Блэки или кто-то другой это не смогли раскопать. И что это для общего блага. А ещё, что после выпуска всем нам… всем четверым выпадет честь служить, то есть вступить в «Орден Феникса».

— «Орден Феникса»? — повторил Сергей, и перед глазами замелькали кадры истории, чего не было с ним уже довольно давно.

Сириус действительно вступил в такую «тайную организацию», в которой было ещё немало молодых людей и женщин, впоследствии многие из них погибли, и если вспомнить имена и соотнести их с чистокровными семьями, то получалось, интересно… Пруэтты, МакКиноны, Боунсы, Лонгботтомы… Если учитывать, что внезапно Регулус тоже вступил в другую «тайную организацию», как и многие его сокурсники и народ со Слизерина. Все поубивали друг друга или сгинули в гражданской войне, сам Сириус, «как-то так получилось», что сел в тюрьму… Генералы остаются, а «солдатики» сменяют друг друга. И похоже, что далее, после того, как Гарри, крестник Сириуса и сын Джеймса и Лили, подрастёт, будет вторая война на уничтожение.

Сергей рос в советское время, когда гражданская война с победой рабочих и крестьян над «капиталистами» считалась правильной, нормой. Правдой было и то, что «светлого будущего» так и не вышло, СССР распался, а в период Перестройки начались всевозможные «разоблачения» и «раскрытие тайн». Однозначно правых не было, нет и быть не могло, а теперь вообще он сам и его семья принадлежала к высшему аристократическому обществу. И его задачей и билетом к спасению той своей семьи было в спасении нынешней. Возможно, что маги-аристократы и думать не могли, что когда-нибудь найдётся кто-то, кого не просто не устраивает сложившийся порядок вещей, а кто будет в состоянии всё «отобрать и поделить», а знания Рода, накопленные столетиями, окажутся «мракобесием» и «опиумом для народа». Сейчас уже в Хогвартсе часть предметов упразднили, чтобы маглорождённые лучше материал понимали и не были в отстающих. Вот и получалось, что такие, как Сириус и Джеймс, маялись дурью почти до четвёртого курса, так как почти всё, что проходили в школе, знали ещё до этого. А когда человек бездельничает, обычно ни к чему хорошему это не приводит… Взять хотя бы то, что в итоге случилось с Дореей Блэк. А ведь Дорея считала Джеймса сыном, но разбалованный донельзя ребёнок, который считал, что ему можно всё, в конце концов становится деспотом и тираном и не может простить каких-то запретов. Сергей верил, что Джеймс не хотел смерти Дореи, это вышло случайно, но вся ситуация, включая и спешный отъезд Флимонта и Юфимии Поттер, стала понятна.

— Ты мне веришь? — нарушил молчание Питер, прервав суматошное обдумывание ситуации.

— Да… да, я тебе верю, — ответил Сергей. — Что-нибудь придумаем. Это всё очень серьёзно. Спасибо, что рассказал мне. Я… пожалуй, надо попробовать смастерить амулет защиты сознания для тебя, Пит. Я когда с мотоциклом разбирался, то в книгах видел. Пока простенький, и постарайся не попадаться старику на глаза. Я не забуду этого. Я серьёзно.

— Ну… Ты же мой друг, Сириус, — стеснительно улыбнулся Питер.

Сергей кивнул, уже начиная обдумывать, что и как написать матери и как отправить это послание, чтобы его вдруг не перехватили. Хоть вспоминай историю про «Ленина в застенках», который писал Крупской с помощью молока на книжных полях… Впрочем, когда скачущие мысли и сердце успокоились, Сергей вспомнил, что он не первый Блэк, которому понадобилось скрыть послание, и он, вообще-то, кроме всего прочего, ещё и маг.

— Прорвёмся, Пит, мы прорвёмся, — пообещал Сергей слегка растерянному другу.

Он уже не раз думал, как этот способный, умный, тихий и стеснительный парень мог стать предателем. Что его на это толкнуло? Но всегда подозревал, что в этом были виноваты две вещи: отношение самого Сириуса и какие-то жизненные обстоятельства… А возможно, что в прошлом Сириуса Питер просто выбрал другого своего друга, тем более, самому Сириусу было плевать на свою семью.

Глава 3. Дядин колпак

3 июля 1978 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Регулус никогда не думал, что доживёт до такого. Что в центре семейного скандала окажется он сам, а не его старший брат Сириус. В последние два года они здорово сдружились, прямо как когда-то в детстве. И даже в Хогвартсе Сириус умудрялся болтать с ним, учить, гулять вместе в Хогсмиде, словно хотел нагнать всё время вражды и непонимания. Два последних года были просто чудесными, жаль, что Сириус несколько дней как закончил Хогвартс и такого больше не будет… но это не повод… Регулус вздохнул, пытаясь справиться с раздирающими его чувствами. Было стыдно, что он сорвался, накричал на мать и нагрубил брату, но то, что ему предложили… Регулус не хотел уходить из Хогвартса, только-только закончив пять курсов. Не мог. Не хотел бросать Барти, на которого всё больше и больше нападали сокурсники из-за политики мистера Крауча, который в прошлом году возглавил Департамент Магического правопорядка. Барти был его лучшим другом, и когда-то давно Регулус поклялся защищать и беречь их дружбу.

Он вздохнул и перевернулся на другой бок. Не так он представлял себе летние каникулы, которые начались только вчера. В субботу вечером они приехали на экспрессе вместе с братом. Сириус уже мог аппарировать прямо из Хогсмида в Лондон, но не стал этого делать, присоединившись в купе к нему и Барти. От этого воспоминания Регулусу стало ещё более стыдно.

— Ну, пора выполнить своё обещание, — сказал в купе Сириус, достал из кармана и увеличил свою гитару.

Регулус помнил, что брат купил этот инструмент очень и очень давно, ещё когда они вместе ходили к магглам в огромный магазин и покупали всё для ремонта в комнате Сириуса. Брат сказал, что всю жизнь о таком мечтал. Иногда Регулус видел и слышал, как Сириус бренчал на этой гитаре, записывал странные значки и тексты в толстую тетрадь, но всегда прекращал это делать при людях. Возможно, стеснялся. По крайней мере, при нём никогда не пел, отговариваясь, что стихи ещё сырые и к песням ещё плохо подобраны рифмы, но когда-нибудь это произойдёт. Прошлым летом Регулусу удалось взять обещание, что он будет первым, кому Сириус споёт эти свои песни. И вот это время наступило, и брат устроил им с Барти настоящий концерт, на который в дальнейшем собралась чуть ли не половина старшекурсников Хогвартса, ехавших в поезде. Песен было около дюжины, и каждая из них была спета раз по десять, пока Сириус уже не охрип. Регулус так и не понял, были это стихи самого Сириуса или какие-то переделки магглов, но песни были про то, что не стоит воевать, а надо любить девушек и своих близких. Про магию, про войну, даже про школу. Особенно запомнилась одна, которую Сириус пел чаще всего и которую под конец, через три часа произвольного концерта, надрывно распевал весь вагон.

Песни были хорошими, трогающими душу, навевающими размышления и очень легко запоминались. Получалось, что этот концерт и песни были вроде прощальным подарком Хогвартсу от Сириуса. Регулус думал, что не удивится, если их будут потом петь во всех гостиных.

А потом, когда они прибыли домой, Сириус объявил, что собирается уехать в Европу, чтобы учиться у Мастера-артефактора. Мол, Дар редкий и стоит его огранить. На этом настояла мать. Это Регулус понимал, только это означало, что брат с такой учёбой вряд ли появится в Британии в ближайшие пару лет. Получить Мастерство в артефакторике было весьма сложно, но невероятно престижно. А вот то, что последовало дальше, он никак не ожидал. Мать вместе с Сириусом объявили, что хотят, чтобы Регулус перевёлся из Хогвартса в «Шармбатон» или «Дурмстранг», чтобы закончить старшие курсы школы, тем более, что ни с французским, ни с немецким, официальными языками этих школ, у него проблем не было. Мол, ему только выбрать осталось.

Регулус вспылил, что за него вдруг решили, не спросив, хочет ли он бросать школу, друга, знакомых учителей и своих однокурсников.

* * *

— Эй, Рэг, ты всё ещё дуешься? — в двери постучал Сириус, а потом и нагло вскрыл наложенную защиту, чтобы пройти в комнату.

Регулус взглянул на брата и перекинулся в кота, показывая, что говорить не собирается, только Сириус как будто этому обрадовался и нагло сцапал его на колени, усевшись на любимое кресло с ногами.

— Черныш ты мой желтоглазый. Ну, ты чего, брат? — нависая над ним и убаюкивая, как младенца, спросил Сириус. А затем ещё и нагло почесал за ухом.

Регулус мстительно вцепился когтями в руку брата, из-за чего Сириус шикнул и укоризненно на него посмотрел.

— Я хотел тебе всё рассказать в Хогвартсе, но это было слишком опасно. У стен есть уши, да и чем меньше народа знает… Я просто оберегал тебя, — сказал брат. — Прости. Я знаю, что ты уже взрослый, тебе семнадцать зимой будет. Не повторяй моих ошибок. В нашей семье ты хороший, а я вредный и капризный, не забывай, — Сириус ткнул его в нос. — Ты слишком милый в этом образе, превращайся обратно, а то я с тобой так не могу серьёзно говорить.

Регулус фыркнул, но превращаться в человека не спешил. Если Сириус уедет, когда ещё дождёшься хороших «почесушек»? Брат это понял и хитро улыбнулся.

— Да понял я, понял, «прости» на хлеб не намажешь… — и приступил к чесанию и поглаживаниям.

* * *

— Да… Как мало человеку надо, чтобы стать счастливым, — хихикнул Сириус, наблюдая, как Регулус улыбаясь, валяется на кровати.

— Тебе не понять, ты же не кот. Просто это очень приятно… — отмахнулся он. — Мама так не умеет, а ты словно какой-то секрет знаешь…

— Мне всегда нравились кошки, — пожал плечами Сириус. — Ну что?.. Готов услышать мои соображения?

— Да… — вздохнул Регулус.

— В общем… После пасхальных каникул, когда мы вернулись в Хогвартс, я узнал кое-что очень важное. Оказалось, что наша семья весьма мешает директору Хогвартса — Альбусу Дамблдору.

— Дамблдору? — удивлённо привстал Регулус, пытаясь сообразить, ничего ли не напутал его брат. — Но…

— Да, сложно поверить, верно? Но из песни слов не выкинешь. Я сейчас закончил Хогвартс, а вот ты у нас остаёшься там один на два года. И, знаешь, мне совсем не хочется, чтобы ты там оставался. Очень, знаешь ли, плохое предчувствие. Очень, — Сириус криво улыбнулся. — Я не прощу себя, если с тобой что-то случится, Рэг. Если ты снова… Точнее если так выйдет… Нельзя недооценивать директора. Я смог передать всё матери, она провела расследование… С кузиной Андромедой всё вышло не просто так. А ещё история с Молли Прюэтт, которая вышла замуж за Уизли ещё до истории с Андромедой… И ещё несколько девушек из старых семей. Он очень медленно, но планомерно уничтожает магические рода. Через детей. И эта война, в которую он втягивает выпускников Хогвартса. Не зря же так процветает и подогревается вражда между факультетами. Джеймс почти три месяца уговаривал вступить меня в «Орден Феникса», чтобы бороться с «Тёмным Лордом».

— «Орден Феникса»? — переспросил Регулус.

— Да, что-то вроде партизанского движения, — хмыкнул Сириус. — За директора. Джеймс всех туда сагитировал: и Римуса, и Питера, и с факультета парочку. А ещё Джеймс хочет пойти в школу авроров, чтобы, так сказать, «внедриться».

— Похоже на маггловские детективы, которые читает Барти, — потёр висок Регулус.

— Ну, да, — снова хмыкнул Сириус. — Вот только когда завертится мясорубка и заварится каша, то уйти живым будет сложно. Поэтому я тебя очень прошу. Не возвращайся в Хогвартс. Ради меня.

— Но как же Барти? — спросил Регулус. — Он мой друг. А на него уже начались нападки на факультете. Политика его отца…

— Может, вы вместе куда-нибудь переведётесь? — спросил Сириус. — Поговори с ним. Другая страна… Это другие знания, вы же с ним любите учиться. Мистер Крауч, думаю, не будет против. От отца я слышал, что он метит в Министры Магии. Хотя, возможно, пока это только слухи. Министр Минчум не справляется ни с этой как бы войной и сплетнями, ни со своими же дементорами, так что через два года у него все шансы вылететь с поста, а то и вообще досрочно его освободить. Отец говорит, что не факт, что Крауч сможет добиться кресла Министра за пару лет, но взял он сразу круто. Поэтому многие на Слизерине и недовольны. Их родителей начали прижимать. Возможно, что к следующим выборам Крауч наберёт политического влияния. Тем более чистокровный, но с современными взглядами, он нравится народу, который из-за всех этих непонятных происшествий, исчезновений и смертей сочиняет чёрт знает что.

— Да… — согласился Регулус. — Барти говорил… что его отец весь сконцентрирован на карьере и почти не обращает на него внимания… Так ты не собираешься в этот «Орден Феникса»?

— Я сделал вид, что согласился, — хмыкнул Сириус. — Но как бы обстоятельства были выше меня. Отправлюсь в Европу сразу после одного дела и этой свадьбы послезавтра, пятого июля, на которую меня с Джеймсом пригласила Лили Эванс. Её сестра выходит замуж. Странно только, что свадьба в среду…

— А что странного? Это же традиция, — удивился Регулус.

— Да? Ну… я просто забыл, — смутился Сириус. — Почему-то запомнилось, что свадьбы по пятницам справляют… Ладно, я пойду. Обещал Питу сегодня кое в чём помочь.

Регулус проводил взглядом брата и задумался о том, что же ему делать дальше, напевая самую запомнившуюся ему песню из репертуара Сириуса.

Больше тысячи лет назад

Основатели собрались

Изменили закон бытия,

Чтобы дать поколениям жизнь.

Чтоб летели птенцы из гнёзд

И забыли про кровь и чины,

Важно лишь, чтоб достигли звёзд —

Смелы, ловки, умны и верны,

Чтоб летали под светом Звезды

По имени Солнце…

Серый камень на серой скале

В Чёрном озере серый лёд

Нам сказали там «нет войне»

И учили идти вперёд.

А над Хогвартсом плывут облака

Закрывая небесный свет.

А над Хогвартсом серый дым

Хогвартсу тысяча лет,

Прожитых под светом Звезды

По имени Солнце…

И вся тысяча лет — война,

Война без особых причин

Рейвенкло или Хаффлпафф?

Гриффиндор или Слизерин?

Красная-красная кровь

Одинакова у тех, и других.

Одинаково в серой земле,

Проливаясь, она будет гнить,

Высыхая под светом Звезды

По имени Солнце…

Мы не знаем, было ли так всегда

Кто придумал эту войну?

Кто сказал: «это ваш враг»,

Убивай, не спросив «почему?».

Я не помню, кто нас учил

Ненавидеть других всей душой,

Флаг пустой в руки вручил

И отправил в бессмысленный бой,

Чтоб упасть, и не видеть Звезду

По имени Солнце…

Больше тысячи лет назад

Основатели собрались

Изменили закон бытия,

Чтобы дать поколениям жизнь.

Чтоб летели птенцы из гнёзд

И забыли про кровь и чины,

Важно лишь, чтоб достигли звёзд

Не сгорев в жерле войны,

Чтобы жили под светом Звезды

По имени Солнце…[13]

Глава 4. Память

5 июля 1978 г. Англия, Коукворт.

Сергей аппарировал в Коукворт около десяти утра. Свадьба сестры Лили Эванс и её жениха была назначена на полдень. Согласно местным традициям бракосочетание должно было состояться в мэрии городка, а потом небольшой фуршет на дому для родственников и гостей. После некоторых раздумий Сергей понял, что местная «традиция» праздновать свадьбу в середине недели обусловлена некоторой экономностью и чопорностью англичан. В середине недели много не выпьешь, долго не посидишь, у всех дела, работа, всякие няни для детей до девяти вечера. Это в России принято праздновать свадьбы широко, с душой: с выкупом, похищением, дракой, порвав два баяна, со вторым днём, а то и с третьим. Пусть и есть особо нечего, но стол должен ломиться, хотя бы и просто от солений и варёной картошки, тем более, что по специальным талонам брачующиеся могли приобрести не только новую одежду, обувь и необходимые аксессуары, но и какие-нибудь «деликатесы».

С Наташей они поженились в январе восемьдесят третьего, даже гвоздики для букета невесты покупались по блату через «Мосфильм»… Сергей зажмурился, отгоняя от себя видение любимой жены в длиннющей фате и самодельном кружевном платье, под крупными хлопьями снега, накрывшее его летом посреди чужой страны, незнакомого города и другого времени. Видимо, навеял парк Коукворта, единственное зелёное пятно в сером городе, и белый «снег» цветущих тополей.

— Сириус? Сириус Блэк? — окликнул его женский голос, и Сергей обернулся.

— О, здравствуйте, миссис Снейп, — поздоровался он с матерью Северуса, которую с трудом узнал.

Женщина стала выглядеть куда лучше, чем в то Рождество около полутора лет назад, когда они с Северусом нагрянули в гости в его родительский дом. Насколько Сергей был в курсе, Эйлин Снейп продолжала жить в Коукворте, не особо желая видеться со своим отцом, но их общению с Северусом-младшим не мешала. У миссис Снейп в ножнах на юбке висела палочка, прикрытая магглооталкивающими чарами, и одежда была по фигуре и какая-то… благополучная, что ли. Никакой неряшливости или неопрятности: просто нормальная женщина, не слишком молодая и красивая, но была видна аристократическая выучка: ровная спина и чуть приподнятый подбородок, уложенные в высокий пучок совершенно чёрные волосы, без намёков на седину.

— Удивительно видеть тебя в Коукворте, Сириус, — сказала Эйлин Снейп.

— Просто мы с другом приглашены на свадьбу к сестре Лили Эванс, вы же знаете Эвансов? — ответил Сергей. — Я думал, прибуду пораньше, может, немного поболтаю с Северусом… Если он будет здесь. А ещё какой-то подарок маггловский купить молодожёнам. Вряд ли они оценят что-то волшебное, да и Статут…

— О, Северуса сейчас нет дома, — ответила миссис Снейп, чуть отвернувшись и сдержав вздох. — В последнее время мой сын не часто здесь гостит. Приносит лекарства, деньги, еду и уходит. Но я понимаю его. К тому же он учится на Мастера. Он появлялся в субботу, когда вы закончили Хогвартс, а потом снова ушёл. Не знаю, когда снова его увижу, он сказал, что будет занят.

— Лекарства? Так вы болели? — спросил Сириус. — Но, похоже, что вам значительно лучше. Вы хорошо выглядите.

— Спасибо, — чуть улыбнулась миссис Снейп. — И да, я знаю Эвансов. Всё же в их семье появилась ведьма. Лили, верно? Так свадьба у Петуньи?

— Похоже на то, — согласился Сергей. — Только совершенно не представляю, какой подарок подарить. Что вообще дарят по такому случаю?

— Кажется, всё что угодно, — подумав, ответила миссис Снейп. — Разве Лили не показывала свадебный реестр? Да и странно, что она пригласила друзей на свадьбу сестры. Так не принято, кажется… Хотя, возможно, что у магглов по-другому, я точно не знаю.

— А что такое свадебный реестр? — удивился Сергей новому понятию, которое впервые слышал.

— Это что-то вроде списка желательных подарков, которые распределяются между роднёй и коллегами. Жених и невеста записывают, что хотели бы получить, а гости выбирают, что подарят. Присылают подарок в день свадьбы или немного заранее. Я слышала, что подарки вскрываются после свадебного путешествия, но я не знаю, будет ли оно у Петунии, никогда не видела её жениха. Да и у меня самой ничего подобного не было, — слабо улыбнулась женщина.

— Возможно, что не стоит мучиться с подарком и подарить деньги в конверте? — вздохнул Сергей. — Всё равно я этого реестра в глаза не видел. А так они смогут купить что-то, что им не подарили… Это приемлемо?

— Кажется, можно дарить деньги… или чеки на предъявителя… Но я не знаю точно. Но… Ты знаешь, что у магглов свои деньги? — деликатно намекнула миссис Снейп.

— Конечно знаю… — улыбнулся Сириус. — Только надо какой-то конверт купить и… может, открытку? Вряд ли они обрадуются, если я трансфигурирую их из чего-нибудь и эта трансфигурация пройдёт, когда они вернутся из своего свадебного путешествия.

— Разумно, — согласилась с ним миссис Снейп. — Я покажу тебе, где в Коукворте можно купить конверт и открытку.

* * *

С Джеймсом Сергей встретился в половину двенадцатого недалеко у городской ратуши, которую здесь называли «таун-холлом».

— Привет, Сириус! — широко улыбнулся Поттер, к которому после всех событий и рассказа Питера Сергей даже не знал, как относиться.

Конечно, было необходимо поддерживать дружбу или хотя бы её видимость, чтобы выполнить часть магического договора насчёт крестника, но это было на самом деле трудно.

Джеймс был избалованным мальчишкой, который даже не испытывал видимых угрызений совести или вины из-за того, что всё так получилось с его родителями, тётей и дядей. Наоборот, Поттер был вполне себе счастлив: у него были деньги, свой дом, и никакого надзора или опеки, а ещё Лили, которая, кажется, уже вовсю считала себя хозяйкой в доме в Годриковой Лощине. Сергей считал, что Юфимия и Флимонт оказали сыну медвежью услугу, «защитив» от наказания. Джеймс так ничего и не понял, не осознал, да даже не раскаялся. По законам семьи Блэк, которые были суровы, но в то же время справедливы какой-то своей почти первобытной справедливостью, Джеймс, который убил Дорею Поттер нечаянно, мог вернуть что-то вроде «виры». И это не означало обязательную смерть. Иногда это могла быть магия, искупление путём сложного задания или поручения, даже отданный семье Блэк первенец. И по размышлениям Сергея о сущности магии, получалось, что хотя Джеймс всеми силами попытался избежать наказания, но сама судьба повернула всё так, что его первенец был фактически передан Роду Блэк. Если бы они ещё всё сделали по-людски, и Джеймс не стал слушать Дамблдора и соглашаться на предательство!

Получалось, что напуганные возможностью наказания сына, родители Джеймса всё лишь усугубили. Да и по уверениям леди Вальбурги, Юфимию и Флимонта убил старший сын Дореи и Карлуса, тоже, кстати, наполовину Блэк, чтящий традиции предков. Если только с этой стороны рассматривать концепцию, что «во всём виноваты Блэки». Но там и ситуация иная: умышленное убийство с целью скрыть другое преступление. Впрочем, получалось, что когда родители Джеймса взяли вину на себя, то очистили вину сына перед Родом Блэк. Око за око. Двое на двое. Если бы Джеймс не помыслил навредить Роду, то условно был бы прощён, хотя и взят «на заметку». Законы магической справедливости в действии. Так что, скорее всего, будущий крестник достался Сириусу именно поэтому.

Такие тонкие ментальные структуры были довольно сложны, но после двух лет изучения магии, просиживания за Кодексом Рода и просто в библиотеке Блэк-хауса, Сергей много что понял. Ничего не бывает просто так, из ниоткуда. Ничто не пропадает в никуда. Всё возвращается и находится в определённом жизненном круговороте. И только жуткая цепь событий, удачливые недоброжелатели, предательство близких друзей и в первую очередь: предательство Наследником собственной семьи, привела к краху Рода. К жуткому уничтожению, которого Сергей не собирался допускать.

— Неплохой костюм, — отметил Джеймс. — Ты похож на респектабельного серьёзного маггла, не то, что я, — и сам же засмеялся своей шутке. — Надо было тебе на твоём мотоцикле приехать.

— Не на свадьбу же. И ты на самом деле мог бы надеть что-то поприличней, чем это, — оценив наряд друга, который был похож на классического хиппи, сказал Сергей. — Всё же у людей праздник.

Он достал палочку, накинул вокруг чары отвлечения внимания и трансфигурировал одежду Джеймса в традиционный летний мужской костюм.

— Да я теперь переплюну жениха, — хмыкнул Джеймс. — Кстати, этот Вернон довольно мерзкий маггл. Такой правильный, что на зубах скрипит. Ходит и говорит, как будто у него волынка в заднице. Лили посчитала, что хорошая мысль нам познакомиться до их свадьбы, мы ходили вместе в маггловское кафе пару дней назад. Это было нечто! Ты себе не представишь, друг. Этот Вернон, кстати, уже совсем старик, ему больше тридцати точно, а Петунья-то всего года на три-четыре старше Лили, хотя тоже, вся из себя маггла, только шипела и глаза страшные делала, чтобы мы её Дурсля не напугали. Прикинь, вот же фамилия? «Дурсль»! Начал меня про всякое расспрашивать, где я работаю, да сколько зарабатываю. Нотации читал, на работу предложил устроить. Представляешь? Вот придурок! Покровительственный такой, оборжаться можно. Ну, сам всё увидишь, — закончил тираду Джеймс, широко улыбаясь. — Вот они идут.

— Джеймс! Сириус! — подошла к ним Лили Эванс в салатово-зелёном платье подружки невесты. — Ой, как я рада вас видеть. Хотя бы не так скучно будет на этой свадьбе.

— Привет, Лили, — поздоровался Сергей, которого резанула по ушам такая формулировка.

— О, тебе не будет скучно, обещаю, — поиграл бровями Джеймс, а Сергей заметил, как затравленно на них посматривает невеста.

Петунья Эванс — старшая сестра Лили, была довольно симпатичной блондинкой, с немного вытянутым лицом, хотя, возможно, что это было от удивления и желания, чтобы малолетних магов с весёлыми шуточками и розыгрышами на её свадьбе не было.

* * *

В Британии совсем по-другому отмечали свадьбу. В мэрии после регистрации брака жених и невеста станцевали первый танец, потом ещё мистер Эванс станцевал с Петуньей. После состоялся так называемый «свадебный завтрак». Он был прямо дома у Эвансов. Народа было не так и много, шестнадцать человек всего. В комнате стоял стол с закусками, за который никто не садился, надо было просто подходить и что-нибудь брать для перекуса. Ещё Петунья бросила в немногочисленных девиц свой свадебный букет, что показалось Сергею странным, он такой традиции не помнил. Этот букет поймала Лили и многозначительно улыбалась Джеймсу. Потом Сергей узнал, что это означало примету, что поймавшая букет в скором времени выйдет замуж.

Поттеру было ужасно скучно, и он пытался развлечь себя шутками над магглами, но Сергей трижды пресёк это на корню. В общем, удалось не испортить невесте праздник и ладно.

Около шести вечера, вручив конверт с подарком, Сергей распрощался с новоиспеченной четой Дурслей, вышел на улицу, завернул на неприметную полянку с дубом и аппарировал в Лондон. Оставалось закончить дело с Питером. К таким людям, как те подонки, которые убили мистера Петтигрю, у Сергея ещё с прошлой жизни были личные счёты.

Глава 5. «Да» и «Нет»

5 июля 1978 г. Англия, Лондон.

— Питер, что с тобой? — спросила его мать. — Ты сегодня весь как на иголках. Это из-за того письма, которое ты получил утром? Что там было написано?

— Ничего особенного. Всё в порядке, мам, — спокойно ответил Питер, справляясь со своим голосом. — Всё нормально. Я, пожалуй, прогуляюсь.

Он накинул тонкую ветровку и сунул в карман палочку. Вечером в доках было прохладно.

— Постарайся не ввязываться в неприятности, — тихо сказала ему вслед мать.

Питер ничего не ответил и быстро покинул небольшую родительскую квартиру. С Темзы он услышал перезвон четвертного колокола на северной башне Вестминстерского дворца. Биг-Бен должен был пробить шесть часов через пятнадцать минут. Впрочем, Сириус мог и опоздать. Тем более, что был приглашён на какую-то свадьбу.

Настроившись на долгое ожидание, Питер быстрым шагом прошёл до доков и занял удобную позицию, с которой просматривался подход. Он облокотился о небольшой выступ здания и «слился с пейзажем». Такое умение не требовало махания палочкой, это была его личная наработка и привычка. «Для сыщика важна незаметность и способность к длительной слежке». В детстве Питер мечтал, что станет сыщиком, как знаменитый Шерлок Холмс. Его отец, Сэм Петтигрю, очень любил детективы и передал свою любовь сыну. В их небольшой квартире был целый стеллаж любовно покупаемых и зачитанных до дыр книг: Артур Конан Дойл, Агата Кристи, Ян Флеминг, Джеймс Филлис, даже американец Рекс Стаут там отметился.

Когда родители сказали Питеру, что он волшебник, то он думал, что у магов тоже может быть нужда в магических следователях. После того, как Сириус Блэк помог реконструировать смерть Сэма Петтигрю, Питер подозревал, что его старика подвело любопытство и эти проклятые детективы. В таких историях ты всегда ассоциируешь себя если не с главным сыщиком, то хотя бы с его помощником, но никак не с жертвой или неугодным свидетелем. Банально и обидно до слёз.

Питеру нравилось узнавать секреты, раскрывать тайны и загадки. Конечно, особо запутанных историй в Хогвартсе не было. По крайней мере, до недавнего времени, пока он не подслушал разговор директора Дамблдора и Джеймса Поттера. Впрочем, после этого чего-то необычного не происходило. Джеймс вёл себя как всегда. Сириус, с которым Питер поделился подслушанной информацией, вроде бы тоже. Они готовились к экзаменам и думали о будущем.

Сразу после сдачи ЖАБА нужно было отправить документы в Министерство Магии для того, чтобы дали направление на трёхгодичные курсы авроров. Джеймс Поттер целых два месяца расписывал, как это будет круто: та же школа, только с небольшой муштрой и с предоставлением общежития для тех, кто в нём нуждается. А по окончании выдадут значок аврора, и будешь ловить преступников и плохих магов. В основном Джеймс уговаривал Сириуса и, кажется, даже не знал, что Питер нацелился на это же подразделение Министерства Магии. Конечно, не детективное агентство, но надо же с чего-то начинать. Карьера в полиции магов была для Питера довольно очевидным путём задержаться в мире волшебников: в отличие от многих ведомств, туда принимали полукровок и чистокровных в первом поколении. Питер сам думал об аврорате, как о ступеньке к своей мечте, поэтому с пятого курса особо налегал на предметы, требующиеся для поступления туда.

Ещё Поттер часто говорил о неком «Ордене Феникса», агитируя вступить в эту тайную организацию, но Питер думал, что лучше держаться в стороне от директора Дамблдора и его махинаций. Блэк поблагодарил Питера за ту информацию и вроде бы всё воспринял серьёзно, но не спешил разоблачать Джеймса. Как будто между ними всё было по-прежнему. Сириус тоже решил стать аврором и, кажется, был не против идеи вступить в «тайный орден», но, с другой стороны, Блэк всегда лез на рожон и не слушал ничьих советов. Да Питер и не совался: выйдет себе дороже. Уже было удивительно, что Сириус сдержал данное в апреле слово, и пару дней назад они вдвоём раскрыли убийство отца Питера.

Оказалось, что двое местных инспекторов Скотленд-Ярда договаривались о протекциях с турецкой мафией, получали от них деньги. Члены группировки обнаружили Сэма Петтигрю, который это видел, приняли за шпиона и привели на ту встречу. Отец Питера иногда выпивал в полицейском пабе, так что узнал инспекторов и мог выдать их коллегам. Один из инспекторов попросил подельников избавиться от свидетеля и обставить всё как простое ограбление. Но, кажется, перестарались или оставили слишком приметные следы. Ну а потом дело было закрыто не без участия тех двоих.

При магической реконструкции событий Питеру показалась странной фраза одного из инспекторов, потому что выходило, что его отец намеренно следил за этой мафиозной группировкой. Словно был одним из осведомителей полиции. Впрочем, на его вопросы мать сказала, что ничего не знает об этом, но это вполне могло быть.

Сириус обещал что-нибудь придумать и навестить Питера сегодня. Но что мог сделать Блэк? Чем помочь? Аврорат в дела магглов не вмешивается. Самим им вершить суд?.. Если кто-то узнает, то несдобровать. Сэм Петтигрю был магом, но палочку держал дома из-за Статута Секретности и кучи обязывающих и связывающих по рукам и ногам магических законов. Кому хочется в Азкабан? Да и Сириусу в связи с большим зубом, который точит на Блэков директор Дамблдор, лучше не светиться в делах с магглами. Вдруг кто-то узнает?

Питер угрюмо посмотрел на серую воду Темзы. Утром к нему прилетела сова из Министерства с отказом в курсах авроров без объяснения причины.

— Привет, Пит, — отвлёк от невесёлых мыслей появившийся Сириус Блэк.

— Привет, Сириус.

— Прости, что немного опоздал. Меня тут сова нагнала. Очень странно… — Блэк крутил в руках письмо со знакомым гербом. Точно такое же Питер получил утром.

— Наверное, это из комиссии. По поводу аврората. Мне сегодня такое же пришло. С отказом, — ответил Питер. Настроение упало ещё ниже, чем было.

Ярко-синие глаза изучили сургуч с печатью и написанные на конверте имя и адрес.

— Интересно, с чего бы им писать? Я не подавал никакого прошения, — медленно ответил Сириус.

— Не подавал? Но… Ты же сказал… — удивился Питер.

— Иногда проще согласиться и не сделать. Тем более, что обещания поступить в Аврорат я не давал. Хм… на самом деле их герб. Как странно. Может, сразу сжечь?

— Зачем сжечь? — удивился Питер.

— Ну, вдруг там магический контракт, который активируется при вскрытии? — снова повертел письмо Сириус. — Тем более, как я уже сказал, прошений в Министерство Магии я не подавал. Так что…

— Подожди! — остановил Питер Сириуса, который уже нацелил палочку на конверт. — Давай я распечатаю и посмотрю, что там. Вдруг это что-то важное.

— Хорошо. Но я всё же проверю… — ответил Сириус и наложил на письмо целый спектр различных заклинаний. — Вроде всё чисто. Ни проклятий, ни ядов, ни каких-нибудь сюрпризов. Держи.

Питер сдёрнул печать Министерства и достал лист бумаги со знакомыми завитушками.

— «Доводим до вашего сведения, что вы приняты на курсы авроров. Занятия начинаются с первого августа. Общий сбор на площади Рассела в полдень. При себе иметь палочку, письмо-пропуск, сменную одежду», — прочитал Питер.

— Пропуск что, не именной? — удивился Сириус.

— Кажется, нет, только на конверте имя, — ответил Питер.

— Ерунда какая-то. Дай-ка свой конверт.

— Держи…

Сириус изучил короткое письмо отказа, вытащил его, сунул в конверт, подписанный на имя Питера, своё письмо, поджёг и свой конверт, и записку с отказом.

— Ну, вот и всё. Раз они не удосужились подписать имя и уверены в том, что не ошибаются… — ухмыльнулся Блэк. — Держи, если ты, конечно, хочешь туда пойти. Я вот даже не отправлял запроса в Министерство и могу в этом поклясться. Я вообще завтра в Европу уезжаю, у меня контракт, так что…

Питер взял протянутое письмо.

— Спасибо…

— Ну, тут точно вообще не за что, — покачал головой Сириус. — Знаешь, Пит… Я более чем уверен, что через какое-то время Джеймсу надоест эта игра в солдатиков. Я про аврорские курсы. Зарабатывать на хлеб с маслом ему не надо, у него красивая невеста, есть свой дом. Вылазки же и «войнушки» с полумифическим Тёмным Лордом гораздо интересней. Так что я не уверен, что он закончит эти курсы и не бросит всё на полпути. Но ты… Я уверен, что ты закончишь. И станешь одним из лучших кадетов, или как там авроров называют. В тебе скрыт большой потенциал.

Питер даже растерялся от такой хвалебной речи в свою честь.

— Не ожидал… — только и смог пробормотать он.

— Я подумал про тех типов… Ну, которые твоего отца убили… Эти люди — подонки и трусы. Они сами друг друга поубивают, чтобы замести следы. Лица мы видели. С помощью магии я их следы и ментальные образы быстро найду. Накину чары невидимости, поброжу по Лондонскому отделению Скотленд-ярда. Проникнуть туда можно. Найду их кабинеты или столы, что там у магглов. Каждому из них подброшу записку о том, что его подельник хочет его сдать и выйти чистым из воды. Что под них начали копать и есть свидетель, который решил признаться в убийстве твоего отца. Никаких нарушений законов. Просто пара записок, и их сущность сама их выдаст. Тебе надо будет держать руку на пульсе. Следить ты умеешь. Покажу одно заклинание, если получится и захочешь, то найдёшь инспектора, на которого работал твой отец, скажешь, например, что тайник нашёл или ещё что-нибудь в таком роде с дневником отца. Если, конечно, что-то узнаешь от тех инспекторов. Почерк подделать с помощью магии несложно. Но пусть компенсацию твоей матери выдадут за его смерть, я узнавал, они должны были, раз он был информатором управления, но, видимо, раз никого не арестовали, то зажали. Надеюсь, что арестуют того, кто останется…

— Ну ты даёшь… — только и выдавил Питер. — Как в настоящем детективе!

— Не только ты любишь детективы, — усмехнулся Сириус. — Хотя можно и не особо лезть. Уверен, что такие подонки долго не живут. Анонимный звонок в полицию тоже может кое-что сделать. Имена я сегодня узнаю.

— Посмотрим, как всё получится, — кивнул Питер, уже всё для себя решив.

— Тогда вперёд, — хмыкнул его друг.

— Слушай, мне тут во вторник одна девчонка написала с Хаффлпаффа. Она с пятого, то есть теперь с шестого курса, ну… ты не знаешь её, наверное… Мы иногда с ней общались. Она спросила меня про те песни, которые ты пел в Хогвартс-экспрессе. Спрашивала, можешь ли ты дать тексты. Она только две песни хорошо запомнила, а другие не очень, — спросил Питер.

Сам он аппарировал в Лондон из Хогсмида, и, о чём с таким восторгом писала Мэри Стивенс, не очень хорошо понимал.

— Ладно, — пожал плечами Сириус. — Напишу.

— А мне споёшь? — рискнул спросить Питер. — Можно ещё Римуса позвать, я его с выпуска не видел. Сходим в «Дырявый котёл»? Можно ещё кого-то позвать… Ну, если ты уезжаешь надолго, то… как-то попрощаться.

— Можно. Всё равно придётся сказать Джеймсу. Не хотелось бы делать это в письме. Так что можно позвать всех знакомых. Свой выпуск мы не отметили, как подобает взрослым волшебникам, — подмигнул Сириус.

— Тогда, пока ты будешь в Скотленд-Ярде, я навещу старину Тома и всё организую, — улыбнулся в ответ Питер.

Жизнь определённо налаживалась.

Глава 6. Революционная ламбада

5 июля 1978 г. Англия, Диагон-Аллея, паб «Дырявый котёл».

Такого количества народа Сергей не ожидал. С одной стороны, «Дырявый котёл» был чуть ли не единственным магическим питейным заведением в Лондоне, и, по воспоминаниям Сириуса, паб предоставлял услуги гостиницы, к тому же тут можно было неплохо подкрепиться, но, с другой, он не представлял, что тут есть ещё помещения. Как оказалось, проход мимо стойки, подключённый к общей сети камин и пара столиков возле чёрного хода, за кирпичной стеной которого пряталась Диагон-аллея, это ещё не весь «Дырявый котёл». Точнее, за столиками у чёрного хода в основном сидели маги и волшебные существа, которые хотели просто пропустить кружечку, и контингент попроще. Гостиница в «Дырявом котле» была этажом выше, и вот под этими комнатами и располагались основные «чертоги» и «кулуары» заведения. Неприметный проход туда, прикрытый плотной шторой, располагался как раз под лестницей, которая вела наверх.

Так что, когда Сергей справился с подкладыванием жирной такой свиньи местным продажным «ментам», прибыл через площадку аппарации на Диагон-аллею, вошёл в паб со стороны магического квартала, в котором закрылись уже почти все магазины, то хозяин Том сопроводил именно за эту шторку, сообщив, что его уже ждут друзья. Каково же было удивление Сергея, когда он обнаружил в просторной, чистой и приличной комнате паба толпу молодых людей и девушек, которых было порядка шестидесяти человек. За каких-то несколько часов в «Дырявом котле» собрались две трети седьмых-шестых курсов, а ещё он узнал и парочку пятикурсников с потока брата. Такого ажиотажа он как-то не ожидал и думал, что в лучшем случае соберётся человек десять, а тут были представители всех факультетов, включая Слизерин.

В различной одежде, а не в одинаково чёрных мантиях, с галстуками и значками, выявляющих факультетскую принадлежность, студенты стали просто молодыми людьми, которые собрались вместе. В некоторых Сергей даже узнавал и выпускников прошлого года вроде тех же Френка Лонгботтома и его подружки Алисы, фамилия которой вылетела из головы, а по воспоминаниям Сириуса, девушка была «Лонгботтом», так как вышла за Френка замуж. Даже Северус Снейп с независимым видом сидел в углу за дальним столиком и пил что-то похожее на эль из высокой кружки. Рядом с Северусом сидели Регулус, Барти и парочка их сокурсников. Впрочем, Сергей сам пару часов назад отправил к брату домовика с запиской о спонтанном «прощальном вечере» в «Дырявом котле». Регулус всё же послушал совет и согласился перевестись в Шармбатон, причём смог очень быстро уговорить своего друга, Барти Крауча, отправиться во Французскую Академию Магии вместе. С учётом того, что старший Крауч работает в Министерстве, после окончания образования во Франции Барти могла ждать вполне успешная карьера в Департаменте международного магического сотрудничества. В том, что блестящих студентов Хогвартса примут в Шармбатон, Сергей не сомневался. Барти так вообще смог побить все известные рекорды и сдал целых двенадцать СОВ на «превосходно», то есть абсолютно все предметы, которые преподавались в Хогвартсе, даже такие, как «прорицание». У Регулуса с таким же блестящим результатом было сдано десять СОВ: прорицание и маггловедение младший Блэк не изучал.

— А вот и Сириус! — заметили появление Сергея.

Он поздоровался со всеми, бросая взгляды на несколько смущённых Питера и Регулуса: вот и гадай теперь, кто позвал столько людей.

Джеймс приветственно поднял кружку со сливочным пивом и махнул рукой, приглашая на свободное место рядом с собой и радостной Лили Эванс. Сергею протянули магическое меню, которого нужно было коснуться волшебной палочкой, чтобы сделать заказ.

— Пит, Римус, что будете? — спросил Сергей, заметив, что перед друзьями ничего не стоит. — Я угощаю, не стесняйтесь.

Местные неписаные правила праздников и вечеринок для Сергея казались немного дикими. Обычно каждый приносил или заказывал себе сам, не принято было, например, ставить общую бутылку водки на стол и пить только это спиртное. Ещё в Хогсмиде он приметил такое явное отличие от того, что было знакомо ему, но, по воспоминаниям Сириуса, это было вполне в норме. Иногда нормально было «распитие одной бутылки» на двоих, но не факт, что распивалось именно всё: чаще по одному фужеру, чтобы попробовать и оценить вкус. Зачастую гость, который принёс бутылку вина, мог угостить хозяев по бокалу и забрать недопитую бутылку с собой. Ну и плюс тут были сильно распространены домашние бары с набором различных напитков. Иногда редким гостям отец предлагал что-то выпить из своего магически запечатанного бюро с различными сортами крепкого алкоголя. И, кстати, вот в этом случае Блэкам было наплевать на производителя: хорошему коньяку, водке или виски было простительно быть изготовленным магглами. В общем, большинство праздников в Британии проводили вскладчину, когда каждый что-то приносил и чаще всего сам это пил и ел, и обычно это был просто лёгкий перекус и слабый алкоголь вроде эля, грога, мёда, стаута и сидра. Получалось, что люди собирались вместе больше для того, чтобы пообщаться, поговорить, а не чтобы поесть до отвала или напиться. Но широкую русскую душу такая прагматичность британцев несколько задевала и раздражала. В своё время и Сергей с парнями из института, армии, с работы тоже организовывали праздники вскладчину, что-то приносили, что-то покупали, что-то доставали, времена были всякие, а праздника хотелось, но это был именно общий стол, за которым всё было общее, а не у каждого своё на общей площади. Приглашали девчонок, с которых, ясное дело, никогда не брали никаких денег, другое дело, если они по-быстрому организовывали салатики-бутербродики из имеющихся продуктов, — это ценилось. Впрочем, лезть с рацпредложениями в традиции местных Сергей не собирался: это было совершенно лишним. Оставалось только принять действительность.

Глотнув стаута, который был похож по вкусу на очень вкусное тёмное пиво, о котором когда-то можно было только мечтать, попивая «Жигулёвское», Сергей достал из кармана и увеличил свою гитару. Народ явно оживился и зашушукался.

— Ого, так Хвост не соврал насчёт песен? — спросил Джеймс. — Ты полон сюрпризов, Сири, — и поправился: — Сириус.

Сергей пожал плечами и начал наигрывать проигрыш песни про четыре окна, решив начать со спокойной баллады, чтобы настроить публику.

Гитару он купил спонтанно. Были деньги. Они с Регулусом наткнулись на отдел музыкальных инструментов с невероятно шикарным выбором. В прошлой жизни у Сергея была «Самара», и то она досталась от знакомого, который купил себе новую из-за «бугра» и отдал старый инструмент ему. Зато с хорошими, любовно перетянутыми чешскими струнами. Самая простая, но, конечно, лучше, чем та, на которой они учились играть всем интернатом. Из-за плохого грифа играть приходилось только на первых трёх ладах, «дворовые песни» ещё получались, а вот всё остальное… «Самара» в сравнении с «уценёнкой» буквально пела и была легка для переборов. Ну, а на инструменте, который Сергей приобрёл в Лондоне, можно было играть вообще почти без усилий. Его новая гитара просто на порядок превосходила всё, что он когда-то держал в руках.

Наверное, это был пережиток советского периода, когда если что-то было, то надо брать про запас, даже если тебе это в данный момент и не нужно и неизвестно, пригодится ли вообще, но гитару Сергей купил. Потом закрутился, завертелся с учёбой, школой, анимагическими приключениями, работой со своим круизером, но после памятных рождественских каникул, когда у них гостил Северус, Сергей разбирал вещи и обнаружил гитару. Настроение было под стать, вполне лирическое, и он попытался что-нибудь сыграть, вспомнить песни. И с инструментом это получилось сделать довольно легко. Видимо, музыка была частью души, а навык игры на гитаре удалось довольно быстро восстановить. Это не то что махать палочкой и управлять магическими потоками, чтобы получалось колдовство.

В прошлом Сергей мог похвастать довольно сильным голосом, часто пел песни, особенно в компании, тем более, что во ВГИКе им ставили голоса и занимались в том числе и вокалом. У Сириуса данные оказались вполне неплохими для пения, да и слух был абсолютным.

— Расскажу историю, ребятки,

Будет в ней полно двойного дна:

Я живу в огромном старом Замке

У него четыре вкруг окна[14]…

— запел Сергей.

Перевод с русского на английский дался тяжело. Под гитару он мог спеть песню и даже написать её русский текст на бумаге, а вот при «переключении» сознания на английский, видимо, из-за того, что знание языка было связано с передачей магии, русский язык казался незнакомым и чужеродным. Сергей даже тогда запаниковал, что забывает родную речь, и решил официально учить русский. Регулус посоветовал заниматься со своим другом Барти, который был настоящим полиглотом и чуть ли не каждые полгода учил новый язык. Впрочем, младший брат тоже решил начать учить русский. И Сергей старался почаще говорить с ним на русском, чтобы не забывать. С переводом песен дело двигалось не очень быстро, так как Сергею пришлось выстраивать ассоциативные цепочки, чтобы передать смысл и содержание песен. Ну, а после истории Питера с подслушанным разговором Сергею пришла идея внести в песни, которые в своё время поднимали Россию и какие-то местные реалии. Написать что-то, что будут петь. Свои «дворовые песни», которые бы заставили магов задуматься. Революция в головах студентов, которых втравливают в войну. Небольшая подлянка Дамблдору, который, как оказалось, всё горазд делать чужими руками, сам оставаясь чистеньким и светлым. Всех не заткнуть. А запретишь что-то — будут делать назло. Поэтому Сергей был очень рад, когда Питер сказал про письмо шестикурсницы. Это значило, что его труды не пропадут зря.

— Похоже на Хогвартс, — после того, как он закончил петь «Четыре окна», сказал кто-то.

— Думаю, первое окно — это был Хаффлпафф, второе — Рейвенкло, третье — Слизерин, а четвёртое — Гриффиндор, — предположила Лили.

— Необычные сравнения, но… интересно, — кивнул Римус, который сидел напротив них.

— Ещё! Давай, Блэк, жги! — свистнули откуда-то с дальнего столика, кажется, слизеринцы. — Давай про дракона.

— Про дракона, так про дракона, — усмехнулся Сергей. — Только прошу подпевать и погромче. Припев там простой.

Он начал проигрыш, который был довольно лиричным для такой динамичной песни «про дракона», которую он переделал из «Не рубите дерева» группы «Любэ», хорошо поднявшейся во время Перестройки. Кто уже был знаком с песней из его «концерта» в экспрессе начали мычать в такт.

— Всех талантливых ребят Хогвартс ждёт, говорят,

Стены там сплошь гранит, над воротами — щит.

Чьей-то твёрдой рукой вписан там девиз такой:

«Ты дракона, что лежит, не буди, пусть дальше спит»…

— начал Сергей.

— Спящего дракона вы не будите!

Не губите всё, что есть, не губите!

Раз написан тот девиз, значит, ты остановись,

Не губите всё, что есть, не губите![15]

— гаркнули вместе с ним те, кто знал припев.

Впрочем, он запомнился всем быстро и после второго куплета все пели его хором, широко улыбаясь.

После такой песни все захотели смягчить горло.

— Сириус, а ты дашь переписать слова? — спросила его малознакомая девушка, кажется, с шестого курса Хаффлпаффа. — Такие песни классные. А можно ту, про любовь? И про девушку?

— Я уезжаю в Европу на учёбу. Родители настояли, — объявил Сергей, покосившись на Джеймса и послав ему виноватый взгляд. — Так что мне будет приятно, если мои песни продолжат петь на родине. А песню про любовь я посвящаю своему другу и его девушке, — сказал Сергей, не желая объяснять, что при переделке «ЧайФов» он думал о своей Наташе. Тем более, это должно было немного «подсластить пилюлю» для Поттера.

— Очень интересно послушать! — захлопала в ладоши Лили, прижавшись к Джеймсу. На её пальце, который девушка постоянно демонстрировала и касалась, было помолвочное кольцо с крупным бриллиантом. Сергею стала понятна эта бурная радость, которую демонстрировала Эванс. Кажется, после свадьбы сестры её тоже позвали замуж. И, даже если ей кто-то расскажет о различиях между магическим и маггловским браком, счастливая девушка просто отмахнётся и не примет это во внимание.

— Я вижу и всегда буду видеть такой:

Солнечной девчонкой, которая покой

Нарушила, и стала сниться,

И снится даже годы спустя…

Так я узнал о том, что влюбился,

Что я влюбился по уши в тебя.

Пусть всё будет так, как ты захочешь,

Пусть твои глаза, как прежде, горят.

Ты со мной всегда, ты в сердце моём прочно,

Очень-очень, очень-очень

Очень-очень, очень-очень…

Люблю я тебя…[16]

* * *

— А как же свадьба? Я думал, ты будешь моим шафером! — выговаривал Джеймс.

Вечеринка ещё не закончилась, все развеселились, а Сергей вышел с порядком выпившим другом «подышать» на улицу.

— Я же уезжаю не навсегда, — ответил он на упрёк. — И у меня тоже будут каникулы. Свадьба — это дело небыстрое… Ну или позовёшь ещё кого-то в крайнем случае, если так не терпится. Есть ещё Римус, Питер…

— Ладно, со свадьбой я что-нибудь решу, — глухо хмыкнул Джеймс, прикладываясь головой к кирпичной кладке здания. — Но как же наши мечты стать аврорами?!

— Ну, не знаю, дядя сказал, что авроры по большей части перекладывают бумажки и ловят всякую шпану из Лютного, которая продаёт магглам всякие зелья, — пожал плечами Сергей. — А так я хотя бы мир посмотрю… Тесно мне в Британии. Понимаешь?

— Ладно, я понял, — пошатнулся Джеймс. — Но я думал, что мы пойдём в «Орден Феникса»… Будем вместе сражаться со злом… И вообще, в той песне, которую ты последней спел[17]… Первый друг — это я? Только я не понял, кто второй и третий, Лунатик и Хвост? А кто тогда, кто?

— Ну… Вообще-то, никто не умер, так что это просто песня про жизнь, — пожал плечами Сергей. — Но мне кажется, что ты всё-таки слишком смотришь кое-кому в рот. Мы же уже взрослые, так что стоит самим как-то решать…

— То-то ты собираешься в Европу по мамочкину указу, чтобы не ввязываться в назревающую войну. Да какую назревающую?! Она вовсю идёт! — съязвил Джеймс. — Ты просто не можешь дать отпор своим родственникам и отказаться, как настоящий мужчина!

Сергей схватил и встряхнул Поттера, который в течение вечера влил в себя пару пинт сидра. Напиток был довольно коварным и сильно пьянил, причём алкоголь в нём почти не чувствовался и пился, как фруктовый компот.

— Как настоящий мужчина? Как ты? Я знаю, что это ты убил тётю Дорею. Вопрос только за что?

Карие глаза удивлённо расширились, Поттер побледнел до синевы и мгновенно протрезвел.

— Ты… знаешь? — выдавил Джеймс.

— Ты думаешь, это возможно скрыть? Ты был дёрганым ещё на похоронах. А моя мамочка сказала мне, что твоих пытающихся скрыться родителей, которые взяли на себя твою вину, убили твои кузены. Так что это всё ты. Их кровь на твоих руках. Четыре смерти, чтобы ты мог делать, что хочешь. Это того стоило, Джеймс?!

Поттер посмотрел на него нечитаемым взглядом, а потом молча ушёл.

Сергей посмотрел на звёзды. Хотелось выть, как последней псине. Ну почему он не сдержался?! Ну, накипело, было противно, но на кону-то его семья! Неужели сейчас он своими руками разрушил возможность спасти Наташу, Сашку, Люську?

Глава 7. Колесница жизни

19 ноября 1979 г. Англия, графство Корнуолл, Годрикова Лощина.

Лили Поттер возвращалась в родную Годрикову Лощину с автобусной остановки Ститианса — именно так называлась Годрикова Лощина в своей маггловской части. После поворота у кладбища и небольшой церквушки начиналась земля магов, и обычные жители не видели скрытой части селения.

Дорога на автобусе от Лондона до Ститианса заняла почти восемь часов, плюс ещё почти сорок минут от Коукворта до Лондона, но там её подвёз знакомый родителей на машине, так что это совсем другое дело. Лили устала и думала, как же хорошо быть волшебницей и уметь уменьшать и делать очень лёгкими вещи, иначе ей бы пришлось всё тащить на себе. Бытовые чары, чтобы почистить одежду, забрызганную осенней грязью, тоже были очень кстати.

На выходных Лили гостила у родителей в Коукворте, она отправилась туда в пятницу через камин в «Дырявом котле», а потом аппарировала сразу в свою комнату. Тогда после аппарации ей и стало очень плохо, даже вырвало. Спасибо очищающим чарам: одежда почти не пострадала. Впрочем, родители всё равно перепугались. Отец работал в местном госпитале при фабрике и после некоторых смущающих вопросов постановил, что Лили, скорее всего, беременна. А также сказал, что ей стоит воздержаться от аппарации и даже путешествий каминами, если она хочет здорового и магически сильного ребёнка.

От матери Лили узнала, что Петунья тоже беременна от этого своего старого мужа-Дурсля. Старшая сестра гостила у родителей на прошлой неделе и по секрету призналась матери, что ждёт ребёнка. Пока Лили ехала в автобусе, она успела много о чём подумать и подсчитала, что Петунья должна родить своего маленького Дурсля в середине июня. А если брать сроки от её последней задержки, то маленький Поттер появится у них с Джеймсом в конце июля.

Лили очень радовалась, когда выяснилось, что она волшебница. Что она особенная, как она всегда и считала. Примерно в восемь лет в Коукворте она познакомилась с мальчиком-магом, Северусом Снейпом, тот рассказывал ей о Хогвартсе, о магии и волшебстве. Правда, когда за ней с письмом из Хогвартса прибыла Минерва МакГонагалл, то просветила, что маги не слишком хорошо относятся к разного рода полукровкам или магглорождённым, и настоятельно посоветовала ей поступать на Гриффиндор. Беда была в том, что Северус с детства мечтал поступить на Слизерин и тогда, на распределении, их дороги разошлись. Лили увидела расправу над Северусом тех мальчишек из поезда только за одно желание поступить на Слизерин и… немного испугалась. Она выходила к шляпе одной из первых по спискам учащихся и была уверена, что Северус последует за ней, но этого не произошло. К тому же, как оказалось, те «гадкие мальчишки» из поезда тоже поступили на Гриффиндор. Впрочем, Джеймс потом объяснился с ней, что они с Сириусом не хотели её пугать, а заклинание было совершенно безобидным и распространённым в волшебной среде. Если вспоминать всякие «шуточные проклятья», которыми баловались парни на младших курсах, иногда даже попадая в Больничное крыло, то «ешь слизней» на самом деле было лишь лёгкой шалостью.

