Снегирев Влад

Осколки разбитого неба

Строгая Муза

Мне снились сны длиною в вечность,

чужие страны, города.

Я проявлял во всём беспечность,

не уставая никогда.

Я мог счастливым быть - как ветер,

ласкать весенние цветы...

Но каркнул ворон на рассвете,

слетая плавно с высоты.

Так Муза строгая решила,

что воли нет, а есть судьба.

И благодарность получила

от недостойного раба.

2017

Матрица

Звенят на ветру обнажённые нервы,

и мысли мои превращаются в пепел.

Я в Матрице вырос, иллюзиям верный,

где верить глазам — это просто нелепо.

Я просто отдельный, разрозненный пиксель

в картине, что создал нетрезвый художник.

Дышать всё труднее, но я как-то свыкся

жить в мире, где люди среди всех ничтожней.

Грешны мы, безумны, убоги и слепы, -

герои смешные никчемных трагедий.

Нужны нам подпорки, инструкции, скрепы

и свет слепой веры во мраке столетий.

Фантазии вдруг заменили реальность,

как омут - бездонная плоскость экрана.

Здесь Матрица нам создаёт виртуальность,

и я в ней давно на правах ветерана.

2017

Он вас любил

Осенний вечер. Отражают зеркала

героя бледного, которому не спится.

На жизнь его воспоминаний тень легла,

вот отчего в глазах задумчивость таится.

Он вас любил, ему казалось — навсегда,

стреляться пробовал, когда ушли к другому,

но чувство вдруг проснулось... как его? — стыда.

Теперь лишь сумерки слоняются по дому.

Хоть в нём любовь ещё угасла не совсем,

он видит прошлое каким-то чёрно-белым,

упорно избегает деликатных тем

и милым дамам улыбается несмело.

Его сердечная и хрупкая печаль

теперь ложится на раскрытую страницу.

Задумчиво застыв, и глядя молча вдаль,

он вспоминает вас, — как прошлого частицу.

Вот так рождаются  чудесные стихи,

когда всем сердцем любят искренне и нежно.

Ну, что ещё... Ах, да - последние штрихи:

любовь всегда проходит - это неизбежно.

2017

Тишина

Уже звёзды бледные в небе застыли

на чёрном ковре утомлённого неба.

Все звуки затихли, как парусник в штиле

на море прекрасном, где я так и не был.

Идёт тишина к нам походкою верной,

ночная подруга моих одиночеств,

лечить раскалённые временем нервы,

со мной коротать эти долгие ночи.

Я в ней растворяюсь, как в космосе дальнем,

где время застыло, теряясь в пространстве.

Уходят минуты в молчаньи печальном,

безумно прекрасны в своём постоянстве.

Она очищает от мусора мысли, -

теперь в голове хорошо и просторно.

Ушли и проблемы, лишённые смысла,

ночной тишине подчинившись покорно.

2017

На обломках Империи

Сегодня я выпью не так, как обычно,

не так, как приходится пить каждый день.

Я выпью за тех, кому стало привычно

с усмешкой смотреть на нужду деревень.

За тех, кто сегодня дорвались до власти,

в своём вероломстве не зная границ.

Какую страну разорвали на части,

коварно сплетая узор небылиц!

Пришла вдруг орда непонятного цвета

с фальшивыми лицами сытых зверей.

Я громко кричал, только нету ответа.

Закрыл кто-то веки отчизне моей.

Так выпьем за то, что в итоге осталось:

потухшие взгляды бессильных старух,

людей нищету и за дикую жалость

к правителям нашим, кто к этому глух;

за тех подлецов, что открыли ворота

Империи нашей себе на беду.

Смеялись при этом: "То воля народа!"

Прощайте, Иуды! До встречи в аду.

2017

«Воротишься на родину…»

Воротишься на родину. Ну что ж,

найди попробуй прошлого приметы.

Они – твоя отраднейшая ложь,

забытые в изгнании предметы.

Как хорошо, что некого винить

и не держать в своей душе обиду.

Как хорошо, – её похоронить

уже успели, спевши панихиду.

Пойми, изгнанник, - родине конец.

И пустяками ум пытливый занят.

Купи вина - непонятый беглец,

потом поплачь, возможно легче станет.

Теперь придётся с чистого листа

построить образ огненный и нежный.

А может быть, всё было неспроста,

и ты предвидел случай неизбежный?

Храня в душе обид холодный свет,

вернись назад, к былому нет возврата.

Ответь негромко голосу в ответ:

«Я потерял здесь и жену, и брата».

И на вокзал отправься не спеша

благочестивым, мудрым и смиренным.

Я понимаю, что твоя душа

не рада этим новым переменам.

2017

Весной в деревне

Крестьянин на поле выходит

и смотрит задумчиво вдаль:

«Озимые вымерзли вроде...

Опять пересеивать... Жаль».

Заводит свой старенький трактор.

Дым сизый валит из трубы.

«Кажись, подгорели контакты.

На цепь не хватает скобы».

Идёт огородом к соседу.

Тот гонит как раз самогон.

Они затевают беседу,

используя местный жаргон.

Потом дегустируют смачно

напиток хмельной не спеша.

Вся комната в дыме табачном.

Парит в эмпиреях душа.

Уходит оттуда под вечер,

бредёт, спотыкаясь, домой.

Он счастлив и где-то беспечен.

Как клёво в деревне весной!

2017

«Я не буду лукавить...»

Центон

Я не буду лукавить и эдак, и так;

отвлекаясь от дела и скучного быта,

покажу вам рассвет, когда царствует мрак,

да и слово скажу, что отныне забыто.

Я не знаю, какой начинается век, —

он не очень красив, неудачен, непрочен.

Это слово не модно, но я человек

в этой жизни, на чудо похожей не очень.

Не поймёшь по приметам, кто больше убог

в государстве, где роются люди в помойке,

все привыкли к ухабам разбитых дорог

где и небо мрачней, чем итог перестройки.

Я люблю наблюдать долгий северный год,

где зима обнимает до боли, до дрожи,

где наследуют слуги привычки господ,

где для всех я — никто, сумасшедший прохожий.

Ну, поставьте же крест, не стараясь понять,

отчего я живу с этим миром в разладе.

Как легко здесь себя, да и всё потерять,

замыкаясь в своей неуместной браваде.

2017

Вечер

Я устал от чисел скучных,

от прямых, колючих линий.

Я хочу мотивов звучных

и дыханья нежных лилий.

День прошёл и полночь скоро,

у меня окно раскрыто.

Стихли в доме разговоры,

все слова уже забыты.

Мысли пусть молчат послушно,

на столе зажгутся свечи.

И молитвой простодушной

я закончу этот вечер.

2017

Ледокол

Шёл ледокол, ломая носом льдины,

оставив след узорный за кормой.

Вокруг безлюдность северной равнины,

лишь ветер дует буйный и немой.

Вращался винт, уставший до предела,

был слышен плач изношенных турбин.

Но капитан уверенно и смело

вёл наш корабль над пропастью глубин.

Кричали чайки, проносясь над нами,

что впереди мороз бушует злой.

Он нас скуёт торосами и льдами,

не дав вернуться никому домой.

Но мы упорно восходили к Норду,

пронзая время, достигая цель.

Не понимая нашей веры твёрдой,

рыдала скорбно белая метель.

Как памятник в нетающей пустыне

всем тем, кто сбился с курса, не дошёл,

стоит, засыпан снегом, и доныне

наш старый, в ржавых пятнах, ледокол.

2017

Бывшая

Ты вошла. В переполненном зале

столик наш был вдали - в глубине.

Я топил в тонкостенном бокале

наше прошлое, чуждое мне.

Подошла, и ничуть не печалясь,

заказала Монтес Шардоне.

Ты всегда хорошо разбиралась

в дорогом и хорошем вине.

Я не выдам ни вздохом, ни словом

то, что вижу в больших зеркалах.

Назову себя именем новым,

чтоб в твоих не светиться глазах.

Нас любовь опалила случайно,

но день долгий прошёл и угас.

Только есть у меня одна тайна:

этот вечер последний для нас.

2017

«Шла Муза по пыльной дороге…»

Бывают поэты от бога,

а кто-то поёт ни о чём.

