Виктор Иванников

Не сдаваться, бороться и побеждать. Том 2. Продолжение борьбы

Invia virtuti nulla est via

(Для мужества нет непроходимых дорог)

Том 2. Возглавить борьбу

Часть 1. Схватка

Глава 1. Начало операции

Проведя команду по дому разместив всех, Карим пригласил Степана в кабинет бывшего хозяина комбината. В нём, усадив его и поставив перед ним чайник с пиалушкой и узбекскими сладостями, извинился за неудобства, пояснил, что он сам только-только въехал в сей дом и поэтому не успел ещё обжиться.

Дав ему вкусить сей благословенный в этих краях напиток, принялся сначала спрашивать о том, как добрались, как настроение в команде, какова готовность к боевым действиям, как напутствовал Сергей, какое снаряжение и вооружение было ими доставлено и так далее. Степан отвечал кратко, чётко и ясно, как это и положено у прошедших нелёгкую воинскую науку. Выяснив всё, что ему хотелось, Карим перешёл к предстоящим действиям, подробно, не скрывая никаких проблем, обрисовал обстановку, поставленную цель, её значимость для жителей этого города. Он рассказал на что можно рассчитывать, используя уже имеющиеся резервы и возможности, а также те, которые появятся в ближайшее время. После этого принялся формулировать задачи команде Степана на первом этапе. А они были отнюдь не просты.

В первую очередь требовались: организация разведки предназначенных к захвату объектов с установлением численности боевиков, мест расположения постов, вооруженности, связи между боевиками и баем, времени прибытия помощи, боеготовности; организация с помощью Василия и Иркина разведывательно-информационных каналов в целях установления намерений и планов бая, установления численности и вооружённости его войска, выявления резервов и возможностей, установления сильных и слабых сторон; проведение против бая и его воинства диверсионной деятельности в целях снижения его потенциала и дискредитации в глазах администрации города и жителей края его силовых структур; конфронтация бая с его подельниками по грязному бизнесу наркоторговли и «крышевателями» в высших эшелонах власти республики. В помощь Степану на первом этапе выделяется группа бойцов из мусульманского батальона, хорошо знающих город и его окрестности.

Для реализации данной работы в его распоряжение передаётся специальный фонд; сам он должен плотно взаимодействовать с решающими социальные задачи Василием и Иркином. Ещё одной важной задачей является восстановление боевой формы бойцов мусульманского батальона и обучение привлекаемых работников комбината, общая численность которых должна в самое ближайшее будущее значительно возрасти до нескольких десятков. Он особо обратил его внимание на налаживание в подразделении надлежащего порядка при несении службы и соблюдение неукоснительной, строжайшей дисциплины, являющейся необходимым залогом успешного выполнения намеченных планов, так как придётся действовать в условиях, в которых бай имеет возможность превратить затерроризированных им горожан в своих соглядатаев. Очень важно при выполнении тех или иных мероприятий не насторожить раньше времени этого негласного хозяина города и, находящихся фактически под его контролем, администрацию и силовиков.

Его инструктаж продлился фактически до возвращения Саида.

Степан, выслушав доклад последнего о произведённых закупках, спросил разрешения у Карима и ушёл к своим бойцам. Там он занялся неотложными делами по их обустройству, организацией дежурств и так далее. Не вмешиваясь в эти распоряжения, справедливо полагаясь на его компетентность в таких вопросах, Карим уехал вместе с Саидом на машине, которой управлял довольный поручением, Душан.

В дом, где были собраны вызванные Иркином его боевые товарищи из мусульманского батальона, они приехали для ознакомления и беседы с командиром. Их в этой, уже второй, партии было всего восемь человек. По лицам бойцов, поведению, он сразу понял — им уже досталось от новых порядков, но они не сдались, не согнулись, теперь у них появилась цель и ради её достижения они готовы на многое! Саид организовал традиционный в этих краях чай и этим создал нужную доверительную обстановку. Бойцы заметно расслабились, увидев в сидящем рядом человеке, того, кто многое пережил, тоже долгое время тянул нелёгкую воинскую лямку, кого не сломили пронесшиеся над их родиной лихолетья и грозы. А то, что он взялся за тяжелейшую и опасную задачу вызволения горожан Каттакургана из омута нищеты и рабства, вызывало в их сердцах, душах горячую поддержку и уважение.

За чаем Карим не торопясь рассказал о тех задачах, которые им придётся всем вместе решать. Говорил он, не скрывая трудностей, опасности, но в тоже время и не высказывал никакого сомнения в достижимости поставленных целей, в правоте их дела. Бойцы внимательно слушали его, кивая головами, но призадумались. И было от чего — ведь, как не говори, им придется схлестнуться с более чем полутора сотней отморозков, бандитов, имеющих мощную финансовую административно-силовую поддержку.

Спустя некоторое время посыпались вопросы, но смысл их был один — а выполнима ли эта задача именно сейчас? Нет, они готовы сделать всё, что в их силах, пожертвовать, если надо, и своей жизнью ради этой великой цели, лишь бы был нужный результат. Карим спокойно отвечал на все их вопросы, подчёркивая, выделяя главное: во-первых, бай со своей бандой живёт, действует не в безвоздушном пространстве, а среди обманутого, кинутого им в пучину средневековья, народа, к тому же его люто ненавидящего; во-вторых, этот народ, если умело опереться на него, суметь убедить, заставить поверить в себя, свою силу, может стать их резервом, верным помощником и отличным источником информации обо всех действиях и намерениях бая, его приспешников; в-третьих, проведя нужную работу среди работников комбината, вполне возможно организовать их на борьбу с данной чумой; в-четвёртых, наша главная задача в этих условиях — поднять народ, в частности работников, как наиболее организованную силу, на борьбу с баем. Для этого мы должны: поработать с ними, объясняя, кто их главный враг, что можно и необходимо сделать, организовать их в единую силу, обучить, вооружить. Далее нам надо возглавить эту борьбу, провести все необходимые действия по подготовке масс к вооруженному противостоянию баю с его войском, а также осуществить проведение специальных разведывательно-диверсионных операций в целях снижения потенциала противника, дискредитации его в глазах «крышующих» элементов в высших эшелонах власти. Считаю всё это нам по силам, ведь в нашей команде собраны настоящие специалисты этого дела, высокие профессионалы, прошедшие неплохую подготовку, боевую практику. Нам же противостоят сейчас обкуренные, наркотизированные отморозки — типичные бандиты, а не бойцы. Их сила только в одном — в забитости и запуганности населения. В любых экстремальных для них ситуациях они легко впадают в панику, деморализуются, становятся просто стадом животных, кем они по сути дела и являются. Его спокойствие, уверенность, в конце концов, передалась бойцам, они принялись спрашивать об их конкретных действиях. Карим объяснил:

— По прикидкам, с учётом разных факторов у нас на подготовку не более недели. За это время нам многое надо успеть сделать. Что именно? Об этом вы узнаете уже завтра от своих командиров, назначенных мною. Вам всем надо завтра прибыть в девять часов к дому, который ранее занимал бывший хозяин комбината, там теперь будет главная ставка нашей команды, там же командиры познакомят вас с соответствующими приказами, они же и будут руководить вашими действиями. Имейте в виду, вы не одиноки, вскоре, как только прояснится ситуация, к нам присоединятся ещё почти два десятка ваших бывших боевых братьев по мусульманскому батальону, а также с десяток высококлассных профессионалов. За эти дни всем, кто сейчас уже в городе, необходимо восстановить свою боевую форму и выучку, начать работать с населением, готовя его к предстоящей борьбе с этим уродом-баем. Методике работы в этом направлении вас обучит приехавший специалист.

Расстался с бойцами Карим на довольно оптимистичной ноте. Его спокойствие, уверенность в успехе, явно высочайший профессионализм и знание решения сформулированной им задачи вселило в них веру в победу. Тепло попрощавшись с бойцами, он уехал в гостиницу.

Утром в большом зале их новоявленной штаб-квартиры собралась вся нынешняя команда. Было, конечно, тесновато, но, как говорится, «в тесноте не в обиде». Начал это совещание Карим. Он ещё раз, более подробно, сформулировал основные задачи, стоящие перед командой. Затем перешёл к практическим делам, представив своих заместителей: Степана — непосредственного руководителя военных операций команды и будущего ополчения; Василия — отвечающего за разведывательную и контрразведывательную деятельность; Иркина — своего первого помощника, на которого им возложен ряд вспомогательных и хозяйственных функций, в том числе работа с населением города, работниками комбината, формирование ополчения и, конечно, дальнейшее привлечение бойцов из мусульманского батальона в ряды их команды. После этого представления назначенные командиры перечислили состав своих подразделений, увели их на запланированные мероприятия.

Как и было оговорено ранее, через час, Степан, Василий, Иркин поднялись на второй этаж дома в комнату, которую Карим выбрал в качестве своего кабинета. В нём и состоялось их первое совещание. Положив перед собой список задач, он принялся перечислять перечень первоочередных дел. Ни Степану — опытному военному специалисту, ни Василию — опытному контрразведчику, не надо было долго объяснять суть предстоящих действий. Они тут же принялись выяснять, уточнять. Но что им мог на этом самом начальном этапе ответить Карим? Конечно, своё видение ему пришлось изложить, однако для эффективных действий, прежде всего, нужна информация и ещё раз информация. Вот на это нужно в первую очередь направить основные усилия и тут все должны помогать Василию. Всё, что можно уже сейчас сделать, необходимо, не откладывая, начать. Таких первоочередных дел уже не мало, их и нужно хорошенько спланировать. Принимая во внимание сказанное, он потребовал через два часа планы их действий, пусть и «вчерне». Спустя два часа такие планы каждый представил. Начали их обсуждение, вернее, мозговой штурм, с планов Степана, как наиболее ясных на этом периоде действий. Карим сначала внимательно выслушал его, затем принялся задавать такие неудобные для автора вопросы, хотя и по существу, но свидетельствующие о глубоком проникновении в тему и ясном понимании замыслов самого составителя. Степан это быстро понял. Возникающие по ходу дискуссии вопросы носили чисто деловой характер и были направлены на улучшение самого плана, повышение его эффективности, оптимизации ресурсов и имеющихся возможностей, в общем, — чисто конструктивное обсуждение. Степану такой подход вполне подошёл, с большинством поправок он согласился и пообещал в дальнейшей работе ими руководствоваться. Отпустив его, принялся за план действий Василия. И здесь, несмотря на специфичность сферы его приложения, Карим сумел выявить несоответствие поставленных в нём целей с имеющимся в настоящее время у команды возможностям.

Вместе они основательно доработали представленный план с учётом привлечения возможностей Иркина и его боевых товарищей, отлично знающих местную обстановку, да и многих жителей Каттакургана. Не отпуская Василия, спросил Иркина:

— Когда ты собирается начать работу по оружию?

— Я уже вчера переговорил с самаркандскими торгашами. В принципе уже сегодня, к вечеру, можно получить многое из заказанного.

Он вытащил список требуемого и передал его Кариму со словами:

— Минусом отмечены те позиции, которые к вечеру не будут готовы, но у меня есть запасной вариант, по нему можно будет получить недостающие позиции только завтра вечером.

Просмотрев переданный ему список, Карим принялся уточнять порядок приобретения оружия. Василий молча слушал сказанное. Когда Иркин закончил свои объяснения, предложил свой порядок покупки. Из него выходило, что обязательно должна быть подстраховка из трёх, подготовленных к такого рода деятельности, бойцов. После недолгого обсуждения приняли за основу схему, предложенную Иркином, но с подстраховкой Василия. Он же и предложил, в качестве таких бойцов, взять его помощников, они в совершенстве владеют этой технологией. Карим утвердил порядок закупки. Не откладывая, принялись готовиться к сделке. Довольно быстро эта подготовка была завершена. Иркин с бойцом его родного батальона уселись в одну из машин, а Василий с двумя своими помощниками — в другую, предварительно под пристальным контролем Карима проверив оружие и подогнав амуницию. Он ещё раз проинструктировал Иркина и Василия о порядке взаимодействия, условных знаках и их последующих действиях, передал Иркину пачку денег и сотовый, пожелал, как это делал всегда Дед: «С богом!».

Ровно в семнадцать машины выехали со двора дома, в котором теперь разместилась их штаб-квартира.

Через три с половиной часа томительного ожидания машины по очереди въехали во двор, их загнали в гараж, где разгрузили от привезённого груза, а затем перенесли всё привезённое в большой зал. Отпустив Василия, Карим и Иркин принялись лично проверять оружие. Этим делом прозанимались до глубокой ночи. С утра началась запланированная Степаном подготовка. Для стрельб выехали за город и, в одном из неглубоких ущелий в двадцати километрах, благополучно отстрелялись. В принципе, Степан результатами остался доволен, но, конечно, стрелковую подготовку решил, пока есть ещё время до начала боевых действий, продолжить.

Вечером Иркин и Василий, в том же составе, на тех же машинах выехали в Самарканд, откуда через четыре часа привезли необходимое оружие, и вновь Карим вместе с Иркином проверяли привезённое снаряжение.

На следующее утро Степан, после двухчасового занятия по разборке и сборке оружия, вновь выехал, но уже в другое ущелье, где благополучно провёл учебные стрельбы. После небольшого перерыва, там же организовал учения по действиям бойцов в полевых и приближенных к городским условиях. Вымотал он бойцов и своих помощников основательно, однако все понимали необходимость такой подготовки, и никто не роптал. Следующие два дня боевая подготовка продолжалась с ещё более высокой интенсивностью и нагрузкой. Работа по намеченным планам Василия и Иркина тоже постепенно разворачивалась. Уже пошли первые обнадёживающие результаты. Вся полученная информация стекалась к Василию и его помощникам, там она оперативно анализировалась, и, по результатам этого анализа, делались необходимые выводы, которые использовались при разработке дальнейших планов. Карим в этой работе принимал самое непосредственное участие. Дважды в день Василий ему докладывал, и они вместе принимали решение. Особое внимание Карим обратил на работу с теми работниками комбината, которых рекомендовал Ошер Мендлович. Карим понял, что бывший хозяин комбината не ошибся, назвав этих людей своей опорой и будущими верными помощниками нового хозяина в его борьбе с баем. На пятый день Кариму позвонил Сергей и сообщил:

— К тебе выезжает команда из двенадцати профессионалов-бойцов, с ними следует юрист на замену Соломона Наумовича. Будут завтра в Самарканде к вечеру, прими меры к их встрече и сопровождению. Сделка завершена. Заверенная нотариально копия документов будет предоставлена сегодня вечером. Через два дня после этого, жди ещё четверых специалистов по производственным вопросам. К их прибытию тебе необходимо взять руководство комбинатом в свои руки.

Услышав сказанное, он тут же созвал совещание, пригласив в кабинет к себе Степана, Василия и Иркина. Как только они расселись, потребовал от каждого доклад о ходе выполнения планов и состоянии дел на этот час. Первым докладывал Степан:

— Боевая подготовка проводится в строгом соответствии с планом. Бойцы из мусульманского батальона практически, насколько это возможно за данный промежуток времени, уже близки к той форме, которая необходима для проведения запланированных действий. Моральный дух высок, бойцы рвутся в бой. Уверен, не подведут, выполнят поставленную Вами задачу. Но, конечно, нам необходимо более тщательно разработать план операции.

Карим принялся уточнять:

— Есть ли такие, которые могут по своей подготовке вызвать определённые опасения, сколько таких?

Оказалось — есть. Но, тем не менее, всё равно они вместе с остальными рвутся в бой, заверяя, что не подведут. — Я намеревался их использовать поначалу не в первых рядах, пока не наберутся необходимого опыта, ведь операция, как мне представляется, не рассчитана на один день, а в боевых схватках воинское мастерство быстро восстанавливается особенно у тех, кто прошёл школу этого батальона.

— Так-то оно так, однако у нас нет времени на длительное противостояние с баем, его «крышей» и подельниками по наркобизнесу. По моему мнению, нам необходимо провести цепь молниеносных операций и в этом случае многое, если не основное, зависит от профессионализма бойцов, их подготовленности. Ладно, будем исходить из того, что есть и учитывать данность. Степан, завтра вечером в Самарканд прибывает группа из двенадцати профессионалов, учти это обстоятельство в разрабатываемых планах. Они — профессионалы высокого класса, их не надо готовить. Вам надо только суметь органично включить этих бойцов в команду, чтобы они знали с кем им придётся взаимодействовать, с кем идти в бой, на отдельные операции. На это у тебя всего сутки — продумай заранее, к их прибытию у тебя должно быть всё готово. Кроме того сообщаю: я вызываю ещё пятнадцать человек опять же из мусульманского батальона. Они, в крайнем случае, прибудут послезавтра. К сожалению, работать с ними, как с другими, у тебя уже нет времени. Считаю оптимальным рассчитать команды на пятёрки, во главе каждой поставить старших из наиболее подготовленных. Подумай над этим, но учти, нам потребуется чисто диверсионная группа — ею, скорее всего, придётся руководить мне самому. Всё это необходимо завершить до послезавтра. О ходе работы докладывать мне ежедневно. Затем настала очередь Василия. Основное внимание он уделил результатам работы с названными Каримом лицами из числа работников комбината и положению на объектах, намеченных к захвату в первую очередь. Из его доклада следовало:

— Названные работники комбината готовы с оружием в руках выступить на борьбу с баем и его воинством. Они обещают, каждый по первому зову, привести не менее пяти-семи человек также готовых на вооружённое противостояние с бандитами. Правда, боевая подготовка у них низковата, но они полны решимости бороться с баем до самого конца. По моему мнению, их вполне можно использовать при охране уже отобранных объектов, конечно, под руководством опытных старших и, дав им азы боевой подготовки. Что касается самих объектов? На основании проведённой работы установлены по каждому из них численность охранников; сменность дежурств; вооружённость; морально-волевое состояние охранников; места размещения постов и оружия; найдены строительные планы этих зданий.

Закончил он, положив на стол семь довольно больших папок. Карим отодвинул их в сторону со словами:

— Изучим немного позднее, после заслушивания Иркина.

Тот не занял много времени:

— Послезавтра утром в Самарканд приедут пятнадцать моих бывших братьев, тех, с кем мне пришлось воевать в одном батальоне. Я сам их встречу и доставлю в наш город уже в четырнадцать часов. Оружие они получат из того, что нами закуплено, а вот с их размещением пока вопрос не решён.

Карим не стал его допекать вопросами, а сразу же приступил к главной цели совещания:

— Сделка завершена! Сегодня вечером свидетельство о праве собственности в полном объёме уже будет у меня. В связи с этим время стремительно понеслось, мы не имеем права его терять. Нам необходимо опередить в своих действиях бая. Всё, что мы сделаем, для него должно быть полной неожиданностью. Залогом нашего успеха является чёткость в действиях, стремительность, профессионализм. Мы не должны давать ему возможности опомниться, запустить свою карательную машину свой административно-силовой ресурс, развернуть свой потенциал. И ещё, может быть самое главное — от того, как у нас пройдёт первая фаза операции, зависит многое — сможем мы вселить в работников комбината уверенность в победе или нет. Вы же понимаете — народ будет судить по результатам этой фазы, она будет у него, что называется, на слуху. И, если всё пройдет как задумано, то у нас будет неисчерпаемый, по крайней мере, в масштабах нашего города, ресурс помощников, защитников. То, что собственник сменился, причём без какого-либо его согласия — для него это вызов, да ещё какой! Такого он не может стерпеть! И мы, понимая все последствия такого шага, точно знаем — долго удерживать в тайне от байских соглядатаев данный факт мы не сможем, у нас на это отпущено очень мало времени. Принимая во внимание сказанное, мне придется действовать с учётом этого временного фактора — операцию назначаю на послезавтра, в двадцать один час.

Первая наша задача — вернуть комбинату незаконно захваченную баем собственность, а именно: гараж с мастерскими; погрузо-разгрузочную площадку вместе со складом; общежитие; профилакторий; поликлинику с больничным комплексом; пансионат. Вторая наша задача — обеспечить охрану отобранных объектов с помощью привлечённых работников комбината. Третья задача — захваченных бандитов обезоружить, изолировать, используя подходящие для этих целей помещения в отобранных зданиях. Все трупы собрать и захоронить за городом, подобрав для этого бойцов, хорошо знающих данную местность. Четвёртая задача — обеспечить размещение бойцов команды. Для этого тебе, Иркин, необходимо подготовить в срочном порядке помещения общежития. Сразу же после того, как мы заберём это здание, начнёшь ремонт силами работников комбината. В первую очередь установишь решётки на окна первого этажа и железные двери. У тебя на этот случай все полномочия. Озаботься заранее подготовкой бригад рабочих под каким-либо предлогом, не очень наводящим соглядатаев бая на ненужные выводы. Также придётся оставить работников складов на работе. В число рабочих обязательно включи тех, кто ранее обслуживал общежитие и хорошо знает это здание. Пятая задача — нам также срочно понадобится больничный комплекс. Сами понимаете, во время захвата не исключено вооруженное сопротивление боевиков бая, а, следовательно, обязательно будут раненые и поэтому потребуется медицинская помощь. В связи с этим тебе придётся организовать бригаду врачебного персонала и закупить необходимый ассортимент лекарственных и перевязочных средств. Среди тех, кого рекомендовал Ошер Мендлович, есть и бывший зам. главного врача. Ты и Василий с ним уже поработали, ваше мнение о нём я слышал. Оно свидетельствует о его надёжности для нашего дела. Вот с ним и поработайте в оставшееся время, но, конечно, не сообщайте и ни в коем случае время и дату начала операции. Я бы тебе и Василию посоветовал прикрепить к нему, под благовидным предлогом, так, чтобы не обидеть его недоверием, нашего человека. Пусть присмотрит, да и защитит в экстренных случаях. Посоветуйся с Василием по данному вопросу, в этом он больший специалист. Лекарственные и перевязочные средства лучше всего закупать в Самаркаде, а персонал набрать из числа уволенных этим самодуром или не пожелавших работать в его банде. Мой тебе совет — шире обопрись на людей, тех, кого уже успели проверить. Это наш резерв и ресурс.

— Итак, коллеги, подвожу итог нашего сегодняшнего совещания. Времени на «раскачку» у нас нет, поэтому жду от вас план проведения операции. Работаете над ним все втроём, каждый в своём разделе, но мне нужен он уже обобщённый, сведённый воедино. Этот план представить к десяти утра послезавтра. Степан, боевую подготовку не прекращать, шире привлекай своих помощников, это важно и ещё в том смысле, что масштаб этой работы, если всё пойдёт, как замыслили, в самое ближайшее время должен резко возрасти за счёт работников комбината, решивших вступить в вооружённую борьбу. Василий, сбор необходимой информации и уточнение данных ускорить. Я сам хочу лично переговорить с теми, кого ты отобрал. К сожалению, времени у нас катастрофически мало, но это совсем не значит, что мы можем себе позволить что-либо не предусмотреть, чего-либо не предпринять. Коллеги, по всем вопросам можете обращаться ко мне в любое время. Меня вы всегда найдёте в эти дни здесь, в этом кабинете. Теперь несколько слов по организационному вопросу — мой позывной «Первый», Степана — «Второй», Василия — «Третий», Иркина — «Четвёртый». Остальные номера распределите сами, рации получите у Саида завтра утром. Послезавтра с восьми утра мною вводится «предбоевой режим». Каждый из вас знает, что он собой представляет и что в этом случае требуется исполнять. Поэтому к девяти утра завтрашнего дня мне нужны планы по вашим действиям в этом режиме. Далее: в нашем распоряжении в настоящий момент четыре легковых автомобиля, один микроавтобус. После захвата гаража с мастерскими в наших руках дополнительно окажется ещё три легковые машины, один микроавтобус и один автобус, не считая спецтехники. Прошу учесть это обстоятельство при составлении вами планов действия.

Степан, вам нужно согласовать с Иркином арсенал, который необходим для проведения операции, разумеется, ориентируясь на уже имеющийся в нашем распоряжении. Кроме того, как мне известно, в здании общежития боевики держат довольно большой склад оружия. Это здание намечено на захват одним из первых, поэтому из этих байских арсеналов можно будет вооружить большинство участников ополчения, важно только всё организовать как надо и своевременно. Василий, я задержу у себя до шестнадцати вечера планы объектов операции, после этого ты сможешь их забрать обратно.

На этом он прервал совещание, потребовав от каждого обеспечить необходимую информационную безопасность.

Отпустив их, не мешкая, принялся изучать строительные планы зданий, карты местности вокруг них. Работал он методично, но в тоже время споро, ведь время «подстёгивало», да ещё как! Он вникал, буквально во все, пропуская через свои глаза, свой мозг нужную информацию, отмечая важные детали, особенности, делая для себя нужные выписки. Так и проработал без всяких «перекуров» до намеченного времени. И хотя у него в голове «пошумливало» от такой работы, Карим был удовлетворён проделанным. Очертания предстоящей операции, имеющей для всего задуманного важнейшее, если не решающее значение, уже проявлялись вполне определённо, довольно отчётливо. Отобрать у этого мерзавца — бая нагло захваченные им объекты комбината, располагая своими ресурсами, казалось ему, после всех его подсчётов и прикидок, вполне реальной задачей.

Ровно в шестнадцать часов пришёл Василий. Он начал было докладывать о проделанной им работе, но Карим прервал его:

— У тебя что-то экстренное?

— Нет, пока всё идёт по плану. Основное получу завтра к вечеру.

— Ну, тогда перед обсуждением плана операции и доложишь. У меня сейчас намечена встреча, потому не будем задерживаться.

Отпустив Василия, спустился к бойцам, перекусил у них, снова поднялся к себе. В это время дежуривший по дому боец доложил:

— К Вам посетители.

— Проводи.

Через несколько минут в дверь негромко стукнули несколько раз.

— Заходите.

Вошли двое. Один — из тех, кого он посылал сопровождать нотариуса, юриста, переговорщика и психолога, а второй — Соломон Наумович. Он удручённо пожал плечами, покачал головой:

— Так получилось, что у того, кто должен был прибыть вместо меня, дома случилась беда, он задержится примерно на неделю. Вот Пётр Васильевич и просил меня задержаться на это время, поработать с Вами, пока не прибудет другой юрист. Он счёл это даже к лучшему, так как я стою у истоков сделки и на любые провокационные, конечно с юридической точки зрения, вопросы смогу дать грамотный, основанный на местном законодательстве, ответ. Однако, Карим Юсуфович, придётся обрисовать мне более подробно ситуацию и те меры, которые Вы намереваетесь предпринять, дабы я мог более обстоятельно подготовить надлежащие ответы. Кроме того, придётся Вам подумать о моём быте и, возможно, в связи со сложностью обстановки, ещё и об охране моей персоны.

— Что ж, Соломон Наумович, нам действительно предстоит пережить непростой период, я бы сказал опасный, но мы готовимся к нему, думаю, сумеем подготовиться как надо. Разумеется, я введу Вас в курс наших планов. Насчёт Вашего быта, полагаю самым разумным, если Вы останетесь в этом доме. Тут Вам и охрана, и прочее. Правда кушать придётся то, чего едят бойцы и я сам. Но если у Вас будут какие-либо пожелания в отношении еды, то прошу — не стесняйтесь, говорите старшему команды по дому. Правда, разносолы вряд ли он сможет сейчас обеспечить, но качественную и сытную еду я гарантирую. Предлагаю Вам сейчас со мной спуститься вниз в столовую, там старший по дому изложит наши правила, распорядок, который следует выполнять, конечно, если обстоятельства не диктуют другого. Затем Вы пообедаете, пройдётесь по дому вместе со старшим, выберете себе комнату. При выборе помещения учтите тот факт, что послезавтра большинство сейчас занятых помещений освободится. Ну а после всего этого, прошу ко мне, поговорим о наших делах и планах. В столовой Карим подвёл юриста к старшему:

— Слушай, Александр, Соломон Наумович — наш главный козырь в юридических вопросах при разногласиях с баем. Он будет жить вместе с нами в этом доме до своей замены. Объясни ему наш внутренний распорядок, помоги с едой — он всё-таки человек штатский и возможно наша еда ему не подойдет, придётся тогда заказывать у Гули, доставлять сюда. Кстати, как её еда? Вам подходит?

— Да, вполне терпимо.

— Ну что же, тогда одной проблемой меньше. После того как покормишь, проведёшь по комнатам, пусть выберёт себе ту, что ему понравится. Если она окажется занятой, то освободи — всё равно послезавтра почти всех переселим в общежитие. И ещё, Александр, Соломон Наумович, для нас слишком важная и значимая фигура, чтобы мы могли им рисковать, поэтому подбери, из числа наиболее подготовленных бойцов, телохранителя. Он должен будет его сопровождать во всех перемещениях за пределы этой усадьбы и находиться всегда рядом. Это — мой приказ, никто не имеет права нарушить его. Как подберёшь кандидата, сразу на инструктаж к Василию, а затем ко мне. Если такового в своей команде не найдёшь, ищи у Степана, сошлись на меня. Все просьбы Соломона Наумовича должны выполняться в обязательном порядке. И последнее, вот этих двух бойцов, они из команды Василия, надо на эти два дня тоже разместить в доме. Я понимаю, дом не резиновый, но ничего не поделаешь. Сам понимаешь, какая обстановка, все должны быть вместе, наготове. В общем, продумай, не мне тебя учить, бывали условия и похуже, команда поймёт. Их тоже надо покормить, но сначала реши вопрос с Соломоном Наумовичем. По его спальным принадлежностям свяжись от моего имени с Иркином Нарсаддыковичем, он поможет.

— Есть, командир. Решим вопрос. Разрешите выполнять?

— Выполняйте. Соломон Наумович, Вы всё слышали? У Вас вопросы есть? Тогда, как устроитесь, прошу ко мне. Договорились?

Юрист неожиданно подтянулся, даже убрал вполне заметное брюшко, щёлкнул каблуками и веско произнёс:

— Так точно, договорились!

— Ну, тогда приятного аппетита, жду у себя. А вы, коллеги, как покушаете и устроитесь, поступаете в распоряжение Василия. Александр с ним свяжется и поможет вам его найти.

Через час в его комнату вежливо постучали:

— Заходите, Соломон Наумович. Я вас жду. Как покушали? Как устроились?

— Всё в порядке. Поел, устроен. Осталось вот только этот кейс перенести, да передать Вам экземпляр купчей сделки, он оформлен согласно действующему законодательству данной республики. Напоминаю Вам — оригинал купчей хранит в ячейке своего банка Пётр Васильевич, так надёжнее, как говорится, от «греха подальше»! Как считают у нас в России — «подальше положишь — поближе возьмешь»! Карим Юсуфович, может быть, мы с Вами сейчас поговорим, и Вы обрисуете свои планы, намерения, чего откладывать? Комнату я выбрал, она меня вполне устраивает, относительно питания я обо всём договорился с Александром, насчёт телохранителя — он обещал решить в самое ближайшее время. Мне же действительно придётся просмотреть целую кипу бумаг в юридическом отделе комбината, — тут он усмехнулся — завтра мы с Вами пройдём на комбинат, и Вы уже, как хозяин, распорядитесь обеспечить мне в юротделе телефон, факс, необходимую оргтехнику. Неплохо было бы, чтобы я не бегал между домом и комбинатом во время обеда, а ел где-нибудь у Гули.

— Договорились, Соломон Наумович. Теперь послушайте мои планы.

Их беседа затянулась более чем на два часа. И тут юрист показал, что не зря ест свой хлеб. Им был дан ряд очень дельных советов, «как не вылезти из юридических рамок данной страны». Почти со всеми Карим согласился сразу и тут же отметил для себя необходимость проведения коррекции намеченных им планов. После его ухода он приказал Александру вызвать к нему Василия. Когда тот пришёл, объяснил:

— У меня на руках свидетельство о праве собственности на этот комбинат. Я предполагал об этом объявить послезавтра после того, как мы окончательно согласуем план операции. Но, к сожалению, обстоятельства таковы, что завтра мне нужно вместе с юристом быть на комбинате, кое о чём распорядиться в юридическом отделе. Отложить это распоряжение невозможно по причине обеспечения необходимой юридической чистоты планируемых действий. Твоя задача, коллега, проследить за начальником этого отдела, который будет единственным, кто узнает уже завтра о совершённой сделке. Нам очень важно не допустить утечки информации раньше намеченного срока. Прими все, повторяю, все меры к недопущению этого! Используй необходимую технику, спецсредства, если такое понадобится. Постарайся установить с кем он собирается поделиться полученной им информацией. Сам понимаешь — это путь к выявлению ещё одной цепочки контроля баем наших действий, не мне тебя учить.

Разрешаю, если обнаружишь попытки поболтать, изолировать его на пару деньков, куда, согласуй с Иркином, он местный, и многое тут знает. В общем, продумай этот вопрос.

— Ясно, командир, вопрос решаемый.

— Тогда выполняй. Да, нашли тебя твои парни?

— Так точно, нашли и уже включились в работу.

— Тогда всё, коллега. С юристом мы будем на комбинате в девять часов, пойдёшь с нами, можешь для дела сразу прихватить нужные средства.

— Я так и намеревался сделать, командир.

Утром, ещё до завтрака, Василий пришёл к Кариму и доложил о проделанной подготовке. Тот, выслушав его, одобрил, правда, не вникая в детали, считая Василия хорошо подготовленным специалистом в этих вопросах. Утром они в намеченном составе входили в кабинет начальника юридического отдела комбината. Начал действовать Соломон Наумович. Вытащив из папки подготовленный нотариусом комплект документов по совершённой сделке, объявил:

— Согласно этим документам по совершённой сделке между прежним хозяином — Ошером Мендловичем и гражданином Узбекистана — Каримом Юсуфовичем Каримовым, последний отныне стал собственником данного комбината. У него к Вам несколько слов, прошу их внимательно выслушать и исполнить.

Карим коротко объяснил:

— Я, по некоторым соображениям, решил объявить работникам комбината о своём вхождении в право собственности через два дня. Но мой юрист уже сейчас должен приступить к работе с документацией. Для этого я попрошу Вас о следующем — организовать Соломону Наумовичу и его телохранителю отдельный кабинет. Он должен быть обеспечен всей необходимой оргтехникой, перечень которой он вам предоставит. И ещё — это очень важно! Мне необходимо исключить какую-либо утечку того, что Вы сейчас услышали. Так как Вы — единственный, кто теперь знает о смене собственника на комбинате, то при любом возникновении слухов, разговоров на данную тему, мы будем определённо знать их источник и примем серьёзные меры, повторяю, очень серьёзные, чреватые тяжёлыми последствиями для их распространителя. Прошу Вас ответственно отнестись к моим словам. От того, как Вы прислушаетесь к этому предупреждению, будет зависеть и Ваша дальнейшая судьба, возможность работать с нами в будущем.

Ошеломлённый услышанным и увиденным, неслыханным доселе, начальник юридического отдела — пожилой узбек, только растерянно хлопал глазами под тяжёлыми роговыми очками и что-то жевал губами. Пришлось Кариму слегка повысить голос:

— Так Вы поняли, что я потребовал или мне надо ещё раз повторить?

— Что Вы, Что Вы… Я всё понял… Я всё сделаю, как Вы приказали… Но скажите, могу ли я связаться с Ошером Мендловичем, переговорить с ним, ведь это так внезапно, никто о продаже комбината ничего и не слышал, поймите меня правильно. Я не думаю ставить под сомнение Ваши слова и слова уважаемого Соломона Наумовича, о котором я уже наслышан и чей профессионализм высоко оценён Ошером Мендловичем. Но он же этот комбинат своими руками, можно сказать, всем своим сердцем создавал, сколько в него труда, здоровья вложил, а сколько ему пришлось пережить в эти годы, особенно, когда господин Икрам начал многое требовать! Как же он так мог — продать? Ему же это всё равно, что родную дочь продать. И Ошер Мендлович ведь никому ничего не сказал, ни с кем не поделился, мы же столько вместе пережили!

Наверное, этот старый сподвижник бывшего хозяина комбината, который и сам многое сделал для становления, развития и сохранения сего флагмана республики, ещё долго бы сокрушался, оказавшись фактически брошенным тем, в кого он безгранично верил.

Однако, что мог сказать, чем мог утешить его Карим? Будь прокляты эти твари, что задумали сей переворот, разрушили многие судьбы, грязным сапогом прошлись по душам простых тружеников. Он как раз и взялся за задачу восстановления того, что порушили эти нелюди, именно для них, скромных тружеников, положивших всю свою жизнь в этот комбинат, бывший для них, их семей главной опорой, смыслом их жизни. Карим прервал сетования старого юриста:

— Сможете переговорить, если Вы позвоните за свой счёт в Израиль. Он уже улетел к своим близким и, по моим данным, сюда более возвращаться не намерен. К тому же уже и некуда, свой дом он также продал.

Старый юрист удручённо молчал, да и что скажешь в таких случаях.

— Ну что же, Соломон Наумович, начинайте работать, все вопросы решайте с начальником отдела, если возникнет какое-либо недопонимание между вами, прошу обращаться ко мне, уверен, мы всегда сможем разрешить возникшее недоразумение.

Сопровождаемый Василием и его сотрудником Карим вышел. По дороге Василий доложил:

— Мой специалист успел в кабинете установить «жучок», а на висящий на стуле пиджак прикрепить съемное устройство. Он и будет контролировать снимаемую информацию и, если возникнет такая необходимость, сумеет прервать телефонную связь. В том случае, когда юрист задумает выйти из своего дома или за пределы комбината, то возле этих объектов будет находиться машина с двумя бойцами, они проследят и предотвратят нежелательные встречи. Мною они проинструктированы.

Вернувшись в кабинет, Карим вновь «уселся» за свой вариант плана операции, пытаясь выявить в нём изъяны, слабые места, учесть весь спектр предстоящих действий. Проработал, обдумывая множество деталей, почти до самого вечера, вплоть до прихода Василия. Тот доложил:

— Юрист ни с кем не общался на нашу тему ни в кабинете, ни на улице. Дома также ему не удастся это сделать — ему мой специалист вообще отключил телефон от линии. На всякий случай он находится вблизи дома в пределах уверенного приёма сигнала нашего устройства.

После его ухода и ужина Карим вновь принялся за свой вариант плана, проработав до глубокой ночи.

Утром, как и было намечено, провёл совещание. Первым он заслушал Иркина, так как тому необходимо было вскоре выехать в Самарканд. Из его доклада стало ясно — всё идёт по намеченному ими плану. Незначительные отклонения, конечно, были, но они практически не могли повлиять на ход предстоящей операции. Ему, вместе с Саидом, пришлось немало «повертеться», фактически вообще не спать. Очень порадовало Карима то, что взаимодействие с Василием, получилось. Вопросы, касающиеся работы с местным населением и в первую очередь с активистами, вселяли определённую надежду на успех. Ведь от того, сумеют ли они привлечь уже на самом раннем этапе операции в достаточном количестве таких активистов, способных в самом ближайшем будущем стать главной опорой в борьбе с баем и его воинством, зависит многое, если не всё! Очень порадовали Карима слова Иркина о том, что те, к кому он или Василий обращались, сразу же принимались за дело. По их реакции ему четко было видно — эти люди тут же начинали понимать к чему их привлекают, какие последствия для них самих и их семей могут быть.

А как только к ним приходило это осознание, они уже более не раздумывали, вера в то, что вместе они смогут многое преодолеть, в том числе и раздавить эту гадину-бая, пытающегося затащить их в мрак средневековья, рабства, росла и крепла. Этих людей не надо было агитировать! Они уже насмотрелись на всё творимое, вынырнувшей неизвестно из какой крысиной норы властью, им пришлось на себе испытать все прелести её управления. Конечно, были среди них и те, которые считали, «как бы хуже не было, пусть хоть и такой убогий образ жизни, но это всё-таки жизнь». Таких более не агитировали, с ними сразу обрывали все разговоры, не ставили никаких задач, ни о чём не просили, ни во что не посвящали. Но таких, как заранее был уверен Карим, оказалось немного, можно сказать подавляющее меньшинство! Большинство же было готово к борьбе, только организуй! Только научи! Только дай оружие! Вот с этими-то Василий, опытный контрразведчик, и работал с помощью Иркина и его верных помощников, военных побратимов. Они же отлично знали и понимали настроение своих земляков, все были плоть от плоти этого народа, одного из древнейших на Земле, сами на себе испытали звериный, пещерный оскал средневековых порядков, усиленно насаждаемых властью с помощью вот таких баев. Карим особенно и «не пытал Иркина», ему вскоре предстояло выполнить новое задание — очень ответственное. Шутка ли, доставить на поле предстоящего боя тридцать бойцов! И хотя, на первый взгляд, в этом задании не было ничего особенного, он уже не раз такое делал, но это задание Карим счёл очень важным, крайне ответственным. Его значимость нельзя было преуменьшить — по сути дела, к месту столкновения доставлялась крепкая профессиональная боевая единица, во всяком случае, так её отрекомендовал Сергей, а он знает, что говорит, и за свои слова привык отвечать. И хотя численность команды Карима по сравнению с воинством бая явно уступала, но в качественном отношении его бойцы многократно превосходили «обкуренных, обдолбанных» боевиков бая. Именно это при умелом планировании операции, правильном маневрировании силами и средствами вселяло определённую уверенность в победе, по крайней мере, на этом, очень важном, этапе борьбы. К тому же на стороне его команды был немаловажный фактор — внезапность! Он лично, исходя из складывающейся обстановки, выбирает момент нанесения своего удара! Этот момент фактически уже выбран. Конечно, эта сложившаяся обстановка может быстро измениться в любую сторону.

Сейчас самое главное — не дать врагу проведать о намеченном ударе и предпринять соответствующие шаги. В этом случае придётся брать объекты штурмом, а сие чревато большими потерями. Он не имеет такого права, цена ошибки очень велика, что и говорить! Значит, необходимо сделать мыслимое и немыслимое, но предотвратить утечку информации. Пока, судя по докладу Иркина, реальной подготовки к предстоящей схватке с воинством бая не ведётся, всё, вроде бы, как и обычно, и это очень важно! Однако оценки Василия несколько отличались от оценок Иркина, они не были столь безапелляционными, он вполне допускал, на основании тех же самых данных, что, несмотря на все усилия по защите информации, кое-что всё-таки просачивается вовне. В ближайшем окружении бая в числе тех, кого он оставил на время своего отсутствия на управление, растёт, пока ещё и не окончательно созревшее, ощущение надвигающейся на них угрозы. Да это и понятно, ведь команде Карима приходится действовать, как они не стараются ограничить круг вовлекаемых, в самой гуще населения. А это же сотни, если не тысячи глаз и ушей! И бай — не идиот, раз сумел сколотить, по сути дела, целое ханство со своей ставкой в Каттакургане. Ему отлично известно — без контроля над массами не сдобровать. Это аксиома для любого царька у всех народов и во всех странах. И он, конечно, пытался наладить такой контроль, применяя те меры, к коим привык, кои уже освоил. Они хорошо известны — это шантаж, угрозы и прочая пакость, основанная на насилии и крови. Нельзя исключать и то, что превратившимся в хищников по своей сути, байским приспешникам теперь помогало присущее многим зверям «чувство опасности». Скорее всего, они не рискнули скрыть от своего грозного, просто свирепого временами хозяина чувства своей, пусть и не совсем достоверной, тревоги. А из этого следовало — бай скоро прервёт свой вояж, вернётся в свою резиденцию, дабы лично разобраться во всех слухах и воздать каждому им заслуженное. По мнению Василия и его группы, который провел анализ полученной информации, с чем, впрочем, был полностью согласен Карим, времени для подготовки сокрушающего, такого нужного, ожидаемого всем населением удара по баю у команды практически не остаётся. И ещё: частые поездки Иркина и его боевых товарищей в Самарканд, прибытие в Каттакурган небольших групп посторонних для города неизвестных, наверняка, должно насторожить басмачей. А посему, согласно их логике, если таковая, конечно, присутствует у них в головах, они должны к Иркину внимательно присмотреться, попытаться осуществить вооруженное нападение во время очередной поездки с целью захвата и, конечно, с применением жестокого, как это принято в их бандитском воинстве, допроса. Также нельзя исключить осуществление этого, в сущности преступного, но вполне ожидаемого намерения с помощью силовых органов, полностью сейчас подконтрольных баю. На это обстоятельство Карим обратил внимание Иркина, прощаясь с ним. Ему было ясно, что в случае нападения боевиков, прибывающая группа сумеет дать достойный отпор. Но вот при вмешательстве силовых органов, к сожалению, вопрос остаётся открытым. Пришлось срочно вызывать Соломона Наумовича.

Тот, выслушав Карима, предложил немедленно подготовить договор о найме прибывающих для охраны комбината. И, хотя сие было крайне нежелательно, так как байская охранка таким образом фактически извещалась о реальном состоянии дел на комбинате, но сделать что-либо другое уже не оставалось времени. Пришлось понадеяться только на то, что привыкшие к грубому насилию и воздействию байские боевики в своём чрезмерном самомнении не посчитают нужным обращаться к властям за помощью, решат сами разобраться с непонятной для них ситуацией. Ведь именно так они привыкли действовать. К тому же с этой самой властью все вопросы решал лично хозяин. Взвесив быстренько все за и все против, Карим решил: на всякий случай подготовить такой договор, вручив его Иркину; в его сопровождение до Самарканда отрядить трёх бойцов из мусульманского батальона. На этом этапе нападение вряд ли могло произойти, ведь басмачи не знают времени выезда Иркина и не смогут, не успеют подготовиться к нападению, а вот на обратном пути уж точно, если, конечно, запланировали, попытаются наброситься. Но это всё в теории, а жизнь, в лице этих бандитов, вполне может внести свои коррективы, разве можно такое исключить?

Отправив Иркина с Соломоном Наумовичем готовить договор, продолжил слушать доклад Василия. Его вопрос был обширен, сложен и очень важен. Во-первых, сбор информации со всех доступных в настоящее время источников; проведение соответствующего анализа в целях определения уровня морально-волевого состояния байского воинства; намерениях и предпринимаемых действиях руководителей, оставленных баем вместо себя. Во-вторых, оценка вооружённости, ресурсов и подвижности боевиков. В-третьих, выяснение состояния охраны предназначенных к возврату объектов инфраструктуры комбината, а именно: численность, используемое оружие и его фактическое состояние; места расположения постов и их сменяемость; морально-волевой дух и физическое состояние охраны; места складирования оружия на этих объектах; способы взаимодействия и связь с командирами; сильные и слабые стороны боевиков, а также возможность повлиять на их решения и действия; возможные планы защиты объектов от нападения; установление поимённо старших охранников и их родственников. В-четвёртых, оценка возможности обеспечения защиты возвращённых объектов силами местных ополченцев, особенно на первом этапе операции, а именно: кем конкретно, в каком количестве, необходимое вооружение, связь групп защиты со штабом операции, снабжённость автотранспортом, управляемость группами из штаба, координация действий. В-пятых, организационные мероприятия по противодействию попыток байского воинства восстановить «статус-кво» в связи с потерей ряда ранее захваченных у комбината объектов. В-шестых, работа по выявлению байских соглядатаев и кротов на комбинате и среди ополченцев, усиление мер защиты информации. В-седьмых, выявление в администрации и силовых структурах города потенциальных союзников Карима и оценка возможности привлечения их к совместным действиям, выявление компромата на чиновников и силовиков города и возможность использования полученных данных в целях их нейтрализации. В-восьмых, установление связей с деловыми и общественными кругами города и области, если таковые в настоящее время наличествуют.

Несмотря на большое количество стоящих перед ним задач, Василий кратко, не вдаваясь в детали, изложил те выводы, к которым пришла его весьма немногочисленная группа. А они, эти выводы стоили того, чтобы послушать. Учитывая жуткий дефицит времени, самый начальный период формирования своей сети информаторов, результаты работы впечатляли. Правда, как скромно отметил Василий, в значительной мере это заслуга Иркина и его товарищей. Именно они выявили тех, кто смог помочь группе собрать необходимые данные за такой короткий промежуток времени. Выводы по каждой задаче позволили и Кариму, и Степану — главным разработчикам плана операции, да и её основным руководителям — значительно оптимизировать свои действия, внести в него довольно много поправок, корректив — как в части формирования боевых, штурмующих групп, так и в части охранных, которые вызывали наибольшую тревогу и опасения. Также оба значительно изменили свои соображения относительно маневрирования резервными отрядами и оружием, коего на самом первом этапе, до захвата общежития, где в основном и размещалась большая часть вооружения боевиков, катастрофически не хватало для оснащения ополчения. Василий со своей командой и с помощью группы Иркина намного упростили решение главной задачи запланированной операции, резко снизили риск её невыполнения.

Тем не менее, выслушав доклад, Карим принялся задавать уточняющие вопросы. Его главным образом интересовала достоверность услышанных им выводов, ведь от них теперь многое зависело. Особенно дотошному разбору подверглись следующие соображения Василия: служба охраны в настоящее время донельзя развращена вседозволенностью, твёрдым убеждением в забитости, запуганности населения, а посему никакого нападения не ждёт; в связи с этим их служба идёт «спустя рукава», хотя старшие как-то пытаются навести определённый порядок, применяя время от времени меры, соответствующие традициям этой банды, но ведь и они — выходцы из неё и они не прочь «покурить», «поколоться», особенно когда никто не видит этого; необходимые навыки боевых действий у старших и верхушки байского воинства практически отсутствуют, да и откуда им взяться, ведь вся их карьера происходила непосредственно в банде. Нет и не может быть в такой среде аналитиков, тех, кто способен на основе произведённого анализа информации что-то толковое спланировать. К тому же они твёрдо уверены в своей силе, своих возможностях и отсутствии каких-либо структур, способных противостоять баю с его административными, силовыми ресурсами и финансовыми возможностями. Ввиду того, что эта верхушка считает охрану объектов пустой формальностью, с отъездом бая, которого они из-за его непомерной жестокости боятся «пуще огня», дисциплина в этом воинстве резко падает — сие уже не раз замечалось жителями, так как наведение порядка хозяином после его возвращения всегда сопровождалось публичными наказаниями. После того, как с данными вопросами более-менее разобрались, приступили к другой, довольно чувствительной, теме — «мобилизации ополчения».

Василий не стал ссылаться на то, что данную часть работы он проводил с Иркином его командой, причём главную скрипку в ней играл именно его партнёр. Был весьма самокритичен в своих оценках и выводах, да это и немудрено! Ведь успех намеченной операции базировался в немалой степени на внезапности наносимых ударов, возможности не дать врагу узнать о них раньше времени, успеть подготовиться к ним. А как это сделать в условиях острого дефицита времени, ставя своей задачей организовать ополчение из работников комбината, вооружить его и выставить охрану, спустя всего час после захвата объектов? Да, конечно, список людей, способных взяться за оружие, Иркином с его парнями подготовлен, пусть пока и не в том количестве, как того требует нынешняя ситуация. Но как за такой короткий промежуток времени залезть этому потенциальному ополченцу в душу, как распознать в нём соглядатая бая, если тот повязан кровью или судьбой своих близких, да и своей тоже? Все отлично знают методы вербовки сим «упырём». Кроме того, было вполне понятное распоряжение — сообщать при беседе только самый необходимый минимум сведений, а такая недосказанность есть, как не крути, всё-таки недосказанность и её вполне некоторые могут посчитать либо недоверием, либо неуверенностью самих руководителей в эффективности или плохой разработке плана операции. Думается, что по этим причинам некоторая часть кандидатов просто не пошла, а ещё часть — заколебалась. Они не пойдут рассказывать байским «держимордам» об услышанном ими и своих догадках, а вот поделиться ими со своими близкими и со своими доверенными вполне могут. Карим это отлично понимал. Охрана отобранных объектов крайне необходима, сие вне всяких сомнений. Обеспечить её только силами команды невозможно — это также ясно. Конечно, можно маневрировать силами, используя транспортные средства, но ведь в этом случае при каком-либо сбое можно вообще остаться без резерва, а это означает поставить всю операцию под удар со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, само маневрирование скудным ресурсом требует ещё и информационного обеспечения, что в свою очередь означает сокращение и без того малого резерва, да и человеческий фактор разве можно не учитывать.

Нет, без ополчения в этом случае обойтись невозможно. Придётся рисковать. Но, конечно, необходимо предпринять все возможные меры для снижения риска раннего обозначения начала операции. Пожалуй, самым простым и в тоже время достаточно надёжным в создавшейся ситуации может послужить решение о максимальном сокращении промежутка времени между началом операции и оповещением руководителей групп ополчения. Карим обозначил указанный промежуток максимально в час. У Василия несомненно были свои соображения на этот счёт, однако возражать он не стал. Видя его колебания, Карим предпочёл объяснить своё решение:

— Времени на сборы групп будет немного, но вполне достаточно, если всё организовано и к тому же моторизовано имеющимся в команде транспортом. Конечно, на всех старших групп его не хватит, придётся изыскивать дополнительно у тех же самых работников из числа более-менее проверенных лиц. Эту работу нужно возложить на плечи самих ополченцев. При таком выборе интервала, времени на приведение в полную боевую готовность своего воинства на всех объектах у бандитского руководства практически не остаётся, даже в случае утечки сведений о моменте начала боевых действий.

Василий только покачал головой, услышав эти доводы, но, отлично понимая ситуацию и невозможность предложить со своей стороны что-то другое, возражать не стал. Карим завершил разговор на эту тему предложением продолжить в оставшееся время указанную работу, мобилизовав все возможные ресурсы. После обсуждения данного вопроса перешли к плану операции, подготовленному Степаном, Василием и Иркином. Карим внимательно слушал Степана.

Выслушав, принялся задавать вопросы, выясняя для себя сильные и слабые стороны его плана. Последних, как он понял, оказалось немало, ведь главным в нём должны быть внезапность и мобильность! А это требование, по мнению Карима, было соблюдено не полностью, не максимально, для этого не были задействованы все имеющиеся возможности. В своём же плане действий он это учёл. Об этом Карим и сообщил коллегам. Они задумались, да и было над чем.

Видя, что ему удалось направить их мысли в нужное русло, предложил сделать перерыв на традиционный в сих краях чай. Организованный расторопным Александром чай, впрочем, был недолгим, однако за это время Степан с Василием успели обговорить между собой то, что им не понравилось в плане их командира. Сразу после перерыва началось обсуждение. Сначала «взвесили» всё изложенное Каримом, и оно оказалось весьма непростым для автора. Пришлось ему основательно «напрячься» в своих ответах на отнюдь не слабые вопросы, ведь и Степан, и Василий были опытные вояки, прошли отличную школу и провели не одну подобную операцию. Но за плечами у Карима тоже была не худшая а, пожалуй, намного лучшая школа, и его практику, что бы там ни говорилось, не сравнить с практикой его оппонентов. Это им стало ясно довольно быстро. Обсуждение плана операции они закончили принятием варианта, разработанного Каримом, с внесением в него ряда предложений которые сформулировались в результате их совместного обсуждения.

Была уже середина дня, когда они закончили это нелёгкое, потребовавшее от них величайшего напряжения, совещание, ведь на карту, в результате принятого ими решения, ставилась судьба большого коллектива работников комбината, их близких, их семей, да и всего города. Они спустились вниз, пообедали и разошлись по своим делам: Степан к бойцам, Василий к помощникам, а Карим прошёл на комбинат к юристу. Тот работал, что называется «в поте лица своего», перелопачивая, делая нужные выписки и сканируя документы. Он только устало отмахнулся на вопрос:

— Как дела, нужна ли ещё какая помощь, как ведет себя комбинатский юрист?

Однако заверил:

— Завтра к утру будет всё готово для любого отпора, будь то бай или администрация с прокурором.

Не вдаваясь в подробности, «накоротке», помятуя о своей и его, чрезвычайной загруженности, объяснил смысл своего ответа, готовящегося на случай наскока. От этого, чрезвычайно важного для Карима, объяснения его оторвал телохранитель, сообщивший о прибытии Иркина. Свернув беседу с юристом, он уехал к себе домой. Во дворе к нему подошёл мрачный помощник, молча показал на пулевые отверстия в кузове микроавтобуса, разбитое заднее стекло и пояснил:

— Вот, всё-таки напали, шакалы!

Карим подошёл к микроавтобусу, внимательно осмотрел его салон. Увидев на одном из сидений кровь, спросил:

— Есть убитые, раненые?

— С нашей стороны трое раненых, один тяжеловато, они сейчас в больнице, врачи ими занимаются. После доклада сразу же отправлюсь к ним и подробно всё узнаю об их состоянии. Ну а с другой стороны, — тут его глаза сверкнули непримиримой ненавистью, — всех, кроме двоих, положили. Этих шакалов привезли с собой. Сейчас ими занимается Василий, выясняет, кто, зачем, ну и так далее. Отбились от напавших в основном благодаря приезжим парням, это они организовали отпор, преследование, уничтожение и захват бандитов для последующего допроса. Хотели сами там же их попотрошить, да я вмешался — приказал доставить в город к нам, у нас есть свои специалисты, они знают, что следует выяснить у этих отморозков. Моим, из мусульманского батальона, во время схватки приказали не лезть и не попадаться под шальные пули.

— Иркин, сколько же напавших было?

— Уничтожен двадцать один человек, да привезённых двое. Они все из байского войска, мои их опознали, субчики ещё те, особенно их старший — руки по локоть в крови и слезах. Ничего теперь, сволочь, за всё заплатит! Мурза Бешеный, посмотрим, каков ты на расплату, когда на тебя — убийцу и бандита, люди будут смотреть и плевать. Хоть он уже и получил от парней — ишь, вздумал отстреливаться, сволочь такая, руку ему перебили. Это тебе не с простыми горожанами и работниками дело иметь, враз укоротили. У Василия запоёт по другому!

— Иркин, в нескольких словах расскажи, как всё произошло?

— Возвращались мы на двух машинах, как и задумали ранее. Впереди микроавтобус с восьмерыми бойцами: шестеро из прибывших, двое из батальона, все со своим оружием и с рацией. За ним, метрах в тридцати, ехал другой микроавтобус с остальными. В лощине, у крутого поворота эти басмачи, будь они прокляты, устроили засаду, перегородив дорогу своим джипом. Наверное, посчитали, что остановимся, «базарить» с ними начнём. Да ошиблись, просчитались эти шакалы! Иван, его старший за руль посадил, опытный, всё сразу же сообразил и не подумал останавливаться, а наоборот, так газанул и ювелирно объехал их драндулет, что эти шакалы только пасти свои пораскрывали, а когда закрыли, то уже поздно было наших в упор расстреливать. Били уже вдогонку, вот и зацепили. Микроавтобус проскочил за поворот, он не далеко, и остановился. Шестеро прибывших выскочили крикнули моим, чтобы не лезли, и давай отстреливать бандюков. Так всё и сделали сами. Нас позвали только тогда, когда нужно было решать с недобитками и телами убитых. Я и решал эти вопросы: всем раненым оказали помощь, недобиткам замотали скотчем глаза, руки, ноги, забросили их на пол микроавтобуса, ковриком прикрыли, трупы собрали, перенесли в ПАЗик, который поганые псы-басмачи оставили невдалеке, отогнали к берегу водохранилища, документы, оружие пособирали, а этот автобус с берега столкнули в воду, в общем, на дне они теперь, перед водяным держат ответ за свои преступления. А далее, прихватив их джип, доехали до своего дома уже без приключений.

— Ясно. Значит, теперь ожидай движений бандитского войска. Не удалась наша внезапность, к великому сожалению!

— Карим, если пораньше начнём, то вполне сможем успеть неожиданно нагрянуть по их тёмные души. Тут главное не дать «очухаться» байскому воинству после нашего пинка! Пока его руководство будет выяснять, «что к чему», да соображать, взвешивать, ведь одно дело — напасть из засады на дороге, а другое — развязать действия против большого объекта с множеством работников. Тут может и большая кровь пролиться. Надо ли им сейчас такое? Это только сам бай может позволить себе, да и то договорившись со своими подельниками из администрации. Я считаю, нельзя ждать, надо принимать решение, иначе нарвёмся на уже подготовленных к защите бандюков.

— Давай немного подождём. Сейчас нам важно, что выяснит на допросе Мурзы Василий, думаю, это не займёт у него много времени, наверняка, сей бандит сможет многое рассказать, ведь это палач из бандитской верхушке. Впрочем, ситуация действительно серьёзная, требует решительных действий и ответных реакций. Зови на совещание Степана, Василия, пусть идёт с теми данными, что успел выяснить, и пригласи старшего прибывшей группы, хочу с ним познакомиться.

Вскоре в кабинете Карима собрались все его ближайшие помощники. Среди них он увидел невысокого, крепко сколоченного, с решительным выражением лица, оценивающим взглядом молодца средних лет. Иркин представил его:

— Старший прибывшей группы.

Тот окинул всех быстрым, оценивающим взглядом, доложил не спеша, чётко, хорошо поставленным голосом, как говорят в таких случаях — командирским:

— Олег, командир группы, присланной на усиление Вашей команды Сергеем Леонидовичем, имею более чем шестилетний опыт в спецназе внутренних войск. Вся прибывшая команда ранее работала со мной, воинское звание — капитан, — тут его голос дрогнул, он, недолго помолчав, добавил, — в отставке. Готов приступить к выполнению боевого задания немедленно.

Надо сказать, Олег Кариму понравился, да и другим он явно пришёлся по душе своей решимостью, готовностью действовать — такие не подводят! Да они и сами были точно такими же. В нём они сразу распознали родственную душу. Карим представил ему своих помощников, все обменялись крепкими мужскими рукопожатиями. Затем он попросил его остаться на этом совещании, связанном с происшедшим событием — нападением на возвращающуюся из Самарканда группу. Он предложил Иркину коротко доложить о засаде и результатах схватки. Все выслушали его. Но задавать вопросы Карим не разрешил ввиду острого дефицита времени, пообещав в самое ближайшее время детально обсудить сей скоротечный бой и сделать выводы из случившегося. После этого предложил Василию доложить результаты допроса старшего напавшей бандитской группы Мурзы Бешеного. Тот, сразу же оговорившись, что у него на руках только предварительные данные и они, конечно, требуют более детальной проверки и уточнений, принялся докладывать чётко, аргументировано. Из его выводов следовало: данное нападение не было заранее спланированной операцией, её приказал провести, оставленный баем за старшего, Хромой Гасан. Это решение он принял после того, как получил информацию от одного из своих соглядатаев об отъезде непонятно чем занимающегося Иркина, к тому же предпринявшего в этой, в общем-то типичной поездке, столь необычные меры безопасности; обстановку в городе на этот момент можно считать пока относительно спокойной, но это до тех пор, пока Хромой Гасан не получит сообщение об уничтожении посланной им засадной группы и возвращении Иркина. В девятнадцать часов, согласно договорённости с Мурзой Бешеным, к месту намеченной засады будет послана усиленная группа. Вот по привезённым результатам этой зондеркоманды и будет приниматься соответствующее решение. Мурза Бешеный думает, что будет предпринята силовая акция по захвату Иркина. В отношении объектов, как понято из материалов допроса, у Хромого Гасана пока нет никакой тревоги, хотя кое-какие настораживающие сведения ему уже поступали, но он считает их типичной болтовнёй доносчиков, желающих побольше заработать, выслужиться. Хромой Гасан, конечно, «напряг» других соглядатаев из тех, кому он более доверяет, но на перепроверку нужно определённое время. Как раз сегодня вечером он приказал Мурзе Бешеному допросить как следует этих доносчиков. Гасан пока выжидает, решил уточнить данную информацию к приезду хозяина. Тот, как считает Мурза Бешеный, на основании слухов, собирается вернуться послезавтра, если, конечно, не изменит своё решение, а такое часто бывало. Услышав последнее Карим ненадолго задумался и затем обратился к Олегу с вопросом:

— Какова, по твоему мнению, боеспособность боевиков? Сколько времени потребуется на уничтожение посланной Хромым Гасаном группы? Сколько бойцов понадобится для этого?

Ответ Олега был краток, но категоричен:

— В моей команде двенадцать бойцов. Двое ранены. Если устроить боевикам засаду, то с учётом боеспособности бандгруппы, а она, наверняка, точно такая же, как и у предыдущей, мы вшестером вполне сможем управиться, при условии Вашей помощи вооружением и проводником, хорошо ориентирующимся в этой местности.

Непосредственно на ликвидацию бандгруппы, если она не будет превышать удвоенное число предыдущей, с зачисткой я отвожу не более получаса-сорока пяти минут. Ну, конечно, надо учесть ещё время нашего прибытия, выбора засады, подготовки к бою и возвращения на базу. Но это Вам проще посчитать самим.

— А всё-таки, сколько, по Вашим оценкам, займёт времени эта операция, если Вам её поручат. Я Вас спрашиваю, потому что на настоящий момент у нас готовится большая, главная для всего нашего дела, операция. В связи с этим все наличные силы заняты этой подготовкой. Выделить кого-либо на засаду да ещё на длительное время мне, как руководителю, крайне затруднительно, прошу понять меня верно. Однако оставлять в нашем тылу боеспособную, хорошо вооружённую группу боевиков мы не имеем права. Нам нужно поточнее знать, через какое время Вы сможете вернуться обратно?

— На подготовку команды отвожу не более получаса, на дорогу, как мне помнится, — порядка минут сорока, на рекогносцировку и подготовку засады — не более получаса, про сам бой и зачистку я уже говорил, ну и на возвращение тоже. Значит, получается такой расчёт — два с половиной-три часа.

— Так. Ясно. Сейчас — половина четвёртого. Вам надо прибыть на место засады самое позднее в восемнадцать часов. Поедете на двух машинах. Нужное вооружение, снаряжение отберёте вместе с Александром. Я распоряжусь, это здесь, в доме. Проводника, хорошо знающего данную местность, и транспорт Вам предоставит Иркин. Связь со мной по рации, радиста и рацию Вам выделит Степан. Мой позывной «Первый», Ваш — «Десятый». Связываться каждые двадцать минут и при завершении каждого этапа операции. Василий, посмотри, чем можешь помочь команде по своей линии. Вопросы есть? Тогда приступайте к подготовке. Желаем Вам успеха, Олег. Берегите себя, Вы нам очень нужны. Коллеги, предлагаю прерваться на полчаса нужно помочь снарядить Олега.

Спустя обозначенное время они снова были вместе за исключением командира готовящейся команды. Карим их встречал одним и тем же вопросом:

— Всё сделали, что он попросил, нерешённые вопросы остались?

Получив удовлетворительный ответ, продолжил совещание. Обращаясь к Степану, спросил:

— По твоему мнению, есть ли необходимость менять согласованный нами план в связи с этим нападением и уже нашей засадой?

— По-моему, есть в ряде позиций. Считаю так: после ликвидации Олегом и этой зондеркоманды, численность боевиков, а они наиболее подготовлены, существенно сократится. Поэтому должен уменьшиться напор со стороны главной ставки боевиков, находящейся во дворце. В своём плане мы, ввиду нехватки сил, решили на первом этапе операции ограничиться наблюдением за мерами, предпринимаемыми Хромым Гасаном. Теперь же мы можем поставить задачу временной блокировки выхода из их логова до тех пор, пока не высвободятся у нас силы. Эту задачу мы вполне можем поставить перед Олегом, если во время боя с зондеркомандой у него не будет потерь, выделив ему пару бойцов из числа тех, кто хорошо знает окрестности дворца. Остальных бойцов Олега, как и планировали, оставить в Вашем распоряжении в качестве главного резерва. Конечно, придётся увеличить у него число автоматического оружия, связь изменить, скажем, на сотовый телефон — там радист не нужен, там бойцы нужны транспорт на всякий случай предоставить, но это всё вполне решаемо. Карим задумался. Смысл в этой коррекции, безусловно, есть — шутка ли блокировка на некоторое время осаждаемых объектов? Но и риск, разумеется, возрастает. Вопрос заключается только в одном: на какое время Олег сможет задержать эту помощь? «Стоит ли игра свеч» в этом случае? Взвесив насколько это было возможно за данное время, всё-таки решил: стоит рискнуть! Ведь в случае удачи, а она вероятна, штурм пройдет существенно эффективнее, будет менее затяжным значительнее бескровным — а это уже ключ к успеху!

И Степан, и Василий, и Иркин единодушно поддержали его решение. Хотя всё ещё сомневающийся, но довольный такой поддержкой, Карим предложил Степану доложить о ходе подготовки операции.

Степан докладывал в своей обычной манере — коротко, сжато, лаконично. Говорил, широко используя карту при пояснении своих выводов и оценок. Для освобождения объектов от бандитов сформированы группы из пяти бойцов профессионалов, имеющих опыт в такого рода операциях, по числу самих объектов. Старшими групп и их помощниками назначены те, в ком он лично уверен, остальные из мусульманского батальона. Под его руководством проведено несколько тренировок по сплочению групп, обеспечению взаимодействия. У каждого старшего рация и свой личный позывной. Ход операции контролируется лично. В его распоряжении также четыре единицы автотранспорта с водителями из числа отобранных Василием работников комбината, хорошо знающих места предполагаемых действий. С ними предварительно, под определёнными предлогами, проведена проверка их водительских навыков. Экипировка и вооружение каждого бойца завершается в течение часа до объявления «готовности номер один». В каждой группе выделены по два бойца, имеющих опыт разведывательно-диверсионных действий, которые направляются в окрестность объекта для отслеживания развития ситуации до момента атаки. Им также выдаётся по носимой рации «Кенвуд». Все они прошли инструктаж. Сами штурмовые группы выдвигаются на место действий к двадцати часам тридцати минутам по сигналу, по прибытии маскируются, а по команде — начинают захват объекта. К этому времени старший будет обеспечен полной, насколько это возможно в таких условиях, информацией от разведывательной двойки. Все старшие снабжаются планами зданий с указанием на них мест постов, размещения состава охраны и складирования оружия. В момент поступления команды «На захват!» телефонная связь между охраной объекта и верхушкой бандформирования обрывается. Эта работа исполняется составом резервной группы, к которой на этот момент прикреплены работники комбината, отобранные Василием и знакомые с расположением шкафов связи. На завершение штурма отводится не более тридцати минут. Сразу же после его окончания, к соответствующему объекту направляется подготовленная к защите охранная группа в количестве десяти ополченцев. На время её прибытия отводится не более двадцати минут. Ей ставится следующая задача — в течении часа, действуя совместно со штурмовой группой, обеспечить защиту отобранного у боевиков объекта. По мере развития ситуации по каждому такому центру будут приниматься отдельные решения — либо направление помощи из числа высвободившихся бойцов резерва, либо наоборот — отзыв части бойцов для действия на других объектах.

По данным Василия, в бывшем дворце культуры, где сейчас располагается главная ставка байского воинства, сконцентрировано свыше восьмидесяти процентов от всего состава, что составляло на момент оценки немногим более ста боевиков, не считая охранных групп. Если Олег поставленную задачу выполнит, то это количество можно уменьшить ориентировочно на сорок боевиков. Ещё немногим более тридцати бандитов концентрируются в отдельном здании на территории пошивочной фабрики. Между этими узлами есть телефонная и радиосвязь. Оборвать, к сожалению, можно только телефонную. Таким образом, задачу блокировки обоих узлов, в случае решения Хромым Гасаном послать помощь для возврата объектов, мы, ввиду нехватки боесостава, не сможем. Ваше решение направить команду Олега на предотвращение прорыва боевиков из дворца культуры считаю справедливым, оно действительно, при грамотном распределении сил в команде Олега, позволит нам выиграть время для завершения штурма и совершения манёвра высвободившимися силами. Но вот как быть с другим центром? Оставлять без контроля более тридцати вооружённых боевиков у себя в тылу означает только одно — потерпеть неудачу. Предлагаю следующий выход из этого положения: выставляем двух наблюдателей у ворот фабрики, там находится развилка из трёх дорог — по какой боевики направятся, можно с большой долей вероятности судить об их намерениях. Это даст возможность, используя резерв, находящийся в Вашем распоряжении, устроить засаду и уничтожить или частично рассеять данную банду. Последнее, конечно, хуже, но это в любом случае даёт выигрыш для последующего манёвра имеющимися и высвобождающимися силами. Тут главное — вовремя уловить выход боевиков за ворота фабрики и правильно оценить их намерения. Это нам вполне по силам. Правда, на какое-то время остаёмся вообще без резерва. Однако думается мне, что это не критично. Ведь действовать данная бандитская группа начнёт фактически только после того, как получит приказ от Хромого Гасана, а ему ещё надо получить известие о нападении. На все данные действия нужно время, можно и не успеть.

Мы же вполне сможем завершить штурм по ряду объектов за намеченное время и высвободить самые боеспособные группы, заменив их на охранные из ополчения. Так что, полагаю, к тому времени, когда боевики последуют приказу Хромого Гасана, у нас вполне образуется резерв для манёвра. Сможем и засаду устроить, и усилить блокирующую команду Олега.

Минут двадцать Карим вместе со своими помощниками анализировали предложения Степана. Пришли к выводу — они в данной ситуации разумны, но достаточно рискованны. После недолгого, весьма скрупулёзного разбора возражений Степана, решили взять этот план за основу с рядом внесённых поправок и дополняющих уточнений, автором которых был в основном Карим.

Смысл этих поправок заключался в более детальном учёте складывающейся в ходе операции обстановки. По его предложению Степану пришлось отдать одного из своих помощников, склонного к аналитической работе, взамен на бойца из резерва Карима. Вот ему-то и решено поручить проведение непрерывного анализа оперативной обстановки под руководством руководителя операции. После завершения этой части доклада, Карим принялся весьма подробно выяснять морально-волевой настрой бойцов, их вооружённость, слаженность, знание отбираемых объектов. Но это продлилось недолго — время уже начало сильно «поджимать». Сразу после него докладывали Василий и Иркин. У них дела обстояли сложнее.

— В принципе, охранные дружины ополченцев были уже сколочены. Правда они, по вполне понятным причинам, не очень хорошо представляют себе, что им придётся делать, к чему готовиться. Пока пришлось ополченцам удовлетвориться тем нашим объяснением, «что по полученным данным готовится нападение байского воинства на комбинат и следует дать надлежащий отпор». Все ополченцы, из числа согласившихся взять оружие для защиты комбината, разбиты на следующие группы: охранные в количестве десять человек на каждый объект плюс одна резервная; ремонтно-строительные опять же на каждый объект. Отработана схема оповещения. По разным оценкам, время сбора ополченцев после соответствующего сигнала составляет не более часа, но как это будет на практике, точно сказать невозможно.

Считаем необходимым присутствие нового хозяина комбината, который и должен ополченцам поставить истинную задачу. Что же касается медперсонала — его собрали опять же под предлогом «попытки со стороны байского воинства совершить рейдерский захват комбината». В этом случае возможно всё, так как очевидно боевики будут применять оружие — это хорошо всем известно, и поэтому будут раненые, которым необходимо оказывать срочную помощь. Старший медгруппы также должен присутствовать на запланированном сборе в двадцать часов. Отобранный медперсонал уговаривать не пришлось. Они только потребовали развернуть свой временный пункт приёма раненых, наличие перевязочных средств, лекарственных препаратов, хирургических инструментов, предоставление им возможности экстренной доставки тяжелых больных в стационары города или области. В ходе предварительных бесед со старшим этой группы был составлен перечень необходимого. Нашими силами произведена закупка, в основном в Самарканде, всего по этому перечню. В целом необходимые средства, по крайней мере, на предстоящую ночь, заготовлены. Утром, по мере прояснения обстановки, кое-что можно уже открыто закупить в самом городе.

Относительно ремонтников: по числу объектов сформированы бригады во главе со старшими, которым, как и предыдущим, сообщена та же самая причина — «в ходе нападения могут быть разрушения, которые необходимо срочно восстанавливать». Состав этих групп нами заранее не определялся по вполне понятным причинам, но старшие уверены, что в случае необходимости они сумеют достаточно оперативно их создать, нужно помочь только с транспортом. С тремя работниками, из числа рекомендованных Ошером Мендловичем, мы принципиально договорились — они помогут в этом вопросе. Старшие потребовали к моменту начала восстановительных работ предоставить им доступ, конечно, под их ответственность, в складские помещения.

Вопрос по оружию пока стоит достаточно остро. С учётом отобранного у напавших боевиков и нашего, из числа закупленного, обеспеченность вооружением ополченцев не более пятидесяти процентов. Придётся вооружать отобранным у охранников и из склада, размещённого баем в общежитии.

— Что же, решение правильное. Я бы только добавил следующее: необходимо учесть ещё и оружие, которое отберёт Олег у бандитов, там его минимум на две группы ополченцев. Насчёт двадцати часов — собирайте, приду и выступлю. Но хочу ещё раз предупредить — необходимо предпринять все меры ради предотвращения утечки информации о нашем плане и, в первую очередь, о времени начала штурма. Ни в коем случае нельзя насторожить Хромого Гасана раньше времени. Ещё раз «просейте» списки, тех, кто колеблется или сомневается, отключайте сразу, пусть будет меньше ополченцев в какой-нибудь группе — её пошлем на менее опасный участок. Ничего не поделаешь, придётся маневрировать силами, мы к этому должны быть готовы. Самое главное для нашего успеха — это неожиданность и стремительность действий, ну сие вам хорошо известно и без моих напоминаний. Помните, что говорили предки: «Лучше меньше, да лучше» и действуйте при формировании ополчения исходя из этого. В общем, готовьтесь, братишки. Нам предстоит трудное дело, но оно вполне нам по силам. Байские холуи развращены донельзя, считают руководство комбината вместе с его коллективом сломленным, запуганным. Вот пусть и считают, пока не получат, как говорил мой командир про всяких «америкосов», по своим «сусалам». Я этих суперменов и вот сих гаденышей насмотрелся ещё там, «за чертой» во время наших походов во имя Родины — везде они одинаковы! В вас, братишки, я полностью уверен, да и народ наш, тоже знаю, не смирился, обязательно пойдёт в бой за свои права быть человеком, а не холуём у урода.

— Ясно, командир, — обещаем, не подведём! Нам тоже эти твари поперёк горла стоят.

— Тогда не буду вас задерживать. Вам предстоит ещё много потрудиться. По всем вопросам, которые возникнут, сразу же ко мне — будем их вместе решать, тем более что у меня теперь уже появился административный ресурс и соответствующие возможности, так, кажется, теперь говорят. С собой, коллеги, в обязательном порядке носить рацию — это приказ. Напоминаю, мой позывной «Первый».

После их ухода подъехал Олег и доложил:

— Группа к операции готова!

— Олег, у нас есть ещё час до намеченного времени. Мы решили поручить твоей команде блокировку основного логова байского воинства. Сам понимаешь, как только Хромой Гасан узнает о нашем штурме, он сразу же пошлёт помощь. Тебе надо будет задержать его на время, пока у нас не высвободятся силы. Поэтому возьми двух бойцов, которые хорошо знают окрестности этого логова, поезжай не местность, проведи с их помощью рекогносцировку, составь соответствующий план и представь его мне. Я, пока ты будешь на операции, посмотрю его. Вернёшься — окончательно согласуем. Всё, поезжай, парни уже ждут тебя в выделенной машине.

— Есть, командир! Через пятьдесят минут буду у Вас с моими прикидками.

— Удачи тебе. Жду.

Ровно в назначенное время Олег вернулся с начерченным от руки планом дворца, его окрестностей, а также расстановкой необходимых ему сил с требуемым вооружением для них. Карим взял листочки, поинтересовался, как ему показались выделенные бойцы за время его знакомства с ними?

— Нормальные парни, в боях обстреляны. Боевую практику, конечно, подрастеряли, но «мастерство не пропьешь», как говорят в народе. В советское время для таких вот действий хорошо готовили, да и практики, как мне известно, у этого батальона хватало с избытком, аж «хребты трещали». По себе знаю, каково им там доставалось — встречались, взаимодействовали. В общем, ежели их выделите для операции по блокировке бандюков, то сладимся, уверен.

— А знаешь — чего тянуть-то? Бери их с собой на засаду, там и слаживайся. С Иркином решим, пока время ещё есть, ведь твоя блокировка по предотвращению прорыва бандитов из логова — одна из ключевых, от её успеха многое зависит.

— Считаю, командир, Ваше решение правильным, полностью с ним согласен.

— Значит, решено, забирай их с собой и поезжай. Олег, прошу тебя, очень прошу, побереги себя и парней. В крайнем случае, ограничься рассеиванием этого воинства да отбором их транспорта — пусть добираются пешком. Сие займёт довольно приличное время, на которое они будут выключены из боевых действий, что для нас многое значит. Да к тому же часть из них не рискнёт возвращаться — побоится гнева Хромого Гасана, а затем уж и самого бая. Этот упырь уж точно за провал такого, казалось бы, простого дела никого не пожалеет.

— Не беспокойся командир, сделаем их в лучшем виде. Мои это умеют, научились уже, жизнь заставила! Тем более что нам предстоит ещё более серьёзное дело. Мои парни, как узнали про этого бая, который на полном серьёзе людей вздумал в скот превращать, так рвутся в бой — воздать этой скотине. Сколько за это короткое время от них наслушался разных предложений! Самое последнее — это устроить и на него нашу, «фирменную» засаду, гарантируют — не сбежит, не сможет!

— Олег, нам не только надо уничтожить сего выродка, нам важно вытащить его обгаженного на суд народа, которого он решил превратить в своих рабов. Пусть он, народ, его будет судить и воздаст по заслугам. А для этого надо до основания разорить все его гадючьи гнезда, которые он успел свить на горе, слезах народа и вернуть награбленное. Вот такую задачу мы должны выполнить! И мы это сделаем! Нас Родина этому учила, ничего для этого не жалела! Ладно, братишка, с богом, как говорил мой учитель, наставник. Ждём тебя и твоих парней живыми и здоровыми, тьфу… тьфу, чтобы не сглазить! Да… Забыл сказать, Иркин привёл в порядок бандитский джип, поедешь на нём. У джипа стёкла затемнённые, не видно, кто там, в салоне, сидит, к тому же все ГАИшники «как чёрт ладана» обегают эту машину, не рискуют связываться с байской бандой.

— Хорошо, командир, только мой Иван сам посмотрит джип, он без проверки вдаль не ездит.

— Смотри сам, только не опоздай, время летит, не остановишь.

— Ничего, Иван в дороге наверстает, тем более что ГАИшники при виде сей машины прячутся подальше.

Отпустив Олега, принялся за наброски по блокировке бандитских гнезд. План с блокировкой дворца был более-менее ясен. А вот с пошивочной фабрикой вопрос был совершенно не проработан. Оставлять это так, по сути дела на слепой случай, он не имел права. После недолгих раздумий, взяв за основу предложения Степана, решил, до начала штурма оборвать телефонную связь с фабрикой и послать туда двух наблюдателей. Тут же связался с Василием, попросил выделить двух ополченцев из числа тех, кому он более всех доверяет, и послать их к пошивочной фабрике, снабдив рацией, обучив некоторым основам наблюдения и маскировки. Василий не стал ничего уточнять, коротко ответил:

— Ваш приказ понял, сразу же займусь этим.

— Василий, постарайся уложиться до начала сбора старших из ополченцев, тебе на сборе обязательно надо присутствовать.

— Я всё понимаю, на сборе буду!

Оставшееся время Карим потратил на краткую беседу со старшими штурмующих команд, собранных по его приказу Степаном. Ровно в двадцать часов Карим вошёл в бывшую Ленинскую комнату комбината. В ней помимо Иркина, Василия, Соломона Наумовича находилось свыше полутора десятков по-разному одетых, но с одинаковым решительным выражением лиц, работников комбината. Как только Карим вошёл, все разговоры, которые в основном вели ополченцы, стихли, установилась напряженная тишина. Все старшие внимательно всматривались в человека, позвавшего их на защиту их будущего, который не побоялся самого бая с его возможностями. Иркин, стоящий у стола, покрытого зелёным сукном, приветственно помахал рукой. Дождавшись, когда Карим прошёл и уселся на стул, начал говорить:

— Товарищи, братья! К нам по вашей просьбе пришёл новый хозяин комбината. О своих планах в отношении комбината он расскажет на общем собрании. Сегодняшняя обстановка вокруг комбината вам хорошо известна. Бай, как паук-кровосос, забрался нам на шею, давит на нас, не даёт работать, выжимает все соки. Он отобрал целый ряд жизненно важных подразделений, которые вы сами построили. С этим мириться никак нельзя. Вот об этом и хочет поговорить с вами новый хозяин Карим Юсуфович Каримов. Прошу Вас, уважаемый Карим Юсуфович.

— Нет, Иркин Нарсаддыкович. Пусть сначала скажет своё слово юрист, ему есть что сказать. Прошу, Соломон Наумович.

Юрист не спеша прошёл к трибуне, откашлялся, отпил из пиалушки, услужливо поданной Иркином, вытащил из папки файл и начал говорить:

— Итак, я должен сообщить следующее. Ваш комбинат вместе со всей инфраструктурой, которая была ранее создана и отобрана незаконно у бывшего хозяина Ошера Мендловича, стал собственностью господина Карима Юсуфовича Каримова. Сделка оформлена в правительственных структурах с соблюдением всех юридических норм и правил. Оспорить её невозможно. Ваш бывший владелец комбината уже отбыл к своей семье в Израиль и сюда возвращаться, как нам известно, не собирается, да и некуда — дом тоже продан. К сожалению, ввиду нехватки времени по причине, которую вскоре поймёте из слов нового хозяина, я не имею возможности ответить на ваши вопросы. Как я знаю, Карим Юсуфович намерен в самое ближайшее время встретиться со всеми работниками комбината и ответить на все ваши вопросы. Благодарю вас.

В полном молчании Карим прошёл к трибуне, обвёл зал внимательным пристальным взглядом, начал говорить:

— Я знаю, в каком состоянии, в какое время приобрёл комбинат. Знаю о его славном прошлом, о вашей, достойной всяческого уважения, работе на нём и его тяжелейшем положении ныне. Знаю, кто является основным источником его бед, кто представляет основное препятствие для восстановления нормального функционирования комбината, кто пытается превратить вас в бессловесных рабов, работающих за гроши.

Приобретая это производство, я был уверен, что большинство из вас не смирилось с такой участью и способно, при определённых условиях, встать на борьбу за достойное будущее комбината. Я также уверен в том, что ваш главный поработитель без боя свои позиции не уступит. Но он, как и все палачи, угнетатели, держащиеся только на страхе и штыках, жестоко просчитался. Нам есть что противопоставить этому упырю. Сей негодяй действует в окружении ненавидящих его людей, их множество, они, если смогут объединиться, то способны просто смести с лица земли эту нечисть. Чаша страданий уже переполнена, мы все об этом хорошо знаем, не мне вам говорить, Вы на себе испытали в полной мере всю тяжесть гнёта байского режима. Настало время кончать с ним. Я решил объединить наши усилия и возможности в целях уничтожения данного бандитского управления. Конечно, бай просто так ничего не возвратит, он будет отчаянно сопротивляться, привлекая все свои ресурсы и возможности. Но мы всё равно должны победить, на нашей стороне правда, народ. Вместе — мы сила, способная сломить любого поработителя, так было и так будет всегда! Но для победы нам необходимо сплотиться в единое целое, действовать как единый кулак.

Сейчас в этом зале, в котором некогда вы отмечали все свои замечательные достижения, чествовали своих героев труда, собрались по моей просьбе те, кто не сломился и готов встать на борьбу с новоявленным тираном. Пусть вас здесь мало, но я знаю — за вашими плечами множество таких, как и вы.

По моей просьбе вами подготовлены группы ополченцев, желающих встать в ряды защитников родного комбината. И я не сомневаюсь в их решимости отстоять своё право самим распоряжаться плодами своего труда. Однако, товарищи, вы собраны здесь по другому поводу, и вы должны понять, почему мы не смогли полностью открыться. Вы хорошо знаете — этот упырь силой, угрозами и шантажом сумел внедрить среди работников комбината много соглядатаев, доносчиков. Рисковать утечкой информации о наших планах мы не имеем права. Вот только сейчас я могу сказать то, что запланировано, над чем все эти дни проводилась тщательная, скрытая от нежелательных глаз работа. Решено произвести вооружённым путём возврат принадлежащих комбинату, а, следовательно, всем нам, отобранного. Товарищи, немного времени осталось до момента штурма захваченных объектов. Вас мои друзья-помощники разбили на соответствующие группы, которые вы должны успеть укомплектовать в течение отведённого времени теми, кому вы доверяете, получить оружие и выйти на защиту от возможного байского нападения. Мы не одиноки в этой борьбе — на нашей стороне группа, пусть и немногочисленная, но очень профессиональная, каждый из её бойцов стоит многих боевиков, уж поверьте мне. Все они хорошо подготовлены, имеют большую боевую практику. Они полностью разделяют наши мысли и стремление очистить город от сей нечисти. Ваши конкретные руководители — мои помощники, присутствуют в этом зале. Вы уже успели с ними поработать, так сказать, в мирной обстановке, теперь — в боевой. Я полностью уверен, у нас всё, что запланировали, должно получиться. На этом, товарищи, я бы хотел закончить это своё первое выступление. Обещаю встретиться с вами в самое ближайшее время после нашей, не сомневаюсь, сегодняшней победы. На этой встрече мы и поговорим, как нам всем вместе вылезать из той ямы, в которую вас загнал этот упырь-бай. Гарантирую, все ваши деловые предложения, советы будут мною услышаны и, по мере наших возможности и ресурсов, реализованы.

Карим обвёл всех присутствующих взглядом, ободряюще улыбнулся:

— До скорой встречи со всеми вами.

