Мазур Степан Александрович

Варленд в огне

МАЗУР

Степан Александрович.

ХРОНИКИ

ДВЕНАДЦАТИ НАЧАЛ

Книга вторая.

ВАРЛЕНД В ОГНЕ

© Мазур С.А., 2017.

© Мультимедийное издательство Стрельбицкого, 2017.

® Все права защищены.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Пролог.

Немного о редких расах

Ошоны

Практически истреблённая раса. Её представители редко встречаются на просторах Варленда после уничтожения королевства Ошонов Империей людей. Вес и рост сопоставим с людскими. Отличаются большими чёрными глазами, плотной кожей и полным отсутствием волосяного покрова. Среднестатистический ошон ловок, хитёр и идеален в качестве быстрого, легковооруженного воина. Великолепные мастера засад, уловок и стрельбы из лука. Практически лишены магических способностей.

Мигары

Разумные полулюди-полуживотные семи разновидностей: львы, волки, туры, тигры, медведи, собаки и кошки. Обладающая способностью к магии раса с возможностью полной трансформации к определённому виду животного. Преимущественно боевые маги, отменные охотники или наёмники. Полностью отрицают все виды доспехов. Живут небольшими семьями-кланами в землях Империи, Варварства, Свободных и местами в Проклятом и Ведьмином лесах.

Норды

Потомки людей и северных горных великанов. Существуют в двух видах: имперские и варварские. Первые отличаются от людей только бледно-голубой кожей и синими глазами, они великолепные маги со стойкой невосприимчивостью к магии льда и к холоду. Проживают по всей территории Империи, служат в легионах и учатся в академиях. Вторые менее разумны и крепкого, крупного телосложения, обитают в кланах Северных Варваров и невосприимчивы ко многим видам магии.

Сабы

Круглолицая, кареглазая раса преимущественно мелкого телосложения. Ловкие и юркие, сабы быстры и выносливы. Уверенно чувствую себя при любой погоде, за исключением холода. Маги среди них редки. Предпочитают лёгкое, быстрое оружие, лёгкие доспехи и короткие луки. Произошли от экспериментов богов, которые скрестили человека и гоблина.

Часть первая.

«СЕВЕРНЫЙ ПОЛДЕНЬ»

Глава 1.

Врата гор

Неразумно уделять слишком

много внимания прошлому,

когда у вас все впереди.

Надпись на вратах.

401 год имперской эпохи.

Осень второго месяца.

Недалеко от северо-восточной границы

Княжества с Гномьими горами.

Ветер трепал распущенные волосы и расшитые золотом и серебром плащи, развивал штандарты и флаги. Князь Андрен, придерживая левой рукой узду коня, поднял правую руку в приветствии. Руку без оружия — война кончилась. Всё позади.

С высокого холма этот жест всадника был виден тысячам солдат, крестьян, ремесленников и прочих жителей объединенного Княжества. Люди повсеместно признали его власть, отринув прошлых баронов и графов как страшный сон. Соглядатаям так и не удалось найти ни одного наследника именитых семей.

— Либо их вырезали подчистую, либо появятся в случае смуты или недовольства подданных, — приметил Северный орк, блеснув на солнце вставными зубами.

Сенешаль Грок сидел на соседней лошади. Флаг нового государства — серебряный меч, скрещённый с чёрным топором с солнцем над ними, трепетал на копье в его руке. Острие целилось в небо. Алая косичка свободно висела не плече, не так мешая наблюдать за прощальным парадом, как распущенные чёрные локоны Андрену.

— Слава светлейшему князю Андрену, сыну Хафла и княгине Варте из славной семьи Фалькольнов!, — рявкнул орк с холма.

Хор десяток тысяч глоток прокатился над долиной. На солнце в приветствии сверкнули тысячи мечей, копий, пик, щитов, топоров, шлемов. Рядом со строем солдат в небо взлетели шляпы и поднялись руки. Люди со всего Княжества пришли к Гномьим горам, чтобы выразить уважение к новому правителю и проводить князя в его долгое и опасное путешествие.

— Слава сенешалю Гроку! Первому герою Варленда!, — вторил ему Андрен, поправляя сползающую с седла рысь Варту.

Бывшая баронесса во все трехцветные глаза смотрела на толпу, жалея только об одном — что не может предстать перед ними в платье.

Повторный рев прокатился по полю.

— Слава достопочтенной Чини — мастеру на монетой!, — вновь рявкнул Грок и поднял морскую свинку на ладони к солнцу.

Чини прищурилась, лениво подняв лапку.

— Слава! Слава!, — закричал народ, наслышанный о милом пушистом талисмане Княжества ничуть не меньше, чем о заклятье баронессы, ныне княгини.

Андрен перевел взгляд на свиту.

— Вознесем же почести Малому совету!, — закричал глашатай и развернул свиток. — Именем светлейшего князя, в него войдут герои многочисленных битв и первые лица Княжества: Генерал армии Мечеслав, Старший чародей Вий и Первый лекарь Корь. Нами временно правит Триумвират!

Народ вновь закричал. А глашатай выждал паузу и продолжил:

— Малый совет будет временно заменять князя и сенешаля. Постановлено, что Триумвират не праве начинать войны без ведома князя, но обязан защищать рубежи и внутренние земли от врагов и бандитов. Члены совета вправе развивать связи и торговлю с другими странами. Малый совет обязан строить деревни, дороги, ставить форпосты и всеми силами способствовать росту населения. Триумвират обязуется запасать провиант, копить оружие и строить флот. Но первой целью нового государства — возведение его новой столицы. Объединённым землям требуется первый крупный город, объединяющий все наши земли. Да будет так с повеления светлейшего князя Андрена!

Уже подохрипший народ загудел так, что содрогнулась земля: ремесленникам наконец было, куда свозить свою продукцию без перекупщиков, а крестьянам и фермерам открывались новые постоянные рынки сбыта. Ветераны тоже без службы не оставались — какой город без стражи?

— Во как орут, — отметил орк, передавая флаг Мечеславу. Склонился, понизив голос. — Хорошая идея — поставить невоенный город в самом центре княжества. А то бастионов и замков хватает, а ни одного крупного поселения в княжестве нет. Одни деревни и селения. Ты это… назови его Андреанополем, что ли, пока Андрен не слышит. Нам не жалко, а князю приятно будет.

— Возражений по этому поводу не будет, сенешаль, — отрапортовал член Малого совета и подмигнул Корю и Вию, те сидели на своих лошадях неподалеку.

Лекарь кивнул, а однорукий Вий добавил.

— Выполните Задание Великой академии достойно. Новому государству как воздух требуются маги высоких уровней обучения. Я бы отдал вторую руку за то, чтобы у нас появился кто-то уровня Архимага и научил меня магии первого уровня. С одной рукой много печатей не наколдуешь. Вам ли говорить, что доступны лишь самые простейшие.

Андрен с Гроком кивнули. Первый уровень означал мысленное влияние на окружающий мир. Второй — вербальное. Третий — пассы руками. Слово чародея твёрдо, но иногда противник может лишить его голоса, или простуда случается, тогда он превращается в беззащитного младенца перед вооруженным врагом.

— Ничего, с пиратами я и одной рукой разберусь. Вторую спрячу за спину, — пообещал Мечеслав. — С его магами-воздушниками. Вий пусть в замке сидит, умничает. Для ума второй руки не надо.

Чародей не стал спорить, а Корь важно добавил:

— А я людей от любых эпидемий уберегу. Никто даже не чихнёт! Заразы из страные Зеленокожих обойдут нас стороной.

Андрен слез с коня, снял княжеские доспехи и отдал Мечеславу, который уже отдал флаг Княжества знаменоносцу. Молодой правитель взял простую одежду из рук служек: облачился в тёплую неброскую куртку, рубаху, плащ, сапоги и кольчугу, опоясался. На пояс повесил старый добрый нож Чини. Полковой ножик отца подруги путешествовал с ними уже 8 лет. Закинул за плечи перевязь с новым княжеским мечом. Остро пожалел об уничтожении алого камня в амулете Вождей. Подарок кланов севера пропал бесследно перед боем с демоном. Кто будет доставать его из бездонного пролома? Смельчаков не нашлось. Отбирать дары Долунных демонов — себе дороже.

Андрен невольно погладил перевязь с мечом. Его словно с любовью создавало всё Княжество: легкий, быстрый, изящный, из светлого металла. Вий сам наложил руну скорости, дал имя — «светлейший». А сколько труда кузнецы вложили, чтобы облегчить вес клинка, не счесть. Притом прочный — пробьёт большинство гномьих доспехов. И поразит то, что невозможно поразить оружием — Корь вываривал в зельях воплощения. Битва с духами будет не страшна.

Лук Андрен оставил старый, трофейный. Только наконечники стрел кузнецы выковали пирамидобразные, с наибольшей проникающей силой. Такие часто использовали темные эльфы. От них на поле боя и насобирали трофеев, да научились ковать по подобию.

Новым процедурам преображения подвергся и топор Грока — перековали, закалили, добавили надпись «правая рука князя» и руну силы, выварили. Орк взял в путь составной дубовый лук, который бил почти на четверть лиги. Большую часть стрел Корь искупал для него в яде. Теперь за плечами сенешаля помимо перевязи, висели два колчана: для врагов и для охоты.

Бурча, Грок облачился в такую же одежду, что и князь. Белый нож с памятного первого задания занял место на поясе — не забыть, когда брат впервые спас жизнь.

— Вы еще лепехами коровьими обмажьтесь, — буркнула Чини, глядя на манипуляции с преображением. — Я, конечно, понимаю, что Андрен перед походом логично заключил, что в доспехах князя можно разъезжать по Княжеству, а гномам не обязательно знать, кто перед ним. Но разве у них нет своих соглядатаев? Каждая собака на 10 лиг уже знает, что князь отправился в путешествие. Надежнее было идти в горы с легионом. Так внимания бандитов меньше. А обижены на нас сейчас немало людей. Или я одна думаю, что знатные фамилии этих земель сквозь землю не проваливаются?

— Легионеры нужны на полях, — осёк Грок, вновь залезая на коня. — А гномы не пустят в горы и манипулу вражеских солдат. Еще и коней заберут. Больших скряг и недоверчивых личностей во всем Варленда, чем гномы, нет. Помяни мое слово. С Варты и то шубу снимут. А тебя заставят резцы сдать, как верное оружие.

— Вот ещё!, — воскликнула княгиня и чёрные кисточки на кончиках ушей тревожно подернулись.

— Куда я без зубоффф-то?, — удивилась Чини.

Вместо павших телохранителей-храмовников Меча, Щита и Плаща в горы с князем рвались юные оруженосцы, служки и ветераны многих боев. Андрен оценил эту инициативу, но всех оставил на полях. Вся княжья свита оставалась в Княжестве выполнять более полезные поручения.

Андрен ещё раз обвёл всех близких ему людей долгим, выразительным взглядом, громыхнул:

— Мы вернёмся к следующей зиме. Прощайте! Не поминайте князя лихом!

— Не дождёшься! Ещё и памятник поставим! Первый не имперский памятник в Варленде!, — громыхнул на прощание Мечеслав.

— При жизни!, — тактично подчеркнул Корь.

— Помните об уроках Архимага, — закончил Вий и поднял искусственную, мёртвую руку.

Человек с рысью на седле коня первыми двинулись с холма в сторону гор. Следом понукал коня хмурый орк с нахохленной морской свинкой на плече. Малый совет некоторое время смотрел им в удаляющиеся спины. Затем Мечеслав распустил строй, словами «время сбора урожая!».

Удаляющихся же путников горы встретили серым туманом. Тот сполз с предгорий и укрыл землю, словно одеялом. Видимость сразу упала. Дорога ушла в развилку на два направления: одна шла в сторону академии Камня, вторая дальше к горам, к знаменитому единственному, как гласили слухи, входу в пещеры гномов.

Андрен остановился у указателя, рассматривая гномью руническую вязь.

— Любят они свою академию. — Буркнул орк. — Видишь руну-приставку «старейшая»?

Андрен не успел ответить. Из тумана вынырнула повозка. Гном-возничий с толстым мясистым лицом и бородой до колен, сплюнул на землю, кашлянул, хриплый голос разрезал воздух:

— Сказано тебе старейшая, значит старейшая.

— Но как же Великая Академия в Мидриде?, — Ответил орк.

— Так то людская. — Хмыкнул гном. — Ты чего, зелёный, забыл в наших землях?

— Мы в гости к гномьему королю. — Ответил за орка Андрен.

— А-а, протянул безразлично гном. — Золото, оружие, драгоценности надо? Меняем на жрачку или пиво. Есть пиво?

— Нет пива. — Спокойно ответил Андрен. — Припасами не богаты.

Из повозки высыпали пятеро мясистых, бородатых харь, присмотрелись к рыси и морской свинке, недружелюбно оскалились орку. У каждого из-за плеча выглядывали рукояти либо молота, либо топора. У одного человек приметил большой самострел за широкими плечами. Он вроде как арбалет, но сам заряжает стрелы из-за хитрых гномьих механизмов. Образцов таких орудий в Академии не было, и Храм их не показывал. Гномы начали использовать самострелы совсем недавно.

Князь добавил, не отводя взгляда от возничего:

— Если проедете не в академию, а дальше по дороге к людям, будет вам угощение. Там сейчас много людей на поляне. Есть и пиво, и еда. Княжеству как раз не хватает всего, что вы сейчас перечислили. Завтра сбор урожая — расплатятся так, что на повозке за раз не увезете.

— Вот спасибо, паря. — Ответил возничий. Гномы сразу заулыбались. Принялись хохотать, словно уже попробовали ячменного пива. — А вы к королю по какому поводу? Не совался бы ты туда, зелёный. Человека то пропустят, а тебя к вратам вверх ногами прибьют.

— Замаются поднимать. — Хмуро ответил Грок. — Я тяжелый.

— А ты забавный, зелень. Хвала богам, что не ушастый. Авось и пропустят. Увидишь моего брата Саратона на входе в пещеры, скажи, что ты от меня. Тогда точно пропустит.

— А как звать тебя?, — Спросил Андрен.

— Гивир Седобородый. Сын Брадобрея.

Андрен кивнул. Повозка с торговцами продолжила путь, поскрипывая одним плохо смазанным колесом. В тумане телегу было сначала слышно, лишь потом видно. Повеселевшие бородачи скрылись в тумане за поворотом, а путники направили коней в горы. Но прошли совсем немного, вынужденные вновь сделать остановку — из тумана со стороны академии Камня послышались стоны, затем крики. Похватав оружие, путники повернулись на звук.

Крики пропали, но стон продолжился. На коленях из тумана выполз окровавленный гном в мантии мага. Рука его была сломана, волочилась по земле, грудь вздымалась тяжело, с хрипами — ребра были явно переломаны. Лицо сплошной кровоподтек. На первый взгляд, оно было исполосовано мелкими коготками.

Гном-маг протянул дрожащую руку к Андрену. Разбитые губы, похожие на оладьи, прошлёпали:

— Взращённый отступником и ведомый судьбой исполни свою миссию. Академии Камня больше нет. Демоны смерти прошлись по нам. Прими судьбу. Передай Доспех королю…

— Что значит отступником? Что случилось?, — Только и спросил Андрен, пока толстый палец ткнул в человека. С кончика его сорвалась серая пыль, окутала растерянного князя.

Низкорослый маг прошептал последние загадочные слова:

— Доспехи Единого ещё сыграют свою роль.

Безымянный гном рухнул лицом вниз, а Андрен упал с коня, заставив рысь отскочить. Серая пыль окутала с головы до ног, пролезла под одежду, впилась в кожу. Странное заклинание сработало с такой скоростью, что отвыкший от волшбы князь и защиту выставить не успел.

— Брат, что случилось?, — Грок соскочил с коня, с тревогой глядя на серое облако.

Мельчайшие пылинки серой пыли равномерно распределились по всему телу человека, оставив открытыми лишь глаза, ноздри и рот Андрена. В один миг всё застыло, затвердело, кожа покрылась прочнейшим, но гибким сплавом. Этот странный панцирь сверкнул на солнце и исчез, словно и не существовало, а всё случившееся пригрезилось. Андрен, теряясь в догадках, поднял голову.

— Ну вот, опять брат. А то все князь, да князь. Не знаю я, что случилось. Но судя по всему у гномов с академией не все гладко.

Растерянный орк стоял над ним с обнажённым оружием, не знал что делать. Странный гном лежал рядом совершенно мёртвым, не показывая дальнейших угроз. Рядом стояла взволнованная рысь, принюхиваясь к серой пыли на Андрене.

— Она ничем не пахнет. Совсем. Так не бывает. — Заключила рысь. Трёхцветные глаза её были наполнены тревогой и любопытством.

— Бывает, когда речь идет о магии. — Добавила важно Чини с седла коня Грока. — Но давайте лучше побыстрее уберемся отсюда.

Грок убрал оружие, похлопал человека по плечам, недоверчиво ощупал, осмотрел с головы до пят.

— Ран вроде нет. Как себя чувствуешь? Я не чую магии.

— Я в порядке. Ты у нас специалист по магии камня, думай.

— Это только отдалённо похоже на заклятие каменной кожи, но кожа в таком случае на время становится серой, покрытой каменной крошкой. А твоя была серой лишь на мгновение. Может высшие заклинания магии камня? Мне такое неведомо. Ректор Гилорд сказал бы больше. Надо послать ему голубя при случае.

Чини посмотрела на мёртвого гнома, обронила:

— В любом случае этот маг нам больше ничего не расскажет. Но если академия Камня разрушена, то делать там сейчас совсем нечего… Пойдём, а?

— А может, там рог демона достанем?, — Загорелся новым желанием Андрен. — Ещё не поздно вернуться к Корю, чтобы сварить второе зелье преображения.

— Как ты его достанешь? Твой Золотой Исполин больше не явится. Это убьет тебя. — Печально обронила Варта. Больше всего на свете ей вновь хотелось ходить в платьях и топать башмачками по мраморным залам.

Разговор прервал собачий вой, близкий лай. Приближалась свора псов. Андрен с Гроком вновь похватали оружие, запрыгнули на коней, приготовились к бою, прислушиваясь.

Вой приблизился. Маги встали лицом к источнику шума, пряча рысь с морской свинкой за спины, в тыл, среди сумок.

В груди всех присутствующих повеяло холодом. Неприятное ощущение подавленности и скорби накатило внезапно, навевая одни грустные мысли. Андрен поймал себя на том, что готов упасть на колени и разрыдаться, как будто произошло что-то страшное, а то и ужасное, и даже самое печальное в жизни, которое только могло произойти.

Грок если и чувствовал подобное, то виду не подавал, лишь стискивал зубы, язык гулял по нижним клыкам — предчувствовал хорошую драку.

В тумане зажглись десятки пар ядовито-зелёных глаз. Ветер донёс кислые запахи серы, горькой смолы и дыма. Андрен ощутил, как мурашки побежали по спине. Рука с оружием обмякла. Страх сковал тело, плавно переходящий в панику и настоящий ужас.

«Всё бросить и бежать! Бежать в панике, не помня себя!» — стучало в голове.

