Мой новый мир. Книга 2 (СИ)

Ищенко Геннадий

Глава 1

— Ну и что у тебя за новости? — спросил я вошедшую в спальню жену.

— Я получила письмо от брата, — сказала Адель.

Она села рядом со мной на кровать и сгорбилась, обхватив плечи руками.

— Что случилось? — встревожился я и попытался ее обнять. — Что пишет Серт?

— Они уходят, — сказала она, никак не реагируя на ласку. — Твари полезли так, что самым упертым стало ясно, что до весны они не продержатся. Скота осталось меньше половины и большие потери в саях. Особенно достается крестьянам, потому что твари стараются не лезть в города. Гибнет много детей. Их без охраны никуда не пускают, но и она мало помогает. Серт пишет, что появились крупные твари, раза в три больше лошади. Эти, чтобы добраться до саев, разрушают крыши домов. Пока были живы родители, мы с братом не были особенно близки, а когда они погибли, он стал для меня самым родным и близким. Я в первое время после разлуки очень скучала и плакала по ночам, потом привыкла. А он…

— Подожди, — перебил я ее. — В графстве должен был быть опекун. Или он уже уехал?

— Серту пятнадцать, — сказала Адель. — Он уже полноправный граф. А опекуна, как он пишет, разорвали твари. Это случилось еще в прошлом году. Брат отправил послание в канцелярию Ларга, но не получил ответа. У гонца взяли пакет, прочитали и велели ехать обратно.

— И кто оттуда уходит? — спросил я.

— Все население графства. Брат говорил с соседями, но они еще не определились. Он считает, что следом за ними побегут и жители графства Радом. Тварям давно не хватает рыбы, а зимой море почти постоянно штормит, и они не могут охотиться. Если наши уведут стада, твари из графства Вальша полезут к соседям. Даже если сам граф попробует удержаться, побегут его арендаторы. И долго тогда продержатся граф и его горожане?

— Не вовремя северяне собрались уходить, — озабоченно сказал я. — Я думал, что они продержатся хотя бы до следующего лета. И с войной бы разобрались, и легче было бы построить жилье. Земли много, но впереди ветра и дожди, а потом и похолодание. Хоть здесь зимой не бывает по–настоящему холодно, все равно не проживешь без крыши над головой. И оставшиеся без подкормки твари потянутся к югу. Их сюда и так тянет из–за более теплого климата, а теперь еще погонит голод. Но раз уже не могут держаться, мне возразить нечего. Гонец еще здесь?

— Да, у стражников. Он и в канцелярию привез пакет, но там опять ничего не ответили. Я приказала ждать в надежде, что ответишь ты.

— Мне после обеда нужно бежать в Госмар, — сказал я. — Не бойся, бежать буду вместе с дружиной. А письмо брату напиши сама. Примем мы их и поможем всем, что в наших силах. С Ларгом я о них поговорю позже. Это у тебя все новости?

— Нет, есть еще. Пока ты занимался своими делами, успели размножить указ для столицы. Его наклеили во многих людных местах, и там уже несколько часов толпятся жители.

— Много ли среди них грамотных, — сказал я, — а в пересказе будет совсем не то.

— Среди горожан — много, — возразила Адель, — особенно среди мужчин. Но у нас в таких случаях многие охотно читают тем, кто не может прочесть сам. В городах с этим проблем нет, а в деревнях указы читают управляющие.

— И какая реакция? — поинтересовался я.

— Еще не знаю, — ответила она. — Я тебе хотела рассказать не об их реакции, а о том, как написанное тобой воспринял Гордой. Он примчался к брату разбираться, когда я была у Ларга вместе с Эммой, так что могу рассказать и о реакции на нее. Я была права в том, что на Селди западет Ларг, но почему–то не подумала, что на нее положит глаз и Гордой.

— На нее не отреагирует только мертвый, — сказал я, — но у Гордоя есть жена, а Эмма, если она намерена устроить свою судьбу, не согласится на интрижку.

— Такого мужчину, как Гордой, вряд ли остановит жена. Он не привык себе ни в чем отказывать, не будет этого делать и сейчас. Но Эмма держалась с ним холодно, а внимание Ларга приняла с благосклонностью. Ей сейчас в канцелярии оформляют титул баронессы.

— Плохо! — сказал я. — Я могу представить, что Гордой сказал отцу по поводу написанного мной указа, и что тот ему ответил. Дядя лишний раз уверится в том, что Ларг окончательно выбился из образа послушного младшего брата. А тут еще ставшая между ними Эмма… Я тебя попрошу ей передать, что с сегодняшнего дня в ее обязанности входит проверка безопасности питания отца. Я думаю, что он не будет против, наоборот, пригласит ее к своему столу. А я, как только немного раскручусь, побеспокоюсь о его охране. Меня не устраивает гвардейский караул, а по дворцу он чаще всего ходит один.

— А Герт?

— Тоже нужно заняться, хоть и не тянет, — согласился я, — но ему хватит гвардейцев, а с магами пусть договаривается сам. Если бы не мое нежелание занимать его место, вообще в его сторону не посмотрел бы! Как он, кстати, отреагировал на Эмму? Или он ее не видел?

— Ожидаемо он на нее отреагировал, — ответила жена. — Только к ней выстроилась не та очередь, чтобы еще и ему пристраиваться. Не знаю, какую нам пользу принесет Эмма, но забот и сложностей от нее будет предостаточно. Не зря она столько времени пряталась от мужчин. Я еще подумаю, применять к себе эту магию или нет.

— Тебе омоложение не потребуется еще лет пятьдесят, — сказал я, взлохматив ей волосы, — а потом будешь ходить в маске. А я упрошу отца написать указ, что всем запрещается ее с тебя снимать под страхом смерти!

— Я ее сниму сама, — мотнула она головой.

— Не все так просто, — улыбнулся я. — Маску сделаем железной, и сзади ее будет запирать замок. Свое добро нужно беречь! Не дерись, пошли в гостиную. Раз там шум, значит, прибыл наш обед, а мне с ним нужно спешить. Хоть день и длинный, но дел и так было много, а сейчас еще ты мне их подбросила.

Пока мы ели, я шутил с женой, стараясь отвлечь ее от мрачных мыслей, но получалось плохо. Я воспринимал северян как препятствие на пути тварей, а у нее к ним было совсем другое отношение. Сейчас препятствие разрушалось, и это грозило нам всем немалыми бедами, причем не когда–нибудь, а уже в самом ближайшем будущем. Кроме нашествия тварей, нужно было думать о том, где приютить десятки тысяч беженцев. Золото есть, но с его помощью можно построить дома за год или два, а они требовались сейчас. Поэтому настроение у меня было невеселое, а Адель умела его чувствовать без всякой магии. Закончив с обедом, я вытер губы, поцеловал ее в щеку и пошел в комнату с арсеналом вооружаться и менять одежду. Глок я оставил дома, надев вместо него пояс с кольтом и взяв трофейный автомат с оптикой. Как авторитетно заявил Фил, это был Steyr AUG A3 — один из лучших автоматов в мире. Бейкер только однажды взял их на пробу и потом долго не мог продать из–за высокой цены. Я бы на месте американцев тоже купил за тысячу наш сто третий, чем платить больше четырех тысяч баксов за австрийский автомат. Воевать я не собирался, но мало ли что… Я не был большим любителем оружия, но покажите мне мужчину, который откажется пострелять из крутого ствола. Наверное, такие есть, но я к ним не относился. Когда я вышел в гостиную, жена уже куда–то ушла. И хорошо, что ее не было, потому что, когда я уходил в свой мир, да еще с оружием, у Адели начинался мандраж, а я ее чувствовал ничуть не хуже, чем она меня.

Мужчины в земной одежде начали расхаживать по дворцу всего несколько дней назад, но его обитатели быстро привыкли к их виду, и теперь никто при виде меня не останавливался, открыв рот. Более того, многие и сами раньше обычного надели штаны. Пока это были только мужчины, но если Лара начнет носить отобранный у меня брючный костюм…

Предупрежденные мной маги уже сидели в карете, окруженной эскортом стражников.

— Эта поездка надолго? — недовольно спросил Бродер.

Ну что за сай! Я еще ни разу не видел, чтобы он хоть чем–нибудь был доволен. Каждый раз, когда для работы нужно было куда–нибудь ехать, я уже заранее знал, что он найдет способ донести до меня свое недовольство, причем так, что будет трудно высказать замечание. Ладно, я не думал, что спасенные нами маги будут долго оплакивать близких. Очень скоро их горе должно перерасти в ненависть, а апатия смениться злостью и желанием отомстить. А все трое там были не намного слабее Бродера.

Поездка, как всегда, была недолгой, но, пока мы ехали, поднялся сильный ветер. Днем было уже прохладно, поэтому, едва мы вышли из кареты, одетый в легкую тунику Бродер начал мерзнуть.

— Незачем тратить силы на обогрев, — сказал я съежившемуся магу. — Алексей, у вас есть что–нибудь вроде куртки? Нас много и будет неудобно всем из–за него забиться в помещение.

— Сейчас найдем, — сказал Рассохин. — Верт, принеси куртку.

Один из дружинников сбегал за камуфляжной курткой и отдал ее магу. По команде майора на заднем дворе выстроились полсотни дружинников.

— Я, думаю, вам их хватит, — сказал он мне. — Еще столько же будут ждать в резерве. Если прижмет, дайте знать. Возьмите, это для вас.

Он протянул мне зеленый берет, пошитый из плотной ткани, с золотой кокардой в центре. Два перекрещивающихся меча в золотом круге… Когда я надел берет и оглядел строй, такие же головные уборы были на всех.

— Скажите новым дружинникам, что форма для них должна быть завтра, — пообещал я, — так что пусть не завидуют товарищам. Гранаты выдали?

— Как и обещал, выдал пятерым, — ответил Алексей. — Каждому по пять гранат. Надеюсь, что они вам не понадобятся. Вашего японца сейчас приведут. Милорд, вы уже подумали, куда будем девать пленных? У нас для этого подходит только недостроенная конюшня.

— Сначала их нужно захватить, — сказал я. — Я не знал, когда это получится сделать, поэтому не называл конкретных сроков японцам в Ирумо. Ничего, если они начнут тянуть резину с выкупом, их родственники поживут в конюшне. Не та это публика, чтобы их расселять по дворцам, а подвал у нас занят. Ладно, об этом можно будет подумать позже, а сейчас скажите, сколько дружинников в бронежилетах?

— С теми, которые сняли с американцев, экипированы тридцать пять бойцов, — ответил он. — Их пустите вперед.

К нам подвели сильно перетрусившего Эйдзоку.

— Не тряситесь, — сказал я старику. — Пойдете с нами в Госмар и будете уговаривать своих сдаться. Мы договорились с вашими родственниками, что они оплатят вашу доставку. Предупреждаю сразу, что всякое сопротивление будет беспощадно подавляться, и пленных после драки брать не станем. Саймур, выдели бойца, чтобы за ним присматривал. Всем приготовиться!

В качестве «места пересадки» опять использовали парк. Оно было далеко от центральных аллей, а немногочисленным посетителям отвели глаза.

— Герат, начинайте, — сказал я магу, когда все переправились, и он закрыл канал. — Берите ту же точку, что и в первый раз.

Выйти на площади перед дворцом не получилось: Герат только высунул голову из канала и сразу отдернул ее обратно. Вслед за этим закрылся канал.

— На площади сотни воинов, — объяснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Со стороны дворца стреляют из автоматов. Меня не попытались схватить только потому, что они ошалели от неожиданности.

— Тогда пробивайте канал на одну из улиц, — приказал я. — Известные нам точки находятся на достаточном удалении от площади, поэтому вряд ли будет много свидетелей, а нам все равно возвращаться к дворцу. Скорее всего, в нем спрятались уцелевшие японцы и теперь отстреливаются от местных. Внимание всем! Никто не забыл, что мы воюем с Дарминами? И встретить нас с вами могут очень негостеприимно, поэтому будьте готовы применить оружие.

На этот раз мы вышли удачней. Свидетелями нашего появления были только двое вооруженных копьями солдат, которые бросились бежать в сторону площади.

— Всем приготовить оружие к бою! — приказал я. — Мага задвиньте за свои спины. Если с ним что–нибудь случится, я вас, конечно, верну, но неполноценным каналом, а это потребует много времени.

— Вы бы сами укрылись, милорд! — сказал Саймур. — Вряд ли они на нас сразу бросятся, но всякое может случиться. Мы хоть прикрыты бронежилетами…

— А я прикрыт магией, — перебил я лейтенанта, — так что пару болтов отобью. И разговаривать с ними нужно мне, так что заканчивайте дрожать. У меня даже жена смирилась с тем, что иногда приходится рисковать, главное, чтобы риск был разумный и с пользой. Прекращаем болтать: они идут.

Со стороны площади послышался шум приближающейся толпы. Вскоре из–за поворота улицы начали выходить воины. Увидев нас, они замерли, а потом начали поспешно строиться. Вперед вышел крепкий мужчина в богато отделанной тунике и дорогих латах. Не вытаскивая из ножен меча, он сделал в нашем направлении несколько шагов и поднял руку в знак того, что хочет говорить. Я поспешно сделал то же самое.

— Кто вы такие, откуда и с какой целью явились в Госмар? — громко спросил он. — И где взяли это оружие и одежду?

— Прежде чем от нас что–то требовать, вам нужно представиться, — сказал я.

— Я барон Вертен. Теперь ваша очередь отвечать!

— Да, пожалуйста, — мотнул я головой. — Я принц Кирен, а эти воины — часть моей дружины. Прибыли мы сюда ненадолго. Сейчас заберем ваших темноглазых и уйдем. Судя по звукам стрельбы, они укрылись во дворце?

— Да, милорд, — ответил Вертен. — Все, кто остались в живых, сейчас там, но я их никому не собираюсь отдавать! Мы из–за них потеряли с полсотни своих воинов, поэтому должны забрать все трофеи! Я не знаю, зачем вам темноглазые, но они должны ответить за свои дела. И не вам, а нам на этой площади! Да и вы сейчас тоже сдадите свое оружие и пойдете с нами. У нас с вами война, а вы расхаживаете по нашей столице, как у себя дома!

— Хорошо, что вы мне напомнили! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Вы враги, а я с вами еще о чем–то разговариваю! Ну раз уж заговорили, давайте докончим. Скажите, барон, вы много своих дружинников отправили грабить наши земли?

— Не грабить, а воевать! — поправил он меня. — Забрали половину дружины.

— Последний вопрос, — сказал я ему. — Можете придумать что–то убедительное, почему я не должен вас всех перебить? Вы враги и сами в этом признаетесь. Ваши дружинники и добровольцы занимаются на наших землях убийствами и грабежами, а вы готовы с нами расправиться здесь, несмотря на то что у нас сейчас общий враг! Совсем потеряли ум от жадности? У вас убили полсотни воинов, но готов побиться об заклад, что вы даже не зацепили никого из тех, кто в вас стрелял. А при штурме дворца вас в нем всех перебьют! И измором вы никого не возьмете, потому что в подвале пищи на месяц. Вам оказывают помощь, а вы хамите заведомо более сильному!

— В последний раз предлагаю подчиниться! — зло сказал барон. — У нас двести бойцов, и у многих есть арбалеты, а ни на ком из вас нет брони. И на площади стоят еще три сотни бойцов! Темноглазые засели за стенами, иначе давно были бы перебиты, а вы стоите на открытом месте в двадцати шагах!

Я смотрел в их лица и видел только жадность, ненависть и решимость смять чужаков. Многие были под градусом, в том числе и их предводитель. Мои доводы до них просто не доходили. Похоже, что, кроме барона, других дворян здесь не было, а для дружинников важно то, что говорит он. Здесь присутствовали и городские стражники, но и для них этот барон был своим, а я чужим и непонятным, да еще из Ольмингии, с которой сейчас воевали. И что делать? Может быть, я бы даже ушел, наплевав на японцев и их деньги, но кто же мне это позволит? Внезапно накатила злость, которая помогла сделать выбор.

— Сейчас посоветуемся, — ответил я. — Может, и сдадимся.

Пока он осмысливал мой ответ, я вернулся к дружине.

— Лейтенант, — негромко сказал я Саймуру. — Этот барон непроходимо глуп да еще пьян. Мы с ним не договоримся, и уйти тоже не дадут, поэтому приказываю открыть огонь. В первую очередь выбивайте арбалетчиков и прекращайте стрелять, как только они побегут.

Ширина улицы не позволяла стрелять всем, но и три десятка автоматов в считанные мгновения выкосили половину наших противников. Армейский арбалет — это тяжелое оружие, поэтому, пока велись переговоры, все арбалеты были опущены, а потом никто из арбалетчиков просто не успел ответить. Оставшиеся в живых бросали оружие и разбегались.

— Барон врал насчет трехсот бойцов на площади, — сказал я Саймуру, когда за поворотом улицы скрылись последние беглецы. — Вряд ли их там осталось больше сотни, а сейчас не будет и их. Поэтому быстро идем к дворцу и вступаем в переговоры с темноглазыми.

— Может быть, мне с кем–нибудь остаться и помочь раненым? — спросил Герат.

— Долго думали? — постучал я пальцами по голове. — Сила вам скоро понадобится для другого, а они своими ранеными пусть занимаются сами! Вернутся за оружием и заберут тех, кому повезет дожить. Это и есть война. Они бы нас не пощадили, и нам сейчас глупо проявлять милосердие. Убьют вас, и что мы будем делать? Я еще не ходил неполноценным каналом с грузом и знаю, как это делать, чисто теоретически. Все, заканчиваем болтовню!

Как я и думал, наших противников на площади уже не было. Наверняка сбежавшие с места побоища были очень убедительными, если все драпанули, не оставив даже заслона. С того места, где мы стояли, до дворца было всего шагов двести, но из него никто не стрелял. Наверное, японцы терялись в догадках, почему разбежались стражники и кто мы такие.

— Идите сюда! — приказал я Эйдзоку. — Сейчас ваш выход. Помните все, что я вам сказал? Ваши соотечественники должны выйти из дворца и на наших глазах сложить оружие. После этого вас всех отправят в Ромар. Посидите под замком, пока за вас не заплатят. Подвала не будет, но и дворцов я вам не обещаю. И учтите, что я не собираюсь долго ждать или торговаться. Сами видели, как нас здесь любят. Плюну на вас и уведу дружину. Это не избавит ваших родичей от необходимости платить, а с оставшимися будут разбираться разозленные жители Госмара. Вы их, конечно, еще убьете сотню–другую, пока не закончатся патроны, и что дальше? Легкой смерти вам никто не даст.

Он поднял руки и медленно пошел к дворцу.

— Ждем, — сказал я Саймуру. — Только давайте не будем изображать мишени. Здесь остаются двое в бронежилетах, а остальные отходят так, чтобы их прикрыла ограда. И посматривайте по сторонам. Как только наши враги придут в себя, вполне могут попытаться подобраться к нам через парк.

— Сколько будем ждать, милорд? — спросил Герат.

— Минут десять, не больше, — ответил я. — Думаю, что сейчас японцы кого–нибудь пришлют. Я предупреждал насчет торговли, но торговаться все равно попробуют. Если до них никто не растащил казну Салея, значит, она сейчас у них в руках. Японцы не дураки и прекрасно понимают, что мы не пойдем на штурм дворца. На открытом месте нам и бронежилеты не сильно помогут, а если еще сзади ударят местные… Одним словом, если мы не придем к соглашению, они погибнут, но золота нам не видать. Это я рассуждаю за них.

— А можно узнать, как вы рассуждаете за себя? — с улыбкой спросил маг.

— Я не буду с ними торговаться. Если сдадут золото, получат хорошие условия содержания. Если нет, пусть вместе с ним остаются здесь. Местные могли бы остаться, а эти со всем согласятся.

— Выходят! — крикнул нам один из оставленных на площади дружинников. — Только вышли всего двое. Показали пустые руки и бегут сюда.

— Сейчас посмотрим, прав я или нет, — сказал я магу с лейтенантом. — Давайте для экономии времени подойдем ближе.

Среди прибежавших Эйдзоку не было.

— С кем я могу обсудить условия сдачи? — на плохом эльфийском спросил пожилой японец, еще задыхавшийся после бега.

Второй парламентер, которому было лет на двадцать меньше, за все время разговора не сказал ни слова.

— А что вы хотите обсуждать? — по–японски спросил я. — Есть желание что–нибудь выторговать за казну погибшего герцога? Много в ней золота, или вы выдоили мальчишку по полной программе?

— Откуда вы знаете язык? — поразился он. — Ваш внешний вид и вооружение…

— Послушайте, милейший! — прервал я его. — Если вы выдадите золото и сложите оружие, то через полчаса будете в безопасном месте. Как только за вас заплатят, я отправлю всех в Ирумо. Об этом уже есть договоренность с вашими родственниками, а денег с них запросили намного меньше, чем могли. Я думал на время ожидания поместить вас в… не слишком удобное для этого место. Но за золото, можно придумать что–нибудь приличней. Я вам сказал все, и ничего другого вы от меня не услышите. Я жду ровно десять минут и ни минутой больше. Если вы не выйдите из дворца и не сложите оружия, мы уходим. Ваши родственники в таком случае будут платить не за вас, а за последствия вашей деятельности. И сумма выплат не будет меньше. Они, конечно, могут все бросить и податься в бега, но это уже мои сложности. Все, время пошло! Если вам тяжело бежать, идите пешком, а бежит пусть молодой. Да, свои амулеты сложите рядом с оружием.

Они вышли на девятой минуте. Всего тридцать два человека, многие из которых были в повязках. Все, как я требовал, сложили оружие и сняли с шей амулеты, после чего отошли в сторону и стали ждать наших действий.

— Лейтенант! — обратился я к Саймуру. — Выделите тех, кто соберет оружие, обыщет и будет охранять пленных. Я думаю, двадцати дружинников хватит. Мы их сейчас отправим, а сами пойдем разбираться с золотом. Я не очень на него рассчитывал, но если повезло, то глупо этим не воспользоваться.

Пока он отдавал распоряжения, я подошел к пленным.

— Где золото? — спросил я того японца, который вел переговоры.

— В сокровищнице, — ответил он. — Мы только посмотрели и ушли. Было не до него.

— Охотно верю, — сказал я, беря его под контроль. — Где оружие погибших? Боеприпасы остались?

— Все спрятано, — ответил он. — Вот он знает, где.

— Глупо поступили, — сказал я им. — Затягиваете время, чтобы подставить нас под удар? Герат, срочно проверьте, нет ли у кого спрятанного оружия. И оговорите, что под оружием имеете в виду все, предназначенное для убийства, включая яды. После этого всех, кроме этого парня, гоните в канал.

Мы провозились со сбором сложенного на брусчатке оружия и с проверкой японцев всего несколько минут, после чего отправили их в канал вместе с охраной и зашли в один из парадных подъездов дворца.

— Смотрите под ноги, — предупредил я. — Сомневаюсь, чтобы нам оставили какую–нибудь пакость вроде растяжек, но не хочу никого из вас отскребать от стен.

Чтобы не терять время, мы разделились: японец повел десять дружинников на второй этаж за оружием, а остальные поспешили в хранилище. Возле входных дверей лежали три тела гвардейцев, которые уже сильно смердели. Мы ускорили шаг и закрыли за собой двери. Стоявшие в первых двух комнатах сундучки были пусты, да и в третьей золота было на глаз всего килограммов двести.

— Вряд ли японцы позволили здесь кому–нибудь хозяйничать, — сказал я Герату. — Значит, они сами успели очистить казну еще до моего налета на дворец. Пусть у Салея было меньше золота, все равно вытянули из него много, а я запросил слишком низкую цену. Ладно, берите все сундуки и несите в канал.

— Милорд, на площади собираются воины! — сообщил вбежавший дружинник. — Мы забрали оружие и несем сюда. Там было всего полтора десятка автоматов и два ящика с патронами.

— Собираемся и уходим, — приказал я. — Все проделали чисто, теперь нужно так же закончить. Герат, открывайте канал!

Нас было много, поэтому чистка сокровищницы заняла всего несколько минут. Вслед за ушедшими с золотом дружинниками в канал зашли те, кто нес оружие, а потом и все остальные. Герат шагнул в черный круг вслед за лейтенантом, а последним ушел я.

— Ну и как себя показала дружина? — спросил подошедший ко мне Алексей. — Саймур мне потом доложит подробно, а сейчас хотелось бы знать ваше впечатление.

— Если честно, я удивлен такой подготовкой дружинников, особенно учитывая то, как мало времени вы ими занимались, — искренне ответил я. — Все действия очень грамотные и быстрые. Правда, при этом стреляли только мы, да и я не профессионал…

— С японцами ничего не изменилось? — спросил он.

— Изменилось, — ответил я. — В несколько приемов перевезите их в казармы городской стражи. Половина стражников ночует дома, поэтому у них должно быть много свободных помещений. От моего имени потребуйте, чтобы там разместили наших пленников, подлечили и взяли на довольствие. А золото и оружие спускайте в наш подвал.

— Все сделаем, — кивнул Алексей. — Ко мне недавно подходил барон и справлялся насчет вас. Вы были нужны не ему, а Повелителю.

— Завтра у нас выходы в Америку и Японию, — предупредил я его. — В Японию нужно взять не меньше тридцати полностью вооруженных дружинников, а в Штатах мне нужны носильщики. Воевать там не придется, поэтому будет достаточно пистолетов. Я предупрежу о нашем приезде через кого–нибудь из магов барона Ольта.

Я с ним попрощался и вместе с магами пошел садиться в карету. Пока ехали в северный дворец, Бродер выспрашивал у Герата подробности нашего рейда. Я решил поговорить с отцом, а маги своим разговором мешали, поэтому я их попросил перейти на мысленное общение, после чего вызвал Ларга.

«Когда ты приедешь?» — спросил он.

«Не позже чем через десять минут, — с вздохом ответил я. — Мне сразу идти к вам?»

«Это важно, — сказал он, как–то уловив мое неудовольствие. — Я тебя надолго не задержу».

Когда мы приехали и я добрался до комнат Ларга, он в них был один.

— Вижу, что устал, — сказал он, когда я сел в кресло напротив. — Я бы отложил этот разговор, если бы не его важность для тебя, да и для всей семьи. У меня был Гордой…

— По поводу указа? Мне Адель уже рассказывала.

— То, о чем я тебе хочу рассказать, ты не мог от нее услышать, — сказал Ларг. — Основной разговор состоялся, когда женщины уже ушли. Пока здесь была Эмма, мы не говорили ни о чем серьезном. В ее присутствии в голову лезут совсем другие мысли. Причиной его визита был мой указ, но не только он. Видишь ли, на тебя совершили покушение жрецы, вот только Гордой не принимал в нем участия. Понимаешь? Верховный жрец правит храмами, но далеко не все вопросы решает единолично, и его мнение может не совпадать с мнением Первого жреца, Старшего брата и некоторых других. Ты выгнал членов братства и запретил давать им нужные знания, причем сделал это при многих и в оскорбительной форме, вот тебе и ответили! Удивляет только форма ответа, а не его суть. У нашей семьи уже был когда–то конфликт с братством, но никогда не доходило до покушений, а тут вообще использовали яд. А теперь подумай сам. Как бы дядя на тебя ни злился, он признает твою полезность для семьи и для Ольмингии, поэтому сам никаких покушений устраивать не станет. Но и ссориться из–за тебя с верхушкой жречества, подрывая основы своей власти, он тоже не будет. Я думаю, что все устроил Старший брат, интересы которого пострадали больше всего. А в его распоряжении имеется отданное тобой оружие и братья, готовые, пусть даже ценой своей жизни, выполнить любой приказ. Ты каждый день ездишь в свой новый дворец, а иногда не по одному разу. Да еще, как я узнал, эти поездки все время идут по одному и тому же маршруту. Не так трудно устроить тебе засаду и убить. Наверное, этого до сих пор не сделали только из–за отсутствия хороших стрелков. Братство не хочет подставляться, но если тебя убьют издалека, убийцу не поймают, и их в этом никто не обвинит.

— Я не могу никуда не выезжать! — ответил я. — И не могу запереться в новом дворце! Маршруты поездок нетрудно поменять, но, если за меня возьмутся всерьез, это только затруднит им работу.

— А если надеть латы? — нерешительно предложил Ларг. — Пули их пробьют?

— Винтовочные? Пробьют навылет, — я хлопнул себя рукой по лбу. — Придумал! Мы просто бронируем карету. Отгоню одну в мой мир, там ее быстро отделают изнутри чем–нибудь пуленепробиваемым. Если еще надеть бронежилет и шлем и в поездках проверяться магией, мое убийство станет очень трудной задачей. Завтра же надену защиту и поговорю насчет кареты. Спасибо за то, что побеспокоились, но попрошу не сердиться, когда я стану делать то же самое в отношении вас. Вам нужна хорошая личная охрана вместо тех оболтусов, которые стоят в ваших дверях и только и умеют, что громко орать и стучать о пол копьями.

— И это говорит любимец гвардии! — с улыбкой покачал головой Ларг. — Слышали бы тебя гвардейцы.

— Немного преувеличил, — тоже улыбнулся я, — но вы поняли, что я хотел сказать. Они хорошие воины, но не годятся для повседневной охраны.

— Хочешь предложить дружинников? — спросил он.

— Из дружинников тоже будут неважные телохранители, — ответи я, — разве что использовать разведчиков, но их готовят совсем для другого. Нет, я хочу дать вам двух своих охранников. У дверей пусть по–прежнему стоят гвардейцы, а мои парни будут дежурить в вашей гостиной и сопровождать, куда бы вы ни шли.

— Что–то ты сам везде ходишь один! — недовольно сказал Ларг.

— Прекращу, — пообещал я. — С завтрашнего дня буду везде брать с собой одного охранника, а два оставшихся будут охранять жену и комнаты. Давайте об этом закончим, и я вам кое–что расскажу.

— Если о вашем сегодняшнем походе, то мне Бродер уже сообщил, что вы захватили оружие, пленных и золото.

— Нет, не о походе, — сказал я, досадуя о длинном языке мага. — Северяне не устояли и начали бежать.

— Откуда такие выводы? — спросил он. — На основании письма, которое прислал брат твоей жены? Мне его передали из канцелярии. Мальчишка…

— На севере пятнадцать — это уже не ребенок, — возразил я. — И он не решает такие вопросы один. Если крестьяне бросают дома и все хозяйство, а бароны — свои замки, то они это делают не по приказу струсившего графа. Вы хорошо читали письмо?

— Я его только начал читать, — смущенно ответил Ларг. — Потом пришли Адель с Эммой…

— Прочитайте полностью, — сказал я. — Скоро к нам явится население целого графства. Правда, на севере никогда не было многолюдно, а их еще сократили твари, но тысяч десять точно будет.

— Раза в два больше, — озабоченно сказал Ларг.

— Тем более! Наверняка они вывезут зерно и пригонят скот, поэтому с питанием не будет больших проблем, но вот куда их селить? И это только одна проблема. Вдоль южного побережья идет теплое течение, которое дополнительно греет юг, а твари тянутся к теплу. Поэтому часть из них из–за бескормицы уйдет из покинутого саями графства на земли соседей, а остальные двинутся сюда. Я предпринимаю меры, запасаясь очень сильным оружием, но пока мы не готовы к такому нашествию. А тут еще война и внутренние разборки. Если брать все по отдельности, то и тогда справиться будет трудно, а все вместе…

— Не знаю, сильно я тебя обрадую или нет, но мы не совсем лишились войска, — сказал Ларг. — Тебе говорили, что кое–кто остался, но вряд ли ты знаешь о тех, которые вернулись. Это в основном дружины ближних к нам баронов. Сейчас в лагере около полутора тысяч воинов, и они не собираются разбегаться.

Глава 2

Дома меня ждал сюрприз: в гостиной сидела Селди, которая в компании с женой ела халву.

— Откуда дровишки? — спросил я, устраиваясь рядом с ними на стуле. — Вроде я ее в последний раз не приносил.

— Какие дровишки, милорд? — не поняла Эмма.

— Это он так обзывает халву, — догадалась Адель. — Я вспомнила, что вы ее покупали для Герата, и попросила его поделиться. Сказала, что для Эммы, поэтому он расщедрился. Это ты у меня жадина!

— Эмму я тоже завалю халвой, — пообещал я. — Она прожила двести лет, поэтому ей уже не страшно умирать, к тому же ее смерть станет большим облегчением для многих мужчин. А вот твоя безвременная кончина…

— Это он так шутит, — прокомментировала жена мои слова смеющейся Эмме. — Ладно, пока обойдусь без халвы. А вот костюм со штанами из тебя выбью! Отдал свою одежду Ларе? Она сегодня ее надела, так все были в восторге. Я тоже хотела себе заказать такую и связалась с мастером Бреем, а его уже завалили заказами!

— Это я с радостью, — сказал я. — Одежду, конечно, лучше шить по фигуре, но для таких худеньких и стройных, как ты с Ларой, можно купить и готовую. Вы в любом наряде смотритесь потрясающе.

— Я не совсем поняла, — недоумевающе сказала Эмма. — Вы, принц, отдали свою одежду сестре, и она в ней разгуливает?

— Он маскировался под женщину, — заложила меня Адель. — Это было еще до нашего знакомства. Нужно было идти в другой мир, а там мужчины не носят длинных волос. Хотя в эту… Америку ходили в мужском виде и волосы не прятали.

— Америку моими волосами не удивишь, — объяснил я. — Длинные, конечно, но там народ давно рехнулся на почве личных свобод, а в России этот процесс только начался.

— Ты можешь выражаться понятней? — спросила Адель. — Вставляешь в наш язык свои слова, а мне все равно непонятно. И Эмма русского не знает.

— Это мы исправим, — сказал я. — Я могу к вам обращаться по имени, баронесса?

— Конечно, милорд, — улыбнулась Эмма. — Это к своему баронскому титулу мне еще нужно привыкать, а обращение по имени для меня привычно. Меня так называли все двести лет, о которых вы мне только что напомнили.

— Ну простите! — сказал я. — Напомнить женщине о ее возрасте — это чуть ли не оскорбление, но меня извиняет то, что сегодня был сумасшедший день и я немного устал. Вы, Эмма, тоже можете звать меня Киреном, по крайней мере, когда мы наедине или в кругу друзей. Надеюсь со временем затащить в этот круг и вас.

— Если вы устали, не буду мешать вашему отдыху, — сказала она, изобразив попытку встать из–за стола.

У этой женщины был огромный жизненный опыт, и она прекрасно поняла, что я еще не закончил разговора и не дам ей уйти.

— Сидите, Эмма, — остановил я ее. — Я, конечно, устал, но для отдыха еще будет время, а пока хотел с вами поговорить. Жена вам рассказывала о письме брата?

— В общих чертах, — ответила она. — Я такого ожидала, но не сейчас, а через год–два.

— Я тоже рассчитывал, что они продержатся дольше, — кивнул я. — Теперь нужно срочно менять все планы и что–то придумывать, потому что привычными способами мы не сможем ни обустроить беженцев, ни остановить тварей. Я разрываюсь на части и все равно не успеваю, несмотря на то что уже немало помощников. На вас я очень рассчитываю, причем не только как на сильного мага.

— А чем я еще могу помочь? — спросила она. — Я понимаю, что на вас навалились беженцы с тварями, а тут еще и война…

— Вы не все знаете, — сказал я женщинам. — Война у нас не только с Дарминами. Я сейчас пришел от Ларга, который рассказал мне много интересного. Оказывается, попытка меня отравить не связана с Гордоем, на которого я грешил.

Я подробно рассказал им о своем разговоре с отцом.

— Получается, что у вас еще персональная война с братством, — сказала Эмма. — Если вы выполните все, что наметили, вас будет трудно убить. Только одной обороной войну не выиграть.

— Это я и сам знаю, но по многим причинам не могу сейчас нападать первым. Для меня главное — выиграть время.

— Они не оставят вас в покое, Кирен, — покачала головой Эмма.

— В этом виноват не я, а ваша религия! — разозлился я. — Ее суть в сохранении тех порядков, которые были тысячу лет назад, и ничего другого я в ней не нашел. А эти порядки сейчас не сохранятся со мной или без меня! Чтобы уцелеть самому и спасти других, я буду вынужден все больше менять жизнь, постоянно вступая в противоречие с тем, чему они учат.

— Наша религия? — подняла она брови. — А во что верите вы?

— Узнаете, — сказал я. — Я возлагаю на вас большие надежды и предлагаю дружбу, поэтому вы должны знать правду. Но учтите, Эмма, что ее знает только моя семья, и больше не должен знать никто. Знал еще Зантор, а остальным магам тройки известно лишь то, что Кирен прихватил часть памяти существа другого мира.

Про Оскара и его друзей я ей говорить не стал. Оскар никому болтать не станет, а с его друзьями еще предстояло разбираться. Был еще Сигар, но я его до сих пор считал другом. Эмме я рассказал все, как было, ничего не скрывая.

— Здорово! — сказала она, когда я закончил рассказ. — Не зря Зантор вас спас! Я сюда только приехала, но уже успела узнать достаточно, чтобы перепугаться. Слишком все случившееся напоминает наши священные тексты о конце времен, а я еще не потеряла вкус к жизни. Все катится в пропасть, и никто ничего не предпринимает, чтобы помешать падению. Наоборот, многие еще и подталкивают, мешаете один вы. Конечно, я сделаю все, чтобы вам помочь. Только не надо вам возлагать на меня большие надежды. Многие мои воздействия работают только на женщинах, да и сил у меня не намного больше, чем у вас.

— Ваша ценность, Эмма, в том, что вы не просто изучали то, что могли прочитать в книгах, а внесли много своего. Если Бродеру поставить задачу, для выполнения которой у него нет воздействия, у него опустятся руки, а вы еще побарахтаетесь и попробуете найти что–то свое. Жаль, но я вам в этом не помощник: нет за моей спиной ни Академии, ни вашей школы жизни. Сил много, но в магии я получил только набор готовых результатов.

— И что вам нужно решить? — спросила Эмма. — Я ведь много чего напридумывала и ни с кем не делилась. С какой стати это делать, если я ни от кого не видела помощи?

— Можете сказать, чем магия жрецов отличается от нашей? — спросил я. — Меня это интересует в первую очередь потому, что им почти не препятствуют амулеты.

— Нет, — покачала она головой. — Никогда этим не занималась и вообще старалась держаться подальше от храмов. Вы же знаете их отношение к магам, а я даже не была дворянкой. Надо проводить опыты и смотреть, как они управляют потоками, а для этого нужен хотя бы один жрец.

— Жаль, — сказал я. — Ну ничего, может, еще достанем для вас жреца. Они ведь не все маги?

— Не все, — подтвердила Эмма. — Где им взять столько магов? Но старшие жрецы во всех храмах, даже самых небольших, обязательно будут магами, потому что магия нужна для проведения ритуалов. Сил у большинства немного, но это даже хорошо. Чтобы понять природу магии, не нужно много сил, а со слабыми меньше мороки. Вы хотели узнать что–то еще?

— Я знаю, что магия влияет на животных. У нас в зверинце маги удерживают диких зверей, пока слуги чистят им клетки. А почему магия не действует на тварей? Агенты из нашей службы охраны трона пробовали отпугнуть летающую мелочь, но ничего не получилось. Точнее, результат был обратным. Твари чувствовали магию, но в результате любых воздействий только впадали в ярость и атаковали. То же мне рассказывал один из стражников, который бывал на севере. Там сейчас магию против тварей применяют только в том случае, если хотят выманить их на себя.

— Хотите справиться с ними магией, — задумалась Эмма. — Я не была на севере и не работала с тварями, поэтому и в этом вам не помощница. Чтобы разбираться, мне нужна хоть одна тварь и не в небе над головой, когда я должна от нее спасаться, а в клетке.

— Если мы для вас отловим жреца, то уж тварь где–нибудь достанем, — пообещал я. — Но все это не сейчас. Сначала нужно отбиться от войска Дарминов и устроить беженцев, а исследованиями займемся позже.

— Ваша жена говорит, что вы каждый день бываете в своем мире. И Герат с вами тоже ходил. А меня возьмете?

— Фиг он возьмет! — высказалась жена, использовав одно из моих словечек. — Меня и Лару обещал взять и до сих пор не взял. Отделывается от нас платьями и сладостями! А все потому, что женщины!

— Зартока тоже не брал, так что не говори ерунды, — возразил я. — Пока есть опасность, я вас никуда не поведу. И вас, Эмма, сейчас брать не буду. Если с вами что–нибудь случится, я себе этого не прощу, но мне недолго придется мучить себя угрызениями совести, потому что убьет отец. Вы ведь рассчитывали, что так будет?

— А если даже и так? — она с вызовом посмотрела мне в глаза. — Вы что–то имеете против?

— Лично я только «за», — ответил я, — только ваши планы могут сильно осложнить жизнь, причем не только вам. Надеюсь, что вы правильно оценили риски. В чем смогу, я вам постараюсь помочь. Я вижу, что вы уже действительно хотите уйти, поэтому попрошу вас найти время и навестить Герата. Вам придется ему довериться и снять защиту, чтобы он мог записать в вашу память два земных языка. Нам еще долго придется пользоваться тем, что может дать мой мир и без знания языков не обойтись. Да, скажите ему, что японский учить не нужно. Отдадим японцам пленных и больше не будем с ними общаться.

Эмма ушла, а вскоре после ее ухода со мной связалась сестра.

«Ты у себя? — спросила она. — Тогда мы к вам сейчас подойдем».

«Мы — это кто? — задал я вопрос. — Неужели Герт?»

«Нет, Сигар, — ответила Лара. — Не забыл еще такого? А у Герта душевная травма под названием Эмма. Нашумел на свою бывшую любовь, напился и теперь будет спать до утра».

«Может, заказать ваш ужин к нам? — предложил я. — Посидим, поболтаем…»

«Посидим, — согласилась она, — но до ужина слишком долго ждать. Мы к вам идем не только посидеть, но еще по делу. Ты мне обещал дать почитать книгу, а Учитель хотел послушать музыку. Заодно я вам принесу свои подарки. К свадьбе не успела, так хоть сейчас отдам».

— С кем–то разговаривал? — спросила Адель.

— Сейчас к нам придут гости, — ответил я. — Лара с Сигаром. Я хотел рассказать тебе о сегодняшних делах, но теперь придется подождать: расскажу сразу всем. Свяжись с главным поваром, чтобы принесли чего–нибудь вкусного. Они уже должны были испечь сдобу, так что пусть принесут булочки и что–нибудь из фруктов, лучше орши. А я пока достану книгу для сестры.

— Достань что–нибудь для меня, — попросила она. — Я не трачу весь день на учебу, так что время почитать будет. И не так тоскливо тебя ждать.

Я зашел в спальню и вытянул в нее тайник. Покопавшись в книгах, отложил для принцесс «Берсерка» Григорьевой и «Валькирию» Семеновой. Историческое фэнтези они могли читать, не задавая мне бесконечных вопросов. Ничего, дойдет когда–нибудь очередь и до книг Даниэлы Стил. Я достал лежавший в бельевом ящике плеер и поменял батарейки. Странно, но с того самого дня, когда я снял его с мертвого мага, никто из девушек так и не вспомнил о музыке. За батарейками пришлось идти в гардеробную комнату, где я забрал и платье для Лары. Булочки с фруктами принесли перед самым приходом гостей. Они были еще горячими и так вкусно пахли, что я не удержался и взял одну на пробу.

— Как ни придешь, он обязательно что–нибудь жует! — сказала вошедшая Лара. — А какой запах! Нужно тоже заказывать себе выпечку прямо из печи, а то на ужин ее приносят остывшей. Кирен, у тебя есть совесть? Я же не смогу ужинать!

— Вроде была, — отозвался я. — Здравствуйте, Сигар! Если бы не Лара, наверное, сами бы к нам не пришли? Неужели так заняты?

— Заняты вы, — возразил он. — Я в свое время предложил помощь, но вам она не понадобилась. А сейчас у вас хватает помощников.

— Помощники есть, — согласился я, — и их становится все больше, но слуги не заменят друзей, а я вас считал другом. Вы что–то себе вообразили и перестали со мной общаться, а я действительно закрутился, и было как–то не до дружеских посиделок. И не нужно возражать: вашу обиду не заметит только слепой. Не хочу и не буду в этом разбираться, просто посоветую вам не валять дурака и общаться со мной, как прежде, по крайней мере, в кругу друзей. А работу я вам найду, было бы желание работать. Хотите стать помощником капитана моей дружины? Алексей согласился стать капитаном на время, потому что просто было некому. Подготовит вас к этой должности и уйдет или займется другим делом. Только хочу вас сразу предупредить, что будет нелегко. Зарток отобрал в дружину лучших, да еще с ними поработал Алексей. Нужно будет потрудиться, чтобы вас уважали. Если согласитесь, придется переселяться в новый замок, свободные комнаты в нем еще есть.

— Я бы сначала хотел посмотреть… — заколебался Сигар. — Заодно познакомиться с этим вашим Алексеем, а то я его только видел издали.

— Договорились, — довольно сказал я. — Завтра, после завтрака, поедем в дружину. Там все посмотрите и можете при желании сходить со мной в другой мир. Я не ожидаю неприятностей, поэтому могу вас взять.

— А нас? — в один голос спросили принцессы.

— Вас как–нибудь в другой раз, — отказал я, проклиная себя за последнюю фразу. — Это все–таки боевая операция по обмену пленных. Вот когда пойду просто так, да еще не в Японию, тогда возьму.

— Что за пленные и на кого будете менять? — спросил Сигар. — Война, насколько я знаю, идет на границе.

— Сегодня был с частью дружины в Госмаре, — как о чем–то незначительном сказал я. — Пришлось немного повоевать, а заодно забрали в плен тех чужаков, которые помогали Салею. А менять их будем на деньги, за которые можно будет купить нужное нам оружие и другие вещи.

— Обмен на деньги называется продажей, — сказал он. — И хорошо ли это — отпускать тех, по чьей вине пролилось столько крови?

— Им и так хорошо досталось, — ответил я. — Из тех, кто нам нужен, осталась только половина, а воевавших мы никому передавать не собираемся. Их уделом будет смерть. И я не могу за все платить золотом: слишком много всего нужно покупать.

— Вы же привезли уже много оружия, — с недоумением сказал Сигар. — Зачем его столько?

— Мы вооружили восемьсот бойцов, а у противника их с огнестрельным оружием больше тысячи. Наверное, нам этого хватит, хоть и впритык. Но патроны все равно будем покупать. И потом это оружие для саев, а для крупных тварей оно не годится. Убить убьем, но переведем уйму боеприпасов и понесем потери. Для них нужно более серьезное оружие, которое завтра тоже будем переправлять сюда уже из Америки. Но у них нашим утром будет еще ночь, поэтому туда пойдем после обеда. Адель, я, наверное, завтра на обед не приеду, а пообедаю в дружине. Не хочу из–за жрецов лишний раз мотаться.

— А что у вас за неприятности со жрецами? — спросил Сигар.

— По просьбе дяди вооружил их братство, — объяснил я, — но жрецы попробовали забраться мне на шею и свесить ножки. Я возмутился и не дал членам братства закончить обучение у Алексея. В благодарность меня хотели отравить, и отец считает, что они этим не ограничится.

— Весело живете, — покачал он головой. — Братство получило много оружия?

— Сотню серьезных стволов, — ответил я. Из таких наши кареты простреливаются насквозь. Теперь их придется бронировать и защищать тело специальными доспехами. Все это будем брать в моем мире. И еще одно. Вы не знаете, что северяне собираются бежать? Пока бежит одно графство, но твари навалятся на оставшихся, и до лета сбегут остальные. Как сказал Ларг, в графстве Вальша примерно двадцать тысяч жителей, да еще скот, который тоже нельзя надолго оставлять под открытым небом. Никому не нужно напоминать, что началась осень?

— Твое графство, Адель? — спросила Лара. — Куда же девать такую прорву народа? А если побегут другие?

— Брат написал, что до лета вообще мало кто из них останется в живых, — ответила жена. — А насчет заселения Кирен что–нибудь придумает.

— Ты так уверена в муже? — удивилась Лара. — Мне, например, ничего не приходит в голову. Еще детей, может быть, удастся кому–нибудь подселить, а взрослым нужно будет рыть землянки. Скот придется перебить и попытаться сохранить мясо с помощью магии. Летом бы точно не вышло, а зимой может получиться.

— Тоже вариант, — согласился я, — только плохой. К весне стада съедаем, зерно тоже частично пойдет в пищу, а что не съедят, то сгниет. И что дальше? Я придумал лучше. Покупаем в моем мире очень много больших палаток и селим в них саев. В здешнем климате в хороших палатках вполне можно перезимовать.

— Двадцать тысяч в палатки? — с сомнением сказал Сигар. — Где же вы их столько купите? И куда девать скот?

— Палаток в моем мире можно купить сколько угодно, — ответил я, — были бы деньги. И они могут быть очень большие: человек сто войдет. А скот и зерно можно держать в специальных укрытиях. Сбиваете деревянный каркас и обтягиваете пленкой. Пленка — это что–то вроде тонкой, прочной и не пропускающей воду ткани. И самое главное, что ее очень много, и она дешево стоит. Если руки растут из нужного места, все эти работы можно выполнить очень быстро. Радости от такой жизни мало, но им нужно всего–навсего перезимовать. Я думаю, что к весне никакой войны не будет, поэтому сможем уделить переселенцам больше внимания.

— Хорошо, если так, — сказал Сигар. — Значит, нужно быстрее заканчивать с войной.

— Если не считать наших рейдов по Госмару, мы еще даже не начинали воевать, — сказал я. — Поблизости от границы уже дерутся, но мы об этом узнаем только через несколько дней. У нас очень мало времени, но, если не случится ничего неожиданного, должны успеть. Но остаются еще твари. Не все они переберутся на земли оставшихся северян, многие потянутся следом за теми, кто уйдет, а палатки и пленка — это слабая защита от клыков и когтей, поэтому тварей придется отстреливать. Всем будет тяжело, и потери будут большие. Ладно, садитесь за стол и угощайтесь булочками, пока они совсем не остыли. Лара, это твои любимые с ягодной начинкой. Я не знаю, что за подарки ты принесла, но себе в подарок можешь взять платье, которое лежит на кровати. Там же и ваша музыка, Сигар. Когда будете уходить, я вас научу, как ею пользоваться. И еще для вас, девушки, на столике лежат книги. Специально подобрал такие, чтобы было меньше вопросов. Было бы здорово, если бы вы, когда читаете, запоминали, что вам неясно, а уже потом подходили с вопросами, иначе не получите других книг.

— Теперь моя очередь делать подарки! — сказала сестра. — Помнишь те камни, которые ты мне отдал, когда впервые пришел с Земли?

— Я их отдал не тебе, а для передачи магам, — улыбнулся я. — Присвоила?

— Подумаешь! — отмахнулась она. — Я их показывала Зантору, но они его не заинтересовали. Тогда я навестила ювелиров, которые работали не только с жемчугом, но и с изумрудами, и посмотри, какая получилась прелесть!

Она протянула нам с женой по золотому кулону размером с медаль. Понять, что диски золотые можно было только посмотрев на них с тыльной стороны, потому что вся передняя поверхность кулонов была густо инкрустирована ограненными алмазами. Это были свадебные герцогские кулоны, только обычно их украшали изумрудами. Я полюбовался искрящимися голубым светом камнями и надел шнурок с кулоном на шею.

В тот вечер мы просидели за столом почти до самого ужина. Когда начало темнеть, гости ушли, а меня Адель погнала отдыхать в спальню.

— Не скажешь, зачем мне уставший муж? — сказала она, подталкивая меня к кровати. — Мне он нужен сильным! Поэтому ложись и отдыхай. У тебя еще есть время для отдыха.

С отдыхом ничего не получилось. Не знаю, как другие, но я не могу оставаться спокойным, когда меня раздевает красивая и желанная девушка. Поэтому, несмотря на усталость, я притянул жену к себе и доказал, что для нее у меня еще остались силы.

— Никогда больше не поверю в твою усталость, — сказала Адель, когда все закончилось, и мы с ней лежали в обнимку. — Кирен, давай не будем вставать? А сохранность еде я наколдую и отсюда.

— Толку–то, — возразил я. — Слуги все унесут обратно.

— Точно устал, — вздохнула жена. — Когда ты устаешь, начинаешь плохо соображать. Наши подавальщики не меняются, поэтому нетрудно их мысленно предупредить. Но я сделаю по–другому. Мне Эмма уже показала много своих хитростей. Ничего серьезного, но воздействия полезные, и их нет в нашей книге.

Я не стал допытываться, что она придумала, потому что сильно потянуло в сон.

— Кирен, не вздумай заснуть! — принялась меня тормошить жена. — Еще слишком рано. Лучше что–нибудь расскажи, а то мы с тобой мало общаемся.

— И о чем тебе рассказать? — сдерживая зевоту, спросил я.

— Расскажи о своей семье. Когда ты рассказывал о своей жизни, говорил мне о своих женщинах, а о родных только сказал, что они есть.

— Нет у меня желания о них рассказывать, — сказал я ей правду. — Так получилось, что у меня не было теплых отношений с родителями. Когда я оканчивал школу, сильно поругался с отцом. Виноват был он, но я по молодости не сдержался. Он меня так и не простил, а вскоре я ушел из семьи. Когда учился в Университете, зарабатывал себе на жизнь сам. Было очень трудно, но я у них помощи не попросил, а сами они ее не предложили. Прошло двадцать лет, но мы так и не встретились. Отец хорошо зарабатывает, и они получают пенсии, поэтому в деньгах не нуждаются.

— А откуда ты это знаешь, если к ним не ездил? И что такое пенсия?

— Когда у меня появилась квартира в столице, ко мне приехала сестра, — объяснил я. — Она переписывалась с матерью, так что я был в курсе их дел. А про пенсию я тебе расскажу в другой раз.

— Ну хорошо, ты поссорился с отцом, но мать? Раз ей писала сестра, наверное, мог написать и ты?

— Мог, — согласился я, — но не писал. Понимаешь, родителей не выбирают, и самыми лучшими их считают только маленькие дети. А они обычные люди со своими достоинствами и недостатками. У моей матери были только два достоинства: она очень вкусно готовила и следила за тем, чтобы у меня в школе все было в порядке. Никаких нежностей или других проявлений материнской любви я от нее не видел. У нее была своя жизнь, а у меня — своя, и они почти не соприкасались. Так что мне было нечего и незачем ей писать.

— А сестра?

— Сестру я люблю, хотя она дурочка, каких поискать. Но она очень добрый и отзывчивый человек, и я для нее всегда был любимым братом. Вот такая у меня была семья.

— Слуги принесли ужин, — прислушавшись, сказала жена. — Все, я его защитила и от порчи, и от пропажи.

— И что же ты сделала? — поинтересовался я.

— А вот увидишь, — засмеялась она, — точнее, услышишь.

Действительно через час я услышал чей–то вопль и потребовал объяснений.

— Помнишь, как в Ларга из меча ударила молния? — спросила Адель. — Так здесь то же самое, только слабее. Заорали не от боли, а от неожиданности.

— Ты долго думала? — спросил я. — Чтобы больше не было таких глупых шуток со слугами. Если захочешь над кем–нибудь так пошутить, выбери равного по силам и положению. А перед подавальщиком нужно извиниться. И нечего на меня так смотреть! Хотя бы соври, что это получилось случайно, и дай несколько монет.

Она на меня обиделась и перебралась спать на край кровати. Я все–таки встал в туалет и заодно запер двери, после чего опять забрался в кровать и уснул. Мы очень рано легли спать, поэтому оба рано проснулись. Я хотел заняться вчерашним ужином, но был схвачен женой, причем она знала, за что хватать, чтобы я забыл обо всем на свете, кроме ее прелестей. Закончив постельную баталию, мы отправились утолять голод.

— Что хорошего в том, что ты так рано встаешь? — спросила она, когда поели и опять вернулись в кровать. — Все еще спят, и в комнатах темно. Может быть, зажечь лампу и почитать?

— Не стоит портить глаза, — остановил я ее. — И потом эти светильники сильно воняют, а сейчас еще холодно, чтобы открывать окна. Сделаем нормальный свет, просто пока этим некогда заниматься. Давай лучше полежим, и ты мне расскажешь о себе.

— В моей жизни было мало интересного, — сказала Адель. — Дочерям обычно уделяют мало внимания, даже если их любят. Их учат грамоте и этикету и заботятся о нарядах, но это работа учителя и слуг, а родители все внимание уделяют сыновьям, особенно наследнику. Книг было мало, особенно интересных для меня. Девчонок подходящего возраста и положения в нашем замке не было, поэтому приходилось дружить с мальчишками и играть в их игры. Здесь быстро пресекли бы такое непотребство, но на севере многие женщины владеют оружием и это не считается позором. А потом погибли родители, и за мной вообще перестали присматривать, что хотела, то и делала, пока не приехал опекун. Здесь я тоже была никому не нужна. Поселили в комнаты, обеспечили всем необходимым и забыли. Позапрошлой зимой я о себе напомнила сама. К тому времени уже округлилась в нужных местах, поэтому перестала быть для мужчин пустым местом. Таким уже можно ходить на праздники и балы. Иной раз берут и более молодых, но они приезжают только с родителями.

— И что же ты отколола? — спросил я.

— Ничего особенного, — улыбнулась она. — На одном из трех балов зимнего праздника пригласила тебя на танец. Ты не дружил ни с кем из девушек, и никто из них не стремился попасть в твою кровать. Всех интересовал не младший принц, а наследник. А мне ты нравился, вот я и подумала… А ты мне отказал, причем довольно грубо. Чего мне тогда стоило не зареветь… Наверное, помогла злость. В южном дворце есть коридор, где собираются те, кому срочно понадобилось… тепло, вот я туда и отправилась. Заарканю, думала, кавалера и пусть хоть за портьерой… А там на весь коридор один слабый фонарь, поэтому видно плохо. Мужчину от женщины отличить можно, а вот внешность разглядишь только под фонарем. Я прождала совсем недолго, когда в коридор заскочил один из кавалеров. Я в него вцепилась не от желания, которого не чувствовала, а из боязни, что он сейчас уйдет. Он и так ушел, но перед этим высказал мне свое мнение о молоденьких дурочках с севера, которым непременно подавай принца. Это был твой братец, который возвращался от отшившей его дамы и был не в самом лучшем настроении. На мою беду в тот коридор заглянули несколько дворян. Герт не сдерживался, поэтому им было все слышно. На следующий день о моей неудачной попытке заполучить в кровать хоть одного из принцев судачили все местные сплетники. Помнишь графиню Барнель? Так вот, эта стерва, когда я гуляла в зимнем саду, посоветовала мне заняться не принцами, а их отцом. Понятно, что для этого совета она выбрала такой момент, когда поблизости было много придворных.

— Тебе от меня одни неприятности, — сказал я. — Смотри, уже светает.

— Я боюсь, Кирен! — всхлипнула Адель. — Я впервые в жизни счастлива, но мое счастье висит на волоске. Ты наполнил мою жизнь смыслом и даришь тепло и радость, но все эти походы в другой мир держат меня в постоянном страхе! А теперь еще и жрецы!

— Сегодня же займусь нашей защитой, — пообещал я. — Ты, кстати, тоже будешь носить бронежилет. Не во дворце, а когда будешь его покидать. Не нужно плакать: это вредит твоей красоте и нашему ребенку. Я не меньше тебя хочу, чтобы закончились все неприятности, поэтому стараюсь не рисковать. Все, встаем, а то сейчас придут слуги. Еще не забыла, что за вчерашнее нужно извиняться?

— Ладно, дам я ему деньги, — пробурчала надевавшая платье жена, — а извиняться не буду. Может, у вас и не так, а у нас господа не извиняются перед слугами. Тебя просто не поймут и еще сильнее испугаются.

Позавтракав, я связался с Сигаром и Гератом и предупредил, чтобы шли на посадку. О карете с эскортом я с Ортаем договорился еще вчера, а Бродера решил сегодня не брать. Я немного задержался, поэтому в карету сел самым последним.

— Приветствую вас, баронесса, — поздоровался я с Эммой. — Решили составить нам компанию?

— Хочу посмотреть на вашу дружину, милорд, — ответила она. — Там у вас есть чужие, а я любопытная, как и все женщины. Но, если вы возражаете…

— Вам все равно придется туда ездить, — сказал я. — Просто я бы предпочел сначала поставить в карете броню, а потом вас в ней возить. Но сегодня мы поедем новым маршрутом, поэтому большой опасности нет.

— О какой опасности вы говорите, милорд? — не понял Герат.

Пришлось ему объяснять ситуацию с братством. За разговорами время пролетело незаметно, хотя новым маршрутом ехали дольше. На заднем дворе, куда приехала карета, нас встретили барон Ольт и Рассохин. После приветствий и знакомства мы начали готовиться к операции.

— Как думаете действовать? — спросил я Алексея.

— Я не думаю, что японцы будут строить каверзы, и не жду неожиданностей, — сказал он, — но предусмотреть нужно все, даже то, что ваших японцев зацепили власти, и вас будут ждать не представители шести семей, а группа захвата. Понятно, что им будет наплевать на жизнь ваших пленников, главное — это захватить вас или в крайнем случае уничтожить. Саймур нарисовал мне расположение всех объектов этой базы. Опасность может грозить или со стороны тренировочного лагеря, в котором при желании можно спрятать две–три роты, или со стороны жилых домиков, где возможности для засады намного скромнее. Я вам предлагаю действовать так. Возьмите с собой три десятка автоматчиков и два пулеметных расчета с американскими пулеметами. Высаживаетесь напротив лагеря и устанавливаете пулеметы в двух направлениях, о которых я говорил. Тяжелой техники там не будет, а со всем остальным они справятся. Заберете с собой одного из японцев и пустите его на переговоры. Нечего вам туда ходить самому или рисковать нашими парнями, так что пусть несут вам деньги сами. А пленных нужно вернуть перед уходом и держать их на прицеле до самого конца.

— Так и сделаем, — согласился я. — Командуйте построение. Куда дели Эйдзоку?

— Старика оставили здесь, а остальные, как вы и приказали, ночевали в казармах городской стражи. За ними поехали и скоро должны доставить.

По команде Алексея во дворе построились три отделения во главе с лейтенантом Саймуром. Немного поодаль стояли шесть дружинников с пулеметами. Внешний вид бойцов, четкость и быстрота выполнения команд произвели на Сигара сильное впечатление, а Эмму больше заинтересовал сам капитан, чем его дружина. Вслед за дружинниками прибежал японец, которого, похоже, никто не охранял.

— Он под контролем одного из магов барона, — сказал Алексей, понявший причину моего недоумения. — Снимите контроль на той стороне. А можете не снимать, воздействие пройдет само. Ну что, милорд, ни пуха вам ни пера!

— Идите к черту! — ответил я, перейдя на родной язык. — Герат, я пробиваю канал, а вы остаетесь здесь его стабилизировать. Сигар, вы идете или подождете нас здесь?

— Могли бы и не спрашивать, милорд, — ответил учитель. — Плохо, что нет никакого оружия…

— Постоянно меня разоружают, — проворчал Алексей, доставая из кобуры пистолет. — Когда–нибудь стреляли? Ну тогда возьмите. Он полностью готов к стрельбе, поэтому держите стволом вверх, а то нечаянно пальнете кому–нибудь в спину. На всех бронежилеты, но все равно будет неприятно получить пулю.

Глава 3

— Идите, — сказал я Эйдзоку. — Надеюсь на благоразумие ваших родственников.

Он часто закивал головой и побежал трусцой к домикам.

— Похоже, что они всех отсюда убрали, — сказал мне Саймур. — И в лагере никого не должно быть: на земле достаточно пыли, но совсем нет свежих следов. Смотрите, кто–то все же остался.

Из самого большого дома вышли два японца и направились в нашу сторону. Одним из них был Эйдзоку, вторым — незнакомый мне пожилой мужчина. Стоявшие впереди дружинники заставили их остановиться и быстро осмотрели, после чего пропустили ко мне.

— Мне сказали, что вы говорите по–японски, — обратился ко мне спутник Эйдзоку, не реагируя на направленное в его сторону оружие. — Меня уполномочили передать вам деньги и забрать наших родственников.

— Вы здесь один? — спросил я.

— Всех лишних вывезли, — ответил он. — Это поместье нам больше не нужно и будет продано. Я понимаю ваши опасения, но пулеметы — это слишком. Мы находимся на окраине города, и на стрельбу сюда через пять минут примчится полиция.

— Я был уверен, что вы выполните данное слова, — польстил я ему. — Пулеметы на тот случай, если бы нас здесь ждал японский спецназ.

— Разумно, — кивнул он. — Только мы не зря заплатили очень большие деньги. Если не случится чего–то особенного, власти нас не тронут.

— Я хотел, чтобы вы сами принесли деньги, — сказал я, — но если у вас нет людей, сейчас с вами пойдут еще четверо моих бойцов. Проверим кейсы, потом отпустим пленных.

— Да, конечно, — согласился он, — только сначала я хотел затронуть один вопрос. Дело касается не наших родственников, а других японцев.

— Хотите выкупить и их? — предположил я и ошибся.

— Наоборот, — ответил он. — Мы готовы еще доплатить за то, чтобы никто из них никогда сюда не вернулся.

— Понятно, — дошло до меня. — Боитесь не столько огласки, сколько того, что власти узнают о вашей деятельности? Это какими же нужно быть жадными, чтобы самим обдирать новый мир, вместо того чтобы отдать его Японии!

— Человеку свойственны слабости, — согласился он. — Только вы не совсем правы. Огласка нам тоже не нужна. Если все всплывет, не помогут никакие взятки.

— Мне нужны деньги, — сказал я, — но в этом вопросе я вам ничего гарантировать не могу. Остальные японцы сейчас воюют и должны погибнуть, но всякое может случиться, так что кое–кто может и уцелеть. Сейчас я один могу посещать Землю, но я не уверен в том, что так будет и дальше. Салей пришел сюда сам, точно так же вас могут найти и другие маги.

— Я понял, — поклонился он. — Будем надеяться на лучшее.

Японцы повернулись и пошли к домикам. На полпути их догнали выделенные Саймуром дружинники, которые быстро принесли кейсы с долларами. Я провел выборочную проверку и приказал убрать деньги в канал, который все время держал открытым. Пленных уже доставили из казарм, поэтому их быстро переправили на эту сторону.

— Ну как вам Япония? — спросил я Сигара, когда мы с ним последними вышли из канала во двор дворца.

— Не увидел ничего интересного, — ответил он, — и ничего не понял из вашего разговора. В этих коробках много денег?

— Если на них покупать палатки, можно заселить примерно триста тысяч беженцев, — прикинув стоимость палаток, сказал я, — а их на нашем севере сейчас больше и не будет. Стоили этого три десятка пленных? Или их все–таки лучше было убить?

— Куда убирать деньги? — спросил подошедший Алексей. — В подвал?

— Положите к золоту, — сказал я. — Ну что, майор, с Японией мы закончили, с чем я вас и поздравляю! Какое настроение в дружине?

— Саймур выразил его двумя словами, — засмеялся Алексей. — Скучно, говорит, сходили. Какие у нас на сегодня планы? Америка не отменяется?

— Америка остается, — ответил я, — могут быть изменения по времени. Я хотел сходить после обеда, а сейчас думаю заглянуть раньше. По местному времени еще рано, но если груз уже на месте, мы его заберем. Нам для этого не нужны американцы, а носить ящики лучше на пустой живот. У меня там есть еще дела, но их я могу решить позже без дружины.

— Так, может, сейчас и проверим? — предложил Алексей. — Если нужно только выглянуть…

— Возьмите автомат, — протянул я ему оружие. — Сейчас проверю.

Я не стал для проверки привлекать Герата, а прошел в подвал магазина Билла неполноценным каналом. Его правая часть ничуть не изменилась. Все те же штабели ящиков, как будто мы отсюда ничего не брали. А вот слева были сложены ящики, которых там раньше не было. Рядом с ними стояло кресло, в котором дремал молодой мужчина, одетый не в спецовку, а в дорогой костюм. Белая рубашка и галстук тоже слабо сочетались с окружающей обстановкой. Повернувшись, я увидел возле входных дверей аккуратно уложенные тюки. Закончив осмотр, я вернулся и закрыл канал.

— Готовьте дружинников, — сказал я Алексею. — Оружие на месте и, если судить по количеству ящиков, выполнили весь заказ. Тюки с формой тоже есть, но их немного. Ко всему этому богатству добавили чиновника, который дрыхнет там же в кресле. Впрочем, подвал наверняка напичкан камерами наблюдения, и меня не могли не заметить, так что его, наверное, разбудили. Как я вам и говорил, парням хватит пистолетов. Ящики сложим здесь, а после осмотра унесем в подвал. Там еще много свободного места?

— Пока есть, — ответил он. — Но если его забивать такими темпами, то надолго не хватит. Ладно, я пошел готовить дружину.

Через несколько минут вокруг меня собрались те, кому предстояло таскать ящики, и подошли вызванные маги.

— Подождите, — остановил меня Алексей. — Сейчас появится группа поддержки, тогда начнете. Вы почему–то доверяете американцам, а у меня к ним такого доверия нет.

В группу поддержки у него вошли два десятка одетых в бронежилеты и вооруженных до зубов бойцов, которые выбежали из дворца и расположились так, чтобы нам не мешать.

— Работаем так же, — сказал я Герату. — Я иду с группой, а вы остаетесь на стабилизации.

— Может быть, на этот раз пойду я? — предложил он. — Хватит вам рисковать без необходимости!

— Необходимость есть, — сказал я. — Этот чиновник не просто так спит в подвале. Наверняка меня сейчас начнут к чему–нибудь склонять. И о чем ему говорить с вами? Все, заканчиваем препираться и работаем.

Я пробил канал и сразу отошел в сторону, чтобы не мешать дружинникам. Первым после меня из канала появился Саймур.

— Сначала забираете те ящики, — сказал я ему, показав рукой, что забирать. — А потом эти тюки. Мистер, уйдите оттуда, а то вас сейчас уберут вместе с креслом!

Мужчина поспешно отнес кресло к дверям и пошел ко мне, обходя канал и бегающих с ящиками дружинников.

— Не нашли более удобного места для сна? — спросил я, после того как мы обменялись приветствиями.

— Работа, — ответил он, пожирая меня глазами. — Никто не знал, когда вы придете за грузом, а те, кто хотел бы с вами поговорить, в подвалах не ночуют, вот меня и оставили вас дожидаться.

— Излагайте, — сказал я. — Сейчас вынесут весь груз, и я уйду, так что времени у вас немного.

— Мы знаем, что у вас много проблем, — торопясь, заговорил он. — Война и нашествие чудовищ.

— Хотите предложить мне помощь американской армии? — с иронией спросил я. — Или помощь будет заключаться в чем–то другом?

— Она может принять самые разные формы, — заверил он. — Чтобы что–то вам предлагать, мы должны лучше знать, что вам необходимо.

— Для покупки всего необходимого мне просто не хватит золота, — ответил я. — Кроме того, обстановка быстро меняется: сегодня нужно одно, а завтра к нему добавляется другое. Например, вчера я узнал, что, не выдержав борьбы с тварями с севера, бегут двадцать тысяч жителей одного из графств. А у нас идет война, и наступила осень. Пока еще тепло, но скоро погода окончательно испортится. А за первой волной беженцев последуют другие. Нужно ли говорить, что лишившиеся пищи твари последуют за беженцами? То оружие, которое сейчас переносят, предназначено для них. Ваш президент не хочет поднять свой рейтинг, поставив нам палатки?

— Вы очень хорошо нас изучили, — заметил он. — Мы вам поможем и с палатками, и со многим другим, и даже денег с вас брать не будем. Есть только одна просьба.

— Выкладывайте свой сыр, — сказал я. — Я его понюхаю, а потом решу, есть или воздержаться. Золото у меня все–таки есть, и на Соединенных Штатах свет клином не сошелся.

— Выполнить нашу просьбу для вас труда не составит, — заверил он. — Наши ученые хотят изучить ваших тварей и вообще животных и растительность. Это чисто научный интерес, и вам ничем не угрожает.

— Это угрожает вашим ученым, — предупредил я. — Без надежной охраны их там просто сожрут, а пропускать к себе армейские части…

— Два–три десятка военных для вас не угроза, а ученых защитят, — возразил он. — В конце концов, никто на вас не возлагает ответственность за их жизни. Дадите проводника, а дальше они о себе позаботятся сами. А мы вам поможем с устройством беженцев. Получите палатки и что там вам еще нужно. Двадцать тысяч человек для нас — это немного. Только такую помощь нужно освещать в прессе, поэтому надо пустить к вам съемочную группу. Это ненадолго: сделают репортаж и уйдут.

— Сейчас отдадим ваших парней, и я уйду, — сказал я, жестом пресекая его возражения. — Примерно через пять часов я навещу Фрэнка Гриффина, вот там и поговорим более предметно. Предупредите его, что я сразу выйду в кабинете. До свидания.

Пока мы разговаривали, дружинники уже переправили все грузы и ушли сами, а со мной остались только Саймур и еще три бойца.

— Отправьте кого–нибудь за нашими гостями, — сказал я лейтенанту. — Майор должен был собрать их возле канала.

Один из бойцов шагнул в черный круг, и почти тотчас же из него один за другим выбежали американцы. Пропустив свою охрану, я пятясь вошел в канал. Я не собирался поворачиваться спиной к солдатам Эванса. Посреди двора были разложены ящики, а тюки с формой уже убрали. Я подошел к осматривавшему ящики Филу.

— Что в них? — спросил я у него.

— Еще не вскрывали, — ответил он, — но если судить по маркировке на ящиках, то два десятка пулеметов M2QCHB, причем дали и крестовины, и треноги. Четыре ящика со сменными стволами, а остальное — это патроны. Классные пулеметы, только уж больно тяжелые.

— Все вопросы решили? — спросил подошедший к нам Алексей. — Вы так сильно задержались, да еще с малой охраной, что мы начали беспокоиться.

— Американцы хотят прислать ученых, — объяснил я. — Само собой, что для их охраны понадобятся военные. А чтобы я их не послал, решили это дело оплатить палатками и всем необходимым, что понадобится нашим беженцам. Под беженцами я имею в виду не тех, кто побежит из района боев, хотя им тоже придется помогать, а северян, которые не выдержали натиска тварей и сейчас снимаются с насиженных мест и скоро будут здесь. Пока это жители только одного графства, но скоро убегут все, кто успеет. Чем больше их сбежит, тем тяжелее будет оставшимся.

— Весело! — сказал Алексей. — Нам для полного счастья не хватает только переселения северян и тех тварей, которых они притянут на хвосте.

— Я не могу им этого запретить, — мотнул я головой, — и никто не может. Они держались тридцать лет и, если сейчас бегут, значит, держаться больше нет сил. Давайте перейдем на русский и поговорим на одну деликатную тему. Как вы думаете, Алексей, как отреагирует российское правительство на то, что Штаты посылают к нам ученых и охраняющих их солдат, оказывают гуманитарную помощь и широко освещают это при помощи присланных в наш мир репортеров?

— Трудно сказать, — задумался он. — Большой радости по этому поводу точно не будет. А к чему этот вопрос?

— Не хочу сюда никого пускать, но придется, — ответил я. — Меня не устраивает сценарий о конце времен из священных книг, а своих сил просто не хватает. Но все эти хождения — это лишь вопрос времени. Если американцы хотят рисковать жизнями своих ученых и солдат, изучая на севере хищную фауну, то пусть рискуют, а мы за это получим так необходимую помощь. Даже если придет какое–то количество гражданских специалистов, все они будут под контролем, а пуповину между мирами всегда можно перерезать. Пока я ничем не рискую.

— Пока? — спросил он. — Вы боитесь, что на Землю сможет прийти кто–то еще?

— У Салея не было опорных точек, по которым прокладывают каналы, но он и без них нашел Землю, — объяснил я. — Для этого есть способы. Можно искать по мысленному фону, а можно не морочить себе голову и извлечь точки привязки из памяти пленных японцев. Мы даже у себя не сможем контролировать всех магов, а у Дарминов с Гардарами и подавно. Поэтому, зная о Земле, рано или поздно кто–нибудь на нее натолкнется. Если к тому времени никого из землян здесь не будет, то у вас могут и не узнать, что здесь будет твориться. А твориться может все, что угодно. Если небольшая группа японцев ввергла в огонь войны весь наш народ, то что может сделать какое–нибудь государство? Поэтому очень ограниченное присутствие тех же американцев было бы полезно. Беда в том, что им эта ограниченность будет как кость в горле, а мне тоже мало радости постоянно бороться с их попытками расширить свое присутствие.

— Все это мне понятно, — сказал Алексей, — а для чего вы вспомнили о России? Ищите противовес?

— А вы что–то имеете против? Я предлагаю уровнять США и Россию. Это и вопрос престижа, и наверняка будет польза науке. А мы в любом случае не запросим слишком много.

— И что же потребуется от России? — спросил он. — Во что вы оцениваете ее престиж?

— Сначала ответьте на мой вопрос, — сказал я. — Как вы оцениваете нашу военную мощь? Ее всегда оценивают по отношению к существующим угрозам, поэтому имейте в виду не только тот сброд, который вооружили и бросили на нас японцы, а и перспективы борьбы с тварями.

— Трудный вопрос, — ответил Алексей. — У нас уже есть триста очень неплохих бойцов, а дня через три бойцами можно будет считать и пятьсот гвардейцев. Мои ребята их гоняют в хвост и гриву, а у них не новобранцы, а крепкие воины. Для того чтобы разбить вторгшихся соседей, этого должно хватить с головой, особенно если они рассеются и займутся грабежами. А насчет тварей даже не знаю. Мелочь легко перебить обычным стрелковым вооружением, которого хватает, а вот более крупных тварей из автомата убить тяжело. Крупнокалиберным пулеметом вы и тираннозавра завалите, только у вас нет мобильного транспорта или авиации, а с американским пулеметом в руках не побегаешь. При отсутствии транспорта это оружие лучше использовать в зенитном варианте для охраны больших поселений от крупных летающих хищников, хотя еще остается вариант с тачанкой. А для более мелких тварей нужно что–нибудь посильнее автомата, но удобное в носке. Я бы предложил «Печенег». С «Кордами», которые вы хотели приобрести, тоже трудно бегать, хотя они и легче М2. Можно для усиления действия стрельбы пользоваться зажигательными пулями. А вообще, неплохо приобрести автоматические ручные гранатометы, например, АРГБ. Вот с ним уже можно бегать.

— Алексей, у меня к вам предложение, — сказал я. — Сигар выразил желание пойти к вам в ученики с перспективой на капитанскую должность. Для вас дружина — это слишком мелко, не хотите возглавить все наши вооруженные силы? Подготовите Сигара, прикинете, что нужно для нашей армии, и пойдете выбивать нужное в Россию. Я думаю, что вы найдете канал, через который можно выйти на правительство. А прикрытие я обеспечу, так что тронуть вас никто не посмеет.

— И что обещать? — спросил он. — Престиж?

— Не только, — улыбнулся я. — Часть их затрат оплатим золотом или поставкой тварей для зоопарков. Кроме того, можем обеспечить лечение любых болезней, только предупредите сразу, что это будет в виде исключения. Но медики смогут наблюдать за лечением и, возможно, что–нибудь накопают. И скажите, что все это только для начала. Кто сейчас может сказать, во что выльется это сотрудничество? Я не сторонник самоизоляции, но должен учитывать консерватизм эльфов и возможные риски потери самостоятельности. И мне еще нужно готовить тех, кто мог бы без риска с вами контактировать. Научить языку легко, сложно сделать, чтобы узнали не язык, а вас самих, иначе не получится общаться на равных. А у нас сейчас стоит вопрос выживания и на учебу просто нет времени. Ладно, заканчиваем, а то Эмму сейчас разорвет от любопытства. Хотел задержаться и у вас пообедать, но мы успели получить груз, поэтому поеду к себе. Для похода к американцам мне дружина не нужна. А вы хорошо подумайте над тем, что я сказал. Поможете целому народу, ну и сами на родине станете известным не только в узких кругах. Я уже не говорю о такой мелочи, как оплата.

Мы попрощались, и я направился к магам и Сигару, стоявшим возле готовой к отправке кареты. Сигар был задумчив, а Герат что–то безуспешно пытался объяснить Эмме.

— Вам лучше объяснит милорд, — сказал он, когда я подошел к ним вплотную. — Он самостоятельно освоил пространственную магию за два дня. Ни за что бы в такое не поверил, если бы от кого–нибудь услышал.

— Мы ждали, пока вы закончите говорить с капитаном дружины, — сказала мне Эмма. — Хотели попрощаться и уехать.

— Уедем вместе, — улыбнулся я. — Ехать с вами в карете для меня испытание, но задерживаться в дружине нет смысла: нужный груз получили, а остальное я сделаю из дома. Судя по словам Герата, вы не занимались пространственной магией? Не будем терять время: садитесь в карету, поговорить можно в пути.

— Я очень практичная женщина и Академии не заканчивала, — сказала мне Эмма, когда мы поехали к въездным воротам, — поэтому изучала только то, что могло понадобиться. А пространственная магия могла пригодиться только как оружие. Но в ней этот раздел самый простой, где ничего не нужно понимать и рассчитывать. Создал на месте противника канал без привязки и можешь о нем забыть навсегда. А поиск миров и связь с ними — это более сложные вопросы. Мне попала в руки одна книга, которую я попыталась изучить самостоятельно, только из этого ничего не вышло. С учебой у меня не заладилось, поэтому я ее бросила. Пригодных для использования миров все равно не было, к чему тогда так стараться? А теперь хотелось бы научиться. И самой интересно, и вам от меня будет больше пользы.

— Возьмите у Герата ту книгу, которую он давал мне, — посоветовал я. — Если на чем–нибудь споткнетесь, приходите, будем разбираться вместе. Сигар, вы что–нибудь решили или еще будете думать?

— Решил, — ответил он. — Сейчас собираю вещи и возвращаюсь в ваш дворец. С Алексеем я уже договорился.

— Интересный и необычный мужчина, — задумчиво сказала Эмма о Рассохине. — Некрасивый, но очень сильный во всех смыслах.

«Да, я заметил, что он вас заинтересовал, — перешел я на мысленное общение. — Смотрите, чтобы не вызвали ревности у Ларга. У меня с Алексеем связано слишком много надежд, не стоит их рушить».

«Я это учту», — так же мысленно ответила она и до конца поездки молчала.

Замолчали и остальные, а я, освободившись от необходимости уделять им внимание, связался с женой.

«Чем занимаемся?» — спросил я, почувствовав ее неудовольствие от контакта.

«Читаю книгу, — нетерпеливо сказала она. — Тебе что, скучно в твоем дворце?»

«Получилось сделать все, что хотел, поэтому возвращаюсь домой, — ответил я. — Вот только дома мне, похоже, не рады».

«Извини, — сказала Адель. — Не могу оторваться от книги. Есть непонятные места, но мало. У тебя такие книги еще есть?»

«Они у меня разные есть, — ответил я. — Скажи, ты из–за своего чтения не забыла о моей просьбе?»

«Об охранниках, что ли? — спросила она. — Отправила я двоих к Ларгу. — А вот ты с собой зря никого не взял! Насчет кареты договорился?»

«Пойду договариваться из дома, — ответил я. — Будет у меня еще один небольшой, но важный визит. Ладно, читай, не буду тебя отвлекать».

Возвращались мы опять не самым коротким путем, а в объезд, поэтому времени на дорогу ушло больше обычного. Когда вышли из кареты, я проводил магов до их комнат и договорился с Гератом о том, что он после обеда придет ко мне. Адель лежала на кровати с книгой в руках. На мое появление не последовало никакой реакции, а подойдя ближе, я увидел, что она плачет.

— Давай вытру слезы, — предложил я. — Неудобно же читать.

— Не мешай! — не отрываясь от книги, ответила жена. — Они сами стекают.

Я не стал ей мешать, но когда принесли обед, стянул с кровати и повел кушать, пригрозив, что она у меня больше не получит ни одной книги.

— Не спеши и нормально жуй! — сердито сказал я, видя, что она давится кусками. — Никуда твой «Берсерк» не денется. Небось, и магией не занималась?

— Все, я поела! — она вскочила из–за стола и умчалась в спальню.

Неужели и Лара так читает? Решив это проверить, я связался с сестрой.

«Что тебе нужно? — нетерпеливо спросила она. — Говори быстрее, а то мешаешь!»

«Ты уже пообедала?» — спросил я.

«Потом, — ответила она. — Обед на столе и никуда не денется. У тебя все?»

У Салея были кинофильмы, а у девушек сначала халва, а теперь книги… Вот с музыкой было иначе. Послушали, поревели и больше не рвутся слушать. Или это только пауза? Интересно, как на музыку отреагировал Сигар. Я не спросил, а он промолчал. Книги–то я и сам когда–то читал запоем. Гадая, к добру или нет такая увлеченность, я пошел в комнату к охранникам, куда должен был подойти маг. В их комнате был один Сантей.

— Где все? — спросил я. — Двое на дежурстве у Повелителя, а остальные?

— Ваш отец, милорд, уехал в воинский лагерь, — ответил он. — Мы решили, что на выезде нужно усилить охрану. Вас так рано не ждали.

— Правильно сделали, — сказал я. — Здесь хватит и тебя одного. Сейчас придет Герат, и я уйду из вашей комнаты на Землю. Нет, у меня переговоры, и ты там не нужен.

— Я вас не задержал, милорд? — спросил зашедший в комнату Герат.

— Нет, я только что сам пообедал, — ответил я. — Ну что, начнем?

В кабинете Гриффина сидели двое: он сам и знакомый мне по подвалу чиновник. При моем появлении оба поднялись из кресел.

— Приветствую вас, милорд! — сказал Фрэнк. — Я рад, что вы не отказались вести переговоры с нашим правительством! Хочу сообщить, что ваш заказ на патроны выполнен, и их можно будет завтра забрать. Меня предупредили, что с вашего счета за заказ правительству ничего оплачивать не придется, так что если еще что–то нужно…

— Спасибо, Фрэнк, — поблагодарил я. — У меня еще будут заказы, но об этом мы с вами поговорим после беседы с господином…

— Тони Пауэр, — представился чиновник. — Извините, что не представился при нашей встрече, но она на меня слишком сильно подействовала… Руководство Госдепартамента поручило мне решение тех вопросов, о которых я вам уже говорил, но надеется на встречу на более высоком уровне.

— О такой встрече можно будет подумать, если мы с вами найдем общий язык, — сказал я. — У нас слишком многие против таких контактов и уже устраивали на меня покушения. Пока ни одно из них, к счастью, не удалось, но если очередное удастся, путь в наш мир для вас будет закрыт. В связи с этим я бы хотел решить один мелкий в масштабах государства, но важный для меня вопрос. Если я перегоню к вам две кареты, сможете их изнутри обшить броней с таким расчетом, чтобы при перевозке не сдохли лошади?

— А зачем вам кареты? — удивился Пауэр. — Мы вам дадим бронированный автомобиль, если хотите, с шофером.

— Вы бы мне еще предложили танк и грузовик с горючим, — вздохнул я. — Если я хоть раз проедусь на вашем авто, мне после этого будет опасно из него выйти! Точно убьют, причем число желающих это сделать увеличится в разы. Будут еще ваши машины, но не сейчас. Народ нужно приучать к прогрессу постепенно! Пока же мне хватит карет и бронежилетов. Жилетами я вас загружать не буду: достану их через Гриффина.

— Я не думаю, что с этим будут какие–то проблемы, — сказал он. — Сделаем и кареты, и бронежилеты дадим такие, какие вам не купят. Мы знаем, что вам достаточно фотографий…

— Обговорите этот вопрос, а потом передайте Фрэнку фото того места, куда нужно доставить кареты, — сказал я. — Оттуда же уйдут ваши ученые. Сколько их будет?

— Я сейчас затрудняюсь сказать. Десять, может быть, чуть больше. Ну и два десятка бойцов для их охраны.

— Ладно, это терпимо, — согласился я. — Только никакого транспорта, кроме лошадей. Их могут брать сколько угодно. И никакой прессы или съемки, пока мы не обговорим, чем вы нам поможете. Надеюсь, что мы найдем общий язык, а то ведь ученых недолго и вернуть.

— Палатки?

— Это основное, — кивнул я. — Нам много чего нужно, но мелочь я куплю сам. И было бы неплохо, если бы мне за золото продали кое–что из оружия. Эту помощь можно не афишировать.

— Все это решаемо! — уверенно сказал Пауэр. — К вам сейчас в Америке, да и во всем мире, огромный интерес, поэтому наше правительство пойдет навстречу. Желательно только получить конкретные требования: сколько чего и в какие сроки.

— От вас нужны большие палатки, — ответил я. — Как можно быстрей и как можно больше. Возможно, потребуется ненадолго отправить ваших людей для инструктажа по сборке. Все остальное уже не так важно и можно решить потом.

— И когда мы сможем увидеться в следующий раз? — спросил он. — Мне не потребуется много времени на консультации. К завтрашнему утру все будет готово.

— Ваше утро будет для меня ночью, — вздохнул я. — Ладно, давайте встретимся здесь же в девять утра.

Мы попрощались, после чего Пауэр ушел, а в кабинет вернулся Фрэнк.

— До чего–нибудь договорились? — спросил он. — Или это секрет?

— Договариваемся, — неопределенно ответил я. — Ваш Пауэр еще будет консультироваться. Нам придется у вас еще раз собраться завтра в девять утра. Мне принесут фотографии, так что вас для таких встреч больше беспокоить не станут. Теперь давайте от политики перейдем к коммерции. У меня к вам, Фрэнк, будет просьба, даже несколько. Во–первых, нужно купить толстую полиэтиленовую пленку в рулонах. И рулоны должны быть такими, чтобы их могли носить люди.

— И сколько ее вам нужно?

— Много, Фрэнк, — сказал я. — Чем больше, тем лучше. Из нее будут делаться укрытия для десятков тысяч голов скота и хранилища зерна. У нас ожидается наплыв беженцев, а сколько их будет, никто вам сейчас не скажет.

— А почему вы ее не попросили вместе с палатками? — спросил он.

— Подслушали разговор? Мне у вашего правительства еще просить и просить. И за вашу помощь рано или поздно придется расплачиваться. Поэтому я не пойду к государству с тем, что мне нетрудно купить самому. Уяснили? Тогда пойдем дальше. Пленку нужно чем–то прибивать. Вот таких гвоздей мне нужно… тоже много. Что вы так смотрите? Ни разу не видели принца, которому нужны гвозди? Знаете такое выражение, как кадровый голод? Хотя у вас его, наверное, никогда не было. Ничего, дайте время, и у меня хозяйственными вопросами будут заниматься те, кому это положено, а я буду валяться на кровати и плевать в потолок.

— Я все понял, — сказал Гриффин. — Гвозди и пленка. Что–то еще?

— Еще купите для меня тысячу охотничьих ружей крупных калибров, ну и побольше патронов. Мне нужно вооружить тех, кто будет охотиться на тварей, а армейское оружие раздавать не хочется, да и нет у меня лишнего. Насколько я знаю, в Техасе такие стволы сейчас не регистрируются.

— Закажу через Билла. Но это может потребовать времени. Крупные калибры не выпускают большими партиями.

— Скупите все, что найдете, — сказал я. — И помогите ему с моим заказом, особенно с бронежилетами. Для меня сейчас главное — это мои люди. Наверное, не стоит для наших дел использовать подвал Бейкера. Снимите где–нибудь складское помещение и сделайте фотографию. И вот еще что… Не исчезло желание строить «Парк юрского периода»? Тогда поищите тех, кто может изготовить легкую, но прочную клетку, в которую влезет, скажем, лошадь. Причем эта клетка должна по совместительству работать ловушкой. Руками мы птеродактилей отлавливать не будем.

— А они у вас есть? — азартно спросил Гриффин.

— У нас, Фрэнк, всякой летающей мерзости навалом, — заверил я его. — Наверное, эти твари в чем–то отличаются от тех, которые были у вас, но какая вам разница, если ваших все равно никто не видел? И последнее на сегодня. Достаньте мне к завтрашней встрече приличный брючный костюм для жены. Она худенькая, не очень широкая в бедрах и ростом мне по плечо.

— Я куплю несколько разных размеров, — сказал он. — А вы потом скажете, какой ей подошел. А то бы привели ее сюда и купили все, что нужно.

— Вот налажу отношение с вашим правительством, тогда будем совершать променады, — пообещал я. — Еще и вас к себе в гости приглашу. У нас, Фрэнк, на днях открывается военная компания. Сам я в драку без необходимости не полезу, но участвовать все равно придется, поэтому я и спешу сделать все, что возможно. Потом будет трудно отвлекаться.

— Постарайтесь уцелеть, — сказал он. — Вы можете не верить, но для меня в наших делах прибыль — это не главное. Вы своим появлением словно открыли дверь в сказку, и будет страшно жаль, если она вдруг захлопнется.

— Я чувствую, что вы мне не врете, — ответил я. — Не ожидал услышать такое от вас.

— У большинства людей жизнь, в общем–то, скучна и однообразна, — сказал он, — и я в этом не исключение. Конечно, каждый находит в ней что–нибудь свое, чем ее можно подсластить. Но это все обычные дела, доступные большинству, а у вас фантастика в чистом виде. Это трудно объяснить… Просто знайте, что если вам для борьбы с тварями будут нужны добровольцы, вы их у нас найдете столько, сколько захотите принять. И деньги большинству из них платить не придется, многие вам еще сами заплатят.

Глава 4

— Ну и как учеба? — спросил я Эмму, невольно сравнивая обеих женщин.

Результат оценки был ожидаемо в пользу Эммы, хотя и непонятно почему. Обе очень красивы, поэтому дело было, по–видимому, не во внешности. Тогда в чем? Нет, здесь все–таки как–то действует магия. Я уже несколько раз проверял Селди, но она никакой магии не творила, да и не смогла бы при всем желании пробить мою защиту. Какая–то непонятная чертовщина, но против нее нужно было срочно что–то придумать, иначе при длительном общении я просто рехнусь или затащу ее в кровать. Вот как ей нормально жить, если все мужчины возле нее начинают сходить с ума?

— Очнись, милый! — услышал я голос Адели и почувствовал, как она трясет меня за плечо. — Эмма, отвернись, а то он не придет в себя!

— Что случилось? — спросил я жену. — Да перестань же ты меня трясти!

— Я перепугалась! — всхлипнула она. — Ты задал вопрос Эмме, а потом уставился на нее и застыл, как каменный, только все лицо покраснело и еще вот он…

Она показала рукой на мое мужское достоинство. Ни фига себе! Что–то я ни у кого не видел такой реакции на Орташскую ведьму!

— Успокойся! — сказал я Адели. — Эмма, не объясните, почему я потерял над собой контроль?

— Мне нужно уехать, милорд! — горько сказала женщина. — Я ведь сидела вдали от людей не потому, что нравлюсь всем мужчинам, а из–за таких вот случаев. У некоторых мужчин со временем просто начинали отказывать тормоза.

— Я вам уеду! — пригрозил я. — Во–первых, вы мне нужны для работы, а во–вторых, если Ларг узнает о причине вашего отъезда, я не поручусь за то, что он от меня не избавится. Поздно вам уже уезжать! Поэтому попробуем придумать что–то другое, а пока будем меньше общаться.

— Чего я только не испробовала! — сказала она. — Если вы с женой сейчас займетесь любовью, то на два–три часа перестанете на меня реагировать, а потом все вернется.

— Хороший выход, — обрадовалась жена. — Сейчас только дочитаю книгу, и займемся!

— Вы сегодня занимались магией, читательница? — спросил я.

— Извини, но пока я не дочитаю книгу, ничем заниматься не смогу, — ответила Адель. — Эмма не со мной занималась, а ждала тебя. У нее какие–то вопросы по пространственной магии.

— Я не могу с вами заниматься, — сказал я Эмме, — по крайней мере, пока не найду способа противодействовать вашему влиянию. Иначе наша учеба закончится в кровати. И что–то мне подсказывает, что после этого будет только хуже. Но кое–что я вам все–таки дам, причем обеим. Вам может быть очень полезным умение ходить неполноценным каналом. Возьмете у меня несколько образов разных мест моего мира, куда можно будет уйти переждать опасность. Никакой теории это умение не требует, поэтому научитесь очень быстро. Только учиться будем не сейчас. Идите, Эмма, позже я с вами свяжусь.

— Я сама привезла тебе эту отраву! — сказала прижавшаяся ко мне Адель. — Что теперь думаешь делать?

Эмма ушла, но ее действие никуда не делось. Зря жена ко мне прижалась. Я потерял голову, и одним платьем у нее стало меньше. Когда все закончилось, я просто ничего не смог вспомнить.

— Никогда такого не было! — хрипло сказала Адель. — Я даже не могу сказать, хочу ли я повторить это еще раз или нет!

— Извини, — сказал я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Сейчас я тебе принесу другое платье, и пойдем обедать. Все уже, наверное, давно остыло.

— Подожди! — жена вскочила с кровати и вытащила из кроватного ящика подаренную книгу магии для начинающих. — Что–то я здесь видела! Так… вот оно! Посмотри.

— Раздел «Шутки», — прочел я. — Хорошая шутка! Я бы за такую прибил. А что, может помочь. Главное — не перестараться, а то и ты у меня пострадаешь.

— Мне после сегодняшнего долго ничего не будет нужно, — успокоила она меня.

В книге приводилось воздействие, которое лишало мужской силы на срок от одного дня до десяти. Время действия зависело как от вложенной силы, так и от особенностей мужчины. Рекомендовалось женщинам для отваживания надоедливых любовников. Да, наверное, допуск к телу в сочетании с наведенной импотенцией должен был действовать убойно.

— Неужели Эмма о нем не знала? — спросил я, заучивая схему управления потоками. — Хотя такое не печатают в серьезных книгах, так что могла и не видеть. Так, у меня на штанах оторвана пуговица и испорчена застежка. У нас еще остались джинсы?

— В дальнем шкафу лежит все, что осталось, — ответила Адель. — Принеси и мне платье, а я пока соберу эти лохмотья. Не зря ты качался: не представляю, как можно было так порвать ткань. Она хоть и не толстая, но прочная.

Мы оделись, пообедали и занялись каждый своим делом. У жены было только одно дело — книга, а я решил связаться с Оскаром.

«Я уже подумал, что вы обо мне забыли, милорд, — сказал мне маг, — или не беспокоите, чтобы не платить».

«Это хорошо, что у вас настроение шутить, — сказал я. — Надеюсь, что я вам его не испорчу. Сначала задам один вопрос. Ответьте мне, что собой представляют те маги, которые помогали вам переправлять меня на Землю? Сигар говорил, что это ваши друзья».

«Я не назвал бы их друзьями, просто порядочные саи и хорошие маги, которых я очень давно знаю».

«И кто из этих порядочных заложил меня жрецам?»

«Из них — никто. В храм по общему решению ходил я. Поймите нас правильно, милорд. Мы пошли на нарушение правил и могли сильно пострадать. О вас и о том, куда и с чьей помощью вас отправляли, все равно узнала бы семья Повелителя, в которую входит и Гордой. И если бы мы сами обо всем не доложили, было бы плохо. Я понял, чего вы опасаетесь. Не бойтесь, этого никогда не случиться. Мы еще не сошли с ума, чтобы разглашать секреты, за которые могут с живого содрать кожу».

Да, набор казней у эльфов вполне соответствовал их уровню развития, другое дело, что казнили очень редко и только за самые тяжелые преступления.

«А кому вы обо мне сказали в храме?»

«Гордою и сказал, — ответил Оскар. — Заявил, что вопрос касается его семьи, после чего меня сразу же к нему допустили».

«Хорошо, если так, — сказал я. — Вы сейчас чем–нибудь заняты?»

«Ничего такого, чего нельзя было бы отложить, — ответил он. — Я у вас на службе и заказы не беру. Нужно приехать?»

«Нет, здесь вы сейчас не нужны. Утром езжайте в дружину помогать ее капитану. Там много магически одаренных бойцов, но никто из них не учился магии. Посмотрите, кому и что можно дать. Магия может стать хорошим подспорьем, да и дружинники будут довольны».

После разговора с Оскаром я связался с Бродером и Гератом и сообщил, что они оба будут мне нужны.

«Минут через пять буду у вас, тогда поговорим. У кого собираемся?»

«Давайте у меня, милорд, — предложил Герат. — Мы вас ждем».

Мне не давала покоя мысль об отсутствии защиты при нашем способе использования каналов. Стоило кому–нибудь из врагов узнать о том, что мы их используем для хождения в своем мире, и рано или поздно они раскроют наш секрет. Не было в нем ничего такого уж сложного. А после этого ни о какой безопасности не могло быть и речи. Об этом я и сказал магам, как только зашел в гостиную Герата.

— Я вам об этом уже говорил, — сказал Герат. — О вашем открытии узнают, причем довольно скоро. Пройдет полгода или год, и этим начнут пользоваться другие. И ваше оружие будет у многих. Если не предпринять мер предосторожности, убийство любого из вождей станет довольно простым делом.

— Вот и подумайте на досуге о том, что можно предпринять! — приказал я. — У вас, в отличие от меня, пока есть свободное время и за спиной учеба в Академии. При любом использовании канала сначала должен появиться маг, причем довольно сильный. Я думаю, что не так уж сложно придумать воздействие, которое в ответ на появление источника силы запускала бы против него какую–нибудь гадость или хотя бы оповещало охрану. А самым лучшим было бы придумать что–то такое, что разрушало бы канал или сбивало точку привязки.

— А если в комнату с такой защитой войду я? — возразил Бродер.

— Что вы, в самом деле, как ребенок! — рассердился я. — Вы маг тройки! Пора учиться думать, а не действовать по заученным шаблонам! Не так трудно всем имеющим доступ магам повесить магические метки, которые для них отключат защиту. А еще лучше из–за недолговечности меток включить их в амулеты. В общем, думайте. Время у вас есть.

— Мы подумаем, — кивнул Герат. — Эмму можно привлечь к этой работе?

— Эмму можно привлекать ко всему, — ответил я. — Жаль только, что она не изучала пространственную магию. Я ей пообещал помочь, но возникли сложности.

— В вашем возрасте, милорд, находиться рядом с ней противопоказано, — понимающе сказал Герат. — Если позволите, этим займусь я.

— Не возражаю, — ответил я. — У вас в любом случае будет больше времени. Хотя и я ей помогу. Благодаря вашему подарку, нашел выход из положения.

— Какому подарку, милорд? — с недоумением спросил маг.

— Свадебному, — улыбнулся я. — Забыли? А кто мне подарил книгу о магических хитростях? В ней, между прочим, уйма полезных воздействий. Одно из них я и применил.

— И какое же, милорд? — спросил Бродер. — Может и мне попробовать? Я уже не мальчишка, но и мне находиться рядом с ней…

— Спасибо за мальчишку, — перебил я мага. — А воздействие очень простое. Оно на небольшое время лишает мужской силы, ну и желания эту силу использовать. Для женщин я там ничего такого не нашел.

— Это неудивительно, — усмехнулся Герат. — К вашему сведению, этот сборник составляла женщина. В свое время о ее любовных похождениях болтала вся столица. Но у нее не было ни мужа, ни семьи.

— Все поездки в дружину прекращаем, — приказал я. — Выберем во дворце одну из комнат, в нее и будем ходить каналом. Только нужно будет подобрать на Земле что–нибудь надежнее комнаты Гриффина и поудобней парка. Завтра поговорю об этом с Алексеем. Нам самим из–за глаз и длинных волос этим заниматься нельзя.

— Внешность можно прикрыть иллюзией, — предложил Бродер.

— От камер вы иллюзией не прикроетесь, — возразил я, — а их сейчас повсюду как грязи. И в магазинах, и в банках, и просто на улицах. Волосы можно было бы засунуть под одежду, но поздней осенью в солнцезащитных очках не ходят. Я хочу получить надежное укрытие в России, а пока не налажены отношения с ее правительством, нам там незачем светиться. Бродер, вы еще не изменили своего отношения к путешествиям?

— А какая разница? — мотнул он головой. — Вы, милорд, не просто так упомянули о переброске дружины. Хотите провести дружину каналом к границам? Если у вас все получится, мне придется путешествовать, хочу я этого или нет.

— Дружину пока оставим здесь, — сказал я. — Я ее даже из–за жрецов не могу убирать, разве что небольшой отряд. Нет, я хочу послать часть гвардии и не к границам, а в тыл наступающим. В своей новой форме и с новым оружием они будут мало отличаться от японцев, а для большего сходства я им всем куплю темные очки. Тогда этот отряд сможет передвигаться совершенно свободно. Они там половину наших врагов перебьют, особенно когда насмотрятся на их работу.

«Ты сейчас где?» — вызвал меня Ларг.

«В комнатах Герата, — ответил я. — Вы уже вернулись из лагеря?»

«Вернулся, — ответил он. — Зайди ко мне. Это ненадолго».

— Вызывает Повелитель, — сказал я магам. — Ладно, поговорим об этом в другой раз.

Через несколько минут, пройдя мимо расступившихся гвардейцев, я зашел в гостиную Ларга.

— Садитесь, — сказал я вскочившим при моем появлении охранникам. — Как съездили?

— Нормально съездили, милорд, — ответил Сарпон. — Никаких происшествий не было. Ваш отец ждет в кабинете.

Я вошел в кабинет и увидел Ларга на его обычном месте возле кадок с зеленью.

— Садись, — пригласил он. — Хотел поговорить о твоих планах. Сегодня был в лагере, а потом заехали в гвардию. Все намного лучше, чем я думал. К полутора тысячам дружинников сегодня добавились еще триста. Их привел твой Зарток. Ездил в свое имение и забрал воинов у старшего сына. А гвардейцев не узнать: здорово их выдрессировали твои дружинники. Ты еще не предлагал этому Алексею остаться у нас насовсем?

— Сегодня предложил возглавить всех наших бойцов, — ответил я. — Сказал, что подумает. А капитаном в дружине будет Сигар, он уже проходит обучение.

— Как думаешь воевать? — спросил Ларг.

— По моим расчетам уже завтра или в крайнем случае послезавтра должны появиться первые вестники вторжения. Я думаю, что после этого отношение к нам и вашим указам должно измениться. Возможно, на время притихнут и жрецы. Через два дня гвардия будет готова, вот тогда и начнем.

— Пока наши бойцы доберутся до Дорминов, те сами будут у стен столицы, — недовольно сказал Ларг. — Я помню, что ты хотел выступить раньше.

— Я делаю главную ставку не на сражение с наступающими отрядами, — пояснил я. — Если получится одна задумка, нам с ними вообще не придется сражаться: сами уйдут. Мы проверили одну мою мысль и теперь можем провести каналом большое количество бойцов с лошадьми в любое место, для которого есть образ, поэтому запустим триста гвардейцев в тыл наступающим. Уже завтра вся гвардия наденет новую форму, а я для уходящих достану темные очки.

— Хочешь выдать их за темноглазых, — догадался он. — Может получиться.

— Многие баронские дружины заняты грабежом, — сказал я. — Они наверняка вошли во вкус и натворили такого, что наших парней не придется подгонять. Они там пройдут косой, уничтожая всех Дарминов, а сами из–за маскировки, специальной защиты от пуль и превосходства в вооружении почти не понесут потерь. Во всяком случае, я на это рассчитываю.

— А почему не хочешь трогать дружину?

— Дружина и наша стража побудут в резерве, — ответил я. — Остальную гвардию двинем на авангард Дарминов, чтобы спасти от разграбления ближние к нам селения. Им в помощь можно придать те отряды, которые сейчас собраны в лагере, но использовать их только для вспомогательных целей.

— Боишься братства? — спросил Ларг. — Потому и не трогаешь дружину?

— И это тоже, — согласился я, — но главное для нее — это не допустить Дарминов к столице. Гвардейцев не так уж много, и они могут пропустить какие–нибудь отряды. А братство… Надо будет все–таки поговорить с Гордоем, собираются они воевать или нет. Если собираются, то должны подчиниться нам, иначе недалеко до беды. А если всю войну просидят у себя, как минимум отберу все оружие, а то и вовсе разгоню. Зачем жрецам боевой отряд, если они его не используют для защиты от врагов? Для того чтобы давить на нас?

— Что–нибудь придумал по беженцам? — сменил тему Ларг. — Ты говорил, что есть мысли.

— Нам дадут нужное количество палаток, — ответил я. — Палатки очень большие, теплые и не пропускают воду. Будет еще материал, с помощью которого можно легко построить укрытия для скота и продовольствия.

— Дадут? — приподнял брови Ларг. — Кто же это у вас там такой щедрый?

— Деньги у меня есть, — сказал я. — Можно и купить, но я их хочу использовать для покупки оружия. Вслед за беженцами пожалуют твари, от которых придется отбиваться. И потом легче очистить от тварей север, чем обустраивать у нас северян. Перебьем всех тварей и будем следить, чтобы не прилетали другие. Тогда все беженцы вернутся к своим домам. А палатки дадут за встречную услугу. Мы пустим к себе несколько ученых, которые пойдут на север изучать тварей. Чтобы их там не сожрали, возьмут свою охрану.

— Они рехнулись? — спросил Ларг. — Кому нужно, рискуя головой, изучать тварей?

— Когда–то тем же самым занимались наши предки, — возразил я. — А ученые в моем мире изучают не только то, что можно использовать, а все, что вызывает интерес. И очень часто вроде бы бесполезные знания со временем начинают приносить пользу.

— Тебе виднее, — вздохнул он. — Действуй, как считаешь нужным. И подумай о том, чтобы стать моим наследником. Герт для этого совершенно непригоден.

— Вы еще не стары, — возразил я, — и, если женитесь, может быть ребенок. Я готов помогать, но совершенно не горю желанием кем–нибудь править!

— Ты уже правишь, — усмехнулся он, — и у тебя это неплохо получается. В последнее время я половину своих дел передал тебе. Остальные не так уж трудно освоить, да и нет необходимости все делать самому: для этого есть помощники. Ребенок, если он когда–нибудь будет, появится еще не скоро, а обществу нужна стабильность. Мало ли что со мной может случиться? Учти, что заняв мое место, Герт не будет тебя терпеть. Слишком уж бледно он выглядит рядом с тобой. Живых принцев из дома не изгоняют. Дальше продолжать? А у тебя есть жена, и будет ребенок. Ты сейчас пытаешься сделать то, что Герту непонятно и ненужно, поэтому он постарается все вернуть к тому, что было до твоего появления, и найдет в этом поддержку у храмов. Если ты не возьмешь власть, погибнешь или уйдешь в свой мир. Ты этого хочешь?

— Вы представляете его реакцию на такой шаг? — сказал я. — Это же ваш сын!

— Герт — это моя ошибка и моя боль, — с горечью сказал Ларг, — и он уже в том возрасте, когда поздно что–нибудь исправлять. А я не просто отец, я правитель. Мне не все равно, что творится в моей семье, но будущее подданных важнее! В отличие от сына, я прекрасно понимаю, что жизнь меняется и возврата к прежнему уже не будет. Герт, пусть и плохо, мог бы править в прежней жизни, в новой его рано или поздно уберут. Ты должен помнить нашу историю, вот и вспомни, что происходит с герцогскими семьями при потере власти. Сын чересчур самолюбив и привык к вниманию окружающих, поэтому он не примет изменения в статусе. И бороться он станет не со своими недостатками, а с тобой. Для него самым лучшим выходом будет смерть. И не нужно на меня так смотреть. Мне нелегко это говорить, но, если ты согласишься на титул наследника, я отдам судьбу Герта в твои руки. Пойми, Кирен, что правитель должен руководствоваться благом своего народа, беспощадно уничтожая все то, что этому мешает. Иной раз минутная слабость и чья–то спасенная жизнь могут обернуться сотнями смертей и горем многих. Я вижу, что ты пока не готов, но у тебя еще будет время подумать.

Вот и поговорили. Я понимал правоту Ларга, но не был готов ее принять. Если бы у него не было наследника, я бы принял этот титул и постарался так охранять отца, чтобы оставаться наследником, по крайней мере, еще полсотни лет. А сейчас все упиралось в Герта. Если я его уберу, Лара все поймет и примет волю отца, но я потеряю сестру. Да и сам Ларг может сколько угодно говорить правильные слова, но все равно в глубине души будет относиться ко мне, как к убийце сына. Да и сам этот титул не даст мне никаких преимуществ, зато гарантированно добавит неприятностей. И что делать?

— Что–то случилось? — спросила Адель, когда я зашел в спальню. — Что ты такой мрачный?

«Был разговор с Ларгом, — сказал я, переходя на мысленное общение. — Он мне предложил занять место Герта».

«А Герт? Он же этого не переживет!»

«Ларг сказал, что если с ним что–нибудь случится, то не переживем мы с тобой. А Герта рано или поздно все равно зарежут, да еще не одного, а вместе с сестрой. Поэтому он готов сейчас пожертвовать одним сыном, чем потом — всей семьей. Может быть, мы с тобой для него еще не семья, но наши дети будут Ольмингами без всяких скидок».

«И что ты решил?»

«Пока ничего, но радости мне этот разговор не прибавил».

«Не хочешь поговорить с сестрой?»

«Боюсь, — признался я. — У меня с ней одной из всей семьи родственные отношения. Я ее воспринимаю как сестру и боюсь потерять».

«Лара очень умна и прекрасно знает брата, — сказала Адель. — И должна понимать, во что для нее может вылиться его правление. Учитывая возраст Ларга, в мирное время можно было об этом не беспокоиться, но сейчас может случиться что угодно, а Герт на троне — это угроза не только для нас с тобой. Он такого наворотит, что никому мало не покажется. И Ларг это прекрасно понимает, иначе никогда бы тебе такого не предложил».

— Ты дочитала книгу? — спросил я, чтобы переменить тему разговора.

— Только что, — ответила жена. — Наша музыка может нравиться только до тех пор, пока не послушаешь вашу, а занимательных книг у нас нет совсем. Не считать же ими детские сказки, написанные много сотен лет назад. Я только краешком прикоснулась к вашей жизни, и теперь в душе тоска и неудовлетворенность. Все наше кажется серым и незначительным и постоянно хочется большего… И у Лары то же самое! Я боюсь, что если всем саям дать послушать вашу музыку, то никто не станет писать и играть свою! У вас она замечательная, но, наверное, это плохо, если у нас не останется ничего своего. Вот от книг я вреда не вижу, потому что у нас все равно ничего такого нет. И потом, ты говорил о кино…

— Скоро увидите, — пообещал я. — Как только переедем в южный дворец, так и займусь, если позволит война. Когда, кстати, этот переезд?

— Обычно это решает Ларг, — ответила она. — Дворец уже привели в порядок, да и по времени вроде пора.

— Надо выяснить, есть ли там тайники, — сказал я. — Нам многое нужно будет перенести, чтобы было под руками. Да и интересно, что там мог запрятать Кирен. Золото было бы кстати.

— А давай пойдем посмотрим? — загорелась Адель. — Может быть, и там будут украшения?

— А тебе мало тех, которые у тебя есть? — засмеялся я. — Можно всю обвешать золотом.

— Украшений много не бывает! — заявила она. — Нельзя же все время носить одни и те же!