У себя в кабинете он попытался восстановить в памяти их лица, реакцию, понять, смог ли он всё-таки донести до них свою веру в победу над этим палачом-угнетателем, пытающимся загнать их в тёмное рабовладельческое средневековье? Поверили ли они в возможность снова стать самим хозяевами своей судьбы? Всё ли им сделано ради победы, не упустил ли он то, что может вскоре стать для его дела тяжёлейшей, роковой ошибкой, непоправимой бедой? Вновь и вновь задавал Карим себе эти вопросы, пытаясь дать твёрдый безапелляционный ответ, но каждый раз сомнения «наплывали», заглушая, затуманивая эту веру и немудрено, если учесть, как мало времени было отведено на столь значимую операцию, какими силами его команда располагала, в каких условиях ей пришлось действовать. В одном он был уверен твёрдо — братишки не подведут, сделают всё возможное и невозможное! Они знают еще по прошлым своим боевым действиям и тому, что творилось и до сих пор творится в России, — все мерзавцы, залезшие на шею народа, во всех странах, одинаковы! Они прекрасно понимают всю важность запланированной операции, необходимость этой победы для жителей Каттакургана. Сорвать ореол победителя, властителя с этого мерзавца-наркоторговца, сдернуть покрывало с кровавого бандита, разогнать жуткий образ жестокого, всемогущего властителя могут только они сами с помощью истинных хозяев этого города — его жителей. Карим знал: времени что-либо предпринять у него практически не осталось, но, тем не менее, всё ещё пытался найти какие-то ходы и возможности. От этих мыслей его «оторвал» вернувшийся с операции Олег. Он был сумрачен, осунулся, глаза его грозно горели, глубокие морщины исполосовали потемневшее лицо. Войдя, доложил:

— Задание выполнено! Бандиты уничтожены! Место зачищено! Из моих — трое легко ранены шальными пулями! Они остались в строю и останутся далее столько, сколько потребуется — так ими заявлено, они отлично понимают, что сейчас каждый боец на счету. Мы обработали им раны так, как это делается в боевой обстановке. По их мнению, да и по моему тоже, они способны в полной мере принимать участие в блокировании бандитского логова, не подведут.

— А может, отправим их к врачу? Он вскоре начнёт работать, да и лекарств у него хватает, Иркин позаботился.

— Командир, парни не в первый раз в таких схватках и свои силы, и возможности всегда могут трезво оценить. Они прекрасно знают обстановку и настаивают на своём решении, да я и сам их в этом поддерживаю. Обузой не будут — уверен «на все сто».

— Ну что же, смотри сам, тебе виднее. Но прими во внимание, что схватки с бандитским воинством сегодняшней операцией не закончатся, более того, они должны развернуться с большей силой вскоре после того, как поспешит вернуться в город сам бай и своими глазами увидит погром, который мы ему готовим.

— Пусть возвращается, встретим как надо. Мои парни просто мечтают об этом! Останется здесь навсегда, гарантируем!

Взглянув ему ещё раз в глаза, Карим, помедлив, подошёл к стенке, вытащил бутылку коньяка, молча раскупорил и, наполнив бокал протянул Олегу со словами:

— Прими. Сними стресс, как говорил в таких случаях мой командир! Он, скажу тебе, был великий психолог.

Олег, не отвечая, мрачно, глядя куда-то вдаль, одним движением вылил содержимое в себя, всё также молча, поставил бокал на стол.

— Знаешь, братишка, я всё понимаю и мне приходилось участвовать в таких операциях не единожды. Мой командир в таких случаях говорил: «сейчас в дело вступает право высшей справедливости»! Вот так-то. Боевики, с которыми вы схлестнулись в бою, — наши враги и, к сожалению, останутся таковыми и далее. Пусть они обмануты баем, но у них же руки по локоть в крови ни в чём не повинных людей, их психика развращена безнаказанностью, возможностью творить беспредел, к тому же их мозг безнадёжно отравлен ядом наркотиков. В такой ситуации, сам знаешь, действует один закон — «Кто кого»! Они шли вас уничтожить и это выполнили бы, нисколько не задумываясь и не терзаясь. Эти бандиты подняли свои грязные руки на народ, который вскормил их, и должны ответить за свои преступления. Аллах не снимает с них ответственности за их кровожадные деяния, пусть даже они и не понимают, что творят или вроде кто-то взял на себя ответственность за них. Все должны отвечать за себя!

— Всё это так, Карим, не спорю, прекрасно понимаю и я, и мои парни. Но мы же не скотобойцы! Это же наши люди, пусть и вырвались как звери из клетки, в которую их загнала эта власть. Их же запутали, фактически заставили. Эх, не их надо бы бить в первую очередь, а тех кто это поганейшее дело сотворил.

— Тут ты прав на все сто! Никто не спорит! Но так уж получается, а по-другому никак не выйдет — сначала необходимо выдрать зубы у этого гада, а уж потом и за самого браться. И мы доберёмся до него! Ты ещё увидишь обгаженного «сверхчеловека», дрожащего от ужаса неминуемой расплаты за все свои преступления. Мы должны это сделать во имя высшей справедливости, о которой нам говорил наш учитель-командир. И мы сделаем, ради этого я и позвал вас — высококлассных профессионалов, отлично понимающих, ради кого они пойдут в бой. Будет, должен быть суд над баем! Суд без всяких купленных им прокуроров и адвокатов, народ его должен и будет судить сам!

Олег стукнул кулаком по столу:

— Командир, дай мне слово. Если мой шеф меня не заберёт раньше с командой, то, когда пойдёшь на штурм логова этого паука, возьмёшь нас, пойдём в первых рядах, не сомневайся. Уж больно нам хочется посмотреть этой паскудине в глаза перед неминуемой расплатой.

— Обещаю! Но ты и твои братишки не только взглянут, но и нанюхаются. Все такие супермены слабы на расплату, сам наверняка убеждался и не однократно. Все они готовы полные штаны наложить, если почуют конец своей поганой жизни и преступлений — насмотрелся!

Он стукнул кулаком по столу. От удара стоящая бутылка подпрыгнула и упала. Она бы скатилась на пол, не подхвати её Олег. Глядя на неё, он, усмехнувшись, произнёс:

— А знаешь что, командир? Мы в команде привыкли всё делить на всех, в том числе вот и такие средства от стресса, а он ведь не только у одного меня.

— Правильно привыкли, у нас в нашей команде тоже так было заведено, да и сейчас также, хоть ныне мы и по разным углам, чёрт бы побрал этот «дерьмократический переворот» и будь прокляты те, кто его задумал да сумел одурачить народ сладкими речами о капиталистическом рае.

Карим шагнул к стенке, вытащил две бутылки «Столичной» и протянул их Олегу со словами:

— Вот, возьми. Из личных запасов бывшего хозяина. Но норму соблюсти! Тут и на компрессы раненым должно хватить! Впрочем, я их у тебя всё-таки заберу в свой «резерв главного командования», а тебе верну столько же целых и невредимых для твоей команды. Пока сыр-бор разгорится по полной программе и, когда этому резерву придётся вступить в дело, мы их успеем полечить «как надо, а не в боевой обстановке». Не будем зря рисковать, такие бойцы для нас на вес золота, а схваток с этими отморозками ещё предстоит полным-полно. Сразу они, к сожалению, не разбегутся даже после того, как получат сегодня по «сусалам». Слишком велик у них страх перед этим живоглотом. Ну а тем, кого отправишь в мое подчинение, объяснишь — они последний рубеж — на них в случае каких-либо случайностей, последняя надежда. А насчёт случайностей сам хорошо знаешь — они, подлюки, в самый ненужный момент норовят вылезти. К сожалению мы их исключить не имеем права.

Всё, Олег, держать тебя более не могу — время истекает. Учти, в двадцать один ноль-ноль, если, конечно, не случится чего-либо экстраординарного, я даю команду на штурм захваченных баем объектов. Телефонная связь между ними и Хромым Гасаном будет прервана. Однако у них есть рации, да и просто могут послать кого-нибудь для выяснения потери связи, вот и готовь свою команду к этому времени. Думаю, около двадцати двух, точнее определить не могу, они уже всей бандой полезут из здания на защиту своих объектов. Вот тут тебе и придётся работать по полной программе, ну а до этого времени затаиться и никак себя не проявлять. Одиночек отлавливать. Где-нибудь в сторонке, в тихом безлюдном местечке допросить по законам военного времени, а оно в данном случае именно такое, ну и сам знаешь, что далее — вся ответственность на мне. Трупы после боя придётся собрать. Мы их всех где-нибудь ночью и захороним. Всё, что ты потребовал, что удалось собрать, уже в микроавтобусе. Сверх от меня две снайперки, они, правда, не люкс, но бьют на близкие расстояния вполне прилично, хоть они и стародавние, это я тебе как снайпер-профессионал говорю. Сам их распределишь. После двадцати одного часа ко мне на связь. Мой позывной тебе известен. Запомни, как только захват хотя бы пары объектов произойдёт, смогу тут же выделить тебе для поддержки нескольких бойцов. Главное, Олег, надо врезать, как следует, со всей имеющейся мощи, по первой волне. Это должно их деморализовать на некоторое время, так нужное нам для манёвра. Постарайся, тем не менее, бить им по конечностям так, чтобы валялись и вопили на страх другим — впечатляет, особенно, если сие зрелище и вопли в первый раз. А вот их старших и тех, кто вздумает проявлять свою прыть, «по закон, военного времени», пусть остальные видят и на них учатся. В общем, как говорится, по первой волне патронов не жалеть! Желательно, очень желательно, чтобы в результате эта свора рассеялась в страхе по двору и забилась по разным норам. В следующих волнах сначала выбивать их верхушку, хорошо бы и самого Хромого Гасана уложить, но это маловероятно, сей зверь наверняка будет из безопасного места следить.

— Задача ясная, командир, так и будем поступать. Уложим, разгоним первую волну, а затем начнём верхушку — главарей выбивать в первую очередь. Мои парни умеют это делать. Жизнь научила, хорошо научила! Разрешите приступать?

— С богом, Олег! Береги себя и парней. Помни, у нас ещё много разборок с этими отморозками. Сегодня весь город будет молиться за нас Аллаху, это я тебе точно говорю.

Как только он ушёл, Карим положил перед собой часы, рацию. Его так и подмывало связаться со Степаном, Василием и Иркином, но он отчётливо представлял себе всю их загруженность. Усилием воли он заставил себя ждать.

Глава 2. Первый удар Карима

За пять минут до своей команды связался со Степаном:

— Первый, все, что в наших силах, выполнено. Бойцы на рубежах атаки. Только что от них получены мной соответствующие доклады. Жду команды.

— Как обстановка на объектах, не засвечены твои парни?

— Никак нет! Никаких подозрительных движений не наблюдается. Связь объектов со штабом оборвана.

— Первый — Второму. Как готовность?

— У нас всё готово!

— Второй, слушай команду — «Атака!»!

— Есть атака. До связи! По мере поступления информации о развитии операции буду докладывать.

Прошло томительных десять-пятнадцать минут.

Наконец «прорезалась» рация:

— Первому от Десятого. Мы на месте. Пока все тихо, как обычно, так сообщил мой наблюдатель, который уже отслеживает почти полчаса обстановку у дворца.

— Десятый, готовься. Операция уже идет.

— Есть!

Карим вытащил из кармана листок с перечнем объектов, предназначенных к захвату, положил перед собой: объект № 1 — общежитие; объект № 2 — поликлиника с больничным комплексом; объект № 3 — пансионат; объект № 4 — гараж с механическими мастерскими; объект № 5 — погрузочно-разгрузочная площадка со складом на ЖД. Стал ждать. Прошло еще десять минут, и рация вновь заработала.

— Первому от Второго, объект № 2 — наш. Высылай охрану и медперсонал с медикаментами. Есть раненые. С нашей стороны — один, с их — десять. Всех пленных разоружили, пластиком стреножили и руки за спину. Изолировали в подвале под охраной. Раненых поместили под контролем в отдельное помещение. Оружие все собрали.

— Второй, высылаю медперсонал и охрану. Через пятнадцать минут жди. Оружие распредели между прибывшими. Оставишь троих, пусть организуют защиту. Остальных — к себе в резерв.

— Есть!

Через пять минут.

— Первому от Второго, объект № 3 наш. С нашей стороны без потерь. С их — четверо убитых, семеро раненых. Оружие отобрано. Пленных — пластиком руки, ноги и в подвал, под охрану. Раненых поместили в комнату под контролем. Высылай охрану, как прибудет, отправим раненых в поликлинику.

— Второму от Первого: высылаю охрану на объект № 3. Ждите через пятнадцать минут.

— Есть!

Вскоре новое сообщение:

— Первому от Второго: объект № 4 наш. Обошлось без схватки. Сами работяги разоружили этих басмачей и заперли в боксе, где производят покраску. Ждут помощи.

— Второй, эти басмачи не задохнутся в боксе?

— Я приказал время от времени включать вентиляцию.

— А с оружием как?

— Да какое там оружие? Они больше на страх действовали.

— Ясно. Второй, на любом транспорте отправишь всю команду с этого объекта на помощь парням, атакующим объект № 1, там сейчас самый главный узел сопротивления.

— Есть!

— Третий от Первого: отправляй охрану на объект № 4.

— Есть!

Вскоре последовало новое сообщение.

— Первому от Второго. Объект № 5 наш. У нас четверо раненых. У них все перебиты, вздумали отбиваться. Я сразу же послал из своего резерва двоих. Они уже там. Ждут охрану от Третьего.

— Первый — Третьему. Высылай охрану на объект № 5. Организуй отправку наших раненых в поликлинику.

Тут же ещё одно сообщение:

— Первому от Десятого. Зашевелились. Первая волна рассеяна. Ждем второй. У нас раненых и убитых нет. У них восемь человек остались лежать, остальные в количестве от тридцати до сорока пяти, точнее сказать не могу, укрылись кто во дворце, кто залег, где только мог. Они все на прицеле у моих.

— Первый — Десятому. Помощь нужна?

— Десятый — Первому. Пока справляемся, но, похоже, вторая волна будет поорганизованней, возможно, начнется вместе с атакой и обстрелом из окон дворца. Замечены уже лица в окнах. Все окна мы взять под контроль не в состоянии, поэтому возможны потери.

— Десятому от Первого. Ясно. Направляю в помощь четверых, жди минут через пятнадцать. Сам расставишь их по местам, я снабжу их снайперками, будут контролировать окна. Это люди Второго, они в этом деле умельцы. Сейчас сопротивление только на первом объекте, как подавят, так жди еще в помощь. Тебе главное вторую волну задержать, и еще повторю: выбивать верхушку, остальных по конечностям и не добивать, если будут уползать в нору. Предупреди своих, а то в горячке все может быть.

— Есть!

— Первый — Второму. Ты отправишь Десятому четверых?

— Второй — Первому. Готовлю. Они у меня, я их инструктирую.

— Первый — Второму. Их задача — контроль окон дворца. Распорядись старшему по дому выдать им всем снайперки. Если у кого с этим слабовато, то замени его.

— Есть!

— Первый — Третьему. Как обстоят дела у тебя?

— Третий — Первому. На объекте № 2 медперсонал уже приступил к работе под защитой сформированной охраны. Для переноски раненых пленных распорядился использовать пленных из подвала. Сейчас выслал на объект ремонтную бригаду на машине, взятой в гараже. На другой машине организую перевозку раненых на объект № 2 с других объектов. Для этого сформировал из числа местных жителей команду в шесть человек.

— Второй — Первому. Объект № 1 наш. У нас потери. Один убитый, пятеро ранены — двое тяжело, трое легко. У них из убитых восемнадцать человек, двенадцать ранены, десять пленных. Раненые в помещении под контролем, легко раненные и пленные в подвале, под пластиком.

— Первый — Второму. Высылаю охрану, машину для перевозки раненых. Наших — в первую очередь. Сам прокатись по объектам, проверь ситуацию. Если кого сможешь отобрать из бойцов, то отошли на этот объект № 1 в помощь охране. В общем, распорядись.

— Есть!

— Первый — Третьему. Высылаешь охрану на объект № 1. Туда же высылаешь машину для перевозки раненых. У тебя есть резерв?

— Третий — Первому. Есть еще три дружины по десять человек.

— Первый — Третьему. Высылаешь две дружины, одну на объект № 5, другую на объект № 3, одну в резерве. Пошлешь Четвертого, пусть все проконтролирует: как налажены перевозки, ремонтные работы и какая помощь нужна медперсоналу. У них сейчас горячка. Может, придется привлечь и еще кого-то из жителей. Пусть Четвертый сразу же продумает.

Только распорядился, как новое сообщение:

— Первому от Одиннадцатого: наблюдаю группу в количестве двадцати человек, вооруженных, готовятся отъехать с территории административного корпуса фабрики на автобусе типа ПАЗик серого цвета.

— Одиннадцатый, проследи, куда направятся. Сразу же мне сообщи.

— Есть!

— Первый — Третьему. Ты вместе со своими помощниками и дружиной в полной боевой готовности ко мне. Нам надо встретить вторую группу.

— Есть!

— Первый — Десятому. Грузи раненых и на объект № 2, там сейчас работает медпункт. Далее — к выходу готовится вторая группа басмачей с фабрики. Я сейчас сформирую из тех, кто у меня остался под ружьем, группу, постараюсь встретить их. Но ты, на всякий случай, посматривай свои тылы. Тебе надо продержаться еще минут двенадцать. Сейчас все объекты уже наши. Второй оптимизирует «расклады» бойцов. Все резервы, какие только можно будет наскрести, — к тебе.

— Есть! Первый, продержимся! Мои раненые пока в строю. Сейчас оказываем им первую помощь. Они все понимают. А этим воякам мы покажем, как лезть сломя голову. Так что, Первый, до подмоги, по крайней мере, еще одну волну выдержим своими силами. Но, конечно, если они эти две банды организуются — одна с тыла, другая из дворца то нам туговато придется, можем и не обойтись.

— Десятый, вторую группу, ну может быть только отдельных вояк, к тебе не пропустим. Но ты все-таки прими меры. Да, а что у тебя с тылом дворца?

— Первый, пока все нормально. Я же докладывал. С этой стороны четырехметровый железный сплошной забор с колючей проволокой поверху. На всякий случай отрядил двоих — все просматривается. Но, конечно, когда это банда идет в атаку, то тут уж не до присмотра, бьют ее с флангов.

— Десятый, отбой! Держитесь!

— Есть!

Карим положил рядом свое проверенное, испытанное не раз оружие. Еще раз проверил экипировку. За этим занятием его застал Василий, тоже экипированный, как положено. Из его доклада следовало, что сейчас в формируемом отряде тринадцать человек, десять из них — жители, из числа тех, кто служил ранее в армии. Приехали на автобусе ПАЗик. У всех есть оружие с боеприпасами. Он сам и двое его помощника вооружены «Калашами».

— Присядь, Василий, скоро сообщат, куда эта банда намеревается ринуться. Прикинем, где их лучше перехватить.

Десять минут прошло в томительном ожидании, наконец, ожила рация.

— Одиннадцатый — Первому. Группа едет, скорее всего, к дворцу.

— Понял, Одиннадцатый. Сопровождайте ее и сообщайте о маршруте движения.

Он взял карту. Смотрел недолго. Прикинул и приказал Василию:

— Готовность номер один.

Затем по рации предупредил.

— Десятый от Первого. Вторая группа басмачей направляется к дворцу. Мы ее перехватим на перекрестке в трех кварталах от тебя. Успеем встретить.

Усевшись в автобус, приказал:

— На следующий перекресток. Через пятнадцать минут мы должны быть там.

Водитель, местный житель, удивленно посмотрел на него, хотел было возразить, но увидев жёстокий взгляд, «окаменевшее» лицо явно командира всей группы, резко переключил коробку передач и также резко газанул. Отъехав, Карим приказал:

— Проверить оружие, возможно, придется вступать в бой с ходу. Высадка с двух дверей, двумя группами. Одной командую я, другой — Василий. После высадки сразу же занимать боевые позиции. Водитель, заезжаешь в переулок, который я укажу и там, увидев мою отмашку, выезжаешь на улицу Навои, оставляешь автобус, выскакиваешь и прячешься в любом подъезде. Всем стрелять на поражение, автобус — ПАЗик серого цвета. Стрелять по моей команде одиночным выстрелом. Этот автобус будет в десяти метрах от нашего. Запрещаю стрелять без моей команды. Вопросы есть?

Все молчали, только переглянулись. Карим ободрил:

— Не переживайте, это бандиты, они вас с подачи бая превращают в рабов, глумятся над вами. Пора воздать им по заслугам. И еще — вы будете стрелять из удобного положения, а они на виду, к тому же фактор внезапности. А это очень сильный фактор, он серьезно действует. Предупреждаю — по прохожим ни в коем случае не стрелять. А они наверняка будут. Так что смотрите в кого и куда стреляете. Уверен, вы на этих бандитов уже насмотрелись «больше некуда», не ошибитесь и не промахнитесь. Самое главное — цельтесь лучше и не торопитесь. Вряд ли они отстреливаться будут, скорее всего, те, кто не пострадает от ваших выстрелов, просто разбежатся в панике. Так всегда было, так и будет на этот раз.

До намеченного перекрестка домчались за двенадцать минут. По команде Карима группы эвакуировались и заняли боевые позиции. Послышалась команда:

— Всем приготовиться. Водитель, сворачивай в правый переулок, разворачивайся и жди сигнала.

Спрыгнув с подножки автобуса, Карим проследил за отъезжающим и разворачивающимся автобусом. Убедившись, что тот выполнил его приказ, осмотрел залегших бойцов. Выбрал себе место таким образом, чтобы его мог видеть водитель, изготовился сам. Побежали томительные секунды. Но вот примерно в ста метрах загромыхал мчавшийся автобус. Подпустив его метров на двадцать пять, Карим резко поднял и опустил руку. Водитель его ПАЗика «скрежетнул передачей» и какими-то рывками выскочил из переулка прямо на середину улицы. Водитель бандитского автобуса тоже «скрежетнул» коробкой передач, тормозами, загудел сигналом. Пока этот автобус тормозил, Карим прицелился в сидящего за рулём басмача и выстрелил. Вслед за этим выстрелом раздался нестройный залп. Полетели стекла. Из задней двери и из окон стали выпрыгивать, выскакивать, вылезать, кто как мог, боевики бая. Грянул второй залп. Многие из них попадали, но не все остались лежать, часть их, прихрамывая, принялись улепетывать, даже и не думая отстреливаться, а кто-то, волоча простреленную конечность, полз, издавая крики, стоны, ругань. Карим выскочил, крикнул:

— За мной! — и, пригибаясь, кинулся к бандитам. За ним тут же рванулся Василий, его помощники, а уж за ними сначала неуверенно, а затем все стремительнее и другие бойцы. Послышались удары прикладов по спинам, рукам бандитов, ругань, приказы — «лежать, не шевелиться!». А часть бойцов все еще продолжала стрелять в убегающих и уползающих в беспорядке боевиков бая. Наконец, оставшиеся в живых, скрылись кто куда. Карим выстрелил вверх и закричал:

— Прекратить стрельбу! Собрать оружие. Раненых и убитых погрузить в наш автобус. Пленным связать их же ремнями руки и под конвоем доставить в общежитие. Передать охране. Третий, выдели пять человек в конвой, назначь старшего.

Василий быстро отобрал пятерых, старшим назначил одного из своих помощников. Спросил у отобранных:

— Кто знает дорогу до общежития?

Двое вышли из строя и доложили:

— Мы знаем.

Послышалась команда пленным:

— Построиться в колонну по одному. Шагом марш…

Конвоируемые, с обоих боков по два и один сзади, пленные поплелись, но после пары ударов по спине прикладом задвигались «пошустрее». Карим напутствовал громко:

— Кто вздумает не слушать команды или бежать — стрелять на поражение. Пленных сдать старшему по охране общежития. Разрешаю по дороге, если будет такая возможность, остановить грузовую машину, автобус для доставки пленных. Николай, вот тебе деньги, заплатишь!

Когда колонна скрылась, он распорядился остальным:

— Всем в автобус, едем на помощь нашим во дворце. Водитель, довезешь нас всех до дворца, затем загрузишь в автобус раненых и доставишь их в поликлинику.

Водитель неожиданно вытянулся, щелкнул каблуками сандалий, взметнул руку к тюбетейке, смущенно опустил ее и произнес:

— Есть доставить!

Карим подошел поближе, протянул ему руку, пожал ее и поблагодарил. Тот смущенно замялся:

— Да, что… Я же все понимаю. Давно с этой бандой надо было бы так. А то… ишь, как распустились, «беспредельщики»! Сколько из-за них горя и слез… Шакалы.

По дороге связался по рации со Степаном.

— Первый — Второму: к объекту № 1 направляется под конвоем группа пленных. Прими меры, чтобы встретить и помочь сопровождению. Идут они пешим строем под конвоем с улицы Навои. Я с Третьим и группой раненых сначала к Десятому, а затем отвезу их на объект № 2. Буду через сорок минут, к этому времени жду доклада об обстановке.

— Второй — Первому. Всё понял. Отбой.

Через пятнадцать минут Карим приказал всем бойцам поступить в команду Десятого, а сам, быстро оценив ситуацию на данный момент, спросил:

— Кого из раненых нужно забрать в медпункт для оказания помощи?

Олег только переступил несколько раз ногами, повел плечами:

— Мои решили стоять до конца. Помощь мы сами, как могли, так как учили, оказали. За помощь спасибо. Хоть эти бандюги и получили, но думаю, их начальство снова пошлет свое войско в атаку. Отступать, как крысы, им не позволят.

— Тогда вот что. Через час, в любом случае, ваших парней либо сменят, либо вообще снимут с осады. Мы же не можем их всю ночь на виду города держать в осаде. Уже, по моим данным, в органах зашевелились. Ждут каких-то указаний от их главного босса — бая. Самим-то им принимать решения боязно, да и не совсем ясно, кто на кого наехал. Вот утром, конечно, попробуют разобраться.

— Не беспокойся, командир. Встретим и еще одну волну, продержимся. Эти бандюги после полученного урока не больно-то горят лезть под пули, хоть и одурели от своей анаши.

Забрав Василия, Карим с ранеными уехал в поликлинику. Там, как он и приказывал, его встретил Степан. Из его доклада стало ясно:

— Все идет по плану. Двери железные и решётки на окнах уже ставят; раненые в поликлинике — с ними работает медперсонал, правда чересчур большой контингент, да и с медикаментами «напряженка» (сейчас Саид объезжает все местные больницы с деньгами, а завтра с утра пораньше направится в Самарканд); пленники под контролем; есть проблема с убитыми; относительно охраны объектов тоже более-менее упорядочено — дружины сформированы, вооружены и управляемы, в качестве командиров — мои бойцы. К утру Иркин обещал удвоить их численность из числа работников комбината, увидевших наяву результаты ночной операции. Оружия на всех хватит, захватили достаточно. По моему мнению, образовался резерв из подготовленных бойцов для маневрирования силами в случае действий байского войска. Резерв, правда, небольшой, всего-то десять профи, но они из тех, кто способен выполнить любую поставленную задачу. Вот беспокоит его только группа Десятого, все-таки с много времени отбиваются, а там, во дворце, байская «штаб-квартира», сколько этих басмачей собрано? Около полутора сотен, если разведка не соврала. Да и сколько еще держать эту затычку? А там глядишь, поутру вернется сам хозяин и «напряжёт» местную власть. Те же только под козырек: рады стараться, сволочи!

— Ладно, Степан, не будем плакаться, а давай думать. Дело мы завершили солидное, ничего не скажешь. Причем начали успешно, ведь не будешь этого отрицать! Почти всю инфраструктуру, которая нам принадлежит по праву, отобрали. Теперь пусть только попробуют напрячь власть, чтобы вернуть. Ни черта у него не получится! Все документы у нас. А на его авторитет и тот страх, которым он щеголяет, нам, по большому счету, — наплевать. Мы его уже умыли кровавой юшкой, да еще как. Теперь нам остается только не просмотреть и не просчитаться… Ну, конечно, основная схватка еще впереди. Всё более-менее утихомирится тогда, когда, во-первых, работники комбината поймут и поверят, что им теперь есть что терять, кого защищать и за что бороться; во-вторых, мы сможем поймать этого субчика и отдать его на суд народа. Это, конечно, отдельная операция, над ней придется еще подумать и не раз. Но мне думается, что такая операция осуществима. А сейчас нам надо Олега с его командой уже отзывать, время-то вторая половина ночи. Ты держи свой резерв в полной боевой готовности, в случае новой попытки прорыва — будь готов идти на помощь. С этим решили. Теперь с двухсотыми. Держать их у себя, давать их родственникам «плакаться» нам в жилетку, не стоит. Это бандиты, они установили свои бандитские порядки и должны ответить за них согласно этим же порядкам. Я думаю, надо сделать так. Вот, смотри карту. Видишь дорогу на Бухару? На двадцатом километре есть съезд на дорогу, ведущую к плато. В этом плато расположен, по крайне мере ранее был, небольшой хлопководческий совхоз. В четырех километрах от съезда, видишь, дорога круто изгибается, это она огибает «гиблое» место. Местные ее называют «змеиная пасть», — это зыбучие пески. Слышал о таких? Всё, что туда попадает, за несколько часов исчезает бесследно. Вот туда и надо загнать фуру с телами бандитов. Иркин, найди среди своих бойцов того, кто хорошо знает это место, передашь его Степану, а сам организуй транспорт, бери повместительнее, пусть пленные загрузят в него все трупы. В качестве водителя, — тут он усмехнулся — арендуй у Олега Ивана, тот настоящий профи. Для их безопасности, Ивана и бойца, выдели еще трех на джипе, который стоит у меня во дворе дома. Деньги сопровождающие получат у меня. Это надо сделать как можно быстрее. Вопросы есть? Тогда выполнять. Теперь, Василий, твоя задача. Отберешь тех пленных, которые, по твоему мнению, полезны для разработки. Остальных надо выслать из города, да так, чтобы им пришлось побороться за свою жизнь собственными руками, пусть, сволочи, вспомнят — что это такое, а то привыкли других «гнобить». Сделать это надо так. Возьмешь пару автобусов, загрузишь пленных, руки, конечно, в пластик… Туда же поставишь несколько канистр с водой. В сопровождение отправишь микроавтобус с двумя-тремя бойцами. Водителя отберет Иркин из числа тех, кто знает нашу местность. Поедете по дороге, которая ведет на Бухару. На тридцатом километре есть съезд в большой кишлак, он ранее назывался «Светлый путь». До него шестьдесят километров. Проедете двадцать километров, выгрузите пленных, воду, одному руки от пластика освободите и уезжайте. Пусть топают пешком по солнышку. Может быть и дойдет до их прокуренных мозгов, что такое жизнь на самом деле, и сколько она стоит. Возвращаться будете так: вернетесь обратно на дорогу до Бухары, проедете с десяток километров в сторону нашего города, будет переезд на дорогу Самарканд-Ашхабад и уже по ней до дома. Старшему скажешь, чтобы подошел ко мне, дам денег. Это тоже надо сделать не мешкая, чем быстрее, тем лучше. Вопросы есть? Тогда исполнять. Иркин, пойдем к врачам, посмотрим, чем им помочь, что делать с ранеными.

Разговор со старшим из медперсонала, пожилым, но крепким, с умным и очень усталым взглядом врачом, был недолог. На вопросы он отвечал взвешенно, коротко.

— Сколько у Вас тяжелораненых?

— Четверо. Остальные ранены в конечности — руки, ноги.

— Их обязательно лечить в стационаре?

Врач пожал плечами:

— Мы им раны, с учетом имеющихся у нас возможностей, обработали.

Если за ними будет определенный домашний уход, то, полагаю, на амбулаторное излечение многих можно отправить. Но тяжелораненых, конечно, надо здесь оставить или переправить в какую-нибудь клинику.

— Ясно, спасибо за Ваш труд, он неоценим. Мы еще вернемся к вопросу о больнице и поликлинике.

— Обещаю Вам, они будут вскоре не хуже прежних.

Он обернулся к Иркину:

— Выясни, у кого из легкораненых есть родственники, и отправь этих вояк к ним, пусть там долечиваются.

— Теперь вопрос второй, Али Самедович, какие медицинские препараты и средства Вам сейчас, сегодня и завтра, крайне необходимы. Прошу перечислить в записке только самое необходимое.

Остальные медикаменты будем доставать по мере возможности.

Врач засуетился.

— Мы подготовим. Нам, к сожалению, остро необходимо, — он начал перечислять, но спохватился, — да что это я, через полчаса список будет готов. Кому вручить?

— Вот этому человеку, он и будет этим заниматься, — он снова обернулся к Иркину, — ты все слышал? К сожалению, кроме тебя — некому, но это очень важно, даже важнее, чем распределить раненых по родственникам. Очень прошу тебя, когда поедешь за медикаментами, пусть с тобой поедет кто-нибудь, кто в этих делах разбирается. Как, Али Самедович, сможете кого-нибудь отправить вместе с Иркином Нарсаддыновичем?

Врач закивал головой:

— Найдем, найдем, уважаемый.

Тут он замялся.

— Простите, забыл Ваше имя, отчество. Знаю, что Вы новый хозяин комбината вместо Ошера Мендловича, но вот забыл. Знаете, сколько сейчас дел-то.

— Ничего, ничего. Это сейчас не важно, не до чинопочитания, главное — людей спасти. Остальное потом. Ну, я Вас оставляю. Взаимодействуйте.

С этими словами он развернулся и уехал к себе. Принял таблетку, посидел, молча, собираясь с мыслями. Потом по рации связался с Десятым и запросил обстановку.

— Десятый — Первому. Отбили еще одну атаку, прорыв не удался. Боеприпасы на исходе. У нас четверо раненых относительно легко, двое тяжело. Мои, скажу честно, этих бандитов не пожалели. Били на поражение. Те шли, как сумасшедшие, похоже, в наркотическом опьянении. В общем, «навалили».

— Ясно, Десятый, как с транспортом?

— Наш ПАЗик, как говорится, «на запасном пути», ждет. Правда, моего Ивана Второй забрал, сказал, что есть дело, которое только ему по силам. Поэтому доберемся своими силами, в моей команде все с машинами на «ты». Когда надо быть?

— Тогда слушай команду: всем эвакуация. Раненых на объект № 2, остальных, кроме тебя, на объект № 1, пусть устраиваются. Теперь им там будет дом родной. Ты же — ко мне. Будем отслеживать ситуацию и реагировать. Как себя чувствуешь? Продержишься до утра?

— Есть эвакуация. А я лично продержусь и дольше.

— Жду.

Подождав некоторое время в раздумье, связался по рации сначала со Степаном, затем с Василием.

— Второй, как дела?

— Первый, загрузили, отправили. Через час жду результата.

— У них в дороге что-нибудь случилось?

— Нет, посты ГАИшные проехали без задержки. Только перед развилкой со съезда на трассу Самарканд-Ашхабад пришлось сопровождавшему «дать на лапу» служивым.

— Ясно, как будет информация, мне сообщи.

— Есть!

Посмотрев на часы, связался с Василием.

— Третий, как дела?

— Отправил, десять минут назад. Первая информация, если в дороге ничего не случиться, через час.

— Ясно, сразу же сообщи. И еще, мне нужен кабинет на завтра с офисной мебелью и оборудованием часам к десяти на объект № 1. Сможешь организовать? Все полномочия для этого даю.

— Сделаем, командир, раз надо.

В дверь кабинета постучались. Вошел Олег. Лицо его потемнело, он выглядел смертельно уставшим, но глаза смотрели цепко, деловито. Начал докладывать. Но Карим прервал его:

— Садись, выпей чая, а может кофе?

— Лучше кофе, командир. Устал. Боюсь не заснуть бы на месте.

— Тогда прими таблетку, несколько часов бодрости гарантирую. Нам пока рано расслабляться. С утра еще одна волна начнется, местная власть объявится, да и сам бай с ними должен прибыть. А там всякое может случиться. Мы должны быть готовы ко всему, несмотря на то, что документами обставились как надо. Для этого Икрама то, чего мы сделали, будет большим сюрпризом. Но по зубам он получил от нас крепко! С ходу на силу не попрет, попытается административный ресурс использовать. Однако провокации вполне могут быть. Вот к ним-то и надо готовиться. Но помощнички-то у него слишком балуются наркотиками, неадекватны, могут сорваться. Ведь до сих пор все тут их боялись, а теперь увидят, как им задницу надрали, и чего они на самом деле стоят. Реакция-то вполне ожидаемая. Думается, главная схватка еще впереди. Нужно будет к ней готовиться серьезно. Но ведь и баю к ней тоже придется основательно готовиться.

Говоря это, он приготовил кофе, как это любил делать Дед, достал чашечки, налил:

— Тебе со сливками или так?

— Лучше так. Таблетку не надо, обойдусь, не в первый раз.

— Олег, а может быть, ты поесть хочешь сколько времени не ел, так я попрошу Алексея.

— Нет, командир. Сейчас от еды воротит, сам понимаешь. А вот кофе, если можно дай побольше и, если есть сгущенка, то её не пожалей.

— Не пожалею, вот тебе банка из моего НЗ, всегда в запасе несколько штук держу. Прошлая привычка, знаешь ли.

Олег усмехнулся.

— Знакомая привычка, только я еще и чай запасаю с сухарями.

— И это есть.

— Нет, пока не надо. Вот «отбрешемся» от местной власти, как я понимаю, уже с утра, тогда, надеюсь, аппетит и появиться.

— Ну, лады, пей. Потом поговорим. А я пока с Четвертым поговорю:

— Четвертый, как дела?

— Докладываю, доставили еще шесть раненых из наших, но слава Аллаху, терпимо. Сейчас ими уже занимаются. Список необходимого составили. В шесть утра выезжаем.

— На чем поедешь?

— На комбинатском микроавтобусе.

— Не забудь про сопровождающих — не менее двух и с оружием. Отобрал уже кого-нибудь? Деньги еще есть?

Отобрал двух бойцов из мусульманского батальона, проинструктировал, но им и не надо особо говорить. Они же прекрасно знают для кого, к тому же сами поучаствовали в операции. Насчет денег, взял с запасом. Мои тут кассу на объекте № 1 взяли — вот из нее. Но ты, командир, не беспокойся, я одного заставил все пересчитать, акт, так сказать, составить, вскоре принесет Вам на утверждение и в Ваше распоряжение.

— Ясно. Удачи тебе. Возьми с собой рацию, она хоть и берет всего километров на тридцать, но всё лучше, чем ничего. По крайней мере, вблизи нашего города услышим. Еще раз — удачи. Да, может, зайдешь дам тебе таблетку, чтобы в форме был.

— Спасибо, командир, в машине посплю.

— А как же сопровождающие?

— Я взял тех, кто уже несколько часов поспал.

— Ясно. Еще раз — удачи.

Закончив пить кофе, Олег встал.

— Спасибо, командир.

— Подожди, Олег, доложи свое видение обстановки на том объекте.

— Думаю, там они крепко получили. Понимают, что их надежно обложили. Любые их наскоки — это просто трупы и раненые. Помощи им ждать не от кого. Полагаю, будут теперь сидеть, своего хозяина ожидать. Их начальство сейчас в панике, лезть боятся, а ещё пуще — своего бая опасаются. Тот им, конечно, головомойку устроит. Чего другого, а этому он, сволочь, научился где-то. Но, думается мне, решат: бай — это будет завтра, а голову подставлять под пули — это сейчас. Нет, будут ждать хозяина. Ну и возможно также, что кое-кто надумает, пораскинет своими мозгами, поймет — халява кончилась, теперь придется не народ пугать, да над беззащитными глумиться, а драться всерьез, себя родимого под пули, а может быть еще хуже — под камни да дубины народные подставлять, да просто сбежит подальше, благо, есть такая возможность. А мы ее своим уходом предоставляем — беги от этого кровопийцы, пока цел.

— Ну что же, я с тобой в этой оценке согласен. Но прогнозы будем делать на основе той информации, которую нам даст наш контрразведчик, правда это будет только утром. Ладно, скоро многое прояснится, и будем считать, ничего такого экстраординарного не случится. Бай не в таком положении сейчас, чтобы идти «на абордаж!». Ты мне вот что скажи: твои парни после целого дня работы, — как они, каково их состояние, каков дух?

— Парни мои, командир, к бою с этой сволочью всегда готовы. Конечно, измотаны, тут уж и говорить не приходится, но в бой по первому зову пойдут. Через несколько часов отдыха, твердо заявляю — боеспособны, в том числе и те, кого ранили. Слава богу — не тяжело! Обошлось. Хотя эти басмачи пулями из всего, чем располагали, и столько, сколько имели возможность.

— Олег, я на тебя и твою команду рассчитываю завтра, вернее, уже сегодня с девяти ноль-ноль. Вы будете, так сказать, самая доверенная команда на подстраховке при встрече с администрацией и баем. Тот наверняка будет вести себя нагло, ну так, как он уже привык и по-другому вряд ли сумеет, развратился вседозволенностью. Вот тут-то ему и надо нос прищемить. Если прикажу выбросить вон, так и выбрасывай — не церемонься. Подбери двух парней, чтобы он сразу же понял, на кого хвост задирает. Тебе, похоже, придется быть в кабинете офиса который я временно разместил на объекте № 1. Ну а все твои парни, кроме этих двух — в полной боевой экипировке, тебе же придется в офисном костюме — Василий подготовит, я распоряжусь. Ну а сейчас занимай любое место в этом доме и ложись спать. Уснешь без таблетки?

Увидев утвердительный кивок, приказал:

— Спускайся к Алексею и с ним решишь, где спать. С утра вместе поедем в новый офис.

— Командир, разреши мне к своим. Там лучше. Мы всегда одной командой после боя.

— Хорошо, скажи Алексею, чтобы отвез тебя.

— Есть, командир. К девяти буду как огурчик. Вот только насчет костюма…

— Я сам распоряжусь.

Как только он ушел, прошел вызов по рации.

— Первому от Второго. Задание выполнено. Происшествий нет.

— Хорошо. В восемь у меня. И еще, проверь на всякий случай охрану объектов. Ведь мы осаду с дворца сняли, «чем черт не шутит».

— Будет выполнено. Отбой.

Еще через час снова вызов по рации.

— Первому от Третьего. Задание выполнено. Происшествий нет. Работа по подготовке офиса началась. К девяти будет все готово.

— Отлично. Еще надо к девяти подготовить костюм, ну такой, какие обычно носят секьюрити в компаниях. Для Десятого сможешь подобрать?

— Сделаем, Первый. Кого-нибудь из бывших секьюрити потрясем. Тут их полно кучковалось, не знаю, правда, какой от них был толк. В общем, подберем, правда, уже надеванный.

— Ничего, для встречи с администрацией и баем сойдет. Третий, утром к восьми тридцати у меня. Дашь анализ ситуации по данным твоих информаторов. Я понимаю, что еще очень рано, но придется. К моменту прибытия делегации администрации вместе с баем, по моим прикидкам часов в десять, я должен иметь определенный анализ на руках. Так что тебе придется каждые полчаса его обновлять. Напряги всех, кого можешь.

— Сделаем всё возможное, Первый.

— Отбой.

На часах было уже около шести утра. Голова хоть и была «тяжеловатой», но чувствовал он себя вполне в рабочей и боевой форме. Принялся прикидывать план предстоящей встречи с противником.

Вдруг раздался междугородний звонок. Это звонил Сергей. Поприветствовав Карима, сразу же задал вопрос:

— Какая обстановка?

— Вкратце: операция проведена, поставленные цели достигнуты, правда, не без потерь, но они значительно ниже ожидаемых. Завтра жду «высоких гостей из местной элиты», готовимся. Вечером провожу собрание работников комбината. После него еще раз переговорим. Но в принципе, можешь высылать команду «спецов». Я намерен сразу же приняться за работу, невзирая ни на какие внешние обстоятельства. Свою силу мы показали. Теперь нужно определенное время, но заключительную операцию все-таки придется проводить, и, полагаю, в основном силами нашей прежней команды.

— Смотри, братишка, тебе на месте виднее. Вечером связь. Специалистов готовим. Думаю, завтра вылетят. Удачи тебе.

— Спасибо. До вечера.

На часах — половина седьмого. Спустился вниз, позавтракал. Расспросил Александра об обстановке. Получив ответ, поднялся к Соломону Наумовичу. Тот уже поднялся, умывался. Договорились, через полчаса, переговорить. Так и сделали. В половине восьмого они уже сидели в кабинете. Начал Карим:

— Соломон Наумович, мы провели ночью планируемую операцию. Я о ней Вам уже в общих чертах говорил. Операция, по моему мнению, проведена достаточно успешно. Все объекты, принадлежащие комбинату и указанные прежним владельцем, нами возвращены, поэтому у бая, ранее захватившего их, пользуясь своей безнаказанностью, попустительством властей, основательно «прорежены клешни». Некоторое время он ничего, кроме каких-либо провокаций и пакостей, сделать не сможет. То есть у нас есть определенный период времени на упрочение нашего нового «статус-кво». Я полагаю, более того, уверен, что сегодня часов в десять утра ко мне, как к новому владельцу, явится, скажем так, делегация из представителей администрации города, прокуратуры, внутренних дел и, конечно, бая с юристом. Он наверняка попытается затащить и свою свору янычар, но для этого у него сейчас «руки коротки». Ему придется доказывать свои права документами. И тут я очень рассчитываю на Вас, уверен, Вы основательно подготовились к такой встрече. Сразу предупрежу Вас, никаких угроз, наскоков и прочего от этого мерзавца я не потерплю. Мной предусмотрены соответствующие меры, смею Вас уверить, достаточно эффективные. После этой встречи, ну от силы день, другой я еще Вас задержу на всякий случай, а затем Вас заменят специалисты, которые прибудут уже на днях. Поэтому у меня вопрос: Вы готовы к этой встрече, у Вас подготовлены нужные документы, утверждающие на законных основаниях наше право на эти объекты, да и на сам комбинат, Вы сможете их предъявить прокурору и главе администрации с соответствующими комментариями?

Соломон Наумович твердо ответил:

— Я готов, но мне нужен сценарий и раскладка ролевых действий при этой встрече, так как Вы представляете ее себе.

Карим посмотрел на часы и сказал:

— Через двадцать минут намечено совещание с моими силовиками, сами понимаете, ситуация все еще напряженная. Так что мы должны уложиться за эти минуты. Я вижу данную встречу следующим образом…

Юрист его внимательно выслушал, подвел некоторую черту:

— Карим Юсуфович, по моему мнению, Вы правильно представляете себе и суть встречи, ее основные направления, возможное развитие. Наши с Вами ролевые действия в Вашем представлении расписаны вполне адекватно. Будем исходить из того, что основные направления развития деловой встречи спрогнозированы верно, ну а если пойдут какие-либо уклонения, то в наших силах вернуть ее в нужное русло. У меня есть несколько замечаний корректирующего характера. Я постараюсь, в пределах оставшегося времени, их изложить. Остальные придется дорабатывать уже совместными усилиями в ходе встречи.

За семь минут он четко изложил эти поправки. Карим выслушал и отпустил юриста. Тут же пригласил своих помощников.

— У нас, коллеги, всего час. Я должен каждого выслушать. Прошу быть краткими, докладывать поточнее. В девять мы должны быть в офисе, который трудами Василия организован в общежитии. Нам еще предстоит выполнить целый ряд организационных мероприятий до прибытия наших оппонентов.

Они с трудом, но уложились за этот час.

У входа в свой временный офис их, неожиданно для Карима, встретила довольно внушительная толпа. Все радостно зашумели, приветствуя их. На лицах собравшихся написаны были радость, надежда и, чего скрывать, торжество. Он понял, что надо сказать этим людям, воспрянувшим из того «мракобесия и беспредела», которые учинила с ними эта власть и бандиты. Они ждут! А то, что уже произошло за ночь, «людская молва» успела разнести по всему городу. Как всегда в таких случаях, всё многократно преувеличилось. Пройти мимо них, поверивших в него, как в лидера, способного вынести их на новый путь, в котором возможны и светлые надежды, и избавление от нынешнего ужаса — было невозможно. Карим остановился, поднял руку, призывая к тишине, и начал говорить:

— Братья, сегодня мы начинаем борьбу за наше будущее, будущее наших детей, за право быть людьми, а не рабами. Мы все должны объединиться в этой борьбе, и тогда нам никто не будет страшен, никто не сможет преодолеть нас. Тому свидетельство наши совместные ночные действия. Вы все наглядно убедились, что этот враг не всесилен и ему можно крепко дать по его наглым загребущим рукам. Но наша борьба этим не закончилась, она только начинается. От того, насколько мы будем сплоченными, зависит наш успех. Подключайтесь к этой борьбе, идите, записывайтесь в отряды самообороны, вам дадут оружие, научат, как им пользоваться. Ваши товарищи уже сегодня доказали делами, что это им по силам. А вечером, в семнадцать часов я призываю вас на митинг возле комбината. Заверяю вас как новый хозяин комбината — я сделаю все, чтобы наш комбинат вновь возвратил себе свое славное имя и стал источником благополучия вас и ваших детей. Никто не сможет заставить меня свернуть с этого пути. Знайте, я это обещаю! Сейчас я жду визита тех, кто все эти годы организовывал этот террор. Покажите им свою сплоченность, но прошу вас — не поддавайтесь ни на какие провокации. Верьте, за вами сила, за вами право. Сейчас у этого зверя повыбивали клыки, но он еще очень грозен. Сейчас он не может идти в прямую атаку против нас, но, с помощью купленных им чиновников, способен организовать провокацию, чреватую кровопролитием, жертвами. Уверяю вас, недалеко время, когда те, кто творил беззаконие, предстанут перед вами, перед вашим судом.

Толпа, слушавшая его, радостно загомонила, зашумела. Махнув рукой, Карим и его спутники прошли в офис. Железная, массивная дверь лязгнула и закрылась. Встретивший их Олег, уже одетый в офисный костюм, распорядился, и в небольшой передней разместились с десяток бойцов, укомплектованных «по полной программе».

Собственно офис представлял собой соединенные последовательно три комнаты. В одной размещались четыре тоже вооруженных и соответственно экипированных бойца, в другой — необходимая оргтехника и радиостанция с двумя бойцами, способными со всем этим управляться, а в третьей была установлена офисная мебель: стенка, сейф, большой письменный стол с приставленным к нему длинным переговорным столом и десятком стульев, кожаный диван и несколько кресел. На письменном столе стояли несколько телефонов, монитор, на который была выведена картинка с видеокамеры, просматривающей пространство у входа в здание, микрофон переговорного устройства.

Олег пояснил:

— Рядом с передней размещено помещение с монитором, на который также выведена видеокартинка с камеры, портативная радиостанция и АТС на десять номеров. В ней постоянно дежурят двое бойцов.

Осмотревшись, Карим распорядился организовать по его приказу чай и доставить юриста.

Пока юрист добирался, он продолжил совещание, начатое у него в кабинете. Его прежде всего интересовала обстановка в городе, в стане врага. Доклад Василия обрисовал ожидаемое: Икрам со свитой личных головорезов уже вернулся, казнил четверых самых приближенных, оставленных им во власти, за допущенный погром и утрату объектов. Сейчас пытается склонить к совместным действиям власть, правоохранительные и силовые органы. Начал заново формировать свое сильно прореженное и деморализованное войско. В городе практически все ожидают продолжения схватки и ее результатов. Кто возьмет верх?! Вот только районы города откровенно заняли сторону нового хозяина этого комбината. Многие готовы и уже начали записываться в дружины самообороны. Сейчас помощники Василия занялись их вооружением и обучением. Приятной новостью для Карима оказалось то, что боевики бая, как только узнали об атаке на объекты, сбежали из комплекса ясли-сад. Многие из ранее работающих на объектах жителей города готовы вернуться на свои рабочие места, начать их восстановление. Конечно, им надо помочь материалами, мастеровыми. Все горят желанием как можно быстрее восстановить разрушенное, разграбленное. Он уже распорядился создать своеобразный комитет из активистов, который бы возглавил и организовал эту работу. И еще Карима также порадовало, что попытки властей пойти навстречу требованиям Икрама ввести в противодействие милицию, прокуратуру, прочих силовиков натолкнулось на нежелание подавляющей массы младшего и среднего состава участвовать в каких-либо действиях против нового хозяина комбината и поддержавших его граждан города, по крайне мере, до того момента, пока не станет ясно на чьей стороне окажется перевес.

Кроме того, высокое начальство города вдруг осознало, что и они могут оказаться в таком же тяжелом положении, как и сам Икрам, и они могут стать «козлами отпущения» со всеми вытекающими последствиями. Ведь это не шутка — воевать с собственным народом, своими руками издавать такие приказы. Вот байскими — пожалуйста, воюй, добивайся, мешать не будем, а самим — себе дороже! Похоже, будут теперь выяснять, ждать указаний и подмоги до тех пор, пока для них всё не прояснится.

— Так что Вы, Карим Юсуфович, совершенно правильно рассчитали, нанеся мощный физический, экономический и, теперь уж ясно, — пропагандистский удар. Многие очнулись от гипноза, страха перед баем, увидели, что стоят его вояки на самом деле. Считаю, скоро они объявятся здесь что бы прозондировать обстановку. Конечно, бая поддержат своими административными ресурсами, но сильно напирать пока не решатся, особенно если юридическое оформление сделки выполнено на уровне. Втихую отстранятся, предоставят Икраму самому все решать, сделать всю грязную работу.

В это время Олег доложил:

— Подъехал юрист.

— Проводи.

Вошедшему юристу предложил:

— Соломон Наумович, осмотрите всю технику, которая может Вам понадобиться.

— Хорошо, Карим Юсуфович, взгляну, попробую. Но вот еще что я забыл, нам же понадобится местный нотариус. Сможете организовать, чтобы он на всякий случай был наготове?

— Вообще-то Вы правы, упустил я это обстоятельство. Василий, срочно разыщи Саида, он сейчас, в связи с отъезда Иркина, в твоем распоряжении. Пусть съездит к нотариусу, тому который оформлял известную ему сделку с домом, и привезет его сюда. Дай ему на всякий случай парочку сопровождающих с оружием и скажи — оплата нотариусу будет достаточной.

Выслушав приказ, Василий с Олегом и юристом прошли в соседнюю комнату где была вся техника. Отсутствовал он минут пятнадцать. Вернувшись, доложил:

— Приказ выполнен. Саид отправлен. Через час обещал доставить нотариуса.

Они продолжили втроем обсуждать ситуацию, прикидывать, что надо предпринять и какие мероприятия провести, дабы обезопасить от провокации его встречу с работниками комбината, и вообще саму организацию этой встречи. За этим обсуждением прошло полчаса.

Глава 3.Объявление войны на уничтожение

Вошедший Олег доложил:

— К офису прибывает ожидаемая делегация. Включите монитор.

Карим включил и всмотрелся. К зданию подъехала и наткнулась на плотную толпу целая кавалькада машин: два микроавтобуса, один джип, три иномарки. Из микроавтобуса выскочили с десяток вооруженных телохранителей бая, принялись, угрожая оружием, расталкивать собравшихся. Вскоре к ним присоединились охранники и из второго микроавтобуса. Толпа не желала расступаться, страсти начали накаляться. Карим приказал Олегу:

— Действуй, как наметили.

Олег ушел. Карим, следящий по монитору за обстановкой, вскоре увидел: железная дверь приоткрылась, из нее вышли Олег с двумя бойцами, в руке у Олега был мегафон. Он приказал:

— Всем из машин выйти без оружия, проверю, пройти к двери. Телохранителям вернуться в свои микроавтобусы. В случае неподчинения, согласно приказу, будут приняты соответствующие меры.

Тут он указал наверх. Все невольно «подняли глаза» и увидели, что из окон на них нацелены с десяток автоматов и несколько снайперских винтовок. Рокот и гомон мгновенно стих. Боевики затоптались, не зная, что предпринять. Толпа расступилась, образовался проход от машин к входу. Через несколько минут томительного ожидания, дверь одной машины приоткрылась, из нее вылез толстый, отдувающийся и суетливо вытирающий лысину господин, затем из другой, третьей выбрались еще двое, озираясь и опасливо глядя то на окна, то на джип. Наконец и из джипа вылез сравнительно молодой, невысокий, с гладким округлым лицом и суровым взглядом мужчина. А с ним еще один — с папкой в руке. Мужчина окинул взглядом толпу, скривился, тихо чего-то приказал, боевики тут же взобрались в свои микроавтобусы и притихли там с изготовленным оружием. Еще раз «кинув в толпу» свой волчий взгляд, косолапя, направился к входу. За ним семенили и все остальные господа. Подойдя почти вплотную к Олегу, «тяжело глядя» на него, выдавил:

— Прочь с дороги, шакал!

Олег усмехнулся, кивнул рядом стоящему бойцу. Тот бесцеремонно принялся водить металлоискателем и руками по телу бая, крутя его сильными жёсткими ладонями. Закончив, сделал шаг в сторону, приоткрыл дверь и бросил:

— Проходите.

Впустив его внутрь, приказал:

— Следующий.

За баем, после такой же процедуры, прошел его помощник-секретарь, а уж затем и другие, вылезшие из машин господа.

Дождавшись, когда все приехавшие войдут в здание, Олег тоже вошел, закрыл дверь. Он обратился к настороженно топтавшимся посетителям:

— Прошу следовать за мной.

Все «гуськом» прошли за ним, зашли в одну комнату, затем в другую. Олег постучал в дверь, открыл ее, спросил:

— Разрешите?

Услышав ответ, посторонился и сделал приглашающий жест, сказав:

— Проходите.

Гости, уже несколько освоившись, прошли к столу. Карим поднялся из своего офисного кресла, гостеприимно показал на стулья:

— Прошу, господа, рассаживайтесь. Извините за скромную обстановку, к следующему вашему визиту обещаю более комфортные условия.

Дождавшись пока гости расселись, попросил:

— Олег, организуй уважаемым гостям чай.

Затем обратился к приезжим:

— Извините, я человек новый в вашем городе, мало кого знаю в лицо. Не могли бы представиться и сообщить, с какой целью вы посетили мой скромный офис. Первым, отдуваясь, не отрывая своего зада от стула, непрерывно промокая свою лысину, коротко представился толстяк:

— Я — прокурор этого города.

За ним тоже таким же образом представились глава администрации, начальствующий чин местной полиции. Высунулся было секретарь бая, но, внезапно, весь этот ритуал нарушил сам бай. Он вскочил, брызгая слюной, принялся орать.

— Что ты себе позволяешь? Нападаешь на моих людей? Силой занимаешь принадлежащие мне лично объекты, думаешь, что это останется без последствий? Карим молча, «с окаменевшим лицом», слушал, дав тому поорать, затем приказал Олегу:

— Взять этого субчика и выкинуть вон!

Тот открыл дверь и позвал:

— Сергей, Николай, тут один господин совершенно не умеет себя вести в приличном обществе, выкиньте его из офиса, пусть сначала научится надлежащим манерам, а затем уж и приходит.

Вошли два крепких молодца: на две головы выше бая, экипированные и вооруженные, сдавили враз окаменевшего крикуна, приподняли его над полом и понесли к двери. Внезапно прорезался голос у прокурора:

— Да стойте же, нельзя так! Надо же сначала разобраться, может без крика и ругани разберемся, по-хорошему. Вы же сами сказали: Вы человек новый у нас, наших порядков еще не знаете. К чему эти ненужные ссоры?

Карим остановил бойцов:

— Отнесите его на место.

Они молча развернулись, донесли до стола и чувствительно впечатали бая в сидение стула. Взглянули на Олега, тот кивнул головой, и они вышли.

Дождавшись, когда они вышли, Карим обратился к прокурору:

— Совершенно с Вами согласен, господин прокурор. Нам ни к чему ругаться, вести себя как кухарки, предпочитаю всегда мирно решать все недоразумения. Может быть Вы, а не этот крикун, объясните мне цель Вашего посещения. Для меня это тем более важно, что я надеюсь на сотрудничество с вами, уважаемыми людьми города, его руководством. Я постараюсь поднять «упавший на колени» комбинат. Я его приобрел и твердо намерен возвратить на то достойное место, которое он занимал ранее. Внезапно вскочил один из гостей, представившийся как глава администрации города, и возбужденно заговорил:

— Как приобрели? Почему я лично этого не знаю? Почему со мной, как должностным лицом, никто этого не согласовал?

Карим прервал его:

— Давайте по порядку, не все вопросы сразу. Отвечу по мере их прояснения. На эти, по крайне мере, первые заданные вопросы прошу ответить моего юриста. Он — один из тех, кто оформлял эту сделку и полностью владеет ситуацией. Олег, пригласи, пожалуйста, нашего специалиста.

Карим попросил юриста объяснить сидевшим господам, каким образом сделка по приобретению комбината прошла мимо главы администрации.

Соломон Наумович поправил очки, достал из папки файл и принялся объяснять, как объясняет школьный учитель детям, что-то не понявшим по изучаемой теме:

— Этот комбинат является в Узбекской республике стратегическим объектом. Согласно существующему положению, такие объекты, в части касающихся сделок по ним, относятся к компетенции центральных органов и могут осуществляться только по согласованию с ними. Это и было сделано нами в полном соответствии с действующим законодательством. Вот, можете убедиться сами. У меня в этом файле все документы.

Глава администрации и прокурор встрепенулись и потянули руки к файлу. Юрист посмотрел на хозяина офиса и спросил:

— Дадим ответственным людям города ознакомиться с документами?

Карим распорядился:

— Олег, Василий, помогите посмотреть документы по сделке.

Минут пятнадцать гости изучали из рук Василия и Олега акты купли-продажи, право собственности и прочие документы. Закончив смотреть, гости растерянно уставились друг на друга. Первым пришел в себя прокурор:

— Но ведь это же копии! Они для нас не имеют значения. Нужны оригиналы!

Юрист снова принялся терпеливо объяснять:

— Вся документация, согласно действующему законодательству, изготовлена в пяти экземплярах: один — продавцу, т. е. Ошеру Мендловичу, два — в соответствующее министерство Узбекской республики, один — в нотариальное ведомство, занимавшееся их подготовкой и оформлением, а еще один — покупателю. Покупатель, ввиду нестабильной, сложной обстановки в республике, предпочел хранить свой экземпляр документов в банковской ячейке другой страны. Обращаю ваше внимание на то, что на этом экземпляре стоят печати этого нотариального ведомства, заявляющего документацию для других органов, и потому данный экземпляр идентичен оригиналу (при проведении других операций с данным имуществом). Но вы, конечно, можете запросить и оригинал. Правда для этого нужно решение суда и соответственно должны быть пройдены все судебные процедуры, в том числе подача иска, разбирательство и прочее. Но, извините, это не к нам.

Гости удрученно молчали. Карим распорядился:

— Олег, Василий, соберите документы и верните Соломону Наумовичу. Тягостное молчание прервал сам Карим:

— Итак, на эти вопросы, надеюсь, вы получили надлежащие ответы? Если нет других вопросов и вы пришли только прояснить данную ситуацию, то я, как хозяин офиса, хочу приступить к своим исконными обязанностям. Олег, пожалуйста, гостям чай со всем прочим.

Когда тот вышел, вновь обратился к ним:

— Но может быть, мы вернемся к другим обычаям, которыми мы пользовались более пятнадцати лет… Лично я готов и к ним, если вы не возражаете?

Прокурор замахал руками:

— Нет, нет. Сейчас этого никак нельзя позволить. Ситуация в городе вот-вот выйдет из-под контроля. Народ, ввиду событий, происшедших этой ночью в городе, повлекших массовые жертвы, сейчас возбужден, требует наказания виновных. Мы, как должностные лица, ответственные за действующий порядок, несем ответственность и хотим разобраться в причинах таких действий, дабы дать им надлежащую, в полном соответствии с действующим законодательством, оценку.

Карим и Соломон Наумович молча выслушали эту тираду, переглянулись недоуменно:

— Не могли бы Вы нам, уважаемый господин прокурор, пояснить, о каких таких событиях в нашем городе Вы сейчас упомянули?

Внезапно вскочил секретарь — юрист бая и, возбужденно размахивая папкой, затараторил:

— О каких событиях Вы спрашиваете, будто бы не знаете? Да о тех десятках убитых и многих десятках раненых служащих, которые доблестно охраняли принадлежащие уважаемому господину Икраму объекты. Они погибли, защищая их вследствие нападения ваших да, да именно ваших служащих на эти объекты. И мы этого не оставим безнаказанно, можете не сомневаться. Мы это расцениваем как настоящий бандитский акт. Слава Аллаху, у нас есть закон и есть силы, способные обуздать любой произвол.

Карим прервал этот возбужденный крикливый монолог:

— Господин прокурор, хочу Вас спросить: какое отношение имеют к руководству города, обеспечению порядка в нем эти господа? Какое они имеют право отрывать Вас, обвинять меня и угрожать? Они что действует от Вашего имени? У них есть такое право? А если есть, то кто им дал его? Я, признаюсь честно Вам, о таком не слышал. Поэтому попрошу нашего юриста разъяснить мне, конечно, после Вашего объяснения. Хочу еще раз пояснить этим двум господам, позволяющим вести себя неподобающим образом, что я не намерен им этого позволить. Олег, пригласи своих помощников и выкиньте их вон, пусть сначала научатся элементарным правилам приличного поведения в порядочном обществе. Я их в гости не звал и терпеть их хамские выходки не собираюсь.

Снова вошли Николай и Сергеем, вопросительно взглянув на Олега, тот кивнул на секретаря. Они подошли к нему, легко схватили за плечи и, как нашкодившую кошку, сдернули со стула, понесли к двери. Вновь вмешался прокурор:

— Подождите, Карим Юсуфович, Али просто не выдержал. Погибло много народа, служащие господина Икрама требуют наказать виновных в этом ужасном преступлении. Обещаю, больше никто вести себя таким образом не будет. Наша цель заключается в том, чтобы выяснить, кто же виноват и всвязи с чем такое могло произойти. Карим молча кивнул Олегу, а тот коротко приказал:

— На место этого крикуна!

Секретаря молча донесли и впечатали в стул. Когда они вышли, Карим проговорил:

— Мы Вас слушаем. Я же задал Вам вопрос, но пока не получил никого ответа.

Прокурор переглянулся с начальником милиции, тот посмотрел на секретаря и глухо приказал:

— Объясни, Али, только без крика, не позорь нас.

Тот затравленно оглянулся на молчавшего бая, встал, раскрыл лежащую перед ним папку, достал какой-то лист с напечатанным текстом и начал:

— У господина Икрама с предыдущим владельцем комбината был составлен договор о долгосрочной аренде ряда объектов комбината. Вот этот текст. По этому договору господин Икрам почти три года управляет и использует в своих хозяйственных нуждах эти объекты. До сих пор, вернее до вчерашней ночи, никаких возражений и претензий к нему и его деятельности никто не предъявлял. Разумеется, ввиду напряженной обстановки в городе, господин Икрам принял меры к охране этих объектов. И вот этой ночью на них было совершено нападение вооруженными молодчиками. В результате этого нападения были многочисленные жертвы среди служащих господина Икрама, а сами объекты незаконно захвачены. Мы требуем, чтобы эти объекты были возвращены господину Икраму согласно действующему договору, а виновные в нападении понесли заслуженное наказание.

Прокурор прервал этот монолог:

— Ясно, Али, дай мне посмотреть этот договор.

Секретарь помялся, затравленно взглянул на бая, но тот продолжал молча сидеть. Помявшись, Али протянул листок прокурору. Тот взял, внимательно изучил его, покачал головой, вздохнул и сказал:

— Да, уважаемый Карим Юсуфович, действительно, согласно этому документу действует, согласованное сторонами, решение о передаче целого ряда объектов комбината в хозяйственное управление господина Икрама.

Карим распорядился:

— Соломон Наумович, при заключении сделки прежний владелец предъявлял какие-либо документы, касающиеся такого решения о передаче этих объектов в хозяйственное управление господину Икраму? И вообще об этом Вам что-нибудь известно?

— Нет, Карим Юсуфович. Ни о каких документах, касающихся такого договора, ни мне, ни в министерстве не известно. Ошер Мендлович на мой вопрос ответил, что они были просто силой захвачены, а власть города этому не воспрепятствовала.

— Так, понятно. Соломон Наумович, пожалуйста, взгляните на текст договора и дайте ему, пожалуйста, правильную оценку. Согласно действующему законодательству республики, господин прокурор, поскольку у меня нет такого текста договора, а он должен быть в обязательном порядке составлен в двух идентичных экземплярах, прошу Вас дать его моему юристу на ознакомление.

Прокурор помялся и нехотя продвинул по столу лист договора. Соломон Наумович взял его, внимательно прочитал, усмехнулся и обратился к хозяину офиса:

— Карим Юсуфович, я бы хотел сделать его копию и заверить у нотариуса, находящегося в соседней комнате.

Карим взглянул на сидящих молча гостей, спросил:

— Надеюсь, господин прокурор, Вы не возражаете против этого. Сами понимаете, это наше право.

Тот нерешительно взглянул на бая, помялся и кивнул головой. Соломон Наумович вышел в соседнее помещение. Установилась напряженная тишина, прерванная Олегом с бойцами, вкатившим в комнату тележку с пиалушками, чайничками и разными «прибамбасами» к нему. Расставив все перед гостями, они вышли. Карим гостеприимно обвел рукой принесенное и предложил:

— Прошу, уважаемые гости, согласно нашему народному обычаю.

Они помялись, нерешительно протянули руки к чайничкам, плеснули в пиалушки и принялись не спеша смаковать, прихлебывая этот ароматный, горячий напиток. Никто их не торопил. Хозяин комбината между тем завел разговор с главой администрации о прошлом и настоящем комбината. Это чаепитие прервал вернувшийся юрист. Он протянул секретарю копию договора с печатями нотариуса, удостоверяющими идентичность настоящей бумаги с оригиналом, а прокурору файл, в котором находилась целая пачка бумаг. Секретарь недоуменно взглянул на копию, а прокурор на файл. Спросил:

— А что в нем?

Соломон Наумович терпеливо пояснил:

— В нем заявление о факте мошенничества, подпадающего под ряд статей УК Республики Узбекистан, в частности ст. 135 часть 2, ст. 153 ч. 3, ст. 158 ч. 4 и так далее, в тексте все изложено, копии данного договора и копии право собственности нового владельца на эти объекты.

Гости растеряно переглянулись. Прокурор нерешительно подвинул к себе файл, но не стал вынимать листки, словно не решался этого сделать, не зная, что предпринять. Юрист поправил очки и принялся опять терпеливо, как это он делал ранее, пояснять:

— Господин прокурор, налицо явное преступление и посему мы требуем провести тщательное его расследование. Предупреждаю, копию нашего заявления мы отправим куратору министерства, в чьем ведомстве числится наш комбинат, кто будет получателем налогов с производственной деятельности комбината и кому небезразлична его судьба.

Гости испуганно вздрогнули, они же прекрасно знали, в чьей семейке находятся рычаги управления этим министерством, кто снимает все сливки с входящих в него хозяйственно-производственных субъектов. Легко было представить себе, какие выводы мог сделать этот куратор и что за этим могло последовать. Они стали вытирать враз вспотевшие головы, лица, шеи, остро запахло потом. Хозяева усмехнулись.

Соломон Наумович, увидев реакцию и дав гостям немного прийти в себя, продолжил добивание:

— Прошу внимания, хочу пояснить вам, на основании каких факторов мы сделали этот вывод, не скрою, чреватый весьма серьезными последствиями для виновников данных событий. Начну с известных истин: во-первых, гражданин Икрам должен знать, что при изменении собственника все предыдущие договоры, если в них не внесены специальными протоколами оговоренные примечания, аннулируются. Их приходиться составлять уже с новым владельцем согласно его представлениям. Таким образом, с момента вступления во владение комбинатом и его объектами, единоличным владельцем этих объектов является Карим Юсуфович. Так велит закон, господа, и никто не вправе его отменять. Во-вторых, вступив в права собственника, он имеет право требовать добровольно освободить занимаемые кем-либо, кроме него самого, эти объекты. В случае если же такое добровольно не производится, то он имеет право либо обратиться в органы, либо решать это в судебном порядке, либо применить имеющиеся у него другие возможности. В-третьих, налицо грубая фальсификация и подделка документа, я имею в виду этот фиктивный договор. Поясню, какие основания у нас для такого вывода: согласно действующему законодательству такие договоры составляются на каждый объект отдельно, даже если они начинают действовать одновременно; все договоры в обязательном порядке должны были быть составлены в четырех идентичных экземплярах — по одному каждой из договаривающих сторон, один в соответствующий департамент министерства, один нотариусу, который в обязательном порядке должен засвидетельствовать их идентичность и зарегистрировать, как видите, этого нет и в помине. Если вы посмотрите на печати и подписи под данным текстом, то легко заметите, что на печати и подписи владельца комбината видны рубчики, нет сплошного оттиска и в каллиграфии подписи. А сие в любой экспертизе свидетельствует о наличии копирования и компьютерной печати, т. е. о подделке.

Всматриваясь в сам текст этого, так называемого договора, нетрудно установить, что наименование объектов вносились в разное время, разными ручками и разной рукой, а это уж для любого документа является нонсенсом. К настоящему договору должен быть приложен отдельным приложением фиксированный план, он в этих документах иногда называется по-разному, но в нем должны быть в обязательном порядке внесены даты оплаты аренды, арендные суммы и так далее, к нему же в обязательном порядке предоставляются чеки об уплате арендной платы. Ничего такого в документах и в помине нет, да их и просто не существует на свете. Далее, при передаче в хозяйственное управление объектов, отдельным приложением определяется порядок передачи и соответствующие акты сдачи-приемки, и этого, как вы видите, тоже нет и не было. Есть еще масса замечаний, каковые мы выскажем уже в судебном разбирательстве возбужденного Вами, господин прокурор, уголовного дела и мы очень надеемся, что в данном случае Вы проявите надлежащие Вашему чину, как главному блюстителю закона в городе, твердость и законопослушание.

Теперь, что касается многочисленных жертв, убитых якобы сотрудниками нового хозяина этих объектов. Как я уже объяснял Вам, что он имеет полное право освободить принадлежащие ему структуры комбината. При отказе ему предоставляется право вышвыривать всех посторонних. Так как эти люди отказались добровольно покинуть незаконно занимаемые ими объекты, мало того, имели место попытки с их стороны применить оружие, то, естественно, в ходе этого столкновения были пострадавшие с обеих сторон, повторяю, господин прокурор, с обеих! При этом часть так называемых защитничков разбежалась в неизвестном направлении, а другой, в которой оказались раненые, была оказана медицинская помощь, и они были отпущены, по их же просьбе, к родственникам. Такова наша версия, господин прокурор, и именно ее мы сообщим куратору, можете не сомневаться в этом. Мне более не хочется занимать Ваше время. Полагаем, в произведенном в дальнейшем расследовании этой мошеннической операции господина Икрама и в ходе судебного заседания мы сможем еще многое добавить.

Он замолк, наполнил пиалушку чаем, сел, неспеша выпил. Взглянул на Карима. Тот кивком поблагодарил юриста и обратился к гостям:

— У вас есть еще вопросы, господа, или на этом мы закончим нашу встречу?

Встрепенулся глава администрации:

— Скажите, Карим Юсуфович, до сих пор комбинат нёс большую налоговую нагрузку в городской бюджет. А сейчас как же будет обстоять дело?

Соломон Наумович отставил в сторону пиалушку, пояснил:

— Я уже говорил Вам, данный комбинат имеет республиканское значение, поэтому большинство налогов, по крайне мере основные, он будет платить уже в финансовые органы республики, а не в городские. Скажу Вам честно, Вы сами виноваты, что довели дело до такого решения. На Ваших глазах уничтожали основную городскую налоговую базу, Вы же ничего не предпринимали для противодействия этому и, более того, способствовали такому состоянию. Теперь этот вопрос находится в компетенции главного налогового органа страны. Если сможете, то попробуйте договориться с ними, но мне кажется, господа, это нереально, вы бездарно упустили время и позволили вмешаться уже госструктурам, к тому же вам хорошо известно финансовое состояние государства. Полагаю, оно не пойдет вам навстречу.

— Ну, а как же социалка того района, который был всегда на балансе комбината, жил за счет него?

— Ну, это я должен Вас спросить. Вы же разрешили похозяйствовать господину Икраму Насколько мне известно, с этих объектов, коими он управлял в течение нескольких лет, не уплачено никаких налогов. Вы вправе вменить ему иск, как на основании вот этой липовой бумажки, и по суду истребовать с него все недоимки, благо имущества у него достаточно, есть с чего брать. Да к тому же, уж не обессудьте, мне также известно, что город, несмотря на уплачиваемые комбинатом налоги, ни одного сума не потратил на социальную инфраструктуру и содержание этого микрорайона. Возможно, если будет продолжение поданного нами заявления прокурору, то власть потребует отчета о потраченных налогах, куда они делись, кто их присвоил или на какие цели они потрачены. Но это не к нам. Кстати, господин прокурор, пользуясь тем, что мы передали Вам наше заявление прямо в руки, то Вы уж потрудитесь поставить Вашу визу на нашем экземпляре о его принятии в Ваше ведомство. Вы, конечно, можете не подписывать, это Ваше право, но тогда мы пошлем его прямо в республиканскую прокуратуру с пояснением о Вашем отказе его принять.

Прокурор «скрежетнул зубами», с ненавистью посмотрел на спокойное, уверенное лицо юриста, с испугом на бая, нерешительно вытащил ручку и размашисто расписался на пододвинутом экземпляре заявления. Неожиданно очнулся до сих пор молча сидевший бай, вскочил и, возбужденно размахивая руками, с лицом «поддергивающимся от бешенства», снова начал выкрикивать:

— На меня в суд?! С меня налоги?! Освободить объекты?! Я этого так не оставлю! У меня есть еще сила! Думаете, этих побили и всё вам сойдет теперь с рук!

Карим молча кивнул Олегу, тот открыл дверь. Снова вошли Николай с Сергеем, подхватили обескураженного бая и вынесли его из офиса. Вскоре раздался лязг железной двери, и крики перестали доноситься до сидящих в офисе. Карим увидел в мониторе, как входная дверь открылась. Бойцы вынесли, болтающего ногами, Икрама, можно сказать, неаккуратно поставили его на асфальт, так что тому пришлось слегка пробежаться, дабы не растянуться на глазах толпы, стихшей от такого, доселе невиданного, зрелища. Изрыгая ругательства, бешено размахивая оружием, из микроавтобусов выскочили телохранители бая, подхватили его под руки и понесли в стоящий между ними Мерседес. Но внезапно со второго этажа пророкотала короткая автоматная очередь сразу же перед шеренгой бойцов бая и тут же прозвучал приказ Олега в мегафон:

— Предупреждаю, любой выстрел в людей с вашей стороны означает вашу смерть — быстро убирайтесь отсюда вместе со своим хозяином! Усадив в Мерседес все еще дергающегося в исступлении Икрама, машины развернулись и уехали. Толпа, сначала молча смотревшая на этот «спектакль», вдруг зашумела, загалдела, послышались радостные возгласы и ругательства вслед этой ненавистной банде. Карим, видевший все это на экране, повернул монитор к гостям, предложил:

— К сожалению, своим поведением господин Икрам сильно перевозбудил стоящую возле входа толпу жителей, ожидающих окончания наших переговоров. Мне думается, вам не следует там сейчас появляться. Уж очень сильна их неприязнь к господину Икраму, с деятельностью которого они, уж не знаю справедливо ли или нет, категорически не согласны. Предлагаю, еще попить чай и, если у вас еще остались ко мне какие-нибудь вопросы, то не стесняйтесь, мы же с вами теперь — партнеры, обязаны сотрудничать на благо города, если, конечно, мне удастся восстановить былое значение комбината.

Судя по реакции, гостям очень не хотелось оказаться «один на один» с разъяренными жителями города, которых они считали обыкновенным быдлом, современными бесправными и бессловесными рабами. Они вдруг обнаружили, что эти-то сломленные ими людишки способны просто стереть в один миг их с лица земли, как какую-то плесень, плевок.

Они сидели ошеломленные осознанным представлением, что им все-таки придется отвечать за все преступления, совершенные ими против этого, явно уже «проснувшегося» народа. Как быть? Как избежать? Чего предпринять? Они лихорадочно искали ответ на эти вопросы, но не смогли его найти. Но как всяким подлым, вороватым людишкам, погрязшим в махинациях и преступлениях, им верилось — не может не быть выхода из такого положения. Самым простым для них виделось — сдать этого главного бандита, втянувшего их в такие дела. Но им же хорошо была известна его сила, жестокость, по крайне мере, в их трусливых душонках давно угнездился страх перед ним. Они нисколько не сомневались — он не отступит, объявит бескомпромиссную борьбу этому новому владельцу, вздумавшему противоборствовать с ним, истинным и безраздельным хозяином этого края. А уж чего-чего, а денег и отморозков у него хватит и на десяток таких вот, неизвестно откуда выплывших, бизнесменов. Им также было отлично известно, что случится с теми, кто не встанет под черные знамена этого бандита! Но вот сейчас, глядя в лицо сидевшего напротив господина, в картинки разъяренной толпы, явно способной растерзать и некогда кошмарного монстра, и его прихлебателей, начинали трезветь, смутно осознавать реальность. Ведь этот монстр пошел против народа, довел его до такого края, у которого только один выход — жестокая борьба, борьба на уничтожение. Им, как поднаторевшим царедворцам, было отлично известно — власть до тех пор защищает своих, пока те не подрывают основ этой власти, и развязать побоище, возбудить волну беспощадного народного гнева она не может себе позволить. И в таких случаях она всегда поступала просто — сдать возбудителя этого гнева, а заодно и всех, кто лизоблюдничал перед ним, кто участвовал в его преступлениях. Так было всегда, и так будет далее. А, судя по всему, у сидящего напротив них господина были именно такие мысли и надежды не только на свои силы, но и на приобретенное каким-то способом влияние на «власть предержащего». Вот ведь как смотрит, и как выкинул этого монстра толпе. И та сразу поняла — конец тебе, бандит! Кончилась твоя власть! Кончился страх перед тобой!

Карим и юрист, отлично читающие по их лицам все мельтешащие в головах мысли, переглянулись. Кашлянув несколько раз, привлекая внимание, Соломон Наумович начал, как всегда спокойно, назидательно говорить:

— Господа, позвольте мне, старому юристу, в силу обстоятельств ввязавшемуся в сию историю, а посему вникнувшему в сложившуюся обстановку, дать вам несколько советов. Поверьте, я их даю ради дела моего клиента, ради того, чтобы оно успешно развивалось на благо окружающих. Думаю, это позволит и вам более-менее без катастрофических последствий вылезти из неминуемого падения в пропасть. Вы, господа, наверняка уже поняли, что за спиной Карима Юсуфовича стоят довольно влиятельные люди, и они не позволят какому-то Икраму загубить их финансово-хозяйственные планы. Полагаю также, что и сильные люди во власти республики заинтересованы в успехе восстановления флагмана целой отрасли и посему активно вмешаются в данное противоборство. Мне лично исход этой борьбы ясен. И я призываю вас задуматься о последствиях. А ведь это будет развиваться на ваших глазах, при вашем попустительстве, непринятии вами надлежащих мер, фактически вы же несете ответственность за все, что случится в этом городе, за все те жертвы, разрушения, которые неизбежно случатся. Я прекрасно понимаю ваше положение. На протяжении многих лет вы были под пятой этого бандита, были вынуждены, скажем так, не по собственной воле исполнять все его приказы. И вот сейчас противостоять ему, отойти от него для вас слишком боязно. Вы справедливо опасаетесь его мести. Но как бы вам не хотелось, а решать с кем вы, — придется! Самое минимальное для вас и надеюсь, сие зачтется в дальнейшем, это соблюсти нейтралитет в предстоящей схватке, а она неминуема. Как? Тому есть ряд методов, не мне вас учить, в этом вопросе вы и сами, кого хочешь научите, но — нейтралитет! Ну и конечно, где только возможно не давать вспыхнуть пожару, а его икрамовские отморозки, живущие по принципу — «После нас, хоть потоп», обязательно постараются разжечь. Самому-то Икраму что? У него, в любом случае, капиталов на оставшуюся жизнь хватит, он в любой стране сможет жить припеваючи. Вы это прекрасно понимаете, но отвечать за эти «пожары» придется в конечном итоге вам.

Кроме того, думаю, нет, уверен, ваше взаимодействие, сотрудничество с новым владельцем комбината в деле его восстановления, занятие им лидирующих позиций в отрасли, безусловно, оценится руководством министерства и лично куратором. И еще, очень важно сейчас, именно сейчас — это получить от населения города, или, по крайне мере, того района, который всегда был вотчиной комбината, доверия к вам. А для этого, господа, вам придется потрясти, впервые за много лет, городскую казну. Да-да, господа, именно так. Сейчас это ваш единственный шанс хоть как-то продержаться, уберечься от властного гнева и озлобления народа, ничего не поделаешь, кое-что придется вернуть. И советую вам не очень-то скупиться, ведь речь идет о ваших головах, да и головах ваших близких. Надеюсь, вы меня правильно поняли. Эти советы я даю вам ради недопущения катастрофических последствий в вашем городе, ради его мирного развития.

Гости слушали, поминутно вытирая платками, ставшими уже мокрыми тряпками, свои лысины, шеи и лица, и поглядывали в монитор сначала с ужасом, а потом с выражением «идущей на убой скотины». Толпа, разъяренная видом скачущего на четвереньках всесильного, всемогущего бая, а затем просто возбужденно обсуждающая происшедшее, явно снижая накал страстей, но что-то еще ожидала. Уловив этот перелом в ее настроении, глава администрации почтительно обратился к хозяину офиса:

— Благодарим Вас, уважаемый Карим Юсуфович, за гостеприимство, за то, что Вы нашли возможность осветить нам свою позицию и свои намерения. Мы оценили Вашу откровенность и очень надеемся на взаимное сотрудничество в дальнейшем, ведь у нас общие цели — благополучие и процветание жителей нашего города, тружеников Вашего, да будет он благословен Аллахом, комбината. Мы, также как и Вы, сделаем все зависящее от нас, дабы предотвратить возгорание пламени пожара в нашем городе, способного вызвать многочисленные жертвы. Мы благодарим Вас за те ценные советы, которыми Вы удостоили нас, их обязательно учтем в нашей дальнейшей деятельности. Надеемся, что оправдаем доверие жителей нашего города в этот труднейший час для него. Будем стараться оправдать и доверие глубокоуважаемого всеми нами господина куратора, о мудрости и справедливости которого так много наслышаны.

Он замолчал, отпил из пиалушки уже остывшего ароматного напитка, откашлялся и добавил:

— А теперь, господин Карим Юсуфович, не смогли бы Вы в знак нашего дальнейшего совместного сотрудничества на благо нашего трудолюбивого города, коим справедливо гордилась вся страна, оказать нам честь, проводить нас. Мы, как и Вы, не хотим никаких эксцессов, особенно ненужных ни Вам, ни нам. Мы уверены, люди, сейчас собравшиеся у Вашего офиса, не будут проявлять враждебных намерений в Вашем присутствии.

Он снова сел, протер голову, лицо и шею мокрым платком и вопросительно посмотрел на своих спутников. Те удовлетворенно переглянулись — слово произнесено и не ими! Отвечать-то теперь, по крайне мере, за принятие решения уже не им! А переглянувшись, понимающе закивали головами в знак своего согласия и одобрения сказанного. Карим, увидя эту пантомиму сказанному, и прекрасно представляя, что она значит, тем не менее, серьезным тоном сказал:

— Да, я с Вами согласен, господа. Никаких эксцессов нам не нужно. Хотя вы значительно переоцениваете мою значимость для жителей города, собравшихся сейчас возле офиса, тем не менее, я сочту за честь проводить столь высоких гостей и сделать все возможное, дабы не допустить никакого насилия. Прошу вас. Степан, Олег, распорядитесь организовать защиту.

Они вышли. Прошло в полном молчании десять минут. На экране монитора было видно, как из здания офиса вышли человек двадцать молчаливых вооруженных и экипированных бойцов. К толпе обратился Олег. Выслушав его короткую речь, граждане расступились, в образовавшуюся щель, шириной чуть более метра, шагнули бойцы и встали лицом к жителям. Карим встал и пригласил:

— Прошу, господа. Идите за мной.

У входа перед дверью, по бокам каждого из гостей встали еще по бойцу.

Дверь широко открылась, гомон, крики разом стихли, толпа притихла при виде ненавистной кучки продажных, коррупционированных подручных бая в окружении тех бойцов, коих они уже успели возвести в ранг своих освободителей. Карим, приветственно помахал рукой, повел этих, враз притихших, испуганно втянувших свои головы в плечи и опустивших в землю глаза, управителей к их машинам. Толпа, молчавшая поначалу, снова «взорвалась» криком, руганью и проклятиями. В воздухе замахали кулаками. Многие пытались стукнуть проходящих мимо, тех, кто олицетворял до этого момента антинародную власть в городе. Но разгораться страстям не дал Карим. Он, молча, забрал у Олега мегафон и обратился к толпе:

— Братья и сестры. Сейчас не время сводить счеты. Нам надо готовиться к схватке с главным вашим угнетателем, а всех, кому теперь с нами по пути в этой борьбе, мы должны, — тут он замялся, — привлекать на нашу сторону. И сейчас, я надеюсь, что власть в городе встанет на защиту народа и своих жителей. Не будем ей мешать в этом.

Толпа, услышав сказанное, ненадолго смолкла. И этим моментом воспользовались служаки, быстро юркнув в свои иномарки, втиснувшись в кресла задних сидений за темными стеклами. Толпа вновь зашумела, вновь послышались проклятия, удары кулаками по машинам. Карим вновь обратился к стоявшим:

— Брать и сестры, спасибо вам за понимание, но не будем мешать власти поддерживать порядок и исполнять свои обязанности. Она теперь уже ясно видит, до чего вас довели. Прошу дать возможность им уехать.

Люди, ворча, расступились, машины, с трудом развернувшись, стали выбираться из толпы и, как только вырвались на простор, под крики, угрозы и проклятия, рванули восвояси.

Карим, как только последняя машина скрылась, снова обратился к собравшимся:

— Братья и сестры! Спасибо вам за понимание наших действий, спасибо за поддержку, которую оказали вашим мужья, отцы и братья при возвращении так нужных вам объектов от наглых захватчиков. Сейчас не время устраивать митинги. Надо готовиться к борьбе. В вестибюле комбината работает группа по формированию добровольцев защиты самого комбината и его инфраструктуры. Все, кому дорого будущее ваших детей и вас самих, кто хочет отстоять свое право на достойный труд и достойную жизнь, должны прийти туда и занять свое место в рядах этих защитников. А митинг все-таки будет, он состоится сегодня, в семнадцать часов на площади перед главным зданием. Там мы и поговорим о своих насущных делах, о задачах, поставленных перед нами. Еще раз спасибо вам и до встречи!