Грок ткнул локтём под рёбра, громыхнул:

— Не расслабляйся, брат. Демоны бывают и без рогов. Не всё тебе Долунные крупные, хорошо различимые, есть много мелких, но не менее противных.

Андрен моргнул, усилием воли мага отгоняя смесь печали, холода и ужаса. Восстановил сбившиеся дыхание, успокоил сердце. Вспомнились уроки Храма по концентрации. Путь его адептов подразумевал принятие смерти в любой момент.

Тело гнома исчезло. Его словно украл сам туман, который сгустился до такого состояния, что видимость упала до одного шага. Андрен тут же развернулся спиной к Гроку, забрал морскую свинку и запихал ворчащую Чини за пазуху. Варта прижалась к седлу. Жалобный голос «мне страшно» придал дополнительных сил. Но больше всех заволновались лошади, принявшись скидывать наездников. Пришлось сильно сдавить ногами круп.

Грок зарычал, когда мелкие когти из самого тумана скользнули по топору. Быстро исчезли, словно играя с жертвой. Тут же перед Андреном мелькнула чёрная тень. Человек рефлекторно рубанул перед собой мечом вслепую, но тот лишь разрезал туман, зато чуть не снёс коню голову.

Издевательский гогот прокатился со всех сторон. Тысячи маленьких, пищащих голосков, обрушились на слух, влезли в голову.

Грок закричал, дико и беспомощно, припал к седлу, затем сполз с лошади. Топор ткнулся остриём в землю. Орк двумя руками ухватился за голову, скривившись, как от сильной зубной боли. Андрен схватил под узды его коня, плотнее прижался к друзьям, ощущал дрожь рыси и морской свинки, а так же дикую боль орка.

— Прочь, — несмело прошептали губы человека.

Дикий смех раздался в ответ, захватил со всех сторон, окутал, как сам туман.

— Прочь, твари!, — Прокричал князь, поднимая над головой меч.

Ярко вспыхнул меч, вываренный в магических отварах, засветилась руна скорости. Опомнившись, Андрен принялся накладывать на коней и друзей охранные печати. Те поплыли по воздуху. Их подхватил речитатив мага. Андрен припомнил все самые действенные охранные заклятья стихийных школ. На магии воздуха смех незримых существ оборвался, как от сильного удара.

Человек на миг разглядел проявившиеся контуры и резко взмахнул мечом, сделав простой рубящий удар перед собой. Меч распорол незримое препятствие. Дикий смех превратился в раненый вопль.

Андрен рубанул второй раз, третий… Туман заполнили умирающие крики, вопль. Князь соскочил с коня и меч пошёл рубить мясорубкой врагов по кругу возле коней. Человек закружил оружие, но старался удаляться от близких не больше, чем на шаг.

Грок очнулся следом, подхватил топор и с яростью стал разрубать туман. Это походило на войну с морем, но остриё периодически находило цель. Очередной мёртвый возглас радовал слух.

Варта приподняла голову от седла. Двое кружили вокруг неё по кругу, набирая скорость с каждым замахом. Клинок и топор слились в одну сплошную линию, рысь перестала замечать начало и конец удара. В глазах кружило.

Меч и топор перестали ловить цели, когда туман отступил, забирая уничтоженные тела. Человек с орком успели лишь разглядеть собачьи контуры невероятных для псов размеров.

— Проклятые сторожевые псы, не иначе, — бухнул Грок, стряхивая пот со лба.

— Как бы ни сами Гончие. — Андрен, тяжело дыша, опустил меч. — По наши, что ли души?

Андрен поднёс меч к глазам. Тот перестал светиться.

— Опасность миновала. Но нам не стоит больше здесь оставаться. Раз уж эти создания разрушили академию Камня, то их гораздо больше, чем тех, с кем мы повстречались. Уходим.

Грок закинул топор за спину, пробурчал:

— Что-то с балансом в мире Варленда всё хуже и хуже. Академия воздуха пала, теперь вот камня. Потеря баланса ведёт к войне.

— Значит, нам надо быть к ней готовыми, — заключила Чини, не покидая кармана. — Вы идите, идите, а я пока подремлю. Страшно что-то с вами ребята становится. Того и гляди, линять начну. Ладно бы академии без нас рушились, но они рушатся там, где проходим мы.

Андрен не нашёл что ответить.

— Идём к горным вратам Двалиана. — Сказал Грок. — Где-то там в самых недрах гор на золотом троне сидит король Вышень, после прародителя Двалина он для всех гномов верховный отец. Он правитель всех гномов и если Крышень не знает, что нужно Адским гончим от его академии, то никто не знает.

— А почему прародитель Двалин, а врата Двалиана?, — Спросила Варта.

— Это в честь его сына, погибшего в бою в Долунными демонами. По легенде он очистил горы для гномов от ужасных созданий. — Ответил Грок, немало книг прочитав о гномах, пока изучал их руны.

Усилившийся ветер полностью разогнал последний туман, отнёс его дальше в горы и разбил о камни. Гномы стали встречаться чаще, поодиночке или группами. Низкие, поперёк себя шире, солидные, неспешные, с широкими плечами и длинными заплетёнными или распущенными бородами, которые почти подметали землю. Подгорные жители лениво переводили взгляд с человека и рыси на орка и хомяка. Прямо под ноги орку плевали, во всю звучали полковые словечки и проклятья. Грок сделал каменное лицо и старался не отвечать.

— Людей гномы не задевают. — Обронила Чини. — От людей зависит поставка провианта в горы, они здесь частые гости. Под горами много урожая не соберёшь. Без солнца даже с помощью магии растут лишь грибы, а охотой на горных козлов многих не прокормишь. Кстати, мохнатая, рысей в горах много. Хищные охотницы нередко сами становятся добычей из-за ценных и тёплых шкур.

Варта вздрогнула.

— Некоторых даже приручают, — спокойно добавила морская свинка, наблюдая за реакцией невольной подруги. — Причём приручают даже гномы, которые бегать быстро не способны, но охотиться надо — арбалеты в пургу не всегда находят цель.

— А с орками дело в сознании гномов обстоит совсем иначе. — Продолжил, тяжело вздохнув, Грок. — Страна Зеленокожих часто выплескивает непрошенных гостей к гномам, дикие орки дербанят горные форты, порой стирая их с лика Варленда. Но, то дикие орки! Почему за них должен отвечать я? С Северными орками гномы встречались лишь в войнах, когда Империя за крупные партии провианта покупала гномьи хирды, и гномы-наёмники поддерживали легионы на северных границах. Реже мы пересекаемся на рынках столицы или в Великой Академии.

Андрен положил руку на плечо брата, сдавил:

— Слухи о враждебности орков плотно засели в понимании гномов. Многие понятия не имеют, что кланы Северных орков воюют на стороне Империи. Так что пока, Грок, тебе лучше укутаться в капюшон и изображать из себя человека. Пойми, деревням людей тоже немало досталось от Зеленокожих. Нам с Чини тоже не сразу удалось принять тебя таким как есть. Мы видели, как на наших глазах орки резали людей что мясник коровью тушу. А ведь мы были детьми. И гномы эти вокруг тоже своего рода дети. Так их и воспринимай. Пока не покажем им обратное.

Грок с проклятьями скрыл лицо. Так и добрались до самих ворот. Каменные створы, в три раза выше и два раза шире самых высоких ворот Мидрида были распахнуты настежь не одну сотню лет. Любое, самое огромное создание Варленда, могло пройти мимо него внутрь, не нагибаясь. Чтобы увидать верх врат, приходилось высоко задирать голову. Размах ворот впечатлял, такие створы могли построить только истинные мастера камня, но и они должны были обладать не менее искусными механиками, чтобы эти врата открывались и закрывались.

— С гномами надо дружить. — Уверенно заявил Андрен, не в силах даже представить сколько ему нужно согнать в один замок кузнецов и мастеровых, чтобы создать подобные ворота.

Мощные цепи, движимые громадными механизмами приводились в движение сотней жилистых рук. При необходимости они были способны отворить или закрыть врата Двалиана с внутренней стороны.

Отряд в два десятка облачённых в броню гномов вырос, словно из самой горы и преградил дорогу. Внешняя стража работала слаженно и мух не ловила. В руках ощетинились молоты и топоры. Десяток самострелов поймал на прицел головы и грудь… Грока. Мясистые лица расплылись в недобрых усмешках.

— А ты куда прёшь, зелень?, — Задиристо сказал один из гномов с рыжими волосами и бородой, заплетенной во множество косичек. — Думаешь, под капюшоном скроется запах? Мы не эльфы, но жизнь в пещерах учит различать запахи. Хочешь болт между глаз, шпион? Или зелёные предпочитают обломанные клыки?

Грок облизнул клыки, сбросил капюшон. Рука потянулась за спину, к топору. Андрен положил руку на плечо брата, остудил пыл:

— Не обращай внимания. Оставь свою злость для тех, кто повыше…

— Что ты сказал?, — возмутился гном. — Я сейчас не посмотрю, что ты человек на коне. Как говорил Вышень, гномы самый великий народ во всем Варленде. Вы все вылеплены из грязи. А мы из камня.

— Глина и камень так и останутся не обработанными, пока их не коснется рука мастера. — Ответил Андрен и слез с коня, протянул поводья гному. — Нам надо к королю Вышеню, почтенный гном. Послание от Великой Академии. Мы — маги, пришедшие выполнять поручение вашего короля.

— А нам почем знать, что вы маги? А вдруг шпионы?, — прищурился самый старый в отряде гном с седеющей бородой. — Ходят тут всякие. Чего надо? Золота хотите? Так, а где товар?

Андрен читал, что борода начинала седеть у гномов, которые перевалили столетний рубеж.

— Нет, мудрый гном, мы не шпионы. Нас послала Великая Академия с заданием к вашему королю, великому Вышеню, — вновь по полочкам разложил все Андрен и взял на ладонь Чини.

— О, гномы Большой горы!, — Вдруг воскликнула Хомо. — Кто здесь Саратон?

Гномы одобрительно загудели, разглядывая мохнатое чудо. Переглянулись. Вперёд вышел молодой гном с туго заплетённой бородой и распущенными волосами, часть которых была крашена в синий цвет. Ответил:

— Я Саратон! Чего тебе надо, чудо?

— Твой брат Гивир Седобородый передавал привет. Неужто сынам Брадобрея чуждо гостеприимство?, — Добавила Чини.

Саратон изменился в лице, кивнул, и дал знак гномам расступиться, голос выровнялся, издевка исчезла:

— Если вы друзья моего брата, то вы и мои друзья. Я провожу вас до самого Вышеня. Только рысь придется посадить на цепь, а вам сдать оружие.

— Я не ручная. Я заколдованная. Я — человек. — Разволновалась Варта, нисколько не желая вновь лезть в ошейник.

— Я за неё ручаюсь. — Кивнул Адрен и протянул меч с колчаном.

Грок нехотя отдал топор и колчаны. Гном мазнул взглядом по оружию людей, закинул их в сумку за плечами вместе с колчанами и удовлетворённо кивнул.

— Идёмте, раз так.

Массивные врата Двалиана остались позади. Путники вошли под просторные, огромные каменные своды, освящённые сотнями больших факелов. Потолок в бликах огня сиял отблесками цветных фресок, сложенных из тысяч цветных камней. Цветные, полудрагоценные, те завершались центральными деталями в виде дорогих камней: глаз персонажей, острия топоров, мечей, корон, все сверкали в свете факелов.

Фрески изображали сцены великих битв, коронацию Вышеня, битвы Двалиана, мифы и эпосы из истории гномов. Все они излучали богатство и достаток как раз на столько, чтобы любой вошедший торговец или поставщик не сомневался, что гномы богаты и выкупят всё, что понравится.

Промежутки между фресками и весь прочий потолок занимали сплошные рунические вязи, от самых безобидных, вроде подписей под фресками, до заклинаний уничтожения духов, оберегов от сглаза и проклятий для непрошенных гостей-демонов.

— Если какая-то неведомая силы когда-нибудь и пройдёт через врата Двалиана, то большая её часть так и останется под этими сводами, уничтоженная магией рун на месте. — Приметил понимающий в этой вязи букв Грок.

— А ты знаток, — отметил Саратон. — Для зеленокожего ты слишком много знаешь. Молчи об этом и не наживём проблем.

— Я маг. Я не должен стыдиться этого.

— Ты зелёный маг, — поправил Саратон, приглаживая бороду. — А значит, дикий, ярый, себя контролируешь мало. Творишь разрушение и смерть вокруг.

— Это шаманы. Магия их вроде ягудской. Они взывают к предкам, работают с духами, мало используя тонкие энергии Варленда.

— Слушайте, — прервала начинающую перепалку Чини. — А почему первый гном, которого создал бог Камня — Двалин, сын его Двалиан — великий герой, а первый король — Вышень?

— Вышень — сын Двалиана. Вышень создал первое королевство гномов. — Ответил как само собой разумеющееся Саратон.

— Видишь ли, Двалин был первым гномом, и ни у кого не возникало сомнений в его старшинстве. А когда он ушёл на встречу с нашим богом, и пал его сын, очищая горы от скверны, гномы выбирали себе первого короля. Им и стал Вышень. — Разжевал всё Грок.

— У людей все было проще. Первого члена императорской семьи выбрала Золотая перчатка. Великий артефакт не ошибается. — Добавил Андрен.

— А гномы так и не нашли свой Великий артефакт. — Вздохнул Саратон.

Андрен с Гроком переглянулись. Орк покачал головой.

— А гномьий артефакт должен признать только гнома?

— Кто знает? Я с ними не встречался. Великие артефакты — это не менее великая загадка богов.

Саратон вёл через широкие залы, подвалы, ходы. Коридор петлял вверх и вниз, вёл через мастерские, плавильни, миновал комнаты-склады, столовые, жилые комнаты. Андрен невольно отметил, что гном, словно нарочито удлиняет путь, стараясь запутать ориентацию в пространстве.

«Это торговцев ведёт сразу на склад или базар, дипломатов к высокопоставленным лицам, а тех, кто хочет попасть к королю, стоит помучить так, чтобы забыли, как зовут, а не то, чтобы замыслили злое дело или шпионаж», решил князь.

Хомо во все глаза смотрела на суетящихся гномов. Это был редкий случай, когда она не спала за пазухой, а без устали отмечала все детали, запоминала подробности, что-то про себя бормотала, сводила мысли с ощущениями и часто задумывалась.

В мастерских кипела работа. Слышался стук молотов, от самых больших, с громадными, как сами головы гномов, набалдажниками, до мельчайших, меньше мизинца молоточков, для ювелирный работ. Кряхтя от неподъёмных тяжестей, гномы ворочали кусками руды, грохотали бочками, гремели чанами. В плавильнях по формам выплавлялась сталь, серебро, золото, медь, олово. Огромные меха раздували огонь, подбавляли жар в гигантские печи. Суета стояла на первый взгляд неимоверная, но на второй строго определённая, по иерархии. Быстро бегали молодые помощники, чуть медленнее передвигались подмастерья, размеренно и неторопливо двигались седые мастера. Ювелиры и оружейники, плавильщики и рунные мастера, кузнецы, алхимики, механики, все работали с бодрым энтузиазмом, как будто готовились к войне, и сам король дал указания работать без устали.

«Или делают вид перед прохожими, что работают?», — подумал Андрен.

Путь повёл через мрачные штольни. Саратон двигался в темноте, как и при свете, к мраку подземелий привык, а вот Андрену и Гроку приходилось нести факелы. Гномы в штольнях работали в тусклом полумраке, но не полной темноте. В стены были встроены бледно-голубые камни, они разгоняли мрак.

Саратон не только водил вдоль и поперёк мастерских, часто останавливался перед лучшими образцами оружия, доспехов, щитов, мечей, топоров, арбалетов. Человек и орк отмечали высокое мастерство настоящий произведений искусства, но так же заметили, что самострелы гномы показывать не готовы и к пушкам не подпускают.

Андрен с Гроком, вдоволь навоевавшись за лето в Княжестве, охладели к оружию. Уже не хотелось скупить и надеть на себя всё, примерить к руке любое оружие, ощутить на плечах тяжёлые доспехи, поразить мишень, хотя бы разрубить бревно. Те чувства, которые испытывали на рынке Мидрида, минули. Теперь опытный взгляд отмечал практичность оружия, его легкость, проникающую способность рубить вместе с доспехами, ломать и крушить кости. Собственное оружие казалось неумелым и неуклюжим. По сравнению с мастерством гномов лучшие кузнецы Княжества были детьми, калякающими рисунки, глядя на настоящих художников.

Грока особо поражали работы рунических мастеров. Сам не заметил, как отсыпал порядочную горсть золотых в широкие мозолистые ладони рунника. Гном посмотрел на Саратона, тот кивнул. После чего на мече и топоре гостей появились вязи, отливающую сиреневым цветом. Человеческие руны оплелись мелкой росписью от кончика острия до самой рукоятки, и далее, избороздив и саму рукоятку. Руны гномов были гораздо искуснее и меньше по размеру.

Саратон отвёл в соседнее, хорошо освящённое помещение, где на широких полках из дорогостоящего чёрного дерева и шёлковых подушках и платках возлежали драгоценные украшения: тысячи колец, ожерелий, амулетов, серьги, застёжки, обручи, бусы, даже короны, достойные правителей. От яркого сияния камней и вычищенного металла слепило глаза. Грок хмыкнул, тут же вышел из комнаты. Его драгоценности не прельщали. Морская свинка так же не пожелала здесь задерживаться. Андрен собирался было тоже покинуть комнату, но увидел Варту. Та зачарованно смотрела на полки. Драгоценности каждая девушка любит, даже заколдованная.

Андрен невольно задумался.

«Куда вешать драгоценности кошке, пусть даже очень большой? Кольцо на лапу? Обруч на ногу? Амулет на хвост? Пока только… ошейник на шею? Но даже самый драгоценный ошейник всё равно остаётся ошейником?»

Варта заметила эти сомнения на лице, подошла, прижимаясь к ногам, как кошка:

— Красиво, да?

Андрен кивнул, обронил:

— Не радужнее твоих глаз. Камней драгоценных много, а у тебя такие глаза одни во всём мире.

Если бы рысь могла покраснеть, она обязательно так бы и поступила, но Варта смогла лишь уйти в другую комнату, убегая от взгляда Андрена и жарких слов, которые обжигали и били в самое сердце.

Андрен печально вздохнул и кивнул Саратону.

— Давай подберем что-нибудь для княгини.

— Есть у нас побрякушки и для таких особ. Проследуем дальше.

Вскоре Саратон уже вёл гостей в магический зал. На этот раз полки были завалены тяжёлыми посохами, которые не только с легкостью молнии призывали по рунам или низвергали огонь на головы врага, но и любой вражий череп от удара металлического набалдажника мог разлететься вдребезги.

Широкими рядами покоились внешне схожие с экземплярами из соседней комнаты, кольца, амулеты, браслеты и серьги. Как роскошные, так и совсем неприметные. Вдоволь висело и лежало магического оружия, доспехов. Зачарованный металл отливал разными цветами, от яркого, белого, до тёмного, почти синего. В каждый из сплавов оружия или брони в определённых пропорциях в обязательном порядке добавлялось серебро или порошок растолчённого магического камня, чтобы шанс выжить в борьбе с магическими порождениями был выше.