— Ладно, пойдем, — согласился я. — Ты знаешь, где там наши комнаты?

— Конечно, знаю, — ответила жена. — Планировка дворцов очень похожа, только в южном совсем нет открытых галерей, есть зимний сад, и все оконные рамы двойные. И еще в нем больше гостевых комнат.

До южного дворца было пять минут ходьбы. Погода начала быстро портиться: заметно похолодало, и поднялся ветер, а когда подходили к парадному подъезду, с неба посыпалась морось. Гвардейцы приветствовали нас стуком копий и отошли от дверей, в которые мы поспешили войти.

— Тебе в штанах хорошо, а у меня вся попа замерзла! — пожаловалась Адель. — Когда будет обещанный костюм?

— Сегодня ночью, — сказал я. — Сбегаю ненадолго и возьму твою одежду и нужные фотографии.

— А нельзя послать кого–нибудь другого? — сердито спросила она. — Если только забрать, то и Герат мог бы сходить! Все слуги ночью спят, а господин занят делами! Я бы еще поняла, если бы ты побежал к любовнице, это, в общем–то, обычное дело. Но мотаться вместо посыльного…

— Ты поняла бы мои хождения по любовницам? — не поверил я.

— Поняла бы, — кивнула она. — Мужчины все такие. Даже когда любят, им мало одной женщины. Только ты учти, что мое понимание не исключает ответных мер!

— Тоже к кому–нибудь побежишь? — улыбнулся я.

— Было бы неплохо, — ответила Адель. — Жаль, что меня никто не поймет и все осудят. Это вам можно, а нам запрещают традиции. Некоторые, правда, плюют… Нет, милый, я бы поступила иначе!

Как бы она поступила, я не узнал, потому что мы пришли.

— А почему не заперто? — удивился я, открыв дверь. — Надо будет все тщательно проверить на магические закладки, а пока давай на важные темы общаться мысленно. Интересно, тайники вызываются так же? Я как–то не подумал спросить Зантора об этом дворце.

— Долго, что ли, проверить? — мотнула она головой. — Лара говорила, что Кирен из всей тройки магов доверял одному старику, а тот вряд ли стал бы для каждого тайника придумывать что–то свое. Ищем в тех же комнатах.

Первый тайник в спальне не оправдал наших надежд: в большом сундуке лежало только пять кошелей с золотом.

— Это, наверное, то золото, которое ему выплачивали из казны, — сказала жена. — Здесь нет ничего интересного. Пойдем в гардеробную и попробуем там.

Комната с гардеробом была точной копией той, которая у нас была в северном дворце, только здесь в оружейной стойке не было никакого оружия. Я произвел воздействие, и рядом с пятью одежными шкафами возник шестой. Ни золота, ни драгоценностей в нем не оказалось.

— Книги… — растерянно сказала Адель. — Какая–то древняя библиотека. Их даже в руки страшно брать из–за ветхости. А это чьи–то записи.

— С этим нужно разбираться, — сказал я, закрывая дверцы, — а на это пока нет времени. Ладно, место для самого необходимого у нас есть, а золота достаточно в казне. Посмотрим, может быть, эта находка не такая уж бесполезная. Не стал бы принц хранить никому не нужное барахло.

Глава 5

Сегодня я лег спать намного раньше обычного, поставив будильник мобильного телефона на час ночи. Аккумулятор почти разрядился, но я надеялся, что он не сдохнет до звонка. Надежда оправдалась, и я проснулся вовремя, в восемь тридцать по времени Сан—Антонио.

— Когда принесешь костюм, разбуди, — пробормотала разбуженная телефоном жена и тут же опять заснула.

Я умылся холодной водой, чтобы прогнать остатки сна, после чего надел черный костюм и открыл канал в кабинет Фрэнка. Я пришел на десять минут раньше, но за столом уже сидели Гриффин с Пауэром и пожилой мужчина, немного похожий на актера Броневого. Я его сразу про себя окрестил Мюллером. Мы пожали друг другу руки, после чего я сел в кресло и вопросительно посмотрел на «Мюллера».

— Советник Госдепартамента Райан Фостер, — представился он. — Хотел поинтересоваться, как лучше всего обращаться к вам?

— Друзья в приватной обстановке могут называть по имени, — ответил я. — Вы пока в их число не входите, и встреча у нас, скорее, официальная, поэтому правильно будет говорить «принц» или «милорд». Мне привычней второе, хотя для вас это будет несколько старомодным.

— Я хотел, милорд, предложить обсудить мои вопросы, после того как вы поговорите с этими господами, — сказал Фостер. — Не возражаете?

— Нисколько, — ответил я. — Тогда начнем с вас, мистер Пауэр. Принесли фотографии?

— Да, возьмите, — сказал Тони, протягивая мне несколько фотографий. — Здесь фото двух мест, сделанные в нескольких экземплярах. При большом объеме грузов завозить их в одно место не слишком удобно.

— Мне все равно, — сказал я, — хотя, пожалуй, так будет удобней и нам: легче забирать грузы. В какое место лучше отправить кареты?

— Вот этот ангар, — он показал рукой на одну из фотографий. — Отсюда же заберете научную экспедицию и ее охрану. Палатки начнут привозить с завтрашнего дня. Вам нужны только большие?

— Самый маленький размер может быть на тридцать человек, — ответил я, — но лучше, если они будут больше. Вопрос по оружию не обсуждали?

— Еще решают, — пояснил Пауэр. — Прошло слишком мало времени.

— У меня будет к вам просьба, — сказал я. — У нас большая нужда в бронежилетах. Они заказаны местному торговцу оружием и господину Гриффину, но было бы очень хорошо, если бы вы мне к завтрашнему дню поставили три сотни армейских бронежилетов. Не помешают и разгрузочные жилеты, но это уже не так важно. Все такие поставки я готов оплачивать золотом. Ведите учет, а потом скажете, сколько я вам должен.

— Постараюсь, — ответил он. — Думаю, что со средствами защиты больших проблем не будет. Когда привезете кареты, возьмете десяток бронежилетов, приготовленных для вас и ваших близких. Там разные размеры, и их еще можно подгонять. В этих моделях защита гораздо лучше, чем в большинстве тех, которые имеются в продаже.

— Благодарю, — сказал я. — Теперь поговорим с вами, мистер Гриффин. — Что можете мне сказать?

— Я уже говорил, милорд, что патроны прибыли, — ответил Фрэнк. — Сейчас они в подвале магазина Бейкера. Там же очередная партия формы и обуви. Билл обещал, что сегодня должны привезти бронежилеты, поэтому если будете забирать свои грузы к вечеру, то они уже там будут. Я не стал связываться с розничными продавцами, а заказал для вас жилеты и ружья у производителей. Дня через два должны привезти. К ружьям будут пластиковые патроны с картечью. Костюмы для вашей жены куплены.

— Все это хорошо, — довольно сказал я. — С вами приятно иметь дело. Будет еще небольшая просьба купить три сотни таких очков. Это нужно срочно. Положите их в комнату прибытия.

Я вынул из кармана пиджака очки, снятые с одного из убитых японцев, и отдал их Фрэнку.

— Хотите сделать массовую вылазку на Землю, милорд? — пошутил он.

— Хочу заслать в тыл неприятелю под видом японских наемников своих гвардейцев, — ответил я, не считая нужным скрывать свои планы. — И сделать это нужно быстро, потому и спешка. Мы с мистером Гриффином тоже закончили, поэтому я могу уделить время вам, господин Фостер.

— Я бы хотел говорить без свидетелей, — сказал он, и Фрэнк с Тони встали и поспешно покинули кабинет.

— Мы с вами одни, — сказал я советнику. — Говорите, что хотели.

— Прежде всего я хотел выразить благодарность за то, что вы пошли с нами на контакт.

— Послушайте, Райан, — сказал я, прикрыв зевок рукой. — Давайте без преамбулы, хорошо? У нас сейчас глубокая ночь, и я выскочил к старине Фрэнку узнать, как идут дела, сделать заказ на очки и забрать фотографии. На ваше присутствие я не рассчитывал. Поэтому, хоть наш разговор, безусловно, записывается, считайте, что мы с вами вдвоем и общайтесь без протокола и отступлений. Вы меня этим не обидите.

— Хорошо, — согласился он, — скажу коротко. Вы, конечно, можете вести с нами дела примерно так, как ведете их сейчас, но если выйдите на государственный уровень и заключите с нами договоры, сможете получить всестороннюю помощь и поддержку. Это будут уже не разовые поставки палаток или еще чего–то, а комплексное сотрудничество с совсем другим масштабом услуг.

— Давайте не будем спешить, — сказал я. — Поймите меня правильно! Я не против сотрудничества, но всему свое время. Пока мы не отобьемся от врагов и не расчистим север от чудовищ, о ваших масштабах не может быть и речи. У нас очень консервативное население, и к прогрессу его нужно приучать постепенно. Я сейчас увеличиваю свою армию, с помощью которой буду бороться со всеми напастями, в том числе и с внутренними врагами. Победы принесут авторитет и усилят влияние, а поражение может вообще поставить крест на любых связях. Так и скажите тем, кто вас послал. Прежде чем собирать урожай, нужно приложить немало усилий.

— И кто может гарантировать, что эти усилия окупятся? — спросил он.

— Я вам ничего гарантировать не собираюсь! — заявил я. — Не так уж много я прошу у самой богатой страны мира. Жалко давать без гарантий? И ради бога! На вас свет клином не сошелся. Более того, скажу сразу, что при любом масштабе нашего сотрудничества, оно не будет исключать связей с другими государствами. Пока же я всего–навсего попросил гуманитарную помощь в обмен на наши услуги, а за все остальное готов платить. Но если для вас это неприемлемо, нетрудно все отыграть назад. Вы, Райан, хотите всего и сразу, но у нас с вами не та ситуация. У меня не такое уж отчаянное положение и есть выбор, откуда взять помощь, а у вас нет средства на меня давить. А вот у меня таких средств много, хотя, если меня не вынудят, я их не собираюсь применять. И учтите, что любые силовые варианты с магами не проходят. Японцы приковывали их наручниками и часами пропускали электрический ток, но так ничего и не добились.

— Как же им удалось их захватить, если вы можете управлять окружающими?

— Они действовали обманом, привлекая гвардию герцога, с которым мы сейчас воюем, — ответил я. — Маги подчинились, опасаясь за судьбу близких и думая, что нужны герцогу, а не пришельцам. У вас такое не пройдет.

— Никто не собирается на вас давить, — сказал он. — Я понял вашу позицию и постараюсь все объяснить руководству. Мы вам в любом случае поможем, просто объем помощи будет зависеть от вашей готовности оказывать встречные услуги. Не буду вас больше задерживать. Если потребуется встреча, я передам через Пауэра. Мы пока не будем его отзывать.

Он простился и вышел из кабинета.

— Вот ваши костюмы, — сказал мне Фрэнк, занося в кабинет небольшой саквояж. — Здесь несколько моделей четырех размеров — с десятого по четырнадцатый, так что ваша жена наверняка себе что–нибудь подберет. Рост я примерно знаю, а все остальное — нет.

— Килограммов шесть–семь, — прикинул я вес саквояжа. — Ладно, когда–нибудь все равно нужно пробовать. Дело в том, что я к вам пришел способом, которым нельзя просто так носить грузы. На них нужно вносить поправку, что я сейчас и делаю. Да, Фрэнк, я не стал говорить при этой компании, что созрел для электричества. Вы еще ни с кем не говорили на эту тему?

— По поводу ваших электростанций? Нет, пока не говорил. Когда это нужно сделать?

— Да можно уже через два дня начать, — сказал я. — Пока нужно смонтировать одну электростанцию и сделать проводку в моей спальне. Купите еще бра с лампами на светодиодах, и пусть заодно установят. И подберите мне стационарный комп. Только возьмите экономичней по части потребления электричества, и чтобы у монитора был большой экран. И вот еще что… У вас фирма, а я вас постоянно отвлекаю своими делами. Может быть, вы подберете кого–нибудь из своих работников, с кем бы я мог все это решать?

— Не так уж часто вы меня беспокоите, — ответил он. — Мне приятно с вами общаться, но я надеюсь, что когда–нибудь вы будете со мной говорить и на другие темы, помимо покупок и монтажных работ. И может быть, наступит такое время, когда вы выполните свое обещание.

— Напомните, что я вам обещал, — попросил я.

— Ну как же! Неужели забыли? Я имею в виду приглашение в гости.

— Я об этом не забыл, просто вот–вот начнутся боевые действия, и приходится крутиться как белка в колесе. Так что с гостями придется немного подождать. Ладно, прощайте, пойду досыпать.

Видимо, я все–таки неправильно оценил вес саквояжа или немного ошибся в расчетах. Костей не переломал, но об пол треснулся хорошо. Что интересно, Адель при этом даже не проснулась. Проклиная себя за спешку, я поднялся на ноги и, прихрамывая, отнес саквояж в гардеробную комнату, где заодно разделся, после чего запустил лечебное воздействие и пошел спать. Утром меня разбудила жена, которая впервые проснулась раньше меня.

— Где костюм? — требовательно спросила она, тряся меня за руку.

Рука не болела, да и вообще боль в теле не чувствовалась.

— Иди в гардероб, — ответил я. — Там их куча в саквояже, так что что–нибудь для себя подберешь. Надо было их забрать сегодня вместе с очками, а не переть неполноценным каналом.

— А почему меня не разбудил? — спросила Адель, появляясь в спальне с саквояжем в руке.

— Тебя разбудишь, — проворчал я. — Так грохнулся об пол вместе с этим барахлом, что, наверное, перебудил охранников, а тебе хоть бы что: даже не пошевелилась.

— Если бы они проснулись от грохота в твоей спальне, то прибежали бы сюда! — резонно возразила она. — Так что шумел ты не так сильно, как говоришь. Ой, какая прелесть!

Последняя фраза относилась к первому же извлеченному на свет костюму. Вздохнув, я оставил жену заниматься примерками и пошел умываться. Дел было много, поэтому я не собирался засиживаться с завтраком. Быстро опустошив свои судки, занялся каретами. Сначала вышел на связь с Ортаем.

«Капитан, мне нужны две кареты. Передайте кучерам, чтобы впрягли в них только по одной паре лошадей. Нет, эскорт не потребуется. Я не собираюсь никуда ехать, а кареты отправим каналом на переделку. Эта работа не потребует много времени».

«Но мы не можем оставаться с одной каретой, — возразил он. — Что я должен делать, если кареты понадобятся и вам, и вашему отцу?»

«Во дворце есть другие кареты? — спросил я. — Спрашиваю, потому что помню, что графиня Барнель держала у нас свою карету».

«Есть три или четыре кареты, — подтвердил Ортай, — только на них нет вашего герба».

«Я это как–нибудь переживу, а для отца оставите ту, что с гербом. Выполняйте!»

После него я связался с Гератом.

«Уже позавтракали, ваша мудрость?»

«Позавтракал, — ответил он. — Сейчас занимаюсь с Эммой пространственной магией. А что случилось? Почему вы вдруг вспомнили правила приличия?»

«Могу я хоть раз назвать вас так, как подобает? — улыбнулся я. — Занятия с Эммой придется ненадолго отложить. Сначала отправим бронировать кареты, а потом наведаемся в дружину. Нужно будет забрать из подвала Билла патроны и форму. Потом до обеда вы мне не нужны, а после него сходим в тот же подвал за бронежилетами и в комнату Фрэнка за очками. Очки легкие, но я теперь без необходимости не собираюсь сам таскать грузы. Ночью шел с чемоданом тряпок и, хотя все считал по книге, сильно треснулся».

«Это бывает, — подтвердил он. — Я сам так никуда не ходил — просто было некуда, но в книге читал, что разницу в весе трудно учесть. Поэтому будьте очень осторожны. Когда ходишь сам, нельзя ни есть, ни пить, ни даже ходить в туалет, или, когда все это делаешь, нужно как можно точнее считать изменения веса. Милорд, а зачем бронировать кареты, если мы не собираемся ими пользоваться?»

«В дружину будем перемещаться каналом, — объяснил я, — но может быть еще много мест, куда им не попадешь из–за незнания вида нужного места или из–за секретности. Так что броня в каретах лишней не будет. Жду вас на выходе через десять минут. И оденьтесь теплее: сегодня сильно дует».

С отправкой карет возникла заминка. Узнав, что нужно ехать каналом в чужой мир, кучера так перепугались, что не могли взять в руки вожжи. Пришлось брать их под контроль, после чего мандраж прекратился, и кареты одна за другой поехали к черному кругу входа в канал.

— Не застрянут? — спросил Герат. — Они вроде чуть выше. Как бы не пришлось снимать с колес.

Действительно верх карет сантиметров на десять–двадцать возвышался над кругом портала, но они не застряли, так как канал внезапно изменился. Он скачком увеличился в размерах, пропустил обе кареты, и опять стал меньше. Обсуждать увиденное было некогда, поэтому я шагнул в канал вслед за каретами. Уже знакомый по фотографии ангар был почти пуст. Кроме остановившихся карет, в нем у одной из стен стоял стол, за которым сидел молодой мужчина, просматривавший какой–то журнал. Увидев нас, он вскочил со стула и быстро с кем–то связался по мобильному телефону. Не дожидаясь окончания его переговоров, я направился к столу. Подойдя, поздоровался первым, потому что парень еще не до конца пришел в себя.

— Извините, — сказал он, не отрывая от меня восторженного взгляда. — Первый раз вижу пришельца. Вас показывали по телевизору, но только в очках.

— Кто будет принимать транспорт? — спросил я. — Вы или тот, кому вы звонили?

— Второе, — ответил он. — Вам придется совсем недолго подождать. Сейчас приедут за вашими каретами и привезут то, что вам нужно забрать. А я здесь сижу, чтобы вас встретить. Завтра начнут завозить палатки и все оборудуют, а пока, сами видите, ничего здесь нет.

Видимо, те, кому он звонил, находились где–то совсем рядом, потому что не прошло и пяти минут, как послышался шум подъезжающего автомобиля.

— Фред Дженкинс! — представился мне вошедший офицер, на погонах которого красовался золотой значок, напомнивший мне ромашку.

Вместе с ним в ангар зашли еще трое солдат с большими сумками в руках. Наверное, в них были обещанные бронежилеты.

— Вы в каком звании? — спросил я. — Я не разбираюсь в ваших знаках различия.

— Майор, — уточнил он. — Милорд, я должен отдать вам бронежилеты и переправить кареты на базу, где займутся их бронированием.

— Далеко до базы? — спросил я. — Может, оставить лошадей, или вы их отбуксируете автотранспортом?

— База совсем рядом, — ответил он, — поэтому с лошадьми будет гораздо проще.

Наверное, с ним обговаривали этот вопрос и давали инструкцию склонить меня оставить конную тягу, а тут я это предложил сам, вот он и обрадовался. Будет теперь работа ученым с нашими лошадками.

— Я ухожу, — сказал я ему. — Отдайте сумки конюхам.

Конюхи уже слезли с козел и с ничего не выражающими лицами подошли к нам забрать груз.

— Нормальные люди, — сказал я о своих слугах с испугом смотревшим на них американцам. — Просто временно потеряли самостоятельность. Это сделано для их блага, чтобы не рехнулись от страха.

Я открыл канал, загнал в него увешанных сумками конюхов и ушел сам. Вышли мы в портике парадного подъезда, где меня ждали Герат и Ортай. Здесь же стояли гвардейцы караула. Уходил я со двора, но пока решал дела, здесь пошел дождь, поэтому Герат спрятался под крышу.

— Положите сумки! — приказал я конюхам. — Вы должны забыть все, что видели. Идите отдыхать.

Ни к чему им лишние переживания, а моего внушения было достаточно, чтобы конюхи обо всем забыли. Это работало не хуже стирания памяти, и только вмешательство мага могло заставить их все вспомнить.

— Почему вы в тунике, — спросил я Ортая. — Гвардия еще не получила новую форму, но вам ее должны были привезти. В такую погоду она намного удобнее.

— По двум причинам, милорд, — ответил он. — Во–первых, я должен получить приказ, а его не было ни от вас, ни от Повелителя, а, во–вторых, еще не готовы береты. К вечеру должны привезти, тогда, если вы даете добро, сразу сменим.

— Даю я добро, — сказал я. — Завтра к утру будет форма и для всей гвардии. Капитан, позовите трех стражников, чтобы отнесли эти сумки в мои комнаты. А мы с вами, Герат, уходим в комнату Фрэнка.

На этот раз в комнате прибытия были включены светильники и на столе лежала большая сумка. Заглянув в нее, я увидел, что она набита солнцезащитными очками в целлофановой упаковке. Я отдал сумку Герату и включил телефон на подзарядку.

— Помните гостиную Сигара? — спросил я мага. — Вы же вроде ходили вместе, когда он выбирал себе комнаты. Вот в нее и прокладывайте канал. Надеюсь, он на нас не обидится.

Сигар не обиделся, он испугался. Вторым испугавшимся был я. А вы бы не испугались, если вам в лоб целится из пистолета сай с перекошенной от страха физиономией?

— Не помню, когда я так пугался последний раз, — сказал он, дрожащей рукой засовывая пистолет в кобуру. — Как только удержался от выстрела! С вашей стороны, милорд, это было безрассудно.

— Не додумал, — признался я, кладя на пол сумку с очками. — Не ожидал от вас такой реакции. Вы меня сами напугали до дрожи в коленях.

— Благодарите за это Алексея, — буркнул Сигар. — Этот чужак вколачивает знания, как хороший плотник гвозди — с одного удара! Я с ним совсем недолго занимался, а кое–какие навыки уже выработал. Я не спрашиваю, как вам удалось пройти сюда каналом, спрошу для чего.

— Нужно получить патроны и форму, — сказал я. — Сейчас мы спустимся в подвал, а вы направьте туда же двадцать дружинников. Патроны сразу уложим на место, а форма легкая, ее будет нетрудно поднять наверх.

Мы уже неплохо отработали транспортировку груза через канал, поэтому через пятнадцать минут переправили к себе все три десятка ящиков с патронами и форму, которой оказалось раза в три больше, чем в прошлый раз. Отдельно лежали тюки с бронежилетами.

— Прекрасно! — сказал Алексей. — Теперь брони хватит для всей дружины, еще и стражникам можно дать.

— Все бронежилеты отправите гвардейцам, — приказал я. — Вам их доставят позже. Вам, Алексей, в поход не идти, а на крайний случай у вас есть три десятка защищенных бойцов. Отправьте им и те очки, которые я оставил у Сигара. И с формой нужно разобраться и полностью обеспечить гвардию. Завтра они все должны быть экипированы.

— Хотите представить гвардейцев японцами? — догадался Алексей. — Может сработать, только их нужно как–то смешать с наступающими без столкновений с авангардом, в котором наверняка идут настоящие японцы.

— У меня есть возможность отправить их каналом в тыл наступающей армии, — понизив голос, сказал я ему. — Пойдут не все, но больше половины. Жду, пока вы закончите их обучение. Но если раньше примчатся гонцы, отправятся с той подготовкой, какая есть. Ждать дальше будет нельзя. Я думаю, что это случится завтра.

Я не угадал: гонец прибыл к Ларгу уже через полчаса после этого разговора, о чем отец мне тут же сообщил. Я уже собирался возвращаться, поэтому обещал ему, что сейчас прибуду. Обратный путь каналом занял минуты. Я бегом поднялся на второй этаж к комнатам Ларга и прошел мимо расступившихся гвардейцев в гостиную.

— Вас ждут в кабинете, милорд, — сообщил дежуривший здесь Лаброк. — Перед вами к Повелителю прошел наследник.

— Садись, — кивнул мне на кресло отец. — Сейчас барон все еще раз расскажет для вас двоих.

Герт бросил на меня взгляд и отвернулся. Выглядел он неважно, что и неудивительно после двухдневного запоя. Гонцом был коренастый воин, выглядевший лет на сорок. Благодаря урокам Зантора я сразу вспомнил, что это барон Зальден, земли которого были в сотне дерашей от границы. Было видно, что он сильно устал, но гонцу полагалось докладывать стоя, поэтому ему никто не предложил сесть.

— Может быть, барону лучше сесть? — обратился я к Ларгу. — Вам он уже доложил, а нам будет рассказывать. Его уже шатает от усталости.

— Да, садитесь, Зальден, — разрешил отец. — Ты тоже садись.

— Я думаю, что нам не стоит слушать весь рассказ, — сказал я. — Может, я просто задам несколько вопросов, а барон постарается на них ответить?

— Как хочешь, — согласился Ларг, вызвав удивленный взгляд Герта.

— Как давно напали Дармины? — спросил я. — Не на ваш замок, а на тех, кто живет на границе.

— Шесть дней назад, — ответил он, — или семь. Извините, милорд, но об этом можно судить только по рассказам беженцев, а от них трудно добиться толка.

— Война идет семь дней, а из многих до нас добрались только вы. В чем причина?

— Когда я с остатками дружины с боем уходил от развалин своего замка, натолкнулся на засаду, — начал рассказывать Зальден. — Пока пробились, потерял всех, кроме двух дворян. Оба оказались ранеными, и их пришлось оставить в одном из селений. Я полагаю, милорд, что перед штурмом замков и городов, их окружали или, если окружить было трудно, оставляли небольшие отряды. Не так уж сложно перехватывать беглецов, особенно если есть громыхающее оружие. Кроме того, у меня был прекрасный конь, и с собой осталось золото, поэтому я мог себе позволить менять лошадей. Из–за этого я многих опередил, но сегодня или завтра к вам должны приехать другие.

— Сколько воинов имеют громыхающее оружие? — спросил я.

— Каждый четвертый или пятый, — ответил он, покосившись на кобуру на моем поясе. — У остальных обычное вооружение.

— Значит, у противника от четырех до пяти тысяч бойцов, — сказал я. — С темноглазыми встречались?

— Если бы встречался, с вами не разговаривал бы, — угрюмо ответил он. — По слухам, они убивают всех встречных и того же требуют от остальных.

— И Дармины убивают всех подряд? — не поверил я.

— Не всех, — ответил он, — но многих. Тех, кто с оружием, убивают всех, даже когда они его бросают и сдаются.

— И последний вопрос, барон. Вы были в нашем лагере?

— Я не был, был мой сын с частью дружины, — сказал он. — Я говорил с уехавшим из лагеря знакомым, который сообщил, что они ушли домой. Я их не встретил: должно быть, разминулись.

— Надеюсь, вы не будете кричать, что из–за нашего сбора лишились части дружины и потеряли замок? — задал я еще один вопрос. — Если не хотите, можете не отвечать.

— Я не идиот, — ответил барон. — С ними или без них не было у меня шансов отбиться. Но кое–кто вас обвинит. Всегда легче, когда в твоей беде виноваты другие, а не ты сам.

— В том, что произошло, нет вашей вины, — сказал я. — И мы не смогли бы вам помочь, даже если бы никто не увел дружинников. Другим помогли бы, а вам просто не успели бы. Единственное, что я могу сказать в утешение, так это то, что мы очень постараемся, чтобы никто из устроивших эту войну не ушел от возмездия. А вы, если хотите, можете присоединиться к любому отряду в нашем лагере. Скоро туда начнут собираться остатки разбитых дружин, так что, может быть, еще встретитесь с сыном. Но перед этим вам нужно будет все рассказать дворянам столицы. Сейчас вас накормят и дадут немного отдохнуть, чтобы вы не свалились с ног, а рассказ будет потом. Идите, я о вас распоряжусь.

Барон с трудом поднялся с кресла, посмотрел на Ларга и, увидев его кивок, вышел из кабинета.

— Ты чего здесь командуешь? — вскинулся Герт. — И ты молчишь, отец?

— У тебя есть что сказать? — спросил его Ларг. — Я имею в виду по делу, а не просто выразить свое возмущение. Забыл, что согласно моему указу Кирен обладает правом командовать? Ты меня сильно разочаровал. Мы на краю пропасти, и требуются все силы для того, чтобы в нее не упасть, а мой наследник, вместо того чтобы заняться делом, глушит свой рассудок вином! Если это не повод отлучить от наследства…

— Отец!

— Я прежде всего правитель, а уже потом твой отец. Иди, я не хочу тебя сейчас видеть.

— Это все ты! — с ненавистью закричал мне Герт. — Ты постоянно настраивал отца против меня! Мой младший братец пытался убрать меня с помощью деда, а тебе, перевертыш, ничьей помощи не потребовалось — сам управился!

— Если бы не я, тебя бы уже несколько раз убили, — возразил я, хотя и понимал, что сейчас с ним говорить бесполезно. — Если считаешь себя хоть к чему–то годным, могу завтра отправить воевать вместе с гвардейцами. Только учти, что у тебя не будет права командовать: его еще нужно заслужить.

— Ты хочешь от меня избавиться!

— Если бы хотел, давно бы избавился, — сказал я. — Если не хочешь воевать, можешь продолжать пьянствовать или задирать юбки женщинам. Только учти, что, как только узнают о твоей размолвке с отцом, желающих прыгать в твою кровать сильно поубавится.

Он несколько мгновений в бешенстве смотрел на меня, а потом перевел взгляд на отца. Не знаю, что увидел Герт, только он молча вышел из кабинета, с силой захлопнув за собой дверь.

— Ну что, убедился? — спросил Ларг. — Он никогда не признает своих ошибок: не так воспитан. А сейчас ты для него — первейший враг, да и я… Как хочешь, но я сегодня же указом отлучу его от наследства. Это нужно сделать хотя бы для нашей безопасности. У наследника большие права и много желающих помочь в любом деле, даже в таком, как досрочное занятие трона. А не оставить наследника я не могу, так что готовься.

— Видит бог, что я этого не хотел! — сказал я. — С Ларой поговорить мне, или вы это сделаете сами?

— Иди заниматься делами, — велел он, — и о сестре не беспокойся: она все поймет как надо.

Я кивнул и вышел в гостиную: возражать и дальше было глупо, поэтому осталось только взять под козырек.

— Вы почему один? — спросил я Лаброка. — Где Хонг?

— Повелитель сказал, что ему достаточно одного охранника, — ответил Красавчик, — а Гнома отправил охранять дочь.

Я вышел в коридор и направился к себе. Настроение было ниже плинтуса, и не было никакого желания чем–либо заниматься, но я не мог позволить себе хандру. Нужно было работать, что я и начал делать, связавшись с кавалером Дортом.

«Кавалер, к нам прибыл барон Зальден. Он сейчас должен быть у стражников. Побеспокойтесь, чтобы его хорошо накормили и отвели в одну из гостевых комнат. Пусть отдыхает четыре часа, а потом будите и с сопровождением доставьте к главе города графу Стору. После этого барон волен ехать на все четыре стороны. Все поняли? Тогда выполняйте».

Второй разговор был с Гератом.

«Вы сейчас чем заняты?» — спросил я мага.

«Занялся магией с Эммой, — ответил он. — Я вам опять понадобился, милорд?»

«Пока нет, — сказал я. — Бронежилеты завезли раньше, да и очки мы забрали, поэтому после обеда никуда не пойдем. А вот через час подойдите ко мне. Сделаем вылазку в одно место. Я хотел озадачить Алексея покупкой дома или квартиры, где можно было бы оборудовать убежище, но ему сейчас будет не до этого, поэтому попробуем найти такое место сами».

Закончив разговор с Гератом, я связался с графом Зартоком.

«Как съездили, Олес? — спросил я. — О том, что привезли триста дружинников, я уже слышал от отца».

«Хорошо съездил, милорд, — ответил он. — Только пришлось поругаться со старшим сыном, да и с младшим заодно. Я их неплохо воспитал, только не до конца, поэтому теперь приходится исправлять упущения. Плохо, что измотала дорога, но мне не нужно много времени на отдых».

«Отдыхайте, я пока не буду вас дергать. Хочу только кое о чем рассказать и попросить выполнить одну просьбу. Вначале новости. Их две, и обе плохие. Во–первых, с границы прибыл барон Зальден. Знаете такого?»

«Видел как–то на зимнем празднике, — ответил Олес, — но я с ним близко не знаком. Баронство Зальден недалеко от границы, и его хозяева редко посещали столицу, а я сам был в их краях только два раза».

«Моя просьба связана с его прибытием, — продолжил я. — Вы ведь хорошо знакомы с графом Стором?»

«С главой города? Если с ним, то мы, можно сказать, приятели, а вот его сын меня терпеть не может. Но таких…»

«С главой, — перебил я его. — Примерно через пять часов барона отвезут к Стору. Свяжитесь с графом и от моего имени попросите, чтобы он к этому времени собрал наиболее влиятельных дворян столицы, цеховых старейшин и представителей самых богатых купеческих домов. Надо объяснять, для чего?»

«Это и так понятно, — ответил Олес. — Дворян он соберет и без моего обращения, а вот остальных… Извините, милорд, но к вашей просьбе он может отнестись, как бы это сказать…»

«А чтобы отнесся с пониманием, намекните, что вот–вот будет готов указ, объявляющий меня наследником. Это и есть вторая плохая новость».

«Это она для вас плохая, милорд! — довольно сказал Зарток, — а для большинства это будет неожиданным, но приятным известием. В былые времена дворян не слишком интересовало, кто ими правит, поскольку большинство этого правления просто не замечало. А сейчас совсем другая ситуация. Да вы зря так расстраиваетесь. Примите дополнительные меры к охране отца и потихоньку учитесь у него управлению. Только со старшим принцем нужно что–то делать, иначе или вам вскоре придется занимать место отца, или ему — искать себе другого наследника».

«Ларг сказал, что после подписания указа отдает судьбу Герта в мои руки».

«Умно, — оценил Зарток. — Избавиться от проблемы и самому не испачкать руки. Но в таком случае я не вижу проблемы. На южные острова его не сошлешь, поэтому остается организовать какую–нибудь неприятность. Сам я таким никогда не занимался, но знаю тех, кто занимается. Или вам его жалко?»

«Я не идиот! — ответил я. — С какой стати жалеть пустого и ненавидящего меня сая? Меня беспокоит реакция сестры и то, что Ларг…»

«Ларг пусть во всем винит себя самого! — отрезал Олес. — Я тоже не всем доволен в своих сыновьях, но таких уродов, как старший принц, среди них нет! А сестра… Я вам советую не оставлять объяснения с ней отцу, а поговорить самому. Она очень умная девушка и уже давно отдалилась от брата. Точнее, это он от нее отдалился. И она должна понимать, на что он может пойти, и чем это сейчас чревато. Мне жаль, милорд, но власть и чистые руки — это несовместимые понятия».

Глава 6

— Что у тебя на этот раз? — взволнованно спросила Адель, когда я вошел в спальню.

Она лежала на кровати с учебником магии и почувствовала мое подавленное состояние, как только я в гостиной снял защиту.

— Можешь меня поздравить, — мрачно сказал я, — и себя заодно. Сейчас Ларг сочиняет Указ, которым отлучает Герта от наследства. Сказать, кто будет новым наследником, или догадаешься сама?

— А как на это отреагировал Герт? Или он еще не знает?

— Все он знает, — ответил я. — Наорал на меня и обвинил во всех грехах. Я виноват в том, что он не интересуется ничем, кроме постельных утех, а сейчас еще пьянствует! Я рассорил его с отцом и являюсь виновником указа. В общем, виноваты все, кроме него самого. Мне он не сказал ничего нового: примерно это я от него и ожидал услышать. Хуже всего, что он не смирится с понижением статуса и попробует убрать меня, а может быть, и отца. Ларг это прекрасно понимает, поэтому открытым текстом сказал, что отдает его жизнь в мои руки. Лично мне это дерьмо совсем не жалко, и я без малейшего угрызения совести воспользовался бы услугами тех душегубов, которых предлагает Зарток, но останавливает то, как на это отреагирует семья.

— Что–то ты не то говоришь, — сказала Адель. — Отец понял исходящую от Герта угрозу и разрешил тебе его убить. Какая у него может быть реакция, если ты выполняешь его приказ? Герт — это его вина, просто трудно убивать своими руками собственного сына, каким бы он ни был, вот он и использует тебя. Меня ты относишь к семье?

— Хочешь сказать, что ты тоже «за»?

— Если бы Герт угомонился, его бы никто и пальцем не тронул, — сказала она, — но он будет рваться к власти и не остановится ни перед чем, а для меня твоя жизнь стократ дороже его. И кто остается, Лара? Так давай ее позовем и поговорим. Пусть нам предложит другой выход. Все, я ее позвала, сейчас придет.

Лара подошла через десять минут, и все это время я не находил себе места, расхаживая по спальне и думая, что ей буду говорить. Разговор начала сестра.

— Вы меня вызвали из–за Герта? — спросила она.

— С тобой о нем говорил отец? — поинтересовался я.

— Ничего он не говорил, — ответила Лара, — просто я с полчаса назад столкнулась с Гертом. Пронесся по коридору с вытаращенными глазами и заскочил в свою гостиную, так хлопнув дверью, что та чуть не слетела с петель. Я к нему зашла, а он уже был в спальне, лежал, уткнувшись лицом в подушку, и плакал! Мне его стало жалко и одновременно как–то страшно. Только ему моя жалость… Наорал, обозвал сучкой и стал ругать вначале тебя, а потом отца. Когда закончил ругаться, схватил недопитую бутылку вина и при мне выпил. Я не стала дожидаться, что он еще выкинет, и ушла. Объясните, что произошло, а то я из его ругани мало что поняла.

— У Ларга лопнуло терпение, и он поменял меня и Герта местами, — пояснил я. — Если бы не война, возможно, он терпел бы его выходки и дальше, но сейчас это делать слишком опасно. Мое мнение в расчет не принималось, но брат во всем обвинил именно меня. Отцу, впрочем, тоже досталось.

— Это плохо, Кирен! — разволновалась Лара. — Герт с этим не смирится!

— А то я этого не знаю! — рассердился я. — Извини, но наш братец — это пустое место! Он ничего не умеет и не хочет делать. Не знаю, кто в этом виноват, но только не я! Может быть, повлияло то, что вы рано потеряли мать, а отец не занимался воспитанием, но в результате получился не наследник, а никчемный дармоед! А когда его сбросили с небес на землю, он обвинил в этом всех, кроме себя самого. Знаешь, что мне сказал Ларг? Герт, говорит, не остановится перед нашим убийством, поэтому лучшим выходом будет тебе его убить! И это предлагает родной отец! И что теперь прикажешь делать мне? Я попытался дать ему шанс: предложил пойти в рейд по тылам противника вместе с гвардейцами. Знаешь, что он мне ответил? Ты, говорит, хочешь от меня избавиться! Я уже давно жалею, что, рискуя своей шкурой, несколько раз спас ему жизнь. Я и сюда попал и лишился своего тела из–за него. Ты для меня настоящая сестра, а он был никем, а стал врагом! Извини, но я не могу все оставить так, как есть. Если он заберется на самый верх, все, что я делал, будет уничтожено вместе со мной, а вас всех сожрут твари! Мне уже предложили его убрать, а я не могу на это решиться из–за тебя. Что ты на меня так смотришь? Можешь предложить что–нибудь лучше?

— Ничего я тебе не предложу, — потерянно сказала Лара. — Ты прав в том, что из него вырос никчемный сай, которому не место на троне. Он не любит никого, кроме самого себя, а меня только терпит. Но в моей памяти сохранился совсем другой Герт! Он ведь был добрым мальчишкой и меня любил. Когда умерла мама, меня утешал не отец, а он! В том, что он стал таким, виноваты придворные интриганы. Подожди, как только они узнают об указе, ты сразу обретешь много новых друзей и помощников.

— И теперь в память о том, каким он когда–то был, нужно жертвовать нашими жизнями? — спросила Адель. — Он ведь и твоего отца не пожалеет! Пожалуй, одной тебе ничего не грозит, разве что муж прав, и всех в конце концов сожрут твари!

— Ларг считает, что его сбросят раньше, — сказал я, — а вместе с ним пострадает и Лара. Нас с тобой к тому времени уже точно не будет.

— Делай то, что считаешь нужным, — сказала сестра. — Я это как–нибудь переживу. Если найдешь выход, чтобы не убивать, я буду рада. А не найдешь, я на тебя не стану держать зла. Ты ведь это хотел от меня услышать?

Она ушла, а вскоре со мной связался Герат.

«Мне идти к вам, милорд?»

«Да, я вас жду, — ответил я. — Только оденьтесь потеплее».

До его приезда я осмотрел гардероб и вытащил всю одежду и обувь, которая осталась от нашей первой вылазки в Москву. После этого натянул поверх рубашки два свитера, обулся в берцы и надел берет. Других головных уборов у меня не было.

— Одевайтесь! — сказал я вошедшему магу, кивнув на лежавшие на столе свитера. — Сначала тот, что поменьше, а потом большой. Второго берета у меня нет, поэтому голову будете греть магией. Оделись? Теперь сверху набросьте плащ.

— И куда мы так собрались? — спросил Герат.

— Есть такая страна — Украина, — ответил я. — Сейчас пойдем в место, где когда–то жили родители моего отца. Их давно нет в живых, а деревня заброшена, но дома сохранились. Сейчас это не Россия, но нам с вами можно плевать на все границы. А одеваемся тепло, потому что там поздняя осень, и это не Техас. Для снега еще рано, но должно быть холодно, и возможен дождь. Нам завтра нужно будет провести через Землю три сотни всадников, и мне очень не хочется использовать для этого один из московских парков. Даже если никто их не увидит, следов будет достаточно. Не знаю, в чем причина, но сразу после прохождения канала все четыре лошади, которые везли кареты, очистили кишечники. Можете себе представить аллею парка, на которой облегчатся три сотни скакунов? А деревня должна быть безлюдным местом, особенно в это время года. Да и домом можно будет воспользоваться. Потом купим что–нибудь приличное, а пока будет хоть это. Вы готовы?

Я вышел в до боли знакомый двор, теперь замусоренный и заброшенный. Слава богу, что не было дождя и, наверное, давно, потому что не наблюдалось грязи. Хлев и свинарник оказались кем–то разрушенными, а изба уцелела и даже, как выяснилось позже, не протекла соломенная крыша. А вот провода от столбов обрезали. Ну этого и следовало ожидать: кто же оставит электричество в брошенном доме?

Следом за мной во двор вышел Герат и с любопытством огляделся.

— Что это за развалины? — спросил он.

— Здесь держали животных, — объяснил я, — а когда не стало хозяев, соседи разобрали эти строения на дрова. И вишни в саду вырубили, а дом почему–то трогать не стали. Нужно его посмотреть. Ставни закрыты, но я взял фонарик.

Дверь оказалась незапертой и открылась с сильным скрипом. После свежего воздуха дышать было неприятно из–за сильного запаха плесени. Полы под ногами прогибались, но скрипа не было, видимо, прогнили доски. В тусклом свете фонарика было видно, что вся мебель осталась на месте. Никто не позарился на то, что осталось после стариков, а их детям этот ветхий скарб и подавно был не нужен.

— Здесь уже тридцать лет никто не живет, — сказал я Герату. — Пожалуй, и мы ничего не будем приводить в порядок. Используем несколько раз, а потом пошлем Алексея в Москву. Когда есть деньги, купить дом не проблема. Возвращаемся.

Вернувшись в комнату охраны, я простился с магом и сразу связался с отцом.

«С вами можно поговорить?»

«Если об Указе, то я его подписал и отдал на размножение, — ответил он, — а по другим вопросам можешь говорить, я сейчас ничем не занят».

«Мой вопрос связан с переселенцами. Временное жилье я им организую, но для этого нужно выделить землю. Где это лучше сделать?»

«Земли много, — ответил он. — Сейчас я к тебе направлю одного дворянина, который в моей канцелярии ведает земельными вопросами. Он тебе посоветует лучше меня».

Поблагодарив отца, я вернулся к себе и стал ждать обещанного знатока. Жене надоел учебник, и она переключилась на меня.

— Ты чем сейчас занимаешься? Целыми днями куда–то пропадаешь, а ко мне приходишь только тогда, когда нужно поплакаться, как сегодня. А жене нужно уделять больше внимания!

— Дорогая, не сейчас, — сказал я, ссаживая ее с коленей. — И убери руки. Ко мне вот–вот должны прийти.

— И кто же? — недовольно спросила Адель, опять беря в руки учебник.

— Некий знаток земель из канцелярии, — ответил я. — Нужно выбрать, куда селить твоего брата и всех, кого он приведет. Послушай, есть идея. Тебе еще не надоело целыми днями валяться на кровати?

— Мог бы и не спрашивать, — сказала она. — А ты хочешь мне что–то предложить?

— Пора нам вводить эмансипацию, — ответил я. — Это слово означает уравнивание в правах мужчин и женщин. Полное уравнивание — это глупость, но кое–что вам можно доверить.

— И что же ты хочешь доверить мне?

— Обустройство беженцев. Сегодня же научу тебя, как ходить на Землю, и дам координаты двух опорных точек. Это два места, откуда нужно будет забирать палатки и другие грузы. Пожалуй, дам еще кабинет Фрэнка, тебе с ним тоже придется иметь дело.

— Неужели отпустишь одну? — удивилась она.

— Размечталась, — сказал я. — Будешь ходить в сопровождении двух охранников. В напарники пока дам Герата, сам поработаю с Оскаром, а Бродера мы отправим с гвардейцами. Дам тебе форму, вооружу, и будешь разбивать сердца налево и направо. Я не жду от американцев пакостей, иначе никуда бы не отпустил. Они прекрасно знают, чем это может для них закончиться.

— И чем же?

— Их президенту придется искать себе другую резиденцию и следить, чтобы нигде не появились ее фотографии, — объяснил я. — Это если он успеет. То же и с Конгрессом. Если поискать в сети, можно найти фото помещений их министерства обороны, да и других учреждений. Я идеальный террорист. Для меня не составит никакого труда забросить туда мощный заряд взрывчатки или послать автоматчиков. Я не напрасно отправил их майора на лужайку перед Белым домом. Мог бы отослать прямо в Овальный кабинет, но тогда его могла застрелить охрана. Американцы прекрасно понимают, с кем связались, поэтому не будут наглеть. Ты у меня умная и энергичная, а сейчас еще и официальное лицо, поэтому ни к чему тебе здесь киснуть. Занятия магией можно сочетать с практической работой. Сначала сходишь со мной, а потом будешь работать сама. К тому же на Землю будет в основном ходить Герат, а ты займешься стабилизацией канала. Ну что, не страшно?

— Если бы не была магом, было бы страшно, — ответила Адель. — Я ведь уже в магии много чего нахваталась, и на все хватает сил. Дай бог счастья твоему демону! Подожди, кажется, стучат.

Я открыл дверь в гостиную и услышал слабый стук во входную дверь. Вот как она могла услышать? Крикнув, чтобы заходили, я увидел на пороге невысокого и невзрачного на вид сая, который, войдя в гостиную, поклонился и представился кавалером Сержем.

«Выходи к нам, — мысленно позвал я жену. — Этот разговор напрямую касается твоей будущей работы».

— Садитесь, Серж, — сказал я вслух. — Сейчас выйдет моя жена, с которой вам придется работать, и мы с обсудим один вопрос. Дорогая, познакомься…

— Не нужно, — перебила меня вошедшая в гостиную Адель. — Мы знакомы. Здравствуйте, господин Серж!

— Я вас приветствую, миледи! — поклонился ей кавалер. — Повелитель сказал, что вам нужны свободные земли, которые можно заселить беженцами с графства Вальша. К землям будут какие–то особые требования?

— Даже не знаю, — задумался я. — Их будут селить большими группами. Цель не в том, чтобы посадить их на землю, а просто дать перезимовать. Поэтому они не будут заниматься ничем, кроме выпаса своего скота и, возможно, рыбной ловли. Нужно ровное место, возле которого было бы много пресной воды. Еще нужен хоть какой–нибудь лес, чтобы не возить дрова издалека. И желательно, чтобы это была не глухомань, а поблизости кто–нибудь жил. Им все равно придется помогать, поэтому доставка помощи не должна быть трудным делом. И еще один момент, связанный с войной. Это место должно быть не возле наших границ, а где–то поблизости от столицы.

— Есть место, которое отвечает всем вашим условиям, милорд, — сказал он. — Это земли на побережье рядом с баронством Фарком. Это примерно на сто дерашей севернее столицы. На побережье много открытых мест с плотным каменистым грунтом и есть две небольшие реки и неплохой лес. Не знаю, как зимой насчет рыбной ловли, но скот там пасти можно. Место замечательное, но для пашни плохая земля, поэтому его никто и не занял. Но для ваших целей должно подойти.

— Отлично, — довольно сказал я. — Вы сами бывали в баронстве Фарком?

— Где я только не был, милорд! — с улыбкой ответил он. — Наверное, объездил всю нашу землю. Только на островах не бывал, ни на северных, ни на южных.

— Тогда сейчас сходите к магу Герату, чтобы передать ему свои воспоминания о баронстве и тех землях, о которых вы говорили. А заодно пусть запомнит несколько видов местности примерно в двухстах дерашах от границы. После этого можете быть свободным.

— Всегда готов служить наследнику и его супруге! — поклонился Серж и ушел.

— Первая ласточка! — сказал я и пояснил не понявшей меня жене: — Они в канцелярии оформляли указ и уже все знают, а вскоре таких знающих будет много. Если раньше мы здесь мало кого интересовали, теперь от желающих общаться не будет отбоя. Хорошо, что я успел на тебе жениться, а то бы к спальне уже выстраивалась очередь.

— А почему в последних словах прозвучало сожаление? — спросила жена, больно толкнув меня локтем. — Извиняйся!

— Не было ничего такого! — запротестовал я и получил еще один тычок. — Ну извини.

— Словами не отделаешься! — сказала она. — Бери на руки и неси в спальню, а дальше сам знаешь, что делать.

На время были забыты все дела, а когда мы закончили, все сегодняшние неприятности воспринимались уже не так остро. Я позволил себе с час поваляться в кровати, потом был обед, а после него я опять побеспокоил Герата:

«Планы немного поменялись. Придется сегодня еще немного поработать. Сейчас я вызову Оскара и, когда он к вам приедет, приходите ко мне».

— Одевайся, — сказал я жене. — Скоро придут маги. Займемся твоим обучением, а потом сходим в баронство Фарком и кое–куда еще.

— А куда? — спросила Адель.

— Проверим склады, куда должны поступать грузы и узнаем насчет инструкторов. Можем разобраться с палатками самостоятельно, но с ними это будет сделать проще. Их нужно обучить языку и где–нибудь пристроить. Но это будут уже твои проблемы. К Фрэнку идти поздно, поэтому еще сходим в гвардию. Я поговорю с генералом, а ты будешь охмурять остальных офицеров. Как тебе программа?

— Я тебя люблю! — сказала она. — Только как быть с формой?

— Сейчас буду говорить с Оскаром и все организую, — пообещал я. — А ты пока надевай платье.

Я связался с Оскаром и решил с ним все вопросы, после чего оделся и пошел в гардеробную за автоматом. Ждать магов пришлось с полчаса, поэтому я, чтобы не терять время, начал учить жену пробивать полноценный канал.

— Запомнила? — спросил я после обучения. — В этом нет ничего сложного, просто несколько нюансов, о которых почему–то не написано в книге. Стабилизации тебя научит Герат, а неполноценный канал тоже покажу, но с условием, что будешь использовать только при угрозе жизни.

— Это еще почему? — не поняла она. — Ты же его сам постоянно используешь!

— Использую, — согласился я, — но я это не ты. Во–первых, я не позволю тебе никуда ходить без охраны и Герата, а, во–вторых, из–за изменения веса это может быть очень опасным, а ты у меня натура легкомысленная. Грохнешься, как я ночью, и потеряешь ребенка.

— Сам легкомысленный! — высказалась Адель. — Кто без необходимости понес саквояж? Я еще несколько часов обошлась бы без костюма. А ребенка можно потерять не при таких сроках. Его еще совсем не видно, да и не чувствую я пока беременности, просто знаю о том, что она есть. Ладно, обещаю слушаться и вообще…

Разговор прервался, потому что пришли маги. Мы собрались в гостиной, и я начал посвящать их в свои планы:

— Прежде всего вы, Герат, заложите нам троим образы, которые запомнили у Сержа. Я имею в виду баронство Фарком и близлежащие земли. Образами мест возле границы поделитесь с Бродером, который пойдет туда с гвардейцами. Заодно сбросьте принцессе английский язык. После этого все сходим навестить барона и решить с ним несколько вопросов. Потом потренируем мою жену и в процессе тренировки проверим, поступили для нас грузы или нет. Последнее, что я запланировал — это визит к генералу Стоку. С завтрашнего дня у нас будет много работы, в том числе по беженцам. Ими будет заниматься моя жена вместе с вами, Герат. Без охраны ее никуда не пускать, да и вообще научите стабилизировать канал, и пусть лучше помогает здесь, а вы сходите сами. Она вам скажет, что нужно делать. А вам, Оскар, придется поработать со мной. Всем все ясно?

На передачу образов у Герата ушло всего минут пять, и еще десять минут он возился с языком. Пока он работал, я мысленно вызвал к нам Сарпона с Сантеем, велев им теплее одеться и взять автоматы. Для нас тоже принес свитера и плащи.

— Надевай и не выпендривайся! — сказал я жене, которая была в новенькой форме и не хотела ее ничем прикрывать. — На улице холодный ветер, и уже срывался дождь, а нам еще колотить в ворота и ждать, пока откроют. Появляться во дворе или тем более в замке — это значит не уважать хозяев. Да, берет нужно носить немного набок. И кобуру сдвинь, а то она у тебя, как у немцев, на животе. Ну что, все готовы? Тогда я открываю канал, а ты смотри и учись.

Моим каналом все вышли в комнате Фрэнка, после чего Герат ушел к замку, дав мне возможность пробить туда канал для остальных.

Дождя не было, но ветер дул сильнее, чем в столице, и было заметно холодней. Всего сто километров к северу, и эта земля уже не обогревалась теплым течением, которое краем задевало побережье возле столицы, а потом уходило на восток к Омигрону. Мы стояли в сотне шагов от замковых ворот. Вдалеке виднелись серые воды пролива, а в противоположной стороне, в двух километрах от замка, стеной стоял лес. Может быть, летом здесь было неплохо, но сейчас природа не радовала и рождала желание забиться под крышу.

— В любую минуту может пойти дождь, — сказал я, посмотрев на несущиеся по небу тучи, — поэтому давайте не будем терять время. Сарпон, постучи в ворота.

Мы пошли к замку, а Демон к нему пробежался и несколько раз ударил ногой в ворота. Ему пришлось стучать еще раз, потому что на первый стук никто не отреагировал. Наконец послышались шаги, и к дверце кто–то подошел.

— Кто такие? — спросил мужской голос.

— Принц Кирен, — назвался я. — Открывай, а то мы здесь задубели, пока до вас достучались! Барон в замке?

— Нету барона! — отозвался голос. — Он с дружиной в Ромаре. Дома только хозяйка. Вы, господа, извиняйте, но я открывать не буду! Где это видано, чтобы принц ходил пешком, да еще без охраны? Скажу хозяйке, а уж она пусть решает, пускать вас или нет!

Я понял, что выяснение наших личностей затянется надолго, плюнул на приличия и, продавив защиту амулета, взял сторожа под контроль и заставил открыть дверцу.

— Веди к хозяйке, — приказал я крепкому парню, одетому в кожаную куртку дружинника. — Только сначала задвинь засов. И шевелись, а то уже начался дождь.

— Плохо дело, — сказал я Адели. — Погода быстро портиться. Как только вернемся во дворец, отправь гонца к брату. Если собираются уходить, пусть это делают быстрее. И пусть идут прямо сюда. Только скажи Ортаю, чтобы дал стражников в сопровождение, а то из–за тварей гонец может не доехать.

Мы поспешили зайти в замок, поднялись на второй этаж и по длинному коридору дошли до покоев баронессы, не встретив никого из слуг.

— Доложи ее милости, что к ней пришли гости, — велел я. — Скажи, что пожаловали принц Кирен с супругой и маги Повелителя.

Он послушно ушел и через минуту вернулся с такой юной особой, что я принял ее за дочку хозяйки. Оказалось, что это и есть сама баронесса.

— Кто вы? — спросила она, уставившись на нашу компанию расширившимися от удивления и страха глазами. — Ты кого впустил, Корт?

Мы представились, и я в нескольких словах объяснил причину нашего визита.

— Муж в столице, милорд, — сказала она. — Конечно, мы поможем беженцам, только я в этом замке всего декаду и еще ни с чем не разобралась. Даже слуг почти нет. Верт вступил в права наследства после гибели отца, и мы сразу поженились, а его мать уехала к своему брату и забрала с собой почти всех слуг. Мы хотели поездить по деревням, но из–за войны ничего не получилось. А для того чтобы ездить самой, у меня мало охраны.

— Почему же ваш муж взял с собой всю дружину? — удивился я.

— Ему она нужнее, — сказала баронесса, — а я обойдусь двумя дружинниками. Правда, сюда иногда залетают твари, но у нас в замке есть все, кроме молока. За молоком я посылаю в самую близкую деревню. Дружинники сейчас должны быть там.

— Здесь твари? — не поверил Герат.

— Бывают, — кивнула она. — Отец Верта погиб из–за них. Я сама несколько дней назад видела одну. Небольшая, размером с крупного гуся. Наш стражник успел спрятаться в башне, так она покричала и улетела. И голос такой визгливый и противный!

— Придется пересматривать планы, — сказал я спутникам. — Беженцам не обойтись без надежной защиты, а палатки от тварей не укроют, даже от мелких. Нужно будет вооружать северян, не дожидаясь, пока они придут сюда. Заодно уменьшим потери при переходе. К завтрашнему дню нам уже должны отдать ружья, тогда этим и займемся. Баронесса, извините за вторжение, мы уже уходим.

Я прекрасно помнил фотографии, и первый канал пробил в ангар, куда отвозили кареты. К столу с сидевшим за ним мужчиной добавилась большая гора тюков. По местному времени был уже поздний вечер, и дежурный дремал и на нас не отреагировал, пока я не направился в его сторону, нарочно громко топая ногами. Дежурил уже не тот парень, с которым мы разговаривали утром. Этот был старше и массивнее. Первой реакцией на наше появление была попытка позвонить, но потом он увидел в наших руках автоматы и застыл.

— Не нужно никуда звонить, — сказал я ему. — Мы зашли на минуту убедиться в том, что прибыли грузы. И не обращайте внимания на оружие: оно не для вас, просто мы к вам шли из такого места, где без него не ходят. Я хочу у вас уточнить, что в этих тюках.

— Это палатки, — ответил он. — Завтра с утра должны завезти еще. Вы ведь тот самый принц?

— Принц, — улыбнулся я, — и, наверное, тот самый. Вас как зовут?

— Юджин, милорд, — ответил он. — Юджин Рассел.

— Готов, — констатировал я. — Ты на него не действовала магией?

— Сам же знаешь, что нет, — по–английски сказала жена. — Очнитесь, Юджин, у меня к вам вопрос.

— Это моя жена принцесса Адель, — представил я жену начавшему приходить в себя американцу. — Обращайтесь к ней «миледи».

— Я хотела узнать, дадут нам инструкторов по установке ваших палаток? — спросила жена. — Или хотя бы рисунки. Если не можете ответить сами, передайте мой вопрос тем, кто сможет.

— К каждой палатке приложена инструкция, — ответил Юджин. — А насчет инструкторов я передам. Миледи, можно мне спросить?

— Спрашивайте, — разрешила она.

— Можно я вас сфотографирую телефоном?

— Фотографируй, — разрешил я за жену. — Только быстрее, а то мы уже уходим.

«Ты его осчастливила, — перешел я на мысленное общение. — Нас и так наверняка снимают камеры, но такой фотографии не будет ни у кого, конечно, если ее у него завтра не заберут. Не все поняла? Не беда, потом объясню».

— Я думаю, что мы не пойдем во второй склад, — обратился я к спутникам. — И так ясно, что завтра нужно будет организовывать переноску товара, поэтому сейчас идем к гвардейцам. Оскар, вы сегодня уже не нужны и можете отсюда уходить в дружину.

— Как же так, милорд? — растерялся он.

— А вот так, — ответил я. — Вы сюда прошли чужим каналом, поэтому у вас нет никакой привязки, и ничего не мешает открыть свой канал. Идите, пока сюда не прибежала команда встречающих. Наверняка здесь не только все записывают, но и передают на базу. Герат, вы были в гвардейских казармах?

— Конечно, милорд, — ответил маг. — Куда конкретно идем?

— Пробивайте канал к домику командующего, — решил я. — Ну а мы уж за вами.

Оба мага исчезли почти одновременно. Я тоже не стал медлить и создал свой канал, в который мы и вошли. Выход оказался неприятнее входа, потому что Ромар заливал дождь. Мы тут же набросили плащи, только от них было мало толку. Я даже не стал стучать в дверь, а связался с генералом мысленно. Через несколько минут мы уже сидели в креслах, а Сток разжигал печь.

— Я понимаю, милорд, что вы все маги и прекрасно можете себя согреть, — говорил он мне в ответ на предложение не суетиться, — но никакая магия не заменит огня. Заодно попьете горячего. У меня уже заложены дрова, нужно только их поджечь.

— Ну как хотите, — не стал настаивать я. — Форму получили?

— Сегодня прислали одежду, обувь и кокарды, — ответил он. — А береты мы заказали сами.

— А бронежилеты?

— Броню и патроны не успели получить из–за дождя. Сами же видите, что творится. Капитан дружины обещал, что все привезут завтра с утра.

— Я к вам приехал обсудить задачи гвардии, — сказал я Стоку. — Вам эту войну начинать первым. Завтра здесь останутся только те, кто будут сторожить казармы и ваше имущество.

— Куда мы выступаем? — спросил генерал.

— Слушайте внимательно, как вам нужно действовать, — начал я излагать план военной компании. — Кто у вас наиболее толковый из капитанов?

— Кавалер Саж, милорд.

— Значит, выделите ему три сотни гвардейцев, которых маги перебросят каналом к границе. Все бронежилеты отдадите им, вам, если не хватит, привезут другие.

— Но каналами так не ходят… — растерялся Сток. — И потом, у меня останется только двести бойцов…

— Еще как ходят, — сказал я, — просто об этом пока мало кому известно. А двухсот гвардейцев вам хватит, потому что мы к ним добавим те две тысячи дружинников, которые собрались в лагере. Теперь слушайте дальше. Противников примерно четыре тысячи или немного больше. Четверть из них имеет ружья, а у сотни темноглазых, скорее всего, автоматы. Большая часть этой армии разбрелась по замкам и городам и занимается грабежами. Вот для них–то мы и посылаем отряд капитана Сажа. Каждому бойцу выдадите темные очки…

— Темноглазые! — хлопнул себя по лбу генерал. — Отличная маскировка!

— Я тоже так думаю, — согласился я. — Скажите тем, кто уйдет, что они должны действовать максимально беспощадно. Противник не берет пленных, и мы этим тоже не будем заниматься. На них всех слишком много крови, да и не будет у Сажа возможности таскать за собой пленных. Он должен истреблять все попавшиеся на пути отряды и сеять панику в остальных. С собой можно забирать только трофейные винтовки и боеприпасы. Остальное оружие где–нибудь прячьте. Потом заберем.

— С Сажем понятно, — сказал Сток, — а моя задача?

— Сначала я хотел встретить противника на дальних подступах к столице, — сказал я, — но потом этот план поменялся. Вам нужно двигаться на запад до соприкосновения с их авангардом. Почти наверняка в пути к вам будут присоединяться воины из числа беженцев. Для вас главное — это разведка. Вы должны знать, где темноглазые, и направить основной удар против них. Главная ударная сила — это ваши винтовки. Ни в коем случае нельзя посылать против автоматов обычных воинов. Вы встретите немало отрядов, в которых не будет огнестрельного оружия, или его будет очень мало. Вот этими пусть занимаются. Теперь вот еще что. Ваши винтовки дадут вам преимущество на дальних дистанциях, поэтому не позволяйте темноглазым приблизиться и не сбивайтесь в кучу. Тогда вы нанесете им поражение и не понесете больших потерь. Задача по трофеям у вас та же самая. Мне не столько важно получить трофейные ружья и автоматы, сколько не допустить, чтобы они разошлись по рукам. Но если кто–нибудь из наших захватит, просто запоминайте, кто этот счастливец. У самих темноглазых наверняка будут пистолеты. На них обратите особое внимание. Пытайтесь выкупить или забрать, а если не отдадут, разрешаю прибегать к крайним мерам. Только так, чтобы это потом не всплыло. Деньги на выкуп вам завтра привезут.

— Я могу спросить? — задал вопрос Сток и, получив мое разрешение, продолжил: — А какую роль вы отводите своей дружине? В ней двести бойцов, которых тренировали дольше моих гвардейцев.

— Вы можете кого–нибудь пропустить к столице, — сказал я. — На войне всякое бывает, поэтому я должен учитывать и ваше поражение. В этом случае дружина станет насмерть, но к столице враг не пройдет. Есть и еще один момент. Мы по глупости вооружили братство, и теперь я не знаю, против кого направится отданное им оружие. Я попробую договориться с Верховным жрецом…

— Вы им не верите, — сделал вывод Сток. — Я слышал слухи о вашей ссоре с храмами…

— Это не совсем ссора, генерал, — перебил я его. — Просто я, хоть и поздно, спохватился и отказался им помогать, а меня в отместку попытались отравить. Стали бы вы им после этого доверять?

— Они сильные бойцы, — с тревогой сказал он. — Будьте осторожны, милорд. Знайте, что если мы уцелеем, вы всегда сможете рассчитывать на гвардию!

Глава 7

— Милорд, я хотел узнать, не могу ли вам чем–нибудь помочь?

Этот был уже третьим. Не успел я позавтракать, как стали наносить визиты желающие оказать мне услуги. Пока это были, слава богу, одни мужчины. Первых двух удалось отшить, предложив им войти в авангард нашей армии. После барона Зальдена появилось еще несколько вестников вторжения Дарминов и их победного наступления, поэтому придворные не горели желанием лезть в самое пекло и быстро от меня отстали. Этому я предложил то же самое.

— Я готов! — к моему удивлению, ответил он. — Я сам об этом думал, но своей дружины нет, а проситься в чужую…

— А почему пришли сейчас? — спросил я в лоб. — Из–за указа?

— Можете мне не верить, но я к этим не принадлежу, — сказал он. — Я бы к вам пришел и без указа. Я уже приходил, только вас не было. А что, к вам, милорд, уже начались хождения?

— Вы пока третий, — ответил я. — Как дворяне восприняли указ?

— Будут еще, — сказал он. — У вашего брата было много приятелей. А восприняли все по–разному. Такие указы очень редки, а в этом старший принц отлучается от наследства без объяснения причин. Двору ничего объяснять не нужно, но те дворяне, которые редко бывают в столице, будут озадачены. Старшим будет не по нраву такое нарушение традиций. Повелитель в своем праве, и вас все признают, но отношение во многом будет зависеть от хода войны.

— Это в общем, а как воспринял двор?

— Его женская половина — с унынием, — усмехнулся он. — Все обхаживавшие вашего брата девицы просто в отчаянии. Его приятели тоже не будут в восторге, особенно если они вам не понадобятся. А остальные, кроме самых тупых, восприняли с одобрением. Слишком много угроз, чтобы кто–нибудь из них желал правления вашего брата.

— Хорошо, кавалер, — сказал я. — Поезжайте к генералу Стоку, а я ему о вас сообщу. Только не тяните, иначе придется догонять войско.

Он ушел, а я сразу же связался с командующим гвардией.

«Приветствую, генерал. Как идет подготовка к выступлению?»

«И я вас приветствую, милорд, — ответил Сток. — Группу для капитана Сажа подготовили. У них у всех есть мягкая броня и достаточно патронов, но остальным почти ничего не осталось, поэтому ждем, когда привезут. Я уже послал офицера в лагерь, чтобы предупредить о выступлении».

«Сажа отправим через два часа, — сказал я, — а вы выступите после обеда, поэтому время получить недостающее у вас будет. К вам скоро приедет кавалер Сатон. Возьмите его с собой и присмотритесь. Гвардию будем увеличивать, и вам потребуются толковые офицеры, а этот парень умен. Но я вам его не протежирую, так что смотрите сами».

Следующим в моем списке на раздачу приказов был Бродер.

«Собирайтесь в поход, — сказал я ему. — Образы у Герата получили?»

«Получил, — ответил он. — Оружие хоть дадите?»

«Сейчас пришлю с кем–нибудь из своей охраны, — пообещал я. — А форму и все остальное возьмете у гвардейцев: им передали с запасом».

Я мысленно вызвал Хонга и, пока его не было, наведался в свой арсенал.

— Держи, — протянул я Гному пояс с кобурой, кольт и коробки с патронами. — Не радуйся: это не тебе. Зарядишь, набьешь патронами патронташ и отнесешь все Бродеру. Заодно покажешь ему, как со всем этим обращаться.

Он убежал, а я вызвал Зартока.

«Приветствую вас, Олес. Надеюсь, отдохнули?»

«Отдохнул, благодарю. Нашли мне работу?»

«Есть очень важное дело, — сказал я. — Я его поручил жене, но ей потребуется помощь. Дней через пять на земли, граничащие с баронством Фарком, начнут прибывать беженцы из графства Вальша. Я рассчитываю, что их будет около двадцати тысяч».

«Не выдержали, — с горечью сказал Олес. — Я все понял, милорд».

«Слушайте дальше. В мире Земли для них заказаны палатки, которые уже нужно забирать. Канал для этого будут прокладывать Герат и моя жена. Можете заранее удивляться, но они обеспечат выход в том месте, где эти палатки нужно будет установить. Вам надо набрать рабочих для переноски грузов и других работ и обеспечить их всем необходимым. Палатки не имеют ничего общего с нашими. Они очень большие, относительно теплые и совсем не пропускают воду. На время работ в них можно поселить самих рабочих. Помимо работ с палатками, надо будет установить навесы для кухонь, сложить печи и заняться заготовкой дров. В первое время продукты можно забрасывать через канал, а потом будете покупать в деревнях. Барон сейчас в войске, а в замке одна молоденькая баронесса. Помощи вам от нее не будет, потому что у нее в замке всего два дружинника и несколько слуг. Ей самой надо будет помочь. Кроме палаток, нужно будет доставить материалы для изготовления укрытий для скота и зерна. Сложите где–нибудь, пусть строят сами. И последний очень важный вопрос. Участок заселения всего в сотне дерашей от столицы, но там уже начали появляться твари, пока еще только мелкие. Сегодня должны поступить ружья и все, что к ним нужно. Наймите охотников и отведите их в мою дружину. Там их научат обращаться с новым оружием. У беженцев будет чем защищаться, а ваша задача — защитить рабочих. Все поняли? Свяжитесь с моей женой и Гератом и решите, кто чем займется. И возьмите у Герата урок английского языка. Это язык той страны, откуда мы будем все брать, так что он не будет для вас лишним».

Закончив с Олесом, я связался с Гератом.

«Я вас попрошу прийти ко мне, — сказал я магу. — Утром поработаем вдвоем, а потом будете заниматься с Аделью и Зартоком».

«Подключили к нашей работе графа? — спросил он. — Это хорошо. Милорд, вы выдали Бродеру оружие. Я, конечно, понимаю, что он…»

«Придете ко мне и тоже получите, — перебил я его. — Что–то еще?»

«Я хотел узнать, что делать Эмме. Я буду все время занят, да и вы тоже…»

«Пусть занимается сама, — ответил я. — А вообще, найдите время и натаскайте ее на открытие полноценного канала и его стабилизацию. Для этого не нужно много времени, а теорией займется как–нибудь потом. Учитывая способность Эммы работать с памятью, она может быть такой же полезной, как и вы».

Последним я связался с Ларгом.

«Я вас приветствую, отец. Сейчас побегу заниматься делами, поэтому хотел спросить, не нужен ли вам. А то потом не освобожусь раньше обеда».

«Мне не нужен, — ответил он, — но можешь понадобиться тем, кто приезжает с мест боев. Я их выслушиваю и отправляю к тебе».

«До обеда отправляйте всех к генералу Стоку, — сказал я, — а после обеда армия уйдет сражаться, так что пусть ее догоняют. Мне они не нужны».

Надо было еще поговорить с Алексеем, но этот разговор я отложил на более позднее время. Напрямую с майором не поговоришь, а через магов барона Ольта это быстро не получится, да и не все им можно доверить. Я достал из арсенала еще один кольт и первым делом научил подошедшего мага с ним обращаться.

— Теперь, когда вы вооружены и очень опасны, займемся делом, — пошутил я. — Вы никогда не были в графстве Вальша?

— Я, милорд, вообще никогда не был в северных графствах, — ответил он. — Так получилось, что у меня там не было никаких дел, да и не люблю я север.

— Тогда сейчас посмотрите в памяти моей жены несколько картинок их столичного города.

Я мысленно позвал Адель из спальни в гостиную.

— Пора работать? — спросила она, увидев вооруженного мага. — Я сейчас переоденусь.

— Не спеши, — остановил я ее. — Вы будете работать немного позже. С тобой Зарток связывался?

— Еще нет. А должен связаться?

— Он в вашей троице будет старшим, а ты — главной, — сказал я жене. — Он, наверное, занимается рабочими, которые будут все носить и устанавливать. Мы сделаем одно дело, и я освобожу Герата. Тогда будете трудиться в поте лица, а сейчас вспомни столичный город вашего графства. Как он называется?

— Город в графстве один, — ответила Адель, — а называется Адбаль. Подойдет площадь перед нашим дворцом?

— Подойдет, — кивнул я. — А у вас и дворец есть? Я думал, у провинциальных дворян только замки.

— У баронов так и есть, — сказала она, — а у графов в городах обычно имеются дворцы или большие особняки. У двух семей, правда, действительно только замки, но они построены не в городах, а рядом, и очень большие. Я вам больше не нужна? Тогда пойду заниматься.

— Идем туда? — спросил Герат.

— Не сейчас, — ответил я. — Эта точка не для нас, а для тех американских ученых, которые займутся тварями. Ни к чему им топать через всю страну. Забросим сразу на север, и пусть селятся во дворце. Город уже наверняка покинут жителями, и твари там должны быть, так что американцам не придется далеко их искать.

— Глупая затея, — высказался Герат. — Еще неизвестно, кто кем займется: ученые тварями или наоборот.

— Они с нами расплачиваются палатками, а меры безопасности нас не касаются. Если отведем их в город, пока обойдутся без проводника. Сейчас мы с вами идем в тот ангар, куда отгоняли кареты. Заодно узнаем, когда их вернут.

Когда я вышел в ангаре, там уже стояли обе кареты с лошадьми, гора тюков сильно увеличилась в размерах, и возле стола дежурного толпились люди. Я сразу направился к ним.

— Здравствуйте, милорд! — поздоровался со мной майор Грэг Эванс. — Рад вас видеть. Знакомьтесь, это руководитель экспедиции биологов профессор Мартин Уилсон.

— Здравствуйте, — ответил я. — Рад, майор, что вас не застрелили у Белого дома. Вас прикрепили к экспедиции?

— Не меня одного, — ответил он. — Почти всех парней, которые были у вас в гостях. Так что у вас будет меньше работы с языком.

— У меня ее пока не будет совсем. Мы вас сразу выведем в столицу одного из северных графств. Жители оттуда ушли, так что с комфортом устроитесь во дворце моего родственника. Поскольку они ушли из–за тварей, этой летающей мерзости там должно быть много, и вам не придется никуда ходить. Если уцелеете, и вам будет мало тех тварей, которые залетают в город, позже дам проводника. Пока все северяне в пути, и у меня нет нужного человека. Ваши люди готовы, профессор?

— Мы вас не ждали, милорд, — сказал профессор, рассматривающий меня с жадным любопытством, — но через час всех соберем.

— Есть один момент, — вмешался майор. — Вы можете взять нашего радиста? Мало ли что может случиться, поэтому желательно постоянно иметь связь.

— Разумно, — согласился я. — А сможете ее обеспечить? Там расстояние больше пятисот километров.

— Если установим стационарные антенны, связь будет, — ответил он. — Только у радиста будет много груза.

— Откроем канал и несите в него все, что вам нужно. У себя мы вам поможем, а на севере вы уже как–нибудь сами. Мои кареты готовы?

— Все готово, милорд, — сказал уже знакомый мне майор Фред Дженкинс. — И триста бронежилетов для вас доставлены. Вон они лежат отдельно от палаток. Только лошадей мы вам заменили. Вы не возражаете? Впрягли просто превосходных, но если вы хотите, можем вернуть ваших. Только нужно будет немного обождать.

— Ладно, — согласился я. — Лошади действительно очень хорошие. К вам будет просьба, майор, загрузить бронежилеты в кареты. Палатки мы начнем выносить немного позже, а жилеты мне нужны срочно.

Я сходил каналом в свою гостиную и вернулся с Гератом, после чего он ушел к гвардейским казармам, чтобы я мог открыть к ним канал. Когда я это сделал, и гвардейцы забрали обе кареты, мы занялись экспедицией.

— Собрали людей, профессор? — спросил я Уилсона.

— Все готово, и люди, и грузы, — ответил он. — Они сейчас снаружи. Вам ведь все равно, откуда нас отправлять, или всех обязательно заводить в ангар?

— Нам все равно, — сказал я. — Показывайте.

Мы вслед за профессором вышли из ангара к большой группе всадников и заводных коней. Ученых, как и обещали, было десять человек, включая профессора, а сопровождали их двадцать пять бойцов. Сами ученые были вооружены не хуже своих коммандос. Не знаю, что американцы взяли с собой, но даже верховых лошадей со всей сторон обвешали сумками, а вьючные несли их столько, что были видны только морды и хвосты. Если я и преувеличиваю, то ненамного.

— Трое охранников должны спешиться, — приказал я. — Пусть кто–нибудь возьмет их лошадей под уздцы. И приготовьте оружие. Если на той стороне будут твари, лошади могут испугаться и вам помешать. Эти трое идут сразу, как только я открою канал. Если все будет нормально, один вернется и даст нам знать. Тогда как можно быстрее проходят остальные. Идите, Герат, и будьте осторожней. И достаньте свой револьвер!

Он исчез, и я тут же пробил канал, и махнув рукой отобранным бойцам. Они бросились в портал, а мы остались ждать. Все заметно нервничали, но больше всех психовал я, прекрасно понимая, что кольт в руках мага это не оружие, а психотерапия. Черт, нужно было взять еще виды внутренних помещений, и первым идти туда. Хотя Адель здесь была слишком давно, и многое могло измениться.

— Все нормально, — сообщил высунувшийся из портала боец. — Быстро проходите!

Экспедиция влетела в канал галопом, а когда в нем скрылась последняя лошадь, не удержавшись, зашел и я. Прямо передо мной виднелось то, что жена назвала дворцом. Я бы это сооружение назвал замком, только у него не было крепостной стены. Двухэтажное кирпичное строение с небольшими дверями, бойницами вместо окон и полным отсутствием балконов, лепнины и другого украшательства мрачно возвышалась над такими же, только одноэтажными, домами. Недавно прошел дождь, и в покрывавших брусчатку небольшой площади лужах отражалось низкое, забитое облаками небо. Было сыро, холодно и как–то тревожно.

— Быстро ведите лошадей к воротам! — крикнул я американцам. — Сейчас их попробуем открыть.

Дверь, к счастью, никто не запирал, поэтому я прошел коридором на задний двор, осмотрелся и, не увидев опасности, пробежался до ворот. Отодвинуть засов и распахнуть створки было делом одной минуты.

— Действуйте, — сказал я майору Эвансу. — Смотрите, вон там находится конюшня. Сами укроетесь во дворце. С печами и канализацией, я думаю, разберетесь. Только слуг здесь нет, и воду из колодца придется носить самим. Прощайте, майор, сегодня я постараюсь заняться вашим связистом. И будьте осторожны. Герат, сейчас идем в дружину.

Я открыл канал в ангар, откуда мы без задержки ушли в новый дворец. В качестве опорной точки Герат выбрал задний двор, на котором сейчас никого не было.

— Не забудьте потом восполнить силы от моего накопителя, — сказал я ему. — Вам сегодня еще работать и работать.

— Спасибо, обязательно воспользуюсь, — поблагодарил маг. — А дружинники на нас уже не реагируют. Прошлый раз сразу сбежались.

— Мне нужно поговорить с Алексеем, а потом вас отправим, — сказал я. — Пойдемте внутрь: ни к чему вам стоять на ветру.

Рассохина я после недолгих поисков нашел в подвале, где он вместе с Филом возился с какими–то ящиками.

— Отдохните оба, — сказал я им после приветствий. — Алексей, у меня к вам очень важный разговор.

— Если важный, тогда пойдемте ко мне, — ответил он. — А ты, Фил, отдыхай, раз разрешили.

— Что с патронами для гвардейцев? — спросил я у майора, пока добирались до его комнат.

— Отправили два часа назад, — ответил он. — И патроны, и немного бронежилетов. А они вернули не только наши жилеты, но еще добавили сотню своих, так что у меня сейчас только у сорока дружинников нет защиты.

— Скоро будет, — пообещал я. — И у вас, и у стражи. Сегодня всю армию пустим в дело. Как ваши ребята посмотрят на то, что им судьба сидеть здесь?

— А то вы сами не знаете, — усмехнулся он. — Все рвутся в драку и будут… недовольны. Это самое мягкое слово в вашем языке, которое можно применить. Но они уже поняли важность дисциплины и дальше ворчания дело не пойдет.

— Значит, Сигар с ними справится?

— Должен справиться, — уверенно сказал Алексей. — Очень хороший воин и толковый командир. Ребята его уважают.

— Вы подумали о моем предложении? — спросил я. — Пойдете к руководству?

— Зачем вам это нужно? — задал он вопрос. — Война в любом случае закончится раньше, чем вы что–нибудь получите из России, а американцы дадут вам достаточно оружия, чтобы справиться с тварями.

— Знаете поговорку о ласковом теленке? — сказал я. — Но это только один момент. Второй — это то, что мало разбить тех, кто вторгся в наши пределы. Хочу я или нет, но придется наводить порядок у соседей. И чем сильнее у меня будет армия, тем меньше понесем потерь. И с тварями не все так просто и однозначно. Мне недавно напомнили, что одной обороной войну не выиграть. Напомнили по другому поводу, но это можно применить и к тварям. И у меня есть внутренние враги. Это не только братство, из–за которого я вынужден вас здесь держать. Наше общество застыло в развитии, и с этим нужно что–то делать. Нельзя же вечно покупать у вас оружие и боеприпасы. У нас под боком целый мир, полный тварей, на истребление которых мне не хватит никакого золота. Значит, нужно как–то развиваться самим. И необязательно при этом во всем повторять путь земного человечества. Но стоит мне начать резко менять жизнь, и я сразу же столкнусь с сопротивлением. Пока идет война, на многое закрывают глаза, но она не будет длиться вечно. В любом случае я сейчас без помощи извне не удержусь, а долго играть с Америкой тоже не получится. Я ведь не один буду с ними работать. Постепенно многие саи поймут, что стоит только пойти на уступки, и американцы их завалят всем, что только может пожелать большинство. Нас не так много, поэтому для Штатов это не проблема. Потом за первой уступкой последует вторая… Мы, в сущности, ничем не отличаемся от индейцев и можем очутиться, как они, в резервациях, а Америка приобретет нетронутый мир. Я не думаю, что это многих обрадует, кроме самих американцев.

— Уговорили, — сказал Алексей. — Я попробую. Вы, помнится, говорили о каком–то прикрытии. Что имелось в виду?

— То же, что и у американцев, — ответил я. — Президент России не любит фотографироваться в своей резиденции, но все равно такие фотографии есть. В конце концов, достаточно даже фотографии одного из домов, чтобы высадить штурмовую группу. То же и с парламентом, и с правительством. Мощный взрыв или налет боевиков — какая разница? Американцы это поняли, поймут и ваши. Я никого не шантажирую и ни к чему не принуждаю, просто защищаю своих. Не захотят иметь со мной дела, и не надо! Но своих людей я тронуть не позволю. А если вы к ним пойдете с моими предложениями, станете своим. И что важно, мне никто не сможет навредить в ответ. Хорошая позиция?

— Хорошая для вас, — сказал Алексей. — Для остальных больше подойдет определение «сильная». Когда мне идти?

— В Сан—Антонио сейчас пятнадцать часов, — посмотрев на дисплей телефона, сказал я. — Значит, в Москве двенадцать ночи. Давайте мы вас отправим завтра примерно в это же время. Попадете в столицу ранним утром. А пока займетесь охотниками. Зарток с вами еще не связывался?

— Связался через Сигара, — ответил Алексей. — Охотников он подбирает, но, пока нет ружей, они мне здесь не нужны.

— Ружья должны быть сегодня, — пообещал я. — Вряд ли все, потому что я их заказал очень много, но на охотников хватит. Сейчас найду Оскара, и пойдем проверять. А вы выделите Герату карету и эскорт. Его нужно быстрее доставить во дворец. Подождите минуту, я еще не договорил. Что мне нужно от ваших, не забыли?

— «Корды» помню, — ответил Алексей. — И еще речь шла о гранатометах.

— Добавьте в список еще сто третьи АК. У нас много оружия, но оно все разных типов под разные боеприпасы, а это очень неудобно. Лучше я еще потрачусь, но все будут иметь надежное оружие под один патрон. И еще один вопрос. Ко всем головным болям у меня добавилась еще одна — брат. От него нужно избавляться, а убивать не хочется. Поговорите, смогут ли его пристроить в России. Я выделю золото на его содержание. Как и любой сай, он обладает магическими способностями, поэтому вашим ученым будет чем заняться. Лично я не верю в то, что они что–нибудь накопают, но ваших это наверняка заинтересует.

— И не боитесь?

— А чего мне бояться? Вы, Алексей, видимо, так пока и не поняли, что живете не среди людей. Будь это в вашей средневековой Европе, такого принца посадили бы в темницу или, скорее, обезглавили, но не отправили в изгнание. Сами понимаете, чем это чревато. А у нас отлученный от наследства принц почти ничем не отличается от обычного знатного дворянина. У него неплохие шансы забраться на трон, если на нем некому будет сидеть. Но точно так же власть может захватить любой из графов, основав новую династию. Достаточно лишь убить герцога и его наследника и убедить Совет графов. Вроде не так уж сложно, но только на словах. На практике у нас такое случилось только однажды, да и то власть перешла к другой линии Ольмингов. Мне важно убрать братца именно сейчас, пока идет война, и я здесь еще толком не утвердился. И потом я уверен, что ваша цивилизация его притянет, как магнит. Для не стесненного в средствах лодыря и бабника, каким является мой братец, у вас море соблазнов. Да он сам потом не захочет возвращаться.

— А если его все же захотят использовать?

— И ради бога. Я уже говорил, что у нас это не пройдет, а через год, если у меня все получится, его возвращение уже ни на что не повлияет. У него не будет никакой поддержки, а чтобы не строил пакости, я его закатаю на южные острова, и никто не скажет слова против.

— Почему к вам, а не к американцам?

— Потому, что несмотря на сволочной характер власти, в России она все–таки более честно придерживается договоренностей. Я, например, уверен, что вы не станете разрабатывать бактериологическое оружие, рассчитанное на саев, но буду очень удивлен, если этим не займутся американцы. Подобные методы для них просто традиционны. Не то чтобы это несло для нас большую угрозу, но может доставить неприятности.

— Я поговорю, — пообещал он. — Это все? Тогда я жду ружей и ваших охотников и пакую чемоданы, а завтра с утра передаю дружину Сигару.

Я вышел из комнат Рассохина и сразу связался с Оскаром.

«Оскар, бросайте все дела и выходите на задний двор. Нужно срочно выполнить одну работу».

Пока я добирался к выходу из дворца, успел переговорить с Гератом:

«Вы еще не уехали?»

«Только подали карету, — ответил он. — А к чему вопрос?»

«К тому, что планы немного меняются, — сказал я. — Я не успеваю с отправкой гвардейцев, так что этим придется заняться вам. Езжайте сейчас в их казармы и свяжитесь с Бродером. Пусть возьмет карету и едет туда же. Подождите, я замотался и совсем забыл, что вас нужно подзарядить, а то не хватит сил на палатки. Сейчас подойду».

На «заправку» мага у меня ушло несколько минут, после чего я вернулся к ожидавшему во дворе Оскару.

— Нужно проверить, пришли ли ружья, и обеспечить доставку, — объяснил я задачу.

— Может быть, тогда лучше открыть канал из подвала? — предложил он. — К чему лишняя беготня?

— Вы в нем давно были последний раз? — спросил я. — Никогда? А я был только что. Там так все заставлено ящиками, что особенно не побегаешь, поэтому лучше все сложить во дворе, а уже потом куда–то раскладывать. Большую часть ружей будем раздавать, поэтому нет смысла их все спускать в подвал. Все, начинаем работать.

Я пробил канал в подвал магазина Бейкера и с удовлетворением обнаружил у «своей» стены огромный штабель ящиков, а у дверей опять были сложены тюки. Переноска грузов заняла много времени, и, когда все закончили, я почувствовал сильную усталость, хотя сам ящики не таскал. Пришлось снять с шеи шнурок и восполнить силы от амулета. Слабость ушла, но навалился голод. Оставив Сигара разбираться с полученным богатством, я подошел к Алексею.

— Я, кажется, пропустил обед. Дадите карету?

— Могу накормить обедом, — ответил он. — А карет сейчас нет. Но если гвардейцы не отправили ваши кареты во дворец, можно приказать, чтобы одну пригнали сюда.

— Поем у себя, — отказался я, — а насчет карет сейчас выясню у генерала.

«Ты сейчас где? — спросил соединившийся со мной Гордой».

«Дядя? — удивился я. — Что должно было случиться, чтобы вы со мной связались?»

«Ты не ответил на вопрос! — сказал он. — Мне нужно срочно с тобой поговорить. Когда будешь у себя?»

«Через два часа, — ответил я, прикинув, сколько времени мне понадобиться на дорогу, обед и подготовку к его визиту».

«Через два часа буду у тебя», — сказал он и разорвал связь.

Глава 8

В гостиной сидел Лаброк, который сообщил, что принцесса ушла по делам. Попытка связаться с женой успехом не увенчалась. Или она ушла на Землю, или уже была в баронстве Фарком.

— Иди к себе и предупреди остальных, чтобы никуда не отлучались, — приказал я. — Скоро должен прийти Верховный жрец, и я не жду от разговора с ним ничего хорошего.

Он ушел, а я сел обедать, а пообедав, начал готовить место для разговора. В спальню я дядю пригласить не мог, поэтому оставалась только гостиная. Подумав, я выдвинул несколько стульев по обе стороны стола. После этого снял пояс с кольтом и положил готовое к стрельбе оружие на один из стульев, а сам сел на стоявший рядом. После еды навалилась сонливость, и до прихода Гордоя я так и дремал на стуле. Ложиться в кровать не стал из–за боязни, что меня на ней застанут врасплох. Были сторожевые воздействия, но я не знал, сработают они на жрецов или нет. Как я и думал, Гордой пришел не один. В распахнувшуюся дверь ввалились два амбала в красном, а следом за ними вошел и дядя.

— Куда ушла большая часть гвардии? — не садясь, спросил он.

— Воевать, — ответил я. — Гвардия уже должна была уйти вместе с остальным войском.

— А твоя дружина?

— А ваше братство? — ответил я вопросом на вопрос. — Не хотите сражаться с врагами Отечества?

— Ты не ответил, куда ушли гвардейцы, — напомнил он. — Меньшая их часть вышла через ворота и присоединилась к собранным в лагере дружинам. Но в казармах остались считанные гвардейцы. Где остальные?

— Я вам не врал, когда говорил, что они уже сражаются, — сказал я. — Их вывели каналом в тыл войск Дарминов.

— Не врешь, — сказал Гордой. — Ну что же, знание этого секрета спасло тебе жизнь. Свободы тебе никто не даст, но жить будешь. Не стоит никого звать на помощь: все равно ни до кого не докричишься.

Он вытащил откуда–то из одежды небольшой шарик и положил его на стол. Я попытался связаться с Лаброком и не смог. Может, это и к лучшему: все равно против жрецов амулеты действуют слабо. Я знал, что рано или поздно дядя решит со мной разобраться, не думал только, что он для этого явится сюда. Он все неплохо рассчитал, и, если бы не прощальный подарок демона, я бы мог не выкрутиться. С другой стороны, если бы не было этого подарка, я бы не стал так подставляться. Я лишил их магических сил и взял в руку револьвер.

— Не стоит считать себя самым умным, — назидательно сказал я дяде. — Вы сейчас в магии слабее самого слабого сая, поэтому стойте, где стоите, и не дергайтесь, если не хотите получить пулю.

Гордой застыл на месте, а вот его амбалы слушать не стали. Под одеждой у жрецов были кинжалы, и они попытались ими воспользоваться. Для гарантии я выстрелил в каждого дважды. Один упал тихо, а второй рухнул на стол, добавив шума к грохоту выстрелов. Через несколько мгновений распахнулись входные двери, и в гостиную ворвались мои охранники.

— Не вздумайте его пристрелить, — предупредил я. — Он не хотел меня убивать, и я отвечу тем же при условии, что он ответит на мои вопросы. Ну что, дядя, будете отвечать?

— Ты не станешь стрелять, — не совсем уверенно сказал он.

— Зря вы так думаете, — сказал я и нажал на спуск.

Такого крепкого мужчину пулей в плечо не свалишь, по крайней мере, если не стрелять в сустав. Он только застонал и ухватился здоровой рукой за край стола.

— Прострелить второе плечо? — спросил я. — Или вы уже верите, что вас могут убить?

— Что ты хочешь узнать? — сдавленным голосом сказал он.

— Ваши ближайшие планы, — пояснил я. — Начинайте петь, Гордой. Расскажите, какая судьба уготована Ларгу и чем будет заниматься братство.

— Жизни брата ничего не угрожало, — ответил он, — а братством командует Архид. Что он предпримет, я не знаю.

— Первый раз сказали правду, а второй — соврали, — сказал я и прострелил ему второе плечо.

Этого оказалось достаточно, чтобы Гордой со слабым стоном упал на пол.

— Хонг, вынеси во двор этот шарик и куда–нибудь его спрячь, — показал я рукой на шар жрецов. — Только не бери его голыми руками, а во что–нибудь заверни. Он глушит мысленное общение, а мне нужно кое с кем поговорить.

Гном сбегал в свою комнату и принес что–то вроде платка, в который замотал шар. Как только он вышел, я смог связаться с Эммой:

«Я попрошу вас, баронесса, прийти в наши комнаты. У меня очень важный и не терпящий отлагательств вопрос».

— Сейчас мы уберем тела каналом, — закончив мысленное общение, сказал я охранникам. — А вы, пока я жду мага, перевяжите раны Верховному жрецу.

Сантей сбегал к себе за перевязкой и вместе с Лаброком наложил на раны повязки, заодно привязав Гордою руки к туловищу. Едва они с этим закончили, в гостиную вернулся Хонг, а следом за ним зашла Эмма.

— Вы хотите, чтобы я его вылечила? — хладнокровно спросила она. — Это ведь Верховный жрец?

— Не нужно его лечить, — ответил я. — Две сквозные раны в мякоти — это пустяк. Я вас вызвал для другого.

— Я почему–то совсем не чувствую в нем магии, — недоуменно сказала она. — А когда он появился на моем представлении Ларгу, ее было больше, чем у меня.

— Я его от нее освободил, — объяснил я. — Не навсегда, но дней на десять точно. Только об этом никто не должен знать.

— С ума сойти! — сказала Эмма. — Если о вашей способности кто–нибудь узнает, я даже боюсь предположить, чем это для вас закончится.

— Вот и молчите, чтобы никто не узнал! — отрезал я. — Слушайте внимательно! Сейчас я вас научу пробивать и стабилизировать канал, а потом мы с вашей помощью уберем тела.

— Я еще только начала учиться! — запаниковала она. — Если ошибусь…

— Моя жена вообще не изучала пространственную магию, — возразил я, — а я ее научил за полчаса. Сравните ее опыт и свой. Там не нужно никакой теории, просто внимательно слушайте и запоминайте.

На обучение Эммы у меня ушло в два раза меньше времени, чем я потратил на Адель, а ведь я дал ей и технику стабилизации канала. Когда закончили с учебой, я с помощью Эммы пробил канал в ту деревню на Украине, куда водил Герата. Стражники вынесли тела жрецов во двор, а потом, руководствуясь моими указаниями, подтащили их к погребу и сбросили вниз.

— Все заброшено, но почему–то повсюду свежее конское дерьмо! — ворчал Гном. — Все ботинки выпачкал. Здесь конский сортир?

— Очищай об изгородь, — сказал я. — Мало мне на полу крови, так еще ты натащишь навоз. Смотреть нужно под ноги. Это касается всех.

Кое–как почистившись и задубев на холодном ветру, мы каналом вернулись в мою гостиную. Я хотел переправить Гордоя в подаренный Ларгом охотничий дом, но для него не было опорных образов, поэтому пришлось вызвать сестру. Лара пришла быстро, увидела лежавшего на полу дядю и запаниковала:

— Кирен, ты сошел с ума! Жрецы тебе этого никогда не простят! Мало было неприятностей с братом, так ты еще убил Гордоя! Теперь они убьют тебя, а потом и мы погибнем!

— Успокойся, — сказал я, обняв ее за плечи. — Я эту сволочь не убил, хотя стоило бы. Гордой только ранен, и я хочу убрать его в малый охотничий дом. Но я там ни разу не был, поэтому и позвал тебя.

— Он придет в себя и с помощью магии пошлет к своим кого–нибудь из слуг! Это только отсрочка! У нас еще никто никогда не поднимал руку на Верховного жреца!

— Нет у него магии и не будет, пока я не решу иначе! — рассердился я. — И рядом с ним будет Сарпон, так что договориться у него ни с кем не получится. И я не собираюсь подставлять ему свою шею! Если потребуется, я на эту сволочь не то что руку, ногу подниму!

— Как же так… — растерялась она. — Никогда не слышала и нигде не читала, чтобы у мага можно было отнять способности. А ты не можешь их передать кому–нибудь другому?

— Например, тебе, — сказал я. — Если бы мог, ты бы у меня уже давно была магом. Увы, я не демон. Лара, не тяни время! Вспомни внутренний вид дома.

— Все, я уже прочла нужное, — сказала Эмма. — Сейчас запишу вам, милорд.

— Одну минуту, — остановил я ее. — Сарпон, собери все, что тебе может понадобиться на несколько дней. Задачу понял? Старайся, чтобы жрец как можно меньше общался с обитателями дома. Завтра или послезавтра я к вам забегу.

Я получил от Эммы картинку коридора на втором этаже и открыл туда канал. Мы сильно напугали обслугу дома, но Лара, которую здесь все хорошо знали, их успокоила. Как оказалось, Кирен терпеть не мог охоту и в охотничьем доме никогда не появлялся. Оставив Гордоя под присмотром Демона, мы вернулись в мою гостиную.

— Сантей, найдите прислугу, и пусть здесь все уберут, — сказал я Покойнику. — После уборки слуг не отпускать: когда мы вернемся, им еще нужно будет почистить память. А мы с вами, Эмма, сейчас пойдем на Землю. Нужно закончить одно чужое дело, а потом займемся своим. Только у вас не очень подходящий наряд. Идите в спальню, а я вам сейчас принесу брючный костюм.

— А мне? — спросила Лара.

— Можешь идти и ты, — согласился я. — Я приволок много одежды.

Я им принес в спальню саквояж и отдал на разграбление. Жена уже подобрала себе три костюма, так что я ничем не рисковал. Ждать пришлось с полчаса. Когда мне разрешили войти, саквояж был почти пустой, а обе красавицы щеголяли в новых костюмах, да еще отложили несколько других к снятым платьям.

— Я побежала к себе, — сказала сестра, сгребая в кучу одежду. — Если понадоблюсь, скажешь.

— Подожди, — остановил я ее. — Сейчас я вам дам сумки. Вы свою, Эмма, пока оставьте здесь, потом возьмете.

Когда они уложили одежду и ушла сестра, я объяснил Селди задачу:

— Сейчас я открою канал в то место, где нас давно ждут, и вы в него войдете вслед за мной.

— Но без стабилизации он тут же исчезнет, — сказала она. — Как же мы вернемся?

— Сейчас нет времени объяснять, просто поверьте, что я знаю, что делаю.

Я вышел в ангаре, а через несколько мгновений там же появилась растерянная Эмма. За столом по–прежнему сидел дежурный, а возле сильно уменьшившейся кучи тюков был открыт канал, через который шла отгрузка. Рядом с тюками стояли несколько людей и моя жена. Они наблюдали за работой грузчиков и о чем–то оживленно беседовали, поэтому нашего появления никто, кроме дежурного, не заметил. Я взял Эмму за руку и повел к ним.

— Как идут дела? — спросил я Адель. — Все–таки не вытерпела и пошла сама!

— Кирен! — обрадовалась она. — Эмма, и вы здесь! Дела идут хорошо! Один склад уже очистили, сейчас заканчиваем со вторым. И инструкторов нам дали. Они уже установили несколько палаток и сейчас смотрят, как это делают рабочие. Вот к твоему Фрэнку насчет пленки я пока не ходила. Сегодня, наверное, не получится. А вы здесь для чего?

— Очнитесь, майор! — не отвечая жене, сказал я уставившемуся на Селди Дженкинсу. — Где тот радист, которого нужно забрать?

— Сейчас я его найду, — ответил он, по–прежнему поедая глазами Эмму. — У него с собой много груза, который сложен снаружи. Вы его будете переносить своими силами, или мне позвать солдат?

— Пусть работают ваши солдаты, — ответил я. — Пронесут все в канал и вернутся. А у себя мы уберем сами. Идите, на миледи можно будет посмотреть в другой раз.

Он покраснел и быстро вышел из ангара.

— У вас все такие красавицы? — спросил подошедший к нам мужчина. — Позвольте представиться, я Кевин Роуз. Я здесь в некотором роде главный: курирую от правительства программу связи с вашим миром.

Мне он почему–то сразу не понравился, несмотря на приятную внешность и приклеенную к лицу американскую улыбку.

— Красивы все, — ответил я, — но миледи Селди у нас особенная.

Наш разговор прервал майор Дженкинс, который доложил, что у него все готово. Когда мы следом за ним вышли из ангара, увидели порядочную груду сумок, тюков, какой–то аппарат и бочку с горючим. Возле сложенных вещей стояли солдаты.

— Что это за техника? — спросил я, показав рукой на аппарат. — И кто из вас радист?

— Я радист, милорд! — выступил вперед невысокий веснушчатый парень. — Сэм Батлер, сэр… извините, милорд! А это генератор для зарядки аккумуляторов.

— Эмма, пробивайте канал на задний двор дворца, в котором живут дружинники, — сказал я Селди. — На мне стабилизация.

— Как вы догадались? — спросила она, когда американцы перенесли все вещи, и я вслед за радистом вышел во двор.

— Как–то само пришло в голову, — улыбнулся я. — Пойдемте во дворец. Сэм, следуйте за нами. Сейчас вас поселим, а вещи потом помогут перенести.

Устроив американца, я собрал в гостиной Рассохина все руководство дружины. Здесь же сидела и Эмма.

— Все в курсе того, что у вас вместо Алексея с завтрашнего дня капитаном будет Сигар? — спросил я лейтенантов. — Это хорошо, что в курсе. Я знаю, что в дружине недовольны тем, что вас не послали драться. Я думаю, что завтра у вас этого недовольства больше не будет.

— Предстоит драка? — спросил Алексей. — Может, мне тогда задержаться?

— Вам нужно идти и быстрее делать то, о чем мы говорили, — ответил я. — Дружина справится и без вас. Завтра дружинникам предстоит разбираться с братством.

— Жрецы дали повод? — спросил Сигар.

— Можно сказать и так. Сегодня, после ухода гвардии и остальных войск, верхушка храма предприняла попытку меня захватить. Причем явились прямо в мои комнаты. Вам ни к чему знать подробности, важно то, что за провалившейся попыткой последуют другие. И вряд ли теперь меня рискнут брать живым. Прошло достаточно времени, чтобы братья освоили то оружие, которое мы им дали, поэтому они наверняка пустят его в ход. У братства должны быть осведомители среди слуг и в том дворце, и здесь, поэтому они сразу узнают, что у дружины сменился капитан. Это не может не подтолкнуть к действиям, а я их подтолкну еще больше. Завтра я выеду к вам с Гератом в новой карете и без эскорта. Поедем медленно, чтобы дать им время на подготовку. Если не схватят наживку, попробуем еще раз. Мы не темноглазые и не можем без серьезных оснований нападать на братство: этого никто не поймет. Вот и дадим им возможность подставиться. Если начнут обстреливать карету, мы ее покинем и через Землю выйдем где–нибудь неподалеку. Вашей задачей будет окружить место засады. Было бы неплохо кого–нибудь захватить в плен, но если это будет трудно сделать, то демон с ними! Без необходимости не рискуйте.

— Мы перебьем тех, кто будет в засаде, — сказал Сигар, — а с остальными будет тяжело. Их братство — это настоящая крепость. И обложить не получится, у них наверняка есть подземный ход, а то и не один.

— Этот вопрос мы решим, — пообещал я. — Один из напавших жрецов уцелел, поэтому их тайные ходы не будут для нас секретом. А вот дружину я в их крепость не поведу. Там много магов, от которых у нас нет защиты. Завалим ходы, если они там есть, и установим пулеметы, а потом не спеша решим, что делать дальше. Ладно, с этим пока все. Что по охотникам?

— Скоро должны подойти, — ответил Сигар. — Пока около сорока, но позже их будет больше.

— Приготовьте к отправке сотню ружей для беженцев, — приказал я, — и патронов сотни по две на ружье. Я думал их отправлять на север, но теперь не вижу смысла. Больше одного дня из–за задержки с ружьями теперь все равно не выиграем, а учить людей новому оружию на ходу — не самая хорошая идея. Эмма, перед тем как уйдем, нужно будет научить американца нашему языку. Если ему будет нужна помощь, используйте Фила. Он у вас сейчас почти ничем не занят, так что пусть поможет соотечественнику.

Я обсудил еще кое–какие вопросы с Сигаром, а Эмма сходила к радисту, после чего мы вернулись во дворец через уже свободный от грузов ангар. Вышли у дверей ее комнат.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я. — Сейчас пришлю кого–нибудь из парней с вашей одеждой.

— Можно вопрос, милорд? — спросила Эмма.

— Давайте ваш вопрос, — сказал я. — Он не по каналам?

— Нет, он касается вас, — улыбнулась она. — Мы довольно долго общались, а вы, хоть и ласкали меня взглядами, но не было никакой другой реакции. Не скажете, что вам помогает держаться?

— Мне в руки попала одна книжка по магии, — сказал я. — Написала ее женщина, которой, видимо, досаждали любовники. Вот она и выдумала воздействие, лишающее их на небольшое время мужской силы и желания. У нее это воздействие шло в разделе «шутки». Научить?

— Не нужно, — отказалась она. — Я сама знаю несколько таких шуток. Беда в том, что мужчины хотят меня, а не того чтобы я их сделала импотентами, пусть даже на время. На такое ради меня может пойти только друг.

Она мне улыбнулась и ушла, а я задумался над вопросом: идти к отцу или нет. Долго мне над этим голову ломать не пришлось: он позвал меня сам:

«Кирен, ты сейчас где?»

«Рядом с вашими комнатами, — ответил я. — Зайти?»

Отец позвал не просто так: в его кабинете сидел пожилой мужчина в красном с медальоном, свидетельствующем о его принадлежности к верхушке жречества. Благодаря урокам Зантора я сразу узнал Первого жреца Главного храма.

— Садись, — сказал мне отец. — Его благость навестил меня, чтобы узнать, куда делся Гордой. Он собирался тебя навестить, но не вернулся из поездки и не отвечает на призыв.

— Он не просто хотел меня увидеть, отец, — сказал я, не сводя взгляда со жреца. — Ему захотелось, чтобы я последовал с ним на новое место жительства. Не знаю, в каком из храмовых подвалов его для меня подготовили, и не хочу этого знать!

— Почему не обратился ко мне?

— Мой дядя мерзавец, но не дурак, — ответил я. — Он это предусмотрел. Притащил какой–то шар, который блокирует мысленное общение. Кричи, говорит, сколько угодно, все равно никто не услышит!

— И что же случилось с Гордоем? — спокойно спросил жрец. — С ним, кажется, были спутники?

— Братьев, которые хотели выпустить мне кишки, я убил, — ответил я, — а дядя находится у меня в гостях. Я поступил благородней, устроив его не в подвале, а в более уютном месте. И сколько он там прогостит и выйдет ли вообще, этого я вам пока сказать не могу.

— Благодарю вас, милорд, — сказал Ларгу жрец. — Я узнал все, что хотел. Прощайте.

Он ушел, и мы остались вдвоем.

— Что ты с ним думаешь делать? — спросил отец.

— Убивать не хочу, — ответил я. — Ни его, ни Герта. Брата, скорее всего, отправлю на Землю. Если он сюда вернется, это будет еще очень нескоро. Но я думаю, что мой мир его затянет, как болото. Для любителей наслаждений там слишком много соблазнов. А чтобы они ему были доступны, передам достаточно золота. С Гордоем хуже. Из–за магии я его вообще никуда не могу отправить: он отовсюду вернется каналом.

— Как ты с ним справился?

— Я могу лишать магов силы, — откровенно сказал я, — к сожалению, только на несколько дней. Демон научил.

— Значит, убьешь?

— Есть еще один выход, — нерешительно сказал я. — Точнее, два, но второй для Гордоя будет хуже смерти.

— И что же может быть для сая хуже смерти? — спросил отец.

— Жизнь, — ответил я. — Демон предложил отправлять моих врагов в одно место его мира. Сказал, что у него найдется много клеток…

— Да, это действительно хуже, — побледнел он. — А первый выход?

— Можно попытаться кое–что почистить в его памяти и записать в нее что–то свое. Наша личность формируется опытом жизни, заключенном в памяти. Только это должно быть очень сложно. Не уверен, что Герат или Сэлди справятся. Если бы был жив Зантор…

— Ты даже не представляешь, на что замахиваешься, — покачал он головой. — Такое не сделал бы и Зантор. Здесь не ограничишься отдельными воспоминаниями, нужно менять все, которые десятилетиями формировали его личность. Его проще убить.

— Значит, я его убью, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Но я еще подумаю, отец. Может быть, найду какой–нибудь другой выход.

Когда я вернулся к себе, жена отсутствовала и на мой зов не откликнулась. Приказав двум перепуганным служанкам забыть, чем они здесь занимались, я отпустил их и дежурившего в гостиной Сантея. Для отдыха было еще слишком рано, поэтому я решил не тянуть с допросом Гордоя. Заодно его малость подлечу, чтобы не загнулся. Чтобы не нервировать Сарпона и не нарваться на пулю, не стал открывать канал в комнату, где поселили Демона и его подопечного, а вышел в коридоре.

«Как у вас дела? — мысленно спросил я охранника. — Не стреляй, это я с визитом».

Комната, в которую я вошел, была раза в два меньше моей спальни, но для двоих здесь места хватало. На одной кровати лежал Гордой, а с другой только что поднялся Сарпон.

— Нормально у нас дела, милорд, — мысленно ответил он. — Ваш дядя и без магии не умрет от таких ран. Он уже в сознании, просто притворяется.

— Выйди, пока я с ним поговорю, — приказал я охраннику и обратился к Гордою: — Хватит притворяться, дядя. Вы должны прекрасно понимать, что стоит взять вас под контроль, и вы мне расскажете все, что вам известно.

— Что со мной будет, — спросил он, открыв глаза.

— Я над этим думаю, — ответил я. — Только что этот вопрос обсуждали у Ларга.

— И до чего договорились?

— Смерть, переделка личности и жизнь в клетке у демона. Не у моего охранника, а у того, которого я отпустил. Пока мне ничего другого не пришло в голову. Ваша потеря силы — явление временное, а когда они восстановятся, ни о каком контроле не может быть и речи. А оставлять на свободе такого врага, как вы…

— Если не найдешь ничего другого, лучше выбери смерть, — попросил он. — Жизнь в клетке — это не жизнь, а в той личности, которую ты хотел бы во мне видеть, меня будет слишком мало. Для чего сейчас пришел?

— Задать вопросы и немного вас подлечить. Вопрос первый: есть ли подземные ходы в братстве, и если есть, то где именно. Мы в них не полезем, главное, чтобы ими не воспользовались жрецы. Второй вопрос касается ваших планов. Что вы надумали в отношении семьи и моей дружины.

— Ход только один, — ответил Гордой и не соврал. — Заканчивается в подвале кабачка «Веселый жрец» в квартале от Святой площади. Планы… Они у каждого были свои. Мы так ни до чего не договорились. Старший брат требовал тебя убить, а я хотел использовать. Дружину я бы забрал себе. Она присягала не Ольмингам, а лично тебе, но было бы несложно убедить всех в твоей смерти.

— Ладно, меня вы убили или спрятали в подвал, а дальше–то что? Война ведь не самое страшное. Дней через десять, а то и раньше, те из врагов, кто останется в живых, будут бежать из Ольмингии, проклиная тот день и час, когда они сюда пришли. Я для этого сделал все, что мог, и мое отсутствие уже ни на что не повлияло бы. Но что вы хотели делать со смертью, которая накатывается с севера? Вы знаете, что большинство северян до лета не удержатся на своих землях, а твари уже летают недалеко от столицы? Вы же умный сай, Гордой! Неужели жажда власти так подействовала на ваши мозги, что отбила всякое соображение?

— Ты думаешь, что я все решаю один? — спросил он. — За мной тоже присматривают. И эти присматривающие были очень недовольны и твоими действиями, и тем, что я тебе потворствую. Большинство склонялось к тому, чтобы устроить засаду и расстрелять тебя из тобой же выданного оружия. Я же хотел тебя сберечь. Не из–за принадлежности к семье этого тела, а для консультаций, с кем и как вести дела в твоем мире. Когда твари придут сюда, даже самым упертым станет ясно, что нашими средствами с ними не справиться. И тогда я бы мог…

— Я все–таки преувеличил ваш ум, — устало сказал я. — Вы не понимаете масштаба того бедствия, с которым столкнулись, не понимаете, что мой мир просто так никому ничем помогать не станет, а вам ему нечего предложить, кроме золота, которое быстро закончится. И тогда придет пора умирать.

— А ты? — спросил он. — Ты ведь как–то рассчитываешь победить? Или нет?

— Рассчитываю, — кивнул я. — Только я очень хорошо знаю свой мир, а вы дикарь, которому не помогут никакие советы. Я использую людей, а у вас это не получится. В лучшем случае используют вас, заберут себе весь этот мир, который очистят от чудовищ, а саям оставят немного земли и позволят на ней жить из–за нашей магии и красоты женщин! Мне помогают те, кто с вами просто не будет работать, да и я сам кручусь, не зная покоя! И делаю я это не столько для себя, сколько для других, в том числе и для вас! Я мог бы забрать золото и увести всех желающих на свою родину. Нас бы приняли и позволили жить наравне с другими.