Впрочем, Лили всегда была упряма и продолжила дружить с Северусом. К тому же её друг очень много знал о зельях и хорошо учился, иногда объясняя непонятные или неприятные вещи, бытовавшие у магов. Примерно в середине пятого курса перед Рождественскими каникулами Лили вызвал к себе директор Дамблдор. Оказалось, так как она была маглорождённой, то по законам магического мира практически не имела никаких привилегий или возможности работать. Единственное «послабление» — это выйти замуж за мага хотя бы первого поколения или, на худой конец, за полукровку. Директор спрашивал её о том, будет ли она учиться в Хогвартсе после пятого курса, так как многие магглорождённые уходили после обязательных пяти курсов, чтобы попытаться получить образование и работу в маггловском мире. Директор сказал, что пока безрезультатно пытается ввести помощь магглорождённым ученикам, но может хотя бы справить ей маггловские документы-аттестат о среднем образовании, чтобы она могла получить какую-то маггловскую профессию.

У Лили тогда была настоящая истерика. Она отличница, прекрасно училась, её хвалил Слагхорн, с четвёртого курса Лили приглашали в «Клуб Слизней», но, как оказалось, это не значило практически ничего после того, как двери Хогвартса за ней закроются. И только директор Дамблдор озаботился её будущим и вообще сказал, что её может ждать после магической школы.

Отец, выслушав стенания Лили, созвал «семейный совет» и объявил о том, что он сквиб из старинного германского рода. Но Гарри Эванс, которого раньше звали Ганс Валентайн Хубе, вынужден скрываться из-за того, что служил в Третьем Рейхе. А также официально был связан с Тёмным Лордом, развязавшем мировую войну — Геллертом Гриндевальдом, поэтому признать Лили хотя бы полукровкой не выйдет. Иначе всех их может ждать суд, или депортация, или чего-то ещё хуже. Несмотря на то, что именно из-за Гриндевальда её отец и лишился магии и сделал карьеру в маггловской армии.

Для Лили было очень обидно знать, что ты на самом деле не магглорождённая, но не иметь возможности сказать об этом. Впрочем, Лили всё же поделилась этой информацией с Северусом. И, словно пощёчину, получила от бывшего друга «грязнокровку» после экзаменов СОВ. Снейп знал, что она никакая не грязнокровка, но во всеуслышание сказал это! В Джеймсе Лили очень ценила то, что Поттер был совсем не снобом и ему было плевать на её официальный статус. Пусть даже Джеймс так и не узнал, что она не магглорождённая, а полукровка.

После свадьбы Петуньи Джеймс сделал Лили предложение и вообще очень красиво ухаживал, да и до этого не давал проходу. Но если до пятого курса Лили это только раздражало, то после разговора с Дамблдором она более внимательно присмотрелась к Джеймсу Поттеру, который взялся за ум, прекратил свои шуточки, подрос, похорошел, стал наконец серьёзным. Так что Лили влюбилась без памяти. После того, как она официально стала невестой Джеймса, то переехала от родителей в Годрикову Лощину, а потом они сыграли свадьбу в Коукворте ничем не хуже, чем у Петуньи и её Дурсля. Единственное: Сириус Блэк, давний друг Джеймса, не смог приехать из-за своей учёбы, так что шафером на свадьбе стал Римус Люпин. Но вроде бы всё прошло довольно мило и здорово. Петунья прислала в подарок вазу, но сама не приехала, как раз в день свадьбы подхватив инфлюэнцу.

Позже Лили узнала, что Джеймс поругался с Сириусом из-за того, что Блэк уехал в Европу, а не поступил на курсы авроров вместе, как ребята договорились на старших курсах Хогвартса. Конечно же, Джеймс остыл через день после той ссоры и даже раскаивался в том, что рассорился с лучшим другом накануне отъезда Сириуса, впоследствии даже признавал, что курсы авроров довольно выматывающие и совсем не такие, как они их себе представляли. Но эта размолвка повисла между ними, и, наверное, как все мужчины, оба были слишком упёрты, чтобы просто помириться.

Лили улыбнулась и коснулась своего совершенно впалого пока живота, решив, что их ребёнок поможет этим двоим упрямцам помириться. Ребёнку в любом случае нужен будет крёстный, а Сириус Блэк не будет вечно учиться за границей и всё-таки вернётся в Британию.

После окончания Хогвартса прошло больше года, Лили хозяйничала в их доме в Годриковой Лощине, а Джеймс учился на курсах авроров в Лондоне, к сожалению, из-за официального статуса магглорождённой Лили не могла тоже поступить на какие-либо магические курсы или работу, но зато помогала супругу по его учёбе. Джеймс появлялся дома только по вечерам и выходным, в прошлую пятницу они слегка повздорили из-за того, что Лили хотела проведать родителей, тем более, у её отца был день рождения, а Джеймс не хотел, чтобы она куда-то уходила на весь уик-энд, правда, и с ней в Коукворт отправиться не пожелал. Лили уже очень давно никуда не выходила из дома и иногда чувствовала себя запертой птицей в клетке, не со старушкой же Батильдой общаться и не со стариком Альфардом, который жил почти напротив, впрочем, и до этого могло дойти, чтобы не сойти с ума от одиночества. В первое время Лили наслаждалась тем, что весь дом принадлежит только ей и Джеймсу: всё же в детстве ей приходилось делить комнату с сестрой, а в школе вообще — ещё с тремя соседками, но потом эйфория прошла и стало довольно скучно. Тем более, что с развлечениями у магов всегда было негусто: чтение, переписка с друзьями, чемпионаты по квиддичу раз в несколько лет, шопинг для тех, кто может это себе позволить.

Но в Годриковой Лощине жили в основном маги в возрасте и никого из их сверстников — далековато от Лондона или хотя бы Глазго, в котором тоже было большое магическое сообщество. К тому же очень многие дома были заколдованы так, что их и не увидишь: всё же шла «невидимая война» и многие боялись. Так что Лили в какой-то мере хотелось хотя бы ненадолго вырваться из «клетки», пообщаться не только с мужем и послушать не только о том, как кадетов гоняет начальство, но и узнать какие-то новости от родных из первых уст, а не только по переписке. Да и теперь, когда выяснилось, что она беременна и все быстрые способы перемещения ей будут недоступны, это означало, что придётся отказаться даже от таких маленьких радостей, как погулять по Лондону или купить парочку книг для чтения. Всё же, как альтернатива, маггловский транспорт совершенно её не устраивал: слишком долго, неудобно и много людей.

Лили наконец почти дошла до родного дома и увидела знакомый высокий силуэт, который шагал по дороге вглубь старых коттеджей.

— Северус? — окликнула она старого друга. Она не видела Снейпа с того вечера в «Дырявом котле» после выпуска, то есть больше года.

Мужчина обернулся, и Лили поняла, что не обозналась.

— Лили? — с лёгким удивлением поздоровался Северус. — Какими судьбами?

— Я… здесь живу, — ответила она, отчего-то чувствуя неловкость. — Вот, в этом доме. Мы с Джеймсом живём…

— Понятно, — чуть покачнулся Северус, словно раздумывая, что делать дальше.

— Может, зайдёшь на чашечку чая? — спросила Лили, вспоминая о вежливости. — У меня с собой очень вкусные пирожные из Коукворта, помнишь, такая кондитерская с синей вывеской недалеко от городского парка? Я у родителей была…

— К сожалению, не помню, — чуть иронично ответил Северус, заставив Лили смутиться и вспомнить, что Снейпы жили в бедняцком районе возле фабрики и вряд ли баловались пирожными. — Но приму твоё приглашение.

— Хорошо, — выдохнула Лили и улыбнулась. — Пойдём.

— А твой… Поттер не будет против гостей? — уточнил Северус.

— Он учится на аврора, возвращается поздно, так что его нет дома, — пожала плечами Лили. — Могу же я встретить старого друга и пригласить его на чашечку чая с пирожными? Поболтать… Тут очень скучно жить, Северус, а мне хочется знать новости, как ты живёшь и вообще… Кстати, что ты тут делаешь? — спросила она, когда прикосновением палочки открыла замок, и они вошли в дом.

Лили быстро бросила несколько бытовых чар, которым их учили до пятого курса, чтобы привести разбросанные Джеймсом вещи в порядок.

— Я заходил к Эрхосту Абботу, он сделал неплохой заказ на зелья. Их нужно было передать лично в руки, — пояснил Северус. — У тебя красивый и уютный дом, Лили.

Лили улыбнулась комплименту и подумала, что, прежде чем мирить Джеймса и Сириуса, стоит самой помириться со старым другом, с которым так неожиданно её свела судьба, давая второй шанс.

Глава 8. Этот путь

6 сентября 1980 г. Англия, Лондон.

Сергей никогда не думал, что магическая учёба может быть такой строгой и продолжительной. Два с лишним года до получения ступени Подмастерья он выдержал только благодаря своему советскому прошлому: привитой в интернате и армии дисциплине. Впрочем, ему помогал и жизненный опыт. В целом период перестройки в постсоветском пространстве был тем ещё времечком с ежедневной рутиной выживания. Да и «чудесное перемещение во времени», произошедшее почти четыре года назад, заставило Сергея проявлять чудеса адаптации, смекалки и использовать весь свой актёрский талант, чтобы сродниться со своей ролью, при этом не забывая о том, кто он есть и зачем.

Пожалуй, любой изнеженный аристократ-волшебник уже тридцать три раза плюнул бы и бросил затею с этой артефакторикой не потому что это было не интересно, а потому что к обучению прилагалась целая плеяда «кнутов» и ни одного «пряника». Но двадцать пять тысяч галлеонов, уплаченных Гильдии, были просто огромными деньгами. Сергей даже не переводил эти деньги в рубли, чтобы не пугаться, потому что это была явная астрономическая сумма, на которую можно было трижды запустить Гагарина в космос.

С самого начала у Сергея создавалось впечатление, которое впоследствии подтвердилось, что руководство Гильдии Артефакторов не было довольно тем, что Блэки единовременно уплатили всю стоимость его обучения. Обычной практикой в Гильдиях Мастеров был набор учеников в долг. Сначала обучение и огранка талантливых, а затем получение связанного по рукам и ногам магическими контрактами Мастера или Подмастерья, доход и заказы которых ближайшие двадцать лет полностью контролировала Гильдия. А следующие двадцать лет Гильдия попросту забирала шестьдесят процентов доходов Мастера без учёта материалов, и только после сорока лет «отработки» Мастер считался состоявшимся и вернувшим долг Гильдии. При этом было «маленькое условие», что Мастер должен воспитать себе преемника, иначе контракт может ещё продлиться. Поэтому многие Мастера искали учеников уже лет через тридцать после получения своего мастерства, чтобы успеть за последующее десятилетие разобраться с «преемником», но парадокс был в том, что никому не нужен был ученик, выплативший пусть и огромный, но единовременный платёж — такой ученик Гильдией за «долг» не засчитывался.

Впрочем, Сергея всё же согласился обучать Мастер Бертран Делакур, низенький полноватый мужичок, который пару лет назад избавился от долга перед Гильдией. Делакур не был особо выдающимся Мастером артефакторики, скорее — крепким «середнячком» без особых Даров и способностей, но зато обладающим методичностью и упорством.

Мастер Бертран постоянно нуждался в деньгах. Ещё до получения статуса «свободного Мастера» его женой стала полувейла Апполин Марсо — сногсшибательная и изящная красавица-блондинка, которая была выше своего мужа на полторы головы и младше на пятьдесят лет. Как судачили, Апполин была внебрачной дочерью известного во Франции мага-аристократа Виктора Марсо, который почти открыто изменял супруге с вейлой и впоследствии дал Апполин свою фамилию. Невероятно красивая девушка сводила с ума Париж и весь магический Гренобль, у неё было множество поклонников, правда, как утверждали злые языки, большинство из них просто не могло справиться с магией вейл. А потом среди поклонников блистающей Апполин появился Бертран Делакур. Упорство и методичность Мастера артефакторики, по всей видимости, не подвело его и на любовном фронте.

По слухам, Апполин спускала гонорары супруга за пару походов в магический квартал, но, как говорят, «седина в бороду, бес в ребро», а «сердцу не прикажешь». За год до того, как Сергей приступил к обучению, Апполин родила Бертрану дочь, которую назвали «Флёр Изабелл», и именно рождение этой маленькой «четвертьвейлы» и заставило Бертрана взять нового ученика, хотя, по словам Мастера Делакура, он «зарёкся учить косоруких идиотов тонкому искусству артефакторики». В своё время, чтобы выйти из долга Гильдии, Бертран взял сразу трёх учеников, но лишь один из них стал Мастером, и то обучение длилось порядка девяти лет, и один — Подмастерьем через семь лет и выше подняться не смог.

Поначалу Сергей подозревал, что третьего ученика, о котором Бертран только возводил очи горе, забили в местной пыточной, но всё оказалось куда прозаичней: тот ученик повёлся на женские чары молодой супруги Мастера и решил наставить рога Делакуру. Не вышло. Да и, несмотря на все пересуды магического Гренобля, а именно в этом старинном французском городе была Гильдия, Апполин пусть и казалась ветреной особой, была верной супругой.

За прошедших два года Сергей множество раз поблагодарил Мерлина, что уговорил брата перевестись в Шармбатон. Пусть от Альп до Пиреней было порядка трёхсот миль, но это всё же не межконтинентальная аппарация, и проблема расстояний была вполне решаема, когда Сергей хотел пообщаться с Регулусом. Это удавалось в очень редкие выходные, которые почти никогда не выпадали на субботу или воскресенье. Впрочем, в Шармбатоне для старшекурсников были более свободные правила, и можно было увидеться с братом после занятий.

А вот в Британии Сергею ни разу не удалось побывать, даже переписку разрешили только с матерью и лишь раз в месяц, и то письма подвергались жесточайшей цензуре. Так, мелкими и крупными придирками и нападками, постоянно капая на мозги, Гильдия вынуждала оставить учёбу: по контракту нарушение одного из множества пунктов соглашения позволяло избавиться от будущего конкурента — в перспективе свободного Мастера-артефактора, но оставить всю астрономическую оплату себе.

Также существенную роль играло происхождение Сергея: британцев во Франции, мягко говоря, недолюбливали, а в самой Британии не было своей Гильдии, как и не было мастеров, которые бы взялись за его обучение, в этом французы, объединив в Гильдию мастеров из Италии, Австрии и Германии, обставляли своих островных соседей по всем статьям. Со времён Боумена Райта Британия не могла похвастать известным на весь мир Мастером-артефактором, изделия которого до сих пор не могут повторить.

Даже предыдущий Сириус Блэк, прадед Сириуса, который, со слов матери, обладал Даром, создавал артефакты в основном только для своей семьи.

Возможно, на первый взгляд поведение прадеда могло показаться нерентабельным, теоретически Блэки могли себе позволить просто покупать нужные артефакты, но не всё было так просто. Сергей хорошо помнил Кодекс Рода: кому многое даётся, с того много и спрашивается. Нельзя игнорировать Дары, которые даёт магия Рода, и не развивать их на благо Рода. К тому же, когда он поварился в кухне артефакторики, Сергею довольно скоро стало ясно, что в Гильдии практически нет секретов: на каждый защитный артефакт разрабатывается такой, который может его взломать или отвести проклятье. Многие разработки копируются. Да и все заказы для Гильдии проходят через обширную канцелярскую машину, и в этом крылся основной секрет и обман.

По сути клиент заказывал не конкретному Мастеру, а именно руководству Гильдии, которое, со слов Делакура, с шестнадцатого века, то есть не одну сотню лет, принадлежало семье Медичи, потомкам французской королевы итальянского происхождения Екатерины Медичи. По слухам, нынешний Глава Гильдии — Эркюль Медичи — даже не понимал артефакторику и не мог сделать расчётов простейшего школьного сундука, которые десятками клепают Подмастерья перед каждым учебным годом, но тем не менее. Глава и его ближний круг распределяли все заказы Гильдии по специализациям Мастеров или сложности артефакта. У мастеров Гильдии, которые ещё не выплатили «долг», даже нет личного клейма, и при получении заказа клиент никогда не узнает, кто автор его изделия: на всех артефактах просто стоит знак Гильдии.

А через сорок лет, после освобождения из «крепостной зависимости», когда Мастер становился «свободным», он одновременно становился никем. Получалось, что имён Мастеров никто вне Гильдии не знал. Да, конечно, выдавалось кольцо Мастера, но… не так просто самостоятельно найти клиентов, которые были привычны обращаться в Гильдию. И вот тогда свободный Мастер, помыкавшись, снова идёт на поклон в Гильдию и заключает новый контракт. Условия чуть лучше, и Гильдия забирает всего тридцать процентов дохода, а на артефактах рядом со знаком Гильдии может красоваться и личное клеймо Мастера.

Так что получалось, что свободных и не связанных с Гильдией мастеров артефакторики в Европе практически не было. А подобная «монополия» позволяла регулировать цены, и стоимость артефактов, особенно по специальному заказу, могла достигать двух тысяч галлеонов. Даже для богатых Блэков это было дорого. Семь лет учёбы в Хогвартсе стоили полторы тысячи галлеонов, и можно было оплачивать их в рассрочку, каждый триместр. Шармбатон брал даже чуть меньше британской школы чародейства и волшебства, и стоимость обучения Регулуса при таком же полном пансионе составляла шестьдесят восемь галлеонов в триместр. Школ магии только в Европе — четыре, так что конкуренция не позволяла наглеть, как некоторым, и это не двадцать пять тысяч галлеонов, которые пришлось отвалить Гильдии.

Сергей посчитал, что, чтобы оправдать такие затраты, ему нужно будет сделать как минимум сорок специальных артефактов для своего Рода, он сделал выдох и с каким-то щемящим удовольствием вдохнул воздух Лондона. Ключ межконтинентальной аппарации, который ему выдал Мастер Делакур, был настроен на Британское Министерство Магии. Из него можно было воспользоваться камином, но Сергею захотелось прогуляться по старому городу и добраться до Саутварка и площади Гриммо пешком, чтобы избавиться и проветриться от лёгкого недовольства, с которым он покидал Гренобль.

«Каникулы» были совсем недолгими, буквально две недели, а так много надо было сделать. Сергей долго раздумывал над ситуацией с Джеймсом: возможно, ещё не всё было потеряно и длительная пауза в отношениях не скажется слишком серьёзно. Хотелось в это верить, и все прошедшие два года Сергей убеждал себя в том, что сможет всё исправить и нивелировать размолвку.

Гарри уже должен был родиться, по воспоминаниям Сириуса, — в конце июля, а магические крестины в любом случае проводили не сразу же, а спустя как минимум месяц после рождения малыша, так что ещё был шанс для выполнения контракта…

Глава 9. Родина моя

7 сентября 1980 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Большие напольные часы пробили десятый удар, когда Северус Снейп вышагнул из камина в гостиную Блэк-хауса. У Блэков даже камины были образцово-чистыми, так что не понадобилось махать палочкой, чтобы почистить костюм от сажи.

— Хозяйка спускается, — рядом появился полный достоинства старый домовой эльф с гербом Блэков на полотенце, заменяющем эльфу одежду.

Северус, которого за последние годы дед натаскивал в различных сферах, в том числе геральдике, с интересом прочитал символы на гербе этого знаменитого и древнейшего семейства. Любопытно было то, что щит с увитой плющом буквой «Б» окружали растительные элементы, указывая на родство Блэков с королевскими семьями Плантагенетов, Йорков и Тюдоров. Да и две борзые, которые поддерживали венчавшую щит геральдическую корону, прямо говорили о том, что Блэки всегда были верными слугами Британии. Охотниками за врагами престола. Нижняя часть герба заставила Северуса хмыкнуть: там были изображены три стоящих ворона. Скорее всего, эти птицы указывали на древнее магическое происхождение семьи, как сейчас было модно называть, «тёмных магов». Ворон — птица вне жизни и смерти, вне времени и пространства. Тёмный Вестник, которому доступно и небо, и загробный мир. Птица мудрости. Судья. Анимаг…

— Доброе утро, Северус, — сбила его с мыслей появившаяся в гостиной леди Вальбурга. — Сириус уже приводит себя в порядок. Мы вчера засиделись и поздно легли… Мой сын, похоже, спутал нашу разницу во времени с Францией. Корбит проводит тебя в столовую и подаст кофе.

— Конечно, Хозяйка, — поклонился эльф. — Корбит будет рад услужить молодому другу хозяина Сириуса.

Северус кивнул и проследовал за домовиком. Столовая Блэк-хауса навевала воспоминания. Именно здесь он когда-то познакомился с дедом — Северусом Принцем, который впоследствии стал его учителем и принял в семью. Впрочем, свою фамилию Северусу Снейпу удалось отстоять. Не то чтобы он испытывал сантименты к магглу-алкоголику, который был его отцом, но когда-то пообещал себе, что прославится сам по себе, без всяких чистокровных родственников и громких фамилий. Дед в конце концов понял и принял его решение. Сам Северус Принц был тем ещё упрямцем и со своей дочерью так и не помирился. Эйлин жила сама по себе в Коукворте, Северус редко навещал мать, в основном посылая короткие записки, деньги или продукты. Он и сам так и не смог до конца понять и простить её и просто удовлетворялся тем, что с ней всё в порядке и Эйлин жива и здорова.

Своего Подмастерья Северус получил ещё в семьдесят восьмом, после окончания Хогвартса. Впрочем, ещё в школе он достиг нужного уровня и мог бы получить Подмастерья ещё раньше, после шестого курса, если бы не Слагхорн, который внезапно взревновал к его достижениям на ниве зельеварения. Кто ж виноват, что рыхлый декан Слизерина ничего особого из себя не представляет как учёный, а лишь пыжится с этой своей «коллекцией»? Вспомнив о «старине Слагги», Северус мстительно хмыкнул: в коллекции их декана явно недоставало обоих Блэков — «магов королевских кровей». Сириус попал на Гриффиндор, а Регулус после пятого курса перевёлся в Шармбатон и окончил Французскую магическую школу. Как, впрочем, и их друг — Барти Крауч, сын Главы Департамента Магического правопорядка.

Северус переписывался и с Регулусом, и с Барти, так что был в курсе и дел Сириуса, которого не выпускали из Гренобля. Впрочем, в ближайший год и Регулус с Барти оставались во Франции: им предложили стажировку в Британском Посольстве Магии. Эта стажировка могла быть началом прекрасной карьеры дипломатов. Насколько знал Северус, Барти больше был склонен к этой работе: парень уже на четвёртом курсе знал семь или даже восемь языков и не собирался на этом останавливаться, а Регулус, видимо, остался во Франции ради брата. Наверное, совсем несладко на чужбине, да ещё и у лягушатников.

Вчера вечером в особняк Принцев в Уэльсе прибыла сова с приглашением на утренний воскресный визит и ленч. Сириус Блэк оповещал, что совсем ненадолго вернулся в Англию с триумфальным кольцом Подмастерья.

Артефакторов всегда было гораздо меньше, чем тех же зельеваров. Насколько Северус знал от деда, Гильдии Зельеваров были в каждом магическом анклаве. Существовало целое сообщество Зельеваров при Конфедерации Магов. При этом такой предмет, как «зельеварение», преподавался в каждой магической школе и позволял распознать таланты и изначально получить необходимые навыки, чтобы в дальнейшем было проще. Или ты учишь предмет семь лет с детства, а потом ещё год уходит на оттачивание навыков и получение степени Подмастерья, или начинаешь практически с нуля, пусть и в более взрослом возрасте. Тут на самом деле нужна яркая склонность и редкий Дар: как магический, так и понимания сути вещей. Северус хмыкнул, вспоминая первое творение Блэка и то, с каким жаром, но довольно доступно тот объяснял устройство двигателя для своего «железного коня».

Северус Принц, который знал Сириуса и то, что тот отправился за мастерством к французам, говорил, что в дневниках своего прадеда встречал информацию о том, что такой предмет, как «азы артефакторики», упразднили в Хогвартсе около ста тридцати лет назад за неимением преподавателей. А последним артефактором Хогвартса был Вирджилиус Певерелл, у которого были только две дочери, старшая — Иоланта — вышла замуж за одного из предков Джеймса Поттера, а вот младшая стала матерью будущего директора Хогвартса — Найджелуса Блэка. Блэки были более родовитыми, поэтому «поглотили» линию Певереллов, а вот Поттеры до сих пор гордятся этим родством со старинным родом. Причём Северус почти случайно, роясь в семейной библиотеке, нашёл любопытный «исторический казус» касательно артефакторики и фамилии Поттер.

Как оказалось, дед его деда — Септимус Принц — был дружен с Хардвином Поттером, внуком того артефактора Вирджилиуса Певерелла. Хардвин тоже неплохо разбирался в артефакторике и по разработкам деда смог создать несколько уникальных артефактов вроде мантии-невидимки. У этого Хардвина было трое детей, и на один из праздников Септимус Принц подарил своему другу «старинную книгу», написанную в пятнадцатом веке неким «Бардом А. Бидлем» (A.Beedle The Bard) — это имя являлось анаграммой известной магической фразы-присказки перед сном «head bed be alert». В этой книге руническим языком были написаны жуткие сказки с мрачноватым юмором Принцев. «Сказка о трёх братьях» намекала на Поттеров. О зельеваре, который должен был помогать людям, — это сказка была про семью Принцев и их Дар. Ещё несколько «сказок» были о некоторых явлениях в магическом мире на тот момент и их общих знакомых. Книга была подана как шутка, так как Принц изобрёл особое зелье старения. Зельем находчивый предок пропитал страницы и переплёт книги, тем самым создавая очень достоверную подделку, которая могла обмануть любого историка или неплохого артефактора, каким был Хардвин. Северус понял, что изначально планировалось что-то вроде проверки, но, как это часто бывает с шутками, «всё немного вышло из-под контроля».

Эти «сказки Барда Бидля» Хардвину Поттеру очень понравились, а на том празднике оказался не один Септимус Принц, который презентовал свои опусы под видом артефактной, полной двойных смыслов и тайн книги, добытой в Йоркшире. Поттер, как и, видимо, его потомки, был очень нетерпелив и вскрыл подарок, показав книгу своим гостям. В дневнике Септимуса упоминалось несколько фамилий, в том числе и семья Дамблдоров, скорее всего, родственников нынешнего директора Хогвартса. В итоге общим решением «раритет» было решено перевести и опубликовать большим тиражом, на том же празднике нашли специалиста по рунам, организовали пай… Потом сам «оригинал» куда-то потерялся.

Как говорилось в дневнике Септимуса Принца, «за эти сказки мне было стыдно до конца жизни. Хорошо ещё, что я додумался использовать псевдоним, тем более буква „А“ после типографического тиражирования была утеряна и о моём подлоге так никто не узнал». Септимус завещал своим потомкам «никогда не пытаться ничего сочинять даже ради шутки».

— Давно ждёшь? Извини, я совсем забыл о том, что Британия в другом часовом поясе! Точнее, не в ту сторону приплюсовал час, — ураганом влетел в столовую Сириус. — Привет! Рад тебя видеть! Ты ещё выше стал или это я стоптался? Та-а-ак! Это то, что я думаю? — замер Блэк, с прищуром уставившись на правую руку Северуса. — Ты что, уже Мастер?!

— Да, — скромно кивнул Северус. — Недавнее приобретение.

— Да ты вообще крут, Снейп! — восхищение Блэка было неподдельным. — Давай что-нибудь перекусим и ты мне расскажешь, что можешь. С кем-то общаешься из хогвартских выпускников? Кричер, Регулус передавал тебе привет и просил обо мне хорошо заботиться! Завтрак нам… всего самого мясного! Сосисок! Яичницу! И много! — кровожадно потребовал Сириус и пожаловался Северусу: — Ты не представляешь, как ужасно кормят у французов. Они едят каких-то улиток и всякую ерунду крошечными порциями на один укус. То ли дело нормальный английский завтрак! Поел — и полон сил. Эти гады ещё и заметили, что я этих их улиток и лягушек терпеть не могу, так специально что попротивней совали. Ещё и издевались типа «еда для знати, а вы у нас тут самый знатный», как есть — сволочи. Так лягушек наешься и сам квакать начнёшь.

Северус непроизвольно улыбнулся: из Блэка, как всегда, жизнь била ключом, явно соскучился по общению. На столе появился жареный бекон и другие атрибуты «настоящего английского завтрака», и Сириус уписывал всё так вкусно, что аппетит разыгрался и у Северуса.

* * *

После еды они переместились на диваны гостиной и разговаривали, обмениваясь различными моментами из жизни за последние два года.

— Так что, кажется, после того прощального вечера Джеймс на меня обиделся, — коротко рассказав историю о том, что Поттер подбивал его стать вместе аврорами, подытожил Сириус. — Да и получается, что я даже написать не мог. Питер Петтигрю и Римус Люпин передавали весточки пару раз через моего брата, говорили, что Лили и Джеймс поженились. А меня на свадьбе не было… Теперь и не знаю.

— У них уже должен появиться ребёнок, — прикинул Северус. — Около года назад мы встретились случайно с Лили в Годриковой Лощине. Там деревня, в которой слишком много стариков. Кажется, ей было так скучно, что она была рада и мне. Потом сама написала письмо, и у нас завязалась переписка. Ничего такого, — смутился Северус пристального и задумчивого взгляда Блэка. — Просто мы же дружили с восьми лет и жили в одном городе. Потом она написала, что беременна и её сильно мутит. Я прислал несколько зелий. Кажется, по срокам она должна была родить в начале августа. С конца июля она ничего не писала, может, совсем некогда с маленьким ребёнком… — он оставил при себе мысли о том, что Поттер мог найти их переписку и запретить жене общаться с ним.

— А давай к ним наведаемся? — предложил Сириус.

— Что, прямо так? Без приглашения?

— А мы подарки купим! — авторитетно заявил Блэк. — И виски! Надо ребёнка обмыть! В смысле отпраздновать рождение.

Глава 10. Война

17 сентября 1980 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

За эти долгожданные сентябрьские «каникулы» много чего произошло. Сергей был постоянно занят, мотаясь по большей части в Годрикову Лощину и пропадая в библиотеке особняка, чтобы найти всю информацию о том, что он узнал.

Самое главное, Джеймс и Лили почти сразу дали своё согласие на магические крестины Гарри, а последнюю неделю Сергей убеждал и уговорил их на «небольшой тайный обряд в Блэк-хаусе», чтобы ему было спокойней за ребёнка, пока он учится за границей.

* * *

Когда седьмого сентября они со Снейпом заявились к Поттерам, Джеймс был так удивлён, а также обрадован, что без разговоров и обид пропустил в дом. Всё же рождение ребёнка — это, с одной стороны, настоящее событие в жизни каждого человека, которым хочется поделиться, а с другой, куча проблем, а также весьма ограниченный круг общения. В процессе разговоров под бутылку огневиски выяснилось, что Джеймс уже с полгода как оставил курсы авроров, туманно объяснив, что это из-за рождения Гарри. Иногда к ним заглядывали Римус и Питер, но в основном чета Поттеров почти безвылазно сидела в Годриковой Лощине.

Оказалось, что Лили тоже осиротела: у неё умерли родители, сначала мать, потом через несколько месяцев и разбитый горем отец. Дом в Коукворте был заложен банку под ссуды для образования, так что особого наследства сёстры Эванс не получили. Лили сказала, что Петунья с мужем осели в пригороде Лондона, городке Литтл-Уингинг, и у них тоже родился сын, примерно на месяц раньше, чем Гарри.

Будущего крестника Сергею показали в тот же воскресный вечер в детской: пацан был совсем малюткой, с крошечным чубчиком тёмных волос, уже непослушно торчащих из-под детского чепчика, носом-кнопочкой и круглым ротиком. «Мамины глаза» в тот вечер посмотреть не удалось, так как мелкий Поттер изволил дрыхнуть. Джеймс хвастал, что у него идеальный ребёнок: только ест и спит.

С рождением сына Джеймс изменился и заметно повзрослел. Это угадывалось во всём: в уютном спокойствии их дома, в том, как были приняты они с Северусом. Кстати, у Джеймса к Снейпу никаких претензий не было, даже поблагодарил за то, что тот присылал Лили зелья. Джеймс дал им обоим адрес камина, чтобы было проще ходить в гости, даже намекнул Северусу, что к нему есть какое-то дело.

После пары тостов за новорождённого они разговорились об общей напряжённости в Британии и политике Министерства Магии.

В мае на должность Министра Магии была выбрана женщина — Миллисента Багнольд. Во время тех выборов, как оказалось, было настоящее «нападение Пожирателей Смерти» в масках, которые решили открыто заявить о своём существовании и том, что плюют на выборную власть.

— Помните Фрэнка Лонгботтома? Он на пару курсов старше был, — спросил Джеймс. — Его отец был убит в тех майских беспорядках, которые прозвали «кровавый четверг». Профессор Дамблдор смог распознать заклинание, которым его убили: старое проклятье семьи Лестрейндж, их давно подозревали в том, что они служат Сами-Знаете-Кому.

— Кому? — переспросил Северус, вопросительно вздёрнув бровь.

— Снейп, ты же вроде на Слизерине учился, неужели никто тебя не зазывал в их шайку? — усмехнулся Джеймс. — Да не дёргайся, я знаю, что ты чист. У тебя в голове только зелья. А семья Принцев всегда была нейтралами, а тут уже не до глупой вражды факультетов, и вообще… Просто ты будто газет совсем не читаешь, ладно Блэк хотя бы во Франции был, не знает ничего, что дома творится, а ты-то? Впрочем, оно и понятно, ты, как и Сириус, учился, учился и ещё раз учился.

— Джеймс, — чуть укоризненно остановила Лили Поттера, которого начало заносить.

— Они зовут его «Тёмный Лорд», и его имя нельзя произносить, иначе навлечёшь беду, — покосился на супругу Поттер, словно всё-таки хотел назвать имя «главного злодея», но под тяжёлым взглядом Лили осёкся и всё же не стал искушать судьбу. — Старик Лонгботтом открыто заявлял о деяниях Сами-Знаете-Кого, призывал общественность бороться и поддерживал Крауча в ужесточении мер против террора «Пожирателей», за что и поплатился…

— Да, я вспомнил, что дед говорил о том, что Лонгботтом скончался, — вклинился Северус. — Только я понял, что у него прихватило сердце, что-то такое.

— Нет, Снейп, это война, — ответил Джеймс. — Просто всё пытаются замять и обмануть народ. Кто знает, кто на этой войне погибнет завтра и кто победит. Это не то, что в последнее десятилетие слухи и сплетни в газетах, что что-то где-то случилось. Недавно вот погиб Мариус МакКинон, старший брат Марли МакКинон, с которой мы вместе учились на Гриффиндоре.

— Мариус МакКинон? — переспросил Сергей, напрягая чужую память. — Кажется, он учился на том же потоке, что и Фрэнк Лонгботтом и Эдгар Боунс?

— Да, они дружили, как мы, — согласился Джеймс.

* * *

— Сириус, я тут вчера заглянул в ритуальный зал. К чему именно ты готовишься? — спросил за завтраком Орион Блэк.

— Ритуал? — удивлённо переспросила леди Вальбурга.

Сергей чуть не выронил вилку, сообразив, что так забегался, что даже не проинформировал родителей, что собирается делать, при том, что вообще-то всё это не шуточки и неизвестно к чему может привести. Тем более с такой первоначальной историей Сириуса, на котором ещё неизвестно, что сказалось: жизнь после «крестин» совсем пошла под откос. Плюс ко всему Сергей вспомнил, что его отец является первоклассным ритуалистом, кажется, даже получал степень Мастера. Не сказать, что самостоятельная работа была так уж и бесполезна, но стоило спросить совета у родителя, чтобы сэкономить силы и время.

— Я собираюсь стать магическим крёстным Гарри Джеймса Поттера, — ответил Сергей. — Сегодня в четыре часа дня.

— Я не была против продолжения твоей… дружбы с Джеймсом, всё же Поттеры выплатили виру за Дорею и он чист перед магией независимо от его вины, но… Ты действительно собираешься стать крёстным по магии этого, — леди Вальбурга явно проглотила не слишком приятный эпитет, который могла дать сыну Джеймса Поттера и маглорождённой Лили Эванс, — мальчика? Зачем тебе это, Сириус?.. Я не понимаю… Мать этого ребёнка… Да и отец…

— Когда родился этот Гарри? — прервал Вальбургу Орион. — Ты делал расчёты? Позволишь взглянуть?

Сергей протянул отцу бумажный свиток, с которым он собирался сразу после завтрака проследовать в ритуальный зал, чтобы закончить приготовления.

— Хм… Тридцать первого июля? Интересно… Интересно… Ты понимаешь, чем тебе может это грозить, сын?

— О чём речь? — поинтересовалась леди Вальбурга.

— Гарри был зачат особым ритуалом в канун всех святых, тридцать первого октября, — ответил Сергей.

— И этот ритуал, как я понимаю, «посвящение Хель»? — отложила столовые приборы его мать.

— Ну, да, согласен, магические крестины надо совершать именно сегодня. Слишком уж подходящий день для того, кто был изначально посвящён Хель. Да и это даст родителям ребёнка год, может, два… — хмыкнул отец. — Тем более, что у тебя ещё долго может не быть шанса снова попасть в Британию. Вот только в этот день также весьма неустойчивая энергетика. Прах летучих мышей — это хорошо придумано, стабилизирует влияние Гекаты. Но всё равно нужны компенсаторы. Поэтому родовой ритуальный зал и жертва… Хм… вполне подойдёт чёрный козёл.

— Чёрный козёл! — Сергей хлопнул себя по лбу. — Вот где ошибка!

— Ещё девятый лунный день начинается с двух часов… Надо уточнить по магическому календарю, — продолжил Орион Блэк «разбор полётов». — Но у тебя он родился в девять вечера и, скорее всего, зачат также, значит, лучше перенести крестины на завтрашнее утро. Луна заходит только в три часа дня. А время должно быть противоположно, успеешь.

— Значит, лучше утром? Я и не знал, — почесал затылок Сергей.

— Это просто опыт, — снисходительно сказал отец.

— То есть, Сириус, — прервала их учёную беседу леди Вальбурга, — хочешь сказать, что кто-то надоумил Поттера принести жертву Хель?

— Именно, — кивнул Сергей. — Он сделал это по всем правилам, но, естественно, без сторонних жертв. Хотел, чтобы у него появился особенный ребёнок, про которого сказано в Пророчестве.

— Он не знал, что родители в таком случае почти всегда погибают? Нужно же за счёт кого-то обеспечивать… — потёрла висок леди Вальбурга. — Его жена к тому же магглорождённая, без поддержки Рода вообще. Да даже если и с поддержкой, то всё равно… Если Хель не сможет забрать, она и жить не даст. Интересно, как он додумался до такого?

— Я понял, что Дамблдор надоумил, — ответил Сергей. — Но не думаю, что старик уточнил, что «особенный ребёнок» почти всегда сирота.

— И всё же, почему ты собираешься стать крёстным этого ребёнка? — спросила мать. — Это может быть весьма опасно.

— Гарри — маленький беззащитный мальчик. Я хочу, чтобы у него была защита нашего Рода, и я готов взять на себя ответственность за него, мама, — твёрдо ответил Сергей.

— Ты понимаешь, что его родители в любом случае погибнут или станут недееспособными? — уточнил отец.

— Да, понимаю.

Родители переглянулись.

— Хорошо, — только и сказала леди Вальбурга. — В конце концов, при таком ритуале его наполнит магия нашего Рода, но за это всё равно придётся заплатить.

— Я знаю, — улыбнулся Сергей. — Спасибо, что поддержали меня.

— Что же за Пророчеством руководствовался Джеймс и как он его узнал? — поинтересовалась мать.

— Насколько я понял, про это пророчество Джеймсу рассказал Альбус Дамблдор, — ответил Сергей. — В Хогвартсе новая профессор прорицаний. Именно она сказала, что на исходе июля родится особый ребёнок, который сможет противостоять Тёмному Лорду или как-то так. Дамблдор сказал Поттерам, что они вполне подходят по пророчеству на родителей такого ребёнка и чтобы наверняка, то надо сделать небольшой ритуал. После драки кулаками не машут, так что я не стал говорить Джеймсу всей правды о том, на что он обрёк себя и свою жену, да и Гарри, в общем-то.

— У меня есть парочка знакомых в отделе Тайн, — вклинился отец. — Насколько я помню, истинные Пророчества появляются в особом зале, но узнать их может лишь тот, о ком они. Для всех остальных это будут лишь светящиеся шарики. Как мне кажется, смысла в этом и вовсе нет. Возможно, что про каждого из нас было сделано по десятку пророчеств, но про них никто так и не узнал. Я бывал в том зале: жизни не хватит, чтобы передержать в руках все пророчества. Да и с этими пророчествами… Все Фоули были ещё теми любителями задурить всем голову, вспомнить только ту их комнату плавающих мозгов: до сих пор не разобрались, что с ними делать, но строят все из себя умников и экскурсии водят. Никогда не слышал о человеке, который бы услышал пророчество о себе через их Отдел, так что это может вообще быть какой-нибудь очередной шуткой невыразимцев.

— Порой ложные пророчества, которые были произнесены и многократно повторены, сбываются чаще истинных, — хмыкнула леди Вальбурга. — Если бы Беллатрикс не потеряла ребёнка в мае, то тоже могла родить в конце июля. Правда, не думаю, что она исполняла ритуал…

— Кузина Беллатрикс потеряла ребёнка? — удивился Сергей.

— Тёмная история, — покачала головой его мать. — В их манор проникли маги, она как раз гуляла в саду и смогла отразить внезапную атаку на поместье, но… ребёнка потеряла. Злоумышленники скрывали свои лица и сумели сбежать. Бедняжка только-только начала приходить в себя. Неспокойные времена…

— Жаль её, — пробормотал Сергей, вспоминая, что после замужества кузина вошла в семью Лестрейндж, про которую упоминал Джеймс. — Я отправлю сову Поттерам о том, что ритуал состоится завтра утром. Ещё надо где-нибудь раздобыть чёрного козла.

Глава 11. Самый лучший день

20 сентября 1980 г. Англия, Лондон, пл. Гросвенор, 45, Лестрейндж-холл.

Беллатрикс ожидала в гости своего кузена Сириуса, который ненадолго прибыл из Франции и, как говорилось в записке, изъявил желание её навестить и о чём-то поговорить. Что захотел обсудить кузен, который был младше её почти на девять лет, она не знала и терялась в догадках. Последний раз они виделись на похоронах тётушки Дореи три года назад. Беллатрикс была в курсе дел и жизни наследника семьи Блэк только через свою мать — Друэллу Блэк, в девичестве Розье, к которой частенько наведывалась в гости леди Вальбурга, мать Сириуса. Братишка, за которым Беллатрикс когда-то присматривала в детстве, оказался наделён Даром артефакторики и последние два года проходил обучение в «Альпийской Гильдии», кажется, в Гренобле.

Беллатрикс подумала, что общение с Сириусом могло хотя бы ненадолго развеять её, и можно было на некоторое время прекратить думать и терзаться, а также сократить время ожидания ответа от младшей сестры.

На чуть-чуть забыть, что сегодня её малышу, её нерождённому сыну, которому уже было придумано имя, могло исполниться два месяца. Или завтра… Или послезавтра… Но семейный целитель Лестрейнджей ставил ей сроки с двадцатого июля, так что сегодня мог бы быть очередной «самый лучший день», день, в котором такой долгожданный Леонидас Регулус Лестрейндж всё же родился и отмечал свои два месяца.

Но… жизненные обстоятельства отчего-то всегда складывались не в пользу Беллатрикс, словно родилась она под несчастливой звездой, пусть и одной из самых ярких на небе.

Она появилась на свет на месяц раньше положенного, в один из самых холодных дней в году: седьмого января тысяча девятьсот пятьдесят первого года. Как рассказывала мать, её первая беременность была крайне тяжёлой. Целители говорили, что Друэлла могла потерять ребёнка, так что им помог Орион Блэк — супруг леди Вальбурги, которая приходилась старшей сестрой отца Беллатрикс — Сигнуса Блэка. Ритуал, благодаря которому Беллатрикс всё же появилась на свет, забрал часть магии и жизни её отца.

Её назвали в честь звезды амазонок — «воительницей» Беллатрикс — словно предрекая, что вся её жизнь будет борьбой.

В Хогвартс Беллатрикс поступила в шестьдесят третьем году и училась на два курса старше сестры Андромеды, которая родилась почти через два года после неё: осенью пятьдесят третьего.

Получилось, что когда Андромеда училась на старших курсах, уже, естественно, без присмотра Беллатрикс, то умудрилась связаться с этим чёртовым магглорождённым Тедом Тонксом с Хаффлпаффа, а сразу после окончания школы ещё и залетела от этого грязнокровки. Родители были готовы даже совершить обряд принятия в Род Тонкса, очистить его кровь, чтобы не терять Андромеду и её ребёнка, но сестра рассудила по-своему и решила «вырваться из-под опеки», сорвав уже начавшиеся приготовления. Такого неуважения магия Рода не прощает. Беллатрикс интересовалась ритуалистикой, её учил Орион Блэк, несложно было предугадать, что при самом хорошем раскладе её отца — Сигнуса Блэка — ждала мучительная смерть. Но была лазейка. Можно было разделить откат, если договориться с другим Родом.

Беллатрикс достался редкий для аристократов Дар — любовь. Она на самом деле любила Рабастана Лестрейнджа и собиралась выйти за него замуж, а Рабастан безумно любил её. Но Рабастан не был Наследником Рода, как его старший на двадцать минут брат Родольфус, который был нужен для договорённости Родов, чтобы спасти Андромеду и её будущую семью и чтобы вернуть Долг жизни родителям. Беллатрикс сделала выбор. Они соединились с Родольфусом магическим браком и клятвой вечной верности. Рабастан за прошедшие с той свадьбы семь лет так и не женился. Они жили втроём, по-своему мучая друг друга, но не в силах изменить положение дел. Взятая на себя часть магического отката не позволяла Беллатрикс забеременеть долгих шесть лет. И вот, когда это произошло, когда внутри неё звёздочкой зажглась маленькая искорка жизни…

Это был тёплый воскресный майский день, по истечении которого внутри Беллатрикс стало пусто и холодно.

Она плохо помнила случившееся, возможно, что нападавшие попытались стереть её память, но защитила магия рода и её Леонидас, который к вечеру совсем перестал шевелиться, хотя до этого всегда активно пинался. А ночью Беллатрикс проснулась в луже собственной крови… И с тех пор дни сменялись днями, а она всё была как во сне. В ожидании чего-то или кого-то.

Почти через четыре месяца после случившегося внезапно Беллатрикс пришла к выводу, что всё из-за Андромеды. Или из-за этого Тонкса. Из-за них обоих и их маленького выродка, которому уже должно было быть лет семь. Захотелось найти сестру и сказать об этом. Беллатрикс так и сделала.

«Выродок» оказался девочкой, которую Андромеда назвала «Нимфадора», словно вложив в имя ребёнка всё своё разочарование: «Нимфадорой» звали девочку-подменыша из старой сказки, которую им рассказывала мать. Настоящего ребёнка духи украли и заменили жутким монстром, которого приходилось воспитывать родителям.

Впрочем, выбор имени стал очевидным для Беллатрикс после того, как она поняла, что на дочери сестры было проклятье метаморфа: черты ребёнка постоянно плыли и менялись, за час знакомства девочка дважды обрастала рыбьей чешуёй, отращивала свиной нос, меняла волосы на невозможные оттенки, в целом постоянно превращаясь в жуткую образину. Магический откат задел и продолжение Андромеды: не иметь собственного лица — словно не иметь личности. И как следствие проклятья: психическая неустойчивость вплоть до сумасшествия, низкий магический потенциал, короткий срок жизни. К тому же, насколько было известно Беллатрикс об этом проклятье, его практически никому не удавалось толком контролировать. Впрочем, она посоветовала сестре несколько простеньких обрядов, чтобы как-то нивелировать скорость смены внешности девочки с именем «Нимфадора», которую Беллатрикс даже мысленно не могла назвать своей племянницей.

В тот день она выяснила, что отрезанная от рода Андромеда несчастлива в браке и ни о какой любви уже давно не идёт речи. Младшая сестра раскаивалась и не понимала, как всё так вышло и почему очутилась запертой со своим многоликим «подменышем» в задрипаной квартирке в маггловском нищенском квартале на задворках Лондона. Андромеда жадно расспрашивала о родителях и общих знакомых, так как с предательницей крови, запачкавшейся рождением от полумаггла, никто не хотел общаться. А тут ещё и, так сказать, «на лицо» проклятье и знак того, что магия Рода отвернулась и наказала.

Беллатрикс вежливо ответила на вопросы сестры и ушла, понимая, что не испытывает относительно Андромеды ни злости, ни досады, ни обиды. Захотелось пройтись, тем более Беллатрикс поймала себя на мысли, что не была на улице с того времени, как потеряла Леонидаса. Именно во время той прогулки она случайно увидела Теда Тонкса, который откуда-то шёл с каким-то молодым мужчиной. Память вспыхнула сверхновой, и она узнала в спутнике Тонкса одного из тех, кто напал на неё в тот майский день. Внутренним материнским чутьём поняла, кто виновен в смерти её дитя.

Беллатрикс всегда хорошо владела магией. Знала множество боевых заклинаний. Всё же её отец так и не дождался сына и воспитывал «свою амазонку». Она выследила виновника в смерти Леонидаса, захватила и пытала, заставляя рассказать, кто был с ним в тот день. Но узнала лишь имя самого парня: Мариус МакКинон, какой-то полукровка-шотландец. Своих подельников парень не сдал, лишь выдал что-то про то, что они хотели наказать «Пожирателей Смерти» и отомстить за кого-то.

В тот момент, когда Беллатрикс невербально остановила сердце Мариуса МакКинона, заставив убийцу своего сына захлебнуться кровью, к ней словно ненадолго вернулась жизнь. У неё появилась цель: отомстить. И единственная ниточка к оставшимся убийцам была через «Пожирателей Смерти». Она слышала об этой организации, которую возглавлял какой-то сильный маг, газеты даже обозвали его «Сами-Знаете-Кто», мотивируя тем, что его имя приносило несчастья и приходили «Пожиратели Смерти», которые сделали знаком своих злодейств старый знак вызова целителей и авроров — «Морсмордре». Недолго думая, Беллатрикс запустила зелёный череп со змеёй в небо и скрылась с места преступления.

Первому обо всём, что с ней случилось, она рассказала Рабастану. Её бывший возлюбленный горячо поддержал её желание расквитаться за смерть наследника семьи и пообещал помочь и разузнать всё, что можно, про «Пожирателей» и о том, кто туда входит. Через несколько дней Рабастан узнал, что найти «Сами-Знаете-Кого» сможет Люциус Малфой, супруг младшей сестры Беллатрикс — Нарциссы. Люциус поступил в Хогвартс в один год с Андромедой, и Беллатрикс помнила, что этот холодный блондин, «Принц Слизерина», которого на пятом курсе назначили старостой факультета, всегда был в центре всех событий в школе. Семья Малфой вообще была весьма пробивной и держалась поближе к политике, и если кто-то и владел информацией, то точно они.

Рабастан до этого не очень интересовался, что за одеяло перетягивают в Министерстве Магии, разжигая и угрожая британцам гражданской войной, впрочем, Родольфус — тоже. Лестрейнджи всегда были далеки от политики и занимались делами и предприятиями своей семьи. В пересказе Рабастана в целом идеи этого «Сами-Знаете-Кого» перекликались с Кодексами старых Родов, но в какой-то степени были слишком радикальными. За такой политической программой угадывался кто-то, кто не имеет понятия о многих глубинных вещах, словно нахватался по верхам и призывает непонятно к чему.

К Малфоям было не так просто попасть. Манор уже три месяца был закрыт для посещений и писем. Рождение Наследника — это не шутки, тем более, что у Малфоев с детьми тоже были проблемы и над ними тряслись, как над величайшим сокровищем, впрочем, так это и было. Нарцисса совсем недавно родила. Малыш Драко Арманд Малфой появился на свет в начале июня, и Беллатрикс мечтала, что когда-то два кузена — Драко и её Леонидас — поступят вместе на Слизерин. В Малфой-манор была лишь маленькая «кровная лазейка» для писем: у Нарциссы была старинная исчезательная шкатулка, именно через неё Беллатрикс и периодически переписывалась с сестрой. Правда, после потери Леонидаса не могла нацарапать ни строчки. Нарцисса несколько раз ей писала, но ответить не получалось.

Беллатрикс решила написать сестре письмо с просьбой организовать встречу Рабастана и Люциуса. Впрочем, их бурную активную деятельность с Рабастаном заметил и Родольфус. Магический супруг искренне любил Беллатрикс и уговорил её тоже разрешить помочь, потому что они одна семья и им следует всегда держаться вместе. В итоге она написала Нарциссе, что оба брата Лестрейндж хотят поговорить с Люциусом Малфоем.

А через час в камине оказалась записка, они думали, что от Люциуса, но это оказалось послание от Сириуса Блэка с просьбой о встрече с Беллатрикс.

Глава 12. Экстрасенс

20 сентября 1980 г. Англия, Лондон, пл. Гросвенор, 45, Лестрейндж-холл.

Ровно в три часа дня Сергей подъехал на своём «Харлее» к площади Гросвенор. Конечно, можно было воспользоваться каминной сетью и переместиться из Блэк-хауса в Лестрейндж-холл меньше чем за минуту, но погода была хорошая, и относительно такого большого города, как Лондон, площадь Гриммо располагалась совсем недалеко от площади Гросвенор: меньше чем в сорока кварталах. Тут и без особой магии прокатишься с ветерком. Плюс «Харлей» слишком давно не проветривался и застоялся в небольшой комнате цокольного этажа, которую старшие Блэки отвели под мастерскую и гараж.

Дом чистокровной магической семьи, в которую около семи лет назад вошла кузина Беллатрикс, был зачарован подобно Блэк-хаусу. После принятия волшебниками Статута Секретности некоторые магические семьи спрятались «на виду», в самой гуще людской застройки.

Сергей вспомнил, что Регулус как-то упоминал, что Лестрейндж-холл был построен даже раньше их дома: в тридцатых годах восемнадцатого века, когда магглы перестраивали район Мейфер. Кажется, герцог Гросвенор, в честь которого были названы площадь, примыкающая к ней улица и сквер, кроме того, что был аристократом, имел отношение к магической семье Лестрейндж.

По примеру Лестрейнджей, на площади Гриммо был отстроен Блэк-хаус. Впрочем, их особняк был более укреплён, чем другие подобные дома, так как к скрытности Блэк-хауса и от магглов, и от магов в девятнадцатом веке приложил руку известный артефактор того времени — Вирджилиус Певерелл. Хроники Рода говорили, что на Вирджилиусе род Певереллов прервался, но трижды прадед Сириуса, Сигнус I, впоследствии женился на младшей дочери артефактора — Элле Макс.

Сергей припарковал «Харлей», прикрыв его от любопытных глаз чарами, прошёл через семейный парк с защитой от магглов и без труда обнаружил вход в Лестрейндж-холл в виде массивной двери с металлическим молотком.

Открыл темноволосый и темноглазый мужчина, который держал наготове палочку. Память Сириуса подсказала Сергею, что он видит перед собой одного из братьев Лестрейнжей, за старшего из которых вышла замуж Беллатрикс. Более точная идентификация буксовала.

— Здравствуйте, я к кузине, — вежливо кивнул Сергей. — К Беллатрикс.

— Почему не через камин? — подозрительно спросил Лестрейндж.

— Я на мотоцикле, — пояснил Сергей. — Это мой транспорт. Вместо метлы.

Мужчина хмыкнул, но посторонился и пропустил в дом.

— Сириус! — в гостиную вышла Беллатрикс, которую Сергей видел сам лишь однажды около трёх лет назад.

Он внимательно пригляделся к утончённым чертам лица кузины, которая в той, другой жизни, была причиной того, что Сириус упал в Арку смерти. Под красивыми большими глазами ещё совсем молодой девушки залегли тени, скорее всего, из-за пережитого Беллатрикс горя, но никакого безумия не наблюдалось, да и не могло наблюдаться. После крестин Гарри, более подробных расчётов ритуалов и выжимания из памяти Сириуса информации Сергей мог с огромной долей вероятности сказать о том, что послужило причиной сумасшествия его сестры и почему эта красавица-аристократка пошла за тем, чьё имя никто не хотел называть.

— Я думала, что ты прибудешь камином, кузен, — чуть улыбнулась Беллатрикс. — Не суди строго настороженность Рабастана: времена нынче неспокойные.

— Я понимаю, — Сергей подошёл и поцеловал её руку. — Мы можем поговорить с глазу на глаз, кузина?

— Прошу за мной, — Беллатрикс чуть качнула головой, посылая взгляд Лестрейнджу, и, развернувшись, поднялась на третий этаж.

Сергей следовал за ней, изучая длинную открытую шею и небольшой завиток, выбившийся из причёски. Белатрикс вызывала восхищение: её движения были точны и грациозны, а безукоризненные манеры не переходили в манерность. Если верить памяти Сириуса, то неудивительно, что эта роковая женщина была чуть ли не сильнейшей боевой единицей Пожирателей Смерти. Блэки серьёзно подходили к обучению своих отпрысков независимо от их пола.

Комната, в которую Сергея привела Беллатрикс, была больше похожа на кабинет, чем женский будуар, но в помещении с тяжёлыми портьерами на окнах царил приятный полумрак. Самое то, чтобы вести непростые беседы.