Андрен украдкой пощупал мешочки с золотыми. Те оттягивали пояс и требовали опустошения, настаивали на этом. Князь прошёлся вдоль рядов, на взгляд попалась пара серебряных серёжек с оранжево-жёлтым, как само солнце, камнем. Походило на то, что кто-то стащил кусочек солнца и заключил его в камешки. Андрен положил серьги на ладонь. Те согрели руку, приветливо сверкнули.

Саратон поднял руку, тут же расторопный продавец возник за спиной, закивал головой:

— Великолепный выбор. Солнечный камень, редчайший, добываемый в одном единственном месте во всём Варленде. Он из далёкой страны Огня, одной из стран четырёх сфер. Работа почившего мастера, сгинувшего на чужбине. До нас дошли только слухи, что эти серьги могут носить только влюблённые. И тогда ничего в жизни не разобьёт их любовь.

Андрен опустил взгляд с серёжек на Варту, спросил:

— Нравятся?

— Нравятся, — ответила Варта и опустила глаза.

Андрен, не считая, протянул продавцу увесистый, пухлый мешочек, полный золота. Гном взвесил, присвистнул, довольно закряхтел:

— Мастера в соседней комнате помогут вставить эти серьги в уши.

Через некоторое время меч Андрен забирал у мастера-рунника меч уже с серебряной серьгой и солнечным камнем в левом ухе. У рыси такая же серьга была вставлена в правое ухо.

Гости подземелья продолжили путь. Меч и топор теперь стойко сияли во тьме, подсвечивая рюкзак Саратона. Ухмыляясь, гном повёл в трактир.

— К королю ещё успеем, а подкрепиться после долгой, тяжёлой дороги не помешает. — Обронил он.

Трапезная гномов была полна шумного народу. Мастеровые после рабочих смен горланили песни под пару-другую кружек пенного напитка. Пиво любили все гномы от мала до велика, но только один его сорт мог вариться в пещерах — «подарок Двалиана», добываемый из грибов. Остальные сорта и вина приходилось импортировать из Империи, земель Баронств и Графств и возить из-за моря из самих Диких Земель. Гномы могли себе это позволить — золота в горах хватало.

Саратон разыскал свободный столик, заказал тёмного пива, рыбы, сыра, сухарей и вяленого мяса. Добавил горсть орехов морской свинке.

Человек с орком от пива отказались, к немалой радости Саратона — себе больше достанется. Мотивировали тем, что после одного случая на севере, к креплённым напиткам имеют стойкое отвращение, пьют лишь ключевую воду, молоко, морс или квас. Гном, услышав эту байку, дозаказал гостям запивать мясо квасом.

— А это правильно. Гномы квас уважают за то, что быстро восстанавливает силы после тяжёлых работ, но сознания не мутит.

Стол вскоре усеялся парующими тарелками, плошками. Андрен показал хозяину трактира кошель золотых и дозаказал блюд для всех присутствующих.

— Небольшой дружеский жест от Княжества. Люди в землях Баронств и графств объединились и готовы тесно сотрудничать с почтенными гномами. Нам нужны строители, кузнецы и мастера всех типов, которые только могут дать горы.

Трапезная загудела. Хозяин ускорил проворных служек-гномов. Столы на глазах стали ломиться от наваристых похлёбок с большими кусками мяса, кашу подали развалистую, зернистую. Жаренная мясо и рыба вызвали жалобное урчание в животе. Но больше всего гномы обрадовались бесплатному пиву. Саратон первым поднял кружку с пивом и провозгласил тост:

— Тогда за Княжество и за вас, друзья гномов!, — И первым осушил кружку.

Гномы повторили этот маневр, осушив залпом кружки. Застучали ими по столам, требуя повторения.

Саратон, понизив голос, произнёс.

— Стало быть, сегодня мы к королю не успеем. Дорога ваша долгая и требует отдыха. Но завтра ко второй половине дня вы уже будете стоять под королевскими сводами, обещаю.

Андрен кивнул: налаживание нормальных отношений с соседями тоже немалого стоит. А за соседним столом уже затянули песню. Тут же её подхватил весь трактир:

Здесь солнца нет,

Здесь вечный мрак

Но живы горы, сверкают руны.

Кипит работа,

Течёт расплавленный металл,

Гремит железо, и сверкают изумруды.

Здесь нет покоя рудам,

Цари алхимии пыхтят —

Весь мир озолотить хотят.[1]

Гости прислушались. Челюсти на миг затормозили процесс поглощения пищи. А горластые гуляки затянули припев:

Двенадцать кланов —

Колена рода.

Так завещал на веки бог.

Отец наш, Двалин,

Ты вечно славен,

И Двалиан не опозорил род.

Трясись, харчевня!

До дна бочонок!

Гуляют гномы,

Пока последний не упал!

Андрен, как и Грок забыли про еду, Варта вытянула чёрные кончики на ушах ещё выше, морская свинка просто распласталась на столе, пытаясь поймать каждый звук. Гномы запели второй куплет:

Молот ровно стучит,

В горне лава бурлит.

Слитки золота лягут один к одному.

Кто захочет их взять,

Тот успеет сказать

Только слово прощальное.

Враг стоит у ворот —

Топор блестит

И битвы ждёт.

Грок усмехнулся, оскалился, впился зубами в кусок мясо, а гномы во всю мощь лёгких снова затянули припев:

Двенадцать кланов —

Колена рода.

Так завещал на веки бог.

Отец наш, Двалин,

Ты вечно славен,

И Двалиан не опозорил род.

Трясись, харчевня!

До дна бочонок!

Гуляют гномы,

Пока последний не упал!

Кружки бухнули друг о друга, пена вылилась на стол, перемешалась по кружкам — верный знак того, что пиво не отравлено. Все пили наравне, не боясь смешать напитки.

Грок пригубил кваса, поморщился. Кислый. В раздумьях, схватил кусок мяса, обжёгся и быстро схватил кружку, но второпях рука схватила ту, что только поставил Саратон. Тот же кислый вкус грибного пива обманул. Осушил до дна. Гном крякнул, похлопал по плечу, предупредил:

— Эй, ты же не пьёшь, а тут сразу с самого крепкого начал… Я бы тебе посоветовал разбавить. Крепче ведь, чем иная медовуха.

Грок обвёл трактир мутнеющим взглядом, сыто икнул.

— Проклятые гномы, я покажу вам, как надо петь.

За соседним столом снова попытались затянуть песню, но орк резко подскочил, вышел из-за стола, прокашлялся, привлекая к себе всё внимание, и затянул боевым голосом не сенешаля, но воеводы. Этот глас ещё помнил северные ветра.

Ратное поле, кривой ятаган

Гром барабанов, да мощный удар.

Кровава усмешка зелёного воина —

Косая с косой сегодня довольна.

Кровавые предки, примите в объятья

Сейчас будет битва!

В пыли будет враг!

Дети войны делают шаг.[2]

В подтверждении своих слов Грок запнулся о собственную ногу, улетел на соседний стол, сбивая кружки и гномов с лавки. Рухнув на скамейку и проломив её под собственным весом, затянул припев:

Рождён для битвы орк,

Нет лучше в мире воина —

Никто не будет жить спокойно!

Гномы, требуя справедливости, попытались поставить орка на ноги и набить морду в честном бою, но Грок словно не замечал этих попыток. Мощными кулачными ударами он раскидал гномов и забрался на стол. Обида, затаённая на коренастых бородачей, рвалась наружу.

Гномы попытались схватить наглого орка за ноги и стащить к полу. Но тогда орк принялся пинаться и гномы вновь полетели в разные углы помещения. Андрен запоздало подскочил к столу, пробуя навести порядок. Но трапезная уже превратилась в трактир и поле боя по совместительству.

Вмешался и Саратон, но быстро получил по лицу и укатился под стол. Быстро появилась куча-мала, полетели стулья.

Варта под шумок схватила морскую свинку за шкирку и залезла под стол.

— Ты куда? Там же самое интересное. — Сказала Чини.

— Пусть мужчины сами разбираются. — Отрезала рысь.

Андрен сам принялся раскидывать гномов, вспоминая уроки борьбы с учителем тактики и первым наставником в рукопашном бою — сотником Бродом. Но количество гномов не уменьшалось. Они схватили по рукам и ногам, повисли на плечах, а один из них попытался врезать человеку по лицу. Но рука странным образом замерла в четверти пяди от лица. Кулак обволокло серое облако пыли. Гном очень удивился, попытался нанести ещё один удар, но его уже сбил с ног орк. Грок, взобравшись на стол, затянул продолжение:

Глаза горят, гремит железо,

Душа рычит тоскливый вой

Ну, где же все ваши ушастые герои?

Из-под кустов лишь слышен вой.

А вот и гномий хирд там на поляне,

Но слишком мало места для двоих.

Ответим всем мы в раз:

В бой, берсерки! За мной!

В долгий наш, лютый бой!

Вновь подтвердив свои слова, орк спрыгнул со стола, подхватил массивную дубовую скамейку, размахнулся и вновь раскидал гномов. Тут же сменил припев и закончил песню:

Эй, выходи рубиться в поле!

Я дам тебе возможность жить!

Но видит бог войны,

Меня толпой лишь можно победить!

Когда в трактир ворвалась всполошенная вооружённая охрана, Грок уже мирно дремал на единственном целом столе. Саратон прикладывал кусок льда к лицу. А владелец трактира пересчитывали поверженных пьяных гномов и складывали тех в углу в ряд вместе с помощниками.

Андрен пощупал лицо, удостоверившись, что увесистый кулак гнома действительно не прилетел ему по скуле. Горестно вздохнул и прикинул, насколько ещё похудеет кошель с золотом.

— О, никакой паники, господин капитан. — Улыбнулся владелец заведения. — Я все равно сегодня в плюсе. Пройдёт слух, и завтра здесь будет битком набито голодных гномов. У нас нет претензий.

Капитан стражи мигом оценил ситуацию и убрал оружие — опасности нет. Но разыскав глазами стража ворот, все же сказал:

— Саратон, ты плохо приглядываешь за гостями. Пойдёшь к Вышеню вместе с ними, но уже не как проводник. Стража, взять их и отвезти к королю! Немедля!

Андрен вздохнул и насыпал Чини в карман орешков, протянул руки для наручников.

— В каждом плохом моменте жизни надо искать что-то хорошее. — Буркнула Чини, быстро забирая орешки.

Глава 2.

Королевский приём

Порой лучше перетерпеть боль ожога,

чем отвечать за последствия его устранения.

Грок при пробуждении.

Тронный зал короля Вышеня.

Пленных под конвоем медленно и величественно ввели и внесли под королевские своды. Если большинство путешественников шли на своих двоих, то Грока транспортировали на носилках. Четверо гномов пыхтели, покрывались потом, но беспрекословно тащили тяжёлую ношу. Северный орк безмятежно храпел, периодически вопрошая тишину «проклятые гномы, где ваши гномихи?» или дергал ногой так, что один из гномов периодически получал пяткой по голове. Когда гном во второй раз потерял сознание от вероломного удара, Саратон отдал ему свой шлем.

Тронный зал короля Вышеня ослеплял. То, что видели при входе в пещеры, показалось топорным, и неуклюжим по сравнению с богатством и величаем тронной залы. Андрен, запрокинув голову, не мог оторвать взгляда от бесчисленных огранённых, драгоценных камней, золотой отделки и искусной резьбы по камню. Но весь тронный зал мерк по сравнению с величием трона. Тот отражал свет десятков факелов так, словно под горами светило свое маленькое солнце.

Седой король восседал на огромном троне неподвижно, как неподвижны были сами Гномьи горы, лишь глаза цепко следили за провинившимися. Губы в белоснежных усах и бороде скривились, когда перевёл взгляд на храпящего орка. От немедленной расправы над Зеленокожим Грока спасали только законы гостеприимства.

Андрен прикинул шансы брата на спасение. Они были невелики. Гномы будут предвзяты. Взгляд Вышеня, полный вековой мудрости, не сулил ничего хорошего. Глаза короля метали молнии из-под густых порослей бровей, которые практически срослись с длинными волосами, бородой и усами в одно целое.

Вышень был велик, в полтора раза выше любого из гномов, а в плечах шире втрое. И дряблым стариком он не выглядел. Князь людей, если и был на пол головы выше короля, то в массивности плеч уступал втрое. Руки Вышеня походи на руки горного великана, перевитые мышцами и жилами. В его кольчугу могли влезть все пленники вместе взятые. Король словно и не был гномом, а стал воплощением Двалина, а то и бога Камня, одного из двенадцати. Мощный голос, похожий на раскаты грома, многократно усиленный сводами тронной залы, пустил по телу дрожь.

— Как посмели маги, посланные Великой Академией, попрать законы гостеприимства? Отвечай ты, человек!

— О, мудрый король, рассуди нас здраво и пусть твой суд услышат все гномы Большой горы. — Робко начал Андрен, приклонив голову. Голос дрожал. — Мы не обнажали оружия. Наше оружие забрал почтенный Саратон и стерёг его до того, как его самого не взяли под стражу.

— Истинно так, мой король. — Поклонился Саратон королю. — Взяли меня под стражу по недоразумению. Наши гости вели себя тихо и угощали гномов. Они желали новых союзов между людьми и гномами.

— Как же вышло так, что какой-то орк раскидал два десятка взрослых гномов без всякого оружия?

— Дело в том, достопочтенный Вышень, что Грок — Северный орк. Он свиреп от несправедливости так же, как полон академических знаний от учёбы в Великой Академии. Северные орки давно служат на благо Империи и людей. Они не представители дикой орды из страны Зеленокожих, с коими вы привыкли иметь дело.

— Орк останется орком, сколько его не скреби. — Буркнул король и поднял руку. — Разбудите преступника! Дайте ему его оружие. Посмотрим, насколько он будет свиреп сейчас против моего молота!

Андрен сделал шаг вперёд. Собрав всю волю в кулак, добавил:

— Почтенный Вышень, мы маги из Великой Академии, и полностью к твоим услугам. Дружеская потасовка в таверне — всего лишь желание моего друга отстоять свою честь. Издевки над Северным орком и моим братом ничем не обоснованы. Грок такой же подданный Империи, как и я. Мы здесь по настоянию Архимага Бурцеуса. Не нужно насилия. Мы оплатили расходы таверны и готовы выплатить моральную комплектацию всем пострадавшим гномам. Им достаточно подойти ко мне.

— Да как ты смеешь поправлять меня, человек? Кто ты такой, чтобы диктовать мне свои условия?! Я правил в этих горах, когда Бурцеус был ещё безусым юнцом! Его покровительство не спасёт тебя! Подбирай слова правильно или не сносить тебе головы!

— Вы, несомненно, правы, мудрый король. Простите мне мою дерзость. Я забыл представиться. Я Андрен. Сын Хафла. Люди признали меня князем. Я объединил земли Баронств и Графств в одно целое и предлагаю вашему величеству плодотворный союз с Княжеством людей. Нам нужны услуги гномов и ваша продукция. Вам нужна наша провизия. Давайте торговать на благо обоих государств!

— Так ты пришел как имперец или как оборванец, добившись моей аудиенции, чтобы заманивать меня своими лживыми речами о подачках со своих жалких клочков земли? Люди разрушили королевство Ошонов, а теперь навязывают свою волю и гномам. Что дальше? Вы придете в горе и заберете наши алмазы и золото? Довольно с нас ваших неустойчивых государств!

— Мои слова совсем не лживы, мудрый король. — Андрен прокашлялся, обрывая ответную колкость и пересилив себя, начал вновь. — Я — князь всех плодородных земель к югу от гор. Княжество не уступает размерами всему государству гномов Большой горы.

— Я не знаю ни о каком Княжестве людей. Вы слишком молоды, чтобы рекомендовать себя. Кому нужны союзы с вами? Вот выстоите в столкновении с орками с десяток зим, тогда и приходите за союзами.

— Твои соглядатаи не знают, что творится у тебя под носом?, — Добавила Чини из-за пазухи. Со стороны это получилось так, как будто сказал сам Андрен. — Если тебе приносят только устаревшую информацию, то перед тобой так же правитель северного клана в землях Варварств. Там люди и орки живут вместе уже не одну зиму. И все уважают друг друга!

— Как смеешь ты дерзить?!, — Вышень поднял руку. — Твои слова, человек, будут стоить тебе жизни. Ты хотел справедливости? Так пусть свершится справедливый суд. Вы подняли руку на гномов, гномы ответят тем же!

— Да не было никакой справедливости!, — Чини, наконец, выползла из-за пазухи и уселась на плече человека. — Нет её и с твоей стороны, горный король. Мы не твои подданные и под защитой дипломатической миссии. Орк долго сносил несправедливую обиду, хотя он из знатных кровей и имел полное право потребовать у тебя компенсацию за моральный вред. На севере его знают, как воеводу, а в Княжестве, как сенешаля. Второй после князя не должен сносить обид от не знатных гномов!

— Ты ещё что за чудо, мохнатое? В Гномьих горах каждый гном знатнее любых людей и орков за пределами гор. Мы все пошли от 12 колен Двалина! Я сделаю из тебя жаркое за твой острый язычок!

— Вот ещё! Я не для того добралась до гор, чтобы быть слопанной каким-то глупым гномом!

«О, нет», — только и успел подумать Андрен, но слова уже были сказаны.

— ГЛУПЫМ ГНОМОМ?!, — Вышень, двигаясь невероятно быстро для своей стати и возраста, вскочил с трона. Огромная, разъярённая махина выхватила из-за трона боевой молот с набалдашником, размеров с голову быка. Король в два огромных прыжка преодолел расстояние от трона до Андрена. Передние стражники отшатнулись.

Огромный молот, весом с самого князя, нацелился на морскую свинку. Андрен рефлекторно сунул Чини за пазуху и присел, зажмурившись. Без оружия он не мог отразить удар, а все известные заклинания исчезли из головы, едва увидел разъяренное полубожество, несущееся на него. Всё, что оставалось делать, это умереть, до последнего защищая подругу.

Хоть так отдать долг по жизни.

Молот описал широкую дугу и обрушился на плечо человека. Андрен зажмурился, приготовившись быть расплющенным от одного удара.

— За подобную дерзость немедленную смерть!, — Произнёс гномий король, отступая на шаг, как будто хотел посмотреть на уничтоженное дерзкое существо. Но вместо этого зрачки гнома расширились. Потрясенный голос невозможно было подделать. — ЧЕЛОВЕК?! ОТКУДА У ТЕБЯ ДОСПЕХИ ЕДИНОГО?!

Андрен открыл глаза, глядя на молот, который навис над ним в сером облаке. Вышень пытался отдернуть его, но пыль не давала. Она стойко держала оружие, пока король не залился краской на лице от непосильного труде и не оставил попытки.

«Доспехи Единого? Тот самый Великий артефакт гномов? Так подгорные жители его все таки пробудили… Империя об этом не знает». — Пронеслось в голове потрясенного Андрена.

— Твои солдаты, горный король, умеют только трепаться, а ничего в бою не стоят. — Обронил тем временем Грок, не давая времени все обдумать. Северного орка уже привели в чувство и вернули сумку с оружием. — Я доказал это, расшвыряв несколько десятков, как разогнал бы надоедливых мух. Ты был велик Вышень. До меня дошли слухи о твоих сражениях в прошлом, но наступил закат твоей славы. Постоянное прозябание твоих солдат в горах не идёт на пользу их воинскому искусству. Гномы разучились махать кулаками, а король разучился держать молот.