Он развернулся и, в сопровождении бойцов и соратников, направился в офис. Толпа приветственно провожала их, многие старались просто погладить по руке, плечам. Так под эти крики они и прошли в здание.

В вестибюле Карим вернул мегафон Олегу, а сам обратился к окружившим его соратникам:

— Вы все видели, как воспринял народ наши действия по выдворению из наших объектов наглых захватчиков. Народ проснулся, он поверил в свои силы! Спасибо вам большое за то, что вы успели сделать. Верю, что мы с вами и этим народом сможем окончательно разбить бая и добиться для них более достойной жизни, за которую многие наши отцы и деды отдали свои жизни. Нам еще многое предстоит сделать. Этот бандит не успокоится до тех пор, пока не предстанет перед справедливым судом народа и не понесет заслуженного наказания, ставшего суровым предостережением для всех, кто захочет встать на эту бандитскую тропу. А сейчас, после такой трудной ночи, вам всем надо отдохнуть, но не расслабляйтесь, надо быть готовым к отпору. Ваши командиры знают, что надо сделать. У нас на сегодня задача — провести митинг всех трудящихся комбината. Он очень важен для сплочения всех сил, способных защитить их самих, их труд, их жилища, будущее их детей. Еще раз спасибо вам за ваш ратный труд. До встречи на митинге.

Он повернулся к своим ближайшим помощникам:

— Степан, Василий, Олег, через два часа у меня в кабинете. Если вернулся Иркин, то пригласите и его.

Эти два часа он потратил на свое восстановление. Бессонная, очень напряженная ночь, да еще эта встреча, хоть и ожидаемых, но крайне неприятных для него гостей, отняла довольно много «нервной энергии». Мозг, нервная система требовали отдыха, релаксации, и это тем более было необходимо, ибо еще предстояла встреча с работниками комбината. От нее многое зависело — поверят ли ему люди, станут ли соратниками в борьбе. А она предстояла нешуточная! В ней, ему и его сподвижникам, предстоит схватка за будущее не только с баем и прихлебателями этого самозваного управителя — местной верхушкой, а самое главное — с теми, кто будут реально контролировать и слизывать всю прибыль от работы комбината, истинными хозяевами отрасли, — с семейкой главного хана республики. На первый взгляд, совершенно неподъемная задача. Но на его стороне боевые товарищи, с которыми он не раз решал, казалось бы, невозможные задачи; довольно крупная финансово-экономическая структура во главе с Петром Васильевичем, прекрасно изучившим этот мир хищников, сумевшая выработать нужные схемы противодействия и управления. Конечно, основной движущей силой будет народ, очнувшийся от гипноза популизма, сладких речей о торжестве демократии, рынка и прочих ценностей, о коих распинались СМИ, купленные на корню по дешевке, можно сказать, за копейки, забугорными кукловодами — специалистами по цветным революциям. Теперь обмануть людей, на опыте познавших ценность всей этой болтовни и ужасы средневеково-криминального режима, невозможно. Второй раз их уже не обманешь. Им теперь есть за что бороться, что защищать. Ведь теперь на кону стоит сама жизнь и жизнь их детей, жизнь в качестве полноправных членов общества, а не бессловесных рабов. И тут главное — организовать, дать им веру, ну и, конечно, помочь. Разумеется, борьба с государственной машиной непроста, очень непроста! Но ведь у него есть опыт такой борьбы. Вон, сколько они «наделали дел» под руководством Деда. Как сейчас его не хватает, недостает его мудрости, трезвых аналитических оценок! В любом случае — назад дороги нет. Или он с помощью этого коллектива достигнет определенного приемлемого «статус-кво», позволяющего достойно жить, работать, воспитывать детей, или их сломят и снова будут загонять в рабство — другого не дано. Но, при любом исходе, он останется с этими людьми, так учил и завещал ему и его боевым товарищам их наставник, учитель — Дед, да будет ему земля пухом!

Через два часа, как и было запланировано, они снова встретились у него в кабинете. Как только все расселись, он начал говорить:

— Братишки, первая фаза нашей борьбы завершилась. Нам удалось сделать многое: пробудить одураченный народ, вернуть комбинату его основные структуры и, надеюсь, вывести местные властные структуры из числа активно противодействующих участников в последующей схватке с баем. У нас теперь есть и материальные, и людские ресурсы в предстоящей борьбе с Икрамом. Наступает вторая фаза. Всем ясно — бай не сломлен окончательно, хоть мы ему и основательно повыбивали клыки. Нам это удалось в силу внезапности наших действий, неподготовленности противника, развращенного своей властью, уверенного в забитости и запуганности населения. Но в дальнейшем это не пройдет. Бай начнет собирать новые силы уже другого качества и другой подготовки. Не надо питать в этом отношении никаких иллюзий. Для него это — вопрос жизни и смерти, и никак иначе. А ресурсов, возможностей у него еще достаточно. И теперь перед нами встает ряд задач, от решения которых зависит успех нашего начинания. Сразу же, братишки, скажу вам: я пойду до конца, каким бы он не был, так меня учили, так я и действовал до сих пор. Вам я не обещаю легкой жизни. Но вы все — профессионалы, вы давали клятву защищать народ, а он сейчас в беде, большой беде, вы это видите своими глазами. У кого есть сомнения, прошу прямо сказать, никто вам за это решение не скажет ни слова, гарантирую.

Он помолчал, молчали и все остальные.

— Так, братишки, я был уверен в вас и горжусь вами. Теперь вернемся к нашим задачам. Первое — это организация населения из числа наиболее сознательных работников комбината на самозащиту. Костяк, пусть пока и не очень оформленный, уже есть — это люди, принявшие участие в защите отобранных у бая структур. Разумеется, жизнь покажет, кто из них и вновь примкнувших будут лидерами. Тут работа для Василия и Иркина. Работы здесь много, к тому же она должна идти непрерывно, захватывая все большие и большие слои населения. От нее зависит очень многое. Я не буду давать вам никаких рекомендаций. Вы — люди опытные, знающие свое дело и уже доказали это. Нам очень важно знать истинное положение дел у противника, его намерения, его возможности. А для этого должна быть хорошо поставлена агентурная работа. Уверен, у вас есть с кем работать сейчас и в будущем. Шире привлекайте народ, ведь этот бандит и его «прихвостни» живут среди него, их действия у народа на виду, на слуху. Желательно иметь тотальный информационный контроль за противником. К нашему счастью, нам удалось уничтожить еще одно бандитское гнездо. Я имею в виду ставку на территории фабрики. Теперь у бая только одно гнездо — это дворец. Василий и Иркин, продумайте, как организовать наблюдение за ним, прослушку. На другой стороне дороги стоят пятиэтажки, с них все хорошо видно, что творится во дворце. Не знаю, как с технической точки зрения возможна прослушка, но если таковую возможность вы найдете, то гарантирую нужное техническое обеспечение. И еще, Василий, нам нужно не только узнавать планы бая, но и предупреждать их. Наш командир учил в первую очередь выявлять ресурсы и пути их создания, обеспечения. Подумай вот о чем: мы знаем, что у бая финансовые ресурсы обеспечиваются засчет поступления доходов, скажем так, от грабежа местного края. Часть мы уже отобрали! Но есть еще один и, похоже, главный капитал — поступления в его казну от трафика и сбыта наркотиков. Хотелось бы выяснить определенные подробности в этом направлении и ударить по этому каналу. Эффект, в случае успешной реализации операции, очевиден: во-первых, бай лишится большей части своей финансовой подпитки; во-вторых, поставит под сомнение подельников свои возможности, а этого он не может себе позволить. Если такое случится, решение подельников не вызывает сомнения и вы отлично знаете, как они поступят тогда. Конечно, замену баю найдут довольно быстро, но не факт, что этот новый паук будет из нашего города, к тому же, если обстановка сложится, как мы задумали, лезть сюда, вот так уж нагло попирая все и вся, они призадумаются. Разумеется, рынок сбыта они не бросят, но это уже будет совсем другой случай. В общем, Василий, продумай это, как следует. Насколько я знаю, тебе такая работа знакома. Со своей стороны обещаю любую возможную помощь. Это, так сказать, стратегическая часть наших планов. Но есть и насущные проблемы.

Вы знаете, что сегодня в семнадцать часов должен состояться митинг работников комбината. Очень важно, чтобы он прошел без провокаций, а они, должны быть, Икрам не сможет пройти мимо. Нам важно не допустить этого, нужно объяснить людям в оставшееся время важность его проведения. Напрягите все свои агентурные возможности. Ситуация в этом плане уже совершенно другая, нежели была до сегодняшнего дня. Люди видели, как его вышвыривают из офиса, как отобрали захваченные им объекты. К тому же людская молва вовсю расписывает про сотни убитых и покалеченных бандитов. Используйте по полной программе этот фактор. Ну что же, сейчас нам главное предотвратить провокации на митинге. Держите со мной и со Степаном оперативную связь. В случае необходимости силовой поддержки, мы немедленно окажем таковую с учетом всех наших возможностей. Мы прекрасно понимаем значимость вашей работы в этом направлении, в обеспечении ее безопасности и эффективности. Тут будет играть немаловажную роль безопасность агентов и их руководителей, они должны быть уверены в нашей помощи. В этом случае они будут значительно эффективнее работать, а сама агентурная сеть успешно развиваться. В принципе, Василий и Иркин, вы можете уже идти. Хотя, постойте. Мне нужна аналитическая оценка нынешнего настроения населения города вообще и его части — работников комбината. Мне это важно знать для успешного проведения данного митинга.

Василий в течение десяти минут достаточно кратко, но в тоже время четко изложил, основанное на данных работы своей команды, видение ситуации как в городе, так и вокруг комбината. Карим внимательно выслушал его и порадовался совпадению этих оценок с теми, которые он ожидал в результате проведения ночной операции. Как только они вышли, Карим обратился к Степану:

— Доложи о состоянии дел на настоящий момент и о дальнейших планах.

Его сообщение он также слушал молча, не перебивая. Из доклада следовало, что всё идет по задуманному ранее плану. Но жизнь не всегда укладывается в намеченные схемы. Всё ли предусмотрено, подготовлено, просчитано? С одной стороны, по всем данным, готовых взяться за оружие ради своего комбината, уже достаточно, даже с учетом необходимости смены охранных отрядов. Но в этом случае район, где проживают семьи этих будущих бойцов и они сами, отдается в распоряжение бая, а уж как этот упырь распорядится в таких случаях — хорошо известно. Гарантировать своевременность получения информации от Василия Карим не мог. А он, теперь уже несомненный лидер, взявшийся за это дело, не мог допустить расправы над теми, кто поверил в него. Держать в плотной осаде эту бандитскую толпу, как это было сегодня ночью, уже не получится. Это очевидно. Нужны другие мероприятия. Практика показывает — необходимо патрулировать те улицы, где они проживают, причем такими нарядами, которые способны продержаться до прибытия специальной команды. Вот и вторая задача для него и Степана.

— Послушай, Степан, тебе не кажется, что, сосредоточив усилие только на защите самого комбината, который нам удалось вернуть, мы оставили жителей нашего района во власти Икрама. Тот наверняка развернет свою машину террора и запугивания жителей, со всеми вытекающими последствиями для нас и нашего дела. Мы этого допустить не можем. В твоем сообщении я вообще не услышал никаких планов в этом, чрезвычайно важном для нас, направлении. В принципе, что первое приходит на ум, так это организация патрулирования улиц с плотным проживанием работников комбината и формирование команд, которые сейчас принято называть командой быстрого реагирования, из числа наиболее подготовленных бойцов. Для решения этих вопросов нужно многое продумать. В частности, состав и численность патрульных нарядов, их подготовленность и оснащенность как связью, так и оружием, то же самое относится и к группе быстрого реагирования. И вообще, сколько таких групп необходимо?

Степан с Олегом озадаченно переглянулись, задумались. Карим, наблюдая за их реакцией, довольно усмехнулся:

— Я вижу, вы правильно задумались. И это хорошо. Наступает вторая фаза операции. А будет и третья, когда мы этого мерзавца захватим и передадим на суд народа. Мы должны сделать все, чтобы этот момент настал как можно быстрее и бескровнее. Мне думается, коллеги, во-первых, необходимо организовать минимум две группы быстрого реагирования. Одну подчинить полностью Степану, а вторую — мне лично. Считаю, в группе должно быть по восемь профессионалов с двумя-тремя бойцами из мусульманского батальона, хорошо знающих город и его окрестности. Всем в этой группе необходимо по карте изучить данную местность. Это мой приказ — местность нужно знать назубок и, в первую очередь, командиру группы. В мою группу войдет Олег, он — командир, а бойцов из мусульманского батальона подберет ему Иркин.

— Командир, а что подбирать? Мы уже взаимодействовали с двоими, сработались, стали понимать и чувствовать локоть друга. Думаю, нет смысла, да и поздновато кого-то еще искать. У нас не будет времени на притирку к новичкам. А время очень дорого. Я так понимаю — гасить выходки этих отморозков придется очень скоро, да и часто, пока они не почувствуют на своей шкуре, как поднимать свой скорпионий хвост на простых жителей.

— Олег, я не возражаю. После митинга вместе с Иркином и договоритесь, начнешь отбирать из своих восемь человек, да подбирать оружие, экипировку. В свое распоряжение выберешь микроавтобус. По всем возникающим вопросам разрешаю незамедлительно обращаться ко мне. Связь тоже со мной. Все ясно?

— Так точно, командир!

— Хорошо, но это, повторяю, после митинга. А сейчас поступай вместе со своими «профи» в распоряжение Степана. Ваша задача — не допустить провокаций со стороны бая во время проведения этого собрания. Мне помнится, ты говорил, что в твоей группе два снайпера?

— Так точно, два и еще двое тоже очень прилично бьют.

— Они смогут поразить цель в толпе и разобраться, кого надо прихлопнуть?

— Они этому обучены еще по Афгану, Югославии и Приднестровью.

— Отлично, тогда пройдись с ними по помещениям административного здания комбината, подбери для них те точки, из которых они будут наблюдать за митингующими. У твоих бойцов имеются снайперки?

— У тех, кого я назвал, они как родные дети — ухожены и всегда с собой. С другими работают только в случае острой необходимости, не любят они не свое оружие.

— Ясно. Степан, думаю, поручим Олегу эту часть защиты митинга?

— Не возражаю.

— Тогда подбери ему еще из тех, кто владеет этим мастерством.

— Есть, двух точно подберу. Они у меня в команде по этой специальности работали.

— Что же, шесть специалистов — немного, конечно, но ведь воюют, как говорил наш великий Александр Васильевич Суворов, «не числом, а уменьем». Охрану на время митинга придется усилить дополнительно. Необходимо остальных бойцов в охране сориентировать на следующее: каждого, идущего на митинг, досмотреть, но, конечно, не в полицейском варианте, а с объяснением. Всех подозрительных отправлять к помощникам Василия, те умеют задавать нужные вопросы и понимать по поведению «кто, чего несет за пазухой». Василий тебе сообщит, где они будут находиться. Подбери несколько «профи-скорохватов» для такого дела. Они в твоем распоряжении. Командуй сам, у меня будут другие задачи, как ты понимаешь.

— Есть, командир!

— После митинга ты, Олег, Василий и Иркин — все ко мне, подведем итоги. Вопросы есть?

— Никак нет!

— Тогда за работу, товарищи, как учил вождь пролетариата, и «с богом», как говорил мой учитель.

Когда они вышли, Карим вызвал юриста. До митинга оставался еще час, который они посвятили сценарию предстоящего мероприятия. Опытный Соломон Наумович дал целый ряд нужных, как оказалось впоследствии, советов: что в своей речи затронуть; что пообещать; о чем предупредить; к чему готовиться. Многое из его советов, на интуитивном уровне, собирался сказать и он сам, но вот так четко, системно, как это ему изложил многоуважаемый опытный юридический крючкотворец, знаток человеческих душ, у него не получилось. На всякий случай Соломон Наумович решил прихватить с собой документы. Договорились, что вводное слово произнесет именно он, и только после этого выступит, уже в новом качестве, Карим. В общем, на этом и остановились, ибо времени уже было в обрез. Опять же, по совету юриста, он решил предстать перед работниками в той же самой форме, в которой он последние дни и часы представал перед народом.

Глава 4. Митинг

Перед административным зданием, где бурлила в ожидании толпа, был установлен небольшой стол, покрытый красной материей. На столе, ведущий митинга, Иркин установил микрофон. К столу приставлены всего три стула. Когда Карим с юристом вышли и прошли к «импровизированному президиуму», толпа загудела, зашумела еще больше, но по знаку Иркина постепенно стихла. Дождавшись тишины, ведущий произнес:

— Дорогие друзья, братья и сестры! Сегодня у нас знаменательный день. Мы снова взяли жизнь в свои руки. В этом порука нашего нового владельца и управителя комбината Карима Юсуфовича. Он своими действиями наглядно показал нам, как нужно драться с кровожадным, наглым и безжалостным врагом за свои права, какой путь мы с вами должны выбрать — не сидеть сложа руки и ждать чего-то, а бороться за свое человеческое достоинство, за право жить по-человечески. Сейчас я хочу предоставить слово юристу Карима Юсуфовича, который по его указанию готовил и осуществил сделку купли комбината у прежнего владельца. Все вы знаете причины, по которым тот был вынужден оставить свой пост. Тут нет никакой загадки — он не борец с бандитами. Теперь нужен другой руководитель — руководитель, способный с вашей помощью, братья и сестры, дать по рукам любому бандиту, какой бы тот не пользовался властью, какими бы ресурсами не обладал. И вот такой человек нашелся, он пришел к нам в тяжелое для нас время. Пусть он из другого города, но пришел согласно клятве, которую он дал своему боевому побратиму, нашему земляку. Вы хорошо его знали, им наш город, наш край всегда гордился. Наш земляк к нашему великому горю погиб, но его дело подхватил его боевой товарищ. В его крае лютуют такие же бандиты, как и у нас, и у него погибли родители от их рук, и он лишился своего крова. Так что ваше горе и для него — личное горе. Он с вами в это трудное время.

Толпа загудела, захлопала в ладоши. Иркин поднял руку, призывая к тишине. Дождавшись, продолжил:

— Братья и сестры, сейчас не время сидеть сложа руки. Нам надо сплотиться вокруг нашего нового лидера, как это сделали когда-то наши деды и отцы, завоевать право на настоящую жизнь, а не на ту, которую нам уготовили новоявленные баи.

Толпа снова загудела. Дав ей успокоиться, произнес:

— А сейчас я хочу предоставить слово уважаемому юристу Соломону Наумовичу, сумевшему так провести эту сделку, что ни сам Икрам, ни его подельники из администрации ничего не в состоянии оспорить, ни к чему не могут придраться. Им остается только по-шакальи выть и «скрежетать» зубами» в бессильной злобе, да уповать на грубую силу. Пожалуйста, уважаемый Соломон Наумович, скажите нашим согражданам несколько слов.

Юрист подвинул к себе микрофон и начал спокойным тоном, тщательно взвешивая каждое слово, буквально доходящее до разума каждого присутствующего, рассказывать о проведенной коммерческой операции. Вначале он рассказал, как, получив задание от Карима Юсуфовича, изучил обстановку в городе, республике с политико-социальной и коммерческой точки зрения. Изучив, пришел к выводу, что местная власть и истинный хозяин города, сумевший замучить прежнего владельца комбината, сесть ему на шею, отобрать у него целый ряд жизненно важных объектов и буквально, как клещ впиться в него и сосать из комбината все жизненные соки, не дадут Кариму Юсуфовичу возможности провести эту сделку. Их, этих кровососов, сложившаяся ситуация вполне устраивала, им было наплевать на работников, на их жизнь, жизни их семей, детей. Главное для них было высосать из комбината все соки, а затем и просто выплюнуть его на гибель. Поняв это, я и моя команда решили действовать в центральных органах, так как комбинат для страны является стратегическим объектом, а руководит ею один из членов семьи хозяина республики. Нам это удалось, мы смогли достучаться до этой власти, объяснить ситуацию. И она поняла: отдавая этим кровососам на растерзание бывший флагман отрасли, она тем самым лишится и своих личных доходов, и значительных денежных поступлений в виде отчисляемых налогов, а поняв это, пошла нам навстречу и приняла все меры, способствующие проведению этой сделки. Теперь эти кровососы знают, что всякие волчьи попытки захвата и разрушения комбината встретят отпор не только со стороны его тружеников во главе со своим новым лидером — Каримом Юсуфовичем, но и центральной власти. Теперь дело за вами! Сейчас многое зависит от вас самих, от того, как вы сумеете сплотиться и дать отпор. К сожалению, силы этих кровососов еще не сломлены окончательно. Хотя они и получили основательно «по зубам», они обязательно продолжат свои гнусные провокации. Будьте готовы, будьте бдительны! А сейчас я хочу показать вам вот эти документы, удостоверяющие право Карима Юсуфовича на собственность комбината и его остальных структурных объектов. Вот они. Их уже видели и прокурор, и глава администрации, и начальник милиции. Видели и ничего не могли возразить! Вот так-то, господа кровососы! Не пришлось вам покуражиться, проявить свои возможности, не удалось!

Под громкие выкрики одобрения, хлопанье в ладоши и смех, Соломон Наумович, кивнув в знак одобрения реакции собравшихся своей большой головой, вернул микрофон Иркину. Тот торжественным тоном произнес:

— А теперь, братья и сестры, я хочу предоставить слово нашему Кариму Юсуфовичу. Поприветствуем его!

Все собравшиеся дружно захлопали в ладоши, буквально гром пронесся по толпе. Но он был внезапно прерван сухим треском двух выстрелов, раздавшихся откуда-то с верхних этажей здания. Стоявшие в двух местах люди с ужасом расступились, обнаружив падающих с разбитыми, окровавленными головами мужчин. Тут же из толпы метнулись в сторону еще трое, но их быстро перехватили бойцы Степана, сбили, скрутили. И вот тут-то очнувшаяся толпа с криками, руганью, с остервенением набросилась на упавших и принялась буквально «размазывать» тела по асфальту. Когда бойцы охраны пробились в эти места, то на асфальте фактически валялись кучи чего-то кровавого, в которых трудно было опознать вчерашних боевиков Икрама. Карим, молча взиравший это зрелище, приказал:

— Всем стоять, прекратить крики, дайте возможность охране исполнить свои обязанности. А еще я прошу, чтобы каждый из вас осмотрелся вокруг. Может, еще кто-нибудь из врагов притаился среди вас. Вам ведущий уже говорил о предстоящей схватке за право быть людьми, стать хозяевами своей жизни. Надо быть готовым к любой провокации. И вот вам свидетельство этих слов. Мы сами теперь узнаем у схваченных убийц об их намерениях, о тех, кто послал. Обещаю, как только мы это выясним, то передадим их на ваш суд, ибо они замахнулись не только на меня, но и на ваше будущее, и поэтому их судьбу должны решать вы сами.

Толпа стихла и молча расступилась, когда мимо нее провели троих бандитов. Собравшиеся, хоть и молчали, но по всему было видно, «промелькни хотя бы одна искра», и сразу же на асфальте оказались бы еще три размазанные, окровавленные кучи. Откуда-то неожиданно появилась мусороуборочная машина. Она, гудя, подъехала к окровавленным кучам, из нее вылезли двое рабочих с совковыми лопатами, отгребли кучи в мусоросборник, залили окровавленные пятна асфальта водой, снова уселись, и машина уехала. Так и остались эти плохо замытые пятна пустыми, никто из присутствовавших не встал на них. Внезапно, в полной тишине, раздались крики, шум. Бойцы Степана вскоре вытащили, во вновь образовавшуюся среди толпы «проталину», двоих уже основательно избитых молодчиков. Каждый из присутствовавших старался ударить, ткнуть, плюнуть в них. Бойцы с трудом сдерживали толпу, пытаясь прикрыть собой избиваемых. Снова раздался приказ Карима:

— Прекратить, не мешать бойцам. Нам они нужны живыми. Мы должны с ними разобраться, а уж судить вы будете сами, по нашим законам. Если они виновны, то понесут наказание.

Дождавшись, пока увели задержанных, пока толпа не стихла, он продолжил:

— Я не буду повторять того, что вам уже сказал Иркин Нарсаддыкович и Соломон Наумович. К тому же вы все своими глазами увидели справедливость их слов. Наш враг не успокоился и не успокоится до тех пор, пока мы не обломаем ему клыки и не приведем его на наш суд, на котором ему придется ответить за все совершенные преступления. Поэтому бдительность, еще раз бдительность, сплоченность и готовность защитить себя, своих близких, детей, а также организованность! И еще — самосуда не должно более быть! Слышите?! Никакого самосуда. Сначала нужно выяснить их преступные намерения, узнать, кто их послал, а уж потом и судить. Понятно? Вы должны это хорошенько усвоить. Воюют не только оружием и кулаками, сейчас воюют еще и информацией. Чем больше мы будем знать об их преступных намерениях, тем больше людей будет спасено, тем быстрее наступит мир на нашей земле. Поэтому, чем больше вы узнаете, увидите, заметите и сообщите тому, кто этим занимается, анализирует, взвешивает, тем легче нам будет бороться с этим врагом. Вам ясно? А раз ясно, то продолжу уже по существу. Во-первых, необходимы отряды самообороны не только вокруг комбината и отобранных у Икрама объектах, но и на улицах, возле ваших домов. И это уже дело всех. Все, у кого есть такая возможность, должны вступить в такие отряды. Некоторые из вас уже успели достойно проявить себя прошлой ночью. Честь и хвала им! Спасибо им от меня лично и от всех присутствующих. Скажу вам как хозяин комбината, мы будем учитывать это в нашей оценке вашего труда, вашего вклада в наше общее дело, восстановление комбината. А я твердо намерен восстановить его прежнее положение, когда ваш труд в нем был достойным, давая возможность на достойную жизнь вам и вашим семьям. Я уверен, что вместе мы сможем добиться этого, несмотря на какие-либо происки этих кровососов. Во-вторых, нам предстоит большая работа по реструктуризации нашего производства, да и всего хозяйства. Завтра должна прибыть на комбинат команда специалистов. С их помощью по новой программе мы с вами и будем работать. Но это не значит, товарищи, что ваша инициатива и помощь не будут учитываться. Отнюдь! Вы долгое время проработали на комбинате, многие в прошлом проявили себя как отлично знающие специалисты, Вы, как никто, знаете все слабые и сильные стороны производства, его возможности. Вы способны, в этом я твердо убежден, внести свой большой вклад в скорейшее восстановление бывшего флагмана. Поэтому мы будет ждать от вас предложений. Обещаю — все ваши предложения, направленные на скорейшее восстановление нашего комбината, увеличение производительности, будут незамедлительно рассмотрены и обсуждены вместе с вами. В этом у вас не должно быть никаких сомнений.

Кроме реструктуризации нам предстоит решить еще и кадровый вопрос. Все вы прекрасно понимаете, что у руля всего нашего хозяйства должны вставать грамотные, умелые специалисты, болеющие душой за общее дело, работающие не на свой карман, вернее не только на него, но и на общее благо. Вы лучше знаете, кто из вас достоин этого, а кто в трудное время объективно помогал разрушению. Я решил уже сегодня создать комитет из моих специалистов, представителей администрации, инженерно-технического персонала и рабочих для обсуждения кадровых вопросов. Я призываю не стоять в стороне от решения этого важнейшего вопроса, а принять в нем самое активное участие. Выдвигайте своих кандидатов — по два лучших человека из названных мной групп. Уже сегодня мы должны завершить формирование этого комитета и завтра начать рассмотрение предлагаемых кандидатов. Я сам буду лично следить за этим и утверждать каждую кандидатуру. И последнее, о чем я бы хотел вам сказать: мы ночью смогли отобрать у Икрама наши комбинатские объекты. К сожалению, этот бандит умеет только разрушать, поганить. А эти объекты носят социальный характер, они крайне нужны вам и вашим семьям. Вы ими пользовались во времена Ошера Мендловича, пока этот кровосос нагло не забрал их себе. Я намерен восстановить их социальную функцию в самое ближайшее время. Но мне нужна помощь. Те, кто работали на них, могут вернуться и принять участие в их восстановлении. Многие из вас имеют золотые руки и умные головы, и они способны помочь в ремонте самих зданий, налаживании порушенной инфраструктуры. Призываю вас и тут не стоять в стороне, а принять самое активное участие в этом. Я сейчас выделю из моей команды человека, он и будет все это организовывать, приходите к нему, договаривайтесь, предлагайте. Всей информацией владеет наш ведущий собрания Иркин Нарсаддыкович. По этим вопросам обращайтесь именно к нему, сразу же после митинга. Помните, у нас нет времени на «раскачивание», чем быстрее мы возьмемся за восстановление, тем быстрее нормализуется наша жизнь. Как говорил раньше, еще на заре советской власти Ленин: «За работу товарищи, за работу!». Эти слова и поныне, особенно сейчас в нашей ситуации, актуальны. На этом я бы хотел закончить наше первое общее собрание. Обещаю, они будут и не один раз, уж если мы вместе взялись за трудное дело — поднять наш комбинат с колен, сделать его таким, каким он был ранее, которым гордились все, работающие на нем. А сейчас, я прошу простить меня, еще много вопросов предстоит решать, я должен вас покинуть. Но всё, что было сказано — остается. Помните, если мы будем вместе, сплоченными, то никакие бандиты нам не страшны. Нас много!

Под возгласы собравшихся, уже начавших живо, заинтересованно обсуждать услышанное и увиденное, митинг был закрыт. Возвратившись к себе в кабинет, Карим тут же продолжил свою так важную и необходимую работу:

— Иркин, на тебя возлагается обязанность по работе с людьми, организация отрядов, ну и так далее. Дергать тебя не буду. Это очень важный участок работы. Разумеется, мусульманский отряд за тобой, тут уж ничего не поделаешь, ты их собрал, сплотил. Бойцы верят в тебя и пойдут за тобой. Оставь за себя пока Саида, он, по моему мнению, неплохой организатор, да и с бойцами ладит. Этим парням, чует мое сердце, придется еще много поработать, пока мы этому упырю не оторвем голову. Боевой подготовкой, как и прежде, будут руководить парни Степана, ну а во всем остальном по этому вопросу решаете ты, Саид и Степан. Договорились? Может, Соломон Наумович тебе поможет с разработкой полномочий комитета, уставом отрядов и патрулей. Сильно против закона в этом случае не стоит задираться. Как ни крути, а закон есть закон, хотя в этом городе на него, можно сказать, плевали, но мы же не бандиты. Как, Соломон Наумович, поможете Иркину, а то он больше по хозяйственной, да боевой части, а не по юриспруденции?

Юрист усмехнулся:

— Вы уже простите меня, Карим Юсуфович, то, что здесь произошло, уже ни в какие законы не вписывается. Это уж точно. Такое совершить! Хотя и очевидно, что с такими отморозками по-другому не получилось бы. Они просто не понимают обычной человеческой речи. Но в дальнейшем все-таки придется действовать в каких-то рамках, или, по крайней мере, обставлять более-менее в русле законов, а то и на войсковые соединения и операции можно нарваться.

— Вот, вот, Соломон Наумович, и я об этом. Нам желательно наши действия подогнать под инициативу народных масс, древних законов. Ведь эта власть вовсю кричит об их приоритете, хотя и талдычит о светскости порядков, правда, когда ей это выгодно. Но во многих областях, городах эти шариатские правила работают, хотя это и не особенно афишируют СМИ, но это факт. Вот и нам бы так. Под «эту музыку» мы сможем поломать этот криминально-бандитский строй народ так решил «согласно древним обычаям и правилам»! Вот Вы и помогите Иркину, а он найдет Вам тех, кто эти законы в совершенстве знает. Слава Богу, этих знатоков не успела советская власть извести, а с нынешними бандитами они не в ладах, сами терпят от них всякое. Посоветуйтесь, может, кого из них и привлечете для большего уважения, почтения. В общем, не мне Вас учить. Вы в нашей стране, да и вообще в этом мусульманском мире ориентируетесь неплохо. Но нам, поймите меня правильно, эта часть проблемы очень важна. И я прошу Вас, помогите своими знаниями. Сами видели сегодня, как народ настроен против бандитского отребья. Не удержим в своих руках, будет просто самосуд и расправа толпы, а это на руку местным властям.

— Карим Юсуфович, я все понял. Конечно, чем могу тем помогу уважаемому Иркину, тут нет вопросов. Но и он, как Вы посоветовали, должен мне порекомендовать уважаемых в городе знатоков шариата. Если в городе таких не найдется, я готов съездить и в Самарканд, там, насколько я знаю, вопросы мусульманского права поставили на высокую основу. В общем, постараемся, задачу мы поняли. Так Иркин? Будем работать.

— Ну что же, я надеюсь на Вас. Если проблемы возникнут, сразу же обращайтесь ко мне, будем решать их вместе.

Распрощавшись с ними, пошел в кабинет Василия. Тот сидел со своим помощником и обсуждал результаты допроса схваченных террористов. Карим присоединился к ним, слушая доклад помощника. Ничего нового они для себя не услышали, хотя узнали: кто конкретно поставил им задачу, какое вооружение использовали, откуда получены ими сведения о митинге, месте его проведения и порядке на нем, каков был состав террористической команды, как были распределены роли, была ли предпринята страховка на случай провала, каковы дальнейшие планы и что им известно об этом, кто руководит в войске Икрама этим направлением, какова численность, его вооруженность, морально-волевое состояние и настроение террористов. Надо сказать, расправа толпы над их подельниками, произвела на террористов должное впечатление. Увиденное ими, враз остудило их головы, разгоряченные приказами «бугров» и наркотиками. Сейчас даже страх, который им внушал сам всесильный Икрам, померк перед ужасом, испытанным ими во время расправы толпы. Теперь они были готовы на все, лишь бы не быть отданными этой разъяренной толпе. Выслушав эти сведения, Карим спросил:

— А нельзя ли из них, ну или, по крайней мере, из кого-нибудь, сделать агентов? Или повести соответствующую игру по разложению байского войска. Ведь, узнав о судьбе посланных, как оказалось, на настоящее растерзание, кое-кто обязательно задумается и о себе родимом, а ведь это в их жизни, пожалуй, самое важное.

Василий покачал головой:

— Материал очень сырой. Сейчас они в шоке от увиденного, но он имеет свойства проходить. Хотя то, что они узрели, в принципе, запомнится на всю жизнь. Поработать, конечно, надо — тут и спору нет. Но вот какой вопрос: мы же обещали отдать их на суд народа? А раз обещали, то обязаны это сделать. Люди знают истинное «мурло» этого воинства, натерпелись и вряд ли склонны прощать. Ведь сегодня эти отморозки подняли руку на их будущую достойную жизнь.

Карим покачал головой:

— Так-то оно так, но ведь они же не родились отморозками, их сделала такими установленная Икрамом жизнь. Вот они и сломились, не выдержали. Ну а если у кого-нибудь из них нет крови на руках, нет значимых преступлений против народа, то может быть и попробовать поработать в этом направлении. Попросить Иркина, чтобы он провел кое с кем из народа беседу в нужном ракурсе. Ты, Василий, хорошо в этом разбираешься. Подумай!

— Что ж, командир, попробую, но сразу же скажу, шансов мало, материал очень сырой, да и настроение народа вряд ли сейчас переломишь. Бандит, он и в Африке бандит и таковым останется. Вот как они сейчас думают. Но попробуем, «чем черт не шутит».

— Ты вот что, Василий, привлеки к этому делу кого-нибудь из местных знатоков Корана, шариатских правил. Попробуй найти с ними общий язык. От них ведь многое зависит. Да и суд они могут провести так, что никто из нынешней власти не посмеет «кинуть в него камень». Значение его будет трудно переоценить, ведь его народ будет обсуждать, что называется, раскладывать «по косточкам», а это очень важно. Сарафанное радио быстро разнесет по городу об этом народном суде, а эти боевики среди народа обитают, обязательно всё услышат, да и призадумаются. Может быть и не все, но кое-кто из них, не обагренных кровью жертв и не несущих на своих плечах груз преступлений, глядишь, и начнут мозгами шевелить.

— Вообще-то, командир, это мысль. Надо попробовать поработать в этом направлении, действительно, к мнению муллы народ прислушается.

После Василия он пошел к Степану. Тот, разложив на столе карту города, выслушивал доклады старших охранных групп и отмечал на ней обстановку. Степан, при виде входившего командира, отложил карту и принялся докладывать. Выслушав его, Карим не стал задавать вопросы, справедливо посчитав, что он знает свое дело, и, несмотря на сложность обстановки, всё свидетельствовало о ее определенной стабильности. Вряд ли бай этой ночью попытается вновь вернуть отобранные у него объекты, но, конечно, исключить полностью этого нельзя. Поэтому меры, предпринимаемые Степаном, были вполне адекватными. Группы защиты сформированы, вооружены, возглавляются опытными старшими, способны дать отпор на время, которое необходимо до прибытия подразделения. Тут, похоже, все уже идет по накатанному пути, и влезать, вмешиваться он посчитал излишним. Теперь возникали другие задачи и, в первую очередь, подготовка охранных групп, их боевая выучка. Вот об этом он и заговорил:

— Степан, ты же понимаешь, что мы постепенно несение охранной службы должны возложить на плечи местного населения, в первую очередь, на тех, кто уже служил в армии. Тебе надо обратить серьезное внимание на подготовку инструкторов из числа бойцов мусульманского батальона. Местное население, что ни говори, больше всего им доверяет, ведь они же их земляки, как говорится, плоть от плоти. Отбери нескольких наиболее способных на твой взгляд бойцов и поручи своим парням натаскать их. Пусть серьезно займутся этой подготовкой. Будете натаскивать по полной программе, стрелковое, рукопашка, ну и так далее. Строевой поменьше, главное, чтобы с оружием стал «на ты» и знал, чувствовал плечо товарища, ну и веру в командира. Займись этим вопросом, не откладывай. Местное население должно знать, что им доверяют, верят в них, да к тому же, они же защищают свой дом, своих близких.

— М-да, командир, ну и задачу ты ставишь, из местных ткачей и болтающихся по рынкам молодняка сделать бойцов, да еще и за столь короткое время.

— Понимаешь, Степан, нет у нас времени. Гоняй, как говорится, но учи. Тут ведь главное, чтобы они поняли, для чего их этому обучают. А дойдет до них, должно дойти, ну и сами захотят, лучше овладеть боевым искусством. Конечно, кое-кто окажется негодным, это естественно. Значит передвинем на другую работу, ее на всех хватит при наших-то планах, нам и строители, и рабочие нужны. Но ты, в любом случае, должен помочь овладеть этим, как ранее называли, «всеобучем». Ничего, в свое время всю страну обучили этому.

— Ясно, командир, чего уж тут говорить. Завтра с утра займусь этим «всеобучем». Я и сам так, признаться, думаю.

— Учти, Степан, завтра к тебе прибудет «под твое ружье» довольно большая группа новобранцев. Прикинь сам, как и что? Может, очередность какую-то ввести, или закреплять боевые навыки, вводя молодняк в уже сложившиеся группы. В общем, смотри сам. Но учти, у тебя будут и другие задачи. Это дело ты должен возложить на кого-нибудь из своих помощников, а сам только, так сказать, подправляй, контролируй. Ну, теперь о твоих ближайших задачах. На период нашего противостояния, не знаю уж, сколько оно продлится, тебе нужно сформировать нечто вроде штаба. В нем должны быть: во-первых, диспетчерская служба, трое дежурных, по одному круглосуточно, будут принимать вызовы от объектов и патрульных групп и распоряжаться отправкой групп быстрого реагирования. Каждое утро — доклад от дежурного. Во-вторых, выяви среди всех прибывших, бойцов с аналитическими способностями. Они должны всё время оценивать обстановку, предвидеть ее развитие, а для этого им нужна информация и от дежурных, и от Василия, договорись с ним, это крайне необходимо. И конечно, их выводы должны быть у тебя на столе. С какой периодичностью, в каком порядке, решай сам. В-третьих, я уже говорил о группах быстрого реагирования. Их, по моему мнению, должно быть три. Одна, так сказать, резерв главного командования — это Олег и его парни. Вторая — в твоем личном распоряжении. Третья — будет выручать охранные команды, подвергшиеся нападению. Все группы должны быть соответствующим образом оснащены оружием, связью, экипированы как надо и, разумеется, иметь готовый в любой момент транспорт с опытным водителем. В последние две группы ты сам лично отбери бойцов и не забывай о введении в них профессионалов. Они должны действовать быстро, решительно, профессионально и только так! Каждое утро, Степан, ты мне докладываешь обстановку и твои соображения по ее развитию. Свои выводы согласовывай с Василием, у него свои агентурные сведения. Вечером, уже втроем, подводим итоги. Я, конечно, постараюсь, вам помочь, но пойми правильно — на мне комбинат, люди, огромное хозяйство. Меня может просто не хватить, элементарно не хватить! Так что эта, скажем так, военная составляющая за тобой и Василием, работайте в упряжке, каждый по своей линии, но цель у вас одна. Не знаю, сколько это продлится, но не думаю, что более месяца, а может быть и меньше. Со всеми вопросами питания, проживания, быта, оружия и прочее — к Иркину. Я это возложил на него, но и, конечно, сам буду с вами работать.

— Ясно, командир, будем исполнять. У меня к Вам тоже есть вопрос. А не думаете ли Вы, что Вам необходима охрана. Ведь, насколько я понимаю, у этого Икрама цель номер один это Вы. Сами видели сегодня, если бы не снайперы, то всякое могло быть.

— Да, Степан, думаю. Этот вопрос мы решим с Олегом. У него есть неплохие специалисты. Но и тебе с Василием тоже об этом следовало бы подумать. Разъезжать по городу без сопровождения и вам не следует. Нужны меры предосторожности и, как минимум, три бронированных джипа. Я уже думал об этом. Как мне стало известно, у бая таковые имеются. Он иногда ими пользуется для своих делишек с наркотрафиком. Я даже знаю, где он их прячет. Это не так далеко, в кишлаке под Гиждуваном, это по дороге на Бухару, примерно в двухстах километрах. В принципе, можем поступить так же, как поступил сам бай. Он же владельцев этих лимузинов просто убил, а джипы забрал себе. Этот кишлак стоит на отшибе, в полутора десятках километров от города, все местные это место обегают. Охрана, насколько я слышал, — десятка полтора отморозков. Но не думаю, что это уж слишком грозное войско. Они все обкуренные, развращены своей силой, внушаемым ими страхом, да и имя их шефа — бая в этих краях таково, что с ними вряд ли кто рискнет связываться. Можем вполне рискнуть и провернуть операцию по экспроприации награбленного. К тому же от него не убудет. У него есть еще места, где сосредоточено многое из награбленного и приобретенного на грязные деньги от сбыта наркотиков. Если все продумать, то такая операция вызовет у него бешенство и спровоцирует его на неподготовленное выступление, а мы сможем к нему заранее собраться.

— Вообще-то, командир, это по мне. Не сидеть, ждать, когда этот упырь решит совершить свое нападение, а спровоцировать его нарваться на подготовленное заранее действо.

— Тогда, Степан, я завтра с утра подошлю к тебе одного местного, тот тебе нарисует этот кишлак, обрисует обстановку там. Ему пришлось в силу обстоятельств побывать в нем, так он теперь Аллаху каждый раз молится, когда вспоминает свое пребывание там. Ты его поспрашивай и давай готовь операцию. Как разработаешь ее план, так сразу же ко мне. Ни с кем об этом не говори. Будем привлекать только тех, кто примет в ней участие, да и то, желательно, в последний час. Готовиться, конечно, будем по ложной цели. Не откладывай надолго, сам же говоришь — нужна нам защита. Вот и будем ездить в бронированных машинах, что мы хуже Икрама?

— Понятно, командир. Присылайте. Буду говорить.

— Степан, ты сегодня ел, ведь уже ночь?

— Признаться, командир перекусил у парней в общежитии, да и то «на скорую руку».

— Тогда вот что, наведаемся, по старой памяти, к нашей даме в гостиничном отсеке, она там и ночует, пусть сделает доброе дело и нас покормит. Как смотришь?

— Смотрю положительно, командир. А, может, прихватим Василия с Иркином. Они тоже вряд ли ели сегодня.

— Нет, думаю, если удастся организовать нам поздний обед, то попросим, не отрывая наших друзей от дела, их покормить. У них как мне известно, сейчас самая запарка.

— А мы что «дурака валяем»? — обиделся вдруг Степан.

— Не обижайся, братишка. Конечно, нет, просто у нас сейчас есть возможность «устроить перекур», а у них пока нет. Но ты не беспокойся, вскоре и у тебя будет «напряженка», гарантирую. Так что пошли и попросим даму помочь голодным мужикам.

Пройдя в гостиничный отсек комбината, постучали в дверь, где гордо красовалась табличка, извещающая, что именно за ней и находится хозяйка сего комплекса. Карим знал, хозяйка частенько оставалась ночевать здесь, так как еще при Ошере Мендловиче на комбинат могли в любое время приехать разные чиновники, они знали — здесь им всегда найдут «и стол, и дом». К тому же хозяйка отлично знала о происходящем, о новом хозяине, его команде и последние дни практически не уходила, как говорится, «была на своем боевом посту». Их ожидания оправдались. За дверью чего-то зашуршало, послышался сонный голос:

— Какие проблемы?

Карим попросил:

— Гуля, откройте, это Карим Юсуфович. Так получилось, что я со своим помощником за весь день не успели поесть. Не найдется ли в Вашем хозяйстве чего-нибудь съестного, дабы два здоровых мужика не погибли от голодной смерти.

— Ой, Карим Юсуфович, я сейчас, только халат накину. Конечно, найдется, покормим, не дадим умереть.

Дверь приоткрылась, высунулась женская ручка с ключом в кулачке.

— Вот Вам ключ от нашей столовой. Проходите, я сейчас приду и сама Вас накормлю. Это быстро. Не успеете руки вымыть, как я уже буду там.

Степан усмехнулся:

— Вот порядок-то где! Молодец, Ошер, так все организовал, да такую хозяйку отыскал!

Карим поддержал:

— Учись, Степан, может, ее в свои замы возьмешь. Тебе еще сколько времени придется порядок наводить, а тут такой специалист.

— Да уж, придется поклониться, куда же денешься.

В столовой они действительно только и смогли сполоснуть руки, как влетела сама хозяйка. И когда только успела? Уже с макияжем, в отглаженном костюмчике, отлично облегающем ее ладную фигуру, она одарила их улыбкой, тут же принялась разогревать и расставлять на столе разные закуски. И, разумеется, вскоре зашумел большой чайник, отсвечивающий хромом. И все это сопровождалось ее «щебетанием». Вскоре они уже поглощали поданные ею блюда. А она вдруг пригорюнилась по-бабьи, с жалостью глядя на их торопливую еду, стояла молча и смотрела. Они быстро опомнились, есть принялись неторопливо, обстоятельно, похваливая хозяйку.

Насытившись более-менее, Карим попросил:

— Гуленька, не смогли бы Вы заодно покормить и Василия с Иркином. Они еще при деле, работают в своих кабинетах. Сами знаете, какая сейчас обстановка, некогда им отойти.

— Не беспокойтесь, Карим Юсуфович, не дадим таким мужчинам погибнуть на работе во цвете лет. Покормлю, обязательно покормлю. Вы уж простите меня, но я задам Вам вопрос. Понимаете, в свое время Ошер Мендлович организовал вполне современную кухню, позволяющую кормить всех работников. Она была хорошо оснащена, в ней также готовили качественные полуфабрикаты. На втором этаже был приличный банкетный зал. Днем он работал как столовая, а вечером — как кафе. Там были прекрасные повара. Все были довольны, пока эти времена не настали. Икрам забрал это здание себе, превратив в какой-то вертеп, работники питаются, кто как сумеет. Вот Вы — новый хозяин, не считаете ли что нужным вернуть и это помещение, ведь как работники-то были довольны — еда качественная, недорогая доступная.

— Гуленька, спасибо тебе за этот вопрос. Каюсь, упустил из виду это очень важное дело. Степан, слышал?

— Да уж, промашку допустили с тобой, командир, надо срочно исправлять.

— Гуленька, но у меня тоже есть вопрос. Кто ранее этим хозяйством командовал, куда подевались замечательные повара, да и весь штат тоже? Там же были и экспедиторы, и бухгалтерия, и разные рабочие?

— Командовала, как Вы это называете, в последние годы там я, повара сейчас работают в городе. Ну, а другие — кто как пристроились. И все они жалеют о том времени, но у Икрама никто не остался прислуживать.

— Ясно, Гуленька. А если мы отберем у него эту кухню-столовую, смогли бы Вы заняться этим хозяйством? Вы же правильно сказали — это очень нужное дело для комбината, а особенно сейчас. Вы ведь знаете, сколько бойцов нужно накормить, они же службу несут, заняты боевой работой, да и работники комбината тоже, наверняка, не отказались бы от такого организованного, качественного и сравнительного недорогого питания. Я понимаю, задача не простая: надо вновь собрать штат, привести хозяйство в надлежащий порядок. В общем, тут работы «непочатый край». Но Вы правы, дело важное и кому-то им надо заниматься. А то, что отберем — можете не сомневаться.

Хозяйка растерянно затопталась. Она явно не ожидала такого быстрого решения. Увидев ее растерянность, Карим постарался поддержать ее:

— Что Вы испугались? Работы? Да, она трудная, сложная, но Вы ее хорошо знаете. С моей стороны Вам будет полная поддержка, я тоже прекрасно понимаю всю ее важность. Обещаю, выделим на первое время хорошего помощника, Иркин подберет, а его Вы прекрасно знаете. Вы, конечно, подумайте, сутки дадим на размышление. Как, Степан, дадим Гуленьке подумать?

— За сутки как раз успеем вернуть это заведение комбинату. Но сдается мне, командир, что Гуля любит это дело, понимает всю его важность и значение. И, если ты ее лично попросишь, то не откажет.

— Да, Гуленька, прошу Вас, очень прошу.

— Хорошо, Карим Юсуфович, когда отберете нашу кухню-столовую у бая, тогда и вернемся к этому разговору. Я всегда готова обсудить этот вопрос.

— Вот и договорились. Давайте сделаем так. Двое суток мы занимаемся этой проблемой. К этому времени прибудет команда специалистов с бизнес-проектом. Мы его обсудим, внесем свои корректировки, в том числе и вот по этой проблеме с кухней-столовой и при ее обсуждении я очень прошу Вас принять участие. Все Ваши замечания, предложения, гарантирую — будут учтены. Заодно Вы продумаете то, в каком качестве сможете поработать. Договорились?

Хозяйка улыбнулась:

— Договорились, Карим Юсуфович.

— Вот и хорошо. А теперь, Гуленька, позвольте Вас поблагодарить за то, что предотвратили голодную смерть двух мужиков, за прекрасный обед-ужин. Верю, что и Василий с Иркином тоже самое скажут Вам. Еще раз — большое спасибо.

Они вернулись в кабинет Степана. Он развернул свою всю исписанную пометками и значками карту, стали вместе смотреть и рассчитывать необходимые силы и средства. Им ясно было — Икрам превратил эту столовую в злачное место для своих бойцов и за него будет злобно драться, понимая, какова будет реакция всего войска на потерю этого борделя. Да и охрана его наверняка уже многократно усилена. К тому же эффект внезапности уже потерян. В общем, тут есть над чем подумать. Посидев — решили: Степан организует наблюдение за объектом; Василий, через агентуру, постарается выяснить все особенности охранения, количество находящихся в нем веселящихся боевиков, вооружение, и прочее. На всё про всё — сутки. После этого составляется план захвата, этот план обсуждается с ним лично, вносятся, если необходимо, нужные поправки и приступают к его реализации.

Поговорив со своим боевым помощником в столь поздний час, решил сходить к Иркину Несмотря на ночное время, у его кабинета толпилась довольно длинная очередь из молодых парней и мужчин разного возраста. Они негромко переговаривались между собой, обсуждая происшедшее на митинге, давали разные прогнозы по действиям бая, но настроение у них явно было боевым. Завидев Карима, они все враз стихли, как-то даже подтянулись. Он остановился среди них, спросил:

— Вы пришли записаться в защитники комбината и его объектов, стать бойцами, защищающими свои жилища. Так?

Собравшиеся недружно загалдели. Смысл их возгласов был понятен Кариму, да это он мог бы и не спрашивать. Ответ был буквально написан на их лицах. Ненависть к баю, его подельникам-бандитам и к власти просто захлёстывала.

— Ну что же, вы правильно поступаете, кто, как не вы сами сможете защитить свои семьи, свое будущее. Со своей стороны обещаю, что вы получите всю необходимую помощь. Вас вооружат, с пустыми руками давать по наглым мордам бандитам не годится. Вас обучат ратному делу и вы сможете профессионально давать отпор. Да, вам будет нелегко, ведь надо и работать, и нести охранно-патрульную службу. Но думаю, это ненадолго. Мы с вами вместе сумеем поймать негодяя, отдать его под суд. Мы будем судить и его, и тех бандитов, кто вас грабил, убивал, кто насиловал ваших жен, сестер. Всем воздадим по заслугам. Ради этого вы и беретесь за оружие. И еще хочу вас предупредить — те из вас, кто попадет в списки, встанут под особый контроль на комбинате. За время этих дежурств, обучения вам будет выплачиваться сумма из расчета вашего среднемесячного оклада. Это я — хозяин комбината, вам гарантирую.

Очередь обрадовано зашумела, люди принялись благодарить Карима. Но он уже больше не задерживался и прошел в кабинет.

Там он, помимо Иркина, застал еще двоих — одного профи от Степана, а во втором узнал своего брата, которого не видел уже несколько дней. Иркин очень устал, но был страшно доволен порученным ему делом и старался держаться, смотря на своих старших, коих он искренне воспринимал как наставников. Троица работала дружно, споро, по всему было видно, что они уже сработались и втянулись в порученное дело, а оно и в самом деле было важным для судьбы комбината. На столе стоял электрический чайник, лежали типичные для этого края сладости. Они работали и попивали ароматный дымящийся напиток. Перед каждым из них сидел желающий стать защитником или каким-либо помощником. Иркин вел первый опрос: кто, кем работал, чем занимается сейчас, почему решил взяться за оружие, каковы дальнейшие планы. В зависимости от полученных ответов либо отправляли его к бойцу Степана, либо рекомендовали его в строители, ремонтники и другие специальности, столь нужные сейчас в связи с восстановлением объектов. Эти сразу же направлялись к Душану, который, по совету Иркина, составлял соответствующий список. Бойца в основном интересовали данные о воинском умении, физическом здоровье, моральном настрое, психологических особенностях. Он заносил отобранных в свои списки, распределяя их в охранные и в патрульные группы.

Войдя, Карим попросил Иркина на «минутку оторваться». Тот кивнул головой, и они вышли. Очередь снова загудела, решив было, что на сегодня запись закончилась. Но ее успокоили;

— Всех примем, будем работать!

Выйдя на балкон, Иркин устало потянулся, разминая суставы, но глаза его блестели удовлетворенно.

— Вот, Карим, «достучались» до народа! Дошло! Не всесилен теперь для них этот бандит — наркоторговец. Поняли, и ему можно «грабли загребущие» поломать, если всем миром навалиться!

— Дошло, братишка, вон ведь как народ пошел в защитники. Ладно, этим пока не время хвалиться. Нам еще предстоят дела и немаленькие. Вот о некоторых и нужно сейчас, не откладывая, поговорить. Одно из главных — нам нужен уважаемый мулла, пользующийся авторитетом у людей, знающий Коран и отлично разбирающийся в шариатских законах, и, самое важное, понимающий нынешнюю обстановку, созданный «беспредел» и болеющий душой за народ. Необходимо с ним посоветоваться. Уповать на суд, который сейчас вроде бы должен действовать, нам не приходится. Нужно, чтобы «доведенный до ручки» народ, сам судил бандитов по своим национальным порядкам, законам. И тут очень нужно соблюсти все традиции и «букву» этих законов. Я ясно говорю, Иркин?

— Все понял, Карим. Я и сам так думаю. Постараюсь найти такого, ведь и они тоже под пятой этого негодяя, и они видят, чего творят эти нелюди. Когда это надо сделать?

— Чем быстрее, тем лучше. Вон у Василия уже есть «кандидаты» на народный суд. Уже очередь пошла. Правда, одного из тех, кого бай послал в качестве террориста, придется этим судом оправдать, типа помиловать, оказать снисхождение что ли, мол, раскаялся, да за плечами нет преступлений, ну и все такое. Это для агентурной работы, ну и чтобы кое-кто из байского войска задумался, начал шевелить мозгами — может и им будет от народа снисхождение.

— Да-а, заданьице даешь, командир! И это тоже срочно?

— В общем-то, так, тут уже надо определяться с датой суда.

— Ясно, что еще?

— Ты мне не так давно рассказывал об одном твоем хорошо знакомом, сейчас торгующем продуктами. Ну, тот, которому пришлось побывать в логове бая, где тот хранит реквизированные им у бизнесменов машины, я имею в виду кишлак под Гиждуваном.

— А-a Махмуд.

— Вот, вот он. Степан поручил задание поработать в этом бандитском гнезде, но у него мало времени на выполнение этого задания. Ему крайне необходимо послушать очевидца, побывавшего в этом логове. Надо завтра сделать так, чтобы этот Махмуд был, скажем, часов в десять привезен в мой дом. Там с ним и поговорят. Поручи это Саиду, он этого Махмуда знает. Пусть возьмет в гараже какую-нибудь неприметную машину с темными стеклами и организует доставку этого торговца. Гарантируй, что об этом разговоре никто, кроме их двоих, не узнает. Насчет машины распорядись сам, у тебя все полномочия есть. Ты у меня сейчас самый главный хозяйственник.

— Ну и навалил ты на меня забот, командир. Хотя я не жалуюсь, сам напросился, ты же предупреждал. В общем, завтра в десять пусть Степан ждет, доставим.

— И еще, как Саид управится с этим делом, то на микроавтобусе пусть едет в Самарканд. Там надо в аэропорту взять команду специалистов по комбинату и доставить ко мне. Я распоряжусь, чтобы Олег сопроводил.

— О-о, он это умеет делать отлично.

— Вот, вот, эти парни нам очень нужны. Они — специалисты высокого класса, привезут уже подготовленный бизнес-проект по развитию и становлению комбината. Нужно принять все меры, чтобы в дороге ничего с ними не случилось. Саид пусть сам с ним договорится, когда выезжать. Олег будет утром в общежитии со своей командой. Ну, тогда все. Вот возьми три таблетки, они силы вам прибавят, а то, я смотрю, очередь-то длинновата.

— Спасибо, Карим, может и пригодятся. Но это хорошо, что очередь длинновата. Чем больше народа пойдет в защитники, тем лучше, я так считаю. Ну ладно, я пошел. До завтра!

Они пожали друг другу руки и разошлись. Вернувшись к себе, Карим тут «провалился» в сон.

С утра начались рабочие будни хозяйственника. Провел совещание с начальствующим составом комбината. Те, конечно, стали спрашивать его о своей судьбе, каковы у них перспективы остаться. Но он объяснил, что он — человек новый, знает каждого только со слов Ошера Мендловича, который оценивал их деловые качества, исходя их той обстановки, что сложилась на тот момент. Ожидается в ближайшем будущем прибытие группы специалистов. Они подготовили бизнес-проект восстановления и развития комбината. Его надо будет, конечно, обсуждать, корректировать под местные условия. И тот, кто окажется уместным, кто способен будет внести свою лепту в его осуществление, тот и будет кандидатом номер один.

— Но вы же знаете мое решение — создать комитет из всех слоёв работников комбината, они лучше всех способны оценить ваши деловые и моральные качества, вот он — этот комитет, и будет отбирать кандидатов. А я лично обязуюсь учесть все выработанные им рекомендации. Пока, до решения этого комитета, я прошу вас продолжить работу и постараться сделать всё, чтобы дела на комбинате шли не хуже, чем при Ошере Мендловиче. Я намерен выслушать каждого из вас о состоянии дела на каждом участке, управляемом ныне вами.

Эти беседы заняли его до того момента, когда в его кабинет вошли Олег и шестеро еще сравнительно молодых, но энергичных, явно знающих свое дело, мужчин. Саид доложил:

— Карим Юсуфович, Ваше задание выполнено. Группа специалистов доставлена.

А Олег добавил:

— Командир, во время дороги никаких происшествий не произошло.

Карим встал, извинился перед присутствующими, прервал ненадолго совещание. Пришедших попросил присесть за стол, распорядился Кариме пригласить Иркина и Соломона Наумовича. Затем принялся знакомиться с прибывшими. Представил их старший группы, назначенный самим Петром Васильевичем. Среди прибывших был и юрист, прибывший на смену Соломону Наумовичу. Внимательно выслушивая каждого и приглядываясь к ним, Карим явственно увидел — гости устали с дороги, им надо отдохнуть прийти в себя. А поняв это, распорядился:

— Карима, пригласи Гулю.

Когда та пришла, приказал:

— Гуленька, к нам прибыла команда специалистов и надолго, им нужно обеспечить кров и питание. Очень прошу Вас сделать так, чтобы ничто из бытовых вопросов не мешало им плодотворно работать. Вы это умеете делать, я очень надеюсь на Вас. А сейчас, господа, я предлагаю вам пройти с нашей хозяйкой в ее комплекс, где вас разместят, накормят. А завтра в восемь ноль-ноль прошу собраться в комнате переговоров, будем обсуждать наши дела по комбинату.

Старший, Никита Сергеевич, начал было протестовать: они прибыли по распоряжению Петра Васильевича сюда не отдыхать, а работать, и готовы уже сейчас, ну в крайнем случае, через час приступить к работе.

Но Карим прервал его:

— Никита Сергеевич, мне нужны не усталые специалисты, а люди со «светлой головой», ясными мыслями и уж, простите меня, сытым желудком. Поэтому не будем с Вами спорить, обсуждать. Прошу Вас последовать моему совету. А завтра я вас в восемь ноль-ноль жду. Насчет работы гарантирую — ее невпроворот. Сами увидите, весь многочисленный коллектив этого комбината ждет от вас именно плодотворной эффективной работы.

Гости пожали плечами, усмехнулись и ушли с Гулей. Через сорок пять минут она вновь пришла в кабинет и доложила:

— Гости размещены, сейчас обедают в столовой. Судя по их виду, условиями они довольны.

— Молодец, Гуленька, Вы, как всегда, на высоте! Очень прошу Вас, у меня на этих парней большие надежды, от их работы многое зависит, поэтому нужно сделать так, чтобы бытовые вопросы им нисколько не помешали, не отвлекали от основного дела, ради которого их сюда и послали.

Проработал он с начальствующим составом до самого вечера.

Глава 5. Второй удар Карима. Подготовка

В девять вечера к нему в кабинет вошли Степан, Василий, Олег и Иркин. Началось обсуждение плана захвата бывшей кухни-столовой. Новый план значительно отличался от того, который они вдвоем наметили вчера. В его основу было положено предложение Василия, опирающееся на свои агентурные данные. Не секрет, что в этом нынешнем вертепе во всю «гуляли» разного рода наркотические средства. Они все в основном были из «загашников» бая. Контролировало их продажу и выдачу в долг уполномоченный баем помощник. Тот, правда, не брезговал и свои запасы подсовывать. Но на это Икрам, по каким-то соображениям, закрывал глаза, разумеется, в разумных пределах. Несколько раз случалось так, что этот тип по разным причинам отсутствовал. В этом случае, для распространения «дури» допускались другие личности, тоже из числа им проверенных. И если не происходило никаких происшествий, если продавцы наркотиков не превышали рамки дозволенного, а они знали «тяжелую руку» Икрама, скорого на расправу и справедливо его побаивались, то все, как говориться, сходило с рук. Вот на этом и строилось предложение Василия. Во время захвата склада на железной дороге среди имущества бая был найден мешок, в котором, как оказалось, находилось до тридцати килограммов героина. Василий предложил сделать три вещи: по дешевке продать довольно приличные дозы героина тем наркоторговцам, которые были допущены для снабжения наркотиками посетителей «веселого дома»; в ночь захвата вывести из строя надзирателя по продаже наркотиков в этом доме; ввести в этот дом с помощью одного из агентов, который служит в нем в качестве официанта, группу захвата, используя коллектор. Последний, как выяснилось, проходит от этого дома до очистных сооружений, вход в него находится в колодце в ста метрах от поликлиники. Коллектор со стороны этого дома запирается решеткой, но запасной ключ от нее в свое время имел сантехник, обеспечивающий работу коллектора. Этот ключ может быть предоставлен в любое время. Ориентировочное время проникновения группы в вертеп определяется наступления наркотического опьянения охраны и гуляющих, а также временем ухода основной массы обслуживающего персонала, где-то часа в два-три ночи. Этим самым достигается почти бескровный штурм и захват объекта. Находящихся в неадекватном состоянии боевиков предлагается вывезти за город, примерно километров за тридцать-сорок и отпустить. Да, план явно был замешан на типичной авантюре, но «чем черт не шутит».

Началось обсуждение всех нюансов. После полуторачасового бурного обсуждения, решили выделить четыре группы. Первая — идущая в коллектор, а затем в здание — это группа Олега в количестве десяти человек, трое из которых бойцы из мусульманского батальона, у троих из них рации, настроенные на Первого и Второго. Вторая группа в составе двадцати бойцов, под командованием Степана, разбивается на четыре подгруппы во главе каждой старший, имеющий рацию, настроенную на Второго. Их задача — блокировать любые группы, посланные баем на выручку, отлавливать всех, пытающихся выскочить из здания. Третьей группой из трех человек, руководит Иркин. Её задача — в нужный момент обрезать телефонную связь между логовом бая и атакуемым объектом, предотвратить попытки ее восстановления и наблюдение за действиями бая, в группе также имеется рация для связи с Первым. Целью четвертой группы, состоящей из трех бойцов мусульманского батальона, является нейтрализация надсмотрщика за продажей наркотиков. Поблизости от объекта должны быть сосредоточены две грузовые крытые машины и микроавтобус, они предназначены для вывоза за пределы города боевиков бая, захваченных в здании, и доставки начальствующих, если таковые будут пойманы, к Василию для дальнейшей работы с ними.

После обсуждения и этого решения посчитали нужным в первую группу дополнительно подключить одного из помощников Василия, способного опознать начальствующих лиц. Операция должна начаться по сигналу агента, находящегося в здании, или в самое позднее время — в четыре часа утра. К этому времени все группы должны быть на своих местах и полностью готовы к боевым действиям, надсмотрщик нейтрализуется до девятнадцати часов, т. е. к тому времени, к которому он обычно прибывает в здание; наркотики проданы по низким ценам тем торговцам, которые занимаются их распространением в этом вертепе.

Карим, принявший на себя общее руководство, посоветовал Олегу прихватить помимо огнестрельного и холодного оружия еще и «демократизаторы», входящие у милиции в моду, и побольше пластиковых наручников. Кроме того, у каждого из его бойцов должно быть по несколько мотков скотча. Операция назначается на завтра, вернее, на раннее утро послезавтра. Весь завтрашний день организуется наблюдение за зданием, проверяется коллектор. Всем, участвующим в операции, отдых не менее шести часов, остальное время — проверка оружия, подготовка экипировки, усвоение задания, работа в своих группах по переданным схемам и планам местности. Первая планерка в одиннадцать вечера завтра. Планерка проводится старшими групп и командиром в режиме радиообмена. Вторая — в том же режиме перед выходом групп в назначенные места, третья — в том же режиме за несколько часов до начала операции. В распоряжении командира в качестве резерва находятся четыре бойца Олега, выделенные им из своей группы.

На этом и остановились. В заключение совещания Степан в присутствии всех выяснил у старших охранных и патрулирующих групп обстановку. Она, как ни странно, была спокойной. Похоже, Икрам готовил свое войско к решающим сражениям. Он, по всей видимости, сейчас решает вопрос — кто кого обхитрит, опередит, сумеет «размочалить резервы» и не даст собрать в кулак нужные противнику «ударные группировки». Василий же утверждал, что на ближайшие дни Икрам не планирует никаких наступательных действий. Вот провокации — это пожалуйста, они были и будут, но не они определяют главное. Время уже было за полночь. На завтра предстояло много дел, поэтому все сразу же разошлись по своим «спальным местам».

Глава 6. Презентация бизнес-плана возрождения комбината

Утром, в восемь часов, Карим был уже в кабинете. Вошедший, исполняющий должность главного инженера, сообщил:

— Все приглашенные собрались в кабинете переговоров, там же присутствуют и прибывшие специалисты. Ждут Вас.

Через пять минут они, вместе с секретарем-референтом, умеющей стенографировать и часто используемой в этом качестве Ошером Мендловичем, входили в зал. Поприветствовав присутствующих, объяснил:

— Не будем менять обычаи, заведенные бывшим владельцем. Наше совещание, не носящее гриф конфиденциальности, для порядка будем стенографировать, дабы это могло в будущем сослужить нам определенную пользу. Прошу Вас, Зейнаб, займите свое место. Итак, господа. Нам сегодня предстоит довольно серьезный разговор о полном восстановлении нашего комбината и путях его дальнейшего развития. Для выяснения этих вопросов мною приглашена группа высококлассных специалистов, имеющих большой опыт в этом деле. Ими, на основании работы проделанной предыдущей группой, разработан бизнес-проект с учетом сложившейся международной конъюнктуры и положения дел в нашей республике, а также возможностями привлечения инвестиций и использования современных экономических методов. Я предлагаю, господа, дать слово руководителю этого проекта — Никите Сергеевичу. Прошу всех присутствующих внимательно выслушать этот проект с тем, чтобы мы могли его обсудить, хотя бы в первом варианте. Если у вас возникнут какие-либо сомнения, предложения, прошу, не стесняйтесь и высказывайте их. Разумеется, вам будет дано некоторое время на обдумывание, на более детальное обсуждение разных разделов, в зависимости от ваших должностных обязанностей. Полагаю, мы еще не раз встретимся в таком составе. Прошу каждого, кто будете высказываться, называть свою должность. Также прошу специалистов, прибывших вместе с Никитой Сергеевичем, готовящих соответствующие разделы этого бизнес-проекта, поучаствовать в возникающих дискуссиях, уточнениях. Очень важно сейчас найти общие точки, точки соприкосновения мнений. Они должны, как я полагаю, стать точками роста нашего комбината. Вашу инициативу, господа, я не намерен сковывать и к каждому предложению и замечанию отнесусь со всей серьезностью. Прошу Вас, Никита Сергеевич, начинайте. Необходимая техника, которую ранее использовали для такого рода совещаний, перед Вами, наш инженер готов Вам помочь в ее использовании. Если что-то еще надо, мы постараемся оперативно достать.

Никита Сергеевич, настоящий русский богатырь с умными глазами, волевым лицом, внимательно выслушал сидящего рядом инженера переговорил с ним буквально минут пять и объявил:

— Первую часть своего сообщения я сделаю, используя только ту технику, которая сейчас есть в наличии, но вот на вторую часть потребуется кое-что дополнительно. Я попрошу Вас, Карим Юсуфович, сделать перерыв, в течение которого инженер обещает установить недостающие технические приспособления.

— Не возражаю, Никита Сергеевич. Сколько времени Вам понадобится на изложение первой части?

— По моим расчетам, эта часть займет тридцать пять минут, но вот на ответы, в связи с возникшими вопросами, может уйти полтора-два часа.

— Ясно. Сдерживать себя ни вопросами, ни ответами на них не будем, нам важно выяснить нужное, главное.

Оратором Никита Сергеевич был великолепным, говорил четко, живо, разбавляя остроумными ссылками, замечаниями. Материал излагал ясно и, чего греха таить, убедительно, даже чересчур убедительно. Проговорил, как и обещал, тридцать пять минут. По предложению Карима, сделали пятнадцатиминутный перерыв на чай.

Все это время он следил за мимикой, выражением лиц сподвижников Ошера Мендловича и ясно «читал»: прожектерство, мальчишество, не знание местных, порой просто диких условий. Честно говоря, он и сам был несколько удивлен неординарностью изложенного проекта. Но он также твердо был уверен: все предлагаемые в проекте решения основаны на здравом, трезвом осмыслении ситуации и имеющихся возможностей. Кто-кто, а Петр Васильевич кавалерийских наскоков не терпел и требовал тщательнейших расчетов и обоснований, да еще и с запасом.

В перерыве соратники бывшего владельца комбината ни с какими вопросами к приехавшей команде не обращались. Они попивали чай и с усмешкой переговаривались, явно считая все услышанное явным прожектерством. И он вдруг осознал: с этими людьми, на первых ролях, ему не по пути, придется менять! После перерыва, как и было намечено, Карим предложил задавать вопросы и обменяться мнениями по изложенной части проекта. Переглянувшись между собой, «соратники» принялись спрашивать. Но, оказалось, Никита Сергеевич — это опытный боец в такого рода ситуациях, ему не составило труда понять по их реакции сложившееся о себе мнение. И он начал борьбу. Оратор дотошно уточнял вопрос, добиваясь самой сути. И, как оказалось, это сработало. Довольно быстро выяснилось, что большая часть вопросов основана на чисто эмоциональной оценке, а другая — на достаточно устаревших принципах управления крупными объектами и незнании основных принципов современной экономики. Уяснив суть вопроса, Никита Сергеевич и отвечал, оперируя как раз вот этими современными понятиями и цифрами. Все это было так убедительно, что скептики-«соратники» быстренько приумолкли, стараясь не показывать свою несовременность и неосведомленность. При этом докладчик сначала предоставлял слово тому специалисту, который и готовил этот раздел, а уж потом и сам подводил итоги, основываясь на сказанном. Надо отдать должное «соратникам», они быстро поняли, с кем имеют дело, и в «кавалерийские атаки» более не шли, но все равно пытались уже, правда, в завуалированной форме, посеять у нового хозяина сомнения в реализуемости предлагаемого проекта. И они тоже оказались «битыми перебитыми» бойцами, недаром опытный Ошер Мендлович выбрал их своими помощниками. В общем, дальше пошла борьба на равных, на это было затрачено более часа.

Снова Карим объявил перерыв на чай. На этот раз сподвижники бывшего хозяина уже соизволили начать непосредственно беседу с разработчиками проекта, пытаясь прощупать их в основном по знанию местных принципов хозяйствования. Цель таких бесед была понятна — посеять сомнения в произведенной ими разработке, перевести все на местный, так сказать, уровень. Однако приехавшие держались довольно уверенно и нисколько не сомневались в реализации разработанного проекта, хотя и соглашались, что многое будет зависеть от исполнителей и возможностей привлекаемых владельцем ресурсов и средств.

После перерыва Никита Сергеевич, используя уже новые технические средства, принялся излагать вторую часть своего проекта. И вновь он говорил веско, убедительно апеллируя современными принципам ведения хозяйства в условиях мировой глобализации, конкуренции и разделения труда. Хотя сам Карим слушал его с возрастающим интересом, а вот «соратники» явно приустали, то ли потеряли интерес к говорящему. Они вяло принялись что-то уточнять, чего-то выспрашивать. Совещание длилось уже девять часов. Подумав, Карим прервал совещание. Предложил перенести на послезавтра, опять на восемь утра и начать с подготовленных вопросов, обсуждения и предложений, заявив, что для подготовки суток вполне хватит, больше времени он в нынешних условиях дать не может. Также он попросил всех приехавших не отказывать в помощи работникам комбината в выяснении ими всех особенностей и нюансов разработанного проекта. Никита Сергеевич заверил Карима, что они всегда, в любое время суток, готовы ответить на любые, обращенные к ним, вопросы. На этом и было прервано совещание. Попрощавшись с «соратниками», Карим попросил ненадолго задержаться приехавших. Для начала спросил:

— Как устроились, если какие-нибудь замечания, чего не хватает? Какая нужна помощь?

Ответ был довольно прост:

— Устроились нормально, условия вполне подходящие. Помощь нужна. В первую очередь, нам потребуется документация ряда подразделений комбината для дальнейшей детализации проекта. Нужно в одном помещении установить оргтехнику, а каждому из приехавших — по компьютеру. Желательно это сделать как можно быстрее.

Карим тут же попросил секретаршу вызвать заместителя по хозяйственной части, сегодня же все установить, об исполнении доложить ему лично. Отпустив ее и прибывших, за исключением старшего, продолжив беседу, спросил:

— Какого Вы мнения об аудитории?

Никита Сергеевич усмехнулся:

— Явление типичное: старая школа, старые методы управления, не вписывающиеся в современные реалии. Откровенно говоря, на первых ролях они уже не способны реализовать задумки проекта, нужны новые кадры, мыслящие соответствующими категориями.

— Скажите, Никита Сергеевич, Петр Васильевич Вас отпускал с каким наказом, кроме доведения до нашего сведения этого бизнес-проекта?

— Петр Васильевич приказал: пока дело на комбинате не закипит, будете там сидеть!

— То есть, я могу с вами заключать контракты, скажем, на год-два и Вы останетесь здесь работать?

— Похоже, именно это и имел в виду наш шеф.

— Ясно, значит, будем использовать вас. Скажите мне, а на каких условиях Вы бы согласились у нас поработать?

— Шеф объяснил, что платить нам он будет сам, так как на комбинате сейчас, вполне понятная, трудная ситуация, но вот о жилищных, транспортных и прочих сопутствующих вещах должны позаботиться Вы.

— Ну что же, это для нас вполне приемлемо и решаемо. Еще вопрос, Никита Сергеевич, прошу понять меня правильно. Ваш проект, буду откровенен, значительно превышает имеющиеся в моем распоряжении средства, даже с привлечением возможностей моих друзей Сергея и Ильи.

— На этот вопрос, Карим Юсуфович, Вам ответит Петр Васильевич, он собирается сам прибыть сюда. Ваша задача — к его прибытию стабилизировать ситуацию, чтобы никаких бандитских наскоков, разборок, а лучше, чтобы эта банда вообще исчезла; наладить деловые отношения с администрацией города; с коллективом найти общий язык, чтобы люди знали и понимали общность решения возникших задач и видели свое будущее, были способны бороться ради него; решение кадровых вопросов. Как только это у Вас начнет получаться, так ждите шефа и его ответа на Ваш вопрос. Я, к сожалению, не уполномочен на него отвечать, но заверяю Вас, Петр Васильевич все тщательно продумывает, взвешивает и просто так инвестициями, а они, как Вы правильно поняли, не маленькие, не разбрасывается.

— Ну что же, и такой ответ, тоже ответ. Скажу Вам честно, именно в этом направлении мы сейчас и работаем. Помимо реанимационных работ на комбинате, приоритетны ми у нас являются те вопросы, которые Вы сейчас мне изложили. Что ж, спасибо за откровенность. Очень надеюсь, что мы сработаемся. Ко мне можете обращаться в любое время. Я Вам дам своего человека, в его ведомстве все хозяйственные структуры комбината, правда, он человек очень занятой, но всегда придет на помощь. Зовут его Иркин, вот его номер телефона. Я Вам дам рацию, его позывной — Четвертый. Ваш будет — Пятнадцатый. Договорились? Рацию получите завтра утром. Да, мой позывной — Первый. И еще один вопрос: вот Вы сказали, что целый ряд производственных вопросов нецелесообразно решать непосредственно на комбинате, а лучше их возложить на малый и средний бизнес. В этом городе, скажу откровенно, такое не практикуется. Как Вы думаете, если мы предложим тем, кто не сможет остаться работать непосредственно у нас, заняться этими проблемами, естественно, окажем необходимую организационную и материально-техническую помощь?

— Карим Юсуфович, как я понимаю, самое трудное будет договориться с местными властями, зарегистрироваться, дать им встать на ноги, все остальное поможем, это будет в наших силах и нам на пользу. Вы, главное, договоритесь с властями, ведь это же для них прямая выгода, налоги пойдут, население будет работать, зарабатывать. И, конечно, эту банду нужно выкорчевать из управления городом, без этого у Вас ничего не получиться.

— Согласен с Вами, я тоже так думаю, и мы готовимся решить эту задачу.

В дверь постучали. Вошла Карима и доложила:

— В приемной ожидают те, кого Вы вызывали. Они готовы выполнить Ваше задание.

— Спасибо, Карима. Вот старший из прибывшей группы. Он с ними и займется. Никита Сергеевич, пройдите с Каримой и обустраивайте свои рабочие места. До свидания.

На часах было уже половина десятого вечера. Подумав, связался со Степаном.

— Второй, как дела, обедал сегодня? Если нет, то подходи, сходим к Гуле, пусть покормит нас и обсудим наши вопросы.

— Первый, выбраться смогу не более чем на полчаса. Работы невпроворот. Поесть, действительно, надо, а то все на бегу, да всухомятку. Через десять минут буду у Гули.

И вскоре они уже сидели за столом и под «укоризны» Гули принялись за поздний ужин. Гуля, правда, недолго их поучала, как надо следить за своим здоровьем и, понимая их чрезвычайную занятость, ушла, оставив вдвоем. Не прерывая еды, Степан коротко доложил:

— Мой человек встретился с тем, кто побывал в личном автопарке Икрама, подробно все расспросил, съездили в этот кишлак, вернее, в его окрестности, вернулись только недавно. К сожалению, с ними еще переговорить не успел. Решил этот разговор отложить на завтра, тогда и приступлю к разработке плана. Далее — группы, участвующие в захвате объекта кухни-столовой, сформированы, вооружены, экипированы, с планом своих действий основательно ознакомлены. Сейчас старшие проводят инструктаж. Наблюдатели на своих объектах отслеживают ситуацию уже в течение нескольких часов. Группа Четвертого тоже контролирует ситуацию у логова Икрама. Надсмотрщик нейтрализован, как минимум, до утра. Сейчас спит у себя в доме. Зелье распродано трем наркоторговцам. Они на объекте работают по своим схемам, уже «впаривают порошок». На настоящий момент ситуация дает основания сделать следующий вывод: бай о предстоящем нападении не ведает, следовательно «утечки» не произошло. В гараже машины для доставки групп и вывоза боевиков отобраны, водители — из бойцов мусульманского батальона.

— Ясно, Степан, а как обстоит дело в поликлинике? Ведь мы же не можем исключать ни ранений, ни потерь?

— Во избежание утечки информации, о проведении операции медперсонал не оповещен. Ночью работает обычная дежурная смена. Но я с Четвертым договорился, он после завершения своей работы сразу же, если будет такая необходимость, вызовет необходимых специалистов в зависимости от количества раненых. Запас медикаментов у Четвертого на этот случай приготовлен.

— Что еще?

— Ключ от запертой решетки у сантехника взят. Олег лично вместе с ним сходил и все проверил.

— А где этот сантехник?

— Он сейчас под присмотром дежурных по общежитию, будет с ними до утра.

— Ну что ж, пройдем, посмотрим наших парней. Они где сейчас?

— До начала операции, согласно плана, они все в общежитии.

— А где моя группа?

— Она тоже там, вместе с группой Десятого.

Через десять минут они были в общежитии. Выслушав рапорт старшего дежурного смены, Второй приказал всех бойцов группы захвата собрать в бывшей ленинской комнате. Через пять минут Карим и Степан обходили и осматривали лично строй бойцов, выстроившихся по группам. Произведя осмотр, внимательно всматриваясь в их лица, которым вскоре придется вступить в бой, Карим, чуть отступив в сторону от шеренги, принялся негромко, но ясно и отчетливо говорить:

— Товарищи бойцы, через полтора часа вам придется вступить в схватку с отъявленным бандитом, узурпировавшим власть в нашем городе, пытающимся вернуть его население в темное средневековое прошлое. Для него народ — не люди, а его рабы. Целью сегодняшней операции является возвращение комбинату объекта, имеющего для него важнейшее значение. Ранее он обеспечивал работников комбината питанием, а жителей микрорайона — продуктами, доступными им по средствам. Но не только за это вы пойдете в бой. Дав по рукам зарвавшемуся бандиту, вы еще раз покажете населению, что этот негодяй не всесилен. Это будет поучительный урок, который способен вернуть людям моральный дух, «подвигнуть» их на борьбу с этим тираном двадцатого века. Я уверен, что после завершения этой операции, многие встанут в отряды самообороны, станут активными защитниками своего будущего, будущего своих детей и семей. Товарищи бойцы, я уверен в нашей победе, потому что мы боремся за правое дело! С нами народ, он верит в нас! Но прошу не забывать — враг силен, у него еще много ресурсов, поэтому не забывайтесь, постарайтесь обойтись без потерь, будьте бдительны. И еще скажу что гибель, пусть и отморозков, нам тоже не нужна. Там, где можно обойтись без огнестрельного оружия, больше применяйте силу, свое боевое умение, в крайнем случае — холодное оружие. Но, если враг в свою очередь попытается применить стрелковое оружие, — будьте беспощадны. Еще раз повторяю — нам лишние трупы не нужны. Я уверен, недалек тот день, когда с вашей помощью бай и его ближайшие приспешники предстанут перед народным судом, а уж он-то воздаст сим бандитам по их заслугам. Товарищи бойцы, наше дело правое, с нами народ, мы победим! А сейчас у вас час личного времени, после которого вы должны занять свои места согласно плана операции. Удачи вам, парни! Берегите себя, не лезьте в горячке туда, где легко получить пулю, нож. Помните, нам еще предстоит выполнить главный наказ народа, поймать этого упыря и притащить его, воющего от ужаса, на народный суд.

Закончив, обратился ко Второму:

— Командуйте!

А сам подошел к отдельно стоящей группе из четырех бойцов. С каждым поздоровался за руку, спросил имя, позывной. Выслушав, приказал:

— Вы в этой операции назначены в мое подчинение. Сейчас мы с вами пройдем в мою машину и поедем на командный пункт, будем отслеживать развитие операции и помогать, если в этом будет необходимость. Ясно?

— Так точно, Первый!

Вскоре они уже отъехали в дом Карима, где бойцы заняли соседнюю с его кабинетом комнату.

Как и всегда в таких случаях, Карим сидел, терзаясь мыслями: все ли они обдумали, предусмотрели, не упустили ли чего, ведь все их промахи чреваты большими последствиями для задуманного дела. Ведь Петр Васильевич ясно сказал:

— Ликвидировать к чертовой матери эту «гангрену» в лице бая и его последователей!

Глава 7. Продолжить освобождение комбината

Урок, который этот упырь сегодня должен получить, не последний, это только начало последней фазы борьбы за его уничтожение. После этого должны последовать операции по подрыву его финансовых и административных ресурсов и, как финал, — суд над ним. Но это в будущем, а сегодня надо обязательно отобрать у него этот объект, и желательно без потерь с нашей стороны. Он пытался себя уговорить, что всё, что было в их силах, уже предусмотрено, сделано, подготовлено. Но, конечно, у него это получилось плоховато. Карим раз за разом проигрывал в голове отдельные этапы операции, пытаясь найти в них слабину, изъян. И, к сожалению, находил. Ведь, как ни крути, многое зависело не только от умения его бойцов, но и от действий наркоторговцев, да и от многих случайностей, каковых в любой операции невозможно избежать.

В двадцать три часа, как и было запланировано, он «получил» доклад от Второго, Четвертого и Десятого:

— Бойцы заняли исходные позиции. В вертепе вовсю идет гулянка, в байском дворце тоже не видно никаких опасных движений, охрана сидит во дворце, покуривает анашу, варит плов, попивает чай. Потекли медленные, очень медленные, минуты.

В час ночи Второй доложил:

— Из дома вышла большая группа обслуживающего персонала. Ничего необычного, всё как раньше, возмущаются между собой:

— Совсем обнаглели эти боевики, «нажрались» наркоты и перестают соображать!

— Значит, план работает?

— Похоже так, Первый.

— Второй, как дела у Десятого?

— Он занял позицию у коллектора, ждет команды. Решетка уже открыта.

— Агент еще не проявлялся?

— Пока нет.

— Ждем полчаса и идем в атаку.

— Есть!

— Четвертый, через двадцать минут, если не поступит ранее команды, вырубаешь связь с борделем. Надеюсь, разобрались в коммутациях?

— Так точно, разобрались. Мой специалист по этому делу ждет команды.

— Отлично, Четвертый. Если ранее ничего не случиться, то через двадцать восемь минут последует атака. Твое дело — отследить, что предпримет бай, при условии получения информации из борделя. Дождешься моего отбоя, оставишь пару наблюдателей и ко мне.

— Есть, Первый!

В назначенное время дал команду: «В атаку!»

— Второй — Первому: группы заняли свои позиции, объект заблокирован.

— Десятый — Первому: есть в атаку!

— Четвертый. Связь прервана, пока никаких действий со стороны противника.

Потянулись томительные, полные напряжения минуты. Наконец, спустя двадцать минут вызов и доклад:

— Первому от Десятого. Объект взят под контроль. Гуляющие и охрана обездвижены и упакованы к транспортировке. Партнерши по веселью собраны в отдельной комнате. Обслуга — под контролем в другой комнате. Среди веселящихся обнаружены четверо из «бугров». Они также упакованы и ждут отдельной транспортировки. Даю сигнал Второму на вход в объект и транспортировку взятых. Среди моих ни потерь, ни раненых нет. Среди веселящихся и охраны потерь нет, есть отдельные ушибы, несколько покалеченных конечностей.

— Десятый, приступай к эвакуации. Не забудь о сопровождении.

— Забудешь тут! Их еще и погрузить надо — они же, как бревна.

— Десятый, для погрузки выдели несколько бойцов.

— Есть, Первый. И погрузим, и сопроводим.

— Второй, как дела?

— Из объекта никто не ушел, Десятый всех «стреножил». Приступаем к эвакуации. Машины уже подошли.

— Второй, не забудь к водителям подсадить кого-то из местных.

— Есть, уже выделены двое.

— Сопровождать эти машины будут парни Десятого, они в этом деле специалисты. И еще, среди упакованных — четверо клиентов Третьего. Надо их срочно переправить к нему.