— Я приношу свои соболезнования твоей потере, — тихо сказал Сергей после того, как они с кузиной сели в удобные кресла возле разожжённого камина.

От него не укрылось, как Беллатрикс зябко поёжилась и чуть коснулась живота, невидящим взглядом гипнотизируя всполохи голубоватого магического огня.

— Да, конечно… Но если ты только за этим, то не стоило…

— Я бы никогда не затронул эту, несомненно, болезненную тему, сестра, — продолжил Сергей, — если бы не некоторые обстоятельства, о которых я пришёл тебе поведать. Пожалуй, я начну с самого главного. Несколько дней назад я стал магическим крёстным Гарри Джеймса Поттера, сына Джеймса Поттера.

— Тот, который был тётушке Дорее как сын? — без особых эмоций спросила Беллатрикс, но Сергей понял, что и кузина знает всю подноготную того происшествия со старшими Поттерами.

— Да, но речь сейчас не совсем о Джеймсе… — Сергей печально улыбнулся, показывая, что тоже в курсе той ситуации. — Всё дело в Пророчестве. Скорее всего, ложном, но произнесённом и донесённом определённым людям с определёнными целями. Джеймс, не зная или не вникая, что творит, зачал Гарри по ритуалу посвящения Хель. Я знаю, что отец учил тебя, ты должна знать, что ждёт ребёнка, зачатого подобным образом.

Беллатрикс откинула голову на спинку кресла и хмыкнула.

— Да… И ты решился стать магическим крёстным такого мальчика? Смелый младший братик… Впрочем, пока я не понимаю, к чему ты ведёшь. Хочешь, чтобы я разделила откат с тобой и тоже стала магической крёстной Гарри?

— Это было бы по-свински с моей стороны: ты и так натерпелась, сестра, — покачал головой Сергей. — Я постарался обезопасить себя, хотя и меня будет ждать расплата. Нет. Во время ритуала крестин… можно сказать, что мимо прошла сама Хель и мне кое-что открылось. Кое-что, связанное со всем Родом Блэк, с тобой и твоей семьёй.

Беллатрикс в упор посмотрела на него. Из-за теней и всполохов огня из камина казалось, что её глаза блеснули, как у дикого зверя.

Во время крестин Гарри Сергей на самом деле ощутил какую-то зыбкую Грань и шепотки на границе восприятия. Ярко вспомнилось то, как он попал в мир магов, и слишком реально, почти на физическом уровне, пришло чёткое осознание: его договорённость по магическому контракту выполнена. А ещё Сергей практически пережил тот самый момент «смерти», который раньше никак не мог отыскать в воспоминаниях Сириуса.

Сергей, конечно, знал, кто именно был причиной гибели его «работодателя», но одно дело знать, а другое — испытать на собственной шкуре и увидеть красавицу-кузину, которая была добра к нему, вот такой: жуткой сумасшедшей ведьмой, первой сподвижницей Волдеморта. Это было слишком. Это было неправильно. А ещё если учитывать, что Дамблдор тоже не сидит на месте и методично воплощает свой план уничтожения Блэков и других чистокровных Родов, то такой исход всё ещё был возможен.

Сергей откуда-то точно знал, что Лестрейнджи присоединились к самозваному Лорду в конце восьмидесятого года, а значит, мог докопаться до причин. Он много знал и о настоящем, и о будущем, а ещё, проверив некоторые гипотезы, был ошарашен тем, что получалось.

Оставалось только слегка скорректировать источник своей информированности, принести расчёты в качестве доказательств и попытаться спасти Беллатрикс.

— Я слушаю тебя, — сказала кузина.

— На самом деле Гарри не один такой. Есть ещё второй мальчик, который был зачат таким же ритуалом, — продолжил Сергей. — Родителей этих детей убедили в том, что они подходят под то Пророчество, согласно которому Избранный должен будет сразиться и победить… «Сами-Знаете-Кого», который зовёт себя «Тёмным Лордом». В будущем я видел тебя: ты, твой супруг и деверь присоединились к этому Лорду, но, как я думаю, только для того, чтобы узнать имя того, кто виновен в смерти твоего ребёнка.

— Леонидас Регулус Лестрейндж, — тихо сказала Беллатрикс. — Его так звали…

— Да… Прости. Наверное, ты знаешь, что дети, посвящённые Хель, магически сильны и удачливы, но за всё надо платить и они требуют определённых жертв?

— Такие дети почти всегда сироты… — кивнула Беллатрикс.

— Верно. В том будущем, которое я видел, до Тёмного Лорда донесли Пророчество, и он безуспешно искал Избранного. Но в ночь Хель, через год с небольшим, к нему пришёл Предатель, который сообщил, где живёт Гарри и его родители, а тебе — кто виновен в смерти твоего сына Леонидаса, и отправил тебя к другому ребёнку.

— Самая сильная ночь… — пробормотала Беллатрикс.

— Верно. Тёмный Лорд принёс в жертву Хель родителей Гарри и погиб от выплеска его стихийной магии, помноженной на силу богини смерти. А ты и братья Лестрейндж пришли в другой дом. Возможно, это было не в ту самую ночь, я не могу сказать точно, но вы выжили. Думаю, что ты… пытала родителей того мальчика, которые пытались его защитить от твоего праведного гнева. Не знаю, хотела ли ты убить ребёнка или его родителей, но тот мальчик тоже использовал силу Хель. Без предварительных жертв он не смог убить, но его магия свела всех с ума. Первыми на его пути были его родители, они буквально превратились в тела с переломанными душами и потом долгие годы содержались в Мунго. Далее стояла ты. И ты стала… сумасшедшей фанатичкой Тёмного Лорда, повёрнутой на смерти и пытках. Братья Лестрейнджи пострадали меньше всех, но тоже сильно тронулись умом. Вас на долгие годы посадили в Азкабан по обвинению в попытке убийства. А тот мальчик, который использовал силу без жертв, почти на семь лет стал сквибом и, естественно, не вызывал подозрений, что всё это случилось из-за него. Возможно, что догадывалась его бабушка, но никогда не говорила об этом внуку, кажется, она даже отрицала, что мальчик в тот вечер был в доме. Так что все считали, что ты использовала какой-то странный «Круциатус» от которого те люди настолько сошли с ума.

— Ты знаешь имя второго ребёнка? — спросила Беллатрикс.

— Знаю, — кивнул Сергей. — Я назову тебе это имя и имя его отца. Думаю, что стечение обстоятельств, вызванное ритуалом, складывалось в пользу того, чтобы ты принесла жертву и сама стала жертвой Хель. Впрочем, чаша весов проклятья склонилась в сторону вашей семьи ещё по одной причине.

— Говори, — отрывисто попросила Беллатрикс.

— В мае при странных обстоятельствах погиб мистер Лонгботтом, отец Фрэнка Лонгботтома, который учился на несколько курсов старше, чем я. Директор Хогвартса — Альбус Дамблдор — чудесным образом определил, что смерть отца Фрэнка вызвана фамильным заклятием Лестрейнджей. Боюсь, что ты пострадала потому, что директор нашей школы чародейства и волшебства по непонятным для меня причинам всеми силами пытается извести с Британской земли Род Блэков, как и многих других чистокровных. Кроме всего прочего, в его Пророчестве, а это именно Дамблдор «подсказал» нужный ритуал для зачатия и Поттерам, и Лонгботтомам, было сказано о ребёнке, который родится в конце июля, а твой сын под этот срок попадал и мог здорово помешать его планам. Впрочем, это уже мои домыслы. Фрэнк весьма любил своего отца, он пошёл к площади Гросвенор, считая, что мстит за него.

— Он был не один, — мрачно сказала Беллатрикс.

— Думаю, что он сделал это со своими давними друзьями. Один из них — Эдгар Боунс, другой — Мариус МакКинон, но он недавно погиб, — возможно, Сергей был и рад промолчать, но Кодекс Рода подталкивал к мести, особенно за детей. Такое нельзя было оставлять безнаказанным.

— Спасибо, брат, — прошептала бледная кузина и, чуть склонившись, запечатлела поцелуй на лбу Сергея.

— Я должен сказать тебе ещё кое-что, сестра…

— Что?

— Если ты пойдёшь по той скользкой дорожке, которую я видел в своём видении, то именно ты через какое-то время отправишь меня, ставшего последним Блэком, к праотцам, — улыбнулся Сергей, увидев слегка ошарашенный взгляд Беллатрикс. — Надеюсь, что этого никогда не случится. Кстати, вот, я принёс тебе свои расчёты ритуалов и то, что смог узнать о Невилле Лонгботтоме, который родился тридцатого июля.

Сергей вытащил из кармана бумаги, увеличил их и передал кузине.

— Вечером я возвращаюсь во Францию… Так что…

— Я всё обдумаю, — пообещала Беллатрикс и поднялась с кресла, провожая его к выходу.

Глава 13. Радость моя

29 октября 1980 г. Англия, графство Корнуолл, Годрикова Лощина.

Утро среды было прохладным, можно даже сказать — морозным. Лили проснулась оттого, что замёрзла и искала тепла, прижимаясь к Джеймсу, который опять стащил на себя всё одеяло. Чутко прислушавшись, Лили поняла, что её сын уже проснулся. Внезапно накатил страх, что она забыла наложить вечером согревающие чары и Гарри может простыть. Выбравшись из постели, Лили босиком пробежалась до кроватки, заглянула и с облегчением выдохнула. Чары на месте. Гарри тепло, и её «идеальный ребёнок» тихонько развлекает себя сам, играя с погремушкой. Впрочем, когда она появилась в поле зрения своего сына, то получила счастливую улыбку: Гарри её узнал и протянул ручки. За прошедшие месяцы ребёнок окреп и стал переворачиваться сам, а когда она брала Гарри на руки, то пытался вертеть головой. Любознательный, любимый, самый лучший мальчик!

— Иди к мамочке!

Гарри сладко причмокивал, как всегда, серьёзно и основательно присосавшись к груди, и Лили, которая сидела с малышом на руках под тёплым мягким пледом в удобном кресле-качалке, почти задремала. Её переполняла нежность и любовь, но в то же время на сердце было тревожно. Она успокаивала себя, что просто в ней проснулся материнский инстинкт, вот мерещатся различные опасности, но… Всё же шла война. Джеймс иногда пропадал сутками в «рейдах», караулил с друзьями и пытался вывести на чистую воду «Пожирателей Смерти». Всё это было очень опасно. И Лили постоянно боялась. В один миг её хрупкий мирок и маленькое семейное счастье может разрушиться.

Гарри насытился и завозился. Лили поменяла детские подгузники и решила, что, пока Джеймс не проснулся, можно сходить и купить свежих булочек в пекарне. Тем более, что этот засоня, если не разбудить, мог продрыхнуть и до обеда.

Закутав Гарри потеплей, Лили оделась сама и вышла с коляской на улицу, чтобы совершить обычный утренний моцион: сделать круг по магическому посёлку, а после дойти до Ститианса, в котором тоже оказалась парочка молодых мамочек, гуляющих по утрам. Вместе, болтая о всякой ерунде, делясь впечатлениями и советами, они иногда доходили почти до водохранилища, но чаще, конечно, их маршрут ограничивался парком, пекарней и бакалеей, чтобы купить что-то для завтрака. Детям нужен свежий воздух, а в Годриковой лощине, вдали от фабрик Коукворта или смога Лондона, воздух очень свежий.

— Здравствуй, Лили, — сказал кто-то, и от неожиданности она потеряла контроль над детской коляской, которую левитировала через ступеньки крыльца. К счастью, крыльцо было совсем невысоким, а у коляски, которую купил Джеймс, хорошие рессоры, так что Гарри лишь чуть качнуло.

Лили встала в боевую стойку, которую им когда-то на уроках женского колдовства показывала профессор Хуч, прикрывая собой коляску с сыном, и узнала неожиданного раннего гостя.

— Ой! Профессор Дамблдор, вы меня так напугали! А… Что-то случилось? Джеймс ещё спит…

— Нет, нет, не буди его, я, вообще-то, к тебе, — доброжелательно огладил бороду директор их школы. — Ты куда-то собираешься?

— До пекарни, — растерялась Лили. Конечно, Джеймс рассказывал про «Орден Феникса», который возглавлял директор, но какие дела могут быть к ней?

— Я как раз хотел прогуляться, — жизнерадостно отозвался Дамблдор. — Лимонную дольку?

Лили улыбнулась и покачала головой. Директор всегда ассоциировался у неё с каким-то праздником и защитой. Даже паника и плохие предчувствия где-то на краю сознания в его присутствии отступали.

— Как Гарри? — заглянул в коляску Дамблдор. — Вижу, что мальчик прекрасно подрос. И щёчки такие милые. Наверное, хорошо кушает? Ему совсем скоро будет три месяца, верно?

— О, поесть Гарри любит, — охотно начала рассказывать Лили. — Да, три месяца нам будет через три дня, как раз на Хэллоуин…

Они шли до Ститианса, болтая, и она рассказывала про сына и его достижения.

— Джеймс сказал, что вы с Северусом помирились, — сказал директор. — Хороший мальчик, ответственный. Прости, я знаю, что вы все уже выросли, но для меня вы всегда будете детьми.

— Да, Северус нас навещает, — улыбнулась Лили. — Он уже Мастер Зелий, очень нам помогает с Гарри. Я сейчас думаю: такая глупая размолвка была. Мы же всегда были друзьями. Хорошо, что всё утряслось.

— Школьные годы непростые, — покивал директор. — Но я рад, что у вас всё наладилось. К сожалению, я пришёл к тебе не только потому, что мне очень нравится твой сын, хотя я чувствую себя, как его дедушка, но и потому, что нам нужна твоя помощь.

— Но… чем я могу помочь? — удивилась Лили.

— Я не хочу тебя пугать и расстраивать, девочка моя, но Гарри может угрожать серьёзная опасность, — тихо сказал директор, заметно помрачнев.

Сердце Лили на миг замерло и заколотилось в ушах. Она мёртвой хваткой вцепилась в ручку коляски, стараясь справиться с дыханием.

— Тихо, тихо, — ласково сказал Дамблдор, погладив её по спине. — Я пришёл, чтобы оградить твоего сына и помочь ему, но ты тоже должна помочь.

— Как?

— К сожалению, Гарри, родившийся в конце июля, попадает под одно Пророчество. Это Пророчество сулит полный крах Волдеморту, — сказал Дамблдор, и Лили съёжилась, услышав запрещённое имя, которое всё же шепнул ей Джеймс. — Боюсь, что нам нужен свой человек в лагере врага, но никто из «Ордена Феникса» не сможет подобраться близко, чтобы узнавать о планах этого Тёмного Лорда. Он держит вокруг себя в основном тех, кто закончил Слизерин…

— Вы хотите, чтобы я уговорила Северуса?! — ахнула Лили, понимая, к чему ведёт директор. — Но это же очень опасно! И они… те, кто следует за Тёмным Лордом, они же занимаются тёмной магией и всякими… и людей пытают, неужели вы хотите, чтобы Северус тоже это делал?! Он же совсем не такой!

— Девочка моя, — покачал головой Дамблдор, — прости старика. Но я в отчаянии и цепляюсь за последнюю надежду. Боюсь, что если у нас не будет своего человека в стане врагов, то Гарри может грозить серьёзная опасность… Северус Снейп — Мастер Зельеварения, он может быть достаточно близко к Лорду, как ценный специалист, но вряд ли его будут заставлять… бесполезно тратить своё время и таланты. Я ни на чём не настаиваю. Сама подумай и решай. А ещё лучше предоставь Северусу решать, хочет он помочь твоему сыну или нет. Представь, каково ему будет, если с Гарри или с тобой что-то случится, а он узнает, что мог это предотвратить, но ты всё решила за него, оставив терзаться чувством вины.

Гарри проснулся и захныкал, сердце Лили сжалось и ухнуло куда-то вниз, в горле образовался ком, а в глазах защипало. Вздрагивая и стараясь не разреветься, она укачивала своего закапризничавшего малыша.

— Прости, что расстроил тебя, милая, — вздохнул Дамблдор. — Я просто пытаюсь уберечь Гарри.

— Я понимаю, спасибо, — пробормотала Лили. Она вытащила Гарри и прижала к себе. Молочный запах ребёнка немного успокоил, а малыш светло улыбнулся ей, пытаясь выпростаться из одеяльца.

— Если Северус согласится, то пусть отправит сову, — тихо сказал директор. — Мне так жаль, Лили.

Она успокоила сына и кивнула, понимая, что директор ни в чём не виноват и желает ей лишь добра.

— Я приготовил для тебя небольшой подарок, знаю, ты любишь читать. Это довольно редкий экземпляр книги по защитной магии, — смущённо кашлянул Дамблдор. — Я даже выделил места, которые могли бы оградить Гарри от врагов и разных бед. Это магическая копия из Секретной Секции библиотеки Хогвартса, она развеется через пару дней, но такой умнице, как Лили Эванс, думаю, этого будет достаточно.

Лили приняла из рук директора довольно толстый фолиант с яркими закладками и сложила книгу в свою сумку с расширением пространства.

— Спасибо, вы так добры, профессор.

— Я чувствую ответственность за всех своих студентов, — похлопал её по руке Дамблдор. — Я ещё навещу вас. А теперь мне пора. Не грусти, всё будет хорошо, моя девочка.

— Хорошо, до свидания, — шмыгнула носом Лили.

Дамблдор кивнул и аппарировал, совершенно не привлекая внимания. Видимо, вокруг них всё время были антимаггловские чары.

Булочек уже совершенно не хотелось, но, пересилив собственный страх, Лили всё же купила в пекарне сдобу и, быстро развернувшись, покатила коляску обратно к дому. В душе боролись страх и отчаяние. Все её тревоги и кошмары могли воплотиться в жизнь.

* * *

Вечером Джеймс ушёл на собрание «Ордена», Лили же, уложив спать Гарри, открыла фолиант, переданный Дамблдором. Конечно, осилить за пару дней такой толстенный том, к тому же написанный довольно старинным языком, было сложно — директор ей явно льстил. К тому же часть текстов была написана рунами. Лили ходила на старших курсах к профессору Баблинг и сдала «Расширенный курс толкования древних рун» на «превосходно», но за несколько дней и у неё вышло бы прочесть только те несколько страниц, которые были отмечены закладками. Хорошо ещё, что директор об этом позаботился.

Лили испытывала благодарность, так как знала, что скопировать книги Запретной секции практически невозможно. Нужно обладать силой и могуществом директора, так что Дамблдор нисколько не покривил душой, сказав, что это подарок. Маги вообще неохотно делятся по-настоящему важными и полезными знаниями, да тем более такими, которые ей открылись. Сразу стало ясно, что Дамблдор искренне старался помочь Гарри.

Лили с интересом вчитывалась, начиная понимать замысел Великого волшебника. Гарри родился под знаком Льва — знак огня, подчинённый Солнцу. Солнцу и Льву в Футарке соответствует руна «Соулу», руна победы и могущества, которая входит в тройку рун мысли. Победа в любом начинании. Известность, слава и уверенность в собственных силах. Соулу — руна волевого действия, которое нельзя отложить. У неё есть и свои «минусы»: на карту ставится всё. А также человек под этой руной будет стремиться к власти, будет эгоистичен и себялюбив.

Но при помощи небольшого ритуала можно дополнить «Соулу» другой руной — главной в тройке «прибоя» — руной равновесия «Эйваз». Которая, кроме всего прочего, является руной обороны и защиты, вторым шансом, повышающим стремление к победе и отводящим беду.

Тем самым создавалась новая руна — руна особой защиты и благоволения. Соединение рун надо было нарисовать кровью матери на зеркале и приложить ко лбу ребёнка. Эйваз была сложным символом, это Лили помнила ещё из курса профессора Баблинг, руна считалась связанной со смертью и соединяющей миры. Скорее всего, именно поэтому применялось зеркало и рекомендовано использовать несколько определённых ночей в году, первая из которых была как раз на Хэллоуин.

Лили разобралась с первым ритуалом и даже, покрутив руны, нашла, как их соединить: «эйваз» должна быть над «соулу», но руна Солнца главней, и ей следует располагаться ровно, так что для красивого соединения «собственной руны» пришлось повернуть «эйваз», положив на бок. Получилась симпатичная «молния»[18].

Лили отложила книгу и свои записи по ней и уставилась на огонь, который потрескивал в камине. Всего этого может не хватить, чтобы защитить Гарри от такого страшного и могущественного волшебника, каким был В… Лили мотнула головой, не желая даже мысленно произносить жуткое имя. Она взяла чистый лист, села за стол и, сосредоточившись на кончике пера, медленно вывела: «Дорогой Северус»…

Глава 14. Час до рассвета

31 октября 1980 г.

Сергею снился сон о том, что он идёт по коридору Матросской Тишины. Той самой тюрьмы, в которую его посадили в далёком девяносто шестом году за то, что он не совершал. Охранник дышал за спиной. Сергей знал, что сейчас должен увидеть те самые часы, которые изменили всё в его жизни и смерти.

Шаги по бетонному полу гулко отдавались в висках. Коридор плыл и двоился. Зелёно-серебристое марево странным образом многократно отражало каждую выщерблину, создавая это зыбкое видение. Плотная и совершенно невидимая стена затормозила, но как-то частично: словно кадрами кинофильма Сергей увидел самого себя, которого довели до камеры предварительного заключения. Собственное лицо за столько лет истёрлось в памяти и забылось. Он снова поразился удивительной схожести своих бывших черт с леди Вальбургой.

Сон продолжался, и Сергей стоял в том же коридоре, не в силах пошевелиться, и чувствовал, как уходит время. А ещё он в полной мере ощутил, как там, в камере, его убивают. Шёпот, вопросы без ответа, удары, а потом бок обожгло так, что невозможно стало дышать.

Сначала было очень больно, потом холодно, а после темно и пусто. Он истекал кровью, и жизнь уходила. Оставался час до рассвета, которого уже не увидеть…

Воздух внезапно разорвал лёгкие, и Сергей, снова осознав себя во сне, причём всё там же: в зыбком и полуреальном коридоре тюрьмы. Он с трудом приходил в себя после такой осязаемой и полностью прочувствованной «смерти».

— Что-то не то, — пробормотал он, встряхивая взмокшей головой. — Я же должен был умереть ночью… Почему?..

Он осёкся, потому что наконец увидел перед собой на бетонном полу те самые карманные часы. С бражником. Артефакт, который отсчитывал его жизнь. Секунды превращались в дни, минуты — в года… Во сне бабочка, выгравированная на часах, словно приглашая, взмахнула белыми крыльями.

Сергей ощутил, что скованность пропала и его больше не держит ненавистный заколдованный коридор. Он практически упал на пол и коснулся своего артефакта. И, как и четыре с лишним года назад, ощутил, что его куда-то втягивает.

* * *

Сергей подскочил, как он думал, с кровати, и растерянно огляделся. Кровати не было. И его вещей. Он точно был не в мастерской и не в своей «келье» в доме мастера Делакура. Помещение, в котором он внезапно очутился, было смутно знакомым. На глаза попался светлый циферблат часов, висящих на стене: без пяти семь.

— Час до рассвета, — пробормотал Сергей, вспомнив, что, согласно проштудированной недавно литературе, многие ритуалы, связанные со смертью, выполняются именно в это время, так как самая тёмная ночь приходит перед рассветом.

Внезапно где-то совсем рядом громко заплакал ребёнок.

— Ну-ну, малыш… Потерпи немного, сейчас всё сделаем… — раздался воркующий смутно знакомый женский голос.

Сергей увидел появившуюся тонкую щёлочку света, видимо, в соседней комнате или кухне и осторожно направился туда. Палочки у него с собой не имелось, и вообще ощущения были весьма странными, словно его затяжной сон продолжался. Он открыл двери, мысленно прикидывая, что сказать хозяевам дома, и увидел рыжую женщину в ночнушке и халате, которая склонилась над совсем ещё маленьким ребёнком с чёрным чубчиком волос. Голенький мальчик лежал на спинке на кухонном столе, окружённый ритуальными свечками, и истошно вопил. Кухонный нож в руках женщины выглядел довольно зловеще.

Можно много говорить о том, что все младенцы одинаковые, но Сергея внезапно прошила уверенность, что мальчик — это его магический крестник — Гарри Поттер. И сразу после этого пришло узнавание. Каким-то образом Сергей очутился в Британии, в доме Поттеров в Годриковой Лощине. И, по всей видимости, эта рыжая женщина — Лили Поттер. Годы в магическом мире многому научили, и Сергей понял, что его сон и часы, и тикающие где-то на периферии сознания звуки, — всё это неспроста. Магия Рода проявила себя, показывая, что крестнику грозит нешуточная опасность.

— Что тут происходит?! — спросил Сергей. — Лили, что ты делаешь?

Бывшая Эванс вздрогнула от неожиданности и выронила нож, который с глухим стуком врезался в пол кухни.

— Сириус?! — захлопала глазами Лили. — Ты что… умер?

— Почему умер? — удивился Сергей.

— Ты… прозрачный, — выдавила Лили. — Как призрак.

— Я не умер, — не слишком уверенно опроверг это предположение Сергей, тут же вспомнив свой сон.

— Но почему тогда?..

— Да потому что ты хотела навредить моему крестнику! — ответил Сергей. — Мы с Гарри магически связаны. Разве ты не поняла это? Я же говорил. Это всё не просто так. И где Джеймс?

— Этого не может быть! — горячо воскликнула Лили, забирая плачущего Гарри на руки и прижимая к себе.

— Чего не может быть?

— Я не могла навредить Гарри! Что ты такое говоришь, Сириус?! Я хотела провести ритуал защиты Гарри. Мне директор Дамблдор дал хорошую книгу и предупредил, что Гарри грозит беда. Он, как оказалось, ребёнок какого-то глупого пророчества, и теперь за ним охотится Сам-Знаешь-Кто! — чувствовалось, что Лили на грани истерики. — Джеймса уже несколько дней нет, и неизвестно, когда он будет, он на очередном «рейде», я его со среды не видела, я одна, я боюсь, и я просто хотела защитить сына!

— Хочешь сказать, что ты не знала о том, что Джеймс специально провёл ритуал, чтобы Гарри стал?.. — растерялся Сергей под напором молодой матери, которая вдруг ярко напомнила ему его Наташу. Первый следователь говорил, что, если судить по положению тел, Наташа до последнего прикрывала собой Сашку и Люську.

— Что? — Лили побледнела. — Что значит «специально провел ритуал»?.. Он что, знал про это пророчество?

— Твой ребёнок заслугами Дамблдора посвящён Хель, — жёстко сказал Сергей, чтобы точно донести до Эванс опасность игры во всякие магические ритуалы, какими бы чистыми ни были помыслы. Не всегда может повезти так, как сегодня. А ему был нужен союзник для защиты крестника.

— Х-хель?.. Но… это же, — Лили всегда была отличницей и читала много дополнительной литературы. — Это же богиня Смерти… Верно?

— Верно. Гарри был зачат в Хэллоуин. Год назад. С помощью особого ритуала, который с подачи директора провёл Джеймс. Он всегда был слишком амбициозным, привык быть в центре внимания. Думаю, директор легко на этом сыграл. Сын — «Избранный», это же так здорово. Вот только, как, подозреваю, и в твоём случае, Дамблдор не сказал, чем всё это может грозить всем остальным. Например, родителям такого «избранного» ребёнка, которые обычно не доживают и до двухлетия сыновей. Или крёстным по магии, — хмыкнул он. — Что за ритуал ты хотела провести?

Пришибленная и вся дрожащая Лили, глотая слёзы, показала бумаги с расчётами и чертежами, переписанными из «той книги».

— Вот, я сделала выписки…

Сергей понял, что на самом деле не «во плоти» и не может ничего взять, хотя тело вроде бы ощущалось.

— У меня есть время… до рассвета. Уложи Гарри и возвращайся сюда. Поговорим, — сказал он, погружаясь в бумаги и пытаясь понять, что же задумал директор.

— Сириус… — Лили замерла с успокоившимся Гарри возле лестницы.

— Что?

— Ты сказал, что родители не доживают. А чем… Чем тебе грозит то, что ты стал крёстным?.. Ты сможешь позаботиться о Гарри?..

Сергей внимательно посмотрел на Лили, которая как-то легко приняла известие о том, что, скорее всего, умрёт через пару лет, и интересовалась лишь судьбой сына.

— Я всегда знала, что умру молодой, — кривовато улыбнулась Лили, отвечая на невысказанный вопрос. — Спешила жить. В последнее время было много разных снов. Похоже, что Джеймс втянул и тебя. Я бы хотела быть уверенной, что ты не… не слишком расстроился из-за этого и всё равно будешь заботиться о Гарри, когда меня не станет. Он же ни в чём не виноват.

— Полный ритуал магических крестин, который я провёл, связал мою жизнь и жизнь Гарри, — ответил Сергей после раздумий. — Пока жив он, буду жить и я. Так что мне в любом случае придётся защищать и заботиться о нём. Чтобы не умереть.

Лили кивнула, никак это не прокомментировав, и поднялась с ребёнком наверх. Сергей снова углубился в расчёты странной «защитной руны».

Нарисованный росчерк в виде молнии внезапно простимулировал память, доставшуюся от Сириуса: шрам точно такого же вида был на лбу у Гарри, которого Сириус помнил взрослым парнем. Этот шрам болел, и у Гарри были какие-то видения, связанные с Волдемортом. Что-то ускользало.

Сергей снова посмотрел на новую руну и её составляющие. Врата Смерти, соединённые с энергией Солнца. Можно было бы предположить, что это какая-то особая женская магия, иначе зачем бы потребовалась кровь матери и её же исполнение ритуала. Жертвоприношение? Без оригинала книги разобраться с вырванным из контекста ритуалом будет сложно.

— Ты помнишь название книги? — спросил Сергей у Лили, которая спустилась обратно на кухню.

— «Малефика женской рунической магии», вроде бы как-то так, — ответила та. — Сириус, я… Ты сказал, что директор… По его совету я написала письмо Северусу. С просьбой… защитить моего сына. Дамблдор хотел, чтобы Северус шпионил в стане врагов. Чтобы знать, когда будет совершено покушение на Гарри, и успеть предупредить об этом.

— Что? — Сергей был уверен, что эта история минует Северуса Снейпа, но, как оказалось, кое-кто тоже не стоит на месте и пользуется наивностью окружающих и стремлением защищать. Впрочем, если бы Питер в своё время не поделился тем подслушанным диалогом, то ещё неизвестно, по какой тропе пошёл бы он сам и насколько верил бы директору, которого сложно в чём-либо заподозрить.

— Я понимаю, что это очень эгоистично, но… — по щекам Лили прокатилось несколько слезинок. — Дамблдор сказал, что Северус — Мастер Зельеварения и сможет без особого ущерба для себя подобраться к этому Лорду.

— А Метка? Ты о Метке подумала? — раздражённо спросил Сергей.

— Метка? Ты о чём? — округлились глаза Лили.

— Своих последователей этот Лорд клеймит, как скот, — пояснил Сергей. — Это вроде односторонней вассальной клятвы. Жуткая штука.

— А… откуда ты знаешь?.. — сделала шаг назад Лили. — Неужели ты?..

— Не говори глупостей, Эванс, у меня совсем мало времени. Я из богатой и влиятельной семьи, и у меня свои источники информации. Когда ты написала письмо Северусу?

— Двадцать девятого вечером, то есть позавчера, но прошёл только один день. Он… должен был пойти к Дамблдору, чтобы получить, ну… указания, как поступать. И, наверное, узнать больше подробностей про это пророчество.

— Чёрт!

— Я такая никчёмная, — всхлипнула Лили. — Но… кому же тогда верить? У меня никого нет. Северус — мой единственный друг. А Дамблдор сказал, что он потом себя не простит, если мог мне помочь и не помог. И я знаю, он такой, он очень верный. И… он хороший. Он добрый и заботливый. Я должна его предупредить!

— Лили! — остановил её Сергей, преградив дорогу. Хотелось встряхнуть девушку, но, к сожалению, это было невозможно из-за того, что он находился не в материальном виде. — Успокойся и внимательно выслушай. У меня последние минуты здесь. Полагаю, что на рассвете я вернусь во Францию.

— Да… Прости.

— Северуса предупреди. Передай ему все бумаги по этому ритуалу, пусть принесёт их в Блэк-хаус. И ничего больше не делай с Гарри, Мерлином тебя заклинаю. Пусть Северус обратится к моему отцу и матери. В сентябре я взял с собой во Францию старое сквозное зеркало, которое сделал мой предок. Второе у моей матери. Мы договорились, что будем переговариваться время от времени, когда у меня будет выходной. Поняла? Ничего не говори Джеймсу и тем более директору. Верь Северусу, ему можно.

— Я поняла, — вымучено улыбнулась Лили.

Сергей ободряюще улыбнулся растерянной девушке, но внезапно всё исчезло и он очнулся в своей кровати в доме Делакуров.

— Надеюсь, это был не просто сон…

Он поднялся и первым делом решил посетить Главную библиотеку, чтобы поискать упомянутую Лили книгу. Руны использовались в артефакторике повсеместно, так что Альпийская Гильдия могла похвастать самым большим собранием сочинений по этой теме.

Глава 15. Моя любовь

25 декабря 1980 г. Уэльс, особняк Принцев.

Ещё каких-то два месяца назад Северус не подозревал, что его жизнь может так круто поменяться. И что это Рождество он проведёт не с дедом в лаборатории, а будет сидеть на диване, любоваться наряженной пихтой в волшебных гирляндах и прижимать к себе любимую женщину, вдыхая её сладкий запах молока и мёда, спрятанный где-то в рыжих блестящих волосах. Рождество в преддверии его двадцать первого дня рождения было приправлено удивительно полным ощущением счастья. И не оттого, что получилось сложносоставное зелье, а потому что она… наконец увидела, поняла, оценила и ответила на его давние, болезненные, загнанные глубоко внутрь чувства.

* * *

Самым ярким детским воспоминанием Северуса была встреча с ней. Рыжая улыбчивая девочка, сияющая солнцем в волосах, казалась воплощением всего самого прекрасного на Земле, как недосягаемая мечта, как жизнь, которой у него никогда не будет. И вдруг она оказалась такой же, как он: с редким талантом к магии. Любила учиться, хотела узнать всё на свете. Его лучший и единственный друг. Лили освещала его серую жизнь там… рядом с алкоголиком-магглом, от которого Северус не слышал доброго слова, и сломленной, смирившейся матерью.

Хогвартс… Со школой сложились сложные отношения: он оказался не совсем «ко двору» на Слизерине, постоянные стычки с «Мародёрами», безразличие и безучастность преподавателей и декана… Лишь дружба с Лили, которую дурацкая шляпа распределила на Гриффиндор, скрашивала учебные будни. Казалось, что они вдвоём против этого враждебного мира. И всегда будут вместе вопреки всему. Курсе на четвёртом Северус в полной мере осознал свои чувства и желания касательно «лучшей подруги», он внезапно понял, что Лили ещё и очень красивая, женственная, милая и от её улыбки перехватывает дыхание. Но… всё полетело в тартарары после пятого. Джеймс Поттер, для которого Лили была всего лишь трофеем, праздновал победу. А Северус загнал свои чувства как можно глубже и постарался забыть о своей первой и единственной любви с колдовскими зелёными глазами.

Злость и разочарование были направлены в продуктивное русло. Он хотел доказать. Хотел добиться. Чтобы она… чтобы когда-нибудь поняла, что сделала неправильный выбор. Девушки стали обращать на него внимание, но ни одна не вызывала даже отголоска тех чувств и эмоций, которые мог вызвать один взгляд Лили Эванс.

После случайной встречи в Годриковой Лощине, в которой она жила вместе с Поттером, Северус чуть ли не впервые напился. Там, в доме, он еле сдерживал маску лёгкого аристократичного отчуждения, а потом ругал себя, что был слишком холоден к внезапно обрадованной их встречей Лили. А когда совершенно нежданно от неё пришло письмо, Северус понял, что не готов терять снова. Пусть только друг. Пусть ему придётся притворяться и взвешивать каждое слово. Держать маску. Пусть. Но только иметь возможность видеть её. Разговаривать. Быть в курсе её жизни. Быть в её жизни.

Письмо, которое пришло от Лили почти перед Хэллоуином, сильно встревожило Северуса. Неровный почерк и слегка потёкшие чернила, словно на них падали капли слёз, выдавали, что своё послание Лили писала в расстроенных чувствах. Впрочем, содержание было довольно сумбурным и непонятным, что-то о страшных снах, войне, отсутствующем Джеймсе и том, что Северусу надо отправить сову Дамблдору и встретиться с бывшим директором Хогвартса, чтобы тот объяснил ему про какое-то пророчество. Как назло, дед накануне предстоящего праздника получил очень срочный и большой заказ, и они проторчали в лаборатории до самого утра тридцать первого. Впрочем, для начала Северус решил встретиться с Лили, чтобы получить более внятные объяснения странному письму.

Он вышагнул из камина, открытого ему Джеймсом, и застал странную картину. На миг остановилось сердце, потому что дом Поттера был перевёрнут вверх дном. Но через пару секунд в гостиную спустилась Лили. Вся растрепанная, заплаканная и вцепившаяся во что-то похожее на люльку-переноску.

— Лили, что случилось?!

— Северус, слава Богу! — кинулась она к нему. — Но неужели сова так быстро долетела до Уэльса? Я же отправила её пару минут назад.

— Нет, я пришёл, потому что волновался… Прости, что не сделал этого раньше, — ответил он, совершенно не понимая, в чём дело.

— Я ухожу от Джеймса, — сказала Лили. — У меня мало времени, он может вернуться в любую минуту. Не делай того, что я тебя попросила в том письме, я тебе всё написала и выслала бумаги… Ты сможешь мне помочь и оставить над нашим домом тот знак, «Морсмордре»? Знаешь его? Тогда они подумают, что… В общем, это запутает следы, и нас с Гарри не найдут или не будут искать.

— Что? — Северус совершенно терялся. — Куда ты собралась?

— К Петунье, — коротко ответила Лили, и отвела взгляд. — Поживу у неё некоторое время. Потом… Сириус обещал позаботиться о Гарри.

— Так. Давай успокоимся, — запаниковал Северус. — Я с тобой. Во-первых, эта метка моментально привлёчёт авроров. А ты же не будешь аппарировать с ребёнком, верно? Да ещё в таком состоянии. Так что это глупая затея, Лили.

— Да, я забыла, я попросила тебя в письме сделать метку, когда я уже должна буду покинуть дом и уехать на маггловском автобусе из Ститианса. Если бы дома не было Джеймса, конечно… Прости, я просто не в себе, я и так тебя чуть не втянула во всё это. Столько всего навалилось. Лучше оставить всё так, как есть.

— Выпей, это успокоительное, — Северус вытащил из запасов фиал с зельем. — Давай я наложу на нас всех дезиллюминационные чары, и мы просто выйдем отсюда все вместе совершенно незамеченными и дойдём до той деревушки магглов. Я провожу тебя, и ты мне всё расскажешь. По порядку, не волнуясь и не торопясь. И потом мы решим, что делать дальше, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Лили, крепче прижимая к себе мирно спящего ребёнка.

Они дошли до автобусной остановки, и Северус убедил Лили, что для начала им стоит покинуть Англию, например, доехать до Кардиффа, который от Корнуолла куда ближе, чем Лондон. Тем более, что Джеймс знает, где живёт сестра Лили и что ей хорошо знаком Коукворт. Лили согласилась, что стоит всё же переждать пару дней на случай поисков и предварительно связаться с сестрой по телефону, чтобы не сваливаться чете Дурслей, как снег на голову.

В автобусе они заняли последние сидения, Северус наложил кучу чар и услышал причины, по которым Лили решила покинуть своего супруга. И, как оказалось, Поттер решил по своему усмотрению распорядиться жизнью их сына и жизнью самой Лили.

— Сириус сказал, что родители не доживают и до двухлетия своих детей. Так что я просто не хотела… Хочу побыть с сыном свой последний год, не растрачиваясь на обиды, ссоры и обвинения. Не хочу участвовать во всех этих махинациях и не хочу, чтобы Гарри в это впутывали. Так что я решила сбежать. Противно и обидно, что я осталась для Джеймса всего лишь магглорождённой дурочкой, которой можно вертеть, как вздумается. У меня есть небольшие сбережения, так что немного поживу у сестры, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, а потом сниму квартиру в маггловском районе, может, найду подработку на дом, а когда настанет мой час, о Гарри позаботятся, — закончила своё повествование Лили и через какое-то время, пригревшись, уснула.

Северус прислушивался к мерному сопению, которому вторило дыхание маленького Поттера, ради которого эта невозможная женщина рискнула всем, и принял решение. «Вдвоём против этого враждебного мира». Теперь втроём. Он уже один раз сдался, отступил. А теперь судьба дала призрачный шанс всё исправить.

— Я вас с Гарри никуда не отпущу, — сказал Северус, когда автобус прибыл в Кардифф, и они вышли на обледенелую вокзальную площадь. — В особняке Принцев места много. Он как раз в Южной части Уэльса, совсем недалеко отсюда. Поживёте с Гарри там, и это не обсуждается. Особняк защищён, и тебя с Гарри никак не смогут найти. Даже с помощью кровного поиска. Если ты говоришь, что замешан Дамблдор, то он знает очень много таких вещей. Джеймс всё же ближайший родственник Гарри. Он сможет найти своего сына у магглов везде. Мы проведём ритуалы сокрытия. И вы оба будете в безопасности. Всегда. И я обещаю, что позабочусь о твоём сыне, как о родном, когда… Если… — договорить и произнести это вслух он не смог и стушевался под взглядом внимательных зелёных глаз, в которых отразилась целая буря чувств.

— Спасибо, Северус, — сказала Лили и как-то очень грустно улыбнулась.

Сражения с дедом, к которому втайне готовился Северус, не понадобилось. Северус Принц с интересом посмотрел на Лили и Гарри, но ни слова не сказал, точнее сделал распоряжение эльфу подготовить комнату для их гостей.

Через пару дней после того, как Лили с сыном поселилась в их особняке, Северус всё же посетил Блэк-хаус, пусть и какое-то время колебался, стоит ли это делать. Всё же Сириус был другом Джеймса. Лили, конечно, говорила, что у Блэка с Поттером была какая-то размолвка, связанная скорее с тем, что Сириус уехал учиться во Францию, и с перепиской всё было непросто. Но, по мнению Северуса, сокрытие супруги Поттера в любом случае получило бы неодобрение Блэка, с которым у Северуса неожиданно сложились вроде как дружеские отношения. С другой стороны, Гарри был крестником Сириуса, и, если внезапно тот появится в виде «духа» в особняке Принцев, обеспокоенный местоположением и возможным состоянием ребёнка, это было бы ещё хуже. Лучше уж попытка объяснить ситуацию, чем откровенная ссора. Семья Блэков была слишком могущественна.

Леди Вальбурга была очень рада его видеть и сказала, что они ждали его визита даже раньше, а Сириус уже несколько раз с ними связывался, чтобы узнать, «не приходил ли Снейп». А потом они с мистером Орионом сидели с бумагами, которые дала Лили по тому ритуалу женской магии и слушали по сквозному зеркалу, что говорит Сириус.

Выходило, что Лили должна была сделать на Гарри что-то вроде ловушки для Дара. В целом, действительно, благоприятная и полезная «новая руна». Проблема была в том, что Дар мог передаться только с частицей души мага, обладающего каким-либо Даром. И этот маг должен был умереть в непосредственной близости от ребёнка. В одном доме как минимум. Такую ловушку редко, но делали в некоторых волшебных семьях, конечно, при условии совпадения некоторых немаловажных аспектов. В первую очередь мать была готова добровольно пожертвовать десятком своих лет, чтобы её ребёнок получил особое благоволение магии, и, к тому же, складывалась благоприятная ситуация. Например, умирал старейшина Рода, обладающий ярко выраженным талантом-Даром, и был младенец до трёх лет.

Перед своей смертью умирающий должен был завещать свой Дар младенцу, и благодаря начертанной заранее руне Дар переходил с частицей души умирающего и точно сохранялся и проявлялся впоследствии в ребёнке. Знак «благоволения» даже мог проявиться в виде шрама, похожего на созданную новую руну.

Сама по себе такая руническая ловушка была слишком маленькой, чтобы поглотить, например, целую душу. Это было в том числе и защитой от каких-либо «подселений» в ребёнка. Да и частица души с Даром отделялась лишь при добровольной передаче. Зачем Дамблдор так настаивал на этом ритуале, было совершенно неясно, потому что даже если убить какого-то мага с Даром в присутствии ребёнка с такой руной-ловушкой, то ничего не произойдёт и душа и не подумает отделиться, чтобы куда-то и кому-то отдать свой Дар.

Да и действие руны с возможностью забрать Дар длилось лишь до тех пор, пока ребёнку не исполнится три года. Так что ритуал в этом смысле был довольно ненадёжен и требовал многого за лишь один шанс. Так что его использовали, только если были на сто процентов уверены в результате.

Позже Северус выяснил, что Лили на самом деле знала о «стоимости» этого ритуала и готова была её выплатить. Впрочем, леди Вальбурга указала на это раньше, в расчётах, и пояснила, что «мать была в курсе цены ритуала» и даже заочно похвалила «магглорождённую, которая оказалась куда большей волшебницей, чем некоторые задающиеся чистокровки». Северус в стремлении защитить и, наверное, поднять свою возлюбленную в глазах леди Вальбурги, признался, что у Эвансов была тайна и на самом деле Лили не магглорождённая, а ребёнок сквибов, один из которых происходил из чистокровного европейского рода. Причём покойный мистер Эванс не был рождён сквибом, а лишился магии по стечению обстоятельств в детстве. Эта информация отчего-то сильно расстроила леди Вальбургу. Да и мистер Орион поменялся в лице и без объяснений увёл супругу.

— Мне жаль, Северус, — сказал Сириус из зеркала. — Я знаю, ты любишь её. Это видно, хотя ты это скрываешь.

— Она ушла от Джеймса, — ответил Северус. — Захотела сбежать, чтобы защитить Гарри. Она… у меня. Я знаю, что это нехорошо, что она замужняя женщина, но… Даже если и так, то пусть меня все осуждают, я не отступлюсь от неё. Больше нет.

Сириус какое-то время молчал, словно переваривая эту информацию, а потом неожиданно сказал:

— Правильно. Если любишь, нельзя отступать. И ещё… она не замужем.

— Что?

— Они с Джеймсом лишь формально расписались в маггловской мэрии Коукворта. По магическим законам они не женаты. Даже не зарегистрированы в Министерстве Магии, не говоря уже о чём-то более серьёзном вроде магических брачных обетов. У Джеймса, вообще-то, до сих пор есть невеста младше него где-то лет на шесть. Была, по крайней мере, когда он начал встречаться с Лили.

— Почему ты не сказал мне? Или ей?! — задохнулся возмущением Северус.

— Потому что я тоже — люблю, — очень странно ответил Сириус. — Прости, но я не имею привычку лезть в чужие отношения. Считал, что они сами как-то разберутся или им это было неважно. Но сейчас для тебя даже лучше, что Поттер не привязал её к себе магически, иначе она бы не смогла уйти от него.

— Спасибо… что всё-таки сказал это, — буркнул Северус, понимая, что Блэк мог и не говорить. — А как же Гарри?! Он что, получается, бастард?

— Нет, — ответил Сириус. — Гарри — мой крестник. У него магия Рода Блэк. Практически он магически усыновлён мной, так что совершенно неважно, в каких отношениях были его родители.

Всё это Северус рассказал Лили после своего возвращения. А в середине декабря она пришла к нему сама, прокравшись ночью в спальню. Не было никаких слов или объяснений. Они были ни к чему. Северус понимал. Его любимая просто жила и хотела почувствовать последние дни жизни, ощутить, что тебя любят. Получить немного человеческого тепла, чтобы не было так страшно ждать смерти. Засыпать с кем-то, кто успокоит после кошмаров и мороков. Ощущать родного человека и его поддержку. И он отдавал всё, что у него было. Без остатка. И был счастлив.

Глава 16. Фатальная колесница

7 января 1981 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

— Мам, ты как? — решился спросить Сергей. Слова дались тяжело. У самого в горле першило, и он до сих пор не мог поверить в случившееся. За прошедшие дни он несколько раз заглядывал в комнату леди Вальбурги. Мать часами сидела напротив своего старинного зеркала и смотрела в одну точку, словно что-то там видела. Непроизвольно вспомнилось о том, что Сириус считал свою мать сумасшедшей. Этого нельзя было допустить.

— Пойдём, позавтракаешь с нами, — Сергей все же вошел в будуар и обнял мать со спины.

Леди Вальбурга вздрогнула и словно очнулась.

— Что?..

— Пойдём, тебе надо поесть, — повторил Сергей. — Я не хочу терять ещё и тебя. Ты нам нужна, мама. Ты очень сильная. Ты нужна мне. Нужна Регулусу. Мы тебя очень любим. Не сдавайся.

Отражение в зеркале чуть дрогнуло.

— Когда тебе надо в Гильдию? — спокойно спросила леди Вальбурга.

— Меня отпустили только на три дня. После обеда я уже должен вернуться в Гренобль, — прикрыл глаза Сергей. Если бы не Мастер Делакур, то на похороны отца вообще могли не отпустить, вынуждая устроить «самоволку», из-за которой обучение могло накрыться медным тазом. — Но я думаю, что мне стоит остаться. Всё это… Я не должен оставлять тебя одну.

— Мальчик мой, — чуть улыбнулась мать, слегка оживившись. — Думаю, смерть Ориона не была случайностью или чем-то вроде несчастного случая. Вашего отца убили, чтобы спровоцировать тебя и Регулуса.

Сергей замер. Снова нахлынули воспоминания: Сириус смотрел на семейный гобелен, на котором был странный рисунок черепа на месте Регулуса, а у Ориона Блэка датой смерти значился декабрь тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Отец смог пережить эту дату всего лишь на год с небольшим. «Орион пытался узнать, что случилось с Регулусом, и так и не вернулся, а потом на гобелене отразилась его смерть», — один из «нормальных» разговоров с жутковатым портретом, в который превратилась леди Вальбурга. Гобелен обозначал её смерть в восемьдесят пятом. Возможно ли, что всё это было частью того самого «плана» по уничтожению Блэков?

Вот только на этот раз Орион Блэк смог аппарировать домой. В ночь с четвёртого на пятое января паникующие эльфы разбудили леди Вальбургу, заявив, что хозяин умирает в Ритуальном зале. Но когда Вальбурга туда спустилась, Орион Блэк был уже мёртв: лежал в луже крови и, по всей видимости, пытался сделать магические начертания собственной кровью. Правда, они так и не смогли разобрать, что именно хотел сделать Орион и смог ли завершить этот скоротечный ритуал.

Сергей из пояснений матери знал, что отец был чудовищно ранен, буквально разворошена в мясо вся грудина и живот, но эти раны были нанесены не магией, а маггловским оружием. Чем-то вроде взрывчатки или бомбы.

Магического «живого» портрета отец для себя не готовил, да и было рановато думать о таком: Ориону Блэку был всего пятьдесят один год. К тому же подобная подготовка сопровождалась множеством условностей.

Так как в момент смерти отец был в Блэк-хаусе, то ритуалы не смогли бы прояснить, что же случилось. По следу аппарации Ориона леди Вальбурга отправила Корбита, но это привело лишь к тому, что домовой эльф так и не вернулся.

Сергею пришло письмо с известием о смерти отца утром в понедельник, пятого января.

Удалось выяснить только то, что Орион Блэк вечером отправился в магический квартал за редкими ингредиентами. Хозяин аптеки, Подалирий Малпеппер, клялся, что «мистер Блэк лишь забрал заказанный ранее яд крильмара и воспользовался камином, называя адрес „Гриммо, двенадцать“». Но домой вернулся только через шесть часов практически мёртвым.

* * *

— Сириус! — привстал со своего места в столовой Регулус, который держал в руках газету. — Мама… Я решил остаться в Британии. Сириус не должен оставлять своё обучение, а я могу… В «Пророке» написали, что отец был замечен и опознан аврорами, прибывшими, чтобы защитить маггловскую деревню, на которую напали «Пожиратели Смерти». Будто бы против отца магглами было использовано какое-то маггловское оружие, а теперь семья Блэков отказывается давать пояснения и комментарии касательно смерти главы Рода и его связи с Тёмным Лордом, за которым, возможно, пошли многие маги из «священных двадцати восьми». Как они вообще этот бред выпустили в печать? Я должен с этим разобраться. Отец Барти — глава Департамента правопорядка, я обращусь к мистеру Краучу…

— Успокойся, Регулус! — рявкнул Сергей. — Не время поступать импульсивно и необдуманно!

— Мальчики… — тихо сказала леди Вальбурга, и Сергей тут же устыдился, что накричал на брата.

— Прости, Рэг, но думаю, что от нас только этого и ждут. Блэки известны тем, что всегда мстят за своих погибших по собственным законам. Мы отомстим. Но следует действовать с холодной головой, а не бросаться грудью на амбразуры и направляться прямиком в возможную ловушку.

— В ловушку? — переспросил Регулус.

— Конечно. Я уже говорил тебе о нашем директоре Хогвартса когда-то, — кивнул Сергей. — И, к счастью, нам не придётся гадать, кто за всем этим стоит. Как вдова, мама не должна появляться в свете около года, а то и двух. То есть расследование гибели отца ложится на нас. Для Рода потеря наследников губительна. Тот, кто добивается именно этого, уже расставил сети. Эта статья в «Пророке», очерняющая нашего отца, явно указывает на это. Если ты точно знаешь, что отец никогда бы не примкнул ни к каким «Пожирателям», то к кому бы ты пошёл? Либо к этому Волдеморту, либо к Дамблдору. В обоих случаях ты бы оказался среди «Пожирателей», так как, либо Дамблдор отправит тебя «шпионить», как он хотел использовать Северуса, либо ты сам решишь выяснить у «Пожирателей», что случилось с отцом, и для этого попытаешься вписаться в их ряды. В любом случае тебя ждёт либо смерть на каком-нибудь «рейде», либо тюрьма, когда этого Волдеморта убьют и будут судить всех Пожирателей. И это только подтвердит, что наш отец был в этом замешан. Ещё лучше, если получится достать нас двоих. И вот через пару лет уже нет никого из Блэков. Как тебе такая перспектива?

— И что ты предлагаешь? — нахмурился Регулус. — Ты вернёшься сегодня в Гренобль. Что ты сможешь сделать из Франции?

— Необязательно ввязываться во всё в одиночку, сын. Блэки сильны Кодексом и Родом. У нас есть союзники, — подала голос леди Вальбурга. — Беллатрикс тоже хочет поквитаться. Жаль, что я уговорила её немного выждать. Возможно, Орион был бы сейчас жив.

— Значит, это создание чего-то вроде третьей силы? — спросил Регулус.

— Ну, зачем же так категорично, сын? — приподняла бровь леди Вальбурга. — У нас есть официальная власть, которой совсем неинтересно терять свои позиции от двух заигравшихся в богов полукровок, которые перетягивают одеяло на себя. Багнолд вступила в должность меньше чем полгода назад. Её поддерживает Бартемиус Крауч — глава Департамента правопорядка, которому Багнолд дала полную свободу действий относительно «Пожирателей Смерти» после того-то показательного выступления людей в масках. Ещё наша новая Министр в фаворе у Коттисмора Кройна — президента конфедерации магов. Надеюсь, ему будет интересно узнать, что его главный соперник по выборам на эту должность — Альбус Дамблдор — является теневым лидером подозрительного «Ордена», нацеленного на чистокровных? И, возможно, организовал убийство Ориона Блэка — друга и соратника Коттисмора.

— Вижу, что, пока нас не было, ты не сидела без дела, — поцеловал руку матери Сергей. — Но для Министра и остальных нам нужны веские доказательства его причастности. Питер, конечно, слышал тот давний разговор, но это лишь слова без конкретного плана или указаний, что делать.

Леди Вальбурга посмотрела на него.

— Мы могли бы использовать Северуса, чтобы подослать его к Дамблдору.

— Снейпа? Но… — Сергей помотал головой. — Он только вышел из-под удара. Вряд ли он… И я не могу: он мой друг…

— Я знаю, сын, — твёрдо сказала мать. — Но Северус не вызовет подозрений. К тому же нам есть что ему предложить. Эта его обречённая магглорождённая… Возможно, он сможет спасти её. Или хотя бы дать ей больше времени.

— Что? Ты про Лили? — удивился Сергей. — Но я думал…

— Почти всегда есть шанс, — кивнула леди Вальбурга. — Вот только всё дело в цене и жертве. Орион говорил об этом. Впрочем, с этим лучше к Беллатрикс: она ученица Ориона и в ритуальной магии смыслит куда больше меня.

— Но… разве тогда мы не можем помочь Лили сами? — спросил разволновавшийся от этой новости Сергей. — Всё же она мать моего крестника…

— Нет, — довольно жёстко сказала леди Вальбурга. — Ты взял на себя заботу о её сыне. Что касается матери Гарри, я и так тебе скажу, что жертву может принести лишь человек, который искренне её любит и сможет доказать эту любовь Хель. Это может сделать только Северус. Если решится. Важно знать подход, время и место. Но и за любое знание приходится платить. Беллатрикс не имеет смысла ему помогать, если он не сделает что-то для неё. А она хочет отомстить убийцам сына. Как и я хочу отомстить за Ориона и уберечь вас с Регулусом. Нам не нужны враги семьи. Каждый получит по заслугам.