— Почтенный король, прости дерзость моих друзей. Я всё еще жду от тебя справедливого суда. — Добавил потрясенный Андрен, немного отойдя от шока. Если гномы пробудили Великий артефакт, с ними стоило считать. Боги признали их так же, как людей.

— И оправдай действия Саратона. Он единственный, кто отнёсся к гостям гор по-человечески. — Добавила морская свинка.

Гном отскочил от молота, пытаясь сделать вид, что и так планировал оставить молот над плечом у человека.

— Действия Саратона? Он гном!, — Прогрохотал Вышень, отбежав за стражников. — Он за вас отвечал! Ответит и теперь за предательство. Стража! Расстрелять их с самострелов! Сделайте из них ежей! Верните мой молот!

— Я не предатель!, — Вскрикнул запоздало Саратон, но его возглас потонул в топоте гномьих ног.

Грок раскидал плечами охранников, выхватил топор из сумки. Андрен встал между гномами и друзьями, стараясь прикрыть орка, рысь и Саратона разом от новой угрозы. Но это оказалось бессмысленным. Тронную залу стремительно заполонили гномы со странного вида арбалетами, в которые были заряжены сразу по несколько болтов или стрел.

Князь понял, что диалог больше ничего не даст. Король слышал то, что хотел слышать. Оставалось надеяться только на гномий Великий артефакт, который признал человека.

— Гномы, разве вы не видите? Законы гостеприимства только что попраны самим королём!, — Закричал Андрен, схватив молот короля. Серая пыль пропала. Молот оказался безумно тяжелым. Князь понял, что не сможет с ним управляться долго, бросил под ноги. Отчего в мраморном полу образовалась дыра. А молот повел себя странно: волна от удара продолжилась и прошлась по всей тронной зале. С потолка посыпалась фреска, камни, пыль, по полу прошла волна дрожи, колонны пошатнулись. — Он первым применил оружие!

Андрен с недоумением посмотрел на серую пыль в руке. Как оказалось, она не только защищала, но и придавала немало сил, облегая вес предметов, с которыми взаимодействовала.

«Воистину, великий артефакт! Отдавать его гномьему королю себе дороже». — Понял князь.

— Глупый король, в тебе не меряно силы, но ты потерял свою честь. — Продолжила Чини, вновь выползая на плечо. — Не удивительно, что демоны прибрали к рукам твою академию Камня.

— Что не так с академией, выкидыш суслика?, — Вскричал Вышень, наполняясь яростью.

— Её больше нет. Адские гончие рыскают по твоим землям, пока ты храбро сражаешься с морскими свинками. — Дерзко продолжила Чини. — Какое бы ты не дал нам Задание, это не будет иметь смысла. Княжество прекратит любые отношения с гномами. Вы не получите ни колоска пшеницы с наших полей, если убьете нас.

— Одумайтесь, гномы!, — Подхватил Грок пылкую речь, уже понимая, что им не спастись от гнева правителя, назад дороги нет. Но смута среди подданных может быть посеяна. — Ваш король готов убить безоружных гостей?! Что это за правитель?! Он обречёт вас на голод и изоляцию. Дороги в Дикие Земли, к Тёмным эльфам и к Морю для вас будут закрыты. Великая Академия, потеряв магов, так не обрадуется подобному гостеприимству гномов. Империи ничего не будет стоить закрыть для вас свои рынки. Люди тоже могут делать неплохое оружие. И оно не стоит таких баснословных денег.

— А в землях Зеленокожих вам делать нечего. — Продолжила Чини. — Не пройдёт и месяца, как вы начнёте умирать в своих пещерах от гордости и тщеславия вашего правителя, испугавшегося маленькой морской свинки и союза с людским князем, который всего лишь просил о справедливом суде!

Андрен медленно достал из мешка свой светлый меч, обнажил его, как и орк топор. Кивнул на молот.

— Похоже, король, время слов прошло. Бери свой молот. Я, князь людей — Андрен, сын Хафла, бросаю тебе вызов! Твои обиды против наших. И да рассудят нас боги в бою один на один!

Вышень перевёл взгляд на человека, на молот, поднял руку, давая гномам команду приготовиться, чтобы дать залп с самострелов. Гномы уже обступили гостей гор со всех сторон, взяв в кольцо.

— Покажи гномам, что ты не трус!, — Добавил Грок, ткнув остриём топора в сторону короля. — Игнорирование вызова не пристало детям Двалина! По ту сторону мира тебе придётся держать перед своим богом ответ за содеянное!

— Он не достоин поединка со мной!, — Ответил король, но молот поднял. Удостоверившись, что орудие вновь слушается его руки, король поднял его над головой.

— Гномы стерпят, если ими правит глупец. Но не стерпят, если ими правит трус. — Добавил тихо Саратон, подставляя грудь под арбалетные болты. — Гномы, вспомним же завет Двалиана! Нет чести в том, чтобы убить гостей. Люди — друзья гномов! Меж нами никогда не было войн! Наши предки вместе сражались с Долунными демонами!

Король посмотрел на гномов. Часть их опустила самострелы. Часть все ещё ожидала команды к залпу.

— Я размажу твою башку, человек, а потом припомню твои слова, Саратон. Все твое колено будет вырезано за предательство!, — Крикнул король и вновь обрушил молот на Андрена. Грок, рысь и гном едва успели отскочить. Чини слетала с плеча от рывка, но ее успела поймать Варта, свернувшись клубком и став на время мягким ковриком.

Андрен воинственно улыбнулся, уже более уверенный в своих силах. Меч в руках в окружении серой пыли с лёгкостью отбросил молот массивного Вышеня и его самого. Ручка молота короля переломилась. Набалдажник пал к ногам, проламывая пол. Сам горный король отлетел от броска к трону и сел на пятую точку, смотря расширившимися зрачками перед собой на ручку молота.

— Что происходит? Никто не может отбросить гнома, как жалкого щенка. — Потрясённо сказал Вышень. Король сломался, как сломался его молот. Ореол величая потух. Губы задрожали, пытаясь сказать что-то ещё. — Неужто передо мной само…воплощение Двалина?

— Оскорблять моих друзей не вправе никто!, — Андрен занёс воспылавший серой пылью меч над Вышенем и остановился. — Но милосердны боги. А люди — такие же потомки богов, как и гномы. Потому милосердие заслуживают даже оступившийся… Давай забудем наши обиды, великий король. И начнём всё с начала. Я протягиваю тебе руку помощи и надеюсь на союз.

Крышень не ответил и встречную руку не протянул. Он продолжал смотреть перед собой на ручку молота. В зале повисла тишина и продолжалась, пока в зал не вбежал шустрый гном. Гонец запнулся о вмятину в полу у трона, спешно разглядывая поверженного короля и рассеянную охрану. В отчаянии закричал:

— Мужайтесь! Некрономикон подступил к горам с небывалыми силами. Мертвые готовятся к штурму гор с севера! У них странные колбы с составами, способные взрывать новые входы в пещеры. Они пришли за нашим золотом! Король, призови армию!

Все перевели взгляд на Вышеня.

— Что прикажешь, великий король?, — Спросил Саратон, с трудом выговаривая эти слова после того, как правитель обещал извести его род.

Вышень и теперь не ответил, продолжая смотреть перед собой.

— Король, докажи, что ты не заржавел изнутри, как твой молот!, — Вскричал Саратон. — Веди нас в бой! Нам нужен твой опыт!

Вышень тяжело поднялся, опустил взгляд. Сломленный голос, лишённый былого могущества, ответил:

— Я теперь не король. Горы постигла участь быть посещёнными воплощением Двалина. Он не доволен нашим народом, раз переломил мой молот. Наш бог отказался от нас. Мы погрязли в себе и этом проклятом золоте… Это конец. Уходите, кто можете. От смерти не сбежать. Она настигнет каждого.

Саратон подскочил на ноги, неожиданно для всех затряс короля за массивные плечи, закричал:

— Если ты считаешь воплощением Двалина Андрена, то людской князь сейчас рядом с тобой. — Гном повернулся к человеку. — Андрен, ты пойдешь с нами на войну? Гномы и люди. Рука об руку!

— Люди выступят против мёртвых. — Уверенно ответил Андрен и повернулся к королю. — Вышень, у тебя есть шанс поставить всё на свои места. Собирай армию, всю, что ещё способна воевать, а не только клепать и носить доспехи. Дай нам команду отразить нападение Некрономикона. Пусть это и будет выполнением Задания Великой Академии. Живые должны вместе воевать против мёртвых.

Вышень, сломленный явлением странного гостя больше, чем угрозой горам, был явно не в себе. Протянув сломанную рукоятку молота Саратону, он заявил:

— Хочешь войны? Так иди и возьми её!, — И король стащил с себя корону, бросив её Саратону под ноги.

Гном машинально поднял корону, как почитаемый всеми гномами символ правителя. Все повернулись к Саратону. Гном опешил и не мог сказать и слова, только водил глазами по короне. Всё произошедшее не укладывалось в голове. Пленные только что перевернули всё его представление о происходящем в горах, а сам Вышень отрёкся от престола.

Андрен взял корону из рук гнома и водрузил ее на голову новому правителю.

— Силой обстоятельств вручаю тебе бремя правления над всеми 12 коленами! Если в зале есть недовольные этим, они могут покинуть горы.

Гномы молчали. Саратон замер, не в силах пошевелиться. Андрен поднял его руку с рукояткой молота к потолку. Гномы разразились хвалой.

— Тебе везёт, — обратился орк к Саратону сквозь эти крики. — У тебя мировоззрение только первый раз поменялось, а нам с морской свинкой совсем нелегко. Человек этот ещё всегда чудит.

— Люди вообще странные существа. — Согласно кивнула Чини.

Андрен повернулся к подгорному королю. Саратон наконец нашёл в себе силы обратиться к Вышеню.

— Я возглавлю войско, но чтобы твой сломанный молот был перекован до конца битвы! Ты должен быть в первых рядах воинов. Покажи опыт предков своим потомкам!

— Глупцы. Мёртвых не остановить, — тихо ответил бывший король и медленно пошел прочь из зала. — Спасайте золото. Готовить войско уже ни к чему.

Вышень больше ничего не сказав, понуро пошёл прочь из тронной залы. Часть гномов отправилась следом за ним.

Армия Некрономикона нестройными рядами подступала к горам, чтобы зачистить горы от расы гномов.

Глава 3.

Пешка

Если бы зла в мире было меньше,

Этого бы никто не заметил.

Если бы зла в мире стало больше,

Это стало бы заметно всем.

Некромант Фолиан Второй.

Северные отроги

Гномьих гор.

Одинокий стерх летал высоко в небе, почти скрываясь за редкими облачками. Гордая птица нарезала круги над предстоящим полем битвы, летая гораздо выше стервятников и ворон, которые заполонят небо, когда живые падут.

Гномьи хирды строились по одну сторону поля в четкие линии, раздавали боеприпасы и оружие, проверяли броню. Бородатые воители готовились к бою обстоятельно, с ворчанием слушали Саратона, который носился меж рядами, на ходу создавая построения.

Орды потревоженных неупокоенных по другую сторону поля боя за построениями не следили и им было все равно, чем воевать: руками, ногами, зубами, немногочисленным оружием. Их вела в бой чья-то чужая воля, заставив подняться из могил и забирать чужие жизни.

Людской князь, академический маг, северный вождь, адепт Храма, а теперь ещё и первый союзник гномов Андрен пребывал в горестных раздумьях, сидя на валуне. Слишком много ролей определили ему боги. Разве мало людей на всем белом свете? Ему так же не было понятно, почему его признал гномий Великий артефакт. Ходили легенды, что боги создали их для определённых рас. Выходило, что не все в легендах было правдой. Или причиной был его Глубинный «Золотой исполин», который трижды спасал ему жизнь и его друзей?

Варта подкралась, как всегда бесшумно. Вклинилась головой под руку, требуя внимания и ласки, словно кошка, а не заколдованная княгиня. Янтарная серьга, словно немного рассеивала хмурость серого дня. Сияла в унисон с его серьгой в ухе.

«Где раздобыть этот проклятый рог демона? Только если победить демона внутри. Но хватит ли его рогов на зелье? И можно победить его так же легко, как реального демона? Враг внутри сильней всех зол вместе взятых», — подумал Андрен, но вслух ничего не сказал, лишь погладил мех и почесал рыси за ушком. Какой зверь даже в человеческом обличье не любит ласки?

Князь привстал над вершиной каменного выступа. Всё поле битвы отсюда было как на ладони. Впервые Андрен не участвовал в битве сразу, не руководил, а лишь наблюдал. На войну гномов вёл Саратон. Гномы обрели полноценного предводителя в лице второго капитана стражи Врат Двалиана — именно так звучало звание сына Брадобрея, пока он не поднял корону в тронной зале.

Андрен вздохнул. Выходило, что для защиты от бед земель Некрономикона гномы готовы были идти за кем угодно. Отрекшийся от короны Вышень сбежал со всей знатью, спасая шкуры. Золота он забрал ровно столько, сколько мог с собой унести. Так же поступило немало гномов, не желающих скрещивать топоры и молоты с нежитью. На кого оставалось надеяться? Только на тех, кто готов был брать ответственность на себя. Так капитан с его лёгкой руки стал новым королём. Вот только хватит ли у него умений пробудить гномов к битве? Напомнить, что они искусные войны, а не только кузнецы.

«И куда только делась вся гордость подгорного владыки, правившего гномами не одну сотню лет? Неужели все дело в этой серой пыли? Великий Артефакт поборол короля с одного удара». — Андрен невольно посмотрел на свою руку. Великий артефакт никак себя не проявлял, пока не показывалась угроза физического воздействия для обладателя. Князь ничуть не жалел, что не передал его Вышеню, как просил гном-маг. Возможно, бывший король и вел бы сейчас гномов в бой с молотом наперевес, но от гостей гор гномы бы давно избавились под таким «мудрым» руководством. Гномы вновь не готовы бы были идти на союз с людьми.

Грок стоял рядом с Андреном, молчаливый и угрюмый. Мрачное настроение возобладало над ним. С момента, как они вошли в горы, он желал всем гномам немедленной смерти. Теперь же, когда сама смерть пришла за ними, он стал пристальнее следить за своими мыслями. Часть из них сбывалась прямо на ходу.

— Саратон не так уж и плох, как гном, — обронил орк. — Взял топор в руки и повёл всех за собой. Есть в нем что-то от орка. И пить умеет, и драться любит. Бабу бы ему ещё пожарче.

— И дружить умеет. — Добавила нахохленная морская свинка с плеча Грока. С самого выхода с тронной залы она охотнее путешествовала с орком. Андрен для неё отдалялся, пока рядом с ним кружилась мохнатая соперница.

Саратон то и дело поглядывал на гостей гор, но предпочитал обсуждать план боя со своими генералами, которых тут же и назначил из наиболее опытной стражи, оставшейся от охраны Врат и гвардии Вышеня. Якшаться с теми, кто облачил короля, без нужды не стоило. Они уйдут, а ему в этих горах жить. Людям — людское, гномам — гномье. Так считали гномы Большой горы.

Все разведчики сходились во мнении, что армия Некрономикона бесчисленна. Попытки привести всё в более-менее достойные и вразумительные ответы, терпели полный провал: мёртвые двигались, привалов не делали, и считать их на ходу было невозможно. К тому же гномы отмечали, что при приближении к мертвякам, разведчики ощущали не только подавленное состояние, но и полную расплывчатость сознания. Поговаривали, что мороки дурят гномам головы. Магия мёртвых надёжно морочила сознания, игнорируя защитные руны. Общую картинку удручал тот факт, что по последним данным, треть гномов ушла следом за Вышенем прежде, чем Саратон приказал закрыть Врата.

Массовое дезертирство стремительно лишало гномов шансов на отражение вражеской армии.

— Они не верят в меня. В этом я гномов не виню, — сказал Саратон на Сходе генералам и знатным гномам, но тут же добавил. — Но они так же не верят в успех всех гномов. А это уже предательство своего народа. Следующий, кто вздумает покинуть горы до того, как нас разобьют мертвяки, будет пригвожден к вратам вверх ногами!

Гномы одобрительно загудели.

Грок, глядя на гномов, положил руку на плечо князя, сжал и проникновенно напомнил:

— Видать, ты не зря избрал путь Некромантии. На тебя возложено больше, чем на других в этой схватке. Варленд не имел с ними дело со времён войны Сожженного города. Жителям гор казалось, что с мёртвыми покончено. Вот и распустились. Впервые за долгие годы Некрономикон вновь наполнил о себе гномам Большой горы. И вот новый бой.

— От её результатов зависит будущее гномов.

— В Провал этих бородатых хохмачей. От неё зависит наше Задание. Так что ты не можешь быть добрым или злым. Ты должен быть разумным. Не лезь в бой, пока не увидим некромантов и не поймем, что они хотят — золота или материала для своих армий?

Андрен тяжело выдохнул, отогнал комок страха в самые потаённые уголки души и подошёл к новому королю:

— Саратон, отдай нам с Гроком всех магов Камня. Мы будем руководить ими с этой скалы. Скажи им, что они отдадут все силы. Многие не выживут. Так что выбор стоит за каждым гномом — будут жить ваши горы или нет. Я хочу, чтобы они об этом знали, прежде чем прийти ко мне.

— Будет много магии?, — Только и спросил гном, предпочитающий короне шлем, а магии — топор.

— Это единственный выход. Армия гномов не в боевом состоянии, — ответил на Андрена Грок. — Вы кружки пива поднимали чаще, чем молоты.

— Да как же не в боевом? Пять тысяч топоров, две тысячи арбалетов и пятьдесят миномётных расчётов с трезвыми артиллеристами. — Ответил Саратон и уже тише добавил. — Это все, что осталось от великой армии гномов: десяти Золотых Легионов, с которыми Двалиан без малого четыре сотни лет назад зачистил горы от Долунных демонов.

— Вышень похерил всё. — Добавила Чини. — Оружия уйма, но держать его некому. Гномы предпочитают его делать и продавать. Кузнецы забыли, что значит убивать. Мирные годы затянулись.

Саратон снял шлем, почесал лоб:

— Сбежавшая треть гномов: богатые торговцы, знать, ювелиры и мастера всех мастей, разграбили казну. Каждый гном из казны даже в самое тяжелое время мог взять столько, сколько сможет унести. На то повеление Двалина. Трусы и предатели воспользовались этим правом сейчас. Они предпочли защите гор бежать в другие страны.

Андрен кивнул и отошел. Грок ткнул князя в бок, понизив голос.

— Я послал весточку Мечеславу с одним из глупых гномов, покусившихся на сладкую жизнь в Княжестве. Беглецов встретят. Окажут радужный приём, как и заслужили дезертиры. Княжеству трофейных товаров и золота хватит на несколько лет беспрерывной торговли. Торговать будем как посредники гномов, чтобы ни какая из стран не решила, что в горах проблемы. Те гномы, что поумнее, уйдут к Зеленокожим. Тёмные эльфы их не жалуют.