— Ты зря думаешь, что я не смог бы тебя заменить! — возразил он. — Я тоже не боюсь работы, а твои советы…

— С вами бесполезно говорить, — сказал я. — Типичный индейский вождь, безграмотный и упертый! С чего вы взяли, что я, сидя под замком, стал бы вам помогать?

— Твоя жена… — начал он и осекся.

— Так! Это уже интересно, — сказал я, поднявшись со стула. — У меня на родине в таких случаях говорят, что цель оправдывает средства. Это я о вас, если не поняли. Опустились до шантажа? Вы знаете, Гордой, я никогда не любил служителей культа, причем эта нелюбовь идет не столько от рассудка, сколько… Эх, нет в вашем языке нужных слов! Ладно, это все неважно. А важно то, что вы только что сами убили во мне последнюю каплю сочувствия, которую я к вам испытывал.

Я не стал заниматься лечением, простился с Сарпоном и вернулся домой. Едва я появился в гостиной, как у меня на шее повисла Адель.

— Кирен, ты просто не представляешь, как было здорово! Мы за сегодня столько всего сделали! Зарток все организовал, а мы с Гератом пробивали каналы. Возле реки уже вырос целый город из палаток. Надеюсь, брат будет доволен. Но работы еще…

— Все это прекрасно, — согласился я. — Конечно, гораздо интересней заниматься полезным делом, чем целыми днями валяться в кровати, и я бы разделил твои восторги, если бы не одно «но». Объясни, почему я в ангаре не видел ни одного нашего охранника? Я тебе их сколько сказал брать с собой?

— Я не виновата, — начала оправдываться Адель. — Когда нужно было срочно уходить, на месте были только Сарпон и Сардей, вот я и взяла Ученого. Надо же было оставить хоть кого–то! А потом в том месте, где ставили палатки, появились три какие–то птицы с зубами. Сами размером с ворону, но нахальные, жуть! Летали над головами рабочих и орали жуткими голосами. Я своего охранника и отправила. Он одну застрелил, а остальные улетели. А мне на складе ничего не грозило, зачем охрана? Все такие любезные, только тот тип, который с тобой разговаривал, вызвал неприязнь. Но ты не забыл, что я маг?

— Ты еще молодая и не знающая жизни дурочка! — возразил я. — Вот засветили бы тебе чем–нибудь по голове, очень бы помогла твоя магия? Очнулась бы прикованная к креслу, и ни один человек к тебе и близко не подошел бы. На кого действовать магией? А у них был бы прекрасный экземпляр мага для изучения!

— Ты действительно так думаешь? — растерянно спросила она. — Насчет того, что по голове…

— Когда муж что–то говорит, нужно слушаться! — сказал я. — Тебе могли брызнуть в лицо какой–нибудь гадостью или сделать укол. Не нужно так уж надеяться на магию. Те, с кем мы работаем, на такое не пойдут, но это правительственные чиновники, а в той стране есть много очень влиятельных людей, которым плевать на то, что я потом буду делать с их правительством! Заполучить тебя важнее! Они видят, что ты прокладываешь каналы, и считают, что, захватив тебя, получат выход в наш мир. А есть еще множество других стран, правительства которых недовольны тем, что мы обратились не к ним, а к Америке. Так что не будь такой наивной и доверчивой. Или за тобой повсюду будут ходить два охранника, или Герат будет работать с Оскаром!

— А с кем тогда будешь работать ты? С Эммой? Видела я, как ты на нее смотрел!

— Лучший способ защиты — это нападение, — засмеялся я. — Твоя Эмма недавно интересовалась, почему я к ней так равнодушен, а ты меня обвиняешь чуть ли не в измене. Мне, дорогая, сегодня было не до женщин. Я и Эмму срочно обучил работать с каналами от безысходности.

— А что случилось? — с тревогой спросила жена.

— На меня в этой комнате наехал Гордой со своими громилами из братства. Ты недавно желала счастья нашему демону, ну и я ему пожелаю того же! Если бы не один его подарок, я бы уже сидел на цепи в одном из храмовых подвалов.

— Что за подарок? Что ты сделал?

— Лишил всех магических сил и перестрелял жрецов. Дядю ранил и переправил под опеку Сарпона в подаренный нам охотничий дом.

— Ничего себе! И это воздействие тебе дал демон? Почему до сих пор молчал?

— Потому что чем меньше об этом знают другие, тем лучше.

— Я это не другие! Семья знает?

— Лару пришлось вызвать, потому что я никогда в глаза не видел этот охотничий дом, а она там отдыхала. А к Ларгу пришел Первый жрец Главного храма. Интересно им, понимаешь, куда делся Гордой. Ушел поговорить с наследным принцем и пропал! Я ему популярно объяснил, где я видел такие разговоры. Он спокойно выслушал, поблагодарил Ларга и ушел. Скотина, нет бы поблагодарить меня.

— А тебя за что? — не поняла Адель.

— Как за что? Я ему, можно сказать, расчистил дорогу к сану Верховного жреца!

— Не забыл, что им может быть только Ольминг?

— Наступило время перемен, и жрецы это тоже поняли, хотя кое–кто по–прежнему упирается. И потом в нашей ветви, кроме Герта, не осталось никаких кандидатур, а привлекать дальних родственников из других ветвей… Как бы к тем ветвям не перекочевал и трон Повелителя.

— И надолго он лишен силы?

— Дней на десять. Но это воздействие можно обновлять сколько хочешь.

— И что ты с ним собираешься делать?

— Думал убить, а сейчас пришла мысль отдать Эмме для изучения. Нам нужно разобраться в особенностях жреческой магии, вот и разберемся. Возьмем в зверинце пустую клетку…

— С ума сошел? — постучала она пальцем по голове. — Если хоть кто–нибудь узнает…

— Я просто вспомнил железную клетку демона, — ответил я. — Она как–то препятствовала его магии. Ладно, нам сейчас не до Гордоя, пусть пока залечивает раны.

Глава 9

— Я думаю, можно как–то обойтись без клетки, — задумалась Адель. — Наверняка твой дядя знает, как это сделать. Без этого знания он не сохранил бы тебе жизнь. Это другие не смогут уйти в чужой мир, потому что нет привязки, а ты это мог сделать в любой момент.

— Ты молодец! — сказал я. — Беру назад свои слова насчет дурочки. Наверное, шар блокировал не только мысленное общение, но и не дал бы мне уйти каналом. Положи такой шарик в камеру, и не нужно никакой клетки. Но, вообще–то, я и так не стал бы использовать канал, и дядя это знал. Подумай сама: ни одно воздействие не создашь мгновенно, а если по нему ударить голой силой, нарушится все управление потоками. Я бы никуда не смог уйти или попал бы демон знает куда. Но твою мысль мы сейчас проверим.

— Какой шар? — спросила она. — Ты не говорил ни о каком шаре.

— Просто не придал значения, — ответил я и рассказал ей о шаре.

— Что–то я читала о каких–то шарах, — потерла лоб жена. — Давно, еще в детстве. Нет, не могу вспомнить.

— Поспрашиваю магов, — сказал я, — а пока проверим сами. Я только что послал за шаром Гнома.

— Если даже не шар, все равно должно быть какое–то средство, — сказала Адель. — Демона в клетку сажали жрецы, и они что–то с ней сделали. Он не просто не мог поломать прутьев, его магия тоже не действовала через решетку, а железо ей никак не препятствует. И почему ты так боишься, что Гордой может сбежать? У него ведь нет опорных точек для канала.

— Ты так в этом уверена? Жрецы ограничивали право магов на поиск других миров, но никто не мешал им искать самим. И даже если они этим не занимались, все равно были в курсе того, что нашли другие. А с миром демонов они работали почти сто лет. Вряд ли дядя туда рванет, но ему ничего не помешает поискать другой мир самому.

— Ну и что? — не поняла она. — Найдет он себе мир и уйдет в него, но вернется все равно в свою камеру! Привязка не даст ему сменить место.

— В одном ты умная, а в другом… женщина.

— А ты объясни, — обиделась жена. — Я говорю то, что знаю.

— Привязка — это наложение магической метки при пробое пространства, — объяснил я, — а любая метка держится очень недолго. Достаточно где–нибудь отсидеться дней пять и о привязке можно забыть и возвращаться в любое нужное место. Просто раньше не знали миров, в которых можно было отсиживаться, поэтому никто над этим и не задумывался.

— Я его принес, милорд, — сказал вошедший в гостиную Хонг. — Развернуть?

— Руками не трогай, — предупредил я. — Просто аккуратно вытряхни из платка на стол. И платок оставь. Спасибо, можешь идти.

— В магическом зрении просто мутное светящееся пятно, — сказала жена. — Я попробовала тебя мысленно вызвать, и ничего не получилось. Попробуем с каналом?

— Я уже попробовал, — ответил я. — Ничего не получается. Сейчас проверим еще кое–что.

Я взял шар через ткань и прошел в спальню.

— Хочешь вызвать тайник? — догадалась Адель.

— Попробую, — сказал я. — Так, на вызов тайника он не повлиял.

— Не убирай, — попросила она, подбежав к появившемуся шкафу. — Я себе возьму книгу. Сейчас читать некогда, но потом…

— Рано тебе еще самой выбирать книги, — сказал я. — А тайник нужно полностью разгрузить. Книги заберем в южный дворец, а золото пока пусть полежит на полу. Я хочу попытаться спрятать шар в этом шкафу, и будет обидно все потерять, если его после этого не удастся вызвать.

Мы сложили все книги возле кровати и здесь же побросали кошели с золотом, после чего шкаф с шаром исправно отправился в место хранения. Вернуть тайник удалось без проблем, после чего я его убрал вторично, на этот раз груженный золотом.

— Я сегодня устала, — сказала жена. — Даже ужинать не хочется. Давай раньше ляжем?

— Не рано для сна? — спросил я. — Свет нам еще не сделали, а просто так сидеть полночи в темноте…

— А кто говорил о сне? — сказала она, прижавшись ко мне. — Или ты все еще под воздействием и ничего не можешь? Да нет, на меня реагируешь. Может, у вас и с Эммой что–нибудь было? Надо тебя проверить. Если пустой, исцарапаю все лицо!

Меня проверяли до самого ужина, на который мы все–таки вышли. Когда закончили есть, обоих потянуло в сон.

— В кровать не пойдем, — сказал я. — Если ляжем, я сразу засну. Давай навестим Гордоя и вытянем из него все, что ему известно о шаре? Я не думаю, что он будет долго упираться. Во–первых, наши маги могут сами порыться в его голове, а во–вторых, этот шар дает ему шанс на относительно нормальную жизнь.

— Извини, но у меня почти не осталось сил, — отказалась Адель. — Я сегодня полностью выложилась, и не знаю, что удастся восстановить до завтра.

— О своих проблемах нужно говорить мне, — рассердился я. — Держи.

Она взяла в руку шнур накопителя и с недоумением на меня посмотрела.

— Жди, — сказал я. — Сейчас возникнет связь, тогда восполнишь силы. Видишь розовое пятно? В прошлый раз оно было не такое яркое.

— Все, — сказала она, возвращая мне шнур, — а то я сейчас лопну. А свет совсем не изменился. Сколько же в нем силы?

— Снять не получается, так что полностью он пока не зарядился. Ну что, идем?

— Подожди, я надену форму, — заторопилась она, — и возьму оружие. Ты бы тоже нормально оделся. Идем далеко, мало ли что может случиться.

Когда мы после посещения ангара вышли в коридор перед нужной дверью, я попытался связаться с Сарпоном, но он не отозвался. На стук в дверь тоже никто не ответил. Магия показала, что живых в комнате нет, поэтому я не стал осторожничать.

— Как же это так? — заплакала Адель, глядя на лежавшего на полу Демона. — Ведь в Гордое не осталось магии! Как он мог перерезать горло Сарпону?

— Какую–то магию применили, — сказал я, осматривая комнату магическим взглядом. — Что–то из области магии амулетов. Этот гад спрятал в одежде амулет! Не смог бы он без магии подобраться к Демону даже без своих ран! И сделано совсем недавно: кровь совсем свежая и следы воздействия еще не до конца исчезли. Давай найдем слуг.

Со слугами все было в порядке. Со всеми, кроме конюха, который, как и мой охранник, с перерезанным горлом лежал на полу в луже крови.

— Исчез ключ от конюшни, — сказал сай, исполнявший обязанности лесничего. — Мы ее на ночь запираем. Только у нас нет карет, одна телега и верховые лошади. Как же он наденет упряжь, если ранены обе руки?

— Пойдем посмотрим! — приказал я. — Вам будет проще определить, что пропало.

Как выяснилось, пропал один из лучших верховых коней.

— Смотрите, милорд, — наклонился лесничий. — Капли крови! Он не стал седлать коня, только надел оголовье. И залезал на коня с этой скамьи. Нелегко будет удержаться на этом жеребце без седла, да еще раненому. Может не доехать. Поедем в погоню?

— Куда ехать на ночь глядя? — сказал я. — Утром поедете по следам. Если повезет и он сломает себе шею, тогда привезете. Моего охранника пока не хоронить. Уберите там, и чем–нибудь обвяжите горло. Я наложил сохраняющее воздействие, так что он полежит, пока я узнаю о родственниках.

— Что будем делать? — спросила жена, когда мы вернулись в спальню.

— То, что и собирались, — зло ответил я. — Сейчас спать, а завтра разбираться с этой сволочью! Я имею в виду не одного Гордоя, а всех красных. Начнем с братства!

— Напасть на них, никому ничего не объяснив… Нас никто не поймет, и все осудят!

— Успокойся, — я ее обнял и прижал к себе. — Мы их заставим выступить первыми, а потом уже врежем! Меня и так собрались убивать, а после того как узнают, что я могу их лишать магии, бросят на это все силы.

— Ты что задумал?! — запаниковала Адель. — Признавайся немедленно!

— Ничего страшного, — сказал я. — Завтра выедем с Гератом в дружину без эскорта. Наверняка жрецы подкупили кого–нибудь из конюхов и не удержаться от нападения. Да что ты трясешься? Карета так бронирована, что выдержит очередь из пулемета, что ей их винтовки! А при первых же выстрелах мы каналом уходим на Землю, а оттуда в новый дворец. Дружина предупреждена, поэтому вряд ли многим братьям удастся уйти, а мы предъявим дворянству доказательства их измены. Идет война, а братство наносит коварный удар в спину!

— Хороший план, — согласилась она. — Жаль, что упустили Гордоя. Он знает, что ты не принц, а пришелец, и, если вы начнете обвинять братьев, не будет об этом молчать!

— Знаешь, я этого не слишком боюсь, — сказал я. — Вспомни ваши законы. Каждый дворянин может взять приемного сына. Ларг признал меня сыном, и от этого не откажется. Приемные дети могут даже стать наследниками, а я по крови Ольминг.

— Прежде всего, после его слов ты для большинства станешь чужаком. Совет графов тебя не утвердит.

— А почему нельзя править чужаку? Ни в законах, ни в обычаях об этом ничего не сказано. И потом я не собираюсь этого делать сейчас. Меня вполне устраивает титул наследника, так что графы могут говорить что угодно. А что там будет дальше, тебе сейчас не скажет никто. Впереди тяжелая борьба, которая многим прочистит мозги. Традиции сильны, но Салей уже показал, как легко можно с помощью силы подмять под себя и жрецов, и графов. Я не собираюсь, как он, лить кровь, но если мне будут мешать, за меня ее прольют твари, причем намного больше, чем пролил этот мальчишка со своими пришельцами. Ладно, не будем себя раньше времени накручивать. Давай спать.

Несмотря на усталость, мы долго не могли заснуть, поэтому и встали позже обычного. Утром жена проснулась первой, а меня разбудил ее поцелуй. За первым поцелуем последовал второй, потом — третий… Она вцепилась в меня, как утопающий в спасательный круг, и любила так, как будто делала это в последний раз.

— Опять я тебя всего исцарапала, — виновато сказала Адель, когда мы отдыхали после этого безумства. — А ты на мне почему–то никогда не оставляешь никаких следов.

— А надо? — спросил я. — Так ты только скажи… Малыш, давай вставать. Слуги уже закончили греметь посудой, значит, завтрак на столе. Дел на сегодня много, поэтому не будем затягивать с едой.

— Никуда не пойду! — сказала она. — И ничем не буду заниматься, пока не узнаю, что вы закончили и с тобой все в порядке!

— Куда тебе идти без Герата? — сказал я. — А Эмму я тебе не дам, оставлю для себя. Не дерись, особенно локтями: они у тебя острые. Учти, что братья могут не отреагировать на нашу поездку. Не успеют или из–за отсутствия стражи заподозрят ловушку. Но взять с собой стражников, значит, ими пожертвовать.

— Возьмите вторую карету, — предложила жена. — Пусть в нее сядут стражники, а за воротами просто выйдут.

— Умница! — я поцеловал жену и вскочил с кровати. — Так и сделаем! Плохо, что не успели отправить Алексея. Сейчас прикажу Сигару, чтобы его ни в коем случае не брали с собой. Если с ним что–нибудь случится, мне его в России заменить некем. У меня к тебе будет просьба. Нужно узнать у наших ребят, как можно быстро связаться с родителями Демона. Я этим сейчас заняться не смогу, а ты все равно пока никуда не уходишь.

До завтрака я, кроме Сигара, успел связаться с Гератом и Ортаем, поэтому, когда подошел к комнатам мага, он уже был готов к поездке, а возле подъезда стояли обе кареты и поджидавшие нас стражники.

— Может, мы поедем с вами, милорд? — покосившись на мой автомат, предложил Занг.

— Вы мне сегодня не нужны, — ответил я стражнику. — Садитесь в карету, а за воротами выйдите и с полчаса постоите с караулом. Если кто–нибудь вернется раньше, можете испортить мне все планы. Быстро в карету!

Далеко нам уехать не дали. Высадив стражников, через несколько минут миновали Круглую площадь и выехали на Купеческую улицу. Купцы здесь уже давно не жили, но название улиц по традиции никогда не меняли. Первые выстрелы раздались, как только мы отъехали от площади. Как выяснилось позже, мы тогда едва успели уйти. Если бы подбежавший к карете жрец бросил свой шар чуть раньше, нам не помогла бы ни броня кареты, ни мой автомат. Сотня дружинников сразу же покинула новый дворец, но налетела на засаду и вынуждена была вступить в бой. Таких засад братство устроило три, по одной на каждой из трех улиц, которыми можно было до нас добраться. Засаду быстро смяли, но прибыли к шапочному разбор: ни нас, ни братьев на Купеческой улице уже не было. На брусчатке лежали тела обоих кучеров и нескольких прохожих, которым не повезло оказаться поблизости. Скорее всего, их убили на всякий случай, чтобы не болтали об увиденном. Лошадей братья тоже перебили, наверное, от злости. Если бы операцию планировал я, на этом бы все и закончилось, но Алексей распорядился иначе. Как только Сигар получил мое сообщение о нападении, он выслал полсотни дружинников к Святой площади. Они взяли под контроль две улицы, по которым могли возвращаться братья. Дружинники были не в форме, а в обычной одежде, и вооружились одними пистолетами. Эта засада оказалась неожиданной уже для жрецов. Больше трех десятков братьев были убиты, а пятерых раненых вместе со всем оружием унесли раньше, чем успели отреагировать в братстве.

Мы, как и собирались, вышли на заднем дворе моего дворца, где столкнулись с Алексеем.

— Понесли потери, — хмуро сказал он. — Я предполагал, что может быть засада, но действовать по–другому в наших условиях было нельзя.

— Сколько? — спросил я.

— Трое убитых и шестеро раненых. Саймур передал, что всех раненых вытянем. Братья потеряли семерых в засаде и еще примерно тридцать пять жрецов при подходе к братству. Точно их не считали: было не до того. Пятерых несут сюда. Мы обо всем сообщили капитану Ортаю, который своими силами уберет кареты и тела жрецов, погибших в засаде. Пострадали и прохожие, но Сигар приказал их не трогать.

— Разберемся, — сказал я. — А вам пора. Куда отправлять, в ваш подвал?

— Давайте, — ответил он. — Прямо оттуда кое–кому позвоню, и меня заберут. Номера своих телефонов я вам оставил, так что звоните.

Я сначала сообщил жене, что цел и невредим, а потом пробил канал в спортзал и вошел в него вслед за Рассохиным.

— Постарайтесь объяснить тем, с кем будете говорить, что я вишу на волоске, и никакая помощь не будет лишней, — сказал я. — А если меня не станет, не будет и никакой связи с нашим миром, по крайней мере, для России. У дяди, если он возьмет вверх, останутся только контакты с американцами. Я на вас очень надеюсь, Алексей.

— Все, что будет зависеть от меня, постараюсь сделать, — сказал он. — Если получится, постарайтесь со мной связаться через три земных дня. Раньше просто бессмысленно.

Мы пожали друг другу руки, и я ушел. Во дворе рядом с Гератом меня поджидал Сигар.

— Принесли наших, — сказал он. — Ранеными занялись маги барона, а убитые лежат у парадного подъезда. С минуты на минуту должны вернуться дружинники с пленными. Мне сообщили, что все они маги. Сейчас братья без сознания, а как оклемаются? Выдержат наши амулеты?

— Я сделаю так, чтобы вам от них не было неприятностей, — пообещал я. — Когда соберутся все, постройте дружину у тел погибших. И прежде чем лечить пленных, покажите их мне.

Он убежал, а я решил, пока есть время, поговорить с отцом. Сегодняшнее столкновение ничего не решило. Да, братство понесло заметные потери и не достигло своих целей, но я не обольщался: они не остановятся и будут бороться со мной всеми доступными способами. И оружие в арсенале их борьбы будет не единственным средством. Пожалуй, стоило их кое в чем упредить, а для этого я должен был заручиться поддержкой Ларга.

«Отец, с вами можно поговорить?»

«Не по поводу бойни на Купеческой улице? — спросил он. — У меня только что об этом был разговор с графом Стором».

«В том числе и о ней. Начну с того, что вчера ночью из подаренного вами охотничьего дома бежал Гордой. Умудрился спрятать в одежде какой–то амулет, а мы это проворонили. В результате он обездвижил и убил моего охранника и конюха, забрал коня…»

«Рассказывай короче», — приказал Ларг.

«Если короче, то к перечню возможностей, из–за которых меня не любят жрецы, добавилась способность лишать их магии и ходить каналами в нашем мире. Это стало известно Гордою, и я не думаю, что он будет молчать. А сегодня на меня совершили нападение братья, которым я по глупости выдал оружие. Они знали, что я позову на помощь дружину и устроили для нее несколько засад. В дружине есть потери, но и мы не только уничтожили одну из засад, но и много братьев, участвовавших в покушении. Есть и пленные, так что жрецам не удастся отвертеться. Но я не думаю, что они будут оправдываться».

«Думаешь, что дядя расскажет, кто ты?» — сразу понял Ларг.

«Я бы на его месте рассказал и обвинил меня во всех грехах, вплоть до нашествия тварей».

«Твари появились задолго до тебя».

«А многие об этом знают? — возразил я. — Появился я, и разразилась война. Появился я, и налетели твари! Ну и остальное примерно в том же духе».

«Чего ты хочешь?»

«Прежде всего хочу убедиться в том, что я по–прежнему ваш сын и наследник».

«Считай, что ты убедился. Что еще?»

«Мне нужно поговорить с народом. Под словом „народ“ я понимаю дворянство столицы, купечество и цеховых старейшин. Я сейчас договорюсь с Зартоком, чтобы он собрал всех, кроме графов. Их вместе с главой столицы лучше пригласить вам. И нужно определить место, где это лучше сделать. Выступать на площади как–то не тянет: слишком уж легко будет закрыть мне рот пулей. Было бы неплохо собрать всех в одном из наших дворцов».

«Пусть собираются в серебряном зале южного дворца, — решил Ларг. — Так и скажи Зартоку. Я распоряжусь, чтобы всех пропустили, и поговорю со Стором».

Я его поблагодарил, соединился с Зартоком и, не вдаваясь в подробности, попросил собрать нужных мне саев.

«Сколько на это потребуется времени?» — спросил я.

«Трех часов должно хватить, — прикинул он. — Сейчас около десяти. Приглашать к тринадцати?»

«Давайте, Олес, — сказал я. — С главой поговорит отец, а вы сообщите ему время. И смотрите сами, кого еще пригласить. Мне нужно, чтобы о том, что я буду говорить, узнала вся столица».

«Тогда нужно пригласить квартальных, — сказал он, — но их будет под сотню. И дворяне будут недовольны, особенно высшие».

«Если все вместятся в зал, приглашайте! — решил я. — А на недовольство некоторых наплюем. Надо будет только привлечь слуг, чтобы разводили всех по своим местам: дворян в одно место, купцов в другое, а квартальных поставить так, чтобы не мозолили глаза графам. Сумеете все организовать?»

«Сам этим заниматься не буду, — ответил Олес, — но найду того, кто сделает».

Я вовремя закончил все разговоры: вернулись последние дружинники, которые принесли раненых жрецов. Я подошел к каждому из братьев, лишил их магических сил и приказал Саймуру:

— Положите их отдельно от наших в какую–нибудь комнату с решетками на окнах, только перед этим вместе с Оскаром тщательно осмотрите одежду. Некоторые из них имеют паршивую привычку прятать в ней амулеты, и не защитные, а боевые. Магии я их лишил, но если провороните какую–нибудь гадость, могут быть неприятности. Жрецы начали баловаться с ядами, поэтому смотрите флаконы, иглы и вообще все, чему не место в одежде. Об охране не говорю, сами должны понимать. Когда построение?

— Сейчас пришедшие последними наденут форму, и построим.

— Я иду к погибшим, — сказал я Герату. — Побудете здесь или идете со мной?

— Конечно, я с вами, милорд! — сказал он. — Могли бы и не спрашивать.

Мы зашли во дворец и прошли коридором до парадного входа. Там на расстеленных плащах лежали трое. Одним из них был присланный мной в дружину Нил Ворох.

— Совсем еще мальчишка, — сказал о нем Герат.

— Кончился род графов Ворох! — сказал я магу. — И из всех в этом виновных остались только наши жрецы. Как вы думаете, Герат, они нужны саям, или смогут обойтись?

— От них не только вред, — ответил маг. — Кого–то все равно нужно оставить. Даже горожанам нужно выполнять обряды, а в деревнях…

— Да, конечно, — согласился я, — это так, мечты вслух.

— Милорд! По вашему приказанию дружина построена! — доложил Сигар. — В строю отсутствуют шестнадцать бойцов, стоящих на боевых постах! Еще раненые и вот эти…

Я поднял голову и посмотрел на застывший строй в четыре шеренги. Да, это не та толпа, которой они были еще так недавно! Алексей совершил чудо, и теперь в моих руках было это единственное современное мне боевое подразделение. С их помощью я еще доведу до ума гвардию, и тогда у меня с Советом графов будет совсем другой разговор.

— Бойцы! — громко, но не срываясь на крик, сказал я. — Сегодня дружина впервые побывала в бою. И мне больно, что мы были вынуждены сражаться не с напавшими на нас темноглазыми и отрепьем Дарминов, а со своими собственными жрецами. Но тех, кто в трудный час, вместо того чтобы драться на фронте, обращает оружие против своих, можно назвать только врагами! Я не хочу своей волей развязывать войну в центре столицы, поэтому сегодня собираю всех лучших людей нашего города и буду просить их вынести решение в отношении верхушки жречества. Как они решат, так и будет, а если они не придут к согласию, тогда уже буду решать я! Вам я хочу сказать спасибо! Вы выполнили свой воинский долг, а ваши товарищи при его выполнении отдали свои жизни! Хочу сразу сказать, что никакого прощения тем, кто в этом виновен, не будет. А павших мы похороним сегодня и воздадим им воинские почести!

Я ораторствовал еще минут пять, после чего отпустил дружинников и вместе с Гератом вернулся в северный дворец.

— Вам нужна на встрече моя помощь? — спросил маг, когда мы вышли в коридоре у дверей в наши комнаты.

— Нет, работайте, — ответил я. — И так потеряли много времени. Сейчас выйдет жена, и можете приступать. Только проследите, чтобы рядом с ней все время были охранники.

Я зашел в гостиную и чуть не оказался сбитым с ног.

— Разве так можно прыгать, сумасшедшая! — сказал я, целуя обхватившую меня Адель. — Все, заканчиваем обниматься. Мне нужно готовиться к выступлению, а у тебя уйма своих дел. Тебя в коридоре ждет Герат.

— Никуда не отпущу! — заявила она. — Если бы ты знал, как я из–за тебя тряслась!

— Ну и зря. Я же тебе ясно сказал, что для меня нет никакой опасности.

— Это ты так думаешь, — возразила она. — Знаешь, что я нашла на козлах твоей кареты?

— Откуда мне знать, — засмеялся я. — Я не кучер.

— Смейся, смейся, — сказала она. — Кстати, обоих кучеров убили. А нашла я такой же шар, как и тот, который тебе оставил Гордой! Вам просто повезло, что его туда бросили позже, чем вы ушли, а то бы ты сейчас не смеялся!

— Да, не думал, что у них много этих шаров, — сказал я, невольно задним числом ощутив страх. — Впредь буду осторожней. Адель, тебе действительно пора идти. У вас много работы, и Герат не мальчишка, чтобы ждать тебя в коридоре. Не забудь об охранниках.

Она нехотя ушла, а я достал лист бумаги и авторучку и принялся набрасывать план выступления. Закончив, вызвал оставшегося в комнате охранников Хонга.

— Садись, — показал я ему на стул. — Я просил Адель узнать насчет родителей Сарпона, а потом из–за последних событий забыл поинтересоваться тем, что вы ей сказали.

— У Гая нет родителей, милорд, — ответил Гном. — Он из южных Сарпонов, баронство которых возле самой границы. Что случилось с матерью, я не знаю, а отец погиб при ссоре с соседями. Наследство принял старший брат, с которым у Гая были… сложные отношения. Была еще младшая сестра, которую он очень любил, но жива ли она сейчас? Так что вам не к кому обращаться.

— Тогда я сейчас позову мага и сходим за телом, а вечером похороним его на нашем кладбище. А его сестру я постараюсь разыскать.

Я связался с Эммой и попросил ее прийти. Вместе мы открыли канал в охотничий дом и забрали тело Демона. Когда с этим закончили, я удержал хотевшую уйти Селди.

— Подождите, Эмма, мне еще нужно очень ненадолго сходить на Землю.

— Но я в платье, — смутилась она.

— Там ходят и в платьях, но вам сейчас нет смысла со мной ходить, просто поддерживайте канал.

Когда я появился в ангаре, из него выносили последние тюки. На этот раз у портала в окружении людей стоял Герат. Я подумал о том, что ему тоже нужна охрана и, увидев майора Дженкинса, направился к нему. Заметили меня сразу после появления, и все повернулись в мою сторону.

— Приветствую вас, господа! — поздоровался я, выслушал их приветствия и обратился к майору: — Фред, у меня к вам разговор. Вы не могли бы со мной отойти?

Мы отошли так, чтобы нормально говорить и не быть услышанными.

— Поскольку сейчас здесь нет Роуза, спрошу у вас, — сказал я. — Вам известно, что решили насчет оружия?

— Вопрос еще не решен, — ответил он. — Это не так просто…

— Довольно! — перебил я его объяснения. — На меня сегодня было совершено очередное покушение, и оно только чудом не увенчалось успехом. Если бы меня убили, все связи с вашим миром были бы обрезаны и, скорее всего, навсегда!

— Но ваши маги… — начал он.

— Мне противостоят монахи, которым плевать и на вас, и на вашу экспедицию! — зло сказал я. — Более того, они любые перемены и новшества воспринимают как вызов догмам своей веры! С моими сподвижниками расправятся, родных убьют, а тем магам, которых оставят в живых, под страхом смерти запретят сюда ходить! А у каждого есть семьи! И вы думаете, что я буду, как дурак, ждать, дадите вы мне что–нибудь или нет? Если завтра не будет решения, я найду у кого купить нужное, а все сотрудничество с вами ограничится палатками!

Я отвернулся от опешившего офицера и пошел к порталу. Дома я поблагодарил Эмму и, чувствуя, что опять от нее завожусь, поспешно простился. До выступления было еще много времени, поэтому я решил потратить его с толком. Сначала я связался с Оскаром.

«Нашли что–нибудь у пленных братьев? — спросил я. — В каком они состоянии?»

«У них не было ничего, кроме кинжалов, — ответил маг, — но всех разоружили еще на площади. Чувствуют по–разному, но уже лучше. Их лечили маги барона, так что к завтрашнему дню как минимум трое будут на ногах».

«Скажите, Оскар, вы не думали о том, чтобы перейти ко мне на постоянную службу?»

«У вас же есть тройка, — сказал он. — И потом я вам и так служу».

«Тройка не моя, а отца, — возразил я. — Я ими только пользуюсь, а мне нужны свои маги, те, кому я мог бы доверять во всем. Подумайте, а потом скажете. У меня большие планы, так что работы будет много. Но она не для всех, а только для тех, кто хочет многого добиться и готов для этого к риску. Возможно, вы посоветуете кого–то еще. Вы сказали о тройке, но сила наших магов не заменит их малочисленности. Мне самому приходится повсюду мотаться не потому, что я кому–то не доверяю, просто больше некому».

«Доверите работу с людьми?» — с удивлением спросил он.

«А почему нет? — сказал я. — Моя жена и Герат сейчас работают на Земле. Только работа бывает разной, и вы это должны понимать. Одно дело просто куда–нибудь сходить за грузом, а совсем другое — о чем–то договариваться. Здесь мало одного знания языка. Нужно понять тех, с кем вы имеете дело, а это непросто и требует времени».

«Я подумаю, милорд, — сказал он, — и кое с кем поговорю».

После него был разговор с бароном Ольтом.

«Я недоволен вашей службой, барон, — сказал я ему. — Все, что вы делаете, выполняется прекрасно, плохо то, что вы многим не занимаетесь совсем или занимаетесь, но я об этом почему–то не знаю. Понятно, что вы мне ничего не можете сказать о Дарминах или Гардарах, но чем ваши агенты занимается у нас? Почему я ничего не знаю о настроениях горожан и дворянства? У вас на любую мало–мальски влиятельную личность должно быть собрано досье. Можете, например, сказать, кто из графов с пониманием отнесется к переменам, а кто им будет противиться? Или то, какие настроения у жрецов. Все поголовно меня ненавидят, или это только позиция их верхушки?»

«Я понял, что вам нужно, милорд, — ответил Ольт. — Но для такой работы у меня мало агентов. Кроме того, придется многих привлекать, а даром никто работать не будет».

«Сделаем так, — предложил я. — Найдите себе подходящий дом, и я его для вас куплю. Денег для ваших работников и осведомителей будут выделять больше. Для начала в два раза, а дальше посмотрим. Только сразу подберите надежную охрану. Мне на Земле должны купить дом, который я думаю использовать, как временное убежище и место для перемещения каналами по нашему миру. У вас есть несколько довольно сильных магов, которые смогут с моей помощью ходить по всей Ахрамии».

«Вы нам доверите это, милорд?» — удивился он.

«Если не доверять своей службе, для чего вы мне тогда нужны? — сказал я. — Сам секрет скоро ни для кого не будет секретом. Главное, что я дам вашим магам, — это вид комнаты, которую они будут использовать. Мне нужно знать, что твориться в Госмаре и всей Дарминии, или как идут дела у Пара. Сейчас вы ничего этого сказать не можете, но если ваши маги будут отсылать и забирать агентов…»

«Я все понял, милорд. Спасибо за доверие».

«Спасибо — это хорошо, но недостаточно, — улыбнулся я. — Отблагодарите хорошей работой. И вот еще что… Насколько реально завербовать кого–нибудь из жрецов?»

«В столице я за это не возьмусь, — ответил он. — Все, кто сюда попадают, проходят жесткий отбор. Разве что где–нибудь в деревне…»

«Ладно, нет так нет, — сказал я. — Но остальным займитесь, не откладывая. И всех своих работников периодически проверяйте магией. Один предатель может нанести столько вреда, что его не перекроет польза от всей вашей службы. Донесите до всех, что это в их собственных интересах».

Последний разговор был с Эммой.

«У меня к вам один вопрос. Мы захватили пять членов братства. Все ранены, но к завтрашнему дню начнут поправляться. Я их на время лишил магии, поэтому никакой защиты от наших магов у них нет. Вы сможете покопаться в их головах и поискать ответы на кое–какие вопросы?»

«Можно попробовать, — ответила она. — Если они знают то, что вам нужно, будете знать и вы».

«Вы никогда не занимались заменой личности?»

«Хотите использовать тела братьев? — сразу догадалась она. — Сильный ход. Они прекрасные бойцы и большинство владеет магией. Часть навыков при замене личности исчезнет, но не все. Но магии придется учить заново, причем не жреческой, а нашей».

«А вы, когда будете искать ответы на мои вопросы, задайте и свой. Я думаю, у них нетрудно будет выяснить, чем же жреческая магия отличается от нашей».

«Когда я смогу этим заняться?»

Глава 10

На зимние праздники в этом зале обычно собирались сотни три дворян, и им оставалось достаточно места для танцев. Я не знаю, сколько жителей столицы стояло в нем сейчас, только свободного места не было совсем. Для меня сделали возвышение, составив вместе четыре стола. Этот импровизированный помост окружали гвардейцы, а в двух шагах от них стояли гости. Обычно на таких встречах их усаживали на стулья, сейчас всем приходилось стоять, даже графам. Полной тишины не было, но когда я начал говорить, все замолчали, чтобы лучше слышать.

— Господа! — обратился я к собравшимся. — Я вас пригласил, чтобы рассказать о вещах, в которые многим из вас будет трудно поверить. Но я хочу, чтобы вы были уверены в том, что вам говорят правду! Я знаю, что здесь присутствует много магов. Выберите сами того, кому доверяете, и пусть он станет рядом со мной и скажет, если я вам буду лгать! Пока вы этого не сделаете, ничего от меня не услышите!

Конечно, выбирали дворяне, причем в основном учитывалось мнение стоявших впереди графов. Они несколько минут посовещались, после чего из толпы вышел невысокий пожилой сай в не очень богатой одежде. Он подошел к столам и с помощью гвардейцев оказался рядом со мной.

— Представьтесь! — сказал я ему. — И говорите громко, чтобы вас слышали все, а не только стоящие впереди!

— Я преподаватель нашей Академии Дар Садгар! — громко представился он, вызвав одобрительный гул.

Мне его имя ни о чем не говорило, но, судя по реакции саев, Садгар пользовался в столице уважением.

— Наверное, я не стал бы вас собирать, если бы не сегодняшнее происшествие на Купеческой улице, — начал я свою исповедь. — О многом мне будет нелегко говорить, и я бы предпочел этого не делать, но если я промолчу, очень скоро вам обо мне расскажут мои враги. Возможно, они при этом не станут лгать, но даже правду можно сказать по–разному. Вернусь к тому, с чего начал. Сегодня утром я выехал в свою дружину. Карета была изнутри обшита броней, поэтому я не взял с собой эскорта и ехал вдвоем с одним из магов тройки. Когда мы въехали на Купеческую улицу, карету обстреляли жрецы братства. Для нападения они использовали оружие другого мира, которое я им дал для борьбы с вторжением Дарминов. Я призвал на помощь дружину, но дружинники попали в засаду братьев и вступили с ней в бой. Мне ничего не оставалось, как уйти каналом в другой мир. Немного раньше то же братство пыталось меня отравить. Жрецы воспользовались тем, что амулеты слуг не защищают от жреческой магии, взяли под контроль одного из подавальщиков и заставили отравить мою пищу. Парня, скорее всего, убили, потому что мы его так и не нашли. Все признаки указывали на жрецов, и в том же моему отцу признался Верховный жрец. Садгар?

— Подтверждаю! — громко сказал маг, вызвав сильный шум.

— А теперь я вам расскажу, почему они на меня ополчились. Но сначала небольшое отступление. Вы все прекрасно знаете наши священные тексты. В них, в частности, говорится, что приход тварей на землю Ахрамии будет означать конец времен. Наверное, кое–кто из присутствующих знает, что вот уже тридцать лет жители севера отбиваются от этих самых тварей. Если остальные об этом не знали, значит, узнали сейчас. Боясь паники, жрецы всячески замалчивали угрозу и жители северных графств не получали никакой помощи. С каждым годом тварей становилось все больше, и их все труднее было сдерживать. Гибли не только воины, но и множество крестьян и горожан. Несколько лет назад от одной из тварей погибли родители моей жены — барон и баронесса Вальши. Тварь разорвала их вместе с воинами охраны. А в этом году северяне не выдержали. Все жители графства Вальша бросили свои дома и пашни и двинулось на юг. И они только первые. Скорее всего, до лета на севере не останется ни одного сая. Тварям мало рыбы, на которую они охотятся у берегов, и в последнее время их основной пищей стал скот северян и они сами. Теперь подумайте, чем это грозит всем вам. Если десять лет назад летучую смерть видели только на северном тракте, год назад твари стали долетать до самых гор, а на днях один из моих охранников убил одну из них в баронстве Фарком. Для тех, кто не знает, скажу, что это баронство всего в сотне дерашей от столицы. Когда побегут северяне, твари, которых и так манит тепло юга, лишатся пищи и придут сюда. Я разговаривал с теми, кто бывал на севере и сталкивался с ними. Все говорят, что твари необычайно быстры, сильны и живучи. Мечи и арбалеты против них бессильны, помогают только копья, но на одну убитую крупную тварь приходится до десяти погибших охотников. Если мы по–прежнему будем использовать одни копья, когда вал смерти докатится до южного берега, действительно настанет конец, потому что бороться с тварями будет уже некому. Садгар?

— Подтверждаю! — глухо сказал маг.

— Но это только одна напасть, — переждав шум и крики, сказал я. — О том, что я вам сейчас скажу, тоже мало кто знает. Малолетний герцог Салей нашел мир, с очень похожими на нас существами. Сами себя они называют людьми. Этот мир, в отличие от нашего, огромен и разнообразен. Он далеко обогнал в развитии мир саев, так далеко, что нас даже трудно сравнивать. Люди давно забыли мечи и копья и, не зная магии, повелевают всеми силами природы. Они построили города в тысячи раз больше нашей столицы, плавают по океану на огромных кораблях, летают по воздуху и за рудами проникают глубоко в недра земли. Они заселили все материки своей планеты и, не умея регулировать рождаемость, сильно увеличились в числе. Сейчас их в тысячи раз больше, чем саев. Войны, которые унесли миллионы жизней, выковали в том мире чудовищное по силе оружие. Но мир людей не только страшен, во многом он прекрасен и притягателен. Он дает столько возможностей, что вы их даже не сможете представить. Вот в такой мир и попал Салей. Люди, как и саи, бывают разные. Среди них есть и достойные, и мерзавцы. Скорее всего, юный герцог попал ко вторым. Они поняли, что имеют дело с дикарем и окунули его в море соблазнов своей цивилизации, выманивая из мальчишки золото, которое и там высоко цениться. Говорят, что Салей был умным и порядочным ребенком. Я не верю в его порядочность, потому что порядочный сай никогда не натворит того, что натворил он. По сути, он своими руками убил отца, захватил власть и призвал на помощь нескольких авантюристов, живущих в стране, которая носит название Япония. Вижу на многих лицах недоумение, поэтому скажу, что в мире Земли сотни стран, населенных людьми, которые сильно отличаются внешне, своей верой и обычаями и часто говорят на разных языках. Так вот, в этой Японии он договорился с несколькими семьями о том, что ему будут поставлять наемников и оружие в обмен на золото. Вначале так и было, но потом его помощники начали постепенно подгребать под себя власть. Они потакали желанию Салея захватить земли соседей, рассчитывая, что в разразившейся войне мы истребим себя, оставив им нашу землю со всеми ее богатствами. Наверное, кому–то они все же оставили бы жизнь. Им были бы нужны маги, чтобы вывозить богатства в свой мир, и небольшое число саев для работы на золотых рудниках. Эти японцы помогли Салею залить Дарминию кровью тех, кто не хотел нарушать традиции и идти войной на соседей, а тех, кто был не прочь нас пограбить, вооружили своим оружием и дали средство разрушать крепости. Именно этим объясняется то, что всего четыре тысячи Дарминов за несколько дней захватили треть Ольмингии! Причем японцы, которых везде называют темноглазыми, идут с армией и заставляют своих саев убивать у нас всех подряд. Не все Дармины на это идут, но пленных в этой войне не берут, даже тогда, когда противник сдается. Садгар?

— Подтверждаю, — сказал маг. — Извините, милорд, можно вопрос? Мне неясно, как существа, у которых нет магии, могут повелевать магами.

— Маги существуют не сами по себе, — ответил я. — У многих из них есть родственники. Пришельцы подмяли под себя гвардию герцога и уже без его ведома арестовывали магов от его имени. Боясь за своих близких, маги послушно шли за гвардейцами и попадали в ловушку. Им дурманили мозги и приковывали в пустых комнатах к креслам. В том мире для того чтобы разговаривать или пытать, необязательно находиться рядом с заключенным. А если пытки не помогают, можно пытать не самого мага, а его жену или детей. Это делалось в других помещениях, но все показывали магу.

— Я понял, милорд, спасибо, — мрачно сказал маг.

— Теперь давайте вернемся ко мне, — продолжил я. — Когда собираешься на кого–то идти войной, очень полезно лишить противника предводителей. У нас это Повелитель и его сыновья, в первую очередь наследник. В голове Салея родился план покушения на нашего наследника. Наверное, до такого мог додуматься только мальчишка. Взрослый бы просто устроил несчастный случай или выждал удобный момент и подготовил нападение. Салей решил поменять сознания наследника и родственного ему по духу человека. Для этого ему была нужна какая–нибудь очень маленькая часть тела принца Герта. Салей подкупил кое–кого в нашем дворце и прислал сюда своих саев и темноглазых. У мастера Мрея похитили жену и двух маленьких дочерей и поставили условие, что или он передаст им клок волос наследника, или лишится семьи. Мастер выполнил условие, только вместо волос наследника агент Салея получил волосы младшего принца. В итоге Кирен отправился в тело человека, а тот, чье тело использовали, очутился в теле младшего принца. Не буду вас утомлять рассказом о том, какие усилия предпринимались для возврата Кирена. К сожалению, младший сын Повелителя, очутившись в чужом мире, повел себя не лучшим образом. Вместо того чтобы сидеть и ждать помощи, как ему советовала сестра хозяина тела, он повел себя глупо и вызывающе, из–за чего был убит.

— Так вы тот самый… — задохнулся от волнения маг.

— Тот самый, — подтвердил я. — Я очень неплохо жил в своем мире и не стремился сюда. Когда обмен состоялся, я приложил все усилия для того, чтобы вернуться, но ничего не получилось. Вы все слышали о череде покушений, которая обрушилась на семейство Ольмингов. Поначалу Повелитель скрыл от всех факт моего появления, чтобы я использовал свои знания для раскрытия заговора и спасения его старшего сына. Я перевел на себя внимание убийц и несколько раз спасал принца Герта. Потом, когда стало ясно, что Дармины собираются воевать, Ларг поручил мне возглавить подготовку к этой войне. Никто, кроме меня, не смог бы быстро и не подвергая вас всех опасности купить в моем мире нужное оружие и обучить бойцов. Воевать мечами и копьями против бойцов с таким оружием — это не лучший способ самоубийства. Вы видите в руках моих дружинников оружие, с помощью которого каждый из них может убить не одну сотню воинов. И оно еще считается слабым. С подобным же оружием ушла воевать наша гвардия. Из–за того, что часть ее удалось завести в тыл Дарминов, а самих гвардейцев хорошо подготовили и вооружили, я ожидаю, что дня через три–четыре война закончится нашей победой.

— Садгар? — обратился к магу граф Стор.

— Про оружие милорд сказал правду, — ответил маг. — Когда он говорил о победе, был убежден в верности сказанного.

— Давайте я расскажу о том, что было сделано, чтобы вам стало понятно, почему Повелитель не только меня усыновил и сделал наследником, но даже из–за меня фактически пошел на разрыв с братом. Я уже говорил о покупках оружия, добавлю только, что большая часть купленного, несмотря на всю свою силу, предназначена для людей, а не для тварей. Их тоже можно убивать, но только мелких. Покупалось оружие и против тварей, но пока его мало. Помимо гвардии, новым оружием вооружили нашу стражу и созданную мной дружину. Кроме того, идя навстречу Верховному жрецу, дали оружие его братству. Делая это, я рассчитывал на то, что такие сильные воины, как братья, окажут помощь в войне с Дарминами. Увы, ничего, кроме вражды, я от жрецов не добился. Гордой неоднократно обещал помочь, только все его обещания остались пустым звуком.

— А что было, кроме оружия? — спросил граф Стор.

— Кроме оружия, граф, было оружие. Не поняли? Ничего, сейчас объясню. Мы узнали, что Салей затеял войну не только с нами, но и с Гардарами. У нас было чем драться, а у бойцов герцога Дорина были лишь мечи и копья.

— В руках храброго воина меч или копье… — начал Стор.

— Вы меня, видимо, не слушали, — перебил я его. — Ваши мечи или копья против вон того автомата ничем не лучше женской шпильки для волос, что и показали события в Гардарии. Войска герцога были разбиты, а сам он погиб, когда Дармины захватили Алтумар!

Собравшиеся очень бурно отреагировали на мои слова: о поражении Дорина здесь никто не знал.

— Я предвидел такое развитие событий, — переждав шум, сказал я, — поэтому отправил герцогу Дорину корабль с оружием и теми, кто мог бы научить им пользоваться. Помощь немного запоздала, но позволила новому герцогу Пару сначала отбить столицу, а потом по частям уничтожить большую часть вторгшихся из Дарминии дружин. Если бы не это, сейчас на нашей земле было бы гораздо больше врагов. Но продолжу свой рассказ. Я понимал, что нужно обрезать канал, по которому Салей получал помощь, поэтому взял с собой наемников, посетил Госмар и убил Салея. Тогда же был захвачен его главный советник из японцев.

— Этого просто не может быть! — сердито заявил Стор. — Вы нам рассказываете сказки! Путь в Госмар и возвращение заняли бы у вас слишком много времени, а мне доподлинно известно, что вы не отлучались из столицы больше, чем на день!

— Дорогой граф! — усмехнулся я. — Вы не забыли, что я маг? А маги могут ходить не только ногами, но и каналами. А мои маги с некоторых пор могут это делать и в нашем мире!

— Это правда! — пораженно сказал Садгар. — Но как?

— Переходите работать ко мне, тогда научу, — сказал я ему. — В противном случае учитесь сами. Я бы попросил вас, граф, меня не перебивать, а то я так не закончу до вечера. Салея я убил, но его войско уже вторглось на наши земли, и смерть герцога почти не сказалась на ходе войны. А вот от захваченного японца удалось узнать, где живут его родственники, и нанести им визит. В итоге освободили мага тройки Серпея и лишили японцев пути в наш мир. Заодно взяли огромный выкуп, который пустим на покупку оружия.

— А чем вы занимаетесь сейчас? — спросил меня стоявший рядом со Стором граф Старг.

— Многим, граф, — ответил я. — Неподалеку от баронства Фарком строим палаточный город для приема беженцев из графства Вальша…

— Много ли саев можно поселить в палатках! — опять перебил меня Стор.

— В наших — немного, — ответил я, — а в палатках, которые мы забираем из мира Земли, разместим тысяч двадцать саев. Каждая палатка на сто беженцев и таких палаток будет двести. Они не пропускают влаги и достаточно теплые, чтобы в них перезимовать. Кроме того, купили материал для строительства укрытий для скота. Надеюсь, что других беженцев пока не будет, но если появятся, будем помогать и им.

— Они перезимуют, — согласился Старг. — А дальше?

— А как вы думаете, граф? — спросил я. — Они ушли от смерти, которую тридцать лет не пускали на ваши земли. Ваша спокойная жизнь оплачена жизнями и горем жителей севера. Я знаю, что у многих почему–то к северянам пренебрежительное отношение, но я считаю их лучшими из всех саев! И не потому, что у меня жена с севера, а за их заслуги. И вам, граф, придется помогать им устраивать жизнь на новом месте. Сколько на севере жителей? Тысяч сто пятьдесят или двести? Представляете, сколько всего нужно будет построить? Причем строить будут не они одни, а вы все, иначе они могут обидеться. А эти саи тридцать лет не выпускали из рук оружие, и обижать их опасно. И учтите, что, говоря о переселении, я ни слова не упомянул о тварях.

— Вы сказали о том, что делаете, — опять обратился ко мне Старг. — Скажите и о том, что вы хотите делать дальше.

— Правильный вопрос, — кивнул я. — Я сейчас многое делаю для приобретения мощного оружия для средних и крупных тварей. Если мне не будут мешать, сразу же после окончания войны хочу оказать северянам действенную помощь. Если помочь им выбить тварей и не допускать, чтобы прилетали другие, никаких беженцев больше не будет. Я думаю, что и граф Серт Вальша со своими саями вернется на свои земли. Это убережет нас от тварей и огромного, никому не нужного труда по обустройству беженцев.

— Кто же может мешать в таком благородном деле? — спросил кто–то из стоящих в первых рядах дворян.

— Вы меня, наверное, плохо слушали, — сказал я. — Я ведь вас всех собрал не просто так. Гордой рвется к власти, а Архид оскорблен моим отказом и дальше вооружать его братство. Я не знаю, чем недовольны остальные жрецы. Наверное, тем, что начала меняться жизнь и возврата к прежнему уже не будет. Но моей вины в этом почти нет.

— Поясните свои слова, — попросил Старг.

— Все три герцогства понесли огромные потери, — сказал я, — а династия Дарминов вообще уничтожена. Напор тварей усиливается, причем не только у нас, но и у соседей, и действовать в одиночку не получится, потому что твари не признают границ. И соседям придется хуже нас: в обоих герцогствах из трех воинов останется в лучшем случае только один, и у них почти нет нормального оружия. Если мы не хотим отдавать их на съедение, придется помогать!

— Помогать врагам? — презрительно спросил Стор.

— Не помогайте, — согласился я, — только я в таком случае заберу свою жену и всех тех, кто хочет выжить, и уйду в свой мир. Моя бывшая родина, на просторах которой живут десятки разных народов, примет еще один. А те, кто останется здесь, станут кормом для тварей. Вас, граф, я с собой не возьму. Что, неужели не ясно? Да если вы пустите тварей на юг, они отъедятся на землях соседей и так размножатся, что вам не поможет даже новое оружие. Оно, между прочим, стреляет не само по себе. Для этого нужны боеприпасы, за которые приходится расплачиваться золотом. Даже если я оставлю вам свои каналы для их покупки, вам не хватит золота! Это вообще тупиковый путь — покупать у кого–то право на жизнь! Это можно допустить как временную меру, но не постоянно же!

— И что делать? — спросил стоящий рядом маг. — Умирать? Конец времен?

— Вы это прекратите, Садгар! — сказал я. Конец времен в ваших текстах это еще не конец жизни! Это всего лишь означает конец той жизни, когда вы замерли в развитии, повторяя свою жизнь из поколения в поколение! Знаете, что я думаю? Я думаю, что бог поставил вам пределы и терпеливо тысячу лет ждал, когда же вам надоест в них находиться! И это нашествие тварей — знак того, что ему надоело ждать! Он вас сотворил и дал магию, которой нет у других, но вы его надежды не оправдали. Можете мне сказать, какой смысл в вашей жизни?

— А он в ней вообще есть? — спросил пораженный моими словами маг.

— В вашей его нет, — согласился я. — Вам не к чему стремиться. Население растет еле–еле, поэтому вам почти не нужно что–то строить или развивать. Меняете сношенную одежду и выращиваете корм вместо съеденного! Что было сто лет назад, то и сегодня.

— А в вашем мире? — спросил он. — В чем там смысл, в развитии?

— Не так давно жизнь людей почти не отличалась от вашей, а сейчас… Я вам просто ничего не смогу объяснить, потому что в вашем языке нет подходящих слов. Скажу только, что с каждым поколением жизнь становится все богаче и интереснее. Есть и неприятные моменты, но они связаны со слишком большой численностью населения. Но вам необязательно повторять путь человечества, можно поискать свой. Так, мы с вами заговорили о том, что большинству неинтересно и непонятно. Поэтому давайте вернемся ко мне.

— Давайте вернемся, милорд, — согласился маг. — Не скажете, как вам удалось стать таким сильным магом? Так получилось, что я вас видел восемь лет назад. Не вас, конечно, а того Кирена. Меня позвал Брод, бывший в то время Повелителем, а вы к нему забежали. Способности у вас были, но очень слабые. Это не последствие переноса сознания?

— Нет, это подарок демона — ответил я, вызвав общий изумленный вскрик. — Чему вы так удивились? Я зашел в зверинец и заинтересовался демоном, а его заинтересовал я. Он как–то почувствовал, что у меня чужое сознание, и что я ему сочувствую и хочу помочь. Мы разговорились, и я пообещал, что, если смогу, его отпущу. Конечно, отпущу при условии, что он не будет мстить. Он протянул сквозь прутья руку, а я ему дал свою. Не знаю, что он сделал, но по силам я очень быстро догнал магов тройки отца. А с обучением мне помогли.

— Так это вы его освободили? — спросил граф Старг.

— Надо же было положить конец затянувшейся на десятилетия подлости, — сказал я. — Он выполнил условия договора, но жрецам для чего–то понадобился демон. Вот его и опоили какой–то дрянью, и бросили в клетку. Потом надобность отпала, и о нем просто забыли. Если это не подлость, то что? У вас все вопросы? Тогда вопрос у меня. Как вы думаете, что мне делать с жрецами столицы?

— А что с ними можно делать? — с недоумением спросил Стор.

— Ну как же, граф, — насмешливо сказал я. — По их вине я потерял дружинников и чуть не потерял жизнь. Вы полагаете, что такое можно простить? И ведь это еще не конец. С Первым жрецом Главного храма я еще, может быть, найду общий язык, но не с Гордоем и Архидом! Или вы считаете, что их нельзя трогать, и нужно терпеть любую гнусность? Так служители бога — это еще не сам бог! Салей уничтожил всю верхушку жречества и столичное братство, и небо на землю не упало!

— Бывший герцог совершил преступление! — сердито сказал Стор. — А вы так говорите только потому, что не сай!

— А что такое сай? — с любопытством спросил я.

Мне действительно было интересно, что он ответит.

— Как что? — растерялся граф.

— Как вы определили, что я не сай? — сказал я. — Внешне я от вас не отличаюсь, да и рассуждаем мы с вами одинаково, просто руководствуемся разными мотивами. Принцесса Лара признала меня братом, а ваш Повелитель назвал сыном. Со старшим принцем были неплохие отношения, пока меня не назвали наследником. Жена любит, и живем душа в душу, и уже много саев, которых я могу назвать друзьями. А для вашего народа я сделал больше, чем весь Совет графов, и сделаю еще больше, если не вынудят уйти. Так в чем разница? Или вы из–за личной неприязни и просьбы Верховного жреца хотите навесить на меня клеймо чужака? И при этом совершенно не хотите думать, что если таких, как вы, будет много, то я уйду и без вас проживу, а вот вам без меня недолго жить. А ведь будет обидно умирать, когда можно было бы жить самое малое сто лет! Ладно, вижу, что дальше говорить бесполезно. Для многих из вас очень трудно принять мои слова, даже несмотря на то, что их подтвердил вами же выбранный маг. Ничего, мне спешить некуда, а время работает на меня, потому что вы вскоре во многом убедитесь сами. А с братством я буду разбираться так, как посчитаю нужным.

— Совет графов… — начал Стор.

— Я сейчас не лезу в Повелители, — перебил я графа, — и не дам вам убить отца! А если у вас это получится, то я вспомню, что Салей уничтожил и Совет графов. И вы знаете, Стор, это не вызвало никакого возмущения в народе. Ну не нужно так бледнеть: я вам не угрожаю, просто предупреждаю, чтобы не делали глупостей. Все, я думаю, что на этом закончим. Благодарен всем за то, что пришли и выслушали! Никакой указ не заменит живого разговора. Надеюсь, что вы донесете мои слова до остальных жителей столицы.

Горожане поняли, что больше разговоров не будет, зашумели и начали расходиться. Перед тем как спрыгнуть с помоста, Садгар обратился ко мне с просьбой.

— Извините, милорд, когда вы меня приглашали к себе, не шутили?

— Какие шутки, Дар? — обратился я к нему по имени. — Мне очень нужны маги, но они должны быть не только сильными, но еще умными и порядочными саями. Я не могу все делать сам или водить их за руку, поэтому буду многому учить и многое доверять. Если вы будете у меня работать, вам поначалу не все будет понятно. Но если я доверяю вам, вы тоже должны относиться ко мне с доверием, иначе лучше не приходить.

— Законное требование, — согласился он. — Я к вам приду, нужно только отдать своих студентов другим преподавателям. Удачи вам, милорд!

Зал почти очистился от гостей, и я вслед за магом спрыгнул с помоста.

— Очень удачное выступление, милорд, — сказал подошедший ко мне Зарток. — Кое–кто из графов недоволен, но это обычное явление. На всех никогда не угодишь. А Стор, как вы правильно заметили, тесно связан с Гордоем, и многим об этом известно.

— Где вы были, Олес? — спросил я. — Я вас не видел среди графов.

— А я пристроился рядом с купцами, — посмеиваясь, ответил он. — У меня там много знакомцев. Поэтому сразу могу сказать, что купцы вами довольны. Вы обещали скорое окончание войны, избавление севера от тварей и, что немаловажно, навести порядок у Дарминов. У нас с ними многие торговали и вместе вели дела, а сейчас терпят убытки. Есть недовольство из–за свары с жрецами, но теперь все знают, что ее затеяли не вы, а они.

— Милорд! — крикнул мне задержавшийся в зале сай. — Разрешите с вами поговорить?

— Пропустите его, — велел я дружинникам. — Что вы мне хотели сказать, уважаемый?

— Извините, но я бы хотел говорить наедине, — сказал он мне, после чего обратился к Зартоку: — Граф, я вас попрошу отойти всего на несколько минут.

Зарток явно узнал этого сая и отошел на несколько шагов, подав знак дружинникам сделать то же самое.

— Я вам хотел задать только один вопрос, — понизив голос, сказал сай. — Вы серьезно говорили о том, что могли бы поладить с Первым жрецом?

— А почему мне с ним не поладить, если он окажется разумным саем? — ответил я. — Я от него пока не видел гадостей, и он мне понравился при личной встрече. А насчет шуток… Если вы меня внимательно слушали, то должны понять, что мне пока не до них.

Он кивнул и ушел, а ко мне вернулся Зарток.

— Кто это был? — спросил я у него.

— Это казначей Главного храма, — ответил Олес. — Наверное, его заинтересовала ваша фраза о Первом жреце? Сильный ход! Это может рассорить высших жрецов. С вами не получилось быстро покончить, и жрецы понесли потери. А сейчас они с вашей помощью будут терять влияние, и никто не скажет, чем закончится противостояние. К тому же не все они настолько упертые, чтобы не понимать серьезность угрозы. Гордой уверен, что сможет вас заменить, но у части жрецов может быть другое мнение. С ними все равно придется находить общий язык.

«Ты где, Кирен?» — связалась со мной жена.

«В южном дворце», — ответил я, после чего обратился к Зартоку: — Извините, граф, но я должен идти. К вам будет просьба подобрать для меня еще сотню дружинников. Не сейчас, а когда Ольт со своей службой освободит дворец. Да, если нетрудно, помогите ему с покупкой подходящего дома: у вас это очень хорошо получается.

Мы с ним попрощались, и я под охраной гвардейцев направился домой. Чтобы не терять время, сразу же поинтересовался у жены, чем она сегодня занималась.

«Сначала тем же, что и вчера, — ответила она. — Мы, между прочим, уже установили половину палаток, и рабочие начали класть печи. Завтра перенесем остальные палатки и возьмем твою пленку. Я сегодня за ней ходила к Фрэнку в комнату с окнами на всю стену. Он сначала перепугался моей охраны, а потом обрадовался. Пленка куплена, только у него при себе не было фотографии складов. И еще он сказал, что ты заказал рабочих, чтобы сделать нам свет, а сам не появляешься!»

«Ну извини, — сказал я, — не могу разорваться. Займись этим сама».

«Я уже занялась, — довольно ответила жена. — Мы с ним поехали на машине в эту… фирму, где он договаривался. Там сначала тоже немного испугались моих охранников, но потом все время вокруг меня увивались и были страшно довольны, когда мы вместе сфотографировались».

«Ты поменьше там со всеми фотографируйся, — недовольно сказал я. — Ты принцесса правящего дома, а им не положено сниматься с первыми встречными. Ладно, рассказывай дальше».

«Жена делает его работу, а он еще недоволен! — возмутилась она. — Я, если хочешь знать, забрала с собой трех рабочих и кучу их барахла! Герат научил их языку, а кавалер Дорт поселил в свободных комнатах для слуг. Завтра они начнут работать. Да, совсем забыла! Когда уже собирались уходить, прибежал тот военный, с которым ты ругался. Сказал, что наш вопрос решен положительно, только могут не все дать. Просил составить список того оружия, которое мы у них хотим купить».

«Это хорошо, — сказал я. — Слушай, милая, я сейчас на несколько минут зайду к отцу, а потом прямо к тебе».

Мы подошли к северному дворцу, и я отпустил дружинников и поднялся к комнатам Ларга.

— Отец у себя? — спросил я дежурившего в гостиной Лаброка.

— Мы недавно пришли с вашего выступления, милорд, — ответил Красавчик. — Повелитель у себя, но к нему только что зашла миледи Селди.

Так, раз он называет Эмму миледи, значит, дело зашло уже достаточно далеко. Лаброк был шустрым парнем и обычно все подмечал раньше многих. Ну и ладно, пусть лучше будет Эмма, с которой я нашел общий язык, чем какая–нибудь неизвестная мне дворянка.

Ларг не любил мысленно обсуждать дела, предпочитая личное общение, поэтому я к нему и пришел. Зря только не договорился заранее. Пришлось спрашивать сейчас.

«Отец, мне нужно с вами поговорить. Это можно сделать сейчас, или мне зайти позже?»

«Заходи, — ответил он. — Я тебя жду».

Я для приличия постучал в дверь, выждал минуту и вошел. Судя по внешнему виду отца и сидевшей в кресле Эммы, я все сделал правильно. Меня ждали, но не думали, что я приду так быстро. Пожалуй, можно было выждать и подольше.

— Я пришел поговорить о похоронах моих саев, — сказал я отцу. — Мы хороним погибших стражников на своем кладбище. Я думаю, что будет справедливо, если там же будем хоронить дружинников. Своего погибшего охранника я тоже не повезу на городское кладбище.

— Хорони, — согласился он. — Только постарайся, чтобы таких похорон было поменьше. У тебя ко мне еще есть вопросы?

— Нет, все остальное я решу сам. До свидания, отец.

— До свидания, — ответил он. — Кирен, я хочу, чтобы ты знал, что я тобой доволен.

Я вышел от отца и, пока шел к своим комнатам, связался сначала с Сигаром, а потом с кавалером Дортом. Сигару было приказано привести сюда всю дружину, за исключением тех, кто охранял новый дворец, и привезти тела, а Дорту — подготовить четыре могилы и доставить к ним тело Сарпона.

— Ну что, все решил с отцом? — встретила меня вопросом Адель. — Вы с ним не о похоронах говорили?

— Ты удивительная женщина! — сказал я. — Иной раз демонстрируешь потрясающую наивность, а в других случаях выказываешь незаурядный ум и проницательность!

— Женщина и должна быть такой! — довольно сказала она. — От дур мужчины сбегают, слишком умных сами гонят или бьют, а когда немного того, немного другого…

— Не снимай форму, — остановил я ее. — Я свою сейчас тоже надену. Примерно через час сюда придет дружина, и будем хоронить Демона и тех, кто сегодня погиб, а пока давай поговорим. Что у вас сегодня было?

— У нас были охотники. Пока только два десятка, но сказали, что завтра будут готовы остальные. Слушай, давай дадим три ружья людям баронессы? Ее дружинникам приходится ездить по деревням, а в замке остается всего один охранник. Она славная и еще совсем девчонка и сильно боится тварей. Какая нам разница, кто их будет убивать?

— Хорошо, — согласился я. — Передай Сигару, чтобы прихватили с собой ружья и патроны, а охотники покажут, как ими пользоваться. Нам все равно эти ружья нужно будет раздавать, так что начнем раздачу с баронессы.

— А как прошло твое выступление?

— Зарток считает, что очень удачно, — сказал я. — И наверное, он прав, потому что я сегодня впервые удостоился похвалы от отца. Да и саи не шарахались прочь, после того как узнали, кто сидит в этом теле. И если придется драться с братством, я надеюсь, что большинство горожан нас теперь не осудит.

Глава 11

Троекратно прогремел салют, и все начали расходиться. Первыми ушли отец с Эммой, за ними потянулись остальные дворяне. Когда возле могил не осталось никого, кроме нас и дружинников, Сигар отдал команду на возвращение.

— Первые ваши потери, милорд, — сказал Герат. — Вы правильно сделали, что похоронили здесь дружинников и торжественно провели церемонию. Повелителю понравился прощальный салют, и всем понравилась ваша речь.

— Да, язык у мужа хорошо подвешен, — уколола меня Адель. — Сказал хорошо, но мог бы говорить покороче. Все устали, а дружинникам теперь добираться в темноте.

— Не нужно преувеличивать, — сказал я, беря ее под руку. — Темно будет только через час. Все ушли, давайте и мы отсюда выбираться. Никогда не любил кладбищ, но это очень красивое. Герат, пока идем к дворцу, попытайтесь вспомнить что–нибудь о магических шарах жрецов.

— Мне не придется напрягать память, — ответил маг. — Все амулеты жрецов почему–то выполнены в форме шара. Вспомните свой обряд бракосочетания. Там у Гордоя тоже был шар. Говорят, что при их создании жрецы совсем не тратят свои силы, а магию их амулетам дает алтарь.

— Когда ко мне приходил Гордой, он применил шар, который мешал обмениваться мыслями и не позволял уйти каналом, — пояснил я. — Поэтому и спросил. Такой же шар при нападении на нашу карету забросили на козлы. Если бы мы с вами тогда хоть чуть–чуть задержались, могли бы не уйти.

— Никогда не слышал о такой магии, — озадаченно сказал Герат. — Хорошо бы нам в ней разобраться. Если нельзя уйти каналом, наверное, нельзя и прийти. Это могло бы помочь защитить ваши комнаты от покушений. Помните, у нас с вами был разговор?

— Два шара есть, так что можно пробовать, — сказал я. — Но нам пока не до исследований, поэтому я спрятал их в тайнике. Ответьте еще на один вопрос: вы сможете поместить в тело жреца чью–нибудь личность?

— Сделаю без проблем, — ответил он. — Если не заботиться о личности самого жреца, это совсем простая задача. Но для жреца это не будет отличаться от смерти.

— Ну и черт с ними, — зло сказал я. — Если бы они охотились на одного меня, я бы не стал прибегать к крайним мерам, а когда убивают случайных свидетелей… Мне сказали, что они застрелили на Купеческой улице мужчину, двух женщин и даже мальчишку. Об этом стало широко известно, поэтому подобные выходки братьев не добавят им любви горожан.

— И кого вы хотите поселить в брата?

— Вы меня немного неправильно поняли, Герат, — усмехнулся я. — Я использую всех пятерых. Эмма немного покопается в их мозгах, а я тем временем найду вам кандидатов на замену. Озадачу Алексея, чтобы он подобрал полезных мне стариков, которые одной ногой стоят в могиле. Я думаю, что они с удовольствием займут тела братьев, а я получу великолепных бойцов и магов! Правда, их еще нужно будет учить, но при прямой записи в память, обучение не займет много времени.

— Прекрасный ход! — сказал Герат. — Знать бы еще, чем жреческая магия отличается от нашей. Возможно, новые личности могли бы ею пользоваться.

— Вот Эмма и попробует это узнать, а заодно считает достаточно образов внутренних помещений братства. Может быть, конечно, у них в каждой комнате по шару, но я в это не верю.

— Хотите их навестить?

— В братство можно вести только магов, — сказал я, — остальных дружинников амулеты не защитят. Только сначала нужно подготовиться и кое–что достать. Если все правильно рассчитать, можно сократить число братьев, а то и захватить пленных.

— Что–то сегодня жарко, — сказала Адель. — А ты еще заставил надеть этот жилет. Я уже вспотела.

— Да, потеплело, — согласился Герат. — Мне тоже в нем жарко, но милорд настоял. Я думаю, что это лишнее. Если со стороны братьев будут какие–то действия, то не сегодня. Да и здесь…

— Я бы напал именно здесь! — сказал я им. — Гвардейцев нет, и парковая стена никем не охраняется. Что стоит через нее перелезть и прокрасться парком? Завтра сюда переведем часть дружины и установим пулеметы, а сейчас будем надеяться на то, что до утра эта мысль не придет ни в одну жреческую голову или на то, что Архид не решится на такую наглость. А вы терпите и не мотайте мне нервы: лучше быть потным, но живым.

Мы подошли к своему входу, возле которого увидели караул стражи.

— Кто распорядился, Вик? — спросил я сержанта.

— Капитан приказал выставить караулы на всех входах, — ответил он. — На заднем дворе в них стоят по два стража, а на входах со стороны парка — по три. А постоянно будем дежурить или только ночью, этого я вам, милорд, не скажу. Я думаю…

Что он думал, я так и не узнал. Со стороны парка загремели выстрелы, а Вик обзавелся дыркой во лбу и повалился на ступени.

— Быстро заходите! — закричал я своим спутникам, а сам схватил брошенную сержантом винтовку.

— Я с тобой! — закричала уже доставшая пистолет жена.

— Дура! Я под защитой амулета! — крикнул я. — Герат, марш отсюда!

Проклиная все на свете, я бросил винтовку и, схватив их обоих, потащил к входу. Уже у самых дверей в нас попала какая–то сволочь. Я отделался сильным ударом в спину, а жене с магом досталось сильнее. Они одновременно обвисли в моих руках, вызвав в душе такой страх, что я чудом удержался от того, чтобы не заорать. Втащив обоих в подъезд, я повернул за угол и применил магию. Все были живы, только потеряли сознание. У Адели была прострелена рука и перебита кость, а Герату пуля попала в голову, к счастью, по касательной. Запустив им исцеляющее воздействие, я бросился обратно. Повсюду возле дворца гремели очереди и одиночные выстрели, и со стороны ворот тоже слышалась перестрелка. Из нашего караула уцелел и вел бой лишь один стражник. Он лежал возле ступеней и стрелял в мелькающие на аллее фигуры. Я не стал лезть под пули, и вернулся в подъезд. Подбежав к Герату, я снял с него пояс с патронташем и по лестнице бросился на второй этаж. Найдя в коридоре разбитое пулями окно, я погасил оба фонаря и, вынув кольт, навел его на выбежавшего на открытое место жреца. Мой выстрел сбил его на землю, но мне не дали продолжить в том же духе. Меня скрывала темнота, но выдала вспышка выстрела. Видимо, по окну начали стрелять сразу из нескольких винтовок. Я успел упасть на пол и откатиться в сторону, чтобы уберечься от осколков стекла.

«Милорд, вы сейчас где?» — услышал я мысленный вызов Сигара.

«На втором этаже у своего входа, — ответил я. — Где дружина?»

«Нам пришел вызов от Ортая, — сказал он. — Сейчас будем у вас. Пришлось задержаться из–за засады. Ее обнаружили маги, так что мы отделались одним раненым. Вы ни в коем случае не лезьте в драку. Станьте так, чтобы никого не пускать в подъезд, но сами не высовывайтесь. Вам нужно продержаться всего две–три минуты».

Когда я сбежал вниз, у нашего подъезда уже не стреляли. Я оттащил подальше жену и Герата и выглянул за поворот коридора. Братья были уже совсем рядом и, увидев меня, тут же обстреляли. Отдернув голову, я присел и выставил из–за угла только кисть руки с зажатым в ней револьвером. Разрядив его в направлении входа, я лихорадочно набил барабан патронами и опять открыл огонь. Мне повезло: после моих выстрелов кто–то со стоном упал. Пока я заряжал оружие, братья открыли по коридору сумасшедшую стрельбу. Единственным ее результатом были испорченные панели облицовки. А потом им стало не до меня. Сигар разделил дружину, и большую ее часть завел в тыл напавших на нас жрецов. Дружинники перебрались через ограду и по аллеям добежали до дворца. Увидев, уже вплотную подошедших к нему братьев, они открыли ураганный огонь из автоматов. Когда почти в упор стреляют из полусотни стволов, да еще на открытом месте, жизнь тех, кто попал под огонь, исчисляется мгновеньями. Выкосив всех противников возле дворца, они побежали к воротам, где еще шел бой.

Я сунул заряженный кольт в кобуру и, подхватив на руки застонавшую жену, понес ее в свои комнаты. В коридоре второго этажа я увидел тело Сантея. Почти все окна второго этажа были выбиты пулями, и одна из них попала моему охраннику в голову.

— Как больно! — простонала пришедшая в себя Адель.

— Хорошо, что вообще уцелела! — сказал я. — Из–за своей глупости и пострадала! Теперь будешь десять дней залечивать руку!

— У меня работа, — запротестовала она. — Брат…

— Раньше нужно было думать, работница! — сердито сказал я. — Ни мне, ни твоему брату от тебя теперь долго не будет никакой помощи. Я тебя немного подлечил, но тут моей помощью не обойдешься. Герат сам контужен, поэтому сейчас попрошу Селди тобой заняться.

Бронежилет не срежешь, поэтому его пришлось снимать. Как ни осторожно я это делал, жена все равно от боли опять потеряла сознание.

«Эмма, — связался я с Селди. — Вы где?»

«Пыталась спуститься помочь раненым, но Ларг не пустил! — сердито ответила она. — А сам хотел бежать на помощь стражникам, но его не пустили они».

«Идите быстрее в нашу спальню, — попросил я. — Адель тяжело ранена. Займитесь ею, а я помогу Герату. Он тоже попал под обстрел и пострадал».

Когда я спустился вниз, Герат уже пришел в себя, разыскал свой кольт и брошенный мной пояс, и собрался идти помогать раненым.

— Для начала помогите себе, — сказал я, — а ранеными займутся без вас. Я только что разговаривал с бароном Ольтом, и он сообщил, что высылает сюда всех своих магов. Вместе с ними приедет и Оскар. А вам нужно ложиться в кровать и лечиться. Ну и заодно подумать о своем поведении. Я еще могу понять свою жену, но не вас!

Видя, что он доберется самостоятельно, я вышел во двор и сразу столкнулся с Сигаром.

— Какие потери? — спросил я. — Скажите хотя бы приблизительно.

— В дружине убитых нет, — ответил он, — но раненых около двух десятков. В основном все ранения в конечности, но есть двое тяжелых с ранением головы. Всех раненых мы вытянем. А вот страже пришлось плохо. Считайте, что ее у вас больше нет. Две трети убиты, в том числе и капитан, а остальные имеют много ранений. Целыми остались только двое, которые дежурили у дверей Ларга.

— Их же там было больше, — сказал я. — Обычно в карауле пятеро.

— Главный вход — это единственное место, где братьям удалось проникнуть во дворец, — объяснил Сигар. — Трое стражников караула и один из ваших охранников удерживали вход, и все погибли.

— Сколько было братьев?

— Больше сотни, — ответил он. — Точно пока не считали. Если учесть их утренние потери, можно сказать, что братства больше нет. Они вложили в это нападение все силы и проиграли. Раненых или пленных нет, поэтому вашей помощи не требуется. Идите отдыхать, милорд, мы все сделаем сами.

«Кирен! — вызвал меня Ларг. — Можешь объяснить, что случилось?»

«Попытка захватить власть, — ответил я. — Наверняка за всем этим стоит Гордой. Братства больше нет, но и наша стража почти вся погибла, а в дружине есть раненые. Надо завтра объявить вне закона и братство, и Верховного жреца».

«С братством согласен, тем более что его и так уже выбили, а Гордою я не могу предъявить обвинения без доказательств. Архид мог действовать и без его ведома».

«Тогда буду разбираться с ним самостоятельно, — сказал я. — Я ему не прощу смерти своих людей. Кроме того, он все равно не уймется, а с этим противостоянием пора кончать. Нужно заниматься тварями, а мы из–за вашего брата сражаемся друг с другом!»

Я разорвал связь и пошел к себе. Раз сказали, что обойдутся без меня, пусть обходятся. Сегодня на меня столько всего свалилось, что я просто не мог и не хотел взваливать на себя что–то еще. Пусть для этого будет завтрашний день. Когда зашел в гостиную, в ней сидели Хонг и Сардей.

— Мы одни уцелели, милорд, — сказал мне поднявшийся Гном. — Вы уж извините!

— За что ты извиняешься? — удивился я. — Вы выполнили свой долг и можете этим гордиться. Сегодня дворец охраняет дружина, поэтому не будет никаких дежурств. Идите отдыхать. Да, Сардей, как там сестра?

— С принцессой все в порядке, — ответил Ученый. — Рвалась стрелять из окна по братьям, но я ее не пустил.

Эмма уже ушла, а жена спала, и ей явно было лучше. Я разделся, бросив всю одежду на пол, лег в кровать и провалился в сон. Если что–то и снилось, я ничего не запомнил. В одном из двух окон почти отсутствовали стекла и, несмотря на потепление, мы к утру замерзли. Я проснулся, когда еще было темно, сходил в гардероб и принес все оставшиеся свитера. Один надел сам, а остальными обложил свернувшуюся калачиком жену. Забинтованная рука свесилась с кровати, и я ее осторожно положил на простыню. Видимо, боли уже не было, потому что она никак не отреагировала на мои действия. Хорошая вещь — магия. Если сразу не убили, лечение — это только вопрос времени, как правило, очень небольшого. Вот только мертвых она, к сожалению, не поднимает. Я постоянно пользовался услугами стражников и многих из них неплохо узнал, и вот теперь они почти все погибли, и то, что дружина расправилась с убийцами, ни капли не уменьшало боль потери и ненависти к виновникам этой бойни. Я бы с них живых содрал шкуру даже за одних моих охранников! И сегодня надо будет постараться это сделать. Хватит тянуть резину и рисковать своими жизнями и теми, кто нам служит. Немного полежав, я понял, что уже не усну, и принялся одеваться.

— Ты куда? — спросила проснувшаяся жена. — Еще же совсем темно.

— Спи, — сказал я ей. — Теперь твоя судьба — лежать в кровати и выздоравливать.

— Ну уж нет! — возразила она, садясь в кровати. — Рука совсем не болит! Если хочешь, бинты можно оставить, они мне не помешают работать. Я сама грузы не ношу, а каналы пробивать смогу. Скажи, куда дел мой пистолет?

— Мне было не до него, — ответил я. — Наверное, так и валяется у дверей подъезда, если не подобрали дружинники. Лежи, я сейчас выйду и посмотрю.

Я вышел в коридор и направился к лестнице. Уже начало светать, и стали видны последствия штурма. Почти все окна были выбиты пулями, и стенные панели тоже придется менять. Когда я спустился по лестнице и вышел из дворца, сразу увидел, что пули основательно изуродовали весь его фасад.

— Как отдежурили? — спросил я старшего караула.

— Спокойно, милорд, — ответил он. — Да мы уже ничего не ждали. Братьев было чуть больше полутора сотен, а вчера мы их насчитали сотню и еще восемнадцать! Если считать с теми, кого побили на площади, в братстве, наверное, остался только их старший. Мы его здесь не нашли. А дворец они, сволочи, сильно попортили!

— Что дворец! — сказал я ему. — Все равно переезжать в южный. Камни отремонтировать можно, вот убитых уже не поднимешь. Остается только за них отомстить и сделать так, чтобы жрецы зареклись хвататься за оружие и делать пакости. Ладно, всем воздадим по заслугам. Не скажете, вы не находили здесь пистолет?

— Кроме пистолетов погибших стражников был еще один, — ответил дружинник, показывая мне оружие. — Ваш, милорд?

— Моей жены, — ответил я. — Спасибо. Пойду верну, а то она беспокоится.

Я вернулся в спальню и отдал уже одевшейся жене ее пушку.

— Зря сама одевалась, — сказал я, почувствовав, что ей не так хорошо, как хочет показать. — Подзарядить?

— Не помешает, — согласилась она, протягивая за шнурком здоровую руку.

Шнур накопителя я снимал зря. Посмотрев на возникшее белесое пятно, она мне его вернула.

— Полностью разряжен, — констатировал я. — Это сколько же пуль он отбил? Я вчера почувствовал только одну, от которой спас бронежилет. На спине точно был синяк.

— Наверняка тебя узнали и стреляли не один раз, — сказала она. — Нам досталось случайно, целились в тебя. Слуги принесли завтрак, пошли быстрее! Вчера легли без ужина, поэтому страшно хочется есть!

Когда мы позавтракали, со мной связался один из охранявших ворота дружинников, который сообщил, что ко мне для разговора прибыл Первый жрец Главного храма.

«Где у вас лежат тела братьев?» — спросил я.

«Мы их, милорд, сложили на заднем дворе, — ответил он. — Скоро должны приехать подводы вывозить на кладбище».

«Пусть кто–нибудь приведет его ко мне. Только ведите через задний двор, чтобы он непременно их увидел».

«Все понял, милорд, — мысленно ухмыльнулся дружинник. — Все сделаем в лучшем виде!»

— Давай быстрее заканчивать с завтраком, — сказал я жене. — К нам гость.

— Кого это принесло в такую рань? — недовольно сказала Адель, которая обычно много времени уделяла десерту. — Опять твоя сестра? Так я ее визит как–нибудь переживу.

— Пожаловал Первый жрец, — пояснил я. — Я на своем выступлении прямо сказал, что буду иметь дело только с ним. С этими святошами как–то нужно договариваться, вот мы и попробуем. А ты, если хочешь, забирай свои сладости в спальню.

— Нет уж, — не согласилась она. — Я лучше сейчас доем и посижу здесь. Жаром терпеть не может женщин, особенно молодых, а мое присутствие придется терпеть. Это не прибавит ему спокойствия.

Мы успели поесть и прикрыть грязную посуду скатертью. Вскоре в дверь постучали, и на разрешение войти появился дружинник, который доложил о госте и пропустил его в комнату. Я в знак уважения привстал и показал ему рукой на стул.

— Присаживайтесь, ваша благость. Мы не привыкли к столь ранним гостям, но ваш визит кстати: через час мы с женой займемся делами, и будет не до приемов.

— Специально проводили меня мимо тел? — спросил он, садясь на стул. — Считайте, что их вид произвел должное впечатление. Я не имею к этой авантюре никакого касательства, но очень заинтересован в том, чтобы восстановить с вами нормальные отношения.

— Голова Архида — это раз! — сказал я, загнув один палец. — И мы забираем себе крепость братства. Пока я жив, у храмов будет только охрана. Как показала практика, вам противопоказаны боевые отряды.

— К обеду крепость освободят, — недовольно согласился он, — а Архида ищите сами. Мы не собираемся его защищать, но и искать не будем.

— Мы поищем, — сказал я. — И я согласен подождать до обеда, хотя были мысли все занять прямо сейчас. Второе — это денежная компенсация семьям погибших. Всего около семидесяти саев, включая четверых убитых вами горожан. Сумма для вас небольшая — по сто золотых на каждого.

— Мы заплатим. Что еще?

— В Главном храме должны подтвердить, что мое назначение наследником законно и угодно Богу. Что вы так скривились, будто выпили уксус? Если меня признали вещи Бога, что вам нужно еще?

— О каких вещах вы говорите? — недоуменно спросил он.

— Известный вам меч и накопитель магии. Обе числятся священными реликвиями рода Ольмингов, полученными из Его рук. Если не верите, могу продемонстрировать.

— Ладно, мы объявим. Надеюсь, это все?

— К вам у меня больше ничего нет. Но вы должны понять, что я не прощу Гордоя.

— Не в моей власти выдать того, кто стоит выше меня.

— Повелитель тоже не захотел связываться с этим дерьмом, — кивнул я. — Я понимаю ваше положение и ни на чем не настаиваю. Просто хочу предупредить, что скоро место Верховного жреца станет вакантным. Я думаю, вы на его кресле будете смотреться не хуже.

— Думаете применить силу и хотите, чтобы я на это не реагировал? Это будет нелегко объяснить.

— А вы все–таки попробуйте! — подался я к нему. — Пусть нет прямых доказательств его виновности во вчерашней бойне, зато достаточно косвенных! И он, как глава жречества, в любом случае должен ответить. Это, извиняюсь, не пьяные матросы бузили, а ваши жрецы! К тому же он пытался меня похитить. Что вам еще нужно? Скажите недовольным, что нам с Гордоем в одном мире не ужиться. Если хотите, я его даже не стану убивать, просто отправлю в другой мир. Пусть в нем как сможет, так и устраивается. Но если мне не удастся его скинуть, уйду я. Поверьте, что после моего ухода вы долго радоваться не будете. Твари — это не миф, и вам об этом прекрасно известно!

— Вы сумеете с ними справиться?

— Я очищу север. Понятно, что в этом случае не будет никакого нашествия северян. Отстрел вновь прилетающих тварей тоже организуем. Но здесь есть одно слабое место. Мы не знаем, откуда и почему они летят, почему летят во все больших количествах, и как долго это будет продолжаться. Боеприпасы мне дают не просто так за красивые глаза. Придется либо пустить для их покупки все добываемое золото, либо пускать чужаков сюда.

— И что вы считаете худшим?

— Все плохо! — сказал я удивленному жрецу. — Золото может когда–нибудь закончиться, да оно нам будет нужно и для другого, а пришельцы защитят от тварей, но рано или поздно подомнут нас под себя. Даже если ничего плохого вроде бы не произойдет, мы уже будем не саями, а людьми.

— Вам же не нравилась наша жизнь!

— Она мне и сейчас не всем нравится, — сказал я, — точно так же, как и жизнь людей. Вы были на моем выступлении?

— Не был, но я его слышал.

— Какой–то амулет у казначея? Впрочем, это неважно. Раз слышали, должны помнить, что я говорил по этому поводу.

— Магия и свой собственный путь? Может быть, вы и правы, только это никак не сочетается с нашей верой. И что прикажете делать нам?

— Мне в голову заложили все священные книги, а потом я их еще внимательно прочел. Вы знаете, Жаром, на Земле много самых разных религий, поэтому мне есть с чем сравнивать вашу. Меня сразу удивила ее однобокость. Все религии что–то обещают за чертой жизни. Эти обещания бывают самые разные и не обязательно приятные, но они всегда связаны с тем, как жил человек. Жил праведно — получишь кучу девственниц, грешил — и тебе будут вечно жечь или морозить пятки. Это я вам говорю предельно упрощенно, чтобы поняли. Ваша же религия, с моей точки зрения, вообще не является религией. Вы не верите в своего бога, вы просто знаете, что он есть или был тысячу лет назад. Он вам ничего не обещал после смерти. Фактически все сводится к одной простой фразе. Живите по обычаям, а я огражу вас от нашествия тварей. Так?

— Если очень упрощенно, то так.

— И не упрощенно тоже будет так. Хотите, расскажу, как было дело? Жил–был некий разумный, видимо, внешне очень похожий на нас с вами. Сил в его распоряжении было немерено, времени — тоже. Просто так существовать скучно, вот он и создал по своему образу и подобию ваш народ. Дал ему язык и те обычаи, которые вам заменили законы. Нашел он этот мир и поднял со дна океана Ахрамию. Создать для вас нормальные условия жизни на таком большом куске камня нелегко, но он справился. А теперь подумайте, зачем ему все это было нужно? Для того чтобы его творения тысячу лет топтались на одном месте? Кому на такое интересно смотреть?

— Зачем же Он тогда ограничил нас Своей волей? — возразил жрец.

— Я думаю, для того, чтобы посмотреть, хватит у вас наглости послать его ограничения куда подальше и жить своим умом, или он создал что–то ущербное. У нас в одной из религий все начиналось очень похоже. Тоже скучающий бог создал мир, населил его всем необходимым и запустил в него людей. Только запустил не в сам мир, а в небольшое и безопасное место, где было все, что душе угодно. А за границами этого островка бродили страшные звери. Бог не был бы богом, если бы в чем–то не ограничил людей. В центре острова росло дерево, плодов которого ни в коем случае нельзя было рвать. Сорвал и чеши в большой мир самостоятельно добывать себе пищу и защищаться от чудовищ. Люди — это не саи, и их на тысячу лет не хватило. Походили они вокруг дерева и нажрались плодов. И сейчас нет в том мире никаких чудовищ, и весь он принадлежит людям. Не усматриваете аналогии?

— Есть что–то общее, — признал он. — Только это ваши предположения. И что делать мне? Объявить ложным то, чему мы учили саев тысячу лет?

— Вы слишком прямолинейны. Давайте порассуждаем. Я считаю, что все можно трактовать совсем по–другому. У вас записано, что нельзя менять основы жизни. Вы к этим основам почему–то отнесли обычаи, но это в корне неверно! Не обычаи творят жизнь, а наоборот! Жизнь рождает обычаи, которые часто становятся важнее писаных людьми законов! Но изменяются условия жизни, и вслед за ними рано или поздно изменятся и обычаи. Они лишь отражают тот образ жизни, который людям удобно вести. А основы жизни лежат в нравственности. Забота о престарелых родителях и уважение к старшим, долг к господину и защита родины, любовь к детям, честь… Подумайте и вспомните что–нибудь еще. Вот что нужно беречь в народе и что должны проповедовать жрецы. А нашествие тварей на север может быть связано не с вашими текстами, а совсем с другим. Тысячу лет назад смерть гнездилась на Омигроне и Дермигроне и еще в океане. От них вас и защитили. И оттуда, кстати, пока никто не плывет и не летит, так что защита по–прежнему действует. А эта напасть летит с каких–то других земель, которые вам раньше не угрожали. Я не знаю пока, в чем причина. Может быть, просто изменилось течение, и какие–нибудь острова начали замерзать, вынуждая тех, у кого есть крылья, лететь туда, где тепло и больше корма. Причин может быть много, с ними еще нужно будет разбираться. Вот перестанем с вами бодаться, закончим с войной и начнем выбивать тварей. А заодно с этим придется помогать соседям. Я уже говорил, что в одиночку такие вопросы не решаются, тем более что мы один народ. А когда очистим нашу землю, тогда и будем разбираться, откуда эта напасть, и что нужно делать, чтобы десятилетиями не переводить боеприпасы. Я вас не убедил?

— Я услышал много интересных мыслей, — сказал Жаром. — Мне трудно вам сразу что–то сказать. Нужно все как следует обдумать.

— Думайте, — сказал я. — Если будете помогать, будет замечательно, если нет, то по крайней мере не мешайте. У вас ко мне все? Тогда давайте прощаться. И так было очень много работы, а вашими стараниями ее стало еще больше.

Когда он ушел, я взялся за решение самого важного.

«Отец, — связался я с Ларгом. — У меня был Жаром. Поговорили и, в общем, нашли общий язык. Он не возражает, если я разберусь со своими обидчиками, и к обеду сдаст нам крепость братства. Есть несколько вопросов, которые нужно решить. Я думаю, что прежде чем через весь город везти сотню с лишним тел братьев, нужно издать и развесить Указ, в котором вкратце рассказать о вчерашних событиях, иначе это могут понять превратно».

«Напиши текст и принеси мне, — сказал Ларг. — Что–то еще?»

«Когда будем хоронить своих? На тела наложено воздействие сохранности, и они могут подождать, просто хотелось определиться со временем».

«Занимайся своими делами. Всех похороним вечером. На кладбище еще нужно распланировать и выкопать семь десятков могил, а для этого надо корчевать деревья. Быстро такое не сделают».

«Когда переезд в южный дворец? Может быть, приурочить его к ремонту? Чтобы устранить все повреждения, понадобится немало времени».

«Переедем завтра с утра, — ответил он, — а сегодня начнут застеклять окна. У тебя все?»

«Последний вопрос. Стражи фактически нет, и дворцы будут охраняться дружиной. Не лучше ли не возрождать стражу, а просто увеличить дружину и включить в нее оставшихся стражников? Я уже дал команду Зартоку набрать еще сотню дружинников. Учитывая, что часть из них будет жить здесь, а базу перенесем в братство, я рассчитываю довести дружину до численности гвардии».

«По миру не пойдем? — спросил Ларг. — Тем более что ты планируешь использовать золото на закупки».

«А мы будем не только покупать, — улыбнулся я, — кое–что и продадим. И почему мы должны одни нести бремя борьбы с тварями? Я думаю, что на такое благое дело неплохо бы раскошелиться и другим. И не только дворянам, свою долю вполне могут внести купцы. Я подумаю, как это лучше сделать».

«Ты не видел Герта?» — внезапно спросил Ларг.

«Нет, не видел, — ответил я, — и уже давно».

«Три дня назад куда–то уехал, а мне сообщили только вчера вечером, когда собрались на похороны. Ладно, я скажу, чтобы поискали. Как рана у Адели?»

«Спасибо, — поблагодарил я, — почти зажила. Эмма просто чудо! Как маг–целитель она не уступает Зантору».

После отца я связался с Сигаром.

«Похороны вечером, — сообщил я капитану дружины. — К обеду нам должны отдать крепость братства».

«Отдать?» — удивился он.

«Меня сегодня посетил Первый жрец, — сказал я. — С ними все равно нужно договариваться, ну я и договорился. Они не будут возражать, если мы на голову укоротим Архида и Гордоя. Но первого нужно искать самим, а второго — самим выковыривать из его особняка, который мало чем отличается от крепости. А если учесть, что Гордоя там может не быть, то его ловля будет непростой и долгой задачей. Но это уже не ваша забота».

«Выбили у них что–нибудь еще? Извините, если спросил лишнее».

«Мы вроде еще друзья, — сказал я, — так что можете не извиняться. Жрецы заплатят компенсацию всем погибшим и торжественно подтвердят мои права наследника. Это будет полезным для Совета графов. Возможно, они будут помогать, но это в перспективе. Теперь еще один вопрос. Стражу возрождать не будем, и охрана дворцов теперь полностью на вас, поэтому, если оставшиеся стражники выразят желание служить в дружине, забирайте их себе».

«Это хорошо, — довольно сказал Сигар. — Они добрые воины. Только этого будет мало».

«Я думаю довести численность дружины до пятисот бойцов. Зартоку уже приказано искать для вас сотню новичков».

«Это дело! — обрадовался он. — Только я вам не Алексей и с толпой новобранцев могу не управиться. Нужно, чтобы они приходили в дружину небольшими группами. Тогда новички впитают в себя дух дружины, ее дисциплину и воинское искусство».

«Свяжитесь сами с Зартоком и объясните, что вам нужно».

«Милорд, надо будет позаботиться об оружии, бронежилетах и форме. У нас еще есть с полсотни АК, а остальных придется вооружать самыми разными стволами. Форма есть, но не так и много, а если учесть, что ее нужно подбирать по размерам… А о жилетах, я думаю, и говорить не стоит. Они нам точно сохранили с полсотни дружинников. Синяк — это не рана, а в дружине было немало бойцов с такими отметинами».

«Завтра пойду говорить с Алексеем, — пообещал я, — а сегодня, если получится, поговорю с американцами. Все со временем будет. Да, я к вам сегодня зайду с Эммой заниматься братьями. Не знаю, получится или нет присутствовать, когда вы будете занимать братство, поэтому предупреждаю, чтобы были осторожны. Мало ли какую гадость нам там могли оставить. Сядете в кресло, а в нем отравленная игла. Сказано для примера, чтобы были осторожны и так же настроили остальных. Это пока еще не наш дом, и придется постараться, чтобы он стал нашим. Всю пищу нужно выбросить, воду слить и все хорошо вымыть. Раз жрецы баловались с ядами, их и нужно опасаться в первую очередь. И пусть Оскар все проверит на амулеты. Вряд ли он сможет найти прослушивающие закладки, поэтому обо всем важном пока общайтесь мыслями. А потом мы туда еще пошлем Герата. Не забыли о подземном ходе? Раз о нем знают жрецы, вряд ли он нам пригодится, поэтому лучше всего так его завалить, чтобы никто не мог воспользоваться».

Глава 12

— Сейчас оба идете дежурить к Повелителю, — сказал я Сардею. — И передай ему это от меня.

Я отдал Ученому черновик указа, после чего второй раз за утро побеспокоил Сигара.

«Это опять я, капитан. Когда говорили, забыл сказать, чтобы выделили дружинников для охраны моей жены и Герата. Вы скоро будете сменять тех, кто дежурил ночью?»

«Сейчас собираемся отправлять, милорд, — ответил он. — Скольких прислать?»

«По два дружинника каждому, — ответил я. — Им придется все время ходить на Землю, поэтому лучше прикрепить постоянных. И пусть первым делом идут к Герату, чтобы он дал им знания языков».

«А вам, милорд? — спросил он. — Вам тоже необходима охрана».

«Давайте это решим, когда я буду у вас, — сказал я и разорвал связь».

Следующим, с кем я связался, был Герат.

«Как самочувствие? Сможете работать?»

«Никаких следов ранения, — ответил он. — Да и рана–то была пустяковая. Спасибо, милорд за то, что вытащили из–под обстрела. Я, конечно, сглупил…»

«Ладно, забудем, — сказал я. — Скоро к вам прибудут четыре дружинника. Двое из них будут охранять вас, двое — мою жену, поэтому дадите им знания русского и английского языков. Да, Адель еще не до конца здорова, но работать сможет. Только присмотрите за ней, чтобы не занималась ничем, кроме каналов. Вам еще много осталось?»

«Сегодня получим какую–то пленку, отведем к рабочим остальных охотников и заодно доставим продукты. Палатки будут ставить два дня, но наше присутствие не потребуется. С печами и дровами провозятся дольше. Я думаю, что эту работу будут заканчивать сами беженцы. Они должны подойти или сегодня, или завтра».

«Пленки должно быть много, — предупредил я, — так что вам с ней работы самое малое на полдня. И еще будут гвозди. Притормозите со сборкой палаток и возьмите часть рабочих в помощь грузчикам. А в общем, смотрите сами».

После Герата я связался с кавалером Дортом.

«У вас есть свободные работники, кавалер? — спросил я. — Или все роют могилы?»

«Смотря для чего, милорд, — осторожно ответил он. — Свободных слуг мало, потому что на кладбище, помимо рытья, работы хватает. Да и не всех туда можно послать. А еще ремонт дворца и завтрашний переезд…»

«Вот что, Дорт, — сказал я, отбросив церемонии. — Где хотите, достаньте несколько грузчиков. Вы поселили у слуг двоих чужаков, которых привела принцесса. У них с собой много груза, который нужно переносить с места на место. Сначала это будут мои комнаты в этом дворце, потом — в южном, а под конец перевезете их вместе с вещами в новый дворец и передадите капитану Сигару. Задание ясно?»

«Все выполню, милорд», — вздохнув, ответил он.

«Не вздыхайте, — сказал я. — Если не хватает рук, наймите работников в городе. Вам их все равно нужно нанимать для ремонта».

Последней, с кем я говорил, была Эмма.

«Прежде всего, спасибо! — сказал я ей. — Вы просто чудо, я об этом и отцу говорил».

«Да, он мне сказал, — засмеялась она. — Я уже говорила с принцессой и узнала, что вы ее погнали работать. Постарайтесь, чтобы она не занималась ничем тяжелым. Кость срослась, но прежняя прочность будет только через несколько дней».

«Я ее предупредил и о том же сказал Герату. Эмма, давайте сейчас ненадолго наведаемся на Землю, а потом пойдем в дружину заниматься братьями. Я сейчас подойду, а вы пока подготовьтесь».

Я хотел посетить Гриффина и сделать кое–какие заказы. Местное время в Сан—Антонио было около двух часов дня, поэтому у меня были шансы застать Фрэнка в кабинете. Я не стал наглеть и открыл канал не в кабинет, а в коридор перед приемной. Алан сидел на своем месте и, когда мы к нему зашли, впервые на моей памяти потерял самообладание.

— Это племянник хозяина, — представил я его Эмме. — Привет, Алан! Фрэнк у себя?

Он ничего не смог сказать, лишь утвердительно кивнул, не сводя обалделого взгляда с затянутой в военный мундир Селди. Я взял ее под руку и провел через приемную к двери кабинета. На стук послышался неразборчивый возглас, который я принял за приглашение войти. При виде нас Фрэнк изменился в лице, но тут же взял себя в руки.

— У вас все дамы такие очаровательные? — спросил он, пожимая мне руку. — Ваша жена, милорд, само совершенство, но эта женщина…

— Это наш маг, — пояснил я. — Обращайтесь к ней миледи Селди. Если подружитесь, сможете называть ее Эммой. Миледи, это мой партнер Фрэнк Гриффин. Он нам очень многим помог и, надеюсь, поможет еще. Скажите, Фрэнк, у меня на счету что–нибудь осталось? Да, в обществе миледи можете обращаться ко мне по имени.

— Присаживайтесь, — пригласил он, выдвинув для Эммы кресло. — У вас, Кирен, там осталась сущая ерунда. Что вам понадобилось на этот раз?

— Все то же, — ответил я. — Форма, ботинки и бронежилеты. Ну и ружей еще две тысячи. Вы мне купили двенадцатый калибр, а нельзя купить десятый? Деньги я вам принесу. Вы ведь ничего не имеете против наличных?

— Большие калибры будет труднее достать, — ответил Фрэнк, — и они намного дороже стоят. У вас так много наличных?

— Есть десять миллионов. Если этого не хватит, пустим в ход золото. Форма и обувь опять должны быть на разные размеры. Их покупайте две тысячи комплектов, а жилетов мне нужно всего пятьсот.

— Создаете армию? — спросил он. — Если так, почему охотничьи ружья, а не армейское оружие? Вам же вроде дали добро на его покупку.

— Пули нормальных калибров годятся только против небольших тварей, — пояснил я, — а с крупнокалиберным пулеметом не побегаешь, поэтому и ружья. Но я их покупаю не для армии, а для тех, кто будет охотиться на тварей. Оставлю и себе, но немного.

— Я сделаю заявки и сообщу примерную сумму заказа, — сказал Фрэнк. — Это все вопросы?

— Есть еще один. Что с моим заказом по клетке?

— Ее почти закончили. Вы будете заказывать только одну? Спрашиваю потому, что от количества будет зависеть цена.

— Еще не знаю, Фрэнк, — ответил я. — Нужно посмотреть, что нам построили и опробовать в деле. Позже, скорее всего, закажу еще несколько.

— Может быть, вы примете приглашение посетить мой дом? Раз нельзя побывать у вас, хоть побудете моими гостями.

— Не получится, — отказался я. — Мы заскочили только по делу. Время ходить в гости еще придет. Я вам обещал и обещание сдержу, если, конечно, не убьют.

Я улыбнулся, показывая, что последние слова — это шутка, и поднялся, предложив Эмме руку. Мы ушли из кабинета и вышли в моей гостиной нового дворца. Вчерашнее тепло оказалось недолговечным, и сегодня опять наступила обычная для этого времени года прохладная и ветреная погода, и уже несколько раз срывался дождь, поэтому я не стал пробивать канал во двор.

— Не обращайте внимания на пыль, — сказал я Эмме, с удивлением смотревшей на шикарную гостиную, в которой никто давно не занимался уборкой. — Здесь не жили еще до того, как я купил этот дворец, а я сам ознакомился со своими комнатами только на днях. Здесь скоро будут работать, так что скажу слугам, чтобы все привели в порядок.

— Непривычно, — сказала она, посмотрев мне в глаза. — Нахожусь наедине с мужчиной, который держит меня за руку и не предпринимает никаких попыток затащить в спальню.

— Вы когда–нибудь договоритесь, — недовольно ответил я, испытав от ее слов и тона, которым они были сказаны, как раз это желание. — Я, если хотите знать, никакого воздействия на себя не делал, так что не стоит меня провоцировать. И отпустите руку, я вас уже не держу.

— Действительно, — сказала она, выпустив мою руку, — я просто не заметила. Где братья?

— Они на первом этаже, — ответил я. — Там у нас есть комнаты с зарешеченными окнами.

Я отпер двери, и мы прошли к ближайшей из двух лестниц, по которой спустились к нужным комнатам. Возле них дежурили два дружинника.

— Привет! — поздоровался я. — Сандей, как ваши подопечные?

— Помаленьку выздоравливают, — ответил разведчик. — До сих пор не могут поверить в то, что кто–то смог лишить их магии. И в уничтожение братства не верят. Ну и демон с ними! Открывать?

— Открывай, — кивнул я. — Будем с ними работать.

Когда мы зашли в просторную комнату, в которой поместили трех почти выздоровевших братьев, они повернулись к нам с внешним безразличием во взгляде. Но магии, чтобы закрыться, у них не было, поэтому мы легко прочитали их страх, смешанный с любопытством.

— Зачем это? — спросил высокий, плечистый парень, имея в виду других братьев, которые застыли на месте. — Мы же дали слово.

— Я буду читать твою память, — сказала Эмма. — Когда этим занимаешься, ничего не должно отвлекать, так что пусть пока подождут своей очереди. И ты не дергайся: сам должен понимать, что это бесполезно.

— Братство действительно погибло? — спросил он.

— Вчера вечером ваш Архид бросил его на штурм северного дворца, — ответил я. — Они перебили почти всю стражу, но и сами были уничтожены дружиной. Ваш старший сбежал, а вы последние из братьев.

Жрец замолчал и больше не сказал ни слова. Эмма усадила его на кровать и сама села рядом на стул. Было немного жутковато смотреть на то, как их лица одновременно покинула жизнь: оба превратились в подобие восковых фигур. Я поспешно отвернулся, потому что сейчас лицо этой женщины рождало не желание, а неприязнь и даже страх. Ждать пришлось долго.

— Узнала немало интересного, — сказала Эмма, когда я уже подумал, пока она занимается чтением, сходить поговорить с Филом. — Наверное, с остальными провожусь гораздо меньше.

— И что же вы узнали? — спросил я. — Особенности жреческой магии?

— И это тоже, — кивнула она. — Все очень просто. Мы с вами оперируем семью видами магических потоков, а им доступен восьмой. Мы его не видим и не можем им управлять, поэтому очень слабо противостоим их магии. Вы хотели использовать жреческую магию, но это у нас не получится: нельзя управлять тем, чего не видишь.

— А они слеплены из другого теста? — спросил я. — Что–то же дает способность ее видеть?

— Они знают только одно средство — алтарь Главного храма, — ответила Эмма. — Каждого жреца, у которого есть заметный магический потенциал, кладут на алтарь и какое–то время ждут. Сколько нужно ждать, он не знает, потому что при этом исчезает чувство времени.

— Главных храмов три, — задумался я, — значит, и алтарей должно быть столько же. А в Госмаре сейчас не должно быть сильной власти и очень ослаблено жречество.

— Вы задумали спереть из храма алтарь? — поразилась она. — Кирен, вы в своем уме?

— Заменим души этим братьям, — сказал я, — а они внешне не отличаются от дарминских жрецов. Нам главное — знать, как выглядит храм изнутри, все остальное проделаем без труда.

— Я вам не помешал? — спросил вошедший Сигар.

— Заходите, капитан, — пригласил я. — Какие–то вопросы?

— Вы еще не надумали, что будем делать с Гордоем? — спросил он.

— Брать штурмом его дом, — ответил я. — Конечно, при условии, что нас туда не впустят. У Гордоя еще восемь дней не будет никакой магии, кроме амулетов, поэтому его нужно найти в это время. Но им займемся только после того, как займем братство и хоть немного там разберемся. Сигар, где сейчас Фил?

— Помогает тому американцу, которому мои парни носили барахло и чуть не нажили себе грыжу. Вы ведь прибыли не во двор?

— В свои комнаты, — ответил я. — Должен же я их хоть для чего–то использовать. А во дворе сильно дует и дождь.

— Дождя сейчас нет, — сказал Сигар. — Я почему спросил про двор? Если бы вы вышли во дворе, увидели бы, что они понастроили на нашей крыше. Две мачты с растяжками и какая–то паутина из проволоки.

— Ладно, пока Эмма будет работать, я к ним схожу. Где его устроили?

— На втором этаже в средней части дворца, — сказал Сигар, — возле крытой галереи. У этого американца такая штука, которая рычит и воняет, поэтому ее не поставишь в комнату. Он ее оставил в галерее, а к себе провел по стене провод. И железная бочка там же стоит. Найдете по этим ориентирам или проводить?

— Найду, — ответил я. — А вы скажите, чтобы, пока меня нет, здесь посидел кто–нибудь из караульных. Братья в трансе, но мало ли что! Вдруг кто–нибудь оклемается в то время, когда Эмма копается в их головах.

Я вышел из комнаты и поднялся на второй этаж. Найти комнату радиста, было делом нескольких минут. Я стукнул в дверь и зашел, не дожидаясь, пока мне ответят.

— Привет, — ответил я на дружное приветствие американцев. — Не запустили еще свою связь?

— Сейчас закончу и опробую, — ответил Сэм. — Осталось совсем чуть–чуть.

— Работай, а я поговорю с Филом. Слушай, Фил, ваше правительство разрешило мне покупать у вас боевое оружие. Меня сейчас не интересует обычное стрелковое вооружение. Оно хорошо для людей и мелких тварей, но уже тех, которые покрупнее, убить будет трудно. Потратим много боеприпасов, а пока тварь сдохнет, она может многих покалечить или убить. Охотничьи ружья больших калибров и картечь тоже неплохи, но опять же не на самых крупных тварей, да и дистанция стрельбы невелика. Можешь что–нибудь посоветовать?

— На крупных? — задумался Фил. — К винтовкам, которые были у стражи и братьев, можно заказать подствольные гранатометы M203. Прицельная дальность у него всего ярдов двести, но граната должна свалить любую тварь. Если брать кумулятивно–осколочные, они толстую стальную плиту прошибут, что им какая–то зверюга! Были еще винтовочные гранаты. Их уже не используют, но если остались где–то на складах, тоже можно взять. Должны дешево продать. Но там большая дальность только у тех, у которых был свой двигатель. Вам бы, милорд, лучше поговорить с кем–нибудь из военных. Я ведь больше знаком со стрелковым оружием.

— Ладно, спасибо и за это, — сказал я. — Кажется, Сэм закончил. Ну что, будете пробовать? А ту штуку на галерее использовать не нужно?

— Я ее потом использую, милорд, — ответил Сэм. — Пока она не нужна.

Он включил рацию и начал вызывать экспедицию. Ответили почти сразу.

— Батлер? Почему до сих пор не выходили на связь?

— Долго устанавливали антенну, сэр, — начал оправдываться радист. — Здесь что–то вроде небольшой войны, и все местные были заняты. Если бы мне не помог оружейник…

— Молчите и слушайте! — перебил его голос. — Мы в большой заднице, и срочно требуется помощь! Только начали устраиваться, как прилетела парочка драконов и загнала нас всех в эту крепость, которую принц почему–то называл дворцом. Мы не успели запастись водой, но главное в том, что все это время никто не ухаживал за лошадьми. И одна из этих тварей сейчас пытается разобрать крышу конюшни! Рано или поздно это у нее получится, и мы останемся без лошадей, которые еще раньше свихнутся от страха и бескормицы.