— Тогда я сам поговорю с Северусом… — кивнул Сергей, принимая аргументы матери. — И всё ему расскажу. Пусть принимает решение.

* * *

В особняк Принцев Сергей попал через камин. Первым его встретил Северус Принц — дед Снейпа.

— Соболезную насчёт вашего отца, мистер Блэк.

— Да, благодарю. Я хотел бы срочно поговорить с Северусом. Я не предупредил его о том, что навещу вас.

— Он… М-м… занят, но сейчас я его позову, — ухмыльнулся Принц.

— Похоже, что вы совсем не против Лили, — осторожно сказал Сергей. — Я рад, что Кодекс вашего Рода более свободен, чем у Блэков.

— Когда твоя дочь ушла к магглу, уже хорошо, если невеста внука умеет держать палочку, — пробормотал Принц.

Пока вызванный домовик разыскивал младшего хозяина, они перебросились ещё несколькими вежливыми фразами.

— Сириус? Что ты?.. Да… Твой отец. Я читал газеты. Соболезную, — наконец вышел Снейп.

— Надо поговорить. Времени мало.

— Тогда пойдём в мою лабораторию…

* * *

— Моего отца убили люди Дамблдора, — когда они остались одни, без преамбул начал Сергей, всё же времени на самом деле было не так и много. — Также моя кузина Беллатрикс Лестрейндж лишилась нерождённого ребёнка руками Френка Лонгботтома и его друзей, которых настроил Дамблдор. Он ведёт какую-то непонятную игру, в которую втянул Джеймса и многих других. Пытаясь подвести под уничтожение многие чистокровные Рода. Я не удивлюсь, если в итоге окажется, что этот «Волдеморт» — одна из его пешек. Когда-то он тоже окончил Хогвартс. Дамблдор носится с «Пророчеством», скорее всего, ложным. Но под которое весьма филигранно подгоняются события. Впрочем, есть, конечно, шанс, что пророчество настоящее, но события для его исполнения в любом случае создаются волей нашего уважаемого директора.

— И ты не знаешь, как оно звучит?

— Только в общих чертах, — уточнил Сергей. — Гарри не единственный ребёнок, зачатый с помощью ритуала посвящения Хель и подходящий под это «Пророчество», есть ещё Невилл Лонгботтом. Дамблдор очень хотел, чтобы ты стал его шпионом в ставке Тёмного Лорда, Лили упоминала об этом?

— Да, она говорила. Её письмо, которое она написала после того, как директор её напугал, было слишком сумбурным, чтобы можно было что-то понять. Я сначала отправился к ней, — сказал Снейп, — но насчёт того, что Гарри не один такой «ребёнок Пророчества», это впервые слышу.

— Я не хотел втягивать тебя, Северус, — вздохнул Сергей, — но твоя помощь на самом деле нужна Роду Блэк. Мы должны получить доказательства причастности Дамблдора. А желательно и узнать его мотивы… Взамен… — остановил он Снейпа, который что-то хотел сказать. — Взамен леди Вальбурга и Беллатрикс хотели помочь с ритуалом для Лили. Она может прожить немного больше. Я не могу дать гарантии: в таких ритуалах ещё многое зависит от того, кто его проводит и согласен ли заплатить указанную цену, но Беллатрикс жаждет отомстить за смерть сына. И она ученица моего отца, который был специалистом по ритуалам.

— Так Лили можно помочь? — побледнел Снейп.

— Я заинтересован, чтобы мой крестник был в надёжных руках: Гарри нужна мать. Но если ты не сможешь или не захочешь в этом участвовать, то я брошу учёбу в Гильдии и сам пойду к директору. Леди Вальбурга хочет защитить меня, поэтому ей предпочтителен ты, но смерть моего отца произошла, чтобы я это сделал, так что…

— Блэк, прекрати нести чушь и скажи, что конкретно я должен сделать с Дамблдором, чтобы моя Лили жила? — перебил Снейп. — Мне надо пойти к директору, узнать о пророчестве и набиться в шпионы?

— Э… Да. Думаю, что тебе стоит посетить Дамблдора и узнать, что он от тебя хотел и какие имеет на тебя планы. А после всё рассказать моей матери и составить план действий. Она хочет сотрудничать с официальной властью, которую постоянно дискредитирует директор. Но лучше сразу посетить Блэк-хаус, чтобы всё согласовать…

— Идём, — Северус развернулся и снял чары с лаборатории, в которой они закрылись «посекретничать».

— Что?

— Сам сказал, что времени мало, Блэк. Я направляюсь к леди Вальбурге.

Глава 17. Бал Сатаны

9 января 1981 г. Шотландия, Хогвартс.

По странному стечению обстоятельств Дамблдор пригласил на встречу в пятницу, девятого января. В один из самых несчастливых дней для Северуса — в день его рождения.

Утром Лили поздравила и сказала, что хочет отпраздновать, чтобы «как настоящий день рождения, с тортом и свечками», впрочем, если гостей не звать, Северус был совсем не против тортов и свечек. Афишировать, где Лили и Гарри находятся, было не с руки.

Чтобы подобраться к Дамблдору и отвести подозрения, Северус отправил Джеймсу Поттеру короткую записку, написал, что в последние пару месяцев был занят срочными заказами, но вдруг понял, что Лили очень давно ему ничего не писала и будто куда-то пропала, справившись о её здоровье и здоровье Гарри. Ответ от Поттера прилетел через пару часов: «Всё объяснит Дамблдор, тебе надо сходить к нему». Ещё через час прилетела одна из хогвартских сов с запиской от директора: «Северус, жду тебя в пятницу к одиннадцати часам утра в Хогвартсе. Пароль-адрес для камина — „Медовый пряник“».

Блэки предупредили о том, что Дамблдор хорош в легилименции, чтении мыслей и ментальной магии. Идти просто так было опасно, к тому же можно было выдать местонахождение Лили и Гарри. Северус уже пару лет с подачи деда изучал защиту сознания, да и у него к этому оказалась неплохая предрасположенность, так что наука окклюменции давалась довольно легко, но леди Вальбурга настояла и на нескольких специальных амулетах и дублирующих друг друга защитных артефактах. Также из запасов Блэков Северусу выдали некий «артефакт-уловитель», представляющий собой подвеску с синим кристаллом в виде узкого гранённого фиала, очень похожий на определитель ядов или просто украшение зельевара, его наказали держать при себе во время встреч с Дамблдором.

В среду и четверг Северус готовился и даже встретился с кузиной Сириуса — Беллатрикс Лестрейндж. Та потребовала кучу данных для расчёта: Северуса, Лили и даже Гарри и в том числе их волосы и кровь. Впрочем, кузина Сириуса поклялась, что не использует полученное во вред. Беллатрикс предупредила, что у этого проклятья жертвы Хель существует тонкая грань и им с Лили нельзя давать друг другу брачные обеты или заводить детей, иначе Лили «утащит в могилу» и всех, кого породила, и Северуса, как магического супруга. Насколько он вообще понял, то, что Джеймс и Лили не были настоящими мужем и женой перед магией, давало Лили этот крошечный шанс, которым они и хотели воспользоваться.

Впрочем, леди Вальбурга посоветовала не вводить Лили в курс дела, пока не будет сделан расчёт и не станет ясна цена и возможности уравновешивания ритуала. Впрочем, Северус в любом случае был готов очень на многое. Какой смысл жить без неё?

Ровно в одиннадцать он перешагнул камин и оказался в кабинете Дамблдора, в котором ему до этого ни разу не довелось бывать. Множество каких-то странных артефактов: жужжащих, щёлкающих, блестящих. Стопки книг в художественном беспорядке то тут, то там. Странный вазон на столе. В большой клетке вскрикнула крупная красная птица с хохолком.

— Неужели феникс?! — узнал редчайшее животное Северус.

— О, Северус, мальчик мой, ты вовремя! — объявился директор.

— Профессор Дамблдор, — чуть склонил голову Северус. — По правде говоря, очень странно, что я обращаюсь к вам по поводу Лили… но Джеймс сказал, что вы всё объясните.

— Конечно, конечно, — замельтешил директор, позвякивая своими колокольчиками в бороде. — Присаживайся. Может быть, чаю?

— Нет, спасибо, я позавтракал, — отказался Северус. — Всё же я волнуюсь за Лили, так что мы можем перейти прямо к делу? Да и не хочется вас отвлекать.

— Я знаю, знаю… Мне очень жаль тебя расстраивать, мальчик мой, но Лили вместе с Гарри бесследно исчезли, — вздохнул директор, с кряхтением присаживаясь в кресло напротив. — Я боюсь, что в этом есть и моя вина… Всё из-за Пророчества. Думаю, что они были похищены людьми Волдеморта… Мальчик слишком ценен, а Лили… Она кормящая мать, думаю, благодаря этому она должна быть всё ещё жива. Сейчас даже я не знаю, как же ей помочь и как её найти… Слишком хорошо её спрятали.

— Что?! — Северусу даже не пришлось изображать удивление.

— Я понимаю, ты в шоке. Лили всегда хорошо к тебе относилась. Вы были дружны с детства, — покивал Дамблдор. — Перед тем, как Лили пропала, я навещал её и Гарри. Она очень хотела попросить твоей помощи, но не желала, чтобы ты пострадал из-за неё. У Лили доброе сердце.

— И какого рода это была помощь? — спросил Северус, следуя за словесной ловушкой. Старик был хорош, но студенты на Слизерине тоже практиковались в манипуляциях. Конечно, сильно помогало знание о том, что Лили ничего не угрожает, но, если бы всё это было на самом деле, некогда было бы отслеживать… Даже умнейшие люди попадаются в подобные ловушки, когда волнуются за тех, кто им дорог.

— Гарри попадал под одно пророчество, — кивнул Дамблдор. — Кажется, Джеймс должен был рассказать тебе, что мы боремся против тайного захвата власти в Британии Волдемортом, который зовёт себя Лордом Судеб или Тёмным Лордом. Пророчество говорило о том, что Волдеморт наберёт невероятную силу и его сможет остановить только ребёнок, родившийся на исходе июля. Пророчество было произнесено около полутора лет назад, скорее всего, до Волдеморта оно уже дошло какими-то путями, хотя мы скрывали и берегли эту тайну. Возможно, ты знаешь, что в Отделе Тайн появляются и хранятся все пророчества, так что, скорее всего, его люди уже в Министерстве. Так что совершенно неясно, кому можно доверять, а кому нет. Но Лили доверяла тебе и ручалась за тебя, Северус. Волдеморт набирает своих последователей в основном среди чистокровных и тех, кто закончил Слизерин… Было предложение попросить тебя… — директор умолк на полуслове.

— Попросить что?.. — изобразил нетерпение Северус.

— Не знаю, насколько сейчас это актуально, мальчик мой, нам, конечно, очень нужен шпион в стане врага, но Лили пропала и у меня нет морального права просить тебя об этом. Не знаю, сможешь ли ты узнать, что же случилось с твоей подругой и её сыном, справишься ли. Или это только приведёт к твоей ненужной жертве. Слишком тяжело о таком просить, всё же все мои ученики для меня как дети и внуки…

— Значит, вам нужен шпион?

— Да, но получится ли у тебя? Волдеморт очень опасен… — покачал головой Дамблдор. — Лили, конечно, говорила, что ты не трус…

— Я не трус! — даже по-настоящему разозлился Северус, но тут же спохватился, что на его чувствах попросту играют.

— Нам очень нужно узнать, кто входит в число Пожирателей Смерти, какие планы вынашивает Волдеморт, где Лили и Гарри, чтобы мы могли их вызволить и спасти. Чтобы раздобыть подобные сведения, нужно подобраться к Волдеморту очень близко, мальчик мой. Это может быть весьма опасно. Возможно, что тебе придётся очень нелегко, а ещё Волдеморт является очень сильным легиллиментом. Он обязательно просмотрит твою память, чтобы удостовериться, что ты не предашь его.

— Похоже, что вы не зря меня отговариваете, профессор, — сказал Северус. — А если этот Волдеморт может читать мысли, да ещё и сделает это обязательно, то ничего не получится… Может быть, у меня выйдет сварить какое-то зелье, чтобы найти Гарри и Лили?

— О, не спеши с выводами, Северус, — с хитринкой улыбнулся Дамблдор. — Ты прав, просто так может ничего не получиться. Но есть выход. Мой друг, Лайелл, является ведущим специалистом по различным духам. Именно небольшой ментальный паразит может тебе помочь не вызвать подозрения Волдеморта, который обязательно просмотрит твоё сознание, как бы ты не защищался.

— Ментальный паразит? — удивился Северус. — Никогда о таком не слышал…

— Это неудивительно: Лайелл открыл его не так давно, — отмахнулся Дамблдор. — Главное — что он сможет убедить Волдеморта, что ты на его стороне. Но есть небольшое условие для внедрения этого защитника твоего разума: ты должен быть либо под Конфундусом, либо в расслабленном состоянии, которое достигается при просмотре воспоминаний. Я всё же предпочёл бы второй вариант. Думаю, тебе интересно будет увидеть, что за Пророчество было произнесено?

— Да, наверное, — слегка занервничал Северус.

— У Хогвартса есть собственный омут памяти, — показал на вазон на столе Дамблдор. — Я часто просматриваю свои воспоминания, а иногда со мной делятся воспоминаниями, провожу различные расследования и так далее. Пойдём, мальчик мой. Омут прост в управлении, туда стоит просто заглянуть… Не беспокойся, тебе ничто не угрожает.

Они подошли к столу, и, посмотрев в вазон, Северус заметил, что чаша наполнена серым дымом.

— Я брошу туда воспоминание о том дне… Знаешь, если вдруг тебя спросят, ты мог бы сказать Волдеморту, что сам всё видел. Слава Мерлину, что Трелони внезапно разродилась этим пророчеством в пабе. Так что ты мог случайно проходить мимо… Ментальный защитник чуть запутает твои воспоминания, и это будет выглядеть естественно, — с этими словами Дамблдор коснулся палочкой своего виска и вытянул толстую серебристую нить, которую бросил в «омут».

Северус нагнулся, чтобы лучше рассмотреть появившуюся картинку, и внезапно его куда-то утянуло. «Пабом» оказалась «Кабанья голова», расположенная в Хогсмиде, он бывал в этом заведении пару раз уже после окончания Хогвартса, когда встречался с полулегальными продавцами редких ингредиентов. Как позже выяснилось, даже Слагхорн приторговывал здесь кое-какими растениями из теплиц Хогвартса, что вызвало ещё больше ненависти и отвращения Северуса к бывшему декану.

Дамблдор и какая-то странноватая волшебница сидели в отдельном «кабинете», рядом вроде бы никого не было, и Северус направился к ним, прислушиваясь к разговору. Директор сказал что-то о том, что Трелони не подходит Хогвартсу в качестве профессора прорицаний, и вдруг женщина начала вещать жутковатым трубным голосом: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда! Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… И Тёмный Лорд отметит его, как равного себе, но не будет знать всей его силы. Один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могущественен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца!».

Внезапно пророчество оборвалось на полуслове, и Северуса словно вытащили из глубокой воды за шкирку.

— А? Что?..

— Я закончил, — благостно улыбнулся Дамблдор. — Теперь ты без страха сможешь открыть своё сознание Волдеморту.

— Но как я узнаю, как его найти или ещё как-то?.. — спросил Северус, с трудом приходящий в себя. Мысли путались.

— По имеющимся у нас данным, твои бывшие соседи по комнате, Мальсибер и Эйвери, они являются последователями Волдеморта. Ты мог бы связаться с ними и проявить заинтересованность. Я слышал, что среди его слуг есть оборотни и они весьма оценили твоё запатентованное «волчье противоядие». Волдеморт давно хотел познакомиться с Мастером, создавшим этот уникальный состав.

— А… понятно, — пробормотал Северус, с тоской понимая, что ничего особенного так и не узнал. Он подошёл к камину и зачерпнул немного летучего пороха из специального котелка. — Кстати, профессор Дамблдор, я очень удивился, узнав адрес директора Хогвартса, так необычно… — протянул он, чтобы продлить разговор.

— О, конечно, «Медовый пряник» — это лишь временно наложенный адрес камина, — погладил бороду директор. — Просто чтобы не вызывать ни у кого подозрения, что ты отправляешься в Хогвартс. Кстати, запомни, это пароль до конца января. Все официальные лица проходят тоже через этот камин, но называют адрес «кабинет директора Хогвартса».

— А как вам такое удалось? — спросил Северус.

— Один из наших «орденцев» работает в Руководящем центре сети летучего пороха, вот и пользуемся, — развёл руками Дамблдор, — все небезразличные объединяют свои силы против зла.

— А кто это? Я могу к нему обратиться, если вдруг что?

— М… Да, конечно, можешь. Это на самом деле может понадобиться. Его зовут Артур Уизли, он закончил Хогвартс ещё до того, как ты поступил. В случае чего скажешь, что у тебя неполадка с камином.

— А когда связаться с вами? — спросил Северус.

— Как только тебя представят Волдеморту и он прочитает твоё сознание, — ответил директор. — Времени мало… Я имею в виду, что Лили, наверное, очень страшно… Но не буду нагнетать, удачи, мальчик мой.

— До свидания, профессор, — кивнул Северус, назвал адрес особняка Принцев, шагнул в камин и подумал, что Артур Уизли, как оператор подобного центра, мог следить за его перемещениями по каминной сети и, чтобы попасть к Блэкам, стоило воспользоваться другим средством перемещения.

Глава 18. Замкнутый круг[19]

12 января 1981 г. Франция, Гренобль.

Сергей изо всех сил пытался сосредоточиться на сборке универсального магического конструкта номер сто два, который использовался во многих артефактах в качестве заготовки для защитного блока. После преобразования конструктов в блок оставалось только вложить желаемую «начинку» вроде проклятья, чар или какого-нибудь перуанского порошка мгновенной тьмы.

Сергей отложил лупу и пинцет и решил, что следует завершить на сегодня, так как можно только всё испортить, тем более что уже начало пятого. Его конструкт был размером с четвертинку ногтя на мизинце, и повредить его — раз плюнуть, а оставалось нанести три руны и потом ещё их связать. Как и многие в его время, Сергей увлекался не только крупным «железом», так что, кроме машины или мотоцикла, мог починить, скажем, телевизор «Горизонт», утюг или радио, но артефакторика во многом оказалась чем-то вроде сбора микросхем, о которых им только краем рассказывали в техникуме. Впрочем, тут можно было сравнивать себя и со знаменитым Левшой, подковавшим блоху. Большинство инструментов были ювелирными, и вся работа с ними — тоже. А на площади в один квадратный дюйм при желании и должном умении можно было разместить до двенадцати блоков из семидесяти двух конструктов, и при этом всё это ещё и должно работать в своём соединении. По крайней мере, именно таким было одно из условий получения степени Мастера.

Пришлось также привыкать к «королевским дюймам», так как в Альпийской гильдии использовали французскую систему мер. Королевский дюйм был примерно на полтора миллиметра больше английского, но зато его было проще делить на «артефакторные микросхемы», так как самой маленькой единицей измерения была «точка», равная около одной пятой миллиметра. Двенадцать точек составляли «линь» примерно в четверть сантиметра, а двенадцать линей — тот самый «королевский дюйм». Квадратный королевский дюйм состоял из ста сорока четырёх квадратных линей, которые делились на двенадцать «магических линей», то есть полосок длиной в дюйм и шириной в линь, которые и вмещали блок.

Соединённые конструкты «впаивались» в кристаллы или другие магоёмкие материалы, создавая определённые функции и назначения предметов. Подчас безобидное на вид кольцо с относительно небольшим бриллиантом могло нести смертельное неснимаемое проклятье чужаку и совершенно не вредить хозяину или его наследникам, выполняя совершенно не боевые функции, как, например, являться ключом-паролем к сокровищнице или чем-нибудь в этом роде. Сергей видел в библиотеке несколько чертежей подобных артефактов, которые лет четыреста назад были весьма популярны, и их заказывали главы различных магических родов, в том числе дотошными архивариусами Гильдии были указаны и несколько знакомых Сириусу английских фамилий.

Пока у Сергея получалось соединять, чтобы всё работало, всего три блока, и то задействовав площадь не менее восьми магических линей, но уже сейчас он с улыбкой вспоминал свой первый «артефакт», то есть переделанный «Харлей». Сейчас он смог бы разместить все принципиальные схемы в одной катушке зажигания, не переделывая почти всю топливную систему. Но зато «Харлей» он сделал сам, разобравшись и решив задачу без подсказок. К тому же, как оказалось, обучение в Гильдии, как и вообще почти «коллективное» её творчество, шагнуло куда дальше, чем в старых книгах, которые имелись в библиотеке Блэк-хауса. Более тщательная разбивка на «универсальные конструкты» и сборка блоков намного всё упростила. Впрочем, отсюда вытекало и то, что разобраться в артефакте, которому более ста пятидесяти лет, без просмотра старых чертежей и расчётов, имеющихся в общей библиотеке Гильдии, было не так просто. Или нужно всерьёз поломать голову из-за того, что магические впайки происходили более свободно, а блоки и контуры состояли из меньшего количества конструктов, но каждый из них мог соединять два-три «универсальных» да ещё и как-нибудь по-хитрому соединён. Как шутил Мастер Делакур, «раньше артефакторы были больше художники, а сейчас — умелые ремесленники».

Гильдия стремилась к упрощению и своеобразной стандартизации, выпуская некоторые артефакты на поток, и лишь единицы могли себе позволить что-то более индивидуальное. Впрочем, конструктов было много и их соединения в блоки, а те — в изделие, подчас давали необычные результаты. Но мало кто из мастеров занимался свободным творчеством, экспериментами и изысканиями.

Например, сколько Сергей ни искал в библиотеке Гильдии, но не нашёл чего-то подобного семейному «сквозному зеркальцу», через которое он связывался с матерью. Отсюда напрашивался вывод, что его прадед придумал и сделал такой артефакт сам. Но лезть в единственный парный экземпляр «грязными лапами», пока не будешь уверен, что точно сможешь разобраться и такое повторить, Сергей не собирался. Сквозное зеркало молчало последние пять дней, в общем-то, все дни с момента его возвращения во Францию.

Он накинул тёплую мантию и вышел из мастерской на улицу. Зима во Франции была ещё хуже, чем в Британии, никакого тебе «мороз и солнце — день чудесный». Накрапывал мелкий противный холодный дождик. Настроения это не прибавило. К тому же отсутствие известий о Снейпе нервировало и изводило. Сергей мучился сомнениями, правильно ли поступил, что позволил использовать друга. К тому же вся сложившаяся ситуация была непростой.

Когда он согласился на магический контракт, чужая жизнь была чем-то нереальным и призрачным. Он уже забыл, о чём думал и что предполагал, хотел ли двадцать лет играть роль или ещё что-то. Сейчас Сергей чувствовал ответственность за семью, за брата, за мать, за друзей, за маленького крестника и его ещё совсем юную родительницу. Изначально воспоминания Сириуса давали надежду, что просто надо жить по-человечески. А избалованный аристократ, заморочившийся странными идеями, попросту не понимал основные ценности жизни. Всего-то и надо было не совершать глупых поступков, беречь семью, не расстраивать маму, заботиться о брате, приглядывать за молодыми и наивными друзьями. Не влезать в сомнительные предприятия, которые могут привести к заключению в Азкабан. Стать полноправным членом магического общества. Научиться как можно большему, чтобы суметь помочь своей семье, той, в будущем. Сделать расчёты и более тщательно проверять каждый шаг, использовать имеющиеся знания, как в ситуации с Гарри. Вроде всё довольно просто и понятно.

Но всё же Сергей оказался морально не готов к такой масштабной интриге, которая, как оказалось, была закручена вокруг его семьи. К настоящим, а не карикатурным врагам, которые безжалостно и неотвратимо затягивали петлю вокруг Рода Блэк всё сильней. Смерть отца сильно задела и потрясла Сергея. Всё же в глубине души он до самого конца не верил, что такое возможно. Считал, что многое учёл, что «предзнание» даёт неплохую фору. Что, избежав каких-то острых углов, получится обойти ловушки, оставив недоброжелателей с носом. Возможно, что когда-то в начале века в России аристократы думали точно так же и всё это вылилось в их полное истребление и редкую эмиграцию. Сколько мировая история давала жизненных уроков не считать себя умнее других, но каждый раз люди продолжают натыкаться на одни и те же грабли.

— Блэк! — крикнул кто-то весьма странным голосом. — Блэк!

Сергей покрутил головой, подумалось, что на почве самоуничижения уже чудится, но тут заметил здорового чёрного ворона, который сидел на козырьке крыши и пристально смотрел на него.

— Кранк?

Чёрный ворон нетерпеливо провёл клювом по черепице.

— Блэк! Набережная! Еда! Рио! — выкрикнула птица и, недовольно каркнув, взлетела, направляясь в сторону маггловской части города.

* * *

Маггловское кафе под названием «Рио Гренобль» имелось на набережной реки Изер. Как раз на своеобразном мысу этой реки, которая огибала предгорья Альп, частично располагалась магическая часть Гренобля. «Рио» было одним из первых заведений на границе между магической и маггловской частями старинного города. В кафе на самом деле обнаружился Снейп. Официанты подносили одно блюдо за другим, а хмурый Северус сосредоточенно насыщался. Под магглооталкивающими чарами наблюдалось несколько фиалов с зельями, которые тоже пошли в расход вместе с едой.

— Официант, можно мне меню? — спросил Сергей, подсаживаясь к Снейпу, который только кивнул в качестве приветствия. Северус стратегически разместился за дальним столиком кафе, а после того, как принесли заказ, наложил полог тишины.

— Ты откуда такой внезапный? — спросил Сергей, когда они оба поели.

— Из Трира, — ответил Северус. — Это в Германии. Трир — европейская «столица зельеварения». Мы с дедом отправились туда за покупками. К тому же очень вовремя приглашение на конференцию пришло. С пятнадцатого января, но можно было прибыть и раньше, чтобы занять гостиницу. За нами следят, так что пришлось немного импровизировать. Дед с помощью оборотного целый день изображает меня, а я полетел к тебе с новостями. Почти весь день летел, боялся, что не успею к закату, сам знаешь, что в птичьем теле начинаешь слепнуть без света.

Сергей кивнул, по его прикидкам, до Трира было около пятисот километров. Даже используя магию в качестве ускорения, Снейп мог лететь не быстрее шестидесяти километров в час. Всё же вороны — это не какие-нибудь перелётные птицы. Стало ясно, с чего Северус так накинулся на еду.

— Странно только, что мама не предупредила о том, что ты прибудешь…

— Ты только не волнуйся, Сириус, — чуть поёрзал Снейп. — Леди Вальбурга… С ней будет всё в порядке. Мы уже нашли нужный рецепт и дело за парой ингредиентов. Она поправится.

— Что случилось? — перехватило дыхание у Сергея. — Она заболела?

— Давай я изложу всё по порядку, ладно? — Снейп был как-то необычайно мягок, и Сергей заволновался ещё сильней.

— Излагай.

— В общем, сходил я к Дамблдору, — начал Северус. — Он начал заливать про Лили, Гарри и Тёмных Лордов, подвёл к мысли, что мне надо на него шпионить. А чтобы Волдеморт, который якобы крутой леггилимент и обязательно заглянет в моё сознание при «найме на работу», ничего не узнал, подсадил мне «ментального защитника». Естественно, никуда и ни к кому я не собирался, а благодаря тем артефактам, которые на меня навешала леди Вальбурга, мы всё узнали, что директор делает и как. Та подвеска в виде фиала, оказывается, сохраняет события даже лучше, чем память, и магические отпечатки различные «видит», и рисунки магии, и мы смогли всё это посмотреть через ваш омут памяти. Что у директора за книги и артефакты имеются, что он делал со мной, пока я был занят просмотром «пророчества» в омуте памяти Хогвартса. Даже смогли классифицировать, что это за «ментальный паразит-защитник» такой. А ещё узнали, как была подстроена смерть твоего отца и что они подслушивают через камины и следят за передвижениями по ним. И даже могут перенастроить камин, причём получается, что дистанционно, так что с этим осторожней. В общем, леди Вальбурга решила проверить, что это за паразита мне сунул Дамблдор. На самом деле, кстати, это правда оказался «защитник». Представляешь, оказывается, отец Римуса Люпина — Лайелл Люпин — известный в Европе специалист по нечеловеческим духам. Я даже не знал, что подобные существуют, а он возглавляет один из отделов «Департамента регулирования магических популяций» в Министерстве Магии и даже с дементорами дело имеет. Ты знал?

— Нет, не знал, — покачал головой Сергей. — Римус почти не говорил о семье. Так что это за дух-защитник-паразит?

— Да, — кивнул Северус. — Эта штука используется какими-то шаманами из Гвинеи, причём довольно безобидно. У них какие-то проблемы с окклюменцией или что, но, чтобы не лезли читать их мысли, они приспособили такого «ментального паразита», в общем, такому существу можно внушить какую-то одну мысль и поместить в себя. А если на твой разум будет совершено нападение, то паразит-защитник внушит эту мысль напавшему и погибнет без следа. У этих шаманов было популярным заставить выкраситься краской, чтобы все видели, что человек пытался сделать. Кстати, внушить мысль, например, «убей себя» или какую-то другую разрушительную с помощью этого паразита нельзя: слишком слаб магически. Как я и сказал, Леди Вальбурга решила проверить, что там такое с этим «защитником». Она, оказывается, весьма подкована в ментальной магии, особенно защитной. Насколько я разобрался, она отвела отдельный кусок сознания для испытания, чтобы потом извлечь внушение. А потом попыталась прочесть мои мысли, — Северус умолк и отвёл взгляд.

— И что произошло? — поторопил его Сергей.

— Кажется, вмешалась магия Рода. Так сказала Беллатрикс. Видимо, это внушение противоречило Кодексу или вроде того. Твоя мать впала в кому. Мы заранее нашли рецепт противодействия тому паразиту, есть и такой, только он изготавливается около недели и требует нескольких специфических ингредиентов, а леди Вальбурга сказала, что времени у нас нет, она уверена в своих силах, и стоит рискнуть. К тому же она боялась, что эта штука может навредить или как-то повлиять на меня. Пришлось задействовать и вводить в курс дела деда. А ещё выяснилось, что за нами следят через камины. Хорошо ещё, что в особняке Принцев всего один камин, подключённый к сети, и тот в отдельном кабинете. И за Блэк-хаусом следили, и, наверное, так подловили мистера Ориона. Поэтому леди Вальбурга отключила все камины и настроила ваш дом на осадное положение. В Трире мне тоже показалось, что кто-то за нами наблюдает, поэтому и воспользовался анимагией. В общем, мы сделаем лекарство прямо в Германии, дед уже должен был начать этим заниматься. Оно должно помочь твоей матери.

— Регулус знает?

— Нет. Он вернулся в посольство в субботу.

— Глупо было думать, что всё само собой как-то утрясётся, этот круг может снова замкнуться, как раньше… — пробормотал Сергей, размышляя, что же ему делать.

Ситуация выходила из-под контроля. Время ускользало. Друзья и родственники рисковали, пока он «отсиживался» во Франции, пытаясь стать достойным членом магического сообщества. Не успеешь оглянуться, как жизнь соскочит в ту колею, которую прожил Сириус. Пусть и не тюрьма, но потеря всех близких и одиночество. Впрочем, с такими и не пытающимися шутить прыткими врагами и тюрьма была не исключением.

Когда он думал о Наташе и детях, в груди теплилась ярость, Сергей был готов разорвать тех, кто убили их. Готов прожить двадцать лет чужой жизни, лишь бы спасти их. Предотвратить истребление своей семьи. Взять возмездие в свои руки. Проблема только в том, что не существует «чужой жизни». Вся жизнь твоя, и, как её жить, как проживать, надо решать самому. Пусть в России перестроечного периода было всё чуть понятней: маггловский мир несколько проще, чем магический, изобилующий Кодексами, ограничениями, откатами, ритуалами, некой полуразумной Магией, в конце концов, но он уже почти пять лет, как маг. Видимо, пришло время для более решительных действий.

— Kto s mechom k nam pridet, tot ot mecha i pogibnet.

— Что, прости? — переспросил Северус. — Это русский? Я тоже немного его знаю, но не уловил сути.

— Это очень старая русская поговорка, — ответил Сергей и зло ухмыльнулся. — Не стоило Дамблдору становиться кровником Рода Блэк. Если вина доказана, от возмездия не уйти.

Часть 3

Глава 1. Гармония

14 января 1981 г. Англия, Лондон.

Питер стоял навытяжку в строю кадетов. Через два с половиной года из группы в двадцать восемь человек их осталось всего двенадцать. Кто-то ушёл сам, не выдержав нагрузки, кого-то отчислили за прогулы, как Джеймса Поттера. Будущим выпускникам «программы подготовки защитников» на середину января назначили смотр Департамента Правопорядка. Многие нервничали, так как это означало ещё один тест на профессиональную пригодность и начало распределения. Ни для кого не было секретом, что не всех из двенадцати кадетов признают пригодными к службе в Аврорате. Там служила элита. Самые умные, сильные и способные боевые маги, которые могли расследовать преступления. Кого-то могли перенаправить уже сейчас, потому что впереди, по слухам, которые раздобыл Питер, было что-то вроде боевой практики. Если возьмут на неё, это будет означать, что есть очень хороший шанс сделать карьеру в Аврорате.

Поговаривали, что тех, кто хорошо себя показывал, после этой практики могли взять в Аврорат не просто стажёром, а уже констеблем или сократить стажировку до трёх месяцев вместо года. Были прецеденты.

«Крауч!» — зашептались соседи в строю, и Питер увидел начальника Департамента Правопорядка. Бартемиус Крауч воинственно топорщил усы и с прищуром смотрел на строй кадетов.

— Те, чьи фамилии я назову, досрочно заканчивают программу, — сухо начал Крауч. — Прошу выйти из строя и подойти к моему помощнику, мистеру Уизерби, для получения распределений.

Питер с колотящимся сердцем выслушал четыре фамилии, которые чётко и ясно произнёс глава Департамента. К счастью, фамилию «Петтигрю» Крауч не назвал, это, конечно, было маловероятно, но ничего нельзя было исключать. Зато Крауч назвал другую значимую фамилию, и из строя вышла девушка Питера — Муфальда Хопкирк.

С Муфальдой они сдружились, а после и начали встречаться около года назад, хотя до этого и в Хогвартсе практически не общались. Для Питера Хопкирк всегда была тихой и незаметной «серой мышкой» из Рейвенкло, но их как-то поставили вместе для подготовки к постановочному судебному заседанию в качестве одного из экзаменов, и оказалось, что Муфальда практически наизусть знает множество магических законов. Её мать скончалась при родах, а отец был магическим адвокатом, но умер примерно в то же время, что и отец самого Питера. Хопкирк осталась сиротой, а почти единственной возможностью без протекции устроиться в мире волшебников — это пойти по программе подготовки защитников в Департамент Правопорядка. Если бы Муфальда была решительней, то могла бы попытать счастья в адвокатуре, но Питер ещё не встречал столь скромной и стеснительной волшебницы. Хопкирк была прекрасным теоретиком, но практику всегда сдавала с трудом не из-за того, что чего-то не знала или не умела, а из-за своего нерешительного характера. Впрочем, в их отношениях Питера всё устраивало, и он подумывал сделать своей девушке предложение и, наконец, познакомить с матерью, как он давно обещал.

— Для всех оставшихся кадетов скажу, — продолжил Крауч, — Департамент Правопорядка надеется на вас и вашу службу Британии. В течение следующих нескольких месяцев каждый из вас будет работать под руководством действующего аврора. На оценки ваших итоговых экзаменов будет влиять и отчёт по этой практике от непосредственного руководителя.

* * *

— Ну что? Куда тебя направили? — спросил Питер, когда они с Муфальдой встретились в Атриуме Министерства.

— Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Буду писать письма нарушителям… И даже разговаривать ни с кем особо не придётся. А тебя к кому прикрепили?

— К Амосу Диггори, представляешь? — улыбнулся Питер. — Он такой классный. Сказал, что всему меня научит. Он настоящий инспектор и расследует преступления!

— Ого! Его предок разработал нашу программу. Здорово, я очень за тебя рада, — Муфальда смущённо улыбнулась. — Ты этого достоин!

— Тебе на работу с завтрашнего дня? Нас уже отпустили, я давно хотел пригласить тебя в гости к моей матери. Я отправил ей записку совой, так что она, наверное, уже ждёт.

— Но я… Я не уверена, что понравлюсь ей, и подходящего платья нет… — покраснела Хопкирк, поправляя мантию.

— Ты для меня самая красивая девушка на земле, Мэтти. Всё хорошо, не беспокойся. Моя мама тоже волшебница, ей очень нравятся мантии. Идём, прогуляемся. Тут недалеко, — Питер достал палочку. — Но если ты так волнуешься, то вот тебе маскировка.

Он пробормотал заклинание и превратил тёплую женскую мантию в пальто, слегка изменив вид одежды.

— Очень хорошо, кадет Петтигрю, — появился рядом его непосредственный руководитель, который, по всей видимости, шёл на ланч.

— Инспектор Диггори, позвольте представить мою невесту — Муфальду Хопкирк.

— Хопкирк? О, неужели вы дочь Мемприка Хопкирка? — заинтересовался Диггори. — Я был с ним хорошо знаком. Весьма образованный волшебник был. Жаль, что он так рано покинул нас. Ему прочили место в Визенгамоте. Мог стать самым молодым судьёй.

— Спасибо за добрые слова о моём отце, сэр, — пискнула покрасневшая Муфальда.

— Ваш жених тоже весьма перспективен, мисс Хопкирк. Еле отбил его у старика Моуди, который хотел заграбастать лучшего выпускника программы себе, — подмигнул Питеру Диггори. — Что ж, не буду вас смущать, молодые люди. До завтра, кадет Петтигрю. Нам предстоит очень много работы, так что готовься.

— До свидания, сэр, — пробормотал Питер. — Ладно, идём, Мэтти.

— Ты сказал, что я твоя невеста? — робко спросила Муфальда, когда они вышли на улицы Лондона.

— Ты против? — покосился на неё Питер.

Всё же, как бы глупо это ни было, но по статусу крови Хопкирки были настоящими чистокровными, а не, как он, «в первом поколении». Только из-за того, что его Мэтти была невероятно скромна и незаметна, не обладала броской красотой, а также являлась бедной сиротой без особых связей, на неё ещё не положил глаз никто из более чистокровных магов.

— Вовсе нет, Питер! — успокоила его волнения Муфальда. — Просто я не ожидала… Не думала, что когда-нибудь выйду замуж. Мне всегда казалось, что на меня… никто даже не посмотрит.

Питер фыркнул и, затащив свою девушку в переулок, встал на одно колено и выудил из кармана коробочку с кольцом, которое купил на все свои скромные сбережения от подработок.

— Муфальда Маргарет Хопкирк, моя самая прекрасная волшебница, я люблю тебя и обещаю любить всегда, будь моей женой!

— Это мне? — уставилась на кольцо Муфальда, на глазах которой, к удивлению Питера, навернулись слёзы. — Это так неожиданно, но я согласна.

* * *

Встреча и знакомство невесты с матерью прошли хорошо. Питер смотрел на своих любимых женщин, которые обсуждали покрой мантии для церемонии бракосочетания, и был счастлив, хотя его и не покидала неясная тревога. Питер целенаправленно развивал подобную чувствительность. Его анимагической формой была крыса. Животное с весьма сильным инстинктом выживания. Не сказать, что это было какое-то полноценное прорицание, на которое Питер ходил в Хогвартсе, но он учился видеть Знаки. Ощущал на уровне запахов ложь и обман. Слышал на какой-то определённой магической волне тонкое потрескивание, когда была угроза или от кого-то исходил негатив. Когда в твоих врагах может оказаться один из сильнейших и влиятельнейших волшебников современности, вольно или невольно научишься прислушиваться к интуиции и инстинктам. Всё это, а также личное упорство, труд и бдительность, позволили стать Питеру лучшим в программе, несмотря на то, что среди кадетов были более выносливые и более одарённые магически. Впрочем, с последним можно было и поспорить, так как Питер знал очень много заклинаний на все случаи жизни. А на последний день рождения получил в подарок от не забывающего его Сириуса Блэка замечательную книгу с боевыми, поисковыми и защитными чарами, которые могли весьма пригодиться в будущей профессии.

Питер знал, что Сириус помог устроиться и Римусу Люпину. Конечно, оборотням было трудно найти работу в магическом мире, но у Блэков были хорошие связи. Римус работал на звериной ферме у семьи Илопс в Ньюкасле. В основном Илопсы занимались разведением почтовых сов, но также содержали и некоторых редких животных и птиц в основном для продажи ингредиентов в аптеки или материалов тому же магазину перьев, расположенному в Хогсмиде.

Периодически Питер встречался с Римусом, и они делились новостями. Им обоим было очень жаль отца Сириуса — мистера Ориона Блэка, и не только потому, что это отец их друга. После изобретения Снейпом той чудесной сыворотки Орион Блэк обратился в Департамент регулирования и контроля магических популяций с предложением о том, чтобы снять с оборотней статус «тёмных тварей».

Предложил раздавать оборотням антиликантропное зелье хотя бы первое время бесплатно, даже готов был сам его варить или спонсировать зельеваров и аптекарей. Таким образом обезопасить магическое общество. Сделать оборотней безвредными в три дня полнолуния. Дать официальную работу оборотням, не заставляя этот магический народ постоянно рисковать нарушением Статута Секретности, чтобы прокормить себя и свою семью. В кулуарах Министерства развернулась целая дискуссия, было много недовольных из-за этого проекта, кто-то считал, что Блэк хочет заработать себе популярность или как-то к своей выгоде использовать оборотней. Даже были странные слухи о том, что чистокровные попросту хотят потравить всех оборотней своими зельями. Впрочем, Блэки были слишком значимой фамилией, чтобы люди поверили подобной нелепице. Широкая общественность об этом почти ничего не знала, пресса предпочитала писать совсем о другом. Питеру же рассказывал Римус, обрадованный, что, возможно, что-то в ближайшее время изменится и ему не придётся всегда скрываться и таиться. Друг очень переживал, что его отец постоянно рискует своей карьерой: если вдруг станет известно о том, что Римус — оборотень, мистера Люпина ждало много неприятностей.

До газет эта инициатива с оборотнями так и не дошла, что было весьма странно, так как проект пусть и широко не афишировался, но разрабатывался Орионом Блэком около полутора лет. Как раз в начале февраля должна была собраться магическая палата, чтобы окончательно принять этот закон. Но полторы недели назад Орион Блэк внезапно погиб при очень странных обстоятельствах, а в газетах понаписали о старшем Блэке такое, что хотелось разыскать этих тупых репортёров и запихнуть их статьи в их глотки.

Вспомнилось, что Диггори сказал о том, что Питера хотел забрать на практику другой аврор по фамилии Моуди. Это отчего-то беспокоило. Прикрыв глаза, Питер начал вспоминать, как шёл за Диггори по Аврорату мимо столов, за которыми сидели стражи магического порядка. Диггори здоровался и говорил с коллегами о погоде. Остановился возле одного хмурого мужчины в возрасте, который что-то писал.

Сигналы интуиции стали отчётливей, и Питер мысленно рассматривал чужой стол, пытаясь найти то, что же его так зацепило. «Аластор Моуди» — гласила табличка, чуть заваленная бумагами. Значит, это тот самый «старик». Но было что-то ещё… Питер присмотрелся и обомлел.

Всё-таки он очень боялся, что его «обман» с письмом-пропуском вскроется и по устоявшейся привычке всё разузнал. Как оказалось, отказа попросту не могли прислать, как и «письма-пропуска»: это была какая-то ерунда. Документы в Министерство Магии отправляли в любом случае, так как там они какое-то время хранились в Архивах. А вот в программу зачисляли, если у тебя определённые отметки по нужным предметам. Все остальные проверки и различные тесты на пригодность к службе проводились уже после.

Будущим кадетам отправляли простые записки с местом встречи для зачисления, но его можно было узнать и если подойти в Департамент Образования, так как если подошёл на место встречи и проходил по отметкам в списках, то тебя брали. Но если кадетов был «недобор», то брали и с отметками ниже «пропускных». У Джеймса тоже был «золотой пропуск», написанный тем же почерком, а вот все остальные ребята пришли без такого «сувенира».

Память у Питера была хорошая, и он постоянно её тренировал, и пусть «пропуск» через какое-то время пропал, почерк он запомнил хорошо, чтобы при случае найти хозяина той «шутки», которая чуть не стоила ему будущего.

Как оказалось, это был почерк этого самого Аластора Моуди.

Глава 2. Уеду

16 января, 1981 г. Франция, Гренобль.

Сергей с лёгким сожалением осмотрел свою мастерскую, в которой он тщательно прибрался, любовно перекладывая заготовки и коробочки с необходимыми мелочами. Несколько месяцев он всё обустраивал под себя, чуть ли не номенклатурный каталог составил для полок, подписал все ящички, рассортировал инструменты и с помощью магии зачаровал специальную тряпицу, чтобы инструменты всегда вставали в определённую последовательность и были под рукой, когда работаешь. Мастер Делакур только подивился, но инициативу одобрил и взял на вооружение для себя, а также хвалил Сергея за аккуратность и педантизм.

Тряпица не была полноценным артефактом, скорее просто удобным приспособлением, но если развить тему… Сергей, вздохнув, сложил её в ящик стола. Просто, когда что-то получается и ты чувствуешь это, увлечён так, что не замечаешь ни времени, ни мелких неудобств и неурядиц, которые пыталась организовать Гильдия, это так здорово. Поэтому отказ от Дара как отказ от части самого себя. Сергей утешался мыслью, что, конечно, дома он тоже мог бы заниматься и работать, но Гильдия и настоящий Наставник — всё же это не то, что вариться в собственном соку и заново изобретать велосипед. Впрочем, ничего не попишешь. Семья и Род важнее личных амбиций и желаний.

И всё же собственное помещение Сергею очень нравилось. Ещё со своей прошлой жизни он весьма трепетно относился к личному, своему, потому что долгое время был лишён возможности иметь что-то, принадлежащее лишь тебе одному. Да и было ли у него что-то только своё? Сиротский интернат, армия. Свою квартиру они получили вместе с Наташей, когда Сашке было уже года четыре, а до этого тоже мыкались по баракам и общагам. На работе — общая мастерская, разве что почти «собственная» каптёрка, в которой, помимо всяческого общего нужного хлама, были его вещи и инструменты.

Ключи от личной мастерской Сергею торжественно вручил Мастер Делакур после возвращения во Францию со своеобразных «каникул» в сентябре прошлого года. Не каждому Подмастерью была оказана такая честь, но Бертран Делакур явно благоволил Сергею, а также, как мог, прикрывал, защищал и действительно старался «выпестовать» его талант. Пожалуй, всё-таки сложнее всего было отказаться от Наставника: инструменты можно купить, мастерскую организовать в Блэк-хаусе, место и деньги у Блэков были, а вот Учителя так просто не найти.

Сергей кивнул сам себе, признавая, что же его так гложет, и отправился к Мастеру. Требовалось объясниться с месье Бертраном до того, как подавать Главе Гильдии — Эркюлю Медичи — официальный отказ от ученичества.

Снейп сказал, что пятнадцатого января начинается их конференция зельеваров в Трире, но до семнадцатого числа, то есть до того, как они с мистером Принцем не закончат своё зелье для леди Вальбурги, дёргаться Сергею смысла нет. Его матери поможет лишь зелье, да и к тому же кому-то его надо было доставить в Британию, так как конференция была пять дней.

Четыре дня, последовавшие после встречи с Северусом, Сергей потратил на то, чтобы закончить все свои задания и дела в Гренобле, на завтрашнее утро планировал разрыв контракта, а после сразу отправиться в Трир за зельем и обратно в Британию.

* * *

Когда Сергей постучался в личную мастерскую Делакура и услышал разрешение войти, то застал Наставника за чтением какого-то письма.

Бертран Делакур оторвал задумчивый взгляд от корреспонденции.

— О, Сириус, вы как раз вовремя, проходите, садитесь, нам надо поговорить, — последовал приглашающий жест.

— Да… — согласился Сергей. — Я тоже хотел с вами поговорить, Наставник.

— Это письмо пришло несколько минут назад от вашей, насколько я понял, кузины, э… Беллатрикс Лестрейндж, — сказал Делакур. — Она родственница, но почту принесла сова вашей матушки. После того, как вы стали Подмастерьем, я настоял, чтобы ваши письма приносили сразу мне, а не волокли через всю Гильдию, как будто месье Медичи больше нечем заняться. К сожалению, прочесть ваши письма я всё равно обязан.

— Я понимаю, — пожал плечами Сергей. — Вы отдадите мне письмо?

— Нет, не имею права, — вздохнул Делакур, — ваша кузина не входит в список тех, с кем разрешена переписка. Письмо подлежит уничтожению.

— Ясно, — кивнул Сергей, подумав, что что-то новое кузина ему вряд ли сообщит. Скорее всего, письмо было о том, что леди Вальбурга в коме. А в так называемый «разрешённый список» вообще входила только его мать. Ладно ещё самому получалось отправлять весточки к Регулусу и назначать редкие встречи с братом. Впрочем, уже завтра эта проблема не будет столь актуальна.

Мастер взмахнул палочкой и поджёг письмо Беллатрикс, задумчиво разглядывая синеватый магический огонь.

— Знаете, Сириус, — погладил свою заострённую бородку Наставник, — я подумываю перебраться в Британию и оставить Альпийскую Гильдию через пару лет.

Сергей вытаращился на Мастера Делакура, чувствуя, как быстро забилось сердце.

— Правда?

— Да… — хмыкнул тот. — Дело в том, что моя супруга Апполин… Она несчастна здесь. Гренобль — слишком маленькое место для неё. Если ты не в курсе, то её отец — Виктор Марсо. Слишком известная фамилия, чтобы весь французский свет не следил за его «ошибкой молодости». Из-за влияния мадам Марсо, её сына и дочери, Апполин — персона нон грата в магическом свете. Она вынуждена практически прятаться в городке Гильдии, тогда как создана блистать, — Мастер тепло улыбнулся, словно что-то вспомнил. — Было бы неплохо, если бы она могла влиться в свет магической Британии. Для этого ей нужна протекция… Думаю, вам больше об этом известно, Сириус, так как вы Наследник не менее влиятельной семьи Британии, чем Марсо во Франции.

— Ну… э… Наверное, — осторожно согласился Сергей.

— Сейчас из Британии доходят нехорошие известия о войне, — продолжил Делакур. — Возможно, что через несколько лет, когда там всё успокоится, а вы получите степень Мастера, мы могли бы вместе… вести дела. Флёр тогда бы с одиннадцати лет пошла в Хогвартс, и можно не бояться за будущее нашей девочки, которой не дадут жизни местные ханжи. Так что вы скажете на это предложение, Сириус?

— Я… Я… Из-за войны, которую вы упомянули, — еле справился с охватившим его волнением Сергей, — я должен оставить Гильдию. Я хотел сначала переговорить с вами, Наставник, а уж после… Мой отец погиб. И мама плохо себя чувствовала. Я не должен оставлять её одну. А ещё друзья и мой крестник… Я понимаю, что взять что-то вроде академического отпуска в Гильдии невозможно, поэтому мне пришлось сделать выбор. Я хотел сказать, что работать с вами было очень приятно и ваше предложение очень ценно для меня. Я бы всё сделал для мадам Апполин, она прекрасная женщина, но вам тогда пришлось бы обучать меня вместо общих дел, и кольцо Мастера можно получить лишь в Гильдии. Но если вы настроены переехать, то я буду рад вам помочь устроиться. Вы были добры ко мне, а ещё вы замечательный учитель.

— Подожди, — остановил его словоизлияния Делакур и чуть прикрыл глаза, задумавшись. — Сколько времени тебе нужно? — видимо, от таких новостей Наставник позволил себе перейти на более неформальное общение, тем более, что в последнее время это всё чаще случалось.

— Что? — удивился Сергей. — Сколько времени?

— Ты упомянул академический отпуск, — пояснил Делакур. — Сколько времени?

— Обычно он на год, но меня еле-еле отпустили на две недели после получения звания Подмастерья…

— Хм… — Наставник задумчиво огладил свою бородку. — Нет, мне это категорически не нравится. Ты не должен оставлять учёбу в Гильдии: она слишком важна, опять же библиотека… Хм… Библиотека… Если мне не изменяет память, твой предок тоже был артефактором?

— Да, Сириус второй, — кивнул Сергей, не понимая, к чему клонит Делакур.

— У него остались записи? Насколько я знаю, библиотеки старинных Родов весьма богаты на раритетные издания и собственные книги, верно?

— Да, я сделал свой мотоцикл, о котором я вам рассказывал, по книгам из библиотеки Блэк-хауса, — согласился Сергей. — Но их невозможно вынести из дома: библиотека зачарована. Насколько я знаю, даже магические копии держатся всего несколько дней, а некоторые книги и от этого защищены.

— Естественно, это же богатство Рода, — согласился Делакур. — А если, скажем, отправить тебя в библиотеку Блэк-хауса, чтобы скопировать некоторые книги по артефакторике для библиотеки Гильдии? Естественно, раз книги невозможно вынести, их остаётся лишь переписать вручную, так как любые переписывающие артефакты тоже вряд ли будут работать. Только и остаётся, что уповать на то, что Наследнику Рода это под силу.

— Вручную? Но это же дол… — Сергей замер, не договорив о том, что занять подобная переписка может несколько месяцев, и вытаращился на довольно улыбающегося Наставника.

— Конечно, это может занять какое-то время, но знания того стоят, — согласно покивал Делакур. — Так что, надеюсь, ты будешь периодически посещать Гренобль, чтобы получить задания и сделать необходимый для каждого Подмастерья минимум магических конструктов. Если ты будешь всё успевать, то это будет неплохо. Я сделаю тебе обходной порт-ключ в твою мастерскую. Вливание магии для переноса будет серьёзным, но… как я понимаю, ты к такому готов?

— Конечно, Наставник, — выдохнул Сергей. — Какие книги нужны Гильдии?

— Думаю, что для начала тебе стоит посетить Британию, чтобы составить списки и краткое описание книг, которые имеются в Блэк-хаусе, — предложил Делакур. — Далее придётся сравнить их с теми книгами, что имеются в нашей библиотеке Гильдии, чтобы решить, что именно тебе переписывать. Думаю, даже составление списков и описаний может занять несколько недель и в любом случае найдётся что-нибудь редкое. От такого месье Медичи ни за что не откажется. Пополнение библиотеки — его страсть. Так что всё это даст тебе время, чтобы позаботиться о своей матери и поддержать её в горе. И я надеюсь, что, несмотря на возникшие сложности, ты с этим справишься и всё же станешь Мастером.

— Спасибо, Наставник, — кивнул Сергей. — Я этого не забуду. Я… согласен с вашим предложением. Было бы здорово продолжать работать с вами.

— Вот и славненько, — хихикнул Делакур. — Завтра я обговорю этот вопрос с Главой Гильдии. Скажу, что придумал, как усложнить тебе жизнь, продлить время обучения и вытянуть пару секретов Блэков в нашу пользу. Кстати, если что, то после смерти отца ты поругался со всеми родственниками и ни за что не желаешь возвращаться в Британию. Скажем ещё, что тут ты присмотрелся к хорошенькой девушке…

— Когда я успел? — пробормотал Сергей, перебирая в уме всех «хорошеньких девушек», которые жили в магическом Гренобле.

— Это я к тому, что, когда завтра Глава Гильдии отдаст тебе распоряжение отправиться в Британию, постарайся сделать несчастное лицо.

— О, ясно, — Сергей сообразил, что с Эркюлем Медичи надо действовать от противного и вовсю кричать о том, что «не надо бросать меня в терновый куст».

— Завтра займёшься конструктами из этого списка, — протянул кусочек бумаги Делакур. — И сделай вид, что удивился. Мне совсем не хочется, чтобы Гильдия знала о моих планах, к такому следует хорошо подготовиться, чтобы не вызывать подозрений, спокойно скопить на переезд и подготовиться к организации своего дела. Сделать побольше копий основных чертежей популярных артефактов и продумать возможные личные наработки. Твой доступ к библиотеке, чтобы сравнивать имеющиеся книги, тоже может в этом помочь, потому что смотритель строго следит за тем, что берут Мастера, так что лишний повод подобрать литературу…

— Да, я всё понял и всё сделаю. До завтра, Наставник, — распрощался Сергей с Мастером, окрылённый внезапным успехом и тем, что Фортуна повернулась к нему лицом.

— Сириус, — уже у порога окликнул его Делакур, — я слышал, что расследованием гибели вашего отца занимается лучший дознаватель Британского Аврората, некто Диггори, ваша кузина училась вместе с ним в школе. Похоже, что уже есть какие-то результаты по этому делу.

— Вот как?.. — хмыкнул Сергей на уловку Наставника.

— Да, ещё я слышал, что ваша матушка приболела, но целители сказали, что она должна поправиться после приёма специальных лекарств. Надеюсь, что к тому времени, как вы посетите родной дом, она полностью выздоровеет.

— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Сергей. — Спасибо.

Глава 3. Солнце уходит на Запад

Безвременье. Царство Мёртвых.

Вальбургу несло стремительным потоком обжигающей ледяной воды реки Мёртвых. Стикс… Ахерон… Гьёль… Смородина… У разных народов различались названия для пути в один конец, но суть оставалась всё той же, как ни называй. Как сказал Шекспир, «но роза пахнет розой…».