Князь только плечами пожал. Брат как сенешаль в первую очередь думал о проблемах Княжества. Сам Андрен пообещал союз только тем гномам, которые готовы были сотрудничать. Свита Вышеня к ним не относилась. Оставалось только поверить в то, что Мечеслав поймёт то, что от него хотят, верно.

— А что прочим до проблем гномов?, — Добавила Чини.

— Найдётся много охочих опустошить подземные сокровищницы. — Охотно ответил Грок. — Идея о легкой добыче объединит их. Все охочие до подземных недр пойдут через земли Княжества. А у нас ещё слишком мало сил, чтобы остановить всех желающих от грабежа наших земель. К тому же битва, которая произойдёт в Княжестве с третью гномов, порядочно потреплет оба легиона Мечеслава. Не забывай, что с гор бегут знатные; с лучшей охраной, вооружённые до зубов. Их с лихвой хватит, чтобы отвоевать у Зеленокожих или людей немало земель и основать новую страну гномов.

— Грок прав, мы не знаем на что способен Вышень. Он может прийти в себя и вновь доказать всем, что достоин быть королём. Он и без старого молота не так прост. Надеюсь, у Триумвирата и чародеев Вия не будет с ним много проблем. — Добавил Андрен, жалея, что не взяли голубей. В подгорном царстве от них нет проку. Кто ж знал, что понадобятся позже?

— А сейчас нам лучше присмотреться к Саратону. Молодой и энергичный, он либо сплотит горы, как Двалиан или про гномов в Варленде забудут. — Добавила доселе молчащая Варта. — В горах осталась лишь преданная молодёжь, подмастерья, да те, кто сами уже и не помнят, сколько им лет. Если и эти подведут, то про горы можно будет забыть.

— Забудем про горы, мёртвые придет в Княжество. — Напомнил Андрен, поглядывая на гномов в серых балахонах и цветастых шляпах, которые выделялись на фоне шлемов и доспехов. К скале уже направлялась целая процессия магов.

Первым на скале показался Саратон. За ним в цепочку шли седые и низкорослые маги Камня. Часть тех, кто остался в живых из академии Камня после нашествия демонов. И часть тех, кто остался в горах. Шли покорно. Обречённые лица были хмуры, но в глазах стояла решимость.

— Вот они, настоящие гномы. — Добавил Андрен. — Остальные были чепухой.

Саратон подошёл первым, кивнул Андрену.

— Князь людей, маги гномов на время битвы переходят под твою руку. Береги наше наследие. Других у нас нет.

Андрен кивнул гному, не став ничего обещать.

На горизонте показалась чёрная туча, понеслась, подгоняемая ветром. Небо заволокло чернотой, скрыло одинокую, гордую птицу. Облака словно впитали ночь и опустились на землю, скрывая обзор. Из странной завесы слышался только топот тысяч ног и скрежет железа. Приближались стоны и скрип суставов.

Князь закрыл глаза, ровный голос сообщил:

— Магическое зрение теперь в приоритете. Маги, становитесь в круг! Сконцентрируйтесь на передаче сил. Мы должны узнать, что там на нас идёт. Не пробьём эти облака, будем слепы до самой битвы.

Маги с ворчанием выстроились в круг, замкнули руки, создавая круг силы. Грок попытался так же взяться за руки, но Андрен покачал головой, обронил:

— Одной магией всё не закончится. Саратон один не справится. Сконцентрируйся на топоре, брат. Силы тебе понадобятся. Береги первого гнома. Без него мы не удержим горы. Это северный щит Княжества.

Грок хмуро кивнул.

— Помахать топором я всегда готов.

Андрен ощутил поступающую силу, перешёл на магическое зрение. Его сознание освобождено вышвырнуло из тела, понесло к небу, сквозь тучи, протащило лиги вперёд и донесло до самого горизонта — маг увидел все поле боя глазами стерха. Но только как если бы не было туч, и горизонт был чист и ясен.

Некроманты держались поодаль основного войска. Сотни магов академии Некромантии стояли вокруг серой фигуры со скрытым лицом. Капюшон его окутала тьма, не было видно даже глаз незнакомца.

Руки некромантов ритмично, в определённые отрезки времени, вздымались к небу, чертили знаки смерти. А вокруг них, насколько хватало глаз, двигалось море скелетов. Бесчисленные, полуистлевшие, свежие и совсем ветхие мириады костяков походили на море. Тысячи мёртвых готовы были накатится волнами на берег жизни. Это были скелеты людей, орков, гномов, эльфов, гоблинов — рас Варленда и животных. Смерть не делала различий.

Особняком выделялись скелетные монстры: фигуры из десятка рук, ног, голов, крыльев, хвостов и шипов были ощутимо крупнее. Глаза их в отличие от безликих, полуживых скелетов, горели зелёным огнём. В воздухе летали костяные драконы, составленные из сотен скелетов и монстров. Костяные крылья распарывали воздух так, словно промежутки между костяшками их были затянуты кожей, как у живых драконов. Парили в небе они только благодаря магии смерти. Один из таких драконов стремительно бросился к стерху и сожрал его на лету.

Андрен за мгновение до этого вернул сознание в тело и разорвал круг силы. Командирский голос заставил подпрыгнуть даже Саратона, стоящего поодаль:

— Отменить удар магией! Магия смерти повсюду. Одного удара не получится. Против нас вся школа некромантии! Готовь артиллерию, Саратон. Как только подойдут поближе, открывай огонь. Сталь и огонь сегодня наши верные союзники!

— Верно, князь. — Ответил гном и отдал курьерам новый приказ. — Арбалетчиков рассыпать по горам! Пусть осыпают врага до последнего болта. Пешим не ступать в бой до последнего момента. Хирдам подтянуться к горам. Беречь силы! Как только последний болт покинет арбалет, пойдём на прорыв, до самого горизонта!

— Магам остаться на скале. — Добавил Андрен вверенному ему отряду. — Обстреливать костяков. Но ваша основная задача — драконы.

Сам Андрен подошёл к краю скалы, выхватил из ножен светлый меч, поднял над воинами. Саратон встал рядом, поднял молот.

Тысячи топоров волною поднялись над армией гномов. Поднялись бесшумно. Все знали, что хор тысяч глоток, усиленный эхом, вызовет сход лавин или камнепад, что гномам совсем не на руку.

Костлявая армия приблизилась к зоне действия орудийных расчётов. Пятьдесят фитилей зажглись почти в одно время. Заряды вырвались на свободу из крупных дул, вздымая в небо чёрный дым. Ещё в воздухе каждый объяло пламенем. Эти огненные стрелы перелетели стройные ряды хирдов. Описав широкую дугу, они впились взрывами в белесую армию, разрывая землю, сжигая и уничтожая скелеты горючей смесью.

— Алхимия — немалое достижение армии гномов, которое подняли со времён заселения гор на небывалый уровень, — услышал Андрен от одного из гномов-магов.

Едва раздались первые взрывы, чёрный туман отпрянул, показывая полчища костяков. Лишая малая их часть уже никогда не поднимется с земли.

— Так им, причешем костяков!, — Закричал один из гномов и прочие одобрительно загудели.

Вновь сорок восемь выплюнули в небо начинённые ядра. Одна из пушек отказалась стрелять. Ещё одну по неопытности артиллеристы, у которых давно не было боевой практики, переначинили, превысив заряд. Тот разорвался, не вылетев из дула, заживо сжигая трёх гномов.

Артиллерия не прощает ошибок.

Андрен отметил, что хоть алхимия и покорилась гномам, но вот когда последний раз чистили пушки, да и вообще занимались стрельбами — большой вопрос.

Оружейные расчёты ещё дважды выплёвывали в небо огненные шары, прежде чем костяки приблизились на расстояние, достаточное для пуска болтов с арбалетов. Андрен кивнул Саратону, тот подал знак, и тут же две тысячи болтов взлетели высоко над головами, посланные с возвышенностей гор.

Пробивной ливень смерти с тяжёлыми наконечниками пригвоздил к земле широкие просеки костяков.

— Всё равно, что получить удар палицей в зубы. — Обронил Грок, тревожно потирая топор рядом с Саратоном.

Черепа, рёбра, ноги, руки, всё перемешалось в осколки, крошки.

Андрен сам поднял руку. И в бой вступили маги камня. Целые горы глыб ожили, преобразовавшись в каменных великанов с подобием рук и ног. Големы вышли вперёд. Гномы-воины расступились, давая коридор массивным воинам.

Каменные создания, издавая жуткий грохот падающих камней, пошли крушить армию костяков, втаптывая в землю и разбивая кости ударами каменных глыб. Если болт разбивал кости, то каменные плиты превращали костяков в муку.

— Неплохие големы, — улыбнулся Грок и зацепил топор за петельку на поясе. Освобождённые руки принялись чертить фигуры, напитывая пассы маной и намереньем мага. Голем, самый большой из всех, отделился от скалы и стремительно побежал по полю, на ходу пиная мертвяков, костяков. Безошибочно распознав на поле костяного монстра, он бросился к нему.

Кости и камни сошлись на поле. Бил голем и летели кости на землю. Бил монстр и летала на землю каменная крошка. После обмена десятком ударов, камень оказался крепче. Костяной монстр пал, потеряв голову от мощного хука с правой. Но тут же в спину голема прилетел зелёный заряд. Он коснулся мощной спины, впиваясь в камень кислотой. Затем окутал парами всего голема и расплавил камень. Некроманты не дремали. Магия смерти витала над полем.

Грок, ругаясь, схватился за топор. Хотелось пробиться к некромантам, но Саратон медлил. Из пятидесяти пушек к тому моменту в рабочем состоянии остались двадцать восемь. Но каждый новый выстрел грозил уничтожить те на месте, вместе с артиллеристами. Дула раскалились, гномы обжигали руки. Конструкции требовали срочного ремонта.

— Прекратить огонь!

Разных форм и размеров големы тяжело бродили среди наступающих костяков, как неразумные дети бегают среди цветов по полям, уничтожая и втаптывая их в землю. Костяки не обращали внимания на потери, упрямо тянулись к горам. Гномы все как один подняли головы: чёрное небо обрушило на големов костяных драконов. Десятки воздушных костяных бастионов атаковали каменных созданий с неба. Драконы пикировали с большой высоты, чудовищными когтями круша камень, словно тот состоял из глины. Два вида магии, камень и смерть, сплелись в смертельной хватке под мудрым руководством хозяев-магов, играющим с потоками силы из укромного места.

Андрен выжидал главного удара. Големы на поле заметно поредели. Маги-гномы с непривычки падали в обморок от истощения или возврата удара, если не успевали распознать опасность — хозяева при двустороннем управлении каменными крепостями отвечали за свои создания. Каждый коготь, пронзавший голема, отчасти приносил урон и магу.

Андрен поднял руки, устремив взор и руки в облака. Десятки ветвистых молний разрезали небо и пронзили драконов, ломая костяные крылья, впиваясь в грудь, что не скрывала лёгких, частично сжигая и обугливая костяки. Маги камня сами без команды вновь создали круг силы, замкнув руки и отдавая накопленную энергию Андрену. Магии Камня в небе делать нечего.

При попадании молний в драконов на этот раз на землю попадали некоторые некроманты на другой стороне поля. Контроль над костяными драконами занимал всего представителя школы смерти. Мёртвый дракон — создание мощное. Он требовал полного умственного контроля, иначе грозил свалиться на головы собственной армии.

Бой уже кипел по всему полю. Арбалетчики принялись стрелять без устали. Костяки, обступая големов, выживая от молний и болтов, подступили к хирдам гномов. Молодые воины нетерпеливо сжимали оружия, готовые ворваться в бой немедленно. Костяки не вызывали особого ужаса — деды сталкивались с ними и ранее. Не страшнее демонов, которыми старики пугали молодёжь, передавая легенды о сражении Двалиана в горах.

«Теперь только на прорыв. На прорыв до самого серого незнакомца», — прикинул Андрен.

Саратон уже поднял в небо топор и закричал во всю мощь лёгких, больше не опасаясь обвалов и лавин:

— Герои гор, вперёд! Разметаем костяков! Достанем главного! Марш-броском в лапы смерти! За мной!!!, — И первым помчался вниз.

Стройные ряды хирдов ощетинилась алебардами, копьями, топорами, малыми арбалетами, прикрылась щитами. И все боевые порядки, как единый боевой механизм, устремились с разгону на армию костяков.

«Порядок выступления и построения, действий сообща — этого у гномов было не отнять, не смотря ни на чьё правление». — Невольно подумал Андрен, нанося очередной магический удар по костяным драконам в небе.

Гномий хирд представлял собой подобие когорты человеческого легиона. Он состоял из пятисот участников, которые в строгих порядках зависели друг от друга, как части тела в едином организме. Пять тысяч гномов — десять хирдов, вклинились в шеренги костяков. Тысячи ощетинившихся оружий уничтожали костяков и монстров моментально, исполосовав их кости и гниющую плоть вдоль и поперёк.

Грок ворвался в бой вслед за хирдами и новым королём. Гномы оставляли за собой широкие просеки перемолотых костей, но река скелетов, словно не замечая потерь, затягивала раны. Хирды шли по полю с боями, расчищая перед собой площадку в этом бесконечном Море костей. Марш-бросок не мог остановить мёртвых, но мог помочь прорваться до правителей этой армии.

Андрен, видя, что гномьи силы тают, как льдинки в кипятке. Маги Камня сползли на колени, многие хватали ртом воздух, прочие были бледны, сказывалась крайняя степень истощения. Князь, видя, что от магов уже мало толку, выхватил меч и бросился следом за хирдами.

Каждый шаг приближал гномов к заветной цели, но каждый шаг оплачивался кровью. Потери множились. Но армия была жива, пока жива её цель. Целью гномов было сохранить своё место под солнцем в мире Варленда. И дрались они за него до последнего.

Андрен не сразу настиг короля и Грока. Но едва встал с ними рядом в шеренгу, как его словно отрезали от боя. По правую руку атаки единичных оставшихся после хирдов скелетов отражал топором Грок, по левую руку тяжёлым молотом рубился неутомимый Саратон. Оружие его было в два раза меньше молота предыдущего короля, но от того не менее славным. Некоронованный король не стал прятаться за плечами подданных и предпочёл ближний бой. Князь проникся к нему уважением. Саратон был готов костьми лечь, чтобы спасти гномов.

Чем дальше продвигались, тем плотнее был натиск белой смерти. С каждым шагом всё сложнее оставаться в живых. Андрен, памятуя о том, что горы далеко позади, закричал, вспоминая на ходу слова, переиначивая некоторые на свой лад:

Двенадцать кланов!

Колена рода!

Так завещал на веки бог!

Отец наш, Двалин!

Ты вечно славен!

А мы не опозорим род!

Гремит железо!

Гуляют гномы!

Костями ляжем!

Но враг умрёт!

Так славься Двалин!

Ты вечно славен!

А мы идём

В большой поход!

Одобрительный хор прокатился по поредевшим хирдам. С новыми силами гномы стали рубить врага. Скрипя зубами, преодолевая боль в ноющих мышцах, били, что есть мощи, рычали, но дрались.

Андрен снова запел:

За себя! За короля!

За Большую Гору!

Ляжем мы костьми не зря!

Не откроем горы!

Смерть, иди к себе домой!

Тебя сюда не звали!

Гномы, мы идём войной!

Ну-ка, поднажали!

На этот раз ответили не так дружно. Хруст костей и крики павших заглушили. Тяжёлая поступь тысяч ног вминала землю, рёв войны гулял по рядам. Ослабленные потерями хирды потеряли строй. Он более не мог быть прежним — слишком мало осталось воинов на своих двоих. Каждый гном стал самостоятельным воином. Разбив строй, устремились вперёд с двойной скоростью, разнося скелетов в труху и всё ближе приближаясь к некромантам.

— Именем Двалиана!!!, — Взревел Саратон и бросился на прорыв.

Андрену и Гроку, как сопровождающим, пришлось буквально бежать за неистовым порывом подгорных жителей. Те все как один стали неистовыми, ярыми воинами. Колонна сопровождающих невольно распалась. Группа клином пронзала последнее расстояние до некромантов.

Но встретившись с плотным встречным потоком врага, порыв гномов быстро иссяк, скорость замедлилась, утопая в реке костяков.

Шаг, ещё шаг…

— Андрен!, — Закричал Грок, отдаляясь с каждым шагом дальше и дальше друг от друга.

Шаг, ещё шаг…

— В бой!, — Уже не кричал, а хрипел Саратон, делая целую просеку в рядах костяков своми молотом. Уставшие замахи относили его в сторону, качали тело в броне.

Шаг, ещё шаг…

Андрен увидел, как его окутал плотный серый поток. Без Великого артефакта мертвые просто принялись драть бы его на части. А так бессильно скребли по серому песку, и мертвякам только и оставалось, что обойти недоступного человека стороной. Меч человека при этом не забывал поражать белую армию.

— Во имя предков!, — Закричал Грок, заволакивая сознание неистовством берсерка. Разум перестал контролировать тело северного орка. То освободило резервы, давая новые силы. Орк уже не разбирал, что творил, на последней, разумной мысли отскочив в сторону, чтобы не задеть Саратона и боевых товарищей.

Шаг, ещё шаг… а вот и некроманты. Выстроились в линию на холме. Глаза закрыты. Витают драконами в небе. Управляют костяными ордами. Сознание не здесь.

— Вперёд!, — В последний раз закричал Андрен и светлый меч освобождено запел знакомую песню, разрубая первых некромантов без тени сомнения. Головы полетели с плеч. С ними руки, ноги.

«А вот и главный среди них. Ещё совсем чуть-чуть», — мелькнуло в голове, пока краем зрения заметил серую фигуру в капюшоне.

Шаг, последний шаг!

Последний рыков. Андрен приготовился поразить врага. Существо в сером балахоне подняло руки к небу, словно сдаваясь, и откинуло капюшон.

Странный смех покатился по поляне. Андрен лишь на миг вгляделся в лицо, занося меч для одного единственного удара, что разделит сумасброда, устроившего воину, на две части… и рука ослабла.

— Ты?!, — Андрен опустил меч, и устало упал на колени. Руки и ноги ослабли, тело заволокло чёрным отчаянием. Меч упал в траву, лишившись силы и воли хозяина. Глаза заволокло пеленой и безвольным вопросом.

«Боги, за что?»

Безжалостное небо отказывалось давать ответы, оставив один на один среди тысяч воинов на чужой войне.

Глава 4.

Серая истина

Пришла беда — отворяй ворота.

Народная мудрость.

Поле битвы.

Момент истины.

Поле затихло, погрузившись в уставшую тишину. Сам ветер теперь дышал хрипло, с надрывами, разбрасывая редкие капли дождя. Многие гномы пали на поле: выбившихся из хирдов растерзали костяки, а выжившие лежали в траве без сил, потеряв сознание от дикого перенапряжения. Последний рывок забрал все резервы. В ярых воинов гномы не превращались со времён самого Двалиана. С непривычки лишь единицы выстояли на ногах.