Шла Муза по пыльной дороге,

рассвет задевая плечом.

Таинственно, с грустью молчала,

подол ей крутил ветерок.

В руке она тонкой держала

простой, полевой василёк.

Вдали развевались полотна

окутанных сном облаков.

Ступала нога беззаботно,

в пыли не оставив следов.

Она, улыбаясь, смеётся.

Стихи для неё - лишь игра.

Кому-то всё даром даётся,

другие не спят до утра.

2017

В деревне скучной

По-прежнему живу в деревне скучной,

где в мудрость переходит плавно лень,

где только солнце – друг мой неразлучный,

приходит в гости каждый божий день.

Вокруг пейзаж застыл в глазах надолго,

без лирики и всяческих примет.

Петух поёт, но лишь из чувства долга,

о вечности, приветствуя рассвет.

Здесь даже ум пытливый неспособен

себя занять. Он пуст, как небосклон.

И каждый день себе весьма подобен,

как ропот волн, поющих в унисон.

2017

Вий

В начале безумного нашего века

надеялись люди на новое чудо.

Но вдруг поднялись неожиданно веки

у Вия и он произнёс: «Смерть повсюду...

И кровь будет брызгать лучами с заката,

пустыня гореть, как свеча пред иконой…»

А Бог, — что он может... Смотреть виновато

на мир, где плюют на любые законы.

«И даст смерть и горе здесь новые всходы,

что вдруг расцветут ядовито и буйно…»

Пойдут к нам, в Европу, чужие народы

в уют серых зданий, и будет их — уйма.

«И будет огонь, вдруг упавший на землю,

и жгущий людей, города, даже время...»

Я этим пророчествам горестно внемлю,

жалея в душе современное племя.

«Я вижу, как зреет во тьме воля злая

и хочет наш мир уничтожить навеки…»

Закройте же кто-нибудь, я умоляю,

у древнего Вия тяжёлые веки.

2017

Астрал

Жизнь усердно грызёт беззащитное тело,

сокращая до точки в зрачке горизонт.

Если снова я снова я путаю чёрное с белым,

значит - время внутри делать срочный ремонт.

И тогда вспоминаю про древнюю Йогу,

и меняю реальность на полный покой,

ухожу от нестройного гула людского

в мир незримый дышать неземной пустотой.

Развернётся тогда в тишине бесконечность,

прекратит время свой межпланетный полёт.

И откроет священные тайны мне вечность:

о рождении, смерти, о том - что нас ждёт.

А когда, наконец, выхожу из астрала

с закалённой душой, как Дамасский клинок,

ясно знаю теперь в чём же суть идеала,

и куда мне идти, хоть тот путь и далёк.

2017

Легкокрылые созданья

Легкокрылые созданья

прилетели в старый сад.

Я хожу к ним на свиданья

третий день уже подряд.

Говорят, их нет на свете,

только в сказочной стране.

Говорят, что только дети

видят их, и то во сне.

Только нет нежнее в мире

этих глаз - как изумруд.

И, в туманности эфира,

для себя они живут.

Только дарят им фиалки

аромат и много снов.

А они на звёздной прялке

шьют узор для поясков.

«Полюби» - сказала фея -

«этот светлый, летний день».

«Это глупая идея» -

проскрипел трухлявый пень.

Феи громко рассмеялись

и сказали: «Это вздор!»

Пчёлы сонные боялись

прерывать их разговор.

Вот, уже шалуньи ближе,

миг – и спрятались в траву.

Почему же я их вижу

ясно, чётко, наяву?

2017

«Растёт подорожник у входа…»

Растёт подорожник у входа

в мой тёплый, приветливый дом.

Согревшись лучами восхода,

там феи живут под листом.

Они извлекают из лютни

тебе непонятную грусть.

У них под дождём так уютно,

как в храме изящных искусств.

Ведут там свои хороводы,

тоскуя в своей полутьме.

И, в шуме ночной непогоды,

играют всегда в буриме.

Когда мне слова неподвластны,

на сердце ложится печаль,

у них я ищу рифмы ясность:

прозрачней, чем горный хрусталь.

И ставлю волшебное слово

в строку, вспоминая о них.

Вот так и рождается снова

мой светлый, задумчивый стих.

2017

«О доблестях, о подвигах, о славе...»

Центон

О доблестях, о подвигах, о славе

я забывал на горестной земле.

И потому на радость всей державе

писал стихи о Даме в феврале.

Мело, мело. Метель костры лизала,

событья дня не шли из головы.

Под башней Царскосельского вокзала

я ей сказал: «Букет забыли вы».

Она, пожав с обидою плечами,

сказала: «Нет, они нужнее вам».

Над этими обычными словами

я буду долго думать по ночам.

На полпути к погибели и славе

так ночь была волнующе светла.

Её лицо в изысканной оправе

своей рукой убрал я со стола.

2017

Поэты

Может быть, мы просто дети?

Но на нас - клеймо поэта.

Позабыв про всё на свете,

сочиняем до рассвета.

Нас приветствуют насмешкой.

Глаз пытливый впился в строчку.

Не хочу быть просто пешкой,

незаметной, малой точкой.

У меня разбито сердце.

Горстка пепла вместо счастья.

Но в душе звучит как скерцо

отзвук рифмы с жгучей страстью.

Это что - виденье свыше?

Сны невольно отражаем?

Мы стихи не просто пишем,

а мучительно рожаем.

2017

Осенняя печаль

Конец лета. Спадает жара.

Я не помню, что было вчера

и не знаю, что явится завтра.

Это просто такая пора,

когда в поле туман до утра

и цветут грациозные астры.

Вчера вечером были дожди.

Перемен в этой жизни не жди,

с каждым годом становится хуже.

И всё лучшее — там, позади,

только холод, растущий в груди.

Воробьи пьют водичку из лужи.

Это осень приносит печаль,

затуманив небесную даль,

и укрыв землю жёлтой листвою.

Время в пыль всё сотрёт, даже сталь.

И ему нас не жалко... Не жаль.

Что же делать с осенней тоскою?

2017

Граница

Эти строчки от злости невольно легли

на пустынный простор белоснежной страницы.

Я живу на окраине грешной Земли:

в обнищавшей державе, на самой границе.

Здесь кончается Запад, застряв навсегда

в непролазном болоте коррупции гнойной.

Правят жадность и подлость, короче - орда,

присосавшись к стране, как к коровушке дойной.

На Востоке давно полыхает пожар,

где в тяжёлом дыму молча спят терриконы.

Там соседи наносят «ответный удар»,

разум свой потеряв, наплевав на законы.

И пока слева Запад, а справа Восток,

нам и дальше придётся так жить — под прицелом,

угождать, лебезить и платить всем оброк,

вспоминая геройских дедов между делом.

Оттого прячу паспорт в кармане штанин,

одеваюсь в джинсу, модный блейзер двубортный.

Не завидуйте, люди, ведь я гражданин

сумасшедшей эпохи в стране второсортной.

2017

«Ты уходишь, сжав бледные губы…»

Ты уходишь, сжав бледные губы,

на прощанье сказав: «навсегда»,

не сумев отыскать в однолюбе

ничего, кроме холода льда.

Только знай - это вместе с тобою

жизнь беззвучно уходит моя.

Пусть же тополь заплачет листвою,

если это не сделаю я.

Я тебя никогда не забуду.

Ты уйдёшь – и я тотчас замру.

Может быть, ты уходишь отсюда

мимолётную кончив игру?

Или, может, от жизни устали,

и напрасно мы отдыха ждём?

Только радости нет без печали.

Одиночество легче вдвоём.

Я проснулся. Ты рядом лежала...

И знакомый узор на стене.

Слава богу, ты даже не знала,

что случилось со мной в этом сне.

В занавеске запутался ветер,

опьянённый цветущей весной.

Существует же счастье на свете,

если снова ты рядом со мной.

2017

В деревне

В деревне Бог всегда со мной как тень,

ведь здесь его и юность, и истоки.

К нему идти не надо в храм далёкий,

вставать досрочно, запрягая лень.