— А почему вы их не застрелите, сэр? — удивился радист.

— Пробовали, — ответил голос. — Твари слишком большие и быстрые. Пули им мало вредят, только заставляют прятаться. Но выйти по–прежнему нельзя, и нельзя помешать разборке крыши. Надо было брать крупнокалиберный пулемет или небольшую пушку, но кто мог предположить, что здесь водятся такие монстры!

— У вас же был ручной гранатомет, — сказал Сэм, видимо, вспомнивший мой разговор с Филом. — Им можно подбить дракона!

— Вас бы сюда! — с сарказмом сказал голос. — Пробовали уже снять одну тварь базукой, только промахнулись. А если стрелять в ту, что сидит на конюшне, то тварь защищает крыша, поэтому мы, скорее, поможем ей добраться до лошадей, чем попадем. Постарайтесь найти принца и уговорить его помочь или хотя бы подведите его к рации!

— Я вас слушаю, — сказал я, забрав у Сэма микрофон. — Где сейчас ваши твари?

— Твари ваши, милорд, — нервно хохотнул голос. — Одна сбрасывает черепицу с крыши конюшни, а вторая куда–то улетела. Час назад, когда мы пробовали выйти во внутренний двор, она появилась так быстро, что едва успели унести ноги. Они явно теплокровные, потому что двигаются феноменально быстро всего при сорока градусах!

— Значит, я никого не поведу во двор дворца, — сказал я, — а вид внутренних помещений узнаю только к вечеру, когда вернется жена.

— Милорд, к вечеру мы останемся без лошадей! Конечно, с вашей помощью можно привести других, но мы останемся и без конюшни! Кроме того, у нас у самих почти нет воды! А ждать до вечера с вашей продолжительностью суток…

— Выведите кого–нибудь на площадь, — предложил я, — недалеко от входа, чтобы успели вернуться. Если это будет безопасно, я туда приведу подмогу.

— Сейчас попробуем. А вы пока готовьтесь.

— Сиди на связи, — сказал я Сэму. — Фил, когда ответят, беги во двор.

Я почти бегом спустился в комнату с братьями, на ходу связавшись с Сигаром.

«Срочно готовьте два пулеметных расчета и десяток автоматчиков! — приказал я капитану. — Нужно сделать вылазку к дворцу моего шурина. Американцев туда загнали какие–то твари и не дают высунуть нос. Пусть все обязательно оденутся теплее».

«Вы идете с ними, милорд? — спросил он. — Тогда вам тоже принесут куртку».

В комнате, помимо уже закончившей работать Эммы и братьев, сидел разведчик, имени которого я не знал.

— Нужно срочно пробить канал на север, — сказал я Селди. — Я иду с группой дружинников помочь американцам, а вы остаетесь в ангаре! Сейчас идем во двор: бойцов много, поэтому в помещении будет неудобно работать.

Когда мы вышли из дворца, во дворе уже построились шестнадцать дружинников.

— Держите, — протянул мне куртку Сигар. — Милорд, я вас попрошу не идти первым и вообще не рисковать.

— Можно! — закричал появившийся в дверях Фил. — На площади безопасно!

Я объяснил дружинникам задачу и, мы все ушли в ангар, где я оставил Эмму под охраной двух дружинников, а с остальными пошел в Адбаль. На мой взгляд, с прошлого раза здесь ничего не изменилось. Все то же серое небо, лужи под ногами и холодный ветер. На месте тварей я бы тоже отсюда рванул на юг. Почти все бойцы уже скрылись во дворце, осталась только моя охрана, поэтому я поспешил подняться по ступенькам и протиснуться в узкий дверной проем входа.

— Спасибо, что пришли! — встретил меня майор Эванс.

— Мне непонятно, почему меня не послушали! — сердито сказал я. — Что я вам говорил насчет тварей, Грэг? Почему не взяли чего–нибудь крупнокалиберного?

— Кто же знал, что здесь такое! — начал оправдываться майор. — Мы не собирались сидеть на месте, а попробуйте путешествовать с тяжелым вооружением! Кроме того, ученые дали прогноз, что при низких температурах подвижность ваших тварей не может быть большой, поэтому мы понадеялись на гранаты.

— Так гранатометы неэффективны? — с разочарованием спросил я. — Я сам хотел их использовать.

— Может быть, против кого–то и эффективны, только не против этих! — с удивившим меня страхом сказал он. — Пойдемте, посмотрите сами!

Сначала я ее не увидел. Мы с майором поднялись на второй этаж и прошли в правое от входа крыло дворца. Отсюда была хорошо видна конюшня, но никаких тварей поблизости не наблюдалось.

— Подождите, — сказал майор. — Ее скрывает скат крыши. Она сейчас угомонилась, но это ненадолго. Слышите?

Раздался низкий рев и звуки сильных ударов. Испуганно заржали лошади, но снова все заглушил рев. На мгновение над крышей мелькнула кошмарная голова чудовища и снова скрылась.

— Видели? — спросил майор. — Что ей наши пули!

— Если таких много, я понимаю, почему удрали северяне! — сказал я, ощутив, сильный страх. — У нее башка будет метра три! Как ее держит крыша?

— Проф говорит, что у них должны быть полые кости, — сказал майор. — Может, это и так, но две тонны она точно весит.

— И летает? — с сомнением спросил я. — При таком весе?

— Смотрите, второй! — схватил меня за руку Эванс.

Глядя на спикировавшую на крышу тварь, я в первый раз усомнился в том, что пообещал Первому жрецу. Для такого монстра, пожалуй, нужна артиллерия! Тварь с грохотом упала на крышу, и во все стороны полетела черепица. Убираться она никуда не спешила, поэтому я ее смог хорошо рассмотреть. Голова была меньше, чем мне показалось сначала, и немного напоминала башку крокодила, только вместо пасти наших крокодилов у нее был огромный клюв, вроде утиного, но с несколькими рядами игольчато–острых зубов. Шея не очень длинная и худая, а общую длину от клюва до конца хвоста я оценил в семь метров. Крылья твари походили на крылья летучих мышей, только каждое в развернутом виде было не меньше трех метров. Ну и лапы с мощными когтями были под стать всему остальному.

Я с трудом оторвался от осмотра и связался со старшим группы.

«Род, быстро обстреляйте тварь из двух пулеметов. Цельте в голову и постарайтесь открыть огонь одновременно! И ни в коем случае не выходить во двор! Стреляйте прямо сквозь стекла, американцы потом их чем–нибудь заделают».

На подготовку дружинникам понадобились две минуты. Грохот стрельбы слился с раздирающим душу ревом твари, от головы которой во все стороны полетели какие–то ошметки. Она оттолкнулась лапами от крыши и прыгнула, расправив крылья, но тут же рухнула во двор и забилась, издавая низкие трубные вопли. Пулеметы почти одновременно расстреляли ленты и смолкли. Двух сотен пуль калибра двенадцать и семь хватило бы на стадо слонов, хватило их и на бившееся на земле чудовище. Постепенно его рывки становились все тише, пока не прекратились совсем. Нам не пришлось стрелять по второй твари, потому что она сумела оценить угрозу, внезапно стремительно взмыла в воздух и, сделав несколько сильных взмахов, скрылась из вида.

— Пошли посмотрим на трофей, — предложил я. — Он наш, поэтому мы заберем голову, а вашему профессору оставим все остальное. Я думаю, что нашим графам будет полезно на нее посмотреть. Наверняка после этого кое у кого поубавится спеси.

Мы спустились на первый этаж и вышли во двор, сопровождаемые одним пулеметным расчетом и несколькими автоматчиками. Следом за нами во двор повалили ученые американцев и их охрана. Кто–то из них побежал за водой, но остальные собрались возле мертвой твари.

— Они гораздо легче, чем кажутся, — сказал профессор Уилсон, без большого труда приподнимая обеими руками лапу твари, — но все равно вес будет больше тонны. На Земле мы не знаем таких летающих гигантов. Кетцалькоатль при большем размахе крыльев весил всего четверть тонны. Вряд ли эти тяжеловесы могут летать на большие расстояния.

— Голову я забираю, — сказал я профессору, — а остальное дарю науке. Я думаю, что эти птички распугали всех остальных тварей, и какое–то время вас никто не побеспокоит. Только эту тушу нужно будет убрать, а то любители на дармовщину найдутся.

— Подождите, — засуетился профессор. — Мы ее хотя бы осмотрим и сфотографируем. А когда отделите от туловища, оценим вес.

— Поделитесь одним пулеметом, — попросил майор.

— Пулемет не дам, — отказал я. — Выделите кого–нибудь из бойцов, и я их заброшу на вашу базу. Пусть они там возьмут для вас все, что нужно. Заодно потом отдадите патроны.

Голову отрубили топорами двое дружинников, сильно измаравшиеся в крови. Весила она около восьмидесяти килограммов.

— А на вид я бы оценил вес в два раза больше, — озадаченно сказал Уилсон. — Ладно, разберемся.

Мы простились с американцами, забрали завернутую в гобелен голову твари и троих бойцов Эванса и каналом ушли в ангар. Оставив там американцев и забрав своих, вернулись во двор дружины. Шел дождь, поэтому все поспешили укрыться во дворце.

— Что это вы приволокли, милорд? — спросил встретивший нас Сигар. — Запашок довольно противный. Убили какую–то тварь?

Я приказал опустить голову, развернул ткань и полюбовался на его побледневшее лицо. Раз он так отреагировал, реакция большинства графов должна быть еще сильнее.

— На ней воздействие сохранности, — пояснил я. — Положите куда–нибудь до тех пор, пока не закончится дождь, а потом отправьте в северный дворец. Хочу показать кое–кому из тех, кто не верит в реальность угрозы или считает, что справится с ней копьями.

— Это какая же должна быть зверюга, если у нее такая башка! — сказал Сигар. — Непонятно, как северяне с такими управлялись.

— Они бы с такой тварью не справились, — уверенно сказал я. — Наверное, такие стали прилетать только сейчас. Сегодня или завтра должен прибыть брат жены, так что у него можно будет об этом узнать. Эти твари северянам не по зубам, и если их там много, побегут жители остальных графств. Эмма, снимайте мокрый плащ. Сигар, братство будете занимать без меня.

В ангаре, куда мы ушли перед возвращением домой, не было ни людей, ни грузов — один дежурный, который выскочил из–за своего стола и подбежал к нам.

— Милорд, — обратился он ко мне, кося глазами на Эмму. — Мне поручили узнать, почему вы не делаете заказы на вооружение. Вы были недовольны проволочками и торопились, а сейчас, когда нет причин…

— Я еще не определился с заказом, — ответил я. — Скорее всего, закажу через два–три дня. Хотя… Я подумал, что мне не помешает орудие.

— Какое орудие? — ошарашено спросил дежурный.

— Обычная пушка, — объяснил я. — Нужно что–нибудь малокалиберное, но не двадцатый калибр, а посолиднее. Обязательное условие — это колесный лафет и побольше снарядов.

— Но для стрельбы нужны квалифицированные…

— Не нужны, — перебил я дежурного. — Из нее буду стрелять с малой дистанции прямой наводкой, так что никакие таблицы или расчеты не понадобятся. Считайте это орудие тестом на вашу готовность к сотрудничеству. Все, мы уходим. Эмма, возвращаемся домой. Пробивайте канал к вашим комнатам.

— А почему к моим? — спросила она, когда мы вышли в коридоре у ее дверей.

— Потому что я мужчина и должен уступать дамам, — засмеялся я. — Это достаточная причина?

— Жаль, что вы женаты, — вздохнув, сказала Эмма и ушла к себе.

Ничего себе заявление! Только этого мне не хватало! Понятно, что она не любит Ларга, а просто пробивается наверх, но мне меньше всего нужно, чтобы в меня кто–то влюбился, тем более если эта «кто–то» почти невеста отца.

«Ко мне никто не обращался?» — связался я с Саймуром, который сидел в комнате Ортая и выполнял его обязанности.

«Вы вернулись, милорд? — обрадовался лейтенант. — Вас ждет один из магов Академии. Ну тот, который стоял рядом с вами на выступлении в южном дворце. Имя я забыл, но оно записано и можно поискать…»

«Дар Садгар, — сказал я. — Он в дежурке? Я вас попрошу, Саймур, прислать его ко мне с кем–нибудь из дружинников. Я буду ждать у комнат магов».

Дежурка была рядом, и через две минуты дружинник подвел ко мне радостно улыбающегося Дара.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался он. — А я уже настроился на долгое ожидание.

— Пойдемте в мои комнаты, — сказал я. — По пути поговорим, только мысленно. У нас не везде проверяются помещения, да и слугам ни к чему слушать наши разговоры. Итак, вы хотели знать, как мы ходим каналами в одном мире? Это настолько просто, что я могу объяснить ваше незнание только тем, что вам некуда было ходить, поэтому вы никогда над этим вопросом не ломали голову. Просто, как и все, считали это невозможным.

«Действительно, — согласился он. — Запрет жрецов касался меня напрямую. Да и вообще другие миры для нынешнего поколения магов — это нечто из области сказок. Не знаю, занимались ли каналами маги герцогов, которым это разрешено, но остальные предпочитают не давать жрецам поводов для недовольства».

«Тогда слушайте, — сказал я. — Только не нужно лупить себя по голове, как это делают другие. Все это очень просто, но, даже узнав секрет, вы не сможете им воспользоваться, потому что нужен безопасный мир, а таких миров пока нет ни у кого, кроме меня. Конечно, это ненадолго, но пока я со своими магами снимаю сливки. Вот когда пути на Землю или в какой–нибудь другой мир станут достоянием многих, жизнь… усложниться. Я поставил перед магами задачу защиты от таких хождений, а на днях узнал, что у жрецов уже есть такой амулет».

«У них много чего есть, — сердито сказал Дар. — Жрецы всегда пользовались всем, что известно нам, но никогда ничем не делились. К сожалению, никто так и не знает, чем обусловлены их способности».

«Мы уже знаем, — сказал я, — и я надеюсь, что тоже станем использовать. Как у вас загорелись глаза! Это хорошо, что вы рветесь узнать новое, но я очень надеюсь, что вы сами будете искать новые знания для себя и для нас. У меня пока из таких только Эмма Селди, остальные живут с багажом знаний, которые получили в Академии».

«Вы шокировали многих наших преподавателей, когда взяли в тройку Орташскую ведьму, — ухмыльнулся он. — Я знал о ней больше других, поэтому не очень удивился. Я готов заниматься любым делом, милорд, которое вы мне поручите».

«Вот с ней и будете работать. А чтобы не нажить себе импотенцию, вы ее себе сами наколдуете. Есть такие воздействия…»

«Я сам знаю несколько, — сказал он, — но лучше их не применять. При частом применении они могут вызвать расстройства. Потом придется себя лечить в другую сторону. Я уж как–нибудь потерплю. Не скажете, чем мы будем заниматься?»

— Чтобы убивать, много ума не нужно, — сказал я. — Это касается и тварей. Я хочу, чтобы вы разобрались, почему магия действует на тварей не так, как на другие существа, и попытались это исправить. Если у нас получится управлять тварями, представляете, во что это может вылиться?

— Пока не очень, — признался Дар. — И нет мыслей, как к этому подступиться.

— Я тоже не представляю, но это только пока. А мысли еще появятся. Я заказал клетку–ловушку, а скоро придут северяне, которым знакомы повадки тварей. Отловим их для вас, и начнете работать. Задач для вас будет много, но это основная.

Глава 13

Когда мы пришли, входная дверь, к моему удивлению, оказалась открытой. В гостиной никого не было, а из спальни доносились голоса. Узнал я только голос жены.

— Подождите, — сказал я магу, показав рукой на стул, а сам пошел выяснять, что там творится.

В спальне находилась жена с каким–то юношей и один рабочий в спецовке. Второй такой же рабочий что–то делал, высунувшись из открытого окна.

— Никто мне не объяснит, что здесь происходит? — спросил я, обращаясь к жене. — Это, случайно, не твой брат?

— Брат, — подтвердила Адель, — граф Серт Вальша. Они пришли еще ночью, а мы уже управились с пленкой и всем, что ты еще купил, и доставили охотников, так что большой надобности в нашем присутствии не было. А ты разве не рад тому, что я раньше пришла?

— Вот почему умные женщины время от времени задают глупые вопросы? — спросил я, адресуя вопрос Серту. — Рад, что вы к нам добрались. Большие потери?

— На переходе потерь почти не было, — ответил он, — а до ухода… Спасибо вам за заботу, но в половине ваших палаток жить будет некому. Мы держались до последнего, но начали появляться все более крупные твари, против которых наши воины оказались бессильны. Помогали ловушки, но ими всех тварей не перебьешь. Я видел то оружие, которое вы дали охотникам, но боюсь, что и оно не поможет.

— Ничего, мы найдем средство посильнее ружей, — сказал я. — Они рассчитаны только на мелких и средних тварей. Вашим охотникам их тоже дадим. Адель, ты связывалась с главным поваром? Свяжись еще раз и передай, чтобы несли обед на четверых. У меня в гостиной сидит наш новый маг. Рабочие здесь давно?

— С того времени, как я пришла, — ответила жена. — Ты приказал им работать, а сам запер двери и ушел!

— Ну извини, — сказал я. — Я привык, что здесь постоянно находится кто–нибудь из охранников, и немного закрутился с делами. Подожди минуту.

Я подошел к пожилому мужчине, который копался в одной из десятка разложенных у окна сумок, и спросил, что они успели сделать.

— Пока только установили кронштейн для солнечных панелей, — ответил он. — Сейчас думаем заняться внутренней разводкой. Не скажете… милорд, когда нам дадут оборудование?

В языке эльфов, на котором он мне отвечал, не было половины нужных слов, поэтому он их вставлял из своего, и в результате о смысле сказанного приходилось догадываться.

— Говорите со мной по–английски, — сказал я. — Сейчас все бросайте и идите обедать, а потом я распоряжусь, чтобы вас отвезли туда, где хранятся станции. Отберете три комплекта. Один оставите там же в моих комнатах, а два привезете сюда для этого дворца и того, в который будем переселяться. Вам дадут дружинника, который все покажет.

— Я передала на кухню, — сказала мне Адель. — Сейчас все принесут. Пошли в гостиную, а то здесь холодно из–за открытого окна.

В гостиной я всех перезнакомил, после чего занялись обедом. Когда закончили, со мной связался Саймур.

«Милорд, привезли вашу голову, — сказал он. — Куда ее деть?»

«Оставьте на улице, я сейчас подойду», — ответил я и обратился к жене и гостям: — Не хотите полюбоваться на голову убитой твари? Она сильно попорчена пулями, но выглядит потрясающе. Я ее для того и приволок, чтобы потрясти наших графов. Тогда они быстрее раскошелятся на борьбу с тварями и будут меньше мне мешать. А вас, Дар, я оттуда отведу к Селди. Она даст вам знания земных языков, а заодно пообщаетесь и проверите степень своей устойчивости. Я, хоть с трудом, но держусь, посмотрим, как это получится у вас. На всякий случай предупреждаю, что она, скорее всего, в самом ближайшем будущем выйдет замуж за моего отца.

Пока мы шли к парадному входу, я связался с сестрой и отцом и пригласил их к нам присоединиться. Когда по лестнице спускались к выходу, столкнулись с поднимавшимся Ларгом.

— Я уже посмотрел, — сказал он мне. — Кошмарная тварь. Надо бы ее показать верхушке дворянства.

— Я эту голову в первую очередь для того и привез, — улыбнулся я. — Если нетрудно, скажите Стору, чтобы выставил ее где–нибудь на всеобщее обозрение. Я думаю, что перед этим ее осмотрят наши графы. Вряд ли они после этого будут мне советовать идти на тварей с копьями. Отец, хочу вам представить брата жены графа Серта Вальша и нашего нового мага Дара Садгара.

— Я думал, что северяне стали не те, если бросили свои земли и бежали, — сказал Ларг юноше, — но после осмотра этой головы, я вас понимаю и не осуждаю. А вы, Дар, вроде бы преподавали в Академии? Я помню, как вы приходили к отцу.

— Да, милорд, — ответил маг. — Мне нравилось учить студентов, но ваш сын меня убедил, что сейчас есть более важные дела.

Ларг кивнул и ушел в свои комнаты, а мы прошли мимо караула к стоявшей у ступенек повозке. За возчика в ней сидел знакомый мне дружинник.

— Какой ужас! — передернула плечами Адель. — Какой же длины она была?

— Раза в два длиннее этой повозки, — ответил я, — конечно, без лошадей. А в размахе крыльев — еще больше.

— Я такой еще не видел, — мрачно сказал Серт. — Меньших размеров были, но их убивали только тогда, когда попадали в ловушки. Они все очень похожи, отличаются только размерами и хвостами. У одних конец хвоста похож на что–то вроде весла, а у других на нем растет пучок перьев. Как же вы его убили?

— У нас не одни ружья, есть оружие и посильнее, — ответил я. — Из него эту тварь и завалили. Наверное, перестарались и использовали слишком много зарядов, но мы с ней столкнулись впервые и боялись, что может улететь. Я думаю, граф, что после окончания войны мы вплотную займемся вашим севером и почистим его от тварей, чтобы вы смогли вернуться и нормально жить. Поможете, если я вам дам такое оружие?

— Конечно! — ответил он. — Мы не боимся опасности и борьбы, просто не хочется гибнуть зря. Если это получится, вы всегда сможете рассчитывать на нашу благодарность и поддержку!

— Идет твоя сестра, — сказала мне Адель. — Тоже пригласил полюбоваться? Как раз зрелище после обеда. Если бы мне не было жалко съеденного, точно все вывернула бы в эту повозку!

— Ну и на что здесь смотреть? — спросила Лара, подходя к телеге. — На этого юношу? Ничего, симпатичный! Мама!

— Если захочешь избавиться от обеда, делай это в кустики, — поспешно сказал я. — Мне эту голову отдавать главе города. Верт, сейчас ее у тебя выгрузят, а потом тебе нужно кое–что сделать. Сходи в столовую и найди там двух темноглазых. Возьмешь их с собой в дружину, только пусть Саймур на всякий случай даст охрану. Спустишься с ними в подвал, в ту его часть, где нет оружия, и возьмете ящики, на которые они покажут. Часть оставите в моих комнатах, остальное развезете в мои покои в северном и южном дворцах.

Я закончил инструктировать дружинника, после чего все поднялись к комнатам магов, где я сдал Дара Эмме.

— Я думаю, что вы, граф, сегодня погостите у нас, — сказал я Серту. — Заодно сходите с нами на похороны погибших стражей.

— Мне рассказала сестра о том, что у вас здесь творилось, милорд, — сказал он. — Для меня такое дико. У нас жрецы — это те, к кому в первую очередь обращаются за помощью. Они и с болезнью помогут, и утешат. Их магия даже немного действует на тварей, и те становятся не такими быстрыми. Плохо только то, что к нам присылают самых слабых жрецов.

— Что у вас все разговоры о магии и тварях! — сказала сестра, бесцеремонно завладев рукой юноши. — Пусть они семейно пообщаются, а я вам, граф, покажу весь наш дворец, включая свои комнаты.

— Я у тебя так и не спросил, женат ли Серт, — сказал я, когда Лара удалилась со своей добычей. — Сестра наверняка нацелилась закончить осмотр дворца в постели.

— Жены у него нет, а любимой… наверное, тоже нет, иначе он бы отказался. Брат не такой мальчишка, каким кажется. Он еще твою сестру так погоняет, что ее потом от него придется отрывать насильно.

— Не вижу в этом необходимости, — сказал я. — Если у них все сладится, буду только рад. Мне твой брат понравился, и если Лара согласится стать графиней Вальшей…

— Ты что, серьезно? — удивилась она. — Так никогда не делали.

— Мало ли чего раньше не делали, — засмеялся я. — Я Ларе, можно сказать, обещал помочь устроить судьбу. Так что теперь дело за ней. Я думаю, что статус она поменяет, вот ваш север ей может не понравиться. Лично я от него был не в восторге.

— Ничего ты не понимаешь, — рассердилась на меня жена. — Ты туда попал в разгар осени, а она у нас, кстати, наступает раньше, чем здесь. Посмотришь на столицу через десять дней. Знаешь, как у нас хорошо летом? Нет этой удушающей жары, просто тепло. А какие там сосновые леса! Стволы в два обхвата, а верхушки так высоко, что задевают облака!

— Так уж и задевают, — улыбнулся я. — Фантазерка.

— Ну почти задевают! Подумаешь, немного преувеличила. Когда я была маленькой, любила бегать в ближайший лес. Не одна, а со слугой, который за мной присматривал. Тогда твари были еще редки, а в лес они вообще не совались. Я ложилась в мягкий мох и смотрела на верхушки сосен и проплывающие между ними облака. Только у нас на севере такое пронзительно–голубое небо, здесь оно какое–то выцветшее. И облака самых причудливых форм плывут и меняются на глазах. Я лежала и загадывала, во что превратиться облачко. Иногда даже угадывала. Знаешь, как летом в наших лесах пахнет хвоей и грибами? А как поют птицы? Раньше пели, потому что твари жрут не только саев и их скот, лесной живностью тоже не брезгуют.

— Очистим мы ваши леса! — пообещал я, обняв жену. — Не знал, что ты у меня такая патриотка. Но это и правильно: родина одна, и ее положено любить.

— Я ее и так люблю, — сказала она, — но тебе расхваливаю не из–за своей любви, а потому что там на самом деле хорошо. Думаешь, северяне там живут просто от нечего делать? Свободной земли на юге сколько хочешь, но они прикипели к своей. Кирен, а что мы будем делать завтра? Брата я отведу, а потом?

— Выведите оттуда всех рабочих. Палатки они поставили, а остальное доделают сами беженцы. Охотники пусть пока останутся там. Возьмешь у Сигара триста ружей и патроны и все переправишь брату, а охотники пусть покажут, как пользоваться.

— А чем будешь заниматься ты?

— С утра схожу в ангар за американцами и пушкой, а позже нужно навестить Алексея. У него уже должны быть результаты.

— А что такое пушка?

— Это вроде ружья, но вот с таким стволом, — я показал размер ствола руками. — Взял для того, чтобы обстрелять дом Гордоя, если он упрется и не пустит дружину. Там такие пули, что нетрудно развалить стены.

«Милорд, к вам прибыл гонец от командующего гвардией генерала Стока, — доложил связавшийся со мной Саймур. — Куда его направить?»

«Я уже у своих комнат, — сказал я, — в них и направляй».

— Кто–то связался? — угадала Адель.

— Саймур передал, что прибыл гонец с фронта. Заходи, сейчас все узнаем. Вряд ли Сток посылал бы кого–нибудь просто так.

Наверное, гонец и сопровождавшие его дружинники не шли, а бежали, потому что появились почти тотчас же после моего разговора с лейтенантом.

— Разрешите? — приоткрыл дверь дружинник. — Милорд, к вам прибыл гонец из гвардии. Вводить?

— Конечно, — разрешил я. — Что за церемонии?

— Извините, — смутился он. — Лейтенант приказал наблюдать. Оружие–то у него не забрали.

— Сержант Гарт Лажни! — представился рослый и крепкий на вид парень. — Милорд, мне поручено отдать в ваши руки этот пакет!

— Давай, — сказал я, протянув руку. — И скажи своими словами, как у вас идут дела.

— Война выиграна, милорд, — сказал сержант. — Большого сопротивления не было. Темноглазые ушли без боя, и сейчас пытаемся выяснить куда. Армии, по сути, не было, только много дружин и отрядов ополчения, которые занимались грабежами. Нашего прихода никто не ждал, поэтому мы не столько с кем–то дрались, сколько гонялись за противником. А когда по ним с тыла ударил отряд капитана Сажа, все стали разбегаться. В баронских дружинах при этом еще сохранился хоть какой–то порядок, а в ополчении каждый спасался как мог. Сейчас остатки Дарминов истребляет не столько гвардия, сколько те отряды, которые нам дали в усиление.

— А что по трофеям? — спросил я.

— Винтовок захватили мало, — ответил он. — Патронов к ним почти нет. Но того, с помощью чего разрушали стены, взяли много. Еще у пленных находим немало золота и драгоценностей. Вашу долю, милорд, должны отправить с первым же обозом. Но это у нас, а что захватил капитан Саж, мы не знаем. Когда я уезжал, мы еще не имели с ним связи.

— Что по потерям?

— У нас всего несколько убитых, — ответил он. — Раненых больше, но в основном все легкие. Среди других отрядов потери больше, но и они не идут ни в какое сравнение с тем, сколько потеряли Дармины. А вот в захваченных замках и городах у нас очень много убитых, причем даже не тех, кто их защищал, а просто жителей. В некоторых замках всех вырезали подчистую. Особенно свирепствовало ополчение. Мы как на это посмотрели, сразу же перебили всех пленных и потом уже никого не брали в плен.

— Благодарю за службу, — сказал я. — Идите отдыхать, сержант.

— Тебя уже можно поздравить? — спросила жена, когда вышли солдаты.

— Можешь поздравить, — ответил я, вскрывая пакет, — но, вообще–то, в этой победе мало радости. Попробуй теперь после такой войны сказать о жителях Дарминии, что они свои. И откуда только вылезло столько зверства, да еще в горожанах? Так, после рассказа сержанта письмо генерала можно сейчас не читать: он пишет то же самое, что мы только что услышали, только подробнее. Подожди, мне нужно поговорить с отцом.

Я связался с Ларгом и в нескольких словах рассказал новость.

«Я вам передам пакет, в котором все подробно расписано. Еще не было донесения от другого отряда гвардии, но уже и так ясно, что войну мы выиграли. Было бы неплохо сообщить о победе жителям столицы. Составить указ?»

«Составь, — сказал довольный Ларг. — Твой кошмарный трофей уже увезли, и он сделает свое дело, а после известия о победе желающих тебе мешать еще больше поубавится. Не скажешь, что решил с Гордоем?»

«Буду решать завтра. Сейчас дружина разбирается с хозяйством братьев, а вечером займемся похоронами, так что мне пока не до него. Завтра еще получу один подарок из моего мира, который поможет быстрее добраться до вашего брата. О Герте ничего не слышно?»

«Ищут», — ответил он и отключился.

Я тут же связался с Сигаром и рассказал ему новости.

«Сообщите дружине, — сказал я. — Это поднимет настроение. Как вы себя чувствуете в братстве?»

«Неуютно, — ответил он. — Очень большие и мрачные помещения. Пока никаких неприятных сюрпризов не было, но мы не расслабляемся. Раньше, чем через декаду, мы здесь все не проверим и не освоимся».

— Я освободился, — закончив разговоры, сообщил я жене. — Чем займемся?

— А ты как думаешь? — прижалась она ко мне. — Когда придут твои американцы?

— Не знаю, — ответил я, — но комнаты запирать нельзя и заняться тем, чем ты хотела, тоже не получится. Ты пока немного поскучай, а я напишу указ, а потом отнесем его отцу и зайдем к магам. Сейчас я скажу Саймуру, чтобы кого–нибудь прислал здесь подежурить.

— Сделаем по–другому, — не согласилась Адель. — Пусть здесь дежурят, а мы идем в те комнаты, где я жила раньше. В них никого не селили, и нам там не помешают. А твой указ подождет!

Понятно, что сделали так, как хотела Адель. В результате указ был написан часом позже, а я заработал укоризненный взгляд отца. Отдав ему обе бумаги, я поспешил к дожидавшейся в коридоре жене. Мы пришли к комнатам Эммы, и я мысленно попросил у хозяйки разрешения войти. У нее, помимо Дара Садгара, находился и Герат.

— Не помешаем? — спросил я. — В кои веки мы к вам пришли не по делу, а просто так. Впрочем, если будет желание, можно поговорить и о делах, но только недолго. Два часа назад прибыл гонец от генерала Стока, поэтому могу рассказать о том, как идет война.

Конечно, все выразили желание послушать. Когда я пересказал рассказ сержанта, немного поговорили о войне.

— Зря вы, милорд, удивляетесь этой жестокости, — сказал Герат. — В поход ушли не все горожане, а самое отрепье. Ожидать от них милосердия… У нас таких тоже хватает, просто им никогда не давали себя проявить. Вот в деревнях таких единицы.

— Давайте поговорим о другом, — предложил Дар. — Вы нам рассказывали о том, что видели на Земле, но меня ваш рассказ не удовлетворил. Вы мало видели и еще меньше поняли. Может быть, нам что–нибудь расскажет милорд?

— Я заинтересован в том, чтобы вы поняли людей, — сказал я. — Я один и не разорвусь, к тому же меня могут убить…

— Я тебя сама убью за такие слова! — вскинулась жена.

— Подожди, — остановил я ее. — В жизни все может случиться, поэтому я хочу, чтобы вам можно было поручать не просто доставку грузов, но и решение важных вопросов. Тогда вы сможете меня заменить. А сейчас вас элементарно обведут вокруг пальца. Знание языка — это только основа. Кстати, Дар, вам его дали?

— Выучил оба языка, — ответила за мага Эмма.

— Я дам вам книги, — продолжил я, — а скоро в наших комнатах сделают источник силы, который позволит смотреть разные истории. Герат взял несколько таких из моей памяти, только мало что в них понял. У меня не было времени отвечать на его бесконечные вопросы, но если это делать для вас всех… Книги, фильмы и походы на Землю, да еще мои рассказы и объяснения… Пусть не сразу, но вы поймете чужую жизнь и те мотивы, которыми руководствуются люди. Во многом они мало отличаются от саев, но не во всем. И на этих отличиях можно погореть. А сегодня я вам расскажу историю своей родины.

Рассказ длился до того момента, когда нас позвали на похороны. Чем ближе я подходил к современности, тем больше времени уходило на разъяснения.

— Я уже говорил Герату, что ему нужно почитать школьные учебники, — сказал я после того, как отец скомандовал идти на кладбище. — Когда буду разговаривать с Алексеем, попрошу его купить их для каждого из вас. Все, поднимаемся и идем на похороны. Вы, Дар, можете идти с нами, а если не хотите, я прикажу доставить вас домой.

— Я с вами, милорд! — твердо сказал он. — Дом подождет.

Эти похороны отличались от предыдущих только количеством тел и тем, что прощальную речь произносил не я, а Ларг. Дружину он не приглашал, и это сделал я, правда, позвал не всех, а только кое–кого из тех, кто присутствовал во дворце и мог оторваться от несения службы. С похорон отправились прямо на ужин. Почти поминки, только каждый ел в своей комнате. Дар от ужина отказался, и его в карете отправили домой, а мы себе заказали ужин к Эмме и после него еще немного пообщались с магами. Когда вернулись в свои комнаты, рабочие уже ушли.

— Темноглазые сказали, что все закончили, — сообщил нам дежуривший дружинник, — только пользоваться можно ограниченно из–за того, что пасмурная погода. Были еще стекольщики, которые заменили стекла.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Ты больше не нужен, беги ужинать.

Как я и просил, электрифицировали только спальню. В ней на стенах появились два бра и несколько розеток. Шов под проводку в панелях был заделан так, что его почти не было видно, а вспомогательное оборудование поместили под подоконником. Я включил одно из бра, и светодиодная лампа загорелась ярким белым светом.

— Аккумуляторы почти не заряжены, — сказал я, выключая свет. — Завтра хоть немного зарядим, тогда сможешь читать книги.

— А когда кино? — спросила Адель.

— Сначала нужно навестить Гриффина и забрать заказанный комп, — ответил я. — Я о нем забыл, потому что все равно не было электричества, а Фрэнк мне не напомнил. А пока это сделаю, может быть, улучшится погода. Давай сегодня раньше ляжем спать. Только спроси у Лары, вернет она нам твоего брата, или можно закрывать дверь.

— Это твоя сестра, поэтому спрашивай сам!

Я не стал напоминать о том, что речь идет о ее брате и послушно спросил сам.

«В ближайшее время вы его у меня не получите! — заявила сестра. — Так что можете запирать свои двери!»

— Кажется, ты была права, превознося способности своего брата, — сказал я жене. — Лара заявила на него права. Знать бы еще, как он сам к этому относится.

— А вот это я у него могу спросить, — улыбнулась она. — Уже спросила. Знаешь, по–моему, у них там полная взаимность. Даже завидно, и поневоле рождается желание…

— Маленькая, а ненасытная, — сказал я, раздеваясь. — Надолго меня хватит при такой жизни?

— Сейчас проверим, — пообещала она. — Пока есть возможность, нужно брать от жизни все! Через два месяца вырастет живот, и ты даже не захочешь смотреть в мою сторону.

— Глупая, — сказал я, помогая ей раздеться. — Ты для меня и сейчас лучше всех, а когда будешь с животом, буду беречь больше жизни!

— Вот я о том и говорю! — сказала она, толкая меня на кровать. — Меня не беречь, меня любить нужно! Вот и люби, пока есть такая возможность!

Я уже привык к продолжительности здешних суток, да еще вчера любил жену в полном соответствии с ее желаниями — до предела своих возможностей, поэтому первый раз проспал завтрак.

— Вставай, соня! — разбудила жена. — Да, кажется, я вчера перестаралась: не помню, чтобы ты хоть раз просыпался в таком виде. Все, начинаю тебя беречь. Кирен, поднимайся, завтрак уже остыл!

— Могла бы разбудить и раньше, — зевая, сказал я, садясь на кровати. — Сейчас умоюсь холодной водой и прогоню сон.

Я привел себя в порядок, после чего мы позавтракали и оделись для работы. Незадолго до нашего ухода подошли Серт и Лара. Сестра была одета в форму дружинника, а на голове даже красовался берет с кокардой.

— Кого раздела из моих бойцов? — спросил я, с удивлением посмотрев на это явление. — И почему пустая кобура? Непорядок!

— Она не для моего револьвера, — пояснила Лара. — Он у меня на ноге поверх штанов. А в эту, я думаю, ты мне что–нибудь дашь. Форму по моей просьбе передал Сигар, а оружие обещал, но пока не отдал.

— Ладно, сейчас что–нибудь подберу, — пообещал я. — Не скажешь, куда это ты вырядилась?

— Я несколько дней погощу у Серта! И не вздумай меня отговаривать! А отцу скажешь сам.

— Не буду я тебя отговаривать, — сказал я. — Адель, разыщи кого–нибудь из наших охотников и передай мой приказ проследить, чтобы с ней ничего не случилось. Держи свой пистолет и запомни, что это оружие только против саев. В мелкую тварь не попадешь, а крупная не заметит твоего выстрела. Ясно? Поэтому, когда будешь выходить из палатки, во всем слушайся охотника. Граф, сегодня вам дадут оружие и научат им пользоваться. Пока дам только три сотни ружей, а потом получите еще. Тварей там почти нет, а крупных нет совсем, так что вам хватит. И у меня будет просьба выделить мне одного из ваших охотников. Мне должны сделать клетку–ловушку, а от него потребуется поймать какую–нибудь не очень большую тварь. Охрану мы обеспечим. Лара, надень.

— Что это? — спросила она. — Куртка? Она же некрасивая и испортит внешний вид!

— Это такая броня, — объяснил я. — Не пропустит пулю и защитит от когтей с зубами. Кроме того, эта вещь неплохо сохраняет тепло, а ты легко одета. Давай помогу подогнать.

Я надел ей бронежилет, а потом помог одеть такой же жене, а Серту вынес пояс с кольтом.

— Держите мой подарок, граф, — сказал я, протягивая оружие. — Мне некогда вас учить, а принцесса на это время найдет. Давайте поспешим, а то у меня на сегодня запланировано очень много дел, да еще нужно будет переехать в южный дворец.

Герат с Эммой ждали нас в коридоре возле своих комнат.

— Всех рабочих выводите во дворе нового дворца, — сказал я Герату. — Сами оттуда доберутся, кому куда нужно. А Сигар выделит дружинников, чтобы помочь перенести ружья и боеприпасы. Эмма, вы заходите в мой канал.

На этот раз нас ждали. На штабеле из десяти ящиков сидели бойцы майора Эванса, чуть в стороне стояло небольшое орудие, возле которого тоже были ящики, видимо, со снарядами, а возле стола дежурного на стульях дремали майор Дженкинс и молодая женщина в камуфляже. Следом за мной появилась Эмма, а из открытого женой канала, вышли: она сама с братом и Лара, а после них еще и Герат. Такая толпа сразу же привлекла к себе общее внимание. Первыми к нам подошли майор с женщиной. Нет, пожалуй, ее лучше было назвать девушкой. Маленькая, как воробей, но выглядела изящно, несмотря на мешковатую форму. Лицо тоже было красивым, только зря ее подстригли, как мальчишку.

— Я вас приветствую, милорд! — сказал Дженкинс. — И всех остальных. Вас сегодня много.

— Привет, Фред! — поздоровался я. — Это моя сестра принцесса Лара, а рядом с ней граф Серт. Они пришли не к вам, просто используют ваш ангар, как место пересадки. Сегодня здесь будет много таких хождений. Я вижу, что вы выполнили мою просьбу насчет орудия. Мы им займемся немного позже, а пока переправим ваших парней в экспедицию.

— К парням присоединится мисс Грей, — сказал он. — Позвольте от имени правительства Соединенных Штатов поблагодарить за оказанную помощь!

— Вэнди! — представилась девушка. — Я по профессии биолог.

— Хорошо, что не представительница общества защиты животных! — недовольно сказал я. — Вот зачем туда посылать девушек, да еще таких юных? Вам, мисс, еще жить и жить!

— Это сексизм… — неуверенно сказала она. — Вы знаете, чего мне стоило сюда попасть?

— Не знаю и знать не хочу, — ответил я. — Давайте не будем терять время. Берите свои вещи и идите к ящикам.

Я подошел к бойцам, поздоровался и поинтересовался, где мои патроны.

— Пять ящиков с патронами лежат возле орудия, — ответил идущий за мной майор. — Остальные ящики со снарядами.

— Ладно, тогда просыпайтесь и начинайте таскать свое добро, — сказал я. — Эмма открывайте канал в коридор дворца.

Селди открыла канал, и американцы за несколько минут перетаскали свои ящики и ушли сами. Последней уходила девушка. Она в нерешительности остановилась перед порталом, но потом пересилила страх и шагнула в черный круг. Наверное, сделала это с закрытыми глазами. Жена с влюбленной парой тоже ушла, поэтому в ангаре остались только мы с Селди, майор и дежурный.

— Идите досыпать, Фред, — посоветовал я майору. — Если к вам будут вопросы, то не раньше чем через пять часов, — и перешел я на мысленное общение: «Эмма, открывайте канал в подвал Рассохина».

В спортивном центре Алексея нас тоже ждали. Мы вышли в зале, где раньше стояли тренажеры. Сейчас их здесь не было, а вот стол со стульями остался. На одном из стульев дежурил молодой парень спортивного вида, а еще один такой же сидел в комнатке, где я в свое время беседовал с Алексеем.

— Здравствуйте, — поздоровался я с парнем, который вскочил со стула и уставился на Селди. — Молодой человек, я к вам обращаюсь! Эмма, отвернитесь.

— Извините, — пробормотал он, приходя в себя. — Это было немного неожиданно. Одно дело, когда тебе о таком говорят, совсем другое — видеть своими глазами.

— Да, это необычно, — согласился я, — но привыкаешь быстро. Раз вы здесь, значит, вам поручили нас встретить. Я прав?

— Да… милорд, — ответил он. — Я правильно обратился? Вы ведь принц Кирен?

— Да, это я. Что вам велели мне передать, и где Рассохин?

— Мне сказали, что предварительные переговоры вы можете провести по телефону, но желательно проехать туда, где это будет удобней сделать. Если не хотите ехать сами и можете немного подождать, к вам приедут сюда. А насчет Рассохина я вам ничего сказать не могу.

— Значит, так! — сказал я. — Ничего не имею против этого подвала, но если поездка не займет много времени, мы можем и проехать. Единственным, но непременным условием любых переговоров является присутствие на них Рассохина. Он не просто ваш бывший майор, а мой министр вооруженных сил. Если с ним хоть что–нибудь случится, я не позавидую вашему руководству. Так и передайте, а мы с миледи подождем ответа на этих стульях.

Мы сели, а он убежал в комнату к своему напарнику и сел за телефон. Разговаривал минуты три, после чего вернулся в спортзал.

— Через десять минут за вами приедут и доставят в наш центр, — сообщил он мне, стараясь не смотреть на Эмму. — Рассохин к вашему приезду тоже будет там.

Ждать пришлось немного дольше обещанных десяти минут. Мы не разговаривали с дежурными, а мысленно общались между собой. У Эммы было много вопросов, и она, пользуясь случаем, утоляла свое любопытство. Мобильная связь из подвала не работала, поэтому за нами спустился один из приехавших.

— Вы слишком легко одеты, — озабоченно сказал он, не сводя глаз с Эммы. — У нас зима…

— Далеко поставили машину? — спросил я.

— Рядом с входом, — ответил он. — Идти метров двадцать.

— Двадцать метров — это ерунда, — сказал я. — У вас только начало зимы, и на улице не минус сорок. Машина не продувается?

— Шутите? — догадался он. — В машине тепло, мы в ней сами снимаем верхнюю одежду.

— Пойдемте, — сказал я, поднимаясь со стула. — Если замерзнем, согреем себя магией.

— Почему все белое? — спросила Эмма, когда мы вышли из подвала на покрытую снегом улицу. — И под ногами хрустит…

— Потому что снег, — ответил я. — Русская зима.

Не обращая внимание на окруживших нас охранников, я взял ее за руку и повел к стоявшим неподалеку машинам.

Глава 14

Центр меня не впечатлил. Небольшое двухэтажное здание на окраине Москвы, где–то в районе Зюзино, обнесенное высоким глухим забором с раздвижными воротами. Охраняли его какие–то силовики, которых я увидел мельком из окон машины. Нас подвезли к самому входу и предупредительно открыли двери.

— Не замерзли? — спросил сопровождающий. — Может быть, попьете горячего чая?

— Не беспокойтесь, — сказал я ему. — Мы совершенно не замерзли и не хотим есть или пить. Давайте лучше займемся тем, ради чего мы пришли. Мы и так потеряли много времени на поездку.

«Зато я увидела много интересного, — мысленно сказала Эмма. — А почему вы, милорд, отказались от горячего напитка? Я бы сейчас чего–нибудь с удовольствием выпила».

«Не настолько я им доверяю, чтобы здесь есть или пить, — ответил я. — Отравить не отравят, но могут подсыпать какую–нибудь гадость для изменения поведения. Да и вообще опыт общения с японцами показывает, что химия — это для мага одна из основных опасностей. Мы с вами не те бедолаги, которых пытали японцы, и при первом же просветлении сознания сможем уйти, но они этого не знают. Не будем никого искушать. Потерпите, долго эти переговоры не продлятся».

Нас привели в помещение, очень похожее на кабинет Гриффина, только интерьер был немного беднее, и окна не на всю стену, а нормальных размеров. Кроме нас и сопровождавшего, в нем никого не было.

— Садитесь в кресла, — предложил он, выдвигая одно для Эммы. — С минуты на минуту должны приехать те, с кем вы будете вести переговоры. Рассохин едет с ними.

Он вышел из комнаты, а нам пришлось ждать еще двадцать минут, после чего в открывшуюся дверь вошли трое. Того, который шел впереди, я где–то видел, причем не один раз. Второй, несмотря на гражданский костюм, наверняка был военным, а последним зашел Алексей. Его настроение если и было лучше моего после недавних похорон, то ненамного.

— Рад вас приветствовать в России! — белозубо улыбаясь, воскликнул вошедший первым. — Позвольте представиться самому и представить второго участника наших переговоров! Я заместитель председателя правительства Дмитрий Осипович Рогожин, а это генерал–лейтенант Николай Петрович Игнатов. Он у нас занимается вооружениями, а вас, насколько я понял, они интересуют в первую очередь. Ну а наш бывший майор, который сделал у вас стремительную карьеру, в представлении не нуждается!

— Меня вы знаете, а мою спутницу можете называть миледи Эмма, — в свою очередь представил я Селди. — Можете с ней побеседовать, пока я переговорю со своим министром. Не беспокойтесь, надолго я вас не задержу.

Я поднялся с кресла и пошел в самый дальний от стола угол комнаты, поманив Алексея рукой. Конечно, здесь запишут даже шепот в подушку, но мои слова станут известны Рогожину только после переговоров.

— Что случилось? — требовательно спросил я у него. — Сильно давили?

— Блокировали счета и подвели под несколько статей, — ответил он. — Фактически, пока решали, какой линии поведения держаться, сидел под домашним арестом.

— Уйдете с нами, — сказал я. — Потом я решу с ними все ваши вопросы. Пока садитесь за стол и держитесь с ними на равных.

Мы вернулись к столу, и Алексей сел рядом со мной.

— Я хочу, чтобы вы знали, что мы не умеем читать чужие мысли, — сказал я Рогожину, — но вот ваши эмоции читаем очень хорошо. И сейчас вы не чувствуете ничего, кроме досады. Мне не совсем понятна ваша позиция и такое отношение к моему доверенному человеку, которому я многим обязан, поэтому скажу сразу, как сказал американцам, чтобы в будущем не было никаких недоразумений. Я никому не навязываюсь и никого ни о чем не прошу просто так. Но если со мной заключат соглашение, причем все равно написано оно на бумаге или сказано вслух, его надо выполнять, иначе я обижусь. Мера моей обиды может быть разной. Если мне что–нибудь обещали и не дали, я могу не оказать встречную услугу или вообще разорвать договор, но вот если начнется преследование моих людей или будут предприняты попытки нанести им вред, я отреагирую жестко! Поэтому хорошенько подумайте, стоит ли враждовать с теми, кто может в любой момент нанести удар по вашим высшим властным структурам, политикам и их семьям!

— Даже по семьям? — недобро сощурился Рогожин.

Вся его показная веселость разом исчезла.

— Мы люди дикие, почти как индейцы на Диком Западе, — усмехнулся я. — С теми, кто с нами поступает честно, мы сами честны, а если кто–то плюет на договор и вступает на тропу войны, почему бы не снять с него скальп? Если этого окажется недостаточно, можно скальпировать и его родственников. Причем смерть одного или нескольких магов, включая меня, вам не принесет ничего, кроме возмездия.

— И зачем нам в таком случае с вами о чем–то договариваться? — спросил Игнатов.

— То есть вы, Николай Петрович, договариваясь со мной, уже заранее знаете, что договоренность будет нарушена? Иначе чего вам опасаться?

— Мало ли что может случиться! — возразил Рогожин.

— А вы ведите дела так, чтобы не случалось! — в свою очередь возразил я. — Возьмите ядерную энергетику. От нее колоссальная польза, но при условии, что вы строго выполняете все правила ее безопасной эксплуатации. А если вы на них плюете — трах–бах, и Чернобыль!

— Не скажете, кто вы на самом деле? — спросил Рогожин. — Мы совсем немного поговорили с миледи Эммой и успели понять, что она умная женщина, но…

— Скво, — подсказал я. — Конечно, когда индейский вождь в наряде из перьев достает очки и читает Шекспира, это сбивает с толку, но я не собираюсь утолять ваше любопытство. Я такой, какой есть. Если хотите иметь со мной дело, ведите его честно! Американцы не испугались моих угроз, хотя поняли, что я им не вру. Они помогают мне, а я в ответ помогаю им. Совсем недавно спас их экспедицию, которую обложили два симпатичных дракона. Правда, по ним пришлось расстрелять ящик патронов, но они мне потом подарили пять таких ящиков. И я их взял с благодарностью! Я, господа, нахожусь в тяжелом, но не безвыходном положении, и у меня есть возможность выбирать партнеров. Я тружусь, чтобы спасти сотни тысяч жизней и обеспечить будущее своей цивилизации. Пока я вам не могу предложить ничего сверх того, что предложил американцам. Можете изучать нашу природу и тех же тварей, компенсируя это право поставками нужного мне вооружения. Если хотите, я могу вам в будущем эту живность продавать, причем не обязательно за оружие. Кое–что могу купить за золото или услуги магов.

— Что за услуги? — заинтересовался Рогожин.

— В первую очередь это услуги по исцелению практически любых заболеваний. Пока это будет использовано очень ограничено, потому что у нас из–за войны проблемы с магами, но эти проблемы не вечны. Когда–нибудь мы вам поможем в изучении языков или мгновенно перемещаться в пространстве. Если маги могут попасть в любое место нашего мира, используя для этого ваш, можно поступать наоборот.

— А если мы захотим сами изучить магию? — спросил Игнатов.

— Найдем вам добровольца, — ответил я, — естественно, с условием, что вы будете его изучать, не разбирая на части. Я думаю, что со временем возможностей для сотрудничества станет больше. Взять хотя бы то же исцеление. Я уверен, что ваши врачи, наблюдая за пациентами магов, смогут найти в их организмах немало интересного. Магия ведь лечит не сама по себе, а заставляет лечить себя больной организм. Наверняка в результате такой работы появятся новые лекарства.

— Интересная у вас манера вести переговоры, — сказал Рогожин, — сначала запугать до дрожи в коленях, а потом соблазнять перспективами.

— Я вас не пугал, а предупредил, — возразил я. — По–моему, это разные вещи. Мне нужно, чтобы ко мне и моим людям относились серьезно и уважительно без давления и конфискации счетов! Я ведь предупредил Рассохина, что не дам его вам в обиду, и он не мог этого не сказать. Значит, вы его слова не приняли всерьез. Американцам я продемонстрировал свои возможности, отослав их майора, можно сказать, в Овальный кабинет. Мне что, и здесь кого–нибудь отправить к вашему президенту? Я ведь могу отослать людей или какой–нибудь груз в любое место, для которого есть образ.

— А если вам дадут фотографию, сделанную на другой планете? — спросил Рогожин.

— Не вижу никакой разницы, — ответил я и только после своего ответа понял смысл сказанного.

— Это многое меняет, — продолжил он. — Какой массы могут быть грузы?

— Вес роли не играет, — ответил я. — Важно время, в течение которого существует канал. Только учтите, что ваши грузы сначала нужно отправлять в наш мир. Просто так в пределах одного мира каналы почему–то не работают, только через мир другой Вселенной.

— Вы хотите сказать, что пришли к нам из мира другой Вселенной? — спросил Игнатов.

— Судя по той теории, которую я изучал, так и есть, — кивнул я. — Вряд ли какая угодно магия позволит вам сводить и удерживать точки разных миров одной Вселенной, учитывая то, что они движутся с огромными скоростями по очень сложным траекториям, а вот через границу разных Вселенных все получается. А ведь ни до кого из американцев пока не дошел космический аспект нашего сотрудничества. Мгновенно перебросить на Луну или даже Марс сотни тонн груза… Колонизация?

— Ну я бы не стал строить колонизацию на такой шаткой основе, как сотрудничество с вами, — усмехнулся Рогожин, — а вот построить лунную базу вполне реально. Потом в случае чего мы сами и продукты туда забросим, и эвакуируем космонавтов. Вы нам только позволите сэкономить время и средства.

— Десять лет и пятьдесят миллиардов долларов, — прикинул я. — Не нужно на меня так смотреть: я не собираюсь пускать вас по миру. А на будущее запомните, Дмитрий Осипович, что пока вы у меня играете роль противовеса Штатам. Если будете жмотами, так противовесом и останетесь. А если подставите плечо, имеете все шансы стать друзьями. А с друзьями и разговор совсем другой. Вы имейте в виду, что вся связь с вашим миром держится только на мне и на моих друзьях и помощниках. И очень влиятельные силы заинтересованы в том, чтобы прикрыть открытую нами дверь. Так что мое усиление в ваших интересах. Я и американцам сказал примерно то же самое. У них, конечно, в отношении нас свои планы, но хватило ума понять, что я не вру для того, чтобы из них чего–нибудь выбить. Все–таки они мне немало дали просто так.

— И чего вы хотите от нас? — спросил Рогожин.

— Я сейчас создаю свою армию, — начал я им объяснять. — Конечно, это будет армия по нашим масштабам, у вас она не потянет и на одну дивизию. Но мне ее хватит поставить на место соседей и заткнуть рот той части знати, которая любые перемены принимает в штыки. Я натянул немало оружия, но его все равно не хватит. К тому же вооружать бойцов стрелковым оружием разных систем под разные патроны, — это не лучшая затея. Поэтому я хотел бы разжиться в первую очередь автоматами, желательно с подствольными гранатометами. Ну и к ним боеприпасы. Готов в любой момент пустить вашу научную экспедицию и помочь ей всем, что в моих силах. За золото с удовольствием куплю у вас гранатометы АГС-30 и даже АГС-17. Нужны будут и тяжелые пулеметы.

— И против кого это все? — спросил Игнатов.

— Я не собираюсь развязывать войн и кого–то захватывать, — ответил я. — Уже давно мог бы захватить столицу соседей и подмять их под себя, тем более что они и повод дали. Но мне не нужна такая головная боль. А ваше тяжелое оружие и гранаты нужны против тварей. Пока задача — это очистка севера, а потом… посмотрим. В океане много такой мерзости, которая буквально не дает отплыть от берега. Гигантские кракены, морские змеи и что–то вроде ихтиозавров, таранящих корабли. У нас есть все, что у вас выдумали, и даже еще больше!

— С автоматами не вижу проблем, — сказал Игнатов. — Тех же АКМ на мобскладах навалом. Только они под патрон семь и шестьдесят два. Но нетрудно найти и АК-74. Боеприпасов под них тоже много. Вот с гранатометами к ним будет труднее, но тоже можно решить. Можем даже дать ночные прицелы. А остальное нужно смотреть. Все есть, вопрос только в количестве. Тот же АГС-30 у нас у самих не везде есть, где нужно.

— Не успевают делать, или недостаточно выделяют средств? — спросил я. — Разница принципиальная. Если первое, то я своими заказами мешаю вооружать вашу собственную армию, а если второе, то поддерживаю предприятие вашего ВПК.

— Сейчас это неважно, — вмешался Рогожин. — У нас имеется интерес в том, чтобы отправить к вам экспедицию. Сумеете сохранить ученых?

— Я этим заниматься не буду, — отказался я. — Мне проще пустить ваших солдат, чем брать на себя такую ответственность. Отведу ваших в покинутую столицу северного графства, поселю в крепком месте и дам проводника. Сидите там, делайте вылазки и изучайте трофеи. Если влипните в неприятности, как влипли американцы, постараюсь помочь или эвакуирую на Землю.

— Я думаю пока на этом закончить, — сказал Рогожин. — Наша беседа записывалась и теперь те, кто будут принимать окончательное решение, должны изучить запись. Я уверен, что насчет экспедиции мы с вами договоримся и расплатимся за услуги автоматами. А вот насчет всего остального такой уверенности нет. Давайте вы с нами свяжетесь через два дня…

— Через два дня в десять часов по Москве я буду в этой комнате, — сказал я. — Постарайтесь прийти уже с конкретными предложениями. А сейчас мы уходим, до свидания.

Из открытого Эммой канала мы вышли во дворе нового дворца. Дождя не было, но дул сильный и холодный ветер.

— Ваши комнаты никто не трогал, так что пока идите в них, — сказал я Алексею. — Все нужное вам сегодня привезут, а если чего–нибудь не будет, достанем у американцев. Пока не определимся с вашим правительством, в Россию ходить не будем. Да, в дружину приняли сотню новичков, и вскоре примем еще двести. Сейчас сотня дружинников посменно охраняет оба наших дворца, и еще столько же их обживают захваченную крепость братства. Война выиграна, только японцы ухитрились куда–то улизнуть. У нас за последние дни много чего случилось, дружинники вам расскажут. Эмма, сейчас я договорюсь с лейтенантом Дарком, чтобы выделил дружинников для транспортировки орудия и ящиков, а потом за ними сходим.

— А орудие вам зачем? — удивился Алексей.

— Чтобы не рисковать бойцами, — ответил я. — Я сегодня планировал захватить Гордоя или хотя бы его дом.

Мысленные переговоры с Дарком не заняли много времени, и скоро орудие и штабель ящиков оказались на нашем дворе. Поначалу оно меня не впечатлило. В ангаре я увидел торчащий из–за ящиков конец ствола, а когда это творение американской военной мысли очутилось на дневном свете, я почувствовал себя обманутым. Какая на фиг пушка из полутораметровой трубы, установленной на хилой треноге!

— Классная штука, — высказался о ней вышедший посмотреть мой заказ Алексей. — Не впечатлила? Для ваших целей это то что нужно. У американцев уже давно нет малокалиберных орудий на возимом лафете. А это переносное безоткатное орудие М18. Вес всего двадцать килограммов, а стреляет снарядом пятьдесят семь миллиметров на расстояние до пяти км. Правда, прицельно можно вести огонь только на полкилометра. Все малые калибры сейчас только на зенитных автоматах или встроенные в БТР, и вы не напасетесь к ним снарядов. А с этой можно развалить любой дом. Подошел, вставил снаряд и выстрелил с рук или этой треноги. В свое время их очень широко использовали. Так, это патроны, а остальное — снаряды. Вам их дали всего полсотни. На будущее неплохо приобрести еще парочку таких орудий и побольше снарядов.

— Сегодня опробуем, а там посмотрим, — ответил я. — Ладно, сами разбирайтесь с этим добром, а у нас еще один визит. Эмма, у Фрэнка около десяти утра, поэтому сейчас зайдем к нему, а потом займемся переездом.

На этот раз Ален на нас отреагировал нормально. Поздоровался, сообщил шефу и предупредительно распахнул перед Эммой дверь.

— Я не ждал вас так рано! — сказал Гриффин, пожимая мне руку, — но кое–чем могу порадовать. Форму, бронежилеты и обувь уже заказал. Все потянет на полтора миллиона. Держите фотографию склада. Я расплачусь сам, и примерно через три дня сможете забрать. А с ружьями я хотел у вас уточнить. Не знаю, зачем вам именно десятый калибр, но он обойдется дорого, и ружья будут разных типов. Я вам все–таки предлагаю купить помповые магазинные винтовки фирмы Моссберг. Есть очень качественные и дешевые пятьсот девяностые. По–сути, это военная модель. Девять патронов и очень быстрая перезарядка. У меня у самого такое. Если согласитесь, то ваш заказ через два дня будет на том же складе. За них вместе с боеприпасами нужно выложить два миллиона. Могу и за это заплатить, только вы не тяните с расчетом.

— Через два дня заплачу, — пообещал я. — Мог бы и раньше, но сейчас уже некогда, и не хочется бегать по ночам. Мы к вам, Фрэнк, пришли не из–за ружей. Я как–то заказывал комп…

— Давно куплен и стоит в комнате прибытия. И экран монитора, как вы просили, большой — на двадцать восемь дюймов. Уже сделали электричество?

— Пока только в одном дворце, — ответил я. — Скоро ваши рабочие все закончат, и я вам их верну. Что с клеткой?

— Закончена и должны сегодня доставить. Я ее поставлю в том же складе, так что заберете вместе с остальными заказами.

— Тогда мы не будем у вас задерживаться, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Сейчас заберем мою технику и уйдем. Пойдемте, Эмма.

— Совсем вы меня загоняли, — наполовину в шутку, наполовину всерьез сказала она, следуя за нами к выходу из кабинета. — Магических сил осталось только на пробой двух каналов, а потом придется заряжаться от вашего амулета.

— Сейчас закончим, — пообещал я. — Амулет потерял силу, когда защищал меня от пуль, так что от него пока не зарядишься.

— В вас стреляли, Кирен? — удивился Фрэнк. — Покушение?

— Попытка государственного переворота, — ответил я. — Она очень плохо закончилась для заговорщиков, ну и нам досталось. Открывайте дверь, Фрэнк.

Он открыл ключом дверь, включил свет и показал на несколько картонных ящиков.

— Забирайте свое добро. Операционная система установлена, а принтер поставите сами. Я его на всякий случай тоже взял и положил вам пару пачек бумаги.

Эмма открыла канал в мою спальню, а мы с Фрэнком быстро побросали в него все ящики, после чего я ушел сам.

— Наконец–то я в вашей спальне! — сказала она таким тоном, что меня всего затрясло. — Когда я смотрела в вашей памяти ее образ, случайно увидела такое, что потом долго не могла уснуть…

— Эмма, что вы творите! — попытался я остановить женщину, которая уже начала меня раздевать.

Сил сопротивляться не было, наоборот, меня накрыло желание, вымывшее из головы все мысли. Помешал приход жены. Мы одновременно почувствовали ее приближение, и у меня едва хватило времени привести в порядок одежду и поставить защиту. Без нее Адель сразу бы все поняла. Закончив с мундиром, я принялся лихорадочно распаковывать технику. Дурак! Понадеялся на себя и перестал защищаться магией, а Эмма этим воспользовалась! Надо же ей было в меня влюбиться! И что, теперь все время ходить импотентом? И менять ее на Герата было нельзя: не настолько я доверял женщинам, чтобы бесконтрольно отпускать их вдвоем в свой мир. Надо будет взять в работу Дара.

— Стоило ненадолго уйти, а в моей спальне уже другая женщина! — сказала вошедшая жена. — Чем это, интересно знать, вы здесь занимаетесь?

Она показала улыбкой, что шутит, но глаза смотрели с тревогой.

— Кто–то хотел смотреть кино? — сказал я. — Вот мы и принесли нужную технику. — Если хватит зарядки аккумуляторов, посмотрим один фильм, а потом займемся переездом.

— А когда займешься дядей? — спросила она. — Спрашиваю потому, что мне этот вопрос задавал Сигар, а я не знаю, что ему ответить.

— Дядя у нас будет после переезда. Я сам свяжусь с Сигаром.

Я не побеспокоился о нужной мебели, поэтому все пришлось разложить на полу, и только монитор поставил на столик. Когда забирал книги, заодно взял из тайника винт с домашними записями, поэтому, как только загрузилась система, сразу его подключил и запустил женщинам мультик «Рапунцель». Когда сказка закончилась, они долго не хотели возвращаться в реальность. Так долго, что я даже испугался.

— По сравнению с тем, что ты нам показал, все выглядит серым и унылым, — выдала мне жена. — Кирен, я хочу посмотреть еще раз!

— Покажите еще хоть кусочек! — поддержала ее Эмма.

— Увы! — развел я руками. — Погода по–прежнему пасмурная, а мы почти разрядили аккумуляторы, так что придется ждать, пока они опять зарядятся. И, скорее всего, смотреть будете уже не здесь, а в комнатах южного дворца. Там сейчас устанавливают такую же станцию. Не нужно так переживать: фильмов много, со временем посмотрите все. Скоро обед, а потом возьмем слуг и начнем переносить все необходимое. А для компьютера нужно заказать нормальный стол. Очнитесь же, это просто выдуманная история!

— Ничего ты не понимаешь! — высказалась Адель. — И вообще все мужчины какие–то…

— Пойду к себе, — сказала Эмма. — Спасибо за удовольствие и извините.

— За что она перед тобой извинялась? — с недоумением спросила жена, когда Селди ушла. — Какая–то она не такая, как обычно.

— Ты на себя посмотри, — сказал я. — Давай, мечтательница, отбирать то, что возьмем с собой. За нас это никто не будет делать.

Сборы, обед и переезд заняли у нас три часа.

— Стол я заказала, — сказала жена, осматривая новую спальню, из которой уже ушли закончившие работу американцы. — Скоро должны принести. Все вещи мы с тобой разложили. Ты когда уходишь?

— Сейчас и уйду, — ответил я. — Знаешь, мне почему–то страшно не хочется заниматься Гордоем. Понимаю, что нужно, но так хочется это оттянуть, а то и не делать совсем…

— Пойдешь каналом?

— Нет, поеду в карете, — ответил я. — Ехать недалеко, а магии во мне осталось немного, так что буду ее экономить. Не бойся: братства нет, карета бронирована, а я с собой возьму дружинников.

До нового дворца я добрался самым коротким маршрутом. Перед отъездом связался сначала с лейтенантом Дарком, а потом с Сигаром. Лейтенанту приказал подготовить полсотни дружинников и погрузить на повозки пушку со снарядами и один из пулеметов.

«Все снаряды не грузите, — сказал я. — Достаточно десяти ящиков. И предупредите майора, что мне с ним нужно поговорить».

Разговор с Сигаром был еще короче. Я сообщил, что выезжаю в дружину, и попросил его окружить дом Гордоя и до нашего прибытия никого из него не выпускать. Предупрежденный лейтенантом Алексей ждал меня во дворе возле груженных оружием повозок. Увидев карету, он пошел ей навстречу.

— Все подготовили, — сказал он, когда я покинул свой броневик. — Только десяти ящиков со снарядами может оказаться мало. У вас в домах очень крепкие и толстые стены.

— Это больше оружие устрашения, — сказал я, имея в виду орудие. — Алексей, у меня есть одно важное дело, о котором мы пока не говорили. Мы захватили ранеными пятерых жрецов братства. Сейчас они почти здоровы. Парни гораздо выше и сильнее многих саев и являются магами. Оставлять их в живых нельзя, а убивать жалко. Жалко не их самих, а упущенных возможностей.

— Хотите их заменить, как заменили вас? — догадался он.

— Есть такая мысль, — кивнул я. — Нужны старики, работавшие в крутых конторах. Сможете договориться с кем–нибудь из них? Это ведь не только молодые и полные силы тела, но и магия и как минимум триста лет земной жизни!

— А мне такое тело дадите? — спросил он. — Я говорю серьезно. Если мне перебираться к вам, то это лучший вариант. Триста лет, да еще как минимум, это не те тридцать или сорок, которые мне остались. А мое тело можно отдать другу, который болен и не протянет больше года. А стариков я вам найду без проблем, только меня нужно провести в такое место, чтобы не смогли зацепить. Похоже, что вы найдете с правительством общий язык и решите все проблемы, в том числе и мои, только вовсе не обязательно их информировать обо всех ваших возможностях: могут просто испугаться.

— Тогда я вас завтра высажу в парке Горького, — сказал я. — Правда, у меня нет зимней одежды, а ваша осталась в центре, но дам плащ и свитер, и толстую пачку баксов. Сильных морозов нет, так что до такси ничего себе не отморозите. Да, возьмете и рублевую карточку. Сможете в первом же магазине купить нормальную одежду. Алексей, зачем вам автомат? Собрались с нами?

— Прогуляюсь с вами, — ответил он. — Может быть, чем–нибудь помогу. Не беспокойтесь: вперед других не полезу.

«Милорд, — соединился со мной Сигар. — Дом верховного жреца окружен. По всем близлежащим улицам посланы патрули на случай, если где–то есть потайной ход. Ждем вас».

— Едем, — скомандовал я дружинникам. — Кто старший в отряде?

— Сержант Сандей! — откликнулся разведчик. — Сейчас выйдем, милорд!

Дружинники построились в небольшую колонну, которая двинулась к воротам. До дома Гордоя было десять минут пешего хода, поэтому лошадей решили не брать. Следом за бойцами покатились три повозки, а сзади ехала моя карета, сопровождаемая конными дружинниками. Алексей сел в нее, и мы всю дорогу проговорили об организации армии и о том, как ее лучше использовать после войны. Первыми встретили один из разъездов, а уже возле самого дома увидели редкую цепь дружинников. Около ворот стоял Сигар с лейтенантом Заком.

— Рад, что вы вернулись! — искренне сказал он выпрыгнувшему из кареты Рассохину, после чего обратился ко мне: — Милорд, мы еще никого не беспокоили. Начать?

— Давайте, — согласился я. — Возможно, штурм и не понадобится. Если сами откроют…

Нам не то что не открыли, даже не соизволили выйти на стук.

— Хватит тарабанить, — поморщившись от грохота ударов в ворота, сказал я. — Алексей, раз уж вы здесь, поработайте за канонира. Для начала нужно выбить ворота.

— Всем оттянуться подальше! — приказал он. — Так, два ящика со снарядами несите за мной. И, если не хотите неприятностей, уберите лошадей.

— Так это наши лошади, — сказал Зак. — Они привычные к стрельбе.

— Если вас, лейтенант, каждый день щелкать пальцем по лбу, вы к этому тоже привыкните, — сказал ему Алексей, — но эта привычка не поможет, если кто–нибудь решит засветить вам в лоб ботинком. Аналогия понятна?

— Уберите телеги с этой улицы! — приказал покрасневший лейтенант. — Всадники тоже убрались подальше. Слышали, что сказал майор?

Когда убрали лошадей, Алексей навел орудие на стык створок, зарядил снаряд и нажал спусковую скобу. По ушам ударил звук выстрела, и тут же громыхнул взрыв. Остатки сорванных с петель створок улетели во двор к самой стене дома.

— Не реагируют, — сказал я после минутного ожидания. — Хотел оставить этот дом себе, да видно не судьба. Пальните пару раз по комнатам, может, этого хватит.

Алексей перезарядил орудие, прицелился в одно из окон второго этажа и произвел выстрел. Взрыв обвалил переднюю стену и взметнул вверх часть крыши. На несколько минут было плохо видно из–за облака дыма и пыли.

— Еще один выстрел, — скомандовал я. — И готовьте пулемет!

— Подождите, — сказал Сигар. — Мне только что доложили, что поймали жрецов. Один из них попытался взять под контроль патруль и заработал очередь в грудь. Остальные стоят под прицелом. Похоже, что это те, кто сбежал из дома.

— Я иду с вами, — сказал я Сигару. — И не вздумайте возражать! Если там есть маги, сейчас их не будет.

Мы взяли с собой два отделения и через несколько минут вышли к небольшому трактиру, возле которого произошло задержание жрецов. Пять саев в зимней жреческой одежде стояли под прицелом автоматов бойцов разъезда, а шестой лежал на спине, уставившись в небо остекленевшим взглядом.

— Двое из них маги, — сказал я. — Были магами. Кто стрелял?

— Я стрелял, милорд, — сказал один из дружинников. — Был приказ капитана при магическом воздействии открывать огонь на поражение. Амулеты помогли, но мы бы с ними долго не продержались, поэтому я не стал ждать.

— Где Гордой? — спросил я жрецов.

Они молчали, поэтому пришлось одного из них подчинить.

— Хозяин уехал два дня назад, — ответил он. — Выехал со старшим принцем и двумя оставшимися братьями, а куда они уехали, я вам сказать не могу. Из нас это может знать только Гожин. Он был доверенным саем хозяина.

— Вот этого связать и доставить в новый дворец! — приказал я, показав дружинникам на жреца, которого я перед этим лишил силы. — Остальных ведите к дому. Покажут, где в нем что находится, а заодно на них проверим, нет ли ловушек, а потом гоните их в шею.

Мне они были не нужны, а вот Гожина после допроса можно было использовать. Физической силой он не уступал сидевшим у нас под замком братьям и был сильней их в магии. Меня он ненавидел, и этой ненависти, учитывая его способности, было достаточно, чтобы я с ним не церемонился. В этом мире была своя мораль, и он очень больно наказывал за проявленную слабость.

— Подождите! — сказал я дружинникам, которые уже собрались увести связанного жреца. — Говори, в доме осталось золото?

— Ничего не осталось! — злорадно ответил он, прожигая меня ненавидящим взглядом. — Хозяин всю казну увез с собой!

— Не соврал, — сказал я Сигару. — Ладно, я с Алексеем возвращаюсь во дворец, а вы посмотрите, можно ли будет восстановить дом. Если в нем есть что–то ценное, вывезите в братство. Дружине пригодиться.

— Я вам советую взять тело захваченного жреца, — сказал я Алексею, когда мы с ним сели в карету и в сопровождении эскорта поехали обратно в дружину.

— Этот жрец не показался молодым, — ответил он. — В чем выгода? У него больше силы?

— Он сильнее всех братьев вместе взятых. Для мага его силы восемьдесят земных лет — это не возраст. Вы в его теле проживете не меньше четырехсот лет, если раньше никто не убьет.

— Уговорили, — согласился он. — И когда эта пересадка?

— Приведите к нам своих стариков, всех сразу и поменяем. Да, если будет нетрудно, нужно купить десять комплектов школьных учебников за все классы. Хочу подсунуть магам и посмотреть, что получится. Надо подтянуть их уровень развития, чтобы можно было не бояться, что на Земле их обведут вокруг пальца. Учебники, художественные книги, фильмы.

— Быстро не получится, — покачал он головой. — Жизнь по книгам не выучишь. Но если у вас будут мои старики, можно поручить это им. Будут в присутствие магов договариваться с нашими или американцами, а потом объяснять, что и для чего делалось. Постепенно так натаскают, что они смогут работать самостоятельно. Стариков и учебники я запомнил, будет что–то еще?

— Посмотрите диски с новыми фильмами. У меня богатая фильмотека, но я ее не обновлял в последние годы. В первую очередь берите фантастику и боевики, особенно исторические. А в общем, гребите все подряд, мусор потом отсеем.

— Кому это думаете показывать? — спросил Алексей. — Или это для семейного просмотра?

— Сначала жене и магам, а потом думаю показывать армии. Только для нормального просмотра нужно знать язык.

— Дать дружинникам знание русского, — задумчиво сказал он. — А это мысль. Пичкая их нашими книгами и фильмами, вы ослабите связь с остальными саями и сильнее привяжете к себе. Они уже будут не только саями, но немного и людьми. Дворянство и жрецы на таких не очень–то повлияют.

— За дружинниками последуют гвардейцы, — сказал я. — Думаю, что тысячи бойцов нам хватит. Если бы не твари, их могло быть и в два раза меньше.

— Золота хватит? — спросил Алексей. — Или заставите кого–то все это оплачивать?

— Второе, — ответил я. — Во–первых, обдеру графов. С какой стати мы должны сами бороться с тварями? Или пусть принимают участие, или помогают деньгами. Но твари когда–нибудь кончатся, а вместе с ними закончатся и деньги, поэтому я думаю развернуть торговлю кое–какими земными товарами. Конечно, не сам, а через купцов. Ну и организуем сервис для богатых самоубийц.

— Охоту? — понял он. — Что–то вроде сафари? Это будет плохо сочетаться с очисткой севера. Тут или чистить его от тварей или зарабатывать на них деньги.

— У нас еще два материка, битком набитых тварями, — возразил я. — Причем не только летающими, но и ползающими, бегающими и прыгающими! Нам бы только туда хоть один раз добраться, чтобы узнать опорные точки, а потом можно будет поставить дело на широкую ногу. На Земле психов много!

Глава 15

— Рассказывай, — сказал отец. — Чем у вас все закончилось?

— Ничего не вышло, — ответил я. — Захватили дом и задержали сбежавших подземным ходом жрецов. От них выяснили, что Гордой два дня назад уехал, прихватив с собой казну, вашего старшего сына и двух братьев, которые постоянно за ним таскались. Жрецов я отпустил, кроме того, который был доверенным лицом вашего брата. С ним поработают, так что мы, может быть, еще что–нибудь узнаем.

— Вот, значит, как! — сказал он, отложил книгу, которую до этого держал в руках, и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза.

— Место Верховного жреца… — неуверенно начал я.

— Пока Гордой жив, он остается Верховным жрецом, — не открывая глаз, сказал отец. — Никто его этого сана не лишит. Обычно ты не затягиваешь решение вопросов, а здесь долго медлил. Почему? Не из–за меня?

— Отчасти из–за вас, — ответил я, — отчасти из–за Лары, но мне самому почему–то страшно не хотелось прибегать к крайним мерам. Знал, что это нужно делать и с Гертом, и с ним…

— Ты врос в семью и стал настоящим Ольмингом, — сказал он, — и все сделал правильно. Не всегда прямые пути будут самыми верными. Иди, я тобой доволен.

Это хорошо, когда мной довольны, особенно тогда, когда я сам собой недоволен! Кивнув снова взявшему книгу отцу, я вышел из его кабинета. Вот у кого жизнь! Свалил на меня решение всех вопросов и читает книги! Так я, пожалуй, не замечу, как сам стану Повелителем! Когда я подошел к своим дверям, с удивлением увидел возле них семь дружинников. На вопрос, что они здесь забыли, сержант отрапортовал, что это наряд, в который их теперь будут назначать ежедневно.

— Капитан приказал не только охранять вход в ваши покои, но и вас, милорд, при всех перемещениях во дворце и в парке! То же касается и миледи Адели!

Я обещал Сигару поговорить о моей охране, причем уже не в первый раз, и опять этого не сделал. Наверное, ему надоело мое разгильдяйство, и он все решил за меня. Ну и ладно.

— Дорогой, когда будем смотреть кино? — встретила меня вопросом жена.

— Тебя больше ничего не интересует? — сказал я. — Например, убил я Гордоя или нет.

— Я уже связывалась с Сигаром, — ответила она. — Сам виноват! С дядей нужно было разбираться сразу! А теперь он куда–то увез твоего братца, и никто не скажет, что они надумают вдвоем. Здесь их никто открыто не поддержит, поэтому я бы на их месте уехала в Госмар. Вся династия Дарминов погибла, власти нет и нет даже Верховного жреца. Сейчас, после поражения, там будет такое твориться! Им могут оторвать головы, а могут отдать власть. Для многих это было бы лучше очередной войны за место герцога, особенно если начнут досаждать твари. Герт для графов очень удобная фигура: ему не нужно ничего, кроме баб, а для жрецов Гордой останется Верховным, пусть даже чужим.

— Нам только этого не хватало, — сказал я, немного растерявшись от ее прогноза. — Ты действительно считаешь, что такое возможно?

— Кирен, я хочу посмотреть кино! — заныла она. — Ну что ты ко мне пристал со своими родственниками? Откуда мне знать, что они будут делать? Я тебе сказала первое, что пришло в голову.

— Станцию только собрали, — сказал я. — Какое может быть кино? Жди, пока зарядятся аккумуляторы. Адель, ты мне так и не рассказала, как идут дела у брата.

— Очень хорошо они идут, — фыркнула она. — Не вылезает с твоей сестрой из палатки, а все остальные, кто не занят делом, слушают ее вопли и одобрительно ухмыляются. Триста ружей и патроны я им отдала, а охотники показали, как нужно целиться и стрелять. Знаешь, с приходом беженцев тварей стало заметно больше. Похоже, что они прилетели вслед за стадами. Но крупных пока нет, а мелочь легко отстреливают из ружей.

— А чем занимаются те, кому не досталось ружей? Не все же они собрались у палатки Серта слушать мою сестру.

— Кто чем. Многие валят лес и свозят его поближе к обоим лагерям. Часть деревьев идет на дрова, а из остальных делают каркасы для укрытий. С твоей пленкой их очень быстро построят. Печей оказалось мало, поэтому заняты еще и ими. До холодов беженцы все успеют сделать, так что ты ими можешь больше не заниматься.

— Я же попросил Серта выделить мне охотника, — с досадой сказал я. — Кто там у него ими заправляет?

— Никто, — ответила Адель. — Охотники давно сбились в артели и подряжаются охранять деревни и города. Бароны–то свои замки охраняют дружинами, а остальные — кем придется. Если хочешь, я завтра с кем–нибудь из них поговорю. Что тебе от них нужно?

— У меня завтра будет клетка, в которую нужно поймать хотя бы одну тварь. Ее размеры значения не имеют. Могу заплатить золотом или ружьями. Они, наверное, достались не всем?

— Шутишь? Среди беженцев сейчас чуть ли не каждый пятый — это охотник, а ружей ты им дал всего ничего. Жмот!

— Дам еще, только им придется отрабатывать, — сказал я. — Мне оружие тоже с неба не падает, а графство Вальша на севере не единственное. Ты идешь в паре с Гератом?

— Нет, пойду неполноценным каналом, — ответила жена. — Не нужно так трястись! Я не дура и не допущу никакого изменения веса.

— Сходим вдвоем нормальным каналом, — сердито сказал я, — а о неполноценном забудь. Вспомнишь, если будет гореть земля под ногами, и рядом не будет других магов.

«Милорд, — связался со мной Оскар. — С вами можно говорить, или вы заняты?»

«Говори, — ответил я. — Неужели надумал?»

«Да, я решил, — ответил он. — Есть еще один маг, который хотел бы у вас работать. Только этот маг — женщина».

«Не имею ничего против женщин, но решение буду принимать только после личной беседы. Когда вы ее можете привести?»

«Могу сегодня или завтра: как скажете».

«Давайте сегодня, а то я завтра с утра буду занят, — решил я. — Сейчас распоряжусь, чтобы за вами выслали карету. Если меня не будет на месте, подождите в комнате охраны. Я предупрежу дружинников».

«Скоро должен приехать Оскар с еще одним магом, — сообщил я жене. — Правда, маг в юбке, но наверняка сильная барышня, иначе Оскар не стал бы мне ее предлагать. Сейчас я скажу Саймуру насчет кареты, а потом сходим к твоим охотникам. Сегодня договоримся, а завтра я отдам клетку и ружья. И пусть только попробуют вернуть ее без твари!»

Минут через десять мы уже шли среди огромных палаток и бегающих туда–сюда саев. От всех прочих северяне отличались очень серьезными, можно даже сказать, угрюмыми лицами. За время наших хождений по лагерю я не видел ни одной улыбки даже у детей. На нас смотрели с любопытством, а жене часто приветливо кивали.

— Вон там охотники! — уверенно показала она в сторону нескольких мужчин, на мой взгляд, ничем не отличающихся от тех, мимо которых мы уже проходили.

Мы пошли к пяти саям, которые расположились возле входа в одну из палаток на чурбанах, заменявших здесь стулья, и о чем–то оживленно беседовали. Когда приблизились, они замолчали, ожидая, что скажет Адель. На меня почти не обратили внимания.

— Кто старший? — спросила жена.

— Я старший, миледи! — поднялся с чурбана невысокий, но широченный в плечах сай. — Ардаем меня зовут. Чем мы вам можем помочь?

— Не мне, — сказала она, — а моему мужу. Это Наследник Повелителя и мой муж принц Кирен. А что ему нужно, он вам скажет сам.

— Мне нужна живая тварь, — обратился я к охотникам. — Мелкая или покрупнее — без разницы. Я вам дам клетку–ловушку и ружья, чтобы вы с этой охоты вернулись живыми. Вернете мне клетку с тварью, и ружья останутся у вас. Согласны?

— Могли бы и не спрашивать, милорд, — ответил мне Ардай. — Мы бы вам и так поймали тварь, но если подарите ружья, будем вам должны и отслужим!

— Завтра утром все доставим сюда, — пообещал я. — Это очень важно для нас всех, и я на вас надеюсь.

Ушли мы прямо с места разговора в гостиную и сразу же услышали стук в дверь. На разрешение войти в комнату зашел Оскар с очень маленькой и необыкновенно симпатичной женщиной. Именно симпатичной, потому что красивой я бы ее не назвал, несмотря на тонкие черты лица и огромные для такой малышки глаза. Ее лицо постоянно притягивало взгляд, а пообщавшись с ней с полчаса, я уже не хотел расставаться. Никакого сексуального подтекста в этом не было, но Адель уловила мою симпатию и недовольно нахмурилась.

— Я понял, почему вы хотите у меня работать, и ваш уровень силы меня устраивает, — сказал я Мале. — К тому же я успел убедиться в вашем уме. Вы где–нибудь учились?

— У меня домашнее образование, — смущенно ответила она. — Отец был преуспевающим врачом, поэтому мог позволить пригласить для меня учителя–мага. Мы не дворяне, а в Академию принимают только их.

— Вы на чем–то специализировались?

— Да, милорд, я, как и отец, хотела лечить, поэтому больше занималась лечебной магией.

— А ментальная магия? — спросил я. — Работали с памятью?

— Очень много, — ответила она. — Для целителя это очень важный раздел магии.

— Говорите ваши условия, — довольно сказал я. — Я заранее согласен.

— Мне много не нужно, — замялась она. — Только я бы хотела, если есть такая возможность, жить где–нибудь во дворце. Это связано с моим мужем. Я не хочу его больше видеть, а он настаивает…

— А если применить магию?

— Что вы, милорд! — испугалась Мала. — Это против обычаев. К тому же у него хороший амулет. Даже если бы у меня хватило сил его продавить, мне потом запретили бы заниматься лечением. И на что тогда жить? Деньги, которые мне дала семьи, давно потрачены…

— Будут вам и комнаты, и приличное жалование, — сказал я. — Мне очень удобно, если такой специалист, как вы, будет жить во дворце. Если хотите, сейчас организуем вам переезд.

— Я бы не хотела возвращаться домой, — опустив глаза, ответила она. — Я, милорд, оттуда сбежала. Вы же знаете, что в случае ссоры супругов жрецы всегда принимают сторону мужа. А я еще и маг…

Я связался с Дортом, приказав ему подготовить комнаты для моего нового мага, а потом отправил ее в карете домой за вещами в сопровождении эскорта дружинников.

— Больше никого не бойтесь, — сказал я на прощание. — Если ваш муж начнет качать права, мы его впряжем в карету к лошадям. Переезжайте, а завтра вас включим в работу… Что мы такие хмурые? — спросил я жену, когда маги ушли. — Ты знаешь, что ревность — это самое паршивое чувство в любви? А когда она необоснованная…

— Обоснованная! — выкрикнула мне в лицо Адель, села на стул и заплакала.

Не выношу, когда плачут женщины, а когда плачет самая лучшая из них…

— Малыш! — я ее обнял и стал целовать соленое от слез лицо. — Ну нельзя же так! У вас здесь все женщины одна красивее другой, так мне вообще ни с кем нельзя общаться? Ну понравилась она мне, но не в том смысле, какой ты имела в виду. Она очень ценный для меня специалист, умница и может стать хорошим другом.

— Она умница, а я дура! — еще сильнее заревела жена. — Дружба между мужчиной и женщиной всегда приводит их в постель! Мало мне было Эммы, которую я сама сюда привезла, так теперь еще и эта!

Когда женщина в истерике, ваши аргументы ею не воспринимаются, они только помогают ей сильнее себя накручивать. Я ей объяснял, целовал, потом даже извинился, но результата добился только тогда, когда взял на руки, отнес в спальню и доказал силу своей любви. Тогда она сразу успокоилась и меня простила. Остаток дня провели вдвоем. Когда стало темнеть, впервые воспользовались освещением. Я порылся в книгах, подобрал для жены «Волкодава» Семеновой и позвал в спальню дружинников. Они сдвинули кровать и перестелили напольный ковер, после чего наше ложе перенесли к стене, на которой были закреплены бра. Теперь можно было читать лежа, чем Адель и занялась, время от времени задавая мне вопросы о значении новых для нее слов. Из–за ее чтения спать легли позже обычного.

На следующий день у меня было намечено много важных дел, поэтому я не стал засиживаться за завтраком, а быстро поел и начал утреннюю планерку.

«Мала, — связался я со своим новым магом. — Вы уже позавтракали? Тогда вам нужно найти нашего мага Эмму Селди. Ее комнаты, как и ваши, на втором этаже, но в другом крыле дворца. Спросите у слуг, они покажут. Скажете, чтобы вам дали знание обоих земных языков, которые она знает. Вам они будут нужны во время визитов в мир Земли и для передачи другим саям. Вас обеих с утра никто трогать не будет, так что можете пообщаться. Если что–нибудь понадобится, не стесняйтесь связываться».

Следующей на связи была Селди:

«Эмма, у меня для вас есть поручение. Сейчас к вам должна подойти наш новый маг Мала Сабрай. Дайте ей оба языка и попробуйте оценить ее потенциал. Она специализировалась на лечении и, как и вы, умеет работать с памятью. В Академии не училась, но не самоучка, а получила домашнее образование. Больше к вам пока ничего не будет, поэтому у вас есть время на общение. Да, передайте ей образы тех опорных точек, которые у вас есть».

«Не хотите со мной больше работать? — с ноткой горечи спросила Эмма. — Ну что же, я это заслужила!»

«Не говорите глупости, — ответил я. — Мала будет работать в паре с Оскаром, а я сегодня возьму Дара. Мне его тоже нужно привлекать к работе. А вы пока заряжайтесь, чтобы был запас сил. Сами же вчера плакались, что заездил».

«Если бы не ваша жена, я бы вас сама заездила!» — сказала эта зараза и разорвала связь.

Вот как можно спокойно работать с такими женщинами? Закончив разговор с Селди, я переключился на мужчин.

«Оскар, я вам в пару пока даю Малу. Она с утра занята, а после обеда найдете и проверите, как у нее дела с пространственной магией. Если есть пробелы, вы их должны ликвидировать».

Герату я передал, что для него никаких дел на сегодня не наметил.

«Отдыхайте и набирайтесь сил, а то вы их много потратили, а мой накопитель почти пуст. Если Адель захочет сходить к северянам, поможете».

Последним из магов я вызвал Садгара:

«Дар, вы мне срочно нужны, причем как минимум на полдня. Сколько вам нужно времени, чтобы до меня добраться?»

«У меня своя карета и дом недалеко от дворца, — ответил маг. — Постараюсь через полчаса быть у вас».

— Уже со всеми переговорил? — спросила Адель.

— Еще нет, — ответил я. — Остались лейтенант Дарк и Сигар, ну и с тобой нужно решить один вопрос.

— Тогда решай со мной, а с ними поговоришь потом, а то я хочу уйти.

— Я поселил американцев во дворце Серта, а куда лучше поместить русских? Нужно крепкое место, где есть конюшня. И желательно, чтобы оно было подальше от дворца. Ни к чему им мозолить друг другу глаза.

— Казармы городской стражи, — не задумываясь, сказала жена. — Это маленькая крепость, а в конюшнях можно поместить с полсотни лошадей. Там, наверное, и корм остался. Только я тебе образов не дам, это нужно обращаться к брату или кому–нибудь из стражников.

— Ладно, я там все равно сегодня буду, — сказал я. — Спасибо. Пока не приехал Дар, пойду собираться, а заодно договорюсь с остальными.

Я оделся и к кольту взял автомат, а потом свернул купленный в Москве плащ и нашел в пиджаке пластиковую карточку. Эти дела не помешали разговорам.

«Дарк, — обратился я к лейтенанту. — Найдите майора и передайте, что он сегодня, скорее всего, уйдет на Землю. Пусть спустится в подвал и в хранилище золота возьмет себе столько денег, сколько ему нужно, а для меня отберет в лежащих там чемоданчиках четыре миллиона. Запомнили? И подготовьте мне десять охотничьих ружей и патроны из расчета две сотни на ствол. Все поняли? Выполняйте!»

Последним у меня на связи был Сигар.

«Здравствуйте, капитан! У нас сегодня ожидается большая партия одежды, обуви и бронежилетов. В мой дворец это уже не влезет, поэтому будете принимать в братство. Образов для него ни у меня, ни у моего мага нет, поэтому мы к вам скоро приедем. Носить придется много, так что готовьте всех, кроме караульных».

Жена ушла в женскую пристройку общаться с бывшими приятельницами, а я в сопровождении трех дружинников направился к парадному входу, куда должен был подъехать Садгар. Пока шли, связался с лейтенантом Саймуром насчет эскорта, поэтому охрану ждать не пришлось: конные дружинники подъехали к входу одновременно с каретой мага.

— Напрасно вы, милорд, не хотите взять свою карету! — недовольно сказал вышедший меня провожать Саймур. — Зря, что ли, на ней делали броню?

— Сейчас другая обстановка, — ответил я. — А на этой карете герб баронов Садгар и нигде не написано, что в ней еду я. Мало ли кого из моих саев в последнее время охраняет дружина. Не беспокойтесь, лейтенант, я буду проверяться магией. Приветствую, Дар. Вы не против, если мы поедем на вашей карете?

— Садитесь, милорд, — сказал маг, забираясь обратно в карету. — Куда едем?

— Для начала в мой новый дворец, — ответил я, — а потом в бывшее братство. Вашему кучеру нужно просто следовать за дружинниками.

До нового дворца добрались без происшествий.

— Нам нужно отдать эту одежду и кое–что забрать, — сказал я Дару. — И вам надо переодеться. В этой обуви и одежде вы выглядите несолидно и подрываете мой авторитет. Поэтому идите за мной.

— Сегодня холоднее обычного, — поежился Дар, — и сильный ветер.

— Просто одеты не по погоде, — возразил я. — Не знаете вы, что такое холод. Сейчас мы вас экипируем.

— Я вас приветствую, милорд! — поздоровался со мной вышедший нас встречать лейтенант Дарк. — И вас тоже, ваша мудрость.

— Здравствуйте, лейтенант, — ответил я. — Превратите мне этого штатского мага в бравого дружинника. Нет, обучать его не нужно, меня интересует только внешний вид. Ну и подберите ему пистолет, потом как–нибудь научите обращаться. Где майор?

— В своих комнатах, — ответил Дарк. — Там же все, что вам приготовили. Прошу вас за мной, ваша мудрость.

Они ушли в каптерку, а я поднялся на второй этаж к комнатам Рассохина. Помимо него самого, там находились еще два дружинника.

— Парни, несите все в карету, — сказал он им, увидев меня на пороге гостиной. — Сначала ружья, а потом вернетесь за кейсами и сумками с патронами. Какие у нас будут планы?

— Держите обещанный плащ, — сказал я, отдавая ему сверток. — Повесьте, чтобы не был такой мятый, а то отдадите гладить синтетику прислуге… В кармане карточка, на которой примерно семьсот тысяч рублей. Надеюсь, что вы не пустите меня по миру со своей одеждой. Доллары взяли?

— Взял две тысячи, — ответил он, — но, если есть рубли, вряд ли понадобятся баксы.

— Сейчас я с магом еду в братство. Сначала у нас будет две ходки в Америку, потом нужно кое–что переправить беженцам, а вот на переговоры в Россию мы уйдем после того, как отправим вас. Так что вы нам понадобитесь не раньше чем через пять здешних часов, иначе попадете в Москву ночью. Вас, наверное, будем отправлять из южного дворца.

— Когда будет пора, передадите через лейтенанта, — сказал он. — Я подъеду.

Вернувшиеся дружинники забрали остальной груз, а мы с Алексеем спустились налегке. Перед входом нас ждал Дар, одетый в форму дружинника и вооруженный глоком.

— Совсем другой вид, — одобрил я. — Теперь, Дар, все девушки будут ваши.

— Я уже в том возрасте, когда качество жизни измеряют совсем другими мерами, — улыбнулся он. — Девушек использую, но только по необходимости для пользы телу. За сотню лет все эти забавы сильно приелись.

— Двести тридцать лет, — перевел на земные меры Алексей. — Солидно. Ну что же, успеха вам на переговорах.

— Не намного теплее моей одежды, — заметил маг, пока мы шли к его карете, — разве что меньше продувается.

— Эх, нельзя вас подстричь! — с сожалением сказал я. — С этими волосами совсем не тот вид. Кстати, на Земле длинные волосы носят только женщины, да и то не все, а мужчины стригутся коротко, так что вы от них не шарахайтесь, как от преступников.

— Дикий обычай, — отозвался он о короткой стрижке, забираясь в карету. — А что это на сидении?

— Оружие для северян, — пояснил я. — Садимся напротив. Тесновато, но нам недолго ехать.

Окруженная эскортом карета доехала до братства за каких–то пять минут. При виде дружинников часовые распахнули створки ворот, и мы въехали в небольшой парк. Дорога от ворот к одному из двух подъездов с обеих сторон была обсажена деревьями, кроны которых полностью закрывали небо. Было такое ощущение, что мы едем в зеленом тоннеле. У подъезда встретились с лейтенантом Заком. Поприветствовав нас, он доложил, что дружинники готовы.

— Куда будем складывать? — спросил я. — Ведите прямо туда.

Для вещевого склада решили использовать не подвал, а одно из пустующих помещений первого этажа.

— Сложим здесь, а потом разберем по размерам, — сказал подошедший Сигар. — Посмотрите на эти довольные физиономии. Вы их избаловали, милорд. Драк почти нет, а вся работа — это тащить в дом барахло. Что ржете?

— Ладно, я пошел, — сказал я, доставая фотографию склада. — Дар, на вас стабилизация. И отойдите от портала, а то будете мешать.

Людей я на складе не увидел, но тюки с одеждой и обувью были на месте. Пройдясь вдоль высокого штабеля, я нашел упаковки с бронежилетами. В самом конце склада стояла порядочных размеров клетка. По моему заданию она не должна была весить больше ста пятидесяти килограммов, поэтому на изготовление пошел какой–то титановый сплав. Клетку для облегчения транспортировки поставили на четырехколесное шасси. Винтовок не было, но Гриффин их обещал только через три дня, а я пришел раньше.

— Начинайте, — сказал я лейтенанту. — В этом складе не должно остаться ни одного мешка. Клетку укатите в какую–нибудь другую комнату, чтобы не мешала. Мы ее скоро заберем.

Для дружинников это таскание было сродни военной добычи. Глядя на то, с каким энтузиазмом они очищают склад, я подумал, что нужно будет объяснить, что это не грабеж и за все заплачено. Пусть у них после этого поубавится радости, но хоть будут знать, что мне их амуниция достается не даром, а то еще кто–нибудь сдуру сболтнет, и ославят вором. На всю операцию им хватило двадцати минут. Я думал, что провозимся дольше. Последней провезли клетку, и я опять мог увидеть, как скачком увеличились размеры канала, подстраиваясь под груз. Странно, в книге об этом эффекте не было написано ни слова. Интересно, какой предел такого увеличения? А то, может быть, в канал войдет и небольшой корабль? Я не сильно горел желанием тянуть в этот мир боевую технику из–за горючего и сложностей в эксплуатации, но для моря нужно будет что–нибудь получше деревянных парусников. Проскочить на сторожевом корабле сто километров пролива не составит труда, а от чудовищ можно уйти или покрошить их из пулеметов. Ладно, это дело будущего.

Отбросив несвоевременные мысли, я последним ушел из очищенного склада в канал, пропустив вперед свою охрану.

— Закрывайте этот канал, — сказал я Дару. — Сейчас я открою другой, а вы его стабилизируете, берете эти две коробки с ручками и входите в портал следом за мной. Давайте сейчас обойдемся без вопросов. Если не поймете сами, я потом все объясню.

Я взял в руки два кейса, пробил канал в коридор офиса Гриффина и дождался вышедшего из портала Дара, после чего направился к двери в приемную. Увидев меня, Алан приветливо кивнул и показал рукой на дверь кабинета. Эммы со мной не было, поэтому открывать дверь пришлось самому.

— Вы сегодня с другим спутником, — сказал Фрэнк, подходя ко мне, чтобы пожать руку. — Да поставьте вы кейсы, что вы в них так вцепились?

— В каждом миллион ваших денег, — ответил я. — Просто не хочется выпускать их из рук. Я на всякий случай принес больше той суммы, которую вы потребовали. Остаток пойдет на мелкие заказы. Познакомьтесь, Фрэнк. Это мой маг барон Дар Садгар.

— Ставьте их на пол: они все равно уже не ваши, — пошутил Гриффин. — Садитесь, побеседуем. Или вы опять так спешите, что некогда даже присесть?

— Немного посидим, — сказал я, занимая одно из кресел. — Садитесь, Дар. Спасибо за комп. Вчера показывал жене и Эмме мультики, так потом еле оттащил их от монитора, да и то получилось только потому, что сели аккумуляторы.

— Вы используете компьютер для показа фильмов? — удивился он. — Кирен, но это же дикость! Я понимаю, когда вы сами сидите за монитором и лень поднять свою… одним словом, подняться. Тогда можно и посмотреть, особенно если у вас нет проблем с энергией. Но у вас–то они есть! Я вам выбрал очень экономичный компьютер, но и он не потребляет меньше двухсот ватт. Вам нужен обычный цифровой телевизор и флешка. Записал на компьютере фильмы, вставил флешку в телевизор и смотришь в свое удовольствие. И энергии потребляет в три–четыре раза меньше, и совсем другое впечатление от просмотра. А если взять модель с мощным USB разъемом, то можно подключить твердотельный накопитель и вообще не пользоваться компьютером.

— Уговорили, — сказал я. — Я, Фрэнк, телевизоры терпеть не могу и уже об этом говорил, правда, не вам, а Биллу. Поэтому я не совсем в курсе их возможностей. Но если вы говорите… В общем, купите мне десяток таких телевизоров с достаточно большим экраном. И эти ваши накопители тоже возьмите. У меня есть винт с USB, но он шумит и много потребляет. Наверное, не помешает иметь еще штук пять таких же станций, как вы мне покупали. Если не хватит денег, скажете. Что так смотрите, Дар? Удивляет, как со мной общается Фрэнк? Не удивляйтесь: здесь немного другие нормы общения, а у нас с ним приятельские отношения.

— Если вы заговорили о приятельских отношениях, и у вас дело дошло до просмотра фильмов, может быть, все–таки пригласите в гости?

— Уже скоро, — пообещал я. — У меня еще долго будет запарка, но скоро появится много помощников, так что можно будет подумать и о гостях, а вы первый в очереди. Все, посидели, причем с пользой, а теперь пора бежать. Да и вам уже, наверное, пора.

— Да, шестой час, — сказал он. — Вы обещали прийти через два дня, вот я и задержался. Обычно уезжаю раньше. Сейчас уберу ваши деньги, и уйдем.

— Пробивайте канал в то место, откуда ушли, — сказал я Дару. — На мне стабилизация.

— Я уже понял, милорд, — сказал он. — Все так просто…

Мы вышли в заваленной тюками комнате и пошли искать свою клетку. Первый же попавшийся дружинник показал, куда ее поставили. Я связался с лейтенантом Заком и приказал, чтобы принесли оставленные нами ружья и патроны. Сначала я пробил канал в ангар, куда клетку вкатили шестеро дружинников и еще двое пошли вслед за мной, неся оружие и боеприпасы. Последним пришел Дар, который с интересом осмотрел пустой ангар и докладывавшего о нас в телефон дежурного.

— Теперь ваша очередь, — сказал я ему. — Смотрите образ лагеря. А теперь пробивайте в него канал!

— Как холодно! — скукожился маг. — Почему? Это ведь совсем недалеко от столицы.

— Здесь побережье не греет теплое течение, — объяснил я. — Да, надо было надеть куртки. В прошлый раз, когда я сюда приходил, было теплее. Ничего, мы здесь долго не задержимся.

Я хорошо запомнил внешность Ардая, поэтому сразу с ним связался и через несколько минут передал охотникам оружие и патроны.

— Я уже говорил, что это не просто клетка, а ловушка, — сказал я им, перед тем как уйти. — В ней нет ничего сложного, так что разберетесь. На время лова ее лучше снять с колес. Мы будем сюда наведываться и заодно узнаем, как у вас идут дела. Как только будет улов, сообщите своему графу.

Обратный путь занял минуту. Все намерзлись и торопились вернуться в теплое помещение.

— Пойдемте на кухню, — сказал я Дару, — попьем чего–нибудь горячего. Не вздумайте себя греть магией: у нас еще два похода, и на них должно хватить сил.

В большой кухне братства стояли шесть плит, из которых сейчас топились четыре. Три повара готовили обед и быстро заварили нам местный аналог чая. Я тоже замерз, хоть и не так сильно как Дар, поэтому с удовольствием выпил горячего.

— Сейчас вернемся в южный дворец, — сказал я магу. — Дар, отойдите вы от печи! Мешаете поварам, да и форму измажете мелом. Неужели не согрелись?

— Вроде начал согреваться, — ответил он. — Это надо же, какой там холод! Как в нем вообще можно жить? Хотя они там все с севера…

— В баронстве Фарком живут не северяне. Просто нужно было надеть куртки. Но я собирался туда на несколько минут и не ожидал, что так похолодает. Допили свой напиток? Тогда пошли садиться в карету. Сержанта эскорта я уже предупредил.

— А майор? — спросил Дар. — Почему по пути не заехать к нему? Его же нужно куда–то отправлять?

— Потому что в нужном месте сейчас ночь, — объяснил я. — Займемся другим, а позже он к нам приедет сам. Дар, я у вас не интересовался семьей. С кем вы живете?

— Один я живу, — ответил он. — Жена есть, но видимся редко. Она в основном живет у брата. Есть два сына, и оба живут в столице, но я их вижу два–три раза в год. Внуки навещают, когда им от меня что–то нужно, но это тоже бывает нечасто. Еще есть одна правнучка, но о ней я узнал совершенно случайно. А почему вас, милорд, это заинтересовало?

— Хотел вам предложить переселиться во дворец. Не слишком удобно мотаться взад–вперед, а зимой еще и холодно. Не обязательно переселяться совсем, но хотя бы задерживаться и ночевать в своих комнатах.

— Я как–то привык к своему дому, — нерешительно сказал маг, — но я подумаю, милорд.

Мы сели в карету и в сопровождении эскорта выехали из братства. Когда проезжали Круглую площадь, со мной связался лейтенант Саймур.

«Милорд, прибыли два гонца. Один из них от капитана Сажа, а второй приехал с севера от графа Радом».

«Я уже подъезжаю, — сказал я. — Не знаете, с чем они приехали?»

«Гвардейский сержант привез пакет, — ответил Саймур. — У них все нормально, но я его не расспрашивал, поэтому не знаю подробностей. А северянин привез письмо графа. Он его отдал в канцелярию и попытался попасть на прием к Повелителю…»

«Смело для гонца», — заметил я.

«Это не простой гонец, милорд, — мрачно сказал он. — Приехал младший сын графа. По его словам все саи графства Радом бегут со своей земли. Граф пытался их задержать, но безуспешно. Никакого порядка нет, и каждый спасается как может. Бросают имущество, зерно и скот. Он говорит такое, во что трудно поверить. Я думал вести его к вашему отцу, но если вы уже вернулись…»

Глава 16

— Ларс, — представился гонец. — Я младший сын графа Радом.

— Вы сами сюда добирались из графства? — удивился я.

Мое удивление объяснялось тем, что сидевшему напротив меня отпрыску Гарта Радома едва ли исполнилось пятнадцать лет. Ростом и мускулатурой он не отличался от большинства подростков своего возраста, одним словом, мальчишка.

— Что вы, милорд, — покраснев, ответил он. — Я бы один не добрался. Или твари сожрали бы, или из–за коня убили беженцы. Со мной были три дружинника отца, а сюда добрался только один. Отец послал меня, потому что простого воина не допустят к Повелителю.

— Неужели все так плохо? — спросил я.

Он сглотнул, сморщил лицо и чуть не заплакал, но сумел взять себя в руки.

— Этому трудно поверить, — сказал он, взглянув на меня тоскливо и безнадежно. — Ваш офицер и не поверил. До лета мы еще кое–как держались. Вальши ушли, а отец думал досидеть до весны. Как срываться, бросая все, и бежать, если впереди холода? Но осенью твари поперли валом, и не столько с земель ушедших соседей, сколько со стороны островов. Появились настоящие чудовища, которым наши воины ничего не могли сделать. Они не залетали в наши города, но безнаказанно уничтожали целые деревни… Все терпели и отбивались, как могли, а потом вдруг сломались и начали уходить. У соседей это получилось организованно, а у нас бежали, бросая все, без чего можно было добраться до юга. Знаете… — он понизил голос почти до шепота. — Некоторые бросали даже стариков. Уцелевших детей старались вывозить, но их мало осталось. Отец сначала попытался их остановить, но ничего не получилось. Когда он решил возглавить исход, время было упущено, и его никто не стал слушать.

— Сколько их идет? — спросил я.

— Год назад у нас было примерно тридцать тысяч саев, — ответил он. — К исходу это число уменьшилось на треть, а сколько народа доберется сюда, я вам, милорд, не скажу. За саями по пятам летят твари, а большинству даже нечем отбиваться. Раньше в укрепленных селениях для защиты хватало охотников, а на переходе каждый спасается, как может. Отец с дружинниками прикрывает отход жителей столицы, но у него мало воинов, и, в отличие от тварей, у них нет крыльев.

— Спасибо за рассказ, граф, — сказал я ему. — Вам нет смысла идти к Повелителю: все, что можно будет сделать для ваших беженцев, сделаю я. И возвращаться не стоит: никому вы этим не поможете, скорее, сложите свою голову. Идите, о вас и о вашем дружиннике позаботятся.

«Саймур, — мысленно связался я с лейтенантом. — Впускайте ко мне сержанта».

— Сержант гвардии Гай Лажни! — отрапортовал мне здоровенный детина в красном гвардейском берете. — Привез пакет от капитана Сажа!

— Постойте, совсем недавно у меня уже был сержант с такой фамилией, — вспомнил я. — И тоже в качестве гонца. Вспомнил, Гарт его звали.

— Это мой младший брат, — расплылся в улыбке Гай. — Хотелось воевать вместе, да не получилось! Значит, жив?

— Жив, — подтвердил я. — Ладно, сержант, пакет я прочитаю, а пока вы мне коротко расскажите, чем у вас все закончилось.

— Так победой закончилось, милорд, — ухмыльнулся он. — Нас в этих очках все встречали, как родных, разве что не лизали ботинки. Мы поначалу всех разоружали, били морды и гнали к Дарминам, но потом насмотрелись такого, что даже в плен никого не стали брать и всех кончали на месте. Они все разбрелись для грабежа, и не было никакого управления, поэтому о нас дня три никто не знал, а потом начала разрастаться паника. Мы к тому времени их больше тысячи извели и пару сотен прогнали в самом начале. Все остальное время только и делали, что перехватывали дружины и ватаги горожан. Всех истребляли под корень и собирали трофеи. Винтовки были, но немного и без патронов. Пленные на допросе сообщили, что запас патронов был у темноглазых, но они куда–то исчезли. Мы их, кстати, тоже не видели. Ценностей в мешках убитых набрали на три обоза.

— Где сейчас может находиться ваш отряд? — спросил я.

— Трудно сказать, милорд, — неуверенно сказал сержант. — Когда я от них уезжал, были в графстве Сорти. Я очень быстро ехал пять дней, а у них три тяжело груженых обоза. Прямая дорога там только одна, поэтому они сейчас или добрались до города Сорма, или находятся где–то поблизости. Но это при условии, что не прошли дожди. Дороги там такие, что их после хорошего дождя разобьет даже один обоз, а их у капитана три.

— Помните этот город? — спросил я.

— Конечно, милорд, — ответил он. — Я же через него ехал.

— Садитесь, Гай, — показал я ему на стул. — Сейчас я прочитаю послание вашего капитана, а потом решим, что делать.

В пакете Сажа подробно расписывалось то, что я услышал от сержанта. Саж писал, что из–за обозов раньше, чем через десять дней в столице не будет. Это меня не устраивало.

«Герат! — мысленно вызвал я мага. — Быстро одевайтесь, возьмите оружие и бегите в дежурку к лейтенанту Саймуру. Я вас там жду».

«Эмма, — обратился я к Селди. — Все бросайте, одевайтесь и быстро спускайтесь в комнаты дружинников».

«Саймур! — быстро приготовьте два отделения дружины и возьмите двух лошадей для магов. Да, прихватите для них куртки. Одним из магов будет Селди, поэтому для нее куртку берите небольшого размера. Эта команда пойдет каналом разыскать и вытащить сюда гвардейцев капитана Сажа».

— Так, а теперь приказ вам, сержант! — обратился я к вскочившему со стула Лажни. — Дадите нашим магам образы города Сорма и вместе с ними и дружинниками пойдете туда искать свой отряд. Задача — вытащить их каналом вместе с обозами. Все ясно? Тогда идите за своим конем.

Я вышел из дежурки и столкнулся с Гератом. Тут же следом за ним пришла запыхавшаяся Эмма.