Среди оставшихся в сознании был король Саратон. Уставший гном в погнутых, местами пронзённых жуткими когтями доспехах, последние капли сил тратил на то, чтобы привести в чувства Грока. Орк лежал в траве на боку, с губ капала окровавленная пена, глаза закатились, руки и ноги сводило судорогой. Сын Брадобрея упрямо бил его по щекам, тряс что было сил. Названный брат Андрена должен был прийти в себя, чтобы увидеть последнюю битву двоих на холме.

Пропустит и никогда себе не простит.

Варта мчалась по полю к Андрену с Чини на макушке. Дала спринт от самой гномьей скалы как только увидела, что занесённый меч князь готов был опустить на врага. Он должен был разрубить серого врага пополам, но странно медлил. Магия, не иначе.

В то же время Чини словно слышала безвольный вопрос поникшего князя «за что?». Еще больше она чувствовала полное отчаяние Андрена. Оно исходило волнами, разливалось по всему полю.

Дикое, безнадёжное отчаяние мага коснулось даже мертвяков. Они застыли все как один и перестали быть угрозой для гномов и гостей гор. Так продолжалось недолго. В одно мгновение все скелеты рассыпались на кости. А мертвяки попадали грудой гниющего мяса на радость воронам.

Некроманты мертвы — хозяев нет. Одних уничтожили магией, другие не справились с управлением костяных драконов и умерли от разрыва сердца. Но большую часть порубали трое в последнем рывке: гном, орк и человек.

«Но почему битва никак не закончится? Странник в сером остался один, но Андрен не мог его уничтожить. Что случилось?» — размышляла Варта, ускоряя бег.

Сам же князь на холме чувствовал себя распластанной медузой. Кости словно вытащили, оставив одну кожу. Бесформенная груда. Ни руки, ни ноги не слушались. Кто-то вытащил внутренний стержень, а с ним и всё понимание, чувства и саму правду. Губы едва слышно шептали:

— Ты?! Почему именно ты?

Серый противник подошёл вплотную, нагнулся. Аквамариновые глаза Архимага Бурцеуса смотрели насмешливо. Старческая полуулыбка показала ряд белых зубов.

— И это говорит мой лучший ученик? Маг девятой ступени? Ты выполнил Задание, поздравляю. Получи зачёт, боевик. Грока лично хвалить не буду, пусть сначала проснётся. А пока поговорим с глазу на глаз.

— Зачем ты повёл в бой мёртвых?

— Потому что ты — некромант! Включай свой тактико-стратегический мозг и думай. Быть может, заслужишь подсказку. Если очень постараешься.

Андрен поднял грустные, полные боли и тоски глаза, заговорил хриплым, сбившимся голосом:

— Академия воздуха уничтожена, академия камня повержена, а теперь на этом поле боя пали и все некроманты. Значит, академия некромантии вскоре разрушится следом. Гномы пройдут севернее, добьют уцелевших. Все академии должны быть уничтожены? Для чего?

Бурцеус скривил губы, обдумывая ответ. Наконец, изрёк:

— Маги слишком сильны. Много магов — много опасности для мира. Подтверждением тому служит Владыка — Тёмным маг, он же Великий артефакт. Этот демонолюб наводнил своими лазутчиками весь Варленд и готовится к тотальной войне. Достаточно нам войн. Пусть останется лишь одна академия — Великая. Тогда у Империи будет такой козырь, который никто не сможет отнять. Но даже это второстепенно. — Архимаг склонился над князем. — Дело, скорее в тебе. Твоих творениях. Мне знаком этот почерк.

Андрен покачал головой, ничего не понимая.

— Давай начнём с простого. — Отмахнулся Бурцеус. — Я отправил тебя в Храм — ты создал самый мощный клан варваров на севере, проявив такие силы, которые сам не можешь объяснить. Я послал тебя в горы, а ты по пути объединил разрозненные смутные земли в единое Княжество. Объединённый, сильный сосед опасен для Империи. И ты вновь пробудил эту силу. Откуда она? Никому не под силу воздвигнуть за несколько часов целый бастион. Этими слухами полнится весь мир. Они наверняка дошли и до Властелина, который теперь будет искать твоего внимания. Если у тебя есть такая сила, она нужна нам, чтобы победить Властелина. Если же ты повернёшь эту силу ему на службу, мне лучше остановить тебя здесь и сейчас. Пока не слишком поздно.

Архимаг создал удушающую петлю из воздуха. Она оплела шею человека. Того подняло в воздух, как верёвка висельника.

— Да я всё и делал ради Империи!, — Прервал Андрен, разрезая воздушную петлю тёмным огнём. Пришлось отметить как факт, что Доспехи не сработали против магии. Они защищали только от физических атак.

— Ты самый странный огневик из всех, которых я видел. — Добавил Бурцеус, но не стал повторно творить волшбу. — Я не сразу понял, почему.

— Что с того? Когда Золотой исполин проснулся в третий раз, я чуть не умер. Больше его не вызвать. Я не знаю, что это такое и откуда оно во мне, но эту карту мне больше не разыграть. Можешь быть спокоен, Бурцеус. И к чему мне идти к какому-то Властелину? Я не друг демонам. Слухи должны были донести тебе о последней битве с Аткинсом.

— Ты окончательно смешал мне все карты. Порушил баланс и проснулся раньше времени. Но как такое возможно?, — Загадочно ответил Бурцеус, углубляясь в мысли.

Андрен помахал головой:

— О чём ты вообще? Что значит проснулся?

— Давай пройдемся по истории, Андрен. Как известно тебе из уст архивариуса, сначала Конструктор создал мир. В процессе создания зародились Долунные демоны, которые мешали творению. Они были побочным эффектом творения. Об этом известно, но мало кто знает, что один из них был до того сильным, что вздумал спорить с самим Конструктором. Нам неизвестно, чем это закончилось. Но в мире не осталось ни Конструктора, ни Первого Демона. Драконы до сих пор считают его своим прародителем. Никто даже не знает почему. Крылатые полудемоны неохотно идут на контакт.

— В Провал драконов! Но при чем тут я? Ты то хочешь моей смерти, то рассказываешь мне историю. Я тебя не понимаю!

— Твоя поспешность не достойна мага, сын Хафла. После Конструктора осталось 12 помощников. Мы называем их богами. Оставленный мир был разделён между ними. Богами творились расы. Но и Конструктор оставил после себя богатое наследие — Великие артефакты. Ты знал, что когда то они все принадлежали Конструктору? Он носил их. А когда исчез, богам осталось лишь забрать их себе. Каждый предположительно взял по одному: перчатку, шляпу, щит, меч, пращу, накидку, лук, доспехи, четыре сферы и спрятал. Но оказалось, что ещё четыре артефакта Конструктор даже от своих детищ. Эти Великие артефакты проснулись позже. Точнее, проявили себя. Тёмный артефакт оказался человеком. Он и есть — Властелин.

— Откуда ты знаешь?

— Мне пришлось уничтожить целый город Арвиль, чтобы осознать это. Я такой же. Я — Серый Великий Артефакт. Наследие Конструктора. Его замысел.

— Это многое объясняет, Архимаг. Никто не знает, сколько тебе лет на самом деле. Ты правил Великой Академией от времён её становления. Ты знал всех императоров?

— Пожалуй, что так. Я пробудился первым. И вот теперь набирает силы второй. Это беспокоит меня. Великие-артефакты люди самые сильные. Они способные творить. Но так же способны и разрушать. Или ты до сих пор думаешь, что Конструктор отдал богам свой «наряд», чтобы уйти и свободно творить другие миры? Он видел, что детища его тщеславны и жестоки. Они многое переняли от Перводемона.

— Видно, этот вопрос стоит задать самим богам на Великих островах?

— Боги не сделали ничего, когда вспыхнула «Первая война». Битва за наследие как раз была спровоцирована ими. Расы искали Великие артефакты по их велению. Кто находил — тот считался великой расой. Кто нет — низшей. Битвы кипели вокруг места, которому суждено было стать Великой Академии. Именно там реки пролитой крови и пробудили меня. Великий Серый артефакт проснулся и создал Единую Академию Великих Магических Начал. Просто потому, что всем расам нужна была магия, чтобы противостоять богам, развиваться, изживая в себе демонические пороки. Им нужно было научиться управлять теми силами, которые оставил после себя Конструктор. Он породил магию и подчинил себе её потоки. Я лишь облачил его знания в действия. Показал общие правила пользования. Это было самое начало.

— Если ты создал Великую Академию, то почему ты опасаешься Тёмного артефакта? Кто он такой, чтобы противостоять тебе?

— Он тот, кто подчинил себе всех уцелевших демонов. И ходят слухи, что его новая обитель неприступна. Он воздвиг её.

— Он воздвиг…ты воздвиг… я воздвиг… Постой, ты думаешь, что новый Великий артефакт это я? Уверяю тебя, ты ошибаешься. Мне не подвластны эти силы. Я не Некромант и не Светлый.

— Я знаю, что ты не Некромант. Я убил его… Дело скорее в магии. Вспомни историю, Андрен. Именно первая вспышка магии побудила юного магика взять перчатку и полить ее своей кровью. Это первый император Империи — Приториус. Подчинив себе Великий Артефакт, он получил власть над миром указывать расам место их поселений. Постреляв из перчатки синим светом в разные стороны, он послал гномов в горы, эльфов в леса и прочие народы рассеял по всему белому свету. А ведь это был заурядный артефакт. Лишь один из. Он не обязательно должен был достаться человеку. Но именно человек догадался повлиять на него.

— Гномий артефакт… доспехи. Кто активировал их?

— Двалиан.

— Но он же пал в битве с демоном.

— Он задохнулся, придавленный демонами, но забрал их с собой. В память о нём гномы построили над могилой академию Камня.

«А маги камня откопали Великий артефакт», — понял Андрен.

— Император, осознав силу магии, решил, что люди останутся там, где я собирал первых магиков от всех рас. — Продолжил Бурцеус. — Мидрид вырос вокруг меня и императора, который догадался пойти ко мне в ученики, чтобы научиться управлять магией осознанно. Император уже тогда понял, что все народы будут смотреть на «Величайший» город как на лакомый кусочек и нужна сила, чтобы защитить его. Воздвигаемые стены не были такими прочными, как само время. — Бурцеус даже вздохнул, покрутив бороду. — Так начиналась имперская эпоха. Тогда пошло записываемое летоисчисление. Год первый от начала Империи. Время, когда мы с Приториусом были очень молодыми.

— Как это объясняет армию мертвых у гномьих гор?

— В 27 году гномы, обживая эти горы, нашли камень, который впитывал в себя всю магию, убивая вокруг себя волшбу. Мы с императором поняли, что это мощнейший нейтрализатор. И он может уничтожить весь наш замысел по стабильному миру в Варленде. Мы готовились к новой войне, стараясь защитить магию. К счастью, гномами тогда начал править Вышень. После потери Двалиана гномы потерли много сил и предпочли мир войне. Как дальновидный политик, молодой король преподнес этот камень в дар Мидриду, а не стал применять его против людей.

— Держать этот камень возле Великой Академии было неразумно?

— Именно. Нам как раз досаждали западные границы с бесконечными потоками нечисти, выплескиваемой Провалом. Это ещё одна загадка Конструктора. Одна из многих. Портал, который никогда не закрывается. Заполучив нейтрализующий камень, мы отправили его на задворки Империи и возвели вокруг него Храм Судьбы. Он отлично стал спасать те земли от порождения магии и сам стал местом паломничества для существ, не приемлющих магию. Нам оставалось лишь поставить над Храмом своего человека, который стоял бы за Империю так же верно, как мы с императором.

— Ты испугался, что гномы отроют новый подобный камень и привел армию мёртвых?

— Ты все ещё торопишься. Горы полны чудес, но они не повторяются. Идём дальше. Год 188. Расплодившиеся тёмные не довольны своим местом обитания на задворках мира и начинают «Войну Тёмных». Светлые эльфы, к тому времени разделенные культами артефактов, ближе всего к ним и дают бой. С помощью людей и гномов войска Союза побеждают и ставят от демонов оборонительные рубежи. Так называемую «Засечную Гряду», из-за которой демонам выбираться очень сложно. Гномы пытались найти второй нейтрализующий камень, чтобы установить его в Гряду, но ничего не вышло. К тому же это лишило бы магии и Светлый лес. До сих пор он неплохо защищал мир от магического влияния демонов. Мы до того обрадовались этим успехам, что единогласно постановили в Совете, что демоны теряют священное право учиться в Единой академии. Сама тёмная магия, однако, изучается в её стенах без их участия.

— На демонов вы повесили всё бремя ответственности за Долунных демонов? Не удивительно, что они осерчали. Ни одного представителя. Ректором демонологии стоит человек. Вы лишил одну из рас, созданных богами, права на достойную жизнь.

Бурцеус покачал головой:

— Ошибки только множились. Года 207–221 — «Война на истребление». Люди благодаря серии побед фактически уничтожили королевство мигаров на севере и полностью разрушили королевство ошонов к востоку от Империи. Император Приториан Третий положил начало созданию на тех землях Баронствв и Графств, награждая своих ветеранов.

— Плодя и приумножая вассалов. — Продолжил Андрен. — Остатки истребленных народов бегут к пиратам. Оставшиеся на севере смешиваются с волнами кочующих варваров. А свято место пусто не бывает. В бывшие земли мигаров приходят орки, став «северными».

— Да, но развиваться они стали только после того, когда столкнулись с деяниями Волшебного леса. Многие пытались разгадать его тайны. Приториан Третий даже послал туда целый легион в 257 году. Никто так и не вернулся. А теперь мы подходим к тем годам, которые повлияли на твою жизнь, Андрен. Смерть твоих родителей…

Человек посмотрел на Архимага, весь превратившись в слух.

— Года 375–380. Война с Некромантами. Война «Сожженного города». Уничтоженный мной Арвиль. Серая Лихорадка, само появление Тёмного артефакта. А в чём суть, Андрен?

— Зачем ты уничтожил город?

— Я пытался остановить заразу. Война с некромантом Фолианом Вторым далась Империи нелегко. Мы с гномами оказались не готовыми к битве с мёртвыми. Мёртвые обошли горы из Некрономикона и обрушились на север. Наши легионы спешили в горы к гномам, потому мы не успели дать бой на своей земле. Гномы проворонили этот марш-бросок. Мы не знали, зачем Фолиану людские города, пока он не взял Арвиль. Оказалось, что именно в его недрах пробудился Тёмный артефакт. Находка оказалась ни к чему некросам. Они охотно отдали её Тёмным. Демоны обрадовались щедрому подарку и подарили им новую хворь против прочего мира, которую некроманты и распространили среди людей. «Серая лихорадка» выкосила север. И лишь очищающий огонь позволил с ней покончить. Спрошу ещё раз, так в чем суть, Андрен?

— В том, что ректор-некромант Фолиан Второй предал тебя?

— Предал, когда понял, что он и есть Великий Артефакт Некромантов. Он поднял часть людей и тех существ, которые были недовольны дисбалансом сил и огромной роли Империи в жизни Варленда и увел в земли, названные Некрономикон. Там он основал академию Некромантии. Основал, чтобы поднимать армии мёртвых и бросить их на меня.

— Они восстали против твоего геноцида, пойдя против политики изоляции тёмных? А на что ты рассчитывал? Ты в открытую уничтожил мигаров и ошонов только потому, что они не нашли Великие артефакты. Ты назвал их низшими расами только потому, что они не владели магией в достаточной степени, чтобы почувствовать Великие артефакты? И вот ты убиваешь Великий артефакт, а теперь видишь его во мне? В моих деяниях и творениях и ждешь, что я заключу новый союз с тёмными? Ты безумец!

Архимаг отмахнулся, быстро теряя интерес к беседе:

— Не совсем, значит, проснулся. Оставим этот разговор.

— Оставим? Но как же гномы? Ты едва не уничтожил их!

— С гномами могли быть проблемы. Слишком много золота выброшено на рынок. Их золото обесценивает наше. Империя не обладает огромными рудными запасами — мы не в силах тягаться с подгорным народом. Но ты уничтожил треть гномов, не прилагая особых усилий. Другую треть уничтожил я, хоть и войной. А та, что осталась, будет хорошими союзниками при Нашествии. Да и к Империи никто теперь через земли князя не сунется. — Бурцеус пригладил бороду, задумчиво посмотрел в небо. — Всё-таки ты справился с возложенным на тебя. Ступай на север, сам всё увидишь. Я пока сплочу Мидрид, может и удастся что-нибудь сделать с Тёмным до того, как он нанесёт удар. Не хочу терять то, что строил четыреста лет.

Пылающий огнём портал мгновенно вырос перед Архимагом.

— ТЫ?! Сто-о-ой!, — Крик рыси, прибежавшей на поляну, разнесся по округе. Рысь прыгнула прямо на Архимага. Но старец уже сделал шаг в огненные всполохи и пропал.

Андрен посмотрел на запыханную рысь, терзающую когтями место, где только что стоял Бурцеус. Её негодованию не было предела. Она прыгала, чтобы убивать.

— Ты тоже его знаешь?, — Только и спросила Чини, всё это время лавирующая на шее рыси. Лапки крепко держались за уши-кисточки. И морская свинка могла считать себя достойной наездницей, пережив бешенную стачку по полю.

— Знаю ли я его? Да это тот самый странник, который и заточил меня в магический карман!, — Вспылила Варта. — Горло ему мало перекусить. Вернись, Провал тебя побери!

— Похоже, наш Архимаг немало наследил по жизни за свою долгую жизнь, — Ответила Чини, поглядывая на Андрена, который смотрел перед собой, но не видел ничего. Мелькнуло горькое понимание, что Архимаг действительно невероятно искусен в магии, но ещё больше он поднаторел в политике и использовал целые страны для своей хитроумной игры.

— Ты даже не представляешь сколько. Твое преображение было для него лишь очередной игрой. Он играл со мной, Чини. Архимагу нужен был я.

— Ты? Зачем? Это из-за золотого исполина в тебе?

— Я не знаю. — Злость придала сил, гнев вернул поверженное сознание и распятую волю. Андрен подскочил с травы, подхватил меч, закинул в перевязь за спину и закричал на всё поле:

— Гномы! Слушайте все! Вы победили! Это великая победа! Разрушьте в праведном гневе академию некромантии! Но пощадите некромантов! Сто мешков муки за каждого в Княжестве!

Саратон с Гроком переглянулись. Андрен нетвёрдой походкой побрёл по полю. Тело ныло, душа болела, а дух рвал и метал. Варта шла рядом. В глазах стояли слёзы и тысячи вопросов. Солнечный камень в правом ухе блестел.

Дрожащий голос Чини ударил в грудь крепче молота:

— Андрен, что происходит? Почему ты отпустил его?

Князь остановился, пошатываясь. Силы иссякали как из дырявого таза вода. Обронил:

— Старый переиграл меня. Но это ещё не конец. Я… пойму. Пойму! Он не бог! Я ещё не раз смешаю ему карты! Людей могут вести только боги!, — Ноги подломились, упал на колени.

Рысь приблизилась. По мохнатым щекам потекла одинокая слеза. Варта медленно подошла, прилегла на траву рядом, прижавшись вплотную. Единственное, что могла сделать, это согревать густым мехом от холодного ветра и мокрого дождя. Хоть на что-то годится животное тело. Стеречь покой и защищать Андрена от непогоды проще, чем защищать от ударов судьбы.