И кто придумал, что это тихое неспешное течение безвременья, протекающее в равнинах Царства Мёртвых?

Нет, эта река была быстрой, она бурлила и пенилась, заставляла захлёбываться и чувствовать свой вкус. Вкус страха, душевной боли, злости, скорби и слёз. Горьких, беспомощных, оплакивающих счастье и радость. Все оттенки печали. Всю палитру меланхолии. Все грани тоски, отчаяния, безысходности, страданий и сожалений.

Беспощадная стремнина била Вальбургу об острые скалы, несла, словно щепку, крутила, пытаясь утянуть на дно, но она барахталась, не теряя надежды выплыть. Она чувствовала себя живой, по ошибке попавшей в это странное место и бесконечное путешествие. Вальбурга не помнила, как всё это началось, и не имела представления, когда закончится, она просто ждала момента. И, когда увидела низкий мост над рекой и человека, который тянул к ней руку, поняла, что момент настал.

Прикосновение было таким реальным и одновременно зыбким, пальцы покалывало от магии. Вальбурга почувствовала, как её вырывают из жадных вод бурной реки, и через мгновение уже откашливалась на мосту, который был полностью сделан из меди. Вальбурга замерла в неподобающей леди позе: на четвереньках, не в силах оторваться от удивительного узора витиеватого магического рисунка. На ощупь мост был живым и горячим, наполненным магией и солнцем. Платье на ней тут же высохло, с волос, падающих мокрыми прядями, перестала течь вязкая вода, словно испарилась. Внезапно красноватая медь под руками словно раскалилась. Вальбурге даже послышалось тихое шипение, хотя температура металла вроде бы не изменилась.

— Закат, — сказал мужчина, который спас Вальбургу и про которого она на миг совершенно забыла. — Тебе пора.

Вальбурга поднялась и обернулась на свет, на самом деле увидев кусочек багрового неба в низком проёме скалы и луч закатного солнца, который делал часть чудесного моста через реку Мёртвых алой. Отчего-то не удивили кованые перила, затейливо переплетающиеся растительным орнаментом, то, что до реки теперь было порядка сотни ярдов, и даже то, что вода внизу кажется медленной блестящей ртутью, а никак не бурным потоком.

Вальбурга взглянула на мужчину, который продолжал стоять на середине моста, там, куда солнечный свет ещё не добрался. Что-то в его фигуре, скрытой в темноте, показалось знакомым.

— Орион?.. — вздрогнула Вальбурга, узнавая супруга, который погиб всего лишь несколько недель назад. — Это ты?..

— Наш магический брак ещё в силе, но я помню, что завершил ритуал, чтобы не потянуть тебя следом за собой как можно дольше, — бледное лицо Ориона Блэка стало более отчётливым, а глаза смотрели на Вальбургу с теплотой и нежностью. — Нашим мальчикам нужна твоя поддержка. Ты должна была дожить до правнуков, ведь я передал тебе всё, что мне оставалось и что у меня отобрали. Так что я очень удивился, почувствовав нашу связь и то, что ты в Реке без Проводника. И что ты — жива… Но всё это неважно… Когда солнечный луч дойдёт до конца моста, беги. Ты должна успеть перейти мост. Твой выход — там.

— Но… — Вальбурга оценила, как Орион делает несколько шагов назад, избегая света. — Как же ты?

— Я просто вернусь в Реку, — ответил её супруг. — И… здесь нет Кастора. Никакой ошибки. Тогда у тебя всё получилось, не только с Поллуксом, как мы думали. Я считаю, и Кастор получил новую жизнь, но магии на него не хватило.

— Так Кастор стал сквибом? — прошептала Вальбурга.

— Думаю, хуже. Он стал магглом, — покачал головой Орион, внимательно вглядываясь в реку. — Мне пора, и тебе тоже. Не медли. Беги.

Вальбурга не поняла, как Орион оказался в Реке, но услышала тихий плеск, а затем мост под ней «раскалился» окончательно и завибрировал от магии, почему-то оказавшись очень длинным. Она поспешила, а обернувшись, увидела, что солнце вот-вот сядет, скрывшись из проёма в скале. И тогда она подхватила платье и побежала со всех ног.

* * *

18 января 1981 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Вальбурга очнулась в кровати в своей комнате. Горько пахло полынью от какого-то зелья. Несколько флаконов стояли на тумбочке. Там же располагался красивый ночник — один из последних подарков Ориона — шар из цветного стекла, похожий на букет роз с инкрустацией бриллиантами, которые изображали росинки на лепестках. Кто-то поставил её зеркало почти напротив кровати, и мягкий красноватый свет мерцал в проёме чёрной рамы. Как будто тот мост провёл душу Вальбурги через её зеркало…

— Мама?.. Кричер! Почему это зеркало стоит тут? Прямо на проходе! — раздался голос Сириуса, и манящий свет в зеркале померк, заставив Вальбургу оторвать взгляд от того места, в котором она, похоже, всё-таки побывала.

— Сириус? Что ты здесь делаешь?.. Как долго я?.. — спросила Вальбурга, внезапно понимая, что не может подняться с постели, как думала ещё минуту назад.

— Не волнуйся, мама, сегодня восемнадцатое января. Ты заставила меня поволноваться, — взял её руку Сириус, прижимая ладонь к своему горячему лбу.

— Ты заболел? Слишком горячий… — спросила Вальбурга, отчётливо вспомнив события более чем двадцатилетней давности, о которых напомнил ей Орион.

— Что? Нет… Это просто ты слишком холодная, — объяснил сын. — Ты помнишь о том, как решила посмотреть память Северуса Снейпа? После этого ты впала в кому. На почти девять дней. Вчера я дал тебе то зелье, которое уничтожает ментального паразита, который в тебя пробрался. У тебя почти сутки был бред, ты металась. Повторяла «я не хочу умирать»… А потом затихла и уснула. Северус сказал, что это нормально и, скорее всего, ты придёшь в себя ближе к закату, так и вышло.

— Да… — потёрла лоб Вальбурга. — Припоминаю… Да! О, великий Мерлин! Я вспомнила!

— Что?

— Тот ментальный паразит… Он… он заставлял дико любить жизнь. Это странно, но эта любовь она была… неестественной. Словно отрицающей, что смерть существует и всё в круговороте вещей. Как будто ты не можешь умереть, не должен, не способен, обязан придумать что-то, что продлит твою жизнь в бесконечность… — она вздрогнула, снова ощутив воды Реки. Было это настоящим видением или всё происходило в её голове под воздействием того паразита? И как же Орион?.. И его слова про ритуал, в котором не смогла разобраться даже Беллатрикс, и информация о судьбе Кастора?

— Что-то ещё? Мама? — погладил руку Вальбурги Сириус, возвращая в реальность.

— Было что-то вроде подсказки… Дай подумать… — Вальбурга потрогала подбородок. — Мне кажется, что ментальный паразит настраивал носителя на создание крестражей… Причём не одного, а сразу нескольких. Я читала одну книгу в нашей библиотеке. Есть способ… точнее был способ принудительного разделения души и заключения её в предмет путём особого ритуала. По легендам и слухам, крестражи изобрела ещё Ровена Рейвенкло, одна из основательниц Хогвартса, но не ручаюсь, что это на самом деле было так. Как показали… хм… опыты и попытки повторения этого «трюка», ничего хорошего из этого не выходило. Слишком много… Побочных эффектов. Впрочем, в итоге благодаря наработкам и схемам крестражей было придумано создание живых портретов. Кстати, авторство принадлежит нашей семье: некому Цефею Блэку, который увлекался живописью, он жил ещё до принятия Статута Секретности. Его портрет есть в дальней секции библиотеки, но он не особо разговорчив. Поэтому те книги о крестражах и сохранились в библиотеке почти в полном объёме. Магия тёмная, с обязательным человеческим жертвоприношением, причём другого волшебника. А результат весьма сомнителен. В портретах же в жертву приносится сам маг в конце своей жизни, и душа переносится на заранее подготовленный холст, оживляя портрет и наделяя его памятью, манерами общения. Живой-мёртвый человек, заключённый в холсте. Секрет фамильный… Даже в Хогвартсе, кажется, из всех многочисленных портретов директоров всего парочка по-настоящему «живых», которые каким-нибудь способом имели доступ к нашей библиотеке. Остальные просто обычные оживлённые полотна, неполные слепки личностей без заключённой в них души.

Сириус как-то странно на неё посмотрел, и Вальбурга растрепала чёрные волосы сына.

— В нашей семье уже несколько поколений не пользуются этой магией. Последним живой портрет сделал Финеас Найджелус Блэк, он был директором Хогвартса и волновался за школу. Быть заключённым в несколько полотен… Это страшно. Второй его портрет, связанный с первым, основным, есть в доме. Думаю, про такие портреты он знает куда больше, чем я.

— Но… Если крестраж — это заключённая в какой-то предмет часть души, — отмер Сириус, — значит, душа становится не целой? А если сделать несколько крестражей?

— До такого никто не… — осеклась Вальбурга. — Ты прав, я помню о том, что крестражей должно быть несколько… Да… Не один и даже не два… Но это же ужасно!

— Мама, помнишь о той руне, которую хотели сделать Гарри? — Сириус вскочил и начал ходить по комнате. — Получается, если тот ментальный паразит попал бы к Волдеморту, тот двинулся на почве «любви к жизни» и начал срочно делать себе крестражи… А потом пришёл бы за Гарри, про которого, я уверен, он увидел бы только в воспоминаниях Северуса… Но тогда руна бы сработала! Если от целой души откалывать куски, то что там останется-то?

— Да… Ты прав, — согласно кивнула Вальбурга. — Возможно, что при агрессии на ребёнка и его родителей сработала бы сила Хель, а то и просто… эта руна вытянула бы из Волдеморта остаток его души, посчитав Даром.

— Голова идёт кругом от этого фокусника… — пробормотал Сириус.

— И всё же… — кашлянула Вальбурга. — Я надеюсь, ты не бросил обучение из-за меня?

— Всё хорошо, мы с Мастером Делакуром обо всём договорились, — успокоил её Сириус. — Я вроде как в командировке по делу. В библиотеку. У нас очень большое собрание всевозможных раритетов. Гильдия хочет получить список книг, которые у нас имеются.

— Ты понимаешь, что многие гримуары, которые хранятся здесь, под запретом в очень многих магических странах, сын? — строго спросила Вальбурга Сириуса. — Надеюсь, ты составил контракт о неразглашении Гильдией того, что здесь хранится? Или стоит закрыть от тебя часть библиотеки, чтобы ни у кого соблазнов не было?

— Прости, я о таком и не подумал… — повинился Сириус.

— Стоит обратиться к поверенному семьи Блэк для урегулирования этого вопроса, — кивнула Вальбурга. — Наверное, мне всё же следует отдохнуть: я совсем без сил…

— Прости, мама, — чмокнул её в лоб Сириус. — Я просто хотел всё узнать пораньше, мы там внизу собрались, Беллатрикс и Северус…

— Конечно… — легла на взбитые подушки Вальбурга. — Кстати… я ещё сказать хотела, что порекомендовала твоего друга, Питера, который обучается на аврора. Он в хороших руках… Мистер Диггори обещал присмотреть за мальчиком…

— Спасибо, что не забываешь о моих друзьях.

— Он всё-таки весьма помог нашей семье… — ответила Вальбурга, чувствуя, как веки слипаются.

— Спокойной ночи, мама…

Глава 4. Маленькая планета[20]

23 января 1981 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус.

Сергей был дома уже целую неделю. Мать окончательно пришла в себя в четверг, через пять дней после приёма зелья, сваренного стараниями старшего и младшего Северусов.

Пока леди Вальбурга оправлялась от своей болезни, Сергей решил начать разбирать библиотеку. Задание Гильдии никто не отменял, выходить из дома его предостерегли, да и светиться тем, что он в Лондоне, Сергей сам не хотел, чтобы максимально использовать эффект неожиданности. Тем более, что Снейп, убедившись, что леди Вальбурга очнулась, вернулся в Трир. Конференция зельеваров должна была продлиться две недели, до конца января, и если за ним следили, то знают, что никаких активных действий по сближению с Волдемортом Северус не предпринимал.

Пытаясь систематизировать эти «Авгиевы конюшни» библиотеки Блэк-хауса, Сергей неожиданно нашёл обширные записи отца, который, как оказалось, любил размышлять и делать расчёты и теоретические выкладки среди книг, а не в своём личном кабинете. Там они нашли в основном деловые бумаги, которые касались состояния семьи, бухгалтерские отчёты, различные магические контракты и списки артефактов, хранящихся как в самом доме, так и в сейфах магического банка «Гринготтс», принадлежащего гоблинам. Впрочем, и в библиотеке Орион устроился неплохо, оборудовав себе укромное местечко и поставив дополнительный большой дубовый стол, несколько магических светильников и шкатулок с расширением пространства для хранения записей.

Неудивительно, что ни леди Вальбурга, ни Беллатрикс не смогли определить, что за ритуал успел завершить Орион Блэк перед своей смертью. Ничего похожего на то, что произошло в Ритуальном зале перед его смертью, никто из них не знал, да они и не могли знать. После обнаружения записей отца Сергей выяснил, что Орион уже давно разрабатывал ритуал, чтобы помочь его матери. Которая, как оказалось, ненормально быстро для волшебницы старела.

Отложив на время переписку книг библиотеки, Сергей закопался в расчёты отца, чтобы понять, что же произошло. Ситуация выходила странная и непонятная, словно часть секрета Орион не доверял даже бумаге, но по всему выходило, что отец пытался как-то компенсировать откат за проведённый Вальбургой некий ритуал. Нашлись и обсчёты зачатия. Сергей несколько раз перепроверил даты, и по всему выходило, что зачатия именно Сириуса.

Несколько раз были упомянуты имена «Кастор и Поллукс», записанные астрономическими символами. Насколько помнил сам Сергей, так звали сыновей Зевса, которые участвовали в Троянской войне, а также были аргонавтами. Им соответствовало очень узнаваемое созвездие Близнецов, и оно часто использовалось в магической навигации. На всякий случай он решил проверить себя, так как увидел неподалёку от импровизированного библиотечного «кабинета» Ориона книгу по волшебной мифологии и ритуалистике.

Выяснилось нечто интересное. Кастор и Поллукс были рождены из яиц, так как их отец прилетал к их матери — прекрасной Леде — в виде лебедя. Согласно волшебной трактовке этой истории, они были детьми не самого Зевса, а одного из волшебников-анимагов, который проводил эксперименты над своей сущностью. Согласно этим выкладкам, зачатые таким образом близнецы были разными по своим магическим свойствам. Одному доставалась магия, второй становился стопроцентным сквибом, отдавая всю свою магическую силу брату, который получался весьма сильным волшебником. Этакое разделение магической сути.

По маггловским мифам Поллукс, или Полидевк получил бессмертие, а Кастор был смертным, что в книге трактовалось как развитие и отсутствие магического Дара. Далее приводились формулы ритуала, проведённого волшебником-анимагом, что самое любопытное: они перекликались, но не совпадали полностью с тем ритуалом зачатия, который, по всей видимости, провели Орион и Вальбурга. Всё же Сергей помнил, что вторым именем Сириуса было именно «Поллукс». Впрочем, так звали одного из его предков, так что это могло быть и совпадением.

Впрочем, Сергея больше занимала болезнь матери, которая её подтачивала и старила. Орион нашёл способ ей помочь, но это было чем-то вроде полного разделения жизни, когда умирают в один день. По всей видимости, получалось, что отец воспользовался ритуалом и передал Вальбурге все свои «оставшиеся годы и магию», так как умер не своей смертью. Принёс себя в жертву, раз уж пал от руки недоброжелателей.

Сергея мучил вопрос, было ли так в другой жизни, так как чужая память подсказывала, что Вальбурга пережила супруга всего лет на пять-шесть, скончавшись в шестьдесят. А тот жуткий портрет, который всей душой ненавидел Сириус… Неужели прекрасная Вальбурга за каких-то пять лет смогла настолько состариться? Или это и есть действие того «отката»? Сергей пытался успокоить себя доводами, что, скорее всего, его мать подточило то, что Сириус ушёл из дома и попал в тюрьму, Регулус бесследно пропал, Орион умер. Это сильно влияет на состояние и внешность. Горе отражается морщинами на лице, нежеланием ухаживать за собой. Вальбурга в той, другой реальности осталась одна-одинёшенька в старом доме. Возможно, что она просто хотела дождаться хотя бы одного из своих сыновей. Поэтому решилась на ритуал с «живым» портретом. В общих чертах мать и так его знала, а детали могла уточнить у того же упомянутого ей директора Хогвартса — Финеаса Блэка.

Вчера Сергей раскопал несколько листов, в которых была упомянута Лили Эванс. Похоже, что Орион тоже попытался решить задачку с матерью Гарри и рассматривал варианты с добровольной передачей жизни и магии и недобровольной, то есть принесением в жертву волшебника. Впрочем, жертва давала в несколько раз меньше времени, чем добровольная передача, но Сергей решил запомнить и показать эти записи кузине: на роль «жертвы» у Блэков был один кровник, который точно пережил прежнего Сириуса. Интересно, что в конце этих предварительных прикидок отец обвёл один из незнакомых Сергею символов и поставил восклицательные знаки, словно нашёл что-то важное. Он посчитал, что это могло пригодиться Беллатрикс, которая пока так и не смогла составить ритуал для Северуса, который бы был сколько-то безопасным и гарантировал хотя бы десяток лет жизни как Лили, так и Снейпу. Время было дорого, так что вчера Сергей почти ночью отправил Беллатрикс совой копии записей расчётов отца. И про ритуал для леди Вальбурги, который, если судить по общему рисунку, Орион провёл в Ритуальном зале Блэк-хауса, и те «почеркушки» насчёт Лили. В историю про «Кастора и Поллукса» кузину Сергей решил не вмешивать, тщательно рассортировав все бумаги, следовало для начала спросить об этом у матери.

* * *

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Сергей у матери, которая сегодня спустилась к завтраку в столовую.

— Вполне хорошо, — улыбнулась леди Вальбурга, с аппетитом осматривая предложенные эльфом блюда. — Я голодна, но чувствую себя прекрасно. Всё же Северус — весьма талантливый юноша. Я рада, что вы с ним подружились.

Они завтракали, и Сергей всё мучительно думал, как начать, скорее всего, нелёгкий для матери разговор.

— Сириус, тебя что-то беспокоит? — Вальбурга спросила сама. — Ты же знаешь, что можешь всегда поговорить со мной. Что-то по поводу Гильдии?

— Нет… Мам, пока ты болела, я занимался библиотекой, пытался всё рассортировать, чтобы составить списки книг. И я нашёл там все записи отца, он рассчитывал там разные ритуалы и не хранил те бумаги в кабинете.

— Вот как?.. — задумчиво склонила голову леди Вальбурга. — Полагаю, ты нашёл там кое-что, что тебя так встревожило?

— Э… да, — смущённо кивнул Сергей. — Отец писал про ритуал «Кастора и Поллукса», а ещё пытался найти способ… помочь тебе. Кажется, я знаю, что он сделал в последние мгновения своей жизни.

— Передал мне свою жизнь и магию?.. — чуть отвернувшись, сказала леди Вальбурга.

— О, так ты знала?

— Нет. Он держал это в тайне от меня, по всей видимости, не хотел тешить надеждами и тем, что это невозможно… — чуть дрогнули в улыбке губы матери. — Но для Ориона не было ничего невозможного. Он всё-таки Блэк.

— Да, думаю, что у него это получилось, — осторожно заметил Сергей, отмечая про себя, что после смерти отца и своей комы мать стала выглядеть почти такой же, как прежде: живой и цветущей. Даже траурные одежды без кружев и каких-то изысков нисколько не портили точёную фигуру и лишь подчёркивали безупречную матовость кожи, идеальные черты лица и яркие глаза, обрамлённые длинными ресницами. Второго мая Вальбурге должно было исполниться пятьдесят шесть лет, но на вид ей можно было дать не более сорока, а то и меньше. Самый расцвет.

— Да… — вздохнула мать. — Я расскажу тебе всё, прошу лишь не осуждать меня и твоего отца за нашу родительскую любовь к своим сыновьям.

— Я слушаю.

— Первого июня пятидесятого года, почти тридцать один год назад, у нас с Орионом родились близнецы, старшего мы назвали Поллуксом, он, как и ты, был третьим в Роду: «Поллуксом» звали моего отца, а также его деда, и было естественно назвать второго ребёнка Кастором в честь ярчайших звёзд созвездия Близнецов, под которым они родились. Близнецы, мальчики, легендарные братья: Кастор и Поллукс. Тогда я ещё не знала ту легенду, а может, не придавала ей значения, уже не помню.

— Они умерли, — прошептал Сергей, вспомнив ту историю, которую ему рассказал Регулус в самый первый день.

— Да, — опустила взгляд Вальбурга, — им было по восемь лет, когда их не стало.

— Что случилось?

— Они заболели и теряли магию… Стали сквибами. Магия Рода и болезнь убивала моих мальчиков, — Вальбурга взглянула на Сергея совершенно сухими покрасневшими глазами. — Их было не спасти. Я прервала их жизнь, прекратив существование их телесной оболочки.

В памяти Сергея запестрели расчёты того ритуала, который он совсем не понял. Оговорка матери насчёт телесной оболочки расставила всё по местам.

— Яйца лебедя… Вот зачем они были нужны… — пробормотал Сергей, не в силах собрать и даже представить глобальность подобного замысла. Теперь ясно, за что таким образом расплачивалась его мать. — Но это значит?.. Контролируемое перерождение?

— Да, — во взгляде матери мелькнуло удивление. — Я сохранила души моих мальчиков, чтобы дать им новую жизнь в своей утробе. Один из них должен был стать сквибом — Кастор… Как в легенде. Но Поллукс мог стать великим магом. Сильным, талантливым, наделённым Даром. Пришлось бы разделить их, сквиб не может жить в родовом доме, но я бы знала, что оба они живы и здоровы. Я бы всё равно заботилась о своём мальчике, — по щекам Вальбурги прокатились две слезинки. — Даже заранее подыскала подходящую семью… Но что-то пошло не так. У меня родилась не двойня, а только один ребёнок. Ты. Мы дали тебе имя Сириус, а второе — Поллукс. Но долгое время у тебя не пробуждалась магия, мы боялись, что всё было напрасным, что мы ошиблись и магия наказала нас за то, что мы замахнулись на такие материи, пошли против Судьбы. Но ты всё же оказался магом…

— Значит, ритуал не сработал и я… э… это не тот ребёнок? — уточнил Сергей.

— Я не была уверена до конца, — покачала головой Вальбурга, — пока не родился Регулус. Мы с Орионом думали, что, возможно, он станет Кастором. Но от него я не чувствовала той магии, которую ощущаю от тебя, и Регулус — хороший волшебник, но ты намного сильней его. У тебя есть Дар. Ты точно Поллукс. Пусть тебе и сложно это воспринять.

— Значит, если бы родился второй ребёнок, он бы стал сквибом? — спросил Сергей, чувствуя, как сердце заколотилось сильней. — Ты точно его не родила? Ну… может, ты…

— Не заметила появления твоего брата? — вскинула бровь леди Вальбурга. — Нет… Кастор… родился не из моего чрева.

— Что?

— Когда я была в коме, — чуть поморщилась мать. — Когда я была в Царстве Мёртвых, то встретила Ориона, он вытащил меня и указал дорогу назад. Он сказал мне о том, какой ритуал провёл, что ты сейчас подтвердил, а ещё… он сказал, что Кастора нет среди мёртвых и наш мальчик родился магглом в чужой семье.

— Всё-таки родился… — прошептал Сергей, откидываясь на спинку стула и размышляя, могло ли быть такое совпадение. — А… как его можно узнать?

— Кастор мог родиться где угодно и у кого угодно, — покачала головой Вальбурга. — Разве что какой-нибудь магический знак мог остаться, например, родимое пятно или прядь волос другого цвета. Может быть, какой-нибудь талант как компенсация за потерянный магический дар. И, скорее всего, должен родиться одновременно с тобой или плюс минус день. Зачатие и ритуал проходили в Рождественскую ночь. Ещё он, скорее всего, должен быть похож на Блэков, так как в данном случае душа подчиняет тело. Ты в детстве был вылитый Поллукс, они с Кастором были немного похожи, но всё же имели различия. Впрочем, об этом сложно судить: дети вырастают и меняются, а их я видела лишь до восьми лет.

— То есть его нельзя найти какими-нибудь магическими ритуалами? — уточнил Сергей.

— Я не знаю, — ответила мать. — Мы не предполагали, что такое может быть, так что и не искали Кастора. Но в любом случае сделать это будет невероятно сложно.

— Я обещаю тебе, — взял Вальбургу за руку Сергей. — Мы обязательно его найдём, — мысленно добавив про себя, что ему есть от чего оттолкнуться в этом поиске.

Сергей Звезднев родился почти в тот же день, что и Сириус, имел странную родинку в виде звезды, внешнее сходство с Вальбургой Блэк и идеально подошёл для ритуала передачи магии и заслания в «прошлое». И, кажется, даже умер в один день с Сириусом. А ещё… в детстве Сергею снились странные сны, которые он почти не помнил, когда просыпался, но воспитатели в интернате говорили о нём в шутку, что он каких-то «голубых кровей», так как всегда вёл себя хорошо, с достоинством, был вежлив и непонятно с чего интуитивно интеллигентен. Могла ли это быть память умершего мальчика, воспитанного в древнейшем и чистокровнейшем Роде Блэк? Как знать… Но Сергей решил, что, когда разгребёт текущие «завалы», обязательно с этим разберётся.

Глава 5. Люди с забинтованными лбами

27 января 1981 г. Англия, Лондон.

Питер возвращался домой в приподнятом настроении и с чувством глубокого удовлетворения, которое можно получить лишь от хорошо сделанной работы и того, что эту работу оценили по достоинству. Да, весьма неплохо! Сегодня Питер получил первую зарплату: целых три галлеона, пятнадцать сиклей и двадцать два кната. В Департаменте Правопорядка расчёт получали дважды в месяц, так что это были деньги меньше, чем за две недели работы.

Вообще-то, студентам программы подготовки защитников зарплата не полагалась. Когда они учились, то считалось, что у них «полное довольствие», то есть в «учебке» их трижды в день кормили, в казарме были комнаты на двоих и даже выдавали небольшую стипендию — шесть сиклей в неделю. В месяц получалось почти полтора галлеона, но особо копить со стипендии не получалось: то нужны были письменные принадлежности, то одежда, то обувь. Так что после учёбы Питер по возможности подрабатывал. Ежедневно в казарму можно было не возвращаться, но он гостил у матери обычно один выходной в неделю, чтобы слишком сильно не напрягать родительницу с тратами. После смерти отца, который был основным их кормильцем, Питеру по совету Сириуса всё же удалось выморозить выплату со Скотленд-Ярда, так что мать получала небольшую ежемесячную пенсию, которой еле-еле хватало, чтобы оплачивать счета. Зарплата матери была небольшой. К тому же над Анной Петтигрю постоянно висела угроза увольнения. Магглы придумали технику, на которой можно распечатывать набранный текст сколько угодно раз, а также технику, которая копировала написанное и напечатанное, так что необходимость во множестве машинисток-стенографисток отпадала даже у небольших фирм, отбирая хлеб у многих работающих в этой профессии женщин.

После того, как осталось восемь человек, которых взяли на практику в Аврорат, стипендию Питера подняли до шестнадцати сиклей в неделю, но в казарме теперь можно было только позавтракать и получить с собой пару бутербродов на ланч. Подразумевалось, что практиканты будут покупать себе обед или ужин самостоятельно, так как рабочий день в Аврорате заканчивался в семь вечера, а то и позже.

Оказалось, что наставник Питера, Амос Диггори, настоял на дополнительной оплате его практики, убедив начальство, что это необходимо. Это было весьма кстати: всё же летом Питер и Муфальда хотели сыграть свадьбу, пусть очень скромную, по самому минимуму, но в любом случае трат не избежать хотя бы на приличествующую поводу одежду, взнос за регистрацию в Министерстве, небольшой фуршет среди коллег и друзей. Но, конечно, зарплату дали не за красивые глаза: Питер вкалывал, старался закрепить свои позиции, примелькаться, заслужить хорошую репутацию. Он был в меру услужливым, открывал рот только по делу и делал свою работу, как их учили на курсах.

Конечно, в какой-то степени повезло, что его наставником стал Амос Диггори, принадлежащий к старинной фамилии маг, но не слишком консервативный в вопросе чистоты крови. К тому же Диггори был инспектором по особо тяжким преступлениям, так что практика Питера в Аврорате сразу началась с настоящего расследования. И это было не что-то вроде случайно проклятой бабки в подворотне, которая умерла со страху, а «громкое дело», причём это дело косвенно касалось и интересовало Питера, так как Амос Диггори расследовал убийство отца Сириуса — Ориона Блэка.

Наставник был в целом доброжелательно настроен. В какой-то момент Диггори проговорился, что не решился бы перейти дорогу Аластору Моуди, «старожилу Аврората», который к тому же с полгода назад, в «Кровавый четверг», потерял глаз и ногу, защищая нового Министра Магии — Миллисенту Багнольд, если бы не «словечко», которое за Питера замолвил один из Блэков. Кажется, дядя Сириуса Альфард Блэк имел неплохие подвязки в Аврорате. Насколько Питер понял, Альфард Блэк периодически поставлял редкие ингредиенты для лаборатории Департамента Правопорядка, делал защитные амулеты для сотрудников Министерства Магии и обучал работе с какой-то сложной секретной системой под названием «Аргус».

За почти две недели, прошедшие с начала стажировки, Аластор Моуди не проявлял особого интереса к Питеру. Впрочем, это могло быть связано и с тем, что они почти не пересекались. Среди сотрудников ходили упорные слухи, что указом Министра Багнольд Аластору Моуди «за боевые заслуги» хотят подогнать какой-то супер-артефакт из загашников Отдела Тайн. Возможно, что из-за этого Моуди почти никогда не было на месте, когда Питер и Диггори возвращались в Министерство. Моуди ходил в повязке на выбитом глазу, а одна нога у него оказалась на магическом протезе, так что народ гадал, какой именно артефакт подстраивают под ветерана: чтобы быстро бегал или чтобы снова видел. Впрочем, спросить об этом напрямую никто не решался: Моуди был довольно крут и пользовался почётом и уважением среди сотрудников.

Амос Диггори брал Питера с собой на все допросы и встречи, почти сразу вменив в обязанности вести записи и протоколы, а это не просто перекладывание бумажек или работа на «подай-принеси-не мешайся», как сложилось у остальных практикантов. Тем более, что, перечитав эти самые протоколы, наставник сказал, что ещё ни разу не встречал подобной внимательности и наблюдательности. Так что Питер полагал, что зарплату ему стали платить благодаря тому, что его работу, старания и вклад в расследование оценили. К тому же вот уже несколько дней Диггори не то чтобы советовался с Питером, но интересовался его мнением и анализом сложившейся ситуации. И Питер смог дельно, не волнуясь, обрисовать картину этого убийства, как видел её он.

С самого начала ему показалось странным, что нигде не всплыли документы по «законопроекту по оборотням», который готовил Блэк. Ни у поверенного, который предоставил некоторые основные бумаги на ознакомление, ни у семьи: вдова сообщила, что не знала о том, что её супруг занимается этим вопросом, и среди записей покойного ничего подобного родные не обнаружили. Законопроект должны были представить в начале февраля, так что документы Орион Блэк должен был сдать для ознакомления магической палаты как минимум за месяц, то есть как раз накануне своей гибели. По регламенту секретарь должна сделать копии и разослать их членам магической палаты для предварительного ознакомления. Самое интересное, что Орион Блэк в тот день встречался с Доркас Медоуз — секретарём магической палаты. Но эта женщина утверждала, что Блэк лишь уточнил у неё время и дату слушания, но ничего не передавал. Повода применить сыворотку правды или усомниться в её словах Доркас Медоуз не давала, но Питер счёл её подозрительной. Чем-то та неуловимо напоминала их декана — Минерву МакГонагалл, к которой особого доверия у Питера не было никогда.

Амос Диггори согласился, что стоило найти документы и вообще поискать в этом направлении, так как пока больше идей не было. Возможно, что существуют противники данного законопроекта. К тому же среди «Пожирателей Смерти», по непроверенным данным, могли быть оборотни. Поговаривали даже об «армии». Возможно, они боялись, что их снова попытаются взять под контроль, как было при попытке ввести Реестр. Также была вероятность, что лидер «Пожирателей Смерти» не хотел, чтобы подобный закон вступил в силу: тогда его оборотни могли бы получить нормальную работу и вписались в магическое общество и «Тёмный Лорд» потерял бы власть над своими слугами. Скорее всего, именно поэтому Блэк был замечен в такой подозрительной компании перед смертью: это могла быть как попытка повлиять на будущий закон, так и смертельная ловушка в случае отказа.

Питер подумал, что вписал бы и имя их директора школы в список подозреваемых, но промолчал, потому что всякие бездоказательные домыслы к делу не пришьёшь. Он хотел переговорить с Люпином: вполне возможно, что раз про законопроект старшего Блэка Питеру рассказал именно Римус, то у него или его отца могли сохраниться черновики или какая-то дополнительная информация, которая могла пригодиться.

— Мам, Мэтти, я пришёл! — сообщил Питер.

Ему хотелось поделиться со своими любимыми женщинами новостями насчёт нежданно выплаченной зарплаты. Муфальда, которая заканчивала службу в половину шестого, приходила в эту квартиру, чтобы поболтать с его матерью, обсудить разные женские штуки и помочь с ужином. За прошедшие две недели как-то сам собой сложился такой порядок вещей. Питер подозревал, что его невеста из-за того, что была лишена матери, восполняет эту пустоту с Анной Петтигрю. Но это было очень хорошо, когда все близкие в прекрасных отношениях. Это напоминало Питеру о детстве и о том, как они жили всей семьёй с отцом: небогато, зато очень дружно, интересно и весело.

— Ой, Питер! — встретила его Муфальда. — Тут к нам пришёл неожиданный гость.

— Кто? — напрягся Питер, незаметно доставая палочку, которая мягко скользнула в его ладонь из специальных ножен.

— Сириус Блэк, — ответила слегка смущённая невеста, что нисколько не успокоило, а, наоборот, растревожило. Совершенно точно Сириус сейчас был во Франции.

Так что Питер с улыбкой привлёк к себе Муфальду и быстро прошептал:

— Если я назову его «Бродяга», хватай мать и бегите из дома. Уяснила?

Карие глаза его Мэтти, которая была далеко не дурой, понятливо блеснули.

— Привет, мама. Сириус, рад тебя видеть, — поздоровался Питер, рассматривая Блэка. — Мам, ну что там насчёт ужина? Я умираю с голода. Мэтти, давай помоги всё приготовить.

— Да, да, конечно, — мать выглядела слегка растерянной. Муфальда натянуто улыбнулась и увела её на кухню. Питер чуть расслабился, убрав из зоны досягаемости гостя своих женщин.

— Давно не виделись, Пит, — знакомо улыбнулся Сириус. — Я слышал, что ты уже сдаёшь практику.

— Да, — кивнул Питер, — А ты?..

— Мне Гильдия кое-что поручила в Британии, так что я здесь какое-то время. Но я прошу никому не рассказывать, что ты меня видел, Пит. Пообещаешь?

— Да, если ты скажешь, какая у меня любимая песня из тех, что ты сочинил, — хмыкнул Питер.

Сириус прищурился.

— Помнится, тебе очень понравилась песня про перемены, — медленно ответил Блэк, покосившись на его палочку. — Ты говорил мне, что особенно тебя зацепил этот куплет…

Стройся в ряды и жди беды

От командиров ты,

Знаю: жутко и страшно что-то менять.

Нас разделили для этой вражды

И предали мечты

А гроссмейстеры нами

Будут играть[21],

— напел Сириус.

— Перемен требуют наши сердца!

Перемен требуют наши глаза!

В каждом взгляде я вижу желанье подняться с колен.

Перемен! Мы ждём перемен!

— запела Муфальда, подхватив. Это была и её любимая песня.

Почти весь «репертуар» Сириуса Блэка разошёлся не только по Хогвартсу, но и по казарме будущих авроров.

— Я, вообще-то, не только к тебе, Пит, но и к твоей маме: вспомнил, что ты говорил о том, кем она работает, — снова улыбнулся Сириус. — И, кстати, поздравляю: миссис Петтигрю уже рассказала, что ты решил жениться. Я думал, что ты чуть пораньше освободишься, прости, что без предупреждения, но так вышло.

— Ага, — кивнул Питер и сделал знак Муфальде. Они вместе с матерью вышли из кухни, организуя ужин. По всей видимости, Сириус пришёл не с пустыми руками, так как денег на такой здоровый копчёный окорок у них точно не было.

— Я уже начал говорить миссис Петтигрю, что хотел бы э… предложить ей работу, — сказал Сириус. — У нас настоящий завал в библиотеке, нужно составить списки, возможно, даже копии книг, которые против копирования защищены чарами, а писать пером… Тем более, что зачарованное не работает, я пробовал уже. Да и потом почерк разбирать… Вот я и подумал о печатной машинке и о стенографии… А потом вспомнил, что ты говорил о том, что твоя мама как раз работает стенографисткой на каком-то маггловском предприятии. Нанять маггла нельзя: дом не пропустит, нужна волшебница с такими способностями… Работа сложная и конфиденциальная, придётся дать обеты, поэтому и оплату за неё я предлагаю двенадцать галлеонов в неделю.

— А на какой срок? — осторожно спросила мать Питера.

У него самого перехватило дыхание от цифры, озвученной Блэком. Столько не получал и инспектор Аврората.

— Э… Пока не знаю. Но библиотека большая, — смутился Сириус. — Возможно, пару месяцев. Боюсь, что вам придётся с вашей работы уволиться из-за этого, так как одним отпуском точно не обойтись…

— Я понимаю, — кивнула мать Питера. — Я согласна, мистер Блэк.

— Ой, зовите меня Сириус, — ещё сильней смутился Блэк. — Вы меня на самом деле выручите, если согласитесь поработать в библиотеке.

— Когда приступать?

— Думаю, вам надо дать пару дней, чтобы разобраться со своей работой, верно? Так что я буду держать связь с Питом через своего почтового ворона, — ответил Сириус.

В предложении Блэка не было ничего такого: ни постыдного, ни покровительственного. Ему нужна была помощь, и Сириус стал искать её среди тех людей, которым он доверял. При этом оплата, если учесть секретность и относительную кратковременность работ, была вполне достойная, не было ощущения ни подачки, ни того, что их семье делают какое-то одолжение. Питер даже задумался, как так выходит. Возможно, это какое-то аристократическое чутьё и врождённое благородство. А может, его друг просто искренне проявляет заботу и благодарность…

Они отдали дань вкусному окороку и приготовленным овощам, и Питер подумал, что в своё время правильно поступил, рассказав Сириусу о заговоре относительно его семьи. Вполне могло быть, что Орион Блэк пал жертвой этого заговора. Им стоило о многом поговорить. Если судить по взгляду Сириуса, тот тоже хотел рассказать ему что-то важное.

Глава 6. Сцена

6 февраля 1981 г. Англия, Лондон, Министерство Магии.

— Таким образом, памяти моего отца, сэра Блэка, кавалера ордена Мерлина третьей степени, предлагаю назвать будущий закон о патронаже над семьями оборотней «Билль Ориона», — закончил спич Сергей и коротко поклонился.

Слушание нового закона, который разработал Орион Блэк, проходило на десятом уровне Министерства Магии. Зал Заседаний магической палаты был также и Залом Суда. По всей видимости, не так часто в магической Британии проходили слушания о преступлениях, чтобы этот зал был постоянно занят, так что в Министерстве экономили место. Благо никакого «кресла обвиняемого», о котором Сергей знал из газет, внизу амфитеатра зала не стояло, а свою речь Сергей говорил с кафедры атторнея, то есть по-русски «прокурора», должность которого на данный момент занимал Глава Департамента Правопорядка — Бартемиус Крауч.

Министерство Магии, несмотря на громкое название, было довольно компактным и располагалось не столько вширь, сколько в глубину. В Атриуме находились камины для сотрудников и посетителей, несколько больших грузовых лифтов, чтобы попасть на нужный этаж и в нужный отдел или департамент, охрана и фонтан «дружбы народов». А потом все уровни располагались в порядке необходимости и частоты посещения и размера госаппарата. Министр, всё управление, канцелярия, отделы магического хозяйства и образования — на минус первом этаже, Аврорат и весь Департамент Правопорядка — на минус втором и так далее.

Из архивов Гильдии, как-то мельком просмотренных из-за того, что дело касалось новой родины, Сергей знал, что по конфигурации здание Британского Министерства Магии напоминало закопанную вниз головой усечённую ступенчатую пирамиду. В стороне от центральной оси располагались шахты лифтов. В золочёных арках Атриума лифтов можно было насчитать с десяток, впрочем, лишь центральный доходил до самого «дна» Министерства, точнее до минус девятого этажа, остальные лифты были предусмотрены до третьего-четвёртого уровней, чтобы разгрузить главный. Так что на девятом уровне лифт был одиночным, открывался почти в самом углу небольшого холла, через который можно было попасть как в дверь, ведущую в Отдел тайн, так и на лестницу в Зал Заседаний на минус десятом этаже.

Когда Сергей вошёл в этот зал, чтобы закончить то, что начал его отец, он волновался, что память Сириуса устроит что-то вроде сеанса «дежавю», заставив его растеряться и проживать чужое заключение под стражу и суд, но память была глуха и нема. Более того, зал оказался совершенно незнакомым и не вызывал совершенно никаких чувств и эмоций, словно Сириус никогда не был осуждён, а это было неправдой, так как на Сергея иногда в кошмарах накатывали сны-воспоминания о том, как Сириус долгие годы, слившиеся в одну жуткую серую мглу и безысходность, сидел в Азкабане.

Сергей любовно погладил корешок бумаг, с которых он читал краткие тезисы предлагаемого магической палате, возглавляемой Министром Магии, Миллисентой Багнолд, законопроекта. Черновиков будущего «Билля Ориона» не осталось, зато по магической метке, которую, как выяснилось, имел привычку ставить отец, нашлись два оригинала. Один из них всё-таки сохранился. Второй, который отец оставлял себе, был уничтожен. Вот только магические метки не горят. И при должном старании их можно найти…

* * *

События, которые произошли после того, как Сергей предложил работу в родовой библиотеке матери Питера, завертелись со страшной силой. Даже не верилось, что прошло всего десять дней.

Петтигрю рассказал о подозрительной секретарше магической палаты — Доркас Медоуз — и о том, что узнал почерк Аластора Моуди, именно этот аврор в своё время написал те письма с приглашением и отказом по поводу аврорских курсов. Сергей помнил, что Моуди с самого начала был среди «Ордена Феникса», так что удивлён этой связи не был. А вот выкладки Питера насчёт секретаря палаты простимулировали память Сириуса: эта женщина тоже была в Ордене, но погибла, вроде бы даже от рук Волдеморта до того, как произошли те хэллоуинские события со смертью Поттеров и Сириуса посадили в Азкабан. И похоже, что именно «посадили», то есть без суда и следствия. Если учитывать, что в дальнейшем был осуждён друг Рэга — сын старшего Крауча — Барти и у нынешнего главы ДМП, которому прочили кресло Министра на следующих выборах, карьера полетела к Мордреду и Моргане, то… очень было похоже, что Дамблдор, занявший после «падения Тёмного Лорда» несколько ключевых политических кресел, всё подчистил и замёл следы, потихоньку избавляясь от слишком сообразительных или что-то сделавших для него фигур, чтобы к финалу своей постановки с «Избранным пророчеством Мальчиком» быть белее первого снега. И было очень похоже, что идею засадить Сергея в тюрьму Дамблдор не оставил, лишь переиграл сюжет будущего «обвинения».

От Питера Сергей с удивлением узнал, что Джеймс всем говорит, будто бы Лили и Гарри живут в Блэк-хаусе. Вроде как времена неспокойные, а Сириус — крёстный Гарри, ну, а матери надо быть с ребёнком. Вполне может быть, что Лили могла умереть сама по себе, сгорев от проклятья, или Дамблдор подозревал, у кого она находилась, в итоге — какое-нибудь сфабрикованное обвинение в убийстве Лили или ещё что-нибудь в таком духе, и не отмажешься. Тем более, что до ночи Хэллоуина было ещё много времени и можно было изменить «план уничтожения Блэков» и так, и эдак.

Им пришлось распустить слух о том, что леди Вальбурга после кончины мужа серьёзно заболела и её старший сын оставил обучение за границей, чтобы ухаживать за матерью. Сергей взглянул на сидящую на галёрке журналистку, которая присутствовала на заседании, чтобы написать статью. Рита Скитер училась на Рейвенкло на одном курсе с Беллатрикс и после окончания Хогвартса выбрала себе карьеру журналистки. Впрочем, карьера её шла ни шатко ни валко: Рита Скитер пока не выбилась в «акулу пера», как это было в будущем, и вела колонку светской хроники, которая в свете «магической войны» и сотен статей про Пожирателей и их бесчинства над магглами и магглорождёнными волшебниками терялась в потоке информации «Ежедневного пророка». Римус Люпин сидел рядом с Ритой и своим отцом. В «зрителях» была и невеста Питера — Муфальда Хопкирк, а сам Питер был занят на работе.

Сергей рассказал Питеру о том, что узнал Северус Снейп про камины и что директор Дамблдор попытался подсадить «будущему шпиону» ментального паразита, который чуть не загнал в гроб леди Вальбургу. Рассказал Сергей и про Артура Уизли, который работал в отделе центра летучего пороха, то есть попросту курировал каминную сеть. Отдел назывался громко, но на деле там работало всего «полтора человека»: не так часто случались новые подключения или неисправности, да и на всю Британию было не более тысячи каминов, которые крайне редко давали сбои.

Сам по себе этот отдел при Департаменте магического транспорта был нужен для того, чтобы рассматривать заявки на подключение новых каминов или переименование старых, если кто-то, например, переезжал или покупал новый дом. Как раз с этим работал Артур Уизли. Ещё при отделе была половина ставки «мастера-настройщика», который мог вытащить из сети застрявшего волшебника, выехать на дом, чтобы устранить неисправность или показать хозяевам, как пользоваться камином. Как оказалось в ходе расследования, и эти полставки тоже получал Уизли, совмещая должности. Супруга высокого нескладного рыжего Артура, который прекрасно умел делать вид, что не понимает, что происходит, ждала седьмого ребёнка.

Скорее всего, уже после того, как Дамблдор занял высокий пост Главы Визенгамота, он перетащил Уизли в начальники какого-то неважного отдела ДМП. Насколько знал Сириус, Уизли в своём отделе маггловской ерунды работал по весьма свободному графику и мог обстряпывать делишки Ордена в рабочее время.

В камине дома под названием «Нора», в котором жило многодетное семейство Уизли, аврорами с помощью поискового амулета, переданного Сергеем, были найдены остатки сожжённых бумаг Ориона Блэка.

Под сывороткой правды Артур Уизли признал, что дистанционно, с рабочего места в Министерстве Магии, изменил настройки камина в лавке Подалирия Малпеппера. Уизли успел сдать Доркас Медоуз, которая сказала о том, что Орионом Блэком ей был передан законопроект про оборотней и оставшийся оригинал у него с собой. Именно Доркас сказала Уизли, что Блэк хочет заглянуть в лавку Малпеппера как к одному из самых респектабельных аптекарей, чтобы обговорить заказы будущих зелий для оборотней. Как выяснилось, Подалирий Малпеппер и Орион Блэк обсуждали патент, который отец Сергея хотел выкупить у Снейпа и передать Министерству для первичных госзаказов.

Как раз у Доркас Медоуз нашли припрятанный оригинал законопроекта для магической палаты, по которому к сегодняшнему заседанию подготовился Сергей. Женщина сохранила его. Вообще с мисс Медоуз выяснился интересный факт: она числилась куратором-референтом минус десятого этажа, то есть готовила и курировала все заседания, которые проходили в Зале. Она была не только секретарём магической палаты, которая собиралась не так и часто, но и секретарём Суда Визенгамота.

Но раскрыть остальных сообщников, которые должны были послать сигнал, а потом и подкараулить и ранить отца Сергея, Артур Уизли сдать не успел. При повторном допросе со следующей порцией сыворотки Артур внезапно скончался. Прибывшие в камеру предварительного заключения целители только развели руками и предположили, что у Уизли оказалась жесточайшая аллергия на веритасетум или его компоненты, практически — отравление. В такие совпадения было сложно поверить, учитывая, что на том допросе присутствовал Аластор Моуди, весьма заинтересованный в том, чтобы Артур не запел, как соловей.

Тем более, что в тот же день, когда авроры устроили облаву в квартире Доркас Медоуз, хозяйка, увидев первой Аластора Моуди, внезапно на них напала и чуть не убила Питера, целясь именно в него различными заклятьями. Неожиданно оказалось, что эта женщина — неплохой боевой маг, так что живой она не далась. Амосу Диггори для их защиты пришлось применить смертельное заклятие, которое только на миг опередило «аваду кедавру» Моуди. Декрет о разрешении применения непростительных заклятий аврорами в боевых операциях не так давно подписал Бартемиус Крауч, так что всё было по закону.

А после осмотра тела Моуди обнаружил на предплечье Медоуз череп со змеёй, вроде как она была Пожирательницей и служила Волдеморту. Правда, Питер клялся, что никакой метки не было, когда они с Диггори разговаривали с мисс Медоуз в первый раз. У неё, конечно, были длинные рукава, всё же январь, но женщина слегка нервничала и теребила край кофты, оголив кожу достаточно, чтобы можно было заметить какие-то знаки, татуировки и метки.

Они с Питером предположили, что, скорее всего, Моуди набросил на Доркас «Империо», чтобы вынудить группу захвата вступить в бой и убить её. К огромному удивлению Моуди, Питер нашёл спрятанные документы: по всей видимости, секретарь палаты должна была их уничтожить, но приберегла.

Авроры сунулись было к вдове Уизли, но оказалось, что Молли Уизли в девичестве имела фамилию Пруэтт, а также двух серьёзно настроенных братьев, которые показали, что Артур был слишком доверчив и его могли попросту обмануть… Вдова Уизли вместе с детьми была отправлена к родителю, а вот Фабиану и Гидеону не повезло. Мёртвых братьев обнаружили два дня назад в разрушенной «Норе» под знаком «Морсмордре». Сергей знал, что и в прошлый раз, как и очень многие последователи Дамблдора, братья Пруэтты погибли, он только помнил, что погибли они ближе к весне или лету, возможно, это правда были «Пожиратели», а может, Фабиан и Гидеон, как и в этот раз, узнали о своём «вожде» что-нибудь лишнее.

* * *

— Поздравляю, Сириус, — у зала заседания встретил Сергея Римус и пожал ему руку. — Я не верил… Но у тебя всё получилось. Наверное, это первый закон, который приняли почти единогласно и так быстро.

— Просто отец уже почти всё сделал, — смутился Сергей. — Он разговаривал об этом законе, так что решение людьми было уже принято. Это я тебя поздравляю, — понизив голос, сказал он.

— Спасибо, — улыбнулся Римус, как будто даже стряхнувший с себя свою вечную апатию и настороженность. — Предлагаю это отметить.

— Тогда я поднимусь к Питеру, позову его на посиделки и скажу, как все прошло, — кивнул Сергей и подколол друга: — Смотри, эта блондинка на тебя так призывно смотрит. Её зовут Рита. Рита Скитер.

— Думаешь? — чуть повёл носом Римус, приглядываясь к девушке.

Сергей тоже посмотрел на Риту Скитер и в который раз поразился тому, что волшебники и волшебницы настолько медленно старели. Будущая «акула пера» выглядела как нежная, наивная и разве что немного порочная фиалка. Тридцать лет ни за что не дашь, максимум двадцать. Впрочем, и Беллатрикс выглядела их одногодкой.

— А она симпатичная… — вздох Римуса сбил Сергея с мыслей.

Насколько он знал, друг очень стыдился своей природы и считал, что оборотням вообще не стоит заводить семью, а значит, и встречаться с девушками.

— Я пошутил, — кашлянул Сергей, испытывая некоторое чувство вины из-за того, что раздразнил Римуса. — Она, наверное, хочет взять у тебя интервью, она журналистка. Я сказал ей, что в трауре из-за отца, так что она нацелилась на моих друзей. Будь осторожен. Я точно знаю, что ей около тридцати, она училась в Хоге вместе с моей кузиной, так что не верь этим светлым кудряшками и наивно хлопающим глазам. Ладно, я к Питеру… Он, надеюсь, на месте.

— Ага, до встречи, — пробормотал Римус, который, как краем глаза увидел Сергей, всё же подошёл к Рите Скитер.

* * *

Бывают такие встречи, когда от одного взгляда сердце замирает и начинает колотиться, как бешеное. Когда сквозь толщу льда, которое, как тебе казалось, покрывает всё сердце, пробивается тонкий росток подснежника.

Все этажи Министерства были подземными, но они были оснащены фальшь-окнами, за которыми днём всегда светило солнце. Когда Сергей вышел на минус втором этаже, то увидел Её. Девушка стояла в свете, который запутался в её светло-русых волосах, как бы банально это ни прозвучало, «словно ангел, сошедший с неба». Изящная фигурка, милая внешность. Сергей замер, испытав чувство дежавю: точно так же он встретил Наташу. Девушка была неуловимо похожа на его жену. И ещё через миг он понял, что показалось ему настолько знакомым: томик Лермонтова, который она читала. Наташа любила стихи этого классика, как и вообще стихи. Если судить по обложке, то они были написаны на русском. И это было ещё одно невероятное совпадение.

— Kak vas zovut, prekrasnoe sozdanie?[22] — не удержался Сергей, позабыв обо всём на свете.

— Tanya, — девушка подняла на него ярко-синие глаза, обрамлённые чёрными ресницами.

— Itak, ona zvalas' Tat’yanoi…

Глава 7. Любовь и разлука

7 февраля 1981 г. Англия, Лондон.

— Площадь Гросвенор, сорок пять, — бросая в камин горсть летучего пороха, назвал адрес Северус.

Вспыхнувший зелёный магический огонь затянул его в недавно дискредитированную каминную сеть, которой пользовалось подавляющее большинство магического населения Британии. Для аппарации требовались определённые навыки и знания, тем более, что даже парная аппарация не рекомендовалась с детьми младше пятнадцати. «Ночной рыцарь» — это слишком своеобразный способ путешествий, как и мётлы, на которых комфортно летать на небольшие расстояния, в пределах своего графства, и желательно в тёплую погоду, плюс соблюдать кучу условностей вроде «не нарушать Статут Секретности» и случайно не попасться магглам.

Так что в доме каждой волшебной семьи были установлены подключённые к сети камины: удобно, быстро, единственный способ магического перемещения по адресу с детьми. Были ещё редко применяемые порталы, но там тоже были возрастные ограничения.

Патент и разрешение на продажу летучего пороха принадлежали только закрытой компании «Floo-Pow», собственником которой с момента своего образования являлось Министерство Магии. Дед по секрету поделился с Северусом, что установленная с лохматых времён цена в «два сикля за ковшик», по самым скромным подсчётам, приносит Министерству доход более двадцати пяти тысяч галлеонов в год, что составляет больше четверти бюджета магической Британии, в остальном пополняемого за счёт налогов. Примечательно, что и объёмы «ковшика» на протяжении столетий менялись, естественно, в меньшую сторону. По слухам, во времена Игнатии Уилдсмит, которая в тринадцатом веке изобрела формулу летучего пороха, ковш за два сикля равнялся трём квартам (~ 3 л.). Теперь за два сикля продают ковшик объём чуть больше трёх пинт (~ 1,7 л.). Дед ворчал, что надеется никогда не застать времена, когда ковш летучего пороха будет меньше, чем его черпак для зелий, так как Министерство незаметно делает эту меру всё меньше и меньше. Северус в ответ шутил, что «нет худа без добра» и по этому «стандартному ковшу» можно отслеживать экономику Британского магического сообщества. После того как в его жизни появилась Лили, его Лили, Северус почти всегда находился в хорошем расположении духа.

История с Уизли и погибшим Орионом Блэком, который был не мелким жуликом Ночной аллеи, а аристократом из могущественной семьи Британии, дала широкий общественный резонанс. Люди были в панике. Мало было непонятной «войны», так ещё и каминная сеть, курируемая Министерством, оказалась далеко не безопасной. Вспомнили даже четырнадцатого Министра Магии — Отталин Гэмбл, которая была дальновидней своих современников, в своё время возмущённых строительством магической железной дороги до Хогвартса и транспортировкой детей-волшебников «Хогвартс-экспрессом». Впрочем, тридцать первый Министр — Миллисента Багнолд — смогла в кратчайшие сроки успокоить народ тем, что центр летучего пороха будет под охраной сразу двух не связанных структур Министерства: отдела Тайн и Аврората. И за центром летучего пороха и его сотрудниками будет постоянный контроль и наблюдение со стороны невыразимцев и авроров.

Северус вышагнул из камина в Лестрейндж-холле.