— Очень плохие вести, — сказал я им. — Из графства Радом побежали саи. Там такая паника, что бросают даже стариков. Твари прут валом, в том числе и очень крупные, вот они и не выдержали. Мало того, оставшиеся в живых притянут всю эту зубастую мерзость за собой, а у меня в дружине половина новичков. Прибыл гонец от капитана Сажа, и я хочу это использовать. Возьмете у него образ города Сорма и уйдете в него каналом вместе с гонцом и охраной. Надо найти три сотни гвардейцев и переправить их в столицу. Все осложняется тем, что у них с собой три обоза с ценностями, которые нельзя бросить. Сил потребуется много, поэтому посылаю вас. Мы с Даром уже сильно потратились и сегодня еще два раза пробьем канал на Землю. У Оскара для подобного мало сил, а у моей жены — опыта, а больше мне пока посылать некого.

— Не беспокойтесь, милорд, — сказала Эмма. — Сходим и приведем.

— Идите, — сказал я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Лошади для вас приготовлены. И обязательно наденьте куртки: вам их должны поднести.

Я нашел ожидавшего меня Дара и вместе с ним пошел домой. Маг хотел узнать, что произошло, но я отказался объяснять.

— Подождите немного, — сказал я ему. — Придем, ко мне, тогда расскажу, а пока нужно обо всем рассказать Повелителю.

Я связался с отцом и рассказал ему о гонцах и о принимаемых мной мерах.

«Успеешь?» — только и спросил он.

«Постараюсь, — вздохнул я. — Придется покрутиться. Все равно ничего другого сейчас не придумаю. К вам будет просьба. Свяжитесь со Стором и прикажите ему собрать всех членов Совета. Пока у меня есть время, буду их дожимать».

Помимо отца я успел поговорить с Зартоком.

«Олес, мне срочно нужна ваша помощь».

«Я закончил с набором в вашу дружину, — сказал он. — В ближайшие несколько дней подойдет еще сотня новичков. Других поручений нет, поэтому я полностью в вашем распоряжении. Да, кстати, хочу поздравить. Идея с головой твари была гениальной. На нее успели полюбоваться все жители столицы, а многие сделали это не по одному разу. Я сам до сих пор хожу под впечатлением».

«По этому поводу я вас и беспокою, — сказал я. — Пока все под впечатлением, этим нужно пользоваться. Сейчас отец через Стора соберет Совет графов, и я буду из них вытряхивать деньги. Но я думаю, что на борьбу с тварями могли бы раскошелиться и купцы».

«Хотите, чтобы я их собрал?» — догадался граф.

«Было бы желательно, — сказал я. — Война закончилась и наступает черед тварей. По северу есть очень плохие новости. Вы придете на Совет?»

«Сына на нем не будет, поэтому придется мне», — ответил он.

«Тогда я сейчас не буду ничего рассказывать, услышите вместе со всеми».

Мы зашли в гостиную, и я мысленно позвал жену:

«Адель, бросай свою книгу, сейчас не до чтения. Я привел Дара и сейчас подойдет Мала».

«А без нее нельзя было обойтись?»

«Ты опять маешься дурью? — рассердился я. — Где я тебе возьму другого менталиста? Может быть, ты у меня научилась работать с памятью?»

«А Герат с Эммой тебя уже не устраивают?»

«Устраивают, но их уже нет в Ромаре. Все, надоело! Не прекратишь валять дурака, вызову Оскара и обойдусь без твоих услуг!»

— Здравствуйте, Дар! — поздоровалась вышедшая из спальни жена. — А где Сабрай? Долго нам ее еще ждать?

— Я ее только вызвал, — сказал я. — Через несколько минут подойдет. Свяжись пока с кухней и передай, чтобы в ее комнаты не приносили обед, а нам его несли на четверых.

Вскоре Мала уже сидела с нами за столом, и я им всем рассказывал о графстве Радом.

— Какой кошмар! — схватилась за голову Адель. — Надо было Гарту уходить вместе с нашими. Серт же ему предлагал! А теперь будет хорошо, если из них уцелеет половина! Не будет ни скота, ни припасов, а впереди зима! Вместо покупки оружия, будем тратить золото на их прокорм. А если еще нагрянут твари…

— Тварей постараемся отсечь, — сказал я. — Для того я и послал магов, чтобы быстро вытянуть сюда гвардию. Усилим их дружинниками с пулеметами и пойдем навстречу беженцам. Жаль, что не успел их перевооружить, но и так должны справиться. А мы с вами сейчас ненадолго сходим в лагерь беженцев, а потом сядем обедать. Вы, Дар, в том походе не нужны.

— Зачем пойдем? — спросила жена.

— Вытряхнем твоего брата из кровати и заставим шевелиться! — сказал я. — Беженцев графства Радом отправим к ним. Серт говорил, что половина палаток пустует, вот мы их и заполним. Были соседями на севере, поживут вместе и здесь. А нам нужно будет подбросить им продовольствия и, возможно, еще поставить палатки. Пусть твой брат организует своих саев помочь беженцам Радома. Им придется труднее, чем жителям Вальши. Заодно возьмем у него картинки казарм стражи, о которых ты говорила. Для этого мне Мала и нужна. Там очень холодно, поэтому сейчас принесу свитера и будем утепляться.

— Прошлый раз я и без свитера не замерзла, — сказала Адель.

— Я думал так же, как и ты, — сказал я, — в результате и сам задубел, и все остальные замерзли. Может быть, воздух и не очень холодный, но был сильный ветер, и нам этого хватило. Так что не выпендривайся. Наденете свитер, а сверху еще бронежилет, и будет нормально. А вы, Дар, подождите нас здесь, мы уйдем максимум на полчаса.

Мы оделись, и я пробил канал в ангар.

— Подождите, мне нужно сказать несколько слов, — сказал я женщинам и пошел к столу дежурного.

Им оказался знакомый мне Рассел.

— Привет, Юджин! — поздоровался я. — Нужно кое–что передать вашему начальству. Меня при разговоре просили пустить к беженцам съемочную группу, но потом этот вопрос почему–то больше не поднимался.

— Приветствую вас, милорд, — откликнулся он, довольный тем, что я его запомнил. — Так что передать?

— Передайте, что ваша помощь с палатками очень помогла. Беженцы устраиваются в лагере, и с ними можно пообщаться и заснять. Понимаете, у нас новая беда. В графстве, соседним с тем, откуда они ушли, начали разбегаться жители, которых тысячами убивали твари. Я просто не успеваю выстроить для них защиту. И теперь уцелевших будем размещать в том же лагере. Я думаю, что американцы, увидевшие эту съемку, преисполнятся гордости за свою страну, которая помогла спасти тысячи жизней. Возможно, это подвинет ваше правительство не останавливаться на полдороге и помочь остальным. Но это еще не все. Беженцев преследуют полчища тварей и, чтобы их спасти и не пустить тварей на юг, я отправляю крупный, хорошо вооруженный отряд. Часть оружия тоже закуплена в США. Если вы захотите, можете послать съемочную группу и с моими бойцами. Мы ее постараемся защитить, но можете своих операторов вооружить любым оружием. Сейчас уже поздно, поэтому за ответом к вам зайдут завтра, часов в одиннадцать утра.

Я с ним простился и вернулся к женщинам.

— Открывай канал к палатке брата, — сказал я жене.

Она создала канал и ушла в лагерь. Я подтолкнул в портал Малу и зашел сам.

— Как же так? — растерялась она. — Мы опять у себя, но в другом месте? Так же не бывает!

— У нас все бывает, — сказал я. — Будете заниматься каналами с Оскаром, он вам все объяснит. Пойдемте за женой, а то она у меня чересчур ревнивая.

— Я заметила, — улыбнулась Мала. — Если ревнует, значит, любит. А здесь не так холодно, как я ожидала по вашим словам.

— Вы тепло одеты, а на нас была одна форма, — возразил я. — Пойдемте в палатку.

В палатке нас встретил озабоченный граф.

— Это правда? — спросил он меня. — Жители Радома бежали?

— Моей жене нет никакого смысла вам врать, — ответил я. — У них огромные жертвы и почти никаких запасов. Я позабочусь о продовольствии и, возможно, еще подброшу такие же палатки, но рассчитываю, что в первое время и вы им хоть чем–то поможете. А истреблять тварей направим гвардию. Это будет пока не чистка севера, просто гвардейцы отгонят тварей и немного сократят их численность. Для полноценной чистки армия еще не готова, но к лету этим займемся. Рассчитываю, что в эту работу включатся и ваши охотники. Я их обеспечу оружием, а моя дружина прикроет от самых крупных тварей.

— Конечно, мы поможем соседям, — ответил он, — и примем участие в чистке нашей земли. И не одни мы, все мужчины севера готовы этим заняться, если им дадут оружие и помогут. Сестра сказала, что вам нужны виды казарм?

— Я уже запомнила, — сказала Мала. — Нужно что–то еще?

— Нет, уже уходим, — ответил я. — Где Адель?

— Общается с принцессой Ларой, — ответил Серт.

Я позвал жену, и мы через ангар ушли в гостиную к поджидавшему нас Дару. Как оказалось, ждал меня не один маг.

«Ты уже вернулся? — связался со мной отец. — Сторг собрал у себя графов, и они тебя ждут. Не все, конечно, но все на моей памяти еще никогда не собирались, даже если начинали собирать за декаду».

— Мне нужно уехать к главе города, — сказал я жене и магам. — Предлагаю вам, пока я занят, посмотреть какой–нибудь фильм.

— Здорово! — обрадовалась жена, которая мигом забыла обо всех неприятностях. — Хочу «Рапунцель»!

— Ты же ее уже смотрела, — сказал я. — Есть много других кинофильмов.

— Они не смотрели, — возразила она, показав на Малу. — И я с удовольствием посмотрю еще раз!

Я включил компьютер, показал, как его потом выключить и пошел к выходу из дворца, предупредив Саймура, чтобы мне подали карету с охраной.

«И приведите в нее молодого графа Радом. Он мне будет нужен».

Когда я сбежал по лестнице к парадному входу, у ступенек портика уже стояла карета, за которой на лошадях дожидались те же дружинники, которые сегодня уже охраняли нас с Даром. В карете сидел сонный после плотного обеда Ларс.

— Не время вам отдыхать, граф, — сказал я мальчишке. — Сейчас съездим в два места, и вы там расскажете то же самое, что говорили мне, только с красочными подробностями. У вас в графстве слышали, что мы поддерживаем отношения с другим миром и покупаем там оружие?

— Я ни о чем таком не слышал, милорд, — удивленно ответил он.

— С тварями нашим оружием не справиться, — объяснил я, — особенно с крупными, а то, которое мы покупаем за золото, дает такую возможность. Только золота нужно много, и нашей казны на все не хватит. Поэтому нужно как следует напугать графов и купцов, чтобы они раскошелились. Подумайте о том, что им будете говорить.

Совет состоял из сорока трех графов, а у Стора их собралось пятнадцать. Девять графов севера на нем почти никогда не бывали, как и те графы, чьи земли лежали недалеко от границы. Обычно о сборе предупреждали за несколько дней, чтобы могли собраться остальные, но прошедшая война и нашествие тварей не давали такой возможности. Пришли только те члены Совета, которые были в столице.

— Я вас приветствую, господа! — сказал я им, входя вместе с Ларсом в небольшой зал, где обычно собирался Совет. — Наверное, никто из вас не знает этого юношу, поэтому я его вам представлю. Это младший сын графа Гарта Радома Ларс. Он сегодня прибыл к Повелителю с посланием своего отца и единственным уцелевшим воином и привез очень плохие известия! Число тварей, особенно крупных, сильно возросло, и жители графства понесли очень большие потери! Они не выдержали и вслед за саями Вальши покинули свои земли!

— Мы и беженцев Вальши не видели, — угрюмо сказал граф Сели. — С какой стати мы должны верить этому юнцу?

— Я вас отведу к их лагерю, — любезно пообещал я. — А заодно могу отвести и остальных. Если вы такие упертые придурки, которые не верят посланиям соседей и словам своих вождей…

— Принц! — возмущенно воскликнул Стор. — Что вы себе позволяете!

— Законы помните? — спросил я его. — Власть Повелителя невелика до того момента, пока не появится угроза, общая для всех саев. Если вал чудовищ, накатывающийся на нас с севера, не является для вас такой угрозой, то мне с вами больше не о чем говорить. Через несколько часов в столицу придет гвардия, и я с упертыми буду разговаривать по–другому! Все лишатся титулов, имений и всего имущества. И не стоит уповать на дружины: они вам не помогут!

— Что вам от нас нужно? — переждав возмущенные выкрики нескольких графов, спросил Зарток. — Нас ведь собрали не просто поговорить?

— Прежде всего, вы выслушаете младшего графа Радом, а потом я вам это скажу. Начинайте, Ларс!

Минут пять мальчишка срывающимся голосом говорил такое, что некоторых даже замутило. Если ему кто–то и не поверил, то таких было немного. А вот напугались многие.

— Хватит, — остановил я его. — Надеюсь, до вас дошло, что нужно действовать без промедления, чтобы наши священные тексты не воплотились в жизнь. По закону вы просто обязаны предоставить Повелителю всю помощь, какая понадобится. Нет никакого смысла вести ваши дружины на тварей. Мечи и копья против них почти бесполезны, а у ваших воинов нет опыта северян. Мы ими просто подкормим тварей. Но если кто–то из вас хочет туда наведаться…

— Наши дружины вам не нужны, — сказал граф Старг. — А что нужно?

— Против тварей действенно только оружие, которое я покупаю в другом мире! — ответил я. — Но я его покупаю за золото, а оно под ногами не валяется! И его нужно много. А помимо оружия нужно продовольствие для новых беженцев. С ним можно поступить по–разному. Или вы привезете сами, или тоже заплатите золотом, чтобы я купил и его.

— И сколько платить? — спросил Стор.

— Не бойтесь, граф, я не пущу вас по миру, — усмехнулся я. — Заплатите по пятьдесят тысяч золотых. Сумма немаленькая, но вас не разорит. Я думаю, вы понимаете, что никакие деньги не стоят жизни.

— Я заплачу, — сказал граф Сели. — Только я хочу дать золото не только на вашу гвардию! Я хочу, чтобы вы купили такое же оружие и для моей дружины!

— А зачем? — задал я вопрос. — Хотите все–таки поучаствовать в очистке севера от тварей? А если нет, оно вам и не нужно! Я вообще думаю, что вам ни к чему большие дружины. Нужна армия, которая всех защитит и от герцогов, и от тварей. И с ее помощью Повелитель защитит любого из вас от соседей и накажет тех, кто посягнул на чужое. Вам воины нужны только для личной охраны и поддержания статуса. Дать вам новое оружие и не дать его другим все равно не получится, а терпеть ваши разборки, которые унесут в десятки раз больше жизней, никто не будет.

— А почему платить должны только мы? — задал вопрос Стор. — А остальные?

— У северян никогда не было много золота, — сказал я. — И им сейчас не до того. Они борьбу с тварями оплатили своей кровью. Тем, кто столкнулся с Дарминами, если они уцелели, платить нечем. Остаются те графы, которые не пострадали от войны, но сегодня не присутствуют на заседании. Они тоже будут платить. Более того, хочу сказать, что платить будут не одни дворяне. Беда общая, поэтому я обращусь за помощью и к купечеству.

— Это правильно, — одобрил Старг. — Я думаю, никто больше возражать не будет? Милорд, я доставлю золото вашему казначею через пять дней. Раньше просто не успеем привезти.

— Это не горит, — сказал я. — На первоочередные нужды я буду тратиться из семейной казны. Но предстоит тяжелая борьба и надолго наших запасов не хватит.

В общем, никто в Совете платить не отказался. После этого я с Ларсом и Зартоком навестил собравшихся купцов, с которыми состоялся похожий разговор, только сомнения высказывались осторожней, никто не наглел, и суммы для них были намного меньше. Каждый купеческий дом должен был заплатить, исходя из своих возможностей. Я в это вникать не стал и поручил установить суммы самим купцам. Все равно заплатят немало, а я на их деньги вообще не рассчитывал. Когда закончили с купцами, Зарток попросил у одного из них карету и уехал в свой особняк, а мы вернулись к себе. В дороге я связался с лейтенантом Дарком и приказал отправить ко мне майора. В Москве было уже семь утра, поэтому подходило время его отправки. К дворцовым воротам мы подъехали немного раньше кареты, в которой отправили Рассохина, поэтому с Алексеем встретились уже в моих комнатах. Когда я зашел в гостиную, жена сообщила, что ни досмотреть кино, ни выключить компьютер у них не получилось, потому что незадолго до конца фильма он выключился сам.

— Значит, не судьба! — сказал я огорченной троице. — Скоро купим телевизоры, тогда можно будет дольше смотреть фильмы на большом экране даже при такой пасмурной погоде.

— А как это смогли сделать, милорд? — спросил Дар. — Принцесса сказала, что это не живые саи, а сделано из картинок…

— Вот Алексей купит для вас учебники, тогда займетесь учебой, — сказал я Дару, показывая на вошедшего Рассохина. — После этого я вам многое смогу объяснить.

— Я вас приветствую, миледи! — обратился Алексей к женщинам. — Милорд, возьмите свой плащ. Думаю, что будет лучше, если я уйду в Москву в камуфляжной куртке. В ней нормальный вид, и я могу не спешить с покупкой одежды, а сразу заняться делами. Сейчас уже половина восьмого — вполне подходящее время для отправки. Хочу у вас уточнить насчет стариков. Их обязательно нужно отправлять сюда?

— Сейчас спросим у специалиста, — сказал я, — а то я сам не в курсе. Дар, для вселения сознания человека с Земли его обязательно приводить в наш мир, или это можно сделать отсюда?

— Если тело, в которое помещают сознание, находится здесь, то достаточно знать внешний вид человека, — ответил Дар. — Ну и на всякий случай еще вид того помещения, в котором он находится. Иной раз попадаются похожие саи, наверное, и с людьми так бывает, поэтому можно ошибиться и зацепить не того.

— Я все понял, — кивнул Алексей. — Отправляйте меня в парк, а то вам самим уже через два земных часа идти на переговоры.

— Держите, — сказал я, протягивая ему кольцо. — Это маяк. Мы вас можем найти и без него, но с ним удобней. Когда сделаете все дела, поцарапаете острым выступом палец и капните кровь на камень кольца. Это будет сигналом, и мы вас сразу же вытащим. Дар, я открываю канал, а на вас стабилизация.

Алексей ушел в круг портала, и я сразу закрыл канал.

— Что с обедом? — спросил я жену.

— Все уже пообедали, — ответила она, — а твой обед на столе.

— Тогда чем–нибудь займитесь, а я поем. Мала, вам нужно идти к себе. К вам сейчас должен подойти Оскар заняться пространственной магией. Только перед этим сбросьте в мою память образы казармы в Адбале.

Она записала в мою память вид мощенного булыжниками плаца и стоявших рядом с ним трех длинных одноэтажных зданий, после чего простилась и ушла. Когда я закончил с обедом, с полчаса потратил на знакомство Дара с его глоком. Он все быстро освоил, только стрельбы отложили до посещения дружины.

— Разоружаемся, — сказал я ему. — Пояс с кобурой можно оставить, но пистолет пока положите здесь: с оружием на переговоры не пойдем.

— Может, и мне с вами сходить? — предложила Адель.

— Как–нибудь в другой раз, — отказал я. — Все, нам пора.

Мы пришли немного раньше назначенного мной времени, но комната была напичкана камерами, поэтому надолго нас одних не оставили. Вскоре открылась дверь, и вошли Рогожин с Игнатовым. Мы поздоровались и сели за стол.

— Что дало изучение записей? — поинтересовался я у Рогожина. — Я вас попрошу, Дмитрий Осипович, выкладывать все начистоту без дипломатических вывертов и ухищрений. Если честно, нет у меня ни времени, ни желания играть в эти игры.

— Мне импонирует такой стиль общения, — ответил он. — Вы в прошлый раз наговорили много интересного, но вот прямые угрозы в адрес руководства страны сильно подпортили общее впечатление. Поэтому начало наших отношений будет достаточно осторожным. Вы принимаете экспедицию, а мы с вами расплачиваемся автоматами и боеприпасами. Кроме того, желательно, привести сюда одного мага. Мы гарантируем его безопасность и возврат по первому его требованию. Было бы неплохо, если бы вы приняли у себя нашего представителя. У вас бывают американцы, поэтому…

— Кто вам такое сказал? — спросил я, изобразив удивление. — У меня живет оружейник, от которого много пользы, и которому я плачу. Есть еще два монтажника, которые занимались электрификацией. Опять же это делается для моей пользы и за мои деньги. Да, еще есть радист, который держит связь с экспедицией. Вы тоже можете оставить своего. А больше никого нет. Я, конечно, могу принять вашего представителя и дать ему знание языка, но мне сейчас просто не до того, чтобы с ним нянчиться. Сам он у нас ничего не поймет и, скорее всего, влипнет в неприятности. А у меня нет никакого желания отвечать за его жизнь.

— Неужели так трудно к нему кого–нибудь прикрепить? — спросил Рогожин.

— Я только что выиграл войну, — сказал я. — Отправленная воевать гвардия прошла только начальную подготовку, имеет неважное вооружение и еще не вернулась в столицу. В моем распоряжении всего лишь несколько сотен дружинников. С севера, не выдержав натиска тварей, сбежало население целого графства. По нашим масштабам это равносильно вашей области. Не успел я их устроить, как получаю сообщение, что в бега ринулись их соседи. Причем сделали они это очень неорганизованно и понесли огромные потери. И сейчас они бегут сюда без ничего, а за ними летят твари, которым не хочется упускать корм. И теперь я должен одновременно готовить армию, выбивать из дворянства золото на покупку оружия, где–то устраивать и брать на содержание десятки тысяч человек, воевать с тварями и изыскивать для этого нужное у американцев и у вас. Вообще–то, все это решаемо, вот только для решения мне не хватает ни времени, ни нужных людей. Чтобы вам было понятней, добавлю, что у нас поздняя осень и на носу зима. Кроме того, сильно изменилась ситуация с тварями. Мало того, что их почему–то стало в разы больше, начали появляться настоящие драконы, с которыми холодным оружием ничего не сделаешь. Одного такого мы, освобождая американцев, завалили из крупнокалиберного пулемета. Но у северян нет ничего, кроме мечей и копий. И если им сейчас не помочь, скоро у меня будет двести тысяч беженцев, а твари беспрепятственно заявятся на юг. А как я им помогу с тремя десятками пулеметов? И это только у нас. А есть еще два герцогства соседей, которые разорены войной и имеют те же проблемы, что и мы. Вот только нормального оружия у них почти нет. У нас катастрофа, которая в течение нескольких месяцев может привести к полной гибели целый народ. Естественно, что и для вас наш мир после этого будет закрыт. Я вам это рассказал не для того, чтобы поплакаться и что–нибудь из вас выжать на халяву. У меня есть золото, но я вижу, что вы начали тянуть резину, и быстро я от вас помощи не получу. А раз так, мне на вас надеяться нечего. Я приму вашу экспедицию и возьму автоматы, но это и все. Придется делать ставку на американцев, тем более что они сняли ограничения на закупку оружия. Если они в ближайшее время пришлют съемочную группу, возможно, еще получим гуманитарную помощь. К сожалению, нет времени искать каналы в других странах. Ладно, готовьте свою экспедицию, только расплачивайтесь за нее авансом. Через десять дней мне ваши автоматы будут не нужны. Гранатометов, как я понимаю, нам к ним не дают даже за золото?

— Мы не знали, что все так серьезно, — сказал Рогожин. — Сколько вам нужно автоматов?

— Тысячи хватит, — ответил я. — Только мне нужен крупный калибр, а не тот, который у вас в новых автоматах. И патронов нужно побольше. Наверное, на складах можно найти такие, которые скоро нужно утилизировать? Вот мы это за вас и сделаем.

— Получите две тысячи автоматов с подствольниками, — сказал Игнатов. — Гранат и патронов тоже дадим столько, сколько нужно, и с нормальными сроками. Это за экспедицию. Что вам нужно, чтобы забрать ее и оружие?

— Только фотографии склада и места, откуда забирать людей. И еще скажите время, когда это делать.

— Оружие будет готово к завтрашнему утру, а экспедиция через два или три дня. От вас завтра кто–нибудь сможет сюда прийти? Если сможете, на этом столе будут фотографии и время по экспедиции.

— Зайдем, — кивнул я. — Имейте в виду, что в месте, куда я поведу ваших людей, есть большая конюшня, возможно, с кормом. В любом случае все необходимое можно будет потом туда передать. Вода там тоже есть, а все остальное нужно брать с собой. Продумайте вариант с радистом. От этого места до столицы примерно пятьсот км, и у американцев на коротких волнах хорошая связь.

— Мы подготовим свои предложения по оружию, — сказал Рогожин. — Заодно все расценим. Если вас устроят условия, свои замечания оставьте здесь же. А нашего представителя вы зря не хотите брать. Он ознакомится с ситуацией и передаст свои предложения. Мы тоже могли бы оказать вам помощь без всякой оплаты, например, продовольствием. Вам сильно помог Рассохин, а у нас много таких специалистов. Если у вас критическая ситуация, это многое меняет, но мы бы хотели оценить ее сами.

— Пусть ждет здесь завтра после девяти утра, — сказал я. — И желательно, чтобы он был вооружен и мог за себя постоять.

Глава 17

— Долго мы их не искали, — сказал Герат. — Сразу же узнали в городе, что гвардейцы его покинули утром. Если бы не обозы, могли за ними гнаться несколько дней, а так быстро управились. Дорога была хорошая, но их сильно задержали возы. А у нас на их провод каналом едва хватило сил. Управились перед вашим возвращением.

— А как Эмма? — спросил я. — Сильно вымоталась?

— Меньше, чем я думал, — ответил он. — Она прекрасная наездница, а мы не все время шли галопом, часто переходили на шаг, чтобы не загнать лошадей. И магических сил у нее осталось больше: она немного сильнее меня, да и не требует их столько стабилизация канала. Так что вы, милорд, зря беспокоитесь. Эмма только внешне похожа на девчонку, а на самом деле это сильная и волевая женщина. Если она что–то задумает, непременно добьется своего.

— Бродер на меня не сильно сердится?

— А за что ему на вас сердиться? — удивился маг. — Он в этом походе не сильно напрягался и привез много золота. Внешне изменился в лучшую сторону, я его даже не сразу узнал. Если я вам пока не нужен, пойду отдыхать. А вас у дружинников ждал капитан Саж.

Я отпустил Герата, простился с Даром и поспешил в комнаты, которые во дворце занимала дружина. Капитана я нашел в дежурке, где он о чем–то разговаривал с Саймуром. Увидев меня, лейтенант поспешно вышел.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался Саж. — Спасибо за то, что сократили дорогу. Эти обозы до смерти надоели, а бросить нельзя. Меня бы тогда мои гвардейцы задушили. Они за этот рейд получили больше, чем вы им платите за год службы. Положенную вам долю отнесли в комнату вашей охраны.

— А почему не в казначейство? — не понял я.

— Там не деньги, — замялся он. — Мы посчитали, что денег в казне и так достаточно, и отложили вам золотую посуду, всякие там статуэтки и другие вещи. Гвардейцам это ненужно и пришлось бы возиться с продажей, а вам может пригодиться.

— Вам лейтенант уже рассказал о наших новостях? — спросил я.

— Только начал, — улыбнулся он. — Вы, милорд, своим приходом помешали.

— Если улыбаетесь, значит, он не успел рассказать самого главного, — сказал я. — Северяне побежали, капитан. У них там сейчас такое творится, что с их оружием удержаться нельзя. Пока бегут из одного графства, но скоро побегут все.

— И что же делать? — растерялся он. — Вы поэтому нас вытянули?

— У нас пока нет сил на чистку севера, — сказал я. — Я этим думаю заняться к весне. А вас мы вытянули для того, чтобы вы отогнали ту гнусь, которую тянут на хвосте беженцы. Сегодня отдохнете, приведете себя в порядок и подготовите все необходимое, а завтра выступите. Я прикажу, чтобы вам приготовили небольшой обоз с продовольствием. С вами пойдет сотня дружинников. Появились большие и просто огромные твари, против которых с вашим оружием трудно бороться. Скорее всего, вы их убьете, но и сами многих потеряете, поэтому ими будут заниматься дружинники, которым дадим два десятка пулеметов. Поставим их на те повозки, на которых у вас будет провиант. Пойдете пешим ходом, без лошадей. Они не сэкономят вам много времени, а проблем с питанием и охраной от тварей добавят. Ваша задача — не только отогнать тварей и уменьшить их число. Попробуйте, если получится, пробиться в город Верт — столицу графства Радом. Оттуда вас будет легко забрать каналом. Хотелось бы дать вам больше отдохнуть и вооружить новым оружием, но на это нет времени.

— Я все понял, милорд! — сказал Саж. — С вашего позволения, я выеду в наши казармы. Нужно поговорить с гвардейцами и всех предупредить, чтобы вернулись к утру. Патроны нам доставят или за ними ехать самим?

— Патроны вам сложат на возы, — сказал я. — Перед выходом возьмете, сколько нужно, а остальное пусть тащат лошади. Если есть проблемы с формой, свяжитесь с капитаном Сигаром. Езжайте, не буду вас больше задерживать. Вам еще самому нужно повидать семью.

Я поднялся на второй этаж и, прежде чем идти к себе, постучался к Бродеру. Герат был прав: прошло совсем немного времени, но маг разительно изменился.

— Что, сильно изменился? — спросил он, увидев мое удивление. — Я, милорд, за эти дни насмотрелся на такое… Я ведь не мальчишка и повидал много всякого, но такого не видел и не хочу больше видеть никогда. Это были не саи, а самые настоящие твари. Дружинники хоть не трогали детей, а горожане убивали всех подряд. Пусть это был приказ темноглазых, но его выполнение никто не контролировал. И пусть бы просто убивали, а то среди них было много… затейников. Я их потом сам убивал и не испытывал ничего, кроме удовлетворения. Теперь я вас больше понимаю. Если бы не вы и не все то, что вам удалось сделать, эта волна убийств и насилия докатилась бы до столицы.

— На нас сейчас катиться другая волна, — сказал я, — не менее страшная. И остановить ее будет намного труднее.

Я ему коротко пересказал все наши новости и то, что я собирался делать в ближайшее время.

— Сегодня отдыхайте, а завтра начнете работать.

— Опять пошлете меня с гвардейцами? — спросил он. — Я готов!

— Им в этом походе нужен маг–целитель, а вы почти не умеете лечить, — сказал я. — Герат умеет, но он полностью выложился, а мой накопитель только начал заряжаться. Очень не хочется, но придется отправлять с ними моего нового мага.

— Женщина? — догадался он. — Жаль, что я в свое время не занялся целительством. В Академии ему обучают только тех, кто сам захотел изучать.

Я с ним простился и пошел в свои комнаты, на ходу связавшись с Сигаром:

«Завтра с утра Саж со своими гвардейцами пойдет навстречу беженцам из графства Радом. Ему нужно отсечь от них тварей и дойти до столицы. Оттуда всех эвакуируем каналом. Из–за крупных тварей гвардейцам потребуется ваша помощь».

«Готовить пулеметчиков?» — спросил он.

«Не только, — ответил я. — Приготовьте два десятка повозок, которые поведут ваши дружинники. В них уложите провизию и боеприпасы для себя и для гвардейцев. На каждую повозку установите по пулемету. Возчик и двое на пулемет — это уже шестьдесят бойцов, а к ним добавите четыре отделения автоматчиков. Четыре сотни бойцов, да еще с таким количеством пулеметов… Я буду очень удивлен, если они не прорвутся в Верт и понесут заметные потери. Поищите среди дружинников тех, кто бывал на севере и имел дело с тварями. Я знаю, что у вас такие есть. Кого пошлете из лейтенантов?»

«Лейтенанта Зака, милорд».

«Скажите, что он подчиняется Сажу. И пусть сильно не увлекаются истреблением тварей и стреляют экономнее. Мы на ту тварь с перепугу перевели ящик патронов, хотя ей, наверное, было достаточно десятка попаданий. Я сначала думал отправить только мага–целителя, но отправим с ними еще Оскара. В случае если добраться до Верта не получится, он с помощью Эммы сможет вернуться и дать нам образ для их эвакуации».

«Хотите не только отогнать тварей, но и провести разведку? — сказал Сигар. — Полезное дело. Плохо только, что с ними не будет северян. Они все–таки за последние тридцать лет смогли неплохо изучить тварей».

«Пусть возьмут таких спецов у графа Радом. Он со своими дружинниками должен идти последним».

Закончив разговор с Сигаром, я связался сначала с отцом, а потом с Оскаром.

«Передайте лейтенанту Дарку, что я приказал выдать вам автомат, — напоследок сказал я магу. — И обязательно постреляйте на стрельбище. Магия не защитит от тварей».

Мала, к моему удивлению, восприняла известие о своем походе на север очень спокойно.

«Я чувствую, что вам неприятно мне это говорить, — сказала она. — Зря вы переживаете, милорд. Отпускать бойцов без целителя нельзя, а со мной будет Оскар. Постараюсь сделать дело и вернуться живой».

С женой я поговорил, когда уже подходил к комнатам.

«Адель, ты сейчас где?»

«Разбираюсь с тем, что тебе привезли, — ответила она. — Здесь такая красота, что захватывает дух. Только эти невежи все свалили в мешки!»

Когда я зашел в комнату охранников, которые теперь здесь только ночевали, а весь день дежурили у отца, увидел стоявшие у дверей мешки и сидевшую на полу жену. Возле нее были расставлены блюда, кубки, небольшие статуэтки и множество самых разных предметов. Объединяло их одно — все они были выполнены из золота.

— Дармины обобрали треть наших земель, — сказала Адель, — а гвардейцы твоего Сажа загребли у них все себе. Хорошо хоть о нас не забыли. Эти вещи собирались столетиями. Смотри, какая работа!

Она протянула мне кубок, на котором крохотными золотыми шариками было выложено объемное изображение цветов и листьев.

— Как такое можно сделать? — поразился я. — Их же еле видно глазом!

— Руками такого не сделаешь, — ответила жена. — Это делал маг–ювелир. Силы на такую работу требуется много, поэтому этот кубок делали полгода. Представляешь, сколько он должен стоить? А смотри, какая чеканка на этом блюде! А они все свалили в мешки! И я пока успела разобрать только один, а их еще восемь! Как тебе эта статуэтка?

— Изумительная работа! — восхитился я, с трудом подняв небольшую статуэтку лежавшей на траве девушки.

Она заложила руки под голову и мечтательно улыбалась. Куда там до ее улыбки всяким Джокондам!

— Тоже магия? — спросил я.

— А я знаю? — мотнула она головой. — Этой статуэтке лет пятьсот, если не больше. Мастер оставил свою отметку, так что можно поискать, кто ее делал. У тех, кто любит собирать старые работы, есть их расшифровка.

— А почему я никогда здесь такого не видел? — удивился я. — Только гобелены и статуи в коридоре. Во дворце Повелителя таких диковин должно быть больше, чем у графов и баронов приграничья!

— Наверное, их и так больше, — сказала Адель. — Поинтересуйся у Алексара. Обычно все золото лежит в сокровищнице. Вот серебро иногда выставляют. У нас дома была скульптура коня. Здоровый такой конь, весь черный и скалит зубы. Когда я была маленькой, жутко его боялась.

— У меня родилась идея! — сказал я. — Мы за эти произведения искусства получим большие деньги!

— Хочешь все это продать? — с сожалением спросила жена.

— Ни в коем случае, — ответил я. — Я еще не сошел с ума, чтобы продавать такую красоту. Нет, я придумал получше. За продажу можно выручить большие деньги, но только один раз, а мы их будем получать постоянно. Это у вас такие вещи прячут в подвалах, а в моем мире выставляют, чтобы могли посмотреть все желающие. Понятно, что все это хорошо охраняется и за осмотр нужно платить. Вот я и попрошу Фрэнка организовать выставку этих шедевров. И деньги заработаем, и лишний раз привлечем к себе внимание. Американцы считают нас дикарями, вот пусть и посмотрят, на что мы способны. Отбери сотни две предметов поинтереснее, а я, когда пойду за винтовками, поговорю с Фрэнком. Адель, нам с тобой сегодня нужно будет раньше лечь.

— Это я всегда с радостью, — сказала она. — Если ты решил уделить мне внимание, могу даже на время оставить это золото. Оно, в отличие от тебя, никуда не убежит.

— Можем и этим заняться, — кивнул я, — но, вообще–то, я имел в виду другое. Понимаешь, нам с тобой нужно будет ночью сходить в одно место…

— И долго ты будешь мотаться по ночам, да еще таскать меня, а твои маги будут отсыпаться?

— Какие маги? — спросил я. — Где ты их увидела? Герат с Эммой выложились, вытягивая гвардейцев с их обозами, Оскар с Малой завтра утром уходят с нашим отрядом на север…

— Ты отправляешь ее воевать с тварями? — поразилась жена. — Ее ведь сожрут и не заметят!

— Там будут четыре сотни крепких и хорошо вооруженных мужчин, — возразил я. — Вполне достаточно для того, чтобы защитить одну женщину. Других целителей, кроме Герата, у меня сейчас нет, а он пустой.

— А Бродер? Он тоже пустой?

— Знаешь, мне его не хочется использовать по ночам, — сказал я. — Один он все равно ничего не сделает, поэтому мне нужно идти в любом случае. Мне удобнее попросить тебя. Прервем сон на полчаса, сделаем дело, а потом доспим. Подожди, вот провернем операцию с братьями, и нужно будет идти в Госмар. А там я попытаюсь найти тех магов, которых мы освободили в центре связи. Они мне обещали отработать, а каждый из них не слабее Бродера. А есть еще Серпей, который давно должен был найти своих дочерей. Когда появятся маги, натаскаю их на общение с людьми с помощью тех, кого вселим в братьев, и я буду только раздавать указания, а все вокруг будут работать. Я ведь не лезу в дела дружины или гвардии, потому что в этом нет необходимости. А в наших торговых делах с Землей меня пока заменить некому.

— Ладно, — нехотя согласилась она. — Только меня будет трудно разбудить и поднять с кровати. Если у тебя это получится, я готова помогать. Чем будем заниматься?

— Только сходим в одно место в России забрать фотографии. Правда, там еще может быть человек, которого нужно будет забрать с собой.

— И куда мы его заберем? — ехидно спросила Адель. — Третьим в свою кровать?

— Перебьешься, — ответил я. — У наших дверей круглосуточно дежурят гвардейцы. Отдам им, пусть до утра устроят в своих комнатах.

— Так можно, — согласилась она. — Не скажешь, зачем он тебе нужен?

— Это представитель правительства России, — объяснил я. — Очень полезный для нас человек. Когда его предложили, я для вида поломался, а заодно обрисовал им, в какой мы заднице…

— Ну у тебя и выражения, — фыркнула Адель. — Что–нибудь выплакал?

— Перестали торговаться и кое–что пообещали подкинуть без оплаты. Только вначале хотят убедиться в том, что я им не вру. Вот я его завтра отправлю вместе с отрядом, пусть убеждается. Там же, наверное, будут и американцы, которые снимут об этом походе кино. Но за ними пойдем утром. Такую же группу нужно будет отвести к твоему брату. Наверное, это сделаешь ты. Возьмешь Бродера, и сходите. А я, как ты и хотела, буду отдыхать. Да, наверное, нужно доставить сюда сестру, пока отец не заинтересовался тем, куда она исчезла.

— Опоздал, — сказала она, — он меня еще вчера спрашивал.

— И что ты ему ответила?

— Сказала, что она проверяет, понравится ли ей быть графиней Вальшей. Он не удивился, только поинтересовался, не в курсе ли я результатов этой проверки. Ну я ему все и выложила.

— И что было дальше?

— А ничего. Он принял к сведению и разорвал связь. Так что с ней можно не спешить. Она там трудится уже не только в кровати, но и помогает брату. Все лучше, чем здесь маяться от безделья. Я там недавно была. Вальши сейчас делают новые печи, запасают дрова для беженцев Дарома и поселились так, чтобы освободить палатки.

— Сейчас договорюсь с Зартоком, чтобы начал закупать продовольствие, — сказал я. — Даже если я его получу с Земли, это будет еще не завтра, а с их приходом цены на продукты могут взлететь.

Оставшееся до ужина время я помогал жене выкладывать и сортировать золотой антиквариат. На глаз здесь было полтонны золота, и лишь немногие предметы можно было без большого сожаления пустить на переплавку. Потом мы поужинали, и я объяснил пришедшим с дежурства Хонгу с Сардеем, что им сегодня придется спать в заваленной золотом комнате.

— Завтра все уберем, — пообещал я ошарашенным охранникам, — а пока постарайтесь ходить так, чтобы ничего не повредить.

После ужина Адель включила свет и с час читала «Волкодава», а я лежал рядом, думал о текущих делах и время от времени отвечал на ее вопросы. Вопреки моим ожиданиям, книга жену не захватила. Она читала с интересом, но не было никакого сравнения с тем, как читалась «Валькирия». Наконец она отложила книгу и занялась мной. Когда мы закончили, я впервые заметил, что живот у нее хоть и немного, но увеличился.

— Наконец–то! — сказал я и с нежностью его погладил. — А то я уже начал опасаться, что ребенок — это только плод твоей фантазии.

— Это я переела, — запротестовала Адель. — Вовсе он не увеличился!

— То умная, то глупенькая, — сказал я. — Чего ты боишься? Если хочешь знать, нет ничего прекрасней беременной женщины. Может быть, для многих это не так, но только не для любящего ее мужчины, особенно если в ней зреет плод его любви, а не чьей–то другой. Еще не толкался?

— Нет, еще рано, — ответила она, уткнувшись мне лицом в грудь. — Кирен, скажи, я тебе действительно буду нравиться с животом, или ты так говоришь, чтобы меня не огорчать?

— Я не закрываюсь магией, — ответил я, — должна чувствовать, когда вру. Понимаешь, внешность очень важна вначале, когда еще нет любви. Часто в нее и влюбляются. А когда любовь уже есть, мужчина на многое закрывает глаза. Я бы соврал, если бы сказал, что мне все равно, как ты выглядишь. Но беременность — это естественно и необходимо. И это всего лишь на время. Вот если ты решишь растолстеть…

— У нас не бывает толстых женщин, — сказала она. — А в ангаре я видела одну. У нее было черное лицо и много жира. Я еще удивилась тому, как можно таскать такую тяжесть.

— Много и часто жрут и мало двигаются, — сказал я. — Ладно, давай спать, а то я тебя действительно не подниму.

Удивительно, но жена встала с кровати без применения крайних мер. Я помог ей одеться и открыл канал в комнату, где проходили переговоры. За столом скучал мужчина, которому я дал бы лет сорок пять. Он был почти в таком же камуфляже, как и мы, только вместо берета использовал шапку с козырьком, которая лежала на столе. Рядом с ним на полу стоял саквояж. Увидев нас, он вскочил с кресла и шагнул навстречу.

— Здравствуйте, — первым поздоровался он. — Иван Федорович Матвеев.

— Я принц Кирен, а это моя жена Адель, — представился я, — естественно, тоже принцесса. У нас сейчас ночь, поэтому для визита сюда приходится работать семейно. Вы тот самый представитель правительства?

— Скорее, наблюдатель, — поправил он. — Мое дело ознакомиться с вашим положением и доложить, чтобы руководство могло решить, как вам лучше помочь.

— Фотографии у вас? — спросил я. — И еще должно быть нечто вроде прейскуранта.

— Все бумаги у меня, — ответил он, протягивая мне пакет. — Возьмите.

— Тогда берите свои вещи и идите в канал, — сказал я. — Сейчас отправим вас во что–то вроде офицерского общежития, а сами ляжем досыпать. Утром дадим вам знание языка и отправим с большим воинским отрядом навстречу беженцам. Окажитесь, так сказать, в гуще событий. В отряде будет четыре сотни хорошо вооруженных бойцов, но это вовсе не значит, что все они будут вас защищать. Оружие имеется?

— Взял пистолет, — ответил он. — Пока в саквояже.

— Ладно, дадим свой автомат, — сказал я. — Если не передумали, шагайте.

Жена открыла канал в спальню, и он первый в него шагнул.

— Следуйте за мной! — приказал я и повел его к дружинникам.

Когда я вернулся, Адель уже спала. Я бросил пакет на столик, быстро разделся и лег в кровать. Сон пришел сразу без всякой магии.

Проснулся я за час до завтрака. Дисплей мобильного телефона, взятого у Гриффина, показывал восемь утра, поэтому я быстро оделся и неполноценным каналом ушел на склад, куда должны были поступить винтовки. Огромный штабель ящиков с оружием и патронами протянулся на половину склада, а за ним были сложены большие и маленькие коробки. Видимо, это были заказанные телевизоры и твердотельные накопители. Солнечных станций пока не было. Я достал телефон и вызвал Фрэнка.

— Я вас не разбудил? — спросил я, когда прошло соединение. — Забежал на склад проверить винтовки и решил позвонить. Послушайте, Фрэнк, вы не могли бы взяться за организацию одного дела? У меня есть две сотни ювелирных и других изделий из золота. Нет, я не хочу их продавать. Понимаете, это все, можно сказать, шедевры ювелирного искусства, причем многие изготовлены с применением магии много сотен лет назад. Вот я и подумал, что если все это где–нибудь выставить… Общий вес всех изделий около трехсот килограммов. Я бы хотел узнать, как можно быстро организовать выставку, будет ли обеспечена сохранность этой коллекции, и какой доход это может дать?

— Вы можете передать мне на время несколько образцов? — спросил Гриффин. — Одно то, что ваши изделия из другого мира привлечет к ним огромное внимание, но если правильно организовать рекламу и поместить вашу коллекцию в престижном выставочном центре, от посетителей не будет отбоя, охрана обеспечит сохранность всех экспонатов, а на доходы вы сможете покупать все необходимое, не тратя золота. По крайней мере, так будет первые год–два, пока сохраняется новизна.

— Сегодня заброшу в комнату прибытия, — пообещал я. — Примерно через три часа. Только смотрите, Фрэнк, чтобы их у вас не увели. Это не просто золото.

Когда я вернулся, жена уже завтракала.

— Я не стала тебя ждать, — сказала она, когда я появился в гостиной. — Сейчас поем, и мы с Бродером пробьем канал в ангар. — Куда вести всех американцев?

— Сначала сюда, — сказал я. — Их вместе с русским нужно отвести к Герату, чтобы он дал знание нашего языка. Потом кого–то из них поведешь к Серту, а остальными займусь я.

Я тоже сел завтракать, стараясь поесть быстрее. Жена закончила раньше меня и умчалась. Еда не мешала мысленному общению, поэтому я начал общаться задолго до окончания трапезы. Первым, с кем я соединился, был Герат.

«К вам сейчас приведут одного русского и несколько американцев, — сказал я ему. — Русский уже у нас, а американцев должна скоро доставить Адель. Им всем нужно дать знание нашего языка, а потом нам с вами нужно будет пробить канал на один склад. Знаю, что у вас мало сил, но мой накопитель уже немного подзарядился, и я надеюсь, что вам его хватит».

«Дарк, — связался я с лейтенантом. — У вас многих забрали в поход?»

«Всех пулеметчиков и отделение разведки, — ответил он. — Осталось четыре отделения автоматчиков. И почему–то не взяли меня. Это не ошибка, милорд?»

«Успеете еще сложить голову, — проворчал я. — Скоро я к вам приеду с магом, так что готовьтесь. Сначала заберем в Америке винтовки, а после обеда в России будет большой груз автоматов и боеприпасов. И не вздыхайте: оружие, которое вы принесете, поможет создать армию и вооружить охотников. Это не менее важно, чем рейд лейтенанта Зака».

Я закончил есть и поспешил к комнатам Герата. У него в гостиной уже сидел Матвеев, но американцев пока не было.

— Ну как? — спросил я его. — Хорошо понимаете?

— Понимаю хорошо, — ответил он. — Говорю медленно. Но мне сказали, что это пройдет.

— Оружие при вас? — спросил я. — Это хорошо. Поднимайтесь и идите за мной.

Я отвел его в дежурку и сдал Саймуру.

— Выдайте ему бронежилет и автомат, — сказал я лейтенанту. — Потом передадите Заку и скажите, чтобы приставил кого–нибудь из разведчиков. И не спешите отправлять: наверное, он будет не один.

Когда я поднялся к Герату, там, кроме самого хозяина, уже находились трое американцев, моя жена и Бродер. Американцы очень походили на бойцов майора Эванса, только помимо автоматов и небольших рюкзаков у двух были небольшие кинокамеры. Одного из них Герат уже обработал и сейчас занимался вторым.

— Кто из вас идет в поход? — спросил я «обработанного». — Можете обращаться ко мне «милорд».

— Я иду, милорд, — ответил он. — Мне потому первому дали ваш язык.

— Я его забираю с собой, а вы остальных отводите в лагерь беженцев. Потом можете отдыхать. Вы, Бродер, понадобитесь мне после обеда. Съездим в новый дворец и откроем дружине канал для получения оружия.

Я велел оператору следовать за собой, повел его к Саймуру и приказал то же самое, что и по поводу Матвеева. Можно было отправить с ним одного из двух увязавшихся за мной дружинников охраны, но мне все равно нужно было ждать, пока не освободиться маг.

Я не присутствовал при отправке отряда. Когда гвардейцы с дружинниками покидали столицу, я был на складе Фрэнка, откуда бойцы Дарка бегом носили ящики. Последними в портал унесли мои телевизоры.

— Вам–то самому хватит силы? — спросил после моего возвращения Герат. — Я полностью выцедил ваш накопитель, а у вас еще работа после обеда. Может, послать туда Бродера, а вам остаться на стабилизации? Если не хватит сил, застрянете на Земле и не сможете защититься.

— Я возьму с собой Дара, — сказал я. — Если что, он поделиться силой.

Герат как в воду смотрел. В России не поскупились, и штабель оказался в два раза больше американского. Его успели ополовинить, когда я почувствовал, что больше не могу держать канал. Накатила слабость, закружилась голова, и я был вынужден ухватиться за стоявшего рядом Дара. Он не стал делиться со мной силой, просто сам подключился к порталу.

— Продержитесь немного, милорд, — тихо сказал маг. — Я не могу держать канал и делиться с вами силой. Вам сейчас вливание силы поможет не сразу, а пробивать канал заново тяжелее, чем его поддержать. Милорд, у вас слишком большой объем работ для тех магов, которые с вами работают. Нужно привлечь еще…

— А то я этого сам не знаю, — перебил я его. — Мне нужно продержаться несколько дней, тогда есть надежда разжиться магами. А продержаться трудно: сами же видите, что творится!

— А если привлечь на время? — спросил он. — В нашей Академии есть несколько сильных магов. Уходить к вам насовсем, как это сделал я, они не хотят, а помочь бы не отказались.

— Мне уже таких предлагал Оскар, — сказал я. — Пришлось отказать. Секрет перемещения каналами они никому не выдадут, но вы должны понимать, что он и так долго секретом не будет. Уж очень здесь все просто.

— И чем вы тогда рискуете?

— Вы же умный сай, Дар! — сказал я, переждал очередной приступ слабости и продолжил: — Секрет они не выдадут, но им никто не запретит самим использовать каналы. Какой прок в знаниях, если ими нельзя воспользоваться? Я им дам знания земных языков и опорных точек, и в один не самый прекрасный момент кто–нибудь из них туда попрется самостоятельно. Извините, Дар, но для тех, с кем я контачу, ваши академики ничем не отличаются от земных дикарей, с которыми у нас никто не церемонится. С академиками церемониться будут, пока не наденут на них хомут. Не верите? Ну и зря. Такие временные помощники могут мне очень сильно подгадить. Сейчас, кроме меня, туда никто не ходит, поэтому я во многом могу диктовать свои условия, и держу под контролем всех, кто к нам попадает с Земли. Не буду я рисковать из–за временной помощи. Нам достаточно одного Салея с его японцами! Я ведь и вас не везде пускаю. Скоро дам каждому опытного наставника, и будете ходить с ними. Они будут делать дела, и учить этому вас.

— Есть у меня один друг, — сказал Дар. — Он когда–то преподавал в Академии, но потом бросил работу и уехал в имение. Умер отец, а он был старшим сыном и наследником.

— Отец отпустил наследника? — удивился я.

— Он ушел со скандалом, но с семьей не порвал, — объяснил Дар. — Когда такой сильный маг чего–то хочет, он своего добивается. Возможно, он даже воздействовал на отца, хотя мне в это не верится. Одним словом, место наследника занял средний сын, а Лех сначала отправился учиться в Академию, а потом остался в ней преподавать.

— И что изменилось, если он вас бросил?

— Его отец повздорил с соседним бароном, а потом погиб в стычке вместе с сыновьями. Лех вернулся в свое баронство, похоронил родственников, а потом взял коня и поехал к соседям. Его хотели убить, но все вышло наоборот. Он убил главу рода соседей и ополовинил его дружину. Оставшиеся в живых в страхе спрятались за стеной, так он и ее развалил.

— Настоящий терминатор, — сказал я непонятную Дару фразу. — Как же это у него вышло?

— Он применил то, что очень редко применяют из–за недостатка сил — пространственную магию. Сначала он куда–то вышвырнул старого барона и десяток находившихся поблизости дружинников, а потом точно так же убрал из основания стены несколько камней. В тот раз его никто не тронул, а позже он взял себе в жены внучку убитого.

— И вы хотите мне предложить воспользоваться его услугами? — спросил я.

— Если Лех уцелел, — сказал Дар. — Но его баронство расположено довольно далеко от границы. Он год назад приезжал в Ромар и жаловался, что жизнь в замке пустая и бессмысленная. Хотел все оставить на управляющего и с женой приехать в столицу. Я могу написать письмо и, если вы пошлете кого–нибудь его отвезти…

— Уносят последние ящики, — перебил я его. — Уходим. Поговорим об этом на той стороне.

Никаких разговоров у меня не получилось. Когда я, придерживаемый Даром, вышел из канала, почувствовал такую слабость, что буквально на нем повис. Вот пакость! Никогда раньше мне не привелось испытать магическое истощение. Странно, но при потере магической силы у мага тут же начинало отказывать тело, хотя никаких видимых причин для этого не было. Все остальные прекрасно жили без магической силы, а маги слабели, а в некоторых случаях могли погибнуть. Бродер тут же влил в меня немного своих сил, но, как и говорил Дар, это подействовало не сразу. Силы начали возвращаться, когда меня привезли во дворец и на руках принесли в мою спальню. Примчавшаяся жена всех выгнала, щедро поделилась своей силой, а потом упала мне на грудь и разрыдалась.

— Ну что ты творишь! — давясь слезами, выговаривала она мне. — Ведь знал же, что осталось мало сил! Нет, чтобы взять меня, опять пошел все делать сам! Ты не подумал о том, что мог погибнуть? Мало ли что нужно! Что случилось бы, если бы эти ящики притащили завтра?

— Мне об этом истощении никто не удосужился рассказать, — сердито ответил я. — Предупредили, что его нельзя допускать, и все. Я думал, что это просто временная потеря магических сил…

— Так бывает только у очень слабых магов, — вытирая слезы, сказала она, — а чем сильнее маг, тем опаснее ему лишаться своей силы. Об этом даже дети знают.

— Плохо! — сказал я. — Грузы получили, но в любой момент может подать сигнал маяк Алексея, а все маги без сил. А нужно еще отнести Фрэнку золото, пересаживать личности в братьев и наведаться в Госмар. Да, совсем забыл об электриках. Их тоже нужно вернуть.

— Силы еще остались у Эммы, — возразила жена. — И потом, почему не привлечь других магов?

Я выдал ей то же самое объяснение, которое до этого от меня услышал Дар.

— Ну и что? — мотнула она головой. — В тебя влил силы Бродер, и я сделала то же самое. Почему просто не купить у кого–нибудь из магов часть их сил? Силы через несколько дней восстановятся, а золото останется. В конце концов, некоторые могут помочь, если поймут серьезность обстановки. Среди магов не так много идиотов, а жить хотят все.

«Дар, — вызвал я мага. — У меня к вам одно дело. Поговорите со своими академиками о моем предложении поделиться с нами своей силой. Сила обновится через несколько дней, а я им за нее хорошо заплачу. Если кого–то не сильно заинтересует оплата, расскажите им все, что узнали о севере. Мы все висим на волоске и, если они умны, должны понять, что отданная сила пойдет на их же спасение! Скажите, что если у меня ничего не получится, следующее лето станет для саев последним».

Глава 18

— Зря вы, милорд, отказываетесь от нашей помощи, — сказал мне глава Академии Гор Мардок. — Силой мы с вами поделились и поделимся еще, но есть желание сделать больше. Если честно, я напуган известиями с севера. Если там все рухнет, это будет страшнее войн с соседями.

— Я же вам уже говорил, ваша мудрость, — ответил я. — Мне нужна помощь, но я не могу разбрасываться своими секретами. И вы не можете поручиться за своих академиков. Я уже с двумя из них разговаривал. Слишком любопытны и не смогут удержаться и не сунуть нос, куда не нужно. Я мог бы, конечно, чтобы их припугнуть, обратиться к жрецам, но очень не хочу этого делать: и так у магов с ними не все гладко. Вы лучше подумайте, кто из знакомых вам магов мог бы перейти ко мне на службу. Я уверен, что ваши знакомства не ограничиваются одной Академией.

Он обещал подумать, простился и ушел, а я снял шнур накопителя и посмотрел на возникшее сияние. Вот уже два дня я пользовался услугами сторонних магов, не столько заряжаясь сам, сколько впрок заряжая амулет. Сейчас он светился ярким розовым светом. К нам приходили не только маги Академии, но и другие, которых привлекли сами академики. Часть из них делилась силой просто так, понимая тяжесть положения, другие за свою помощь брали золото. Я платил без разговоров. Мы переделали все дела, но мои маги были накачены силой под завязку. Жене за ее подсказку нужно было при жизни поставить памятник. Вроде нетрудно прийти к мысли покупать силу, но никому другому она почему–то не пришла в голову.

«Милорд, — связался со мной Саймур. — Прибыл гонец от генерала Стока. Его гвардейцы к обеду должны вернуться в столицу. С ними два обоза трофеев. Вы будете с ним говорить, или просто передать пакет?»

«Стоку не нужен ответ? Тогда передайте пакет, а гонец пусть едет в гвардейские казармы».

«Ты где, дорогой?» — вышла на связь Адель.

«В коридоре, — ответил я. — Проводил Мардока и сейчас возвращаюсь к себе».

«Я сейчас пришла из лагеря. С утра появились первые беженцы из графства Радом. Раненых или больных я среди них не видела, но пришли почти без ничего. Это в основном взрослые саи, детей почти нет. Я думаю, нужно подождать, когда их наберется больше, а потом выяснить, кому что нужно. Джек со Стивом в них вцепились и записывают те ужасы, которые им рассказывают».

«Ты с кем ходила? Или опять одна?»

«Милый, не будь занудой, — сказала она. — Я все делаю осторожно. Брат хотел напоить горячим, но я отказалась, так что никакого изменения в весе нет. А для тебя есть радостная новость. Охотники поймали для нас парочку тварей. Знаешь, довольно симпатичные, только очень злющие. Я пришла узнать, кого мне дадут в напарники, чтобы их привезти. И куда их будем ставить? Клетка большая, а от тварей или от остатков их пищи сильно пованивает».

Я прошел мимо дружинников в гостиную, а из нее в спальню, где ждала жена.

— Каких размеров твари? — спросил я Адель.

— Примерно с индейку, — ответила она, — но они не такие толстые, и перья только на конце хвоста. И орут визгливо и очень громко. Сейчас вокруг них толпится половина жителей лагеря.

— Клетка нам еще понадобится, — задумался я. — Так, сейчас дам задание притащить из зверинца клетку поменьше, в которую их пересадим. А потом ее спустим в подвал. Пусть там орут сколько угодно, а Эмме будет удобно их изучать. Подожди, я сейчас кое с кем свяжусь…

«Кавалер! — обратился я к Дорту. — Свяжитесь с хранителем зверинца. Нужно чтобы Марей нашел для меня небольшую клетку, в которую можно поместить двух крупных индюков. Если не найдет пустую, пусть очищает занятую. Возьмите рабочих и переправьте ее на задний двор нашего дворца. Когда в клетке появятся птички, ее спустим в подвал. Все ясно?.. Герат, вы сейчас не заняты? — связался я с магом. — Помогите Адели доставить из лагеря клетку с тварями. Отправляйте ее на задний двор, а там мы их пересадим».

Я пересказал жене содержание своих разговоров, а когда она ушла, связался с лейтенантом Дарком:

«Лейтенант, чем сейчас занят Фил?»

«Милорд, вы же сами дали ему задание заниматься новыми автоматами и крепить к ним те штуки, которые стреляют гранатами. Там много работы, так что он взял в помощники двух дружинников».

«Если нужно, дайте ему столько бойцов, сколько он сможет обеспечить работой. Скоро в город войдет гвардия, и после короткого отдыха мы начнем перевооружать гвардейцев. Пока нет майора, учить работе с гранатометами будет Фил, поэтому работы с оружием нужно быстрее закончить».

Я достал из кармана мобильник и посмотрел на дисплей. В Сан—Антонио было около одиннадцати утра, поэтому я решил навестить Гриффина и узнать, что делать с коллекцией. Фрэнка на месте не оказалось, но он все необходимое сообщил Алану.

— Вам предлагается несколько вариантов, — сказал мне секретарь, — но Фрэнк советует сделать экспозицию в Национальной галерее искусства в Вашингтоне. Там нет платы за вход, но на ваш счет будут ежемесячно переводить десять миллионов. Администрация гарантирует сохранность всех предметов и обязуется вернуть их вам по первому требованию. Вам только нужно подписать договор, оговорить страховку и передать все предметы. Если сможете прийти по вот этой фотографии, быстро решите все вопросы. Только нужно заранее согласовать время визита.

— Пусть Фрэнк сам договорится о времени на послезавтра, а завтра к вам кто–нибудь зайдет. Не знаете, что по станциям?

— Пять штук куплены и стоят на складе, — ответил Алан. — Если будут нужны рабочие для их установки, договоримся без проблем.

Я забрал у него фотографию, простился и ушел. Сделал я это вовремя, потому что тут же что–то укололо палец, на который было надето второе кольцо маяка.

— Бродер, вы где? — связался я с магом. — Немедленно мчитесь ко мне. Сработал маяк, поэтому нужно срочно вытягивать Рассохина. Я сам к вам бегу.

Встретились мы возле зимнего сада, и я сразу же открыл канал по маяку, а Бродер обеспечил его стабилизацию. Уход Алексея мог быть вынужденным, а в этом случае любое промедление могло ему дорого обойтись. К счастью, мои опасения не оправдались, и задержка ни на что не повлияла. Из открытого портала одна за другой вылетели два десятка объемных сумок, а потом вышли худой мужчина с бледным изможденным лицом и саквояжем в руке и сам Рассохин.

— Я вас приветствую, — сказал Алексей. — Рад, что вы вернулись, Бродер. В сумках учебники, а это мой друг Игорь Ветров. Странное место вы выбрали для канала.

— Спешили, — объяснил я. — Кто знает, какая у вас там обстановка. К сожалению, связываться через границу миров так и не научились. Не трогайте учебники, я уже распорядился, и их сейчас уберут. Давайте определимся с вашим другом. Это не тот друг, которому вы хотели отдать свое тело?

— Тот самый, — подтвердил Алексей.

— А зачем ему чужое тело? — спросил я. — Не лучше ли вылечить его собственное?

— Если получится, конечно, лучше, — согласился Алексей, — а что тогда делать с моим?

— Можете не переживать: не пропадет ваша оболочка, — сказал я. — В нее можно подсаживать самые разные сознания саев, которым нужно будет незаметно погулять на Земле. При необходимости сами сможете воспользоваться. А в перерывах между такими прогулками погрузим в сон и наложим воздействие сохранности. Тело можно держать в таком состоянии целый месяц, даже не давая воды. Пойдемте проводим Бродера и отведем вашего друга к Эмме. Она его научит языку, а заодно посмотрит, как лечить. Со стариками договорились? У меня на их согласие завязана куча планов.

— Все в порядке, — ответил он. — Все пять тел займут классные специалисты. Они занимались оперативной работой и преподавали, двое — это вообще живая легенда. Пока еще живая, поэтому с ними не стоит тянуть: старики могут в любой момент отдать концы.

— С опытом понятно, — сказал я. — А как с мозгами? Не получим пять молодых маразматиков?

— На удивление хорошо соображают, — сказал Алексей. — Были и другие кандидатуры, но я выбрал этих не в последнюю очередь именно по этой причине.

— Вы можете не бояться, милорд, — вмешался Бродер. — Сознанию не свойственен маразм, он является результатом изношенного мозга. В молодом теле мышление будет ясным, разве что останутся старческие привычки, да и то только на время.

— Не побоялись к нам прийти? — перейдя на русский, спросил я Игоря. — Алексей, взяли бы вы у него саквояж.

— Мне не тяжело, — сказал Ветров. — А бояться… У меня слишком мало времени, чтобы я из–за страха упустил такой шанс. О вас же сейчас говорят все мировые СМИ. Все завидуют американцам, а о наших контактах пока никто не знает.

— Думаете вернуться? — спросил я.

— Если вернете, — улыбнулся он. — А может, и останусь. Жена два года как ушла, а дочь… Ей ведь уже восемнадцать, и мать не указ, но так ни разу и не появилась. Свое лечение я вам в любом случае отработаю.

Я заранее связался с Селди и сообщил о нашей компании, поэтому, когда подошли к ее дверям, открыл их без стука и первым вошел в гостиную.

— Вот ваш клиент, — сказал я вышедшей к нам из спальни Эмме. — Игорь, поставьте свой саквояж, никто его у вас не уведет. И можете закрыть рот. Это не ангел, а всего лишь наш маг.

— Располагайтесь, господа! — по–русски пригласила она. — Посидите и не отвлекайте, пока мы занимаемся языком.

Мы сели за стол, и я тихо рассказал Алексею о том, что у нас произошло в его отсутствие.

— И что вам предложили продать? — так же тихо спросил он.

— Не помню весь список, — ответил я. — В нем много всего было вплоть до БТР.

— А почему не взять БТР? — спросил он. — Я негров учил на нем ездить и стрелять за несколько дней. Дороги на север есть, так что будет нетрудно быстро проехать. И на тварей можно плевать. Прокатить через канал сотню бочек с горючим…

— Вот вы и будете решать, что покупать, а без чего обойдемся. Нам сейчас графы и купцы начали потихоньку вести золото в новый дворец, поэтому сможем взять многое и с большим запасом. А те доллары, которые мне заплатят за экспозицию, будем тратить у американцев. И не на одно оружие, нужно подумать, что может быть полезным в наших условиях. Стекла и зеркала у нас очень дорого стоят, а там их можно брать тоннами. Или ручной инструмент. Я думаю, что кузнецы оторвут его с руками. Конечно, руки будут отрывать купцам, потому что такую торговлю будем вести через кого–нибудь из них.

— Никого не пустим по миру? — спросил Алексей.

— Если и пустим, то немногих. Я лучше сам заплачу тем же зеркальщикам, чтобы не было обиды. Надо посмотреть, что лучше брать. Северяне в любом случае многого лишатся, да и в пострадавших от войны графствах еще не скоро начнут изготавливать все необходимое.

— С языком я закончила, — сказала Эмма. — Вылечить будет несложно, но это займет не меньше десяти дней. Очень уж запущенный случай. Лечение я уже запустила, теперь нужно будет подхлестывать тело, чтобы выздоровление шло быстрее. Вам нужно приходить ко мне два раза в день в течение трех следующих дней.

— Теперь давайте решать вопрос со стариками, — сказал я. — Вас, Алексей, обработаем после них. Что для этого нужно?

— Нужны образы самих стариков, — ответил мне Бродер. — И, желательно, знать виды тех помещений, в которых они находятся.

— Это все есть, — сказал Алексей.

— Тогда не вижу сложности, — мотнул головой маг. — Съездим после обеда в новый дворец и все сделаем. Братья у вас там сидят? У них кто–нибудь читал память?

— Я у них полазила в головах, — сказала Эмма, — так что новым личностям кое–что расскажу. Это им может быть полезно.

— А у моего тела? — спросил Алексей.

— А в его голове кто только не рылся, — за Эмму ответил я. — Пытались узнать, куда делся Гордой, но он этого сам не знает. Так что и у вас биография начнется не с чистого листа. У этого Гожина, кстати, довольно много влиятельной родни.

«Дорогой, ты где? — соединилась со мной жена. — Мы доставили клетку, а той, которую должны принести из зверинца, во дворе нет».

«Сейчас приду», — сказал я ей и обратился к Эмме: — Вам для изучения доставили парочку тварей. Пойду на них посмотрю и заодно разберусь, почему для них не все готово. Алексей, Дорт сейчас занят, поэтому побеспокойтесь о товарище. Отведите его к Саймуру, пусть поселит к гвардейцам. Пока миледи не закончит лечение, ему лучше побыть здесь, а потом посмотрим.

— Я пойду с вами, — сказала Эмма. — Хоть в последние годы в графство Орташ иногда залетали твари, я ни одной из них не видела.

— Я, пожалуй, тоже посмотрю, — сказал Бродер. — Алексей, после того как отведете товарища, зайдите в мои комнаты. Вместе пообедаем, а потом поедем в новый дворец.

Выйти собрались ненадолго, поэтому не стали тратить время на переодевание. Мы спустились на первый этаж, прошли коридором через половину дворца и вышли на задний двор. Рядом со входом в подвал стояла клетка–ловушка. Никакой другой клетки, или рабочих не было.

— Я сама связалась с Дортом, — сказала мне жена, которая сидела на корточках возле клетки и рассматривала тварей. — Клетка, которую дал Марей, оказалась неподъемной, хотя он выбрал самую маленькую из того, что есть. Хотели катить на катках, но Дорт засомневался, что она войдет в подвал.

— Эту клетку тоже не протащим, — сказал Герат. — Может быть, пусть пока останутся здесь? На севере холодней, и они не дохнут.

— Они не сдохнут, околею я, — засмеялась Эмма. — А они не такие и противные.

Я подошел ближе и присел рядом с женой. Твари представляли собой странную смесь нескольких известных мне живых существ. Голова змеи с широким и полным острых зубов утиным клювом, шея, похожая на шею варана, только более гладкую, туловище и лапы, напоминавшие крокодильи, и длинный голый хвост с пучком перьев на конце. Были еще сложенные сейчас крылья, своим видом похожие на крылья летучих мышей. Они спокойно сидели, рассматривая нас круглыми зелеными глазами с черным вертикальным зрачком. Внезапно обе твари взбесились и начали кидаться на прутья клетки, пытаясь их сломать. Они пронзительно орали, плевались и драли когтями пластик пола.

— Попробовала внушить, что я им не враг, — сказала Эмма. — Похоже, что охотники правы: на любое воздействие магией твари отвечают всплеском агрессивности.

— Серт говорил, что магия жрецов уменьшает их подвижность, — вспомнил я. — Может быть, на них нужно воздействовать только восьмым потоком?

— Мы не жрецы, — вздохнула Эмма. — Будем использовать то, что нам доступно.

Вскоре подошел сконфуженный Дорт, за которым следовали рабочие. Немного подумав, мы нашли выход. Рабочие принесли откуда–то сети, которые через прутья пропихнули в клетку. Твари очень быстро в них запутались, после чего мы открыли дверцу и набросили сети еще сверху. Долго они тварей не удержали, но дали возможность рабочим волоком оттащить их в одну из подвальных камер.

— Теперь нужно ходить осторожно, — сказал Герат. — Они отсюда не выберутся, но голова с шеей проходит через решетку. Если цапнут, уже не вырвешься: клюв вроде птичьего, а зубы как иглы для пошива кожи, да еще загнутые.

Твари расправились с остатками сетей и спрятались от нас в дальнем углу камеры.

— Ладно, лично я на них насмотрелся, — сказал я магам. — Адель, ты идешь или останешься с этими милыми птичками?

— Пусть с ними остается Эмма, — ответила жена. — Я на них тоже насмотрелась. Как представлю таких же, но с головой вроде той, что вы привезли, сразу бросает в дрожь…

Мы с ней вышли из подвала и отправились к себе.

— Интересно, что тебе привезут гвардейцы, — сказала Адель. — Наверное, опять мешки с посудой.

— Мне интересно другое, — сказал я. — Когда мы смотрели сокровищницу Салея, в ней не было ничего, кроме монет. Неужели он все предметы из золота сбагрил японцам?

— Вы, наверное, смотрели не сокровищницу, а казну, — предположила жена, — а это не одно и то же. В казне хранят деньги, причем не обязательно только золотые, может быть и серебро. У герцогов там же хранят золотой песок и самородки. А в сокровищнице хранят изделия из золота и серебра, жемчуг и изумруды. Иногда туда складывают просто очень редкие и ценные предметы, такие, например, как твой накопитель магии.

— И кто всем этим заведует? — спросил я. — Алексар?

— А я знаю? — мотнула она головой. — Спроси у сестры или отца. Скорее всего, этим занимается казначей. А почему ты заинтересовался?

— Когда у меня был с ним разговор о золоте, я так и не узнал, сколько его у нас. Алексар явно не ожидал того, что кто–то заинтересуется его делами, и был смущен. Похоже, что его никто не контролирует. Советник Салея повесил его казначея за воровство, вот я и думаю, насколько честен наш? Если он может бесконтрольно черпать из казны…

— Магия не позволяет врать, поэтому крадут редко, — сказала она.

— Чтобы это выявить, нужно задавать вопросы, — возразил я, — а до моего появления Ларг не знал, куда девать это золото. Вряд ли он хоть когда–то проверял Алексара.

— Проверь ты, — предложила жена. — Заодно посмотришь, что хранят в нашей сокровищнице. Наверняка в ней есть много интересного.

— А давай сейчас и сходим, — сказал я. — До обеда еще полтора часа.

Она согласилась, и мы отправились в казначейство. Оно занимало во дворце всего три комнаты, в которых помимо самого казначея было еще пять работников. Алексар сидел в той комнате, которая выполняла у него роль кабинета.

— Я вас слушаю, милорд, — сказал он, после того как мы обменялись приветствиями. — Вам нужно что–то оплатить?

— Я бы хотел посмотреть на нашу сокровищницу, а заодно ознакомиться с тем, как ведется учет предметов, — сказал я. — Мне привезли много ценностей, а хранить их негде.

Сначала Алексар растерялся, потом откровенно запаниковал и прикрылся магической защитой.

— Я могу принять на хранение любые ценности, — после минутной паузы сказал он, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Но на осмотр сокровищницы нужно разрешение Повелителя…

— Вам прекрасно известно, что оно у меня есть, — возразил я. — Я даже вас могу повесить, если дадите повод. И что–то мне подсказывает, что долго такой повод искать не придется. Немедленно снимите защиту!

Он побледнел и непроизвольно отступил от меня к стене, но защиту убрал.

— А теперь отвечайте, сколько и чего украли, — сказал я, садясь на один из свободных стульев. — Или слишком долго перечислять? Вам сколько платят?

— Десять золотых в декаду, — ответил он. — Милорд, я все верну!

— Ключи! — потребовал я. — И от казны, и от сокровищницы. Сейчас за вами приедут дознаватели барона Ольта, вот им и будете каяться. У меня к вам всего один вопрос: на что вы рассчитывали?

«На этот вопрос я тебе и сама отвечу, — мысленно сказала жена. — Его никто не контролировал и, если бы не ты, никогда не стали бы проверять. Наверняка учет специально запутан, если он есть вообще. Золота получали больше, чем пускали в оборот в виде монет или тратили, поэтому работа казначейства никого не интересовала. Вряд ли он брал много, но если это тянулось долго…»

«Пусть этим занимается барон, — сказал я. — По–хорошему, такие вещи должно контролировать его ведомство. Я потом поговорю с отцом».

Мы уже привыкли к тому, что во дворце, куда бы мы ни шли, нас всегда сопровождала охрана. И сейчас в казначействе нас дожидались три дружинника, поэтому одного из них оставили сторожить казначея, а остальные ушли с нами. Я все же хотел заглянуть в сокровищницу, но помешал Саймур.

«Милорд, — вышел он со мной на связь. — У меня в комнате генерал Сток».

«Приветствую вас, генерал, — связался я со Стоком. — Долго вас не было, я рассчитывал, что вернетесь раньше. Что–нибудь изменилось с тех пор, как вы писали донесение?»

«Потери мы не понесли, а трофеев захватили еще больше, — ответил он. — Милорд, я хотел спросить, не собираетесь ли вы увеличить гвардию?»

«А в связи с чем у вас возник этот вопрос?» — спросил я.

«Слишком много благородных семей сведено под корень, — ответил он. — Многие дружинники погибли, но немало и тех, кто остался без хозяина. Есть очень хорошие воины, которым буквально некуда податься. У них нет никаких навыков, кроме воинских, а в уцелевших имениях берут очень немногих. Если их не пристроить к делу, со временем могут быть проблемы. К нам многие хотели пристать, поэтому была возможность выбрать…»

«И многих вы выбрали?»

«Три сотни, милорд. Но многие обещали приехать, если мы начнем набор».

«Сколько гвардейцев поместится в казармах?»

«Если немного потесниться, то и тысяча войдет, — ответил он. — С лошадьми хуже, но есть место для новой конюшни, которую нетрудно построить».

«Успеете до весны сделать из них гвардейцев? Если нет, лучше даже не браться».

«Я успею, — сказал Сток. — Были бы оружие и форма».

«Есть и то, и другое, — ответил я. — Только имейте в виду, что вас самих будут перевооружать. На днях получите новые автоматы, которые гораздо лучше ваших винтовок. Я вас пока никуда не отправляю, так что тренируйтесь сами и тренируйте пополнение. Все необходимое вам пришлет Сигар. Конюшней тоже заниматься вам. Скажете, сколько на нее нужно денег. Лошадей купим, когда закончите строительство».

«Их не придется покупать, милорд, — довольно сказал он. — Мы пригнали четыре сотни трофейных, а у большинства новичков будут свои, поэтому часть наших придется продавать».

«Передадите лишних в дружину, — приказал я. — У Сигара большое пополнение, так что ему ваши трофеи будут кстати. У вас все вопросы?»

«Последний касается трофеев. Милорд, я велел вашу долю отнести в комнату вашей охраны».

«Посуда и статуэтки?» — спросил я.

«Не только, — замялся он. — А как вы догадались?»

«Опыт, генерал», — засмеялся я и разорвал связь.

Возле наших дверей ожидал сюрприз. Рядом с гвардейцами, которые сторожили десяток мешков с золотым антиквариатом, нас ждал Оскар.

— Пусть занесут трофеи в гостиную и сложат так, чтобы не мешали ходить, — сказал я сержанту караула и повернулся к магу: — Заходите, Оскар, сейчас будем вас пытать.

— Я все скажу без пыток, — засмеялся он. — Для того и пришел. Только я, с вашего позволения, не буду задерживаться. Все остановили движение и ждут моего возвращения. Двигаться в отряде почти безопасно, а одиночку запросто могут порвать. Даже если налетит мелочь, можно не отбиться. Когда с десяток тварей летят со всех сторон, и автомат не очень поможет.

— Тогда садитесь и рассказывайте! — сказала Адель, сама садясь за стол.

— Первых беженцев встретили к концу второго дня пути, — начал свой рассказ маг. — Телег ни у кого из них не было, поэтому они не мешали нам ехать. Там ведь такая дорога, что не везде могут разъехаться две повозки. Тварей пока не было, и ночевали спокойно. На третий день беженцев стало много, и начали попадаться конные. К вечеру на нас первый раз налетели твари. Первые были не очень большие, размером со среднюю собаку, и мы без труда от них отбились. Ночью на нас два раза нападала какая–то мелочь. Вообще–то, ночью твари почти не летают. Видно плохо, да и холодно. Все, кого можно назвать ночными, — это мелочь. Костры их слепили и сбивали обоняние, поэтому мы быстро всех перестреляли, а пострадал только один гвардеец. Теперь ему придется полгода отращивать новый палец. На четвертый день беженцев стало меньше и среди них начали попадаться раненые. Когда я уходил, с графом еще не встретились. Тварей стало заметно больше. Нападают часто и на нас, и на беженцев, особенно на тех, кто уже ранен. На наших глазах разорвали одну женщину. Пока мы их перебили, она уже истекла кровью.

— Крупных тварей не видели? — спросил я.

— Была одна размером с лошадь, — ответил он. — А в размахе крыльев десять рашей или даже больше. Ее обстреляли и сбили из десяти винтовок. Других пока не было, поэтому пулеметы еще не использовали. Там из–за узкой дороги большая тварь может повредить крылья.

— Не хотите с нами пообедать? — предложил я.

— Спасибо, но я лучше пойду, — отказался он. — Сейчас наши обедают, а я пообедаю на телеге, когда начнут движение.

Он исчез, а Адель встала и подошла к окну, возле которого стояли оставленные гвардейцами мешки.

— Тяжелые, — сказала она, с трудом приподняв один из них. — Когда будем смотреть?

— Смотри, если есть желание, — предложил я. — Я после обеда поеду в новый дворец.

Уехать сразу у меня не получилось. Мы пообедали и вышли в спальню, чтобы не мешать слугам заниматься уборкой, когда со мной соединился один из сержантов.

«Милорд, нашего лейтенанта сейчас нет на месте, поэтому я взял на себя смелость…»

«Это вы, Райс? — спросил я. — Выкладывайте без дипломатии, что там у вас случилось».

«Я, милорд, — сказал он. — Мне только что передали с ворот, что они пропустили карету и сопровождение его благости Первого жреца Жарома. Он едет к вам».

«Проводите, только одного, без сопровождения. Остальные пусть ждут у вас», — приказал я и обратился к жене: — Дорогая, к нам приехал Жаром. Точнее, он приехал ко мне, поэтому давай я сейчас отнесу в спальню пару мешков…

— Выгоняешь, — с обидой сказала она. — Ну и ладно, не больно–то мне хочется слушать ваш разговор. Неси мешки, только не надорвись.

«Эти меньше, но более тяжелые, — мысленно сказал я, с трудом приподняв мешок. — Я думаю, что тебе и одного мешка хватит. Как их только таскали гвардейцы!»

Едва я перенес один мешок, как постучали в дверь, и сержант доложил о приходе жреца.

— Я вас приветствую, милорд! — слегка поклонился Жаром. — У меня к вам важный разговор. Я могу сесть?

— Садитесь, ваша благость, — сказал я. — Я готов вас выслушать.

— Я слышал все, что вы говорили на своем выступлении, — начал он. — Меня многое встревожило и вызвало желание оказать помощь. Два дня назад вы рассказали преподавателям Академии о графстве Радом, и я пришел в ужас. Хочу спросить: вы верите, что с этим удастся справиться?

— Будет тяжело, — признался я, — но я не верю, а почти убежден, что мы справимся. Вопрос только в цене, которую за это придется заплатить. Если бы я не верил, не стал бы тратить золото на оружие, а попытался вывести отсюда всех, кто захотел бы уйти.

— Золото… — задумчиво сказал он. — Странный металл. Из него можно сделать мало полезного, но он высоко ценится в разных мирах. Храмы его давно собирают. Милорд, завтра в ваш новый дворец доставят полмиллиона золотых. Это наш взнос в борьбу с общей бедой. Но этот взнос может удвоиться, если вы сочтете возможным пойти мне навстречу в возрождении нашего братства. Не спешите отказываться, сначала выслушайте! Вы знаете, что Гордой покинул Ольмингию? Пока вы живы, он сюда не вернется, но если вы справитесь с бедой, а потом покинете наш мир, ваш названный отец рано или поздно помирится со своим братом.

— Допустим, — не стал спорить я. — И что из этого следует?

— Пока жив Верховный жрец, он сохраняет свой сан, — сказал Жаром, — но, уехав, он потерял власть над храмами, а в его отсутствие здесь правлю я.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, все так и есть, и вы заинтересованы в том, чтобы я жил и правил…

— Извините, милорд, за то, что я вас перебил, — сказал он, — но я не просто в этом заинтересован, а заинтересован жизненно. У меня и раньше были разногласия с вашим дядей, а теперь… Я сделал много такого, чего он мне не простит. И если я вас поддержу, мой долг перед ним будет только расти. И моя позиция у нас нравится далеко не всем, поэтому мне не помешает иметь такой инструмент, как братство. Я знаю, что вы сильно увеличиваете дружину. Наверное, вы этим не ограничитесь и будете увеличивать гвардию. Сто наших братьев — это ничто по сравнению с вашей военной силой. И я не собираюсь никому отдавать власть над братством, сам стану Старшим братом. Сейчас много вояк, которые потеряли хозяина, поэтому у меня не будет проблем с братьями. Вы их вооружите и обучите, а потом сможете частично использовать в борьбе против тварей. Храмам не помешает повысить свой авторитет. Вы знаете, что в Совете графов у вас очень много недоброжелателей? Пока жив Ларг, вас это мало касается, но если его не станет, вам понадобится поддержка, и я вам такую поддержку окажу! За тысячу лет братство два раза использовалось против вашего дома, все остальное время оно ему верно служило!

— Значит, миллион, — задумался я. — Уговорили. Но учтите, что за оружие и все остальное будете платить отдельно!

— Мы заплатим, — согласился он.

— И помещение братства я вам уже не отдам.

— У нас в Главном храме много пустующих помещений, — сказал он. — Для ста братьев место найдем, и они будут у меня под рукой.

— Предлагаете дружбу, Жаром? — спросил я. — Вообще–то, я не против. Я и с Гордоем не рвался враждовать, но вы должны признать, что у меня есть основание для недоверия. Поэтому не обижайтесь, но за вами будут присматривать.

— Дружба не возникает по чьему–то желанию, — ответил он, — особенно после недавней вражды. Пока нам с вами, милорд, выгодно действовать вдвоем. Если когда–нибудь возникнет дружба, я буду рад.

— С чем он приходил? — спросила Адель, когда я проводил жреца и вошел в спальню.

Пустой мешок лежал у двери, а в одном из дальних от окна углов комнаты были расставлены статуэтки. Небольшие, в две–три ладони, они были выставлены женой на манер оловянных солдатиков. Это и были солдаты, только отлитые из золота.

— Предложил помощь и поддержку, — ответил я, — и доказал, что ему выгодно мне помогать. Завтра мы с тобой станем богаче на миллион золотых, а это пять тонн золота! Можешь себе представить, сколько лет они его собирали? И, главное, в этом собирательстве нет никакого смысла. Товаров у вас выпускается мало, а золота накопили, мама не горюй! Все стоит относительно дешево только потому, что лежащим в хранилищах золотом почти не пользуются. Для многих достаточно самого факта того, что оно есть. Даже при крупных покупках вроде нашего дворца золото просто переходит из одной казны в другую. И при этом его зачем–то продолжают добывать.

Я подошел к статуэткам и взял одну в руку.

— Довольно легкая, — оценил я вес. — Неужели не золото, а позолота?

— Золото, — ответила жена. — Просто они внутри полые. Такие делали очень давно, а потом решили не возиться. Для статуэток вес не важен, а золото на работу мастерам давали заказчики. Не удивлюсь, если секрет такого литья уже утерян. Кирен, скажи, ты ему веришь?

— Когда он говорил, то не врал и не закрывался. И его доводы мне понятны. Жаром хочет со мной сблизиться, и это может быть полезно. Большинство людей не могут жить без веры, поэтому с жрецами нужно находить общий язык. А в будущей борьбе нам любая помощь будет нелишней. И он обещал поддержку в случае конфликта с Советом графов, а ты сама знаешь, как меня любят графы.

Глава 19

Прошло три дня. Вселение земных старцев прошло успешно, и сейчас они осваивались с нашей жизнью, а заодно учили магию. Учили так же, как в свое время учился я, — прямой записью в память тех воздействий, для выполнения которых у них было достаточно сил. Эмма вписала каждому те знания прежней жизни братьев, которые ей удалось запомнить, и теперь они даже между собой общались, называя друг друга местными именами. Алексея тоже «переселили», а его тело «поставили на хранение». Он тоже изучал магию, причем более основательно из–за больших магических возможностей тела. Ему было сложнее остальных, потому что приходилось одновременно с этими занятиями самому заниматься с гвардейцами и дружинниками. И те, и другие получили новое оружие и усиленно тренировались. Пришло и пополнение, которое нужно было срочно превратить в полноценных бойцов. Оскар появился второй раз вчера вечером и рассказал, что сводный отряд дружинников и гвардейцев зашел в столицу графства и занял дворец графов Радом.

— Граф дал разрешение, — говорил он, сидя с нами за ужином. — Дал и проводников, которые вывели к его дворцу и показали, где в нем что хранится. Дворец только называется дворцом, на самом деле это мощная крепость. Продовольствия в подвалах нам хватило бы самое меньшее на полгода, вот корма для лошадей мало. Тварей в городе хватает, но я бы не сказал, что они там кишат. Очень больших вообще пока не видели, но это и понятно: саи ушли и бросили скот, поэтому они наверняка сейчас отъедаются по деревням. Генерал Сток предлагает не уходить всем, а оставить там небольшой отряд. Посидят в крепком месте и сократят число тварей, а мы всегда будем знать обстановку в столице. Если начинать очистку севера от тварей, это удобно делать из городов. В них есть где укрыться охотникам, да и запасов во многих домах оставлено много.

Я согласился с генералом, и сегодня Адель с Гератом должны были проложить туда канал и вывести всех, за исключением тех, кого Сток решит оставить. Вчера я закончил еще одно важное дело. За день до этого посетил администрацию Национальной галереи искусства в Вашингтоне и подписал с ними договор, согласно которому за два года мне выплатят двести сорок миллионов баксов. Правда, в первый месяц мне почти ничего не дадут из–за того, что деньги уйдут на обеспечение страховки. Я потребовал оценить каждый из двухсот предметов в миллион. Наверняка после истечения срока договора у меня постараются выцыганить часть коллекции. Ну и ладно, зато хоть получим нормальные деньги. Я забрался в наше хранилище и был поражен количеству хранившихся там шедевров. Это просто идиотизм — две тысячи земных лет их создавать и прятать на вечное хранение. На Земле вельможи хоть использовали золотую посуду и хвастались друг перед другом произведениями искусства, а здесь купили и забыли. Вчера я из–за этой коллекции потерял целый день. Сначала все предметы переправили в Вашингтон, а потом я сидел и ждал, пока на каждый из них составят что–то вроде паспорта с фотографиями и подробным описанием специалистов. Моим делом было ставить подписи, а в свободное от этого занятия время отбиваться от увивавшихся вокруг меня девиц. Хорошо, что я отказал жене в просьбе взять ее с собой.

Жаром не обманул и переправил в подвал нового дворца миллион золотых. Хоть и медленнее, чем хотелось, везли золото графы и купцы. Зарток нажал на Стора, и еще девяти графам было отправлено послание Совета о взносах на чистку севера. Они не пострадали от войны и должны были заплатить. Остальных трогать не стали. Маги барона Ольта оправдали мои надежды, очистив немаленький особняк Алексара от всего хранящегося в нем золота, а казна увеличилась почти на двести тысяч. Привезли и несколько золотых статуэток. Я назначил казначеем одного из работников Алексара, а его судьбу предоставил решать отцу. Сегодня я с Бродером должен был отправить экспедицию из России, а завтра, если ничего не помешает, сходим в Госмар. Нужно было постараться найти обязанных мне магов, разузнать о сбежавших родственниках и выполнить еще кое–что.

«Кирен, ты сейчас где?» — связалась со мной Лара.

«Лежу в кровати, — ответил я. — Я в ней один, так что можешь навестить, естественно, если не станешь на меня посягать».

«Очень надо! — фыркнула она. — Я уже почти замужем. Об этом и хотела с тобой поговорить. Ты мне вроде обещал помочь со свадьбой?»

«А в чем проблема? — спросил я. — Отец о вас знает и отнесся спокойно, а Первого жреца я уговорю. Я уже не первый раз ломаю традиции, и к этому начали привыкать. Только лучше тебе еще немного потерпеть, а то у меня на твою свадьбу пока совсем нет времени».

«Твою свадьбу сыграли за два часа, — возразила она, — и мою так можно. Уж столько времени ты для меня найдешь! И приглашать никого не будем, только жрецов».

«Я поговорю с отцом, — пообещал я. — У тебя все, или есть что–то еще?»

«Есть, — сказала она. — Во–первых, беженцев из Радома столько, что для них уже не хватает мест в палатках. Гарт селит их в убежища из пленки, но саи — это не скот, для них там слишком холодно и сыро».

«Решу в самом ближайшем будущем, — пообещал я. — Что у тебя еще?»

«В лагере собрались пять тысяч молодых мужчин, и делом заняты очень немногие. Для чего тебе ждать весны? Вооружи их и отправь каналом в Адбаль или Верт, и пусть выбивают тварей. А можно их перебросить в соседние графства. С такой поддержкой они досидят до тепла. А если ждать, то дождемся, что побегут остальные северяне. Тогда тебе точно на них палаток не хватит».

«Я подумаю. Пока все равно могу вооружить только половину. Ты сейчас во дворце?»

«Конечно. Как бы я с тобой переговаривалась из лагеря?»

«Когда вернешься к Серту, поговори с обоими графами. Пусть соберут своих саев и выяснят, кто из них готов идти на помощь соседям. То, что в лагере мается от безделья толпа мужчин, вовсе не означает, что все они, получив оружие, с готовностью побегут драться с тварями. Вот когда я буду знать число желающих, тогда буду что–то решать. А в их столицы мы пока никого посылать не будем».

«Милорд, — связался со мной Алексей, которого все теперь называли Гожиным. — Я составил перечень того, что нужно покупать в России. Набралось на три с половиной миллиарда рублей. Это немного больше двух тонн золота. Но если купим все, что я наметил, должно хватить надолго, и в Америке оружие покупать не нужно».

«Передайте мне ваш список, — сказал я. — Сегодня пойдем за экспедицией, заодно отдадим. Подумали, где все хранить?»

«Все, кроме техники, войдет в подвалы братства, а БТРы можно поставить во дворе и прикрыть брезентом. Пока не придумал, куда девать горючее, но временно можно тоже сложить во дворе, а потом что–нибудь построим».

Он разорвал связь, но надолго меня одного не оставили. Сначала вызвал генерал Сток, которому не хватало бронежилетов, а потом соединился Дар.

«Милорд, вы помните, что я вам говорил о маге, который ушел из Академии? Я в тот же день отправил к нему своего слугу. Сегодня он вернулся и привез ответ. Дня через три–четыре Лех будет в столице и после того, как устроится, если вы не передумаете, готов предложить свои услуги».

«Милорд, когда мне подходить?» — мысленно спросил Бродер.

«Можете идти», — посмотрев на часы, сказал я и встал с кровати, на которую прилег после завтрака.

Через сорок минут мне с ним нужно было идти в Москву. Пока маг добирался до моих комнат, я надел бронежилет, сверху натянул свитер и перепоясался ремнем. Никакого оружия с собой брать не стал. Вот Бродер явился с кольтом, без которого он теперь вообще никуда не ходил.

— Нам еще рано идти, поэтому садитесь, — сказал я ему, сам садясь за стол. — Поговорим о завтрашнем походе в Госмар. Помимо тех задач, о которых вы знаете, у меня есть еще одно дело… Братья выполнят все, что я прикажу, а вот в отношении вас есть определенные сомнения.

— Я, кажется, не давал оснований относиться ко мне с недоверием! — обиделся маг.

— Дело касается веры, — объяснил я. — С точки зрения большинства саев, моя затея выглядит, мягко говоря, предосудительно. Я хочу посетить в Госмаре Главный храм и позаимствовать в нем алтарь.

— Действительно… — в замешательстве сказал маг. — Вы не перестаете меня удивлять, милорд. Вы для этого возьмете с собой братьев?

— С ними это будет легче сделать, — ответил я. — Понимаете, Бродер, нам нужно попытаться использовать магию жрецов. Когда Эмма читала память братьев, она выяснила, чем их магия отличается от нашей, и как этого отличия можно добиться.

— С помощью алтаря?

— Совершенно верно. С его помощью любого мага можно сделать немного жрецом. Такой маг начнет видеть пока невидимый нам поток силы. И дело даже не в том, чтобы научиться противостоять магии жрецов. Мы с ними, можно сказать, нашли общий язык. Дело в другом. Вы должны знать, что у Эммы ничего не получается с тварями. Ответом на любое магическое воздействие является всплеск злобы. Вчера она поняла, в чем причина. Любой из семи потоков причиняет тварям сильную боль. Им безразлично, что мы вкладываем в свою магию, если она приносит муку. А вот на восьмой поток реакция совсем другая! Жрецы на севере могут влиять на тварей, не причиняя им боль. Только на север посылают тех, у кого едва хватает сил на простое лечение!

— А если просто попробовать поговорить с Первым жрецом?

— Они не дадут своей силы чужим, — покачал я головой. — Может быть, когда–нибудь мне и удастся уговорить Жарома, но нам–то это нужно сейчас! И есть еще один момент. Где–то в Дарминии сейчас обитают мой брат и дядя. Я думаю, что они в столице. Оба ненавидят меня и все мои начинания и отравлены жаждой власти. Не знаю, какие шансы у Герта занять место герцога, но Гордой вполне может стать Верховным жрецом в Госмаре. А если не будет алтаря, не будет и Верховного жреца. Им всех своих жрецов для посвящения придется возить к нам или к Гардарам. Я думаю, наш Жаром разрешит им полежать на своем алтаре. Конечно, сделает он это не просто так.

— Не знаю, — нерешительно сказал Бродер. — С одной стороны, вы правы, а с другой… Это ведь не просто амулет, а алтарь бога! Может быть, ему не безразлично, где стоять и кого на него кладут?

— Вот и проверим, — сказал я. — Моему мечу тоже не все равно, в чьих он руках. Отца стукнул молнией, но не убил же! Если алтарь не захочет покидать храм, он как–нибудь даст об этом знать. Не беспокойтесь: вы к нему прикасаться не будете.

— Я выполню любой ваш приказ, — сказал маг. — Только боюсь, что жрецы все равно как–нибудь узнают или почувствуют, что их алтарь у нас.

— Посмотрим. Если он не оправдает наших надежд, просто им вернем. А если он даст надежду управлять тварями, я их всех пошлю далеко–далеко… И предупрежу, что если не угомонятся, отберу и другие алтари.

— У вас, милорд, большая сила, — задумчиво сказал Бродер. — Открыто против вас сейчас никто не выступит, но есть и другие пути. Если вы погибните, через месяц не останется ваших новшеств, а через год не будет никого из тех, кто вам помогал.

— Пора, — сказал я, поднимаясь со стула. — Поговорим об этом как–нибудь в другой раз.

Я открыл канал по выданной фотографии, и мы вышли в большом пустом помещении, очень похожем на заводской цех, из которого вывезли оборудование. Было прохладно и пахло пылью и машинным маслом. Оглянувшись, я увидел, что помещение не совсем пустое: метрах в тридцати от нас лежали какие–то бочки и возвышался штабель ящиков, а возле них стояли тепло одетые люди.

— Илья Борисович Григорьев, — представился подошедший первым мужчина. — Я руковожу экспедицией.

— Меня вы знаете, а это один из моих магов, — сказал я ему. — Кого будем отправлять?

— В экспедиции, помимо меня, пять научных работников, — ответил он. — В качестве охраны берем пятнадцать человек. Есть еще радист, которого вы обещали взять с собой. У него свои вещи. Остальные помогут перенести груз и уйдут.

— Сначала отправим вас, а потом займемся вашим радистом. Кто начальник охраны?

— Я начальник, — выступил вперед здоровый как лось мужчина. — Капитан Сивцов!

— Вот что, капитан, — сказал я. — Сейчас я открою канал к одному из трех корпусов казарм. Первыми идут ваши люди. Ваша задача не в том, чтобы носить барахло, а в том, чтобы отогнать тварей огнем. Остальные быстро заносят имущество в здание.

— Бочки… — сказал Григорьев.

— Все сносите в одно место! — перебил я его. — Потом разнесете, как вам будет удобно. Мы не будем держать канал, пока вы все будете раскладывать по полочкам. Лошадей не взяли?

— Вы говорили, что их можно будет доставить потом, — сказал Сивцов. — Мы бы пока хотели осмотреться.

— Можно и потом, — не стал спорить я. — Только учтите, что мы к вам каждый день мотаться не станем. Придем еще раз, а потом только по вызову, когда решите вернуться или если вас начнут есть. Приготовились, пошли!

Бойцы с автоматами один за другим исчезли в портале. Последним ушел капитан, который почти тотчас вернулся.

— Там спокойно и нет никаких тварей, — сказал он остальным. — Начинайте с горючего.

Первыми выкатили бочки и бросили их во дворе. Потом пришел черед ящиков, за которыми скрывались десятка два мешков. Русские поступили умнее американцев, которые использовали вьючных лошадей. Они перенесли в три раза больше груза и избавились от необходимости возиться с целым табуном, но сил на их переселение ушло много. Не у них самих, а у нас на поддержание канала. Когда все перенесли, я закрыл канал и спросил, кто радист.

— Я радист, милорд! — подошла невысокая стройная девушка. — Алена Васильева!

— И как это понимать? — обратился я к стоявшим рядом мужчинам. — Для чего прислали девчонку?

— Я классный специалист! — с возмущением сказала Алена.

— Вы спе–ци–а-лист–ка, — по слогам сказал я. — Чувствуете разницу? Когда американцы послали такую же сексапильную соплю в экспедицию, я ее пожалел и попробовал отговорить. Но вас отправляют не на съедение к тварям, а ко мне. В чем интрига?

— Женщине проще общаться с мужчинами, — опустив глаза, призналась она. Психологи…

— Сказал бы я, где вам с нами легко общаться, но не буду, — вздохнул я. — Ладно, не девочка. Где ваши вещи?

— Вон там, у стены, — показала она рукой.

Я подошел к сложенным у стены мешкам, ящикам и двум саквояжам.

— А почему нет генератора? — спросил я. — Чем будете питать станцию?

— Изотопная батарея, — буркнула сердитая на меня девчонка. — Вот в этом ящике.

— Сейчас маг откроет канал, а вы все выносите и оставляете возле портала, — обратился я к мужчинам. — А ты, красавица, иди первой. Будешь наблюдать за своими вещами, чтобы ничего не сперли.

Она подхватила саквояжи и поспешила забежать в круг портала, пока я не передумал. Ее вещи занесли за пару минут, после чего я оставил свою заявку на вооружение, и мы с Бродером ушли в южный дворец.

«Лейтенант, — мысленно обратился я к Дарку. — У вас на заднем дворе на груде барахла сидит девушка. — Она не знает языка, поэтому разыщи Гожина или кого–нибудь из братьев, которые ей все у вас покажут и расскажут. Выделите отдельную комнату и помогите с вещами. Все ясно?»

«А почему девушка?» — не понял он.

«Потому что парня вы можете послать по известному адресу, а послать ее не повернется язык. Еще вопросы будут? Вы еще немного провозитесь, и ваши подчиненные все сделают сами».

Мы поднялись к комнатам магов, где я увидел выходившего от Эммы Ветрова. За прошедшие дни он стал выглядеть заметно лучше. Все еще худой, но уже с нормальным цветом лица и совсем другим настроением.

— Как самочувствие, Игорь? — спросил я. — Скоро начнете вкалывать?

— Вы шутите, а я бы действительно чем–нибудь занялся, — сказал он. — Лечение занимает полчаса, а день у вас длинный.

— Потерпите, — сказал я. — Здесь я вам занятия не найду. Сегодня у вас последний день лечения, а завтра переедете к Алексею, который теперь Гожин, он уже говорил, что найдет применение вашим талантам.

Я не стал связываться мысленно, просто постучал Селди в дверь и услышал разрешение войти.

— Когда вы у меня были в последний раз? — спросила Эмма. — Общаетесь только мысленно и всячески избегаете. Боитесь? Интересно, кого больше, меня или себя? Неужели вы не видите…

— Вижу, поэтому и избегаю, — ответил я, изо всех сил борясь с ее чарами. — Эмма, ничего хорошего из этого не выйдет. Не валяйте дурака и выходите замуж за отца. Все равно у нас с вами ничего не будет. Все давно ждут вашей свадьбы и не могут понять, в чем причина отсрочки. Отец тоже мучается…

— А то, что мучаюсь я, вас не беспокоит?

— Вы хотите, чтобы вместе с вами мучились мы с Аделью?

— Разве мне много нужно?

— Вам, как и любой нормальной женщине, нужно все! — сказал я, отступая от нее к двери. — Зря я к вам зашел, надо было по–прежнему общаться мысленно.

Вслед за этим случилось то, чего я от Эммы не ожидал: она буквально упала на стул и зарыдала. Я вам говорил, что не могу выносить женских слез? Следующие несколько минут выпали из моей памяти, а когда я смог соображать, понял, что нахожусь в кровати и сопротивляться нет ни сил, ни желания.

— Сразу не уходи, — сказала она, когда схлынуло это безумие. — Сходи умойся и посиди в гостиной. Если сейчас увидит жена, она все поймет, а в ее положении переживать…

— Ты бы о ее положении подумала раньше, — сказал я, собирая разбросанную по полу одежду. — Если будет возможность, сходи каналом в новый дворец. Там есть девушка с Земли, которой нужно дать знание языка. Если не получится, тогда ее привезут сюда.

Хоть убейте, не помню, как я раздевался или как раздевали меня. А ведь на мне была куча одежды, включая бронежилет. Неужели Эмма нашла лазейку в защите и применила магию? В такое не хотелось верить, но как тогда все объяснить? Я ведь не мальчишка, а совсем потерял голову! Чтобы я еще хоть раз зашел к ней один! Я послушно сходил в ванную комнату и умылся холодной водой, а потом поспешил выйти из гостиной в коридор. В свои комнаты я шел медленнее обычного, хотя попытка связаться с женой не удалась, а значит, ее не было в столице. Появилась Адель только через час, когда я уже немного успокоился. И все равно она почувствовала, что со мной не все в порядке.

— А что ты хочешь? — ответил я. — Прогуляться по городу, полному тварей, и остаться спокойным? Ладно, это ерунда. Лучше расскажи, как сходили вы.

— Ничего интересного, — ответила она. — Мне, в отличие от тебя, по городу гулять не дали. Открыли канал во дворец Гарта, и, пока все выходили, я успела выглянуть в окно. А что можно увидеть в окно, в которое даже не просунешь голову? В нашем дворце в Адбале окна маленькие, но это было еще меньше. Всех вывели в гвардейские казармы, а потом мы и дружинники оттуда разъезжались. А у тебя было что–нибудь интересное?

— А у меня интересная девушка–радист, — пошутил я и неудачно.

— Земная девушка? — с подозрением спросила жена. — И к тому же красивая! То–то ты какой–то не такой! Наверное, ее тебе специально подсунули! И где она?

— Да никакая она не красивая, — начал оправдываться я. — Фигура хорошая, а лицо обыкновенное. Что я, по–твоему, должен был ей из–за твоей ревности дать от ворот поворот? Мы ее отвели в новый дворец и сдали Дарку. Обычная девчонка, на которую не посмотрит ни один дружинник.

— Земная девчонка, — возразила жена. — Поэтому ты, милый, лукавишь! Она тебе ближе, чем наши женщины, а дружинники на нее сделают стойку из–за ее необычности!

— Странно, — сказал я. — Миры разные, виды разумных тоже сильно отличаются, а женская логика и там, и здесь одинаковая!

— Ты это о чем? — не поняла она. — Какая логика?

— А никакой! — ответил я. — Если мужчин в женской красоте притягивает необычность, я от тебя не должен отходить ни на шаг, потому что твоя красота для меня зашкаливает так же, как и твоя необычность!

Я ее успокоил и одновременно завел, поэтому вторично оказался в постели. К счастью, меня хватило и на этот раз, но когда я встал с кровати, ноги заметно дрожали. Выругав про себя Эмму, я поспешил одеться.

«Милорд, — связался со мной Сигар. — Жрец привез каких–то вояк и говорит, что это будущие братья, с которыми мы должны заниматься».

Я никому из своих помощников не говорил о договоре с Жаромом, потому что не ожидал, что он так быстро наберет себе рекрутов.

«Сколько их?» — спросил я.

«Тридцать бойцов, — ответил он. — Но жрец говорит, что это только первая партия».

«Все правильно, — сказал я. — Их нужно временно поселить у нас, одеть в форму и обучить. Вооружать будем штурмовыми винтовками, которые вернули гвардейцы. У меня договор с Первым жрецом. Они нам помогают, а мы помогаем им возродить братство».

«И в чем заключается их помощь?» — сердито спросил Сигар.

Видимо, он сильно рассердился, если решил задавать мне вопросы, да еще таким тоном. Я бы на его месте еще не то сказал.

«Во–первых, за подготовку и вооружение ста братьев нам заплатили пятьсот тысяч золотых, — сказал я. — И эти деньги пойдут на очистку севера. Во–вторых, Жаром обещал мне поддержку в Совете графов и то, что часть братьев отправят под нашим командованием истреблять тварей».

«А остальные?»

«Жреческой верхушке не нравится, что Первый жрец нашел со мной общий язык. Братство будет подчиняться ему напрямую и охранять. Он сохраняет свое место, а то и голову, только до тех пор, пока меня не убьют, потому что после этого в Ромар вернется Гордой. Дальше продолжать?»

«Это другое дело, — с облегчением сказал Сигар. — Так нам что, отдавать им крепость?»

«Их разместят в Главном храме, а крепость остается за нами. Сигар, закажите им береты из какой–нибудь другой ткани, например, голубой. И кокарды будут не с моим гербом, а со священным кругом. Если вам самому некогда этим заниматься, скажите Зартоку, и он найдет исполнителя».

— Совсем забыл, — обратился я к жене. — Куда делись американский оператор и русский контролер?

— Когда я уезжала, их забрал Алексей, — сонно ответила она. — Меня потянуло на сон. Можешь час не беспокоить?

Я вышел из спальни и прикрыл за собой дверь.

«Гожин, — обратился я к Алексею. — Почему забрали землян, а я ничего об этом не знаю?»

«Я к вам два раза пытался обратиться, — ответил он, — но оба раза неудачно: вы меня слышали, но не стали отвечать. Видимо, было не до меня».

«Они у вас? — спросил я. — Очень хорошо. Через полчаса я к вам приеду с Бродером, а они пусть готовятся к возвращению на родину… Бродер, — связался я с магом, — я к вам сейчас подойду. Нужно ехать в новый дворец. Сходим оттуда в лагерь за американцами, а потом их отправим домой вместе с тем, который ходил в поход. И русского тоже вернем. Чем быстрее это сделаем, тем быстрее можем получить помощь. Сейчас срочно нужны палатки и продовольствие, а нам обещали помочь и с тем, и с другим».

Саймура во дворце не было, поэтому я связался с сержантом Райсом и потребовал карету и эскорт. Мы выехали без задержки и через десять минут были на месте.

— Что они там делают? — задрав голову, спросил Бродер, который первым вышел из кареты. — Неужели мало одной паутины?

Я тоже посмотрел на крышу нового дворца, по которой ползали дружинники.

— Шустрая девица! — прокомментировал я увиденное. — Вон она, видите? Руководит нашими дружинниками. Правы психологи, вряд ли американскому радисту помогали полсотни наших парней. Как бы они не провалили крышу.

— Любуетесь? — спросил подошедший Алексей. — Американцы тоже посмотрели и сейчас грызут себе локти. Почему–то они сюда ни одной своей девицы не прислали. Может, просто не нашли красивых?

— Одна, которая ушла в их экспедицию, была очень даже славная, — сказал я, — только сдвинутая на женском равноправии. Меня за то, что я ее пожалел, обвинила в сексизме. Ладно, хватит говорить о бабах, лучше скажите, куда дели нашего янки.

— Сидит в одной из двух оставшихся свободными комнат и мечтает об успехе своего фильма, — засмеялся Алексей. — Я не видел, что он заснял, но и так ясно, что карьеру он себе сделал.

— Меня сейчас больше интересует не его карьера, а то, чтобы этот карьерист быстрее отправился домой. Что с Матвеевым?

— С Иваном? А что с ним может быть? — спросил Алексей. — Посмотрел на картины людского горя, тоже сделал кучу снимков и вволю пострелял. Сейчас сидит в моей гостиной и перечитывает отчет, который уже написал в Верте.

— Давайте всех сюда, — скомандовал я. — И пусть не забудут свои вещи. А мы пока сбегаем за теми американцами, которые гостят у Серта.

Мы через ангар ушли в лагерь, и пошли от палатки к палатке, спрашивая встречных саев о темноглазых. Хоть американцы не носили темных очков, это название землян почему–то прижилось и здесь. Много времени на поиски не потратили. Когда я последним вернулся к новому дворцу, наши подопечные были в сборе.

— Вас больше, поэтому с вас и начнем, — сказал я американцам, открывая канал в ангар. — Быстрее, парни, не задерживайте!

Они бегом бросились в канал, после чего я его закрыл и повернулся к Матвееву.

— Ну что, Иван Федорович, какие впечатления от поездки?

— Очень противоречивые, — сказал он. — Народ у вас сильный и здоровый, причем я даже на севере не видел бедных, хотя живут там хуже. Твари не имеют никакого отношения к нашим динозаврам, по крайней мере те, которых я видел, но вам от этого не легче, наоборот. Эти явно теплокровные и на них мало влияют низкие температуры. У беженцев фактически нечем обороняться, поэтому многие не дошли. Я там такого наснимал, что большую часть снимков можно показывать только специалистам. Помощь вы получите однозначно. Что вам нужно больше всего?

— Я думаю, что американцы нам добавят палаток, — сказал я, — но у меня большая часть беженцев пришла без ничего, а впереди зима. До весны мы из–за штормов не сможем даже организовать лов рыбы, а цены на продукты питания уже начали расти. Золото у меня есть, но оно нужно для закупки оружия. Если сейчас не оказать помощь тем, кто остался, побегут и они. Вот тогда будет страшно. Я просто не смогу помочь такой массе народа, а твари потянутся за теплом и уходящим мясом. Я увеличиваю армию, но она еще не готова и слишком мала. А у соседей должно быть еще хуже. Если по доброте душевной подкинете продовольствия и теплых одеял, мы этого не забудем.

— А использовать нашу армию? — спросил он. — Понятно, что не всю, но хоть часть?

— Нет, — отказался я. — Вашей армии слишком многое нужно, да и не очень она приспособлена для такой работы. Если сможете помочь оружием и транспортом, помогите, а драться мы будем сами. Я вас могу забросить в три места: склад оружия, помещение, где нас ждала экспедиция, и комната переговоров в Москве. И учтите, что у вас сейчас ночь.

— Давайте последнее, — выбрал он. — Комната под постоянным наблюдением, так что мне не придется в ней ночевать.

«Милорд, — соединился со мной Саймур. — К вам прибыл вольный барон Зак Сольдер».

«Подождите, лейтенант, — ответил я. — Закончу одно дело, тогда поговорим».

Я проложил канал в нужную комнату, и Матвеев, кивнув нам на прощание, ушел в портал.

