МакДональд Мария

Искажённая правда

Мария МакДональд

Книга: Искажённая правда

Серия: Роман о правде и лжи - 1 (Разные герои)

Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

❄Переводчик: Eva Morgenstern

✎Редакторы: Надежда Сулейманова

✎Обложка: Wolf A.

✎Вычитка: Светуля

♛Специально для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

Посвящение

Я сбился

С пути.

С пути

К тебе.

Но в тебе

Я нашёл

Обратный

Путь

К себе.

- Аттикус

Она была его единственной.

Его сердце было твёрдой холодной глыбой, наполненной болью, пока он не почувствовал тепло её прикосновений.

Он может никогда не стать её, но она всегда будет принадлежать ему.

Его навечно.

Со временем его тело может превратиться в песок, но его душа вечна… Заключена в прах, во мрак.

Но она всё ещё будет предана той единственной любви.

Любви к ней.

- Мария Макдональд

ГЛАВА 1

ОЛИВИЯ

(6 лет 9 месяцев)

Я рассказала мамочке, что вчера учитель вёл себя ужасно по отношению ко мне. Она расстроилась. А когда они с папочкой узнали, что миссис Хордмен поставила меня в угол на всю перемену – папочка прищурил глаза. Мамочка спросила, почему меня наказали. И я, ни разу не солгав, рассказала ей всё. Миссис Хордмен сказала, что все игрушки должны быть по своим углам: книги в голубом, кубики – в жёлтом. А я, пират – в красном, но мне хотелось почитать книжку. Я не собиралась идти в синий угол в своей пиратской одежде и с мечом, но совершенно забыла, во что была одета. Мамочка ответила, что иногда мы можем совершенно случайно забыть о некоторых вещах. И то, что сделала я – тоже случайность. Я извинилась за свою ошибку, но Миссис Хордмен кричала так, что её лицо стало почти фиолетовым, и даже Джени Банрс расплакалась.

Когда я рассказала об этом мамочке, она прищурилась, совсем как папочка, и, посмотрев на него, ответила:

– Разберусь с этим завтра.

Мне было непонятно, что это значит, но папочка только кивнул и попросил подарить ему объятия. Тогда я долго сидела на папочкиных коленях. А после пришёл дядя Дейн, и мамочка рассказала всё и ему. Подняв на руки, дядя Дейн начал меня щекотать. Мне казалось, что все забыли о том, что уже пора ложиться спать, поэтому следующим утром я опоздала.

Утром мамочка поговорила с Миссис Хордмен. Их лица скривились в гримасах, особенно у мамочки. Я долго молчала, но мне нужно было сказать кое-что Миссис Хордмен. Чтобы привлечь её внимание, я чуть потянула за её юбку, но учитель даже не заметила меня.

Я вновь потянула её за юбку, пытаясь сделать так, чтобы меня заметили.

– Миссис Хордмен, – тихо прошептала я. – Миссис Хордмен.

Сейчас мне нужно было в туалет. Прыгая с ноги на ногу, я вновь потянула воспитателя за юбку.

– Что, Оливия? – Сердито, хоть и не так, как раньше, потому что мамочка всё ещё была здесь, сказала она.

Мамочка посмотрела на меня с улыбкой на лице.

– Что, милая?

Моргнув, я оглянулась назад, глядя на лицо миссис Хордмен.

– Мой дядя Дейн сказал, что если Вы снова накричите на меня или поставите в угол – он придёт сюда и выкрутит Ваши соски и обернёт их вокруг Вас.

Вернувшись из школы, я всё время провела с мамочкой. Этот день был лучшим. Мама позвонила дяде Дейну по телефону, и я слышала, как она на него ругалась. Все ругались, и только мой папочка смеялся.

ЛИВВИ

(10 лет)

– Прекрати! Прекрати!

Подпрыгивая, я попыталась добраться до своего ланч-бокса. Несмотря на то, что я занимаюсь балетом, мальчишки были намного выше, и я просто не могла дотянуться до желаемого. Кристофер Палмер всегда вел себя ужасно. С тех пор, как Айзек и Тобиас перешли в местную старшую школу, он задирал меня больше других – но, всё в порядке, я смогу о себе позаботиться. Лоусон – ещё один мой кузен, и их младший брат. Я никогда не жаловалась ему на Кристофера, поскольку тому было всего девять, и мне не хотелось, чтобы у него были проблемы с миссис Петти. Она была просто злобным сварливым мешком. Когда Айзек и Тобиас ещё посещали эту школу – эта женщина никогда не питала к ним каких-либо тёплых чувств, и я уверена, что точно так же она не была в восторге и от меня. Кристофер был её внуком, поэтому она всегда верила ему, даже несмотря на то, что этот мальчишка был большим толстым лгуном.

– Крис, отдай мне мой обед! – Вновь закричала я, но он только рассмеялся, глядя на своих друзей, Мартина и Карла, что веселились вместе с ним.

Я почувствовала, как жар опалил мою шею, понимая, что они не упустят шанса посмеяться и над моим покрасневшим лицом.

– О-о-о-о, бедная О-ливия, давай посмотрим, что твоя мамочка упаковала тебе сегодня? Ты же позволишь нам, Волосатое Чудовище? – Спросил Крис, бросив мой обед Мартину, а тот уже с нетерпением открывал коробку.

Насмешки начались всего спустя минуту, как ушли Тоби и Айзек. Раньше Крис дразнил меня, только когда их не было рядом. И он никогда не называл меня по имени. А после, однажды, он пустил слух, что у меня волосатые ноги, и прозвище Волосатое Чудовище официально стало моим.

– О-о-о, сэндвич с ветчиной, – добавил Мартин. – Ты действительно ешь своих? Да, свинья?

– Посмотрите, парни, она покраснела, – добавил Карл, едва сдерживая себя, чтобы не подпрыгивать.

И то, что я сделала в следующий момент – закрепило за мной прозвище на следующий год средней школы и на первый год старшей. Носорог. Просто идеально.

Я была так зла. Мою кожу покалывало от смущения, а люди, окружившие нас – они все смеялись надо мной. Так что, разбежавшись, я бросилась на Криса. Его глаза расширились в последнюю секунду, когда мальчишка понял, что я собралась сделать, но было уже слишком поздно. Я врезалась головой в его бок, от чего мы вместе с грохотом упали на землю.

Я плохо помню, что случилось потом. Крис плакал, а я вновь и вновь била его по лицу.

И теперь мама приехала в школу, чтобы забрать меня. Её вызвали в кабинет мистера Прайса, директора школы, как и миссис Петти. Я слышала, что разговор шёл на повышенных тонах, и понимала, что все они недовольны мной. Я разбила Крису губу. Но, только подумав обо всех тех вещах, что он сказал и сделал, я раздражённо скрестила руки на груди.

Дверь со скрипом открылась, и из кабинета вышла очень сердитая миссис Петти. Бросив на меня насмешливый взгляд, женщина ушла по своим делам.

– А сейчас, Оливия, пожалуйста, заходи и присаживайся, – произнёс мистер Прайс.

Последовав за ним внутрь и сев на стул, я послушно слушаю его, когда он объясняет мне, почему моё поведение неприемлемо. Моя мама ничего не сказала, но, тем не менее, она сидела рядом со мной.

– Оливия, нельзя бить людей. Насилие – это не выход, – твёрдо произнёс директор.

– Что, если я ударю его в пах? Мой дядя Дейн говорит, что, если мальчик делает что-то, что не должен делать – тогда я могу ударить его в пах, – отвечаю я мистеру Прайсу как ни в чём не бывало.

Покраснев, мужчина посмотрел на мою маму, и я тоже перевела на неё взгляд. Её лицо выглядит так же, как и всякий раз, когда она пытается сдержать смех.

– Миссис МакКенна, я надеюсь, что вы заберёте Оливию домой, и сегодня же объясните ей, почему подобное поведение недопустимо в этой школе.

Моя мама сказала мне встать и собрать свои вещи.

– Мистер Прайс, если Вы хотите, чтобы я убедилась в том, что Оливия поняла, что её поведение неприемлемо, тогда, я полагаю, Вы так же убедитесь в том, что Кристофер Палмер будет наказан за своё поведение, не только за сегодняшний инцидент, но и за всё время, что Ливви ходит в эту школу? Или члены семьи учителей освобождаются от поучения, как должны вести себя порядочные люди?

Мистер Прайс задохнулся от возмущения. Но мама просто взяла меня за руку, и мы направились к выходу из школы.

Моя мама рулит.

ЛИВ

(15 лет)

– Он? Серьёзно, Лив?

Айзек останавливается рядом со мной, когда мы идём на урок английской литературы.

Ну, я иду туда. Айзек сейчас в шестом классе, и, судя по всему, делает то, что захочет.

– Почему нет? Дин Честер горяч, и я нравлюсь ему, – ответила я, вытащив изо рта жвачку, зажав между зубами один её край, а второй – обернув вокруг своего пальца.

Мы с Айзеком были ближе друг другу, чем кто-либо из нашей семьи. Иногда он был даже больше моим лучшим другом, чем кузеном. И я никогда не скажу об этом Виктории, потому что девушка верила, что именно она – мой лучший друг.

Айзек, подняв бровь, посмотрел на мой палец. Закатив глаза, я всё же выбрасываю жвачку в ближайшее мусорное ведро.

– Он мудак, – было его единственным ответом.

– Ты говоришь это о каждом парне. Когда Томми пригласил меня в кино – ты тоже сказал, что он мудак.

– Он и есть мудак, и не позже чем через двадцать четыре часа, он пригласил Линн.

Вздохнув, я вновь закатила глаза, но здесь мне возразить было нечего.

– Когда Ричард пригласил меня на школьные танцы, ты точно так же сказал мне, что он – мудак.

– И когда ты отказала ему, разве не Ричард пустил этот слух?

Когда мы остановились посреди коридора, Айзек был невозмутим.

Ты ударила его. «Мне об этом не забыть,» – подумала я.

– Не важно.

Стоя у класса, я ударила носком ботинка по стене.

– Ладно, тогда скажи мне, о мудрейший… Что не так с Дином? – Спрашиваю я, положив ладонь на бедро.

– Ну, на прошлой неделе, на вечеринке у Адриана, он прижимал Ташу к стене – не уверен, как далеко это у них зашло.

Застонав, я закинула голову назад.

– Почему каждый понравившийся мне парень оказывается козлом?

Айзек молча пожал плечами.

– И почему меня не пригласили на вечеринку к Адриану? – Топнула я ногой.

– Увидимся позже, Виа, – проигнорировал мой вопрос кузен и, напоследок улыбнувшись мне, ушёл по своим делам.

Шарлотта, последняя девушка Айзека, появившись почти из ниоткуда, подхватила своего парня под руку.

ЛИВ

(16 лет 6 месяцев)

– Он уезжает.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что он уезжает? – Завизжала в телефон моя лучшая подруга, Виктория.

– Не больше, чем сказала, Тори, он уезжает. Уходит в армию.

– Ну, не могла бы ты… Не знаю, спросить его, не хочет ли он сделать последний бросок? Ну, знаешь, потому что у него не будет такой возможности некоторое время?

– Конечно, у него будет такая возможность, Тори. Сейчас не 1940-е годы, и женщины тоже служат в армии, знаешь ли, – с усмешкой отвечаю ей я. Эта игра кажется мне правильной, но, на самом деле, мне кажется, что я разрываюсь по швам. – В любом случае, сейчас его интересует только его карьера, а мне нужно сфокусироваться на танцах.

– Пф-ф, как хочешь. Возможно, ты не видишь этого, Лив, но я много раз говорила тебе, что он заинтересован в тебе. Боже! Каждый раз, как ты собиралась с кем-то на свидание – Айзек мешал тебе!

Я почти вижу, как краснеет от досады её лицо.

– Не уверена, что «мешал» - подходящее слово в данной ситуации, Тори, – вновь усмехаюсь я, не притворяясь на этот раз.

– Правильно, у него есть член, и он сделал всё, чтобы уберечь тебя от других парней… Так что, «мешал» - здесь очень точное определение, Лив. Не спрашивай меня об этом, – заявляет Виктория.

Я хихикнула, вот только не вслух, а мысленно. Мне известно, насколько она сентиментальна на этот счет. Было так много вечеринок или социальных мероприятий, на которых она хотела устроить двойное свидание, но всегда было что-то, что шло не по плану и мешало мне присоединиться к этому.

Однажды, когда мы должны были встретиться с парнями в местном боулинг-клубе, за десять минут до того, как я должна была выйти и встретить Тори, мой хомяк Элмо сбежал из своей клетки. Это было в первый и последний раз, когда он так сделал. Айзек играл в моей комнате на приставке. Я же ушла в комнату моей сестры Элеоноры – хоть она и съехала от нас, но оставила половину своих принадлежностей для макияжа. Схватив супер-удлиняющую тушь, я вернулась в свою комнату, пока мама не застукала меня. Сев за туалетный столик, я едва поднесла щёточку к своим верхним ресницам, приоткрыв рот, как заметила в зеркале какое-то движение. Вскрикнув от волнения, я развернулась и бросилась через комнату, зовя Элмо. Взглянув на его домик, я увидела, что металлическая клетка была сдвинута с пластмассового поддона. В ту ночь я проревела больше часа, возвращая сбежавшего хомяка в клетку. Айзек был бесполезен в этой ситуации, ответив, что не будет помогать, потому что занят видеоигрой.

Когда я собралась ехать с Тори в бассейн – мой купальник пропал без вести. А тремя днями позже он появился в моём захламлённом шкафу. В тот день Тори выручила меня, одолжив один из своих запасных бикини. Мы всё же попали в бассейн и встретились с мальчишками, а спустя десять минут Айзек, Тобиас и их друзья оказались в том же бассейне. Ещё пятью минутами позже парни, с которыми мы должны были проводить время – неожиданно ушли. Но тогда меня ничего не насторожило, не показалось странным.

Айзек – заноза в моей заднице, и в то же время – заноза в моём сердце.

– Нет, ты права, Тори, но это ничего не меняет. Он ничего не чувствует ко мне. Мне кажется, Айзек просто считает своей обязанностью присматривать за мной. Ну, знаешь, как старший брат.

Тори осталась на линии, но, понимая, что дальше продолжать эту тему не стоит, как хорошая подруга, она просто мудро промолчала.

ЛИВ

(Восемнадцать лет – с Днем рождения меня!)

– Виа.

Этот голос. Он отдаётся в каждой частичке меня, и, развернувшись, я вижу немного повзрослевшего, но, судя по его взгляду, более мудрого и опытного Айзека.

– Айзек, – шепчу я сломленным голосом. Мои глаза мгновенно наполняются слезами.

Он был в армии в течении восемнадцати месяцев, и, за исключением двух прилётов, держался в стороне. Я думала, что он вернётся домой не раньше, чем через две недели, совсем не надеясь, что Айзек будет гостем на моём Дне рождения.

– Соскучился по тебе, – выдохнул парень в мои волосы, с силой вжимая меня в своё теперь очень мускулистое тело, ростом 6,2 фута [1] .

Слёзы сдавили моё горло, лишая возможности ответить, и всхлипы сменились икотой.

– Хэй, я дома, – прошептал Айзек, чуть отстранившись, приподнимая пальцем мой подбородок, заставляя посмотреть в его огромные глубокие голубые глаза. Прошло слишком много времени.

– Да, Айзек, ты дома… но как надолго? – Выдавливаю из себя этот вопрос, чувствуя солёную влагу на губах.

Мужчина отводит взгляд, смотря в пол.

– Не очень, – отвечает он так тихо, что я едва могу услышать.

– Эй, детка, так это тот самый знаменитый Айзек, хах? Как ты, брат?

Чарли выбирает именно этот момент, чтобы прийти и притвориться моим бойфрендом. И я ничего не могу поделать со своей реакцией, застывая в напряжении, когда он обнимает меня за плечи.

– Брат? – Рычит Айзек, и я чувствую, как жар опаляет мои щёки.

Чарли – мальчишка, Айзек – мужчина. И это осознание никогда не было столь очевидным, пока они не встретились.

– Остынь, чувак, – смеётся Чарли, и я мысленно застонала, в то время как Айзек поднял бровь в ответ.

– Айзек, это Чарли, – представляю я парня, пытаясь не смотреть в задумчивые глаза Айзека. – Чарли, – я отхожу от Айзека, который вопросительно смотрит на меня. – Это мой… Это мой… Мой… Айзек.

Я не могу заставить себя сказать, что Айзек мой кузен. Каждый раз, как это слово возникает в моей голове, оно говорит мне о неправильности моих чувств к этому мужчине… О том, что это плохо… Грязно.

Айзек – мой кузен, и, хотя юридически я могу быть с ним, люди будут сплетничать. Я знаю, что он не мой кровный родственник, но люди не упустят возможности очернить действительность. Не то чтобы это имело значение, но осознание того, что и мои родители попадут под эти сплетни – я не смогу это вынести.

Айзек протянул Чарли ладонь, а тот хлопнул по ней в неловком «дай пять» жесте. Съёжившись, я закрыла глаза, надеясь, что, когда открою их, эта сцена, разворачивающаяся передо мной – просто плохой сон. Если мне повезёт, я проснусь обнажённой посреди класса на уроке английского… Да что угодно было бы лучше, чем это.

Двумя часами позже Чарли напился.

– Пойдём, я отведу тебя домой, – со вздохом предложила я ему.

– Детка… Ты лучш-ш-ш-ая, – протягивает парень, вцепившись в моё плечо, используя меня в качестве опоры, чтобы держаться прямо.

Мы уходим с вечеринки. Не совсем уверена, как мне удастся ускользнуть незаметно, ведь я – та, в чью честь был сегодняшний праздник, ну и, конечно, нельзя забывать о висящем на мне напившемся мальчишке, решившем пошуметь, когда я попыталась выйти через чёрный выход. И я понимаю, что план остаться незамеченной с треском провалился, когда на расстоянии пары футов[2] снаружи появляется Айзек.

Молча мужчина кладет одну руку Чарли на своё плечо, перетягивая на себя весь его вес, и тянет парня к тротуару, мимо моей маленькой красной машины, которую купили мне родители на семнадцатилетие в прошлом году. Несмотря на то, что она симпатичная – она так же старая и крошечная. Вместо этого Айзек подходит к чёрному блестящему грузовику, сняв тот с сигнализации. Открыв дверь, он толкнул Чарли на пассажирское сидение, а после – обернулся ко мне.

– Идём, – Айзек схватил меня за руку, и я почувствовала, как между нами вспыхнула искра, пока мужчина вёл меня к другой стороне. – Садись, – сказал он, кивнув и открыв водительскую дверцу.

Нахмурившись, не понимая, почему я нахожусь со стороны водителя, я смутилась, когда Айзек вновь кивнул, но всё же послушно забралась на сидение. И только потом, увидев, что здесь многоместное сидение, я передвинулась на середину. Айзек забрался в машину следом и в тот момент, как он оказался в кабине, казалось, что мужчина занял всё пространство собой и своей опасной аурой.

Я позволила себе осмотреть салон.

– Я много времени провёл за границей, и мне нравятся американские грузовики, – объяснил Айзек, на что я только пожала плечами. – Где живёт твой мальчишка? – Спросил он.

– Лондонская дорога, – ответила я.

Мужчина завёл двигатель, и тот взревел, покачиваясь из стороны в сторону, пока не был готов ехать.

– Значит, ты в порядке? – Спросила я.

– Ага. Я в порядке, Виа, а ты? – Ответил Айзек.

– Отлично.

– Хорошо.

Меня мучает вопрос: почему вещи внезапно стали такими неловкими?

– Ты не писал, – прошептала я.

Не уверена, что хотела, чтобы он услышал это или ответил, но мне не даёт покоя чувство, что эти слова следовало сказать.

– Нет.

И до самого дома Чарли между нами повисло молчание.

– Здесь… это здесь, – произнесла я, когда автомобиль стал притормаживать на Лондонской дороге.

Айзек заглушил двигатель, и, выбравшись из кабины, помог Чарли дойти до его дома. Я дважды постучала. Чарли снимал дом вместе с тремя другими парнями, но я была знакома только с двумя из них – Спенсом и Калумом. Последний, открыв дверь, сразу посмотрел на Чарли.

– О, чёрт, только не снова. Не знаю, почему ты миришься с его дерьмом, Оливия, – простонал Калум.

Перехватив Чарли, парень затащил своего друга внутрь, едва заметно кивнув Айзеку в благодарность.

Промолчав, я разворачиваюсь и иду к грузовику Айзека. И пока мы возвращаемся домой, я концентрируюсь на движении, прислонившись к пассажирскому окну.

– Что он имел в виду?

Я повернула лицо к Айзеку.

– Кто что имел в виду? – смущённо переспросила я.

– Тот парень, что открыл дверь. Он сказал, что не знает, почему ты миришься с его дерьмом. Что это значит, Виа?

Мой желудок окаменел от нервов, и я отвела свой взгляд в сторону.

– Только то, что Чарли глуп и много пьёт.

– Хм-м-м, – ответил Айзек, позволив тишине вновь повиснуть между нами.

Я прикрыла глаза всего на секунду, но, когда я вновь их открыла – мы оказались на подъездной дорожке его дома.

– Айзек, что мы здесь делаем?

Вновь повернувшись к нему, я наблюдаю за тем, как он откидывает назад голову. Посмотрев на крышу своего грузовика, мужчина прикрыл глаза.

– Не знаю, – ответил он.

Казалось, что моё сердце подскочило к горлу.

– Пойдём, – требует Айзек, и, вытащив меня вслед за собой, тащит по дорожке к своему дому.

И как только мы оказались в коридоре, Айзек прижал меня к стене. Он смотрел на меня всего несколько секунд, а казалось, что вечность. Выражение его глаз утратило всю серьёзность, и тот Айзек, которого я знала и любила, наконец-то посмотрел на меня. Это стало толчком, и, не раздумывая, я подалась вперёд, касаясь его губ своими. И прежде чем я поняла, что происходит – Айзек приподнял меня, направившись вверх по лестнице, а после – всего миг – и я падаю на его кровать.

Он вздыхает, рассматривая меня. Его челюсть сжата, и на какую-то секунду мне показалось, что вот именно сейчас он решит отвезти меня домой. Я могу только наблюдать за его лицом в темноте, но от меня не скрылся тот момент, когда он принял решение.

Не говоря ни слова, Айзек снимает свою одежду, а после и мою. Не торопясь, мужчина возвышается надо мной, а его тёплые руки впервые касаются моего тела. Нежные поцелуи, наполненные любовью, следуют за его пальцами. Айзек мягко и едва уловимо, словно пёрышком, касается моей кожи языком. Медленно поднимаясь вверх, Айзек смог пробудить во мне те чувства, что я никогда не испытывала рядом ни с одним другим парнем. Словно моё тело признаёт его. Словно мы созданы друг для друга.

Сердце в сумасшедшем ритме стучит в моей груди, и я почти забываю, как дышать. Со всей нежностью, на которую он способен, прикрыв глаза, Айзек коснулся своими губами моих. Этот мужчина заберёт мою девственность, моё сердце. И в этот момент я понимаю, что всегда буду принадлежать только ему.

Следующим утром я проснулась в одиночестве. Сонная, ошеломлённая и смущенная. Откинув покрывало со вздохом, я поняла, что лучше бы я всё продумала вчера. Но что бы сейчас не произошло, я не жалею, что отдала свою девственность Айзеку. Но я жалею, что сейчас, при свете дня, сбросив с себя всю одежду, открыла ему свой самый большой секрет. Я смотрю на свою грудь, живот, рёбра и бёдра – они покрыты синяками и порезами. Фиолетовый, желтый, зелёный и синий оттенки усеивают мою бледную кожу, а большие и крошечные порезы свидетельствуют о том, как давно эти увечья появились на моём теле.

– Айзек!

С криком спрыгнув с кровати и набросив на себя рубашку, я выбегаю из дома.

Слишком поздно.

Айзек был в дюйме от того, чтобы избить Чарли до смерти.

А после прозвучал обвинительный приговор.

То, что Айзек признал вину, никак не сказалось на приговоре – ему присудили максимальный срок в пять лет за нанесение тяжких телесных увечий. Помимо прочего, его с позором уволили из армии.

Он отказался встретиться со мной.

Шестью месяцами позже я начала пить и пропускать школу. А ещё спустя три месяца потеряла заслуженную с таким трудом танцевальную стипендию.

Я всё потеряла. В мои восемнадцать всё, о чём я когда-либо мечтала, разлетелось на осколки… Включая и меня.

ГЛАВА 2

ЛИВ

Настоящее время

Запустив пальцы в волосы, я вонзаю ногти в кожу головы – эта боль на короткий момент помогает мне отвлечься от того праздника дерьма, в который превратилась моя жизнь.

– Чёрт! – Хмыкнула я, прислонившись плечом к грязной кирпичной стене, опуская руки вниз.

Сжав ладонь в кулак, я ударяю по кирпичной кладке, от чего кожа тут же треснула, и капельки крови медленно образуются вокруг свежих ранок. Не отрываясь, я наблюдаю за тем, как кровь струится по вытатуированному слову «Pain»[3] на нижней половине пальцев моей правой руки. Буквы расположены над ногтями, а на левой руке в зеркальном отражении - слово «Alone»[4], занимая еще и большой палец.

– Лив, какого чёрта ты творишь? – Крикнула моя подруга Хелена, наполовину выглянув из задней двери тату-салона, в котором она работает.

Из-за исходящего от неё гнева, я отвожу взгляд в сторону. Вместо того, чтобы смотреть на своего единственного друга. Её тёмные волосы сбриты с одной стороны, а остальные – свободно лежат на спине. На её пальцах фиолетовые перчатки, а на ногах – рваные джинсы и байкерские ботинки. Хел одета в плотную красную майку с чёрным черепом. Большая часть её тела покрыта татуировками, но сейчас моему взгляду открыта только змея, что овивает обе её руки и поднимается к шее – как и у меня. Мы очень похожи. Примерно одного роста – невысокие. Раньше у нас обеих был естественный коричневый оттенок волос, но теперь Хелена перекрасилась в чёрный, а я – в платиновый блонд. У нас обеих есть несколько татуировок, и мы обе танцуем в «ShadowBox» – стриптиз-клубе в Лондоне.

Хелена подходит ближе, и я не могу игнорировать исходящий от неё гнев, когда она прикасается ладонью к моему плечу.

– Какого чёрта ты бьёшь проклятую стену? Покажи мне свою руку сейчас же, – требует она, хватая меня за запястье, и, перевернув ладонь, рассматривает костяшки. – Что случилось? – Тихо спрашивает девушка.

Её голос звучит мягче, а вместо гнева в нём слышится беспокойство. И я не уверена, что из этого хуже.

– Кое-какое старое дерьмо, – отвечаю, увиливая от ответа.

– Видимо, сегодня обойдёмся без татуировки, – прошипела брюнетка.

Вырвав ладонь из её хватки, я вздыхаю и, потирая глаза, отвечаю:

– Сегодня ты сделаешь мне чёртову татуировку, Хел.

– Я не делаю тату сумасшедшим, – парирует она, скрестив руки на груди.

– Да, ты делаешь. Каждый проклятый день.

– Хорошо, туше. Сучка.

Вся её холодность пропадает, и она вновь разворачивается к двери.

– Идём, давай приведём тебя в порядок.

Я следую за ней в пустовавшую сегодня заднюю часть салона. Я всегда прихожу этим путём. Передняя часть соседствует с кофейней на противоположной стороне дороги. Однажды я совершила ошибку, позволив Джимми – бариста, который там работает – затащить меня в постель. Этого не было в моих планах, так что, если бы не алкоголь – этого никогда бы не произошло. Однако, с той неудачной ночи интерес Джимми ко мне не угас. Не то чтобы я была против. В смысле, он на самом деле симпатичный: светлые неряшливые волосы с выбритыми висками, красивые глаза цвета меди и татуировки на всем его шестифутовом[5]  теле, что, к слову, выглядит тоже очень даже неплохо. В то время как многие девчонки строят ему глазки, и, по крайней мере, три раза за день заглядывают к нему на кофе – я уж точно не вхожу в их число. Джимми горяч, но, несмотря на все свои достоинства, есть в нём один огромный недостаток – он не Айзек.

Я игнорирую тот факт, что за последние четыре года, которые Айзек провёл в тюрьме, он даже ни разу не позвонил. И всё с той же ужасающей легкостью игнорирую и тот факт, что хоть его и освободили пять месяцев назад – он так ни разу со мной не заговорил. Потому что неважно, сколько прошло времени, я не могу избавиться от той власти, что Айзек имел над моим сердцем. И не смогу никогда.

Он никогда не просил об этом, и вероятно даже не хотел этого… но, пусть даже не осознавая, но у него это получилось. Я принадлежу ему.

Зайдя на кухню и сев на стул, Хелена принялась копаться в аптечке. Мои мысли были где-то далеко, пока она очищала мои раны и обрабатывала порезы. Я вспомнила, разговор с Тобиасом, который произошёл спустя месяц, после того как Айзек вышел из тюрьмы.

– Ему просто нужно время, Лив, – сказал Тобиас, избегая смотреть в мои глаза.

Вспыхнув от гнева, я подалась вперёд, сидя на стуле. Зажав голову между коленей, я боролась с болью, грозившей разорвать меня на кусочки. Мне было известно, что Айзек не хочет, чтобы я навещала его, когда он был в тюрьме. Что он не хочет, чтобы я увидела, каково это быть там. Кроме того, зная его и учитывая, что произошло между нами, прежде чем он надрал задницу Чарли, я думала, что Айзек захочет поговорить со мной с глазу на глаз. Очевидно, я ошибалась. И с того момента, как он вышел на свободу – он избегал меня. Мужчина пропустил все семейные встречи. Извинения за извинениями – они взорвали мой мозг, тогда как дядя Саул и тётя Соф, да и Тобиас неустанно передавали его слова мне. Единственный, кто не повёлся на его оправдания, был Лоусон, и то только потому, что уехал в Университет.

– Сколько времени я должна дать ему, Тоби? Прошло уже четыре года, как его посадили за решётку, и месяц, как освободили – а Айзек всё ещё не хочет разговаривать со мной. Боже! – Я вскакиваю со своего места, из-за чего стул падает на пол. – Он должен ненавидеть меня, – кричу я, начав дрожать от переполнявшей меня злости.

– Хэй, – говорит Тобиас, подходя ко мне и заключая в свои объятья, прижимая к своей груди, пока мой гнев не сходит на нет.

Как только моё тело перестаёт дрожать, я отстраняюсь от него.

– Спасибо, Тоби, но я всегда буду в этом состоянии неопределённости, пока он не скажет мне, что творится в его голове. И Айзек знает, почему.

Сглотнув, я опускаю взгляд в пол, скрывая слёзы в глазах – никому не позволю увидеть мою слабость.

– Только он знает, почему, – шепчу я себе, уверенная, что это было так тихо, что Тобиас просто не услышал.

Моргнув, я беру эмоции под контроль, заставляя себя улыбнуться, прежде чем поднимаю взгляд на кузена.

– Скажи ему, что я хочу его увидеть, – шепчу, прикусив губу. – Вновь.

Тоби кивает, но с меня достаточно, поэтому я просто ухожу.

Это было четыре месяца назад, а Айзек так и не связался со мной. Так что, после месяца слёз я решила, что с меня хватит. Не в моих планах становиться тенью себя прежней. И с тех пор я не оставляю попыток двигаться дальше.

– Вот и всё, – говорит Хелена, возвращая меня в настоящее.

– Спасибо, Хел, – отвечаю ей, прикусив щеку в попытке сдержать эмоции.

У меня получилось не расплакаться, не спрашивать об Айзеке и не говорить о нём с той последней беседы с Тобиасом. Единственная проблема заключалась в том, что у меня не получалось отпустить это. Я пыталась, поверьте. Я не заботилась о себе для Айзека, когда он попал в тюрьму. Но сделала бы это, если бы он поговорил со мной, если бы сказал, что всё ещё хочет меня. После почти шести месяцев размышлений, он немного пришел в себя, а я – немного одичала. Начала пить и спать со всеми подряд. У меня не получилось сохранить танцевальную стипендию, работу или даже друзей. Я потеряла всё. Единственное, что было хорошего на протяжении всех этих лет – мои татуировки и дружба с Хелен. Она была моим тату-мастером для первой наколки, и всё ещё остаётся на этой должности для каждой последующей. Но где-то там, вне всего этого, девушка так же стала и моим лучшим другом.

– Ну, вот и всё. Радуйся, что после тебя у меня свободное место. Иначе, тебе пришлось бы ждать, чтобы закончить тату, – сказала Хел, подняв бровь. – Так что, продолжим - расскажи мне, из-за чего была та вспышка?

Я покачала головой, отказываясь разговаривать об этом, но, когда девушка поджала губы, я поняла, что она не отступит.

– По дороге сюда у меня было два телефонных звонка, – объясняю, встав со стула, заняв себя тем, что вытащила Red Bull из холодильника.

– И они были..? – Подталкивает продолжить Хелена, а её лицо исказилось в гримасе обеспокоенности.

– Первый – отказ от участия в групповом танце, – отвечаю я, опустив плечи.

С тех пор, как я вылетела из танцевальной академии, со мной занимается тётя Соф. Она знала, чего я хотела, но никто из нас не был уверен, что мне удастся этого достичь. Татуировки сделали меня непригодной для множества ролей. И то, что на моём теле их огромное количество означает только то, что их не удастся перекрыть. Кроме того, свою роль сыграл и тот факт, что я так и не окончила школу и не получила рекомендаций – это огромная чёрная метка для меня. Женщина говорила, что я удивительная, лучше, чем кто-либо, но это то, что сказал бы каждый из моей семьи. Мы с тётей Соф стали очень близки, и я люблю её, словно свою маму.

Годом позже я устроилась в «ShadowBox». Я работала в карточном магазине, что было так же скучно, как и звучало. Худшим из всего было то, что из-за маленькой заработной платы, мне пришлось остаться в родительском доме. Между мной и близкими постоянно происходили стычки. Они удивительные, и я люблю их, но им всегда было сложно дать мне свободу. Моя жажда свободы означала то, что они только крепче пытались удержать меня, отчего я словно задыхалась. Один мой старый друг предложил подработать стриптизом, упомянув «ShadowBox». Хоть это и насторожило меня, но мне была нужна новая работа. Сознательность – это не про меня, да и к тому же я умела танцевать, так что в каком-то смысле его предложение идеально мне подходило. Встретившись с Аллегро – владельцем клуба – и согласовав всё нужное – зарплату и рабочие часы – она предложила мне работу. Пораскинув мозгами, я решила, что если уж собралась заняться стриптизом, то иметь босса – женщину – не так уж и плохо.

Спустя пару месяцев я уже спокойно раздевалась во время танца. Я получала большую ставку, мой бос был справедливым, и я сдружилась со многими девушками, с которыми мне приходилось работать. Это дало мне свободу самовыражения, при этом достаточно большую зарплату, чтобы позволить себе арендовать небольшую каморку в Лондоне. А потом Хелена попала в финансовую яму, когда её соседка собрала свои вещи и просто ушла в один день, даже не предупредив. Хоть Хел и не была танцовщицей, её преимуществами было то, что она была милой и умела двигаться. Я спросила её, что она думает о стриптизе, и спустя пару недель девушка тоже устроилась в клуб. После этого мы стали жить вместе. Это имело смысл и было удобным для нас двоих. И с тех пор мы неразлучны.

– Хорошо, ты понимала, что шансы получить эту работу – мизерные. Татуировки для них – табу, и ты знала об этом. Но ты не из-за этого попыталась сломать свою руку о мою стену. Рассказывай, – скомандовала девушка, от чего я закатила глаза.

– Тоби звонил, – хрипло сорвалось с моих губ.

Хел чуть напряглась, расширив глаза, и я понимала причину её волнения.

– Айзек возвращается домой.

Хелена кивнула. Она в курсе каждой грязной детали истории, произошедшей между нами.

– Ты знала, что он несколько месяцев работал в Испании. Да ладно, Лив, и что из этого? – осторожно спрашивает девушка, понимая, насколько это болезненно для меня. Я никогда не плачу, всегда заставляя себя сдерживать слёзы. Но есть только одна тема, из-за которой мне не удаётся сохранить контроль над эмоциями.

– Он возвращается не один, – шепчу я, и одинокая слеза бежит вниз по моей щеке.

– О, дерьмо, – испугавшись моих слов, Хел чуть не выплюнула на меня свой напиток. – Кто? Расскажи мне, что, чёрт возьми, случилось?

Короткий смешок срывается с моих губ, но я только качаю головой.

– Шелли. Он встретил её там. Судя по всему, она работала кем-то вроде бармена, и я думаю, что он… – Чуть помолчав, я продолжаю, цитируя: – Встречается с ней с тех пор.

– Дерьмо, Лив, должно быть, всё серьёзно, если Айзек везёт её домой, правильно? – неуверенно спрашивает девушка.

– Наверно. В смысле, мне не с чем сравнивать. У него было множество подружек в старшей школе и в колледже, но, когда он попал за решётку… – я потираю шею.

– Хэй, это не твоя вина, – вскакивает Хел.

– Я знаю.

Подруга вопросительно приподнимает брови, и я в ответ только поднимаю руки в жесте «не стреляй».

– Честно говоря, это заняло много времени, но мне хорошо известно, что это не моя вина. – В моих словах звучит печаль, и они сполна выдают мою слабость, увидеть которую я позволяла всего нескольким людям. – С тех пор, как он вышел, это первый человек, которого он приводит домой. Это значит, что всё серьёзно… В смысле, раньше у него были «отношения-на-одну-ночь».

Эмоции вновь вырываются из-под контроля, и, в попытке прийти в себя, я прикусываю губу.

– Я уверена, что она отвратительная, стервозная и горластая, – отвечает Хелена беззлобно, как и любой хороший друг.

Не могу сдержать хихиканье от этих слов.

– Хорошая попытка, Хел, но ты видела Айзека?

И теперь усмешка сияет на моих губах.

Девушка тоже улыбается, хоть и видела этого мужчину только на фото.

– Чёрт возьми, ты права. Он из тех, кто может выбрать любую женщину. И это уж точно не будет горластая и стервозная подружка.

Я смеюсь, но этот звук выходит скрипучим, срываясь с моих губ. Мой мозг пролистывает воображаемый альбом с фото. На одной из них Айзек с другими девушками.

Подойдя ко мне, Хелена обнимает меня за шею, притягивая к себе так, чтобы устроить свой подбородок на моей голове. И прежде чем отстраниться, она проводит рукой по моим коротким волосам. Это прогресс для неё. Она не выносит физического проявления эмоций, во всяком случае уж не эти слащавые вещи точно.

– Идём, хватит говорить о членоголовом…

– Членоголовом? – Перебиваю сорвавшимся с моих губ вопросом.

Девушка кивает.

– Ах-хах, членоголовом. Если он не видит, насколько ты прекрасна, то тогда, учитывая, что Айзек даже не поговорил с тобой… Членоголовый, – пожав плечами, объясняет брюнетка, скрещивая руки на груди.

И я не могу сдержать улыбку.

– Итак, пришло время для татуировки. Что ты выбрала?

Девушка взволнованно хлопает в ладоши. И вам бы и в голову не пришло, что она сделала мне уже двадцать семь татуировок.

Я отворачиваюсь от неё. Не хочу видеть её разочарование, когда скажу, какую тату хочу.

– Здесь, – говорю я, указывая на местечко на рёбрах под сердцем. А после, мягко добавляю: – Я хочу «Owning Worthless» [6] , и клетку с заключённой в ней птицей рядом с надписью.

– Ты издеваешься, чёрт возьми? – Возмущается Хел.

– Не надо, хорошо? Это то, что я хочу. Просто сделай это, чёрт возьми, или я найду другого тату-мастера, который сделает это за тебя, – жёстко отвечаю. Мне не нравится спорить с Хеленой, но я найду кого-то другого, если потребуется, хоть мне и ненавистна сама мысль, что кто-то, кроме неё, будет татуировать мою кожу.

Вздохнув, девушка потёрла виски.

– Бога ради, почему? Почему ты хочешь татуировку, которая будет говорить, что ты ничего не стоишь? Ты не никчёмна, чёрт возьми, тупица!

– А-а-а! – Кричу я. – Я знала, что это плохая идея, обратиться к тебе. Мне нужно было пойти к кому-то другому.

Хелена выдохнула, расширив глаза и прикрыв ладонью свой рот, в неверии прошептав:

– Ты позволила бы кому-то другому раскрасить твою кожу?

Закатив глаза, я наблюдаю за разыгравшейся драмой. Однако, мне известно, что стоит мне на самом деле обратиться к кому-то другому – это ранит её.

– Пожалуйста, – с печалью шепчу я. – Мне это нужно.

– Можешь подождать день? Вернёшься завтра, а пока подумаешь, может, ты хотела бы что-то другое? Ради меня? – Хелена прикасается к моим рукам, глядя мне в глаза. – Я прошу тебя об этом, как друга. Не хочу, чтобы ты пошла к кому-то другому. Я сделаю для тебя эту татуировку, но действительно хочу, чтобы ты подождала день. Подумай об этом, посмотри, может, ты найдёшь что-то ещё, что переубедило бы тебя? Пожалуйста? – Умоляет она.

Вздохнув, я запрокидываю голову.

– Боже! Хорошо. Завтра я хочу, чтобы ты набила мне всё, что бы я не захотела, чёрт возьми, – отстранившись и скрестив на груди руки, ответила я.

Хелена кивнула.

– Конечно. Обещаю.

***

Посмотрев на время, я потираю ладони. Сейчас только девять вечера, но уже так чертовски холодно. Я жду, когда Хелена и Холли соберутся, пока я стою снаружи её квартиры. Холли всегда опаздывала, так что я решила подождать их здесь, зная, что это будет дополнительным стимулом для неё, чтобы поторопиться. Но, чёрт возьми, я замерзаю, даже несмотря на то, что надела самые тёплые джинсы, что были в моём гардеробе. Они с низкой посадкой и обнажают вершину тазобедренной кости, а короткая кофточка не прикрывает мой живот – я явно одета не для такого холода. Попытка закутаться в кожаную куртку не может обмануть мои затвердевшие соски. Застонав, я пнула камень своими чёрными сапогами на шестидюймовых[7] каблуках.

– Хэй, извини.

Холли едва может перевести дыхание, когда они с Хеленой выбегают из входной двери дома. Хелена надела плотное красное платье с вырезом на боках и чёрные DM сапоги. Холли же облачилась в короткую тёмно-бордовую кожаную юбку, в тон ей высокие сапоги по колено, и топ в чёрно-белую полоску. Сегодня её волосы красные. Холли каждую неделю красит волосы в разные оттенки. И, думаю, у неё новое колечко в носу.

– Волосы смотрятся отлично, Холлс, – говорю ей, как только мы направляемся в путь.

– Спасибо, Лив. А ты всё с той же платиновой пикси[8], что я видела тебя в последний раз, – отвечает девушка, указав на мои короткие волосы. – Тебе серьёзно пора задуматься об изменениях. Я говорила тебе, что обо всём позабочусь, просто скажи девушкам, с которыми работаешь, что я сделала это с тобой, – подмигнув, добавила она.

С тех пор, как я обрезала свои длинные волосы, она поощряла меня к экспериментам. Холли работает в салоне в городе, но она фрилансер, и надеется когда-то открыть собственный бизнес. Честно говоря, я серьёзно подумывала о том, чтобы отрастить обратно былую длину, потому что на самом деле скучаю по этому.

– Окей, Холлс. Я позвоню тебе завтра, и мы определимся со временем и местом, чтобы ты сделала это, – добавляю, когда она ударяет меня.

Десятью минутами позже мы вошли в «Jesters». Это клуб, который мы достаточно часто посещаем, потому вышибалы знают нас. Поприветствовав нас кивком и улыбнувшись, они без промедления пропустили нас внутрь. Я слышала, как возмущённо застонали люди позади, в ожидании своей очереди, но проигнорировала это, пройдя за дверь, направляясь прямо к Мэгги – даме, которая работала в гардеробной.

– Вечерние принцессы, – говорит пожилая женщина с ленивой улыбкой на её сильно загримированном лице.

– Хэй, Мэгги, только на эту ночь, пожалуйста, – отвечаю я, сняв кожаную куртку, и передавая ей с улыбкой на лице.

Она протягивает мне кусочек бумаги, и я быстро прячу его в бюстгальтер.

– Повеселитесь! – Кричит она, когда мы уходим.

Едва я ступила в первый зал клуба, услышав музыку, как моё тело стало само двигаться в ритм.

– Иди, – сказала Хелена, указав на танцпол. Но я лишь посмотрела на неё. – Давай… Мы с Холлс пропустим пару напитков в баре, и, возможно, подцепим парочку горячих парней.

Холли хихикнула над словами моей подруги.

Прикусив губу, я задалась вопросом, стоит ли мне оставлять своих друзей уже спустя тридцать секунд в клубе. А после трек сменяется на Sigma ‘Nobody to Love’, и я не могу сопротивляться. Я направляюсь на танцпол, и, прикрыв глаза, просто чувствую ритм. Моё тело движется интуитивно – словно музыка льётся из колонок прямо в меня. И в этот момент не существует ничего, кроме меня. Я – жизнь, любовь и свобода. Музыка и танец – вот, что позволяет мне вновь стать собой, позволив сбросить оковы отвратительных чувств и воспоминаний. Но это только сейчас. И как бы мне хотелось окунуться в это ощущение свободы каждый раз, когда я танцую.

И едва песня закончилась, как я почувствовала прикосновение к своему плечу. Открыв глаза, я увидела, как люди уставились на меня. Это совсем не удивляет – такое происходит часто, но только потому, что я танцор, и окружающие могут увидеть всё, на что я способна. Оглянувшись, я заметила позади Хелену.

– Эй, мы поднимемся наверх, чтобы занять столик. Ты с нами? – Спрашивает она.

– Да, – киваю в ответ головой. – Но я только поднимусь, чтобы посмотреть, где вы остановитесь, а после – спущусь в другой зал.

– Окей, – отвечает Хел, и я следую за ней через танцпол.

Одной из причин, почему мы всегда приходим в этот клуб, было то, что здесь много залов, и в каждом играет разная музыка. Если вы хотите рок – вы получите это. Танцуйте, они дадут вам это. Хип-хоп – ага, и это вы тоже здесь найдёте. Я люблю всю музыку, и могу танцевать под что угодно, потому что на самом деле люблю это место.

Я следую за ними наверх, где им повезло найти столик. Едва удостоверившись, что всё в порядке, я вновь спускаюсь вниз. И пропадаю на несколько часов, меняя зал за залом. После трех песен подряд, что не пришлись мне по вкусу, я решила вернуться к девочкам. По пути мне удалось прихватить из бара бутылочку воды.

Подойдя к столику, я увидела, что они уже обзавелись компанией – парочка парней сидит спиной ко мне. Меня одолели сомнения, но едва заметив, что Хелена чуть отвернулась от парней, словно чувствует себя не в своей тарелке – я решительно иду вперёд. Хел заметила меня, когда я была уже совсем рядом, её глаза расширились, и она отрицательно покачала головой. Мой пульс подскочил в волнении о том, что могло произойти. И едва я поняла, почему она так себя вела, как чуть не упала на пол, споткнувшись, чувствуя себя так, будто меня ударили в живот. Моё сердце болело, и, схватившись за горло, словно мне не хватает воздуха, я попыталась успокоиться. Но это было бесполезно. Мои ноги сами двигаются назад, и я спиной наталкиваюсь на кого-то. Мужчина. Придержав меня за бёдра, он что-то говорит, но я не понимаю его. Всё, что я могу видеть – лицо, по которому скучала годами – тот, кто не хотел встретиться со мной; тот, кого я безуспешно пыталась забыть.

– Виа, – слышу, как он произносит моё имя.

Я пытаюсь проигнорировать это, но он пожирает меня глазами, как и в ту ночь. Видеть его – всё, что я желала, но теперь, когда он здесь – я не могу справиться с шоком и смущением.

– Нет, – шепчу в ответ, под влиянием шока.

И в безрезультатных попытках остановиться, я разворачиваюсь и убегаю из клуба. Оставив свой жакет. Оставив своих друзей. Оставив Айзека.

ГЛАВА 3

АЙЗЕК

– Чёрт! – Процедил я сквозь зубы.

Это была она.

Спустя столько времени.

Словно мираж, она была совсем рядом со мной, и всё, что я смог сделать – смотреть, как она сбегает. Но, увидев её, я вновь могу дышать. Вие удалось разрушить те стены, что я возводил вокруг себя годами.

Моё сердце стучало в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется на свободу. В моих ушах шумело, а адреналин с сумасшедшей скоростью нёсся по венам. В течение последних нескольких лет, единственной целью для меня было выбраться из передряги – мне постоянно приходилось сражаться, и, иногда казалось, что моё тело находится в извечном состоянии адреналинового возвышения, но это никогда не ощущалось так, как сейчас. Оливия МакКенна всегда действовала на меня, как никто другой. Из-за неё я чувствовал себя живым. Неважно, насколько сломанной была моя жизнь, неважно, с каким дерьмом мне пришлось столкнуться – она единственная, кто мог пробудить меня, подарить надежду и помочь увидеть вещи в другом свете. И, когда Виа была рядом – я становился лучше, чем был на самом деле. И именно потому я так долго держался в стороне от неё.

– Ты ждал чего-то другого? – Прорычала мне сидящая по ту сторону стола девушка с волосами цвета вороного крыла.

Мне хотелось улыбнуться. Она была милой, когда чертовски злилась. Но я сдержал этот порыв, потому что, на самом деле, это ничуть не смешно. Девушка защищала своего друга, моего друга… Мою Вию. Она защищала её, выполняя ту работу, которая должна была быть моей.

– Нет, – ответил я.

Мой обычный ответ, из которого ничего не вытянешь, как меня и учили.

– Позволь мне спросить кое-что, Айзек.

Она выплюнула моё имя, словно, произнося его, чувствовала отвратительный привкус во рту. Я холодно посмотрел на неё, в ответ на что девушка только закатила глаза.

– Почему ты пришёл сюда?

Молчание. Я не мог ответить на её вопрос только потому, что правда была в том, что я сам не знал, почему пришёл сюда. Нет, это ложь. Я пришёл сюда, потому что хотел увидеть Вию, но в тот момент, когда наши взгляды встретились – осознал, что ничего не изменилось. Мне никогда не стать тем, кого она хотела. Я – не лучший вариант для неё. Мне нужно просто быть мужиком и убраться из её жизни. Так же, как я делал на протяжении последних нескольких лет. Не говоря и слова, я просто развернулся и ушёл, игнорируя то, как ругала меня задира. Вместо этого я сам проклинал себя за то, что оказался слабовольной киской и вернулся сюда.

***

– Трахни меня, – простонал я, когда солнечный свет начал жечь мне глаза.

– Хм-м-м-м, вновь, детка?

Раздражающий голос напомнил мне, что вчерашним вечером я вернулся домой с женщиной. В понимании того, что, к сожалению, она не исчезнет, я прикрыл глаза. Но как только её рука касается моего утреннего стояка, начиная работать, двигаясь вверх-вниз по моему члену, крепче зажмурившись, я позволяю себе насладиться эти моментом. Не то чтобы я помнил её имя – это не имеет значения, потому что, закрыв глаза, передо мной появляется только одна женщина – Виа. Я пришёл в себя, только когда мой ствол оказался внутри её влажного рта – и вот теперь пришло время взять на себя ответственность. Сделай она так, что я кончу – женщина будет ждать, что я отплачу ей тем же. И, когда десять минут спустя она всё ещё будет здесь – мне придётся вызвать такси, и выставить её задницу за дверь, потому что последнее, что мне хочется делать, так это позволить ей оседлать моё лицо своей киской.

Нет. Я отстраняюсь. И прежде чем женщина успевает произнести хоть слово, одев презерватив, я перевернул её и резко вошёл сзади. Это моя любимая позиция, потому что так мне не придётся видеть её лицо. Заворчав, я дал женщине, чью промежность я просто использую, немного прийти в себя, прежде чем начал двигаться, задав свой ритм.

Мне кажется, что в один момент я просто позвоню Вие. Положительная сторона того, что я называю Оливию этим прозвищем в том, что только некоторые люди знают, что это имя, поэтому, когда я сорвусь и назову его – я могу преподнести это как что-то другое. Я был так близко к тому, чтобы кончить, и мне нужно, чтобы эта сучка разделила со мной этот миг. И быстро. Потянувшись к её груди, я чуть ущипнул сосок, и женщина вскрикнула. И вот тогда я почувствовал это – сладкое блаженство, когда её киска сжимается вокруг моего члена, пульсируя и подталкивая меня к освобождению. На миг я замираю, потому что мне нужно дать своему сердцу время возобновить ритм.

Когда до меня доходит осознание того, что женщина не двигается, поднявшись, я направился в ванную, чтобы выбросить резинку в мусор. Поймав в зеркале собственное отражение, я на мгновение застываю. Сейчас мои глаза пусты. Повернув кран, я плеснул водой в лицо, а после, схватив полотенце, вытираю со своей кожи капли тёплой воды. Вздохнув, я потянулся к запасным треникам, которые держу на стойке для полотенец, а после – возвращаюсь обратно. Женщина всё ещё лежит на кровати, развернувшись ко мне лицом, и я не мог представить её в своей жизни, даже если бы от этого зависело всё. Протянув ей полотенце, я понадеялся, что из-за этого буду выглядеть не таким большим мудаком.

– Спасибо, детка, – промурлыкала она.

– Без проблем. Слушай, мне нужно поработать, хочешь, чтобы я вызвал тебе такси?

