Лесия Корнуолл

В сетях обмана и любви

Это произведение – плод фантазии автора. Все имена, персонажи, места и события вымышлены или использованы произвольно и не могут рассматриваться как имевшие место в действительности. Любое сходство с реальными событиями, местами, организациями и лицами, живущими или умершими, является случайным.

Кевану и Тессе. Огромное вам спасибо!

Глава 1

Маргарита Линтон вздрогнула, когда чайная чашка, выскользнув из руки ее старшей сестры, упала на пол и разбилась. Если бы ковер, обычно украшавший гостиную Уиклиффов, находился на месте, чашка Розы, безусловно, уцелела бы. Но ковер был свернут и продан этим утром, всего за несколько часов до неожиданного визита герцогини Темберлей.

Ее светлость прибыла, чтобы задать Розе чрезвычайно важный вопрос, и прибыла, как оказалось, вовремя, потому что роскошный чайный сервиз был следующим в списке вещей, выставленных на продажу. А более скромный чайный набор оказался бы менее уместным, чтобы принять столь важную гостью.

Тревожная тишина повисла в комнате – герцогиня вместе со всеми присутствующими ждала ответа Розы.

– Ну так как, юная леди, вы хотите выйти замуж за моего внука? – Герцогиня смотрела прямо в лицо потрясенной Розы, не обращая внимания на осколки фарфора у ее ног.

Роза ошеломленно молчала. Маргарита, желая запечатлеть в памяти точное время, когда удача наконец улыбнулась им, взглянула на каминную полку, где всегда стояли часы. Но часов, как и ковра, уже не было в гостиной.

Маргарита прикусила губу. Герцогиня не могла выбрать более подходящего момента для своего великодушно-щедрого предложения. А Роза сидела, изумленно застыв, не в силах вымолвить ни слова.

Жаль только, что жених сам не приехал, чтобы сделать Розе предложение, а прислал для этого бабушку. Маргарите очень хотелось увидеть скандально известного Николаса Хартли, герцога Темберлея. До сих пор ей доводилось видеть только карикатуры на него. И всегда его изображали потрясающе красивым.

Темберлей слыл самым отъявленным повесой в Лондоне, и теперь ее сестре выпал шанс стать его герцогиней. Роза всегда мечтала о принце на белом коне. И вот появляется некое его подобие. А она остолбенело сидит, хотя от нее всего-то и требуется сказать…

– Нет! – Полный муки, жалобный возглас Розы отразился от голых стен.

Еще одна чашка разбилась вдребезги – их мать, сидевшая рядом с Розой, вскочила на ноги. На ее лице застыло выражение ужаса. Маргарита взглянула на чашки в руках герцогини и дяди Гектора в ожидании их ответной реакции. Она всерьез опасалась, что тонкий фарфор не выдержит их изумления тоже.

– Нет?! – Флора Линтон, графиня Уиклифф, сердито уставилась на старшую дочь. – Нет?! Роза, ты не можешь ответить отказом!

– Юная леди, вы действительно не хотите выйти замуж за моего внука? – уточнила герцогиня. Ее тон поражал спокойствием.

– О, она хотела сказать «да», ваша светлость! – воскликнула Флора, хватая Розу за руку. – Так ведь, моя девочка?

– Нет, – упрямо повторила Роза. – Я хотела сказать «нет».

Маргарита бросила умоляющий взгляд на дядю, сводного брата отца, сидевшего возле камина. Обычно он был голосом разума в семье, но сейчас выглядел столь же ошеломленным, как и Флора.

– Дядя Гектор? – прошептала Маргарита, стараясь не привлекать внимания герцогини.

Но острый взгляд черных глаз старой леди мгновенно метнулся к ней, пробежался по ее рыжевато-каштановым волосам и поношенному платью и задержался, пристально изучая девушку. Маргарита почувствовала, как под этим обжигающим, беззастенчиво оценивающим взглядом лицо ее загорелось от смущения.

Дядя Гектор опомнился и поднялся.

– В таком случае, Флора, я бы предложил…

Речь его прервали громкие рыдания Розы. Из первой красавицы семьи она превратилась в плачущего ребенка. Носик покраснел и начал опухать, изящные губки в форме лука Купидона растянулись в тонкую линию, из горла вырывались скрежещущие звуки, напоминающие визг ошпаренной кошки. Роза так сильно содрогалась в рыданиях, что белокурые локоны беспорядочно выбивались из прически.

– Почему я? Почему я должна выходить за него? Почему не Маргарита или Лили?

Флора в сердцах топнула ногой – осколки фарфора громко хрустнули. Она сильнее сжала пальцы Розы.

– Замолчи сию же минуту! Ее светлость сочтет тебя неблагодарной.

Но Роза продолжала рыдать, и Маргарита увидела, что лицо матери стало таким же свекольно-красным, как у сестры. Того и гляди расплачется.

– Мама, тебе лучше отвести Розу наверх, чтобы она успокоилась, взяла себя в руки. А я пока распоряжусь, чтобы ее светлости подали еще чаю, – сказала Маргарита, решив взять на себя роль хозяйки.

Маргарита повела сестру к двери. Мать последовала за ними, пытаясь на ходу сделать реверанс и извиниться перед герцогиней.

– Извините нас, ваша светлость. Мы ненадолго. Мы вернемся буквально через… – Флора взглянула на часы, которых уже не было, и глаза ее наполнились слезами.

– Папины часы наверху, мама, – напомнила Маргарита.

Флора кивнула и покинула комнату.

Маргарита закрыла дверь и заняла место матери на кушетке.

– Еще чаю, ваша светлость? – спокойно спросила она.

В это время в коридоре раздался грохот. Снова что-то разбилось. Хотелось бы надеяться, что не слишком ценное.

– Наверное, мне следует уйти, раз юная леди не проявляет интереса к моему предложению, – сказала герцогиня после некоторого раздумья.

Маргарита изобразила безмятежную улыбку, словно истерики и чаепития с герцогинями случались в Уиклифф-Парке каждый день.

– Они вернутся через минуту. Попробуйте эти пирожки с яблоками, – сказала она, подвигая блюдо к герцогине. – Наша Эми печет их замечательно.

Герцогиня проигнорировала угощение.

– И которая же из двух девиц, упомянутых леди Розой, вы?

Гектор вытянулся по стойке смирно.

– Позвольте представить вам леди Маргариту Линтон, ваша светлость.

– Значит, вторая сестра, – равнодушно произнесла герцогиня, давая понять, что девушка ее больше не интересует.

Маргарита почувствовала, как от обиды кровь бросилась ей в лицо. Она и вправду ничуть не походила ни на красавицу Розу, ни на свою привлекательную мать и хорошеньких младших сестер. Маргарита уродилась в своего покойного отца. Заурядная внешность, рыжевато-каштановые волосы. Единственный сорняк в пышном цветнике Уиклиффов. Но ей Богом были даны мозги – в возмещение недостатков внешности. Маргарита не унывала, никогда не падала духом.

– А что третья сестра? – спросила герцогиня дядю Гектора, явно отвергнув Маргариту в качестве невесты.

– Лили всего десять лет, ваша светлость, она еще в детской, – ответил он.

– Выходит, я зря потратила время, приехав сюда. – Герцогиня поднялась.

В панике Маргарита тоже вскочила.

– Подождите! Розе просто нужно немного времени, чтобы успокоиться. Она совершенно вне себя от вашего… от предложения вашего внука.

Дубовая дверь не могла заглушить отдаленных протестующих возгласов Розы.

– Ваша сестра всегда так импульсивна? – спросила герцогиня, усаживаясь на место и снова разглядывая Маргариту.

– Совсем наоборот, ваша светлость. Роза славится своей кротостью, покладистым нравом.

Герцогиня насмешливо фыркнула:

– Тогда помогай ей Бог. Мой внук съест ее живьем.

– Предложение сочетаться браком с герцогом Темберлеем любую девушку потрясло бы до глубины души и лишило самообладания, – рассердилась Маргарита. – Особенно неожиданно это было для нас, здесь. Ведь мы совсем недавно сняли траур по отцу.

– Я уж не говорю о том, что остались без гроша за душой, – усмехнулась герцогиня. Она подняла руку, пресекая протесты Маргариты, уже открывшей рот, чтобы возразить. – Не жду никакого приданого. Леди Розу я выбрала исключительно благодаря репутации вашего отца. Николас должен жениться на девушке безукоризненной репутации и твердых принципов – непорочной, скромной, титулованной. Я слышала, что граф растил дочерей в строгости и дал им достаточное образование, чтобы они стали умными, но не слишком, и, безусловно, высоконравственными. Он полагал, что юных леди следует воспитывать так, чтобы из них вышли превосходные жены для пэров королевства, способные повысить моральный и интеллектуальный уровень последующих поколений. Разве не так?

– Да, так отец нас и воспитывал, – прошептала Маргарита.

Определение «умная, но не слишком» достаточно точно характеризовало Розу. План воспитания совершенных леди графа Уиклиффа предусматривал, чтобы дочери хорошо пели и играли на фортепиано – правда, и оно уже было продано, – вполне сносно писали акварелью и умели грациозно делать реверансы. Однако, думала Маргарита, ни одна из них не способна повысить интеллектуальный уровень кого бы то ни было.

Если Роза отвергнет предложение герцога, их дела будут совсем плохи. Уиклифф-Парк придется продать. Маргарита вынуждена будет искать работу гувернантки или компаньонки, чтобы поддержать мать и сестер. Но если Роза примет предложение герцога Темберлея, его состояние обеспечит им безбедную жизнь. Даже Лили и Минни, когда наступит их время, получат хорошее приданое.

Маргарита возблагодарила Бога за то, что такой богатый человек, как герцог Темберлей, выбрал себе невестой Розу Линтон – красавицу, но бесприданницу.

– Леди Роза получала другие предложения руки и сердца? – спросила герцогиня. – Она очень привлекательная девушка и кажется достаточно здоровой, хотя ей явно не хватает здравого смысла.

Маргарита гордо вскинула голову, пораженная неосведомленностью старой леди.

– У Розы много поклонников, ваша светлость, но она еще не дебютировала в свете официально.

Герцогиня продолжала разглядывать Маргариту. У той возникло чувство, будто старуха видит ее насквозь, читает ее мысли. Девушка опустила глаза, стараясь выглядеть скромно.

– А у вас, юная леди, тоже много поклонников?

Маргарита с раздражением посмотрела на герцогиню. Ну кто обратит внимание на невзрачную вторую сестру, когда рядом находится блистательная Роза?! Маргарите было ужасно неприятно, что герцогиня напомнила ей об этом. Правда, ни отец, ни мать не надеялись, что отыщется когда-нибудь титулованный джентльмен, который согласится жениться на дурнушке Маргарите, но было особенно больно, когда намекал на это совершенно посторонний человек.

– Поклонников? Разумеется, у меня их достаточно.

– И вы уже выезжали в свет? – продолжала мучить Маргариту герцогиня, и та почувствовала, как жаркая волна смущения заливает ее с ног до головы.

– Может быть, когда Роза выйдет замуж, – вмешался Гектор, – ее светлость оплатит твой дебют в следующем сезоне?

– Разумеется, когда ваша пустая семейная казна пополнится моими деньгами, вы, милочка, станете завидной добычей, – добавила герцогиня.

Задетая гордость усилила раздражение Маргариты.

– Или напротив, сомнительное родство только понизит мои шансы. Мы наслышаны о вашем внуке, ваша светлость, даже здесь, в Сомерсете. Кто в Англии его не знает? Его называют Дьяволом, не так ли? Мы читали обо всех скандалах, которые он постоянно инициирует…

– Мэг! – воскликнул Гектор, останавливая ее, но герцогиня только рассмеялась.

– Странно. Ваш отец был пламенным борцом за чистоту и высокую нравственность женщин Англии. Не хотите же вы сказать, что он разрешал вам читать лондонские бульварные газетенки?

Не разрешал. Они с сестрой таскали листки у своей служанки и тайком читали. Папа пришел бы в ужас. Мэг почувствовала, что краснеет.

– Наш отец умер больше года назад.

Герцогиня не выразила соболезнований.

– Что касается моего внука, его действительно называют Дьяволом. Это прозвище ему подходит. Если бы его старший брат не умер, я охотно оставила бы Николаса его женщинам и выпивке. Но теперь он герцог Темберлей и обязан измениться. Его жена и наследники должны быть безукоризненно респектабельными.

Маргарита рассмеялась, не сумев сдержаться. Гектор смущенно кашлянул, и она опустила глаза. Розе вряд ли удалось бы превратить повесу в образец совершенства.

Дверь отворилась, прежде чем герцогиня успела отчитать Маргариту за неучтивость. Вошла Роза. За ней следовала Флора. Девушка остановилась и уставилась в пол. Мать подтолкнула ее вперед.

– Я согласна, – прошептала Роза, но плечи ее снова задрожали от рыданий.

Глаза герцогини вспыхнули безжалостным торжеством. Она не произнесла ни единого слова утешения, не поздравила невесту. Маргарита поспешно поднялась и взяла сестру за руку:

– Пойдем, Роза, я сделаю тебе холодную примочку на глаза.

– Юной леди следует немедленно отправиться в Лондон для примерок. Я жду ее к… – Герцогиня принялась инструктировать Флору, а Маргарита затворила дверь, не дослушав ее распоряжений, и повела сестру наверх, в ее комнату.

Итак, Розе предстоит выйти замуж за Дьявола – герцога Темберлея. Маргарита взглянула на залитое слезами лицо сестры…

Счастливая, везучая Роза!

– Слава богу, старуха уехала, – сказала Мэг полчаса спустя, наблюдая из окна спальни, как карета с гербом герцога Темберлея шумно катит прочь по подъездной дороге.

Она повернулась к сестре, все еще всхлипывавшей, свернувшейся калачиком на кровати. Мокрые носовые платки усеяли пол, как белые цветы вокруг гроба. Роза совсем не походила на невесту или на красавицу, которую так обожал и лелеял их отец.

– Когда должна состояться свадьба? – спросила Маргарита, протягивая Розе свежий носовой платок.

– Мама сказала, что герцогиня хочет все устроить как можно скорее. Она дала нам время только на то, чтобы сшить подвенечное платье, и в течение двух недель… – Ее лицо сморщилось – горькие слезы хлынули на постель. – О, Мэг, что мне делать? Такая спешка со свадьбой будет выглядеть неприлично. Да еще с этим мужчиной! Все будут думать, что я… – Слезы не дали ей договорить. – Папа ни за что бы не стал заставлять меня выходить за него. Я думаю, папа даже запретил бы это!

Маргарита закрыла глаза. Их отец умер. И оставил их совсем без средств, одних, без приданого, без надежд на замужество. Теперь они должны будут сами заботиться о себе, делать все необходимое, чтобы выжить.

Настало время быть сильными и практичными, позабыв о романтике. Но папа их не учил этому. Не думал, что это им понадобится. Роза была подобна красивой вещице. Вначале как изнеженная папина дочка, а впоследствии, в браке, как объект восхищения, вроде превосходной лошади или бесподобной мраморной статуи, от которой не требовалось размышлений или выполнения чего-то более сложного, чем составление обеденного меню.

Философия графа Уиклиффа требовала от безупречной жены умения улыбаться и рожать наследников без возражений. А взамен принимать обожание, оберегание от сложностей реального мира.

Роза абсолютно права. Николас Хартли относится именно к тому типу мужчин, которых, по философии отца, нужно всячески избегать. Но выбора нет. Этот брак жизненно необходим их семье.

Мэг стиснула ледяные пальцы сестры.

– Говорят, герцог очень красив. И богат. И необычайно искусен в…

– Маргарита Линтон! – возмутилась Роза. – Было забавно читать бульварные статейки о нем, смеяться над его нелепыми выходками, но выйти за него замуж?! От одной только мысли о том, что он ко мне прикоснется, мне становится дурно. Бог знает, кого обнимали эти руки. И откуда мы знаем, действительно ли он так красив? Мы видели только рисунки в бульварных газетах, которые удавалось стащить у Эми. – Роза горестно подперла щеку ладонью, как будто сочетаться браком с порочным герцогом было оскорбительно для такой нищей красавицы, как она.

Мэг с трудом сдерживалась.

– Но если каждая женщина в Лондоне мечтает о нем, наверняка он красив, – заявила она. – И обаятелен. И очень, очень хорош в…

– О, Мэг, какая же ты глупая! Ты читала о его последнем скандале? – Роза соскочила с кровати и вытащила из нижнего ящика комода газетный листок, где он был запрятан под грудой штопаных чулок.

– Как же я могла забыть заглянуть туда? – пробормотала Маргарита, когда сестра протянула ей смятую страницу.

Выходило, что всего месяц назад Темберлей дрался на дуэли с богатым торговцем, заявившим, что Дьявол соблазнил его жену. На карикатуре, изображавшей герцога с рожками, раздвоенным хвостом и с пулей, зажатой в великолепных зубах, пышногрудая жена торговца заслоняла его от разъяренного мужа, державшего по пистолету в каждой руке. На заднем плане – стайка лондонских красоток. Каждая старалась перехватить блуждающий взгляд распутника.

Мэг содрогнулась. До неожиданного появления в их доме герцогини Темберлей сестры Линтон обычно смеялись над возмутительными подвигами ее внука, но теперь дело приняло серьезный оборот. «Мой внук съест ее живьем», – насмешливые слова герцогини все еще тревожно звенели в голове Маргариты, и она снова посмотрела на сестру, нервно теребившую кружево, обрамлявшее носовой платок.

У Розы было достаточно опыта в общении с мужчинами. Местные молодые люди часто наносили им визиты после смерти отца. Были и цветы, и восторженные стихи, и любовные письма, ежедневно оставляемые у кухонной двери для Розы. Она даже позволила одному или двум поклонникам подержать себя за руку. Розе нравилось находиться в центре внимания. И она играла со своими обожателями, как маленькие девочки играют с куклами.

Мэг было трудно вообразить, о чем говорилось бы в стихах, написанных в ее честь. А каково быть любимой самим Дьяволом – герцогом Темберлеем – и обменяться с ним поцелуем?.. Лицо ее жарко вспыхнуло от столь неподобающих мыслей, и она повернулась, чтобы подать Розе сухой носовой платок.

Через две недели герцог станет мужем ее сестры. Маргарита сильно сомневалась, что мужчина, которого прозвали Дьяволом, способен сочинять стихи, – Роза зачахнет, если не станет средоточием его помыслов, центром его мира.

В комнату без стука стремительно вошла графиня, и Мэг поспешно сунула бульварный листок в карман.

Мать взглянула на Розу с удивлением.

– Все еще хандришь и дуешься? Я думаю, ты поняла, что поставлено на карту. Гектор говорит, если мы не раздобудем денег в ближайшее время, нам придется навсегда распрощаться с Уиклифф-Парком. Ты представляешь себе, как мы втиснемся в крошечный домик в деревне? Я стану посмешищем, а бедной Маргарите придется искать работу, чтобы поддержать нас!

Мэг с трудом подавила раздражение. У матери даже не возникло мысли о том, чтобы отправить на работу Розу. Она была слишком глупа, чтобы стать гувернанткой, и слишком красива, чтобы хоть что-то делать своими руками, ну разве что махать обожателям.

– Тебе не получить лучшего предложения, – наседала на дочь Флора. – Если ты откажешь герцогу, остальные джентльмены подумают, будто ты слишком привередлива, и никто больше не захочет иметь с тобой дела.

Роза вновь ударилась в слезы.

– Мне приходится жертвовать собой!

Лицо Флоры побагровело от гнева.

– Ты выходишь замуж за герцога! Какая же это жертва?!

– Но он же Дьявол! – простонала Роза.

Что до Маргариты, то Хартли представлялся ей рыцарем на белом коне, прискакавшим спасти их в самый последний момент. Она ненавидела нужду, которую им пришлось терпеть после смерти отца. Она взяла все хозяйственные хлопоты на себя, поскольку мать погрузилась в отчаяние.

Маргарита продавала серебро и картины, увольняла слуг одного за другим, чтобы ее мать и сестры как можно дольше могли вести привычную жизнь. Мама была превосходным образчиком папиной философии. Без практичности Мэг и мудрых советов дяди Гектора они потеряли бы Уиклифф-Парк намного раньше.

– Сейчас же вставай и прекрати рыдать, – приказала Флора Розе. – Мы должны ехать в Лондон завтра на рассвете, чтобы заняться подготовкой твоего гардероба к свадьбе.

Поскольку Роза продолжала упрямо пялиться в стену, мать обернулась к Мэг.

– Тебе лучше поехать с нами, Маргарита. Мне понадобится твоя помощь. Когда Роза выйдет замуж и у нас появятся деньги, мы наймем новых слуг. Но до тех пор в хозяйственных делах мне придется рассчитывать только на тебя.

Маргариту охватило приятное возбуждение. Мать выразила ей признательность за ее тяжкие труды после смерти отца. И еще, она увидит Лондон, будет присутствовать на свадьбе, встретит Темберлея…

– О, мама!

– Роза, ты наденешь голубое платье или желтое? – моментально переключилась Флора.

– Разве девственниц, предназначенных в жертву, не одевали в белое? – прошептала Роза.

Флора воздела вверх руки.

– Маргарита, собирай вещи. Роза переполнена радостью, чтобы заняться этим самой.

– Ясное дело, – пробормотала Мэг.

Флора подошла к комоду и посмотрела на себя в зеркало, разгладила морщинки на лбу.

– Роза будет восхитительной невестой, и я, ее мама, буду выглядеть ослепительно. – Она улыбнулась своему отражению и стремительно покинула комнату, призывая Эми, чтобы та принялась собирать ее вещи.

Мэг разложила платья на кровати. Они с Розой сотни раз по очереди надевали эти платья – Маргарита терпеть их не могла. Теперь у Розы будет новый гардероб. Легкая зависть вползла к Мэг в душу. Она отбросила особенно ненавистное ей муслиновое платье, украшенное зелеными веточками, и вымученно улыбнулась:

– Роза, ты будешь носить красивые модные наряды, бывать на балах, званых вечерах и приемах… – Мэг критически оглядела выцветшее зеленое платье с чуть надорванным рукавом. – Больше никаких перелицованных платьев и штопаных чулок.

Роза презрительно фыркнула:

– Я бы предпочла одеваться в лохмотья и остаться старой девой, чем выйти за Дьявола Темберлея. – Она выхватила платье из рук Мэг и швырнула его на пол. – Я ни за что за него не выйду!

Маргарита подняла платье.

– Ты ведь уже согласилась.

– Значит, теперь откажусь! Почему я должна жертвовать собой? Чтобы мама могла нанять побольше слуг? Продаться, как последняя…

Мэг с ужасом прочитала по губам сестры ужасное слово, которое та не осмелилась произнести вслух.

– Но это не только ради мамы. Подумай о Миньонетте[1], о Лили…

– С какой это стати? Обо мне ведь никто не думает! – захныкала Роза.

Маргарита не стала ни убеждать, ни успокаивать сестру, собрала платья, прихватила корзинку со швейными принадлежностями.

– Пойду поработаю в библиотеке. А ты отдохни. Утром почувствуешь себя лучше. – Она закрыла за собой дверь и остановилась в тишине коридора, стараясь изгнать из души темного демона зависти.

Роза, конечно, будет рыдать всю дорогу до Лондона, но, примерив красивые наряды, окунувшись в светские развлечения, отнесется иначе к перспективе стать герцогиней.

А Темберлей? Ждет ли он с нетерпением свою невесту в предвкушении брачной ночи? Мэг ощутила странный спазм в животе. Она повесила платья на лестничные перила и вытащила из кармана газетный листок. Со вздохом взглянув на красивое лицо герцога, провела пальчиком по его усмехающимся губам, по его широкой груди и невероятно длинным ногам в сапогах… Неужели он и впрямь так порочен, как его изображают? Маргарита закрыла глаза, почувствовав себя ужасной грешницей только лишь за мысли о нем, особенно теперь, подхватила платья и заторопилась вниз по ступенькам.

Ради свидания с Дьяволом можно заплатить любую цену.

Глава 2

– Говорят, ты скоро женишься?

Николас Хартли, печально известный герцог Темберлей, прозванный Дьяволом, приоткрыл заспанные глаза и остановил взгляд на обнаженной женщине, раскинувшейся на его груди. Слух был абсолютно верен, но он не желал обсуждать это, а залюбовался локонами своей любовницы. Волосы были почти белыми. Ими она и прославилась, потому что каждый мужчина в Лондоне желал узнать, естественный это цвет или нет.

Цвет был натуральным.

Выразительные зеленые глаза Анжелики смотрели на него с откровенным любопытством. Она ревновала, если судить по царапинам от ее ногтей на его груди. Николас взял ее руку и переместил туда, где она могла доставить ему удовольствие, и получил его, когда она сжала его член.

– Я слышала, она дочь покойного графа Уиклиффа. Где же ты сумел подцепить ее, Дьявол?

Он терпеть не мог, когда Анжелика называла его так. Это прозвище он получил на войне за более достойные подвиги, чем те, за которые теперь его награждали им в свете. Другое имя также заставило его нахмуриться.

Уиклифф. Встречался ли он с девицей Уиклифф? Николас отсутствовал в Англии почти три года и возвратился домой всего несколько недель назад.

Он постарался сосредоточиться на своей весьма талантливой любовнице, отогнав мысли о невесте, которую сосватала ему бабушка.

Признаться, рвение и расторопность старой герцогини его немало удивили. Прошло меньше недели с тех пор, как она убедила Николаса, что ему необходимо жениться. И он предоставил ей полную свободу действий в выборе невесты. Николас полагал, что бабушка посоветуется с ним, прежде чем принять окончательное решение, однако в очередной раз недооценил ее хватку.

– Она красива? – допытывалась Анжелика.

Николас понятия не имел. Учитывая бабушкину неприязнь к себе, он сильно в этом сомневался. Но поскольку он крайне нуждался в ее состоянии, чтобы восстановить поместье, которое его покойный брат оставил разоренным, женитьба была просто необходимой сделкой.

Хартли передвинулся на простынях, приняв более удобную позу, и закрыл глаза, говоря себе, что ему наплевать, кто его невеста.

– Разве она станет делать это для тебя? – спросила Анжелика. Ее волосы рассыпались по его животу, и он собрал шелковистые пряди в кулак, чтобы наблюдать за ее работой. К его величайшей досаде она вновь подняла голову. – Я приглашена на свадьбу?

А он сам? Пока бабушка ограничилась письмом, извещавшим о необходимых приготовлениях.

Отбросив раздражение от этой ситуации, Николас скользнул ладонью между бедер Анжелики и принялся умело ласкать ее. Она довольно застонала, и все посторонние мысли наконец-то покинули ее хорошенькую головку. Он подождал, пока она громко вскрикнула, затем поднял и усадил верхом к себе на бедра.

Анжелика рассмеялась:

– Ты настоящий дьявол! Мне нужно быть на репетиции в театре меньше чем через час. У нас нет времени.

Николас опрокинул ее на спину и усмехнулся:

– Для этого всегда есть время, мисс Анкор.

Она выгнула спину, прижавшись к нему с легким стоном.

– Тогда еще разок, но поспеши. – Анжелика повращала бедрами, пытаясь заставить его действовать быстрее, однако он не двинулся с места, дразня ее.

– Поспешить, мисс Анкор? – Он ласково сжал ее сосок, и она вскрикнула от удовольствия. – Ни за что в жизни.

Оставив Анжелику полностью удовлетворенной, но безнадежно опоздавшей на репетицию, Хартли отправился в клуб «Уайтс». Виконт Себастьян Сент-Джеймс уже ждал его там, сидя в удобном кожаном кресле в обществе еще двух джентльменов.

– Решил сменить компанию, Сент-Джеймс, – проворчал Николас.

Себастьян сидел рядом с Чарлзом Уилтоном и лордом Огастусом Говардом, с которыми Ник был едва знаком. Их улыбки увяли, когда Николас уселся рядом.

– Я уж и не надеялся тебя дождаться, – сказал Себастьян с пьяной ухмылкой. – Мы только что говорили о тебе.

По спине Николаса побежали мурашки.

– В самом деле?

Уилтон улыбнулся, но глаза его остались холодными.

– Мы собирались держать пари о причине вашего опоздания, но Сент-Джеймс сказал, что это ни к чему, поскольку Анжелика Анкор стала вашей новой пассией. Все и так очевидно. – В его тоне прозвучала некоторая раздражающая резкость, заставившая Николаса напрячься.

Огастус Говард вздернул седые брови.

– Вместо этого мы решили ставить на то, в котором часу вы придете. К сожалению, вы явились на несколько часов раньше, чем я предсказал.

– Затруднения с… – Уилтон указал на пах Николаса.

– Нет! Ни в коем случае! – воскликнул Себастьян. – Я полагаю, у Анжелики сегодня днем представление… – Он ткнул Николаса локтем в бок. – Или мне следовало сказать «еще одно представление»?

Николас едва удержался.

Уилтон ухмыльнулся и отхлебнул из хрустального бокала бренди, словно знал какой-то смешной секрет.

Лорд Говард склонился ближе.

– Я слышал, дни вашего беззаботного веселья подходят к концу.

Ах, значит, вот он, смешной секрет. Его женитьба. Николас плотно сжал губы, готовясь вытерпеть массу дурацких вопросов и непристойных шуток.

Говард безобразно выпятил свои влажные от бренди губы.

– Раз уж пастор затянет петлю у вас на шее еще до конца месяца, может, вы завещаете прекрасную Анжелику мне?

Николас медленно отхлебнул виски из своего бокала, чтобы скрыть раздражение. До конца месяца? Так скоро? Он почувствовал, как воображаемая петля сжимает ему горло, представил себе: бабушка, хихикая, тянет его за ногу вниз, чтобы узел поскорее затянулся.

– Вам больше не о чем поговорить? – спросил Хартли. – Я слышал, Наполеона надежно упрятали на Эльбу. Он больше никогда не сможет нарушить мир в Европе.

Однако эти люди разительно отличались от офицеров, которых он знал в Испании. Его товарищи были трезвыми, серьезными и собранными в бою. И только после боя, когда выяснялось, кто жив, а кто погиб, они отчаянно спорили и заключали пари, распутничали, пили так же безудержно, как и эти праздные лорды. Но они поступали так, чтобы напомнить себе, что все еще живы. Чтобы забыть о том, что их каждый день подстерегает смерть. Николас посмотрел на Уилтона, Говарда и Себастьяна. Что эти хлыщи хотят забыть? Что движет ими?

Скука, предположил он.

Николас вернулся в Англию пять недель назад. И за это время не встретил здесь ни одного знатного джентльмена, который занимался бы каким-нибудь полезным делом. Или такого, кто оставался бы трезвым после полудня, если уж удосужился проснуться рано. Он помнил, что когда-то и сам был таким же, причем одним из самых худших – закоренелым повесой, необузданным в распутстве и пьянстве, богатым скучающим молодым лордом.

Но так было до того, как он ушел на войну.

Вернулся Хартли совсем другим человеком – суровым и жестким, сильным и более умным. Однако его продолжали считать все тем же глупцом и пьянчугой.

Чарлз Уилтон удивленно вскинул брови.

– Наполеон? Что же тут интересного? Особенно теперь, когда сам Дьявол собирается сковать себя брачной цепью с дочерью добродетельного графа Уиклиффа. Ну и какова она из себя, ваша невеста?

Николас сохранял невозмутимое выражение, как будто прекрасно знал все о своей невесте и его совершенно не волновало, какая она… Таинственная незнакомка, с которой он должен обвенчаться и делить постель меньше чем через месяц. Некрасивая? Он неловко поерзал в кресле, понимая, что это его все-таки беспокоит. Слегка.

Как бы он хотел вновь оказаться в Испании! Там все происходящее имело смысл. Если бы не внезапная и загадочная гибель старшего брата, его бы сейчас здесь не было. А если бы бабушка не требовала, чтобы он оставался в Лондоне, Ник давно бы уехал в Темберлей, чтобы определить ущерб, нанесенный поместью бездарным управлением Дэвида.

Он намерен выяснить, наконец, что же приключилось с его братом. Несчастный случай, погубивший Дэвида, был, судя по всему, величайшим секретом в Лондоне. Подробности дела так же поспешно и глубоко похоронили, как и тело брата.

Николас очень переживал за бабушку, когда в Испании получил письмо от поверенного с сообщением о гибели брата. Депеша нашла его спустя несколько месяцев после трагического происшествия. Бабушка вырастила и воспитала Дэвида. Она души в нем не чаяла. Но даже убитая горем, она продолжала управлять герцогством, насколько позволяли обстоятельства.

Или он все это придумал?..

Старая герцогиня набросилась на него, как только он прибыл домой. Злобная мегера в черном бомбазиновом платье, отвесив ему полновесную пощечину, обвинила его во всех несчастьях – в смерти Дэвида, в разорении поместья. Она замяла скандал, скрыв подробности гибели своего любимого внука, но Николасу сообщила…

Ник неспешно отхлебнул виски, ощущая, как обжигающая жидкость медленно струится по горлу.

Дэвид умер у бабушки на руках после дуэли. Его доставили домой еле живого, сплошь покрытого ранами. Последними словами Дэвида были: «Это вина Николаса».

Хартли понятия не имел, что бы это могло значить. К сожалению, ему так и не удалось найти этому объяснения. Ни свидетелей, ни очевидцев… Но он намеревался все выяснить. Николас прекрасно владел искусством раскрывать тайны других людей. И потому полное неведение относительно подробностей предстоящей собственной женитьбы становилось все более невыносимым.

Себастьян пролил бренди на пол. Николас рассеянно наблюдал, как янтарная жидкость медленно впитывается в турецкий ковер…

Его бабушка так и не позволила слугам отчистить ковер в своей гостиной от крови Дэвида – бурое пятно всем бросалось в глаза. Старая герцогиня вызвала Николаса именно в эту комнату и настоятельно потребовала: женись, исполни свой долг. Кровь старшего брата обязывает младшего. Поместье разорено, и, только вкладывая собственные средства, она поддерживает его на плаву. Бабушка обещала оплачивать все его расходы, но только при условии, что он немедленно женится, и женится на девушке, которую она выберет сама.

Николас почтительно принял от герцогини деньги, необходимые для уплаты долгов и на текущие расходы, и согласился жениться на ее избраннице, но наотрез отказался позволить бабушке управлять его владениями.

– Говорят, Уиклифф воспитал своих дочерей добродетельными и скромными, – заметил Себастьян и ободряюще улыбнулся Николасу, как будто ожидая, что тот продолжит перечень достоинств девиц Уиклифф.

Николас бросил на друга хмурый предостерегающий взгляд, но Огастус Говард рассмеялся:

– Это не сулит вам ничего хорошего. Граф Уиклифф был уродливым коротышкой и в палате лордов неоднократно пытался внести на обсуждение законопроект, обязывающий аристократок давать обет целомудрия, повиновения и добродетели. – Он с усмешкой посмотрел на Николаса.

– У некрасивых мужчин, по моим наблюдениям, обычно некрасивые жены и некрасивые дочери. – Уилтон осушил свой бокал и подал знак лакею наполнить его снова. – Наверное, вам лучше оставить Анжелику за собой, если вы сможете себе это позволить.

Ну что мог знать Уилтон о его финансовых делах? Скорее всего, это просто зависть. Всем хорошо известно, что Уилтон сослал свою жену в деревню и все вечера проводит в самых низкопробных борделях Лондона.

Себастьян истолковал молчание Николаса как приглашение прийти ему на выручку в этом разговоре.

– Не беспокойтесь, джентльмены. Я знаю наверняка, что Хартли способен уложить в постель любую, не важно, красавица она или уродина. Однажды он выиграл пари, когда возникло сомнение в его способности держать своего дружка в боевой готовности достаточно долго…

– Сент-Джеймс, – предостерегающе перебил Себастьяна Николас.

По возвращении из Испании он обнаружил десятки подобных цветистых рассказов о себе, ни в одном из которых не было и крупицы правды. Он выбрал стратегию не подтверждать и не отрицать все эти россказни. Но его молчание, похоже, только способствовало распространению дурацких слухов, все более нелепых и разнузданных.

– Уложить в постель дурнушку один раз на пари – это одно. Но ночь за ночью, пока не родится наследник… – Уилтон довольно ухмыльнулся. – Примите мои соболезнования. – Он поднял бокал, салютуя, и осушил его залпом.

Видя, что Николас не присоединился к тосту, Уилтон прищурил глаза.

– Но, может, она не так уж и плоха? Какая она – ваша невеста, Темберлей?

Николас крепче сжал в руке бокал – острые грани хрусталя больно впились ему в ладонь. Но кипевший в его душе гнев не проходил. Он не хотел быть герцогом, не хотел жениться. Тревожная мысль не давала ему покоя: неужели бабушка нарочно задумала выставить его дураком перед такими людьми, как Говард и Уилтон?

– Она женщина, я полагаю.

– Вы полагаете? – рассмеялся Уилтон.

– Все кошки черные в темной комнате! – весело провозгласил Себастьян, и Николас вновь посмотрел на него предостерегающе, но друг этот его взгляд проигнорировал. – Это вынужденный брак, джентльмены. Просто старая герцогиня хочет успеть понянчить правнука на своих древних коленях, прежде чем отправится на небеса. Разве не так, Хартли?

Николас промолчал.

– Ваша невеста будет на балу у леди Мелроз в четверг? – спросил Говард. – Весь лондонский свет соберется. Самое время представить ее обществу. Доказать, что она не уродина.

– Я не пойду, – отрезал Ник.

На лице Говарда было заметно притворное потрясение.

– Неужели вы не получили приглашения? Быть того не может! Наверняка ваша репутация не настолько подмочена…

– Просто Хартли не хочет пропустить ночь с мисс Анкор, – произнес Себастьян сценическим шепотом, которым сама Анжелика могла бы гордиться.

Николас решил: с него хватит, и взялся за шляпу.

– Джентльмены, прошу меня извинить. У меня важная встреча.

Себастьян догнал его на выходе из клуба.

– Вижу, ты зол как черт! Тебе что, невеста не нравится?

– Ты знаешь всех девиц в Лондоне. Что она собой представляет? – спросил Николас.

– Кто? Дочка Уиклиффа? – Себастьян нахмурился. – В Лондоне ее никогда не видели, насколько я знаю. Они были в трауре, с тех пор как граф скончался в прошлом году.

– Они?

Себастьян усмехнулся:

– У меня две сестры, обе отъявленные сплетницы. У графа Уиклиффа четыре дочери… Или пять? – Он потер подбородок. – Что же такое Дельфина говорила Элинор?.. Они много смеялись, когда услышали, что ты… – Он осекся. – Извини, Ник, но в городе только об этом и говорят.

– Так что же сказала Дельфина?

Сестра-близнец Себастьяна очень любила посплетничать. Не потому ли она все еще оставалась незамужем в разгар своего второго светского сезона?

– Цветы… Что-то связанное с цветами. Ах да! Каждая из сестер Уиклифф носит имя цветка. Тюльпан, Петунья, Первоцвет… – Он разразился пьяным смехом, забавляясь собственной шуткой.

Николас нахмурился.

– Которая из них моя невеста? – спросил он. У него горестно сжалось сердце. Неужели он навсегда будет скован узами брака с глупой деревенской девицей – именно этот тип женщин он всегда презирал.

Себастьян в изумлении широко раскрыл глаза.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь?

Николас отрицательно покачал головой.

– Бабушка пожелала непременно меня женить. Поэтому я доверил ей заниматься этим самой. Очевидно, это ее выбор, но я об этом ничего не знаю.

– В самом деле? – серьезно спросил Себастьян.

Николас направился было к своей карете, но Себастьян схватил его за рукав.

– Послушай, я наведу справки. Порасспрашиваю Дилли и Элинор. Если у кого-то имеются сведения по этому делу, мои сестры быстро все разузнают.

Николас посмотрел на своего друга. Тот был уже изрядно навеселе. Возможно, завтра он даже не вспомнит об этом разговоре. В особенности, если сейчас вернется в клуб и выпьет еще. Однако если Николас сам начнет задавать вопросы, то будет выглядеть полным дураком.

– Уверен, ты будешь действовать осторожно и осмотрительно, – предостерег он Себастьяна.

Тот прижал ладонь к сердцу.

– Что ты хотел бы узнать?

Николас заколебался. Ничего. Или все? Чего бы ему сейчас действительно хотелось, это оказаться в Испании, на войне, но война закончилась, Дэвид погиб, а он стал герцогом Темберлеем. Это означало, что он должен жениться, обзавестись детьми и стать столпом высшего общества Англии. А это и вызывало у него отвращение.

– Да ты, похоже, нервничаешь, Ник! – Себастьян ухмыльнулся.

Николас отворил дверцу кареты и обернулся к другу.

– Из-за женщины, названной в честь цветка? Не дождешься. Я съем ее живьем и выплюну лепестки…

– Думаешь, он что-то знает? Он не такой наивный дурак, как старший Темберлей, – сказал Огастус Говард, садясь в карету Уилтона.

– Ты обеспокоен? Из-за чего? – спросил Уилтон и постучал тростью в крышу кареты, подавая сигнал двигаться. – Он, похоже, такой же глупец, как и его брат. – Уилтон холодно взглянул на встревоженного спутника. – Разве ты не испытываешь удовлетворения при столь ироничном повороте судьбы? Темберлей собирается жениться на дочери человека, который помог убить его брата. Сомневаюсь, что ему что-то известно.

Огастус Говард нахмурился. Лучи послеполуденного солнца, просачиваясь в карету, высвечивали морщины на его лице и округлившееся брюшко под сюртуком.

– Ты ведь получил в результате хорошенькую крошку-жену. Как поживает очаровательная Клэр? – спросил Уилтон. – Тоскует по своей истинной любви всякий раз, когда ты к ней прикасаешься?

– Я люблю свою жену. А ты свою бросил, – огрызнулся Огастус Говард.

– Мы оба получили, что хотели. Месть сладка, не правда ли? Возможно, нам удастся погубить и Николаса Хартли. Теперь он дома…

– Его брат заплатил долг! – прошипел Говард.

Уилтон смерил его холодным взглядом.

– Этого недостаточно. Дэвид оказался заменой, потому что Николаса в Англии не было. Теперь он здесь.

Говард судорожно сглотнул, и Уилтон холодно улыбнулся.

– Отправляйся домой, к сладкой крошке Клэр, старина. Уложи ее в постель и будь доволен тем, что Темберлей обесчестил не твою жену.

– Когда же все это кончится? – простонал Говард.

Уилтон отвернулся и поглядел в окошко.

– Когда я решу, что с этим покончено.

Глава 3

– Где ваша сестра, Мэг? – спросила Эми, шумно раздвигая полог кровати.

Маргарита покосилась на домоправительницу и снова закрыла глаза. Ее мучили ночные кошмары о смерти отца. Когда сны бывали слишком ужасными, Роза уходила спать в гардеробную. Ночные кошмары Мэг были их общей тайной. Если бы о них узнала мама, она наверняка вновь погрузилась бы в сумрачный мир страданий и горя.

– Наверное, она в гардеробной. – Маргарита потянулась, но тут же отдернула ногу, коснувшись ступней ледяной простыни на сестриной стороне кровати, натянула одеяло повыше и свернулась калачиком.

Эми пошла посмотреть, но тут же вернулась и легонько ткнула Маргариту в бок.

– Ее там нет! Лорд Брайант прибыл в своей карете, а ваша мать ждет вас с Розой к завтраку в малой столовой. Она послала меня за вами.

Маргарита села в постели и уставилась на пустующую подушку сестры. Чемодан, в который она накануне вечером аккуратно сложила вещи Розы, исчез. С Мэг мгновенно слетела сонливость – она внимательно оглядела комнату. Затем поспешно накинула халат.

– Ты смотрела в библиотеке? В кухне?

Эми уперла руки в бока.

– Я только что из кухни!

Флора стремительно ворвалась в комнату.

– Маргарита! Ты все еще в постели! Уже девятый час, мы должны выезжать немедленно. Дороги сейчас… – Она торопливо прошла в гардеробную и тут же выскочила обратно. – Где Роза?

В дверях остановился Джон, их единственный теперь лакей, ожидая, когда можно будет нести вниз багаж.

На мгновение Маргариту охватила паника, но она сумела ее подавить.

– Должно быть, Роза внизу, – успокоила она мать. Было еще слишком рано паниковать. – Ты смотрел в оранжерее и бальном зале? – спросила она, обращаясь к Джону. – Роза любила там играть.

Флора прижала пальцы к вискам и закрыла глаза.

– Эти комнаты заперты уже много месяцев, а Роза – давно не ребенок. Она почти замужняя женщина, и сейчас не время для игр!

– Эми, Джон, поищите Розу, может, вам удастся ее найти, – распорядилась Маргарита. Когда слуги ушли, она обняла мать за талию и подвела к креслу. – Я уверена, что вам не о чем беспокоиться. Наверное, Роза порхает из комнаты в комнату и смотрится в каждое зеркало, пытаясь решить, в каком платье она выглядит лучше. Она скоро появится и прикажет Джону отнести вниз зеркало, которое потом отправит в замок Темберлей.

Топот шагов в коридоре болью отозвался в груди Маргариты. Она в страхе уставилась на дверь в ожидании дурных новостей.

Графиня вздохнула с облегчением, когда в комнату вбежали две ее младшие дочери в ночных рубашках. Они сразу взобрались на кровать и начали прыгать. Мэг перевела дух.

– Девочки, слезайте, – сказала она, пытаясь их поймать.

– Роза уже уехала? – спросила десятилетняя Лили. – Я хотела попросить ее привезти мне из Лондона подарок.

– А я хочу ленту для волос и куклу, – добавила семилетняя Минни.

– Перестаньте прыгать, – раздраженно произнесла Флора. – Вы что, не видите? У нас неприятности.

– Какие неприятности? – спросила Минни. – Не получился десерт? Я хочу сладости из Лондона, как тот засахаренный миндаль, который всегда привозил папа.

– Удивительно, что вы об этом помните. – Маргарита ободряюще улыбнулась сестренкам, подхватила их на руки и поставила на пол, поцеловав в белокурые макушки. – Отправляйтесь в кухню и завтракайте. У мамы от вас разболелась голова.

Она поспешила в гардеробную и надела единственное оставшееся там платье. Их лучшее платье, которое Роза должна была надеть сегодня утром, исчезло. У Мэг дрожали пальцы, когда она застегивала пуговицы. Ее сестра никогда не покидала постель, пока ее не окликнут по меньшей мере дважды.

Маргарита изобразила на лице безмятежную улыбку, чтобы не тревожить мать. Джон вернулся, когда она перевязывала лентой зачесанные назад волосы.

– Никаких признаков вашей дочери, миледи, – доложил он Флоре, бросив на Мэг обеспокоенный взгляд.

Маргарита почувствовала, что ее улыбка слегка увяла. Глаза Флоры на миг широко раскрылись, но она покачала головой. Мэг увидела, как мать разгладила ладонью лоб. Это было одним из ее правил. Когда хмуришься, образуются морщины. А морщин нужно избегать любой ценой. Флора снова уселась в кресло, уложив юбки элегантными складками.

– Она где-то здесь, я уверена. Буду сидеть и ждать, пока Роза не вернется.

В дверях показался Гектор. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Маргарита почувствовала, как сердце ее уходит в пятки. Она поняла, что дядя принес дурные вести, и молила Бога, чтобы сестра не попала в беду или того хуже.

– Вам придется ждать долго, Флора. Парнишка из деревни только что принес письмо. Роза уехала. Сбежала, как она пишет.

Сердце Мэг грохнулась об пол, словно камень. Это было и в самом деле «того хуже».

Гектор протянул невестке письмо, но Флора в ужасе отшатнулась.

Маргарита застыла в ошеломленном молчании, уставившись на листок в руке дяди. Чернила на нем расплылись от слез. Или это дождь? Мэг выглянула в окно – солнечно. У нее спазмом свело живот.

– Это неправда, – прошептала Флора. – Это не может быть правдой! – Она вскинула глаза на Гектора. – Что же теперь делать?

Маргарита взяла письмо и начала читать. Роза не хотела, не могла стать женой такого мужчины, как Темберлей. Лучше ей, писала сестра, оказаться перед лицом смерти… Мэг сунула письмо в карман, не дочитав до конца. Горечь подступила к горлу. Теперь все они оказались «перед лицом смерти». Или нищеты. Ее сестра показала себя самым эгоистичным созданием на свете.

И все же, когда Мэг взглянула на то место в кровати, где обычно спала Роза, сердце ее болезненно сжалось. Будущее, которое выбрала ее сестра, могло обернуться гораздо большей бедой, чем брак с герцогом, известным своим распутством.

Маргарита сжала руку матери, переживая теперь за Розу, за Флору, за младших сестер. Гектор утешающе похлопал по плечу Флору, пытавшуюся сдержать слезы.

– Мы найдем ее, прежде чем случится что-нибудь непоправимое, – сказал он. – Она не могла уйти далеко.

Флора посмотрела на Маргариту. Взгляд ее голубых глаз колол, как иголка.

– С кем могла убежать Роза?

– Откуда мне знать? – ответила Мэг, пожимая плечами. – У нее была добрая дюжина молодых людей, которые…

– Дюжина? – воскликнула Флора. – О, Гектор, я сейчас упаду в обморок!

Гектор проигнорировал эту угрозу.

– Ты можешь сузить круг подозреваемых?

Мэг отрицательно покачала головой, а Флора с подозрением сощурила глаза.

– Быть того не может! Вы все делили с Розой уже больше года. Одежду, эту комнату, эту кровать! Наверняка ты знаешь все ее секреты!

Неужели в этом ее ошибка? Маргарита не хотела выслушивать восторженные рассказы Розы об обожателях, ее романтические мечты. Она притворялась, что это ей безразлично, и пресекала попытки сестры доверить ей свои секреты шепотом, ночью, в постели. Чувство вины пробудилось внутри, обволакивая душу.

– Только не этот.

Флора в ужасе зажала ладонью рот.

– Подумайте, какой разразится скандал! Что скажет герцогиня?

Маргарита заметила смятение в глазах дяди Гектора, перед тем как он повернулся, чтобы успокоить Флору.

– Я сам отправлюсь на поиски и доставлю Розу прямо в Лондон, когда отыщу ее. Тем временем ты, Мэг, – вы с сестрой так похожи фигурой и размерами – должна будешь ходить на примерки свадебного платья. – Он вложил свой носовой платок в руку Флоры.

Маргарита почувствовала, как у нее подгибаются колени.

– Я? – в растерянности прошептала она.

– Гектор совершенно прав. Свадьба через две недели, и мы не можем зря тратить время, – сказала Флора, поднимаясь. – Раз уж решение принято… – Она поправила прическу и водрузила на голову шляпку, как солдат, готовящийся к битве. – Я подожду вас в карете. Поторопитесь.

– Ты можешь вспомнить что-то еще? Ну хоть что-нибудь? – умолял Гектор крестницу.

Она еще раз просмотрела залитую слезами записку, внимательно вчитываясь в последние несколько строк. Роза не называла своего избранника. Ах, если бы Маргарита прислушивалась к сестре, умерила свою зависть. Она напрягла память.

– Последний молодой человек, которого она упоминала, был младшим офицером Королевского флота. Я точно не помню его имени. Эдвин, кажется. Он написал ей несколько писем, но я не… Она не разрешала мне их читать!

Гектор поцеловал племянницу в лоб.

– Не беспокойся, – сказал он, подавая ей накидку. – Я обязательно найду Розу. – Он достал из кармана визитную карточку. – Тебе понадобится вот это. Адрес модистки, которую рекомендовала герцогиня. По крайней мере, получишь удовольствие, примеряя платья. Я присоединюсь к вам в Лондоне через день или два.

Мэг взяла карточку. Она видела тревогу в глазах крестного. После смерти отца на того свалилось так много проблем, которые ему до сих пор не удавалось уладить. Теперь добавилась еще одна?

Дядя улыбнулся, желая подбодрить ее.

– Ну, иди, пока мама не начала волноваться.

Сердце Мэг возбужденно колотилось, когда дядя подсаживал ее в карету.

– Вы найдете ее, не правда ли? – с надеждой спросила Флора Гектора.

Он обнадеживающе улыбнулся ей.

– Конечно.

Графиня открыла окошко кареты и с беспокойством наблюдала, как он вскочил на коня и галопом умчался прочь.

Флора закрыла глаза и со вздохом откинулась на спинку сиденья, бледная и встревоженная. Маргарита прикрыла окошко от холодного утреннего ветра, укутала ноги матери покрывалом.

Бегство Розы, когда от нее зависело спасение семьи, было страшной трагедией. Она могла оказаться в опасности, а графиня Уиклифф пребывала на грани нервного истощения. Она потеряла мужа, средства к существованию, а теперь еще и старшую дочь, могла лишиться своего дома. Маргарита должна отыскать способ оградить мать от всего этого.

Гектор непременно отыщет Розу к моменту свадьбы. Он просто обязан это сделать.

Чувство вины захлестнуло Мэг, когда карета миновала ворота Уиклифф-Парка и свернула на лондонскую дорогу. Однако к тревоге и беспокойству почему-то примешивалось радостное возбуждение. Ей предстояло увидеть Лондон, посещать фешенебельные магазины, жить в столичном особняке лорда Брайанта. Наконец, познакомиться с печально известным Дьяволом – герцогом Темберлеем. Последнее само по себе обещало стать незабываемым приключением. Возможно, именно этого она ждала больше всего.

Глава 4

Леди Джулия Лейтон подняла с лица густую вуаль и встала, когда в гостиную вошел Николас. Он заметил темные круги у нее под глазами, подошел, поцеловал в бледный лоб, затем подвел к удобному креслу.

– Долго пришлось ждать? – ласково спросил Ник.

Невеста его брата была на позднем сроке беременности, когда он ее видел в последний раз, сразу по возвращении в Лондон. Она написала ему, чтобы объяснить, почему изменила Дэвиду с другим мужчиной, и попросила о помощи. Он увиделся с Джулией, дал денег, распорядился насчет дома, повитухи и няни для ребенка.

Николас не считал Джулию падшей женщиной. Она всегда была ему как сестра. И если бы все сложилось иначе, она стала бы женой Дэвида и герцогиней Темберлей. Губы его скривились горькой усмешкой. Он всегда представлял себе Джулию в этой роли. И вот теперь какая-то неизвестная, нежеланная женщина займет ее место. Николас уселся напротив Джулии, стараясь подавить внезапно охватившую его ярость.

– Ребенок в порядке? – спросил он.

– Да, спасибо, – улыбнулась она. – Он растет очень быстро. Я пришла попрощаться, Ник. Уезжаю из Лондона. Мой отец узнал, где я остановилась, и настаивает, что мне не следует оставаться в столице. По правде говоря, он предпочел бы, чтобы я покинула Англию. – Джулия подняла на Ника печальный взгляд. – Он объявил всем, что я умерла. Трудно было бы объяснить, почему мой призрак разгуливает по улицам Мейфэра. – Она поднялась и плотнее закуталась в темную накидку. Ее ладони походили на белые цветы на фоне черного бархата. – Я должна поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал… – Джулия еле сдерживала слезы. – Ты очень добр, Николас, несмотря ни на что.

Ник тоже поднялся. Он не мог позволить ей так уехать. Он знал Джулию с детства. Ее обручили с Дэвидом, когда ей исполнилось восемь лет. Он был потрясен ее поступком, как и все остальные, но единственный из всех не винил ее.

– Куда ты поедешь?

– Возможно, во Францию. Война ведь закончилась, – сказала Джулия с напускным оживлением. – А может, в Италию. Это будет мое большое путешествие…

– С грудным ребенком?

Ее улыбка померкла.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, Ник: я очень сожалею о том, что сделала. Что повела себя так глупо. Я причинила боль Дэвиду и своим родителям. Но сейчас я ни о чем не жалею – у меня есть Джейми. Мой сын – любовь всей моей жизни. Думаю, отец мог бы… признать внука, ведь мой брат умер, но он хочет, чтобы и я умерла…

Николас понял: Джулия представления не имеет, куда ей отправиться. Он взял ее ладони в свои. Пальцы Джулии были ледяными.

– Джулия, не покидай Лондон прямо сейчас. Подожди несколько дней. Я сделаю кое-какие распоряжения…

– Ты и так сделал для меня слишком много, – сказала она и попыталась высвободить руки, но он не отпустил ее.

– Мой брат любил тебя.

В глазах Джулии мелькнуло сомнение.

– В самом деле? Как сестру – может быть. Это я виновата в том, что он погиб. Он дрался на дуэли за мою честь, хотя у меня уже не было чести, чтобы за нее сражаться. Он был бы жив, если бы я не…

– Он в любом случае женился бы на тебе, если бы выжил.

Она гордо вскинула голову и сжала пальцы в его руках. Николас почувствовал, как ее ногти впились в его ладонь.

– Я бы ему этого не позволила.

Несмотря на позор, превративший ее из дочери графа в отверженную обществом женщину, Джулия оставалась все той же девочкой, которую он помнил. Мерзавец, который соблазнил ее, так и не был наказан.

– Назови мне его имя, Джулия, – попросил Ник в очередной раз. – Кто отец Джейми? Это был тот мужчина, которого вызвал Дэвид?

– Теперь это не имеет значения, Ник. Я не виделась с ним с той ночи… – Джулия покраснела и закрыла глаза. – Что бы ты сделал, если бы узнал? Еще одна дуэль? Я бы не вынесла, если бы и тебя убили из-за моей глупости.

Румянец, окрасив ее бледное лицо, ненадолго возродил ту очаровательную женщину, какой всегда была Джулия.

– Тогда позволь мне еще раз поговорить с твоим отцом.

– Нет. Я не хочу снова увидеть отвращение в его глазах.

Николаса охватило жгучее желание ее защитить.

– Тогда выходи за меня замуж, Джулия.

Это разрешило бы все проблемы. Если бы Джулия была рядом как его герцогиня, его жена, жизнь в качестве герцога Темберлея могла стать вполне терпимой. Она была ему другом, сестрой…

В тот же миг Ник понял, что не должен был этого говорить.

Она удивленно посмотрела на него и грустно улыбнулась:

– Я слышала, ты обручен, Николас. Твоя бабушка никогда не позволит тебе жениться на такой женщине, как я, но я бесконечно благодарна тебе за твое предложение.

Ник испытал одновременно и разочарование, и облегчение. Он вообще не хотел жениться. Ни на ком. Он хотел невозможного – вернуть прошлое.

Джулия высвободила руки, опустила вуаль и направилась к двери.

– Надеюсь, ты будешь счастлив в браке.

– Подожди, – окликнул он. – Обещай мне, что подождешь несколько дней. Не уезжай пока из Лондона. Позволь мне навести кое-какие справки.

Она опустила взгляд на свои ладони.

– Спасибо. Мне снова придется воспользоваться твоей добротой, чтобы научиться самостоятельно стоять на ногах. Три дня – потом я уеду.

Когда Джулия ушла, Николас задумался: что бы произошло, если бы она приняла его предложение? Это было бы так просто, так правильно для них обоих. Удобный дружеский союз. Но Джулия права. Старая герцогиня никогда не приняла бы ее. А что теперь? Он связан с женщиной, которую даже никогда не видел. Гнев снова вспыхнул в его душе при мысли о жуткой бессмыслице, которая возникла со смертью Дэвида.

Герцог налил в бокал виски и уставился в янтарную глубину, думая о невесте, которую бабушка выбрала для него. О женщине, согласившейся ради состояния и титула на брак с незнакомым мужчиной. Разве это менее ужасно, чем то, что сделала Джулия?

Он отставил бокал в сторону нетронутым. Его невеста не представляет себе, что получит вместе с его состоянием. Молодая герцогиня и вправду заключает сделку с дьяволом.

Он заставит ее отработать каждый пенни.

Глава 5

– Ах, мадемуазель, этот розовый шелк так вам к лицу! Он придает вам необычайный блеск. Это сделает вашего жениха счастливейшим из мужчин!

Модистка герцогини оказалась миниатюрной женщиной, типичной француженкой. Она порхала по мастерской на цыпочках, собирая образцы, щелкая пальцами своим помощницам, словно фея. И как по волшебству, стоило ей окутать плечи Маргариты куском светло-розового шелка, девушка превратилась из заурядной простушки в принцессу. Мэг смотрела на свое отражение в зеркале в благоговейном восторге. Этот цвет выявлял и подчеркивал золотистое сияние ее кожи, роскошную рыжину волос. В нем она выглядела необыкновенно яркой. И почти осмелилась думать, что прекрасной.

– Кто этот счастливый джентльмен? – спросила модистка, вскинув голову и внимательно изучая отражение Мэг в зеркале, одновременно подгибая и закалывая шелк.

– Герцог Темберлей, – не задумываясь, ответила Маргарита.

В глазах француженки мгновенно вспыхнул интерес.

В зеркале над плечом Мэг появилось лицо Флоры.

– Этот цвет подошел бы ей, если бы она была блондинкой?

Модистка поджала губы.

– Миледи подумала о себе, должно быть. Вам я предложила бы более темный оттенок розового.

– Тогда шейте платье из розового шелка более темного оттенка, – распорядилась Флора.

Модистка недовольно покосилась на нее.

– Но юной леди очень идет бледный оттенок. Замена цвета будет огромной ошибкой.

Более яркий розовый подчеркнул бы цвет лица Розы, голубизну ее глаз, сочность губ. Маргарита криво улыбнулась. Если бы ее сестра хотела выбирать сама, ей не следовало сбегать из дома.

– Где пропадает леди Роза сегодня утром? – раздался властный голос позади.

Мэг обернулась и увидела герцогиню Темберлей, стоявшую у нее за спиной. Флора ахнула и схватилась за сердце. Герцогиня ее полностью проигнорировала. Усевшись на стул, она критическим взглядом окинула Мэг.

Маргарита с трудом сдержала порыв прикрыть ладонями грудь. Она была завернута в отрез тонкого муслина, заколотого булавками и помеченного ее мерками. Девушка почувствовала, как под оценивающим взглядом старой леди каждый открытый дюйм ее тела вспыхнул жарким румянцем.

– Роза простудилась, – солгала Мэг, не моргнув глазом. – Но у нас одинаковые размеры, а времени, чтобы сшить свадебное платье, осталось так мало, она и попросила меня пойти на эту примерку вместо нее.

Герцогиня насмешливо скривила губы.

– Значит, она все еще не согласна.

– Ну что вы, ваша светлость, – зачастила Флора. – Теперь, когда Роза оправилась от потрясения, вызванного неожиданностью вашего – вашего внука – предложения, она бесконечно рада тому, что выходит за герцога. Она в полном восторге…

Маргарита поморщилась. Притворная улыбка Флоры выглядела чересчур сияющей.

– Это вы так считаете, графиня. – Герцогиня обратилась к модистке: – Примерьте на нее зеленое, Матильда.

Три помощницы поспешно притащили несколько отрезов зеленого бархата, шелка и дамаста.

– Вот этот. – Герцогиня выбрала бархат болотного цвета. – Сшейте костюм для верховой езды. Что-нибудь потрясающее. Подкладку сделайте красно-коричневой или алой. Я доверяю вашему вкусу, Матильда, в выборе остальных платьев, но хочу, чтобы вы сотворили нечто роскошное, что можно было бы надеть с сапфирами.

Помощницы модистки тут же окружили Мэг, окутывая ее великолепными дорогими тканями.

– Сапфиры? – спросила Флора.

– Знаменитые фамильные сапфиры Темберлей, – важно поведала ее светлость. – Молодая герцогиня наденет их на первый бал, куда отправится с Николасом после свадьбы.

Матильда задрапировала Маргариту в бледно-голубой атлас, отливающий ледяным блеском.

– Я видела эти сапфиры. Они восхитительны! – восторженно прошептала она, целуя свои пальцы и театрально закатывая глаза.

– Такие драгоценности будут затмевать красоту Розы, – пробормотала Флора. – Ей больше подошли бы жемчуга и бриллианты.

– Желтые бриллианты удачно оттенят ее карие глаза… – задумчиво произнесла герцогиня.

– У Розы голубые глаза, ваша светлость, – пропела Флора.

– Я помню об этом, графиня. – Герцогиня не отрывала глаз от Маргариты.

Под ее беззастенчиво пристальным взглядом девушка почувствовала, как в душе закипает возмущение.

– Вы пришли заказать платье для себя, ваша светлость? – спросила она, гордо выпрямившись в волнах поблескивающего бледно-голубого атласа. Ее этот цвет не подавлял. Напротив, выгодно подчеркивал нежно-кремовый цвет кожи и янтарный блеск волос.

– У меня множество платьев. Однако уже никого не интересует, как я одета. Все жаждут увидеть новую герцогиню Темберлей. Я надеюсь, она произведет грандиозное впечатление. – Старая леди медленно обошла вокруг Мэг, рассматривая ее со всех сторон. – Скажите, Маргарита, ваша сестра храбрая девушка?

Мэг пожала плечами и едва успела поймать атласную ткань, соскользнувшую с одного плеча.

– Не понимаю, почему…

– Никогда не пожимайте плечами, – сухо заметила герцогиня. – Это неподобающая манера.

Мэг упрямо вздернула подбородок при этом наставлении.

– Зачем Розе быть храброй? Она выходит замуж, а не отправляется на войну.

Холодные обсидиановые глаза герцогини встретились с глазами Маргариты в зеркале.

– Она выходит замуж за мужчину, пользующегося дурной репутацией. За самого отъявленного распутника в Лондоне. Этот брак может обернуться для нее сражением. Ей придется появляться вместе с ним на публике и сохранять безмятежность и обходительность независимо от того, какой скандал учинит Николас. Достаточно ли у нее храбрости, чтобы так поступать?

Мэг опустила взгляд, чтобы герцогиня не смогла прочесть ответ в ее глазах. Роза сбежала из дома, чтобы избежать именно этого. Изысканных нарядов и фамильных сапфиров будет недостаточно, чтобы утешить Розу, когда ее муж отправится к другой женщине или… Мэг собралась было сослаться на невинность Розы, но насмешливая ухмылка на лице старой леди вызвала у нее крайнее раздражение.

– Конечно, она очень храбрая. Из Розы выйдет великолепная герцогиня.

Ее светлость снова оглядела Мэг с ног до головы.

– А вы, Маргарита Линтон, вы – храбрая девушка?

– Думаю, мой характер не интересен для обсуждения, ваша светлость.

Герцогиня наклонилась вперед, ее темные глаза впились в глаза Мэг.

– Я тоже читала бульварные газетенки. Там пишут, что он великолепный любовник, – прошептала она. – Однако с ним нелегко. В постели он потребует того же, что дает сам.

Маргарита широко раскрыла глаза. Слишком откровенные слова герцогини должны были шокировать и возмутить ее, но она только крепче сжала бледно-голубой атлас у своей груди и ждала продолжения. Старая герцогиня отступила назад и рассмеялась:

– Какая интересная реакция у юной леди! Вы ничуть не шокированы? Вам любопытно?

– Маргарита! – ахнула Флора.

Мэг тут же опустила глаза и покраснела, теперь и в самом деле испытав шок. Старая герцогиня говорила так, как будто речь шла о незнакомце, а не о ее любимом внуке. Девушка поймала на себе взгляд темных глаз герцогини – холодный и расчетливый. Старуха разглядывала Маргариту, как обычно осматривают племенную кобылку, оценивая ее стать и решая, подходит ли она породистому жеребцу. У Мэг перехватило дыхание.

Герцогиня отвернулась от нее и указала на рулон ткани.

– Вон тот прозрачный шелк, Матильда. Соорудите что-нибудь сногсшибательное для брачной ночи.

– Может, подобрать ткань поплотнее? – робко спросила Флора. – Роза легко простужается.

– То-то ее и нет здесь сегодня, – усмехнулась герцогиня. – Матильда, сшейте еще накидку из голубовато-серого бархата и прогулочное платье… вон из той серой парчи, – продолжила она.

Модистка летала по мастерской, отбирая материалы, указанные герцогиней. Скоро Мэг оказалась по колено во все разрастающейся груде тканей.

– Подождите!.. – ошеломленно воскликнула Флора.

Но Матильда только усмехнулась:

– Не беспокойтесь, графиня. У ее светлости превосходный вкус. Ваша юная леди будет восхитительной невестой!

Мэг попыталась переступить через волны материи.

– Но я не…

Герцогиня с громким стуком уронила на пол свою трость. Помощница модистки и Флора бросились ее поднять и, стукнувшись головами, вскрикнули от боли. Другая помощница поспешила к ним, чтобы поддержать стопку модных журналов, угрожавших рассыпаться, когда Флора попятилась. Невозмутимо взирая на этот хаос, герцогиня сама подняла свою трость.

– Да, я совершенно уверена, что свадебное платье шить следует из бледно-розового шелка, Матильда. Доброго дня, Маргарита. Не сомневаюсь, что увижу вас на свадьбе.

Герцогиня стремительно покинула мастерскую, ни разу не оглянувшись. У Мэг спазмом свело живот.

Бедная, бедная Роза…

Глава 6

Лорд Брайант вернулся домой в ночь накануне свадьбы, измученный, помятый, небритый после долгих дней тяжелого путешествия.

Вернулся один.

Как только он вошел в гостиную, Мэг по его глазам поняла, что он потерпел поражение. Дядя мрачно помотал головой из стороны в сторону – Флора упала на ковер в шумном потоке слез.

Маргарита позвонила служанке и отослала мать наверх с живительным бокалом хереса. Несколько минут спустя служанка вернулась за графином.

– Вам удалось отыскать хоть какие-то следы Розы? – спросила Мэг.

Гектор тяжело опустился в кресло, словно это был первый раз, когда он позволил себе отдохнуть за все эти дни.

– Эдвин, которого ты упомянула, оказался Эдвином Рамзи, мичманом Королевского военно-морского флота. Прошлой весной он женился и с тех пор не виделся с Розой. Он посоветовал мне навестить Питера Маркема, молодого армейского капитана, полк которого базируется в Девоне. Капитан Маркем направил меня к лейтенанту Филлипсу. И так продолжалось несколько дней… – Он взъерошил пятерней волосы. – След оборвался. Больше негде искать. Если она сбежала в Шотландию, сейчас она наверняка уже замужем. У меня не было времени ехать и туда тоже. В Шотландии не меньше мужчин, чем в Англии, и я боюсь, многие из них когда-нибудь писали любовные письма твоей сестре.

Мэг похолодела от страха.

– Но ведь свадьба уже завтра!

Гектор закрыл глаза.

– Я знаю.

Дрожащими руками Мэг налила крестному бокал бренди.

Их ждал позор, скандал, нищета и жалкое прозябание в глуши. Но не в Уиклифф-Парке.

Гектор отхлебнул бренди и благодарно кивнул племяннице.

– Утром я сам отправлюсь к Темберлеям и попытаюсь объяснить ситуацию.

Маргарита присела на краешек кресла.

– Уиклифф придется сразу же продать…

– И это все, что ты можешь сказать? – Гектор нахмурился. – Ты не сердишься на сестру за предательство? Если бы она не сбежала, вы не оказались бы в таком ужасном положении. Я знаю, ты беспокоишься о ней. Да, мы всегда знали, что она глупое, тщеславное создание, но сейчас…

– Твои сетования, дядюшка, делу не помогут! – воскликнула Мэг.

Гектор закрыл глаза и потер их большим и указательным пальцами.

– У вас есть родственница в Кенте. Вероятно, вы сможете отправиться туда.

– Ее семья небогата. Она не может себе позволить содержать еще и нас.

– Тебе придется, скорее всего, искать работу, чтобы заработать на хлеб и себе, и матери, и сестрам. И это тебя ничуть не пугает?

– Конечно, пугает! – воскликнула Маргарита, вскочив на ноги. – Мне бы очень хотелось, чтобы Роза сделала правильный выбор и осталась. Но она посчитала иначе. Теперь нужно позаботиться о маме и девочках.

– Если бы ваш отец не был таким безрассудным болваном…

Мэг подняла руку, останавливая его. Папа умер, и больше не о чем было говорить. Сейчас она не хотела об этом даже думать. Не хотела предаваться печали и сожалениям. Чувствуя, что к глазам подступают слезы, Мэг усилием воли сдержала их, как поступала всегда, вспоминая об отце. Сейчас нет времени плакать, как не было его с того дня, когда отец… Нет! Она судорожно сглотнула комок, подступивший к горлу.

– Завтра в одиннадцать утра герцогиня пришлет карету, чтобы везти маму и Розу в церковь, – сказала она, меняя тему.

Гектор болезненно поморщился.

– Я же сказал, что позабочусь об этом, – заявил он, но тут же лицо его вытянулось от огорчения. – Боже мой, извини меня, Мэг. Ты ни в чем не виновата. Иди спать и постарайся не волноваться.

Поднимаясь по лестнице, Маргарита помолилась за сестру, желая ей не попасть в беду. Проходя мимо спальни матери, она услышала рыдания. Помедлила, взявшись за дверную ручку. Флоре снова грозила опасность потерять все. Сначала ей пришлось пережить смерть мужа. Потом обнаружилось, что он оставил семью совершенно без средств. Теперь вот Роза сбежала из дома, обрекая родных на скандал и бесчестье.

Гнев закипел в душе Маргариты. Она отпустила ручку двери и отступила назад. Что она могла поделать? Мать останется безутешной еще долгое время. Мэг проклинала безрассудное поведение сестры. Разве имеет значение, что Темберлей пришелся Розе не по вкусу? Что он не угодливый молодой офицер, готовый благоговейно упасть к ее ногам? Его денег с лихвой хватило бы, чтобы сделать его общество вполне сносным.

Розе всего-то и требовалось потерпеть некоторое время, чтобы произвести на свет наследника. А после этого? Ну, мужья и жены обычно живут раздельно, вращаясь в высших сферах общества. Роза могла бы жить своей жизнью, выбирая развлечения по вкусу и пользуясь в полной мере огромным состоянием герцога.