— Барон Сольдер, — сказал я Бродеру. — Что–то я не помню таких баронов ни среди вольных, ни среди обычных.

— Вы его и не можете помнить, милорд, — ответил он. — Зантор не давал вам знаний по дворянству Дарминии. Неужели он оттуда приехал?

— Возвращаемся, — сказал я. — Завтра идти в Госмар, поэтому будет неплохо узнать у этого Сольдера, что в нем творится. Проследите, Гожин, чтобы Алена здесь не сильно распоряжалась, а то она скоро у вас займет место Дарка.

— Интересно, с чем он приехал, — сказал Бродер, когда наша карета в окружении эскорта выехала за ворота дворца. — Я ожидал, что к нам кого–нибудь пришлют, но не так скоро.

— Удивительно, что так поздно приехали, — возразил я. — Им сейчас труднее, чем нам. Мы примерно в равных условиях, но у нас сильная власть и хорошо вооруженная армия, а у них, скорее всего, до сих пор нет герцога. Огнестрельное оружие если и осталось, то совсем немного, а патроны к нему на деревьях не растут. А с чем приехал… Звать меня на трон Дарминов он не будет, да я бы и не пошел, а вот поинтересоваться тем, как я отнесусь к правлению у них своего брата, могут. Вряд ли моим мнением стали бы интересоваться, если бы на трон взошел кто–нибудь из их графов. А может, их сильно придавили твари, и это основная причина визита. Ладно, к чему гадать: все равно через несколько минут все узнаем.

«Саймур, — вызвал я лейтенанта. — Где ваш барон? Мы уже подъезжаем к воротам».

«Я его держу в дежурке, — ответил он. — Вы с ним будете говорить в Зале малых приемов?»

«Слишком много чести для барона, пусть даже и вольного, — ответил я. — В вашей дежурке и поговорим».

По крыше кареты застучали капли дождя, который почти тут же превратился в ливень, поэтому кучер подогнал ее к ступенькам парадного входа. Здесь нас уже ждал дружинник, который приоткрыл дверцу кареты и передал плащи. Через минуту я был в дежурке, в которой помимо лейтенанта находился приехавший барон. Я избавился от мокрого плаща и, мысленно поблагодарив за него Саймура, приказал ему выйти.

— Но, милорд, — запротестовал он. — Я не могу оставлять вас наедине! Этот Сольдер очень силен, к тому же он маг. Кто знает, что у него на уме? Вы с ним можете беседовать мысленно.

— Ладно, оставайтесь, — согласился я и обраьтлся к барону: — Я не собираюсь вас куда–то приглашать, и доверять вам нет оснований, поэтому разговор будет здесь в присутствии лейтенанта. Если он вам мешает, разрешаю общаться мысленно.

— Если вы ему доверяете, у меня тоже нет причин от него что–то скрывать, — вслух ответил Сольдер. — Я к вам приехал не сам по себе, а от тех членов Совета графов, которым повезло уцелеть.

— И много таких уцелевших? — спросил я. — Спрашиваю, чтобы знать, кого вы представляете.

— Двенадцать, — ответил он. — Северянам не до нас, и они давно не участвуют в работе Совета, шесть графов бежали в Гардарию и не собираются возвращаться, а остальные погибли.

— Ничего себе! — удивился я. — Это кто же так выбил ваши графские роды? К нам ваши графы не являлись, а Салей, насколько я знаю, убил лишь нескольких.

— Власть притягивает, — криво улыбнулся он. — У нас даже некоторые бароны пытались…

— Дальше можете не продолжать, — прервал я его объяснения. — Мало вам было Салея с его темноглазыми и проигранной войны, так вы еще между собой развязали бойню. Ладно, это дело ваше. Говорите, барон, с чем приехали.

— Есть мнение посадить на трон вашего брата…

— Глупое мнение, — жестко сказал я. — Если вы приехали с этим, то зря потеряли время. Герт — очень удобная фигура для ваших графов, но в спокойное и благополучное время, а не сейчас! Страна понесла огромные потери, на носу вторжение тварей, а ваши графы хотят посадить на трон пустышку. У них есть ум? Герт враждебно относится ко мне и всем моим начинаниям, поэтому никакой помощи от меня можете не ждать!

— А вы сами, милорд?

— Я похож на идиота? — спросил я. — С какой стати я буду из–за вас надрывать пуп? Вы развязали войну, нанесли нам огромный ущерб и надолго сделали нас врагами. Я от вас за свои труды скорее дождусь не благодарности, а удара кинжалом!

— Герцог Салей… — начал он.

— Я вам уже говорил, что не идиот? — язвительно спросил я. — Или, может быть, идиот вы? Кто для вас Салей? Мальчишка, который убил своего отца, налево и направо нарушал законы и не был утвержден Советом графов. Какой он герцог? И не нужно мне напоминать о темноглазых! Их было всего несколько сотен. Да, у них сильное оружие, но вы при желании могли их так прижать, что они бы и носа не высунули из герцогского дворца! Были же те дворяне, которые боролись и погибли или ушли к соседям! А вы беспрекословно отдали большую часть своих дружин для чудовищного по своей жестокости набега на соседей! Я не собираюсь наводить у вас порядок, а с Гертом на троне не буду даже общаться. Подожду, пока вас доедят твари, а потом их выбью! Возвращайтесь и скажите тем, кто вас послал, чтобы выбрали герцога и занялись тварями. Если он меня устроит, я вам по возможности помогу.

— Воздействуйте хотя бы на герцога Пара, — мрачно сказал Сольдер. — Как мы наведем порядок, если все силы брошены на границу!

Глава 20

— Все запомнили? — спросил я. — Тогда первая группа пошла!

Перед визитом в Госмар маги барона Ольта дали много видов города, поэтому выбор точек выхода у нас был большой. Бойцов сопровождения разбили на три группы по шесть человек и сейчас отправляли в разные места, чтобы не ходить толпой и не привлекать к себе лишнего внимания. В Госмаре существовало что–то вроде временного правления Союза уцелевших графов, поэтому центральные районы столицы патрулировались их дружинниками. Понятно, что наши дружинники шли не в форме, а в обычной для поздней осени одежде и были вооружены только пистолетами и гранатами. Я тоже оделся в штаны и рубаху местного пошива, а на ногах красовались мокасины. Братья были в своих красных одеждах и вооружились так же, как и остальные. Только Гел, который в своей земной жизни был мастером швыряться заточенным железом, и здесь взял с собой две перевязи с метательными ножами. У каждого из нас на случай плохой погоды был с собой плащ. Я отказался брать с собой Алексея.

— Вы все по–своему уникальны, — сердито выговаривал я ему час назад, — но твои старцы еще только начинают осваиваться, а ты уже врос в нашу жизнь! У меня на них большие планы на перспективу, а ты необходим сейчас! И как маг ты сильнее их всех вместе взятых и можешь работать наравне с моими магами. И ты мой друг! Это не остановило бы меня при необходимости рискнуть твоей жизнью, как я иной раз рискую своей, но сейчас такой необходимости нет!

Я в первый раз обратился к нему на ты, и он при мысленном общении стал отвечать мне тем же. И правильно: как еще обращаться к тому, кто набивается в друзья?

Открылся канал, и шесть дружинников, включая их командира сержанта Герда, ушли в тупик, которым заканчивался квартал купцов. По словам агентов Ольта, прохожие там были редкостью. Вторая группа под командованием сержанта Сандея ушла в один из парков возле Главного храма. Летом там почти всегда гуляло много народа, но сейчас должно было быть безлюдно, разве что у кого–нибудь прихватит живот, и он забежит туда облегчиться. Все остальные, включая сержанта Рода и его группу, вышли в парке возле Академии.

— Наблюдайте за аллеей, — сказал я Роду. — Мне нужно минут десять.

Первого я попробовал зацепить Серпея. Настроиться на него получилось сразу.

«С вами можно поговорить, ваша мудрость? — спросил я его. — Или я не вовремя?»

«А кто вызывает? — спросил он. — Я не понял по образу».

«Мы виделись только однажды и очень недолго, — сказал я. — Немудрено, что вы забыли. Япония, Ирумо, ваш компьютер с игрушками. Кто–то еще обещал мне отслужить…»

«Это вы, милорд? — с удивлением спросил маг. — Вы где?»

«Парк возле вашей Академии, — ответил я. — Не маленький, а тот, что побольше. Мне нужно с вами поговорить».

«А мысленное общение не устраивает? — со скрытым недовольством сказал он. — Я, конечно, не отказываюсь помочь…»

«Все ясно, — сказал я. — Нашли дочерей и сейчас в фаворе у оставшихся графов. Я за вас в какой–то степени рад. Только хочу на прощание сказать, что вряд ли многие здесь доживут до лета. Учтите это в своих планах».

Он хотел что–то сказать, но я разорвал связь.

— Первый блин комом, — сказал я своим спутникам. — Попробую, может, повезет с другими.

С одним из двух освобожденных нами магов связаться не удалось. Или его уже не было в живых, или просто находился слишком далеко для связи, но второго удалось найти.

«Кому я нужен?» — спросил он, тоже меня не узнав.

«Принц Кирен, — ответил я. — Я вас освобождал в центре связи темноглазых. Вы еще не передумали мне помогать?»

«Если я что–нибудь обещаю, всегда стараюсь выполнить! — ответил он. — А вам я обязан жизнью. Как мне вас найти?»

«Мы в большом парке возле Академии, — ответил я. — Не центральная аллея, а та, которая ближе к порту. Назовите хоть имя, а то мы тогда так и не познакомились».

«Арсен Дорен, — назвался он. — Я живу рядом с Академией и скоро подойду».

«Арсен, вы не знаете, что с тем магом, которого освободили вместе с вами?»

«Он погиб, — ответил маг. — За столицу сражались несколько раз, и он случайно попал в одно из таких мест».

«Я вам не мешаю своим разговором? — продолжил я. — Ну и прекрасно. Вы, случайно, не в курсе, где обитают принц Герт и мой дядя Гордой?»

«Оба в столице, — ответил Арсен. — Герт гостит у кого–то из графов, а где ваш Верховный жрец, этого я вам не скажу. Наверное, в одном из столичных храмов. Милорд, вы пришли не для того, чтобы занять трон герцога?»

«Я еще не сошел с ума, — сказал я, решив, немного просветить мага, пока он до нас добирается. — Дело даже не в том, что меня бы здесь скоро убили, а в том, что Дарминия обречена. До лета доживут немногие, разве что сбегут на земли соседей».

«Это из–за тварей? — догадался он. — Я слышал, что на севере сейчас тяжело».

«Вы, наверное, мало слышали, — сказал я. — У нас сбежало население двух графств. Твари прут валом, причем среди них попадаются настоящие гиганты. Я думаю, что у вас вряд ли лучше».

«Последние времена? — спросил он. — Почему же вы подчеркнули, что погибнет только это герцогство?»

«Потому что у меня есть средство защитить свои земли, — объяснил я. — В Гардарии Пару удалось навести порядок, и у него есть кое–какое оружие темноглазых, которое поможет ему продержаться. А летом я окажу ему помощь».

«А почему не поможете здесь? — спросил он. — Из–за войны?»

«Отчасти из–за войны, — согласился я. — Вы здесь не в курсе того, что творило ваше воинство. Вы не только не брали пленных, убивая всех сдавшихся противников, часто убивали всех подряд, включая детей. Думаете, что я смогу многих убедить в том, что вам нужно помогать? У нас ограниченные возможности, и, оказывая помощь соседям, я могу не успеть помочь кому–то из своих. Такое допустимо только тогда, когда речь идет о друзьях. К тому же у вас до сих пор грызутся за власть и не смогут организоваться и помочь северянам. Судя по числу погибших графских родов, вы в этой борьбе уничтожили больше воинов, чем потеряли в войне».

«Милорд, вы хотите меня использовать здесь или забрать с собой?»

«Второе, — ответил я. — У меня здесь осталось одно дело, а потом мы все уйдем».

«А если я кое–кого возьму с собой? — спросил он. — У меня есть друг и еще одна женщина…»

«Тогда давайте поступим так, — предложил я. — Вы сейчас идете не к нам, а к тем, кого хотите забрать. Постарайтесь их убедить и собрать свои вещи. Можете приехать к выходу из парка. Мы вас оттуда заберем вместе с каретой».

Закончив разговор с магом, я связался с Сандеем.

«Вы сейчас где, сержант?»

«Мы, милорд, на полпути к Главному храму. Вышли без свидетелей, и к нам не прицепился ни один из двух встретившихся патрулей. Похоже, что они стараются никого без причины не трогать. Если что–то такое есть, то только возле дворца герцога. Мы тут кое с кем поболтали и узнали, что большинство графов сейчас там».

«Ускорьте движение, — приказал я. — Планы поменялись, поэтому уйдем раньше, а сейчас займемся Главным храмом. Если не встретимся возле него, идите на шпиль Академии. Напротив ее центральных ворот вход в большой парк. Мы будем где–нибудь неподалеку».

Примерно то же самое я сообщил и сержанту Герду, после чего мы рассредоточились и пошли к видневшимся из–за домов храмам. Первыми шли наши братья, потом я с Бродером, а дружинники следовали за нами по другой стороне улицы и сзади. До Главного храма добирались пятнадцать минут и встретили только один патруль из десяти конных дружинников. Они отвесили братьям почтительные поклоны, а на остальных не обратили внимания. Я немного опасался того, что наши братья вызовут удивление, но узнал у барона Сольдера, что братство Госмара уже восстановили. Здешний храм был такой же архитектуры, как и храм в Ромаре. Из–за конфликта с жрецами я так и не посетил ни один из храмов, поэтому, несмотря на естественное волнение, с интересом осматривал росписи на стенах. Мы шли по пустому коридору, беспрепятственно приближаясь к молельному залу, и во мне крепла надежда на то, что, может быть, обойдемся без применения силы. В самом деле, кому может прийти в голову мысль ограбить Главный храм? Такого не случалось ни разу за всю историю эльфов. Пока мы не встретили никого, кроме двух стражей на входе. Когда подошли к тяжелым двустворчатым дверям, услышали разговор на повышенных тонах. Сначала что–то неразборчиво говорил чужой голос, потом ему ответил наш Пард. Послышался вскрик и звук падения тела.

— Этого было не избежать, — пояснил Гел, когда мы вбежали в зал. — Жив он, милорд. Оказывается, все братья на казарменном положении, вот он и пытался разобраться, что мы здесь забыли.

Мы обошли лежавшего без сознания жреца и подошли к розовой глыбе алтаря. Свечей в здешних храмах не было, и их заменяли масляные светильники, горящие ярким пламенем без копоти и вони. Их много стояло по всему залу, поэтому он был хорошо освещен.

— Как же забрать такую махину? — озадаченно сказал Пард. — Даже если он внутри полый, весить должен много.

— На мою свадьбу приносили алтарь в два раза меньших размеров, — сказал я, — и его легко несли два жреца. А Верховный жрец погрузил в алтарь руку по локоть, так что он может быть не из камня. Давайте не будем терять время. Четверо встали вокруг него, а пятый пробует приподнять угол кинжалом. Если получится, просунем веревки.

Обошлись без кинжала и без веревок. Стоило брату Зеду потянуть алтарь на себя, как он послушно оторвался от пола.

— Двое удержите? — спросил я братьев. — Тогда уносим отсюда ноги!

Уйти без проблем не получилось. Когда мы прошли две трети пути до выхода, из бокового коридора вышел жрец, который изумленно замер, вытаращив глаза на братьев.

— Куда вы его несете! — заорал он, быстро придя в себя. — Немедленно верните на место!

Тут он увидел остальных и ударил каким–то воздействием. Братья его вообще не почувствовали, меня и Бродера замутило, а наши дружинники повалились как подкошенные.

— Некогда было возиться, — сказал Гел, вытаскивая нож из тела жреца. — Что будем делать с ребятами? Он так орал, что я не удивлюсь, если сейчас сюда сбегутся остальные.

Я уже убрал у себя дурноту исцеляющим воздействием и теперь быстро делал его для каждого дружинника. Не сразу, но оно подействовало. Постанывая, они с трудом поднялись на ноги и, помогая друг другу, побрели вслед за братьями. Гел нас обогнал и первый вышел из храма. Мы услышали вскрик, звуки ударов и звон упавших на камни копий, прошли мимо лежавших стражников и пересекли безлюдную площадь. Надо было перейти на бег, но дружинники с трудом переставляли ноги.

— Оставьте нас, милорд, — пробормотал кто–то из них. — От нас вместо помощи один вред.

— Разговорчики! — прикрикнул я на него. — Сейчас подойдут ваши товарищи, они вам помогут. Мы никого здесь не оставим!

Я связался с сержантами двух групп и подправил их движение. В результате через несколько минут мы встретились с парнями сержанта Сандея. Двигаться сразу стали быстрее. Когда прошли примерно половину пути, оказались недалеко от одного из городских рынков. В это время на рынках не было многолюдства, но нам стали попадаться прохожие, в большинстве с корзинами в руках. Не заметить нашу компанию и алтарь мог только слепой, поэтому мы слышали за спиной достаточно изумленных вскриков и воплей. Учитывая, что все саи могли мысленно общаться, следовало ожидать того, что скоро о краже алтаря узнает вся столица. Но как бы ни возмущались прохожие, нам они не помешали. Помешал патруль, на который мы наскочили на подходе к Академии. В нем было двадцать вооруженных арбалетами всадников. Каким бы легким ни был алтарь, но братья к концу пути выложились и могли его нести только вчетвером, а дружинники Сандея почти несли пострадавших товарищей, у которых пробежка отняла последние силы. Поэтому драться могли только я с Бродером и Гел. Видимо, патрулю уже передали об алтаре, потому что, как только нас увидели, сразу же обстреляли. Попали только в Бродера, которому болт пробил руку. Я в этот поход взял кольт и беретту, которые в считанные секунды расстрелял в патрульных, и, подхватив осевшего на камни мага, бросился бежать по улице, предоставив Гелу прикрывать остальных. Если бы я не смог привести в чувство Бродера, хрен бы мы оттуда ушли, а с одними пистолетами долго не продержались бы. Как я ни спешил, все равно пришлось остановиться, чтобы извлечь болт, обвязать руку и начать лечение. Помимо этого, я снял с шеи шнур амулета и сунул его в безвольную руку мага, сжав ее в кулак. Амулет нас и спас. Ярко–красное сияние заметно ослабело, но Бродер почти тотчас пришел в себя.

— Хватит, — сказал он, возвращая мне шнурок. — Где остальные?

— Бегут за нами, — ответил я. — Кроме вас, никого больше не зацепили, но нашумели мы на полгорода. Побежали, нам осталось совсем немного. Держитесь за меня здоровой рукой.

Я на бегу связался с Гердом и узнал, что они уже вышли к парку.

«Идите к нам навстречу, — приказал я. — Бродер ранен, а всю группу Рода тащат парни Сандея, так что у нас сейчас некому драться».

— Не отставайте! — крикнул я дружинникам. — Осталось всего чуть–чуть. Добежим до площади, а там рядом и парк.

Когда мы достигли площади, быстро идти мог только Гел, который всю дорогу бежал налегке. Остальные были в разной степени издыхания. От парка к нам подбежали дружинники Герда, которые помогли добраться до парковых ворот. Там стояла карета, с козлов которой на нас с изумлением смотрел маг.

— Я открываю канал, — подтолкнул я Бродера. — Стабилизируйте!

Первыми в черный круг погнали братьев с алтарем, а потом занесли потерявших сознание дружинников.

— Вы едете или нет? — закричал я Арсену. — Если нет, мы сейчас уйдем!

Он опомнился, несколько мгновений решал, ехать в портал или рвануть отсюда подальше, но все–таки победил страх. Гел ушел следом за каретой, а мне, для того чтобы это сделать, пришлось отпустить Бродера.

— Не упадете? — спросил я. — Хватит сил?

— Хватит, — ответил он. — Да идите же вы принц!

Наверное, он про себя еще и выругался, но мне было страшно оставлять его одного на этой площади, бледного и шатающегося, а не оставить было нельзя, потому что в канал он должен был войти последним. К счастью, он в него вошел, появившись вслед за нами в американском ангаре. Когда мы отправлялись отсюда в Госмар, присутствовал один дежурный, зато сейчас зрителей хватало.

— Не вздумайте свалиться, — предупредил я Бродера. — Может, еще подзарядить?

— Выдержу! — сказал он и открыл канал в новый дворец.

В него вошли в том же самом порядке, только в конце я пропустил вперед мага, а потом зашел сам. Рядом стояли братья с алтарем и карета Арсена. Дружинники уже унесли своих товарищей к магам барона Ольта, а Гел подхватил на руки Бродера и понес к дворцу.

— Не ставьте здесь алтарь! — прикрикнул я на братьев. — Вижу, что устали, но вы знаете, куда его нести. Не нужно, чтобы его сейчас касался кто–нибудь другой. Слезайте, Арсен, приехали.

Маг спрыгнул с козел и подошел ко мне.

— И зачем вы это сделали? — спросил он, показав рукой в сторону удалявшихся братьев.

Арсен справился с паникой, которая накрыла его на площади Академии при виде алтаря, но прикрылся от меня защитой, вложив в нее немало сил.

— Уж конечно не для того, чтобы отомстить, — ответил я. — В том, что натворили Дармины, ваши жрецы виноваты меньше всех, они тогда сами пострадали. Дело в том, что магия жрецов, в отличие от нашей, дает надежду справиться с тварями. Вы прекрасно знаете, как жрецы относится к магам, а у меня сейчас совершенно нет времени их переубеждать.

— А взяли у нас, потому что нас всех уже похоронили, — заключил он.

— Отчасти вы правы, — согласился я. — Я никого не хоронил, тем более вас, но уверен, что все, кто не сбежит из герцогства, вскоре погибнут. И моей вины в этом нет. Если вы считаете иначе, можете вернуться обратно или устраиваться у нас самостоятельно. Такой сильный маг, как вы, не пропадет, а я обойдусь без ваших услуг. Мне нужны единомышленники, а не те, кто отработает из–под палки, плюнет в мою сторону и уйдет, унося с собой полученные здесь знания.

— В таком случае я еще подумаю, милорд, — поклонившись, сказал он. — Как мне отсюда выехать?

— Поезжайте туда, — махнул я рукой в сторону ворот. — Я предупрежу, чтобы вас выпустили.

Он взобрался на место кучера, хлестанул лошадей и повел карету к видневшейся в конце двора дорожке. Я не знал, кто сейчас дежурит на воротах, поэтому пришлось связаться с Дарком.

«Пропустите карету моих гостей, лейтенант, и прикажите, чтобы приготовили мою. Я уеду минут через двадцать, поэтому могут не спешить».

Я уехал не через двадцать минут, а намного позже. Первым делом пошел осмотреть алтарь, а пока шел, связался с одним из магов Ольта, который у барона обычно занимался лечением.

«Я только что закончил с его мудростью Бродером, — сказал он мне в ответ на вопрос о состоянии пострадавших. — Кости на руке не перебиты, и вы все вовремя сделали, поэтому мне почти ничего делать не пришлось. Сегодня пусть отдохнет, а завтра будет полностью здоров. А вот с остальными нужно разбираться. Я вижу множественные повреждения внутренних органов, но не могу понять, чем они вызваны. Наша магия их лечит, но эффект сохраняется недолго. Если жрец ударил их своей силой, нужно ждать, пока не исчезнет его воздействие, а потом все залечить. Я думаю, что на выздоровление потребуется два–три дня».

Для алтаря мы приготовили одно из подвальных помещений, поэтому я спустился в подвал и пошел к нему, стараясь не зацепиться одеждой за ящики, громоздившиеся штабелями до самого потолка по обе стороны прохода. Дверь в эту комнату была открыта, и возле лежавшего на каменных плитах пола алтаря стоял Алексей.

— Алтарь довольно сильно светится, — сказал он мне. — На свету это почти незаметно, а здесь хорошо видно. И рядом с ним приятно стоять.

— На вид обычный камень, — сказал я. — И братья его нормально несли. Как же Гордой погружал руку в камень?

— Наверное, так, — сказал Алексей и положил руку на светящуюся розовым светом плиту.

— И что ты сделал? — спросил я, глядя на его утонувшую в камне конечность.

— Просто этого захотел, — ответил он, по земной привычке пожав плечами.

— А если попробует не жрец, а маг? — спросил я и осторожно притронулся к алтарю.

Током меня не ударило, я вообще ничего не почувствовал, хотя погрузил руку в камень по локоть. Вспомнив, для чего это делал Гордой, я тоже захотел получить амулет.

— Ничего себе! — изумленно сказал я, вытащив шнурок с висящим на нем пятном тумана.

— Что это? — с любопытством спросил Алексей.

— Это могущество! — ответил я. — Если я прав…

Я вторично опустил руку в алтарь и достал второй накопитель магии. Когда таких амулетов набралось семь штук, я решил, что их пока хватит.

— Эта штука предназначена для накопления энергии, — объяснил я. — Маг ее собирает только до тех пор, пока не заполнится под завязку. «Завязка» у всех разная, но даже у самых сильных она невелика, а в него войдет в сто раз больше силы. И ее потом можно использовать самому или отдать другим. Я заряжал своих магов и отбивал летевшие в меня пули. Таких амулетов саи получили из рук бога только три штуки, и все они, кроме висящего на моей шее, утеряны.

— А жрецы не могли получить, потому что амулет был у магов? — догадался он. — Хорошо придумано. — Алтарь у жрецов, а амулеты у магов.

— А жрецы с магами не ладят, — подхватил я. — Хрен бы они их допустили к алтарю, тем более что задумано так, что вещами бога могут пользоваться только маги. Его слугам их использовать противопоказано. Исключение — сам алтарь и выдаваемые им жреческие амулеты. Да жрецы, наверное, и сами не знали об этой возможности. Такой амулет могут носить только сильные маги. Вешать его на шею слабому нельзя: амулет его выпьет полностью. А сейчас подержи их.

Я отдал ему шнурки и лег на алтарь. Почему–то была уверенность в том, что мне это не повредит. Так и вышло. Некоторое время я плавал в розовом свете, потеряв ощущение тела и времени, потом как–то почувствовал, что пора уходить.

— Что–нибудь чувствуешь? — спросил Алексей, отдавая мне амулеты. — Знаешь, а у тебя глаза светятся розовым. Совсем немного, но в темноте будет видно.

— Наверное, пройдет, — сказал я. — Ты тоже жрец, а никакого свечения нет. А с тем, что я получил, еще нужно разбираться. Я долго лежал?

— Всего несколько минут, — ответил он. — Можно на минуту подержать один амулет?

— Попробуй, — протянул я ему один шнурок. — Только не вздумай его надеть. Ты ведь у нас жрец.

Алексей зажал в одной руке амулет, а вторую сунул в алтарь. Достал он ее тоже с амулетом, только пятно в нем ярко светилось зеленым светом. Прежде чем я успел хоть что–то сказать, он надел шнурок на шею.

— Не ругайся, — сказал Алексей, увидев выражение моего лица. — Мне как–то дали понять, что не будет никакого вреда. И мой амулет, в отличие от ваших, уже заряжен! Наверное, бог ограничил не своих слуг, а всех остальных, просто у жрецов не хватило ума это понять. Ну что, уходим?

— Уходим, — решил я. — Ключ у тебя с собой? Тогда запирай комнату и никого сюда не пускай.

Когда мы вышли из подвала и стали подниматься на второй этаж, столкнулись с Аленой, которая с двумя сумками в руках спускалась по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Увидев нас, она попыталась остановиться, но это у нее не получилось из–за сумок. Когда на вас прыгнет даже легкая девушка, это не доставит удовольствия, по крайней мере в первый момент. Я едва удержался на ступеньках, а она выронила сумки и вцепилась в меня, как утопающий в спасательный круг.

— Можете меня больше не обнимать, — сказал я перепуганной девчонке. — Что было в ваших сумках, не кирпичи? По грохоту похоже.

— Извините… милорд, — сказала она, разжав объятия. — Честное слово, я не хотела! А в сумках сгущенка. Ребятам она нравится, вот я и хотела отнести заболевшим.

— Сладкий яд, — сказал я. — Ладно, все равно у вас сгущенки надолго не хватит. Связь хоть установили? Не сожрали еще вашу экспедицию?

— Нет, у них все нормально, — ответила она. — Уже подстрелили и изучают несколько тварей! Мне американский радист дал их частоты, так наши с ними связались и договорились о помощи. Не в работе, а если что–то случится.

— Завидуете, — сказал я. — Когда говорили о тварях, даже облизнулись. Ладно, когда в экспедиции созреют до лошадей, пусть через вас передадут. И не носитесь так по лестницам, тем более с грузом. Поверьте, что в переломах ног нет ничего хорошего, даже если мы их залечим за несколько дней.

Оставив ее собирать раскатившиеся банки, мы зашли к Алексею и обсудили последовательность наших российских заказов.

— Закажите в Штатах еще помповых винтовок, — сказал он в конце разговора. — Для охотников это прекрасное оружие, а большая часть работы по очистке ляжет на них. И берите патроны не только с картечью, но и с пулями. С тем, что вы набрали, далеко стрелять не будешь. И по пулям нужно смотреть, что предлагают: у них разное останавливающее действие.

— Непременно закажу, — пообещал я. — Раз с вами все закончили, забираю Бродера и едем домой. Не терпится покопаться в новых способностях.

Копание в возможностях пришлось отложить из–за жены. Встреча у нас была просто замечательная, пока Адель не узнала о ранении Бродера.

— Рассказывай все! — потребовала она, слезая с моих коленей.

Пришлось ей рассказать о нашем набеге на храм со всеми подробностями.

— Ну и глупо! — высказалась она, когда я закончил. — Не могли взять карету, а то и две?

— Алтарь в карету не войдет, — ответил я. — И потом не мог я его примотать к экипажу! Это не просто каменный ящик! Я боялся, что он и в руках наших братьев не согласится на переезд. И нас немного подвел маг. Первоначально я не планировал возвращаться к Академии. Ушли бы раньше, и не было бы этого столкновения.

— Все равно глупо! Что вам стоило взять еще одного мага? А если бы Бродеру болт попал не в руку, а в глаз? Твой накопитель не умеет воскрешать, поэтому вы бы там глухо застряли. Мне даже страшно подумать, что бы с вами сделали за кражу алтаря!

— Я исправлюсь, — сказал я, не став с ней спорить. — Малыш, это тебе.

— Откуда он? — испуганно спросила она.

Пришлось рассказать о нашей пробе алтаря.

— Ты долго думал? — до слез разволновалась Адель. — Ты бы в него не руку сунул, а голову! А ложиться? У тебя есть ум?

— У меня была уверенность, что он не причинит вреда, — возразил я. — И я чувствовал, что источник этой уверенности в самом алтаре. Ну стал я немного жрецом, что в этом плохого? Ваши жрецы, в отличие от наших монахов, женщинами не пренебрегают.

— У тебя все интересы ниже пояса! — рассердилась она. — Когда начнешь думать? Алтарь тебе, может быть, никакого вреда не нанес, а вот в твоем амулете я не уверена! Ты стал жрецом, а им эти амулеты носить нельзя! И снять ты его не можешь до полной зарядки!

— Не шуми, — попытался я ее успокоить. — Я уверен, что алтарь это нечто запредельно сложное, и если он мне как–то внушил, что нет никакой опасности, значит, ее нет на самом деле. Я лег на него с амулетом, поэтому он изменил и меня, и амулет. Это мы сейчас проверим. Пойдем к арсеналу.

— Хочешь проверить с мечом? — догадалась она. — А если стукнет?

— Подарю тебе или оставлю для сына, — ответил я. — Вот он, красавец! Вуаля!

— Ну и что это тебе дало? — спросила она, помогая мне подняться на ноги.

— Ну и ударил, сволочь! — выругался я. — Подлечи, а то вся рука занемела. Вот тебе и ответ! Если бы я забрался на алтарь с мечом в руках, так бы остался его хозяином. А ты для чего носишь амулет? Надевай.

— Боюсь, — призналась она. — Ладно, сейчас надену. Нет! Лучше надень ты.

— От милого и смерть легко принять, — пошутил я, надевая на нее шнур с туманом. — Всосался так же, как и мой. Раздам вам всем, и не будете тянуть из меня силу.

— Ты их аккуратней раздавай, — озабоченно сказала Адель, — а то ты слишком добренький и все оцениваешь с точки зрения сиюминутной выгоды, а об отдаленных последствиях думаешь мало. Эти амулеты сильно увеличат возможности твоих магов. Но амулет это не пистолет, и ты его не сможешь забрать. А маг с полностью заряженным амулетом способен убить тысячи! И никому не поможет защита. Поэтому давать можно только тем, в ком ты полностью уверен.

— Ты у меня молодец! — похвалил я ее. — Давай распределим обязанности? Я буду думать о текущих делах, а ты будешь витать в будущих последствиях.

— А почему витать? — не поняла она.

— Потому что наше будущее туманно и меняется ежедневно. Ладно, это я неудачно пошутил. Расскажи лучше, как сходила.

— Из беженцев можешь рассчитывать на три тысячи мужчин, — сказала Адель. — На тварей хотят идти почти все, но всех не пускают графы. И в чем–то они правы. Во–первых, здесь у них тоже есть дела, которые нужно кому–то делать. Во–вторых, если на севере начнут лупить тварей, они могут кинуться на юг, и здесь их кто–то должен встретить. Ну и, в-третьих, женщины без мужчин озвереют и бросятся за ними вдогонку на север. А если серьезно, то графы просто думают о будущем. Даже с нашими винтовками потери среди охотников будут большие, и будет хорошо, если обратно вернется каждый третий. Но с винтовками могут управиться и женщины, а их в лагере большинство.

— Я еще не посылал женщин на тварей! Никогда больше такого не предлагай! Сама скоро сядешь в спальню и займешься чтением книг!

— Когда он мне будет мешать работать, буду отдыхать, — сказала жена, погладив уже заметно выпирающий живот. — Но не только читать, но и смотреть фильмы. С телевизором это можно делать полдня!

— И испортить глаза. Расскажи, как сходила к Фрэнку. Много слопала халвы?

— У них был фруктовый пирог, — скривилась она. — В прошлый раз Анжела просекла мою беременность, и халва с их стола исчезла. Надо будет их все–таки пригласить. Не так уж трудно выделить пару часов. Да, Фрэнк сказал, что бронежилеты будут завтра, а форму и обувь должны привезти сегодня. Ты ему еще золото не отправлял?

— Завтра забросим в комнату прибытия, — сказал я. — Сходишь с ребятами? Заодно передашь заказ на три тысячи винтовок и боеприпасы. И скажи, что можно присылать рабочих. Будем ставить станции везде, где есть дружинники и гвардейцы. И по одной поставим отцу и для наших магов. А Эмму с Малой запрягу давать всем знания русского языка.

— Все ли захотят? — засомневалась она.

— Насильно никому ничего не дадим, — сказал я. — Не захотят и не надо! Посмотрят фильм–другой и сами прибегут. Среди них половина неграмотных, да и остальных можно назвать грамотными с большой натяжкой, а на русском все сразу будут читать и писать. Закрытый язык, который даст возможность свободно общаться среди чужих. Со временем он станет признаком принадлежности к избранным. Я ведь не собираюсь переводить учебники. На Земле языком ученых была латынь, почему здесь таким языком не стать русскому? Тем более что с магией его изучение занимает минуты.

— Стоит ли этим заниматься сейчас? — спросила она. — Когда все силы брошены…

— Ты права! — сказал я. — Сегодня же уберу наш телевизор и больше до победы не посмотрим ни одного фильма! Ни к чему нам отвлекать себя от работы!

— С ума сошел? — рассердилась Адель. — Нельзя же все время работать с утра до ночи! Так можно и свихнуться!

— Вот и я так думаю, — засмеялся я. — Час времени на просмотр фильма наши бойцы найдут. А это отдых и новые впечатление. Чем тяжелей жизнь, тем важнее, чтобы в ней было хоть что–то светлое. Или ты предпочитаешь, чтобы они продолжали пить брагу в кабаках и задирать юбки шлюхам?

— Без шлюх все равно не обойдутся, — вздохнула жена, — а в остальном ты прав. Надо бы и книг подкупить из тех, которые не нужно сильно объяснять, а то я свои никому не дам!

Глава 21

— Не скажешь, что мне с тобой делать? — спросил я Крепыша.

Крепышом я назвал более крупную тварь, которая оказалась самцом. Самочка, окрещенная Скромницей, как обычно при моем появлении, сразу же спряталась в дальнем углу камеры. Я с ними занимался пятый день, выбирая такое время, когда здесь не было Эммы. Пока результаты были очень скромные. Как и жрецам севера, мне удалось с помощью нового источника силы вводить зверюшек в сонное состояние. Силы при этом на этих крох тратилось столько, что нечего было и думать использовать ее для их более крупных сородичей. Крепыш мне ничего не ответил. Занятому важным делом зверьку было не до надоедливого сая: он уселся возле самой решетки и, не обращая на меня никакого внимания, чистил шкурку под крыльями. Этим они занимались регулярно, только Скромница возилась в своем углу, а ее самец предпочитал пользоваться светом фонаря. Эмма пришла к выводу, что эти чесания связаны с обитавшими под крыльями паразитами.

— Не будешь помогать — не дам мяса, — пригрозил я. — Сколько можно вас кормить?

Послышались легкие шаги, и в проходе показалась Алена. Эта любительница экзотики повадилась сюда бегать, скармливая «заключенным» выпрошенные на кухне мясные обрезки. При ее приближении Крепыш прекратил чиститься, а Скромница выползла из своего угла. Обе твари начали возбужденно попискивать, широко открывая свои клювы.

— Выключите фонарь, — сказал я девушке. — Здесь достаточно светло.

— Я вам не помешала? — спросила она, присаживаясь рядом на корточки. — Можно я их покормлю?

— Кормите, — согласился я. — Послушайте, Алена, может, скажете, как и зачем вы к нам попали? Не нужно мне говорить о ваших психологах, я имею в виду конкретно вас.

Эта девчонка меня действительно заинтересовала. Не как женщина, хотя в своей прошлой жизни я бы в нее влюбился сходу. О стройной фигуре я уже говорил, но в ней притягивало в первую очередь лицо. Назвать его красивым было трудно, но первый же взгляд рождал симпатию, а любой, кто недолго общался с его обладательницей, быстро попадал под ее обаяние. Этому в немалой степени способствовал ее веселый и общительный характер. Не знаю, о чем думали психологи, но вряд ли кто–нибудь из них рассчитывал на такой эффект. Всего за один день эта пигалица покорила всю мужскую часть населения нового дворца. Лазаньем по крыше при установке антенны дело не ограничилось, за ней постоянно ходили хвостом свободные от занятий дружинники, особенно из тех, кто помоложе. У старших, большинство которых не имели семей, чувства, рождаемые общением с девушкой, больше походили на отцовские. Эмма не смогла выбраться в новый дворец, поэтому Алену повезли к ней. Если бы я знал, к чему это приведет, десять раз подумал бы, прежде чем такое приказывать. Девушка получила знание языка, но в тот день к себе не вернулась, а заночевала у Эммы, с которой на удивление быстро сошлась. Когда я у нее спросил, почему такое наплевательское отношение к служебным обязанностям, с удивлением узнал, что русские в вопросе связи переплюнули американцев. Мало того что изотопная батарея не нуждалась в горючем и постоянно вырабатывала электричество, позволяя непрерывно работать не только на прием, но и на передачу, специальная аппаратура делала за радиста почти все. Передачи из экспедиции записывались и могли в специальном режиме ретранслироваться передатчиком на маленький коротковолновой приемник, который девушка всегда носила с собой.

— Незачем мне там все время сидеть, — ответила она мне тогда. — Я и свое сообщение могу записать, и станция передаст его в нужное время. Даже если что–нибудь случится, я обо всем сразу узнаю и тут же сообщу вам. Американцы, когда узнали, обалдели. А там нет ничего сложного, особенно для них. Просто не подумали.

На следующий день она вернулась в дружину, но ненадолго. Из нового дворца в южный утром и вечером постоянно кто–нибудь ездил, вот она и упала им на хвост. Эмма ничего не имела против присутствия девушки в своих комнатах, поэтому Алена у нее и осталась и только иногда, к большой радости поклонников, наведывалась в дружину. Прошло всего несколько дней, а она уже перезнакомилась со всем населением южного дворца, наладив дружеские отношения с большинством новых знакомых. Ни один из земных мужчин не вызвал и малой доли того интереса, какой был у всех к этой девчонке. Феномену по имени Алена был до лампочки социальный статус тех, с кем она общалась, она быстро находила общий язык со всеми. Если она по незнанию допускала не слишком корректные поступки или высказывания, ей это почему–то всеми прощалось. Отец попросил привести ее к нему и о чем–то долго беседовал. Я к нему зашел сразу после ее ухода и увидел на лице улыбку. Даже не помню, когда ее у него видел последний раз.

— Проследи, чтобы ее у нас никто не обидел, — сказал он мне тогда.

Поначалу жена на появление девушки отреагировала ожидаемо — упреками и ревностью, но увидев, что мы с ней практически не общаемся, а Алена по большей части пропадает у местных барышень, успокоилась и даже затянула ее в нашу спальню и долго о чем–то долго расспрашивала. А вчера девушка ездила в новый дворец и вернулась оттуда с одним из своих саквояжей, после чего поменяла комбинезон на нормальное платье и туфли на каблуках, вызвав всплеск интереса у охранявших дворец дружинников и бывающих у нас молодых дворян. Твари заинтересовали ее на второй день пребывания в нашем дворце, когда она первый раз к ним спустилась вместе с Эммой.

— Пусть светит, — сказала она о фонаре. — Так их лучше видно, а у Эммы есть электричество, так что фонарь нетрудно подзарядить. Смотрите, какие они красивые! Сейчас я вам дам покушать!

Она развернула кулек с мясными обрезками и, вместо того чтобы бросать их на пол клетки, просунула в нее руку. К моему удивлению, твари осторожно брали у нее мясо, стараясь не задеть ладони.

— Рискуете, — неодобрительно сказал я. — Можете остаться без пальцев. Вы, конечно, не работаете ключом…

— Откуда вы столько о нас знаете, милорд? — спросила она. — У нас половина молодежи уже не знает, что такое морзянка. И вы ведь не просто знаете язык, вы его употребляете с такими нюансами…

— Вы еще не ответили на мой вопрос, а уже задаете свои, — улыбнулся я.

— Попала благодаря деду, — призналась она. — Он у меня не просто большая, а очень большая шишка. С нашим президентом, можно сказать, на ты. Родители, конечно, не хотели пускать, но я настояла. Сейчас все просто заболели вашим миром. Наверное, политики думают о каких–то там выгодах, но остальным просто дико интересно! Мало того что пришельцы, да еще похожие на нас, так еще принцы с графами, динозавры и магия! Это же чистое фэнтези! У нас многие балдели от таких книг, а тут не выдумка, а жизнь! Я рада, что получилось сюда попасть, только иногда так обидно, что хочется плакать!

— Из–за чего? — удивился я. — Кто вас здесь мог обидеть?

— Из–за магии, — объяснила она. — У вас она есть, а у нас почему–то нет! Я как узнала, что Эмме четыреста наших лет, не удержалась от слез. Она ведь выглядит только на двадцать и будет такой же еще неизвестно сколько лет! А я через двадцать лет буду старухой!

— Так уж и старухой, — улыбнулся я. — До старости вам еще далеко.

— Ничего вы не понимаете! — всхлипнула она.

— Куда уж мне, — сказал я, погладив ее по голове. — Мужчины все толстокожие и женщин никогда не понимали. Пойдемте отсюда. Вы этих проглотов покормили, а я с ними закончил.

— Милорд, — прижавшись ко мне, сказала Алена. — Покажите мне алтарь! Ну что вам стоит, его же вчера сюда перевезли.

— Все–то ты знаешь, — проворчал я. — Не стоит тебе ко мне так прижиматься, соблазнительница. Если жена узнает, что у нас с тобой были посиделки в подвале, мигом вытурит тебя в новый дворец. Нам с тобой она не поверит, а эти твари разговаривать не умеют, так что свидетелей невиновности у нас нет. Пойдем, покажу я тебе алтарь.

Один из двух ключей от комнаты с алтарем был у меня с собой, поэтому, когда мы с ней поравнялись, я открыл дверь, и мы в нее вошли. Я не успел всего чуть–чуть. Эта оторва рванулась с места и с разбегу запрыгнула на алтарь! Я рванулся следом, но он меня не пустил! Я с разбегу налетел на слегка поддавшуюся под моим телом невидимую стену, которая отбросила меня на пол.

— Слезай с него, дура! — закричал я. — Душу вытрясу!

С таким же успехом я мог угрожать самому алтарю. Алена безвольно раскинулась на нем и вряд ли меня слышала. Вот ведь влип!

«Эмма, — позвал я Селди. — Вы можете спуститься в подвал?»

«Сейчас буду!» — ответила она, сразу поняв по моему тону, что случилось что–то серьезное.

Для того чтобы до нас добежать, ей потребовалось минут пять.

— Выключи фонарь, — сказал я взволнованной женщине. — Он только слепит.

— Кирен, ты рехнулся! — прошептала она, уставившись на освещенное розовым сиянием алтаря безжизненное тело Алены. — Зачем ты ее туда положил?

— Я ее туда не клал! — сердито сказал я. — Сама запрыгнула, а я не успел схватить из–за того, что не пропустил алтарь.

— Как не пропустил? — не поняла она. — Почему?

— А я знаю? — сказал я. — Налетел на стену, хорошо еще, что мягкую. Да ты попробуй сама.

Она положила свой фонарь на пол и беспрепятственно подошла к алтарю.

— Странно, — растерянно сказал я. — А меня к ней не пустил.

— Я не собираюсь ее оттуда стаскивать, а у тебя было такое желание, — сказала Эмма. — Наверное, потому и не пустил. Попробуй медленно подойти. Я думаю, что ее сейчас не стоит оттуда снимать. Она жива, и я не чувствую в ней никаких повреждений.

Я подошел к алтарю и взял в руку ладонь Алены. Она была не просто теплой, горячей.

— Как думаешь, что из этого выйдет?

— А я знаю? — мотнула она головой. — Семь потоков у людей находятся в зачаточном состоянии, а восьмого нет вообще. Из–за этого нет и магии. И я не имею ни малейшего понятия, как на это повлияет алтарь бога. Скажи, как вы тут вообще очутились вдвоем?

— Не было ничего такого, так что не нужно мне закатывать сцены ревности, — сердито ответил я. — У меня для этого есть жена. Я занимался тварями, а она сюда спустилась якобы для того, чтобы их накормить. Знала же, зараза, что я в подвале. Потом начала плакаться, а когда я пожалел, упросила показать алтарь.

— Меня пожалел, сейчас пожалел Алену… Смотри, когда–нибудь выйдет тебе твоя жалость боком.

— Учту, — сказал я. — Ты на мою жалость можешь больше не рассчитывать. Смотри, она начинает приходить в сознание!

Еле заметное до этого дыхание девушки стало глубоким, она открыла глаза, оперлась на руки и приняла сидячее положение.

— Быстро с него вставай! — приказал я.

— У нее глаза светятся розовым, — заметила Эмма. — И появился восьмой поток. Всех остальных по–прежнему нет.

— У меня они вначале тоже светились, а потом это прошло, — сказал я. — Тебе нужно повторное приглашение?

Я схватил ее за руку и сдернул с гладкой поверхности алтаря.

— Забирай ее с собой, — сказал я Эмме, — и попробуй разобраться в том, что произошло. И чтобы глаза мои ее в ближайшие дни не видели!

Они ушли, а чуть позже, заперев дверь, ушел и я. На втором этаже почти сразу натолкнулся на идущую в сторону комнат магов Малу.

— Здравствуйте, милорд! — поклонилась мне женщина.

— Здравствуйте, Мала, — ответил я. — Как амулет, не беспокоит?

— Заряжается, — ответила она, потрогав шнурок на шее. — Уже стал немного розовым. Спасибо вам, милорд! До сих пор не верю, что у меня такое есть. И Герат тоже не верит. Работаем, а он нет–нет да и пощупает шнурок. Вы не бойтесь…

— Если бы боялся, никому бы из вас их не дал, — перебил я ее. — Скажите лучше, что у вас с обучением дружины?

— Через два дня мы с Эммой закончим, — пообещала она. — Тогда поможем Герату с обучением гвардейцев.

— Никто не отказывается? — спросил я.

— Кто же откажется от знаний, да еще когда их дают даром? — удивилась Мала, — Они ведь не только смотрят ваши фильмы, они стали грамотными, а это дорогого стоит! Теперь любой дружинник сможет быстро написать донесение или прочитать приказ. А некоторые уже начали читать привезенные книги. Мне сказали, что они даже в увольнения стали меньше ходить. Учат еще и из–за того, что могут попасть на Землю. Чем–то их ваша Алена зацепила…

— Она такая же моя, как и ваша! — рассердился я. — Если они думают, что на Земле все девушки такие, то зря! Извините, Мала, меня ваша Алена сегодня уже достала, так что вы лучше в моем присутствии о ней не упоминайте. С восьмым потоком работаете?

— Пробую, — сказала она. — Стандартные приемы с ним почти не действуют, а что лучше использовать, никто из нас не знает. Если бы потрясти кого–нибудь из высших жрецов…

— Может быть, и потрясем, — сказал я. — Ладно, пойду работать.

«Адель, — перешел я на мысленное общение. — Ты уже вернулась из лагеря?»

«Совсем недавно, — сказала она. — Сходила с Бродером и передала последние винтовки. Всех охотников разбросали по соседним графствам, но там говорят, что этого недостаточно. Они хотят прислать к нам своих мужчин, чтобы их здесь обучили и дали оружие. Серт был бы только рад, но все упирается в винтовки. И еще жаловались на очень крупных тварей. Их немного, но справиться нет никакой возможности. Несколько деревень просто исчезли».

«Туда отправили пять тысяч винтовок, — сказал я, — и вашим раздали тысячу ружей. Мы заказали еще, но раньше чем через пять дней ничего не будет. А крупными тварями займемся сами. На днях из России пойдет техника, тогда будем решать, кому и чем помогать».

«Милорд, — соединился со мной Дар. — В столицу прибыл Лех. Помните, я вам о нем говорил? Он и раньше хотел вам служить, а когда узнал о моем амулете…»

«Вы не слишком о нем распространяйтесь, Дар, — недовольно сказал я. — Это огромная ценность и огромный соблазн. Такой амулет трудно получить, но можно легко снять с мертвого тела. И я их даю только тем, в ком уверен, как в самом себе. Надеюсь, вы ему ничего не говорили об алтаре?»

«Милорд, я же обещал! — возмущенно сказал Дар. — Я и об амулете сказал только ему. Никто из моих коллег о нем не знает, иначе к вам на службу уже выстроилась бы очередь».

«Ладно, приводите вашего Леха, — решил я. — Посмотрю на него сам, а потом решу».

«Милорд, к вам можно?» — робко спросил чей–то знакомый голос.

«А это кто? — спросил я. — И куда это ко мне?»

«Это Алена. Мне Эмма объяснила, как нужно связываться. Ничего другого с моей силой не получается, а это заработало. У меня был вызов от капитана Сивцова. В экспедиции не хотят связываться с лошадьми. Поэтому капитан спрашивает, не откроете ли вы канал, чтобы по нему перегнать БТР? Можно провести его вместе с прицепом, который нагрузят горючим. А когда уйдет экспедиция, его оставят вам. Только нужно передать в Россию…»

«От меня завтра пойдут забирать свое вооружение, заодно передадим вашу просьбу, — пообещал я. — И вот что, Алена, помалкивайте о своих новых способностях. Не стоит пока никому о них знать. Это может встревожить кое–кого у нас, а ваше руководство вас, скорее всего, отзовет, заменив кем–нибудь другим».

«Никогда и никому!» — поклялась девчонка и разорвала связь.

«Уже наговорился? — спросила жена. — Когда я с тобой мысленно общаюсь, и кто–нибудь встревает, я ничего не слышу, кроме шума, но потом и после разговора долго шумит в ушах».

«Я уже подхожу, — сказал я, так что сейчас пообщаемся нормально».

Я ответил на приветствие дружинников и зашел в гостиную. Услышав, что я пришел, туда же из спальни вышла жена.

— Забыла тебе рассказать, — сказала она, протягивая мне конверт. — Это просил передать Фрэнк. — Тебя интересовали инструменты и другие товары в обмен на золото, но он предлагает поступить проще. Говорил о каком–то кредите, но я не поняла, почему тебе кто–то должен давать деньги.

— Это заем, — объяснил я, прочитав записку Фрэнка. — Мои мозги точно в этом теле работают хуже, если я не подумал о такой простой вещи. Мне за экспозицию коллекции должны заплатить много денег, но это будет только через несколько месяцев. Но можно занять деньги сейчас, а отдать потом. Конечно, за это нужно заплатить, но Фрэнк обещал, что мне дадут дешевый кредит. Надо соглашаться и договариваться с купцами. С их помощью можно будет получить немало золота.

— А не получится так, что нам его самим не будет хватать?

— Вряд ли, — ответил я. — Золото мало используется при покупках, в основном это средство накопления. Со временем, я вообще думаю перейти на бумажные деньги. Понимаешь, я не уверен в том, что у нас и дальше с Россией и США все сложится нормально, поэтому хочу, пока есть такая возможность, набрать больше оружия и товаров.

— А что нам может помешать?

— Не знаю, — сказал я, — но должен учитывать такую возможность, чтобы потом не кусать локти. Я уже говорил, что магов много, и не все они служат мне. Думаешь, никто не захочет поискать мир, откуда я, по их мнению, черпаю богатства? А где–то еще шляются недобитые японцы. Если они попадутся в руки таким магам, тем ничего и искать не придется. Даже один японец даст сотни точек привязки и знание языка. Причем многие из них знают еще и английский. Вряд ли с нами будут сильно возиться, если кто–то другой широко распахнет двери. В той же Дарминии, когда навалятся твари, маги отдадут все только за спасение себя и своих близких. И кто может сейчас сказать, как у нас сложатся отношения с Паром? Я послал к нему агента барона Ольта вместе с бароном Сольдером, но не уверен, что мои доводы повлияют на сыночка герцога Дорина. Хорошо, если он взялся за ум и способен ответить благодарностью за нашу помощь, а если нет? Я от вас не слышал о нем ни одного доброго слова. Пьяница и бабник. Конечно, поражение в войне и смерть отца могли его изменить, но все это только предположения. Рассчитывать мы по–прежнему можем только на себя.

— Нужно набрать на службу больше магов, — неуверенно сказала Адель. — Если многим из них дадим амулеты…

— Не больно–то они набираются, — нахмурился я. — Я рассчитывал на благодарность спасенных магов, но Серпей дал мне от ворот поворот, а Дорен оказался свидетелем похищения алтаря и до сих пор не пришел. Дар обещал привести одного мага. Конечно, если узнают об амулетах или хотя бы о силе бога, маги попрут толпой, но нам такие слуги не нужны. Служба закончится, а наши подарки останутся. Наверняка пойдут злоупотребления, а отобрать такую силу можно только с жизнью, да и то если еще получится. Правда, появилась у меня сегодня одна мысль…

— Договаривай, раз начал, — сказала Адель.

— Не очень хочется, — признался я. — В основном из–за твоей ничем не обоснованной ревности. Ладно, все равно узнаешь не сейчас, так позже. Я сейчас вернулся из подвала…

— Опять возился с птичками? — спросила она. — И опять без результата?

— Такие дела быстро не делаются, — недовольно ответил я. — Не перебивай. Я туда хожу, когда Эмма занимается чем–нибудь другим.

— Боишься, что она тебя использует? — вставила жена.

— Будешь себя так вести, я ее сам использую, — пригрозил я. — Должна понимать, что с тварями может работать только один, другой ему будет мешать. Так вот, просидел я там с час, когда появилась Алена.

— А этой что понадобилось? — спросила Адель.

— Подкармливает твоих птичек, — пояснил я. — Уже несколько дней таскает для них с кухни лучшее мясо. В этот раз тоже их покормила и начала плакаться, какая она несчастная. Эмма четыреста лет прожила и у нее до сих пор торчат груди, а у мужиков на нее… в общем, ты поняла. А у Алены через двадцать лет наступит старость и закончится жизнь. Одним словом, тяжело жить без магии.

— Ей же только двадцать с небольшим, какая старость? — удивилась жена.

— Неважно, — отмахнулся я. — Важно то, что случилось потом. Она начала упрашивать показать ей алтарь…

— Решила на него забраться! — сказала она. — И ты ей это позволил!

— У меня нет твоей проницательности, — польстил я ей, — и я просто не успел ее схватить. А потом ее защитил алтарь.

— Как защитил? — не поняла Адель.

— Не дал мне ее с себя стянуть. Какая–то невидимая стена, в которую я врезался. Когда прибежала Эмма, этой стены уже не было.

— Ну и что с этой оторвой? Выпросила магию?

— Сначала была без сознания, а потом пришла в себя. Я был на нее сердит и прогнал к Эмме. Когда мы с тобой разговаривали, она смогла со мной связаться. Обычной магии у нее нет, но восьмой поток она уже видит и может им управлять. Беда в том, что никто из нас толком не знает, что с ним делать. Все попавшие в наши руки жрецы имели привычную для нас магию и не пользовались восьмым потоком.

— И о какой мысли ты хотел сказать? Хочешь класть на алтарь дружинников?

— В кого ты такая догадливая? — спросил я. — У нас среди них есть с полсотни слабых магов, которых можно попробовать прогнать через алтарь. Не знаю, как возрастут их собственные силы, но магия жрецов уже так сильно действовать не должна. А если научатся пользоваться восьмым потоком…

— А что если попробовать перетянуть на свою сторону Жарома? — предложила Адель. — Предлагал же он тебе свою дружбу? Вот пусть и докажет свою верность. А мы, со своей стороны, можем обещать ему помощь. И не только обещать. Попроси Алексея вытащить из алтаря еще один накопительный амулет для жрецов. Я думаю, Жаром его оценит. А он нас ознакомит с магией жрецов. В конце концов, алтарь взяли не у него. Ему это кое в чем даже выгодно. У Дарминов с Гардарами война, которая неизвестно когда закончится, а с нами уже не воюют. Поэтому жрецы соседей обратятся за помощью не к кому–нибудь, а к нему.

— Рискнуть, что ли? — задумался я. — Если он пойдет на сделку, выиграем время, а оно для нас сейчас дороже всего. А не пойдет… Все равно он на нас народ не натравит, потому что понимает, что это принесет смерть для всех. Тогда уж точно настанут последние времена. Ладно, попытаюсь с ним связаться.

«Ваша благость, — обратился я к Жарому. — Вы не могли бы меня навестить для важного разговора?»

«Не справились с алтарем? — спросил он. — Или хотите поговорить о чем–то другом?»

«Вестей из Дарминии вы бы еще не получили, — сказал я. — Остается один маг. Я прав?»

«Правы, — не стал отрицать он. — Я хотел с вами поговорить, но решил немного выждать в надежде, что вы ко мне обратитесь сами. Как видите, я оказался прав. Когда мне подъехать?»

«Через полчаса обед, — взглянув на часы, сказал я. — Мы можем с ним подождать и пообедать вместе с вами. Если вам это неудобно, приезжайте сразу после того, как пообедаете».

«Меня больше устроит второе», — сказал он и разорвал связь.

— Ему все известно, — сказал я жене. — А на Арсена Дорена я могу больше не рассчитывать. Сейчас пообедаем, и вскоре подъедет Жаром. А мне нужно срочно вызывать Рассохина.

Я связался с Алексеем и объяснил ситуацию.

«Бросай все и приезжай, — сказал я ему. — Пообедаешь здесь, только сначала наведаешься к алтарю. Мне срочно нужен один жреческий амулет».

Он появился, когда мы только сели обедать. Я встал из–за стола и сходил за ключом.

— Охрана предупреждена, — сказал я. — Тебе нужен амулет?

— Обойдусь своим, — сказал он, забирая ключ. — Сделаю то, что нужно, и поеду обедать к себе. Не нужно, чтобы Жаром меня видел.

Он ушел и через десять минут вернулся, отдав мне ключ вместе с амулетом.

— Какой он зеленый, — сказала Адель, когда за Алексеем закрылась дверь, и мы продолжили обед. — Я бы такой побоялась надевать.

— Ты и белый боялась, — засмеялся я. — Давай быстрее заканчивать, и ты чем–нибудь займешься. Не стоит тебе присутствовать при нашем разговоре.

— Тогда я возьму кого–нибудь из магов, и сходим с ним к Гриффину, — сказала Адель, посмотрев на дисплей подаренного ей телефона. — Там еще два часа дня, поэтому или застану самого Фрэнка, или поговорю с его секретарем.

Она надела пояс с пистолетом и ушла, а я остался ждать Первого жреца. Через десять минут о приезде Жарома сообщили с ворот, а вскоре явился и он сам. Мы поздоровались и сели за стол друг напротив друга.

— Не скажете, в чем цель такого не совсем обычного поступка? — спросил жрец. — Мне кое–что говорил маг, но хотелось бы услышать от вас.

— Ничего нового вы от меня не услышите, — сказал я. — Для нас алтарь — это шанс справиться с тварями, а в Дарминии он по большому счету не нужен: им всем осталось жить очень недолго. Возможно, кто–нибудь успеет спастись у нас или в Гардарии, но они обойдутся без алтаря.

— А помочь им вы не хотите, — сделал он вывод.

— У меня не такие большие возможности, — возразил я. — И хорошо помогать тем, кто помогает себе сам, а они в драке за власть перебили большую часть своих воинов и собираются передать власть ненавидящему меня Герту. Вы думаете, я там смогу кому–то помочь? Я почти уверен, что не допущу бегства остальных северян, до лета справлюсь с чисткой севера и попробую помочь Гардарии. Дармины пусть помогают себе сами. Но их беженцев примем.

— И чего вы хотите от меня? Чтобы я молчал?

— Молчать вы будете и так, — уверенно сказал я. — Даже если жрецы всех храмов в один голос начнут возносить на меня хулу, я удержусь. Но на помощь от других можно будет не рассчитывать, а это может сильно навредить моим планам. Я просто вынужден буду отвечать на ваши удары. Вам это нужно?

— Допустим, — нехотя согласился он. — Тогда что?

— Ваша магия, — ответил я. — Алтарь дает возможность видеть вашу силу и ею управлять. Вопрос в том, как это делать. Мы дойдем до всего своим умом, только это займет слишком много времени.

— Если я пойду вам навстречу, и об этом узнают, прослыву отступником, — сказал он. — И лишусь не только сана, но и головы. Мне тогда и братство не поможет.

— Если это случится сейчас, так и будет, — согласился я, — только сейчас об этом никто не узнает. И вас будет охранять не только орден. Соберете всех высших жрецов, и я с ними встречусь. Вам выгодно, чтобы правил я, а мне выгодно ваше правление в храмах. Я им так и скажу, что если не будет вас, не будет никого из них. Народ, я думаю, это переживет. Вы говорили о дружбе, я с вами согласен. И вот подтверждение с моей стороны. Теперь дело за вами!

— Что это? — потрясенно спросил он, дрожащей рукой взяв амулет.

— Как видите, кое с чем мы уже разобрались, — довольный произведенным эффектом, сказал я. — Это такой же накопитель магии, как и те три, которые главы герцогских семейств получили из рук самого бога. Только этот, в отличие от тех, вам не навредит. Это уже проверено одним жрецом, который с нами работает. Сил у него много, вот нужных знаний, к сожалению, почти нет. Этот амулет и по цвету отличается от того, который висит на моей груди. Ну что, стоит со мной дружить?

— Стоит! — решился он. — Кому передать знания? Только учтите, милорд, что я вам расскажу о том, в чем различия между нашей силой и теми потоками, которыми управляют маги, и дам несколько примеров. Наших ритуалов раскрывать не буду. Этого мне точно никто не простит, и ваши угрозы не помогут. Да и не нужны ритуалы для ваших целей.

Я согласился и сам отвел его к Эмме, предупредив ее, чтобы на время визита жреца сбагрила Алену кому–нибудь из магов. Дружба дружбой, но ни к чему ему было видеть земную женщину с силой жрецов. Всему свое время. Когда он уехал, Эмма меня вызвала и сообщила, что узнала много нового, но все нужно пробовать, чем она сейчас и собирается заняться, и что, если можно, ее нужно завтра освободить от хождений каналами и обучения русскому. Я пообещал и пожелал ей успехов. Вскоре вернулась жена, рассказавшая, что Фрэнка не было в офисе, и она все рассказала Алану.

— А как прошла твоя встреча?

— Жаром наш со всеми потрохами, — сообщил я. — Хоть и без особых подробностей, он выложил Эмме все особенности жреческой магии. Пусть она повозится сама, а потом посмотрим, кому и что дать.

— Как много всего произошло всего за один сезон, — задумчиво сказала Адель. — Весь наш мир полностью изменился. Война, нашествие тварей, твое правление и связь с Землей. Кого–то эти изменения пока почти не коснулись, у других они полностью изменили всю жизнь, а многие вообще лишились жизни. И эти изменения будут только нарастать.

— К вам можно зайти? — спросила зашедшая в спальню сестра.

— Воспитанные люди сначала спрашивают, а потом заходят, — нравоучительно сказал я.

— Я совместила, — отмахнулась она. — Если бы вы кувыркались в постели, я бы это услышала по воплям твоей жены и немного подождала бы…

— Кто бы говорил! — вскинулась Адель. — Ты так кричала, что мужья хватали жен в охапку и несли в палатки! Сил не было терпеть! Сама, между прочим, видела!

— А я разве спорю? — мотнула головой сестра. — Потому и держусь за твоего брата обеими руками. И сейчас пришла спросить, когда будет обещанная свадьба!

— Потерпи еще немного, — попросил я. — Во–первых, в ближайшие дни мы должны получить очень много грузов из России, в том числе и технику. Наверное, у меня найдется время, беда в том, что я не знаю, когда это будет, а свадьба требует подготовки. Кроме того, у меня еще не готов свадебный подарок…

— Я это как–нибудь переживу, — ответила она. — Если помнишь, я свой вам тоже подарила после свадьбы. А ты можешь ничего не дарить. Сама возможность выйти замуж для меня это уже такой подарок, что другие не нужны.

— Смотри, — предупредил я. — Кто–то ведь плакался, что хочет быть магом.

— Повтори, что ты только что сказал! — потребовала Лара.

— Есть такая возможность, — сказал я. — Только магия будет не наша, а жреческая. Но нужно немного подготовиться. Я думаю, дня через два–три уже можно будет сделать. А к этому времени раскрутимся с грузами.

— Три дня я потерплю, — сказала она. — Даже пять потерплю, но если ты меня обманешь…

— Когда я тебя обманывал, сестренка? — сказал я, притягивая ее к себе и обнимая. — Вы обе — это моя семья. Я уважаю отца и буду его беречь, но люблю я только вас. Да если бы не ты, меня бы сейчас не было в живых!

Да, поцелуй у нее получился такой, что я невольно позавидовал Серту.

— Не ревнуй, — оторвавшись от меня, сказала она Адели. — Это я его поблагодарила за счастье и попрощалась с одной мечтой. Если бы его тело не было телом брата, ты бы его, подруга, никогда не получила. Смотри, чтобы его у тебя не отбили. Я вижу, на него женщины…

— Немедленно прекрати! — рассердился я. — Она и так ревнивая, а тут еще ты подливаешь масла в огонь! В ее состоянии только нервничать. Мне попалась удивительно умная жена. Умная во всем, кроме одного: никак не может понять, что для меня в ней заключается смысл жизни, и никакие другие женщины мне не нужны! Это не о тебе, Лара, для меня ты никогда не была женщиной, только сестрой.

Глава 22

Из черного круга портала появилась носовая часть БТРа, и сразу же послышался слабый шум двигателя. Машина медленно выползала, показав ствол пулемета, башню… Шум резко усилился, завоняло отработанной соляркой, и во двор выехал первый из пяти купленных БТР-80. Бронетранспортер отъехал к указанному дружинником месту, после чего смолк шум двигателя, и из открытого люка вылезли два тепло одетых бойца.

— Давайте быстрее, — по–русски поторопил их дружинник. — На поддержание канала тратится много силы.

Они заспешили к порталу, на ходу оглядываясь на громаду крепости бывшего братства. Через несколько минут после того, как ушел экипаж БТРа, все повторилось. Для того чтобы перегнать все пять боевых машин, потребовалось двадцать минут. Два последних бронетранспортера притащили прицепы с горючим. После боевой техники из портала одна за другой выехали три груженные ящиками трехосных грузовых автомашины. Последняя из них тоже притянула прицеп с бочками и осталась стоять во дворе, а две других после разгрузки вернулись в канал.

— Сегодня разберемся с тем, что получили, а завтра переправим остальное, — сказал мне Алексей. — Эти скачки размера портала… Как ты думаешь, насколько он может расширяться?

— А что ты хочешь протащить? — спросил я. — Слушай, пошли под крышу, там договорим. Меня этот ветер уже достал.

— Зима, — сказал он. — Наверное, я все–таки буду скучать по нашей.

— Кто мешает смотаться на Землю? — спросил я. — Если есть желание морозить яйца…

Разговаривая, мы вошли в братство, которое все теперь называли крепостью, и поднялись на второй этаж в рабочую комнату Сигара. Сам Сигар, которого я вчера произвел в майоры, сейчас руководил разбором груза. Разбираться с тем, что и куда нести, ему помогали два наших брата.

— Есть у меня мысль разжиться зенитными системами, — сказал Алексей. — В перечень включили «Тунгуску». Они еще выпускаются серийно, поэтому можно взять новые, а не после капиталки. Дорогие, правда…

— Если кто–то проковыряет сюда дырку, первым делом притянут авиацию, — сказал я, — и тогда никакая цена не будет большой. А если этого не случится, мы зря потратим золото. И потом в твоей «Тунгуске» все сложно. Кто ею будет управлять? У нас со временем будут проблемы с бронетранспортерами, а ты хочешь покупать сложную технику. Водителя или стрелка подготовить не трудно, а механика? Наверное, и наши потянут, только учить придется с нуля и потратить на это много времени и сил.

— Есть два пути, — сказал он. — Или нанимать специалистов, чтобы они учили наших парней, или взять уже готовых, как мы брали моих старцев. Наших нужно будет учить и в этом случае, но тогда это можно делать без спешки.

— А где взять тела? — спросил я. — Наведаться к соседям? Так если потом узнают…

— Если просто похищать, тогда да, — сказал он, — а как мы поступаем с телами врагов — это только наше дело. В Дарминии нас и раньше не любили, а похищение алтаря любви не прибавит. Думаю, что нас не оставят в покое. Я уже говорил об этом с Ольтом. Нужно перевести к нему брата Парда. Он в свое время чем только не занимался в ФСБ. Пора нам выстраивать нормальную службу безопасности.

— Не будем мы пока брать твои «Тунгуски», — отказался я. — Без толку переведем золото. Нужно брать то, что нам пригодится в любом случае. Нам, Алексей, до фига всего нужно! Я собрал много золота и принял меры к увеличению добычи, но все свои потребности мы им не закроем, даже если купцы выкачают из саев все золото. Нужно подумать о развитии своих ремесел. Искусные мастера у нас есть, только им нужно дать знания и нормальные инструменты. Никакого станочного производства пока не будет, но хотя бы на перспективу нужно купить самые простые станки и что–нибудь для электроэнергии. На солнечной мы не выедем, а вот насчет ветра нужно подумать. У нас полгода дуют сильные ветра, да и в остальное время мало полностью безветренных дней. В Европе с ветроэнергетикой продвинулись далеко, так что можно привлечь кого–нибудь из тех, кто там этим занимается. Еще я бы хотел притащить сюда хоть один нормальный корабль вроде сторожевого.

— А войдет? — усомнился Алексей.

— Должен, — не очень уверенно ответил я. — В крайнем случае можно убрать мачты, а то и разобрать надстройку.

— Хочешь навестить материк, откуда летят твари? — спросил он.

— Нет, туда плыть слишком рискованно. Все северное побережье — это масса мелких и крупных островов, мелей и торчащих из–под воды камней. Там нормального мореплавания никогда не было, только ловили рыбу с баркасов. Я не думаю, что твари летят с материка, скорее, с группы больших островов. Но плавать в тех водах… Туда хорошо бы на чем–нибудь слетать. Раз долетают не очень крупные твари, расстояние не должно быть слишком большим. Поэтому небольшой самолет или вертолет с вооружением должны долететь. А корабль мне нужен для другого. Я, можно сказать, пообещал заняться торговлей тварями. Только разговор шел не о летящих к нам тварях, а о динозаврах, на которых можно сделать большие деньги. Наших тварей тоже можно продавать, но на них не будет такой реакции, как на что–нибудь вроде тираннозавра.

— А разве на других материках не такие же твари? — озадаченно спросил Алексей.

— Там совсем другая жизнь, — ответил я. — По крайней мере, тысячу здешних лет назад материки заселяли существа, во многом похожие на земных динозавров. Есть книги с картинками, так на них изображены не наши твари, а птеродактили.

— Непонятно, как такое может быть, — сказал он. — На Земле в Австралии тоже своя жизнь, но она расположена на большом расстоянии от других материков, а здесь все рядом.

— Завтра будем переправлять БТР для экспедиции, и я поговорю с учеными и послушаю, что они скажут.

— За детенышей динозавров дадут хорошие деньги, — согласился Алексей. — Можно даже продавать яйца, пусть их сами высиживают. Но скоро пройдет новизна, а на земле динозавры сами начнут давать потомство.

— Я не заглядываю на сто лет вперед, но лет тридцать, а то и больше, будем в шоколаде. Это на Земле по остаткам восстановили считанные виды, у нас их должны быть тысячи. А океан? Ты можешь представить кальмара длинной в полсотни метров или такой же длинны морского змея? Отловить детенышей и пусть откармливают, лишь бы хватило ума не выпустить в свои океаны. Я уже не говорю об исследовании другой морской живности. Представляешь, что смогут накопать биологи? Сами мы этим заниматься не будем, но пустим экспедиции, как уже пустили две. Хотят изучать — пусть платят! Это ведь не просто знания, можно найти массу полезного, хотя бы для медицины. Когда заработают эти проекты, можно будет покупать сложную технику и услуги землян по ее эксплуатации. Самим саям, чтобы до нее дорасти, из–за их неприятия нового потребуется слишком много времени.

— Не такие они консерваторы, если судить по нашей дружине, — возразил он. — От экрана телевизора приходится оттаскивать за уши.

— То дружинники, — сказал я. — Они почти все вторые или третьи сыновья дворян и давно оторваны от семей и нормальной жизни. Авантюристы по природе, служащие вождю и всецело ему доверяющие. Уже в гвардии это выражено не так сильно, а большинство горожан, не говоря уже о крестьянах, воспринимают новое очень болезненно, даже когда новшества идут сверху. Когда заставляет необходимость, как в случае с винтовками, тогда принимают, потому что некуда деваться. А если такой необходимости не будет, большую часть нововведений начнут саботировать. Нужны время и большие усилия, чтобы это переломить. И как еще себя поведет жречество? Без реформы религии не обойтись. Помнишь, что было в России после такой реформы? И ведь там не затрагивались основы, а у нас придется с них начинать.

— Ладно, это все перспективы, — сказал Алексей. — Скажи, что будешь делать с Аленой?

— Пока ничего, — ответил я. — Эмма этой ночью просмотрела ее память и убедилась, что за этим прыжком на алтарь не стоит ничего, кроме ее желания приобщиться к магии.

— Это что–то меняет? — спросил он. — Зачем давать России своих магов?

— Ты сегодня с Эммой говорил? — спросил я. — Не говорил, а я это сделал первым делом еще до завтрака. С магией жрецов еще возиться и возиться, но кое в чем она разобралась. Энергия восьмого потока не позволяет активно влиять на материальные тела, только на энергетические процессы в живых организмах. Это я тебе пересказываю своими словами, а Эмма говорила немного иначе. Поэтому ты с ее помощью не сможешь открыть канал или, например, влиять на предметы и, сколько бы в тебе ни было сил, не отобьешь ни одного болта. А вот исцелить или наслать болезнь, повлиять на чье–то поведение или мысленно с кем–то связаться — это можно. Поэтому сами жрецы повсеместно использовали обычные семь потоков, а восьмой — только против саев. Амулеты сделаны магами и не защищают от воздействия восьмого потока, поэтому жрецы легко могут убить или подчинить любого сая, кроме сильного мага. На магов их сила действует точно так же, только собственная сила мага тут же ликвидирует последствия нападения. А Алена не может пользоваться даже этими куцыми возможностями, только связью. И не сможет, пока мы ее не научим! А мы этого еще сами не умеем, узнали только общие принципы.

— И чему ее будем учить?

— Еще не знаю, — ответил я. — Потом будет видно. Скорее всего, дадим что–нибудь для защиты и исцеления. У нее усилились остальные потоки и прочистились каналы. Для магии этого недостаточно, но наше долголетие она у алтаря выцыганила. Проживет лет двести, только земных, и надолго сохранит молодость. Для нас Алена опасности не представляет. Она умная девушка и прекрасно понимает, какими жизненными сложностями могут обернуться ее способности, если о них узнают. В ее случае не поможет даже крутой дед, поэтому постарается, чтобы узнали как можно позже. Ее прыжок на алтарь, если подумать, может нам сильно помочь. Как ты думаешь, найдутся влиятельные люди, которые отработают авансом вечное здоровье, запредельное долголетие и кое–какие магические способности? Вопрос только в том, примет ли их алтарь. Мне кажется, что этот гроб обладает собственной волей. Ладно, с этим со временем разберемся. Ты завтра сам идешь получать оружие?

— Хочу сходить сам. А что?

— Нужно договориться, чтобы нам для пересадочного узла выделили какой–нибудь пустой склад или ангар. Одним словом, любое просторное помещение под крышей. Гнать БТРы своим ходом пятьсот км на север — это дебилизм, но и переправлять российскую боевую технику через американскую территорию — тоже не самая умная затея. Я вообще не хочу, чтобы янки знали об объемах наших военных закупок в России. И так жену уже спрашивали, почему мы не заказываем оружие, а берем только гражданские ружья и винтовки. А я, если честно, не знаю, что у них брать. Патронов для пулеметов докупили, эти их ручные орудия и снаряды тоже взяли, а все остальное лучше брать в России. Качество не хуже, а цены раза в два ниже.

— По многим позициям выигрыш еще больше, — сказал Алексей. — «Тигры» возьмем по сто тысяч за штуку, а в Америке армейские внедорожники потянут в четыре раза больше. Если заняться экономией, надо и гражданскую продукцию брать не в Штатах, а где–нибудь в Азии. Она у американцев отличная, но уж больно дорогая.

— На будущее так и сделаем, — согласился я. — А сейчас лучше переплатить и не париться. Все обговорили? Тогда пойдем, подброшу тебя до нового дворца, а ты по дороге расскажешь, как думаешь использовать Ветрова. По–моему, он уже здоров.

— Игоря буду использовать, как зама по технике, — ответил Алексей. — Он закончил Автомобильно–дорожный институт и потом занимался самыми разными системами оружия, причем не только на бумаге. При необходимости сможет починить БТР или «Урал», тем более что мы для них набрали запасные части и инструмент. Черт, холодно!

Мы вышли во двор к поджидавшей карете. За то время, пока сидели в крепости, ветер усилился так, что его порывы мешали идти, а кроны деревьев небольшого парка с шумом раскачивались, роняя на землю подсохшие ветви.

— Воздух не такой уж холодный, — крикнул я, — а этот ветер ненадолго. Хорошо, что дождей уже не будет до весны, а ветер можно перетерпеть.

Мы забрались в карету, которая покатила к воротам, сопровождаемая эскортом. Дружинники подняли воротники курток, а их лошади недовольно фыркали и отворачивали морды от ветра. Мы не стали заезжать в новый дворец, а высадили Алексея у ворот и поспешили домой. Я уже покинул карету и прошел в подъезд, когда вызвал отец.

«Можешь зайти ко мне? Это очень важно».

«Только что приехал, — ответил я. — Сейчас зайду».

В гостиной отца, помимо Хонга с Сардеем, находился высокий и крепкий мужчина, напомнивший мне своей фигурой жреца братства. Судя по уставшему лицу и запыленной одежде, он прибыл откуда–то издалека. Здоровяк закрывался магией и, судя по наличию восьмого центра силы, был жрецом. Такое могли определять только сами жрецы ну и мы теперь. Но и он увидел во мне силу жреца и растерялся. Я вошел в кабинет Ларга и увидел его у окна с какой–то бумагой в руках.

— Прочитай, — сказал он и протянул ее мне. — Это письмо от дяди.

— Это не письмо, а ультиматум, — сказал я, прочитав короткую записку. — Меня убьют, жену тоже убьют, моим магам… ну это вообще противно читать. Это послание передал тот жрец, который торчит в гостиной?

— Почему жрец? — спросил отец. — Он представился нашим дворянином с границы. Передали пакет и оплатили доставку. Обычное дело.

— Это хорошо, что он скрыл свою суть и солгал, — сказал я. — Раз он не парламентер, то с ним будет совсем другой разговор.

Я положил записку на стол и вышел в гостиную. Первым делом я лишил жреца магии, а потом дал мысленный приказ Хонгу. Гном обладал громадной силой, поэтому вырубил жреца с первого удара, после чего снял с его штанов пояс и принялся сноровисто связывать руки.

— Что думаешь с ним делать? — спросил выглянувший из кабинета отец.

— Если бы я боялся угроз Гордоя, я бы с ним совсем не связывался, — сказал я отцу, одновременно через Саймура вызвав дружинников. — Поэтому ничего он не получит. Если бы этот тип представился его доверенным лицом, я бы его отпустил, только не здесь, а на границе, куда отправил бы под охраной. Но он соврал, поэтому лишился неприкосновенности. Это один из моих врагов, а с врагами я не собираюсь церемониться. Отдам его Эмме, может быть, ей удастся прочесть в его голове что–нибудь полезное. Потом используем это тело для нужного мне человека, а дядя пусть ждет ответа. Чем больше пройдет времени, тем лучше. Скоро ему будет не до меня.

— Тебе виднее, — вздохнул он. — Только береги жену и будущего ребенка. Теперь ей для охраны будет мало двух дружинников.

— Охрану увеличим, — пообещал я, — и сделаем так, что на дружинников не будет действовать магия жрецов. Наверное, этим займется барон Ольт — это его прямая обязанности. Дружинников много, поэтому охрану будем увеличивать всем.

Вошедшие дружинники поклонились отцу, схватили связанного жреца и выволокли его в коридор. Я вышел следом и прошел за ними к комнатам Эммы.

— Кто это? — спросила она, наблюдая, как дружинники приматывают жреца к одному из стульев ее гостиной.

— Посланник Гордоя, — пояснил я, — но представился мелким дворянином с нашей границы. Привез мне ультиматум насчет алтаря. Если я его верну, то, может быть, убьют сразу и безболезненно. В противном случае буду долго мучиться и не один, а в большой компании.

— Я в этой компании буду? — спросила она.

— А ты как думаешь? Охрану всем увеличим и в качестве охранников возьмем наших магов из дружины и прогоним всех через алтарь. А ты будь осторожней. Через месяц Гордою будет не до алтаря, но это мстительная гадина, поэтому не будем расслабляться. А у жреца нужно покопаться в голове. Наверняка ему известны хотя бы атакующие воздействия. Нам их тоже не помешает знать. Потом ему нужно будет стереть личность.

— Еще один старец? — спросила она.

— Что–то вроде того, — ответил я и сказал зашедшей в гостиную Алене: — Что сделала круглые глаза? Никогда не видела преступников? На этого можешь посмотреть, он тебя не укусит. Не бойся, его скоро уберут.

— А что он сделал? — с любопытством спросила она.

— Пока еще ничего, — ответил я, — но если бы его не схватили, убил бы меня, мою жену, Эмму, ну и еще кое–кого. Говорю потому, что кое–кто у нас слишком доверчивый и наивный. Тебе, Алена, нужно быть осторожнее. Любой жрец увидит у тебя силу бога, а это уже достаточный повод для убийства. А ты сейчас не сможешь ни защититься, ни ударить. Лучше бы тебе уехать в дружину. Не хочешь? Тогда старайся не удаляться от Эммы. У нас все под охраной, а у тебя ее нет. И ты весь день мотаешься бог знает где, никого не ставя об этом в известность. Мне не хочется тебя хоронить и еще меньше хочется отвечать за твою смерть перед крутым дедом. И заметь, что я тебя на алтарь не тянул, сама забралась.

Я вышел в коридоре, где столкнулся с Гератом.

— Хотел зайти к Эмме, — объяснил он.

— Лучше зайдите позже, — сказал я. — У нее срочная работа.

— Вы к себе, милорд? — спросил он. — Я почему спросил… Давайте я вас немного провожу, заодно и поговорим. Можно пообщаться мысленно, но лучше так. У меня сегодня было свободное время, и я решил пройти в кабачок на Круглой площади. Раньше, когда у тройки были только обязанности и почти не было работы, я в него частенько захаживал. Понятно, что не пить, а просто пообщаться с интересными личностями, которые там частенько собираются за кружкой пива. Посидишь, послушаешь, а иной раз и сам скажешь что–нибудь умное. В этот раз я тоже услышал немало интересного. Кто–то очень умело настраивает против вас горожан. Основная мысль всех пересудов следующая. Вы вытягиваете золото из дворян и купцов, запугивая всех северными тварями. Наличия таких тварей никто не отрицает, просто пытаются внушить, что их очень мало. Мол, тридцать лет северяне с ними справлялись, справятся и сейчас. Я одной компании напомнил о сбежавших северянах и услышал, что это вы подбили сбежать своего родича графа Вальша, а потом поделились с ним золотом. Во второго графа они не верят и даже не захотели меня слушать. Голова дракона, конечно, страшная, но такой дракон был один на весь север. Я думаю, что такие разговоры ведутся не только в столице. Не удивлюсь, если эти слухи распространяют даже по деревням. Многие графы и раньше были вами недовольны, а теперь вы их заставили платить. А уцелевшие бароны с запада обвиняют вас в том, что из–за бездействия власти они лишились своих замков и родни. Я бы не стал оставлять такое без внимания.

— Я поговорю с бароном Ольтом, — сказал я. — Спасибо за предупреждение.

— Это еще не все, — нерешительно сказал он. — Понимаете, милорд, если вы сейчас перебьете всех тварей на севере, то здешним саям потом уже никто не докажет, что вы их спасли. На севере у вас будет сильная поддержка, но северяне у нас никогда не пользовались большим влиянием. Да что там влияние, их даже не уважали. Не знаю, откуда пошло такое отношение, но это уже традиция.

— И вы полагаете, что местных нужно пугнуть?

— Я думаю, что это не помешало бы, милорд! — решительно сказал он.

— Интересная мысль, — задумался я. — Еще раз спасибо. И имейте в виду, что на нас могут наехать жрецы, поэтому с завтрашнего дня усилим вашу охрану.

— Алтарь? — догадался он. — Быстро они отреагировали.

— Гордой прислал интересное письмо, — сказал я. — Пишет, что за кражу алтаря с меня живого сдерут шкуру, а если я его не верну, сдирать шкуру будут со всех вас. Но я в его списке буду по–прежнему числиться на первом месте.

— Я бы на вашем месте не относился к этому так легкомысленно, — мрачно сказал маг. — Не стоит ждать, пока ваш дядя нанесет удар. У него здесь огромные связи и авторитет посильнее вашего. Нужно не ждать, а ударить самим! Прогнать дружинников через алтарь, а потом вывести всех в Госмар к Главному храму… У вас были такие штуки, выстрел которых крушит стены. Потребовать выдачи Гордоя, а когда не отдадут, сравнять храм с землей. Горожане не сунутся, а графские дружины… Сами говорили, что им все равно умирать. Если кого и принимать, как беженцев, то только крестьян и мастеровых, а графов у нас своих хватает! И еще можно принять северян, в них нет гнили. Только из них вряд ли многие спасутся.

Я простился с Гератом и тут же, не откладывая, связался с Ольтом.

«Барон, мне сегодня рассказали немало интересного касательно тех слухов, которые обо мне распускают в столице. Хотелось бы знать несколько вещей. Во–первых, почему я такое узнаю не от вас, во–вторых, кто этим занимается, ну и, в-третьих, только ли в столице об этом болтают или повсеместно?»

«Какие слухи, милорд? — удивленно спросил барон. — Мне ни о каких слухах не докладывали».

«Кто у вас отвечает за Ольмингию, барон Генкерс?»

«Да, милорд, сейчас я его вызову…»

«А вот этого делать не нужно, — остановил я его. — Он ведь, по–моему, маг?»

«Маг, причем один из самых сильных».

«Проверьте, на месте ли он, а потом сообщите мне. И не вздумайте с ним ни о чем говорить».

Я прервал разговор и, ответив на приветствие дружинников, вошел в гостиную.

— Хорошо, что ты так рано освободился! — сказала сидевшая за столом жена. — Вместе посмотрим фильм.

— Сейчас вдвоем сходим каналом в новый дворец, — сказал я ей. — Фильмы будешь смотреть потом, если еще будет желание. Надевай бронежилет и вооружись. В чем дело, я тебе расскажу, пока будем добираться.

Не говоря ни слова, она надела жилет и помимо пистолета взяла автомат «Вихрь». Небольшую партию этих автоматов мы купили три дня назад для скрытого ношения под одеждой, и я сразу же подарил по одному жене и сестре.

— Пошли в коридор, — сказал я. — Возьмем с собой охрану.

Мы взяли трех дружинников и через комнату прибытия Гриффина вышли в коридоре нового дворца возле дверей в комнаты Алексея. Я постучал, и почти тотчас он нам открыл.

— Срочно собирайся! — сказал я Алексею. — Адель, сидишь здесь и ждешь!

— Я с тобой! — попробовала она возразить.

— Вы двое, — показал я рукой на дружинников, — сидите с ней в комнате и следите, чтобы отсюда не вышла! Иначе с обоих спущу шкуру! Кто из службы Ольта переехал в купленный особняк?

— Все, кроме отдела Ольмингии, — ответил Алексей. — Для них еще не закончили ремонт. Ну и сам барон пока здесь. А что случилось?

— Боюсь, что ничего хорошего, — ответил я. — Похоже, что скурвился барон Генкерс. Я попросил Ольта посмотреть, на месте Генкерс или нет, а он, наверное, решил разобраться сам. Я уже десять минут пробую вызвать Ольта и безуспешно.

— Пойдем! — сказал Алексей и вышел в коридор. — Я передал Дарку, чтобы блокировал помещения службы. Но, если случилось худшее, это уже бесполезно. Я вам говорил, что Ольт не годится для этой работы: слишком доверчив. Как же, за все время существования службы в ней не было ни одного предательства! Вот и дождались.

Ольта мы обнаружили в одной из двух комнат, в которых обычно работал Генкерс. Там же лежал застреленный маг Март.

— Он взял у обоих пистолеты, — сказал осмотревший убитых лейтенант. — И запасных магазинов тоже нет. Тела уже успели остыть, так что это случилось не пять минут назад. Посылать погоню бесполезно.

— Все равно пошлите бойцов проверить его дом, — сказал я. — Если остались родственники, задержите. И арестуйте графа Стора. Пошлите усиленный патруль, а то его могут попытаться отбить. Заприте в одной из комнат с решетками и не вздумайте выполнять его требования. Пусть там ночует, а утром я сам им займусь. Да, у него в доме довольно сильный маг, поэтому отправляйте наших ребят из тех, кто посильнее и дайте лучшие амулеты. При магической атаке убейте. И скажите магам отдела, чтобы занялись телами. Нужно наложить сохраняющее воздействие и связаться с родственниками. Я знаю, что семья Ольта ни в чем не нуждается, а вот о семье Марта не знаю ничего. Если нужно, выдайте им пятьсот золотых. Гожин, скажите Парду, чтобы возглавил службу. Завтра утром я с ним поговорю.

— Это свинство! — бушевала Адель, когда мы вернулись к себе. — Для чего я вооружалась? Чтобы сидеть под охраной в комнате Алексея и трястись от страха за тебя?

— Ну, маленькая, — обнял я ее. — Ты хотела, чтобы я трясся от страха за тебя? Ты помогла мне быстро попасть в новый дворец, а там есть кому воевать помимо беременных женщин. Я сам, кстати, никуда не лез, все осмотрели дружинники Дарка.

— Мог хотя бы связаться и успокоить, — буркнула она.

— Извини, — сказал я и поцеловал ее в макушку. — Понимаешь, слишком много свалилось неприятностей и, главное, совершенно неожиданно. Я, если честно, немного растерялся. Теперь придется раскручивать заговор и рубить головы. Не получается действовать по–хорошему: все отсутствие крайних мер принимают за слабость. Того же Стора давно можно было вывести на чистую воду, а я не хотел связываться и еще больше портить отношение с Советом графов. А теперь этот Совет придется ополовинить. И Ольт погиб по–глупому, причем тогда, когда он больше всего нужен. Каким бы хорошим специалистом ни был Пард, он еще не полностью вписался в нашу жизнь, не знает отдела и обстановки. Ему нужно время, а его нет.

«Милорд, — соединился со мной Садгар. — Я могу к вам сейчас прийти со своим другом?»

«Конечно, Дар, подходите», — ответил я и обратился к жене: — Разоружайся. Сейчас подойдет Дар с новым магом. Увидит он вооруженную до зубов принцессу, перепугается и сбежит. Наверняка подумает, что если моя беременная жена ходит в таком виде у себя дома, лучше ему держаться от нас подальше.

— Ты еще можешь шутить? — удивилась Адель.

— А что еще остается делать, плакать? У меня настроение не для чьих–то визитов, но я этого Леха не смог принять вчера, а если еще откажу сегодня, он вообще может не прийти. Наслушается, что обо мне говорят в городе, и вернется в свое баронство.

Протеже Дара мне понравился.

— Лех Родер, — представился он, не назвав баронского титула. — Рад видеть вас, милорд, и вас, миледи!

— Прошу вас сесть, барон, — сказал я ему. — Вас жрецы, случайно, не приглашали в братство?

— А как вы узнали, милорд? — удивился он.

— У вас могучая фигура и большой магический потенциал, — объяснил я. — Я могу представить вас жрецом братства, а вот академиком — не получается. Они у меня побывали все. Сил у них много, но не телесных.

— Это точно! — захохотал он. — Меня из–за этого в Академии не любили.

— Скажите, Лех, из–за чего вы ко мне пришли? Только из–за того, что надоело сидеть в баронстве и все равно нужно чем–то заняться?

— Хотите знать мои мотивы, милорд, — сказал Родер, — ну что же, мне скрывать нечего. Есть и то, о чем вы только что сказали, но это не все. Поначалу привлекло то, что вам служит Дар, а его было не так просто сманить из Академии. Из–за одного золота он бы оттуда не ушел. Окончательное решение я принял уже здесь. И не из–за амулета, который мне могут не дать, дело в другом. Я немного потолкался по городу и кое с кем о вас поговорил. Так вот, умные саи, которых я уважаю, все, как один, говорили о вас только в превосходных выражениях. Они мне доказательно объяснили, что вы уже сделали для нашего спасения, и что делаете сейчас. А вот обыватели говорят совсем другое, причем их против вас настраивают те, кого я сам не терплю! Это, например, граф Сели.

— Он допрыгается! — сердито сказал я. — Идиоты! Я еще могу понять обывателей, которым дурят головы, но графы–то знают истинное положение дел! Ладно, ими я займусь завтра, а сейчас давайте закончим с вами. Как вы устроились в столице?

— Пока снял несколько комнат, — ответил он. — Думал купить особняк, но цены кусаются.

— Вы с женой? Дар говорил, что вы хотели взять ее с собой.

— А как же иначе, милорд? — удивился он моему вопросу. — Куда я без Оли? Кроме того, у нас к лету будет ребенок.

— Моей жене тоже летом рожать, — сказал я. — Перебирайтесь к нам во дворец. И мне будет удобно, когда вы рядом, и женщинам будет веселей. Я и Дару это предлагал, только ему милее свой дом.

— Если предлагаете, я не буду отказываться, — ответил он. — Когда переезжать?

— Сейчас отдам распоряжение, чтобы вам подготовили комнаты, — сказал я, — а переезжайте утром. Я буду занят, но вас встретят и помогут решить все вопросы. Дар вас познакомит с нашими магами и позаботится, чтобы вы узнали нужные для работы языки. Я раскручусь с самым необходимым, тогда поговорим. Не хотите остаться и с нами поужинать?

Они отказались и ушли, а мы дождались подавальщиков и сели за стол. Когда я уже заканчивал трапезу, со мной связался Дарк.

«Милорд, граф Стор арестован и доставлен во дворец. Как вы и говорили, его маг оказал сопротивление, и мы его застрелили. А в особняке барона Генкерса нет ни его, ни его семьи. Слуги говорят, что он появился за час до нашего прихода, забрал жену и дочь и увез в карете. Вещей в дорогу не собирали, так что, скорее всего, барон укрылся где–то в столице. В службе уже никого нет, а завтра нужно приказать, чтобы занялись поисками. Они должны знать его знакомства. Я сообщил обо всем майору, поэтому к нам для усиления направили еще полсотни дружинников. Я не думаю, что кто–то осмелится напасть, но это не помешает. Все–таки арест графа вызовет много шума».

«Это хорошо, — одобрил я. — Нам завтра придется делать и другие аресты, так что резерв не помешает».

Закончив с ним разговаривать, я обо всем сообщил отцу, а потом вызвал Жарома.

«Извините, ваша благость, за то, что так поздно беспокою. Думаю, что вам нужно знать о последних событиях в городе. Гордой прислал письмо с требованием вернуть алтарь. Понятно, что я проигнорировал его требования и угрозы. Помимо этого, имеем что–то вроде заговора. Против меня настраивают горожан, а один из начальников службы безопасности все это знал и скрывал. Дело зашло очень далеко, поэтому я не собираюсь ни с кем церемониться и завтра начну свирепствовать. Сегодня убили барона Ольта, а я в ответ арестовал одного из главных заговорщиков — графа Стора. Хочу сразу предупредить, что если в результате расследования выяснится, что кое–кто из жрецов…»

«Выяснится, — мрачно ответил он. — Гордой написал не только вам, но и мне, и еще двум высшим жрецам. Я уже сам задержал троих, не считая посланника Гордоя. С одним я, скорее всего, найду общий язык, а остальных придется убрать».

«Не стоит убивать, — сказал я. — Я вам буду очень благодарен, если вы их отдадите мне. Можете перед этим стереть память. Мне нужны не ваши секреты, а их тела».

«Я подумаю», — сказал он и разорвал связь.

Глава 23

— Идите принимать оружие, — сказал я Алексею. — Мы справимся без вас. Я сам здесь не буду задерживаться, проведу допрос Стора и уйду к американцам, а дальше пусть вкалывает Пард. Идемте, господа, не будем терять времени.

Я в сопровождении Герата и Парда подошел к комнате, в которой со вчерашнего вечера пребывал глава столичного дворянства.

— Как граф? — спросил я у старшего караула. — Еще не разбил голову о стену?

— Разбил кувшин с водой, которую дали по его требованию, — ухмыльнувшись, ответил сержант. — А голову он себе бить не станет, милорд, не тот случай.

Он открыл замок, и мы вошли в просторную и почти пустую комнату. У стены стояла кровать, а у зарешеченного окна — стол со стулом. Другой мебели не было, поэтому дружинники принесли для нас стулья.

— Как это понимать? — задал вопрос вскочивший с кровати граф. — На каком основании главу столицы и Совета бросают в эту вонючую камеру?!

— Вчера здесь не воняло, — заметил Пард. — Я и сегодня не чувствую вони, но если наша комната завоняла, то только благодаря вам.

— Жрец! — уставился на него граф. — Что вы здесь делаете?

— Жрецы бывают разные, — сказал я, — как, впрочем, и графы. Не будем терять время, мне его постоянно не хватает. Сами будете говорить, или вам помочь?

— А ведь он маг, — сказал Герат. — Это для меня новость. Слабый, но защиту долго ломать. И нужно забрать амулеты.

— Пока не будем возиться с чтением памяти, сделаем проще, — предложил я. — Сейчас я его лишу всякой магии, возьму под контроль, и он нам сам обо всем расскажет.

— Как же так? — растерялся лишенный магии Стор. — Так же не бывает…

— Начинайте петь, Стор! — приказал я. — Рассказывайте, как скатились до заговоров.

Рассказ графа был достаточно долгим и изобиловал ненужными нам подробностями, но я его не перебивал. Смысл сказанного был прост. Мой дядя увез Герта к соседям, чтобы пристроить его на вакантное место и отсидеться, пока меня не убьют. По его замыслу перед этим нужно было скомпрометировать не только меня, но и Ларга. Для выполнения этого плана задействовали очень многих. Стор сыпал именами, а я жалел, что не взял писца. Я‑то их всех запомнил, но для исполнителей теперь придется писать самому.

— Спасибо, — поблагодарил я Стора, когда он закончил. — Я бы обошелся с вами довольно мягко, если бы не то, что вы своими действиями подвергли опасности жизни сотен тысяч саев, а этого я вам простить не могу. Вы приговариваетесь к смертной казни. За измену Повелителю, кажется, сдирают кожу?

— С живого, — подсказал Герат. — Если выживет, тогда не убивают, но пока после такого никто не выживал.

— Успокойтесь, — сказал я впавшему в полуобморочном состоянии Стору, — я не буду таким жестоким. У вас просто сотрут личность, а тело пригодится другим. Ваш род сохранит дворянство, но лишится титула и графства. Все ваши дворцы, замки и что там у вас еще есть отходят мне. Вашу семью я куда–нибудь поселю и помогу материально. Жить смогут, а вот шиковать — вряд ли. А другие пусть на них смотрят и делают выводы.

— А почему одного меня? — сумел выдавить из себя бывший граф.

— С вас начнем, — пояснил я. — Вы, Стор, окажетесь в большой компании. Вашу судьбу разделят семь графов и два десятка баронов. Ну и много других дворян и простых саев, имена которых всплывут в ходе допросов. Там, правда, не будет конфискации, а только штрафы. Вы правильно говорили, что мне нужно золото, вот я его и получу! Сколько его у вас?

— Около миллиона… — убито ответил он.

— Не стоит так расстраиваться, — успокоительно сказал я. — Вам богатство уже не нужно, а у меня ваше золото используют на благо всей Ольмингии. Не зря ваши предки столетиями его собирали. Герат, все–таки просмотрите его память. Нужны опорные точки для места хранения казны, других ценностей и для всех его замков. Нет у нас времени разъезжать, используем каналы. Пойдемте, Пард. Сейчас надиктуем список лейтенанту, и пусть работает. Нужно арестовать тех замешанных в заговоре дворян, которые находятся в столице, а потом уже займетесь остальными. Если запрутся в своих замках и окажут неповиновение, нам же будет лучше. Будем рвать стены и расправляться без всякой жалости. Не только получим золото, но всех захваченных после этого мужчин отправим на замену личности.

— Если будут нужны кандидатуры на подселение, я вам, милорд, могу подсказать десяток, — сказал он, выходя следом за мной в коридор.

— Престарелых вертолетчиков не знаете? — спросил я. — Хочу купить несколько легких вертолетов.

— Пилотов не знаю, — ответил он, — но найти не проблема и необязательно престарелых. Должны быть с травмами и тяжелыми болезнями. Я думаю, что нашим магам нетрудно вылечить перелом позвоночника.

— Тоже вариант, — согласился я. — Вы ознакомились с работниками самого важного для нас отдела, а остальными займетесь потом. Я вам оставляю Герата, чтобы он их проверил на ложь. Ваших собственных магических способностей на это не хватит. Вряд ли у Генкерса были сообщники, но проверить не помешает. И вот еще что… Место главы столицы вакантным не будет. Сегодня же я на него назначу графа Зартока. Свяжитесь с ним, чтобы подчинил вашей службе городскую стражу. Стражники вам не нужны, но там работают дознаватели, которые могут быть очень полезны. Только не забывайте всех проверить магами. Герата даю только для проверки службы охраны трона, остальных пусть проверяют ваши маги.

— Будет много арестованных, — сказал Пард. — Куда их девать?

— Всех в крепость, — приказал я. — Это самое надежное и охраняемое место. Свяжитесь с Сигаром, чтобы приготовили камеры и охрану. Вообще–то, не дело использовать для такого дружину, но, я думаю, что долго наши парни этим заниматься не будут. После конфискации имущества начнем стирать память.

— Стор назвал трех жрецов, — напомнил Пард. — Не хотелось бы заниматься ими самим…

— Я поговорю с Жаромом, — пообещал я. — Пока они не ваша проблема, занимайтесь остальными. Если будет необходимо, обращайтесь за помощью к гвардейцам. Я предупрежу генерала Стока.

Я минут за пять написал Дарку список будущих арестантов, после чего сел в карету и в сопровождении усиленной охраны отбыл в южный дворец. Время в пути было использовано на неотложные переговоры.

«Олес, — связался я с Зартоком. — Вы уже знаете об аресте Стора?»

«Узнал совсем недавно от графа Сели. Примчался в страшной панике и начал просить замолвить за него слово. Я пообещал, так что считайте, что я его замолвил. Только, милорд, если вы на такое решились, нужно идти до конца, потому что уцелевшие вам этого не простят».

«Я пойду до конца и еще дальше. А вам нужно начинать обживать апартаменты столичного главы. Я скажу генералу Стоку, чтобы прислал для охраны гвардейцев, потому что городским стражникам веры нет. И подчините их вместе с дознавателями брату Парду. Он сегодня возглавил службу безопасности вместо покойного Ольта».

Следующим в очереди на разговор был Сток.

«Генерал, в столице раскрыт заговор и производятся аресты. Дружина справляется своими силами, но если будет нужна помощь, вы ее окажете. И пошлите с десяток гвардейцев для охраны нового главы столицы графа Зартока. — закончив разговор со Стоком, я вызвал Первого жреца: — Жаром, это опять вас беспокою я. Вы еще ничего не надумали по поводу нашего вчерашнего разговора?»

«Я вам отдам посланца Гордоя и двух наших жрецов, а третий вчера внезапно умер».

«Приношу соболезнования, — сказал я. — Направьте их в бывшее братство. Но это еще не все. Арестованный бывший граф Стор под магическим принуждением назвал имена многих заговорщиков. К моему прискорбию, среди них есть три достаточно высокопоставленных жреца. Это…»

Я продиктовал имена, после чего узнал, что умерший входил в их число.

«Я разберусь, — пообещал Жаром. — Но вряд ли вы их получите, скорее, вы мне еще раз выскажите соболезнования».

Я его заверил, что меня устроит и такой исход, после чего соединился с Ларгом и проинформировал его о последних событиях.

«Я составлю проект Указа и принесу его вам для ознакомления. Лучше, если жители обо всем узнают из него, чем из других источников».

«Действуй, — согласился он. — Только мне ничего носить не нужно. У тебя есть право издавать указы от собственного имени, вот и пользуйся».

Последней, с кем я поговорил, когда карета уже въезжала в ворота, была Мала.

«Мне нужна ваша помощь, — сказал я ей. — По–моему, у вас утром нет работы».

«Мне ее на сегодня вообще не дали, — ответила она, — так что я в полном вашем распоряжении, милорд».

«Приятно такое слышать от красивой женщины, — пошутил я, — но мне только нужно, чтобы вы помогли попасть в американскую экспедицию и научили там кое–кого нашему языку. Заодно переправим в Адбаль боевую машину. Наденьте бронежилет и вооружитесь, а я через десять минут к вам подойду».

Перед тем как к ней идти, я забежал в свои комнаты забрать нужную книгу. Жены не было, поэтому меня никто не задержал, и через несколько минут мы вдвоем ушли в ангар. Там нас уже ждали.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался майор Дженкинс. — Миледи, вы настоящая амазонка! Господа, сможете вы перегнать в экспедицию эту машину?

— Что это за зверь? — спросил я, подойдя к тяжелому бронетранспортеру.

— «Страйкер», — ответил майор. — Я думаю, что он будет не по зубам вашим драконам. А вот он с ними должен справиться. У него два пулемета, один из которых крупнокалиберный, и гранатомет.

— А горючее? — спросил я. — Мы русским тоже должны сегодня перегнать БТР, но они используют прицеп, набитый бочками с соляркой.

— Мы думали это сделать позже, — ответил он. — Все–таки вес машины под двадцать тонн…

— Ну и зря, — сказал я. — Ладно, раз не приготовили, вам же хуже. Какая у него дальность на одной заправке, километров пятьсот?

— Примерно, — ответил майор. — Но если вы считаете…

— В следующий раз, — перебил я его, — а сейчас не будем терять время. Заводите его.

Я открыл канал во двор дворца Серта и, пропустив вперед БТР, забежал следом. Если поблизости были твари, этот рычащий монстр их распугал, поэтому я вернулся за Малой, и мы вдвоем побежали к ближайшему входу. Туда же подъехал и бронетранспортер. Увидев выбравшихся во двор бойцов майора Эванса и его самого, мы с бега перешли на шаг.

— Спасибо, милорд, — поблагодарил меня встретивший нас первым Ник. — Теперь нам не страшны никакие твари!

— А где дракон? — спросил я. — Съели?

— Вы смеетесь, а мы его действительно попробовали, — сказал майор. — Очень неплохое мясо. Но в основном оно пошло на приманку для других тварей. Вы к нам надолго?

— Нужно научить ваших ученых нашему языку, — ответил я. — Заодно у них кое–что выясню. Где профессор?

— Был у себя на втором этаже, — ответил он. — Да вон он смотрит в окно.

Мы зашли во дворец, где сразу столкнулись с Вэнди Грей.

— Вы еще живы, мисс? — спросил я ее, сделав вид, что чрезвычайно удивлен этим обстоятельством. — Честное слово, я рад. Только вид у вас какой–то заморенный.

— Заберите меня отсюда, — попросила она. — Вы были правы: мне здесь не место.

— Неужели из–за тварей? — действительно удивился я.

— Из–за тварей, — согласилась она, — только двуногих и с яйцами! Достали сволочи!

После этого она добавила несколько непечатных фраз.

— Я поговорю с профессором, — пообещал я. — Мы здесь задержимся на полчаса или немного больше.

— Ее кто–то обидел? — спросила Мала, когда мы поднимались на второй этаж. — Я почему–то не поняла половину слов, просто по тону…

— Здравствуйте! — поздоровался вышедший к нам навстречу профессор Уилсон.

— Привет, Мартин, — поздоровался я. — Это ничего, что я вас зову по имени? Я слышал, что у вас это привычное обращение.

— Все нормально, милорд, — сказал он. — Я слышал, что вам жаловалась Вэнди. Вы можете ее вернуть?

— А что случилось? — спросил я. — Я, конечно, понимаю, что такая женщина и два десятка мужчин…

— Дура! — припечатал ее профессор. — Не знаю, чем думали те, кто разрешили ей прийти! Сюда нужно было или прислать десяток таких баб, или не присылать ни одной. Пусть лучше уходит, а парни нашего майора занимаются друг другом. Извините, мисс, наболело!

— Конечно, мы ее заберем, — пообещал я, — но сначала мисс Сабрай научит вас и еще двух ваших работников нашему языку, а я вам потом покажу одну нашу книгу, касающуюся тварей и спрошу, что вы о ней думаете. Нет возражений?

— Шутите, милорд? — сказал профессор. — Кто же отказывается от знаний? Пойдемте, я выберу еще двоих.

Через десять минут мы с ним оставили Малу заниматься языком с двумя биологами, а сами уединились с моей книгой.

— Смотрите, кто обитает на расположенных рядом материках, — сказал я, показывая ему рисунки динозавров. — Не будем сейчас смотреть сухопутных, но летающие не имеют ничего общего с теми тварями, которые досаждают нам тридцать лет. Почему так?

— Странно… — задумчиво сказал он. — У вас здесь современная нам флора и фауна, а совсем рядом живут существа, которые вымерли у нас десятки миллионов лет назад.

— У нас могло не случиться ваших катаклизмов, — предположил я. — Поэтому они могли выжить.

— Возможно, — не стал он спорить. — Но они не остались бы в том же виде и эволюционировали. А у вас на рисунках даже растительность очень далека от того, что мы видим здесь. И почему–то нет никакого влияния, хотя, как вы сказали, расстояния очень небольшие. Возьмите вот этот рисунок. Не птеродактиль, но очень похожее на него существо. У этого птерозавра четыре конечности, а у ваших тварей их шесть. У нас животные с четырьмя лапами и парой крыльев встречаются только в мифологии. Летающие львы, драконы, или сборка из самых разных зверей. Но это только то, что касается внешнего вида. А есть еще много отличий в строении клеток и в их химическом составе. Вас и этого птерозавра разделяет только время, с тварями у вас очень мало общего. Похоже, что они вообще не из этого мира, либо ваш мир обеспечивает одновременное эволюционное развитие совсем разных линий жизни. И та, и другая версии достаточно дикие, и я их могу высказать только вам, да и то наедине. Если я с подобным выступлю официально… На принудительное лечение не отправят, но репутацию загублю.

— Значит, ничего конкретно вы мне не скажете?

— Пока не скажу, милорд. Нужно продолжать изучение тварей и постараться найти землю, с которой они к вам летят. Хорошо бы побывать на других материках. Тогда можно будет делать какие–то выводы.

— Вы почему–то обошли еще одну версию, — сказал я. — Ведь подобные несуразицы с точки зрения науки можно объяснить вмешательством высшего разума.

— Можно, — согласился он. — Высший разум или Бог — для нас разница несущественная. Главное, что это вмешательство невозможно доказать. Если оно произошло, это было слишком давно, и вряд ли вмешавшийся позаботился оставить какие–то вещественные доказательства только для того, чтобы мы с вами утолили свое любопытство.

— Я вам оставлю книгу, — сказал я. — Заберу, когда прочитаете. Мала уже закончила с вашими парнями, и нам пора возвращаться. Вэнди я забираю с собой.

Когда мы подошли к лестнице, девушка уже нас ждала с небольшим рюкзаком, который она держала в руках.

— Давайте сюда, — сказал я, отобрал ее рюкзак и взял за руку. — Чего вы боитесь? Никто вас здесь насильно не задержит. Я слышал, что у вас в Штатах даже за прикосновение к женщине могут засудить.

— То в Штатах, — буркнула она, — да и то зависит от того, кто к кому прикоснулся. А здесь мне… давайте не будем? Просто помогите уйти.

Видимо, ее уход был неожиданностью и неожиданностью неприятной, но это отразилось только на хмурых мужских лицах. Уйти ей никто не помешал. Еще бы им качать права, когда большинство этих парней прекрасно знали мои возможности. Я мог бы уйти и со второго этажа, но все–таки прошел мимо них и открыл канал во дворе. В ангаре я отдал американке рюкзак и поторопил Малу с открытием канала. Очутившись во дворце, я первым делом связался с Алексеем.

«Нормально сходил, — ответил он. — Перегнали в экспедицию БТР и горючее, а сейчас принимаем грузы. Четыре машины уже разгрузили, сейчас разгружаем пятую. Должна подойти еще шестая, но там не наш заказ, а российский».