— Знаю, переправим.

— Как закончишь с этим делом, оставишь группу для охраны объекта, остальных на базу, отдыхать, но быть наготове. Партнёрш и персонал задержать до утра, под жестким контролем, без связи и попыток побега. В питье и еде не ограничивать. Утром, в зависимости от развития ситуации, решим, как с ними быть.

— Есть, Первый!

— Четвертому от Первого. Активная фаза операции закончена. Можешь возвращаться. Но наблюдателей оставь, проверь имеющуюся у них рацию. Они работают на мой позывной, еще раз предупреди, связь со мной каждые двадцать минут.

— Есть, Первый!

Вскоре, в сопровождении своей команды, он уже был у объекта. Погрузка, находящихся под наркотическим кайфом боевиков и охранников, уже заканчивалась. Их усаживали рядами в крытый грузовик плечо к плечу. Закончив погрузку, в кузов влезли по два бойца Олега с автоматами, затянули тент. К нему подошел старший сопровождения. Доложил:

— Погрузка закончена. Раненых с покалеченными конечностями отсоединили в другую группу.

— Второй, примите надлежащие меры к доставке их в больницу и обеспечении надлежащего контроля за ними. Утром разберемся и решим, как с ними поступить.

— Есть, Первый!

Карим вытащил карту и принялся объяснять:

— Едете вот этим маршрутом, до следующего пересечения трассы с второстепенной дорогой. По ней проезжаете пятнадцать километров и сворачиваете на левую заброшенную проселочную дорогу, проезжайте по ней километра четыре и всех выгружаете. Оставляете им четыре двадцатилитровых канистры с водой. Одному из наиболее крепко кайфующих оставляете нож и снимаете наручники, как кайф пройдет, замерзнут так и очнутся, этот без наручников их освободит и в путь. Ну а там — как у них получится. Пусть сам Аллах с ними разбирается. Это уже не наше дело. Проинструктируй водителей о порядке следования, действиях при остановке дорожных блюстителей. Во всех случаях нештатной ситуации связываться со мной по рации. Мой позывной — Первый. Десятый тебя проинструктировал о действиях при остановке ГАИшниками.

— Так точно, командир.

— Ну, тогда инструктируй и вперед. Важно еще затемно доехать до места выгрузки. Удачи тебе.

— Спасибо, командир.

Тут к Кариму обратился подъехавший Иркин.

— Первый, жду следующих распоряжений.

— Сейчас отдохни, а утром организуй ремонтно-восстановительную бригаду, нужно тот вертеп, что сотворили байские отморозки, ликвидировать, восстановить все, как было ранее. Включи в эту бригаду тех, кто широко пользовался кухней-столовой и нашу Гуленьку. Она раньше здесь командовала. Спасибо за работу. До завтра.

Попрощавшись с Иркином, прошел внутрь. Первый этаж практически не подвергся разгрому. Помещение кухни фактически не было тронуто, но вот бывшая столовая, переделанная байскими подручными в подобие ресторана со всеми атрибутами: стойкой бара, шестом, эстрадой, — была основательно разгромлена. Стулья поломаны, столы сдвинуты, некоторые опрокинуты. На эстраде валялись какие-то музыкальные инструменты. Барная стойка разгромлена, многие бутылки разбиты, везде лужи, отдающие вином, осколки стекла. Оглядев этот погром, он, осторожно переступая через лужи и стекла, прошелся по номерам. Там тоже был основательный погром. В одном из номеров на матрацах валялись, все еще «под кайфом», девицы кое-как, а некоторые вообще, можно сказать, «уж очень скромно» одетые, в другом сидели, понурив головы, несколько официантов и трое в поварской форме. Увидев вошедшего Карима, они вскочили, затараторили, убеждая:

— Мы — всего-навсего официанты, повара. К этим бандитам отношения не имеем. Жизнь заставила, семьи-то кормить надо. Мы и сами натерпелись от них, будь они прокляты. Уж сколько раз пытались уйти с этой службы, да не отпускали, говорили — семьи за это ответят.

Карим недолго послушал эти горестные рассказы, остановил:

— Давайте поступим так. Вы сейчас приведете, насколько можно, в порядок второй этаж. А утром, обещаю, с вами мы поговорим и разберемся. В отношении вас мы не собираемся применять никаких действий. Утром вас отпустят. Но вот до утра вам придется поработать здесь. Поймите правильно: мы не хотим, чтобы кое-кто из вас побежал к баю с донесением о том, что здесь произошло. Ясно?

Они недружно закивали головами.

— Понятно, понятно, чего там.

Обернувшись к Степану, приказал:

— Обеспечь надлежащий порядок при уборке. Никто из них не должен покинуть до утра этот объект.

— Будет исполнено, командир.

Они вышли на улицу. К Степану подошел старший группы, выделенной на охрану этого дома, и доложил о готовности приступить к несению охраны. Степан вопросительно посмотрел на Карима, но тот, кивнув головой, приказал:

— Приступайте к инструктажу, а после — по плану операции.

За время этого обхода к нему трижды поступали доклады со стороны наблюдателей. Они его порадовали. Никаких действий со стороны боевиков бая они не обнаруживают. Все как обычно. Даже к телефонному шкафу, стоящему на углу улицы, еще никто не подходил. По всей видимости, пока еще не обнаружено, что связь с вертепом прервана. Подумав, приказал им:

— Каждые двадцать минут доклады отменяются. Вызывать только при возникновении опасных ситуациях в действиях байских охранников.

Вместе своими бойцами он вернулся в дом. Приказал им отдыхать, сам же прошел к себе, положил на стул рядом с диваном рацию, сняв только свои берцы, улегся и крепко уснул. Слава Аллаху, его не будили, никаких вызовов не было. Проспал до семи часов. Быстро привел себя в порядок, позавтракал вместе со своими бойцами и поехал на комбинат. Там отпустил бойцов к Олегу, а сам прошел в комнату переговоров. Его встретили Степан, Василий и Олег и предложили перенести начало совещания, а им самим провести планерку в кабинете. Подумав, Карим согласился. Они прошли в кабинет. Вызвав Каримочку, он попросил ее встретить в комнате переговоров приехавших специалистов и бывших «соратников» Ошера Мендловича, извиниться за него, попросить передвинуть на час начало совещания в связи с неотложным делом. Чтобы гости не скучали, организовать им настоящий чай, в котором «соратнички» хорошо разбираются, глядишь, и возникнет на этой основе между ними разговор.

Карима, взглянув на него и на его мрачноватых, осунувшихся и явно очень усталых помощников, кивнула головой, тихо «выплыла» из кабинета. Как только она вышла, Карим позвонил Иркину и спросил:

— Какие у тебя сейчас дела?

Тот ответил:

— Занимаюсь организацией ремонтно-строительной бригады по этой кухне. Слишком много всяких проблем возникает при этом. Назначенный бригадир с тремя мастерами уже на объекте, осматривают его, вместе с Гулей будем решать, с чего начать и вообще, что делать и какие материалы нужны. Ну а я, вместе с Душаном, пока кадровыми вопросами по этой бригаде занимаюсь. Объект важный, нужный и для его восстановления нужны не только специалисты, но и люди способные ударно потрудиться, чтобы все сделать как можно быстрее и качественней.

— Иркин, сколько времени займет восстановление?

— Командир, пока, до возвращения бригадира с мастерами, ничего не смогу сказать. Вот вернуться, прикинем, тогда уже и можно будет говорить о каких-либо сроках, но я отлично понимаю насколько это важно — запустить кухонное производство и столовую. С моей стороны будет все сделано ради ускорения работ по этому объекту. Поэтому вот сейчас и занимаюсь подбором нужных рабочих. Придется, ты уж извинись перед Степаном, кое-кого из охраны отозвать. Там замену найти всегда возможно, желающих полно, а вот мастеров, да еще и с «золотыми руками» не всегда сыщешь. Мне уже несколько кандидатов в эту бригаду назвали, вот жду беседы с ними.

— Иркин, обещаю переговорить со Степаном. Тебе я звоню насчет идущего у меня совещания, но то, чем ты сейчас занимаешься, действительно, очень важное дело для комбината. Как Гуленька, уже включилась в этот процесс?

— Да, командир, уже включилась, но явно хочет с Вами переговорить по этому поводу. Она пока куда-то исчезла, а вот до этого говорила мне, что готова все сделать ради восстановления кухни-столовой, даже и без всяких приказов и Ваших решений.

— Ну и молодец, работайте, а я обязательно на эту тему с ней переговорю. Удачи, не буду отвлекать.

Положив трубку, обернулся к своим помощникам:

— Иркина на этом совещании не будет, он занимается формированием ремонтно-строительной бригады, обеспечением ее всем необходимым. И еще, Степан, в охране есть несколько нужных ему специалистов, он просит тебя не препятствовать их переходу в эту бригаду. По его словам, желающих войти в группу охраны всегда можно найти, а вот классных специалистов-ремонтников не всегда. Я тоже так думаю.

Степан пожал плечами.

— Я тоже так думаю. Сколько надо будет отпустить?

— На этот вопрос тебе ответит Иркин где-то ближе к обеду. Он сам свяжется с тобой.

— Хорошо, договорились, командир.

— Так, братишки, займемся вопросом, ради которого мы собрались. Начнем со Степана. Какова сейчас обстановка на объекте и в городе?

— Персонал я отпустил после того, как с ними побеседовал Василий и его помощники. Сейчас они работают с девицами. Тут, похоже, есть нужная информация, но об этом расскажет сам Василий, к тому же он всю ночь работал с отморозками-«буграми». Вокруг объекта никаких «вражеских» движений не обнаружено. Наблюдатели пока тоже не отмечают никакой очевидной активности. Всё, как обычно, похоже, Икраму еще не донесли о его потере. Но это, думаю, вскоре произойдет и к этому надо готовиться. Наблюдателей я заменил, наблюдение продолжается, две группы готовы прийти на помощь. Сопровождающие упакованных отморозков вернулись. Как доложил Олег, все прошло без происшествий. На обратном пути их, правда, тормознули, но это обычная практика. Взяли пятьдесят зеленых и отпустили, даже не стали залезать в машины. Сейчас, думаю, боевики отходят от «кайфа», да и подзамерзли. Либо уже идут к баю с повинной головой, либо разбегаются кто куда, знают, что придется отвечать и за потерю объекта, и за безответственное гуляние. Икрам такие вещи никому не прощает, а разбирается он круто. Думаю, скорее всего, эти вояки разбегутся и попрячутся, благо есть куда бежать, баев полно, примкнут к кому-нибудь, наврут что-нибудь новому хозяину. Эти баи хоть между собой стараются не конфликтовать, но друг на друга косо поглядывают и, как говорится, нож в сапоге всегда держат, да готовятся вцепиться в горло, если увидят слабину. А об этой слабине Икрама они уже сегодня узнают. Шутка ли, несколько объектов сгинули, да еще и этот объект, как «у пацана игрушку», отобрали. В общем, повод для скорого прыжка бандитского сообщества на «потерявшего хватку волка» точно начнут готовить. Нам бы неплохо еще что-нибудь в этом роде организовать. Нужно, по-моему усилить это желание перегрызть ему яремную вену. Но это по части Василия, у него есть такая информация. Теперь, что касается его личного автопарка. Думаю, тянуть с этим делом не имеет никакого смысла. Обстановка там нам уже хорошо известна, что вокруг творится — тоже ясно. Предлагаю сегодня и нанести удар. Я советовался с Олегом, тот готов со своей группой решить этот вопрос. Правда есть проблема: что делать с этими машинами, где взять на них документы? Их же надо как-то легализовать.

— Степан, я уже думал об этом. Желательно покупать документы на машины в другой области, например, в Бухаре, тем более, что от Гиждувана до Бухары близко. Да и к тому же, в этих краях свои баи, им на Икрама наплевать, лишь бы тот, кто в их вотчине, объявился с просьбой, денежки отстегнул всем и не рыпался…

Он снова снял трубку:

— Иркин, это я опять. Со Степаном говорил, тебе нужно обратиться прямо к нему. Но у меня к тебе еще один вопрос: скажи, из твоих бойцов есть кто-либо живущий или живших в Бухаре?

— Есть, что за вопрос?

— Нужно на три-четыре машины сделать новые документы.

— А разве в Самарканде они хуже?

— Иркин, тут есть важные причины сделать именно в Бухаре.

— Командир, дай мне с часик, я переговорю с двоими из Бухары, спрошу, в состоянии ли они это сделать?

— Иркин, через сорок пять минут я ухожу на совещание и там могу весь день заниматься. Сам знаешь, какие вопросы приходится решать, вряд ли я с тобой смогу переговорить, ну если только в перерыве. Постарайся выяснить все поскорее.

— Постараюсь, командир.

— Ну, тогда не буду отвлекать. Работай, братишка. Удачи тебе.

Отвернувшись к помощникам, спросил:

— Слышали? Придется подождать эти сорок пять минут, и уже потом решать.

Часть 2. Выбить клыки у бая

Глава 1. Отобрать у бая награбленное

— Степан, изложи свой план.

— Обычно с четырнадцати до шестнадцати тридцати к воротам этого логова подъезжает машина с продуктами из Навои, либо из самой Бухары. Она привозит им на сутки запас провизии. Машину запускают внутрь дувала, ограждающего логово. Приезжие разгружаются, получают оплату, если, конечно, эти отморозки останутся довольными привезенными продуктами, и уезжают. Лучше всего под видом «продуктовой» запустить нашу машину, в которой будет команда Олега. Самое главное — въехать внутрь дувала, а уж там наши бойцы смогут разобраться. Вся охрана размещается либо во дворе, особенно, когда идет разгрузка продуктов, либо вот в этом здании, — тут он вытащил нарисованную от руки схему расположения домов с указанием основных расстояний. — Некоторые из бандюков могут быть и ещё в этом доме. На первом этапе задача существенно облегчается, если положить основную массу уже возле грузовой машины и приступить к ликвидации оставшихся и сидящей в зданиях, разбившись на две группы.

— Степан, но ведь при ликвидации встречающих грузовую машину и отморозков, для которых доставка жратвы и прочего — праздник, придется применять огнестрельное оружие, а это уже шум, грохот для всех остальных?

— Так точно, поэтому на первом этапе будет применяться только холодное оружие — метательные ножи, метательные звезды, ну, в крайнем случае, пистолеты с глушителями. У Олега в команде есть такие специалисты, могу парочку и своих подобрать, у меня тоже есть мастера этого дела. Ну, а с боевиками, засевшими в зданиях, особенно не стоит церемониться. Можно и из гранатометов по ним «въехать». Эти здания одноэтажные из сырцового кирпича, развалятся и загорятся как миленькие.

— Понятно, а когда там команде надо быть?

— Считаю, им следует уже в тринадцать часов быть на месте. В паре километров от логова есть лощина, образовавшаяся на месте высыхающей речки, там оставить свой транспорт, отслеживать ситуацию. Если объявится продуктовая машина, ее надо захватить, водителя обездвижить в этой лощине, пусть поспит до утра и уедет, как очухается. Около шестнадцати часов группа захвата грузится в нашу машину ГАЗель и в ней, под видом продавца, подъезжает к воротам, ну а там действуют в зависимости от ситуации и развития обстоятельств.

— М-да, Степан, авантюра!

— Вообще-то есть, командир. Но тут главные факторы — внезапность и профессионализм. На той стороне все-таки охранники, а не бойцы, щадить никого из них не надо. У всех руки по локоть в крови, слезах и горе людском. Мы думали начать операцию ночью, но тут большой риск — вдоль этого дувала несут службу среднеазиатские овчарки, а это те еще звери, кто их знает. Такой шум поднимут, что мертвого поднимут. А спецсредств против этих зверей у нас нет. Ну, а идти в атаку почти на два десятка отморозков, к тому же засевших в своих глинобитных домах, — риск большой, значительно больший, чем в первом варианте.

— Олег, ну а ты-то, как смотришь? Ведь тебе же исполнять?

— Мне, командир, первый вариант больше подходит. Только побольше метательных, а то у моих всего по два комплекта, а там ведь неизвестно сколько их придет глазеть на привезенную жрачку. Других развлечений-то у них, насколько я понимаю, маловато. А тут и поглазеть, и покуражиться над бедным торгашом вполне можно. И еще, если это конечно возможно, светошумовых гранат с собой надо взять, хотя бы штук шесть. Насчет гранатометчиков — среди моих парней тоже есть специалисты. Если пара «труб» найдется с парой выстрелов на каждого, то это будет то, что надо. И, конечно, надо все-таки подобрать подходящую машину. Мне думается, ехать надо на двух. Одна — это микроавтобус, все-таки добираться до этой лощины более двух часов, к тому же придется, насколько я понимаю, ехать еще и в Бухару. А вот в гости к отморозкам хорошо прибыть на, типичной для торговцев, ГАЗели или крытом грузовике.

Выслушав его, Карим вновь взял трубку. Связался с Александром, старшим по дому:

— Александр, у нас есть в загашнике пара «труб» с выстрелами к ним?.. Говоришь, найдется, отлично. Тогда приготовь, к тебе зайдет Десятый, передашь. И еще, из метательных что-нибудь найдешь?.. Тоже есть… так, так. Отлично. За этим к тебе зайдут через час. Им надо на них «руку набить». Передашь? Спасибо.

— Слышал, Олег. В общем, посылай и забирай.

Тут позвонила секретарша:

— Карим Юсуфович, к Вам от Иркина Нарсаддыковича двое, говорят, что Вы их вызывали.

— Да-да, Каримочка, пусти.

Двух вошедших Степан сразу же узнал — активные бойцы из мусульманского батальона. Он встал, пожал каждому руку. Карим их тоже поприветствовал и пригласил сесть. Как только они разместились и уставились на него своими темно-карими глазами, он начал говорить:

— У меня, к сожалению, мало времени, поэтому буду очень краток, остальное вам объяснят мои помощники. Нам надо купить по комплекту документов на каждую машину, пока их марки мы не знаем, но к ночи они будут известны. Сделать это надо лучше всего в Бухаре, ну или, в крайнем случае, в Самарканде. Смогли бы взяться за это дело и в какую сумму это нам обойдется?

Вставая со стула, один из вошедших четко доложил:

— Готов взяться за приобретение четырех комплектов на машины в Бухаре. Стоимость одного комплекта на обычную тачку на том рынке — от 100 до 150 долларов, на накрученную или представительского класса — от 300 до 400 долларов. Документы оформляют в управлении в течение пары часов, со всеми подписями и печатями. Но нужен представитель, на которого оформляется эта машина, или, в крайнем случае, его документы или генеральная доверенность.

— Так, Исмаил, ты уверен, что сможешь провернуть эту сделку?

— Командир, уверен, но стопроцентной гарантии, конечно, дать не могу. Хотя там, в основном так и делается, по-другому и не получится — приезжаешь, даешь документы или показываешь тачку их доверительному лицу, тот оценивает оплату, платишь и ждешь. Если чего-то не складывается, то деньги возвращаются, только возьмут долларов пять этому знатоку.

— Нури, ну а ты, если не получится сделка в Бухаре, сможешь ее реализовать в Самарканде и какие там условия?

— Те же самые, только расценки выше — на простые тачки нужно накинуть долларов 50, а вот на «накрученную» — от 100 до 150.

— Тогда сделаем так. Машины необходимо зарегистрировать на комбинат. Исмаил, я сейчас распоряжусь, чтобы тебе дали доверенность и другие документы на право регистрации машин в собственность комбината. Вы оба с этого часа поступаете в распоряжение Олега. Он Вам все объяснит. Ясно?

— Так точно, командир!

— Карима, сейчас к тебе подойдет Исмаил, тот, которого ты впустила ко мне. Нужно оформить генеральную доверенность и другие документы на право собственности и управления четырьмя машинами. Сделать это надо, максимум, в течение часа. Я, к сожалению, сейчас ухожу на совещание и этим заниматься не смогу. Ты, Карима, действуй от моего имени. Договорились? Как сделаешь, сразу же меня извести, я в комнате переговоров. Олег, забираешь с собой и Исмаила, и Нури. Перед отъездом зайдешь в комнату переговоров, выдам «наличку». В гараж идете со Степаном, сами подберете две машины по моему распоряжению. За снаряжением, которое вам понадобится — к Александру, пусть потрясет наши «загашники». Как доберетесь до места, мне звонок. Рация не пробьет, возьми сотовый.

Он полез в стол, вытащил трубку.

— Не забудь, нужно не менее пяти людей, умеющих хорошо водить машину. Ну, как говорил, мой учитель-наставник, провожая нас на операцию: «С богом. Удачи! Берегите себя».

— Есть, командир, не подведем!

— Василий, у меня к тебе будет разговор, но его придется перенести на вечер, после завершения совещания, которое, к сожалению, ни перенести, ни отложить не могу. Степан, командуешь и принимаешь решения сам, мне только информацию. Спасибо вам всем. До вечера.

Попрощавшись с помощниками, ушел в комнату переговоров. Там ждали слегка притомившиеся специалисты и «соратники» Ошера Мендловича. Они не спеша переговаривались между собой. Войдя, извинился за задержку, которая была вызвана неотложным делом. После этого сразу же предложил продолжить дискуссию, выслушать предложения, замечания по первой части доклада. Из сказанных «соратниками» полутора десятков предложений, лично Кариму подходили всего единицы. Но он внимательно вслушался в ответы специалистов. Из их ответов следовало, что только два из высказанных предложений они готовы учесть, но, конечно, серьезно подработав вместе с теми, кто их предложил. Остальные они сочли чрезмерными, вносящими довольно значительную нагрузку на финансы и материально-техническое обеспечение. По этим предложениям прибывшие прошлись, что называется, «железной метлой» цифр. И, надо сказать, весьма убедительно, во всяком случае «соратнички», выслушав их доводы, приуныли. К тому же в приведенных обоснованиях как-то достаточно отчетливо проявилась истинная подоплека этих предложений. Она была довольно проста — отвлечь силы и средства на ненужные, во всяком случае на этом этапе восстановления, вложения. А это и дало бы в качестве основного эффекта провал бизнес-проекта. С такой, пусть и очень корректной оценкой, Карим в принципе согласился, еще раз убедившись в невозможности использования этих «сотрудников» в качестве первых лиц на комбинате. Но спешить с выводами публично не стал. После некоторого замешательства, так как выступавшие с предложениями поняли, что их «раскусили», начались замечания. Их тоже было не мало. Некоторые из них, по мнению Карима, были вполне уместны и профессиональны. Это, кстати, отметили и приехавшие, они согласились с ними и пообещали в самое короткое время скорректировать проект, хотя в этом случае придется провести оптимизацию ресурсов и финансовых средств, предусмотренных в разработанном бизнес-проекте. К этой работе они готовы привлечь профессионалов комбината. А по остальным замечаниям они вновь прошлись «железной метлой» цифр и расчетов. «Соратники» принялись было запальчиво возражать. Поняв необходимость соблюдения корректности обсуждения у дискутирующих, так как специалисты тоже начали «горячо» отвечать, Карим объявил перерыв на чай. Во время перерыва он вышел в свой кабинет. И тут же к нему подошел Олег. Был он уже в полной экипировке. Войдя в кабинет, доложил:

— Группа к операции готова!

Карим задал ряд типичных для таких случаев вопросов. Получив ожидаемые ответы, встал, подошел к нему, обнял и сказал просто:

— Удачи Вам, братишки! Очень прошу, берегите себя, лучше огнем подавляйте, не лезьте на рожон. Вы очень нужны людям. Они ждут от вас результатов, очень верят в вас. Вы для них сейчас — единственная опора и защита. Олег, впереди у нас еще целый ряд операций не менее серьезных, чем эта.

Скупой на эмоции Олег сдержанно улыбнулся:

— Мы будем осторожны, командир. Я уже проинструктировал своих. Отморозки-то отморозками, но «калаши» и ножи у них боевые. Надо опередить, а лучше вообще не позволить им воспользоваться этими железками. Сделаем все, чтобы вернуться в целости и невредимости, как учили.

— Я в вас верю, с богом! Вот возьми деньги на регистрацию и взятки.

Посидев некоторое время, позвонил Степану.

— Как обстановка?

— Зашевелилось байское войско. Послали своих разведчиков к объекту, но те, увидев нашу охрану, сразу же ретировались обратно. По всей видимости, стали искать свидетелей из числа персонала и «боевых подруг» боевиков. Еще, конечно, ищут своих пропавших отморозков, тех, кого мы послали топать ножками более пятидесяти километров, а их еще долго ждать придется. Они ночью объявятся, а могут и вообще не появиться. Кому охота под нож идти, а это для них вполне реальная перспектива. Уж кого-кого, а своего шефа и его буйный жестокий нрав они отлично знают. Ведь он же спросит с них за потерю объекта — это для них непреложный факт. Ну а с «буграми» — тут вообще для бая «швах». Они в надежном месте и беседуют, пока no-хорошему с помощниками Василия и, по моим данным, уже поняли «что к чему». Тут тебе, командир, лучше с Василием поговорить. В общем, до вечера вряд ли какие-либо серьезные действия со стороны бая последует. А вот со стороны прокурора и администрации, пожалуй, возникнут вопросы.

— Ну что ж, возникнут — ответим. У нас на эти ответы есть специалист — Соломон Наумович. Тебе бы к нему съездить, да объяснить, какие события ночью произошли. У меня, к сожалению, нет времени, и не знаю, когда смогу освободиться.

— Есть, командир, постараюсь не откладывать.

— Тогда до вечера. Как освобожусь, так сразу же тебя и Василия оповещу. Насчет Иркина пока не ведаю. И кстати, начались работы по объекту?

— Да бригада из пятнадцати ремонтников уже прибыла. Стали поступать материалы. В общем, дело, уже пошло. И сам Иркин там…

Попрощавшись, вернулся в комнату переговоров. Войдя в нее, сделал для себя вывод — общего языка ни соратники, ни прибывшие не нашли, хотя чайку попили. Усевшись за свое председательское место, предложил продолжить дискуссии, заверив, что всякое мнение для него очень важно и найдет достойное место, если оно, конечно, того заслуживает, в окончательном варианте рассматриваемого бизнес-проекта.

Начал дискуссию главный инженер комбината. В своей довольно пространной речи он начал с самых, что называется, основ: о состоянии материально-технической базы, кадрового состава, обеспеченности поставок и продаж. По его словам, комбинат еле-еле стоит на ногах и любой малозначимый кризис способен его окончательно свалить. Как решать эти тяжелейшие проблемы в условиях отсутствия приемлемых кредитов, гарантированных поставок сырья и рынков сбыта, перспектив он пока не видит. Но такова судьба не только нашего комбината, такова участь почти всех крупных производств за исключением тех, которые заняты нефтегазовым промыслом и переработкой этих ресурсов. В предложенном бизнес-проекте он увидел некоторые перспективы восстановления. Но они основаны, прежде всего, на серьезных инвестиционных вложениях в данный комбинат. Откуда они придут, под какие условия, ему не ведомо, а без них всё это «маниловщина» — пустые, пусть и очень хорошие, мечтания. К тому же, все собравшиеся отлично знают, в чьих руках сырьевые ресурсы в стране, на каких условиях они поставляются. Да и на рынках сбыта при больших дополнительных расходах и высокой себестоимости сырья, мы не конкурентноспособны — это надо отчетливо понимать. Другими словами, без решения указанных проблем, — вся предстоящая реорганизация не имеет смысла. Разумеется, без решения проблемы устойчивости рынка сбыта продукции также бессмысленно заниматься реорганизацией. А для ее решения нужно либо резко менять номенклатуру нашего производства и найти свою нишу на этом рынке, либо резко повысить конкурентность продукции по принципу: цена — качество. В предложенном проекте эти вопросы не нашли должного отражения. Следующая очень важная проблема — кадровый состав. Пока мы еле-еле можем обеспечить имеющийся станочный парк. Но он уже морально устарел, изношенность его — порядка восьмидесяти процентов. Даже если каким-то чудом его обновить, то где взять кадровые ресурсы для работы на этих станках? Раньше резервуаром была Россия, русские специалисты: инженеры, техники, высококвалифицированные наладчики. А теперь? Этот поток прекращен, своих нет и готовить, как раньше, у нас нет никакой возможности. И эта проблема требует своего незамедлительного решения, а без сего предложенный проект — всего лишь бесплодные мечтания.

Он еще минут двадцать перечислял очевидные проблемы, также требующие своего скорейшего решения. После него сразу же попросил слово заместитель Ошера Мендловича по снабжению. Он, сославшись на слова предыдущего специалиста, довольно пространно с цифрами, фактами, лицами, правда весьма почтительно и иносказательно, обрисовал, в каких условиях обеспечивается поставка хлопка, горюче-смазочных материалов, запчастей, какого они качества и в какую цену обходятся комбинату, как они влияют на себестоимость. Из его слов выходило — вырваться из этого капкана в условиях нынешней власти невозможно. Не дадут! Затем выступил менеджер по продажам. Тот тоже в своей речи был весьма пессимистичен. Своей ниши в нынешних условиях жесточайшей конкуренции товаров со странами Китая, Индии он не видит. Они работают на более современных и более высокотехнологических производствах. У них стоимость производимого товара значительно ниже, а качество — не хуже нашего. К тому же у них широкий выбор исходного сырья и никто им не мешает делать этот выбор. Да и кадровой проблемы у них нет. Решить данную проблему в нынешних условиях очень трудно.

Далее выступил заместитель Ошера Мендловича по финансовым вопросам. Тот тоже пространно с цифрами, в лицах, опять же иносказательно и завуалировано, объяснил ныне действующую кредиторскую систему. Из его слов вытекало, что кредиты выдаются мало, под высокие проценты, зачастую даже выше ожидаемой прибыли, но и для их получения требуются высокие откаты. Приходится работать в основном со своими средствами, т. е. на разнице между себестоимостью и всякими накладными, расходами по реализации произведенной продукции. Ну а эта разница не позволяет комбинату вкладываться в развитие, оснащение современным оборудованием, изменение ассортимента товарной продукции, подготовку кадров. Говорить о пригодности бизнес-проекта без решения этих проблем он не видит смысла.

В заключение выступили и еще трое — один по кадровому обеспечению, второй по материально-техническому состоянию, а третий по тарифам и налоговому прессу. Все их сообщения носили крайне негативную оценку в выводах относительно перспектив восстановления комбината и в частности предлагаемого бизнес-проекта.

Во время их выступления вышел на связь Олег, он доложил:

— Мы на месте, машины закамуфлированы, двое наблюдателей на точке. Торговца продуктами взяли. Машину также поставили рядом, торговец спит.

Когда «соратнички» иссякли в своём нелицеприятии бизнес-проекта, разработанного заезжими молодцами, Карим предложил сделать перерыв на чай. Был шестой час вечера. Оставив и специалистов, и «соратничков» наедине, прошёл к себе в кабинет.

Верная Карима тут же принесла чай со всем необходимым. Поблагодарив её, хотел было связаться со Степаном и Иркином насчёт обстановки, но тут вышел на связь Олег, доложив:

— Операция в части «логово» закончена. Боевики ликвидированы. Сейчас решаем вопрос о зачистке. Самое простое — похоронить их в ГАЗели в зыбучих песках. Исмаил знает тут одно гиблое место в десяти километрах от нас. Сейчас готовим транспорт. В самом парке с десяток машин разного класса. Из того, что Вы называли, есть «Мерседес», «Ауди» представительского класса. Есть ещё джип «Тойота», мне он понравился, микроавтобус мерседесовской сборки, тоже ничего, остальные так себе.

— Распорядись водителям хорошенько их опробовать, залить горючкой, маслом. Завтра поутру пораньше в дорогу. С рассветом надо быть в Бухаре и приступить к сделке. Да, ты не доложил, какие потери с нашей стороны?

— Нет их, командир! Это же просто самые настоящие бандиты, а не боевики. В общем, справились, как учили.

— Удачи тебе и твоим бойцам, ждём вас с нетерпением.

— И тебе удачи, командир. У тебя задача, как я понимаю, посложнее.

Тут же связался со Степаном. Тот доложил:

— По всем признакам, Икрам понял, что потерял не только свой вертеп, где его боевики «оттягивались», «просаживали» награбленное, но и ещё четыре десятка из личного состава, а также четырёх приближённых к нему самому. Сейчас, самое главное не дать баю узнать, где эти «бугры» находятся. А они долго не «кочевряжились», сообразили — бандитская жизнь кончилась! Теперь время расплачиваться за пролитые потоки крови, слёз и насилия, вот и стараются заработать себе жизнь. Все известные им секреты бая выкладывают, уж очень с жизнью-то расставаться не хотят. Но об этом тебе сам Василий доложит при встрече. Атаковать объект не рискуют, но «шастают» вокруг него. Однако парни из охраны не спят, гоняют этих псов и круто. Двоим так морды набили, что их теперь и мамы не узнают. По данным Василия, тех девиц, коих мы отпустили и посоветовали податься «с глаз долой», да они не послушались, уже байские служивые забрали в логово, остаётся только догадываться, что с ними сейчас происходит. Кое-кого из обслуги тоже забрали к себе и тоже пытают о происшедшем. В общем, Икрам пытается оценить обстановку и выяснить, что же на самом деле произошло, куда делись боевики, ну и, конечно, своё войско собирает из других «гарнизонов». Наблюдатели докладывают: уже три машины проследовали через ворота — это примерно тридцать-сорок боевиков. Думаю — это только начало.

— Ничего, Степан, у нас есть чем ответить. Сегодня вечером и поговорим об этом. Насчёт операции: фаза «логово» закончена, у нас без потерь, транспорт отобран, сейчас его приводят в порядок и готовят к сделке. Ну а ты прикажи «держать порох сухим», группам быстрого реагирования не расслабляться.

— Есть, командир, Олегу моё поздравление. Надо бы, командир, чем-то его отметить. Парень так старается.

— И не только его, а всех, кто принимает активное участие в этой борьбе. Но об этом потом, когда можно будет немного расслабиться. Но это будет, обещаю.

Связался с Иркином. Тот доложил:

— Бригада сформирована. С помощью Гули выяснили, что необходимо сделать и приступили к восстановлению, работа идёт по мере поступления стройматериалов. Думаю, завтра с утра, пойдёт по полной программе. Сейчас заставил всех хозяйственников-снабженцев вертеться, все свои загашники вытряхнуть, предупредил: «У кого найду заначку — выгоню на улицу». В общем, подействовало, закрутились. Я лично контролирую этот объект, лишь бы этот Икрам не мешал. Каждую машину со стройматериалами, на всякий случай, приходится сопровождать моим парням. Да спасибо Степану, усилил охрану. Теперь не суются, а то поутру лезли нагло.

— Я всё понял, как освобожусь, свяжусь.

Вышел на связь Василий. Начал было докладывать, но он прервал его:

— Василий, встретимся вечером, у меня совещание. Там и поговорим. А сейчас, извини, перерыв кончился, надо идти.

Глава 2. Решение по бизнес-плану восстановления комбината

В комнате переговоров, судя по тому, как стороны держались особняком друг от друга, единения не произошло. Каждая сторона была уверена в своей оценке и ни на какие компромиссы в главном идти не собиралась.

Ну что ж, если всё определяется решением хозяина, то оно уже, в принципе, сделано, назад пути нет. Сразу же предоставил слово Никите Сергеевичу. Тот встал, прошёлся, поглядывая внимательно на «соратничков» вернулся к столу и в мёртвой тишине начал:

— Господа, время уже позднее, мы долго говорим о нашей самой главной теме — восстановлении комбината. Все вы понимаете, отлично, надо сказать, понимаете, если не предпринять кардинальных мер, не перейти на новую систему управления и экономику, то он не сегодня-завтра просто рухнет! Обанкротится! Очень надеюсь, что вы этого не желаете. Из ваших весьма критичных оценок не следует никак положительных решений этого жизненного важного вопроса. Вами ничего действенного не предложено, и мне это странно, очень странно. Такое впечатление, что вы просто какие-то посторонние люди, уж извините за сравнение. Я привык говорить правду и говорю её. Ну а теперь вернёмся к разговору по существу вашей критики. Как я понимаю, её главный недостаток — это то, что вы оперируете устаревшими методами ведения хозяйства, устаревшими принципами управления и в основном пытаетесь «подладиться» под сильных мира сего, вместо того, что бы вести хозяйство так, как выгодно комбинату. Начну с инвестиций. Сразу скажу вам — инвестор есть! Он, говорю вам откровенно, не из тех, кто разбрасывается капиталами и вкладывает их только после тщательного анализа всей ситуации — экономической, политической и социальной. Смею вас заверить, в вопросах мировой конъюнктуры, международного разделения труда, глобализации и конкуренции — этот инвестор просто «дока». Он внимательно изучил разработанный бизнес-проект и готов вложить в него, но, разумеется, при определённых условиях. Перечень их уже перечислен хозяину комбината. Он их принял. Теперь дело за тем, чтобы предварительные условия были выполнены и чем скорее, тем быстрее пойдут вложения. Вы понимаете, что эти условия, хоть в основном типичные, но всё-таки конфиденциальные. Далее. Вы ставите проблему зависимости бизнеса комбината от власти, вернее от поведения куратора отрасли, или, по крайней мере, его ближайшего окружения. Тут спора нет, так всегда обстоит дело в слаборазвитых странах с авторитарным управлением. Ключом решения этой проблемы является достижение разумного компромисса между хозяйствующим субъектом и куратором. Могу вам здесь сейчас заявить — такой компромисс найден. При выборе: либо снять последнюю шкуру с лежащего на боку барана, либо дать ему подняться и затем длительное время стричь с него весьма прибыльную шерсть, специалисты в среде окружения куратора предпочли второй вариант. Разумеется, они также изучили этот бизнес-проект, сформулировали свои условия, и также определили, на что они готовы в свою очередь пойти. Это важно в контексте вашей критики. В этих условиях обговорены следующие моменты:

— Во-первых, в течение пяти лет они предоставляют право хозяину комбината закупать сырьё, горюче-смазочные материалы, комплектующие, оборудование там, где он посчитает разумным и выгодным. Во-вторых, так как комбинат входит в разряд стратегических объектов страны, для него допускаются все льготы, в частности, фиксированная налоговая ставка, замороженные тарифы и прочее, минимум на пять лет. В-третьих — хозяину комбината разрешается самому делать выбор номенклатуры производимой продукции и рынков сбыта. Но, конечно, — это на указанную пятилетку. Более того, обещана поддержка, если по соответствующим ценам будут изготавливаться партии обмундирования для армии и органов. В-четвёртых — комбинату разрешается привлекать любые трудовые кадры из любой страны с обещанием максимально облегчить получение вида на жительство на срок не менее пяти лет, конечно, без льгот, положенных гражданину вашей республики, права участия в выборах. Комбинатом лишь предоставляется работа, жильё и согласуется оплата труда. В-пятых — комбинату предоставляется в рамках экономической целесообразности использование экономических схем, принятых в международной практике, в том числе лизинговые операции, факторинг и другие, но под гарантии банка, готового участвовать в них. Кроме того, всё оборудование, получаемое в этих операциях, будет облагаться пониженными таможенными сборами, точно так же, как и то, которое ввозиться как стратегически важное для республики. Есть и ещё ряд договорённостей, но о них сейчас говорить преждевременно. Разумеется, все эти договорённости не бесплатны, но они, с экономической точки зрения, вполне допустимы для комбината, учтены в предложенном бизнес-проекте и согласованы с инвестором. В-шестых — комбинату, без других согласований, разрешается проведение такой реструктуризации, которая посчитается нужной, в том числе и выделение ряда производств в отдельные малые и средние предприятия. В этом ему будет оказана необходимая административная поддержка. На этом, Карим Юсуфович, я бы желал закончить с ответом на критические замечания начальствующего состава. Скажу больше — не вижу смысла в дальнейшей дискуссии по нашему бизнес-проекту. Проделана огромная работа, в ней учтены главные моменты его действия, в том числе и те, которые были обозначены этими господами.

Никита Сергеевич сел, жадно выпил пиалушку с холодным чаем, неторопливо вытер платком шею и лоб.

Установилось тягостное молчание. Все понимали — последнее слово за хозяином. Карим встал, неторопливо прошёлся по комнате, внимательно всматриваясь в лица присутствующих. У «соратничков» он явно читал тревогу и подавленность, а вот у приезжих специалистов — уверенность и решимость. «Сделав пару кругов», вернулся на своё место и, не садясь, произнёс:

— Ну что ж, коллеги. На этом действительно пора заканчивать наше обсуждение. Разумеется, мы представим этот бизнес-проект коллективу, пусть и он оценит и подумает над своими предложениями и не только критическими, их мы сегодня наслушались, но и конструктивными, направленными на повышение его эффективности, отдачи, ибо каждый, кто в нём решится участвовать, должен понимать простую истину: в его успехе — залог их будущего. В целом, принимая во внимание сказанное и результаты его обсуждения, считаю данный бизнес-проект отвечающим поставленным задачам восстановления и развития комбината. Сразу же хочу сказать, в решении поставленной задачи мне нужны единомышленники, команда, работающая как единое целое. Кто чувствует себя несогласным, может попытаться найти себе другое место, в том числе и на комбинате. Возможность есть. Как говорил Никита Сергеевич, предстоит выделение ряда производств в самостоятельные малые и средние предприятия. Многие, имеющие огромный практический опыт, прошедшие классную школу Ошера Мендловича, могут попробовать себя и в качестве руководителей таких предприятий. Отмечу, я намерен их всячески поддерживать и финансово, и материально-технически. В бизнес-проекте им отведено немаловажное значение. Благодарю вас, господа, за участие в обсуждении бизнес-проекта. Оно для меня, скажу вам определённо, было полезным и дало необходимую пищу для осмысления будущих действий. И ещё прошу господ начальствующего состава, до принятия всем коллективом этого проекта, оставаться на своих рабочих местах и продолжать трудиться, как вы трудились до этого. Никита Сергеевич, прошу Вас, подключить к тем местам, кои Вы посчитаете необходимыми, ваших сотрудников, пусть они вместе поработают в этот переходный период. Сколько он продлится, точно не смогу сказать, — это определяется выполнением нами условий, поставленных инвестором, но полагаю, недолго, что-то около пары недель.

Никита Сергеевич встал и твёрдо заверил:

— Карим Юсуфович, мы понимаем Вас и готовы уже сегодня подключиться к работе.

— Тогда поступим так: я вас покину, так как у меня ещё много разных дел, а вы между собой решите, куда и кого поставите, не в качестве какого-то цензора, надзирателя, а классного помощника и только помощника. После того, как вы это решите, завтра в восемь утра господин главный инженер и Вы, Никита Сергеевич, доложите о своём решении. Ясно?

— Ясно, Карим Юсуфович.

— Да, я вас оставил сегодня без обеда, только чаем напоил, предлагаю перед совещанием посетить столовую, я распоряжусь, чтобы вам постарались восстановить ваши силы. Всего хорошего, господа, желаю приятного аппетита, удачного завершения и нормальной, дружеской договорённости.

Карим встал, прошёлся по кругу, пожал каждому руку и ушёл к себе в кабинет.

Глава 3. Удар в подбрюшье бая

Из кабинета позвонил Степану, Василию, Иркину и попросил через час прибыть к нему на планёрку. После этого на машине отбыл домой. Там его Александр покормил и в назначенный час он уже руководил планёркой. Первым докладывал, как всегда, Степан:

— Обстановка на данный момент следующая: Икрам, похоже, начинает активные действия. На крупные операции пока не решается, переходит на мелкие террористические акции, в основном против активных участников защиты комбината, выясняет их с помощью своих соглядатаев. Уже были попытки совершения терактов в виде нападения на дома активных защитников, похищения членов их семей. Они отбиты силами патрулирующих групп. Были зафиксированы попытки уничтожения двух патрульных групп, но нападающие, в результате вооружённой стычки, рассеяны, есть жертвы, раненые, как среди нападавших, так и среди оборонявшихся. И те, и другие сейчас в больнице, с ними работают медики. По моему приказу группы быстрого реагирования усилены численно, им дополнительно выделены три транспортные единицы; все патрульные группы обеспечены рациями Кенвуд. Также известно, что Икрам усиливает своё войско. По его приказу, из других гарнизонов ему на помощь прибыли от шестидесяти до восьмидесяти боевиков, правда вооружение, как правило, у всех допотопное и уровень их подготовки крайне низок. В общем, ожидаемая ситуация.

Долго его Карим не мучил, только попросил доложить о мерах, предпринятых на сегодняшнюю ночь. Степан, апеллируя цифрами и картой, изложил их в течении десяти минут. Внеся небольшие коррективы, попросил Василия доложить о результатах проделанной работы. Тот начал с усиления наблюдения за логовом Икрама. Вытащил схему, нарисованную от руки, принялся пояснять:

— Логово расположилось в бывшем дворце культуры, представляющем собой здание, окружённое оградой. С тыльной и боковых частей это здание окружено металлическими панелями высотой в четыре метра, с кольцами Бруно поверху. С фасада — ограда из металлических стержней высотой в два с половиной метра, опять же решётчатые ворота и калитка. С правой боковины есть калитка, запираемая на амбарный замок. Мы установили пункт наблюдения — из дома, напротив. Выкуплена квартира на пятом этаже с видом на дворец. В квартире круглосуточно находятся двое дежурных с необходимым оборудованием. К сожалению, прослушка внутри дворца технически очень затруднена и ведётся в основном только на площадке возле здания, там, в сущности, и «кучкуется» всё войско, за исключением внутренней и личной охраны. На текстильной фабрике, после уничтожения располагавшихся в ней части байского войска, мы разместили группу в пятнадцать защитников, Степан там сам распорядился и всё организовал. Полагаю, вскоре Икрам будет искать место для размещения всех прибывших. Но пока все «кучкуются» на площадке перед дворцом. Второй наблюдательный пункт установлен напротив калитки. Он, правда, не очень удобен. Это бывший кирпичный трансформаторный блок, сейчас разорённый. Вместо него возле самого забора установлен современный железный бокс. Вот в этом кирпичном блоке и находится дежурная смена в два наблюдателя. У них необходимое техническое снаряжение, рация и, конечно, оружие. До сих пор основная информация поступает с наблюдательного пункта фасадной части. Пока все вылазки успешно прослеживаются и информация патрульным группам и группам быстрого реагирования своевременно выдаётся.

Из агентурных данных следует: Икрам понял о низкой боеспособности своего войска, исчезновении у местного населения страха перед ним, активного включения горожан в противодействие его акциям устрашения, а также пассивности администрации, ее нейтральной позиции. Сейчас, в свете понесённых потерь и поражений, он с этим фактором не в состоянии ничего сделать. Им предпринимается новая тактика: используя свои немалые финансовые ресурсы, накопленные путём участия в наркотрафиках и распространения наркотических средств среди местного населения, а также сбора дани с предприятий и бизнесменов этого города, резко повысить боеспособность своего войска путём закупки нового, более современного и эффективного оружия, привлечения, за вознаграждение, специалистов, имеющих большой воинский опыт. Первая группа таких специалистов в количестве десяти человек уже приступила к работе. На первом этапе ей поручена организация внутренней защиты дворца с обучением отобранных боевиков. Этот этап рассчитан, с учётом возможностей бая, ориентировочно дней на десять. Следующим этапом будет планирование и организация полноценных столкновении. Появление группы относительно подготовленных боевиков-террористов следует ожидать уже через пару недель.

В результате допроса захваченных старших боевиков байского войска на объекте столовая-кухня выявлена очень важная информация: у бая, в пяти километрах к северу от городка Гиждуван, есть подземное хранилище наркотических средств, как свои личные запасы, так и от очередного наркотрафика, готовящегося к передвижению в Россию и в Европу. Место мною установлено со слов очевидца, несколько раз побывавшего в нём по поручению бая. Это хранилище представляет собой один из бывших командных пунктов Среднеазиатского военного округа Советской армии. Пункт окружён трёхрядным проволочным ограждением с цепью караульных вышек с пулемётами, сменами караульных нарядов. Внутри территории — ряд бывших казарм и домов для офицеров. В воротах — контрольно-пропускной пункт. В настоящее время ограда местами разорвана, так как боевики, охраняющие этот склад, частенько наведываются в городок Гиждуван по своим личным нуждам. Охрана в принципе ведётся спустя рукава, но к моменту прибытия бая или поступления очередной партии наркотиков резко подтягивается, усиливается. В трёх местах вокруг этого «важного участка» установлены скрытые наблюдательные посты, но, по словам очевидца, служба в них ведётся «ни шатко ни валко», так как местное население, торговцы и служивые обегают его «за тридевять земель», оно имеет среди них прочную репутацию «проклятого места». Схемы самого участка с местами установления вышек, контрольно-пропускного пункта, мест расположения внешних выносных наблюдательных постов, схема самого бункера, нарисованные побывавшим в нём боевиком, представляются. По моим оценкам, он очень старался, так как ему, в случае их достоверности, обещана свобода. Сейчас он отделён от общей команды пленных, находится под усиленной охраной в отдельном помещении. Его связь с окружением прочно оборвана. Исходя из оценок стоимости этого «поганого товара», потеря его нанесет мощный удар по финансовым ресурсам бая. Кроме того, при правильной организации этой операции, можно сделать виновным самого бая, а это, фактически, грозит ему разорением.

Карим со Степаном переглянулись, задумались:

— Молодец, Василий, мысль очень нужная, информация богатая и полезная к размышлению. Мы обязательно всё обдумаем. К завтрашнему вечеру ты, Степан и прибывший Олег подготовите план операции. Сегодня до утра оставь мне эти рисунки, а завтра к обеду, под усиленной охраной, доставишь мне сюда этого субчика, хочу сам его порасспросить:

— Есть, командир!

— Ещё что-нибудь такое же есть?

— Много чего, но вот именно такого — нет, за исключением того, что выявлено десять байских осведомителей, трое из которых относятся к начальствующему составу комбината.

— Кто они?

— Вот их имена, должности.

— Так. Скажи, у нас есть способ их изолировать минимум на неделю?

— Завтра к утру, подготовлю возможные варианты.

— А из числа обслуги, ну там секретари, электрики и прочее тоже есть?

— Так точно!

— Знаешь что, Василий, готовь и по ним операцию, этих надо не изолировать, а перевербовать, чтобы слали своему грозному шефу дезу. Найдёшь крючок, за что их зацепить?

Василий усмехнулся:

— Крючком сейчас у них будет их жизнь. Стоит припугнуть, что мы отдадим их толпе на самосуд, так будут готовы на всё, поделятся всеми секретами и подробностями.

— Ну вот и сделай. А знаешь, может и с начальством так поступим? Пусть тоже шлют дезу.

— Есть, командир. У меня парни умеют вести такую работу, поручу-ка я им. Правда, у них заботы «выше головы», страшно перегружены.

— А ты подучи кого-нибудь из мусульманского батальона. Правда, те привыкли разговаривать в боевых условиях, но ведь «не боги горшки обжигают», ребята всё понимают, ради чего всё это делается. В самом деле, отбери парочку, вон Иркин тебе и поможет, он с ними в боях участвовал, лямку тянул вместе. Так, Иркин! Посоветуешь ему парочку способных, надёжных парней?

— Они все надёжные были, а после этого переворота ещё надёжнее стали.

— Вот и отлично, вызывай несколько кандидатов, скажем, человек пять, Василий побеседует и отберёт из них кого надо. Только не тяни, сам видишь — какое положение.

— А чего тянуть, командир, я их всех знаю, после планёрки и позову, сегодня же и привезём их к Василию на беседу.

— Договорились, теперь давай о своих делах.

— Такие дела, командир: ремонт общежития, поликлиники с больницей и пансионата идёт полным ходом, рабочие знают, что стараются в основном для себя и своих семей, стараются изо всех сил, работа идёт в три смены. Есть вопросы со стройматериалами. При разговоре с кладовщиками приходится действовать рабоче-крестьянским способом. Честно говоря, как только закончим эти стройки, их надо просто выгонять. Сейчас они, что называется, выделяют «из-под палки». Терплю вот только на тот промежуток времени, за который новенькие смогут вникнуть в их «закоулки», кои они развели при Ошере Мендловиче. Ну ещё, конечно, приходится тратить из того фонда, что Вы выделили. В столовой-кухне процесс тоже налажен, работают под руководством Гуленьки «без дураков», да она и не даст им «дурака валять», настоящий начальник — всё знает досконально. Через пару дней, командир, придётся ещё выделить денег на недостающее оборудование, моих резервов из фонда не хватает.

— Выделим, подсчитаешь, сколько необходимо и подойдёшь.

— Есть, командир. Да, ещё парни из охраны спрашивают: правда, что им будут за эти дни платить?

— Правда, Иркин, я так решил. Твоя задача вести учёт, сам этим не занимайся, а привлеки к этому честных, порядочных работников. Но, конечно, проверяй и объясни им ситуацию, что у нас каждый сом на счету.

— Есть, командир!

— Иркин, какое настроение у твоих братушек?

— Устали, но настроение боевое, приподнятое. В бой рвутся, им есть что этим отморозкам за все их преступления преподать. Да, насколько мне известно, никто: ни Степан, ни Василий, ни Олег, на них не жалуются и, по моим сведениям, довольны ими.

Сидящие закивали в знак согласия.

— Ну что ж, командиры, на этом планёрку прерываем. Утром, Степан, Иркин, докладываете обстановку, а ты, Василий, забираешь у меня эти рисунки. Ну а завтра, примерно в это время, встретимся здесь же.

Отпустив их, попросил Александра чего-нибудь поужинать. Принял душ, поел и с «просветлённой головой» уселся за рисунки. Часа три, как учил наставник-командир, прикидывал план операции, анализировал слабые стороны защиты, свои ресурсы и возможности, и пришёл к твёрдому убеждению — придётся рискнуть и возглавить операцию самому. Вопрос о своей возможной гибели он решил просто — отписать завтра комбинат Сергею или Илье, они-то в курсе этого проекта, не дадут пропасть комбинату, найдут способ помочь ему встать на ноги и развиваться. С этими мыслями он и уснул.

Утром в кабинете вновь была проведена планёрка. Из доклада Степана было ясно — попытки терактов против активных участников защиты комбината и их семей уже происходят, причём действия боевиков стали заметно грамотнее. Вывод был ясен — профи стали обучать боевиков бая. Так что, прогноз Василия оказался не совсем точным. Скорее всего, бай заставил нанятых специалистов приступить к «натаскиванию» отморозков. Но, несмотря на все попытки «натаскать» этих наркоманов и бандитов, пока ничего особенного не произошло. Да это и немудрено — как заставить идти в бой с ясной головой, трезвым рассудком закоренелого наркомана? Для этих целей нужны совсем другие люди, а эти только и годятся в качестве пушечного мяса да устрашения. В общем, в возникших столкновениях патрульных групп с помощью групп быстрого реагирования, заранее оповещенных наблюдателями, нападавшие были разгромлены. Надо сказать, жители, входившие в патрульную команду, дрались хоть и очень самоотверженно, не щадя себя, но всё-таки на низком профессиональном уровне. Именно такой вывод сделал командир группы быстрого реагирования. Поэтому он решил усилить подготовку этих групп, в основном ориентируясь на действия из засады, чему должны были посодействовать своевременные оповещения от наблюдателей. С утра он уже провёл разборку со старшими патрульных групп, составил график их переподготовки, выделил инструкторов, владеющих этой тактикой. С первой группой уже идут занятия.

— Так, Степан! Какие потери с нашей стороны?

— Четверо раненых, трое относительно легко — в конечности, один в грудь. Из нападавших — семеро остались лежать, остальные разбежались.

— С лежащими что сделали?

— Отобрали оружие и оставили лежать для наглядности жителям. Пусть видят, какие награды получают бандиты, которые их раньше тиранили. По моим данным, час назад их забрала медслужба и отправила в морг. Но многие работники комбината, идущие на работу, их видели и сделали соответствующие выводы. Ну а наши раненые в больнице, им оказана медицинская помощь, троих отправили домой, а вот четвёртому сделали операцию, и он остался в клиническом отделении. Мой помощник посетил его, он пока слаб после операции, но рана не угрожает жизни. Других происшествий не было. Похоже это была пробная атака террористов, обученных профи.

— Я с тобой согласен, Степан, надо ускорить, насколько в наших силах, переподготовку патрульных групп. Думаю, количество попыток теракта уже сегодня увеличится. Сколько ты выделил инструкторов?

— Троих.

— А ещё пару найдёшь?

— В общем-то, можно, но нужно изымать их из охранных групп.

— Вот и изыми, на объектах пока тихо. Туда эти бандиты пока в течение сегодняшних суток, ну может быть, ещё завтрашних, вряд ли полезут. Эта операция значительно серьёзнее, к ней надо готовиться основательнее. Да к тому же должны возле них появиться соглядатаи. Их можно вычислить, предупреди старших этих групп — пусть приглядываются, да почаще проверяют. Те, кто за комбинат, всё поймут, а вот другим можно, как говорится, и «накостылять по шее», да так, чтобы подольше не смог заниматься этим подлым делом. Впрочем, охрана знает это дело.

— Давай, Иркин. Что у тебя?

— Можно сказать, порядок. Все ремонтники работают по полной программе. За оборудованием для кухни-столовой выехали Саид с Гулей.

— А сопровождение?

— Шестеро моих парней, прошедших школу Олега.

— М-да, рискованно! Степан, сможешь выделить человека четыре, умеющих определить засаду и помочь возвращающимся. Кстати, Иркин, когда они примерно будут возвращаться и проезжать то место, в котором бандиты устроили засаду в прошлый раз?

— По моим прикидкам, между двенадцатью и тринадцатью.

— Ясно. Вот и прикинь, Степан, как все это организовать, вычислить засаду и помочь, для нас очень важно сейчас обойтись без потерь.

— Разберемся, командир. Вопрос вполне решаемый.

— Ладно, вернемся к тебе, Иркин. Есть какие-либо еще трудности?

— Трудности все те же, с этими кладовщиками, которые не хотят расставаться со своими припасами.

— Ты мне ответь, может, кого из их подручных сможешь приспособить, а этих «крыс под зад». Выдели этим подручным в помощь кого-нибудь из своих, или из охранников, или из рабочих. Они-то, в отличие от этих «крыс», отлично понимают ради чего люди «пупы рвут». Ну а я со своей стороны всю команду хозяйственников во главе с моим помощником выгоню на склады, пусть тебя обеспечивают и пусть только попробуют не обеспечить, предупрежу: сразу же пишите заявления об уходе.

Иркин усмехнулся:

— Давно бы так, пусть эти начальнички поработают руками и ногами, а не задницу просиживают в кресле. Глядишь, когда они появятся, и эти «крысы» забегают. В общем, высылай и чем быстрее, тем лучше и с тем предупреждением, о котором ты сейчас сказал.

— Все, решили.

Он взял трубку и приказал:

— Каримочка, ко мне в кабинет через полчаса пригласи помощника по хозяйственной части и его замов. Никаких отговорок, кроме кладовщиков и рабочих, чтобы все были. Кто не придет, того сразу на увольнение. Ясно?

— Да, Карим Юсуфович, все поняла. Передам.

— Слышал?

— Так точно.

— Что еще у тебя, с Василием решил вопрос?

— Так точно, троих подобрали для работы. Пусть попробуют, а далее видно будет.

— Отлично. Тогда с тобой все. Иди. Как Гуля с Саидом вернется, не забудь мне сообщить.

— Есть, командир!

— Теперь ты, Василий, давай по порядку. Начнем вот с этих рисунков, забирай и начинай разрабатывать со Степаном план операции. Как ребята, которых тебе порекомендовал Иркин?

— В нашем деле — «зелень»! Но по жизни имеют здравый взгляд и основа настоящая, ну а насчет этих бандитских сподвижников у них точно нужное мнение. В общем, учиться нашему делу им придется на ходу. Но это нужное для комбината дело. После нашего ухода кто-то должен работать в этом направлении.

— Вот-вот, Василий, именно это я и имел в виду, когда предложил Иркину помочь тебе с кадрами. Смену надо, братишка, готовить — ничего не поделаешь. Ещё какая информация?

— Да, действительно, профи подготовили первую группу террористов. Правда сильно чертыхались, плевались — как из наркоманов, привыкших только пугать людей, сделать боевиков, отправить на разгром? Баю долго объясняли:

— Надо не отморозков набирать, а бывших военных, из органов и желательно с боевой практикой. Это будет поначалу дороже, но зато намного эффективнее, а этих лучше разогнать, пока они окончательно все население против себя не восстановили. Ведь дело движется сейчас к тому, что им не выйти за пределы дворика возле дворца. Обязательно где-нибудь прибьют кирпичом, дрыном или ещё чем-то. И население узнало, что за убийство таких никто не накажет. К тому же к этим отморозкам есть что предъявить, за ними кровавый след тянется, да ещё какой. Бай, конечно, орет, требует работы и результатов с этих профи.

— Вон на комбинате из самых простых рабочих воинов делают!

Его один вздумал было поучить:

— Эти ребята знают, ради чего идут в бой, кого защищают — своих детей, будущее, а эти отморозки, за что в бой идут? За жрачку, за наркотики? Это же совсем другой коленкор!

Тут бай рассвирепел и в упор расстрелял этого говоруна. Остыл только тогда, когда увидел выхваченные пистолеты да ножи. В общем, приказал усилить подготовку, не жалеть кандидатов в террористы. Их у него много. Количество терактов должны нарастать, нарастать, не считаясь ни с чем. А вот с новенькими, коих наберут, пусть и планируют операции по устранению хозяина комбината и возвращение утерянных объектов.

— И еще, «раскололся» один из взятых на объекте бугров. Он, оказывается, тоже побывал на байском складе, о котором я говорил Вам вчера. Я заставил его нарисовать те же схемы. Вот они. Он, по-моему, более наблюдателен. Я, во всяком случае, так понял из его допроса. Этот бандит у меня на контроле. Если посчитаете нужным и его допросить, то могу к часу прислать.

— Давай, Василий, сделаем так. Ты их привозишь с мешками на головах в разных машинах, пленки с записью допросов мне. Сначала послушаем их, затем я поговорю с каждым по очереди, ну и примем соответствующее решение.

— Есть, командир!

— Теперь скажи мне, как работа с кротами в нашем хозяйстве, изолируем или «берем в оборот»?

— Сейчас эта работа только разворачивается, надо ждать результатов. Кто из них будет способен на двойное предательство, пока не могу сказать.

— Ну ладно. Мне нужно сейчас этим хозяйственникам мозги вправить, так что, до встречи. Вечером, как освобожусь, планерка по операции со Степаном, тобой, Олегом и Иркином.

Как только они ушли, по внутреннему телефону позвонила Карима и доложила:

— Те, кого Вы вызывали, в приемной.

— Запускай всех.

Вскоре в кабинет стали, осторожно ступая, входить испуганные члены команды главного хозяйственника. Войдя, они не сели за стол, а остались стоять неровной шеренгой. Карим вылез из-за стола, прошелся мимо шеренги, молча вглядываясь в явно напуганные лица. Наконец, остановился и принялся, четко выделяя каждое слово, говорить:

— Как мне доложили, со стороны вашего отдела идет откровенный саботаж ремонтно-строительных, восстановительных работ на объектах, отобранных у Икрама. Вы все отлично понимаете их социальную важность и для комбината, и для работников, и для их семей. Я этого не потерплю, предупреждаю в последний раз. Любая жалоба на кого-либо из вас со стороны главного ответственного за эти работы, будет означать одно — вас немедленно уволят. Далее, на все время проведения этих работ вы смените свою одежду на рабочую, кабинеты — на склады и лично возьмётесь обеспечивать нужды рабочих бригад со всей ответственностью! Ваша задача — заставить кладовщиков забегать. Понимаете… Забегать! Все их запасы и залежи — наружу! Даю вам час на переодевание и появление на новых рабочих местах. Распределение по рабочим местам возлагается на моего заместителя по хозяйственной части. Он лично руководит вашей работой, а также отвечает за ее качество. Всё, господа, за работу. Жду от вас настоящих результатов.

Он развернулся, прошел к столу уселся и приказал Кариме:

— Каримочка, пригласи через час начальника гаража.

Затем обратился к все еще стоящей в полной растерянности от услышанного шеренге:

— Вам что-нибудь не понятно? А может быть, вы готовы прямо сейчас написать заявление об увольнении? Тогда прошу оставить кабинет, пройти в приемную и там заняться этим.

Шеренга, недружно переступая, потянулась на выход. Проводив ее взглядом, принялся просматривать составленные по его требованию годичные отчеты, внушительной стопкой возвышающиеся у него на краю стола. Читал он хоть и быстро, но внимательно, делая для себя пометки. Внезапно зазвенел телефон. Он взял трубку и сразу же голос Олега:

— Докладываю, командир, сделка совершена, возвращаемся на базу, готовь прием.

— Приём тебе будет, тебе и всей команде. Поздравляю с успешным завершением операции. Ждем с нетерпением.

Тут же позвонил Степану и сообщил об успешном завершении «раскулачивания» автомобильного парка бая. Тот в ответ только сплюнул:

— Так и надо этому уроду. А если и второе дело выгорит, то ему придется вскоре «по миру идти». Тогда этому зверю будет не до войска — самому бы прокормиться!

В назначенный час из приемной позвонила Карима и доложила:

— В приемной сидит начальник гаража.

— Запускай, — явно повеселевшим голосом приказал он.

Вошел плотный мужчина с тяжелым взглядом. Он явно был из мастеровых, пробившихся в начальство за счет своего твердого характера, умелых рук и отличного знания как машин, так и людей. Карим пригласил его сесть, попросил Кариму принести им чай. Вскоре они сидели, пили чай и беседовали. Вопросы задавал хозяин кабинета, а гость поначалу односложно отвечал. Но постепенно «оттаял что ли», стал говорить более словоохотливо и подробно. Карим задавал вопросы преимущественно о состоянии материально-технической базы самого автопарка, кадрах. Гость отвечал обстоятельно, не спеша внимательно вслушиваясь в задаваемые вопросы. Как понял хозяин кабинета, проблем в автохозяйстве было множество, да это и понятно. Несколько лет хозяйствования байских приспешников фактически разорило как гаражное оборудование, так и сам автопарк. Серьезный урон был нанесен и кадрам. Лучшие мастеровые, «технари» по разным причинам были изгнаны или ушли сами, не в силах терпеть установленный беспредел. Сейчас еще многого не хватает, подлежит восстановлению, но, «слава Аллаху», люди стали возвращаться! У них надежда появилась на порядок, уважение к ним, к которому они за годы советской власти привыкли и по-другому даже себе и не представляли. А справедливое отношение, по мнению начальника гаража, показавшегося Кариму поначалу угрюмым, замкнутым, а сейчас, когда он рассказывал, какие мастера стали возвращаться, буквально просветлевшим, должны сделать свое дело. Они восстановят это хозяйство. Конечно, неплохо бы им помочь с оборудованием. Слушая его, Карим испытывал глубокую радость, чувство гордости, что ему придется работать с такими людьми. Он сейчас не сомневался в коллективе, некогда славящемся своей трудовой доблестью, смекалкой, мастеровыми. Найдется еще множество вот именно таких, как сидящий перед ним настоящий мастер. Ему очень захотелось ободрить его, поддержать в эти непростые дни. Но что сделать? Наобещать?

— Давайте сделаем так, Вы подготовите список самого необходимого на первый период, а как только обстановка стабилизируется, и мы в своем коллективе примем разработанный бизнес-проект, пойдут инвестиции, обещаю — все Ваши требования будут удовлетворены.

Мастер закивал головой:

— Да мы всё понимаем. Мы и сами можем кое-чего сделать своими руками. Не беспокойтесь, Карим Юсуфович, разориться гаражу не дадим, не для этого мы его собственными руками строили, я еще мальчишкой был, отцу своему помогал возводить стены, оборудование устанавливать. Это же для меня и многих память о наших отцах, которые его сотворили. Мы гордились им, он для нас был домом родным. А мы всегда вместе были, все праздники вместе, все вместе и горе делили. И нас уважали. Ошер Мендлович нас всегда отмечал как настоящих тружеников, сколько разных премий давал. Мне вот медаль за трудовую доблесть у власти пробил. Да…а, хорошее тогда время было, трудились не ленились, а к тебе — со всем уважением.

Он загрустил, но вдруг резко выпрямился, ударил кулаком в ладонь.

— Врешь! Не сломить тебе, собака Икрам, рабочую кость! Подавишься, бандит, и на тебя будет управа. Я еще доживу, когда тебя, мразь, судить народ будет!

Карим подошел к нему.

— Подождите еще немного, мы сделаем это, вон ведь как люди стали защищать комбинат, свои семьи, сами видите.

— Да, видел я сегодня утром этих собак, валяющихся на дороге, а люди шли и плевали в них.

Он твердо посмотрел ему в глаза и упрямо подтвердил:

— И я плюнул в этих собак. Они опозорили наш народ, опозорили своих отцов и матерей. Гореть им в «геенне огненной»!

Он замолчал, только желваки продолжали «ходить на скулах». Карим вернулся на свое место, помолчал. Давая мастеру прийти в себя, попросил:

— Через пару часов в гараж пригонят четыре машины. Они все предназначены для безопасных поездок. Сами знаете, на что способны байские отморозки. Нам нельзя терять людей, кадры, руководителей. Я прошу Вас привести эти машины в надлежащий порядок, чтобы они работали «как часы». В любой момент они могут понадобиться. Этими машинами, по моему указанию, может распоряжаться только Иркин. Только с его слов выезд за пределы гаража. Договорились? Я очень надеюсь на Вас и ваших коллег.

Мастер понимающе кивнул головой.

— Если они бронированные, так это очень хорошо, правильно решили. Не гоже беззащитными среди бандитского отребья ездить, могут и изрешетить из автомата, от этих отморозков всего можно ожидать. Обещаю, Карим Юсуфович, — будут эти машинки всегда на ходу. Ездите спокойно.

— Ну, вот и договорились. Удачи Вам, успехов в восстановлении гаража, а список необходимого постарайтесь уже сегодня передать Иркину, скажите, это я просил составить.

Он снова встал, пожал мастеру руку. Проводив, вернулся за свой стол, принялся было снова читать отчеты, но снова «прорезалась» Карима:

— Ваш помощник Иркин Нарсаддыкович.

— Очень хорошо, запускай! И, пожалуйста, напои нас чаем, гости с дороги!

Вошли Иркин и слегка смущенная Гуля. Поприветствовал их, пригласил за стол и вскоре уже вместе пили чай, Иркин докладывал:

— Что требовалось для восстановления порушенного байскими последышами в кухне-столовой, удалось закупить. Пришлось, правда, арендовать для перевозки еще ГАЗель. В дороге нас встретили парни Степана. Они показали нам место, где бандиты бая готовили для нас засаду, да вот проглядели наших парней, совсем не ждали с этой стороны, ну и получили «по законам военного времени».

— Так, а зачистку-то сделали?

— А как же, вместе с их ПАЗиком в овраг на съедение шакалам.

Гуля, услышав эти слова, передернула плечами, сдвинула брови.

Посмотрев на нее, Карим пояснил:

— Гуленька, да, действительно, сейчас идет война между нами и этим бандитом. И тут — кто кого! Щадить, ни он нас, ни мы его, не собираемся. Закон бездействует, так сказать, держит нейтралитет, но обещаю, такая обстановка долго не продлится. Тебе, главное, продолжать восстанавливать такое нужное работникам и их семьям заведение. Я и все мы очень надеемся на то, что тебе удастся в короткое время поднять это хозяйство. Мы верим в тебя, и ты всегда можешь рассчитывать на нашу помощь и защиту. Так, Иркин?

— Все правильно, Карим, так и будет.

— Тогда вот что, Иркин. Сейчас в гараж подгонят четыре машины. Все они пуленепробиваемые. Они, согласно моему приказу, поступят в твое личное распоряжение, без твоего разрешения из гаража выехать не смогут. Отныне все поездки руководящего состава — только на них. Договорились!

Иркин внимательно взглянул на него.

— Что операция завершилась?

— Да, уже в дороге, на пути в гараж.

— Тогда будем исполнять Ваш приказ, товарищ командир. Только Вы издайте приказ по комбинату, чтобы все поездки руководящего состава, согласно утвержденному Вами списку, осуществлялись через меня!

— Что ж это разумно, подготовь список и мне на стол, как только он будет, такой приказ незамедлительно последует.

— Гуленька, ты слышала, тебя это тоже касается.

Она засмущалась.

— Да какой же я руководящий состав?

— Это неправильно, Иркин. Мы даже и приказ о назначении нашей Гуленьки не издали. Замотались с тобой. Каюсь, Гуленька, на твоем энтузиазме и порядочности едем, так не положено. Значит, поступим следующим образом: я издаю приказ о твоем временном исполнении обязанности заведующей кухней-столовой в прежнем объеме. Почему временно? Так это потому что я намерен пропустить всех будущих назначенцев через комитет, слышала о нем? Вот с его мнением нам всем придется считаться. Но в твоем случае, я уверен, все пройдет благополучно, лично у меня сомнений нет, нет его и у нашего председателя Иркина Нарсаддыковича.

Гуля снова засмущалась.

— Есть же и лучше меня руководители, я согласна и каким-нибудь заместителем быть.

— Нет, Гуленька, у меня и моего коллеги другое мнение и мы его скажем, обязательно скажем. Приказ я немедленно подготовлю. Он снял трубку.

— Карима, будь любезна, пригласи ко мне кадровика, мне нужно приказ подготовить. Я жду. Так, пока он идет, Иркин, Гуля, какие еще проблемы? Как решается вопрос с кадрами?

Гуля усмехнулась.

— Уже очередь на вакансии. Сами знаете, тут вообще-то работа в основном женская, ручная, а у нас в городе почти все женщины безработные, живут очень трудно. Но в первую очередь буду отбирать тех, кто уже хорошо работал ранее. Им не придется учиться, они сразу же войдут в рабочий ритм. Вот с наладчиками и ремонтниками посложнее. Но и этот вопрос решаем. На других предприятиях много безработных, вот из них и подберем.

Они еще пообсуждали кадровую проблему, но эту беседу прервал звонок Каримы.

— Карим Юсуфович, в приемной начальник кадровой службы.

— Пусть войдет.

Он попрощался с Иркином и Гулей и поприветствовал вошедшего. Сразу же объяснил цель своего приглашения.

— Мне нужно срочно подготовить приказ на временное замещение должности заведующей кухни-столовой Гулей Рашидовной Рашидовой. Она ранее занимала эту должность, насколько мне известно, со своей работой успешно справлялась. Сейчас она уже второй день по собственной инициативе и моей просьбе активно выполняет огромную работу по восстановлению этого объекта. Кроме того, настало время активного набора сотрудников. Для этого ей нужны официальные полномочия от комбината. Почему временно? Вы знаете мое решение. Все назначенцы на руководящие должности комбината и его подразделений должны пройти через обсуждение их кандидатур в созданном для этой цели комитете из всех слоев работников нашего предприятия. Вот, если этот комитет, согласится на занимаемую ею должность, то тогда эту приставку нам придется отменить. Но на это, разумеется, необходимо время, однако потерять ее мы не имеем права. Вы согласны?

— Да, конечно, через час, Карим Юсуфович, такой приказ будет у Вас на столе для подписи.

— Тогда у меня нет вопросов к Вам. Я жду приказа. Спасибо за понимание.

Сразу же после этого он уехал к себе домой. Там его уже ждал Василий.

— Ну что? С кого начнем?

— Я предлагаю заслушать записи допросов для начала, а затем уже приниматься за каждого.

— Они где?

— Их Александр разместил в подвальных помещениях, под контролем, к тому же для порядка на глазах скотч, руки в наручниках.

— Ну что ж, тогда начнем.

Полтора часа он прослушивал записи. Еще с полчаса уточнял их психологические особенности. Мнение о них сложилось двоякое: один — «насмерть, до животного ужаса» перепуган перспективой быть отданным на суд народу, к тому же по шариатским законам. А он знал их жестокость по отношению к преступникам и помнил, что могут забить камнями или живым закопать. Ради ликвидации этой перспективы, он был готов на все. Но он был весьма недалеким, ненаблюдательным что ли, скорее, просто жестоким и тупым. Его показания сводились в основном в уточнении тех данных, которые сообщил другой бандит. Василий только пожал плечами:

— У меня тоже были такие сомнения, но в этом случае должна быть неплохая актерская игра. Откуда у него это? Ведь он в прошлом рецидивист.

— Ну, знаешь, тюремные университеты многому учат, были бы способности к этому. Ладно, поговорим, увидим.

Второй явно пытался именно заслужить. Похоже, отвечал на заданные вопросы вполне осознано, но видимо, чего-то не договаривал и про караван с наркотиком оговорился не случайно. Такое впечатление, что он все-таки нечто оставлял, надеясь этим поторговаться. Карим спросил Василия:

— А не пробовал ли он поторговаться?

— У него не было пока такой возможности. Ему сразу же обрисовали скорую перспективу — суд по шариатским законам, а этот субчик отлично знает, чем это грозит.

— Ну что ж, попробуем с ним побеседовать на эту тему.

Василий вновь пожал плечами.

— Попробуйте, у меня не было такой возможности. Время было очень ограниченным, надо было из него вытянуть главную информацию об этом бункере и лагере.

— Ну что же, начнём со второго. Пусть поделится подробностями о «случайно обмолвленном» караване, думаю, эта информация весьма перспективна для нас. Да и он сам будет далее за неё цепляться, ведь она для него, несомненно, жизненно важна, — на кону его жизнь! Конечно, будет торговаться, тянуть до последнего, но у нас нет на такую торговлю времени.

Бандита привели. Посыпались вопросы короткие, четкие. Время на раздумье у бандита не осталось, приходилось отвечать, ведь на кону стояла его шкура. Он же ясно понимал, что этот «экс» не будет произведен. Пока он не заложит окончательно этот караван, его не отпустят. Через полчаса такой многотрудной мозговой работы он выдохся, стал путаться, но не потому, что хитрил, а элементарно, от непривычки сильно работать головой. Но и то, что Кариму удалось из него вытянуть, было немало для уточнения плана операции. Василий, сам опытный специалист в тактике допроса, только покачивал головой в знак удивления и уважения. Поняв, что от него более ничего вразумительного не добиться, Карим прекратил этот допрос, позвал Александра и приказал:

— Накормить, напоить чаем, руки в наручники и под контроль. Его заберут парни Василия.

Когда того увели, сказал своему помощнику:

— Займись плотно этими сведениями сам лично, никому не передоверяй. Будешь беседовать под диктофон и камеру, нам нужно при анализе знать его истинные мысли. После допроса сразу же еще один — под сыворотку, перепроверишь сведения. Этой техникой владеешь?

— Приходилось.

— Ну, тогда не буду тебя учить. К сожалению, времени у нас очень мало. Тебе придется самому планировать операцию, если, конечно, увидишь шансы. Я подсоединюсь к тебе после завершения уже запланированной. В лучшем случае через сутки. Ты не устал? Может, чая попьем?

— Лучше кофе, командир. К нему я больше привык.

— Кофе, так кофе. И я с тобой!

Они пообсуждали за кофе полученные данные и приступили ко второму допросу.

Второй бандит был рослым, худощавым, с тяжелым взглядом мужчиной. И ему досталось, но он, очевидно, в отличие от предыдущего бандита, сразу понял, с кем имеет дело, и быстренько прекратил свое сопротивление парням Олега. Карим сразу же, без предисловий, начал допрос. Короткие, четкие вопросы следовали один за другим без перерыва около часа. В основном они имели цель подтверждения тех данных, которые успел дать Нури.

— Да, я давно сообразил, да вот вовремя ходу от него подальше не дал, хотя уже пора. Не справиться ему с тобой, начальник. Это же ясно многим. А после того, как ты у него «бомбанешь его бункер с зельем», так вообще ему будет «хана» уже от других, кто этим наркотиком заправляет. Знал, да вот по дурости все откладывал, местечко подыскивал. Идиот! Ишак безмозглый!

— Ясно говоришь. Начинай выкладывать. Обещаю, если эти сведения стоящие, прикажу тебя втихую вывезти из города подальше и выпустить.

— Нет, начальник, мне сначала в городе надо быть, а уж из него я сам уберусь.

— Пусть будет так, выпустим тебя в городе.

— Тогда слушай. Начну с каравана. Ты ещё не слышал о нём, но считаю, для тебя это очень важно, за него ты мне и сам предложишь свободу. Если сумеешь отобрать товар и перевести стрелки на Икрама, то ему конец! Хозяева трафика сами с него шкуру сдерут. Он же на Россию и Европу направлен, его с самого Афгана тащат. Сколько уже в него вложено!? Правда охраняют его — как надо — не подберёшься, да ещё и пасут. Но у тебя, начальник, шанс всё-таки есть. Этот трафик проходит через те края, которые обязан контролировать Икрам. Он будет отвечать за его пропажу. Вот ты и организуй эту пропажу. Раз бункер собираешься взять, то и трафик сумеешь, вон у тебя, как у нас промеж себя говорят, какие «спецы»! Если согласен послушать меня в обмен на мою свободу, то я буду говорить. Мне и самому этот Икрам поперёк горла стоит, шакал вонючий!

Он замолчал, пересиливая себя. Овладев собой, продолжил:

— Долго я ждал этого момента. Про бункер твои уже меня пытали. Всё, что знал, не скрыл, понимаю, как тебе это сейчас нужно. Ему же деньги и порошок сейчас очень нужны! На что ему спецов-то нанимать? А оружие? С кем и с чем собирается с твоими-то расправляться? Поэтому, начальник, не трать времени со мной, всё равно ничего другого не выдам, не смогу, а вот про караван скажу что знаю.

— Говори, обещаю, если сведения точны, отпущу!

— Через три дня возле Денау, знаешь о таком городке, этот босс должен принять очередной караван, следующий из Афгана, через нашу страну в Россию и далее в Европу. Он его должен принять и сопроводить до Кунграда, где его примут казахи и отправят дальше. Я должен быть в группе. У Икрама менять порядок приема и сопровождения уже нет времени, он только усилит группу, да побольше расставит своих наблюдателей. Знает, что рискует своей шкурой. Я должен уже сегодня направиться к месту встречи и там готовиться к приему каравана. Нынешний маршрут трафика мне не известен, но вот тот, по которому я уже дважды проходил, следующий… Предстоящий маршрут известен только старшему каравана и Икраму. В ряде городов, вдоль выбранного маршрута размещаются специальные команды, способные сразу же выступить на помощь. Где они будут на этот раз, не могу тебе сказать, но в предыдущих случаях, по крайней мере, когда я сопровождал его, они были в следующих городах… В этих командах, как правило, пять-шесть хорошо вооружённых, имеющих неплохую военную подготовку боевиков. У старшего команды рация, она постоянно включена. Они обязаны в течение пяти минут после получения сигнала тревоги выехать на место нападения. Спрос за нарушение приказа очень строг. Караван включает в себя, опять же, когда я участвовал, два микроавтобуса и два джипа сопровождения. В микроавтобусах сам груз и по четыре самых доверенных бойца, в одном из них едет старший. И в джипах по четыре бойца, все они хорошо вооружены и подготовлены. За караваном на удалении, метрах в пятистах следует машина слежения. Её задача дать сигнал тревоги. В конечном пункте караван встречают казахи, проверяют груз и уже далее сами его сопровождают.

Карим ненадолго задумался, размышляя над услышанным, затем сказал:

— Что ж, эти сведения, если они, конечно, верны, вполне подходят для торга. Значит поступим следующим образом — ты все досконально изложишь этому господин.

— А-a главный твой следак…

— Вот именно, главный. Изложишь ему все, что знаешь, самым подробнейшим образом, учти, мы проверим все досконально. Если они верны, отпустим. Но это после. А сейчас всё-таки побеседуем о бункере.

— Да я же рассказал твоему главному следаку, что смог об этом бетонном каземате, где Икрам прячет свою заначку.

— У меня тоже есть вопросы к тебе, поэтому хочу их прояснить уже для себя.

— Ну как хотите, мне эта заначка ни к чему. Отбирайте, мне плевать. Только дайте чая, что ли, покурить ведь всё равно не дадите.

Карим задумался, потом решил:

— Курить анашу мы тебе и в правду не дадим, а вот чай получишь и десять минут на отдых.

Ровно через десять минут Карим прервал чаепитие, приказав:

— Александр, этого уводи в подвал, пусть и далее отдыхает. А вот третьего вводи.

Через несколько минут в кабинет под присмотром двух бойцов был введён плотный, обросший черной шерстью, невысокий мужчина. По его виду было заметно, что он пытался оказать ожесточенное сопротивление парням Олега и за это получил «по полной программе». Ему явно и ребрышки попробовали на прочность, да и по бритому черепу получил не мало, а то, как он начал лелеять правую руку, особенно густо поросшую черными волосами, наглядно показывало, и тут ему воздали, как положено. Да и прихрамывал он заметно. Дав ему усесться на стул, знаком приказал Александру содрать скотч с глаз. Бандит зажмурился, но получив окрик — Прекрати прищуриваться, а ну смотреть прямо — заморгал. Его черные глаза, впавшие глубоко в глазницы, безразлично уставились на Карима. Помолчав, хрипло выдавил:

— А-a, сам большой начальник, решил поговорить. Ну, лады, поговорим, только без свидетелей.

Карим внимательно наблюдал за ним, дал знак Александру выйти. Когда тот вышел, ровным спокойным голосом произнес:

— Не тебе, бандит, диктовать нам условия — это, во-первых. Во-вторых, как я понял из ранее произведенного допроса, у тебя есть информация и ты хочешь поторговаться, не только отделаться от шариатского суда или тюрьмы, но и вообще оказаться на свободе, так?

Бандит криво усмехнулся, показав пасть с несколькими выбитыми зубами.

— А кто ж этого не хочет, начальник?

— Тогда торгуйся. Скажу тебе прямо, это в моей власти. Бояться нам тебя уже нечего, за те сведения, которые ты уже дал, попади они в руки Икраму, он с тебя с живого шкуру сдерет.

— Этот живодер и не за такое сдерет, за один свой вертеп, где он отнимал заработанные нами деньги, уже разнесет на кусочки.

Надо отдать должное допрашивающим, они сумели «раскочегарить» тупую машину мышления и памяти бандита. Тот буквально распарился, пытаясь ответить на поставленные ему вопросы. Правда, долго в таком темпе отвечать он не смог. Через полчаса перед Каримом и Василием сидел, в сущности, идиот. Но, тем не менее, за эти полчаса им удалось многое вытянуть из него. Допрос прекратили, отправили этого субчика обратно в подвал. Снова попили кофе. Обсудив, сошлись во мнении, что поведение бандита не игра, просто он от природы таков — тупой, жестокий. Решили с его дальнейшей судьбой не спешить. Такими вот периодическими наскоками потянуть сведения о самом войске, его главарях и прочем. Карим посоветовал на нем потренировать новобранцев в отработке техники допроса. На этом и прекратили это неприятное свидание с бандитами. Вскоре, после ухода Василия, он услышал:

— К Вам помощник по безопасности — Олег.

— Впустите его и, пожалуйста, чая.

Увидев вошедшего, похудевшего Олега, вышел из-за стола, пожал руку.

— Садись, братишка, только что с дороги?

— Так точно, доставили машины в гараж, своих отправил в общежитие, поспать и отдохнуть, а Вам доложить об операции и передать документы.

Вошедший Александр прервал их разговор, поставил пиалушки, чайник и сладкое к чаю. Карим гостеприимно обвел рукой стол со снедью.

— Подкрепись пока, Олег, потом уже поешь в столовой в гостиничном отсеке.

Пили чай недолго. Выпив пиалушку, Олег отставил ее в сторону. Карим, усмехнувшись, спросил:

— Что так быстро?

Он покачал головой:

— Как мне уже сказал Степан, вечером быть обязательно на планерке, а до этого присоединиться к нему и Василию для составления совместного плана новой, очень важной операции.

Карим помрачнел, сожалеюще покачал головой:

— Степан правильно сказал, готовится действительно важная для нас операция, она позволит выбить у этого пса еще один, пожалуй, самый важный клык. К сожалению, время не терпит. Этот упырь нанял команду профи, и та начала готовить террористические группы. С их стороны уже пошли провокации. Пока патрульные группы дают достойный отпор, но мы не можем только пассивно обороняться. Если мы сумеем подорвать финансовую опору Икрама, то это резко сузит его возможности по найму профессиональных вояк и ему придется вновь вернуться к своему «обкуренному» войску со всеми его недостатками. Не буду сейчас рассказывать о самой операции, тебе придется в нее основательно вникнуть при разработке плана ее проведения. Сегодня вечером мы ее должны обсудить и согласовать, а завтра — подготовка к ее проведению. Вот так складываются обстоятельства, братишка. К моему сожалению, тебе и твоим парням не придется как следует отдохнуть, во всяком случае, тебе-то уж точно. Обстоятельства складываются так, что основные наши силы скованы здесь, на территории комбината, его объектах и районе, где проживают семьи наших работников. Как говорится, свободных рук нет.

— Ясно, командир, что тут объяснять. Я это прекрасно понимаю, и моя команда в любом случае будет готова выполнить Ваш приказ.

— Ну, тогда не буду более тебя задерживать. Зайди к Гуле в столовую, поешь, ну а далее — по плану. Вечером встречаемся у меня здесь.

— Есть, командир!

Отпустив его, принялся анализировать, детали разработанного им ночью плана.

В назначенное время к нему в кабинет вошли Степан, Василий, Олег и Иркин. Вначале это была отработанная схема планерки. Первым докладывал Степан. Из его доклада следовало: обстановка начала накаляться, за прошедший день на семьи работников комбината были совершены три попытки нападения. Все они заканчивались столкновениями боевиков с патрульными группами, поддержанными прибывшей группой быстрого реагирования. Результаты этих столкновений для нашей стороны довольно успешны, в основном по причине раннего оповещения нашими наблюдателями и применения, разработанной Степаном, тактики для патрульных групп, успевших организовать засаду на пути следования боевиков. Однако среди членов патрульных групп есть раненый и один убитый. Среди нападавших выбиты почти две третьи состава и тоже есть раненые. Они сейчас в больнице. Анализ этих столкновений показывает — военный уровень террористических групп неуклонно возрастает. Видимо, сказывается качество набираемых баем боевиков и профессионализм инструкторов. Очевидно, что количество этих терактов и их качество будет только возрастать. По всей видимости, следует в самом ближайшем будущем ожидать нападений на отобранные у Икрама объекты.