Я видел вопрос в её глазах, и молился, чтобы она его не озвучила. Обычно я чувствую такой типаж женщин, и любой ценой пытаюсь держаться от них подальше, но едва ли прошлая ночь задержалась в моей памяти, поэтому сейчас просто понятия не имею, что ждёт меня впереди. Тем не менее, я всегда мог постучать в дверь Шелли, обратившись за нужной мне помощью.

– Не, всё в порядке. Я свалю отсюда, – улыбнулась она.

На меня свалилось сладкое облегчение, и, вытащив ноутбук, мне пришлось сделать вид, что я занят, пока она одевалась.

– Итак, мне было весело, – пожала плечами женщина. – Может, мы могли бы это повторить?

Подняв взгляд, я осознавал, что мог бы пойти одним из двух путей.

– Нет.

Она ухмыляется.

– Пока, детка.

А после уходит, и я сжимаю челюсть. Мне повезло, на этот раз женщина была похожа на меня, она не имела ничего против быстрого траха и не надеялась на какое-либо продолжение – такой типаж крайне редок, и мне приходится быть осторожным с этим. Всего тридцать секунд в присутствии Вии, и я опять всё разрушил.

ГЛАВА 4

ЛИВ

– Идём. Прошло два долбанных дня.

– Фу.

Накрыв подушкой голову, я попыталась блокировать голос Хелены.

– Как много алкоголя ты выпила с ночи субботы? – Спросила она с досадой.

– Оставь меня одну, – проскулила я.

– Жизнь отстой, – отвечает Хел.

Девушка много ругается, но, когда она зла, соотношение количества произносимой ею брани и нормальных слов резко искажается.

– Правда? Хочешь вытащить мою задницу из постели?

– Ага. Прекращай хандрить. Членоголовый не стоит того. В любом случае, на эту ночь у нас есть работа.

Я выбрала неподходящее время, чтобы выглянуть из-под своей подушки. Глядя в сторону окна, я вижу только спину Хелен, а после она резко раскрывает занавески, и свет наводит на меня ужас. Я мгновенно слепну.

– Боже, воняет так, словно скунсы затеяли здесь пьяную драку, – пожаловалась брюнетка, открывая все окна.

Накинув одеяло себе на плечи, я прижимаю к себе подушку, мысленно отсчитывая десять секунд, прежде чем она вытащит моё тело из этого кокона.

Неподвижно лёжа на кровати, я понимала, что больше не могу драться с ней. Она была хорошей, дав мне два дня – на два больше, чем Хел хотела мне дать. Я уверена в этом.

– Отлично, – пробормотала я, проведя рукой по лицу.

– Наконец-то, я достучалась до тебя. Жду в гостиной, по телевизору должно быть что-то адекватное. А ты – отправляйся в душ. Сейчас же, – скомандовала девушка.

Открыв один глаз, я наблюдаю из-под руки за тем, как она собирает моё одеяло.

– Что ты делаешь? – Не могу сдержать это ворчание.

Хел останавливается, нахмурившись.

– Детка, думаешь, я оставлю тебя наедине с этим? Эм, нет. А теперь, поторопись!

Таща за собой моё бедное одеяло, Хел выбегает из комнаты.

Когда она уходит, я сажусь и тянусь за своим телефоном. Не могу сдержать облегчённый вздох, когда нахожу его рядом со своим матрасом. Зажмурившись, я не могу сказать, хочу ли я смотреть на это. Я знаю, что отправила Айзеку сообщение, пока развлекалась вчера в своей кровати с JD[9]. Чуть опустив голову, я рассматриваю пол, и да, замечаю пустую бутылку – я выпила всё.

– Прости JD, это было хорошо, пока оно продолжалось… Мне кажется, – шепчу я прозрачной бутылке, потирая затылок.

Больше не могу оттягивать этот момент. Мне нужно увидеть, что я отправила ему, и что получила в ответ.

– Не слышу шум воды! – Прокричала через всю квартиру Хелена, от чего я усмехнулась.

– Я как раз на пути туда, так что заткнись, – ответила я.

На удивление, бурное похмелье обошло меня стороной. Из-за полной бутылки виски мои воспоминания были размыты, но я не чувствую себя плохо – всего лишь вымотанной.

Почистив зубы, я беру свой телефон, но, когда я проверяю его – батарея разряжена, и я не могу решить, расстроена я или чувствую облегчение. Со вздохом подключив мобильный к сети, чтобы немного зарядить его, я направляюсь в ванную. Звучит странно, но это не так. Это всё, что мне сейчас нужно, и, ожидая пока нагреется душ – включив свой iPod, я запускаю плеер. Под душ я встаю под песню Джанет Джексон «Again» – кажется, будто она рассказывает мою собственную историю.

Прикрыв глаза и позволяя воде омыть моё тело, я тихо напеваю мотив песни. Мне достался талант моей мамы, но об этом мало кто знает. Мама была великолепной, когда дело касалось пения. Я – не она, и никогда не хочу ею быть. Кажется, когда я была младше, мне хотелось как можно больше отдалиться от родителей из-за того, что они старались удержать меня, так что я никогда не пела для них. К счастью, они мало интересовались моим голосом. В любом случае, всё моё внимание было посвящено танцам – я часами пропадала в студии тёти Соф, оттачивая собственные навыки. Никого не интересовало, хороша ли я ещё в чём-то – видимо, для моей семьи было достаточно одного моего таланта. Интересно, чем сейчас занимается Айзек, потому что я точно знаю, что он невероятно одарён.

На этой ноте трек сменился на песню Джанет «Anytime, Anyplace», и я не могу сдержать стон. Не могу перестать думать об Айзеке – он годами был в моей голове, и его неожиданное появление пару дней назад только вновь подтолкнуло мужчину на первый план в моих мыслях. Хоть я и сбежала под наплывом эмоций, это не уменьшает того факта, что мои голодные глаза осмотрели каждый его кусочек.

Он всё ещё в моих мыслях, когда я скольжу рукой вниз по своему животу.

Прикрыв глаза, воскрешаю в памяти то, насколько широкими были его плечи, то, как выделялись мышцы под его джемпером. Его тёмные волосы – когда он вернулся из армии, они были короткими, а теперь же – отросли. А идеальная гладкость его лица сменилась сексуальной тёмной щетиной. У него были тёмно-синие глаза – их оттенок был почти сине-чёрным, как глубины океана. Независимо от того, какие щиты я пыталась возвести между нами – этим глазам удавалось находить малейшую брешь в моей защите, разрушая её на осколки. Как и всегда.

Прислонившись головой к плитке, я ласкаю свой клитор, представляя, как объезжаю своей киской его лицо, покрытое жёсткой щетиной. В тот единственный вечер, который у нас был – мы не делали подобного. Я была девственницей, и он знал это. Айзек был нежен, осторожен, и всё в той ночи было наполнено любовью. Думаю, вот почему он ушёл, а после и игнорировал меня так долго. Вот почему я стала такой. Всегда был лишённый всякого смысла секс – одна ночь, иногда две – но это всегда был только секс. Я занималась всеми грязными вещами, которые вы только можете представить – с безымянными, безликими людьми, и мне удавалось никогда не вспоминать об Айзеке до этого. Клянусь.

– Готово, – глупо говорю я, входя в гостиную, вытирая волосы полотенцем. – Ты смотришь Джереми Кайла?

Не могу сдержать смешок, когда вижу это телешоу, и то, как Хелена уставилась на экран.

Не отрывая взгляда от происходящего, она пробормотала:

– Ах-хах, этот парень переспал с подругой своей матери – можешь представить это дерьмо?

– Хм-м-м-м, думаю, вероятно, могу.

– Серьёзно, там была женщина, которая сказала, что её парень убил её хомяка. Это шоу просто чокнутое… и это мне нравится.

– Серьёзно?

Не могу сдержать зевок.

Хелена энергично кивает головой.

– Ага, после этого, чёрт возьми, я чувствую, что моя жизнь едва ли не идеальна.

Бросив взгляд на экран, я задаюсь вопросом, по меркам Джереми Кайла – какой бы мне подошёл хэштег?

«Мам, Пап, я влюблена в своего кузена. О, и он лишил меня девственности».

Или, может быть:

«Почему ты лишил меня девственности, а после игнорировал годами?»

Или динь-динь-динь! У нас есть победитель!

«Я лишил её девственности. А теперь она не хочет оставить меня в покое. Бывшая-Сталкер».

– Что за странное выражение лица? – Спросила Хелена, повернувшись ко мне телом.

– Какое выражение?

– Не знаю, – она задумчиво прикоснулась к подбородку. – Словно Санта Клаус застрял в моём камине, а моя собака помочилась на любимую пару обуви. Вот такое выражение.

Пожав плечами, не могу сдержать смех – словно бальзам, это позволяет мне почувствовать себя лучше.

– Позволь мне проверить мой телефон, – говорю я, помчавшись обратно в комнату.

Боковым зрением я замечаю, что Айзек ответил на моё сообщение, но намеренно не смотрю, что он написал, листая вверх. Мне нужно вспомнить, что я отправила ему, прежде чем прочту его ответ.

Я: Почему ты объявился вчера, когда прошло столько времени? Это было мне назло?

Хорошо, моё первое сообщение достаточно неплохо написано. Смутно припоминаю, как печатала его, если честно. Кажется, это было всего после пары бокалов JD.

Айзек: Я не знаю, почему я вернулся.

Я: Это не грёбанный ответ.

Айзек: Это всё, что у меня есть.

Я: Пошёл нахрен, Айзек.

Айзек: Милый ротик.

Я заметила, что между этим сообщением и следующим прошло около часа.

Айзек: Мне жаль.

Я: Жал заа чо???

Хм-м-м-м, видимо к тому времени мы с JD подружились намного лучше, чем часом ранее.

Айзек: Ты пьяна?

Я: Нен твоё делоооооооо

Айзек: Ты не дома? Где ты? Ты с друзьями?

Я: Чш-ш-ш, слишком много слов

Айзек: Оливия!

Я: Айзееееееееееек, хехеххехехе

Хорошо, видимо в тот момент я нашла себя невероятно смешной.

Айзек: Нам нужно поговорить. Позвони мне.

Следующее сообщение было отправлено этим утром. Дерьмо.

Я застыла, глядя на телефон. И, прежде чем успела передумать, открыла сообщение.

Я: Не могу сегодня. Не уверена, что смогу.

Я не жду его ответ. Выключив телефон, бросаю его в сумку. Работа сможет отвлечь меня сегодня вечером, и, чёрт возьми, я буду более чем рада этому.

ГЛАВА 5

АЙЗЕК

– Мне всё равно, как ты это сделаешь, но закончи с этим дерьмом, – приказываю я.

– Они сбежали с убежища. Что ты хочешь, чтобы я сделал, Кэйн? – Спрашивает Дарвин.

– Найди их, – скомандовав, я сбрасываю звонок.

Дарвин – моя правая рука. Из-за соображений безопасности, мы не используем наши имена. Я получил свой позывной, когда присоединился к команде. На самом деле, это моё второе имя – но теперь оно стало моей жизнью.

Кэйн. Секретные операции.

Кэйн может запачкать руки, занимаясь другими вещами… Айзек же никогда не посмел бы это сделать. Раньше я использовал личность Кэйна, чтобы отделить плохое от хорошего. Но теперь, мне кажется, что каждый день я теряю Айзека, и по чуть-чуть становлюсь Кэйном.

С секретными операциями я справлялся легче, чем вы могли бы себе представить. Вне моей работы существует только пять человек, которые знают о моей специализации, и четверо из них думают, что ввязался я в это из-за увольнения из армии, после того как попал за решётку. И только мой дядя Дейн знает правду – это то, чем я собирался заняться после всего произошедшего. Именно его связи я использовал, чтобы совершить этот переход от света к тьме. Вот почему я приехал домой на восемнадцатый день рождения Вии – всё было организовано ради того, чтобы состоялась моя встреча с ними на следующий день.

Я был в чёртовом экстазе, увидев её вновь, но тот мудак, Чарли, нарушил наше уединение – и разочарование вновь охватило мою душу. Я понимал, что она не останется в одиночестве, ведь Виа чертовски красива, как снаружи, так и внутри. Но, увидев её с ним… Это не остановило моё разочарование, а только подстегнуло к действиям. И я не мог ничего с собой поделать. Я любил её тогда – я всегда был влюблён в неё. Так что той ночью она стала моей. И хотелось бы мне сказать, что, знай я, что Виа девственница – я бы остановился, но правда в том, что… Я эгоистичный ублюдок. Когда я понял, что стану её первым – меня охватил чёртов восторг. Я понимал, что поступаю, как мудак, но, по правде, об угрызениях совести речи тогда и не шло. Это было единственной вещью в моей жизни, которую я сделал правильно. Мне хотелось бы заявить на неё свои права, сделать своей.

Но я не могу. Моя жизнь – моя работа. И это диктует мне тот выбор, который я должен сделать. Она никогда не будет моей, неважно, как сильно я бы этого хотел. Это решение не в моих руках.

Это моё жизненное предназначение. Я отказался только однажды, а на второй раз – засомневался в этом решении. Я считал, что пропустил встречу, и Секретная служба закрыта теперь для меня, но когда я вошёл в Вию – то понял, что она – именно то, что мне действительно было нужно. Я был готов полностью изменить свою жизнь. Навсегда. Только для неё. Тем утром я почувствовал умиротворение, спокойствие. Мне хотелось поцеловать каждый дюйм её тела, разбудив девушку своим языком. А потом я увидел, что её кожа буквально усеяна грёбаными порезами и синяками. Первобытная ярость сокрушила меня, лишив всякого самоконтроля.

В тот день я стал преступником – это не было тем, чему учила меня армия, но это было то, кем я являлся на самом деле. Потеряв контроль, мне хотелось убить его. Я пытался. Чёрт возьми, у меня это почти получилось. Даже сейчас, после стольких лет, я не чувствую угрызений совести. Всё, что я чувствую – опустошение от того, что этот мудак всё ещё жив. Осознание того, что я сижу за решёткой, было открытой раной: мне было под силу дать Вие только одно – безопасность, но, сделав это, я лишил её единственного, что она хотела. Меня. Как я уже говорил, я эгоистичный ублюдок.

И, в конце концов, я решил сохранить её в безопасности – и это было всем, о чём я мог думать.

Дверь моего офиса распахивается и ударяется о стену.

– Что произошло, чёрт возьми? – Кричит Шелли. Её лицо покраснело.

– Никола сбежал, Крэйг преследует его, – ответил я, откинувшись назад в своём кресле.

– Дарвин? – уточняет женщина, присаживаясь на край моего стола.

– Он сейчас ищет его.

– Чёрт! – Вновь кричит Шелл.

– Успокойся, он найдёт его.

– Как ты можешь так спокойно сидеть здесь? Словно три месяца работы не пошли коту под хвост?

Её голос похож на рычание, и, встав, Шелли принялась наматывать круги по комнате. Вновь и вновь.

– Потому что я знаю, где они, – небрежный ответ срывается с моих губ.

– Прости? – Прошептала она, повернувшись ко мне лицом.

– У нас утечка. Мне нужно было их выкурить. К слову, ты пропустила это, – усмехнувшись, говорю я.

– Пошёл ты, Айзек. Пошёл ты!

Женщина выбегает из комнаты, хлопнув дверью. Шелли – единственная, кто зовёт меня моим настоящим именем.

Вздохнув, я нашёл пульт своего стерео. Нажав на кнопку и откинувшись назад, я прикрываю глаза, наслаждаясь плавным голосом John Mayer, поющего свою «Gravity». Однажды моя мама показала мне видео того, как Виа танцевала под эту песню. И я не смог выбросить из своей головы эту картинку. Раньше мы танцевали вместе. Мама учила всех своих сыновей, но моим партнёром всегда была Оливия. А теперь она чертовски меня ненавидит, но, чёрт возьми, я всё ещё люблю её.

Когда песня заканчивается, я со вздохом тянусь к своему телефону. Человек на том конце отвечает почти мгновенно.

– Вызови мне машину, – бросил я, завершая вызов.

У меня нет времени на любезности. И чем меньше на моей работе у меня будет друзей – тем лучше. Друзья умирают, оставляя после себя боль, хоть шрамы и затягиваются со временем. Вот только сердце так никогда не сможет.

***

Я смотрю на Шелли, а затем на Маркуса.

– Вы же не думаете, что это я, – усмехается мужчина.

Это игра. Всё это. Мне видны бисеринки пота у кромки его волос. Его зрачки расширены. Либо потому что он лжёт, либо потому что под кайфом. Мне известно, что он недавно посетил Брэндона, и я чертовски уверен, что это было больше, чем заначка с травкой. Взгляд мужчины мечется между мной и Шелли. Иногда он смотрит на Виктора, который стоит возле двери, ожидая, чтобы отвезти нас назад. Я оставляю вопрос Маркуса без ответа. Я знаю, что это был он. И у меня есть доказательства, подтверждающие это. Эта работа опасна – у нас достаточно врагов, поэтому нельзя допускать того, чтобы на твоей стороне завелась крыса.

Запустив руку под куртку, я, вытащив из тайника нож, метаю его через всю комнату. Маркус не видит его приближения, пока не становится слишком поздно. К тому моменту, как лезвие входит в его трахею, я метнул ещё один нож, и он попал аккурат в сердце мужчины. Его глаза расширяются, и Маркус падает на пол, испустив свой последний вздох.

– Чёрт возьми, ты бесчувственный, – фыркнула Шелли, прежде чем развернуться и выйти за дверь.

– Позвони Клинту, пусть уберётся здесь, – приказываю я Виктору, следуя за женщиной.

Иногда моя работа может быть жестокой. Но я хорош в этом. Это то, что я умею. И если Виа узнала бы эту мою сторону – она никогда больше бы не посмотрела на меня с той любовью, которой горят её глаза.

Я поступаю правильно по отношению к ней. Обеспечиваю её безопасность, в которой она так нуждается. Безопасность от меня.

ГЛАВА 6

ЛИВ

– Он объявился вот так просто? Как гром среди ясного неба? – Спросил Тобиас.

Потирая круговыми движениями виски своими указательными пальцами и прикрыв глаза, я отвечаю:

– Я так и сказала, Тобиас, – чуть сильнее зажмурившись, вынуждаю себя продолжить: – Ты с ней встречался? Не хочу спрашивать, но мне нужно знать.

– Да, – прошептал мужчина.

Кивнув, я направляю на него всё своё внимание. Выражение его лица выдаёт мужчину с головой – она понравилась ему, но Тоби на моей стороне. Он беспокоится обо мне.

– Всё в порядке. Она может тебе понравится, – сдавленно смеюсь я.

Мы оба знаем, что это фальшь, но никто из нас не решается ничего сказать на этот счёт.

– Хочешь потанцевать? – Спрашивает кузен, пытаясь отвлечь меня.

Усмехнувшись, я киваю головой.

– Конечно, что за песня?

– Clean Bandit «Rockabye», – отвечает Тобиас, направляясь к стерео.

Встав перед зеркалом, я начинаю свои движения. Вытянув руки, я прогибаюсь в талии и вытягиваю спину. Чувствую прикосновение его ладони к своему позвоночнику.

– Готова? – Спрашивает кузен.

Выпрямившись, я разворачиваюсь к нему лицом, чуть отступая назад. Тобиас почти одного роста с Айзеком – они так странно похожи. Айзек старше его всего на год. И я часто ловлю себя на мысли, что, глядя на Тобиаса, вижу совсем другого мужчину.

– Ага, – улыбаюсь в ответ.

Тоби обнимает меня за шею, притягивая к себе так, что я утыкаюсь носом в его широкую грудь.

– Всё будет в порядке, – говорит мне мужчина.

А после без промедления отстраняется, нажимая на кнопку на пульте дистанционного управления, который я даже не заметила в его руке. Мгновение, и он скользит по полу с первыми нотами песни.

Так же, как и с Айзеком, мы с Тоби годами тренировались вместе. Однако с Тоби это всегда было не больше, чем танцем, в то время как с Айзеком – в каждом нашем движении сквозила химия.

Вместе мы сливаемся в современном уличном танце. Одна песня сменяет вторую – мы не заметили, как прошло несколько часов, пока потные и уставшие не оседаем на пол, не в силах продолжать. Грудь покалывает от тяжелого дыхания, когда мы вместе прислоняемся спинами к стене. И хоть мы оба истощены, но с наших уст не сходит улыбка.

– Мне перезвонили насчёт вакансии танцора на X-Factor, – поделился со мной Тоби.

Чуть наклонив голову, я замечаю, что мужчина съежился. Он волнуется о том, чтобы не причинить мне боль.

– Это… Это потрясающе, – пробормотала я, касаясь рукой его плеча, давая понять, что всё в порядке.

– Мне жаль, что не рассказал тебе раньше, я просто…

– Я поняла. Честно, я понимаю. Тебе никогда не стоило волноваться о том, что это расстроит меня. Ты – потрясающий танцор, и ты заслужил это, – утешаю его.

– Ты тоже, – прошептал в ответ Тоби.

Задумчиво улыбнувшись, я чуть наклоняюсь вперёд, оставляя поцелуй на его щеке.

– Люблю тебя, Тобиас.

– И я люблю тебя, Оливия.

Мы улыбаемся друг другу, но в каждом из нас сидит печаль.

– Я люблю его, Лив. И я знаю, что ты тоже, но я не знаю, что будет, если он когда-то вернётся к нам. Его не было так долго… И я имею в виду не только физически.

Покачав головой, я убираю пряди волос, прилипшие к моему лбу.

– Всё в порядке. Пришло время двигаться дальше, – ложь так легко срывается с моих губ.

***

– Вот.

– Что это? – Киваю на странное подобие ткани в руках Хелены.

– Это кукла-Вуду. И, судя по тому, что я вижу – всё шло к этому дерьму. Вот.

Она толкает мне в руки жуткую хреновину. Я приподнимаю это… за волосы? По крайней мере, мне кажется, что это волосы.

– У неё нет глаз, – шепчу я.

Хелена пожимает плечами.

– Я попросила Гарри сделать мне одну на днях.

– Гарри! – Вскрикиваю я, спрыгивая со своего стула. – Пожалуйста, скажи мне, что ты говоришь о другом Гарри, а не о нашем жутком соседе-извращенце. Скажи мне!

Хелена поднимает невинный взгляд в потолок, прикусив нижнюю губу.

– Трахни меня в зад ершом. Что ты наделала? Теперь он никогда не оставит нас в покое, – простонала я, присаживаясь на своё место.

– По крайней мере, ты можешь назвать её Айзеком, и насадить её на иглы. И я предлагаю использовать экстра-длинные иглы для дыры в его заднице.

– У этого есть дыра в заднице?

Не уверена, меня тошнит от этого вопроса или я просто ошеломлена им.

– Ага, у куклы тоже есть потребности, – подмигнув, ответила Хел.

– Чёрт возьми, во что превратилась моя жизнь? – Пробормотала я себе под нос.

– Хэй, я пыталась сделать что-то милое, – ворчит Хел, сложив руки на груди и отворачиваясь от меня.

– Я собираюсь на работу, – отвечаю я, бросая страшного кукольного монстра на кухонный стол, оставив его наедине с Хеленой.

***

– Хэй, Аллегро, – кричу я через весь пустой клуб, когда Деннис – один из вышибал – пропускает меня внутрь.

– Хэй, девочка, ты в хорошей форме для сегодняшней ночи?

– Как и всегда, – кричу в ответ, прежде чем свернуть в сторону раздевалок.

Расправив плечи, я включаю свой iPod, остановив выбор на Coldplay «Hymn for the Weekend». Прикрыв глаза, я наслаждаюсь тишиной, не в силах остановить себя от пения, пока танцую в пустой раздевалке. Песня заканчивается, сменяясь Adele «Send my Love» [10] . Вздохнув, я выключаю плеер.

– Вау, ты зря тратишь здесь время, – говорит мне Аллегро, медленно хлопая.

– Спасибо, но никто больше не хочет меня, милая. Их слишком много, – я указываю на татуировки на своей руке.

– Ну, тогда они чёртовы глупцы. Я не знала, что ты умеешь петь, – задумчиво говорит женщина, потирая подбородок.

– Даже не думай об этом. Это не Мулен Руж[11] , и я не собираюсь валяться на пианино на сцене и петь.

Аллегро смеётся.

– Ага, не уверена, что твои клиенты оценят это. В любом случае, они не приверженцы классики.

Я фыркнула.

– Только им об этом не говори.

– Словно они ещё не знают об этом, – издевается женщина.

– Правда. Итак, что ты хочешь, чтобы я сделала этой ночью?

– Хм-м-м, у меня есть для тебя новый наряд.

– Правда? – Смущённо спрашиваю я. Обычно мы сами занимаемся своей одеждой.

– Ага, на днях я ходила по магазинам и увидела вещицу, которая, я думаю, идеально тебе подойдёт. Она не похожа на то, что ты обычно носишь, – говорит женщина, принявшись копаться в сумке, которую я раньше не заметила. – Я думала о твоих татуировках, а после – увидела этот комплект. Между этим и твоими тату будет удивительный контраст. Но, как и всегда, ты сможешь одеть всё, что захочешь, – добавляет Аллегро, вытаскивая из сумки самый красивый комплект кружевного белья, который я когда-либо видела. Должно быть, он стоит целое состояние.

– Чёрт, – прошипела я.

– Вот, – произнесла Аллегро, отдав мне сумку и нижнее бельё, прежде чем выйти из гримёрки.

Боже, я люблю своего босса.

– Вау, – прошептала я, касаясь мягкого кружева.

Мои мысли возвращаются к Айзеку, и я задаюсь вопросом, понравилась ли бы я ему в этом наряде?

– Хватит, – приказываю себе, прежде чем запихнуть нижнее бельё обратно в сумку.

ГЛАВА 7

АЙЗЕК

– Ты что, ходишь с закрытыми глазами или что?

Моргнув несколько раз, я сжал челюсть, прежде чем ответить:

– Почему ты так говоришь, дядя Ди?

– Не могу поверить, что должен растолковывать тебе это дерьмо. Весь в отца.

Дядя Дейн запрокинул назад голову, не скрывая ухмылки на своих губах.

– О чём ты говоришь, чёрт возьми?

Семья или нет, но я злюсь, не понимая, что имеет в виду мужчина. Сейчас моя голова занята совершенно другим. И последнее, что мне сегодня нужно, так это то, что он вызвал меня, просто чтобы поболтать в чёртовом парке.

Дядя Дейн поднимает голову, но пока избегает смотреть в мои глаза. И тогда он позволяет мне увидеть одно из его прежних «я». Вот теперь я вижу, почему люди боялись его, хотя с нами он всегда был любящим. Даже в его возрасте, когда он учил меня тому, как быть мужчиной и подниматься с колен.

– У твоего отца были несколько хреновые представления о твоей матери, – говорит мужчина, а мои плечи застывают в напряжении. – Не то, что ты подумал. Никогда, чёрт возьми, в таком направлении, – прорычал мне дядя Дейн.

Я мгновенно расслабляюсь, но спустя всего миг вновь застываю в напряжённом ожидании, когда он расскажет мне всё остальное.

– Он думал, что недостоин её. Но не стоит вникать в это. Это их дело. Есть кое-что, что тебе знать не следует. Но, вот что я скажу: он любит твою маму. Для него никогда не существовало кого-либо другого, но мне пришлось заставить его осознать, что она чувствует по отношению к нему то же самое, что и он к ней. А теперь, видимо, я должен вытаскивать и твою голову из твоей задницы.

– Всё это трогательно, дядя Ди, но я не понимаю, почему ты считаешь, что мою голову нужно вытаскивать из моей задницы, – отвечаю я.

– Она работает в «ShadowBox», – прорычал мужчина.

Моё тело каменеет. Я слышу шум крови в своих ушах, а мои ладони сжимаются в кулаки.

– Не в моих силах заставить её бросить это, но она твоя. Она всегда была твоей. Я не видел, как она танцует. Хвала Христу. Потому что, если бы я увидел – ничто бы не остановило меня от того, чтобы стащить её со сцены, запихнуть в мою машину и оттащить к моей сестре. Я собираюсь поговорить с Пи и Коном – им нужно вмешаться в… если ты не сделаешь это.

– Я разберусь с ней.

Мой голос похож на низкое рычание. Я пытаюсь заставить своё тело двигаться, но мой мозг всё ещё пытается осмыслить услышанное. Виа работает в стрип-клубе? Нет. К чёрту это. Виа – стриптизёрша в грёбаном стриптиз-клубе.

– Вижу, ты зол, племянник. Обуздай это. Твои дела с Лив не должны идти по этому пути. Ты словно бульдозер ворвёшься туда и вытащишь её, но это всё, что тебе удастся сделать. Она выставит тебя прочь. Она похожа на свою мать.

Голос мужчины звучал мягче. Он принадлежал дяде Дейну, а не секретному оперативнику Дейну.

– Почему это должно меня волновать? Моя цель – просто вытащить её из этой грёбаной дыры, и убедиться, что Оливия не будет показывать своё грёбаное тело каждому отморозку в Лондоне.

– Тога мне всё ещё не удалось вытащить твою голову из твоей задницы, – выплюнул дядя Дейн.

– Ты знаешь мою ситуацию, и тебе прекрасно известно, что представляет собой моя жизнь. Ты знаешь, – подчеркнул я.

– Ты прав. Я знаю. Но я так же знаю и то, что жизнь коротка, и не стоит упускать ни единой грёбаной секунды, Айзек. Поверь мне.

Глядя вперёд, я молча ждал, когда дядя Дейн закончит свою речь.

– Айзек, ты знаешь Лив всю её жизнь. И она имеет отношение ко всему, что связано с тобой. Она не может оставить тебя в прошлом.

Дядя Дейн осторожно касается рукой моего плеча.

– Ты должен знать это.

Кивнув, я отвожу взгляд в сторону.

– Она моя кузина. Моя семья.

– И, если ты не начнёшь действовать – она ею и останется. Однажды ты откроешь глаза и поймёшь… Что она принадлежит кому-то другому, – мужчина пару раз хлопнул меня по плечу, а после отстранился, уходя вдаль по дорожке. Замерев и чуть обернувшись, дядя Дейн добавил: – Два дня, Айзек. А после я пойду и поговорю о Лив с Пи и Коном. Дай мне знать, что ты решил проблему, или… Или, если нет – её решу я.

Моё огромное тело приземляется на скамейку. Вздохнув, я принимаю решение. Сегодня вечером я пойду в «ShadowBox». Эта ночь – последняя, когда Оливия МакКенна снимает свою одежду для кого-либо. Слова «кроме меня» всплыли в моей голове. Но я заставляю себя выбросить эти мысли прочь.

– Чёрт, мне нужно держать это в тайне, – пробормотал я под нос.

ГЛАВА 8

ЛИВ

Я рассматривала своё отражение в огромном зеркале. Мой взгляд порхал вверх и вниз, и снова вверх. Комплект из бюстгальтера и френч-кникерс[12] просто великолепен, и, несмотря на то, что он не предназначен для танцев на шесте – такой удобный и эластичный. В тот момент, когда Аллегро показала его мне – я поняла, что это как раз то, что мне нужно. Комплект так отличается от той синтетики, в которую наряжаются другие девочки. И, вися на шесте вниз головой, показывая свою грудь всем незнакомцам в зале – мне хотелось выглядеть максимально привлекательно. И этот тёмно-бордовый оттенок смотрелся просто великолепно на моей бронзовой коже, а сам факт того, что это кружево – сделал всё только более пикантным. Моё внимание переключается на туфли – чёрные, с высоким каблуком и открытым носком. Я купила их только из-за прикреплённых к ним лент. Мне всегда нравились ремешки, которые вились вокруг лодыжек к голени. Ленты на туфлях переплетались крест-накрест, а затем ещё раз, поднимаясь практически к самим бёдрам. Татуировки, покрывавшие большую часть моего тела, только дополняют общий вид. И я даже не сомневаюсь в том, что этот новый наряд произведёт фурор.

Люди говорят, что для того, чтобы выполнять эту работу, нужна уверенность. Лжецы. Дело не в уверенности. Дело в месте, что позволяет отпустить всё дерьмо, что тянет тебя вниз. И я нашла такое место. Но это не самое дно – оно ещё ниже. Стриптиз не принадлежит к числу тех вещей, которым, я думала, будет посвящена моя жизнь, но мне нравится эта возможность сбежать от реальности – это ощущение свободы, что даёт мне моя работа. Работай я в одном из западных шоу – мне пришлось бы танцевать по чьей-то программе. Не по своей собственной. Никогда по своей.

На этой сцене единственное требование, которое мне предъявили – быть сексуальной. Движения выбираю я. Они все – мои. Мне всегда хотелось работать в театре, но этот корабль уже давно уплыл. А теперь, после года работы здесь – я понимаю, что это больше не волнует меня. Я могу быть, кем захочу, играть роли, делая свой собственный выбор. Или же я могу быть просто Лив. Это мой выбор. Когда страх прошёл, я поняла, что там нет никого, о ком беспокоиться, на кого злиться. Ну, никто из них не имел права голоса в моей жизни. Я знала, что смогу это сделать и, либо рассматривать это как работу, которая требует самоуверенности, чтобы со всем справиться, либо я смогу принять это как свою сцену, как шанс стать той, кем я хотела быть. Эта мысль позволила мне почувствовать себя свободной. И это ощущение длится до сих пор.

В новом наряде, с новой песней я выхожу на сцену.

Заняв своё место, я стою, расставив ноги, прижимая руки к прохладному стальному шесту, в ожидании первой пары нот. Мои глаза закрываются сами по себе, когда я слышу песню «Pillowtalk» от Zayn Malik. Но едва вспыхивает свет, я поднимаю веки. Подпрыгнув, я овиваю ногами шест, чувствуя под пальцами холодный твёрдый металл. Я оказываюсь на вершине ещё до припева. И в этот миг, отпустив свою единственную опору, подавшись назад, я опускаю голову. А после приходит черед некоторых обязательных жестов на шесте, таких как поцелуй – он заставляет толпу сходить с ума. Я знаю, что скоро снова будет припев – это не длинная песня – и скоро мне нужно будет снять лифчик. Чуть отстраняясь от шеста, я, прогнувшись назад, в медленном удлинённом колесе, скольжу на пол. Всего миг – и я сижу на сцене в шпагате. Поднимаю руки вверх, а после завожу себе за спину, чтобы разделаться с застёжкой бюстгальтера. Я не вижу мужчин или женщин. Не вижу огней, бара, или вышибал. Когда я раздеваюсь – это всего лишь танец. И не существует ничего больше.

Пальцы касаются спины, но я не успеваю расстегнуть застёжку, потому что соскальзываю вниз со сцены. Музыка продолжает играть, но она недостаточно громкая, чтобы заглушить гул неодобрения и свист окружающих меня людей. Из моей груди вырывается крик. Я понимаю, что меня похищают. Подняв руки, я обхватываю ими плечи мужчины. Я целюсь в его глаза, но, присмотревшись, понимаю – это Айзек. Пройдя через клуб, держа меня в своих руках, он движется к кулисам. Я чувствую, как отвисает моя челюсть, а в голове господствует хаос.

Я вижу, как к нам спешит Лео – менеджер зала. Он кричит, но за музыкой и шумом людей я совершенно его не слышу. Но, судя по покрасневшим щекам и гневу, полыхающему в глазах мужчины – он не в восторге от того, что меня стянули со сцены. Я слышу, как он кричит что-то о том, что убьёт Айзека, если тот не поставит меня на пол. Едва приблизившись, менеджер замахивается рукой, готовый атаковать. Но Айзек первым наносит удар Лео локтем в лицо, даже не замедляясь. Мне остаётся только наблюдать за тем, как менеджер зала падает на пол, пока мы всё ещё продолжаем двигаться.

И едва мы скрылись за кулисами, как Айзек опустил меня вниз, и, схватив за руку, уставился в мои глаза. Он выглядел так, словно готов извергать огонь. Сжав зубы, мужчина процедил:

– Раздевалка?

Я только молча киваю в ту сторону, в которую ему нужно идти. Скрывшись за нужной дверью, Айзек изнутри запирает её на замок.

– Какого чёрта, Виа? – Проревел мужчина.

Моргнув, я рассматриваю его лицо, отметив, как оно исказилось от гнева.

– Что? – Спрашиваю я, борясь с шоком и замешательством.

– Что происходит, чёрт возьми? – Вновь спрашивает Айзек. От злости, бурлящей внутри него, на щеке мужчины дёрнулся мускул. Айзек кивнул на мой наряд. – Теперь ты снимаешь свою грёбаную одежду?

Я чувствую, как внизу моего живота зарождается пузырь гнева.

– Какая тебе разница? – Отрезала я в ответ, положив руки на бёдра.

– Ты… Ты…

– Я что? Несколько лет назад, когда мы были вместе, ты мне дал ясно понять, что я – никто для тебя, – срывается с моих губ, пока я наблюдаю за тем, как мужчина вышагивает взад-вперёд по раздевалке.

– Чёрт возьми, ты никогда не была и никогда не будешь «никем», – прорычал Айзек, уставившись на меня.

Взгляд мужчины блуждает вверх-вниз по моему телу. В его глазах зияет гнев, но в их глубинах я могу увидеть голод.

– Четыре строки в твоей записке сказали мне об обратном. В любом случае, моя работа никоим образом тебя не касается – она ни хрена никого не касается. Я занимаюсь собой, ты – собой.

Бросив эти слова ему в лицо, я вижу, как в глазах Айзека вспыхивает боль, прежде чем её сменила злость.

– Ты не можешь танцевать грёбаный стриптиз перед этими парнями… – На миг он замолкает, проводя рукой по волосам. – … Они все хотят урвать от тебя кусочек.

– Ну, возможно, я хочу дать им кусочек себя! – Кричу я, вскинув руки в воздух.

Остановившись, Айзек развернулся, а после в один шаг оказался рядом. Его огромное тело с легкостью могло бы толкнуть меня назад, но именно окружающая его аура заставляет меня отступить на несколько шагов – едва ли это останавливает его. Мужчина всё ближе и ближе. Я всё отступаю, пока мои ноги не упираются в диван, но Айзек и не думает остановиться. И в тот момент, как его тело касается моего, нависая сверху – я падаю на кушетку. Но и это не заставляет его прекратить, и Айзек, заключив меня в ловушку своих рук, наклоняется вниз. Он опускает голову, пока не касается своим ртом моего. Приоткрыв губы, мы чувствуем тяжёлое дыхание друг друга. Наша грудь опадает и поднимается. Быстро. Синхронно. Не моргая, мы смотрим друг другу в глаза.

– Не давай им частичку себя.

Его голос звучит так мягко, что я почти уверена, что мне послышались эти слова.

– Что? – Шепчу в ответ, хоть и знаю, что Айзек услышал меня. Я вижу это по его вспыхнувшим глазам.

И прежде чем у него появился шанс ответить, с тихим шумом открывшаяся дверь в ванную, нарушает наше пространство. Малена быстро подходит к входной двери, бормоча извинения. Но мы не отводим друг от друга взгляд. Несмотря ни на что. Когда девушка уходит, закрыв за собой дверь, кажется, это становится спусковым крючком для его мозга. И, прикрыв глаза, он разрушает наш момент. Всё ещё зажмурившись, Айзек делает глубокий вдох, прежде чем выдохнуть, а после – отстраняется. И это расстояние между нами словно ветерок горечи.

– Одевайся, ты не будешь заниматься этим дерьмом. Ты лучше этого – показывать своё тело выпившим мудакам. Это не танцы, и совершенно не важно, что ты думаешь. Если ты не можешь разобраться со своим дерьмом – я позвоню твоей маме.

Его слова, словно нож, впиваются в моё сердце. Мне казалось, что после этого момента, мы могли бы вернуться назад. Мне следовало понять, что это не так. Стоило выучить этот урок. Пора оборвать связывающие нас нити. Нити, за которые держалась только я одна.

– Возвращайся к Шелли.

Шёпот срывается с моих губ, и, когда он вздрагивает, я понимаю, что он услышал в этих словах мою боль.

– Иди, – вновь повторяю.

Айзек сжал челюсть, и я могу видеть, как дёрнулись мышцы на его щеках. А потом мужчина просто разворачивается и направляется к двери.

Пуф.

Он снова ушёл.

ГЛАВА 9

АЙЗЕК

Хлопок, удар… Хлопок, удар… Хлопок, удар.

Я наблюдаю за тем, как раскачивается мешок, а после бью его ещё раз, как только он возвращается на прежнюю позицию.

Хлопок, удар…

– Какая муха укусила тебя за задницу? – Спросила Шелли, остановившись в дверях.

Продолжая отрабатывать на мешке удары, я даже не смотрю на женщину. Худая, с рыжими волосами – Шелли была ростом под метр восемьдесят. На её носу и щеках была редкая россыпь веснушек, а её глаза были светло-карими. У неё была крошечная щербинка между передних зубов. Шелли – красивая, и глупо отрицать это. Но, что работает ей на пользу, так это её образ невинной девочки. Никто бы и не подумал о её принадлежности к спецслужбам. Что говорить о том, что она может убить кого-то в считанные секунды. И это работает ей на пользу, как и мне. Неоднократно.

Между нами ничего не было и не могло быть, но, когда мы придём на юбилей дяди Кона и тёти Пи – мне нужно сделать так, чтобы все подумали иначе. Шелли пойдёт со мной в качестве моей новой девушки. Мне хотелось бы пойти одному, но отец всем разболтал ту ложь о наших отношениях, так что ей придётся составить мне пару. Только четверым людям в моей семье известно, чем я занимаюсь: моей маме, отцу, дяде Дейну и Тобиасу. И единственный, кому известно об этом, вне организации – мой друг, оставивший эту жизнь год назад.

– Мы должны сегодня пойти на этот праздник? – Спрашивает Шелли, понимая, что я не собираюсь отвечать на её первый вопрос.

– Боюсь, что да.

Отстранившись, я перехватываю мешок в полёте, заставляя его остановиться. Подойдя к скамейке, я беру полотенце и вытираю им лицо.

– Дерьмо, ненавижу эту часть, – проворчала женщина, рассматривая свой маникюр. Но, судя по всему, это не очень-то её и беспокоит.

– Ты и я, вместе, – дразню её.

– Окей, милый. У тебя месячные? – С ухмылкой спрашивает Шелли.

– Просто будь чуть женственней, – приказываю я, глядя на её тренировочные штаны и бесформенную майку – её обычный наряд.

– Хорошо, – простонала оппонентка, скрывшись за дверью.

Я прислоняюсь к стене тренировочного зала. Отремонтировав дом, мне удалось построить здание в глубине сада, что позволило иметь собственный тренажёрный зал. Я собирался вернуться только на несколько недель, но время всё тянулось, а одно задание превратилось в два. Казалось, что теперь все отморозки мира обосновались в Лондоне. Мне везёт.

Каждый миг здесь боль разрывает меня в безысходном желании вернуть Вию.

Кажется, что нынешняя Виа и та Виа, которую я знал когда-то – совершенно разные личности. Её волосы сострижены в короткую причёску стиля пикси, у неё есть татуировки. И каждый раз, как я вижу её – боль искажает прекрасное девичье лицо. Это совершенно чужая Виа. Из той девочки, что я знал когда-то, она выросла в чертовски сексуальную женщину. И как бы я себя не чувствовал, мне всегда приходится сдерживаться, чтобы не отправиться к ней. Я никогда не верил в то, что наша семья примет это. Примет нас. К тому времени, как я признал, что не совершал то дерьмо, в котором они подозревали, мне дали всего одну ночь – ночь, что заставила меня понять, что Виа – моё будущее. Ночь, которая изменила мою жизнь.

Вот почему мне нужно познакомить её с Шелли. Чтобы она поняла, что я недоступен. Но есть кое-что большее – мне самому нужно вспомнить об этом. Я всегда держал Вию на расстоянии – она заслуживает больше, чем я могу предложить. Меня не покидала надежда, что девушка пойдёт дальше, ради себя самой, даже если заберёт с собой моё сердце. Независимо от того, как долго она в моих мыслях, я не могу позволить своему эгоизму победить. Я не хочу тащить её в свой мир.

А теперь в моей голове есть проблема большего масштаба, и она тоже связана с Вией – она стриптизёрша. Если мне не удастся заставить девушку бросить это занятие, тогда дядя Дейн пойдёт к её родителям. Мне нужно убедить её. И чёрт знает, как это сделать. Правда в том, что я больше её не знаю, так что не могу нажать на нужные кнопки. Виа ненавидит меня, и я не могу винить её в этом. Годом ранее Тоби рассказал мне, что она становится неугомонной. Виа собиралась навестить меня, так что мне пришлось передать ей через брата записку. Он сделал вид, что я передал ему её, когда Тоби навестил меня в тюрьме. Эта записка настолько свежа в моей памяти, что, казалось бы, чернила на ней ещё не высохли. Я знал, что те четыре строчки причинили Вие боль. Четыре строчки, которые раздавили то, что осталось от моего сердца.

Оливия,

Прекрати спрашивать всех обо мне.

Сейчас в моей жизни есть более важные вещи.

Я занимаюсь собой, ты – собой.

Айзек.

Письмо было холодным. Я даже использовал её имя, а не привычное нам двоим прозвище. Я хотел, чтобы она ненавидела меня. И, кажется, мне это удалось. Но, чёрт возьми, эти слова не могут вернуться ко мне же и ударить меня под зад. Проблема в том, что я на перепутье. И этого никогда не случалось. Я тщательно выбираю собственный путь и меняю маршрут только в случае крайней необходимости. Виа – аномалия для меня. Не потому что я не могу её контролировать, хоть эта девушка определённо принадлежит к числу непокорных, а потому что не могу контролировать собственные чувства к ней. Мое сердце, мозги и член – все предпочитают разные варианты, когда Виа занимает все мои мысли, и этой чёртовой женщине даже необязательно быть в комнате.

Посмотрев вниз на свой затвердевший член, я со стоном трясу головой.

– Стоит только подумать о ней, и ты вновь как пятнадцатилетний юнец.

Я провожу рукой по лицу.

– Чёрт.

Направляясь к единственному в зале душу, я снимаю одежду, отправляя её в сумку, а после включаю воду. Я всего в двадцати футах [13] от дома, но несмотря на это, при мне всегда сумка для грязных вещей. Прямо за душем расположены три небольших шкафчика. У Шелли есть ключ к одному из них, у меня – к другому, в котором я держу несколько комплектов запасной одежды. Третий же шкафчик пустует, поэтому мы свалили в него все полотенца. Распределив время в тренажёрном зале, мы можем заниматься в тишине. Шелли заняла ночь и вечер, а я – день.

Когда пар начинает клубиться по всей комнате, я встаю под струи горячей воды.

У меня была всего одна ночь с Вией, но эта чёртова ночь никак не покидает мою голову, от чего я едва ли могу дышать. Сегодня из-за этого мой член в полной боевой готовности, так что, обхватив ладонью свой ствол, я несколько раз скольжу по нему. Закрыв глаза, я думаю о Вие. И перед моим мысленным взором предстаёт картина, когда она танцует стриптиз, и всё, чего я жажду – чтобы она прекратила делать это для других. В моей голове только то, как Виа делает это для меня.

– А-а-а-х, – срывается с моих губ, пока рука скользит по всей длине моего ствола.

Когда на кончике члена появляется капелька предсемени, я размазываю её большим пальцем по головке. Мысленно я представляю, как Виа опускается предо мной на колени, обхватывая губами мою длину.

– Чёрт, да, – бормочу сквозь зубы, шагнув за край.

Придя в себя и открыв глаза, всё, что я вижу – белую плитку на стене, и боль вновь пронзает моё сердце из-за понимания того, что это всё, что я могу получить.

***

– Что же, теперь ты больше похожа на женщину, – отвечаю я Шелли, когда она спросила, подойдёт ли её костюм для вечеринки.

Вероятно, это не самый лучший ответ, но это всё, на что я сейчас способен.

– Пошёл ты, ушлёпок.

И я не могу сдержать смешок.

– Да ладно тебе, пойдём встретимся с моей семьёй, – вздыхаю я.

– Она будет там?

– Наверно.

Шелли знает о Вие всё, в том числе и о нашей истории. К сожалению, когда вы являетесь частью команды такой долгий срок – вам нужно показать все свои скелеты в шкафу, и рассказать обо всём припрятанном грязном белье, что может быть использовано против вас. В качестве шантажа. Это позволяет убрать все рычаги давления. Шелли знает обо мне всё. И точно так же, мне всё известно и о ней. У женщины полно дерьма в жизни, но, в отличии от меня, у неё нет семьи, и она выживала в одиночку.

– Дерьмо. Что ты хочешь, чтобы я сделала сегодня? Хочешь, чтобы я сыграла роль плохой девушки или была милой и невинной?

Она спрашивает об этом искренне, пытаясь максимально мне помочь.

– Ничего, – отрицательно качаю головой. – Просто будь типичной девушкой… вежливой, дружелюбной – все эти милые штучки.

– Десять, четыре, – произносит Шелли, отсалютовав, на что я приподнимаю бровь. Женщина же в ответ только пожимает плечами. – Что? Она мне нравится.

– Я знаю.

Шелли думает, что Виа вспыльчива. Что она такая же, хотя девушки ещё и не встретились.

– Идём, нам уже пора. Чем скорее мы туда приедем, тем скорее сможем уйти.

– Как скажешь, любовь всей моей жизни.

Шелли кокетливо стрельнула в меня взглядом.

Я только качаю головой. Женщина редко позволяет себе шутить хоть с кем-то. Она как я – скрытна и хладнокровна. Но, когда мы остаёмся наедине, или Шелли приходится играть роль – она может быть весёлой, дурашливой – такой, как и подобает в её двадцать четыре. Жаль, что мы редко позволяем себе не прятать эту нашу сторону. Из-за задания и того, что я вынужден быть рядом с семьёй – впервые за год, когда нам приходится играть пару. К тому же, во всех других подобных случаях разыгрывать это приходилось перед незнакомыми людьми. Моя семья знает меня, пусть им и неизвестно то, кем я стал сейчас. Из-за этого игра становится более сложной. И это, не говоря уже о Вие.

Дерьмо.

ГЛАВА 10

ЛИВ

– Что мне делать?

– Напейся в хлам, – посоветовала Хелена, пожав плечами, прежде чем вернуться к сбору сумки.

– Это серьёзно, – простонала я, ложась на кровать.

Хел уезжает на несколько дней, чтобы навестить своих бабушку с дедушкой. Это вся семья, что у неё осталась, но так как они живут на севере, девушка навещает их всего пару раз в год.

– Я серьёзно. Выпей всё, что сможешь только заполучить в свои руки, и постарайся не пялиться на него весь вечер. – Обведя комнату глазами в поисках чего-то, Хел вскакивает на ноги, а затем стремительно мчится к тумбочке. – Вот, я хотела подарить это тебе на День рождения.

Я наблюдаю за тем, как Хелена берёт в руки чёрную коробочку и протягивает мне.

– Но, кажется, это понадобится тебе раньше.

Подмигнув, девушка ещё ближе протягивает мне подарок.

Осторожно взяв коробочку в руки, я распаковываю её и вытаскиваю оттуда новый вибратор. Я смотрю на огромный чёрный предмет в своей ладони, а после перевожу взгляд обратно на Хелену.

– Ну, это лучше, чем кукла-Вуду.

Брюнетка не может сдержать смех.

– Правильно, будь более раскованной. Надень что-то сексуальное.

***

Я никогда раньше не нервничала перед семейными посиделками. Пожалуй, для меня это впервые. Пройдя сквозь двойную входную дверь местного караоке-бара, я замечаю в центре зала свою семью. Здесь были мои родители, тёти и дяди. Раньше они пели в привычном для них клубе в Брайтоне. Но, когда это место закрылось – моя семья решила объединиться и купить лаундж-клаб в Лондоне, который вскоре превратился в караоке-бар. Пять лет назад родные продали его, но этот бар всё ещё остаётся их местом сбора для таких случаев, как сегодняшний.

– Ливви! – Прокричала моя мама, которая уже была чуть навеселе.

– Мама, – не могу сдержать улыбку, когда, налетев на меня, женщина крепко стискивает моё тело в объятьях. Мы с ней очень похожи. Мы обе спокойные, хоть нам и не чужд внутренний огонь. И, если бы я не сделала себе татуировки и не осветлила волосы – внешне мы тоже были бы очень похожи. Но, несмотря на то, что я похожа на маму, глаза у меня папины. Взглянув поверх плеча женщины, я встречаюсь взглядом с подошедшим к нам отцом. И в этот момент я вновь чувствую себя маленькой папиной девочкой. И мне так хочется плакать.

– Лив, – прошептал папа. Когда мама отстранилась, я почти что бросаюсь ему на грудь. – Ты в порядке? – Спрашивает он тихонько.

– Я в порядке, пап, – пробормотала я, наслаждаясь его заботой и осознанием того, что в его объятьях ничто не сможет причинить мне боль.

– Айзек! – Прокричала моя мама, и, прикрыв глаза, я застываю в папиных руках.

– Хочешь поговорить об этом, малышка? – Предлагает отец, продолжая потирать рукой мою спину, от чего я немного расслабляюсь.

– Нет… нет.

– Я всегда рядом, Оливия. Всегда, – говорит он, отстраняясь и поцеловав меня в лоб.

Я не могу не улыбнуться, хоть и заставляю себя не смотреть назад. Отойдя в сторону, я подхожу к другим членам нашей семьи, направляясь к Тобиасу.

– Тоби, – прохныкала я, приблизившись к нему.

– Здесь.

Мужчина протягивает мне руку, а в его глазах печаль. Прислонившись к нему, я ищу утешение в тепле его тела.