Ему понятны крики петухов

и шелест листьев, и язык звериный,

и голос звезд – такой неповторимый,

и даже плач несозданных стихов.

Я это наблюдаю день за днём.

Здесь нет святош, а также атеистов.

И птичий хор напевом голосистым

о том поёт в смирении земном.

Негромок звук скрипящих половиц,

что по ночам меня уже не будит.

Но знаю я – Он был, и есть, и будет,

неразличим среди спешащих лиц.

2017

Банкир

Он был банкир, сидящий на кредитах,

крутил валюту с множеством нулей;

счета в офшорах, банков реквизиты

держал надёжно в памяти своей.

Жена наивна, молода, красива,

с прекрасным телом греческих богинь;

нежна как фея, в меру молчалива,

глаза с отливом в трепетную синь.

Он трудоголик. Пал на землю вечер,

стихает шум в кварталах городских,

спешит домой весь в предвкушеньи встречи,

в плену фантазий эротических.

А к ней мигрень пришла с хандрой и сплином,

причём, уже задолго до него.

Ей не нужны ни тряпки, ни мужчины,

ни секса, денег, в общем — ничего.

Он дверь открыл, а свет горит повсюду,

цветов увядших вонь со всех сторон,

она пьяна и снова бьёт посуду….

Кажись, сервиз на двадцать шесть персон.

2017

Богатые тоже плачут

Снова ринулись вниз индикаторы рынка.

Доу-Джонс в понедельник рекордно просел.

Только вот у меня не жена, а блондинка.

Очень жаль, что мой разум так поздно прозрел.

Неожиданно так возвратилась с курорта,

посетив по дороге "La Grande de Paris",

накупив барахлишка вторичного сорта,

подрывая тем самым мой личный престиж.

Все её чудеса описать невозможно.

А другой в этой жизни ей явно не стать.

У меня же контейнер  завис на таможне.

Сколько стоит?  Вам лучше об этом не знать.

Бизнес мой хоть легальный, но всякого рода,

есть наличка в офшорах, немного богат.

Я же тачки меняю ей каждых полгода,

да и окна выходят на старый Арбат.

Хоть заткнулась бы что ли, трещит как сорока,

ну а деньги сосёт – пылесос отдыхай.

У меня с ней не жизнь, а сплошная морока.

Может в Вегас мотнуться, сказав ей гуд-бай?

А глаза как блестят, опустила смущённо.

Значит, шлялась по клубам опять допоздна.

Мозг выносит неслабо и так извращённо,

но чертовски красива, хоть часто пьяна.

Гардероб поменять хочет, стиль - цвета хаки,

одеяло из шерсти овец Рамбулье…

Пристрелить бы её, эту дрянь, как собаку,

только проще купить от Версаче колье.

2017

Особняк

Глаза с поволокой туманной;

походка, что сводит с ума.

Умея быть нежно-желанной,

мужчин выбирала сама.

Она вышла замуж удачно,

когда подвернулся банкир.

Пейзаж захолустья невзрачный

сменился на сказочный мир.

Элитный посёлок у леса,

забор высоченный вокруг.

И жизнь развивалась как пьеса,

войдя в предназначенный круг.

Ступени из мрамора плавно

ведут с этажа на этаж.

А сколько их – это неважно.

Таков уж сегодня кураж.

К услугам не ванна – джакузи,

интимный, рассеянный свет.

Они там с банкиром в союзе

частенько встречали рассвет.

В быту интроверт был махровый,

своим подчинённым — гроза.

Прислуге приказ дал суровый:

не сметь попадать на глаза.

Подруги — и те под запретом,

таков уж он был нелюдим.

Безмолвием будни одеты,

и так тяжело было с ним.

Питались изысканно вкусно,

забыла, что значит страдать.

Но скучно ей бедной, и грустно,

и некому руку подать.

Не зная, что значит свобода,

врастая в привычный уклад,

потратила лучшие годы,

мечтая вернуться назад.

Сидела б сейчас у подъезда,

молола своим языком, -

привычное, тихое место:

людьми переполненный дом.

А здесь бессловесно и тихо

томишься, не зная зачем.

Малейшую папика прихоть

должна выполнять без проблем.

В шкафу чемодан был дорожный,

внутри полотняный платок.

В нём спрятаны были надёжно

верёвка и мыла кусок.

2017

Зной

Душный зной окутал сад заросший.

Облака куда-то улетели.

Всё затихло, и в далёкой роще

соловей не сыплет в рифму трели.

Плавлюсь я, печали умножая,

даже тень спасти меня не в силах;

словно воск свечи,  безвольно тая,

жар и пламя ощущаю в жилах.

День уходит, изнурённый зноем,

разрешая отдохнуть в беседке.

Сад затих, окутанный покоем.

До земли склонились яблонь ветки.

2017

В ресторане

Мы были в модном ресторане

среди подвыпивших людей.

И каждый час иные грани

я открывал в душе твоей.

Рыдала скрипка, струны пели,

вздыхал и вторил ей рояль.

Вокруг смеялись и шумели,

не понимая их печаль.

Шопена нежные сонаты

звучали в душной полутьме.

А рядом голос пошловатый

бубнил, как поп в своём псалме.

И стало скрипке больно, больно...

Смычок испуганно затих.

И стали ближе мы невольно,

ведь пела скрипка не для них.

Перебирая наши встречи,

ты планы строила для нас.

Какой сегодня дивный вечер!

Какой вульгарный диссонанс...

2017

Читатель

Осень тихо ушла и бушует зима.

Эти строчки диктует мне Муза сама:

«Все уснули давно, только лампа не спит,

освещая поэта, что страстно творит.

Виден явно вокруг быт, попавший в цейтнот,

он привык получать от ворот поворот,

всё стремился наверх, знаменитым не стал,

от бессонниц и пьянок смертельно устал.

Чем же занят поэт в ледяной темноте?

Строчки лезут в тетрадь, только явно не те.

Что-то дунуло в голову с хмурых небес,

и он пишет про осень, деревню и лес.

Не старайся напрасно, сердечный мой друг.

Посмотри в монитор, ещё лучше — вокруг.

Наступил двадцать первый — компьютерный век,

где является в жизнь цифровой человек.

Про деревню писать — это полный отстой.

Ты не Фет, не Тургенев, и не Лев Толстой.

Лучше стал бы фрилансером, ботом в сети, -

в авангарде сегодня почётно идти.

Я устал от черёмух душистых весной,

от берёзовой рощи в деревне родной...

Разорви этот тесный и замкнутый круг,

опиши этот мир, что ты видишь вокруг.

И когда, наконец, станешь с веком на "ты"

говорить, расколов тишину пустоты,

ты подружишься сразу и прочно со мной,

повернувшись к эпохе прошедшей спиной».

2017

Аравийская пустыня

Священный закон Аравийской пустыни

пока запрещает пролить яркий свет.

Тут тайны заветные спят и доныне

под толщей барханов, под тяжестью лет.

Лежат фараоны в богатых гробницах,

проникшие в мудрость вчерашних основ.

А время неспешно листает страницы

пергаментной книги минувших веков.

Застыл молча Сфинкс, не спеша зарывая

тяжёлые когти в хрустящий песок.

На тайны загадочно нам намекая,

он пристально смотрит на Нил, - на Восток.

Под ним существуют подземные залы:

хранилище знаний пришельцев со звёзд.

А их охраняет дракон одичалый,

считая, что каждый - непрошеный гость.

Лежат там останки царей Атлантиды,

и тени живые ведут давний спор.

Ещё есть проход в самый центр пирамиды,

где сердце вселенной живёт до сих пор.

Клянусь я богами, что ныне забыты:

Осирисом, Гором и солнечным Ра, -

где древняя тайна надёжно зарыта

никто не узнает. Ещё не пора.

2017

Полная луна

Звёздною ночью при полной луне

долго я ей любовался часами.

Слышно, как сердце стучит в тишине,

тонкую нить протянув между нами.

Мучает тайно, покой не даёт

это сиянье луны серебристой.

Словно она нашу Землю ведёт

к цели неведомой трассой лучистой.

Путь тот далёк, вереница веков

где-то уже растерялась в дороге.

А впереди – бесконечность часов

с космосом дальним в немом диалоге.