— Ясно, Степан. Как идет переподготовка патрульных групп?

— Обучение идет непрерывно. Эти столкновения показали, что уже есть результаты. Но, по-моему, пора и нам переходить к активным действиям, а не просто ожидать этих атак.

— Согласен с тобой. Ключом к этим активным действиям должна стать наша операция. Скоро возникнет ситуация, при которой этому упырю будет нечем платить своему войску, не на что нанимать профи. Вот тогда-то мы и сами начнем донимать врага в его берлоге. Что у тебя, Василий?

— Из агентурных данных следует: среди байского контингента назревает скандал, чреватый расколом на две группы: одна — это нанятые профессионалы, они держатся особняком; вторая — все бывшие боевики. Раскол назревает по вполне понятным причинам — первой группе бай платит раз в пятнадцать-двадцать больше, чем остальным. К тому же у этих новичков и обмундирование, и оружие современное, да и связь налажена. Уже были такие стычки, правда они кончались плачевно для бандитов, все-таки профи есть профи. К тому же бай явно делает на них ставку, поддерживает их и всегда виновниками стычек выставляет боевиков. Ещё среди новичков у бая появился человек, который, судя по всему, неплохо разбирается в сложившейся ситуации. Он уже начал анализировать причины провалов терактов и пришел к выводу о наличии внутри войска кротов, либо наблюдателей вне логова. Бай, как услышал об этом, просто взбесился. Приказал своему главному дознавателю выяснить, найти и обезвредить.

— Что же ты собираешься предпринять?

— Во-первых, работу пока не прекращать, организовать запасные точки, обеспечить качественную защиту наблюдателей путем увеличения их численности вдвое и привлечению группы быстрого реагирования.

— Ну что ж, это разумно. Договорись со Степаном, а насчет организации запасных точек переговори с Иркином. У него есть парни, хорошо ориентирующиеся в этом городе. Что еще?

— Работа с выявленными кротами бая началась. Четверо уже согласились. Сегодня к вечеру Икрам получит «дезу». Остальные, хоть они в принципе и изъявили желание, но, лично у меня, не вызывают доверия. Нужно подготовить такую ситуацию, после которой у них назад хода не будет. Вот это сейчас и разрабатывается, но на это нужно время, по моим расчетам, не менее суток.

— Но как же ты будешь их держать под контролем это время, ведь они смогут доложить баю о разговоре с тобой?

— Мы думали об этом. Решили их, так сказать, мобилизовать в охранные группы под контроль парней из мусульманского батальона. Об этом у меня будет разговор со Степаном и Иркином. Пока я, на свой страх и риск, уже определил их в такие группы и переговорил с парнями Иркина. Но, конечно, жду распоряжений Степана.

— Как вы смотрите на решение Василия? — обратился он к присутствующим.

Они пожали плечами.

— Надо, так надо, сделаем.

— Тогда, Василий, будем считать этот вопрос решенным. Передашь данные этих перевертышей, пусть начальство распорядится. Еще что у тебя?

— Бай узнал о ликвидации его личного автопарка и назначил команду по расследованию этого происшествия. Она в двенадцать часов выехала на место, сейчас уже вовсю занята поисками и расследованием. Скорее всего, полетят те головы, которые у него, курировали этот автопарк и его охрану.

— Кстати, всем присутствующим — в нашем гараже появились четыре машины четвертого класса защиты. Вы все входите в утвержденный мною список начальствующего состава, обязанных передвигаться по городу и вне его только на этих машинах. Это приказ. Я не имею права рисковать вами, особенно сейчас, когда враг переходит на новые формы борьбы. Все машины в распоряжении Иркина. Вам следует связаться с ним в случае необходимости поездки, он распорядиться. Без его распоряжения эти машины никуда не двинутся. Прошу вас, отнестись очень серьезно к моему распоряжению. Ясно?

Все удрученно молчали.

— Ну, ну, братишки, думаю, такой порядок ненадолго. Он, как вы понимаете, вынужденный, а свое распоряжение я не намерен менять, учтите это. Что у тебя, Иркин?

Тот, под веселые усмешки, вытащил из папки лист бумаги с напечатанными фамилиями и указанием занимаемых должностей и положил его на стол Кариму:

— Вот тот список, о котором Вы говорили.

Карим, молча, внимательно прочитал его, и, также молча, подписал и положил в стол, объяснив:

— Завтра к девяти утра этот приказ будет издан и подписан мною. Все об этом. Продолжай.

Доклад Иркина был недолог. У присутствующих вызвало ироническую усмешку сообщение о том, что весь начальствующий состав хозяйственного отдела во главе с заместителем, оказался на складе стройматериалов и, чтобы не таскать самим эти материалы, буквально насели на складских рабочих. Но это ненадолго, вскоре работяги узнают, под каким соусом и какой угрозой наказания они оказались на складе, и заставят самих «пузанов» таскать стройматериалы.

Послышались ироничные замечания:

— Давно пора сняться этим работничкам с теплых насиженных мест, да прекратить протирать штаны.

На что Иркин просто заметил:

— За время своей работы на комбинате я убедился, что вполне можно на три четверти сократить этот аппарат.

— Ну что ж, готовь кого-нибудь, пусть в комитете ясно и аргументировано изложит это предложение. Посоветуйся с Никитой Сергеевичем, тот поможет. Он умеет хорошо считать, а сэкономленные таким образом денежные средства найдёт куда пристроить.

После этого приступили к обсуждению самого плана операции. По этому вопросу докладывал Степан. Предложенный план был сверстан, как настоящая военная операция, с привлечением довольно большого количества бойцов и вооружения. Карим молча, не перебивая, выслушал доклад с цифрами, картой, схемами. Когда докладчик закончил, спросил присутствующих:

— Есть ли у кого дополнения или это общее мнение?

Все, молча, кивнули.

— Ну что ж, тогда у меня свой план, послушайте. Но сначала хочу сделать ряд замечаний: во-первых, в связи с создавшейся обстановкой мы не можем на эту операцию снимать бойцов из группы охраны, быстрого реагирования, патрульных групп и состава инструкторов. Во-вторых, главным в этой операции должна быть конфиденциальность, внезапность, быстрота и, я бы сказал, тишина. Не забывайте, недалеко от этого бункера находится город, пусть и небольшой, но он имеет связь, да и байских приспешников в нем, наверняка, полно. Что встречные бои будем устраивать? В-третьих, крупные силы, которые вы запланировали, трудно скрыть, как на марше, так и от глаз наблюдателей. В-четвертых, тот штурм, что вы планируете, наверняка чреват жертвами со стороны атакующих. Есть и еще ряд замечаний, но и этих уже достаточно, чтобы концепцию плана, как штурм лагеря и бункера, отменить. Поэтому я и предлагаю другую концепцию: не штурм как таковой, а диверсия.

В ней участвуют две группы. Первая выдвигается уже сегодня поутру, она имеет численность в семь человек — шестеро наблюдателей, один старший. Их цель — обеспечение наблюдения за внешними постами и передвижениями внутри лагеря, оценка сил, средств и смены постов в бункере. Эта группа по прибытии располагается в нескольких километрах от этого лагеря за пределами возможностей внешних постов. Вторая группа выдвигается ближе к вечеру. Имеет в своем составе шестерых бойцов. Командовать объединенной группой буду я сам. Состав второй группы — двое штурмующих бункер, один электрик, один взрывник, двое снайперов. Эта группа снимает внешних наблюдателей как на вышках, так и на постах, осуществляет скрытый проход в лагерь, обеспечивает первой группе проход в лагерь и блокирует его казармы; двое штурмовиков уничтожают входной блокпост бесшумно! Это очень важно! Штурмовик, с отрубленной рукой старшего поста, скрытно добирается до бункера, проникает в него, используя, в качестве ключа дактилоскопического электронного замка, ладонь уничтоженного старшего поста, бесшумно уничтожает смену дежурных и блокирует помещение, в котором отдыхает смена дежурных в количестве восьми боевиков. Электрик вскрывает дверь в помещение, в котором складированы запасы наркотиков, минирует это помещение пластитом с взрывателем, установленным на контрольное время из расчета эвакуации обеих групп за пределы зоны поражения осколками взрыва, одновременно устанавливает растяжки у блокируемой двери. Так как строительные конструкции этого бункера невозможно обрушить только доставленной взрывчаткой, на находящиеся внутри мешки с наркотиками следует вылить несколько канистр с бензином. Этот бензин берется из емкости с горючим, предназначенным для заправки машинного парка. Эти машины, во избежание преследования, также минируются.

Все ошеломленно молчали. Затем, по прошествии нескольких минут молчания, послышались вопросы.

— Кто пойдет в качестве штурмующей двойки?

— Я и Олег.

— Но ведь Вы же хозяин комбината, на Вас столько завязано здесь, в случае неудачи все дело может остановиться. Ведь риск-то очень высокий.

— Мой наставник-командир, может быть, слышали когда-нибудь о таком позывном — Дед, учил: в самых сложных и ответственных операциях всегда должен участвовать командир. Надеюсь, вы меня таковым считаете. В случае моей гибели дело уже не остановится, я подготовлю завещание на человека, лучше меня знающего науку управления и экономику. До его прибытия приказом на хозяйствование комбинатом оставляется Иркин. Он работает в паре с Никитой Сергеевичем, вновь прибывшим специалистом. Насчет риска, он, конечно, есть всегда. Но думаю, мне и Олегу с таким опытом разведывательно-диверсионной деятельности вполне по силам ликвидировать бесшумно пост на проходной и смену во входном тамбуре бункера, а при наличии нужного вооружения, осуществить блокировку входной двери в помещение, где отдыхают смены боевиков. Не вижу больших препятствий в решении задачи по блокировке казармы силами группы из шести бойцов, ведь в казарме всего-то на тот момент двенадцать человек. Я думаю, команды Олега на всю операцию хватит, ну, быть может, дополнительно включить еще двух водителей и, на всякий случай, по одному охраняющему на оставленные машины. Если у вас нет других принципиальных вопросов, то прошу всех подойти ближе к столу. На этих схемах мною отмечены те места, где должны быть размещены бойцы двух групп. На всю боевую часть работы по операции я отвожу не более двадцати минут.

Следующие полчаса, он объяснял всем по схемам и с раскладкой времени этапы развития операции, действия и перемещения как самих групп, так и конкретных бойцов.

Все его слушали внимательно, понимая, что предложенный план, хотя и менее надежный, но зато менее заметный, сулит значительно меньшие потери, более быстротечен. Правда его успех зависит от профессионализма исполнителей, и, в первую очередь, от штурмующей группы Карима и Олега. Но все они слышали о легендарной команде Деда и сомневаться в высочайшем уровне одного из членов этой команды им и в голову не приходило. С уважением, с пониманием они слушали его четкие выкладки и почему-то верили, что все так и произойдет, как говорит этот сейчас уже не хозяйственник, а специалист военного дела.

Убедившись, что его план операции доведен до их полного понимания, Карим приказал готовиться к операции, обеспечить группу Олега всем необходимым, согласно подготовленным им спискам. Эту задачу он возложил на Степана и Иркина. Внимательно, вчитавшись в этот список, Степан недоуменно спросил:

— Карим Юсуфович, но ведь это же расчет на состав без Вашего участия?

Он улыбнулся в ответ:

— Все свое всегда ношу с собой. У меня еще та амуниция и вооружение, которую выбирал для меня мой командир. Кстати, Олег, моя военная специальность — снайпер и я, — очень неплохой рукопашник со всеми видами холодного оружия и с подручными материалами. У меня в этом деле опыт свыше полутора десятков лет: я прошел по всем странам Европы, Востока, Южной Америки и Африки. Также я отлично работаю в двойке штурмовиков. Думаю, нам вполне по силам справиться с боевиками бая.

Олег только покачал головой, но ничего не возразил.

— Ну что же, тогда на этом нашу планерку заканчиваем. Олег, иди готовь группу. Дай ей поспать еще часика три и начинай. Отбирай первую группу. За полтора часа до отъезда со старшим, взрывником и электриком ко мне, я их проинструктирую сам в твоем присутствии. Надеюсь, не обидишься?

Он только развел руками.

— Если согласен, то обговори со Степаном и Иркином о недостающем снаряжении. Они тебе выдадут всё по первому требованию.

Отпустив, принялся готовиться. Достал свою экипировку и оружие, которое он оставил у Сергея, разложил на диване и на столе, принялся разбирать, чистить, смазывать и протирать. Делал он это тщательно, так как требовал от них Дед, да и сам он по своему опыту знал, насколько это важно — иметь надежное вооружение. Особо тщательно он обработал свою снайперку, с коей ему пришлось более десятка лет участвовать в операциях во многих уголках мира, с коей он буквально сроднился. Он всегда, с особой любовью и тщательностью за ней ухаживал, и она никогда еще его не подводила, словно понимала его заботу, и так вот благодарила, отвечала на его любовь. Эта работа всегда успокаивала Карима, приводила все чувства в рабочее состояние, настраивала на трезвый анализ предстоящей операции. Так вот он и сидел, работая руками, глазами и одновременно — головой. А помыслить ему было о чем. Ведь план операции, что и говорить, был сделан в спешке, времени-то не хватило. И, конечно, несмотря на все эти допросы трёх свидетелей, как случайностей, так и не отмеченных этими бандитами подробностей, не миновать. За время, прошедшее с момента посещения ими этого бункера, Икрам вполне мог озаботиться защитой и попытаться усилить ее, дополнить еще какими-то специалистами и тактическими средствами. Особенно его беспокоили два момента — это работа электрика и работа взрывника. На долю первого входило разобраться в техническом шкафу с включением и выключением электронных замков на дверях бункера, системы вентиляции, сигнализации и связи с казармой. На долю же взрывника выпадала непростая задача так подорвать склад наркотиков, чтобы он гарантированно погиб. Это был сложнейший этап операции, ради уничтожения наркотического запаса и затеяна операция со всеми ее рисками. Для более точного расчета требующегося количества взрывчатки надо знать точно параметры помещения, толщину, конструкцию и материалы. Разумеется, «бандюки» дать такие сведения не могли, да и само помещение они точно не смогли указать: то ли четвертая дверь от входного тамбура, то ли пятая. А насчет размеров, как ни пытал их Карим, они только скребли свои бритые головы. В общем, — неопределенность, более точно можно решить только на месте. Но ведь за взрывчаткой-то не вернешься обратно, ее необходимо подвезти в достаточном количестве. Да к тому же, насколько он помнил, эти бункеры не прошибались и полутонными бомбами. Эх, Войцеха нет! Тот бы точно взорвал этот склад наркотиков! Сформулировав для себя вопросы, которые ему придется задать взрывнику, а также поставить задачу электрику, решил поспать хотя бы пару часиков. Проснулся за полчаса до того, как в кабинет постучал дежурный из смены. С ним пришли трое бойцов, уже экипированных и вооруженных. Олег представил:

— Это Игнат — он взрывник; это Сергей — электрик. Судя по их лицам, сосредоточенным, даже суровым, они были настроены на серьезный бой. Ай да Олег, каких парней сумел к себе подобрать. Такие не бросят товарища, сделают все, дабы решить поставленную задачу.

Он подошел к ним, представился:

— Я — командир нашей группы. Вижу у вас настрой решительный. Это хорошо, так и надо. Теперь о задачах, которые каждому из вас придется решать. Вы оба входите в штурмовую группу. Нам четверым — мне, вашему старшему Олегу и вам — придется вместе брать бывший командный пункт, правда занят он боевиками, по моим данным, не очень боеспособными. Но, в любом случае, это серьезно. В командную часть бункера первым входим я и Олег, вы за нами — страхуете. Вот смотрите схему. Сразу же за входным тамбуром идет коридор, упирающийся в штабную комнату. В ней сейчас размещается дежурная суточная смена в количестве семи человек. Там же они спят, едят и развлекаются, как могут. Это помещение прикрывается пуленепробиваемой железной дверью с ручным фиксатором механизма запора и электронным замком, управляемым с пульта, размещенного в технологическом шкафу, установленным вот здесь. Вдоль этой стенки идут помещения, также закрывающиеся железными дверями и тоже пуленепробиваемыми с механическими и электронными замками, управление которыми производится с пульта. С него же производиться включение-выключение вентиляции, системы связи с казармой и системы автоматического пожаротушения и сигнализации. Ваша задача — как только я с Олегом вручную заблокирую дверь штабного помещения, Вам, Сергей, нужно разобраться с пультом, открыть две двери (четвертую и пятую) по коридору и заблокировать электронный замок штабной двери. Одновременно с этим Вы отключаете системы связи, сигнализации и пожаротушения, затем, когда эти операции выполнены, включаете систему вентиляции, если она была выключена.

Вы, Игнат, приступаете к операции взрыва в том помещении, в котором обнаружится складирование наркотиков. Для этого, по команде Сергея, двое бойцов-снайперов, находящихся снаружи бункера и страхующих нашу штурмовую группу, вносят рюкзаки с взрывчаткой. Вы, Игнат, производите установку этой взрывчатки в нужных, по Вашему мнению, местах, вводите в пластиковые брикеты взрыватели с временной задержкой, достаточной для нашей эвакуации из бункера и удаления на безопасное расстояние. Вы, Сергей, включаете электронное запирание двери этого помещения, и мы все эвакуируемся. На запертой двери штабной комнаты, на всякий случай, я сам установлю пару растяжек.

К сожалению, Игнат характеристики самого помещения у меня только ориентировочные, совершенно неизвестны конструктивные особенности межкомнатных стен. Это Вам придется самому оценивать для расчета потребного количества пластика. Цели взрыва — полное уничтожение складируемого наркотика. Итак, какие вопросы?

Начал Игнат:

— Командир, я такие командные пункты в свое время изучал. Конструкции перекрытий и межкомнатных стен знаю, правда, могут быть нюансы. Считаю, что ни двумя, не четырьмя рюкзаками здесь не обойтись. У меня другое предложение. В двадцати метрах от входа в бункер расположена цистерна с горючим для транспорта охраны, а в стороне от этой цистерны установлена цистерна с мазутом для хозяйственных нужд данного лагеря. Было бы разумнее содержимое из цистерны либо с мазутом, либо с горючим провести в нужное помещение. Для этого надо иметь шланг, соответствующий длины, помпу, работающую от аккумулятора. Придётся воспользоваться наличием воздуховода в двух смежных помещениях, через них нетрудно протянуть шланг. Я, понятно, все заминирую, тут проблем нет, а вот взрыв с длительным пожаром уж точно уничтожит этот горючий склад.

Карим задумался. Позвонил в гараж, поднял дежурную смену. Представился:

— Говорит хозяин комбината, Карим Юсуфович. Мне срочно нужен кордированный шланг длиной от сорока метров и выше, аккумуляторная помпа и соединительный узел между краном цистерны с горючим и этой помпой. Разумеется, еще и аккумулятор для этой помпы. Вам на поиск сказанного — пятнадцать минут. Через пятнадцать минут я позвоню, а через двадцать пять минут подъедет боец на микроавтобусе и все заберет. Все ясно? Тогда исполнять.

— Так, значит, потребуется еще человек, несущий помпу, шланг и аккумулятор.

— Аккумулятор можно снять с машины их автопарка. Зачем его таскать, — произнес Игнат.

— Верно, я об этом не подумал. Олег, тебе придется привлечь еще одного бойца.

— Зачем, возьмем одного из охраняющих машины. Их двое, да два водителя, одного вполне можно использовать для этой цели.

— Но этот боец должен уметь быстро подсоединить помпу с цистерной и к шлангу и запустить ее по команде.

Олег усмехнулся:

— У меня в команде и не такие есть. Будет такой.

— Ну и отлично. Тогда вот что, парни, — изучайте эти схемы, чтобы всем хорошо представлять себе поле нашей битвы. Если будут вопросы, то я отвечу. Сразу скажу, вот эту казарму будет блокировать другая группа, блокпост на въезде ликвидируем мы — я и Олег. Ваша задача только та, которую я определил.

Через пятнадцать минут он вновь позвонил в гараж. Там уже ждали его звонка. Судя по всему, отвечал сам начальник гаража. Карим спросил:

— Ты чего, Шалим Аккрамович, живешь в гараже?

— Нет, Карим Юсуфович, мы вчера весь день устанавливали станки, только что закончили, вот решили опробовать, а тут Вы позвонили. Мы решили Вашу задачу. Пусть приезжает тот боец, который будет все подключать, мы ему покажем и научим.

— Спасибо, Шалим Аккрамович, я не забуду этого.

— Ничего особенного, я так понимаю, раз Вы позвонили в такую рань, то это очень нужно.

Он обернулся к троице, молча слушавшей этот разговор:

— Слышали, вопрос решен. Олег, посылай своего парня в гараж к начальнику Шалиму Аккрамовичу, он все выдаст, покажет и научит. Тогда не буду вас задерживать. Кто едет в первой группе за старшего?

— Я сам, а Вам придется ехать с моим замом. Мы обо всем с ним договорились. Как выедете, то пусть он позвонит мне по Вашему сотовому, я скажу куда прибыть.

— Договорились, Олег, не торопись, будь внимательней, не дай бог засветитесь, тогда придется с боем брать.

— Не беспокойся, командир, мы этому делу обучены. Всё будет как надо. Мой заместитель зайдет к Вам в десять в кабинет. Вы ему и скажите, когда остальным надо будет быть готовыми.

Пожав каждому руку, Карим ещё раз на всякий случай предупредил:

— Как прибудете на место, начнёте работу — мне звонок, только коротко.

— Есть, командир!

Они ушли.

В восемь он был у себя в кабинете на комбинате. Провёл ежедневную планерку со Степаном, Василием и Иркином. Из доклада Степана следовало:

— Волна байских терактов, подготовленными группами боевиков, постепенно нарастает. За ночь и утро их было уже пять, причем уровень подготовленности этих атак тоже возрастает. Потери со стороны патрульных групп увеличиваются, правда, в отличие от боевиков, среди них — двухсотых нет. А вот атакующие оставляют до половины своего состава на улицах. Что отрадно, население вовсю поддерживает своих защитников, яростно ругают бандитов, а на смену раненым тут же приходят новички, готовые защищать свои семьи от этих байских холуев. Конечно, нагрузка на инструкторов резко увеличилась, ведь только за эту ночь в результате столкновений выбыло из строя около десятка бойцов. Но пока они хоть и «скрипят», не досыпают, но успевают дать главные азы боевой тактики. Ничего, научатся, глядя на старожилов этих групп. Нападений на объекты пока не замечено, но вокруг гаража не раз замечались подозрительные личности. Некоторые из них, под видом желающих устроиться поработать, пытались проникнуть на территорию. По всей видимости, бай, в ярости после потери своих лучших машин, пытается нащупать то место, где их возможно держат. Но начальник гаража Шалим Аккрамович — молодец, сразу же после поступления машин ввел свой порядок беседы с желающими — не на самой территории, а в пристройке, снаружи. Кроме того, я дополнительно усилил охранную группу — по одному бойцу из мусульманского батальона в каждую смену. Пока, думаю, этого хватит, а далее — видно будет. И еще приказал, чтобы группа быстрого реагирования ночами появлялась возле гаража. Из плохих новостей — раскрыт наблюдательный пункт в трансформаторной будке. С трудом наблюдатели отбились, снаряжение свое унесли, а вот зачистку не удалось выполнить. Второй пункт, напротив фасада пока еще работает.

Да, еще надо, чтобы Иркин позаботился о боеприпасах. К сожалению, бойцы групп, особенно патрульных, их нещадно расходуют. Никакие просьбы — бить прицельнее, пока не помогают. Боевой азарт у них заклинивает. Слава Богу, что в рукопашную перестали рваться. С трудом объяснили — лучше с удобного места подбить, чем руками порвать. Мое мнение, командир, надо поспешить с операцией, вырвать у него клык поздоровее, чтобы не очень-то своей мошной размахивал при покупке профи и оружия.

— Степан, мы все для этого делаем. Сегодня ночью она как раз и намечена, а через пару дней, бог даст, проведем еще одну. Та будет покруче, да и ответственность у Икрама за её последствия будет куда тяжелее. Ладно, Василий, что у тебя.

— Пока ведем вторую фазу «собеседования» с тем голубчиком, который пошел на сделку. Первая фаза уже проведена, подробности изложу, когда вернетесь с операции. Есть вполне удовлетворительные результаты. Надеюсь, к Вашему возвращению предоставить уже перепроверенные данные. Теперь насчет обстановки внутри войска: там идет, несмотря на все окрики, значительная поляризация. Профи в основном держатся внутри здания, и даже обучение террористов проводят внутри, опасаются разборок со стороны старожилов. Те, лишившись своего, так сказать, кровного места, теперь вынуждены, кто как умеет, разместиться на территории возле дворца. В общем, такая ситуация, что даже сам Икрам не появляется там иначе, как с пятеркой телохранителей из профи, сам теперь побаивается своего же войска. Правда «хорохорится», а если что не так — стреляет. Но, думается, теперь и у бандюков страх перед ним потихоньку исчезает. Через агентов пустил рассказ, как у Икрама неведомо кто машины поотбирал, да еще и в преувеличенном варианте. Ну, сами понимаете… К тому же слухи о погибших среди тех, кого эти профи посылают на верную гибель, тоже делают свое дело. Сейчас я пытаюсь распространить среди этого войска побольше устрашающих слухов, так сказать, усилить морально-волевое разложение. И ещё, через наиболее доверительных агентов стараюсь потрясти наш запас наркоты. Пусть побольше будет «безбашенных», не признающих никаких приказов, бандитов.

— Ясно с этим, Василий. Давай, Иркин.

— Пока все идет по графику, ремонтно-восстановительные работы вскоре закончатся: завтра в пансионате, общежитии, послезавтра в поликлинике, больничном комплексе и детском садике, на восстановление кухни-столовой уйдет еще как минимум три дня. Уж больно испоганили этот комплекс бандюки бая. Параллельно идет набор персонала. Многие из тех, кто ранее работал, вернулись и всеми силами стараются помочь побыстрее запустить объекты. На железнодорожном складе работы не начинались, только значительно усилена охрана, да набрали новый начальствующий состав. Пригнанные машины отрегулированы, на ходу, готовы к использованию по назначению.

— Так, понятно. Теперь у меня для вас заявление: как вы знаете, сегодня вечером я приступаю к операции в качестве командира штурмовой группы. Во время этой операции нельзя исключить ничего. Поэтому руководителем, на время моего отсутствия, оставляю Иркина Нарсаддыковича. Иркин, у тебя со мной будет разговор, пока не знаю когда именно. Вы все перейдете в этом случае под руководство Иркина Нарсаддыковича с прежним объемом функций и задач. Ты, Иркин, приступишь к исполнению этих обязанностей уже сегодня с шестнадцати часов.

Все молчали.

— Братушки? Вам чего-нибудь неясно? Это же всегда так делается. Жизнь есть жизнь, а дело, за которое мы взялись и уже прошли большой путь, не должно остановиться. Делаем мы это ради людей, и они в нас поверили. Так, коллеги?

Все продолжали молча смотреть на него.

— Ну ладно, молчание — знак согласия. Тогда до завтра. Как говорил мой наставник: «Бог не выдаст, свинья не съест». До встречи, не забудьте, сегодня планерка, ее проводит Иркин Нарсаддыкович.

Отпустив их, приказал Кариме вызвать кадровика. Когда тот пришел, приказал подготовить два приказа:

— Первый — распоряжение о перемещении по городу всех лиц начальствующего состава, перечисленных в приложенном списке, только на специализированных автомашинах. Автомашины предоставляются этим лицам только по заявке Иркину Нарсаддыковичу Нарсаддыкову. Второй — в связи с убытием на четверо суток за себя оставляю Иркина Нарсаддыковича.

Кадровик, изумленный никогда не практикуемым Ошером Мендловичем таким методом, только развел руками, но встретив жесткий взгляд Карима, тут же подтянулся:

— Через час оба приказа будут у Вас на столе.

— Я их сразу же подпишу. А Вам останется только довести их до сведения.

— Всё понял, Карим Юсуфович, будет исполнено.

Секретарша доложила:

— К Вам из службы безопасности пришли.

— Хорошо, впустите.

Вошел крепкий, с сосредоточенным взглядом, быстрыми, но мягкими движениями, мужчина средних лет. Карим сразу же узнал его — он из команды Олега. Вошедший доложил:

— Заместитель командира группы быстрого реагирования — Офицеров Юрий.

Хозяин комбината вышел из-за стола, пожал крепкую ладонь вошедшего.

— Какова готовность штурмовой группы?

— Готова выехать на операцию в любое указанное Вами время.

— Как настроение в группе?

— Группа готова и далее бить этих паразитов.

— Как с оружием, экипировкой?

— Командир перед выездом проверил личный состав, замечаний не было.

— Отлично, тогда, Юрий, в шестнадцать ноль-ноль, если не будет экстренного сигнала от командира, выезжаем. С транспортом разобрались?

— Так точно, микроавтобус «Мерседес», с Иркином Нарсаддыковичем осталось только согласовать время выезда.

— Как с грузом?

— Он с нами. Медведь прошел обучение, готов запустить в любой момент. Нитро отобрал нужное количество пластита и взрывателей, упаковал все в рюкзаки. Реле тоже все собрал и упаковал.

— Медведь, Нитро и Реле — это позывные Михайлова, Игната и Сергея?

— Так точно, это их позывные.

— До шестнадцати ноль-ноль разрешаю отдыхать, но быть готовыми в течение десяти минут выехать. Считаю целесообразным микроавтобус держать у входа в общежитие, где вы располагаетесь. Распорядись, Юрий, чтобы кто-нибудь из команды дежурил в нем. И еще, Олег ждет от тебя время выезда так?

— Так точно!

— Он тебе оставил сотовый?

— Никак нет, приказал с этим вопросом обратиться к Вам.

— Тогда вот возьми.

С этими словами он вытащил из ящика еще один, протянул.

— Вот смотри, как им пользоваться.

Убедившись, что Юрий освоил эту японскую технику, пожал ему руку и со словами:

— Держи меня в курсе, если поступит сигнал от Олега.

Подумав немного, набрал номер Хомякова и попросил Петра Васильевича.

Секретарша объяснила:

— Петр Васильевич освободится через пятнадцать минут. С кем связать его, кто спрашивает.

— Скажите, спрашивал Карим Юсуфович. Он знает.

— Хорошо, я свяжу Вас.

Подумав, попросил Кариму вызвать юриста из прибывшей команды, а затем, через час — руководителя прибывшей команды Никиту Сергеевича и Иркина Нарсаддыковича. Еще раз стал обдумывать разговор с Хомяковым, но эти раздумья прервал телефонный звонок и женский голос:

— У телефона Петр Васильевич, говорите, Карим Юсуфович.

— Петр Васильевич, добрый день, я вынужден с Вами связаться.

— Карим Юсуфович, давайте без восточных заходов, говорите прямо. Я прекрасно понимаю, раз позвонили, то возникла определенная нужда в этом. Уверен, зря бы Вы не стали искать разговора со мной. Я слушаю. Но, конечно, рад Вас слышать и, разумеется, в свою очередь приветствую Вас.

— Сейчас выполнение одного из поставленного Вами условия, а именно стабилизации обстановки вокруг комбината, переходит в острую фазу. Я сам вынужден возглавить операцию. Особой опасности для меня я не вижу, но риск есть — сами знаете, все предусмотреть невозможно. А раз так, то вынужден принять меры на тот случай, если со мной что-то случиться, ну Вы сами понимаете. Дело, которое я, вернее, мы начали, не должно даже в этом случае остановиться, оно должно следовать по намеченному пути. Работники комбината, жители города поверили в наше дело, в то, что им теперь есть за что бороться, и стали принимать активное участие в этой борьбе.

— Говорите, поверили, стали активными участниками? Молодец, Карим, это очень важное достижение. Организовать массы на защиту своего правого дела против кошмара средневековья — это главное, что я хотел бы от тебя. Поздравляю.

— Пока рано еще, Петр Васильевич. И вот поэтому у меня к Вам вопрос, вернее просьба. На кого мне писать завещание о передаче права собственности на этот комбинат или есть еще какой-то вариант, чтобы дело не останавливалось и продолжало надежно развиваться в принятом направлении?

— М-да, Карим, хоть и нежелателен такой оборот, но тут ты прав. Бумажки-то надо подкладывать. Люди приходят и уходят, но дело остается и его нельзя ни в коем случае останавливать. Скажи, юрист у тебя сидит.

— Так точно, только вошел.

— Тогда передай ему трубку, я сам объясню.

Карим передал трубку вошедшему невысокому, юркому господину с внимательным, цепким, как у хищной птицы, взглядом.

— С Вами хочет говорить Петр Васильевич.

Юрист не спеша взял трубку и хорошо поставленным голосом произнес:

— Аркадий Григорьевич у телефона. Я Вас слушаю.

Слушал он молча, но сосредоточенно, минут десять. Закончив, вернул трубку Кариму.

Далее пришлось отвечать уже Кариму:

— Как обстановка на комбинате, удалось ли переломить настроение у работников?

— Руководящий состав придется менять, планирую передвинуть их на малые и средние предприятия, создаваемые вместо тех производств, которые целесообразно вывести из юрисдикции комбината. Но это будет зависеть от мнения всего коллектива в лице избранного комитета. Он начнет работать в самое ближайшее время. Мною поставлена задача — пропустить всех назначенцев через этот комитет.

— Ну, что ж, это правильно. Коллектив лучше тебя знает, кто как себя показал в эти трудные годы.

— Рядовые работники и инженерно-технический состав, как я вижу, довольно активно включаются в работу. Сейчас идет напряженная работа по восстановлению некогда утраченной инфраструктуры, можно сказать, методом народной стройки.

— Молодец, Карим, так и держи. Мнение коллектива в твоем задуманном деле, его поддержка — это очень важный фактор. Как у тебя взаимоотношения с администрацией города?

— Пока она заняла позицию нейтралитета в моей борьбе с баем, ранее державшим их в своем криминальном кулаке, подпитывая со своего стола. В общем, ждут «кто — кого»!

— Ясно, но и это уже немаловажно. Понятно, что они переметнуться на сторону сильнейшего — это очевидно. Говоришь, всю инфраструктуру, в том числе и социальные объекты, уже вернули комбинату?

— Главные, основные, — да! Есть и еще, за них предстоит серьезная схватка, но я уверен, все отберем и вернем.

— Удачи тебе, Карим. Теперь скажи, как был воспринят бизнес-проект, разработанный моими специалистами?

— Прежние управленцы восприняли его как утопический, неспособный учесть все реалии нашей республики. Это понятно, они жили и работали в прежних условиях, приспосабливаясь к нынешнему режиму пусть и обрекающему их на прозябание. Именно поэтому, я намерен их отодвинуть от руководства, а на их место поставить членов присланной команды с выдвиженцами из местного персонала к ним в заместители. Думаю Ваших специалистов пригласить на контрактной основе на срок, который они, по своим расчетам, определили как срок полного восстановления комбината.

— Ну что же, это разумно. Мой совет, смелее выдвигай тех, кто готов драться за комбинат и у кого есть способности к управлению. Такие обязательно должны быть, ведь он же был флагманом в республике и кузница кадров тоже была хорошей. Правда ее этот негодяй и местная власть нарушили, но ведь не всё загублено. Я это по собственному опыту знаю. Дай им жизнь, и они пойдут в рост, обязательно. Поработай, Карим, с кадрами, послушай мнение коллектива, обопрись на него. Ну ладно, всего в телефонном разговоре не выяснишь, как добьешься того, что тебе Никита предложил, так сразу же звони. Приеду! Желаю успеха тебе. Ну, а насчет твоей просьбы, я все пересказал Аркадию Григорьевичу. Он в этом человек опытный, твою проблему понял и всё, что надо, сам сделает. К тому же, как я знаю, Соломон Наумович еще тобою не отпущен, вот пусть они вдвоем и поработают над этой проблемой. Как сделают, так сразу же мне Соломона возвращаешь. Засиделся он у тебя, а у меня для него полно работы.

— Есть, Пётр Васильевич! Завтра с утра и отправлю его домой. Рад был Вас слышать! Спасибо за помощь.

— Ну, Карим, благодарить еще рановато, впереди предстоит тяжелый труд, но я уверен — с тобою мы провернем этот заржавленный маховик. Удачи тебе. Привет от Сергея, Ильи, ну и сам еще знаешь от кого. У них, в отличие от тебя, уже все налажено и крутится.

Положив трубку, обернулся к все еще стоявшему, вернее, расхаживающему в задумчивости юристу.

— Аркадий Григорьевич, присаживайтесь. Я, к своему стыду, до сих пор еще не побеседовал с Вами, не познакомился, отдал Вас под крыло Соломона Наумовича и успокоился. Еще раз извините меня, просто дел очень много.

— Полноте, Карим Юсуфович, я в курсе Ваших дел и нисколько не обижаюсь, все понимаю. Ну, а теперь, так как у нас мало времени, давайте по существу. Когда Вам сей документ, о котором мне сказал Петр Васильевич, нужно подготовить?

— Я должен отбыть в шестнадцать часов. И до этого времени мне необходимо его увидеть, понять и подписать.

— Ну-у, господин хороший, разве такое мыслимо. Тут с одним нотариусом сколько предстоит возни, к тому же это надо утверждать у того самого нотариуса, который все Ваши документы оформлял, в Ташкенте.

— Я это прекрасно понимаю, Аркадий Григорьевич. Но Вы постарайтесь здесь оформить нечто вроде генеральной, что ли, доверенности, чтобы далее уже на ее основании все дооформить в Ташкенте.

— М-да, Карим Юсуфович, задача непростая. Но раз надо, так надо. К тому же Петр Васильевич заверил меня в своей поддержке. В общем, постараемся к этому времени дать Вам документ на подпись. Тогда извините, я не буду более обременять Вас своим присутствием. Постараемся с Соломоном Наумовичем решить этот вопрос.

— Спасибо, Аркадий Григорьевич, рад был познакомиться, и уверен, у Вас все получиться.

— М-да, Вашими бы устами, да мед пить!

Не успела дверь закрыться за ним, как в кабинет вошли Иркин и Никита Сергеевич. Карим попросил секретаршу принести чай. Пока они рассаживались поудобнее, Карима вкатила тележку с чаем, пиалушками и всем прочим, быстро всё расставила и удалилась. Карим, как это принято в его народе, налил на донышки ароматного, еще кипящего чая, подвинул пиалушки гостям. Дав им сделать по глоточку, начал:

— Никита Сергеевич, Вы наверняка в курсе той обстановки, которая сложилась вокруг комбината. Сейчас мы вынуждены проводить серию операций по выбиванию ресурсов у местного бая. Сегодня я вынужден отбыть в качестве командира одной из групп. Хотя риск и небольшой, но он есть. Надеюсь, Вы понимаете, о чем я говорю. За себя я оставляю своего коллегу, Иркина Нарсаддыковича. Вы уже с ним познакомились, надеюсь, уже сработались. Он хорошо умеет ладить с работниками комбината, они его уважают и ценят за деловитость, порядочность. Но у него, к сожалению, нет опыта руководства таким объектом, как комбинат. Поэтому у меня к Вам, Никита Сергеевич, личная просьба, она к тому же поддержана Петром Васильевичем. Фактическим управленцем комбината будете на это время Вы, но юридическим — Иркин Нарсаддыкович. Все свои решения я прошу Вас согласовывать, и очень надеюсь на Ваше разъяснение их моему коллеге. Договорились? Прошу Вас, сработайтесь, коллеги. Вам нечего делить, главное, чтобы все было только на пользу дела. Условием является консенсус в каждом решении. Договорились?

Никита Сергеевич встал, церемонно поклонился, протянул руку.

— Карим Юсуфович, я все понимаю, можете на меня полностью положиться. Всё именно так и будет, как Вы сказали. С Иркином Нарсаддыковичем мы уже не раз сталкивались по деловым вопросам, и у меня сложилось мнение о нем, как о достойном партнере.

Иркин тоже встал, протянул руку хозяину комбината.

— Карим, я сделаю все, что от меня зависит, лишь бы оправдать твое доверие. А в Никиту Сергеевича, его профессионализм, я верю. Уверен, что у нас никаких разногласий не должно быть, все ради дела и только ради него!

— Я рад, коллеги, что вы нашли «общий язык». В шестнадцать часов можете занимать мой кабинет. Приказ о назначении я сейчас подпишу.

— Карима, приказы начальник отдела кадров приносил?

— Да, Карим Юсуфович, он в приемной ждет.

— Тогда пусть войдет.

Кадровик быстрой походкой подошел к столу, положил два листка.

— Вот подготовленные приказы.

Карим молча взял их, подписал и протянул коллегам. Те взяли их, внимательно прочитали и вернули.

— Все, Сулейман Аминович, спасибо за работу, пожалуйста, доведите эти приказы до всех, кого это касается.

Как только он ушел, спросил Иркина:

— Ты решил вопрос с транспортом?

— Да, микроавтобус уже у общежития, его заправили, в общем, он в полной готовности и может выехать в любой момент.

— Тогда вот что, подготовь джип на всякий случай. Может сложиться такая ситуация, что Юра с командой уедет раньше, а мне придется ехать туда отдельно на этом джипе.

— Понял, командир, сделаем.

— Ну, тогда до встречи. В гараж я сам позвоню. Спасибо вам, друзья, за понимание.

Карима доложила:

— К Вам Аркадий Григорьевич, Ваш юрист.

— Пусть войдет.

Вошедшие Соломон Наумович и новый юрист прошли к столу, вытащили из папки несколько листов и протянули ему.

— Вот, Карим Юсуфович, то, что Петр Васильевич порекомендовал, мы сделали. Осталось согласовать в Ташкенте и передать посланцу Петра Васильевича. Туда следует отправить Соломона Наумовича, он все сделает и улетит с документами к себе.

Карим бегло прочитал текст, молча расписался и обратился к Иркину:

— Распорядись отправить Соломона Наумовича в Самарканд и из него на ближайшем рейсе в Ташкент. Дашь ему в сопровождение парня из своей команды, пусть поможет и присмотрит. Деньги возьмешь из фонда.

— Есть, командир, сделаем!

— Тогда всё, когда Вы сможете выехать, Соломон Наумович? Впрочем, решайте этот вопрос с Иркином Нарсаддыковичем. Спасибо за Вашу работу. Я передал Вашему шефу, что Вашей работой я очень доволен, высший класс! Иркин Нарсаддыкович, я уже должен ехать, спешу. Из моего фонда выделите премию Соломону Наумовичу. Финансист мое указание уже получил.

Они вышли.

В пятнадцать часов вернулся к себе домой. Поел у Александра, приказал к пятнадцати сорока подготовить машину. Экипировался, прикрепил оружие, надел ветровку, штаны с молнией по бокам, берцы, попрыгал, поправил ремни и вышел. Александр впервые видел его в боевой экипировке, подивился ладности ее подгонки, да и вообще всем его видом. Карим сел за руль, помахал рукой и выехал в раскрытые ворота. Через семь минут подъехал к общежитию. Там его ждали Степан и Василий. Поприветствовав их, прошел к бойцам, построенным в шеренгу, лично проверил их экипировку, выборочно оружие. Всё было как надо. Видно было, что Олег наладил в своей команде подобающую дисциплину. Закончив проверку, приказал:

— В машину.

Дождавшись пока бойцы все такой же шеренгой скользнули из здания в машину, вышел за ними, попрощавшись со своими боевыми коллегами, с коими он уже успел сработаться, вернее, сродниться. Окинул взглядом здание, двор, окрестности, посмотрел на небо — оно было уже слегка покрыто дымкой, и решительно шагнул в машину. Уселся на переднее место, приказал водителю:

— В путь! — и добавил то, что всегда говорил его наставник: «С богом»! Путь предстоял не близкий, более двух с половиной часов. Многие бойцы, как только выехали из города и вокруг покатились выжженные солнцем поля, перемежаемые небольшими какими-то серыми кишлаками, пристроились в сиденье и тут же заснули. Бодрствовали только зам. командира этой группы, да взрывник, что-то подсчитывающий в небольшом блокнотике. Поначалу и электрик некоторое время всматривался в какие-то схемы, но и он довольно быстро прекратил бодрствовать. Езда была монотонной, ничем не примечательной. Никто их не останавливал, дорога почему-то была не заполненной, хотя, как Карим помнил по прежним временам, эта трасса, соединяющая Самарканд с Бухарой, была всегда оживленной. Причины такой малой загруженности он понять не мог до тех пор, пока не заметил, что при виде их микроавтобуса многие водители старались придерживать своих «лошадей», или вообще съехать с трассы на ближайшую, пусть и проселочную дорогу. Наконец до него дошло, за кого они принимают их навороченный микроавтобус. И тут, оказывается, бандиты установили свои порядки, поэтому их никто не пытался остановить. Видимо, Икрам хорошо приучил и ГАИшников, и своих подельников по этому разбойному бизнесу к тому, что его машины лучше не трогать, «себе дороже» будет. Уже в конце пути Карим стал еще раз внимательно просматривать карту и километров за пятнадцать, когда они съехали на второстепенную дорогу связался с Олегом. Тот, уточнив, где они сейчас находятся, объяснил:

— Через пять километров микроавтобус встретит боец и укажет место стоянки.

Так и произошло. Вскоре они уже были в импровизированном лагере в довольно глубоком ущелье в трех километрах от дороги и в шести — от бункера бандитов. Ущелье полностью скрывало машины бойцов и пару палаток. Встретивший их Олег доложил обстановку. Наблюдение за лагерем и всеми постами ведется непрерывно. Установлены места наблюдателей, порядок смены постов, их численность. Успели разведчики выяснить и непредвиденное — видеонаблюдение над входом в бункер, пост у входа в казарму. Уточнив по карте и по рисункам места расположения постов, приказал завершить подготовку к половине десятого вечера. В этих краях темнота ночи должна «обрушиться» в самом начале одиннадцатого. Олег представил группу бойцов, отобранных им для ликвидации внешних постов.

Карим, подумав, спросил:

— Кого бы ты посоветовал для ликвидации постов у казармы и питания видеокамеры?

Олег недолго поколебался и назвал двоих, судя по их виду — отчаянных диверсантов. Он принялся инструктировать группу, после этого приказал в течение пятнадцати минут произвести полную подготовку и выступить на выполнение задания.

Электрик, взрывник и техник уже были готовы, соответствующим образом снаряжены, рюкзаки подготовлены, осталось только накинуть их на плечи и, как говориться, в путь. Остальные должны блокировать казарму.

В это время, под руководством Олега, пошли группы ликвидации наблюдателей на вышках. Как только поступили доклады от них об исполнении приказа, в прорыв были пущены два бойца диверсанта. В установленное время Олег доложил:

— Пост у казармы ликвидирован, питание видеокамеры отрезано. Тут же последовала команда на прорыв. Место прорыва было установлено заранее, оно было проделано в проволочном заграждении боевиками, не раз наведывавшимися в город и в окрестные кишлаки. Пошли вместе: он сам, Олег, электрик, взрывник и техник. На территории они разделились. Карим и Олег скользнули к каменному строению.

Боевики совершенно не ждали нападения и поэтому не были готовы оказать сопротивления. Их было всего трое. Двоих уложил сам Карим, метнув расположенные в специальных гнездах за плечами ножи, а одного ударом своего ножа в горло — Олег. Далее произошло то, что ужаснуло Олега. Карим подошел к одному из убитых, быстро всмотрелся в лицо и одним ударом спецназовского ножа отрубил ему кисть, быстро сунул ее в полиэтиленовый мешок, приказал напарнику, ошеломленному увиденным:

— Что встал, нам теперь надо в бункер.

Они скользнули серыми тенями к входной двери бункера. За ними электрик и взрывник. Подскочив к электронному замку со специальной видеокамерой, Карим приложил к ней вытащенную из мешочка ладонь. Немного помедлив, массивная дверь принялась медленно открываться. Как только она приоткрылась настолько, что можно было через эту щель протиснуться, в неё первым метнулся Карим, за ним Олег, а затем уже и электрик с взрывником. Вниз в помещение входного тамбура вела лестница в шесть ступенек. Словно тень, скользнув по ней, Карим буквально влетел в небольшое помещение с монитором, стоящим возле стола высоким шкафом и спящим за столом боевиком. Он только успел схватиться за автомат, потянуться к кнопке, как кровавая ладонь полетела ему в лицо. Он отшатнулся и тут из-за спины Карима вылетел метательный нож и вонзился в его горло, остановив ошеломленный вскрик. Карим резко развернулся к влетевшим за ним бойцам:

— Что встали? Реле, за работу, вот тебе этот шкаф, приступай. Нитро, как только он отключит замки пятой и шестой двери, — туда, осмотри эти помещения, установи, где этот склад, и за работу. Как кончишь, сигнализируешь Медведю — пусть заполняет горючкой. Ну а ты, Олег, за мной. Нам еще надо дверь заблокировать.

Осторожно приоткрыл дверь, выходящую из тамбура, прижимаясь к стене боком, быстро скользнул к двери. За ним след в след Олег. «Подлетев» к двери, ведущей в некогда штабной центр, прислушался. За дверью чуть слышно гремела заунывная музыка. Шепнув Олегу:

— Отдыхают, развлекаются, ничего не заметили. Тем лучше. Ставь растяжки.

Вскоре к ним неслышимой тенью скользнул Реле и шепотом доложил:

— В схемах разобрался. Связь отключил, сигнализацию тоже.

— Молодец, Реле, теперь закрывай эту дверь, она под номером десять и открывай пятую и шестую дверь, а мы пока подождем здесь, на блоке. Как сделаешь, спустишься по лестнице и махнешь рукой.

— Есть, командир!

Олег за это время закончил устанавливать две растяжки, одну подвесил на дверь, а вторую — в метре, на уровень пояса. Через несколько минут на лестнице показался машущий рукой Реле, а за ним Нитро. Поискав глазами, Карим нашел швабру, которой, видимо, убирали это помещение. Вынув ее из ведра, «законтрил» маховик на двери.

— Ну все, Олег, беги к дверям четвертого помещения, за ней и будем прятаться, чтобы не быть пораженными гранатными осколками.

Так и сделали. В пятом помещении Нитро уже работал вовсю: отрезал воздуховод, сбегал наружу, вместе с Реле притащили два рюкзака с пластитом и взрывателями, расставили в одному ему известном порядке. Пока он это делал, к нему со шлангом в руке спустился Реле, вдвоем они просунули конец шланга в воздухозаборник в четвертом помещении, протащили по воздуховоду в пятое помещение, выпустили конец. Затем Нитро кое-как приспособил обрезанный кусок воздуховода на старое место, внимательно все осмотрел, вновь Реле убежал и вскоре из шланга сильной струей потекло горючее. Нитро быстро принялся устанавливать взрыватели на нужный промежуток времени. Горючее уже разлилось по полу. Он окинув взглядом помещение, кивнул Олегу и Кариму — на выход, а сам, стараясь не лязгнуть полотнами дверей, закрыл их. Они быстро поднялись по лестнице в тамбур. Их уже ждал Реле. Быстро выскочили наружу, где колдовал, у тихо постукивающей помпы, Медведь. Олег дал команду:.

— Эвакуация. Срочно!

Через пять минут, когда они уже отбежали за «колючку» и залегли в укрытие, раздался глухой звук, из открытой двери вылетел клубок пламени, а затем оно загудело, как в топке. Карим, подождав еще несколько минут, приказал:

— Отходим, полная эвакуация!

Только они дошли до ущелья, как сильный взрыв потряс окрестность. Нитро довольно произнес:

— Это я их цистерны заминировал. Теперь в этом лагере ад, горит — что может гореть: машины, даже земля. Ну, а про их зелье и говорить нечего. Думаю, и те боевики, что в штабной комнате, испарились.

Карим приказал:

— Свернуть лагерь, произвести зачистку и в путь. На все десять минут, не больше.

Через десять минут два микроавтобуса уже были в пути. В первом за старшего ехал сам командир, во втором — Олег. Бойцы, сначала с уважением поглядывающие на своего командира и оживленно обсуждавшие результаты своей диверсии, вскоре, притихли и заснули. Так и ехали: все спали кроме Карима и Олега, да двух молчаливых водителей. Когда они проезжали пост на въезде в город ГАИшник остановил их, документы проверять не стал, только спросил:

— Что это так громыхнуло?

Карим пожал плечами.

— Похоже, горючка при заправке рванула. Такое бывает, если обкуренный или алкаш какой-нибудь заправляет. Что ему, ничего не соображает.

ГАИшник, пожилой старший лейтенант, снял фуражку, протер лоб грязным, большим платком, подтвердил:

— Да, теперь такое не редкость. Это раньше такого и близко к заправке не подпустят, а теперь… Эх, — он махнул рукой. — Лишь бы простых людей не поубивало из-за какого-то наркоши или алкаша!

Он сплюнул и пошел к своей будке. Больше их никто не останавливал. И вновь дорога была почти пуста. Редкая машина, завидев их, старалась увильнуть на какую-нибудь проселочную дорогу. Так и доехали до общежития. Бойцы разом проснулись, заговорили. Олег построил их в шеренгу. Карим поблагодарил их за отлично выполненную работу, сказал, что им удалось вырвать очень большой клык у этого бая, но попросил не расслабляться, через день-два предстоит новая операция, не менее ответственная. Ну, а сейчас отдыхать. Олег усмехнулся и приказал:

— Сначала всем в душ. Затем в столовую и спать. Командир дает двадцать четыре часа на восстановление.

Распустив бойцов, он пошел к Кариму:

— Какие будут указания?

Карим обнял его:

— Ты все сказал, братишка. С тобой, как говорил мой учитель-наставник, вполне можно идти в разведку. И ты правильно объявил двадцать четыре часа на отдых. Но это, братишка, к сожалению, относится только к бойцам. Завтра, во второй половине дня свяжись с Василием. У него есть очень важные данные, будем готовить новую операцию, сложнее этой. Уж прости меня, но, к сожалению, ничего другого не могу тебе предложить. Я сам буду участвовать в составлении плана операции.

Он усмехнулся:

— Пусть Иркин попробует начальнического хлеба. Он меня замещает, пока мы этой «гниде» клыки не вышибем окончательно.

Олег явно смущенный услышанным, только ответил:

— Мои парни всегда готовы этим псам шеи скручивать. Насмотрелись на них. Что здесь, что у нас в России, здесь, правда, попоганее, но все одно — вши, кровопийцы. Распоряжайтесь, пока мы здесь, мы всегда готовы исполнить Ваш приказ. Ну а то, что Вы не погнушались черновой работы, дали, как говорится, мастер-класс — это бойцам очень понравилось. А они, скажу Вам, очень привередливы и своими признаниями не разбрасываются.

— Ладно, иди к своим, разрешаю по сто грамм «фронтовых». Мы в команде после операции и баньку устраивали. Здесь, к сожалению, еще баню не сделали, есть более насущные задачи, но как только передышка будет, так сразу же построим русскую парную, гарантирую. Ну, а с «фронтовыми», по моему приказу Иркин уже позаботился, да и Гуленька вам из съестного подкинула. В общем, отдыхайте, расслабляйтесь, у вас двадцать четыре часа на это.

— Спасибо, командир, ребятам такое отношение понравится, гарантирую.

На этом и расстались.

Глава 4. Загнать бая в угол

Александр, увидев подъехавшего и вылезавшего из машины Карима, радостно засуетился, заговорил. Но тот его оборвал:

— Ты чего суетишься, не спишь, ведь ночь глубокая.

Александр, шмыгнув носом, махнул рукой:

— Да какой тут сон. Каждые полчаса, то Степан, то Василий, то Иркин меня спрашивают: не прибыл ли? Заснешь тут, — и неожиданно вопросительно посмотрев, спросил, — простите, что любопытствую.

Как получилось?

Хлопнув его по плечу, с улыбкой произнес:

— Отлично произошло, без большого клыка этот хищник остался!

Вышибли мы его. Да и трудно было ожидать другого, ведь парни-то — специалисты, не чета этим бандюкам.

— Командир, я тут Вам белье приготовил, полотенце. Как примете душ, стол будет накрыт. Иркин с Гулей постарались. Такого нанесли. Он мне крепко-накрепко приказал:

— Накормить так, чтобы запомнил, и чтобы обязательно поел и выпил «фронтовую» перед сном.

— Ясно, братишка, спасибо тебе, как это у русских говорят: «За соль, хлеб и ласку». Хорошая поговорка, мне нравится.

Спал Карим «как убитый», хотя во сне все равно «прокручивались» кадры прошедшей операции. В них он все пытался сделать лучше, эффективнее. Утром поднялся расслабленным, но уже отдохнувшим. Он только встал, а в дверь уже постучался Александр:

— Командир, Степан звонил, спрашивал, где планерка будет?

— Всем объясняй — на четыре, теперь уже на три дня меня замещает Иркин Нарсаддыкович, вот по всем вопросам к нему. Ясно? А если ясно, то естественно — планерка у него. Только вот что — Василий, как отговорится на планерке, пусть сразу же едет ко мне, на это время и Олега тоже пригласи ко мне. Договорились?

— Есть, командир, все понял, а завтракать когда будете?

— Через сорок минут.

На это раз он сделал приличную разминку, принял контрастный душ и уже «собранный» с «четко думающей головой» спустился вниз, к столу, и на этот раз ломящемуся от яств. Посередине, как и ночью, гордо возвышалась потертая, кое-где помятая, фляжка Иркина. Александр весь сиял, по-хозяйски обвел взглядом стол, гостеприимно пригласил:

— Садитесь, Карим Юсуфович, мы уж постарались от всей души. Тут все наши бойцы интересуются, как Вы, как прошло дело? Как секретарша какая-то стал. Уж больно все переживали за Вас.

— Отвечай всем, дело сделано, как и запланировано. Никто из наших даже царапины не поимел. Настроение бодрое! Противнику нанесен большой урон. Скоро будем добивать этого упыря.

— Понял, командир!

— А если понял, то фляжку убери. Рано еще праздновать. Вот с устатку «фронтовую» можно. Сейчас день начался, как говорится, трудовые будни, а для этого нужна ясная голова.

Александр обиженно «хмыкнул»:

— А мне Иркин Нарсаддыкович приказал ее поставить, — вдруг ухмыльнулся и произнес весело, — а кто теперь главный на комбинате? Он. Вот я его и слушаю.

— Правильно делаешь, пусть учится начальствовать. Это, брат, трудная наука, по себе знаю. А сейчас все его приказы обязаны выполняться «от и до». Но он же не приказывал тебе меня поить? Так? А раз так, то пусть постоит, ежели был таков приказ, но принимать «фронтовую» сейчас я не буду. У меня нет похмелья после вчерашнего, так меня учили. Да и вообще знаю простую истину и тебе советую ее помнить: «Не страшна выпивка, а страшно опохмеление». Это еще предки русские своих сыновей и внуков учили. А ты же русский. Для тебя такое должно быть законом. Лучше, как это у русских, огуречного рассольчика выпить, или, по кавказскому обычаю, хаша поесть, но не опохмеляться водкой, а то может и в привычку войти.

Александр обиженно возразил:

— А я, как и другие, ежели на другой день голову ломит, то приму дозу и все проходит.

— Это только кажется, что проходит. Организм-то травится в этот момент по-настоящему. Советую тебе это хорошенько запомнить.

Завтрак прошел в полном молчании. Честно говоря, есть ему и не хотелось, ведь, в сущности, он уже позавтракал очень ранним утром, но вот чаю — только что заваренного, крепкого, ароматного, так, как учил его отец, — напился от души. Поблагодарив верного Александра, поднялся к себе и принялся изучать прихваченные из кабинета папки с отчетами помощников Ошера Мендловича. Пара часов пролетела незаметно. Работалось споро, цифры воспринимались ясно, более того, началась уже сказываться практика. Он довольно уверенно читал эти записи, что называется, «между строк», и картина, вытекающая из этих отчетов, как ни старались авторы приукрасить была явно неприглядной. Он еще раз убедился — с этими «коллегами» ему не удастся «поднять» комбинат, нужны другие мозги, другое отношение.

В дверь постучали. Вошел Александр и доложил:

— К Вам Василий и Олег, Вы их вызывали.

— Я не вызывал, я просил. Это Иркин сейчас может вызывать, а я пока только просить. Ну ладно, запускай. Только чай, нет, кофе организуй. Умеешь варить-то?

— Обижаешь, командир. В моей части командир только мне и доверял, он всегда говорил:

— Приготовленный мною кофе, отлично прочищает мозги и поднимает тонус!

Ну, вот и отлично, готовь! Попробуем! Сравним с тем, что готовят арабы, в Южной Америке.

— А Вам разве приходилось там бывать?

— И не только бывать, но и живать, правда, не долго. В общем, неси, дам тебе честную оценку.

Вошедшие Василий и Олег поприветствовали его. Он тоже, внимательно всматриваясь в их лица, поприветствовал их. На лице Олега, что очень его порадовало, не виделось никаких следов вчерашней операции и разгрузочного мероприятия. Он был собранным, целеустремленным, готовым к действию. Вошел Александр с подносом, на котором стоял кофейник и сливки.

— Вот, командир. Приготовил.

Он молча уставился, ожидал оценки. Карим медленно налил в чашечку кофе, не спеша, смакуя, попил в тишине, пожевал губами и, наконец, изрек:

— М-да, не по-бразильски конечно, да и не по-арабски, но своеобразно, очень любопытно. Ты сам зерна обжариваешь и мелешь?

— А как же, — обиженно ответил он. — Только сам. Разве можно этим фабрикам сейчас доверять. Там же одно жулье. После них в этом порошке и кофеина по-настоящему не остается. А у меня все, что природа дала, сохраняется.

— Молодец, Александр. Буду знать теперь и всегда, когда захочу тонус поднять, обращусь к тебе.

Он довольный заулыбался:

— Мы всегда Вам рады такое сделать. Всегда обращайтесь, не подведу. Проверено!

— Ишь ты, проверено. Ну, ладно, спасибо тебе. А вы, братишки, что молчите, наливайте и вкушайте сей напиток, приготовленный мастером. Он гарантирует — голова прояснится и жизненный тонус поднимется в несколько раз. Так, мастер?

— Именно так, гарантирую!

Гости не спеша налили, покатали во рту и изрекли:

— По-моему пережаренный немного, а, Олег?

— Чересчур крупный помол, не полностью кофеин отдает.

Лицо Александра обиженно сморщилось, он яростно начал убеждать их, но быстро перестал, после того, как критики дружно «прыснули» и захохотали от души. Ворча на некоторых, которым приходилось пить только «помои» в столовых, он вышел. Дав гостям покончить с кофе, Карим попросил Василия доложить о результатах работы с Нури, а Олега внимательно выслушать. Василий вытащил из кармана две кассеты и они стали слушать. Выслушав одну из них, Карим вытащил карту и, по ходу получаемых в результате допроса данных, принялся на карте расставлять условные значки, а на отдельном листе составлять таблицу — место и численность контроля. Александр принес им новый кофейник, они его поблагодарили и продолжили свое дело. Как и в первый раз, Карим просто прослушивал вторую запись, затем уже, при повторном воспроизведении, принялся вносить условные значки на карту, дополнять таблицу. Покончив с этим, обратился к гостям:

— Ну, и какие мысли по этому поводу?

Олег горячо сказал:

— «Грабануть» этот «грёбанный» караван, а всю эту охрану «замочить» и всё!

Выслушав его, Карим задал этот же вопрос Василию:

— Олег сказал самое простое решение, засаду можно устроить. Но мы, этим самым, вызовем огонь на себя. Не надо заблуждаться — у хозяев наркотрафика большие возможности, гораздо больше, чем у нас. Тут такая крыша, что никакой куратор не отмажет нас. По-моему, надо сделать так, чтобы на кого-то другого были переведены стрелки, ну и баю за разгильдяйство от этих боссов досталось бы по-крупному.

Карим утвердительно покачал головой:

— Согласен с тобой. Полностью разделяю эту точку зрения. Что для этого, прежде всего, надо знать? Необходимо сначала выяснить расклад в этой области, в этом поганом бизнесе и главное, кто является наиболее крупным конкурентом Икрама, ну, может быть, и не только в нашей области, а по областям, где следует этот наркотрафик. Хотя, думается мне, в нашей области лучше всего сделать так: как мне известно, ранее до возвышения Икрама на стыке Бухарской, Самаркандской, Кашкадарьинской и Сурхандарьинской областей орудовал некий кашкадарьинец по прозвищу Мангуст. Он сумел своих конкурентов, как этот зверек, задушить. Но Икраму повезло, у него в самом Ташкенте в то время была поддержка, кто-то из родственников занимал большой пост, вот он и сумел наркотрафик перехватить у этого Мангуста. Тот, конечно, так просто не сдался, но голова этого караванного пути нашел для него веские доводы. К этому времени Икрам уже успел стать главным в Самаркандской и Бухарской областях. К тому же его соглядатаи сумели заблокировать для Мангуста путь в Ташкент. А, сами знаете, кто туда вхож, тот, как говорится, и при привилегиях. В общем, этот субчик ободран, как липка, сидит и ждет своего часа. К тому же, сначала наркотрафик идет через его области, где он все ходы и выходы знает, ведает, что в них творится. И, конечно, каждый такой караван ему известен. Думается мне, что поражение Икрама для этого наркобарона не секрет, а своеобразный сигнал. Ведь в этой стае ослабевшего рвут. Так что, если постараться какие-нибудь серьезные улики на эту тему подкинуть, то вполне подозрение может пасть на него.

— А что ты о нем знаешь?

— Его главная ставка в городке Карши, но есть, так сказать, и гарнизоны в Мубареке в Кашкадарьинской области и Шерабаде в Сурхандарьинской области.

— Василий, о какой из этих ставок тебе говорил Нури?

— Он несколько раз со своим шефом бывал в Мубареке на переговорах с Мангустом. Городок небольшой, тихий, жители этим боссом придавлены полностью.

Карим углубился в изучение карты, что-то прикидывал. Наконец, позвал Олега:

— Вот посмотри карту. Если тебе понадобится захватить парочку бандитов этого Мангуста вот в этом городке и доставить его, скажем в Газли, сколько тебе времени понадобится?

Олег долго изучал дороги, промерял их курвиметром и, наконец, сказал:

— За сутки вполне обернусь. Но мне нужны подробности об этом селении: что оно собой представляет, где «кучкуются» эти басмачи, каков гарнизон, где «шляются» и прочее.

— Значит так, Василий, сейчас отведешь Олега к своему Нури, пусть тот выпотрошит его насчет ставки Мангуста в этом селении. Сам предупреди его — это проверка сведений, если что не так — не видать ему свободы. Пусть всё, что видел, на стол ему. Одного Олега с ним не оставляй, посади своих, кто пожёстче, кого он побаивается. Как это принято, жестокий — добрый, ну ты это лучше меня знаешь. Проинструктируй своего, пусть побольше орет, да оплеухи раздает. Ну а сам еще раз просчитай по времени маршрут, я по карте его провел. Он наверняка проведен через наблюдателей Икрама. Мне нужен точный расчет движения каравана. Как только Олег выяснит все, что ему надо, опять ко мне, будем готовить операцию.

Отпустив их, снова углубился в карту, в таблицу и просчеты расстояний, вероятных мест остановок и прочее. Так и просидел три часа, пока его не позвал Александр.

— Командир, к Вам Василий с Олегом, я их усадил в столовой, спускайтесь, поешьте с ними.

Взглянув на часы и удивившись, как незаметно пролетело время, спустился и присоединился к своим товарищам. За обедом все молчали, он же все еще чего-то прикидывал, рассчитывал. Так молча и пообедали. Поев, снова поднялись в кабинет. Туда, без напоминания, Александр опять принес кофейник со своим фирменным кофе. За чашечкой крепкого черного напитка и начался разговор.

— Ну что, Олег, выяснил, что тебе хотелось?

— Не всё но в основном понял, представил.

— Тогда тот же вопрос, сколько тебе времени на это надо, сколько человек с собой возьмешь, какое снаряжение, вооружение забираешь?

— Если через три часа выеду, то завтра в это время уже буду в Газли.

Нужен микроавтобус, вооружение и экипировка обычная, только пару очков ночного видения, усыпляющего побольше, да пару шокеров необходимо прибавить. Со мной, не считая водителей, трое. Я сам их отберу. Но, я так понимаю, в Газли этим все не кончится. Это только начальная фаза операции.

— Правильно понимаешь. После объединения мы едем по пути каравана, где, в нужном месте и в нужный час, начинаем готовить засаду на караван.

Олег почесал голову.

— А зачем так далеко ехать-то? Не проще ли грохнуть его по дороге в Турткуль, сбросить этих упырей и ходу обратно.

— Нет, надо чтобы больше наблюдательных пунктов этот караван прошел. Тогда поиски будут тяжелее. Нам очень нужно, чтобы этот караван дознаватели наркотрафика искали подольше, но все-таки нашли.

— Ладно, это решим на месте. Их доставку гарантирую, насчет транспорта с этими кашкадарьинскими номерами постараюсь. Где встречаемся завтра, в Газли?

— Из Газли параллельно Амударье и границе с Туркменистаном идет грунтовая дорога. Вот на ней, в трех километрах от Газли, мы и будем тебя ждать. Там имеется пункт, где труженики колеса могут отдохнуть, попить чайку. Приедешь, зайдешь, попить национального напитка. Мы выйдем и поедем не спеша, догонишь через несколько километров, посигналишь.

— Ясно, командир. На операцию мою команду берешь?

— Да, Олег, пока другие силы отвлекать не можем.

— Ну что же, это правильно, мои к тому времени уже по работе успеют соскучиться. Вы с Юрой все обговорите, он неплохо это дело понимает. Сколько там машин будет в караване?

— Три — два джипа-внедорожника и ГАЗель, в ней груз, а в джипах восемь вооруженных охранников. В километре еще иномарка — это «пасущие» наблюдатели.

— Ясно, Юре скажите, чтобы пару гранатометов взяли с собой — эти джипы гробить, а легковушку из крупнокалиберного… Хотя кого я учу, извини, командир, вырвалось.

— В общем, иди готовься, очки ночного видения, спецсредства и шокеры возьми у Александра. Пойдем, я распоряжусь. Связь между нами по рации, а сотовый передашь тому, кто поедет в реквизированной машине. Он со мной будет говорить. Василий, ты можешь ехать к себе, еще раз поговори с этим Нури, как кончишь — усыпляющего. Пусть спит до завтра, проснется — поговори еще раз.

Вечером подходи, продолжим работу над планом. Когда они ушли, задумался о том, что еще надо сделать. Подумав, позвонил в гараж.

— Шалим Аккрамович, у меня такой вопрос к Вам, посоветуйте, какую краску надо взять с собой, чтобы в полевых условиях из краскопульта перекрасить кузов машины, а затем, по возвращении в гараж, смыть ее?

Карим слушал его внимательно, не перебивая, потом принялся задавать вопросы:

— Как долго сохнет, мне нужно, чем быстрее, тем лучше. Что еще нужно кроме краски и краскопульта? Говорите, бумаги и скотча побольше? К краске еще отвердитель и растворитель для съема брызг? Нужно перед покраской машину хорошенько помыть и просушить? На солнце достаточно? Лучше мыть с шампунем, самым простым и дешевым? А скажите, Шалим Аккрамович, все это у Вас найдется? Мне надо с собой из расчета на две машины — микроавтобус и джип? Говорите, найдется. Хорошо, я подошлю Юру, Вы его уже знаете. У меня к Вам просьба, проинструктируйте его самым тщательным образом и то, что я просил, упакуйте и передайте ему с собой. Он подойдет к Вам завтра с утра. Вы, наверное, поняли уже, где-то к обеду мы должны уехать на микроавтобусе. Прошу Вас, дорога дальняя, чтобы эта машина нас не подвела. Микроавтобус отберите с рацией, ее тоже хорошенько проверьте. Договорились? Спасибо, Шалим Аккрамович.

Переговорив, приказал Александру пригласить к нему Юру — заместителя командира группы быстрого реагирования. Пока ждал, снова углубился в просмотр карт. Когда Юра появился, попросил у Александра простого чая, чем обидел своего верного помощника. Тот молча, но всячески демонстрируя свое неодобрение таким выбором, удалился и вернулся с чайником, пиалушками и сладостями. Всё также молча, недовольно хмуря свои белесые брови, налил в пиалушки, пододвинул их и ушел, обиженно хмыкая. Карим принялся расспрашивать Юрия:

— Как настроение у бойцов? Как отдохнули? Готовы ли к операции?

Ответы его порадовали:

— Отдохнули нормально. Все «восстановились» после предыдущей операции. Настроение боевое, такой темп им даже больше нравится, чем сидеть в общежитии и выезжать на «свалки» с бандитами. Командир, уезжая, предупредил: дело должно быть горячее, этом, Икраму, местному живоглоту, будем вышибать «коренники», чтобы, жрал только разжеванное, да по сторонам озираться в испуге. Ну, бойцам это очень понравилось. Все готовы ехать, но пришлось отбирать. Нужны-то всего четверо без меня и водителя, так чуть не переругались за право участвовать. Пришлось утешить, что скоро будет ещё, так что, на их век хватит. Так, командир?

— Да, Юра, одна точно еще предстоит, самая серьезная. Надо будет этого бая, уже загнанного в свое логово, вытаскивать на суд народный. Но сие сильно зависит от успеха этой операции. Если всё удачно пройдет, как просчитали, то этот упырь уж точно забьется в свое логово и оттуда ни шагу. Это-то нам и надо. А уж как его брать, придумаем. И не в такие «конторы» лазили. Так, Юра?

Тот как-то удрученно пожал плечами.

— Я вот насчёт дороги думаю, она дальняя, а мой водитель, сами знаете, не местный. Он, конечно, по карте провезёт. Но Вы же не хуже меня знаете — карта одно, а в жизни — многое по-другому. Хорошо бы взять того, кто по ней, не раз езживал, всё-таки надёжнее будет.

— Тут ты прав, Юра! Придётся идти и просить у Иркина бойца из мусульманского батальона, уже успевшего побродить по этим краям. Возьмем с собой, поместимся. Ты, пока время есть, сходи к Иркину Нарсаддыковичу, я ему позвоню, и договорись о выделении такого смышлёного бойца. Сразу же его забираешь к себе, экипируешь и, с водителем, — за карту. Поработайте над маршрутами. Карту тебе принесёт Александр. В ней, на всякий случай, я обозначу три маршрута, пусть тебя это не смущает: какой нам понадобится на самом деле, узнаем уже после встречи с Олегом. Этого «смышлёного» держать при себе, глаз с него не спускать, но так, чтобы с его стороны никакой обиды. Понял? Ну а по «заначкам» бая нам придётся ещё и не раз полазить. Нам с такой командой это «по зубам».

— Есть. Ну, мы-то что, а вот про Вас рассказывают, что Вы к «америкосам» на их базы лазали, да и вообще по всему миру ходили, куда прикажут.

— Не прибедняйся, Юра, вы тоже «не лыком шиты». Главное в любом деле — это, как учил мой командир, достоверность и полнота информации, трезвый анализ, правильное планирование с точным расчетом, отличная экипировка и оружие, ну и, конечно, профессионализм исполнителей. Если это всё есть, всё соблюдено, то успех имеет высокую вероятность. А я бы добавил еще, нужно знать, во имя чего затевается дело. Мы тогда ходили на дело во имя нашей Родины, а вот теперь пойдем ради спасения народа, пусть и в рамках одного города, даже одного района, ради их нормального будущего, чтобы они могли работать, жить, воспитывать своих детей, не бояться обкуренных отморозков. А это, скажу тебе, не мало. Ты и твои парни насмотрелись, что и у тебя в России, и здесь, власти творят. Эти подонки везде одинаковы. Им на народ наплевать, для них он просто «быдло» — не жалко! Вот по одному из таких мы и должны вдарить, чтобы показать его ничтожество перед этим народом. А еще, скажу тебе честно, очень хочу посмотреть на этого субчика, когда ему придется отвечать перед судом нашего народа за все совершенные им преступления. Очень хочу! И поэтому пойду на операцию и буду ее выполнять, чего бы мне это не стоило!

— Да и мы также, командир, мы тоже сделаем все ради этого. Не сомневайтесь.

— Ну ладно. Перейдем к делу, ты уж извини меня за горячность. Знаешь, накипело, наболело.

— Все понятно, командир, у нас также.

— Ну, тогда слушай. Готовность номер один команде в двенадцать ноль-ноль — в это время я прибуду в общежитие. Экипировку, оружие — как в прошлый раз. Дополнительно берешь два гранатомета по два выстрела к ним, обязательно снайперку. Завтра ты с одним из бойцов, кого сам отберешь, с утра проедете в гараж к начальнику Шалиму Аккрамовичу. Он ждет вас. Возьмешь у него то, что он для нас приготовил. Пусть твой боец внимательно выслушает его инструкцию и потренируется до тех пор, пока ему не скажут «добро». Ясно. Всё полученное упакуйте и поместите в отобранный для нас микроавтобус. Он должен стоять у подъезда общежития в двенадцать часов. Не забудь взять у Иркина сухпайки на двенадцать бойцов из расчета на четверо суток. Воды — не менее двух канистр. И еще четыре канистры бензина. Путь далекий, там все возможно. Это будет наше НЗ. С Иркином свяжешься от моего имени из кабинета Шалима Аккрамовича. Спецсредства я заберу с собой и привезу. Вопросы есть?

— Никак нет, командир!

— Тогда, сегодня ложитесь пораньше, всем отдыхать, это приказ. С утра оружие, подгонка экипировки, а тебе и бойцу — это задание. Удачи, Юра. Если будут какие неувязки, — сразу же ко мне.

— Есть!

Отпустив его, снова принялся «колдовать» над картой. Над ней и просидел до прихода Василия. Тот принес еще одну кассету.

— Вот, вымотали мы этого Нури. Нового почти ничего, но подробности кое-какие вспомнил. Послушайте.

— Знаешь, Василий, я вижу, ты сразу с планерки, поесть не успел. Предлагаю, прежде чем мы засядем за план операции, спуститься вниз, налечь на припасы Александра, а затем уже, на сытый желудок, и навалиться на операцию.

Василий усмехнулся:

— Кто же против? Я, действительно, не против попотрошить запасы Вашего помощника, как я по своим каналам узнал, он мужичок запасливый и прижимистый.

— Вот и хорошо, приналяжем, авось не убудет с него.

Вскоре они сидели и нахваливали довольного Александра за его «скатерть-самобранку». Памятуя недавнюю его реакцию, пить стали фирменный напиток. И тут уж он постарался — приготовил все, священнодействуя прямо при них. Сытые и довольные они поднялись в кабинет. Первым делом прослушали кассету, обсудили и снова прослушали, уже заинтересовавшие Карима, места. Только после этого принялись за план операции. Особенно беспокоил Василия вопрос о возвращении. Лично он настоятельно рекомендовал путь через территорию Казахстана. С места операции на Жаканкала до Джусалы, затем до Кызылорды через Сузак далее вдоль русла Сырдарьи до Джизака, а уж из него, мимо Самарканда, в Каттакурган. По его мнению, этот путь, хоть и почти в полтора раза длиннее, но более безопасный, все-таки другая страна, да к тому же автомобильный поток до Туркестана довольно плотный и в этом случае легче затеряться двум машинам. Конечно, придётся пересекать дважды границу — это риск засветиться, особенно на участке Чимбай-Жаканкала, где поток практически отсутствует. Но там, это можно сказать с уверенностью, почти семейная граница, едут и ходят друг к другу, как хотят. Да и на отрезке от Туркестана до Джизака тоже дорога местного значения, особой строгости нет. Однако у Карима были свои доводы. И из них вытекало, что путь от места операции по маршруту Чимбай, Навои, Каттакурган более разумен. Все-таки свои узбекские номера, они не привлекают внимания, если, конечно, не привлекать особого внимания своим поведением. Да и к тому же существенно короче. А от Учкудука до Навои поток вполне приличен, и в нем тоже можно затеряться. В общем, пришли к мнению: «казахский» путь оставить в качестве запасного, в зависимости от того, как сложится ситуация после нападения.

Очень тщательно изучили те места, в которых, согласно показаниям Нури, будут находиться, контролирующие пути наркотрафика, соглядатаи Икрама, наметили пути их обхода для микроавтобуса и джипа, отметив их на карте. Постарались поточнее рассчитать свой график и обсудили место своей засады. Василий считал, что разумнее всего такое место выбрать в районе Комсомольска-на-Устюрте, ведь где-то там должна произойти передача байскими охранниками каравана уже казахскому наркобарону. И в этом случае можно будет еще один след пустить на казахов. Но Карим считал — лучшим местом будет полувысохшее озера Судачье, возле которого также есть проселочная дорога, идущая прямо на Комсомольск-на-Устюрте. На этой дороге движения почти нет и там легче найти удобный для засады участок. Уйти тоже проще — через Алтыкуль до Чимбая есть неплохая дорога, а наблюдатели-то в Кунграде, — там они будут ждать, искать! А уж из Чимбая во все стороны, «ищи-свищи». Когда они спохватятся об отсутствии каравана, да направят команду, да напрягут своих контролеров в Кунграде — время дорогое будет упущено. Пока сформируют поисковые отряды по наиболее возможным направлениям и запустят их, «поезд точно уйдет», мы уже наверняка будем за Учкудуком. К тому же, мы не поедем прямо по шоссе, идущему вдоль железной дороги, а двигаться будем по проселкам, ведущим к Зарафшану, а из него в Навои. В общем, выигрыш во времени вполне достаточен, чтобы дознаватели бая нас не вычислили. Навои, правда, придется также объезжать, но тут дорог достаточно, и наш микроавтобус вполне по ним пройдет, проедем прямо в Каттакурган. И еще, эти «поисковики» в первую очередь будут искать машины с Кашкадарьинскими номерами, у нас же Самаркандские, да к тому же цвета совсем другого. Не найдя похитителей, они всю свою злобу обрушат на Икрама и на этого Мангуста. С ними и начнут разбираться.

Но и Карим, и Василий хорошо знали русскую поговорку: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Случайности всегда бывают, вот выходить из них с пользой для дела — это удел профессионалов. А им этого не занимать. Просидели за планом до ночи, все, что могли, учли. На этом и расстались. Василий сказал:

— С утра я еще побеседую с Нури по некоторым неясным местам, может тот еще что-то вспомнит. Если скажет, то найду возможность об этом сообщить.

Утром Карим занялся своим оружием, неспеша, вдумчиво, тщательно, как требовал всегда командир, с особой любовью разобрал свою снайперку, вычистил, вытер и собрал. В ней-то он был уверен даже больше, чем в самом себе. В одиннадцать начал экипироваться, разложил все, что требовалось по кармашкам разгрузки. Все эти действия вызвали в нем ностальгические воспоминания о том славном времени, когда вся команда готовилась к операции. Собравшись, осмотрелся перед зеркалом, попрыгал, подтянул, что необходимо, и, уже настроенный на боевые действия, спустился вниз. Увидев его, Александр и дежурный боец вытянулись, они явно хотели сказать ему что-то ободряющее, выразить свою уверенность в благополучном исходе, свою веру в него, но не посмели, только стояли и «ели» его своими глазами. Карим пожал каждому руку, похлопал их по плечам.

— Ничего, парни, наше дело правое, победа будет за нами, так говорили наши отцы, когда шли на фронт. Нам нельзя ни сгибаться от ран, ни умирать, у нас еще есть дела, которые мы обязаны сделать, и никто за нас их не исполнит. Вот за этим и будем ходить, пока не добьемся победы.

Усевшись в машину, дал отмашку и выехал. Без пяти двенадцать подъехал ко входу в общежитие. Там уже стоял, с безупречно работающим движком, микроавтобус. Возле него, в полной боевой амуниции, находился Юра. Увидев его, подошел, доложил о том, что группа для получения боевого задания собрана. Они прошли внутрь помещения. Увидев их, бойцы выстроились в шеренгу. Среди них, отдельным звеном, стояла шеренга уже полностью снаряженных парней. Лица у них были сосредоточены, взгляд внимательный, цепкий. Карим прошелся вдоль шеренги, спросил:

— Есть ли отказники?

Парни молчали. Тогда он принялся проверять экипировку, оружие. Делал он это подчеркнуто не спеша, но внимательно. Закончив проверку, сказал несколько слов:

— Бойцы, вы хорошо знаете обстановку, что творится в стране. Вы в свое время давали присягу — защищать народ. Сейчас именно такое время и задание, на которое вы добровольно идете. Выполнив его, нам удастся сильно ослабить лютого врага, упыря кровавого, безжалостного душителя нашего народа. Я верю, что вы ничего не пожалеете ради достижения этой цели.

Еще раз прошелся вдоль шеренги, повернулся к Юрию и приказал:

— В машину!

В микроавтобус он влез последним, вытащив из своей машины большую сумку со спецсредствами, очками ночного видения и прочим. Поставил ее возле своего сидения, спросил:

— Кто у нас радист?

Встал боец, еще молодой со смышленым лицом, и коротко доложил:

— Я, товарищ командир, мой позывной «Гетеродин».

— Займите свое место у рации.

Когда боец прошел на переднее сидение и уселся возле рации, спросил у Юрия:

— Всё, что приказал, взято?

— Так точно, в багажном отсеке.

Еще раз внимательно посмотрев на бойцов, улыбнулся им.

— Ну что, с богом, как говорил мой командир, поехали!

И эта, в общем-то простенькая фраза неожиданно разрядила напряженную обстановку, бойцы заулыбались, послышались шуточки, подколки. Микроавтобус плавно тронулся. Карим спросил у водителя:

— Дорогу в Газли знаешь?

— Так точно, командир, не в первый раз.

— Тогда ехать «без фокусов», но поспешая. Возле Газли скажу далее.

— Есть, командир!

Вмешался Юрий.

— Он, Первый, эту дорогу отлично знает, довезет «как маму родную».

— Ишь ты, «маму родную?». Ну ладно, я согласен, только вот не знаю, сойду ли я за нее?

Бойцы засмеялись. Но вскоре по извечной солдатской науке — спать, когда есть, хоть малейшая возможность, сначала задремали, а затем и крепко засунули. Не спали только Карим, Юрий, радист и водитель. Так и ехали. Ровно в три часа были уже у Газли. Подъезжая к этому городу, Карим спросил водителя и его так сказать ассистента, выделенного Иркином:

— Вы дорогу из Газли, не заезжая в город, до Турткуля знаете?

Ответил ассистент, парень из мусульманского батальона:

— Да, ее тут все знают, наезжена, хоть и разбита основательно, хорошо хоть нет морозов и слякоти, а так, в принципе, ехать можно, но с малой скоростью. Из самой Бухары идет к одной из главных автодорожных магистралей Узбекистана.

Выслушав его, Карим приказал водителю:

— Слушаешь его. Он твой лоцман. Сидеть будет рядом. Сделаешь так, в трех километрах от города в сторону Турткуля стоит чайхана. Возле нее встанешь, движок заглушишь, пусть парни поспят. Подождем вашего командира.

— Есть, командир!

Так и сделали, пришлось включить кондиционер. Бойцы только на минутку проснулись, осмотрелись по сторонам и, увидев, что все тихо, спокойно, снова заснули. В ожидании провели с полчаса.

Посмотрев на часы, Карим пригласил Юрия пройти с ним в чайхану попить чая, только попросил накинуть на разгрузку ветровку. Вскоре они сидели в зале под огромным вентилятором, подвешенным к потолку. Но, несмотря на все его грозные размеры и временами издаваемый скрежет, мух было полно. В небольшом зале народа было немного. Они все ели и пили, разумеется, чай. Едва они уселись за стол, как к ним подошел толстый, с засаленным передником, служитель этого заведения. С ходу начал предлагать разные блюда, сорта чая и прочее. Карим, к которому безошибочно обратился чайханщик, вычислив в нем старшего, принялся со знанием дела выяснять качество предлагаемых блюд. Чайханщику такая осведомленность явно понравилась. Завязалась оживленная дискуссия. Если Карим говорил не спеша, выслушивал, то чайханщик говорил яростно, размахивая толстыми короткими ручками, клялся памятью своего отца, дедушки, которые «всю жизнь готовили эти блюда и лучше их тут, в Газли и даже самой Бухаре никто не сможет приготовить». Наконец, к «вящему удовольствию» Юрия, уже начавшего «размокать» в душной атмосфере сего заведения, выбор был сделан. Прошло еще десять минут, и вот стол стал накрываться опытными руками худой, черноглазой женщины разными блюдами, чашечками и лепешками. А еще через десять минут они уже ели, причем руководил этим процессом командир, а Юра только присматривался и повторял его действия.

Так прошло еще двадцать минут, и тут в помещение вошел Олег с бойцом из мусульманского батальона, весь какой-то пропыленный, мрачноватый. Они быстро окинули взглядом чайхану, нашли свободный стол в другом углу и уселись, к ним тут же подкатился чайханщик. Начал было перечислять блюда и чай, но его быстро оборвал боец. Он безапелляционно перечислил, что им хотелось. Обиженный слушатель, громко пыхтя и отдуваясь, покатился в кухоньку, примыкающую к залу. Возился он недолго, и через пять минут все та же женщина скоро накрыла им стол. Они быстро поели, боец сходил, расплатился, кивнул Олегу, и они ушли. Через несколько минут встали и Карим с Юрой. Расплатившись вышли, прошли в свой микроавтобус. Машины Олега не было видно. Карим спросил водителя:

— Видел ли ты недавно уехавший черный джип?

Тот кивнул головою.

— Он и еще японский микроавтобус «Ниссан» пару минут назад поехали в направлении Турткуля.

Выслушав его, приказал:

— За ним.

Через пятнадцать минут они догнали, ехавшие не спеша, машины. Посигналив друг другу, остановились на обочине. Карим вышел и пошел навстречу Олегу. Они поздоровались:

— Как дела? — спросил он Олега.