Тоби обнимает меня, скользя пальцами вверх-вниз по моему плечу в успокаивающем жесте, когда Айзек вместе со своей девушкой подходят к нам. Я не смотрю в его глаза, просто не могу. Пока он не произносит моё имя:

– Виа…

Его голос, словно рычаг действия для моего тела, и я автоматически перевожу на него взгляд, чуть развернувшись. Я встречаюсь с кипящими гневом глазами, смотрящими на меня в упор. Есть что-то, что он пытается скрыть, глядя то на меня, то на Тоби, и, наконец, останавливает взгляд на моей руке. Его глаза сужены, а губы поджаты. Я почти чувствую ауру ревности вокруг него, и, нахмурившись, быстро перевожу взгляд на Шелли. Думаю, она тоже это чувствует. Её разочарование столь очевидно, что, когда девушка ткнула локтем под бок своего спутника, я изо всех сил стараюсь не хихикнуть.

– Привет, я Шелли, – протягивает она мне ладонь.

Вглядываясь в её лицо, я жду того, что она будет зла, но я удивлена и довольна тем, что не вижу никаких отрицательных эмоций, поэтому беру её за руку, улыбаясь в ответ.

– Привет, я Оливия. Кузина Айзека, – добавляю я, замечая, как напрягся мужчина.

Тоби сделал шаг к нам.

– Привет ещё раз, Шелли.

– Привет, Тобиас, – отвечает она, всё так же улыбаясь.

Хоть я и не чувствую её стервозности, но, мне кажется, что Шелли что-то скрывает.

– Зови меня Тоби, пожалуйста, – с улыбкой отвечает мужчина.

Хихикнув, Шелли заправляет за ухо прядь волос, и мои глаза расширяются, пока я перевожу взгляд от одного ко второму. Между ними явно есть искра. Меня пронзил укол страха. Я быстро, украдкой смотрю на Айзека. Он, сжав челюсть, переводит взгляд от своей девушки к брату. И я почувствовала одновременно укол ревности и печали.

– Рада встрече, – говорю я. – Идём, – ухватив Тоби за руку, я тяну его за собой, бросив через плечо: – Что это было, чёрт возьми?

– Что? – Спрашивает он колко, глядя исподлобья.

Моё сердце дрогнуло, и я отступаю назад. Боже, он выглядит как Айзек. Я тру глаза, и взгляд Тоби темнеет ещё больше. Отступив ещё на шаг, я врезаюсь в сушилку для рук, которая из-за этого пришла в движение.

– Чёрт, – выдыхаю я, нахмурившись.

Сушилка для рук? Покачав головой, я оглядываюсь вокруг и понимаю, что мы оказались в туалете для людей с ограниченными возможностями.

– Всегда речь идет о нём. Каждая грёбанная вещь связана с ним, – бормочет Тоби себе под нос.

– Тоби?

Я зову его, пытаясь привлечь внимание мужчины, но он слишком глубоко ушёл в себя. Его тело здесь, но не мысли. Не уверена в том, видит ли кузен меня сейчас, и это не то, к чему я была готова. Выражение муки отпечаталось на его лице, и я чувствую себя не в своей тарелке, абсолютно не зная, что делать.

Из трёх братьев мне всегда был ближе Айзек, но они с Тоби – лучшие друзья. После того, как Айзек уехал – та пропасть, что была между нами с Тобиасом, исчезла. Мужчина шагает взад-вперёд по комнате, словно загнанное животное в клетке, от чего я отступаю в угол.

– Я люблю его… он мой брат, – продолжает бормотать Тоби, а после, остановившись, смотрит себе под ноги, потирая затылок.

– Тоби, – пробормотала я, заламывая руки, не зная, что ещё сказать.

– Не надо, – быстро отвечает он.

Нахмурившись из-за его ответа, я резко хлопаю ладонью по стене от внезапно развернувшейся бури внутри меня.

– В чём твоя проблема, чёрт возьми? – рычу я.

– Ты. Он. Всё это, – бросает в ответ мужчина. И одновременно с этим дверь громко ударяется о стену.

– Что здесь происходит, чёрт возьми?

Услышав низкий рык Айзека, я прикрываю глаза, на секунду потерявшись в пространстве.

– Всегда он.

А после, будто в замедленной съемке, Тоби бросает бутылку, которая была в его руках. Комната настолько маленькая, что я подаюсь назад, боясь, что она заденет меня, но вместо этого бутылка врезается в зеркало позади меня. Поскользнувшись и потеряв опору, я вытягиваю руки, желая ухватиться за что-то, но мои пальцы находят только острые осколки. Падая, я чувствую, как они впиваются в мою ладонь, после чего моя голова ударяется о раковину.

Свет словно меркнет. И последнее, что я вижу, прежде чем скользнуть во тьму – испуганный взгляд Тоби.

ГЛАВА 11

АЙЗЕК

– Какого чёрта, Тоби? – Рычу я, открывая дверь.

Я вижу только Вию, которая лежит на полу. На её руке кровь. Я опускаюсь на колени, не слыша бормотания Тоби, которое звучит как белый шум, потому что всё моё внимание переключилось на неё. Всё моё чертово внимание.

– Скорая помощь.

Я поднимаю взгляд на Шелли – сейчас она настроена действовать. Передав телефон шокированному Тоби, женщина опускается рядом со мной, хватая Вию за руку.

– Дай мне что-нибудь, чтобы остановить кровотечение, – хрипло произносит она, пытаясь привести Оливию в чувства.

Просыпайся, чёрт возьми. Внутренне проклиная себя, я начинаю действовать. Сначала о главном. Я смотрю на Тоби.

– Лучше бы ей быть в порядке, – прошипел я, возвращая взгляд на тело девушки.

Сняв рубашку и мысленно порадовавшись тому, что одел под неё майку, я отрываю от неё полосу и обвязываю запястье Вии, чуть сжимая её ладонь. Наклонившись над девушкой, я отталкиваю Шелли в сторону, когда Виа открывает глаза, а после закрывает их вновь.

– Виа, детка, – тихо бормочу я, пытаясь с её именем выдохнуть страх, сковавший моё тело.

– Айзек? – едва слышно прошептала она. – Ч-что…

Моргнув, Виа обводит взглядом крошечную комнату. Я почти вижу, как мысли внутри её головы лихорадочно сменяют друг друга, пытаясь воссоздать единую картину. Мне нужна секунда, чтобы осмыслить, почему мой брат и моя… моя… Виа оказались вместе в туалете для людей с ограниченными возможностями, но, сжав зубы, настойчиво отталкиваю от себя догадку.

– Дерьмо, Лив, мне так жаль, – выдохнул Тоби, встав на колени рядом с девушкой.

– Отойди, чёрт возьми, – прорычал я, когда брат посмотрел на меня.

В его глазах боль и настороженность, но сейчас это мало меня волнует. Всё что меня заботит – это то, что Виа истекает кровью. Он был здесь с ней наедине… Я не могу об этом думать. Мне хорошо известно, что мой брат никогда бы намеренно не причинил ей боль. Я люблю его. Он – мой брат и мой лучший друг, но она – моё сердце. И пусть я никогда не говорил ей об этом, но Виа – мой мир, и, если кто-то попытается причинить ей боль – я остановлю их, не заботясь ни о чём. Я встану между ней и кем угодно.

Кем угодно.

Совсем не важно, кто это будет.

– Простите, сэр.

Подняв голову, я поворачиваюсь на голос. Увидев, что это парамедик, я быстро встаю на ноги, проведя напоследок пальцами по маленькой руке Вии.

– Оливия!

Услышав крик, я закрываю глаза. На какое-то мгновение я забыл, где мы находимся. Это дерьмо должно закончиться. Я всё знаю. Каждый дюйм вокруг меня и каждого человека в окрестности, пути эвакуации и всевозможные подручные инструменты, которые я мог использовать для того, чтобы убить кого-то. Но всё в радиусе десяти футов[14] от Вии – всё, что я выучил и знал, – всё исчезает, оставив только мои чувства и сердце. Ничто кроме неё не существует, и когда я рядом с ней – я забываю о том, кем стал. Забываю о том, кто я на самом деле.

– Дерьмо.

Одёрнув руку, я провожу ладонью по лицу. Поймав её грустный взгляд, я отвожу глаза в сторону, наблюдая за тем, как фельдшер делает своё дело. Наклонив голову, я пристально слежу за ним, а когда мужчина заканчивает, поворачиваюсь к Вие, смягчив взгляд.

– Мне нужно поговорить с твоей мамой. Хочешь, чтобы я поехал в больницу?

– Нет. Со мной всё будет в порядке, – выдавила девушка сквозь сжатые зубы. И я не могу понять, то ли это от физической боли, то ли от эмоциональной.

– Айзек, – произносит Шелл с неприкрытым разочарованием.

Проигнорировав её, я всё ещё смотрю на Вию.

– Меня не было, Виа, и я знаю, что причинил тебе боль… Но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что хоть меня и не было рядом с тобой – ты всегда была рядом. Рядом со мной. Каждую секунду.

Она резко вдыхает, а её глаза полны слёз, от чего я чувствую глубокий укол в груди. Не знаю, почему, но я уверен, что должен был сказать ей это. И я сделал это.

Отстранившись от неё, я протискиваюсь мимо парамедика, Тоби и Шелли, заполнивших всё крошечное пространство. И, едва оказавшись в коридоре, я наклоняюсь и упираюсь ладонями в колени, восстанавливая дыхание. Взглянув вверх, я встречаюсь взглядом с папой, а затем с дядей Дейном, который стоял рядом с ним. Они выглядели обеспокоенными, и сейчас мне так отчётливо видно их братское сходство.

Второй фельдшер разговаривает с дядей Коном и тётей Пи. Мой папа подошёл ко мне, пытаясь что-то сказать, но я, только покачав головой, выхожу наружу.

Мне нужна минута, чтобы унять гнев внутри, и, если это мне не удастся – я просто сгорю. Пробираясь сквозь темноту парковки к своему автомобилю, я резко останавливаюсь, вдыхая холодный ночной воздух. Он вонзается в мою грудь, словно инопланетное вторжение, и, откашлявшись, я пытаюсь восстановить эмоциональное равновесие.

– Айзек.

Шелли нарушает мой момент тишины. Зажмурившись, я пытаюсь усмирить хаос своих мыслей.

– Ты был так близко, – женщина замолкает, обдумывая свои слова. – Мы работаем вместе столько лет, и я никогда не видела тебя таким… запутавшимся.

Опустив голову, я вновь прикрываю глаза.

– Не надо.

Это слово словно выжигает что-то во мне.

Вздохнув, Шелли опускает голову, но потом её глаза встречаются с моими, и в них горит огонь, а это означает, что женщина всё же скажет то, что хотела. Сжав зубы, я позволю ей это. Шелли бесчисленное количество раз спасала мою задницу, поэтому это меньшее, что я могу для неё сделать.

– Ты всегда был излишне профессиональным, Айзек, – Шелли прислоняется к машине, и я наблюдаю за некой борьбой, что происходит внутри неё. – Хладнокровным. Вот каким ты был. И лишь очень редко мне удавалось увидеть твою более мягкую сторону. А потом мы приходим сюда… – Вскинув руку, она указывает на окружающую нас темноту. – И ты изменился, Айзек.

Я смотрю на неё, а внутри меня кипит гнев.

– Ты был счастлив всё время, что мы здесь… И это были не короткие вспышки эмоций… Не просто вспышки.

Слова замирают на её языке, когда женщина отводит взгляд. Подавшись вперёд, Шелли обнимает себя за живот, крепко сжав руки. Я смотрю на её костяшки, на то, как они белеют от того, насколько сильно она сжала кулаки.

– Мне нравится видеть тебя счастливым, Айзек.

Нахмурившись, я не понимаю почему её слова так удивили меня. Повернув шею, Шелли смотрит в мои глаза.

– Но ты потеряешь это, если хочешь продолжить работать с нами.

Шелли вновь напоминает мне, кто я. И у меня такое ощущение, что мне запихали в горло лёд.

Открыв дверцу автомобиля, я указываю женщине на противоположную сторону, жестом предлагая ей забираться внутрь, понимая, что сегодня я не один, кто чувствует себя не в своей тарелке.

– Кого ты пытаешься убедить, Шелли? Меня… Или себя?

Сжав губы и сузив глаза, женщина пристально смотрит на меня, но потом, даже не моргая, садится в машину, оставив мой вопрос без ответа повиснуть в воздухе.

***

– Как она?

– Она будет в порядке. Ей зашили рану на руке, но хотят оставить на ночь под наблюдением из-за лёгкого сотрясения, – ответил папа по ту сторону телефона.

– Хорошо.

– Айзек…

– Не надо.

– Айзек, ты будешь меня слушать, – приказывает папа. Я не отвечаю, только жду, что он скажет дальше, отчаянно пытаясь не вспылить. – Тебе нужно поговорить с Тоби.

– Нет, – выплёвываю я.

– Да. Он очень зол на себя.

– Он и должен быть, чёрт возьми!

– Айзек, он твой брат. Он любит тебя.

Отложив чистку пистолета, я покачал головой.

– Отлично. Где он?

– Он всё ещё в больнице.

– Он там?

Я сжимаю кулак.

– Он – семья, Айзек. Ты прекрасно знаешь, что, что бы ни случилось, Лив захочет его увидеть. В любом случае, мне неприятно напоминать тебе об этом, но он был её опорой в течение последних пяти лет… Он.

Чёрт, это чертовски больно узнать, что мой брат заботился о моей девушке… моей кузине, проклятье. Покачав головой, я пытаюсь избавиться от неприятных мыслей.

– Знаю, папа, я поговорю с ним. Хорошо?

Едва слышный вздох облегчения от папы рушит что-то внутри меня, и я чувствую себя дерьмово из-за того, что заставил его беспокоиться.

– Мне пора.

Я сбрасываю звонок, едва увидев, как ко мне приближается Шелли.

– Что случилось?

Мой голос требователен. Я готов действовать.

– В Crackers было замечено оживление. Звонил Дарвин, они заметили, что люди Милтона за последние шесть часов прибывают и уезжают.

– Чёрт, почему никто мне не сказал?

– Они сделали это. Только что. Мы были заняты, и ничего не происходило, поэтому парни только следили.

– Что изменилось?

Собрав пистолет, я потянулся к своим излюбленным ножам.

– Задание. Несколько минут назад они забрали его.

– Чёрт, – прикрыв глаза, я заставляю себя быть рассудительным.

– Это хорошо. Это то, чего мы ждали, – Шелли говорит мне о том, что я и так знаю.

Открыв глаза, я пробормотал:

– Скажи Дарвину, пусть не высовывается. Я скоро позвоню ему, и я хочу, чтобы он смог рассказать мне всё подробно, если что-то произойдёт. Скажи Виктору и Клинту пусть следят за домом, если это ловушка – не хочу, чтобы они добрались до Крэйга и Николы.

Шелли кивнула, убегая передать мои указания.

Взяв секунду, чтобы прийти в себя, я тянусь к своему телефону. Мне нужен ясный разум. Если мои мысли будут заняты чем-то другим во время операции – я умру. Другие умрут. Это просто часть моей работы.

– Правильно, – бормочу я, и едва это слово сорвалось с моего языка, как мои мысли оказываются вовлечёнными в операцию.

Я вновь становлюсь Кэйном. Тайным наёмником. Убийцей. Я готов, чёрт возьми. Прикоснувшись к сенсорному экрану телефона, я прислонил его к уху.

Мне тут же отвечают.

– Алло.

– Направляйся в Crackers, держись позади и приведи Кинга. Ты поймёшь, когда будешь нужен.

– Понял, – ответил мужчина, и я сбрасываю вызов, тут же набирая ещё один номер.

– Дарвин, – пробормотали на том конце.

– Ты видишь задание?

– Да.

– Как много людей вокруг него?

– Двое. Ещё четыре снаружи. Двое рядом, и четверо о чём-то спорят рядом с дверью.

– По моему сигналу ты сможешь вытащить его оттуда и держать в безопасности?

– Тебе обязательно спрашивать меня об этом? – Прорычал Дарвин, от чего я не смог сдержать улыбку.

– Увидимся в десять.

Едва эта фраза сорвалась с моих губ, как я вновь сбросил вызов.

Дважды проверив свой пистолет, я возвращаюсь в главный дом, чтобы забрать свою кожаную куртку.

– Едем на байках? – Спрашивает Шелли, выглядя удивлённой.

– Ага, – отвечаю я, потянувшись за шлемом.

– Что насчёт меня?

– Сзади ещё четверо. Арло и Кинг. – Шелли кивнула. – Двое рядом с заданием. Дарвин. – Женщина ещё раз кивает. – Двое спереди. Твои.

– Отлично. А ты? – Спрашивает она.

– Четверо у внутреннего входа.

– Хорошо, я займусь своими двумя, а потом приду на помощь, – ухмыльнулась женщина.

– Помни об этом.

Ухмыльнувшись в ответ, я направляюсь в гараж. Выбирая между своими Kawasaki Ninja и Honda CBR1000, я не сдержал вздох.

– Прости, старый друг.

Это извинение сводит мои зубы, потому что я понимаю, что мне придётся выбрать Honda. Я люблю свои байки. Они оба чёрные и такие же тёмные, как и я. Ненавижу это, но я сделаю всё, что от меня зависит. Всегда.

– Готов? – спрашивает Шелли, останавливаясь рядом, сидя на своем Ducati[15].

Я киваю в ответ.

– Когда мы прибудем на место, наблюдай за моими руками – я подам сигнал, а после – остановись на мгновение. Когда увидишь, как я иду – отсчитай пять секунд, а потом выжми полный газ и разберись с этими двумя парнями.

Шелли кивает, и, натянув свой шлем, я выезжаю из гаража.

Приблизившись к тёмному складу, я понимаю, что у меня будет только одна попытка. Уже поздно, и большая часть промышленной зоны вокруг нас закрыта. Тем не менее, мельница по соседству работает постоянно, создавая низкий гудящий шум. Этого достаточно, чтобы замаскировать мой байк, но они услышат меня всего через мгновение. Шелли едет рядом, и мы воспринимаемся как одно целое, потому как оба погасили фары. Едва приблизившись ко входу, я понимал, что они могут раскрыть меня в любую секунду, потому машу правой рукой. Шелли чуть отстаёт, и я вырываюсь вперёд на полной скорости.

Я практически ничего не слышу из-за гула моего байка и шлема на голове, но я вижу, что оба охранника подняли шум, они бегут на меня, держа оружие наготове.

Когда между нами остаётся восемьдесят футов[16], я использую это расстояние, чтобы затормозить, позволив задней части байка вырваться вперёд. Я наклоняюсь назад, пока мотоцикл попросту не вылетает из-под меня. Не видя многого из происходящего, падая на землю, я слышу, как он просто выбивает огромные деревянные двери здания. Когда адреналин начал стихать в моей крови, я тянусь к шлему, и стягиваю его со своей головы. Сейчас шум стрельбы отчётливо доносится до меня. Лёжа на спине, я вытаскиваю пистолет и целюсь в человека, который бежит по направлению ко мне. Позади меня раздается выстрел, и мужчина, целившийся в меня, падает на землю. Шелли снимает передо мной свою воображаемую шляпу.

Поднявшись, я бегу внутрь здания. Шелли должна вывести из строя своих двух охранников, в то время как впереди показались ещё двое моих. А третий остался позади. Мужчина считает, что я не знаю, что он притаился за моей спиной – и это его ошибка.

– Вы совершили ошибку, явившись сюда, – прокричал один из охранников.

Возведя курок, я стреляю ему в голову. Минус один. Оставшиеся охранники выглядят удивлёнными, и я даже не догадываюсь, на что рассчитывали эти бестолочи. Развернувшись корпусом, я стреляю себе за спину правой рукой, а левой – вытаскиваю нож и бросаю его в оставшегося парня. Лезвие податливо входит в его бедро, и он дважды стреляет из пистолета: первая пуля летит в никуда, а вот вторая явно предназначалась для моего лица, и ей даже удалось задеть щеку. Я выбрасываю ещё один нож, и на этот раз он остаётся в животе своей жертвы. И когда охранник падает, я поворачиваюсь к мужчине позади меня. Я знаю, что не убил его, и мне нужно исправить это упущение. Всего в четыре шага я достигаю его – он едва дышит, поскольку кровь наполнила его лёгкие. Не моргая, я пускаю пулю ему в голову и направляюсь в другую сторону, намереваясь сделать то же с его другом. Наклонившись, я вытаскиваю свои ножи из тела охранника, вытерев их о его рубашку, прежде чем убрать в тайник.

Оглянувшись, я вижу, что моя команда собралась в одном месте, а вокруг них лежит несколько мёртвых тел.

– Шелли, позвони Дену и Бренду. Нужно прибраться здесь.

Я осматриваю склад. Шелли кивает и уходит, попутно вытаскивая свой телефон.

– Задание? – Спрашиваю Дарвина.

– Здесь, – отвечает мужчина, показывая на семилетнего мальчишку рядом с собой.

Ребёнок выглядит испуганным. На нём несколько царапин, и он немного грязный, вероятно в течении четырёх недель эти ублюдки недостаточно хорошо кормили его, но, в целом, он выглядит неплохо.

– Доставь его на базу. Позвони Клинту и Виктору, скажи им, пусть заберут Крэйга и Николу. Ему будут нужны его родители. Но, думаю, ещё не стоит им говорить о том, что мы нашли его. Просто привези их туда, но держи отдельно от него, пока я не приеду.

Дарвин кивнул и ушёл вместе с Кингом и Арло, который разговаривал по своему телефону, передавая мои указания Клинту.

– Ты в порядке?

Шелли попросила взглянуть на мою кровоточащую рану на щеке, в то время как остальные уже ушли.

– Ага, всего лишь царапина, – отвечаю я, всё ещё осматриваясь вокруг.

– А всё остальное? Вряд ли ты отделался крошечным ушибом, когда слетел со своего байка, который, кстати, теперь не пригоден. Я знаю, что ты планировал сделать это, но все же…

Женщина замолкает, оставляя фразу недосказанной.

– Адреналин всё ещё в моей крови, но я буду в порядке. Мне просто нужно отдохнуть.

– Чокнутый ублюдок, – пробормотала женщина на пути к своему байку.

– Шелли.

Повернувшись, она ждёт, что я продолжу.

– Ключи, – требовательно произношу я, протянув руку.

Закатив глаза, Шелли бросает мне ключи от байка, которые я ловлю на ходу, направляясь к её Ducati. Это женский мотоцикл – но это только мое мнение, но я не могу отрицать, что, когда я взобрался на него, а Шелли устроилась позади меня, даже просто сидеть на нем – совсем не плохо. Я завожу мотор, выжимая газ, и мы мчимся вперёд – теперь, стоит признать, мне нравится его мощь. Возможно, когда в следующий раз буду покупать байк, я не буду так категоричен к Ducati.

Мы возвращаемся домой. Мне нужно вернуть Шелли её байк и пересесть на свой Kawasaki. Потому что теперь, когда со всем этим дерьмом покончено – мне нужно увидеться с братом.

ГЛАВА 12

ЛИВ

Проснувшись с головной болью, я едва успеваю проглотить ругательство, которое почти сорвалось с моего языка. Осознав, что нахожусь посреди выбеленных больничных стен, я сажусь в своей кровати. Во всех книгах и фильмах, когда человек приходит в себя в больнице – он просыпается в кругу семьи и друзей, которые набрасываются на него в порыве радости, что тот очнулся. Я же проснулась в пустой комнате.

– Выдумщики, – сорвалось с моих губ, пока я обратно устраивалась на кровати.

Открывшаяся дверь заставила меня подпрыгнуть, и я вижу, как Тоби проскальзывает внутрь.

– Лив, – бросается он ко мне. – Как типично, стоит мне на минуту выйти, чтобы отлить, как ты просыпаешься, – раздражённо пробормотал мужчина, присаживаясь рядом.

– Как я и думала, – невозмутимо отвечаю я, подняв бровь.

Тоби зажмурился, и я даю ему время прийти в себя – ему это нужно. Я хорошо знаю его. Мужчина хочет извиниться, но он пытается подобрать правильные слова.

– Я не могу найти себе оправдание, – сказал Тоби, глядя мне в глаза.

Я кивнула. Он прав, но это не значит, что я перестану любить его. Ему нужно было осознать собственное поведение – и Тоби сделал это.

– Мне жаль, Лив. Я всё ещё не уверен в том, что произошло, – мужчина вновь опустил голову. – Это просто взорвалось внутри меня в один миг. Кажется, просто было слишком много… прошлого, нынешнего и моего будущего в определённом виде.

– Каком виде?

– В тени Айзека.

Я нахмурилась. Не могу ничего сказать на этот счёт. Я удивлена и немного зла на него.

– Мне жаль.

– Ты уже говорил это, – огрызнулась я.

– Лив? – Подняв голову, мужчина встречается с моим рассерженным взглядом.

– Он твой брат и лучший друг, – прошипела я. – На протяжении многих лет он сидел за решёткой, а ты был в окружении своей семьи и друзей. Как ты мог, чёрт возьми, быть в его тени?

Я буквально бросаю ему эти слова.

Тоби потёр пальцами переносицу, а я вздохнула.

– Мне жаль, – повторяю его же слова.

– Думаю, я никогда не чувствовал, что достаточно хорош. Словно я был слабой копией своего старшего брата. Просто не очень удавшаяся копия.

Его голос звучал расстроено.

– Ты всегда был достаточно хорош, – ответила я ему, и его ответная улыбка позволила мне немного расслабиться.

Тоби сжал мою ладонь.

– Я знаю, Лив. Хоть мы с тобой и начали танцевать вместе только после того, как Айзек попал в тюрьму.

Я уже было открыла рот, чтобы начать спорить, но затем закрыла его. Он прав. Айзек был моим партнёром. Я начала танцевать с Тоби только тогда, когда его брата не оказалось рядом.

– Я не знала, что это тебя беспокоило.

– Это и не беспокоило.

Уголок его рта дернулся, сдерживая улыбку, за что я ударила его по бицепсу.

– Мудак.

Мужчина рассмеялся.

– Мы в порядке?

Тоби задал мучавший его вопрос, когда мы оба успокоились.

– Как и всегда, Тобиас, – тепло отвечаю я. – Больше никаких разбитых зеркал, договорились?

Кузен покраснел.

– Нет, больше никаких зеркал.

Некоторые обиды стоят внимания, ровно так же, как и некоторые действия влекут за собой более суровые последствия. Некоторые люди отнеслись бы к Тоби жестче. Хоть я всё ещё раздражена тем, что он сделал, но я чувствую, что мне следует быть более снисходительной к нему. Сколько раз за последние несколько лет он помогал мне. Между нами было то, о чём некоторые люди и понятия не имеют. И теперь пришло время мне проявить больше понимания по отношению к нему.

– Тебе понравилась Шелли, – констатировала я факт.

– Мне понравилась Шелли.

Тоби подтвердил мои слова, и я в шоке от того, насколько свободно он признал собственные чувства.

– Айзек знает?

Мужчина пожал плечами.

– Наверное, теперь знает.

Он не может сдержать ухмылку.

Я выдыхаю, просто не зная, что сказать. Тоби не выглядит слишком обеспокоенным этим, и я просто смотрю на него.

– Что ты не договариваешь, Тобиас? – Грубо произнесла я.

– Если я о чём-то тебе не рассказываю, это значит, что я не могу тебе это рассказать.

Закатив глаза, я сжимаю губы.

– Хорошая работа, хоть ты и не шпион, Тоби. Тебя не тошнит от этого?

Мужчина хихикает, на что я только качаю головой. Меня одолевает усталость, так что, прикрыв глаза, я позволяю себе сдаться во власть сна.

***

Проснувшись следующим утром, я действительно оказалась в одиночестве, вот только спустя уже десять минут пришли мои мама и папа, едва ли не с порога накинувшись на меня с объятьями.

– Вы пришли забрать меня домой?

– Так и есть, – суетясь вокруг, ответила мама.

– Я хочу вернуться к себе, – настояла я.

Мама открыла рот, чтобы что– то возразить, но папа опередил её:

– Хорошо, если ты этого хочешь.

Я кивнула в ответ.

– Ты же знаешь, что двери нашего дома всегда открыты для тебя, детка, – добавил он, и в моих глазах заблестели слёзы от нахлынувших на меня эмоций.

Но, моргнув, я только вновь кивнула в ответ.

– Спасибо, пап, – прошептала я.

Папа сжал мою руку, пока мама продолжила собирать вещи.

– Люблю вас двоих, – говорю им, и женщина, подойдя, заключает меня в свои объятия.

– Тоже люблю тебя, моя малышка, – пробормотала она мне в волосы, пока я читала по губам папы: «Я люблю тебя».

***

– Что произошло, чёрт возьми? – Прокричала Хелена, бросая сумку на кресло. – Я уехала всего на одни грёбаные выходные, и весь ад взорвался!

– Всё в порядке, всё в порядке, – успокаиваю я её, похлопав по месту рядом с собой.

Девушка присела рядом, повернувшись ко мне лицом и скрестив ноги, словно мы в начальной школе.

– Ну, ты выглядишь неплохо, – решила она, отводя взгляд.

– Я в порядке. Это продлится всего несколько дней, пока с моей руки не снимут повязку. Примерно дней через десять мне снимут швы. Но я чувствую себя хорошо.

– Что насчёт работы? – Спросила подруга, на что мне пришлось пожать плечами.

– Думаю, мне придётся использовать перчатки, – подмигнула я ей.

Хел не выглядит убеждённой, но в то же время она никак это не комментирует.

– Хорошо, итак, ты с этой хромой рукой…

– Моя рука не хромая!

– Не важно, – пожала плечами Хел. – Ты не сможешь готовить. Я сделаю пасту, будешь?

– Пожалуйста.

Я улыбнулась девушке, хлопая ресничками для пущего эффекта. Хел только покачала головой, поднимаясь на ноги, чтобы отправиться на кухню.

Подняв свой телефон, я играюсь с ним. Мне отчаянно хочется позвонить Айзеку, но что я ему скажу?

Привет, я в порядке.

В больнице было скучно.

Сейчас я собираюсь вернуться к работе.

Мы должны так во многом разобраться.

Что с тобой произошло за последние пять лет?

Ага, определённо последний вариант.

Вздохнув, я вновь переместилась в угол дивана, решив всё же не звонить ему. Моя жизнь была намного проще до того, как Айзек вернулся, но в то же время я не могу отрицать, что рада тому, что он здесь. От моих мыслей меня отвлёк стук в дверь.

– Оу, солнышко, не разлёживайся здесь. У нас появилась компания, – крикнула из зала Хелена, и Холли выглянула из-за двери.

– Хэй, Холлс, – поприветствовала я её.

Лицо девушки чуть покраснело, пока она убирала прядь волос с глаз.

– Что там у тебя?

Мой вопросительный взгляд задерживается на мини-чемоданчике в её ногах.

– Ты, стул и я займемся твоим перевоплощением, – отвечает она, указывая на меня пальцем.

Не могу сдержать улыбку. Мне нужно было ей позвонить и назначить встречу, но со всем этим произошедшим это просто отошло на второй план.

– Круто, – прошептала я, поднимаясь с дивана, чтобы взять стул.

***

– Что скажешь?

– Это выглядит чертовски потрясающе, – говорю я совсем по-детски, стоя перед зеркалом в полный рост.

Холли несколько часов работала над моей причёской. И теперь мои платиновые волосы доходят до талии, от чего тату выделяются ещё больше. Это выглядит невероятно, и я чувствую себя просто прекрасно. Я на седьмом небе от счастья.

– Я так чертовски хороша, – ответила Холли, чуть поклонившись.

Фыркнув на это, я улыбнулась, обнимая девушку за талию. Я сжимаю её, пытаясь приподнять, от чего Холли вскрикнула. Сейчас моя причёска выглядит просто потрясающе, и я даже не думаю о том, что Айзеку нравились бы мои длинные волосы.

Нисколько.

Ни капельки.

ГЛАВА 13

АЙЗЕК

– Не хочешь объясниться насчёт того дерьма с Вией?

Тоби только пожал плечами, пытаясь не встречаться со мной взглядом.

– Очень медленно, чтобы я понял, как твои грёбанные размышления привели к тому, что она оказалась в больнице.

Я наблюдаю за тем, как дёрнулась мышца на его челюсти. Хорошо. Я вывел его из себя, а значит есть шанс, что я всё же получу эту грёбаную правду.

– Я не рассчитывал, что это дерьмо произойдёт, – резко ответил Тоби, глядя на меня злым взглядом.

Наклонив голову, я чуть приподнимаю бровь.

– Пошёл ты, Айзек! – Выкрикнул он.

Я двигаюсь быстрее, чем он рассчитывал, и его испугало то, что мне удалось прижать его к стене своим предплечьем.

– Послушай, я не знаю, в какие чёртовы игры ты играешь с Вией, но она…

– Что? Она твоя?

Тоби задыхается, пытаясь оттолкнуть мою руку от своего горла. Отступив, я понимаю, что его слова задели меня больше, чем я ожидал.

– Когда она стала твоей? Когда ты в течение первого года был в тюрьме и игнорировал ее? Когда забил на неё ещё на четыре грёбаных года, после того, как вышел? Когда вновь и вновь лгал ей?

Тобиас толкает моё плечо, а его гнев всё сильнее и сильнее полыхает вокруг нас.

– Что насчёт того, как ты вернулся сюда, ткнув в её лицо Шелли?

– Это только прикрытие. И ты знаешь об этом, – рычу ему.

Тоби наклоняется ко мне, а его нос всего в дюйме[17] от моего. И если бы он не был моим братом, то был бы уже мёртв.

– Но она не знает.

Мужчина отступает, и мы, тяжело дыша, смотрим друг на друга, пытаясь усмирить собственные эмоции. Это странно для меня, я не разбираюсь в чувствах. Меня не было несколько лет с тех пор, как я оставил Вию. Мои плечи поникли; Тоби говорит мне то, что я знаю и так – нет смысла спорить с правдой, но этому не отвлечь меня от его поведения.

– Ты прав, – соглашаюсь я, наблюдая, как брат нахмурился. – Но это не значит, что ты можешь поступать, как ублюдок, и ранить в процессе всего этого дерьма Вию.

Тоби отступает, закрывая лицо руками, пряча за ними тоску, которая сейчас так отчётливо мне видна. Мужчина садится на одну из моих тренировочных скамеек. И я, последовав за ним, присаживаюсь на такую же напротив него.

Когда я прислал ему сообщение, в котором приказал прийти и объясниться – Тоби нашёл меня в спортзале у меня дома. Но из всего произошедшего я так ничего и не понял.

– Всё просто вышло из-под контроля, – прошептал брат.

– Ты вышел из-под контроля, – поправил я его.

– Да, правильно, – сдался Тоби. – Я вышел из-под контроля.

– Почему? – Требую ответ.

Мгновение мужчина изучает меня.

– Почему?

Я молча киваю. Вздохнув, Тоби опустил голову. Его руки свободно свисали с коленей, из-за чего тень падала на его ноги, аккурат в том месте, где сталкивались солнечный свет и тьма.

– Два года назад я получил письмо из Социального Обеспечения. Они просили меня связаться с ними.

Наклонив скамейку назад, я прислоняюсь спиной к зеркалу, пытаясь расслабиться, но каждый мускул в моём теле напряжён в ожидании крушения.

И это происходит.

– Я встретился с дамой в их офисе. Видимо, они пытались связаться с тобой, но у них не получилось – и следующим на очереди был я.

– Очереди?

– Близкие родственники.

Встав, я возвышался над сгорбившимся братом.

– Родственники? – Гаркнул я.

Тоби поднял голову, встречаясь со мной взглядом.

– Родственники, – подтверждает он, и я медленно оседаю на скамейку.

У меня нет слов. Впервые в жизни я в шоке. И я не знаю, как справиться с этим. У меня возникли проблемы с тем, чтобы взять это чувство под контроль – существует очень мало вещей, которые могли бы меня шокировать.

– Видимо, та женщина знала о нас.

Я ждал. Мне нужно было всё узнать. Отойдя от минутного провала в самоконтроле, я был готов вернуться к своей привычной линии поведения.

– У неё были кое-какие вещи, которые принадлежали нашим родителям. Не уверен, почему она хранила их в течение стольких лет, – Тоби пожал плечами, словно отвечая на собственный вопрос. – Но она пожелала отдать это в отдел, а после отправить нам. Тебе.

– Почему мне?

Тоби покачал головой.

– Не знаю. Думаю, это потому, что ты старший.

– И что они отдали тебе?

– Фотографии, украшения, документы по типу оригиналов наших свидетельств о рождении.

– И? Там больше ничего не было?

Я давлю на него.

– Я не могу сделать это дерьмо, – Тоби поднимается на ноги.

– Сядь сейчас же, – прорычал я ему.

Он выглядит удивлённым, но всё же подчиняется моим указаниям. Моя семья никогда не видела ту вторую сторону меня – они никогда не видели Кэйна. Я могу утверждать это, даже несмотря на то, что Тоби был в курсе того, в кого превратился его брат за эти долгие годы – осознание этого постоянно забывается.

– Я сижу, чёрт возьми.

Тоби буквально выплёвывает в меня эти слова, но это только ради того, чтобы скрыть собственный страх, и мой желудок сжимается от этого. Я не хочу, чтобы моя семья боялась меня. Никогда не хотел этого.

– Дерьмо, мне жаль, – выдыхаю я, и мужчина незаметно расслабляется под моим взглядом.

– Это одна из тех запутанных ситуаций.

В его голосе звучит неуверенность, мука.

– Запутанность? Так вот, как ты это называешь? – Отвечаю ему с небольшой усмешкой.

Тоби смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах появляется тень.

– Там были письма.

Подняв подбородок, я жду, что он продолжит.

– Скажи мне, Айзек, ты знаешь хоть что-то о наших родителях?

– Да.

Его глаза чуть расширились от моего безразличия. Мы никогда особо много не говорили о нашем происхождении. Мама и папа не многое рассказывали нам, только то, что наши родители умерли, и мы были на попечительстве около года, прежде чем нас усыновили.

Тоби чуть подался вперёд, открывая и закрывая рот, словно пытаясь поймать в воздухе свои же слова. Собравшись с мыслями, брат продолжил:

– Что ты знаешь и откуда?

В ответ на это я приподнимаю бровь. Не уверен, почему он спрашивает это, зная, что благодаря своей работе, я могу получить любую информацию, какую только захочу.

– Что ты знаешь?

Внутри меня борются некие противоречия, пока я решаю, сколько я могу ему рассказать.

– Ты действительно хочешь узнать, и неважно, каким будет ответ? – Тихо спрашиваю я.

Он оценивает меня взглядом, и проходит некоторое время, прежде чем он решается.

– Да.

– Ладно. Наш отец подсел на крэк[18]. А потом в один день он пустил нашей матери пулю в лоб.

Тоби отшатывается, словно я ударил его.

– Говори прямо, старший брат.

Скрестив руки, я вновь откидываюсь назад. Что ещё я могу рассказать? Это то, что я знаю, и теперь это известно и Тоби.

– Они хотели тебя, не меня.

Его слова звучат грубо, словно вырвались из глубины.

– У меня есть письма. До появления Лоусона они думали о том, чтобы отправить меня на усыновление.

Нахмурившись, я наклоняюсь вперёд.

– Ты уверен?

– Я читал грёбаные письма, Айзек. Я знаю, что они сказали.

– Что именно?

Тоби запрокидывает назад голову, ударяясь об один из моих силовых тренажёров.

– Чушь!

Он выплёвывает это слово, и это намного больше, чем мгновенная боль. Это словно боевой клич без борьбы.

– Тоби.

– Хорошо, чёрт возьми! – Проворчал он, потирая голову. – Письма были написаны нашей мамой, но они никому не адресовались и никогда не были отправлены. Думаю, это что-то вроде дневника.

Я киваю, поощряя брата продолжить.

– Они начались с описания того, насколько прекрасен ты был, но потом она сказала, что снова беременна, и она понятия не имеет, как справиться с этим.

Пока он рассказывает это, я застываю в напряжении.

– В следующем письме мама признаётся, что обратилась в агентство по усыновлению, чтобы избавиться от меня.

Тоби смотрит на меня, и всё, что я вижу – это мой маленький пятилетний братишка. Грустный и испуганный. И мне хочется убить кого-то, кого угодно, только ради того, чтобы почувствовать себя лучше.

– Она вновь и вновь писала о том, какой идеальной была её жизнь до моего появления. И как они с отцом оказались на грани краха из-за меня.

Я чувствую, как меня накрывает волной гнева из-за моего брата.

– В общих чертах: она хотела тебя, но не меня. Когда я родился, мама была испугана, расстроена и зла. Я нашёл бланки на усыновление, Айзек. Она собиралась отдать меня, не тебя – меня.

Из его груди исходит рык, и Тоби поднимается на ноги.

– Но она не сделала этого, – подытоживаю я рассказ.

– Очевидно, – кричит мужчина. – Я не знаю, почему. После этого писем больше не было. – Выдыхает он в гневе. – Они собирались оставить Лоусона…

Имя нашего младшего брата повисло в воздухе, словно опора, которая так и ждёт, когда её разрушат.

– Очевидно, что они пытались разобраться со своей жизнью, а моё появление только уничтожило их, – бросил Тоби, ткнув пальцем себе в грудь.

Поднимаясь, я выпрямил руки, чувствуя, как сокращаются мышцы. Этот жест позволил мне выиграть миг для себя. Мне многое было известно о наших биологических родителях. Когда вы поступаете в секретную службу, много дерьма всплывает на поверхность, только чтобы потом вновь опуститься на дно. Однако я никогда не слышал об этих письмах. Никто не слышал. И только один Тоби жил с этими ядовитыми строками на этих листах. Но и это не объясняет его поведение двумя ночами ранее.

Подняв подбородок, он встретился со мной взглядом, и, хоть я и отсутствовал долгое время, Тоби – мой брат, мой лучший друг и он знает, что мне нужно.

– Дерьмо. Ладно, давай о той ночи.

Откинувшись назад, я вновь прислоняюсь к зеркальной стене, спрятав руки в карманы своих тренировочных брюк – изображая легкомысленный, расслабленный вид. Но сейчас это не обо мне.

– Это было глупо. Лив затащила меня в туалет.

Я сжал зубы. Должно быть, Тоби увидел напряжение на моём лице – распахнув глаза, он поднял руки вверх.

– Чёрт, не для этого. Она поймала меня на попытке пофлиртовать с твоей лже-девушкой.

Мой гнев чуть угас, от чего я дёрнул головой.

– Из-за этого внутри меня что-то вспыхнуло. Что-то неправильное и глупое, но я больше не смог контролировать своё разочарование. Это напомнило мне, что у тебя есть девушка.

– Шелли не принадлежит мне.

– Чёрт возьми, я знаю это, Айзек. Но, Шелли принадлежит тебе, даже если это фикция. Лив принадлежит тебе, даже если ты не принадлежишь ей…

Я обрываю его на полуслове.

– Ты издеваешься надо мной? Ты пытаешься сказать мне, что тебе нужна Виа?

Эти слова вырываются из меня низким рыком.

– Дослушай, чёрт возьми! – Выкрикнул Тоби, на что я поднял бровь в ответ. – Всегда так чертовски нетерпелив, – ворчит он себе под нос, и я не могу сдержать смешок, из-за чего напряжение между нами исчезает. Глядя на меня взглядом, который пылает его злобой, мужчина продолжает: – Я никогда не хотел Лив в этом плане. Хэй, я всё ещё этого не хочу! – Добавил брат, когда я посмотрел на него, прищурив глаза. – Сейчас она танцует со мной, ты знал об этом?

Его слова словно жалят меня. Это похоже на открытую рану, не имеющую шанса на исцеление – и сейчас Тоби просто посыпал её солью.

Я отрицательно качаю головой в ответ на его вопрос.

– Ну, это так. Она никогда этого не делала – её партнёром всегда был ты. Ты заполучил партнёра по танцам, ты заполучил девушку…

– У тебя не было проблем с женщинами, Тоби.

– Я знаю, но это всегда был ты. Наши настоящие родители хотели тебя. Думаю, в конце концов, это всё взорвалось во мне, и я среагировал не лучшим образом.

Медленно глубоко вдохнув через нос, я обдумывал его слова. Чувствуя, что мои лёгкие переполнены воздухом, я выдыхаю сквозь сжатые зубы. Услышав шипение, Тоби поднял голову, встречаясь со мной взглядом. Я надеюсь, что это в последний раз, когда мой брат видит меня таким.

– Я хочу сказать две вещи, – говорю ему, и Тоби отвечает мне настороженным взглядом. – Но перед этим, я скажу, что ты мой брат, и я люблю тебя. Всегда буду любить.

– Хорошо, – его голос дрогнул, прежде чем Тоби откашлялся, чтобы прийти в норму.

– Первое. Нашими настоящими родителями являются Сол и Софи Джеймс. Никогда не забывай об этом.

Опустив глаза, Тоби сглотнул, понимая смысл сказанного.

– Второе, – это прозвучало жёстко, от чего брат вновь поднял на меня взгляд. – Я люблю тебя, но если ты когда-либо ещё раз сделаешь Вие больно…

Покачав головой, я сжал зубы.

– Чёрт. Давай просто остановимся на том, что этого никогда не произойдёт.

– Никогда, – повторяет Тоби, и стыд наполняет его глаза.

Я не хочу видеть своего брата таким, но он поступил как мудак, и мне следовало проучить его. Никогда не позволяйте таким вещам оставаться безнаказанными, пусть даже и с вашей семьёй.

Независимо от того, кто я и как закончу, есть только один человек, который заявил на меня права, ещё даже до того, как я понял, что это значит. Оливия МакКенна должна была стать Оливией Джеймс. Она должна была стать моей. Но моя жизнь обернулась совсем иначе, заставив переоценить то, что я получил. И это впервые за пять лет, когда я задаюсь вопросом, не ошибся ли я. Увидев её на полу, истекающую кровью, я внезапно почувствовал настоящий страх. А после того, как мне удалось взять эмоции под контроль, я понял, что не хочу, чтобы эта ситуация когда-либо повторилась ещё. Даже если бы другой парень держал её за руку, шепча успокаивающие слова на ушко. Вия всегда была моей семьёй. И если я хочу остаться в их жизнях – мне нужно проглотить эту грёбаную грязную болезненную таблетку и наблюдать за тем, как кто-то другой будет любить её. Или ещё хуже – как она полюбит кого-то другого.

– Что случилось? Ты выглядишь… Напуганным, – прошептал Тоби, и его голос звучал так отдалённо.

Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

Моргнув, я сосредоточился на своём брате.

– Я сделал кое-что, – пробормотал я. – И если она узнает…

– Она всё ещё любит тебя, чёрт возьми. Это та Лив, о которой мы говорим, – отрезал Тоби.

Сцепив пальцы в замок на шее, я посмотрел сквозь окно на небосвод.

– Дерьмо, это будет не легко.

ГЛАВА 14

ЛИВ

Иногда жизнь может отвесить вам пощёчину. К примеру, когда вы слишком счастливы – реальность подбросит вам голодную акулу, и, если вы не будете достаточно осторожны – она разорвёт вас на части. Вот как я почувствовала себя этим утром, когда мама сообщила мне о том, что у тёти Либби обнаружили рак. На каждом семейном празднике мои родители, тёти и дяди вновь и вновь делились историями, как познакомились друг с другом.

И, вероятно, история дяди Дейна и тёти Либби была самой грустной из всех. Потеряв близких и подвергшись насилию в приёмной семье, они нашли друг друга. Потом дяде Дейну поступило предложение попробовать себя в роли модели, и он уехал на фотосессию на несколько недель. А когда вернулся – тётя Либби исчезла. Прошло десять лет, прежде чем ему удалось найти её, но, когда он это сделал – едва не потерял возлюбленную снова. То, что происходило в то время, всегда было покрыто некой завесой тайны. Мне известно только то, что это было ужасно, и не обошлось без похищения тёти Либби. Дядя Дейн любит её со всей страстью, на которую способен. И я могу лишь надеяться, что однажды кто-то почувствует то же самое по отношению ко мне. Он называет её – Нова – его сверхновая звезда. Не знаю, что сейчас мне делать с этим осознанием, и я могу только представить, в какой агонии сейчас находится дядя Дейн.

Без понятия, как долго я просидела на диване, уставившись в окно, утопая в шоке и печали. Но стук в дверь прозвучал для меня крайне неожиданно. Всего миг, и я беззаботно открываю замок, чтобы посмотреть, кто там. Передо мной стоит Тоби, но мне едва ли под силу что-то сказать. Я разворачиваюсь и просто возвращаюсь на своё прежнее место на диване.

– Ты в порядке? – Спрашивает меня мужчина, присаживаясь рядом.

Я качаю головой.

– По правде говоря, нет. А ты?

– Это дерьмо.

– Ага.

И на этом наш разговор затихает.

– Ты разговаривала с Айзеком? – Вновь нарушает молчание Тоби, и это последнее, что я ожидала от него услышать.

Нахмурившись, я поворачиваюсь к нему лицом.

– Нет. А должна?

Тоби пожимает плечами.

– Да нет, наверное. Не знаю.

В ответ на эту фразу я только ещё сильнее нахмурилась.

– Что?

– Мы разговаривали, – объясняет мужчина.

– О чём?

– О тебе, обо мне. О нас.

– О нас?

Мой голос срывается на последнем слове.

– Не о нас в значении «нас». О «нас» в большем смысле, понимаешь? Ты, я, Айзек.

Отведя взгляд, я моргаю несколько раз, приходя в себя.

– Это бессмысленно, Тоби. И мой мозг сейчас слишком истощён, чтобы понять твои слова, поэтому просто выкладывай.

– Он хотел узнать, что произошло той ночью. Айзек был зол из-за того, что я ранил тебя.

Прикрыв глаза, я позволяю тёплым ощущениям от этих слов скользить по моему телу, прежде чем оттолкнуть это, вспоминая, что у Айзека есть девушка.

– Ты объяснил ему? – С любопытством интересуюсь у мужчины.

Тоби до сих пор не рассказал мне, почему поступил так, и хоть я не пыталась больше выпытывать у него об этом, какая-то часть меня всё ещё была недовольна его поведением.

– Ага. Знаю, я сказал тебе, что всё из-за того, что я был в его тени, но это больше, чем женщины и всё такое. Некоторое время назад я получил кое-какие документы, в которых были письма и вещи, принадлежащие нашим родителям.

– Оу, – и это всё, что я могу сказать из-за шока.

– В письмах, в основном, говорилось о том, насколько родители любили Айзека, а после, когда я родился – как они хотели отдать меня на усыновление. Они не хотели меня, Лив.

Я задыхаюсь от переполнявших меня эмоций, зная, что слёзы наполнили мои глаза. Когда я протянула к нему руку, Тоби быстро схватился за неё, крепко сжав.

– Тоби.

– Всё в порядке. У меня было время, чтобы свыкнуться с этим. Но той ночью, это переполнило меня. Я пытался не придавать особого значения тому, что написано в тех письмах, и старался игнорировать эмоции, которые они вызвали. Поговорив с Айзеком, мне стало легче. А после мы связались по Скайпу с Лоусоном и уладили кое-что. И теперь, честно говоря, я в порядке.

– Хорошо, – проворчала я.

– Но я здесь не потому. Мне хотелось объяснить, почему я повёл себя как мудак, и я хотел бы извиниться. Снова.

– Ты прощён.

Тоби нахмурился.

– Я серьезно, сейчас ты на самом деле прощён, – отвечаю ему с улыбкой, на что Тоби усмехается. Он хорошо меня знает, и понимает, что я всё ещё обдумываю произошедшее.

Мы сидим в тишине, и мужчина просто держит меня за руку. А я не могу унять собственные мысли, которые вновь стремятся только к одному.

– Знаешь, он всё ещё любит тебя.

– Нет. У него есть Шелли, – не глядя на кузена, отвечаю я.

– Это фикция.

Отведя взгляд от окна, я смотрю на Тоби.

– Что?

Кузен поморщился, и мне показалось, что он даже едва слышно простонал.

– В смысле, его чувства к ней – фикция. Он всегда любил только тебя.

Я вновь отвожу взгляд к окну.

– Возможно, но он никогда меня не выберет.

– Может и выберет.

Я вздыхаю.

– Возможно, это произойдёт слишком поздно.

И Тоби отступает:

– Возможно.

***

– Повеселимся сегодня? – Пробормотала я, разговаривая с Хеленой по телефону, следя за тем, как Тоби жарит бекон.

– Ага, у меня поздний клиент. Я заберу Холли, встретимся с тобой уже на месте?

– Конечно. Помни, я всё ещё хочу свою новую татуировку.

Девушка вздыхает, и я почти могу увидеть, как она кивает, ведя внутреннюю борьбу с собой.

– Конечно. Когда?

– Ну, завтра ночью я впервые выхожу на работу после возвращения, так что давай перенесём на выходные?

– Договорились.

Хелена отключается, и я вновь возвращаю своё внимание к Тоби, глядя на то, как он заканчивает первый сэндвич с беконом. Проходя мимо, я выхватываю сэндвич у него из рук, и тут же наполовину засовываю его в свой рот.

– Чёрт побери, женщина, – стонет Тоби.

Подмигнув ему, я направляюсь в свою комнату, закрывая за собой дверь. Открыв одной рукой шкаф с вещами, второй я отправляю в рот остатки сэндвича.

И в этот момент мой телефон зазвонил.

– Чёрт возьми, – простонала я, почти задыхаясь, увидев, что это Айзек.

– Подумать только, – отвечаю, всё ещё жуя.

– Виа.

Его голос укрывает меня словно уютный плед. И, расправив плечи, я представляю, как отбрасываю это прочь от себя.

– Айзек, что тебе нужно?

– Хочу увидеть тебя.