Здесь безграничность диктует закон,

время меняя в свободном пространстве.

Части вселенной звучат в унисон,

замыслом чьим-то придя к постоянству.

Протуберанцы свиваются в жгут,

солнце багровое дерзко венчая.

А за ним россыпью буйно цветут

яркие звёзды, в созвездья сплетаясь.

Мчимся и мчимся в космической мгле

между галактик и звёздных пульсаций.

Сколько ещё нашей грешной Земле

в поисках счастья бесплодно скитаться?

2017

Оптимист

Непутёвую жизнь я свою

разноцветной расписывал краской.

Всё казалось чарующей сказкой,

где легко попадаешь в струю.

Мир прекрасен и полон чудес,

если ты не родился в подвале,

не погиб на дуэли в финале,

не просил ничего у небес.

Неприятности – сущий пустяк,

лишь бы было здоровье с удачей.

(А хотя, все кончают иначе).

Жизнь порой — вопросительный знак.

Пусть сжимается сердце моё,

пусть томится душа в липком зное,

это время сейчас непростое.

Я отдал ему детство своё.

И теперь всё судьба норовит

неожиданный выдать мне фортель.

Мне плевать — я в душевном комфорте.

Оптимист и в аду не сгорит.

2017

«Казалась загадкой волшебной...»

Центон

Казалась загадкой волшебной

жизнь прежняя, что позади.

Но были другим мы враждебны,

завистливы, глухи, чужды.

И вот, на глухом перекрёстке,

сначала мы начали путь.

Презрения холодом жёстким

сумели друзей оттолкнуть.

Старались с усердьем проклятым

свой собственный дом отравить.

Все стены пропитаны ядом,

и негде главы приклонить!

Хвала тебе, вождь с взглядом острым!

Кругом столько много дерьма...

И, пьяные, с улицы смотрим,

как рушатся наши дома!

Отныне стал ад обитаем,

без красок, почти что без слов.

Что делать! Добро собираем

для наших любимых сынов!

Печальная участь скитальцев

даётся судьбой неспроста.

А жизнь… жизнь прошла между пальцев

на пятой неделе поста.

2017

Сидит поэт

Сидит поэт. Потухшим взглядом

глядит куда-то мимо нас.

Он сочиняет! Сладким ядом

мечты пропитаны сейчас.

Его душа парит на крыльях

вдали от тягостной земли.

Ум полон творческим бессильем,

стыдливо гаснущим в пыли.

Бубнит он что-то непонятно.

Простая песня нескладна.

В пустой тетрадке видны пятна

от слёз бессильных и вина.

Должна быть жизнь в стихах воспета,

но только голосом своим.

Ну, вот и все его приметы.

Друзья! Поплачем вместе с ним.

2017

Кружился лист

Кружился лист. Он будет падать,

покинув крону и друзей,

что с ним висели где-то рядом,

застыв в беспечности своей.

Его тревожил дождик редкий,

сквозная тень, что здесь была.

Он стал сухим на мёртвой ветке,

как символ жизни, что прошла.

Впав в желтизну, густой багрянец,

о летнем позабыв тепле,

теперь летит, — такой упрямец,

навстречу ласковой земле.

Он будет там лежать спокойно,

мечтая только об одном:

как сад покроют многослойно

листы узорчатым ковром.

2017

«Люди, люди – что же с вами…»

Люди, люди – что же с вами?

Поменялись вы местами

со зверьём, одев их маски,

без приказа, без указки.

Трудно жить без револьвера

офигенного размера

в мире столь материальном,

безнадёжно аморальном.

Нет ни счастья, ни покоя.

И вонючею трухою

оказалась жизни фаза.

Но ведь нет противогаза.

Как холопу прокормиться,

словно я лесная птица;

словно я не звук – а эхо,

отблеск, тень былого смеха.

Вот, строчу из пулемёта

строчками в лицо блокнота,

кипячусь, да толку мало.

Просто вдруг обидно стало.

2017

Букет роз

Ты уходишь в бездонную ночь,

не сказав на прощанье ни слова:

музы ветреной младшая дочь,

жизни радостной смысл и основа.

Кто мне будет тихонько шептать

с непонятной тоской и волненьем

о любви, чтоб простая тетрадь

отзывалась стихом совершенным?

Так возьми на прощанье ключи,

словно прошлого символ сакральный.

Может быть, как сегодня в ночи,

вдруг вернёшься, мой образ печальный.

Ты вернёшься, как небо к земле:

исхудалой, больной, одичавшей.

Ты ушла... И стоит на столе

роз букет - полумёртвый, увядший.

2017

Ключи от рая

Я политикам больше не верю,

их слова неизменно глупы.

Очень жаль, но навеки потерян

светлый рай для безумной толпы.

Там забор непомерно высокий,

пенье ангелов, светлый покой.

В этой песне прекрасной, далёкой

явно слышно, что ты здесь чужой.

Не стучись в эти тесные двери,

ключник Пётр непреклонен  и строг.

Лишь младенцы и робкие звери

могут смело ступить на порог.

Кто тот Пётр – достоверно не знаю,

может быть, это просто клише.

Только верю, что ключик от рая

я ношу в своей вечной душе.

2017

«Мне кажется порой…»

Мне кажется порой, когда с похмелья злой,

я мог бы сочинять прекрасные сонеты;

и ставить строчки в строй с мучительной тоской,

встречая за столом осенние рассветы.

Но ангел мой устал, а может быть пропал,

фатально не прочтя судьбы моей страницы.

Сырой полуподвал, с работою завал,

а мне ведь, как-никак, давно уже за тридцать.

Я просто программист, заядлый пессимист,

и звёзды на меня всегда глядят с укором.

Вот почему мой лист опять безгрешно чист,

и букв неровный ряд появится нескоро.

2017

«Без отдыха дни и недели...»

Центон

Без отдыха дни и недели,

и сердце сжимает тоской.

Мне сердце расплавить хотели

слова, что сливались строкой.

Всего-то: рука и страница,

и дум непонятных штрихи.

Да спит непробудно столица,

и ночи темны и глухи.

Вот только замучат доценты

ни в чём не повинных ребят,

разложат стихи на фрагменты

с набором длиннейших цитат...

Играют текучие блики

в листве, не оставив следа.

Молчите, проклятые книги!

Я вас не писал никогда!

2017

Забрали всё

Забрали всё. В измученной стране

прошёл тайфун чудовищный и буйный.

И брат - как враг, явившийся извне,

войной наполнил праздники и будни.

А сердце спит – не радо ничему.

Как странно кровь во мне похолодела.

Мир превратился в мрачную тюрьму,

где усыпляют разум мой умело.

И только совесть яростно бурлит,

как будто ищет ясного ответа:

ну почему очередной бандит

опять остатки пилит от бюджета?

И сколько нужно им ещё украсть,

чтоб родине закрыть навечно веки?

Но что сильнее, чем над жертвой власть...

Причём тут Бог? Всё дело в человеке.

2017

Ямб

За что мне дорог ямб беспечный,

другим размерам вопреки:

простой, торжественный и вечный

хозяин сладостной строки?

Слова послушные он скромно

назначит в чёткий, тесный строй.

Как будто сердце бьётся ровно,

звучит напев для нас с тобой.

Размеров предок незаметный,

поэтам многим верный брат, -

им увлекались беззаветно

всех классиков неровный ряд.

Я помню – в детстве, засыпая,

я слушал сказок переклик,

где жили: рыбка золотая,

учёный кот, изба, старик.

Он словно ландыш на опушке,

где ветер треплет лопухи.

Да, - им писал и смуглый Пушкин

свои бессмертные стихи.

2017

Ветер

Злую шутку сыграл со мной ветер:

нашептал мне однажды о том,

что встречается счастье на свете

в этом мире - опасно большом.

Только где же искать это счастье?

Не ответил мне ветер тогда.

Полетел с затаённою страстью

ивы нежно ласкать у пруда.

Он ромашки целует на поле,

льнёт к деревьям, волнует траву,

жаждет неба, простора и воли,

улетая потом в синеву.

Может быть, счастье именно в этом:

быть, как ветер полей, озорным.