— Подстава вон спит на заднем сидении, а их тачка следует за нами.

— Ясно, потери есть?

— У нас нет, а у этих — трое, их охранники вздумали за ножи хвататься.

— И куда же вы «жмуриков» дели?

— Да отвезли километров за десять от их обиталища и в распадке выбросили, ну а этим «держимордам» вкололи, спят как сурки.

— Ясно, сделаем так. За рулем этого «Ниссана» опытный боец?

— У меня, командир, все опытные — что прикажу, то и сделают.

— Отлично, передашь ему свой сотовый, покажи, как им пользоваться. Пусть едет по маршруту Турткуль, Кунград. Из этого города переезжает в рядом стоящий Алтынкуль и ждет нас в близлежащей чайхане на дороге. Маршрут известен — вдоль железной дороги по трассе. Едет, соблюдая все правила, заезжая во все городки, так сказать, светится, но ненавязчиво, особенно не спешит. Со мной связь по сотовому каждые полчаса, если, конечно, ничего экстренного не случиться. С ним едет боец из мусульманского батальона. Выезжает сразу же. Ты же забираешь еще одного бойца из мусульманского и едешь не спеша, пока тебя не обгонит караван из четырех машин — два джипа, между ними микроавтобус, а сзади всех иномарка. Пристраиваешься за ними, доезжаешь до Бируни и выходишь на параллельную дорогу. Там догоняешь нас. Мы едем по этой параллельной до Алтынкуля, соединяемся с подставой и ищем место, удобное для засады на дороге Кунград — Комсомольск-на-Устюрте. Ты, как пропустишь караван, сразу же мне радируй. Второй раз — как выедешь в Турткуль, третий — когда выедешь из Бируни на параллельную дорогу. Вопросы есть?

— Пока нет, командир, но, наверняка, в пути появятся.

— Тогда, до связи и до встречи. Удачи тебе, Олег!

— Спасибо, она нам всем нужна. Как говорит твой командир в таких случаях: «С богом!»

— Молодец, нужное запомнил.

Вскоре микроавтобус, выпустив одного бойца с канистрой воды, бензина и коробкой с сухпайками, тронулся. Не доезжая до трассы, идущей вдоль «железки», свернули на дорогу, идущую параллельно ей, объезжая все станции. Дорога, хоть и была грунтовая, но вполне ухоженная, судя по всему, грейдеры по ней проходили довольно часто, правда пылищи на ней хватало. Скорость до 95 км в час вполне была допустима, хотя смотреть надо было в оба, все-таки колдобин на ней хватало. Каждые полчаса выходил на связь старший машины подставы и докладывал об обстановке. Пока у него шло все нормально. А вот Олег вышел на связь только через три с половиной часа и доложил:

— Вижу объект, движется в город, состав совпадает, следую за ним, расстояние двести метров. Видимость отличная.

В следующий раз он вышел на связь в Бируни, доложил о соблюдении интервала и выезде из этого города. Карим приказал:

— Догоняй, мы только что оставили в стороне «Магнит».

Через четыре часа Олег догнал их. Далее уже ехали парой. Под утро остановились у чайханы возле города Алтынкуля. Связались со старшим подставы. Тот доложил, что он находится в нескольких километрах от них, где есть еще одна чайхана. Через двадцать минут они вновь соединились. Старший, как положено, доложил Кариму о том, что никаких происшествий в дороге с ними не происходило. Посовещавшись с Олегом, Юрой решили продолжать движение и поискать удобное место для засады, пока движения на дороге нет. На Комсомольск-на-Устюрте вела разбитая асфальтированная дорога, правда все ямки были засыпаны щебенкой. Долго искать не пришлось. В трех километрах от расположенного в правой стороне полувысохшего озера Судачье, дорога проходила между двумя невысокими грядами метров десять-пятнадцать высотой. Вот тут и решили сделать засаду.

На самый край гряды отправили одного из бойцов с рацией, контролировать движение и оповестить о появлении каравана. Часть бойцов с гранатометами расположились с правой стороны, на расстоянии пятнадцати метров друг от друга. Два снайпера разместились с левой стороны дороги, причем один на расстоянии ста метров от другого. Машину же с подставой под контролем одного бойца загнали за гряду, что невдалеке, но так, чтобы ее с дороги никоим образом нельзя было увидеть. Четверо бойцов завершали эту своеобразную шеренгу, два бойца разместились с левой стороны. Карим собственноручно положил на левой стороне дороги, хорошо видную с правой обочины, полусгоревшую покрышку и пояснил гранатометчику:

— Для ориентира, как первый джип выедет на линию между тобой и этой покрышкой, бьешь на поражение. Другой — тут же бьет по второму.

Затем проинструктировал бойцов следующим образом:

— После выстрела из гранатометов, добивайте, если таковые останутся живыми, охрану. Снайперы бьют по водителям микроавтобуса и контролирующей машины. Всех боевиков из них добивают бойцы.

После этой краткой инструкции приказал замаскироваться. Дал им с часик поработать над маскировкой, тщательно проверил, пройдясь по дороге. Взял свою верную снайперку, перешел на левую сторону, оставив за старшего на правой стороне, Олега. Быстро подыскав приемлемое место, оборудовал себе лежанку и, по его команде, все замерли в ожидании. Время, как всегда это бывало, когда ждешь взрыва, борьбы, боя, потекло медленно, тягуче. Солнце медленно поднималось над горизонтом. Он забеспокоился. Еще час и оно будет слепить гранатометчиков, поднявшись из-за левой гряды. Протянулись первые полчаса, поползли вторые полчаса. Движение по дороге еще не началось. И вот, наконец, долгожданный сигнал. Карим услышал торопливый доклад:

— Колонна из трех машин — два джипа с микроавтобусом посередине, а за ней еще одна — «Тойота». Расстояние в колонне — семь-восемь метров. «Тойота» движется на расстоянии семьдесят-восемьдесят метров от колонны. Услышав это сообщение, Карим приподнялся, махнул платком Олегу и снова улегся, замерев так, как он это умел делать. Снова потянулось время, однако на этот раз оно двигалось с нарастающей скоростью. Внезапно, как это бывает, Карим увидел первый джип, двигающийся по дороге уверенно, вальяжно со скоростью около восьмидесяти километров. Колонна росла на глазах. Уставившись в прицел, он быстро прикинул расстояние, скорость небольшого ветерка, по-видимому, частенько, особенно по утрам, гуляющего между этими грядами.

Вот первый джип пронесся перед ним, на линию визира выехал микроавтобус, и тут грохнули два гранатомета. Джипы скрылись в облаке черного дыма, яростно бушующего пламени, и тут же негромко прогремели два выстрела, а за ним и еще несколько одиночных автоматных выстрелов. С этим наркотрафиком было покончено. Джипы быстро догорая, стояли на дороге раздутыми безобразными остовами. Как только жар от них перестал опалять, Карим подскочил к микроавтобусу и открыл дверцу. Его выстрел оказался точным — прямо в висок, водитель грудью завалился на рулевое колесо. Его сменщик, успел выскочить и тут же попал под выстрел. Точно такая же картина была и с контролирующей машиной. И микроавтобус, и машина были на ходу, их двигатели бесперебойно работали.

Карим, приказал вывести микроавтобус и машину на дорогу, ведущую в Чимбай, отъехать пару километров и ждать остальных. Затем распорядился Олегу организовать подставу. Тот с двумя бойцами подошел к стоящей за грядой машине, осмотрелся, загнал ее в неглубокую лощину, вытащил все еще спящих басмачей. Растащили их под какие-то чахлые кустики в неглубокие ямки и пристрелили. Затем прострелили ей колеса и движок. Позвав еще бойцов, навалились и опрокинули ее набок. Подошедший Карим посмотрел, хотел было что-то сказать, но махнув рукой, вернулся на дорогу. Подумав, спросил одного из водителей, сможет он сдернуть с дороги эти остовы. Тот полез в багажник, вытащил стальной тросик с крючком. Подвязал к нему довольно длинную железяку, с ее помощью зацепил крючок за все еще горячий остов и затем протащил его по дороге и, свернув на более-менее ровный съезд с дороги, стащил этот железный короб. Затем операция вновь повторилась. Правда, второй остов пришлось тащить почти с километр.

После этого началась зачистка. Следы от волочащихся сгоревших колес прикрыли пылью. Убитых напарников-водителей отнесли за гряды. Пройдясь по участку дороги, где некогда разыгралось побоище, приказал всем садиться в джип и микроавтобус. Через пятнадцать минут они подъехали к ожидающим их микроавтобусу и машине. Выбрав дорогу ведущую в Казахский Тасбучет, проехали по ней с десяток километров, нашли довольно длинный распадок между двумя невысокими барханами, загнали за них микроавтобус, быстро вылили в него канистру, затем один из гранатометчиков послал в него гранату. Вспыхнуло яростное всепожирающее пламя. Посмотрев на догорающую машину, приказал отъехать по этой дороге еще с пару километров и там, в новом распадке, между очередными двумя барханами распорядился произвести покраску джипа и микроавтобуса.

Покраска с наклейкой скотча и защитной бумагой, как ни спешили, заняла более часа. Еще полчаса дали подсохнуть, еще минут десять очищали от скотча и бумаги, выгнали машины на дорогу, зачистили место покраски, спалив все, что может гореть, присыпав мелким песочком капли краски и пепел от сгоревшей бумаги. После этого на джипе и микроавтобусе вернулись на дорогу, ведущую к Чимбаю, не заезжая в него, с самой высокой скоростью, что допускало дорожное полотно, «погнали» в сторону Учкудука. Через два с половиной часа обошли стороной Мымбалок, а еще через полтора часа они уже обходили стороной и сам Учкудук. Обойдя его, направились по местной дороге в Зарафшан, снова обогнули, не заезжая в него. Затем по местной дороге промчались до Джангильды, благополучно переехав переезд железной дороги Учкудук — Навои. В Джангильды также не заезжали. Из Джангильды опять же местной дорогой, то заезжая на трассу вдоль железной дороги, то выезжая из нее через различные переезды, добрались до Гиждувана, объехали его, а также Навои и прибыли в Каттакурган.

К общежитию они подъехали уже ранним утром. Отправив измотанных бойцов приводить себя в порядок и завтракать, Карим отправил микроавтобус и джип в гараж.

Шалим Аккрамович, как и было договорено, уже ждал их. Тут же распорядился загнать машины в два бокса и принялся смывать нанесенную краску. Посмотрев на Карима, Шалим Аккрамович подозвал молодого водителя, распорядился:

— Отвезешь хозяина домой и сразу вернешься обратно, дел полно.

Через пятнадцать минут его встречал заспанный, суетящийся Александр. Он семенил вокруг Карима, не прекращая, говорил о приготовленном ужине, душе, чистом белье, о том, как его все время теребят и Степан, и Иркин Нарсаддыкович, да и сам Василий нет-нет, да и позвонит. И все одно — приехал ли? Они, похоже, и ночь не спали, каждые полчаса все спрашивали, так и не дали ему заснуть. Надо сказать, хоть эта трескотня и была утомительна, но возвращение домой и то, что его тут ждут, беспокоятся «грело ему душу». Понимая томящий Александра вопрос, явно «вертевшийся у него на языке», хлопнул его по плечу:

— Вырвали мы у этого мерзавца его главный клык, теперь никуда из своего логова не двинется. Вот такие дела, брат Александр. Скоро будем его брать и тащить на народный суд. Пусть отвечает перед теми, кого он в рабство хотел записать. Так?

Лицо у Александра даже засияло от радости.

— Господи, неужели дождемся такого момента! Уж как я этих душегубов ненавижу, у нас в России тоже полно таких. Откуда только объявились эти выродки. Вроде воспитывали их, давали им честно жить, трудиться, а они вон как решили: «Всё мое, вы холуи и рабы, будете на меня пахать, сволочи». Но вот вам! — показал он кукишь, — и на вас, живодеров, тоже есть управа! Не выйдет по-вашему! Всем, время придет, поганые башки поотрубаем! Ты только, командир, когда пойдешь брать упыря, возьми и меня. Я же тоже боец и оружием владею не хуже некоторых. А ради того, чтобы этого бандита притащить на суд народа, ничего не пожалею и жизнь свою могу отдать, лишь бы люди могли его судить и дать ему по заслугам. А я слышал у них этот шариатский суд жестокий, могут и камнями побить, и башку снести, и живым в землю закопать, в назидание остальным.

Тараторя так, он вдруг спохватился:

— Чего это я так растрепался. Вы же вон как устали. Я сейчас только белье принесу. А Вы всё снимайте с себя, я эту экипировку приведу в порядок, а хотите и оружие почищу, у меня это здорово получается. А Вы — в душ и за стол. Он уже готов. Наша Гуля мне строго-настрого приказала накормить Вас, а Иркин Нарсаддыкович опять свою фронтовую прислал и тоже наказывал — не жалеть.

Так под эту «трескотню» он принял душ, поел, принял фронтовую и уснул сном человека, честно выполнившего, пусть хоть и трудную, но такую нужную людям, задачу. Когда проснулся, встал, то чувствовал себя каким-то «опустошенным», ничего не хотелось делать. С трудом заставил себя сделать разминку, принять душ в точном соответствии с тем, чему учил его командир Дед. И вскоре он уже чувствовал себя бодрым, вновь готовым к труду. По солдатской привычке — «что-что, а поесть всегда надо», спустился вниз. Александр тут же засуетился:

— Садись, командир. Всё уже готово. Вот только кофе приготовлю, а всё остальное уже на столе, даже разогревать не надо. Я, как учили, подушками накрывал, а вот «фронтовую» в холодильник сунул. Я больше холодную, ледяную предпочитаю.

Вскоре Карим уже сидел и вкушал сытные блюда. Есть ему и не очень-то хотелось, но ему «не улыбалось» видеть обиженную физиономию своего верного Александра. От фронтовой отказался:

— Голова не болит, к тому же — не похмеляюсь, сам знаешь. А начинать трудовой день с рюмки, это никуда не годится. Пусть себе остается в холодильнике, а еще лучше верни ее хозяину. Она же ему дорога, как память о главных боевых делах и молодости.

Александр вздохнул:

— Это Вы, командир, правильно сказали. Я как свои вещички армейские начну перебирать, так просижу несколько часов, всё в памяти оживает, как в кино: и боевые товарищи, что погибли ради дела, всё вспоминается, и хорошее, и плохое. И что удивительно, что уж тут хорошего по горам, каменюкам лазить, да от пуль и гранат уворачиваться, а вспоминаю это почему-то, как лучшие свои деньки. Спасибо Степану, нашел меня на границе, где я, как «цуцик» какой-то, болтался и взял к себе в команду. Вот сейчас он меня определил на это место, приказав: беречь пуще глаза Вас. Слишком большое, нужное для людей Вы дело затеяли. Врагов у Вас — тьма! Да и трудов немерено. Редкие мужики за такое возьмутся. Я это прекрасно понимаю, вижу, каким Вы со своего комбината возвращаетесь, да сколько времени и сил тратите. Но всё равно хочется с оружием по этим бандитам пройтись, чтобы, они, знали, как народ «гнобить». Ух, и ненавижу я их, у себя дома на них вот как нагляделся. Они везде одинаковые — волки!

Потом вдруг прервав свою трескотню, объявил:

— А к Вам через полчаса все придут. Приказали, как встанете, предупредить их и через полтора часа придут. Ну вот, час уже прошел.

— Спасибо, Александр, за еду, за доброе отношение. А насчет твоего боевого участия, обещаю — примешь! Негоже здоровому бойцу без боевой практики быть. Это точно также, как в музыке, музыкант должен все время репетировать.

Часть 3. Вытащить бая на народный суд

Глава 1. Подготовка решающей операции

Поднявшись к себе в кабинет, задумался. Ему было отчетливо ясно — предстоит заключительная фаза противостояния с баем. Никакой компромисс невозможен. Или он его вытащит на суд народный, или тот соберет все силы, ресурсы умудрится погубить дело, начатое им вместе с уже новыми боевыми товарищами. Самое главное в предстоящей операции было вытащить этого паука из его логова. Дворец культуры, который отобрал у комбината, Икрам, судя по данным Василия, превратил в настоящую крепость. В ней, в этой крепости, было более сотни боевиков, причем около семидесяти из них представляли собой уже «натасканную» нанятыми профессионалами неплохую боевую единицу. При этом практически вся она размещалась внутри здания, защищая все входы, лестничные марши, коридоры. И это, не считая полутора десятков профессионалов, организовавших эту защиту, и десятка, готовых на все по команде своего хозяина, головорезов-телохранителей. Прямой штурм этой крепости, безусловно, будет чреват большими потерями, да и само здание, такое нужное для людей, тоже может сильно пострадать. Допустить такого нельзя. Необходимо провести спецоперацию по проникновению группы высокоспециализированных профи внутрь здания и уж там, расправившись с защитниками, вытащить этого паука — Икрама. Такая задача не многим по плечу, да что немногим — единицам. Лично он знал только одну команду, способную на такое — это бывшую команду Деда. Вот им-то по плечу решить эту проблему! Но, конечно, поддержка Степана и Олега, да опора на информацию Василия, тут необходима. Во всяком случае, это существенно упростит задачу тех, кто пойдет внутрь дворца. В общем, тут есть над чем подумать. И, как ни крути, а обращаться за помощью к своим боевым товарищам придется. Их работа — залог минимальных потерь и успеха. За этими раздумьями его и застали верные друзья-помощники. Они, можно сказать, ввалились к нему в кабинет, принялись его по-простому, как принято в боевом братстве, тискать, похлопывать по плечу, говорить теплые слова. Растроганный таким приветствием и ясно выраженным чувством радости от того, что он жив и здоров, вернулся с успешно завершенной им операции, он уточнил:

— Братишки, это ведь не только я один, основное сделали парни Олега, да парни Иркина. Я же только руководил.

Но они не очень-то слушали его. Продолжали выражать свою радость, мигнули вошедшему вместе с ними Александру, и вскоре на столе стояла фляжка с нехитрой закуской. Молча выставив все это, Александр исчез. Степан, как старший из вошедших, принялся «управлять столом». Налил в пробку, произнес небольшой тост:

— Братишки, я предлагаю выпить за наше боевое братство, за нашего командира, достойного боевого товарища, за тот успех, что сопутствует нам в нашем, скажу без лишней скромности, очень важном и нужном деле.

Он выпил, налил снова, протянул Василию:

— Я полностью присоединяюсь к словам, сказанным Степанам, добавлю, что я горжусь работой вместе с Каримом и сделаю все, что в моих силах, дабы окончательно завершить начатое им дело.

Он выпил, вскоре налитая горючка оказалась в руках Олега. Тот принял ее, посмотрел на Карима, улыбнулся:

— Я тоже полностью присоединяюсь к сказанным словам. От себя добавлю. Мне пришлось участвовать в двух операциях под непосредственным руководством нашего командира. Скажу честно, для меня это был просто мастер-классы. Всё толково, все ясно, из моих, вернее наших, никто не пострадал, а дело сделали. Так что, командир, мои парни с Вами в любой бой готовы идти, знайте.

Эстафету принял Иркин:

— Братишки, я, наверно, раньше всех познакомился с Каримом. Тогда он был в спецгруппе, а я — в мусульманском батальоне. Перед нами была поставлена задача взять «моджахедскую подземную крепость Тора-Бора», они ее делали несколько лет под руководством «америкосов» и пакистанских спецов. Честно скажу, укреплена она была по «высшему разряду». Взять ее штурмом сулило очень большие потери. И тогда командование послало сначала несколько спецгрупп. В одной из них был наш командир. Эта команда работала перед нашим батальоном. Она сумела снять наблюдателей, вычислить все огневые точки снаружи и, как только мы пошли в атаку, большинство из них были ликвидированы. И кто знает, сидел бы я сейчас здесь, если бы не работа боевых товарищей Карима. Поэтому я нисколько не сомневаюсь, что все операции, которые он задумал, осуществятся. Но он не только боец, но еще и умелый организатор, и просто замечательный человек. Слышали бы вы, как о нем говорят местные люди. Он позвал их восстанавливать комбинат, защитить себя, своих детей, свое будущее и они сразу же откликнулись. А это дорогого стоит. Я, братишки, скажу вам честно, поначалу не очень-то верил, что у него что-то получится, но пошел за ним, хотя, к своему стыду, сомневался. А теперь верю! Верю, потому что Карим нам показал нужный путь! За удачу, Карим! За победу! Наше дело правое!

Карим молча слушал своих товарищей, теплое чувство к ним, к тому, что было сказано ими, буквально пронизывали его. И, когда ему была передана «палочка» этой эстафеты, он, переполненный благодарностью к ним, сказал лишь несколько слов, но от всей души:

— Спасибо вам, что вы откликнулись на зов своих братьев, откликнулись на их беду, пришли на помощь. Она неоценима в их глазах, они всегда это будут помнить. У нас еще много дел, но вместе с народом мы их успешно решим. Я уверен в этом!

Когда он выпил чарочку, Иркин решительно завинтил пробку.

— А сейчас, парни, перейдем к делу. Как, командир, будем проводить планерку?

— Сегодня нет — вы уж сами, как запланировано, а вот завтра будьте любезны в мой кабинет. Сегодня же, сейчас мне бы хотелось вас попросить вот о чем. Мы практически выбили все главные клыки у этого волка Икрама. Но он еще силен, коварен, у него еще есть резервы. Теперь он уже далеко не тот, каким был до начала нашего противостояния. Фактически Икрам сейчас — загнанный в логово зверь. И мы должны вытащить этого кровопийцу из его берлоги и отдать на суд народа, против которого он совершил столько преступлений. Но нельзя заблуждаться, задача эта довольно сложна, если учесть, какие мероприятия провел Икрам по укреплению и защите своего последнего убежища. Нам придется разрабатывать план операции по вытаскиванию этого волка из его норы, как бы она не была защищена. Народ ждет этого, верит, что суд справедливый, народный, свершится над ним.

Наша задача на первом этапе — привлечь всех тех, кто хоть что-то знает об этой защите, об этой крепости, людях там находящихся. Это нам нужно в первую очередь для исключения потерь в наших рядах. Мы этого не можем себе позволить. Эта сволочь не стоит нашей крови. Скажу вам прямо, для этой операции я хочу привлечь своих боевых товарищей. И это не потому, что я не верю в вас, ваше умение и готовность выполнить любое задание. Нет, поверьте мне. Здесь нужна ювелирная работа, отточенное мастерство, которое вырабатывается годами в десятках операций подобного рода. Я уже говорил, что мы не должны иметь потерь, мы не можем себе этого позволить и, если есть хоть один шанс избежать их, я за него уцеплюсь. Мои боевые товарищи, как никто, умеют делать такие дела, говорю вам об этом с гордостью, с чувством ответственности, и они сделают это, чтобы не придумали нанятые Икрамом профессионалы. Сделают! Но и нам тоже предстоит не простая задача, мы должны будем связать основные силы бая, его «наружку», не дать им возможности вступить в бой внутри здания. Степан, на твоих плечах по-прежнему та же задача — не дать бандитским отморозкам возможность нанести какой-либо ущерб комбинату, его объектам, защитить работников комбината, их семьи от террористических атак боевиков, а в нужный момент заблокировать территорию логова, не дать преступникам разбежаться, уйти от расплаты. Василий, у тебя, пожалуй, не менее трудная задача. Мы должны узнать, как можно больше об этой защите, её планах, расчетах, силах, резервах, вооруженности. Мы обязаны знать, чем дышит это воинство. После нанесенных баю крупных поражений, в этом я уверен, многие из его боевиков начали задумываться: «следует ли им идти в могилу с этим упырем». Напряги всю агентуру, не жалей денег, давай посулы, после разберёмся, больше распоряжений, нужных сведений, слухов о бедах Икрама. Боевики сами преувеличат их значение. Так было и будет. Шире привлекай народ, ведь всё это творится у него на глазах. Нам важна любая мало-мальски важная деталь. Она поможет исключить лишнюю, совершенно не нужную нам кровь. Иркин за тобой работа с кадрами, стройка, ремонт, хозяйственные службы, но мне хотелось бы еще вот что: надо поработать твоим парням. Они плоть от плоти нашего народа, и жители нашего города прислушиваются к их советам, отвечают на их вопросы. Хоть сам бай и заперся в своем логове, но его эмиссары, помощники и прочая шушера не могут сидеть вместе с ним. Они вынуждены крутиться! А это всё на глазах народа, населения. Надо вот и таких привлечь. Это очень важно для нас, фактически это еще одна наша опора — наши глаза, наши уши. Очень прошу, займись этим вопросом, объясни, растолкуй своим парням, ведь битва идет не только кулаками, оружием, а ещё мозгами, ушами, глазами. И, конечно, нам очень важно выявить тех, кто был соглядатаем бая в наших рядах, польстился на грязные, кровавые сомы Икрама. Нам нельзя, чтобы бай узнал о подготовке нашей операции.

Карим, помолчав некоторое время, сказал:

— Знаете, братишки, я сегодня свяжусь со своими боевыми товарищами, уверен, через пару, тройку дней они будут здесь. Вот к этому времени мы и должны быть готовыми. К сожалению, времени нам отпущено немного. Вы знаете, что против Икрама мы настроили «головняк наркотрафиков», идущих из Афганистана в Европу. Сейчас между ними взаимоотношения серьезно осложнились, можно сказать, близки к военным, но это не значит, что они не смогут договориться. Исключать этого никак нельзя. И тогда Икрам получит определенную свободу рук, действий, что очень затруднит решение нашей задачи. Именно сейчас, в ближайшие три-четыре дня мы можем попытаться решить эту проблему с наибольшей вероятностью. Всё, друзья, а теперь, как говорил вождь мирового пролетариата: «За работу, товарищи, за работу».

Все кроме Олега вышли. Он стоял с обиженным видом.

— А мне какая работа? Почему Вы мне не дали никакого задания?

Карим подошел к нему, дружески приобнял:

— А потому, братишка, что твоя команда — это наша главная боевая единица и ее мы пустим в дело в самом главном направлении. А об этом мы узнаем только после того, как выработаем план операции. Не беспокойся, тебе и твоим парням будет где «разойтись», я уверен.

Сразу же после его ухода, он позвонил Петру Васильевичу и доложил:

— Операция прошла успешно. Намеченное выполнено. У нас без потерь. Приступаем к главной части нашего противостояния с противником. Считаю необходимым сохранить нашу с Вами предыдущую договорённость.

— Очень рад за тебя и твоих боевых товарищей. Поздравляю вас с очень нужным и важным успехом. С твоим решением согласен. В борьбе с сильным врагом следует многое, в том числе и такое, предусмотреть. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощью. Желаю от всей души успеха в этом, очень важном, деле. Уверен, ваш командир сейчас гордился бы своим учеником.

Взволнованный словами человека, которого он, а самое главное — их наставник, очень уважал и ценил, Карим молча посидел, прикидывая свои дальнейшие действия. Наконец, взял трубку, связался со своим побратимом Сергеем и дал условную команду их некогда грозной боевой дружины:

— Нужна помощь, братишка!

— Через час жди информации. Ты её обязательно получишь!

Час почему-то шел очень медленно, тягуче, а он просто сидел и ждал, не в силах ничем заняться. Мозг прокручивал, прикидывал, в чем конкретно понадобится помощь от таких профи, как члены легендарной команды Деда.

Телефонный звонок застал его «врасплох», как он ни готовился к нему. Взяв трубку, услышал, сейчас просто родной, голос Сергея.

— Через двое суток встречай поляка, с «Неньки Вукраины» и замка. Готовь им место. Замку отдельно, он с товаром.

— Понял, братишка. Жду!

— Все будет нормально, удачи! До связи!

Сразу успокоившись, встал, принялся расхаживать по кабинету, прикидывая план действий на эти двое суток. Позвонил Иркину:

— Слушай, мне надо два места для проживания на пару-тройку суток в Самарканде и в Акташе. Лучше частные дома, но без посторонних. Деньги не жалеть, главное, чтобы тихое место было и ненужных глаз поменьше.

— Когда они должны быть?

— Через двое суток.

— Ясно, через час к тебе подойдет Саид. Он опросит парней, у него есть возможности, зайдет и все расскажет.

Зашел Александр:

— Гуля интересовалась, поел ли? Кухня начала пробные готовки, и она может прислать уже горяченького. Я сказал, что поел, хотя что там поел, так «поклевал»! Утром такой усталый был, ложку мимо рта проносил. Да и потом по-настоящему от дела еще не отошел. Ты уж извини, командир, чтобы добру не пропасть, мы доели. Только зелень, да фрукты оставили.

— Правильно сделали, нечего добру, да еще таком, пропадать. Ты Гуле позвони. Через час с небольшим сам заеду к ней, там и попробую их заготовки, которыми она народ собирается кормить. Ты только в гараж сообщи — мне нужна через час машина.

— Есть, командир! Сделаю. А пока я Вам своего кофе сварю, знаю же, что снова за дело возьметесь.

— А как же, надо этого упыря выковыривать из его норы, а то забился, как краб, охрану наставил и думает, что отсидится, так Александр?

— Это точно, против наших ему не устоять. Ты только, командир, не забудь меня к этому делу привлечь. В первых рядах пойду эту сволочь выковыривать, рука не дрогнет, гарантирую.

Минут через пятнадцать в кабинете уже вовсю гулял аромат кофе, густой, насыщенный, он буквально уже одним запахом бодрил мозги. Карим втянул его ноздрями, только покачивая от удивления головой.

— Ну и талант у тебя! Откуда он только взялся! Ты и в Бразилии был бы в первой шеренге тех, кто славится своим приготовлением, а уж про арабов и молчу.

Довольный Александр скромно улыбнулся и все повторял:

— Я старался, знаю, что мозги надо подкручивать. Но не наркотиками разными, а вот таким правильным кофе. Этому меня мой дедушка научил, а у него, теперь уж можно рассказывать, отец самому Николаю II этот напиток готовил. Так что рецепт у нас семейный. Тут фокус в том, кроме самого кофе, его помола, воды, еще и добавочки кое-какие. Я их сам, как меня дедуля научил, собираю, сушу, мелю. Вот и получается такой эффект. А всё почему? Мой прадедушка выходец из Алтая, а там каких только трав и кореньев нет. Ни в одной стране мира такого разнотравья нет, хоть весь свет обойди. Вот он и додумался кое-чего в кофе добавлять. Там ведь чай пьют только заправленный травкой. На все болезни эти травки есть, только знай какие, как их подготовить и как заварить. У моего прадедушки целая книга этих рецептов была, сам записывал, не ленился, интересовался. Этот царь Николай, как узнал о нем, так ради любопытства его и пригласил. Попив его чайку, тут же определил на кухню. Стал он ему чаёк готовить. А вот его женушка, немецкая принцесса, чайком не увлекалась, все более кофейком баловалась, ну и пришлось моему прадедушке переходить на другой напиток, но он больше чайком увлекался. Тут он был непревзойденный мастер! Несколько раз царевича спасал, правда, когда появился этот Распутин, тоже сибирский мужик и многое знавший о травах, так эта женушка Николая полностью ему, этому Распутину, доверилась. А вот сам царь, тот со своей женой только кофе пил. Говорят, во всём ей уступал, такой мягкотелый был, ну и доуступался до революции. А вот в другое время, и в других местах все более на чаек налегал.

— Вот ты оказывается какой! Вот откуда такое мастерство!

— Это от дедушки, он у своего отца многому научился, хотя говаривали — ему до бати далеко, тот был настоящий умелец! Ну, а я еще дома, это у меня не профессия, а так, как говорят, хобби, только когда надо порадовать кого. Жена все обижалась: почему ты так редко делаешь, все больше для гостей, а я бы хоть каждый день, да по несколько раз попивала, хорошо в голове становится, да и на душе тоже. Но ведь Вы знаете, какова жизнь в наших войсках. Иной раз вернешься с операции и свет не мил, хорошо хоть цел оказался. Какая уж тут готовка. Правда, когда оклемаюсь, я своей Марусе не отказывал в этом напитке. Как попросит, или вижу — захандрила, или осерчала лишку, так пожалуйста. И всегда помогало. Ой, командир, я опять Вас заговорил.

Он замолчал, о чём-то вспомнив, судя по его виду, очень неприятном для него, но быстро опомнился и продолжил:

— Этот напиток нужно вкушать, пока он свеженький, как говорится, «только с пару». Пейте. А надо будет, я еще сделаю. Ради Вас сколько надо, столько и постараюсь.

Когда он вышел, Карим не спеша «просмаковал» весь кофейничек. Это приятное занятие прервал опять же Александр:

— Командир, к Вам Саид и еще двое, кроме того из гаража машина для Вас прибыла.

Вошли Саид и еще двое бойцов из мусульманского батальона. Он представил:

— Тимур из Акташа и Ямин из Самарканда. Они готовы Вам помочь решить поставленную задачу. Если сегодня с ними проедем, то уже сегодня и договоримся. Но только, Иркин предупредил, — это дело серьезное, чтобы без лишних ушей и глаз. Надо с ними съездить тому, кто бы мог своими глазами все увидеть.

— Саид, ты все правильно понял. Поэтому сделаем так: мне сейчас нужно посетить восстановленную кухню-столовую, мы все вместе заедем туда, так сказать, проведем пробу и уже из нее проскочим сначала в Самарканд, а затем и в Акташ. Поеду я, сам хочу убедиться. Так, вы оружие взяли?

— А как же, оно всегда с нами.

— Ну, тогда не будем тянуть время, поедем на моей машине, она имеет неплохую защиту.

Вскоре они уже входили в кухню-столовую. Второй этаж еще отделывали, а вот внизу уже с десяток женщин и пятеро мужчин вовсю орудовали, осваивая привезенную Иркином и Гулей кухонную технику. В своем новом, уже отремонтированном кабинете, за столом, в белом халате и белом колпаке, сидела Гуля и что-то деловито подсчитывала на калькуляторе. Увидев входящих, вскочила, зарделась и замерла, прижав руки к груди. Карим, неожиданно даже для самого себя, подошел к ней, взял руку, поцеловал и, глядя ей в глаза, сказал:

— Спасибо тебе, Гуленька, за отзывчивость, спасибо за то, что ты сделала, восстановив такое нужное заведение. Это очень важное, нужное дело. Александр сказал нам о твоем приглашении попробовать первые пробные блюда. Вот я и захватил людей, которые будут твоими первыми клиентами. Пусть они и скажут тебе свое мнение, но лично мне это и так известно: все высококачественно, весьма аппетитно, в общем — вкуснотища.

Гуля смущенно взглянула на него.

— Ну, Вы тоже скажите, вкуснотища! У нас и средства пока очень ограничены, да и поставки совсем не налажены, и не все специалисты собраны, многим еще нарабатывать мастерство надо. На это время надо.

— Все правильно ты говоришь, Гуленька, и я не сомневаюсь — всё у тебя и твоих коллег получится, а мы тебе в этом поможем. Но я уже поел и остался очень доволен. Однако я не очень хорошо разбираюсь в еде, больше приходилось обходиться казенной, да что называется «на ходу» пользоваться. Вот только мамину стряпню и помню, её всегда вспоминаю. А как вчера попробовал, так сразу же и вспомнил. Она ведь с любовью, с лаской готовила, для самых дорогих ей людей.

— Ну Вы уж скажите, Карим Юсуфович. У нас, к сожалению, нет такой возможности, нам придется готовить на несколько тысяч человек, но мы, конечно, будем стремиться вот к таким оценкам, хотя и прекрасно понимаем их недостижимость. А вчера мы приготовили только небольшую пробную партию. Для персонала, да вот, для Вас. Я специально такую партию попросила сделать, чтобы все мои сотрудники попробовали сами свою стряпню и высказали свое честное, непредвзятое мнение. Это же очень важно, оно позволит нам улучшить качество наших блюд.

— Молодец, Гуленька, так и надо. Но мне, не знаю, как вашим сотрудникам, то, что Вы приготовили, очень понравилось. Считайте меня вашим постоянным клиентом.

— Спасибо, Карим Юсуфович, за такую оценку, — тут она улыбнулась. — Но это Ваше мнение, а вот чего скажут ваши сотрудники?

— Вот мы и скажем, когда попробуем. Нам нужно уезжать, а перед дорогой надо хорошо поесть.

Гуля тревожно вздрогнула, взглянула на него своими темно-карими глазами:

— Что, опять?

— Нет, Гуленька, у нас сегодня неопасное дело, вот коллеги не дадут соврать. Так, парни?

Они заулыбались, нестройно стали уверять.

— Ничего страшного, только прокатимся туда, сюда и вернемся.

Но их дружное отрицание не только не убедило ее, а наоборот, еще больше растревожило. Опустив голову, тихо произнесла:

— Возвращайтесь поскорее, а я Вам снова ужин приготовлю, — и уже совсем тихо, почти шепотом, добавила, — специально для Вас. Мои сотрудники, когда узнают для кого, уж так стараются, да я и сама приму участие.

У Карима потеплело на сердце, ему почему-то не захотелось никуда ехать, остаться у нее, посидеть с ней, поговорить. Он вдруг ощутил свою ущербность, потому что еще не старый, пусть и «побитый», как говорится, войной, но полный сил, мужчина, а самого простого, чем Аллах наградил всех мужчин, женской теплоты, ласки, лишен. Нет у него семьи, жены, детишек. Нет, конечно, отец, мать, брат есть. Но он пока, до завершения дела, даже жить с ними не может. Он молча смотрел на эту женщину, пытался понять ее. Но все его знания о физиогномистике куда-то испарились. Он просто видел очень симпатичную ему, добрую, ласковую, еще молодую женщину, которая, по-видимому, к нему очень хорошо, можно сказать, по-матерински, относилась. Ему, разумеется, хотелось думать по-другому, но он решил — это от того, что он взвалил на себя такую ношу и вот многие поняли её значение, её важность в их нынешней и в будущей жизни, а потому так и относятся к нему, давая понять ему свою поддержку. Вздохнув, повернулся к своим сопровождающим, спросил:

— Ну что, парни, побудем первыми посетителями, скажем Гуле свою оценку? И еще, вернемся — вновь попробуем и опять выскажем свое честное, объективное мнение! Как смотрите на приглашение хозяйки? Они нестройно загалдели:

— Скажем, непременно выскажем свое мнение, обязательно вернемся! Почему-то эта сцена рассмешила ее. Она решительно развернулась и пригласила:

— У нас пока еще столовая до конца не отделана, но комната, которая ранее служила банкетным залом, уже готова. Мой персонал там кушает, да и все дела мы решаем там. Так что прошу, там мы вас и накормим.

Нестройной толпой, прошли за ней. Гости расселись, а Карим прошелся, осмотрел, по-хозяйски, отделку. Осмотрел со знанием дела, ему не раз приходилось бывать в такого рода помещениях и не только в разных городах Советского Союза, но и во многих других странах. На его взгляд, эта банкетная комната была не хуже многих. Пока он осматривал, две женщины выкатили тележку с установленными блюдами, ловко накрыли стол, произвели сервировку. Гуля вошла, взглянула сначала на Карима, улыбнулась ему, затем окинула взглядом гостей, гостеприимно обвела рукой и произнесла, глядя теперь уже только на Карима:

— Прошу к столу, гости дорогие, приятного аппетита. Мы старались!

Карим за всех поблагодарил ее:

— Спасибо, Гуленька, мы верим Вам.

Трапеза была недолгой. Парни еще молодые, крепкие, аппетит отменный, «смели» все, как говорится, «за один присест». И только за чаем они более-менее расслабились. Но долго им сидеть не дал уже сам Карим. Гуля вошла, как только гости, по приказу Карима, принялись вставать. Он подошел к ней, взял руку, ласково пожал, произнес:

— Спасибо, Гуленька, мне очень понравилось, я снова вспомнил свою маму.

Она зарделась и молча смотрела ему в глаза. Он держал ее теплую руку и почему-то не смог с ней никак расстаться. Но тут подошли Саид с Ямином и Тимуром. Те тоже стали благодарить, убеждать, что тоже вспомнили своих матерей. Внезапно Саид, что-то поняв, сказал:

— Ямин, Тимур, пошли. Карим Юсуфович, мы Вас ждем в машине.

Гуля облегченно вздохнула, взглянула с благодарностью на Саида и нагнула голову, только пылающие щеки выдавали ее состояние. Карим, всё еще не отпуская ее руку, хриплым голосом произнес:

— Пойдем, Гуленька, поблагодарим персонал за отличный труд. Она почему-то грустно вздохнула, повернулась и какой-то тяжелой походкой пошла в большой зал, где собственно и находилось все кухонное оборудование. Зал сиял чистотой, блеском хромированной посуды, баков. Как только они вошли, Гуля звонко сказала:

— Коллеги, к нам пришел Карим Юсуфович, он со своими товарищами попробовал нашу стряпню и захотел сказать вам несколько слов. Прошу, говорите, Карим Юсуфович.

Он подождал пока женщины, несколько мужчин, все одетые в белые халаты с колпаками на голове, несмело отвлеклись от своих дел и недружной толпой окружили его и Гулю. Посмотрев в их почему-то тревожные лица, он улыбнулся:

— Мне очень повезло, я первый ваш посетитель. Мы знаем, что вы делаете очень важное дело, нужное для работников и их семей. По нашему единодушному мнению, вы это делаете профессионально, как говорится, с душой, и это очень важно. Мы все довольны и искренне благодарны вам за ваш труд. Спасибо вам. Так держать!

Еще раз окинув окруживших его и враз загалдевших людей, улыбнулся, развернулся и пошел на выход, сопровождаемый Гулей. У двери они задержались, взглянули друг другу в глаза. На сей раз Гуля не опустила их, а продолжая смотреть, сказала негромко:

— Возвращайтесь, Карим Юсуфович, я буду ждать.

— Гуленька, но я не знаю, за какое время управлюсь. Это же не только от меня зависит.

— Всё равно буду ждать. Я же вижу, Вы одиноки, никто о Вас не позаботится, да и не накормит по-человечески. Приезжайте прямо сюда.

Неожиданно для себя, он вдруг шагнул, обнял, поцеловал в лоб, глаза, круто развернулся и ушел, негромко хлопнув дверью. Он ушел, а она все еще стояла, пытаясь унять бешеный стук своего сердца, прижав свои ладони к пылающим щекам. Карим быстрым шагом прошел к реквизированной у бая бронированной «Ауди», сел на переднее место, посидел молча пару минут и приказал:

— В Самарканд. Правил не нарушать, но и не останавливаться, кто бы ни тормозил.

Через два с небольшим часа они въехали в пригород областного центра, покружили недолго и остановились около трехэтажного дома. Ямин вышел, чтобы переговорить с хозяином.

Вернулся минут через двадцать со сравнительно не старым мужичонкой. Тот, оскалив в улыбке золотые зубы, влез в машину, кое-как там уместился и, по его указке, машина поехала. Минут через двадцать остановились в самой гуще частных домов, окруженных сложенными из сырцового кирпича глухими заборами. Мужчина, отдуваясь и вытирая потное лицо, приглашающе махнул рукой и направился к железной калитке. Он отпер замок, открыл, подождал, пока сквозь нее пройдут Карим с Саидом и Ямином, закрыл и пошел по дорожке к типичному частному домику. Повозившись с замком, открыл дверь и снова махнул рукой.

— Смотрите, смотрите всё, что захотите, — вымолвив это, уселся в прихожей и, сняв тюбетейку, принялся снова вытирать пот с бритой головы, шеи и лица.

Карим вместе со своими товарищами обошли вокруг дома, внимательно осмотрели, затем прошли в комнаты. В принципе, чтобы прожить с неделю, этот домик вполне мог устроить. Все, что необходимо, в нем было: даже газовая плита, даже душ, правда, туалет в виде дощатой будки, скромно высился во дворе. Увидев его реакцию, Саид кивнул головой Ямину, а сам под благовидным предлогом увёл Карима в сад, в небольшую беседку, увитую виноградом, Отведя, пояснил:

— Сейчас Ямин начнет торговаться. Вы же знаете, как у нас, — без торга ничего не получится.

Торговля шла полчаса. Наконец, к ним подошел весь потный, с горящими глазами, все еще возбужденный Ямин, назвал цену и перечислил условия. Цена оказалась существенно ниже ожидаемой, о чем ему и было сказано. Тот, довольный похвалой, заулыбался и пояснил:

— Долго пришлось уламывать. Он сначала заломил в два с половиной раза больше. Вот я и объяснял ему — за такие деньги его домишко никто сейчас не снимет и за половину цены тоже.

Карим вытащил деньги, выплатил требуемую сумму. Ямин взял ее, сходил к хозяину и, вернувшись обратно, протянул ключи от калитки и дома. Они вновь прошли в дом, где хозяин показал, как включать и выключать воду, пользоваться газовой колонкой, плитой, душем. В общем — всё понятно, всё типично. Закрыв за собой дверь, калитку, уселись в машину, посадили в нее хозяина, отвезли его и направились в Каттакурган. Через два с половиной часа они, уже затемно, подъехали к заведению Гули. Въехавшую машину тут же окружили парни из охранной группы, но, увидев Карима и Саида, молча отошли в сторону. Старший из охранников пояснил:

— Гуля предупредила о Вашем приезде, она ждет у себя. Персонал уже отпущен. Она только одна и ждет.

Неожиданно Тимур, Ямин и Саид отказались идти, заверяя, что у них в общежитии есть еда. Посмотрев в их почему-то виноватые лица, Карим не стал спорить, только произнес:

— Саид, ты пойдешь со мной?

В сопровождении старшего охранной группы пошли по длинному, пустынному, полутемному и оттого гулкому коридору к кабинету Гули. Подойдя, охранник осторожно постучал и отошел. Через несколько минут она открылась и в проеме показалась Гуля. Она явно спала, но, при виде Карима, на ее, порозовевшим ото сна, лице радостно засияли глаза:

— Ой, а я заснула, ждала, ждала. Проходите, я скоро все накрою. Мои девочки всё уже приготовили, только накрыть на стол.

А почему не идут остальные?

Карим, усмехнулся:

— А они, Гуленька, в отличие от меня, не захотели тебя беспокоить по ночам. Говорят, что у них и в общежитии есть чего поесть.

Она всплеснула руками:

— Да какая же там еда, в общежитии. Нет, Саид, пойдем, я дам вам с собой. Это недолго.

Саид смущенно посмотрел на Карима, тот ободряюще улыбнулся:

— Пойдем, пойдем. Действительно, зачем отказываться от приготовленного со всей душой. Ты же обедал здесь, знаешь, как у Гуленьки готовят?

Не зная, как возразить, Саид неловко потопал вслед за Гулей. В небольшой комнате возле кухни, где уже стоял стол, четыре стула, а на нем разложены тарелки, ложки, вилки, пиалушки, Гуля кивнула:

— Садитесь, Карим Юсуфовоч, а я с Саиду сейчас приготовлю с собой.

Они ушли, а Карим уселся. Прошло минут десять, и вот из кухни вышел Саид с корзинкой, накрытой белой салфеткой, из которой одурманивающе пахло свежевыпеченным хлебом. Он виновато улыбнулся, потоптался:

— Вот нагрузили.

— Ничего, Саид, что сами не съедите, своим товарищам отдадите. Так Карим Юсуфович?

— Правильно, Гуленька. Пусть едят и вспоминают своих матерей, которые их еще мальчишками кормили. А ты, Саид, не стесняйся, тебе дают от души. Благодари ее.

Саид, все также смущенно потоптавшись, произнес:

— Спасибо Вам, Гуля. Мы не забудем Вашей доброты.

Она только махнула рукой. Он помялся и спросил:

— Карим Юсуфович, а как же Вы домой доберетесь?

— Тут недалеко, пройдусь, ну, в крайнем случае, меня проводят или из гаража еще машину пришлют. Вы, в общем, поезжайте, поешьте и ложитесь отдыхать, а завтра к девяти, ты и Тимур, снова на этой же машине ко мне.

— Есть, командир!

Гуля спросила:

— А как же Вы, вон с какого дела вернулись, сколько часов в дороге были, а сейчас на ней столько бандитов гуляет, того и смотри то ли ограбят, то ли убьют.

Саид уже твердо возразил:

— С таким командиром, как наш Карим Юсуфович, нам ничего не страшно, да они его теперь как джина какого-то обегают, боятся до смерти.

Гуля в ответ только покачала головой.

— Бандиты они везде бандиты, сначала стреляют, а уж потом и смотрят в кого. Мы на них насмотрелись уже.

Саид еще раз поблагодарил и, твердо ступая, ушел. Как только он и старший охранник скрылись, она повернулась к нему:

— Карим Юсуфович, не желаете умыться, вон там раковина, а рядом чистое полотенце и мыло. А я тем временем стол накрою. Это недолго, у меня все готово.

— Гуля, а ты со мной не поешь?

— Нет, нет, что Вы, я же ела, чай пила. Нет, спасибо за приглашение, я не могу. Спасибо.

— Это тебе, Гуленька, спасибо за доброе сердце.

Но она уже его не слушала, а «упорхнула» в кухонный зал, откуда вскоре загремела посудой.

Карим прошел к раковине, снял рубашку, майку, принялся умываться. Плескался чуть прохладной водичкой с большим удовольствием, но когда закончил и обернулся, увидел, что его повешенных на ручку майки и рубашки нет. Повернувшись, обнаружил стоящую рядом Гулю, державшую в своих руках его одежду. Она негромко пояснила:

— Карим Юсуфович, Ваша рубашка и майка — они пропотели. Я их взяла, постираю, поглажу и утром оденете свежими.

Не зная, что сказать, он только «протянул»:

— А как же мне сейчас, не могу же я голым идти домой.

Но она возразила.

— А я возьму у нашего мастера-наладчика в шкафчике. У него есть чистая рубашка. Ему жена всегда чистую рубашку в запас дает. Он добрый, все поймет, человек хороший. А её потом тоже постираю и поглажу.

Карим развел руками.

— Но сейчас уже ночь, тебе же нужно отдыхать, завтра тяжелый, напряженный день.

— Ничего, Карим Юсуфович, мне это не в тягость, — и вдруг, прямо глядя ему в лицо, высказалась, — ну… в удовольствие. Ведь я же вижу, какой Вы ходите, никто за Вами не смотрит, а Ваш Александр только свой кофе, да банки с тушенкой Вам скармливает.

Карим помрачнел:

— Да, Гуленька, тут ты права. Нет у меня и моих боевых товарищей времени на личную жизнь, быт. Сама знаешь, на какое дело мы замахнулись, как народ ждет от нас результата, и пока мы его не добьемся, придется жить так, как ты сейчас обрисовала, ничего не поделаешь.

— Нет, поделаешь, — запальчиво возразила она, зажала свой рот ладошкой… замялась, почему-то оправдываясь, — я к Вам не навязываюсь, просто вижу — человек хороший, такое дело для всех делает, ничего не боится, головой рискует, а никто ему в жизни и не поможет. Мне же это не в тягость. А ещё — даже у нас была прачечная, многие мужчины и женщины приходили туда и стирали, машинами стирали. Быстро, чисто, да и выгладить там было просто.

— Спасибо, Гуленька, за верное напоминание, как только хоть чуть-чуть управимся с баем, обязательно её вернем и восстановим для народа, действительно, пусть пользуются себе в радость. Обещаю к этому вопросу вернуться. Но у меня и на это времени нет.

Она опустила голову, затеребила фартук.

— А Вы скажите Александру, пусть он Ваше белье мне приносит, я и приведу его в порядок, а если можно, то сама за ним буду приходить. Карим в душе ахнул: ай да, Гуленька, добрая душа!

Но, осадил себя, ответил:

— Спасибо большое тебе, спасибо за доброту твою, сейчас пока не могу ответить, слишком серьезное дело предстоит, все мои мысли будут только этим заняты.

Она все также молча теребила фартук, снова тихо произнесла:

— Если Вам самому неудобно Александру сказать, то я могу ему это объяснить. Он всё поймет, он Вас очень уважает…

И еще яростнее затеребив фартук, всё также тихо добавила:

— Если Вам не нравится, что это я Вам постираю и поглажу, то это могут сделать многие женщины, никто не откажет.

— Нет, Гуленька, мне, скажу тебе честно, твоя забота очень нравится, но сейчас, пойми меня правильно, до тех пор, пока мы этого бая на суд народа не притащим, пока он не ответит за свои преступления, никакой личной жизни невозможно, к сожалению, поверь.

Все также теребя фартук и не поднимая головы, тихо, запинаясь вымолвила:

— Я понимаю. Я буду ждать.

Карим вдруг решился, подошел к ней, обнял, прижал и, гладя как ребенка по голове, шепнул:

— Будет еще и «на нашей улице праздник», обещаю. Ты только дождись.

Она вырвалась, резко отошла и звонко выкрикнула:

— А я дождусь, назло всему дождусь. А сейчас, не дам тебе голодному умереть тут среди обилия еды. И не сердись на меня за то, что я затеяла такой разговор.

— Гуленька, я не сержусь, а наоборот… радуюсь…

Она погрозила пальчиком и буквально улетела. Вскоре тарелки с блюдами так и замелькали у него перед глазами, а под конец она торжественно внесла белую рубашку и, сияя своими темными глазами, протянула ему.

— Вот, командир, одевай, а завтра поутру заезжай, оденешь своё, чистое, глаженое. Ну, а сейчас одевай, садись и ешь.

Почему-то ему расхотелось есть. Молча, несмотря на её укоризненные взгляды, поел, решительно встал. Посмотрел в ее опечаленные глаза, приподнялся, погладил по спинке и ушел. У входа к нему обратился старший охранной группы:

— Карим Юсуфович, как же Вы пойдете один, ночь — нельзя одному. Эти отморозки каждую ночь свои нападения творят. Давайте я Вам бойцов дам. Они охранят. А лучше я машину для Вас вызову, мигом довезет, тут всего ничего.

— Знаешь, если из-за угла будут стрелять, то никакая защита не спасет, так что за предложение спасибо, к тому же я не имею права оголять охрану объекта. Насчет машины, пока ты свяжешься, пока договоришься, пока они придут, я уже буду дома. Сам говоришь всего-то ничего.

До дома идти было всего метров двести и он решил пройтись. Была тихая звездная ночь. Не верилось, что вот сейчас в мире затаилось зло, черная ненависть. Было уже прохладно и дышалось, на редкость, легко. Легкие жадно пили этот бодрящий воздух, заметно разгоняя кровь, насыщая ее кислородом. Переложив свой неизменный пистолет из кармана под ремень, он легко шагал, однако его чувства были настороже, так же, как это всегда происходило, когда ему приходилось участвовать в операции. И они не подвели. Довольно быстро ему удалось уловить сзади тихие, крадущиеся шаги. Бросив незаметно пару взглядов по сторонам, заметил справа толстое дерево. Вокруг него явственно сгущалась чернота ночи. Он буквально растворился в ней, как этому его учили в свое время. Стоя за деревом, замер. Все его чувства сейчас были «заточены» на распознавание опасности. Спустя некоторое время ему вновь удалось различить сначала тихие шорохи, затем крадущиеся шаги. Наконец в темноте материализовалась пара расплывчатых силуэтов. Сконцентрировав на них свой взгляд, сумел распознать в них двух мужчин, по виду явно боевиков. Они, молча, чуть согнувшись, крались, очень напоминая своей походкой, своим поведением двух волков, преследующих добычу. Карим очень осторожно, стараясь не выдавать себя нечаянным шорохом одежды, вытащил из-под ремня пистолет, привел его в боевое положение. Ему показалось, что сделал он это совсем беззвучно, ведь такое приходилось ему проделывать не единожды. Но, то ли навыки подвели, то ли у преследователей сработало звериное чутье, они тут же замерли на мгновение, выхватили свои пистолеты и кинулись на землю, пытаясь слить свои неясные силуэты с матушкой землей. Этим его обмануть было нельзя. Он уже их видел, вернее, осязал каким-то шестым чувством. А уж чего-чего, а стрелять-то он умел, недаром в команде специализировался на снайперстве. Почти не поднимая своего пистолета, Карим произвел два, оглушительно прозвучавших, выстрела по рукам, сжимавшим оружие. Раздались тихие вскрики, стоны. И вот одна из фигур вновь материализуясь из мрака и покачиваясь, постанывая, побрела.

Улица тут же наполнилась шумом, криками. Это на выстрелы как-то бесшабашно кинулась охранная группа. Засветились фонарные лучи, обыскивая дорогу, тротуары, деревья. Они быстро высветили лежащего и бредущего. Накинулись на них, схватили. Старший группы громко прокричал:

— Тут невдалеке должен быть наш хозяин.

Карим негромко кашлянул и выступил из-за дерева, появившись словно приведение. Бойцы даже опешили от такого появления. Но они быстро пришли в себя:

— Вас не ранили? Вы не пострадали? — посыпались вопросы.

— Меня нет, а вот этих субчиков надо осмотреть.

С этими словами подошел к двум, схваченным бойцами, пленникам. Взяв у одного фонарь, осветил и внимательно осмотрел пленника. Это был молодой, лет двадцати-двадцати двух мужчина, явно не наркоман. Он скрипел от боли зубами, но пытался сдержать себя. Второй же выл, пытался вырваться от захвата, то ли причинявшего ему нестерпимую боль, то ли от охватившего его бешенства и отчаяния. Экипировка их явно была не типична для простых боевиков. Осмотрев их, Карим приказал:

— Перевязать, и к Василию. Пусть разбирается, что за разбойники шляются, Парни из охранной группы быстро, как уже научили, отрезали рукава на раненых руках, осмотрели пулевые ранение. Заключили:

— Вот это выстрел, точно в плечо и навылет.

Наложили тугие повязки. Тут подъехала патрульная машина. Спросили:

— В чем дело? Почему шум?

Старший группы вышел, взглянул на молчавшего Карима, доложил:

— Эти бандиты выследили хозяина, хотели захватить, но нарвались на его выстрелы.

Старший патрульный группы вылез из машины и шагнул к Кариму:

— Карим Юсуфович, как такое случилось? Почему один? Без охраны? Не на машине?

Он пожал плечами. Старший, повернувшись к бойцам, спросил:

— Какие ранения?

— Все в плечо, в руки, державшие пистолеты.

— Много крови потеряли? Кости перебиты?

— Похоже, нет, все навылет. Кровь мы тормознули тугими повязками.

— Так, бойцы, — обратился старший к патрульной команде, — доставите их в больницу, пусть перевяжут как следует, и к парням Василия, он знает, о чём с ними надо беседовать. Исполнять.

Дождавшись, когда машина уедет, обратился к охранникам:

— Один со мной сопровождать хозяина.

Карим было запротестовал, но старший корректно отверг его возражения:

— Таков порядок, инструкции Степана нарушить не имею права. Всё, Карим Юсуфович, идемте.

По дороге спросил:

— Как это случилось?

— Они, по какой-то причине, «пасли» наш объект и заметили меня, выходящего из него. Похоже, решили захватить, да я вовремя их обнаружил. Ну, когда они взялись за оружие, пришлось стрелять на опережение по рукам с пистолетами.

Старший, услышав это, покачал в удивлении головой.

— В такую темень и так точно. Это же как надо уметь стрелять?

Карим усмехнулся:

— Я умею, меня этому хорошо обучили, да и тренироваться приходилось не мало. Ну да ладно. Вернемся к ним. По виду — это непростые боевики, отморозки Икрама. Эти ребятки из другой конторы. С ними надо поосторожнее. У Вас есть связь с патрулями?

— У меня лично нет, но в группе есть.

— Понятно.

Как только они пришли, их встретил встревоженный Александр, Карим распорядился:

— Рацию мне, какой позывной у твоего? — спросил старшего патрульного.

— Двадцатый.

— Александр, вызывай Двадцатого от Первого.

Через несколько минут он передал трубку.

— Говорите, командир.

— Двадцатый, доложите, какая обстановка с пленными? Так, они пытались вас разоружить? Тяжело ранили двоих? Один из них убит, а другой без сознания. Понятно. Вы где? Уже в больнице? Что врачи говорят? Он в тяжелом состоянии, но жить будет. Понятно. А что бойцы? С ними работают врачи. Как вернется ваш старший, напишите всё, что произошло, почему такое допустили Отбой.

Обернувшись к оцепеневшему старшему, спросил:

— Вы всё слышали? Вы всё поняли? Вам придется серьезно разбираться с происшедшим. Таких вещей допускать ни в коем случае нельзя. Но это и моя вина. Надо было бы предупредить твоих бойцов. Ладно, Александр, сейчас отвезёшь старшего и бойцов охранной группы, куда они скажут.

— Есть, командир. Пошли парни к машине.

Поднявшись к себе, Карим молча разделся, принял душ и улегся спать, решив: «Утро вечера мудренее». Сейчас-то всё равно уже ничего не сделаешь.

Утром, несмотря на то, что поспать-то пришлось всего ничего, встал относительно бодрым. Быстро размялся, привел себя в порядок и в восемь спустился вниз. Его встретил виноватый и обиженный Александр. Глядя куда-то в сторону, принялся оправдываться. Из его оправданий Кариму стало ясно: его верный помощник получил серьезную выволочку от Гули, которая обвинила его в том, что за хозяином комбината никто не следит, вот все начальники ходят в свежих, выглаженных рубашках, благоухают всякими лосьонами, один он неделями не сменит ни рубашку, ни майку. Гуля, узнав о нападении на него, с утра пораньше рвалась убедиться лично, что с ним ничего не случилось. Почему-то все помощники командира предъявляют к нему лично претензии. Не доглядел мол!

Выслушав его причитания, приказал:

— Всё, Александр, прекращай. Я тебя понял. Ты не виноват, это я сам виноват. Сейчас давай поедим, вернее, попьем твоего алтайского кофейку. Далее мне будет нужна связь с каждым — Степаном, Василием, Иркином. Мне нужно будет уехать из города по делу часа на три. Ты же за это время, вот тебе деньги, вместе с Гулей, она в этом разбирается в сто раз лучше, чем я и ты вместе взятые, проедешь по местным торговым центрам, купите мне десять рубашек, десять маек, десять трусов и двадцать пар носков. Все понятно. Еще раз, пусть выбирает она сама, ты не лезешь. Понял? Поедете на защищенной машине, возьмешь еще кого-нибудь с собой, чтобы с Гули ни один волосок не упал. На ее плечах очень важное дело, очень нужное для всех работников комбината и их семей, учти это. Все ясно? А раз ясно, то давай священнодействуй со своим напитком, я жду у себя наверху. Про связь не забудь.

Он уже успел «прочистить» свои мозги алтайским кофе Александра, как на связь вышли все вместе — Степан, Иркин, Василий. Судя по всему, все они были сейчас на планерке и обсуждали ночное происшествие и, в связи с этим, дальнейшие планы. Он, не мешкая, дал целый ряд указаний:

— Сейчас, в девять ноль-ноль мне надо отъехать в город Акташ по небольшому делу, со мной едет Саид и один из бойцов мусульманского батальона. Связь, если надо, будем держать со Степаном по рации. Вернусь, ориентировочно, через три часа. По моему мнению, ночное нападение произведено не боевиками Икрама, а скорее всего боевиками крыши исчезнувшего наркокаравана. Они начали разведку, пасутся возле Икрама, а заодно ищут языка и из наших. Им важно точно знать обстановку. Необходимо срочно усилить охрану объектов, патрульные группы. Нападавшие значительно профессиональнее, чем у боевиков Икрама. Это надо всем крепко-накрепко уяснить. Следует усилить агентурную работу. Очень важно знать, что творится в стае бая. Василию, после моего возращения, быть у меня в кабинете дома. Иркин, ты еще на три дня остаешься за меня на комбинате. Я буду целиком занят операцией по захвату бая.

На этом его указания были прерваны Александром:

— Командир, за Вами приехал Саид.

Он спустился вниз. Его верный помощник, настороженно глядя на спутников Карима, спросил:

— Может быть, дать еще кого-нибудь из проверенной команды. Они профи, что надо, и за командира любому глотку порвут.

— Спасибо, Александр, но и мы тоже парни хоть куда.

Тот ухмыльнулся:

— Да мне уже рассказали, как Вы с этими, неизвестно откуда-то взявшимися профессионалами, разобрались всего-то двумя выстрелами в полной темноте и тишине.

— Ну, вот видишь, а ты говоришь. Ничего, братишка, съездим и вернемся. Так надо, без лишнего шума.

По дороге он приказал сначала заехать на кухню-столовую. Так и сделали. Попросив их подождать, прошел к Гуле. Она что-то обсуждала с мастерами возле кухонного зала. Увидев его, сначала замерла, прижала руки к груди, затем тихим шепотом, сильно удивившим мастеровых, попросила их подождать, летящей походкой буквально кинулась ему навстречу. Но, по мере ее приближения, эта походка становилась все грузнее и медленнее, в двух шагах остановилась. Ее глаза радостно, и в то же время тревожно, смотрели на него. И он, и она молчали некоторое время, наконец, Карим шагнул к ней, взяв за руку.

— Гуля, я пришел вернуть рубашку.

Она сразу погрустнела, как-то даже погасла, повернулась и пошла в свой кабинет. Он за ней. Войдя, положил на стол пакет, в который утром вложил переданную ею вчера рубашку. Гуля, не поворачиваясь к нему, шагнула к стоящему у стены шкафу, вытащила из него другой пакет. С ним вернулась к столу, протянула:

— Вот, возьмите. Я постирала и погладила.

Карим неловко взял пакет, начал благодарить, но она махнула рукой:

— Это не главное, как ты вчера… Не ранило… Я чуть с ума не сошла, когда мне бойцы сказали о нападении бандитов. Они, правда, сказали, что с тобой ничего не случилось, но мне почему-то не верилось. Я всё себя винила. Считала, что всё это из-за меня, — на глазах у нее навернулись слезы.

— Гуленька, не надо себя ни в чем винить. Виноват только я сам. Я нарушил свой же приказ. Мне надо было сначала вызвать машину и на ней уже возвращаться, а не идти одному, да еще пешком. Отлично же знаю, какова сейчас у нас ситуация. Ну ладно, впредь это будет мне наукой.

Она стояла, смотрела на него, а по ее щекам текли крупные, прозрачные слезинки. Она неловко их смахивала кулачками, но продолжала стоять и смотреть. Карим шагнул навстречу, обнял ее:

— Не надо, Гуленька. Ведь ничего же не случилось, я жив, здоров.

— Да жив, а если бы они стрелять начали. Да я бы себе этого никогда не простила, произойди с тобой чего-нибудь.

— Всё, Гуленька, успокойся. Обещаю больше так не поступать. В следующий раз обязательно поеду на машине.

Она сквозь слезы попыталась улыбнуться.

— Да…а я тебя в следующий раз и не отпущу. Здесь останешься.

Он усмехнулся, еще крепче прижал её.

— Вот это деловой разговор, он мне больше нравится. Эх, Гуленька, я бы и сейчас никуда не пошел, но ты уж прости меня, машина, люди ждут, надо ехать. Спасибо тебе. Всего хорошего. Я поехал.

Она хотела что-то сказать, но вдруг крепко обняла его, поцеловала горячими губами, шепнула:

— Поезжай, Карим, я буду ждать… Я терпеливая…

Он, внезапно осознав, что ему страшно не хочется сейчас куда-то ехать, решать какие-то вопросы, а очень хочется остаться здесь, решительно подавил в себе эту слабость, теперь уже сам поцеловал ее, и пошел, не оглядываясь, но услышал:

— А пакет, Карим?

Вернулся, взглянул на неё, сейчас похожую на незаслуженно обиженную девочку, вновь шагнул, обнял, крепко расцеловал, схватил пакет, развернулся и ушел.

В машине он долго сидел молча, всё еще переживая происшедшее, так неожиданно захватившее его. Карим понимал: сейчас не время для таких слабостей, сейчас нужно всё собрать в кулак, в него поверили люди, он не имеет права отвлекаться, пока не добьется своего. Всё понимал, но вот сердцу-то не прикажешь! Это раньше такое было возможно, а сейчас почему-то не получалось. Видно стареть начал, а может быть уже другой стала его жизнь. Только от суровых военных будней отошел и сразу же всё многообразие жизни перед глазами, а самое главное перед душой и не поймешь сразу, что важнее, что нужнее. Он сидел, молча пытаясь разобраться в себе, в своих ощущениях, проанализировать свои желания. Постепенно ему это удалось. Более-менее отошел от своих дум только перед Акташем. Саид, видимо о чём-то догадываясь, тронул его за плечо:

— Командир, мы сами обо всем договоримся, Вы только выбранный домик осмотрите и решите, подойдет или нет.

— Хорошо, Саид, пусть будет так. У вас это лучше получится.

Покрутившись по небольшому городку, вырулили к железнодорожной станции и невдалеке от нее остановились возле одноэтажного жилого здания. Тимур с Саидом вышли, отсутствовали минут пятнадцать. Вышли с пожилой женщиной. На ее лицо нынешняя жизнь, со всеми ее прелестями, успела нанести свои грозные отпечатки. Поздоровавшись с сидящим в машине, уселась, поджав губы и сложив руки на колени, коротко, но очень четко объяснила, куда надо ехать. Оказалось, недалеко. Через пятнадцать минут они уже подъезжали к небольшому домику в частном секторе города. Они проехали по узкому переулку к ограде, встали возле калитки. Женщина вышла, молча отперла калитку и легкой походкой подошла к входной двери, также молча открыла, обвела рукой вокруг и тихо произнесла:

— Вот смотрите.

Это был типичный дом узбекской семьи трудовой, не богатой, но любящей чистоту, порядок. Когда-то здесь были и дети, смех, беготня, а сейчас царила тишина. В доме всё было буквально вылизано — ни пылинки, ни соринки. Что порадовало Карима, и здесь была газовая плита с котлом, душ. Убранство и мебель была сродни той, что имелась почти у всех узбекских семей. Дворик был чисто прибран, имелся небольшой виноградник, несколько плодовых деревьев. Обойдя все вокруг, осмотревшись, Карим кивнул Тимуру в знак согласия и ушел. Усевшись в машину, принялся молча ждать. Тимур, Саид и женщина объявились минут через двадцать. Тимур, виновато глядя на Карима, назвал цифру. Она явно превышала реальную, но посмотрев на неё, на своих спутников, вытащил пачку, отсчитал, протянул. Женщина, молча смотрела на него «сухими», небольшими глазами, взяла дрожавшей рукой деньги, быстро пересчитала, затолкала в старый кошелек. Сказала:

— Я еще приберусь к Вашему приезду. Ключ будет у Тимура, спасибо Вам, — развернулась и ушла.

Усевшись в машину, Саид пояснил:

— Она — мать одного из наших бойцов батальона. Он погиб два года назад, защищая своего отца от бандитов. Сам погиб, а вот отца спас, правда, тот недолго прожил, умер. А она осталась одна, учительница. Но кому сейчас у нас нужны учителя? Вот и живёт очень трудно, а мы, как умеем, помогаем. И эта сумма ей большая подмога, поэтому мы и не смогли с ней торговаться, Вы уж извините нас.

Карим повернулся к ним, сидящим с виноватым видом:

— Всё правильно, парни. Вы поступили порядочно, и не будем об этом. Ключ у меня должен быть завтра к вечеру.

Саид облегчённо вздохнул:

— Не беспокойтесь, Карим Юсуфович, завтра ключ будет у Вас.

Через час они уже подъезжали к дому Карима. Он взял пакет с рубашкой, отпустил их, а сам пошёл в дом. Его встретил помощник Александра, начал было докладывать, но он остановил его вопросом:

— Александр ещё не возвращался?

— Никак нет, уже два часа как уехал, обещал вскоре быть. Он Вам обед приготовил, перед отъездом с кухни-столовой привёз. Вас когда позвать обедать?

— Да вот умоюсь, и, пожалуй, уже можно.

Помощник повеселел:

— Тогда я мигом, только кое-что разогрею. Но я такого кофе, как у Александра, не смогу приготовить, хотя он и учил меня. Я лучше Вам чаю сделаю, этому я уже научился.

Вот и хорошо, минут через десять я спущусь. Карим поднялся к себе, снял рубашку, разделся до пояса, умылся под краном, наплескал себе водички на спину, живот, растёрся и, надев рубашку, спустился.

Стол уже был накрыт. Он не спеша, плотно поел, попил чайку, поблагодарил и ушёл к себе. Уселся за стол, стал продумывать беседу с Василием, стараясь выделить самые главные узловые моменты. За этим занятием его и застал, вошедший вместе с помощником, Василий. Они поздоровались. Карим спросил:

— Обедал?

Тот кивнул головой.

— Тогда чаю нам сможешь сделать?

Помощник закивал головой.

— Через десять минут принесу.

Когда он ушёл, пригласил:

— Садись, Василий. У меня к тебе, очень интересующие меня, вопросы. Очень прошу, ответить на них как можно подробнее, это очень важно. Начнём с логова бая. Мне необходимо знать всё, что тебе удалось выяснить о нём.

Василий кивнул головой, развязал папку, вытащил чертежи здания, фотографии местности.

— Вот, смотрите, этот чертёж — местность, где расположен бывший дворец культуры, ныне занимаемый баем, вот фотографии здания.

— Хорошо, это я заберу, посмотрю сам.

— Берите, у меня копии есть.

— Вот это — чертежи цокольного, первого, второго и третьего этажей, тоже заберёте?

— Да, возьму, тоже.

— Ну что ж, тогда с чертежами пока покончим, перейдём соответственно к охране. Всё войско бая условно можно подразделить на несколько групп. Первая — собственно воинство бая, численность примерно от ста десяти до ста двадцати человек, командует им личный ставленник Икрама, его правая рука — «Колченогий». Это воинство состоит из необученных, наспех набранных, плохо вооружённых, употребляющих наркотики, скажем так — отщепенцев общества. Они у Икрама играют ныне роль «пушечного мяса». «Кучкуются» в основном во дворе дворца. Здесь они проводят всё своё свободное время. Их жильё в северном крыле здания, в нём ранее размещались разные кружки — «умелые руки». Теперь там вроде казармы с отдельным входом.

Вторая группа — террористы. Они отобраны из первой группы, подчиняются главному советнику бая по безопасности из профессионалов, вернее не самому ему, а его заместителю. Он их дрессирует, натаскивает, планирует с ними операции против работников комбината. Они вооружены более современным и качественным оружием. Их численность ориентировочно до тридцати человек, имеют в своём распоряжении рацию и несколько автотранспортных средств. Обитают они, как и всё воинство, тоже в казарме. Но в ней есть специальная выгородка. И они «кучкуются» на улице, во дворе, но отдельной группой, не смешиваются с остальными. Как же — привилегированная часть. Между этими группами уже зародилась ненависть — и живут отдельно, и питаются отдельно, и оружие, и отношение другое.

Третья группа — собственно охрана дворца. Она подчиняется непосредственно начальнику безопасности бая, нанятому профессионалу. Эта группа в составе тридцати-сорока человек призвана нести охрану внутри здания, на его крыше и совершать обходы по периметру. Живут они в самом здании, в цокольном этаже, помещения приспособлены под их небольшие казармы. Они охраняют сам вход в здание: весь вестибюль, лестницу на второй этаж, киноконцертный зал, бывшие артистические помещения, весь первый этаж. Они непрерывно тренируются, очень неплохо натасканы и более-менее уже профессионально подготовлены. Питаются и снабжаются они отдельно, на остальную массу воинства смотрят с презрением, те отвечают им взаимностью. Работают сменами. Четвёртая группа в составе двенадцати человек — это личная гвардия Икрама, слушается только его и по приказу может «порвать» любого. Живут они также в цокольном этаже, но в отдельной выгородке, питаются отдельно. Тренирует этих, в сущности зверей, первый помощник начальника службы безопасности. Этих «живоглотов» ненавидят все остальные группы, а они, в свою очередь, считают «быдлом» всех остальных. Помимо защиты самого бая, а охраняют они байские покои и весь второй этаж, они еще исполняют функцию карателей.

Последняя группа — восемь профессионалов во главе с начальником службы безопасности. В её составе специалисты по системам контроля и видеонаблюдения, по стрелковой подготовке, по «рукопашке», по физической подготовке, террористической деятельности, а также ещё двое, скорее всего, по анализу и планированию. Эта группа очень замкнута, подчиняется только своему шефу, хорошо подготовлена, хорошо оплачиваема, отлично вооружена. Сам шеф проживает на втором этаже, но в другом крыле. Другие же члены этой группы живут в помещении первого этажа, над столовой, размещённой в цокольном этаже. В столовую есть отдельный вход со двора. Вернее, не во всю столовую, а только в одну из её половин. В другую половину — вход из коридора здания. Половины разделены кирпичной стеной, в ней есть только раздаточное окошко, через него передают пищу, принимают посуду.

Еще в здании есть подвальное помещение под цокольным этажом. В него можно попасть по отдельному входу, охраняемому бойцами третьей группы. В подвале размещено всё управление сантехническими устройствами здания. Работают там четверо — электрик, сантехник, специалисты по кухонному оборудованию и отоплению. Живут они в отдельной бывшей складской сторожке, пристроенной к зданию внутри двора, питаются в столовой здания, выход за пределы двора им запрещён. Контакта с ними нет, их постоянно «пасет» группа из двух человек. Все посты размещены внутри здания, вот в этих местах.

Василий взял чертежи здания у Карима и принялся отмечать места установки видеокамер, спиралей Бруно на заборах, места расположения наблюдателей на крыше. Карим часа полтора уточнял, переспрашивал Василия. Их беседу прервал Александр. Войдя, доложил:

— Командир, Ваше задание выполнено.

С этими словами положил на диван три больших полиэтиленовых красочных пакета.

— Проблемы были?

— У меня нет, но вот тот, кто выбирал, — уж очень дотошный человек, у меня даже голова закружилась от вопросов.

— Ясно. А что так долго?

— Так выбор был таким долгим. Пришлось все точки объехать.

— Ладно, Александр, поешь и отдыхай, а то, я смотрю, ты весь взмыленный.

— Спасибо, командир, я вам сварю кофе, а уж после этого и отдохну.

— Хорошо, договорились.

Пока он готовил кофе, Василий принялся докладывать об обстановке в логове на основании агентурных данных. А они были довольно интересны. Во-первых, догадка о начале дознавания боссами наркотрафика нашла своё подтверждение. Двух таких дознавателей, вздумавших вломиться на территорию двора и нагло себя вести, схватили и зверски пытали подручные бая. Слухи об этом в воинстве уже поползли вовсю. Боевики понимают, с кем им придётся иметь дело, уж больно крута и жестока эта структура. Уже нашли растерзанные останки Мангуста Кашкадаринского, его телохранителей и тройки самых близких подручных. Теперь — очередь за Икрамом. В общем, приуныло воинство, особенно первая и вторая группа. Они же понимают — первыми пойдут под нож. Икрам теперь из логова никуда. Ему стало не до Вас, больше думает, как отбиться от боссов наркотрафика. Но все думают, что это ненадолго — договорятся. Ведь у бая многое и в Самаркандской, и в Бухарской области схвачено, многое он там контролирует, а все потери быстро наверстает. С ним лучше договориться и дело продолжать. Да, похоже, эти «наркоши» и не очень-то и верят, что это Икрам прихватил караван, смысла большого в этом не видят, но выяснять всё-таки будут. Просто так смириться не смогут — это для них не «по понятиям». Формально «козла отпущения» для других, конечно, найдут, и ещё долго будут, втихую, искать, но пока бая осадили в его логове.

Во-вторых, уровень противостояния между комбинатом и Икрамом временно понизился, стрелки переведены на другого, более грозного противника. Хотя это, конечно, временно, да и провокации с терактами никуда не денутся. Они — пока этот Икрам там сидит, были, есть и будут. До финансового истощения ещё далеко — сумел «сукин сын» награбить!

В-третьих, администрация, правоохранительные органы, каким-то образом узнав о возникшем противостоянии Икрама с наркобаронами, поспешили, чуть ли не всенародно, объявить о своём нейтралитете. Икрам, конечно, поскрипел зубами, но отложил расправу над этими предателями, кормившимися из его рук столько лет, до лучших времён.

В-четвёртых, в связи с развивающимся унынием и страхом в воинстве, некоторые уже пустились в бега, другие, между собой, поговаривают об этом. Слухи, как порох распространяются между ними, несмотря на зверские угрозы.

По мнению Василия, момент довольно критический. Что ни говори, а Икрам в растерянности, чего-то ждёт — может подмоги от своих прикормленных «крышевателей». Но они, как и администрация, пока не спешат идти на помощь, тоже выжидают, уж больно сильны позиции в этом государстве у наркобаронов. Это же, по сути дела, международная контора, а у неё узды и на правителей хватит!

В принципе, Карим был согласен с такой оценкой ситуации. Назначив на утро встречу, он отпустил Василия. Попив напитка Александра, «прочищающего мозги», разложил чертежи, взятые у Василия, принялся обдумывать план операции. Проработал до ночи. Оторвал его от этого дела звонок. Взяв трубку, услышал:

— Привет, братишка, мы в поезде Ташкент-Ашхабад, вагон восемь. Встречай!

Он тут же связался с Иркином, попросил выяснить, когда прибывает этот поезд в Самарканд и Акташ.

— Иркин, мне надо встретить две группы по два человека, прибывающих данным поездом и отправить их по снятым для них домам. Сделать это необходимо без постороннего догляда. Ключи у Саида, он знает куда вести.

Иркин задумался, но ненадолго.

— Если Вы завтра меня освободите от комбината, то я в Самарканде встречу сам, а вот в Акташе — Саид, но только мне нужно знать, где этот дом.

— Я понял, дам тебе человека, который снимал его. Он поедет с тобой. Едешь с утра, на планёрку не ходи, вместо себя оставишь Никиту Сергеевича. У меня пока другие дела. Ну а как отвезёшь, сразу же обратно — на комбинат. Пока братишка, он за тобой. Потерпи недолго, всего пару-тройку дней.

— Всё понял, командир, так и сделаем.

— Тогда распорядись Саиду встретить. Надеюсь, вы оба — сможете опознать прибывших. В Самарканде — трое, а в Акташе — двое. Ключевые слова: в Самарканде — замок — Карим, в Акташе — Войцех — Карим. Запомнил?

— Нет проблем.

— Ну, тогда удачи, с богом. В случае нештатных ситуаций сообщишь мне. Возьмёшь машину с рацией. Это же передашь и Саиду.

Был двенадцатый час, когда Карим вспомнил, что не ужинал. Спустился вниз. Александр со своим помощником о чём-то судачили. Увидев его, вскочили:

— А я всё жду, когда Вы ужинать придёте, — немного растерянно произнёс Александр.

— Дел было много, вот и заработался.

— Я сейчас, как говорится, «один момент», у меня в принципе всё готово, только разогреть. Гуля прислала и наказала строго-настрого покормить, а то говорит: «Он у тебя не только бесхозный, но и ещё голодный».

— Скажет тоже, голодный! Да наш командир — такой же брат, как и мы все! Не так разве?

— Всё правильно, братишка, проверено и не раз. Но с женщиной разве поспоришь?

Александр улыбнулся:

— Это точно, как она в этих торговых заведениях всех загоняла, сначала продавщиц, затем и хозяев. «Я хозяину комбината выбираю, а не кому-то. Он же за всех старается, а вы ему какие-то тряпки подсовываете. У него нет времени в Париж, слетать, там одеться, а вы тут жмётесь». Ну они, после таких слов, вовсю старались, все свои загашники повыворачивали. Полдня осматривали с ней эти закрома, еле-еле отобрали. Вы-то хоть видели, что она Вам выбрала?

Карим виновато развёл руками:

— Пока ещё нет, только вот прервался, вспомнил, что пора и поужинать. Александр ухмыльнулся и иронично протянул:

— Пора и поужинать. Да все уже спят давно…

— Ладно, не сердись. Вот притащим бая на суд, тогда и будем ужинать вовремя.

— Да уж, вовремя… человека не переделаешь. Знаю. Но покупки-то посмотрите, примерьте. Она приказала, что не понравится, не подойдёт, отдать ей — она поменяет. Вон спрашивала уже и не раз, как дела?

— Ну и что ты ответил?

— Да что? Люди у него, работают, как освободится, так сразу и примерим.

— А она что?

— Наказала, сразу же ей сообщить, в любое время.

— Так, может быть, сразу поднимемся, померяем, а затем поужинаем.

— Нет, командир, сначала поешьте, сколько времени во рту ни крошки. Никуда эти тряпки не денутся, подождут. А она всё равно спать не будет, будет дожидаться… так сказала.

Карим покачал головой:

— А эта командирша — похлеще меня! Смотрю, и мною командовать собралась.

Александр замялся:

— Да она же хочет, как лучше. В общем-то, всё правильно говорит — женский глаз лучше всего видит.

— Ладно, давай поужинаем, а то остынет, а тряпки никуда не убегут.

Через полчаса он, тоскливо вздыхая, мерил покупки. Ему это быстро надоело, предложил:

— А давай скажем, что всё отлично подходит.

Александр замахал руками:

— Да Вы что, а вдруг увидит, что рубашка там морщит или где-то, как его, тянет. Да она меня…Так будет за это «шпынять»: опять не доглядел, ему не до этого, а никто и не может помочь человеку.

— Ладно, продолжим это мероприятие.

По его мнению, всё было впору, всё хорошо. Но его помощник, видимо за эти полдня значительно расширил свои познания в этом направлении, потягивал рукава, оглаживал плечи, застёгивал воротник, обходил, морщился, несколько рубашек отложил и довольный пробубнил:

— Вот, пусть меняет. Только Вы, командир, кого-нибудь другого с ней пошлите, а то она всю душу вымотает своими покупками.

— Ты уж извини, Александр, дело это хоть и пустяковое, но её нельзя оставлять без надёжного человека, сам же знаешь, какое дело у неё за плечами, мы не можем рисковать ею.

— Так-то оно так, но уж больно «муторно» всё это наблюдать и слушать, — обречённо махнул рукой, — ладно, командир, чего уж там, я всё понимаю.

— Ну и отлично. А вот трусы, майки и носки, я по паре померяю и хватит, чего их примерять-то?

Александр, которому тоже надоела эта примерка, примирительно махнул рукой:

— Пусть будет так.

Вскоре, с тремя рубашками на возврат, он ушёл. Карим собрал покупки, разложил их в шкафу и улёгся спать. Утром привёл себя в порядок, позавтракал и уселся с пришедшими коллегами.

Как всегда, начали разговор об обстановке. Она почти не изменилась — попытки терактов продолжались, правда, в меньшем количестве и с меньшей ожесточённостью. Это было связано с очевидным «упадком духа» в воинстве Икрама, падением дисциплины, всё как бы делалось «спустя рукава», под принуждением, давлением. Но одно обстоятельство всё-таки настораживало: около объектов появились малочисленные группы, которые тут же исчезли при малейшей для них опасности, причём боевики этих групп явно не принадлежали к байскому воинству.

Василий уверенно заявил:

— Это боевики наркобаронов, контролирующих наркотрафик через Узбекистан. Я допросил одного из тех, кого Карим Юсуфович захватил. Он, на прямом допросе, в основном молчал, несмотря на все предпринимаемые нами меры. Пришлось «раскалывать» его с помощью «сыворотки правды». Так вот он объяснил:

— Его послал сам Амин-бек, это босс, контролирующий поставки наркотиков из Афганистана в Узбекскую республику. Личность весьма известная и одиозная. Он входит в группу организаторов наркотрафиков через Россию в Европу. Очень жестокий, имеющий под рукой неплохо обученных боевиков, немалые финансовые ресурсы. Раненый Вами боевик уж несколько лет служит у него и, кстати, не на простых ролях. По его словам, они и ещё четверо — это первая волна, далее их будет всё больше и больше. Им нужна реальная информация о положении дел у бая. По его словам, у Икрама всё крепко сколочено, его охрану возглавляет опытный профессионал. Первые попытки приступить к нему за информацией для посланцев Амин-бека окончились неудачно, они просто исчезли. По его мнению, их поймали, попытали и убили. Решили разбиться на пары и попытаться поймать языка.

Карим спросил:

— В каком положении этот боевик сейчас? С ним можно говорить.

Василий покачал головой:

— Он, после того, как узнал, что наговорил под сыворотку, перегрыз себе вену на руке и истёк кровью.

— Ясно, а ты не думал организовать засаду в свою очередь на таких вот «разведчиков», поговори с Олегом, думаю, он тебе не откажет.

— Да думал, и, наверняка, так и сделаю. Ведь кто-то направляет разведчиков и руководит ими, куда-то они должны доставлять языков, информацию, глядишь, и выйдем на эту направляющую точку. Попросим и их доложить, в свою очередь, что они уже добились в нашем городе.

— Правильно замыслил, Василий. Как, Олег, поможешь этих «ниндзя» перехватить?

— Очень даже неплохо моим парням поразмяться, как следует, в преддверии главной схватки. Так я понимаю, командир?

— Правильно понимаешь, но только, чтобы без потерь. Нам все твои целыми и невредимыми через несколько дней понадобятся.

— Есть, командир! Будем стараться! Разработаем операцию, всё спланируем, учтём и осуществим.

— Василий, когда этим вопросом займётесь?

— Спланируем на эту ночь.

— Как разработаете этот план — мне покажете. Знаете, один ум хорошо, а два — лучше.

— Есть, командир!

— Степан, есть ещё что-нибудь?

— Всё по плану. Подготовка групп усилена. В каждую из охранных и патрульных групп, по моему распоряжению, дополнительно введены самые умелые бойцы из моей команды и из мусульманского батальона. Вам уже докладывали о том, что, по призыву Иркина, прибыло более десятка бойцов из его бывшего батальона. Для нас это большая подмога. Сейчас мы, конечно, к ним присмотримся, но будем использовать на полную катушку — всё лучше, чем простые работяги.

— Правильно считаешь, Степан. Я полностью с тобой согласен. Командуй. На тебе сейчас главное — спокойствие, уверенность в защищенности наших завоеваний. В общем, делай своё дело, оно очень важное и нужное. Работники комбината должны быть уверены в том, что они под защитой. Ну ладно, Олег, как дела в твоей команде?