– Не лучшая идея.

– Назови мне хотя бы одну причину, почему.

– Шелли.

За этим последовало молчание, и я уже почти назвала его имя, чтобы проверить, на связи ли он.

– Виа.

Моё имя из его уст больше похоже на шёпот – он такой мягкий, словно это приносит ему удовольствие.

– Это всегда была ты.

У меня перехватывает дыхание, и я выбрасываю остатки сэндвича в мусорное ведро, прежде чем, зажмурившись, пытаюсь унять слёзы. Через минуту я достаточно справилась с этим, чтобы продолжить разговор.

– Тогда расскажи мне, что произошло за эти пять лет? Расскажи, почему ты отказывался поговорить со мной?

– Нет, – мгновенно ответил он.

– Нет? – Я практически выплёвываю это слово.

Покачав головой, я понимаю, что, независимо от моих или его чувств, между нами никогда ничего не будет. Существует слишком много непреодолимых препятствий, чтобы сейчас мы могли наладить отношения.

– Виа, я…

– Не стоит беспокоиться, – перебиваю его. – У тебя есть Шелли, и ты не хочешь быть честным со мной. Думаю, здесь нечего добавить.

Айзек вздыхает.

– Виа, здесь кое-что намного большее, но я просто не могу рассказать тебе об этом. Ещё не могу.

Я падаю на свою кровать, прикрывая рукой глаза.

– Айзек, послушай, когда будешь один и поймёшь, что готов быть полностью честным – тогда найди меня, если я всё ещё буду свободна.

– Что, чёрт возьми, значит «если я всё ещё буду свободна»? – Прорычал мужчина.

– Прощай, Айзек, – с шипением перебила его я, когда он начал говорить моё имя.

Я даю себе несколько минут на то, чтобы успокоиться. Не так много, чтобы я почувствовала необходимость пойти найти Хелену, чтобы она могла привести меня в чувства.

Поднявшись на ноги, я подпрыгиваю несколько раз, чтобы улучшить приток крови. Встряхнувшись, я пробуждаю свою внутреннюю танцовщицу.

– Вот так, давай выберем идеальный наряд, – говорю себе, вновь направляясь к гардеробу.

На днях попав в клуб, я заметила, что многие женщины предпочитают облачиться в узкую юбку-карандаш и короткий бандажный топ. Я редко останавливаю свой выбор на таком наряде – он ограничивает мои движения во время танца. Многие люди идут в клуб, чтобы найти партнёра на ночь, я же – чтобы танцевать.

– Ты, – пробормотала я, вытаскивая чёрный топик и леггинсы того же оттенка, но с серебряными пересекающимися полосками.

Натянув леггинсы и надев через голову топик, я дополняю свой образ чёрными сапогами на тонких высоких шпильках. Закончив с макияжем, я расчёсываю свои, уже длинные, платиновые волосы. Напоследок посмотрев на себя в зеркало, я дьявольски улыбаюсь своему отражению. Сегодняшней ночью я собираюсь зажечь на танцполе.

– Виски или вино этой ночью? – Спрашивает Тоби, когда мы входим в клуб.

Оглянувшись, я пытаюсь перекричать музыку:

– Если ты сегодня принесёшь мне вино – я заколю тебя своими каблуками.

– Понял, – с ухмылкой ответил мужчина, направившись к бару.

***

Несколькими часами позже, перебросившись парой слов с каждым за нашим столиком на балкончике с видом на танцпол, я вновь оставляю друзей и возвращаюсь в зал, оставаясь при этом в поле их зрения. Спустившись вниз, я встречаюсь взглядом с Джошем – парнем, с которым я танцевала всю ночь.

– Ты вернулась, – кричит он, присоединяясь ко мне в толпе потных тел.

– Ч-ш-ш, – отвечаю я ему, прижав палец к его губам.

Прикрыв глаза, я позволяю себе раствориться в ритме. Одна песня сменяет другую, вновь и вновь. В середине песни я кожей чувствую колючий взгляд, и, открыв глаза, осматриваю толпу. И я его вижу. Подняв голову, Айзек смотрит на меня, чуть опустив веки, цепко осматривая каждый дюйм моего тела. Мужчина следит за рукой Джоша на моём бедре, и даже через весь зал я могу видеть, как дёрнулся мускул на его щеке.

– Мне нужно выпить, – говорю я Джошу, чуть наклонившись к нему, тем самым сообщая, что покидаю танцпол.

– Останься, я принесу, – ответил мне мужчина, и я несколько секунд обдумываю его предложение, а после, киваю.

И пока Джош направляется к бару, я продолжаю танцевать. Айзек всё время смотрел на меня, отведя взгляд лишь тогда, когда мой партнёр прошёл мимо него. Развернувшись, Айзек следует в бар за Джошем. Понятия не имею, что кузен говорит ему, но от меня не скрылось, как в следующий момент мужчина побледнел, и, быстро оглянувшись на меня, с неприкрытым страхом бросился прочь сквозь толпу. Подальше от меня.

Чёртов Айзек.

Развернувшись, он наблюдает за тем, как сбегает Джош. И я не могу оторвать взгляд от его лица. В его глазах жестокость, которая целиком и полностью нацелена на человека, что танцевал со мной всю ночь. На секунду я забываю, как дышать, растерявшись, когда Айзек обращает свои глаза ко мне. И эмоции в них изменились – они полны тепла, признания и чего-то другого, животного.

Песня закачивается, сменившись на Beyoncé «Crazy in Love» – но это медленный, сексуальный ремикс. Оказавшись рядом, Айзек без слов притягивает меня к себе. Соприкасаясь телами, я чувствую, как теряю контроль. Иногда я забываю о том, что он умеет танцевать. Тётя Софи хорошо обучила всех своих троих сыновей.

Мой любимый танцевальный стиль – чувственная Бачата[19] . Это танец-слияние, основанный на традиционной карибской бачате. Мне всегда нравились эти движения и близость. Здесь нет других движений, кроме как вести и быть ведомым. Этот танец о чувствах, и доминирует в нём всегда мужчина. Сексуально и чувственно.

И я танцевала его только с Айзеком.

Словно не было всего того времени, с тех пор как мы в последний раз стояли в паре, Айзек ведёт каждое моё движение, притягивая моё тело как можно ближе к своему. Его нога скользит между моими, а наши бёдра плотно прижаты друг к другу, плавно двигаясь из стороны в сторону. Мне едва удаётся сдержать стон. Хоть мы и полностью одеты, но я не могу назвать это никак иначе, чем «секс на танцполе». И каждую секунду, что смотрю на него – в глазах мужчины застыла первобытная потребность, и мужчина прячет её, чуть прикрыв веки.

Я хочу сорвать с нас одежду.

Айзек наклоняется ко мне, словно желает прикоснуться поцелуем к моим губам, но, чуть наклонившись в сторону, ловит мочку моего ушка зубами, едва ощутимо сжимая и оттягивая назад. Я тону в танце. Музыка наполняет моё тело, разум и душу. Из моей памяти стёрлось то, как приятно было с ним танцевать, и сейчас я растворяюсь в этих ощущениях.

Развернувшись, он ведёт меня в нашем чувственном танце, касаясь меня при каждой удобной возможности, даже когда этого и не требуется. Властно, горячо и чуть порочно. В этом весь Айзек.

Чуть отстранившись, мужчина притягивает меня спиной к своей груди, заставляя немного выгнуться. На секунду прикрыв глаза, я прикусываю губу, чувствуя, как его член вжимается в моё тело. По моему позвоночнику пробегает дрожь, и я не могу сдержать улыбку. Приподняв подбородок и открыв глаза, я замечаю, что вокруг нас кружат люди, но мне всё равно. Айзек чуть приседает за моей спиной, подпрыгивая на корточках, а после выпрямляется, скользя ладонями по моим ногам. Для всех остальных – это просто часть нашего сексуального танца. Но именно я та, кто чувствует, как от кончиков его пальцев сквозь плотную ткань моей одежды моё тело прошибают крошечные заряды, сосредотачиваясь в моей киске.

А после Айзек отстраняется, чтобы вновь прижать меня к своей твёрдой груди.

Мой желудок, словно барабан стиральной машинки, переворачивается в сумасшедшем ритме, и я чувствую холод, когда Айзек убирает свои руки с моей талии. Он быстро хватает меня за руку, и мы, прижавшись друг к другу, продолжаем свой танец. Я рада, что в своих движениях он всегда немного добавляет сальсы[20] и латины[21], потому что это даёт мне секунду, чтобы прийти в себя. Когда песня заканчивается, Айзек вновь прижимает меня к себе. Едва касаясь ладонью моей груди, он скользит вниз по моему телу, и, остановившись в районе пупка, опускается кончиками пальцев на мои бёдра. А когда музыка останавливается, прикрыв глаза, мужчина касается моих губ своими. Наши глаза закрыты. Короткий перерыв между песнями – и ему этого достаточно, чтобы вновь раздавить меня.

– Вот почему ты не должна танцевать с кем-либо ещё. Твоё тело отзывается только на мои прикосновения, Виа, – говорит мужчина с ухмылкой на губах.

И прежде, чем я успеваю ответить, начинается следующая песня, и Айзек, развернувшись, уходит сквозь толпу. Всё, что мне остаётся – смотреть ему вслед.

Ублюдок.

ГЛАВА 15

АЙЗЕК

– Хочешь уйти? – Спрашивает мой куратор.

Посмотрев на пожилую афроамериканку, я замечаю, что вокруг её глаз появились новые морщинки. Я познакомился с Дорин чуть больше четырёх лет назад. Я почти уверен в том, что это не её настоящее имя, но это единственное, что мне о ней известно. Именно эта женщина вытащила меня из тюрьмы, и с тех пор она курирует мои задания, решая любые вопросы, возникнувшие в процессе. Мне нравится Дорин настолько, насколько мне вообще может понравиться кто-то из моего окружения.

Кивнув, я жду, когда она продолжит.

– Ты никогда не был особо разговорчивым, – произносит женщина, поджав губы, как делала это всякий раз.

– Хочешь вытащить спицы и создать круг доверия? – Спрашиваю я, и на этот раз губы Дорин чуть дёрнулись, пока она пыталась сдержать улыбку.

– Кэйн…

– Айзек, – прерываю её.

– Не для меня.

– Кэйна больше нет.

– Пока существует этот отдел – будет существовать и Кэйн.

– Какой отдел?

Я задаю этот вопрос, чертовски хорошо зная, что секретной службы официально не существует.

Женщина чуть улыбнулась, приподняв брови.

– Справедливо, Кэйн, – говорит она, настаивая на своём. – Я посмотрю, что могу сделать. В то же время, тебе следует придерживаться прикрытия и жить с Шелли.

Потирая голову, я ловлю себя на том, что не очень доволен этими указаниями, но я знаю, что не могу их оспорить, поэтому сейчас мне следует прикусить свой язык.

– Помни, если ты получишь приказ, я буду ждать, что ты подчинишься и выполнишь свою работу.

Когда женщина поднимается со своего стула и выходит из кофейни, я всё ещё храню молчание. Покачав головой и разочарованно вздыхая, я наблюдаю за тем, как пять оперативников поднимаются со своих мест и следуют за Дорин.

***

– Какой мотив ты преследуешь? – спрашивает Шелли.

– Я сказал ей, что у моей тёти рак.

– Значит, ты не упомянул о Лив?

– Нет. Ты же понимаешь, что этого было недостаточно.

Шелли запрокидывает голову назад, устраиваясь на подголовнике кресла.

– Да, я знаю.

Я изучаю её. На данный момент она истощена.

– Ты хочешь уйти, – констатирую я. Моргнув, словно избавляясь от дымки перед глазами, женщина смотрит на меня, и на её лице написано удивление. – Хоть я и живу с тобой, но не забывай о том, кто я, Шелли. Ты же знаешь, мне не сложно прочесть человека.

– Я знаю, – выдыхает она. – И да. Я тоже хочу уйти, – добавила женщина шёпотом.

Застонав, я заставляю себя расслабиться. Мы оба хотим уйти, но крайне маловероятно, что хоть кто-то из нас получит свободу. Чёрт знает, что может произойти. Мне нужно сосредоточиться на решении той проблемы, что Виа сейчас работает стриптизёршей. Дядя Дейн ничего не сказал моим родителям, но это только из-за того, что он был занят болезнью тёти Либби. Я должен попытаться помочь ему, но его проблема одна из тех, что исправить мне не под силу. Мне известно, как сильно он любит тётю Либби, и неважно, ушёл он из дела или нет, я могу себе только представить, как мужчина задыхался от невозможности сделать хоть что-то, желая убить всех и каждого из-за собственного бессилия. Что если это была бы Виа? Не могу думать о ней в таком ключе, иначе я просто разрушу всё вокруг.

– Итак, чем мы займёмся сегодня ночью? – Спрашивает Шелли, поднимаясь с кресла.

– Я пойду в «ShadowBox», ты со мной?

Её глаза загорелись.

– Чёрт, да.

ГЛАВА 16

ЛИВ

В большинство дней, паста – мой спаситель. Я не очень хорошо готовлю. Не уверена, причина в том, что я не хочу это делать, или же просто не умею. Но энтузиазма узнавать это у меня тоже особо нет. Но я могу приготовить пасту, и то, что я танцор – причина, по которой определённая пища всегда была моим спасением. Отправив последнюю порцию еды в рот, я стону от удовольствия.

– Звучишь, как грязная сучка, – произносит Хелена.

Закатив глаза, я только ещё громче застонала в ответ. Девушка же посмотрела на меня с отвращением.

– Понятия не имею, почему тот парень из кофейни тобой одержим.

Я фыркнула.

– Ну, он немного поостыл.

Вскинув голову, Хел вытерла щеку пальцем.

– Скажи это, не оплёвывая меня.

Не могу сдержать смешок.

– Я не оплёвываю тебя, и когда ты успела стать десятилетним ребёнком? – Приподнимаю ладони. – О, правильно, я забыла, что ты всегда была десятилетним ребёнком.

Хелена, поднявшись, бросила на меня взгляд и, убрав наши тарелки, отправила их в посудомоечную машину.

– Работаешь сегодня? – Спрашивает подруга, на что я только киваю.

– Ты?

– Нет. До вечера субботы у меня выходные.

– Тогда и у меня тоже. Как думаешь, я смогу устроить это себе?

Меня одолело сомнение.

– Конечно, – рассеяно ответила девушка.

– Ты в порядке, Хел?

– Что? А, да, я в порядке.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной в случае чего?

Развернувшись ко мне лицом, Хелена посмотрела на меня.

– Прости, Лив, мне нужно это время, чтобы увидеться с бабушкой и дедушкой. Бабушке нездоровится.

Я резко поднимаюсь на ноги, от чего стул падает на пол.

– Что с ней?

– Грипп, но, понимаешь, она старая… Она так слаба, и это не пройдёт так легко… – Её голос затих на последних словах.

– Если тебе что-то понадобится… – Обнимая подругу, говорю я.

– Спасибо, Лив, – пробормотала в моё плечо Хелена, крепко сжав вокруг меня свои руки.

***

Когда я выбирала песню, меня одолел небольшой приступ меланхолии, поэтому я остановилась на треке, который редко попадал в мой плей-лист – Des’ree «I’m Kissing You». Музыка и слова пленили мой разум, став единственным, что я могла слышать. Я почти могу прочувствовать эмоции исполнителя. И под конец своего выступления я понятия не имею, какие движения были секунду назад, но, посмотрев вниз, я понимаю, что моё нижнее бельё всё ещё на месте. Мне нужно было снять бюстгальтер. И когда в зале раздаются ободряющие хлопки, я шокирована тем, что никто не отреагировал разочарованием на мою неоголённую грудь. Не уверена, стоит ли мне принять это как комплимент, или всё же обидеться. Улыбнувшись, я изящно покидаю сцену и возвращаюсь в раздевалку.

– Ты сразила их, даже не показывая сиськи. Ты слишком хороша для этого места, Оливия, – говорит мне другая танцовщица – Марианна.

И когда она направляется к двери, чтобы выйти на сцену, на её губах играет дьявольская улыбка. Сегодня нас только двое. Обычно в клубе шесть девчонок, но у одной из танцовщиц заболел ребёнок, как и у двух других, а Скэтти и Сара – придут позже обычного. Я включаю iPod, и All That Remains «What If I Was Nothing» заполняет пустоту крошечной комнаты. Марианна собирается занять следующие три выхода, потому у меня есть время, чтобы расслабиться. Надев трикотажную ночную рубашку, я снимаю нижнее бельё. Мне нужно подобрать наряд для своего следующего танца, но сейчас я собираюсь просто посидеть с закрытыми глазами.

– Я здесь, прости! – Выкрикнула Сара, вбегая и практически тут же выбегая из комнаты, чем напугала меня.

Закатив глаза, я вновь откидываюсь назад, занимая прежнее положение, улыбнувшись от осознания того, что только что мой перерыв стал дольше.

Дверь вновь открывается, но на этот раз я не смотрю на вошедшего.

– Забыла что-то? – Спрашиваю, как я думала, Сару.

– Да. Забыл сказать тебе вчера кое-что.

Глубокий мужской голос обволакивает моё тело, щекоча нервные окончания. Подпрыгнув на своем стуле, я задрожала, распахнув глаза, и встретилась взглядом с прищуренными глазами посетителя.

– Айзек… – Выдыхаю я.

– Мне нужно напомнить тебе кое-что. Ты принадлежишь мне, и у тебя нет права голоса в этом вопросе, Виа. И никогда не было.

Я моргаю. Пальцами левой руки я прикасаюсь к своему левому бицепсу, ущипнув кожу. Больно.

– Чёрт, – вскрикнула я.

Айзек порочно улыбается, приближаясь ко мне.

Я отступаю на шаг. Потом ещё на один. Айзек смотрит на меня, не отрывая взгляд. Его глаза полуприкрыты, и я вижу, как он смотрит на меня из-под своих длинных ресниц. Мужчина вновь приближается, а моя спина уже касается стены. Айзек чуть дёрнул губами, и я понимаю, что он заметил, что бежать мне больше некуда. Моё дыхание тяжелеет, и я изо всех сил пытаюсь вдохнуть воздух. Как и сейчас, я всегда хотела его, и теперь он начинает свою охоту. Приостановив своё сражение, я чувствую себя в подвешенном состоянии, и с каждым его шагом мои колени становятся всё слабее. Айзек всё приближается, пока его тело не оказывается напротив моего. Не могу заставить себя поднять взгляд, чтобы увидеть эмоции, которые плещутся в его глазах. Мужчина выше меня на несколько дюймов, но я упрямо смотрю на его грудь. Айзек прикасается пальцами к моему подбородку, нежно приподнимая мою голову, решая всё за меня. Мы вновь смотрим в глаза друг другу, и он скользит большим пальцем по моей нижней губе.

– Айзек, мы не можем… – начинаю я.

– Не смей, – прорычал Айзек. – Ты принадлежишь мне.

Моё дыхание прерывисто, и он слышит это. Усмехнувшись, мужчина наклоняется, и целует меня с такой страстью, о существовании которой я даже не подозревала. Прикусив мою нижнюю губу, Айзек скользнул пальцем в мой рот, и я, лаская языком, начинаю его посасывать. Глаза Айзека вспыхнули, а после он наклонил голову к изгибу моей шеи. Продолжив целовать мою кожу, он, убрав свой палец от моих губ, коснулся руками моей рубашки, и, чуть раздвинув пуговки, разорвал её. А затем ощущение его губ на моём теле пропадает, и мужчина отступает на шаг назад.

Выпрямившись, Айзек уставился на меня. Выдержка не изменила ему. Он словно принял решение, а после, улыбнувшись, вновь посмотрел на меня с огнём в глазах.

– Виа, ты – моя. Не вводи в заблуждение других парней. Ты – только моя. Пойми то, что я говорю. Теперь я так жёстко тебя оттрахаю, что тебе покажется, что ты всё ещё чертова девственница.

С этими словами Айзек шагнул вперёд, схватив меня под руки. Подняв в воздух, мужчина, с ухмылкой, держал меня перед собой. Приблизившись к столу, он медленно, не отпуская от себя, усадил меня на столешницу, от чего я скользнула вниз по его торсу. И прежде, чем мои ноги коснулись пола, Айзек чуть толкнул меня назад, устраивая удобнее не столе. Мгновение, и я обнажена, и только разорванная рубашка свисает с моих рук.

– Я голоден, и единственная еда, которую я вижу на столе – ты. Давай посмотрим, насколько ты сладкая на вкус. Раскрой свои чёртовы бёдра, – требует мужчина.

Дверь загремела. Такое ощущение, словно кто-то бросил в мою голову тысячу эскимо. Отстранившись и проклиная себя, я пытаюсь прикрыть своё тело остатками рубашки.

– Оливия! – Выкрикнула Сара по ту сторону двери.

– Она выйдет через минуту, – прорычал Айзек, и в тот же миг шум прекращается.

Пока я вытаскивала из своей сумки леггинсы, он приблизился ко мне, но я отстраняюсь от него, отступая в сторону.

– Я не могу сделать это, – говорю Айзеку.

В его глазах боль. А ладони сжались в кулаки.

– Мы разберёмся с этим дерьмом, Виа.

Обув угги, я забрасываю всё остальное обратно в сумку. Вздохнув, я чувствую, как мой желудок сжался, и в тот же момент увеличился, словно кто-то тянет его в двух разных направлениях. Я делаю медленный шаг вперёд, а после ещё один, пока не оказываюсь лицом к лицу с Айзеком. Запрокидываю голову назад, чтобы иметь возможность посмотреть в его теперь уже грустные глаза. Прикоснувшись к его руке, я сжимаю её в своей ладони.

– Я люблю тебя.

Его пальцы дёрнулись от моих слов.

– Но ты сломал меня.

Я пытаюсь вырвать свою ладонь, но мужчина только крепче сжимает её.

– Я исправлю то, что сломал. Клянусь. Даже если это будет последним, что я сделаю, – отвечает мне Айзек, прежде чем отпустить мою повреждённую руку.

Я наблюдаю за тем, как он шагает к двери и открывает её. Он минует Сару, а она смотрит на него, раскрыв рот – и я не могу винить её в этом. Теперь я чувствую холод на своей коже.

Думаю, мне удалось пробраться сквозь его жёсткую броню.

ГЛАВА 17

ЛИВ

С визита Айзека в «ShadowBox» прошло уже четыре недели. Я не видела и не слышала о нём ни единой весточки, да и сам мужчина предпочёл не появляться на семейных встречах. Тоби сказал, что ему пришлось уехать за границу по работе. Кто знает, правда ли это. Всё, что меня интересует, так это то, что за те пять недель, что я знаю о болезни тёти Либби – её здоровье быстро ухудшается.

И сегодня состояние женщины худшее за всё то время, что я её навещала.

Моё дыхание срывается на всхлип, и я пытаюсь обуздать собственные эмоции. Всегда яркие глаза и розовое лицо моей тёти теперь стали серыми и бледными. Больно наблюдать за этим. Но, что ещё сложнее, так это видеть её попытки улыбаться, несмотря ни на что. Она очень сильна внутренне, и с каждой секундой женщина доказывает это, но химиотерапия буквально высасывает из неё жизнь.

Быстро осмотрев комнату, я уже знаю, что увижу – дядя Дейн не справляется. Его стеклянный пустой взгляд ещё хуже того, что у тёти. Я почти слышу, как моё сердце разбивается от боли за них двоих. Мои кузены – Лотти, Макс и Джеймс – ждут внизу, и, с тех пор как обнаружили, что у их мамы четвёртая стадия рака лёгких, они никуда не отлучаются. Мы понимаем, что сейчас химиотерапия выигрывает ей время, но все мы боимся того, что его будет недостаточно. Дело в том, что независимо от того, как долго продержится тётя Либби – этого никогда не будет достаточно.

– Прекрати думать об этом, – прохрипела мне женщина.

Дядя Дейн пересёк комнату, чтобы приложить кислородную маску к её лицу, запустив аппарат, вдыхающий в неё жизнь.

– Прекрати пытаться говорить, Нова, – прошептал мужчина, погладив возлюбленную по щеке, нежно запустив руку в её волосы.

Женщина с трудом приподнимается, накрыв своей ладонью его руку. Они смотрят друг на друга с обожанием, и от этого моё сердце разбивается ещё больше. Я чувствую, как мои глаза заволокла пелена слёз, поэтому с силой прикусываю язык, ощущая, как металлический привкус быстро заполняет мой рот. Вздрогнув, я сглатываю вновь и вновь, осознавая, что так пытаюсь просто удержать свой разум от развернувшейся передо мной реальности. Однако моё сознание не может просто абстрагироваться от этого.

– Лоусон завтра садится на поезд домой. Он приедет, чтобы повидаться с тобой, – говорит тётя Соф, кривовато улыбнувшись. – Думаю, нам пора идти, – добавила она, посмотрев на меня, а после на тётю Либби, и, наконец, на дядю Дейна, который кивнул в знак согласия. На его лице написана благодарность.

Предчувствуя, что тётя Либби вновь попытается заговорить, я опережаю её.

– Ты права, тётя Соф. Мне нужно поработать пару часов в студии.

Когда я вновь смотрю на тётю Либби, то замечаю, как закрываются её глаза, а после она засыпает. Мы осторожно выходим из комнаты, пытаясь не разбудить её.

– Ей хуже? – Спрашивает тётя Соф у дяди Дейна.

И когда он кивает, я не могу думать ни о чём другом, кроме как о том, насколько этот вопрос бессмысленный. Мы все видим, как она быстро истощается, и я понимаю, что нужно заполнить звенящую пустоту словами. Нужно сказать хоть что-нибудь.

– Она умрёт, – слова вылетают из моего рта, и моё тело вздрагивает, словно в шоке от этого откровения.

– Оливия! – Укоряет меня тётя Соф.

– Нет, Тинк, – говорит дядя Ден, используя прозвище, которое придумал для неё много лет назад. – Она права. Нова не протянет долго, – добавляет он, опускаясь на скамейку в коридоре. – Я продолжаю молиться о том, чтобы ей стало лучше, убеждая себя в том, что у нас ещё есть шанс на будущее.

– О, Дейн, – на выдохе произносит тётя Соф.

Она садится рядом с мужчиной, а я так и остаюсь стоять, чувствуя себя неловко.

– Я не смогу сделать это без неё, – тихо пробормотал дядя Дейн.

– Сделать что? – Так же тихо спросила женщина.

– Жить.

Я никогда не слышала, чтобы кто-то произносил одно слово с большей убеждённостью и разгромом, чем дядя Ден. Сейчас он не брат, дядя или отец. Нет, сейчас он просто мужчина, потерявший любовь всей своей жизни.

Отступив на два шага, я ударяю по столу, от чего ключи падают на пол. Они вдвоём смотрят на меня, подняв головы, а я только открываю рот, не в силах сказать что-либо. Встряхнувшись, я с грустью улыбаюсь.

– Мне нужно потанцевать.

– Я знаю, – говорит тётя Соф, возвращая мне улыбку.

Она понимает меня. Танцы – моё освобождение. Это помогает мне выразить все эмоции, с которыми мне приходится бороться. Я не имею права выплеснуть их на кого-то другого. У всех нас сейчас тяжёлое время, и дядя Дейн просто рассыпается на части на наших глазах. Бросившись к ним, я падаю на колени, подавшись вперёд, обнимая каждого свободной рукой.

– Люблю тебя, – шепчу дяде на ухо.

Мужчина сжимает мою руку, но ничего не говорит в ответ. Отстранившись, я не могу не посмотреть в его глаза. Они пусты. В них поселился чёртов страх.

– Мне нужно вернуться к ней, – отвечает мужчина нам двоим.

Маска скользнула на его лицо. Миг, и он меняется на наших глазах, превращаясь из разбитого в сильного мужчину, из бессильного во всевластного – и это всё ради тёти Либби.

Мы с тётей Соф тихо прощаемся с моими кузенами.

Идя рядом в тишине, мы доходим до угла улицы, утонув в мрачных мыслях.

– У неё мало времени.

– Ты так уверена в этом? – Удивлённо спрашиваю тётю.

Женщина кивает.

– Доктор сказал сегодня Дейну, что они дают ей не больше пяти недель.

Я чувствую себя так, словно из меня вышибли весь дух.

– О боже…

Меня охватила паника.

– Иди, танцуй. Я пришлю Тоби.

– Нет, я буду в порядке, побуду сегодня в одиночестве.

– Между вами двумя что-то произошло? В смысле, случилось ли что-то большее, когда тебя ранили в туалете?

Женщина небрежно положила руку на своё бедро, но в отместку – сурово приподняла брови.

– Нет, я хотела поговорить с ним. По правде, мне кажется, ему нравится Шелли, что не сулит ничего хорошего для его отношений с Айзеком. Я затащила его туда, но поскользнулась и, в итоге, ранила себя.

Я не раскрываю всю правду, чтобы женщина не слишком злилась на сына. На её лице отражается понимание.

– Ты знала, что Тоби понравилась Шелли? – Спрашиваю я удивлённо, заранее уверенная в ответе.

– Всё не так просто.

Её ответ удивил меня.

– В редких случаях, тётя Соф.

Поцеловав женщину в щеку, я ухожу в противоположном направлении, чтобы выжечь из себя боль потом, музыкой и движениями.

***

На пути к двери в зал, которой я всегда пользуюсь, моё сердце сбивается с ритма, и, оступившись, я падаю на задницу. Поднявшись на ноги, я присматриваюсь сквозь стекло. По ту сторону двери Айзек. Потный. И без рубашки. Он танцует под песню Justin Timberlake «My Love». Моё тело действует на инстинктах, и я сжимаю бёдра. Айзек высокий и атлетически сложенный. Он не такой мускулистый, как мужчины по типу Халка. Большинство мужчин-танцоров худые. Но не Айзек. Его мышцы перекатываются под кожей с каждым его движением. И, увидь вы его в другой ситуации, навряд ли вообще бы подумали, что он умеет танцевать. Но, чёрт возьми, это не так. Я могу только удивляться тому, как пять лет паузы никак не сказались на его движениях – музыка словно ласкает его, живёт внутри его тела. Словно он никогда и не прекращал заниматься этим. Айзек всё такой же быстрый, ловкий и проворный. Я убедилась в этом на собственном опыте той ночью в клубе. Сегодня же его движения другие, менее чувственные и более резкие, твёрдые, походящие на уличный стиль.

Мой идеал – мужчина, который умеет танцевать, но даже если бы Айзек не умел это делать – каждый удар моего сердца всё равно принадлежит ему. Этот Айзек очень напоминает мне того, что я оставила в прошлом. И хоть эта мысль причиняет мне боль, я не могу справиться с теплом и постоянным желанием, зародившемся в моём теле и спустившемся к чувствительному местечку между бёдер.

– Извини.

Я слышу быстрое извинение уже после того, как почувствовала, как меня толкнул неуклюжий человек, проходивший рядом, от чего я навалилась на дверь. Она открылась в самый неподходящий момент, и я оказалась в комнате, упав на колени. В комнате вместе с Айзеком.

– Виа? – Зовёт он, нахмурив брови.

Его глаза впиваются в меня, неотрывно следя за чем-то.

– Извини ещё раз, – раздаётся позади низкий грохочущий голос.

Оглянувшись через плечо, я смотрю в самые зелёные глаза, которые я когда-либо видела.

– Всё в порядке, – прошептала я, быстро моргнув.

Мужчина кривовато улыбнулся в ответ, и я вновь моргаю.

– Я займусь ей, – вмешивается Айзек, и я неохотно перевожу пристальный взгляд со своего прекрасного нападавшего на красивого ублюдка, который ещё с подросткового возраста занял все мои мысли и моё сердце.

– Прости, мужик, не знал, что она твоя.

– Так и есть.

– Это не так.

Мы вдвоём отвечаем одновременно, и прекрасный нападавший улыбается мне, от чего на его щеках появляются ямочки, которые приближают меня от оглушения к обмороку.

– Бога ради, – выругался Айзек, и я не могу сдержать хихиканье, хотя всё ещё смотрю в глаза незнакомца.

Айзек, подхватив меня под подмышки, поднимает на ноги. Подмигнув мне, мистер Таинственный уходит, закрыв перед нами дверь.

– Что это было, чёрт возьми?

Я поднимаю взгляд на Айзека, и да – неважно, был ли тот парень, который толкнул меня, горячим или нет – этот парень единственный, кто заставляет мою киску трепетать. Красивый ублюдок.

– Что было что?

– Ты и милашка? – Прорычал мужчина.

– Что с тем, что ты сказал ему, что я принадлежу тебе?

Айзек, потянув меня к единственному стулу в комнате, усаживает на него.

– Прекрати, чёрт возьми, распускать руки, – кричу я.

Упёршись побелевшим кулаком в сидение, мужчина наклонился ко мне, пока между нашими носами не осталось меньше дюйма.

– Ты – моя. Я уже говорил тебе это, и не намерен повторять ещё раз, Виа.

– Пошёл ты, – я пыталась выплюнуть эти слова, но это было больше похоже на выдох.

Усмехнувшись, Айзек скользит своим носом по моему, а после – прикасается поцелуем к местечку над челюстью.

– Это можно устроить. Ты удобно сидишь, малышка?

Мои щёки покраснели, но не смущение тому виной. Я занималась сексом в более рискованных местах, чем танцевальная студия. Мне просто хотелось ударить себя за реакцию своего тела на Айзека – Трахабельного Джеймса.

– Ты вновь забыл о Шелли, – на этот раз мне удалось добавить резкости в свой тон, и я мысленно дала себе пять.

– Мы расстались.

Его голос звучит ровно, и я мгновение просто смотрю на мужчину, пытаясь понять, чувствует ли он что-то по этому поводу.

– Вы расстались? – С сомнением спросила я.

Отстранившись, Айзек выпрямляется. Он прикусывает губу, и я понимаю, что он обдумывает что-то, но моё тело вновь откликается на этот его вид.

– Это из-за Тоби? – Пробормотала я, на этот раз переживая за ответ.

Мужчина дёрнул челюстью, пригвоздив меня взглядом к месту. На его лице проскользнуло жуткое выражение, а после Айзек сжал зубы, выдавив:

– Нет. Мы разобрались с нашим дерьмом. Никогда не было меня и Шелли. Не на самом деле.

Он ещё больше запутал меня.

– Почему бы тебе не объяснить мне это «дерьмо»? Мне казалось, что я имею на это право, в конце концов, Айзек.

Опустив голову, я рассматриваю свои босые ноги. Я жажду танцевать, чтобы забыться. Мысли в моей голове перескакивают от нашей семьи к тому, что тётя Либби умирает, к страданиям дяди Дейна, моим родителям и кузенам. Мы все в агонии, и мне так сильно хотелось, чтобы Айзек обнял меня. Мне так сильно хотелось найти спасение в его руках.

Я была сильной на протяжении многих лет, я полагалась только на себя – не на родителей, друзей или Айзека – только на себя. Веселилась. Много занималась сексом. Танцевала и наслаждалась жизнью. Но все было для того, чтобы показать всем, что моя жизнь прекрасна, хотя на самом деле я тонула в боли. Маскируя своё настоящее лицо, скрывая настоящие эмоции и пряча боль. Я знала, что Айзек сможет понять, что моё прошлое было не более чем прикрытием. Но худшее из этого в том, что хоть мужчина и видит это, он всё равно не даст то, что мне нужно. И ещё до того, как он успел ответить, я вижу, как работает его мозг и то, как он подбирает извинение – ещё один способ оттолкнуть меня, скрыть его действительность. Искажённая правда, скрытая ложь – всё, что есть сейчас между нами.

– Виа, я …

– Не утруждай себя поиском оправданий, чтобы отказать мне. Если ты не можешь сказать мне правду – тогда не говори ничего.

Я замолкаю на секунду в ожидании. Слепо надеясь, что Айзек ответит, что он не будет молчать. На этот раз я хочу, чтобы он просто открылся, чтобы доверился мне достаточно, любил меня достаточно, чтобы разрушить те стены между нами. Но вместо этого всё, что я получаю – молчание. И это говорит мне обо всём, что я хотела узнать.

Встав, я ухожу прочь от него, не зная, что буду делать, если Айзек попытается остановить меня. Я надеюсь, что он окликнет меня, но в то же время боюсь того, что стоит ему только назвать моё имя – я вернусь к нему. Но, дойдя до двери, меня накрывает пониманием, что Айзек не остановил меня, и боль внутри меня борется с облегчением – и я не знаю, чему отдала бы предпочтение. Открывая дверь, я запрещаю себе оглядываться. А после, с улыбкой на губах, затаив дыхание, неуверенная в том, почему продолжаю откровенничать с ним, говорю Айзеку то, в чём давно должна была признаться:

– Я была влюблена в тебя с четырнадцати лет.

Слёзы бегут вниз по моему носу, застыв на губах, прежде чем я облизнула их.

– Я всегда был влюблён в тебя, – незамедлительно ответил мужчина.

И на этот раз я ухожу, желая поверить ему. Но насколько это разбивает моё сердце – как и любую другую часть меня – я не могу быть уверена в том, что всё, что говорил мне Айзек, с тех пор как вернулся – правда.

Суть в том, что я не могу поверить его словам. Не могу поверить его любви. Не могу поверить ему.

ГЛАВА 18

ЛИВ

– Она умерла.

Мой отец произнёс те слова, которые я боялась услышать больше всего. С того момента, как мы навестили тётю Либби вместе с тётей Соф, прошло шестнадцать дней. Я не приезжала к ней несколько дней, поскольку дядя Дейн не хотел перегружать её посетителями. Она слишком уставала, хотя, казалось бы, тётя Либби наслаждалась компанией. А потом внезапно её состояние ухудшилось. Её здоровье было настолько шатким, что женщину поместили в карантин, и только моему дяде и кузенам разрешали увидеть её. Прошло меньше тридцати шести часов, как запрет на посещение сняли, и нам велели в последний раз попрощаться с тётей Либби. Я собиралась приехать днём. Но теперь я опоздала.

– Ты в порядке, милая?

Фыркнув на слова папы, я почувствовала, как мой желудок перевернулся. Утерев с губ воображаемую рвоту, чувствую, как на лбу выступил пот.

– Я буду в порядке, пап, – лгу ему я.

– Я могу приехать.

– Нет, – выкрикиваю я, внутренне проклиная себя. – В смысле, тебе нужно остаться с мамой.

Моё оправдание звучит неуверенно, и это не укрылось от папы, но он предпочёл сделать вид, что не заметил.

– Ну, я здесь, если понадоблюсь тебе. И, Ливви, я хочу, чтобы ты завтра приехала на ужин.

Я уже хотела было возразить, но мужчина опережает меня.

– Без оправданий. Завтра, – требует он.

Я тихо выдыхаю, всё ещё оставаясь на линии.

– Хорошо, пап. Увидимся завтра. Позаботься о маме.

– Всегда, малышка. Люблю тебя.

– И я люблю тебя, пап. И передай это от меня и маме.

Закончив разговор, я чувствовала себя опустошённой. Обычно это состояние мне не присуще, но эта потеря ударила по всем нам. И, пожалуй, это напомнило мне, что мои родители не молодеют. Не считая Лоусона, самая младшая среди кузенов и кузин – я. Раньше я думала о своих родителях, как о людях среднего возраста… Но больше нет. То, что я появилась в их жизни так поздно, значит лишь то, что им обоим по шестьдесят лет, и мне придётся столкнуться с тем, что они не всегда будут рядом.

Необходимость танцевать буквально подавляет меня, но с тех пор, как я увидела, что и Айзек танцует в том же зале – ноги моей в студии не было. Прошёл час, а я всё ещё пялилась на стену спальни, где застал меня папин звонок, и телефон всё так же лежал на моих коленях. На мне всё ещё были пижамные штаны, и я знала, что мои волосы сейчас просто в кошмарном состоянии. На прикроватном столике стояла полупустая баночка Tango[23], а в углу комнаты валялась куча одежды в ожидании, когда её отправят в стирку. Но мне всё равно. Почему? Что бы я ни сделала, ничто не сможет исправить ситуацию. Слишком поздно. Горькая, искажённая правда, засевшая где-то в внизу моего живота, говорит о том, что и для Айзека слишком поздно исправить ситуацию.

Правда заключается в том, что она всегда всплывает наружу, и иногда нам не оправиться от честности. Никогда.

Пульсирующее беспокойство охватило моё тело, и я понимала, что хоть я и держалась в стороне – больше я не могу это делать. Мне нужно поехать в студию. Мне нужно танцевать. Танец сможет излечить меня от боли – это то, что я знала, то, что было сейчас мне нужно. Мне нужно то чувство безопасности, что приходит только с расслабленностью.

***

Девяносто минут проходят в размытых движениях и рок музыке: Three Days Grace[24], Papa Roach[25] и множество тяжёлых битов чуть позже. Пот стекал по кончикам моих волос. Мне не стало лучше, но теперь я хотя бы способна мыслить. Осознание начинает поглощать меня. Чтобы избавиться от этого чувства, я переключаюсь на музыку и включаю Selena Gomez’s «Nobody». В моих движениях больше нет вдумчивости, как в других танцах, но они медленные, соответствующие песне, от чего слова принимают совершенно другой оттенок. Ярость уходит, и теперь эта песня позволяет мне взглянуть на мои настоящие чувства к Айзеку. Я вынуждена признать, что никто и никогда не заставлял меня гореть, как это делает он. Никто никогда не будет занимать мои мысли, как он. Когда песня заканчивается, я опускаюсь на пол. Как и остатки растаявшего по весне снега, всё, чем я была, исчезает.

– Привет ещё раз.

Эти слова прозвучали так неожиданно, что я вскинула голову.

– Извини, не хотел тебя испугать.

Попытавшись собрать вместе тонкие струны самообладания, я едва сдерживаюсь, схватив полотенце и вытирая своё лицо, наблюдая за красивым мужчиной, который толкнул меня в тот последний раз, что я была здесь. Мои глаза исследуют его лицо. Ага, это не мираж – эти глаза оттенка самого яркого топаза, который я когда-либо видела, и, когда он улыбается, на его щеках появляются ямочки.

Потеряв дар речи, я только покачала головой. Этот мужчина великолепен – высокий широкоплечий шатен, чьи волосы находятся в лёгком беспорядке. Боже, это лицо, с волевым подбородком и лёгкой двухдневной щетиной. Он выглядит так, словно только сошёл с подиума.

– Я Ноа, – попытался привлечь моё внимание мужчина, протянув руку.

Я открываю и закрываю рот, а после – пожимаю ему ладонь. Я вздрагиваю, понимая, что едва ли вытерла руки, и сейчас он чувствует мой пот.

– Я – Лив. Извини. Я только что закончила свои два часа здесь, – объясняю я, убирая руку, чувствуя, как покраснели от смущения мои щёки.

Ноа хихикнул.

– Не то чтобы я раньше не касался потной женщины.

Засмеявшись, я фыркнула. Отлично.

– О, дерьмо, это не должно было прозвучать так двусмысленно, – произнёс Ноа с улыбкой, отчего я ухмыльнулась.

– Ты только приехал? – Спрашиваю я, встряхивая руки. Мне нужно двигаться, пока моё тело полностью не остынет.

– Ага. Я собирался переодеться. Я забронировал шестой зал. Задержишься здесь ещё? – Спрашивает мужчина, бросив взгляд наверх, к потолку, где был расположен его зал, а после вновь смотрит на меня.

– Я закончила, – отвечаю ему. – Просто чуть разминаюсь.

– Дерьмо, тебе стоило сказать мне, чтобы я не мешал.

Я улыбаюсь, благодарная за то, что мне не нужно объяснять.

Ноа отступает на пару шагов к двери, а после, повернувшись, бросает взгляд в мою сторону.

– Хочешь как-нибудь выпить со мной кофе, Лив?

Я смутилась. Я вижу, что он собирается сказать ещё что-то, но опережаю его:

– Конечно. Завтра?

Мужчина кивает, соглашаясь.

– Завтра. Встретимся в «Coffee Cottage» на главной улице, скажем… в одиннадцать?

– Это…

Я замолкаю, чуть не сказав «свидание».

– Звучит, как план, – всё же заканчиваю я.

Ноа, сдерживая улыбку, уходит, направляясь к своему залу.

Выровняв дыхание, я сажусь, готовясь заняться своими пальцами. Что со мной не так, чёрт возьми? Это не первое мое свидание. Я много занималась этим, когда Айзек ушел. Теперь же, когда он внезапно вернулся, мне снова стоит вернуться в подростковый возраст и к дискотекам в старшей школе? И он даже не спросил меня об этом.

– Чёрт возьми, что со мной не так? – Бормочу себе под нос.

– Виа.

От прозвучавшего знакомого голоса моя спина напрягается. Я медленно разворачиваюсь на заднице и смотрю на него. Айзек.

– Что ты хочешь?

Мой вопрос звучит острее, чем я планировала, и от этого мне становится плохо.

– Прости, – говорю я, ссутулившись, обнимая колени.

– Я хотел проверить, всё ли с тобой в порядке. Мама позвонила мне этим утром и рассказала о тёте Либби. Я решил, что ты будешь здесь, – тихо отвечает мужчина.

В моей груди потеплело от его слов, но в следующее мгновение вина сокрушает меня. Мне радостно, что он знал, где я буду, что он настолько хорошо меня знает, но как я могу чувствовать себя счастливо, когда только что потеряла свою тётю? Когда моя семья скорбит? Что со мной не так?

– Что происходит? – Требовательно спрашивает Айзек, и теперь его голос стал строже.

– Ничего, – автоматически отвечаю я.

– Чушь, – говорит он, приближаясь ко мне и присаживаясь рядом. – Не хочешь поделиться со мной? Отлично. Тогда просто позволь мне быть рядом.

– Айзек, тебе не кажется, что нам нужно поговорить?

Я спрашиваю его об этом. Было столько всего недосказанного, ещё и смерть тёти – это заставило меня осознать те вещи, что я пыталась похоронить в себе, притворяясь, что они не имеют значения, и никогда не будут иметь. Мне нужно признать свои и его чувства. Нам нужно поговорить. Это не значит, что когда-либо будем «мы». Если он не сможет быть честным со мной – тогда и говорить не о чем. Доверие для меня – основа любых отношений.

– Мы поговорим. Но не сейчас. Давай сосредоточимся на том, чтобы пережить следующие пару недель. И тогда мы поговорим.

Я киваю, и Айзек обнимает меня за плечи, притягивая к своей груди. Забывая о растяжке, я плачу. Из-за моей тёти. Из-за моего дяди. Из-за моей семьи. Из-за себя.

ГЛАВА 19

ЛИВ

Почему мои руки вспотели? Фу. Схватив салфетку, я вытираю свои влажные ладошки. Придя на пятнадцать минут раньше, я сижу в Coffee Cottage в ожидании Ноа.

Считается ли мимолётная мысль мимолётной, когда вновь появляется в голове? По крайней мере четыре раза с того момента, как я вошла в помещение, мне приходилось заставлять себя оставаться на месте, обрывая свой порыв подняться.

Я виню Айзека. По какой-то причине, с того момента, как он вернулся, я не могу сходить на свидание, как всякая нормальная женщина. Хотя раньше проблем с этим у меня не было.

Раньше я была разбита.

Когда маленькие колокольчики над дверью зазвонили, я заставляю себя отбросить странные мысли, наблюдая за тем, как Ноа входит в заведение. Его тело заполняет почти весь проход. В отношении Айзека этого «почти» бы не было. Покачав головой, я сжимаю своё колено, словно говоря себе прекратить. Не то чтобы это помогло, но это всё, что я могу сделать.

– Хэй, – улыбается мужчина, непринуждённо подходя ко мне. – Ты рано.

– Доброе утро. Ты тоже, – возвращаю ему улыбку.

– Кофе? – Спрашивает Ноа, а после замечает передо мной чашку с капучино.

Я хихикнула.

– Нет, спасибо, может чуть позже?

– Ага. Я возьму себе один, – вновь улыбается он. Чёрт, эти ямочки.

– Итак, как долго ты ждёшь? – спрашивает Ноа, сделав заказ.

Сев за стол, мужчина снял жакет. Он одет в тёмно-синюю футболку, и я не могу не думать о том, насколько великолепно она будет выглядеть на Айзеке.

Прекрати это. Чёрт.

– Лив?

Чёрт, я уставилась ему на грудь.

– Прости, – смутилась я. Я понятия не имею, почему покраснела. – Я здесь всего минут десять, ты тоже рано.

– Хорошо, хочешь услышать секрет? – Спрашивает Ноа.

Я нахмурилась.

– Нет, если это может привести к моей безвременной смерти, – преувеличиваю я.

– Ха, нет. Я нервничал.

– Из-за чего?

– Из-за встречи с тобой сегодня, – удивил меня он.

– Да?

Ноа пожимает плечами, больше не говоря на эту тему.

– Итак, чем ты занимаешься? Ну, знаешь, работа? – Спрашиваю я.

– Я учитель.

– Оу, ничего себе, я бы никогда не догадалась, – отвечаю я, прикусив уголок губы, поняв, что это прозвучало грубо. – Прости.

Ноа рассмеялся.

– Нет, всё в порядке, люди часто удивляются.

Мужчина нахмурился, от чего между его бровей появилась милая маленькая линия. Люди, вероятно, удивляются, потому что он выглядит как модель.

– Кого ты учишь? – Спрашиваю я, в надежде вернуть разговор в прежнее русло.

– Двух детей… – улыбнулся он. – Им шесть и семь лет. Они так много усваивают в этом возрасте, и настолько невинны и стремятся учиться, но это не значит, что иногда они не превращаются в маленьких монстров, – отвечает мне мужчина, ещё больше улыбаясь, от чего становится понятно, насколько он любит свою работу. – К слову, я окончил университет и получил степень по истории, – Ноа подмигнул, и я не могу сдержать хихиканье. – Что насчёт тебя? – Спрашивает он, когда мой смех стихает.

– Что насчёт меня? – повторяю я.

– Кем ты работаешь?

Я отпила кофе. Это был именно тот вопрос, который я ненавидела больше всего. Не то чтобы я стыдилась своей работы – на самом деле, я люблю её, но вот без реакции других на это я бы уж точно могла обойтись. Из-за этого мой желудок завязывается в узел, прежде чем решаюсь открыть правду. Схватив свою чашку, я глотаю тёплый напиток, а после, поморщившись, выплёвываю холодный капучино обратно в кружку. И, едва я это сделала, тут же вспомнив, где нахожусь, поднимаю глаза на Ноа.

– Прости, – прошептала я, и его реакция удивляет меня – он смеётся.

Сейчас или никогда.

– Я стриптизёрша, – говорю ему, и смех мужчины внезапно прекращается.

– Стриптизёрша? – Его губы дёрнулись. Хорошо, это не так уж и плохо.

– Ага.

– Разве ты не отстаиваешь то, чтобы называться «экзотической танцоршей» или как-то иначе, но только не «стриптизёрша»? – Спрашивает мужчина, явно сдерживая улыбку.

– Ну, тебе нравится быть наставником для несовершеннолетних?

Ноа вновь рассмеялся, и шесть посетителей кофейни повернулись, чтобы посмотреть на нас.

– Справедливо, – мужчина покачал головой, прекратив смеяться. – Итак, расскажи мне немного о себе.

Он тихо сидит, внимательно слушая всё, что я ему рассказываю. Почти как ребёнок, которых он обучает, он поглощает каждую деталь, что я рассказываю ему. Объяснив, что я хочу танцевать, но не могу избавиться от татуировок, я замолкаю.

– Я удивлён. Думал, в наши дни тату есть у многих.

– Да. Но у большинства их не так много, как у меня, – я пожимаю плечами.

Почесав затылок, Ноа нахмурился, обдумывая что-то.

– Мне нравятся тату…

– У тебя они есть? – Перебив его, задаю вопрос.

– Нет, – ухмыльнулся мужчина. – Мне нравятся, как они смотрятся на женщинах, – добавляет он, рассматривая мои обнажённые руки, на которых видны некоторые из моих тату.

Нужно сменить тему, прежде чем я скажу что-то глупое.

– Итак, расскажи мне, Ноа, чем тебе нравится заниматься?

– Ну… – вытянув руки, мой собеседник откинулся на спинку стула. – Когда я не преподаю, я танцую.

Мужчина подмигнул мне.

– У меня есть младшая сестра, и я занимаюсь этим с тех пор, как мои родители переехали в Испанию десять лет назад.

– Ты часто их навещаешь?

– Они умерли несколько лет назад… Оба заболели пневмонией и не обратились в больницу.

Ноа замолчал, но я была уже не здесь. В последние двадцать минут я забыла о тёте Либби. Большинство людей вероятно уже выразили бы ему свои соболезнования, и мужчина, без сомнения, задаётся вопросом, почему я сижу сейчас с лицом, похожим на ослиную задницу.

– Ты в порядке? – Спрашивает Ноа, и, отводя взгляд от столешницы, я смотрю в его глаза.

– Моя тётя умерла вчера.

– О, дерьмо, мне жаль.

Встав из-за стола, мужчина приближается ко мне, кладя свою руку поверх моей.

– Спасибо, – отвечаю я без толики искренности.

– Мы можем встретиться позже, если хочешь? – предлагает он, и я слышу искренность в его голосе.

– Нет. По правде, это отвлекло меня немного. Делает ли это меня плохим человеком?

– Ни в коей мере, – уверенно заявляет мужчина. – Мы все по-разному справляемся с горем, и ни один из способов не является неправильным, пока это не приносит вреда нам или другим.

Я смотрю на Ноа, сузив глаза, задаваясь вопросом, откуда появился этот сексуальный, добрый школьный учитель.

– Я рядом, помнишь, Лив?

– Спасибо, – выдавила я.