Почему же я медлю с ответом,

голосам уступая иным?

2017

«Вот, опять появляются тени…»

Вот, опять появляются тени

и уходят, кого-то кляня.

Я прошу - не садись на колени,

ничего не проси у меня.

Обещала, что будет послушна,

и глаза были в нежную синь;

всё смотрела, да так простодушно,

словно солнце в окошках витрин.

Отшумело недолгое лето.

Землю скрыли сухие листы.

Но не смей говорить мне про это:

как любила поэзию ты.

Я не буду петь нежно и тонко,

неспособный бездумно любить;

потому, что ты душу ребёнка

захотела в тюрьму посадить.

И, насмешек твоих не приемля,

хоть они и невинно тихи,

я прошу: опустись ты на землю...

И ужасные выбрось духи.

2017

Стоянка

Железные кони стоят под навесом,

сквозь грусть вспоминая пыль дальних дорог.

На взмахи фасадов смотря с интересом,

они ищут к бегу малейший предлог.

Забыл их хозяин. Застыв на асфальте,

они здесь ночуют, они здесь живут.

А им бы лететь скоростной магистралью,

совсем не считая счастливых минут.

Что может быть лучше пустынной дороги

и ветра струи в лобовое стекло.

Но редкое счастье коснётся немногих,

а если коснётся, – считай повезло.

2017

«Казалось бы...»

Казалось бы – что здесь такого?

«Лист жёлтый упал на траву...»

Какое для осени слово

украсит узором  канву?

Златая у Пушкина осень,

но хмурой её Блок считал.

Любой здесь эпитет несносен

в попытке найти идеал.

Она безразлична к поэтам,

что ей дифирамбы поют,

пытаясь нехитрым портретом

представить теченье минут.

В её красоте величавой,

что видит внимательный взгляд,

есть сладость и горечь отравы

тех лет, что так быстро летят.

И радость в душе утомлённой

легко переходит в печаль,

когда ветер, в осень влюблённый,

уносит лист в ясную даль.

2017

Ноутбук

И снова я в отчаянной отваге

терзаю свой потёртый ноутбук.

Как много мук досталось бедолаге

от набранных и стёртых лишних букв.

Опять весна приходит и уходит,

одев деревья в роще теневой.

Я постигаю сходство в антиподе,

где в мониторе виден облик мой.

За каждой буквой – целый рой страданий,

сомнений мука, недоступность слов,

обманчивых, неясных ожиданий,

где каждый день был неподдельно нов.

Мы с ним делили трепет вдохновенья,

печаль души, мыслишек дребедень.

Зато меня он приучил к терпенью,

прощая всё — включая даже лень.

2017

«Лишь бы ворчать…»

Лишь бы ворчать… Только сердце устало.

Родина есть и её вдруг не стало.

Солнце сияло, но скрылось за тучей.

Карлик горбатый забился в падучей.

Тут тараканы сквозь узкие щели

выползли дружно, наметили цели

и растащили – до капли, до крошки

всё из избушки на курячьих ножках.

Двинулись дружно тяжёлые танки,

хлынули деньги в распухшие банки.

Будто бы в шапке они – невидимке.

Лихо взымают с меня недоимки.

Я же, замызганный житель обочин,

вижу прекрасно, как мир стал непрочен.

Стал он какой-то козлино-звериный.

Поздно искать неурядиц причины.

Вот, существую с улыбкой безверья,

тихо печалясь за запертой дверью.

Вьюжит позёмкой в степи дикий ветер.

Вырвались вдруг из меня строчки эти.

2017

«Нету радости...»

Нету радости, мира, покоя -

просто время сейчас непростое:

истеричность дурных новостей

и нахальство незваных гостей.

Впору лечь, замереть, не вставая,

под колёса ночного трамвая,

потом в омут нырнуть с головой,

бедолагу являя собой.

Дорогая, прости за молчанье,

поцелуй меня в лоб на прощанье,

осени на дорожку крестом.

Я лежу неподвижно, пластом.

2017

Ангел мой

Не знаю сколько жить ещё осталось.

В окне чуть брезжит серый, скучный день.

А жизнь была, иль только показалась,

как тень густая в кепке набекрень…

Я отплыву в назначенные сроки

к другим - небесным, дальним берегам.

Легко заплачет ангел одинокий,

благословив дорогу к небесам.

Он был со мной без видимой причины,

стоял всегда незримо за плечом.

И, как художник создаёт картины,

творил меня, забыв об остальном.

А дни текли неровной вереницей,

неотвратимо таяли вдали.

Ах, ангел мой, печально-бледнолицый,

как много дел закончить мы могли…

Не оставляй меня в дороге дальней,

прости за всё, как я другим простил.

Ты почему сейчас такой печальный,

в сиянье двух своих незримых крыл?

2017

Ива

У берега речки, над тихой водой,

плакучая ива склонилась, мечтая;

на воду глядела, любуясь собой,

застыв в тишине и печально кивая.

О днях невозвратных с щемящей тоской

ей волны шептали, сплетаясь друг с другом.

Русалки под нею искали покой,

играя беспечно, кружась ровным кругом.

Полночной порой загоралась Луна,

в седые узоры её одевая.

А травы густые вокруг, — как стена,

к ней льнули покорно, легко обнимая.

К ней ластился ветер прохладный и мгла,

туман прикасался порою игриво.

Она, засыпая, к воде прилегла,

блаженством полна, улыбаясь счастливо.

2017

О себе - коротко

Прочтя Мандельштама от корки до корки,

я понял – нигде, от Москвы до Нью-Йорка,

не видеть удачи, признания, славы.

Пишу только в стол, для себя, для забавы.

В окошко летят сквозняки ниоткуда.

Жена бьёт посуду и разные блюда;

привыкла – чуть что, так заламывать руки,

кричать на меня неприличные звуки.

Но я всё терзаю мозгов своих силу,

как будто бы рою отважно могилу.

В тетрадку пихаю мыслишки и жесты.

Не жизнь, а фанера из кровельной жести.

А ведь говорила мне в юности мама:

«Учись хорошо, не сутулься упрямо,

пойди в олигархи, хотя бы в артисты».

Но в дырах пальто - как халат у буддиста.

Я мог бы писать терпеливо и долго,

но только попался в объятия долга:

обеты семейные, дети повсюду,

ещё рифмовать... обещаю – не буду.

2017

«Надеваю свой плащ...»

Надеваю свой плащ, и является осень,

отделив редкий лес занавеской дождя.

Ветер в листьях шуршит, их неспешно уносит,

постоянством своим никого не щадя.

Ты прости меня, осень, — я с детства ленивый,

не брожу по ночам, не слагаю стихов;

безразличны роскошные мне переливы

листьев смятых вокруг молчаливых цветов.

Я смотрю, как стекают тягуче и вяло

серебристые капли, скользя по стеклу.

Что же осень, забыв, ты у нас потеряла,

возвращая поэта к его ремеслу?

2017

«Устал я верить жалким книгам...»

Центон

Устал я верить жалким книгам

таких же розовых глупцов.

Душа молчит, – и внемлет крикам

моих пророческих стихов.

Они из плесени, из сора

растут, не ведая стыда.

Но осуждающие взоры

того не знают никогда.

Я твёрдо знаю: в книгах – сказки,

искать напрасно в них ответ.

И тихо шепчет маска маске,

что к Петербургу рифмы нет.

2017

Соловей

В ветвях соловей пел негромко, но сладко

о душах влюблённых и чистой мечте,

о звёздах, что бродят по небу украдкой,

о бледной Луне и её красоте.

А голос его чуть дрожал ночью тёмной,

кружась, разносился, хрустально звеня.

И тени застыли в тиши спящих комнат,

волшебные звуки безмерно ценя.

И ветер в саду застеснялся невольно,

затих, наслаждаясь прекрасным певцом.

Мелодия длилась, — а сердцу так больно,

как будто мы плакали с ним об одном.

Я понял тогда, что есть счастье на свете,

не в тех его странах я просто искал,

забыл жизни часть и мелодии эти...

Но тут соловей в темноте замолчал.