Саратон с Громом похромали навстречу. Облачко пара вырывалось изо рта — погода бодрила. Холодный пот струился по лицу гнома. Король упорно тащил здорового орка почти на себе. Грок кривился от жуткой боли в ногах, руках и груди. Лицо было в синяках, разливающихся по зелёной коже тёмными пятнами.

Андрен молча поднял палец, указал на гнома и обронил:

— Доспехи должны принадлежать тебе.

— Доспехи?, — Только и спросил гном, положив орка на землю рядом с Адреном. Серое облако почти незаметно для него оплело гному ноги, поднялось до пояса, плеч, головы и впилось в кожу.

— Доспехи Единого. Великий гномий артефакт, пробужденный Двалианом. — Добавил Андрен, ничуть не сожалея, что расстаётся с такой вещью.

Против Архимага они всё равно не помогли. А других врагов у него нет.

Чини перехватила взгляд Андрена и спросила:

— А что, если этот дед с самого начала знал, как меня расколдовать? Что, если не было никакого бродячего некроманта, который бы сунул Архимагу этот свиток. Что, если он сам сплёл заклинание? Слышишь, Андрен? Вставай! Мы должны найти способ переиграть старого гоблина!, — Хомо заползала по Варте троим, но не найдя собеседников, обратилась к королю гномов. — Саратон, вели тащить этих бездельников в горы, пусть отоспятся.

— Светлый. — Неожиданно сказал Андрен, и глаза загорелись новым светом. — Если есть Тёмный, Серый, а Некромант убит, то где-то должен быть и Светлый. Мы должны найти его! Ребят, нам надо на север!

Глава 5.

На север!

Часть правды — хуже последней лжи.

Кусочек истины.

Тронный зал короля Саратона.

— Кто как не ты заслужил эти доспехи?, — Всё еще убеждал Андрен растерянного гнома в правомерности подарка. Разговор был более приятен за большим королевским столом в тёплом, сухом помещении, чем на промозглом поле, вдоволь политом гномьей кровью. — Первым этот артефакт активировал Двалиан, значит, и владеть должны им гномы. Ты рисковал жизнью ради своей расы, ты сплотил их и выступил за нас. Вот и владей на здоровье, а нам на севере с кем сражаться?

— С берами, берягами, волколаками, саблезубыми рысями, не говоря уже о белых медведях и северных волках, — тут же тихо добавила Чини и улыбнулась во все два передних резца. — А я чего? Я ничего. Так, размышляю. Это его дело, кому Великие артефакты дарить.

Стул Андрена находился рядом с королевским. По другую сторону от нового главы гор сидел Грок. Рядом с Андреном на особом стуле-лежанке возлежала рысь. Чини устроилась на подушке прямо на столе. Следом за столом сидел Гивир — брат Саратона. Дальше от него и по другую сторону восседали особо отличившиеся герои и выжившие маги камня.

Ещё за одним столом, в три раза большим по размеру, составленным в ряд из сотен меньших столов, сидели все прочие почётные гномы. За отдельным столом на 20 персон, укрытым алыми скатертями, сидели пленные некроманты. Почти дети. Юноши и девушки с первого по третий курс, коих пощадили гномы при сокрушении академии Некромантии и князь переманил на свою сторону. Оставалось только отправить конвоем в Княжество под руку чародея Вия.

Гномы на следующее же утро после битвы в едином порыве зашли на опустевшую территорию Некрономикона и разнесли академию по кусочкам, а молодняк забрали в плен, как и велел победитель главного некроманта. Выжили лишь те, кто не оказывал сопротивления.

«Храбрые пали. Умные остались. Такие должны были слушаться Вия беспрекословно. А храбрости себе ещё добудут», — считал князь.

Сам Андрен пытать молодых некромантов не стал. Целый день проговорил с ними в уединении, собирая нужную информацию о Фолиане Втором. Некроманты восстали против Архимага, когда поняли, что будут следующими после демонов в очереди на изоляцию. Бурцеус проводил политику строго отбора, отсекая «лишние» расы. Но что более удручало князя, что часть магии, которой сам же Серый артефакт научил народы, со временем Архимаг решил сделать запретной.

Молодые некроманты узнали про забаву Бурцеуса и подтвердили, что тот принудил Наставника академии Некромантии напасть на гномов всеми силами. После падения Фолиана Второго академия Некромантии существовала в мире лишь на условии беспрекословного подчинения Архимагу. Как кукловод он дергал за ниточки, ставя вверенных ему людей во главе правления академии.

Юные будущие некроманты, узнав про свою роль, охотно решили примкнуть к силам Княжества. Саратон объявил Княжество первым союзником гномов. Андрен взял некромантов под свою опеку и объявил своими подданными. Ворча, гномы поставили на пиру новым союзникам отдельный стол. Крови гномов на их руках не было. И на том спасибо.

— Что ты планируешь делать с магами камня?, — Тем временем спросил Грок Саратона. — Академия камня разрушена.

— Чтобы сохранить наследие и не дать Бурцеусу разрушить всю магию вокруг Великой Академии, я бы приютил их в Княжестве, пока ты восстанавливаешь порядок в горах. Первый чародей Вий натаскает их на бой вместе с воздушниками и некромантами. Пусть учатся друг у друга.

— Я планировал восстановить академию Камня. Хотя после демонов там ничего о ней не напоминает. Нет даже руин. Очевидцы говорят, что это было заклятье призыва. Кто-то вызвал демонов изнутри, они пришли, минуя обережные печати и поглотили то место. Обойти Засечную гряду под силу только не демонам, а уж вызволить их оттуда только…

— Архимагу. — Договорил князь. — Так что нет смысла строить академию на прежнем месте. Давай возведём новое здание в Княжестве. Вий не даст в обиду своих подопечных. Мы намерены строить крупный город. Там найдется место для нового обиталища. И будут рады каждому гному-строителю, мастеровому и оружейнику.

— Это не худший вариант, Андрен. Мы посоветуемся и придём к общему мнению. Я не хочу, чтобы гномы чего-то недопонимали при моём правлении. Правда, Гивир?

— Истину говоришь, брат. — Второй сын Брадобрея поднял чашу с вином. — Кто стоял на воротах рядовых гномов не чурается. Если в душе ты так и остался вторым капитаном стражи, то будешь слушать и более мудрых гномов. Те, кто ездил на повозках, видали мир поболее твоего.

Саратон хмуро кивнул, не став отвечать. Андрен заметил, что старший брат имеет на короля важное влияние. Это следовало учитывать.

Все три стола ломились от яств. Население гор уменьшилось почти втрое. Придав павших обрядам, на пиру решили не экономить. Повара две ночи не выходили с кухонь, жарили, варили, рубили, вымачивали, выпаривали, присыпали и снова жарили. В снабженцы, поставщики и помощники записали всех, кто мог стоять на ногах от мала до велика. Местом проведения пира избрали самое большое помещение в горах. Не смущал никого и пустующий трон. Сколотили сотни столов, украсили полы коврами. Сотни факелов ярко пылали на стенах, у потолка на люстрах тлели свечи, освещая подземелье почти как дневной свет самого солнца.

Стараниями гномьих мастеров кухни на столах появились семь видов мяса; жаренное, варёное, пареное, полусырое со специями. К нему подали десятки видов гарниров и напитков. Снедью был заставлен каждый свободный уголок площади столов. Запахи сводили с ума. Они разносились далеко за пределы кухни, сбивали с ног, будили волчий аппетит. Гномы усердно работали челюстями, раздуваясь как бочки, но есть не прекращали. Пиво, доставленное с Княжества вместе со вторым сыном Брадобрея, пользовалось особым успехом. Мечеслав прислал все старые запасы. Молодое пиво ещё не успели сварить.

Отдельно в ряд стояли огромные — в три гномьих роста — бочки и с гномьим пивом. Грибной сорт. По ширине они были тоже в три роста, но человеческих. Саратон велел выкатывать все зимние запасы.

— Пейте гномы, гуляйте, гномы. Почитайте павших. Хвалите выживших! Потом нам будет не до пира. В горах накопилось слишком много дел, чтобы мы могли продохнуть до весны. — Сказал король.

Андрен, Варта, Чини и особенно Грок в сторону пива и не глядели. Стучали кубками со всеми, но в них был виноградный сок или ключевая вода.

Северный орк, с удовольствием поглощая молодого запеченного оленёнка, раздумывал, как бы завершился их поход, если бы не та злосчастная кружка пива? Мог ли Архимаг предусмотреть подобное?

— Андрен, я могу просить тебя и Грока оставить оружие для зала славы? Ваши меч и топор будут напоминать гномам о доблести, с которой человек и орк сражались за нас. Каждый молодой гном, глядя на ваше оружие, будет слушать об этой битве. Вы не вправе лишать правнуков сиих воинов возможности лицезреть деяние прадедов, увидеть всё воочию.

— Ты хочешь оставить наши оружия на всеобщее обозрение, а нас пустить в путь с голыми руками?, — Уточнил Андрен, расправляясь с ягнёнком.

— Великие герои свершают подвиги и голыми руками, но как могу я подобных гостей отпустить в этот несовершенный мир невооружёнными?, — Хитро прищурился король.

Андрен кивнул. Саратон встал из-за стола и два раза хлопнул в широкие, мозолистые от молота ладони. Звук прокатился по зале, ударился о мраморные стены, вернулся эхом. Тут же все звуки стихли, разговоры, чавканья и возня прекратилась.

Двери зала распахнулись и тысячи глаз уставились на вошедших служак. Четверо молодых гномов, по двое на каждую большую подушку, величественно и неторопливо несли пару произведений искусства. Даже бывалые мастеровые открывали рты, глядя на содержимое подушек.

Грок ткнул Андрена в бок, прошептал на самое ухо:

— Пойдём встретим, а то гномы сейчас свалятся в обморок от волнения. Совсем молодые ещё.

Андрен и сам завертелся на месте, руки дрожали от предвкушения получить оружие гномьих мастеров. Но держался.

— Пойдем, раз так. — Князь встал из-за стола и направился к гномам-носильщикам. К нему радостно присоединился Грок. Вдвоём обогнули стол, и пошли вдоль широких рядов второго стола, под одобрительные вскрики прочих гномов — герои прошли рядом!

Молодые гномы смотрели из-под подушек снизу вверх. На красных запотевших лицах и в карих глазах читалась безмерная радость от расставания с ношей.

Большие ножны и удлиненный, полутороручный меч лежали на жёсткой подушке рядом. Андрен замер перед сияющим великолепием. В свете факелов металл переливался, играя тёмно-серым цветом. Гномы потрудились на славу. Только вряд ли расскажут состав сплавов. У подземного народа свои секреты.

Меч не только блестел, но и сиял тремя цветами самых сильных рун по всему периметру лезвия: тёмно-синей руной скорости, тёмно-зелёной руной защиты и алой руной атаки. Обоюдоострое лезвие прерывалось зазубринами — можно было не только рубить и колоть, но и разрывать, вскрывая пластинчатые доспехи противника. Рукоятка, сделанная выемками как под две, так и под одну руку, была изрезана гербом Княжества: скрещенные меч и топор с солнцем над ними. Солнечные лучи сплетались на яблоке в причудливый рисунок. Андрен мог поклясться, что ни один самый маленький пузырь воздуха не застыл в недрах этого сплава. А вот ножны ничем особым не выделялись; чёрно-серые, хорошо прошитые, неприметные. Такие, какие и нужны, чтобы оружие за спиной не привлекало особого внимания до момента извлечения.

Левая рука подхватила ножны. Князь поднял их над головой, пробуя вес, чтобы подготовится к поднятию самого меча. Правая рука медленно потянулась к рифлёной рукоятке. Пальцы коснулись холодного металла. По руке пробежала дрожь. В голове застучали молоточки. Резко сжал руку, обхватив рукоять, и потянул вверх. Мышцы напряглись, вздулись рифлёными желваками, но меч оказался не таким и тяжелым. Тысячи гномов увидели, как подарок Саратона пригрозил остриём своду пещеры. А следом за мечом поднялся топор.

Меч разрезал воздух, покружился в руках, привыкая к хозяину. Гномы притащили массивное бревно диаметром в обхват людских широких рук. И перо. На пробу.

Андрен и Грок в одно и то же время замахнулись оружием — бревно разделилось на три дольки. Пытливые глаза прошлись по лезвиям — ни одной зазубрины, заточка идеальная. Тут же перо опустилось на лезвие — и на пол упали две половинки.

— Не плохо. Очень даже не плохо, — первым подал голос Грок. Повернулся к пирующим, повысив голос. — Оружия достойны тех слухов, что ходят о гномах.

— Моё почтение гномам и королю, — слегка поклонился Андрен. — Эти оружия пройдут все земли Некрономикона с юга на север. А эти останутся с вами. — И он передал перевязь с княжьим мечом Саратону. Тот кивнул гномам-носильщикам. Меч положили на подушку.

Тот же манёвр повторил и Грок.

— Празднуйте, гномы, а нас ждёт дорога. — Добавил Андрен, уже не горя желанием садиться за стол. Наелся до отвала.

— Куда вы? Ещё не все пиво выпито, — заплетающимся языком добавил Гивир.

— Героев манит дорога. Такова воля богов. — Ответил за них Саратон. — Чует моё сердце, ещё свидимся.

— Не сомневайся, гномий король, свидимся, — усмехнулся Грок и тише добавил. — Копи силы. Это была не последняя битва. Гивир, на тебе дипломатическая миссия в Княжество. Надеюсь на тебя.

— Ой, да что с твоими некросами будет. А в Княжестве нормальные ребята. Мы славно погудели в Бастионе на Холме в прошлый раз. Мечеслав во мне души не чает. Вий только мрачный твой. А вот Корь делает лучшее лекарство из всех возможных от похмелья. Человечище!

— Хвала друзьям всех гномов!, — Саратон поднял кружку пива, кивнул и выпил до дна, пока гости гор удалялись из залы под одобрительный гул гномов.

— Хвала!, — хором кричали за столом, отчего по стенам и сводам прошлась волна дрожи. Но гномы продолжали орать. В крепости своих сводов не сомневались.

Андрен подошёл к некромантам, перекинулся парой слом. Им тоже следовало выдвигаться в путь под сопровождением Гивира. Компанию им составили маги камня. Саратон быстро понял, что советоваться с пьяными гномами на пиру бессмысленно, потому принял решение о переброске единолично. Дожидаться хмельного братца себе дороже…

В путь вышли через два часа. Провиантом и золотом нагрузили под завязку. Вернули коней. Сами гномы на лошадях ездить были не любители. Только для торговли использовали тягловых, медленных. Те тащили повозки не сёдланными.

Крепко распрощавшись с Саратоном и дав Гивиру запечатанное письмо для Мечеслава и Вия, путники тронулись в далёкий путь на север. Дорога лежала через земли Некрономикона до самой ледяной Ягудии.

— Кстати, а что нам делать на севере?, — На всякий случай спросила Варта.

— Архимаг намекнул, что там могут быть ответы на мои вопросы как следующему по пути некромантии.

— Некромант из тебя ещё хуже, чем огневик. Ты же ещё ни одного скелета не поднял, — добавила Чини. — Так что получив ответы, не забыть бы цену вопросов.

* * *

Восточный Некрономикон.

Десять дней пути прошли за размышлениями. Андрен был молчалив с тех пор, как проскочили разрушенную академию Некромантии. Он не мог понять, почему ощущает ностальгию. Словно когда-то уже бродил по этим землям. И академия казалась ему знакомой. Но как такое возможно, если, сколько он себя помнил, они никогда не покидал Старое Ведро в детстве, а по заданию Великой академии был лишь в Храме, на севере и Княжестве.

Грока же удивляло, что дорога ни разу не столкнула их ни с одним встречным: живым или мёртвым. Ни птиц, ни зверей. Редкие звуки предлагал лишь завывающий ветер. Мёртвые земли лишились даже последней иллюзии жизни после похода на юг. Некроманты выпили её до дна.

— Сюда бояться заглядывать даже дикие Зеленокожие, забыв про свои северные территории. Не это ли стало причиной, почему они нападают на людей южнее? Их ордам больше некуда деваться. — Рассудил Грок.

— И верно. До гномов в горах ещё добраться надо. — Добавила Варта, оглядываясь на каждый звук. Ветер гонял павшую листву. Казалось, что вокруг движутся сотни невидимых ног, а воют сами духи павших.

Безмолвные города мёртвых пугали до мурашек Варту и Чини. Кладбища, зиккураты, склепы, безымянные разрытые могилы… Всё было разворошено, лишено векового спокойствия. Все вскрыто большим магическим ножом. Земли, где нечем поживиться даже стервятникам, не давали спать, держа в напряжении днём и ночью.

— Когда уже закончится это место, где взвоет от тоски даже мародёр?, — То и дело спрашивала Чини. — Каждое пристанище усопшего вскрыто, растревожено, каждый склеп разворошен жуткой магией. Кости мёртвых покинули свои пристанища под зовом некромантов и никогда более не вернуться на свои места. Никогда им не обрести покоя, как прежде.

— Жуткий тип этот Архимаг. Как мало я знаю Бурцеуса, оказывается, — пробурчал Грок, разглядывая очередной вскрытый склеп. Тот словно был взорван изнутри; каменные плиты сложились и обрушились внутрь, как будто были сделаны из мокрого песка, а не мраморных плит.

— Сами некроманты не додумались бы до такого поступка, — голос Андрена прокатился по кладбищу. Очередному, какое проезжали за последние дни. — Зачем мёртвым горы?

Небо над головой сгустилось и потемнело. Ветер пропал и повалил густой, крупный снег. Каждая снежинка размером с садовое яблоко.

— Ещё и зима пришла, зябко, — вздохнула Чини, не покидая тёплого кармашка в плаще Андрена. Маленькая шкурка уже не давала достаточно тепла, чтобы быть самостоятельной. Приходилось греться от тела человека.

— Хомо, — раздался голос рыси на седле за спиной Андрена, — зима в этом году и так задержалась. Не укроет поля, не будет урожая в следующем году.

Морская свинка выглянула из кармашка, посмотрела на рысь, как на врага народа:

— Тебе то чего жаловаться? В такой шубе хорошо даже на снегу спать. Бегаешь по снегу, резвишься, а как устанешь, так на седло за спину Андрена. Греться и греть. Да, мохнатая?

— От мохнатой слышу!

— Ребят, а вы никогда не задумывались, откуда в Некрономиконе столько могил?, — Подал голос Грок.

— И вправду, чьи они?, — Переспросила Варта.

— В имперских хрониках про эти земли ничего не сказано. — Андрен поймал ртом снежинку, облизнулся, продолжил. — Но до летописных времён народы немало повоевали за наследие Конструктора. Великие артефакты стали родоначальниками многих войн.

— Или народы воевали с Долунными демонами. — Добавила Варта. — Все вместе.

— Не пори ерунды!, — Оборвал Грок. — Не могли вместе жить эльфы и орки, люди и гномы, норды и варвары. И кто ещё? Хафлинги. Да кто бы стал жить с этими вонючими коротышками из земляных нор?

Андрен прищурился, особо крупная снежинка попала в глаз:

— Ты знаешь, мне кажется, могли. Только было это наверно ещё до Великих артефактов. Воинственные игрушки разделили сплоченные народы на расы. Каждым богам нужны были свои подопечные.