Маргарита вошла в спальню, предназначенную для старшей сестры. Свадебное платье, висевшее посреди комнаты, приветствовало ее, словно призрак Розы. Мэг подошла и коснулась его. Нежный шелк потеплел под ее пальцами, будто живое существо. Платье было великолепное. Мадам Матильда превзошла себя. Как печально, что никто никогда его не наденет…

Девушка сняла платье с вешалки, приложила к груди и посмотрелась в зеркало. В тусклом свете свечей она поразительно переменилась и вполне могла бы сойти за Розу, если бы была блондинкой. Как часто отец сетовал, что Мэг не походит на остальных его безупречных отпрысков. Он всегда считал вторую дочь диким полевым цветком среди роз. Но сейчас! Сейчас она выглядела как невеста.

Маргарита задумалась: каково это – быть его невестой? Наверное, ей никогда не выйти замуж. Ее ожидало будущее старой девы, гувернантки или компаньонки.

Мэг решительно разделась до сорочки и надела свадебное платье. Светлый шелк тихо шелестел, словно вздыхал, скользя по ее телу.

Она зажгла большую свечу и встала перед зеркалом. Платье сидело прекрасно, будто было сшито для нее. Горькая улыбка тронула ее губы. Оно и было сшито для нее. Это платье не для Розы – она его даже не видела. Изменила бы она свое мнение насчет свадьбы с Николасом, если бы увидела это платье?

Маргарита собрала волосы в пучок и заколола их на макушке, изогнула шею и поджала губы, позируя перед зеркалом. Повинуясь внезапному порыву, она схватила один из кружевных пеньюаров, которые служанка еще не успела упаковать, и накинула себе на голову. Фестончатый подол спустился ей на лицо, остались видны только губы.

У Маргариты замерло сердце. Она несколько раз моргнула. Тонкие белые кружева выскользнули у нее из рук – пышные волосы рассыпались по плечам. Она впилась взглядом в собственное отражение в зеркале.

Неужели она осмелится?

Если ее поймают, семью Линтон ждет грандиознейший скандал. Но если ее затея увенчается успехом…

Маргарита отыскала шпильки, закрепила самодельную вуаль более прочно и снова посмотрелась в зеркало.

Глава 7

– Где он, Сент-Джеймс?

Увидев бабушку Николаса, Себастьян Сент-Джеймс потряс головой, чтобы вернуть ясность мыслей. Он чувствовал себя так, словно его настиг тигр-людоед, не утруждающий себя тонкостями вроде «доброе утро», прежде чем сожрать заживо.

– Разве его здесь нет? – хрипло пробормотал Себастьян и смущенно откашлялся, прочищая горло.

Он только что прибыл в Хартли-плейс, чтобы сопровождать Николаса в церковь. Хотя часы показывали почти одиннадцать, это было слишком рано для Себастьяна, обычно встававшего с постели после полудня. Особенно после ночи беспробудного пьянства. Столкновение с грозной герцогиней Темберлей, восседавшей в кресле посреди центрального холла, повергло его в дрожь. Он лихорадочно облизал губы, сорвал с головы шляпу и прикрыл ею, словно щитом, жизненно важную часть своего тела.

– Вам отлично известно, что его здесь нет. Где он?

Губы Себастьяна зашевелились, челюсти задвигались, но ни звука не вырвалось из его горла. Он пытался придумать учтивую отговорку, но сообщил только:

– Николас выходил вчера вечером, чтобы отпраздновать… радостное событие. Но он дал мне слово, что сегодня утром будет на месте вовремя…

Ясно было, что герцогиня не поверила ни единому его слову, и Себастьян умолк.

Он переступал с ноги на ногу, как провинившийся школьник, пытаясь придумать пристойное объяснение отсутствию Николаса, но голова у него нещадно гудела. Вчера они побывали на трех вечеринках. И было уже хорошо за полночь, когда Себастьян ввалился в ближайшую карету и приказал кучеру везти его домой. Поскольку утром он проснулся в собственной постели, значит, это была его карета. Он предполагал, что Николас продолжил развлекаться без него. У его друга был нрав и выносливость боевого коня.

– Он опоздает на собственную свадьбу, если не появится здесь в ближайшие пять минут, – раздраженно произнесла герцогиня. – Вы знаете, где его искать? Вероятно, у этой актрисы?

Себастьян покраснел. Бабушка Николаса была на удивление хорошо осведомлена. Конечно, она терпеть не могла своего младшего внука и, судя по всему, верила каждой бульварной сплетне о нем.

– О, не думаю, что он стал бы…

Герцогиня с силой ударила тростью по мраморным плиткам пола – громкий стук эхом разнесся по просторному холлу. Себастьян вздрогнул.

– Не глупите! Я хорошо умею читать, и слух у меня отличный. О пагубных привычках Темберлея судачат в каждой гостиной Лондона, как и в несчетном количестве мест весьма сомнительной репутации. Отправляйтесь и найдите его!

– Прошу прощения?.. – прохрипел Себастьян.

– Найдите его! И притащите в церковь, в каком бы состоянии вы его ни обнаружили, пьяным или трезвым, даже голым, – рявкнула старая леди, и голос ее отозвался в голове Сент-Джеймса как удар молота.

Себастьян попятился к двери, пытаясь поклониться и сбежать в одно и то же время. Дверь отворилась, прежде чем он успел добраться до нее.

– Сент-Джеймс, ты уже здесь? Я боялся, ты опоздаешь. – Николас дружески хлопнул друга по спине, едва не свалив с ног, и из груди Себастьяна вырвался свистящий звук. Ник был растрепан, всклокочен, все еще в вечерней одежде. Галстук его свободно болтался на шее, на жилете недоставало пуговицы. Он выглядел в точности как человек, проведший ночь в кутежах и распутстве.

Николас широко улыбнулся бабушке. Себастьян хорошо знал эту его улыбку. Ник приберегал ее для обольщения тех женщин, которых труднее всего было завоевать. Но на герцогиню его улыбка не возымела ни малейшего действия. Ее светлость только злобно посмотрела на него в ответ.

– Ты, болван! У тебя только несколько минут, чтобы помыться, побриться и одеться. Недопустимо опаздывать на собственную свадьбу, Темберлей.

Николас галантно склонился к ее руке, но бабушка раздраженно отдернула руку.

– Я непременно буду там, ваша светлость. Если нет, вы с Дейзи[2] можете начинать без меня.

Себастьян с трудом сдержал улыбку. Ответ друга прозвучал дерзко и смело. Однако язвительность его слов больно ранила старую леди.

Николас стремительно взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и призывая на ходу своего камердинера. Себастьян последовал за ним, но не так резво.

– Вы должны позаботиться о том, чтобы он прибыл вовремя, Сент-Джеймс. Вам ясно? – крикнула герцогиня. – Венчание назначено на одиннадцать. – Она встала и окинула Себастьяна презрительным взглядом. – Наверное, все же лучше мне самой проследить за тем, чтобы он туда попал.

Себастьян попытался изобразить порочную ухмылку Николаса, но она больше походила на гримасу.

– Пожалуйста, ваша светлость, поверьте. Я приложу все усилия, чтобы ваш внук явился вовремя. Он хочет ехать верхом, и свежий воздух явно пойдет ему на пользу.

«Или сделает похмелье Николаса еще более мучительным», – подумал Себастьян.

– В его распоряжении пятнадцать минут, или я поднимусь наверх и насильно спущу его оттуда. Вы слышите? – Слова герцогини прогремели под куполом холла и раскатом грома обрушились на голову Сент-Джеймса.

– Прекрасно слышу, ваша светлость. Я поднимусь и потороплю его. – И Себастьян ускользнул от герцогини, прежде чем она успела пригрозить кастрацией в случае неудачи, что относилось к нему, а не к Нику, поскольку она хотела иметь наследников.

Себастьян захлопнул за собой дверь в комнату друга и привалился к ней спиной. Волосы Ника были влажными после поспешной ванны, а его камердинер приготовился его брить.

– Господи, Дьявол, твоя бабушка – сущий дракон!

– Она такая же женщина, как любая другая. Просто нужно уметь очаровать ее и управлять ею, – ответил Николас.

– Да неужели? Ну, если ты знаешь, как с ней справляться, тогда почему ты так спешишь в церковь, где священник уже готов накинуть тебе петлю на шею? Похоже, это бабушка управляет тобой и принуждает жениться.

– Предоставим ей вволю насладиться этим событием. Пусть порадуется, верно? – сказал Ник, пересек комнату и отхлебнул кофе, ожидавший на подносе.

Себастьян взглянул на часы и поморщился.

– Поторопись, старина, иначе никому не придется радоваться. Ее светлость оторвет мне голову, поджарит ее и подаст к столу на свадебном завтраке, если ты опоздаешь. – Он подошел к гардеробу и распахнул дверцы. – Какой сюртук наденешь?

– Что ты посоветуешь, Партридж? – спросил Николас камердинера.

– Более всего подошел бы темно-синий или серый, ваша светлость. Что-нибудь элегантное и достойное.

Ник поставил чашку с кофе на поднос и усмехнулся.

– Ты слышал, Себ? В таком случае я надену зеленый. С красным в полоску жилетом.

Себастьян содрогнулся, когда Партридж достал эти вещи из гардероба. Сюртук изумрудного цвета больше подходил для посещения скачек. И даже там свидетельствовал бы о дурном вкусе.

– Вы уверены, что имели в виду именно этот сюртук, сэр? – спросил Партридж.

– Этот самый, – ответил Николас. – С черными бриджами и сапогами. Что скажете на это?

– Вы произведете на невесту неизгладимое впечатление, ваша светлость, – рассудительно произнес Партридж.

– В этом-то и весь смысл. Как хорошая лошадь, она должна знать, кто ее оседлал и в чьих руках хлыст. Я хочу показать ей это с самого начала.

Себастьян не понял, каким образом столь ужасный наряд мог способствовать достижению поставленной цели, но обсуждать это не было времени.

Он нетерпеливо поглядывал на часы, пока Партридж с его обычной аккуратностью завязывал хозяину галстук и надевал на него тошнотворно яркий жилет. Сюртук показался почти даром небес, поскольку скрыл большую часть полосок.

Ник взял из рук Партриджа цилиндр, вышел из комнаты и бегом спустился с лестницы. К счастью, вдовствующая герцогиня уже покинула свой пост.

– Ее зовут Роза, – напомнил, тяжело дыша, догнавший его Себастьян. – Не Дейзи.

Лакей отворил перед ними дверь, и друзья вышли из дома.

– Роза, – повторил Николас с нарочитой медлительностью.

– Роза, – подтвердил Себастьян, щурясь под безжалостным полуденным солнцем.

На губах Николаса играла дьявольская ухмылка, и Себастьян ощутил тревожный спазм в животе. Ему даже стало жаль несчастную невесту.

Ее ожидал ужасный день.

Глава 8

Флора все еще рыдала, когда Маргарита утром, одевшись для венчания, спустилась вниз. Двигаясь на звук материнского голоса, она подошла к малой столовой и отворила дверь. Гектор гладил Флору по руке, стараясь утешить.

Он удивленно ахнул и вскочил на ноги.

– Роза!

Флора, лишившись чувств, соскользнула на пол – Гектор не успел ее подхватить. Заметно побледнев, он уставился на невесту, стоявшую перед ним. Мэг слегка приподняла вуаль и посмотрела на мать.

– Что за дьявольскую игру ты затеяла, Маргарита? – Крестный наклонился, чтобы растереть запястья лишившейся чувств Флоры. – Посмотри, что ты сделала со своей бедной матерью. Мы приняли тебя за Розу.

Мэг полностью откинула вуаль с лица.

– Я не веду никакой игры. Я собираюсь выйти замуж за герцога Темберлея вместо Розы. Ему нужна жена – нам нужны его деньги.

– Ты в своем уме? – Гектор отпустил руки Флоры и выпрямился, переступив через ее распростертое тело, чтобы приблизиться к Мэг.

Маргарита села за стол и намазала маслом тост, хотя есть ей совсем не хотелось. Страх в ее душе сменился отчаянной решимостью.

– Послушай, дядя. Герцог ни разу не появился в этом доме, не прислал ни одного письма, не передал даже такой малости, как цветы. А мы ведь в Лондоне уже две недели. Ему, очевидно, все равно, на ком жениться. Так что и я сгожусь не хуже Розы. Если для него женитьба – это игра, то я подыграю ему, чтобы спасти нашу семью от нищеты.

– Но герцогине не все равно! Мэг, я не могу позволить тебе… – начал Гектор, но в этот момент Флора пришла в себя и ухватилась за его лодыжку.

Она села и посмотрела на дочь.

– Ты готова пойти на это, Маргарита? Ты согласна выйти за Темберлея вместо сестры? – В голубых глазах матери были и страх, и надежда.

– Да, мама. Я выйду за него замуж. У нас нет другого выхода. Мы не можем допустить, чтобы Минни и Лили росли в долговой тюрьме.

Флора поднялась на ноги. Глаза ее пробежались по платью Мэг и ее вуали.

– Ты делаешь это для меня? Для своих сестер? Выходишь замуж за незнакомца? Я хочу сказать, управляться со слугами и продавать серебро – это одно, но это… – Она взглянула на дочь так, будто видела ее впервые.

Мэг почувствовала, что слезы подступают к глазам. Она через силу улыбнулась.

– У меня нет желания остаться старой девой и служить гувернанткой до конца своих дней. Если я стану женой Темберлея, не нужно будет больше распродавать вещи Уиклиффов. Возможно, удастся даже кое-что выкупить. Например, папиных лошадей и мою кобылу…

Из всего, что они потеряли, эти лошади были особенно дороги Маргарите.

Флора удивленно посмотрела на нее.

– Я все же считаю, что это неудачная идея. В этом браке тебе придется нелегко, – вмешался Гектор. – Роза, возможно, справилась бы с этим, несмотря на ее склонность к истерикам. Стоит подарить ей сверкающее ожерелье, и она забудет обо всем на свете. Ты заслуживаешь большего, дорогая. И я не уверен, что этот мужчина способен дать тебе это.

Мэг отложила намазанный маслом тост в сторону, не в силах даже притвориться, что ест.

– Мне ничего не нужно, кроме его денег, – солгала она. – Просто с самого начала я установлю определенные правила.

– Из того что мне известно о Николасе Темберлее, он из тех, кто сам устанавливает правила, – предостерег племянницу Гектор.

Мэг упрямилась:

– На этот раз ему это не удастся. Я выйду за него, рожу ему наследника и ясно дам понять, что не потерплю, чтобы мне ежедневно устраивали скандалы.

– Хотя ты и выглядишь сегодня бесподобно, – сказала Флора, покачав головой, – ты не из тех женщин, кто способен исправить повесу. У тебя нет опыта – знания тех женских хитростей и уловок, которые при этом требуются. Ты, безусловно, умна, но с ним тебе не справиться, дорогая.

– Уловки мне не нужны. Как только я рожу ему сына, мы будем жить раздельно. Я получу щедрое содержание, чтобы поддерживать вас, а он получит полную свободу. Это займет всего несколько недель. Я выросла на ферме, где разводили лошадей. Когда хотят получить жеребенка, на это уходит немного времени.

Гектор густо покраснел.

– Вы думаете…

Флора положила ладонь ему на рукав.

– Наверное, мать лучше подготовлена по этой части, Гектор.

На лице его отразилось явное облегчение.

– Прекрасно. Мне уйти?

– Да, – ответила Флора.

– Нет! – возразила Мэг.

– Маргарита, – прошептала Флора. – Тебе нужно узнать о браке много такого, о чем мне неловко будет говорить при твоем крестном. – Ты получила весьма строгое воспитание. Ты хотя бы представляешь себе, как беременеет женщина?

Мэг удивленно вскинула брови.

– Конечно. Папины породистые лошади все время этим занимались.

Гектор издал сдавленный стон и начал пятиться к двери, но Флора схватила его за руку, удерживая рядом.

– Между мужчиной и женщиной все происходит иначе, Маргарита. А этот мужчина… Ты ведь слышала, что сказала о нем герцогиня? – Флора потянула Гектора за рукав. – Скажите ей, Гектор!

– Сказать ей – что? – испуганно спросил он.

– Что о нем говорят!

– Она уже знает, что он повеса и игрок, и… – начал Гектор с несчастным видом.

Флора фыркнула, как одна из лошадей лорда Уиклиффа.

– Конечно она это знает! Они с Розой читали бульварные газетенки Эми.

– Мама! Как ты узнала? – спросила Мэг, но Флора не позволила ей сменить тему разговора.

– Вы понимаете, что я имею в виду, Гектор. Ходят слухи о его любовных подвигах. Говорят, у него… – Она вытянула перед собой руку примерно на фут.

Мэг нахмурилась. Гектор покраснел. Он подхватил Флору под руку и решительно увлек в коридор. Маргарита подкралась к неплотно прикрытой двери, чтобы послушать, о чем они говорят.

– Флора, не следует говорить невесте в день свадьбы, что ее муж… – Он прошептал слово, которое Мэг расслышать не удалось.

– Мне жаль, что Маркус настаивал, чтобы девочки воспитывались в полном неведении о подобных вещах. Ей нужно это знать, Гектор.

– Зачем? Она узнает это в свое время. Я уверен, Темберлей – не дикарь. Просто расскажите Мэг то, что вам говорила ваша мать, – посоветовал Гектор.

– Она велела мне лежать неподвижно и притвориться, что я сплю, – проворчала Флора.

Маргарита отворила дверь.

– И это все?..

Флора нервно вскрикнула от неожиданности.

Послышалось осторожное покашливание.

– Карета герцога Темберлея ждет вас, милорд, – доложил лакей.

Флора ахнула. Мэг выступила вперед:

– Можете сказать кучеру, что мы будем готовы незамедлительно.

Вошел дворецкий Гектора с букетом розовых роз. У Мэг замерло сердце: неужели от жениха?

– С наилучшими пожеланиями от ее светлости герцогини Темберлей, – пояснил дворецкий.

Мэг взяла букет с легким разочарованием.

– Могу я поздравить вас, миледи? – осведомился дворецкий.

Раздражение вновь закипело в ее душе.

– Спросите меня об этом позже.

Глава 9

Карета остановилась перед церковью Святого Георгия на Ганновер-сквер. Маргарита, глубоко вздохнув, оглядела серый фасад старинного храма. Здание смотрело на нее с явным неодобрением за ее обман. Девушка опустила взгляд на свадебный букет.

Розы для Розы…

Маргарита закрыла лицо от лба до кончика носа самодельной вуалью.

– Красивая вуаль, дорогая, но я не помню, чтобы мы ее покупали. Где ты ее взяла?

Мэг склонилась к матери и прошептала ей на ухо:

– Вуаль, которую мы заказали для Розы, слишком тонка. Сквозь нее все видно. – Она ощутила легкий спазм в животе. – Он уже здесь?

Флора оглядела улицу.

– Другой кареты не видно, – возмутилась она. – А он должен дожидаться тебя.

Гектор взял их под руки и повел вверх по ступенькам.

– Учитывая сложившиеся обстоятельства, я думаю, даже лучше, что он опаздывает. Маргарита – не Роза…

– Как будто он может отличить одну от другой, – пробормотала Мэг, но страх не отпускал ее.

Даже если Темберлей не встречался ни с одной из сестер, наверняка герцогиня рассказала ему о легендарной красоте Розы, когда оформляла помолвку, а внука ее всегда видели рядом только с утонченнейшими красавицами Лондона. Мэг скривила губы: она, без сомнения, первая заурядная женщина, которая осмелится заговорить с ним.

Из-за угла показалась карета, и Флора вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто внутри. У Мэг пересохло в горле, когда карета направилась к ним.

– Ну, Маргарита, мужайся, нельзя терять время. Темберлей, может, и не сумеет отличить тебя от Розы, но герцогиня-то тебя узнает. Если она остановит венчание в ту минуту, как ты войдешь в церковь, мы будем выглядеть еще большими дураками, чем если бы признались, что Роза сбежала из-под венца, – сказал крестнице Гектор, беря ее под руку, а другой рукой подталкивая Флору в спину, чтобы поскорее ввести их в храм. – Дурная примета: если жених увидит невесту в подвенечном платье до свадьбы, жди несчастья. В нашем случае это и в самом деле может обернуться большой бедой.

Он отвел их в небольшую каморку в стороне от главного входа.

– Я приду за вами, когда настанет время, – сказал Гектор, затворяя дверь. – Закройте задвижку.

– Ты волнуешься? – спросила Флора дочь. Она выдернула розу из свадебного букета и принялась обрывать лепестки.

Мэг сжала колени, чтобы подавить дрожь.

– Ничуть.

– Меня дважды стошнило, прежде чем я отважилась пройти к алтарю в день своей свадьбы, хотя хорошо знала твоего отца. А ты собираешься обвенчаться с совершенно незнакомым мужчиной… – Лицо Флоры сморщилось. Мэг обняла мать, чтобы та не разразилась слезами.

– Ты испортишь шелк, мама, – ласково сказала она и оглядела крошечное помещение.

Каморка была заполнена молитвенниками и сборниками церковных гимнов, уложенных шаткими стопками. Витраж в маленьком круглом окошке, расположенном высоко, изображал святого Георгия, устремившего глаза к небесам. Он выглядел вполне довольным тем, что там видел. Но Мэг, проследив за его взглядом, обнаружила только паутину на каменном своде.

– Мама, что ты имела в виду, говоря о его мастерстве как любовника? – спросила она. – Я не помню, чтобы об этом писали в бульварных листках.

– Это размер его… – Флора снова ударилась в слезы.

– Значит, он высокий, – задумчиво произнесла Мэг. – Я высокая женщина, и мне бы хотелось, чтобы он был хотя бы одного роста со мной.

Флора подняла на нее покрасневшие глаза.

– Высокий? А при чем его рост?..

Суета и шум перед входом нарушили тишину за стенами их укрытия. Заржал конь, и копыта зацокали по каменным ступеням. Створки двери главного входа в храм с шумом распахнулись и с ужасающим грохотом ударились о стены. Флора отскочила назад и схватила дочь за руку.

– Где моя невеста? Поспешим, пора приступать к венчанию! – раздался звучный мужской голос.

Маргарита в смятении закрыла глаза. Страх неистово забился внутри, тяжелым камнем давя на сердце.

– Насколько я понимаю, он наконец прибыл. – Флора сжала плечи дочери. – Еще не поздно. Мы можем потихоньку выскользнуть за дверь. Никто и не заметит, если мы поторопимся.

На мгновение эта мысль показалась Мэг соблазнительной. Теперь слышались громкие голоса других мужчин. Конь ржал, видимо, выражая протест. Кто-то смеялся. Должно быть, ее жених – в соответствии со своей дьявольской репутацией.

Маргарита посмотрела на дверную задвижку, затем взглянула на святого Георгия. Он как будто подбивал ее бежать, но она строго поджала губы: ведь она не сбежала, даже когда отец продал ее любимых лошадей, не поставив дочь в известность. Не сбежала, когда отец умер, а мать впала в депрессию от горя. Мэг продолжала жить и делала все, чтобы поддержать свою семью.

– Заметим мы – ты, я, Лили и Миньонетта, – когда нам придется покинуть Уиклифф, – ответила она матери.

Раздался тяжелый удар в дверь. Мэг отодвинула задвижку и слегка приоткрыла створку, но увидела лишь полные панического ужаса глаза коня, которого несколько слуг пытались стянуть вниз по ступенькам храма. Всадника с ее места видно не было. Сердце Мэг глухо забилось, живот свело спазмом. Она прекрасно понимала, как чувствует себя несчастное животное. У нее было не больше прав находиться здесь, чем у этого коня.

– Я с честью выдержу это венчание, – сообщила она коню и своей матери.

Появился запыхавшийся разгневанный Гектор.

– Что там чудит этот Темберлей? – воскликнула Флора. – Он что, собирается везти жену домой, перекинув через седло?

Гектор раздраженно оправил сюртук.

– Если ты хочешь пересмотреть свое решение, Мэг, я с радостью готов пойти и объясниться с герцогиней.

Сердце Маргариты едва не выскакивало из груди.

– Неужели он и впрямь такой порочный? – хрипло прошептала она. Затем подняла руку и заявила: – Нет! Я не уйду. Он ведет свою игру, я – свою. Мои ставки выше.

Она гордо выпрямилась, чувствуя себя скорее солдатом, отправляющимся на битву, чем невестой. Гектор сжал ее руку, и Мэг прочла восхищение в его глазах. Или неуверенность?.. Это заставило ее задрожать.

– Я провожу твою мать на ее место и тут же вернусь за тобой, – сказал дядя.

Оставшись одна, Маргарита прикусила губу. Дрожащими пальцами опустила вуаль и взяла в руки букет. Густой аромат роз заполнил маленькую каморку, как призрак ее сестры, напоминая, что не Мэг – настоящая невеста. И все же!

Мэг сжала в руках букет – шип вонзился ей в палец. Она почувствовала укол и увидела, как кроваво-красный цветок распускается на снежной белизне ее шелковой перчатки. Девушка попыталась умерить бешеное биение сердца. Возвратился Гектор. Настало время ему отвести крестницу в холодный полумрак церкви.

– Ты восхитительно выглядишь, Мэг. Твой отец гордился бы тобой…

Маргарита перестала слышать тихие слова ободрения. Она во все глаза смотрела на Дьявола, Николаса Хартли, герцога Темберлея.

Он в самом деле оказался высоким, широкоплечим и стройным. У него были темные, почти черные волосы, слегка завивающиеся над воротником. Цвет глаз невозможно было разглядеть, но она предположила, что они зеленые, какого-нибудь экзотического оттенка. Одет он был в странный изумрудно-зеленый сюртук и цыганский полосатый жилет. На нем были черные бриджи и начищенные до блеска черные ботфорты. Почему ее жених выбрал столь нелепый наряд?

Глаза Маргариты поднялись к его лицу. Даже издали было заметно, что он охвачен гневом: губы плотно сжаты, выражение лица грозное. Холодность его леденящего взгляда до дрожи напугала Мэг.

Гектор осторожно подтолкнул ее. Только тут она заметила, что стоит посреди прохода, как безмозглая дурочка. Собрав в кулак всю свою волю, Мэг заставила себя пройти последнюю дюжину шагов и оказалась рядом с женихом.

Гектор сухо поклонился и предложил руку невесты Николасу. Тот выжидал оскорбительно долго, прежде чем принять ее. Но когда их ладони соприкоснулись, Маргарита почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она посмотрела на его руку, крепкую и загорелую, темневшую рядом с ее белоснежной перчаткой. Тонкий белесый шрам тянулся от большого пальца, скрываясь под манжетой. Как и когда он получил этот шрам? В схватке с врагом? В любовных утехах? Или упал с лошади, накачавшись алкоголем?

Жених держал ее руку крепко, но абсолютно равнодушно, пока вел к алтарю.

Мэг смотрела прямо перед собой, пытаясь унять нервную дрожь, распространявшуюся по ее руке от его прикосновения. Наконец сосредоточила взгляд на кольце неопрятных седых волос священнослужителя. Пастор приступил к обряду, произнося положенные слова нараспев, звучным раскатистым басом. И слова его эхом разносились по церкви. Мэг смотрела на святых и ждала, затаив дыхание, что они спустятся с небес и разоблачат ее как мошенницу. Но святые и сам Господь хранили молчание.

Маргарита повторила за пастором свои обеты, всей душой осуждая себя за обман, и только раз слегка запнулась, когда прошептала собственное имя вместо имени своей сестры. Она искоса глянула на незнакомца, стоявшего рядом, но он со скучающим видом смотрел вперед.

В досаде Мэг попыталась выдернуть свою ладонь из его руки – Николас только крепче сжал ее пальцы, удерживая руку железной хваткой, и даже не шевельнулся, не взглянул на нее.

Темберлей произнес свои клятвы низким рокочущим голосом, больно бившим по ее нервам. Он подтвердил, что берет в жены некую Дейзи. На этот раз, когда она взглянула на него, он имел наглость улыбнуться захватывающей дух дьявольской, умопомрачительной улыбкой. Мэг судорожно вздохнула: да, это был Дьявол из бульварных газет, повеса, пылкий любовник, распутник, а с финальным «клянусь» – ее муж.

Тепло горячим потоком распространялось от их сомкнутых ладоней и жгучим огнем растекалось по ее телу. Слишком поздно было жалеть о случившемся. Маргарита пошатнулась. Николас снова крепко сжал ее руку, словно приказывая не терять самообладания. Мэг ни разу в жизни не падала в обморок. И хотя сейчас был самый подходящий момент, чтобы лишиться чувств, она гордо выпрямилась.

Николас почувствовал, что новобрачная пошатнулась, и не позволил ей упасть. Обморок – глупая женская уловка, которую он терпеть не мог. Ее пальцы в его ладони были ледяными, лихорадочно бился пульс. Девушка сильно нервничала, возможно, даже боялась его.

Прекрасно.

Он нахмурился, всматриваясь в ее густую вуаль, испытывая одновременно жалость и смятение. Должно быть, она просто уродина.

Когда невеста шла к нему по проходу, он не видел ее лица, только рот. У нее были полные губы, нежно-розовые, влажные, чуть приоткрытые. Николас с интересом наблюдал, как она прикусила ровными белыми зубами сочную нижнюю губу, когда увидела его. Он окинул взглядом ее всю, с головы до ног. Бледно-розовое платье было почти того же оттенка, что и ее кожа, так что на расстоянии казалось, будто на ней вообще ничего нет. Девушка была высокой, но фигуру ее невозможно было разглядеть за пышным букетом роз.

Внезапно Николас почувствовал огромное разочарование и гнев – на нее, на бабушку, на самого себя. Зачем он согласился на этот фарс?!

Он нахмурился – она тут же остановилась.

Граф Брайант увлек ее вперед. Ее прелестный рот решительно сжался в жесткую линию, и она преодолела последние несколько футов, разделявшие их. Жилка лихорадочно билась у нее на шее, розы тревожно трепетали у груди. При других обстоятельствах он бы постарался ее утешить…

Но эта женщина решилась выйти за незнакомца, и ей за это хорошо заплатили. Зачем ей его сочувствие?

Она оглянулась на графа Брайанта, вкладывая свою ладонь в ладонь жениха. И Николас отметил ее тонкую талию, хрупкость сложения. Он крепче сжал руку своей невесты, и она подняла на него глаза. По крайней мере, он так подумал. Нельзя было с уверенностью утверждать это, поскольку плотные кружева вуали почти полностью скрывали ее лицо.

Незнакомка заняла место рядом с ним и гордо выпрямилась, расправила плечи, черпая утешение в собственной храбрости, поскольку он не предложил ей поддержки. В душе его шевельнулось восхищение, но он сразу же подавил это чувство.

Николас ощущал тонкий запах ее духов, не заглушенный ароматом роз, нежный и соблазнительный, чуть пряный, определенно интригующий. Он отвернулся. Мелькнула мысль: что если сейчас выскочить из церкви, оставив эту неведомую невесту здесь?..

Он не услышал слов ее клятв – она что-то шептала, задыхаясь.

Когда пришло время поднять вуаль и поцеловать невесту, Николас затаил дыхание, набираясь храбрости, чтобы не вздрогнуть, как бы она ни выглядела. Не ради нее, а чтобы не доставить удовольствия бабушке. Он все это время чувствовал на себе неодобрительный взгляд старой герцогини, как лезвие кинжала у горла.

Набравшись мужества, Николас поднял вуаль. Новобрачная оказалась вовсе не уродиной. Напротив, она была прекрасна.

Он заглянул в широко раскрытые глаза, сверкающие калейдоскопом – золотой, коричневый, зеленый, – окаймленные бахромой длинных каштановых ресниц. У нее были тонкие черты лица, изящный нос с бледной россыпью веснушек. Много бывает на воздухе и не всегда надевает шляпку или пользуется зонтиком, решил Николас.

Под его изучающим взглядом девушка покраснела. Он попытался припомнить, когда последний раз видел стыдливый девичий румянец. Ее губы были слегка приоткрыты. Может, от страха перед ним, а может, в предвкушении поцелуя, призванного завершить их брачные обеты.

Ник наклонил голову, намереваясь завладеть этими неожиданно восхитительными губами, но девушка вся напряглась от страха, и поцелуй, к его разочарованию, получился холодным и безразличным. Поцелуй девственницы. Ник нахмурился, когда она отпрянула и снова опустила на лицо вуаль. Разочарование в его душе боролось с гневом, и он резко отвернулся, уставившись на священника.

Маргарита почти не слышала последних слов, которые произнес над ними священник. Когда Темберлей вел ее по проходу, крепко сжав запястье, ее колотила дрожь. Ей приходилось торопиться, чтобы поспевать за широко шагавшим Николасом. В этот момент она думала о его глазах. Они не были зелеными. Они были серыми, холодными и грозными, как зимнее море. Что она успела заметить в глубине его глаз? Смирение, покорность, удивление, любопытство и что-то еще, чему Мэг не знала названия, но что заставило ее с необычайной остротой ощутить, что она впервые оказалась всего в нескольких дюймах от горячего, сильного мужского тела.

Когда Темберлей наклонился, чтобы поцеловать ее, Маргарита почувствовала легкое дуновение его дыхания на своих губах. Ощутила пряный аромат его мыла, резкий запах выделанной кожи. Внезапно ее охватил такой страх, какого она не испытывала никогда в жизни. Она закрыла глаза и зажмурилась. Он отстранился и помрачнел. Мэг успела прочесть смущение и гнев в его глазах. Кровь бросилась ей в лицо, и она поспешно опустила вуаль, чтобы скрыть свое смятение.

Не произнеся ни слова, он сжал ее запястье и широким шагом направился к выходу, буквально волоча за собой.

Мать плакала, когда они проходили мимо, и звук ее горестных рыданий эхом отдавался под куполом храма. Гектор мрачно хмурился.

Герцогиня, чопорно поджав губы, молча стояла у фамильной скамьи. Она, конечно, знала, что ее внук женился не на той женщине, но виду не подала.

Осознание свершившегося потрясло Мэг, когда начали звонить колокола. Мужчина, который буквально тащил ее из церкви, был теперь ее мужем. К счастью или к несчастью – скорее последнее, – они были женаты.

Дьявол Темберлей больше не казался ей таким уж занятным.

Когда они выходили из церкви, Мэг метнула взгляд на святого Георгия и прошептала молитву. Но святой убил своего дракона, а она осталась со своим.

Глава 10

Темберлей поволок Маргариту вниз по ступенькам, крепко, словно в железных тисках, сжимая ее запястье. Она вздрогнула, когда горсти пшеничных зерен обрушились на нее, словно град. Мэг попыталась высвободить руку, чтобы замедлить шаг, но он продолжал быстро идти вперед, игнорируя ее сопротивление.

Подойдя к ближайшему экипажу, он отворил дверцу.

– Хартли-плейс, Роджерс, – распорядился Николас, запихнув Мэг в карету.

Она чопорно уселась на плюшевое сиденье, он расположился напротив. Маргарита внимательно рассматривала своего новоиспеченного мужа сквозь вуаль, пока карета, кренясь и покачиваясь, мчалась по дороге. На фоне темно-зеленых бархатных подушек его свадебный сюртук выглядел еще более кричащим. Мэг с трудом сдержала приступ истерического смеха, хотя, кроме вызывающего наряда, в этом мужчине не было абсолютно ничего забавного.

Карикатуры были к нему не справедливы. На самом деле герцог оказался гораздо красивее, намного крупнее и значительно опаснее, чем она представляла. Он совсем не походил на того дурашливого распутного бездельника, которого изображали в бульварных листках.

– Можете теперь снять вуаль, Дейзи, – сказал он, и она застыла, задетая его наглостью. Как он смеет называть ее чужим именем?! Даже имя «Роза» было бы намного лучше.

– Дейзи, может, и сняла бы свою вуаль, но я не собираюсь этого делать, – заявила Маргарита и прикусила губу. Она повела себя как малолетняя чопорная дурочка.

Темберлей лениво улыбнулся, отчего ее внутренности превратились в желе. Так мужчины всегда улыбались Розе, но никогда Маргарите. Он выдернул цветок из ее букета и элегантным жестом поднес к носу.

– А если я назову вас Розой и хорошенько попрошу, вы снимете свою занавеску?

Нет, Мэг совсем не хотелось, чтобы ее называли именем сестры. По крайней мере, не этот мужчина.

– Я не сниму вуаль, – упрямо сказала она.

– Неужели я не заслужил права смотреть на вас? Я женился на вас, и вам довольно хорошо заплатили за честь стать герцогиней Темберлей, – холодно произнес он.

– Недостаточно хорошо, чтобы терпеть оскорбления! Вы пьяны? – Мэг читала, что Николас Хартли выпивает четыре бутылки вина за завтраком, переключается на виски, джин и портер за обедом и наслаждается шампанским по вечерам.

Он удивленно вскинул брови.

– В данный момент нет. Но я намерен исправить это упущение, как только попаду домой. Только я еще не решил: когда утешить себя выпивкой – до или после того, как уложу вас в постель…

У Маргариты все внутри перевернулось. Что-то в его глазах подсказало ей, что это и вправду будет сильно отличаться от случки лошадей или случайных поцелуев, о которых рассказывала Роза. Однако нельзя допустить, чтобы он догадался, насколько она несведуща. Мэг вздернула подбородок и дерзко сказала:

– Давайте сначала займемся этим. Я слышала, выпивка снижает мужскую силу. – Она не помнила, откуда почерпнула эту пикантную подробность.

Николас расхохотался. Вряд ли такой ответ он предполагал услышать.

– Для меня это никогда не составляло проблемы, – лениво произнес он, растягивая слова.

Девочка оказалась смышленой, хотя и злой на язычок. Он с интересом наблюдал за ее потрясающими губами. Они слегка дрожали, словно она раздумывала: не позволила ли себе зайти слишком далеко? Даже при том, что лицо ее было закрыто, по губам ему удалось прочесть неодобрение, страх, гордость и решимость своей новобрачной. Это было захватывающе. А каково будет, если он поцелует ее по-настоящему?

Так ли она в самом деле чиста и неопытна, как утверждают?

– Вас когда-то разочаровал подвыпивший любовник?

Ее губы раскрылись в изумлении оскорбленной невинности. Покраснела ли она под вуалью или готова удариться в слезы? К его удивлению, она рассмеялась и тут же зажала ладонью рот.

Ник нахмурился. Он намеревался смутить девушку, а не развеселить. Взяв ее за руку, он стянул с нее перчатку и выбросил в окно, повинуясь секундному порыву. Ее улыбка померкла, а губы задрожали, стоило ему прикоснуться к ней.

Николас рассматривал ее руку. Ее длинные изящные пальцы были холодны и сильно напряжены. Кожа покрыта загаром. Ощутив под пальцами шероховатость, он повернул руку жены ладонью вверх – кожа покраснела, покрыта мозолями, как будто ей всю жизнь приходилось мыть полы. Еще одна странность. У настоящей леди не бывает грубой кожи или веснушек.

Итак, установлено: у нее красивые глаза, натруженные руки, восхитительный рот и острый язычок, а больше он ничего о ней не знал.

Новобрачная сжала руку и попыталась вырваться, но Ник снова разжал ее, поднес к губам и поцеловал ладонь и кончики пальцев. Он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Услышал, как у нее перехватило дыхание. Увидел, как она прикусила нижнюю губу.

Заинтригованный, Темберлей прижался губами к ее запястью, где лихорадочно бился пульс. Когда ладонь его коснулась гладкой кожи у локтя, она ахнула и отшатнулась, спрятав руку в складках юбки на коленях. Грудь ее высоко вздымалась, губы приоткрылись от удивления.

Николас слегка передвинулся на сиденье. Эротическое поддразнивание встревожило девушку, но неожиданно воздействовало и на него. Возможно, дело тут было в том, что лицо ее оставалось полностью скрытым. Или в том, что она была незнакомкой и девственницей. Хотя прежде он никогда не испытывал влечения к девственницам.

Темберлей откинулся на спинку сиденья и скрестил ноги, чтобы скрыть возбуждение, напоминая себе, что первая брачная ночь – это его долг, а не удовольствие. Как бы соблазнительно ни было сейчас с ней играть, она могла разочаровать его в постели. Ник стал смотреть в окно, стараясь не обращать на жену внимания. Но запах ее духов будил его любопытство, а ее дыхание и шелест шелкового платья заставляли чересчур остро ощущать ее присутствие.

Ладонь Мэг горела. Сказать по правде, все ее тело было охвачено жаром. Он всего лишь взял ее за руку, а она ощущала его прикосновение повсюду. Выражение его глаз заставляло ее чувствовать себя обнаженной. Тело ее под одеждой трепетало и пульсировало. Она не могла справиться с собой, охваченная незнакомыми эмоциями. А ведь он всего-то поцеловал ей пальцы.

Маргарита судорожно вздохнула и посмотрела на мужа, защищенная своей вуалью, и попыталась представить себе, что за этим последует. Но он просто смотрел в окно с выражением пресыщенного, уставшего от жизни мужчины. Как будто вообще забыл о ней. Руки Темберлея спокойно лежали на коленях.

Мэг представила себе, как эти длинные пальцы ласкают ее кожу, как тело его тесно прижимается к ней. Его ладони, его бедра… Она закрыла глаза, и с ее губ сорвался стон. Он мгновенно взглянул на нее, удивленно вскинув брови.

– Простите?..

– Пустяки, – пробормотала Маргарита и теснее прижала розы к груди, внезапно охваченная жгучим желанием оказаться как можно дальше от этого мужчины.

Завтра все уже будет позади – венчание, брачная ночь… Все, кроме сплетен. Наверняка его – их – поспешная женитьба породит массу слухов и будет широко обсуждаться в великосветских салонах, как только эта новость попадет на страницы «Морнинг пост». Она закрыла глаза, представив себе, какой страшный шум поднимут бульварные газетенки, если – когда – ее обман откроется. Тревога вновь пробудилась в груди.

Карета остановилась у портика Хартли-плейс. Мэг увидела внушительный городской особняк. Над парадной дверью красовался высеченный в камне герб рода Темберлей – рычащий волк, застывший над телом убитой лани. Девушка содрогнулась от ужаса. Хватит ли ей смелости выдержать все до конца?

И все же нечестно было обманывать герцога, даже ради благородной цели. Наверняка Темберлей съест ее живьем, когда обнаружит, что его обманом женили на невзрачной Маргарите Линтон, вместо красавицы Розы. Мэг охватило чувство вины. Бедняга герцог хотел получить лебедя, а ему всучили гадкого утенка. Некрасивую дочь лорда Уиклиффа, о которой сам отец говорил: вряд ли кто-то пожелает взять ее в жены.

Когда обман откроется, старая герцогиня, вне всякого сомнения, с радостью поможет внуку стереть Мэг в порошок. Им придется добавить нож и вилку к своему гербу, чтобы предостеречь будущих герцогов Темберлей от нахальных девственниц.

Парадная дверь отворилась, и две шеренги лакеев в безукоризненных ливреях строевым шагом вышли из дома и выстроились по обе стороны от экипажа до входа. Николас грациозно выскочил из кареты и, к ужасу Мэг, взбежал по ступенькам, не предложив ей руки и даже не взглянув на нее.

Всякое сочувствие к нему моментально исчезло, а чувство вины обернулось раздражением. Маргарита покраснела под любопытными взглядами слуг. Глядя на широкую спину Николаса, она ожидала, что вот сейчас кто-нибудь ткнет в нее пальцем и засмеется. И отошлет карету назад вместе с ней.

Вместо этого перед ней появилась затянутая в перчатку рука. Девушка оперлась на нее и выбралась из кареты. Решение было принято, обеты произнесены, и не было дороги назад. Она должна начинать новую жизнь.

Маргарита изобразила на лице любезную улыбку и кивком приветствовала каждого из лакеев, словно находилась здесь по праву. На радость или на горе, но с этой минуты она стала герцогиней Темберлей.

Глава 11

Николас прошел через парадную дверь не останавливаясь. Маргарита последовала за ним в роскошный, будто высеченный из огромного куска мрамора центральный холл. Парадная лестница устремлялась к небесам. Мэг с изумлением осматривалась, восхищенная окружающей роскошью.

Шляпа Темберлея лежала на столике красного дерева, слышны были только его шаги, доносившиеся из коридора, уходящего вглубь от центрального холла. Парадная дверь закрылась за Маргаритой, и лакеи словно исчезли, слившись со стенами. Когда шум шагов полностью затих, девушка прижала букет к груди, не зная, что ей теперь делать.

– Добрый день, ваша светлость. Я Гардинер, дворецкий. – Мэг не слышала, как он подошел, и на мгновение ей показалось, что он появился прямо из мрамора. – Добро пожаловать в Хартли-плейс. Не изволите ли пройти сюда? – Дворецкий указал на один из коридоров затянутой в перчатку рукой.

В отличие от своего хозяина, Гардинер передвигался по мраморному полу совершенно бесшумно. Он отворил одну дверь, другую и провел Маргариту в гостиную.

Герцог с бокалом золотистой жидкости в руках сидел, развалившись в кресле, положив ноги в сапогах на изящный чайный столик. Он залпом осушил бокал и протянул его Гардинеру. Дворецкий молча его наполнил.

Николас не предложил жене сесть, поэтому она села сама, выбрав кушетку как можно дальше от него.

– Не хотите ли чая, ваша светлость? – спросил Гардинер, и Мэг посмотрела на мужа.

Он насмешливо склонил голову набок.

– Гардинер имеет в виду вас, герцогиня. Я лично никогда его не пью.

Маргарите хотелось провалиться сквозь землю. Она ухитрилась улыбнуться терпеливо ожидавшему дворецкому.

– Благодарю вас. Я с удовольствием выпью чая.

Тот поклонился и выскользнул за дверь, плотно прикрыв ее за собой.

Оставшись наедине с Темберлеем, чье присутствие лишало ее покоя, Мэг прислушалась к тиканью часов. Было всего лишь около полудня. Они поженились менее часа назад.

– Вам не жарко под этой вуалью? – спросил герцог, и она от неожиданности чуть не подпрыгнула.

Ей действительно было жарко. И потом, нельзя же вечно прятать лицо. Мэг отложила букет в сторону и подняла вуаль, откинув ее назад со лба.

Темберлей разглядывал ее с ленивым интересом, не выказывая ни одобрения, ни разочарования. Она смело выдержала его взгляд, хотя ее и бросило в жар. Но все же первая отвела глаза и принялась рассматривать пейзаж над камином, словно это была самая восхитительная из когда-либо виденных ею картин.

Нет, он не ошибся там, в церкви. Она действительно была прекрасна. При мысли о том, что всего через несколько часов он овладеет ею в постели, его захлестнул неожиданный приступ похоти.

– Вы совсем не такая, как я ожидал, – сказал Темберлей. – Сколько вам лет?

– Двадцать, – ответила Маргарита, вновь устремив на него глаза – выразительные, умные, прекрасные глаза. – А вам?

– По годам – тридцать один, а по опыту – гораздо больше, – насмешливо произнес Николас и был вознагражден очаровательным стыдливым румянцем.

Похоже, она не знала, что ему ответить, и они вновь погрузились в молчание.

Он наблюдал, как ее глаза блуждают по комнате, разглядывая мебель, картины, драпировку – все, кроме него.

– Нет, вы совсем не такая, как я ожидал, – повторил герцог, заставив Мэг посмотреть на него.

Она высоко приподняла брови.

– А чего вы ожидали, ваша светлость?

– Женщину невзрачной внешности, недалекую, с широкими бедрами.

Она скривила губы и снова опустила глаза. О чем она думала?

– Роза, – произнес он, словно пробуя имя на вкус.

Она не ответила.

– Роза, – громче повторил он, и она испуганно подняла глаза, широко раскрытые от удивления. – Вы и вправду так невинны, как я слышал?

Она сжала губы и гордо вскинула голову.

– А вы действительно так греховны, как о вас говорят?

Ее дерзкий ответ вызвал у Николаса улыбку.

– Возможно, даже гораздо больше, потому что основная часть моих грехов совершается за закрытыми дверями.

Маргарита снова покраснела, и его улыбка стала шире. Не такая уж она смелая на самом деле.

– Да, вы определенно невинны. Слишком невинны, на мой вкус. – Он отхлебнул виски, чтобы отвлечься, но желание коснуться ее, проверить, так ли горяча ее щека, не проходило.

– Разве мужчины не ожидают, что леди, на которых они женятся, будут невинны? Даже женщины, с которыми вы теперь делите постель, когда-то были невинны.

Туше́ – положила на обе лопатки!

– Верно подмечено, герцогиня. Но я не похож на большинство мужчин. Вы когда-нибудь целовались… ну хотя бы с мальчиком?

Стараясь сохранять невозмутимое выражение, Мэг взглянула ему в глаза.

– Я целовалась с вами, – язвительно сказала она – и он рассмеялся.

Встав с кресла, Темберлей пересек комнату и уселся рядом с Маргаритой. Она посмотрела на него, как лань на настигшего ее голодного волка, но не утратила решимости.

– Нет, герцогиня. Тот жалкий клевок в церкви нельзя назвать поцелуем. Придется показать вам кое-что получше.

Он скользнул костяшками пальцев по ее щеке легким дразнящим движением. Ее кожа и вправду оказалась горячей, мягкой и шелковистой. Девушка опустила глаза, губы ее приоткрылись. Она не отшатнулась, хотя он почувствовал, как сильно она дрожит.

Николас неспешно завладел ее ртом и услышал вырвавшийся из ее горла слабый звук – выражение то ли страха, то ли желания. И она положила ладони ему на грудь.

Этот слабый звук нанес ему ощутимый удар прямо в пах. Она не оттолкнула его, и он осторожно потерся губами о ее губы, замерев в ожидании над ее ртом, пока она не закрыла глаза, слегка приоткрыв губы и вцепившись в рубашку на его груди.

Герцог снова поцеловал жену, на этот раз крепче, настойчивее. От нее веяло ароматом роз – возможно, это был запах ее букета, – и медом, и невинностью. Он втянул ее нижнюю губу в рот. Маргарита не шевелилась, позволяя ему это. Его губы скользнули по ее щеке, затем по подбородку к пульсирующей жилке у основания шеи, прокладывая себе путь поцелуями. Ее сердце бешено колотилось. Когда он вновь отыскал ее губы, она вздохнула и поцеловала его в ответ – неуверенно, неумело. И он вдруг осознал, что невинность все же необычайно притягивает его.

Ник отстранился в удивлении и прочел такое же изумление в ее затуманенных глазах. Он поднялся и возвратился на свое прежнее место, а Мэг поднесла дрожащие пальцы к губам.

Не без труда заставив себя принять скучающий вид, Темберлей закинул ногу за ногу и отхлебнул глоток виски, пытаясь удалить ее вкус со своих губ и подавить нестерпимое желание овладеть ею прямо здесь, в гостиной. Что бы сказала на это его высокомерная бабушка, возвратившись домой, чтобы поздравить счастливую пару? Она бы насмешливо хмыкнула, торжествуя победу и поощряя его продолжать. Потому что единственное, что имело для нее значение, – это обретение наследника.

– Вам понравилось? – спросил Николас.

Мэг облизала губы, все еще хранившие вкус виски. Да, ей очень понравилось. Но она не осмелилась ответить. Просьба о продолжении повисла на кончике ее языка.

– Вы дрожите, – продолжал он. – Должен признать, даже я нахожу это интригующим. Не знал, что женщина двадцати лет может быть до такой степени несведущей. Мне придется обучать вас, чтобы получить жену в соответствии с моими желаниями.

Возмущение жаркой волной захлестнуло Мэг. Она гордо выпрямилась и опалила его яростным взглядом.

– У меня нет ни малейшего желания меняться, ваша светлость. Это всего лишь долг.

Его глаза посуровели. Ведь она избранница бабушки. Деньги! – напомнил он себе. Он по-прежнему остро нуждался в бабушкиных деньгах, чтобы поднять поместье. До поры до времени он вынужден будет играть по ее правилам.

– Значит, мы понимаем друг друга. Как только этот показной брак будет консуммирован, каким бы неприятным это ни оказалось для нас обоих, вы немедленно отправитесь жить в замок Темберлей.

– Я намерена как можно скорее вернуться в Уиклифф-Парк.

Герцог поднялся, и Мэг в страхе наблюдала, как он с ледяным взглядом направился в ее сторону. Сердце ее тревожно замерло, но он не коснулся ее. Просто склонился над камином.

– Я не привык к тому, чтобы мои приказы не исполнялись. Когда служил в армии, я имею в виду.

Мэг тоже встала.

– Здесь не армия.

Он оглядел ее с ног до головы, и она почувствовала его взгляд как прикосновение.

– Боже, вас следовало послать в Испанию против французов. Наполеон с воплями бежал бы и спрятался под кроватью, не беспокоя Европу. Ваши сестры похожи на вас? Полагаю, мне следует радоваться, что вы хотите удалиться в деревню. Представляю, что было бы, пожелай вы остаться в столице. Вы произвели бы настоящий фурор в свете.

Маргарита широко раскрыла глаза. Подобные вещи вполне мог бы сказать ей ее отец.

– Как вы смеете?.. – начала она, но тут дверь распахнулась.

– Графиня Уиклифф и лорд Брайант, – возвестил дворецкий.

Флора уже бежала к дочери.

Николас наблюдал, как мать жены заливается слезами, более уместными на поминках, чем на свадьбе. Сама новобрачная оставалась спокойной и решительной.

Лорд Брайант сдержанно поклонился. Настороженно глядя на Николаса, он произнес дежурные поздравления и пожал ему руку. Темберлей ответил холодным кивком.

Никто, казалось, не испытывал радости по поводу торжественного события. За исключением, наверное, старой герцогини. Но она еще не пришла, чтобы насладиться своей победой.

– Где бабушка? – спросил Ник дворецкого.

– Она поднялась наверх отдохнуть, ваша светлость. У нее разболелась голова.

Николас нахмурился. Бабушка отличалась крепким здоровьем, как армейский тяжеловоз. Она не страдала головными болями. Вероятно, у нее даже припасена была коса, чтобы вступить в жестокую схватку со Смертью, когда та явится за ней. Он ощутил шевельнувшееся внутри подозрение и отпустил Гардинера.

– Венчание было… – Флора замялась, подыскивая подходящее слово. – Слишком коротким. – Она смотрела на Ника так, словно он был тигром-людоедом, которого давно не кормили.

– К счастью, графиня, – заявил он и чарующе улыбнулся, когда Флора возмущенно ахнула.

– Мама, присядь, пожалуйста, – вмешалась Маргарита. – Гардинер сейчас подаст чай.

Но Флора пылала негодованием.

– Ваша дерзость, ваша светлость, совершенно…

Но дочь предупредительно коснулась ее руки.

Ник уже собирался просить графиню продолжить, когда дверь снова открылась.

– Мои извинения, я слегка опоздал, – заявил Себастьян, дурашливо улыбаясь. Он взглянул на новобрачную и направился к ней. Манерно поклонившись, он поцеловал ей руку с чрезмерным усердием. – Мои поздравления, ваша светлость. Желаю вам удачи и везения с Николасом.

Мэг вопросительно посмотрела на мужа.

– Позвольте представить вам виконта Сент-Джеймса, – коротко сказал он. – Садись, Себастьян. – Ему не понравился блеск в глазах Себа.

Маргарита удивленно подняла брови.

– Вы говорите так, будто мне следует ожидать неприятностей с моим мужем, виконт Сент-Джеймс.

Себастьян снова улыбнулся и по-детски захихикал.

– Неприятностей с Ником? Вовсе нет. В хороших руках он вполне покладист.

Флора ахнула, а на лице новобрачной мгновенно отразилась неприязнь к виконту.

– Сент-Джеймс, ты пьян? – резко спросил Темберлей.

– Заскочил в клуб по пути сюда, чтобы сообщить всем радостную новость о твоем бракосочетании. – Себастьян снова обернулся к Маргарите. – Как я понимаю, у вас дома остались сестры. Все ли они так же прекрасны, как вы? Можно мне называть вас Розой? Обращение «ваша светлость» заставляет меня вспоминать о Николасе, а я предпочитаю думать только о вас, – промурлыкал он.

Графиня возмущенно сжала кулаки.

Новоиспеченная герцогиня взяла руку матери и накрыла ее своей ладонью.

– Нет, нельзя, – сказала Мэг.

Улыбка Себастьяна угасла. Он недоуменно заморгал, словно сова, при этом неожиданном отказе.

Николас увидел, как Гектор потер подбородок, пытаясь скрыть улыбку, и сам почувствовал невольное восхищение. Бедняга Себастьян. Он здорово ошибся, посчитав Розу Линтон безмозглой деревенской простушкой. Он и сам так думал, но она с успехом выдержала это первое испытание и выглядела настоящей герцогиней.

Гардинер возвратился с чаем. Мэг кивком разрешила ему разливать.

– Выпьете чаю, ваша светлость? – спросила она мужа.

– Нет, благодарю вас. У меня дела сегодня днем, и мне уже нужно идти.

– Дела? Сегодня? – ахнула графиня. – А свадебный завтрак? Нет даже шампанского, чтобы поздравить… счастливую… пару… Это неслыханно!

Щеки его новобрачной окрасились румянцем, и она опустила глаза. Но ничего не сказала.

– Долг прежде всего, – сказал Ник. – Хотя я уверен, что Гардинер будет рад принести вам шампанского, как вы того желаете.

Молодая герцогиня Темберлей подняла на него взгляд. Ее ореховые глаза были полны достоинства.

– Думаю, это лишнее. У меня и в мыслях нет задерживать вас, ваша светлость. Доброго вам дня.

Николас почувствовал, как жар бросился ему в лицо при этой дерзкой отповеди.

Она повернулась к нему спиной и завела пустой разговор с матерью, будто уже забыла о нем. Глаза ее матери стали круглыми, словно блюдца. А Гектор и Себастьян попеременно переводили взгляд с ее светлости на его светлость, ожидая реакции Темберлея.

Ник обхватил ладонями талию жены и с легкостью поднял ее, повернув лицом к себе. Удивленный возглас замер у нее на губах, когда он властно завладел ее ртом. Этот поцелуй не был похож на первый, медленный и дразнящий, которым он одарил ее на кушетке. Этот поцелуй был яростным, захватывающим – стремительным нападением, к которому она не была готова. Мэг уперлась кулаками мужу в грудь, пытаясь оттолкнуть.

Николас слышал неодобрительные сетования ее матери и удивленный возглас Гектора. Язык его проскользнул к Маргарите в рот, когда она открыла его, чтобы протестовать, и сплелся с ее языком. Подобная близость ошеломляла, была невероятно приятной, восхитительной. Она перестала сопротивляться, подчинилась его умелым губам. Колени у нее подогнулись, и она повисла на нем, обвив шею руками. И он теснее притянул ее к себе, прижимаясь всем телом.

– Ради всего святого! – воскликнула Флора.

Маргарита отпрянула, внезапно вспомнив, где находится. Ореховый цвет вытеснила чернота ее огромных зрачков. Пару секунд она просто смотрела на мужа, а затем прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Николас вновь склонился к жене и услышал, как она в ожидании втянула воздух. Ему очень хотелось снова припасть к ее губам, но вместо этого он прижался губами к ее уху и поцеловал мочку.

– Как следует отдохните сегодня днем, – прошептал он. – Ночью вам понадобятся все ваши силы. – Ник отступил назад, и ей пришлось ухватиться за спинку кушетки, чтобы удержаться на ногах.

Он одарил ее лукавой усмешкой, которую даже самый недогадливый расценил бы как демонстрацию мужского превосходства. Да, он выиграл этот раунд, и она это знала.

Не сказав больше ни слова, Темберлей повернулся и вышел из комнаты. Себастьян последовал за ним.

Мэг молча смотрела ему вслед, смущенная и озадаченная. Что, во имя всего святого, произошло только что? Мир перевернулся от одного простого поцелуя? Но он не был простым, этот поцелуй. В нем таилось нечто большее. Она подумала о грядущей ночи и почувствовала, как внутри у нее нарастает тревога. Ее муж и вправду был мастером в этой игре, а она даже не знала правил.

Глава 12

Флора смотрела, как уходит Темберлей, после того как насильно поцеловал бедную Маргариту прямо на глазах ее матери.

– Ну что ж, вижу, что все истории, которые я слышала об этом мужчине, правдивы! – сердито сказала она.

– Что ты думаешь о своем муже, Мэг? – спросил Гектор, но Маргарита продолжала смотреть на дверь, открыв рот.

Флора дернула дочь за руку.

– Может, тебе и в самом деле пора отдохнуть?

Маргарита обернулась и посмотрела на мать широко открытыми от изумления глазами.

– Вы с дядей вернетесь к вечеру? – спросила она. – Сегодня должен быть свадебный ужин…

– Ты уверена, что хочешь остаться в этом доме, с этим мужчиной? Гектор может организовать аннулирование вашего брака, – сказала Флора.

– Все, что мне нужно будет сделать, это признаться, что я не Роза. Чтобы брак вступил в силу, он должен быть…

Флора предостерегающе подняла руку.

– Мне невыносимо даже думать об этом!

– Неужели это так ужасно? – спросила Мэг.

Гектор ущипнул Флору за руку, чтобы она замолчала.

– Темберлей может оказаться совсем не таким, Мэг. О нем говорят и хорошее…

Флора раздраженно отдернула руку.

– Судя по тому, что я видела здесь, вряд ли это правда! – Заметив укор в глазах Гектора, она взглянула на побледневшую дочь Маргарита не отрывала глаз от статуи в углу комнаты. Греческая скульптура изображала девушку, привязанную к столбу и обреченную на сожжение. Флора напомнила себе, что Маргарита пожертвовала собой ради спасения семьи.

– Прости меня, девочка. Сегодня я вся на нервах и страшно расстроена. Конечно, он будет хорошим мужем.

Она попыталась убедить себя в этом, но лишь поблагодарила Бога, что Роза не стала женой герцога. Она бы увяла под градом оскорблений мужа, а этот поцелуй просто убил бы ее. Флора обняла дочь, поцеловала в пылающую щеку, а та приникла к ней на мгновение, но затем отступила назад и расправила плечи.

– Надеюсь увидеть вас за свадебным ужином, – сказала Мэг с напускным оживлением.

Она поступала так всегда, когда дела складывались хуже некуда.

Флора понятия не имела, что сказать, чем помочь, хотя сейчас, как никогда в жизни, ей хотелось поддержать дочь. Наверное, она сумела бы утешить Розу, но Маргарита была сильнее, сообразительнее. Она стала ее опорой, когда умер Маркус. Флора лихорадочно пыталась подыскать нужные материнские слова, ведь и она когда-то была новобрачной, ожидала свою брачную ночь с теми же страхами, что мучили сейчас Маргариту.

Но неистовая отвага в глазах дочери остановила Флору. Она знала этот взгляд. Маргарита полна решимости, ей удастся со всем справиться самой. Возможно, все будет хорошо в конце концов и ей не о чем беспокоиться, решила для себя Флора.

– Пойдемте, Флора. – Гектор схватил ее за руку. – Я уверен, что у Мэг масса дел на сегодня, и нам пора уходить. – Он твердо взял ее под руку и повел к двери.

– Мне хотелось бы осмотреть дом, если вас не затруднит, – попросила Мэг дворецкого, вызвав его звонком.

Гардинер учтиво поклонился.

– Может, начнем с библиотеки?

Малая столовая, кабинет, большая гостиная, малая гостиная – анфилада комнат и залов вела в библиотеку. И в каждой комнате были розы – красные, желтые, белые, розовые. Пышное убранство, очевидно, было предназначено специально для новобрачной – по правде сказать, для Розы, и потому каждый цветок напоминал Маргарите, что она обманщица, самозванка.

Она пришла к заключению, что терпеть не может розы.

В библиотеке не было никаких цветов. Просторная комната была заставлена книжными полками, доходившими до самого потолка. Это была его комната. Маргарита сразу поняла это, хотя и не могла представить себе мужа с книгой в руках. На маленьком приставном столике красного дерева возле письменного стола стояли графины со спиртным. Рядом – глубокие кожаные кресла. В комнате сильно пахло табаком.

Бронзовый солдат сердито смотрел на молодую герцогиню, требуя убраться прочь. Верный часовой, стоявший на посту в отсутствие Темберлея.

– Какая богатая библиотека! – сказала Маргарита, догадавшись, что Гардинер ждет ее одобрения.

– Если вам захочется что-то почитать, вы только спросите у его светлости. Большая часть книг здесь из его собственной коллекции.

– Вы имеете в виду покойного герцога? – спросила Мэг.

Наверняка теперешний Темберлей книг не читает. Откуда ему найти время на это?

– Я говорю о герцоге Николасе, миледи. Покойный герцог не увлекался чтением. – Дворецкий указал на портрет джентльмена, слегка походившего на Николаса. – Это пятый герцог.

– А есть здесь портрет… моего мужа?

– Еще нет, ваша светлость. Но я уверен, обязательно будет. В замке Темберлей много прекрасных фамильных портретов.

Маргарита медленно обошла комнату. Статуя обнаженной нимфы венчала пьедестал возле окна. Она бесстыдно усмехалась в лицо молодой хозяйке, как будто хотела что-то рассказать о Темберлее.

– Его светлость поощряет служащих пользоваться библиотекой, когда мы только пожелаем. Он недавно закончил расставлять книги, которые привез из Испании.

– В самом деле? – Мэг посмотрела на дворецкого и прочла гордость, даже восхищение в его глазах.

Он подвел ее к одному из стеллажей и указал на книгу.

– Его светлость три года служил вместе с лордом Веллингтоном на Пиренейском полуострове. Наш герцог – настоящий герой. Возможно, вы читали в «Таймс» о его службе.

Мэг читала названия книг на корешках, касаясь пальцем холодных кожаных переплетов. Ее отец считал, что о войне не могут рассуждать настоящие леди, и пресекал любые упоминания о битвах. «Таймс» тоже была под запретом в их доме. Конечно, Маргарита слышала о Наполеоне, но ничего не знала о сражениях и о героях последней войны. Она достала с полки книгу с картинами испанских пейзажей.

Гардинер протянул ей еще одну книгу.

– Осмелюсь порекомендовать вам путеводитель по Испании и Италии, написанный в прошлом веке, еще до войны. Могу я отослать обе книги наверх, в ваши апартаменты?

– Да, благодарю вас, – задумчиво произнесла Маргарита, не отрывая глаз от книжных полок.

Дворецкий тем временем бесшумно пересек комнату и дернул шнур колокольчика.

На полках были сотни книг – архитектура, садоводство, математика, история. Мэг ощутила благоговейный трепет. Она была вынуждена продать большую часть библиотеки Уиклиффов и страшно соскучилась по хорошим книгам. Несмотря на строгие правила, установленные отцом, она много времени проводила за чтением.

Маргарита увидела роскошно изданную книгу о лошадях и вновь ощутила острую боль потери. Рисунки напомнили ей о конюшне отца, где разводили чистокровных скакунов. Они были первыми, кого пришлось продать – Арабелла, ее молодая кобылка, и арабский конь Уиклиффа. Это произошло всего за несколько дней до смерти отца. Эти лошади были его гордостью и ее радостью. Мэг мечтала когда-нибудь вернуть их в свою конюшню. Она очень любила своих лошадей. Их не волновало, рыжие у нее волосы или белокурые. Она погладила пальцем изображение прекрасного жеребца, напоминавшего их арабского скакуна.

– Ваша светлость?

Мэг обернулась на звук робкого голоса. Молоденькая служанка смущенно присела.

– Я Анна – ваша горничная. Мистер Гардинер попросил меня помочь вам. – Она прошла вперед и забрала стопку книг, отобранных Мэг. – Не соизволите ли пройти со мной? Мистер Гардинер сказал, что чай подадут в ваши апартаменты, а кухарка испекла для вас печенье. Она очень беспокоится за сегодняшний ужин, поскольку свадебного завтрака не было… – Служанка осеклась. – Простите, ваша светлость. Мой язык частенько меня подводит. Не мое дело обсуждать распоряжения хозяев.

Наверное, ей и впрямь не стоило этого делать.

– Могу я посмотреть меню сегодняшнего ужина? – спросила Маргарита. – Не для того, чтобы вносить поправки, разумеется, а просто из интереса.

Они поднялись на второй этаж, и два лакея при их приближении отворили широкую двойную дверь.

Мэг вошла в элегантную гостиную. Анна поспешила к окнам и раздвинула шторы. Комната наполнилась солнечным светом.

– Отсюда прекрасный вид на сад, – сказала служанка и направилась к другой двойной двери, ведущей в спальню.

Как и гостиная, спальня была отделана в различных оттенках розового и зеленого. Роскошные занавеси из камчатного полотна отделяли от остального пространства огромную кровать, занимавшую целиком одну стену. В изголовье кровати красовался герцогский герб, искусно вышитый и заключенный в рамку. Маргарита содрогнулась. Лани, погибшей в безжалостных когтях волка, здесь было совсем не место. Или не так? Эта кровать была предназначена для выполнения грандиозной задачи – производства наследников.

С Николасом Хартли, шестым герцогом Темберлеем.

Маргарита в смятении уставилась на кровать. Властный, ошеломляющий поцелуй Ника все еще горел у нее на губах. Герцог сказал, что намерен учить ее кое-чему на этой кровати. Интимным вещам, которые она даже не могла себе вообразить. Или могла? Нервная дрожь – и от страха, и от предвкушения – пробежала по ее спине. Разве она не представляла себе именно это, когда читала бульварные листки?

Прочь, прочь греховные мысли! Бульварные листки и воображение – это одно, а постель и Темберлей во плоти – совершенно другое. Он будет обнажен, как и она… Мэг провела рукой по белоснежным простыням, испытывая искушение связать их узлами и сбежать через окно.

– А это гардеробная, она соединяет ваши покои с покоями его светлости, – сказала Анна, открывая маленькую узкую дверь.

Мэг уставилась на эту дверь. Пройдет ли он в эту дверь сегодня ночью? Придет ли к ней? Или он будет ждать, что она придет к нему? Она пожалела, что матери нет рядом. Тогда она могла бы ее спросить, как поступают леди в таком случае.

Маргарита возвратилась в свою гостиную, где ее уже ожидал чайный поднос.

– Может, вам принести что-то еще, ваша светлость? – спросила Анна.

«Как следует отдохните сегодня днем. Ночью вам понадобятся все ваши силы». Эти слова мужа не выходили у Мэг из головы. Она проглотила комок, подкативший к горлу, и отрицательно покачала головой.

Анна перед уходом сняла с молодой герцогини вуаль и распустила ее роскошные волосы. Как только горничная закрыла за собой дверь, Мэг принялась за угощение, которое любезно прислала кухарка. Хлеб, сыр, сладости, – достаточно, чтобы накормить не одну герцогиню.

Неужели слуги догадываются, что ночью ей понадобятся все ее силы? От смущения щеки Маргариты вспыхнули жарким румянцем. Листок бумаги с меню свадебного ужина, присланный кухаркой, подтвердил ее догадку. В меню предполагалось семь блюд из рыбы, птицы, овощей и мяса, различные соусы и выпечка.

Мэг вспомнила об Эми, которая на кухне в Уиклифф-Парке работала одна. А сколько же слуг потребуется, чтобы устроить пиршество такого размаха? Молодая хозяйка не поинтересовалась даже списком гостей. Может, их ожидается несколько дюжин? Маргарита заволновалась и положила назад яблочный пирог, который собиралась съесть.

На цыпочках она подошла к двери, соединяющей супружеские апартаменты, и прислушалась – тихо. Мэг повернула ручку – дверь отворилась.

Запах мыла напомнил ей о муже. Его халат висел за дверью. Его щетки лежали на туалетном столике. Мэг, крадучись, подошла к гардеробу, открыла его, ожидая увидеть с десяток экстравагантных нарядов. Но, к ее удивлению, костюмы Николаса оказались строгими и превосходно сшитыми, утонченно элегантными. Она погладила тонкую шерсть темно-синего сюртука. Почему он не надел его на венчание?

В глубине шкафа она увидела красный военный мундир – одежду героя, как говорил о нем Гардинер. Дядя Гектор сказал, что о Темберлее говорят и хорошее, помимо досужих сплетен. Мэг знала его только как Дьявола, повесу, игрока, искусного любовника. Каков же ее муж на самом деле?

Маргарита отворила дверь в его спальню. Кровать герцога была еще шире, а герцогский герб был вырезан из дуба – напоминание о долге, ответственности и могуществе.

На ветхом походном столе, стоявшем в углу, лежало несколько книг. Маргарита подошла к столу и коснулась пальцем выщерблины в дереве. Был ли это след от пули или вмятина, оставленная шпорой на сапоге, – кто знает.

Мэг посмотрела на книги. Что же любит читать герцог Темберлей? Трактат об артиллерии, географический атлас, том по астрономии…

Она взяла в руки книгу в ярко-синем кожаном переплете, украшенном замысловатым тиснением и драгоценными камнями. На переплете не было названия, поэтому она открыла книгу.

Глаза ее широко раскрылись от удивления.

На каждой странице были рисунки обнаженных мужчин и женщин – вместе, обнимающихся, ласкающих друг друга. Мэг уставилась на изображение женщины, лежащей на спине. Лицо расслаблено, глаза закрыты… Темноволосый мужчина целует ее в шею, обхватив ладонью грудь. Пальцы женщины зарылись в его волосы – белые на черном. Был ли это Темберлей? Она вгляделась пристальнее…

Мэг услышала, как открывается дверь в его гостиную. Послышались шаги, направляющиеся к спальне – она поспешила в свои покои, не выпуская диковинную книгу из рук. Закрыв за собой дверь, прислушалась. Неужели это Николас вернулся? Спустя несколько секунд за дверью все стихло.

Маргарита снова открыла книгу. Неужели так все и происходит между мужчиной и женщиной? Неужели Темберлей будет это делать с ней, здесь, сегодня ночью, в этой самой постели? Она посмотрела на гладкое атласное покрывало и вздохнула.

На некоторых рисунках волоокие женщины, одетые в причудливые наряды из разноцветного шелка, лежали со своими любовниками в пышных садах под звездами. Красавица спокойно полулежала, откинувшись назад, а мужчина стоял на коленях между ее бедер или ласкал ее сзади. Мужской член был таким же огромным, как у жеребца. Наверняка для такого орудия нет места в тесных брюках, которые носят английские джентльмены. Эти женщины, по правде сказать, выглядели столь же безмятежными, как и кобылы.