2017

Я живу на Парнасе

Я живу на Парнасе, при храме,

где беспечно пасётся Пегас,

и, согласно широкой рекламе,

прихожу к рифмачам в нужный час.

Отвечаю за свет вдохновенья,

когда людям выдумывать лень.

Посылаю ночные виденья

тем, кто в трансе блуждает как тень.

Солнце светит в просвет колоннады,

луч ударил по лире моей.

Нету большей на свете награды,

чем мгновенье с богиней твоей.

Очень жаль, но последнее время

не нужна я уже никому.

Появилось могучее племя,

что-то пишут, а что – не пойму.

Что ж такое с поэтами стало,

не зовут погостить вечерком.

Я ведь Данте стихи диктовала,

да и Пушкин со мною знаком.

Пригласи вечно юную даму

к себе в гости – мой смелый поэт.

Не терзай ноутбук свой упрямо,

всё пытаясь найти там ответ.

Я не все рассказала поэмы.

Я сияю в небесном огне.

Вознесёшься победно над всеми,

если вспомнишь порой обо мне.

2017

Мы будем вместе

Мы будем вместе, будем мы одни,

годами наших чувств не называя.

Узнаем через считанные дни,

что символ жизни — линия кривая.

Отгородимся дамбой от друзей,

чтоб каждый день был нов и снова светел;

и, оставаясь в памяти твоей,

они все были россыпью соцветий.

По воскресеньям будут пироги,

не жизни цель — от скуки только средство.

И пусть нам позавидуют враги,

любовь с едой хорошее соседство.

Мы заведём с тобою огород,

поняв душой значение природы.

И, в лёгкие впуская кислород,

узнаем о секретах всех погоды.

Потом мы будем медленно стареть

как ты всегда хотела – только вместе.

Я буду вредным только лишь на треть,

и тяготеть к подспудным формам лести.

Но это, впрочем, только лишь мечты.

Мы молоды, сильны и одиноки.

Боюсь, ещё пока не знаешь ты

того, кто молча пишет эти строки.

2017

Снова осень

Когда мне скучно, — между сном и сном

люблю марать листы в тетради толстой,

терзая грусть в стихе очередном,

когда кружится лист багряно-жёлтый.

И я сидел у краешка стола,

а за окном бесчинствовала Осень,

поколдовать настойчиво звала,

но в магии нескромный взгляд несносен.

Она в окно бросала горсти слёз,

стянула вниз разгневанные тучи...

Я вышел в дверь, и тихо произнёс:

Ты не сердись, ведь я тебе созвучен.

Как хороша в сиянии лучей, -

нежна, светла в пленительной прохладе.

Теперь довольна, что я снова с ней,

а не рисую глупости в тетради.

2017

«Не повторяй - душа твоя богата...»

Центон

Не повторяй - душа твоя богата -

она слиянье сердца и ума.

Возможно, и поэзия сама -

из слов забытых новая цитата.

Я мыслил: вы, как звёзды там — на небе,

в один сплетаясь правильный узор,

между собой ведёте разговор

пока не выпадет счастливый жребий.

Стихам своим давно я знаю цену.

Мне жаль их, бедных, только и всего.

Но где-то там они до одного

уже готовы выйти вновь на сцену.

2017

«Я с поэтами не дружен...»

Я с поэтами не дружен,

у меня настрой иной.

И читателю не нужен -

все обходят стороной.

На продавленном диване

тормошу свою судьбу.

Жизнь проходит как в тумане,

отпечатавшись на лбу.

Обожаю мыслить лёжа,

как Обломов в старину.

Не поэт – но всё же, всё же...

хоть на что-то намекну.

Одевая мысли в слово,

я терзаю рифмой слух.

Но пропала строчка снова,

ночь темна и разум глух.

Где святое вдохновенье,

где избытки красоты?

Мимолётное виденье -

затерялось где же ты?

Я поэтов ненавижу

со стихами и собой.

Только к небу стал я ближе,

да и к раю – надо мной.

2017

Засилье идей

Я живу в странном веке. Засилье идей

переполнило склады, ума, Колизей.

То бишь, время Фейсбука – от слова прогресс.

Но за новым айфоном не виден мне лес.

Я в трёх соснах брожу, не заметив пейзаж,

и мотает на ус время длинный мой стаж,

вжился очень легко, изучив эту роль.

Но в душе пустота, - жирный с дырочкой ноль.

И трагедия вдруг превращается в фарс.

Бесконечность видна теперь только анфас.

Этот век, этот мир, эта масса людей

устремляется в пропасть быстрей и быстрей…

Я найду доски, гвозди – построю забор,

не замечу прогресс, даже глядя в упор,

буду только следить за движением дней

вдалеке от истории новых идей.

2017

Долгожданная осень

А в этом году долгожданная осень

не очень спешит нам туманить огни,

плести паутинки среди грустных сосен,

раскрасить в багрянец унылые дни.

Она задержалась в ночи на распутье

трёх сказочных, дальних, безвестных дорог,

не в силах понять, что является сутью

работы её в предназначенный срок.

А я выхожу каждый день за ворота,

смотрю напряжённо в бесстрастную даль,

забыв про простуду, другие заботы...

И снова потерянных дней очень жаль.

2017

После смерти

Наверно, после смерти — пустота.

Но я туда попасть ещё не скоро

надеюсь, ведь последняя черта

сокрыта для опущенного взора.

Но вместе с тем я верю в пустоту,

где мир возник, – хвала тебе, поспешность!

И только там покой я обрету,

сменив свою действительную внешность.

Ну а пока командую губам

произнести беспомощно: "не надо".

Я знаю, — Рай достанется не нам,

и ничего нет хуже мрака Ада.

2017

Глубокий смысл

Глубокий смысл в любое время года

имеет всё, что видишь ты вокруг.

И дарит знаки мудрая природа

тому, кто выйдет за привычный круг.

Весь этот мир – божественная тайна,

возникший в непроглядной, вязкой тьме

из капель слёз, пролившихся случайно

Того, кто в сердце, мыслях и уме.

И только Он подарит из каприза

кому-то рифму свежую во сне,

кому-то пальмы, лёгкий шёпот бриза,

кому-то радость с истиной в вине.

2017

У камина

Была весна. И у камина

сидели мы опять вдвоём.

Кончался день и вечер длинный

явился затяжным дождём.

Огонь горел. Уже поленья

пылали, сумрак разогнав.

Сливалась тень с другою тенью,

являя свой беспечный нрав.

Летели искры то и дело

и замирали на полу.

А ты сидела и смотрела,

но не в огонь - а на золу.

О чём ты молча вспоминала?

Чьи лица плыли пред тобой?

Вокруг тебя всегда витала

святая тайна, ангел мой.

Любовь... Как первобытно-грубо

она владеет жизнью всей.

Чем больше женщину мы любим,

тем меньше знаем мы о ней.

Тут ум бессилен - только тело

познать способно как-то вас.

Куда же молча ты смотрела,

когда весенний день угас?

2017

Билет в средневековье

Хорош прогресс, но доза велика.

От гаджетов мутит уже слегка,

а человек растерян, загнан в угол.

Как этот мир, похоже, измельчал.

Душа стремится ночью на вокзал,

чтобы уехать — путь подскажет Google.

Мне кажется: под солнцем счастье есть,

пусть не сегодня, где-нибудь, не здесь...

Хочу купить билет в средневековье

затем, что жизнь сегодня и  сейчас

дрожит от страха, глядя прямо в нас,

и отвечает явно нелюбовью.

Кругом болото — тишь да благодать,

зато своё, чего ещё желать?

По телику накрашенная дура

поёт о главном, только не о том,

бандит спокойно здравствует с ментом,

пирует мразь под соусом гламура.

И, маясь снова в будничной тоске,

и видя — мир висит на волоске,

не отягчая душу чувством долга,

я отмеряю ровно двести грамм

и заливаю внутрь без мелодрам.

Вот, полегчало, - только ненадолго.

2017

«Летели смелые снежинки…»

Летели смелые снежинки,

как дивный сон

на крыш узоры, тротуары

со всех сторон.

И засыпало сосны снегом,

и глыбы льда,

следы, дворы, машины, реки –

и города.

Так было тихо и спокойно.