Кузина Сириуса не теряла блэковской хватки и после замужества, так что Северус явился под предлогом передачи крупного заказа, сделанного ещё в начале января, который вовсе не был номинальным. Лестрейнджи запросили немало зелий различного назначения. Лечебные и увеличивающие магию вроде рябинового отвара, животворящего эликсира, укрепляющего раствора, кроветворного зелья и зелья сопротивления магии, умиротворяющего бальзама, экстрактов бадьяна и мандрагоры. Также в большом списке Лестрейнжей были зелья забывчивости, невидимости, усыпляющее, ослабляющее и оборотное, а также напиток живой смерти. Вершиной был небезызвестный «Феликс Фелицис» в количестве целых десяти унций.

Оплата такого заказа, которая, кстати, была сделана полностью и заранее, могла покрыть годовой доход обычной магической аптеки, которая не продавала зелий сложнее уровня СОВ. Беллатрикс явно к чему-то основательно готовилась. Впрочем, Северусу было глубоко на это наплевать, так как он был целиком и полностью на стороне людей, которые могли помочь ему спасти его жизнь, его любовь, его Лили.

Лестрейнджи — Родольфус и Рабастан — встретили Северуса в гостиной, поздоровались, забрали коробку с подписанными фиалами и сопроводили к Беллатрикс. Комната не была похожа ни на женский будуар, ни на мужской кабинет. На стенах, полу и нескольких столах лежали бумаги и книги. Расчёты, испещрённые мелким бисерным почерком, рунами, знаками Каббалы и схемами созвездий. Раскрытые фолианты и, кажется, какие-то их магические копии, чтобы не листать страницы. А ещё было что-то вроде магической модели Солнечной системы с крутящимся календарём — Северус только читал в библиотеке Принцев об этом уникальном артефакте, который значительно упрощал расчёты ритуалистов.

Беллатрикс, заметив Северуса, оторвалась от большой карты Британии на стене. На карте были красные линии, и, приглядевшись, Северус понял, что это не совсем линии, а натянутые на булавки толстые нити.

— У меня готов ответ для тебя, — предупреждая вопрос, сказала Беллатрикс.

Северус выдохнул напряжение, в котором находился, кажется, уже несколько месяцев.

— Задача стояла нетривиальная, — продолжила леди Лестрейндж, — но благодаря записям дяди, которые нашёл Сириус, я смогла найти лазейку. Впрочем, в любом случае это будет непросто.

— Что надо сделать? — спросил Северус.

— Потребуется провести серию ритуалов, — слегка замялась Беллатрикс. — Ты сказал, что готов на многое, даже пожертвовать собственной жизнью?

— Всё верно, — хладнокровно ответил Северус.

— Дядя Орион в своё время интересовался подобными ритуалами, я помню. Кажется, ситуация с мисс Эванс натолкнула его на решение. Он симпатизировал тебе.

— Да, я знаю, — смутился Северус, невольно вспоминая то далёкое Рождество и свой первый патент, полученный благодаря отцу Сириуса. — Мистер Блэк был хорошим, благородным человеком.

— В первую очередь он ценил ум, талант, способности и стремление их развивать, — хмыкнула Беллатрикс. — Как я уже сказала, дядя Орион своим решением подсказал и нам, что делать. Но… в данной серии ритуалов, которые будут направлены на продление жизни и магии мисс Эванс, есть одна серьёзная загвоздка.

— Какая?

— Нужен тот, кто провёл первоначальный ритуал. Джеймс Поттер, — медленно сказал Беллатрикс. — Требуется его участие в ритуале «снятия печати Хель», самом первом и самом важном.

— Полагаю, что участие должно быть добровольным и совершенно искренним? — упало куда-то вниз сердце Северуса. Всё же «добровольность» была частым условием подобной магии, да и тон Беллатрикс не подразумевал, что Поттера можно просто связать и принести в жертву.

— Верно, — кивнула кузина Сириуса. — Самая желательная и идеальная дата для проведения ритуала — в ночь с двадцатого по двадцать первое марта этого года. У нас будет шесть недель на подготовку. Потребуются ещё зелья и Джеймс Поттер.

— Я понял. Можно взглянуть? — попросил Северус расчет ритуала, в которых с некоторых пор начал немного больше разбираться.

День, выбранный Беллатрикс, на самом деле был идеален. Переход четырнадцатого лунного дня в пятнадцатый, полнолуние, совпадающее с весенним равноденствием, благоприятный день Истинной луны и чистых помыслов, освещённых Венерой. К тому же был расчет ритуала и на Джеймса, у которого двадцать седьмого марта был день рождения.

Северус с тоской подумал, что уговорить Поттера будет куда сложней, чем сварить полпинты «Феликс Филициса».

— Советую тебе поговорить насчёт этого с моим кузеном, — заметила его волнение Беллатрикс. — Возможно, Сириус найдёт подход к своему другу и сможет объяснить смертельность ритуала, в который он втянул своего ребёнка и мисс Эванс. Может, он сделает это если не для неё или тебя, то хотя бы для сына.

— Да, это возможно, — без особой надежды согласился Северус, сильно сомневаясь в альтруизме Джеймса Поттера.

— Забери расчёты: всё равно их надо показать Сириусу, — сказала Беллатрикс. — Если всё получится… если после ритуала снятия проклятья ты согласишься разделить жизнь и магию с мисс Эванс, то я могу с гарантией дать вам десять лет. Если повезёт, то больше…

— А если без снятия печати проклятья? — немеющими губами спросил Северус. — На случай, если Джеймс не согласится… или не сможет?

— От силы год, даже меньше. Это если она сможет пережить ночь Хель. Но, скорее всего, ты просто бесполезно умрёшь вместе с ней, когда Хель пойдёт собирать свою жатву, — пожала плечами Беллатрикс. — Не советую этого делать, Северус. Это будет совершенно бессмысленной жертвой, и ты нисколько не облегчишь её участь, а лишь усугубишь тем, что она потянула тебя за собой.

— Спасибо, — кивнул Северус, подумывая, что перед тем как вернуться в особняк Принцев, в котором его ждала любимая, всё же действительно следует нанести визит в Блэк-хаус и поговорить с Сириусом. Кроме всего прочего, что касалось ритуала, до которого ещё шесть недель, следовало поздравить друга с успешным принятием «Билля Ориона»: утром об этом было написано в «Ежедневном Пророке», и наконец подписать договор на передачу патента антиликантропного зелья «в общественное пользование».

* * *

В гостиной Блэк-хауса встретил домовик Кричер, который был личным слугой Регулуса. После взаимных вежливых реверансов, поздравлений насчёт закона об оборотнях Сириус утащил Северуса в библиотеку особняка.

Блэку дали в Гильдии задание: составить списки имеющихся книг и, если надо, краткие пояснения к ним. Так этот хитрец нашёл весьма нетривиальное решение. Северус как-то даже и не знал, что у магглов была такая специальность, в которой работала мать Питера — Анна Петтигрю. Маги в большинстве случаев пользовались особыми «прыткими перьями», которые записывали под диктовку. Но подобное перо не могло само переписать книгу или систематизировать и записать суть: в любом случае требовался маг для работы с ним. К тому же данный артефакт, со слов Сириуса, был почти бесполезен в их зачарованной библиотеке.

Другое дело «машинистка-стенографистка», которая могла сама прочитать и записать названия книг, автора и пролистать содержание, если оно было. По крайней мере, в «общей» части библиотеки, доступной как членам семьи, так и их гостям. С более древними и зачарованными лишь на Блэков книгами работал сам Сириус, но ему можно было лишь зачитать вслух название, Анна Петтигрю записывала всё необычными, но совершенно не магическими каракулями, а потом со своих каракуль воспроизводила в отдельно выделенной ей комнате вполне читабельный текст на специальной машинке печатными буквами.

Северуса весьма заинтересовал этот «шифр», который, как любезно пояснила ему миссис Петтигрю, скрывал в завитушках целые слова и предложения. Один-два листа этих «каракуль» превращались чуть ли не в десяток машинописных. Можно было использовать как для зашифровки, так и для краткости и скорости, чтобы заполнять лабораторные журналы про ход экспериментов. Миссис Петтигрю говорила, что нужна хорошая память, так как в стенографии каждая завитушка или её часть может означать слово, но Северус на память не жаловался, да и у магов, как было доказано экспериментами отдела Тайн, мозг имел гораздо больший потенциал для развития, чем мозг магглов. Это могла быть и просто пропаганда, но Северус считал, что применение магии, зазубривание сотен магических формул, жестов и постоянная мелкая моторика должны сказываться. И если в детстве и до магического совершеннолетия ещё можно сравнивать мага и маггла, то после формирования полноценного магического ядра маги становятся куда сильнее и на порядок умнее своих сверстников магглов. Как и, естественно, самих себя до семнадцати. Конечно, это не отменяло глупых или ленивых обывателей, но, насколько знал Северус, в магическом сообществе таких было не очень много, а люди зачастую «глупели» из-за отсутствия практики и каких-то амбиций. А ещё потому, что любой промах можно не расхлёбывать в одиночку, а попросту вызвать авроров или группу из отдела магических происшествий, которые подчистят память магглам или придумают удобоваримое объяснение «аномалии».

Так что Северус считал, что вполне в состоянии выучить и понять то, что может делать не только маглорождённая миссис Петтигрю, но и многие магглы. Но это, конечно, в случае, если у него будет время на всё это: ситуация с Лили была по-прежнему весьма шаткой, а будущее — зыбким и неясным.

— Вот, посмотри расчёты леди Лестрейндж, — отдал бумаги Северус, пока не рассказывая об обязательном участии бывшего «мужа» Лили Эванс.

Впрочем, Сириус был парнем неглупым и смог это прочесть через пару минут, задумчиво хмыкнул и покосился на Северуса.

— Значит, Джеймс?..

— Да, Джеймс Поттер…

— Отобедаешь с нами? — внезапно сменил тему Сириус, взглянув на часы. — Прости, у нас гостья, а я хотел тебя ей представить… И ещё надо со всем этим разобраться и подумать хорошо. А ещё наш поверенный прибудет только через час. Надо подписать бумаги по патенту.

— Хорошо, — согласился Северус.

Гостьей Блэков оказалась приятная молодая девушка со светло-русыми волосами и голубыми глазами. Они встретились с ней между вторым и первым этажами, когда спускались из библиотеки в столовую.

— Северус, хочу представить тебе нашу гостью — Татию Долохову, — улыбнулся девушке Сириус, и Северус чуть не открыл рот от удивления: он никогда не видел, чтобы друг на кого-то смотрел так. — А это мой хороший друг — Северус Снейп.

— Очень приятно, мистер Снейп, — с еле заметным акцентом сказала Татия.

Имя было необычным и непривычным для слуха. Северусу даже показалось, что оно должно было звучать по-другому, но его переделали, чтобы легче было выговаривать.

— Вы откуда-то из Европы?

— Я из России, — смущённо пояснила девушка. — Со вчерашнего дня я стала компаньонкой для вдовы Блэк.

Глава 8. Таня

8 марта, 1981 года. Англия, Лондон.

Утром Сергей поджидал Питера в маггловском пабе недалеко от доков и, задумавшись, пропустил момент, когда его друг подошёл к нему и поздоровался.

— Твои навыки впечатляют, я тебя не заметил, — улыбнулся в ответ Сергей.

— Как там Франция? — спросил Питер, вернув ему улыбку. — Мать говорила, что тебя вызвали в Гильдию. Тебя не было неделю, верно?

— Почти две, — ответил Сергей. — Я вернулся только вчера вечером, и, когда использовал портключ, Франция была на месте. Зато точно побуду дома некоторое время. Мессир Медичи приглядел несколько книг, которые он хотел бы иметь в библиотеке Альпийской Гильдии. Так что у меня снова есть работа для твоей матери, надеюсь, она согласится.

— Согласится, — пожал плечами Питер. — Всё лучше, чем сидеть дома. Пока другую работу она не нашла.

— Это из-за меня? — расстроился Сергей.

— Их всё равно всех сокращали, — помотал головой Питер. — Ты появился, как всегда… вовремя. Кстати, хотел спросить: этот твой дядя… Какие намерения у него по поводу моей матери?

— Что? Дядя?.. Дядя Альфард? — сильно удивился Сергей. — Ты о чём?

— Ага, Альфард, — кивнул Питер. — Он в Аврорате мне встретился и, ну… познакомился со мной типа. Попросил матери привет передать, ну, я передал, она ему тоже. Потом снова мне встретился, спросил, передал ли я ей привет, что она ответила… Детский сад какой-то. Это неделю продолжалось. Вчера он пришёл к нам на «чашечку чая»… Он же чистокровный. Блэк, — покосился на Сергея Питер. — Ну… вскружит ей голову, а она убиваться будет…

— Мы говорим об одном и том же Альфарде? — переспросил Сергей, с трудом воспринимая информацию.

Впрочем, после смерти отца дядя Альфард действительно стал чаще бывать в Блэк-хаусе, поддерживал свою сестру — леди Вальбургу. В памяти Сириуса сохранилось лишь то, что брат его матери в семье считался довольно эксцентричным, по работе тесно сотрудничал с магглами, что порицалось. К тому же именно Альфард привил Сириусу любовь к маггловской технике и в частности мотоциклам. Дядя всегда был одинок, впрочем, подозревали, что у него могла быть маггловская семья, о которой не принято говорить и которую не покажешь в магическом обществе, но, скорее всего, это были слухи и домыслы. Сергею казалось, что всё дело было в том, что Альфард Блэк был убеждённым холостяком. Альфард очень любил своего племянника и даже помог Сириусу в трудную минуту, когда тот ушёл из дома. Сириус, правда, помощи дяди, из-за которой тот рассорился со всей семьёй, не оценил. А потом в той реальности Альфард умер, и в его доме по соседству с Поттерами Сириус жил, пока не случилось то несчастье на Хэллоуин.

В этот раз никакой серьёзной ссоры с семьёй у дяди не было, да и свою смерть ему как-то удалось пережить, так что связь они поддерживали. Впрочем, Сергей припомнил, что познакомил дядю и Анну Петтигрю и Альфард, как и Северус, был в полном восторге от стенографических возможностей. Сам он какие-либо флюиды, проскользнувшие между матерью Питера и его дядей, как-то упустил.

— Я спрошу его, если хочешь… — ответил Сергей другу. — А ты уверен, что речь идёт именно о… чём-то личном? Мне показалось, что ему просто стенография понравилась и он хотел научиться. Может, в этом дело?

— Ладно, — хмыкнул Питер, — мать у меня взрослая женщина, разберётся. Но… ты всё же спроси.

— Договорились, — кивнул Сергей. — Что известно о Долохове?

— Судебное заседание будет через несколько дней, — хмыкнул Питер. — Но… сам понимаешь, Сириус. Он иностранец, и этим всё сказано. Дело ведёт лично Моуди. Я попытался проверить слабые стороны, но с этим его новым глазом. Ух… Жуть. К тому же кто-то на месте убийства разлил раствор нейтрализации тёмной магии. Так что тут не подкопаешься, ритуалов не провести, и новых улик уже не найдёшь. А свидетельница… О ней ничего, как в воду канула. Не могут найти. Моуди сказал, что, видимо, сестра убийцы сама причастна, вот и сбежала. Говорят, что этот парень — очень сильный маг, да ещё и русский, а они все чокнутые. Силы немерено, его почти с начала ареста на зельях держат, он, говорят, бешеный какой-то. Такого просто так из Азкабана не выпустят. К тому же он сам признался, что работает на Лорда Волдеморта, — тихо сказал Питер. — Его больше ни о чём спрашивать и не стали: всё ж ясно. Осталась формальность: зачитать приговор. К «поцелую», может, и не приговорят: он всё же чистокровный и вроде из какой-то старинной семьи, но посадят надолго.

— Шито белыми нитками, но зато красиво… — хмыкнул Сергей, вздохнув, что новости для Татьяны будут неутешительными.

Возможно, что на зарождающиеся отношения между матерью Питера и своим дядей Сергей не обратил внимания, потому как сам был занят совсем другим, точнее другой.

Итак, она звалась Татьяной… «Татия» местным была куда привычней русской «Тани», но Сергей звал её «Танечка», «Таня», «Танюша». Татьяна Долохова — исконно русская волшебница, закончившая Китежскую школу магии, расположенную в Нижегородской области прямо на дне озера Светлояр. Как выяснилось, «Колдовстворец», о которой знали в «Хогвартсе», был вообще белорусской магической школой, расположенной в Полесье, а для англичан что «русской», что «белорусской» звучало одинаково. Со слов Тани, в России было восемь магических школ: Великолукская, Китежская, Гиперборейская академия — на северном Урале, Аркаимская академия — на южном Урале, «Эвенская водная школа» дрейфующая в Восточносибирском море и расположенная на легендарной «земле Санникова», Байкальская школа, тоже расположенная на дрейфующем острове, Беловодская академия на Алтае и Амурская школа, скрытая недалеко от города Благовещенск.

Брат Татьяны — Антон Долохов, прекрасный боевой маг, — познакомился с одним иностранцем, который представился «английским лордом», и вскоре Антон получил приглашение поработать в Англии телохранителем этого волшебника и заключил с ним долгосрочный магический контракт, подкреплённый непреложным обетом. Возможно, Антон бы не согласился переезжать в чужую страну, но как раз накануне того приглашения их родители погибли, а в России предрекали очередные потрясения и смену власти, так что Антон собрал вещи и забрал с собой свою младшую сестру, которая только-только закончила школу, предложив ей «посмотреть мир». В Англии они прожили около двух лет. Антон стал «Антонином», а Таня — «Татией».

Два рыжих близнеца Пруэтта, по всей видимости, выследили Татьяну и напали на дом, в котором они жили с братом, искали какое-то «русское супероружие», перепугали Татьяну и даже применили к ней пытки. Антон появился весьма вовремя, и после короткого сражения напавшие были нейтрализованы. Татьяна помнила, что они были живы, когда она по правилам этой страны вызывала авроров, чтобы те разобрались с хулиганами. Но когда стражи порядка прибыли к их дому, то обнаружили два трупа и невменяемого Антона. Таня клялась, что брат не мог убить тех волшебников, а подобное состояние она видела однажды, когда Антону пытались подчистить память, срабатывали особые магические татуировки, которые вызывали кратковременные помутнения рассудка, чтобы применить ментальную магию было невозможно. Она с некоторым трудом, но пробилась в Аврорат, чтобы сообщить об этом. Нашла старшего аврора по этому делу — Аластора Моуди, рассказала ему о татуировках и о том, что на брата явно кто-то воздействовал. Что, по её мнению, с теми напавшими был кто-то ещё, кто убил своих подельников и попытался свалить всю вину на её брата. Со слов Тани, тот «пожилой аврор» внимательно выслушал и попросил её подождать, пообещав, что разберётся и, возможно, её брата отпустят уже через пару часов.

Именно в тот момент её встретил Сергей, уговорив вместе перекусить, и выслушал её рассказ. А потом вспомнил историю Антонина Долохова, которая имелась в памяти Сириуса. Татьяна, скорее всего, была права насчёт того, что Пруэтты были не одни. А если учитывать, что они были в том же «Ордене Феникса», что и Аластор Моуди, Долохова посадили на долгие годы и никто никогда не слышал о его сестре, то вполне мог произойти очередной «несчастный случай» с летальным исходом. Благо, что Таня после сбивчивого объяснения, что всё не так просто в Британском королевстве, ему поверила. Она сама подозревала, что брат связался с опасной компанией, видела странную татуировку на его предплечье, но магический контракт, если не хочешь умереть, разорвать нельзя.

Девушке было некуда пойти: адрес её дома был известен, её точно бы стали искать, и тогда Сергей предложил Татьяне убежище в Блэк-хаусе, рассказав, что его мать тоже пострадала от этой непонятной войны и ей нужна компаньонка. Он пообещал узнать всё о расследовании и помочь Антону, если получится, но уже понимал, что, пока вся ситуация не разрешится, брату Тани безопасней всего будет в Азкабане. Иначе ему придётся встать на защиту Волдеморта и либо погибнуть, либо быть впоследствии осуждённым.

Вот только как такое сказать?..

О том, что Татьяна скрывается в Блэк-хаусе, знал только Северус, но пообещал молчать, больше Сергей никому не сказал о девушке, даже Питеру, а Анна Петтигрю знала Татьяну только по имени «Татия», тогда как «сложного русского имени», которым представилась Татьяна в Аврорате, никто не запомнил и её называли просто «сестра убийцы».

Леди Вальбурга с пониманием отнеслась к просьбе приютить девушку. А Сергей чем больше общался с Таней, тем больше влюблялся. Умная, начитанная, тактичная, красивая, милая, заботливая — она прочно поселилась в его сердце. К тому же был долг перед Родом, и после некоторых размышлений Сергей подумал, что если ему удастся спасти Наташу и детей, то и тот он, который сейчас учился на актёрском факультете ВГИКа, выживет и будет и дальше заботиться о своей супруге и семье. В преданности своей жены Сергей не сомневался и понимал, что по факту он совсем другой человек, маг, их миры могут пересечься совсем нескоро и неизвестно, что будет дальше, после того, как волшебные часы с бражником оттикают полный круг. Может, его жизнь и вовсе закончится, вступив в точку отсчёта?

Мать явно видела, что Татьяна была небезразлична Сергею, и радовалась. Леди Вальбургу устраивала и биография, и происхождение, возможно, будущей невесты. Впрочем, волшебное кольцо, которое было подарено родителями на его семнадцатилетие, уже неделю жгло карман Сергея, после того как ему пришлось вернуться в Гильдию, он понял, что с трудом переживает разлуку с Таней, поэтому он твёрдо решил сделать ей предложение. Сегодняшний «международный женский день», восьмое марта, показался ему очень подходящим. Конечно, хотелось как-то приободрить будущую невесту хорошими новостями о брате, но ещё позже новости могут стать вообще неутешительными, так что Сергей был готов рискнуть и сделать признание и предложение.

* * *

— Да, войдите! — послышалось за дверью комнаты Татьяны, в которую Сергей постучался.

— Вот, это тебе, с восьмым марта тебя, Танюша! — он вручил большой букет самых красивых роз, которые только смог достать. — С международным женским днём!

Васильковые глаза удивлённо моргнули.

— Разве в Британии празднуют восьмое марта?

— Нет, но что нам какая-то Британия! Главное, что мы празднуем! — Сергей почувствовал себя на кураже, хотелось «гусарить», и он, подхватив Таню за тонкую талию, закружил её, наслаждаясь весёлым смехом.

— Отпусти! Сириус, ну отпусти, хватит! Я же тяжёлая!

— Нет, ты совсем как пушинка! Всю жизнь готов на руках тебя носить! — улыбался как шальной Сергей. Впрочем, на пол он Таню опустил, но рук не убрал. Девушка замерла в его объятьях, и, взглянув в её глаза, он прочитал все «да» на свои вопросы.

Глава 9. Поздно

20 марта 1981 года. Англия, графство Корнуолл, Годрикова Лощина.

Джеймс расхаживал по гостиной, нетерпеливо ожидая гостя. Несколько часов назад прилетела сова с запиской. Сириус был в Британии, и Джеймс радовался, что наконец сможет из первых рук узнать новости о сыне и Лили. Прошло почти полгода, как Джеймс в последний раз видел свою жену и Гарри. Дамблдор уговаривал и объяснял, что так надо для их же блага, и Джеймс понимал, но скучать по единственным близким людям, оставшимся в его жизни, это не мешало. Конечно, он очень уставал, вылазки и слежка за их врагами отнимала много сил и времени, порой Джеймс терял счёт дням, но единственное, что его утешало, это то, что его сын и любимая в безопасности. Дамблдор напускал туману и говорил, что Лили и Гарри в надёжном месте, чтобы Волдеморт до них не добрался, даже не в Блэк-хаусе, куда родители Сириуса точно не пустили бы маглорождённую и её сына. Старик Альбус говорил, что Джеймсу, да и всем остальным из «Ордена Феникса» вообще не следует знать, где спрятаны Лили и Гарри, на тот случай, если вдруг кого-то из них поймают «Пожиратели Смерти». Гарри был слишком ценным ребёнком Пророчества, а Волдеморт считался великолепным легилиментом и мог выпотрошить память, чтобы всё узнать.

Конечно, Джеймс очень напугался, когда однажды застал дом в Годриковой Лощине пустым, но потом Дамблдор успокоил его тем, что Лили провела особый обряд, который может защитить Гарри. Использованный ритуал был каким-то хитрым, для матерей-одиночек, поэтому Джеймсу временно не следовало появляться рядом с женой и ребёнком, чтобы магия закрепилась и всё сработало. Пришлось пообещать не искать встреч с Лили и Гарри, чтобы всё не испортить. Джеймс не сильно разбирался в подобной магии, к тому же этот раздел волшебства вообще запретили: за некоторым исключением, большинство всяких ритуалов — это чёрная магия и тёмное колдовство, но Дамблдор в таких делах собаку съел и точно не насоветует всякой ерунды для собственной выгоды, как это бы сделали любые аристократы.

В итоге «исчезновение» Лили даже оказалось полезным «Ордену»: они приобрели шпиона в стане врагов — Северуса Снейпа. Джеймс покривил бы душой, если бы сказал, что сильно волновался за Снейпа и его судьбу. Всё же этот слизеринец попил немало его крови, да и подобные люди извернутся с выгодой для себя из любой ситуации. Джеймс вообще считал, что оказывает бывшему врагу нехилую услугу: тем самым Снейп мог расплатиться за все косяки прошлого, в дальнейшем иметь возможность нормально общаться с их семьёй и потом, когда они расправятся с общим врагом, даже быть награждённым каким-нибудь орденом Мерлина второй степени. В конце концов, не только же Джеймсу и «орденцам» бороться со злом, верно? Пусть и Снейп внесёт свой вклад в общее дело.

Позже Дамблдор сказал, что Лили и Гарри укрывает Сириус, и Джеймс вовсе успокоился: старый друг точно не подведёт. Пусть и не получилось у Блэка войти в «Орден Феникса», но всё равно помогал и был из «сочувствующих».

* * *

Сириус прибыл пешком с маггловской стороны, спрятавшись за дезилюминационными чарами. Джеймс не видел старого школьного друга с той поры, когда тот стал крёстным его сына. Вроде бы это произошло относительно недавно. Всё же для взрослого человека и год — срок небольшой, это же не младенец, растущий не по дням, а по часам, но Блэк изменился. Сложно было точно сказать, что стало другим, но чувствовались перемены. Сириус резко стал взрослым, каким-то очень внушительным и суровым, напомнившим Джеймсу дядю Карлуса и отца. Тут же из-за ассоциаций всплыли воспоминания о случившемся с тётей Дореей и о том, что Сириус знал о том, что произошло со всеми старшими Поттерами. Перед глазами ярко вспыхнула их ссора после выпуска из Хогвартса. Отчего-то Джеймсу стало очень тревожно. Сириус смотрел на него почти так же, как смотрел тогда, в магическом квартале, за «Дырявым котлом».

— Что случилось, Сириус? Что с Лили и Гарри? — спросил Джеймс, не размениваясь на приветствия. — Они в порядке?

Друг окинул его долгим взглядом и тяжело выдохнул.

— Джеймс, странно слышать от тебя подобный вопрос… Ты даже не искал их…

— Но я же знал, что ты их спрятал, — заморгал он на странную отповедь друга. — Дамблдор сказал, что после ритуала защиты Гарри и Лили должны побыть одни, я увижу их, когда будет можно, а пока они с тобой… или в каком-то безопасном месте под твоей защитой. Ты же крёстный моего сына…

— Подожди, — приоткрыл рот Сириус, — что ещё за ритуал защиты?

— Ну… — почесал шею Джеймс. — Я понял, что, вообще-то, он рассчитан на матерей-одиночек, а так вышло, что мы с Лили не совсем женаты по законам магии… Она моя жена, я ей верен и всё такое, я просто не думал, что надо ещё что-то делать… В общем, это даже так лучше получилось. Лили тогда лучше смогла Гарри защитить… Ты, может, не знаешь, но за моим сыном Волдеморт… охотится, он же тот, кто должен его победить! Хотя он пока маленький, но подрастёт, и…

— То есть ты вознамерился вырастить из Гарри героя? — приподнял бровь Сириус.

— Ну да, это же круто! — улыбнулся Джеймс, но его улыбка увяла от серьёзного выражения лица Сириуса. — Да брось, сейчас же не каменный век, Сириус, может, это Пророчество означает, что Гарри станет новым Министром Магии и победит Волдеморта на выборах, например. В любом случае мой сын станет выдающимся волшебником.

— И что ты для этого сделал? — тихо спросил Сириус.

— Ну… неужели ты не знаешь, как делаются дети? — ухмыльнулся Джеймс. — Берётся один мужчина и одна женщина…

— Брось, я знаю про ритуал посвящения Хель, — хмыкнул Сириус, разваливаясь на диване. — К сожалению, ты совсем ничего не знаешь про этот ритуал. А вот я покопался в семейной библиотеке, Джейми.

— И что?.. — тон Сириуса совершенно не понравился Джеймсу, было в нём что-то такое, отчего по спине пробежали стылые мурашки.

— А то, что тот, кто присоветовал тебе сделать такое, тебя здорово обманул, Поттер. По очень многим позициям. Нет, конечно, бесспорно, в самом главном обмана не было: Гарри будет в какой-то мере Избранным и даже сильным волшебником может стать, если постарается. Но самое главное: он везучим будет, как чёрт. С гибелью будет раз за разом расходиться прям на волосок, тютелька в тютельку. Никто его победить не сможет.

Джеймс слушал друга и восхищённо кивал.

— Вот я и говорю, круто же!

— Джеймс, ты слышал поговорку про бесплатный сыр?

— А что тут бесплатного-то? Я ничего же не напутал! — обиделся Джеймс. — Я со всеми стихиями расплатился, даже жертвы принёс, как какой-то деревенский колдун. Всё в точности…

— Ну, ты молодец, конечно, — ухмыльнулся Сириус. — Только это была плата за то, чтобы такого ребёнка — жениха Смерти — зачать. А он же ещё жить должен и геройства совершать. Есть такой закон маггловский, называется «закон сохранения энергии», в старых учебниках по мужскому колдовству, которые нам заменили на учебники по «Чарам», есть его магическая аналогия, фамилию «открывателя» уже не помню, но суть та же: чтобы появилась какая-то сила, нужно приложить другую силу. Или попросту, чтобы что-то получить, нужно за это расплатиться. Жених Смерти будет очень везучим, сможет избегать смерти, но расплатой за это будут смерти других. Некроэнергия, которая будет придавать особые силы твоему ребёнку. И знаешь, Джеймс, кто умирает первыми?

— Кто?..

— Родители… — нахмурился Сириус. — Те, кто зачали такого ребёнка посредством ритуала. Если и не умирают, то в лучшем случае лишаются разума и магических сил, если защита Рода потянет. Женихи Смерти всегда сироты. Всегда, Джеймс. Гарри не первый подобный эксперимент заигрывания с высшими силами и богами. К тому же даже сейчас в Британии таких детей двое. Да, Джеймс, тот, кому нужен твой сын, подстраховался и уговорил взять сыр и другую пару.

— Но… Этого просто не может быть! — воскликнул он, отказываясь принять слова друга за правду.

В голову тут же пришла мысль, что это вовсе не Сириус, а кто-нибудь из Пожирателей под оборотным. Джеймс выхватил палочку и бросил оглушающее заклятие на гостя. Блэка тут быть не могло! Сириус во Франции!

Но, по всей видимости, Сириус был готов к чему-то подобному, так как с лёгкостью отбил его удар и вдобавок подскочил с дивана, сократил расстояние между ними и зарядил такую оплеуху, что у Джеймса загудело в голове.

— Придурок! Олень блохастый! Идиот! Нельзя быть таким доверчивым! Дамблдору ты поверил, а мне нет? Если не поверил, что это я, так проверь! Мало ли у нас кодовых фраз! Мы ж Мародёры! Аврором ещё стать хотел! Ты подвёл свою семью! Своего сына! Моего крестника! Ты это понимаешь? — бессвязно выкрикивал Сириус ему в лицо, ухватив за грудки и потряхивая со злостью.

Наконец силы у Блэка закончились, он тяжело сел за стол, вытащил из кармана бутылочку огневиски, увеличил её до нормального размера, призвал из буфета пару стаканов и разлил алкоголь.

— Тут без бутылки точно не разобраться… — попытался пошутить Джеймс, подсаживаясь и забирая свой стакан. — И всё же… Не верится, что есть такой же, как Гарри…

— Второй ребёнок — сын Лонгботтомов. У него всего на день разница рождения с Гарри, — мрачно сказал Сириус, поглядывая на него поверх стакана.

Джеймсу некстати вспомнилось, что Фрэнк всегда был весьма амбициозен. Даже их четвёрка стала называться в своё время «Мародёрами», подражая более старшим Лонгботтому и его приятелям, которые звали себя «Расхитители». Мог ли Фрэнк желать крутого сына-героя? Конечно, мог! Кто бы отказался от подобного предложения?!

— Я понимаю, почему мне ничего не сказали, — бухнул пустой тарой о стол Джеймс. — Вдруг бы спасовал перед страхом смерти? Хотя я бы не спасовал, даже если бы знал, наверное. Я смерти не боюсь. Я каждый день жизнью рискую и вообще никогда не собирался стать старым столетним пердуном. Я не какой-то там трус!

Сириус посмотрел на него, склонив голову.

— Не трус, значит… Ага… А Лили? Она тоже должна умереть лишь по той прихоти, что тебе захотелось чем-то отличиться? А ты хотя бы имеешь представление о том, как живётся сироте? О сыне не подумал?

— Да нормально ему будет, — чуть смутился Джеймс, поглаживая бок пустого стакана, чувствуя горячее тепло в груди от разлившегося по венам алкоголя. — Ты же его крёстный, значит, всё хорошо…

— Вообще-то, я тоже среди потенциальных «жертв» Гарри, так как у нас с ним есть магическая связь, — скрестил руки на груди Сириус. — Если не умру, то могу сквибом стать, или память потерять, или в тюрьму какую-нибудь запрут… Скажем так, согласно исследованиям и хроникам о подобных ему детям, с Гарри будет достаточно безопасно общаться людям, которые его не любят, чтобы он с них не забирал энергию. Желательно сквибы или вообще магглы. А это значит, что после твоей кончины твой сын будет воспитываться у этого… которого ты назвал «придурошным магглом с усами». Мы на их свадьбе ещё были, помнишь?

Джеймс вздрогнул, вспомнив Вернона Дурсля.

— Чего?..

— А, так тебе и этого не сообщили, верно? — горько усмехнулся Сириус, снова разливая по одной. — Не думаю, что Гарри отдадут мне. Слишком большие планы и политика выстраивается вокруг нашего маленького «героя».

— Так… Подожди, так они не с тобой?.. — вдруг дошло до Джеймса.

— Нет, не знаю, с чего ты это взял… — посмотрел ему в глаза Сириус. — Но я знаю, где они. Не было никакого ритуала «матери-одиночки», Джеймс. Не знаю, существует ли такой вообще. Лили узнала о том, что готовится Гарри и что суждено ей и тебе, и сбежала.

— Сбежала?.. — растерянно повторил Джеймс.

— Ты провёл с ней ритуал без её согласия, ты обрёк её на смерть без её согласия, ты решил судьбу вашего ребёнка, — чеканил Сириус. — Сколько раз ты стирал ей память, чтобы она не догадалась или не спрашивала лишнего? Лили боится тебя, Джеймс. Она узнала, что вовсе не жена тебе, а просто мать твоего ребёнка. Естественно, что она напугана и до одури волнуется за Гарри.

— Да я же и сам не знал про то, что мы как бы не женаты, у нас же была свадьба… — растерялся от такого напора Джеймс.

— Не знал или тебя просто заставили забыть? — хмыкнул Сириус. — У старика-директора огромные планы на магическую Британию и талант создавать себе послушных марионеток. К тому же он настоящий талант в ментальной магии, именно он обучил этой науке того, кого ты называешь Волдемортом. Он его учитель.

— Что? — Джеймс вытаращился на спокойного Сириуса. — Что?..

— Я узнал, что ты стал его марионеткой ещё в школе… — Сириус чуть поморщился. — Возможно, что смерть твоих дяди и тёти была частью плана. Не думаю, что тётя Дорея одобрила бы подобные ритуалы… или смогла бы объяснить тебе, чем это чревато. Ты остался без поддержки, без семьи, банально без библиотеки, в которой можно было бы найти какую-то информацию. Для ритуала нужны сильные маги: чем сильней, тем лучше результат.

— Лили была сильной, пусть и магглорождённая, она особенная, — пробормотал Джеймс.

— Я нашёл способ сохранить ей жизнь… — сказал Сириус. — Ненадолго… Всего несколько лет, но это поможет Гарри. У него может быть детство с матерью… По крайней мере, он сможет её запомнить.

— Правда? — посмотрел в лицо друга Джеймс, но осёкся от напряжения на его лице и криво усмехнулся. — По закону сохранения энергии должен умереть я, верно?

— Верно, Джейми… — выдохнул Сириус. — Она была невольным участником ритуала и не жена тебе по магии, это даёт ей шанс, если поставить магический блок….

— Не объясняй, я всё равно не пойму, — улыбнулся Джеймс, посмотрев на дом, в котором стало слишком пусто и тихо после того, как его покинули Лили и Гарри. — Просто скажи, что надо сделать, и я это сделаю. Я люблю их больше жизни, Сириус. Больше жизни.

Глава 10. Три дня

21 марта 1981 г. Англия, графство Глостершир, лес Дин.

Когда стрелка часов перевалила за полночь, Сергей вместе с Джеймсом с помощью порт-ключа переместился в лес Дин. Расчёты Беллатрикс говорили, что это будет самое удобное место для проведения ритуала.

С Джеймсом Сергей ещё долго и о многом говорил. Откровенно. Поттер оказался не таким уж беспринципным негодяем, каким его можно было посчитать, просто запутавшийся человек. По-своему добрый, но со сбитой системой ценностей… Всё, как в переведённой песне:

Один мой друг, он стоил двух, он ждать не привык:

И выбор шляпы ясен всем был,

Он пробовал на прочность этот мир каждый миг,

И по теченью не плыл,

Но в рот смотрел и делал всё, что скажет кумир,

Который всех дурил, и не раз…

Не стоит прогибаться под изменчивый мир —

Пусть лучше он прогнется под нас,

Однажды он прогнется под нас.[23]

Сергею было жаль, что Джеймс не прислушался к его словам тогда, тем более, что о песне вспомнил сам Джеймс. Поттер говорил, что постоянно думал над этими словами, но так и не мог понять их смысла и послания, к тому же себя он причислял к третьему другу, который «в грозный час забрал штурвал» и пожертвовал собой, чтобы всех спасти, несмотря на то, что в песне этот друг характеризовался как «тихоня». Видимо, подобные геройские поступки в глазах Джеймса затмевали всё.

И Сергей чувствовал за собой некоторую вину. Мог ли он спасти Поттера? Что-то исправить? Джеймса было жаль. Очень жаль. Молодой разбалованный парень, которого так и не научили в полной мере отличать плохое от хорошего. Слишком внушаемый, к тому же с внушениями в магическом мире было куда проще, чем в обычном мире людей. Пара взмахов палочкой, несколько капель зелья — и человек будет действовать по твоей указке. Впрочем, такому пауку, как Дамблдор, было достаточно слов. Слова были его оружием. Вовремя сказанные, вылитые на открытые раны, они раздували гордость или убеждали в непогрешимости молодых волшебников и волшебниц, а авторитет и могущество директора придавали этим словам значимость и весомость, абсолютную веру и преданность. «Орден Феникса» состоял из определённого рода людей. В чём-то ущербных или думающих, что они ущербны. Полукровки, магглорождённые, отвергнутые обществом, родителями или возлюбленными… Зачастую не без помощи Дамблдора или его ближайших соратников.

Даже о Волдеморте, главном пугале этого времени, они смогли узнать много чего интересного. Были бы деньги и связи, и информацию можно достать. Не последнюю роль в её сборе сыграла одна молодая журналистка раздела светской хроники, которая всерьёз заинтересовала Римуса Люпина. Рита Скитер имела свой анимагический секрет и хотела быть полезной такой влиятельной семье, как Блэки.

— Лили… — остановился Джеймс, увидев Эванс в сопровождении Беллатрикс, леди Августы и детей. Северуса они попросили не показываться на глаза Поттеру во избежание недоразумений или ссор. В конце концов, Джеймс даже не рассматривал вариант рассказать о ритуале посвящения Хель Лили, так почему сейчас, когда от него зависит так многое, Лили должна рассказывать, куда и к кому сбежала? От её выживания слишком многое зависит, чтобы ставить всё под угрозу никому не нужной «правдой».

— Это Гарри? — выдохнул Джеймс. — А кто второй младенец?

— Это Невилл Лонгботтом, — пояснил Сергей.

После того, как он поговорил с двоюродной сестрой о событиях возможного будущего, когда от малолетнего «жениха смерти» пострадало пятеро магов, но никто не умер, а они лишь двинулись умом в разной степени тяжести, Беллатрикс рассчитала эту ситуацию.

Получалось, что «первая жатва» у Невилла не случилась: энергия «распылилась» сразу на пятерых потенциальных жертв, но он не получил усиленные некроэманации обратно. К тому же у Беллатрикс и братьев Лестрейнджей была неплохая родовая защита. «Жатва» без единого смертельного исхода приведёт к дисбалансу сил и плохо скажется на развитии магического потенциала мальчика. Невилл мог стать сильным, только если его родители погибнут в непосредственной близости от него и отдадут ему свою энергию.

«Женихи смерти» не убивали сами, это было сложнее банального колдовства или проклятий. Просто в определённый день и час линии судеб так соединялись, что возле детей происходили насильственные смерти существ, наделённых магией: эльфов, фамильяров, волшебных тварей и, конечно же, магов.

В младенческом возрасте, чтобы ребёнок получил свою некроэнергию, вокруг родителей начинали скапливаться неприятности. Некоторые хроники говорили о ссорах в семье, когда в ночь Хель отец убивал мать у кровати ребёнка и умирал сам от заклятия авроров, пришедших по вызову соседей. Бывало, что именно в эту ночь в дом такой семьи проникали враги и убивали родителей, часто умирая сами. А иногда это был странный несчастный случай: осечка палочки, когда хотели просто разжечь огонь в камине, или взбесившийся боггарт, залетевший в дом и напугавший родителей до смерти.

Далее пути «женихов» были различными, но всегда усеянными случайными смертями и бесконечным везением. Таким детям случалось выживать в войнах, в смертельной опасности, победить их было практически невозможно. Были случаи даже спонтанного воскрешения, если вокруг погибшего было достаточно некроэнергии для этого. Впрочем, такое «жениховство» чаще всего заканчивалось при окончательном формировании магического ядра, то есть с семнадцати и до двадцати четырёх эта полоса везения сходила на нет. А потом у таких магов была обычная судьба, разве что они не доживали до глубоких седин и средняя продолжительность их жизни была как у магглов. Очень многие «женихи» вообще не переживали рубеж в двадцать четыре, так как привыкали к опасностям и своему фатальному для всех остальных везению, риск становился их делом, но везение имело свойство заканчиваться, исчерпав свой лимит.

Беллатрикс поступила куда умнее и расчётливей, чем это было в памяти Сириуса. Кузина предоставила доказательства проведения ритуала посвящения Хель, расчёты, то, что именно Фрэнк и его друзья напали на неё и лишили сына, и затребовала виру с семейства Лонгботтомов, точнее с нынешней главы — Августы Лонгботтом. Фрэнк и его супруга Алиса были обречены, Августа это понимала.

Ритуал «посвящения Хель» придумали не просто так, польза от «женихов Смерти» была большой, если удавалось запечатлеть на ребёнка свою защиту, то есть часть везения и удачи «жениха» доставалось и запечатлённому. Беллатрикс затребовала в качестве виры ритуал этого запечатления, в обмен Августа получала блокировку, гарантированный десяток лет жизни и обещание, что Беллатрикс возьмёт Невилла на воспитание после смерти его родителей и её самой, даст образование, проследит за его судьбой и обережёт от всех опасностей. Как думал Сергей, непутёвых родителей об этом договоре даже не проинформировали.

В ритуале с крестинами Гарри Сергей и сам использовал частичное запечатление, по крайней мере, ему за любовь к ребёнку не придётся расплачиваться однозначной смертью и род Блэков был ограждён от влияния Гарри как «жениха».

В случае же с Лонботтомами и Лестрейнджами это был неплохой расклад как с одной, так и с другой стороны. Родственников у Лонгботтомов особо не было, только двоюродный брат Фрэнка — Элджи Селвин, сын сестры покойного мужа леди Августы — слегка чудаковатый и рассеянный волшебник, который любил путешествовать по миру вместе с женой. Сергей присутствовал при заключении договора между кузиной Беллатрикс и Августой Лонгботтом, был свидетелем непреложного обета и знал, что миссис Лонгботтом не желала, чтобы Невилла усыновили Селвины. К тому же в делах с «женихами Смерти» лучше иметь более официальные отношения, чем любовь и родственные привязанности.

* * *

Ритуал, который проводила Беллатрикс, Сергей просидел, так сказать, на ветке в виде ворона, охраняя священнодейство и замыкая на себе магическую защиту, чтобы им никто не помешал.

Он видел, как Джеймс подошёл к Лили, взял с её рук Гарри. Они о чём-то говорили, Лили плакала. Поттер выглядел измученным, но был определённо жив. Леди Лонгботтом отдала Невилла Беллатрикс и, что-то сказав Джеймсу, потащила его ровно к тому дереву, на котором сидел Сергей. Весенняя ночь была тёмной, так что его присутствия никто не заметил. Тем более кто обратит внимание на ворона?

— Я чувствую, что у тебя с собой артефакт, — без обиняков сказала Августа. — Неужели это мантия Карлуса?

— Вы знаете о мантии-невидимке? — удивился Джеймс.

— Похоже, что ты решил оставить этот артефакт себе? — хмыкнула Августа, пристально разглядывая Поттера.

— Ну… она просто лежала в сейфе, и никто ей не пользовался, а мне она была нужна, а потом никто не спросил… и я подумал, зачем её возвращать, — всё же смутился Джеймс.

— Ты должен был умереть сегодня, — сказала миссис Лонгботтом. — Но этот артефакт… Я кое-что знаю, Джеймс. У тебя есть три дня. Мантия скроет тебя от смерти на три дня, не выпускай её из рук и подумай, что ты можешь сделать за эти три дня.

— Я мог бы… — запнулся Джеймс, посмотрев в сторону Лили.

— Ты ещё мог бы кому-то помочь, — низким хриплым голосом сказала леди Августа. — Я в родстве с Поттерами и кое-что знаю о твоей мантии. Саван Смерти был сделан Хардвином Поттером. «Женихов Смерти» придумали не одно столетие назад, и последнего своего сына Хардвин, желающий прославить род Поттеров, посвятил Хель. Сам Хардвин остался жив, так как воспользовался мантией, спрятавшись за ней от пришедшей за ним смерти, как это сделал его предок Игнотус в сказке. Впрочем, возможно, что это та самая мантия ещё с тех времён, кто знает. Жизнь — это чудесный подарок, Джеймс. Лучшее, что ты можешь сделать. Если ты придёшь к нам сегодня на завтрак, я кое-что покажу и подскажу тебе. Могу я рассчитывать на тебя?

Сергею показалось, что в глазах миссис Лонгботтом горела сумасшедшая надежда. Он трансформировался обратно в человека и вышел к ним.

— Всё в порядке? Как всё прошло?

— Хорошо, — подобрался Поттер. — Кажется, моя преждевременная кончина на время отменяется. Я просто рад, что смог что-то исправить. Но я очень устал, Бродяга. Очень устал…

При ближайшем рассмотрении оказалось, что выглядел Джеймс на самом деле совсем неважно. В горле Сергея образовался ледяной ком. Он не знал, что сказать и что сделать. По расчётам, Джеймс на самом деле не должен был выжить. Но упрямец Поттер выжил и даже пытался шутить.

— Я буду ждать твоего визита, Джеймс, — сухо кивнула Лонгботтом. — Нам ещё надо кое-что обсудить. До свидания, Сириус.

— До свидания, леди Августа.

Сергей проследил за тем, как та вернулась на поляну и вызвала домовика, чтобы переместиться с Невиллом домой. Беллатрикс махнула рукой и тоже вызвала домовика. Они с Лили исчезли.

— Я провожу тебя до Годриковой Лощины? — неловко предложил Сергей, не зная, что сказать отрешённому Джеймсу, который стоял, прикрыв глаза.

— Нет, не надо, Сириус, — светло улыбнулся Джеймс и вздохнул полной грудью, оглядываясь на лес. — Птицы так поют… Скоро рассвет. Я хотел бы просто погулять… Один. Давно не был в лесу.

— Ты хочешь?..

— Да, я превращусь, — кивнул Джеймс. — С самого детства не бродил так, как раньше. Помнишь? С Римусом, Питером и с тобой?

— Помню… — сглотнул Сергей.

— Хорошие были времена, верно?

— Да.

— Я сам во всём виноват, не вини себя ни в чём, друг. Я знаю, ты пытался, — похлопал Сергея по плечу Джеймс и, превратившись в оленя, шагнул в рассвет.

Глава 11. А теперь мы с тобой притихли

24 марта 1981 г. Англия, графство Глостершир, лес Дин.

Ещё пять минут назад Северус с сомнением теребил послание от Поттера, которое принесла серая сова. На записке значилось лишь «Жду в лесу Дин недалеко от вала Оффы. Дж. П.». Мыслей по этому поводу у Северуса было много. Чего хочет Джеймс? Может быть, узнал, к кому сбежала Лили с его сыном, и пожелал напоследок отомстить? Три дня, которые были у Поттера после проведения ритуала, вот-вот должны были закончиться. Северус не ожидал, что всё пройдёт так… и Джеймс решится пожертвовать собой ради кого-то. Впрочем, если Сириус так и не рассказал подробностей и надавил на гриффиндорское «а слабо?» которое все считают благородством, то ничего удивительного. Северус не был трусом и решил, что если Джеймс хочет вызвать его на дуэль, то так тому и быть.

В итоге сунул записку в карман, проверил палочку, обычный набор зелий, захватил зимнюю мантию, так как было ещё довольно свежо, а в лесу снег и не думал таять, и аппарировал к лесу Дин, который проходил по границе Уэльса и Англии. Вал Оффы был очень старым фортификационным сооружением и тянулся почти вдоль всей старой границы Уэльса, на сотни километров, но участок у леса Дин был относительно небольшим, найтись можно.

* * *

Джеймс ждал его под большим дубом, растущим почти на самой границе вала. Стоял, прислонившись к тёмной коре, и ярко контрастировал на её фоне своим бледным лицом и белой рубахой.

— Привет, Снейп! — ухмыльнулся Поттер, не делая, впрочем, резких движений и не пытаясь достать палочку или вроде того.

— Привет, Поттер, — Северус внимательно осмотрел своего… врага? — Паршиво выглядишь.

— Что есть, то есть, — ещё шире ухмыльнулся Поттер синеватыми губами и, чуть качнувшись, практически сполз на землю.

Северус дёрнулся помочь, сообразив, что очкастый придурок стоял явно только для того, чтобы встретить его на ногах. На слегка небритой шее он нащупал тонкую ниточку пульса. Джеймс открыл веки и посмотрел на него мутноватым взглядом карих глаз.

— Ну и носяра у тебя, Снейп, — заявил Поттер, снова ухмыляясь, и отключился.

— Ты позвал меня затем, чтобы подохнуть у меня на руках? — скрывая волнение и странное ощущение, которое сдавило грудь, ворчливо сказал Северус, вливая в Поттера несколько зелий: укрепляющее, кроветворное, животворящий эликсир. Щёки паршивца тут же покраснели. Джеймс судорожно вдохнул влажный холодный лесной воздух, закашлялся и присел, мотая лохматой головой.

— Забористая штука!

— А то! — набрасывая на этого придурка согревающие чары, чтобы не застудился, проворчал Северус, чуть отодвигаясь и размышляя, что делать дальше. Может, в Мунго?..

— Да, глупо бы вышло, если бы я окочурился раньше времени и не сказал, зачем я тебя позвал, — протянул Поттер. — Есть сигареты?

— Ты разве куришь?

— Перед смертью, знаешь, захотелось попробовать, — философски заметил Поттер.

— Всё равно сигарет у меня нет, — хмыкнул Северус.

— Трансфигурируй тогда из чего-нибудь… У меня палочки больше нет.

Спорить со спокойным и серьёзным Поттером, пусть и отдающим распоряжения, не хотелось, поэтому Северус выбрал из своей сумки пучок лаванды, превратил его в сигарету, раскурил и отдал Джеймсу. Тот, конечно же, рисуясь, сделал затяжку и отправил сизый дым вверх.

— Ты мог обмануть кого угодно, Снейп, даже её, но не меня. Я всегда знал, что ты любишь Лилс до безумия, — наблюдая за тем, как растворяется в воздухе дым, сказал Поттер. — Потому что я тоже её любил… люблю. И как же я был рад, как был счастлив, когда она наконец выбрала меня, а не тебя. Я даже думал, что это… ну, вроде соревнования, что когда она станет моей, то я успокоюсь. А знаешь, нифига. Я только потом, дурак, понял, какая она. Вроде любил, но не знал, что она такая, понимаешь, Снейп? — вяло повернул к нему голову Джеймс.

Северус только кивнул, не мешая выговориться. Поттер снова затянулся и выпустил дым в небо.

— И вот я так накосячил, так… что почти не исправишь. А она… она простила, и жалела меня, и плакала. А я смотрел на неё и думал: «Чёрт, как я мог?». Как можно было быть таким дураком? Таким болваном? Скажешь, наверное, перед смертью мозги прочищаются, да, Снейп?

Не дождавшись от него ответа, Джеймс продолжил:

— Та старуха, мать Фрэнка Лонгботтома, рассказала мне одну интересную вещь, Снейп. Она, правда, тоже хотела не за просто так, а чтобы своего сынка с того света вытащить. Мантия… Моя мантия-невидимка, — Поттер достал из-за пазухи тонкую сложенную полупрозрачную ткань. — Семейный артефакт. А я побаловаться взял Саван Смерти, каково, Снейп? В общем, неважно. Оказывается, эта мантия самое главное назначение имеет прятать родных от таких вот «женихов Смерти», на каждое хитрое заклинание найдутся чары ещё хитрей, да? Вот только Саван и сам непрост: он тоже поглощает некроэнергию и вроде как, когда за тобой смерть приходит, эту энергию выпускает, делая вид, что она взяла свою жатву, круто, верно? Такой вот хитрый накопитель. Только для этого надо, чтобы мантия была в непосредственной близости от места насильственной смерти. Можно самому убивать, а можно на каких-нибудь казнях присутствовать, это кому как. Старуха Лонгботтом хотела, чтобы я эту мантию её сыну отдал, но перед этим отомстил Дамблдору, чтобы хорошенько зарядить артефакт. Типа такого сильного волшебника на пару лет хватит смерть обманывать.

Северус вздрогнул и посмотрел на вновь побледневшее лицо Джеймса.

— Ты…

— Да, — зажглись злым торжеством карие глаза. — Я убил нашего «светоча», который сделал это со мной, Лили и с Гарри. Он успел сказать что-то про то, что так будет лучше для всех и он готов пожертвовать собой во имя дела света… И он пожертвовал. Правда, напоследок и меня приложил нехило.

— Ты убил Дамблдора? — снова переспросил Северус, не в силах поверить.

— Я же сказал, — с лёгким раздражением подтвердил Поттер. — Месть во благо.

— Зачем ты меня позвал? — напрягся Северус.

— Как я уже сказал, я всегда знал, что ты её любишь, — бросил истлевший окурок сигареты Джеймс. — Любишь и никогда не бросишь. Ты поклянёшься мне, что будешь заботиться о ней и… о нашем сыне. О Гарри. Я отдам тебе мантию. Ты проследишь, чтобы она жила долго. А мантия всегда была полна энергии. Я знаю, ты сможешь об этом позаботиться. Лонгботтом сказала, что мантию следует полностью надевать в Хэллоуин, а так достаточно просто носить с собой. Она даже пыталась подкупить меня тем, что знает, как разделить мантию, и часть Савана отдаст Лили.

— Такие артефакты… — пробормотал Северус, который всё ещё находился в глубоком шоке.

— Неделимы, — закончил его фразу Джеймс. — Пусть я и почти не бывал в семейной библиотеке, но не совсем же дурак. Зато в этой мантии точно поместится несколько человек, одну ночь в году можно и потерпеть, верно, Снейп? Не совершай моей ошибки. Женись на Лилс. Она этого заслуживает.

— Хорошо, — немеющими губами согласился Северус. — Я согласен на твои условия.

— Только уговор: моему сыну рассказывать обо мне только хорошее. Можешь даже приврать, что мы всегда были друзьями. И я решил все проблемы с наследством, — Поттер порылся в кармане и выудил маленький золотой ключик. — Это от сейфа в «Гринготтсе». Не смей менять Гарри фамилию. Проследи, чтобы он хорошо учился и попал на «Гриффиндор».

— Насчёт «Гриффиндора» я тебе что, Распределяющая Шляпа? — возмутился Северус.

— Да?.. Ну ладно, пусть сам решает, кем ему быть и что делать по жизни, — великодушно разрешил Джеймс. — Клянись магией!

— Клянусь магией заботиться о Гарри Джеймсе Поттере, сыне Джеймса Поттера. Буду оберегать и защищать Гарри и его мать — Лили Эванс, — сказал Северус, вкладывая в клятву магию.

— Отлично, а теперь надень мантию, — отдал ему свёрток Джеймс.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, как на тебе сидит, — хмыкнул Поттер и посмотрел ему в глаза.