Похоже, имелось множество способов заниматься этим делом. Ноги, руки, губы сплетались в бесчисленных вариациях.

Мэг решительно захлопнула книгу и принялась мерить шагами гостиную, погрузившись в раздумья. Сердце ее бешено колотилось, кожа горела. От созерцания фривольных картинок девушку бросило в жар, ее охватило беспокойство, она ощущала покалывание во всем теле.

Мать сказала, что нужно лежать неподвижно, Темберлей утверждал, что невинность создает неудобства и помехи для наслаждения – Мэг была озадачена.

Зажмурившись, она укрылась в безопасном убежище – своей гостиной. Затем попыталась сосредоточиться на серьезной книге о путешествиях, но образ Темберлея на широкой кровати не оставлял ее в покое.

Глава 13

Николас появился в дверях гостиной Айвз-Хауса, куда он отправился повидать старого друга и товарища по армии майора Стивена Айвза.

– Хартли! Я слышал, ты собрался жениться. Собственно говоря, ты ведь теперь герцог Темберлей. Мне следует поклониться? – спросил лорд Айвз.

– Я пришел просить об одолжении, – выдержав паузу, сказал Николас.

– Хочешь, чтобы я был шафером, вероятно? Проходи, присаживайся. Виски? Чай?

– Ни того ни другого. И свадьба уже состоялась – сегодня утром. Кроме свидетелей, других гостей не было.

Улыбка Стивена померкла, и он смущенно пробормотал:

– Понимаю.

А Николас подумал: так ли это?

– Я слышал, ты отправляешься с лордом Каслри в Вену на мирную конференцию, Стивен.

– Похоже, в верхах посчитали, что я неплохо подхожу на роль советника посла, – ответил Стивен, усаживаясь напротив Николаса. – Ты тоже хочешь поехать? Офицер с твоими талантами будет нам очень полезен. Талейран тоже будет там, а он-то еще более увертлив и опасен, чем Наполеон. Нам придется изрядно попотеть, чтобы он не уговорил нас сохранить за Францией пол-Европы.

– Знаешь, у меня серьезные обязанности и здесь, – ответил Николас, жалея в очередной раз, что не свободен. – Ты помнишь леди Джулию Лейтон?

Стивен на мгновение нахмурил лоб.

– Конечно. Она, кажется, была помолвлена с твоим братом. Моя сестра немного с ней знакома. Когда они встречались на приемах, то часто беседовали, поскольку мы с тобой служили в том же полку, что и ее брат Джеймс. Вот уже год Доротея ничего не слышала о Джулии, хотя и послала ей соболезнования после смерти Дэвида. Ты получил от нее весточку?

– Сейчас она под моей защитой, но она хочет покинуть Англию, – сказал Николас.

Лицо Стивена омрачилось.

– Обесчещена?

Темберлей угрюмо кивнул.

– Я не знаю всех подробностей. Она не захотела мне их открыть. Мой брат погиб на дуэли вскоре после того, как она призналась ему, что носит ребенка. Ее родители объявили Джулию умершей, и я поселил ее в небольшом доме неподалеку от нашего особняка. Однако отец ее настаивает, чтобы она покинула Лондон, а еще лучше – страну.

– А ребенок?

Темберлей попытался отыскать на лице друга следы презрения или отвращения, но увидел только неопределенный интерес.

– Мальчик, – сказал Николас. – Но не Дэвида. Она назвала его Джеймсом, в честь своего брата.

По тому, как вспыхнули щеки Стивена, Ник понял, что друг помнил Джеймса Лейтона.

– Тысячи солдат могли бы погибнуть, если бы Джеймс Лейтон не протрубил тогда тревогу. И я бы был первым из них. Это стоило ему жизни – он умер героем. – Стивен взглянул на Николаса. – Ты знал Джеймса лучше, чем я, потому что Дэвид был обручен с его сестрой.

– Мы знали друг друга с самого детства. Я подумал, не мог бы ты взять Джулию и Доротею с собой в Вену? Она может быть компаньонкой твоей сестры.

Стивен задумался. Он встал, налил в два бокала виски и снова сел.

– А как же ее сын?

– Она сказала, что не оставит его. Есть няня, конечно.

Стивен тяжело вздохнул.

– У Доротеи разбито сердце с того времени, как она потеряла мужа, а затем и ребенка. Она сильно изменилась после смерти Мэтью, и я не знаю, как она отнесется к ребенку другой женщины. – Он покачал головой. – К тому же я не уверен, что посол одобрит присутствие женщины с ребенком в британской миссии.

– Джулия умная женщина. Мне кажется, она может оказаться полезной.

– А может ли она в будущем снова допустить… неосмотрительность?

– Все были страшно удивлены, что она вообще допустила ее. Вряд ли она теперь поверит какому-нибудь смазливому красавчику. Я сделал ей предложение, Стивен. Она отказала.

– Ты влюблен в нее? – удивился Стивен.

Николас подумал о своей новобрачной. Почувствовал бы он себя счастливее, если бы вместо нее обнаружил под вуалью Джулию?

– Нет, – ответил он. – Я хотел защитить ее и ребенка. Мы выросли вместе, и она для меня как сестра. Джулия совершила ошибку, и ей придется расплачиваться за это до конца жизни. А вот мерзавцу, который соблазнил ее, не грозит всеобщее осуждение и презрение.

– Поговорю об этом с сестрой. Общество такой подруги, как Джулия, может пойти ей на пользу. Я не могу оставить ее здесь одну и надеюсь, поездка в Вену поднимет ей настроение. Но я не могу силой навязать ей Джулию и ее ребенка, если она к этому не готова. Понимаешь?

– До встречи. – Николас взял шляпу. – Благодарю.

Стивен проводил его до дверей.

– Когда мы познакомимся с твоей женой?

Темберлей покачал головой.

– Я сам впервые увидел ее сегодня утром после венчания. Собираюсь завтра же отослать ее в замок Темберлей.

Стивен скрестил на груди руки.

– Ты меня удивляешь. Проявляешь такое сочувствие к Джулии и совершенно не заботишься о своей жене? В Испании ты всегда по-рыцарски относился к женщинам – были это леди или полковые маркитантки…

– Здесь не Испания. Я не знаю, заслуживает ли она моего сочувствия. Для меня она совершенно незнакомый человек. Моя бабушка хорошо заплатила ей за честь стать герцогиней. А я получил еще одну неприятную обязанность.

– Никогда не думал, что ты способен бежать от вызова, Хартли. В Испании ты всегда бросался навстречу опасности, никогда не искал легких путей, насколько я помню. Понимаю, битва, которая тебе предстоит, может, и не из лучших, но и это сражение нужно выиграть. Возможно, твоя жена придется тебе по душе. Она оказалась достаточно смелой, чтобы выйти за тебя. И это уже говорит в ее пользу.

Николас припомнил, как она обошлась с Себастьяном.

– Да, она – крепкий орешек.

– В любом случае желаю тебе счастья, дружище, – сказал Стивен, покачав головой. – Ты его заслужил.

– Палтни-стрит, – приказал Николас кучеру, забравшись в карету.

Он думал, что жена будет ему обузой, еще одной скучной обязанностью. А так ли это? Может, Стивен прав? Сегодня ночью он уложит ее в постель – девственницу, незнакомку. Его охватило чувство, которое он всегда испытывал перед сражением.

А сражение – верно подметил старина Айвз – лейтенант Хартли проиграть не может.

Глава 14

– Что вы наденете сегодня к ужину, ваша светлость? – спросила Анна, и Мэг вдруг поняла, что чудесный гардероб, приготовленный для Розы, принадлежит теперь ей.

Вспомнив о сестре, она вновь попросила Бога, чтобы он оградил ее от опасности. А если бы сейчас Роза находилась здесь, готовясь к брачной ночи, испытывала бы она такой же страх, как Мэг?..

– Я надену серое шелковое.

Платье было скромным, непритязательным. И хотя Мэг была новобрачной, она не хотела привлекать к себе внимание гостей.

– Сколько человек ожидается к ужину? – спросила она.

– Должно быть, шесть или семь. Ее светлость – вдовствующая герцогиня – полагает, что может прийти ваша сестра.

Мэг удивленно посмотрела на служанку, но тут же сообразила, что Анна имела в виду ее, а не Розу.

– Нет. Она… Ее нет в городе.

– Вот тут бриллиантовые серьги и ожерелье – они прекрасно подходят к серому платью. Может, вы наденете их вечером? – предложила Анна, застегивая пуговицы.

Роза запрыгала бы от радости, если бы ей представилась возможность надеть бриллианты. Было бы трудно заставить ее снять их потом. Но Маргарита была самозванкой, фальшивой драгоценностью, а не бесценной жемчужиной. Она представила себе, как старая герцогиня в ярости сорвет бриллианты с ее шеи, когда обнаружит обман, – она ведь будет без вуали.

Мэг уселась перед туалетным столиком.

– Сегодня вечером никаких драгоценностей. Поскольку свадебного завтрака не было, я надену к ужину свою свадебную вуаль. Спрячь под нее мои волосы.

Если Анна и была удивлена, она ничем этого не выдала. Маргарита взяла красный шелковый веер и раскрыла его. Роза любила такого рода вещицы… Мэг понадеялась, что при слабом свете, под вуалью, скрывающей волосы, и с веером, закрывающим нижнюю часть лица, старая герцогиня ее не узнает.

Она медленно спускалась по лестнице, с волнением ожидая, что муж встретит ее внизу, но его не было. Вместо него из тени выступил Гардинер.

– Графиня Уиклифф, виконт Сент-Джеймс и лорд Брайант уже прибыли, ваша светлость.

Посетители ожидали в гостиной. Виконт Сент-Джеймс был приперт к стене, перед ним стояла Флора, приставив веер к его горлу наподобие оружия.

– Честное слово, клянусь, я не был с ним сегодня днем! – умолял Себастьян. – Я был совершенно уверен, что он уже здесь. Должно быть, задер…

Он увидел молодую герцогиню в дверном проеме и виновато умолк.

– Добрый вечер, ваша светлость. Извините, не могу поклониться.

Флора отпустила виконта и бросилась к дочери.

– Его нет!

Не было необходимости спрашивать, кого она имеет в виду. Темберлей отсутствовал. Без него комната казалась Мэг пустой. Сердце ее тревожно сжалось. Неужели Николас каким-то образом выяснил, что она самозванка? Она посмотрела на Гардинера, но по его невозмутимому виду ей ничего угадать не удалось.

– Его светлость дома? – все же спросила она.

– Нет, ваша светлость, он еще не пришел.

Мэг нервно сжала в руке веер.

– А ее светлость?

– Ее светлость передала свои извинения, она все еще страдает от головной боли.

– Так много их светлостей в этом доме, и никто из них не явился на ужин, – возмутилась Флора. – Это оскорбительно!

– Вовсе нет, – сказала Маргарита, чувствуя огромное облегчение. Для нее это была отсрочка приговора, а не оскорбление. Она закрыла веер и положила его на стол. Теперь в нем не было нужды. – Возможно, все именно так, как сказал виконт, герцог просто задерживается, – успокоила она мать, хотя ухмылка на губах Сент-Джеймса сказала ей, что Темберлей и не собирался присутствовать на своем свадебном ужине. Еще один урок, надо думать. Ну что ж, она тоже преподаст ему урок.

– Можно подавать ужин, Гардинер, – сказала Мэг, усмешка Себастьяна померкла. – Виконт, поскольку вы знаете, как пройти в столовую, могу я попросить вас сопроводить меня к столу?

Заметно было, что Себастьян смущен, но, поскольку он не старался бравировать отсутствием хороших манер подобно своему другу, ему не осталось ничего другого, как поклониться и предложить руку молодой герцогине.

Мэг положила ладонь ему на рукав и вздрогнула при виде кольца с бриллиантами и сапфирами, которое утром Темберлей надел ей на палец. Сент-Джеймс тоже смотрел на кольцо.

– Правда, ваша светлость, я понятия не имею, куда отправился Ник сегодня вечером, – пробормотал он.

Мэг посмотрела на Себастьяна и по глазам поняла: лжет. Он знал, где находится ее муж, или по меньшей мере подозревал. Она гордо вскинула голову, будто это не имело ни малейшего значения.

– Для Николаса не может быть ничего важнее этого торжества, и уж точно он не нашел бы более приятной компании, чем ваша… – начал Себастьян, но она оборвала его холодным взглядом. Он судорожно сглотнул и попытался улыбнуться.

«Более приятной компании». У Мэг сжалось сердце. Пришел бы он сюда, если бы на ее месте была Роза? Она села во главе стола и кивнула дворецкому, чтобы подавали ужин.

Гардинер торжественно объявлял каждое блюдо, которое вносили в столовую лакеи – их было больше, чем гостей. Лосось был специально доставлен из шотландских владений ее светлости, говядина – с фермы герцога Темберлея, клубника – из его поместья в Кенте, фазан и куропатки – из его владений в Камбрии, а овощи были выращены в теплицах замка Темберлей.

Еда и напитки были изысканными, но разговор не клеился. Мэг почти не ощущала вкуса того, что ела.

– Пожалуйста, передайте мое восхищение кухарке, Гардинер. Все просто замечательно, – с благодарностью сказала Маргарита.

– Скажите же, где он? – прошипела Флора Себастьяну, когда слуги удалились.

– Перестань изводить виконта, мама. Очевидно, у герцога есть секреты, которых даже Сент-Джеймс не знает. И я бы предпочла, чтобы он держал подробности при себе. Я не желаю о них слышать. По правде говоря, милорд, если вам хочется отправиться еще куда-нибудь этим вечером, пожалуйста, не позволяйте нам вас задерживать.

Сент-Джеймс удивленно заморгал, услышав, что его так бесцеремонно выставляют. Он встал и холодно поклонился.

– Ну что ж, пожелаю вам всего наилучшего, герцогиня. Без сомнения, вы будете хорошо спать этой ночью. – Себастьян повернулся и вышел.

Мэг бросило в жар. Язвительные слова виконта попали в цель. Их смысл не мог быть выражен яснее.

Глава 15

Николас провел остаток дня с поверенным Дэвида мистером Доддом, изучая состояние финансовых дел брата. Он обнаружил целый ряд все еще неоплаченных счетов и обязательств, уже подписанных Дэвидом, но ускользавших от внимания мистера Додда до возвращения Николаса.

Дэвид вложил огромные деньги в частное торговое предприятие – рискованный рейс судна «Орион», обещавший богатые дивиденды. Но прибыль компаньоны так и не получили. Более того, в результате этой аферы Дэвид потерял все свое состояние. Остальные инвесторы в контрактах не назывались, поэтому выяснить их имена не удалось до сих пор.

– Я бы посоветовал вашему брату не ввязываться в это пустое дело, если бы он принес документы мне на проверку, ваша светлость, но он этого не сделал, – сказал Додд.

Когда дело с «Орионом» закончилось крахом, Дэвид начал играть по-крупному в надежде вернуть свои потери и избежать разорения. Но и в игре он потерпел неудачу и потерял почти все, что не входило в майорат.

Показывая Николасу бухгалтерские книги, поверенный умолял его о снисхождении. Оказывается, Додд осознал масштаб катастрофы, только когда не смог больше оплачивать счета. А это случилось сразу после смерти Дэвида, когда его осадили кредиторы.

– До этого кредитоспособность герцога Темберлея не вызывала сомнений. Никто никогда не обращался к нему с требованиями уплаты.

Поскольку Николаса не было в стране, Додду не оставалось ничего другого, как обратиться к герцогине. Она выдала необходимую сумму, чтобы поддержать многочисленные владения семьи на плаву, но не пожелала вникать в детали, отказавшись выслушать объяснения поверенного.

Вместо этого старая герцогиня истолковала последние слова Дэвида так, что в разорении герцогства виноват Николас. Хотя последние три года он был в Испании, на войне.

Прежде чем подписать контракт, который приказала составить его бабушка, Николас бегло просмотрел его. Она обязалась продолжать финансовую поддержку владений Темберлей при условии, что он женится на достойной девушке по ее выбору. Однако все неоплаченные чеки, включая карточные долги Дэвида, оставались Николасу. Ему предстояло выкручиваться из этой ситуации самостоятельно. Ник задумался: сколько же его бабушка заплатила его невесте за согласие выйти за него?

Богатство старой герцогини было унаследовано от ее французского дедушки, сколотившего состояние на производстве рома и сахара перед революцией. Когда власть во Франции пошатнулась, он предусмотрительно устроил браки своих детей с представителями знатных английских семейств и таким образом обеспечил своим плантациям на Карибах защиту Британской империи. Он выделил своей единственной внучке щедрое приданое и оставил ей громадное состояние с условием, что она будет распоряжаться им самостоятельно.

Вернувшись в Англию, Николас потратил деньги, полученные от продажи офицерского чина, на поддержку Джулии Лейтон и приобретение кое-каких обеспеченных облигаций, которые уже начали приносить прибыль. Кроме того, он играл – обычно успешно, поскольку, в отличие от Дэвида, знал, когда надо остановиться.

Ник поручил Додду сегодня же произвести некоторые платежи и сделать кое-какие вложения, включая ряд усовершенствований в имение Темберлей. Он весь напрягся, подписываясь как герцог Темберлей. Сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к этому титулу?

По крайней мере, капиталовложения окупятся сторицей. Урожай в нескольких его поместьях обещал быть обильным. Ник просмотрел балансовую ведомость и понял: если бы ему удалось сдерживать рвение бабушки еще несколько месяцев, ему не пришлось бы жениться на Розе Линтон. В его памяти всплыли ее потрясающие карие глаза, вкус ее губ… Он отогнал эротические мысли и сосредоточился на том, что ему говорил поверенный.

И только когда часы в конторе Додда пробили десять, Николас осознал, что безнадежно опоздал на свой свадебный ужин. Он представил себе, как его новобрачная рыдает, в то время как ее мать лежит без чувств, а бабушка, скорее всего, в гневе угрожает прилюдно высечь его кнутом.

Ник уселся в свою карету, подумывая, не приказать ли кучеру везти его в «Уайтс», поднял было руку, чтобы постучать в потолок, но заколебался – вспомнил о ждущих его соблазнительно дразнящих восхитительных губах Розы.

Он мог бы отправиться в театр и подождать Анжелику, но воспоминание о нежном аромате духов своей молодой жены, о том, как она таяла в его объятиях, не отпускало его.

Он постучал кучеру и приказал:

– Отвези меня… – Как она мило краснеет!.. – Домой.

Николас откинулся на спинку сиденья. Интересно, что его ждет дома? Набросится ли на него жена с гневными обвинениями или зальется слезами? Скорее всего, ударится в слезы. Он терпеть не мог плачущих женщин. Поднял руку, чтобы снова постучать кучеру, но… Как она обвила его шею руками, как зарылась пальцами ему в волосы и вздохнула, когда он поцеловал ее! Рука его бессильно упала на колени.

Если жена не сумеет доставить ему удовольствие – и даже если сумеет, – уложив ее в постель и осуществив на деле супружеские отношения, он консуммирует их брак и сможет с чистой совестью отослать ее завтра же в замок Темберлей. Его больше не будут искушать ее соблазнительные губы, ее глаза…

Николас посмотрел в окно на огни Мейфэра и в очередной раз поднял руку, чтобы приказать кучеру поторопиться, но оборвал себя. Ни к чему проявлять слишком большое рвение. Скорее всего, его новобрачная все еще пребывает в дурном настроении.

Странно, но он волновался. Он – мужчина, способный очаровать любую женщину, ни одну из них не уговаривая.

Не приказать ли кучеру выбрать дальнюю дорогу к дому через парк? Нику хотелось сменить волнение на гнев, представляя себе, что придется укладывать в постель рыдающую девственницу. В конце концов, он зарылся пальцами в волосы и постарался думать о чем угодно, только не о своей новобрачной и постели.

Темберлей взял себя в руки, когда Гардинер открыл парадную дверь.

В доме было тихо. Ни плача, ни криков. Он вздохнул с облегчением.

– Молодая герцогиня дома? – спросил он дворецкого, подумав, не сбежала ли она к матери. – Я имею в виду здесь, в Хартли-плейс.

– Дома, сэр. Ее светлость удалилась в спальню, – ответил Гардинер. Дворецкий был спокоен, ничуть не утратив присутствия духа из-за неурядиц, которые, очевидно, творились тут вечером. Из Гардинера вышел бы стойкий солдат.

– А моя бабушка?

– Она уже легла спать, – любезно ответил Гардинер. – Может быть, вам что-нибудь принести, ваша светлость?

Ник подумал, не попросить ли еды, но есть ему не хотелось. Уснула ли Роза? Станет ли притворяться, что спит, когда он?.. Ник пальцем оттянул галстук.

– Нет. Я тоже отправлюсь спать.

Наверное, Гардинер счел это странным, поскольку на часах была всего половина одиннадцатого, а Николас обычно ложился в кровать уже после рассвета. Он заметил, что дворецкий бросил украдкой взгляд на часы и выжидал – герцог мог еще выйти из дома, поехать в клуб.

Николас расправил плечи.

– Доброй ночи, Гардинер.

Он поднимался по лестнице, в голове звучал бой боевых барабанов, в сотый раз за сегодняшний день он пожелал снова оказаться на войне.

Глава 16

Николас прошел через гардеробную. Должно быть, ее дверь заперта и она рыдает, уткнувшись в подушку. Он остановился в темноте, как шпион на задании, прислушался. И вдруг услышал смех в ее комнате, тихий рокот голосов, ведущих приятный разговор.

Неужели с ней ее мать? Лучше уж встретиться с гвардией Наполеона, чем с разгневанной мамашей. А может, это бабушка навестила новобрачную?

Нет, невозможно – он никогда не слышал, чтобы бабушка смеялась.

Ник не потрудился постучать – просто отворил дверь. Это его дом, его жена, а впереди их первая брачная ночь.

Брови Темберлея поползли вверх: в комнате находились две женщины. Та, что меньше ростом, – одна из служанок. Другая – невероятная красавица – его жена. Он резко втянул в себя воздух. Роза была высокой и стройной, в сером шелковом платье. Плотной вуали теперь на ней не было, и ее роскошные волосы волнами спадали на спину.

Рыжие.

Ник удивился, что у нее рыжие волосы. Он предпочитал блондинок. Или считал, что предпочитает.

Обе женщины ходили по комнате с книгами на головах.

– Вот, уже лучше, Анна. Не позволяй книге упасть. Держи спину прямо, а колени чуть-чуть согни.

Служанка сделала три нетвердых шага и рассмеялась, поймав на лету книгу, соскользнувшую с головы.

Рыжеволосая красавица тоже засмеялась. Она не замечала мужа и, судя по всему, ничуть о нем не скучала.

– Попробуй снова. Смотри на меня. – Она положила книгу на голову – волосы поблескивали золотом в свете свечей.

Ладонь Ника сжала дверную ручку. Такие ли они мягкие, какими кажутся? Он подумал, что выяснит это, когда они коснутся его обнаженной кожи в постели, и едва сдержал стон.

Ее платье тихо зашелестело, когда она грациозно пошла вперед.

Присев в реверансе перед своей служанкой, Маргарита поднялась и закружилась на месте. Книга у нее на голове даже не покачнулась.

– Мой отец утверждал, что правильная осанка – это то, что отличает истинную леди…

Она резко остановилась в вихре шелка и рыжих волос, когда ее глаза встретили его взгляд, и удивленно вскрикнула – книга соскользнула с головы. Ник шагнул вперед и подхватил книгу.

Уставился на томик в изумлении.

По яркому румянцу, окрасившему щеки жены, он понял, что она уже знает, что скрыто под переплетом. Эта книга была свадебным подарком от Себастьяна – шедевр из эротической коллекции известного осужденного на смерть изменника, имевшего склонность к подобным вещам. Вдова этого человека распродала коллекцию таким людям, как Себастьян, за баснословную сумму, сравнимую с состоянием старой герцогини.

Анна положила другую книгу на стол и присела в реверансе.

– Простите меня, ваша светлость. Я не заметила, как вы вошли. Мы слишком шумели? Неужели мы побеспокоили вас? – Она покраснела и зажала рот ладонью, внезапно сообразив, почему он здесь.

Новобрачная молча смотрела на мужа, очевидно, лишившись дара речи.

Анна еще раз присела.

– Не будете ли вы так добры немного подождать в ваших покоях. Я сообщу мистеру Партриджу, когда ее светлость будет готова… – Анна покраснела и опустила глаза.

Разрумянившаяся новобрачная выглядела перепуганной девственницей.

Джентльмен немедленно покинул бы комнату, извинившись за вторжение. Но ступни Николаса словно приросли к полу. Что-то в этой женщине и в самом деле пробуждало в нем дьявола. Возможно, ее красота. Или отвага и дерзость. А может, то, что она все же стала его женой, хотя он и не хотел жениться.

Молодой герцог выдвинул стул.

– Я подожду прямо здесь.

И леди, и служанка смотрели на него с одинаковым ужасом.

– Можете приступать, – сказал он Анне, но та застыла на месте.

Было так тихо, что он слышал, как тикают часы в соседней гостиной.

– Вы могли бы отпустить Анну, а я помогу вам снять ваше платье, герцогиня, – сказал Николас. – Я умею управляться с мелкими пуговицами не хуже любой камеристки в Лондоне.

Маргарита прищурила глаза, пытаясь определить, всерьез он это сказал или нет. В ответ на этот вызов Николас поднялся и пересек комнату. Она твердо выдержала его взгляд. А он заступил ей за спину, убрал со спины роскошные волосы – они оказались именно такими мягкими, какими выглядели, – и взялся за первую пуговицу.

Она резко рванулась вперед, прочь от него.

– Анна, ты можешь идти!

Служанка бросилась к двери.

Маргарита повернулась к мужу.

– Анна – порядочная девушка и не заслужила подобного обращения, ваша светлость, – упрекнула она его.

В ответ он бросил на нее невинный взгляд.

– Я не сказал ничего предосудительного. Просто предложил помочь вам снять платье. Я ведь ваш муж, разве не так? А вы моя жена, купленная и оплаченная. Это дает мне некоторые привилегии. Откуда вы почерпнули ваши идеи? – Он поднял фривольную синюю книгу. – Может, отсюда?

Она страшно покраснела и судорожно сглотнула, но продолжала твердо смотреть ему в глаза.

– Скажите, вы видели здесь что-нибудь, что вам понравилось? Что-нибудь возбуждающее?

Из горла Маргариты вырвался сдавленный звук – она закрыла глаза. Он швырнул книгу на кровать и направился к жене, как волк. Ее сжатые кулачки побелели. Ник подумал, не собирается ли она, чего доброго, с ним драться? Девушка вся дрожала.

– Вас учили, что происходящее в постели постыдно? А мама успела рассказать вам, что произойдет, когда я приду к вам сегодня ночью? – Тонкий запах ее духов притягивал его все ближе, как пламя мошку. – Она сказала, что я причиню вам боль, не правда ли?

Николас продолжил расстегивать пуговицы на ее платье. Когда он пробежался кончиком пальца по обнаженной коже между ее плечами, Маргарита судорожно вздохнула.

– А она рассказала вам, какое наслаждение я могу вам доставить?

Он стянул легкий шелк с ее плеч – платье соскользнуло на пол, окружив ее лодыжки невесомой волной. Девушка осталась только в сорочке и корсете. Венера на облаке.

Ник видел много красивых женщин. И одежды на них было гораздо меньше, чем теперь на его молодой жене. Но в ней было что-то бесконечно притягательное. Может, ее невинность? Он отступил назад и нахмурился. Предполагалось, что он лишь исполнит свой долг. И он никак не ожидал, что будет испытывать вожделение.

Корсет приподнимал грудь. Сквозь тонкий шелк проступали очертания сосков. Она обхватила себя руками, уставившись на его сапоги.

– Посмотрите на меня, – тихо произнес он.

Маргарита подняла глаза и встретила его взгляд. Ник ожидал увидеть в ее глазах страх, надеялся заметить пробуждающееся желание, но вместо этого нашел непреклонную решимость.

Она опустила руки, позволяя ему смотреть на грудь – щеки ее окрасились румянцем.

Николас протянул руку и развязал тесемки, стягивающие корсет, но она остановила его, положив ладонь ему на руку.

– Загасите свечи, ваша светлость. Пожалуйста, – попросила она слегка хриплым голосом.

– Я предпочитаю, чтобы они горели. – Он провел ладонями по ее рукам и почувствовал, как они покрылись гусиной кожей.

– Почему? – спросила Маргарита. – Наверняка вы уже видели…

Николас прижал палец к ее губам.

– Я уже говорил, что вы не такая, как я ожидал, и я хочу видеть вас, узнать, что вам нравится, научить вас…

Она нахмурилась, не замечая, что гладкие тесемки, скользя, распускаются с каждой секундой все больше, открывая ее соблазнительное тело.

– Я не игрушка! И не одна из ваших женщин, – выпалила Маргарита.

Он прислонился к столбику кровати, упиваясь ее видом и ее гневом.

– Но вы моя жена. Прежде я никогда не имел жены. Ну, своей собственной, по крайней мере. Вы будете делить со мной постель, рожать моих детей… – Темберлей подступил ближе, глядя ей прямо в глаза. Его ладони скользнули по ее плечам, затем вниз, по рукам. Глаза ее затуманились от этого прикосновения. Он зажал концы тесемок между пальцами. – И вы прекрасны…

Герцог прочел недоверие в ее глазах – Маргарита отшатнулась. Тесемки развязались, корсет разошелся, открыв его голодному взгляду совершенную грудь.

Ее испуганный вскрик и его стон вожделения прозвучали одновременно.

Она была обнажена – ну, настолько, насколько обычно бывала, выбравшись из ванны. Мэг почувствовала, как все ее тело охватил жар. И не только от стыда. Больше от выражения глаз мужа. Она не поняла – почему, но его взгляд вызвал странное ощущение внизу живота. Ее обнаженные груди набухли под его взглядом, словно он прикоснулся к ним.

Маргарита, стараясь прикрыться, стянула края корсета, но пальцы словно забыли, как завязать тесемки. Она руками удерживала корсет. Между тем герцог оставался полностью одетым. И от этого Мэг почувствовала себя еще более незащищенной.

– Не могли бы мы побыстрее покончить с этим? – спросила она.

Но ему, по всей видимости, трудно было оторвать взгляд от ее груди. Глаза его, полуприкрытые густыми ресницами, сверкали. Серый их цвет сменился темным, как ночное море. У Мэг пересохло во рту.

– Нет, мы займемся этим так, как это должно быть, – произнес он. – Я хочу… – Ник замолчал и широко улыбнулся.

– Что это значит? Как «это должно быть»? Мне нужны инструкции!

– Инструкции, – повторил он охрипшим голосом, но не тронулся с места.

– Скажите мне, что я должна делать, – настаивала Маргарита.

Николас снова широко улыбнулся. Он выглядел моложе, милее и во сто крат опаснее, когда улыбался. Странное ощущение у нее в животе усилилось.

– Будет гораздо проще и намного приятнее просто показать вам… – Он развязал и отбросил в сторону галстук. Расстегнул пуговицы рубашки, не отрывая глаз от жены.

Обнаженная грудь герцога была широкой и мускулистой. Маргарита крепче сжала корсет – свои доспехи. На его теле виднелось множество небольших серебристых шрамов, но они ничуть не портили его мужскую красоту. Ей захотелось стянуть с него рубашку, чтобы увидеть все его шрамы, коснуться их, исследовать каждую мелкую отметину, ощутить, как бьется сердце под кожей.

Мэг ожидала, что он подойдет к ней, но он не шевелился, а просто стоял возле кровати, положив одну руку на бедро, и разглядывал ее так же пристально, как и она разглядывала его. У него был такой вид, будто он что-то обдумывает.

– Пожалуйста, приступайте же наконец!

– Я вот думаю, с чего начать. Это ведь может занять всю ночь…

Она изумленно ахнула.

– Всю ночь? Разве это не достаточно простой акт? Он не может продолжаться так долго, я видела… Несколько минут – самое большее.

Он удивленно вскинул брови – она прикусила язык.

– Что же вы видели? – спросил он с усмешкой. – За кем вы подглядывали? За конюхом и горничной, вероятно? – Тон Ника был явно поддразнивающим.

Маргарита ничего не ответила.

– Скажите же мне, – продолжал уговаривать он. – Кого вы видели?

Мэг проглотила комок, подступивший к горлу.

– Лошадей! – выпалила она. – Мой отец разводил лошадей в Уиклиффе!

У герцога отвисла челюсть – и она поняла, что сморозила глупость.

Ни малейших следов веселости не осталось в глазах Темберлея, когда он удивленно уставился на жену.

– Вы полагаете, что это похоже… Что я… – в недоумении произнес он. Затем подошел к стулу и сел. – Думаю, нам лучше действовать значительно медленнее.

Мэг подняла платье и прижала его к груди.

– Почему?

– Ну, хотя бы потому, что я не жеребец, а вы не кобыла.

Она прошла мимо и схватила синюю книгу. Открыла ее и начала быстро перелистывать страницы одной рукой, пока не нашла, что искала. Другой рукой, удерживая платье, она сунула книгу ему под нос.

– Вот! – выпалила девушка.

Ник посмотрел на рисунок, изображавший экзотическую восточную пару, возлежащую на узорчатом ковре под звездами. Хотя мужчина располагался в нескольких футах от партнерши, член его был погружен в нее.

Ник поспешил отобрать книгу у жены.

– Не всякий мужчина признается, что сложен не так, как изображено в книге. К тому же этот рисунок анатомически не верен. Посмотрите, он у него больше, чем рядом стоящее дерево!

Она отобрала книгу и внимательно рассмотрела рисунок, не обращая на Ника никакого внимания.

– Я должна действовать именно так? Лежать на спине? Или мне следует лежать на боку, как здесь? – спросила Маргарита, выбрав другую иллюстрацию.

Темберлей выхватил книгу и с раздражением захлопнул ее.

– Вы учились жизни по книгам?

– Разумеется. – Маргарита нахмурилась. – В Уиклиффе была прекрасная библиотека. Там были книги по всем вопросам. – Она прикусила нижнюю губу. – Но не по этому. Ничего в этом роде.

Ник поднялся на ноги, вытянул платье из ее рук и бросил на пол рядом со своей рубашкой.

– Есть вещи, которым нельзя научиться по книгам, герцогиня.

– И все же, с чего я должна начать? – Глаза ее горели огнем, но огнем совсем не того рода.

Ник тоже задался вопросом: с чего начать, чтобы обратить ее отчаянную решимость в страсть? Он сжал ладонями ее плечи, поглаживая пальцами кожу.

– Вам приятно, когда я вас целую?

– Да, – ответила она, глядя ему в глаза.

Он взял длинную прядь ее волос и пропустил сквозь пальцы. Используя кончик пряди как кисточку, он провел ею по горлу Мэг, по выпуклостям ее груди. Веки девушки медленно опустились, губы приоткрылись. Как могла женщина так чертовски возбуждать его, просто стоя без движения и позволяя ему играть ее волосами? Он гадал, о чем она сейчас думает, если еще способна думать?

Николас склонил голову, и его губы оказались всего в дюйме от ее губ.

– Поцелуйте меня, – попросил он.

Маргарита подняла к нему лицо, закинула голову и коснулась губами его губ. Ее губы были мягкими и теплыми. Он упивался их вкусом, давая ей время привыкнуть к этой близости.

Неуверенное прикосновение ее языка удивило его. Она использовала то, чему он научил ее при том единственном восхитительном поцелуе, которым он одарил ее в гостиной. Девушка быстро училась.

Желание Ника стремительно нарастало.

Он отстранился и посмотрел на жену. Глаза ее затуманились, щеки пылали, губы приоткрылись. Она пробежалась по губам кончиком языка – приглашение к большему, против которого он не смог устоять.

На этот раз, когда их губы встретились, она приоткрыла рот – он тут же продвинул вперед свой язык. Она вздохнула, и этот вздох ударил его прямиком в пах. Ник застонал и крепче притянул Мэг к себе. Она не сопротивлялась, но руки ее все еще сжимали корсет меж их телами. Не обращая внимания на эту незначительную преграду, он погрузил пальцы в ее потрясающие волосы, властно завладев ртом.

Затем его губы передвинулись к ее щеке, потом к подбородку, к впадинке у основания шеи. Она откинула голову, позволяя ему все это. Если бы он заговорил сейчас, разрушилось бы очарование момента. Поэтому он снова ее поцеловал. Ее язык тот час же с готовностью нашел его язык.

Ник жаждал немедленно ощутить ее под собой обнаженной, изнывающей от страсти. Жаждал поскорее вонзиться в нее. Необходимость действовать неспешно вгоняла его в пот.

Он гладил ее спину через корсет – она прильнула к нему теснее, крепче прижалась бедрами. Это сладостное давление сводило его с ума.

Ник сосредоточился на изучении изящных линий ее лопаток, ее тонкой талии, округлости ее бедер. Маргарита издавала тихие нежные звуки, свидетельствовавшие о том, что ей приятны прикосновения его рук. Он пробежался кончиками пальцев по ее ключицам, по шелковистой коже шеи, спины, сдвигая в сторону бретельки корсета. Она не остановила его. Возможно, даже не заметила, что он ее раздевает.

Николас провел ладонью по выпуклости ее груди, пока его пальцы не столкнулись с ее рукой, сжимавшей край корсета. Он разжал пальцы и прижал ее ладонь к своей обнаженной груди. Ее вторая рука самопроизвольно присоединилась к первой. Корсет разошелся, соскользнул и повис у нее на локтях.

Ник притянул Мэг к себе, прижав ее обнаженную грудь к своему телу. С ее губ сорвался тихий стон удовольствия, и ее затвердевшие соски уткнулись ему в грудь. Она обвила его шею и, зарывшись пальцами в волосы, потянулась к его губам.

Маргарите не хотелось прерывать поцелуй. Ей нравился вкус его губ, прикосновение его ладоней. Она упивалась запахом его тела, ощущением его обнаженной кожи под пальцами, исходящим от него жаром. Наверное, она опьянела – его язык имел слабый вкус виски.

Ей хотелось восстановить контроль над происходящим, вернуть то состояние, когда она могла ясно мыслить, управлять событиями. Но ее телу этого было не нужно. Оно жаждало еще большего, изысканного, головокружительного наслаждения.

Мэг почти не почувствовала, как Ник поднял ее. Она ощутила только мягкость матраса и твердость мужчины, опустившегося на нее сверху, выгнулась навстречу ему, вращая бедрами, прижимаясь к нему все теснее.

Она гладила его ладонями, ласкала, исследуя его мелкие шрамы кончиками пальцев, затем губами. Зарылась пальцами в густоту его волос, упиваясь легкой шероховатостью его слегка заросших щетиной щек, игрой твердых мускулов под бархатистой кожей. Провела ладонью вниз по его груди, по твердому плоскому животу и наткнулась на пояс его бриджей. Мэг нахмурилась, обнаружив эту преграду, потянула – Ник подался назад, глядя на нее отрешенно.

– Вы этого действительно хотите? – чуть хрипло спросил он.

Разве это не ясно? Она снова поцеловала его, и он обхватил ладонью ее грудь. Маргарита судорожно вздохнула, осознав, что хочет этого больше всего на свете. Он начал ласкать большим пальцем ее сосок. Это показалось ей блаженством. Она выгнула спину навстречу его ладони, словно кошка.

Николас втянул ее сосок в рот – она изумленно ахнула, и все разумные мысли были мгновенно забыты. Его рот был таким жарким, таким влажным, таким восхитительным. Она нетерпеливо прижалась к нему…

– Помедленнее, – прошептал он.

Но Мэг потянулась к его соску и сжала его пальцами так же, как он это проделывал с ней. Ник резко откинулся назад, вскрикнув от неожиданности, и уселся на пятки в изножье кровати, закрыл глаза.

Маргарита приподнялась на локтях и пристально посмотрела на него. Казалось, он что-то просчитывает про себя. Она подождала, пока он закончит.

– Что-то не так, ваша светлость? – Она не вынесет, если он скажет, что она не в его вкусе или, того хуже, что он не может заставить себя… Мэг испугалась, что он рассмеется, отвергнет ее, отвернется и заявит, что хотел бы, чтобы она была белокурой, милой и прекрасной…

Как Роза.

Рот ее наполнился горечью. Она обхватила себя руками, прикрывая грудь.

– Все замечательно. Просто мне нужно немного времени, – задыхаясь, произнес Ник. – И называйте меня Николасом в постели, дорогая, а не «ваша светлость».

«Дорогая». Никто не называл ее так прежде.

– Николас… – прошептала Мэг, потянувшись к нему. – Поцелуйте меня еще.

Николас смотрел на нее: она опиралась на локти, пристально наблюдая за ним, волосы соблазнительно спутаны, губы распухли от поцелуев, кружева воздушной пеной белели вокруг ее груди, сорочка сбилась, открывая взгляду длинные стройные ноги.

Ник поискал глазами хоть какой-нибудь недостаток в надежде, что это несколько умерит силу его желания, но не нашел. Его хваленое самообладание грозило его покинуть. Как давно он не испытывал подобное с женщиной? Ник не мог даже припомнить. Ее неуверенные прикосновения были эротичны, рождены истинным желанием. Она была слишком невинна, чтобы изобразить возбуждение притворно.

Маргарита придвинулась к нему и поцеловала его сосок. Затем языком описала круг, повторяя его действия, показывая, что ей нравится. Неотрывно глядя ему в глаза, она следила за его реакцией. Это была настоящая пытка и в то же время блаженство.

Он провел ладонью по ее икре, коснулся нежной кожи под коленом, погладил шелковистое бедро, затем проник под сорочку, обхватил ягодицы.

Мэг сунула руку под пояс его бриджей, пытаясь сделать то же самое. Его пальцы коснулись гнездышка завитков между ее бедер – она застыла, не зная, что делать дальше.

Но он знал. Его умелые пальцы отыскали влажный жар ее тела. Она изумленно ахнула и впилась ногтями в твердую плоть его ягодиц. Ее бедра задвигались в безмолвном приглашении. Ресницы ее трепетали. Она прикусила губу и застонала, изгибаясь навстречу его руке, требуя большего.

Мэг казалось, будто весь ее мир сосредоточился в этой минуте, в этом мужчине и в том, что он делал с ней. Она говорила себе: он опытный повеса, и, вероятно, проделывал подобное с десятками женщин. Но сейчас это не имело никакого значения – он был ее мужчиной и ублажал только ее. Потом, позже, она осмыслит все эти внезапно обрушившиеся на нее чувства и ощущения, о существовании которых до сих пор даже не подозревала, а пока…

Маргарита снова ощутила его губы на своей груди. Его ласки становились все более настойчивыми, более требовательными. И она громко вскрикнула, когда волна невероятного наслаждения внезапно подхватила ее и унесла ввысь.

Николас нежно поцеловал ее, когда она медленно опустилась на землю. Мэг открыла глаза.

– Это все? – спросила она. Ей не хотелось, чтобы это закончилось.

Ник покачал головой и поднялся с кровати, теребя застежку бриджей.

– Нет, дорогая, мы только начали. – Он расстегнул бриджи и освободился от них.

У Маргариты пересохло во рту.

Ей доводилось видеть совершенные мужские фигуры, высеченные из мрамора, но они были всегда прикрыты тогами. Она потратила целый день, изучая иллюстрации в синей книге, но ничто из увиденного там не могло сравниться с Николасом. Он был могучим, прекрасным, величественным. С жадностью оглядев его с головы до ног, Мэг смело встретилась с ним глазами, протянула к нему руки в безмолвной мольбе – он бросился к ней в объятия и страстно поцеловал.

Его кожа словно плавилась, соприкасаясь с ее кожей.

Женственные изгибы ее тела идеально сочетались с резкими очертаниями его крепкой фигуры. Так вот как это бывает, изумленно подумала Мэг. Танец, где лишь инстинкт подсказывает каждый следующий шаг.

Она сжала ладонью твердую выпуклость, упиравшуюся ей в бедро. Николас ахнул и прижал ее ладонь своей, удерживая на месте.

– Не торопись, дорогая. Лучше вообще не двигайся, – прошептал он. – Ляг на спину.

Маргарита вновь ощутила его пальцы в своем самом чувствительном месте, настойчиво возбуждающие ее. Когда крик вырвался из ее горла, Ник устроился между ее бедер, и она почувствовала твердость его естества там, где только что находились его пальцы.

– Теперь будет больно? – спросила она.

Ник слегка поморщился, извиняясь. Пот выступил у него на лбу, зубы были крепко сжаты.

– Немного, – выдохнул он, пытаясь придать голосу уверенность. – Я постараюсь медленно…

Мэг положила руки ему на плечи, зажмурила глаза и вскинула навстречу мужу бедра. Ник невольно вонзился в нее и крепко выругался. Она сдержала крик боли, уткнувшись ему в плечо, и впилась ногтями в его тело. Когда он наполнил ее, вышел и вошел снова, боль понемногу утихла.

Теперь Маргарита принадлежала ему, действительно стала замужней. Они вступили в супружеские отношения, консумировали их брак.

Николас вскрикнул – она почувствовала, как содрогается его тело. С силой вонзившись в нее в последний раз, он в изнеможении упал на нее. Сердце его бешено колотилось. Она прижала мужа к себе.

Спустя некоторое время Ник поднял голову и посмотрел на жену, все еще оставаясь в ней.

– Я причинил вам боль?

Она вернулась к реальности.

– Было немного больно.

Ник откатился в сторону, и тут же холодный воздух коснулся ее разгоряченной кожи. Мэг сразу же почувствовала, как ей не хватает объятий мужа. Она села, притянув колени к груди.

Он лег на бок, подперев рукой голову, и с гордостью посмотрел на жену.

– Больше не будет больно. Так бывает только в первый раз. Потом – наслаждение…

Мэг взглянула на него с удивлением.

– Единственный раз, ваша светлость? – спросила она. Наверняка она уже забеременела, ведь он был таким могучим, энергичным, таким подготовленным.

– Да, единственный, – рассмеялся он и погладил ее руку.

Маргарита соскочила с кровати и подняла рубашку – первый предмет из одежды, попавшийся под руку. Она надела рубашку мужа, обернув ее вокруг тела.

Сердце Николаса все еще бешено колотилось. Он задумался: знает ли Роза, как соблазнительно выглядит в его рубашке? Взъерошенная, запыхавшаяся, с ритмично вздымающейся и грудью…

Он похлопал по матрасу рядом с собой.

– Возвращайтесь в постель, Роза.

Вместо этого она скользнула в гардеробную и возвратилась закутанная от подбородка до лодыжек в плотную шерстяную хламиду.

Не обращая внимания на собственную наготу, Ник поднялся и принялся собирать свою одежду. Высвободил сапоги из бриджей. Аккуратно повесил вещи на спинку стула. Обернувшись, он увидел, что жена наблюдает за ним. Его тело мгновенно откликнулось на ее взгляд, и он улыбнулся.

Мэг с ужасом смотрела, как он подошел к кровати и начал расправлять постельное белье.

– Что вы делаете? – спросила она.

– Не волнуйтесь. Думаю, нам обоим надо немного поспать.

– Вы не можете спать здесь!

Ник в недоумении остановился у кровати, уперев руки в обнаженные бедра.

– Какого дьявола? Это наша первая брачная ночь.

Она повернулась к нему спиной.

– Вы не можете остаться.

– Почему? Послушайте, Роза, я не намерен…

– Не называйте меня так! – гневно выкрикнула она.

Он прислонился к столбику кровати и скрестил руки на груди, глядя на нее так, словно был полностью одет и они вели светскую беседу в гостиной.

– Вы хотите, чтобы я называл вас как-то иначе?

– Да! – подтвердила Мэг. – Нет…

Она явно была не в себе. Того и гляди расплачется и потребует, чтобы он послал за ее мамашей. Ник ощутил острый приступ разочарования. Он забрал свою одежду.

– Не беспокойтесь. Я буду спать в собственной постели. Сегодня выдался трудный день, и вам необходимо как следует выспаться, чтобы успокоить нервы.

Николас прошел через гардеробную к себе в спальню и услышал, как за его спиной лязгнула задвижка двери. Он в изумлении уставился на дверь. Еще ни разу в жизни ни одна женщина не выставляла его из своей постели. Обычно его умоляли остаться. Это была совершенно новая ситуация, и ему она очень не понравилась.

Он мрачно посмотрел на свою кровать, швырнул одежду на пол и даже с раздражением пнул ногой. Сдернув покрывало, улегся в постель. Простыни были холодными. Ник закрыл глаза, он все еще ощущал ее запах на своей коже, все еще чувствовал ее вкус на своем языке. Ник стиснул зубы, стараясь избавиться от вновь наступившей эрекции.

Конечно, они все еще чужие друг другу, совершенные незнакомцы, но у него есть время. Ему всегда удавалось завоевать женщину, которую он хотел. Удастся и на этот раз. И уж тогда он вдоволь насладится своей неожиданно такой прелестной, но упрямой и дерзкой женушкой.

Ну а потом найдет себе еще кого-нибудь.

Глава 17

На следующее утро Мэг разбудил аромат свежих тостов и шоколада.

– Доброе утро, ваша светлость. Извините, что разбудила вас так рано, но я еще не знаю ваших привычек, – сказала Анна. – Вдовствующая герцогиня уже встала и просила вас зайти к ней, когда вы позавтракаете.

Маргарита села в постели.

– Она пожелала меня видеть?

Ну разумеется пожелала. И ожидает увидеть Розу. Маргарита нервно запустили пальцы в спутанные волосы, взволнованно облизала внезапно пересохшие губы, все еще распухшие от его поцелуев, и оглядела комнату. Взгляд ее остановился на двери, соединяющей покои герцога и герцогини. Дверь была открыта, и Анна сновала в гардеробную и обратно.

Может, это был всего лишь сон? Кроме плотной шерстяной мужской рубашки, которая все еще оставалась на ней, никаких признаков того, что в этой комнате прошлой ночью произошло что-то невероятное, Мэг не находила. Она встала и поморщилась от слабой боли. Все-таки было. Но что значит эта боль по сравнению с испытанным удовольствием.

– Я хотела бы принять ванну, – сказала Маргарита горничной, удивляясь, что голос звучит ровно и спокойно. Она вспомнила герцога – Николаса – в постели и судорожно вздохнула.

Мэг подошла к зеркалу и всмотрелась в свое лицо. Интересно, выглядит ли она теперь более… замужней? Губы алели, глаза сияли, щеки порозовели. Этим утром она больше походила на Розу. Выглядела хорошенькой. Взяла расческу и принялась распутывать волосы.

Анна поспешно подошла к ней.

– Позвольте мне, ваша светлость.

Маргарита отдала ей расческу и снова оглядела себя в зеркале. Она с трудом сдержала улыбку, пальцы ее ног невольно поджались, зарывшись в пушистый ковер. Темберлей и его ласки прошлой ночью позволили ей почувствовать себя прекрасной.

Она не думала, что сможет уснуть после того, как он покинул ее. Лежала в постели, потрясенная тем, что только что случилось. От его рубашки распространялся слабый аромат мужского мыла.

Мэг смотрела на запертую дверь, боясь и одновременно надеясь, что он вернется. Но он не вернулся. Не было и ночных кошмаров, так часто мучивших ее. Ей не хотелось, чтобы он это видел. Она тут же отбросила эту мысль. Не время сейчас размышлять о своих страхах. Ей предстояло столкнуться с более серьезными проблемами.

Она снова взглянула на дверь, разделяющую их покои, и сердце ее взволнованно затрепетало. Спит ли он еще в своей постели или проснулся и думает о ней?

– Его светлость уже поднялся? – спросила Мэг и недовольно поморщилась, увидев в зеркале, как щеки ее вспыхнули ярким румянцем. Голос ее прозвучал хрипло – удовлетворенное мурлыканье женщины, занимающейся всю ночь любовью.

Анна, похоже, этого не заметила.

– Еще несколько часов назад, мэм. Герцог любит на рассвете прогуляться верхом по парку.

– Понимаю. – Трепет сердца Маргариты утих. Разве могло столь пустяковое событие, как первая брачная ночь, нарушить привычный ход его жизни?

Анна закончила расчесывать ей волосы и убрала их наверх, закрепив лентой, – для ванны. Затем загородила ванну ширмой.

Мэг со вздохом погрузилась в горячую воду, не в состоянии думать больше ни о чем и ни о ком, кроме Николаса. Лукавое лицо нарисованной нимфы понимающе улыбалось ей с ширмы. Мэг улыбнулась в ответ. Вторая нимфа сидела на берегу пруда, безмятежно расчесывая волосы, и смотрела на Маргариту так, словно доподлинно знала, чем та занималась прошлой ночью. Может, и сама занималась тем же и теперь испытывала те же чувства.

Мэг нахмурилась. Муж признался, что укладывал в постель десятки женщин. Она – просто одна из них. Но для нее это была единственная ночь, единственный мужчина. Она уже никогда не будет прежней.

Мэг взяла мыло, напомнив себе, что сейчас не время думать о глупостях. Она исполнила свой долг, вышла замуж за Темберлея, и они консуммировали брак. Ее семья теперь спасена, и Уиклифф останется их домом. Возможно, она уже носит в себе так необходимого старой герцогине наследника. Мэг погладила свой плоский живот под водой. Конечно, если она уже беременна, нет никакой необходимости повторять случившееся прошлой ночью. Разочарование шевельнулось в груди Маргариты. Мыло выскользнуло из рук. Она наблюдала, как оно медленно тонет.

Ей предстояло встретиться со старой герцогиней. Разгневается ли она или испытает разочарование, когда узнает, что ее внук женился на заурядной девице Линтон вместо старшей сестры – первой красавицы?

Мэг посмотрела на нимф, но они не могли ей ни помочь советом, ни даже просто подбодрить. Этот обман был полностью на совести Маргариты, и потому ей самой придется расхлебывать его последствия.

Она взяла губку и потерла плечи. Плечи, которые он ласкал прошлой ночью. Что бы ни думала герцогиня по поводу ее поступка, было уже слишком поздно что-либо изменить.

Если только, конечно, они не разоблачат ее публично как самозванку и с негодованием не отошлют прочь. Лицо Мэг жарко вспыхнуло. Она станет посмешищем для всего Лондона. Девчонка, решившая, что сможет обмануть Дьявола и выйти сухой из воды. Она представила себе, какую шумиху поднимут вокруг этого бульварные газеты, – и рывком села в ванне.

Холодный воздух, освежив влажную кожу, смыл краску стыда с ее щек. Наверняка старая герцогиня не пожелает раздувать скандал. Ей придется признать, что Мэг, а не Роза вышла замуж за ее внука.

Темберлей. Маргарита вздохнула, вспомнив его лицо, раскрасневшееся после поцелуев и любовных утех, маленькие серповидные отметины, которые она оставила на его коже, когда он…

Мэг крепко зажмурилась, прогоняя видение прочь, чтобы вернуть себе способность мыслить ясно. Это не был брак по любви. Просто деловое соглашение. Он уже вернулся к обычной жизни. И ей следует сделать то же самое.

Мэг вылезла из ванны. Она смело предстанет перед герцогиней, ведь она и сама теперь герцогиня. Сообщит старухе, что намерена сегодня же уехать в Уиклифф и там подождать, чтобы узнать, действительно ли она беременна.

Если нет, ей придется снова разделить постель с мужем. Пальцы ног опять сжались в предвкушении, но Маргарита тут же их распрямила, напомнив себе: нужно быть практичной.

Она сегодня обязательно встретится с Николасом, чтобы сказать ему правду. Мэг сжала в руках полотенце. Он вполне оправдал, по ее неискушенному мнению, свою репутацию искусного любовника. Что если и остальные приписываемые ему порочные наклонности соответствуют истине?

– Вы дрожите, ваша светлость. Наверное, вода оказалась слишком холодной? – спросила Анна.

Маргарита вымучила на лице улыбку:

– Вовсе нет. Будьте добры передать ее светлости, что я поднимусь к ней примерно через час.

Не было никакого смысла оттягивать неизбежное.

Глава 18

Николас ехал верхом через Гайд-парк под лучами животворного утреннего солнца, вспоминая наслаждения своей брачной ночи. Он поерзал в седле, пытаясь ослабить весьма неуместную эрекцию, и кивнул по привычке проезжавшему мимо всаднику, не заметив даже, кто это был. Он думал о губах жены, приоткрытых от желания. О ее длинных ногах, сплетенных с его ногами. О сладких звуках, срывавшихся с ее губ. Не оставалось сомнений в том, что ей нравилось то, что он делал с ней. И ему определенно нравилось то, что она делала с ним.

Ник застонал. Второй всадник, откашлявшись и пришпорив коня, вырвался вперед. Темберлей наблюдал, как тот удаляется, и мысленно перебирал в уме те удовольствия, которые намеревался подарить Розе грядущей ночью. Он рассеянно улыбнулся элегантным светским леди в коляске, но не остановился пофлиртовать.

И только когда Ганнибал захрапел, Ник заметил, что готов был уже направить жеребца домой, к своей новобрачной, не начав даже выполнять привычные утренние упражнения. Ганнибалу, как и самому Николасу, недоставало напряжения жарких сражений. Это было видно по тому, как он скучал в лондонских парках, в присутствии светских дам, но отказывался пропустить хотя бы одну поездку, возмущенно вскидывая голову. Николас усмирил коня, натянув уздечку, и заставил идти спокойно.

Ганнибал мгновенно подчинился. Почему же его жена не сделала этого? Она выставила его из своей спальни. Если бы такое случилось с любым другим джентльменом из его окружения, он бы смеялся над ним до боли в боках. Но теперь это совсем другое дело.

Ник подумал, что следовало бы потребовать объяснений или установить определенные правила. Проснувшись сегодня утром, он всерьез подумывал, не приказать ли камердинеру передать ее служанке, что он желает немедленно видеть жену, но решил этого не делать. Он еще не был готов встретиться с Розой без того, чтобы обнять ее, поцеловать… Ник вздохнул, как томящийся от любви мальчишка.

Ганнибал предостерегающе захрапел. Николас огляделся и недовольно поморщился. Карета леди Фионы Барри притормозила рядом.

– Дьявол! Я знала, что вы не посмеете проехать мимо, не пожелав мне доброго утра, – прощебетала Фиона, пожирая его взглядом.

Николас стиснул зубы и натянул поводья, останавливая Ганнибала.

– Доброе утро, леди Фиона. Прекрасная погода для конной прогулки.

Фиона чуяла сплетни за милю и завтракала скандалами.

– Ходят пугающие слухи, будто вы обзавелись женой. Скажите мне, что это неправда! Множество женских сердец в Лондоне будет разбито такой ужасающей новостью, включая и мое.

– Увы, леди Фиона, это истинная правда, – вмешался Себастьян, подъезжая в сопровождении своей сестры Дельфины.

«Бог мой, что-то слишком людно в парке этим утром», – подумал Николас, мечтая вырвать Себастьяну язык, но тот продолжал болтать.

– Я был вчера шафером на его свадьбе. Официальное уведомление напечатано в сегодняшней «Морнинг пост».

Пытаясь сменить тему разговора, Николас обратился к Дельфине:

– Привет, Дилли. Какая очаровательная шляпка.

Фиона прижала затянутую в перчатку руку к щеке. Глаза ее сияли от удовольствия.

– Бедный, бедный Дьявол! Должно быть, она действительно ужасна, раз вы покинули дом в такую рань наутро после свадьбы. Кто она такая? Приходите ко мне на завтрак – расскажете все. Я благожелательный, сочувствующий слушатель, я – само благоразумие и сдержанность.

Себастьян подавил смех – черт бы его побрал, – а Дельфина тихонько возмущенно охнула, пораженная наглостью леди Фионы. И Николас понял, что вот-вот станет посмешищем для всего Лондона. Это страшно разозлило его и лишило осмотрительности.

– Совсем наоборот. Моя жена все еще спит по вполне понятным причинам. А я, бедный смертный, решил уехать, чтобы не поддаться соблазну и отнестись к ней с должной предупредительностью.

Делфи ахнула в девичьем смущении. У Себастьяна отвисла челюсть. Леди Фиона выглядела ошеломленной. Даже Ганнибал закатил глаза.

Николас почувствовал, что шея его пылает под галстуком. Так кому следовало бы вырвать язык сейчас? Какого черта он наговорил все это – и кому? – сплетнице Фионе! Объяснялось ли это благородным порывом, стремлением защитить жену, или проявлением дурацкой мужской гордыни?

Фиона перевела взгляд на Себастьяна.

– Кто она такая, Сент-Джеймс?

Это было все равно, что предложить конфету падкому на сладости ребенку. Себастьян любил сплетничать почти так же, как и его сестры. Но даже Дельфина содрогнулась, когда ее брат принялся делиться своими познаниями.

Готовый пристрелить Себастьяна Николас ничего не мог поделать, кроме как наблюдать за надвигающейся катастрофой. К обеду уже пол-Лондона будет в курсе мельчайших подробностей его женитьбы. Теперь он горько пожалел о том, что надел зеленый сюртук в церковь. Ко времени чаепития оставшаяся половина светского общества будет сочинять собственные истории о церемонии венчания, о невесте Темберлея, даже о его брачной ночи.

– Она истинная красавица, – протяжно произнес Себастьян. – Дочь покойного графа Уиклиффа, белокурая, как и ее мать. Конечно, нервничала вчера, вынужденная выйти за Хартли, ни разу с ним не встретившись. Но она широко известна в своем родном Сомерсете красотой, добрым нравом и послушанием. – У Сент-Джеймса хватило наглости подмигнуть Николасу.

«Белокурая, как и ее мать». Эти слова поразили Николаса, как удар картечи. Он с силой сжал поводья и удивленно уставился на своего приятеля.

– Ты должен радоваться, что не женился на ее сестре, – продолжал Себастьян. – Говорят, вторая сестра Линтон – та еще чертовка, рыжая, как сам дьявол. Славится острым языком и дерзким поведением. Надеюсь, твоя нежная Роза ни в малой степени не походит характером на свою сестру.

Рыжая? Чертовка? С острым языком? Не было ни малейших сомнений, на которой из сестер он женился.

Ярость охватила Николаса, прорываясь наружу.

Не говоря больше ни слова, он приподнял шляпу, прощаясь, и пустил Ганнибала рысью.

Себастьян догнал его, но Николас не обратил на него внимания. Он смотрел на дорогу впереди, видя перед собой лишь роскошные рыжие волосы жены.

– Так как все прошло прошлой ночью? – приставал Себастьян. – Нам не хватало тебя за ужином. Или, по крайней мере, некоторым из нас. Твоя новобрачная, похоже, была вполне довольна и без тебя. Хотя я опасался, что ее мамаша разделает меня, как ростбиф! Где ты был, скажи на милость? С Анжеликой?

Внезапно Николас резко натянул поводья и осадил Ганнибала. Он даже не думал об Анжелике.

Себастьян попытался остановить своего коня и повернул его, оказавшись лицом к Себастьяну.

– Какого дьявола ты вытворяешь? Что с тобой? Сегодня ты ведешь себя странно даже для тебя. Что-то пошло не так после моего ухода?

Николас так крепко сжал поводья, что кожа его перчаток скрипнула.

– Откуда ты знаешь, что Роза блондинка?

На лице Себастьяна снова расцвела улыбка.

– Бывают моменты, когда очень полезно иметь сестер. Дилли расспросила Элинор, а служанка Элинор случайно оказалась родом из Сомерсета. Из местечка поблизости от Уиклифф-Парка. Граф Уиклифф, несмотря на то что сам был некрасив, умудрился произвести на свет трех замечательных красавиц, белокурых и добронравных. Четвертая же дочь оказалась гадким утенком, мягко выражаясь. Несомненно, Роза оставила в Сомерсете множество разбитых сердец, выйдя за тебя замуж. Так или иначе, но твоя бабушка сделала тебе отличный подарок.

Николас сидел неподвижно, крепко стиснув зубы и устремив взгляд вперед.

– Ник? Что с тобой творится? – обиженно спросил Себастьян. – Может, нам отправиться в клуб и немного выпить? Отпразднуем…

Отпраздновать – что?

Николас пришпорил Ганнибала, пустив его в галоп и оставив Себастьяна глотать пыль.

Рыжая чертовка. Лгунья. Она обманула его.

Еще никому никогда в жизни не удавалось одурачить его. Ни коварным врагам французам в Испании, ни закоренелым игрокам, поднаторевшим в аферах, с которыми он встречался в клубах и игорных домах, и уж, конечно, ни одной женщине. Он всегда был – по крайней мере раньше – гораздо умнее.

Дома он бросил поводья ожидавшему его груму и взлетел на крыльцо, шагая через две ступеньки. Гардинер стоял в холле, на пути, иначе Николас отправился бы прямиком наверх в поисках своей рыжеволосой чертовки.

– Где моя… – Он осекся.

Кто? Уж точно не жена. Не герцогиня. Его обманщица!

Он заметил, как невозмутимая улыбка дворецкого слегка померкла от грубости его тона.

– Ее светлость у вдовствующей герцогини, сэр. Прикажете что-нибудь подать вам?

Ник посмотрел на ведущую наверх лестницу, гадая, что сейчас говорит бабушка этой маленькой мошеннице…

Он даже не знал ее имени.

Стыд и гнев кипели у него в груди. Назвала ли она свое имя вчера в церкви, когда произносила обеты? Он не потрудился слушать, лишь думал, как несчастливо для него все обернулось. Если бы только он знал правду! Но он был так занят, устраивая собственное представление, что даже не заподозрил, что и она ведет свою игру. У него пересохло во рту. Неужели и ее отклик в постели тоже был сплошным притворством?

– Пошлите за мистером Доддом, Гардинер. Я хочу просмотреть все документы, связанные с моей женитьбой. Брачный контракт, специальную лицензию – абсолютно все. Пришлите их наверх в… апартаменты ее светлости.

Гардинер поспешил выполнять приказ, а Николас поднялся в покои своей пока жены и решил ждать.

Как только бабушка разберется с этой маленькой самозванкой, настанет его очередь.

Глава 19

Когда Маргарита вошла в кабинет, старая герцогиня, одетая во все черное, сидела за письменным столом у окна спиной к двери.

– Доброе утро, Маргарита, – сказала она, не оборачиваясь.

Мэг, при входе затаившая дыхание, от неожиданности судорожно выдохнула.

– Как вы узнали? – Она готова была к сражению этим утром, но старуха, поднявшись из-за стола, улыбнулась… довольно приветливо, почти доброжелательно.

– Я поняла это в тот день, когда увидела вас у модистки. Вернее, я подозревала, что к этому все идет.

– Но я не… – начала Мэг, но герцогиня только махнула рукой, заставив ее замолчать.

– Ну полно! Когда я не увидела вашу сестру в мастерской, я провела кое-какое расследование. Меня ничуть не удивило, что она сбежала из дома, учитывая ее нежелание выходить замуж за моего внука. Я спрашивала себя: что ваша матушка собирается делать, как намерены поступить вы? Решила ждать. Присядьте. Нам нужно многое обсудить.

Маргарита покорно уселась на стул с прямой спинкой, на который указала герцогиня.

– Почему вы не остановили венчание?

Смех старухи был полон ледяного триумфа.

– Это вызвало бы ужасный скандал. Николас, без сомнения, обрадовался бы такому исходу, но ни вам, ни мне это бы не понравилось. И не добавило бы чести роду Темберлей. Я устроила этот брак, чтобы связать внука с леди безупречной респектабельности. Только представьте себе, как бы это выглядело, если бы я объявила вас самозванкой?

Мэг просто оказалась женщиной с подходящей родословной, ничем не отличающейся от любой другой леди своего класса. Чувства никогда не принимались в расчет при устройстве подобных браков. Но после прошедшей ночи… Она закрыла глаза, охваченная стыдом, сожалениями и тоской.

Герцогиня неправильно истолковала ее хмурый вид.

– Не нужно чувствовать себя виноватой. Вы умная девушка. Ваша сестра отсутствовала, и вы заняли ее место. Я аплодирую вашей отваге. Я сразу поняла, что это вы, как только увидела эту ужасную вуаль. Зачем бы невесте надевать подобную вещь? Сказать по правде, я предпочитаю вас вашей сестре. У вас достаточно стойкости и решительности, чтобы противостоять Николасу. И я надеюсь, что вам удастся его изменить. Вашей сестре это не по плечу.

Маргарита почувствовала, что краснеет.

– Я не собираюсь его менять, ваша светлость. Я вышла замуж за вашего внука, и наш брак консуммирован. Теперь я намерена вернуться в Уиклифф.

Герцогиня рассмеялась:

– Уже готовы бежать? Вероятно, вы не так отважны, как я думала. Вас напугала брачная ночь? Неужели он был груб с вами? Он разгневан, но теперь дело сделано. В следующий раз, полагаю, вам будет намного легче.

Мэг почувствовала, как по коже растекается жар, от кончиков пальцев ног до самых волос. Она упрямо вздернула подбородок.

– Возможно, в этом не будет необходимости. Мне нужно многое сделать в Уиклиффе. Я пришлю весточку, если выяснится, что я беременна.

Старая леди изумленно подняла брови.

– Вы больше уже не дочь Уиклиффа. Вы герцогиня Темберлей. У вас есть определенные светские обязанности, и вы останетесь в Лондоне. Вы должны быть представлены ко двору. А когда вы действительно забеременеете, вы отправитесь в замок Темберлей. Наследник герцогства должен родиться там. Впредь вашей матушке придется обходиться без вас.

Мэг возразила:

– Это брак по договоренности, а не по любви, ваша светлость. Никто не ожидает, что мы будем вместе появляться в свете.

– Напротив, Маргарита. Вас выбрали, чтобы придать Николасу респектабельности. Вы будете появляться на каждом балу, на каждом званом вечере, а также в опере как его жена, добродетельная дочь графа Уиклиффа. Это ваш долг, такой же долг, как и рождение наследника.

Это означало больше ночей в его объятиях и дней в его опасной соблазнительной компании. Так был ли он героем войны, как полагал Гардинер, или повесой и распутником – героем бульварных газет? Привлекательный на карикатурах, во плоти он был просто неотразим.

– В чем дело, дитя? – спросила герцогиня с притворным сочувствием. – Наверняка вы сознаете, что теперь слишком поздно выказывать недовольство. Вы вышли за Темберлея, чтобы спасти свою семью, не так ли?

– Я вышла за него, чтобы снова стать богатой! – в запале выкрикнула Маргарита.

Старая герцогиня опять рассмеялась:

– Тогда почему вы стремитесь вернуться в Уиклифф? Если вам хочется пользоваться его деньгами, тогда Лондон для этого – самое подходящее место. Драгоценности, наряды, званые вечера, приемы – все это здесь, не в Сомерсете. Понимаю, вам этого не нужно. Вы продали себя дьяволу ради своей семьи. – Герцогиня прошлась по комнате, опираясь на трость. – И все-таки я подозреваю, что ваш выбор обусловлен чем-то большим, чем семья или деньги. Разве не так? Вы хотели его!

Мэг покачала головой, чувствуя, как запылали ее щеки.

– Ну, полно, не надо лукавить теперь, когда все случилось. Я видела ваше лицо в тот день, у модистки. А почему бы и нет? Он красивый мужчина, имеющий определенную репутацию…

Маргарита в ужасе вскочила.

– Нет!

Вдова недоуменно вскинула брови.

– Вы же сказали, что брак был успешно консуммирован. Герцог пользуется славой непревзойденного любовника. Вам понравилось?

Мэг молчала. Ее охватил жар. Тело помнило каждую его ласку, каждый поцелуй.

– Ну так как? – требовательно спросила старая герцогиня.

Ярость придала Маргарите смелости.

– Он был великолепен, ваша светлость, – выпалила она, стараясь шокировать и заставить молчать старуху.

Но та усмехнулась и радостно ударила тростью в пол.

– Вот видите? Я знала, что вы будете ему прекрасной парой! В вас есть огонь, которого недостает вашей сестре.

Мэг удивленно уставилась на герцогиню. Та ничуть не заботилась о чьем-либо счастье. Устроила этот брак, чтобы получить дитя своей крови. Чувства родителей этого ребенка не имели для нее ни малейшего значения. Мэг задумалась: что будет, если она не оправдает надежд старой леди и родит девочку? Она помнила разочарование в глазах отца всякий раз, когда он задумчиво смотрел на нее. Наверняка герцогиня станет холодной и жестокой.

– Вам лучше пойти и приготовиться к приему дневных посетителей, – сказала герцогиня, отпуская Маргариту. – Как только слухи распространятся – а поскольку Сент-Джеймс так же любит сплетничать, как и его сестры, я не сомневаюсь, что это уже случилось, – весь свет захочет взглянуть на вас. – Она поджала губы и оглядела Мэг. – Наденьте что-нибудь соблазнительное. Вам следует также обдумать, как объясниться с мужем. Мы больше не можем оставлять его в заблуждении, что он женился на Розе. Было бы неловко и досадно, вздумай она появиться сейчас, когда свадьба уже состоялась. – Герцогиня коротко кивнула на прощание. – Можете идти.

Маргарита потеряла дар речи. Она неуверенно направилась к двери. В груди разросся тугой ком, мешающий дышать. Все пошло совсем не так, как она себе представляла.

Мэг медленно брела по коридору в свои апартаменты, задумчиво наблюдая, как ее ноги в домашних туфлях появляются и исчезают под отороченным кружевом подолом воздушного утреннего платья.

Предстать перед лондонским светом было почти так же страшно, как предстать перед герцогом.

Самые блестящие, самые богатые, самые знатные дамы – наиболее опасные представительницы женской половины населения Лондона – слетятся сегодня, чтобы посмотреть на новоиспеченную жену Дьявола. И будут судить: достойна ли она того, чтобы войти в их круг, стать одной из них? Спина Мэг покрылась испариной. Наверняка они порвут ее на куски! Каждый ее промах, малейшие ошибки будут многократно возрастать при пересказах. Их будут обсуждать в великосветских салонах по всему Лондону. Она представила себе карикатуры в бульварных листках: тощая, как щепка, деревенская простушка, с которой сковал себя кандалами красавец герцог Темберлей, да еще по ошибке. Что ж, она спасла свою семью, но погубила себя.