– В любое время. И, говоря о времени, не хотела бы ты повторить это? Знаешь, в лучшей обстановке?

Раздумывая над его словами, я задаюсь вопросом, что они значат на самом деле. Мой мозг сейчас отказывается соображать, частично из-за смерти тёти, частично из-за Айзека. Хочу ли я впустить кого-то в свой мир и причинить им ненамеренно боль? Нет. Не хочу.

– Я не уверена…

– Это из-за того парня? Того, что я видел на днях? – Спрашивает он с небольшой улыбкой. И я замечаю, что на этот раз она мягкая, но грустная.

Я киваю, не желая лгать Ноа.

– Между нами есть кое-какая история.

– Я так и думал, – отвечает он разочарованно.

– Он был… В отъезде несколько лет, и в один момент просто вернулся обратно на сцену. Не уверена, что творится сейчас в моей голове, и, независимо от того, что он говорит – совершенно не уверена, понимает ли он, что твориться в его голове. – Объясняю со стоном. – Не знаю, почему вообще рассказываю тебе об этом, ты не захочешь знать о моём багаже дерьма.

Приподняв один уголок губ в полуулыбке, мужчина сжал мои пальцы. Я даже не обратила внимания на то, что он всё ещё не убрал свою руку.

– Что насчёт этого? Мы будем двигаться медленно, проводя время вместе как друзья. Никто не будет против ещё одного друга, правда? Никакого давления. Ты даже можешь поговорить со мной о том парне – я попытаюсь помочь.

– Без скрытых мотивов? – С сомнением спрашиваю я.

Ноа рассмеялся, всё ещё держа меня за руку, поступая как истинный бойскаут.

– Обещаю.

Сузив глаза, я не могу не рассмеяться.

– Если ты можешь рассмешить меня, когда я в унынии, чувствую себя на перепутье, беспомощной и разбитой, тогда в моей жизни мне нужен кто-то вроде тебя, Ноа…

В этот момент я поняла, что не знаю его фамилию.

– Ноа Мэйтленд.

– Оливия МакКенна.

Я протягиваю мужчине ладонь, и он едва ощутимо сжимает мои пальцы, прикасаясь мягким поцелуем к костяшкам.

– Вот и начало прекрасной дружбы, Оливия МакКэнна, – отвечает Ноа.

Я закатила глаза.

– Правда?

– Что? – Смутился он. – Это было лучшее, что я смог придумать.

– Нам ещё нужно поработать над уровнем контакта, Ноа Мэйтленд.

Мы оба улыбаемся, и впервые за последние несколько недель я чувствую себя расслабленно.

ГЛАВА 20

АЙЗЕК

Проснувшись от движения рядом, я резко сажусь в своей постели, приняв защитную позицию. Но, увидев Шелли, чувствую, как расслабляется моё тело. Она знает, как приблизиться ко мне, когда я сплю, и остаться невредимой.

– Прости, звонила твоя мама. Думаю, тебе стоило бы ответить.

Кивнув, я провожу рукой по лицу. Вчера было тяжело. Подняв взгляд на Вию, я не почувствовал гнев, когда увидел в её глазах то, что она встречалась с тем смазливым мальчишкой из танцевальной студии – я чувствовал боль. И, хуже того, это была боль, смешанная со страхом. Я не откажусь от неё. Пока на её пальце не окажется кольцо, и у неё не будет юридических документов, что она взяла чью-то фамилию… Даже тогда я не уверен, что перестану сражаться.

– Спасибо, – ответил я.

Шелли кивнула, прежде чем выйти из моей комнаты. Встав с постели, с голой задницей я направляюсь в ванную, нуждаясь в душе, чтобы проснуться окончательно, прежде чем перезвоню маме. И, вставая под струи воды, не могу не признать, что утренний стояк был просто каменным. Застонав и обхватив член ладонью, я представляю Вию, стоящей передо мной на коленях, обхватив губами мой ствол, а её стоны посылают вибрацию по всей моей твёрдой длине. И видя эту картину в своей голове, я кончил быстрее, чем тинэйджер, натянувший на свой стояк носок, пока смотрит порно. Но, несмотря на это, выключая воду, я не чувствую удовлетворения.

***

– Мам, – срывается с моих губ, как только женщина отвечает на звонок.

– Айзек.

Мне чертовски тяжело слышать боль в её голосе, но я ничего не могу сделать с этим.

– Шелли сказала, что ты звонила мне. Всё в порядке? – Спрашиваю я, сидя у окна в своей спальне, рассеяно глядя на улицу.

– Мы… Ну, всё в порядке, насколько это возможно.

Я киваю, не то чтобы она могла увидеть это.

– Это из-за твоего дяди Дейна.

Я вздыхаю. Я предполагал, что это может быть как-то связано с ним.

– Он не справляется, – констатирую я.

– Нет. Он закрылся в себе. Думаю, он пьёт, но я не уверена. Мы не можем навестить его дома.

– Мам, сколько прошло? Он три дня назад потерял тётю Либби. Что именно вы ждёте от него? – Хрипло спрашиваю в ответ.

– Айзек Джеймс! – Резко произнесла женщина, на что я закатил глаза. К счастью, мама не может меня увидеть. – Будь это один из нас, оставил бы нас дядя Дейн? Позволил бы он нам утонуть в боли?

Сжав переносицу, я пропускаю её слова сквозь своё тело, чувствуя, как поникли мои плечи. Мама права, дядя Дейн не оставил бы нас в одиночестве, не позволил бы ни одному из нас закрыться в себе. Никогда.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– А как ты думаешь? Навести его. Ты единственный человек, которого он не сможет выставить вон. В любом случае, не физически. И, кроме того, у тебя всегда была связь с ним – та, которую не могут понять даже его дети, ты можешь то, чего не смогут они.

– Конечно, мам. Я навещу его завтра.

– Спасибо, малыш, – ответила она, а после повесила трубку.

Я с улыбкой покачал головой. Я люблю свою маму, но она всё ещё видит во мне того беспомощного юного ребёнка, за которым нужно присматривать. Чёрт, возможно, она права.

***

– Дядя Дейн, – прокричал я, входя в тёмную гостиную его дома.

Едкий запах приветствует меня, но от самого мужчины ответа так и не последовало. Он даже не поднял глаза, чтобы посмотреть на меня. Единственная причина, по которой я понимаю, что он жив – дядя Дейн одним движением допил остатки своего напитка. Бутылка скотча[26] на кофейном столике. Ага, ну, конечно же, скотч – я понимаю это, когда мужчина хватает бутылку за горлышко и вновь наполняет свой бокал.

Обогнув стол, чтобы встать перед его лицом, я понял, что не могу помочь, и единственное, что мне остаётся – смотреть. Прошло всего несколько дней со смерти тёти Либби, но она месяцы сражалась за жизнь с болезнью – и всё это время очень ударило по моему дяде. Дядя Дейн отощал, слишком много потеряв в весе. Его отросшие волосы сейчас длиннее, чем когда-либо – они жирные и неопрятные. Мой дядя выглядит неряшливо, а его одежда походит на ту, что носят бездомные. Его глаза казались впавшими на бледном лице, и если бы не тот факт, что мне известно, насколько по нему ударила смерть моей тёти – я уже только по виду мужчины предположил бы, что его тоже сразила неизлечимая болезнь.

– Дядя, – резко произношу я, выдергиваю бутылку из его слабой хватки.

Я мучительно наблюдаю за тем, как он пытается сосредоточиться сквозь вязкую дымку опьянения, глядя в мои глаза, подняв взгляд с моего огромного торса.

– Айзек? – выплюнул он, нахмурившись.

– Хэй, – отвечаю я, смягчив голос.

Поставив бутылку обратно на стол, я присаживаюсь на стул рядом с мужчиной. Постоянно моргая, он изо всех сил пытается уследить за моими движениями.

– Её больше нет, – словно раненое животное, в совершенной растерянности, произносит дядя Ден.

– Знаю, – с грустью отвечаю ему.

– Я н-не могу… зд-десь…

Запутавшись в собственных мыслях, его речь становится несвязной, когда рыдания сотрясли его тело, от чего широкие плечи мужчины начали содрогаться. Обняв дядю одной рукой, я чуть притягиваю его к себе, позволяя тихо плакать на моём плече.

Дядя Дейн один из немногих людей, благодаря которым я стал тем, кем я сейчас являюсь. Работая с лучшими, он помог мне получить мою работу. Этот огромный, сильный мужчина, который мог, закрыв глаза, убить любого одной рукой, завязанной за спиной, даже в его нынешнем возрасте – сейчас он рассыпался на осколки в моих руках. Отчаяние, исходившее от него, начинало душить меня, и чем сильнее я стискивал зубы, пытаясь сдержать собственное дерьмо, тем с большим грохотом эти эмоции рушили что-то во мне. Прошло двадцать две минуты, прежде чем дядя Дейн отстранился от меня, взяв себя в руки. И, не в силах подобрать слов, чтобы облегчить его боль, я просто жду, пока он разберётся со своим дерьмом.

Утерев лицо и убрав волосы с глаз, мужчина потянулся к своему стакану, и, наполнив свой бокал, залпом опрокинул его в себя. Дядя Дейн зашипел сквозь зубы, от того, как алкоголь жжёт его горло.

– В самом начале, когда я потерял Нову, я жил полужизнью, словно робот, охладев ко всему и став расчётливым. После того, как мне удалось вернуть её – она освободила меня, Айзек. Она не заставила меня хотеть стать лучше, она сделала меня лучше, просто потому, что это была она.

Мужчина словно мысленно перенёсся в совершенно другое место, а его глаза казались дикими, когда он, отказавшись от бокала, отпил скотч прямо из бутылки.

– Правда в том, Айзек, что я не знаю, как существовать без неё… Больше не знаю. И, честно... – Дядя Дейн, поставив бутылку на кофейный столик, посмотрел прямо на меня. Теперь его взгляд был ясным – холодный, осознанный и сосредоточенный. – Я и не хочу.

Мужчина поднялся на ноги и, пошатываясь, подойдя к лестнице, принялся подниматься наверх, пока я, не имея ни единого грёбанного намёка, что делать, остался сидеть на своём месте. Дядя Дейн остановился на полпути.

– Спасибо, что пришёл, Айзек, – сказал он, наклонившись через перила. – Ты сделал всё, что мог. Но без неё… Это словно моё сердце вырвали из тела.

Поднявшись, я иду по коридору, не отводя взгляда от мужчины.

Дядя Дейн со всей серьёзностью смотрит на меня в ответ.

– Надеюсь, ты никогда не почувствуешь этой боли – как бы мне описать это?

Схватившись за перила, я жду, когда он закончит.

– Представь, если бы твоя мама пришла сегодня ночью к тебе домой и сообщила о смерти Вии.

И с этими словами мужчина продолжил подниматься по лестнице, а я, ослабив хватку, сжимаю свой живот, пока мой мозг подбрасывает одну за другой картину смерти Вии.

Я многое пережил за последние пять лет, но даже боль от пыток, длившихся несколько дней, не может сравниться с той агонией, что накрыла меня в этот момент.

И, наконец, я понимаю, что мой дядя не может справиться. Это так же заставляет меня понять, что ни один из нас не сможет ничего для него сделать. Дядя Дейн никогда не найдёт покоя, не сейчас, когда тётя Либби умерла. И теперь я знаю, что и сам никогда не обрету покой в мире без Вии.

ГЛАВА 21

ЛИВ

– Это было жестоко, ты в порядке? – Спрашивает у меня Тоби, обняв рукой за плечи.

Я киваю. Сейчас я не могу говорить – мой язык прилип к нёбу во рту, и я всё ещё пытаюсь справиться с эмоциями, чтобы не превратиться в желе, всхлипывая, как ребёнок. Мы идём с похорон тёти Либби, и Тоби ведёт меня к дому мамы с папой.

Сами похороны были прекрасны со всем огромным количеством белых и розовых лилий по всей церкви. Папа и тётя Соф говорили речь, а моя кузина Лотти, сквозь слёзы, прочитала стих. Ничто из этого не изменило того факта, что наша сплочённая семья потеряла своего ключевого игрока. Моя тётя была полна любви и света, а теперь всё, что я вижу, глядя на дядю Дейна, это темнота. Это грустно… И страшно.

Пытаясь не смотреть в сторону Айзека, несколько раз я всё же бросала на него взгляд, отмечая, что он не отводит от меня глаз. Он сидел рядом с дядей Дейном, поддерживая его, приняв на себя роль опоры мужчины, но, несмотря на это, он постоянно смотрел на меня. Я заставляла себя игнорировать его, но больше это мне не под силу. Мне нужно встретиться с этим лицом к лицу. Встретиться с ним. С нами. Как только горе чуть рассеется над нами.

Единственное, что я не могла не заметить сегодня – отсутствие Шелли. Знаю, Айзек сказал, что они расстались, но он так же сказал, что между ними на самом деле ничего и не было. Кто знает, что из этого правда?

– Почему Шелли здесь нет?

Задав Тоби этот вопрос, я почувствовала, как он мгновенно напрягся.

– Не знаю, – пожал он плечами.

– Они всё ещё вместе, не так ли?

Он не знает, что сказал мне Айзек, потому я могу не беспокоиться о том, что кто-то подумает об этом. И, кроме того, Тоби прекрасно понимает мои чувства к его брату.

Печально улыбнувшись, мужчина ответил:

– Ага, она всё ещё живёт с ним, так что… Думаю, да. Они вместе.

По моей коже прошёлся озноб от осознания, что Айзек солгал мне.

– Идём, давай закончим этот день, – перевожу я тему, подталкивая Тоби поспешить к его автомобилю.

***

– Ты пьяна.

– Почему тебя заботит моя пьяная привязанность к увеселительному бренди? – Невнятно пробормотала я в ответ на очевидное обвинение Айзека.

– Идём, я отвезу тебя домой, – отняв мой стакан, произнёс мужчина.

В какой-то момент до меня дошло, что Айзек пытается отнять у меня мой напиток, и я внезапно решаю выхватить стакан из его вытянутой руки. Как итог - липкий бренди оказался на моём лице, груди, частично на волосах и даже немного на моём ухе.

– Я никогда бы не подумала, что в такие стаканы может поместиться так много алко.. а-алко.. алкоголя.

Усмехнувшись Айзеку, я высунула язык в попытке слизать с подбородка напиток. Мужчина лишь снисходительно улыбается на мои безуспешные попытки сделать это. В ответ, схватив Айзека за подбородок большим и указательным пальцем, я притягиваю его лицо к своему.

– Ты так сексуален… Хочу почувствовать прикосновение твоих пальцев здесь, – говорю я, лаская второй рукой своё тело, опускаясь всё ниже, замечая, как темнеют от желания его глаза.

– Давай просто уложим тебя в кровать.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но Айзек перебил меня:

– Одну.

Надувшись, я слышу, как он смеётся над моей реакцией.

– Отвезешь её домой, сынок? – слышу голос дяди Сола рядом, но он звучит словно сквозь толщу ваты.

– Чш-ш-ш, – срывается с моих губ, когда я пытаюсь повернуться, но, потеряв равновесие, оступаюсь.

Айзек быстро подхватил меня, и, на миг оказавшись в воздухе, в следующую секунду я чувствую, как две сильные руки прижимают меня к его телу. Моргнув, я поднимаю глаза, рассматривая лицо мужчины.

Я хочу оседлать его лицо.

Хихикнув себе под нос, я наблюдаю за тем, как Айзек в ответ на это вопросительно приподнимает бровь.

– Где Тоби? – Спрашивает мужчина, а в его голосе слышится резкость.

– Он ушёл. Вы вдвоём решили между собой все спорные вопросы? Никто из вас не дорос до того, чтобы забыть о том, что я ваш чёртов отец, и мне наплевать на твои грёбанные суперспособности, потому что ты всё ещё остаёшься моим сыном.

– Пап, чёрт тебя подери, замолчи, – ответил Айзек, удобнее устроив меня на своих руках.

– Дерьмо, прости. Просто… у вас с Тоби всё в порядке?

– Ага, я просто удивлён, что он оставил её.

– Мы её семья, Айзек. Не то чтобы она была в опасности без него.

Айзек хмыкнул. Должно быть, на этом моменте мои глаза закрылись, потому что следующей вещью, которую я помню, в то время как мысли в моей голове чуть прояснились, было то, как Айзек укладывает меня на свою кровать.

– Это твоя кровать.

Мужчина мягко провёл костяшками пальцев своей руки по моему лицу.

– Ага.

– Я никогда не позволю тебе уйти, – срывается с моих губ.

– Я знаю, – шепчет в ответ Айзек.

– Но мне нужно отпустить тебя.

– Этого никогда не произойдёт, Виа. А теперь спи.

Изучая его лицо, несмотря на то, что я всё ещё пьяна, и туман в моей голове так и не рассеялся, я не могу не заметить любовь, которая сияет в его глазах.

***

– Доброе утро, солнышко.

Что, чёрт возьми, происходит, и кто пустил табун диких лошадей в мой череп? Давай же, мозг, работай, собери воедино вчерашние события… сейчас это было бы кстати!

Головоломка в моей голове начинает складываться. Хоть мои глаза всё ещё закрыты, но, чувствуя, как прогнулась кровать, я понимаю, что Айзек сейчас сидит рядом со мной. Боль разрывает мой мозг, и я натягиваю одеяло поверх головы.

– Вот, возьми. Должно помочь.

Айзек стянул с меня одеяло, но похмелье настолько ослабило меня, что я не в силах сопротивляться – не то чтобы я могла его одолеть.

Моргнув и пытаясь адаптироваться от резкого перехода темноты к полумраку, царившему в комнате, я вижу перед собой улыбающееся лицо Айзека. Даже несмотря на то, что я чувствую, словно духовой оркестр поселился в моей голове, а моё тело недавно побывало в сражении с рестлером – мне всё ещё хочется приподняться и поцеловать его. Меня остановило только моё утреннее дыхание, и даже не тот факт, что у него есть девушка, или что он лгал мне. Осознание подтверждения того, что Айзек состоит в отношениях, ударило по мне, чертовски жаля.

– Где Шелли? – Хрипло произношу я.

Мужчина тепло улыбается, и от этого становится только больнее.

– Как ты себя чувствуешь? – Отвечает он, игнорируя мой вопрос.

– Я в порядке, – автоматически отвечаю я, но, задумавшись на секунду, понимаю, что это не так. Больше не так. – Ответь на мой вопрос, Айзек, – требовательно настаиваю я.

Отведя взгляд, мужчина потёр затылок.

– Забудь об этом, – выдыхаю я, на мгновение прикрыв глаза.

– Я же сказал тебе, что мы расстались.

Посмотрев на Айзека, я замечаю, как он исследует взглядом моё лицо, словно пытаясь запомнить его.

– Ну, во-первых, это всё ещё не ответ на мой вопрос. А во-вторых, я знаю, что ты лжёшь, – пробормотала я, прикрыв глаза, зная, что они выдают мою ложь.

– Почему ты говоришь, что я лгу?

– Тоби сказал мне, что она всё ещё живёт здесь, и это значит, что вы всё ещё вместе.

Айзек промолчал, поэтому, приоткрыв один глаз, я прищурилась, наблюдая, как двигая челюстью, мужчина смотрит вдаль. Вновь прикрыв глаза, я даю ему минутку.

– Мне нужно многое рассказать тебе. Обещаю, что буду абсолютно честен с тобой, но я не смогу сделать всё это сразу. Есть кое-что, что я, возможно, никогда не смогу открыть тебе, но это крошечная доля правды, среди прочего, если ты никогда не согласишься с тем, что некоторые вещи должны остаться тайной.

Пожалуй, это самое запутанное не-объяснение, которое он давал мне раньше.

Сжав зубы, я вскрикиваю, когда от напряжения заболела моя голова. Его огромная ладонь накрывает мою щеку, и её тепло так хорошо облегчает мою боль.

Держа глаза закрытыми, я прошептала ему то, что мне следовало сказать:

– Я не приму в качестве тайны отношения с Шелли. Почему ты не разговаривал со мной так долго, или что ты на самом деле чувствуешь ко мне.

Я чувствую его тёплое дыхание, когда мужчина касается губами моих век.

– В отношении этих вещей я могу быть совершенно откровенен.

От его голоса моя кожа покрылась мурашками.

С этими словами от стены внутри меня откололось несколько кирпичей, и одинокая слезинка становится кратким освобождением эмоций, скользя из уголка моего глаза, по скуле, вниз к уху.

Вытерев её большим пальцем, Айзек со всей нежностью мира поцеловал меня в губы. Без языка, просто мягкое прикосновение к губам, прежде чем отстраниться и аккуратно вытащить меня из кровати, только для того, чтобы в следующую секунду заключить в объятия своих сильных рук.

Наконец открыв глаза, я посмотрела в лицо реальности.

– Где она? – Повторила я свой предыдущий вопрос.

Мужчина укрыл меня своим телом.

– Она всё ещё здесь, в доме.

Я попыталась вырваться, но Айзек только крепче прижал меня к себе.

– Мы никогда не были вместе… Это всё было прикрытием, Виа. Притворством. Из-за моей работы. Мама, папа и Тоби знали о Шелли, обо мне и о том, чем я занимаюсь, – признаётся Айзек. Мой разум затуманивается под наплывом вопросов и замешательства. – Виа, давай пока отложим это. У тебя похмелье, и я бы посоветовал тебе отдохнуть. Нам нужно о многом поговорить, но это не тот разговор, который стоит вести, пока ты дерьмово чувствуешь себя из-за прошлой ночи.

Я киваю в ответ, потому что, хоть мне и не терпится всё узнать и выяснить наши взаимоотношения с Айзеком, как и то, можем ли мы сделать с этим что-то или нет, – я измучена, и мои мозг и тело по-прежнему ощущаются так, словно побывали под прессом.

– Интересно, как сейчас дядя Дейн? – Пробормотала я, меняя тему.

– Наверное, чувствует себя так, словно ему вскрыли вены, – отвечает Айзек, и я дёргаюсь от его слов.

Мужчина укладывает меня обратно на кровать.

– Мне жаль, Виа, – добавляет он, видя эмоции, отразившиеся на моём лице.

– Всё в порядке, – прошептала я.

– Нет, это не так, детка, – ответил Айзек, прикоснувшись пальцами к моему лбу. Такое ощущение, словно он не может сидеть рядом, не касаясь меня. – Ты должна понять, я видел его на днях и знаю, насколько он разбит.

– Он так сильно любил её. Она стала для него целым миром, – тихо проронила я.

Ладонь мужчины всё ещё покоится на моём лице.

– Мне известно, каково это, – пробормотал Айзек, чуть наклонившись и поцеловав меня в лоб. – Поспи, малышка, – проговорил он, а после быстро встал на ноги и вышел из комнаты.

Айзек Джеймс только что сказал мне, что я стала для него целым миром?

Совершенно неважно, правда это или нет – я наслаждаюсь этим моментом.

ГЛАВА 22

ЛИВ

Я сбежала от Айзека.

Ну, это не совсем правда, я не сбегала. Я просто сказала ему, что мне нужно время – и это не было ложью. Из-за смерти тёти Либби мне нужно провести некоторое время с моими родителями, и, честно говоря, та малая кроха информации, которой со мной поделился Айзек – она всё ещё не давала мне покоя.

Сколько ещё?

Что ещё он мне расскажет?

Но… В чём настоящая причина того, что мне нужно время? Я всё ещё пытаюсь выбросить его из своей головы.

Что если секрет, который он мне расскажет, заставит меня по-другому посмотреть на мужчину?

Мне страшно.

Часть меня думает, что, если он признается в чём-то ужасном, в чём-то, что заставит мою любовь к нему испариться – так будет лучше. Тогда я смогу двигаться дальше, и буду свободна от своих чувств к Айзеку.

Но настоящая я – та маленькая девочка-подросток внутри меня, которую я стараюсь держать взаперти, – эта часть боится узнать правду, если это заставит меня посмотреть на мужчину по-другому. Я не уверена, что смогу справиться со своей фантазией.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросила Хелена, заглянув в мою спальню.

– Я в порядке. Переживу, – ответила я с натянутой улыбкой.

Войдя в комнату, девушка присела на мою кровать.

– Лив, я не уверена, что будет правильно это говорить, особенно потому, что мне никогда не нравился Айзек... Ну, в смысле, я никогда не встречалась с ним, – Хел пожала плечами. – Но, исходя из того, что ты говорила мне, и насколько грустной ты всегда была, упоминая его – я возненавидела его. Правило ЛДН[27], правильно? – С сарказмом произнесла она последнее предложение, от чего я хихикнула.

Из всех своих знакомых, меньше всего употребление таких слов, как ЛДН, я ждала от Хелены, даже несмотря на то, что она – моя лучшая подруга. И, надеюсь, так останется навсегда.

– Да, Хел. Правило ЛДН, – с невозмутимым видом выгнула я брови.

– Неважно, я отвлеклась. Как я уже сказала, думаю, что пришло время тебе дать ему шанс. Проведи с ним немного времени, если это возможно из-за траура по твоей тёте. Просто… побереги немного своё сердце, ладно? Будь осторожна.

– Спасибо, Хел.

Обняв подругу, я обдумываю её слова. Полагаю, мне не удастся прятаться от Айзека вечность, но мне нужен ещё один день. Прошла неделя, и еще один день погоды не сыграет.

– Хочешь пойти сегодня в «Casper»? – Спрашиваю я, откидываясь на свою подушку, прислонившись к стене. Мои пальцы отбивают ритм на бедре, и мне отчаянно хочется потанцевать.

Улыбка девушки увядает.

– Не могу. Вот вторая причина, по которой я здесь. Я улетаю на пару дней.

Я подалась вперёд.

– Что случилось?

– Моей бабушке всё ещё нездоровится. Она вновь вернулась в больницу.

– Чёрт, – проронила я.

Бабушка Хелены боролась с болезнью в течение нескольких недель. Она попала в больницу с гриппом, когда мы были заняты похоронами тёти Либби, но, поправившись, пожилая женщина неделей раньше вернулась домой. Кажется, она поправилась недостаточно, как они думали.

– Уверена, с ней всё будет в порядке, она жёсткая бывалая птица, – вздохнула Хелена, но в её голосе проскользнула нотка беспокойства.

– Я здесь, если буду нужна тебе. Просто позвони мне, – говорю я ей, на что Хел только кивнула. – Когда ты уезжаешь?

– Примерно через двадцать минут я уезжаю на станцию. Дедушка позвонил мне только прошлой ночью, так что я купила билет в последнюю минуту. Ты уже была в постели, и я не хотела тебя будить, – объяснила девушка.

– Послушай, – требовательно схватила я её за руку. – Если что-то подобное произойдёт вновь – ты сразу же разбудишь меня, поняла?

Хелена улыбнулась, а после вывернулась из моей хватки.

– Ты сумасшедшая – знаешь это, да? Но я люблю тебя, детка.

– Так же, как и я тебя, – подмигнула я ей. – Хорошо, дай мне только набросить на себя какую-нибудь одежду, а после мы прогуляемся до вокзала, я провожу тебя.

– Ты не обязана делать это, – запротестовала брюнетка.

– Знаю, но я хочу.

Хелена сморщила нос.

– Забыла о душе?

– Болтливая корова! – Возразила я с улыбкой. – Я потом поеду в студию. После танцев – приму душ. С этим всё в порядке, мамочка?

Подруга закатила глаза в ответ на моё нахальство.

– Тогда собирай свою задницу.

Хелена с улыбкой встала с кровати, а после – вышла из комнаты.

– Ты уже знаешь, как надолго уедешь? – Спрашиваю я её спустя десять минут, как мы направились к станции.

Меня обеспокоило то, что вместо своего чемоданчика, куда влезал двухдневный набор одежды, девушка прихватила огромный чемодан, куда влез бы и двухнедельный гардероб. Это говорит мне о том, что я могу потерять её на некоторое время.

– Не знаю. Аллегро дала мне бессрочный отпуск в «ShadowBox», и Сэм сказал, что придержит мое место в «Eternal», – объяснила Хел, использовав прозвище для тату-салона «Eternal Sin In», в котором она работает.

– Надеюсь, что он выполнит своё обещание, – ответила я.

Брюнетка в ответ лишь пожала плечами.

Я уже было открыла рот, чтобы заговорить о татуировке, которую собиралась сделать, когда меня прервали:

– Лив, – услышала я глубокий голос на той стороне улицы. Мы с Хеленой остановились, посмотрев через дорогу.

– О, привет, Ноа, – поздоровалась я с высоким сексуальным мужчиной, когда он приблизился к нам.

Каждый раз, как я вижу этого парня, меня не покидает желание ущипнуть себя, потому что такой как он просто не может быть настоящим. Никто не выглядит как великолепная кинозвезда в реальной жизни. Но да, Ноа Мэйтленд, школьный учитель, танцор, и, казалось бы, вполне неплохой парень – чертовски горяч. Однако есть одна вещь, в которой он уступает Айзеку – опасность. Айзек таит в себе темноту. А мужчина, стоящий передо мной – светлый, и он не может оторвать взгляд от моей лучшей подруги.

– Ноа Мэйтленд, Хелена Тодд, – представила я их друг другу.

– Привет, – одновременно пробормотали они, глядя друг на друга с крайне очевидным интересом.

– Хел, ты опоздаешь на поезд, – подтолкнула я девушку, пока они продолжили свой обмен взглядами.

– О, чёрт, точно, – Заглянув в карман, девушка достала свой телефон. – До поезда десять минут. Чёрт! – вскрикнула она, принявшись бежать, таща за собой следом чемодан, размером со слона.

– Хрен тебе! – Выкрикнула я, побежав за ней.

Пока мы бежали по тротуару, Ноа, легко опередив меня, вытащил из руки Хел её чемодан.

Девушка колебалась секунду, но я услышала, как он сказал, словно шёл прогулочным шагом рядом с Хел – без одышки, не взъерошенный:

– Я разберусь с этим.

Ноа танцор, поэтому со здоровьем у него все в порядке, но, несмотря на то, что я занимаюсь тем же – моё дыхание тяжёлое и хриплое. Когда мы добрались до станции, у нас еще было время отдышаться, пока поезд Хел не прибыл. Притянув девушку к себе, я обняла её.

– Люблю тебя, – сорвалось шёпотом с моих губ.

– Я тоже люблю тебя.

Чуть отстранившись, брюнетка оглядывается через плечо, прежде чем вновь вернуть своё внимание ко мне.

– Это тот парень, с которым ты ходила в кафе? Он свободен? – Усмехнулась Хел.

– Да и да, – ответила я.

– Держи меня в курсе и замолви за меня словечко, – подмигнула подруга.

– Сделаю. Обними за меня своих дедушку и бабушку.

Подарив мне улыбку, девушка кивнула, а после направилась к поезду. Я ждала, пока тот отъедет со станции, прежде чем позволила своему сердце сдуться. Она вернётся.

Она вернётся.

– Итак…

Обернувшись на голос Ноа, я уже и забыла, что мужчина стоял рядом со мной. Я так испугалась, что моё сердце сумасшедше забилось в груди, словно мне пришлось пробежать кросс.

– Итак, – повторила я за ним. – Тебе понравилась моя подруга? – Спросила я, подняв бровь, пытаясь сдержать смех.

Мужчина расширил глаза.

– Я знаю, что мы вместе пили кофе, но я, ладно…

Хихикая, я перебила его.

– Всё в порядке. Боже, не могу смотреть на то, как ты пытаешься оправдываться. Ты хороший парень, Ноа, знаешь это?

А мне нужен плохиш, и я не могу выбросить эту мысль из головы.

– Думаю, ты ей тоже понравился, – продолжила я, глядя на то, как его лицо засветилось.

– Что я могу сказать, я падкий на татуировки, – застенчиво сказал он мне.

– Хочешь её номер?

– Ага, думаешь, она будет не против?

– Не думаю, что она будет возражать.

Мы оба, развернувшись, направляемся на выход с вокзала.

– Куда ты сейчас? – Спросила я у Ноа.

– В танцевальную студию, а ты?

– Тоже.

В тишине мы шли бок о бок. Так спокойно, мне было комфортно и легко молчать рядом с ним.

– Хочешь потанцевать со мной? – Спросил Ноа, когда до студии осталось всего несколько минут ходьбы.

От его слов я почти что споткнулась, но мужчина быстро поймал меня.

– Ты не обязана, – тихо хихикнул оппонент.

– Нет, дело не в этом. Прости, – смеясь над собой, выдохнула я, выбираясь из его объятий. – Ты просто удивил меня.

Ноа улыбнулся, и мы продолжили свой путь.

– Какого типа танцы ты предпочитаешь? – Спросила я.

Не останавливаясь, мужчина обернулся ко мне.

– Многие. Джаз, латина, современный стиль, свинг, уличный. Но, тем не менее, я неравнодушен к бальным танцам.

Я киваю, когда мы свернули за угол.

– Встретимся в зале через пять минут?

– Звучит неплохо, – ответил Ноа, прежде чем отправиться в сторону мужских раздевалок.

Войдя в женскую раздевалку, я держу путь прямо к шкафчику тридцать восемь. Он принадлежит мне, и я всегда держу в нём пару комплектов одежды для танца и полотенца, на случай, если неожиданно загляну в зал. Сменив наряд, я схватила туфли на высоких каблуках, а после – посмотрела в зеркало.

– Готова танцевать, – сказала себе.

– Как насчёт танго? – Спросила я у Ноа, входя в студию.

Отвлёкшись от копания в сумке, мужчина приподнял голову, судя по всему, обдумывая моё предложение.

– Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз танцевал танго. Возможно, я немного заржавел, но я в игре, если ты не возражаешь? – Предложил Ноа, и я не могу сдержать огромную улыбку на своих губах.

Я люблю этот танец, но я не танцую его. Ни с кем. Даже с Тоби. Я всегда хотела танцевать его с Айзеком, но у нас никогда не выпадало шанса для этого. Мне известно, что он, как и я, умеет танцевать танго. Но удовольствия ради? Да, я не могу говорить за Айзека, но это будет впервые, когда я танцую ради удовольствия. Это чертовски сексуальный танец. По крайней мере, я отношусь к нему, как к таковому. В глубине души я понимаю, что именно Айзек должен был стать моим партнёром, но я не уверена, что предложила этот танец Ноа, потому что небольшая часть меня хочет восстать против этой потребности.

– Можем начинать? – Спрашивает Ноа, занимая свою позицию в центре танцпола, протянув мне руку.

Из колонки полилась Gotan Project’s «Santa Maria», и я направилась к своему партнёру.

Мы танцуем танго, и это… отлично. Мы двигаемся правильно, наслаждаясь музыкой, повторяя один и тот же танец под разные песни до тех пор, пока наши движения не стали совершенными, но есть кое-что, чего им не хватает… Страсти. В них нет ничего, кроме заученных хореографических форм, подбитых под ритм песни. Как бы я не ценила эту разминку для ног и попытку чего-то нового с Ноа – это просто не то, как я танцую. Мне нравится воспринимать эту музыку, как свою, чувствовать её нутром. Но сегодня я чувствую себя раздосадованной.

– Чёрт, почти четверть. Мне нужно встретиться с сестрой, – произнёс Ноа, торопливо собирая свои вещи и упаковывая их в сумку.

– Не беспокойся, я пока остыну, – сказала я мужчине, схватив полотенце и вытирая затылок.

Делая растяжку, я замираю на секунду, чтобы подумать о своих планах. Сегодня понедельник, это значит, что классы не начнутся до шести вечера. Прежде чем войти в студию, я проверила резервирование в офисе – ни один из оставшихся залов забронирован не был. Я могу провести здесь ещё несколько часов.

– Мне нужно идти, – выкрикнул Ноа у двери. – Чёрт, – воскликнул он. – Я забыл дать тебе свой номер.

– А?

– Так ты дашь мне номер Хелены? – Спросил Ноа, а его щёки чуть заалели. Ага, он абсолютно точно из хороших парней. – Кроме того, мне хотелось бы думать, что мы с тобой теперь друзья, верно? – Беззаботно проговорил Ноа, пытаясь замаскировать неуверенность в голосе.

– Конечно, – ответила я, доставая телефон. – Дай мне свой номер, и я напишу тебе вечером.

Мужчина продиктовал мне номер, и я добавила его в список контактов, прежде чем Ноа ушёл.

Потратив на разминку около пяти минут, я уже было собралась разуться и выбрать новую песню, когда повисшая тишина была нарушена

– Наконец-то. Я думал, он никогда не уйдёт, – сказал Айзек низким голосом, от чего моё тело ожило, покрываясь мурашками.

– Т-ты наблюдал за нами?

Понятия не имею, почему запнулась на первом слове, но в присутствии этого человека у меня перехватывает дыхание.

– Красавчик умеет танцевать.

– Ноа, – огрызнулась я.

– Неважно. Он умеет танцевать, но в его движениях нет ничего, кроме заученной техники. Ни страсти, ни каких-либо эмоций, – озвучил Айзек мои мысли, направляясь к стереосистеме, выбирая музыку.

– Полагаю, в отличие от тебя?

– Детка, ты знаешь, на что я способен, – ответил мужчина, приближаясь ко мне.

Прикоснувшись ладонью к нижней части моей спины, Айзек вжал моё тело в своё.

– Теперь мы сделаем это правильно?

– Сделаем что? – на выдохе сорвалось с моих губ.

– Танго, – ответил он, когда заиграла музыка.

Это вновь «Santa Maria», но на этот раз я понимаю, что всё будет иначе. Я уже чувствую удручённую напряжённость между нами, и когда Айзек притягивает меня ближе, я понимаю, что это будет не просто танго. Между нашими с Ноа телами было расстояние, но это Айзек, и поскольку мы танцуем аргентинское танго – мы тесно прижаты друг к другу. Мужчина ведёт меня по паркету, как физически, так и эмоционально, а в комнате становится тесно от его ауры. Я принадлежу ему, музыке и это наполняет каждую клеточку моего естества. Неоднократно мы соприкасаемся подбородками и кончиками носов, в то время как наши губы находятся всего на расстоянии пары миллиметров друг от друга. Это одновременно удручает и чертовски заводит.

Передвигая ногами, его тело с каждым движением вжимается в моё. Я бессильна. Я его.

Глядя Айзеку в глаза, я вижу в них тьму, опасность, любовь и похоть.

Да, Айзек Джеймс не является и никогда не был хорошим парнем.

Как только песня подошла к концу, я отстраняюсь и спешу к офису. Мне нужно… Я не имею грёбаного представления о том, что мне нужно. Каждый дюйм моей кожи покалывает, когда, остановившись, я опираюсь о стол, сжав ноги, отчаянно пытаясь обуздать боль в моём сердце.

– Не сбегай, Виа. Здесь возможен только один исход, – обещает он.

– Какой? – Прохрипела я.

– Ты признаёшь, что ты моя. Перестанешь отрицать свои чувства, потому что ты знаешь, чего на самом деле хочешь.

Сейчас он говорит дерзко, но я отчётливо слышу за его словами желание.

Айзек прижался к моей спине, от чего по моему телу пробежала дрожь. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть в его глаза.

– Что ты делаешь? – Спросила я, и, несмотря на мои попытки это скрыть, мой голос сполна выдал моё желание.

– Совершаю ошибку, Виа. Я пошёл против себя самого, и ждал, пока ты признаешь, что принадлежишь мне. Но я передумал, твоё время вышло, теперь я заявляю на тебя свои права. Выбор больше не за тобой. Я могу прочесть твоё тело, детка, и оно солидарно со мной, – дыхание мужчины щекочет мою шею, от чего моя кожа покрылась мурашками. – Со временем я всё объясню тебе, обещаю. Но сейчас мне нужно убедиться, что твоё тело помнит, что принадлежит мне, и когда ты будешь готова, твой разум тоже осознает это.

Айзек намотал мои волосы вокруг своего кулака, заставив меня запрокинуть голову назад, а после прочертил носом линию от моей ключицы к подбородку.

– Не думай, что я размяк… но я соскучился по твоим длинным волосам, Виа.

Прикрыв глаза, я пытаюсь унять своё рваное дыхание, которое сдавливает мою грудь каждый раз, стоит Айзеку оказаться рядом.

– То, что ты соскучился по моим длинным волосам наталкивает меня на мысли о том, что ты размяк… как?

Я почти задыхаюсь от желания, продолжая сжимать ноги вместе.

– Сладкие речи и мягкие голоса всегда наталкивают женщин на мысли. Я знаю тебя, Виа, и я не хочу, чтобы ты думала, что это будет нежно. У нас будет ещё время для этого, но сейчас я не тот парень. Примерно через двадцать секунд я нагну тебя над этим столом и трахну тебя, словно варвар, который не имел киски в течении многих лет.

Я ахнула, приоткрыв рот.

– Почему? Совсем недавно ты заполучил киску, – заявила я, уверенная в своих словах.

– Не твою, – мужчина прислонился к моей спине, а его горячее дыхание опалило моё ухо.

– Айзек?

Мои эмоции зашкаливали. Я чувствовала себя из-за него, словно сучка во время течки, и я так отчаянно хотела заполучить его между своих бёдер прямо сейчас. Но в то же время я понимала, что он всегда будет держать моё сердце, словно в тисках, и, в зависимости от его слов, он может ослабить хватку, позволяя ему возобновить ход… или может сжать его, разрушая мою крошечную жизнь. Я избегала Айзека, хоть и понимала, что это всё равно закончится так. Я знала.

– Я мог заполучить миллион женщин, но ни одна из них никогда не была тобой.

Хоть его слова и нежны, но его тон резкий, не скрывающий его потребность во мне. Когда его рука заскользила по моим рёбрам, кончики его пальцев ударили меня по тазу, прежде чем скользнуть в мои трусики, касаясь моей жаждущей влажной киски. Я знаю, что моё желание к нему сильно, намного сильнее, тех крох самоконтроля над моим телом, что я пытаюсь сохранить в его присутствии.

Он всегда был лидером, и я всегда следовала за ним, что бы он ни попросил. Этот мужчина, даже будучи мальчишкой, мог командовать всеми и всем. У меня никогда не было шанса выстоять, и его нет и сейчас, как бы я ни старалась. Каждый раз, когда он уходил, пребывая в армии, я убеждала себя, что смогу уйти от него. Что, когда он вернётся, я буду больше независима от него, что смогу найти кого-то другого и просто продолжу жить дальше. А после все мои великие идеи смывались, словно вода в старой ванной, каждый раз, когда он возвращался домой. Моё сердце всегда принадлежало ему, и, видимо, это касается и моего тела.

Пока его пальцы всё ещё были внутри меня, Айзек скользнул другой рукой к мой груди, приподнимая моё тело, сделав два шага вперёд, пока мы не оказываемся перед столом. Одной ладонью он поднимает мои руки вверх, стаскивая с меня топ, а после заставляет меня податься вперёд, убирая пальцы с клитора. Я мгновенно чувствую эту потерю. Айзек убирает руку от моей груди, спускаясь ею вниз по спине, наклоняя меня над столом, пока я не ложусь грудью на холодную столешницу.

Айзек прочертил линию пальцами вниз по моему позвоночнику.

– Такое красивое тело, – пробормотал он, стягивая вниз по ногам мою свободную юбку для танца, вместе с трусиками.

Не задумываясь, оставаясь в туфлях на шпильках, я освобождаю свои ноги от одежды. Его руки, симметрично друг другу, опускаются со спины на мои ноги, пока ладони мужчины не оказываются на моих ягодицах.

– Это будет жёстко. Мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас, Виа. Не могу сопротивляться этому желанию, потому и не обещаю быть нежным.

– Айзек…

Его имя срывается с моих губ вместе со всхлипом, когда я слышу шум позади себя – должно быть, он снимает свои штаны и футболку.

– Приготовься, – предупреждает он.

Даже несмотря на его слова, я всё ещё удивляюсь, когда он поднимает мои ноги с пола.

– Разведи руки и ухватись за край стола, – скомандовал он.

Я следую его приказу, и моя грудь прижимается к столешнице. Его ладони вновь поднимаются вверх по моим ногам, пока Айзек не сжал мои бёдра. Раздвинув мои ноги, я слышу, как низкий грохочущий стон сорвался с его губ.

– Чёрт, – прорычал мужчина.

Я всё ещё думаю о его последних словах, чувствуя, как головка его члена коснулась моей киски. Он всё ещё не вошёл в меня, и я не могу справиться с этим, прикрывая глаза, в возбуждении прикусив нижнюю губу.

Мучительно медленно Айзек входит в моё тело, наполняя меня, пока я приспосабливаюсь к его размеру. Это почти волшебно. У меня было достаточно секса, но никогда таким образом. Эта поза открывает целый мир новых ощущений, и когда он оказался во мне полностью, мне хочется, чтобы он остался там навсегда. Наполнил меня, трахнул меня, овладел мной… любил меня.

Айзек не следует единому ритму. Сначала он двигается медленно, потом быстро и жёстко, после – нежно. Это восхитительно. Каждое движение Айзека словно специально выбрано для меня, чтобы дополнить бесконечное безумие ощущений удовольствием, порождающим мой экстаз. Двигая бёдрами, он наклоняется ко мне, оставляя на моём плече укус. Я взрываюсь. Чувствую, как пульсируют вокруг него мои внутренние мышцы. Айзек подаётся назад, оттягивая меня за волосы, оставляя поцелуи на моей шее и спине. Я думала, что он трахал меня жёстко раньше, но как только мой клитор перестаёт пульсировать, Айзек возобновляет свои движения, вновь входя в меня. Я слышу, как наши тела врезаются друг в друга, и что-то, что никогда раньше со мной не происходило, наконец произошло. Я вновь кончаю, когда он рычит в своём освобождении, не переставая двигаться внутри.

Проходили минуты, а моё тело проваливается в пропасть восхищения.

Айзек наклоняется вперёд, накрыв моё тело своим и прошептав на ушко:

– Твоё тело знает, что я люблю тебя, но понимаешь ли это и ты сама, Виа?

Его тело всё ещё связано с моим, и моё сердце всё ещё привязано к его.

– Да. Я понимаю это, Айзек.

– Наконец-то, чёрт возьми.

ГЛАВА 23

АЙЗЕК

– Ещё одно задание.

Мои плечи напряглись под изучающим взглядом Дорин. После завершения нашего последнего задания, это первый раз, когда я видел её. Ей известно, что мне нужно. Но не уверен, что мой куратор хочет того же.

– Я сказал, что хочу выйти из команды. Какая часть из этого заявления была не понятна? Я не ясно выразился? – Прорычал я, не сдерживая раздражения.

Женщина усмехнулась.

– Так-так, внутри тебя, под холодностью и расчётливостью, прячутся эмоции…

– Не заканчивай это грёбаное предложение.

Наклонив голову из стороны в сторону, хрустнув шеей, я попытался выпустить напряжение, которое, словно лоза, овило мои мышцы. Мне известно, кто я, но мне так же известно и то, кем я хочу быть – и никому не удастся засрать мне это. А если они попытаются – я поставлю их на колени. Я был тем, в ком они нуждались – и чтобы оставаться таким долгое время, иногда мне приходилось жить в сточной канаве с отбросами общества. Вы не сможете оставаться чистыми, барахтаясь в большом количестве грязи. Мне всегда приходилось быть грязным, но я жаждал чистоты, которую может мне дать только Виа. Она беззаботная, чистая – и меня беспокоит то, что, в конце концов, я очерню её. Это одна из причин, по которой мне пришлось уйти, и, в первую очередь, – одна из причин, почему я вновь держусь в стороне. Теперь уже слишком поздно – преследуя её, я получил, что желал. Знаю, что мне следовало дождаться, пока я не выйду из дела. Это слишком эгоистично, но я не смог сдержаться. Мне остаётся только надеяться, что это, чёрт возьми, не станет причиной её погибели. Я могу преодолеть многие вещи – гораздо хуже, чем могло бы справиться большинство. Но навсегда потерять Вию не входит в этот список.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Дорин усмехнулась, и мои пальцы дёрнулись в желании пустить пулю ей в голову. Наклонившись, она протягивает мне флешку.

– Всё здесь. Конечно, зашифровано, но у тебя есть возможности получить нужную информацию. На этот раз Шелли тоже будет в игре. На самом деле, вам понадобится вся ваша команда.

Я промолчал. Если в игре вся команда – значит, это задание гораздо серьёзнее, чем я надеялся. Не уверен, что буду делать. Если Дорин хочет, чтобы я возглавил операцию – значит, она не может быть незначительной. У куратора множество агентов, которые могли бы сделать это.

Я сохраняю молчание даже тогда, когда Дорин направляется к двери. И, прежде чем уйти, она оборачивается ко мне:

– Я знаю, что ты хочешь завязать. Это одобрено. Документы уже подписаны и отправлены на твою секретную учётную запись электронной почты, но они войдут в действие после этого задания. Извини, Кэйн, но иначе никак.

Мне хотелось прорычать ей, что меня зовут Айзек – напомнить ей своё собственное имя, но в этом больше нет смысла. Даже если бы я не был на полпути к свободе, я не уверен в том, кем буду в эти дни. Кажется, мне всё же не справится с тем, чтобы разделить две эти личности. Слишком размыта линия между Кэйном и Айзеком, и меня мучит вопрос, что, если я останусь ими двумя. Теперь, мне нужно попытаться из Айзека стать Кэйном, и, если это у меня не получится – мне нужно будет найти способ жить в тандеме с двумя моими личностями.

В тот миг, как я услышал, что её автомобиль с шофёром отъехал, я вытащил свой телефон и написал своей команде, сообщив им о сборе у меня дома через час.

– Дерьмо, – первая произнесла Шелли, после того, как мы открыли документы, чтобы проанализировать всё, что у нас есть по новому заданию.

– Твою мать, – пробормотал Дарвин.

– Знаете, что это значит? – Спросил я у них, и вся моя команда понятливо кивнула.

Шелли – единственная женщина среди нас, и, так как у нас нет никаких опознавательных знаков – её кожа оставалась нетронутой, а еще она достаточно молода, чтобы стать нашей приманкой. Опять же, её невинный вид станет ключом для обеспечения нашего успеха. Но это, как и всегда, опасно.

– Как мы привлечём их внимание? – Спросила она.

Прислонившись головой к стене и прикрыв глаза, я размышляю о том, что у меня уже есть. Не то чтобы этого было так много, как хотелось, но это всё, с чем нам придётся работать. Нам известно, что банда, которой нам нужно будет заняться, собирается свернуть свои делишки за восемь дней. После этого они переедут в другую область, закрыв свою текущую операцию. Им нет нужды задерживаться в одном месте, поскольку секс продается везде, независимо от местоположения, и им нужно будет переехать в ещё больший город, чтобы похитить новую партию молодых женщин. Их бизнес живёт только за счёт постоянного потока девушек. Секс-торговля обеспечивает быстрый оборот, и, к сожалению, в наши дни так много людей формирует новые связи, которые мы не успеваем разрушить до того, пока не появился кто-то ещё.

– Виктор, Клинт. Я хочу, чтобы этой ночью вы прошерстили все знакомые вам контакты и попытались выяснить как можно больше.

Кивнув, оба мужчины вышли из дома.

– Дин, Бренд. Отправляйтесь в бары, посмотрите, сможете ли вы найти подпольные бои. Посмотрите, кто связной и найдите какие-либо сценарии или планы, особенно те, что в разработке.

Как и предыдущие ребята, они, кивнув, поспешили выполнить своё задание.

– О чём ты думаешь? – Спросил Арло, от чего я вскинул голову. Он не часто разговаривает.

– Я думаю, что у нас нет грёбаного времени, недостаточно разведки, и, при всём при этом, мы не можем облажаться. Нам нужно уничтожить этих ублюдков. На этот раз нет второго варианта, – ответил я ему, и мужчина мрачно усмехнулся в ответ.

Мой взгляд перешёл на Шелли.

– Что? – Спросила она, сложив руки на груди. – Я знаю этот взгляд и всё то, что ты собираешься сказать – я буду не в восторге от этого, верно?

Проведя руками по лицу, я переплёл их за своей головой, пробежавшись пальцами по волосам, замерев на миг, сжимая их на затылке.

– Отправляйся в салон. Займись своими волосами, ногтями и всем тем, что сделает тебя более женственной и нежной.

Сузив глаза, Шелли открыла рот, чтобы ответить, но я перебил её – ещё не время, нет.

– Не забудь и о новой одежде. Всё должно быть девчачьим, невинным. Поэтому никакого ярко-красного или чёрного лака на ногтях. Вместо этого: светло-розовый, сарафаны и минимум макияжа. И купи ожерелье… крестик.

– Какого чёрта, Айзек! – Выкрикнула она, и, несмотря на то, что мне хотелось рассмеяться, особенно после того, как заметил усмешку Кинга и Дарвина, и то, как дернулись губы Арло – мне удалось сдержаться.

. – Тебе нужно казаться моложе, невиннее, утончённее… как девственница. Я не смогу помочь грёбанным людям на улице или сделать что-то с тем, что нам дали это задание. Смирись с этим, Шел, – приказал я.

Я вижу, как она сжала челюсть, но, тем не менее, она кивнула и вышла из комнаты.

Услышав, как Шелли покинула дом, я перевёл взгляд от двери к Арло, а после к Кингу.

– Вы двое защищайте её. Не спускайте с неё глаз, начиная с этого момента, – я уставился в пол. – Вы не позволите им тронуть её. Ничто другое не имеет для вас значения, кроме того, чтобы сохранить Шелли в безопасности и здравии.

Мужчины вышли, и все мы понимали, насколько опасным это может быть для Шел. Вероятно, на Кинга и Арло легла самая важная работа, и, если придётся, они даже умрут за неё.

– Как насчёт нас? – Спросил Дарвин.

Я смотрю в пол, но, чуть наклонив голову, встречаюсь с ним взглядом.

– Ты верующий человек, Дарвин?