— Командир, они рвутся в дело. Конечно в группе быстрого реагирования, куда их подключают, они отводят душу. Но это же не настоящая работа, а моим давай-подавай дело.

— Будет им это дело через пару дней. Готовь, пусть оружие подготовят вывези пострелять, рукопашкой поработать, да и тактикой боя неплохо бы подзаняться. Что им скучать? Это лучше, чем сидеть и ждать чего-то. У Степана есть парни-специалисты в этом деле, погоняют основательно. Так, Второй?

— Есть, пусть обращаются. Помогут, погоняют ради пользы.

— Тогда вот что — пошли, Степан, своего зама к Олегу, пусть они вместе составят план занятий на пару дней, чтобы не скучали и не хандрили, а готовились «по полной программе». Договорились?

— Так точно, командир!

Карим позвонил Александру:

— Принести для нас своего фирменного, «прочищающего мозги» напитка.

— Есть, через десять минут будет!

В указанное время по кабинету разнёсся аромат кофе, и, спустя несколько минут, они вновь приступили к главному вопросу. Впрочем, что сейчас для них было не главным? Да всё, за что ни возьмись! Но это был уже завершающий этап в схватке с баем, после которого можно заняться только вопросами комбината, его развития. От успешного решения задачи зависело многое, очень многое, и все это понимали. Карим вытащил план здания, двора и окружающей местности, принялся объяснять задуманное.

— Главной частью работы будет действие небольшой группы в самом дворце. Она будет уничтожать внутреннюю охрану, телохранителей бая, и, конечно, проведет захват Икрама. Группу поддержки должна, при необходимости, прийти на помощь группе захвата, эвакуировать раненых или, не дай or, убитых из этой группы, ну и доставить бая по назначению. На долю остальных выпадает две задачи: первая — снять наблюдателей на крыше здания, вторая — не дать байскому воинству ворваться во дворец на помощь внутренней охране и не допустить прорыва боевиков за пределы двора; Сразу скажу, завтра прибывают группы захвата и поддержки, они будет разрабатывать свой план работы в здании. Мы только выполняем то, что они нам скажут, ну, разумеется, и нашу основную работу, о которой я только что сказал. Сейчас наша задача — выработка плана наших действий.

Начну с первоначального этапа. Его возглавлю я сам лично. Вместе с указанной группой прибывает очень неплохой стрелок. Я — сам снайпер по воинской профессии. Отстрел наблюдателей на крыше мы берём на себя. Полагаю, стоящие напротив дворца жилые пятиэтажки вполне могут быть использованы в качестве позиции для снайперов.

Следующая задача — не допустить прорыва воинства внутрь здания на помощь внутренней охране. По моему мнению, для решения этой проблемы достаточно четырёх снайперов. Двое уже есть, ещё двоих, Олег, мы заберём у тебя. Им тоже придётся подбирать места, кроме того, их необходимо обеспечить связью со мной. Для этого вполне могут подойти «Кенвуды». Далее, для решения задачи предотвращения прорыва воинства за пределы дворцовой ограды, нужно организовать её блокировку. Олег, ты уже однажды решал эту задачу. Тебе виднее, как лучше это сделать. В помощь тебе будем готовить группу в десять-двенадцать человек. Твоя задача — расставить бойцов так, чтобы ответным огнём боевики не нанесли тебе потери и чтобы своим огнём каждый участок двора с нашей стороны перекрывался двумя секторами обстрела как минимум. На заключительном этапе, когда бай будет захвачен, внутренняя охрана уничтожена, для окончательной нейтрализации деморализованного воинства будет прислана группа бойцов Степана в количестве не менее трёх десятков, а если понадобится, то и больше. Всех боевиков надо разоружить, рассортировать по доле преступности каждого. Таковы мои пока ещё намётки плана действий, выпадающих на нашу долю. Прошу высказываться, мы должны сейчас довольно основательно проработать этот план. От его эффективности и реализации зависит очень многое.

Первым, недолго думая, «рубанул с плеча» Олег:

— А почему бы нам не разогнать для начала это обкуренное воинство и не взять штурмом дворец. Не вижу больших препятствий. Конечно, подготовиться к этому надо, не спорю. И, по-моему, если ночью двинем, то застанем их врасплох, отстреляем как «цуциков», особенно если у старших групп будут очки ночного видения. Рубанём электросеть и вперёд в темноте.

— Не выйдет так с налёта. У них внизу дизель неплохой приготовлен. Через несколько минут освещение, по крайней мере, внутри будет восстановлено. Это — во-первых, а во-вторых, Василий не даст соврать, собрано около шестидесяти бойцов, не этих, как ты назвал воинство, а более-менее подготовленных. У них каждый метр пристрелен, всё продумано, их натаскали на штурм снизу. А сверху нет. Будут с нашей стороны большие потери, этого мы себе не можем позволить. Может ещё и с наркобароном придётся схлестнуться. Силы нужны. Нет, на это мы не можем пойти.

— Командир, а почему ты думаешь, что сверху в это здание проникнуть легче? Сколько человек успеет туда проникнуть?

— Два бойца, плюс снаружи страховка.

— Два! — ахнул Олег, остальные недоверчиво посмотрели на Карима.

— Два, но зато каких! Лучших в мире специалистов этого дела! Они и не такое проделывали в прошлом. Не буду их расхваливать. Наше дело — выполнить то, о чём я вам рассказал, а они-то точно сделают.

Но ни Степан, ни Василий, ни Олег не поверили, чтобы два, пусть и выдающихся специалиста, справятся с полусотней натасканных боевиков, восемь из которых — профессионалы, явно прошедшие «огни и воды». Но возражать не стали. Однако Олег не был бы Олегом, если бы не предложил ещё:

— А почему бы нам не шугануть эту публику снаружи. Спланируем нападение, пока внутренние разберутся, пока то, да сё, твоим парням многое удастся «под шумок» сделать.

— Вот именно, что «под шумок», а они работают как раз в полной тишине и спокойствии, так что многие из боевиков просто и не заметят, что перешли в «мир иной». Но, конечно, дело-то может повернуться по-всякому, случайностей никто не исключает. Возможно, на каком-то этапе операции и придётся штурмовать. Но это в крайнем случае. И тут ты прав, Олег, в плане нам и такой вариант развития придется предусмотреть. И к этому времени нужно собрать силы в кулак.

— Командир, давай моя группа пойдёт на штурм, а Степан со своими прижмёт этих отморозков к земле, так, чтобы не дышали. А мы для начала гранатами по окнам, да пластитом к дверям, а может гранатомётами «забабахаем», очень впечатляет, кому это незнакомо, сразу одуреют и полные штаны наложат.

— Возможно, ты и прав, но это — в крайнем случае, ведь какие разрушения-то будут, а нам дворец «целёхоньким» нужен. Мы его сразу детишкам хотим приспособить, чтобы по улицам не бегали, а делом занимались.

Олег нерешительно поскрёб подбородок.

— Ежели не злоупотреблять, так разок пальнуть по двери, второй выстрел уж в самом крайнем случае, и то снаружи. У меня есть мастера, умеют свои гранатки класть куда надо. Ты только дай им этот чёртов вестибюль изучить, схему первого этажа.

— Ладно, Олег, дам и не только первого этажа, но и цоколя, и подвала, может, придётся и зачистку делать. Ведь группе захвата, ставится задача — взять Икрама и оттащить его желательно целёхоньким, пусть и обгаженным, а таким он точно будет, к нам. В общем, твоя группа получит копии первого этажа цоколя и подвала, пусть изучают. Но учти, все действия её — только по моей команде. Главное для неё — не дать воинству бая прорываться наружу в город, тут последствия непредсказуемы. Что они натворят, сами догадываетесь.

Далее уже пошёл деловой разговор о решении поставленной им задачи: подсчёт бойцов, их экипировка, скрытая доставка размещение на позиции и прочие премудрости военного дела. Обсуждение было достаточно оживлённым, и оно было прервано появлением Иркина. Он доложил:

— Гости встречены и размещены, как было приказано.

— У них вопросы были?

— Да, когда их введут в курс дела?

— Объяснил? Завтра с утра их забираем сюда на нашу планёрку к десяти. Как в дороге, без приключений?

— Без всяких, и туда, и обратно.

— Тогда отдай машину Саиду, ну а сам ступай на комбинат. Только пообедай. А мы тут ещё поговорим.

— Есть командир!

Все с любопытством слушали их диалог. Не выдержал Олег:

— Специалисты прибыли?

— Пока только одна группа, вечером будет другая, — и добавил, — не суетись, завтра познакомишься. Одно могу сказать, это — парни штучной подготовки. Понял?

— Слышал, а вот работать с ними мне лично не приходилось. Хотел бы увидеть их в деле.

— Это вряд ли, они работают тихо, не слышно и не видно. В этом их специфика и сила!

— Так-то оно так, но всё-таки.

— Ладно, что можно — увидишь, но думаю, только результаты выполнения поставленной задачи. Обычно у них так было.

На этот раз ни Степан, ни Василий, да и сам Олег уже не были такими недоверчивыми, хотя у последнего сомнения всё-таки были «написаны» на лице.

Они ещё обговаривали разные детали намеченного плана. Все уже вставали, когда зазвенел телефон. Он взял трубку, в ней раздался голос Саида.

— Командир, встретил гостей, устроил. Всё в порядке. Сказал, что завтра в восемь Вы подъедите.

— У них ещё вопросы были?

— Нет, они какие-то немногословные, только поблагодарили и всё.

— Ну спасибо, Саид, завтра к семи подъезжай на этой машине, а сейчас отгони её в гараж и отдыхай.

— Есть, командир!

Затем они все вместе пообедали набором еды из Гулиных кухонных закромов. Карим усмехнулся при виде блюд, пояснил:

— Вот, наша главная хозяйка по столовой взяла шефство над нами, а то, говорит, закормил наш главный распорядитель одной тушёнкой с перловкой, то бишь солдатской «шрапнелью». А она смотри, какие разносолы нам: и шурпу, и плов, и чай, и всякие салаты с фруктами. Вот говорит, как надо командование кормить, а с твоей еды только живот пучит, да ещё кое-что случается.

Александр обидчиво возразил:

— У нас еда солдатская сытная, здоровая. Ничего такого от неё сроду не бывало.

Все засмеялись, но за находчивость его похвалили. Закончилось сие пиршество, конечно, его «прочищающим мозги фирменным напитком». Когда поев, «гости» разошлись, Александр, смотря куда-то в бок, объявил:

— А Ваша Гуленька решила, что здесь пора порядок наводить. А то, говорит, пыль кое-как убрана, бельё постельное не меняется неделями. Завтра пришлёт женщину, которая в столовой с утра пораньше убирает, а затем сюда в дом придет. Женщина хорошая, трудолюбивая, вот живёт трудно. Родителей и мужа бандиты убили. Осталось двое детишек. Вот ей и приходится браться за любую работу. Очень надёжная, она за неё ручается.

— Ну а ты-то, как считаешь?

Он вздохнул:

— Вообще-то она права. Когда Вас не было, приезжала. Осмотрела Ваше жилище и вот надумала. Конечно женские руки к этому делу привычнее.

Он снова вздохнул:

— По-моему, пусть приходит, убирает. Только я Вам сейф в кабинет поставлю, туда все свои бумаги будете убирать, на всякий случай. Так надёжнее…

— Хорошо, договорились, только не «монстра» какого-то, а посимпатичнее, что ли.

— Постараемся, командир.

— Ну, тогда пусть будет сейф. Действительно, не следует бумаги оставлять на виду. Порядок, как говорил мой наставник-командир, должен быть всегда и везде!

— Это точно, — и вдруг улыбнулся Александр широко, открыто. — Ну и взялась за Вас Гуля. А что будет, ежели женой станет? Тогда хоть домой не ходи. У меня первая была, ещё когда я в спецназ подался, тоже — кругом чистота, все сверкает, поесть всегда готово: вилочки, ложечки, ножички, салфеточки. Туда не ложись, обувь переобувай, одежду переодевай, ну и так далее. С ребятами не зайдёшь, Вы же знаете, как у нас. А тут не двинься, не запачкай и прочее. В общем, перестали ко мне братишки заходить, ну вот тогда у меня глаза-то и открылись. А когда я в длительной командировке несколько месяцев пробыл, вернулся, мне и шепнули про неё: один из интендантов «клинья сумел подбить». Ну, я проверил, целую операцию провернул, точно! Подловил его, этого интендантского кобеля в темноте на узкой дорожке, рёбра ему как следует «пощупал», а от неё ушёл. Пожил в общежитии, всё на операции рвался, но потом остыл, а когда встретил другую, то про первую и забыл напрочь. А она, после того как этого интенданта в округ перевели, всё порывалась к нему уехать, а у него, оказывается, жена законная была. Ну и стала посмешищем, уехала к себе, в свои края. А её, вот эту чистоту и салфеточки я до сих пор помню. У второй-то всё попроще: и друзья всегда могут придти, и никто на них косого взгляда не бросит, а всегда — проходите, умойтесь и садитесь за стол, а ещё и «московскую» поставит, и живём мы с ней душа в душу. Вот только обижается, когда я в долгой отлучке, почему не даю весточку. Говорит — всякое думается, может, чего случилось, лежу где-нибудь раненый, а может хуже того — убитый.

Он шмыгнул носом и осевшим голосом добавил:

— Вот какую мне боженька супружницу дал. А про эту чистюлю я и думать забыл. Вот только сейчас вспомнил. Но, по-моему Гуля всё-таки не такая. Она верная.

— Э-э, брат, ты чего мне сватаешь её, что ли?

Он смутился, но ненадолго:

— А что, женщина она видная, ладная, вижу добрая, а к Вам — так вообще «неровно дышит», заботливая. Чего ещё мужчине надо? Ну да ладно, Вам виднее. Это я так, не обращайте внимания. В общем, взялась за Вас, как надо, как положено. Говорит: «Хозяин комбината должен и выглядеть как хозяин, и жить как хозяин».

— Всё, Александр, прервёмся на этом, а то не успею и оглянуться, как придётся окольцовываться. Но мне сейчас об этом нельзя и подумать, сам видишь, какие у нас дела заварились. Вот более-менее «расхлебаем», тогда и можно на эти темы поговорить, а пока одно расстройство.

Он поднялся к себе, вновь достал схемы, чертежи, принялся «колдовать» над ними.

Под самый вечер, когда уже стало основательно смеркаться, к нему пришли Василий с Олегом. Они развернули карту города и на ней указали места засады Олеговой группы. Объяснили:

— На все объекты «не потянем», а вот на три — общежитие, профилакторий и кухню-столовую наберём. В каждой засаде по три бойца, по рации, по очкам ночного видения. Наготове две машины с парнями Василия. Дано указание стрелять по конечностям, но лучше брать руками. Бойцы уже на месте.

Карим недолго «пытал» Олега и Василия. Ему было всё понятно. В общем, на удачу, как говорится, если повезёт! Однако, учитывая настойчивость боевиков наркобарона, должно повезти. Никуда они не денутся — с пустыми руками не вернешься. Но подумав, всё-таки предложил:

— А не попробовать ли вам поработать «на живца». Но, конечно, приняв все меры.

Олег с Василием переглянулись:

— Мы вообще-то думали об этом, но решили — опасность велика.

— А вы прикиньте, как можно ликвидировать, к примеру, проход этого живца, но в пределах досягаемости засадной группы.

Они ещё раз переглянулись. Олег согласно кивнул головой:

— На сегодня попробуем только одного живца, возле общежития. Придумаем ситуацию. Разрешите идти, времени-то уже в обрез.

— Идите, держите меня в курсе, как возьмёте боевика, то сразу же мне сообщите, хочу на допросе побывать.

После их ухода снова углубился в чертежи, схемы, карту.

Время летело быстро, около двенадцати по рации вышел Олег:

— Первый от Десятого, взяли голубчика.

— Потери есть?

— У нас так, у одного ушибы, «до свадьбы заживёт»! А у взятого — только руки поломаны, решил ножичком побаловаться.

— Где он?

— Ждём машину, через пять минут обещали.

— А ты что, там уже?

— Да, эти скорохваты возле общежития нарисовались, а я же здесь свой командный пункт устроил. Ну и оказался почти сразу же там, на месте.

— Десятый, отправляй захваченного на машине к Третьему. Я вскоре тоже там буду.

— Есть!

— Александр, машину мне.

— Есть, командир!

Через пять минут сообщение:

— Командир, машина у подъезда.

А ещё через пять минут он уже входил в небольшое здание, которое облюбовал для своих нужд Василий. Часовой на входе, увидев его, начал было докладывать, но Карим прервал его.

— Начальник у себя?

— Подождите, товарищ командир. Сейчас за вами придут и проводят.

— Где шеф?

— Он в спецкабинете. Туда отдельный ход и там свои часовые. Лучше с провожатым идти.

— Хорошо, подождём.

Через несколько минут перед ними «нарисовался» один из помощников Василия. Он принялся было докладывать, но Карим его прервал:

— Некогда, Сергей, веди.

Они пошли сначала длинным, гулким от пустоты, коридором, затем спустились по лестнице в подвальное помещение. В нём, по обе стороны коридора, виднелись крепкие двери с засовами, замками и глазками. Коридор упирался в довольно большую комнату, разделённую кирпичными перегородками на три небольших. Провожатый ввёл Карима в одну из них, ярко освещённую. За большим столом сидел Василий. Напротив него, на крепко сколоченном деревянном кресле, с наручниками на руках и ногах сидел крепкий, бритый наголо, но с бородкой и усами, узбек. Глаза его безразлично скользнули по Кариму и уставились в стену. Василий, просматривающий лежащие на столе вещи, явно отобранные у захваченного, поднял глаза на звук открывшейся двери, стал подниматься.

— Сиди, сиди, Василий. Что — молчит?

— Да, крутого из себя строит.

— Ясно, давай по «законам военного времени». У тебя бокорезы есть?

Удивлённо посмотрев на него, тот полез в ящик, достал. Карим взял их, повертел перед настольной лампой. Хромированные, режущие пластинки зловеще заблестели. Пленный вздрогнул, но, спустя несколько секунд, овладел собою и снова принял безразличный вид. Направив свет от мощной лампы на лицо, Карим вытащил из-за пояса свой спецназовский нож, тоже повертел в свете лампы. Тусклые блики от лезвия зловеще «запрыгали» по глазам боевика. Он снова замер, но вскоре опять стал безразличным. Будничным, каким-то усталым голосом, Карим приказал:

— Камеру, диктофон сюда.

Дождавшись, когда их установили, снова приказал:

— Включишь, когда дам сигнал.

После этого обошёл пленного кругом и снова приказал:

— Руки к поручням, ноги к ножкам.

Подошёл помощник, быстро и ловко пристегнул боевика. Постояв и понаблюдав за этой процедурой, Карим обратился к боевику всё тем же усталым, безразличным голосом:

— Послушай меня внимательно. Ты простой, мелкий боевик. Ничего существенного сообщить нам не сможешь. К тому же ты бандит, твои руки по локоть в крови беззащитных людей. Ты, собака, погубил своими наркотиками сотни людей. Свою участь ты знаешь: собаке — собачья смерть! Но сдохнуть ты сможешь двояко: либо как человек, понявший, что творил только зло, без ненужных мучений; либо как зверь, попавший в капкан, с дикой болью. Вот смотри, видишь эти бокорезы?

Он повертел их перед носом отпрянувшего боевика и ловким движением распорол его брюки и ширинку. Затем кончиком поддел резинку трусов и разрезал ткань. Мужские «причиндалы» вывалились наружу.

— Так вот — слушай. С тобой никто здесь церемониться не будет. Ты, бандит, попался и будешь отвечать. Твоего Амин-бека здесь нет, защитить тебя некому. Понял?

С этими словами он несколько раз повертел перед его глазами своим страшным клинком и чуть «струганул» кончик носа ужаснувшегося пленника. Из пореза потекла кровь. Глаза пленника забегали.

— Так вот, — продолжил он, — сейчас я вот этими бокорезами у тебя буду сначала откусывать по кускам твои яйца, а затем, опять же по кускам, твой член. Скажу тебе прямо, такой боли ты никогда не испытывал. Это точно. Ты можешь спасти себя от неё, рассказав всё, что знаешь, хотя ничего неизвестного ты сказать нам не сможешь, ты же дворняжка, тебе приказали, и ты побежал. Но мы хотим понять, собираешься ли ты пойти к Аллаху как правоверный мусульманин или как слуга Шайтана.

С этими словами он сунул бокорезы в мошонку и чуть сдавил ручки. Внезапно пленник ожил, заорал:

— Не надо, не надо…

Из его глаз потеки мутные слёзы.

— Почему? — удивился Карим. — Тебе можно, твоим подельникам можно, а вот твоим жертвам воздать таким, как ты нельзя?

— Не надо, не надо… Я скажу…

— Ах, вот оно что? Решил к Аллаху появиться как правоверный мусульманин? Ну что же, попробуй, может он и примет твоё раскаяние, хотя помнишь, наверное, суру Милосердный, что там говорится: «Узнаны будут грешники по их приметам, и схватят их за хохлы и ноги. Это — геена, которую считают ложью грешники! Ходят они между ней и кипящим кипятком. А тому, кто боится сана Господа своего, — два сада». Вот ведь как в Святой книге говорится.

Пленник, выпучив глаза, трясся и всё повторял:

— Не надо, не надо, я скажу…

— Ну что ж, послушаем, говори. Вернее, отвечай на мои вопросы.

Карим кивнул Василию. Тот быстро включил диктофон и камеру. Посыпались сначала простые вопросы: кто ты, откуда, какая у тебя семья, как зовут твоих детей, любишь ли ты их, помогаешь, затем — кто тебя послал в этот город, сколько вас, кто старший, где он находится, сколько их в доме сейчас и так далее.

Через двадцать минут пленник стал запинаться с ответами.

Карим показал Василию — выключай.

— Он устал, сейчас с ним бессмысленно говорить.

Когда тот выключил камеру, диктофон, принялся сам расстёгивать ремешки на руках пленника и внезапно воткнул иголку зажатого в своей ладони шприца в вену боевика. Тот дёрнулся, но вскоре затих, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза. Лежал он спокойно дышал ровно. Приоткрыв веко, заглянул, затем проверил пульс.

— Через десять минут начнём под сыворотку, включишь диктофон.

Ровно через десять минут Карим резко похлопал его по щекам. Тот раскрыл глаза, неуклюже заулыбался. Их разговор длился недолго — всего минут десять. Главное, что интересовало, было спрошено и на свои вопросы они успели получить нужные ответы. Посмотрев на крепко спящего боевика, Василий спросил:

— Ну а далее, что с ним делать будем?

— Утром, когда очнётся, дашь прослушать его ответы и вербуй. Отпустим уже завербованного. Он отлично поймёт, что после наговоренного им, этот Амин-бек с него и его семьи «шкуру сдерут», на всякий случай объясни подоходчивее его будущее после того, как эта запись попадёт в руки его босса.

Василий недолго раздумывал, приказал:

— Али, в камеру одиночку, на руки щадящие наручники. Завтра, поутру, его ко мне на разговор.

Как только боевика унесли, предложил кофе. Усмехнувшись, добавил:

— Правда, не такого «прочищающего мозги», как у Александра, но мне, лично, помогает.

Они попили молча. После этого хозяин кабинета спросил:

— Что будем делать с Гусейном, их старшим?

Карим задумался ненадолго.

— Мне думается, ждать не надо, а прямо сегодня же ночью ставку Амин-бека в нашем городе нужно ликвидировать. Это вызовет определённую панику в их стане на несколько дней, а нам сие как раз необходимо. Свобода рук для проведения операции. С Гусейном, его телохранителем, и слугой не церемониться. Удастся захватить живым — тем лучше, нет — и чёрт с ним. Давай, вызывай Олега сюда, будем готовиться. Я сам пойду с ними.

Через пятнадцать минут подъехал Олег, спросил:

— Что случилось, почему вызвали, у меня там ещё парни в засаде сидят.

— Отзывай их, смысла нет больше ждать. Твой пленник раскололся. Амин-беком выслано всего две пары. Одну ты, можно сказать, ликвидировал. Нам нужно взять старшего этой группы. Дом, где он находится, мы выяснили. Вот смотри, — развернув карту принялся указывать. — Вот в этом районе, на самой окраине, как видишь, на этой улице, в доме № 13, сей командир группы и устроил себе ставку. Сейчас с ним его телохранитель и слуга. Это конечно, если не вернулась с промысла парочка разведчиков. Мы тут посоветовались и решили «развязать себе руки» в предстоящей операции захватом этого «командира». Впрочем, особо-то не стоит с ним церемониться. Можно и просто эту ставку раздавить. О её ликвидации главному шефу, Амин-беку, будет кому доложить. Желательно ликвидировать в духе Икрамова войска — шум, треск, ненужные разрушения и прочее. У тебя, Василий, из взятых бандитов есть стопроцентные кандидаты на тот свет?

— Да из них две трети — стопроцентные кандидаты. У них ноги по колено в крови и слезах, давно «верёвка плачет».

— Ну вот, отбери парочку из них, заберём с собой. Пойдут первыми в атаку. Скажешь — выживут, отпустишь, пусть бегут к Аллаху на покаяние, нет — значит, не хочет он с ними дело иметь. Пойдут, не сомневаюсь, им своя жизнь очень дорога, это на чужую им плевать, свою-то они очень ценят. Но, конечно, их держать придётся под прицелом. Как моё решение?

Олег поморщился:

— С бандитами в атаку? Лучше уж шеф просто их пристрелить, да оставить. Я тебя понимаю, но для полноты картины пусть будет, что они погибли в схватке. Тем более Икрам будет ломать голову, откуда эти пропавшие взялись, на кого сработали. Вот Амин-беку будет наплевать на эти мысли. Байский отморозок — значит, всё ясно. К тому же у него прямого контакта с Икрамом нет, и сию тему ему ни с кем не придётся обсуждать.

Олег снова поскрёб подбородок.

— Всё правильно, братишка. Но это наиболее приемлемый вариант. Своих сохранишь, они же в первой линии пойдут, и такое свидетельство на поле битвы оставим. И ещё, в эту атаку я пойду с тобой и буду нести полную ответственность.

Олег ахнул:

— Да Вам-то зачем рисковать? Мои выстрел дадут, а потом уж пойдут добивать очумелых.

— Вот с этим-то, как раз напряг. У Икрама спецов по этому делу нет, по крайней мере, ещё не проявляли себя, а нам нужно понадёжнее стрелки перевести. Вот пулевой обстрел помощнее — это в самый раз, но без гранатомёта. Не в чести он у Икрама, пока за ненадобностью был. Обходился страхом и автоматами. Пусть обойдётся и на этот раз. Для босса это будет убедительнее.

Олег ещё яростнее заскрёб подбородок. Нерешительно произнёс:

— Ну, если Вы так решили, то сделаем — изрешетим это гадючье гнездо, но тогда без пленных.

— Сие не так необходимо. У нас есть кому передать и без этого Гусейна, ты лучше прикинь сколько бойцов тебе надо, да как их в басмачей превратить, чтобы посторонний глаз за них принял. А этот глаз точно будет, учти.

Он усмехнулся криво, сплюнул:

— Мало что с бандитами в атаку, да ещё и в бандитской форме. Ладно, раз так решили, то так и будет. Возьму семь бойцов. Накинут на жилеты и экипировку ветровки, а на головы их банданы и тюбетейки. Ты только Василию скажи, чтобы с одеждой помог. Автоматы у нас свои, из чужих не стреляем. Знаем, как они их содержат.

— Как, Василий, поможешь?

— Это — не проблема. Мы уже целый склад набрали, когда общежитие брали. Держу здесь в двух комнатах для оперативных нужд. Пусть подъезжают, экипирую.

— Что ещё нужно, Олег?

— Неплохо бы несколько очков ночного видения, а то у меня только три штуки.

— Двое дам я сам, одни себе оставлю.

— Снайперки у меня есть, оружие тоже, рации две штуки, микроавтобус. Тогда, в общем, всё.

Он взял у Карима рацию, дал отбой. Через десять минут его парни уже были у подъезда. Их встретили, проводили. Олег поставил задачу и объяснил:

— В бой нас поведёт сам командир.

Карим продолжил:

— Мы идём брать очень опасного преступника. Эта сволочь, засыпает Узбекистан и Россию наркотиками. За его плечами реки слёз, горя. Жалеть такую шкуру не стоит, но лучше бы дать возможность мне с ним побеседовать. В доме, где он сейчас находится, ещё двое, а может уже четверо. На всякий случай ставим на двух концах улицы по засаде. В каждой — по два бойца. Брать живым, в рукопашку лезть, не стоит. Ясно? Машину оставляем под охраной водителя и бойца на этой улице. Далее до дома идём пешком. Учтите, впереди вас пойдут в атаку два отморозка, которым обещано, если они останутся в живых, то отпустят на все четыре стороны. Вы же идёте вторым эшелоном и чётко контролируете их действия. Гранаты только у вас. Вопросы есть? Нет! Тогда, Василий, иди — обряжай их. Пятнадцати минут хватит? Пошли кого-нибудь, а сам буди басмачей и готовь их. Оружие выдадим на месте. Не забудь дать им «ширнуться» для подъёма духа. Этой дряни у тебя навалом. Через пятнадцать минут жду всех у микроавтобуса.

В назначенное время в машине уже сидела дружина Олега. Среди них двое, явно под большим кайфом. Заехали к Кариму, он быстро переоделся, взял свою снайперку, пистолет. И вот они помчались притихшим ночным городом. Стояла тихая звёздная ночь, природа спокойно спала, не чуя предстоящего кровопролития, хотя в частном секторе, куда они ехали, нет-нет да взлаивали верные сторожа, откликаясь на каждый шорох, шевеление веток, скрип досок. Оставив машину за квартал, быстро построились, и, стараясь не создавать никакого шума, побежали. Однако басмачи, подгоняемые тычками автоматов, бежали как сущие носороги, спотыкаясь и падая. Карим, увидев такое дело, приказал разделиться. Олег и пара бойцов двинулись к дому вместе с басмачами, а Карим — с остальными. Влетев на нужную улицу, Карим оставил двоих в засаде, убедился, что они хорошо замаскировались, на другом конце оставили ещё засаду. А далее, скользя тенями, окружили нужный дом и залегли. Вскоре, топая и пыхтя, буквально подскочила команда во главе с Олегом. Басмачей положили мордой в землю. Карим, уже к тому времени успевший тщательно осмотреть объект, стал распоряжаться. Решено было не лезть через забор из сырцового кирпича, а просто выбить калитку, запустить туда боевиков бая и уже двинуться за ними волной, сразу же рассредоточившись по территории, паля во всё, что движется.

Подняв за шиворот каждого басмача, Олег вручил им по автомату, указал на калитку и после того, как один из бойцов ударом ноги вышиб дощатую калитку, толкнул в образовавшийся проём, сначала одного, затем другого. Те, получив по автомату, неожиданно воодушевились и с криками, паля в дом, помчались к двери. За ними скользнул сначала Карим и сразу отпрыгнул в сторону, выхватил свою снайперку, упал на землю, быстро собрал её и уставился в оптический прицел. Вот из одного окна бухнул выстрел, он тут же подавил боевика, вот из чердачного окошечка бухнул ещё один выстрел — он и этого подавил. Подлетевшие к двери басмачи были встречены очередью из дома. Они упали, задёргались. На дверь обрушился целый шквал огня. Один из бойцов швырнул гранату, дверь вылетела, из неё ещё раз хлестнула очередь, но она тут же была подавлена опять шквалом огня. Влетевшие в дом бойцы тут же рассредоточились по комнатам, разыскивая оставшихся в живых. Внезапно с другой стороны раздался выстрел, крик. Метнувшийся в комнату Олег увидел раскрытое окно, невдалеке, громко ругаясь и держась за правое плечо, сидел боевик, а в метрах десяти лежал боец, посланный Каримом, и держал раненого под прицелом. Боевик, увидев Олега в окне, вскинул руку с пистолетом, но прозвучал ещё один выстрел и теперь уже и левая его рука повисла. Вбежавший в комнату Карим вгляделся в раненого и радостно воскликнул:

— Ага, попался, Гусейн. Тащи его сюда.

Боец вскочил, подбежал, ухватил того за шиворот и потащил, как куль. Дотащил до окна, начал поднимать. Перегнувшийся через подоконник Олег одним рывком втянул ругающуюся тушу в комнату и ударом ноги прекратил эту ругань. В это время стали входить бойцы, осматривающие комнаты, и принялись докладывать. Оказалось, в наличии шесть трупов, один раненый. Ему быстро вкололи противостолбнячный укол, наложили антисептическую повязку. Подумав, Карим приказал быстро осмотреть ещё раз помещение и трупы на предмет обнаружения каких-либо документов, ценностей и прочего, затем произвести погром. Через двадцать минут Олег доложил:

— Ваш приказ выполнен, вот трофеи, — развернул большую спортивную сумку. Поворошив пальцами внутри неё, приказал, — этого молодца в ковёр и в машину, сумку кому-нибудь из бойцов, раненым помочь добраться до машины. Засаде — отбой и в машину.

— Есть, командир, но у нас раненых нет.

— Отлично, а что с боевиками Икрама?

— Ещё дышат, но после пригоршни пуль в живот и грудь долго не протянут, осталось минут десять-пятнадцать.

— Их оставить на месте. Всем эвакуация.

Через пятнадцать минут загруженный микроавтобус вновь мчался под звёздным небом по ночному городу по-прежнему объятому тишиной, как будто и не было никакого смертоубийства. У общежития остановились, бойцы во главе с Олегом вышли. Карим поблагодарил всех, каждому пожал руку, Олегу приказал:

— Одежду соберите, завтра вернёте Василию. А сегодня отдыхать. Завтра никаких учений, тренировок. Восстанавливайте силы. Скоро понадобятся.

Посмотрев, как бойцы, весело подшучивая над видом товарищей, быстро скользнули в дверь, влез в машину. По дороге предупредил Василия о своём возвращении. Василий встретил его у входа в здание. Тревожно посмотрел ему в лицо, спросил коротко:

— Как?

Карим улыбнулся:

— Как учили. Мы без потерь. Амин-бековцев за исключением Гусейна всех положили, а те басмачей — Икрама. Этот бандит валяется в проходе, вздумал оружием махать, сначала правой рукой, затем левой, ну и получил по пуле в плечо. В общем, забирай, работай с ним. Всё-таки у этого бека «шишка пусть и на ровном месте», может, ещё чего-нибудь помимо Али добавит. Ещё тебе в подарок всё барахло, что было при них, взгляни, может что интересное для дела увидишь. Нам же, по легенде, всё равно их надо грабить, так всегда со своими жертвами Икрамовские бандиты делают. Ну а я, пожалуй, поеду к себе. Утром в семь надо ехать в Акташ. Вернусь, в десять планёрка. Гости будут. Познакомитесь. Будем вместе операцию обсуждать. Если что интересного услышишь, расскажешь. Успеха тебе.

Вскоре он уже подъезжал к себе. Дежурный встретил его, позёвывая, провёл в столовую и объявил:

— Вот, Гуля наказала накормить. Всё ещё тёплое. Мы укрыли еду подушками.

Карим покачал головой и подумал:

— Ну и дела, Гуля наказывала?! Как они её быстро стали слушать. Даже Александр, этакий вояка, прошедший огни и воды, двух жён, и то подчинился. С чего бы это? Вроде я повода не давал. Она, конечно, всё говорит вроде бы по делу, но всё-таки. Как бы посмешищем в глазах команды не стать, будут ещё говорить — под каблуком. Ну да ладно, это разрешимый вопрос. Надо только своему верному помощнику в нужном направлении «мозги вправить». На него всё-таки, а не на Гулю, возложена обязанность организовать быт своего командира. Он, конечно, может привлекать к этому делу необходимых людей, но, чтобы так… приказала, наказала, сказала… Такого не должно быть. Так бурча про себя, тем не менее, поел и, наказав дежурному разбудить его в шесть часов, поднялся, быстро разделся и «провалился в сон». Ровно в шесть его разбудил Александр, суетясь вокруг, извинился:

— Ждал, ждал, звонил Василию, тот сказывал, что Вы на операции, когда вернётесь, не может ничего сказать. Вот и заснул. А мне Николай доложил, Вы вернулись около трёх, быстро поели и спать, вот разбудить в шесть приказывали. Я сейчас, мигом кофе приготовлю, он Вам сразу же мозги прочистит и сон прогонит, Вы только умойтесь и спускайтесь. Всё будет готово.

Карим, не мешкая, привёл себя в порядок. В новой, ещё шуршащей рубашке, ни разу ненадёванном костюме, спустился вниз. Александр увидев его в этом обличии, решительно сказал:

— Снимайте обувь — она весь облик портит. Вы пока завтракайте, я её приведу в порядок. Кстати, Гуля и за это нас попеняла, мол, у хозяина обувь-то не почищена. И как это она успела заметить.

Услышав эти слова, Карим нахмурился, но подумав недолго, не стал спорить, разулся и уселся завтракать. Есть ему правда совсем не хотелось, а вот напитка, «крепко прочищающего мозги и поднимающего тонус», с удовольствием попил с Гулиными лепёшками, они ему незримо напомнили о ней, её улыбке, радостных глазах, лёгкой походке. Чертыхнувшись про себя — да что это такое, вскоре она во всём будет мерещиться, быстро закончил с кофе. Вышел в коридор, а там дежурный всё тот же Костя весело надраивал его туфли. Увидев его, протянул:

— Вот, командир, как зеркало блестят, как Гуля велела — чтобы можно было в них смотреться!

Но заметив на его лице сердитую гримасу, быстренько поставил туфли на пол и исчез. Чертыхаясь вновь на эти новые порядки, обулся, вышел во двор и тут увидел подъезжавшего на чёрном лакированном Мерседесе Саида. Не глядя на Костю, прошёл в калитку «бросил» вышедшему Александру:

— Буду в десять с гостями. Не опозорь меня. Кофе и чтоб к нему всё было.

Александр было доложил, что всё привезет от Гули, но, увидев, что Карим гневно на него уставился, повернулся и исчез. Только что был, тут стоял, и вот нет его. Подивившись такому умению, Карим уселся в машину, где стояли несколько ящиков со знаменитыми на весь мир фруктами, дыней. Саид пояснил:

— Иркин, когда уезжал, приказал их мне забрать для гостей.

Доехали быстро. Саид вышел, раскрыл ворота, загнал машину во двор и снова закрыл ворота. У двери стояли, радостно улыбаясь, дорогие ему боевые товарищи. У него «ёкнуло сердце». Карим неуклюже вылез и также, поначалу пошёл, но затем всё быстрее и быстрее поспешил к товарищам. Вскоре они втроём, обнявшись, стояли на маленькой террасе. Они что-то говорили друг другу, но слова сейчас не имели никакого значения. Рядом стояли его настоящие братья, те, которые за него, так же, как и он за них, «в огонь и в воду»! Саид, изумлённый его преображением, таким он видел его впервые и даже не мог себе представить, неловко топтался с двумя коробками. Первым пришёл в себя, конечно, Опанас. Чуть отстранившись от своих друзей, весело произнёс:

— О…о, хлопче, наш хозяин «узбекского солнца» нам привёз. Давай в комнату, покормим нашего немца этими божьими дарами, а то у него, как говорит моя жинка, в Фатерленде сплошная химия, а все фрукты и овощи вроде деревяшки и ваты — ни вкуса, ни аромата нет.

Смущённый Саид отнёс коробки в комнату, поставил на стол и быстро юркнул в машину, почему-то опасливо посматривая на Войцеха. Стол благоухал, пах чесноком, ещё чем-то очень дразнящим, а посреди гордо возвышалась литровая бутыль с прозрачной влагой, плотно заткнутая обрезком кукурузного початка.

Опанас гордо обвёл рукой застолье.

— Вот, друже, узбекский ты наш предприниматель, хозяин крупнейшего комбината в сей республике — это Наткины запасы. Рекомендую, такого ты никогда не едал. Никакой химии, всё натуральное. Гарантирую! Надеюсь, что после этого стола, и ты теперь будешь моим гостем. Этого добра, — тут он помахал в воздухе рукой, — ну вообще житейской радости, что боженька для нас грешных сподобил, чтобы мы могли радоваться жизни, — у нас достаточно. И, конечно, — «божьей слезинки». Скажу тебе, как на духу, ее делал я сам, своими скромными руками, но делал для друга с великим старанием и любовью. Примешь — сам оценишь. Садись скорее со своими братьями. О деле поговорим в дороге, а сейчас давай вместе «поснидаем», мы тебя очень ждали.

Растроганный встречей со своими братьями, Карим ничего не говорил, только радостно улыбался. Так его, улыбающегося, и посадили за стол. Опанас быстро разлил по найденным в буфете посудинкам «божьей слезинки», также сноровисто положил им по тарелке разных Наткиных яств, поднял свою посудинку и, стоя, произнёс:

— Ну, друже мои, поднимем эти бокалы за нашу встречу. Если бы вы знали, какой у меня сейчас праздник, у меня на душе всё поёт. Как я ждал этой встречи, да если помощь другу нужна, так я всё готов за это отдать!

Все выпили. Хлебосольный Опанас принялся угощать друга, подсовывая ему лучшие куски, пеняя Карима за его истощённость и прочее. Но вот вторую чарку Карим решительно пресёк.

— Братишки, я очень рад вас видеть, Вы даже не представляете, как я счастлив. К сожалению, ситуация такая, что нам предстоит завершить тяжёлую схватку с местным баем, решившим вернуть в наш край средневековые обычаи и порядки. Эта тварь уже во многом преуспела. Расскажу по дороге об этом. Нам некогда рассиживаться, как бы мне не хотелось этого. В десять у меня планёрка с моей командой относительно этой операции. Туда же, к этому времени должен подъехать и наш Николай с сопровождающим.

Глава 2. Братишки. Операция. Позорный конец новоявленного бая

Опанас огорчённо покачал головой и спросил:

— Сколько у нас времени до этой планёрки?

— Не более часа.

— Тогда не будем тянуть, говори, в чём проблема?

Слушали его молча, не перебивая и не комментируя. В девять к ним постучал Саид:

— Командир, пора ехать. Вы сказали в девять надо выехать обратно.

— Спасибо, Саид, мы идём.

Они быстро всё убрали со стола. Взяв сумку с Наткиными припасами, приготовленными Опанасом для своего друга, вышли во двор. Сияло солнце, пряно, после утренней свежести, пахли цветы, посаженные вдоль дорожки, какие-то птицы весело трещали в листве большого дерева. Всё цвело, пахло и благоухало, всё живое радовалось жизни, солнцу. Опанас, увидев это буйство природы, только покачал головой. Гневная складка резко прочертила его лоб. Сплюнув, сказал:

— И чего ещё надо людям. Вон ведь какая природа, живи, трудись, радуйся. Нет, сволочам нужно на шею взобраться и погонять, гнобить, превращая людей в рабов. Врёшь, сволочь! Не на таких нарвался. Мы таких не раз «к ногтю прижимали и, как вошь, давили» и с тобой так же будет! Обещаем!

В дороге Опанас молчал, о чём-то задумавшись, а Войцех не спеша расспрашивал Карима, уточнял. Так и доехали. Въехали во двор. Их встречал Александр, взглянув на мрачного Войцеха, задумчивого Опанаса, как-то сразу подтянулся, чётко доложил:

— Товарищ командир, ваши помощники собраны, ждут, завтрак готов. Иркин Нарсаддыкович будет через десять минут.

— Спасибо, Александр. Насчёт завтрака повременим, после планёрки, а вот своего фирменного нам сделай.

— Есть, командир!

Чётко развернувшись, он ушёл. Все поднялись на второй этаж. В кабинете уже ждали их Степан, Василий, Олег. Они о чём-то тихо переговаривались, но, увидев вошедших, быстро встали. Карим представил по именам гостей, а затем каждого из присутствующих, называя их должности. Войцех и Опанас подходили к названному, крепко пожимали руку, пристально вглядываясь в их лица. Карим рассадил всех присутствующих за длинный стол, приставленный к его письменному столу. Вошедшие помощники внесли два подноса: один с кофейниками и чайниками, а другой с разными узбекскими сладостями и фруктами, молча расставили все на столе. Карим кивком поблагодарил их. Все сидели молча, поглядывая друг на друга. Войцех пристально всматривался в присутствующих, как будто пытаясь понять их возможности, человеческие качества. Никто из хозяев не мог долго выдержать этого взгляда, что-то беспощадное светилось в нём. Но они же и подметили, что когда его взор останавливался на Кариме, в этих глазах сразу же читалась радость и теплота, а лицо, ранее суровое с жёсткими морщинами, вдруг смягчялось, даже суровые складки куда-то исчезали. Дивились хозяева, что же такое произошло в его жизни, что же она такое сделала с ним, чтобы вот так изменить человека. Ведь ясно же, что изначально это была добрая, отзывчивая, но сильная личность.

Долго им молчать не пришлось, в кабинет вошли Иркин и Николай. Иркин начал было докладывать, но его тут же прервали. Карим, Войцех и Опанас вскочили, бросились к Николаю, неловко толкаясь, мешая друг другу, принялись его тискать, похлопывать по плечам, спине, и всё это под радостные возгласы, шутливые слова. Он тоже явно был смущён и вертелся, как кукла в их сильных руках. Все присутствующие ясно поняли — это братья, пусть и не по крови, но по боевому братству, поняли и невольно позавидовали. Первым пришёл в себя от радости встречи Николай, недаром он одно время носил позывной «Учитель».

— Всё, братишки… Всё… Займёмся делом. Мы же здесь, чтобы помочь нашему брату.

Подталкиваемые им, они опять расселись по своим местам. Всё ещё взволнованный встречей, Карим кое-как собрался с мыслями и начал говорить. Постепенно его речь приобрела нужную стройность, чёткость. Она не была долгой. Он просто сформулировал проблему, но так, что всем стало ясно, каково её значение для судеб многотысячного коллектива комбината, их семей, да и самого города. Закончил он своё краткое выступление тем, что предоставил слово Василию. Тот встал, развернул небольшой экран, повесил его на стенку, опустил штору. И вот, на белом квадрате чётко обрисовались контуры здания, забора, стоящие напротив этого здания дома, улицы. С помощью лазерной указки он принялся пояснять присутствующим изображение на экране. Закончив, перешёл уже к другому чертежу-цоколю, затем последовательно к первому, второму, третьему этажам. Василий чётко изложил агентурные данные: где какие узлы обороны, какова численность боевиков в этих узлах, вооружённость, подготовленность. Закончил он снимком крыши здания, на котором все увидели две отметки, обозначавшие места расположения охранников. Речь и пояснения Василия были чёткими, логичными, вызывали определённое доверие. Тем не менее, когда он закончил, у приехавших возник целый ряд вопросов. Больше половины из них докладчик оставил без ответа. Установилось молчание, но ненадолго, его прервал Николай. Он встал, прошёлся по кабинету и обратился к Кариму:

— Да, информация неполная, требуется дополнительная работа. Задача трудная, что и говорить. Но мы прибыли сюда что бы помочь тебе, и мы это сделаем. Времени, как я понимаю, уже не осталось, нужно просто взяться и решить эту проблему. Карим, ты отлично знаешь, кому поручал решения таких проблем наш командир. За прошедшее время, честно скажу тебе, мы немного расслабились, один только Войцех сумел сохранить свою форму, свой настрой. Моё решение — поручить это ему. Пусть он выберет себе напарника, который пойдёт с ним на здание. Лично я готов идти с ним вторым номером.

Встал Опанас, заговорил горячо, размахивая руками:

— Карим, ты же знаешь, сколько раз я с Войцехом ходил в паре, какие дела нам приходилось проворачивать. Я и приехал для этого, и готов идти с ним в паре.

— Опанас, братишка, не торопись и не обижайся. Полностью согласен с Николаем, что на захват первым должен идти Войцех. Но только ему решать, кто у него будет вторым. К тому же, по моим расчётам, для тебя намечено другое дело. Ты в нашей команде всегда был моим запасным. Вспомни-ка, сколько раз наш командир оставлял тебя для прикрытия? Вот с этим тебе и придётся поработать, заменить тебя у нас некому. Говори, Войцех, тебе решать.

— Так, братишки, спасибо за такое решение. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие. С любым из вас, и вы это отлично знаете, я готов идти в паре под любым номером, но раз вы предоставили мне право выбора, то я вторым беру Гасана. Прошу понять меня правильно. Николаю предстоит ответственное дело, которое всегда именно ему поручал наш командир, вот пусть и выполняет его. Из слов Карима я понял, что Опанасу предстоит поработать в паре с ним, они не раз так работали по приказу нашего командира. Он же специально нас слаживал, притирал, можно сказать, друг к другу, и мы всегда оправдывали его доверие. В этой операции, от которой многое зависит для данного народа, не стоит рисковать и менять то, что продумал, чего добился наш учитель. С Гасаном мне не раз приходилось работать в паре, мы с ним всегда выполняли поставленную задачу, выполним и на этот раз. Так что с этим вопросом, считаю, покончено, давайте переходить к делу, сами знаете — времени в обрез. Мне лично, для принятия решения и разработки плана операции захвата бая, необходимо самому осмотреть логово этого зверя. Сделать это надо незамедлительно.

— Я понял, Войцех. Василий, тебе придётся задержаться и дать самые подробные ответы на вопросы нашего гостя.

— Есть, командир!

— С этим вопросом решили. Войцех, ты, после осмотра, что собираешься делать? Нужно ли тебе возвращаться в Акташ?

— Я бы хотел взяться сразу за работу.

— Ясно, комнату тебе и Опанасу предоставлю в моём доме. Что в ней, кроме бытовых удобств, тебе надо?

— Компьютер, сканер и возможность распечатки. Всё остальное со мной.

— Всё решим.

— Степан, твоя главная задача — безопасность нашего микрорайона. Группы — в режиме готовности, не распускать. Олег, твоя группа после ночной операции — в резерве, но ты можешь понадобиться в любую минуту Войцеху.

— Есть, командир!

— Николай, какие у тебя планы на сегодня?

— Я с Иваном возвращаюсь к себе в Самарканд. Нам нужно разобрать свой багаж и всё приготовить.

— Хорошо, с автотранспортом проблем не будет. Вам водитель нужен?

— Обойдемся и без оного.

— Тогда, Иркин, выделяй им машину со всеми документами. Ждём вас завтра к девяти утра.

— Иркин, за тобой пока комбинат. Потерпи ещё день, другой.

Когда все, кроме Опанаса, вышли, он обратился к нему.

— Ну а тебя, братишка, я должен всё-таки покормить, потом решим, что делать.

— Ну что ж, это неплохо. Посмотрим узбекскую кухню. Сравним с азиатской которой, в свое время, мы напробовались «выше головы». Они спустились вниз.

— Александр, чем гостя будем потчевать?

— А нам Гуля уже прислала. Всё ещё тёплое, мы все блюда в подушках держим, по её совету. Сказала, что для вас и ваших гостей постаралась, дабы все были довольны.

Карим нахмурился, но промолчал. А Опанас, напротив, развеселился, хлопнул помощника по плечу:

— Гуля, говоришь, постаралась? Вот это женщина. Молодец. Люблю таких. У нас на «Неньке Вукраине» почти все женщины такие, для своих мужей и любимых «в лепёшку расшибиться» готовы. Моя Натка тоже из таких.

Карим приглушённо закашлялся.

— Что, братишка, не веришь? А вот будешь в моих краях, сам убедишься. А эта Гуля, похоже, тоже из этой серии. Так, Александр?

— Так точно, она старается, очень старается быт командира привести в порядок, и чтобы внешний вид соответствовал его чину — хозяина комбината, и чтобы в доме было всё чистенько, всё бельё стирано, а еда тёплая и вкусная.

Опанас снова хлопнул его по плечу.

— Ай да женщина! А скажи-ка мне, может она какая-то уродина, ну там хромая, косая, кривобокая?

Александр искренне возмутился:

— Да какая там кривобокая? Она женщина видная, стройная и очень даже привлекательная, по моим понятиям, просто картинка.

— Вот даже как, значит, говоришь, старается, чтобы наш Карим Юсуфович выглядел молодцом.

— Старается, да ещё как. Вон даже женщину прислала, теперь будет убирать в доме. Вот готовить никому не позволяет, сказала — будете возить из кухни.

— Ну и ну, вот это женщина. Ну, а ты мне по секрету шепни, как она сама-то к нему лично относится? Может там какое-то меркантильные соображения, всё-таки хозяин комбината, понимаешь меня?

Александр снова возмутился:

— Какие такие меркантильные соображения. Она Кариму Юсуфовичу всей душой, искренне хочет помочь, видит, что жизнь-то у него пока походная.

— Это понятно, а ещё что? Может что заметил, я смотрю, ты, молодец, не промах, в женщинах, неплохо разбираешься.

Александр усмехнулся:

— Нас не проведёшь, когда она бельё Кариму Юсуфовичу выбирала, то видел я её, выбирала как самому близкому, всех продавщиц загоняла, а когда отобрала, так сама упаковывала.

Карим многозначительно закашлялся. Александр сразу же осёкся и замолчал. Опанас посмотрел на Карима, затем на его помощника и продолжил:

— Интересная женщина. Как мне её увидеть, погутарить?

— Да вот за едой в обед поеду, возьму Вас с собой, ну не в обед, так в ужин.

Опанас снова хлопнул его по плечу:

— А ты мужик наблюдательный, я смотрю. Такое увидеть дано не каждому.

Довольный Александр «буркнул»:

— Зря что ли два раза женат. Насмотрелся на них, кое-что понимать стал.

— Молодец, обязательно хочу посмотреть и погутарить с этой дамой. Говоришь, видная, просто картинка?

— И не только видная, но и добрая и отзывчивая.

Внезапно Карим прервал их увлекательный разговор.

— Александр, у нас мало времени на пустые разговоры — «соловья баснями не кормят».

— Есть, командир, через пять минут завтрак будет на столе, а после него уже мой фирменный.

— Вот и давай, а не мели языком ерунду всякую.

Обиженный помощник хотел было что-то возразить, но резко повернулся и ушёл. Карим удовлетворённо хмыкнул:

— Разошёлся, понимаете… женщина то, да сё. А у нас времени в обрез. После еды я тебе предлагаю со мной проехаться, выбрать место для отстрела часовых и тех, кто попытается прорваться в здание на помощь внутренней охране. Это и будет наша с тобой задача.

— А почему ты так уверен, может Войцех всё-таки меня возьмёт вторым номером, вдруг Гасан опоздает или ещё чего-нибудь с ним приключится, сам же знаешь, какие сейчас времена?

— Не возьмёт, из всех оставшихся ты один бьёшь в десятку с расстояния 500–600 метров. А он рисковать не захочет.

Опанас покачал своей крупной головой.

— Ладно, не будем прежде времени распределять роли, а вот съездить посмотреть — стоит, тут ты прав.

Вскоре на столе, как на скатерти-самобранке, появились национальные блюда. Увидев их, Опанас только руками развёл в восхищении.

— Мать честная! Вот это Гуля! Как постаралась? Ну и ну! Как моя жинка. Вот бы их свести вместе. Интересно было бы посмотреть на них.

Но, услышав предостерегающий кашель, прервался и принялся выспрашивать Карима как называется каждое блюдо, как готовится, из чего. Поели они, что называется, от души. Опанас даже снова хлопнул помощника по плечу:

— Можешь передать Гуле — гости остались очень довольны. Понял? Ну очень! Всё приготовлено от души и с любовью.

Помощник утвердительно качнул головой:

— Она старалась!

Ну, а после «фирменного прочищающего мозги» напитка, Опанас уже вовсю хвалил довольного Александра. После еды поехали к логову бая. Проехавшись по улице, идущей вдоль решётчатого забора, ограждающего двор логова, они выбрали несколько пятиэтажек. Отогнав машину в один из дворов, поднялись на чердаки, походили по ним. От чердачных окон до дворца, на взгляд опытного снайпера Карима, было не больше трёхсот пятидесяти-четырёхсот метров. И сектора обстрела были вполне приемлемы. Сам двор перед дворцом был как на ладони, да и крыша, на которой то сидели, то разгуливали часовые, тоже хорошо просматривалась. Осмотрев эти места, Опанас спросил:

— Карим, а ты говоришь, что у этого паука есть профессионалы. Неужели они не позаботились взять под контроль такие места. Ведь это же азбука?

— Одно время они действительно этим занялись, когда поняли, что их отслеживают. Проявили бурную инициативу, погромили несколько квартир, показавшихся им подозрительными, так сказать, проявили «показательные порки» в духе бандитских понятий и успокоились. В принципе должны, конечно, посматривать. Но, думаю, снайперские дуэли они вряд ли станут устраивать, да и нет у них таких специалистов. Они же как привыкли — ежели что заметят — так бандитский наскок. Ну а в нашем случае им уже будет не до этого. Даже если что и успеют заметить, то будет уже поздно. Опанас покачал головой:

— Дед нам говорил в таких случаях — домыслы! Не расчёт, основанный на анализе, а скорее авантюра.

— Да нет тут никакой авантюры, а самый что ни на есть расчёт, основанный на знании техники действий Икрамого войска.

— Ну ладно, братишка, не будем спорить. То, что мы с тобой сумеем скрытно пострелять, — это верно, нас этому учили, и ты — просто спец в этом деле. Но я бы, на всякий случай, выбрал для каждого по несколько мест. Взял с одного — сразу же на другое.

— Запасники всегда нужны, только бегать с одного чердака на другой — не набегаешься, а внутри чердака стоит, конечно, пару тройку таких мест организовать, не спорю.

На этом и порешили. Вернувшись, застали задумчивого Войцеха, ковырявшегося в тарелках с Гулиной стряпнёй. Они подсели к нему. Карим спросил Войцеха:

— Ну как осмотрел?

Тот кивнул головой.

— Осмотрел и отснял на камеру. Есть о чём подумать. Да… а, как моя просьба?

— Всё готово, поешь, я тебя провожу. Занимайся, никто тебя не будет беспокоить.

— Отлично!

Он, не спеша, всё так же что-то обдумывая, поел, налил фирменного кофейку. Внезапно спросил Александра:

— А мне в комнату кофейничек сделаешь?

Тот даже вытянулся.

— Есть, сделаем! После заявки десять минут, меньше не получится: зёрна надо пожарить, размолоть, как надо приготовить, заправить. Проверено — десять минут.

Войцех похвалил:

— Отличный кофе!

Тот снова вытянулся:

— Это рецепт моего прадедушки. Он царской семье его готовил с алтайскими травами. А я вот только по трём, дошедшим до меня, рецептам готовлю. Другие не сохранились. Да и с травами проблема. Их надо на Алтае собирать. Есть у меня родич из этих краёв, вот он и посылает понемногу. Сейчас, сами знаете, как доставка стала работать — «и смех, и слёзы».

Войцех дождался, пока Карим и Опанас допьют кофе с Гулиными «прибамбасами», коими так богата узбекская кухня, встал, и они пошли в отведённую для него комнату. Судя по всему, это была комната старшей дочери. Тут была и большая удобная тахта, книжный и платяной шкафы, большой письменный стол. На нём уже стоял компьютер со всеми необходимыми устройствами. Войцех тут же подключил его, повернулся к Кариму.

— Отлично, братишка, работать можно.

— Ну, давай, удачи тебе, «колдуй». В семь вечера у меня планёрка. Если что надо будет, зайдёшь, скажешь, чтобы я мог распорядиться на завтра. Удачи тебе.

Вскоре они уже ехали встречать Гасана. Встреча боевого брата была, что и говорить, радостная! Растроганные, размягчённые они вернулись домой. Верный Александр, уже съездивший к Гуле, выставил на стол её припасы. Позвали Войцеха, славно посидели, поговорили о жизни, делах. В общем, им было о чём поговорить. Правда, Войцех долго не сидел, довольно быстро ушёл к себе. Его больше не беспокоили. Просидели за этими разговорами до самой планёрки. В ней приняли участие и гости — Опанас с Гасаном. Они сидели, задавали вопросы Степану и Василию. Их очень интересовала обстановка вокруг логова, возможность помощи Икраму со стороны органов или его подельников из этого региона, реакция наркобарона Амин-бека на ночной погром его группы, которую он послал в Катакурган, моральный дух воинства этого бандита?

Степан, как всегда, отвечал чётко, оперируя оперативными данными с помощью карты. А вот ответы Василия породили новые вопросы. Да это и понятно. Времени с ночного погрома прошло ещё сравнительно мало. Хотя из полученных им агентурных данных, дом, где располагалась разбитая группа, уже посетили люди Амин-бека, всё облазили, осмотрели, трупы забрали, в органы наведались. Основную версию пока проглотили, решили — Икрамовское нападение! Но вот с реакцией Амин-бека пока не ясно. Понятно, оставить без последствий такое нападение он не сможет. Но это с одной стороны. Ведь кроме Амин-бека есть и ещё другие наркобароны, связанные с этим наркотрафиком. К тому же Амин-бек послал эту группу, как показал захваченный Гусейн, без согласования с ними. А им на его потери плевать, им нужно обеспечить караваны с этим зельем, и пока, без помощи Икрама, обходиться затруднительно. Он обеспечивал безопасность его прохождения по Бухарской области, а это почти две трети пути до Казахстана, где продолжается этот наркотрафик. В принципе, им, каким-то образом наказав Икрама, выгоднее продолжить с ним совместную деятельность, а не уничтожать его. Подготовка другого охранника каравана на этой территории — дело непростое. Конечно, найти желающего на его место не проблема, но им должен стать человек, имеющий реальные рычаги, возможности, силу, в конце-то концов. Икрам же почти всех подмял и всё необходимое имел. Да ещё не факт, что это он виновен в потере груза. Конечно, он отвечал за него, но здесь уже была совместная ответственность его и каракалпакского сопроводителя, причём неизвестно ещё, у кого больше ответственность. Тут ещё надо разбираться. А Амин-бек грубо полез на Икрама и получил, в общем-то, за дело. То, что он с Мангустом этим, быстро разобрался — это похвально, всё-таки следы вели на него, но с Икрамом — поспешил. Вывод Василия вроде был довольно убедителен:

— Несколько дней будут обдумывать ситуацию с тем, чтобы всех «прощупать», и, конечно, самого Икрама. Так что, эти несколько дней у нас есть. Скорее всего, дня три-четыре. Ну а потом, как говорил пролетарский вождь — «нет человека, нет и проблемы», будут другого готовить.

Опанас только в раздумье покачал головой.

— Это, друже, один вариант. Как бы они, в отместку, не полезли сами уже на Карима, или, ещё хуже, не натравили боссов, гребущих деньги от этого наркотрафика. Они, эти боссы — властью рулят, от них многое в стране зависит.

Василий отвечал твёрдо:

— После суда над баем в наш город сунуться будет трудновато. Всё население будет против них. К тому же, если задержаться здесь Степану, Олегу и мне, чтобы мы успели подготовить местные кадры, то перспектив у такого нападения нет, хотя отдельные покушения и теракты с их стороны могут быть, к этому мы уже привыкли. А теперь, когда всё население становится нашими «ушами и глазами», такие дела делать уже непросто. К тому же с пособниками бандитов в нашем городе мы постепенно разбираемся, в нашем районе уже многих, можно сказать, повывели.

— Василий, ты забываешь об администрации и прочей надстройке.

— Нет, нисколько. Сейчас она делает всё, чтобы остаться в стороне.

— Это понятно — кто победит!

— Конечно, они в случае кончины байского режима лишаются его подачек и не малых. Но при восстановлении комбината, его развитии, напротив, возрастёт поступление налогов в казну, и они это понимают. В общем, им будет где «погреть руки». И неизвестно где больше — в нищем разорённом городе или в более-менее процветающем. К тому же, нельзя забывать, они понимают, как связываться с куратором из семейки главного босса страны, чем им это грозит. Нет, уверен, не пойдут они на четвереньках к пришлому боссу.

— М-да, благостная, по-моему, чересчур оптимистичная, картина. Ну да ладно, вам здесь виднее. Главное это то, что два-три дня у нас есть. И за это время нужно этого «сукина сына» выковырнуть из его «гнойной раковины». Но, парни, старому Опанасу видится такое — «порох Кариму ещё долго придётся держать сухим», глядеть в оба, ну и, конечно, комбинат надо поднимать. Это — ключ ко всему! Будет он работать, будет развиваться, стало быть, шансы реализовать ваши задумки есть. И вы правильно сделали, что стали опираться на народ. Как бы там ни кричали эти мракобесы, народ — это сила, если, конечно, разбудить его, суметь организовать. И ещё мой совет — со всякой швалью не церемониться, как говорится, по законам военного времени, помните: у вас сейчас война с мракобесом: вооружённым, организованным, располагающим большими ресурсами. Эти субчики с вами не будут «сюсюкаться», вы это знаете, а народ уже почувствовал на своей спине. Ладно, Василий, спасибо за информацию. Уж очень хочется знать, на что идём, будет ли от наших действий толк, а не сиюминутный «пшик». Но своё дело, конечно с вашей помощью, мы сделаем.

Карим улыбнулся:

— Ни я, ни мои товарищи в этом не сомневаемся, Опанас.

Во время сообщения Иркина о состоянии дел на комбинате, Опанас снова засыпал его вопросами. Но тут уже отвечал сам Карим. Состоявшийся диалог был интересен и остальным. Они в этой своей боевой жизни, как-то были отдалены от реальности на комбинате и того, что еще предстоит сделать. Услышанное не то что удивило их, (этого они и у себя в России насмотрелись), но они поразились глубине экономического разрушения, которому подвергался этот, бывший флагман целой отрасли, её гордость и слава, комбинат. То, что предстояло ещё сделать, свершить Кариму, им показалось чем-то нереальным. Они ясно себе представляли, в каких условиях это надо исполнить, сколько препятствий надо преодолеть. Сейчас они по-другому взглянули на предстоящую операцию. Оказывается, это всего только часть, причём не очень-то и сложная, по сравнению с тем, что ещё предстоит сделать этому человеку, взявшемуся за такой, поистине непостижимый, труд и верящему в достижение поставленной перед ним цели. Они с уважением смотрели на него, слушали его объяснения. Его убеждённость, отличное знание стоящих перед коллективом комбината и лично перед ним задач, как-то вселяли уверенность — этот человек их решит. Это и выразил своей реакцией Опанас. Он стукнул кулаком по столу.

— Правильно говоришь, Карим, мы, твои боевые товарищи, верим в тебя, в то, что ты исполнишь задуманное. Люди поверили в тебя, а это главное. Слышал же поговорку: «Вера горы сдвигает». И ты сдвинешь это чёртово мракобесье не только в боевом порядке, но и экономическом. Только не останавливайся на полпути. Как учил наш наставник и командир: дело, за которое взялся, обязательно доведи до конца, чего бы это ни стоило! Ведь от его решения зависят жизни, будущее тысяч твоих земляков. И в этом вопросе ты не одинок. Рядом с тобой не только мы, приехавшие по твоему зову, но и другие братушки, успешно решающие такие же, не менее сложные проблемы, и ещё Пётр Васильевич. А он «собаку съел» в таких вопросах, опирайся на них, они тебя поддержат.

— Петр Васильевич в главном уже помог, решил, пожалуй, самую трудную для меня задачу — он дал нам возможность получить от куратора карт-бланш на пять лет на право реорганизации нашего комбината по нашим правилам, нашим задумкам, по-нашему бизнес-проекту. А это, скажу вам честно, есть определяющие в реализации задумки. Нам не будут мешать, не будут выжимать из нас последние соки, не будут указывать — «стой здесь, иди сюда и раскрывай мошну, когда тебе скажут». Многое теперь будет зависеть от нас самих, нашей решимости. Надо только сбить эти кандалы, что нацепил на нас этот мерзавец Икрам, «вбить последний гвоздь в гроб его террора».

Эмоциональный накал сказанного им с последними словами как-то снизился, он почувствовал свою усталость, но в тоже время и гордость. Он не посрамил перед своими боевыми товарищами честь той великой школы Деда, которую они все вместе прошли, в которой столько времени «варились», жили и боролись. И они, его побратимы, да и все присутствующие, это поняли. Гасан, который только начал идти по этому пути, встал, подошёл и обнял его:

— Спасибо тебе, братишка, Дед бы тобой гордился, ты остался верен его заветам, и это главное, может быть это ещё труднее тех прежних боевых будней. Мы гордимся тобой, знай!

Смущённый Карим, невольно принялся оправдываться:

— Это ведь не только моя работа и Сергей, и Илья, да и вы все сейчас — мы же команда, нас так учил наш наставник-командир. Вместе мы многое сможем сделать, и я верю в это. Вот потому и решился на такое.

— У тебя, братишка, всё получится, должно получиться, назло всем этим баям, националистам чертовым. У меня на родине тоже такие же ханы. Они сейчас везде: и у Опанаса, да и у Николая. Но это временно, их время пройдёт, не может народ долго терпеть эту крысиную стаю у себя на шее. Илья с Сергеем уже это показали, теперь и ты показываешь.

Гасан горько усмехнулся:

— Вскоре будет моя очередь схлестнуться с этой стаей, но я знаю, что не одинок. У меня есть братская семья, а нас им не сломать, не выйдет! Нас учил наш Дед, как надо бороться, и мы научились!

После этой эмоциональной вспышки внезапно установилась тишина. Хозяева молчали, явно сопереживая словам этих братьев по оружию, по команде, и где-то явно даже завидовали такому духу, настрою и уверенности в себе, в своём единстве. Это молчание прервал Александр, осторожно войдя, не громко спросил:

— Командир, уже прошло два часа, а Вы приказывали ужин сделать. Какие будут далее указания?

— Да, действительно, подзабыл, засиделись тут. Как, коллеги, прервёмся на святое дело, поужинаем? А потом продолжим. Мы должны уже сегодня обсудить и высказать своё решение применительно к общему плану действий. Завтра к девяти мы будем обсуждать вместе уже общий план операции, мы должны быть готовыми к его анализу и выработке окончательного решения. Поэтому, считаю, сейчас сделать перерыв, но не на ужин, а на, как это на всех конференциях говорят, «кофе-парти», тем более, что на этой части у нас есть уникальный специалист, ещё царские рецепты использует. Как, Александр, сделаешь нам своего напитка, «прочищающего мозги»? Нашим головам сейчас это просто необходимо, целый день крутим их во все стороны. Ну а после кофе продолжим свои соображения. И ещё, предлагаю наших гостей отпустить, они с дороги, зачем зря перегружать теми делами, которые полностью в нашей компетенции. У них своя задача, потяжелее.

Гости запротестовали, но Степан, Василий и Олег дружно поддержали предложение. Возникший было гомон прервал Карим:

— Всё, коллеги, разговор окончен! Александр, проводишь дорогих гостей в столовую, хорошенько накормишь, а потом проводишь в отведённые им комнаты. Ну а мы дождёмся твоего прочищающего напитка.

— Есть, командир! Через десять минут у Вас будет этот кофе. Они ушли.

Карим, помолчав, спросил:

— Василий, как съездили? Как посмотрели?

— Да, посмотрели. Он много чего поснимал, а на две вещи обратил очень серьёзное внимание: первое — на тыльную часть здания, вернее, забор и деревья, растущие вдоль забора; потребовал, чтобы кто-нибудь из моих посидел на дереве и прохронометрировал обходы часовых этой части здания; поприкидывал углы обзора часовых на крыше. Второе — на дверку в боковой части забора, на ту, которую наши наблюдатели в своё время контролировали. Фасад, конечно, внимательно осмотрел, прилегающие улицы объездил, все дома поснимал. В общем, похоже, остался удовлетворённым своим осмотром.

Их обсуждение прервал дежурный по смене, вкативший тележку с кофейниками и Гулиными приготовлениями.

— Вот, товарищ командир, старший распорядился. Он сам с гостями занимается.

— Спасибо, Юрий, можешь идти, мы тут уж сами.

— Есть, товарищ командир!

Они минут пятнадцать под общие разговоры, отдавая дань мастерству Александра, попили этого бодрящего напитка. После этого, обведя всех внимательным взглядом, Карим начал:

— Коллеги, завтра мы должны дать свои предложения для выработки плана операции. Нашу часть нам уже осветили. Перед нами поставлены следующие задачи: первая — снять часовых с крыши; вторая — предотвратить прорыв воинства бая внутрь здания на помощь внутренней охране, когда развяжется бой между ней и группой, действующей внутри; третья — не допустить прорыв боевиков с территории двора в город четвёртая — локализация этого воинства в их казарме; пятая — уничтожение или нейтрализация оставшихся в живых боевиков; шестая — в случае неблагоприятного развития боевых действий внутри здания, штурмом взять его; седьмая — обеспечить блокировку всех внешних сил, попытавшихся прийти на помощь баю; восьмая — принять бая и этапировать его в распоряжение Василия для подготовки суда над ним; девятая — зачистка места операции; десятая — организация суда. Вот по этим задачам мы и должны подготовить свои решения. Начну я сам, изложу то, что мне кажется разумным и нам вполне по силам. Первую задачу решаем я и, скорее всего, Опанас, он классный стрелок. Я просматривал потенциальные места, с которых возможно вести обстрел. До часовых на крыше, по моим прикидкам не более четырёхсот метров. В общем, мы вдвоём вполне можем решить эту задачу. Оружие у нас есть. Вторую задачу целесообразно решить силами четырёх снайперов. Из них двое уже названы, двоих даёшь ты, Олег, в моё распоряжение. Я сам с ними займусь, но они должны быть со своим снаряжением. Третью задачу решает группа Олега при поддержке дополнительных сил, выделенных Степаном. Олег уже занимался блокировкой боевиков, это ему уже знакомо, так что вдвоём со Степаном они легко рассчитают необходимое количество сил, вооружённость. Четвёртую задачу также должна решать эта группировка, но с поддержкой снайперской группы. Пятая задача решается штурмовой группой Олега. Жду от тебя, так сказать, заявку на соответствующие средства. Шестую задачу опять же целесообразно возложить на штурмовую группу Олега, снова жду от тебя заявки. Седьмая задача решается силами группировки Степана. Восьмая решается силами Василия. Продумаешь маршрут, автотранспорт охрану снаряжение, спецсредства. Девятую — разбить на две подзадачи. Одна — зачистка здания, её целесообразно поручить отдельным выделенным специалистам Олега, Степана, Василия. Надо учесть то, что если операция завершится удачно, то здание дворца необходимо принять под охрану и срочно начать подготовительные ремонтные работы, а это уже прерогатива Степана и Иркина; вторую подзадачу — вывоз трупов — решает команда Иркина, а разборка с пленными — команда Василия. Десятая задача решается силами Иркина и Василия. Вот, коллеги, мое видение. Прошу каждого высказать свои соображения. Учтите, завтра в девять ноль-ноль, нам надо будет сформулировать свои предложения. Я назначаю сбор нашей команды в восемь утра с тем, чтобы до девяти мы могли отшлифовать свои решения.

Обсуждения затянулись почти на четыре часа, все вопросы, к сожалению, не удалось решить в окончательном варианте. Своим приказом Карим перенёс их решение на утро. Была уже глубокая ночь, когда они прекратили обсуждения, спустились в столовую, поужинали и разъехались.

Утром в восемь ноль-ноль вся команда Карима сидела в кабинете и каждый ответственный докладывал своему командиру о выработанном им варианте. К девяти часам в кабинете появились Николай, Гасан, Опанас и Войцех, началась работа по плану операции. Первым докладывал Войцех. Вид его был ещё более сосредоточенный, подтянутый, глаза холодно блестели, голос твёрд и решителен, но подглазины явно выдавали — не спал всю ночь!

— Итак, коллеги, перед нами стоят следующие задачи: вытащить бая из его логова для дальнейшего суда над ним; освобождение дворца культуры; зачистка территории. Решение их имеет большое, жизненно важное значение для работников комбината, их семей и, в первую очередь, для их детей. Начну с первой задачи. Она на первом этапе решается силой группы захвата, состоящей из двух подгрупп. В первой — специалисты, осуществляющие проникновение внутрь здания, уничтожение всех тех, кто будет препятствовать захвату и собственно захват. В первой подгруппе идем я и Гасан. Вторая группа решает вопросы поддержки первой группы и страховки её, в случае возникновения внешней угрозы или не планируемого развития работы первой подгруппы. Кроме того, на неё возлагается эвакуация захваченного бая и передача его в руки команды Карима. После захвата бая и эвакуации его за пределы здания, первая подгруппа осуществляет атаку на внутреннюю охрану нейтрализует её. В случае не планируемого развития, ей на помощь приходит вторая подгруппа, штурмовая группа Олега, атакующая здание. Во вторую подгруппу входит Николай с Иваном. На Николая также возлагается координация действий всех подгрупп, участвующих в операции. Для успешного решения поставленной цели группе захвата оказывает помощь группа Карима. Она должна решить следующие задачи…

Карим с удовлетворением услышал от Войцеха перечисление, почти дословно повторяющее то, чего он сам вчера ночью излагал своим коллегам. Пусть и в иной редакции, но практически — всё то же самое. Правда, одну задачу, не предусмотренную им, он все-таки поставил, а именно — блокировку бокового выхода с территории дворца. Закончил свой доклад Войцех словами:

— Сейчас я бы хотел послушать командира второй группы, Карима, и обсудить предложенные им решения. После этого обсуждения хотелось отдельно остановиться на материально-техническом обеспечении операции с учётом имеющихся в настоящее время возможностей.

Карим доложил, как по писанному, с использованием плана местности дворца, самого здания и карт микрорайона и города. Уложился за сорок пять минут. После чего сам же предложил сделать небольшой перерыв, попить кофе. Возражений не последовало, так и сделали, а через двадцать минут планёрка продолжилась.

По обеспечению своей группы вновь выступил Карим. Он перечислил всё то, что понадобится бойцам: оружие, средства индивидуальной защиты, штурмовые средства, автотранспорт, средства связи, медико-санитарное обеспечение. После ряда уточнений, решили дополнить перечисленное ещё одним — грузовиком, блокирующим дверку бокового выхода с двумя контролирующими бойцами. Затем Войцех перечислил то, что надо первой группе. С этим вопросом обстояло посложнее. Конечно, Николай с Сергеем позаботились, но не всё можно было везти через границы. С экипировкой Войцеха и Гасана решили быстро, с оружием тоже разобрались: часть смог выделить Олег, другую дал Карим, так как на него в основном возлагалась функция снайпера, а ещё, кое-что из привезённого, и Николай. Особенно сложен был вопрос со спецтехникой для первой группы. Из огнестрельного оружия Войцех выбрал для себя и для Гасана бесшумный автомат «Вал» со специальным глушителем, весящий менее трёх килограммов, с мощностью поражения на дистанциях до 400 метров, длиной всего то 87,5 сантиметра, коротким магазином на двадцать патронов СП-5, с ночным прицелом АСПУМ-3, вместе с источником питания для инфракрасной подсветки, с лазерным указателем цели; бесшумный самозарядный пистолет ППС, слышимый при выстреле как щелчок пневматического ружья. Из другого оружия: по шесть двадцатисантиметровых метательных ножей с расширениями лезвий в передней части и волнообразной заточкой; по обязательному ножу выживания; по альпинистскому крюку; по инструменту для резки тросов и канатов; по три ручных боевых гранаты; по две светошумовых гранаты; по два взрывпакета усиленного действия; по четыре пластиковых мины-малютки; по фонарику с узконаправленным световым лучом. Для себя дополнительно нож разведчика СПЧ, для Гасана — с десяток электродетонаторов.

Из экипировки им досталось по кевларовой каске с очками ночного видения, по радиостанции скрытой связи, по лёгкому кевларовому защитному жилету; по жилету, состоящему из двух грудных планшетов, одного спинного и нескольких плечевых ремней; по блоку сумок и карманов для дополнительного снаряжения, в том числе магазинов и ручных гранат; по заплечному креплению для метательных, поясному креплению ножа выживания и ножа разведчика; по паре кожаных перчаток без пальцев. Николаю, в принципе, досталось всё то же самое, что и Войцеху, но вместо «Вала» — проверенный неоднократно в прежних командировках за рубеж, изготовленный умельцами ГРУ именно для группы Деда, арбалет со специальной насадкой, стержень которой вставляется в ствол. Этот стержень, сделанный из лёгкого очень прочного сплава, летит при выстреле до ста метров, на конце его закрепляется титановая «кошка» в сложенном состоянии, при попадании в цель, она выпускает свои когти и цепляется за всё, что можно зацепить. «Кошка» тащит за собой капроновый, лёгкий, очень прочный шнур, способный выдержать до семидесяти килограммов или стальной тонкий тросик, способный выдержать до двухсот килограммов. Нашёлся для него и узконаправленный мощный фонарик, две ножные «кошки» для подъёма на дерево.

Определившись с экипировкой и оружием, Войцех принялся выяснять, какие поезда останавливаются на станции Каттакурган ночью. Когда Иркин назвал ночной, около часа, поезд Алма-Ата — Ашхабад, а около трёх поезд Бухара-Ташкент, он задумался, наконец, определился:

— Время начала операции назначаю на двадцать часов. Ориентировочная длительность операции не более трёх часов.

Степан спросил:

— А почему это время?

— Назначаю по нескольким причинам. Первая — должна быть определённая видимость для работы с воинством Икрама, находящимся во дворе. Хотя там есть фонари, но они не всё освещают, я ночью ездил смотреть, много мест остаётся невидимыми. Вторая — нам нужно сразу же после операции эвакуироваться, мы здесь, как ни говори, а посторонние люди, а это всегда наводит на определённые, совершенно ненужные для нас, мысли. Карим, попрошу организовать два, желательно купейных места на меня и Опанаса до Ашхабада, и три до Ташкента, а от него до какой-нибудь крупной станции в России на Николая, Ивана и Гасана, только купе, желательно без посторонних. Это надо сделать до начала операции. Кроме того, пусть ваш Саид перевезёт наши вещи сюда. Выход на позиции: наблюдатели — в восемнадцать часов, контролируется фасад, тыл и боковина здания, а также территория дворца; группе Карима прибыть в девятнадцать тридцать; моей группе — в девятнадцать сорок пять. Связь по рации с координатором, его позывной Учитель, у Карима — Первый, у меня — Немец, у Гасана — Южный. В группе Карима ранее взятые позывные сохраняются. Операция начинается по команде Учителя, после произведённой им проверки готовности двух групп. Команды на зачистку и отбой так же даётся Учителем. Действуем строго, согласно изложенному мною плану. Всякие нештатные, не предусмотренные планом, действия или изменение плана допускаются только после согласования с Учителем. Ну а сейчас, как говорится, по рабочим местам, подготовка!

Николай, внимательно наблюдавший и слушавший Войцеха, порадовался за своего друга, сумевшего чётко сформулировать план действий, очень разумно распределить силы и средства и поставить, пусть и трудные, но, учитывая боеспособность, профессионализм участников, вполне решаемые задачи. Подумав недолго, неожиданно задал вопрос Василию:

— Какова возможность агентурного вброса наркотических средств в воинство Икрама до начала операции, и есть ли они в наличии у Вас?

Слегка обескураженный этим вопросом, немного подумав, Василий ответил:

— Такие средства у нас есть в достаточном количестве. Агентурная доставка боевикам наружной охраны возможна, но требует определённой разработки, а вот боевикам внутренней охраны — практически исключена. Николай, видя их реакцию, пояснил:

— Думаю, коллеги, что для повышения успешности операции в фазе блокирования и нейтрализации боевиков наружной охраны, вброс значительного количества наркотических средств в их среду, целесообразен, так как в этом случае существенно снизится их боеготовность, ведь они в основной массе наркозависимы.

Карим с Войцехом переглянулись. Карим покачал головой:

— А что, Учитель, пожалуй, ты прав. После дури какая уж тут «соображаловка»? Василий, придётся тебе срочно поднапрячь своих агентов. Сможешь? Я, конечно, понимаю, что время на разработку этой операции уже упущено. Но ты многое можешь пообещать своим агентам, ведь, считай, к ночи для них всё кончится. Попробуй сыграть на этом. Индульгенция, жизнь, ну и сомы, а может и этот самый наркотик — хорошая плата, как?

Василий коротко ответил:

— Если надо — будем делать, особенно, если это облегчит ход операции и спасет чьи-то жизни.

— Ну, тогда решили вопрос. Есть ещё предложения? Все — по рабочим местам.

Ровно в двадцать часов десять минут, после очередного прохода дежурной смены часовых, Учитель дал команду. Через семь минут получил доклад Первого:

— Цель уничтожена.

Тут же последовала команда Немцу. И началось!

Иван на «кошках» быстро взобрался на высокий тополь, росший за забором напротив киноконцертного зала и выбрал сук помощнее. Он осмотрел расположенную метрах в двадцати от него плоскую крышу с рядом кирпичных вентиляционных надстроек, коробов, труб, прицелился из арбалета и выстрелил. Стержень с титановой кошкой и змеёй взметнувшегося тонкого стального тросика полетел в сторону одной из надстроек. В звуке щелчка спускового механизма арбалета лязг «кошки», развернувшей при ударе свои когти, был почти не слышим. Иван дёрнул за тросик, тот сначала подался, затем туго натянулся. Он закрепил его за ствол специальным зажимом, тщательно осмотрел в бинокль место зацепления и доложил:

— Команда выполнена.

Тут же Первому последовал от Учителя вопрос:

— Доложить обстановку по наружной охране.

— Никаких изменений нет. Судя по манере поведения, основная масса боевиков использует «халявный» наркотик.

И, наконец, долгожданная команда:

— Немец, пошёл! Войцех с Гасаном выскочили из укрытия, скользнули к дереву, дёрнули за свисающий с вершины его канат. В ответ он слегка приподнялся и замер. Ухватившись за него, перебирая руками и упираясь ногами в ствол, на дерево быстро взобрался сначала Войцех, затем Гасан. Расположились на суках. Войцех внимательно осмотрел в бинокль участок крыши. Их месторасположение было метра на три выше плоскости покрытия здания. Возле одного кирпичного выхода на крышу разглядел деревянную платформу, на которой стоял пулемёт и два лежащих в нелепой позе трупа. «Каримова работа», — удовлетворённо отметил он про себя. Со двора раздавались крики боевиков, вокруг же стояла тишина, только шелестела листва тополей, росших вдоль забора. Иван вытащил два небольших ролика, на вал которых по обоим концам на втулках были вделаны две ременные петли, протянул их бойцам. Войцех приготовил свой «Вал», заменив у него прицел ночного видения на обычный, приказал:

— Южный, ты идёшь, я страхую.

Гасан зацепил на поясном ремне страховочный тросик, прикреплённый к дереву, поставил ролик на тросик, идущий от дерева к «кошке», вдел руки в петли, оттолкнулся и полетел на крышу. Достигнув её согнутыми в коленях ногами, выдернул руки из петель и мягко завалился на бок, но тут же вскочил, согнулся и метнулся к кирпичной надстройке выхода на крышу. За ним, тем же способом, приземлился и Войцех. Они оба некоторое время внимательно осматривались, прислушивались, после чего последовал, как и было предусмотрено доклад по рации:

— Учителю от Немца. Мы на месте, приступаем к операции.

Ответ:

— Немцу от Учителя. Вас понял. Удачи вам!

— К чёрту.

Войцех ещё раз оглянулся, подмигнул сосредоточенному Гасану:

— Ну что, пошли искать вход в логово! Я первый, ты второй — страхуешь.

На крыше виднелись три одинаковых вышки, сделанные в виде кирпичных кубов размерами полтора на полтора метра, с плоскими навершьями. Во всех трёх сбоку виднелись железные дверки. На одной из них висел здоровенный замок, а две другие были приварены к рамам. Тщательно осмотрев их, Войцех вернулся к трупам, быстро обыскал карманы. Через несколько минут поисков он поднялся с колен и помахал Гасану ключом. Войцех осторожно, стараясь не шуметь, скользнул к дверке с замком, бесшумно вставил ключ и, не спеша, повернул. Сняв с петель замок и положив его на покрытую асфальтом крышу, осторожно потянул дверь на себя. Она без скрипа подалась. Войцех повернулся к настороженно смотрящему Гасану. Тот тотчас скользнул к нему. Снова подмигнул ему и тихо приказал:

— Начинаем!

И с этими словами первым шагнул в шахту надстройки, внутри которой была расположена железная лестница, спускающаяся до пола третьего этажа. Сидевший на лестничной площадке за небольшим столом, боевик оторопело уставился на неизвестно откуда взявшегося «инопланетянина». Вал негромко «кашлянул» и на лбу боевика, так и не успевшего ничего понять, «расцвела кровавая розочка». Он бесформенной кучей обмяк на своём стуле. Войцех скользнул к нему, осмотрелся, бесшумно прошёлся по площадке, внимательно все изучая, затем вернулся к лестнице и махнул рукой внимательно следящему за ним Гасану. Оставив его на лестничной площадке для страховки, двинулся по коридору, идущему вправо. План третьего этажа, своеобразного логова бая, он прекрасно помнил.