Мэг стиснула зубы и сжала ладони, чувствуя холод обручального кольца на пальце. Она должна через все это пройти сегодня, раз намерена продолжать жить. Нельзя позволить себе сделать неверный шаг, а правила этикета очень сложны.

С чего же ей начать? С того, решила Мэг, что попросить кухарку приготовить побольше пирожных и печенья.

У Маргариты тоскливо сжалось сердце, когда она задумалась над выбором платья. В ее гардеробе было много разных туалетов: утренние и дневные платья, костюмы для прогулок и верховой езды, вечерние наряды. Даже платьев для чаепития было несколько. От новой герцогини Темберлей ожидают безупречного знания всех тонкостей последней моды, как и безукоризненных манер, даже если ее супруг не утруждает себя соблюдением общепринятых условностей.

А разговоры?.. Посыплются вопросы о свадьбе, о Темберлее, о ее родословной. Как, во имя всего святого, она должна на них отвечать?

Лакей отворил перед ней двери ее апартаментов, когда она приблизилась. Мэг вошла в свою гостиную и поспешила к окну – ей нужен был свежий воздух. Потянула тугую задвижку – та не поддавалась.

– Собираетесь выпрыгнуть?

Мэг резко повернулась и увидела Темберлея, сидящего в кресле перед камином, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Глаза его были холодны. У нее подогнулись колени.

– Я вас не заметила, – пробормотала она. «Он знает», – она прижала ладонь к горлу. – Я… – начала она, но объяснения замерли у нее на губах, когда он встал и молча направился к ней, бесшумно ступая по ковру с хищной грацией пантеры. Мэг непроизвольно отступила назад.

Герцог все еще был в костюме для верховой езды, не потрудившись переодеться. Сегодня он надел темно-синий сюртук и бриджи из буйволовой кожи. Высокие сапоги были покрыты пылью.

Мэг была рада уже тому, что в руке он не держал хлыста.

Еще шаг назад – она прижалась спиной к стене. Он остановился в паре футов, пристально рассматривая ее. Его глаза пылали яростью.

Маргарита заставила себя отодвинуться от стены и твердо встать на ноги.

– Я… – Она посмотрела ему в глаза. – Надеялась сегодня увидеть вас, ваша светлость. Мне необходимо поговорить с вами.

– Ах, я для вас опять «ваша светлость»? Больше не Николас? – Он окинул всю ее с головы до ног надменным взглядом. Мэг прижала кулаки к бокам, сдерживая порыв скрестить на груди руки. – Так зачем вы хотели меня видеть? Чтобы вновь пережить наслаждения прошлой ночи? Я и сам об этом подумываю.

Маргарита почувствовала, как жаркая кровь бросилась ей в лицо, и опустила глаза.

Он подошел так близко, что Мэг ощутила запах его шерстяного сюртука, запах его коня, запах его кожи, ставший теперь таким желанным. Николас наклонился к ней и легонько дунул в ухо. Она вздрогнула от неожиданности.

– Осталось только одно, что мне хотелось бы знать, – прошептал он.

Стальные нотки в его голосе вызвали легкую дрожь в ее теле. Она встретилась с ним взглядом:

– Да?..

– Когда я кончу и у меня возникнет потребность выкрикнуть чье-то имя, как, к дьяволу, мне следует вас называть?!

Побледнев от стыда, Мэг попыталась отвернуться, но он крепко сжал ее подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Я не могу называть вас Розой, потому что вы – не Роза. Я слышал, что Роза – милая, красивая, добрая, ласковая. А вот ее сестру называют рыжеволосой чертовкой. – Он окинул пренебрежительным взглядом аккуратную прическу Мэг. – Полагаю, это вы и есть.

Это оскорбление ожесточило Мэг, придало ей твердости. Она вырвалась и смело встретила его взгляд.

– Я – Маргарита, – ответила она.

Он рассмеялся, широко раскинул руки и запел:

О, Мэгги, моя милая киска!

Как божественно сладки твои пышные сиськи!

Во тьме ночи – восторг очарованья,

Ну а при свете – разочарованье!

Маргарита покраснела до корней волос.

– В песне еще много куплетов. Не желаете ли услышать их все? Один круче другого.

Мэг отрицательно покачала головой, не в силах говорить.

– Тогда, может быть, вы окажете мне любезность сообщить, где моя настоящая суженая, чтобы мы могли покончить с этим фарсом.

Страшный гнев охватил Маргариту. Теперь он захотел Розу! После того как…

– Извините, вынуждена вас разочаровать, ваша светлость. Я – ваша жена.

Темберлей насмешливо хмыкнул:

– Я послал за контрактами, за специальной лицензией, даже за «Морнинг пост». Нет сомнений, мои поверенные докажут несостоятельность вашего утверждения. В течение недели этот поддельный брак будет аннулирован, и весь Лондон будет потешаться над девчонкой, попытавшейся забраться в постель к герцогу, чтобы получить состояние.

– Вы не посмеете! – воскликнула Мэг, широко раскрыв глаза.

– Вы думаете, у меня меньше дерзости, чем у вас, миледи?

Теперь Мэг была уже не так уверена в прочности своей позиции. Щеки ее горели от стыда.

– Ну, так где же ваша прелестная белокурая сестрица? Признаться, заманчиво получить девственность сразу двух сестер!

Мэг гордо вскинула голову.

– Роза сбежала из дома в тот день, когда ей сказали, что она должна выйти за вас замуж. Она и вправду очень милая и ласковая. С чего бы ей пожелать такого мужчину, как вы? Вы отвратительны!

– Вы не испытывали отвращения в постели прошлой ночью, Мэгги.

– Не смейте называть меня так!

– Почему нет? Это имя вам подходит. От него разит сточной канавой. Оно просто идеально для воров и продажных женщин.

– Убирайтесь! – в ярости выкрикнула Мэг.

Звуки, вырвавшиеся сквозь стиснутые зубы, больше напоминали хриплое карканье, чем гневный рык.

– Это мой дом. Так что убирайтесь вы.

Маргарита удивленно смотрела на него несколько секунд, чувствуя, что слезы подступают к глазам. Но она не хотела, не могла позволить себе расплакаться перед ним. Он имел полное право злиться на нее, но его оскорбления жалили больно. В особенности после того, как он заставил ее почувствовать себя такой…

Мэг напомнила себе, что она – не Роза и далеко не красавица. Какой мужчина не испытал бы разочарование?

Она повернулась и направилась к двери, вышла и с шумом захлопнула за собой дверь, не обращая внимания на ошарашенного лакея.

Темберлей за ней не пошел.

Мэг стремительно сбежала по лестнице. Непролитые слезы застилали глаза, мешая ей видеть. Она молила Бога, чтобы Гардинер не встретился ей сейчас.

Она не замедлила шаг, пока не достигла Брайант-Хауса и парадная дверь особняка не закрылась за ней. Тяжелые дубовые створки отрезали шум улицы, укрыв ее в тихом надежном убежище.

Маргарита обрадовалась знакомому запаху натертой пчелиным воском мебели и маминых духов. Она все еще дрожала от стыда, но была в безопасности.

Пока.

Глава 20

– Маргарита Линтон? – Николас заглянул в брачный контракт. В лицензии тоже было указано это имя, как и в официальном уведомлении в «Морнинг пост».

Мистер Додд даже послал мальчика в церковь, чтобы проверить регистрационную книгу. Новобрачная подписалась собственным именем – четким изящным почерком.

Темберлей отпихнул документы в сторону и потер глаза. Ловко она одурачила его, а он оказался таким глупцом – ничего не заметил.

– Все в полном порядке, ваша светлость. Все законно, подтверждено и подшито. Однако вы можете пожелать внести изменения в свое завещание. Ведь теперь вы женатый мужчина, – посоветовал Додд.

– Благодарю вас, Додд, – сказал Николас, поднимаясь. – Мы обсудим это в другой раз.

Ник уставился на подпись Маргариты. Он был твердо уверен, что слышал, как Себастьян называл ее Розой. Невозможно было отрицать правду. Это была его собственная вина. Он был слишком занят собой, изображая повесу и стараясь отпугнуть ее, не проявил должного интереса. И теперь кто его жена? Дерзкая, соблазнительная, умная маленькая лгунья.

Дверь библиотеки открылась – вошла бабушка.

– Вот ты где, Николас. Я хочу поговорить с тобой. Позвони, чтобы подали чай. – Она уселась на кушетку и смотрела на него, как кошка, зажавшая пойманную птичку в своих маленьких острых зубах.

Он проигнорировал ее просьбу.

– Почему вы внесли имя этой женщины в брачный контракт без моего ведома? – Ник старался говорить спокойно.

Старая герцогиня проглотила канарейку целиком.

– Я заменила имя за неделю до венчания. Оно было четко вписано черными чернилами, тебе стоило только взглянуть.

– Вы могли бы сказать мне.

Она отмахнулась.

– Фу, тебе следует радоваться, что все сложилось именно так. Гектор Брайант настаивал, чтобы предложение сделали старшей дочери, но я сразу поняла, что Маргарита будет тебе лучшей парой, как только ее увидела. Из нее выйдет прекрасная герцогиня. – Бабушка встала и сама потянула за шнур колокольчика. – Ты знаешь, что Роза Линтон сбежала из дома, чтобы не быть связанной с тобой до конца своих дней? Я просто ждала, как поступят Линтоны в данной ситуации. Маргарита превосходно разрешила эту проблему. Она мне нравится. В ней чувствуется внутренний огонь и огромная сила духа. Чай, Гардинер, да побыстрее. Не вздумайте возиться с этим весь день, – приказала она, когда дворецкий появился в дверях, и, подождав, пока дверь за ним закроется, продолжила: – Она сказала, что ты великолепный любовник.

Ник посмотрел на нее с удивлением.

– Ну полно. Мужчине твоей репутации не идет такое выражение лица. Я достаточно наслышана о тебе. Вряд ли тебя может шокировать что-то, что я могла бы сказать. Должно быть, ты понял, что она стоит твоих усилий. Мужчинам обычно нет необходимости стараться соблазнять своих жен.

Ник удивленно вскинул бровь на такую ее прямоту и решил ответить той же монетой.

– Она была девственницей, бабушка. Что, по-вашему, мне оставалось делать?

Герцогиня скривила губы.

– Я ожидала, что ты поступишь так же, как обычно ведут себя большинство мужчин. Рада, что в этом случае – но лишь в этом случае – ты не относишься к большинству.

– Вы имеете в виду, что я не Дэвид, – сказал Ник.

Она расправила на коленях свое черное платье.

– Да, ты не он. Если бы не ты, твой брат был бы жив. Но ты стал герцогом вместо него. Маргарита – твой последний шанс вернуть себе доброе имя, исполнить свои обязательства перед братом и твоим титулом. Пришло время взрослеть.

Ник сердито взглянул на герцогский перстень у себя на пальце. Итак, бабушка слышала все сплетни, которые сочиняли о нем. И ей не важно, что ни одна из них не соответствует истине. Она хотела верить в худшее. Никогда не расспрашивала его о годах, проведенных на войне. Или о том, как он проводит время теперь, когда вернулся домой. Она видела его таким, каким ей хотелось его видеть. Виновником всех неудач Дэвида. Происхождение делало ее младшего внука пригодным для производства наследника. В остальном же она не испытывала к нему любви.

Николас посмотрел на мраморный профиль старой герцогини. Ее бы тут же не стало, узнай она, что ее любимый Дэвид был игроком, лжецом и мотом. Ник никогда не поступит с ней жестоко, хотя именно так она обходилась с ним, и не расскажет ей об этом. Но он не допустит, чтобы она испортила его ребенка, превратив его во второго Дэвида. Скорее он позволит своему невезению свести себя в могилу.

Вошел Гардинер с чайным подносом.

– Попросите молодую герцогиню присоединиться к нам, – сказала бабушка.

– Она покинула дом, ваша светлость, некоторое время назад, пешком. – Гардинер спокойно разливал чай, очевидно, не замечая напряжения, возникшего в комнате. Лицо старой герцогини опасно побагровело, и она пронзила Николаса уничтожающим взглядом.

– Вы свободны, Гардинер. – Бабушка подождала, пока дворецкий вышел из комнаты, и набросилась на внука: – Черт тебя возьми, что ты ей наговорил?!

– Я сказал ей, что она самозванка, и потребовал, чтобы она убиралась из нашего дома.

На этот раз бабушка была по-настоящему рассержена.

– Что ты наделал? Болван! Немедленно отправляйся и верни ее!

Ник пересек комнату и налил себе выпить.

– Она охотно покинула этот дом, и я не особенно хочу, чтобы она возвращалась.

Старая герцогиня удивленно воззрилась на него.

– Только подумай, какой разразится скандал! Твоя жена ушла от тебя, бросила тебя наутро после свадьбы. Что подумают люди?

– Полагаю, они подумают, что я такой же, как большинство мужчин.

Герцогиня ударила тростью в пол, гневно глядя на внука. Но она была бессильна сейчас заставить его выполнять ее приказы. Да и сам он больше не собирался позволять ей это. Ник понимал, что ему придется поехать за женой, и достаточно скоро, но ему нужно было время решить, что он ей скажет. Да и Маргарите будет полезно какое-то время провести со своей мамашей.

– Отправляйся и привези ее назад! – настаивала бабушка.

Николас оставил выпивку нетронутой и направился к двери.

– Может быть, завтра, – сказал он и вышел из комнаты.

Когда он снова увидится со своей женой-обманщицей, непременно возьмет над ней верх.

Глава 21

Гектор наблюдал, как Флора раздраженно кружит по ковру в его гостиной, словно львица в клетке. В гневе она разодрала на клочки еще один носовой платок. Он печально посмотрел на обрывки бельгийского кружева, усеявшие ковер. Со времени свадебной церемонии до сегодняшнего неожиданного поворота событий брак Маргариты с Темберлеем стоил уже целого состояния в носовых платочках.

Достаточно было одного взгляда на Мэг, одиноко стоявшую в холле, чтобы Флора разразилась потоком слез, сравнимым со Всемирным потопом. Она то рыдала, то принималась ругать Темберлея на чем свет стоит. Гектор поглядывал на часы, ожидая – надеясь, – что Темберлей явится за женой. Но он все не шел, и Мэг была уверена, что никогда не придет.

Его крестница спокойно пила чай, ела печенье с изюмом, как будто ничего не случилось. Но яркий румянец на ее щеках определенно свидетельствовал о том, что она в ярости. Маргарита всегда прикрывалась завесой спокойствия, как плащом, когда бывала сильно расстроена, для того чтобы удержать мать и сестер от истерики, если дела шли вкривь и вкось.

Явившись этим утром в дом дяди, Мэг кипела от гнева, однако всеми силами пыталась скрыть это от матери. Она краснела каждый раз, когда речь заходила о Темберлее.

– Присядь и выпей чая, мама. Тебе совершенно не о чем беспокоиться, – успокаивала Флору Мэг. – Мы можем завтра же отправиться домой, в Уиклифф. Мне лучше не быть в Лондоне, когда брак будет аннулирован. Я ни с кем не встречалась, меня никто не видел, так что скандал закончится скорее, если меня здесь не будет.

Она аккуратно поставила чашку на блюдце, но Гектор заметил, что руки у нее слегка дрожат. Значит, выдержка Мэг дала трещину. Она крепко сжала зубы, чтобы справиться с обуревавшими ее чувствами. Гектор затаил дыхание, ожидая, что племянница выйдет из себя или затопит комнату слезами, подобно Флоре. И то и другое принесло бы ей облегчение.

– Что именно сказал тебе Темберлей? – начал Гектор, но Флора внезапно набросилась на дочь.

– Уехать домой? Аннулировать брак? Мы будем разорены!

Клочья очередного платка полетели на пол. Гектор грустно посмотрел на них. Аннулирование брака будет означать гораздо больше, чем разорение. Барышни Линтон снова вернутся к тому, с чего начали, а дурная слава Мэг помешает ей быстро найти работу. Но сейчас было совсем не время заводить разговор об этом. К тому же не исключена вероятность, что Мэг уже забеременела. Что тогда?

Продолжая метаться по комнате, Флора осыпала ругательствами отсутствующего Темберлея. От этого у Гектора закружилась голова, и он схватил Флору за руку.

– Я уверен, что это всего лишь недоразумение. Мы ведь ожидали, что возникнет некоторое раздражение…

– Он повел себя оскорбительно. – Мэг облизала пальцы, испачканные в сахарной глазури. Ее лицо снова пылало.

– Если и так, думаю, нам следует послать Темберлею записку и известить его, что ты здесь. Мы можем это недоразумение отнести на счет нервозности и волнений, связанных со свадьбой.

– Я ничуть не взволнована, – сказала Мэг. – Не нужно никакой записки. Он знает, где я. Лакей видел, как я уходила, он доложил Гардинеру, а тот – герцогине. Темберлей, несомненно, уже сообщил своему поверенному, где он может меня найти. Кому налить еще чая?

Гектор сжал руку Флоры, чтобы удержать ее от гневного возгласа.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет. Возможно, герцог принесет извинения, – предположил он.

– Мужчины, подобные ему, никогда не извиняются! – заявила Флора.

Гектор посмотрел на нее с бесконечным терпением.

– Я совсем не то имел в виду…

Но Мэг уже вскочила на ноги.

– Тогда зачем ждать? Поскольку мне нечего упаковывать, не вижу причин, почему бы мне не отправиться в Уиклифф немедленно.

Флора дернула Гектора за руку.

– Сделайте же что-нибудь!

Он удивленно посмотрел на нее.

– Я мог бы приказать кучеру немедленно отвезти Мэг назад в Хартли-плейс, хочет она того или нет. Или вы предпочитаете, чтобы я пошел к Темберлею и вызвал его на дуэль?

Флора задумалась.

– На каком основании?

Гектор почувствовал раздражение. Всего три недели назад его дом был для него надежным убежищем, счастливо избавленным от женских истерик.

– Ради всего святого, Флора! Я сказал это всего лишь ради шутки. Поздно предпринимать что-либо сегодня. Мэг может остаться здесь на ночь. И мы разберемся со всем этим завтра.

– Может, я не хочу с этим разбираться, – проворчала Маргарита, но дядя бросил на нее сердитый взгляд, и она вновь погрузилась в раздраженное молчание.

Флора села, пристально глядя на Гектора.

– Надеюсь, вы, как всегда, правы.

Выражение ее лица говорило о том, что она считает его способным уладить любую проблему. Даже эту. Серьезность в ее глазах заставила его почти поверить в это.

Гектор обнадеживающе улыбнулся, молясь, чтобы это помогло предотвратить новый шумный поток слез.

– Разумеется, я прав. Вот увидите, все будет хорошо.

Даже Мэг выглядела обнадеженной, когда он взглянул на нее, но поспешила отвернуться.

Возможно, с помощью извинений и искусных переговоров все в конце концов удастся уладить.

Глава 22

На следующее утро Флора вошла в малую столовую для завтрака, размахивая пачкой газет.

– Маргарита, это ужасно! Только посмотри, над чем сегодня хихикали служанки.

Мэг собралась с духом и посмотрела. Это были утренние бульварные листки. На первом была карикатура: Николаса тащит к алтарю крепкая полногрудая невеста – вероятно, она, – а толпа безутешных лондонских красоток рыдает на заднем плане. Николас смотрит на них похотливым взглядом. Надпись под изображением гласила: «Не бойтесь, леди. Завтра я к вам вернусь».

Второй бульварный листок изобразил Николаса в шокирующем зеленом сюртуке, удаляющимся под руку с двумя полуодетыми женщинами, в то время как его невеста рыдала на заднем плане, а ее мать, удивительно похожая на Флору, гналась за ним по улице с топором.

– Я ни разу в жизни не брала топор в руки! – возмутилась Флора. – И никогда бы не надела такое отвратительное платье!

У Маргариты тоскливо сжалось сердце от жестокости и поразительной точности этих рисунков. Художнику удалось изобразить ее затруднительное положение, как если бы он сам при этом присутствовал, как муха на стене.

Мэг зарылась пятками в пышный ковер. Ну что она могла с этим поделать? Ей придется вернуться в деревню, а Темберлей возвратится к своим женщинам.

Флора внимательно наблюдала за дочерью, ожидая ее реакции. Мэг заставила себя взять вилку и приступила к еде, как будто все это ничуть ее не волновало. Она даже ухитрилась проглотить что-то, что вполне могло оказаться опилками, и выдавила на лице улыбку.

– Нет смысла расстраиваться из-за этого. Мы все равно ничего не можем с этим поделать, – сказала она, успокаивая мать.

Мэг бегло просмотрела последнюю дешевую газетенку, оставшуюся на столе, и отложила вилку в сторону.

Она не могла поверить своим глазам. Эта карикатура оказалась особенно жестокой. Надо было знать, чтобы нарисовать такое. Откуда? Если только…

Она вскочила, с грохотом опрокинув стул.

– В чем дело? – спросила Флора.

– Как он посмел?!

Иллюстрация, исполненная яркими красками, изображала Николаса верхом на кобыле в кружевной вуали со стройными человеческими ногами, длинными ресницами и пышной грудью. Три другие кобылы безмятежно стояли в соседнем загоне, глазея на ухмыляющегося седока. «Жеребец Темберлей и кобыла Уиклифф» – надпись под рисунком.

Мэг хорошо помнила, как сморозила глупость в свою брачную ночь, сравнив мужчин с жеребцами.

Он разболтал об этом всему свету! Посмел сплетничать о самых интимных моментах ее жизни. Маргарита мяла листок, пока он не превратился в тугой комок в ее кулаке, потом швырнула его в камин. Щеки ее опалило жаром, когда языки пламени отправили бульварный листок в ад, где ему было самое место. Даже когда пламя опало, насытившись, щеки Мэг продолжали гореть.

Очевидно, брачная ночь ничего для него не значила. У него достаточно красивых партнерш для постели, из которых он может выбирать. Более опытных женщин, которые не сравнивают мужчин с животными.

Ярость закипела у нее в груди, когда она представила себе, как Темберлей рассказывает эту историю, а слушатели заходятся от смеха, когда он описывает забавы своей брачной ночи во всех неприличных подробностях.

Мэг проклинала Темберлея на чем свет стоит, жалея, что знает так мало крепких бранных слов, чтобы охарактеризовать его.

– Маргарита! Что за выражения! Не забывай, ты – герцогиня. Правда, это теперь под сомнением… – заметила Флора.

Мэг бросила на мать возмущенный предостерегающий взгляд. Но сдержала язвительный ответ, когда увидела растерянность и смятение на ее лице.

Флора была ни в чем не виновата. Мэг некого было винить, кроме самой себя. Это она посмела задуматься, каково было бы поцеловать Дьявола, выйти за него замуж, лечь с ним в постель. Теперь она это знала.

– Я уезжаю домой. – «Неужели я такая же трусиха, как Роза? Ну и пусть». – Пойду попрошу дядю Гектора немедленно отдать распоряжения.

Не было никакого смысла оставаться в Лондоне. Крестный сможет подписать все, что потребуется, и пришлет весточку, когда ее брак будет официально расторгнут.

Маргарита пересекла холл и без стука открыла дверь в кабинет Гектора. Она даже не потрудилась пожелать дяде доброго утра, поскольку не ждала от этого дня ничего хорошего.

– Я хочу уехать домой, дядя Гектор. Сегодня же, если не возражаете.

Ее крестный сидел за письменным столом. Видно было, что он растерян и подавлен. Он медленно поднялся на ноги при ее появлении.

– Мэг, дорогая, думаю, тебе следует…

Кто-то в комнате кашлянул, прочищая горло. От страха у Маргариты сердце ушло в пятки. Она прочла извинение в глазах крестного, когда он кивком указал ей на кресло, скрытое от нее створкой двери. Ее пальцы сжали ручку двери – она заглянула за дубовую створку.

В кожаном кресле у камина сидел Темберлей, безмятежно скрестив ноги, словно ничто в этом мире его не волновало.

При виде его у Мэг замерло сердце – даже теперь. Она забыла, каким неотразимым мужчиной он был. Каким потрясающе красивым. Каким невероятно привлекательным.

– Доброе утро, Мэгги, – спокойно произнес ее муж, поднимаясь.

С громким гневным возгласом Мэг пересекла комнату и влепила ему увесистую пощечину.

– Как вы посмели сплетничать обо мне?! – Она сжала кулаки, готовая снова его ударить, но он одним плавным движением оторвал ее от пола и опустил в кресло. Она прижалась спиной к все еще теплой коже, а он склонился над ней, отрезая всякую возможность побега, и пригвоздил к месту яростным взглядом.

– Не знаю, о чем вы говорите, но если вы снова посмеете меня ударить, я перегну вас через колено и как следует отшлепаю, и мне наплевать, кто за этим будет наблюдать.

Мэг умоляюще посмотрела на дядю Гектора через плечо Темберлея. Ее крестный застыл за своим письменным столом, изумленно глядя на них. Он только покачал головой в ответ на ее безмолвную просьбу.

– Ваше путешествие отменяется, – сказал герцог. – Наш брак оказался законным. Теперь вы моя жена, нравится мне это или нет. И вы снова возвращаетесь в Хартли-плейс, где будете учиться вести себя, как истинная герцогиня.

Маргарита содрогнулась. Что это будет за брак? Союз, полный холодной ненависти, злобы и недоверия. Позор быстрого аннулирования брака был бы предпочтительнее.

Она мятежно вскинула голову, сердито глядя на мужа.

– Нет.

Его суровый взгляд не сулил пощады.

– Вы можете уйти отсюда на своих двоих, или я отнесу вас в карету на плече.

– Вы не посмеете! – прошипела Мэг. Ее гнев не уступал его ярости.

Выражение лица Темберлея изменилось, но она не заметила опасности. Он с потрясающей легкостью поднял ее с кресла и перекинул через плечо.

– Я предупреждал вас: есть очень мало вещей, на которые я бы не осмелился, Мэгги.

Мэг вскрикнула, когда комната внезапно перевернулась. Она как завороженная смотрела на каблуки его сапог, когда он широким шагом направился к двери. Лишь на мгновение остановился.

– Доброго дня, Брайант, – сказал Темберлей.

Маргарита изогнулась, чтобы взглянуть на крестного, наблюдавшего за ними в ошеломленном молчании.

– Дядя! – крикнула она. Плечо Темберлея давило на живот, и потому ей было трудно говорить. – Вы ведь не допустите этого?.. Это варварское похищение! – задыхаясь, прокричала Мэг, молотя мужа по спине кулаками и брыкаясь. Резкий шлепок по ее обращенному вверх заду несколько остудил ее пыл.

– Вы только возбудите больше сплетен, если станете кричать. Ведите себя прилично, и я позволю вам самой дойти до кареты.

Они уже приближались к парадной двери, и через несколько секунд лакей должен был отворить ее. Одному Богу известно, что он подумает и что будет рассказывать служанкам на кухне. И как они будут судачить, увидев Мэг в бульварном листке задницей кверху.

Она расслабилась.

– Отпустите меня.

– Значит, вы решили вести себя хорошо? – спросил он и позволил ей соскользнуть вниз по его телу, пока ноги ее не коснулись пола.

Она поймала его торжествующий взгляд и передумала, бросилась по лестнице вверх, к своей комнате.

Темберлей догнал ее, прежде чем она достигла третьей ступеньки.

– Вы действительно ужасная озорница! – сказал он, снова перекинув ее через плечо.

Мэг слышала где-то рядом голос матери, ее приглушенные вопли. Слышала, как она колотит в дверь. Вероятно, Гектор запер ее в малой столовой, чтобы она не увидела происходящего и не вмешалась.

Маргарита попыталась вырваться, но муж крепко держал ее. Волосы растрепались в этой борьбе и развевались вокруг головы, как огненный флаг, закрывая обзор. Она услышала, как отворилась парадная дверь, вдохнула запах уличной пыли, почувствовала холодный утренний ветерок на своем прикрытом шелком мягком месте. Мэг слышала голоса и шум проезжающих мимо карет, кожей ощущала взгляды пялящихся на нее людей. Неужели они смеются над ней?

Помертвев от стыда, Мэг снова начала вырываться, выкрикивая в адрес Темберлея оскорбления, которые только могла придумать. Но ни одно из них не возымело действия. Муж с легкостью удерживал ее на плече и не останавливался, пока не затолкал в карету, задыхающуюся, почти без чувств.

– В Хартли-плейс, Роджерс, – спокойно приказал Николас кучеру.

В окне малой столовой мелькнуло встревоженное лицо матери, когда карета отъезжала, но Гектор оттеснил Флору от окна и задернул занавески.

Помоги ей Бог. Не будет ей ни спасения, ни милости. Мэг теперь целиком принадлежала этому дьяволу. Она попыталась угадать, какие еще наказания он припас для нее. Посадит на хлеб и воду? Подвергнет адским мучениям?

Маргарита мысленно вознесла отчаянную молитву святому Георгию.

Глава 23

Николас пристально рассматривал жену. Ее великолепные волосы разметались по бархатным подушкам кареты подобно сверкающей медной паутине, поблескивающей огнем. Он помнил, что чувствовал, когда они обвивали его обнаженное тело. Помнил, как ее ярость обернулась страстью в постели. Буйная непокорность его новобрачной была необычайно возбуждающей.

Что ему следует ей сказать? Нужно ли пригрозить, что он запрет ее, привяжет к кровати, отошлет прочь? От любой другой женщины он просто ушел бы, но эта была его женой.

Всякий раз, когда они пытались поговорить, они ссорились. Судя по всему, только в одном они были согласны: он не может оставить безнаказанным ее предательство и обман. Ему придется объяснить ей, кто в семье главный.

Маргарита смотрела в окно, отказываясь взглянуть на мужа.

– Прошлой ночью в «Уайтс» держали пари: какого цвета у вас волосы, – сказал Николас. – Сент-Джеймс заявил, что они белокурые, как золотая пряжа. Я сказал, что волосы у вас рыжие, и был заподозрен в том, что делил с вами ложе в темноте.

Ее взгляд наконец обратился к нему. В глубине карих глаз таилось любопытство, смешанное с гневом.

– Ставили в основном против рыжих, потому что все знают, что я люблю блондинок.

Мэг отвела взгляд.

– Так найдите себе блондинку!

Он наклонился вперед, сократив расстояние между ними.

– Я подыскал одну, но вы заняли ее место, и я вдруг обнаружил, что питаю склонность к рыжеволосым.

Маргарита снова отвернулась к окну.

Неужели она вообразила, что может так легко отделаться от него? Николас хотел, чтобы она смотрела на него, хотел полностью овладеть ее вниманием. Он взял длинную прядь ее волос и принялся медленно наматывать ее себе на ладонь, постепенно приближаясь к жене, пока ему не пришлось подняться и сесть с ней рядом. Она отодвинулась как можно дальше, сердито глядя на него, как загнанная в угол кошка.

Мэг была необыкновенно хороша, когда злилась. Ник поцеловал волосы, намотанные на ладонь, и заглянул ей в глаза, без слов напоминая обо всем, что произошло между ними в первую брачную ночь.

Она судорожно вздохнула.

– Я бы не прочь повести вас в театр сегодня вечером. Когда люди увидят ваши великолепные волосы, я выиграю уйму денег. – Он снова поцеловал ее волосы, как если бы это был талисман игрока. – Возможно, я куплю вам какую-нибудь безделушку. – Он поцеловал ее в щеку, потом в мочку уха. Она восхитительно пахла.

У Мэг перехватило дыхание.

– Что бы вам хотелось получить, Мэгги? – прошептал он ей на ухо и почувствовал, как она задрожала, покрывшись гусиной кожей там, где прикоснулись его губы. Маргарита закрыла глаза в бесплодной попытке отгородиться от мужа. – Бриллиант? Драгоценный камень под цвет ваших глаз? А может, рубин – символ капельки девственной крови?

Глаза ее мгновенно раскрылись и встретили его взгляд. С гневным возгласом Мэг изо всех сил толкнула его в грудь. Он соскользнул с сиденья на пол кареты, но и она упала, потому что ее волосы оставались намотанными на его ладонь. Она оказалась лежащей поверх него в неловкой позе.

Николас высвободил ладонь и крепко обхватил жену обеими руками, удерживая на месте и не позволяя орудовать кулаками. Она начала извиваться, как пойманная на крючок рыба, осыпая Ника замысловатыми ругательствами, поразившими даже его своей оригинальностью. Его еще никогда в жизни не обзывали жалким, порванным псами, завшивевшим конокрадом.

Ник не смог удержаться и расхохотался.

– Ох, Мэгги, чем сильнее вы ерзаете, тем это приятнее!

Она мгновенно застыла, с ужасом глядя на него.

Он усмехнулся:

– Думаю, мне вас не хватало прошлой ночью, дорогая.

– Я уверена, вы легко нашли мне замену.

Темберлей одарил ее своей дьявольски неотразимой улыбкой и подвигал бедрами, чтобы она почувствовала, как действует на него. Щеки Мэг вспыхнули ярким румянцем.

– Я получил массу предложений. Но, увы, все претендентки оказались блондинками, а я, уверяю вас, был расположен к рыжеволосым. – Он поднял голову и поцеловал ее в губы. – Мне нравятся дерзкие… – Он поцеловал ее снова. – Пылкие.

Маргарита смотрела на него с недоверием, и он вспомнил, что она никогда прежде не играла в любовные игры. Этому будет учить ее он, после того как научит послушанию.

Мэг попыталась подняться, осознав наконец, в какой опасности оказалась и каковы его намерения. Но он удержал ее.

– Пожалуй, я не стану дарить вам драгоценности. Лучше отдам синюю книгу, которая так вам понравилась, чтобы вы продолжили свое образование.

Мэг замахнулась на него, но он ухватил ее за запястье.

Она принялась вырываться.

– Как вы посмели рассказать всем!..

Карету тряхнуло на выбоине, и все, что Мэг собиралась сказать, вылетело у нее из головы. Ник осторожно куснул мочку ее уха.

Маргарита охнула и попыталась отстраниться.

– В самом деле, ваша светлость, я думала… – запротестовала она.

– Я же говорил вам: никогда не называйте меня так в постели. – Ник не оставил без внимания то, как она закинула голову, чтобы ему было удобнее достать губами до ее шеи.

– Но мы не в постели, – пробормотала она.

Ник улыбнулся, ощущая бешеное биение ее пульса. Жена действительно слишком много думала. Нужно отучить ее от этой привычки. И начать можно прямо сейчас.

Карету снова тряхнуло – Мэг возвратилась к реальности. Она оказалась еще более упорной и решительной, чем он думал. Чары обольщения рассеялись, Ник почувствовал, как она напряглась и снова начала вырываться. Придется поговорить с Роджерсом о его манере езды.

– Вы сплетничали обо мне! – обвинила его Мэг. – Вы всем разболтали, что я говорила о лошадях! – задыхаясь, выпалила она.

Он не мог понять, о чем она говорит.

– Я никогда не сплетничаю, Мэгги.

– Тогда – кто?.. – начала она, но он снова завладел ее губами, заставляя замолчать.

– А также никогда не слушаю сплетни. И вам не следует этого делать. Большая часть из них – неправда.

Николас продолжил соблазнять жену, касаясь языком ее упрямо сомкнутых губ, покусывая и исследуя их уголки, пока она не уступила и не приоткрыла их, целуя его в ответ со страстью, не уступающей его собственной.

Они не заметили, когда карета остановилась.

Лакей Роб Вейл буквально остолбенел. У него отвисла челюсть, когда он отворил дверцу кареты и обнаружил герцога и жену лежащими на полу. Они не замечали, что он стоит рядом, с удивлением уставившись на них. Роб не знал, как ему поступить – всего месяц был в услужении.

Конечно, ему была известна репутация герцога. Кто ее не знал? Этот человек был знаменитым повесой. Но это была его жена. А хозяева, считал Роб, никогда не женятся ради любви или ради удовольствий – как бы это ни называлось. Для этого они содержат любовниц, как в случае с его светлостью.

Поразмыслив, Роб решил: главное – сохранить все в тайне. Не годится ему потерять место из-за того, что он увидел, как его господин целуется со своей супругой. Он затворил дверцу кареты и громко постучал по блестящему герцогскому гербу, придававшему карете респектабельность, хотя тому, что происходило внутри, этого явно недоставало. Он прислушался и подождал, пока шорохи в карете стихли.

Когда Роб снова открыл дверь, герцог сидел на своей стороне, ее светлость – на своем месте, и выглядели оба совершенно нормально. Правда, красивое лицо герцогини пылало ярким румянцем, а волосы были распущены.

Роб опустил ступеньку. Герцогиня приподняла юбки и, как только ноги ее коснулись мостовой, бросилась бежать. Она так быстро взлетела по ступенькам, словно сам дьявол гнался за ней.

Ник не последовал за женой. Он остановился рядом с Робом и наблюдал, как Мэг убегает. Вид у него был несколько озадаченный.

– Ни слова, Роберт, – шепотом произнес его светлость.

Роб не смог удержаться и заговорщицки улыбнулся ему в ответ.

– Конечно, ваша светлость.

Герцог забрался обратно в карету и уехал.

– Это был его светлость? – спросил другой лакей, Том, глядя на отъезжающую карету.

– Ага, – ответил Роб. – Сколько живу, никак не могу понять этих аристократов.

– А нам это зачем?

Удаляясь в карете, Николас невольно улыбался своим мыслям. Ему страшно хотелось последовать за женой, отвести ее наверх и закончить то, что они начали. Он провел бы весь день в ее постели, а потом и всю ночь… На этом он резко оборвал себя. Ведь она обвела его вокруг пальца!

Темберлей не мог просто так проглотить ее обман. Он ясно объяснил, что об этом думает. Показал, кто здесь в их паре главный. Доказал, что может соблазнить ее в любой момент, когда захочет. И она бессильна устоять перед ним. Или перед собой? И теперь лучше оставить ее одну, чтобы она как следует обдумала этот урок.

По правде говоря, он был так же возбужден, как и она, и это его настораживало. Он хотел эту лживую, упрямую маленькую чертовку.

Николас тряхнул головой, пытаясь изгнать Мэг из своих мыслей. Он уже далеко не зеленый юнец и полностью владеет собой. Он сказал себе, что выиграл этот раунд в их игре, и самодовольно улыбнулся, глядя на сиденье, которое она совсем недавно занимала.

Длинный рыжий волос пристал к подушке, призывно сверкая в лучах утреннего солнца. Вид ее волоса, вкус ее губ на его губах, слабый аромат духов, сохранявшийся в карете, заставили его плоть опять затвердеть.

Глава 24

То, что Темберлей не удосужился последовать за ней наверх, после того как похитил ее, а затем соблазнил в карете, ничуть ее не волнует, пыталась убедить себя Мэг.

Она уселась за свой письменный стол и сделала вид, будто пишет письмо. Но сама постоянно поглядывала на дверь, дожидаясь его, надеясь.

Часы равнодушно тикали, отсчитывая минуты, часы. Уже прошло утро и половина дня, а он все не приходил.

Мэг надела к чаю украшенное вышивкой шелковое платье цвета охры и развлекала дюжину леди, пришедших посмотреть на нее. Если они и удивились, увидев, что у нее рыжие, а не белокурые волосы или что ее представили как Маргариту, а не как Розу, они были слишком хорошо воспитаны, чтобы показать это. В особенности при старой герцогине, сидевшей с ней рядом.

Были ли в ее адрес ехидные замечания или неодобрительные взгляды – Маргарита не замечала. Она не спускала глаз с двери, рисовала в своем воображении, какой поднялся бы переполох, если бы Николас вошел, закинул ее на плечо и унес в спальню. Но он так и не пришел.

Мэг изобразила безмятежную улыбку, когда леди Эмметт заговорила о погоде, хотя сама внутри буквально кипела от возмущения. Зачем было силком тащить ее сюда из Брайант-Хауса только лишь для того, чтобы потом полностью игнорировать? Наверное, он избрал для нее такое наказание.

– Не хотите ли пойти со мной в оперу сегодня вечером, ваша светлость? Возможно, там будет русский царь со своей сестрой, – спросила Дельфина Сент-Джеймс, сестра Себастьяна.

– Ох уж этот русский царь! Какая скучная тема для обсуждения. Столько блистательных монархов и военачальников, разбивших Наполеона, находятся сейчас в Лондоне, а все только и говорят что о русском царе и о женитьбе Дьявола! – Леди Клайв зажала ладонью рот и покраснела до корней волос. – Прошу прощения, ваша светлость!

Мэг любезно улыбнулась:

– Я слышала, русский царь очень привлекателен, а его сестра – настоящая красавица. С нетерпением жду возможности увидеть их лично. – Она снова взглянула на дверь.

– Вы совершенно правы, леди Клайв. Все будут смотреть на новую герцогиню Темберлей, – сказала старая герцогиня. – Вам непременно следует пойти в оперу сегодня вечером, Маргарита. Пусть посмотрят на жену Дьявола.

Шквал приглашений от остальных гостей обрушился на Мэг – на балы, вечеринки, чаепития, скачки, званые завтраки. Мэг гадала, сможет ли выдержать столь насыщенный график, особенно при наличии такого отвлекающего фактора, как Николас.

Переодеваясь к вечеру, Маргарита все время прислушивалась: не вернулся ли Николас? Но за дверью, соединяющей их покои, было тихо. Она выбрала шелковое платье цвета морской волны со слегка присборенными рукавами.

– Я принесла вам фамильные сапфиры, чтобы вы их надели, Маргарита, – сказала старая герцогиня, войдя со своей служанкой, которая несла в руках шкатулку.

По знаку, поданному герцогиней, девушка торжественно открыла шкатулку – и Мэг ахнула. Ожерелье было великолепным. В центре красовался огромный желтый бриллиант.

– Разве не следует подождать, пока мы отправимся в театр с герцогом? – спросила Мэг, когда холодные камни коснулись ее кожи.

– Он, без сомнения, занят неотложными делами сегодня вечером, – ответила герцогиня, глядя на ожерелье в зеркале и старательно избегая взгляда Мэг. – Вроде покупки скаковой лошади или обеда в одном из его чертовых клубов.

– Скорее всего, он с одной из своих любовниц, – с горечью добавила Мэг.

Роскошные драгоценности не могут компенсировать отсутствие любви или недостаток внимания со стороны мужа.

– Не нужно дерзить, Маргарита. Очень важно появляться на публике с кем-нибудь вроде Дельфины Сент-Джеймс. Она и ее сестра очень влиятельны. Покорите ее, и вы покорите весь лондонский свет.

Гордость и положение – вот все, что имело значение для старой герцогини, в то время как Николас пренебрегал и тем, и другим. Как Мэг приноровиться к таким сложным обстоятельствам? Как ей вести себя, если в свете считают, что муж разочарован в ней? Она подумала, что фамильное ожерелье послужит свидетельством ее признания, знаком ее принадлежности ему.

Мэг отвернулась от зеркала и встала, позволив Анне набросить ей на плечи накидку.

Старая герцогиня оглядела ее с ног до головы и кивнула в знак одобрения.

– Помните, кто вы, и держите голову высоко.

В опере Маргарита заняла место в ложе Сент-Джеймсов. Дельфина склонилась к ней.

– Никто из присутствующих не смотрит на сцену. Все бинокли в зале направлены на вас.

– Наверное, они удивлены, что я не блондинка, – прошептала Мэг.

– Вовсе нет, – рассмеялась Дельфина. – Николас никогда в жизни не делал того, что от него ожидали. Теперь все наперебой стараются доказать, что первыми узнали о вас. – Она внимательно посмотрела на Мэг. – Вас тревожит, что будут щекотливые вопросы?

– Наша свадьба была… слишком поспешной, – ответила Маргарита.

– Ваш брак был устроен заранее. Никто и не ожидал, что это результат великой любви, – сказала Дельфина. – Теперь многие женщины завидуют вам. Глупые дебютантки, вообразившие, будто сумеют завоевать Дьявола. Он никогда не проявлял склонности к женитьбе.

– Похоже, вы хорошо его знаете, – заметила Мэг.

– Они с Себастьяном дружат со школы. Когда-то Ник был таким же неуемным повесой, как Себ. Но это было до того, как он отправился на войну. Вернулся Темберлей совершенно другим человеком.

– Каким?

– Более суровым, более осмотрительным. Не таким, каким был раньше и каким его изображают в бульварных газетах. Возможно, это из-за смерти Дэвида или из-за того, что он унаследовал титул. А теперь он женился. – Дельфина вздохнула. – Должна признаться, я и сама была без ума от него какое-то время, надеялась… Жаль, что Себастьян не пошел на войну. Ему давно следовало бы повзрослеть, и я уже теряю надежду, что это когда-нибудь случится.

Дельфина поднесла к глазам бинокль и принялась разглядывать публику с тем же пылом, с каким разглядывали ее. Опустив бинокль, она сказала:

– Оказывается, русский царь так и не пришел сегодня в театр. И великая княгиня тоже. Но взгляните, здесь Клэр Говард. Это случается крайне редко.

Мэг посмотрела на леди, сидевшую рядом с пожилой женщиной в ложе напротив. Клэр выглядела совсем юной и очень бледной. На ней тоже было изумительное ожерелье. Леди Говард приветливо кивнула Мэг.

– Она ведь была у нас на чаепитии сегодня? – спросила Маргарита.

– Да, вместе со своей ужасной компаньонкой мисс Фиппс. Клэр замужем за Огастусом Говардом. Он обожает жену и терпеть не может выпускать ее из виду из страха, что она сбежит с мужчиной, которого любила до того, как родители настояли, чтобы она вышла за Говарда. Он годится ей в дедушки. Клэр появляется на публике только со своим мужем или с компаньонкой. И никто ни разу не видел, чтобы Клэр Говард улыбалась.

– Как печально, – вздохнула Мэг.

– Ой! Фиона Барри смотрит в нашу сторону… Улыбайтесь! – воскликнула Дельфина.

Под непривычно пристальным вниманием публики Мэг бросило в жар. Наверное, все они гадают, где ее муж и почему она здесь одна. Она бегло осмотрела публику в поисках дружеского лица. Клэр Говард приветливо улыбалась ей. Маргарита улыбнулась в ответ.

Но тут Дельфина схватила ее за руку.

– Смотрите, вон майор лорд Айвз. – Она вздохнула. – У меня на него самые серьезные виды. Моя сестра замужем за полковником. Вот я и подумала: хорошо бы выйти за такого бравого офицера, как майор Айвз, раз уж я не могу заполучить… А Стивен Айвз такой же герой, как Николас, как я слышала. Полагаю, Николас все еще оставался бы в армии, если бы не унаследовал титул.

Статный офицер вежливо поклонился Дельфине и довольно долго разглядывал Мэг. Интересно, Николас выглядит так же внушительно в своем красном мундире?

– Дельфина, почему Николас унаследовал титул? Что случилось с его братом?

Дельфина оторвала взгляд от майора Айвза.

– С Дэвидом? Он погиб в результате несчастного случая. Никто не знает всех обстоятельств, потому что старая герцогиня – его бабушка – отказывается говорить. О смерти старшего Темберлея было объявлено в газетах без каких-либо объяснений. Ходили слухи о дуэли из-за женщины, но это случилось уже год назад. Николас вернулся с войны несколько месяцев назад, чтобы принять титул. И теперь все говорят только о нем.

Год назад. В то самое время, когда умер ее отец. Маргарита задумалась, был ли Николас близок со своим братом? Страдал ли, когда тот погиб? Горевал ли, как горевала об отце она? Маргарита изучающе посмотрела на свое обручальное кольцо с бриллиантом. Она ничего не знает о своем муже.

В антракте многие пожелали быть представленными новой герцогине Темберлей. Дельфина оказалась права. Похоже, никто не посчитал странным, что у нее рыжие волосы или что ее мужа, всего три дня назад вступившего в брак, нет с ней рядом. Маргарита улыбалась и обменивалась любезностями.

– Вы так естественно держитесь, Мэг. Вы просто созданы быть герцогиней. Завтра вы будете страшно заняты. Вас будут осаждать толпы визитеров, жаждущих познакомиться с вами, – предупредила Дельфина. – А бедный Гардинер утонет в приглашениях.

Что бы ни случилось завтра, сегодня вечером Мэг вернется домой и принесет мужу извинения за свой обман. Возможно, он и вправду лучше, чем кажется.

«Начинай, раз намерена двигаться вперед» – эти слова буквально преследовали ее.

Что ж, настало время начать все заново.

Глава 25

Ему давно следовало пойти и увидеться с Анжеликой. Но Николас не хотел заходить к любовнице. Когда он думал о плотских наслаждениях, только одна женщина занимала его мысли.

Его жена.

Пусть она обманула его, соблазнила его, набросилась на него, оскорбляла, он все равно хотел ее. И хотел так, как никогда в жизни не хотел ни одну женщину. Он не желал даже думать ни о ком другом.

Николас был добрым и благородным человеком и всегда относился к женщинам по-рыцарски. Но они никогда не затрагивали его чувств.

Почему же с Мэг все иначе? Ему следовало бы ненавидеть ее. Но она была смелой, умной, страстной и очень красивой.

Ник печально опустился в кожаное кресло, осматриваясь в клубе, глядя на других мужчин в таких же креслах, выпивающих, как и он, и наверняка избегающих своих жен.

– Я удивлен, встретив тебя здесь, Темберлей. Ведь ты только что женился.

Николас закрыл глаза, пытаясь избавиться от подошедшего, кто бы он ни был. Он не желал обсуждать факт своей женитьбы. А это, вероятно, теперь самая горячая сплетня в свете.

– Могу я присоединиться к тебе? У меня есть кое-какие новости, которые, как мне кажется, ты захочешь услышать.

Ник открыл глаза и увидел Стивена Айвза.

– Это касается рыжеволосых или моей свадьбы? – спросил Николас.

Стивен хмуро взглянул на почти пустой бокал в руке друга.

– Я видел твою очаровательную жену меньше часа назад в театре с Дельфиной Сент-Джеймс. Но я пришел поговорить с тобой о дуэли.

– А почему это должно меня интересовать, если только моя жена – или ее мамаша – не прислала мне вызов? – усмехнулся Николас.

– Один офицер попросил меня быть его секундантом сегодня утром. Какая-то глупая история из-за женщины.

– Не заключить ли нам договор, друг мой, никогда не стреляться из-за женщины?

– Согласен, – ответил Стивен, в то время как официант поставил перед ним кружку эля.

– Так какое отношение имеет эта дуэль ко мне?

– Возможно, самое прямое или вообще никакого, – ответил Стивен. – Там присутствовал доктор. Просто на случай, если его услуги потребуются. Похоже, он регулярно предлагает свои услуги на рассвете в Гайд-парке и имеет неплохой доход, заботясь о раненых и умирающих. Ему щедро платят за молчание, поскольку дуэли запрещены законом.

– Он был и на дуэли Дэвида? – спросил Николас, подаваясь вперед.

– Не знаю. – Стивен пожал плечами. – Это только зацепка, Ник. Он может что-то знать, нужно только хорошо ему заплатить.

– Как его имя? – спросил Николас. Перспектива найти свидетеля, знавшего, с кем Дэвид дрался, возможность выяснить подробности смерти брата быстро прояснили его голову, несмотря на значительное количество поглощенного алкоголя.

– Он его не назвал. И к тому же прикрывал лицо. Я кое-кого послал проследить за ним. – Стивен порылся в кармане. – Вот адрес.

Николас прочел каракули, нацарапанные на обрывке бумаги. Это был первый шаг к раскрытию тайны, окружающей случившееся с его братом.

– Огромное спасибо тебе. – Ник достал кошелек и положил на стол плату за их выпивку. Стивен подтолкнул монеты назад.

– Забери. Они понадобятся тебе, чтобы оплатить услуги доброго доктора.

Часом позже Николас постучал в дверь небольшого приземистого дома в квартале, надежно укрытом завесой респектабельности. Превосходное место для человека, имеющего тайны, поскольку его соседи, похоже, и сами не гнушались темными делишками и не задавали лишних вопросов.

Он щедро заплатил служанке, открывшей дверь, и был препровожден в холл, где и остался ждать.

Доктор появился через несколько минут. Неряшливо одетый мужчина средних лет с острым взглядом и невыразительным лицом.

– Какая неожиданность, ваша светлость, – произнес он, на ходу натягивая сюртук и одновременно пытаясь снять очки. – Проходите. Сэди, принеси портвейн.

Он открыл двери в гостиную, столь же убогую, как и он сам, обставленную старой, давно вышедшей из моды мебелью. Стопки книг служили подставками для пустых винных бокалов, бумаг и даже предметов одежды. Дохлая кошка, плававшая в большой стеклянной банке, наполненной желтой жидкостью, разглядывала Николаса с тупым удивлением. Другие подобные образцы стояли на книжных полках, занимая законное место книг.

– Что привело вас ко мне, ваша светлость? Я могу вам чем-то помочь? Я не привык к такой изысканной компании, как герой войны. Я читал о ваших подвигах в Испании, сэр.

Николас не улыбнулся в ответ – улыбка хозяина тут же померкла.

– Мой хирургический кабинет сейчас закрыт, но если вы соблаговолите зайти завтра или позволите мне навестить вас утром, я непременно смогу предоставить вам мое медицинское заключение.

– Год назад вы присутствовали на дуэли. Покойный герцог Темберлей – мой брат. Припоминаете?

Доктор опустил глаза.

– Дуэли в Англии запрещены законом, ваша светлость. Я понимаю, вы довольно долго были на войне. Возможно, ошибаетесь…

Николас бросил кошелек на пыльный стол и увидел, как широко раскрыл глаза доктор при звоне золотых гиней.

– Расскажите, что произошло с моим братом, – потребовал Ник.

Из горла доктора вырвался сдавленный звук. Он сдвинул книги, лежавшие на диване, и пригласил Николаса присесть. Но тот остался стоять.

Хирург горестно покачал головой, и его подбородок задрожал.

– Поверьте, ваша светлость, я ничего не мог сделать, чтобы спасти его. Он был ранен всеми тремя противниками.

Брови Николаса удивленно взлетели.

– Брат сражался сразу с тремя мужчинами?

– Он вызвал их всех одновременно, – мрачно ответил доктор. – Думаю, речь шла о чести некой юной леди. И его светлость, ваш брат, видимо, чувствовал, что был в некотором роде обманут.

Николас закрыл глаза.

– Наверное, он сражался с каждым по очереди и все трое его ранили?

Дэвид, насколько помнил Ник, был не слишком хорошим фехтовальщиком.

Доктор вытащил из кармана носовой платок и отер раскрасневшееся лицо.

– Нет, он сражался со всеми сразу. Они заявили: раз этот вызов оскорбил всех троих, ваш брат должен драться с ними одновременно.

Николас представил себе Дэвида – доведенного до отчаяния, безрассудного от безысходности. Он потерял все свое состояние из-за каких-то дурацких инвестиций. Затем Джулия разорвала с ним помолвку, объявив, что беременна. Дэвид погиб всего через два дня после ее визита.

Николаса замутило. Дуэли считались делом чести. Но в поединке, оборвавшем жизнь Дэвида, не было ничего честного.

– Кто эти джентльмены, которые сражались с моим братом?

Хирург смущенно пожал плечами.

– Титулованные особы, ваша светлость, но я не помню их имен.

Николас выхватил саблю и приставил ее к горлу доктора, приподняв второй и третий подбородки, свисавшие на измятый галстук.

– А теперь вспомнили?

Доктор осторожно сглотнул.

– Кажется, там был лорд Чарлз Уилтон, – произнес он.

Уилтон? Ник не знал, что Дэвид вообще был с ним знаком.

– А остальные?

Доктор попытался отступить назад, но Николас последовал за ним.

– Уверяю вас, я гораздо лучше владею клинком, чем мой брат.

– Лорд Огастус Говард! – пискнул хирург. – И граф Уиклифф. – Доктор заскулил, когда острие клинка дернулось.

Уиклифф?

– Это все, что я знаю, ваша светлость. Клянусь вам! Я сделал все возможное, чтобы спасти вашего брата, но сабля лорда Уилтона проткнула ему легкое, а лорд Говард пронзил его печень!

Николас на дюйм опустил саблю.

– А куда ранил его Уиклифф?

– Он только слегка задел его руку и отказался сражаться дальше. Его вырвало прямо там, на траве. Уиклифф рыдал как младенец, когда они уводили его прочь.

– Кто был секундантом моего брата? – спросил Николас.

– Какой-то седой мужчина, ваша светлость, невысокий, пожилой. Он очень испугался, когда ваш брат был сражен. Я не разобрал его имени, но я взял за правило избегать представлений.

В дверях появилась служанка с подносом, принесшая портвейн. При виде оружия, нацеленного в горло хозяина, она испуганно ахнула.

Николас убрал саблю в ножны. Взял поднос из дрожащих рук служанки и поставил на стол.

– Благодарю вас, доктор. Вы мне очень помогли. Я не останусь выпить портвейна, но вам не помешает пропустить стаканчик.

Доктор прижал ладонь к горлу.

– Я выпью, ваша светлость. Непременно выпью.

Николас вышел.

Забравшись в карету, он закрыл глаза.

– Домой, Роджерс, – приказал кучеру.

Граф Уиклифф. Отец Маргариты.

Неужели она знала? Его сердце сжалось при мысли, что это могла быть еще одна причина ее коварного обмана.

Бабушка никогда не простила бы того, кто причастен к смерти ее любимого внука. Уиклифф пошел на попятный, вышел из игры, отказался нанести смертельный удар. И умер вскоре после дуэли. От чего? От чувства вины и угрызений совести? Или это Уилтон и Говард вынесли смертный приговор его малодушию?

Теперь Ник знал имена инвесторов. И один из них, скорее всего, нарочно соблазнил Джулию. Но больше всего Николасу не давала покоя мысль: как много было известно его жене. Достаточно ли, чтобы положить конец их сфабрикованному браку?

Ему необходимо было узнать больше. Что-то веское, на чем можно было бы основывать обвинения. Что-то такое, чего даже бабушка не сумела бы опровергнуть.

Ник подумал о секунданте Дэвида, которого описал доктор. Под это описание подходил Тобайас Симмонз, камердинер брата. Он на все был готов ради Дэвида. Был ему вторым отцом, любимым дядей. Симмонз оставался с братом до конца, держал умирающего Дэвида за руку. Бабушка назначила ему пенсию и отдала в его распоряжение небольшой домик рядом с замком Темберлей.

Оказавшись дома, Николас тотчас же приказал оседлать Ганнибала. Стоя в тени конюшни, он посмотрел на окно спальни жены – темно. Была ли она там, лежа в своей постели и ожидая, что он придет к ней?

Пока он не получит ответы на все обстоятельства гибели Дэвида, он не сможет встретиться с ней и с бабушкой.

– Пожалуйста, сообщите мистеру Гардинеру, что я буду в замке Темберлей, – сказал он груму и ускакал в темноту.

Глава 26

– Добрый вечер, Гардинер, – приветствовала Мэг дворецкого, когда он зашел к ней, чтобы забрать фамильное ожерелье и вернуть его старой герцогини. – Его светлость дома?

– Герцог вечером уехал в замок Темберлей, – ответил дворецкий.

– В замок Темберлей? – растерянно прошептала она. – Он сообщил, как долго будет в отъезде?

– Нет, ваша светлость. – Гардинер забрал ожерелье и покинул комнату.

Маргарита легла в постель, но долго еще не могла уснуть, вслушиваясь в тишину.

Николас уехал, не оставив даже весточки для нее.

Что это могло означать?

Он все еще не простил ее. Поцелуи ничего не исправили. Только еще больше все запутали и сбили ее с толку.

Глава 27

Замок Темберлей располагался на нескольких сотнях акров лучшей дербиширской земли. Каждый герцог начиная с шестнадцатого столетия пристраивал понемногу к первоначальной цитадели, пока башни из красного камня не заслонили горизонт на много миль вокруг.

Парадный холл, выстланный мрамором, гудел от множества шагов, когда прислуга сбежалась приветствовать нового хозяина.

– Лорд Николас… вернее, ваша светлость! – воскликнула экономка, с любовью глядя на Ника, словно он все еще был ребенком, которого она знала. – Как приятно наконец-то видеть вас дома!

– Здравствуйте, миссис Данн. Извините, что приехал без предупреждения.

Экономка глянула через его плечо.

– Ваша новобрачная с вами? Мы читали оповещение в газете, и, конечно, ее светлость прислала нам весточку. Я сейчас же подготовлю покои вашей матери…

– Я приехал один. Всего на несколько дней.

– Понимаю, – сказала миссис Данн, пряча свое разочарование за кислой улыбкой.

Ник оглядел просторный парадный холл, отделанный резным деревом и мрамором. Две лестницы плавно уходили кверху, устремляясь к великолепному потолку, расписанному по указанию отца. У Авроры, богини утренней зари, было нежное лицо их матери. Шаловливый херувим, дразнивший голубку у ног богини, представлял его самого в возрасте трех лет. Купидон с лицом восьмилетнего Дэвида пристально всматривался в нарисованные дербиширские земли, которые ему предстояло унаследовать однажды, в то время как их отец в виде Зевса указывал на небольшую рощу поодаль. Идеальное семейство… пока родители не погибли в разбившейся карете. В их жизнь тогда вмешалась бабушка в качестве опекуна, которая решила, что внуки нуждаются в более строгом воспитании.

Ник понял, что миссис Данн надеялась, что в замок Темберлей вернутся те счастливые времена семейного благополучия, в особенности теперь, когда он женился.

– Всему свое время, – пообещал Ник экономке.

Она вознамерилась было расспросить его о жене, но Ник поспешил сменить тему.

– У вас случайно не найдется немного пирога с патокой? Я умираю от голода.

Она гордо подбоченилась.

– Разумеется. Пойдемте в библиотеку. Я принесу вам чай и поесть: сначала отличной тушеной говядины, а уж потом и пирога с патокой.

Ник благодарно улыбнулся.

– Полагаю, Тобайас Симмонз вышел на пенсию и поселился в имении Темберлей. Его домик неподалеку?

– О да, на краю деревни у реки. Он иногда заходит к нам на кухню. Но большей частью держится особняком, занимается своим огородом. Тобайас будет рад видеть вас, сэр. Он был ужасно огорчен смертью лорда Дэвида. Рыдал как ребенок на похоронах. Мы все рыдали…

– Я навещу его завтра, – сказал Ник.

Он прошел в библиотеку. Портрет Дэвида сурово взирал на него со стены над камином – единственное изменение в обстановке, с тех пор как он был здесь в последний раз. Портрет написан во время пребывания Ника на войне. Вероятно, бабушка намеренно поместила его здесь. Дэвид никогда не любил библиотеку, книги. Но бабушка знала, когда Николас вернется в замок Темберлей, это будет первая комната, куда он направится. Без сомнения, она хотела, чтобы он взглянул в печальное благородное лицо брата, которого предал, и устыдился.

Ник долго вглядывался в лицо Дэвида, испытывая скорбь, возмущение, обиду и замешательство. Именно в таком порядке.

Он покинул библиотеку и исследовал пустой замок, выбрав самый длинный путь в покои, которые занимал в отрочестве.

Проходя мимо портретов девяти поколений графов и герцогов Темберлей, он прислушался: нет ли в замке привидений? Его собственный герцогский портрет однажды будет висеть здесь. И дети, которые у него появятся, тоже оставят в замке свои изображения. Будут ли они счастливы, получив титул и жизнь, связанную с ним?

Ник глянул в гордые глаза бабушки, и его губы горестно сжались. Счастье ничего для нее не значило. Она воспитывала внуков в убеждении, что только долг, власть и традиции имеют значение. Для нее его сын будет просто еще одним портретом, который повесят в галерее.

Николасу повезло. Поскольку никто не ожидал, что он станет герцогом Темберлеем, ему было дозволено строить собственное счастье. Он взглянул на детские портреты – свой и брата. Он – улыбающийся сорванец, в то время как Дэвид даже тогда был хмурым и серьезным. Был ли Дэвид когда-нибудь счастлив?

Ему никогда этого не узнать. Он не обменялся ни единым письмом с братом, когда был в Испании. Его квартальное содержание выплачивалось регулярно, но он не получал никаких сведений о семье, пока не пришло короткое письмо от бабушки с сообщением о смерти Дэвида и требованием немедленно вернуться домой и взять на себя ответственность.

«Ответственность». Как же он ненавидел это слово!

Ник отворил дверь в герцогские покои. Помещение было затенено. Мебель завешена. Словно время остановилось и траур по Дэвиду продолжался. Даже часы на каминной полке встали. Неужели вещи его брата все еще в гардеробе?

Николас содрогнулся. Комната показалась могилой. Он вспомнил, как плакал Дэвид, когда бабушка настояла, чтобы он переехал из детской в эти покои почти сразу же после гибели родителей.

Николас вышел и закрыл за собой дверь. Он не смог бы спать здесь. Попытался представить себе Маргариту в покоях бабушки или своих детей в детской наверху. Та комната тоже стала тихим, уединенным местом, после того как Дэвида переселили вниз. Но Ник недолго оставался одиноким. Бабушка отослала его в школу.

Когда – если – у него будут дети, они наполнят веселым шумом весь замок. Он не позволит воспитывать их, как воспитывали Дэвида. Они узнают радость, так же как и гордость, решил он, открывая дверь в свою комнату, по-прежнему полную книг и вещей, собранных в отрочестве.

Ник раздвинул шторы и посмотрел на величественные холмы. Ему всегда нравился этот вид. Он напоминал, что за стенами замка простирается большой мир, торжествует свобода.

Молодой герцог Темберлей закрыл глаза. Теперь он мог видеть только свою «ответственность», и ему страшно не хотелось ее нести.

Покинув свою комнату, Ник направился вниз, в кухню, где кипела жизнь, где звучал смех.

Глава 28

Завтрак со старой герцогиней превратился в ежедневный ритуал, где бабушка просматривала расписание Мэг на день, давала инструкции, напоминала правила поведения в свете и обсуждала приглашения, пришедшие по почте.

– Разве люди не сочтут странным, что я никогда не появляюсь вместе с герцогом? – прямо спросила Мэг, после того как муж отсутствовал три дня без всяких объяснений. Она всерьез начала задумываться: действительно ли он в замке Темберлей и один ли он там?

– С этим ничего не поделать. У него масса обязанностей как у герцога. Так и говорите всем, кто спросит, где он, – резко ответила герцогиня.

Маргарита осторожно откусила кусочек тоста.

– Он оставил столицу посреди сезона, сразу после свадьбы…

Старая герцогиня подождала, пока лакей вновь наполнит ее чашку чаем.

– Если он не вернется, вы присоединитесь к нему в замке Темберлей в конце сезона. Если он уехал, потому что зол на вас за ваш обман, к тому времени его злость пройдет. Пусть пока дуется. И не обсуждайте это ни с кем.

– А если он не один?

Бабушка многозначительно посмотрела на нетронутую тарелку Мэг и сменила тему.

– Вы ничего не едите. Может, вы уже беременны?

Мэг отрицательно покачала головой.

Герцогиня повернулась к стопке писем, лежащих у ее локтя.

– Здесь дюжина приглашений для вас. Я сообщу своему секретарю, какие принять от вашего имени. Скажите, вы скучаете по Николасу?

Маргарита потупилась. Она почти не спала. Ночь напролет лежала в постели, не смыкая глаз, глядя на дверь, соединяющую их покои, в надежде, что он войдет. Днем всматривалась в толпу на Бонд-стрит и в Гайд-парке, отыскивая его взглядом.

– Вовсе нет, – твердо заявила она.

– Прекрасно, – усмехнулась герцогиня. – Тогда он, вероятно, вернется гораздо скорее. Вы отлично можете развлечься и без него. Вот приглашение от Фионы Барри. Думаю, вам надо его принять. Ее мнение может обеспечить вам успех или уничтожить вас. – Она поджала губы, внимательно оглядев Мэг. – Фиона выискивает различные недостатки и промахи, но вы до сих пор вели себя безупречно.

У Мэг от волнения скрутило живот. А герцогиня еще удивляется, почему она плохо ест.

Маргарита появилась на балу у Фионы Барри с желтыми бриллиантами в волосах. Она поискала взглядом Николаса среди гостей, затаив дыхание в предвкушении встречи. Мэг научилась улыбаться, скрыв бурлящую смесь эмоций – стыда, гордости и разочарования.

Фиона и в самом деле пристально изучила ее, прежде чем громко спросить: где же Николас?

– Могу я попросить вас представить меня, – перебил ее офицер в красном мундире.

Маргарита с благодарностью повернулась к нему и сразу узнала майора лорда Стивена Айвза, которого видела в театре.

Фиона шутливо стукнула его веером по рукаву.

– Я даже вообразить себе не могла, что в Лондоне остался хоть кто-то, кто не знаком с Маргаритой Темберлей. Где вы были, Стивен?

Он склонился к руке хозяйки, но глаз не спускал с Мэг.

– Увы, леди Фиона, я теперь состою в дипломатическом корпусе. Мы последнее время были страшно заняты, принимая в Лондоне коронованных особ альянса.

Фиона от удивления широко раскрыла глаза.

– В том числе русского царя и его сестру? Почему же сегодня вы не привели их ко мне? Я лучшая хозяйка в свете! Я бы приняла их с распростертыми объятиями.

– Боюсь, мои обязанности лежат в более приземленной сфере, чем расписание светских развлечений его величества и ее высочества. К тому же их присутствие здесь вызвало бы ужасное столпотворение. Сопровождающая их свита включает слуг-дегустаторов, придворных дам, пажей, переводчиков и сотрудников протокола. – Он улыбнулся Мэг. – В такой толпе я мог бы упустить возможность быть представленным ее светлости герцогине Темберлей.

Мэг улыбнулась при столь утонченном напоминании Фионе, что она забыла о просьбе майора Айвза представить его.

– Ваша светлость герцогиня Темберлей, недавно вышедшая замуж за самого Дьявола, позвольте представить вам майора лорда Стивена Айвза.

Тот с улыбкой поцеловал Мэг руку.

– Ну вот, я исполнила свой долг хозяйки. И раз уж у вас, похоже, нет для меня интересных историй о русском царе, я, пожалуй, пойду исполнять свои обязанности перед другими гостями, с вашего позволения. – И она удалилась.

– Я старый друг Николаса, ваша светлость. Хочу поздравить вас с недавним бракосочетанием. Прошу винить за опоздание мой служебный долг и не принять за небрежность или отсутствие интереса. Я много слышал о вас.

Айвз не спросил, где Темберлей, с облегчением отметила Мэг. Она взглянула на его военную форму.

– От Николаса? – задыхаясь, спросила она.

Он отрицательно покачал головой.

– Я не виделся с ним в последнее время. По большей части я слушал Дельфину Сент-Джеймс, которая воздает вам хвалы, считая превосходной женой для Ника. Одновременно и умной, и прекрасной. Едва смог дождаться, когда меня вам представят. Признаться, я не думал, что здесь найдется достойная пара для Николаса. И бесконечно рад, что ошибся.

Щеки Маргариты вспыхнули жарким румянцем от такой лести.

– Вы знали моего мужа в Испании, майор Айвз?

– Мы служили в одном полку. В Королевском драгунском.

Мэг попыталась представить себе Николаса в военной форме.

– Боюсь, я слишком мало знаю о войне. Мой отец полагал, что молодым леди не следует знать о таких вещах. – Она помедлила в нерешительности. – Могу я попросить вас рассказать мне о вашей службе?

Лицо его приняло озабоченное выражение.

– Вы можете расспросить об этом Николаса.

– Но его нет здесь. Он в замке Темберлей.

Она заметила понимание в его глазах, прежде чем он отвел взгляд.

– Понятно. Значит, вы хотите знать о Николасе на войне. Он уехал надолго?

Мэг гордо вскинула голову.

– Вы считаете меня любопытной?

Он протянул ей руку.

– Начинается вальс. Вы не откажетесь потанцевать со мной?

Она прошла с Айвзом на танцевальную площадку.

– Что вам хотелось бы знать?

Мэг задумалась.

– Что-нибудь… Все!

Стивен рассмеялся.

– Это потребует гораздо больше времени, чем продолжительность вальса, ваша светлость. Николас Хартли – прекрасный человек и уважаемый офицер.

– Прошу вас, майор, называйте меня Маргаритой или Мэг. Я никак не привыкну к обращению «ваша светлость».

– Оно наводит на мысль о бабушке Николаса, осмелюсь заметить, – произнес он, кружась с ней по залу. – Тогда вы должны называть меня Стивеном.

Мэг почувствовала, что между ними установились теплые, почти дружеские отношения, и улыбнулась.

– Если сейчас его нет с вами, значит, его и впрямь задержали крайне важные дела, – сказал Стивен.

Мэг удивленно подняла на него глаза. А он слегка покраснел и посмотрел в сторону. Что ему наговорила Дельфина?

– Я имею в виду, что управление герцогством – это своего рода битва. Особенно, если вас к этому не готовили. Но вы хотели поговорить об Испании. Я расскажу вам все, что смогу. Некоторые мужчины – и Николас, судя по всему, в их числе – предпочитают не обсуждать свою военную службу. Кто-то считает, что подобные разговоры неуместны в приличном обществе и должны оставаться на поле боя. – Стивен внимательно осмотрел переполненную комнату, продолжая кружиться в вальсе. – Некоторые просто не понимают или не верят тому, что нам пришлось повидать. Другие почему-то считают, что такой человек, как Николас Хартли, способен хвастаться.

Маргарита вспомнила о репутации Темберлея – повеса, распутник, сам дьявол.

– Обещаю поверить каждому вашему слову, – пылко воскликнула она. – Если это правда.

– Я дипломат, Мэг, – рассмеялся Стивен. – Мне не дозволено лгать. Я обязан всегда говорить правду, и как можно любезнее.

– Засахаренный миндаль, – прошептала она.

– Прошу прощения?..

– Когда отец вынужден был сообщить маме что-нибудь неприятное, ну например, что он не смог приобрести в точности те кружева, которые она выписала из Лондона, он всегда приносил ей миндальные орехи в сахаре, чтобы подсластить дурные новости.

– Именно так! – обрадовался Стивен и заколебался: – Хотите, чтобы я немного подсластил рассказ, опустив особенно жестокие подробности войны?

Мэг удивленно приподняла брови.