«Не понял, — сказал я. — И что они у нас заказали?»

«У вас был разговор насчет отправки космических аппаратов, вот нам и привезут что–то вроде космической станции. Она небольшая по размеру и весит около сотни килограммов, так что можно руками забросить в портал. К ней для этого приделали специальные ручки».

«И куда кидать? — спросил я. — На Луну?»

«Угадали, — ответил он. — Мне дали фотографию лунной поверхности, сделанную опущенным на нее самоходным автоматом. Сказали, что выбрали участок с характерными деталями. Еще предупредили, чтобы мы хорошо привязались».

«Боятся, что нас выдует в космос? — сказал я. — По–моему, это ерунда. Канал — это не просто сопряженные пространства, а нечто другое. У нас с Землей наверняка существует какая–то разница в давлении, но я никогда не ощущал дующего из портала ветра. Чтобы проникнуть за барьер, нужно двигаться самому. Но мы, конечно, привяжемся. Мне самому интересно, что получится. Немного не вовремя, но, я думаю, мы с этим долго не провозимся. Что за это обещали?»

«Еще два БТРа».

«Вот тебе туземец зеркальце и колечко. Можешь вставить в нос и смотреться».

«Примерно так. Но я не ерепенился. Технику дадут в любом случае, а получится у нас что–нибудь или нет — одному богу известно. Если получится, мы с вами потом отыграемся. На доставках грузов в космос можно много заработать. Например, на космическую станцию можно отправлять все через нас, включая космонавтов, причем сразу внутрь. Или с нашей помощью собрать на орбите станцию хоть километровых размеров. И привязка будет к уже запущенному фрагменту, а значит, все эти сотни тысяч тонн конструкций тоже будут иметь нужную орбитальную скорость. Я думаю, в России все это уже просчитали. Так что скоро мы с вами сэкономим много золота».

«Ты меня завел, Алексей, — сказал я, действительно ощутив сильное волнение и желание все быстрей проверить. — Сейчас еду в крепость и все прокрутим. А на обратном пути отвезу тебя и посмотрю, как идет сбор арестантов».

«Да, насчет арестантов. С полчаса назад братья привезли трех бывших жрецов. Бывших, потому что у них стерта вся память. Маги наложили на них сохраняющее воздействие и усыпили. Я думаю, что даже если часть арестантов разбежится, то у нас будет много тел, и пора искать кандидатов на их заселение. Кое–кого я знаю, но всего трех, и я не могу к ним идти в этом теле, а даже на время возвращаться в старое как–то не тянет. Я предлагаю отправить Ветрова. У него и свои кандидаты должны быть».

«Чем он сейчас занят?» — спросил я.

«Как только получили машины, он сразу же взялся за подготовку экипажей. Пока нет водителей и башенных стрелков, это не боевые машины, а мертвый груз».

«Не хочется его отрывать от этой работы, — задумался я. — Слушай, нам просто необходимо — кровь из носу — иметь в России своих людей. Только властям о них знать необязательно. Хоть засланные казачки большого вреда не нанесут, но и доверять таким всецело нельзя, а это сильно снизит их ценность. Есть у вас с Игорем такие друзья?»

«У меня есть один, а насчет него не знаю. Могу предложить другой вариант. Нужно поговорить с нашими братьями. У них на Земле остались дети и внуки. Я думаю, им будет не очень сложно доказать свое родство. Даже если об этом потом узнают, мы уже получим свои души, а ничего предосудительного в этом нет».

«Опять натянете мне боевиков и душегубов, — сказал я, — а мне нужны технари. Пилота на вертолет сможешь достать? А лучше пусть их будет несколько».

«Аппетит приходит во время еды, — проворчал Алексей. — Наверное, все можно сделать, нужно только поискать. Даже через Интернет до фига всего можно найти. А вертолетчики… Есть у меня один знакомый, который воевал в Афгане. Он что–то рассказывал про увечных пилотов, причем именно с вертушек. Наверное, все–таки придется менять тело. Здесь меня на торговле оружием может заменить любой из братьев. Да и не будем мы пока ничего покупать: и так натащили столько, что уже скоро и эти подвалы забьем».

«Вы тащите, а я найду куда складывать. У нас скоро будет много замков и особняков, и даже два небольших дворца. Золота тоже должны собрать много, так что подумай на досуге, что еще купить. А я закажу американцам ружья, боеприпасы и вертолеты».

«Нужно нанимать грузчиков, — посоветовал Алексей. — Нам еще долго заниматься тасканием грузов, и не дело загружать этим дружину. Раньше — куда ни шло, но сейчас у нее много других задач. А скоро часть дружинников отправим на север вместе с машинами».

«Ну да, — хмыкнул я, — отправим пятьдесят бойцов из пяти сотен. Никаких грузчиков пока брать не будем. Ни к чему посторонним знать наши секреты. Потом наймем, да и то только для тех грузов, которые пойдут купцам. Так, я к вам уже подъезжаю. Не привезли еще твой спутник?»

«Жду, — ответил он. — Последнюю машину разгрузили и отправили в канал. Их предупреждали, чтобы не тянули. Если через пять минут не привезут, Герат вернется. Он и так держится только за счет своего накопителя, а то бы давно разрядился».

Спутник привезли точно к моему прибытию. Его быстро сняли с грузовика, водитель которого сразу же погнал его в канал. Наверное, спешил из–за того, что Герат начал скандалить.

— Несите его к тем деревьям! — приказал я дружинникам. — Алексей, дай мне фотографию. Так, все лишние отошли подальше, а вы привяжите меня к дереву. Руку приматывать не нужно! Все, вы двое тоже обвяжитесь веревками и пусть их концы держат другие. По сигналу возьмете эту штуку и бросите в портал. Готовы?

Я открыл канал на Луну, готовый немедленно его закрыть. Черный круг возник в трех шагах от меня, но никаким катаклизмом его появление не сопровождалось. Я подал сигнал, и два дружинника с усилием подняли аппарат, поднесли его к порталу и бросили. В тот момент, когда брошенный предмет исчез в портале, сильный порыв ветра сбил дружинников с ног, но натянувшиеся веревки не дали им стать первыми космонавтами нашей планеты.

— Разматывайте, — сказал я подбежавшим дружинникам. — Ну что, Алексей, заработали мы свои БТРы?

— А вакуум все–таки повлиял, — сказал он. — Я думаю, что это достаточное подтверждение того, что все получилось. Правда, не знаю, в тот район попадет их бандура или в другой. Я в этих булыжниках на фотографиях не увидел ничего характерного. Наверное, на Луне таких мест тысячи.

— Не скажете, зачем вас связывали, милорд? — спросил подошедший Герат. — И откуда взялся этот ветер? Им в портал утянуло много опавшей листвы.

— Открывал канал в мир, где нет воздуха, — объяснил я. — А пустота его втянула, создав ветер. К счастью, это длилось очень недолго, в противном случае я бы сам закрыл канал. Ну что, из вас сегодня высосали все соки?

— Амулет пустой, — ответил он. — Да и во мне осталось совсем немного сил, так что ни на что серьезное я пока не способен.

— Ничего, силу купим, — сказал я. — Дар, подойдите. У меня к вам просьба. Свяжитесь с Гором Мардоком. Пусть он поговорит со своими академиками. Мы у них брали силу четыре дня назад, так что они давно должны были восстановиться. В ближайшие дни с Земли ничего таскать не будем, но может понадобиться перебрасывать каналом саев и ценности, поэтому вы должны быть в готовности.

— Сделаю, милорд, — ответил он. — Если вам не жалко золота, я бы тоже подзарядился. Не сам, а амулет.

— Поехали с нами, — предложил я магам. — Ненадолго заедем в новый дворец, а потом вернемся в южный. Алексей, собирайтесь. Дар, вы сегодня видели Леха?

— Не видел, но связывался. Он уже переехал и всем доволен. Только познакомиться удалось с одной Эммой, которая его обучила языкам. Говорит, что после знакомства с нашей ведьмой побежал к жене и долго занимался с ней любовью.

— Привыкнет, — сказал Герат. — С ней всем поначалу трудно, но потом ее действие слабеет. По крайней мере, у меня было так.

— Хватит вам говорить о бабах, — сказал я. — Садитесь в карету.

Через двадцать минут я уже беседовал с Дарком и Пардом в комнате, которую временно оборудовали в допросную.

— Чья инициатива? — спросил я, показав рукой на разложенные на столах щипцы, крючья и другой пыточный инструмент. — Не могли обойтись магией?

— Вы неправы, милорд, — засмеялся Пард. — Мы ими еще ни у кого ничего не отхватили, но действуют очень неплохо и экономят нам немало времени и сил.

— Какой улов? — спросил я.

— Из семи графов задержали пять, — начал отчитываться Дарк. — Одного не было в столице, и один успел сбежать.

— Это хорошо, — сказал я. — Хотя я рассчитывал на то, что сбежавших будет больше. Не поняли, лейтенант? Сбежал, значит, тем самым выказал неповиновение и признал свою вину. Нам пройти каналом в его имение будет быстрее, чем ему добираться верхом, но мы не будем спешить и подождем, чтобы добрался.

— Тела, милорд? — догадался Пард.

— Конечно, — подтвердил я. — Он сам со своими богатствами никуда не денется, просто не успеет. А если запрет ворота, даст нам повод для штурма. Может, правда, и сдаться, но я надеюсь, что среди баронов найдутся достаточно упертые, чтобы оказать сопротивление. Как у нас с ними?

— Двенадцать задержано, пятерых не было в столице и четверо сбежали. Это те, кто непосредственно принимали участие в заговоре. Недовольных намного больше.

— Я переживу их недовольство. Сами виноваты в гибели своих близких, а теперь все валят на меня. Их пока трогать не будем, просто нужно составить список и выяснить, кто из них был в нашем лагере и что сказал по поводу помощи в войне. Найдите бывшего коменданта лагеря барона Ланша, он должен это знать. Допросили всех?

— С графами уже закончили, — сказал Пард, — а баронов пропустили только половину. У нас, милорд, уже арестовано больше сотни кавалеров и должны привезти еще столько же. В вашем списке их было немного, но бароны при допросе называют новые имена. А будет еще и много простолюдинов, только нам их назовут уже кавалеры.

— Смотрите, Пард, не переусердствуйте, — предупредил я его. — Нужно четко различать, кто действовал по убеждению, а кто из–за вассальной клятвы, золота или глупости. Наказание для них всех установим разные. Врагов будем безжалостно выкорчевывать и использовать их тела, а всех прочих — наказывать материально. И вот еще что… Здесь такое не принято, но мы ввели уже много новинок, пусть будет еще одна. Я имею в виду каторгу. Если будут такие, кому посчитаете нужным сохранить жизнь, но у них не будет золота на штрафы, или вы сочтете, что штрафов недостаточно, сажайте их в камеры городской стражи. Немного позже всех отправим на один из золотых рудников, пусть там год поработают. И составьте перечень сбежавших и отсутствующих с указанием, где находятся их замки, чтобы мы могли ориентироваться по времени, когда и кем заниматься. Дознавателей к работе не привлекли? Ну и зря! Их подчинили вам, поэтому тяните всех сюда, проверьте магами и запрягайте в работу. Пусть хотя бы занимаются простолюдинами. И используйте стражников, чтобы меньше дергать дружинников. Только заодно проверьте и их.

— Во дворце мало места… — сказал Дарк.

— Я уже говорил, что тех, с кем вы закончили, нужно отправлять в крепость, — прервал я его. — У вас сколько свободных дружинников?

— Всего три десятка бойцов, — ответил лейтенант.

— Да, мало, — признал я. — А кому я говорил насчет гвардейцев? Их генерал в курсе и выделит столько бойцов, сколько нужно. Резиденцию столичного главы занял граф Зарток, но никто пока не занял дворца Стора. Вот и займитесь. Надо проверить всех слуг и выгнать ненадежных, тем более что вам их там столько не нужно. Ознакомьтесь со всеми помещениями и доставьте сюда ценности, а после этого переносите всю работу по расследованию туда. Только нужно хорошо наладить охрану и на всякий случай установить пулеметы. И используйте гвардейцев на постоянной основе. Брать замки мятежных дворян будем отправлять гвардию, а не дружину. Пошлете только десяток дружинников в каждый отряд с американскими орудиями, чтобы вышибали ворота. Работайте, а я позже с вами свяжусь узнать результаты.

Я вернулся к дожидавшимся меня магам, и мы опять сели в карету.

— Как идет расследование, милорд? — спросил Герат.

— Хорошо оно идет, — ответил я. — Из–за магии все очень быстро раскручивают, и совсем не приходится прибегать к пыткам. Но замешанных много. Мера вины у всех разная, разным будет и наказание. А я сейчас, как приеду, сяду за написание Указа, чтобы все знали, из–за чего происходят аресты, кто распространял слухи и с какой целью. Конечно, поверят не все, но многие. А для неверующих проведем убедительную демонстрацию. Адель с Бродером сейчас находятся в лагере беженцев. Я им дал задание узнать, где на покинутых северянами землях есть местечко пострашнее, а заодно переправить охотникам мою клетку.

— Что значит пострашнее? — не понял Дар. — Вы хотите пугать горожан тварями?

— Тварями я их тоже напугаю, — ответил я, — но это будет не главное. Я думаю собрать всех квартальных и загнать их каналом в одну из погибших деревень. Граф Серт говорил, что есть жуткие места, откуда не спасся ни один житель. Я думаю, что горожане такую прогулку оценят. Правда, через ангар придется туда и обратно прогнать несколько сотен саев, но американцы это переживут. А если этого будет мало, устроим им еще визит в лагерь беженцев. Пусть поговорят с ними и узнают, много ли я заплатил им золота за брошенные дома и погибших близких. Можно долго говорить правильные слова, но на моей родине правильно говорят, что лучше один раз увидеть самому, чем сто раз услышать от других. Надеюсь, после этих прогулок квартальные будут очень убедительными, иначе придется пугать по–другому.

— А для чего клетка? — спросил Герат. — Хотите показать горожанам живых тварей?

— Да, что–нибудь покрупнее тех птичек, с которыми возится Эмма. Если и это не подействует, останется только отлавливать тварей и выпускать их поблизости от столицы. Сами же мне говорили, что твари на севере не должны для горожан просто исчезнуть.

Глава 24

«Милорд, вас можно побеспокоить?» — связался со мной брат Зед.

«Вы быстро вернулись из Москвы, — сказал я. — Что–то случилось?»

«У нас каждый день что–нибудь случается, — хмыкнул он. — Сегодня на переговоры приехал кто–то из гражданских и выразил желание беседовать не со мной, а лично с вами. С нашими заказами никаких вопросов нет, поэтому такое желание наверняка связано с чем–то другим. Я заменяю Алексея только третий день, поэтому затрудняюсь вам сказать, с чем именно. Сказал, что может подождать час, а если вы не сможете прийти сегодня, он приедет к следующей встрече».

«Кто с вами работал? — спросил я. — Герат и Садгар?»

«Точно, милорд, — подтвердил он. — Дар стабилизировал канал, а Герат ушел со мной».

«Скажите им, чтобы возвращались, — сказал я. — Мне не понадобятся их услуги».

Жена и баронесса Оля Родер с недавних пор подолгу общались в спальне, выселяя меня на это время в гостиную. Это создавало определенные неудобства, но я был рад тому, что у нее появилась подруга, к тому же в последнее время я редко появлялся дома раньше ужина. Обычно я старался им не мешать, но сейчас мне потребовалась помощь.

«Адель, мне нужно сходить в Россию, и нужна твоя помощь для стабилизации канала», — мысленно обратился я к жене.

— Кто–то обещал показать мне русскую зиму, — сказала она, зайдя в гостиную. — Там уже февраль, и скоро нечего будет показывать.

— Ты же знаешь, что я туда не хожу, — ответил я. — И потом нам сейчас не до прогулок. Я Фрэнку тоже обещал пригласить его к нам, а не получается. К тому же для зимы тебе просто нечего надеть.

— Я что–нибудь придумаю, — сказала она фразу, на которую я не обратил внимания. — Открывай свой канал.

Я уже давно не появлялся в комнате совещаний, но за это время в ней ничего не изменилось. Я недолго оставался один: прошло несколько минут, и в комнату быстрым шагом вошел Рогожин.

— Здравствуйте! — поздоровался я, поднявшись с кресла. — Что случилось, Дмитрий Осипович? Почему здесь вы и зачем понадобился я?

— Здравствуйте, милорд! — сказал он, пожав мою руку. — Ничего страшного не случилось, просто нужно решить несколько важных вопросов, и это хотелось бы сделать именно с вами, а не с теми, кто вас представляет. Сейчас поймете почему. Не так давно у нас случилось довольно таинственное происшествие. Точнее, таких происшествий было несколько, и они вполне могли пройти незамеченными, но мы их все–таки заметили, и теперь я бы хотел услышать от вас объяснение. В Москве доживали свой век несколько офицеров из разных контор. Вам нужно объяснять, какой смысл я вкладываю в слово «контора»?

— Не нужно, я понял, что вы имели в виду.

— Я так и думал, что вам ничего не придется объяснять. Офицерам было за восемьдесят, плюс подорванное на службе здоровье, плюс раны… Одним словом, все они были инвалидами, которые не могли даже толком передвигаться. Не жизнь, а существование. Но они сохранили ясный ум и ценили даже такую жизнь, тем более что не были обделены заботой близких и пенсиями от государства. И вот все пятеро умирают в один день. Учитывая их состояние, на это обратили бы мало внимания, если бы не несколько совпадений. Двое из них умерли до приезда врачей, а троих все–таки успели осмотреть. И странное дело, вместо ясного ума все трое демонстрировали его полное отсутствие. У них в мозгах остался только набор базовых реакций. Ну это когда от света сужается зрачок, или на запах пищи выделяется слюна. Ученые называют их безусловными рефлексами. Очень скоро все трое умерли. Первое совпадение заключается в том, что двое из них были пациентами одного врача. Сами понимаете, что он не мог не обратить внимания на такую необычную смерть. Его пациенты находились на особом учете, и он просто обязан был о них доложить. Так получилось, что мимо этого факта не прошли и накопали еще трех таких же. Проверкой установили, что всех пятерых незадолго до их смерти навестил ваш министр обороны. И теперь есть большое подозрение, что вы можете с помощью того, что называете магией, переносить сознание человека из одного тела в другое. Безумное, конечно, предположение, но не более безумное, чем швыряние руками лунного модуля с одной планеты на другую. В связи с этим возникает вопрос: а кто вы, собственно, такой? Аналитики просмотрели материалы по нашим встречам и в один голос утверждают, что у вас чисто земная психология и огромный запас знаний земной жизни, причем это проявляется даже в самых незначительных мелочах. Ваши маги, которые сюда регулярно приходят, демонстрируют совсем другие реакции! Для них наш язык является чужим, хоть они его великолепно знают, а для вас он родной!

— И что это меняет? — спросил я. — Даже если существует такая возможность, она реализуется только при желании самого человека, иначе мой министр не стал бы светиться у ваших ветеранов. Что плохого в том, что заслуженные работники вашего государства покинули свои изношенные оболочки, в которых им оставалось жить считанные месяцы? Что касается меня, я не имею желания обсуждать этот вопрос. Вы прекрасно знаете российскую политическую кухню и то, что у меня нет абсолютно никаких оснований для откровенности.

— В общем–то, вы ответили, — сказал он, — хотя мы рассчитывали на большую откровенность. Хотелось бы все–таки договориться на будущее, чтобы таких пересадок без нашего ведома не проводили!

— А на каком основании? — спросил я, с интересом ожидая, что он мне ответит. — У вас возродилось крепостное право, и человек уже не хозяин своей жизни? Кому плохо, если мы вылечили безнадежно больного инвалида или дали новое тело умирающему старику? Родственники, если они есть, должны только радоваться. Им никакой мороки с уходом, а родной человек получает полноценную жизнь.

— А тела? — прищурился он. — Вы их не выращиваете?

— У меня мало врагов? — сказал я. — И преступники у нас имеются, хотя их намного меньше, чем у вас.

— А если осуществить такую пересадку здесь? — спросил он.

— А где будете брать тела? — вернул я ему его вопрос.

— Вы же сами сказали, что у нас много преступников, — усмехнулся он.

— У вас мораторий на смертную казнь, — напомнил я, — а это фактически смерть для донора. Правда, сознания можно менять, причем делать это не по одному разу.

— Бессмертие! — сказал он, глядя на меня широко открытыми глазами.

— Для нас это не имеет большого значения, — сказал я. — Мы и так без всяких пересадок можем жить очень подолгу.

Я взял лежавшую на столе авторучку и написал на листе бумаги, что есть и другие возможности, но о них нужно говорить не здесь. Писал, прикрывая записку рукой, после чего показал написанное, скомкал листок и спрятал его в карман.

— Ладно, об этом мы с вами еще поговорим, — сказал он, — а теперь вернемся к космическим проблемам. Лунный модуль оказался там, где был сделан снимок. Вы представляете, что это значит?

— Главное, чтобы представляли вы, — улыбнулся я. — Я ведь могу что угодно отправить даже на Марс, была бы фотография. Можно отправлять на орбитальные станции грузы и космонавтов, можно их даже строить любых размеров, нужно только кое–что сначала построить у нас.

— Что именно? — спросил он.

— Секция космической станции весит тонны, — пояснил я. — Мы ее руками в портал не запихнем, сколько бы вы к ней ручек ни приделали, поэтому нужен какой–то транспортер и источник электроэнергии. Я думаю развивать у нас ветроэнергетику.

— Расскажите, что бы вы хотели от нас получить, — попросил он. — Я не имею в виду то оружие, которое указано в нашем прейскуранте. Наверное, вы не ограничите наши связи одним оружием.

— Война выиграна, и я почти создал армию, которая способна сохранить власть семьи и приструнить соседей, — сказал я. — Боевая техника будет закупаться ограниченно и использоваться только против тварей.

— БТРы? — с сомнением спросил он.

— Вы не видели, какими бывают твари, — сказал я. — Представьте себе летающее чудовище под тонну весом и с размахом крыльев метров в пятнадцать. Не менее опасной может быть стая более мелких тварей. Они очень быстрые и нападают с разных сторон. Часто достаточно одной раны, чтобы человек выбыл из борьбы и был заживо съеден. И огнестрельное оружие — это не панацея. Под броней удобно и безопасно и передвигаться, и ночевать, и охотиться на тварей, а из крупнокалиберного пулемета легко завалить любого дракона. Раньше не хотел возиться с техникой из–за связанных с ней проблем, но я слишком много вложил в своих бойцов и не хочу их терять.

— Значит, вам нужны БТРы, — сказал он. — Что еще?

— Много чего еще, — вздохнул я. — Биологи не поймут, как на нашей планете уживаются совершенно разные формы жизни. Для них это теория, а для нас — жизнь. Нужно слетать туда, откуда к нам летят твари, и выяснить, в чем причина этого нашествия, и сколько оно еще продлится. А для этого нужен вертолет хоть с каким–нибудь вооружением. Я думаю купить у американцев несколько легких вертолетов, но пока их некому пилотировать. Еще была мысль купить сторожевой корабль.

— А он пройдет в ваш канал? — спросил Рогожин. — И зачем вам такой малыш?

— Каналы могут сильно увеличиваться в размерах. А корабль нужен для того, чтобы достичь соседнего материка. У нас очень неудобный для плавания океан. Гигантские кальмары, морские змеи, ихтиозавры или что–то на них похожее. Проливы между материками более безопасные, но и в них случаются нападения чудовищ. А на сторожевом корабле можно быстро проскочить, а при нападении и отбиться. Там самое большее сто километров.

— А для чего вам соседний материк? Маги говорили, что и ваш еще слабо заселен.

— Хочу торговать динозаврами, — ответил я. — Золота у меня много, но если все необходимое покупать на него, рано или поздно оно закончится.

— Но ведь и туда можно долететь, — сказал он. — Вам же нужны только фотографии.

— Тоже вариант, — согласился я. — Только тогда вся связь будет через Землю. Желательно, иметь возможность сплавать. Кроме того, такой корабль может пригодиться и для другого.

— Корабль, даже небольшой, — это не БТР, — сказал Рогожин. — Он требует опытного экипажа.

— У меня много тел, — сказал я. — А специалистов найду, не у вас, так в Штатах.

— Зря не хотите это делать через нас, — с сожалением сказал он. — Какой для нас смысл кого–то к вам засылать, если нет обратной связи? Кроме того, оказавшись в новом мире в других телах, бывшие старики пошлют ко всем чертям любые наши инструкции. Они будут всем обязаны вам и во всем от вас зависеть. И в чем тогда для вас риск?

— И все равно вы попытаетесь их использовать, — возразил я. — Где и когда государство кому–нибудь помогало бескорыстно? Мне, например, за все приходится расплачиваться золотом и услугами. Я платил и буду платить, потому что нахожусь в отчаянном положении! Войну, слава богу, выиграл, но борьба с тварями только начата, и неизвестно, сколько она продлится и сколько вытянет золота. А соседи продолжают драться, несмотря на разруху и тварей. И у меня напряженные отношения с частью дворянства и духовенством. На днях раскрыли заговор, и сейчас его раскручивают ваши старцы. А если бы не раскрыли, меня бы уже не было, и все связи между нашими мирами оказались бы оборваны. И через год всех сожрали бы твари. А где–то еще болтаются уцелевшие японцы. Стоит им попасть к магам соседей, и те попрутся в Японию. Много ли времени потребуется этой стране, чтобы раздавить мою армию? Это сейчас они белые и пушистые, а свое истинное лицо эта нация уже показала! Японцы ютятся на каменистом клочке суши, завозя почти все необходимое. Думаете, они будут с нами считаться, имея возможность получить доступ к богатствам целого мира?

— И как они это сделают без магов?

— Почему без магов? — сказал я. — Это вы или американцы не сможете нас подмять, а магов соседей уже подчиняли, причем именно японцы. Тем более что у соседей все скоро станет так плохо, что они японцам еще в ноги поклонятся! Я сам кое–кому собираюсь помочь, просто пока не дают погода и собственные проблемы.

— Погода?

— С соседями у меня была война и сейчас не самые лучшие отношения. А тем, кто на западе, я бы помог, но по землям соседей к ним придется идти с боем, а вдоль побережья не проплывешь из–за зимних штормов. Наши парусники разобьет о прибрежные скалы, а в океане их погубят чудовища. Весело?

— Да уж! — сказал Рогожин. — Пожалуй, вам действительно нужно срочно помогать. Мы в ряде вопросов на вас сильно рассчитываем, поэтому будет жаль…

— Чисто государственный подход, — сказал я, — и никаких соплей по поводу того, как вам жалко бедного меня и мой народ. Вы совершенно правы: помощь нам сейчас — это вложения в наши будущие отношения. И вы для нас более предпочтительный партнер, чем американцы, хотя мы и от связей с ними не отказываемся.

Я взял второй лист бумаги и написал, чтобы он передал кому–нибудь из моих людей фотографию. Он прочитал и кивнул, показывая, что понял, о чем идет речь.

— Если мы уже все обсудили, я ухожу, — сказал я. — Хоть наши сутки намного длиннее ваших, мне их на все дела не хватает.

— К вам будет небольшая просьба, — сказал Рогожин, доставая цифровой фотоаппарат. — У вас сейчас наша радистка, о которой беспокоятся ее родственники. Не сделаете несколько снимков?

— Сделаю, но с условием, что отпечатаете и мои, — улыбнулся я. — Давно хотел этим заняться, да все руки не доходят. А насчет Алены они беспокоятся зря: ее у нас никто не обидит. Я вашу просьбу выполню, а мою здесь никто выполнять не спешит.

— Что вы имеете в виду? — спросил он.

— Мой представитель просил выделить для нас какое–нибудь закрытое помещение вроде склада или ангара. Мне скоро нужно перебрасывать на север БТРы. Я не афиширую военного сотрудничества с Россией, поэтому для американцев будет сюрпризом, когда мы прогоним через их ангар колонну российской бронетехники.

— Я об этом не слышал, — сказал он. — В самое ближайшее время разберусь, и что–нибудь вам предложим. Вам нужны фотографии?

— Достаточно одной, — ответил я. — Только нужно что–нибудь еще, кроме кирпичной стены. Какая–нибудь особенная деталь, которой нет в сотнях других подобных помещениях. Можете, например, что–нибудь нарисовать краской.

Мы простились, и я вернулся в свою гостиную. Жена почувствовала мое появление и вышла из спальни.

— Как сходил? — спросила она. — И для чего ты вообще пошел? По–моему, сегодня на переговорах должен быть Зед. Или ты ходил к Алексею?

— Нас раскусили со старцами, — объяснил я, — и считают, что я тоже подсажен в это тело. Я ничего не стал отрицать, наоборот. Мне даже почти предложили заняться у них тем же самым, но я сразу отказался на том основании, что у них запрещена смертная казнь. Такие вещи не стоит делать на государственном уровне, только с отдельными людьми. Я намекнул, и намек поняли. Посмотрим, во что все это выльется. Меня здесь не искали?

— Скажешь тоже! — фыркнула Адель. — Пард связался и передал, что его служба заняла дворец Стора. Зря ты его им отдал: слишком жирно!

— Ничего ты не понимаешь, — возразил я. — Без нормальной службы безопасности нас с тобой рано или поздно грохнут. И Пард ее создаст! У него для этого есть все, только, как и у всех нас, не хватает времени. Он один связывался?

— Один, но дважды. Второй раз сказал, что они доставили золото из казны Стора. В общей сложности получилось четырнадцать набитых золотом карет, а в карете его примерно тридцать бушей. Сейчас все в подвале нового дворца. Кирен, ты пойдешь на эту… экскурсию?

— Обязательно, — сказал я. — Не хочется, но я там должен быть вместе со всеми. Не бойся, там будет сотня дружинников.

— Очень они вам помогут, если прилетит тварь вроде той, у которой вы отрубили голову! Вас там всех затопчут горожане.

— Там уже давно нет корма, — возразил я, — а у дружинников будут пулеметы. И насчет горожан можешь не волноваться: я предусмотрел и возможность паники.

— Я не из–за них, я из–за тебя волнуюсь! — сказала она, прижавшись ко мне. — Что мне твои горожане! Когда ты поедешь к Зартоку?

— Да сейчас и поеду, — посмотрев на часы, ответил я. — Мы специально спланировали все на раннее время. Если верить тому, что говорит твой брат, половина горожан там будут блевать. К чему переводить столько пищи?

— Да уж! — она передернула плечами. — Веры ты этим добьешься, а вот любви…

— Знаешь, мне сейчас не до чьей–то любви. Не тот у вас мир, чтобы действовать любовью и терпением. Съедят, заплюют и напоследок высмеют. Я ведь уже пытался действовать по–хорошему и объяснять народу каждый свой шаг. И к чему это привело? Много понадобилось времени, чтобы все, что я для них сделал, поставили под сомнение? Гордою и Стору, которым на них наплевать, верят, а мне нет. Косность народа — это страшная вещь, которую нужно либо изживать веками, либо уничтожать силой, не боясь пролить кровь. Веков у нас нет, поэтому остается кровь. О крови я говорю в переносном смысле, потому что никто не будет ее лить. Но я не собираюсь церемониться с врагами, а всех остальных постараюсь хорошо припугнуть. Умные меня со временем поймут, а кому интересны глупцы?

К Зартоку я ехал вместе с Бродером, на пару с которым собирался открывать канал. До резиденции главы добирались с полчаса и прибыли чуть раньше назначенного для горожан срока.

— У нас еще есть время, — сказал встретивший меня Олес. — Дружинники уже готовы, а квартальные и цеховые старейшины еще только начали собираться. Милорд, может быть, мне сходить с вами?

— Куда вы рветесь, граф? — спросил я. — Землю я вам и так покажу, а на севере вам делать нечего! Знали бы вы, как мне самому не хочется туда идти, только это моя затея, и я не могу все взвалить на других, а сам отсидеться дома!

Увидев меня, к нам подошел лейтенант Дарк.

— Милорд, дружинники готовы. Горожан пока собралось не больше двух сотен.

— Еще подойдут, — сказал я. — Лейтенант, что у нас по графу Мару?

— А разве майор вам не докладывал? — удивился он. — Два часа назад вернулся маг Оскар и передал, что граф открыл ворота, отдал казну и сам сдался на вашу милость. Майор приказал вывозить золото и доставить сюда графа, а в замке пока оставить небольшой отряд. Но они будут ждать, пока мы не закончим с горожанами.

— Я в это время был на Земле, — сказал я. — Баронами еще не занимались?

— Только двумя, милорд, остальными пока не успели. Барон Варен запер ворота и обстрелял дружинников из арбалетов. Чем у них закончилось, я пока не знаю. До этого навестили замок барона Герта, который оказался брошенным. Барон сбежал вместе с семьей, дружиной и частью слуг. Мы пока замок не занимали, чтобы не распылять силы. Я привлекаю гвардейцев, но нам постоянно не хватает магов.

— Вот что, лейтенант, — сказал я. — Если среди мятежников окажутся маги, постарайтесь их не убивать. В случае магического нападения наносите раны. Мы их потом вылечим и используем тела. Давайте уже выйдем к горожанам. Граф, вы приготовили возвышение?

— Помост сколочен, — ответил Зарток. — Лейтенант возле него поставил охрану.

Мы вышли во внутренний двор резиденции и прошли к небольшому помосту, который был окружен дружинниками. Я с графом поднялся по лестнице наверх, а Дарк остался внизу со своими бойцами. Я осмотрел двор и решил, что пора начинать. Здесь собралось сотни три горожан, и со стороны распахнутых настежь ворот уже никто не подходил. Я махнул рукой стоявшим у ворот дружинникам, и они их поспешно закрыли.

— Я вас сюда позвал не просто поговорить, — обратился я к собравшимся. — Когда я вам что–то говорю, и даже доказываю свои слова делом, мне почему–то не верят. А вот тому, что вам нашептывают мои враги, верят без всяких доказательств. Никто из вас не хочет мне объяснить, с чем это связано? Молчите? Тогда я вам еще кое–что скажу и больше вообще не буду с вами разговаривать. Вместо меня вам все очень доходчиво объяснят палачи. Вы не понимаете хорошего отношения, считая его слабостью, поэтому его больше не будет! Я сурово расправился с теми из дворян, которые в трудное для всех время захотели нанести мне удар в спину, а принимавшие в этом участие горожане в большинстве отделались штрафами. Запомните сами и передайте другим, что подобное было в последний раз! Вы здесь все сторонники наших обычаев, вот я и буду действовать по обычаям. Напомнить вам, что полагается простолюдинам за хулу на Повелителя в годы бедствий? Им отрезают языки!

— Какие бедствия, милорд? — спросил стоявший недалеко от помоста мужчина. — Война уже закончилась.

— Слава Солнцу, что нашелся хоть один храбрый сай! — сказал я толпе. — Вы, кажется, кузнец? Да, война закончилась. Напомнить, благодаря кому она завершилась победой всего за несколько дней? А то я смотрю, что у многих очень короткая память. В наш воинский лагерь дворяне привели пять тысяч дружинников, но узнав, что нужно защищаться от соседей, три четверти из них нам в помощи отказали! А теперь они меня же и обвиняют в своих бедах. Ладно, это дело прошлое. Значит, никаких бедствий нет, северяне прекрасно справляются с нашествием тварей, а я подкупил своего родственника, чтобы он привел сюда жителей своего графства! И дракон, голову которого вы все видели, был один на весь север. И как я его только умудрился поймать! А вы не подумали о том, что граф Вальша просто не мог увести за собой никого, кроме своих вассалов? Вот вам бы пообещали заплатить золото, и вы бы побросали свои дома и землю и побежали с семьями в чужие земли, да еще перед самой зимой? Или вы считаете, что северяне глупее вас? Я вижу, что многие мне не верят. Может быть, это из–за того, что я пришел из другого мира? У меня на родине есть пословица, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, вот я и решил вам все показать. Сейчас вы все сходите каналом на север и сможете своими глазами посмотреть, как успешно северяне противостоят тварям. А потом вас отправим в лагерь, где живут беженцы не только из графства Вальша, но и из соседнего с ними Радома. Поскольку граф Гарт мне не родственник, в его бегство никто из вас вообще не хотел верить. А вот удрать ни у кого не выйдет! Ворота заперты, а резиденция окружена дружиной. Стрелять в вас никто не будет, но того, кто не пойдет добром, погонят магией. И можете не надеяться на свои магические силы или амулеты, мне они на один зуб. А сопротивляющихся запомним и потом накажем. Слушать меня внимательно! Сейчас зайдете в канал и выйдете в большом помещении. Стоять там и ждать, пока откроем канал на север! Впереди нас пойдут дружинники, которые обеспечат защиту. Я, кстати, тоже иду с вами.

Хоть и медленно, но теснимые дружинниками горожане исчезли в портале, а следом за ними ушли мы с Бродером. В ангаре из американцев не было никого, кроме растерянного дежурного. Я открыл канал к деревне и крикнул, чтобы все шли за мной.

— Кто не хочет оставаться в мире темноглазых, идите за мной!

Первому мне выйти не дали. Дружинники оттеснили от портала и не пускали, пока в него не ушли два пулеметных расчета и десяток автоматчиков. Как только я ушел в канал, в него сразу же заторопились остальные. Мои слова о том, что они находятся в мире темноглазых, родили страх, заставивший забыть о тварях. Я вышел на дорогу, которая шла вдоль большой деревни. Вернее, это раньше было деревней, в которой, по словам Серта, жило около двухсот семей. Такая деревня считалась большой даже по меркам юга. Деревенские содержали пятерых охотников, которым долго удавалось их защищать. Понятно, что от парочки драконов вроде тех, которые напугали американскую экспедицию, охотники деревне не помогли. Одному из них повезло уцелеть, и он потом рассказал, как твари разбрасывали избы и убивали, убивали, убивали… После этого они здесь задержались на несколько дней, пока не сожрали всех убитых саев и их скот. Сюда потом так никто и не пришел похоронить останки. Было холодно, но не настолько, чтобы они не стали смердеть. Погода была под стать увиденной нами картине разрушения и смерть. По низкому серому небу холодный ветер гнал такие же серые облака. Он свистел в развалинах домов и раскачивал высаженные вдоль дороги деревья. Впервые в этом мире я увидел их без листвы.

— Все идут за мной! — повторил я и в сопровождении дружинников зашагал по дороге.

За мной торопливо пошли напуганные, жмущиеся друг к другу горожане. Сразу за ними двигались настороженно озирающиеся дружинники. Целых останков мы не увидели, но по всей деревне были вперемешку разбросаны кости крестьян и животных. В воздухе стоял смрад, с которым не в силах был справиться дующий в сторону деревни ветер. Вскоре и на дороге стали попадаться кости и части тел. Когда я увидел наполовину раздавленную детскую голову, решил, что этот поход пора заканчивать. За моей спиной послышались испуганные крики и звуки рвоты.

— Возвращаемся! — крикнул я толпе. — Слушайте, как себя вести дальше…

— Страшно было? — спросила дома жена. — Ты сейчас весь, какой–то замороженный.

— Я знал, что увижу, хотя знать и увидеть — это не одно и то же. На горожан все подействовало гораздо сильнее! Они потом и с беженцами не сразу разговорились. Наверное, они на меня злы, но теперь никто из видевших ту деревню, не станет слушать тех, кто на меня клевещет, скорее, набьют им морды. Извини, но я не хочу об этом говорить. Ты не возражаешь, если я сейчас приглашу Алену?

— Зачем ты ее хочешь пригласить? — спросила Адель.

— Ее родственники передали фотоаппарат и попросили сделать несколько снимков. Я думаю, что она и нас с тобой сфотографирует.

— Приглашай, — сразу согласилась она, — а я пока переоденусь.

«Алена, — связался я с девушкой. — Ты сейчас где?»

«Милорд? — неуверенно спросила она. — Я сейчас дома».

«И где у тебя дом?» — хмыкнул я.

«Я у Эммы, — поправилась Алена. — Мы только что закончили заниматься. Я теперь могу защититься от магии и сама кого–нибудь парализовать. И мы начали учить целебное воздействие, но я его до конца не запомнила».

«Приведи себя в порядок и пулей мчись ко мне. Твои предки передали фотоаппарат и попросили тебя запечатлеть. Заодно сфотографируешь нас».

«А вы видели деда? — спросила она. — Я уже переодеваюсь, это разговору не мешает».

«Если Рогожин — это твой дед, то его».

«Нет, Дмитрий Осипович его друг. Все, я уже бегу!»

«Осторожней, — предупредил я. — Никого не сбей и сама не убейся. Знаю я, как ты носишься. В этом дворце правом на забеги обладаю только я!»

«Ой! А я уже бегала, — виновато сказала она. — Меня о вашем праве никто не предупредил. Я тогда очень быстро пойду!»

— Ну как я тебе? — спросила вышедшая из комнаты с гардеробом жена. — Нравлюсь?

— Ты мне нравишься в любом наряде, — сказал я. — И без нарядов тоже, хоть у тебя и комплекс насчет живота. Форму нарочно одела, чтобы его не было видно?

— Мне форма идет, — ответила она. — И что бы ты ни говорил, а большой живот — это некрасиво. Мне Анжела предлагала купить платье для беременных, но я посмотрела его на экране и отказалась. Может быть, и удобно, что оно нигде не давит, но весь живот наружу!

— Вы что, сговорились? — спросил я у появившейся Васильевой. — И где ты взяла форму? Обокрала Эмму?

— Подумаешь! — отмахнулась девчонка. — Она все равно сейчас никуда не уйдет. У нас фигуры почти одинаковые, а ее форма красивее моего комбинезона. И берет классный! А оружия мне с собой совсем не дали.

— Твое оружие в другом, — сказал я. — Ты без единого выстрела подчинила всех дружинников дворца. И американцы за тобой ходили хвостом. В твоем случае дело не во внешности, а в харизме.

— А что это такое? — спросила жена.

— Это непередаваемая смесь женского обаяния, ума и глупости, — начал я перечислять, — легкого нрава, умения намекнуть на свою доступность, а потом дать от ворот поворот…

— Это когда я намекала? — возмутилась Алена. — И отворотов не было, потому что мне даже никто не предлагал!

— Это он так шутит, — рассмеялась Адель. — Иди ко мне, пусть он нас вместе сфотографирует.

Эта фотосессия продолжалась минут пятнадцать. Очень скоро девушкам надоела форма, и они ушли примерять платья жены. Последний раз сфотографировались втроем, причем, как выяснилось позже, Алена умудрилась ко мне прижаться и изобразить нежные чувства.

— Хватит, — сказал я, выключая фотоаппарат. — Сколько можно снимать одно и то же?

— Тогда я заберу фотик и сниму Эмму и Герата! — сказала Алена. — А потом его вам верну.

Она поменяла платье на форму и умчалась, а вскоре после ее ухода со мной связался Алексей.

«Как сходил?» — первым делом спросил я.

«Результативно, — ответил он. — Кое–кого нашел сам и договорился, что тем же самым займется друг. Минут десять назад меня по маяку выдернули Эмма с Гератом. Сейчас жду не дождусь, когда вернется Оскар, чтобы забраться в свое тело. В старом чувствую себя неполноценным».

«Вот пока ждешь, рассказывай о своих находках, — сказал я. — Сколько, кого и на каких условиях».

«Двух спецов своего профиля, о которых я тебе уже говорил. Оба старики и за мое предложение ухватились сразу. Еще нашел увечного механика. У него золотые руки… были. После того как ампутировали изувеченные кисти рук, жена ушла, а он живет в семье сына. Согласен и на лечение, и на смену тела. По особому заказу нашел вертолетчика, точнее, двух. Он в прошлом военный летчик, но после отказа двигателя здорово грохнулся со своей вертушкой. Собирали по частям, но сборка оказалась хреновой, и теперь он прикован к инвалидному креслу. Жена любит по–настоящему, поэтому не бросила и ухаживает за ним, как за ребенком. Радости в этом, сам понимаешь, немного. У него немаленькая пенсия, на которую они и живут, потому что она вынуждена была бросить работу».

«А почему два вертолетчика? Она тоже летает?»

«Была пилотом–инструктором в одном из клубов. В основном летала на вертолетах третьего класса, но может летать и на самолетах. Оба готовы перебраться к нам насовсем, особенно если дадим возможность хоть раз в год повидать детей».

«Дадим мы им такую возможность, — пообещал я. — Это весь улов?»

«А тебе мало! — притворно возмутился он. — Есть еще кадры, но я с ними пока не говорил, потому что не знаю, подойдут они или нет».

«Кто такие, и откуда у тебя эта неуверенность?»

«Два классных механика, причем один из них ремонтировал БТРы, правда, семидесятые».

«И в чем проблема?»

«В их алкоголизме. Я не сомневаюсь, что вылечат их тела или дадут другие, боюсь, что останется психическая зависимость, а здесь достаточно вина и аналога нашего пива».

«Берем, — сказал я. — Мы им привьем такое отвращение к выпивке, что они все кабаки будут обходить за версту. Да, кстати, у меня сегодня была незапланированная встреча с Рогожиным. Спрашивал, что ты делал у пятерых заслуженных старцев перед их странной кончиной».

«Вычислили, значит, — сказал он. — Хреново. Свои услуги не предлагали?»

«Предлагали, но я пока отказался. Он этими пересадками сильно заинтересовался. Бессмертие, говорит, а у самого глаза горят…»

«К нам с этим еще выйдут, — сказал Алексей. — Для нужных людей они тела найдут или попросят у нас. Почему бы на Земле не жить саям? Все радости жизни, плюс наше долголетие! В какой–то мере это нам выгодно, не говоря уже о том, что можно много чего потребовать за такую услугу. Главное, чтобы не перевелись враги».

Глава 25

— Садитесь, — сказал я посетителю, показывая рукой на стул. — Значит, вы решили бросить учебу в Академии и перейти ко мне на службу? Хотелось бы знать, чем вызвано такое решение.

У пришедшего студента сил было раза в два больше, чем у Оскара, и он мне сразу понравился, поэтому я уже почти принял решение. Внешне он напомнил Николая Еременко–младшего, только у него, как и у всех саев, были прямые волосы. Немного самоуверен, но эта черта характера свойственна почти всем молодым дворянам.

— Я уже почти закончил учебу, — ответил он, — а то, что должны дать за зиму, прекрасно выучу сам. Мой отец, милорд, был среди горожан, которых вы погнали на север. Он после этой прогулки простыл, и меня вызвали домой поднять его на ноги. Лечение заняло немного времени, а весь остальной вечер он мне рассказывал о своих впечатлениях. Он у меня храбрый сай, но вы его, милорд, напугали. Никто ведь не воспринимал всерьез слова о том, что на нас идут твари, от которых вынуждены бежать северяне. Выставленная вами голова, конечно, произвела впечатление, но никому ничего не доказала. Ну водятся где–то такие страшилы, нам–то что? Никто здесь ни одной твари не видел, а большинство до недавнего времени о них вообще ничего не слышало.

— И что же его больше напугало? — спросил я. — Деревня или лагерь беженцев?

— Лагерь, милорд! — уверенно сказал студент. — Засыпанная костями деревня — это, конечно, страшно, но слушать то, что говорили беженцы, было страшней. Я и подумал, что такой маг, как я, вам не помешает. Весной, после окончания Академии, к вам придут другие, а я к тому времени…

— Понятно, — перебил я его. — Какие разделы магии изучали?

— Все изучал, милорд, — ответил он. — Даже лечение, хотя у нас его изучают немногие.

— Я вас беру, — сказал я. — Сегодня устраивайте свои дела, а завтра приходите на службу. Пока будете стажером у его мудрости мага тройки Герата, а там посмотрим. Только учтите, что вам придется столкнуться со многим, о чем нельзя болтать. И раньше чем через десять лет я вас не отпущу.

— Я согласен, милорд!

— Ну раз согласны…

Он вышел, а дружинники пропустили другого просителя. Это был уже немолодой маг, немного уступавший силой ушедшему студенту, но опыта у него наверняка было гораздо больше. Он тоже сказал, что готов мне служить.

— Почему вы приняли такое решение? — спросил я. — Только перед тем как отвечать, снимите защиту.

— Конечно, милорд, — сказал он. — Я поставил защиту не от вас, просто привык с ней ходить и никогда не снимаю. Не так давно со мной беседовал один из ваших магов, приглашая перейти к вам на службу. Я тогда отказался.

— Что за маг, и в чем причины отказа?

— Это его мудрость Оскар. А причины… О вас, милорд, в городе много говорили, и большинство этих разговоров…

— И что же говорят сейчас? — поинтересовался я.

— Если коротко, милорд, то вы всех сильно напугали. Саи графа Радом рассказывали такое, что кровь застывала в жилах. Это уже не подданные вашего родственника, и не могут все врать одно и то же, да еще со слезами на глазах. Там ведь было немало магически одаренных саев, и они бы распознали ложь. А раз все сказанное вами — правда, значит, и наши селения тоже могут превратиться в могильники. А нам бежать некуда, разве что на южные острова, но от крылатых тварей и на них не укроешься. Поэтому общее мнение такое, что вам нужно помочь. Оскар говорил, что у вас большая нужда в магах…

— Послушайте, Зерт! — сказал я ему. — Да, у меня большая нужда в магах, но не в тех, которые помогут справиться с тварями, а потом уйдут на вольные хлеба. Вы слишком много узнаете на моей службе, а одними тварями наши проблемы не ограничиваются.

— И сколько же времени я вам должен буду служить? — спросил он. — И, если можно, я бы хотел знать, чем еще придется заниматься помимо тварей.

— Перед вами отсюда вышел маг, — сказал я. — Я с ним договорился на срок в десять лет. Вам предлагаю те же условия. Захотите потом уйти — уйдете. А проблемы… У соседей война с герцогом Паром, которая не думает затихать. Они довоюются до того, что станут легкой добычей тварей. Пару я постараюсь помочь весной, но только в том случае, если он окажется достоин моей помощи, а соседям я помогать не намерен. Почему — узнаете, если будете в числе моих магов.

— Если Дарминов захлестнут твари, они побегут сюда, — сказал он. — Сначала появятся беженцы, а потом и твари.

— Правильно рассуждаете, — кивнул я. — Помимо тварей и беженцев, есть еще много других вопросов, о которых не говорят с чужими. Вы меня поняли?

— Я согласен, милорд, — решился он. — Когда мне приходить?

— Если у вас нет дел, которые нужно улаживать в связи с поступлением на мою службу, можете начать прямо сейчас. Дружинник вас проводит к магу тройки Герату, который оценит ваши знания и научит языкам. Только учтите, что все, кто поступают ко мне на службу, проходят магическую проверку. У меня слишком много врагов, и я должен быть уверен в том, что вы к ним не принадлежите. Если не захотите проверяться, можете сразу уйти.

Он заверил, что все прекрасно понимает, и в сопровождении дружинника ушел к Герату, а ко мне пустили купца. Это был Остин из торгового дома Салеев, который я выбрал для сбыта моих товаров. Я показал ему несколько заранее принесенных образцов и сказал свою цену. По зеркалам он сразу же согласился, а по остальным товарам попробовал осторожно торговаться.

— Давайте поступим так, — предложил я ему. — Вы на моих условиях берете небольшую партию товаров, а потом будем смотреть. Если такая торговля окажется невыгодной, я или немного сброшу цены, или обращусь к другой семье.

После последних слов он сразу же согласился со всеми условиями, простился и ушел.

«Ты где?» — спросил связавшийся со мной отец.

«Только что закончил прием посетителей, — ответил я. — Сейчас сижу в гостиной».

«И прием там вел? — спросил он. — Сегодня же перебирайтесь в комнаты, которые занимал Герт. Там есть нормальная приемная и кабинет. Мог бы и сам об этом подумать. И позаботься о секретаре, чтобы мне не выполнять его работу».

«Будет секретарь, — пообещал я. — А что случилось?»

«Привезли женщину, которая что–то знает о темноглазых. Она рвалась встретиться со мной, но я считаю, что это твое дело. Гвардейцы передали ее Саймуру, а я распорядился, чтобы доставили к тебе».

«Милорд, — вышел на связь Зед. — У меня много новостей. У вас сейчас есть время?»

«Есть, но немного, — ответил я. — Говори самое основное».

«Нам подарили БТРы, — сказал он. — В знак дружбы и для оказания помощи. И предложили помочь в подготовке экипажей. Можем отправить своих бойцов в их учебный центр, а можем принять инструкторов у себя».

«И на сколько машин мы стали богаче?» — спросил я.

«Тридцать шесть машин с комплектом запасных частей для капитального ремонта, по десять боекомплектов на каждую машину и двадцать тонн горючего. Сегодня все должны перегнать, только нужно найти место. Если во двор крепости запихнуть столько техники, там будет не пройти».

«Не зря я плакался, — сказал я. — Зед, отправляйте все на задний двор нового дворца. Пока обойдемся без плаца. Это все?»

«Дали фото для места пересадки и запечатанный пакет с вашими фотографиями. И еще приготовили большую партию продовольствия и теплых одеял для беженцев. Это тоже безвозмездно. У нас просят принять съемочную группу. Я от вашего имени дал согласие».

«Все правильно, — одобрил я. — Обеспечь магами оба канала. И передай с кем–нибудь фотографии».

В дверь постучали, и боец ввел невысокую скуластую женщину, одетую в камуфляж.

— Извините, милорд, за мой неподобающий вид, — потупившись, сказала она. — Но моя собственная одежда еще хуже, а ничего другого у ваших бойцов не было.

— Меня сейчас очень мало беспокоит ваш внешний вид, — сказал я ей. — Хотя зря вы переживаете по его поводу. У меня жена совсем недавно снимала такую же форму, только ложась в кровать. Вы сказали, что что–то знаете о темноглазых? Присядьте и рассказывайте!

— Я из небольшого селения, которое находится в Игримских горах.

— Не в предгорьях? — спросил я. — Назовите свое имя.

— Меня зовут Лара, милорд, — ответила она. — В предгорьях нет ничего, кроме хилого леса, поэтому там мало кто живет. А мы жили гораздо севернее. Основным занятием мужчин был сбор медной руды. У нас она самородная и очень чистая, поэтому мы неплохо зарабатывали. Мы живем довольно далеко от других поселений, из–за чего новости узнаем редко, когда приезжает кто–нибудь из купцов или тех кузнецов, которые сами ездят за медью. Поэтому ничего не знали о войне и о темноглазых. Когда они пришли в селение, никто даже не подумал прятаться. Все наши мужчины и дети были убиты, а женщин загнали в два дома и выводили только для ухода за скотом и работы на огородах, ну и когда кто–то из них хотел женщину. Со временем они огородили селение и стали выпускать нас из домов. Когда приехал купец, его вместе с работниками убили и забрали привезенное зерно.

— Как удалось сбежать? — спросил я.

— Они по ночам следили за изгородью, особенно в первое время. Были такие штуки, из которых шел яркий свет… Потом они почему–то перестали светить. На ночь каждый из них брал себе женщину, а остальных по–прежнему запирали до утра. Я выбрала время, когда нет луны, дождалась, пока мой темноглазый почти закончит мужское дело, а когда он на несколько мгновений потерял рассудок, убила и тихо сбежала. Сначала из дома, а потом и за ограду. Три дня шла через лес, пока не натолкнулась на лесорубов…

— Достаточно, — остановил я ее. — В ваше селение ведет дорога?

— Тропа, милорд, но широкая: две лошади разойдутся. Мы туда даже землю для огородов возили на лошадях. И купцы перегружали зерно…

— Я все понял, — сказал я. — Сейчас вас отведут к женщине, которая посмотрит, как выглядит ваше селение. Я о вас позабочусь, а когда мы уберем темноглазых, вернем вас обратно.

— Мне там нечего делать, — сказала она. — Муж убит, сын тоже убит… Я вообще не хочу жить и пришла только для того, чтобы вы могли с каждого из них содрать кожу! За убийство детей не существует другого наказания!

— Их накажут, — пообещал я. — А у вас впереди еще долгая жизнь. Если не хотите возвращаться, оставайтесь у меня. Дело мы вам найдем, а любовь вы себе найдете сами.

«Алексей, — вызвал я Рассохина, когда Лара в сопровождении дружинника ушла к Эмме. — Нашлись исчезнувшие японцы. Они захватили селение наших горцев и перебили всех мужчин и детей. Видимо, хотели там перезимовать, а заодно подождать, пока полностью закончатся боевые действия и о них немного забудут. Вообще–то, шанс там отсидеться у них был, просто со временем немного расслабились. Одной женщине удалось сбежать, и сейчас Эмма возьмет у нее образы опорных точек. А тебе нужно готовить наше воинство. Дружинников туда не пошлем, достаточно будет гвардейцев. И на финишный канал возьми кого–нибудь из магов, у кого есть накопитель. Ни к чему устраивать стрельбу, из–за которой могут пострадать женщины, проще применить магию».

«Это лишнее, — сказал он. — Пусть проложат канал, а японцев я спеленаю сам, тем более что от моей магии их амулеты не прикроют».

«Паралич? — спросил я. — Или Эмма еще чего–нибудь накопала?»

«У нее уже два десятка воздействий, — сказал Алексей, — так что я теперь полноценный маг. Плохо только, что ни черта не выходит с каналами. Ты с ней сегодня не разговаривал?»

«Я с ней и вчера не общался, — ответил я. — А что?»

«А то, что у нее начало получаться с тварями. Пока только научилась погружать их в сон».

«Делать их сонными мы могли и раньше, — разочарованно сказал я. — Я‑то думал…»

«Правильно думал, — перебил он меня. — Мы их просто тормозили, тратя на этих крох почти всю силу, а сейчас она их моментально усыпляет, и силы на это уходит в десять раз меньше. Ладно, я побежал готовиться. БТРы там не пройдут?»

«Там только широкая горная тропа, — пояснил я. — И ее наверняка охраняют, поэтому лучше появиться сразу в одном из домов и ударить магией. Гвардейцы в таком случае будут нужны только для сбора тел».

«А зачем нам их собирать? — спросил он. — Чтобы пощекотать нервы толпе, сдирая с них кожу на Круглой площади? Вообще–то, они это целиком и полностью заслужили, но я бы этим заниматься не стал. Прикончить и сбросить в какое–нибудь ущелье. А женщин оттуда нужно забрать, что им там делать одним? Боюсь только, как бы эти японцы не дали деру».

«Не должны, — сказал я. — Там очень дикие и безлюдные места, и то, что беглянка добралась до лесорубов, — это большая удача. Она запросто могла не дойти, наверное, они так и подумают. И куда им идти зимой? Пусть в предгорьях нет снега, но температура все равно ночью ниже десяти. Селений почти нет, а те, которые есть, незаметно не захватишь. Это им здорово повезло с горцами, я вообще не знал, что они у нас есть. Ты уже с Зедом разговаривал?»

«Насчет БТРов? Да, он похвастался».

«Скоро мне принесут фотографии, — сказал я. — В тех, которые отпечатали по моим снимкам, должна быть фотография от Рогожина. И к ним еще добавили фотографию помещения для наших нужд. Как только закончите с японцами, сразу начнем переправлять БТРы на север. Я думаю, что их нужно выпускать группами по две–три машины. Жаль, что по–прежнему не хватает магов, а то отправили бы парочку с каждой такой группой и всегда знали бы, где они, и как идут дела. Могли бы и подбросить необходимое, и вернуть их каналом».

«Неужели не приходят?»

«Приходят, но мало. За пять дней после моей экскурсии пришли только четверо. А у нас в них большая потребность при чистке баронских гнезд. К сожалению, судьба барона Варена не повлияла на других мятежников».

«Будет много тел, — сказал Алексей. — Мы своими кандидатурами и десятую часть не заполним. Может, рискнуть обратиться к государству?»

«Схожу по фотографии к Рогожину, потом будет видно, — ответил я. — С ним можно иметь дело, особенно если сильно заинтересовать. Ничего, эти тела не протухнут. У нас есть несколько брошенных рудников, на которых временно устроим каторгу. Ладно, я тебя задерживаю, а время идет к обеду. С японцами желательно закончить сегодня. Я согласен на вариант с ущельем, только есть дополнение. Захватите с собой двух или трех пленных. Только смотрите, чтобы их у вас не перебили женщины. Если они в оргазме убивают мужиков голыми руками…»

«Все–таки хочешь устроить показательную казнь?» — неодобрительно спросил он.

«Стоило бы, — сказал я, — но они мне нужны для другого. Сейчас в Штатах японцев как собак нерезаных, поэтому их тела можно использовать для прогулок. Плохо, когда во всем приходится полагаться на Гриффина. Он, можно сказать, приятель, но очень уязвим. Если на него надавят власти, он ничего не сможет сделать».

«Да, ты вчера у него был. Договорился насчет вертолетов?»

«Заказал, — ответил я. — Завтра переправим золото. Кредит дали, но он ушел на закупки товаров. Ты скажи, когда приведешь пилотов?»

«Я не разорвусь! — возмутился Алексей. — Или я занят, или у тебя все маги в разгоне. Пусть завтра с золотом сходит кто–нибудь другой, а ты бери жену, и вместе за ними сбегаем. Все, считай, что меня уже нет».

— Ты уже закончил? — спросила выглянувшая из спальни жена, — а то сейчас должны принести обед.

— Перерыв, — сказал я. — Знаешь, что сказал отец? Несолидно, говорит, наследнику заниматься делами в собственной гостиной. Так что у нас есть его повеление занимать апартаменты Герта.

— Да, там будет удобнее, — без энтузиазма согласилась она. — Две дополнительные комнаты, да и вообще просторней. Но я привыкла к этим. И потом у нас не принято занимать чьих–то комнат, если хозяин жив.

— Долго он не заживется, — пообещал я. — Я к угрозам дяди отношусь серьезно. Если бы не этот заговор, уже врезал бы так, чтобы ни о нем, ни о Герте даже памяти не осталось! Немного раскрутимся, и я этим обязательно займусь.

— А я тебе что говорила? — напомнила она. — Нельзя такое откладывать. Как же, побоялся, что подумает сестра! А теперь придется рисковать жизнями дружинников.

— Риск будет минимальный, — пообещал я. — Выведем машины в Госмар и окружим Главный храм и дворец Салея. Если не захотят выдать беглецов, то всех похороним под развалинами! Переносных орудий достаточно, и башенных стрелков можно подготовить за два дня, а водителей попрошу у Рогожина взаймы только на одну эту операцию. А потом будут учить наших. Все равно нам обещали инструкторов, а для них это будет совершенно безопасная прогулка.

«Ты чем занят?» — спросила связавшаяся со мной сестра.

«Рад, что ты вернулась, сестренка, — сказал я. — Занят важным делом — жду обед. Я правильно понял, что нужен тебе, чтобы спросить, есть ли у меня совесть?»

«У тебя есть совесть? — спросила она. — Неужели так трудно организовать мою свадьбу? Зачем тогда было обещать?»

«Ну извини! — сказал я. — Не принял в расчет заговор и нашего дядю, а теперь верчусь, как ошпаренный, и заставляю вертеться других! Давай поступим так… Я сейчас договариваюсь с Жаромом на… послезавтра, а отца прошу все организовать. Все равно он, в отличие от меня, целыми днями ничем не занят. Ну а я постараюсь выкроить немного времени. Согласна?»

«Я тебя люблю!»

«Я тебя — тоже. Как у тебя после алтаря с магией?»

«Разучила два воздействия. Эмма обещала дать еще кое–что, но она вечно занята, а я была в лагере. Все, я исчезаю, а за тобой Жаром!»

«Ваша благость! — обратился я к Первому жрецу. — Вы еще не обедаете?»

«Обед только что принесли, но я к нему еще не приступал, — отозвался он. — Хочу поздравить с удачным ходом. Напугав жителей столицы, вам удалось заручиться их поддержкой. Сейчас ваших противников просто никто не станет слушать. У меня кое–кто тоже выражал недовольство, а сейчас притихли».

«Спасибо за поздравление, — поблагодарил я. — У меня к вам большая просьба. На послезавтра назначена свадьба моей сестры и графа Серта Вальша. Вы не могли бы выкроить немного времени и посетить нас со своим алтарем?»

«Не всем будет по нраву такое нарушение традиций…»

«Поправьте меня, если ошибаюсь, — сказал я. — Безбрачие принцесс и дочерей герцогов не имеет никакого отношения к религии, это связано только с нежеланием породниться с другими герцогскими родами и ложным понятием чести. Я это считаю глупостью, что и хочу показать этой свадьбой. Ну и еще я обещал сестре сделать ее счастливой, а я обычно выполняю свои обещания. Но если у вас ничего не выйдет, придется вынести мой собственный алтарь. Я думаю, что он не пожалеет брачного шара для той, которой дал силу. А жрецы у меня самого есть».

«Вы дали сестре нашу силу?»

«Не только ей, но всем своим магам, а заодно и магам дружины. Понятно, что я на нем тоже полежал. Была мысль прогнать через алтарь всю дружину, но мои маги отговорили».

«Могу я узнать почему?»

«Они считают, что рядовые дружинники для этого недостаточно умны. Магов с детства приучают к силе, а получивший ее в зрелом возрасте и не имеющий такого воспитания сай, скорее всего, не удержится от соблазна ею злоупотребить. А ведь вашей силе и магу трудно противостоять, и амулеты от нее не защищают».

«Они правы, — сказал Жаром. — Мы ведь тоже даем свою силу не всем жрецам, а только магически одаренным. Я согласен провести свадьбу, только попрошу вас по возможности ограничить число тех, кому вы даете нашу силу. От жрецов такого не скрыть, и это неизбежно вызовет недовольство».

«Постараюсь, — сказал я. — Да, у нас есть первые обнадеживающие результаты воздействия вашей силой на тварей. Возможно, она станет хорошим подспорьем в нашей борьбе».

— Одного уговорил, — сказал я жене. — Жаром согласен провести свадьбу. Сейчас возьмусь за отца.

К моему удивлению, Ларг сразу же согласился и сказал, что все сделает сам. За обедом я поговорил с Аделью насчет завтрашнего похода за пилотами.

— Всех, с кем договаривался Алексей, забрали, остались только они.

— Сильная женщина! — сказала она о жене пилота. — Ты думаешь лечить его тело или дать новое?

— Только новое, — ответил я. — Мне пилот нужен не через год, а сейчас. Ничего, если любит беспомощного калеку, полюбит и сильного сая. В этом смысле я в нас разницы не заметил.

— А вот мне не с чем сравнивать, — притворно вздохнула Адель. — Неужели совсем нет разницы? Ты, кажется, хотел сходить на Землю в человеческом теле? Это же не измена, если мы с тобой…

— Интересно, будет ли считаться изменой, если я на Земле с кем–нибудь пересплю в человеческом теле? — задал я провокационный вопрос. — Ведь это буду уже не совсем я.

— Измена! — категорично заявила жена. — И не нужно мне такое говорить даже в шутку!

— Вот и ты не предлагай глупостей, — сказал я. — Разнообразия ей захотелось!

Слуги принесли обед, и мы молча им занялись. Когда уже заканчивали, связался Алексей и сообщил, что отряд готов, и сейчас они уйдут.

«Не дай себя убить, — сказал я ему на прощанье. — С твоей стороны будет свинством оставить меня одного».

У меня в жизни было немало друзей, но все они были друзьями еще со времен детства или учебы в Университете. Я легко сходился с новыми людьми, но настоящей дружбы ни с кем из них так и не завязалось, только приятельские отношения. А вот с Алексеем я подружился неожиданно быстро, и мне даже было жаль, что он изменил свой вид, так я к нему привязался. Это был единственный мужчина, который называл меня на «ты», и которому я доверял безоглядно. И я действительно боялся, что он может не вернуться. Боялся не из–за его полезности, а из–за него самого.

— Не нервничай, ничего с твоим Алексеем не случится, — сказала жена, которая подмечала малейшие изменения в моем настроении и удивительным образом очень часто угадывала, с чем они связаны. — Он рассказывал, в какие переделки приходилось попадать. И каждый раз выкручивался без всякой магии. Что ему эти японцы!

— Вот так и залетают по своей самонадеянности, — проворчал я. — Вырубит он этих японцев в деревне и получит пулю от кого–нибудь из дозорных. Сама знаешь, что магия действует шагов на сто, а с амулетом в два–три раза дальше, а пуля…

— Слушай, займись каким–нибудь делом, — сказала Адель, — а то будешь сидеть и себя накручивать. Раз отец приказал перейти в комнаты Герта, давай сейчас этим займемся, пока ты ничем не занят.

Когда Герт сбежал, мы еще жили в северном дворце, поэтому здесь в комнатах наследника из всех его вещей была только зимняя одежда в гардеробе. Попытка вызвать тайники успехом не увенчалась. Наверняка они здесь были, и Зантор использовал тот же принцип, только он что–то изменил в управлении, чтобы братья не могли пользоваться чужими секретами. А вот ниши в стенах, как в комнатах Ларга, я нашел, но ничего интересного в них не было. С переносом вещей мы провозились больше часа. Конечно, их носили не я и не беременная жена, а вот раскладывали мы сами. Я возился с книгами, когда пришел вызов от вернувшегося Алексея.

«Плевое дело, — коротко рассказал он о своем рейде. — В доме, куда я попал, не оказалось вообще никого. Сам знаешь, что нужно видеть объекты воздействия или хотя бы их представлять. Даже для меня японцы внешне мало отличаются, а для этой Лары они вообще все были на одно лицо. Я с собой взял Бродера и три десятка гвардейцев, а Дара с охраной оставили в ангаре. Дом не такой уж и большой, а нас в него набилось как сельдей в бочке. В окна увидел только двух японцев, а открывать дверь побоялись. Те двое, которых я видел, были с автоматами, так что и остальные вряд ли ходили с пустыми руками. Пришлось разобрать потолок и забраться на чердак, а потом дырявить крышу. Обнаружил овечий загон, в котором работали женщины, и наблюдавших за загоном японцев. Еще несколько мужчин охраняли изгородь, а остальные дрыхли в домах или развлекались со свободными от работы женщинами. Там было холодней, чем здесь, и японцы старались при малейшей возможности забиться под крышу. Я осмотрелся и вырубил всех, кого увидел. Спрыгнул в комнаты и дал команду на выход. Женщины чуть было не испортили все дело: как только нас увидели, сразу подняли вой. Пришлось вырубить и их. Кроме нашего дома, там было еще двенадцать таких же. Окна такие узкие, что хрен пролезешь, и со стороны дверей их не было ни одного, вот я и расставил гвардейцев так, чтобы под прицелом были двери и тропа. Больше японцам было неоткуда взяться. А потом действовали по шаблону. Кто–нибудь постучит в дверь и отбежит. Через несколько минут появляется заспанная рожа и получает пулю. Человек десять так положили, пока они поняли, что в селении чужие. И еще семерых я вырубил раньше. Долго они не сопротивлялись и начали сдаваться. Сдавшихся набралось двадцать три человека. По моему приказу их тут же прикончили. Потом отобрали трех японцев покрасивее, а от остальных избавились. Женщины были очень недовольны тем, что мы всем дали легко умереть, а о пленных я вообще молчу. Пришлось соврать, что уж с этих троих точно сдерут шкуру, тогда они немного успокоились. Никто из них с нами уйти не захотел. Там у них дома, имущество и скот. Бросать все это и идти куда–то зимой никто не захотел. Решили, что уйдут, но по теплу, распродав соседям самые ценные вещи. Я говорил, что ты им заплатишь, но меня проигнорировали. Но, вообще–то, к нам отнеслись очень радушно и, чтобы хоть как–то отблагодарить, сразу потянули на койки. Хоть женщины говорили, что все темноглазые здесь, но мы все равно сходили проверить тропу и никого не обнаружили. Да, я немного поговорил с пленными и выяснил, что других японцев у нас не осталось. Но они могли уцелеть в Гардарии и попасть в плен к саям Пара».

«Надеюсь, что их всех перебили, — сказал я. — Не верится мне, что мы найдем общий язык с Паром. По всем отзывам он не просто бабник, но еще и редкостный осел. Гнилой плод на герцогской ветке Гардаров. Жаль, что он выжил, а Левес погиб. Обстоятельства могут заставить изжить много пороков, но не глупость. Она, как известно, не лечится. Ладно, ты сейчас чем займешься?»

«На заднем дворе не продохнуть от выхлопов дизелей, — ответил он. — Пригнали уже два десятка БТРов, и техника продолжает поступать. А еще будут боеприпасы и горючее, так что мне пока есть чем заняться. У меня уже спрашивали, будем ли мы посылать на учебу своих парней, или примем инструкторов. Ты что решил?»

«Скажи, что второе. Я надеюсь их использовать в рейде в Госмар. На подготовку дружинников нужно время, а мне страшно не нравится, что дядя до сих пор жив. Герта тоже при случае нужно убить, но это не горит».

«Сами они на такое не пойдут, — сказал Алексей. — Договариваться придется в верхах».

«Сейчас должны принести фотографию Рогожина, и я по ней схожу. Если повезет встретиться, обговорю и этот вопрос».

С фотографиями получилась небольшая задержка, потому что присланный с ними дружинник пришел к запертым дверям покинутых комнат. Выяснив через Саймура, что мы перебрались в комнаты наследника, он побежал туда.

— Здесь не меньше ста фотографий, — сказал я жене, распечатав толстый пакет. — Ты не на себя любуйся, а ищи фотографию, которую мы не снимали.

Она все–таки прилипла к своим фотографиям, поэтому фото Рогожина нашел я. На нем была Алена, стоявшая в домашнем халатике в небольшой, со вкусом обставленной комнате.

— Отдай часть фоток Алене и магам, — сказал я, передавая жене несколько фотографий, — и эти с рисунком на стене тоже отдай. Это место в России для хождения каналами, так что пусть его хорошо запомнят. А я сейчас ненадолго схожу вот по этой.

— Это, наверное, спальня Алены, — предположила Адель, забрав у меня фотографию. — Симпатичный халат, только очень короткий. Фотографию я оставляю себе. Если задержишься, приду тебя вытаскивать. Не бойся: не одна приду, а с дружиной.

Пришел я удачно: был день и в квартире присутствовал хозяин.

— Здравствуйте, — поздоровался со мной невысокий полный старик лет под восемьдесят. — Я Михаил Дмитриевич Светлов.

— Это не квартира Васильевых? — спросил я. — Судя по присланной фотографии, Алена здесь жила.

— Внучка часто меня навещала и иногда оставалась ночевать, — объяснил он. — Эта комната у меня закреплена за ней.

— Значит, вы тот самый крутой дед, который на ты с президентом?

— Это она вам меня так расписала? — рассмеялся он. — Присаживайтесь, поговорим. Не хотите чаю или чего–нибудь покрепче?

— Спасибо, ничего не буду, — отказался я. — И не хочу, и пришел таким способом, при котором нельзя менять вес. Давайте сразу перейдем к делу. Кого вы представляете?

— Нескольких очень влиятельных и близких к президенту людей. Для решения ряда вопросов мы можем использовать возможности государства, но у нас имеются и свои.

— Рогожина заинтересовала возможность пересадки сознания…

— Меня она по понятным причинам тоже интересует, — сказал он, — но сначала я бы хотел узнать, как это происходит. Это не копирование личности?

— Я понял, что вас беспокоит, — сказал я. — Такое копирование все равно означало бы смерть для исходной личности. Могу вас заверить, что это полный перенос личности со всей ее памятью. Можно перенести вашу личность в любое человеческое или наше тело, а в этом не останется ни капли разума. Как недавно выяснилось, старческие тела после такого переноса быстро погибают.

— И вы бы могли переместить меня в ваше тело? — подавшись ко мне, спросил он.

— Не в мое, — рассмеялся я. — Мое тело не продается. А в тело другого сая… Почему бы и нет? Только при этом появляются вопросы. Вопрос первый: как вы собираетесь в нем здесь жить? Если вам достаточно уже имеющихся детей и нужен только секс, проблема несовместимости неважна, но остаются другие проблемы. Для их решения нужно легализовать проживание саев в России. Например, я буду выдавать моим работникам дипломатические паспорта, а вы им разрешите проживание на вашей территории. Это выгодно мне и тем, кто будет жить под таким прикрытием. Заключить такой договор несложно, а оборудованием для изготовления паспортов вы меня обеспечите. Плюс в том, что в теле сая есть хотя бы небольшие магические способности, которые обеспечат очень долгую жизнь без каких–либо болезней. Но можно использовать и человеческие тела, вопрос в том, где их найти.

— Вам обязательно согласие того, в чье тело происходит пересадка?

— Мне и ваше согласие не нужно, — сказал я. — Другое дело, что я не хочу убивать людей, а простая замена сознания — это все–таки убийство. Конечно, можно личность донора запихнуть в ваше тело, но тогда он, скорее всего, свихнется. И еще остается один вопрос: что мы за это получим? Такая замена — дело очень непростое для нас и новая жизнь для тех, кому она будет сделана. Можно, конечно, расплатиться деньгами, но я бы предпочел другие услуги.

— Что вы имеете в виду? — спросил он.

— Прежде всего, — это оружие, — пояснил я. — Я бы не отказался получать то, которое у вас снимается с вооружения. Оно устарело у вас, но прекрасно подойдет нам, особенно если его привести в надлежащее состояние. А вам его будет нетрудно списать. Во–вторых, это транспорт по той же схеме. Кроме того, меня интересуют станки. Не что–то сложное, а самые простые. Наверняка таких много на предприятиях. Проведете им капитальный ремонт и переправите нам, а себе поставите что–нибудь получше. У вас ведь еще остались государственные предприятия?

— Хотите развивать промышленное производство?

— Скорее, со временем организовать ремонтную базу, ну и потихоньку подтягивать наших ремесленников. До настоящего промышленного производства нам еще далеко. Лет пятьдесят будем по–прежнему все у вас покупать.

— Я сам ничего не решаю, — сказал он. — Передам запись нашего разговора Рогожину, и он ознакомит с ней тех, кого сочтет нужным. Я думаю, что все, о чем вы говорили, можно будет устроить. Но с вами еще захотят поговорить.

— Мне нетрудно зайти сюда в любой момент, — сказал я. — Напишите, когда состоится такая встреча, и оставьте записку на столе. Если это будет в другом месте, приложите фотографию.

Глава 26

— Милорд, поступил вызов от лейтенанта Саймура, — сообщил секретарь. — Лейтенант сообщил, что во дворец прибыл граф Стэн Зарда. Он хотел попасть на прием к Повелителю, но тот сказал, что его прием — это ваша обязанность.

Секретарь у меня появился сегодня утром вместе с завтраком. По поручению отца его прислал глава канцелярии барон Герд. К поручению Повелителя барон подошел ответственно и выделил для моих нужд своего младшего сына. Пока я не видел в нем никакой необходимости, но раз обещал отцу… Теперь у меня была приемная, в которой этот вьюнош и обосновался.

— Коль, сообщи лейтенанту, чтобы графа доставили ко мне, — сказал я, чтобы хоть чем–нибудь его занять. — Когда придет, проводишь в кабинет.

Мы только что закончили завтракать и пока еще сидели в огромной, в два раза больше прежней, гостиной.

— Я пойду в кабинет, — сказал я Адели, — а ты сходи к Эмме. Скоро к ней должен подъехать Алексей, у которого возьмете образ для похода за пилотами. Закончу с графом, и сразу же сходим.

— Ты с ним быстро не закончишь! — сказала встревоженная жена. — Это же Зарда!

— Черт! — выругался я по–русски. — Северянин, да еще сам граф, а не сыновья. Я как–то сразу не сообразил. Он же с запада?

— Самое западное графство на севере, — подтвердила Адель. — Интересно, почему отец его отправил к тебе?

— Эмма тянет со свадьбой, вот у него и депрессия, — объяснил я. — Я уже декаду не вижу, чтобы он хоть чем–нибудь занимался, кроме чтения. Даже его чиновники из канцелярии начали по разным вопросам обращаться ко мне. Надо будет поговорить с Эммой. И не мне о таком разговаривать, а тебе.

Видимо, граф шел семимильными шагами, потому что я едва успел до его появления зайти в кабинет. Стэн был высоким, широкоплечим мужчиной, рядом с которым низкий Коль выглядел мальчишкой.

— Ну и как это понимать? — не поздоровавшись, зло спросил он. — Я шесть дней не вылезал из седла, потерял трех дружинников, а ваш отец даже не соизволил меня принять!

— Не понимаю, почему вы на меня орете, граф, — спокойно ответил я. — Я не отказывал вам в приеме и не могу отвечать за отца. В утешение могу сказать, что в последнее время я решаю почти все дела, так что вас никто не унижал и не хотел обидеть пренебрежением.

— Извините, принц! — немного потише сказал он. — К нам вообще относятся, как к бедным родственникам, а тут еще этот отказ. В другое время я бы отнесся к нему спокойнее, но сейчас уже забыл, когда в последний раз был спокойным!

— Все так плохо? — спросил я. — До весны продержитесь?

— Не знаю, — ответил он, — вряд ли, по крайней мере, если не будет помощи.

— Много крупных тварей? — спросил я. — Я спрашиваю о тварях с размахом крыльев больше десяти рашей.

— Не знаю, я им крылья не измерял! — опять начал сердиться он. — Их у нас много и крупных, и мелких! Крупные сильнее, и их трудно убить, но мелких намного больше. Этой осенью твари словно взбесились. Мало того что их стало в три раза больше, они совсем перестали бояться воинов! В ловушки уже не заманишь, а копьями могут отбиться только большие отряды. У меня уже половина крестьян сбежала в города, причем мало кто успел привезти зерно или пригнать скот. И как жить?

— А как у соседей? — спросил я.

— Не лучше, чем у нас. Я слышал, что графство Радом покинуто жителями.

— Из Вальши тоже ушли, — сказал я. — Все уцелевшие беженцы собраны в лагере недалеко от столицы.

— И это все, на что вас хватает? — спросил он. — Меня тоже примите, если прибегу?

— Я не погоню горожан на тварей! — сказал я графу. — И от обычных воинов толку мало, тем более что мы их много потеряли в войне. Я готовлю новую армию и достиг в этом немалых успехов. Закупаем в другом мире очень сильное оружие, с которым можно бить даже крупных тварей и не нести больших потерь. Недавно этим оружием стали вооружать беженцев и посылать их на север. А из северных графств начали присылать воинов и охотников, которых мы тоже учим и даем им оружие. Вы дальше других, поэтому до вас просто не успели добраться. Но раз вы добрались сами, мы к вам сегодня отправим помощь. Заодно переправим вас каналом домой вмести с охраной. Сколько с вами саев?

— Осталось шесть. Но, принц, каналами в нашем мире не ходят!

— Это другие не ходят, — улыбнулся я, — а мы уже разучились ходить по–другому. Подождите, сейчас я кое с кем поговорю.

«Сигар, экипажи готовы?» — спросил я майора.

«Три экипажа полностью готовы, — ответил он. — В каждом БТР, помимо экипажа, будет по пять автоматчиков. На броне закрепили по две бочки с горючим, так что смогут вернуться своим ходом».

«У нас изменения, — сказал я. — Прибыл граф Стэн Зарда. У него там все настолько плохо, что он решил оставить графство на наследника и мчаться сюда за помощью. Вот мы ему помощь и окажем».

«До него далеко, — с сомнением сказал Сигар. — Больше половины горючего уйдет на обратный путь, а на охоту его останется мало».

«Мне пришла в голову гениальная идея, — сообщил я. — Пришла сегодня утром, удивив своей простотой и нашей тупостью».

«И что же вы придумали?» — хмыкнул он.

«Смотрите, что мы сделаем, — начал объяснять я. — Нам в России выделили помещение, которое назовем цехом. В этот цех посадим слабого мага, который мог бы сходить туда и обратно неполноценным каналом. Единственное требование к нему — это умение читать образы. Здесь у него должен быть напарник, который будет его периодически заменять. В каждую из наших групп даем такого же слабого мага, но уже без всяких ментальных талантов, они им просто не нужны».

«Не понял, для чего это нужно, — сказал Сигар. — Таких магов у нас много, но какой от них толк?»

«Смотрите, как это будет работать, — продолжил я. — Два сильных мага забрасывает группу на место и уходит обратно заниматься другими делами. Группа охотиться, а когда заканчивается горючее, боеприпасы, или просто пора возвращаться, ее хилый маг идет неполноценным каналом на Землю в цех, где сидит наш дежурный маг. Дежурный снимает у него опорную картинку для группы и таким же неполноценным каналом с Земли возвращается сюда и передает считанный образ сильным магам, которые и будут проделывать остальную работу. Сложность была с получением опорных образов для групп, а мы это в силах узнать с помощью магов дружины».

«Действительно просто, — растерянно сказал он. — Я только не понял, зачем эти сложности со сменой дежурного мага?»

«Потому что их хватит только на неполноценный канал, — объяснил я, — а там нужно строго следить за изменением веса. Ни попить, ни поесть, ни даже сходить в туалет. Конечно, можно учесть эти изменения, но для этого нужен большой опыт. Я один раз считал поправки по книге и здорово приложился об пол. Лучше не рисковать».

«Сейчас все организуем», — сказал Сигар.

«Подождите, — остановил я его. — Привезите из нового дворца пятьсот помповых винтовок и по три сотни патронов на ствол. Винтовки берите без ящиков, потому что они и так в БТРы войдут с трудом. Охотников брать не будем, поэтому инструктировать местных придется дружинникам. Подготовьте нужную мебель для дежурного мага и забросьте ее каналом в цех. Отправку машин проведете, когда к вам приедет граф с сопровождением. Они же покажут, куда идти. Да, сначала выпустите их, а потом БТРы, а то их лошадей напугает шум двигателей».

— Все решил, — сказал я графу. — Вам отправим много оружия и научим, как им пользоваться. Кроме того, поедут наши колесницы, которые легко завалят самую крупную тварь.

— Решили использовать станковые арбалеты? — спросил он. — Ничего не выйдет! Мы уже пробовали. Мощная штука и далеко бьет, но твари для них слишком быстрые. Попасть можно только случайно.

— Все получится, — заверил я его. — Не хотите перед отправлением поесть?

— Спасибо, милорд, мы позавтракали в городе.

— Тогда прощайте, граф, и не обижайтесь за такой прием. Постараемся держать с вами связь и помочь по мере возможности! Коль, проводи графа и дай ему в сопровождение кого–нибудь из дружинников. Пусть проведут к лейтенанту. Что делать дальше, я ему передам сам.

Они ушли, а я сообщил Саймуру, что нужно отправить графа Зарда в крепость, после чего связался с женой, которая сообщила, что все готово, и ждут только меня. Я сказал секретарю, что ухожу на Землю и поспешил к комнатам Эммы. Когда после стука в дверь ее открыл, не сразу поверил в то, что видят глаза. В гостиной сидели женщины и Алексей, а на столе возле Эммы возбужденно переминалась Скромница, которая поочередно расправляла крылья, предоставляя хозяйке возможность вычесывать ей паразитов. Эмма чесала ее гребнем, а тварь от удовольствия урчала и закатывала глаза!

— Объяснишь? — спросил я. — Почему нет агрессии?

— Во–первых, Скромница объелась мяса, — с улыбкой объяснила она. — Они ведь не злые, а вся агрессия или от голода, или от боли из–за нашей магии. Поэтому не вздумай ее применять, а то мне придется усыплять эту прелесть.

— Насчет мяса я понял, а что у тебя во–вторых?

— Они живородящие, — сказала Эмма. — И когда малыши появляются на свет, их встречает радостная мамаша, которая на целый сезон становится самой близкой и любимой. Да и потом к родительнице сохраняются нежные чувства. Вот папочка ей безразличен, как и она ему. Мне удалось стереть у нее в памяти образ мамаши и записать вместо нее себя. Теперь я для нее самая родная, разве что во время гона ненадолго уступлю первое место Крепышу.

— Так они живут семьями? — удивился я.

— Стаями, — поправила меня Эмма, — а внутри стаи объединяются в семьи. У них на удивление сложное поведение, и есть даже что–то вроде примитивного языка жестов, поз и звуков. И поведение самок и самцов сильно отличается. С Крепышом этот номер не прошел. Никакой любви я не добилась, разве что стал терпимее относиться. Но я не рискнула бы взять его в руки, а эту девушку брала.

— Не совсем то, на что я рассчитывал, но ты все равно молодец! — искренне сказал я. — На каком расстоянии им вредит магия? А то нам нужно открывать канал.

— Идите за поворот коридора, — ответила Эмма, — там уже будет можно.

Мы ушли в указанное место, и жена открыла канал. Его выход был на очень большой кухне. От остальной квартиры ее отделяла застекленная дверь. Алексей взял со стола ложку, подошел к двери и постучал ею о стекло. Тут же послышались легкие шаги, и в кухню вошла одетая в пижаму женщина. Я уже привык к женской красоте, а эту даже с натяжкой нельзя было назвать красивой. А вот сила в ней чувствовалась. При виде нас у женщины широко раскрылись глаза, но ее замешательство длилось недолго.

— Здравствуйте! — приятным голосом сказала она. — Вы от Алексея? Вы меня понимаете?

— Здравствуй, Анна! — поздоровался Рассохин. — Я и есть Алексей, а это принц и принцесса, о которых я вам говорил.

— Здравствуйте, — сказал я. — Вы готовы к переезду?

— Муж будет таким же? — спросила она, показав рукой на Алексея.

— Немного ниже, а в остальном очень похожий, — ответил он. — Ты собрала вещи?

— Собрала, — ответила она. — Только если тело будет другое, одежда мужа может не подойти… И что будет с его теперешним телом?

— Оно ему ненужно, поэтому просто усыпим и похороним, — сказал я. — Я еще не видел вашего мужа, но, по словам Алексея, у него нет ни одного нормально работающего органа. Меньше чем за год мы его в порядок не приведем, а мне ваша помощь нужна сейчас. А выхаживать тело без личности — это адский труд.

— Жаль! — сказала она. — Ладно, вам виднее. Проходите в гостиную и немного подождите. Сейчас я переоденусь, вынесу вещи и выкачу коляску.

Мы вышли в большую гостиную и сели на диван. Анна все делала очень быстро, и нам не пришлось долго ждать. Через пять минут она, уже одетая в брючный костюм, принесла два саквояжа и выкатила инвалидную коляску, в которой сидел мужчина лет пятидесяти с красивым мужественным лицом.

— Николай, — с трудом произнес он свое имя.

— Он все прекрасно понимает и согласен на вас работать, — поспешно сказала Анна. — Просто нарушены голосовые связки.

— С детьми говорила? — спросил Алексей.

— Оставила записку и все деньги, — ответила она. — Вы же обещали, что сюда можно будет ненадолго вернуться, тогда оформим дарственную на квартиру.

— Вернетесь, — подтвердил я. — Алексей, я беру саквояж, второй на тебе.

Я открыл канал, и через минуту мы все были в коридоре.

— Для вас приготовили временную комнату, — сказал я Анне. — Сейчас идем в нее, а позже туда доставим тело и проведем обмен. Постоянно будете жить в нашем охотничьем доме, в котором оборудуем вертолетную базу. Здесь народ пока не созрел для полетов.

Мы прошли в одну из гостевых комнат, где оставили Рябовых с Алексеем, а сами вернулись к себе.

— Милорд, — бросился ко мне Коль. — Вам было несколько вызовов! Первым связывался лейтенант Дарк. Он сообщил, что из России прибыли… инструкторы.

— Это хорошо, — довольно сказал я. — Вот что, Коль, выбери время и сходи к ее мудрости Эмме Селди. Скажи, что я попросил дать тебе знание языков. Для моего секретаря это необходимо. Только не вздумай у нее применять магию. Кто еще вызывал?

— Еще вызывал майор Сигар. Просил передать, что в цехе все сделали, и сидит дежурный, а в графство Зарда, помимо дружинников, тоже отправлен маг. Он хотел узнать, на какое время отправлять дружинников в новый дворец. Его мудрость Оскар сообщил, что золото переправлено, а у вас хотели узнать, как и когда будете забирать…

— Наверное, вертолеты? — спросил я. — Я тебе дам блокнот и авторучку — будешь записывать незнакомые слова.

— Там было несколько таких слов, — начал оправдываться Коль. — Их сразу трудно запомнить, милорд.

— Вот потому и нужно выучить языки, — сказал я. — Все? Или было что–то еще?

— Был вызов от генерала Стока. Он сообщил, что два баронских замка взяты штурмом. У гвардейцев потерь нет, а один из дружинников ранен в руку болтом. Взяли пятьдесят три пленных, включая самих баронов и их старших сыновей. Золота у них было немного, поэтому все вывезут сегодня. В замках оставили по десять гвардейцев. Генерал спрашивал, куда вывозить семьи. Там две баронессы, один мальчишка и две девушки. Последний вызов был от городского главы, и приходили из казначейства. Вы от них требовали отчета по золоту, так он лежит на столе в вашем кабинете. Вчера с рудников доставили месячную добычу…

Пожалуй, отец был прав насчет секретаря, и его стоило завести. Я успел переговорить со всеми, кроме Зартока, когда Алексей сообщил, что маг закончил работать с Николаем Рябовым. Я временно отложил другие дела и сходил к вертолетчикам. Коляску с уже ненужным телом из их комнаты увезли, Алексей убежал по делам, а у окна здоровенный сай обнимал земную женщину.

— Ну как вам новое тело? — спросил я. — Я, вообще–то, планировал дать что–нибудь не такое массивное, а то вы не вместитесь в кресло пилота.

— Спасибо! — сказал он мне. — Меня просто распирает от силы!

— Сейчас я уйду, а вы запретесь и найдете ей применение, — с улыбкой сказал я. — Не смущайтесь, Анна, у нас на такие вещи смотрят проще. Но пока я не ушел, давайте немного поговорим о вашей будущей работе. Я заказал и уже оплатил три вертолета MD 530F. Знаете такие?

— Конечно, знаю, но летать не приходилось, — сказал Николай. — Я в последнее время работал на МИ-8, на нем и грохнулся. А жена на чем только не летала.

— Последняя работа была на R44, — сказала Анна. — Прекрасный вертолет. А R66 вообще ничем не хуже той модели, которую вы купили и наверняка намного дешевле. Вы сколько заплатили?

— За три вертолета отдал четыре миллиона. Заодно купил двадцать тонн керосина в бочках.

— Значит, переплатили почти в два раза. Может быть, MD 530 и лучше, но не настолько, чтобы за них столько переплачивать! Вы взяли к ним запчасти?

— Я хотел, но американцы отсоветовали. Сказали, что машины очень надежны, но если не повезет, и что–нибудь сломается, мы их все равно сами не отремонтируем.

— Это не так, — недовольно сказала Анна. — В полевых условиях такую технику не отремонтирует никто, а в хорошей мастерской, и если руки растут из нужного места… А без мастерской все равно не обойдемся. Я могу узнать, что собой представляет ваш охотничий дом?

— Добротный двухэтажный дом с двумя десятками комнат и кухней. Слуги есть, поэтому вам не придется заниматься домашней работой. Еще есть конюшня, флигель и несколько хозяйственных построек. Для вертолетов я хотел купить сборные ангары.

— Нужно купить ремонтный комплект, а лучше — два, — сказала Анна, — и оборудование для мастерской, включая кран–балку, сварку, ну и много чего еще. Если нет электричества, нужен бензиновый генератор минимум на три киловатта, а лучше более мощный. Не скажете, для чего вам вертолеты?

— Нам нужно слетать на острова или материк, с которого летят крылатые хищники, тридцать лет терроризирующие жителей нашего севера. Кроме того, перелетим через пролив и сделаем фотографии другого материка. До северного побережья примерно пятьсот километров, а пролив совсем рядом. Его ширина немного больше ста километров.

— Через пролив мы слетаем без проблем, — сказала Анна. — Купленные вами вертушки пролетят больше четырехсот км. Конечно, если лететь на большой высоте, и когда нет сильного встречного ветра. А до северного побережья без дозаправки не дотянем. Я правильно поняла, что вы не знаете, сколько лететь в океане?

— Там очень плохая вода для мореплавания, — ответил я, — поэтому никто и не плавал. Но долетают даже мелкие твари, поэтому вряд ли потребуется лететь далеко. А к побережью попробуем вас доставить каналом. Он сильно меняет размеры, но я понятия не имею, войдут ли в канал лопасти винта. Когда будем переправлять сюда, проверим.

— А ваши твари умеют плавать? — спросил Николай. — Если умеют, то могут отдыхать на воде.

— Не знаю, — ответил я, — но по лапам не похожи на водоплавающих. Ладно, это пока все гадания. Работа для вас будет всегда, но я вас не заезжу. Отдыхайте, а я пойду заниматься делами. Ваши замечания постараюсь учесть. Немного позже за вами придут и отведут к магу, который даст знания нашего языка. Английский знаете?

— Я могу с горем пополам общаться, — сказал Николай. — Жена его знает немного лучше.

— Тогда заодно научит и английскому. Вся документация на вашу технику будет на этом языке, так что вам его знать не помешает.

Гостевые комнаты были неподалеку от комнат наследника, поэтому много времени на хождения к пилотам у меня не ушло. Чтобы не терять и его, я, пока возвращался к себе, переговорил с Зартоком:

«Я был вам нужен, Олес?»

«Ко мне обратились два мага, милорд, — сказал граф. — Они хотели бы вам служить…»

«А почему в таком случае обратились к вам, а не прямо ко мне?»

«Они не принадлежат к дворянскому сословию и не учились в Академии. К вам бы их просто не пустили, или пустили после долгих хождений. Ко мне попасть гораздо легче. Оба уже в возрасте и заметно сильнее вашего Олеса. Неплохо знают многие разделы магии и даже умеют работать с памятью. Пространственную магию не учили, но ее даже в Академии многие изучали спустя рукава из–за ненадобности. Я думаю, что они ее быстро освоят».

«Передайте их имена Саймуру, — попросил я. — Пусть приходят, только не сегодня».

«Когда выезжаете?» — спросил он.

«Сейчас пройду каналом к машинам, — ответил я. — Алексей уже все должен был подготовить».

«Милорд, я вас прошу проявить твердость! — сказал граф. — С ними нужно кончать. Вы должны понимать, что здесь нужны только крайние меры!»

«Я понимаю», — ответил я и прервал связь.

— Кирен! С этим нужно что–то делать! — сердито сказала увидевшая меня Адель. — В старых комнатах есть электричество, а здесь я даже не могу посмотреть кино!

— Станций у нас навалом, телевизоры тоже остались, — сказал я. — Завтра пойду за вертолетами и договорюсь насчет рабочих. А пока помоги мне добраться каналом в новый дворец. Нет у меня желания разъезжать в карете. А ты у них, пока нас не будет, посмотришь какой–нибудь фильм.

— У меня уже и в форме выпирает живот, — пожаловалась она, когда закончила одеваться. — Скоро вообще перестану куда–нибудь ходить.

— Помнишь фотографию цеха? — спросил я. — Или достать? Ну раз не надо, начинай работать.

Мы вышли в огромном помещении, которое я назвал цехом. Наверное, оно когда–то им и было. Бетонные стены с расположенными под самой крышей окнами, мостовой кран и неистребимый запах машинного масла. Если присмотреться, можно было увидеть, что в тех местах, откуда убрали оборудование, лежит более свежий бетон. Возле одной из стен стоял стол с двумя стульями, на одном из которых сидел наш маг, а чуть поодаль поставили застеленную кровать. Я сразу же открыл канал в коридор второго этажа нового дворца возле комнат Алексея.

— Не нужно ходить за мной хвостом, — сказал я появившейся жене. — Обещаю быть осторожным. А ты иди смотреть кино.

— Не буду я за тобой ходить, — ответила она, — а кино посмотрю, когда вы уедете. Сейчас мне интересней посмотреть на машины.

«Алексей, к тебе можно зайти?» — мысленно спросил я.

«Ты наверху? — отозвался он. — Спускайся к машинам. Я там, и все уже готово».

— Смотри из окна, — посоветовал я жене, прежде чем мы расстались. — Отсюда хорошо видно и не нанюхаешься всякой гадости.

Во дворе в готовности стояли двадцать БТРов, возле которых толпились бойцы. Увидев меня, подошел Алексей.

— Все готово к отправлению, — сказал он. — Ждали только тебя.

— Инструкторы не сопротивлялись? — спросил я.

— Все получили приказ от своего начальства, а час назад мы закончили с языком, — ответил Алексей. — Маги тоже готовы. Ты в какой группе поедешь?

— В той, которая выходит у храма.

— Тогда садись в ту машину, — он показал рукой на БТР. — Мне, значит, остается дворец.

Он отдал приказ, и бойцы быстро погрузились в боевые машины. Я тоже забрался внутрь своего БТР, после чего захлопали закрывающиеся крышки люков и взревели двигатели. Две пары магов должны были вывести боевые группы в два места в Госмаре. Вначале были открыты каналы в цех, а когда вся техника очутилась в нем, открыли каналы в Госмар. И к Главному храму, и к дворцу герцогов Дарминов выехали по десять боевых машин, которые быстро окружили здания, распугав редких прохожих и немногочисленные патрули.

— Близко не подходи, — сказал я дружиннику, которому предстояло передать жрецам мои требования. — Их магия на тебя не подействует, но смогут попотчевать железом. Мы здесь потом все разнесем, но тебе это уже не поможет.

— Не беспокойтесь, милорд, — весело ответил боец. — Нужно быть безумцем, чтобы идти против такой силы, а среди жрецов дураков нет.

Он ушел к храму, поговорил с вышедшими навстречу охранниками и вернулся уже без улыбки на лице.

— Эти идиоты заявили, что они не будут вести переговоры с тем, кто похитил алтарь, — сказал он мне, забравшись внутрь БТРа, — и тем более не выдадут Верховного жреца. А меня предупредили, чтобы больше не приходил.

— Устанавливайте орудия! — приказал я. — Для начала высадим двери, а потом стреляем в дверной проем. Коридор прямой до самого молельного зала, так что нам даже не нужно разрушать стены. И не помешает обстрелять окна из пулеметов.

«Нас выслушали и послали очень далеко, — сказал связавшийся со мной Алексей. — Я принял решение начать обстрел из орудий. А как отреагировали жрецы?»

«Точно так же, — ответил я. — Мы тоже сейчас постреляем».

Со стороны дворца донесся слабый звук пушечного выстрела, потом второй, и вскоре стреляли уже из десятка орудий. У нас бойцы тоже установили орудия на сошки и теперь поспешно выгружали для них боеприпасы. Первый выстрел сорвал с петель обе створки входных дверей и расшвырял стоявших возле них жрецов. Ни один из них после этого не поднялся. Из орудий стреляли только возле трех БТРов, стоявших напротив центрального входа, остальные пустили в ход пулеметы. Долго мы боеприпасы не переводили, потому что через пять минут после начала обстрела на крыше храма показалась фигура в красном, отчаянно размахивающая руками. Я тут же приказал прекратить огонь. У нас стрельба стихла, а со стороны дворца она резко усилилась.

«Графы бросили против нас дружинников, — сообщил Алексей. — Атаковали одновременно со стороны дворца и с трех выходящих на Дворцовую площадь улиц. Всех напавших расстреляли из пулеметов, спаслись единицы. Стрельбой из орудий сильно попортили фасад дворца. Если графы и сейчас не уймутся, продолжим обстрел».

«А у нас уже вроде унялись, — сказал я, — во всяком случае, прислали переговорщика. Я думал, что они могут бросить против нас свое братство, но, видимо, вы их своей стрельбой убедили этого не делать. Пойду послушаю, с чем его прислали».

«Не вздумай им доверять и сам идти на переговоры! — предупредил Алексей. — Если с тобой что–нибудь случится, я не вернусь в Ромар! Пусть Адели о твоей смерти рассказывает кто–нибудь другой, а я здесь захвачу власть и создам новую герцогскую династию».

«Не удержишься, — с сожалением сказал я, — а то я бы тебе помог. Ладно, поговорим позже».

— Милорд, они согласны отдать Гордоя, — сообщил мне вернувшийся с переговоров дружинник. Просят больше не разрушать храм и немного подождать.

— Мы подождем, — согласился я, — только недолго.

«У нас со стороны дворца тоже машут какой–то тряпкой, — опять связался со мной Алексей. — Выслали к ним переговорщика».

«У нас пошли на то, чтобы отдать Гордоя, — сообщил я. — Просили подождать, только не очень верится, что нам отдадут Верховного жреца со всеми его секретами. Его проще убить. Меня, в общем–то, такой вариант устроил бы еще больше».

«Кирен, — после паузы сказал Алексей. — Нам отдают принца Герта, только мертвого. Утверждают, что он погиб в результате нашего обстрела».

«Пусть кто–нибудь из магов убедится в том, что это действительно он, — приказал я. — Потом во что–нибудь заверните тело и положите в машину. Стойте на месте, пока мы не закончим, а потом вместе уйдем».

Ждать пришлось довольно долго. Наконец из лишившегося дверей входа вышла группа жрецов, которые направились в нашу сторону.

— Гордоя почему–то держат за руки, — сказал подошедший ко мне Герат. — Что–то я не пойму…

Он не договорил. Три жреца отпустили моего дядю, повернулись и медленно пошли обратно. Гордой остался стоять там, где его оставили, не делая никаких попыток скрыться. Я махнул рукой, и к нему, придерживая автоматы, побежали трое дружинников. Когда они были в десяти шагах от Гордоя, он пошатнулся и упал.

— Когда мы добежали, он уже был мертв, милорд, — сказал один из принесших тело бойцов.

— Какой–то яд, — сказал Герат. — Дали еще в храме. Странно, но я вне чувствую в нем эманацию смерти. И вел он себя как–то странно. Пусть все отойдут и мне никто не мешает. Вы тоже отойдите, милорд.

— Стоит ли? — спросил я, поняв, что он хочет сделать.

— Если я прав, то стоит! — ответил он. — Ничего, я это как–нибудь вытерплю.

Из всей описанной в земных книгах некромантии в местной магии существовал только один прием. Можно было кратковременно слиться с сознанием только что умершего человека. При этом воспринималась только часть личности умершего, его предсмертных чувств и памяти. Понятно, что для успеха этой магии мозг умершего не должен был иметь повреждений. Посидев минуту, маг поднялся.

«Нам подсунули пустышку, — мысленно сказал он мне. — Вам отдали тело Гордоя, но не его самого. Личность Верховного жреца в кого–то перенесли, а тело отравили, чтобы замести следы. Решили, что его смерть — это то, что вам нужно, поэтому удовлетворитесь телом».

— Уходим! — скомандовал я, передав о своем решении Алексею. — Быстро убирайте орудия и все в машины. Гордоя заверните в брезент и положите в мой БТР.

— Значит, они живы! — часом позже сказал мне отец.

— Жив дядя, — ответил я, — а вот Герт — вряд ли. Я думаю, что никто не стал бы спасать его личность. Сам по себе он никому не нужен, важно было его положение. Гордой ускользнул, а мы попусту сожгли солярку и расстреляли снаряды. Вряд ли сильно запугали жрецов, а вот счет ко мне у них вырос.

— И что теперь думаешь делать?

— То же, что и делал. В ближайшее время будем отправлять большие силы на наш север. Главное, сократить число тварей и не допустить бегства северян. А попутно выясним, откуда к нам лезет зубастая гадость, и сколько это еще будет продолжаться.

— Пару поможешь?

— Не знаю, отец, — сказал я. — Наверное, в Гардарию нужно будет кого–нибудь послать каналом и выяснить, что там творится. Туда на корабле «Зверь глубин» отплыли два агента нашей службы. Нужно найти их или хотя бы капитана Хогерта и хорошенько расспросить. Тогда уже можно будет что–то решать и планировать.

— Ты стал настоящим наследником, — задумчиво сказал он. — Ты ведь не хочешь помогать соседям не потому, что не можешь, а потому, что это нарушит твои планы.

— Если бы я мог сам убрать их тварей или помочь соседям, не усиливая своих врагов, я бы это сделал. Но у меня не хватит сил на весь север! Нам еще свою землю чистить и чистить, куда мне думать о землях соседей! А давать оружие в руки врагов… У меня, отец, и здесь врагов достаточно, для полного счастья не хватало еще усиливать таких, как Гордой! Я и с Паром еще ни в чем не уверен. И почему я должен думать о ком–то, когда нужно помогать своим подданным? Мы даже беженцев от соседей будем проверять. Я сюда не пущу никого из их знати и жрецов.

Глава 27

— Я хочу пойти с тобой!

— Мало ли что ты хочешь, — ответил я Адели. — Сиди дома и смотри свой телевизор. Я на тебя сердит!

— И долго будешь сердиться? — спросила она. — Подумаешь, купила шубу! Между прочим, я это сделала только потому, что у тебя самого на меня вечно не хватает времени!

— Я не собираюсь спорить с беременной авантюристкой, — сказал я, оставив за собой последнее слово. — Нужно думать головой, а не руководствоваться своими желаниями. Была бы ты дурой, простил бы сразу.

Пять дней назад она сманила Эмму в гости к Гриффинам, причем специально выбрала время, когда в их доме была одна Анжела. Посидев за яблочным пирогом, женщины сели в машину и принялись объезжать шоппинг–центры Сан—Антонио. Основной целью этого вояжа была покупка шубы и сапог для зимней прогулки в России, но, попав в магазины, женщины вошли во вкус и быстро забили покупками вместительный багажник «кадиллака» Анжелы. Это их не остановило, и дальнейшие покупки оформлялись с доставкой. Платила, естественно, сама Анжела. Очень скоро эту троицу начала сопровождать толпа любопытных, в которой хватало представителей местной прессы. Слава богу, что у них хватило ума отказаться от многочисленных подарков, которыми их пытались одарить в рекламных целях, и проигнорировать просьбы сфотографироваться. Конечно, их и так фотографировали, и потом этот забег по торговым точкам был одной из главных тем американских СМИ. В благодарность Анжелу и приехавшего домой Фрэнка научили языку, нагрузили покупками и притянули домой, выполнив за меня мое обещание. Гриффинам показали дворец с парком, накормили обедом и отправили обратно, договорившись с Фрэнком, что он пришлет электриков. Что–то выговаривать Эмме, которая наконец дала согласие на свадьбу с отцом, у меня не повернулся язык, зато я отыгрался на жене. Теперь в наших комнатах было электричество, в гардеробе лежала гора сумок с покупками, а обиженная жена целыми днями на пару с Олей смотрела кинофильмы. Нужно ли говорить, что шуба ей не понадобилась?

— И кого с собой возьмешь? — спросила Адель.

— Герата, — ответил я. — И нечего на меня так жалобно смотреть. Даже без твоей выходки, я бы тебя взял только до вертолетной базы. С таким животом тебе в Адбале делать нечего.

«Милорд, к вам пришел Герат», — мысленно предупредил меня Коль.

Я провел с секретарем разъяснительную беседу, после которой в его мысленном общении исчезли все титулы, кроме моего. Но к «милорду» я уже давно привык, как ко второму имени.

— Пришел маг, и мы уходим, — сказал я жене. — Ничего не хочешь мне пожелать?

— Пусть у вас все пройдет хорошо! — сказала она, поцеловала меня в губы и добавила: — Удачи! И возвращайся скорей.

Я вышел из спальни к поджидавшему меня в гостиной магу, и мы с ним прошли каналами через цех к охотничьему домику, который теперь именовался вертолетной базой. Саму базу еще предстояло оборудовать, но три вертолета уже стояли на большом огороженном дворе. Тут же находился небольшой трактор, которым установленные на колесных платформах вертолеты протягивали через канал. Бочки с горючим из–за опасности пожара выгрузили за забором. Пока их охраняли гвардейцы, но на днях мы собирались строить огороженное хранилище. Во дворе я увидел Николая, который крепил к вертолету кинокамеры.

— Привет! — поздоровался я с ним. — Все готово?

— Приветствую, милорд! — отозвался он. — И вас тоже, Герат. Сейчас закончу с камерами, и можно лететь. Жена возьмет радиостанцию и будет держать с нами связь с земли. Я ей уже сказал, чтобы все выходили.

Вчера мы уложили Анну на алтарь, и теперь с ней можно было мысленно общаться. Николай закончил и полез в кабину, а во двор вышла одетая в комбинезон Анна, за которой шли два дружинника с «Печенегами». Они тоже должны были лететь и в случае необходимости пулеметами защитить вертолет от тварей.

— Подержи! — сказала Анна одному из дружинников, отдала ему в руку чемоданчик радиостанции, после чего забралась на сиденье трактора.

— Начинаем! — сказал я и открыл канал в цех.

Трактор медленно поехал к порталу и потянул за трос платформу со стоявшим на ней вертолетом. Как и при первой транспортировке вертушек, канал скачком увеличился до восьми метров, а «проглотив» вертолет, принял привычные размеры. Вслед за техникой в портал забежали дружинники, а последними зашли я и Герат. То же самое повторилось в цехе, только на этот раз Герат открыл канал к казармам городской стражи Адбаля. Зима шла к концу, но здесь все было по–прежнему серо, мокро и неуютно. Увидев нас, из одного из трех зданий выбежали бойцы Сивцова вместе с ним самим.

— Здравствуйте, капитан! — первым поздоровался я.

— Майор, — поправил он меня. — Здравствуйте, милорд! Всем остальным тоже не болеть. Эту птичку вы не нам привезли?

— Нет, майор, — засмеялся я. — Это мы проводим разведку, а на время ее проведения решили навестить вас. А вам уже мало бронетранспортера?

— Да нет, пока хватает, — ответил он. — Хотя и вертолет был бы нелишним. Только не такой красавец, а что–нибудь отечественное, стальное и надежное. Но кто же знал, что у вас резиновые каналы. Не боитесь на нем летать?

— Об этом спрашивайте пилотов, — сказал я. — Между прочим, эта дама — ваша соотечественница. Начинаем!

Анна отцепила трос и забрала у бойцов радиостанцию, после чего парни заняли свои места в вертолете. Николай запустил двигатель, и все поспешно отбежали подальше. С минуту вертолет стоял на земле, потом медленно приподнялся, слегка наклонил вниз кабину и начал быстро набирать высоту.

— Пойдемте в помещение, — сказал я Сивцову. — Где у вас профессор?

— Пойдемте, милорд, — сказал он, забирая у Анны радиостанцию. — Позвольте поухаживать, тем более за соотечественницей. Мы уже и забыли, когда видели женщин.

Нас привели во что–то вроде столовой, куда быстро собрались все члены экспедиции, за исключением тех, кто уехал на БТРе осматривать ловушки. Пока готовили чай, Анна раскрыла чемоданчик радиостанции, подсоединила антенну и вышла на связь с мужем.

— Сделай громче, — сказал я. — Пусть слушают все.

— Хотите узнать, откуда летят зверюшки? — спросил Григорьев.

— Да, профессор, — ответил я, — есть такое желание. Мне не очень интересно узнать причину этого нашествия, важно то, сколько оно еще продлиться.

— Мы в последнее время совсем не видели летающих тварей, — сказал он. — И в ловушки их стало попадать намного меньше. Может быть, заканчивается лет?

— Возможно, — сказал я, — но причина может быть в том, что мы производим интенсивный отстрел тварей по всему северу.

— Если вы уничтожите эти формы жизни, будет жалко, — сказал Григорьев. — Они уникальны.