И гаснул день.

На землю сумрак опускался

и светотень.

Ещё немного, два мгновенья…

Вот день погас.

А снег сиял под звёздным небом,

влюбившись в нас.

2017

Мысли

«Мне мысль подвластна!» Это ложь.

Её возьми, отдай, помножь,

займи кому-то напрокат,

а будет тот же результат.

Она блуждает в голове,

в округлом сером веществе,

внутри тончайших капилляр,

как наказанье - или дар;

томится тайно в темноте,

кружась, как будто конь в узде.

За ней встаёт другая вдруг,

сплетаясь в цепь, неровный круг.

И их всё больше... Их полёт

то что-то шепчет, то поёт;

то понеслись куда-то вскачь,

то вдруг исчезли – хоть заплачь.

От них остался только след,

косноязычный, смутный бред.

И ты не знаешь, что сказать,

вдруг потеряв над ними власть.

Тогда загадочно молчи,

не подбирай к словам ключи.

«А вдруг сказать хочу я?» Что ж,

пусть прозвучит о мыслях ложь.

2017

«В саду с густой травой…»

В саду с густой травой янтарный одуванчик

внезапно стал седым и как-то покруглел.

Идёт, идёт весна, хоть путь ее обманчив.

Ни слова о любви! Поставим здесь пробел.

О ней я не скажу ни словом, ни намёком.

Высокопарным быть не модно уж теперь.

Но стонет соловей на ветке недалёко.

Поёт он о… (пробел) и горести потерь.

Бежать, скорей бежать из сада без оглядки,

беспомощно рыдать о чём-то до утра.

И плыли в никуда слова опять в тетрадке,

который день подряд, сегодня – как вчера.

2017

«Когда терзает сердце боль…»

Центон

Когда терзает сердце боль, —

то спутник страха и паденья.

Вся жизнь моя - моя лишь роль,

бессмыслица, исчезновенье

из краткой памяти вещей,

дней безымянных перекличка...

Вся глубь тоски в душе моей —

моя застывшая привычка.

Но опрометчивой толпе

герой действительный не виден.

Я буду плакать о тебе,

но никому тебя не выдам.

2017

«Проснулся сегодня...»

Проснулся сегодня, а в поле туманно.

На сердце с утра грусть легла без причины.

Ах, да – это осень пришла к нам нежданно,

раскинув в лесу ткань седой паутины.

Она нам рисует отважно и смело

молчащий пейзаж, очарованный дымкой,

смешав увяданья оттенки умело,

оставив в альбоме коллекцию снимков.

И будут листы ещё падать на землю,

гореть на закате лохматые тучи...

Я осень как дивное чудо приемлю

и счастлив, что снова в душе с ней созвучен.

А ветер, набегавшись за день по саду,

заснул ненароком, — лежит и не дышит.

Как всё-таки мало для счастия надо:

бревенчатый дом, да и аист на крыше.

2017

«Нагадала мне цыганка…»

Нагадала мне цыганка:

«Быть счастливым не дано…»

И теперь сорвало планку:

похмелившись спозаранку,

пью дешёвое вино.

По квартире черти бродят,

пляшут лихо на столе,

словно ангелы гундосят,

изощрённой ласки просят,

неохватные в числе.

Третьи сутки ни росинки

и ни зёрнышка во рту.

И рисуют мне картинки

эти черти без заминки,

восполняя пустоту.

Лихо пляшет праздник смерти

и кружится карнавал.

Нет, вы верьте иль не верьте,

в этой буйной круговерти

мой рассудок мутным стал.

А с цыганками до смерти

отношения прервал.

2017

Камни

Время собирать камни,

и время разбрасывать камни...

Книга Екклезиаста

За годом год идёт легко, неторопливо,

но время не даёт мечте высокой власть.

И я всё собираю камни терпеливо,

поняв умом своим, что жизнь не удалась.

Я жду приход волны, высокой и попутной,

что понесёт меня к лазурной глубине

из заводи, что спит, — обманчивой и мутной,

от страхов, что во мгле покоятся на дне.

Любовь уже прошла, а ненавидеть рано,

смеяться нет причин, и нечего терять.

Кто утолит мне боль, и кто залижет раны,

и сможет у людей их души поменять?

Но время истекло и приглушённый ропот

сказал, что час настал, и дрогнули огни.

И я пошёл с толпой и, вспоминая опыт,

с собою камень взял, как взяли и они.

2017

Июль

Почти прошёл Июль, не требуя награды.

На горизонте осень с грустью вековой.

Об этом мне сказал подсолнух у ограды,

насмешливо кивая рыжей головой.

Короче станут дни, прохладой вдруг повеет,

слепящий солнца луч сквозь тучи не пройдёт.

А чем ты старше, дни быстрее и быстрее

свой совершают бег, стремительный полёт.

Июль в последний день расплакался дождями,

ворчит далёкий гром в гармонии со мной.

Сырой туман вдали поднялся над полями,

и Августа приход не виден в час ночной.

2017

Что нужно для счастья?

Что нужно для счастья? Кусочек земли,

три грядки под домом да небо вдали;

костра трепетанье под сизый дымок,

где алые искры ведут диалог;

ещё соловья непонятную грусть,

что знает секреты любви наизусть;

а в небе ночном – миллионы светил,

которых достигнуть пока нету сил;

большой и взъерошенный, с пчёлами, сад,

цветы у крылечка – живой аромат...

И чтобы любимая знала о том,

что здесь её счастье... Что здесь её дом.

2017

«В облаках снежинкам тесно…»

В облаках снежинкам тесно:

вьются, падают лениво.

Снег идет почти отвесно,

утомительно-красиво.

Вдруг быстрее заплясали,

на ветру легко порхают.

И спокойно, без печали

на твоих ресницах тают.

Поцелуи губ незримых

прилетели ниоткуда.

Этот миг неповторимый

я запомню - словно чудо.

2017

«Как кони медленно ступают...»

Центон

Как кони медленно ступают,

как мало в фонарях огня!

И безнадёжно угасает

закат весь в отблесках огня.

Я так же беден, как природа,

и так же прост, как небеса.

Но с неживого небосвода

звучали чьи-то голоса.

Призывный голос слышу ясно,

душе понятен твой язык.

Но незачем богов напрасно

переставлять даже на миг.

Пусть светит месяц бездыханный

на небе мертвенней холста.

Позволь же быть и мне туманным,

как сердца детского мечта!

2017

«На небесах засилье хмурых туч...»

На небесах засилье хмурых туч.

Приходит ночь, а мне опять не спится.

Не озаряет вдохновенья луч

в моей тетради чистую страницу.

Вокруг меня на полках стопки книг,

написанных, увы, совсем не мною.

Из них одну лишь истину постиг:

что жизнь всегда проходит за спиною.

Мои мечты за гранью прошлых дней

за мной следят с безмерным сожаленьем.

Но я уже давно сроднился с ней, -

с поэзией, дающей нам забвенье.

Вот так всегда бывает, если ты

меняешь мир волнующий и странный

на пожелтевшие давно листы

избитых фраз под дымкою туманной.

2017

«Повернусь я к эпохе спиной...»

Повернусь я к эпохе спиной,

переполненный горечью жгучей,

обходя за версту стороной

все препятствия жизни дремучей.

Не умнеют глупцы никогда,

потеряли лгуны чувство меры,

не спешит известить нас звезда

о ребёнке под сводом пещеры.

Приближается год роковой:

катастроф, мятежей и безумий.

Хорошо, что покуда живой,

хоть на вид неприлично угрюмый.

Обойдёмся пока без имён.

Тихий ропот звучит ещё глухо.

Череда переломных времён

не затронет свободного духа.

Всё трудней различать голоса

в деловой суете серых будней.

Дайте мне ещё хоть полчаса, —

улетаю на остров безлюдный.

2017

«Я стану другой...»

Я стану другой, и иные мотивы

мне лягут на плечи осенней порой.

Заботливо время пополнит активы,

и жизнь снова станет весёлой, простой.

Виною всего – золотистая осень

с избытком бессмертным немой красоты.

И только лишь ветер бывает несносен,

когда обрывает с деревьев листы.