– Мне совсем не нравится засахаренный миндаль. Я хочу знать все.

– Это займет некоторое время. Николас достиг выдающихся успехов в армии. Не хотите ли отправиться со мной на верховую прогулку завтра утром? Там я и начну свой рассказ. Сегодняшний вечер исключительно для танцев.

Маргарита улыбнулась. Пусть Стивен за ней поухаживает. Никто прежде не пытался флиртовать с ней. Это было захватывающе и забавно.

– Я с большим удовольствием отправлюсь с вами.

Глава 29

На следующее утро Николас обнаружил Тобайаса Симмонза в библиотеке перед портретом Дэвида. Старик смотрел на своего погибшего хозяина, сжимая кепку в руке.

– Я собирался послать за тобой карету, Тоби, – тихо сказал Николас.

Старый слуга повернулся и вытер рукавом слезы. Но в глазах его не было печали, понял Ник. Там полыхал гнев.

– Извините меня, ваша светлость. Я не заметил вас, – сухо сказал он.

У Николаса все перевернулось внутри. Неужели Тоби тоже винит его? Этот человек заменил ему и Дэвиду отца после гибели родителей, искренне любил обоих мальчиков. Николаса не волновало, что о нем думают все остальные в мире. Но это был Тоби – человек, который в детстве осушал ему слезы, учил рыбачить, рассказывал сказки. Видеть ненависть в его глазах было во много раз больнее, чем видеть ее в глазах бабушки.

– Присядь, – сказал Ник. – Думаю, тебе известно, почему я вернулся в замок Темберлей.

Симмонз не тронулся с места.

– Я постою.

Николас уселся на стул под портретом, затылком ощущая безучастный взгляд Дэвида.

– Ты присутствовал на дуэли?

Старик горестно скривил губы.

– Да, я был там.

– Ты – не обычный выбор для секунданта, Тоби.

Тобайас взглянул на Николаса с яростным огнем в глазах, но тут же потупился, вспомнив свое место.

– Лорд Дэвид не хотел вовлекать никого больше. Ему было слишком стыдно.

– Из-за Джулии?

Симмонз отрицательно покачал головой и перевел взгляд на портрет над головой Николаса.

– Он заставил меня поклясться, что о причине дуэли я не скажу никому. Прямо перед смертью. С последним вздохом.

– Это лорд Уилтон обесчестил леди Джулию? Или лорд Говард? Или, может, граф Уиклифф? – продолжал настаивать Николас.

На лице Тобайаса отразилось удивление, тут же сменившееся возмущением.

– Так, значит, вы всех их знаете? К этому не причастен ни один из них. Тот джентльмен не пришел. Его светлость вызвал этих троих по совершенно другой причине.

Николас сжал кулаки, чувствуя, как герцогский перстень врезается ему в пальцы.

– Пусть я нарушу слово, но скажу, – произнес наконец Тобайас. – Его светлость вообще не пошел бы туда тем утром и остался бы жив, если бы дело не касалось совершенного вами. Вы все равно что сами убили брата.

– Я был в Испании, Тоби, на войне. Как я мог стать причиной всего этого?

– Я слышал, как лорд Уилтон рассказал Дэвиду все, что вы натворили. Вы соблазнили жену лорда Уилтона. Леди Уилтон сказала мужу, что ребенок вовсе не его, а ваш, зачатый в смертном грехе. Да, вас не было в стране, когда все это выяснилось. Но о чем вы думали, прежде чем уехать? Поскольку вы оказались вне досягаемости, лорд Уилтон решил, что вместо вас должен быть наказан лорд Дэйви. – Старик поперхнулся, произнося имя, которым он называл Дэвида в детстве, и сердито вытер набежавшие на глаза слезы.

Сердце Николаса заледенело. Он никогда даже не встречался с этой женщиной.

– Этого не может быть!

– Я слышал, как они говорили это, – настаивал Тобайас. – И еще вы сжульничали, обыграв лорда Говарда в карты. Он тоже хотел отомстить и присоединился к лорду Уилтону, чтобы погубить моего бедного Дэвида.

Николас собрался с духом:

– А Уиклифф? Что я сделал ему, Тоби?

– Ничего, насколько мне известно. Только вы знаете всю правду. Лорд Уилтон и лорд Говард обманом убедили Дэвида вложить в одно дело все, что он имел. Я тоже отдал ему все свои накопления. И миссис Данн. Лорд Дэвид уверял, будто это верное дело. Лорд Уиклифф тоже вложил все свое состояние. И поскольку он был добродетельным, честным человеком, все это выглядело правильным и надежным.

У Николаса скрутило живот, подобно кепке в руках Тобайаса.

Губы старого слуги дрожали.

– Это дело с самого начала было обречено на провал. Теперь я это знаю. Дэйви сказал мне, что потерял все. Ужасно жестоко разорить человека за то, чего он не делал, и его слуг вместе с ним. Лорд Уилтон и лорд Говард сказали лорду Уиклиффу, что во всем виноват Дэвид, что это он украл деньги. Лорд Уиклифф остался без единого пенни. Тогда он обвинил Дэйви в мошенничестве. И к тому же публично. Что еще оставалось лорду Дэвиду, кроме как вызвать его за оскорбление? Лорд Дэвид тогда был пьян и очень расстроен из-за того, что леди Джулия разорвала помолвку. Они все трое были там, и он вызвал всех…

Тоби подступил на шаг ближе, и Николас подумал, не собирается ли тот его ударить или хотя бы попытаться. Он бы ему позволил. Разрешил бы, чтобы умерить страшную боль, терзавшую их обоих. Но Тоби замер, нахохлившись, как задиристый петух.

– Они рассказали ему о вашей причастности ко всему этому во время дуэли, когда лорд Дэвид лежал на траве, раненый… – Старик проглотил слезы, его горло дрожало. – И это была худшая рана из всех. Ваши порочные поступки привели к гибели вашего брата!

Сердце Николаса разрывалось от боли. Он вскочил, пытаясь сказать Тоби, что тот ошибается, что Дэвид тоже ошибался. Что все это началось из-за лжи женщины, к которой он не имел отношения. Но язык его словно прирос к небу.

Николас промолчал – Тоби с презрением отвернулся. Он полез в карман и достал записную книжку.

– Вот. Дэйви велел мне сжечь ее. В тот последний день. Но я не смог этого сделать. Это дневник, который он вел. Я не читал его, потому что это не мое дело. – Он швырнул книжку на стол. – Я ухожу. И даже если вы лишите меня пенсии и отберете дом, я не стану вам кланяться. Никогда в жизни…

Николас посмотрел на книжицу. В таких джентльмены записывают свои долги или делают пометки относительно намеченных встреч и любовных свиданий.

Симмонз был уже на полпути к двери.

– Леди Уилтон солгала, Тоби! Как и лорд Говард…

Старый слуга обернулся с каменным лицом, выражавшим недоверие.

– Ваша репутация говорит об обратном.

Николасу нечего было сказать, не имея доказательств. Он с горечью смотрел, как старик уходит, не оглядываясь больше.

Ник посмотрел на портрет брата. Дэвид умер, думая, будто Николас предал его. Ник сжал кулак и прижал его ко лбу.

Неужели никто не верит, что он человек чести? Он жил по своим правилам, но никогда не был жестоким. Или распутным. Или бесчестным.

Он никогда бы не позволил себе больше, чем только потанцевать с леди Уилтон. Она была женой богатого барона, а он – всего лишь юным бездельником, предпочитавшим шлюх светским дамам, в особенности замужним.

И он не помнил, чтобы хотя бы раз играл в карты с Огастусом Говардом.

«Это вина Николаса» – последние слова умирающего Дэвида эхом прокатились по комнате.

Ник снова посмотрел на портрет брата.

– И что теперь? Еще дуэли? Еще отнятые жизни? – спросил он, но ответа не получил.

Бессильная ярость охватила Николаса. Он двинул кулаком по мраморной каминной полке под портретом. Боль не умерила его гнева, и он раздраженно уставился на кровь, выступившую на разбитых костяшках пальцев.

Темберлей жаждал мщения.

Глава 30

– Мы блуждали среди холмов в окрестностях Бургоса, не подозревая, что вторглись в расположение противника. Французы быстро продвигались вперед, и нам грозила опасность оказаться в окружении и погибнуть.

Мэг слушала рассказ Стивена Айвза с широко раскрытыми глазами. Он вдруг рассмеялся.

– Что такое? – спросила она.

– Вы сейчас очень похожи на бедных молодых новобранцев. Они с ужасом прислушивались к рокоту французских барабанов, который все приближался и приближался…

– И что вы сделали?

– Я? – Он прижал руку к груди. – Я посоветовал парням зарядить ружья, примкнуть штыки и молиться.

Маргарита с удивлением смотрела на Стивена, рисуя в воображении блеск стали, атмосферу всеобщего ужаса и поднявшуюся пыль. Гайд-парк, другие всадники, прекрасное утро – все для нее исчезло.

– Однако Николас вскочил на Ганнибала с саблей наголо. Он вылетел из укрытия перед колонной французов, всего в нескольких ярдах от передних рядов, громко выкрикивая французские ругательства, которые заставили бы покраснеть даже шлюху.

Мэг и сама покраснела, но Стивен отрешенно смотрел перед собой, словно воочию видел эту сцену. Маргарита тоже представила себе Николаса, низко пригнувшегося к шее Ганнибала и галопом несущегося по полю. Его темные волосы, развевающиеся по ветру, его сильные бедра, крепко обхватившие бока лошади…

– Он увел французов в сторону от нас. Они погнались за ним, и мы смогли ускользнуть.

– Замечательно, – прошептала Мэг, сердце ее бешено билось.

– Да, Ганнибал в самом деле прекрасный конь, – поддразнил ее Стивен.

– А был он?.. – Мэг припомнила шрамы на его теле – тонкие белые линии и более глубокие отметины.

– Ему прострелили плечо и взяли в плен, – ответил Стивен. – Мы боялись, что больше никогда его не увидим.

Маргарита прикусила губу и крепко сжала в руках поводья.

– Тогда он в первый раз попал в плен, – продолжил Айвз. – Он бежал, разумеется, и захватил с собой секретные карты и французского капитана, готового все рассказать, если его избавят от судьбы, которую его соотечественники уготовили Николасу. Именно тогда Ник и получил прозвище Дьявол. Бедняга француз все время называл его так, снова и снова. Наши парни подхватили это прозвище, и Николас с тех пор стал капитаном Дьяволом Хартли.

Мэг страшно удивилась, внезапно ощутив нервную дрожь внутри.

– Значит, это не из-за…

Взрыв женского смеха огласил парк. Мэг огляделась. Николас Темберлей, ее муж, сам Дьявол, весело беседовал с несколькими леди, сидевшими в карете с откинутым верхом.

Она не знала, что он вернулся в Лондон. Не спросила у дворецкого. Но вот он здесь, живая карикатура из скандальных газет. Целует руку хихикающей дебютантки, глядя на нее с той неотразимой улыбкой повесы, которая превращала внутренности дам в желе. Мэг было хорошо знакомо это чувство. Она сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, и выпрямилась в седле.

– Теперь я знаю, почему вас называют Дьяволом! – воскликнула девица, прижав ладонь к раскрасневшейся щеке.

Остальные ее спутницы продолжали щебетать и прихорашиваться, как стайка взбудораженных птиц.

Мэг почувствовала, что щеки ее горят, и бросила на Стивена укоризненный взгляд. Его история внезапно показалась ей не слишком правдоподобной.

Айвз поднял вверх руку.

– Никакого засахаренного миндаля, Мэг. Клянусь вам.

– Мы продолжим прогулку? – раздраженно спросила она.

Николас повернул голову, словно услышал зов сирены, и встретился с женой взглядом. Его улыбка угасла. От ярости Маргарита вспотела, несмотря на прохладный утренний ветерок.

Женщины в открытой карете в изумлении уставились на нее, а потом начали перешептываться, с любопытством поглядывая на мужа и жену. Новые сплетни.

Маргарита увидела, как ее муж перевел взгляд на ее спутника и прищурился.

– Ник! Ты уже вернулся? – обратился к другу Стивен, выезжая вперед.

– Я думал, ты должен сопровождать русскую великую княгиню, – холодно сказал Темберлей.

Улыбка Стивена померкла после этого замечания.

– А кто эти очаровательные леди, с которыми ты флиртуешь? – парировал он.

Мэг удивленно смотрела на них. Даже на ее неопытный взгляд похоже было, что это сцена ревности. Она как-то раз видела, как два воздыхателя Розы подрались за право помочь ей переправиться через грязную лужу на сельской дороге во время прогулки. Они кружили друг против друга, как две собаки, сцепившиеся из-за кости, пока Мэг сама не помогла своей сестре.

Сейчас она провела свою лошадь между двумя мужчинами.

– Доброе утро, ваша светлость. – Мэг посмотрела вслед удаляющейся коляске. – Вам не стоило из-за нас задерживаться. Ваши собеседницы убегают.

– Утро и в самом деле доброе, Мэгги. Вы скучали по мне? – спросил Николас.

– Вовсе нет. Если бы я хотела видеть вас, достаточно было бы заглянуть в скандальные газеты, – ответила она. Затем обернулась к Стивену с лучезарной улыбкой. – Это и есть тот герой, о котором вы мне рассказывали, Стивен?

– Я… – начал Стивен.

Но Мэг наклонила голову к морде огромного белого жеребца, на котором сидел ее муж, и сказала:

– Вы совершенно правы. Это великолепный конь!

И она пустила свою лошадь вперед, не обращая внимания на ошеломленно молчавшего Николаса и расхохотавшегося Стивена.

– Стивен? – Она услышала голос Николаса. – Она назвала тебя Стивен?

– Рад сообщить, что это так. Меня многие так называют, не правда ли, Мэг?

– Мэг? – раздраженно переспросил Николас сквозь стиснутые зубы, пустив свою лошадь рядом с женой.

– Многие называют меня Мэг, ваша светлость. Кроме вас, разумеется, – язвительно заметила она.

– Так чем же вы занимались в мое отсутствие, герцогиня?

– Я познакомился с ее светлостью на балу у Фионы Барри, – сказал Стивен, пристроившись по другую сторону от Маргариты.

– У Фионы… – пробормотал Николас и внимательно посмотрел на жену. – Вы встречались с Фионой и остались в живых?

Мэг рассматривала свои перчатки и не потрудилась ответить.

– Герцогиня очаровала половину высшего общества, пока ты отсутствовал, дружище. Только половину, потому что остальные еще не имели удовольствия быть ей представлены. – Стивен вздохнул. – Я оказался в числе счастливчиков.

Маргарита любезно улыбнулась ему, просто чтобы досадить Николасу.

– И как вам удается так очаровывать этих несчастных смертных, Мэгги? – спросил он.

Мэг почувствовала, что лицо ее снова вспыхнуло от его оскорбительного намека. Руки ее дрожали лишь оттого, что он скакал рядом.

– Прежде всего она божественно вальсирует, – сказал Стивен. – Так же великолепно, как ездит верхом.

– Действительно. Вы часто ездите верхом? – спросил ее муж, подъезжая ближе. Мэг поняла, что он оценивает ее посадку, ее манеру держать поводья.

– Она превосходная наездница, – заметил Стивен.

– Ты все еще здесь, лорд Айвз? – Николас посмотрел на друга с раздражением.

Стивен рассмеялся:

– Вероятно, мне следует удалиться, Мэг.

– Мне так не кажется, – любезно отозвалась Маргарита.

Айвз поднес к губам ее руку и поцеловал.

– Увидимся на балу у леди Хиллиард сегодня вечером. Оставите для меня вальс? – спросил Стивен.

– Извини, Айвз, но моя жена сегодня вечером не сможет быть на балу. Она ужинает со мной – дома, наедине.

Стивен и Мэг с удивлением переглянулись. Айвз опомнился первым.

– Тогда мы увидимся в другое время и сможем продолжить наш разговор, Мэг.

Маргарита смотрела ему вслед с тяжелым сердцем. Теперь она осталась наедине с Николасом.

– В этом действительно не было необходимости, ваша светлость.

– Продолжим прогулку? – спросил Николас.

Мэг пустила жеребца вперед, гадая, давно ли муж вернулся и что он делал, когда отсутствовал. Но опасалась, что знает это. Перезвон женского смеха еще преследовал ее.

– Вы хорошо держитесь на лошади, – сказал Ник. – И этот костюм, что на вас, выглядит весьма соблазнительно. Скажите, вы когда-нибудь ездили верхом по-мужски?

Маргарита бросила на него испепеляющий взгляд. Они вновь вернулись к бессмысленному флирту. Как только Роза могла это выносить? Она оглядела парк, игнорируя мужа. Мэг очень хотелось попросить его закончить рассказ Стивена, но она вовремя поняла, что это бесполезно.

– Я спросил, потому что жеребца, которого вы выбрали для прогулки, зовут Каприз дьявола. Ему требуется сильный наездник. И все же вы отлично управляетесь с ним, словно привыкли сжимать бока жеребца между бедер.

Мэг любезно кивнула проезжавшему мимо всаднику и не потрудилась ответить. Она вся вспотела от напряжения.

– Думаю, вы приручили его, как и лондонский высший свет. Он вас любит. Я почти завидую ему, его положению под вашей очаровательной…

Возмущенно ахнув, Мэг пустила жеребца в галоп, чувствуя, как его мощные мускулы напряглись, унося ее прочь от безжалостного поддразнивания Николаса. Она дала жеребцу волю и, низко склонившись к его шее, подставила холодному ветру свои пылающие щеки.

Неужели Николас вернулся только для того, чтобы мучить ее? Мэг почти жалела, что он вернулся. Почти. Легкая улыбка тронула ее губы. Она снова пришпорила жеребца.

Пусть догонит, если сможет.

Глава 31

На мгновение Николасу показалось, что Каприз дьявола понес. Ник не собирался дразнить жену. Он просто – что? – ревновал к Стивену Айвзу.

Он снова посмотрел на жену и задумался: есть ли у него повод к ревности? Стивен умел разговаривать с дамами. Николас или очаровывал их, или соблазнял, но никогда не заводил с ними разговоры.

Он пришпорил Ганнибала и пустился вдогонку за Мэг. На пути у нее было всего несколько всадников, и она беспрепятственно мчалась по Роттен-роу. Ганнибал легко догнал ее, и Николас поскакал рядом.

Маргарита смотрела прямо перед собой с выражением радостного возбуждения на лице. Оно подействовало на Николаса, как удар кулаком в солнечное сплетение. Он гадал: заметила ли она его присутствие? И теперь по-настоящему завидовал чертову коню. Казалось, она слилась воедино с мощным телом животного, всецело отдаваясь стремительной скачке.

Ее очаровательная маленькая шляпка сорвалась с головы и улетела прочь, но она даже не заметила этого. Длинный локон огненных волос выбился из прически и развевался по ветру. Ник вспомнил, как эти волосы упоительно обволакивали его кожу, когда он ее целовал.

Вряд ли в этот момент Мэг вспоминала об этих интимных подробностях, хотя на лице ее было написано почти такое же блаженство, как тогда, когда они любили друг друга. Сегодня причиной этому был проклятый конь… и чертов Стивен Айвз!

Ник очень удивился, когда увидел своего друга этим утром на прогулке с Мэг. Они разговаривали, смеялись.

Он провел неделю в замке Темберлей. Старался обдумать то, что ему удалось узнать. Но все его мысли занимала Мэг.

Ник прочел дневник Дэвида. Уиклифф оказался такой же жертвой, как и его брат. Граф оставил свою семью без гроша. Не это ли в итоге привело его к смерти?

Теперь Ник понимал, почему Мэг решилась на эту отчаянную уловку и заняла место своей сестры. Он почти восхищался ею, хотя по-прежнему многого о ней не знал. Станет ли она хорошей женой и любящей матерью?

Вчера он вернулся в город и никак не мог решить, как начать с ней разговор. Он остался на ночь в клубе и поднялся чуть свет, чтобы прокатиться верхом и хорошенько все обдумать.

Когда он встретился с Мэг взглядом и увидел рядом с ней Стивена Айвза…

Маргарита была так невинна, так неопытна, так беззащитна перед таким обаятельным и умным, с прекрасным характером, соблазнителем, каким был Стивен. Без сомнения, она бы предпочла выйти замуж за человека, подобного ему, если бы имела возможность выбирать. Могла ли она, дочь благочестивого поборника женской добродетели, завести любовника? Конечно, Стивен не способен предать его подобным образом, но Ник помнил восхищение в глазах друга, когда тот смотрел на Мэг, и сожаление, когда он ее покидал.

Николас решил: с него довольно. Он нагнулся вбок и схватил поводья ее коня, сдерживая его бешеный бег. Подчиняясь его железной руке, Каприз дьявола послушно замедлил шаг и остановился, тяжело дыша.

Маргарита сердито посмотрела на мужа. Грудь ее лихорадочно вздымалась, глаза сверкали. Она выглядела как женщина, которая только что занималась любовью. Или собиралась заняться.

Без единого слова Ник спешился, протянул руки и снял жену с седла. Прежде чем она успела запротестовать, он сжал ее в объятиях и поцеловал.

Ее сопротивление было чисто символическим. Она обмякла в его руках и поцеловала его в ответ с той же страстью.

Маргарита явно скучала по нему. Ник невольно ощутил прилив мужской гордости. Он мог бы отвезти ее домой и овладеть ею, но это не помогло бы ничего уладить между ними, просто уменьшило бы эту чертовски неудобную эрекцию, которая его донимала. Он отступил.

– Нам нужно поговорить, – сказал он. Не в силах сдержаться, поцеловал ее в шею над высоким воротником амазонки.

– Здесь неподходящее место… для разговоров. – Мэг вздохнула и потянулась, чтобы снова поцеловать его.

Но он отступил назад и провел пальцами по ее сочным губам.

– Нам необходимо серьезно поговорить, Мэгги. Чтобы все прояснить между нами.

Она удивленно посмотрела на него.

– Значит, вы всерьез говорили, что сегодня мы ужинаем вместе?

На самом деле Ник не собирался настаивать на совместном ужине. Он сказал это под влиянием момента, чтобы заявить на нее свои права и увести от Стивена, но теперь кивнул:

– В половине девятого.

Он мысленно пообещал себе, что не прикоснется к ней, не станет целовать между подачей блюд, не овладеет ею прямо на обеденном столе.

– Чтобы поговорить, – повторил он.

– Чтобы поговорить, – задыхаясь, подтвердила она – Николас с трудом сдержал стон.

Глава 32

Мэг ужинала каждый день. Это было самое обычное дело. На балах и званых вечерах она разговаривала, смеялась, флиртовала между легкими перекусами и бокалом вина, как и все вокруг. Почему же ей было так трудно сейчас?

Она посмотрела на мужа. Он сосредоточенно лакомился супом – восхитительным супом-пюре из цветной капусты со сливками. Маргарита с трудом сдержала порыв побежать в кухню, чтобы поблагодарить кухарку. И не только потому, что суп был приготовлен прекрасно, но чтобы избежать общества мужа. Скрыться там, где она могла здраво мыслить.

– Пожалуйста, поблагодарите миссис Парри за суп, – сказала Мэг Гардинеру, когда тот наполнял вином их бокалы.

Николас посмотрел на нее так, как будто она сказала что-то недоступное его пониманию и требующее разъяснения.

– Как прошел ваш визит в замок Темберлей, ваша светлость? – спросила Мэг.

– Что вам хотелось бы знать?

– Какова урожайность, сколько земли под лугами, под зерновыми, под ячменем, сколько овец в поместье?

– В самом деле? – удивился он.

– Нет, конечно. – Она улыбнулась. – Герцогиня, ваша бабушка, сказала, что это ваш первый визит туда за несколько лет. Каким вам показалось поместье?

– Таким же, каким я его покинул, – язвительно ответил Ник, улыбка ее погасла.

– Вы сказали, что хотите поговорить, ваша светлость. Я пытаюсь завести разговор. Какую тему вы предпочитаете? Мы могли бы обсудить погоду, последние фасоны женских шляпок. Или мы просто подождем следующего блюда и выскажем свои замечания кухарке.

– Скорее всего, это будет рыба, – сказал он. – Далеко не все можно сказать о блюде, которое пялится на вас во все глаза, прислушиваясь к каждому вашему слову.

Мэг рассмеялась:

– Может, попросить Гардинера, чтобы он положил по пенсу ей на глаза?

– Вы можете расспросить эту рыбу, что она думает о замке. Похоже, ее выловили в той реке, что протекает в поместье.

– Это вы ее поймали и привезли с собой?

– Я удил рыбу только в далеком детстве.

– С вашим братом? – спросила она, и он посмотрел на нее в упор. Мэг прикусила язык. – Извините меня. Я знаю, он недавно умер.

Ник с силой сжал витую ножку бокала из венецианского стекла.

– Это случилось год назад. После смерти родителей мы с Дэвидом не особенно много времени проводили вместе. Меня отправили в школу, когда мне исполнилось восемь. Бабушка решила: будет лучше, если младший брат не станет путаться у Дэвида под ногами и отвлекать его учителей.

Гардинер подал рыбу. Николас заговорщицки улыбнулся Мэг и прикрыл лепестком нарезанного миндаля рыбий глаз у себя на тарелке, затем у нее. Гардинер посмотрел на них, изобразив удивление.

– Выглядит весьма аппетитно, Гардинер. Еще раз передайте нашу благодарность миссис Парри, – сказал Ник.

Они подождали, пока дворецкий выйдет и закроет за собой дверь, и дружно расхохотались.

– Вы узнаете ее? – спросила Мэг, указывая на рыбу.

– Нет, но я, вероятно, как-то раз отобедал ее прапрадедушкой.

– Вы скучали по дому? – спросила Маргарита. – Когда вас отослали в школу?

Ник посерьезнел.

– Первое время. Но образование герцога отличается от того, которое дают второму сыну. Дэвиду нанимали лучших учителей, и он оставался в замке Темберлей под опекой бабушки.

– Похоже, ему было одиноко, – тихо сказала она. – Вам обоим. И все же мужчинам везет. У них есть возможность получить широкое образование. Мой отец считал, что девочкам достаточно знать только то, что нужно, чтобы стать добрыми женами и матерями, ну и хорошими хозяйками. Я думаю, именно по этой причине ваша бабушка предложила Розе выйти за вас замуж.

– А чему учили вас?

Она сосредоточенно занялась рыбой.

– О, обычным вещам – хорошим манерам, вышивать, рисовать акварелью, французскому языку.

Он недоверчиво прищурился.

– Однако ваша образованность значительно шире, мне кажется. Не могу себе представить вас, увлеченно занимающейся вышивкой.

Мэг почувствовала, что краснеет.

– Вы правы. Мне плохо давалось вышивание.

– А рисование?

– Ужасно.

– Французский?

– Сносно.

– А чем занималась Роза?

– Она великолепно поет и играет на фортепиано. Вышивает превосходно.

– Тогда слава Богу, что здесь вы, а не Роза. Я терпеть не могу переливчатые сопрано, леди-пианисток и вышитые вещи.

– О! – Это все, что она сумела произнести в ответ на этот комплимент. Если это был комплимент.

Мэг изучающе взглянула мужу в лицо, чтобы понять, то ли он имел в виду, и их глаза встретились. Она почувствовала, что ее охватил жар, быстро распространяющийся по телу и пробуждающий желание.

– Мне нравятся… – начал он, наклоняясь ближе, – Мэг закрыла глаза в предвкушении поцелуя, но тут открылась дверь, и вошел Гардинер в сопровождении нескольких лакеев с блюдами в руках. Мэг откинулась на спинку стула.

– Мокрая курица, – прошептал Николас. Она нахмурилась от такого оскорбления. – Я имел в виду следующее блюдо.

– Цыпленок со сметанной подливкой, а также разнообразные французские кушанья, каждое под своим соусом, – радостно добавил Гардинер и подал все на стол.

– Если вы не пели и не вышивали, то что же вы делали? – спросил Ник, как только слуги ушли.

Мэг отхлебнула глоток вина.

– О, я была сущим кошмаром для гувернантки. Я задавала вопросы, на которые она не могла ответить. Она обычно выгоняла меня из классной комнаты за дерзкое поведение и отсылала к отцу в библиотеку. Его зачастую там не было, так что я проводила время за чтением.

– И что же вы читали? – Ник протянул руку с салфеткой и стер каплю соуса с ее губ. Он не сводил с жены глаз, серьезных, заинтересованных.

– Все подряд. Книги по истории, ботанике. Я даже пыталась учить латынь.

Ник закатил глаза.

– Я терпеть не мог латынь. Но когда я плохо себя вел и меня отсылали к директору на порку, я вместо этого шел в местный паб.

Она поджала губы.

– Меня это не удивляет.

– Увы, но это был полезный опыт. Я научился играть, так что, когда бабушка урезала мне содержание за неуспеваемость по латыни, у меня всегда были деньги.

– На женщин?

– На пирожки со свининой и сидр. Подростки всегда голодны. – Ник откусил большой кусок жареной курицы. – Женщины появились позже.

– Почему вы пошли в армию?

Николас пожал плечами.

– Вторые сыновья должны чем-то заниматься. Церковь меня не привлекала.

Мэг громко рассмеялась, и он удивленно посмотрел на нее. Она зажала рот ладонью.

– Простите, но я попыталась представить вас в роли священника.

– Я тоже не мог, – сказал Ник. – А вы? Какой вы представляли себе свою будущую жизнь?

– Брак со священником, – подколола она, он рассмеялся.

– Вы были бы ужасной женой для священнослужителя.

– Слишком шумная и энергичная? – предположила она, но он покачал головой.

– Вы бы убили его в постели.

Мэг почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, и не знала, что ответить на это.

Он сменил тему.

– Ваш отец разводил лошадей, верно? Вы тогда научились ездить верхом?

– Отец держал для нас смирных лошадей. И нам не разрешалось ездить быстрее, чем шагом, и только по гладкой дороге.

– Вы ездите совсем не так, как леди, привыкшая к смирным лошадям.

Мэг вилкой катала по тарелке зеленый горошек.

– Я не всегда поступаю так, как мне велят.

– Почему я не удивлен?

Она пристально посмотрела на него, но в его глазах не было упрека или осуждения.

– Отец продал своих лошадей перед смертью, чтобы уплатить долги, но денег все равно не хватило. – Она отбросила горькие воспоминания. – Вот почему мне так понравился Каприз дьявола. Он напоминает мне горячих скакунов Уиклиффа.

– Кто купил их? – спросил Николас.

– Не знаю. – Мэг нахмурилась. – Папин друг, как я понимаю.

– Вам не стоило так переживать. Вы могли бы приехать в Лондон, когда закончился траур, и удачно выйти замуж.

– Роза могла бы. Она очень красивая. Но у нас не было денег и нужных связей, чтобы организовать ей дебют.

– Значит, лорд Брайант договорился о ее замужестве в частном порядке?

– Дядя Гектор? Вовсе нет. Он холостяк. Он понятия не имеет о дебютах или сватовстве. Визит вашей бабушки был для нас полной неожиданностью.

– Кто предложил вам занять место Розы, Мэгги?

Маргарита опустила руки на колени.

– Боюсь, винить тут нужно только меня. Это была исключительно моя идея.

– Почему? – спросил он.

– Чтобы сохранить Уиклифф для моей семьи. – Она упрямо вздернула подбородок. – И мне не хотелось идти в гувернантки.

– Из вас вышла бы ужасная гувернантка.

– Не хуже, чем из вас священник.

Он поднял бокал, отдавая дань ее уму.

– Это потребовало от вас немало отваги, должен признать.

– Мне следует извиниться. Я не подумала о том, как этот обман отразится на вас. Я думала, вам это безразлично, поскольку мы не были знакомы. Вы ведь даже не пытались увидеться с Розой.

Его пальцы стиснули тонкую ножку бокала, и Мэг вздрогнула, ожидая, что она сломается. Он медленно разжал руку и встретился с ней взглядом.

– Мы все еще, в сущности, совсем не знаем друг друга. На этот раз я хочу сделать вам собственное предложение.

У Мэг перехватило горло.

– Что вы имеете в виду? – прошептала она.

– Я предлагаю взять паузу, чтобы лучше узнать друг друга.

– Начать сначала, – согласилась она. – А что, если окажется, что мы не подходим друг другу?

Он скривил губы.

– Тогда, полагаю, будем жить, как большинство женатых пар в свете. У нас, по крайней мере, есть хотя бы одно общее.

– И что же это? – прошептала она – сердце ее забилось чаще.

– Взаимное влечение. – Ник взял ее за подбородок, когда она опустила глаза. – Не надо, не отводите взгляд. Вы знаете, что это правда. И все же… – Он погладил ее кожу, склонился ближе. – Думаю, мы должны воздержаться от близости на некоторое время, пока как следует не узнаем друг друга.

Узнать человека, разделить его мысли и пристрастия, почувствовать, что он для тебя дороже всего на свете, – разве может быть связь прочнее, крепче? Отец не одобрял ее смелость и дерзость. С презрением относился к ее вольным взглядам. Мэг робко взглянула мужу в глаза.

– Когда вы хотите начать?

Николас убрал руку от ее лица и, закрыв глаза, поерзал на стуле. Ему пришлось снова считать про себя.

– Сейчас, – ответил он. – Сказать по правде, мы уже начали. – Он не мог припомнить, чтобы разговор с кем-либо еще – мужчиной или женщиной – доставлял ему большее удовольствие.

Когда часы пробили полночь, Ник отвел жену к подножию лестницы и поцеловал в лоб. Она закрыла глаза и потянулась к нему для более существенного поцелуя. Но Николас отступил назад.

– Доброй ночи, Мэгги, – произнес он. – Мэг.

Стоя у подножия лестницы, он молча наблюдал, как она поднимается наверх. Одна.

Глава 33

Театр блистал шелками и драгоценностями, когда Николас проводил Маргариту в ложу герцогов Темберлей. У Мэг скрутило от волнения живот при виде сотни театральных биноклей, нацелившихся на них, словно хищные птицы.

Сначала в зале повисло напряженное молчание. Зрители не могли поверить, что Дьявол, герцог Темберлей, действительно сидит в ложе со своей женой.

Потом возник легкий шепот, поднялся и, как пожар, распространился по всему залу. Мэг открыла программку, сделав вид, что изучает ее. У нее замерло сердце.

Анжелика Анкор, знаменитая любовница Темберлея, играла сегодня главную роль.

Маргарита бросила взгляд на мужа, но он со скучающим видом рассматривал толпу. Знает ли он? Наверняка знает.

Она оглядела ложи, заполненные до предела – сезон был в разгаре, – и поискала дружеские лица. Дельфина махнула ей веером и улыбнулась. Флора помахала носовым платком.

Ей не оставалось ничего другого, как только улыбаться. Нет, она не замечает, что зал замер в ожидании ее реакции на то, что на сцене вот-вот появится любовница ее мужа. Мэг закрыла программку и прикрыла ее ладонями, с трудом сдерживаясь, чтобы не изорвать ее в клочья.

Николас крепко выругался про себя. Если бы он знал, что сегодня играет Анжелика, он бы повел Мэг в оперу или остался с ней дома. Он не виделся с Анжеликой уже несколько недель, с самого дня свадьбы. Даже не вспоминал о ней. Ник подумал, что следовало бы давно покончить с этой связью.

Ему хотелось наклониться и поговорить с Мэг. Но она сидела с невозмутимым видом, устремив взгляд в пространство, под пристальными взглядами света. Ник сидел достаточно близко и видел, как лихорадочно пульсирует жилка у нее на шее, заставляя сверкать фамильные сапфиры Темберлей. Легкий румянец поднимался из-под низкого декольте ее бледно-голубого платья, распространяясь вверх по груди и лицу и исчезая в волосах.

Позднее он ей все объяснит. Он припас для жены подарок – роскошный бриллиантовый браслет с рубинами. Ник собирался вручить ей его сегодня вечером в карете по дороге домой, перед тем как отвести ее в постель.

Он обнаружил: ему нравится жена. Ему нравится разговаривать с ней почти так же, как беседовать со Стивеном, и во много раз больше, чем говорить о чем бы то ни было с Себастьяном.

Возможно, беседы с Мэг были бы еще занимательнее, если бы его постоянно не преследовали мысли о том, как сильно ему хочется заняться с ней любовью. Ник понимал, что этой ночью им предстоит совсем иной разговор и главной темой обсуждения будет его любовница.

Он попытался взять Маргариту за руку, но ее ледяные пальцы были сжаты в кулак. Она отказалась взглянуть на него.

Фамильные сапфиры насмешливо подмигнули ему, когда она судорожно вздохнула. Увидев ее сегодня вечером на верхней площадке лестницы, Ник меньше всего смотрел на сказочно прекрасное ожерелье. Он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире, когда Мэг грациозно спускалась к нему по ступенькам. И если этим счастьем он обязан герцогскому титулу, то он готов наконец примириться со своей судьбой, поскольку его герцогиней стала Мэг.

Свет в зале погас – занавес подняли. На сцене появилась Анжелика. Играли превосходную итальянскую комедию. Но никто не следил за действием пьесы. Все взгляды в зале метались между белокурой актрисой, ее любовником и его женой. Николас изо всех сил старался изобразить скуку.

Обычно он с удовольствием наблюдал за игрой Анжелики, поскольку ее талант на сцене был столь же чарующим, как и ее искусство в постели. Сейчас она поймала его взгляд, подмигнула ему и холодно уставилась на Мэг, исполняя короткую непристойную песенку.

Анжелика пела ее специально для него. Каждый ее жест, каждое покачивание бедер, подчеркивающие двусмысленности, преследовали цель соблазнить, завлечь его.

Вряд ли любовница имеет право на внимание своего покровителя. Она не смеет по своему желанию заходить к нему или требовать его присутствия. Она может только ждать, когда он соизволит прийти к ней.

Ему действительно следовало покончить с этим, когда он осознал… Осознал – что? Что предпочитает свою жену любой другой женщине. Что на самом деле любит ее.

Ник посмотрел на Мэг. Она безмятежно улыбалась, смеялась в нужных местах, но программка была безжалостно смята в ее затянутых в перчатки пальцах.

Он снова поерзал на сиденье. Когда же закончится эта проклятая песенка?! Анжелике не долго придется оставаться одной. После сегодняшнего представления с десяток мужчин захотят занять место ее любовника.

Зрители бешено зааплодировали, когда затихли последние звуки музыки. Но актриса низко склонилась только перед ним, наградив его долгим взглядом.

С губ Мэг сорвался слабый сдавленный стон.

Наконец занавес опустился. Начался антракт.

– Мэг… – начал Ник, сунув руку в карман за браслетом, но тут в ложу ворвалась Дельфина.

– Ну разве это не возмутительно? – негодовала она. – Николас, как она вульгарна! – Дельфина уселась рядом с Мэг и оглядела публику. – Сегодня весь город здесь. Даже Огастус Говард привел свою жену. Только посмотрите, какое на ней ожерелье. – Она склонилась ближе. – Говорят, Говард уговорил ее выйти за него, пообещав осыпать драгоценностями!

Николас взглянул в ложу напротив и увидел юную девушку рядом с Говардом. Она была похожа на школьницу. Роскошные драгоценности затмевали ее красоту, вместо того чтобы подчеркивать ее. В то время как восхитительные сапфиры украшали Мэг, на Клэр Говард драгоценности выглядели как кандалы.

Вошел лакей с шампанским на подносе.

– Поздравления от мисс Анкор, ваша светлость.

Мэг покраснела и прищурила глаза, с негодованием глядя на золотистую жидкость.

Дельфина захихикала.

Николас встал. Пришло время положить конец надеждам Анжелики на продолжении их связи. С ним теперь другая, та, чье очарование никогда не померкнет в его глазах.

Он должен немедленно поговорить с Анжеликой. Потребовать, чтобы она прекратила выставлять дураками их обоих. Или второй акт будет еще более мучительным для Маргариты.

– Прошу меня извинить, – холодно сказал он и покинул ложу.

Глава 34

– О, какая наглость с ее стороны! – сказала Дельфина. – Думаю, она задумала бороться за него с вами, Мэг.

«Ей для этого не придется прилагать особых усилий», – подумала Маргарита, которой удалось сохранять невозмутимое выражение лица в течение всего захватывающего представления белокурой актрисы. Пышные формы Анжелики Анкор, обворожительная грация, роскошные бедра притягивали взгляды публики. Сияющие голубые глаза блеском своим превосходили знаменитые сапфиры герцогов Темберлей. Мэг захотелось немедленно сорвать ожерелье с шеи.

Однако она улыбнулась Дельфине, как будто все это не имело для нее никакого значения. Но боль в сердце была нестерпимой.

– Разумеется, она уже потеряла его, – продолжала ворковать Дельфина. – Николас даже не смотрел на нее. Он не отрывал взгляда от вас.

– Наверное, он опасался, не закачу ли я сцену, – сказала Мэг. Она лучезарно улыбнулась и даже выдавила смешок, оглядываясь кругом с безмятежным видом.

– Без сомнения, все ждут, не устроите ли вы истерику на публике, – сказала Дельфина, посерьезнев. – Но вы ведь не станете этого делать, не правда ли?

Маргарита вскинула голову.

– Никогда!

У нее была своя гордость, хотя у Анжелики имелось нечто большее, чем гордость, чтобы сохранять свою притягательность. Интересно, мужчины любят своих любовниц? Наверное, любят, если они гораздо красивее их жен и намного талантливее.

Свет погас, и занавес пополз вверх. Николас еще не вернулся. Мэг изучала свои перчатки, пытаясь сдержать слезы. Неужели он с ней?

В зале послышались возгласы, и она посмотрела на сцену.

Сердце ее было разбито.

Глава 35

Николас прошел за кулисы, по пути приветствуя знакомых актеров и работников сцены – всех тех, кто хорошо его знал по другим вечерам, другим визитам в гримерную Анжелики. Они отходили в сторону, давая ему пройти. Он постучал в знакомую синюю дверь и вошел.

Анжелика ждала его, как он и предполагал.

– Дьявол! – просияла она, обольстительно улыбаясь. Она как раз меняла костюм и выпустила из рук полузастегнутое платье, обнажив грудь. – Какой ты негодник. Не показывался уже несколько недель. Тебе следовало поторопиться. С минуты на минуту поднимут занавес.

Ник остался стоять, прислонившись к двери. Анжелика натянула платье и застегнула его.

– Твоя жена держит тебя на коротком поводке? – Она повернулась к зеркалу, чтобы подправить грим. – Она хорошенькая.

Актриса посмотрела на Николаса в зеркале, потом повернулась и обвила его шею руками, прижавшись к нему всем телом.

– Отделайся от нее и приходи поиграть со мной после спектакля!

Ник внимательно посмотрел на любовницу: щеки нарумянены, губы ярко накрашены, черная сурьма вокруг глаз. Когда-то он находил ее обворожительной. Теперь не чувствовал ничего.

– Нет, Ангел. Я пришел, чтобы сказать тебе, что больше не вернусь.

Она бросила на него дразнящий недоверчивый взгляд.

– По местам! – возгласил распорядитель сцены.

Анжелика, оставаясь профессионалом, взяла Ника под руку и двинулась к кулисам.

– Послушай, Ник, неужели ты это серьезно? – сказала она игривым обольстительным тоном. – Ты вернешься… – Она сделала глубокий вдох, готовясь произнести первые строчки текста, уже входя в роль и слушая вполслуха.

Он взял ее за плечи и повернул лицом к себе.

– Я ухожу. Пришло время завзятому повесе исправиться.

Выражение самодовольной уверенности исчезло из ее глаз, и на них выступили слезы. Настоящие, судя по всему. Ник поспешил достать носовой платок, пока у нее не потек грим. Она взяла платок и промокнула глаза.

Ник снова полез в карман. Мужчины имеют обыкновение дарить любовницам при расставании прощальный подарок, а он не подумал об этом. Достал браслет. Глаза Анжелики вспыхнули. Она любила получать подарки.

– О, Ник, он просто великолепен! – Она быстро оценила стоимость подарка. – Значит, теперь и правда прощай.

Она вздохнула, поднялась на цыпочки и поцеловала его.

– Я буду скучать по тебе. Никто не сможет сравниться с тобой. – Анжелика обвила его шею руками. – Прошу тебя, Дьявол, передумай. Останься со мной.

Его взгляд скользнул по ее пышной груди, тесно прижавшейся к нему. Этот взгляд не ускользнул от нее.

– Пожалуйста, передумай! – прошептала она октавой ниже.

– Занавес! – объявил распорядитель сцены.

– Прощай, Ангел, – сказал Ник, целуя ее в лоб, и попытался освободиться из ее объятий.

Он увидел, как вспыхнули огни рампы, высветив ее белокурые волосы. Как свет стремительно приближается к ним. Услышал хихиканье в зале, постепенно перерастающее в рев.

Николас взглянул в ложу герцогов Темберлей и наткнулся на страдающие глаза Мэг.

Не медля ни секунды, Анжелика оттолкнула его и встала на положенное ей место с первыми словами роли на устах.

Мэг отступила назад, в тень. Многие зрители вскочили на ноги. Слышались улюлюканье и свист.

Ник понял: нужно как можно быстрее объясниться с женой. Если возвращаться в ложу прежним путем, уйдет слишком много времени. Кратчайший путь вел прямиком через сцену. Конечно, это вызовет еще больший скандал.

Ему было наплевать.

Анжелика отступила в сторону, когда Темберлей промчался по сцене, не спуская глаз с опустевшей фамильной ложи. Прежний Николас мог бы остановиться, отвесить поклон, украсть у нее поцелуй. Сердце ее болезненно сжалось. Она поняла, что окончательно потеряла его. У нее никогда не было лучшего любовника и более красивого мужчины. Но она напомнила себе, кто она и где находится. Театр был полон потенциальных покровителей, готовых с радостью занять место Темберлея.

Когда Николас умчался со сцены, Анжелика помахала ему вслед, демонстративно блеснув браслетом, послала воздушный поцелуй и дерзко подмигнула восторженной публике.

Глава 36

Мэг услышала смех, увидела Анжелику в объятиях Николаса на сцене на виду всего театра.

Ей нужно было немедленно выйти, глотнуть свежего воздуха, чтобы не задохнуться. Подобрав юбки, она стремительно помчалась вниз по мраморной лестнице, не имея представления, куда направляется.

Сильные руки ухватили ее за рукав, сжали плечи, и она начала бешено вырываться, пытаясь освободиться.

– Уберите от меня свои руки! – Гневный возглас эхом прокатился по мраморному фойе.

– Мэг, ради всего святого, это же я, твой дядя Гектор!

Она взглянула в лицо крестному, прочла в его глазах гнев и сочувствие и упала в его объятия.

– Вы видели?!

Он утвердительно кивнул и накинул свой плащ ей на плечи.

– Я отвезу тебя домой. Твоя мать уже в карете. Она собиралась вызвать мисс Анкор на дуэль – шляпными булавками, на рассвете! – попытался пошутить Гектор.

Мэг чувствовала, что губы ее дрожат, а подступившие слезы жгут глаза, но она не позволила слезам пролиться.

В карете Флора то рыдала, то задыхалась от ярости.

– Проклятие на его беспутную, развратную, уродливую голову!

– Голова не уродливая, мама, – пробормотала Мэг.

– Будет, когда я до него доберусь! Сегодня ты поедешь домой, в Брайант-Хаус, Маргарита. Гектор, утром вы первым делом займетесь аннулированием брака. Наверное, раньше это было бы невозможно и обернулось бы позором для нас, но теперь позор будет исключительно на нем. Как посмел этот мужчина поступить так со мной – не говоря уже о Маргарите – на публике, с этой продажной девкой, актрисой?! Маргарита, мы уже продали дуэльные пистолеты твоего отца? – Флора разразилась слезами – Гектор вложил ей в руку носовой платок.

– Что ты собираешься делать, Мэг? Хочешь поехать с нами в Брайант-Хаус на эту ночь?

Мэг вспомнила о том, что произошло, когда она в последний раз сбежала домой в Брайант-Хаус. На этот раз весь свет будет пристально следить за тем, как она поступит.

Она закрыла глаза от нестерпимой боли, которая была страшнее скандала. Муж проводил с ней время, беседовал с ней, улыбался ей. Она уже начала думать, что он доволен, что именно она стала его женой, что кто-то наконец пожелал неприметную Маргариту.

Какой же дурой она была! Мужчины, подобные Темберлею, могут общаться с некрасивой женщиной, но заниматься любовью предпочитают с красавицами. Отец пытался объяснить ей это, но она его не слушала. И теперь получила наглядный урок. Краска стыда обожгла ее щеки.

– Ходят слухи и о других женщинах, кроме этой актрисы, – прошипела Флора. – Говорят, он навещает молодую женщину с ребенком.

Мэг посмотрела на нее с осуждением.

– Флора! – предостерегающе воскликнул Гектор.

– Отвезите меня в Хартли-плейс, – сказала Маргарита. – Я очень устала. Мне нужно подумать, выспаться. Он, скорее всего, не вернется домой сегодня. – Она сжала кулаки, сгорая от ненависти к Николасу.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил Гектор.

Мэг уставилась в окошко кареты, в темноту.

– Все ждут, что я сбегу. Возможно, он тоже этого ждет. Я завтра приму решение, что мне делать. Когда успокоюсь.

– Успокоишься? Не похоже, чтобы это тебя хоть как-то расстроило. Ты ведь не испытываешь к нему никаких чувств? – спросила Флора.

– Он мой муж, мама. Я надеялась…

– Надеялась! – Флора насмешливо фыркнула. – Ты всегда надеялась. Отец не уделял тебе достаточно внимания – ты старалась стать умнее и лучше, чем твои сестры, чтобы он тебя заметил. Но этого не случилось. Не то чтобы твой отец не любил тебя, Маргарита. Он просто не знал, как управляться с сильными, умными женщинами.

– Он бы гордился тобой, если бы сейчас тебя увидел, – сказал Гектор.

– В самом деле? – тихо спросила Мэг. – Тем, что я замужем за мужчиной, который меня не любит, не может полюбить?

– Я считаю, это ошибки твоего отца, не твои, довели нас до этого, – сказала Флора. – Ты самая лучшая из нас. Из тебя вышла великолепная герцогиня. Если Темберлей не способен заметить этого… – Она помолчала. – Но это не облегчает ту боль, которую ты испытываешь теперь, я думаю.

Она открыла ридикюль и протянула Мэг маленький пузырек.

– Возьми. Это лауданум – снотворное. Он поможет тебе заснуть без сновидений и не чувствовать никакой боли.

– Флора, я не уверен, что это хорошая идея, – забеспокоился Гектор.

– Не глупите, Гектор! Мать лучше знает, что нужно ее дочери. – Она подняла пузырек и оценила его на просвет. – Я использовала его, когда умер ваш отец, чтобы хоть как-то спать. Его смерть была для меня страшным ударом. Я оказалась в совершенно невыносимом положении. Сон делал его вполне терпимым.

– Мэг делала его терпимым, Флора, а не лекарство. Девочка моя, лауданум опасен. Слишком большая доза может лишить человека сознания или того хуже… – возразил Гектор.

– Ох, ради всего святого! – перебила его Флора.

– На какое время? – спросила Мэг. Она взяла пузырек и посмотрела на мать.

Гектор накрыл руку племянницы своей.

– Ты будешь спать несколько часов и очнешься, чувствуя себя ужасно. А потом захочешь еще.

– Понимаю. – Мэг посмотрела на пузырек и зажала его в руке. – Я буду осторожна.

– Всего капля на стакан воды, – посоветовала Флора. – Или две. Определенно не больше трех-четырех. Пять, самое большее.

В Хартли-плейс Гектор проводил Маргариту вверх по ступенькам и попросил Гардинера принести немного теплого вина.

Когда Гардинер взглянул через плечо Мэг, надеясь увидеть Николаса, лицо Гектора посуровело.

– Присмотрите за ее светлостью! Я сомневаюсь, что ваш хозяин появится сегодня дома.

Гардинер поклонился.

– Ты все еще можешь побыть в Брайант-Хаусе несколько дней, чтобы пережить этот удар, – сказал Гектор. – По крайней мере, отдай мне лауданум.

Маргарита поцеловала крестного в щеку.

– Со мной все будет в порядке. Лучше отвезите маму поскорее домой, пока она не лишилась чувств.

Мэг поднялась наверх в свою спальню и села за туалетный столик, слишком уставшая, чтобы что-нибудь делать, кроме как смотреть в зеркало.

Вошла старая герцогиня.

– Гардинер сказал мне, что вам нездоровится, – сказала она. – Боже мой, вы бледны как полотно!

– Зачем бы Гардинеру заходить к вам? – спросила Мэг, расстегивая сапфировое ожерелье.

– Я велела ему предупредить меня, если вы вдруг занеможете. Вы беременны? – пытала старуха Маргариту.

– Мне нехорошо совсем по другой причине. Я видела Анжелику Анкор в объятиях Николаса. По правде говоря, все, присутствовавшие сегодня в театре, видели их. Это было гораздо более развлекательно, чем спектакль.

Вдовствующая герцогиня уселась в кресло.

– Будь он проклят.

Мэг начала вынимать шпильки из волос.

– Вы ее видели? Анжелика красавица, какую только может пожелать мужчина. – Маргарита изо всех сил старалась не расплакаться.

– Вы не настолько наивны, чтобы не знать, что мужчины содержат любовниц. Но ему, разумеется, непростительно допускать столь вопиющую неосмотрительность.

– Тут уж я ничего не могу поделать, – сказала Мэг.

– Напротив, вы должны исполнить свой долг – подарить ему наследника, – заявила старая герцогиня.

Мэг почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Кроме как в их брачную ночь, муж больше не прикасался к ней, только изредка целовал. Она закрыла глаза.

Маргарита поверила мужу, когда он сказал, что хочет поговорить, начать все сначала. Теперь правда выплыла наружу. Он ее не хочет. Сгорая от стыда, она взглянула на герцогиню.

– Вы сами сказали, что это требует времени, – огрызнулась Мэг.

– Вы не слишком-то стараетесь. – Голос старухи стал ледяным.

Мэг смело встретила ее тяжелый взгляд.

– Я – не Анжелика Анкор. Я не так нежна и красива, как Роза. Я, видимо, единственная женщина в мире, которую ваш внук не хочет. Возможно, если он сильно напьется и в комнате будет темно, а все остальные женщины Лондона будут заняты, он и захочет разделить со мной постель.

Герцогиня встала с кресла и подошла к Маргарите.

– Сейчас не время упиваться жалостью к себе. Если уж вам хочется, чтобы вас хвалили, осыпали комплиментами, то я откровенно скажу: вы намного красивее вашей старшей сестры и этой потаскушки. Талант мисс Анкор находится исключительно между ее ног. Николасу она скоро наскучит. У вас есть мозги, и вы умеете ими пользоваться. Наверняка вы сможете придумать, как соблазнить мужа. Может, вы и наивны, Маргарита, но вы не дура.

Мэг не смогла сдержаться и рассмеялась.

– Простите, ваша светлость, но у Николаса есть еще клубы, любовницы, его собственная жизнь. На меня у него не хватает времени.

Герцогиня взяла ее за подбородок.

– Главная цель этого брака – получить наследника рода Темберлей. Николас – единственный оставшийся Хартли. Если вы не сможете этого добиться, значит, вы мне не нужны, как, впрочем, и он.

Мэг посмотрела в горящие ненавистью глаза старухи. Неудивительно, что ей было безразлично, которая из сестер выйдет за ее внука. Лучше самая некрасивая, чтобы сильнее наказать Темберлея.

– Вы думаете, я слишком жестока? – сказала герцогиня. – Просто я практична, как и вы. Вы вышли за герцога, чтобы спасти свою семью. Я же устроила все это, чтобы спасти свою. Мне нужен наследник. Возможно, ваша сестра оказалась бы лучшим выбором, но теперь уже слишком поздно. Вы сами выбрали свою участь, Маргарита, и будете делать то, что я скажу. Я хочу наследника. И даже если ваша семья спасена сейчас, это можно будет легко изменить.

У Мэг перехватило горло.

– Что вы имеете в виду?

Старуха усмехнулась:

– Я могу навсегда разрушить будущее ваших сестер, если подробности смерти вашего отца станут известны…

«Она знает? Даже мама и дядя Гектор не знают правды».

– Вы не можете так поступить! – хрипло выкрикнула Мэг. От ужаса у нее подкатил к горлу комок, угрожая ее задушить.

Герцогиня неприязненно усмехнулась:

– Не могу? Я заставила Николаса жениться против его воли. Я контролирую его, потому что кошелек в моих руках. Его жизнь, его семя – это все, что у меня есть. Я хочу вырастить ребенка, который станет настоящим герцогом. Порядочного мужчину, человека чести, достойного титула. Как только я получу наследника, Николас может изводить себя с целым хором актрис, мне будет наплевать.

Маргарита побледнела. Она тоже будет никому не нужна. Герцогиня протянула руку и снова взяла Мэг за подбородок. Ее пальцы впились в нежную кожу, как когти. Мэг выдержала ее взгляд, не дрогнув.

– Соблазните его, дорогая. Найдите способ. Если вы не забеременеете в течение трех месяцев, я открою все, что знаю о смерти вашего отца, и представлю вашу мать шлюхой его брата. Вы все окажетесь в сточной канаве.

Маргарита первая отвела взгляд.

Старая герцогиня отпустила ее подбородок, взяла длинный локон рыжих волос и пропустила его между своих костлявых пальцев.

– Хорошая девочка, – сказала она и вышла.

Мэг подошла к умывальнику и смыла прикосновение старой ведьмы со своей кожи. Затем уставилась в зеркало на свое лицо в красных пятнах гнева.

Соблазнить мужа? Соперничать с такой любовницей, как Анжелика? Мэг отвернулась от зеркала. Невозможно!

Но от этого зависела безопасность всех, кто был ей дорог.

Глава 37

Когда Николас достиг лестницы, ведущей в фойе, там уже толпилось не меньше сотни людей. Пока он пробирался к выходу, мужчины хлопали его по спине, женщины отворачивались и перешептывались, прикрываясь веерами.

Темберлей очень спешил, стремясь перехватить жену, остановить ее, объясниться. Или двинуть кому-нибудь кулаком в лицо. Он энергично проталкивался сквозь толпу, но когда выбрался на улицу, карета Гектора Брайанта уже уехала.

Ник сжал кулак и с силой ударил в каменную стену здания, чувствуя, что разбил костяшки пальцев. Боль не стерла из памяти застывшее лицо Мэг, ее глаза, полные ужаса от его предательства. Внезапно его охватил страшный стыд за то, в кого он позволил превратить себя свету.

Ник отыскал свою карету и забрался в нее. Слабый запах духов жены был ему упреком.

– Брайант-Хаус, – распорядился он.

Сначала он заглянет туда.

Глава 38

Маргарита не знала, сколько времени просидела за туалетным столиком. Слабый стук в смежную с покоями мужа дверь напугал ее. Она уставилась на затененную створку с замершим сердцем, не в силах вымолвить ни слова.

Задвижка звякнула – Мэг бросила взгляд на ключ, лежавший на туалетном столике. Она взяла его и сжала в руке с такой силой, что металл врезался в ладонь.

– Убирайтесь.

– Откройте дверь, Мэг, – приказал он.

Маргарита не двинулась с места. Она не хотела видеть его сейчас, только что из объятий другой женщины. С запахом ее духов на рубашке, со следами ее прикосновений на коже.

Она встала посреди комнаты, сердито глядя на дверь.

– Что вам нужно? Позлорадствовать?

– Я не буду разговаривать через запертую дверь.

При слове «разговаривать» Мэг горестно сжала губы.

– Ах, вы хотите поговорить? – прошипела она. – Мне кажется, мы уже все обсудили. Убирайтесь к своей любовнице!

Маргарита вздрогнула, когда его кулак ударил в дверь. По крайней мере, она думала, что это кулак, пока дверь со страшным треском не обрушилась к ее ногам. Он остановился в дверном проеме над выбитой дверью, больше похожий на пирата, чем на герцога.

От страха Мэг охватила дрожь.

– Никогда больше не запирайтесь от меня, Мэгги. Предупреждаю вас в первый и последний раз.

Она скрестила руки на груди и в упор посмотрела на него, встретив его гневный взгляд с той же яростью.

– О, так это способ завлечь вас в мою спальню? Создать препятствие, усложнить задачу? Эта дверь заперта уже давно, и вы даже не попытались открыть ее. Почему же сегодня? Разве моего публичного унижения мало для мести? Вы пришли посмеяться, объяснить, почему я недостаточно хороша для вас?

Николас смотрел на жену и видел боль в ее глазах. Она дрожала. Чувство стыда переполняло его из-за страданий, которые он ей причинил, хотя это и вышло непреднамеренно.

На Маргарите была только ночная сорочка и шелковый пеньюар, который она забыла застегнуть. Кожа ее порозовела от избытка эмоций, грудь учащенно вздымалась от гнева. На ней не было ни украшений, ни драгоценностей – никакого лукавства. Но она была прекраснее любой женщины, особенно Анжелики.

Ник планировал совершенно другое завершение этого вечера. И теперь представления не имел, как все уладить. Должен ли он извиниться, упасть на колени и умолять о прощении? Он никогда этого не делал. Не мог он также решиться сказать, что оставил Анжелику, потому что не может даже думать ни об одной женщине, кроме как о своей жене. Николас чувствовал, что, если он произнесет имя Анжелики, это все усложнит еще больше.

– Может, я пришел предъявить свои супружеские права? – вместо этого заявил Николас.

Вот уж этого ему не следовало говорить. Он сразу это понял. Она густо покраснела, гордо вздернула подбородок и сжала кулаки. Он на мгновение подумал, что она его ударит. Вместо этого Мэг кинула в него ключ. Ключ ударился в его грудь и упал на ковер.

– Как вы смеете являться ко мне из объятий другой женщины и говорить о супружеских правах?! У вас ее помада на губах! А как насчет моего права на уважение как герцогини Темберлей, вашей жены? Или это признается всеми, кроме герцога Темберлея?

Ярость заставила Николаса забыть о всех других чувствах.

– Похоже, вы забыли о деньгах, которые получили в награду за брак со мной. Вам нужно еще и мое уважение? Вам придется заслужить его, Мэгги.

С ее губ сорвался сдавленный звук ответной ярости.

– Как? Лежа на спине, в то время как вы будете сравнивать меня с ней? – выкрикнула она. – Пожалуйста, уходите, ваша светлость. Вы слишком явно показали мне, что я вам противна…

Маргарита осеклась, когда он двинулся к ней.

– Мне что же, уложить вас в постель и показать, какой я нахожу вас?

Она в недоумении уставилась на мужа, и он увидел, как гнев борется с неуверенностью в ее глазах. Она отвернулась.

– Нет. Не сегодня. Не сейчас.

Некоторое время он смотрел на ее прикрытую шелком спину, на ее босые ноги.

– Я не имею обыкновения принуждать женщину к близости. Ложитесь спать, Мэгги. Одна. Желаю вам в полной мере насладиться покоем.

Не обращая внимания на ее возмущенный возглас, Николас переступил через выбитую дверь и ушел к себе в спальню. Улегшись в холодную постель, он накрыл голову подушкой и закрыл глаза, чтобы избавиться от преследующего его образа страдающей Мэг. В ушах звенели последние слова Дэвида: «Это вина Николаса».

На этот раз по крайней мере это было правдой.

Глава 39

– Графиня Уиклифф с визитом…

Маргарита увидела, как ее мать, оттеснив бедного Гардинера, вошла в малую столовую на следующее утро.

– Я купила все скандальные листки, – сказала Флора, размахивая пачкой газет.

Мэг повернулась к дворецкому.

– Будьте добры, сожгите их, Гардинер. Герцогиня сегодня прислала утренние газеты ко мне в комнату, мама. Я не прочла ни строчки. Не хочу их читать. По правде говоря, я вообще запретила когда-либо приносить их мне.

Флора нахмурилась, села за стол и налила себе чая.

– Сегодня ты держишься с достоинством, прямо по-королевски. Думаю, помог лауданум?

Мэг сосредоточенно помешивала чай.

– Я не стала его принимать.

Она долго смотрела на маленький пузырек, после того как Николас покинул ее, и убрала подальше. Почти полночи она лежала без сна, думая об угрозе герцогини. Что будет с Флорой, если ее публично опозорят? Когда умер ее муж, мама погрузилась в опасный призрачный мир, вызванный лекарствами.

Чтобы спасти тех, кого она любит, решила Маргарита, необходимо найти способ заставить Николаса позаботиться о наследнике. Бедное, бедное дитя. Думать о нем было невыносимо. Но, может, она все же придумает, как защитить своего сына.

– Я пришла спросить, какие приглашения ты примешь на ближайшую пару недель. Я хочу согласовать свое расписание с твоим. Старые кошки, может, и станут шипеть за твоей спиной из-за этого ужасного скандала, но они не посмеют цепляться ко мне! – заявила Флора.

– Очень любезно с твоей стороны, мама, но я не собираюсь выходить в свет на этой неделе.

Флора удивленно вытаращила глаза.

– Не собираешься? Думаешь, это разумно? Тебе следует появляться всюду, встречаться со всеми. Доказать, что тебе совершенно безразлично, что вытворяет твой муж.

Маргарита упрямилась.

– Но мне это не безразлично. Нужно начать все сначала, как-то договориться с Николасом, чтобы сделать терпимым наш брак на то короткое время, которое потребуется, чтобы родить наследника.

– Наследника? Ты намерена позволить ему продолжать супружеские отношения?

Мэг почувствовала, как кожу ее опалило жаром. Что бы сказала ее мать, если бы знала, что загвоздка не в том, чтобы ему позволить, а в том, чтобы заставить его лечь с женой в постель?

Маргарита поднялась. Завтрак бурлил у нее в животе, как бушующее море.

– Мне нужно поговорить с ним, прежде чем он уйдет из дома. – Она взяла Флору под руку и решительно повела к двери. – Я уверена, что ты сумеешь хорошо повеселиться на званых вечерах, держа голову высоко, и без меня.

– Конечно, – сказала Флора, целуя дочь в щеку. – Я всем скажу… – Она осеклась. – Что я всем скажу?

– Ничего. Позволь им думать все, что угодно, – посоветовала Мэг.

Когда мать ушла, Маргарита направилась по коридору в библиотеку, собираясь с духом и обдумывая, как она будет убеждать мужа в том, что он должен…

– Ты слишком добр ко мне, Ник. Невозможно представить себе более великодушного, дорогого, любящего… – Женский голос затих и растворился в слезах.

Мэг застыла на полпути.

– Я рад, что все так успешно разрешилось, Джулия, – сказал Николас.

– Я должна поблагодарить тебя за пристанище и за подарки для Джейми. Ты совсем избаловал нас обоих.

Мэг заглянула за дверь. На кушетке сидела молодая темноволосая женщина. Николас сидел рядом и смотрел на нее с нежной улыбкой и любовью в глазах. У Мэг сжалось сердце.

– Как чувствует себя Джейми? – спросил Николас.

– Он в восторге от предстоящего путешествия. Он будет скучать по тебе.

Николас взглянул на нее с недоверием.

– Разве может мальчик его возраста скучать по такому пожилому мужчине, как я?

Сердце Маргариты остановилось. Ребенок? Разве мать не говорила ей, что ходят слухи, будто Темберлей посещает женщину с ребенком? У него ребенок?

Она увидела, как молодая красавица наклонилась и поцеловала Николаса в щеку.

– Я благодарна за все, что ты для меня сделал, Ник.

Они поднялись. Женщина огляделась вокруг.

– Я могла бы быть здесь герцогиней, – прошептала она. – Все могло бы сложиться иначе, если бы…

Мэг бросилась бежать. И не остановилась, пока не оказалась в безопасности – за дверью своей спальни. Она прижалась спиной к двери. Другая женщина могла бы стать герцогиней, если бы не Мэг. И у той женщины был ребенок.

Мэг обхватила руками свой пустой живот и испустила мучительный вопль отчаяния. Неудивительно, что он не любит ее, не может любить. Он надеялся жениться совсем на другой.

Она вспомнила об угрозах старой герцогини. Как ей теперь ухитриться привлечь внимание мужа, заманить к себе в постель? Для этого ей нужно быть единственной женщиной на земле.

Маргарита пересекла комнату и открыла шкатулку, стоявшую на туалетном столике. Пузырек с лауданумом лежал среди сережек, булавок и лент. Она достала его и повернулась к свету, чтобы получше разглядеть. Жидкость была темной, как грех, и опасной, как…

– Доброе утро.

При звуке его голоса Маргарита зажала пузырек в ладони и спрятала руку за спиной.

Николас стоял в дверях, серьезно глядя на нее.

– Думаю, нам нужно поговорить.

По его лицу нельзя было определить, что он собирается сказать. В его взгляде не было и капли той любви, которую он выказывал темноволосой женщине в библиотеке. Для нее в его глазах осталась только настороженность.

Сердце Мэг болезненно ныло. Разговорами тут не поможешь. Ей отчаянно необходимо добиться от него гораздо большего, чтобы спасти свою семью.

– Да, – хрипло произнесла она.

Как, как ей затащить его в постель?!

– Я тут подумал, мы могли бы вместе пообедать.

Пообедать? Она крепче стиснула пузырек в ладони.

– У меня идея получше. Давайте устроим пикник на свежем воздухе. – Мэг вымучила на лице улыбку.

Он с облегчением улыбнулся.

– Я знаю одно замечательное местечко всего в нескольких милях от Лондона, у реки. Подойдет?

– Прекрасно, – ответила Маргарита, согласно кивнув.

Глава 40

– Эта прогулка и впрямь удачная идея, – сказал Николас. – Я просто не знал, чего ожидать после вчерашнего.

Маргарита смотрела в окошко, сложив руки на коленях. Она едва взглянула на мужа, когда он подсаживал ее в карету. На ее бледных щеках горели два ярких пятна. Неужели она все еще сердится, тревожится, нервничает? Он протянул руку и коснулся ее сжатой в кулак ладони. Она была холодна.

Он продолжал:

– Я подумал, нам будет легче поговорить вдали от слуг и… остальных.

Мэг покраснела и наконец встретилась с ним взглядом. В глазах ее застыла настороженность.

– Скажите, как вы нашли это прекрасное место для пикников?

Она предположила, что он привозил туда других женщин. Ник понял это по ее гордо вздернутому подбородку, по ледяному холоду в глазах.

– Я приезжал сюда рыбачить – один, – перед тем как уехал в Испанию. У меня не было времени побывать здесь, с тех пор как я вернулся. Простите, если место моей рыбалки покажется вам совсем не таким, каким я его помню.

– Разумеется, – прошептала она.

– А вы вообразили, что я собрался отвезти вас в лес, чтобы соблазнить там? Может, это и удивительно, но я предпочитаю удобства постели.

– Тогда позвольте предположить, что вы так и не нашли себе вполне подходящей, поскольку перепробовали все постели в Мейфэре, – съязвила Мэг.

Он оставил ее колкость без внимания.

Ник тщательно спланировал, что он будет говорить. Если она хочет положить конец сплетням о том, что произошло в театре, лучше всего сделать вид, будто это не имеет никакого значения. Они могли бы покинуть Лондон, если она пожелает, и отправиться в замок Темберлей. Он представления не имел, как пойдет разговор дальше. Обвинения, слезы, угрозы… Ник был готов ко всему.

Он волновался, как жених перед свадьбой. Достал бутылку вина из корзины, которую она распорядилась собрать, а также пару бокалов.

– Миссис Парри хорошо потрудилась, – сказал Николас, изучив содержимое корзины. – Здесь цыпленок, паштет, фрукты, сыр и даже пирожные. Попируем на славу.

Он протянул ей бокалы и вытащил пробку из бутылки. Мэг смотрела, прикусив нижнюю губу, как вино наполняет хрусталь, искрясь, как драгоценные рубины.

– За новое начало? – осторожно предложил Ник.

Взгляд ее был настороженным, но она кивнула.

Он отпил глоток, надеясь, что вино придаст ему смелости сказать ей, что он навсегда оставил Анжелику, но имя актрисы застряло у него в горле. Казалось, если произнести его вслух, воздух между ними станет грязным и их хрупкое перемирие разлетится вдребезги. Он отпил еще глоток, потом еще и еще, надеясь набраться храбрости, – бокал опустел.

– Вы умеете ловить рыбу? Я могу научить вас, – предложил Ник.

– Нет, ваша светлость, – ответила Маргарита, глядя на него со странной напряженностью.

– Николас, – поправил он, приятно разомлев от вина. – Назови меня по имени, Мэг.

– Николас, – сказала она. – Еще вина?

Он выпил еще и нахмурился, заглянув в бокал.

– Это вино горчит. Я велю Гардинеру проверить запасы в погребе. Возможно, оно немного…

У него закружилась голова, и внезапно потянуло в сон. Он потер ладонью глаза. Неудобно, если он сейчас уснет. Попытался улыбнуться жене, но, похоже, их оказалось две.

– Что, к дьяволу, происходит? – спросил он и потряс головой, чтобы прочистить мозги. Мэг сидела неподвижно, бокал ее оставался полным.

– Всемилостивый Боже, Мэг, что ты сделала?!

Яд. Она подлила яду в вино. Николас выронил бокал и тупо смотрел, как остатки вина растекаются, словно кровь, подползая к сапогам.

Маргарита потянулась за бокалом. Он схватил ее за руку, пытаясь удержать.

– Что ты сделала? – спросил он снова заплетающимся языком.

Она отшатнулась, с легкостью вырвавшись из его захвата.

– Всего лишь немного лауданума. – Она отодвинулась как можно дальше.

– Лауданум? Как много, черт тебя возьми? – пробормотал Николас.

Язык отказался ему служить. Глаза закрылись. Он не смог заставить их снова открыться и погрузился в забытье.

Глава 41

У Николаса возникло чувство, что глаза открывать не стоит. В голове нещадно шумело, во рту ощущался отвратительный вкус. Он повернул голову набок и тут же пожалел об этом.

Попытался вспомнить, где он умудрился напиться до такой степени. Но даже думать, похоже, было слишком сложно.