По данным агента Василия, в этом коридоре из восьми комнат — четыре были заняты. В них находились бухгалтер, юрист, доверенное лицо бая для различных поручений, в основном связанных с экономическими вопросами, цирюльник, а по совместительству визажист. В этих комнатах они работали, ждали вызова и вообще проживали, особенно в напряжённые для хозяина времена. Остальные комнаты в основном играли роль своеобразных личных складских помещений. Ключи от них имелись только у самого бая. Скользя по коридору, Войцех пробовал на открывание двери. Сначала открылась крайняя. В ней он увидел толстого узбека в тюбетейке, что-то деловито просчитывающего и заносящего в память компьютера результаты. Одна из половиц негромко скрипнула. На этот скрип мужчина обернулся. Увиденное так поразило его, что он замер с раскрытым ртом. Сделав пару шагов к нему, Войцех ткнул узбека пальцем в шею. Тот тут же обмяк. Быстро скрутив ему руки за спиной его же поясом, сдёрнутым с халата, а ноги разорванным полотенцем, висящим у рукомойника, уложил его с кляпом из платка на стоящий возле стола узкий диван. Затем осмотрел компьютер, своим ножом отвинтил кожух, снял жесткий диск, засунул его в один из карманов жилета. Он ещё раз внимательно осмотрел комнату, быстро просмотрел ящики письменного стола, в одном из них увидел стопку дискет и, не размышляя, тоже засунул их в карман жилета. Войцех осторожно приоткрыл дверь, выглянул, затем вытащил ключ с внутренней стороны, шагнул в коридор, запер дверь уже снаружи, а ключ сунул под замызганную ковровую дорожку. Прислушался, посмотрел на страхующего Гасана. Тот сделал жест «О кей». Всё было тихо. Решительно скользнув к другой двери, он чуть приоткрыл ее, всмотрелся в щель. Комната очень напоминала предыдущую, только за компьютером сидел другой мужчина и не считал, а увлечённо просматривал на мониторе какие-то документы. В отличие от предыдущего, уже пожилого мужчины, этот был значительно моложе. Он также оторопел, но быстро овладел собою, рывком выдвинул ящик стола, но более сделать ничего не успел. Просвистел метательный нож, пробивший ему плечо руки, схватившей рукоятку пистолета. Тут же крепкая ладонь стиснула ему челюсть, не дав заорать. Ребром другой ладони он стукнула мужчину по горлу. Тот обмяк, поник на стуле. Войцех так же, как и в предыдущей комнате, вытащил винчестер, разыскал несколько надписанных дискет и разместил их кармане жилета, повторил процедуру выхода из комнаты и запирания двери. Снова знак «О кей».

Осмотревшись и прислушиваясь, Войцех скользнул к следующей двери. Она была заперта, похоже, на внутреннюю щеколду. Снова прислушавшись, приникнув к двери, он тихо побарабанил по ней пальцами. Через некоторое время послышались тяжёлые шаги, негромкий щелчок отодвигаемой щеколды, дверь распахнулась. В коридор шагнул крепкий, плотный узбек среднего возраста. Далее произошло так, как спланировал Войцех. Сильный удар прикладом «Вала» в крепкую бритую голову узбека погрузил его в беспамятство. Не дав громыхнуться на пол, Войцех подхватил его, втащил в комнату, спеленал, засунул кляп, уложил на диван. Но, через несколько мгновений, узбек очнулся, резкими движениями языка вытолкнул кляп и только хотел заорать, как просвистел метательный нож, пробивший ему горло. Он дёрнулся несколько раз и затих. Войцех вытащил из раны нож, вытер, водворил на место, осмотрелся ещё раз. В комнате тоже стоял компьютер, на мониторе виднелась распространённая «стрелялочка». Сняв винчестер, повертел его, выбросил в открытую форточку, никаких дискет не нашёл, в столе тоже не было ничего примечательного, кроме записной книжки. Вот её-то он засунул в карман жилета. Процедура выхода из комнаты и запирания двери повторилась. Гасан, увидев его, опять сделал знак «О кей».

Прислушавшись, Войцех заскользил по коридору. Три двери подряд оказались крепко запертыми, а вот за четвёртой кто-то явно был. Соблюдая осторожность, он приоткрыл её, посмотрел. За одним из нескольких столов, явно служащих для парикмахерских целей, сидел в кресле крупный, толстый узбек. Что-то «мурлыча» себе под нос, тот перебирал склянки, банки. Без колебаний Войцех просунул ствол «Вала» в щель. «Вал» негромко «кашлянул», мужчина дёрнулся и обмяк в кресле. Просунув руку, вытащил из замка с внутренней стороны ключ, запер дверь, засунул ключ под ковёр, двинулся далее. Восьмая дверь также оказалась крепко заперта. Всё! Зачистка этой части коридора была завершена.

Вернувшись к Гасану, отдал ему добытые винчестеры, дискеты, заскользил в левую часть коридора и тщательно обследовал её. В ней из восьми — пять были заняты. В четырёх из них, судя по информации Василия, проживали три наложницы и надзирательница — «мамка». Ещё в одной — старший нукеров бая Ислам — личность та ещё — многократный чемпион по карате, бывший уголовник, выпущенный пришедшим к власти режимом, некоторое время руководивший наводившей ужас бандой, действующей в бывших странах восточно-азиатского региона. Переоценив свои силы и возможности, он сцепился в кровавой схватке с крупной бандой наркоторговцев, в которой потерпел тяжелейшее поражение. Лежать бы ему в яме, как собаке, но выручил его Икрам, начавший в то время входить в силу в Бухарской области. Он забрал его под своё крыло, урегулировав его проблему с конкурирующей бандой наркоторговцев, некоторое время присматривался, а затем назначил на самую престижную должность в своей группировке — руководить своей «гвардией», состоящей из самых настоящих зверей в человеческом обличии. Они, как кровожадные псы, признавали только своего вожака — Икрама. Руководить ими мог только тот, кто сам был зверем, но сильнее и беспощаднее, чем они. И он сумел, с согласия бая, заставить их признать право вожака в их, пусть и небольшой, стае. Но для этого ему пришлось выдержать ряд схваток, угробить наиболее кровожадных. Его руки первое время были по локоть в крови, а имя просто наводило ужас на боевиков и простой народ. Такого понятия, как жалость, он просто не ведал. Для него главным было выполнить приказ своего хозяина — Ирама, выполнить любым путём, не считаясь ни с чем. Оставлять за своей спиной такого зверя было ни в коем случае нельзя. С него-то Войцех и решил начать зачистку этого коридора.

Послушав несколько минут и не услышав ничего настораживающего, скользнул к крайней двери. Возле неё постоял, чутко прислушиваясь, затем осторожно, как его учили в таких случаях, потянул дверь на себя. Чуть приоткрыв ее и заглянув в образовавшуюся щель, он увидел сидящего на небольшом коврике крепкого мужчину в халате, накинутом на плечи и явно медитирующего. Приготовив свой «Вал», решительно шагнул. Неожиданно мужчина кинул навстречу Войцеху свой халат, взметнувшийся птицей с распростёртыми в стороны большими крыльями, а сам откатился в сторону. Прозвучавшая почти неслышимая очередь «Вала» практически не задела боевика. А вот он-то сумел вскочить, ударом ноги выбить пистолет-пулемёт из рук Войцеха и тут же, не останавливаясь ни на мгновение, нанести удар пяткой в грудь своему противнику. Войцех еле успел заблокировать этот удар и, в свою очередь, подсечкой сбить Ислама на пол. Боевик вскочил и снова нанёс удар ногой. И на этот раз Войцех успел поставить блок, но удар был настолько силён, что его просто развернуло. В ту же секунду он почувствовал, что его шея оказалась в захвате. Слава богу, что ему удалось успеть поставить в капкан свою ладонь. Хрипя от вожделения, Ислам принялся отжимать назад шею противника, надеясь сломать ему шейные позвонки. В глазах у Войцеха начало темнеть, но он хорошо помнил завет своего учителя-наставника: «Ты не проиграл до тех пор, пока сам не сдался! Всегда есть возможность бороться до конца»! И о такой возможности его тренированный мозг успел ему просигналить фактически в последние секунды! Ею-то он и воспользовался в полной мере.

С какой-то непонятной для данного момента силой, пяткой правой ноги нанёс резкий удар по босой ступне своему противнику, раздробив ему все косточки пальцев. От резкой боли и полнейшей неожиданности, Ислам ослабил свой захват. И это дало новую возможность, чуть развернувшись, нанести жестокий удар локтем в печень боевику, затем, ещё более развернувшись, шлемом врезать в лицо бандиту. Тот отлетел и, пока Войцех приводил своё дыхание после удушающего приёма в порядок, успел вновь вскочить. Но теперь это уже был совсем не тот зверь! С разбитым лицом и ступней правой ноги, он с трудом стоял, покачиваясь от терзающей его боли в отбитой печени и разбитой ступне. Из залитого кровью лица, с ненавистью и бешенством на Войцеха смотрели глаза попавшего в капкан дикого зверя, считавшего до сих пор, что «в этих джунглях» он — хозяин! Просвистел сначала один метательный нож, вонзившийся глубоко в живот, затем другой, попавший прямо в горло. Не дав бандиту грохнуться, Войцех, уже полностью пришедший в себя, быстро подскочил к шатающемуся трупу, подхватил его и неслышно уложил на ковёр. Полностью восстановив, с помощью хорошо известной ему дыхательной гимнастики, своё состояние, он уже спокойно осмотрелся и прислушался. Всё было тихо.

Войцех неслышно скользнул к двери, снова прислушался. По-прежнему было тихо, в коридоре никого не было видно. Прикрыв дверь и заперев её на ключ, он шагнул к трупу, вытащил свои метательные ножи, вытер их халатом боевика, вставил в заплечные крепления и после этого принялся обыскивать комнату. Мебель в ней была, можно сказать, почти спартанская — никаких излишеств, только то, что необходимо. В небольшом шкафе висел довольно скромный гардероб, на полках было разложено заурядное бельё, обувь также не представляла собой ничего особенного. Неожиданно он увидел в стенке небольшой сейф. Обыскав несколько висящих костюмов, нашёл ключ от этого сейфа. Внимательно осмотрев и, не найдя никаких сюрпризов, сунул в личинку ключ, открыл его. Весь сейф был плотно забит пачками валюты и довольно толстой записной книжкой. Вытащив одну из рубашек, сложил в неё все пачки денег и записную книжку, крепко связал рукава. Всё, больше ему здесь делать было нечего. Надо продолжать зачистку этого отсека.

С наложницами справиться было несложно, да они практически и не сопротивлялись. Спеленать, уложить в их кровати с кляпом во рту и запереть дверь не представляло труда. А вот с «мамкой» пришлось повозиться. Та неожиданно оказалась весьма ушлой особой, не испугалась при виде этого пришельца, не растерялась, успела даже выхватить пистолет. Но на этом для неё всё и кончилось на этом свете. Сухо «кашлянул «Вал» и её тело, после удара пули, тихо сползло по стенке и растянулось на ковре.

Обследование других комнат показало, что они представляют собой душевую, ванную, туалет и кладовку. Всё! Третий этаж зачищен! Скользнул обратно по коридору, предварительно забрав из комнаты главного помощника бая приготовленный им узел. На лестничной площадке оставил узел Гасану, а сам приступил к штурму непосредственно байского логова, находящегося этажом ниже.

Этот второй этаж, согласно данным Василия, занимали апартаменты самого бая, его самой приближённой обслуги и наиболее доверенной охраны. Левая часть представляла собой жилой комплекс Икрама, состоящий из приёмной, гостиной, спальни, туалетной комнаты, ванной, столовой. В нём изрядно потрудились мастера, на которых так щедра узбекская земля. Всё было перепланировано и роскошно отделано. Видимо бай нисколько не сомневался в том, что установленный им порядок теперь уже «на века», а отобранный у работников комбината и их детишек дворец культуры — это только его резиденция. На лестничной площадке, разделявшей второй этаж на две равные половины, размещался самый настоящий пост. На большом столе, приставленном к стене площадки, была установлена какая-то аппаратура. На самой стене виднелся ряд мониторов от камер слежения, имелась также и автоматическая телефонная станция на ряд номеров. За столом сидел крепкий, в чистой форменке, вооружённый до зубов, бородатый мужчина с бритым черепом. По площадке непрерывно, не спеша нарезал круги такой же, звероватого вида, узбек — «личная гвардия бая», вспомнил слова Василия Войцех. Это были отлично тренированные, жёстокие, неплохо владеющие оружием и приёмами национальной борьбы «псы», которые, не раздумывая, готовы защищать своего хозяина, выполнить любое его желание. А уж огонь-то они открывали по любому поводу, при любой, малейшей, даже просто показавшейся им, опасности. Василий, основываясь на агентурных данных, предупреждал:

— При любом шуме, сигнале с пульта поста, внутренняя охрана, за исключением часовых у входа в вестибюль и на посту первого этажа, должны немедленно броситься им на помощь. А этих «головорезов» насчитывалось около четырёх десятков.

Кроме того, он вспомнил:

— У бая в апартаментах также были установлены камеры наблюдения, выведенные на мониторы поста, но он их собственноручно отключал в обычной своей жизни, включая только тогда, когда к нему прибывали гости, посетители, подельники и прочая публика.

Вся трудность в ликвидации этого поста заключалась в бесшумности. На второй этаж можно было попасть только по лестнице, но она отлично просматривалась и простреливалась. Сам пост был расположен так, что с верхней лестницы можно было ликвидировать только прохаживающегося мамлюка, в то время, как второй оставался невредимым и, в любом случае, успевал поднять тревогу. Зная об этом, Войцех недаром долго изучал снятые им снимки фасадной части здания, на которую выходили окна и лоджии байских апартаментов. Выход им был найден, хотя и «попахивал» чистой авантюрой. Дед бы такого «трюка» не разрешил.

Апартаменты бая опоясывал довольно широкий балкон, снизу опирающийся на колонны. Сверху этот балкон был прикрыт огромным навесом из крепкой синтетической ткани, защищающей балкон от солнечных лучей и, редко льющихся в этих краях, дождей. Снаружи эта часть фасада обвивалась стеной виноградных лоз, поднимающихся практически до самой крыши. Войцех оставил Гасана на лестничной площадке третьего этажа, приказал, при получении от него сигнала, атаковать мамлюков поста второго этажа, строго предупредив:

— Только после сигнала!

Он зашёл в комнату, где лежал убитый им юрист, раскрыл окно, выходящее на навес, просунув руку, сделал в нём два разреза, быстро вытащил из-за пояса тонкий капроновый канат, один конец которого закрепил на батарее, а второй просунул в сделанный разрез. Войцех посмотрел на обстановку во дворе, прикрываясь виноградными лозами, вылез из окна и, ухватившись за свой канат, скользнул в прорезь навеса на пол балкона. Всё прошло тихо, бесшумно.

Кучкующиеся во дворе боевики его манёвр не заметили, во всяком случае, толпы боевиков продолжали заниматься своим обычным делом: крутились возле стоящих во дворе машин, готовили в большом чане плов, заваривали чай, болтали, покуривали травку, вкалывали наркотики. Раздвинув лозы, убедился, что его манёвр не обнаружен, а свисающий из окна канат не виден боевикам, ну или почти незаметен за лозами, Войцех принялся осматривать окна. В одном из них, сквозь щель между шторами, увидел, похоже, спальню. На роскошной большой кровати лежал бай, задрав халат до самого горла и спустив шаровары до колен. На нём, повизгивая и дрыгаясь во все стороны, подскакивала голенькая, почти ещё девчонка, наложница Что касается бая, то, похоже, для него это занятие было обычным делом, нечто вроде приятного моциона. Бай лежал, заложив руку за голову, задрав к верху свой нос и закрыв глаза. Что же касается самой девчонки, та отлично знала, чем грозит ей недовольство бая и изо всех силёнок и умений старалась угодить ему, памятуя наставления и угрозы «мамки». Другие комнаты были пусты, двери в них были приоткрыты. Выбрав соседнюю со спальней комнату, отвинтил кончик у рукоятки своего ножа выживания, вытащил из образовавшегося отверстия небольшой стержень с техническим алмазом на его конце. Осторожно, стараясь не шуметь, вырезал круглое отверстие, просунул руку и открыл дверь на балкон. Стекло, конечно, скрипнуло, но это было не замечено в пустой комнате. Войцех скользнул в образовавшуюся щель, постоял за шторой, прислушиваясь и приглядываясь, осторожно прикрыл за собой дверь и прокрался в спальню.

У двери спальни остановился, прислушался. Оттуда раздавалось ритмичное шлёпанье голеньких ягодиц наложницы о толстые волосатые ляжки бая, повизгивание девчонки, да, иногда, удовлетворённое сопение мужика. Войцех тихо приоткрыв дверь, бесшумно скользнул к кровати, ладонью прихватил тонкую шейку, чуть сдавил. Та, как смятый цветочек, сразу же сникла и опустилась на грудь бая. Бай тут же рассвирепел, открыл глаза, разинул рот для ругани, Но сильная, жёсткая ладонь в кожаной перчатке стиснула ему челюсти, а перед своими глазами увидел кошмарный нож. Из космического шлема на него смотрели безжалостные, отливающие сталью глаза, а негромкий, и оттого ещё более ужасный, голос приказал:

— Тихо! Пикнешь, глаза выбью, язык отрежу!

Бай, в полуобморочном состоянии, стих.

— Молодец, Икрам, понял.

Тут же сильная рука сдёрнула его на пол и легко, одним движением, ухватив за шиворот, подняла.

— Слушай меня, Икрам, если хочешь остаться живым, сейчас мы пройдём с тобой в твою приёмную. Там, по внутреннему телефону, вызовешь сначала телохранителя, а затем охранника. Имей в виду, любое твоё неверное слово, намёк или движение означает только одно — конец твоей поганой жизни.

И тут бай вдруг почувствовал, как конец ужасного ножа легко прорезал ткань халата, шаровар, кожу и по телу, его телу потекла струйка тёплой крови, его крови! Он в ужасе, почти в ступоре закивал головой.

— Молодец, Икрам, жить хочешь, понял! Всё, кончили говорить, иди, исполняй, зарабатывай себе жизнь, помни моё предупреждение.

Тут кончик ножа вновь повторил своё движение, и новая горячая струйка потекла вниз. Так, с кончиком ужасного ножа в теле, на «ватных ногах», удерживаемый от падения сильной рукой, он потащился в приёмную. Его подвели к столу, сильной рукой вдавили в кресло, сунули телефонную трубку и приказали:

— Зови.

Бай взял трубку и засипел, но тут же смолк, услышав яростный шепот:

— Ты что себе позволяешь?

Новая струйка потекла по пухлому животу.

— А ну зови, а то глотку разрежу!

Бай непроизвольно кашлянул один раз, другой, выпил прямо из бутылки, протянутой ему рукой в кожаной перчатке, и снова начал:

— Эй… ко мне, живо!

Войцех встал за плотную шторку. Тут же дверь распахнулась, и в комнату влетел, сидевший в коридоре между приёмной и лестничной клеткой, «звероватый» телохранитель. Он быстро подлетел к сидевшему в кресле хозяину. Наклонил свою бритую голову:

— Слушаю, что прикажете?

Но более он ничего не успел ни добавить, ни сделать. Войцех шагнул из-за шторы и сильным ударом приклада проломил ему бритый череп, но грохнуться на пол не дал, успел свалить его на, выпучившего от ужаса глаза, бая. Кровь из разбитой головы телохранителя потекла на щеку обмочившегося Икрама, ещё более добавляя ему кошмара. Сильный удар в голову привёл его в чувства, а яростный шепот приказал:

— Что застыл? А ну, морду вытри как следует!

С этими словами Войцех вылил ему на голову недопитую бутылку воды и жёсткой ладонью нижним краем шторы прошелся по щекам, шее, голове.

— А ну, зови следующего телохранителя! — вновь приказал всё тот же шепот.

В ужасе, кося одним глазом на этого, неизвестно откуда взявшегося, садиста, оттащившего труп в угол, бай, вновь справившись со своим ступором, после того, как почувствовал новую струйку крови, просипел:

— Эй ты, живо ко мне.

Сцена повторилась. Лепет «звероватого» мужика, ранее так уверенно сидевшего за пультом и мониторами, сильный удар прикладом «Вала», падение тела на бая. Пока вновь обмочившийся Икрам приходил в себя от кошмара, Войцех вытащил из кармана жилета шприц с ампулой, отломил от неё кончик, набрал снадобья и резким движением вколол иголку ему в шею. Бай дёрнулся несколько раз и затих.

После этого новоявленный диверсант прошёл к двери, запер её на ключ, обыскал телохранителей, вытащил пистолеты и ножи, всех на плече перенёс в спальню. Там он уложил телохранителей на кровать, закрыв их одеялом, а девчонку отнёс в туалет, предварительно засунув ей в рот байский платок, закатав её в одеяло, стянув кокон ремнём байских брюк, затем тоже самое проделал с Икрамом, уложив кокон в ванную. Всё это он делал обстоятельно, сноровисто, стараясь не шуметь. Войцех вернулся в приёмную, ещё раз осмотрелся, отпер дверь, чуть приоткрыв, осмотрел небольшой коридорчик, ведущий из апартаментов к двери лестничного поста. Он тихо скользнул к этой двери, чуть приоткрыл ее и выглянул. Встревоженный охранник, ранее нарезавший круги на лестничной площадке, стоял, пристально смотря на лестницу, ведущую на третий этаж и прислушивался. Не раздумывая более, Войцех распахнул дверь, метнул нож и, подскочив, подхватил падающее тело, втащил его в коридорчик, свалил в кресло. Вернулся к посту и по рации приказал:

— Ко мне!

Гасан тут же, бесшумной тенью, спустился вниз. Приказав ему страховать себя, Войцех шагнул в правый коридор.

Первая дверь. Он прислушался, осторожно потрогал её. Она чуть приоткрылась. Заглянул в образовавшуюся щель. В большой, хорошо освещённой комнате возле длинного массивного стола стоял крупный, с мощными руками мужчина. На нём, поверх синих трусов, было накинуто нечто вроде передника. Чётко выделялись толстые тумбообразные волосатые ноги, свисающий живот и волосатая грудь. Он ласково перебирал какие-то склянки, баночки с придвинутой к столу тумбочки. По тому, как он их брал, оглаживал, обнюхивал, видно было — это смысл его жизни. Его бритая голова покачивалась от удовлетворения и благостного настроения, но всё вмиг изменилось, когда он, каким-то звериным чутьём, ощутил присутствие незнакомца в своей обители. Неожиданно для такого крупного грузного тела, узбек резко развернулся и встал в позу, характерную для «вольника» или «классика». Его совсем не смутил вид незнакомца, всем своим видом, напряжённой мощной фигурой он показывал — «так просто меня не возьмёшь». И тут Войцех допустил ошибку. Вместо того, чтобы поразить этого массажиста из «Вала», он шагнул к нему, сделал серию обманных движений и сильно ударил его ногой в грудь. Обычно, от такого удара, у получившего его, ломались рёбра и тот отключался от болевого шока на некоторое время. Но этот успел подставить под удар свой мощный бицепс левой руки, а правой ухватил Войцеха за плечо и притянул его к себе. После того, как его прижали к волосатой потной груди, ощущение было такое, будто бы он попал в объятия удава. Он даже почувствовал, как начали трещать его рёбра и перехватило дыхание. Левая рука гиганта, к счастью Войцеха, оказалась разбитой, поэтому ему приходилось сжимать противника только одной правой. Этим и воспользовался Войцех. Из последних сил, он рывком попытался соскользнуть из этих объятий вниз. Однако, в результате, ему удалось высвободить только левую руку. Она тут же автоматически нырнула вниз, выхватила прикреплённый к бедру левой ноги нож, сделала заученное движение и вонзилась, пропоров кожу, жир, мышцу и, самое главное, печень этого «узбекского медведя» в человеческом облике. От чудовищного болевого шока гигант открыл в немом крике свой рот. Не давая ему прийти в себя, своей головой в шлеме боднул его в лицо, сминая нос, вышибая зубы и, чтобы окончательно завершить схватку, добить противника, он этим же своим ножом полоснул узбека по горлу. Полоснул и тут же рванулся от уже обмякшего борца. Кровь фонтаном брызнула на Войцеха. Отскочив на шаг, нанёс новый удар в грудь. Гигант покачнулся на своих тумбообразных ногах и, заливая всё кровью, повалился на массажный стол.

Сделав восстановительную дыхательную гимнастику, всё ещё ощущая боль в груди и плече, он сдёрнул постеленное на другой стол полотенце, принялся стирать кровь со шлема, с комбинезона, с берцев. Конечно, кровавые разводы остались, разрисовав причудливыми красными полосами его шлем, одежду, но они уже не так бросались в глаза. Забрало своего шлема пришлось вытирать особенно тщательно, пока его глаза вновь не обрели видимость. Закончив эту грязную работу и более-менее отдышавшись, Войцех оглянулся. Ничего уж такого примечательного он не увидел, хотя это была роскошно убранная массажная комната с огромным диваном, покрытым шёлковым ковром, очень приличным баром с разнообразными винами, коньяками и прочими крепкими напитками, с большим японским телевизором и музыкальным центром. В ней было много всякой зелени, в углу на специальной подставке стоял огромный аквариум, в котором плавали экзотические рыбки. Одну стену от общего пространства отделяла сплетённая из тонкой сетки перегородка, за ней резвились, прыгали, летали, чирикали, свистели разные птички. В общем, всё было для расслабления после трудов неправедных, всё, что пожелает душа, если она, конечно, была у этого «выродка». Осмотревшись, он больше не стал задерживаться, осторожно закрыл дверь на ключ, сунул его под ковёр и прошёл к следующей двери.

Она была прикрыта неплотно, заметная щель позволяла заглянуть в комнату. Осторожно заглянув, увидел молодую женщину, которая закрыв глаза, нежилась в большой джакузи. Ей было так хорошо или она полностью погрузилась в свои мысли, что Войцеху удалось, неслышно скользя, добраться до джакузи, ухватить красотку одной рукой за мокрые волосы, а другой за плечо, и выдернуть её из воды. Внезапно вынырнувшая из сладкого небытия, в котором, судя по её виду, она пребывала, дама, тем не менее, совершенно неожиданно для него, не растерялась. Мощный удар пяткой в голову оглушил его и отбросил в сторону на пол. Красотка, освободившаяся от захвата, резко выдохнула, подпрыгнула и её правая нога пошла на добивание. Но к этому времени Войцех уже более-менее пришёл в себя. Титановая каска не то что удар ногой, но и удар довольно крупной пули держит! Он молниеносно перевернулся на бок. Его нога, очертив большую дугу, врезалась в летящую вытянутую ногу дамы, сбивая на пол теперь уже её. Удар оказался сильным и точным, тем не менее, сбитая в полёте голая амазонка сумела кошкой развернуться в падении и мягко упала на руки и колени. Войцех тут же, уже сам, нисколько не колебаясь, провёл удар ногой на добивание. Носок его берца, сокрушая височную кость, врубился в её голову. Женщина несколько раз дёрнулась и, повалившись на бок, затихла. Он встал, приподнял у нее веко, затем потрогал вену на высокой стройной шее. Всё было ясно — готова! Такой удар не выдержит никто. Отвоевалась, амазонка! Красавица, а она действительно была ею, всё было, что называется, при ней. Господь дал ей стройное тело с небольшими, но крепкими грудками, впалый животик, хорошей формы бёдра, великолепные ножки с круглыми коленочками, чуть поросший каштановыми волосами, лобок, миловидное личико, увенчанное густой шапкой каштановых волос. Он стоял, мрачно смотрел на распростёртое перед ним тело.

— Эх, девочка, девочка! И что ты полезла в драку? Ради кого? Этого ублюдка, который пользовался твоей красотой в перерывах между кровавыми делами и своими наложницами? Ради тех подачек, которыми он тебя одаривал? Или что ещё? Ведь ты же видела, не могла не видеть — кто встал перед тобой? Профессионал, пришедший спросить с этого подонка за пролитое им море слёз, крови, горя. Зачем ты полезла в драку? Осталась бы жива. Ну уж если ты так привыкла быть на содержании, к сытой жизни, то нашла бы себе ещё такого же бая, хана, олигарха. Вон их сколько развелось сейчас, словно блох на больной собаке.

«Оторвавшись» от этих, теперь уже бессмысленных, вопросов, Войцех внимательно осмотрел комнату. Всё говорило о том, что здесь, в обществе красотки, этот упырь отдыхал и душой, и телом: и здесь были райские птички, весело поющие радость жизни, и золотые рыбки, величаво распускающие свои великолепные «перья» и хвосты, и обилие зелени. Отличием от предыдущего уголка, в котором бай наслаждался искусством массажиста, в этой комнате было много цветов с разными запахами — здесь царствовала пусть и содержанка, но женщина. Оставив всё, как есть, он двинулся дальше, как и прежде, заперев комнату и положив ключ под ковровую дорожку.

Следующая дверь была заперта. Он прислушался, приложив своё ухо к двери. В комнате кто-то явно был. Он прикинул — идти дальше, оставив зачистку этого помещения на потом, или всё-таки заняться им? Решил не оставлять у себя в тылу кого-то, а вдруг этот субчик из той же серии, что и предыдущие? Осторожно постучал костяшками пальцев в дверь и отошел в сторону. Некоторое время стояла тишина, но внезапно, рывком, дверь распахнулась, и в проёме, в характерной позе каратиста, показался в облегающем халате сравнительно ещё молодой мужчина. Как только Войцех двинулся к нему, этот молодец взмахнул рукой, просвистел нож и врезался ему в грудь. Сильный удар потряс Войцеха, но кевларовый жилет выдержал. На этот раз он уже не геройствовал. «Вал» пару раз «кашлянул» и Войцех, вскочив в комнату, подхватил уже мёртвое тело, ногой осторожно прикрыв дверь. Он прислушался — всё было по-прежнему тихо. Чтобы не рисковать, Войцех, заперев дверь изнутри, решил повременить со своим выходом. Он принялся осматривать помещение. Судя по всему, оно принадлежало человеку, исполнявшему при бае роль наиболее близкого, самого доверенного слуги. Всю комнату занимали шкафы, в которых он увидел множество всякой одежды, обуви и белья. Заглянул и в компьютер, «полистав файлы», обнаружил в них реквизиты и проспекты большого количества зарубежных фирм, специализирующихся на производстве этой продукции. Больше ему тут делать было нечего. Помассировав ушибленное место на груди, он подошёл к двери, долго прислушивался, и, наконец, осторожно ее приоткрыл. Всё было тихо и спокойно.

Осторожно проскользнул к ближайшей двери, она была не заперта. Чуть тронув её, приоткрыл, всмотрелся в щель. В ней, похоже, находился сам начальник службы безопасности бая. Обстановка большой комнаты была почти спартанская: два стола, один обеденный, а другой — нечто вроде письменного, над ним на стене расположился ряд мониторов; кровать; холодильник; шкаф для одежды и узкий шкафчик, явно для оружия. На кровати спал крепкий, лет за сорок, мужчина. Его одежда висела на спинке рядом стоящего стула. Приглядевшись, Войцех увидел на стуле подмышечную кобуру с пистолетом и две пары стальных наручников. Пол покрывал толстый ковёр. Было тихо, только слышался равномерное дыхание спящего человека. Войцех бесшумно скользнул в комнату, прикрыв за собой дверь. Однако лежащий на кровати мужчина, движимый каким-то звериным чутьём, сразу же проснулся и дернулся рукой к кобуре за пистолетом, но вытащить его не успел. Сухо «кашлянул» «Вал», рука мужчины отвисла, он услышал тихий, чёткий приказ:

— Не шевелиться, не шуметь. Стреляю без предупреждения.

Не таясь, повернул ключ в двери, запирая её, шагнул к кровати. Схватил наручники, бросил мужчине, тихо приказав:

— Пристегни к спинке кровати.

Вторую, раненую руку, он уже пристегнул сам. После этого вытащил шприц, сделал укол в раненую руку, пояснив:

— Это обезболивающее и от столбняка.

Подождал немного, пока губы лежащего человека перестали кривиться, продолжил:

— Ты, как я понял, начальник службы безопасности этого упыря, возомнившего себя хозяином целого края. Так?

В ответ увидел кивок согласия.

— Хорошо, попробуем договориться, если, конечно, хочешь остаться живым.

— О чём, кто Вы? Почему на Вас снаряжение спецназа ГРУ Советского Союза. Его уже давно нет в помине!

— Слушай меня, Пётр, так, кажется, тебя зовут ныне. Слушай внимательно и запомни, хорошенько запомни! Сейчас я задаю вопросы, твоё дело только отвечать! Знаешь, почему я не пристрелил тебя, как верного пса этого зверя, сразу?

— Я, не верный пёс, и никогда им не буду. А о твоем вопросе догадаться несложно — тебе нужна информация. Пристрелить ты сможешь после.

— Ну что ж, догадливый ты, но не совсем. Тогда послушай. По агентурным данным, за время твоей службы у этого упыря на тебе пока нет крови местных. Ты — профессионал и отлично знаешь — это временно. Быть подчинённым у такого упыря, жить в дерьме и не испачкаться — невозможно, это только вопрос времени. У таких зверей правило — все подчинённые ему должны иметь руки по локоть в крови. Мы пришли не за тобой, ты нас и не очень-то интересуешь. Вот твой хозяин, да! Он должен ответить за свои преступления. И ответит! За всё ответит тем, кому он жутко напакостил. Ты же можешь спасти свою шкуру, но только как ты правильно догадался, если честно ответишь на мои вопросы. Учти, у меня времени очень мало — «лапшу вешать на уши» не дам! Так, вижу, понял. Начну с тебя самого. Кто ты? Как оказался на службе у этой твари? Начни с того, какая часть? Кто в звании? Какая должность?

Мужчина взглянул и криво усмехнулся:

— Если ты из спецвойск, то знаешь — эти сведения не разглашаются.

— Да я из этих спецвойск, и ты мне можешь сообщить, гарантирую — о твоих словах никто не узнает.

— Как ты можешь гарантировать? Ты боец, у тебя есть командир, и ты ему обязан всё сообщить, это главное правило в команде, да ещё во время операции.

— Повторяю в последний раз — я гарантирую, никто о нашем разговоре не узнает.

— Ладно, поверю. Моя часть 59464, звание майор, по должности — заместитель командира специальной штурмовой диверсионной группы ГРУ.

— Так, если я правильно понял, ты из морского спецназа Каспийского флота?

— Вот именно, оттуда!

— Хорошо, продолжай.

— Зовут меня Василий Михайлович, а Петром я стал позже. Нашу команду расформировали, а меня… ну, в общем, с нищенской пенсией под зад. Мой сын, ему было всего шестнадцать лет, погиб от передозировки… Он проживал вместе со своей матерью… моей женой… Елизаветой Ивановной. Ее же, с помощью умелых чиновников, (ради квартиры, а она неплохая, трехкомнатная, в центре Воронежа, в приличном доме) сумели отправить в дурдом и там залечили по заказу тех, кто занимается этим бизнесом… В общем, когда я вернулся в Воронеж, то обнаружил себя без квартиры, без семьи. Все мои попытки добиться справедливости и наказать виновных преступников, угробивших моего сына… жену, встретили только ханжеское сочувствие и глумление. Тогда мразь настолько распоясалась, что ничего не боялась и не особенно-то скрывала свои грязные делишки. Скажу прямо… все, кто участвовал в этом деле, получили заслуженное наказание! Среди них были шишки борцов с наркопреступностью, а на самом деле крышиватели жирующих на этом бизнесе и такие же дельцы из чиновничьего отряда, организовавшего беспредел в квартирном бизнесе. Заодно пришлось прихлопнуть и несколько перевертышей в ментовской форме, тоже имеющих свою долю. Больше не успел, за мной началась форменная охота, меня практически обложили. Не знаю, удалось бы мне одному вырваться за расставленные флажки или нет! Но вдруг подручные этого бая почему-то вышли на меня, мы переговорили. Возможно, они узнали о моей профессии и проведенной мною расправе. Возможно, ведь такая информация сейчас просто товар, ее купить можно запросто, были бы деньги. Они предложили работу, хорошие деньги и помощь. Вот так я и оказался здесь. Но я сразу же заявил новому хозяину:

— Мое дело профессионально обеспечивать безопасность, подготовить его личных мамлюков и охрану логова. Ни в каких других акциях я лично ни участвовать, ни планировать не буду. Он несколько раз пытался на меня надавить, но видя, что я успел сделать, организовать защиту его самого и дворца, раздумал, а может временно отложил применение ко мне крутых мер.

— С этим ясно, Петр, оставим за тобой это имя. Скажи, сколько профи ты успел отобрать? Где в здании размещены видеокамеры? Где посты? Где размещаются смены охранников? Про крышу, третий этаж и второй можешь не говорить.

Он усмехнулся:

— Я говорил этому идиоту, убеждал: надо поставить камеры наблюдения на крыше, третьем этаже, в помещениях второго. Но этот азиатский баран уперся:

— Не хочу, чтобы кто-то пялился в мои комнаты — это личное, достаточно постов на крыше, втором и третьем этажах. Ну вот и получил! Так всегда бывает, когда недоумок считает себя умнее всех. Я так понял, Вы же с крыши пошли, снайпер убрал этих наркоманов на их задрипанном посту и освободил Вам путь внутрь? Сколько раз я говорил этому надутому индюку:

— Этих постовых, покуривающих травку, а некоторые из них вообще балуются наркотиками потяжелее, только ленивый не сможет вычислить и убрать… Да, что об этом говорить? Вы хозяина уже взяли? Третий и второй этажи зачистили?

— И взяли и зачистили, остались только твои соседи. С тобой разберемся и займемся ими.

— Тогда что же Вам еще надо? Хозяина взяли, а остальные и так разбегутся!

— Вот именно, этого мы и не должны допустить. Разбегутся же самые настоящие бандиты, у них руки в крови. Они тоже должны ответить, а не продолжать свои паскудные дела. Ты же знаешь, таких баев развелось ныне, как крыс на помойке.

— Подожди, подожди! Не все тут бандиты, есть и такие, которые не имеют крови на руках. Они, как и я, этой властью оказались загнанными, но совесть свою не продали.

— Вот как ты считаешь? Служить последнему подонку, не считающему жителей этого края за людей, и не продать свою совесть? Это что-то новенькое, так не бывает, по крайней мере, я такого не видывал еще. Ну да ладно. Нам брать на себя роль Господа Бога не по чину. Ты сможешь вызвать таких сюда. Кстати, сколько их?

— Смогу! А всего их восемь человек. Это те, которых я сам отобрал, они мне помогли тут наладить охрану. За них ручаюсь, им этот хозяин тоже «как кость в горле». И выблевать хочется, да не получается, ведь от него, почти у всех, благополучие их семей зависит.

— Понятно, хотя не совсем ясно, какова цена такого поручительства. Ты же прекрасно знаешь — это не по нашим правилам оставлять в своем тылу боевиков, слишком велик риск. Впрочем подожди: «Учитель, ты нужен в комнате семь второго этажа, только осторожно… Да, тебя встретят».

Войцех повернулся к мужчине.

— Пока он идет, продолжим. Мне нужна схема контроля.

— Если разрешите, то я пройду к компьютеру покажу ее.

— Нет, я сам включу компьютер, только скажи пароль. Ты же будешь по-прежнему лежать. И еще раз повторю, без глупостей. Этаж, коридор блокирован профи очень высокого класса, такие на твоем пути не попадались, уж поверь. Лучше и не пробуй.

— Не надо мне повторять, я привык понимать с первого раза. Обещаю все рассказать по схеме.

Вскоре на экране монитора компьютера высветилась схема. Петр, приподнявшись на кровати, вгляделся в повернутый к нему монитор, принялся негромко объяснять:

— Это схема контроля помещений видеокамерами. Всего камер девять, все они выведены на два пульта. Один — в вестибюле первого этажа, второй — в моей комнате. Ими контролируются: вход в здание; все окна первого этажа; входы в цокольные коридоры; комнаты, где расположена оружейная; помещение, где обитают смены внутренней охраны; помещение, в котором живут мои профи; вход в киноконцертный зал и сам вестибюль. Можете посмотреть, если желаете, все картинки на десяти мониторах, висящих на этой стене, под каждой тумблер включения и устройство регулировки поворота камеры, но можно включить автоматический режим контроля, в этом случае с периодичностью минута отображается реальная ситуация с шестнадцати видеокамер.

Из схемы вытекает, что на первый этаж и цоколь Вам придется прорываться только с боем. Сейчас там под ружьем двадцать девять боевиков, не считая моих профи. Все боевики отобраны моими помощниками, под моим контролем. Мы их уже успели «поднатаскать». Ими все хорошо пристреляно, свой маневр каждый знает. Эти двадцать девять боевиков будут драться до последнего. Уверен — убрать их по-тихому или прямой атакой не удастся. Кроме того, также уверен — без ликвидации указанных на схеме четырех постов невозможно провести блокировку смен, находящихся в своих помещениях. Снаружи атаковать здание у вас не получится. Во дворе более сотни боевиков, пусть они и представляют собой «пушечное мясо», но стрелять они умеют.

— Ясно, Петр. Ты мне скажи, каково назначение, указанного на схеме лифта, откуда и куда он ведет?

— Он доставляет на второй этаж хозяину еду и других необходимые ему вещи.

— Каковы его размеры, как управляется?

— Размеры лифтовой кабины — метр двадцать в высоту, семьдесят на семьдесят по периметру. Управляется кнопками: вниз — на втором этаже, вверх — на приемнике столовой, зеленые кнопки на открывание стальных штор лифтовой камеры, впрочем, когда лифтовая кабина спускается вниз, зажигается зеленая сигнальная лампочка. Дежурная, осуществляющая круглосуточное дежурство, сама открывает. На обоих концах есть внутренняя телефонная связь — это для того чтобы можно было перечислять желаемое.

— Понятно. Скажи, какова сейчас обстановка в столовой и приемном отделении?

— На кухне работает ночная смена в четыре человека и две женщины: одна разносит еду и собирает посуду другая — посудомойка. По расписанию, следующая кормежка через полтора часа. В самой столовой в это время никого нет. Дверь из приемника, где сидит дежурная, выходит в столовую.

— Где располагается столовая?

— В цокольном этаже, в правом коридоре.

Тут дверь медленно, без скрипа приоткрылась, в нее скользнул Николай. Он взглянул на лежащего мужчину, пристегнутого наручниками к кровати, затем на Войцеха. Через несколько минут в комнату скользнул Гасан. Войцех распорядился:

— Стоишь возле дверного проема. Страхуешь от этого боевика коридор. Мы пошли.

Он и Николай скользнули в коридор. У первой двери они остановились, прислушивались некоторое время, затем Николай осторожно приоткрыл ее, а сам скользнул к следующей двери. Убедившись, что Гасан страхует коридор, Николай — вторую дверь, Войцех решительно поднял «Вал», ногой пошире открыл дверь и принялся расстреливать восемь телохранителей бая. Все было покончено менее, чем за минуту. И тут же он скользнул к Николаю. Там тоже все повторилось, но Войцех занял позицию у третьей двери, а Николай расстрелял три смены охранников байских апартаментов.

— Все, второй этаж полностью зачищен.

Отослав Гасана на пост второго этажа, они вернулись в комнату начальника службы безопасности. Войцех объяснил свой план. Николай поморщился, взглянул на лежащего на постели мужчину, подумал, кивнул головой и приказал:

— Вызывай по одному под благовидным предлогом и без глупостей.

Мужчина пожал было плечами, но сморщился от боли и, пересилив себя, ответил:

— Я обещал, но и вы обещайте им жизнь!

Войцех перебил его:

— Петр, мы дважды не повторяем, только объясни, по какой надобности будешь вызывать?

— Срочный инструктаж, в связи с требованием хозяина.

Николай с Егором переглянулись:

— Ладно, сойдет, вызывай.

— Дайте телефон, стоящий на столе. У него длинный провод. Поставьте его на стул и освободите здоровую руку.

Дальше все произошло на удивление быстро и бесшумно. Петр давал команду:

— Второй на инструктаж, срочно, через три минуты, с личным оружием! Как понял? Доложить!

Входящего, ничего не подозревающего профи, тут же скручивали, всовывали приготовленный кляп, сковывали ему пластиковыми наручниками руки, ноги, вкалывали усыпляющее и укладывали вдоль стены. Через полчаса, все восемь профи мирно лежали вдоль стены. Петр молча наблюдал, как спецы упаковывают его отборную команду и только покачивал головой, видя такое умение. Закончив эту процедуру, Войцех, под одобрительные кивки Николая, пояснил:

— Петр, идет операция по уничтожению бандгруппы и захвата бая для народного суда над ним. Тебе и твоим бойцам будет сохранена жизнь. После завершения операции все вы в течение двух часов будете освобождены, вам вернут ваше личное оружие. Но вы должны понимать, что в глазах местного населения после всего происшедшего, вы — преступники со всеми вытекающими последствиями. Отсюда следует — чем быстрее вы отсюда выберетесь, тем больше шансов у вас остаться в живых. Для быстрейшего исчезновения, вам передадут исправный, заправленный ПАЗик. Вы сами выбираете путь вашего движения. Надеюсь, заработанные своим трудом у бая деньги при вас?

— У меня да, у них остались в их комнате.

— Тогда после зачистки им дадут возможность забрать личные вещи.

Петр, молча выслушавший говорившего, кивнул головой:

— Ну, что же, поверю коллегам из ГРУ. Рискну. Хотя понимаю, другого выхода у нас нет.

— И еще, Петр, ты — профессионал и знаешь наши правила. И тебе мы введем усыпляющее. Поспите, пока операция не завершится.

Петр вздохнул:

— Лучше без этого, я же обещал.

Но спорить не стал, и вскоре он тоже спал.

Убедившись, что все спят, они вышли. Далее работали уже по плану. Войцех разыскал в апартаментах лифт, влез в кабинку, махнул пару раз сжатым кулаком. Николай сначала закрыл лифтовую камеру, затем нажал кнопку спуска, а сам с Гасаном вернулись на лестничную клетку и расположились по бокам лестницы, прислушиваясь. Наконец, слух Гасана различил звуки выстрелов, раздающихся из цокольного этажа.

Посчитав до пяти, они с Николаем, прижавшись спиной к стене лестницы, резко рванули вниз. Постовые на лестнице первого этажа о чем-то встревожено говорили по прямому телефону и смотрели в вестибюль. Их сразу сняли двумя выстрелами. Не теряя скорости, нырнули на пол и открыли огонь на поражение внутренней охраны. Николай взял на себя посты у входа в здание, а Гасан — у входа в киноконцертный зал. С ними, растерявшимися и забывшими все тренировки, проведенные начальником службы безопасности и потому не сумевшими сразу сориентироваться и оказать необходимое сопротивление, быстро было покончено. Спохватившиеся к этому времени боевики поста между вестибюлем и цокольным этажом открыли огонь из автоматов. Они, правда, не сумели верно определить, откуда эти нападавшие ведут огонь по их товарищам, поэтому палили во всё, что им казалось подозрительным. Однако к этому времени и Николай, и Гасан, сумев по несколько раз перекатиться с бока на бок, успели залечь за мраморными колоннами, коих было достаточно в этом большом зале вестибюля. Начавшаяся перестрелка была явно неравной. Вскоре один из постовых упал с пробитой головой, а другой, раненый в грудь, захрипев, завалился под стол. Гасан рывком преодолел расстояние, ногой откинул «калаш» подальше и, выстрелив в голову, добил боевика. Затем, упав на пол, осторожно заглянули в коридор.

Картина, увиденная им, была следующая: в правой части коридора, распахнув настежь дверь столовой, Войцех блокировал выстрелами «Вала» двери помещений, в которых располагались боевики. В левой части коридора, непрерывно паля, низко согнувшись, довольно быстро перемещались к вестибюлю два боевика. Николай несколькими переворотами сместился и залег за очередной колонной. Затем короткими очередями из «Вала» остановил их, уложил на пол, прижав своими выстрелами. Как только ему это удалось, он вскочил, метнулся сначала за одну колонну, затем за другую, третью и, оказавшись в выгодной позиции, расстрелял распластанных, озирающихся в поисках нападавшего, боевиков. Гасан, лежащий у лестницы в цокольный этаж, увидев, что Николай покончил с охраной, махнул ему рукой. Николай снова метнулся за одну, другую, третью колонну, подскочил к нему и улегся. Войцех, поняв, где находятся его друзья, крикнул им:

— Спецсредства.

Гасан и Николай уже мчались по коридору. Впереди них, продолжая стрелять по дверям, бежал Войцех. Вот он подскочил к одной двери, низко присел и приоткрыл ее, Гасан тут же метнул в нее газовую гранату, а подбежавший Николай швырнул туда же светошумовую. Затем, в этой же последовательности, были отработаны и остальные двери. Нацепив газозащитные маски и очки ночного видения, Войцех ринулся в одну комнату, а Гасан — в другую. В помещении, заполненном густым дымом, Войцех различил надрывно кашляющих и корчащихся боевиков. Не раздумывая, выстрелами из «Вала», уложил их. Выскочив из помещения, помчался в третью комнату, но там уже орудовал Николай. Вскоре они уже втроем наведались в четвертую комнату, но там никого не было. Из пробоин в дверях валил удушающий дым, но вентиляция все-таки работала. Постепенно становилось все светлее. Когда дым более-менее рассеялся, они втроем прошлись по комнатам, добивая еще дышащих боевиков. Николай по рации вызвал Первого:

— Первый, как обстановка во дворе?

— Боевики насторожились, прислушиваются, несколько человек сунулись было к двери входа, пришлось их пристрелить, остальные залегли, притаились. Пытаются понять, откуда по ним бьют.

— Ясно. У нас ситуация такова: бай захвачен, боевики, за исключением группы профессионалов, уничтожены. Профессионалам мы обещали сохранить жизнь. Вам надо начинать атаку. Действуйте по плану. Помощь нужна?

— Нет, Учитель, мы сами справимся. Это уже не боевики, а толпа.

— Хорошо, Первый, сейчас произведем эвакуацию бая. Буду на связи. У нас все живы, не ранены. Хотя ушибы у одного есть.

Войцех, попросив подождать, сходил на кухню. При виде его четыре женщины и двое мужчин испуганно попятились, да и не мудрено. Он, не снимая своего шлема, приказал:

— Вам придется здесь посидеть, дождаться, пока в столовую не войдут работники комбината, которому и принадлежит этот бывший дворец культуры. Если здесь дождетесь, никуда не дергаясь, то жизнь свою сохраните. Понятно?

Они испуганно закивали головой. Уходя, добавил:

— Когда будете освобождены, не забудьте выпустить дежурную из приемного отделения.

Вскоре они втроем уже были в апартаментах. Там вытащили из ванной бая, все еще находящегося в спячке, притащили в гостиную, бросили в кресло, а у ног разложили трупы самых верных его нукеров. После этого выдернули кляп, сделали укол, дали понюхать ватку с нашатырем. Бывший «властитель» края стал с трудом «приходить с себя». Ему быстро помогли проверенным способом — ударом ноги по ребрам. Как только взор «властителя» прояснился, он услышал:

— Ну что, хозяин, очнулся? Пришло время расплаты за совершенные преступления! Хочешь сдохнуть без мучений? Тогда отвечай правдиво и верно! Понял?

Бай молчал.

— Ara, значит, не понял, предпочитаешь подохнуть с муками? Ну, тогда смотри!

Острый, страшный нож полоснул его по левому уху, сразу же потекла кровь.

— Так, левого уха лишился, далее последует правое. Повторяю, вопрос: понял?

Бай закивал головой.

— Молодец, вижу, понял. Итак, где награбленное?

Пленник, затравленно озираясь, молчал. Снова резкая боль, на этот раз с правой стороны. И опять безжалостный голос из-под кошмарного шлема произнес:

— Где награбленное, где прячешь? Ты же, гад безухий, с собой в землю к червям ничего не потащишь. Этим червям твое богатство ни к чему.

Бай невольно метнул взгляд на роскошную тахту с множеством великолепных подушечек и великолепным иранским ковром, ниспадающим на нее со стены. Войцех, следивший за допросом, шагнул к тахте, бросив на ходу:

— Если не здесь, то отрезай нос!

Бай в ужасе после того, как Николай ухватил его за нос и занес кошмарный нож, замычал давясь слезами и слюнями:

— Там… там…

— Ну, что ж, поверим.

Встав ногами на это роскошное, поистине ханское ложе, Войцех пригляделся, провел рукой, потом плюнул и сильным рывком сдернул со стены край ковра. Показалась потайная дверка.

— Ага, не врет! Теперь спроси его, как отключать все приготовленные ловушки, если будет молчать, режь нос.

— Мы по-другому сделаем.

Николай рывком скинул бая на пол и несколькими пинками в зад, как футбольный мяч, доставил его к дверке и прорычал:

— Ты слышишь, гад, что тебе приказали? Ну!

Как только Икрам увидел занесенный кошмарный нож и почувствовал жесткие пальцы, ухватившие его нос, он в ужасе заверещал:

— Сейчас… все сделаю… отключу, только не надо резать…

— Ишь ты, змееныш, ему можно, а другим нельзя. А ну, шевелись, гад!

Поминутно озираясь на страшного незнакомца с кошмарным ножом, Икрам протянул руку в направлении обыкновенного, заурядного, странно выглядевшего в этом роскошно убранном зале выключателя и замер в ступоре. Николай приставил к его затылку свой «стечкин», сильно ткнул им и гаркнул:

— Отключай, сволочь, иначе твою гнилую башку разнесу к чертовой матери!

Тот, уже полностью деморализованный, суетливо опустил ножку выключателя и затравленно, глядя на страшного незнакомца, прошипел:

— Сейчас… откроется… не стреляйте…

Прошло несколько секунд, и дверца медленно сползла в специальную нишу. Николай, ухватив бая за шиворот, сдернул его с прохода, Войцех подошел и принялся в свете своего фонарика тщательно осматривать проем. Приглядевшись, вскоре заметил тонкую медную проволочку, идущую от двери внутрь.

— Похоже, растяжка! Значит, где-то есть устройство, отключающее взрывной механизм.

Он вытащил свой нож жизни, еще раз все осмотрел, осторожно перекусил проволочку и, схватив бая за шиворот, резко толкнул к дверному проёму:

— Открывай, змееныш.

Икрам помертвел и повалился без сознания. Сплюнув, Войцех произнес:

— Придется самим. Жаль, этой скотине еще надо дожить до народного суда. Отойди-ка подальше и оттащи эту «обоссанную падаль», чтобы не мешал и не вонял. Попробую сам.

Принялся внимательно осматривать стены, входную дверь. Подумав, подошел к одной из стен, где было развешено богато украшенное холодное оружие. Среди этих мечей, сабель, кинжалов и прочего увидел довольно длинное, толстое, потемневшее от времени, с золоченым наконечником, копье. Сорвал, снова вернулся к двери, прижался к стене, почти распластавшись по ней, осторожно просунул в щель кончик копья, принялся буквально миллиметр за миллиметром сдвигать дверное полотно. Минут через пятнадцать проем был освобожден. Войцех снял шлем, роскошной подушкой стер пот с лица, шеи, головы, после этого, подмигнув Николаю, следящему за ним, осторожно подвинулся к проему, вгляделся, тщательно ощупывая все лучом своего фонаря, шагнул внутрь. Через несколько минут послышался его возглас:

— Заходи, только осторожно, и тащи сюда этого гада.

Вступивший в эту, по сути дела, кладовку Николай увидел уже обезвреженное взрывное устройство, размещенное в прикрепленном на стене металлическом ящике. Войцех продолжал изучать стоящие рядком три средних размеров сейфа. Обернувшись, пояснил:

— Вот ведь умелец делал, все сейфы и двери этого бандита заминировал одним устройством.

Он показал на перекусанные им кабели, идущие от взрывного устройства к этим сейфам. Еще раз осмотрел сейфы, кабели, взрывное устройство, шагнул к баю, схватил за шиворот и швырнул к сейфам:

— Говори коды, падаль, иначе в куски порубаю!

В ужасе глядя на занесенный над ним кошмарный нож, Икрам заверещал:

— Сейчас… Скажу… Все берите… Тока не надо резать…

— Кончай скулить! Код! Шифр! Набирай!

Бай, впечатанный физиономией в дверку одного сейфа, дрожащими пальцами, держась за стенку рукой, принялся набирать код. В дверке мелодично щелкнуло, она открылась после поворота Икрамом небольшого, похожего на штурвальчик колеса, открыв довольно вместительную внутренность сейфа, разделенную на две части полкой. Нижняя была забита пачками валюты, а верхняя — полотняными мешочками.

— Вот, берите… Все отдаю… Тока не надо резать, — продолжал ныть бай.

— А ну заткнись, сволочь.

Тяжелая оплеуха Николая потрясла жертву. Войцех вышел, оглянулся, взял три наволочки с подушек и вернулся к сейфу. Еще раз осмотрев с помощью фонаря внутренность сейфа, принялся перекладывать его содержимое в принесенные наволочки. Все уместилось в двух. Закончив, повернулся к плачущему Икраму:

— А теперь второй код — шифр! А ну, быстрее шевелись!

Снова тяжелая оплеуха потрясла бая. Опять дрожащими пальцами уже на другой дверке бай набрал код. Когда дверца открылась, Войцех опять увидел на нижней полке пачки валюты, а на верхней — полотняные мешочки. Вновь, не спеша, осмотрел внутренность сейфа, он аккуратно переместил содержимое в следующие наволочки. Николай взмахнул рукой и прорычал:

— Третий открывай, гад!

В третьем — на нижней полке опять были пачки валюты, а вот на верхней — дискеты, пленки, папки. Пришлось вновь идти к тахте, вытряхивать внутренности из еще двух наволочек. После того, как все содержимое оказалось в импровизированных мешках, они, вытолкав бая из этой каптерки, вышли сами. Войцех с сомнением посмотрел на лежащие горкой наволочки и сказал:.

— А знаешь, братишка, по-моему маловато этот наркобарон нам выдал. Припрятал, сволочь, еще многое. А ну попробуй ему объяснить, что это не правильно.

— Ах ты, змееныш! Награбленное не хочешь возвратить людям!

Страшный нож резанул пояс, тут же халат был сдернут с плеч и завязан на руках. Его сбили, ножом поддели пояс шароваров и трусов и резанули. Показалось волосатая мошонка и толстые, мясистые, с черной шерстью, ноги.

— А ну колись, змееныш, а то сейчас же евнухом станешь на посмешище всем жителям!

Страшный нож чуть взрезал мошонку.

Бай заблеял.

— Отдам… забыл…

Жесткая рука Николая одним рывком поставила его на ноги. Штаны свалились, на него заорали.

— Чего стоишь в таком виде, а ну подтяни штаны!

Полностью деморализованный Икрам зашевелил руками, ему их развязали. Он неловко нагнулся и обеими руками подтянул штаны.

— А теперь марш, показывай, где спрятал!

Бай одной рукой указал на картину.

— Там… берите. Тока не режьте… не надо.

Николай сплюнул от отвращения. Войцех подошел к ней, несколько минут осматривал. Затем сказал другу:

— Спроси-ка эту тварь, где отключаться? Да про код не забудь!

Одним пинком тот сбил бая на четвереньки и затем, еще несколькими, заставил доползти до стенки, где висела картина, а там уже страшный незнакомец в ужасающей маске с кошмарным ножом рывком поставил на дрожащие пухлые волосатые ноги. Но недолго он так простоял, его ткнули носом в стену, заорали:

— Штаны подтяни, гад, нечего нам свой голый зад показывать. Да тайник свой открывай!

Вконец деморализованный Икрам с трудом, поддерживая штаны, нагнулся, дрожа, нажал сучок в деревянной панели стены, после этого разогнулся, виляя задом, сдвинул деревянную панель в сторону и принялся, сотрясаемый крупной дрожью, набирать код на открывшемся замке. И снова, что-то щелкнуло, открылась дверка металлического тайника. В нем находились только одни мешочки. Вытащив сверху один, Войцех развернул его, посмотрел и присвистнул.

— Надо же, золотые самородки.

Подумав, вытащил из нижнего отделения, развязал, посмотрел и снова присвистнул.

— А тут камешки! М-да, награбил, упырь.

Бай стоял и плакал. Крупные, мутные слезы текли по его пухлым щекам. С окровавленными ушами, бритым черепом, сваливающимися штанами, он был жалок и омерзителен. Войцех вернулся в спальню, поднял валяющееся у кровати покрывало, вернулся в гостиную, расстелил его на полу и толкнул на него бая. Они закатали бая в покрывало, длинным поясом самого пленника перетянули этот рулон. Ругаясь и «костеря» этого хозяйчика, Николай взвалил рулон на плечо и пошел на выход. С помощью Гасана дотащили бая на крышу, подвесили на двух блоках и перетянули на дерево к Ивану, тот, тоже на блоке, опустил его в руки Василия и его помощника, которые загрузили принятое в багажник машины и уехали. Тем же путем переправили наволочки с валютой, мешочки с реквизированным у бая богатством. Войцех, тем временем, прошел в спальню освободил завернутую в одеяло юную наложницу. Когда она открыла глаза, спросил:

— Ты меня слышишь? Понимаешь, что я говорю?

Наложница от ужаса только открывала и закрывала свой рот. Чуть хлестнув по щеке, повторил вопрос. Она, сотрясаясь от дрожи, кивнула головой.

— Тогда слушай. Твоему хозяину конец! Твоей «мамке» конец! Где твоя одежда?

Она бросила взгляд на какую-то тряпку, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении халатиком.

— Тогда быстро натягивай его и бегом в свою комнату. Она на третьем этаже?

Девочка молча кивнула головой.

— Собирай там свои вещи и скажи другим, что вы теперь свободны и можете делать что хотите. У вас родители-то есть?

Снова кивок головой.

— Вот к ним и бегом. Ясно?

Она, еще не веря услышанному, ошеломленно стояла, переминаясь босыми ножками. Он чуть подтолкнул ее:

— А ну бегом!

Она сорвалась с места и, как зайчонок, плача понеслась из апартаментов.

Войцех, проводив ее взглядом, пошел на выход, проходя приемную, увидел на столе массивные, явно золотые, довольно старые наручные часы. Подумав, положил их в карманчик разгрузки на память о происшедшем. Вскоре он уже присоединился к стоящим под деревом Николаю, Гасану и Ивану, а несколько минут спустя, к ним подъехал Карим. Он подбежал, каждого обнял, похлопал по спине и все говорил:

— Спасибо, братишка. Здорово помогли. Выручили.

Гасан прервал:

— Скажи спасибо Войцеху — это его работа. Он дал мастер-класс этим воякам.

Но Войцех прервал его:

— Перестань «ерундить»! Работала вся команда и сделала дело она!

Карим посмотрел на него. Весь комбинезон Войцеха был в бурых подтеках, даже шлем и поднятое забрало — и то в разводах. И вообще, он выглядел так, как будто был в схватке с дикими зверями. Войцех, заметив его ошеломленный взгляд, усмехнулся:

— Что, братишка, попортил твою экипировку? Не переживай, у Сергея остался мой комплект, заберешь при случае. Не сердись на меня, так уж получилось.

У Карима дрогнуло сердце, он обнял его и стоял молча, не в силах сказать ни слова.

Войцех, смущенный таким проявлением чувств своего боевого побратима, неловко попытался отстраниться:

— Что, Карим, так расчувствовался? Нас же наш Дед хорошо выучил, вот и пригодилась его наука. К тому же он любил повторять нам, помнишь?

— За друга своего, жизнь не пожалей!

Подошел Николай, обнял их двоих.

— Правильно учил нас Дед. И мы всегда будем следовать этому завету.

Подошедший Гасан добавил:

— Мы всегда придем друг другу на помощь, чтобы ни случилось, только позови!

Они еще так постояли недолго, затем Войцех произнес:

— Карим, во дворце на втором этаже в комнате номер семь девять боевиков, их жизнь заставила сделать такой гнусный поворот. Но руки свои в крови они не запачкали, устояли, а может — просто не успели. Я обещал им жизнь, если они в этой схватке не будут участвовать, а они профи и не плохие. Помоги им побыстрее выбраться из города, дай автотранспорт, ну и какие-нибудь «липовые» документы. Их вещи остались в цокольном этаже, а оружие я запер в шкафчике второго этажа. Все верни, ведь им придётся выбираться из этой страны. Еще в цокольном этаже есть столовая с кухней. В ней сидят повара и дежурные — отпусти их. На третьем этаже есть несколько человек — живых тоже отпусти. И вообще, если войско байское снаружи нейтрализовано, то пора заняться дворцом — охрана, ремонт и прочее. В эти наволочки, что у тебя под ногами, мы собрали байское богатство — то, что этот кровавый Гобсек насобирал на черный день и хранил при себе. Где остальные заначки, пусть Василий постарается узнать, долго с этим не тяните. Сейчас этот мерзавец сломлен нами, но ты же знаешь, каковы эти твари. Эта тварь, как мы поняли, это хорошо понимает. Да…а, как доставите его в подвал, кровь уймите — пришлось ему уши резать для полного осознания происходящего. В одной наволочке, по-моему, компромат на тех, кто кормился из его рук. С помощью него можешь так прижать этих силовиков и чинуш из администрации, что на задних лапах ходить будут, уверен. Ну а эти богатства, не сомневаюсь, тебе помогут в восстановлении комбината. Уж не знаю, сколько эта тварь натаскала в свою нору, но думаю — не мало.

Слушавший его Николай вмешался:

— По-моему, в его апартаментах следует поискать получше. Мы всё это сделали, как во фронтовой обстановке, но ты же знаешь не хуже нас, такие звери всё равно верят, что выйдут сухими из воды и поэтому свои жировые отложения отдают с кровью. Мой совет — сейчас эта тварь сломана, деморализована, но быстро отойдет и начнет прикидывать. Вот и не давай ей опомниться. Жалеть эту сволочь, значит не жалеть народ, вот как я думаю. Допрос должен быть жёстким, без всяких там скидок на закон и прочее. Он тут не действует, это факт. Причем так установил сам этот Икрам, вот пусть и почувствует такое на своей шкуре. Уж не знаю, как ты намерен его судить народным судом, но всё, что можно отнять у него на пользу комбинату, должно быть отнято! Уверен, этот гад свои заначки рассовал и по другим городам. Отнимай все, не жалей ни его, ни его подельников. К их рукам тоже много прилипло. Машины, дома и прочее реквизируй и возвращай людям. Пусть они сами придут к вам и расскажут, что у них эта банда поотнимала. И Василия теперь ориентируй в этом направлении. Это очень важно, братишка. Народ еще более укрепится в доверии к тебе. Ну а с нами, как договорились. Войцех и Опанас первыми приводят себя в порядок и на поезд. Ну, а я с Иваном и Гасаном — во вторую очередь. Давай освобождай Опанаса, добивай войско, и — как договорились, может, успеешь к нашему отъезду.

Карим болезненно сморщился. Махнул рукой.

— Успею, эти боевики сейчас в панике. Поняли, что их, как крыс, загнали в угол и, хотя знают — отвечать придется, но все равно надеются, а как же — сразу вспомнили про законы, суд и прочее. Будет им суд, да только народный! И разбирательство устроим, конечно, тем, кто руки поднимет, только им. У меня есть Олег — он парень решительный, со своими ребятами намерен круто разобраться с этой бандой. И разберётся — он умеет — загонит в капкан и прищемит их там. Ну а я уже начну работу по дворцу: зачистку, уборку, охрану — дел не мало. Но я вас провожу. А сейчас за вами приедет Александр, мой ближайший помощник по дому. Он, по моему приказу, приготовил всё необходимое в дорогу, заберете с собой. Он же, если я не уложусь, и отвезет вас на вокзал. Эти мешки отвезите в дом. Найду толковых людей, они всё просмотрят и оценят. И зачем этот упырь насобирал себе столько добра, может быть, действительно, как Гобсек, ради этого и жил?

— Не заблуждайся, ему помимо этих богатств еще и власть была нужна, очень нужна! Он отравлен вседозволенностью и уверенностью, что силой и деньгами способен решить любую задачу.

Войцех обнял Карима, добавив:

— А за костюмчик извини, испортили его «байские овчарки», не захотели по-хорошему, вздумали защищать своего вожака.

Тут подъехал джип, из него выскочил разгоряченный, еще не остывший от боевой схватки, Александр, потрясённо замер, глядя на Войцеха. Карим усмехнулся:

— Ну, что замер? После схватки с сотней подготовленных боевиков и не такое можно увидеть. Самое главное — жив, здоров и бая выдал, как на блюдечке. Мой братишка, Войцех, по-другому и не умеет работать!

Продолжая смотреть на этого человека, совершившего самый настоящий подвиг, всё еще не веря своим глазам, Александр принялся докладывать:

— Товарищ, командир, по Вашему приказу лейтенант, — тут он запнулся, смущенно развел руками, — ёлки-палки, я же здесь не лейтенант, а просто боец, в общем, прибыл, жду Ваших дальнейших указаний.

Карим подошел к нему, внимательно посмотрел:

— Ну что? Отвел душу? И в рукопашке поучаствовал?

— А как же? Моя мама, царство ей небесное, говаривала в таких случаях: «Было лето и корове». Вот и мне довелось поработать, а то всё в доме, да в доме. Перед товарищами даже неудобно, вроде как каптенармус какой-то! Нет, я понимаю, Вы у нас — голова всему. Мне Степан, наш командир, так говорил: «Ежели, что с Каримом Юсуфовичем случится, пусть даже волос с головы упадет, то лучше тебе не жить на этом свете, ты подвел тогда всю команду. Учти, ответственность очень велика и это дело я доверяю только самым-самым из команды». Я-то, конечно, все понимаю, но обидно, другие, вон как у Олега, столько дел уже наворочали.

Карим потрепал его по плечу:

— Приказ мой простой. Сажай гостей в свой лимузин, да бери эти мешочки, их сразу в мой кабинет под охрану двоих, только я туда могу ступить. Ясно? За эти мешочки много крови, слез пролито. Это теперь народное достояние. Не подведи меня.

— Да, когда же я Вас, товарищ командир, подводил? Не беспокойтесь, будет все в целости и сохранности. Сам запру кабинет, а ключ будет только у меня и бойцов самых надежных поставлю, да сам буду почаще проверять, присматривать, раз такое дело.

— Вот и отлично. Отвезешь гостей в дом, по дороге заедешь за Опанасом. Они должны привести себя в порядок, а ты их покормишь и отвезешь на станцию. Какой поезд, какой вагон — помнишь?

— Так точно, билеты у меня.

— Затем — этих, — он указал на Николая с Иваном и Гасаном. — Не забудь положить всё, что приготовили им в дорогу. Ну а если я управлюсь, то сам провожу. Исполнять!

— Есть, исполнять!

Он тут же принялся грузить в багажное отделение джипа мешки и наволочки.

Карим подошел к Войцеху, Николаю, Гасану и Ивану.

— Парни, я не прощаюсь, обязательно провожу.

Он еще чего-то хотел сказать, но как-то сгорбился, махнул рукой и быстро зашагал к своей машине, а друзья молча стояли и смотрели, как он вскочил в машину и «рванул» туда, где еще звучали выстрелы.

Глава 3. Эвакуация

К ним подошел Александр. Показал рукой на джип:

— Прошу, надо ехать.

Как только они расселись, Александр лихо «рванул с места». Не прошло и семи-восьми минут, как они подъехали к одной из пятиэтажек. Александр принялся мигать фарами, а еще через несколько минут они, уже в обществе Опанаса, мчались к дому Карима. Встречавшая их в воротах, команда Александра принялась было расспрашивать его. Но, увидев вид Войцеха, его выражение лица, растерялись и только ошеломленно смотрели на него, избегая сумрачного, тяжелого взгляда этого человека. Даже их начальник и то приумолк, увидев, во что превратился комбинезон, шлём с забралом и высокие шнурованные ботинки, а также, липкие от крови, «Вал», ПСС и другое вооружение. Так, под молчание бойцов, они и проследовали по своим комнатам. Войцех, как вошел к себе, яростно содрал комбинезон, затем все остальное и в одних трусах пошел в ванную комнату. Там взял мочалку густо намылил ее и принялся так же яростно тереть ею руки, лицо, шею. Вошедший, спустя некоторое время, Опанас несколько минут смотрел на него затем подошел к нему, приобнял за плечи.

— Кончай, братишка, кожу сотрешь, она тебе еще пригодится.

Войцех повернул к нему свое лицо. И тут Опанас увидел его глаза. Они были наполнены такой тоской, что у него сердце на миг дрогнуло и просто перестало биться. Крепко прижав его к себе, поглаживая успокаивающе по спине, проговорил:

— Ты же, Егор, братишка, нелюдь бил. Они же этих трудяг вон как загнули, сколько крови, слез успели пролить. Вот ты и воздал им по их заслугам, как там наши предки говорили: «По заслугам и честь». А она проста — «Собачья могила»! Ты теперь, Егор, в этом крае герой. Вон уже как на тебя смотрят.

Войцех горько усмехнулся:

— С ужасом! Разве не видно?

— Нет, братишка, им-то ясно, — «бандита окоротить без крови не получится». И для них очевидно — ты просто выбрал для себя, что важнее, кровь этих трудяг, или бандитская.

— Ты меня не понял, Опанас. Я же бил только шестерок этого режима, а не самих организаторов. А это кто? Обманутые, принужденные этим упырем к бандитизму, люди.

— Э-э, не скажи… У них же был выбор, разве не так?

— Все, конечно, так, Опанас, но ведь не родились же они бандитами. Большинство из них были такими же трудягами. Разве их этому учила прежняя власть, родители? Этому промыслу их научили, а большинство из них просто заставили эти упыри, захватившие власть. Примеров ты сам знаешь, полно! Наработали, сволочи! Кого шантажом, кого наркотиками, кого силой, замазав кровью — этих гнусных примеров много.

— Егор! Ты уж извини, что я, вопреки конспирации, вновь тебя зову тем именем, которое для меня очень дорого. Самое главное, зачем мы сюда ехали — мы сделали! Икрама, главную сволочь из названных тобой упырей в этом крае, ты все же приволок на суд народный, да его основных помощников, кто уже точно не из работяг, отправил на суд к Аллаху. Скажу тебе точно, в глазах окружающих, брат Карима — настоящий герой. И чем дальше, тем выше будет их мнение, убежденность в этом геройстве. По-моему, мы тут все сделали своё дело. Я, конечно, понимаю, кровь людская не водица, но чем больше больной, черной крови выльется, тем легче будет народу. Дай бог, чтобы эта отрава, эта зараза быстрее вылилась! Ты вот что, друже, кончай сдирать с себя кожу, одевайся, нам надо еще на поезд успеть, да с братьями попрощаться. Кто знает, когда ещё доведется свидеться. Хотя и не стоит загадывать. Я, судя, по нынешнему раскладу во власти, по тому, кто принялся рулить народом, уверен — ещё не раз понадобится наука нашего Деда, наша работа. А вообще, друже, скажу тебе честно — я очень соскучился по настоящему делу! Не могу спокойно жить, хотя и на гражданке всякого хватает. Но вот нашу команду нет-нет, да и вспомню и такая, брат, тоска наступает, места себе не нахожу. Моя Натка, дай бог ей здоровья, всё понимает, как может успокаивает, пока не стихнет эта тоска. Вот такие дела, Войцех. В общем, кончай тоску «мусолить», ты приехал, помог другу, помог мастерски, классно, а уезжаешь с надеждой. Что еще нужно! А надо будет — мы опять вернемся.

— Всё так, Опанас, но хотелось бы и тех, кто ещё повыше — кукловодов, заставить отвечать.

— Ну, до самых-самых даже мы не дотянемся. Они все засели в Белом Доме — там их гадючье гнездо. В общем, так, братишка: десять минут тебе, чтобы привести себя в божеский вид и в гостиную. Как учил наш командир, после боя, завершения операции — «фронтовую» с братьями. Не забыл еще? Жду!

Опанас спустился вниз, подошел к Александру:

— Вот что, друже. Не знаю, как у тебя было в команде, но в нашей, командир всегда после операции наливал по «фронтовой», сам понимаешь — стресс. Ну, мы-то с тобой так — побаловались, можно сказать, а вот нашему Войцеху пришлось поработать, не дай боже.

— Это точно, я как увидел его всего в кровище, глаза насквозь прожигают, ни за что бы против него не вышел.

— Ты прав — бессмысленно идти против него, когда он вступил на тропу войны. Ему это правило много раз приходилось доказывать во всех уголках мира и всегда без осечки. Поверь мне — кто с ним шел, то только вторым номером, а главное делал он — «умелец от бога» и притом не живодер, не садист, коему кровь нужна сама по себе, нет, только по делу! Заслужил — отвечай! Но зря не прольет ни капли, как в аптеке! В общем, не забудь про «фронтовую», не опозорь дядьку Опанаса.

— Нет, нет! В нашей команде то же было принято в парилочке по «фронтовой». Жаль, Карим Юсуфович не успел её организовать в этом краю. У них здесь такое не принято, но он обещал, к следующему сбору обязательно заведёт. Да он и сам, без Вас, посулил не иметь со мной никаких дел, ежели забуду про неё. Вы садитесь в гостиную, через пять минут всё будет готово. А «фронтовую» получите прямо из холодильника.

— М-да, из холодильника это хорошо, слов нет, но это для другого состава — командующего. Те всегда, когда операция прошла успешно, либо из холодильника, либо армянского или еще какого, лишь бы звездочек было побольше, ну а мы привыкли — прямо из фляжки, которая в деле была, еще порохом и потом пахнет. Вот, держи, я с ней уже почти двадцать лет не расстаюсь. Мне её сам Дед вручил. Приказал беречь, она, мол, в тяжелую минуту всегда поможет: и раны, и тоску продезинфицирует. Её, эту фляжку, все парни хорошо помнят. Я, правда, в неё частенько горилочку свою домашнюю заливал — всем нравилось, всем она приходилась по вкусу. Учти, хочу, чтобы и сейчас она была на столе. Парням будет что под нее вспомнить.

— А мне командир свою оставил, то же самое сказал. Я её правда в холодильник сунул, думал похолоднее в этих краях лучше будет.

— Ну и зря, Саша. Мы же не распивать садимся после боя, а стресс снять! Давай, выставляй скорее — пусть греется. А фляжку Карима тоже все наши помнят. Понял? Ну, давай, через десять минут тут все соберутся.

Он ушел. Вскоре его громогласный голос, созывающий парней на «фронтовую», громыхал в коридоре второго этажа. А еще через несколько минут все, приехавшие на помощь Кариму, собрались за столом. Правда, в отличие от предыдущих встреч, память от которых вызывала у них ностальгические воспоминания, сейчас они были грустными. Всё-таки предстояло новое расставание и, кто знает, на сколько? За столом, как это у них было ранее, когда командира по каким-либо причинам не было рядом, руководил, конечно, Опанас. После обязательных тостов: за тех, кого с нами нет рядом, чтобы «земля им была пухом»; за тех, кто сейчас не с нами, но, тем не менее, помогает нам, пошёл тост и за Карима, за удачное завершение того дела, ради коего они бросили все свои дела и прибыли сюда. По настоянию Николая, подняли тост за Войцеха, сумевшего решить главную задачу — отдать под суд народа главного упыря этого края.

Опанас, всегда отличавшийся своим умением, точно рассчитал своими тостами емкость фляжек и время, за сорок минут до отъезда это прощание прекратил. Александр уже сидел в машине, ждал. Крепко обняв оставшихся ждать, Войцех и Опанас со своими сумками прошли к машине и расселись, молча глядя на враз погрустневших своих боевых побратимов. На вокзал они приехали за пятнадцать минут до отхода поезда. Прошли с сумками в купе. Александр остался на перроне у вагона. Через минуту в купе к Опанасу и Войцеху буквально влетели Карим с Олегом. Опанас быстро вытащил из пакета бутылку со стаканчиками, вывалил на стол фрукты, в темпе разлил. Карим, на правах хозяина, поблагодарил своих братьев за помощь, в свою очередь сказал, что и он всегда готов помочь, лишь только его позовут. Эту бутылку они успели «прикончить» до отхода поезда. В самый последний момент Войцех, хлопнув себя по лбу, вытащил из кармана реквизированные у бая антикварные старинные часы и протянул их своему побратиму со словами:

— Вот, братишка, возьми на память о нашей совместной операции. Уверен, ты и так её уже никогда не забудешь, но всё-таки взглянешь в трудную минуту и вспомнишь, как мы командой работали и не посрамили имя нашего Деда. А мне этот раритет всё равно не довезти, туркменские овчарки вытрясут! У них такой порядок, «что мимо них, то это всё их».

Карим хотел было возразить, отказаться, но на это уже не было времени. И еще долго они трое — Карим, с зажатым в ладони «Брегетом», Александр, Олег стояли и махали вслед уходящему поезду. Простившись с ними, Войцех и Опанас вернулись в купе, быстро переоделись и пошли к проводнику. Он уже улегся, но его подняли и, как он не возмущался, заставили открывать дверь загаженного, замусоренного туалета, с отвращением умылись, сунули этому служивому купюру и вернулись в купе. С трудом, ругаясь, Опанас приоткрыл верхнюю половину окна, впуская заметно посвежевший ночной воздух в затхлое, чем-то вонявшее тесное помещение. По совету Войцеха, быстро протерли самые выдающиеся места дезодорантом, пустили несколько струй освежителя. Затем Опанас, вновь посетив проводника, вернулся со стопкой простыней и парой подушек. Они устроили себе ложе из принесенного и улеглись, не снимая тренировочных, на попахивающие чем-то непонятным простыни. Заснули быстро, как учили. Уже во вторую половину ночи их разбудил и сразу же поднял на ноги стук в дверь. Открыв ее, Войцех увидел проводника. Он зашептал:

— Скоро будет таможенно — паспортный контроль, дайте таможенникам по десять долларов, если не хотите неприятностей. Через двадцать минут в дверь уверенно стукнули. В проеме объявились двое грузных, в пропахшей потом милицейской форме, усатых молодца с золотыми зубами. Оскалившись этими поблескивающими челюстями, один из них грозно спросил по-узбекски:

— Паспорта с собой?

И получили от Войцеха ответ также по-узбекски:

— Всегда с собой.

Он протянул руку Опанасу. Тот ему передал два паспорта с вложенными купюрами. Молодец, быстро оприходовав купюры, протянул паспорта другому. Тот, быстро пролистав страницы документов, вернул с вопросом:

— Наркотики, валюта есть? Запрещенные вещи везете?

И, получив отрицательный ответ, развернулись, громко топая, пошли к другой двери.

Прошел почти час, поезд остановился минут на двадцать у какой-то небольшой станции, плохо видной через давно немытое окно. Как только поезд тронулся, к ним снова постучался проводник. И опять же шепотом объяснил:

— Скоро будет туркменский контроль. Ничего не прячьте, всё должно быть на виду, не вздумайте давать деньги. Учтите, эти будут вас и всё остальное проверять.

Понизив голос, добавил:

— В их группе человек из органов безопасности, от самого их главного. Они в этой стране всё решают, к сожалению.

Проводник грустно вздохнул. Войцех сунул ему в ладонь пять долларов. Поезд лязгнув, тронулся. Минут через двадцать в их купе уверенно застучали. Окинув взглядом всё вокруг, Войцех открыл дверь. В проеме стояли кучкой трое — один в форме, двое в штатском. В форме представился сначала на туркменском, затем на узбекском, и, увидев, что Войцех вроде бы понимает только на этом языке, приказал:

— Вы пересекаете границу суверенного государства — Туркменской республики. Приготовьте документы и вещи к досмотру. Если везете валюту оружие, наркотики, ценности и другие вещи, сразу же предъявите их и объясните цель поездки, ответив на наши вопросы.

Пожав плечами, передали паспорта, придвинули сумки. Господин в форме, не глядя, передал их одному из штатских. Тот сразу же прошел к столу, сдвинул к окну еду, стаканчики, вытащил какой-то фонарик с фильтрами, лупу, подсвечивая, принялся изучать их документы, второй же, отрывисто командуя Войцехом и Опанасом, стал осматривать их вещи, сумки, причем, весьма тщательно. В одном месте даже вскрыл своим остро заточенным ножом подкладку сумки, вытащил фирменный лейбл, внимательно изучил, отрезал кончик. Все швы в костюмах, ветровках аккуратно прощупал, подошвы кроссовок, стельки, каблуки также тщательно были осмотрены. Закончив, двое в штатском на туркменском обменялись несколькими фразами. Тот, который изучал их документы, принялся допрашивать, а второй внимательно следил за реакцией отвечающих. Вопросы следовали быстро, резко. Отвечал Войцех, как говорящий по-узбекски. Он же переводил и ответы Опанаса.

— Цель прибытия в Узбекистан? Почему едете через Туркменскую республику? В связи с чем контракты подписаны в одном городе, а выезжаете из другого? И т. д.

Войцех объяснил:

— Я — немецкий коммерсант, хозяин фирмы, занимающейся поставкой в разные страны оборудования. Сейчас прорабатывается контракт с текстильным комбинатом в Узбекской республике на поставку технологической линии переработки текстиля. Так как обстановка в городе, где располагается этот комбинат, мне показалась неспокойной, то мы решили снять себе, на время своей деятельности, жилье в другом городе, находящемся невдалеке.

Отвечать на детальные вопросы по контракту, он, ссылаясь на международные правила, ввиду коммерческой значимости самих вопросов и его ответов, твердо отказался. Опанаса же он представил, как своего помощника, директора филиала его фирмы. Именно через этот филиал и предполагается поставка оборудования. Весь текст контракта он также отказался предоставить, показав только первый и последние листы. Опанас довольно толково отвечал на вопросы, но, как и Войцех, отказался отвечать на те, которые содержали коммерческий интерес. Судя по реакции штатских, они неплохо владели русским языком, на коем Войцех и Опанас переговаривались, но, тем не менее, внимательно выслушали переводы Войцеха. Закончилось все довольно неожиданно. Штатские встали, забрав с собой паспорта, объяснив:

— Их вернут вам, когда будете выезжать из Туркменской республики в порту города Туркменбаши. На заявление Войцеха о том, что это является прямым нарушением международных норм и правил, пренебрежительно отмахнулись:

— Таков порядок в стране и не нам его нарушать. А вам придется следовать до пункта назначения и из вагона не выходить!

С этими словами проверяющие пошли в соседнее купе. Спать они уже не ложились, решили двигаться далее в тренировочных костюмах и кроссовках. Все свои вещи аккуратно сложили в три сумки, деньги рассовали по карманам. Войцех, ходивший в туалет, увидел в тамбуре одного из проверяющих. Зайдя к проводнику под каким-то предлогом, услышал его опасливый шепот:

— Будьте внимательны, за Вами установлено наблюдение! К вечеру, они подъехали к бывшему Красноводску, а ныне носящему гордое звание «отца нации туркменского народа», этого новоявленного царька. Еще до полной остановки к ним, не постучавшись, вошел господин в штатском, за ним маячили двое молодцов в форме с автоматами на изготовке. Вошедший господин в штатском объявил:

— При изучении представленных документов возник ряд вопросов, поэтому вам следует пройти с нами.

И сразу же предупредил:

— Любые попытки ускользнуть или чего-нибудь в этом роде будут беспощадно пресекаться. У нас приказ и мы его исполним, чего бы это нам ни стоило, даже если придется примененять оружия. Услышав это, Войцех взглянул на Опанаса, тот в ответ кивнул головой. Из этой его реакции Войцех понял:

— При первом же удобном случае надо этих восточных «держиморд» нового разлива «делать». Повесив сумки на плечо, они вышли. Впереди уверенно топал штатский, нисколько не сомневающийся в своей силе и «сломленности» этих подозрительных личностей. За ним, судя по лычкам, шагал настороженный, как пёс, сержант с автоматом на изготовке. Затем Войцех и Опанас. Замыкал это шествие ещё один, точно такой же сержант. Всем своим видом служаки давали понять — стрелять они будут не задумываясь. Прошли весь вагон, причем любой пассажир, появившийся в коридоре, тут же старался шмыгнуть в первую попавшуюся дверь. Видимо, нрав и манеры этих служивых туземного царька, вынырнувшего после распада могучего государства, словно «черт из табакерки», были уже хорошо известны простым людям. Наконец, они вошли в тамбур, штатский вытащил ключ и заблокировал замки тамбура. Они стали ждать, при этом обоих пленников «держиморды» держали под прицелом своих автоматов. Так прошел час. Наконец заскрипели тормоза, вагон дернулся и остановился, но их не выпускали. Минут через тридцать вагон снова дернулся и поехал, сначала медленно, но затем все быстрее и быстрее. Потянулись часы медленного, непонятного ожидания. Штатский, отвернувшись от пленников, смотрел в окно, а вот «доберманы» со своими «калашами» не сводили с них своих глаз, в которых отчетливо читалась злоба и жажда расправы. Так прошел час, другой, пятый еще какой-то. Во всяком случае, как ни старался Войцех вспомнить свои навыки ориентации во времени, сколько они уже ехали, определить не смог. По его прикидкам, они проехали так не менее восьми часов.

При всяком их шевелении «держиморды» судорожно вскидывали автоматы, но увидев, что пленники просто сменили позу, переступив с одной ноги на другую, снова замирали, уставившись в них своими тусклыми, черными глазками. Войцех, имеющий, в отличие от Опанаса, возможность видеть краешек окна тамбура по смене пейзажа, сначала пустынного, затем занятого какими-то железнодорожными постройками, портовыми кранами, пакгаузами и рядами контейнеров, понял — их везут в порт, гордо носящий имя нового царька. Поезд стал замедлять свой ход и, наконец, заскрипев тормозами, остановился. Пленники молча стояли, так как при первых же, произнесенных Опанасом словах, штатский резко развернулся и гаркнул:

— Не разговаривать! Запрещено! При повторном разговоре применим оружие!

Он достал ключ, расстегнул висящую на поясе кобуру, открыл дверь тамбура и спрыгнул на землю. Последовала новая команда, тут же спрыгнул сержант, приземлившись, он отскочил на пару шагов и замер с автоматом. По новой резкой команде спрыгнули и пленники, а в заключение и последний служака. В порядке, определенном штатским еще в вагоне, они все двинулись по неширокой асфальтированной дорожке. Вот только сержант, ранее идущий за штатским, шагал теперь в метре сбоку.

Content

Виктор Иванников
Не сдаваться, бороться и побеждать. Том 2. Продолжение борьбы

Том 2. Возглавить борьбу

Часть 1. Схватка

Глава 1. Начало операции

Глава 2. Первый удар Карима

Глава 3.Объявление войны на уничтожение

Глава 4. Митинг

Глава 5. Второй удар Карима. Подготовка

Глава 6. Презентация бизнес-плана возрождения комбината

Глава 7. Продолжить освобождение комбината

Часть 2. Выбить клыки у бая

Глава 1. Отобрать у бая награбленное

Глава 2. Решение по бизнес-плану восстановления комбината

Глава 3. Удар в подбрюшье бая

Глава 4. Загнать бая в угол

Часть 3. Вытащить бая на народный суд

Глава 1. Подготовка решающей операции

Глава 2. Братишки. Операция. Позорный конец новоявленного бая

Глава 3. Эвакуация