— Меня, уважаемый Илья Борисович, эти формы с их уникальностью уже достали! — ответил я. — Они уничтожили не одну сотню тысяч моих соотечественников и уничтожат еще больше! Не у нас, а у наших соседей. Вот когда мы их будем добивать на чужой территории, тогда посмотрим, может быть, кому–нибудь и оставим жизнь. Когда их мало и питаются рыбой, они никому не мешают, хотя иметь таких соседей все равно неприятно. Уникальность — это еще не основание для сохранения. Чикатило тоже был по–своему уникален.

— Было бы неплохо, если бы вы их продали нам, — сказал он. — Не всех, конечно, а хотя бы несколько особей разных видов. Мы сами, к сожалению, не имеем с собой необходимого оборудования.

— Видим отдельных тварей, — раздался из динамика голос Николая. — Но их очень мало и все летят намного ниже. Пока заметили только трех. Высота их полета примерно пятьсот, направление — с севера на юг в сторону берега. Острова сначала исчезли, а теперь опять появились и число их растет, но пока они совсем небольшие. Фактически это не столько острова, сколько рифы. Опускаюсь до трех тысяч.

— Похоже, что под водой расположен горный хребет, — сказал Григорьев, — а может быть, и целая горная система. Отсюда и обилие мелей и островов на большом удалении от береговой черты.

— Видим много островов, — сказал Николай. — Их буквально сотни! И это уже не голые скалы: на многих есть растительность. Есть и твари, хотя я бы не сказал, что их много. Интересно… Я опущусь еще ниже.

— Что вы увидели? — спросил я, не называя его по имени.

— Часть растительности возле самого берега изменила цвет. Фактически она уже в морской воде. Похоже, что эти острова погружаются в воду. Вижу три больших острова… Нет, дальше они сливаются в один. На нем много зелени и тварей. Так, увидел парочку довольно крупных. Сейчас наберу высоту и постараюсь оценить размеры суши.

Минут десять динамик молчал, потом Николай опять заговорил.

— Остров очень большой. На глаз его площадь составит двести–триста квадратных километров. Дальше опять тянутся мелкие островки.

— Как далеко тянется побережье? — спросил меня Григорьев.

— Около трех тысяч километров, — ответил я. — Фактически у нас не материк, а очень большой остров. — Я понял, к чему ваш вопрос. Если твари кишат по всему северу, скорее всего, такие же острова тянутся с запада на восток вдоль всего побережья.

— Очень необычный рельеф, — сказал профессор. — Я не припомню у нас ничего подобного.

— Могу дать объяснение, — мрачно сказал я. — Несколько тысяч лет назад Бог поднял для нас из океанских вод наш остров и сделал его таким, какой он сейчас. Это полностью объясняет разницу его флоры и фауны с соседними землями.

— За тысячи лет, учитывая узость проливов… — возразил кто–то из ученых.

— Нам было обещано, что тварям сюда хода не будет, — перебил я его. — Это один из постулатов религии. Пока все жители следуют заветам… Но это неважно. Мне пришла в голову мысль, что все эти окружающие наш материк мели и острова — это приподнятый участок океанского дна, служащий основой для самого материка. Интересно, насколько изменилась береговая линия севера за последние тридцать лет?

— Хотите сказать, что материк тоже медленно погружается? — спросил профессор. — А какой рельеф на юге?

— Тоже множество островов, но более крупных, — ответил я. — Там больше глубины, поэтому почти нет мелей и камней, препятствующих судоходству на севере.

— Уже пять минут летим над чистой водой, — передал Николай. — Не видно никаких признаков суши.

— Возвращайтесь, — приказал я. — Вы сделали сделали свое дело. Профессор, вы не можете определить, погружается наш берег в воду или нет?

— Трудно сказать, — ответил он. — Раз всего за тридцать лет сюда прилетело столько живности, суша опускалась относительно быстро. Нашествие тварей усилилось в последние годы?

— Да, примерно в последние пять лет.

— Тогда, наверное, смогу. Но ведь ваш материк может погружаться гораздо медленнее, чем «насыпка» вокруг него. Вообще–то, местные жители не могли этого не заметить. Если их спросить…

— Я спрошу, — сказал я, — но и вы посмотрите. Здесь до берега всего километров десять.

Мы сели пить чай, прислушиваясь к редким сообщениям пилота. Через полчаса возник слабый гул, который усилился, и во дворе казарм на транспортную платформу приземлился наш вертолет.

— Спасибо за гостеприимство, — поблагодарил я. — Значит, договорились? А я вам от себя передам презент — интересную книгу о динозаврах с соседних материков. Язык вы знаете, а там, помимо текста, есть и рисунки.

Мы без проблем эвакуировали летчиков и технику на вертолетную базу, а потом ушли во дворец.

— У меня к вам будет просьба, — сказал я магу. — У нас есть министр обороны, чему я очень рад, потому что мне уже армией не заниматься, а вот министра магии пока не было. Поздравляю вас с этой должностью!

— И что я должен буду делать? — усмехнулся он.

— Распределять работу моим магам и помогать решать все возникающие вопросы, — ответил я. — Их у меня уже два десятка сильных и с полсотни более слабых. Кроме того, будете курировать Академию. Но все это только пока. Из–за того что отсутствуют магические школы, а в Академию могут попасть только дворяне, многие способные к магии саи так и не становятся магами. Мало у кого есть деньги нанимать частного учителя, да и сколько этих учителей!

— Хотите организовать такие школы?

— Обязательно, — подтвердил я. — Конечно, не сейчас, а позже. И заниматься этим будете не вы, а работники вашего министерства. Пока вы только немного меня разгрузите.

— Милорд, вы действительно думаете, что наша земля погружается в воду? — спросил он.

— Есть такая мысль, — ответил я. — Только тот русский правильно сказал, что погружение может быть намного меньше, чем на островах. А у нас почти повсеместно рельеф значительно выше уровня моря. Так что такое погружение еще сотни лет не будет никому угрожать. Разве что затопит отдельные участки трактов. Не стоит пока распространяться о моих догадках, они еще могут не подтвердиться. Проверим, а потом будем делать выводы.

Дома меня встретила жена.

— Рассказывай! — требовательно сказала она. — Я уже не могу больше терпеть!

— А фильмы? — засмеялся я.

— Ну, Кирен! — она толкнула меня на стул и забралась на колени. — Надоели мне твои фильмы! Один с Олей посмотрели, а потом она ушла. Беру книгу, а она не читается. Мне, между прочим, нельзя нервничать! Быстро рассказывай, что вы нашли!

— Судя по всему, твари летят с островов, которые расположены в сотне дерашей от берега, — начал рассказывать я. — А дома им не сидится из–за того, что их острова медленно погружаются под воду. Это видно из–за погибшей от морской воды растительности. Твари на островах еще есть, но их совсем немного. И к нам их летит мало: Николай за время полета видел лишь несколько штук. А русский профессор жаловался, что в небе не видно тварей, и их стало очень мало попадаться в ловушки.

— Наши охотники? — спросила она. — Их работа?

— Наверное, — ответил я. — Восемь тысяч ружей и два десятка БТР — это серьезно! К весне число боевых машин удвоим и двинем на север половину гвардии. Я думаю, что к началу сева полностью очистить все графства. Только в Зарду твари будут забираться от соседей, но туда можно будет стянуть больше сил.

— А что с соседями? Неужели никому из них не поможем?

— Будем принимать беженцев, — отведя взгляд в сторону, ответил я, — а в Гардарию несколько дней назад ушли маги и агенты Парда. Как только выяснят все, что нам нужно знать, сразу же вернутся. Если с Паром можно будет договориться, начнем ему каналом перебрасывать оружие.

— А если нет? — спросила она. — Неужели из–за одного сая должны гибнуть все? Ведь от них к нам даже беженцы не дойдут!

— И что ты предлагаешь? — спросил я. — Вооружать тех, кто потом тебя же этим оружием…

— Нет, конечно, — ответила она. — Но многих можно вывести каналом! Два сильных мага смогут его держать столько, что пройдет население небольшого города! А те, у кого есть накопители, могут вывести столицу! Сейчас такого делать нельзя, но если все станет плохо и начнет рушиться… Помоги хотя бы северянам. Эти никогда не забудут!

— Это ускорит гибель остальных, — сказал я. — Но, вообще–то, часть населения так можно спасти, только нужно собрать больше магов и заранее договориться кое с кем из дворян. Я подумаю.

— Ты сейчас куда? — спросила Адель.

— Схожу к деду нашей Алены, — сказал я. — Зеду на встрече намекнули, что меня хотят видеть. Сейчас в Москве пятнадцать часов — вполне подходящее время для визита. Я в прошлый раз забросил много крючков, посмотрим, на какие из них клюнут.

Светлов находился дома и очень обрадовался моему приходу.

— Садитесь, — сказал он, сам садясь на диван. — Вы опять пришли тем способом, при котором нельзя ходить в туалет? Тогда я вас не буду ничем угощать. Давайте сразу перейдем к делу. Запись нашего с вами разговора заинтересовала многих очень влиятельных людей. Но пока что они слышали только слова. Один из них готов рискнуть, причем его интересует именно тело вашего соотечественника. Отсутствие болезней, магия, пусть даже слабая, и две сотни лет жизни — это большое искушение. Его пример даст остальным возможность убедиться в том, что ваши слова не пустой звук. Вы не обиделись?

— Речь идет о жизни, а меня никто из них не знает, — ответил я. — Почему мне должны верить на слово? Только вы меня неправильно поняли. Обычные саи живут не двести, а минимум триста лет, а с небольшими магическими способностями — и все четыреста. Двести — это по нашему счету. Тела у меня есть, хотелось бы узнать, что мы получим за работу.

— Вас, кажется, интересовала ветроэнергетика? Так вот, он готов купить для вас шестьдесят ветряков ВЭУ-10/7 по десять киловатт и провести их установку и подключение своими силами. Сами ветряки со всем вспомогательным оборудованием без монтажа стоят около тридцати миллионов рублей, но в дополнение к ним для вас отремонтированы и приведены в божеский вид пятьдесят станков разного назначения. Все, как вы хотели, без каких–либо наворотов. Сейчас такого никто не производит, но после капитального ремонта они ничем не хуже новых и очень долго вам прослужат. Естественно, что к ним прилагаются все необходимые инструменты. Стоит это одного тела?

— Тело стоит меньше, — усмехнулся я, — а вот новая жизнь в молодом теле на несколько ваших сроков стоит гораздо дороже. Но я в первый раз не буду заламывать цену и соглашусь на то, что дают. Один вопрос: что за генераторы?

— Заказчик предполагал, что это вас заинтересует, поэтому кое–что мне рассказал, — кивнул Светлов. — Очень качественные генераторы с одной лопастью и противовесом. Свои десять киловатт вы получите при ветре порядка десяти метров в секунду. Прослужат лет пятьдесят, и единственное, что потребует замены или восстановления, — это аккумуляторы. В них они китайские, но очень качественные. Не нужно усмехаться: Китай делает массу очень качественной продукции, надо только знать, у кого и что покупаешь, а вечного ничего нет.

— Передайте заказчику, что я согласен, — сказал я. — Только ему придется пройтись к нам, здесь мы этим заниматься не будем. И пусть возьмет фотографию места, откуда нужно будет забирать оборудование. Расчет с его стороны лучше провести сразу. Кто знает, как повлияет его новый вид на финансовые возможности. Вот монтажные работы можно выполнить потом.

— С меня тоже много сдерете? — наполовину в шутку, наполовину всерьез спросил он.

— Драть шкуру с деда нашей Алены? — притворно удивился я. — За кого вы меня принимаете?

— Как это с вашей? — насторожился он.

— Был у вас один майор, — начал рассказывать я. — Не тот, который работает у меня министром обороны, а другой. Заболел он очень серьезной болезнью, из–за чего был брошен женой и дочерью. А мне сильно нужны опытные кадры.

— Вы его вылечили, — догадался он, — а какое отношение он имеет к моей внучке?

— Самое прямое. Мы его не только вылечили, но и сбросили лет пятнадцать. Не со всеми получается омоложение, но с ним получилось. Парень очень славный…

— Что замолчали? — хмуро спросил он.

— Он обзавелся кое–какими магическими способностями, ваша внучка — тоже, но регулирование зачатия в их число не входит. А у них такая любовь, что не удивлюсь, если у вас скоро будут правнуки. И никто из них не намерен возвращаться. И не нужно на меня так зыркать: я здесь совершенно ни при чем. Вините свою внучку, которая сует нос, куда не нужно. И насильно я ее задерживать не собираюсь. А вас, если возьмете тело сая, могу даже взять к себе. Алена о вас много рассказывала. Со временем можете дослужиться до канцлера. У нас такой должности нет, но для вас введем. Ну что вас, в самом деле, здесь держит? Внук, который вспоминает о деде только тогда, когда ему от вас чего–нибудь нужно? Дети–то давно живут своей жизнью. Хорошо, если вы видитесь два–три раза в год. Но вам не возбраняется их навещать.

— Интересное предложение, — задумался он. — Я подумаю.

— Подумайте, — согласился я. — Только думайте не слишком долго: в вашем возрасте и состоянии ничего не стоит откладывать даже на завтра. Что если оно для вас не наступит? Прощай четыре века жизни!

— Черт бы вас побрал! — сказал он, зло уставившись на меня. — Что с меня возьмете?

— Что мне нужно, вы знаете, — ответил я. — А что сможете дать… Я не в курсе ваших возможностей, поэтому свой вступительный взнос в новую жизнь установите сами. Только учтите, что чем больше мы туда притянем, тем быстрее решим все сложности и лучше устроим жизнь.

— А где будут искать пару дети Алены? — спросил он. — Отпустите на Землю?

— Тоже вариант, — согласился я. — Но ведь у нас уже и люди работают. Пока еще немного, но их число будет расти. Мы подкрепляем их магией, а это даже в человеческом теле не меньше ста пятидесяти лет жизни. Вижу в ваших глазах вопрос и сразу говорю «нет»! Это я имею в виду магию. Никому на Земле мы ее давать не будем. Та магия, которая доступна людям, не позволяет открывать каналы и делать много другого и не передается по наследству. А вот влиять друг на друга вы сможете, что не приведет ни к чему хорошему, а это неизбежно ударит по нам. В вопросах магии это наша принципиальная позиция, и совершенно неважно, что мне за нее могут предложить.

— Возьмите фотографию, — сказал он, протянув мне конверт. — Это одна из комнат клиента. А за мной придете сюда. Телефон есть? Сейчас я вам дам свой номер. Если меня не будет, позвоните. Но мне нужно три дня на устройство всех дел.

— Через четыре дня я за вами приду, — согласился я. — Не нужен номер, я его знаю от Алены.

— Как сходил? — встретила меня вопросом жена.

— Прекрасно сходил, — улыбнулся я. — За одно тело получим нужного оборудования и услуг на пару миллионов баксов. Маловато, но это только первый блин. Клиентам нужно созреть, а потом мы увеличим цену. И появление саев в России тоже нам на руку. Заодно договорился с дедом Алены.

— А он что даст? — спросила она.

— Меня мало волнует его цена, — сказал я. — Я его сделаю канцлером или первым министром и сброшу на его плечи половину своих дел. Он с ними справится лучше меня. Только перед этим с помощью магии накачаем его знаниями, и пусть немного поработает на низовых должностях, чтобы понять местную специфику. Для меня кадровый вопрос является самым важным.

— Все тела пустим на продажу? Сколько их у нас?

— Два дня назад на рудники отправили больше трехсот пленных. Но туда посылаем только тех, у кого нет никакой магии. Больше сотни магически одаренных сидят в подвалах бывшего дворца Стора, а еще есть несколько со стертыми личностями. Со своими врагами мы разобрались, но они еще остались в Дарминии. Наверное, я не позволю тварям съесть там всех жрецов, а у нас появятся способные к магии тела.

— Когда ты так рассуждаешь о саях, мне становится холодно! — передернула она плечами. — Тех, кто тебя ненавидит и готов причинить вред, очень немного, а ты готов записать во врагов всех. Это из–за тел?

— За кого ты меня принимаешь? — обиделся я. — Я, может быть, зачерствел, но не до такой степени, чтобы стирать личности всем подряд только потому, что нужны деньги! Ни один невиновный не пострадает. Это не значит, что будем пускать к себе всех подряд, но для своих целей я буду отбирать саев только после проверки.

«Милорд, охрана ворот передает, что к вам на прием рвется женщина», — мысленно сообщил Коль.

«Какая еще женщина? — спросил я. — Что ей от меня нужно?»

«Сообщили, что очень красивая, — ответил секретарь. — Некая Мара Пард. Говорит, что пришла за своим мужем. Сказала, что если ее не пустят, ляжет в воротах и никуда не уйдет…»

«Пусть ее проводят ко мне», — приказал я. — Адель, сейчас сюда придет скандальная красотка, поэтому тебе лучше уйти в спальню.

— Какая красотка? — удивилась она. — И почему я должна от нее прятаться?

— Требует, чтобы ей вернули мужа, — пояснил я. — Готова отстаивать свои права, лежа на камнях перед воротами. Если верна моя догадка, ее мужем был брат Пард, которого мы заселили другой личностью. Но я не знал, что братья женятся.

— Они ничем не хуже других, — сказала Адель. — Просто их жены, как правило, живут в провинции, и братьев к ним отпускают трижды в год. В общей сложности они проводят с женами целый сезон. Некоторые привозят их сюда, но это бывает редко из–за дороговизны столичной жизни. Милый, как хочешь, но я теперь отсюда никуда не уйду! Такая любовь…

Когда дружинник ввел в приемную Мару Пард, я понял, что, помимо очень красивых женщин, существуют и запредельно красивые, а Адель потом призналась, что никогда не видела такой красоты. И еще было видно, что она из последних сил сдерживается, чтобы не зарыдать. Черт, наверное, тот Пард был не так уж плох, если из–за него убивается такая девица!

— Милорд, верните мне мужа! — обратилась она ко мне таким голосом, что поневоле вызвала озноб. — Вы уничтожили братство, но его благость Первый жрец сказал, что Пард жив, и что он у вас!

— Извини, милая, но у нас не твой муж, а только его тело, — сказал я. — Братья выступили против нас с оружием в руках, хотели убить меня и убили много моих людей. Я лишь ответил ударом на удар! Мы не стали убивать тела захваченных в плен, убили только их души, а в тела поселили других.

— Мне говорили что–то такое в том месте, куда я ходила! — упрямо сказала она. — Но в браке бог соединяет не только души, но и тела. Раз живо тело, это тело моего мужа, и я прошу мне его отдать!

— А зачем тебе тело без разума? — удивился я.

— Почему без разума, — удивилась уже она. — Вы же сами сказали, что в нем есть чей–то разум. Неужели я ему не подойду? Я не смогу жить без мужа, лучше умереть!

«Я забыла, а ты, наверное, вообще не знаешь, что жены жрецов не могут вторично взять мужа, — мысленно сообщила Адель. — Это и другим нелегко, а им запрещено под страхом смерти. До тебя жрецов никто не убивал, тем более в таких количествах, поэтому этот обычай многими забыт, но он по–прежнему действует».

«Пард! — связался я с начальником службы безопасности. — Немедленно приезжай ко мне!»

«Уже еду, милорд! — ответил он. — Могу я узнать, что случилось?»

«Ко мне приехала жена твоего тела! Очень красивая девица, я здесь таких еще не видел. И она требует, чтобы ты признал ее своей женой! Определенные резоны это требовать у нее есть. Браком здесь соединяют тела и души, поэтому по закону ты ей по–прежнему частично принадлежишь. Ее настойчивость еще объясняется тем, что она не сможет вторично выйти замуж. В общем, смотри сам, но если понравится, обязательно проверьте магией. И не вопросами, а по полной программе. Не та у тебя сейчас должность, чтобы…»

«Я все понял, милорд! — поспешно сказал он. — Через двадцать минут буду у вас».

— Ждите здесь, — сказал я Маре. — Скоро приедет тот, кто вам нужен, и все свои вопросы будете решать с ним сами.

— Что будешь делать, если набежит много таких жен? — спросила Адель, когда мы вышли из приемной в гостиную. — По закону они действительно имеют права на тела своих мужей. И то, что мужья мятежники и твои враги, ничего не меняет. Хоть мертвое тело, но ты обязан отдать. Я не вижу никаких проблем, если тела уйдут на Землю, но если ты их начнешь давать своим людям здесь, это нужно иметь в виду.

— Разделю на женатиков и холостяков, — согласился я, — а со временем узаконим разводы и разрешим вторично вступать в брак.

— Ты разрешишь, а алтарь? — спросила жена. — Жрецы не просто так суют в него руку. Рука ведь может оказаться и пустой, без брачного шара.

«Милорд, мне только что передали, что вернулись агенты, которых отправляли в Алтумар, — связался со мной Пард. — Сопровождавшие их маги разъехались по домам, а агенты ждут в службе. Не вовремя принесло эту жену!»

«Хоть что–нибудь сообщили?» — спросил я.

«Только несколько слов. Наших агентов они не нашли, но встретились с капитаном Хогертом. Тот им сообщил, что они ушли к Пару и не вернулись. А потом прибежали гвардейцы Гардаров и очистили трюмы от оружия. Матросов с корабля разогнали и поставили на нем караулы, а капитана арестовали, но позже отпустили. Никто с ним не разговаривал ни при аресте, ни после. Корабль потом вернули, но без корабельной казны, поэтому он в отчаянии: ни найти своих матросов, ни набрать других без денег не получится, а ссуду чужаку в такое время никто не даст. Он сидел голодный на корабле и не знал, чем оплатить стоянку, пока наши не помогли. Греб сказал, что удалось напасть на след агентов, но я не стал его расспрашивать, связался с вами».

«Я плохо помню Греба, — сказал я. — Кто у него был напарником?»

«Алек, милорд. Ольт всегда посылал их вместе на задания».

Алека я помнил хорошо, поэтому сразу с ним связался.

«Все плохо, милорд, — сказал он, — и виной всему нынешний герцог. Это ведь не он разбил Дарминов, а уцелевший при штурме столицы генерал Дирс. Почти вся его гвардия полегла, а его самого контузило пулей, и не добили только потому, что приняли за мертвеца. Пар тогда уцелел случайно, потому что развлекался с какой–то дворянкой в охотничьем доме. Когда он узнал, что столица взята штурмом, а отец и младший брат убиты, перепугался и бросился в бега. Поэтому наши парни имели дело не с ним, а с генералом. Уже позже, когда вооруженное нами ополчение начало уничтожать отряды Дарминов, герцог примчался в ставку генерала, арестовал его якобы за бегство с поля боя, а потом собственноручно казнил. Пострадали и многие, кого приблизил генерал, в том числе и наши агенты. Наверняка они все рассказали новому герцогу, но это не повлияло на их судьбу. Мы выяснили, что они были арестованы, но не смогли узнать, живы или нет».

«А какая обстановка в Алтумаре?»

«Плохая, милорд. Герцог не изменил своим привычкам и по–прежнему не интересуется ничем, кроме женщин и выпивки. Вельможи герцога Дорина или погибли в войне, или казнены его сыном, и страной управляют его дружки. Собственно, насколько мы поняли, никакого управления нет. На границе с Дарминами происходят постоянные стычки, а северянам никто никакой помощи не оказывает. И на местах тоже нет никакой власти, потому что война погубила большинство знатных родов. Боюсь, милорд, что в Гардарии вам сейчас не с кем разговаривать. Если какой–то порядок еще сохранился, то только на севере. Северянам не помогают, но их и не трогают. Но им сейчас не до нас».

Глава 28

— Вы даже не представляете, как я вам благодарен! — по–русски сказал молодой, атлетически сложенный сай.

— Ну почему же не представляю, — улыбнулся я. — Старческое изношенное тело и в перспективе год жизни на лекарствах. А теперь впереди вечность и все те блага, которые вы сможете себе позволить за свои деньги. И все это в крепком, здоровом теле. Вам, Игорь Николаевич, очень повезло.

— Я понимаю, что получил от вас жизнь за бесценок, — кивнул он. — Не беспокойтесь, моя благодарность не ограничится словами. Фотографию еще не потеряли? За мной остался только монтаж генераторов, но я в тот склад еще много чего переправлю!

— Не скажете, для чего вам это нужно? — поинтересовался я. — Ведь вы свое уже получили.

— Я не хочу рвать с вами отношения, — ответил он. — Хочу иметь возможность хоть иногда быть вашим гостем. Научите языку? У вас целый мир, интересный и таинственный не только для обывателей, но и для таких, как я. Есть и еще один момент… Вы сказали о сотнях лет жизни. Секс в молодом теле — это здорово, но все когда–нибудь приедается и хочется большего. Жена давно умерла, и рано или поздно мне захочется иметь рядом не очередную шлюху, а жену. А какая женщина будет счастлива, если не сможет иметь детей? Как вы посмотрите на то, если я подберу себе пару здесь?

— Мы жен не продаем, — ответил я. — Если договоритесь сами, то почему бы и нет? Вот услуги по обучению земным языкам и отправке на Землю наверняка будут платными. Но учитывая то, что вы у нас первый, и ваши недавние слова, для вас можно будет сделать исключение. Не скажете, что вы думаете об этом бизнесе?

— Это очень прибыльное дело, — сказал он, — но, как и в любом бизнесе, в вашем будут подводные камни. Я не знаю, сколько у вас тел, но допустим, что их много. У меня сразу возникает два вопроса: кому их продавать и какую назначить цену? Вопрос секретности я поднимать не буду. Одну–две продажи могут не заметить, а если вы поставите дело на широкую ногу, скоро об этом будут знать все. Для вас это может оказаться неприятным. Сейчас вы в глазах большинства людей представляетесь борцом с тварями и консерваторами, спасающим свой народ и открывающим ему связь с нашим миром. А если узнают, что вы торгуете телами своих соотечественников… Дело ведь не в моральных проблемах, за них просто будут цепляться. Вы предлагаете молодость и очень долгую жизнь, причем не только для стариков или безнадежно больных, а для всех, кто сможет заплатить. А сделать это смогут очень немногие и, по мнению большинства, далеко не лучшие представители человечества.

— Зависть, — сказал я.

— Конечно! А вы бы не завидовали? Человеку осталось жить лет двадцать в больном изношенном теле, а какая–то богатая сволочь, которая на нем же заработала, проживет сотни лет! Вас очень многие будут ненавидеть, невзирая на то, что вы ни у кого ничего не отбираете, а просто даете избранным.

— Это понятно, — сказал я. — А как бы вы вели дело на моем месте?

— На вашем — не знаю, а на своем… Многое зависело бы от того, каким количеством тел я располагаю. В первую очередь, это цена.

— Считайте, что их у вас несколько сотен.

— Прежде всего хочу сказать, что мне безразлична ненависть толпы. Тех, кто преуспел, редко любят, а на всех все равно не угодишь. Если у меня есть важная цель, и мой бизнес позволяет ее добиться, пусть говорят, что хотят. Теперь вопрос цены. Она не должна быть маленькая, но я бы не стал ее устанавливать запредельно большой. Что–то от ста до двухсот миллионов в долларах. И ориентироваться нужно не на Россию, а на Штаты. Там намного больше богатых людей, находящихся в преклонном возрасте. Молодые вряд ли будут покупать тела, разве что для своих стариков, но таких будет немного. Получив молодость, многие из стариков попытаются вернуть свое дело, а кому из детей это понравится?

— Хорошо, я продал американцам жизнь и получил, скажем, пятьдесят миллиардов.

— Прежде всего вам в нашем мире нужно как–то легализоваться, а для этого нужны договоры. У вас сейчас нет никаких документов, как вы собираетесь работать с банками? Опять через посредников? Когда речь идет о таких суммах, это очень рискованно. Кроме того, мало заработать большие деньги, их еще нужно с толком потратить или куда–нибудь вложить. Закупать впрок товары можно только до определенного предела, а вывалить сейчас на ваших сограждан все то, что можно купить… Я бы так делать не стал. Халява, знаете ли, развращает. У вас ведь не так уж много населения?

— На всем материке осталось миллионов семь, а скоро будет еще меньше.

— Закупать много оружия у вас тоже не получится. Простого скоро станет слишком много, а сложное много чего требует, и в первую очередь будут нужны грамотные специалисты. А тянуть сюда с Земли много вояк я бы не стал: это может плохо кончится.

— И что бы вы сделали?

— Составил бы комплексный план закупок и строительства. Ничего сложного вы покупать не хотите, но все–таки думаете подтолкнуть развитие, иначе не брали бы генераторы и оборудование. В этом направлении и нужно действовать. Только не покупать что–то в разнобой, а заказать под ключ у серьезных фирм универсальные мастерские с самым разным несложным, но качественным и надежным оборудованием. Нужно договориться о постройке нормальных дорог, пустить сюда геологов и создать систему связи. Ваша магия хороша, но она действует только на малые расстояния. Товары тоже нужно закупать и понемногу подбрасывать населению, но приучать к ним постепенно и заставлять за них отрабатывать. Вам будет трудно все спланировать самим, но можно заказать эту работу другим. Себе оставите социальные аспекты развития, в которых вам легче разобраться.

— А что скажете по России?

— Много заказов на тела у вас не будет, особенно когда узнают цены. У нас большинство тех, кто правит экономикой и финансами и может с вами расплатиться, еще не подошли к нужной черте. Что касается товаров… Оружие лучше покупать у нас. Оно довольно качественное и заметно дешевле того, которое можно купить на других рынках. А по гражданской продукции нужно смотреть. Часть товаров вполне можно купить у нас или в Азии, а остальное берите в Штатах. Там же лучше заказать дороги. Выйдут дорого, но с полвека прослужат без ремонта.

— Сейчас вас отведут к магам, а они отправят туда, откуда взяли. Надеюсь, вам не придется долго доказывать свою личность.

— Я тоже на это надеюсь, милорд, — засмеялся он. — Я предусмотрел разные сценарии своей легализации и не ожидаю больших сложностей.

— Волосы будете стричь? — поинтересовался я.

— Непременно! — опять засмеялся он. — Хотя и жаль такое убирать, но мне без них будет намного проще. Черепа у нас пока не меряют, поэтому достаточно поработать пластическому хирургу, чтобы никто не заметил разницы с человеком.

— Сузится поле зрения, — предупредил я. — Это неприятно. И могут возникнуть трудности с женой.

— А я не буду спешить, — сказал он. — Когда хозяева жизни в Америке примерят на себя тела саев, они сделают все для их легального проживания. Ну и наши в этом не отстанут. Такая внешность еще станет признаком принадлежности к человеческой элите. Ну, а если нет, тогда только хирург. А сайку я как–нибудь уговорю.

— Сайки в булочной, — улыбнулся я. — Слово «сай» обозначает и мужчину, и женщину. Прощайте, возможно, еще увидимся.

Он ушел в сопровождении дружинника, а через полчаса ко мне доставили Светлова.

— Здравствуйте, милорд, — сказал он, с интересом осматриваясь. — Я могу увидеть Алену?

— Ее уже предупредили, — ответил я. — Сейчас примчится. Присаживайтесь, Михаил Дмитриевич. В вашем возрасте долго стоять…

— Шутите? — сказал он, садясь на стол. — Возьмите мою фотографию. Там тоже много всего на очень приличную сумму. Свои вещи я нести не стал и сложил в том же помещении. Доставите?

— Если не разворуют, — сказал я и, увидев, как изменилось его лицо, добавил: — Это была шутка. Не скажу, что у нас совсем нет воровства, но это занятие здесь меньше распространено, чем на Земле, а мои слуги в нем вообще не замечены. А вот и ваша внучка, причем не одна, а с женихом.

В приемную ворвалась Алена, которая подбежала к деду и бросилась обниматься. Вслед за ней в комнату вошел Ветров.

— Задушишь, шальная! — сказал Светлов. — Вот поменяю тело, тогда будешь так прыгать. Жених–то где? Не этот скромный юноша?

— Не совсем скромный и уже не юноша, — улыбнулся Игорь, протягивая ему руку. — Игорь Ветров. Вот должность у меня скромная — заместитель министра обороны по техническим вопросам.

— Алена, забирай деда и развлекай его примерно час, — сказал я девушке. — Потом узнай, прибыла ли Эмма, и веди его к ней. Тело к этому времени должны будут доставить.

Выпроводив эту компанию, я ушел в спальню провести оставшееся до обеда время с женой.

— Все дела переделал? — спросила она, выключив телевизор.

— До обеда свободен, — ответил я. — Решил просто с тобой посидеть и пощупать животик.

— Сильно толкается, — сказала Адель, поглаживая свой живот. — Тяжело, но приятно. Садись и щупай, а заодно рассказывай, что у нас нового.

— С утра на север начали отправлять гвардейцев, — сказал я. — Через два дня должны поступить БТРы, на которые уже подготовлены экипажи. Их тоже отправим вслед за гвардейцами. Судя по сообщениям, очистка севера идет успешнее, чем я ожидал. Вальши уже собираются возвращаться.

— Как Лара управляется в роли графини? — спросила жена. — Ты меня никуда не пускаешь, а она так после свадьбы к нам и не выбралась.

— Сказала, что не заметила разницы, — хмыкнул я. — Она у нас стала графиней в тот день, когда затащила в свою кровать твоего брата, а все остальное — это пустые формальности. Стоило из–за них трепать мне нервы.

— А что еще? Или мы, кроме севера, больше ничем не занимаемся?

— Вчера опять отправили агентов в Алтумар.

— А что в этом смешного? — спросила она. — Почему ты ржешь?

— Им были нужны деньги, — начал объяснять я. — И на собственные нужды, и для капитана Хогерта. Ключи от подвальной камеры, где у службы безопасности ссыпано золото, находятся лично у Парда.

— Ну и что? — не поняла Адель.

— А то, что у их начальника уже несколько дней продолжается сексуальный марафон с приехавшей женой. Не надо было мне их сводить. Эту Мару проверили магией и успокоились, а она скоро Парда заездит до смерти. Мне сказали, что он еле к ним вышел с ключами. Отдал и уполз обратно.

— Жертва красоты, — фыркнула она. — Жаль, что я не такая же красивая, ты бы мной не пренебрегал, несмотря на живот.

— Глупенькая, я тебя просто берегу! — сказал я и поцеловал ее в щеку.

Щека почему–то оказалась губами, а я как–то незаметно лишился всей одежды.

— Когда меня нужно будет беречь, я скажу! — задыхаясь, сказала Адель. — Может быть… Слуги пришли, — прислушавшись, сказала она, когда мы уже закончили и лежали в обнимку. — Ты хочешь есть?

— Когда я этого не хотел? — пошутил я. — Еще немного полежим, а потом пойдем обедать.

— Чем будешь заниматься после обеда?

— Схожу к вертолетчикам. Им почти закончили строить хранилище для керосина, и завтра приедут с Земли строить ремонтную мастерскую. Я об этом договорился через Фрэнка. Завтра же они на двух вертолетах полетят через пролив.

— Завтра Волковы летят на Омигрон, а ты мне вместо этого рассказываешь о шалостях Парда?

— Это только первый полет, — сказал я. — Они даже не будут высаживаться, снизятся и сделают несколько снимков. Подожди, мы еще там будем организовывать сафари!

— Охоту, что ли? — спросила она. — Ты в своем уме? Всех охотников поубивают, на этом твое сафари и закончится!

— Ваши предки продержались на побережье несколько десятилетий, — возразил я. — А наши пулеметы будут посильнее демонов! И я не думаю, что за каждым охотником начнет гоняться толпа хищных ящеров. Большинство из них лопают хвощи, а хищники должны попадаться редко. И потом что это за охота, если охотник ничем не рискует? По–моему, она ничем не отличается от обычного убийства.

— А зачем нам с этим связываться? — спросила Адель. — У нас будет мало денег?

— Черт его знает, — ответил я. — Денег должно быть много, но и эти не будут лишними. И дело не только в деньгах. Тела от меня получат единицы, а остальным нужно дать хотя бы впечатления. Появился фантастический мир, и все замерли в ожидании и ждут, когда можно будет хоть чуточку к нему прикоснуться. И такие ожидания нельзя обмануть. Охота и парки с динозаврами, фильмы о них… И есть еще кое–что. Я тебе не говорил, но северяне подтвердили, что за тридцать лет море заметно продвинулось вглубь суши. Сейчас проверяем, что у нас с южным берегом.

— Мы утонем? — испугалась жена.

— Ну что ты, маленькая! — обнял я ее. — Если наш материк погружается, то он это делает очень медленно, поэтому вряд ли мы в ближайшие сто лет это сильно почувствуем. Но ведь правители должны думать о будущем. Даже если с нашей землей ничего не случится, скорее всего, мы не найдем здесь нефть и многое из того, что нужно для жизни. Ваш Бог дал лишь самое необходимое, подсунув вам нужные руды буквально под нос.

— Значит, будем истреблять всех тварей? Но ведь ты говорил, что материки большие, а тварей на них без счету! И что теперь? Бесконечно покупать оружие?

— Я не представляю, как мы сможем уничтожить миллиарды тварей, которые к тому же постоянно размножаются, — сказал я. — Нас для этого слишком мало, и на оружие действительно уйдут сумасшедшие деньги. И есть еще одна опасность. В мире все взаимосвязано. Уничтожь пчел, и перестанут опыляться и давать плоды многие растения. Пройдут годы и десятилетия, и они исчезнут. И так со всеми живыми видами. У нас не получится истребить только тех, кто будут мешать. В конечном итоге погибнет большая часть жизни, и мы получим заваленную костями пустыню. Истреблять все, что мешает, — это путь человечества, но у него нет магии, а у нас она есть.

— Хочешь управлять динозаврами магией, — задумалась Адель. — Это было бы здорово, только вряд ли что–нибудь получится. У наших предков была магия и были демоны, у которых магии больше, чем у нас. И они в конечном итоге сбежали с обоих материков. Ни в одной из двух книг о тех временах даже не упоминается о применении магии. Яды пробовали, а ее нет? Я в такое не верю, потому что нашими животными предки управляли с самого начала. Не могли они не попробовать то же самое с тварями.

— Я этим книгам не верю, — сказал я. — Их написали жрецы, а им верить… Вся история на Земле сто раз переписывалась в угоду самым разным группам людей. Теперь трудно сказать, что в ней правда, а что вымысел. И у вас с этим ничуть не лучше. Ваши предки с одними копьями просидели на Омигроне семьдесят лет. Не скажешь, как им это удалось? Даже копье в руках демона — это просто заостренная палка, которая хищному динозавру на один зуб. Лично мне в тех книгах все непонятно. Зачем саи полезли на соседние земли, как умудрились столько продержаться и почему ушли?

— А по–моему, там все понятно написано, — сказала Адель. — Это ты выдумываешь и все усложняешь.

— Жрецы не искажают историю, а твой муж фантазер? — спросил я. — Тогда попробуй объяснить такой факт. Материки пытались освоить на заре времен, а когда это не получилось, убрались восвояси, отпустили всех демонов и прекратили всякое общение с их миром. Тогда откуда взялся тот демон, которого я отпустил? Он сидел в своей клетке достаточно долго, но не несколько сотен лет. И это не единственный факт, идущий вразрез с их писаниной. Сходить, что ли, к демону? Ведь приглашал, причем вместе с тобой. Тебя я, понятное дело, с собой брать не стану…

— Шутишь?

— Конечно, шучу, — вздохнул я. — Такой визит мог бы оказаться очень полезным, но оттуда можно не вернуться. Своему демону я верю, но до него еще нужно добраться. Нет, я сделаю по–другому. Выберу завтра время и поговорю с Жаромом. Все, встаем и идем за стол, пока не остыл обед.

— Тебе хорошо, — говорила за едой Адель. — Поешь и умчишься по своим делам. Когда ты давал мне поручения, жизнь была интересной, а время проходило незаметно. А сейчас у меня в жизни не осталось ничего, кроме книг и телевизора, а мне этого мало.

— У тебя есть подруга, — возразил я. — Или уже нет?

— Мне с Олей скучно, — пожаловалась она. — Ее не интересует ничего, кроме платьев и будущего ребенка, а мне хочется большего. И в этом виноват ты! Ты мне на многое открыл глаза, дал магию и сделал жизнь интересной, а сейчас я весь день сижу дома, как наседка на яйцах! Может быть, разрешишь хоть сходить к Анжеле? Или пригласим их к нам!

— Ты к ним не пойдешь! — отрезал я. — Даже и не думай. Нагулялась, хватит! А их к себе пригласим, но позже. А ты, если скучно, пригласи Алену.

— У нее любовный марафон, — ответила Адель, — как у твоего Парда. Или объезжает Игоря, или, когда он уходит на службу, сидит с задумчивым видом, болтая с ним мысленно и отвлекая от дел. Ей со мной неинтересно. Когда мы познакомились, я была такая же, только ты меня не баловал разговорами.

— Немного подожди, — сказал я, обнимая жену. — Сама видишь, что у меня чуть ли не каждый день увеличивается число помощников. Войну выиграли, и тварей скоро добьем. Дел еще много, и пока живем, они вряд ли закончатся, но в любом случае будет легче.

— Не будет легче, — сказала она, прижавшись к моей груди. — Помощников у тебя прибывает, а дел прибывает еще больше! И учти, что отец ими уже заниматься не будет. Знаешь, что он сказал Эмме? Я, говорит, почти ничего не понимаю в том, что он делает, поэтому не хочу мешать! Так что Повелитель у нас теперь ты. Отцовы чиновники это сразу поняли, поэтому–то они к тебе и зачастили.

«Милорд, — связался со мной Пард. — Мы нашли барона Генкерса! Его лишили магии и вместе с семьей доставили в службу».

Несколько дней назад мы с Пардом отобрали трех самых надежных и преданных агентов, и я им под большим секретом выдал воздействие, лишающее магических сил. Это нужно было сделать, потому что я не мог разорваться и каждый раз лично мчаться туда, где нужно было задержать кого–нибудь из магов. А альтернативой лишению сил чаще всего было убийство.

«Допросите и, когда сочтете необходимым, стирайте личность, — приказал я. — Тело передайте на сохранение, потом посмотрим, как его лучше использовать».

«А что будем делать с семьей? — спросил он. — Его жена льет слезы и молит вас о встрече».

«На вас плохо влияет любовь, Пард! — сказал я. — Вытрите ей слезы и скажите, что ее муж клятвопреступник и убийца! Его казнят, а их мы лишим дворянства. Дом у них никто не собирается отбирать, так что будут сдавать комнаты и не пропадут. И надо, чтобы об этом приговоре узнали все наши чиновники. Им будет полезно. Это все?»

«Нет, милорд, — ответил он. — Мы отправляли агента с бароном Сольдером…»

«Уже вернулся? Ему же нужно было добраться до границы с Гардарией».

«Вскоре после пересечения нашей границы Сольдер встретил небольшой отряд кого–то из графов Дарминов. Это произошло через несколько дней после вашего визита в Госмар. Командовавший отрядом барон знал о нашем набеге на столицу и хотел повесить агента, но Сольдер не позволил. Понятно, что ни о каких переговорах с Паром после этого не могло быть и речи, и наш агент сразу же повернул обратно».

«С Паром не договариваться нужно, а где–нибудь прибить! — зло сказал я. — Вопрос в том, кем его заменить. Вернутся ваши агенты из Алтумара, тогда будем с ним определяться. У вас все вопросы?»

«Больше пока ничего нет, милорд», — ответил Пард.

«Тогда у меня к вам вопрос, даже два. Первый касается крикунов из западных графств».

«Если вы, милорд, говорите о баронах, обвинявших вас в медлительности, из–за которой они лишились своих замков, то могу сказать, что никто из них таких обвинений больше не выдвигает. Свою роль сыграл указ, в котором поименно перечислены все, кто отказал вам в помощи, но больше, конечно, всех припугнул разгром заговорщиков. С учетом военных потерь и лишенных титула заговорщиков число графских семей уменьшилось вдвое. У баронов сокращение еще больше».

«Вот что, Пард, можете себя уже считать бароном. Я подберу вам баронство из тех, которые расположены неподалеку от столицы, а вы назначите туда управляющего. И отправьте туда жену, чтобы не мешала работать. Будете к ней ездить на отдых, когда ваша служба заработает как часы. Часть освободившихся имений раздадим своим, а остальные я включу в земли Повелителя. А Совет графов упраздним. На днях я выпущу об этом указ. Северяне это воспримут спокойно: все равно они на него почти никогда не ездили. А недовольство остальных я как–нибудь переживу, тем более что таких недовольных осталось совсем немного».

«Алексей, — связался я с Рассохиным. — Поздравляю».

«И с чем же? — спросил он. — Ты решил увеличить мне оклад?»

«Почти угадал, — засмеялся я. — С сегодняшнего дня ты у нас граф. Сейчас схожу в канцелярию, выберу твое графство и велю написать указ. Заодно дам баронства Парду и твоему Ветрову, так что можешь его от меня поздравить. И спроси, он собирается жениться или нет. Если собирается, нужно передать в Москву, чтобы прислали кого–нибудь вместо Алены. Баронессы радистками не работают. А могут не присылать, потому что работу экспедиции все равно будем сворачивать. И тварей почти нет, и в Адбаль скоро вернутся жители. Да, готовься к тому, что подвергнешься атакам высокородных девиц. Их не интересовал какой–то бывший жрец Гожин, пусть он даже дворянского рода и получил непонятную для них должность министра. А вот граф и генерал — это совсем другое дело! Я в местном девичнике совсем не разбираюсь, но могу спросить жену, и она подскажет, кого выбрать».

«Спасибо, я как–нибудь разберусь сам, — отказался он. — Игорь в последнее время спит на ходу, если и меня будут так же всю ночь гонять, придется тебе браться за армию самому. Еще пожалеешь о своей щедрости».

Этот день у меня стал наградным. Я несколько часов просидел в канцелярии, решая, чем награждать сейчас, что придержать для награждения своих сторонников в будущем, а что оставить семье. Заодно произвел несколько саев в благородные кавалеры и сам набросал текст указа насчет барона Генкерса, потому что работники канцелярии писали такие указы слишком вычурно.

На следующий день, с самого утра, задул сильный ветер, и я думал отменить полет, но Николай заявил, что такая погода им не помешает.

«Здесь каждое утро ветер, — сказал он мне, — просто сегодня он сильнее. Сильных порывов нет, а лететь будем на большой высоте, поэтому ветер может сказаться только на расходе горючего. Да и сколько тут лететь…»

«Смотрите сами, — решил я. — Если считаете возможным лететь, готовьте машины. Я к вам скоро прибуду».

— На этот раз ты возьмешь меня с собой! — потребовала жена. — Сколько можно держать меня дома? Или опять сошлешься на шубу?

— Я хочу идти неполноценным каналом, а тебе нельзя рисковать, — попробовал я ее отговорить.

— У нас мало магов? — возразила она. — Возьмем кого–нибудь, и пройдем через цех. А можем навестить американский ангар. Зачем тебе самому терпеть неудобство и в чем–то себя ограничивать? А для меня не будет совершенно никакой опасности. Ну, Кирен…

Опасности действительно не было, а Адель засиделась во дворце, поэтому я решил взять ее с собой. Подождали, пока подойдет Бродер и через цех вышли на вертолетной базе. Сразу бросилось в глаза, что часть забора убрали, а на его месте стояли две грузовые автомашины и небольшой экскаватор.

— Начали работать американцы, — сказал стоявший возле вертолетов Николай. — Господа, зайдите в дом. Сегодня ветер, и миледи может простудиться. К тому же радиостанция на втором этаже. Нужно, чтобы жена кому–нибудь показала, как с ней управляться.

— В работе с ней нет ничего сложного, — ответил я, — так что сам разберусь. Взлетите, тогда и пойдем в дом. Жена в основном пришла посмотреть ваш отлет.

— Я и сама не прочь полетать, — вздохнула Адель. — Не прошусь только потому, что не пустишь.

— Еще полетаешь, — пообещал я. — Николай, вы там не увлекайтесь. Ваша задача — сделать фотографии. И желательно сфотографировать не песок, а что–нибудь характерное и сохраняющее свой вид. Оружие взяли?

— Только пистолеты, — ответил он. — Зачем нам пушки, если они будут у дружинников?

— Возьмите автоматы! — приказал я. — И больше патронов. Вы летите не на прогулку, и всякое может случиться. НЗ в вертушках есть?

— И НЗ, и переносные радиостанции, и даже аптечки, — ответил он. — Я передал жене насчет оружия.

Из дома вышла Анна, за которой двигались прикрепленные к летчикам дружинники. Помимо своих пулеметов, они несли автоматы Волковых.

— Здравствуйте! — поздоровалась она с нами. — Милорд, я оставила радиостанцию включенной. Ну что, летим?

— Давайте, — разрешил я и повернулся к жене: — Отойдем от машин к крыльцу, а то тебя сейчас сдует.

— А ты здесь для чего? — засмеялась она. — Свое должен держать крепко!

Мы отошли к дому, посмотрели, как по очереди взлетели вертолеты и поднялись на второй этаж в центр связи. Здесь стояла мощная стационарная радиостанция, для которой строители должны были поставить нормальную антенну. Пока к ней подключили времянку.

— Идем на высоте четыре тысячи, — послышался из динамика голос Николая. — Ветер не мешает. Видим столицу.

— Постарайтесь, чтобы вас не увидели, — сказал я в микрофон.

— Мы пройдем на десять километров севернее, — ответил он. — Из города не должны увидеть, а дорог внизу вроде нет.

Несколько минут пилоты молчали, потом Николай сообщил, что летят уже над проливом.

— Сильно штормит, а ветер начал немного стихать. Теперь с полчаса не будет ничего интересного.

— Все равно время от времени передавайте сообщения, — сказал я. — Будем знать, что у вас все в порядке.

— Хотел покупать корабль, так чего тянешь? — тихо сказала жена. — Если упадут, и послать некого.

— Ты у нас больно грамотная, — отключив микрофон, отозвался я. — Даже если бы я его купил с экипажем, падение в шторм, да еще в холодную воду, — это быстрая гибель. Никакой корабль не успеет помочь, а такой корабль, какой будем покупать, не сможет плавать в шторм.

— Интересно, найдут они какие–нибудь следы пребывания наших предков? — спросил Бродер.

— Вряд ли, — сказала ему обидевшаяся на меня Адель. — Столько столетий прошло. И что там могли оставить предки?

Долго сидели молча, только я отвечал, когда на связь выходил Николай.

— Вижу берег! — произнес он давно ожидаемую нами фразу. — Обширная полоса песчаных пляжей с редкой растительностью, дальше что–то вроде леса.

— Ищите что–нибудь приметное вблизи берега на открытом месте, — сказал я. — Базу будем строить возле пролива.

— Ее не придется строить! — взволнованно сказала Анна. — Вижу город.

— Точно! — поддержал ее муж. — Я снижусь и рассмотрю подробней.

— Не молчите! — приказал я. — Все время комментируйте свои действия и рассказывайте о том, что видно. И будьте осторожны. Город заброшен?

— Да, уже видно, что нет жителей, кое–где разрушена ограда и почти везде отсутствуют крыши, но стены сохранились хорошо. Включил камеры. Высота тысяча, сейчас снижусь до ста метров и облечу весь город. Он немаленький: что–то вроде круга с диаметром в полкилометра. В центре крепость.

— На ней даже крыша уцелела, — добавила Анна. — А ограда сложена из крупных каменных блоков. Ее высота метров шесть или семь. Со стороны леса метров на триста от ограды нет никакой растительности, а со стороны берега все заросло деревьями, напоминающими пальмы.

— Город я облетел, — сообщил Николай. — Дома посмотрим, что заснял. Сейчас подлечу к воротам и снижусь до земли. Сделаем несколько снимков и будем возвращаться. Так, завис над землей напротив того места, где когда–то были ворота. Сейчас здесь пустой проем. Юран сделал фотографии, и я поднимаюсь.

— Быстрее! — напряженным голосом сказала Анна. — Вижу какое–то шевеление на краю леса. Мамочка!

— Что там? — крикнул я в микрофон. — Без соплей!

— С нами все в порядке, — сообщил Николай. — Поднялись на сто метров. Из леса прыжками в сторону города движутся какие–то зверюги. Когда–то смотрел фильм про ящеров, так эти очень похожи, только прыгают, как кенгуру, и прыжки длиной больше десятка метров. Высота этих милашек будет метра три, а длина — в два раза больше. Так, их не город заинтересовал, а наш вертолет. Увидели, что мы поднялись, и сразу же повернули обратно.

— И сколько их было? — спросил я.

— То ли одиннадцать, то ли двенадцать, — ответила Анна. — Они мчались стаей, а потом быстро повернулись, поэтому я не смогла посчитать.

— А кто–то мне не так давно говорил, что хищных ящеров немного и они стаей не бегают, — ехидно сказала мне Адель. — Это, случайно, был не ты? Волки ведь тоже едят не хвощи!

— Это все ерунда! — отмахнулся я от нее. — Главное, что теперь мы сможем здесь быстро закрепиться. И для рекламы охоты ничего лучше такого города не придумать. И его наличие подтверждает то, что я тебе говорил. Таких городов может быть несколько. Вот переправим в город горючее, а потом можно будет совершить облет побережья. А сейчас быстро возвращайтесь! Обратно придется лететь против ветра, а у вас баки уже на треть пустые.

Глава 29

— Что это между домами? — спросила Адель, показав пальцем на экран монитора. — Увеличь кадр.

— Какая–то змея, — ответил я. — И большущая: метров пять будет. В этом городе надо все чистить. Завтра, если позволит погода, туда слетает Николай с дружинниками. Прицепят на внешней подвеске пару бочек с керосином, а потом облетят западную часть побережья. По их съемкам уже можно будет составить карту и узнать, есть еще города или этот единственный.

«Милорд, — связался со мной Зед. — Русские передали договор. К нему еще есть дополнения и протокол. Если коротко, то в нем узаконили торговый обмен и военное сотрудничество. Наши представители будут иметь право жить в России и вести в ней коммерческую деятельность в соответствии с местными законами. Мы берем на себя аналогичные обязательства, но с отсрочкой в их выполнении. Время отсрочки не оговаривается. Я думаю, что как только об этом узнают американцы, они опять потребуют перевести наше сотрудничество на договорную основу».

«Ты у меня министр иностранных дел, тебе и карты в руки, — сказал я. — Без договора мы свои дела у них не прокрутим, другое дело, как его составить. Принесешь все бумаги по договору с Россией, и мы их вместе посмотрим. Возможно, возьмем его за основу для договора с Америкой. Других клиентов пока не было?»

«Нет, милорд. И я считаю, что пока не разберутся с тем, что от нас получили, других заказов не будет. Но этот договор фактически легализует у них жизнь саев и делает ненужной какую–либо маскировку. Теперь у клиентов будет меньше проблем. В одном из дополнений оговаривается, что документы оформляет принимающая сторона. Так что скоро будем с паспортами. Там и форма приложена. Когда будем к себе кого–нибудь пускать, нам тоже нужно будет что–то придумать».

«Вот и думай, — дал я ему поручение. — Наше население еще не доросло до документов, но дворянские грамоты и удостоверения чиновникам уже можно делать. Только нужно заказать необходимое оборудование».

«Милорд! — связался со мной Сигар. — Со стороны Главного храма слышна беспорядочная стрельба! Я приказал привести в боевую готовность гарнизон крепости, а лейтенант Зак сейчас сообщает об этом генералам Гожину и Стоку. Я пробовал связаться с помощником Старшего брата, но безуспешно. Или он не желает мне отвечать, или убит».

«Подождите несколько минут, Сигар! — сказал я майору. — Сейчас я свяжусь с Жаромом».

Но и моя попытка связаться с Первым жрецом не увенчалась успехом.

— Что случилось? — всполошилась Адель. — Ты прямо сам не свой!

— Потом! — сказал я ей. — Некогда объяснять.

Я связался с Алексеем и приказал готовить к выезду пришедшие утром БТРы. Хорошо, что мы не успели перегнать их на север.

«Загрузите в них орудия и разные выстрелы, — сказал я ему. — Черт его знает, что там творится у жрецов, и что придется делать нам. Подъезжайте на Святую площадь к крепости, а там к вам присоединятся машины Сигара. Я сейчас иду к нему. Если стрельба ведется в Главном храме, его нужно окружить».

«Бродер! — связался я с магом. — У жрецов какая–то заварушка со стрельбой, поэтому подняли дружину. Бегите ко мне, поможете попасть в крепость! Я выхожу вам навстречу».

— Малыш, похоже, что убили Жарома, — сказал я жене. — Я ухожу к Сигару и вместе с дружиной выеду к храмам. Не бойся: поедем в броне.

— Надень бронежилет, — побледнев, сказала она. — И не забудь шлем!

Я быстро оделся, взял с собой американский кевларовый шлем и автомат и быстрым шагом вышел в коридор.

— Хватит двоих, — сказал я сержанту караула об охране. — Бегом за мной!

И сам побежал по коридору, придерживая рукой автомат. Через десять минут я уже был во дворе крепости, где стояли готовые к отправке восемь бронетранспортеров дружины. За воротами рычали моторами еще пятнадцати машин, пришедших с базы нового дворца.

— Еще стреляют, — говорил Сигар мне и Алексею, — но уже только одиночные выстрелы. А двадцать минут назад была настоящая канонада. У нас при обучении запомнили кое–кого из братьев, но пока не получилось ни с кем из них связаться.

— Скорее всего, грохнули Жарома, — хмуро сказал я. — Он очень многих не устраивал. Не помогли ему ни амулет, ни братство. Братьев, наверное, попытались взять под контроль, да не получилось. Мне Жаром сказал, что лично выдал каждому амулет, уберегающий от жреческой магии. Они ведь сами не жрецы и защититься не могут. Это раньше братьев подбирали по одному по всей стране, сейчас Жаром просто собрал хороших вояк с магическим даром. И клятву они приносили ему, а не храму, поэтому на его убийство могли отреагировать жестко. Сейчас окружим храм и будем разбираться. Оружие я им давал на определенных условиях, а если их нарушили, все вернем. Мы не можем допустить, чтобы оно осталось без контроля.

— А сами братья? — спросил Сигар. — Среди них только отличные вояки, и мы их очень неплохо подготовили.

— Если захотят мне служить, примем, — сказал я. — Если нет, пусть сдают оружие и идут на все четыре стороны. Ладно, не будем терять время. Вы, майор, останетесь в крепости с резервом. Думаю, что резервы нам не понадобятся, но кто знает? Пойдемте, генерал.

— Как думаешь действовать? — спросил Алексей, пока шли к стоявшим на улице машинам.

— Осторожно, — ответил я. — И своей головой рисковать не стану и тебе не позволю. Отправим парламентера и потребуем кого–нибудь из высших жрецов. А с ним уже будем разбираться.

— А нас не пошлют? — спросил он. — Если решились на устранение Первого жреца, о котором ты их предупреждал, наверняка просчитали варианты. Я не заметил фанатизма у здешних жрецов.

— Я сам их пошлю! — рассердился я. — Они доиграются со своими заговорами! Здесь не слишком религиозный народ и спокойно перенесет, если жрецов станет в два раза меньше! А остальным будет урок на будущее. Если подобное прошло у Салея, тем более пройдет у меня.

Мы забрались в головной БТР, и я скомандовал отправление. Стрельба не напугала горожан, большинство просто не поняли, что это за треск, поэтому народ на улицах был. А вот нашей колонны пугались иной раз до мокрых штанов. Не хотел я пугать горожан, но еще меньше хотел вести дружинников под пули и болты. Ничего, штаны можно и постирать.

Для того чтобы доехать до Главного храма и рассредоточить машины вокруг него, у нас ушло всего пять минут. В храм отправили дружинника, на которого алтарь не пожалел божественной силы. Он не был обделен и обычной магической силой, поэтому мог попасть под контроль только к очень сильному магу.

— Скажи, чтобы сюда пришел жрец из высших, — напутствовал я его перед уходом. — Если не придет, то начнем разрушать храм! Если попытаются тебе навредить, то я их всех повешу! Все понял?

— Не волнуйтесь, милорд! — ответил он. — Мне с ними не первый раз разговаривать: дело знакомое!

— Оставь оружие, — приказал я. — Тебе его все равно не дадут использовать. Предупреди их, чтобы не вздумали тянуть время.

Дружинник ушел и очень скоро вернулся с одним из жрецов.

— Старший жрец Раш Сатон, — представился жрец. — Милорд, я пришел узнать, что вам нужно в нашем храме.

— Мне нужен Первый жрец, — ответил я. — У меня к нему важный разговор.

— Очень жаль, — сказал он, — но Жаром убит. Его застрелили из ваших винтовок.

— Я вас помню, — сказал я ему. — Вы присутствовали при моем разговоре с высшими. Но и вы должны помнить то, о чем я вас предупреждал! Братству у вас больше не быть, и вы должны немедленно вернуть мне все выданное вам оружие!

— Вам за него заплачено много золота, — возразил он. — Верните его, а потом заберете оружие.

— Плохо, когда святоши начинают рваться к власти, — сказал я Алексею. — Их власть — это худшее из того, что можно придумать. Вот что, Раш, даю вам ровно десять минут и ни минутой больше! Если по истечении этого срока я не получу своих винтовок, я вам их оставлю. Не радуйтесь раньше времени: они останутся под развалинами вашего храма! Впрочем, то место, где спрятана казна, я потом раскопаю. В самом деле, не пропадать же золоту! Вам оно к тому времени будет уже не нужно.

— Братья не отдают оружия, — мрачно сказал он. — Им предложили служить или разоружиться и покинуть храм. Они нам не верят, поэтому не сделали ни того, ни другого.

— А из чего вы в них стреляли? — спросил Алексей. — Не лично вы, а другие жрецы. И не нужно делать вид, что вам непонятно, о чем я говорю.

— Это были не наши жрецы, — ответил он. — Прибыли братья из Госмара… Но как только вы появились, они исчезли.

— Так и думал, что не обошлось без этой сволочи! — зло сказал я. — Отвечайте, куда они делись?

— Есть подземный ход, — ответил он. — Они успели уйти далеко.

— Не врете. И второй вопрос. С кем из высших жрецов они были в сговоре против Жарома?

— Я не буду отвечать, — сказал он. — Это дело храмов.

— Ошибаетесь! — возразил я. — Эх, не хотелось заниматься еще и религией, да придется! Этого я лишил силы. Наденьте ему наручники и в машину! Потом маги покопаются в его голове, а если он принимал непосредственное участие в убийстве Жарома, используем тело. В любом случае он должен много знать.

«Алексей, — перешел я на мысленную речь, чтобы разговор не слышали окружавшие нас дружинники. — Я сейчас поговорю с Сигаром и попрошу, чтобы попробовали еще раз связаться с братьями. Вряд ли их там всех поубивали, скорее, набросали своих шаров, которые глушат мысленное общение. А братья могут не сидеть на одном месте, так что шанс с ними связаться есть. Мне нужно предложить им то же, что предложили жрецы. Или пусть служат нам, или оставляют оружие и уходят. А мы сейчас расстреляем все привезенные к пушкам заряды по второму этажу пристройки к храму».

«Все жрецы собрались там, — согласился он. — Я их тоже чувствую. Непонятно, я бы на их месте тоже ушел подземным ходом».

«А смысл? — возразил я. — С их точки зрения, им ничего не грозит. Убили Жарома жрецы из Госмара, а на ложь высших никто не проверял с сотворения мира. Замысел был неплохой, не учли того, что упрутся братья, и того, что я все–таки немного не сай и могу сделать то, чего никогда не сделал бы ни один из них. Сейчас перво–наперво уничтожим всех или большинство высших жрецов, которые никогда не смирятся с изменением основ религии, а потом умыкнем главный алтарь и очистим храм от золота, а заодно разберемся с братством. Остаются еще малые алтари, но они не наделяют новых жрецов силой их бога. Поэтому уцелевшей жреческой верхушке придется со мной договариваться. Алтарь я им верну, но только в том случае, если религия будет служить власти, а не наоборот!»

Я связался с Сигаром, но и на этот раз никого из знакомых братьев вызвать не удалось, поэтому я приказал собрать возле пристройки все орудия и стрелять по второму этажу, пока не закончатся боеприпасы. Стрельбу мы закончили, не израсходовав и половины привезенных выстрелов, потому что произошло обрушение части стен и крыши, и стрелять стало не в кого.

— Не чувствую никого живого, — сказал Алексей. — Смотрите, парламентер!

Из выходящих на площадь дверей выбежал сай в камуфляже с голубым беретом на голове. Размахивая штурмовой винтовкой и что–то крича, он побежал в нашу сторону. Выбежавшие навстречу дружинники отняли у него винтовку и подвели к нам.

— Представьтесь, — сказал ему Алексей. — Потом будете говорить, ради чего были готовы нарваться на пулю. Чем вы думали, когда бежали сюда с оружием в руках?

— Брат Норд, — послушно назвался он. — Пусть мне отдадут оружие! Я его взял не драться с вами, а защищать себя!

— Коротко расскажите, что у вас произошло, — приказал я. — Потом решим, возвращать вам оружие или нет.

— На нас напали, милорд, — покосившись на Алексея, ответил Норд. — Сначала какие–то жрецы, а потом, когда они убили Жарома, на их сторону перешли некоторые из братьев. Они засели вон в тех помещениях и контролируют часть коридора и этот выход, а у нас на всех было только три бронежилета. В меня не стреляли только из–за вас или из–за того, что перепугались обстрела храма.

— Сколько вас и сколько предателей? — спросил я.

— Предателей было около двадцати и примерно столько же братьев убили в самом начале. Остальные засели вон там!

— Откуда начинается подземный ход, и где он выходит?

— Он начинается из подвала, — ответил Норд, — а где выходит, этого мы не знаем. Наши пытались им воспользоваться, но дверь заперта изнутри.

— Сейчас тебя в этой колеснице подвезут к дверям, — сказал я. — Передашь своим, что я вам предлагаю служить в дружине. Все братья должны выйти из храма с оружием в руках, а потом его сдать. Только те, кто согласится служить, после проверки получат наши автоматы, а остальные уйдут без ничего. Скажи, чтобы не вздумали умничать и отсиживаться в храме. Мы проведем операцию по его чистке, после которой живых в нем не останется. Верните ему винтовку и отвезите к входу. И поставьте два БТРа напротив тех окон, на которые он указал. Если попытаются стрелять, задавим пулеметами!

Через десять минут за нашими машинами выстроились пятьдесят три брата. По команде Алексея все положили винтовки на брусчатку площади.

— Кто хочет служить Наследнику, сделайте три шага вперед! — сказал он.

Братья дружно шагнули вперед, оставив за спиной только двоих.

— Вы двое можете уйти, — показал на них рукой Алексей. — Остальные строем идут в крепость. Там приведете себя в нормальный вид, пройдете проверку и примите присягу. А потом майор займется вашим обучением.

Они ушли, а мы убрали с площади брошенное оружие и подогнали машины ко всем трем выходам.

— На окнах решетки, поэтому пальнуть через них смогут, а вылезти не получится, — сказал Алексей. — А убежавшие жрецы как–то закрыли подземный ход. Теперь все, кто остался внутри, оказались в ловушке. Нам нужно очистить храм и при этом не понести потери. Для этого лучше всего забрасывать все помещения гранатами. Только перед тем, как их швырять, нужно предлагать сдаваться. Взятых гранат у нас хватит на два таких храма, а нам его в любом случае не ремонтировать.

— Принимается, но с поправкой, — согласился я. — В главном зале, где стоит алтарь, не должно быть никаких гранат. Если придется стрелять, делайте это аккуратней. И дело не только в алтаре. Стены нетрудно восстановить, с росписями этого не получится. Все ясно? Тогда начинаем!

С храмом мы провозились три часа. Не с зачисткой — ее выполнили за пятнадцать минут, а с вывозом золота и других ценностей. Я еще удивлялся тому, что Жаром с такой легкостью выложил за свое братство столько золота! Он мог бы дать и больше, учитывая то, что в храмовых подвалах лежали три тысячи бушей золотых монет. И для чего их собирали сотни лет? Чтобы обеспечить казначейство работой по чеканке? Самым последним вынесли, погрузили в бронетранспортер и увезли большой алтарь. Все это время в одной из комнат храма под охраной сидели сдавшиеся при зачистке братья и уцелевшие жрецы. Когда закончили с алтарем, их распихали по БТРам и вывезли сначала в новый дворец, а потом в службу безопасности. Найденное тело Жарома, на котором не было подаренного мной амулета, трогать не стали. Храмы в столице были и помимо Главного, вот пусть их жрецы и занимаются разбором завалов и погребением тел. Их там много осталось. Я вместе со всеми вернулся в крепость, где меня ждал Бродер, и мы с охраной сразу ушли каналом в цех, а из него в коридор у дверей в мои комнаты.

— Спасибо, — поблагодарил я его, перед тем как отпустить. — Скажите, есть какие–нибудь успехи в вашей работе по защите помещений? Спрашиваю потому, что наш способ использования каналов для многих уже не является секретом, а опорные точки нетрудно узнать, захватив любого из тех, кто ходит на Землю. Или можно попробовать найти какой–нибудь другой мир.

— Я разобрался в работе жреческого амулета, — ответил маг. — Могу защитить любое помещение, но тогда и мы не сможем в нем пользоваться каналами. Защиты хватит максимум на декаду, а потом ее надо будет обновлять. А так, как вы хотели, чтобы каналы могли открывать только свои, пока не получается.

— Уже хоть что–то, — сказал я. — Продолжайте работать. А пока будем защищать помещения жреческими амулетами. Они хотя бы не требуют подзарядки.

— Рассказывай! — потребовала ждавшая меня в гостиной Адель.

— Подожди минуту, сейчас расскажу, — сказал я и мысленно обратился к секретарю: «Коль, было что–нибудь срочное?»

«Было несколько бумаг из канцелярии, — ответил он. — Я их просмотрел и думаю, что они могут полежать до завтра. А вызовов не было».

— Расскажу коротко, — предупредил я жену. — Нужно срочно писать указ, чтобы горожане узнали, кто и за что разрушил их Главный храм.

— Вы с ума сошли! — высказалась она. — Кирен, саи на многое закрывают глаза, потому что напуганы всем, что уже свалилось на их головы, и что должно вот–вот свалиться! Но нужно знать меру!

— Ты будешь слушать или ругаться? — спросил я. — Я ведь могу заняться указом.

— Рассказывай, — сказала Адель, — я помолчу.

— Я пока не могу утверждать, но уверен, что это работа Гордоя. В Ромар прибыли жрецы из Дарминии. Они привезли с собой оружие, которое осталось от японцев, и с его помощью застрелили Жарома и кое–кого из пытавшихся его защитить братьев.

— А амулет? — спросила она. — Он же должен был…

— Мой или твой защитит, — перебил я ее, — но не жреческий. Его сила позволяет управлять сразу многими, но не влияет на материальные предметы. Амулет потом, кстати, кто–то снял, и это очень плохо! Наверное, местные высшие уже поработали кое с кем из братьев, потому что часть из них перешла на сторону напавших. Завязалась перестрелка, которую услышали в крепости и сыграли тревогу. Когда мы туда примчались, жрецы из Госмара удрали подземным ходом.

— А остальные? — спросила жена. — Неужели они думали, что подобное сойдет с рук?

— Так и думали. Это ты меня хорошо знаешь, а они судят по себе. С их точки зрения, ничего страшного им не грозило. Наверное, сидели и ждали, что я с ними начну торговаться из–за оружия. Или думали откупиться золотом. Если я тебе скажу, сколько мы его выгребли из храмовых подвалов, ты мне не поверишь.

— И сколько же?

— В два раза больше, чем его у нас! И это только монеты, а там и изделий из золота было навалом, не считая сосудов, полных изумрудов и жемчуга.

— Куда им столько? — удивилась она.

— Этот вопрос нужно задавать не мне, — сказал я. — Сотни лет верующие несли им золото, а жрецы его складывали в свой подвал, причем его туда свозили и из других храмов. При нормальном учете из–за магии красть трудно, а расходовали мало, вот понемногу и собрали.

— И чего они этим пытались добиться? Пусть мы большую часть гвардейцев отправили на север, но дружина вся здесь.

— Мне видятся две причины, — сказал я. — Убрать Жарома, который всем высшим был как кость в горле, и разжиться оружием. Вряд ли в Дарминии осталось много винтовок, а патронов к ним, наверное, почти нет.

— Против тварей? — спросила Адель.

— Против таких тварей, как я, — улыбнулся я. — Не нужно пугаться, а вот проявить осторожность не помешает. Они захватили с собой винтовки убитых братьев, но у них тоже было немного патронов. И где–то еще гуляют три пистолета, которые были у Генкерса. Поэтому не будет никаких выступлений перед толпой и других рискованных мероприятий, и никуда не станем выходить без брони и охраны. Я распоряжусь, чтобы сегодня же в наших комнатах разместили жреческие амулеты. Исключение сделаем только для приемной, в которой придется размещать караул. Если повсюду заблокировать мысленное общение, я не смогу работать, а так обо всем будет знать Коль, да и мне для разговоров не нужно будет бегать в коридор.

«Что у вас творится? — соединился отец. — Только хотел заключить брачный союз в Главном храме, а ты его тут же разрушил!»

«Убит Жаром, и совершена попытка захватить оружие братства, чтобы потом использовать его против нас. И за всем этим торчат уши вашего брата. А верхушка наших жрецов его прикрывает. И что я, по–вашему, должен делать? Жречество было единственной силой в Ольмингии, которая могла принести нам много неприятностей».

«Было?»

«Уничтожив почти всех высших, я сильно сократил число своих врагов. И золота я у них нагреб намного больше того количества, которое собрано в нашей казне и лежит в подвалах других дворцов. А ведь его нетрудно было обратить против нас. И самое главное, у нас теперь не один, а два алтаря!»

«Ты вывез алтарь! — поразился он. — Чем ты думал?»

«Я всегда думаю головой. Сейчас собрался сесть за написание указа. Надо всем доходчиво объяснить, что же произошло, и кто виновник».

«И кто у тебя будет виновником?»

«Во–первых, Дармины. После прошедшей войны в их вину с легкостью поверят все. Во–вторых, это Гордой. Его бегство — это уже доказательство вины. Ну и, в-третьих, это сообщники вашего брата из числа высших жрецов. Доказательств их вины достаточно, а если потребуются еще, их даст единственный уцелевший Старший жрец, которого сейчас допрашивают в пыточной службы безопасности. Про алтарь в Указе не будет ни слова».

«И что дальше? — спросил отец. — Жрецы плохие — долой жрецов! А ты подумал о том, что у саев нельзя отнять их веру, ничего не дав взамен?»

«С моей точки зрения, у вас не вера, а так… — сказал я. — Ерунда, одним словом. И ее не улучшишь какими–то реформами, потому что нужно менять все! Жаром начал этим заниматься, и его убили. Но оставлять все, как есть, нельзя. Ясно же, что я по вашим текстам — самое главное зло! И все жрецы поставлены в безвыходное положение. Продолжать проповедовать то же самое, значит, вступить в конфликт со мной. А если поддержать меня, нужно выбрасывать все те священные тексты, которыми пользовались тысячу лет. Пока все молчат, потому что поверили в угрозу тварей. А что будет, когда эта угроза исчезнет?»

«Ты что–нибудь придумал?»

«Конечно, — ответил я. — Буду сидеть и ждать. Жрецам без алтаря нужно срочно менять одежду и заняться чем–нибудь другим, поэтому они придут ко мне договариваться. И если договорятся на моих условиях, я им отдам алтарь и даже помогу придумать религию и объяснить саям, почему им тысячу лет говорили чушь. В моем мире с настоящей верой такое можно сделать, только залив страну кровью, а здесь все пройдет намного легче. А вашу свадьбу можно провести в любом из столичных храмов. Но я бы не стал этого делать, а провел ритуал на нашем алтаре. У нас есть свои жрецы, а у Алексея божественной силы не меньше, чем ее было у Гордоя, так что он с удовольствием вытащит для вас нужный шар».

— С кем ты говорил? — спросила жена.

— С отцом, — ответил я.

— Сердится?

— Скорее, растерян. Малыш, подожди, пока я напишу указ, а потом чем–нибудь займемся. Хочешь, сходим в парк?

— Ты бросишь все дела и пойдешь со мной гулять? — не поверила Адель.

— Я пойду гулять с вами, — сказал я, погладив ее живот. — Дрыгается… Может, тебе с ним тяжело ходить?

— Тяжело, — согласилась она, — но все равно пойду. Уже давно не было безветренной погоды и солнца, а сегодня просто замечательный день!

С указом я просидел минут сорок, после чего отдал его Колю и начал собираться на прогулку.

— Ты собираешься, как на войну, — пошутила жена. — Чего ты опасаешься? Ограду хорошо охраняют, а сейчас еще день.

— Ты у меня одна, — ответил я. — И без тебя мне не нужны ваши проблемы, не нужен ваш мир, да и мой тоже. Любовь — это болезненное и ненормальное состояние, когда весь смысл жизни сосредоточен в любимом человеке. Поэтому эгоисты не могут по–настоящему любить. Вот скажи, за что ты меня любишь?

— Уж конечно не за то, что ты вытворяешь со мной в постели. Сильных и умелых мужчин много, а ты один. Умрешь ты и… нет, теперь не умру из–за него, а раньше бы точно умерла. А почему ты, а не кто–нибудь другой, этого я не знаю. Пусть это болезнь, но тому, кто меня от нее вылечит, я перегрызу горло! Милый, зачем тебе автомат? Если кто–нибудь увидит, будут зубоскалить…

— Пусть зубоскалят, если есть лишние зубы, — проворчал я, но оставил автомат и взял беретту. — Не хочешь одеться теплее? Все–таки зима.

— Пошли! — сказала она, беря меня за руку. — В моей одежде на солнце будет жарко.

Мы вместе с пристроившимися за нашими спинами дружинниками вышли из южного дворца и пошли в сторону северного, выбирая аллеи с деревьями помоложе. Солнце делало прогулку еще более приятной и заметно грело, особенно на открытых местах. Это был первый солнечный и безветренный день с начала зимы, да и за прошедшую осень такие деньки можно было пересчитать по пальцам.

— Сегодня в дружину влились полсотни отличных бойцов, — сказал я Адели, — и мы получили столько золота, что возникли проблемы с его хранением. И еще получили тела. Знаешь, я здесь сильно зачерствел. У меня и раньше была такая профессия, которая способствовала циничному взгляду на жизнь, а сейчас и вовсе все приходится рассматривать с точки зрения полезности для дела. Исключения очень редки и касаются только немногочисленных друзей. Смотри, какой замечательный день. А ведь всего несколько часов назад оборвалась жизнь множества саев. Часть из них погибла не по моей вине, жизнь остальных погасили по моему приказу. А я иду с тобой по парку, наслаждаюсь твоим обществом и погодой и радуюсь тому, что избавился от врагов и увеличил свои возможности. Еще полгода назад реакция была бы другой.

— Так и должно быть, — мотнула она головой. — Раньше ты жил сам для себя и не за кого не отвечал. Хорошо быть добреньким и всех жалеть, если для этого ничего не нужно делать, и за твою жалость потом никому не придется расплачиваться. У правителей совсем другой взгляд на окружающих и другая оценка событий. Смотри, не одни мы вышли погреться на солнце.

Нам навстречу из–за поворота аллеи вышла обнявшаяся парочка. Здоровенный сай обнимал худенькую совсем молодую девчонку. Что–то мне в них показалось странным…

— Вара? — недоуменно сказала Адель. — Ничего себе! Это же Марей!

Всего секунда потребовалась саю, чтобы отшвырнуть девчонку в кусты и выхватить пистолет. Идущие за нами дружинники сорвали с плеч автоматы и бросились в разные стороны, потому что мы не давали им возможности открыть огонь. Жена дернулась закрыть меня собой, но я ее перехватил и забросил себе за спину. И все это происходило под грохот выстрелов. Марей успел выстрелить трижды, после чего бросил пистолет и встал на колени.

— Не стрелять! — закричал я дружинникам, но опоздал, и перечеркнутое автоматными очередями тело хранителя зверинца упало на дорожку.

— Ну и зачем вы мне нужны? — спросил я у сконфуженных парней. — Вы же маги и должны были видеть, что он уже под контролем! И оружия в его руках не было, а мы под защитой амулетов. Испортили такое тело! И теперь мы не узнаем, как к нему попал один из пистолетов Генкерса.

— Извините, милорд, — сказал один из дружинников. — Мы за вас испугались. Уж очень все случилось быстро и неожиданно. Я вообще нажал на спуск, как только вы перестали закрывать цель. Что он бросил оружие, я увидел только тогда, когда вы закричали.

— Она под контролем! — сказала Адель, помогая лежавшей на земле девушке подняться. — Это дочь графа Сарэ. Ее несколько дней назад привезли с приграничья.

— Но все семейство Сарэ погибло, — удивился я. — Как ей удалось уцелеть?

— Никто не знает, — ответила жена. — Но это точно она. У нее не все в порядке с головой, но Эмма сказала, что сможет вылечить. Теперь понял, почему я так удивилась, увидев ее с Мареем?

— Все, я снял контроль, — сказал я. — Твое удивление я понимаю, не понимаю, зачем ты рванулась защищать меня своей грудью. Или, может быть, животом? Ум в твоей голове есть, или в ней одни инстинкты? Если бы я не потратил на тебя время, его не убили бы, а у меня не разрядился бы амулет.

— Я его заряжу от своего, — с готовностью предложила она.

— Возвращаемся, — сказал я всем. — Отведем девушку и идем домой. Подберите пистолет. Я связался с Пардом, так что за телом приедут.

Со мной связались, когда мы уже подходили к дворцу.

«Вы разрешите с вами поговорить, милорд? Это вас осмелился потревожить Старший жрец храма на Зеленой площади Дар Лард».

«И о чем бы вы хотели поговорить, Дар?» — спросил я.

«В первую очередь, милорд, я бы хотел выяснить, что с нашим алтарем».

«Вообще–то, это алтарь Бога, — усмехнулся я. — Но допустим, что он был вашим. Хотите его вернуть?»

«Хотелось бы, — подтвердил он. — Я с вами говорю не от себя, а от имени всех старших жрецов столицы».

«Мне ваш алтарь не нужен, — сказал я. — Но и вам я его не верну, пока не поменяете веру. В таком виде, как сейчас, мне храмы не нужны!»

«А не слишком ли много вы на себя берете, милорд?»

«Хорошо, давайте будем рассуждать. В чем смысл вашего служения Богу? Молчите? Тогда попробую ответить я. Вы сами и все ваши предшественники делали все, чтобы в жизни саев ничего не менялось, так сказать, берегли образ жизни предков. Так?»

«Упрощенно, но верно», — согласился он.

«А для чего вы это делали? Я уже беседовал на эту тему с Жаромом, и мне удалось его убедить, что основы, которые вам предписано беречь и обычаи предков — это не одно и то же. Я вынужден для общего спасения нарушать ваши обычаи, но я и пальцем не тронул основы! А верхушка жречества пытается сжить меня со света, несмотря на выигранную войну и то, что скоро на нашем севере не останется ни одной твари».

«На нашем? А у соседей?»

«У соседей нет меня, Дар, и они обречены. Мы еще будем бороться с их тварями, но только тогда, когда не будет их самих».

«Но почему не помочь сейчас, если мы уже почти справились с бедой?»

«По одной простой причине: мне они это сделать не позволят, а я не собираюсь их вооружать. Вот вы стали бы давать сильное оружие в руки тех, кто к вам враждебно настроен? Сейчас я им помогу, а потом мы с вами умоемся кровью!»

«Так ли они нам враждебны?» — не поверил он.

«Вот что, Дар, вы сейчас не готовы к этому разговору, да и мне его неудобно вести на ходу. Давайте поступим так. Завтра, через час после завтрака, вы ко мне приедете, но не один, а с теми жрецами, которым небезразлична судьба нашего народа. Желательно, чтобы они были умны и могли слушать не только себя, но и других. Только не приезжайте толпой, а то вы меня задавите. Хватит троих или четверых. Посидим, поговорим и, может быть, найдем с вами общий язык. Тогда к вам вернется алтарь, а я помогу с ремонтом храма и перестану в своих указах подрывать ваш авторитет. Разговор будет не только о религии, я вам вообще расскажу много такого, о чем вы не имеете никакого представления. Светской и духовной властям нужно действовать вместе, и основой их единства должно быть не родство правителей, а понимание общности цели!»

Глава 30

— Давай сходим в парк? — предложила Адель. — Смотри, какая погода! Еще только десятый день весны, а уже по–летнему тепло!

— По–летнему у нас не тепло, а жарко, — засмеялся я. — Подожди, сейчас выйду в приемную, а потом погуляем. Хотя тебе с таким животом нужно гулять в паланкине.

— Узнай, может быть, уже привезли зверюшку для Эммы, — попросила она. — Обещали, что сегодня доставят.

Было раннее утро, но Коль уже сидел на своем месте и вскочил при моем появлении.

— Я вас приветствую, милорд! Вот список.

Я взял лист бумаги с перечнем имен тех, кто рвался со мной пообщаться, и сел на один из стульев. Первым в списке стоял Зед. Ну это и понятно, учитывая разницу времени с Москвой. Уходил он в нее ночью, а вернуться должен был под утро.

«Говори, что хотел и иди отсыпаться», — сказал я своему министру иностранных дел.

«Договор подписан и на днях будет ратифицирован», — ответил он.

«Об этом ты мог сказать и Колю. Есть что–то еще?»

«В наше представительство обратился первый клиент, — сказал Зед и назвал фамилию известного олигарха. — Цена в сто миллионов его устроит».

«Постой, но ведь ему лет пятьдесят?»

«Пятьдесят три. Я тоже задал вопрос, почему такая спешка. Он объяснил свое желание сменить тело тем, что через каких–то десять лет ему в своем уже не будет комфортно, и он не уверен в том, что к тому времени сохранится такая возможность. Так и сказал, что не думает, что мы будем продавать все свое население, а сотни лет жизни…»

«Понятно, — перебил я его. — Раз есть желание и деньги, запускайте в работу. Только пусть вначале переведет всю сумму на наш счет».

«Перед моим уходом был звонок от американского посла. Он выразил недовольство тем, что мы, имея прямые связи с Госдепартаментом, действовали через него».

«Наплевать, — сказал я. — Что было еще, помимо недовольства?»

«Их полностью устраивает текст договора, но…»

«Давай попробую догадаться, — сказал я. — Их не устраивает то, что не зафиксировано время отсрочки?»

«В точку! Они к нам рвутся, а мы их кормим обещаниями».

«Пойдем им навстречу, — подумав, сказал я. — Предложи им десять лет. Если будут недовольны, скажи, что откажемся от договора. У нас дикое население, озлобленное войной и нашествием чудовищ. Ему для полного счастья еще не хватает нашествия американцев. Так и скажи, что их у нас будут просто резать. Русские с нашими доводами согласились, согласятся и они. И нужно обязательно установить квоты на посещение. Скажем, по сто душ с каждой из сторон. С институтом договорился?»

«Они согласны разработать для нас программу развития, но хотят оценить нынешний уровень».

«И эти к нам рвутся. Ладно, нескольких нужно пустить, но под контролем. В чем–то они правы. Что с закупками?»

«Милорд, у нас министром внешней торговли назначен брат Толин. Сами же говорили, что каждый должен заниматься своим делом. Вот я в его дела и не лезу. Слышал краем уха, что он сейчас в Японии…»

«Ладно, иди спать», — сказал я, разорвал с ним связь и соединился с Гератом.

«Милорд, у меня к вам просьба, — обратился он ко мне после того, как мы обменялись приветствиями. — Я бы все–таки хотел спасти большую часть магов соседей».

«И как вы это предлагаете делать? — спросил я. — У соседей творится демон знает что: северяне бегут, в столицах паника и фактически отсутствие власти, а на нашей границе уже появились первые беженцы. Посылать сейчас туда наших агентов, значит, их лишиться».

«В Алтумаре остались агенты Парда, — возразил он, — и им известны адреса многих столичных магов. Маги — народ умный, и им уже должно быть ясно, к чему все идет. Принять у них присягу и вместе с семьями переправить каналом. Вот в Госмар я бы не стал соваться, но можно выбрать на границе…»

«Посмотрим, — сказал я. — Одной гвардией мы границу не закроем, поэтому будем привлекать баронские дружины. Когда беженцы пойдут валом, никто не станет разбираться, маг или не маг — всех будут гнать в лагеря! Если хотите, сами выделите кого–нибудь из магов и договоритесь с майором, чтобы дал им дружинников».

«Благодарю вас, милорд, — ответил он. — Я так и сделаю».

Следующим в списке был Алексей.

«Вообще–то, я бы хотел тебя сегодня увидеть, — сказал я ему. — Постарайся выбрать время».

«Попробую, — ответил он. — Хотел сообщить, что на Омигрон из России доставили большую партию пулеметов ДШК и боеприпасов. Я почти все отправил во второй город — там это нужнее. Кирен, как ты посмотришь на то, чтобы не городить огромные лагеря на границе, а переправлять беженцев на Омигрон? Принять присягу, вооружить и помочь продовольствием и всем, что нужно на первое время. Там сейчас теплее, чем здесь, и мало дождей, так что даже палаток много не нужно, только для малышей. Дать им инструменты и все, что нужно для постройки домов…»

«Думаешь, удержатся?»

«А почему нет? Все летающие ящеры питаются рыбой и, если не лезть к их гнездовьям, на саев внимания не обратят, а сухопутных нетрудно отвадить. Конечно, придется установить дежурства, но это лучше, чем месяцами сидеть в лагерях на наших подачках. Да они одним отстрелом динозавров обеспечат себя мясом. Зерно подбросим, а овощи у них через два месяца будут свои. И нам их проще снабжать с Земли. Пока работаем по кредитам, но никто не мешает погасить их продажей золота. Нам своих саев придется уламывать на переселение, а с беженцами можно не париться: не хотят — пусть возвращаются обратно. Если мне не изменяет память, ты с самого начала хотел пускать немногих, а мысль с лагерями пришла позже. Здесь у нас с ними будет уйма проблем…»

«А там этих проблем не будет?»

«Тоже будут, — согласился он, — но меньше. Беженцы не доставят нам хлопот здесь и помогут с освоением Омигрона, а у тебя появится возможность оставлять здесь только тех, кто тебе нужен. В-общем, смотри сам, я только предложил».

«Как ты думаешь, может, отдать все освоение Омигрона в руки Зартока?» — спросил я.

«Хорошая мысль, — поддержал он. — Работа как раз для такого непоседы, как Олес. Он мне уже говорил, что на месте столичного главы скоро сдохнет от скуки».

После этого разговора в списке у меня остался один Пард.

«Приветствую главного чекиста, — пошутил я. — Что у тебя такого случилось, чтобы звонить с самого утра».

«Мне не до шуток, милорд, — угрюмо ответил он. — Я вас прошу подействовать на отца, чтобы провести церемонию не в Главном храме, а у нас! Хоть вы договорились с жрецами и Дар Лард не столько их Верховный, сколько ваш министр по делам религии, но я им по–прежнему не верю. Даже если не напакостят наши, это могут сделать те, кто приходил с вашим дядей. Ни одну сволочь так до сих пор и не нашли, и это тоже характеризует наших жрецов. Хоть Гордой и хитрый жук, но без их помощи мы бы его давно поймали. Из–за накопителей я за вас всех не очень переживаю, но у вашего отца накопителя нет!»

«Думаешь, я не говорил с ним на эту тему? Два раза уговаривал и больше не буду, потому что он мне это запретил! Единственное, что могу сделать, — это поговорить с Селди. Может, он послушает ее. А ты делай все возможное со своей стороны».

Вспомнив о просьбе жены, я еще связался с Эммой.

«Миледи, вы не заняты? Я хотел спросить, не привезли ли вам ящерицу, и когда можно подойти поговорить насчет завтрашнего мероприятия».

«Может, ты будешь называть меня по имени хотя бы при мысленном общении? — грустно сказала она. — Или мне отказаться от этого брака?»

«Эмма, хватит выпендриваться! — рассердился я. — И так с вашей свадьбой голова идет кругом, а тут еще ты! Отец уперся с этой церемонией! Вот хочется ему, чтобы она была в Главном храме, и плевать он хотел на все мои доводы. А он единственный сай в Ольмингии, которому я ничего не могу приказать».

«Ты чего–то боишься?»

«Боюсь, — признался я. — За него боюсь и за тебя, а жену туда вообще не пущу!»

«Спасибо, — сказала она. — Понятно, чем вызвано твое беспокойство, но, по–моему, ты сильно преувеличиваешь опасность. И заговорщикам нужен ты, а не отец, им его убийство невыгодно, потому что ты получишь всю полноту власти».

«А то у меня ее нет сейчас! — проворчал я. — У меня все последние дни было как–то тяжело на сердце. Дела идут прекрасно, а тревога не отпускает. Вчера стало чуть лучше, а утром послушал Парда, и опять… Не верю я ни в какие предчувствия, но очень хочется зайти к отцу и стукнуть кулаком по его столику! Может, поговоришь ты?»

«Попробую, — пообещала она. — Не потому, что чего–то боюсь, а только из–за тебя. Я, как и ты, не верю в предчувствия. А почему ты спрашиваешь насчет ящерицы? Неужели интересно?»

«А ты как думаешь? — ответил я. — Раз не успели применить магию к тварям, может быть, сможем применить ее к ящерам. Но, вообще–то, сейчас этим больше интересуется жена».

«Приходите через час, — сказала Эмма. — К этому времени ее должен принести Садгар».

— Идем гулять, — сказал я Адели, когда вернулся в спальню. — Я со всеми переговорил, а зверюшка будет только через час.

— Что–то ты какой–то нервный, — заметила она, надевая с моей помощью бронежилет.

— Отец уперся со своим храмом! — сердито сказал я. — Был бы стариком, я бы его упрямство понял: со стариками это бывает. Сейчас попросил на него подействовать Эмму, но не верю, что из этого что–нибудь выйдет. Он ее любит, но поступит по–своему. Учти, что тебя на этой церемонии не будет!

— Как скажешь, — неожиданно для меня покладисто согласилась Адель. — Удивляешься, что я тебя не упрашиваю?

— Есть немного, — сказал я. — Давай руку и пойдем. Говорить будем на ходу.

Мы с дружинниками спустились на первый этаж и вышли в парк.

— Я вижу, что ты последние дни стал очень неспокойным, — продолжила она. — Помощников у тебя теперь много, все прекрасно получается, и мне непонятно, в чем причина твоей тревоги. Но в чем бы она ни заключалась, я не хочу мотать тебе нервы. На твоего отца и Эмму я и во дворце насмотрюсь, а показываться с таким животом цвету столичного дворянства…

— Понятно, в чем главная причина, — рассмеялся я. — Слушай, ответь мне на один вопрос. Тебе лично жрецы нужны?

— Я не поняла… — растерялась жена. — Что значит лично?

— Я хотел узнать, ощутишь ты какое–нибудь неудобство, если они все вдруг исчезнут?

— До рождения ребенка они мне были не нужны, — ответила она. — Ты же знаешь, что я не хожу в храмы. Последний раз бегала еще до нашей поездки на пляж. Знаешь для чего?

— Откуда мне знать, — сказал я то, что она хотела от меня услышать.

— У меня было два золотых, и один из них я отдала храму. Я подошла к алтарю и попросила бога, чтобы ты обратил на меня внимание. Ну и обо всем, что это внимание могло мне дать. О свадьбе я тогда не думала. Кто такая была я, и кто ты!

— Ты была прекрасной девушкой, а принц — идиотом. А я, когда попал в его тело, думал совсем о другом. Ты мне понравилась на пляже, а в постели вообще… И я подумал, почему бы и нет? А позже, когда на нас наехали убийцы, и я тебя чуть не потерял, решил, что хрен им всем! Никому не отдам, потому что мое. Я как–то сразу понял, что ты — та самая, и что никого больше не нужно искать. Отец, который для меня тогда еще не был отцом, что–то говорил о северянах, а мне было плевать. Я ведь на Земле долго и придирчиво искал свою половину, а здесь нашел сразу.

— Это я тебя нашла! — засмеялась она. — И в поездку к вам напросилась, и тебя в воде домогалась и в кровать сама забралась, хотя ты сказал, что из–за смерти графини у нас ничего не будет. Если бы не одна настырная северянка, тебя, мой милый, уже давно не было бы на свете, а мы бы сейчас бежали от тварей так же, как бегут соседи.

— Когда–нибудь, если буду жив и еще останется золото, закажу из него твою статую! — пообещал я. — Поставим ее на площади перед дворцом и напишем, что это Адель Ольминская, которой все саи обязаны жизнью.

— Написанному никто не поверит, а статую ночью разломают на куски и растащат, — возразила она. — Золото лучше тратить на полезные дела, а мне нужна не чья–то благодарность, а твоя любовь. Вот рожу мальчишку и сразу начнем закладывать девочку. Хочешь дочь?

— Я от тебя хочу и сына, и дочь, и не по одному разу!

— И на кого я буду похожа, если буду тебе раз за разом рожать детей? Живот обвиснет, груди тоже будут висеть, а ты меня поцелуешь, скажешь спасибо и пойдешь искать утех у кого–нибудь помоложе. Нет, два ребенка, и хватит!

— Ладно, там будет видно. Ты сначала одного роди, может быть, войдешь во вкус.

— Сам бы рожал, я бы на тебя посмотрела, какой там вкус. Когда я была маленькая, насмотрелась на рожающих женщин. Как они, бедные, кричат и заливаются слезами. Помню, прибежала к матери и говорю, что не хочу рожать, а хочу, как мужики туда–сюда… Как она тогда смеялась! Ладно, давай поворачивать обратно. Пока вернемся к дворцу, уже можно будет идти к Эмме. Слушай, у тебя с ней точно ничего не было?

— А почему ты спрашиваешь? — ушел я от прямого ответа. — Есть основания сомневаться в моей верности?

— Просто я знаю, что она тебя любит, а Эмма, если чего–нибудь захочет, обязательно добьется.

— Я знаю о ее чувствах, но в любви важно, чтобы любили оба. Если бы она могла своего добиться, мы бы с тобой сейчас вдвоем не разгуливали, а она не готовилась бы к завтрашней церемонии. Но ты мне так и не ответила на вопрос.

— Насчет жрецов? Когда родится ребенок, жрец должен дать ему имя.

— Мы это можем сделать сами, — возразил я. — У нас это делают родители, и я не собираюсь отдавать это право никому из жрецов.

— Ну, раз мы уже женаты и сами назовем детей, то жрецы будут нужны не нам, а нашим детям, когда нас будут хоронить.

— Сая в последний путь провожают его друзья и близкие, а жрец только берет деньги за свое присутствие. Кому он нужен? У нас или хоронят сами, или в присутствии жреца, но его хотя бы заставляют отрабатывать заплаченные деньги. А свадьбы могут регистрировать власти.

— А к чему весь этот разговор? — спросила Адель. — Неужели хочешь избавиться от храмов?

— Пока не хочу, — ответил я. — Точнее, хочу, но не буду. Но если они захотят от меня избавиться, отреагирую жестко.

— Совсем убирать нельзя, — с сожалением сказала она. — Вызовешь большое недовольство, особенно в деревнях. Если убирать, то нужно сразу кем–то заменять. И народ эту замену должен принять. Но мне непонятно твое беспокойство: ты же нашел общий язык с жрецами.

— Никто из бывших землян им не верит, — пояснил я. — Я стараюсь поверить, только плохо получается. Боюсь, что бродящий где–то в чужом теле Гордой ближе жреческой братии, чем десять таких принцев, как я, с их непонятными реформами и ломкой традиций. Саи очень консервативны, а жрецы в этом переплюнули всех остальных.

— Смотри, кто гуляет! — прошептала жена. — Ай да Бродер! А ведь у Малы есть муж. Хоть они и не живут вместе, за такое наказывают.

— Наказывать за прогулки? — тоже тихо сказал я. — Подожди, мы еще узаконим разводы и повторные браки. Просто я сейчас не хочу баламутить саев, им и без того хватает поводов для волнения.

— Прогулки! — фыркнула она. — Целуются! Давай перейдем на другую аллею.

Мы обошли магов и вскоре вышли к дворцу. Через несколько минут, оставив в коридоре охрану, зашли в гостиную Эммы.

— Нет ящера! — разочарованно сказала Адель. — Не поймали охотники, или не доставили маги?

— Все у нас есть, — с улыбкой сказала Эмма. — Сюрприз! Вылезай, малыш!

Она отодвинула один из стульев, и из–под стола вылезло маленькое чудовище. Тираннозавра видели? Этот был похожим, только высотой доходил мне до колена.

— Хищный? — спросил я.

— Я заказывала хищного, — сказала Эмма. — В первую очередь нужно научиться управлять хищниками, и их легче кормить. Охотники сообщили, что травоядные очень привередливы в питании, а летающие ящеры, которые питаются рыбой, страшно смердят.

— А это детеныш или взрослый? — спросила Адель, сев на корточки рядом с уродом. — И что ты с ним сделала? Почему он себя так смирно ведет?

Словно опровергая слова жены, тварь широко распахнула пасть, заполненную острыми, слегка загнутыми назад зубами и зашипела.

— Немедленно отойди! — рассердился я и оттащил Адель в сторону. — Взрослый он или малыш, а если цапнет, мало не будет!

— Если бы он был опасен, я бы его не развязывала или хотя бы вас предупредила, — укоризненно сказала Эмма. — Его сюда доставили связанным, причем передавили лапки. Конечно, это малыш, но и взрослым он будет не очень большим, всего раза в четыре выше. Смотрите.

Она дала твари руку, и та сразу ухватила ее передними маленькими лапками, на которых было всего по два длинных, тонких пальца, и потянула в пасть.

— Нельзя! — строго сказала Эмма, шлепнув тварь по голове свободной рукой. — Он очень быстро все переваривает и опять хочет есть. Сейчас, малыш, я тебя покормлю!

Она отошла к одному из окон, на подоконнике которого стояла миска с мясом.

— Корми и рассказывай, — сказал я. — Как добилась успеха? Его ведь тебе привезли совсем недавно.

— Сразу после вашего вызова, — сказала Эмма. — А добилась… Я с ним поступила примерно так же, как до этого со Скромницей. К сожалению, с взрослым ящером это не выйдет. Нет, не из–за размеров. Просто мне нужно, чтобы он хотя бы десять минут постоял спокойно, а вряд ли взрослый хищник будет стоять и ждать, пока я с ним буду работать. Ну и на взрослого уйдет намного больше сил. К ним нужно искать другой подход. Но, в отличие от наших тварей, с ними можно работать обычной магией. Она у них не вызывает боли.

— Странно, почему этого не делали предки, — сказал я. — Или все–таки делали?

— Кто сейчас может сказать? — мотнула головой Эмма. — В книгах об этом ничего не написано. Вы спрашивали жрецов?

— Уцелевшие не знают, а высших всех перебили, — ответил я. — Если кто–нибудь из них уцелеет у соседей, тогда узнаем. Ладно, его кормление не добавит аппетита перед обедом, поэтому мы пойдем, а ты будь с ним осторожней.

— Из него может получиться неплохой страж, — сказала Адель, когда мы вышли в коридор. — Только слишком много ест.

— Это наверняка это из–за роста, — ответил я. — Когда станет взрослым, жрать будет много, но редко. А насчет охранников мысль неплохая. Посмотрим, что получится у Эммы.

День, как и все остальные, выдался хлопотным, и я до самого вечера был занят решением самых разных вопросов. Помощников прибавилось, но Адель была права в том, что проблемы прибавлялись быстрее. С теми, которые были связаны с развитием, можно было не спешить, но в самые ближайшие дни на нашей границе должны были появиться сотни тысяч саев, и для них нужно было срочно готовить временные убежища, продовольствие и самые необходимые в быту предметы. Вряд ли многие из беженцев принесут их с собой. И нужно было стягивать к границе, помимо гвардии и баронских дружин, спешно собираемых наемников.

Утром я первым делом связался с Верховным жрецом:

«Дар, через три часа мы у вас соберемся. К свадьбе все готово?»

«С нашей стороны все будет сделано, — заверил он. — Я знаю, что вы до сих пор не доверяете многим из нас, поэтому приказал на время церемонии уйти всем лишним. В зале будут только три жреца, которые помогут мне провести обряд».

«Перед приходом гостей дружинники проверят зал и прилегающие помещения, — предупредил я. — Это обычная мера предосторожности, поэтому прошу вас не обижаться».

«Я понимаю, — согласился он. — Вашим дружинникам откроют все помещения. Много будет гостей?»

«Все высшее дворянство столицы и представители самых крупных купеческих домов, — ответил я. — Всего около сотни саев. Еще в зале будет десятка три дружинников».

«Для горожан что–нибудь приготовят? — спросил он. — Такая свадьба бывает не каждое столетие!»

«Приготовят, но только на сегодняшний день, — сказал я. — Из–за того, что творится у соседей, многодневного празднества не будет. Я к вам, Дар, тоже приеду раньше других».

Быстро позавтракав, я зашел к секретарю.

— Сегодня вызовов меньше, поэтому я даже не писал списка, — ответил он. — С вами, милорд, хотели поговорить Повелитель и майор Сигар.

«Я вас слушаю, отец», — связался я с Ларгом.

«Ты почему не берешь жену? — сердито спросил он. — Это против обычая и вызовет толки».

«Адель останется дома! — категорично ответил я. — Ей через месяц с небольшим рожать, и я не буду рисковать женой и ребенком! Всем объявят, что у нее плохое самочувствие».

Я почувствовал его недовольство и по тону, и по тому, что он резко оборвал связь, но не собирался идти у него на поводу. Хочет рисковать собой — пусть рискует, а забота о жене — это неотъемлемое право мужа. В этом мне никто не указ!

«Сигар, — связался я с майором. — У вас что–то срочное?»

«Милорд, я хотел сказать, что отобрал для церемонии всех магов дружины. Если жрецы попытаются применить свою магию, они будут сильно удивлены. И я хочу отправить их туда пораньше, потому что за час могут не управиться. Вы не будете возражать, если я возьму проверку в свои руки? В крепости прекрасно справится Зак».

«Только проверка, — согласился я. — На церемонии вас быть не должно. Вы магически слабы, и алтарь вам в этом не слишком помог».

«Вы боитесь, милорд, — сказал он. — Есть основания?»

«Если бы я знал! — зло ответил я. — Бьет мандраж, и ничего не могу с собой поделать! Точнее, могу применить магию, но тогда буду полдня ходить сонный».

Кавалер Дорт с просьбой о разговоре не обращался, я его вызвал сам и поинтересовался, как идет подготовка к празднику.

«У нас уже все готово, — ответил он, — а для горожан все приготовят позже. Не беспокойтесь, милорд, я вас не подведу».

Остальное время до выезда я занимался не свадьбой, а теми делами, которые были запланированы на сегодняшний день. До храма добирался в карете, а прибыв, отправил ее обратно.

— Все проверили, — отчитался Сигар. — В храме остались три жреца и Дар Лард. Я выставил оцепление и охрану у подземного хода. Остальные дружинники уже в молельном зале. Перед вашим приездом связывался генерал Гожин. Он должен сюда подъехать.

— Езжайте, Сигар, — сказал я. — И держите в готовности резерв. Если что, используйте БТРы. Горожане это как–нибудь переживут. Только предупредите водителей, чтобы сильно не гоняли, а то подавите прохожих. Их сегодня будет много.

Он уехал, а я, сопровождаемый охраной, направился в молельный зал. Там никого не было, кроме наших дружинников. Я попытался связаться с Лардом, но он почему–то не отозвался. Я не придал этому значение, связав отсутствие связи со жреческими амулетами.

— Где Верховный жрец? — спросил я у сержанта.

— Недавно был здесь, — ответил он. — Сказал, что вернется в зал к вашему приезду.

— Он и вернулся, — сказал появившийся в дверях Дар. — Приветствую вас, милорд. Вы без жены?

— Она не приедет, — ответил я. — Принцесса из–за беременности из дворца почти никуда не выходит, разве что иногда немного гуляем в парке.

— Жаль, — сказал он. — Женщины любят праздники больше нас. Милорд, у нас все уже приготовлено, помещения проверил ваш майор, а до начала церемонии еще полчаса. Чем вы хотите занять это время?

— Не составите мне компанию? — спросил я. — Как–то так получилось, что я ни разу не осматривал храмы, а у вас здесь очень любопытные росписи. Не расскажете о них?

Естественно, он согласился, и мы пошли по периметру зала. Я рассматривал рисунки, а он их комментировал. Все осмотреть не успели, потому что начали прибывать гости, которым я должен был уделить внимание. К приезду отца с Эммой зал был на треть заполнен празднично одетой толпой дворян и дружинниками. Новобрачные вошли в распахнутые двери и прошли к алтарю, возле которого их ждал Дар. Немного поодаль стояли три его жреца, а гости обступили возвышение, на котором был установлен алтарь и с жадным любопытством следили за выполнением ритуала. Я поднялся на возвышение, но к алтарю не подошел, а стал рядом с двумя дружинниками. Все действие не заняло много времени и полностью повторяло то, что было на моей собственной свадьбе. Дар точно так же извлек из алтаря оранжевый шар и коснулся им лба Ларга. Шар поменял цвет, после чего жрец повторил эту же проверку с Эммой.

— Ваш брак угоден Солнцу! — прокричал он. — Вы его хотите, семья мужчины согласна, а Бог ваш брак утвердил! Отныне вы — это одно целое на всю вашу жизнь!

И выстрелил в лицо Ларга из пистолета. Я хотел выхватить свое оружие и не смог даже пошевелить пальцем! Все остальные в зале, включая троих жрецов, так же неподвижно застыли, как мухи в куске янтаря. Двигались только двое: упал Ларг, и ко мне с торжествующей улыбкой шел Дар.

«Почему?» — мысленно спросил я.

Связи не возникло, но он меня понял.

— Я выполнил свой долг! — торжественно сказал жрец. — Ты еще не понял? Вижу, что нет. Я не ничтожный Дар Лард, которого ты назначил Верховным жрецом! Его уже нет, как и всех тех, кто за свое возвышение был готов лизать тебе пятки! Я был и остаюсь Верховным жрецом, а сегодня стану и Повелителем! Но брата я убил не из–за его трона, я бы на него сел и без убийства. Нет, он понес заслуженное наказание! Ты тоже будешь убит, но только после того, как увидишь смерть всех тех, кто тебе близок и дорог! Я тебя ненавижу, но твоя вина меньше вины брата! Ты чужак, и тебе безразличны традиции нашей жизни, а он их предал! Он не дал мне тебя убить, а потом вознес выше остальных членов семьи, дав тебе свою власть! Разменять семейные узы и заветы Бога на какого–то пришельца — это ли не преступление? Я вижу, что ты понял. Сейчас я убью всех твоих магов и дружинников, а потом освобожу дворян. Вы ничего не сможете сделать, потому что на мне амулет бога, в который пятьсот жрецов влили свои силы! Да, спасибо за такой подарок: мы сами о нем не догадались. Хочешь что–нибудь сказать? Говори, я разрешаю.

— Сволочь! — хрипло сказал я. — Тебе не справиться с дружиной!

— Можешь ругаться, — разрешил он. — Ругань — это удел слабых и неудачников. Дружина? Ее скоро не будет. Вода в источнике братства отравлена, а сейчас отравят всю пищу в твоем дворце. Тех, кто здесь, я убью сам, а тех, кто охраняет южный дворец, убьют жрецы, с которыми я пришел из Госмара. А гвардия, которую ты направил к границе, будет служить мне! Я…

Голова Гордоя дернулась и он начал заваливаться назад. В тишине зала раздались звуки еще двух выстрелов и шум упавшего тела. Почти тотчас же ко мне вернулась способность двигаться. Рядом зашевелились дружинники, а из толпы гостей раздались первые испуганные выкрики.

— Извини, — сказал подошедший с пистолетом в руке Алексей. — Я не смог прийти раньше. У меня такой же амулет, как и у него, но заполненный едва на пятую часть, а у него сила хлестала из ушей, да и опыта намного больше. Пока я смог справиться с параличом и добраться до вас…

— Всегда думал, что болтливые злодеи бывают только в кино! — сказал я ему, наклонился над телом и снял с него амулет.

Отдав его Алексею, я подошел к неподвижно стоявшей Эмме.

— Он все–таки довел ритуал до конца, и теперь ты моя мать, — сказал я ей. — Жаль, что по закону ты не сможешь править, я бы с удовольствием уступил тебе это право. Но для деревенской девчонки стать герцогиней тоже неплохо. Соболезнований не приношу, потому что знаю, что ты его не любила.

— Что собираешься делать? — спросила она.

— Ты слышала, что он говорил?

— Я думаю, слышали все, — ответила она. — Гордой говорил громко.

— Пятьсот жрецов отдали свои силы преступнику, — громко, чтобы все слышали, сказал я. — Тем самым они преступили закон и будут наказаны. Все, замешанные в этом преступлении, будут казнены лишением тел! Что делать с остальными жрецами, я решу сам! Генерал, вы уже передали об отравителях?

— Всем передал, — ответил Алексей. — Сейчас проверят слуг и найдут предателей. А от отравы все почистим. Саймура предупредили, чтобы был готов к нападению, и к нему отправлены машины с резервом.

— Мы уезжаем, — сказал я ему. — Распорядитесь, чтобы тело моего отца доставили во дворец, а в Главном храме оставьте дружину. Всех его жрецов задержать и передать службе безопасности. От вас, господа, ожидаю исполнения моих Указов. Сейчас очень тяжелое положение на границе, и оно будет только ухудшаться, поэтому любое неповиновение будет строго наказываться. Вы должны понимать, что все, что мы делаем, делается в общих интересах!

Со дня убийства Ларга прошли сорок три дня. Вчера Адель родила сына, которого я сейчас держал на руках, испытывая огромную нежность и к ребенку, и к сидевшей рядом со мной женщине. Сына по общему решению назвали моим земным именем — Александром или Алеком. Роды прошли тяжело, и жена, несмотря на магию, большую часть времени пока проводила в постели.

— Посидела и хватит, — сказал я ей. — Ложись в кровать. Эмма сказала, что завтра уже будешь бегать.

— А когда займемся девочкой? — спросила она. — Если можно будет ходить…

— К вам можно? — заглянула в спальню сестра.

Узнав о рождении племянника, она бросила мужа и примчалась к нам.

— Чего спрашиваешь, если уже зашла? — сказал я.

— Можно я его подержу? — спросила Лара, отбирая у меня сына. — Кирен, ты своими божественными откровениями всех поразил. И надо же было такое придумать! У вас тоже верят в повторные рождения?

— Верят, — кивнул я. — А что тебя в этом не устраивает? Я ведь не сам это придумал, просто по–другому прочитал ваши же священные тексты. По–моему, получилось гораздо лучше.

— Если бы еще с твоим прочтением был согласен Бог! — вздохнула она.

— А разве он возражает? — улыбнулся я. — Я ему нарушил чистоту эксперимента, но что такое человек, даже такой гениальный, как я, и что такое Бог! Если бы он был недоволен, я бы сейчас с вами не сидел. Подождите, еще наладим нормальную жизнь у соседей и освоим соседние материки… Нам еще все будут завидовать! И самое главное, что мы с вами все это увидим.

Конец второй книги

© Ищенко Геннадий Владимирович

email: anarhoret@mail.ru

Content

Мой новый мир. Книга 2 (СИ)
Ищенко Геннадий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30