Николас сглотнул, но язык оказался сухим и распухшим, слишком большим для его рта.

Он услышал безошибочно узнаваемое шуршание тафты, мучительно громкое в тишине.

– Он очнулся, – произнес низкий мужской голос, и Николас попытался сопоставить шорох тафты с этим голосом.

– Ему нужно дать воды. Лауданум вызывает жажду и туман в голове, – отозвалась женщина.

Лауданум? Где, черт возьми, он мог набраться этой дряни? Ник заставил себя открыть глаза. Краешек воспоминания маячил где-то мучительно близко в тумане, заполнявшем мозги.

Пара голубых глаз уставилась на него.

Ему не раз доводилось просыпаться рядом с такой парой. Голубые глаза обычно принадлежали какой-нибудь привлекательной женщине. Но у этой пары глаз обнаружились темные густые брови, нос картошкой и лохматая бурая борода.

Ник глубоко вздохнул и сразу понял: зря. В комнате жутко воняло луком.

– Я принес вам воды, – сказал мужчина грубо, но вполне дружелюбно.

Николас закрыл глаза и снова открыл их. Мужчина стоял, склонившись над ним.

– Вы кто? – спросил Ник. Голос его прозвучал хрипло и неприятно.

– Джон Рамзботтом, – ответил мужчина.

Это ничего не прояснило.

Рамзботтом рассмеялся:

– Не волнуйтесь, ваша светлость. Мэг скоро придет. Эми уже пошла за ней.

– Мэг? – переспросил Николас, с трудом ворочая языком. – Она опоила меня…

Джон Рамзботтом подсунул широкую ладонь под голову Николаса и приподнял его, как больного ребенка. Ник царапнул зубами по краю чашки и послушно проглотил содержимое. От Джона Рамзботтома сильно несло лошадьми и луком.

Джон опустил голову Николаса на подушку не слишком нежно, так что у того затрещали мозги.

– Ну вот. Теперь лучше?

Николас оглядел комнату. Она была скудно обставлена и выглядела убого. На стенах выделялись темные квадраты. Значит, здесь когда-то висели картины. Камин слабо просматривался в тусклом свете. Окно было закрыто ставнями, занавески задернуты. Нельзя было понять, ночь сейчас или день.

– Где я? – прохрипел Ник.

– Добро пожаловать в Уиклифф-Парк, ваша светлость, – бодро откликнулся Рамзботтом, будто это был самый обычный способ приветствовать гостей.

– Какого черта? – Николас снова оглядел комнату. – Почему? Как давно я здесь? – Он провел ладонью по заросшему подбородку. Наверное, он провел здесь несколько дней. Или несколько недель.

– Со вчерашнего вечера.

Дверь открылась, и вошла Маргарита. На ней было простое голубое платье, волосы сзади перевязаны лентой. Обычная деревенская девчонка вместо герцогини.

У нее хватило совести покраснеть, когда она взглянула в его полные ярости глаза. Нику стоило геркулесовых усилий протянуть руку и ухватить ее за запястье.

– Я позову тебя, если ты будешь нужен, Джон, – спокойно сказала Мэг и подождала, пока тот покинет комнату. Потом высвободила руку. – Хотите еще воды?

– Я требую объяснений.

Она отступила назад и сложила руки на талии.

– Мне нужно было ваше безраздельное внимание, подальше от… разных отвлекающих моментов. Я обещала вашей бабушке подарить наследника. Как видно, в Лондоне это невозможно. Вы сможете уехать, как только я забеременею.

Гнев придал силы его ослабевшим конечностям, и Нику удалось сесть.

– Вы хотите сказать, что я ваш пленник? И не только пленник, но и сексуальный раб? – Он заставил себя рассмеяться, хотя это причинило ему боль.

Мэг густо покраснела.

– Неужели это и впрямь так трудно? Разве каждый джентльмен не хочет иметь законного наследника?

Сейчас ему хотелось только одного – свернуть ей шею.

– Со временем. Позвольте напомнить, что мы едва знаем друг друга.

– Знаем? – с горечью переспросила она. – За те пять недель, что мы женаты, вы только единожды удосужились «узнать» меня. Я не могу соперничать с Анжеликой Анкор и остальными вашими любовницами. Но если я буду единственной доступной для вас женщиной, то есть рядом не окажется никого лучше, вероятно, вам будет легче это сделать.

Николас потрясенно уставился на нее, пытаясь понять: находится ли он все еще под действием наркотика или это просто сон, галлюцинация?

– Значит, вы намеревались подождать, пока я дойду до такого состояния, что для меня сойдет любая особа в юбке, и тогда предложить свои услуги, так что ли? Клянусь Богом, вы слишком дешево себя цените! А что если я решу прямо сейчас выйти за эту дверь?

В глазах ее блеснули слезы, и она сплела пальцы рук. Ясно было, что это не ее выбор. И Ник задумался, что же вынудило ее пойти на такой глупый, отчаянный поступок. Несомненно, за всей этой историей с наследником стояла его бабушка.

– Джон не позволит вам уйти, – отозвалась Маргарита.

Николас посмотрел на дверь, пытаясь угадать, как близко находится этот ее здоровенный слуга.

Он одарил Мэг одной из своих лучших презрительных дьявольских усмешек.

– И что же, Джон будет стоять рядом и обеспечивать выполнение мной супружеских обязанностей?

– Он будет запирать нас в этой комнате вместе на ночь и выпускать меня отсюда утром.

– Вы, я вижу, все продумали, Мэгги? Но я ведь могу отказаться участвовать в этой игре.

Она нахмурилась, столкнувшись с чем-то, чего она не предусмотрела.

– Ваши аппетиты всем известны, а я буду единственной женщиной здесь.

Она больше походила на ребенка, когда удивленно распахивались ее глаза и вспыхивали румянцем щеки.

– А вы гораздо наивнее, чем я себе представлял, – сказал Ник.

– Вы не скрывали, что не хотите ложиться со мной в постель, ваша светлость, хотя мы выяснили, что я действительно ваша жена. Я обещала выйти за вас замуж и родить вам наследника. Первое условие я выполнила. И как только выполню второе и забеременею, вы сможете вновь вернуться к ней… к ним.

Гнев Николаса вспыхнул с новой силой. Он старался вести себя деликатно, ухаживать за ней и покорить ее, несмотря на обстоятельства их женитьбы. Как только они узнали бы друг друга лучше, почувствовали бы друг к другу расположение… Ох, он совершил ужаснейшую ошибку! Была ли на свете более сложная женщина, чем Маргарита?

– Вот так, значит? – спросил он. – Я исполню роль жеребца, а затем мы навсегда избавимся друг от друга?

Он встретился с ней взглядом и прочел в ее глазах отчаянную решимость и легкую печаль.

– Да.

Николас заставил Мэг открыть карты. Откинув покрывало, он похлопал ладонью по матрасу.

– Тогда снимайте платье и ложитесь в постель. В Лондоне у меня очень плотное расписание. Дамы выстраиваются в очередь по всему кварталу…

Она бросила взгляд на дверь и покраснела.

– Но ведь сейчас середина дня!

– Некоторые из моих самых памятных моментов в постели случились именно днем. По правде говоря, днем я выполняю свою работу наиболее эффективно, – заверил он ее.

– Нет! – Она подошла к нему и снова набросила на него покрывало. – Сегодня ночью. Вам нужно получше отдохнуть. И поесть. И… помыться!

– Как пожелаете. – Он опустил голову на подушку. – Если мне придется всю ночь работать, я, пожалуй, отдохну, пока есть такая возможность. Вы поможете мне принять ванну? Или вы похитили и Партриджа?

Маргарита снова густо покраснела и открыла дверь. Джон Рамзботтом едва не ввалился в комнату, но быстро выпрямился.

– Все в порядке, Мэг, ээ, ваша светлость?

– Я собираюсь принести его светлости суп. Может, ты поможешь ему справить его… надобности? – сказала она.

– Я возражаю! Если кто и должен заниматься моими интимными нуждами, то это вы, Мэгги. Я настаиваю на этом. Джон не в моем вкусе.

Джон нахмурился и шагнул вперед.

– Послушайте, ваша светлость, не хочу показаться грубым, но никому не дозволено разговаривать с нашей Мэг в таком тоне. Ведите себя как подобает, уж будьте добры.

– Ваша Мэг? Она моя жена, Рамзботтом, – высокомерно сказал Николас со всей властностью, которую позволял его титул.

На Джона это не произвело впечатления.

– Может, оно и так. Но она была нашей Мэг с момента своего рождения. Здесь вам не удастся проделывать то, что вы вытворяли в Лондоне. В этом доме находятся дети.

– И еще ожидаются, как я понимаю, – проворчал Ник, глядя на Мэг, которая все еще маячила в дверях.

– Помоги ему помыться, Джон, и не спускай с него глаз.

– Слышали, ваша светлость? – спокойно сказал Джон. – Давайте подниматься. – Он пересек комнату и с легкостью поднял Ника на руки из постели.

Николас был достаточно крупным мужчиной. Он был выше многих по росту и очень сильным, но далеко не таким богатырем, как Джон Рамзботтом.

– Спустите меня на пол! – приказал Ник.

– Не беспокойтесь, ваша светлость, Джон вас не уронит. – Маргарита рассмеялась. – Я видела, как он поднимал жеребят потяжелее, чем вы. Он будет кротким, как ягненок, если вы не станете бунтовать.

Черт бы ее побрал, подумал Ник, когда ее слуга плюхнул его в кресло, снова тряхнув ему мозги. Она понятия не имела, какую опасную игру затеяла. И как легко ему будет одержать в этой игре победу.

Ситуация была интригующей.

Ей не так-то легко будет соблазнить его. У него есть своя гордость.

Ник стал с нетерпением ждать ночи.

Глава 42

Маргарита вернулась в комнату к Николасу в сумерках. Она помогла Эми донести туда подносы с едой и выпивку для двоих.

Если она ожидала, что ее муж будет в гневе или, напротив, рад ее видеть, она сильно ошиблась. Он сидел за столом и играл с Джоном в карты. Когда она вошла, он поднялся из-за стола.

– Это слишком тяжело, позвольте мне помочь вам, – сказал он. Пройдя мимо Мэг, взял у Эми поднос и улыбнулся домоправительнице. – Пахнет чудесно.

– Ник, это Эми, наша кухарка и домоправительница, – дружелюбно сказал Джон. – Эми, Ник рассказывал мне разные истории о войне, а я рассказал ему про твои пирожки с джемом. Можешь испечь для него немного?

– Ник? – удивилась Мэг. Она резко опустила поднос на стол, так что звякнули тарелки, и, прищурившись, посмотрела на мужа.

Но он целовал руку Эми, словно она была герцогиней. И Эми, черт бы ее побрал, была так же очарована гостем, как и Джон. Она покраснела, а ведь ничто не могло заставить Эми покраснеть долгие годы.

– Я как раз собиралась печь пирожки, – жеманно заявила Эми. – Принесу вам горяченьких, прямо из печи, ваша светлость. Они гораздо вкуснее, когда горячие.

– В кухне ты клялась, что он не получит от тебя ничего, кроме воды и хлеба, – сказала Мэг.

Эми кинула на нее укоризненный взгляд.

– Эми, пожалуйста, зовите меня Ник. Только Мэг называет меня ваша светлость.

Он пересек комнату и подошел наконец к жене. Ее сердце замерло. Но вместо любезностей он откинул салфетку на корзине с булочками, взял одну и снова повернулся к Эми.

– Восхитительно вкусные!

– Младшие девочки никак не могут решить, что им нравится больше – мои пирожки с джемом или горячие булочки со сливочным маслом, – сказала Эми.

– Младшие девочки? – спросил Николас.

– Ох, – захихикала Эми, – они очаровательные создания, эти двое. Очень похожи на свою мать. Весь день спрашивали, когда же смогут увидеться с вами, но Мэг сказала…

– Почему не сейчас? – перебил Эми Ник. – Я рад буду познакомиться с ними.

Мэг скрестила руки на груди.

– Они уже легли спать.

Эми отрицательно покачала головой.

– Нет, еще не спят. Они слишком взволнованы, чтобы уснуть. Я пойду приведу их.

Эми выскользнула за дверь, прежде чем Маргарита успела ее остановить. Она сердито посмотрела на мужа, а тот имел наглость подмигнуть ей.

– Еще партию, Джон, пока мы ждем девочек?

– Ужин остынет, – вмешалась Мэг.

– Эми это не понравится, – сказал Джон. – Она бывает довольно резка, если вести себя неправильно.

– Семейная черта, вероятно. – Николас искоса бросил на Мэг многозначительный взгляд, поднялся и открыл блюда. – Не хотите ли поужинать со мной, Джон? Похоже, здесь вполне достаточно для двоих.

Он скормил слуге ужин Маргариты, даже не спросив ее разрешения. Затем налил им обоим вина и уселся играть с Джоном в карты. Казалось, они вообще забыли о ее существовании.

Вернулась Эми с девочками. Их белокурые локоны забавно подпрыгивали, когда они делали Николасу реверанс. Еще две безупречные дочери своего отца.

Когда Эми представляла их, Николас опустился на одно колено и поцеловал им руки, заставив девчонок хихикать.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Лили, леди Миньонетта. Как поживаете? – спросил он, словно они встретились в бальном зале.

Даже Минни, которой было всего семь лет, вздохнула. Да была ли на земле хоть одна женщина, которую Николас Темберлей не смог бы очаровать? «Кроме жены, конечно», – подумала Мэг. Она-то точно знает, какой он порочный, распутный, подлый…

– Вы не сказали мне, что он такой обаятельный, – прошептала ей Эми, глядя на Николаса. – И такой красивый.

– Красив тот, кто красиво поступает, – язвительно заметила Маргарита. – Его следовало бы запереть где-нибудь, где вообще нет женщин. – «Да и мужчин, если на то пошло», – подумала она, сердито взглянув в лицо явно одурманенного Джона Рамзботтома.

Каким-то образом герцогу удалось превратить похищение в веселую вечеринку.

Мэг страшно хотелось есть. Она схватила последнюю булочку, оставшуюся в корзинке. Эми выжидательно смотрела на нее, словно ждала, что хозяйка пойдет и возьмет себе что-нибудь еще из кухни. Мэг ответила ей сердитым взглядом.

Минни сидела у Николаса на коленях, а Лили опиралась о его ногу. Обе девочки радостно ему улыбались. Много раз она видела, как пожилые женщины смотрят на него точно так же. Он рассказывал ее сестрам какую-то историю из своего детства. Что-то о том, как он учился ездить верхом на пони и свалился в пруд.

Лили вздохнула:

– Мэг обещала научить меня ездить верхом, перед тем как уехала в Лондон. Может, теперь, когда вы здесь, вы меня научите?

– И меня тоже! – закричала Минни. – Правда, Мэг сказала, что я слишком мала для ее кобылы, а пони у меня нет.

– Тогда мы достанем одного для вас обеих, – пообещал Николас, ущипнув девчушку за нос.

Минни взвизгнула и обвила руками его талию, как будто он обещал ей бриллианты.

– Благодарю вас, ваша светлость. Я вас люблю!

Неужели это так легко?

– Только вы должны обещать мне одну вещь. Я хочу, чтобы вы называли меня Ник, а не «ваша светлость».

– Мэг сказала, что мы должны называть вас «ваша светлость» и были вежливыми, как бы вы ни злились, – сказала Лили, бросив украдкой взгляд на сестру.

Николас не обращал на Мэг внимания, а Джон и Эми поглядывали на нее осуждающе, как будто она солгала им про него.

– Хотите, я покажу вам карточный фокус? – сказал Ник девочкам.

Эми с Джоном подошли ближе, чтобы лучше видеть. Одна большая счастливая полноценная семья. А Мэг снова оказалась чужаком.

– Эми, девочкам давно пора в постель, – сказала она резко.

Пять пар глаз удивленно уставились на нее.

– Послушайте, вы сможете навестить его светлость завтра.

– Ника! – хором напомнили ей все в унисон. А у него хватило наглости одарить ее своей дьявольской улыбкой.

Эми увела девочек спать, хмуро взглянув на Мэг по пути. Джон даже не собирался подниматься.

– Сыграем еще разок, Ник? – спросил он.

– Джон? – одернула его Маргарита.

Он удивленно взглянул на нее невинными голубыми глазами.

– Да, Мэг?

– У тебя есть ключ?

Джон непонимающе смотрел на нее несколько секунд.

– Ну да, – произнес он наконец. – Пора уже всем укладываться в постель. – Он похлопал себя по карманам в поисках ключа.

– Позвольте мне, – сказал Николас и устроил представление: торжественно вытащив ключ из-за уха Джона.

Тот от всей души рассмеялся:

– Как вы это сделали, Ник?

– Это просто, дело… – начал Ник.

Маргарита выхватила у него ключ и сунула в руку Джона.

– Доброй ночи, Джон, – решительно заявила она.

Джон выглядел обиженным.

– Мне не нужно повторять дважды, Мэг. Я не тупица. Так доброй вам ночи, Ник.

Маргарита закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, дожидаясь, когда ключ повернется в замке и тяжелые шаги Джона затихнут в конце коридора.

Она посмотрела на мужа, сидевшего, развалясь в кресле, с бокалом вина в руке, закинув ногу на ногу. Даже во вчерашней одежде, небритый, он выглядел до мозга костей герцогом, внушительным, грозным, невероятно красивым и, несомненно, хозяином положения.

Мэг заставила себя отделиться от двери, но ноги по-прежнему отказывались нести ее к нему, беспокойно оправила ладонями юбки, надеясь, что он сделает первый шаг.

Николас залпом осушил свой бокал. А она была лишена даже той ложной храбрости, которую могло дать ей вино, потому что вина совсем не осталось. Он поставил пустой бокал на стол и бросил на жену выжидающий взгляд из-под полуопущенных век. От этого взгляда ее охватила нервная дрожь.

– Ну что, герцогиня, я жду. Вы собираетесь меня соблазнять или нет?

Глава 43

Ник не собирался облегчать жене задачу. Она стояла на прежнем месте, словно приросла к полу, явно неуверенная в себе, несмотря на решительно вздернутый подбородок.

Устоять перед искушением встать, заключить ее в объятия и отнести в постель оказалось значительно труднее, чем он себе представлял. Маргарита походила на пламя во тьме с ее яркими волосами и хрупкой фигуркой. Он помнил ее вкус, ощущение ее обнаженной кожи, звуки, срывавшиеся с ее губ в их брачную ночь.

Ситуация сложилась поистине интригующая. Женщина похитила его и требовала близости. Но речь шла не о случайном кувыркании в стоге сена. Это была его жена. Каким-то образом их брак превратился в состязание двух волевых натур, и он не намерен проигрывать.

Маргарита оставалась в тени, наблюдая за мужем.

Ник встал, пересек комнату и растянулся на кровати, подперев голову рукой.

– Так лучше?

Мэг легла рядом с ним, как была, в одежде, не сняв даже туфель. Носки туфель смотрели на полог, а руки она сложила на груди, как труп, готовый к погребению.

Ник изучающе посмотрел на нее.

– Сообщите, когда надумаете начать. – Он зевнул и принялся расстегивать пуговицы своей рубашки. – Это был тяжелый день. Меня одурманили, похитили, поместили под замок. Вполне достаточно, чтобы довести мужчину до изнеможения, даже без дополнительной нагрузки играть роль племенного жеребца.

Мэг повернула к нему голову и уже открыла рот, чтобы произнести гневную отповедь, но взгляд ее упал на его обнаженную грудь, и у нее перехватило дыхание.

– Если вы сейчас не в настроении, мы могли бы заняться чем-нибудь другим, чтобы провести время, – предложил Николас.

– Чем, например? – огрызнулась она. – Карточными фокусами? Нет, благодарю. Вы очень убедительно доказали, что можете быть обаятельным с кем угодно, только не со мной. – Она закатила глаза. – Должно быть, сказывается ваша тяга к блондинкам.

– Джон – не блондинка, – рассмеялся он.

– Только слегка туповат.

Ник повернулся на спину.

– Джон – славный малый. Он напоминает мне одного сержанта, которого я знал в Испании.

– Не сомневаюсь, что вы сказали ему об этом.

– И правда, сказал.

Когда Мэг бросила на него сердитый взгляд, он улыбнулся ей.

– Вы как будто точно знали, что хотят услышать от вас Эми и девочки.

Ник сдержал порыв повернуться к жене и заключить ее в объятия. Вместо этого провел пальцем по ее щеке.

– А что вам хочется услышать, Мэгги? – спросил он. – Для каждого я найду, о чем рассказать. Могу поведать о последнем бале, на котором был, что подавали на ужин, как была одета каждая женщина…

– Расскажите об Испании.

У него замерло сердце.

– Почему об Испании?

– Потому что я хочу услышать именно об этом.

– Грязь и кровь. Так вот для чего вы привезли меня сюда, – пошутил он, но взгляд ее остался серьезным.

Николас откинулся назад и уставился на выцветший камчатный полог над головой. Он никогда ни с кем не говорил об Испании. Ни одна из знакомых ему дам, ни один мужчина, подобный Себастьяну, ничего не желали об этом знать.

Но она захотела. Его охватило чувство признательности жене.

– Я купил патент капитана Королевского драгунского полка тогда же, когда и Стивен Айвз. Под влиянием момента, потому что устал от пьянства, женщин и карт. Мне захотелось опасных приключений.

– Из искателей приключений выходят плохие герои, как я понимаю.

Он внимательно посмотрел на нее, но в глазах его не было насмешки.

– Стивен рассказал мне немного о вашем пребывании в армии.

– Тогда зачем вы спрашиваете меня? – Внезапно он разозлился.

– Я хочу услышать это от вас. Айвз остановился на том, как вас захватили в плен.

– Я был в плену два раза, – сказал Николас, и выцветший полог перед глазами превратился в равнины Испании. – Во второй раз я был офицером разведки, а это намного опаснее, потому что военные с обеих сторон терпеть не могли вражеских лазутчиков. Мы действовали как воры, но сведения, которые добывали, спасали множество жизней, когда приходилось туго. – Он посмотрел на жену. – Это соответствует тому, что вы думаете обо мне, Мэгги? Подлец и беспринципный негодяй?

Она протянула руку и коснулась его груди, сдвигая назад рубашку. Ее прикосновение было нежным, непреднамеренно чувственным. Ник стиснул зубы.

– Эти шрамы… – прошептала она. – Где вы получили их?

Он накрыл ее пальцы ладонью и убрал со своей груди, но не отпустил.

– В дюжине разных мест. Шрапнель, сабельные удары, ружейные пули. Однажды французский улан едва не прикончил меня.

– И все же вы бы хотели остаться в армии, если бы у вас был выбор?

Ник взглянул на нее и почувствовал, что сердце его пропустило один удар. Разве хоть одна женщина прежде смотрела на него так, ожидая его ответа? С интересом к тому, что он скажет. С искренним желанием узнать, что он собой представляет, о чем думает. Ник едва сдержал порыв коснуться ее.

Мэг положила ладонь на его руку, побуждая продолжать.

– У меня не было выбора. Мой брат умер. Я унаследовал титул и вынужден был подать в отставку и вернуться домой.

Ее пальцы сжались на его руке.

– Что случилось с вашим братом?

Это был странный способ соблазнить мужчину, даже для нее. Ник встал с постели и оглядел комнату.

– Чья это комната? Ясно, что не ваша. В ней нет ничего женского. Если я открою этот стенной шкаф, вряд ли в нем окажется ваша одежда.

Мэг села и подобрала под себя ноги.

– Это комната моего отца. Мама настояла, чтобы это крыло дома заперли, когда он умер. Я не была здесь больше года. – Она оглядела стены, книги, как будто ждала, что покойный граф внезапно появится.

Ник стоял, наблюдая за ней.

– Кто занимался делами, когда Уиклифф умер? Гектор Брайант? – спросил он.

– Дядя помогал, когда мог. – Мэг пожала плечами.

– Но этого было недостаточно. Поэтому вы и заняли место своей сестры?

Она гневно посмотрела на мужа.

– Что бы стало с моей матерью, с Лили, с Минни без денег и связей?

– Вы могли бы рассказать мне свою историю и поступить честно.

– И что бы вы тогда сделали?

Ник отменил бы венчание. Он не произнес этого вслух, но понял, что она прочла ответ в его глазах.

Маргарита отвела взгляд.

– Вы тоже не вполне со мной честны. Наши обеты вполне законны, но вы не намерены уважать их. Разве не так? У вас есть другие, более желанные женщины…

Выходит, она думает о нем самое худшее. Это уязвило его гордость. Хотя он не сделал ничего, чтобы убедить ее в том, что он вовсе не пустоголовый бездельник.

– И вы искренне полагаете, что я провожу время за картами и распутством? – спросил он.

– А что я могу думать? Я видела вас с другими женщинами.

– Что ж, вы нашли экстравагантный способ привлечь мое внимание.

– Я обещала вашей бабушке, что произведу на свет наследника. Слишком многое находится под угрозой, если мне не удастся выполнить свои обязательства.

– Моей бабушке? – Ник нахмурился. – Наши дети будут принадлежать нам, а не ей, Мэгги.

– Конечно, – поспешила согласиться она.

Николас обошел вокруг кровати и схватил Мэг за плечи.

– Моя бабушка вырастила и воспитала моего брата, чтобы он стал герцогом Темберлеем. Он делал все, что она хотела, не смея ослушаться. Он был несчастен, но исполнял свой долг. Бабушка никогда не предполагала, что я займу его место. Она игнорировала меня, когда я был мальчиком, предоставляя делать все, что мне вздумается. Сейчас она готова на все, чтобы вернуть Дэвида в нашем ребенке. Но я не позволю ей это. Вам ясно?

Маргарита пристально смотрела на мужа. Боль и отчаянная решимость угадывались в золотистой глубине ее глаз. Ник отпустил ее и отошел с горькой усмешкой на губах.

– Я не позволю ей гнуть и ломать еще одного ребенка. Вы вышли за меня, чтобы защитить свою семью. А как насчет нашего сына? Разве он не нуждается в защите? – Ник закрыл глаза. – Вы можете идти, Мэг. Ваш план не сработал.

Ее лицо вспыхнуло ярким румянцем.

– Мы заперты здесь до утра, – сказала она. – Я не могу уйти.

– Какое разочарование для нас обоих.

Ее отчаянная решимость исчезла под краской стыда. Она опустила глаза – смущенная его отказом, не зная, как вести себя дальше, что делать, чтобы его соблазнить. Хотя ей стоило лишь посмотреть на него. Вместо этого она отвернулась. Поняла, что он прав, а может быть, еще больше уверилась в том, что он ее не хочет.

Николасу хотелось обнять жену, успокоить ее страхи, доказать, какой желанной он ее находит. Но они оба проиграют, если он отступит сейчас. Выиграет только старая герцогиня.

– Я буду спать в кресле, – наконец сухо сказала Маргарита.

– Как вам угодно. – Он не стал спорить. – У меня нет ночной одежды. – Ник отбросил в сторону рубашку и снял бриджи, ничуть не беспокоясь о том, оскорбит или соблазнит ее его нагое тело.

Она покраснела и отвернулась.

– Я послала записку с Роджерсом в Лондон. Попросила Партриджа прислать вам одежду и другие необходимые вещи. Их доставят завтра.

– Значит, я могу рассчитывать на освобождение? – спросил он. Она поджала губы. – Только не говорите мне, что намерены продолжать эту игру.

Ее плечи поникли.

– Мне придется…

Мэг сняла платье, аккуратно сложила его и, оставшись в одной сорочке, свернулась калачиком в большом кресле возле камина. Она походила на ребенка, ищущего убежища. Ник заметил темные круги у нее под глазами, когда она закрыла их и сделала вид, что спит.

Он мог бы уйти сейчас – сломать замок и исчезнуть, прежде чем она проснется. Но он остался и наблюдал за ней.

Похищение его было актом отчаяния. Как и венчание с ним. В Испании он научился замечать малейшие признаки беспокойства. Она явно скрывала тайну, которой не могла или не хотела поделиться. Ник задумался: что это могла быть за тайна? Он увидел, как Мэг погрузилась в тревожный сон.

Николас накрыл ее одеялом.

Доверие. В этом все дело. Ни один брак не может существовать без доверия. Маргарита – красивая, умная, верная, находчивая и изобретательная. Если они сумеют поладить, быть честными друг с другом, то смогут прекрасно ужиться, стать счастливыми.

Нужно только избавиться от призраков прошлого, рассеять взаимные опасения. Ночной побег не заставит ее доверять ему. Он должен доказать, что способен защитить ее от демонов.

Глава 44

Жуткий крик разбудил Николаса. Последняя свеча догорела. В комнате было холодно и абсолютно темно.

– О нет! Папа, дыши! Пожалуйста, дыши! – рыдала Мэг.

Он ощупью добрался до кресла перед камином и обнаружил его пустым.

– Мэгги?!

Ник нашел жену в углу, плачущую, царапающую стену ногтями. Ее кожа была ледяной под его ладонью. Он поднял ее на руки, и она прильнула к нему, дрожа и все еще рыдая в муках ночного кошмара.

Ник отнес Мэг в постель и улегся рядом. Он обнял ее, согревая своим телом, утешая и успокаивая, пока плач ее не затих, и она не заснула.

Его самого мучили ночные кошмары после гибели родителей и потом, после смерти Дэвида. Он использовал виски и женщин, чтобы прогнать свои кошмары.

Нику хотелось бы знать, в чем черпала утешение Мэг? Он поцеловал ее в лоб, и она уткнулась ему в шею. И он заснул, чувствуя себя в большей безопасности, чем когда-либо за последние годы.

Маргарита потянула на себя одеяло. Похоже, ее сестра снова заняла большую часть кровати. Рука Розы покоилась на плече Мэг, а ногу она просунула между ее ступней, согревая их. Она пошевелила пальцами ног. Нога Розы оказалась покрытой волосами.

Мэг широко открыла глаза – и вдруг вспомнила, где находится. Тихо ахнув, она попыталась выскользнуть из-под Николаса.

– Не двигайтесь, – пробормотал он возле ее уха. – Вы напустите холодный воздух под одеяло. Я и забыл, как холодно бывает в деревне по ночам, даже летом.

– Как я здесь оказалась? – прошептала она, перестав двигаться.

Спина Мэг прижималась к его груди, и она уставилась на единственную часть его тела, которую могла видеть, – на его руку. Загорелая и мускулистая, его рука была покрыта темными волосами. Знакомый шрам тянулся вверх от большого пальца до запястья.

– Вам ночью привиделся кошмар, и я отнес вас в постель.

Она попыталась отодвинуться, но он удержал ее.

– А вы… а мы?..

– Нет, – проворчал он. – Если бы я занялся с вами любовью, вам бы не пришлось спать, уверяю вас.

Она продолжала лежать неподвижно.

– Простите. Меня время от времени мучают ночные кошмары. Это случилось после смерти моего отца. Я не хотела вас тревожить.

– Наверное, по этой причине вы выставили меня из вашей спальни в брачную ночь?

– Да, – смущенно призналась она.

Он поцеловал ее в макушку.

Маргарита повернулась к нему лицом: его волосы взъерошены, глаза заспанные, подбородок покрыт щетиной. У нее по телу побежали мурашки. Может, теперь не так уж трудно будет соблазнить его?

– Благодарю вас, что согрели меня, – прошептала Мэг, не отрывая глаз от его губ и раздумывая, осмелится ли она поцеловать его. Она положила ладонь на его теплую после сна грудь.

Николас прижал ее пальцы, удерживая их на своей груди.

– Я хотел бы уверить вас, что мне было приятно, но на самом деле я не получил никакого удовольствия от того, что вы были так близко.

Она взглянула ему в глаза.

– Вы еще можете, – прошептала она, – получить удовольствие…

Ник прищурил глаза, устремив взгляд на ее губы, – Мэг приоткрыла их в предвкушении поцелуя.

Вместо этого он отвернулся и сел на кровати, свесив ноги. Оставив ей одеяло, он обернул простыней свои обнаженные бедра.

– Не здесь и не так.

– А как и когда? Я не могу придумать ничего другого, – прошептала Маргарита, чувствуя, как отчаяние борется в ее душе со стыдом.

Как же ей соблазнить его? Как делают это другие женщины?

Она села в постели, и ее сорочка соскользнула с одного плеча, когда одеяло спустилось до талии. Было холодно, и сосок ее обнаженной груди затвердел.

– Тогда вам следовало бы… – Он повернулся к ней лицом, застегивая бриджи, и потерял способность думать и говорить.

Мэг подавила порыв поправить сорочку. В его глазах не было отвращения. Они горели желанием. Это придало ей смелости.

– Возвращайтесь в постель, – попросила она.

Ник судорожно сглотнул.

– Силы небесные, Мэгги, что вам обещала герцогиня?

– Я… – начала Мэг.

Ну не могла она сказать ему правду! Ее семья в гораздо большей степени погрязла в скандалах, чем его.

В замке звякнул ключ – Джон громко постучал. Мэг нырнула под одеяло, а Николас крикнул:

– Войдите!

Джон внес сундук, покачивавшийся у него на плече.

– Доброе утро, Ник. Со мной тут мистер Партридж. Он только что прибыл из Лондона с кое-какими вещами для вас.

Николас взял платье Мэг и кинул его ей. Она оделась под одеялом и встала с кровати.

Вошел Партридж с небольшим кожаным чемоданом.

– Доброе утро, ваша светлость. Я приехал, как только узнал, что вы скрылись в деревне, не имея при себе даже сменного галстука. – Он поморщился, заметив неряшливый вид Николаса. – Боже мой, похоже, вы спали в этой рубашке, сэр?! Я не знал, как долго вы пробудете в этой деревне, поэтому привез несколько сундуков с одеждой на все возможные случаи. Вы собираетесь поохотиться, ваша светлость? Роджерс настаивал, что вам потребуется Ганнибал.

– Несколько сундуков? – ахнула Маргарита.

Глаза Партриджа широко раскрылись от удивления, когда он заметил ее.

– Ваша светлость! – Он поклонился. – Прошу прощения, я думал, вы… Анна настояла, чтобы я взял сундук с платьем и для вас.

Мэг гордо выпрямилась.

– Спасибо, что так быстро приехали, Партридж. Джон подберет вам комнату в помещении для слуг.

Николас рассмеялся, увидев, как недоволен его камердинер.

– Не волнуйся, Партридж. Я пробуду здесь всего день или два. Планирую вернуться в Лондон до конца недели.

Мэг прочла в его глазах непреклонную решимость.

Партридж вздохнул с облегчением.

– Теперь займемся утренними процедурами, ваша светлость. – Он посмотрел на Джона. – Здесь есть горячая вода?

– Есть, в кухне, – ответил Джон.

– А для ванны? – спросил камердинер.

– А чем плохо холодное умывание? – Джон кивнул на кувшин в углу.

Партридж удивленно поднял брови.

– Примитивные условия, ваша светлость, должен заметить.

Николас сел к столу.

– Я уверен, что ты сделаешь все возможное, Партридж. Так было всегда.

– Эми подала завтрак в столовую, Мэг. Она не думает, что Ник для кого-то представляет угрозу. Она сказала, что не намерена таскать горячую пищу сюда, наверх, – блюда по пути остывают. Эми хочет, чтобы Ник позавтракал как полагается. – Джон улыбнулся Николасу. – Эми испекла сладкие булочки.

– Партридж, ты обязательно должен попробовать булочки Эми. У них бесподобный, просто божественный вкус.

– Не говорите этого при миссис Парри, сэр, она расстроится, – мягко сказал Партридж, выкладывая на стол все, что необходимо, чтобы привести джентльмена в порядок после ночного сна.

Мэг поняла, что нет никакого смысла оставаться в Уиклифф-Парке. Муж выбросил ее из головы. С пылающим лицом она выскользнула за дверь и ушла в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

Там Маргарита выбрала элегантное дневное платье, в котором выглядела истинной герцогиней, и спустилась вниз с твердым намерением снова взять контроль над ситуацией в свои руки.

Глава 45

– Гектор!

От этого панического вопля Флоры лорд Брайант выронил перо и бросился из кабинета в малую столовую. Громкие рыдания Флоры были слышны по всему дому. В холле Гектор встретил лакея.

– Клянусь, сэр, я всего лишь принес ее милости почту!

– Не обращай внимания. Позови служанку леди и принеси нюхательную соль.

Гектор влетел в малую столовую и обнаружил там Флору с письмом в руке. Она размахивала листком, как флагом.

– Это письмо от Розы! Представьте себе, она в Шотландии. Она вышла замуж за моряка и теперь хочет приехать домой.

– За моряка? – Гектор взял письмо и бегло просмотрел его.

– Мои дочери все же сведут меня в могилу, Гектор. Нервы больше не выдерживают. А ведь у меня дома еще двое, которых нужно будет выдавать замуж. Подумать только, моряк! Хуже и быть не может. Он юнга или что-то в этом роде. Как он думает содержать дочь графа, первую красавицу в семье? Сейчас он отплыл на корабле… Бог знает куда.

Гектор дочитал письмо до конца и положил на стол.

– Все не так уж плохо, Флора. – Он подошел к комоду и налил ей немного хереса. – Он – не юнга. Недавно получил чин лейтенанта, а его отец – адмирал. Адмирал Уинтерс.

– Адмирал? – спросила Флора и залпом выпила херес.

– Говорят, у его семьи поместье в окрестностях Глазго. Роза сейчас там с матерью Эдварда и его сестрами. Но они планируют отправиться на юг с визитами. Разве это не замечательно?

– Эдвард? – спросила Флора. – Это его имя? – Она скрестила на груди руки. – Но моя старшая дочь вышла замуж без меня. И брак Маргариты – сплошное несчастье. Один скандал за другим. Мои нервы в плачевном состоянии. Наверное, мне нужно вернуться домой, в тишину и покой Уиклифф-Парка.

– Возможно, это неплохая идея. Там вы сможете немного отдохнуть, – с сочувствием сказал Гектор, надеясь, что в его словах не прозвучало понуждения.

– Но это был бы трусливый поступок, не правда ли? – задумчиво сказала Флора. – Как я могу покинуть вас, оставить одного справляться со всеми этими скандалами. Да и девочкам потребуется, чтобы я была рядом. – Она налила себе еще хереса. – Нет, я не могу уехать. Мы должны встречать все неприятности вместе. Сегодня у леди Эмерсон музыкальный вечер. Я знаю, она пригласила меня в надежде выпытать последние новости о Николасе и Маргарите. И если меня не будет на этом вечере, поползут ужасные сплетни. Вы понимаете?

– Ничего подобного, – отвечал Гектор. – Я могу отправить леди Эмерсон записку с вашими глубокими сожалениями и организовать ваш отъезд в Уиклифф-Парк сегодня же днем.

Вошел лакей с еще одним посланием на подносе.

– Письмо для ее милости, – взволнованно прошептал он.

Флора прижала ладонь к щеке.

– О, Гектор, читайте лучше вы. Я больше не вынесу потрясений от новых известий.

Гектор вскрыл письмо и бегло прочел.

– Боже милостивый! – Он вскочил на ноги.

– Что еще? – воскликнула Флора.

Гектор достал носовой платок и промокнул внезапно вспотевший лоб.

– Это от Мэг. Она опоила Николаса лауданумом, который вы ей дали, и увезла в Уиклифф-Парк. Она намерена держать его взаперти, пока он не исполнит свой супружеский долг и не подарит ей…

– Выходит, ей снова грозит аннулирование брака? – перебила его Флора. – Только на этот раз он может уничтожить ее, и мы снова окажемся в центре скандала.

– Не думаю, что Темберлею понравилось, как она обошлась с ним. Все-таки Мэг зашла слишком далеко.

Флора сердито скрестила на груди руки.

– Если бы это проделал он – опоил Маргариту и увез из города – свет рассматривал бы это как романтический и вполне приемлемый поступок! Но эта актриса…

– Факт остается фактом: воспитанные люди не похищают своих супругов. – Гектор прервал обещавшую быть долгой тираду. – В особенности леди.

– Почему? – спросила Флора.

– Потому что леди – существа кроткие, мягкие, нежные…

– Я имею в виду, почему Маргарита похитила Темберлея?

– В письме говорится, что она хочет избавиться от него навсегда.

– Избавиться? Нет, не может быть. Если бы она хотела избавиться от него, ей следовало бы опоить его, запереть в сундук, а сундук сбросить в море. Но увезти в Уиклифф?.. – Она встала. – Прошу меня извинить. У меня еще масса дел.

– Вы собираетесь ехать домой, в конце-то концов? – спросил Гектор. – Мне распорядиться насчет кареты?

– Вторгнуться к ним во время медового месяца? – удивилась Флора. – Нет, конечно. Я должна остаться в Лондоне. Мне необходимо немедленно отправиться к модистке и заказать новый гардероб, раз Роза приезжает с визитом. Я не могу допустить, чтобы ее новые родственники посчитали меня неотесанной деревенщиной!

Графиня Уиклифф покинула комнату, и Гектор тяжело вздохнул. Роза возвращается, Мэг похищает мужа, а Флора планирует новый гардероб, чтобы эффектно встретить последствия действий обеих своих дочерей.

Женщины Линтон никогда не переставали его удивлять.

Глава 46

– Мы с его светлостью будем завтракать одни, – объявила Маргарита, входя в столовую следом за Николасом. Она выглядела настоящей герцогиней, которой нельзя было ничего возразить. Но Ник заметил, что она избегала смотреть на него, когда отдавала распоряжения. Он уселся во главе стола и стал ждать.

– Эми, можешь оставить еду на серванте и отвести девочек позавтракать в кухню.

– Но Мэг, они так ждали, что будут завтракать с Ником, и я…

Маргарита бросила на домоправительницу повелительный взгляд.

– Ты должна называть герцога Темберлея «ваша светлость».

– А он не велел его так называть, – вмешался Джон.

Все обернулись к Николасу за подтверждением, но он продолжал молча смотреть на жену.

– Он здесь гость, а распоряжаюсь я, – спокойно сказала она.

Ник одарил Мэг обезоруживающей улыбкой и увидел, как она покраснела, хотя непреклонное выражение ее лица не изменилось.

– Джон, даю вам слово, что не попытаюсь бежать. И Эми, обещаю съесть все, что у меня на тарелке, до последнего кусочка.

– Я буду здесь, за дверью, если понадоблюсь, – проворчал Джон, закрывая дверь.

– Кому, по-вашему, он это сказал, – вам или мне? – спросил Николас.

Кресло под ним заскрипело, требуя починки. Комната была безупречно чистой, но в ней почти не было мебели, ковров и картин. Мэг подошла к серванту и начала наполнять две тарелки. В своем роскошном лондонском наряде она выглядела здесь неуместно.

Оглядевшись кругом, Ник решил, что поступил бы точно так же, как и она, чтобы остановить медленное и неотвратимое сползание в нищету.

– Да, теперь все они на вашей стороне, – с горечью сказала Мэг. Руки ее дрожали, когда она ставила тарелки на стол.

– Вряд ли тут речь о сторонах, Мэгги. Между прочим, вы сегодня прекрасно выглядите, – сделал ей комплимент муж.

К его удивлению, она положила руки на подлокотники его кресла и склонилась к нему с явным намерением поцеловать. Он резко втянул в себя воздух и встретил ее губы. Она неуверенно, осторожно проникла языком ему в рот и коснулась его языка, но тут же отпрянула.

– Не так я учил вас целоваться. Я знаю, вы можете делать это гораздо лучше. – Ник погладил ее по щеке, и она уткнулась лицом ему в ладонь, закрыв глаза.

– Покажите мне снова, – еле слышно произнесла Маргарита внезапно охрипшим голосом.

Он притянул ее к себе на колени, игнорируя протестующий скрип кресла. Запустив пальцы ей в волосы, распустил аккуратную прическу, намереваясь подарить ей такой поцелуй, который она никогда не забудет. Поцелуй, который докажет ей, что она прекрасна, желанна, что она принадлежит ему.

Не то чтобы Николас был готов играть по установленным ею правилам. Но что, в самом деле, могло произойти с ним здесь, в столовой?

Однако Ник был так же возбужден, как и она. Он застонал, ощутив сладость ее губ, опьяненный ее пылом. Он слегка покусывал, посасывал ее губы, щекоча их внутреннюю поверхность своим языком. Она обвила его руками, зарываясь пальцами ему в волосы, гладя ладонями лицо, проникая под рубашку.

Ему хотелось сбросить тарелки с завтраком со стола, уложить на него жену и насладиться ею, как одной из сладких булочек Эми, дразнить ее, пробовать на вкус и утолить наконец то нестерпимое желание, которое он испытывал к этой упрямой, сложной, бесподобной женщине.

Она изогнулась на его коленях, и он почувствовал ее пальцы на застежке своих бриджей.

Его решимость дала трещину. Он начал расстегивать изящные пуговицы на ее платье. Ладонь его скользнула внутрь и обхватила теплую грудь. Мэг судорожно вздохнула и задвигалась, пытаясь перекинуть ногу через ручку кресла. Старое кресло предостерегающе затрещало, и этот звук привел Николаса в чувство.

– Мэгги, что вы делаете? – спросил он.

Она тяжело дышала, но лишь потому, что ее ступня застряла в кресле.

– В книге нарисовано, что мужчина сидит, а женщина сверху, – пробормотала она. – Но как же…

Он освободил ее ступню, поднял и поставил жену на ноги. Сам встал из-за стола и отступил от нее в сторону. Маргарита удивленно смотрела на мужа. Распущенные волосы свободными локонами обрамляли ее лицо, губы распухли от поцелуя, платье расстегнуто.

Ник сплел за спиной руки, чтобы удержаться и не коснуться ее.

– У кресла есть ручки, дорогая. Эта поза достаточно сложна для новичка вроде вас. Позвольте предложить вам для начала что-нибудь попроще. Например, извиниться и вернуться вместе со мной в Лондон?

– Чтобы наблюдать, как вы проводите время с другими женщинами?

Николас застегнул бриджи и подошел к двери. Джон ждал снаружи.

– Заприте меня снова, друг мой, – сказал Ник.

Маргарита тяжело опустилась в кресло, которое он только что освободил. Ей почти удалось соблазнить его. Это оказалось совсем не трудно. В ее теле вспыхнул огонь желания, когда она вошла в столовую и увидела его – убийственно красивого, свежевыбритого. Ее твердая решимость настоять на том, чтобы он последовал за ней наверх, как только поест, и исполнил свой супружеский долг, заметно поколебалась. Она помнила, каково это – проснуться рядом с ним в постели, прикасаться к нему.

Чувство стыда и унижения охватило ее. Какая же она дура! Он не любил ее и никогда не полюбит, а она все равно хочет его. Ее желание было намного сильнее ультиматума старой герцогини, хотя и об этом она постоянно помнила.

Маргарита знала, что случится, если они вернутся в Лондон. Он доказал, что при желании легко может очаровать любого. К сожалению, это не распространялось на нее. Мэг еле сдерживала слезы. У нее голова шла кругом от всех этих осаждавших ее эротичных, непристойных, мелочных, ревнивых, незначительных мыслей.

Ее обуревали чувства, которых она никогда прежде не испытывала, но пыталась вообразить, рассматривая на карикатурах его красивое лицо.

Их союз не был обусловлен любовью, а изначально планировался как деловое соглашение. Неужели она действительно думала, что ей будет легко в этом браке?

Надо придумать другой способ обольщения и начать все сначала.

Глава 47

– Мне ужасно не хочется вас запирать, Ник, ваша светлость, но Мэг выпустит мне кишки, если я этого не сделаю, – сказал Джон, отводя Николаса наверх. – Если вы оставили ее в дурном настроении, она этим утром примется за уборку во всем доме, насколько я знаю нашу Мэг.

Николас удивленно посмотрел на него.

– Мэг занимается домашней работой?

– Она всем занимается, с тех пор как его милость умер. Успокаивала мать и сестер, осушала им слезы, похоронила отца и управляла поместьем. Вполне можно было ожидать, что она станет предаваться горю раньше и сильнее, чем остальные, но она стойкая девочка, и очень умная…

– Почему ее горе было сильнее? – спросил Николас, останавливаясь на лестничной площадке, где соединялись все три крыла здания.

– Ведь это она нашла отца, – ответил Джон, нахмурив брови. – На другой день после того, как его милость продал лошадей. Она пошла в конюшню, чтобы поговорить с ним, а он повесился в одном из денников.

У Николаса кровь заледенела в жилах.

– Она сама перерезала веревку, хотя была совсем девочкой. Я нашел Мэг, когда она пыталась вернуть отца к жизни. – Джон ладонью смахнул набежавшие слезы. – Печальнейшее зрелище, которое я когда-либо видел. Она велела мне не допускать в конюшню никого и не говорить никому, что случилось. Матери она сказала, что его милость упал и ударился головой. – Джон вздохнул. – Она стала другой после этого, повзрослела за одну ночь, взяла управление в свои руки и помогла остальным пережить это несчастье. И не было никого, кто бы ее утешил.

Джон с надеждой посмотрел на Николаса.

– Вы ведь позаботитесь о ней, правда? Бог свидетель, ей нужны любовь и забота. А вы, как видно, хороший человек. Не подведите ее, Ник. Остальные девочки – глупенькие, легкомысленные создания. Мэг – лучшая из них.

Онемевший от потрясения Николас преодолел оставшуюся часть лестницы. Позволив Джону отпереть дверь в спальню графа, он вошел, остановился посреди комнаты, оглядел голые стены и последние жалкие следы пребывания в этой жизни Уиклиффа.

– Клянусь, она никогда не будет ни в чем нуждаться, Джон.

– Нашей Мэг не нужны красивые платья, деньги или кольца, Ник. Ей нужен кто-то, кто будет ее любить. Граф был дураком, простите мне такую наглость – Мэг ни за что не позволила бы мне сказать такое, – он никогда не ценил ее по достоинству, называл гадким утенком, а остальных баловал и лелеял.

«Как мог человек в здравом уме считать Мэг никчемной и некрасивой?» – возмутился в душе Николас.

– Со мной она в безопасности, Джон.

Джон достал из кармана ключ.

– Лучше я запру вас в комнате, Ник. Наверняка девочки и Эми захотят повидаться с вами. Вы вернули жизнь в это старое жилище. Очень приятно это видеть.

Ключ повернулся в замке – Николас остался в одиночестве.

Глава 48

Николас проклинал Уиклиффа. Как мог этот человек поступить так со своей семьей, с Маргаритой? Граф проповедовал святость и неприкосновенность женщин, необходимость чтить и защищать их, а погубил юную жизнь Мэг, взвалив свою ответственность за семью на ее хрупкие плечи – без подготовки, без знания мира.

И она с этим справилась.

Ник закрыл глаза, охваченный чувством стыда. Она не нуждалась в его уроках. Это он мог бы поучиться у нее кое-чему.

День его свадьбы был лучшим днем в его жизни.

Николас подошел к книжным полкам и стал просматривать названия книг, обдумывая, что скажет ей, когда она придет к нему в следующий раз.

Все книги были о нравственности, хороших манерах и самопожертвовании. Ник вытащил единственную книгу, не вызвавшую у него возмущения лицемерием хозяина, – большой том с изображениями чистопородных лошадей.

Акварели в книге были изумительные. Арабский жеребец по кличке Араб Уиклиффа, выкатив глаза, пытался вырваться из рук державшего его конюха. На другом рисунке, с подписью «Леди Арабелла с жеребенком», была изображена великолепная кобыла с красивыми темными глазами, ласковый взгляд которых был явно материнским. Маленькая девочка в розовом платьице держала уздечку жеребенка, ее волосы белокурой волной падали на плечи. Другая девочка держала повод кобылы. Ник заметил, что кто-то пытался изменить цвет ее волос, закрасив светлой краской рыжие локоны, чтобы они стали такими же золотистыми, как у сестры. Николас снова обругал Уиклиффа.

Листок бумаги выпорхнул из книги и медленно приземлился у его ног. Ник поднял его.

Это была купчая – документ о продаже трех чистопородных арабских скакунов. Такие кони обычно стоили огромных денег, и сумма от их продажи должна была сделать Уиклиффа богатым. Но граф продал их за бесценок, за четверть их действительной стоимости.

Николас посмотрел на подписи внизу страницы.

Уиклифф нацарапал свою подпись дрожащей рукой. Подпись же покупателя была четкой, уверенной и решительной: «Лорд Чарлз Уилтон».

Николас с помощью вилки, которую припрятал после вчерашнего ужина, выдернул гвозди из заколоченных ставен.

Знала ли Мэг об этом обмане? Был ли Гектор Брайант в курсе того, что Уилтон одурачил его сводного брата? Ответы на эти вопросы можно было получить в Лондоне и найти возможность отомстить Уилтону еще за один грех, в котором тот был повинен.

Надев плащ для верховой езды, Ник отворил ставни и оглядел фасад особняка Уиклиффа, перед тем как вылезти из окна. Он бросил на газон шляпу и начал спускаться по подоконникам и широким выступам камней на землю.

Глянул за угол здания, определяя, где находятся конюшни. Пробрался вдоль невысокой каменной стены в огород и небольшой фруктовый сад, откуда усыпанная гравием дорожка вела к конюшням.

Конюшни оказались в гораздо лучшем состоянии, чем сам особняк, и были более современными. Очевидно, что граф очень гордился своими лошадьми.

Ник надеялся, что Ганнибала поместили сюда, а не отправили на дальнее пастбище набивать живот деревенским клевером.

Он опасался наткнуться здесь на Джона и быть вынужденным вступать в объяснения. Но в саду ему не встретилось ни души. Не было даже собаки, чтобы пролаять тревогу, когда он ступил в холодный полумрак конюшни.

Ник представил себе, как Мэг вошла в эту дверь и нашла своего отца повесившимся. Он разглядел глубокие борозды на дубовой балке над одним из денников, где веревка врезалась в дерево. Выгравированная на бронзовой дощечке надпись гласила, что это прежнее обиталище арабского скакуна Уиклиффа.

В этом роскошном помещении стоял сейчас Ганнибал.

Жеребец Ника не обратил на хозяина никакого внимания. Его взгляд был прикован к кобыле в деннике напротив. Это была здоровая, ухоженная гнедая, предназначенная для повседневной работы. Она наблюдала за Ником с холодным подозрением. Еще одна кобыла находилась в соседнем деннике.

Услышав шаги по гравию снаружи, Ник нырнул в соседний с Ганнибалом денник, присел на корточки и притаился.

– Привет, мои красавицы, – ласково поздоровалась Маргарита с лошадьми. – И тебе, Ганнибал, тоже привет. Я вижу, ты умеешь так же легко очаровывать девушек, как и твой хозяин.

Ник услышал хруст яблока. Ганнибал любил яблоки.

Мэг подошла к стене и сняла седло с крючка. Потом открыла денник первой кобылы.

– Он тебе нравится, да? Он – красивый дьявол, – шепнула она кобыле, и Ганнибал гордо всхрапнул. – Но он не для таких, как ты. Он привык к более изысканным особам. – Она тяжело вздохнула. – Только лондонские красотки – две или три – ему подойдут.

Николас закрыл глаза. У него защемило сердце от горечи в ее голосе. Как Мэг могла полагать, что он ее не хочет? Он взглянул вверх на поврежденную балку.

Он с ней об этом не заговорит, пока не исправит вред, причиненный ей в жизни. Пока не докажет, что достоин ее.

Он подождал, пока Маргарита оседлала кобылу и вывела ее во двор. Наблюдал, как она взобралась на лошадь и ускакала. Сам быстро оседлал Ганнибала. Жеребца не пришлось уговаривать. Как только Николас вскочил в седло, его конь пустился галопом вслед за Мэг и ее кобылой.

Дорога в Лондон лежала справа от них. Нужно было только повернуть Ганнибала в том направлении, перепрыгнуть живую изгородь и ускакать.

Но Маргарита выбрала дорогу слева, ведущую к лесу. Ник видел, как она мчится галопом по открытому полю, низко склонившись к шее лошади. Она сидела на кобыле верхом по-мужски, и ветер трепал ее волосы за спиной, как боевой флаг. Внезапно его охватило желание, стеснившее грудь, не давая дышать.

Он повернул Ганнибала вслед за женой.

Глава 49

Мэг мчалась навстречу ласковому ветру, желая, чтобы он унес прочь ее сердечную боль, смятение и страх. Без ребенка старая герцогиня погубит ее. Мать будет уничтожена, раздавлена, узнав правду о смерти мужа. Николас прав. Она тоже не хотела отдавать своего ребенка такой женщине, как его бабушка. Мысли летели по ветру, обгоняя наездницу.

Возвращение в Уиклифф напомнило ей о том, что она только подтвердила опасения отца на свой счет – из нее вышла ужасная жена.

Она позволила ветру осушать свои слезы. Единственная причина, почему ей вообще удалось выйти замуж, – обман Темберлея. Должно быть, он боится, что каждый ребенок, которого она родит ему, пойдет в нее. Только представьте себе: красавец Дьявол Темберлей, любимец прекрасных женщин, со своей безобразной женой и таким же непривлекательным отпрыском. Бульварные газеты будут торжествовать, упиваться успехом.

Гораздо легче дразнить ее, соблазнять, пока она не лишится разума от желания, а потом уйти, бросить ее в одиночестве.

Боль от этой мысли была так сильна, что от жалости к себе Мэг расплакалась. Она осадила кобылу у реки и спешилась, прислонилась к сильному плечу кобылы и вытерла слезы.

Мэг смотрела на темное пятно на своей кожаной перчатке и думала, как ей жить, если брак будет расторгнут. Она никогда не станет прежней после Темберлея, но как-то будет продолжать жить.

– Эта земля – часть поместья Уиклифф?

Маргарита обернулась и увидела Ника верхом на Ганнибале, одетого для путешествия. Он выглядел строгим и элегантным, словно выехал на прогулку в Гайд-парке. Мэг отбросила прядь волос с лица.

– Думаю, мне не следует удивляться, увидев вас, – сказала она, недовольная и расстроенная тем, что он застал ее плачущей.

– Я сбегал и из более строгих тюрем во время войны, – ответил Николас и спрыгнул с коня.

– Как любезно с вашей стороны попрощаться со мной. Или вы решили позлорадствовать?

Он встал рядом с ней и посмотрел вдаль через широкую реку.

– Уиклифф-Парк действительно прекрасен. Ничего удивительного, что вам так не хотелось его потерять.

– Я не жалею, что вышла за вас замуж. Я сделала это ради своей семьи. Но я должна извиниться перед вами за обман. Это было… ошибкой, – заставила себя сказать Мэг.

– Мы не такие уж разные, Мэгги. Я согласился жениться тоже ради своей семьи. Смерть Дэвида разбила бабушке сердце. Я хотел доставить ей радость. Поскольку мой брат оставил Темберлей разоренным, я женился на вас тоже ради денег. Моя бабушка обещала дать мне средства на восстановление поместья, если я женюсь на девушке, которую она выберет. – Он отбросил золотую прядь с ее плеча. – Я буду всегда защищать свою семью – вас и со временем, если нам повезет, наших детей.

Маргарита строго поджала губы.

– Наверное, все сложилось бы по-другому – намного лучше, – если бы вы женились на Розе.

– Откуда мне знать? Я никогда не встречался с вашей сестрой. Но, судя по всему, мне достался лучший цветок из цветника красавиц Уиклиффа.

Она взглянула ему в глаза с отчаянной мольбой.

– Не могли бы вы хотя бы… сделать вид… что я то, что вам нужно?

– Боже мой, Мэгги, мне ни к чему притворяться! Я знаю, чего хочу.

Она отвернулась.

– Да, но Роза в Лондоне.

– Это для меня ничего не значит, но я не могу остаться здесь. Мне необходимо вернуться в Лондон. Есть неотложные дела, которыми я должен заняться. Вы поедете со мной?

Она представила себе всю ту боль, страдания и притворство, которые терпела на балах и званых вечерах. И сплетни, и необходимость делать вид, что ей все равно, всякий раз, когда он уйдет к любовнице или заведет новую.

– Я не могу.

– Эми рассказала мне, что вы проводили время за чтением статеек обо мне в бульварных газетах. Всех, до последнего слова. Я думаю, вы были увлечены мной прежде, чем мы встретились. Вам было любопытно, так ли я порочен, как пишут, и сможете ли вы покорить такого повесу, как я.

Она гордо вскинула голову.

– Как вы самонадеянны!

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Вы буквально таяли в первый же раз, когда я поцеловал вас. Вы превращались в огонь в моих объятиях. – Он склонился к ней, и Мэг уставилась на его рот, оказавшийся совсем близко. – Почему бы еще вы стали так ревновать меня к другим женщинам – к женщинам, которые ничего для меня не значат?

– Я вовсе не… – начала Маргарита. Но она действительно ревновала!

– Вы не хотите делить меня? – прошептал Ник.

– Не хочу, – согласилась Мэг со вздохом, вцепившись в лацканы его сюртука и притягивая его еще ближе.

– Я тоже не хочу ни с кем вас делить, – сказал он, и она взглянула ему в глаза. – Этот брак – для двоих. В нем нет места ни для кого другого. Вам это понятно?

– У меня нет любовников, – ответила она. – Если вы это имеете в виду.

– Я имею в виду любого, кто пытается указывать, как нам жить дальше, Мэгги. Никто не имеет на это права. Ни ваша мама, ни светские сплетники, ни моя бабушка в особенности. – Он коснулся носом впадинки за ее ухом и слегка прикусил мочку.

Маргарита поцеловала мужа в подбородок и руками обхватила его талию под плащом.

– Когда у нас появятся дети, они будут нашими детьми. Это ясно? Я не отдам их на воспитание бабушке. Они будут расти, окруженные всей любовью, какую мы сможем им дать. Вы должны доверять мне, Мэгги.

Он страстно поцеловал ее, крепко сжимая в объятиях.

– Какого дьявола вы могли подумать, что я не хочу вас?

Мэг тихо ахнула, когда он сжал ладонью ее грудь, теребя сосок сквозь тонкий муслин платья.

– Поедемте вместе в Лондон, – прошептал он ей на ухо.

Она позволила ему завладеть ее ртом, в то время как руки его обнимали ее тело. Она хотела его, и не из соображений угодить бабушке, а лишь потому, что ее влекло к нему. Ник приподнял жену, прижав спиной к Ганнибалу, и она обхватила ногой его бедро, когда он взялся за подол ее платья.

– Слава богу! Вот вы где, Ник. – Это сказал Джон, подойдя с другой стороны Ганнибала. – Я всюду искал вас. Боялся, что вы нас покинули. А вы просто решили подышать свежим воздухом. Верно?

Мэг смотрела на Джона затуманенными глазами. Тот радостно улыбался, словно застал Темберлея сидящим в таверне за кружкой эля, а не склонившимся над женой на речном берегу.

Она встретилась взглядом с Николасом и прочла в его глазах немую мольбу отослать Джона прочь. Но тут же отвела взгляд. Зачем опять обманывать его? Ей нужно было время подумать, найти другой способ защитить свою семью от угроз старой герцогини. Возможно, это будет значительно легче, если он отсюда уедет.

Мэг убрала руки с плеч Ника и повернулась к Джону.

– Он уезжает, Джон. Мы просто прощались.

– Мэг? – возмутился Николас, все еще игнорируя Джона. В его глазах виднелось явное замешательство.

«Он думает, так легко сразу все уладить?» – у нее были свои секреты, которые она пока не могла открыть. Были близкие, которых она должна, обязана защитить. Мэг отступила на шаг.

– Пожалуйста, проводи нашего гостя до дороги и позаботься, чтобы у него было все, что нужно, Джон, – распорядилась Маргарита и взобралась на свою кобылу. – Желаю вам благополучной поездки, ваша светлость, – сумела она улыбнуться мужу и пришпорила лошадь, прежде чем залилась слезами.

Николас стоял рядом с Джоном, наблюдая, как она уезжает, и ломал голову, пытаясь понять: что же такое случилось?

– Простите, если я вам помешал, Ник. Я думал, Мэг устроит мне адскую взбучку, если я упущу вас.

– Вы когда-нибудь влюблялись, Джон? – спросил Николас, когда они уже направлялись к Лондонской дороге.

Огромный силач покраснел, как девица.

– Я не из тех мужчин, которые нравятся девушкам. Слишком большой, слишком неловкий. – Николас печально улыбнулся ему, у Джона отвисла челюсть. – Вы что же, спрашиваете у меня совета? У меня?

Ник задумчиво оглядел зеленые поля Уиклиффа. Он достаточно хорошо разбирался в обольщении и плотской любви. Брак представлял собой нечто совершенно другое. Особенно, если испытываешь чувства к своей жене. Наверное, ему следовало расспросить об этом Стивена. Но тот уже уехал в Вену, и к тому же он холостяк. И от Себастьяна нельзя было ожидать разумного совета. Получалось, что Николас не знает ни одного женатого мужчины, который был бы счастлив. Ник еще никогда в жизни не был в таком замешательстве.

Он вынужден будет действовать самостоятельно, на свой страх и риск.

Николас направил Ганнибала к дороге. Прояснить ситуацию можно было только в Лондоне. И первым делом нужно поговорить с бабушкой.

А еще он хотел отомстить за бессмысленную смерть брата и за трагедию, обрушившуюся на семью Мэг. Может, и к лучшему, что она остается в Уиклиффе, пока он не выполнит задуманного.

Ник не мог представить себе жизни в столице – да и вообще где-либо – без нее. Когда они выехали на Лондонскую дорогу, он коснулся полей своей шляпы в знак прощания и выдавил на губах улыбку:

– Приезжайте поскорее в Лондон, Джон. Привозите Мэг домой.

Николас пришпорил коня и умчался прочь.

Глава 50

– Мама! – Роза вихрем ворвалась в гостиную дяди и бросилась матери на шею.

На взгляд Гектора, мать и дочь были так похожи, что трудно было определить, где кончалась одна белокурая голова и начиналась другая.

Гектор рад был видеть Розу целой и невредимой, замужней и, по всей видимости, счастливой, если судить по слезам, заполняющим его дом. Мать и дочь вымочили друг другу платья, прежде чем обменялись носовыми платками, как будто маленький кружевной квадратик мог остановить наводнение.

Хозяин Брайант-Хаус медленно двинулся к двери.

– Гектор, куда же вы уходите? – воскликнула Флора. – Роза только приехала. Разве вы не хотите услышать ее новости?

Гектор изобразил нежную улыбку и поцеловал Розу в мокрую щеку.

– Конечно хочу. Хорошо, что ты наконец вернулась и выглядишь так великолепно. Я просто пошел распорядиться насчет чая. Похоже, вам обеим хорошо бы выпить по чашечке.

Флора насмешливо фыркнула:

– Не глупите, Гектор. Что нам сейчас нужно, так это бокал хереса. А потом уже чай.

Он подошел к серванту и достал три небольших бокала. Налил дамам хереса, а свой бокал наполнил изрядной порцией доброго бренди.

– Мне не надо, Гектор. Я не могу пить херес в данный момент, – сказала Роза, бросив на мать многозначительный взгляд.

– Могу себе представить, как ты измучилась после такого долгого путешествия. Трястись по этим ужасным дорогам от самой Шотландии – да от этого у кого угодно голова пойдет кругом, – хмыкнула Флора.

– Нет, мама, я имела в виду… – начала Роза, но Флора не дала ей договорить.

– Я сама не могла выдержать в карете больше часа, и это по гладкой дороге. Должно быть, ты ужасно устала.

– Мы приехали вчера вечером, и я прекрасно выспалась в лондонском особняке адмирала Уинтерса. Это не из-за путешествия, мама. Я…

– У адмирала особняк в Лондоне? Где? Как он велик? – продолжала щебетать Флора.

– Особняк очень красив и элегантен. Тетя Эдварда и его сестра приехали вместе со мной, и они настояли, чтобы я отдохнула, прежде чем отправлюсь к тебе, потому что я…

– Его тетя и сестра? – опять перебила Розу Флора. – Тебе следовало привести их с собой. Мы должны устроить для них званый обед, Гектор, или, может быть, даже бал.

Гектор нахмурился. Самая большая комната в его доме вмещала человек десять, и то если их усадить вплотную друг к другу.

Флора подошла к секретеру за листком бумаги.

– Сейчас мы составим список, – сказала она.

Роза поднялась.

– Боюсь, это не получится, мама.

Флора положила перо.

– Почему? Разве эти твои новые родственники не любят вечеринки?

– Любят, но…

– Тогда ограничимся званым обедом.

Гектор закрыл секретер.

– Ради всего святого, Флора, придержите язык. Роза пытается сообщить вам, что она беременна!

Флора сердито посмотрела на него.

– Нет никакой необходимости так кричать, Гектор. Я сразу увидела, что Роза в интересном положении.

– Ну так что, вы недовольны? – спросил он.

– Разумеется, я довольна! Как я могу быть недовольна? Только посмотрите на нее – она вся светится. Истинное воплощение красоты! – Флора взглянула на дочь с материнской гордостью. – Просто я подумала о бедняжке Маргарите. Брак не пошел ей на пользу.

– О?! – Глаза Розы широко раскрылись от любопытства.

– Мы этого не знаем, – сказал Гектор. – Мы не видели ее почти две недели. Возможно, сейчас уже все пошло на лад. Может, она даже уже…

– Это все моя вина, – сказала Роза и положила себе на тарелку пирожное с кремом, когда служанка внесла в комнату чайный поднос. – Я не жалею, что не вышла за этого ужасного Дьявола. Плохо, конечно, что Мэг вышла за него вместо меня. Но если она несчастна, то должна винить в этом только себя. Ей не следовало красть моего жениха. – Она засмеялась и отправила в рот пирожное.

Гектор безуспешно пытался отыскать логику в ее рассуждениях. Даже Флора нахмурилась, глядя на дочь.

– Бедная Мэг. Быть такой несчастной, должно быть… ужасно, – закончила Роза.

– Вот еще! – возмутилась Флора. Она встала из-за стола, пересекла комнату и села рядом с Гектором. Роза принялась за следующее пирожное с кремом. – Мэг и Темберлей сейчас в Уиклиффе, в свадебном путешествии. Я уверена, что они совершенно счастливы, – заявила Флора.

– Ничего подобного, – возразила Роза.

– Не счастливы?

– Не в Уиклиффе. По крайней мере, он. В «Лондон ньюс» написали сегодня утром, что Темберлей в Лондоне. Вчера вечером я встретила его в опере.

– Он сказал что-нибудь о Мэг? – спросила Флора.

– Нет. – Роза покачала головой. – Но я недавно читала, что есть некая актриса, которая очень рада его видеть. У вас есть еще пирожные? – обратилась она к дяде.

– Он был один? – спросила Флора.

– Вовсе нет! Он был окружен людьми! – ответила Роза, и Гектор сжал челюсти и еле сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Он кого-то сопровождал? – не унималась Флора.

– Леди Дельфину Сент-Джеймс, полагаю. Это одна из его любовниц?

– Нет, – ответил Гектор, почувствовав облегчение. – Сент-Джеймсы старинные друзья Темберлеев.

– Я сейчас же должна написать Маргарите, – сказала Флора и встала, снова направляясь к секретеру. – Удивляюсь, почему она сама не прислала нам ни строчки?

– Может быть, Дьявол убил ее по дороге в Лондон и оставил умирать среди чужаков? Может, она посылала письмо, но с посыльным произошел несчастный случай и письмо пропало? – тараторила Роза.

– Ты читала эти чудовищные статейки, Роза? – спросила Флора.

Роза капризно надула губы.

– Из Шотландии до Лондона – очень длинный путь. Они помогали мне скоротать время.

Гектор с тоской посмотрел на графин с бренди, оказавшийся далеко от него.

Флора выглядела встревоженной.

– Я напишу Маргарите немедленно. Должна же быть какая-то причина, почему она не вернулась в Лондон или не зашла ко мне, если вернулась.

Роза встала.

– Если больше нет пирожных, мне пора возвращаться. Эмма и Шарлотта будут нервничать. Они не хотят, чтобы я переутомлялась в моем деликатном положении. Но мне просто необходимо было приехать в Лондон, по крайней мере на часть сезона.

Гектор ласково улыбнулся племяннице:

– Приятно видеть, что они так заботятся о тебе, моя дорогая.

Роза положила ладонь на свой совсем еще небольшой живот.

– Да, они очень внимательны. Сегодня мы идем на вечеринку, но они настояли, чтобы я даже не думала перед этим отправиться на званый ужин к леди Самсон. Вместо этого мы идем на бал к Кендаллам, и мне строжайше запрещено оставаться там после трех! Думаю, Темберлей тоже там будет.

Улыбка Гектора померкла.

Флора протянула ему письмо.

– Отвезите это в Хартли-плейс, Гектор, и, пожалуйста, посмотрите, там ли Маргарита.

Гектор поспешил ускользнуть, в то время как Роза начала щебетать о последних модах в Лондоне.

Глава 51

– Добрый день, Гардинер. Герцог Темберлей дома? – спросил Гектор, оглядывая огромный холл Хартли-плейс.

– Сейчас справлюсь. Будьте любезны подождать в гостиной, милорд.

Николас вошел спустя несколько секунд и выглядел ничуть не хуже, чем до похищения.

– Я собирался сам зайти к вам сегодня днем, Брайант. Вы опередили меня.

– До графини дошли слухи о том, что вы вернулись в город, и она хотела бы услышать новости о Мэг, – сказал Гектор.

Николас пересек комнату, налил в два бокала виски. Один бокал протянул Гектору.

– А вы задумывались, жива ли она, после того как похитила меня и увезла в Уиклифф?

Гектор внимательно посмотрел на него.

– По правде сказать, мы думали, что вы пробудете там еще некоторое время.

– У меня были неотложные дела здесь, в Лондоне. Мэг решила ненадолго задержаться в Уиклиффе.

– А она?.. – встревожился Гектор.

– Вся в синяках и не может показаться на публике? Сломлена и телом и душой? Она в полном порядке, уверяю вас. Я просил, чтобы она возвратилась со мной, но она отказалась. Думаю, сейчас это даже лучше.

– Понимаю, – сказал Гектор, хотя ничего не понимал. – У меня письмо к Мэг от ее матери.

Темберлей бросил письмо на стол.