Пока колдовство её нам не обуза,

а длинные ночи ещё впереди.

Но это же осень... Ты чувствуешь, муза,

как холод растёт, разливаясь в груди?

Не мучь меня, осень, скользя утомлённо,

не сыпь свои слёзы в задумчивый сад.

Как степи безлюдны, как небо бездонно;

и как журавли, улетая, кричат...

2017

И снова про любовь

Протрещала однажды сорока,

что любовь существует на свете.

Начиналось с простого намёка,

завершилось на бледном рассвете.

Нам открылась чудесная тайна

и уснуло счастливое время.

Что возникло как будто случайно,

понеслось по накатанной схеме.

Были мы, как глупцы, безрассудны.

Так закончились муки поэта.

Дальше будут одни только будни,

только стоит ли дальше про это?

2017

«Черти бродят по квартире…»

Черти бродят по квартире,

несмотря на яркий свет.

Лак облез на дряхлой лире,

вдохновенья снова нет.

Из щелей в панельном доме

ветер дует без затей.

Задубели мысли в коме,

где-то в памяти моей.

На столе – пустых бутылок

неподвижный ряд стоит.

Кровь бурлит и бьёт в затылок,

взгляд бессмысленный – в зенит.

Сердце бьётся гулко-гулко,

болью ноющей, тупой.

Скоро буду в переулке

клянчить деньги на пропой.

Не хочу уже ни рая,

да и ада не боюсь.

Я дошёл совсем до края,

не живу – а лишь кажусь.

Никому давно не нужен,

даже Музы нет своей.

Но зато я с ямбом дружен!

Правда, в этот раз – хорей.

2017

Первый день октября

А завтра уже первый день октября.

О чём говорит эта скромная дата?

Подходит зима, и надеяться зря

на милость природы. Тут дальше цитата:

«Часы непрерывно идут и идут,

но боль затухает обычно с годами».

Чем ближе весна, тем её больше ждут,

не видя того, что уже рядом с нами.

Не будем пристрастны к холодной зиме,

хоть что-то и есть тут от белой больницы.

Пускай она даст на себя резюме,

чтоб в ней мы смогли до весны раствориться.

2017

Ангел

Предчувствие осени давит на плечи.

На небе клубятся вдали облака.

Не стоит судьбе своенравной перечить,

взирая с улыбкой на жизнь свысока.

Несёт меня вдаль дней обычных теченье,

а мимо проносятся тенью года.

Так кто же откроет моё назначенье

пред тем, как иссохнет вода навсегда?

Лишь ангел летящий, блаженно-влюблённый,

чью тень я всегда ощущал за спиной,

мог видеть мой путь, избирая законы,

дышать моей болью, печалью одной.

И он приходил ко мне в снах безмятежных,

и слёзы блестящие тихо ронял.

Так что же он видел в просторах безбрежных?

Какой он искал для меня идеал...

2017

Конспирология

Схоластика нам затрудняет победу,

когда мы плутаем по ложному следу.

Мыслителю свойственна ясность ума,

хотя измельчали все люди весьма.

Нам ставят корыстные, ложные цели,

чтоб каждый был явственно виден в прицеле.

И в этом лукавство и точный расчёт.

Раб будет безвольным, когда час придёт.

В глобальных проектах участвуют страны,

в которых имеются тайные планы.

Правительство там заседает в тени —

одно на весь мир. Честолюбцы они.

А людям простым дали зрелищ и хлеба.

Зомбируют всех, кто поверил им слепо.

Пусть будет счастливым любой человек,

живущий послушно в безжалостный век.

И в этом вся суть и нюансы прогресса

с побочным явлением жёсткого стресса.

Хоть будет и долгим извилистый путь,

но к цели конечной дойдёт кто-нибудь.

2017

Ложь

О, как приятен сладостный обман:

любви двойник и вечности ровесник,

такой же зыбкий, мутный, бестелесный,

как над полями пасмурный туман.

Кругом все лгут, и я давно привык,

что краски дня мне ложь бесследно стёрла.

Слова пустые извергать из горла

устал изрядно грубый мой язык.

Ведь ложь и правда, в сущности одно

для тех, кто в этом свете заплутали,

а верить и надеяться устали.

Они уже обмануты давно.

2017

«Идёт озябшая душа…»

Идёт озябшая душа

покорно за уставшим телом.

И добрый ангел не спеша

летит за ними в небе белом.

Он так печален, одинок…

В глазах – улыбка сожаленья.

Твой обоснованный упрёк

я принимаю без сомненья.

Ты явно злишься на меня

за лень и вечное безделье,

и за отсутствие огня

в стихах, написанных с похмелья.

Виной всему – усталость лет

и груз тоски многоэтажной.

Слабеет в сердце бледный свет.

Но, впрочем, - всё уже неважно.

2017

Диванные войска

Вдали корабли показались врага,

и хочется громко воскликнуть: «Ага!»,

поднять перископ и устроить салют,

да только мешает домашний уют.

Мы воины Света и дети ЖЖ,

стоим на незримом для глаз рубеже.

И только придёт приказание "Фас",

острейшим пером поразим всех в анфас.

На свалку истории пустим совок.

На Трампа наденем тугой поводок.

Пусть катится в гетто тупой нищеброд.

А к геям у нас нестандартный подход.

Мы дружная стая беззубых волчат.

Когда мы рычим, остальные молчат.

Любого порвём в пять секунд на куски,

и нам не страшны ваши злые плевки.

Потом будет стрелка, приходит admin,

и денежку мне достаёт из штанин.

Сегодня мы в моде, ещё бы — мейнстрим.

(С продажной душонкой и взглядом пустым).

2017

«Поэт отчаянно мечтал...»

Поэт отчаянно мечтал,

ища восторг и свежесть слова.

И он нашёл свой идеал,

когда услышал голос снова.

Какая разница - кому

принадлежал тот голос нежный.

И даль привиделась ему,

покой в гармонии безбрежной.

И, как в газетный репортаж,

слова безропотно вставали

в обойму строк, забыв кураж,

блестя огнём клинка из стали.

2017

Content

Снегирев Влад Осколки разбитого неба

Строгая Муза

Матрица

Он вас любил

Тишина

На обломках Империи

«Воротишься на родину…»

Весной в деревне

«Я не буду лукавить...»

Вечер

Ледокол

Бывшая

«Шла Муза по пыльной дороге…»

В деревне скучной

Вий

Астрал

Легкокрылые созданья

«Растёт подорожник у входа…»

«О доблестях, о подвигах, о славе...»

Поэты

Осенняя печаль

Граница

«Ты уходишь, сжав бледные губы…»

В деревне

Банкир

Богатые тоже плачут

Особняк

Зной

В ресторане

Читатель

Аравийская пустыня

Полная луна

Оптимист

«Казалась загадкой волшебной...»

Сидит поэт

Кружился лист

«Люди, люди – что же с вами…»

Букет роз

Ключи от рая

«Мне кажется порой…»

«Без отдыха дни и недели...»

Забрали всё

Ямб

Ветер

«Вот, опять появляются тени…»

Стоянка

«Казалось бы...»

Ноутбук

«Лишь бы ворчать…»

«Нету радости...»

Ангел мой

Ива

О себе - коротко

«Надеваю свой плащ...»

«Устал я верить жалким книгам...»

Соловей

Я живу на Парнасе

Мы будем вместе

Снова осень

«Не повторяй - душа твоя богата...»

«Я с поэтами не дружен...»

Засилье идей

Долгожданная осень

После смерти

Глубокий смысл

У камина

Билет в средневековье

«Летели смелые снежинки…»

Мысли

«В саду с густой травой…»

«Когда терзает сердце боль…»

«Проснулся сегодня...»

«Нагадала мне цыганка…»

Камни

Июль

Что нужно для счастья?

«В облаках снежинкам тесно…»

«Как кони медленно ступают...»

«На небесах засилье хмурых туч...»

«Повернусь я к эпохе спиной...»

«Я стану другой...»

И снова про любовь

«Черти бродят по квартире…»

Первый день октября

Ангел

Конспирология

Ложь

«Идёт озябшая душа…»

Диванные войска

«Поэт отчаянно мечтал...»