— Ты хочешь?.. Чтобы я?..

— Я скоро скопычусь сам. Ты просто немного мне поможешь, Снейп, — ободряюще похлопал его по плечу Джеймс. — Мои внутренности и так сплошная каша, я держался только благодаря магии мантии, но не намерен тратить ни грана её волшебства. Ты высвободишь из меня энергию для её заряда. Это для Лили, помнишь? Ты пообещал заботиться о ней. И поторопись: если я откинусь сам, то, думаю, энергии не будет. Не забудь потом похоронить меня где-нибудь в приличном месте и замаскировать чары, которые применишь, чем-нибудь. Если тебя посадят в тюрьму, будет обидно.

Северус вздрогнул от шуточек Поттера и собрался. Тот встал и отошёл от дуба ближе к валу и раскрыл руки.

— Я готов, давай, Снейп, — широкая ухмылка прорезала бледное лицо в очках. — Надеюсь, ты не ударишь, как девчонка?! Ты же не трус, Снейп?

— Экспульсо минима! — Северус резко отправил луч заклинания в грудь Поттера.

Небольшой взрыв в теле должен был уничтожить сердце, не разворачивая грудную клетку наружу. Заклинание было теоретическим, и Северус никогда не думал, что придётся его использовать вот так… но из всего его арсенала, если исключить яд, только это оставляло «красивый труп» без ран.

Поттер умер мгновенно с глупой и какой-то по-дурацки счастливой ухмылкой на лице. Лес замер звенящей тишиной, а потом через очень долгую секунду с тяжёлым влажным звуком тело Джеймса упало навзничь. Мантия на короткий миг приобрела дымчато-голубоватую окраску, но и только. Северус проверил пульс и дыхание, а также послал целый спектр диагностических чар, чтобы убедиться, что Поттер мёртв.

* * *

— Похоже, что он хотел аппарировать, но скончался от раны, которую ему нанёс перед своей смертью Альбус Дамблдор, вот и вынесло в лес Дин, — постановил аврор Сэвидж, который был вызван Северусом Принцем на место гибели Джеймса. — А как вы его нашли, мистер Принц?

— Мы с внуком собирали побеги и кору дуба в лесу, наш особняк находится недалеко отсюда, в Уэльсе, — пояснил дед. — Услышали хлопок аппарации. К сожалению, ничем помочь мистеру Поттеру мы не смогли, он был мёртв.

— Вы учились с Поттером на одном курсе, мистер Снейп? — спросил Сэвидж Северуса.

— Что?.. Да… Верно, только он учился на Гриффиндоре, а я на Слизерине… Мы давно не виделись.

— Так, значит, Альбус Дамблдор скончался? — спросил дед аврора.

— Верно, — Сэвидж покусал губу. — Директор был сегодня в Министерстве Магии. А потом его нашли мёртвым, сжимающим в руках палочку Джеймса Поттера, последним заклинанием в этой палочке была «авада». След аппарации был путаным. Поттер явно сделал несколько прыжков, чтобы сбежать, но Дамблдор напоследок шарахнул его проклятием. Даже не одним успел.

— Насколько я знаю, Джеймс Поттер буквально в рот смотрел Альбусу Дамблдору, — с трудом проскрипел Северус. — Вряд ли он мог…

— Мы полагаем, что Поттер был взят под «Империус», — поделился соображениями аврор. — Ведётся расследование. Хотя, конечно, без Поттера оно, скорее всего, зайдёт в тупик. Спасибо за помощь, я заберу его, чтобы передать родственникам.

Сэвидж взмахнул палочкой, поднимая тело Джеймса, и исчез в воронке аппарации.

— Не хочешь, чтобы его имя очернили? — спросил дед после минуты молчания.

— Я думаю о Гарри. Ему будет тяжело быть сыном того, кто убил святого Дамблдора, — скрывая чувства, медленно ответил Северус.

— У Альбуса был могущественный враг, который, по слухам, прекрасно владеет ментальной магией. Поттер же был в стане директора. В этом, как его, «Ордене Феникса». Его поведение резко изменилось. И это не вызовет подозрений. Точнее вызовет совсем другие подозрения. Думаю, историю замнут, как и многие другие, — хмыкнул Северус Принц. — Идём домой. По крайней мере, ты не бросил его здесь и не похоронил под ближайшим деревом в безымянной могиле. Гарри будет куда прийти и возложить цветы.

— Да… Верно.

Глава 12. Но всё-таки лето

31 июля 1990 г. Уэльс, особняк Принцев.

Сергей первым вышагнул из камина в особняке Снейпов-Принцев, которые позвали на день рождения его крестника. Гарри Джеймсу Поттеру исполнялось целых десять лет, ещё год — и пора в Хогвартс. Время летело. Счастливое и спокойное время всегда летит вроде бы неспешно, но так неуловимо быстро, словно порхающая в лучах солнца бабочка. Сергей машинально достал свои часы с бражником и посмотрел на циферблат. За четырнадцать с лишним лет натикало восемь часов тридцать пять минут.

— Ой, папа… — кубарем выкатился из камина юный Блэк восьми лет от роду.

Сергей подхватил сына и взмахом палочки очистил его от небольшого пятна сажи.

— Всё хорошо? Не ушибся, Альти?

— Нет, — улыбнулся тот, тряхнув чёрными кудрями.

Их с Татьяной первенец родился в конце июня восемьдесят второго. От семейных традиций имянаречения было не отвертеться, так что, особо не мудрствуя, Сергей назвал сына «Альтарф Александр», первое имя — самая яркая звезда созвездия Рака, под которым родился Альти, а второе имя — в честь Сашки, который родился в семье Звездневых только в начале восемьдесят пятого.

— Сейчас Майя выпрыгнет, — предупредил сын. — Приготовься, пап.

Впрочем, старшая дочь, которая появилась на свет весной восемьдесят четвёртого, несмотря на свой юный возраст, была настоящей леди и с невозможной грацией яркой птичкой буквально вылетела из камина, приземлившись ровно в подставленные руки. Майя Люси явно использовала для этого магию и, к радости и умилению бабушки Вальбурги, была очень способной волшебницей. Майе достались светло-рыжеватые волосы матери, а по линии Ориона Блэка — невозможно-синие глаза, обрамлённые длинными чернющими ресницами. Младшая дочь — Эльнат Натали была «копия папы с застенчивым характером мамы», родилась на два года раньше Люськи — в августе восемьдесят пятого — и была ровесницей Габриель Делакур, которая появилась в семье Бертрана и Апполин уже после переезда в Британию.

Пятилетнюю Элли-Эльнат на праздник не взяли: слишком большая разница в возрасте с остальными детьми, приглашёнными на первый «юбилей» Гарри, а Татьяна снова была на сносях, ожидая второго сына.

— Крёстный Сириус! — широко улыбаясь и сверкая зелёными глазами, резво скатился по перилам именинник. — Привет всем!

— Привет, Гарри! Ничего ты за месяц вымахал! — потрепал чёрные вихры Сергей.

— Так мне уже десять лет, — выкатил грудь колесом мелкий Поттер, отчего-то болезненно напоминая о Джеймсе.

Джеймс Поттер, противоречивый, запутавшийся человек, который не дожил всего три дня до своего двадцать первого дня рождения. Но сделавший так много для своего сына, для Лили и для всех них.

Неожиданная смерть Дамблдора девять лет назад запустила колесо отмщения и стала началом конца «гражданской войны», которая медленно тлела в Британии. На самом деле Джеймс был практически единственным человеком, кому на тот момент Дамблдор всецело доверял. Поттер был его карманным мальчиком, послушным и преданным до щенячьего визга, вовремя отрезанный от родни, с промытыми мозгами, только и ожидающим приказа бежать на баррикады. Это не тёртый аврор Моуди или весьма амбициозный Фрэнк Лонгботтом, который вместе с Эдгаром Боунсом представлял в то время серьёзную боевую единицу, пусть и прослужили они в Аврорате не так долго. К таким соратникам Дамблдор так просто спиной не поворачивался…

— Привет, Блэк, — сбил Сергея с воспоминаний Северус Снейп, который появился в гостиной словно из ниоткуда. — Гарри, проводи своих гостей в сад, но поосторожней с цикутой, которая растёт возле беседки. И не дразните бубонтюбер, как в прошлый раз. Не хочу выслушивать стенания старшего Малфоя.

— Хорошо, сэр, — присмирел Гарри. — Альти, Майя, пойдёмте. Крофорд и Маргарет нас уже ждут.

Крофорд и Маргарет звали детей Лили и Северуса. Маргарет родилась семимесячной в Хэллоуин восемьдесят первого года и, несмотря на проведённые ритуалы, всё же чуть не унесла жизнь Лили. Но упрямый Снейп выцарапал свою любимую женщину из рук Костлявой. Второй их ребёнок — Крофорд Принц — был на полгода младше Майи. Насколько был в курсе Сергей, мистер Принц настоял, чтобы Крофорду дали фамилию Рода, так как у той же Маргарет была фамилия Снейп. Кажется, Северус послушал своего деда только потому, что это была последняя воля умирающего. Северус Принц скончался за несколько дней до рождения Крофорда, тридцать первого октября восемьдесят четвёртого года, оплатив ещё одну взятку Хель.

— Идём, Блэк, Люциус уже заждался и желает реванша за прошлый раз, — сказал Снейп, и Сергей проследовал за ним в игровую «мужскую комнату». В буржуйском покере он разбирался ещё с прошлой жизни.

Люциус Малфой, супруг кузины Нарциссы, плотно влился в их компанию примерно шесть лет назад. Сергей впервые увидел Люциуса в конце восемьдесят третьего, когда прошла волна судов над последователями «Лорда Волдеморта». Нарцисса Малфой слёзно умоляла семью Блэков помочь супругу, которого, с её слов, держали под «Империусом». Тем более, что к Сергею, как «Победителю Тёмного Лорда», точно должны прислушаться. Было арестовано слишком много чистокровных магов, которым всем грозил «Азкабан», и даже показания Антонина, которого выпустили из заключения после того случая с Лонгботтомами, почти не помогали делу. Глава ДМП — Бартемиус Крауч — желал «дожать» всех последователей Волдеморта, чтобы с триумфом занять кресло Министра Магии. Впрочем, он всё равно смог это сделать, прослыв «разумным» и «понимающим».

В то время Сергей как раз получил кольцо Мастера. Десятого сентября восемьдесят третьего месье Медичи лично с наикислейшей рожей надел магическую печатку на его палец и скорбно поздравил с получением титула. Сергею было немного жаль, что он так и не увидел лица Главы Альпийской Гильдии, когда Мастер Бертран заявил о своём уходе через пару месяцев после «своего лучшего ученика».

В итоге самой первой их совместной разработкой с Делакуром стал артефакт, позволяющий определить наложенный «Империус». Идея принадлежала Сергею, который благодаря «врождённой русской смекалке» видел то, что не видели другие, а Бертран Делакур, как более опытный Мастер, смог в кратчайшие сроки подготовить схемы и расчёты будущего артефакта, который спас очень многие жизни и семьи. Всё это впоследствии очень хорошо сказалось на их общем бизнесе.

Идея была в использовании волшебной гоблинской воды, которая, как известно, кроме различных скрывающих и маскирующих чар, включая анимагию, смывала и наложение различных подчиняющих заклятий вроде конфундуса и империуса. Важно было найти и подобрать такие блоки, которые бы считывали с воды воздействие и определяли, какие заклинания применяли к магу и насколько давно. Артефакт, пафосно названный «Чашей Немезиды», внешне представлял собой чашу-фонтан с вяло ворочающимся посередине шаром из оникса, внутри которого магически была запаяна та самая гоблинская вода, а снаружи сплошь нанесены магические рисунки, позволяющие работать блокам и вбирать магию. В самом шаре, являющимся идентификатором, они разместили порядка десяти блоков, а вот в чашу-подставку, которая должна была интерпретировать то, что распознаёт шар, пришлось впихнуть более сорока. Самое забавное, как это и бывает в многоуровневых сложных артефактах, что как раз за интерпретацию информации отвечали всего шесть блоков. Двенадцать блоков было направлено на очень сложную задачу: очистку воды и её постоянного уровня, то есть невозможность испарения, а в случае намеренного осушения — восстановления путём активации заклинания призыва воды. Четыре блока отвечали за «спецэффекты», чтобы шар медленно и постоянно крутился и красиво подсвечивался, когда с ним работают: всё же первое впечатление самое важное, а артефакт должен был вызывать уважение и веру. Всё остальное было направлено на укрепление артефакта, невозможность вскрытия, магического воздействия, обмана или разделения шара и чаши.

Предполагалось, что если положить руку на шар и влить немного магии, то «Чаша Немезиды» с помощью световой иллюзии сообщит о давности наложенного подчиняющего заклинания. Бертран Делакур и Сергей провели демонстрацию прямо в зале суда, в том самом, в котором он когда-то защищал Билль Ориона. Результаты проверки артефактом повергли всех в шок: практически все заключённые под стражу маги были подвергнуты различным заклинаниям подчинения, начиная чуть ли не с семьдесят третьего года.

В числе прочих Люциус Малфой был освобождён из-под стражи. В кулуарах высшего общества это событие прозвали «Особо Счастливое Рождество». Малфои дали шикарный бал, на котором королевой вечера стала Апполин Делакур.

Лорд Волдеморт погиб позже, чем это случилось в памяти Сириуса. Впрочем, смертей в те года, пока два «жениха Смерти» были совсем маленькими, было предостаточно. Сергей до сих пор с ужасом и благоговением вспоминал ту цепь событий, которая привела к миру и процветанию, и становилось страшно, что если бы хоть одно звено было утеряно…

С Таней они поженились в сентябре восемьдесят первого. Вызволить брата супруги — Антонина Долохова — из «Азкабана» легальными способами так и не вышло, и Сергей подумывал о нелегальных, хотя это бы навсегда закрыло Долохову путь в магический мир. Быть беглым преступником — клеймо на всю жизнь, а парень был совсем молодым, всего на пару лет старше Сергея. Впрочем, удалось серьёзно облегчить пребывание Антонина в заключении: верхние уровни без дементоров, нормальная еда и условия. Деньги и в мире магии значили очень многое.

А потом наступил тот самый Хэллоуин, когда, рожая Маргарет, чуть не погибла Лили Снейп. В Лонгботтом-тауэр пришёл гость, который убил Фрэнка и Алису и сам был убит Августой. Этим посланником Смерти оказался Максвелл Пруэтт, отец Фабиана и Гидеона Пруэттов, которые погибли якобы от рук Антонина Долохова. Максвелл Пруэтт оставил магическое завещание и письмо, в котором подробно указывал на результаты собственного расследования гибели своих старших детей. Именно Фрэнк Лонгботтом был тогда с близнецами Пруэтт и убил их, посчитав предателями. Как оказалось, всё это Фрэнк рассказал своему другу Эдгару Боунсу, который погиб незадолго до того Хэллоуина. До Пруэтта непонятно каким образом дошли воспоминания Эдгара, и старик отправился мстить.

В результате работы целого полка адвокатов во главе с лучшим барристером магической Британии, Говардом Шаффиком, Антонина Долохова оправдали и выпустили из заключения. Вот только магический контракт, обеты и Метка не давали брату Тани сменить хозяина. «Лорд» Волдеморт после смерти Дамблдора затих и занялся политикой, практически оставив террористические методы борьбы. Впрочем, длилось это затишье примерно два года до середины восемьдесят третьего, а потом Волдеморта «как подменили». К тому же некто сообщил ему о Пророчестве и ребёнке, который под него подходит, Гарри Поттере.

К счастью, в стане врага у них был союзник, и Антонин вовремя предупредил о готовящемся покушении на крестника Сергея… Он предупредил Снейпа, и тогда тот рассказал о мантии Джеймса и обещании, которое Северус дал своему бывшему врагу. В итоге после рекогносцировки и планирования удалось обмануть и заманить Волдеморта в ловушку. Ну и убить, защищая Гарри. Маргарет и Лили были отправлены в Блэк-хаус, главная опасность могла грозить Снейпу как самому незащищённому от влияния молодого Поттера, так что Сергей настоял, чтобы Северус был в мантии-невидимке и прикрывал.

План удался на все сто процентов. Каждый получил своё…

— Блэк, ты что такой задумчивый, раздавай, давай, твоя очередь, — выдернул Сергея из воспоминаний голос Северуса. — Сейчас дети наиграются, наедятся и сюда прибегут, ты же у нас «самый лучший крёстный».

— Не завидуй, Северус, — улыбнулся Сергей. — Ты должен держать с Гарри дистанцию, я не хочу терять ещё одного друга.

— Знаешь, а я вот тоже завидую, — вклинился Люциус. — Завидую тому, как ты находишь подход к детям, общаешься с ним… У нас с Драко… сложные отношения. А у меня с отцом ещё сложнее.

Сергей усмехнулся, раздавая карты, про себя ответив Малфою, что просто всегда хотел иметь семью, а ещё обещал своему… брату, что позаботится о его крестнике и всё исправит.

Глава 13. Летний дождь

30 июля 1991 г. Англия, Лондон, пл. Гросвенор, 45, Лестрейндж-холл.

Беллатрикс проснулась от шума и поняла, что разбудил её раскат грома. Июльская духота, от которой не слишком помогали охлаждающие чары, вылилась на Лондон ночной грозой. За окнами творилось настоящее светопреставление, она забеспокоилась и вызвала эльфа.

— Что угодно госпоже от старой Кнопер? — с поклоном поинтересовалась домовушка.

— Как Хэстер? Она не проснулась? — спросила Беллатрикс о своей пятилетней дочери.

— Маленькая госпожа крепко спит, а старая Кнопер заглушила звуки грозы, чтобы её не пугать, — отчиталась домовушка. — Кнопер не успела наложить чары на комнату мастера Невилла, он проснулся. Кнопер навести на него сон, чтобы мастер Невилл хорошо выспался, госпожа? Завтра у мастера Невилла важный день. Кнопер надеется, что сова не заблудится в такую плохую погоду.

— Да, конечно, пусть он выспится, — кивнула Беллатрикс, вспоминая, что на одиннадцатый день рождения к детям прилетают совы из Хогвартса. Сегодня её воспитаннику как раз исполняется одиннадцать лет.

— Кнопер всё сделает, госпожа, — с поклоном исчезла старая домовушка, которая приглядывала ещё за отцом Рабастана и Родольфуса.

Беллатрикс откинулась на подушки и попыталась уснуть, но сон не шёл. Вспышки грозы напоминали свет проклятий, которые она наслала на врагов своей семьи. Смерть детей не проходит бесследно, даже если отомстишь. Впрочем, месть была сладка и даже сейчас, одиннадцать лет спустя, наполняла мрачным торжеством. Не зря Беллатрикс решила заказать зелье удачи у Снейпа: оно помогло найти и поймать Эдгара Боунса. К тому же тот с чего-то решил, что пытать и убивать его будут из-за Пруэттов. Подлый Боунс и его дружок Фрэнк были виновны в смерти рыжих близнецов. Они поступили в Хогвартс в шестьдесят втором и учились на том же потоке, что и Беллатрикс, только, несмотря на чистокровность, шляпа распределила Пруэттов на Гриффиндор.

Следовать видениям, которые посетили Сириуса, Беллатрикс не желала. К тому же находиться в ночь Хель рядом с «женихом Смерти» не самая лучшая идея, даже если на тебе его защита. Плюс ко всему, Беллатрикс хотела, чтобы Невилл, который был ей обещан, получил свою силу. Раз уж Лонгботтомы так хотели «особенного ребёнка», не понимая, что дети и так особенные и без магических контрактов с высшими сущностями, которые редко бывают в пользу людей, то пусть и платят по счетам.

В сентябре восемьдесят первого Сириус женился на русской волшебнице, брат которой попал в переплёт с этим самозваным «Лордом». Беллатрикс была не особо склонна к альтруизму, но кузен, который так много для неё сделал, готов был влезть в неприятности ради этого Антонина, чтобы порадовать свою русскую. После обсуждения ситуации с Рабастаном и Родольфусом родился план мести Лонгботтомам, да ещё так, чтобы помочь новоявленному родственничку кузена Сириуса. Рабастан встретился с Пруэттом и обрисовал старику всю ситуацию. Дамблдор, который отдал приказ, был уже мёртв, но были и исполнители, которые подставили другого человека.

После того, как Пруэтт получил доказательства, то воспылал праведным гневом, так как думал, что виновник смерти его детей гниёт в Азкабане. У старика осталась дочь — Молли, вдова с семью детьми, причём самая младшая девочка была зачата покойничком Уизли буквально за пару месяцев до смерти. Молли Беллатрикс тоже помнила с Хогвартса: та училась на два года старше на Гриффиндоре и «отличилась» тем, что на старших курсах открыто изменяла своему жениху с Артуром Уизли. Весь Хогвартс судачил, что же Пруэтт нашла в Уизли, тем более, что расплата за разрыв магической помолвки была страшной. Уже после, когда с Андромедой произошёл Тонкс, а Сириус рассказал о махинациях директора Дамблдора, Беллатрикс начала прослеживать некие закономерности в «случайных» событиях, из-за которых многие дети чистокровных Родов нашли свою смерть или позор. Плюс «Лорд Волдеморт», который подмял под себя много молодых чистокровок, как выяснилось позже, был учеником Дамблдора. Хорошо так, разыгрывая партию, жертвовать пешками, самим оставаться целыми и невредимыми.

Не сказать, чтобы Пруэтты сильно бедствовали, но и к богатым Родам их отнести было нельзя. К тому же такая толпа внуков невероятно быстро «проедала» состояние. Выяснилось, что Уизли жили, словно бабочки-однодневки, и только и делали, что плодили детей, не думая об их будущем. Ни одному из своих сыновей Артур и не подумал организовать ученический фонд для оплаты обучения в Хогвартсе, а старший ребёнок в восемьдесят втором должен был уже пойти в магическую школу. А значит, старику Максвеллу, чтобы не ударить в грязь лицом и не посрамить имя Пруэттов, придётся выплачивать полную стоимость обучения парня, а потом и остальных пятерых внуков, за которых вкладывать деньги под проценты в гоблинский банк было уже поздно. В итоге, как быстро подсчитал Рабастан, денег на всех детей Молли, о которых совершенно не заботились их родители, Максвеллу не хватит. Старик даже не сможет оплатить взнос для ученического фонда внучке. И в итоге ему придётся объявить себя банкротом и идти с протянутой рукой к Попечительскому совету, чтобы его чистокровным внукам выделили общественные фонды, как каким-то нищим грязнокровкам.

Старик был старой формации и такого унижения пережить бы просто не смог. И тогда Рабастан предложил сделку: как родственники, Лестрейнджи брали на себя обязательства позаботиться о внуках Максвелла и о его дочери. Взамен старик должен отплатить за смерть детей Фрэнку Лонгботтому в ночь на Хэллоуин. Всё так и вышло. А ещё через год Рабастан женился на Молли Пруэтт и усыновил всех её детей магически, выжигая Родовой магией и специально рассчитанными Беллатрикс ритуалами метки Предателей крови, которыми их наградила мамаша. Сложно было винить в чём-то Молли, на которую, скорее всего, оказали нешуточное воздействие, но, по мнению Беллатрикс, рыжая Пруэтт и до этого не отличалась особым умом и сообразительностью. Впрочем, как бы неоднозначно ни относилась Беллатрикс к Молли, после такого решения Рабастана ей самой стало легче. По крайней мере, Род Лестрейнджей не угаснет, да и её возлюбленный был достоин найти своё счастье. Рабастан был всего на два года младше бывшей Уизли, но, когда тебе уже тридцать лет, такая разница в возрасте несущественна. К тому же, несмотря на рождение семерых, выглядела Молли ещё очень даже ничего, особенно после того, как с неё сняли парочку почти незаметных проклятий.

После того, как Беллатрикс в восьмидесятом году потеряла ребёнка на таком позднем сроке, здоровье её пошатнулось и вновь забеременеть никак не получалось. Впрочем, благодарный за свою супругу Северус Снейп проникся проблемой Беллатрикс и создавал различные зелья, укрепляющие здоровье. Такое близкое знакомство и, можно сказать, дружба с «самым молодым Мастером зельеварения за всю историю Британии» всё же дали свои результаты. В августе восемьдесят пятого года у Беллатрикс появилась малышка Хестер, которая родилась на день раньше, чем третий ребёнок кузена Сириуса — Эльнат Блэк.

Впрочем, все эти годы Беллатрикс не забывала и о мальчике, который был ей обещан. Правда, бабка Невилла не делала ничего, чтобы как-то облегчить будущее своего внука. Возможно, что Августа Лонгботтом сошла с ума от потери сына и не могла простить, что Фрэнку не досталась мантия Поттера. Но к Невиллу старуха Лонгботтом не подпускала почти никого до самой своей смерти.

Историю Савана Смерти Беллатрикс узнала от Северуса Снейпа, который приходил к ней консультироваться по части некроэнергий и их получения. Подобный артефакт был ей не нужен, к тому же мантию не так просто забрать: Поттер передал семейную реликвию Снейпу с определёнными формулировками, так что в чужих руках она могла и не работать и быть просто заменой дезюлиминационных чар. Северус был действительно помешан на своей Лили и готов на многое. Они заключили своеобразный контракт. Смерть Эдгара Боунса не была напрасной и послужила в том числе и подпиткой мантии, благо энергии в неё могло быть вложено очень много, Беллатрикс ценила прагматичность. Именно Северус весьма виртуозно взял те воспоминания Эдгара, которые так пригодились в дальнейшем.

Впоследствии Беллатрикс порекомендовала Снейпу обратиться на магические фермы, животных на них не только выращивали, но и убивали ради ценных ингредиентов, мяса или шкуры. Из магических существ выделялось не так много некроэнергии, как из волшебника, но это лучше, чем убивать кого попало. Северус так и сделал, к тому же позже стал прекрасным ликвидатором опасных тварей, совмещая сбор некроэнергии для своей Лили с добычей ингредиентов. Снейпа как-то раз даже вызывали в Румынию на ликвидацию нескольких взбесившихся драконов, которые вырвались из заповедника.

Магия контракта сообщила Беллатрикс о том, что соглашение достигнуто в ночь с тридцать первое октября на первое ноября девяностого года. Августа прожила ещё три месяца после того, как Невиллу исполнилось десять лет. Старуха Лонгботтом скончалась в результате несчастного случая. Неправильно произнесла какое-то заклинание, в результате чего оно отрикошетило прямо ей в лоб. Утром первого ноября Беллатрикс подняла супруга, они вызвали поверенного и отправились в Лонгботтом-тауэр, чтобы, взломав стандартную защиту, обнаружить труп Августы и сидящего возле неё мальчика. Сумасшедшая старуха знала, что умрёт, и не позаботилась ни о чём. В их доме не было даже эльфа, который бы мог накормить ребёнка или убрать тело хозяйки из гостиной. Невилл пребывал в шоковом состоянии.

Августа Лонгботтом, по всей видимости, решила, что её внуку просто надо как можно меньше колдовать, чтобы не пользоваться переданной Хель силой, возможно, думала, что так сможет прожить куда дольше. Уже было хорошо, что Невилл знал о том, что он волшебник. Но у него даже не было тренировочной палочки, чтобы развивать навыки и гибкость суставов. Парень был совершенно забитый, тихий и немного полноватый. Невилл всего боялся, почти не разговаривал, первые две недели засыпал только со снотворным зельем.

В первое время Беллатрикс смотрела на Невилла и представляла другого ребёнка: с чёрными, а не светлыми волосами, с карими, а не голубыми глазами, с немного хищным профилем семьи Лестрейндж. Она не знала, как подступиться к воспитаннику, что спрашивать. Все попытки поговорить с Невиллом гибли на корню. Мальчик, казалось, ничего не умел, ничего не знал, что только добавляло Беллатрикс злости на его бабушку. Что нужно сделать, чтобы десять лет жизни ребёнок просто просидел, глядя в окно, и ничем не интересовался? Беллатрикс тоже росла в закрытом периметре, правда, с сёстрами, но у них всегда были игры, библиотека, тренировки, приходящие учителя. Хорошо ещё, что Невилл умел читать, считать и писать.

Промучившись несколько недель в бесплодных попытках найти точки соприкосновения с мальчиком, Беллатрикс вспомнила о кузене. Сириус на диво хорошо ладил с детьми: как со своими, так и с чужими. Малышка Хестер обожала своего дядю и всегда вспоминала, несмотря на то, что Сириус захаживал к ним в основном по работе, так как Блэк сотрудничал с Лестрейнжами по линии своего артефактного дела.

Сириус тогда сказал Беллатрикс одну фразу: «Самое гиблое дело — считать года умерших детей» и посоветовал принять Невилла таким, какой он есть, и работать с тем, что есть. И до Хогвартса попытаться подтянуть его знания, навыки и, может быть, узнать его склонности и то, что ему по душе. Но при этом не кидаться в бесконечную муштру, а делать всё вместе. Попросту уделять мальчику побольше времени и интересоваться его мнением.

А потом случилось Рождество. Невилл уже немного освоился, с удовольствием общался с Хестер. Беллатрикс случайно подслушала один разговор детей.

Хестер спросила, что загадал Невилл, какое желание. А мальчик ответил, что хотел бы, чтобы миссис Белла стала и его мамой. Именно тогда Беллатрикс поняла, что Сириус прав и Леонидаса никогда не вернуть, но теперь у неё есть ещё и Невилл.

* * *

— Ты отправил письмо? — спросила Беллатрикс у Невилла, который нагнал её в коридоре.

— Да, — кивнул тот.

После утренних поздравлений с днём рождения в Лестрейндж-холл прилетела сова из Хогвартса. Беллатрикс вместе со счастливым именинником составила ответ и послала лично отправить согласие в Хогвартс почтовой совой.

— Миссис Белла, можно с вами поговорить?

— Говори, конечно, — кивнула Беллатрикс.

— Я хотел спросить… — смутился Невилл. — Хотел спросить…

— Ты хочешь какой-то подарок?.. — пригладила его светлые слегка вьющиеся волосы Беллатрикс. — Сегодня твой день рождения, можно попросить подарок.

Невилл помотал головой. За прошедшие девять месяцев мальчик заметно вытянулся и похудел, но по-прежнему оставался очень стеснительным и долго настраивался на какой-либо разговор со взрослым человеком.

Беллатрикс вздохнула, склонилась и притянула его к себе. Это был проверенный способ узнать, что Невилл думает или чувствует. Разговор ему давался легче, когда на него не смотрели. Что с этим делать, Беллатрикс пока не знала.

— Давай, скажи на ушко.

Невилл крепко её сжал.

— Миссис Белла, а вы не бросите меня после того, как я уеду в Хогвартс? Бабушка говорила, что там живут долго, весь год. Я смогу сюда возвращаться, к вам, и Хестер, и к мистеру Родольфусу?

— Ох, Мерлин, что за мысли? — выдохнула Беллатрикс. — Ты же мой. Сама Магия выбрала тебя для меня, помнишь, я говорила тебе? Так что мы связаны. А в Хогвартсе будут каникулы. На Рождество и в Пасху. А ещё летом. И мы с Хестер и мистером Родольфусом будем очень сильно тебя ждать. А ещё писать друг другу письма.

— Спасибо… — тихо прошептал Невилл.

— Иди, переоденься и жди меня внизу, мы сегодня погуляем по Лондону. Вдвоём. Только ты и я. Пора купить тебе волшебную палочку, да и к письму от директора Корнелиуса Фаджа прилагался большой список покупок к школе, надо этим заняться, а то потом будет настоящее столпотворение.

— Хорошо!

Беллатрикс проводила взглядом Невилла, который вприпрыжку побежал к своей комнате, и подумала, что старуха Лонгботтом пусть и ограничивала внука и травила ему только байки про своего сыночка, но, по крайней мере, не настроила мальчика против неё или Лестрейнджей. И это было уже хорошо.

Глава 14. Страна детства

21 декабря 1991 г. Англия, Лондон, вокзал Кингс-кросс.

Сергей ожидал Гарри на платформе «девять и три четверти» вокзала Кингс-Кросс. Было уже почти десять вечера, а «Хогвартс-экспресс» всё не приходил. Зима в Англии — одно название, так, непонятная каша из снега и грязи и плюсовая температура. Чтобы не замёрзнуть, достаточно было шерстяной мантии или просто согревающих чар. Но, по слухам, доходившим из Хогсмида, в Шотландии прошли метели и бураны. Говорили, что даже многие школьные почтовые совы пострадали, пытаясь отнести предрождественские послания от родителей. Возможно, возвращаясь в Лондон со школьниками, и экспресс попал в буран. Перемело рельсы или ещё что-нибудь?

Первого сентября Гарри отправился на учёбу в Хогвартс. С ним на одном потоке учился поступивший на Слизерин Рональд Лестрейндж — младший приёмный сын Рабастана Лестрейнджа. Сергей затруднялся в определении степени родства между ними, но Рабастан был неплохим малым и его деловым партнёром. Да и то, что этот мужчина усыновил сразу семерых детей, Сергею, как бывшему воспитаннику приюта, было очень по душе. Молли на семерых не остановилась, и с Рабастаном у них были ещё две совместные дочери, старшую из которых назвали в честь кузины Сергея — Беллатрикс.

Уильям, старший приёмный сын Рабастана, интересовался артефакторикой лет с тринадцати-четырнадцати, то есть как раз с того времени, как Сергей и Бертран Делакур открыли своё дело в Британии. Летом восемьдесят четвёртого долговязый рыжеватый паренёк пришёл с приёмным отцом в их мастерскую, и, по всей видимости, для него это была «любовь с первого взгляда». Уильям был весьма смышленым и способным, как, впрочем, и все его братья. После окончания Хогвартса Уильям начал работать у них подмастерьем, особенно ему удавались блоки и конструкты с различными чарами и волшебными замками. И, как говорил Бертран, поглядывая на таких же смышленых, как старший, близнецов Фреда и Джорджа Лестрейнджей, «ещё лет пять-шесть — и у нас будет своя Гильдия Мастеров».

Малышке Флёр, которую Сергей помнил ещё трёхлетним белокурым ангелочком, весной уже исполнялось пятнадцать, и она училась на четвёртом курсе Рейвенкло. Кажется, у Уильяма не только с артефакторикой произошла «любовь с первого взгляда», но и с дочерью Бертрана, который, как и Рабастан Лестрейндж, был совсем не против такого расклада. На Пасхальных каникулах планировалась помолвка.

Вечный приятель по проказам Гарри — сын сиятельного Малфоя и кузины Нарциссы — Драко, тоже поступил в этом году в Хогвартс. Сергей усмехнулся, вспомнив, как заламывал руки Люциус, обвиняя его в том, что он задурил парням головы своим Гриффиндором, иначе как можно объяснить, что и Драко, и Гарри Распределительная Шляпа отправила на факультет красно-золотых.

«С Поттером-то всё понятно, — стенал Малфой, — у него Гриффиндор „закончили мама, отец, крёстный Сириус, дядя Римус и дядя Питер“, но мой-то сын каким боком туда затесался?!».

Сергей и сам был не слишком рад выбору шляпы, немного опасаясь повторения истории Джеймса, но Люциусу ответил, что не стоит ругать Драко за то, что ему захотелось учиться вместе с другом.

Ещё один знакомый Сергею мальчик, Невилл Лонгботтом, которого в прошлом году взяла на воспитание кузина Беллатрикс, поступил на Хаффлпафф. Они впервые увиделись совершенно случайно, причём в тот день, когда Невиллу исполнилось одиннадцать. Сергей встретил их с Беллатрикс в одной лавке на Диагон-аллее. Дремавшая долгие годы память Сириуса внезапно пробудилась вихрем воспоминаний-ассоциаций: светленький и сероглазый Невилл удивительно походил на свою мать, Алису Лонгботтом. Скромная третьекурсница, которая показывала малышам-первогодкам, куда идти до лодок, и говорила, что Хагрида не надо бояться.

Слова о том, что Невилл похож на мать, вырвались сами собой, и паренёк посмотрел на него так, что Сергею стало не по себе. Невилл хотел узнать хоть что-нибудь о своей матери, как оказалось, бабушка рассказывала Невиллу только про отца, а про мать почти ничего, даже единственная колдография Алисы с выпуска куда-то потерялась.

Это так поразило Сергея, что он пригласил Беллатрикс и её воспитанника в Блэк-хаус, чтобы воспользоваться домашним омутом памяти. Память Сириуса Сергей трогать не решался, но у него было собственное воспоминание о «выпускном вечере», когда он пел песни в «Дырявом котле». Алиса и Фрэнк сидели почти напротив.

— Вы очень красиво поёте, сэр, — сказал Невилл, когда вынырнул из артефакта, установленного в библиотеке. — Спасибо, что показали этот вечер.

Позже Беллатрикс сказала, что та встреча так впечатлила мальчишку, что на Рождество Невилл попросил подарить ему гитару. Сергей помогал выбирать кузине этот подарок, а потом доработал под детский размер и зачаровал струны, чтобы не были слишком жёсткими или слишком мягкими.

— Привет, Сириус, — поравнялся с Сергеем Люциус Малфой. — Ждёшь Гарри? А где Снейп?

— Он занят, я за него, — весело ответил Сергей, хотя на душе скребли кошки.

Накануне от Гарри пришло письмо, в котором тот практически в ультимативной форме написал, что не хочет ехать в особняк Принцев и видеть мать и отчима, и если Сергей не пообещает забрать его на каникулы в Блэк-хаус, то Гарри остаётся в Хогвартсе на Рождество.

В крестнике всегда присутствовала явная поттеровская упёртость, так что Сергей не сомневался, что этот неясной природы протест будет либо удовлетворён, либо Гарри пойдёт на принцип. Вроде школой управлял совсем другой человек, а история «мальчик поехал в Хогвартс и совсем отбился от рук» повторялась.

Лили, которая получила практически идентичное послание от сына, была в панике и просила Сергея помочь и образумить.

— Знаешь… — кашлянул Люциус. — Драко написал мне, что Гарри сильно изменился после того, как в школе его стали дразнить из-за отца. Дети могут быть весьма жестоки, а… хм, Гриффиндор никогда не отличался особым тактом и воспитанием. До сих пор не знаю, что там делает мой сын.

— Всё так плохо? — спросил Сергей, напрягаясь, так как случилось то, чего он опасался. — Гарри ничего об этом не писал.

— Как я понял, сначала это были просто шепотки, вопросы друг другу. Он, не он, — ответил Малфой. — Когда Гарри кто-то спросил, он всё отрицал, а потом… Несколько недель назад одна «маглорождённая заучка», как охарактеризовал девочку Драко, раскопала в библиотеке старые подшивки газет. Фото Джеймса. Как ты помнишь, его колдографию взяли из выпускного альбома, там он совсем ещё юный. Гарри не носит очков, но схожесть налицо. К тому же он «Гарри Джеймс Поттер».

— Ясно, спасибо, — кивнул Сергей, глубоко задумавшись.

Когда Джеймс отдал свою мантию Северусу, то взял с него дурацкое обещание «говорить о себе только хорошее», которое было подтверждено магически. Лили не хотела травмировать сына, надеялась, что об истории, которая произошла десять лет назад, уже никто не вспомнит, но всё оказалось не так. Гарри знал, что его родной отец — Джеймс Поттер, а Северус — отчим. Ребёнку сказали полуправду, что Джеймс погиб, чтобы помочь Лили и Гарри.

Сам Сергей тоже не знал, как к такой информации подходить и когда крестник будет достаточно взрослым, чтобы что-то узнать и понять. Впрочем, он тоже надеялся, что всё как-то утрясётся. Тем более, что смерть Дамблдора так и осталась «загадочной» и были предположения, что Джеймс попал под «Империо», но газеты раструбили о том, что директор Хогвартса погиб от руки своего ученика, и официальная версия на фоне этого заглохла.

У почти столетнего директора не было никого, кроме младшего брата, который тоже входил в «Орден Феникса», но Аберфорт Дамблдор исчез в восемьдесят третьем, и Сергей интуитивно именно с этим человеком связывал внезапное помрачение рассудка «лорда Волдеморта», идеей фикс которого стала смерть маленького мальчика по имени «Гарри Поттер». Кто же через десять лет будет помнить имя сына того, кто убил Дамблдора? Вроде бы особых последователей и не осталось: кто разбежался, кто погиб. Того же Аластора Моуди засадили в Азкабан, а после приговорили к поцелую дементора.

В восемьдесят восьмом Питер всё же смог прищучить «бравого аврора». Моуди не помогли ни медали от министра, ни выслуга лет. Взяли за мелкое вроде бы правонарушение, а после введённого веритасетума главным было задать правильные вопросы. И вот тогда вскрылись убийства Артура Уизли, Доркас Медоуз, Эвана Розье, а также очень многих магглов для создания шумихи и видимости войны в семидесятых-восьмидесятых. Но самое главное: Моуди рассказал о том, что это он смертельно ранил Ориона Блэка. Жаль, что и после всех допросов Моуди не признался, что его действиями руководил Дамблдор: видимо, старик подстраховался и поставил какой-нибудь ментальный блок против упоминания своего имени. Либо, что тоже вероятно, действовал так тонко, что Моуди считал главным себя и думал, что никто ему не указывал и не приказывал.

— Крёстный! — череду воспоминаний прервал оклик, и в Сергея врезался его крестник. — Сириус, я так скучал!

— Ох! Ну ты и твердолобый, парень, — он взлохматил тёмные вихры мелкого Поттера. — Где твой багаж?

— Я, ещё когда мы подъезжали, вызвал Кричера и велел ему свои вещи перенести в Блэк-хаус, — похвастал Гарри и с надеждой спросил: — Может, прогуляемся?

— Здравствуйте, мистер Блэк, — поздоровался кто-то, и Сергей увидел Невилла Лонгботтома.

— О, привет, Невилл, как дела? Я видел Беллатрикс совсем недавно, она, наверное, тебя на другой стороне станции ждёт.

— Я… просто хотел с вами поздороваться, мистер Блэк. Вы зайдёте в Лестрейндж-холл в рождественские каникулы? Хестер вам всегда рада. И я тоже… — покосился на Гарри Невилл.

— Мистер Сириус, добрый вечер! — к ним многоголосой стайкой подошли Флёр Делакур, Рональд, Фред, Джордж, Перси Лестрейндж и Уильям, который встречал младших братьев и будущую невесту.

— Сириус!.. Ах вот ты где, Невилл! — подошла к ним кузина Беллатрикс. — Я тебя чуть не потеряла… Пойдём, Кнопер нас перенесёт домой.

После прибытия экспресса некоторое время творилась лёгкая неразбериха, здоровались и прощались знакомые, сновали дети, летали совы, с хлопками аппарировали домовики. Сергей вместе с Гарри миновал секретный ход, который вёл на маггловский вокзал, и они вышли в Лондон.

— Ты на мотоцикле?! Вот здорово! — обрадовался Гарри, широко улыбаясь, заметив, что они идут на парковку.

Сергей надел на них шлемы, набросил на крестника согревающие чары и чары безопасности, и они погнали по вечерней столице.

Гарри любил «Макдональдс» в Сохо на Оксфорд-стрит в восьми кварталах от «Дырявого котла» — туда они как-то заглянули, гуляя и просвещаясь насчёт традиций магглов, так что «прогуляемся» мелкого Поттера обычно значило, что и перекусим в «Макдональдсе», тем более, что игрушки, которые там раздавали вместе с едой, Сергей зачаровывал. Плюс и работал фаст-фуд почти круглосуточно, закрываясь буквально на четыре часа самой глухой ночью.

* * *

— Ну, рассказывай, что такого случилось, что ты домой поехать отказываешься, — когда крестник наелся от пуза всяких картошек и гамбургеров, спросил Сергей, установив вокруг них чары конфиденциальности.

— Они мне всё врали! — выпалил покрасневший Гарри. — Мой отец, он никакой не герой, он убийца великого волшебника! Альбус Дамблдор был директором Хогвартса, закончил Гриффиндор, а мой отец… Он убил его. Подло и мерзко! Альбус Дамблдор победил великого злодея — Гриндевальда, он мог столько всего сделать… А мой отец…

— Гарри, кто тебе такое сказал? — мягко прервал его Сергей. — Кто рассказывал тебе про Дамблдора?

— Что? Никто, — моргнул Гарри. — У нас в кабинете трансфигурации его портрет висит, точнее колдография, и там всё написано, он ещё и учителем трансфигурации был когда-то, а потом его директором выбрали. Так что в Хогвартсе есть мемориальная доска. Он отменил телесные наказания, а в библиотеке есть книга про жизнь и деяния Дамблдора, я читал. Его даже Министром хотели выбрать, но он отказался. А ещё он мог бы победить Волдеморта, который в Британии устроил войну и резню магглорожденных, но не успел из-за моего отца.

— Гарри, а ты или другие школьники знают, что потом случилось с тем Волдемортом? — спросил Сергей.

— Э… Нет, наверное… — подумав, ответил крестник.

— А про Дамблдора, значит, то, что он что-то хотел, знают? — хмыкнул Сергей, подумав, как же он раньше не вспомнил о декане Гриффиндора, МакГонагалл, которая буквально боготворила директора.

— Получается, так, — скрестил руки на груди Гарри. — Нам потом МакГонагалл сказала, что его убил Джеймс Поттер, но я подумал, что это просто совпадение. Мало ли Поттеров?.. Я сначала не верил. А потом… Грейнджер нашла доказательства. Моя жизнь была ложью. Только стало ясно, отчего отчим меня еле терпел. Сына убийцы великого волшебника. Просто он маму любит, а она — меня… И всё равно мне врали. И когда я про него спрашивал, рассказывали, какой он был хороший, как я на него похож. Я себя сейчас таким идиотом чувствую! Я на него похож! На него! На убийцу! А ещё со мной все разговаривать перестали, ну, кроме Драко. Так что не могу их больше видеть! Ну… Может, Маргарет и Крофорда я видеть хочу, но их — нет!

— Что ж, Гарри, тогда, получается, что и меня ты не должен хотеть видеть, — выдохнул Сергей. — Потому что и я не говорил тебе правды.

— Вообще-то, ты никогда не говорил о нём, — упрямо сдвинул брови Гарри. — Тебя могли родители попросить мне ничего не рассказывать. Ты… никогда не врал мне в глаза. Мне мама больше про него рассказывала, а отчим подтверждал, словно через силу. Я всегда думал, что он его ненавидел, потому что хотел жениться на моей маме, а мама отца любила. И только после его смерти, ну… с отчимом стала. И меня он тихо ненавидит, потому что я ему отца напоминаю. Мама всегда говорила, что мы с ним похожи, только мой отец очки носил, круглые такие, как у Джона Леннона, а у меня зрение хорошее.

— Хм… — только и выдавил из себя Сергей на такие выводы крестника, убеждаясь, что дети очень быстро растут и многое подмечают. Гарри был далеко не дурак, легко учился, любил читать, придумывал игры для друзей и сводных сестры и брата. К тому же парень был одарён магически. Но насколько в одиннадцать лет можно рассудить, кто был прав, а кто — виновен?

— Это правда, да? — тихо спросил Гарри. — Я никогда не смогу даже похвалы его заслужить? Или не знаю… чтобы он меня по плечу похлопал?

— Ты же знаешь о магических клятвах? — прикинув все «за» и «против», спросил Сергей.

— Конечно! — округлил зелёные глаза Гарри и подался вперёд, чтобы внимать.

Глава 15. Чижик-пыжик

21 декабря 1991 г. Англия, Лондон.

Почти четыре месяца в Хогвартсе были довольно тяжёлыми, и дело было совсем не в учёбе. Гарри узнал подробности о своём отце и страдал, что его отец, которого он всю жизнь считал героем, был вовсе не таким, как в его фантазиях и мечтах. Всю его жизнь рядом был другой человек — Северус Снейп. Отчим был строг, требователен, никогда не хвалил, в основном только в чём-нибудь упрекая или перечисляя все его промахи, поэтому иногда Гарри мечтал и фантазировал, что было бы, если бы был жив его настоящий отец. Он, конечно, видел, что его мама счастлива со Снейпом, но думал, что с его настоящим отцом она могла бы быть счастлива в два раза больше. И, скорее всего, настоящий отец никогда бы не стал его ругать за случайно вытоптанный цветок в саду или за то, что он слишком высоко взлетел на метле вместе с младшим братом.

В принципе, и с Маргарет, и с Крофордом Снейп вёл себя точно так же, как и с Гарри, точнее почти так же. Но Гарри никогда не доставалась вечерняя сказка на коленях, как иногда по выходным могла уговорить своего отца Маргарет. Или, в отличие от Крофорда, зельеварением с Гарри занималась только мама, а не вечнозанятый отчим, который для родного сына всё же находил время. Может быть, кто-то скажет, что это мелочи, но Гарри их замечал. Плюс к бабушке Эйлин, которая жила где-то в Англии, брали только Маргарет и Крофорда. Гарри даже ни разу не видел мать отчима, и, хотя сестра и брат говорили, что у бабушки совсем неинтересно и они приходят туда совсем ненадолго, проверяя, как та живёт, всё равно было обидно, потому что у Гарри бабушки не было. А ещё отчим никогда не смотрел на него, как на родных детей: с какой-то затаённой гордостью и нежностью. Да, Гарри хотел, чтобы и на него так смотрели. Но что поделать, если Снейп не был его родным отцом? Родной бы посмотрел… и улыбнулся, и взлохматил волосы, как это делал крёстный Сириус, и подкинул в воздух, и полетал бы вместе на метле, и на море разрешил бы нырять на самую глубину, а не только возле берега.

А потом в Хогвартсе Гарри узнал, что единственная заслуга Джеймса Поттера была в том, что тот прервал жизнь знаменитого великого волшебника. Это было словно удар под дых. Потому что зачастую Гарри утешал себя тем, что даже если его не взяли к какой-то там бабушке, или не смотрят с восхищением, или не хвалят, то его-то настоящий отец был героем и погиб в бою за свою семью, как мужчина. Ну, а отчим, может быть, отсиживался где-нибудь в это время и зелья варил. А потом женился на матери Гарри, когда освободилось место…

— Джеймс был моим лучшим другом практически до пятого курса, — глубокие синие глаза крёстного затуманились от воспоминаний. В канун Рождества они сидели в «Макдональдсе», в который заехали перекусить прямо после прибытия «Хогвартс-экспресса» в Лондон. — А потом я внезапно совсем по-другому посмотрел на наши общие «забавы». Наверное, повзрослел. Джеймс всегда ревновал твою мать к Северусу. Лили была очень яркой и красивой девочкой. Умная, талантливая. Они с Северусом знали друг друга с детства, росли в одном городке, дружили, и им удавалось остаться друзьями и в Хогвартсе, даже несмотря на то, что шляпа распределила их по враждующим факультетам: твою мать на Гриффиндор, а Снейпа — на Слизерин. Джеймс и я… Нам не нравилось, что Лили общается с Северусом, мы устраивали засады, дрались, проклинали друг друга. Нападали на него вчетвером, заставляя и наших друзей в этом участвовать. Травили его одного. Снейп не раз оказывался на больничной койке, а нам казалось, что это правильно. В то время директором Хогвартса был тот самый Альбус Дамблдор, о котором ты так много слышал. Можно сказать, что он поощрял эту факультетскую вражду. Нас не наказывали за весьма небезобидные «шутки». А потом, в конце пятого курса, Джеймс и я сделали очень плохую вещь, Гарри, из-за которой Лили и Северус прекратили дружить и даже разговаривать друг с другом.

— Какую вещь? — тихо спросил Гарри, с ужасом понимая, что, похоже, «наклонности убийцы» были у его отца с самого детства.

— Я не хотел бы тебе об этом говорить. Поверь, это было ужасно настолько, что мне стыдно до сих пор, — отвёл взгляд крёстный. — После этого Джеймс начал встречаться с Лили. Наверное, надо пояснить тебе… В отличие от Снейпа, Джеймс и я были богаты. Джеймс заваливал Лили подарками и красиво ухаживал, в конце концов он её добился и она ответила ему взаимностью.

— А почему ты сказал, что в «отличие от Снейпа»? — уточнил Гарри. — Разве он не богатый? У нас хороший дом, и он много зарабатывает на своих зельях…

— В семье Северуса не всё было гладко, — после секундного раздумья ответил Сириус. — Его мать, чистокровная волшебница, сбежала из дома и вышла замуж за маггла. Дед Северуса, мистер Принц, отказался от дочери, и она жила со своим мужем, который много пил. Всё было очень плохо. Северус вырос в нищем районе. В Хогвартс поступил за счёт общественного фонда, и на Слизерине, на котором учились в основном одни чистокровные волшебники, ему было совсем несладко. У него не было денег ни на что, а если и удавалось что-то сэкономить, то Северус покупал различные ингредиенты, чтобы готовить зелья. У него рано открылся семейный Дар, даже несмотря на полукровность. Вот только без связей всё это могло быть печально… — крёстный кашлянул. — Но что-то я отвлёкся. Мы говорили о Джеймсе.

— Нет, расскажи про него, — остановил его Гарри. — Как же тогда отчим получил наш особняк? А Крофорд получил фамилию Принц?

— Ладно, история всё равно связана, — согласился Сириус. — Мне было настолько стыдно за ту нашу выходку, что я хотел как-то загладить свою вину перед Северусом. Такое не прощают простым «извини». К тому же… Предложи я ему денег, он бы отказался: очень гордый как тогда был, так и сейчас. Одиночка. Но я уговорил друзей больше не приставать к Северусу, а потом случайно узнал, что он придумал одно зелье для оборотней, чтобы те оставались в сознании.

— О! Я его знаю! — удивился Гарри. — Это же зелье, которое по твоему «Биллю Ориона» распределяется! Про него даже Гермиона знает, она ещё в поезде нам говорила, что читала про это в книге… А я думал, раз билль назван в честь твоего отца, то это он придумал зелье…

— Нет, автор — Северус, он его придумал в шестнадцать лет, — Сириус слегка поёрзал. — Одной из наших выходок было то, что мы натравили на него Римуса во время полнолуния. Еле удалось избежать непоправимого. Северус узнал, что в Хогвартсе оборотень, которого наш директор, «великий светлый волшебник», просто запирает в небольшой хижине, и решил придумать зелье, которое бы обезопасило студентов. Чтобы Римус был вменяемым и если не мог оставаться человеком, то хотя бы оставаться в человеческом сознании.

Гарри на это только успел подумать, что Драко ни за что ему не поверит, а ещё о том, что же могло быть хуже, чем натравить на мага безумного оборотня.

— В общем, я узнал про это зелье и договорился со Снейпом, что буду спонсировать его исследования, чтобы помочь Римусу. Потому что, если бы что-то подобное повторилось, моего друга бы просто казнили. К оборотням, знаешь, совсем иной подход. А потом всё упёрлось в патент, я познакомил Северуса со своим отцом, чтобы он помог. В итоге про Северуса узнал его дед. Ну и всё закрутилось, мистер Принц взял его в ученики. Обучил на Мастера. А мой отец разработал билль, по которому бы это зелье было доступно для оборотней. Он знал о том, что я дружу с Римусом и переживаю за него…

— А при чём тут магические клятвы? Ты меня спросил, знаю ли я про них, — вспомнил Гарри.

— Когда мы почти заканчивали Хогвартс, твой отец остался совсем один, стал сиротой, — медленно, словно подбирая слова, сказал Сириус. — Родовое поместье досталось старшей ветви Поттеров, но его родители позаботились о Джеймсе: у него был свой дом, счёт в банке под процентами. На последнем курсе он попал под сильное влияние нашего директора — Альбуса Дамблдора. Если ты видел его колдофото, то представляешь его. Дамблдор выглядел очень внушительно. Вызывал полное доверие. В то время шла вроде как война. Ты же слышал про Волдеморта? Он был главным «тёмным волшебником», который набирал сторонников в основном из студентов Слизерина, то есть чистокровок. Позже было выяснено, что он был учеником Дамблдора по части ментальной магии и почти всех своих «вассалов» держал под «империусом». Ты же знаешь, что это?

— Непростительное заклятье подчинения, — ответил Гарри.

— Верно. Дамблдор был заинтересован в Джеймсе. Боюсь, что и на твоём отце он использовал если не империус, то что-то подобное. Потому что Джеймс пообещал директору, что поможет ему уничтожить семью Блэков, которая якобы тормозит прогресс мира магии, да и к тому же, скорее всего, уже примкнула к Волдеморту.

Гарри втянул голову в плечи, услышав такой ужас, тем более когда крёстный сказал это, то сжал кулаки, и его синие глаза пылали гневом.

— В качестве противостояния Волдеморту, — продолжил Сириус, — Дамблдор организовал свой орден под названием «Орден Феникса». Меня тоже туда приглашали, но я уехал учиться во Францию сразу после Хогвартса. Твой отец из-за этого сильно на меня обиделся, и мы даже разругались. Помирил нас только ты, когда я впервые вернулся в Англию: ты как раз родился. Твой отец предложил мне стать твоим крёстным по магии, и тогда я узнал кое-что очень важное, Гарри.

— Что?

— Дамблдор хотел совершить что-то вроде представления. И для его представления нужен был особенный ребёнок. Нужен был именно ты. Директор обманул Джеймса, подсунул нужный ему ритуал, чтобы получить тебя, особенного ребёнка: сильного, удачливого волшебника, которому почти не страшна сама смерть. Я показывал тебе кое-что в библиотеке Блэк-хауса. В школе в основном вас учат фокусам, настоящая магия — это умение управлять самой судьбой. Но если за фокусы ты в самом худшем случае схватишь нервно-магическое истощение, то за таланты, Дары и особые способности расплата — годы жизни, а то и сама жизнь мага. Оба твоих родителя должны были умереть ещё до твоих двух лет. Ты посвящён Хель — богине смерти, её день наступает в Хэллоуин. Самый опасный день для тех, кто тебя окружает, так как богиня может взять свою плату.