Мужчина хихикнул, и я с улыбкой покачал головой. Надеюсь, после того, как всё будет сказано и сделано, мы будем продолжать улыбаться. Я так же задаюсь вопросом, как, чёрт возьми, мне двигаться вперёд с Виа, пока это дерьмо вертится вокруг меня.

– О чём ты думаешь? – Спросил он, присев за обеденный стол напротив меня.

Взглянув на мужчину, я схватил со столешницы бутылку водки, налив себе стопку. Дарвин мудро сохранял молчание даже после того, как я, опрокинув её в себя, налил ещё одну.

Шипение сорвалось с моих губ, когда алкоголь обжёг мою грудь.

– Я не уверен, смогу ли удержать её в безопасности.

– Шелли? Она абсолютно обученная машина для убийства…

Я прерываю его:

– Нет. Оливию.

Внезапно наступившая тишина была слишком плотной, когда мы, в интенсивности момента, погрузились в свои мысли. Дарвин потерял сестру. Причина её смерти косвенно связана с той жизнью, что мы ведём. В какой-то момент – это сжигает нас или тех, кого мы любим. Дарвин думал о том, чтобы присоединиться к Секретным Службам, но его сестра удерживала его от этого. У неё был только он. Его связь с первым куратором, Дженсеном, значила, что за ним следят. Никто не сказал ему быть более осторожным, даже когда это решение всего лишь было на стадии рассмотрения. Девушку убили в тот день, когда он отписал свою жизнь службе – её сбил на зебре пьяный водитель. Однако нам было известно больше. Нам всегда известно больше.

Когда наши глаза встречаются, его взгляд сказал мне всё, что мне нужно знать. Мне никогда не приходило в голову вновь начать отношения с Виа, но теперь, когда ход запущен – я не уверен, смогу ли отпустить её.

– Я в жопе, – пожаловался я.

– Ага, – единственное, что прозвучало мне в ответ.

ГЛАВА 24

ВИА

– Он пропал.

– Что значит «пропал»?

– Не в прямом смысле, – ответила я, рассматривая своё отражение в зеркале.

Проведя пальцами по волосам, я слежу взглядом за своими движениями, сильно прикусив свою нижнюю губу от охватившего меня нервозного состояния. Слёзы побежали по моим щекам, и, глядя на своё отражение, я понимаю, что мне нужно справиться с собственным дерьмом. Эмоции – прямое следствие моей боли, но эта боль вызвана не тонкой полоской крови, бежавшей из ранки от треснувшей кожи.

– Не понимаю. Я думала, что вы снова вместе? Думала, что он признал свои чувства. Что вы оба сделали это.

Мой палец кружит вокруг красной кнопки на iPhone. Я дрожу, борясь с желанием сбросить Хелену.

«Я не хочу говорить об этом… Мне нужно поговорить об этом… Но я не хочу делать это.»

– Лив? – Её голос, прозвучав из динамика, эхом раздаётся в тишине комнаты. – Лив, не смей сбрасывать меня!

Моё тело расслабляется, стоит мне откинуться назад на спинку стула, и я чувствую, как напряжение медленно покидает мои конечности. Позволив себе крошечную усмешку, мне становится легче от того, что моя подруга знает меня настолько хорошо, чтобы разложить моё дерьмо по полочкам, даже несмотря на то, что находится на расстоянии многих миль.

– Лив?

Сейчас она на грани срыва.

– Я здесь.

Моему голосу крайне не хватало той силы, что была присуща ему прежде, поскольку вместо этого в нём звучал крах.

– Ты можешь быть здесь, но не в порядке. Не так ли?

Вздох срывается с моих губ.

– Нет. Я не в порядке, но буду… Клянусь.

– Лив, вспомни, с кем разговариваешь. Я знаю, как ты к нему относишься. Скажи мне, что он не сломал тебя?

Я утёрла тонкую струю крови на своём подбородке. С моих губ срывается шипение, когда я касаюсь пальцем ранки.

– Хел, я ценю твою заботу. Честно. Правда в том, что я не знаю, где он. Всё, что у меня есть – короткий телефонный звонок. Видимо, Айзеку пришлось уехать на некоторое время.

Я пожимаю плечами, рассматривая себя в зеркале, не уверенная в том, кому объясняю поступок мужчины.

– Он сказал, что это из-за работы, и он не знает, как долго будет отсутствовать.

– Что насчёт вас двоих? – Без колебаний спрашивает она.

– Не знаю.

– Оливия. – Голос Хелены звучит низко, серьёзно. – Ты должно быть спросила, как долго? Куда он уехал? Что это значит для вас двоих? – Задавала вопросы Хелена, становясь всё более и более разъярённой.

Сдирая голубой лак на своих ногтях, я бросила взгляд на телефон, а после вновь вернулась к своему занятию.

– Я спросила. Он не знает.

– Он не знает, чёрт возьми? – Закричала девушка.

Перебрав около пятидесяти бутылочек лака на своём комоде, я нашла свой любимый красный оттенок, улыбаясь реакции подруги. Через пару часов мне нужно выйти на работу. Я хочу накрасить свои ногти, и мне ещё нужно собраться, поэтому пришло время завершать телефонный разговор.

– Хел, успокойся.

Я слышу, как она фыркнула, поэтому, прикусив изнутри щеку, пытаюсь не захихикать.

– Он сказал, что это связано с работой, что у него есть что-то, от чего он не может избавиться, и Айзек понятия не имеет, как долго это продлится.

– Ну, сколько грёбаного времени может уйти на всё, чем он занимается?

Сжав переносицу, я прикрываю глаза.

– Айзек сказал, что, возможно, неделя, месяц или шесть – он не знает.

Прежде чем у Хел получилось перебить меня, я продолжила, желая покончить с этим сейчас:

– Он сказал, что не ждёт того, чтобы я ждала его.

– Он что? Это… твою мать, – прошептала Хел.

– Ага. Не уверена, что должна сделать с этим лакомым кусочком. Мне почти что хотелось, чтобы он попросил меня дождаться его, но Айзек не сделал этого.

– Ублюдок, – негодовала она.

– Слушай, мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Как там твоя бабушка? – Сменила я тему, не дав девушке возможности возразить.

– Сейчас она в порядке и чувствует себя намного лучше.

От новостей Хел с моих плеч будто камень свалился.

– Это замечательно.

– Ага. Это значит, что я вернусь в течение следующих пары недель. Мы можем устроить себе ночь мороженого, сладостей и алкоголя.

Я рассмеялась над её предложением, но Хел знает, что я буду абсолютно влюблена в эту ночь.

– Как дела с Ноа? – Спросила я, и девушка взвизгнула. Моя татуированная, злобная, «практически-эмо» подруга взвизгнула. Что, чёрт возьми?

– Он написал мне, и мы много переписывались. А потом поговорили по телефону. Боже, Лив, я встретила его всего несколько дней назад, но такое чувство, что я знаю его целую вечность. Когда я вернусь, мы пойдём на свидание.

Я улыбнулась телефону.

– Я очень рада за тебя.

– И я, но он такой… чистый.

Я фыркнула над отвращением Хел к отсутствию татуировок у Ноа.

– Это просто значит, что ты сможешь набить ему его первую, оставив свою метку.

Хелена промурлыкала на той стороне телефона.

– Вау, я никогда не думала об этом, – почти мечтательно произнесла она.

– Правильно. Мне пора собираться на работу. Я позвоню тебе позже, детка.

– Свидимся, Лив.

Развернувшись, я включаю свой iPod. Lady Gaga «A Million Reasons» звучит из динамика, и я наконец позволяю себе дать волю слезам. Мне хочется сказать, что Айзек не сломал меня вновь, что я не разбита, но я даже не знаю, что происходит – если этому есть место – между нами. Всё, что я знаю – моё сердце болит, и надежда – отвратительная эмоция.

***

Моя помада в тон ярко-красным ногтям. Нанеся ещё один слой туши и чёрной подводки для глаз, я ещё раз проверяю свой наряд. В большинство ночей я надеваю нижнее бельё, скрытое кое-какой одеждой… ну, как правило. Однако сегодня вечером я облачена в длинное узкое красное платье. Оно не оставляет места для воображения, и, кроме моих алых туфель на пятидюймовых[28] шпильках, единственное, что на мне есть – прозрачные красные стринги. Я во всеоружии. Крошечный голос в моей голове говорит, что я мятежница. Знаю, что Айзек ненавидит мою работу здесь, но, одевая так мало, я посылаю ему огромный «пошёл ты» – это сработало бы намного лучше, если бы он знал. Но сейчас я игнорирую свои наисокровеннейшие мысли. Вместо этого я выхожу, показывая всем, включая Айзека, два пальца.

Мне нравится быть разной, всегда нравилось. Стриптиз для меня просто ещё один способ раскрыть свою индивидуальность. В то время, как другие стриптизёрши выбирают быстрые, сексуальные песни, мне нравится думать нестандартно. Поэтому, готовясь взойти на сцену, я кивнула Аллегро, подав ей сигнал включить выбранную мной сегодня песню.

Я выдыхаю. Делая один шаг за другим, я медленно спускаюсь на сцену под песню Aretha Franklin «Ain’t No Waу». Свет прожектора останавливается на мне, когда я останавливаюсь перед микрофоном, притворяясь, что пою. Сегодняшним вечером я не вижу зрителей, но мне это и не нужно – этот выход предназначен только для меня. Они и не подозревают, что мне под силу спеть её вживую, если бы я захотела, поэтому в любом случае я не сплоховала. Но, поскольку каждое слово срывается с моих губ – не молчаливое, но всё ещё не слышное за оригиналом – Айзек поглощает все мои мысли. Я чувствую себя разбитой, разорённой, сломленной, словно из моей души вырвали кусок.

Сексуально покачиваясь в такт песни, я провожу ладонями вверх по своему телу вместе с прозвучавшими словами, скрестив запасться, и поднимаю их вверх над головой, пытаясь соответствовать тексту. Я жду, когда закончится припев, а после начинаю наклоняться, опускаясь руками к своим ногам. Ухватившись за край платья, я медленно поднимаю его вверх по своему телу, раздевая себя. Я пою последний куплет о том, как не могу любить его, если он не позволяет мне этого – со слезами на лице, облачённая только в туфли на шпильках и стринги. С окончанием песни в зале поднимается взрыв аплодисментов, от которого я почти потеряла равновесие. Аккуратно развернувшись, я отшатываюсь от желания, чтобы Айзек услышал эту песню, услышал текст и почувствовал мою боль.

АЙЗЕК

Если бы кто-то сейчас атаковал меня – он бы победил. В моих мыслях поселилось крошечное сомнение. Моё тело оледенело. От боли.

Я ушёл, объяснив это тем, что не могу бросить работу. Если бы я не сделал этого – мне бы никогда не позволили разорвать контракт. Я мог бы быть рядом физически – мы оба в Лондоне, но мне всё ещё нужно держать дистанцию, чтобы она не оказалась под автобусом, учитывая моё нынешнее задание. Я старался максимально облегчить боль Вии. Сказал, что найду её, как смогу, но не уверен, когда это будет.

Расслабив ладони, сжатые в кулаки, я отодвигаю заказанный мной виски, и поднимаюсь на ноги, чтобы уйти. Было ошибкой приехать сюда, вновь посмотреть на Вию на сцене. Ненавижу то, что она здесь работает. Она моя, но даже в этом случае, я должен держаться в стороне. Не уверен в том, чего я ожидал. Думаю, песню, стриптиз и увидеть то, как мужчины смотрят на её чертовски красивое тело. То, что я получил, ножом вонзилось в моё сердце. Наблюдая, как она поёт эту песню, я знаю, что Виа не гримасничала. Мука была словно раскадрирована на её лице, каждое многозначительное выражение – мне никогда не забыть ни одного, отразившегося в её глазах.

Вынырнув из своих мыслей, я направляюсь к выходу. Вспышка красного бросается в мои глаза, и я останавливаю свой взгляд на той стороне зала. Виа, перевесившись через барную стойку, разговаривает с барменом, передавшим ей бутылку воды. Развернувшись, девушка направляется за сцену, когда какой-то мудак хватает её за запястье, потянув Вию назад. Мои ноги приходят в движение прежде, чем заработал мозг, и, по мере моего приближения, я вижу, как он лапает её грудь. Мой мозг отключается. Всякая разумная мысль тает в дымке гнева, и каждая мелочь, что я когда-либо знал о том, как обрести спокойствие, взяв ситуацию пол контроль, рассеивается, словно тьма перед рассветом.

К счастью, до того, как я добрался до неё, Виа, выдернув руку из хватки незнакомца, ускользает прочь. Он всё ещё в поле моего зрения, и я могу с точностью сказать, о чём он думает. Оглянувшись, чтобы убедиться, что рядом нет вышибалы, мужчина проскальзывает вдоль прохода за Вией. Двигаясь быстрее, я опережаю его, и вскрик удивления мудака – единственное, что удаётся ему сделать, прежде чем я прижимаю его к стене, сжав на его горле пальцы по обе стороны от трахеи. Незнакомец не может говорить, не может дышать. Я смотрю на то, как синеют его губы, и он царапает мою руку.

– Ты не смотришь на неё, не оказываешься рядом и не дышишь тем же воздухом, что и она. И, конечно же, не касаешься её, чёрт возьми. Дай мне знать, что понял меня, – злобно пробормотал я, чеканя каждое слово.

Глаза мужчины расширяются, словно вот-вот вылезут из орбит, но я не отпущу его, пока не пойму, что он осознал мою угрозу. По его щекам побежали слёзы. Крошечное движение, которое многие бы не заметили, но, так как я припёр его к стене - я слежу за этим. Усмехнувшись, я ослабляю хватку. Незнакомец опадает на пол, тут же хватаясь за горло руками. Знаю, что он не может говорить, но это только мне на руку, когда я присаживаюсь рядом с ним.

– Если ты проигнорируешь моё предупреждение – я вернусь. И в следующий раз не буду так снисходителен. Ты меня понял? – Спросил я, всё ещё чуть улыбаясь.

Мужчина смотрит на меня, его лицо всё ещё красное, и он всё ещё держится за горло, пока слёзы бегут из его глаз – но он пылко кивает.

– Приятно видеть, что ты такой сговорчивый – это работает тебе на пользу. Теперь поднимайся и иди, не останавливайся рядом со своими друзьями, забудь о пальто – не останавливайся, даже если тебя позовут. Уходи. И никогда не возвращайся, и не приближайся к ней.

Я наблюдаю за тем, как мужчина вскакивает на ноги и практически убегает.

Прикрыв глаза, я дышу через нос. Мне нужно получить удовольствие от того, что дерьмо вроде этого делает со мной. Тьма всё ещё клубится во мне, и Вие это не нужно. Ей нужен кто-то лучше меня. Чище.

Я помню ту грусть в её глазах. Во мне причина этого опустошения. И прямо сейчас мне не под силу справиться с собственной агонией. Поэтому я ухожу, словно трус, чтобы разобраться со своей нынешней жизнью, но сейчас я, черт возьми, клянусь себе, что вернусь, когда всё закончится.

ГЛАВА 25

АЙЗЕК

– Где ты был?

– Снаружи, – процедил я сквозь зубы. Как командиру команды, мне не нужно отчитываться за свои поступки, но, как их друг – я должен сделать это. К сожалению, мне не под силу было сейчас мыслить ясно, и рассказать им, что я был в «ShadowBox», присматривал за Вией последние несколько ночей.

– Иди немного поспи. Нам скоро выдвигаться, и нужно быть в форме. Сонные и уставшие мы не сможем отразить их нападение, – произнёс для всех Дарвин.

Кивнув, все разошлись, кроме Шелли, которая осталась на своём месте. Дарвин посмотрел на неё, но девушка лишь приподняла бровь в ответ, отказываясь уходить.

Я усмехнулся, покачав головой, и взгляд Шелл устремился ко мне.

– Что? – Она пожала плечами. – На этот момент, учитывая, сколько командных миссий мы прошли, и особенно, сколько было парных… – Шелли подняла вверх руки, обозначив пальцами кавычки. – Я знаю тебя так же хорошо, как и Дарвин, и я беспокоюсь о тебе… и о ней.

Наши взгляды встречаются, и я вздыхаю.

– Нам всем нужно сосредоточиться на этой миссии, – отвечаю я.

– Айзек…

– Нет. Всем нам, Шелли, это значит, что и мне тоже.

Дарвин переводил взгляд с меня на девушку и обратно, а потом провёл рукой по лицу.

– Дерьмо. У меня плохое предчувствие.

Я сжал зубы. Мне больше нечего добавить.

– У нас четыре часа. Идите. Спать. Нам нужно быть в форме сегодня ночью, – сказал я им двоим.

После того, как мои друзья ушли, я схватил свой ноутбук и открыл страницу социальных сетей. Мне не стоило этого делать, но я не могу удержать себя. Я могу получить доступ к любой странице в соцсетях, или просто взломать их. У меня много аккаунтов под чужими именами. Однако, прежде чем я много лет назад ушёл в армию, я завёл себе страничку в Twitter, которая принадлежала мне – реальному мне – Айзеку Джеймсу. Но, поскольку я никогда ничего не писал – моя семья, друзья… Виа – они все уверены, что она не активна. По правде говоря, я наблюдаю за их жизнью. Когда быть рядом вне моих возможностей, мне хочется ощутить эту принадлежность дому – вот тогда я использую этот аккаунт. Я мог бы взломать их страницы, но понимаю, что это будет излишне, и мне нужно прочертить линию для своего же здравомыслия.

Однако, если это касается Вии, кажется, мне нравится мучить себя, читая о том, чем она занималась на протяжении многих лет, чтобы быть в курсе того, когда она ходит на свидания или веселиться, живя своей жизнью, в которой для меня не было места. Тем не менее, даже сейчас я не могу удержать себя от этого. Открыв её страницу в Twitter, в моё сердце вонзился ещё один нож. Из-за её статуса я схватил телефон. Держа его в руке, я уговариваю себя не звонить или писать ей, прежде чем медленно откладываю его в сторону.

Оливия МакКэнна @Via_McKenna: Боль – единственное чувство, которому вы действительно можете доверять.

Я перечитал её твитт несколько раз, словно от этого он мог измениться. Стоило мне принять решение выйти, дав себе перерыв, когда мне на глаза попался ещё один твитт:

@NoahMaitland: Суббота сработала.

И потом она отправила чёртов подмигивающий смайлик.

Какого чёрта? Кому она ответила?

Я нажимаю на его имя, на аватарке какое-то дерьмо с морской тематикой, что не говорит мне абсолютно ни о чём. В тот момент, когда открылась информация об этом пользователе, я прочёл её всю, пролистав вниз до его твитта моей Вие. Поняв, что это тот парень с танцевальной студии, я чувствую, как расслабляюсь.

@Via_McKenna: Хочешь снова потанцевать?

Размяв шею, я рад, что напряжение покинуло моё тело. Мало того, что последняя собранная мной информация раскрыла мне то, что Ноа Мэйтленд заинтересован и активно добивается соседку и лучшую подругу Вии – Хелену, я так же на прошлой неделе видел, как они танцуют. Между ними нет огня, нет страсти. Вие он нравится, но чисто платонически. Если я когда-то увижу страсть в её танце с каким-то другим парнем, тогда я буду обеспокоен. Несмотря ни на что, её партнёром должен быть я. Это то, чего хотел я, чего хотела она, несмотря на то, что это далеко не то, что ей нужно. Я – не тот, кто ей нужен. Не сейчас. Но стану.

Выйдя из аккаунта, я вытащил заметки по текущей миссии. Сейчас только десятый час, и мне тоже нужно получить свои четыре часа сна, но я не могу заставить свой мозг прекратить работать со скоростью миллион миль в час.

Нам нужно в час ночи быть в «Crimson» – небольшом клубе для дайвинга, который расположен в центре Лондона. Я изучил схему этой банды настолько, насколько это вообще было возможно. Кажется, они всегда приезжают на избранное место примерно в половину второго утра, несколько часов наблюдая и выискивая девушек. Мне известно, что они выбирают примерно десять девушек, но забирают всего две или три. Банда зависает в месте до четырёх утра, выжидая, пока уйдут самые трезвые люди, а потом выбирают среди оставшихся девушек. Кажется, намного легче вершить свои делишки, когда окружающий тебя мир пьян от алкоголя или наркотиков.

Мне не хочется отправлять Шелли в эту среду, но я вынужден. Она понимает, чего это может ей стоить. Не важно, что я говорю, факт в том, что я привязался к своей команде, и для этого задания – это благословение и проклятие одновременно.

***

– Они прибыли.

– Уверен?

– Абсолютно. Это она. Только трое из шести из той банды, что мы отслеживали на прошлой неделе. Разведка говорит, что остальные приедут позже – они коллекционеры, а эти трое – наводчики.

Прозвучавший в наших наушниках голос подтверждает все подозрения. Сегодня та самая ночь. Когда я скрываюсь в задней части бара, занимая позицию, чтобы открылся обзор на этот захудалый клуб, я понимаю, что мне нужно сосредоточиться. Мы были здесь чуть меньше часа, и мне удалось обнаружить, по меньшей мере, двенадцать потенциальных жертв банды. Дарвин находится на противоположной стороне клуба, у второго бара, и, почти так же, как и я, он создаёт вид пьяного мужчины, облокотившегося на стойку. Сейчас Шелли делит стол с Виктором. Они, играя парочку, иногда целуются, абсолютно поглощённые друг другом. Видимо, мужчина оставит её позже, после фальшивой ссоры, подготовив для Шелли почву на роль приманки. Клинт, Дин и Бренд притворяются пьяными засранцами. В свои двадцать шесть, я один из самых старших в нашей команде, не считая Дарвина, которому двадцать два, что значит, что все мы можем сойти за похотливых парней, выбравшихся сюда для быстрого траха. Никто и никогда не примет нас за Секретную Службу, и это работает в нашу пользу. Осмотрев зал, мне уже заранее понятно, что увидеть Арло и Кинга у меня не получится. Они – призраки. И всегда ими были. Я знаю, что они где-то здесь: словно притаившиеся питоны, наблюдают и выжидают удачного момента для атаки. Пока их вмешательство не понадобится – никто их не заметит.

Потягивая свою выпивку, я исподтишка рассматриваю только что прибывших. В большинстве случаев подобные им парни достаточно неприметны – все темноволосые, около шести футов ростом, облачённые в тёмные джинсы и футболки с длинными рукавами. Но я подмечаю детали. У первого парня на подбородке шрам, он немного худощавее, чем два других – и я поставил бы деньги на то, что он спринтер, это значит, что ему без труда удалось бы уйти.

– Дин, парень со шрамом на подбородке?

Я жду ответа.

– Ага. Вижу его.

– Он твой. Он будет быстрым, поэтому тебе нужно быть быстрее.

– Сделаю, – только и ответил мужчина. И это одна из причин, почему мне так нравится моя команда.

Обведя взглядом зал, я нахожу второго парня. Сейчас они все сидят, и два рослых человека с трудом вмещаются в их кабинку. Было глупо для них выбрать кабинку, а не открытый столик, как Шелли и Виктор. В конце концов, они могут застрять в ней. Второй парень осматривает зал, и я, отведя взгляд, опускаю голову, чтобы не привлечь его внимание.

– Ты чист, – сказал мне Дарвин, понимая, что я делаю.

Оглянувшись назад, замечаю, что у второго парня синяк и сбиты костяшки, быстрый взгляд говорит мне, что у третьего парня картина та же. Они выполняют силовую роль.

– Окей. Оставшиеся два парня – мышцы банды. Думаю…

Я замолкаю, когда к их столику подходит другой мужчина. Двое парней сразу же поднимаются, и новопришедший устраивается посередине. Он ниже остальных, на нём костюм и золотые часы, и от него просто веет силой.

– Я собирался сказать, что, возможно, мы кого-то пропустили. Теперь я знаю, что прав. Главарь только что сел в кабинку, наверное, он их босс – и определённо мозговой центр. – Сделав паузу на долю секунды, я оцениваю ситуацию. – Дарвин, твой тот, что в костюме. Клинт, Бренд – на вас «мышцы». Мне всё равно, как вы распределите их между собой, но сделайте это сейчас, чтобы вы оба знали, кого должны убрать.

– Понял.

– Есть.

Они произнесли это одновременно. Провожу ладонью по лицу.

– Хорошо, я понимаю, что должно прибыть ещё трое, но, увидев, что их босс здесь, думаю, нам стоит ждать ещё двоих. Разведка не ошиблась? – Задаю вопрос всем, потому что на прошлой неделе все мы пытались собрать всевозможную информацию. Нам предоставили только голые обрывки фактов, с которыми мы работали, когда только получили это дело, и, не имея ничего другого – были вынуждены довольствоваться этим. Ненавижу быть неподготовленным, но, более того, ненавижу просить свою команду подставиться под удар, когда на руках у нас только часть головоломки.

– Это то, что нам известно, – подтвердил Дарвин мои догадки.

– Будьте готовы к сюрпризам. Виктор, тебе уже известно, что главная твоя задача – следить за Шелли, на случай, если ей понадобиться страховка. Это не просьба, Шел, – добавляю я последнюю фразу, понимая, что девушка захочет возразить. – Арло, Кинг – я хочу, чтобы вы вдвоём были готовы ко всему.

– Всегда, босс, – услышал я ответ Кинга, вместе со смешком Арло.

– Держите свой ум ясным. Их может быть двое, а может и десять. Наша разведка – голые факты, и мы не можем уделить этому больше времени. Вы знаете это. Я тоже буду здесь. Все вы… Будьте бдительны. Давайте покончим с этим.

Я слышу разношёрстный гул ото всех. Несмотря на это, я не могу не услышать бред в собственных словах, когда мой взгляд натыкается на длинные светлые волосы, татуировки и лицо, что преследовало меня в снах всё время, что я себя помню.

Я цежу свой напиток в течении следующего часа, за что получил от бармена различные гримасы отвращения, так как долго сидеть за стойкой с одной выпивкой – не то, что было принято в этом месте. Тем не менее, он кажется счастливее, когда я засунул пятьдесят фунтов в коробку для чаевых.

Выпрямив спину, я уставился на стойку, забыв, как дышать.

– Ты видишь это, Айзек? – спрашивает Шелли, использовав моё настоящее имя. Но я не могу говорить, мои слова – лассо, а верёвка, что удерживает их – привязана прямо к моему сердцу.

– Твою мать, их заметили, – добавил Дарвин, и моё тело застыло. – Айзек, я перешёл на частную линию, и меня слышишь только ты. Теперь выслушай. Я знаю, что тебе хочется пойти туда, но ты не можешь. Если ты всё же сделаешь это, то просрёшь всю миссию. Если мы сыграем правильно, следя за девушками, мы могли бы покончить с этим уже сегодня, – озвучил Дарвин то, что я и так знаю.

Но все мои мысли вопят о том, что моя девочка в этом грёбаном клубе со своей подругой в половину четвёртого утра, одетая только в юбку и чертов бюстгальтер, и их только что заметила та группа мужчин, чьего внимания не хотела бы ни одна женщина.

– Твою мать, – прошептал я, не зная, чьему зову последовать – зову сердца или головы, которые уже начали войну.

ГЛАВА 26

ЛИВ

– Не могу поверить, что ты привела меня сюда, – пожаловалась я Хелене, оглядывая мрачный грязный зал клуба. – Я почти уверена, что мои ноги прилипли к полу, – вновь заныла я, вышагивая по липкому ковру.

– Что? – Прокричала девушка, с улыбкой пожав своими плечами. – Он не отличается от «ShadowBox».

– Это мусор, – утверждающе произнесла я, направив подругу к бару. – «ShadowBox» может быть мрачным, но твои ноги там никогда не прилипнут к полу, и там мы всегда находимся в безопасности.

Когда мы приблизились к бару, Хелена развернулась ко мне лицом.

– Технически, это твои туфли прилипли к полу, и, в любом случае, там тебя тоже могут облапать, – заявила она, отвернувшись, чтобы заказать нам напитки.

– Ага, возможно, но я никогда не чувствовала себя так, словно попала в ловушку, – вернула я, сморщив нос, оглядываясь вокруг.

Парень в баре смотрел на меня, и, едва я встретилась с ним взглядом – мои глаза расширились. Бродяга, мрачный, мистический и определённо опасный. Он отводит взгляд, и ко мне вновь возвращается способность дышать. Он пугающий, но я знаю того, кто значительно опередит его в этом.

– Серьёзно, тебе нужно перестать думать об этом пьянице, – произнесла Хелена.

– Откуда ты знаешь, что я думаю о нём? Ты даже не смотрела на меня.

– Ты всегда о нём думаешь, – ответила она мне, и я замолчала.

Мы оба работали этой ночью, и закончили только в два часа. Переодевшись, мы решили отправиться в клуб. Наш выбор пал на «Regent», но Хелене наскучила танцевальная музыка, и ей захотелось чего-то более мрачного, более рокового. Поэтому она потащила меня сюда, и, несмотря на то, что это место выглядит несколько зловещим, и, вероятно не очень санитарно-безопасным, музыка здесь хорошая. Three Days Gracе «I Hate Everything About You» полилась из динамиков, и я опрокидываю в себя шот, предложенный мне Хеленой.

– Потанцуем? – Спрашивает она, приподняв бровь, глядя на меня своим понимающим взглядом.

– О, да – отвечаю я, втаскивая девушку в толпу танцующих.

– У тебя есть такое ощущение, словно за нами следят? – Спросила Хел.

Я пожимаю плечами.

– Наверное. В смысле, мы танцуем посреди клуба, – я окинула её взглядом. – На тебе узкие джинсы и топ до пупка, – усмехнулась я.

– Сейчас лето! – Парировала подруга.

– Хел, возможно это и конец августа, но сейчас – четыре утра. Не очень-то и жарко.

Девушка хмыкнула.

– Со всеми этими телами вокруг – здесь жарко, – сказала она, приподняв бровь.

– Окей, я оставлю этот раунд за тобой, – подмигиваю ей в ответ.

Мы обе продолжаем танцевать, и наша кожа блестит. Капельки пота покрывают всё моё тело. Из-за этого создаётся иллюзия, словно мои татуировки светятся. Я ловлю несколько восхищённых взглядов, но они мало меня интересуют. Моё сердце разбито вдребезги, и в этот момент я не уверена, что когда-то мне удастся собрать его воедино.

– В любом случае, не тебе судить о моей одежде, леди, – добавила Хелен, указав на меня.

Я опускаю взгляд вниз, осматривая свою одежду или её отсутствие. Она права – моё тело неприкрыто, по крайней мере, не верх. Сегодня мой выбор пал на чёрную юбку-карандаш из лайкры. Она крайне узкая, что объясняет то, что на мне нет нижнего белья. Я не часто одеваю что-то подобное, поскольку это сковывает мои движения во время танца, но сегодня вечером я хочу почувствовать себя женственной и сексуальной. Юбка держится на подтяжках, которые поднимаются вверх к моим плечам. Думаю, под ними должна была быть блузка или дедушкина рубашка. Но на мне чёрный бюстгальтер. Только и всего. Юбка, чёрный бюстгальтер и чёрные туфли на столь высоком каблуке, что это стоило запретить законом. Волосы струятся вниз по моей спине, и я словно ходячая витрина своих татуировок.

Хихикнув, я притягиваю девушку к себе. В течение следующих двадцати минут, мы танцуем как шлюхи, смеясь и наслаждаясь собой. Наконец-то.

Как только Хелена натанцевалась, мы вернулись в заднюю часть клуба, подыскивая себе столик. Найдя свободный – мы устраиваемся за ним.

– Итак, что происходит между тобой и Ноа? – Спрашиваю у брюнетки. Хелена вернулась от своих бабушки с дедушкой только вчера вечером, так что у нас было не очень много времени, чтобы поболтать.

– Он пригласил меня на следующей неделе на ужин.

Глядя на девушку, я приподнимаю бровь.

– Вау, как… по-домашнему, – не могу сдержать улыбку.

Сжав губы, Хелена сузила глаза.

– Я никогда не буду домашней, Лив, я просто… – Она пожимает плечами, в то время, как её щеки покрылись румянцем.

– Хэй, – говорю ей, протянув руку через стол, накрыв ладонь подруги своей. – Всё в порядке, он может тебе понравится, и ты вполне можешь пойти с ним на ужин. Просто потому, что у тебя есть татуировки, и мы не совсем уж правильные, назовём это… – Я обозначаю жестом кавычки. – Это не значит, что нам нужно встречаться с покрытыми татуировками байкерами, которые носят ирокез.

Хелена рассмеялась, из-за чего я тоже не смогла сдержать смешок.

– Привет, леди.

Мы обе посмотрели на поприветствовавшего нас мужчину. Он не очень высокий, но так как мы с Хел коротышки – незнакомец всё равно на пять-шесть дюймов[29] будет над нами возвышаться. Мужчина облачен в блестяще-серый костюм, а его кожа огрубела.

– Привет, – отвечаю я.

– Я надеялся купить вам выпить, леди, – говорит он нам, присаживаясь рядом со мной. Мне приходится пододвинуться – он не дал мне выбора, но, едва я сделала это, как сразу почувствовала, что незнакомец коснулся пальцем моего бедра.

– Нет, спасибо, – мгновенно отвечает ему Хелена.

Новопришедший бегло смотрит на неё взглядом, больше похожим на насмешку, прежде чем вновь повернуться ко мне.

– Могу я угостить тебя выпивкой, красотка?

Какой слизняк!

Я содрогаюсь, но чертовски уверена, что он расценил эту реакцию, как моё расположение к нему. Все волоски на моём теле встали дыбом, и мой мозг буквально кричит мне убраться подальше от этого парня, но он загнал меня в угол. И я решаю, что сейчас лучше быть тактичной.

– Эм-м, это очень мило с твоей стороны, но я здесь со своей подругой, и мы разговаривали. Прости, у нас девичник, – улыбнулась я ему, надеясь, что он поймёт намёк.

– Без парней? – спрашивает он, оглянувшись.

– Нет. Только мы.

Незнакомец улыбается, но это лишь маска, и не касается его глаз.

– Простите, что помешал вам, леди, – приторно ответил он, от чего лишь разозлил меня.

– Всё в порядке, – отвечаю, но в то же время со страхом наблюдаю за тем, как он отстраняется, вновь оглядываясь.

– Ну, это не было гадко, – прошептала Хелена, когда мужчина ушёл.

– Хм-м-м… Здесь что-то не так. Думаю, нам лучше уйти, – отвечаю я подруге, оглядывая бар, мысленно уже вызывая такси.

– О, да ладно, не будь занудой. Мне нужно выпить и потанцевать, я не хочу наблюдать за тем, как этот мудак разрушил нашу ночь.

Мои плечи опускаются, и я заставляю себя расслабиться.

– Хорошо.

– Напитки, – говорит она, потащив меня в сторону бара.

Двадцатью минутами позже мы выпили уже четыре стопки. Мои глаза разбегаются в стороны, и я не могу перестать хихикать, но, когда начинает играть песня «Always» группы Saliva, мои ноги сами несут меня на танцпол. Эмоция, прошедшая через моё тело – это всё моё разочарование, нацеленное лишь на одного мужчину. Я понятия не имею, где Айзек, и мой мозг твердит мне забыть его, но сердце всё ещё любит этого мужчину, и, боюсь, оно будет всегда любить его.

АЙЗЕК

Мои мышцы напряжены. Я словно натянутая тетива на луке, что вот-вот выстрелит. Такова моя реакция с того момента, как Виа вошла в «Crimson», но, когда одна из моих целей подошёл к её столу, сев рядом – я встал со своего стула. Арло и Кинг тут же появились рядом, заставив меня остаться на месте. Я мог бы избавиться от этого, мог бы ещё добраться до неё, но мои друзья не заслужили этих последствий. Если тот мужчина попробовал что-то сделать моей девушке – запреты бы рухнули, и даже если бы Арло и Кинг попытались удержать меня – всё обернулось бы иначе. У меня есть новый приоритет, вот почему мне нужно уйти – потому что Секретные Службы, миссия, моя команда – они больше не на первом месте. В отличие от неё. Думаю, она всегда была важнее их, но теперь я чётко осознаю, что не смогу жить без Вии. Больше не смогу.

***

Виа сильно пьяна, но как только начинается трек Saliva «Always» – она начинает танцевать под эту песню. Девушка двигается так, словно это её предназначение, как и слова, что, словно кровь, направляют её тело. Это напомнило мне о том, как много боли я причинил ей, и что она чувствует ко мне.

Одновременно происходят две вещи.

Я понимаю, что на этот раз Виа никогда не простит меня – и в этот момент пара мускулистых рук оборачиваются вокруг её тела, утаскивая в заднюю часть клуба.

ГЛАВА 27

АЙЗЕК

– Отвали от меня! – Проревел я, отбросив от себя Кинга и Арло, по крайней мере, на четыре фута. Я пересёк клуб, попросту отталкивая со своего пути людей. Вломившись через пожарный выход наружу, я понимаю, насколько всё это было огромной ошибкой… Или ловушкой. Я насчитал десять человек, стоящих передо мной, и два фургона позади них. Дин неподвижно лежал на полу. Чёрт.

– Айзек? – Дрожащий голос Вии рвёт меня изнутри, и мой взгляд устремляется от неё к мужчине, что держит её за руку.

– Ты думал, что мы не знаем о тебе? Что это было тайной операцией? Тебе следует лучше следить за своей спиной, молодой человек, потому что ты никогда не знаешь, кто всадит в неё нож, – произнёс мужчина в костюме. Дерри. Вот как зовут лидера. Я вспомнил его, потому что оно проскакивало посреди тех обрывков информации, предоставленной нам.

– Виа, с тобой всё будет хорошо. Я приду за тобой, – говорю ей твёрдым голосом, потому что знаю, что это правда.

– Айзек, – прошептала она. – Не позволяй им забрать меня, пожалуйста! – Прокричала девушка.

Я понимаю, что происходит, пока Виа продолжает кричать, и всё, что я могу сделать – смотреть на её попытки освободиться, пытаясь дать ей понять, что получу её, даже если не сейчас. Один из мужчин, стоящих за спиной у девушки, поднимает свою ладонь, и дуло пистолета блеснуло в лунном свете, когда тот ударил рукояткой оружия Вию по затылку, от чего она падает на руки своему похитителю. Я не показываю эмоции. Блокирую любой их проблеск. Не сделай я этого – Виа умрёт, но мой мозг уже отметил этого мудака как труп. От моей руки.

– Хм-м-м… Так холодно. Я слышал о тебе, Кэйн. Слышал, что ты хладнокровный ублюдок. Но она особенная для тебя, – Дерри шагнул вперед, от чего его костюм мерцал с каждым движением мужчины. Остановившись, он потёр свой подбородок. – Ты думаешь, что спасёшь её, но это не так.

Главарь с усмешкой качает головой. Моё мнение о нём подтвердилось, когда Дерри отступает за спины своих головорезов. Хелены не видно, поэтому я понимаю, что она уже в одном из фургонов. Я наблюдаю за тем, как человек, удерживающий Вию, забрасывает её на своё плечо, и, развернувшись, уходит.

Вытащив нож из своего рукава и выскочив вперёд, я всаживаю его в горло рядом стоящего мужчины. Ад разрывается, когда тихий ночной воздух наполняют крики, стрельба и погром. Я замечаю тот момент, когда они забрасывают Вию в заднюю часть одного из фургонов, и уезжают. Я знал, что они сделают это. Мне удалось смириться с этим, понимая, что мне не прорваться через стоящих передо мной наёмников, пока они не увезут её.

Теперь на меня накинулись несколько мужчин. Дин лежит на асфальте, и я понятия не имею, где остальная часть моей команды. Присев и согнув ногу, я вывожу из строя следующего человека, ударяя его стопой в голову, от чего моих ушей достигает хруст ломающихся костей. Потянувшись к поясу, я вытаскиваю свой пистолет, убрав парня слева. Мне удалось попасть в его плечо, в то время как оставшиеся наёмники одновременно бросились ко мне. Сражение – вопрос жизни и смерти, и, прямо сейчас, чувствуя, как их кулаки ударяют меня в спину, рёбра – я понимаю, что мне нужно думать быстрее. Держа в одной руке пистолет, а во второй нож, я стреляю в кого-то, обеспечивая вокруг себя небольшое пространство, когда наёмники падают. В то же время ударяю второго. Вытащив нож с его плоти, я вновь наношу удар. Стон и удар об пол – минус один в этой игре.

Резко вскинув кулак, я всаживаю нож под подбородок следующего мужчины, от чего лезвие вошло в его рот. Наёмник падает, утаскивая за собой мой клинок, потому я поднимаю свой пистолет, но, понимаю, что действую недостаточно быстро, чувствуя холодную сталь на своём затылке.

– Я не вытащил своё оружие изначально, потому что хотел драться с тобой, как настоящий мужчина. Но, увидев, как ты использовал свой пистолет, думаю, теперь я могу использовать свой, – произносит наёмник за моей спиной.

Я фыркнул.

– Это не школьные правила, мудак. Будь это так, тогда вы бы не напали на меня одновременно.

Мужчина ударяет меня по затылку, от чего я сжимаю зубы.

– Ты слишком храбр для человека, к голове которого приставили пистолет, – усмехается он.

Я фыркаю вновь, слыша голос в своём наушнике.

– Я знаю кое-что, чего не знаешь ты, – мрачно поддразниваю я.

– О, правда? И что же это? – Хихикает наёмник.

– Я не один.

Он замирает всего на секунду, а в следующую – его тело сотрясается от череды выстрелов, и мужчина падает на землю. Оставшиеся бандиты с пулями в своих головах падают вокруг.

– Долго же вы собирались, – ворчу я своей команде, убедившись, что все они здесь.

– Мы облажались. Нет времени обсуждать это сейчас. Я позвонил зачистке. Нам нужно быстро отчитаться о произошедшем, – ответил мне Дарвин, озвучив то, что уже было мне известно.

– Возвращаемся домой. Клинт, Брэнд – проверьте Дина. Посмотрите, требуется ли ему медицинская помощь… или нет.

Они знают, что делать, и они знают, что я имел в виду. Если парень умер – тогда, согласно нашему контракту, его увезут в крематорий; а если с ним всё в порядке – тогда ребята заберут его домой и вызовут штатного врача. Кивнув, оба мужчины хватают Дина, в то время как я направляюсь к своему мотоциклу, готовый составить план, чтобы вернуть свою девочку. Но, прежде чем я сделаю это – мне нужно нанести один визит.

***

– Кэйн, – говорит Дорин, поднимаясь со своей кровати, потянувшись к пистолету.

– Не беспокойся, я уже позаботился о нём.

– Кэйн, что бы ты ни думал, не надо. Ты навлечешь на себя целый мир боли, – предупреждает женщина.

Я улыбаюсь.

– Думаешь, мне не плевать? Мою женщину, единственную, в которую я когда-либо был влюблён, которая была единственной причиной, по которой я занимаюсь всем этим, единственная, кого я пытался защитить – её похитили. Для секс-торговли. Спроси, заботит ли меня, какую разруху я оставлю после себя, спроси, не всё ли мне равно, кого я убью. Спроси меня, не всё ли мне равно, умру ли я, – прорычал я, и яд пропитывает каждое сказанное слово.

Женщина не отвечает, но её обеспокоенный взгляд – гораздо красноречивее слов. Теперь я знаю всё, что мне нужно.

– Ты уже знаешь ответ на эти вопросы. И это «нет». Меня не волнует ничего, кроме её спасения. Это единственная грёбаная вещь, о которой я забочусь, и мне всё равно, что мне придётся сделать, чтобы вытащить её оттуда, – пожимаю я плечами. – Да будет так.

– Почему ты здесь? – Спрашивает женщина, и, впервые за все годы, что мы знакомы, я слышу в её голосе страх.

– Та информация, что ты нам дала – дерьмо. Она и близко не была похожа на ту, с которой мы работаем. Мы пошли на дело полуслепыми, поверив в то, что их – шестеро. Мы попали в засаду. Дин может оказаться мёртв, и они забрали Вию и её соседку, Хелену. Дерри, главарь, он знал, кто я – знал, что мы здесь, – мне не хватает дыхания, и я пытаюсь совладать с собой, а после, наклонившись вперёд, оказываюсь нос к носу с Дорин. – Я хочу знать, кто продал нас, – прошептал я, и женщина тяжело сглотнула.

– Это была не я, – пробормотала она, и я инстинктивно понимаю, что она говорит правду.

– Тогда ты поможешь мне найти виновного, – женщина кивнула. – Тогда, когда это дерьмо закончится, если я не умру – ты поможешь мне выбраться из устроенного мной беспорядка, чтобы я смог спокойно жить со своей девочкой, – Дорин вновь кивнула. – И, наконец, кто бы из членов моей команды ни захотел этого – ты тоже освободишь их. Это их жизнь, а не твоя. Понятно?

– Д-да, Кэйн.

– Айзек, – прорычал я.

– А-Айзек.

– Поднимайся, чёрт возьми. Ты пойдёшь со мной.

***

– Где ты был? – прошипел Дарвин.

– Забирал кое-кого, – выплюнул я, втаскивая Дорин в дом.

– Что она здесь делает, чёрт возьми? – спросил мужчина.

– Отчитайтесь. Сейчас! – Прокричал я на весь дом, пройдя к своему месту во главе стола.

Когда все собрались, я посмотрел на Клинта.

– Дин?

– Сквозное огнестрельное в плечо. Док сейчас с ним наверху.

Я кивнул, и напряжение чуть покинуло меня.

Положив обе ладони на стол и подавшись вперёд, я пытаюсь выглядеть командиром команды, а не влюблённым человеком.

– Ситуация такова: они забрали Оливию МакКенну и Хелену Тодд, – обведя взглядом комнату, я посмотрел на своих подчинённых. На их лицах, начиная от тех, кто знает о моей Виа и о том, что она значит для меня, и, заканчивая теми, кто понимал, что мы потеряли сегодня свою цель, и не хотел, чтобы пострадали невинные девушки – отразилась различная степень беспокойства. – Некоторые из вас знают, некоторые нет. И для тех, кто не в курсе – Оливия моя кузина.

Я сглатываю ложь, зная, что она намного больше, чем моя кузина. Она моё всё.

– Дерьмо.

– Чёрт.

– О, Господи.

Кажется, у всех есть что сказать, но я, хлопнув рукой по столу, от чего несколько чашек, стоявших на столешнице, подпрыгнули под моим натиском.

– Достаточно! – Крикнул я. И все присутствующие успокоились в ожидании моего следующего приказа. – Не важно, кто она для меня. Всё, что вам нужно знать, так это то, что сегодня ночью они увезли двух невинных девушек. Мы должны были это предотвратить, но не сделали этого. Я хочу знать, что произошло. – Ребята переводят взгляд друг на друга. – Один за раз. Шелли, ты первая.

Шелли кивнула и посмотрела на Виктора.

– Наше прикрытие не сработало, потому что появилась Лив, – её глаза встречаются с моими. – Мы не видели, что они забрали её, а только поняли, что что-то произошло, когда ты пробирался сквозь толпу, и мы заметили, что Арло и Кинг побежали вслед за тобой. Мы быстро двинулись вперёд. И заметили, что Клинт и Брэнд направляются к задней части зала. С той стороны клуба прозвучали выстрели, и люди начали кричать и бежать к главному входу. Когда это произошло, мы были заняты двумя парнями. Мы вышли на улицу сразу же, как смогли.

Кивнув, я перевёл взгляд на Кинга.

– Аналогичная ситуация, мы шли за тобой, и в нас начали стрелять. Мы нейтрализовали наёмника и направились одновременно с Виктором и Шелли к двери. Клинт и Брэнд были с нами, – кивнул он.

Я перевёл взгляд на Клинта.

– Да, всё было так же, за исключением того, что Дин вышел через боковую дверь, преследуя обозначенного парня.

– Дерри.

– Ага, он преследовал его и, видимо, попал в гущу неизвестного количества противников, – объяснил Клинт.

– Хорошо, – сжав переносицу, на секунду я окунаюсь в воспоминания. – Правильно. Шелли, Виктор, Клинт и Брэнд – найдите все записи и перепроверьте. Нам нужно найти, где они прячутся – в чём их просчёт. Это всё станет нашим преимуществом.

Встав, ребята выходят из комнаты, в то время, как Шелли замирает рядом, чтобы сжать моё плечо, прежде чем последовать за парнями.

– Арло, Кинг – любезно опросите Доррин на предмет того, что ей известно. Я знаю, что сейчас рано, – говорю я женщине, бросив взгляд на часы, понимая, что сейчас лишь половина шестого утра. – Но мне нужно, чтобы ты связалась со своими людьми и узнала всё, что сможешь, но не спрашивай, почему. Это должно остаться незамеченным.

Вынужденная гостья кивнула и вышла с оставшимися членами команды. Я оглядываюсь на часы. Время словно мигающий маяк, но всё, что это говорит мне – Виа у них уже час. Хотелось бы верить, что они не убьют её, ведь девушка для них товар. Правда в том, что банда считает, что она принесёт им намного больше проблем, чем того стоит, и потому, когда я найду их – существует огромная вероятность, что я найду и Вию с пулей во лбу. Размяв шею, я наслаждаюсь хрустом позвонков.

– Вот дерьмо, – жалуется Дарвин, щёлкнув своими пальцами. Я наблюдаю за этими плавными движениями, в то время, как его тело остаётся неподвижным. На миг я представляю, что он – крыса среди нас.

– У нас есть другой предатель, – говорит мне Дарвин. – Я думал, что это закончилось с Маркусом, но сегодня ночью произошло кое-что.

– Что? – спрашиваю я.

– Для начала, я не был снаружи, когда был тебе нужен. Прости за это. Я увидел, что произошло, но выбрал другой путь.

– Хорошо. Расскажи мне, – требую я.

– С нами была и другая команда.

Моя спина напрягается от его слов, но не только потому, что я удивлён, но и потому, что чужаки остались незамеченными.

– Секретная служба?

– Ага.

– Уверен?

– Да. Я работал с двумя из них много лет назад. Я узнал их сразу же, как увидел. Избегай быть замеченным любой ценой. Их было всего четверо, но, видимо, они были там не для того, чтобы помочь нам.

– Чёрт.

Слово вырывается из моего рта, и я хочу разбить что-нибудь.

– Мне удалось преследовать их, и кое-что заполучить…

Мужчина достаёт телефон, и нажимает на кнопку воспроизведения.

– Проктор хочет, чтобы это произошло без сучка и задоринки. Он сказал помочь им сейчас, чтобы подготовить всё, – сказал первый парень.

– Это Кальро. Я работал с ним. Не удивлён его присутствием – он грязный ублюдок, – усмехается Дарвин, вновь нажав на «воспроизвести».

– Одно дело, что мы позволили ускользнуть некоторым наркотикам, но это уже слишком, Кальро, – прошептал второй парень, и Дарвин кивнул мне.

– Прекрати быть такой киской, Стид. Всего несколько шлюх здесь и там. Никто не будет скучать по ним. В любом случае, мы будем обеспечены на всю жизнь, и Проктор избавится от своей жены. Всё хорошо, что хорошо кончается, – усмехнулся Кальро.

– Это всё, что мне удалось заснять, прежде чем они ушли. Услышав выстрел, я вышел на улицу. Ты должен знать, Проктор – ещё один куратор, как Дорин, – сообщил мне Дарвин.

– Чёрт. Всё это дерьмово. Похищение женщин… И кто знает, какие они наркотики слили – и всё это потому, что он хочет, чтобы они убили его жену?

Я потёр ладонью лицо.

– Могу я присоединиться к Кингу, Арло и Дорин, и поделиться тем, что узнал?

Я кивнул.

– Да. Я собираюсь взломать в Интернете всё, что найду – мне нужна информация, и у меня нет времени сделать всё это осторожно и чисто. Мне всё равно, если я оставлю за собой след, – пожимаю плечами. – Она в опасности.

– Я прикрою тебя. Всегда, – сказал мне Дарвин, и я почувствовал, как ещё одна порция напряжения покидает моё тело.

***

– Я вытащил всё, что смог, из заблокированных файлов в базе данных, любезно предоставленной нам Дорин, – произнёс Дарвин, с ухмылкой взглянув на явно потрясённую женщину.

– Это выглядит так, словно они отсиживаются здесь, – добавил мужчина, указав на распечатанную карту местности.

Бумага зашуршала, когда он развернул её к себе. Я попытался посекундно вспомнить каждую мелочь происходящего. Это единственный способ, чтобы занять мой мозг, позволив мне отключить ту испуганную, испорченную часть меня, которая хочет превратить меня в дикаря и уничтожить этот грёбаный мир.

– Это Трент Клоуз.

– Что там? – Спрашиваю я, припомнив, как несколько лет назад на той дороге были разрушенные дома.

– Не многое. Там было семь домов, но их снесли. Единственное, что там ещё осталось – вот это здание, – произносит мужчина, вновь указывая на карту. – Это в конце улицы, которая заканчивается тупиком. Думаю, раньше это было домом престарелых.

– Клинт, найди мне грёбаный план здания.

Мужчина разворачивается и выходит, следуя приказу.

– Мы их найдём, – говорю я остальным. – Согласно новым данным мы вдвое сократили их численность. Они ранены, но в качестве заложников у них две девчонки. По моей оценке, в банде около 15-20 человек. Но, для начала, у меня есть ещё кое-что. Другая команда Секретных Служб была замешана в этом дерьме. Дорин, отправь своих людей схватить их, чтобы они не стали проблемой. Я лично займусь Проктором.

– Но… – начала было женщина.

Я встретился взглядом с ней, от чего Дорин села на место.