– Я позабочусь, чтобы Мэг его получила. – Ник вынул из кармана и протянул Гектору листок бумаги. – Вы это видели?

Гектор прочел содержание купчей и удивленно посмотрел на Темберлея.

– Неужели Мэг?..

– Она заперла меня в спальне графа. Я нашел этот документ случайно в книге. Думаю, Мэг его не видела. А вы знали об этом?

– Я знал, что Уиклифф продал этих лошадей незадолго до смерти, но… – Гектор почувствовал, как у него в груди разгорается ярость. – Это были лучшие скакуны в Англии! Они стоили в десять раз больше вырученной суммы.

– А вы знали о других деловых связях графа с Чарлзом Уилтоном?

– С Уилтоном? Нет. Маркус просил меня вложить деньги в новый проект, в котором он участвовал с некоторыми другими джентльменами. Он уверял, что это верное дело. Мое состояние весьма скромно, и мой капитал вложен в облигации Королевского военно-морского флота и в трехпроцентную консолидированную ренту, поэтому я не мог оказать более существенную помощь семье Маркуса после его смерти.

– Мой брат тоже был вовлечен в это «верное дело»… – начал Николас.

Внезапно дверь отворилась, и вошла старая герцогиня.

Она пристально посмотрела на Гектора и приподняла брови.

– Я думала, вы наконец привезли Маргариту домой. Вы имеете от нее какие-нибудь известия по крайней мере?

– Как я понял, – сказал Гектор, взглянув на Николаса, – она все еще в Уиклифф-Парке, ваша светлость.

Бабушка сердито посмотрела на Николаса.

– Что вы еще натворили?

Гектор поклонился.

– Мне пора. Графиня будет ждать новостей.

– Задержитесь, Брайант. Я хочу обсудить с бабушкой кое-что касательно Мэг. Думаю, вам следует это услышать, – сказал Николас.

– Надеюсь, это приятная новость. Может, Маргарита уже беременна? – оживилась старая герцогиня.

– Разве вы внесли в наш брачный контракт условие о рождении ребенка? Что-то я не видел там такого пункта, – мягко произнес Николас.

Старуха сурово поджала губы.

– Разве рождение законного наследника не является основной целью брака?

– Со временем, если пара окажется плодовитой. Мэг, по-видимому, опасается, что случится что-то ужасное, если она немедленно не забеременеет.

Гектор увидел, что старая леди улыбается. Она походила на кошку, зажавшую в когтях свою жертву. А поскольку Темберлей, судя по всему, не боялся своей бабушки, значит, жертвой была Мэг.

– Вы последний из рода Хартли. Вам необходим наследник, на случай если с вами что-то случится. Маргарита… – Старуха бросила острый взгляд на Гектора. – И ее семья много выиграли от этого брака. На ней лежит ответственность.

– Чем вы пригрозили ей? – спросил Николас. – Снова оставить без средств? Я не допущу этого, бабушка.

Старая герцогиня недобро усмехнулась:

– Ты? Да у тебя только те деньги, что я даю, – ничего больше. Я могу урезать тебе содержание, и ты будешь так же беден, как и твоя жена. Я хочу получить наследника. Это твой прямой долг. Не думаю, что слишком много требую от тебя.

– Вы намерены воспитывать моего сына так же, как воспитывали Дэвида? – спросил Николас.

– Достойным человеком, настоящим герцогом, а не повесой и никчемным мотом? Конечно. Этот ребенок – моя надежда на будущее. И я не доверю тебе такое важное дело, как воспитание наследника. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься!

– Я уже не нуждаюсь в ваших деньгах, бабушка, – невозмутимо заявил Николас.

– Что? – спросила старуха – у нее от удивления отвисла челюсть.

– В первый раз за пять лет поместья Темберлей приносят прибыль. Умелое управление плюс небольшие усовершенствования. Герцогство – мое герцогство – станет платежеспособным к концу года.

Герцогиня гневно посмотрела на внука.

– Ты говоришь это так, словно твой брат плохо справлялся с делами. Словно это не из-за тебя…

– Мы оба знаем, что это неправда, – прервал ее Николас.

Она упрямо продолжила:

– Если ты откажешься отдать мне ребенка, я открою всем, что мне известно. Я опозорю Линтонов – они никогда не оправятся от бесчестья!

– Что вы можете знать? – осмелился спросить Гектор. – Нет ничего такого…

Старая леди окинула его гневным взглядом.

– Ваш сводный брат умер не случайно.

Гектор почувствовал, что его щеки пылают.

– Он упал с лошади…

Старуха самодовольно усмехнулась.

– Чепуха! Он повесился, когда продал своих великолепных лошадей. Он поступил как трус и оставил семью без гроша.

Гектор почувствовал, что внутри у него все заледенело.

Старая карга засмеялась:

– Вы этого не знали? Это было изложено в отчете доктора. Я могу направить вас к нему, если вам хочется самому докопаться до истины. За небольшое вознаграждение доктор расскажет вам все, что знает об этом деле.

Гектор молча уставился на герцогиню, слишком потрясенный, чтобы что-то сказать.

Герцогиня перевела свои обсидиановые глаза на Николаса.

– Похоже, ты не удивлен. Выходит, ты все знаешь. Она тебе рассказала? Просила уговорить меня хранить молчание?

Темберлей знал? Значит, и Мэг тоже знала. Гектор закрыл глаза. Он не хотел даже думать о том, что из этого может последовать. Он был уверен, что Флора не имеет об обстоятельствах гибели мужа ни малейшего понятия. Ее бы убило, услышь она, что Маркус сам лишил себя жизни, оставив ее в нищете.

– Да, я знаю правду, – спокойно ответил Николас. – И если вы, бабушка, скажете хоть единое слово об этом, я расскажу всему свету, как умер Дэвид.

Гектор от удивления открыл рот. Еще одна тайна? Он слышал, что последний герцог Темберлей погиб в результате несчастного случая, когда у кареты сломалось колесо. Капли пота выступили у Брайанта на лице, и он промокнул их платком. Он с самого начала опасался, что замужество Мэг приведет к бесконечным скандалам и неприятностям. Но не к таким же!

– Ты не посмеешь! – выкрикнула старуха, ударив тростью в пол. – Это твоя вина, твои грехи убили его! Ты забрал деньги, неудачно вложил их, да и скандал с девицей Лейтон…

– Это не имеет никакого отношения к Джулии. Дэвид погиб на дуэли с тремя противниками – всем известными джентльменами. Взгляд Николаса скользнул к Гектору. Тот вздрогнул и часто заморгал. – Люди, принимавшие участие в дуэли, лгали и одурачили Дэвида, используя для этого мое имя. Вы бы могли с легкостью выяснить это, если бы захотели, бабушка. Вам не составило бы труда разузнать все о Уиклиффе.

Старая герцогиня побледнела.

– Ты не сможешь обнародовать наши семейные секреты! Подумай, какой разразится скандал.

Николас улыбнулся и позвонил в колокольчик.

– Скандал действительно будет разрушительным для вас и Дэвида. Если правда выйдет наружу, я буду избавлен наконец от обвинений в целом ряде не совершенных мной преступлений. Вы ведь не хотите этого, бабушка? Это бы сделало Дэвида…

– Нет! – закричала старуха. – Я никогда этому не поверю!

– Тогда вы оставите призрак Уиклиффа в покое.

В гостиную вошел Гардинер.

– Чай для герцогини, будьте любезны, и хереса, – распорядился Николас.

Когда дворецкий вышел, он снова повернулся к бабушке.

– Благодарю вас за Маргариту. Из нее выйдет великолепная герцогиня и прекрасная жена. А со временем, если улыбнется удача, и превосходная мать. Но не на ваших условиях. Я не желаю делить на троих свою супружескую постель.

Старуха взглянула на своего внука с такой откровенной ненавистью, что Гектор содрогнулся.

– Не пройдете ли со мной в библиотеку, Брайант? Полагаю, нам следует обсудить дальнейшие дела. Оставляем вас с вашим чаем, бабушка.

Гектор сухо поклонился старой леди. Ее лицо осталось холодным и равнодушным. Она не ответила на поклон. Гектор последовал за Темберлеем в библиотеку.

Старая герцогиня приказала отнести чай наверх, в ее гостиную. Это еще не конец. Она не готова удалиться во вдовий дом и доживать там, наблюдая, как Николас снова доводит герцогство до разорения. Если поместье стало давать прибыль, то наверняка благодаря ее деньгам и ее влиянию. К нему это не имеет ни малейшего отношения. Он всего лишь второй сын и не имеет понятия, как управлять обширными владениями Темберлеев.

Она любила Дэвида, жизнь потратила на его обучение, вырастила его таким, каким должен быть истинный герцог. Дэвид зависел от нее, нуждался в ней, доверял ей. Неужели в его жизни было что-то такое, чего она не знала?

Этого быть не может.

Она уставилась на кровавое пятно на ковре, здесь, у нее на руках, умер Дэвид.

«Это вина Николаса».

Николас был в Испании, на войне. Дэвид забрал огромную сумму из фондов поместья. Поверенный Додд показывал ей. Он не знал, куда ушли эти деньги, но она-то знала. Дэвид посылал их Николасу. Наверняка у того было столько же шлюх в Испании, сколько и в Англии. Да еще карточные долги. До нее доходили слухи о том, что младший внук был настолько безрассудным, что угодил в плен к врагам. И не единожды. Вероятно, Дэвид платил выкупы, чтобы спасти брата. Хотя ему следовало оставить Николаса гнить в тюрьме.

Ясно одно, она больше не может контролировать Николаса, да и никогда не контролировала. Она думала, что подчинила его, когда он согласился жениться на девице Линтон, даже не взглянув на нее. Но теперь он не нуждается в ее деньгах и никогда уже не спросит у нее совета.

Герцогиня отхлебнула глоток чаю. У нее еще остается Маргарита.

– Когда кошки нет, кто знает, что выкинет мышка? – пробормотала старуха и улыбнулась.

Глава 52

– Это правда? Насчет смерти Маркуса?

Николас утвердительно кивнул и увидел, как Гектор Брайант схватился за голову.

– А Мэг? Мэг знала? Это она вам сказала?

– Мне рассказал это Джон Рамзботтом.

Гектор опустился в кресло, но тут же снова вскочил.

– Она не рассказала даже мне. Одна с этим справилась. Я не был близок с моим сводным братом. Не разделял его взглядов. Но Мэг… Боже мой, ей едва исполнилось девятнадцать! Как она это вынесла?

Гектор вновь прочитал купчую.

– Арабелла была ее кобылой. Она единственная доставляла ей радость, – сказал он. – Маркус не заслуживал такой прекрасной дочери, как Мэг. Надеюсь, вы понимаете, Темберлей, как вам повезло, когда Маргарита решила занять место Розы?

– Начинаю понимать.

– Если правда выйдет наружу, это убьет Флору, – сказал Гектор, меряя шагами комнату.

– Почему, думаете, Мэг опоила и похитила меня, увезла из города, чтобы заставить выполнить требование бабушки? Она защищала вас всех – всех, кроме себя.

– Должен ли я извиниться за нее? – спросил Гектор. – Вы достаточно быстро выпутались из этой ситуации.

– Я оставил ее в Уиклифф-Парке, чтобы разобраться с Уилтоном и Говардом. Настало время кому-то заняться делами вместо Мэг.

– Не хотел бы я перейти вам дорогу, Темберлей, – заметил Гектор. – Мне почти – только почти, заметьте, – жаль Уилтона и Говарда. А кто был третьим участником той дуэли?

– Уиклифф, – ответил Николас.

Гектор был потрясен.

– Как такое возможно? – прошептал он. – Маркус был борцом за нравственность, дураком, но никак не убийцей. Он не одобрял дуэли.

– В последний момент он отступился. Смертельные удары нанесли Уилтон и Говард.

– Из-за лошадей? – спросил Гектор.

– Из-за денег и лжи.

– Чем я могу помочь?

Николас с сочувствием посмотрел на элегантного лорда средних лет. Он был невысоким, среднего телосложения и добрым, не жестоким.

– Я готов сделать все, что в моих силах, ради Мэг, – продолжал Гектор. – Ради Флоры и ради памяти Маркуса. Мне следовало быть там, чтобы защитить их. Я был бы там, если бы знал. – Он встал и выпрямился. – Теперь я знаю.

– Дуэль? – спросил Николас. – Но лишь после того, как я сделаю с ними то, что они сделали с нами, – отберу то, что они любят больше всего.

Глава 53

– Здесь почта для вас, Мэг, – сказала Эми, принеся несколько писем в библиотеку, где Маргарита читала вслух книгу Минни и Лили. – И прежде чем вы спросите, от Ника нет письма. Все они от старой герцогини.

Мэг в раздражении сжала зубы. Старая ведьма атаковала ее ежедневной пересылкой последних бульварных листков, лондонских газет и писем, смакующих сплетни о Николасе.

Маргарита читала газеты, потому что Наполеон сбежал с острова Эльба и снова собирал армию, но избегала светской хроники.

Эми помахала скандальным листком, где был изображен Николас с дюжиной красивых дебютанток на руках, похотливо улыбающийся под заголовком: «Свежие весенние цветы».

В других заметках его связывали с несколькими актрисами и одной печально известной вдовой. Был там и рисунок Анжелики Анкор, державшей на одной руке Николаса, а на другой восхитительный бриллиантовый браслет, с подписью: «Следующими будут знаменитые сапфиры?»

Герцогиня писала напористые письма, убеждая Мэг немедленно вернуться в Лондон. Маргарита понимала: ей придется поехать в столицу, но не раньше, чем ее гордость окончательно оправится от последних ударов.

Мэг спрятала пылающее лицо за газетой, притворяясь, будто читает.

Непосредственно от мужа она не получила ни единой весточки. Она тщательно вычистила все следы пребывания Николаса в доме, нашла рубашку Ника, которую мистер Партридж оставил, торопясь вернуться к удобствам и комфорту Хартли-плейс. И теперь спала, положив ее под подушку. Запах его кожи витал над ней, как призрак, причиняя страдания.

Мэг слишком остро чувствовала, что время уходит.

Она нашла пыльную кипу старых лондонских газет в кабинете отца и тщательно просмотрела их, отыскивая сведения о войне в Испании и участии Николаса в боевых действиях. Он и в самом деле оказался героем. Какой же зашоренной и ограниченной была ее жизнь! Философия ее отца была хуже, чем просто ошибочной. Жена должна быть соратницей мужа, спутницей жизни, а не простым украшением. Мэг отыскала учебники по французскому и истории, начала обучать сестер, стараясь дать им правильное образование.

Однажды утром внимание Маргариты привлекло объявление в газете об аукционе лошадей в Лондоне, который должен состояться через неделю. По привычке она просмотрела список, надеясь отыскать отцовских чистопородных скакунов.

– Посмотрите, здесь портрет Розы! – прервала ее Лили, отложив в сторону учебник истории и указывая на один из бульварных листков.

Мэг выглянула из-за газеты. Эми взяла листок.

– Да, так и есть! Она прямо светится счастьем.

Флора писала, что с Розой все в порядке, что она счастливо вышла замуж и живет в Шотландии.

– С каких это пор в скандальных листках печатают светские новости из Шотландии? – спросила Мэг.

– Разве ты не читала последнее письмо мамы? – удивилась Лили. – Сейчас Роза в Лондоне. Ее муж ушел в море, и она отправилась с визитом на юг.

Маргарита снова уткнулась в газету. Она просмотрела список. Вот она – Гордость Арабеллы! У нее замерло сердце. Она не видела свою кобылу и ее жеребенка с того дня, как отец их продал.

– Смотрите, Роза была на званом вечере с Ником! – воскликнула Минни, размахивая другим рисунком.

Мэг взглянула на карикатуру. Роза с обожанием смотрела на Николаса – ее Николаса! У сестрицы соблазнительная улыбка на губах и очень глубокое декольте. Николас улыбался Розе в ответ своей обольстительной дьявольской улыбкой. «Разве та, чье имя звучит иначе, благоухала бы так сладко?» – гласила подпись.

На другой карикатуре очаровательную миссис Уинтерс называли последней фавориткой Темберлея. И еще на одной карикатуре сестра появлялась с ним. Подпись: «Роза без шипов».

Мэг выхватила эти листки из рук младшей сестренки.

– Девочки, пойдите на кухню и поешьте пирожков.

– Он не смеет! – прошептала Маргарита, когда дети ушли. – Она не смеет! Анжелика Анкор – одно дело, но Роза – моя родная сестра! Она замужем!

– Он тоже женат. На вас, – сказала Эми. – Может, это все безобидно, кто знает?

– Мне все равно, – ответила Мэг.

– Нет, это не так.

Мэг вышла из комнаты и направилась к лестнице. Эми последовала за ней.

Маргарита остановилась на ступеньках и повернулась лицом к домоправительнице.

– Как он посмел ухлестывать за такой женщиной, как Роза? Разве она не видит, что все это игра, что его интересует только?..

Мэг не смогла произнести это. Она пошла дальше, Эми поспешила за ней.

– Ну и что из того, леди Высокомерие? Если бы вы были там, у нее бы не было ни малейшего шанса. Я видела, как он глядит на вас и как вы на него смотрите!

Мэг вошла в свою комнату и вытащила из шкафа чемодан.

– Не говори глупости, Эми. Он меня не хочет. Я должна найти способ жить своей собственной жизнью. Как только произведу на свет наследника, конечно.

Нужно было все как следует обдумать, прежде чем решить, как ей жить – с Николасом или без него?

Эми принялась складывать платья и укладывать их в чемодан.

– Вы ошибаетесь. Он попросил Джона привезти вас к нему. Джон собрал свои вещи, чтобы отлучиться недели на две, и ожидает вас.

Мэг добавила к багажу охапку чулок, нижнего белья и ночных рубашек.

– Но он даже не написал!

Она подошла к секретеру, отыскала среди канцелярских принадлежностей матери лист бумаги, написала записку, сложила ее и запечатала.

– Ваш муж очень гордый, – тихо сказала Эми. – И не говорите мне, что не хотите его. Вы стали худой, как тростинка. Ничего не едите, почти не спите. Пора что-то делать с этим. Вы готовы ехать?

Мэг сунула письмо в карман и оглядела комнату. Она не имела намерения возвращаться в Лондон сегодня и даже не предполагала, что станет собирать вещи для этой поездки. Но больше медлить было нельзя.

– Готова, – сказала она.

Эми запустила руку под подушку и достала рубашку Николаса.

– Тогда не забудьте захватить вот это, – сказала она и понимающе улыбнулась.

Мэг почувствовала, что краснеет. Она схватила рубашку.

– Пожалуйста, попроси Джона подогнать коляску, – сказала она с достоинством истинной герцогини.

– Коляска была готова уже несколько дней назад. – Эми улыбнулась. – Вам нужно только сесть в нее и вернуться к Нику. Если позволите, я дам вам совет: на этот раз прислушайтесь к своему сердцу, а не к рассудку. Тогда и получите то, чего хотите. – Она погладила Мэг по щеке. – Вы заслуживаете счастья, дорогая.

Мэг гордо заявила:

– Я еду не к нему.

– А что же вы собираетесь делать? – Эми уперла руки в бока.

– Я собираюсь купить лошадь.

– А как же насчет Николаса и Розы?

Мэг повернулась к двери.

– Посмотрю, как сложится ситуация.

Глава 54

Николас наблюдал, как Огастус Говард играет и проигрывает.

– Я слышал, что Говард очень боится потерять свою хорошенькую молодую жену, – сказал Себастьян, проследив, куда направлен взгляд его друга. – Он обещал ей целое состояние, богатую и роскошную жизнь. Но, кроме шикарного ожерелья, которое он преподнес ей в качестве свадебного подарка, не подарил больше ничего. Сегодня он очень нуждается в выигрыше.

Этот пожилой мужчина сильно потел, ставя на кон свои деньги. Ему с трудом удавалось скрыть панику, когда он проигрывал. Николас не сомневался, что средства на ухаживание за юной красавицей леди Клэр были получены Говардом в результате обмана Дэвида. И так же быстро были проиграны.

– Ты знаком с Дэниелом Нейпиром? – спросил Себастьян. – Он сын одного барона из Чешира. Не имеет за душой ни фартинга. Я слышал, Клэр собиралась выйти замуж за него, когда Огастус сделал ее отцу щедрое предложение. Дельфина и Элинор думают, что там был роман. Нейпир остался с разбитым сердцем, когда она вышла замуж. Он попытался поступить в армию, но было поздно – война закончилась. Может, ему больше повезет теперь, когда Наполеон бежал, чтобы снова нагонять страх на всю Европу.

Николас увидел, как Говард проиграл еще одну партию. Он вытер вспотевший лоб и выдавил на губах тусклую улыбку, выписывая вексель. Этот человек по уши увяз в долгах.

Ник прошел вперед. Говард, подняв взгляд, увидел, что он к нему подходит. Ник заметил страх, вспыхнувший в глазах Говарда, и чувство вины. Говард отступил назад и вскрикнул, когда Николас хлестнул его по щеке перчаткой.

– Завтра на рассвете, – тихо произнес Темберлей.

Себастьян схватил его за руку.

– Какого черта ты это делаешь, Ник? За что ты его вызвал?

– Дело чести, – ответил Николас, впившись взглядом в глаза Огастуса Говарда, который попятился, съежившись и держась дрожащей рукой за щеку. – За ложь и убийство.

Присутствующие перешептывались в удивлении. Те, у кого были векселя Говарда, окружили его. Старый пройдоха побледнел. Николас отвернулся.

– Я буду твоим секундантом, – сказал Себастьян, протискиваясь к другу.

– Договорились, – согласился Николас. – Извини меня, Себ, но у меня еще одно неотложное дело.

– Уилтон не выставляет на скачки Араба Уиклиффа? – спросил Николас Гектора на ипподроме, когда они наблюдали, как одна из лошадей лорда Уилтона проигрывает.

Лошадь сильно нервничала, была пугливой и плохо обученной. Определенно она не имела никакого отношения к породистым скакунам из конюшен Уиклиффа.

– Мне удалось выяснить, что некоторое время назад он проиграл Араба лорду Элдриджу, – сказал Гектор. Они увидели, как Уилтон расплатился за свой проигрыш пачкой векселей и слабой улыбкой. – Похоже, ему придется распродать остаток своей конюшни.

– Что вам известно о жене Уилтона? – спросил Николас, когда Уилтон направился в их сторону.

– Еще меньше, чем о его лошадях. Уилтоны проживают раздельно, – ответил Гектор. – А как насчет вашей жены, Темберлей? Вы получали известия от Мэг? Прошло уже две недели.

– В деревне ей безопаснее. Когда я разберусь с этим делом, я поеду и заберу ее домой.

Уилтон нахмурился, когда Николас заступил ему дорогу.

– Темберлей, – произнес он с самодовольным видом, будучи уверен, что Николас ничего не знает.

Он вздрогнул, когда Николас вызвал его, хлестнув перчаткой по лицу.

– Как вы смеете?! – выкрикнул он.

– Нет, Уилтон, как вы посмели? Но, полагаю, мы это выясним завтра на рассвете. Скажите вашему секунданту, чтобы он встретился с лордом Брайантом.

Глава 55

Чарлз Уилтон видел подозрение в глазах окружавших его джентльменов, провожавших взглядом удалявшегося Темберлея. Уилтон ощутил комок, внезапно подкативший к горлу, и попытался подавить охватившую его панику. Николас Темберлей был боевым офицером, метким стрелком и гораздо лучшим фехтовальщиком, чем его брат.

С большой долей вероятности можно было ожидать, что Чарлз завтра погибнет.

Если явится на дуэль.

Он вскочил в свою карету и приказал кучеру везти его домой. У Уилтона имелись поместья по всей стране. Он решил срочно покинуть Лондон и затаиться. Уилтон мысленно составил список ценностей, которые следовало взять с собой сейчас же, как можно скорее. Взбегая по ступенькам дома, он вовсю проклинал Темберлея. В течение ближайшего часа к нему заявятся кредиторы и потребуют оплатить векселя, рассчитаться с долгами. У него не было времени даже на то, чтобы продать последние драгоценности жены или произведения искусства, еще остававшиеся в доме.

Он был разорен.

А Темберлей, которого он обрисовывал как негодяя, бесчестного бездельника, в конечном счете оказался человеком чести.

Уилтон вошел в свой кабинет и налил виски. Залпом осушил бокал, налил еще. Его дворецкий, вошедший в кабинет вслед за ним, осторожно кашлянул. Уилтон раздраженно повернулся к нему.

– Что вам нужно?

Дворецкий протянул ему письмо на подносе.

– Это только что прибыло, милорд.

Уилтон взял письмо. На кремовом конверте был герб Уиклиффа. Какого дьявола хочет от него вдова графа? Тоже желает вызвать его на дуэль или тень ее мужа восстала из могилы, требуя отмщения?

Он сломал печать и прочел письмо. Потом перечитал его и улыбнулся.

Письмо было вовсе не от графини Уиклифф.

Письмо было от прекрасной герцогини Темберлей.

Глава 56

Пробило полночь, когда Мэг прибыла в Брайант-Хаус. Ее матери не было дома, она уехала на вечеринку. Но крестный был в своем кабинете. Он обнял ее, затем отстранил на длину руки, чтобы рассмотреть.

– Ты выглядишь усталой, – сказал Гектор. – Ты заехала по пути в Хартли-плейс?

– Если вы примите меня, я останусь у вас на день-два, – сказала Мэг. – Я приехала, только чтобы выполнить поручение.

– Это неплохая идея. Ты можешь провести время с матерью.

Дядя отвел взгляд, у Маргариты упало сердце. Она заподозрила самое худшее.

– Должно быть, мама рада, что Роза благополучно вернулась, – сказала Мэг нарочито веселым тоном. – Хотя она ни словом не обмолвилась о том, что Роза делает в Лондоне. Они с мамой очень заняты?

Гектор отвел племянницу в гостиную.

– Твоя мать вовлечена в водоворот светских развлечений. Если ты надеешься перемолвиться с ней словечком, тебе придется ловить ее между светскими приемами. Ты застала меня в один из тех редких вечеров, которые мне удается провести дома. Флора обычно настаивает, чтобы я сопровождал ее всюду, куда ее приглашают. Но сегодня я отпросился – голова болит. Она отправилась на вечеринку с Розой и ее родственниками.

– Выходит, я приехала в неудачное время, – сказала Мэг, прикусив губу.

– Вовсе нет. – Гектор улыбнулся. – На самом деле голова у меня не болит. Просто я больше не могу выносить эти бесконечные приемы. От них у меня действительно возникает головная боль. К тому же рано утром у меня важная встреча.

– В самом деле? – Маргарита представила себе, как Флора тащит Гектора на званый завтрак в полдень. – Расскажите мне последние сплетни. Мне кажется, я целую вечность провела в деревне, – попросила Мэг, но Гектор поднялся и позвонил в колокольчик.

– Сплетни – это епархия твоей матери. А я могу распорядиться, чтобы тебе принесли поесть. У тебя такой вид, словно тебя сейчас ветром сдует. Мы сможем поговорить, пока ты ешь. И ты расскажешь мне, почему приехала посреди ночи.

Маргарита устремила взгляд на кончики пальцев и на свое обручальное кольцо.

– Я здесь в такой час по двум причинам. На самом деле я солгала, дядя. Я слышала массу новостей из Лондона. Старая герцогиня Темберлей постоянно присылает мне «Таймс» и бульварные газеты, так что я знаю все сплетни и грязные истории о Николасе.

– И?..

– У него с Розой роман? – Мэг собралась с духом, готовясь услышать ответ.

Брови Гектора удивленно поползли вверх.

– С чего это тебе пришла в голову такая вздорная мысль?

– Бульварные листки, бабушка Ника – более чем достаточно, чтобы задуматься.

Гектор нахмурился.

– Николас был очень занят в последнее время. Полагаю, он мог встретиться с Розой через твою мать, но сомневаюсь, что они близко знакомы. Новые родственники Розы держат ее под строгим наблюдением. Она ждет ребенка, поэтому они не позволяют ей далеко и надолго отлучаться.

– Тогда чем же был занят мой муж? – спросила Мэг.

Гектор отвел взгляд.

– Ты устала, моя дорогая. Почему бы тебе не пойти сейчас спать, а завтра мы поговорим.

Она пристально посмотрела на крестного.

– Не пытайтесь отделаться от меня, дядя. Вы единственный человек, кому я могу доверять. Верить, что вы честны со мной.

– Тогда поверь, что у Розы нет романа с Николасом.

– Вы его видели?

– Мы вчера были с ним на скачках.

Подозрения в душе Мэг снова подняли голову. Слезы подступили к глазам. Ее захлестнул гнев, яростный и слепящий.

– Тогда, надо думать, есть и другая причина, почему он не писал?

Гектор взял ее руки в свои и ласково сказал:

– Мэг, тебе не о чем беспокоиться. Твой муж – хороший человек. Ты должна доверять ему. Я не могу сейчас сказать большего. Ты всегда была храброй. Но теперь нет необходимости постоянно быть начеку. Позволь ему позаботиться обо всем вместо тебя. – Гектор повел ее к лестнице.

– Как это понимать? – спросила Маргарита.

Он поцеловал ее в лоб, не отвечая.

Ноги Мэг словно налились свинцом. Она поднималась по ступенькам, теперь еще больше неуверенная в Николасе.

– Мэг?

Она обернулась и посмотрела на крестного, стоявшего у подножия лестницы.

– Ты сказала, что вернулась по двум причинам. Какая вторая?

Она грустно улыбнулась:

– Гордость Арабеллы выставили на продажу. Я приехала, чтобы выкупить его.

Гектор побледнел.

– Ты разговаривала об этом с Николасом?

– Арабелла была моей лошадью. Я могу справиться с этим сама.

– Кто продает жеребенка?

– Лорд Чарлз Уилтон. Вы с ним знакомы?

Гектор ухватился за перила.

– К несчастью, да. Мэг, держись от него подальше. Позволь Николасу заняться этим делом. Ты не можешь себе представить… – Он запнулся. – Я не могу сейчас сказать тебе больше. Мы поговорим завтра, найди способ…

Разве она не доказала за последний год, что может самостоятельно со всем справляться? Крестный говорит так, словно есть что-то страшное в том, чтобы просто купить лошадь.

– Да, завтра, – невнятно пробормотала Мэг и пошла наверх. К тому времени, как они снова заведут этот разговор, дело будет сделано.

Глава 57

Дома Николаса ждало письмо от Стивена Айвза. Ник прочитал его и уставился в окно, не видя ни покрытой зеленью площади, ни распускающихся деревьев. Перед его глазами предстали выжженные солнцем холмы Испании, шеренги солдат в красных мундирах. Он услышал отдаленный бой барабанов, увидел колонну французов, показавшуюся вдали и неуклонно приближавшуюся.

Наполеон снова угрожал миру в Европе. Армии Британии, Пруссии и России собирались у Брюсселя, чтобы пресечь эту угрозу. Им крайне нужны были офицеры разведки для выяснения намерений и планов Наполеона. Стивен порекомендовал Николаса, как лучшего разведчика английской армии.

Это было заманчивое предложение. На войне Николас чувствовал себя уверенно и отлично выполнял свои задачи. Он закрыл глаза. Но теперь на нем лежала серьезная ответственность, и долг удерживал его здесь. Мужчины, не имеющие наследников, не уходили на войну. К тому же человеку, которому предстояло два поединка в течение часа, не стоило строить столь далеко идущие планы. Хотя Ник был совершенно уверен, что победит в этих схватках.

Когда со всем этим будет покончено, он отправится в Уиклифф-Парк и заберет жену домой.

Николас взял перо и посмотрел на чистый лист бумаги с герцогским гербом в самом верху страницы. Со своим гербом. Он твердой рукой написал отказ от офицерского чина.

Глава 58

Утренний туман скрывал противозаконные действия джентльменов, намеревавшихся отстаивать свою честь в пустынном Гайд-парке. Темные фигуры под деревьями, безымянные, в длинных черных плащах и шляпах, низко надвинутых на лицо, выглядели зловеще в серебристом тумане.

Николас наблюдал за подъезжающей каретой. Неужели Уилтон и Говард решили приехать вместе?

Говард выскочил из кареты, не дожидаясь, пока она остановится, и поспешил к нему по траве.

– Это вы забрали ее! – закричал он. – Где моя жена, Дьявол?!

Себастьян вопросительно посмотрел на Николаса.

– Нет, – ответил Николас.

– Клэр пропала. Что вы с ней сделали? – всхлипывая, произнес Говард и ухватил Николаса за лацканы сюртука. Его широко раскрытые, налитые кровью глаза были полны отчаяния. – Говорите сейчас же!

– Если вы… причинили вред… жене его милости, ваша светлость, это в корне меняет дело, – сказал секундант Говарда.

– Он не видел леди Клэр, – ответил Себастьян как можно более высокомерным тоном. – Возможно, она все же убежала с Дэниелом Нейпиром. Всем известно, что она была очень несчастна в браке.

– Известно – кому? – закричал Говард.

– Всем, у кого есть глаза. – Себастьян пожал плечами. Говард, рыдая, упал на траву.

Секундант Говарда чувствовал себя неловко. Огастус сопротивлялся всем попыткам поднять его на ноги. Собравшиеся наблюдали за ним со смесью жалости и отвращения.

– Ты все еще собираешься с ним стреляться? – спросил Себастьян.

– Нет, – ответил Николас.

Говард потерял то, что ценил больше всего. Больше, чем свою жизнь. Этого было достаточно для отмщения.

Подъехала вторая карета.

– Какого дьявола? Мы собрали целую толпу, – сказал Себастьян, когда Гектор Брайант заспешил к ним.

– Уилтон запаздывает, – сказал Николас Гектору.

Себастьян рот раскрыл от удивления.

– Ты вызвал еще и Уилтона?

– Темберлей, он не придет. Я думаю, у него Мэг, – сказал Гектор, бледный как смерть.

Николас ощутил тревожную дрожь внутри.

– Мэг в Уиклиффе, – сказал он, но Гектор отрицательно покачал головой, глядя на Николаса безумными глазами.

– Она приехала в Брайант-Хаус вчера вечером. Уилтон выставил на продажу одну из лошадей Уиклиффа, и она решила ее выкупить. Я просил ее подождать, сначала поговорить с вами, но она ушла сегодня утром. Она не знает о дуэли. Она вообще ничего не знает об Уилтоне.

– Куда она направилась? – спросил Николас, забрал свой сюртук у Себастьяна и быстро облачился в него. Он взял дуэльный пистолет и заткнул его себе за пояс.

– Не знаю. Она сказала, что сегодня аукцион. Может, на «Таттерсолз»? Там не место для леди, но Мэг это не остановит, – пробормотал Гектор, совершенно потерявший голову.

– Я найду ее. – Николас вскочил на Ганнибала и пустил его в галоп.

Глава 59

– Какая удача! Наш жеребенок продается, – сказал Джон, помогая Мэг вылезти из кареты. – Хорошо бы вернуть его в Уиклифф, где ему самое место. Может, и других продадут?

Мэг улыбнулась ему.

– Все можно купить за хорошую цену, Джон. Мне бы хотелось вернуть назад всех троих. Если лорд Уилтон купил и Арабеллу, и Араба, может, нам удастся прийти к соглашению. Я занималась продажей наших картин, мебели, серебра. Сумею справиться и с этим.

– Не думаю, что покупка племенных лошадей то же самое, Мэг. – Покачал головой Джон, но она схватила его за руку.

– Вон он!

Большая часть загонов аукционного дома была заполнена упряжными лошадьми, подобранными упряжками и длинноногими жеребятами. Только Гордость Арабеллы находился в отдельном загоне.

Жеребенок подрос, заметил Джон, и соединял в себе великолепные черты обоих родителей. Он навострил уши, когда они приблизились. Мэг не обращала внимания на грязь и пристальные взгляды окружающих ее джентльменов, но Джон замечал все. Никто не смел так смотреть на нее, кроме Ника. Она ничего не ответила, когда Джон спросил, пойдет ли с ними ее муж.

– Похоже, вы единственная леди здесь, – сказал Джон, продвигаясь к ней ближе.

Маргарита погладила бархатный нос лошадки с радостным возгласом, и это согрело Джону сердце. Он не видел ее такой счастливой с той ночи, когда этот жеребенок родился.

– Леди обычно не ходят на аукционы лошадей, – послышался вкрадчивый голос. – Но ее светлость – прекрасный цветок среди обычных терниев этого места. И самый желанный. – Мужчина склонился над ее рукой. – Лорд Чарлз Уилтон. Не думаю, что мы имели удовольствие быть представленными друг другу.

Этот человек был худым как жердь, мрачным и опасным. Он уставился прямо в вырез платья Мэг и удерживал ее руку гораздо дольше, чем это допускали приличия.

– Может, вы знаете ее мужа, герцога Темберлея? – спросил Джон.

Лорд Уилтон прищурил глаза.

– Теперь я могу сопровождать вас, ваша светлость. Вашему слуге, без сомнения, более уместно находиться вместе с другими служащими конюшен.

Джон не был простым служащим, но Мэг не потрудилась поправить джентльмена. Вместо этого она улыбнулась этому типу. Это была та улыбка, которой Роза награждала влюбленных в нее кавалеров. Лорд вздрогнул, когда она склонила голову как истинная кокетка. Джон нахмурился и придвинулся ближе.

– Я была рада увидеть Гордость Арабеллы в списке на продажу на сегодня, милорд. Я не видела жеребенка с того дня, как отец продал его год назад.

– Прекрасная родословная. Хорошее воспитание, – сказал Уилтон, едва взглянув на жеребенка и по-прежнему не отрывая глаз от Мэг.

– Вы случайно не знаете что-либо о его матери Арабелле или об отце – Арабе Уиклиффа?

Его взгляд скользнул в сторону. «Ишь, и смотрит, и улыбается как змея, без всякой теплоты в глазах», – подумал Джон. В Уилтоне было что-то расчетливое, чего Джон терпеть не мог. Он был уверен, что Нику этот тип тоже не понравился бы.

– Отчего же, я постоянно слышу о них. Мой старший конюх еженедельно присылает мне отчеты. Они содержатся на моем конном заводе.

– О! – Мэг склонилась к Уилтону, но Джон положил ей руку на плечо и потянул назад.

Лорд Уилтон все еще удерживал ее руку.

– Давайте начнем с жеребенка. Сколько вы хотите за него? – спросил Джон.

Уилтон нахмурился, не сводя глаз с Маргариты.

– Такого рода переговоры не ведут со служителями конюшен, ваша светлость. Обычно это дело обсуждается джентльменами или, как в нашем случае, людьми высокого происхождения.

– Я старший конюх герцогини, между прочим, – отрекомендовался Джон, возвышаясь над лордом, словно башня.

Мэг бросила на него сердитый взгляд и снова повернулась к Уилтону.

– Джон помогал этому жеребенку родиться, – сказала она. – Он знает лошадей так же хорошо, как мой отец. Вы знали моего отца, графа Уиклиффа?

Уилтон покраснел.

– Я… – Он колебался. – На самом деле покупкой лошадей Уиклиффа занимался мой управляющий.

– Рассматривайте меня в таком случае управляющим ее светлости в отсутствие его светлости, – заявил Джон.

Уилтон перевел взгляд с Маргариты на Джона и обратно, ожидая, очевидно, что герцогиня отчитает слугу. Когда она этого не сделала, он демонстративно отступил назад.

– Должен вам сказать, поступил целый ряд предложений относительно Гордости Арабеллы и других породистых скакунов Уиклиффа.

– Я удвою самую высокую цену!

– Мэг! – предостерег ее Джон. – Вряд ли Ник…

Она метнула на него взгляд, полный отчаянной ярости.

– Любую цену, Джон!

Он хотел ей сказать, что нельзя выкупить прошлое, нужно идти вперед по жизни, что надо бы уйти отсюда, поговорить с Ником.

Но Уилтон заговорил первым:

– По рукам. Мой человек сейчас в конторе конюшен, вон там. – Он махнул рукой в сторону отдаленного здания. – Вы можете обо всем с ним договориться, Джон.

Джон очень не хотел оставлять Мэг одну с этим очень похожим на мошенника лордом, но она смотрела на него выжидающе, как бы отдавая взглядом приказ. Он ничего не мог поделать – пришлось идти.

Маргарита сразу же повернулась к Уилтону.

– Мы можем обсудить судьбу Арабеллы и Араба, ваша милость? Можно ли купить также и их?

Он любезно улыбнулся.

– Кое о чем можно договориться, дорогая герцогиня. Но только если вы станете называть меня Чарлз.

– Чарлз… – проворчал Джон, пересекая грязное поле за пределами слышимости.

Мэг пойдет на пользу, если Ник перегнет ее через колено и всыплет по первое число.

Чарлз Уилтон не отрывал глаз от жены Темберлея. Она была красавицей. И хотя изо всех сил старалась очаровать его, не упускала из виду этого чертова жеребенка.

– Может, хотите посмотреть моих лошадей? – спросил Уилтон. – Конный завод здесь неподалеку. Мы можем быть там к обеду и возвратиться в Лондон к чаепитию, если поедем прямо сейчас.

– Ну, я не планировала… – начала Мэг и взглянула на своего слугу, который был уже далеко, но все еще мрачно поглядывал на Чарлза через массивное плечо.

– Я пойму, если вам необходимо посетить модистку или выпить чая с друзьями. В любом случае я должен идти. Видите ли, есть джентльмен, который решил посмотреть лошадей сегодня днем. Он тоже очень заинтересован в их покупке, – надавил Уилтон.

Она в смятении прикусила нижнюю губу.

«Интересно, Темберлею нравится целовать свою жену? – подумал Уилтон. – Будет ли он по-прежнему желать ее, после того как она побывает с другим мужчиной?» Он задрожал в предвкушении.

– Это обещает огромное удовольствие…

– Прошу прощения?

Уилтон осознал, что произнес эти слова вслух.

Он щелкнул пальцами – грум заспешил к нему.

– Скажите… – Он посмотрел на прекрасную герцогиню, вопросительно приподняв брови, ожидая ее решения.

Она своенравно вздернула подбородок.

– Скажите Джону Рамзботтому, моему старшему конюху, чтобы он забрал жеребенка и карету домой. Я буду обедать с лордом Уилтоном, мы отправляемся в… – Она ждала, что он сообщит название своего имения.

– «Орион», – спокойно сказал он. «Пусть это доложат Темберлею, когда он явится за женой».

– «Орион», – повторила Мэг, улыбнувшись.

Уилтон с удовлетворением наблюдал, как грум осторожно пробирается по грязному полю, чтобы передать это сообщение. Можно ли было провернуть эту аферу легче?

Он взял руку герцогини и положил к себе на рукав.

– Идемте?

Она улыбнулась и позволила ему вести ее к коляске.

Николас прибыл на аукцион и нашел там Джона Рамзботтома, который держал одного из грумов в двух футах от земли, угрожая удавить его. Мэг нигде не было видно.

Ник схватил великана за руку.

Ярость в глазах Джона мгновенно угасла, он уронил грума, как ненужную куклу, и улыбнулся:

– Ник! Как я рад вас видеть.

– Джон, где Мэг?

Тот помрачнел.

– Она купила лошадь, вот этого жеребенка, у лорда Чарлза Уилтона. Он сказал, что Арабелла и Араб тоже у него. Мэг поехала с ним посмотреть их. А вот этот болван не говорит мне куда! – Он сердито посмотрел на грума, который все еще с ужасом взирал на Джона.

– «Оранж». Он сказал «Оранж», – задыхаясь, пролепетал паренек. – Или «Онион»…

– Но где это? – требовал Джон. – Этого ты мне не сказал.

Николас почувствовал, как ледяные щупальца ужаса поползли по его спине, подбираясь к горлу.

– «Орион»? – спросил он.

Грум задумчиво потер шею.

– Так и есть. Немного похоже на «Оранж» все-таки. Я подумал, может, он имел в виду таверну поблизости, называется «Карета и ангел»…

Ник остановил кулак Джона, прежде чем он достал парня.

– Вы знаете это место, Ник? – спросил Джон.

– Думаю, да, – ответил Николас.

Найдет ли он ее там? Она могла быть где угодно, потому что «Орион» – это название того судна, в которое Дэвид и Уиклифф вложили все свои средства. Это было послание от Уилтона. Мэг попала в беду и, скорее всего, даже не осознавала этого.

– Доставь карету домой, Джон. Я сам займусь этим. – Он снова направился к Ганнибалу.

Джон догнал его, прежде чем Ник прошел дюжину шагов.

– Она никогда не сделает ничего такого, что ей предложит этот дурак!

– Я знаю, – сказал Николас, стиснув зубы. – Но Уилтон не успокоится. Мэг наивна, как и ее отец, как и… – «Дэвид, и Джулия Лейтон», – подумал он.

– Она умная, Ник. Она сообразит, как выпутаться из беды, – сказал Джон, но в глазах его читалось беспокойство. – Вы ведь найдете ее, правда?

Ник вскочил на Ганнибала.

– Джон, возвращайтесь в Брайант-Хаус и ждите ее там. Расскажите все лорду Брайанту, но не говорите ничего графине.

Он пришпорил Ганнибала и пустил его галопом, направляясь к популярному среди светских повес месту для тайных свиданий, мысленно молясь о том, чтобы не найти свою жену там в объятиях Уилтона. Иначе он убьет Чарлза Уилтона.

А Мэг?

Ник закрыл глаза и снова пришпорил Ганнибала. Он не хотел думать об этом.

Глава 60

Великолепный открытый экипаж лорда Уилтона мчался быстрее ветра. Мэг пришлось крепко придерживать шляпку, когда они покинули Лондон и выехали на дорогу.

– Где, вы сказали, находится ваше поместье, милорд? – спросила она.

Уилтон понятия не имел, как следует обращаться с лошадьми. Слишком туго натягивал поводья, и животные страдали.

– О, теперь совсем недалеко. Поворот не более чем в десяти милях отсюда.

– Я не знала, что это вы купили у отца лошадей, – сказала Маргарита, надеясь, что с ее любимцами не так дурно обращались, как с теми двумя бедняжками, которые тащили их коляску.

Уши лошадей были тесно прижаты к голове, а он рвал уздечкой им рты. Уилтон хлестнул лошадей поводьями по спинам и улыбнулся ей.

– Лошади вашего отца были широко известны. Жаль, что он держал в секрете, что у него дочь такая красавица. У вас бы отбоя не было от женихов. Вы могли бы выбрать себе мужа получше. Бог знает, сколько женщин было у Темберлея. Я уверен, вы слышали эти истории.

– Вы выставляли Араба на скачки? – спросила Мэг, меняя тему разговора.

Он проигнорировал ее вопрос.

– Там впереди есть гостиница. Думаю, мы могли бы остановиться и пообедать.

Мэг почувствовала неприятный спазм в животе.

– Я бы предпочла отправиться прямо в… «Орион» – так, вы сказали, называется ваше поместье, милорд?

– Называйте меня Чарлз. А я буду называть вас Мэг. – Он положил руку ей на колено и сжал его. – Скажите, у Темберлея есть ласкательное имечко для вас, которое он шепчет в постели?

Маргарита ахнула и попыталась вывернуться из-под его руки, но захват был железным. Она вонзила ногти ему в ладонь – только тогда он отпустил ее.

– Ну не надо так! – Уилтон натянул поводья.

Лошади шарахнулись в сторону, и коляска накренилась. Мэг вцепилась в край сиденья и удержалась.

– Вам следует знать, что мы с Темберлеем делимся женами. Ну, по крайней мере, он попользовался моей. Наградил ее ребенком, бросил и ушел в солдаты.

Мэг била холодная дрожь, и не только от ветра. Неужели та женщина в библиотеке и была леди Уилтон?

– Вы не знали? – спросил он. – Это истинная правда.

– Отвезите меня назад в Лондон, – потребовала она.

– О, для этого мы зашли слишком далеко. Еще час-два, и будет ваше слово против моего, что я, так сказать, поимел удовольствие. Вы тоже сможете повеселиться этим днем. Я вас хорошо накормлю и сделаю все возможное, чтобы вас соблазнить. Но как бы ни сложилось, я скажу вашему мужу, что мы…

Мэг схватила поводья.

– Сейчас же остановите коляску!

Лошади в панике резко повернули.

Уилтон ударил ее кулаком по лицу, так что у нее зазвенело в голове.

– Не будьте чертовой дурой! – Он осадил лошадей, и коляска остановилась на обочине.

Уилтон сжал плечи Мэг, притянул ее к себе ближе и прижался влажным ртом к ее губам. Она отшатнулась, вскрикнув от отвращения.

– Послушайте, я сказал, что постараюсь соблазнить вас. Но если вы не хотите сотрудничать…

Маргарита с силой оттолкнула его и попыталась выпрыгнуть из коляски, но он больно схватил ее за руку. Ее элегантный жакет с треском порвался. Уилтон опрокинул ее на спину и навалился сверху, обхватив ладонью грудь и уткнувшись губами в шею.

Она пронзительно закричала, он дал ей пощечину и рассмеялся.

– Ну-ну, сейчас не время проявлять щепетильность и привередничать. Вы совсем как ваш отец, – самоуверенный и полный спеси, пока не потребовалось реально доказать свою полезность.

Она повернула голову, отстраняясь от него.

– О чем вы говорите?

– Я знал вашего отца очень хорошо. Он был дурак! – В удивлении она на мгновение обмякла, и он передвинулся. – Вот так-то лучше.

Мэг изогнулась и с яростным возгласом со всей силы ударила его в лицо кулаком, а не подобающим леди легким шлепком ладонью.

– Черт вас возьми! – воскликнул Уилтон, когда ее обручальное кольцо рассекло ему губу так, что брызнула кровь. Он ухватил ее за воротник и, с силой рванув, разорвал на ней платье, вырвав все пуговицы.

Маргарита собиралась снова закричать, но он толкнул ее назад и просунул колено между ее бедер. Вцепившись ей в волосы, он впился ей в губы злобным поцелуем и навалился на нее всем телом, с ворчанием пытаясь задрать юбки.

Мэг оттолкнула его, оставив в его пальцах клок своих волос. Ее крик ярости и боли испугал лошадей. Они дернулись, беспокойно переступая. Уилтон потерял равновесие и соскользнул с сиденья. Мэг с силой пнула его ногой, угодив носком ботинка под подбородок.

Он взглянул на нее в тупом изумлении, перевалившись спиной вперед через высокий борт коляски. Лошади рванули. Мэг, схватив поводья, остановила их. Вернувшись назад, она отыскала место, где приземлился Чарлз Уилтон. Он лежал без движения.

Маргарита смотрела на него некоторое время, стараясь привести в порядок одежду и унять бившую ее дрожь. Проведя рукой по лицу, она обнаружила слезы. Это были больше слезы ярости и стыда, чем боли, хотя губа ее кровоточила, а щека горела. Была еще и царапина на плече, видневшаяся сквозь безнадежно порванный муслин платья.

– Как вы посмели? – начала она, но Уилтон не реагировал.

Маргариту охватила паника. Неужели она его убила? Она вышла из коляски и тронула его носком ботинка. Приложила палец к впадинке у его горла. Уилтон был жив, просто потерял сознание. Мэг отвернулась, и ее вырвало в канаву.

Уилтон пошевелился и застонал, но она не стала ждать. Забралась в коляску и направила лошадей назад в Лондон.

Глава 61

Николас добрался до таверны «Карета и ангел», но никто там не видел ни Мэг, ни Уилтона. Щедрые денежные вознаграждения тоже не привели к желаемым результатам. Обыск конюшен и частных номеров в равной степени ничего не дал, кроме угроз со стороны владельца гостиницы и пар, уединение которых он нарушил.

Ник выехал с гостиничного двора, гадая, в каком направлении двинуться. Уилтон, скорее всего, решил укрыться там, где Николасу не слишком скоро удастся его найти. Было много других деревень к западу и к северу отсюда, много других гостиниц. Вряд ли ему удастся проверить их все. Но он не мог вернуться назад и ждать, надеясь, что Мэг останется невредимой в руках Уилтона. Он слишком хорошо знал этого негодяя.

Ник закрыл глаза. В Испании он был разведчиком. Ему поручали найти то, что невозможно было отыскать. «Орион». Почему Уилтон назвал так свое имение?

Николас совсем недавно познакомился с Уилтоном. Зато тот уже давно вредил тем, кого любил Ник. Он провел ладонью по лицу, не позволяя чувствам затуманить четкость своих рассуждений.

Орион был мифическим героем и охотником. Уилтон настаивал на поединке на саблях в дуэли с Дэвидом. Этот негодяй владел поместьем к востоку от Лондона, которое когда-то было охотничьей резиденцией короля. Туда он сослал свою жену. Вполне подходящее место для заточения Мэг, чтобы она послушала ложь, которую леди Уилтон сочинила о себе и Темберлее. Николас повернул Ганнибала на восток.

День уже клонился к вечеру, когда Ник нашел жену. Он был почти в двух часах езды от Лондона и вдруг увидел перед собой в отдалении столб пыли на дороге. Он осадил Ганнибала и наблюдал за приближением ездока. Экипаж двигался слишком быстро для крестьянской телеги. И был слишком мал для почтовой кареты или дилижанса.

У Ника замерло сердце – и от страха, и от надежды. Он достал пистолет и положил его перед собой на седло.

Он увидел сигнальный флаг ее огненных волос, когда коляска подъехала ближе. Мэг была в экипаже одна, управляя буйными гнедыми Уилтона как богиня-воительница. Ник выехал на середину дороги и ждал, когда она поравняется с ним.

Маргарита осадила лошадей.

При виде жены сердце его болезненно сжалось. Она побывала в сражении: одежда порвана, покрыта пятнами крови и пылью, виден синяк на щеке, царапины на шее. Страх боролся с гневом в ее глазах.

Дрожащими пальцами она откинула длинную прядь волос. Перчатки на руке не было.

– Вы ранены? – спросил Ник, готовясь к худшему.

– Нет. – Мэг закрыла глаза.

– Где Уилтон?

Она взглянула на пистолет в его руке.

– Я оставила его на обочине. Он не умер, но его будет мучить ужасная головная боль, когда он очнется.

– Я бы не был с ним так милосерден. – Ник убрал пистолет.

Бледность на ее лице сменилась жарким румянцем.

– Он сказал, что у него папины лошади.

– Вы могли бы позволить мне заняться этим делом, Мэгги.

Она гордо вскинула голову.

– Я хотела сделать это сама.

– И что бы вы сделали, чтобы вернуть их назад? – резко спросил Николас. – Вы бы позволили Уилтону… – Он окинул взглядом ее изодранное платье.

– Никогда, – прошипела Маргарита.

– Так что нам теперь делать? – спросил он. – Ваша одежда в беспорядке. Мы могли бы отправиться в ближайшую гостиницу. Я бы послал за вашей матерью…

– Не нужно, – поспешно ответила она.

– Тогда я отвезу вас домой.

– Домой? – настороженно спросила Мэг.

– В Хартли-плейс.

Она согласно кивнула. Это был ее дом – дом герцогини Темберлей, и все же Ник прочел сомнение в ее глазах. Выходило, что она доверяла Уилтону больше, чем ему. Поверила каждому слову негодяя, но отказывала в доверии ему, своему мужу.

Николас спешился, привязал Ганнибала к коляске и уселся рядом с женой. Сняв сюртук, он накинул его ей на плечи, чтобы прикрыть порванное платье.

– У вас пыль на лице, герцогиня, – сказал он, разглядывая синяк у нее на щеке. – Должно быть, вы сражались, как тигрица.

Мэг на мгновение расслабилась, затерявшись в его сюртуке.

– Если б я только знала…

– Могли бы знать, если бы поговорили со мной.

– Не знаю, чему верить.

– Верьте собственным глазам для начала.

– Я вижу туман и засахаренный миндаль, трюки фокусника. Вы говорите мне то, что, по-вашему, я хочу услышать. Что вы говорите Розе и леди Уилтон?

– Значит, Уилтон сказал вам, что я знал его жену? На самом деле я никогда не встречался с этой леди. – Он снова посмотрел на ее царапины и синяки. – Будь он проклят. Если бы я нашел его с вами, не стал бы утруждать себя вызовом на дуэль.

– А как насчет моей сестры? Ее вы «знаете»? А Анжелика Анкор и… остальные женщины? – Перечисляя, она загибала пальцы. – Если я продолжу, мне не хватит пальцев, чтобы назвать их всех.

Он схватил ее руку и коснулся обручального кольца.

– Вот единственный палец, который имеет значение, Мэгги. Ваша сестра… – Он осекся. Слова «глупейшая женщина, которую я когда-либо знал» повисли у него на языке.

Встретившись с Розой Уинтерс, Ник возблагодарил Бога, что Мэг заняла ее место. У него не укладывалось в голове, как мужчина, зная обеих сестер, мог предпочесть Розу. Он никогда не смог бы влюбиться в такую женщину, как Роза.

Ник щелкнул поводьями, и коляска покатила вперед. Теперь, после нескольких недель их брака, он восхищался женой так же сильно, как и желал ее. Прежде он никогда не любил ни одну женщину. Однако, если то, что он чувствовал сейчас, было любовью, это было чертовки неприятно. Лучше бы ему поймать пулю в бою.

Мэг гордо выпрямилась, когда они прибыли в Лондон, – герцогиня на прогулке, в полном порядке. Она игнорировала любопытные взгляды, провожавшие их по всему Мейфэру. Может, порванные платья теперь в моде и их следует носить с такой грацией? Но костяшки ее пальцев побелели, когда она сжала руки на коленях.

– Если меня называют герцогом Дьяволом, то вы теперь станете герцогиней Растрепой, – тихо сказал Николас.

– Что мы теперь будем делать? – Она подняла на него глаза, полные слез.

– Сначала примем ванну, потом бокал бренди, ужин…

Потом он скажет ей – или хотя бы попытается – о своих чувствах. Ник ощутил, как в душе у него разрастается паника. Что, если она не разделяет его чувств?

Они подъехали к Хартли-плейс. Гардинер торопливо сбежал вниз по ступенькам.

– Ваша светлость! – воскликнул он, сильно взволнованный.

– Я в порядке, Гардинер, просто упала. – Мэг позволила ему помочь ей выйти из коляски.

Гардинер немедленно распорядился позвать ее служанку, послать за доктором и принести горячей воды.

Прислуга Николаса любила молодую герцогиню. Нику хотелось, чтобы Мэг обернулась, посмотрела на него, но этого не произошло. Он вылез из коляски и отвязал Ганнибала. Передавая поводья ожидавшему его груму, сказал:

– Позаботьтесь, чтобы Ганнибала как следует почистили.

Николас отправился в библиотеку, чтобы написать письмо Гектору – сообщить, что Мэг в безопасности.

Глава 62

Мэг погрузилась в ванну, проклиная собственную глупость. Она не думала, что окажется такой легковерной. Ей хотелось доказать мужу, что она в делах может обойтись без него.

Но оказалось, это не так.

Он появился там, на дороге, как герой на белом коне. Глаза его были полны сочувствия. Ей захотелось броситься к нему в объятия и расплакаться, позволить ему утешить ее.

Однако у нее был сильный характер. Рядом не было никого, кто мог бы помочь ей, когда умер отец или когда Роза сбежала из дома. Она всегда была смелой, спокойной, никогда не теряла самообладания и успешно со всем справлялась.

Сейчас Маргарита пребывала в смятении. Ей очень не хотелось верить тому, что сказал Чарлз Уилтон. Но она сама видела ту женщину в библиотеке, слышала, как та говорила о своем ребенке, благодарила Николаса за щедрость. Видела уклончивый взгляд крестного, когда спросила его, чем занят ее муж.

Мэг любила мужа. Боль, которую она испытывала, превосходила муки ревности и страх перед угрозами старой герцогини. Она не станет его обманывать или умолять. Мэг жила, довольствуясь крохами привязанности отца, в то время как он щедро изливал свою любовь на ее сестер. Ей всегда было недостаточно его любви.

Завтра, после того как она хорошенько выспится и сможет разговаривать с Николасом без рыданий, она скажет, что освобождает его от обязательств. Потом уедет в Уиклифф-Парк, предоставив ему возможность жить, как он пожелает. А сама будет утешать и защищать своих родных – насколько хватит сил.

Мэг посмотрела на себя в зеркало. У нее была царапина на плече, огромный синяк на щеке и трещина на губе. Но самые жгучие раны были внутри – боль разбитого сердца и стыд за собственную глупость и упрямство.

Сюртук мужа все еще лежал на кровати. Она подошла и взяла его. Поднеся к лицу, вдохнула его такой знакомый запах. Сейчас, как никогда, ей нужно быть смелой и решительной.

Николас с удивлением посмотрел на конверт, лежавший на письменном столе, адресованный британскому штабу армии в Брюсселе. Его должны были отправить почтой, но почему-то забыли это сделать. Ник подошел к колокольчику, намереваясь попросить Гардинера отправить письмо незамедлительно, но заколебался.

Время, проведенное им в Испании, было наполнено смыслом. Он был уважаемым офицером. Ему доверяли и его товарищи офицеры, и его солдаты. Он был дьяволом только для врагов.

Еще мальчиком он обнаружил, что рассказы о его дурном поведении вызывают у брата радостную улыбку. Бабушка держала своего любимого внука на коротком поводке тупого долга и дисциплины. Николас помогал Дэвиду выжить. Истории о его сомнительных подвигах заставляли Дэвида улыбаться. И это доставляло Николасу извращенное удовольствие – досадить бабушке, которая терпеть не могла его скандальные, шокирующие, озорные выходки. Но она считала своим долгом рассказывать о всех его грехах Дэвиду, чтобы он никогда не сбивался с пути истинного, не отклонялся от подобающего герцогу совершенства. Ник не разубеждал ни брата, ни бабушку, не говорил, что эти басни о нем верны только наполовину в лучшем случае.

Николас и в армии не имел привычки объясняться и оправдываться. Его задания всегда были строго секретными.

И теперь, с Мэг, он представления не имел, с чего начать.

Должен ли он признаться, что полюбил ее? Разве она может любить его, если считает виновным во всех грехах, в которых его обвиняют? Искала ли она утешения у мужчин, подобных Стивену Айвзу, или, того хуже, у таких, как Уилтон?

Николас не мог этого вынести.

Маргарита превращалась в пламя всякий раз, как он ее касался. Но желание со временем угаснет. Отношения нельзя строить только на вожделении. А любовь… без взаимности она станет величайшей мукой. Месть тоже давала лишь иллюзорную победу, ничего не могла вернуть, только разрушала и отнимала жизни.

Мэг была бы прекрасной матерью. Она защищала свою семью, как тигрица, не допускала, чтобы ее родным кто-то причинил вред. Он мог бы дать защиту ей самой или попытаться по крайней мере.

Николас бросил письмо в камин и написал другое.

Глава 63

Мэг наблюдала в зеркале, как Анна медленными движениями расчесывает ей волосы.

Старая герцогиня прислала ей сегодня новую пачку бульварных листков. Мэг велела Анне сжечь их.

Иные образы мужа возникали в памяти Мэг, когда огонь пожирал бумагу. Николас у алтаря в день их венчания. Николас в объятиях Анжелики Анкор. Николас мчит к ней на Ганнибале по Лондонской дороге.

Маргарита вступила в игру и проиграла. Она вышла замуж за Темберлея, чтобы спасти свою семью, обеспечить матери и сестрам будущее. А что же с ее будущим? Если быть до конца честной, она вышла за Ника и потому, что хотела любви, детей. Хотела иметь собственный дом, родных, которые любили бы ее так же, как она их. Хотела, чтобы муж смотрел на нее с тем восхищением, с которым мужчины всегда смотрели на Розу.

– Я могу войти?

Мэг открыла глаза. Николас забрал расческу у Анны и продолжил то, что делала горничная.

– У вас прекрасные волосы, – мягко произнес Ник. Он провел по волосам рукой – медленно, ласково – и поднес длинную прядь к губам, встретившись взглядом с женой в зеркале.

– Мне не нужна никакая другая женщина, Мэг.

Она проглотила комок, внезапно подкативший к горлу.

– Я думала, то есть я боялась…

– Теперь это не имеет значения. – Он положил расческу на стол.

Маргарита ощущала тепло его тела, запах его мыла. Она видела желание и печаль в его глазах. Он коснулся ее лица – она прижалась щекой к его ладони и закрыла глаза.

– Простите меня, – сказала Мэг. – За все. Вы даже не представляете, сколько всего…

Она встала и положила голову ему на грудь. Он обнял ее и прижал к себе. Мэг почувствовала себя в полной безопасности рядом с его бьющимся сердцем.

– Николас…

Он прижал палец к ее губам.

– Знаю. Я не такой, каким вы меня себе представляете. Я не персонаж бульварных листков.

Она подняла на него взгляд.

– Да. Вы намного… – Она заколебалась.

– Хуже? – пошутил он.

– Нет, вовсе нет! Вы совершенно другой.

Куда делась ее смелость? Отвага и дерзость изменили ей в тот момент, когда она больше всего в них нуждалась.

Николас положил подбородок ей на макушку.

– Наш брак с самого начала имел очень мало шансов на успех.

Она вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Неужели он с ней прощается, покидает ее? Ник погладил жену по спине, обтянутой шелком платья.

– Возможно, если бы Роза осталась…

Ей невыносимо было думать об этом. Этот мужчина принадлежал ей. И в то же время он был свободен.

– Встретившись с вашей сестрой, я возблагодарил судьбу за то, что она отправила ее в другом направлении, – сухо сказал он. Устремив на жену взгляд, полный желания, он погладил большим пальцем ее нижнюю губу и склонился к ней. – Может, хватит на сегодня разговоров? – прошептал он.

Его поцелуй был нежным, дразнящим, чарующим.

Мэг встала на цыпочки, отвечая на поцелуй, обвивая руками его шею.

Он раздел ее, развязав пояс пеньюара и стряхнув его с плеч, – пеньюар упал к ее ногам. Расстегнув пуговицы ночной рубашки с высоким воротом, он тоже спустил ее вниз, оставив Мэг обнаженной.

– Как ты прекрасна, – прошептал он. – Жена моя.

Она нащупала пуговицы его рубашки и расстегнула их неуверенными пальцами. Гладила его теплые твердые мускулы. Его ладони скользнули к ее бедрам, теснее прижимая их к выпуклости его эрекции. Она опустила руку к ширинке его бриджей, желая ощутить прикосновение его обнаженной плоти к своей, устранить всякие преграды между ними.

Когда они оба были полностью обнажены, она потерлась о него всем телом, упиваясь его теплом, ощущением его близости. Не существовало ничего на свете – только Мэг и Ник.

Он отнес ее на кровать, не прерывая поцелуя, и положил на постель, опустившись вместе с ней.

– Ты так прекрасна, – сказал он снова.

Она и вправду чувствовала себя прекрасной. Он прикасался к ней так, словно она была самой обворожительной женщиной на земле. Гладил ее ладонями, целовал губы, грудь, бедра, ноги.

Она блуждала ладонями по его телу, стараясь сохранить в памяти каждый его дюйм. Он погладил пальцами упругие завитки между ее бедрами, проник внутрь и ласкал ее, пока громкий крик не вырвался из ее горла. Тогда он скользнул внутрь ее тела, словно они постоянно этим занимались и хорошо знали друг друга. Она с радостью приняла его, обвив ногами его бедра, упиваясь сладостью их единения.

Маргарита не отрывала от него глаз, пока он занимался с ней любовью. Если ей не суждено испытать его любви больше никогда, у нее есть эта ночь, этот момент.

Мэг сжала его плечи, когда он ускорил темп, усиливая наслаждение. Они вскрикнули одновременно. Она почувствовала, как слезы подступили к глазам, когда он излил в нее свое семя при последнем глубоком выпаде.

Они долгое время лежали не двигаясь. Сердца их учащенно бились, тела все еще были соединены.

Он нежно поцеловал ее и отстранился, вставая с постели.

– Останьтесь, – попросила она.

Николас некоторое время смотрел на жену из тени, и она потянулась к нему, увлекла его снова в постель и крепко обняла. И он любил ее снова и снова, пока не занялся рассвет, пока она не уснула в его объятиях.

Глава 64

Николас наблюдал, как бледные лучи рассвета, проникающие в комнату, окрашивают ее кожу в золотистый цвет.

Мэг крепко спала в его объятиях, ее волосы окутывали их обоих подобно покрывалу.

Он поцеловал Мэг в лоб – она вздохнула. Ник выскользнул из-под нее. Последний взгляд – он прикрыл ее одеялом.

Часом позже Темберлей был уже в порту с Ганнибалом. Поднялся на корабль, который должен был доставить его в знакомый ему мир сражений – к почестям и славе.

Ник наблюдал, как солнце поднимается над городом, когда корабль отошел от причала и направился в пролив Ла-Манш. А перед его глазами все еще горело пламя ее великолепных волос.

Глава 65

Мэг проснулась, когда Анна раздвинула занавеси на окне, впуская солнечный свет в комнату.

– Доброе утро, ваша светлость, – сказала горничная. – Сегодня прекрасный день. Войска маршируют по улицам все утро по дороге в порт и грузятся на корабли, отправляющиеся на континент. Солдаты так красиво выглядят в своих красных мундирах!

Маргарита коснулась пустой постели рядом. Простыни были холодными. Ей недоставало мужа. Ночью стоило только повернуться, и он был рядом, обнимал ее, шептал что-то ласковое, но она слишком хотела спать, чтобы расслышать его слова.

Она любила его. Мэг улыбнулась. Она обязательно скажет ему об этом.

– Его светлость уже уехал на верховую прогулку? – спросила она, поднимаясь с постели.

– Сейчас справлюсь у мистера Партриджа, – сказала Анна. – В покоях герцога тихо.

Напевая, Мэг подошла к гардеробу, достала голубовато-серый костюм для верховой езды и отправилась в ванную.

Она начнет этот день с извинений и признается, как сильно его любит.

Маргарита покружилась с довольной улыбкой.

Они вместе отправятся кататься верхом, а потом… снова вернутся в постель. Они начали жизнь заново прошлой ночью, и ей ужасно хотелось…

– Ваша светлость, мистер Партридж сказал, что его светлость уехал, – доложила Анна.

– Не важно. – Мэг улыбнулась. – Попроси кого-нибудь из конюхов оседлать мою лошадь. Я догоню его.

Анна покачала головой, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

– Там полно народу, все желают вас видеть. Мистер Гардинер просто вне себя. Сейчас не время для визитов. Но он не в состоянии сдержать их. Графиня Уиклифф угрожает подняться сюда, если вы не появитесь сию же минуту.

– Моя мать здесь? – удивленно спросила Мэг.

– С лордом Брайантом.

– Что-то случилось? А моя сестра? Его светлость с ними?

Анна помогла ей одеться, выбрав утреннее платье взамен амазонки.

– Гардинер не сказал. Только попросил – со всем уважением, – чтобы вы поторопились.

Флора вскочила с дивана, когда Маргарита вошла в гостиную десять минут спустя.

– Наконец-то ты соизволила явиться! Ты собиралась весь день проваляться в постели? – требовательно спросила она.

Мэг взглянула на часы, стоявшие на каминной полке. Еще не было одиннадцати.

– Я удивлена, что вы поднялись в такую рань, – сказала она. – Что-то случилось?

– Это синяк? – Флора схватила Мэг за подбородок и повернула ее лицо к свету. – Неужели Темберлей…

– Конечно нет. Со мной вчера произошел несчастный случай в коляске, – пробормотала Мэг.

Гектор нахмурился, услышав эту ложь.

– Я рад, что ты осталась цела. Николас прислал мне записку с сообщением, что ты в безопасности. Он также прислал еще кое-какие документы, Мэг. – Он показал ей бумаги.

У Маргариты упало сердце. Она сжала ладони вместе.

– Дурные новости?

Гектор мрачно кивнул.

– Он попросил отдать это тебе сегодня днем, уведомить тебя, что он…

– Нет! – Она тяжело опустилась на диван, закрыв глаза.

– Я приехал сразу же, как только получил это, Мэг. Надеялся, что удастся убедить его передумать. Но Гардинер сказал, что уже слишком поздно.

– Слишком поздно? Как может быть слишком поздно? – прошептала Мэг. – Он отсылает меня прочь? Требует развода?

– Развод? – воскликнула Флора – Как будто это не достаточно скандально!

– Он предусмотрел для тебя весьма щедрое содержание, – сказал Гектор. – Но только на случай, если он…

Дверь снова открылась, и вошла старая герцогиня. Глаза ее пылали гневом. Она тоже размахивала письмом.

– Как вы могли допустить, чтобы это случилось? – грозно спросила она Маргариту.

– Я… – начала Мэг. У нее гудела голова. Ей хотелось бежать за ним, найти его, попросить объяснений. Как он мог любить ее с такой страстью только за тем, чтобы наутро прогнать прочь? Она наделала массу ужасных ошибок, но думала – надеялась! – что он простил ее.

– Я еще не разговаривала с Николасом сегодня, – сказала она герцогине.

– Не разговаривала… – раздраженно сказала старуха. – Он уехал!

– Мэг, Николас уехал в Брюссель, – добавил Гектор.

– В Брюссель? – прошептала она.

– Вы хотите сказать, что он даже не сообщил вам? – спросила старая леди. – Должно быть, ему противно вас видеть!

Мэг словно пронзило молнией.

Флора поднялась на ноги.

– Я не позволю вам говорить с моей дочерью в таком тоне, ваша светлость.

– Зачем он поехал в Брюссель? – спросила Мэг. Сердце ее болезненно сжалось.

– У вашей дочери долг передо мной, графиня, и перед ее титулом. Она должна была выйти за моего внука и произвести на свет наследника. Теперь уже слишком поздно. – Старуха злобно посмотрела на Мэг. – Вы потерпели неудачу, и вам известна моя цена.

Маргарита ничего не видела и не слышала. Он был наверху, в своих покоях. Или в библиотеке. Или на верховой прогулке. Он мог войти через минуту, улыбнуться ей. Только одна причина могла заставить его отправиться в Брюссель.

Война.

Мэг прижала ладонь к горлу. Герцогиня раздраженно кричала на Флору. Флора отвечала ей пронзительным криком. Гектор пытался успокоить их обеих.