— Я… что? — прошептал Гарри.

— Если ты будешь подвергаться смертельной опасности, высшие силы отведут её от тебя, но взамен будет жертва. Пока ты молод и неопытен, то неосознанно тянешься за защитой к тем, кто тебе дорог. Поэтому первыми всегда страдают твои близкие.

— Значит, мой отец пострадал из-за меня?..

— Джеймс не знал, что он наделал, он был обманут, полностью во власти этого «светлого волшебника», — сказал Сириус. — Лили узнала немного раньше, когда по наущению Дамблдора хотела провести с тобой ещё один ритуал, который забирал у неё десяток лет жизни. Я успел этому помешать, так как у нас с тобой образовалась связь. За меня не бойся: магия Рода защищает меня, к тому же я провёл особый ритуал магических крестин. Лили с тобой маленьким решила сбежать. Она не хотела, чтобы тебя использовали в каких-то интригах. Семья Северуса приютила вас и спрятала от Дамблдора. Почти никто не верил, что такой, как Дамблдор, мог творить что-то подобное. До сих пор считают его чуть ли не святым.

— И что, мой отец не искал нас? — спросил Гарри.

— Он был уверен, что Дамблдор вас спрятал, чтобы тебя не нашел Волдеморт. Тогда уже началась та история с представлением, как я тебе говорил. Северус был готов отдать свою жизнь в особом ритуале, которая бы продлила жизнь твоей матери, Гарри. Но это бы ей не помогло. Я рассказал всё Джеймсу. Про ритуал. Про смерть. Джеймс очень любил тебя и твою маму. Пусть в каких-то вещах он был неправ или поступал плохо, но тогда он поступил хорошо, отдал всего себя, чтобы твоя мама жила, чтобы у тебя была мама. Хотя бы на десять лет.

— Десять лет? — вздрогнул Гарри. На глазах навернулись слёзы. Получалось, что если ему было около года, то десять лет плюс один… как раз одиннадцать. А он не хотел домой ехать. Обиделся. А вдруг это их последнее Рождество? Или он вообще её больше не увидит? — Мама, что… Она скоро умрёт?

— У Джеймса был особый семейный артефакт, который позволяет сохранить Лили жизнь, — ответил Сириус. — Перед смертью твой отец отдал этот артефакт Северусу. Он знал, что Северус любит Лили и никогда не бросит в трудную минуту. Так что артефакт хранит твою мать. Условием, с которым Джеймс передал эту реликвию Снейпу, было то, что он будет заботиться о тебе и всегда рассказывать о Джеймсе только хорошее. Не разрешил ему усыновить тебя, хотел, чтобы у тебя была его фамилия. Должен сказать тебе: артефакт заряжается от смерти. Магические создания тоже подходят, поэтому Северус занимается охотой.

— Он заряжает артефакт… — прошептал Гарри. — А как же Крофорд и Маргарет? Они что, могут умереть из-за меня?

— Нет, дети в большинстве своём не страдают, хотя в Хэллоуин их всегда отсылали, — ответил Сириус. — Твой отец убил Дамблдора, чтобы отомстить, и больше тот никого так не обманул, так как наше расследование показало, что подобное уже случалось. А во-вторых, он зарядил артефакт, чтобы твоя мать пережила «первую жатву» — тот Хэллоуин, в который родилась Маргарет. Они чуть не погибли, но благодаря жертве твоего отца обе спаслись. Тебя не обманывали: твой отец совершил самоотверженный поступок, чтобы спасти тебя и Лили. Позже я расскажу тебе всё о том, в чём твоя сила и в чём опасность, и отвечу на все вопросы, которые у тебя появятся. Думаю, тебе надо всё это переварить.

— Сириус… — тихо сказал Гарри, в носу у него щипало, а в горле першило. — А можно мне в Уэльс? Я просто… Я в Блэк-хаус камином… потом. Мне надо маму увидеть.

— Конечно, — сказал крёстный и, притянув Гарри к себе, уткнул его в себя, позволяя выплакаться, как маленькому, от какой-то смеси ужаса, облегчения и страха.

Глава 16. Заискивание

5 января 1992 г. Шотландия, Хогвартс.

Если бы лет двадцать назад Сергею сказали, что он будет пользоваться властью, связями и своим авторитетом, чтобы надавить на человека старше себя почти в два раза, он бы ни за что не поверил. А то бы ещё и зарёкся: «я бы никогда…». Но новая жизнь рассудила по-своему. Магическая Британия — это не Магическая Россия, в которой у родителей и их чад хотя бы теоретически существовал какой-то выбор заведения для образования юных волшебников. Хогвартс был единственной школой чародейства и волшебства для всего Соединённого Королевства. И, если магглы объединились в единое государство только лет триста назад, Магическая Британия как таковая, по разным источникам, образовалась от девятисот до восьмисот пятидесяти лет назад, и «государствообразующим предприятием» в данном случае стал именно Хогвартс.

Личная сила и магический дар решали и улаживали многие «национальные» вопросы, которые до сих пор потрясали маггловскую Великобританию. Те же четверо Основателей Хогвартса, по легендам, были разных национальностей: Годрик Гриффиндор — ирландец, Ровена Рейвенкло — англичанка, Салазар Слизерин — валлиец, а Хельга Хаффлпафф, родом с Оркнейских островов, была дочерью шотландского вождя и волшебницы-норманнки. Именно мать обучила Хельгу особой магии, позволяющей выращивать растения даже на промёрзлой каменистой неудобице, которой «славилась» родина викингов.

Травля Гарри, которому и так досталось впечатлений после их откровенного разговора с продолжением, была очень неприятна Сергею, и, взвесив все «за» и «против», он решил вмешаться. Само собой такое не утрясётся. К тому же дело было далеко не в одних только детях. На своём опыте как в этой, так и в прошлой жизни он знал, как много в интернате зависит от позиции учителей и руководства. А МакГонагалл исподволь устроила культ святого Альбуса на своём факультете.

Все эти годы семья Блэков собирала компромат о жизни Дамблдора, да и при его жизни удалось найти очень многое. Но любая информация должна быть своевременной и неожиданной для врагов. То же очернение «великого светлого» после смерти заставило бы затаиться его сторонников, да и, пока образ старика был ярким, нашлось бы много противников подобных «нападок». Не стоило заваривать новую кашу, не расхлебав старую.

Благодаря этой тактике удалось выловить много рыбки в мутной воде. Последним уловом был как раз Аластор Моуди, со смертью которого был отмщён Орион Блэк.

Видимо, пришло время раскрыть карты. Впрочем, и это надо было сделать внимательно, убедившись, что подобное не навредит крестнику, и довести свою точку зрения до нужных людей.

В последний день школьных каникул, который большая часть студентов проводит в одиннадцатичасовом путешествии в школу на «Хогвартс-экспрессе», Сергей, заранее уведомив о своём визите, явился камином в кабинет директора. Чужая память подкинула интересную информацию: в той реальности, при Дамблдоре, бывший начальник Отдела Образования, а после, в восьмидесятых, заместитель главы Департамента чрезвычайных ситуаций — Корнелиус Фадж — добрался до кресла Министра Магии, которое на выборах в прошлом году вновь осталось за Бартемиусом Краучем.

В юности Сириус особо не вникал в политику, в Азкабане был отрезан от мира на двенадцать лет, но, после того как сбежал из тюрьмы, живо интересовался происходящим в Магической Британии. Сириус собирал крохи информации из выброшенных газет, пока его самого не «подобрал» «великий Светлый» и не устроил «Орден Феникса» в его же доме. Про Фаджа там много говорили. Сначала тот был «карманным Министром Дамблдора», бегал советоваться по любому вопросу в Хогвартс на поклон к директору. А потом, когда произошло возрождение Волдеморта, Фадж, «привыкнувший к власти» и не желающий баламутить народ, «сорвался с поводка» и «пытался укусить кормящую руку».

В этой реальности Фадж работал в Отделе Образования, по его предписанию было, к примеру, объединение колдовства в «Чары», а также некоторые реформы упразднения и упрощения школьной программы, которые не нравились леди Вальбурге. Впрочем, подготовившись к встрече, чтобы знать, с кем имеет дело, Сергей с удивлением узнал, что в семьдесят третьем году инициативой Корнелиуса Фаджа был декрет образования об отмене телесных наказаний в Хогвартсе. Одно из тех самых «святых деяний», которое приписывалось Дамблдору.

Как говорил Люциус Малфой, новый директор Хогвартса был толковым управленцем, под его началом в Замке всё потихоньку чинилось, структурировалось, зря не тратилось, строго учитывалось и находило компромисс. Плюс ко всему Фадж испытывал уважение к старым Родам, что не могло не радовать Люциуса, который куда легче расставался с деньгами, если ему пару раз преданно заглянули в глаза и публично поблагодарили. Возможно, что на должности директора школы Корнелиус Фадж, как говорится, «нашёл себя».

— Проходите, мистер Блэк, присаживайтесь. Чаю? Кофе? — суетливо встретил Сергея коренастый толстячок, который вот уже десятый год руководил единственной магической школой Британии. Любопытно было, что одежда директора была разных цветов, словно отражала все факультеты: малиновый галстук, зелёный пиджак в жёлтую полоску и с чёрными отворотами, крупные серебряные пуговицы, синие брюки.

Кабинет директора выдавал тягу Фаджа к порядку, комфорту и одобрению. Мягкое кресло, ровные стопочки бумаг на столе, помеченные цветными закладками, книжный шкаф с собранными по цветам изданиями, колдография семьи на видном месте. Насколько знал Сергей, Фадж был ровесником покойной Августы Лонгботтом и Френк был её поздним ребёнком, так что рядом с Фаджем и его, по всей видимости, супругой, был, скорее всего, внук — парень лет тринадцати в школьной мантии со значком Гриффиндора.

— Это мой племянник Руфус, — заметив интерес к колдографии, пояснил Фадж. — К сожалению, своих детей у нас с супругой нет.

Сергей небрежным пассом трансфигурировал предложенный стул для посетителей в кресло, похожее на директорское, и сел напротив осторожно занявшего своё место Фаджа.

— Вот уже тысячу лет, со времён Основателей, Хогвартс — это место, в котором дети находятся в безопасности… — задумчиво произнёс Сергей, пристально рассматривая колдографию с племянником Фаджа.

— Это несомненно так, мистер Блэк, — слегка оттянув ворот светло-серебристой сорочки и промокнув лоб платочком, кивнул Фадж, явно догадываясь, из-за чего ему нанесли этот визит.

— Хогвартс позиционировался как место объединения волшебников Англии, Ирландии, Уэльса и Шотландии. Школа, в которой нет места национальной неприязни, гонениям из-за вероисповедания или принадлежности к какому-либо клану, — взвешивая каждое слово, продолжил Сергей. — Даже враждующие семьи без страха могли отправить своих детей сюда, зная, что с их чадами и Наследниками ничего не случится. И даже, как показывают старые летописи, многие ученики, проучившись бок о бок столько лет, объединённые своими Домами-факультетами, смогли найти компромиссы и вне стен Замка и объединить свои страны в Магическую Британию. Очень и очень давно.

— Всё верно, и я счастлив, что в какой-то момент и моя семья присоединилась к магическому сообществу… — проблеял медленно краснеющий Фадж, но Сергей прервал его одним волевым жестом.

— Хогвартс — уникальное учебное заведение. Замок играет и играл большую и важную роль в нашей стране, — продолжил он. — История говорит нам, что ученики, которые входили в Совет Старост Хогвартса, и в дальнейшем присматривали за своими младшими братьями и сёстрами. Так образовался всем известный Совет Волшебников, который впоследствии, после того, как Британия приняла Международный Статут о секретности и у магов появилось слишком много постоянной работы, стоял у истоков Министерства Магии. Совет до сих пор функционирует в составе Визенгамота и Волшебной экзаменационной комиссии, которая принимает у следующего поколения волшебников СОВ и ЖАБА. Вы, насколько я знаю, тоже входите в состав судей Визенгамота, директор Фадж. Я, кажется, видел вас на нескольких слушаниях.

— Да, всё верно… — поёрзал директор. — И, пользуясь случаем, я хотел бы выразить вам своё восхищение, мистер Блэк! Чаша Немезиды и вообще артефакты, которые вы делаете, мистер Блэк… Это удивительно и прекрасно! И я был на том слушании девять лет назад, когда вас незамедлительно оправдали… Вы избавили Магическую Британию от настоящего монстра!..

— Тогда скажите, Фадж, суд Визенгамота осудил бы ребёнка, чей отец совершил преступление? — вкрадчиво поинтересовался Сергей.

— Конечно, нет! — замахал пухлыми ладонями директор, а потом сложил руки в каком-то молитвенном жесте. — Я понимаю, к чему вы клоните, мистер Блэк. И понимаю, насколько важная и ответственная роль у меня, как у директора Хогвартса, мистер Блэк. Я полностью согласен с вами, что Хогвартс — это сердце Британии! И что каждый ребёнок должен быть защищён… но о ситуации с мистером Поттером я сам узнал лишь перед самыми каникулами. Мне очень жаль, что так вышло с мальчиком. С вашим крестником. Действительно жаль. Он на самом деле совсем не виноват в поступках своего отца, но я не представляю, что можно сделать с общественным мнением! Вы сами учились в Хогвартсе и знаете, что слухи здесь распространяются со скоростью снежной лавины.

Сергей хмыкнул и откинулся в кресле, сложив пальцы «домиком».

— Вы правы, — медленно протянул он. — Я, как и большинство волшебников Британии, учился в Хогвартсе и знаю, что у любых слухов есть источник… — он поднял палец, прерывая хотевшего что-то сказать директора. — Знаете, о чём я подумал, когда Председатель Попечительского Совета Люциус Малфой показал мне в своих воспоминаниях мемориал Альбуса Дамблдора?..

— Э… Нет, мистер Блэк, — прервал затянувшуюся паузу Фадж.

— Я подумал о том, что один из моих предков был директором Хогвартса, но что-то я за все годы учёбы ни разу не видел мемориальную доску, посвященную Финнеасу Блэку, — Сергей посмотрел на портрет того самого прапрадеда, висящий за спиной Фаджа вместе с множеством других живых и псевдоживых портретов. — А моя мать часто вспоминает профессора Армандо Диппета, который руководил школой до Дамблдора, но биографии Диппета или хотя бы небольшой таблички, что такой был, я не встречал в стенах Хогвартса.

Портреты на стене одобрительно загомонили.

— Думаю… вы правы, мистер Блэк, — снова промакнулся платочком Фадж. — Я об этом как-то не подумал. Я считаю… считал Альбуса Дамблдора хорошим другом, много сделавшим для школы и для своей страны, поэтому, не задумываясь, согласился на небольшое напоминание заслуг этого человека студентам. Но вы правы: много достойных людей училось и работало в Хогвартсе… И ваш предок тоже заслуживает внимания… Мы могли бы сделать галерею памяти или что-то в таком роде.

— Прекрасно, — ухмыльнулся Сергей. — Предшественников необходимо чтить. Кстати, раз вы это упомянули, не подскажете, кто же был инициатором такой светлой памяти Альбуса?

— К-конечно, мистер Блэк, — затравленно взглянул на него Фадж. — Думаю, вы помните профессора Минерву МакГонагалл. Она декан Гриффиндора, который заканчивал Альбус, и, кажется, вы…

— Гриффиндор заканчивал и Джеймс Поттер, который был моим другом, — кивнул Сергей. — Кстати об этом. Я вот подумал, а почему студентам не рассказывают всю правду, когда просвещают насчёт вашего друга, директор Фадж?

— Правду? Какую именно?..

— Надо сказать, весьма символичную, так как сам Альбус Дамблдор был сыном убийцы маленьких мальчиков. Разве вы не знали, что Персиваль Дамблдор умер в Азкабане после того, как умертвил нескольких детей?

— Я не знал… — выдохнул Фадж.

— Мне очень жаль, директор Фадж, но вы совершенно не знали своего «друга», — доброжелательно сказал Сергей. — Как вы сами сказали, слухи так просто не остановить, а мой крестник мал, раним и впечатлителен. Я поклялся перед Магией защищать его. Я пришёл к вам, чтобы предупредить и вы успели предпринять меры для того, чтобы в свою очередь защитить честь Хогвартса, которому служите.

— Что вы имеете в виду, мистер Блэк? — спросил Фадж.

— Я не хотел мутить воду домыслами девять лет назад, к тому же на том слушании меня не стали слушать, сразу оправдав. И я проверял всё то, что узнал от неудавшегося убийцы моего крестника в ту ночь.

— Так… Волдеморт… Он разговаривал с вами?..

— Отчим Гарри Поттера — мой друг и самый молодой мастер зельеварения за последние сто лет, у него дома много зелий, в том числе и веритасерум, — хмыкнул Сергей. — Если коротко, то «Лорд Волдеморт» был учеником Дамблдора и учился в Хогвартсе под именем Том Реддл. Вся эта война была затеяна для того, чтобы чужими руками уничтожить Старые Рода и добиться власти над Британией. Более того, Геллерт Гриндевальд, который был «побеждён» и сейчас содержится в Нуменгарде, был другом и любовником Дамблдора, такие же отношения его связывают и с его учеником Томом Реддлом, который точно так же, как Минерва МакГонагалл, хотел отомстить Джеймсу хотя бы тем, что убьёт его единственное продолжение.

— Какой ужас!.. — пробормотал по-настоящему потрясённый Фадж.

— Я уже дал интервью «Ежедневному Пророку» и предоставил собранные доказательства. Это не оправдывает Джеймса Поттера по части убийства, но я не исключаю, что он узнал о том, что ждёт Британию, и решил этому помешать. Если бы Джеймс остался жив, то всё бы выяснилось раньше.

— И что же делать?! — испуганно спросил Фадж, на лице которого читалось сразу множество различных эмоций.

— Это решать уже вам как директору школы, — усмехнулся Сергей. — Но на вашем месте я бы не задерживал в школе преподавателей, которые готовы чужими руками травить маленького мальчика за вину его отца, при этом сами оставаясь правильными, чистенькими и непогрешимыми. МакГонагалл состояла в «Ордене Феникса», который занимался «чистками чистокровных», так что неизвестно, в чём участвовала она.

— Спасибо, мистер Блэк! Я вам очень признателен за ваше предупреждение! — поднялся Фадж.

Сергей встал с кресла, пожал протянутую Фаджем руку и подумал, что Регулус был прав, давая определение, что дипломат — это такой человек, который умеет послать глубоко и надолго таким образом, что его долго благодарят и с нетерпением ждут этого путешествия.

Глава 17. Странница в ночи[24]

31 октября 1992 г. Шотландия, Хогвартс.

Хэллоуин выпал на субботу. Гарри открыл глаза и прислушался. Из коридора и гостиной доносился обычный для утра гомон и шум. Полог кровати дёрнулся, и он увидел улыбающееся лицо своего друга Драко Малфоя, уже умытого и причёсанного, как всегда, волосок к волоску.

— Гарри! Ты чего валяешься? Вставай, на завтрак опоздаем, — сказал Малфой.

— Я не пойду, — ответил Гарри, натягивая на себя одеяло повыше, чтобы друг не увидел, что он частично одет. — Я что-то не голоден совсем… Э… Живот болит, вот.

— Так, может, тебе к Помфри? Или позвать кого-то? — забеспокоился Драко.

— Да нет, со мной ничего серьёзного, не надо никого звать, — сглотнул Гарри. — Иди принеси мне сандвич или яблоко. Всё нормально. Иди.

— Ладно, как скажешь, — поколебался Драко. — Кстати, ты будешь отправлять Маргарет письмо с поздравлениями? У твоей сестры сегодня день рождения, помнишь?

— Да-да, помню, — шмыгнул носом Гарри. — Я отправлю…

— Но ты нашёл время болеть, сегодня тренировка, и праздник вечером, — заметив, что с ним ничего серьёзного, упрекнул Драко. — Нас в команду взяли, а ты болеть вздумал. Так что вставай потихоньку и расходись, я быстро позавтракаю и вернусь. Вроде ничего такого особенного не ели вчера… Или ты в гости к Хагриду ходил и его стряпнёй угощался?

— Ой, иди уже на завтрак, хватит болтать, — огрызнулся Гарри. Малфой ещё раз пристально на него посмотрел и всё же покинул их комнату, в которой они жили в Хогвартсе вчетвером второй год: Гарри, Драко и еще два парня — Симус Финниган и Дин Томас.

Когда комната опустела, а в коридоре всё стихло, Гарри быстро поднялся, обулся, накинул мантию, прихватил из своего школьного сундука небольшую коробку с печеньем, которое прислала к празднику мама, и выскочил из факультетской башни.

— Опаздываешь на завтрак, поторопись, — напутствовала его в спину Полная Дама, чей портрет являлся стражем входа в гостиную Гриффиндора.

— Ага, спасибо, — пропыхтел Гарри и, спустившись вниз, завернул в сторону коридора Чар, в котором он загодя присмотрел пустой класс.

Подперев скрипучую дверь старым стулом, Гарри почувствовал себя в безопасности. Точнее в безопасности от себя.

В прошлом году, перед Рождеством, он узнал о многом… В том числе и том, кто он и почему может быть опасен для своего отчима, своей матери и даже крёстного — Сириуса. Конечно, большинство взрослых считают детей совсем несмышлеными и ничего не понимающими, но, к счастью, Сириус таким не был. На него Гарри всегда мог положиться. Его крёстный был мировым, самым лучшим, а ещё очень крутым магом и артефактором. В те Рождественские каникулы они о многом поговорили. И потом ещё. И ещё. Гарри многое понял о своей жизни, а ещё после того разговора резко повзрослел. Детские обиды показались мелкими и не стоящими внимания, даже то, что в Хогвартсе с ним не разговаривали на факультете, показалось несущественным. Впрочем, после тех зимних каникул многое произошло. Ушла их декан вроде бы по семейным обстоятельствам, но кто-то говорил, что Минерву МакГонагалл даже разыскивал Аврорат. В газетах всплыла жуткая история про того самого Дамблдора, про которого им рассказывали. Всё оказалось совсем не так. Даже хуже, чем рассказал Сириус. К тому же из газет всем стало известно, что тем, кто победил того Тёмного Лорда — Волдеморта, — был крёстный Гарри. Тогда-то все захотели и разговаривать, и дружить, но Гарри уже испытал эту факультетскую «дружбу» и понял, что настоящий его друг — Драко, который остался верен, не поддался всяким веяниям большинства и защищал его.

Впрочем, Гарри решил не обижаться на всякие глупости от людей, которые ему безразличны, и на факультете у них с Драко установились ровные, но прохладные, отношения со всеми остальными. Они больше общались с Роном Лестрейнджем и Блейзом Забини со Слизерина и совсем немного с Невиллом Лонгботтомом с Хаффлпаффа, к которому Сириус посоветовал Гарри присмотреться. Правда, Невилл был слишком стеснительным и почти всегда молчал, а если и говорил, то всегда спрашивал о Сириусе, и это немного нервировало. У крёстного и так было четверо своих детей, и Гарри хорошо относился и к Альти, и к Майе, и к малышке Элли, и к двухлетнему Лео, который появился в семье Блэков последним. Но к детям крёстного Гарри относился, как и к своим сестре и брату, то есть покровительствовал, а Невилл словно претендовал на внимание Сириуса, который и так был нарасхват.

На втором курсе, в сентябре нового учебного года, мистер Малфой широким жестом подарил команде Гриффиндора по квиддичу новые «Нимбусы». Гарри и Драко тут же пригласили в команду. Гарри решил стать загонщиком: он был выше и шире в плечах, чем худенький и юркий Драко. Гарри хотел защитить своего друга, да и это место в команде было свободно. Сначала их капитан, Оливер Вуд, сомневался: всё же загонщиками старались брать ребят с курсов постарше, но когда увидел Гарри в деле, то все сомнения отпали. Во-первых, его единоутробная сестра Маргарет, которая была младше на полтора года, обожала играть в бадминтон и её напарником по играм почти всегда был Гарри. Во-вторых, в особняке Принцев места было вроде бы много, но отчим всё засадил нужными ему растениями, так что свободное пространство было только в небе и с сестрой они играли в «небесный бадминтон» на детских мётлах, стараясь не уронить волан на землю. Бита для бладжера немногим отличалась от ракетки, а сам бладжер магически отскакивал, стоило только его коснуться, особой силы, чтобы принять летящий мяч, не требовалось, больше точность и понимание, куда он должен улететь от тебя. После того, как Гарри продемонстрировал свои навыки, Вуд сказал, что он прирождённый загонщик и что жаль, что забитый в ворота бладжер за гол не засчитывают, иначе Гриффиндор выиграл бы все соревнования по квиддичу. Кубок школы все последние года был за слизеринцами, который оккупировали братья Лестрейнджи, не дающие никому расслабляться на поле.

Загонщиками Слизерина были близнецы Фред и Джордж, братья Рона, с которым они с Драко временами общались после уроков. Рон тоже любил квиддич, но больше теоретически, мог говорить про него часами и болел за «Татсхилл Торнадос», уверяя, что эта команда ещё будет в Лиге. Гарри и Драко болели за команду Уэльса «Катапульты Кайрфилли» и за английскую «Паддлмир Юнайтед». С другом они договорились, что на чемпионатах Лиги будут рады в равной степени победе обеих своих команд.

Думать о квиддиче было приятно, гораздо приятней, чем о том, что можно случайно навредить близким тебе людям в эту дурацкую «ночь Хель».

В письме Сириус писал Гарри, что и в этот Хэллоуин с его родными всё будет хорошо, у них есть защитный артефакт, но он боялся за своего друга Драко и не хотел, чтобы тот был рядом с ним в Хэллоуин. Впрочем, если бы из-за него погиб любой другой студент или преподаватель Хогвартса, Гарри бы тоже был совсем не рад.

Печенье кончилось быстро, а время тянулось медленно. Часы на Астрономической башне пробили час дня. Как раз должна была начаться тренировка команды.

У Маргарет сегодня был день рождения, но Гарри решил, что сестра поймёт, если он отправит подарок и поздравление завтра. Ещё предстояло объясниться с Драко, но пока ничего, кроме как вывалить на Малфоя всю правду, не приходило в голову. А правду Гарри рассказывать не хотел. В конце концов, это не только его тайна.

* * *

— Эй… Тут есть кто-нибудь?.. — неожиданно раздался негромкий голос, и Гарри резко раскрыл глаза. Чтобы скоротать время, он устроился на мантии на полу и, похоже, уснул.

— Ну правда, есть кто-нибудь?.. — снова кто-то не слишком уверенно спросил, и Гарри осторожно выглянул, чтобы увидеть Невилла Лонгботтома, который стоял в тёмной комнате и подсвечивал себе палочкой. Видимо, солнце уже село.

Гарри замер, размышляя, как же хаффлпаффец вообще проник через закрытую им дверь.

— Ты чего тут? — всё же обнаружил его Невилл, засветив «Люмосом» в лицо.

— А ты чего? — не слишком любезно поинтересовался в ответ Гарри, про себя возмутившись упрямству Лонгботтома: ну нет никого, не отвечают тебе, так чего шнырять по всем закоулкам?

— Я тебя искал, — шмыгнул носом Лонгботтом. — Наш призрак, Толстый Монах… Он сказал, что ваш сэр Порпингтон сегодня празднует юбилей смерти и был бы рад, если бы ты пришёл. Монах сказал мне, где тебя найти…

Гарри мимолётно вспомнил, что факультетский призрак действительно куда-то там его приглашал, но ему было совсем не до праздников и он так переживал из-за предстоящей «ночи Хель», что и не слушал «Почти безголового Ника».

— Они празднуют эти «смертины» в подвале, — поёжился Невилл. — Может, сходим вдвоём?..

Гарри открыл было рот, чтобы отказать и отправить Невилла одного и подальше от себя, но подумал, что и так мёртвым привидениям Хогвартса он навредить не сможет, а Невилл ему точно не близкий друг, чтобы что-то там от него «вытянуть». Не то чтобы Лонгботтома не было жалко, если что случится, но приглашение призраков могло стать отличным поводом рассказать Драко полуправду о том, где он был.

— Ладно, идём, но я не хочу никого встретить…

— Все уже ушли на пир, — ответил Невилл.

* * *

Пока они спускались в подвалы призраков, Невилл что-то разговорился. Сказал Гарри о том, что сирота, сначала у него умерли мать и отец, когда ему было года полтора, потом в десять — бабушка, а потом его взяла на воспитание Беллатриса Лестрейндж, которая была кузиной Сириуса, а ещё родственницей всем Лестрейнджам, которые учились на Слизерине.

— Да уж… Не повезло тебе, — пробормотал Гарри, обдумывая, что и сам мог разделить участь Лонгботтома. Стать сиротой, и ещё неизвестно, кто бы воспитывал его. В принципе, крёстный бы не бросил, но с мамой всё же было хорошо, пусть и с отчимом. А ещё у него были сестра и брат, и если бы мама тоже умерла, то их бы точно не было. Может, у Снейпа и были бы свои дети с какой-нибудь чужой женщиной, но к Гарри они бы не имели никакого отношения. Мысль о том, что ни Маргарет, ни Крофорда могло попросту не быть, показалась Гарри просто ужасной. Всё же он любил своих сестру и брата.

В подвале синим огнём горели тонкие чёрные свечи, свет был такой потусторонний, что Невилл казался Гарри призраком, впрочем, и он, скорее всего, тоже выглядел не лучше: настоящий жених Смерти. Внезапная догадка заставила остановиться и внимательно посмотреть на своего спутника, которого так настойчиво пригласили привидения.

— Слушай, Невилл… А когда у тебя день рождения? — шёпотом спросил Гарри.

— Тридцатого июля. А что?

— Ничего, у меня просто на день позже, — ответил Гарри, размышляя, знал ли о Невилле крёстный. Слишком уж совпадало то, что Сириус рассказывал о «женихах Смерти», да и вряд ли в семье Лонгботтомов был тот самый артефакт, который хранил его мать.

* * *

«Музыка» была жуткой, словно скрип ногтей по стеклу. Почти безголовый Ник встретил их у входа и проводил внутрь, уверяя, что очень рад тому, что они пришли.

Призраков на празднике оказалось много, подвал был наполнен каким-то особым жутковатым холодом, но, к его удивлению, Гарри стало спокойно. Он даже почти не мёрз и совсем расхотел есть, особенно когда они с Невиллом полюбовались на «праздничный стол», полный протухшей и испорченной еды. С ними все здоровались, как будто они не просто школьники, а почётные гости.

Примерно через час на праздник ворвалась целая банда призраков: десяток всадников без голов. Свои головы они держали под мышками. Некоторые головы ещё и дудели в рога при этом.

— Ник! — предводитель всадников, который поставил свою голову на шею, спешился и подошёл к юбиляру. — Как дела? Голова всё ещё висит на шее?

— Надеюсь, что это ненадолго, Патрик, — с достоинством ответил их факультетский призрак и, обернувшись на Гарри и Невилла, посмотрел на них с какой-то странной надеждой.

— Ого! — сэр Патрик тоже взглянул на них из-под призрачных косматых бровей, а затем склонил голову набок, из-за чего его отрубленная голова упала и прокатилась прямо к ноге Гарри. — Считаешь, что эти малявки смогут позвать Странницу? — спросила голова, и Гарри с трудом поборол в себе желание отпнуть её подальше. — Впрочем, их двое, могут и справиться…

— Кого позвать?.. — шёпотом спросил Невилл у Гарри. Он пожал плечами, хотя по спине пробежали мурашки.

— Эй, Эдвард, сыграем в хоккей? Брось-ка малышу шайбу! — распорядилась голова сэра Патрика.

— Держи! — молодой на вид мужчина внезапно бросил свою голову прямо в руки Невиллу.

— Позвольте представиться, юноша, Эдвард Плантагенет, семнадцатый граф Уорик, — низким голосом сказала голова Невиллу, который, выпучив глаза, держал её на вытянутых руках. Впрочем, секунд через десять призрачная голова всё же, словно нехотя, прошла сквозь пальцы Невилла и упала рядом с головой сэра Патрика.

Эта сцена словно разорвала тишину, стоящую в зале, и все призраки разом начали говорить…

* * *

В комнату Гарри попал уже после двенадцати ночи, пробравшись в гостиную факультета, никого не потревожив. Даже вездесущий смотритель Филч и его кошка его не заметили. Сэр Николас, которого уже точно нельзя было назвать «почти безголовым», проводил его самолично, и Гарри ещё никогда не видел настолько сияющее привидение. Впрочем, и его самого переполняла энергия, а ещё небывалый покой: сегодня он и Невилл оба видели Её. Ту богиню, которой были посвящены.

Госпожа, Странница, Хель… Она была сурова, но справедлива и откликнулась на их просьбу не забирать их близких и друзей, чтобы спасти их в случае опасности. Она попросила взамен помочь ей с теми из умерших, кто застрял меж миров, но хотел попасть в её объятия. Призраки состояли из той самой «некроэнергии», о которой говорил крёстный. Несколько гостей их факультетского привидения захотели обрести свой покой. Это было совсем несложно… Несколько пассов палочкой — и призрак развоплощался навсегда, попадая в объятья Госпожи. Правда, сделать это можно было лишь в Её ночь. К тому же в Хэллоуин они с Невиллом обретали странные свойства трогать призраков и даже пользоваться призрачным оружием с нанесением вреда духам. Было немного противно, но лоскут кожи, который не давал голове сэра Николаса отделиться, им удалось разрезать за один приём.

«Надо будет всё рассказать Сириусу…» — подумал Гарри, прежде чем уснуть счастливым сном. С того разговора под Рождество от его сердца впервые отлегло и появилась надежда, что дальше всё будет хорошо.

Глава 18. Я вернусь[25]

18 июня, 1996 г.

— Дядя Сириус, а мы скоро прилетим? — робко спросила у Сергея Люська, которую посадили рядом с ним возле иллюминатора. Остальные Звездневы сидели по другую сторону от прохода.

Утренняя Москва терялась в рассветных облаках: из Домодедово они вылетели примерно в шесть утра.

— Мы прибудем в Лондон через четыре часа, — ответил Сергей. — В Британии время другое, так что мы приземлимся там около восьми утра. Так что поспи немного: всю ночь собирались.

— Я ещё немного посмотрю в окошко, — сказала Люська и отвернулась к иллюминатору.

Сергей хмыкнул и достал свои часы с бражником. Обе стрелки почти достигли полудня. Сегодняшний день был последним днём его магического контракта.

Он откинулся в кресле и прикрыл глаза.

Несколько лет назад, выполняя обещание, данное матери, Сергей занялся «поисками Кастора». Было сделано множество расчётов и даже ритуалов, прежде чем он смог определить координаты рождения своего «немагического брата». За основные даты были приняты третье, четвёртое и пятое ноября тысяча девятьсот пятьдесят девятого года. Все полученные координаты указывали на Россию, вот только звёздный градус при таком разбросе дат был велик и покрывал немалую территорию, к счастью, большая часть которой приходилось на Белое море и захватывала лишь побережье: через Беломорск, Онегу, Архангельск. По документам Сергей родился в Северодвинске. Далеко не миллионник, и роддом всего один, но проблема была в том, что город считался закрытым. После рождения у него было несколько переездов, прежде чем он осел в интернате в Рязани, а потом обосновался с семьёй в Москве.

В конце концов, пришлось создать несколько улавливающих магию Блэков поисковых амулетов, чтобы уже на побережье Белого моря определиться с местом рождения Кастора. Естественно, Сергей занимался этими поисками не сам, а через Регулуса, который сделал неплохую карьеру дипломата и имел связи не только в магическом, но и маггловском мире. Амулет сработал в Северодвинске и в копиях документов, рождённых в предполагаемые даты, среди пяти мальчиков значился и Сергей Александрович Звезднев. Судьбы всех детей из списка были проверены, запротоколированы и предоставлены в лучшем виде. При виде фото маленького Сергея и фотографии из отдела кадров на «Мосфильме» Вальбурга Блэк чуть не всплакнула и сказала, что это её потерянный сын. Фамильное сходство определённо было на лицо.

По условиям магического договора сам Сергей мог побывать в России всего единожды. При этом Сириус Блэк, заключивший с ним контракт, обговорил, что ступить на российскую землю Сергей должен не раньше июня девяносто шестого года. Магия перенесла его душу в семьдесят шестой, и до встречи с семьёй должно было пройти двадцать лет. Ему даже не верилось, что он прожил двадцать лет до этого момента. Сейчас, оглядываясь назад, Сергей думал, что всё это походило на очень странный, волшебный, местами сказочный, местами кошмарный сон.

В мире магии у него была большая семья: мать, жена, два сына и две дочери, брат и его семья, крестник, друзья и их семьи. В сентябре этого года пошла в Хогвартс его младшая дочь Элли, а Гарри уже как раз должен сдать свои СОВ.

Десятого июня Сергей прилетел в Москву, чтобы предотвратить то, что произошло с его родными: супругой Натальей, сыном Александром и дочкой Людмилой в другой реальности. Тринадцатого июня на них напали в собственной квартире. Это случилось буквально за час до возвращения Сергея домой. Дети уже были мертвы, Наташа ещё жива, но жена так и не пришла в сознание, скончавшись в реанимации на следующий день. Через два дня, шестнадцатого, Сергея обвинили в убийстве своей семьи и арестовали. В той реальности вечером восемнадцатого июня его самого должны были убить в камере СИЗО в «Матросской Тишине».

На этот раз такого не случилось.

Сергей представился Звездневым, которых дождался вечером с работы, Сириусом Блэком из Англии. Сказал, что Сергей Звезднев — его двоюродный брат, которого он наконец разыскал. Звездневы поверили в историю о двух сёстрах, Варваре и Марии, младшая из которых в период Хрущёвской оттепели отбыла за границу, успешно вышла замуж за богатого англичанина и стала зваться на английский манер «Вальбургой». Якобы мать Сириуса пыталась разыскать Марию после, писала письма, но сестра где-то затерялась на просторах необъятной родины. Потом выяснилось — и это было чистой правдой, — что Мария, мать Сергея, была бывшей заключённой одного из «трудовых лагерей» Архангельской области — Ягринлага. Выпустили её практически накануне родов без денег, без работы, со множеством болячек. Она была вынуждена оставить ребёнка в роддоме: не было ни семьи, ни мужа, ни какой-то поддержки. Впрочем, прожила Мария после этого недолго и скончалась, когда Сергею не исполнилось и двух лет.

Уже после развала Советского Союза Блэкам удалось разыскать того самого сына Марии и проследить за его жизнью и карьерой. И вот старший сын Варвары-Вальбурги Сириус Блэк, решил лично познакомиться с кузеном и его семьёй, чтобы предложить им переехать в Лондон. Вроде того, что его мать ностальгирует по родине и хотела бы общаться с племянником, в перестроечной России весьма неспокойно, плохие условия жизни, а в Лондоне всё наоборот: есть работа, школа для детей, много состоятельных родственников, готовых помочь.

Сергею даже не пришлось применять магию, чтобы уговорить свою бывшую семью. Заграница манила. К тому же с работой действительно было не особо, иначе он бы никогда не ввязался в предприятие, из-за которого в конечном итоге пострадала его семья. Даже родители Наташи совершенно не были против их срочного переезда, так как у Сергея на руках были все документы, приглашения, визы и разрешения для своей семьи и себя прошлого. Он приобрёл билеты, помог со сбором последних документов семьи — Наташа и прошлый он, мотаясь по инстанциям, только удивлялись, что всё «происходит как по волшебству»: никаких проволочек, бюрократии, и почти нет очередей.

Квартиру Звездневы оставили родителям Наташи, можно было сдавать иногородним, деньги лишними не будут. Для спокойствия Сергей ещё и наложил на весь их дом комплекс защитных чар против всяких проходимцев и «кидал». К тому же возглавляемая тем самым «гражданином П.» банда, виновная в убийстве его семьи, которым Сергей отказался платить «за защиту», кроме вымогательства и «крышевания» предпринимателей, занималась и «чёрным риэлторством».

Впрочем, как он ни торопился, но прошлое всё равно наступало на пятки. Про то, что Звездневы «валят за бугор», потому что у них «объявился богатенький родственничек», всё же прознали те бандиты. На свою беду. Всё же Сергей готовился к этому дню двадцать лет, а ещё он стал очень хорошим артефактором.

Детям и старшим Звездневым он в первый же день подарил «сувенирные подвески», которые сразу же заколдовал на неснимаемость и невидимость для чужих магглов и магов. Банда попыталась похитить Люську, чтобы заставить переписать квартиру. Амулет подал сигнал о точке аппарации и на время оглушил всех магглов в округе. Этого хватило, чтобы Сергей аппарировал к дочери, освободил из своих же чар, отправил домой, а сам накинул на себя иллюзию десятилетней девочки и послушно отправился «в гости к нехорошим дядям».

Что ж… Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет. А в Москве будет легче дышаться без пары десятков отморозков, похищающих детей.

В Лондон они вылетели рано, а всю ночь провели в аэропорту, чтобы не пропустить рейс. Сергей думал, что всё пройдёт немного быстрее и у него будет ещё несколько дней, но судьба распорядилась иначе.

* * *

В Хитроу Сергея со Звездневыми встретили Питер Петтигрю и Регулус. Питер арендовал что-то вроде микроавтобуса, в который погрузили багаж, детей и взрослых. Друг, который недавно получил должность старшего инспектора Аврората, неплохо водил и хорошо ориентировался в маггловском мире. Регулус знал русский ещё со школы и общался с новыми родственниками, попутно работая гидом по Лондону. Получилось, что в нынешней семье Блэков на русском говорили все. Магам вообще довольно легко давались языки, было бы желание их выучить. Таня приучала детей к русской речи. Супруга Регулуса — Исидора — была дочерью посла магического Полесья, волшебница закончила «Колдовстворец» и знала несколько языков. В общем-то, с такими русскоговорящими невестками и внуками леди Вальбурга тоже понимала, когда в Блэк-хаусе звучала русская речь, а после того, как выяснилось, что Кастор родился в России, вплотную занялась языком и увлеклась русской классической литературой.

Впрочем, побывав в Москве, Сергей выяснил, что на родном языке говорит с акцентом, а некоторые слова всё же забылись или вспоминались с трудом без постоянной практики.

Кстати, Гарри тоже знал несколько простых слов и в целом понимал, если Альти, Майя, Элли или Лео заговаривали на русском.

Для Звездневых ещё полгода назад купили дом в Илфорде — одном из ближайших пригородов Лондона. По крайней мере, в отдельный дом можно подключить каминную сеть, организовать волшебное отопление, поставить различные чары и защитить периметр. Сергей выбирал сам «дом своей мечты», о котором грезил, когда был ребёнком и рос в приюте. Дом был не слишком большим, но уютным: четыре спальни, большая кухня, гостиная, два санузла, подвал-прачечная, вместительный гараж, детский домик на дереве и довольно приличный по местным меркам участок земли, обнесённый живой изгородью.

Ещё не было подходящего момента, чтобы сообщить Звездневым, что их новые родственники — маги, но дети, да и взрослые, постоянно повторяли: «чудеса!», «как в сказке!», «волшебно».

Они подъехали к дому на окраине Илфорда, вышли из машины и замерли перед ажурной калиткой. Звезднев-прошлый недоверчиво посмотрел на Сергея и Регулуса.

— Это тот дом, о котором вы говорили?

— Да, до Лондона рукой подать, есть несколько школ совсем рядом. В том числе есть русская школа и школа подготовки для иностранных школьников и студентов, — кивнул Сергей. — Пойдём?

— Дядя Сириус, мы что, будем жить тут?! — громко ахнула Люська и затеребила брата. — Сашка, смотри, какой классный! И красивый! И огромный! Жаль, мы Барсика бабушке с дедушкой оставили, ему тут бы понравилось.

— Зато тут можно завести собаку, правда, пап? — с надеждой спросил Сашка.

— Ну, посмотрим ещё на ваше поведение, господин хороший, — хмыкнул Звезднев-прошлый, взлохматив сыну волосы.

— Можно войти? — робко спросила Наташа.

— Конечно, он ваш, — Сергей открыл калитку и первым направился к дому для своей прошлой семьи.

Сашка и Люська похихикали, когда он чуть отодвинул коврик и забрал ключ от входной двери.

— Ого! Тут ещё живут, что ли? — удивился Сашка. — Столько мебели!

— Нет, просто я всё обставил на свой вкус, — ответил Сергей. — Чтобы можно было сразу жить. Здесь так принято.

* * *

Новый дом Звездневым очень понравился, с документами супружеской чете помог разобраться Питер, также обещал подсказать насчёт работы и школы для детей — в этом Сергей был спокоен, на друга можно было положиться, да и Регулус проникся историей о «немагическом брате» и тоже обещал помочь.

Из Ильфорда, сделав вид, что садятся и отъезжают на машине, они переместились в Лондон. После столь длительной командировки, выполнив до самого конца свой долг, Сергей чувствовал себя опустошённым. Хотелось увидеть своих детей и жену. Впрочем, в данный момент не учился только младший Лео, а у остальных каникулы должны были начаться через неделю или около того.

* * *

После позднего ужина, отправив мать, жён и детей спать, Сергей с братом сидели возле камина с бокалами виски.

— Что с тобой, Сириус? — покосился на него Регулус. — Ты сегодня посмотрел на свои часы раз двести… Они у тебя сколько?.. Кажется, ещё со времён Хогвартса?..

— Двадцать лет, — ответил Сергей, снова не удержался и посмотрел на часы, которые почти показывали на двенадцать часов, секундная стрелка дёргалась на самой предпоследней отметке. — Этот артефакт я получил двадцать лет назад.

— Ты ничего такого не рассказывал, — хмыкнул Регулус. — И от кого?

— Полагаю, что он достался мне из рук Хель, — вздохнул Сергей, погладив крылышки белого бражника, которые словно встрепенулись. — Слишком много в нашей семье с ней связано… Так что, думаю, именно она дала нам шанс на то, чтобы спастись…

— Ты… — громко сглотнул Регулус. — Ты сейчас о том договоре, который заключил Гарри, когда ему было двенадцать? Но…

— Ты же знаешь, что время весьма относительно, брат… — посмотрел сквозь бокал на камин Сергей. — Никто не знает, что случается с теми, кто превысил лимит в пять часов. Эти маги просто исчезали…

— Существует теория, что они образовывали новую ветку реальности, — тут же откликнулся Регулус. — Постой! Хочешь сказать, что это у тебя какой-то хроноворот?

— Возможно, — прикрыл глаза Сергей. — Я не знаю, как он работает и что это такое, точно.

— Чтобы спастись? Что ты имеешь в виду? — шёпотом спросил Регулус. — Хочешь сказать?.. Ты видел будущее? Те предупреждения! И раскрытие Дамблдора и всех прочих… Заговор против Блэков!

— Я не знал о заговоре, Рэг, — покачал головой Сергей. — Я просто… пытался исправить ошибки. Надеюсь, что успешно.

Регулус заглянул в циферблат часов.

— Хм… почти полночь… Хочешь сказать, что они совершили полный оборот? Но… Что будет, когда…

— Не знаю, — улыбнулся Сергей. — Но в любом случае ты должен будешь позаботиться о маме и Тане, моих детях. И о Гарри. Он писал мне, что после экзаменов собирается предложить руку и сердце Гермионе Грейнджер, помнишь ту умную магглорождённую, которая три года подряд выигрывает твой учреждённый грант? Спаси моего крестника от нотаций леди Вальбурги, и Гарри просил рассчитать ритуал помолвки, я не успел…

— Хоро… — оборвал речь Регулус, и глаза его странно остекленели.

Сергей вздрогнул, потому что подул ледяной ветер и огонь в камине погас. Дом Блэков словно подёрнулся маревом, а затем и вовсе пропал в густом тумане. Раздался гулкий, словно из глубины сердца, бой курантов. Под руками что-то зашевелилось, и Сергей увидел, что вместо часов у него в ладони крупная пушистая бабочка, точь-в-точь такая, какая была на гравировке. И на спинке восемь чёрных точек. Бабочка взлетела, тяжело порхая крыльями, ярким маяком выделяясь в сгущающемся мраке, словно приглашая за собой. Поколебавшись мгновение, Сергей побежал следом: оставаться в темноте одному совершенно не хотелось.

Вокруг мельтешили странные образы, призраки. Ему показалось, что он видел Дамблдора, и Джеймса, и леди Августу, и мистера Принца, и даже отца. Они что-то шептали, обещали, говорили. И показалось, что оценивали его и прожитую им жизнь мага.

Белый бражник ускорился и влетел в невесть откуда появившееся зеркало, блеснув белым светом. Сергей остановился, всматриваясь в своё отражение, и только мгновение спустя понял, что это не он, а тот Сириус.

— Не спеши покидать такую хорошую жизнь, брат, — ухмыльнулся Сириус и подмигнул Сергею. — Я рад, что хотя бы раз сделал правильный выбор. Спасибо тебе. За всё.

— Ты… Ты попадёшь в Рай? — не зная, что сказать, спросил Сергей.

— Конечно, я иду на Небо, — снова ухмыльнулся Сириус и превратился в огромного полупрозрачного пса.

Зеркало истаяло, и Сергей увидел, как этот пёс поднимается всё выше, в ночное небо, к созвездию Гончих Псов и, ярко сверкнув, пропадает возле Сириуса.

— Как был позёр, так позёром и остался, — тихо сказал кто-то рядом, и, повернув голову, Сергей увидел женщину в белой маске, на которой было восемь зелёных глаз.

— Что ж… Действительно хороший Выбор, — прищурив глаза, хмыкнула женщина после того, как внимательно его разглядывала несколько минут. — Ты заслужил свою магию, Кастор, она останется при тебе, как и твоя жизнь.

— Благодарю, — с истинно Блэковским достоинством склонил голову Сергей, впрочем, голова эта кружилась, ноги стали ватными, а в груди разлилось странное ощущение. Облегчение? Чувство свободы? Упоение тем, что теперь эта жизнь полностью твоя, а не заимствованная у кого-то?

Когда он открыл глаза, то понял, что снова находится в Блэк-хаусе, а куранты в гостиной бьют последний удар полночи.

— Хорошо, — сказал Регулус, который снова сидел рядом с Сергеем у камина, словно ничего не происходило. — Но мне немного не по себе от этих просьб, словно ты прощаешься и уже похоронил себя.

— Так и скажи, что тебе просто неохота рассчитывать ритуал, — вспомнив, на чём оборвался их разговор, засмеялся Сергей. — Ладно, я сам тогда, а то у них уже совсем скоро каникулы. Идём спать, уже поздно. Завтра новый день.

«И новая жизнь», — подумал он уже про себя.

— Эй, ты обещал мне спеть ту русскую песню, о которой говорила Натали сегодня, — напомнил Регулус, явно уловив смену его настроения. — Кричер! Гитару!

Домовик материализовался с инструментом мгновенно, словно только и ждал приказа хозяина.

— Хорошо, — согласился Сергей, установив вокруг них полог тишины. Песня была в какой-то степени «знаковой», и ему действительно хотелось её спеть брату.

Ты помнишь, как все начиналось?

Все было впервые и вновь.

Как строили лодки, и лодки звались

«Вера», «Надежда», «Любовь».

Как дружно рубили канаты,

И вдаль уходила земля,

И волны нам пели, и каждый пятый,

Как правило, был у руля…

Я пью до дна,

За тех, кто в море,

За тех, кого любит волна,

За тех, кому повезет!

И если цель одна

И в радости, и в горе,

То тот, кто не струсил

И весел не бросил,

Тот землю свою найдет.

Напрасно нас бури пугали —

Вам скажет любой моряк,

Что бури бояться вам стоит едва ли,

В сущности, буря — пустяк.

В буре лишь крепче руки,

И парус поможет, и киль.

Гораздо трудней не свихнуться со скуки

И выдержать полный штиль.

Я пью до дна

За тех, кто в море,

За тех, кого любит волна,

За тех, кому повезет!

И если цель одна

И в радости, и в горе,

То тот, кто не струсил

И весел не бросил,

Тот землю свою найдет.

Тот землю свою найдет.

Тот землю свою найдет[26].

Примечания

1

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_436796082

2

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_436813462

3

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_436531747

4

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_438739074

5

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_440055292 Если кто-то наизусть помнит седьмую книгу, в которой упоминались воспоминания Снейпа о первой встрече с будущими Мародёрами, ответ есть в комментариях к главе.

6

Авторские коллажи: Джеймс https://vk.com/photo-119634594_456239330 Лили https://vk.com/photo-119634594_456239334

7

Crank — переводиться как «Чудак» (сам по себе каркающий звук + необычное поведение).

8

Авторский коллаж «Мародёров»: https://vk.com/photo-119634594_456239331

9

Авторские коллажи: леди Вальбурга https://vk.com/photo-119634594_456239220 Орион Блэк https://vk.com/photo-119634594_456239320

10

Тот самый круизер «Харли-Дэвидсон» и его характеристики можно увидеть тут http://motoking.ru/bikes/moto/3107/FXS_1200_Low_Rider_1978

11

Северус Принц https://vk.com/photo-119634594_456239249 Северус Снейп https://vk.com/photo-119634594_456239250

12

Авторский коллаж с Питером Петтигрю https://vk.com/photo-119634594_456239321

13

авторская переделка песни группы «Кино» «Звезда по имени Солнце», сделаем вид, что это перевод с английского. Авторские коллажи: Регулус https://vk.com/photo-119634594_456239328 Сириус https://vk.com/photo-119634594_456239329 Дополнительные материалы с песнями Сергея-Сириуса https://ficbook.net/readfic/5143091

14

полный текст песни «Четыре окна» можно прочесть здесь https://ficbook.net/readfic/5143091/13264044#part_content

15

полный текст песни «Не будите спящего дракона» https://ficbook.net/readfic/5143091/13277390#part_content

16

полный текст песни «Пусть всё будет так, как ты захочешь» https://ficbook.net/readfic/5143091/13310073#part_content

17

песня «Три друга», на которую сослался Джеймс https://ficbook.net/readfic/5143091/13310559#part_content

18

графическое «размышление» насчёт шрама Гарри https://vk.com/photo-119634594_456239718

19

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_456240409

20

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_456240417

21

полный текст песни (по мотивам «Мы ждём перемен» В. Цоя) можно найти здесь https://ficbook.net/readfic/5143091/13252250#part_content

22

говорят на русском.

23

Отрывок, полная песня здесь https://ficbook.net/readfic/5143091/13310559#part_content

24

Прошу почитать и проголосовать за комикс «FurryGuys» https://vk.com/miyatomanclub?w=wall-119634594_10883 А также по комиксу объявляется творческий конкурс https://vk.com/furryguys?w=wall-119079390_2325 Ну и темы сувениров и поддержки: https://vk.com/miyatomanclub?w=wall-119634594_10811 https://vk.com/wall37108560_3384?w=wall37108560_3384 https://vk.com/kicyne_miyato?w=wall-119634594_8832

25

Для названия глав использованы песни Игоря Талькова (1956–1991).

26

Песня «Машины Времени» «За тех, кто в море». Желающим поблагодарить Автора: https://vk.com/miyatomanclub?w=product-119634594_332377%2Fquery Прошу почитать и проголосовать за комикс «FurryGuys» https://acomics.ru/~FurryGuys

Content

Настя Бородулина (Кицунэ Миято)
НЕПОКОБЕЛИМЫЙ

Пролог

Часть 1

Глава 1. Метаморфоза

Глава 2. Звезда

Глава 3. Мой брат

Глава 4. Океан непонимания

Глава 5. Воздушные замки

Глава 6. Новая дорога

Глава 7. Тёмная лошадка

Глава 8. Бумажный самолётик

Глава 9. Призвание

Глава 10. Чудак

Глава 11. Друзья-товарищи

Глава 12. Этот мир

Глава 13. Нервы, нервы, нервы

Глава 14. Праздник

Глава 15. Старое зеркало

Глава 16. Спасательный круг

Глава 17. Мистер «Икс»

Глава 18. Прощальный день

Часть 2

Глава 1. Примерный мальчик

Глава 2. Всё позабудь

Глава 3. Дядин колпак

Глава 4. Память

Глава 5. «Да» и «Нет»

Глава 6. Революционная ламбада

Глава 7. Колесница жизни

Глава 8. Этот путь

Глава 9. Родина моя

Глава 10. Война

Глава 11. Самый лучший день

Глава 12. Экстрасенс

Глава 13. Радость моя

Глава 14. Час до рассвета

Глава 15. Моя любовь

Глава 16. Фатальная колесница

Глава 17. Бал Сатаны

Глава 18. Замкнутый круг

Часть 3

Глава 1. Гармония

Глава 2. Уеду

Глава 3. Солнце уходит на Запад

Глава 4. Маленькая планета

Глава 5. Люди с забинтованными лбами

Глава 6. Сцена

Глава 7. Любовь и разлука

Глава 8. Таня

Глава 9. Поздно

Глава 10. Три дня

Глава 11. А теперь мы с тобой притихли

Глава 12. Но всё-таки лето

Глава 13. Летний дождь

Глава 14. Страна детства

Глава 15. Чижик-пыжик

Глава 16. Заискивание

Глава 17. Странница в ночи

Глава 18. Я вернусь

Примечания