– Не испытывай меня, чёрт возьми. Я нашёл всё, что мне нужно, в тех взломанных файлах, несмотря на то, что они принадлежат другой команде – этого для меня было достаточно. Он занимается этим много лет, позволяя им похищать двадцатилетних девушек и продавать их, чёрт возьми! – Прокричал я. – Он достаточно счастлив, занимаясь этим дерьмом, и теперь он вовлёк во всё это дерьмо меня и то, что принадлежит мне. Я заберу его кровь. Ты зачистишь тот беспорядок, что я сегодня учинил. Ты, чёрт возьми, по горло должна мне, – взорвался я.

Дорин задрожала.

– Да, ты прав. Конечно. Делай, то, что должен.

– Я и собирался, – сообщил ей, пожав плечами. – Дарвин, убедись, что все готовы. Я встречусь с вами здесь через час, – указав на место на карте, произнёс я. – Они удерживают девушек четыре часа. Это длится уже четыре часа.

Мужчина кивнул, в то время, как я взял свой шлем. Когда я вышел за дверь, мой телефон зазвонил. Вытащив его из кармана, я отчаянно надеялся, что это Виа, но оказалось, это была моя мама.

– Люблю тебя, мам, но не могу сейчас говорить, – сказал я в телефон, прежде чем переадресовать звонок на голосовую почту, а после поставив сотовый на беззвучный режим.

***

– Привет, Проктор, – поприветствовал я мужчину в годах, приблизившись к нему, сидящему за завтраком у его бассейна.

Расправив плечи, он насмехается надо мной:

– Ты не можешь быть здесь. Знаешь, кто я?

Усмехнувшись, я присаживаюсь рядом с Проктором, а после разворачиваюсь так, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

– Знаешь ли ты, кто я?

– Нет, кто?

– Я тот человек, который убьет тебя, – с усмешкой спокойно произнёс я. Раньше мне не приходилось разговаривать со своей жертвой, прежде чем убить её.

Глаза мужчины расширились, и это была единственная его реакция, прежде чем я всадил свой шестидюймовый нож в левую сторону его шеи. Я наблюдаю за тем, как он падает на свою яичницу, умирая у меня на глазах. Вытащив нож из его горла, я вытираю лезвие о его джинсы, прежде чем вернуть оружие обратно в карман.

– Я же говорил, – произнёс я уже неподвижной фигуре.

Теперь мне нужно вызволить свою девочку. Я не могу думать о том, что она уже может быть мертва. Я не могу, потому, что, если это так – это будет моей последней битвой. Если Виа мертва – тогда этот день станет и моим последним. Потому что, если это так, тогда внутри я уже разделил её судьбу.

ГЛАВА 28

ЛИВ

– Знаешь, обычно мы не выбираем женщин с татуировками. В предпочтении чистая кожа, но сейчас всё иначе. Теперь многие из моих клиентов просят именно татуированных девушек. Насколько же я удачлив, что заполучил вместе блондинку и брюнетку, – произнёс мужчина, которого зовут Дерри. Он сидел перед нами, а его манера подачи такова, словно он считает себя королём. В его глазах нет раскаяния. Ничего. Он робот.

Мы с Хеленой сохраняли молчание. Не уверена, как долго мы здесь пробыли, прежде чем нас разбудили, вылив на головы ледяную воду. После чего, этот низкий, тихий, холодный мужчина представил себя как «Дерри», и сообщил нам, почему нас похитили, и что с нами будет дальше. Он так же сказал и то, что, если мы попытаемся сбежать или драться с ним – мы умрём. Весёленькие времена.

Хелена что-то сказала о том, что Дерри сумасшедший ублюдок. На это мужчина отвесил ей пощёчину тыльной стороной ладони, а после сделал это ещё раз. Он разбил её губы, и, кроме того, в уголке правой ноздри девушки застыли засохшие капельки крови. После этого похититель исчез на некоторое время.

Я понятия не имела, где мы. Помещение, в котором нас держали, выглядело, как спальня, но она была полностью пустой, за исключением стула, на котором сейчас сидел Дерри. Морозно-белые и зелёные обои отклеились от стен, а свет едва-едва проникает сквозь закрытые тёмно-зелёные занавески, благодаря чему я хотя бы могу сказать, что сейчас день. У нас двоих, у меня и Хелены, запястья связаны за спиной. Чуть раньше рассмотрев связанные руки подруги, я поняла, что вместо верёвки похитители использовали галстук. Единственное, что я могла сказать наверняка – бандиты попытаются вывести меня из себя, поэтому мне нужно попытаться оставаться тихой, насколько это возможно.

– Даже не думай, что твой драгоценный мальчик придёт спасти тебя, моя дорогая. Он уже мёртв.

– Пошёл ты! – Не задумываясь, ответила я. Боль прошибла меня уже через секунду, и я не успеваю сделать вдох, когда на моё лицо обрушивается второй удар ладони.

– Чёртовы женщины! – выплюнул Дерри. Я впервые услышала, как он повысил голос. – Теперь вы обе будете слушать, и слушать внимательно. Я не хочу причинить вам боль, потому что в конце дня придёт время вашей продажи. А мои клиенты не захотят вас, если на вашей коже будут ушибы, побои или порезы. Как думаете, что будет с вами в таком случае? – Мужчина провёл линию по своему горлу. – Я убью вас. Вы не нужны мне, если я не получу за вас какой-либо прибыли. Подумайте об этом.

Я слушаю, что он говорит, но не понимаю его слов, отчаянно пытаясь бороться со своим дыханием и слезами, потому что боль разрывает мою голову.

Когда Дерри подошёл к двери, он развернулся к нам.

– Ещё кое-что. Я не собираюсь развлекаться с вами, но не мои люди. Пока они не оставляют каких-либо отметин, я могу решить, хочу ли я, чтобы у них была свобода действий по отношению к вам двоим. Ни одна из вас не девственница, – наёмник пожал плечами. – Порча товара не будет заметна.

Его смех эхом раздаётся вслед, когда Дерри покидает комнату. Посмотрев на Хелену, я замечаю слёзы на её лице.

– Айзек, – прошептала я.

– Я не хочу слышать и слова об этом чёртовом человеке, – прошипела она.

– Он придёт, – говорю я подруге, игнорируя её свирепые взгляды сквозь слёзы, направленные на меня. – Послушай, он придёт.

– Что заставляет тебя так думать? Потому что он так сказал? – Саркастично отвечает Хелена.

– Хэй, мы вместе увязли в этом.

Мне больно, но я знаю девушку слишком хорошо. Когда Хелена напугана – она агрессивна. Это единственная её реакция на страх. Единственное, что она знает.

– О, Боже, мне жаль.

Её слова смешиваются со всхлипами.

– Чш-ш-ш, всё в порядке, – успокаиваю её я. Мне кажется, что моё лицо опухло, и я понятия не имею, будет ли это хорошей идеей, если Айзек придёт. Но он пообещал мне, и я верю ему. Не важно, что произошло, он любит меня – я знаю это. Я уверена.

– Он придёт? Ты уверена?

– Да. Я уверена в том, что он придёт, – пытаюсь убедить Хелену и саму себя в этом.

Я передвигаюсь так, чтобы прижаться к Хелене, и девушка тут же кладёт голову мне на плечо. Вспоминая годы без Айзека, я представляю, где он был всё это время. Мужчина пообещал мне всё рассказать. Но я знаю одно: когда он вошёл в тот переулок, и наёмник держал меня, он был другим – он больше не был моим Айзеком. Я видела, как он меняется на моих глазах, и, теперь мне удаётся собрать кусочки головоломки воедино. Если я права, то у нас действительно есть шанс.

– Когда мне было шестнадцать, я начала встречаться с мальчиком по имени Крис, – говорю я Хелене. Замерев, девушка слушает мою историю. – Он был на два года старше меня и ходил в местный колледж. Раньше он был студентом нашей школы, поэтому все в городе знали его. Крис был Мистером Популярность, – фыркнула я. – Каждую неделю я ездила в местную молодёжную группу. Это были в основном парни-диджеи и девушки, которые зависали с ними, пытаясь привлечь к себе внимание. Там были бильярдные столы и несколько столиков для воздушного хоккея. Я не уверена, почему мы с моей подругой Тори начали туда ходить, но спустя пару недель мы столкнулись с Крисом. Я сразу ему понравилась, и, несмотря на то, что это мне льстило, я не была заинтересована. В конце концов, для меня всегда существовал только Айзек, и даже в свои шестнадцать я уже не могла контролировать эти чувства.

Хелена хихикнула.

– Ты не говорила об этом.

Моя грудь сотрясается от её смеха, и я понимаю, что мне удалось отвлечь Хелену, рассказывая свою историю.

– Угу, – подтвердила я с небольшой улыбкой. – В любом случае, Тори была вне себя от того, что Крис влюбился в меня. Она практически толкнула меня в его объятия.

– Хороша подруга, – протянула девушка.

– Ага, ну нам было всего по шестнадцать… Хотя она отмахнулась от меня, когда я слетела с катушек, после того, как Айзек избил Чарли.

– Как я и говорила… – прервала меня Хелена.

– В любом случае, меня подтолкнули к Крису и однажды ночью, наблюдая за поцелуем Айзека и его последнего завоевания, я подумала: чёрт возьми, почему бы и нет? – Я легонько прикусываю губу, позволяя эмоциям и воспоминаниям ожить внутри меня, словно это произошло только вчера.

– Мы встречались три месяца.

– Что произошло?

– Он был очень контролирующим. Однажды Крис обвинил меня в попытке соблазнить его друга, потому что я не знала, что в моей блузке расстегнулась пуговица, – посмотрела я на подругу. – У меня были слишком большие сиськи для моего телосложения.

Хелена опускает глаза на мою грудь, а после вновь поднимает на меня взгляд, выгнув бровь.

– Ладно, с того времени не многое изменилось. Но всё-таки, это было сделано непреднамеренно.

Хел вновь хихикает, и сквозь меня пробегает искорка тепла от осознания того, что мне всё ещё удаётся отвлечь её.

– Во всяком случае, это случилось только единожды. В другой раз Крис обвинил меня в том, что я переспала с одним из его друзей, потому что однажды мы столкнулись друг с другом во время шоппинга и решили сходить пообедать. В смысле, я даже не спала с Крисом. Тогда я была девственницей, – признаюсь Хелене. – Потом я встретила подругу в магазине одежды, когда была с Крисом, и он рассердился из-за того, что я сразу не познакомила его с ней.

– Какого чёрта?

– Ага, – подтверждаю я. – Это всего лишь несколько примеров, – с моих губ сорвался вздох. – Всё стало на свои места, когда однажды мы поссорились, и он сказал мне, что между нами всё кончено. Крис признался, что другая девочка из моей школы предложила ему переспать, и что он найдёт её, – я прикусила губу, но боль вновь прожгла её, и мне пришлось вынудить себя расслабиться. – Мы спорили, и он прижал меня к стене. – От моего признания у Хелены перехватило дыхание. – Я испугалась, Хел, он сжал мои руки и угрожал мне, и так сильно приложил меня о стену, что я ударилась головой.

– О, Господи, что ты сделала? – Спросила девушка.

Я пожала плечами.

– Ничего. Я была не такой сильной, как сейчас.

– Ну, конечно, нет, тебе было всего шестнадцать. Но ты ведь рассказала об этом кому-то, да?

– Нет. Я была слишком напугана.

– Итак, что случилось?

– Случился Айзек.

– А? Что это значит?

– Знаешь историю о том, как он оказался в тюрьме? – Я почувствовала кивок Хелены в моё плечо. – Проснувшись тем утром, я поняла, что одна, что Айзек пошёл за Чарли. Вот почему я знала. Потому, что он сделал это и с Крисом.

– О, Господи, – пробормотала девушка.

– На следующий день после того, как Крис ударил меня головой о стену, он внезапно перестал звонить мне. Я больше никогда его не видела. Мне казалось, что мне просто повезло, потому что я наскучила ему… ну, понимаешь?

Хелена кивнула в ответ.

– После того, как Айзек ушёл в армию, я столкнулась с его другом. Мы говорили об Айзеке, и он упомянул о том, насколько он всегда был защищающим по отношению ко мне. Вот тогда я узнала о том, что кто-то видел, что Крис сделал со мной в тот день. Это была подруга Айзека, и она позвонила ему.

– О, чёрт, что он сделал?

– Не уверена. Друг Айзека сказал, что Крис попал в больницу со сломанной глазницей. Не уверенна, было ли это делом рук Айзека, но его друг сказал, что он был причастен к этому.

– Ты никогда не спрашивала у Айзека об этом? – Спросила Хелена.

– Нет. Не знаю почему, может потому, что переживала, что он может ответить «нет», в то время как мне бы хотелось, чтобы это был он… понимаешь?

– Да. Тебе хотелось, чтобы он спас тебя, чтобы был твоим рыцарем, – озвучивает девушка мои мысли.

– Я глупая, не так ли?

– Нет. Ни капли.

Мы обе замолкаем, и спустя десять минут я подумала, что, возможно, Хелена уснула, пока девушка не нарушила молчание:

– Я люблю тебя, Оливия. Я никогда тебя не брошу. Когда мы выберемся отсюда, мы пройдём через всё это вместе, хорошо, детка?

Я положила голову на её макушку.

– Хорошо. Я тоже люблю тебя, – прошептала я, сдерживая эмоции, что сжирали меня изнутри.

***

Должно быть, я уснула, потому что следующе, что я поняла, как меня волочат по полу за волосы. Стоило мне закричать, как удар обрушился на мои рёбра.

– Лив! – Выкрикнула моё имя Хелена, и я услышала стук, прежде чем наступила тишина.

Я отчаянно пытаюсь разглядеть происходящее за своим плечом, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, но чудовище, что держит меня, думает, что я изо всех сил пытаюсь вырваться, поэтому кричит, а после вновь наносит удар мне в спину.

– Прекрати пинать меня, чёрт возьми, – крикнула я, и мой гнев преодолел мой страх. Мужчина бросил меня, и я получила свободу на мгновение, прежде чем его кулак наносит удар по моим ушибленным рёбрам. Зашипев, я хриплю, пытаясь сделать вдох, но каждая моя попытка – это битва за то, чтобы глотнуть воздух, преодолевая боль.

– Видишь, теперь я не пинаю тебя. Твоё желание исполнено, – отвечает мне наёмник, смеясь.

Мне хочется прокричать ему: «отвали!» – но я не могу говорить. Мне едва ли удаётся дышать. Мужчине всё равно и, вновь схватив меня за волосы, он продолжает тащить меня в другую сторону. В ту минуту, когда мы оказываемся внутри, я понимаю, что он намерен сделать, когда, сняв свой ремень, он начинает расстёгивать джинсы.

АЙЗЕК

Я не хотел, чтобы она видела меня настолько поглощённым собственной тьмой. Я знал, что, как только она поймёт, на что я способен, её чувства ко мне изменятся. Но её жизнь – моя жизнь. И я готов на всё, чтобы убедиться, что Виа в безопасности, даже если это значит отказаться от неё.

Оказавшись чуть больше, чем в двухстах футах от заброшенного дома престарелых, я снимаю шлем, сидя верхом на своём байке. Вот оно. Вот то место, где я спасу Вию и одновременно потеряю её.

Встав с мотоцикла, я разминаю мышцы, готовясь к тому, что грядёт. Я проверяю припрятанное оружие и вставляю в ухо свой наушник.

– Все здесь? – В ответ прозвучал хор утвердительных ответов. – Пять минут до того, как мы войдём. Дарвин, ты расставил всех?

– Да. Кинг и Арло зайдут сзади. Клинт и Брэнд – через подвал. Виктор и Шелли будут контролировать обстановку снаружи. Шелли сзади, а Виктор – у главного входа. Мы с тобой заходим спереди.

– Хорошо. Шелли, Виктор. Следите за всем, но не лезьте в эпицентр. Если нам нужна будет помощь, мы сообщим. В ином случае, оставайтесь снаружи. Мы отправим девчонок сюда, если сможем.

– Понял, – ответил Виктор.

– Шелли? – Надавил я.

– Ага. Я услышала тебя, – пробормотала она.

– Займите свои места. Дарвин, я сейчас буду. Три минуты двадцать секунд, прежде чем мы зайдём внутрь. Радио-тишина, – отдаю приказы своей команде, аккуратно пробираясь к главному входу здания. Увидев Дарвина, мы оба жестикулируем своими руками. Он идёт первым, а я прикрываю его. Я вытаскиваю нож, который выбрал сегодня в качестве оружия, потому что он позволяет провернуть всё бесшумно, и приготовился.

– Иди, – прошептал я, начав двигаться.

Мы с Дарвином проходим через двух спящих мужчин. Мы быстро устраняем их, перерезая горло своим жертвам, а после движемся наверх. Я слышу, как поднялся шум, это стало сигналом того, что нас рассекретили, поэтому нам нужно быть быстрее. Достигнув первого этажа, Дарвин сигнализирует, чтобы я направлялся налево. Я вижу пять комнат. По две с каждой стороны, и одна в конце коридора, на расстоянии в десять футов друг от друга. Проверив первую комнату, я нахожу там одного мужчину, но он ждал этого, поэтому, когда я вошёл через дверь, рядом с моим носом проскользнул его нож. Двинувшись вперёд, я наношу удар в его горло. Он хватается за шею, пытаясь сделать вдох. Шагнув к нему, я прекращаю его мучения, сворачивая позвонки. После, развернувшись, я направляюсь к другой комнате. Она пуста.

В третьей комнате мне улыбается удача. Когда я вхожу в крошечное пространство, то нахожу мужчину, что, удерживал Вию, а после ударил её рукояткой пистолета. Наёмник мчится на меня. Чуть вывернув локоть, я ударяю его в нос, вдавливая его в голову. Я немного разочарован тем, что у меня не так много времени, чтобы разобраться с ним, продлив его страдания. У меня есть более важная задача. Я хочу Вию.

Когда я собираюсь войти в четвёртую комнату, в воздухе звучит шум возни. Моё тело напрягается, в то время как я сжимаю зубы. Развернувшись, я бегу к комнате. Выбив дверь, моим глазам открылась картина, которую я никогда не захочу увидеть снова. Виа лежала на полу практически обнажённой, в то время, как её руки были связаны за спиной. Она изо всех сил пыталась дышать, слёзы текли из её глаз, а на коленях перед ней стоял мужчина. Его джинсы были спущены на бёдрах, и наёмник держал в руке свой член.

С моих губ сорвался дикий рёв, вырвавшись из самых тёмных глубин моего сознания. На полу я замечаю пожарный топор. Подняв его и размахнувшись, я всаживаю лезвие в шею противника, после чего тяну оружие назад, позволяя крови хлестнуть из раны. А после – вновь всаживаю топор в тело своей жертвы. Кто-то нападет на меня сзади, но, кто бы он ни был – он отстраняется, когда я в третий раз вгоняю оружие в ещё тёплую плоть. Не могу остановиться. Тьма во мне одержала верх, и мне не под силу обуздать её. Всё, что я вижу – изнасилованная Виа. Моя рука двигается сама по себе, и не останавливается, пока голова наёмника не падает на пол с глухим стуком, а вслед за ней – и тело мужчины.

– Мы нашли брюнетку, всё зачищено, – слышу я голос Кинга в своём ухе.

Схватив покрывало, я укутываю в него Вию, в то время, как Дарвин разрезает её путы.

Встав на колени, я хотел было поднять девушку, но в её глазах застыл страх, когда она отшатывается от меня.

– Держу её, – пробормотал Дарвин, поднимая девушку на руки. Мне хотелось оттолкнуть его, забрать её. Мужчина занял моё место, Виа должна была быть в моих руках, но я вижу в её глазах правду – я уже потерял её.

ГЛАВА 29

ЛИВ

Ущипнув себя, я зашипела сквозь зубы от боли. Мне нужно почувствовать это. Мне нужно знать, действительно ли всё, что я видела, всё, что пережила за последние пару часов – правда. Мужчина, что держал меня на руках – высокий и широкоплечий, но я уже знаю, что он нежный гигант. Я знаю, что он не опасен, потому что он был с Айзеком. Когда незнакомец посмотрел на меня, я понимаю, что права, потому что вижу в его глазах беспокойство и доброту.

До моих ушей доносится звук быстрых шагов слева, и, когда они приближаются, я вздрагиваю.

– Осторожнее, – предупреждает мой нежный гигант.

– Прости, Кэйн попросил меня принести ей это.

– Тогда сделай это.

Я вижу ещё одного подошедшего ко мне мужчину – он не такой высокий, как мистер Нежный, но его глаза такие же добрые. Из-за его светлых волос и неряшливой щетины он ассоциируется у меня с горцем. Улыбнувшись, незнакомец передал мне бутылку воды. Я благодарно улыбаюсь ему, но, кажется, это больше похоже на гримасу, судя по тому, как печально он посмотрел на меня.

– Спасибо, – прошептала я горцу.

– Не разговаривай, милая, – отвечает он.

Позади нас раздался рык, и, вздрогнув, я узнаю в нём Айзека.

– Чш-ш-ш, попытайся оставаться неподвижной, – пробормотал нежный гигант.

Я заставляю своё тело расслабиться, и моя грудь поднимается, когда я делаю пару глотков воды. Я знаю, что Айзек позади нас, и мне нужно поговорить с ним, но мои рёбра, спина, лицо и грудь болят, плюс, мне ещё нужно переварить увиденное.

Айзек отрубил голову мужчине.

Прямо. Чёрт возьми. С плеч.

Из-за меня.

На моей обнажённой груди всё ещё осталась его кровь. Не знаю, что и думать о работе Айзека, но я понятия не имела, что он может быть связан с этим. Пожалуй, у меня было какое-то романтическое представление об армии, совсем не схожее с реальностью. Он вернулся другим. Одержимым мужчиной. Мужчиной, у которого было задание.

Влюблённым мужчиной…

Телефон начинает звонить, и я слышу бессвязный разговор Айзека, но мои мысли настолько замутнены, что это может мне и просто казаться. Мой нежный гигант останавливается, когда мы достигаем чёрной машины, и, наклонившись, он устраивает меня на заднем сидении.

– Теперь ты в безопасности. Ты же знаешь это, правда? – спрашивает он мягко.

Я киваю в ответ, но задыхаюсь от боли, пронзившей мою голову.

– Осторожнее, – тихо приказывает мужчина, прежде чем отстраниться.

Аккуратно я кладу голову на сидение и закрываю глаза.

– Виа.

Одно это слово всё ещё заставляет бабочек оживать в моём теле и порхать в сумасшедшем танце.

Открыв глаза, я моргаю, а после перевожу взгляд на Айзека. На его лице мягкое, любящее выражение, но в его глазах застыли толики страха. Он вновь мой Айзек. Но, стоит мне моргнуть, и отрубленная голова того мужчины преследует меня – я отшатываюсь. Не могу ничего поделать с собой.

Айзек вздыхает, отстраняясь, создавая между нами ещё больше пространства.

– Мне жаль. Я знаю, что сейчас ты не хочешь видеть меня.

Я уже было открыла рот, чтобы ответить, но у меня не получается произнести ни звука. Я просто не знаю, что сказать. Прямо в этот момент меня терзают сомнения – не знаю, прав он или нет в своём предположении.

– Ты прошла через Ад и не хочешь говорить с кем-то, к тому же тебе захочется, чтобы твои родители и кто-то, кого ты любишь, были сейчас рядом, – его голос звучит сломлено, от чего мне хочется плакать.

– Я… Я всё ещё люблю тебя, – удаётся выдавить мне.

Мужчина улыбается и осторожно поднимает руку, касаясь пальцами моего лица, но я на автомате сжимаюсь, сидя на своём месте. Айзек одёргивает ладонь, и, когда его грустные глаза смотрят в мои, я отвожу взгляд, избегая зрительного контакта. Кажется, сейчас это лучшее решение. Мне ничего не удаётся сделать с автоматическими реакциями своего тела. Я всё ещё боюсь того, что видела.

– Ты можешь всё ещё любить меня, но это исчезнет. Ты справишься с этим. Я не самый правильный мужчина для тебя, Виа. И никогда им не был, – нежно говорит мне он.

– Айзек.

– Нет. Я должен держаться подальше. Я грязный, испорченный. Я – не хороший мужчина, и теперь ты увидела это. Теперь ты понимаешь, что за тьма во мне.

– Я… Я не знаю, чего хочу. Ты можешь дать мне время? – Умоляю я его, зная, что мне просто нужно перевести дыхание, урвать момент, чтобы уложить это в своей голове.

– Время вышло, Виа. Мы никогда не подходили друг другу, – мужчина пожимает плечами, в то время как выражение его лица меняется.

Безразличие наполняет его глаза, наряду с гордыней. Опять же, это не он. Я уже было открыла рот, чтобы заговорить, но Айзек опережает меня. Его глаза наполнены печалью и сожалением. Всего секунда, прежде чем они стали пусты.

– Звонила моя мама. Мне жаль, что всё это произошло с тобой, но мне стоит сообщить тебе, что дядя Дейн умер.

– Что?

Шок парализовал меня.

– Мне жаль. Мне больше ничего не известно.

Айзек кивает головой фигуре, застывшей снаружи машины.

– Виктор – хороший парень. Он отвезёт тебя в больницу. Твоя соседка, Хелена, уже в пути. Я позвоню Тоби и попрошу его встретить тебя там. Увидимся, Оливия.

Моё полное имя горит на его губах, и я сглатываю боль, поселившуюся в моей душе. Айзек поднимается прежде, чем я успела сказать что-то ещё, и, уходя, захлопнул дверцу машины.

– Привет, я – Виктор. Я просто отвезу тебя в больницу, ладно? – Сказал высокий, загорелый татуированный мужчина, сев на водительское сидение.

Я промолчала. Не могу ответить. Неконтролируемые слёзы заструились по моему лицу. Снова. Глядя в окно, когда машина разворачивается, я вижу Шелли – предполагаемую девушку Айзека. Хотя он поклялся, что они на самом деле не встречаются. Кажется, они что-то горячо обсуждают, размахивая руками, она указывает пальцем сначала на него, а потом на меня. Чёрт, наверное, он был с ней всё это время, и Шелли узнала о произошедшем между нами.

Айзек посмотрел на меня, заметив, что я смотрю. Подмигнув, он отсалютовал на прощание, а после резко притянув Шелли за руки, поцеловал её.

– Ублюдок! – вырывается с моего рта в диком крике, прежде чем всхлип прорывается с самого дна моего, теперь уже разбитого, сердца.

Я развернулась.

Я смотрю вперёд.

Я принимаю решение никогда не оглядываться назад.

Никогда больше.

ГЛАВА 30

ЛИВ

Самое смешное в том, что нам никогда не хватает времени. Тем не менее, когда мы ждём чего-то, оно внезапно замедляется. Время, само по себе, неизменно. Время само себе хозяин, а мы – просто участники этого путешествия.

Пока я наблюдаю из окна своей спальни за ещё одним закатом, я понимаю, что прошёл четвёртый день без какого-либо контакта с Айзеком, и я внезапно возненавидела время. Мне хочется обвинить его во всей боли, смятении и горе, что я испытываю.

– Итак, вот оно? – Резко спрашивает Хелена, вытаскивая меня из транса.

Я не собираюсь поворачиваться, чтобы посмотреть на неё, и отвечаю:

– Не уверена, что ты хочешь услышать, Хел. Он достаточно ясно выразил свои чувства. Я написала ему. Сказала, что хочу поговорить, разобраться во всём. Айзек не ответил. Он ушёл.

– Какого хрена, Лив? Он пришёл за тобой, спас тебя, – прошипела девушка.

– Он отрубил голову мужчине, словно это ничего не значило, – ответила я.

Это не беспокоит меня, потому что я не могу вызвать в себе сочувствие хоть к кому-либо из тех наёмников.

– Этот мужчина, которого он убил – собирался тебя изнасиловать! – Закричала Хелена.

Развернувшись в кресле, я поднимаюсь на ноги, и каждая часть меня на грани.

– Не говори мне, чёрт возьми, то, что я и так знаю! Он оставил меня, – говорю я, указав большим пальцем себе в грудь. – Я побывала в такой ситуации, в которой никогда не думала, что буду.

Вышагивая по комнате, я объясняю Хелене свои мысли:

– Возможно, я плохо отреагировала, да, я вздрогнула, но знаешь, что? Я была ужасно напугана, хорошо? Я ничего не могла поделать с этим, чёрт побери. Айзек не дал мне поблажки, ничего – выкрикнула я, взмахнув рукой. – Он решил, что будет лучше. Для него. Он решил. Не я. Так что не говори так, словно я одна виновата в этом.

Запал покидает меня, когда лицо Хелены смягчается, и я, опустившись на пол, всхлипываю.

– Чш-ш-ш, – проворковала девушка, присев рядом и обняв меня за плечи. – Мне жаль. Я просто… Я не хочу, чтобы ты бросила его.

– Он бросил меня первым, Хелена, – отвечаю я, вновь заводясь.

– Неправда, малышка, – погладила меня по волосам девушка. – Думаю, в глубине души ты тоже понимаешь это.

– Возможно, – признаюсь я. – Но у меня нет сил сражаться. Нет.

– Хорошо, давай пройдём через похороны твоего дяди, а потом уедем в отпуск куда-нибудь, и отдохнём, – предлагает Хел.

– Я пойду одна.

– Что? В отпуск? – чуть отстранившись и нахмурившись, спрашивает подруга.

– Нет. На похороны.

– Почему? – прошептала она.

– Потому что мне нужно сделать это. Моя семья не знает о произошедшем. Я просто благодарна, что моё лицо выглядит не так уж плохо, и хоть мои рёбра ушиблены, но они не сломаны. Ничего не видно.

– Я понимаю. Но это всё ещё не объясняет того, почему ты не хочешь, чтобы я была рядом.

– Твоё лицо не успеет зажить, Хел. Я не хочу вопросов. Дядя Сол знает о произошедшем, как и Тоби. Остальные и понятия не имеют, и им не нужно знать. Никогда, – я запускаю руку в волосы. – В любом случае, мне нужно просто побыть нормальной в течение дня, чтобы иметь возможность проститься с дядей. Я не хочу, чтобы возникли проблемы из-за твоих ушибов.

Хелена вздыхает, опустив плечи.

– Я понимаю. Хорошо. Но если я буду тебе нужна – позвони мне, и я приеду как можно скорее.

– Спасибо. Ты отличный друг.

– Лучший, – поправляет она с улыбкой.

– Лучший, – повторяю я.

– Что ты собираешься делать с Айзеком?

Несмотря на то, что я прекратила плакать, моё лицо всё ещё мокрое, поэтому, утерев дорожки слёз тыльной стороной ладони, я отвечаю:

– Я не уверена. Думаю, что просто попытаюсь вести себя нормально рядом с ним, понимаешь? Мне не нужны вопросы.

– Хм-м-м…

– Послушай. Давай не будем сейчас говорить об этом. Что происходит между тобой и Ноа?

Хелена не может сдержать улыбку.

– Он звонил прошлой ночью. Мы должны были поужинать, помнишь? – Я кивнула в ответ. – Ну, он официально пригласил меня на свидание.

– Что ты ответила?

– Я…

– Что?

– Я согласилась, но еще сказала, что это будет через пару недель.

Хелена осмотрела комнату взглядом.

– Что не так?

– Я использовала в качестве оправдания смерть твоего дяди Дейна. Я сказала, что нужна тебе, и что хотела бы пойти сейчас на свидание, но не могу.

Расширив глаза, я кусаю ноготь.

– Это из-за синяков?

Хелена кивает.

– Да, из-за синяков.

– Ну, в этом есть смысл.

Девушка едва уловимо кивает. Я понимаю, что мы обе пострадали из-за произошедшего. Справиться с эмоциями – это наша ежедневная задача. Нам предложили консультацию, и Хелена согласилась. Но не я. Странно, что у полиции не было к нам никаких вопросом. Кое-что прояснилось благодаря моему нежному гиганту, который представился Дарвином. Он рассказал, что им нужны только наши подписи на кое-каких документах. Это было соглашение о неразглашении – поэтому мы не можем говорить с кем-либо о произошедшем. Я была потрясена. Я ждала полицию и заявлений, возможно даже судебного разбирательства. Конечно, правительство хочет прикрыть свои задницы. Хотя, не уверенна, что они вообще относились к «правительству».

– Что не так? – Тихо спросила я.

– Как ты думаешь, мы справимся с этим?

Голос Хелены звучит скрипуче.

Я обнимаю подругу.

– А разве у нас есть выбор?

– Думаю, нет.

Мы обе сидим в тишине, покачиваясь туда-сюда, и каждая из нас утонула в своих собственных мыслях.

***

Раздался стук в дверь, и я понимаю, что это Тоби. Он пришёл, чтобы забрать меня. Я не смогу справиться с похоронами в одиночестве, и после моего похищения Тоби стал моей опорой. Хелена всё ещё спит, поэтому, поправив свой жилет, я направляюсь к входной двери.

Открыв дверь, я отшатываюсь назад, почти что спотыкаюсь о свои же пятки, когда вижу перед собой Айзека, а не его брата. Мужчина вскидывает руку, обернув её вокруг моей спины, предотвращая моё падение.

– С-спасибо т-тебе, – заикаюсь я, отстраняясь, опёршись ладонью о стену в поисках поддержки.

– Тоби с мамой. Он нужен ей. Папа попросил меня приехать и забрать тебя, – сказал мне Айзек. Его голос ровный, беспристрастный – и он совершенно не подходит ему.

Я смотрела на гостя, открыв рот. Мне не стоило пялиться на человека, собравшегося на похороны, но я не могу ничего поделать с собой. Он смертоносно прекрасен – все острые края обманчиво скрыты.

– Это имеет смысл, – ответила я, пытаясь как-то заполнить повисшее между нами неловкое молчание. – Я… Я только возьму свои вещи.

Развернувшись, я прохожу пару футов в сторону гостиной. Но услышав, что дверь не закрылась, я оборачиваюсь и вижу, что Айзек всё ещё стоит в дверях. Его чёрный костюм и рубашка словно сшиты специально для него. А расстёгнутый воротник открывает его жилистую шею и совершенный волевой подбородок.

– Входи, – приказываю я.

Чувство холода накрывает меня, поскольку я понимаю, что пропасть между нами растёт с каждым днём. Мне никогда раньше не приходилось приглашать его. Войдя в коридор, мужчина медленно закрывает за собой дверь. Его взгляд скользит по моему телу, и я вижу, как он сглатывает.

Подойдя к зеркалу в полный рост, я в последний раз смотрю на своё отражение. Я была одета в чёрные брюки, белую рубашку и чёрный жилет, а мои ноги вполне комфортно себя чувствовали в чёрных лакированных туфлях на каблуке. Повязав на своей голове чёрную ленту, чтобы убрать волосы с лица, я позволяю им свободно спадать на мою спину. Сейчас достаточно прохладное утро сентября, поэтому, взяв свою сумочку, я, достав шерстяное пальто цвета древесного угля, перекидываю его через свою руку. Мне больше ничего не остаётся, кроме как пойти на похороны, но моё тело не хочет двигаться, а мой разум отказывается заставлять его.

– Идём. Я рядом, – это первые тёплые слова от Айзека, с тех пор как он приехал.

Моргнув, я смотрю на мужчину, который выглядит почти так же, как мой Айзек. Почти так же, как он, этот незнакомец умеет читать мои мысли, у него точно такая же мимика, но миг – и его лицо вновь становится пустой маской.

– Идём, – пробормотала я, пройдя мимо Айзека, игнорируя его протянутую руку, пропустив мимо ушей его дерьмо. Я спускаюсь по лестнице прежде, чем он успевает сказать мне ещё больше тёплых слов, чтобы потом вновь испоганить всё.

***

Мои ногти впились в бледную кожу моей руки. Не считая татуировок, я белее мела. Будь это какой-то другой день, я бы волновалась о себе. Утренняя прохлада прошлась по моим рукам, от чего волоски встали на них, словно маленькие солдаты, готовые к битве. Закутавшись в хрупкую оболочку, моё сердце замедляется, тяжелеет в груди, пока горе высасывает из меня все силы. Мой папа обнимает меня, но рука Айзека, поглаживающая меня вверх-вниз по спине – единственное, что я чувствую.

Я близка со своей семьей, но в последние пару лет мне хотелось отдалиться от них, чтобы утаить свою жизнь. Мои визиты домой становились всё реже. Теперь мне жаль, что я была так эгоистична, не уделяя времени тем, кто любит меня. Я бросаю взгляд на маму, которая смотрит в небо, и, последовав за ней, поднимаю взгляд вверх. Эмоции застилают мои глаза, от чего взгляд становится размытым. Я не могу сдержать смешок от этой мысли, от чего ловлю на себе несколько неодобрительных взглядов от случайных скорбящих, которых всегда можно встретить на похоронах.

Всё моё мировоззрение искажено. Я скучаю по тёте, и теперь мне приходится проститься и с дядей. Моя семья убита горем, и я была здесь не из-за них. Потом, есть ещё Айзек и проблемы между нами. Он сам всё решил, чёрт возьми. Независимо от того, как сильно я пытаюсь поделиться с ним своими чувствами, чтобы он мог понять их, кажется, нам никогда не вернуть то, что было между нами раньше. Это почти вгоняет мой разум в петлю.

Айзек убивает людей.

Я не нужна Айзеку.

Я люблю Айзека.

Чёрт, я люблю Айзека.

Я больше не могу делать это.

ГЛАВА 31

АЙЗЕК

– Ты полный засранец, – прошипела Шелли, бросив свою чашку в мою голову.

Я сдвигаюсь в сторону всего на дюйм, и снаряд просвистел мимо моего уха, ударившись о стену тренажёрного зала. Приподняв бровь, я осматриваю погром позади себя. Остатки чая стекают по стене, образовав на полу лужу. Хаотично разбросанные осколки чашки с Мстителями, которая была одной из самых ценных для Шелли вещей, усеяли пол. Я разворачиваюсь к девушке.

– Не смей так смотреть на меня, Айзек Джеймс. Ты был грёбаным мудаком и знаешь это. Ты можешь быть моим боссом, и я, может, и ухожу… – сделала она паузу. – … Спасибо тебе за это, кстати.

Её тон становится чуть приветливее, и я скривил губы в улыбке от этого быстрого изменения, но затем Шелли вновь превращается в озлобленную стерву.

– Не смейся над этим. Ты должен пойти и взять эту девушку. Она любит тебя, а ты – сделал ей больно, и только потому, что тебя оскорбила её реакция на твоё истинное лицо.

Опёршись на тренажёр, на котором занимался, я понял, что Шелли не закончила и десятую часть своей тирады, и лучшее, что я могу сделать – позволить ей продолжить.

– Может, если бы ты был с ней честен, поверил, что она может справиться с твоей правдой, что она любит тебя достаточно, чтобы иметь дело с человеком, которым ты являешься на самом деле, принять тебя всего, Айзек… всего тебя.

Шелли скользит вниз по стене, обхватив руками голову.

– У меня никого нет. Я выросла без семьи, и никто не присматривал за мной. В подростковом возрасте мне понравился один мальчик, – подняв палец вверх, она прошептала: – Только один, Айзек. Мне было всего четырнадцать, когда мы были вместе, и он смотрел на меня так, словно я заставила его мир вращаться. Он смотрел на меня так же, как ты смотришь на Вию.

С приглушённым вздохом, Шелли прислонилась головой к стене.

– Нам было по семнадцать, когда он погиб в аварии. Саймон умер, – девушка посмотрела на меня. – Вот так просто.

Щёлкнув пальцами, она позволяет одинокой слезе скатиться вниз по её щеке.

– Я никогда не был здесь, Шелли.

– Где, «здесь»?

– На дне.

– Тогда подними свою чертову задницу, вспомни, как дышать, Айзек… вспомни, кто ты, прежде, чем сдашься.

Встав и оттолкнувшись от стены, девушка направилась к двери.

– Шелли? – Позвал я её.

Она останавливается, но не оборачивается ко мне лицом.

– Ненавижу, что это случилось с тобой. Ненавижу то, что тебе пришлось пройти через это. Ты никогда не показывала своего интереса к кому-либо, за исключением Тоби.

Её плечи напряглись.

– Он будет смотреть на тебя так, словно ты заставила его мир вращаться. Я знаю, он будет – но только дай ему шанс.

Опустив плечи, Шелли выходит из спортзала, направляясь обратно в дом.

Проведя рукой по лицу, я начинаю убирать бардак, оставленный Шелли. По крайней мере, это единственный беспорядок, с которым я могу справиться.

Закончив, я сажусь спиной к зеркалу, и, вытащив свой телефон и нажав на пару кнопок, прикладываю его к уху.

– Айзек?

– Она ненавидит меня? Только честно, Тоби.

Брат молчит секунду, а после тяжело вздыхает.

– Нет, Айзек. Она не ненавидит тебя. Проблема не в этом.

– Тогда в чём? – Требую я ответ.

– Чёрт, мужик, она любит тебя. Вот в чём грёбаная проблема. Она любит тебя, а ты сломал её.

Я чувствую, как эмоции царапают моё горло, и, пытаясь сдержать их, сжимаю пальцами переносицу. Я удивлён. Стоит мне убрать руку, как я чувствую влагу на ней.

– Мне нужно это исправить. Мне нужно поговорить с ней, – бросил я, поднимаясь и заканчивая свою вечеринку жалости на полу.

– Ты не сможешь, – говорит мне Тоби с сочувствием в голосе.

– Что это значит?

– Она уехала.

– Какого чёрта, Тоби? Прекращай это дерьмо, – рычу я.

– Вчера Лив и Хелена уехали в отпуск. Они сняли виллу в Португалии. Я не уверен, как долго они там будут, возможно, тебе стоит подождать, пока они вернутся?

– К чёрту это. Мне пора.

Я вновь набираю номер.

– Управление.

– Это Кэйн. Мне нужно местоположение Оливии МакКенны и Хелены Тодд. Вчера они вылетели с лондонского аэропорта рейсом в Португалию. Я хочу, чтобы мне на телефон отправили их точное местоположение, и забронировали мне билет на следующий же рейс к этой точке. Сообщите детали.

– Да, сэр.

Закончив вызов, я пересекаю тренажёрный зал и возвращаюсь в дом. Большинство парней бесцельно шатаются вблизи в ожидании нового задания, решая, стоит ли остаться с нами или перейти в новую команду. Шелли сидит в углу, смотря телевизор, и, судя по её лицу – она злится. Несмотря на то, что рядом с ней есть пустующие места, мужчины предпочли дать ей пространство, балансируя на краю дивана, чтобы держаться от неё подальше. Я хихикнул, от чего Шелли сердито на меня посмотрела.

– Из-за чего ты, чёрт возьми, улыбаешься? – огрызнулась она.

– Я отправлюсь за ней.

Глаза девушки расширяются, но я проигнорировал это, направляясь в свою комнату, чтобы взять паспорт и упаковать сумку. Я оставляю свою команду и дом позади. Взяв телефон, я запрыгиваю на свой байк и мчусь в аэропорт.

***

Жара в Португалии не удушающая, как это может быть в Англии, но это не мешает моей футболке прилипнуть к груди. Я спешу найти автомобиль, забронированный для меня, и насладиться кондиционером, который я включил на максимум, прежде чем отправиться к комплексу. Вилла Вии находится в составе большого комплекса, расположенного в Лагосе. Благодаря моим связям мне удалось забронировать ещё одну виллу для себя в том же комплексе всего в четверти мили от них. Проверив часы, я отмечаю, что сейчас как раз время для сиесты. Каждая вилла – частная собственность со своим бассейном, поэтому я не смогу просто побродить вокруг и найти её. Приехав к месту, я вижу бар, и, быстро ополоснувшись и сменив одежду, я направляюсь туда.

Повсюду снуют туристы, и эти явно одинокие женщины не собираются останавливаться. Я пытаюсь игнорировать их, и вместо флирта с ними разговариваю с барменом – Марко. Это нетипично для меня, но мне нужно отвлечься, и, если наблюдавшие за мной женщины посчитают меня геем – это только мне на пользу.

– Так это единственный бар в комплексе? – Спрашиваю я мужчину, оглянувшись в попытке запомнить территорию.

– Ага, хотя здесь есть и клуб. Это место больше подходит для дневных развлечений и ленивых вечеров. Мы также предоставляем своим клиентам еду, – говорит он мне. И ломанный английский Марко лучше, чем мой ломанный португальский.

– Еду?

Телефон по ту сторону бара начал звонить, и мужчина кивнул мне на меню, одновременно с этим разворачиваясь, чтобы ответить.

– Здравствуйте! – Поприветствовал он говорившего, пока я изучаю взглядом меню.

Я ожидаю увидеть типичные для баров хот-доги, картофель фри, бургеры и тому подобное, но на самом деле я впечатлён, когда вместо всего этого понимаю, что держу в руках ресторанное меню.

– Все в порядке? – Спрашивает мужчина.

– Ага. Я не ожидал, что у вас будет такой выбор.

Марко пожимает плечами.

– Туристам не всегда нравится далеко ездить, поэтому это помогает им на месте.

– Хочешь сказать, что они чертовски ленивы, – отвечаю я с усмешкой.

Марко просто улыбается, когда я, схватив бутылку, отпиваю своё пиво. Я вновь чуть разворачиваюсь, чтобы иметь небольшой обзор на бассейн слева от бара, пока второй звонок не привлекает моё внимание.

– Да. Один, один, пять, Лэндсдаун. Тридцать минут.

Адрес крутится в моей голове, пока я не понимаю, что это адрес Вии.

– Ты осуществляешь доставки, Марко?

– Да, – отвечает бармен.

Встав, я бросаю на стойку деньги.

– Пока, – говорит мне Марко.

Кивнув, я возвращаюсь обратно к виллам, теперь зная, что она там. Я ждал слишком долго. Мне нужно увидеть её, коснуться её. Вие нужно знать, что я люблю её, несмотря ни на что, я буду умолять её простить мне мою темноту.

Добравшись до её виллы, я вижу огни на задней площадке и слышу голоса, поэтому сразу направляюсь к задним воротам.

Я понимаю, что уже слишком поздно, и мне нужно было постучать в парадную дверь, мне нужно было написать или позвонить ей … Но так я бы никогда не попал на этот самолёт.

– И что теперь? Прошёл почти месяц с того времени, как нас похитили. Ты не думаешь, что пришло время поговорить с ним?

Я узнаю в этом голосе соседку Вии – Хелену.

До моих ушей доносится небольшой шорох и последовавший за ним низкий стон. Чуть приблизившись, теперь я могу видеть обеих девушек. Они лежат на шезлонгах, Хелена повернулась к Вие, но моя девочка смотрит в небо. Несмотря на то, что она скрыла свои глаза за солнцезащитными очками, от меня не укрылась напряжённость её тела.

– Ты знаешь, что я писала ему. Я хотела всё исправить, но он проигнорировал меня.

– Мы прошли через это, Лив. Тебе нужно попытаться ещё раз.

– Хел. Пожалуйста, прекрати. Он пришёл, чтобы отвезти меня на похороны дяди Дейна.

– Чёрт, он сделал это? Ты не говорила.

Напряжение спадает, когда Виа ложится на шезлонг.

– Он был так холоден, Хел. Его лицо было пустой маской, и когда он не зашёл, пока я не пригласила его… Я поняла, что между нами такая пропасть. Помимо того, что он немного успокоил меня на похоронах, он всё время игнорировал меня. У него был шанс. Я знаю, что это похороны, но он мог хотя бы что-то сказать. Чёрт, он мог бы попросить меня встретиться с ним через неделю. Но он ничего не сделал, Хел, ничего.

– И что, Лив? Ты всё ещё можешь исправить это.

Я смотрю, как Виа садится на шезлонге, взмахнув своими гибкими татуированными ногами, поставив их по бокам, продолжая разбивать моё сердце, как я того и заслуживаю.

– Честно, Хел? Тот его поцелуй с Шелли выжжен в моей голове. Думаю, это должно было оттолкнуть меня, но на самом деле, это убило меня… Это убило меня, чёрт возьми, – прошептала девушка последнюю фразу, вытерев пальцем что-то у левого глаза. – Даже после этого я написала ему, дала ему шанс поговорить со мной. Но он не использовал этот шанс, – Виа наклонила голову. – Интересно, есть ли причина для этого? Может, Айзек попытался мягко отпустить меня? Или может Вселенная даёт мне знак сдаться.

Девушка пожимает плечами и вновь поднимает голову, чтобы посмотреть на свою подругу.

– В любом случае, с меня достаточно. Это слишком больно, и я не могу больше это терпеть. Я не могу больше разбиваться, потому что в один день я просто не смогу собрать себя воедино.

Виа встала, схватив бутылку с водой и подняв очки себе на макушку. Она смотрит на Хелену с чистой верой в свои слова.

– Может, в один день Айзек Джеймс будет готов. Или, может, он сможет отдать себя другому человеку, полностью полюбить другого человека. Надеюсь, он сможет быть честным и добрым, и всем тем, что нужно женщине. Возможно, этот день не сегодня, но этот человек – не я.

В этот момент, моя Виа исчезает. Оливия МакКенна возникает передо мной, и я понимаю, без тени сомнения, что я потерял её. Она ушла… Как и моё сердце.

ГЛАВА 32

ЛИВ

Один год спустя

Из одежды на мне была только чёрная кожаная кепка на голове и крошечный комплект белья, в то время как я извивалась под «Weak» от SWV. Теперь танцы другие. «Старая я» танцевала бы под эту песню медленно, неспешно раздеваясь, пока в итоге на мне не осталось бы ничего, что скрывало бы моё тело.

Несмотря на то, что сейчас я предпочитаю облачаться в небольшое количество одежды, иногда мне кажется, что я значительно ограничиваю себя, в сравнении с прошлым, и, стоит признать, я привыкла к этим танцевальным шоу – на самом деле я люблю их. Это бурлеск в современной интерпретации. Я танцую, сама выбираю песни и выгляжу сексуально – но при этом не раздеваюсь.

Лучшее во всём этом то, что мне не пришлось уходить от Аллегро, потому что это было её вторым маленьким увлечением, которое, на самом деле, оказалось основным после стриптиз-клуба. Количество людей, приходивших на наше шоу, было намного больше ожидаемого, и это значит, что мы в большинстве своём окупили себя. Есть что-то в том, что нам не приходится раздеваться – это заставляет женщин чувствовать, что в том, чтобы прийти и посмотреть на нас нет ничего вызывающего. Мы пошли по правильному пути. Хихикнув над своими мыслями, я покидаю сцену.

– Ты была потрясающей, – бросилась ко мне Хелена, поприветствовав с той стороны сцены, где была вместе с Ноа.

– Хэй, ребята, что вы здесь делаете? – Спрашиваю я с улыбкой, подходя к ним, одновременно с этим надевая платье через голову.

Хелена прекратила танцевать около шести месяцев назад, когда, к сожалению, умерла её бабушка. В то же время дедушка подарил ей огромную сумму денег, которые она использовала, чтобы внести свою долю в тату-салон, и стать партнёром Сэма и совладельцем «Eternal Sin Ink». Они с Ноа очень сплотились за последний год. Мы с ним по-прежнему вместе танцуем. И, стоит сказать, это получается у нас намного лучше, чем раньше.

– У нас было ночное свидание, и я предложила съездить посмотреть на тебя и остальных, – объяснила девушка.

– Ну, я рада тебя видеть. У меня ощущение, что мы отдалились друг от друга, потому что ты почти не бываешь теперь дома. – Лицо Хелены приобрело виноватый вид, и я нахмурилась. – Всё в порядке?

– У меня всё отлично. Ты завтра свободна? Я думала, может, мы устроим девичник?

– Конечно.

– Отлично, тогда мы уже пойдём, хотим досмотреть шоу. Тебя подвезти домой?

Я смотрю на парочку, они настолько поглощены друг другом, что мне не хочется быть третьей лишней в их влюблённой идиллии.

– Я в порядке, спасибо. Мне нужно кое-что сделать, прежде чем я смогу уйти домой, – отвечаю им.

– Мы можем подождать, – предлагает Ноа, и Хелена кивает, подтверждая его слова.

Я люблю то, что они есть в моей жизни, и понимаю, насколько мне повезло иметь таких друзей.

– Нет. Идите, я буду в порядке, – отвечаю парочке, покачав головой.

– Хорошо. Ты уверена? – Спрашивает Хелена.

– Да, идите! – Улыбаюсь я, толкнув подругу в плечо.

– Хорошо, – смеётся девушка. – Я останусь у Ноа, но позвоню тебе завтра и скажу, когда приеду.

Я киваю, и они уходят. И стоило только парочке отойти подальше, как я позволяю себе обдумать её слова. Она позвонит мне и сообщит, во сколько приедет? Это и её квартира, у Хелены есть ключи и своя собственная комната. Думаю, она настолько мало времени проводит дома, что уже просто забыла об этом.

Медленно, с тяжёлым сердцем мои ноги несут меня к раздевалке. Собрав всё своё барахло и упаковав его в сумку, я думаю о том, чего пыталась избежать. Хелена собирается съехать. Я понимаю, почему она хочет устроить завтра девичник. Теперь она постоянно у Ноа и упомянула, что ему нравится её присутствие рядом. Мужчина любит её, и Хелена видит своё будущее в его глазах. Я хочу для них этого, я хочу этого для неё. Мне не стоит ревновать или думать о… нём.

– Хочешь, чтобы я вызвал тебе такси? – Спросил один их вышибал, Хаммонд.

– Нет, я позвоню другу. Спасибо.

Вытащив свой телефон, я отправляю короткое сообщение.

Я: Ричи, я готова, если ты всё ещё хочешь встретиться?

Глядя на экран, я наблюдаю за тем, как ожили три маленькие точечки, сообщающие мне о том, что мужчина пишет ответ.

Ричи: Буду через пять минут.