Маргарита приподняла юбки и бегом поднялась по лестнице. Стремительно прошла через свою комнату, мимо кровати, где он лежал с ней, любил ее, целовал.

Это не могло быть прощанием.

Отворила дверь в его спальню. Там было прибрано и тихо. У нее перехватило дыхание. Она подошла к гардеробу и открыла его. Перебрала на вешалке все его сюртуки. Бутылочно-зеленый был на месте. Как и полдюжины других, более строгих.

Красный мундир пропал.

Мэг обернулась и обнаружила Партриджа, стоявшего позади.

– Я хотел отправиться с герцогом, ваша светлость, но он не желал даже слышать об этом. Другие офицеры взяли своих камердинеров. Некоторые поехали с женами, отправились даже всей семьей, – сказал Партридж, расправляя сюртуки на вешалках. – Неужели я должен просто ждать его возвращения? – спросил он в растерянности.

Мэг задумчиво посмотрела на камердинера.

– Офицеры взяли с собой жен?

– И вечерние наряды, и костюмы для охоты. Об этом писали во всех газетах. Весь свет устремился в Брюссель, чтобы увидеть битву с Наполеоном. Уехали все, кто в состоянии оплатить переезд. Никто не знает, когда это произойдет. Но там будут грандиозные балы, пока собираются войска. – Партридж вздохнул. – У хозяина не будет подходящей одежды…

Маргарита не читала газет в последнее время, не знала, что происходит в мире.

– Кто еще отправился в Брюссель, Партридж? – спросила она и подошла к секретеру.

– Все. Капитан лорд Рид отплыл два дня назад. Полковник Фэрли уже две недели как отбыл. Говорят, самого принца-регента едва удержали…

– Полковник Фэрли, родственник лорда Сент-Джеймса?

Мэг открыла секретер, достала бумагу и чернила.

– Маргарита! Чем ты занимаешься? – Флора ворвалась в комнату через покои Мэг. – Ты должна немедленно ехать домой вместе со мной!

Старая герцогиня вошла к ним через гостиную.

– Партридж, полагаю, вы помогали герцогу собраться в эту бессмысленную поездку?

– Да, ваша светлость.

– И вы не подумали поставить меня в известность о его планах? – возмутилась она. – Решили, что это еще одна дурацкая выходка, своего рода увеселение? Вы уволены без рекомендаций.

– Нет, мне нужен мистер Партридж, – возразила Мэг. Взяв лист бумаги, она быстро набросала записку. – Доставьте это виконту Сент-Джеймсу. Если его нет дома, отдайте леди Дельфине.

Камердинер взял записку и поклонился.

Мэг достала еще один лист бумаги.

– Что вы собираетесь делать? – спросила старая герцогиня.

– Я уезжаю в Брюссель.

Старуха рассмеялась:

– Вы хотите последовать за мужем на войну? Это что же, жест великой любви? Я предупреждала вас не быть такой дурой и не влюбляться в него. Он уничтожает каждого, кто его любит.

– Поедем в Брайант-Хаус, Маргарита, – вмешалась Флора, обняв плечи дочери.

Но Мэг не нуждалась в утешении. Она любила Николаса. Прошлой ночью она была уверена, что он тоже любит ее. Но он уехал. Уехал? Это не имеет значения. Она отправится к нему и скажет о своих чувствах, пока еще не слишком поздно. Отцу она так и не осмелилась сказать о своей любви.

– Брайант-Хаус? – спросила старая герцогиня. – Она должна ехать в замок Темберлей. Есть хоть какой-то шанс, что вы носите ребенка?

Флора ахнула от такой бесцеремонности, но все в комнате уставились на Мэг с интересом.

Она с трудом сдержала порыв прикрыть ладонью живот. Не с этой ли целью муж пришел к ней прошлой ночью?

– Если и так, это ребенок мой и Николаса.

Старуха ударила тростью в пол.

– Как вы смеете морочить мне голову?! Надеетесь выманить у меня больше денег? Вы их не получите. Немедленно отправляйтесь в замок Темберлей и оставайтесь там, пока не станет ясно…

– Я отправляюсь в Брюссель, – заявила Мэг, отважно встретив холодный взгляд старой герцогини.

– На войну? – ахнула Флора, а старая мегера презрительно усмехнулась.

– Мэг, это не игра. Это может быть очень опасно, – начал Гектор. – Не хочешь прочесть его письмо?

Маргарита подошла к дяде и поцеловала его в щеку. Посмотрела на бумаги у него в руках.

– Там есть бумаги, которые необходимо подписать, какие-нибудь распоряжения для мамы и девочек?

– Хочу напомнить вам, что, если вы носите наследника Темберлея, а Николаса убьют, этот ребенок станет следующим герцогом, – вмешалась старая герцогиня.

– Если родится мальчик, – уточнила Флора. – Уиклифф имел четырех дочерей.

– Если будет девочка или если ей вообще не удалось забеременеть, я уничтожу вас!

Флора насмешливо подняла брови.

– Уничтожите нас? Потому что женщине не удалось произвести на свет ребенка за несколько коротких месяцев брака? Роза появилась у меня только через три года после свадьбы. Нет никакого скандала, которым вы могли бы угрожать нам, ваша светлость. Маргарита выполнила свое обязательство, сыграла роль, которую вы предписали. Никто не может винить ее, если ваш внук…

– Ничего скандального? – воскликнула старуха, надвигаясь на Флору. – На каждой яблоне встречаются гнилые яблоки, графиня. А как насчет обстоятельств смерти вашего мужа?..

– Нет! – крикнула Мэг, становясь между старой герцогиней и матерью. – Перестаньте. Я поеду в замок Темберлей.

Флора положила руку ей на плечо и отодвинула ее в сторону.

– Чепуха. Ты можешь ехать, куда захочешь, Маргарита. Если мы не распространялись о нашей семейной трагедии, это не значит, что мы о ней не знаем. Если вы распустите свой ядовитый язык, последствия придется расхлебывать вашему внуку. Вы подумали об этом, ваша светлость? Сомневаюсь, что вы готовы поставить под угрозу его репутацию, пока существует возможность, что Николас вернется.

– Он вернулся с войны в первый раз, – сказал Гектор. – И вернулся героем.

Мэг взглянула на крестного. Он спокойно смотрел на нее. Каким-то образом тайна, которую она так тщательно скрывала, чтобы избавить родных от боли, уже не являлась для них тайной. Она подумала об утешении, которое они могли бы дать друг другу, если бы поговорили об этом.

– Мама, – прошептала она еле слышно. – Ты знала?

– Доктор сказал мне, Маргарита. Я настояла. Как я могла рассказать тебе, что знаю, когда ты так старалась оградить нас? Я не хотела думать об этом и о том, что нас ждет в будущем. Тебе удалось и думать, и действовать за всех нас. И я прошу прощения за то, что мне тогда не хватило душевных сил. Но я всегда была такой. Вернее, до сих пор. – Она бросила на старуху предостерегающий взгляд. – Я помогу тебе собрать вещи, доченька.

В глазах старой герцогини отразилось замешательство.

– Вы обязаны вернуть его домой, настоять, чтобы он исполнил свой долг! – потребовала она, но это не поколебало твердой решимости Мэг. – Мужчине, не имеющему наследника, нечего делать на войне. Вы слышите меня, Маргарита?

Мэг обернулась.

– Я найду своего мужа. И рожу ему сыновей, если он захочет…

– Или дочерей, – вставила Флора.

– Я всю жизнь буду доказывать ему, что люблю его. Я покончу с ложью и обманом.

Оставив старую леди в герцогской спальне, Мэг отправилась паковать вещи.

– Мэг, я должен кое-что рассказать тебе. Мне следовало сделать это раньше. Пожалуйста, подойди сюда и присядь на минутку, – сказал Гектор и отвел крестницу в гостиную, в то время как Флора давала указания Анне, какие вещи укладывать. Он открыл папку с документами. – Прежде всего вот это.

Мэг взяла купчую об оплате лошадей и просмотрела ее.

– Папу обманули! Одна Арабелла стоит намного больше этой суммы!

– Николас нашел этот документ в комнате твоего отца в Уиклиффе. Это одна из причин, почему он так торопился вернуться в Лондон. – Гектор протянул ей еще одну купчую, на гораздо большую сумму, она была подписана Темберлеем и графом Элдриджем и свидетельствовала об оплате за двух лошадей.

– Николас купил папиных лошадей? – Слезы подступили к глазам Мэг.

– Уилтон лишился их много месяцев назад. Карточные долги. Джон рассказал Николасу, как много эти лошади значили для тебя. Они обошлись ему в целое состояние, потому что Элдридж не хотел расставаться с ними.

– Он сделал это ради меня?

– Свадебный подарок, – улыбнулся Гектор и протянул ей маленькую записную книжку. – Это дневник Дэвида Хартли за последний год его жизни. Там объясняется, как твой отец потерял состояние и почему он… – Гектор запнулся. – Мэг, мне следовало быть там, чтобы защитить тебя. Николас вызвал на дуэль Уилтона и Говарда вчера утром. Я был его секундантом. Но Уилтон не пришел. И я сказал Николасу, что ты отправилась покупать жеребенка, послал его за тобой. – Он посмотрел на племянницу с бесконечной любовью. – Даже в такой сложной ситуации, против такого негодяя, ты сумела справиться, разве не так?

– Мне не следовало ездить туда. Я должна была доверять Николасу.

– Все, что он делал в последнее время, он делал ради тебя. Я уверен, он тебя любит. Хоть я и холостяк и мало что знаю о подобных вещах… – Он посмотрел на свои ладони. – Но у меня есть еще время это выяснить. Ты не возражаешь, если я сделаю предложение твоей матери?

Слезы радости выступили у нее на глазах.

– Вы уверены? Ведь есть еще Лили и Минни, которых нужно вырастить и выдать замуж.

Гектор посмотрел через дверь ее спальни на Флору, которая отобрала уже дюжину вечерних платьев и задумалась: достаточно ли этого?

– Да, я уверен, – сказал он с любовью. – Видишь ли, я уже привык к ее образу мыслей. Не думаю, что смогу жить без нее.

Часом позже прибыла Дельфина в сопровождении Себастьяна.

– Дельфина, я уезжаю в Брюссель. Как вы думаете, смогу я остановиться у вашей сестры Элинор и полковника Фэрли? – спросила Мэг.

– Дайте мне перо и бумагу, – обратилась Дельфина к лакею. – Я сейчас же напишу сестре. Да и сама отправлюсь вместе с вами.

Себастьян осуждающе посмотрел на обеих женщин.

– Не будь дурочкой, Дилли! Все почему-то думают, что в Бельгии их ждет грандиозное приключение. Вы вернетесь через несколько недель, опаленные солнцем, и будете жаловаться на грубость и невоспитанность бельгийцев, а Наполеона так и не увидите.

– Себастьян – ужасный трус, – пояснила Дельфина Мэг. – Я готова ехать, когда вам угодно. Себастьян, сделай хоть что-нибудь полезное, организуй нашу поездку.

Себастьян страшно покраснел.

– Я не намерен принимать участие в этой дурацкой затее! Это все ваша вина, – обратился он к Мэг. – У Темберлея и в мыслях не было отправляться на войну, пока вы не связались с Уилтоном. Весь Лондон судачит об этом. И я вовсе не трус. Я наследник отца. Он запретил мне вступать в армию.

– Уилтон подлец, – рассмеялась Дельфина. – И все это знают. Никто не верит ни единому его слову. Он всем задолжал огромные суммы, в то время как Мэг ни разу не подала повода к сплетням. Ну скажи, почему это женщина не может покупать лошадей? Сейчас около дюжины моих знакомых леди собираются посетить «Таттерсолз».

– Она разбила Николасу сердце! – Себастьян ткнул пальцем в сторону Мэг. – Я думал, ни одной женщине это не удастся. Однако почему бы еще он совершил такую глупость, как снова отправиться на войну?

Дельфина поцеловала брата в щеку.

– Не думала я, что в тебе есть романтическая жилка, но, как видно, ошиблась. – Она улыбнулась Мэг. – Николас любит вас. И вы любите его.

– Откуда тебе знать? – спросил Себастьян. – Поездка с Уилтоном вряд ли предполагает…

– Она едет в Брюссель исключительно ради Николаса, – заявила Дельфина. – Ну полно, Себастьян, будь хорошим братом и помоги нам с отъездом. А мы позволим тебе помахать нам платочком с пристани, когда отчалим на поиски бравого солдата герцога Темберлея.

– Если бы мы не были близнецами, я бы вызвал тебя на дуэль и пристрелил за такие слова. – Себастьян надулся и принялся натягивать перчатки, чтобы уйти.

– Как пожелаешь, сердце мое, только я лучше стреляю, чем ты, – веселилась Дельфина.

Глава 66

В Брюсселе царила атмосфера бесшабашного веселья, как будто все, кто собрался сюда ради грядущего сражения, чувствовали необходимость полностью насладиться жизнью перед неминуемым концом. При жаркой погоде, предвестнице раннего лета, вообще было трудно думать о войне.

Каждый день тысячи мужчин в военных мундирах стекались в город, готовясь к надвигающемуся событию. Но армия Наполеона не появлялась. И многие начали думать, что все происходящее – спектакль и показуха.

Мэг не удалось найти Николаса. Он уехал из города по военным делам, но никто не мог ей сказать большего. Он уже не был капитаном лордом Хартли, как в Испании. Теперь он был майором герцогом Темберлеем. Для тех, кто знал его в Испании, он оставался Дьяволом, человеком, не единожды перехитрившим французов.

Старшая сестра Дельфины, Элинор, и ее муж полковник Фэрли приняли их радушно. Каждый день дамы гуляли, посещали званые обеды и чаепития, словно все еще находились в Англии. Мэг внимательно вглядывалась в каждое лицо, в каждую группу офицеров, надеясь увидеть Николаса. Но его в городе не было. С каждым новым разочарованием тоска ее усиливалась.

Супруги Фэрли снимали маленькую усадьбу на окраине Брюсселя, окруженную фруктовым садом. Элинор превратила салон на нижнем этаже в мастерскую для тех леди, которые хотели сделать что-нибудь полезное для армии, а не просто хорошо выглядеть и быть для офицеров партнершами для танцев.

– Мы могли бы скручивать бинты и собирать провиант, – сказала Элинор. – Солдат размещают в палатках. Фэрли сказал, что нам скоро придется отказаться от фруктового сада. Все служебные постройки уже реквизированы для армии. Но я полагаю, что находиться в окружении войск для нас гораздо безопаснее.

Мэг охотно включилась в общую работу. Дамы при этом постоянно сплетничали. И здесь, как в Лондоне, поводов для сплетен было предостаточно.

– Знаете, что я слышала сегодня? – сообщила Дельфина, когда они ложились спать. Мэг уступила свою комнату жене пехотного капитана и теперь делила постель с Дельфиной, как когда-то с Розой. – Клэр Говард, оказывается, в Брюсселе. Она пришла в наш дом, чтобы помочь, а ее прогнали. Она оставила старика Говарда ради Дэниела Нейпира, последовала за ним в Брюссель, когда он купил офицерский патент. Говорят, Клэр продала свое знаменитое ожерелье, чтобы заплатить за патент. Она очень любит Нейпира и боится, что его убьют и ей придется вернуться к мужу. Никто не видел их вместе, однако. Сейчас Дэниела нет в городе, он патрулирует где-то, как и Николас.

«Бедняжка Клэр», – подумала Мэг. Из дневника Дэвида она узнала, что Огастус Говард потратил деньги, обманом полученные от ее отца, на покупку этого знаменитого ожерелья, чтобы заставить Клэр выйти за него замуж.

– Почему дамы прогнали ее? Наверняка еще одна пара рук была бы полезна.

Дельфина взглянула на нее с изумлением.

– Она же утратила уважение общества, Мэг! Покинула мужа, сбежала с любовником. Невозможно себе представить, чтобы графиня Хантли или леди Эймз позволили ей стать участницей их благотворительного кружка.

– Тем не менее разве лорд Веллингтон не ухаживает за женой одного из своих офицеров, когда ее муж отсутствует по служебным делам? Никто не посмел бы исключить эту леди, если бы ей вздумалось скручивать бинты, – сказала Мэг.

– Думаю, нет. – Дельфина улыбнулась. – Чем, по-вашему, она занимается целыми днями? – спросила она с озорной усмешкой.

Мэг задула свечу. Она вполне могла представить себе любовницу герцога, проводившую жаркие дни в объятиях любовника. А думала ли она о том, где ее муж, в безопасности ли он?

Маргарита закрыла глаза и увидела лицо Николаса. Она бы никогда не пожелала другого мужчину.

– Нужно мне пойти и повидаться с ней, – прошептала она.

Старая кровать заскрипела.

– С любовницей герцога? – ахнула Дельфина.

– Нет, с Клэр Говард.

– Как вы отважны! Элинор ни за что не позволит мне сопровождать вас.

– Тогда я пойду одна.

– Ваша светлость! – Клэр Говард присела в глубоком реверансе, когда Маргарита пошла в ее скромное жилище. – Не хотите ли чая? Я пойму, если вы…

Мэг приветливо улыбнулась:

– Я не имела возможности встретиться с вами в Лондоне, поэтому решила проведать вас здесь, справиться, как вы поживаете. Я только вчера узнала, что вы в Брюсселе. Иначе зашла бы к вам раньше. Пожалуйста, называйте меня Мэг.

Клэр провела ее в маленькую гостиную, выходившую окнами на главную дорогу.

– Полагаю, это больше, чем светский визит. Вы ведь понимаете, что ваш приход может вызвать страшный скандал.

От такой откровенности Клэр нервная дрожь пробежала по спине Маргариты.

– Я пришла, потому что вы здесь совсем одна и наверняка беспокоитесь о… лейтенанте Нейпире. Видите ли, моего мужа тоже нет в городе.

Лицо Клэр погрустнело.

– Дэниел сказал, что должен проявить себя, доказать, что он чего-то стоит. Мы не можем пожениться, потому что я все еще замужем за Говардом. Дэниел поехал на разведку. Я за него очень боюсь. Если он не вернется, что я буду делать? Я люблю его. Не думаю, что смогу жить без него. У меня совсем нет денег. Ожерелье, которому все так завидовали, оказалось подделкой. Огастус проигрывал в карты каждый пенни. Я продала свое обручальное кольцо, чтобы оплатить проезд сюда. Если Дэниел погибнет…

– Он обязательно вернется, – прошептала Мэг, имея в виду и Дэниела Нейпира, и Николаса.

– Вы тоже боитесь за Темберлея? – спросила Клэр.

Мэг кивнула.

– Он даже не знает, что я здесь.

– Я рада, что вы пришли ко мне. – Клэр поднялась и подошла к окну, раздвинула кружевные занавески и выглянула на улицу. – Вы должны извинить меня. Я смотрю на дорогу тысячу раз за день в надежде увидеть Дэниела.

Мэг наблюдала за игрой теней от кружевной занавески на бледной щеке Клэр.

– Я пришла попросить вас, Клэр… об одолжении.

– Об одолжении? – Клэр обернулась к ней.

– Ваша сестра, леди Уилтон… Я правильно понимаю, у нее ребенок от Темберлея. – Мэг почувствовала, что краснеет.

– О, вы слышали эту глупую сплетню, – грустно сказала Клэр. – Вам следует знать…

– Я не собираюсь доставлять вам неприятности. Я только хотела спросить, могу ли я навестить ее, познакомиться с ее сыном. Видите ли, если Темберлей не оставит… – Она зажмурилась. – Герцогству нужен будет наследник, и я подумала, что, возможно… – Мысль о том, что она может никогда больше не увидеть Николаса, лишила ее способности говорить.

Клэр подошла к ней и села рядом.

– О, Мэг. Вам следует знать. Моя сестра и Уилтон поссорились. Он завел любовницу – Лавиния приревновала. Когда он отказался оставить ту женщину, Лавиния сказала ему, что их дочь не от него. Это была ложь. Чарлз спросил, кто отец, и она назвала первое имя, пришедшее ей в голову. На письменном столе лежала газета «Таймс». Сестра увидела там имя офицера, покинувшего город несколько месяцев назад. И она сказала мужу, что ее любовником был капитан лорд Николас Хартли.

Клэр подошла к небольшому секретеру в углу комнаты и провела рукой по его крышке. Мэг с замиранием сердца молча наблюдала за ней.

– Моя сестра никогда в жизни не встречалась с вашим мужем. Я думаю, даже Уилтон знал, что она солгала. Но Лавиния родила ему только дочь, и он устал от нее. Ее необдуманная ложь дала ему повод избавиться от нее. Уилтон поклялся, что отомстит. Он сослал Лавинию в деревню, разлучив с Шарлоттой, их дочерью. А дочь отправил в приют в тот же день, не позволив Лавинии даже попрощаться с девочкой.

Клэр открыла секретер и достала пачку писем, перевязанных голубой лентой.

– Уилтон не разрешал моей сестре писать родным и заводить друзей по соседству. Наша мама умоляла его сообщить, где она находится, но он отказал. И по закону мы ничего не могли сделать. Мы даже думали, что она погибла.

Клэр развязала ленту и достала конверт.

– Я получила от нее письмо, отправленное каким-то чудом и сразу отправилась к Уилтону, потребовала, чтобы он разрешил мне увидеться с сестрой. – Клэр покраснела. – Он настоял, чтобы я сначала сделала кое-что для него. – Она закрыла глаза.

– Что он заставил вас сделать? – спросила Маргарита. По коже ее побежали мурашки, когда она вспомнила прикосновение рук Уилтона в карете.

– Он настоял, чтобы я вышла замуж за его друга, Огастуса Говарда. Я любила Дэниела и собиралась за него замуж. Но моя сестра молила меня о помощи. Что я могла сделать? Уилтон надоумил Огастуса оплатить огромные долги моего отца, и тогда мои родители заставили меня выйти за Говарда замуж. Когда я вернулась из свадебного путешествия, моя сестра уже умерла.

Она посмотрела на письма и продолжила:

– Несколько недель назад служанка, бывшая с Лавинией, когда она умирала, привезла мне эти письма. Сестра писала мне все эти долгие месяцы. Служанка сказала, что Лавиния умерла от чувства вины и горя.

Клэр протянула Мэг одно из пожелтевших писем.

– Это письмо она написала для Темберлея. Предостережение, что Уилтон намерен навредить ему или погубить его родных, если ему не удастся достать герцога лично. Простите меня. Я должна была передать письмо сразу же, как только прочла его. Но к тому времени прошло уже почти два года с момента тех событий. Я решила оставить Огастуса и на следующий же день уехать с Дэниелом. Когда я вернусь в Лондон, буду искать Шарлотту и непременно найду ее. Но она не дочь вашего мужа. И никогда не сможет стать наследницей Темберлеев.

Мэг как завороженная смотрела на письмо. Оно объясняло многие из обвинений в дневнике Дэвида. Ложь оскорбленной женщины и жестокий безжалостный человек погубили так много жизней. Из дневника Дэвида Мэг узнала и о Джулии Лейтон, его невесте. Она поняла, почему Николас проявил доброту по отношению к этой молодой женщине. Сын Джулии не был ребенком Николаса.

«Господи, мой любимый должен вернуться домой, – взмолилась Мэг. – Он должен, иначе я не смогу сказать ему, что люблю его».

Глава 67

– Держитесь, Нейпир, – прошептал Николас.

Молодой лейтенант лежал на полу амбара, истекая кровью. Он был ранен пулей, едва не раздробившей ему колено. Ник не имел возможности уделить Нейпиру больше внимания, чем беглый взгляд. Они находились под огнем в окружении французских солдат. Будет большим везением, если им удастся выбраться отсюда живыми.

– Если я не сумею выкарабкаться, скажите Клэр, что я люблю ее, – отозвался Нейпир. – Она ждет меня в Брюсселе.

– Вы сами ей это скажете, – произнес Николас с гораздо большей уверенностью, чем на самом деле чувствовал.

А сам подумал при этом: кто скажет Мэг, что он погиб, кто расскажет ей о его последних минутах? Покидая ее теплую постель, он поцеловал ее в лоб и прошептал, что любит ее. Сейчас он слизнул пыль с пересохших губ, мечтая еще хотя бы раз поцеловать ее.

В кармане у Ника лежала информация, крайне необходимая Веллингтону. Карты продвижения Наполеона от Парижа до бельгийской границы. Коварный французский император устроил для союзных войск западню, направив небольшую часть своей армии на запад в надежде, что противники поспешат атаковать ее. В то же время сам он пересек границу у Шарлеруа, обеспечив себе кратчайший путь на Брюссель.

Нику крупно повезло, что он вообще нашел эти карты. Он наткнулся на Нейпира, разминувшегося со своим патрулем и блуждавшего в сельской местности, представляя собой легкую мишень для врага. Они нашли укрытие в хлеву. Так случилось, что туда же заявился французский курьер, собравшийся покувыркаться с симпатичной француженкой-дояркой. Когда курьер разделся, Николас обшарил его карманы и забрал карты.

– Это солдаты регулярной армии? – спросил Нейпир.

Он перезарядил свой пистолет и передал его Николасу. В окно влетела мушкетная пуля и вонзилась в стену рядом с Николасом. Разлетевшиеся щепки впились ему в щеку.

– Они слишком умны, чтобы быть простыми солдатами французских войск, – ответил Ник.

Эти люди отыскали их всего через несколько часов после того, как обнаружили пропажу карт. Ник дождался следующего выстрела, чтобы определить, куда целиться, и выстрелил. Француз вскрикнул и повалился из-за стога сена, застыв без движения в пыли скотного двора.

– Еще один готов, – сказал Ник Нейпиру, возвращая ему разряженный пистолет.

– У нас кончаются патроны, Темберлей. Сколько их там еще?

Николас внимательно оглядел скотный двор, служебные постройки и дом. Там имелось с дюжину укрытий, но большинство из них уже опустели.

– Трое или четверо. Может, меньше. – Ник выстрелил, услышал хрип и улыбнулся: – Теперь еще меньше.

Пронзительные крики привлекли его внимание. Мужчина тащил из дома женщину, приставив пистолет к ее голове.

– Это ты, Хартли? – выкрикнул француз, пристально всматриваясь в хлев. – Выходи, иначе я застрелю эту женщину, а в доме у нее остались дети, и я намерен убить…

Слезные мольбы женщины прервали речь француза. Он ударил ее, заставляя молчать. Ник прищурил глаза.

– Вы его знаете, Темберлей? – прошептал Нейпир.

– Ферро, – прорычал Николас. – Я, оказывается, не добил его в Испании.

Николас оставил Ферро истекающим кровью, когда они в последний раз встретились перед вторым побегом Ника из плена. Обычно Николас не проявлял такой небрежности к врагам калибра Ферро. Но тогда он очень спешил.

– Вы можете сразить его, не задев женщину? – спросил Нейпир.

– Только не насмерть, – ответил Николас.

Ферро выдвинулся на середину двора, словно исход схватки уже определился в его пользу. Николас терпеть не мог высокомерную самонадеянность этого французского шпиона.

– Мои люди в доме нацелили пистолеты в головы малышей, Хартли. Как я припоминаю, ты известный защитник женщин и детей. Помнишь, как я захватил тебя в плен в первый раз? Я слышал, ты унаследовал титул. Неужели, герцог, теперь ты готов прихватить эти невинные души вместе с собой в ад?

– Что-то ты слишком уверен, что умереть суждено именно мне, Ферро! – крикнул Николас.

Француз улыбнулся. При этом уродливый шрам на его лице искривился.

– Сколько людей с тобой, Хартли? Насколько я помню, ты предпочитаешь работать в одиночку. У меня дюжина солдат. Выходи, и я пристрелю тебя аккуратно, подарю тебе достойную смерть. Ты украл то, что принадлежит французам. Верни это и признай, что я победил. Ты плохой шпион, Хартли.

– У меня нет ничего, что принадлежит французской армии. В последний раз, когда мы виделись, я оставил тебе то, что теперь принадлежит тебе, Ферро, – кровавую отметину на щеке.

Ферро выстрелил женщине в руку. Она закричала – ее полосатый фартук окрасился кровью. Ее кровь обрызгала и лицо негодяя. Он продолжал удерживать пленницу, не давая ей упасть.

– Следующая пуля убьет ее, если ты не выйдешь, mon ami[3].

У Николаса сжалось сердце. Еще несколько минут, и женщина истечет кровью. Но его лицо оставалось бесстрастным, пока он рассматривал своего давнего противника.

Ферро достал из-за пояса второй пистолет и прицелился в голову женщины.

– Хочешь, чтобы я снес ей голову?

Николас вытащил карты из кармана и спрятал их под соломой там, где Нейпир мог дотянуться до них.

– Отпусти ее. Я выхожу, – крикнул он Ферро.

Лейтенант Нейпир побледнел и покрылся потом.

– Лежите тихо, – сказал ему Темберлей. – Возьмите карты и уезжайте ночью, если я проиграю этот раунд.

– Вы не можете выйти отсюда – он убьет вас!

– Не убьет, – усмехнулся Николас. – Во всяком случае, не сразу. Видите ли, у нас много что в прошлом. Он захочет помучить меня некоторое время, прежде чем убить.

Ник вложил заряженный пистолет в руку Нейпира. Оружие дрожало. Молодому лейтенанту вскоре потребуется помощь, чтобы выстрелить.

Ник отодвинул тяжелый засов – дверь распахнулась. Он бросил разряженный пистолет в желтую пыль у ног Ферро. В Испании пыль была красной.

– Отпусти ее.

Ферро сразу оттолкнул женщину и направил пистолет на Николаса. Женщина поползла в сторону, завывая от боли.

– Теперь верни, что украл.

Николас нахмурился.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Ферро покраснел от злости.

– Тебя видели, когда ты выходил из того хлева. Я пристрелил того курьера за его разгильдяйство. Вообрази, что я сделаю с тобой.

Николас оглядел своего давнего врага. Как и Николас, тот обычно ходил на задание в гражданской одежде. Однако сегодня был одет в военную шинель, какую предпочитал носить Наполеон. Это указывало на то, что французская армия уже совсем близко и Ферро собирается присоединиться к ней. Он нацепил военные награды на то место, где располагалось бы сердце, если бы оно у него было.

– Я беру свое обещание убить тебя быстро обратно, но я очень спешу. – Ферро нацелил свой пистолет в грудь Николасу. – И все же я найду несколько минут, чтобы послушать, как ты скулишь, вымаливая себе жизнь.

Ник уставился в дуло направленного на него пистолета. Он отправился на войну, не думая о том, что с ним может случиться. Он намеревался вести себя смело и честно на поле боя и уйти из жизни героем. Но теперь он понял, что не хочет умирать. Он хочет вернуться домой, к жене.

– Проверь мои карманы, Ферро. Там нет ничего, кроме часов.

Ферро внезапно изменил направление прицела и выстрелил в кого-то позади Николаса. Нейпир, внезапно возникший в проеме амбара, тяжело повалился на землю.

– Я думал, ты там один. Может, карты в его карманах? Следующая пуля прошьет твое колено, mon ami. Затем я отстрелю тебе пальцы, один за другим. Затем твои уши…

Нейпир пронзительно кричал, катаясь по соломе. Невозможно было сказать, насколько серьезно он ранен.

Николас снова повернулся к Ферро и пожал плечами.

– Ну, и как же мы можем продолжать разговор при таких воплях? Позволь мне поручить оставшимся в амбаре помочь бедняге, тогда, может быть, я и смогу кое-что вспомнить. Я, как ты заметил, довольно много выпил за последние дни. – Он впился взглядом в глаза француза. – Мотовство и разгул.

На мгновение в глазах Ферро промелькнул страх, когда он бросил быстрый взгляд в темную глубину амбара. И Николас понял: все люди Ферро убиты. Он остался один.

– Темберлей, посторонитесь! – прохрипел Нейпир. – Ник резко пригнулся. Пуля Дэниела просвистела мимо цели, но это дало время Николасу вытащить собственный пистолет. Его выстрел поразил француза в глаз. Тот упал без единого звука. Пыль под его головой потемнела, образовав черный ореол. На этот раз Николас склонился над телом врага, чтобы убедиться, что тот действительно мертв.

Затем Ник подошел к Нейпиру. Лейтенант получил вторую рану, в руку – так, просто царапина. Но рана в ноге продолжала кровоточить.

– Он мертв? – прошептал Дэниел. Его побелевшее лицо блестело от пота.

– Да, наконец-то, – ответил Николас. Он забрал карты из-под соломы.

– Вы скажете Клэр, что я исполнил свой долг? – Нейпир вздохнул. – Она ждет ребенка…

Николас отстегнул блестящую медаль с груди Ферро и сунул ее в нагрудный карман мундира лейтенанта.

– Вот, покажите ей, когда с ней увидитесь. Эти «драгоценности» стоят как настоящие бриллианты.

Ник вспомнил Мэг и подумал, что может быть… Он отбросил эту неуместную сейчас мысль. Ему очень хотелось быть рядом с ней, видеть ее лицо, когда… если…

Но с этим удовольствием придется подождать.

Он перевязал раны Нейпира как можно туже, дал ему выпить рома и, усадив товарища позади себя на Ганнибала, поскакал к северу.

К счастью, Нейпир впал в забытье через несколько миль. Когда Николас достиг расположения британских войск, он переложил карты во внутренний карман мундира Нейпира.

– Доставьте лейтенанта как можно быстрее в штаб-квартиру главнокомандующего в Брюсселе. У него важнейшая информация для Веллингтона.

Сам же вскочил на Ганнибала.

– А вас куда черт несет, майор?

– В Шарлеруа. Там Наполеон собирается перейти границу.

Николас всю дорогу пришпоривал Ганнибала. Приближались сумерки. Под угрозой было множество человеческих жизней, включая его собственную. Он взглянул на свой герцогский перстень. У него был долг перед женой, перед своей страной, перед родом герцогов Темберлеев.

Если удача ему не изменит, он еще успеет раздать свои долги.

Глава 68

– Какое столпотворение! – воскликнула Дельфина, когда они с Мэг в карете Фэрли направлялись на бал к герцогине Ричмонд. – Эти солдаты на улицах создают ужасные неудобства. Совершенно невозможно никуда поехать! Наверняка мы опоздаем.

Мэг выглянула в окошко. Мелькали бледные лица, свет факелов вспыхивал на металле мушкетных стволов и штыков.

– Уильям, едва ли сейчас время для парада, – сказала Элинор своему мужу. – Что происходит?

– Ничего, о чем стоило бы беспокоиться, дорогая. Герцогиня Ричмонд спросила лорда Веллингтона: можно ли устроить бал сегодня? Главнокомандующий заверил ее, что никакой опасности нет, а раз он так считает…

– Уилл, – настаивала Элинор, добиваясь правды. – Эти солдаты вышли не на вечернюю прогулку. Они выступили в поход. Я уже восемь лет жена военного.

Полковник посмотрел на Мэг и Дельфину и тяжело вздохнул.

– Сегодня днем мы получили сообщение. Наполеон перешел границу и вторгся в Бельгию.

Дельфина испуганно вскрикнула и зажала рот затянутой в перчатку ладонью.

– Он придет сюда сегодня ночью?

– Успокойтесь. Мы просто приняли предосторожности. Никакой опасности нет. Возможно, пройдет еще некоторое время, прежде чем что-то произойдет. В противном случае разве стал бы Веллингтон танцевать всю ночь напролет? – успокоил ее Фэрли.

Мэг всматривалась в толпу. Она увидела, как один солдат выскочил из строя, чтобы поцеловать свою возлюбленную, как рявкнул на него сержант. «Храни тебя Господь», – пожелала она молодому солдату, надеясь, что и Николас, где бы он ни находился, тоже останется невредим.

Герцог и герцогиня Ричмонд арендовали для своей резиденции в Брюсселе огромный дом фабриканта карет. Бал был устроен в цеху – просторном открытом пространстве, украшенном герцогиней декоративными решетками, цветами и тысячами свечей.

– Послушайте, – сказала Маргарита, когда они поднимались по ступенькам. Стук сапог марширующих, отбивавших такт, придавал мрачный оттенок танцевальной музыке, льющейся из открытых окон.

Дочь герцогини встретила их у дверей.

– Джорджиана, все улицы забиты солдатами. Вам не страшно? – спросила Дельфина.

Джорджиана беззаботно рассмеялась.

– У вас такой вид, будто сам Наполеон сейчас войдет в эти двери и вторгнется на нашу вечеринку. Лорд Веллингтон заверил маму, что нам нечего бояться. Вы когда-нибудь видели столь грандиозный бал? Так много интересных джентльменов! Я собираюсь потанцевать с каждым.

Атмосфера веселья, царившая внутри, составляла резкий контраст с тем, что происходило снаружи. Если кто и был испуган, то не показывал вида. Свет свечей не высвечивал здесь ничего более угрожающего, чем золотые галуны и бриллиантовые ожерелья. Мэг полагала, что ей следовало бы почувствовать облегчение, но сердце ее тревожно сжалось.

– Вы думаете, Темберлей здесь? – спросила Элинор.

Маргарита покачала головой. Ей довелось поговорить с солдатами, которые знали Николаса в Испании. От них она услышала гораздо больше историй, чем рассказал ей Стивен Айвз. Теперь она знала, что храбрый солдат, человек чести и есть настоящий Николас. А повеса, обманщик – неверные, ложные его образы. Если битва неизбежна, значит, муж ее в самом пекле.

Дельфина вложила бокал с шампанским ей в руку, но вкус искрящегося вина отдавал горечью. Джорджиана потянула Дельфину к группе улыбающихся офицеров.

– Вы извините меня, дорогая, – сказал Фэрли и тоже ушел.

Мэг осталась рядом с Элинор, наблюдая, как он пересекает залу.

– Полагаю, он покинул нас, чтобы присоединиться к матронам. Мы последуем за ним. Или вы предпочитаете потанцевать?

– Не думаю, что смогла бы, – ответила Мэг.

Элинор сжала ее руку.

– Я ведь тоже жена солдата. Фэрли – полковник, но он не участвует в активных действиях, с тех пор как унаследовал титул. Николас – герцог. Его не станут подвергать опасности. Если начнется сражение, он останется с Веллингтоном в безопасности.

– Он не такой, – прошептала Мэг. – Он не захочет.

– Посмотрите, – сказала Элинор. – Вот и лорд Веллингтон. Разве он был бы здесь, если бы нам угрожала опасность? Пойдемте, я вас представлю.

Главнокомандующий отвесил поклон, когда дамы приветствовали его. Его темные глаза оценивающе скользнули по Маргарите.

– Ваша светлость, правда, что Наполеон пересек границу? – спросила Элинор.

Веллингтон поднял брови.

– Да, леди Фэрли, слухи подтвердились. Мы выступаем завтра.

– Так скоро? – ахнула Элинор.

У Мэг подогнулись колени. Она прочла правду в глазах Веллингтона. На них надвигалась война.

– Ваша светлость, могу я спросить вас о своем муже? Вы имеете известия о нем? – спросила она главнокомандующего дрожащим голосом.

Веллингтон одобрительно оглядел Маргариту и протянул ей руку.

– Потанцуйте со мной, ваша светлость. – Это был приказ.

Мэг положила ладонь ему на плечо и позволила закружить себя в вальсе.

– Вы имеете представление о том, чем занимается ваш муж, леди?

Она несколько секунд рассматривала галуны на его мундире, медали и ордена на голубой шелковой ленте. Потом подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Думаю, да, ваша светлость.

– Тогда вы должны знать, что здесь сегодня присутствуют джентльмены, выполняющие такие задания для врага.

Мэг огляделась вокруг, но герцог сжал ей руку.

– Улыбайтесь, ваша светлость, словно я сказал вам что-то забавное. Не годится создавать впечатление, будто мы хоть немного беспокоимся из-за грядущей битвы.

К ним пробрался молодой офицер и поклонился.

– Ваша светлость, я вынужден вмешаться. Курьер только что прибыл.

Веллингтон склонился к руке Маргариты.

– Извините меня, ваша светлость. Долг зовет. – Он помедлил. – Где бы ни находился майор Темберлей, я молюсь, чтобы он был невредим, как ради вас, так и для блага моей армии.

Главнокомандующий попросил своего адъютанта проводить Мэг назад к Элинор, а сам скрылся в маленькой гостиной и закрыл за собой дверь.

Мгновением позже от Веллингтона вышел офицер и подал знак оркестру прекратить игру.

– Джентльмены, заканчивайте танцы и как можно скорее возвращайтесь к своим полкам.

Элинор схватила Мэг за руку.

– Началось!

Фэрли протиснулся к ним сквозь толпу.

– Пора. Я провожу вас до кареты и пойду к своим людям.

Они медленно продвигались по запруженным улицам, Дельфина высунулась из окошка кареты и махала носовым платком вслед уходящим полкам.

Когда карета проезжала мимо домика Клэр Говард, Мэг повернулась к Элинор.

– Я хочу навестить Клэр. Возможно, она не знает, что происходит. Она беспокоится о Дэниеле.

Элинор остановила ее.

– Я не могу отпустить вас. Если дела пойдут плохо, Фэрли велел нам уезжать на север. Возможно, уже утром.

Дельфина нахмурилась.

– Нам грозит опасность?

Элинор взяла сестру за руку.

– Сейчас не время проявлять слабость! Мы должны быть смелыми. Я просто прикажу держать лошадей в упряжи и быть наготове.

Мэг открыла дверцу кареты.

– Тогда тем более мне нужно поговорить с Клэр.

Элинор на мгновение строго сжала губы.

– Ну хорошо. Но поторопитесь. Наполеон продвигается намного быстрее, чем предполагалось. Я не смогу прислать карету за вами.

– Мы найдем дорогу, – сказала Мэг и выбралась из экипажа.

Что бы ни случилось, она не собиралась покидать город без Николаса.

Глава 69

Когда Маргарита вошла, Клэр нервно ходила по комнате. Услышав от Мэг последние новости, она разразилась слезами.

Женщины всю ночь просидели у окна, наблюдая, как войска маршируют к южным воротам города. Королевские драгуны, полк Николаса, промчался мимо. Каждый всадник сидел, выпрямившись в седле, готовый к битве. Но Николаса на Ганнибале среди драгун не было.

На рассвете низкие рокочущие раскаты грома прокатились по полям Бельгии.

– Надвигается гроза, – сказала Клэр.

– Я думаю, это бьет артиллерия. Полковник Фэрли сказал, что мы сможем ее услышать. – Мэг смахнула с глаз слезы. – Сражение началось.

Глава 70

С восходом солнца в город хлынула бельгийская армия, в беспорядочном отступлении сея панику. Вслед за ней начали прибывать повозки, заполненные ранеными.

– Я не могу просто сидеть и ждать, – сказала Мэг, задыхаясь от беспокойства. – Пойду посмотрю, нет ли…

– Я иду с вами. – Клэр надела накидку.

Обе женщины направились к Ричмондам. Там с повозок сгружали раненых – в том самом дворе, где всего несколько часов назад из карет выпархивали леди в шелках и кружевах. Тщательно вычищенная мостовая была скользкой от крови.

Клэр начала искать Дэниела среди раненых. У Мэг сердце сжалось при виде такого количества искалеченных людей. Их стоны и крики звучали, как похоронное пение.

Джорджиана, все еще в вечернем платье, смотрела на умершего офицера. Молодой человек был в парадной форме и танцевальных туфлях. Мэг взяла ее за руку.

– Я танцевала с ним прошлой ночью. Он не мог умереть! – Джорджиана заплакала.

Мэг наклонилась и приложила два пальца к шее офицера, надеясь нащупать пульс. Но сердце его не билось, тело остыло. Она закрыла ему глаза и огляделась вокруг, ища, чем бы его прикрыть.

– Пойдите и найдите вашу мать, Джорджиана. Попросите у нее несколько покрывал и что-нибудь, что мы можем использовать для перевязок, – сказала Мэг.

Кто-то схватил ее за юбку.

– Воды, мисс, пожалуйста!

Маргарита подошла к водяному насосу и наполнила ведро. Потом поднесла черпак к губам раненого.

– Что произошло? – спросила она.

– Французы оттеснили нас, – прохрипел раненый. – Мы пытались остановить их у местечка Катр-Бра, к югу отсюда. Но не удержались на позициях. Я был ранен первым же залпом. Я умру? – Солдат схватил ее за руку, оставляя кровавые полосы на коже.

Мэг едва сдержала порыв отпрянуть. Поискала взглядом доктора, кого-нибудь, кто мог бы помочь.

Двор был заполнен, а раненые все прибывали. Некоторые шли сами, других несли. Они падали у стен от изнурения. Маргарита оглянулась на солдата, все еще цеплявшегося за ее руку, и увидела лицо Николаса в его грубых чертах.

– Нет, – заявила она твердо. – Вы не умрете.

Мэг таскала воду, пока у нее не заболели руки. Она спрашивала у каждого, кто способен был говорить, о майоре Темберлее. Но его никто не видел. Она помогала раненым, утешала, как могла, тех, кто в этом нуждался, в надежде, что другая женщина сделает то же самое для Николаса, если он ранен.

– В парке еще больше раненых, – сказал ей молоденький солдат. – Женщины ищут там своих мужей.

Мэг нашла Клэр, которая тоже ухаживала за ранеными. Они поспешили в парк, пробираясь сквозь хаос, царивший на улицах. Парк был переполнен лежащими телами. Женщины с трудом пробирались от мужчины к мужчине, вглядываясь в каждое измученное лицо.

Вдруг Клэр вскрикнула и склонилась над раненым.

– Дэниел!

Нейпир обвил ее рукой и погладил по волосам. Сердце Мэг воспарило и тут же болезненно сжалось от разочарования.

– Ты в порядке? – спросил Дэниел, гладя лицо Клэр. – Это действительно ты, моя Клэр?

Клэр дрожащими руками принялась ощупывать его, отыскивая место ранения.

– Темберлей перевязал мои раны насколько это было возможно и доставил в расположение наших войск.

Мэг опустилась на колени.

– Вы видели Николаса?

Он медленно перевел на нее взгляд.

– Два дня назад, ваша светлость.

– Он… не ранен?

– Он спас мне жизнь. – Нейпир устало улыбнулся.

– Этот следующий, – распорядился хирург, оттолкнув женщин в сторону. – Несите его в таверну.

– Прошу вас, у меня комната здесь, совсем рядом! – вцепилась в руку доктора Клэр. – Я могу позаботиться о нем.

Хирург вытер руки о фартук.

– Здесь много нуждающихся в уходе. У них больше шансов, чем у него.

– Он ее муж, – сердито сказала Маргарита. – И больше других заслуживает ее заботы.

Врач удивленно посмотрел на нее, затем подал знак санитарам с носилками отнести Дэниела туда, куда укажет Клэр. Когда Мэг попыталась последовать за ними, он схватил ее за руку.

– Мне нужна помощь здесь. Вы умеете зашивать раны?

Мэг огляделась вокруг. Казалось, весь город был полон крови и страданий. Она расправила плечи. Да, ей доводилось сражаться со смертью.

– Покажите мне, что нужно делать.

Было уже темно, когда Николас во весь опор мчался к расположению войск Веллингтона. И вдруг наткнулся на цепи французской пехоты. Возможно, это был заблудившийся в темноте отряд. С удивленными криками французы открыли огонь, когда Николас повернул Ганнибала, чтобы избежать столкновения. Пуля просвистела возле его уха – ночь озарилась ослепительной вспышкой. Обжигающая боль последовала мгновенно. Он почувствовал, как зубы его лязгнули при ударе о землю, когда он упал с коня, вспоминая, как выглядела Мэг, когда он поднял вуаль и в первый раз увидел ее – прекраснейшую из женщин. Как он мог так долго мучить ее, себя? Он был дураком…

Все. Больше он уже ничего не чувствовал.

Глава 71

– Эй, леди, подойдите сюда, – скомандовал хирург.

Рыжеволосая красавица подняла на него взгляд. Она была в кремовом атласном бальном платье, отделанном золотым кружевом. И если бы не кровавые пятна на нем, походила бы на ангела. Она не заботилась приподнимать юбки, чтобы не задевать ими раненых, когда направилась к доктору, пробираясь между столов таверны. Она улыбалась раненым, стараясь утешить их. Настоящий ангел.

Маргарита оставалась здесь почти столько же времени, сколько и сам врач. Он отметил хрупкость ее фигуры и крайнюю усталость на лице, резко контрастирующую с ярой решимостью в глазах, и невольно почувствовал восхищение.

Другие помощницы ушли почти сразу. Причем одну леди, потерявшую сознание при виде открытых ран, пришлось унести в дом через улицу.

Рыжеволосая женщина была другой.

– Вы доказали, что можете шить раны. Сумеете ли достать пулю из тела мужчины? – спросил хирург.

Она слегка побледнела, но гордо сказала:

– Если покажете – как.

Врач повел ее между столами к солдату с пулей в плече.

– Между прочим, как вас зовут?

– Мэг, – просто ответила она, устремив взгляд на раненого.

– Только Мэг? – Она была красива, и он улыбнулся ей.

Помощница аристократически приподняла брови с мягким упреком: разве можно флиртовать здесь, сейчас?

– Вам бы лучше поостеречься, майор. Это жена Дьявола Хартли, – сказал раненый, с опаской глядя на инструменты, которые выкладывал хирург.

Мэг с удивлением посмотрела на солдата.

– Вы знаете моего мужа?

– Меня поселили в палатке в саду полковника лорда Фэрли. Вы разговаривали со мной, когда приходили узнать, нет ли каких известий о вашем муже. Я сержант Берд. Вы уже нашли его?

Хирург проник в рану своим пинцетом, и сержант поморщился. Мэг взяла его за руку и сжала ее, придавая ему сил.

– И кто же этот Дьявол Хартли? – спросил майор, немного завидуя, пока нащупывал пинцетом пулю. Сержант дернулся. Мэг поддержала его.

– Дьявол Хартли… был капитаном в Испании в Королевском драгунском полку… героем, – задыхаясь, сказал сержант. – Теперь он майор и герцог. Темберлей, верно, миледи?

Хирург нащупал пулю, вытащил ее и бросил на пол. Сержант потерял сознание. Мэг прижала кусок ткани к ране, чтобы остановить кровотечение и перевязать рану.

– Вы герцогиня?

Она не ответила, продолжая свои манипуляции.

– И все же, вы так естественно держитесь здесь, – настаивал врач.

– Нет, – сказала она. – Я никогда не смогу к этому привыкнуть. Никогда.

– Привыкнете, вот увидите. Когда достаточно насмотришься на все это, оно перестает волновать. Вас уже не мутит, не повергает в слезы. Вы слишком устаете, чтобы переживать. – Он прочистил рану, плеснув туда ром, и раненый очнулся, издав шипящий звук, заставивший ее вздрогнуть.

– Это всегда будет волновать, – горячо возразила Мэг. – Ведь кто-то любит каждого из этих мужчин. – Она принялась умело и аккуратно перевязывать руку сержанта.

– Если это поможет, должен сказать, что я не видел здесь много офицеров кавалерии. Или им повезло, или они не нуждаются в моей помощи, – сказал хирург. Увидев боль в ее глазах, он сразу же пожалел, что не потрудился подобрать слова сочувствия. – Ну полно, ваша светлость. Глотните чуток рома и приободритесь. – Он огляделся – кругом раненые и умирающие.

А многие говорили, что главная битва еще впереди. Скорее всего, у местечка Ватерлоо – последнего бастиона между наполеоновской армией и Брюсселем. Воздух пропитался запахом крови и смерти. В отдалении продолжали грохотать пушки. И повозки со своим страшным грузом все прибывали в Брюссель.

Санитары унесли сержанта со стола – его место занял другой раненый.

– Ваш следующий пациент, ваша светлость. – Хирург показал ей пулевую рану в бедре, распоров на солдате бриджи.

Мэг взяла пинцет и облила его ромом, как это делал врач.

– Называйте меня Мэг, – снова сказала она и приступила к извлечению пули.

Было уже светло, когда Николас очнулся под отдаленный грохот артиллерии. Шел холодный дождь, и Ганнибал тихонько тыкался носом ему в волосы. Голова жутко болела. Ник осторожно ощупал голову и обнаружил глубокую борозду – след от задевшей его пули.

– Насколько рана опасна, старина? – спросил он коня. – Могло быть и хуже, полагаю, если бы пуля прошла на дюйм левее. Благодарю тебя, дружище, – ты вынес меня из-под обстрела.

Конь захрапел. Николас с трудом поднялся, опираясь на него. Ганнибал был мокрым, заляпан грязью, и Николас задумался: неужели он такой же грязный, как его конь?

Некоторое время он осматривался, собираясь с силами, борясь с дурнотой. Местность напомнила ему Уиклифф. Он поблагодарил Бога за то, что Мэг сейчас в безопасности, в Англии. Ник находился вдали от нее уже больше месяца, но его влечение к ней по-прежнему оставалось таким же острым и болезненным, как свежая рана на голове.

Артиллерийский огонь возобновился, и Ганнибал насторожил уши. Треск мушкетных выстрелов будоражил коня, он переступал с ноги на ногу, раздувая ноздри.

Николас открыл седельную сумку, достал фляжку с виски и отхлебнул глоток. Затем вылил немного на рану, крепко выругавшись от нестерпимого жжения.

Земля затряслась, когда сражение разгорелось в полную силу. Николас снял сюртук и надел свой мундир – ярко красный в сером тумане.

Он осторожно взобрался на Ганнибала и пришпорил коня.

Вознеся Господу молитву, чтобы не оказаться в тылу вражеских войск, Ник поскакал на звуки выстрелов, направляясь к северу.

Королевские драгуны готовились к атаке, когда он достиг поля боя. Повсюду царил хаос. Сражение кипело на сотне направлений. Знакомая пелена дыма и пыли наполняла воздух. И ветер разносил жуткий смрад смертей.

Николас на миг закрыл глаза и ощутил, как привычный азарт захватывает его, отгоняя страхи и боль. Когда драгуны поравнялись с ним, он пустил Ганнибала в галоп и влился в ряды атакующих, стремительно мчась по мокрой земле. Стук копыт вторил биению его сердца.

Темберлей издал боевой клич. Драгуны стремительно надвигались на французские пушки, видя огонь, вырывающийся из черных жерл. Впереди него, рядом с ним падали люди. Лошади ржали от боли. Это было безнадежное дело. Слишком многие гибли, и все же они почти добрались туда. Пули свистели мимо, и Николас низко склонился к шее Ганнибала.

Батарея французов была перед ними.

На вершине холма с британской стороны, служившего командным пунктом, лорд Веллингтон в подзорную трубу наблюдал за роковой атакой кавалерии.

– Боже милостивый, они зашли слишком далеко, – пробормотал он. – Они гибнут.

Веллингтон переместил подзорную трубу.

– Это Темберлей? – удивился главнокомандующий.

Его адъютант взглянул в указанном направлении.

– Да, сэр, думаю, это он.

Герцог снова оглядел поле боя.

– Интересно, он знает, что его разыскивает жена?

Глава 72

– Вам нужно отдохнуть, Мэг, – сказал хирург. – Вы провели здесь весь день, и это может плохо кончиться. Поешьте что-нибудь и возвращайтесь, когда поспите.

Маргарита потерла ладонью лоб.

– Я в порядке.

Тут раздался крик, и какой-то солдат распахнул дверь, впустив в помещение последние лучи заходящего солнца. Мэг краем глаза заметила, как он впрыгнул на свободный стол, с которого только что унесли раненого. Он широко улыбался, сверкая безумными глазами на почерневшем лице.

– Мы победили! – выкрикнул он. – В самый последний момент подоспели пруссаки. Хвала Господу и Веллингтону, мы победили!

Радость вытеснила страдания. Все возликовали. Вокруг слышались восторженные возгласы. Мэг едва устояла на ногах. Она пробралась к вестовому поближе.

– А Королевские драгуны? Темберлей? – спросила Маргарита.

Лицо его помрачнело, и он сокрушенно покачал головой.

– Они атаковали в полдень. Я видел их. Они все погибли.

У Мэг ужасно зашумело в ушах. Она смотрела на солдата, видела, что его губы шевелятся, но ничего не слышала. В его глазах не было надежды, когда он описывал отчаянную, безнадежную атаку. Маргарита почувствовала ужасную тяжесть, стеснившую грудь, больно сжавшую сердце. Она едва могла дышать. Лицо солдата медленно погружалось в длинный темный туннель, а потом совсем исчезло, и она осталась в темноте.

Глава 73

– Аа, хорошо. Наконец она очнулась. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь присматривать за ней, капитан.

Мэг с усилием открыла глаза. Напротив нее на походной кровати лежал мужчина.

– Где я?

– Думаю, это кладовая, – весело ответил ее сосед. – Возмутительно, но она оказалось единственным тихим местом, чтобы поместить вас… и меня. За нами должным образом присматривали, уверяю вас. Почти всю ночь с вами сидела молодая дама. Леди Дельфина Сент-Джеймс. Извините меня за то, что не встал. Видите ли, вчера я потерял ногу.

Мэг попыталась сесть. Все вокруг закружилось.

– Осторожнее, пожалуйста, ваша светлость. Я не в том состоянии, чтобы подхватить вас, если вы потеряете сознание. Между прочим, я полковник Мелтон.

В комнату торопливо вошли женщина и солдат.

– Ах, вот и вы наконец, мадам, – сказал Мелтон. – Это герцогиня Темберлей. Я уверен, что она может воспользоваться вашей помощью. Ваша светлость, это наша хозяйка. Она владелица таверны, где мы расположились.

Женщина оказалась равнодушной к обаянию полковника Мелтона. Она налила в чашку воды и поднесла ее к губам Маргариты без единого слова, без улыбки.

– Как долго я лежу здесь? – спросила Мэг, но женщина не ответила.

– Она говорит только по-французски, ваша светлость. Вы здесь с прошлого вечера. Как я понял, вы потеряли сознание от усталости из-за героических усилий по спасению наших раненых. Хирург сказал, что вы заслуживаете медали.

– Женщинам не дают медалей, – сказал еще один военный, входя в комнату.

Мелтон хмуро посмотрел на него.

– Это мой адъютант, неучтивый капитан Аллен.

Аллен одарил Мэг вялой улыбкой, не коснувшейся его глаз. Мундир капитана был чистым, сапоги начищены до блеска. Он выглядел свежим и аккуратным.

– Мой муж… – начала Мэг. – Темберлей… Николас Хартли. Вы его видели?

Она задавала этот вопрос так много раз, что казалось, будто умеет говорить лишь это.

Мелтон слегка нахмурился.

– Вчера на поле боя царила страшная неразбериха, ваша светлость. Почти невозможно было разглядеть кого-либо, если он не находился совсем рядом.

– Пожалуйста, – взмолилась она, желая узнать правду и собираясь с духом, чтобы услышать ее.

– Мы потеряли тысячи людей вчера, дорогая герцогиня. Я просто не знаю. На поле боя еще остаются раненые, ожидающие помощи.

Маргарита заставила себя встать, стараясь побороть тошноту и головокружение.

– Тогда я должна отправиться на поле боя.

– Ваша светлость, поле боя – не место для леди. Раненые будут доставлены в город как можно скорее. Я пошлю капитана Аллена навести справки.

– Сейчас на поле боя остались только убитые, – сказал Аллен. – Вам нужно вернуться домой, в Англию, и там ждать новостей.

– Я не могу вернуться домой, капитан. Раненым или убитым, но я должна найти своего мужа. – Она обернулась к хозяйке таверны. – У вас найдется плащ, который я могла бы одолжить?

– Дорогая леди, неужели я никак не смогу вас отговорить? – спросил полковник Мелтон. – Поле боя представляет собой ужасное зрелище.

– Нет, полковник, не сможете, – ответила Мэг.

– Тогда я пошлю с вами Аллена. Я не могу позволить, чтобы вы отправились туда одна. Сказать по правде, на поле битвы промышляют мародеры. Вам понадобится защита. Я прикажу капитану Аллену немедленно вернуть вас в Брюссель, если станет слишком опасно или вы слишком расстроитесь.

Мэг гордо выпрямилась и расправила плечи, надевая плащ.

– Я выдержу.

Аллен окинул ее презрительным взглядом. Мэг обнаружила, что на ней все то же бальное платье, теперь грязное и запятнанное кровью. Она пригладила ладонью волосы.

Полковник Мелтон улыбнулся.

– Вы прекрасно выглядите, ваша светлость. Я видел вас на балу у герцогини Ричмонд в ту ночь и собирался пригласить вас на вальс. Теперь для меня танцы закончились, и мне жаль, что я не успел. Искренне надеюсь, что вы найдете Темберлея.

Дорога между Брюсселем и Ватерлоо была забита вереницей повозок, брошенным оружием, бредущими по обочинам ранеными солдатами и гражданскими. Виднелись и мертвые – обнаженные белые тела среди деревьев. Капитан Аллен недовольно поджал губы. Он пропустил обед из-за этой дурацкой затеи. Он ждал, что герцогиня или упадет в обморок, или расплачется, или прикажет повернуть назад. Но она сидела в коляске рядом с ним, бледная, с побелевшими губами и темными кругами под глазами, вглядываясь в каждое лицо, в каждую ужасную сцену.

По его мнению, место женщин – дома, в Англии, где им следовало терпеливо ждать новостей. Что за амазонка набралась наглости и отправилась на поле сражения? Он предположил, что, если бы она вчера не марала своих рук, ухаживая за простыми ранеными, она вполне могла бы заряжать пушки, с ожесточением и обнаженной грудью.

Он задумался: должен ли он утешать ее, если – когда – они найдут труп Темберлея? Если им вообще удастся его отыскать среди тысяч трупов, распухших на июньской жаре. Если майор Хартли до сих пор не вернулся в Брюссель, он наверняка убит.

Аллен надеялся, что если они найдут его, не окажется, что он умер от ужасных ран, как многие из этих несчастных. Он не был уверен, что сам сможет выдержать столь ужасное зрелище. Его давно уже мутило от всего, что он видел кругом, задыхаясь от жуткого запаха. А герцогиня, похоже, стойко терпела все это. Аллена так и подмывало повернуть повозку назад, хочет того герцогиня или нет.

Она снова и снова выкрикивала имя своего мужа, когда люди с пустыми глазами ковыляли мимо. Но они были слишком изнурены, слишком потрясены, чтобы заботиться о судьбе других.

Когда коляска приблизилась к месту сражения, смрад усилился. Аллен вытер лицо носовым платком с монограммой.

– Прошло уже несколько часов, ваша светлость. Думаю, нам лучше вернуться в Брюссель. Я наведу для вас необходимые справки.

Капитан содрогнулся, когда им встретилась повозка, полная несчастных, стонущих от боли. Он закрыл глаза, не в силах больше выносить вид искалеченных тел, и, перегнувшись через борт коляски, опорожнил желудок.

Мэг протянула ему фляжку с водой и свой носовой платок.

– Можно нам положить этого человека в вашу коляску, мисс? – спросил чей-то голос.

Три оборванных солдата загородили им дорогу.

– Какая наглость! Какого черта вы решили… – начал Аллен, но Мэг положила ладонь на его руку, заставляя молчать.

– Это наш сержант. Вчера он храбро сражался, – продолжал солдат, обращаясь теперь к ней. – Не найдется ли у вас хотя бы глотка воды?

– Сейчас же уйдите с дороги! – закричал капитан.

Оборванец перевел неприязненный взгляд на него.

– Мы вежливо попросили, сэр. Мы идем с самого утра. У нас нет ни пищи, ни воды. Если вы и ваша подружка хотите поглазеть, тогда, может, это вам следует идти пешком, а не нам, которые сражались и умирали.

Аллен потянулся за пистолетом, но герцогиня уже вылезала из коляски.

– Вы не можете… – начал он, но она уже достала корзинку из-под сиденья.

– У меня тут хлеб и вода, немного вина и бинты.

Солдаты набросились на хлеб и воду, как голодные псы.

– Я ищу Николаса Хартли. Вы его видели?

– Он из Королевских драгун, – добавил капитан Аллен. – Я настаиваю, чтобы вы вернулись в коляску, ваша светлость.

Мэг проигнорировала чопорного капитана и продолжала с надеждой смотреть на солдата. Гнев в его глазах сменился настороженным любопытством.

– Я не видел драгун, когда мы сражались, – произнес он хрипло, но вежливо.

– Положите вашего сержанта в коляску… – Маргарита ждала, что солдат назовет свое имя.

Он некоторое время с подозрением смотрел на капитана, но потом ответил:

– Рядовой Алфред Коллинз. Пятьдесят второй пехотный.

– Вы не можете отдавать приказы, ваша светлость! – сказал Аллен, когда они поднимали стонущего сержанта в коляску.

Мэг, помогавшая им, бросила на него презрительный взгляд.

Аллен отодвинул ноги, чтобы солдаты не задели.

– Мои сапоги ручной работы, а эти оборванцы ничем не лучше нищих. Что если ваш муж нуждается в этой пище или в этих бинтах?

– Если бы герцог был здесь, он настоял бы на том, чтобы отдать все этим людям, – сказал Маргарита. – А что касается приказов, я значительно выше вас по положению, капитан. И не только в социальном отношении, но и потому, что я здесь с благословения полковника Мелтона. Вы доставите этих людей в Брюссель и препоручите заботам майора Рамзи, хирурга. Вам ясно? Я продолжу свои поиски пешком.

Она увидела, как он побледнел под ее напором, и почувствовала, что в ее сердце родилась надежда. Рядовой Коллинз ухмыльнулся.

– Ваша светлость, вы не можете пойти одна! – возразил Аллен, выглядевший теперь не таким надменным.

– Я пойду с ней, – заявил Коллинз.

– Едва ли вы достойны сопровождать герцогиню, – насмешливо фыркнул Аллен.

Мэг сжала кулак, готовая двинуть им в его самодовольное лицо.

– Довольно уже крови и схваток. Я устала от людей, указывающих мне, что я могу делать, а что нет! Я буду искать своего мужа. Вы слышите, капитан Аллен? И когда я найду его, больше не будет обмана, мести или недоверия!

Капитан был явно озадачен. Мэг не стала дожидаться ответа, повернулась и направилась вперед по дороге к полю битвы.

Рядовой Коллинз выкрикивал имя Николаса и название его полка возле каждой проезжающей мимо повозки, но никто так и не отзывался.

В тени под деревьями среди изрешеченной пулями листвы сновали неясные фигуры.

– Деревенские женщины раздевают мертвецов, – прошептал Коллинз, подступая к Мэг ближе с мушкетом наготове.

Солдат сердито смотрел на крестьянок, но ничего не делал, чтобы их остановить. А те нагло обшаривали ранцы и карманы, снимали сапоги и одежду, забирали оружие, не обращая внимания на проклятия и угрозы живых. С подозрением поглядывая на Мэг, подошедшую ближе, они продолжали сидеть на корточках, не отнимая рук от лежавшего между ними мертвого тела, словно угрюмые гробовщики.

Когда крестьянки отстранились, перешептываясь между собой, Маргарита увидела темные волосы, разметавшиеся по земле. Мужчина лежал лицом вниз, раскинув длинные руки и ноги. Его красный мундир потемнел от крови, и земля под ним была пропитана кровью. Три женщины пытались перевернуть его, стянуть с него мундир.

Мэг увидела синий кант и золотой галун королевских драгун. Она почувствовала, что ей нечем дышать.

– Нет! – Страх собрался в тугой комок у нее в груди и громким криком вырвался из горла.

Женщины испуганно перекрестились, когда она бросилась к ним, и поспешно оставили жертву, убегая и натыкаясь друг на друга. Сбившись в кучку под деревом, они пронзительно завизжали, когда она упала на колени перед убитым.

– Николас! – выкрикнула Мэг и вцепилась в драгуна, но он был холодным, жизнь уже покинула его.

Она ощупала его тело, пытаясь отыскать раны, надеясь, что ей каким-то образом удастся отогнать смерть, вернуть его к жизни. Перевязывая, казалось бы, безнадежных раненых, она видела, как они оживали. Почему не может произойти еще одно чудо?!

– Ты не можешь умереть! Я люблю тебя! – рыдая, повторяла Маргарита снова и снова. Слезы ее падали ему на волосы, сверкая на солнце.

Но она опоздала. Он уже не мог ее слышать. Никогда больше не увидеть ей его улыбки, не почувствовать сладкого замирания сердца, когда он войдет в ее комнату. Никогда он не погладит ее по волосам, не будет любить ее…

– Миледи, он умер, – мягко сказал рядовой Коллинз, тронув ее за плечо.

Он попытался увести ее прочь. Стервятницы топтались поодаль, дожидаясь, когда смогут вернуться к своей добыче. Одна из женщин подскочила и сорвала с трупа золотой эполет. Мэг стряхнула с плеча руку Коллинза и осталась на месте.

– Нет, нет!.. – рыдала она.

– Почему я снова нахожу тебя с другим мужчиной, Мэгги? – послышался усталый голос позади нее.

Мэг стремительно обернулась. В дюжине футов она увидела Николаса верхом на Ганнибале. Он был весь в грязи, на голове – грязная повязка. Ник был страшно изнурен, глаза запали, но для нее он никогда еще не выглядел таким красивым.

Коллинз встал между ними, направив на всадника мушкет.

– Вы Темберлей? – требовательно спросил он.

Но Мэг вскочила, налетев на солдата, кинулась к Ганнибалу и, ступив в стремя, бросилась в объятия Николаса. Он крепко обнял ее. Его тело было теплым, живым, и Мэг услышала, как его сердце бьется рядом с ее собственным. Она пробежалась ладонями по его спине, по плечам, отыскивая раны.

– Мэг, что ты делаешь здесь? – спросил он, посадив ее перед собой и заглянув в глаза. Его взгляд был полон той любовью, о которой она всегда мечтала.

– Это ты? Действительно ты?

Большими пальцами он попытался стереть ее слезы, но они лились и лились.

– Я люблю тебя, Николас.

Он устало улыбнулся:

– Ты отправилась на поле битвы, чтобы сказать, что любишь меня? Почему ты всегда все усложняешь, Мэг? – Николас отбросил упавшую на глаза прядь ее волос. – Я тоже тебя люблю. – Он нежно поцеловал ее.

Сердце Мэг наполнилось радостью.

– Твои волосы спутаны, герцогиня, лицо испачкано. Я не могу даже вообразить себе, чем ты здесь занималась. Посмотри, ведь платье твое в грязи, в пятнах. И все же ты самая прекрасная и желанная женщина для меня.

– Я боялась, что тебя убьют. – Маргарита взглянула на тело, распростертое на земле. – Убили, – печально закончила она.

Николас обнял ее крепче и снова поцеловал.

– Я жив, Мэгги, и я люблю тебя, – повторил он, словно сам не вполне в это верил. – Когда мы вернемся домой, я отошлю бабушку в ее имение. Я заплачу Анжелике Анкор, чтобы она покинула Лондон и никогда больше не возвращалась. Я отвезу тебя в замок Темберлей, где мы вырастим наших детей и состаримся вместе. К черту Лондон вместе с его сплетнями!

– Выходит, это ваш муж, миледи? – подошел Коллинз.

Николас протянул ему руку.

– Николас Хартли. Спасибо, что позаботились о моей жене.

– Рядовой Алфред Коллинз, сэр, – ответил солдат, пожав Николасу руку. – Я никогда не пожимал руку офицеру. Тем более герцогу.

Одна из крестьянок громко всхлипнула и, вытащив носовой платок из кармана убитого, вытерла слезы.

– Такая любовь, – произнесла она по-французски.

Мэг соскользнула с лошади и встала возле погибшего драгуна.

– Он тоже чей-то муж, – сказала она. – Или сын. Или брат. Кто-то любит его, ждет. У него было кольцо? Я хочу вернуть его вещи родственникам, чтобы они знали, что с ним случилось.

Крестьянка крепко прижала свой узелок к груди.

– Non! Моя ферма разрушена, а мне нужно кормить детей!

Николас спешился, достал из кармана несколько золотых монет. Глаза женщины вспыхнули – она с жадностью схватила деньги. Отдав узелок Мэг, она заспешила под деревья, к своим товаркам.

– Теперь ты готова отправиться домой? – спросил Ник, усаживая жену на Ганнибала.

Мэг погладила коня по шее.

– Ганнибал, хочешь познакомиться с Арабеллой? Каждой леди нужен свой герой.

Николас посмотрел на жену. В ее глазах было столько любви, что у него перехватило дыхание.

– И мне тоже, – добавила Маргарита. – Прости, что была слишком упряма, чтобы это понять.

– Не могу дождаться, когда мы останемся одни, – сказал Николас. – Нам нужно поговорить.

– Думаю, мы уже достаточно говорили. Теперь я знаю, видела собственными глазами, какой ты человек. – Ее лицо вспыхнуло. – Знаешь, мы не сможем остаться совсем одни.

Он закатил глаза.

– Только не говори, что с тобой приехала твоя мать.

– Она в Лондоне. – Мэг наклонила голову и положила ладонь на свой живот.

Он потрясенно уставился на нее.

– Ребенок? Ты отправилась сюда, зная, что носишь ребенка? – Николас почувствовал, как его внутренности скручиваются в тугой узел. – Нашего ребенка? – Он смотрел на ее плоский живот, ощущая, как любовь переполняет его. – Боже милостивый, Мэгги!

Она с улыбкой взглянула на него сверху вниз.

– Не могли бы мы обсудить это позже?

– Не надейся, что удастся избежать этого разговора, герцогиня.

– С этой минуты я буду поступать в точности так, как ты захочешь, любовь моя.

– Я не могу в это поверить, Мэгги.

Она одарила его собственной дьявольской улыбкой, и он громко расхохотался, вскочил на коня позади нее. Она прижалась щекой к его груди. Ганнибал сделал первый шаг на долгом пути.

Рядовой Коллинз шагал рядом. И те немногие, кому повезло уцелеть в этой страшной битве, присоединялись к их неспешной процессии.

Дьявол собрал свою кровавую жатву.

Пришло время возвращаться домой.

Сноски

1

От англ. «mignonette» – резеда. – Здесь и далее примеч. пер.

2

От англ. «daisy» – «маргаритка».

3

От фр. «mon ami» – «мой друг».

Content

Лесия Корнуолл
В сетях обмана и любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Сноски