С Ричи мы познакомились около семи месяцев назад. Он пригласил меня на свидание, и я согласилась. Хелена считает, что мне нужно двигаться дальше, но это произошло, когда Тоби сказал, что мне нужно отпустить Айзека – и я послушалась. Однако, было кристально ясно, что я ещё не была готова к этому, поэтому я всё отменила. У нас было всего три свидания, но я была честной с ним на тот счёт, почему хотела прекратить встречаться с мужчиной, объяснив это тем, что ещё не оправилась от произошедшего между мной и Айзеком. К счастью для меня, Ричи понял это, но не ушёл из моей жизни полностью. Мужчина сказал, что будет рядом в качестве друга, и, если я когда-то буду готова к большему – он будет ждать.

Мы часто виделись с ним. Вчера он позвонил и предложил встретиться. Я ответила, что работаю, и Ричи предложил перенести встречу. Мы не виделись около девяти недель – и это было наше самое длительное расставание. Мужчина всегда был инициатором наших дружеских встреч. Но я никогда.

Проблема была в том, что для меня всегда будет существовать только Айзек. Думаю, он сломал меня настолько, что теперь я попросту не подлежу ремонту. Когда он ушёл, то взял с собой частичку меня, и без этого мне никогда не встать на ноги – я больше никогда не смогу стать цельной. Не думаю, что смогу ещё когда-либо полюбить, потому что та частичка меня, которую он забрал – моё сердце.

Теперь он вновь ушёл. От него не было вестей в течение десяти месяцев.

Мне стоило этого ожидать. Когда я узнала, кто он – шпион, солдат, машина для убийства – да всё, что угодно – Айзек исчез, держа меня на расстоянии вытянутой руки от себя.

То, что действительно ранило – это то, как мужчина играл с моим сердцем, и как заставил меня поверить в него, в нас… вновь.

– У меня может быть миллион женщин, но ни одна из них не сможет заменить тебя.

– Твоё тело знает, что я влюблён в тебя, но знаешь ли это ты, Виа?

Слова Айзека всё ещё больно жалят, стоит только вспомнить их. Они появляются в моей голове не реже трёх раз за день. Думаю, он имел их в виду, когда одурачил меня.

Ричи: Снаружи, красотка.

Ричи вырвал меня из водоворота мыслей, и я направляюсь к выходу, на ходу прощаясь с другими работниками.

– Привет, – с лёгкой улыбкой поприветствовала я мужчину.

– Хэй, – возвращает он мне улыбку

Из-за своих светло-голубых глаз, неряшливых волос оттенка блонд и загара, Ричи похож на сёрфера. Мужчина чуть ниже шести футов, а его тело, из-за того, что он на самом деле занимается сёрфингом, худощавое. Ричи – милый парень и отлично выглядит, но я просто не могу заставить себя влюбиться в него. Это не он, не кто-либо другой.

– Как работа? – Спрашиваю я.

Ричи – инженер, поэтому чаще всего работает в привычные для многих часы, кроме случаев по вызову.

– Сегодня был занят. Как насчёт твоей ночи? – Задаёт он вопрос в ответ, кивнув в сторону клуба.

– Ага, отлично, – улыбаюсь я, от чего мужчина не может сдержать ответную реакцию.

– Идём, давай вернём тебя домой, – пробормотал он.

Бросив взгляд на свои часы, я увидела, что уже чуть за полночь. Моя квартира находится всего в десяти минутах ходьбы, и, пожалуй, это заставляет меня выглядеть сукой, но я не хочу приглашать этим вечером к себе Ричи. Я слишком устала, чтобы развлекать его, но он попросил меня о встрече.

– Ты хотел увидеться сегодня – этому есть какая-то причина, Ричи?

Мужчина бросил на меня взгляд, и на его лице отразилось беспокойство.

– Мне жаль, – вздыхаю я. – Просто я правда устала, и я хотела встретиться с тобой. Но…

– Сейчас ты просто хочешь лечь спать?

Кивнув, я чуть прикусила губу.

– Мне очень жаль, Ричи. Я не имела в виду, что бросаю тебя, может, мы сможем встретиться завтра? – Предлагаю я.

Мужчина не отвечает, сжав челюсти. Я наслаждаюсь тишиной в течение следующих двух минут, пока мы не приблизились к моей квартире.

– Мы больше не сможем видеться, – говорит мужчина, чуть задохнувшись.

Я подняла голову, никак не ожидая, что он это скажет. Я разворачиваюсь всем телом, сидя на сидении, чтобы посмотреть на Ричи.

– Ч-что?

Заикаясь, я откашлялась, чтобы прочистить горло.

– Мне жаль, Лив. Я встретил кое-кого.

Удивление ударило по мне, и я улыбнулась.

– Это отлично, Ричи, – искренне отвечаю я.

Моргнув, он, наконец, поворачивается ко мне лицом.

– Я не хочу ранить тебя.

– Почему ты ранишь меня?

– Потому что мы больше не сможем видеться.

– О.

Его ответ был не тем, чего я ждала, но он не огорчил меня – это сказало мне всё, что нужно.

– Дженни знает о тебе, знает, что мы встречались, и что я ждал тебя. Если честно, Лив, она помогла мне отпустить тебя.

– Отпустить меня?

Ничего не понимаю.

Ричи пожимает плечами.

– Я был влюблён в тебя, Лив, но я видел, что ты никогда не сможешь ответить мне взаимностью.

Я открываю рот, но не могу выдавить и слова.

– Когда я встретил её, я надеялся, что между нами всё ещё наладится, – произнёс Ричи, указав на пространство, разделявшее нас. – Медленно, в течение последних трёх месяцев, ей удалось пробраться в моё сердце, и я влюбился в неё… И она тоже любит меня.

Я прочистила горло.

– Это отлично.

– Надеюсь, ты понимаешь. Ей не комфортно, что мы продолжаем нашу дружбу, потому что Дженни знает, что я был в тебя влюблён.

Ричи опускает взгляд, и я потянулась к его руке, касаясь её, побуждая мужчину посмотреть в мои глаза.

– Я счастлива за тебя, и я понимаю. Будь я на её месте, наверное, чувствовала бы то же самое. Спасибо, что подвёз меня домой. Всего хорошего, Ричи, – говорю я мужчине, прежде чем убрать руку и выйти из его машины.

Ещё одна закрытая дверь в моей жизни. Мне нравилась наша ненавязчивая дружба, но я не могу винить Дженни. Я повела бы себя так же, если бы Айзек проводил время с кем-то, с кем раньше встречался. Поднимаясь по лестнице, я внезапно остановилась.

– Почему я всё ещё думаю об Айзеке-грёбаном-Джеймсе … Почему я люблю его? – тихо говорю себе.

– Потому что каждая частичка тебя понимает, что ты принадлежишь мне.

Айзек.

– И я чертовски уверен, что принадлежу тебе.

Его низкий восхитительный голос обволакивает меня прежде, чем я успеваю поднять голову и увидеть его, стоящего на вершине лестницы. Мужчина выглядит так же, как и год назад – такой же тёмный, опасный и решительный.

Я молчу, пока мы не оказываемся в моей квартире, и Айзек не возвращает меня на ноги, и только тогда мне удаётся сфокусироваться на чём-то очевидном.

– Откуда у тебя ключи от моей квартиры, чёрт возьми?

Айзек усмехнулся мне. Ублюдок. Должно быть, он увидел, что разозлил меня, хотя, возможно, эти гневные слёзы всего лишь результат эмоциональной перегрузки, зудевшей на моей коже, потому что его ухмылка сменяется грустной улыбкой.

– Тоби дал мне свой запасной ключ, и, прежде чем ты убьёшь его, я скажу в его защиту, что мой брат согласился только потому, что я рассказал ему, почему я здесь.

– И почему ты здесь? – Спрашиваю я. Я бросаю на диван вещи, уперев руки в бёдра.

– Я приехал, чтобы сделать всё возможное, чтобы вновь завоевать тебя, Виа… всё.

Выражение его лица изменилось, явив уязвимого, такого близкого к его возрасту, искреннего Айзека. Моего Айзека.

Пройдя мимо мужчины, я закрыла входную дверь, а после вернулась в гостиную, на ходу снимая пальто.

– Пожалуйста, Виа. Дай мне шанс. Я всё объясню, я сделаю для тебя всё.

Развернувшись, я замечаю, что он прямо здесь, в моём личном пространстве. Пока я рассматриваю его, моё сердце отплясывает джигу в груди. Всё мое тело сотрясает дрожь, а эмоции лишают возможности говорить.

– Скажи, что дашь мне ещё один шанс, – просит мужчина.

Его взгляд впивается в мой, пока Айзек приближается ко мне, касаясь моей щеки, а после – скользнув пальцами в волосы.

Перестав дышать, я обдумываю его слова – они ласкают меня, любят меня, обещая всё, чего я когда-либо хотела. Тогда мой мозг подбрасывает мне картинку произошедшего в последний раз, когда он предложил мне мир, прежде чем вырвать его у меня. Холодная дрожь пробежалась по моему телу, лишая самообладания, от чего я отступаю на шаг от него.

– Я м-могу просто ответить «нет»?

В каждом моём слове звучит вопрос. Я больше не смогу пережить эту боль. Больше не смогу.

Выражение его лица меняется, и от силы взгляда Айзека моя грудь сжимается, и я отчаянно пытаюсь глотнуть воздух. В его глазах я вижу всё, что мне нужно знать, прежде чем он озвучивает это. В их глубинах пожар – он больше не откажется от меня. И этот неподвижный взгляд крадёт мою душу, возвращая туда, где ей место. Туда, где она должна быть… рядом с его душой.

– Я могу дать тебе всё, Виа, но ответ на этот вопрос – категоричное нет. Теперь я не отступлюсь.

Протянув руку, он оборачивает её вокруг моей шеи, притягивая к себе, пока наши губы не оказываются на расстоянии дюйма. Свежесть его дыхания ласкает мою кожу с каждым сказанным им словом:

– Я старался держаться подальше ради тебя. Ради тебя я вернулся, сражался и почти потерял тебя… Буквально. Но больше я этого не допущу. Я покончил со всем дерьмом.

Сглотнув, я удивляюсь его словам, не понимая, что он имеет в виду, говоря, что держался подальше ради меня?

– Ты и я, Виа – вот как это всегда должно было быть. В данной ситуации у тебя нет выбора. Я говорю тебе все, как есть. Я дам тебе неделю. Если хочешь, ты можешь задать мне вопросы. Разберись со всем дерьмом в голове, отпусти всё. Одна неделя – всё, что у тебя есть, а потом я потребую тебя, как свою.

Я понимаю, что он закончил говорить, потому что его губы впиваются в мои. И этот поцелуй не мягкий, заботливый или нежный. Он горячий, страстный и отчаянный. Айзек каждым движением показывает мне свои чувства. Его язык скользит по моим губам, и я приоткрываю их, подчиняясь его требованию. В его объятиях я беспомощна, и, толкнув меня к стене, мужчина целует меня, словно оголодавший.

Без предупреждения он отстраняется. Моя грудь вздымается от тяжёлого дыхания, пока я пытаюсь прийти в себя.

– Одна неделя, – повторяет он.

А потом, развернувшись, покидает мою квартиру.

ГЛАВА 33

АЙЗЕК

Прошло двенадцать грёбаных месяцев

Нам с Шелли потребовалось двенадцать месяцев, чтобы получить свободу от Дорин и жизни, на которую мы оба подписались. Мне казалось, что я смогу спокойно оставить всё это. После того последнего задания мне казалось, что возможность моего ухода была гарантирована. Но, опять же, мы спасли Вию, и у меня не было иного выбора, кроме как продолжить.

Когда ложь и обман зашли дальше, чем мы ожидали, и мы обнаружили ещё одну команду Секретных Служб, которая работала по ту сторону баррикад – с этим нужно было что-то делать. Поскольку Виа и Хелена пострадали во время последней операции, более того – их едва не убили – мои кураторы решили, что мне нужно сделать выбор. Допросить девушек, пока мы бы не убедились, что они не помнят ничего стоящего, что могло бы угрожать их жизни снаружи, но они и так пережили достаточно. Или же заставить их подписать соглашение о неразглашении и наблюдать за ними издалека. Единственное условие заключалось в том, что в этом случае нашей команде пришлось продолжить работу. Нам поставили задачу разобраться в проблеме изнутри, а потом разрушить всю систему. И только тогда мы сможем получить свободу. Только тогда Виа будет по-настоящему свободна.

Поговорив со своей командой, я был благодарен за то, что все они поддержали меня.

Три недели назад закончилась наша последняя миссия. Покончив с операцией, мы с Шелли подписали приказы на увольнение. Кэйна больше не существует. Ни в данный момент времени. Ни во мне.

Я официально вернулся к тому, чтобы быть Айзеком Джеймсом. Надеюсь, этого достаточно. Должно быть достаточно.

– Ты разговаривал с ней? – Спрашивает Шелли, выходя из кухни.

У нас двоих есть достаточно неплохая заначка, и Шелли хочет купить свою собственную квартиру, но она не знает, где хочет обустроиться, поэтому я предложил ей пока погостить у меня. У неё нет семьи, которая ждала бы её. Я счастлив, что у меня есть те, кто любит меня. Команда была единственной её семьей, но остальные ребята приняли решение остаться. Дарвин взял на себя руководство командой, поэтому я уверен, что они в хороших руках.

– Ага.

– И? – Спросила девушка.

Её лицо, руки и фартук испачканы мукой.

– Ты одомашниваешься, Шелли? – С ухмылкой произнёс я.

– Пошёл ты, и я жду ответ на свой вопрос, – требует Шелл.

– Я сказал Вие, что у неё нет выбора. И дал ей неделю.

– Дерьмо. Получается, ты ничего не объяснил? Вывел её из себя, и поставил ультиматум?

– В большинстве своём, – ответил я, бросив куртку на спинку дивана.

– Айзек…

– Остановись, – перебиваю я её. – Я знаю Вию. Хорошо? Я понимаю, что сделал и что ожидать от неё. И я также понимаю, что делать дальше. Я знаю, что она ответит. Не суй в это свой нос, Шелли. Не надо.

Девушка кивнула.

– Прости, я просто хочу, чтобы ты вернул её. Она – вся твоя жизнь. Но ты не оставил ей ни единой грёбаной подсказки.

Шелли возвращается на кухню, и я следую за ней, осматривая учинённый беспорядок. Прислонившись к дверной раме, я спрашиваю, рассматривая развернувшееся передо мной бедствие:

– Что ты здесь делала, чёрт возьми?

Шелли пожала плечами, в то время как ещё щеки покрылись румянцем. Я никогда, ни единого раза, не видел смущённую Шелли.

– Шелл? – настаиваю я.

– Я делала печенье.

Посмеиваясь, я вхожу на кухню, протягивая руку, чтобы прикоснуться к одной из липких лепёшек, который ждут своей очереди в духовку.

Шелли шлёпнула по моей ладони.

– Не трогай!

Я усмехаюсь.

– Ты не ешь сладкое, и определённо не печешь. Для кого это?

– Ни для кого.

– Бред.

– Просто оставь это, Айзек.

– Ты суешь свой нос в мои дела, расскажи мне для кого это.

– Тоби… Они для Тоби, – прошептала неуверенно девушка.

– Эй, что случилось? – спрашиваю в ответ, приближаясь к бывшей напарнице.

Шелли переводит на меня взгляд.

– В моей жизни так много неопределённости, Айзек, – выплёвывает она. – У меня нет семьи. Только ты. Мне понравился Тоби с того момента, как я увидела его. Но следующая часть моей жизни основывается на том, что мы, возможно, будем вместе. И это не то, кем я являюсь. Проблема в том, что я не знаю, кто я. Кто я без команды и миссий.

– Чёрт, – пробормотал я, притягивая бывшую напарницу в свои объятия.

Девушка крепко сжала меня в ответ, и мне не остаётся ничего другого, кроме как сильнее прижать её к себе.

– Шелли, ты для меня словно младшая сестра, и прежде, чем ты ударишь меня – я вполне серьёзен. Тоби повезло с тобой. Я чертовски уверен, что он знает об этом, и, несмотря на то, что для вас двоих это всё в новинку, я хочу, чтобы вы были счастливы, и, как бы то ни было, всё образуется.

Отстранившись, Шелл направилась к печеньям, чтобы отправить их в духовку.

– Посмотрим, куда это приведёт, – пожала девушка плечами, словно ей всё равно.

Оставив её в одиночестве, я направляюсь в спортзал, по пути доставая свой телефон.

– Айзек.

– Тоби.

– Что случилось?

– Та штука с Шелли – это серьёзно?

В ответ на мой вопрос повисла тишина.

– Почему ты спрашиваешь? – Голос брата пронизан подозрительностью.

– Не пойми меня неправильно, Тоби. Шелли в течение многих лет была частью моей команды. Я знаю её и забочусь о ней, словно о младшей сестре. Ты – мой брат, и я люблю тебя. Ничего не сделало бы меня счастливее, если бы вы вдвоём сошлись. Я знаю, что на уме у неё, потому спрашиваю – каково твоё мнение обо всём этом?

– Я не знаю, к чему это приведёт, но она мне нравится. Я понимаю, что она прошла через те вещи, которые мне никогда не понять. И мне так же хорошо известно, что у неё никого нет, так что я не упущу этот шанс.

– Хорошо.

– Что насчёт Лив? Куда продвинулись ваши взаимоотношения? – Спросил мужчина в ответ, от чего я улыбнулся.

– Я сказал ей, что мы вместе, теперь ей нужно разобраться со своими мыслями.

– Значит, ты выбрал не мягкую тактику, двигался не плавно и медленно, и дал ей какое-то время? Ты просто пробульдозерил свой путь…

– Думаешь, она ждала от меня чего-то другого? Думаешь, если бы я прыгал вокруг неё, она восприняла бы меня всерьёз?

– Дельное замечание, – признал брат. – Так каков твой план?

-Ну, мне нужно заявить на неё права. Перед семьей. Я дал ей неделю, так что всё решится в следующую субботу на дне рождения мамы.

– Думаешь, это место для этого?

Я пожал плечами, хоть Тоби не мог этого видеть.

– Наша семья любит нас. Если они посчитают нужным разозлиться или выступить против, тогда они не нужны мне в моей жизни. Мама с папой знают о моих чувствах, они поддерживают нас. Дядя Дейн и тётя Либби мертвы – никто не захочет потерять ещё одну частичку нашей семьи.

– Это правда.

– Хорошо, мне нужно идти. Когда ты позже встретишься с Шелли, притворись, что ты обожаешь её печенье, хорошо?

– Эм-м, конечно, – смущенно ответил Тоби.

– Увидимся, – ответил я, сбросив вызов.

Я дал Вие неделю. И я надеюсь, что она задаст мне какие-нибудь вопросы, ответы на которые захочет узнать, потому что на следующий уик-энд я заявлю на неё свои права. Навсегда.

ЛИВ

– Итак, пицца? – Спросила Хелена, заходя в дверь.

– М-м-м… пахнет вкусно, – отвечаю я, в то время как мой живот согласно заурчал.

Мы сидели бок о бок на диване, поедая огромную гавайскую пиццу, и просмотрели пару эпизодов «Сынов Анархии» [30], прежде чем я достигла своей точки кипения в повисшем между нами напряжении.

– Ладно, выкладывай, – выпалила я, развернувшись лицом к подруге.

– Что? – Спросила она, вздрогнув.

– Мы обе знаем, что ты здесь, чтобы сообщить мне, что переезжаешь к Ноа, верно?

Хелена сморщила нос.

– Да, – пробормотала она.

Притянув девушку к себе, я обняла её.

– Всё в порядке, – сорвалось шёпотом с моих губ, прежде чем я отстранилась.

– Я думала, ты будешь злиться на меня.

– Почему?

– Потому что… Не знаю, – пожала она плечами.

– Ты чокнутая.

Мы обе захихикали, и напряжение между нами рассеялось.

– Ты сможешь позволить себе это место? Если нет, я могу остаться, пока ты не найдёшь себе другого соседа по квартире, – произнесла Хел.

– Нет. Я могу это себе позволить, – улыбаюсь ей в ответ.

– Хорошо.

Хелена делает глоток своего лимонада и улыбается.

– Итак, что у тебя нового?

– Айзек вернулся, – пробормотала я.

С его визита прошлой ночью, точнее, этим ранним утром – мне почти не спалось, потому что мой мозг совершил перезагрузку.

– Что? – выдохнула она.

Я кивнула.

– Ага.

– Как… Что… Объясни!

Ухмылка расцветает на моих губах, но, впрочем, быстро пропадает.

– Он хочет вернуть меня, но я не уверена, что вновь выдержку эту поездку на американских горках.

– Не бросай его, детка. Для его поведения могут быть вполне правдоподобные причины.

Сжав губы, я промолчала.

– Ещё SOA [31]?

Я киваю в ответ. Мне нужно забыть о нём, по крайней мере, сейчас.

***

Музыка поглощает меня, и я закрываю глаза, в то время как Sia поёт «Elastic Heart». Все мои движения наполнены эмоциями, от чего мне хочется плакать. Мне хочется поверить ему… Но как я могу? Развернувшись, я внезапно теряю равновесие и падаю.

– Лив! – выкрикнул Тоби, резко встав со скамейки и бросившись ко мне через всю комнату. – Дерьмо, ты в порядке?

– Да, всё отлично, – говорю я, поднимаясь на ноги, пытаясь овладеть собой.

– Хэй, что случилось? – Настаивает мужчина, схватив меня за запястье.

– Ты знаешь, – отвечаю ему, высвобождая свою руку.

– Айзек?

– Очевидно, – бросила я.

– Ты же понимаешь, что он вернулся навсегда, верно? – Заявляет Тоби.

У меня перехватывает дыхание, а грудь сжимается от боли.

– Нет.

– Ты спрашивала его?

Покачав головой, я отвожу взгляд, избегая осуждения, сияющего в его глазах.

– Ты спрашивала его о чём-то?

– Нет, – простонала в ответ я.

– О, Лив. Он сказал тебе, что ты можешь спросить у него обо всём, что пожелаешь, и ты всё ещё не задала Айзеку ни одного вопроса?

Опустившись на пол, я скрещиваю ноги, словно школьница.

– Я не хотела сомневаться в том, будет ли он честен или нет. Айзек дважды разбил моё сердце, Тоби. В третий раз я не выживу, – признаюсь я кузену.

– Понял, – ответил собеседник. Я наблюдаю за ним, когда Тоби опускается на пол рядом со мной, вытянув перед собой ноги. – Я сделаю это и буду честным.

Я печально улыбаюсь, но ничего не отвечаю на это. С того момента, как я увидела Айзека, всё, о чём я могла думать – он. Его визит вытеснил в моей голове любые другие мысли, и мне не под силу сфокусироваться, даже чтобы написать ему один простой чёртов вопрос.

– Спроси меня.

– А?

Потерев глаза и вздохнув, я чуть наклоняюсь.

– Что ты хочешь узнать? Я попытаюсь ответить, если смогу. Но тебе стоит учесть, что я расскажу об этом позже Айзеку. Я дам тебе ответы не для того, чтобы ты могла использовать их против него. Я дам их тебе, чтобы ты смогла увидеть, насколько сильно он любит тебя.

– Он любит меня?

– О, да ладно, Лив, ты знаешь, что любит.

Я киваю.

– Хорошо, я имею в виду, любит ли он меня достаточно?

– Достаточно для чего? – Нахмурившись, переспрашивает Тоби.

– Чтобы быть честным? Со мной, с нашей семьей… С собой?

– Ага.

– Хорошо.

Мне хочется поверить в то, что это правда, но Айзек никогда не стремился поговорить с нашей семьёй об отношениях между нами двумя, и, вдобавок к этому, ему потребовались годы, чтобы признать свои чувства ко мне.

Тоби вздохнул.

– Я не могу заставить тебя увидеть правду, тебе нужно просто немного веры… Веры в него.

Его слова задели меня за живое. Однажды я уже поверила ему. В течение многих лет он мог бы говорить, что небо ожило, чтобы убедить нас в нашем земном существовании – и я восприняла бы его слова, как Евангелие. Айзек разрушил мою веру и доверие, и теперь я не знаю, смогу ли поверить даже в себя.

– Что на самом деле происходит между ним и Шелли?

Выражение лица Тоби изменилось, в его глазах вспыхнула ревность, и я нахмурилась.

– Он любит её, словно младшую сестру. У Шелли нет семьи, и она в течение многих лет была членом его команды.

– Член команды, – пробормотала я, зажав нижнюю губу между большим и указательным пальцами.

– Ага. Ты же знаешь, что он работал на Секретные службы, верно?

Замешательство на моём лице столь очевидное, что Тоби вздыхает.

– Хорошо, давай я начну с самого начала. Надеюсь, Айзек не свернёт мне шею за это.

Обняв себя руками, я удерживаю собственное тело, нуждаясь в небольшом утешении.

– Когда Айзек избил Чарли, твоего бывшего парня, он попал в тюрьму.

Я киваю. Мне хорошо известна эта история.

– Ему предложили место в команде Секретных служб. Это была сделка, которую он принял.

– Сделка? – спрашиваю я.

– Да. Как помнишь, он вернулся на твой день рождения, но уже тогда он всё равно собирался присоединиться к Секретным Службам. Когда ему предъявили обвинение и арестовали – это нарушило все планы. Твой парень, Чарли, посещал местный университет, и, кажется, вполне нормально снимал дом с тремя парнями… Да, он был не только мелким ублюдком, но он был сыном огромного ублюдка – какого-то иностранного сановника.

– Боже мой! – Выдохнула я, и моя рука на автомате взметнулась вверх, прикрывая губы. – Он никогда не говорил о своей семье, – пробормотала я сквозь пальцы.

Тоби пожал плечами.

– Айзек решил всё так, как и планировал, они охотились за ним, так что не важно, что бы он сделал – Службы всё равно хотели его. Но было два условия.

– Каких?

Тоби потёр лоб, вздыхая.

– Он должен был уехать за границу, чтобы держаться подальше от семьи и полностью принадлежать своей команде и куратору, – мужчина замолчал, подняв на меня взгляд, выискивая что-то – может, трещину?

– А второе? – Надавила я.

– Ему не разрешили хоть как-то контактировать с тобой. Вообще.

Воздух покинул мои лёгкие, и я, задохнувшись, кашляю, пытаясь восстановить дыхание. Меня словно ударили электрошокером и, одновременно с этим, я чувствую, будто попала в прекрасный сон.

Он никогда не ненавидел меня.

Он никогда не ненавидел меня.

Я не могу остановить слёзы, когда эмоции волной захлёстывают меня.

– Почему? – Спрашиваю я сломленным голосом.

– Чарли был мудаком. Даже после того, как Айзек чуть не убил его. Он угрожал вернуться в твою жизнь. У Айзека было только одно требование, прежде чем он присоединился к команде – твоя безопасность. Чарли пришлось держаться подальше, но, в отместку, он настаивал, что согласиться только в одном случае – если Айзек не сможет никак с тобой контактировать. Злопамятно, но, думаю, то, что парень лежит пластом, не способный двигаться – это может ожесточить парня. Потому Айзек и написал то маленькое послание. Вернее, его отец.

Мои плечи опустились, в то время как я пыталась сдержать дрожь собственного тела.

– Он не избегал меня?

– Нет, милая. Он не избегал тебя. Айзек заставил меня держать его в курсе всего, что происходило с тобой на протяжении всех этих лет.

– Тоби…

Мой голос сломался, в то время как сердце рвалось от боли – боли из-за Айзека, из-за нашей любви – и решимости, поселившейся в нём.

– …Он ушёл вновь, после того как спас меня, – сказала я, сквозь реки слёз.

– Да, он хотел оставить Секретные службы. Хотел дать тебе нормальную жизнь, Лив – хорошую, чистую жизнь. Единственное, что они могли сделать, чтобы отпустить его после твоего похищения – снова убрать Айзека. Брату пришлось иметь дело с тем, о чём он никогда не расскажет мне. Но теперь он свободен, и он вернулся… ради тебя.

– Ради меня.

– Ради тебя, Лив. Всё ради тебя.

– Он сказал, что даёт мне неделю, чтобы привести мысли в порядок. Тогда была суббота… А сейчас среда. Я должна спросить: это он отправил тебя, Тоби?

– Нет, Лив. Но я люблю тебя, и я люблю своего брата. Его любовь к тебе больше, чем всё остальное. Ты для Айзека важнее, чем вся его жизнь. Я просто хочу помочь, если это в моих силах, – объяснил мужчина, пожав плечами.

– Ты… прав. Мне нужно уйти и подумать обо всём, – сказала я, поднимаясь и схватив сумку.

– Я понимаю. Иди и займись своими делами, но, Лив? – Произнёс Тоби, всё ещё сидя на полу. Развернувшись, я посмотрела на кузена. – Сделай правильный выбор.

Развернувшись, я ухожу, в то время как в моей голове творится полный хаос.

ГЛАВА 34

АЙЗЕК

– С Днём рождения, мам, – говорю я, наклонившись к женщине, оставив на её щеке поцелуй.

– Мой мальчик, мой старший сын. Лучший подарок, который я получила в этот день рождения – то, что ты вернулся домой, – её голос задрожал от волнения.

Я возвращаю маму своему отцу, и он улыбается мне через её плечо. Мы с ним разговаривали на этой неделе – я объяснил, что хочу сделать этим вечером. Мои родители всегда поддерживали меня, независимо от того, насколько боялись или были не уверены в моих решениях, или пусть даже были против них.

Местом празднования сегодняшнего вечера стала местная ратуша. Это старое здание с высокими потолками и богатым декором. Зал был огромным, а на сцене орудовал DJ, где были расположены и пара микрофонов для караоке. Сегодня здесь присутствует много людей – семья, друзья и хорошие знакомые – все собрались, чтобы отпраздновать день рождения моей мамы. Тоби и Шелли сидят за одним из столиков и болтают. Надеюсь, они смогут справиться с этим. Хелена и Ноа танцуют, и я задаюсь вопросом, где Виа. Я думал, что она придёт с Хеленой или, может, с Тоби. Тётя Пи и дядя Кон тоже здесь – поэтому с ними она не приедет точно.

Нахмурившись и отыскав во внутреннем кармане своего пиджака телефон, я вытаскиваю его, направляясь к двери, ведущей в сады. И стоит мне только выйти на улицу, поднеся телефон к уху, как я слышу её – Виа. Она поёт. Её голос звучит всё громче и громче, или, может, это просто все гости замолчали, удивившись её звучанию. Виа великолепна, и только потом я понимаю, что она поёт. С первых слов я узнаю песню – Alicia Keys «If I Ain’t Got You». Всё замирает вокруг меня, я слышу только биение собственного сердца и её голос.

– Чтоб меня, – пробормотал я, оборвав себя на полуслове.

Сбросив звонок, я отправляю телефон обратно карман, в напряжении возвращаясь обратно. Все словно замерли во времени, но, стоит мне только бегло оглянуться, как я вижу изумление на их лицах и слёзы в глазах некоторых – особенно в глазах её мамы. Мой взгляд вновь возвращается к Вие, и я понимаю, что она поёт для меня. В этом зале может быть сотня человек, но её глаза прикованы только ко мне.

Я планировал это. Я хотел сделать широкий жест. Она испортила моё заявление самым идеальным способом из всех возможных. Каждым словом она объясняет свои чувства ко мне, и это, в сочетании с её голосом, побуждает во мне единственное желание – стать мужчиной, которым она меня считает.

Песня закончилась, но её взгляд всё ещё удерживает мой. Вокруг меня взрываются аплодисменты, но я не могу оторвать от неё глаз. Виа моргает, словно избавляясь от дымки, а после отступает, врезаясь в стул, от чего наш зрительный контакт прерывается. И прежде чем она успевает сойти со сцены, я в четыре шага оказываюсь у платформы, перехватывая микрофон.

– Я не умею петь, – произношу я, глядя в след Вие.

Но, услышав мои слова, девушка замирает, а напряжение сковывает её спину. Переведя взгляд с возлюбленной на слушателей, я продолжил:

– Мне никогда не благословить ваши уши подобным совершенным исполнением «Your Guardian Angel» от Red Jumpsuit Apparatus.

Я окидываю её взглядом. – Ты должна знать, что моё сердце в словах этой песни... Клянусь, её написали, чтобы выразить мои чувства к тебе, малышка.

Она всё ещё не оборачивается ко мне, поэтому, вновь переведя взгляд на свою аудиторию, я задаюсь вопросом, как отреагирует моя семья. Помимо пары удивлённых лиц – никто из них не выглядит сердитым.

– Дело в том, что я всегда любил Вию. И не было и дня, когда она не была в моих мыслях, в моём сердце… И дня, когда причиной, чтобы прожить его, была не она.

Услышав тихий всхлип, я обернулся к Вие. Теперь она стоит ко мне лицом, а по её щекам бегут слёзы, но она всё ещё самое прекрасное, что я когда-либо видел.

– Вся моя жизнь для тебя. Я знаю, что Тоби разговаривал с тобой, и я не могу говорить об этом здесь… – произношу я, указывая на зал. – Но я не жалею ни об одном принятом мной решении. Я всегда защищал тебя, всегда ставил тебя на первое место, и я всегда буду любить тебя. Ты – моя вечность, навсегда.

Отбросив микрофон, я делаю шаг к возлюбленной.

– Я понимаю, что сейчас ты возвела вокруг себя стену – и это полностью моя вина, но обещаю тебе, Виа, всю боль, что я причинил – я прочувствовал её на своей шкуре в десять раз сильнее. И мне жаль.

Подойдя ещё на шаг, я поднимаю руку и касаюсь её щеки, утирая слёзы.

– Мне жаль. Прости меня, малышка, – прошептал я.

Мне нужно, чтобы она решила – это должно быть её инициативой.

Виа смотрит на меня, слёзы застыли на её длинных ресницах, а лицо – побледнело от плача. Она медленно говорит мне свой ответ. Подавшись ко мне и приподнявшись на носочки, девушка касается своими мягкими приоткрытыми губами моих. Моё сердце вспыхнуло, словно пламя жгло мои внутренности – мне хотелось рыдать от счастья. Стремительно притянув Вию к себе, я поглощаю её, но затем вспоминаю, где мы, поэтому неохотно отстраняюсь.

– Знаю, нам есть о чём поговорить, но я готов, детка. Это только между тобой и мной, Виа. Скажи мне, что тоже готова, – прошептал я ей. Наши лица почти соприкасаются, в то время как наши глаза закрыты.

– Я готова, Айзек, – произнесла она мне самые сладкие три слова, которые я когда-либо слышал. И моя грудь вздымается.

ЛИВ

– Идём, – сказал Айзек, взяв меня за руку, когда я выбралась из его машины.

Сегодняшняя вечеринка изменила мою жизнь, но мне страшно поверить в то, что происходящее – правда. Меня не покидают мысли, что я могу в любую минуту проснуться дома в одиночестве. Идя за руку с мужчиной к входной двери его дома, я внезапно останавливаюсь от поразившей меня догадки.

– Виа?

– Шелли здесь? – Я поднимаю вторую руку, опережая его ответ. – Послушай, я знаю, что вы просто друзья, возможно даже больше – семья. И она мне нравится, но это наша первая ночь, и мне хотелось, чтобы мы были наедине. Моя квартира пуста…

– Сегодня Шелли с Тоби. Я убедился, чтобы нас не побеспокоили, – улыбнулся мне мужчина.

С того момента, как он открыл всем гостям свои чувства ко мне, у нас было не очень много времени на разговоры, но я чертовски уверена, что теперь нам предстоит многое прояснить. Из того, что рассказал мне Тоби, в сочетании с откровенностью Айзека, думаю, я знаю, всё, что нужно.

Этим вечером мы танцевали, целовались и вели себя словно обыкновенная парочка, и все те годы, вся та боль, все те недоразумения между нами – они растаяли. Я понимаю, что нам нужно будет поговорить, разъяснить всё, чтобы быть уверенными в происходящем, но… но не сегодня. Сегодня ночью я хочу поговорить с ним совершенно иначе.

Предугадывая мой вопрос, мужчина приподнял меня, держа на весу, и вжал в стену рядом с дверью. Таким образом наши лица находятся на одном уровне, и когда Айзек смотрит прямо в мои глаза, его губы оказываются напротив моих.

– Сегодня ночью, завтра, остаток моей жизни… Я счастливчик.

– Я люблю твои ласковые разговоры, малыш. Мне тоже повезло.

Подавшись вперёд, я касаюсь своими губами его так, чтобы Айзек ощущал каждое сказанное мной слово, и произношу, улыбаясь:

– Но прямо сейчас я не хочу ласки… Я хочу жёстче.

Я чувствую его тяжелое дыхание на своих губах, движение его груди напротив своей.

– Чёрт, да, – пробормотал Айзек и, внезапно подбросив меня в воздух, он подхватывает меня под попку, притягивая к себе. Мужчина целует и покусывает кожу на моей шее.

– Чёрт, да, я устрою тебе жёстче.

Желание растёт, и я уже чувствую его губы на своих. Пленяя, любя, поглощая меня. Я чувствую, как кирпичная стена царапает мою спину, впиваясь в лопатки, но эта боль лишь увеличивает мою жажду.

Его язык скользнул в мой рот, касаясь моего – это прикосновение, словно электрическая искра, устремившаяся к местечку между моих ног. Одной рукой Айзек скользит вверх по моей спине, остановившись у затылка, притягивая меня ближе и впиваясь в мои губы, словно они – его жизненная сила. Несмотря на поцелуй, я чувствую, как он двигается и, миг – я не чувствую стену за спиной. Понадобилась секунда, чтобы понять, куда он направляется, не разъединяя наших губ, но, по правде, мне всё равно. Я слышу щелчок замка, и мы вновь куда-то идём. Хлопок двери, несколько шагов – и мы поднимаемся. Чуть отстранившись, я всё же выдыхаю:

– Куда мы идём?

Я чувствую прикосновение его губ у своего ушка.

– Ты хотела жёстче… Я поступаю так, как и говорил, малышка.

На моём лице расцветает шаловливая улыбка.

Я подпрыгиваю на матрасе, когда Айзек бросает меня на свою кровать. Расположившись на коленях между моих ног, мужчина посмотрел на меня.

– Ты в порядке? – Прошептала я.

Моргнув, Айзек изогнул губы в восхитительной улыбке.

– Превосходно.

Обведя взглядом его тело, я вновь смотрю в глаза возлюбленного.

– Да. Да, ты в порядке, – отвечаю ему.

С моими словами в его глазах загорается огонь, и он сбрасывает свою рубашку. Я позволяю своему голодному взгляду путешествовать по рельефу его груди и мускулистому торсу. Потянувшись к нему кончиками пальцев, я прохожусь ноготками по его обнажённым плечам. Айзек зашипел, стоило мне коснуться его, и эта реакция пронзает меня. Со стоном одёрнув руку, я опускаю её на своё платье, пройдясь по пуговкам, ведущим вниз. Медленно, дразня, я расстёгиваю каждую из них. Глаза Айзека были прикованы к моим ладоням, путешествующим вниз по моему телу. И, стоило мне закончить, я отвела руки, положив их на кровать по обе стороны от моего тела. Я, может, и расстегнула платье, но мне хочется, чтобы именно Айзек был тем, кто оставит меня обнажённой. Прежде чем мы покинули вечеринку, я воспользовалась ванной и чуть подкорректировала свою одежду… для него.

Мускулы на его челюсти сжались, пока Айзек взглядом исследовал моё тело.

– Чего ты ждёшь? – Издевалась я.

Глаза мужчины впились в мои, и он дьявольски ухмыльнулся.

– Пытаюсь не разорвать твою одежду и взять тебя так жёстко, что не смогу вновь прикоснуться к тебе три дня. Это всё для меня, Виа.

– И для меня тоже, – призналась я, изменив тон.

– Ты – моя последняя, – признался Айзек, от чего мне захотелось плакать. Как ни странно, всякий раз за последний год, когда я думала о нём, в моей голове этот мужчина ни разу не был один. Теперь я знаю, что у него никого не было, я знаю, что он ждал меня.

– Я люблю тебя.

Слова срываются с моих губ, прежде чем я успеваю остановить их.

Его взгляд меняется, когда он касается рукой моего лица. Айзек ласкает большим пальцем уголок моего рта.

– Ты навсегда моя. Навечно.

Наклонившись, мужчина касается своими губами моих.

– Навечно, Виа.

Мне не под силу сдержать слёзы, но Айзек останавливает их поцелуем. Медленно он кладёт руки на обе половины моего платья, разводя их в стороны, полностью обнажая моё тело.

– Ты сняла для меня нижнее бельё? – Спрашивает он, не отстраняясь, рассматривая моё тело.

– Я сделала это до того, как мы покинули вечеринку. Мне хотелось кое-что сделать для тебя.

Схватив меня за руку, Айзек положил её на ширинку своих джинсов – я чувствую выпуклость его члена под своей ладонью.

– Ты делаешь для меня кое-что, независимо от того, обнажена ты или нет, Виа. Ты всегда делаешь это.

Голос мужчины охрип, когда я надавила на пуговицы на его джинсах. Айзек отстраняется, и я не могу сдержать хныканье от потери контакта. Ухмыльнувшись мне, мужчина заканчивает расстёгивать свои джинсы, и, сняв их, оголяет своё тело. Сглотнув, я приподняла локоть, высвобождая руку из плена платья. Когда я откидываюсь назад, на мне, под стать возлюбленному, нет ни единого клочка одежды.

– Я на таблетках, – сообщила я ему, желая ощутить его кожу своей.

– Я чист, – вторил мне Айзек.

– Я верю тебе.

Айзек на мгновение прикрыл глаза, словно мои слова спасли его.

– Люблю тебя, – выдохнул он.

– Я знаю.

И это так. Наконец-то это так.

Рассматривая меня, Айзек накрывает своей ладонью моё горло. А затем проводит ею вниз по моему телу, уделяя внимание каждому дюйму кожи, к которому только может прикоснуться, прежде чем достичь чувствительной точки между моих ног. Я задыхаюсь, когда он скользит пальцами внутрь меня. Мужчина вновь накрывает мои губы своими, в то время как его пальцы продолжают ласкать мою киску, пока я не оказываюсь на пике оргазма.

– Айзек, ты мне нужен, – выкрикнула я, в то время как мои мышцы сжались.

Ухмыльнувшись, он прикрывает глаза, вытаскивая свои пальцы, и его член одним движением оказывается во мне.

– А-а-х! – простонала я, прикусив нижнюю губу.

Каждая частичка нас так чувствительна. Мы связаны. Когда Айзек вновь поцеловал меня, его язык у меня во рту повторял восхитительно медленные протяжные движения его члена, клеймя и обладая мной. Он не двигался жёстко или мягко, быстро или медленно. Он не трахал меня, нет… Айзек занимался со мной любовью. Айзек Джеймс показывал мне, почему я всегда буду принадлежать ему. И когда мы соединились в своём оргазме, этот мужчина подтвердил свои слова, что я – всегда была его. И всегда буду.

Одним движением бывший наёмник перевернул нас так, чтобы я оказалась сверху. Убрав с моей щеки влажные волосы, он мягко поцеловал меня в лоб.

– Ты оставил ради меня всё, – мягко произнесла я.

– Ради тебя я бы отказался и от своей жизни, Виа. Тебе следует уяснить это.

– Я знаю это, – честно отвечаю. – Я верю тебе и всегда буду.

Рассматривая меня, Айзек ищет что-то в моих глазах. А потом он улыбается. Его улыбка так красива, что у меня перехватывает дух, а сердце болезненно сжимается – в хорошем смысле. Моя любовь к нему больше, чем я могла представить.

– Я верю в нас, – отвечает он.

И с этого момента я понимаю, что всё будет хорошо.

ЭПИЛОГ

АЙЗЕК

Я и представить не мог, что жизнь может быть настолько сладкой. День, когда мама с папой усыновили меня, всё ещё выжжен в моей голове. Мне было шесть, но я не был глуп. В тот день мои родители спасли меня. В течение прошлых пяти лет я посвятил свою жизнь тому, чтобы убедиться, что Виа была в безопасности… Я спасал её. В этот день, ровно год назад, моя жизнь наконец-то началась, когда она спасла меня.

– Ты знаешь, что хочешь? – Спросила Хелена у Вии, приподняв бровь. Кажется, с этим связана какая-то история.

Виа посмотрела на меня, подмигнув.

– Ну, некоторое время назад я захотела татуировку, которую Хелена временно отказалась мне делать. А потом ты вернулся в мою жизнь, и всё стало немного… Сумасшедшим на какое-то время.

Сжав зубы, я вспоминаю, как её похитили, но Виа чуть приводит меня в чувства, высвобождая свою крохотную ручку из моей огромной ладони.

– Это вылетело из моей головы, и, к восторгу Хелены, я больше к этому не возвращалась.

– Ага, это была глупая татуировка, и она явно не подходила для моей лучшей подруги, – заявила Хел, уперев руки в бёдра.

Переводя взгляд от одной девушки к другой, я решил не спрашивать о произошедшем между ними.

– В любом случае, я знаю, что хочу.

Хелена кивнула в ответ на заявление Вии, и теперь пришла моя очередь.

– Я вернусь через пару часов, малышка. Хорошо? – Пробормотал я, наклонившись, оставив на её губах жёсткий поцелуй.

– М-м-м, – промурлыкала она в ответ, на что я не смог сдержать усмешку.

***

Закончив со всеми своими делами, я вернулся через два часа, чтобы забрать свою девочку. Её татуировка была моим подарком Вие на нашу годовщину. Но она не знает, что на прошлой неделе я попросил Хелену сделать тату и мне. К счастью, учитывая мой новый выбор карьеры – я решил стать садовником – когда Виа спросила о моей повязке, я ответил, что на меня напал бродячий куст. Моя девочка решила, что это забавно, и больше не возвращалась к этому вопросу. Этим утром, перед тем как отправиться в душ, я снял повязку, чтобы чуть позже показать тату Вие.

– Хэй, вы закончили? – Спросил я, входя в «Eternal Sin Ink», увидев Вию и Хелену, которые болтали, сидя на диванчике перед магазином.

Вия с улыбкой посмотрела на меня. Каждый раз моё сердце сбивается с ритма, стоит мне увидеть её улыбку. Я живу ради неё.

– Всё готово.

– Увидимся позже, – сказала Хелена, когда мы направились к выходу.

– Итак, чем ты хочешь заняться? – Спросила Виа, глядя на меня из-под опущенных ресниц.

– Ну, это очевидно – тем, чем захочешь ты. Мы можем сходить домой и пообедать, прежде чем пойдём на ужин к родителям?

– Да, – ответила она взволнованно, на что я только усмехаюсь.

Я переехал к Виа несколько месяцев спустя после нашего воссоединения. В том доме, что я жил раньше, было слишком много воспоминаний об одиночестве и временах, когда я был Кэйном. Кроме того, моя ложь обо мне и Шелли в качестве пары, и о том, что мы жили в этом доме – в этом было слишком много воспоминаний для Вии. Так что я продал свой старый дом и переехал к своей девушке. Однажды мы купим для себя место побольше, но сейчас та квартира, в которой мы живём – просто идеальна.

В тот момент, когда мы заходим в нашу квартиру, я начинаю срывать с Вии одежду, пока она не остаётся обнажённой передо мной – и только квадратная белая повязка закрывает её бедро.

– Пойдём. Сними свою одежду, – приказывает мне девушка.

Сняв джинсы и носки, вслед за ними я отправляю и боксёры, наблюдая за тем, как Виа облизнула губы, не осознавая своего жеста. Замерев на секунду, я потянулся руками за спину, схватив свою футболку, и потянул её вверх, снимая через голову.

У неё перехватывает дыхание, и, прикрыв ладонью рот, девушка рассматривает меня, в то время как её глаза сияют от счастья. Шагнув вперёд, она касается моей татуировки кончиками пальцев.

– Ты сделал это?

Я пожимаю плечами.

– Оно принадлежит тебе.

– Мне, – прошептала себе под нос Виа.

Любимая накрыла своей ладонью татуировку на моей груди, словно щитом прикрывая моё сердце. Моя тату под её рукой. Это простое перо. Пишущее одно слово по центру – «Виа». Не «Оливия», не «Лив» – «Виа»… Только моя. Над пером есть надпись – «Моя вечность», а внизу – «Навсегда».

– О, Боже! – вскрикнула девушка, от чего я смутился, в то время как она сорвала повязку со своего бедра.

– Осторожнее! – Приказываю я.

Улыбаясь, Виа поддразнивает меня:

– Это не моя первая татуировка, новенький.

Я смеюсь, но мне кажется, что смех застревает в моём горле, когда я вижу её рисунок. На всём её бедре набита птичья клетка, дверца в которой открыта, а сама птица улетает от своей темницы. Над клеткой есть надпись – «Любовь навеки».

Теперь моя очередь чувствовать себя, словно мне не хватает воздуха.

Виа нежно прикоснулась к моей руке.

– Ты подарил мне свою любовь и заставил меня поверить в вечность, – прошептала она.

Мы обнажены, но в тот момент есть ещё кое-что, что не даёт мне покоя. Потянувшись к своим джинсам, лежащим на полу, я вытащил из их кармана небольшую синюю коробочку.

– Что эт-то? – Заикаясь, спросила любимая.

Я промолчал. Вместо слов я открыл коробочку, вытащив платиновое кольцо с чёрным бриллиантом и, всё так же сохраняя молчание, надел его на её палец.

– Это.. Эт-то…

Ей не хватает слов.

– Это моё подтверждение моего «на веки». Ты можешь ответить «да», малышка, но, честно говоря, я не даю тебе право выбора. Ты моя, Виа.

Девушка рассматривает кольцо, а после переводит взгляд на меня, глядя прямо в мои глаза. Каждый дюйм её лица выражает захлестнувшие её эмоции.

– Да, навечно, – прошептала она.

Согласие Вии повлияло на меня больше, чем я того ожидал. Я сразу же притягиваю к себе её обнажённое тело, бросая девушку на кровать. Я почти лишился контроля, да и сама Виа дрожала от ожидания.

– Жёстко или нежно, детка?

– Жёстко, – пробормотала она.

– Да, мэм, – ответил я.

КОНЕЦ

Годы ускользали сквозь пальцы с того момента, когда их пути разошлись – но их всегда будут связывать дети, созданные их любовью.

Прошли годы с тех пор, как он спас её, и, наконец, ей удастся вернуть должок.

Мария Макдональд

История Тоби и Шелли раскроется во второй книге.

Примечания

1

1,8 м

2

0,6 м

3

«Боль»

4

«Одинокий»

5

1,82 м

6

«Никчёмное владение»

7

около 15 см

8

вид короткой стрижки

9

Jack Daniel's – вид американского виски

10

«Тo Your New Lover»

11

Moulin Rouge – кабаре в Париже

12

вид женских трусиков

13

примерно 6 м

14

около 3 м

15

марка мотоцикла

16

около 24 м

17

2,5 см

18

сильный синтетический наркотик

19

музыкальный стиль и танец Доминиканской республики; часто употребляемое обозначение – «танец очень близкого контакта: физического и эмоционального»

20

стиль танца стран Карибского бассейна

21

имеется ввиду «латиноамериканские танцы»

22

стиль танца стран Карибского бассейна

23

безалкогольный напиток

24

канадская рок-группа, исполняющая альтернативный метал и постгранж

25

рок-группа, исполняющая ню-метал, рэп-метал, альтернативный рок и альтернативный метал

26

шотландский виски

27

ЛДН – лучшие друзья навеки

28

почти 13 см

29

примерно 13-15 см

30

имеется в виду американский телесериал «Сыны Анархии»

31

Sons of Anarchy – «Сыны Анархии»

Content

МакДональд Мария Искажённая правда

Мария МакДональд Книга: Искажённая правда Серия: Роман о правде и лжи - 1 (Разные герои)

Посвящение

ГЛАВА 1

ОЛИВИЯ (6 лет 9 месяцев)

ЛИВВИ (10 лет)

ЛИВ (15 лет)

ЛИВ (16 лет 6 месяцев)

ЛИВ (Восемнадцать лет – с Днем рождения меня!)

ГЛАВА 2 ЛИВ

ГЛАВА 3 АЙЗЕК

ГЛАВА 4 ЛИВ

ГЛАВА 5 АЙЗЕК

ГЛАВА 6 ЛИВ

ГЛАВА 7 АЙЗЕК

ГЛАВА 8 ЛИВ

ГЛАВА 9 АЙЗЕК

ГЛАВА 10 ЛИВ

ГЛАВА 11 АЙЗЕК

ГЛАВА 12 ЛИВ

ГЛАВА 13 АЙЗЕК

ГЛАВА 14 ЛИВ

ГЛАВА 15 АЙЗЕК

ГЛАВА 16 ЛИВ

ГЛАВА 17 ЛИВ

ГЛАВА 18 ЛИВ

ГЛАВА 19 ЛИВ

ГЛАВА 20 АЙЗЕК

ГЛАВА 21 ЛИВ

ГЛАВА 22 ЛИВ

ГЛАВА 23 АЙЗЕК

ГЛАВА 24 ВИА

АЙЗЕК

ГЛАВА 25 АЙЗЕК

ГЛАВА 26 ЛИВ

АЙЗЕК

ГЛАВА 27 АЙЗЕК

ГЛАВА 28 ЛИВ

АЙЗЕК

ГЛАВА 29 ЛИВ

ГЛАВА 30 ЛИВ

ГЛАВА 31 АЙЗЕК

ГЛАВА 32 ЛИВ

ГЛАВА 33 АЙЗЕК

ЛИВ

ГЛАВА 34 АЙЗЕК

ЛИВ

ЭПИЛОГ АЙЗЕК

КОНЕЦ

Примечания