— Но мы же не от одного корня!, — привстал на стременах орк. — У каждой расы свой создатель. Каждый тянется за своим богом.

Андрен поймал взгляд брата, понизил голос:

— Почём знаешь? Я после встречи с Бурцеусом уже ни в чём не уверен. Он говорил, что боги сами затеяли многие войны, чтобы разделить нас…

Ещё три дня ехали под надоедливым снегопадом. Сугробы навалили по колено. Укрыли развороченные могилы, засыпали склепы. Казалось, Некрономикон вновь погрузился в спокойствие. Мрачное уныние не покидало путников. Но вместе с ним пришло спокойствие.

Места для недолгого ночлега находить стало труднее. Запасы провианта иссякали. Но хуже приходилось лошадям. Четвероногим друзьям было намного сложнее понять, где тепло и почему сокращается количество овса. Запасной конь Грока под такими раздумьями утром не проснулся. Груз сократился, так что этой потери практически не заметили. Зато устроили небольшой пир. Варта разыскала дров под снегом. Андрен разжёг костёр и жаренная конина в череде зимних холодов и жгучем ветре показалась отголоском летнего тепла, позабытого гномьего пира и поцелуем солнца в этих мрачных, хмурых землях.

Кони не испытывали особой радости от лицезрения поедания своего собрата, но грелись у костра на ровне с людьми.

Хуже всего приходилось Чини. Запас орешков иссякал, морская свинка с ужасом представляла, что в один из дней проснётся и порцию орешков придётся сократить.

— Нет, нет, только ни на этом холоде. Мне надо есть!, — То и дело подскакивала она среди ночи, и едва не выпадала из плаща Андрена.

Князь разорвал свою запасную, вязанную кофту, выданную гномами и ловко сделал из её рукава небольшой свитер для морской свинки. Но и в этой новой одежде Чини не перестали посещать голодные кошмары. Чини ловко научилась их отгонять, скороговоркой перечисляя всё съедобное, когда-либо съеденное в этой жизни грызуна… Эти хромовые подобия мантр порядком наскучили Андрену, который никак не мог согреться под пронизывающим ветром. Ещё воображение услужливо рисовало проговорённое.

— Слушай, Хомо, замолчи, или греться тебе придётся под снегом. — Первым не выдержал Грок. — Мой желудок и без того перерабатывает меня самого. Скоро останутся одни кости.

— … огурцы, морковка, салат, свекла, капуста, укроп… — Хомо словно впала в бред, ничего не слыша вокруг.

— В следующий раз заставлю гномов шубы шить в три раза толще, — пробурчал Грок, кутаясь в новый наряд, выданный в горах в поход.

— Если доживём до следующего раза, — отозвался Андрен, обхватывая руками капюшон с леденеющими ушами.

— Где мы вообще?, — Грок всмотрелся в пургу, откинув капюшон. Целую пригоршню холода тут же закинуло за шиворот. Орк забранился, поминая богов и щель Провала.

— Среди зимы. В самой её… середине. — Миролюбиво поддержала Варта. У неё мёрз один нос.

— Мне бы врагов. — Грок слез с лошади, взял её под узды и повёл. Всё равно скорость не намного больше. Кони проваливались в снег выше колен. — Погреться.

— А оружия от мороза не поломается?

— Да какое оружие? Мне бы в рукопашную!

Андрен развёл руками, хмыкнул:

— Так ты поотжимайся!

— Тебе легко говорить, ты в Храме закалялся, можешь и мордой в снегу часами лежать, пока до земли не прогреешь, а я теплолюбивый!

— Ты же Северный орк!

— Но я же не ягуд! Какой северный орк не любит мест поюжнее?

Андрен спрыгнул с коня, замахал конечностями, согреваясь. Стал кричать сквозь пургу:

— Смерти изо льда и тумана предпочитаю подобную от доброго меча в бою!

— Меч не бывает добрым! Смерть есть смерть!, — Отмахнулся орк. — Ты уже скажешь, что мы ищем здесь?

— Память о прошлом. — Ответил новый голос. Из пурги в двух шагах выросли три всадника в чёрных доспехах. Из-под лат торчал чёрный мех, всадники были укутаны в толстые плащи. Встали, как вкопанные. Кони под ними тоже были сплошь чёрные, мощные, с длинными гривами. Животные определённо были терпеливее к зиме, чем их южные собратья. Из ноздрей вырывался то ли пар, то ли дым.

Всадник посредине голосом, мрачнее ночи, продолжил:

— Кто жаждет смерти, тот её найдёт… Аве, великий.

Андрен и Грок уставились на всадников, но больше смотрели не на огромные мечи за спинами, не на доспехи и не в чёрные глаза под рогатыми шлемами, а на тёплые плащи, меховые сапоги и перчатки. Руки сами потянулись за спины, к перевязям. Губы, от предвкушения драки и тепла от трофейных вещей, задрожали. Скрюченные пальцы сжали рукояти.

— Они мои!, — закричал Грок. — Я первый увидел!

— Ну уж нет! Моё тепло!, — Отпихнул Андрен.

Вдвоём бросились на пришельцев, как на спасение. Холод окончательно превратил в зверей. Чёрные рыцари ухом не повели. Оружия встретились, высекая искры. После чего Андрен с Гроком полетели в снег.

Предводитель поймал взгляд Андрена, обронил:

— Довольно игр, Некромант. Мы, рыцари смерти. Твои преданные слуги. Мы не причиним тебе вреда. Если это какая то игра, то объясни её правила.

Андрен, утирая лицо от снега, переглянулся с орком. Тот кивнул.

— Сколько вас?, — Только и спросил князь, не понимая, почему его обступили чёрные рыцари и внемлют каждому его слову.

— Как и в прошлый раз. Тринадцать.

— Не густо.

— Бессмертие имеет свою обратную сторону. — Хмуро ответил рыцарь.

Андрен пощёлкал пальцем по рогу на шлеме рыцаря, снова спросил:

— И долго бессмертные шляются по снегам Некрономикона?

— С тех пор, как услышали твое слово, Фолиан.

Андрен кивнул. Рыцари смерти приняли его за их героя древности. Подыграл.

— Что я ещё сделал?

— Великий Некромант поставил замок на границе со страной Зеленокожих и повелел стеречь. — Без подвоха ответил предводитель отряда. — Первые два века мы беспрерывно отражали бесчисленные попытки зеленокожих взять его. Они жаждали прорваться через границу Некрономикона, но все находили смерть. Не так давно они перестали атаковать, совсем прекратили попытки. Мы никогда не покидали замок дальше, чем требовалось и не знаем, в чём причина.

Андрен почесал нос, хмыкнул:

— Значит, долгое время вы регулировали баланс, отвечая за численность зеленокожих, а потом Архимаг перенаправил их внимание на юг и появились эти жуткие нашествия на Империю, растерзавшие в том числе форт Новой Надежды? Как всё взаимосвязано.

— Фолиант?, — Не понял предводитель.

— Я просто размышляю вслух. Где, говоришь, замок? Веди…

Через два часа кони домчали до чёрного бастиона. Непрерывная пурга скрывала его надёжнее, чем ночь тёмного эльфа. Андрен не сразу понял, что конь упёрся лбом во врата. Когда они распахнулись, князь понял, что чёрные рыцари в замке ничуть не отличались от остальных. А вот тепло они любили так же, как люди: в центральной зале в камине весело трещал костер в камине.

Грок первым отметил поразительное сходство замка с Бастионом-на-Холме. Ткнув Андрена в бок, он ворчал:

— Ты можешь сломать мне ребро, но я не могу отказаться от мысли, что этот замок как две капли воды похож на бастион, воздвигнутый тобою вместо замка графа Скраба. Когда ты успел здесь побывать?

— Тебе прекрасно известно, что я не был здесь, — как можно тише ответил Андрен, почесал затылок и попытался собраться с мыслями. Но ничего путного в голову не приходило. Напротив, очень хотелось есть и это порядком мешало думать. Ещё тринадцать остолопов в чёрных латах вдруг все как один бухнул перчаткой по грудине, и припали на колено в гостиной, хором обронив:

— Чёрный Князь!

Андрен икнул, поднял руку, быстро опомнился, поднял другую, замахал в протесте:

— Князь? Откуда вы знаете? Магия? Вы же отсюда ни ногой!

Предводитель чёрных рыцарей ответил за всех:

— Темнейший князь! Мои братья не сразу признали вас. Уничтожь нас, как и создал… Твоя воля беспрекословна. Верные слуги заслужили смерти.

Грок заржал, хлопнул Андрена по плечу:

— Ну вот, был светлейшим, стал темнейшим. А ты всё — баланс, баланс. Ну да ладно, князям всё можно. Почти что император, хоть и корона поменьше. Сияет не так ярко. Ты, брат, меня каждый день удивляешь. Про твои владения в землях Некрономикона я первый раз слышу.

Андрен закатил глаза.

— А я думаю, зачем мы сюда прёмся через пургу и холода, как отмороженные ягуды какие-то. — Добавила Варта, отряхивая шубку от снега. — Ты сюрприз хотел устроить? Так мило.

— Подождите! Я людской князь, никак не темнейший! Вы что-то перепутали!, — запротестовал Андрен, обращаясь к рыцарям.

— Князь воплощается в любую форму, со временем меняя тела и внешность. Для тех, кто дружит со смертью, нет страха перехода. — Тонко ответил предводитель.

Андрен никак не мог различить рыцарей. Они все были созданы словно под одного человека. И все не снимали рогатых шлемов.

— Орехи, капуста, морковка, свекла, салат!, — затараторила Чини, просыпаясь. Морская свинка окончательно уничтожила здравый смысл, показавшись из кармана. — О, мы в гостях или на казне?

Андрен пожал плечами:

— Пока ты спала, меня зачислили в Великие Некроманты. Предлагаю больше не засыпать.

— А-а, хорошо, — протянула Хомо, понимая, что ничего не понимает. Но выкрутилась и тут. — А орешков нет? А то что-то в животе урчит.

Андрен перевёл взгляд на предводителя.

— Как насчет еды и ночлега? Приготовьте стол, постель и не трогайте нас до утра. Утра вечера мудренее.

— Будет сделано, темнейший князь. — Прогрохотал предводитель. Рыцари тут же засуетились, разбредаясь по залу.

— Андрен, просто Андрен! Или просто «князь» на крайний случай. Никаких темнейших.

— Хорошо, князь.

— Будет сделано, князь. — Послышалось от рыцарей.

После сытного ужина, когда проглотили всё, не замечая, что едят, Андрен первым добрался до отведённой королевской комнаты. Та выглядела совсем как у себя в замке. И это тоже не могло не напомнить о дежавю.

Князь грохнулся на постель, как груда костей, не в силах скинуть одежды и попытался забыться от терзающих его мыслей. Но сон не шёл.

«Как я мог стать Великим Некромантом, если родился двадцать лет назад? Скорее всего, тем некромантом прикинулся Архимаг, тому больше четырёх сотен лет. Способен Бурцеус и не на такое. Но как Серый сумел убедить чёрных рыцарей в том, что он некромант? Выбранный путь виден в маге сразу, как внутренний стержень, как позвоночник у любого существа. К тому же Архимаг говорил, что убил Фолианта Второго. Что вообще происходит? Я не могу быть им. Я — Андрен! Но если рыцари говорили, что Некромант может перерождаться. Неужели я и есть… некромант? Но человек не может стать Великим артефактом по своей воле. Здесь что-то не так. Слишком много вопросов, на которые нет ответов».

Андрен перевернулся на кровати, скинул одежду и залез под одеяло. Стены отразили последние на сегодняшний день слова:

— Я принимаю свою роль, Бурцеус, но в этой партии победа будет за мной!

Глава 6.

Наследие некроманта

Нет такой вещи, как «невозможное».

Слова Настоятеля Храма.

«Чёрный Замок».

Уютная, тёплая комната с камином напомнила Андрену свою родную комнату в Бастионе на холме. Перед глазами встали те тёплые дни и ночи, когда он коротал время в ней, пока не переехал во второй замок. Только декораций и уюта тут было поменьше. Драпировки и шторы явно не помешали бы. Стены были пусты. Холодный камень навевал мороз по коже одним своим видом. А тонкое одеяло почти не грело.

«Почему молчит камин?»

Андрен посмотрел на тлеющие угли. Огонь давно погас. Обогрев кончился.

«В этом замке давно нет того, что нужно человеку. Бессмертному ни к чему комфорт».

Стараясь не думать над тем, какой древней магией живут бессмертные рыцари, Андрен с явным усилием воли заставил себя подняться с тёплой постели. Всё тело ломило от усталости и озноба. Князь простыл и хотел горячего супа. Но всё, что мог предложить Управляющий замка — как князь назвал про себя капитана Чёрных рыцарей — это рагу из конины без овощей. В кладовых замка нашлись только специи: соль и перец.

Андрен оделся и вышел в тактический зал. Рыцари отправились собирать дрова и добывать провиант в стужу, так что замок почти пустовал. Вчера пришлось забить вторую лошадь, так как в замке не было ничего съестного. Шашлык из конины — всё, что досталось гостям в эти дни, не считая рагу. Особенно от такой диеты тосковала Чини. Её пищеварительная система не подходила под мясной рацион. Приходилось жевать овёс, доставшийся от коней.

Управляющий стоял над картой, расположенной на небольшом, добротном столе из чёрного дерева. Грок колдовал у открытого камина над котелком, откуда уже вкусно пахло супом.

Весёлый камин стрелял искрами, время от времени трещал порубленными стульями, требуя добавки, чтобы давать тепло и свет. Пыльные светильники с освещением не справлялись, только чадили, выпуская в воздух чёрный дым и запах гари. За окнами валил такой снег, что скрывал солнце лучше дождливой ночи. Рысь с морской свинкой сидели прямо напротив камина позади Грока. Единственный источник тепла в здании привлекал всё живое.

Андрен огляделся. Управляющий заставил рыцарей смерти за ночь навести в замке порядок, раздобыть дров и еды. Но если растопить в корыте снега и отмыть пыль и грязь оказалось рыцарям под силу, то разыскать хворост под снегом без обоняния рыси оказалось сложнее — не вернулся ещё ни один, раз топили стульями.

Варта посмотрела на Андрена. Чини лениво подняла лапку в приветствии, показывая крайнюю степень усталости от голода. Грок указал на стол, продолжая готовить.

— Я грела тебя всю ночь, ты изошёл холодным потом. Мне пришлось идти искать огонь, чтобы просушить шкурку. — Объяснила Рысь, — а когда пришлось отлучиться, смотрю, Хомо в коридоре смеется над рыцарем с тряпкой за уборкой территории. Сон как рукой сняло. Они же даже перчаток не снимают. У них есть что-то под доспехами вообще?

Андрен устало поднял плечи, подошёл к столу и склонился над картой, присматриваясь к знакомым ориентирам. Пальцы капитана уже бегали по землям Некрономикона, что-то отмеряли, отмечали грифелем.

— Князь, какие будут приказания?

Андрен повернулся к Управляющему.

— Ты ведь всё ещё думаешь, что я Великий артефакт? Первый Некромант?

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, мой князь. — Управляющий даже кивнул рогатым шлемом. Под бронёй из полных доспехов не было видно ни клочка кожи. Узкие прорези в шлеме скрывали даже глаза.

— Я не тот, кто ты думаешь. Я ни разу даже скелета из земли не поднял!, — Признался Андрен, не желая играть чужие роли.

— Дар крови ещё проявит себя. — Как ни в чём не бывало ответил капитан.

— Какой в Провал дар крови? Я — огневик!, — В подтверждении своих слов Андрен создал над ладонью шар огня. Он был тёмен и чадил хуже светильников, заправленных салом почившей лошади.

— Твой огонь чёрен, мой князь. — Спокойно ответил капитан и уверенно добавил. — Ты — Фолиант Третий. Темнейший князь изволил посетить нас. Мы рады вашему вниманию. Какие будут приказания?

— Третий?, — Только и спросил потрясенно Андрен, ощущая, как простое заклинание огня далось ему с трудом. Тело сковало холодом изнутри и пальцы затряслись.

Грок как раз поднёс тарелку с горячим супом, протянул ложку. Андрен с величайшей благодарностью обнял тарелку, согревая пальцы.

— Ну что ты его пытаешь? Капитан видит в тебе своё. Тебе от этого плохо что ли? Ты всё равно выбрал дорогу некромантии. Или тебя пугает приставка «Великий»?

— Я не артефакт! Во мне жил какое-то время Золотой исполин. Даже создал замок…точно такой же… но он ушёл. Это не я! Да и был ли он похож на Некроманта?

— А с чем нам сравнивать, Андрен?, — Добавила Чини.

— Да ты не переживай, просто кушай. — Кивнул орк, как будто общался с непослушным ребёнком и не видел смысла с ним спорить.

Андрен обжёг губы, вскрикнул, отодвигая ложку.

— Капитан, в соседних землях нет ничего, что могло бы вас уничтожить?

— Для земель Зеленокожих, вашей милостью, мы бессмертны. — Беспристрастно ответил Управляющий.

— Ты что, хочешь их убить?, — Спросила Варта.

— Нет. Я просто не люблю терять солдат. Даже таких, кто запустил замок дальше некуда.

— А замок… — Протянул Управляющий. — Нам незачем питаться, живём твоим намерением. В еде и тепле не нуждаемся. Была бы весточка, подготовились бы получше. Никто не ждал вас зимой, темнейший князь. В это время мы обычно отбиваем рейды ягудов. В остальное время сражались с Зеленокожими.

Андрен съел ещё пару ложек супа, почувствовав себя гораздо лучше. Раздумывая, что делать с новым отрядом, спросил:

— Капитан, ты все ещё ждешь от меня приказов?

— Как и прочие 12 рыцарей, как вернуться в замок.

— Хорошо, слушай мою команду. — Андрен ткнул пальцем в карту. — Уйдете на юг, в земли Княжества. Это теперь эти земли. Найдёте генерала Мечеслава. С ним наведаетесь в Дикие Земли. Нам нужны союзы, даже при самом плохом раскладе я не прочь увидеть среди воинства Вия и магов земли.

— Будет исполнено, мой князь, но смею напомнить, что нам нужна подпитка в путешествии. — Ответил капитан. — Земли Некрономикона изобилуют магией смерти. Здесь мы бессмертны. Но за пределами этих территорий нуждаемся в постоянном пополнении сил.

— Вам нужны кладбища? Могилы?

— Ристалища тоже подойдут. — Добавил капитан.

— Что ж, двигаясь на юг, вы наткнетесь на поле, где полегло немало гномов. Там будет первая подпитка. Миновав горы, доберетесь до бывшего Бастиона-на-крови. Ныне Замка золотого исполина. Там приносили немало жертв. Затем двигаетесь по землям Княжества тут, тут и тут… — Андрен отметил на карте места летних битв. — Не обессилите.

— А что насчёт Диких Земель?, — Добавил Грок. — Я не слышал о грандиозных битвах в песках.

— Академия Земли должна быть разрушена. — Неожиданно для самого себя ответил Андрен. — Будут смерти, будет им и подпитка.

— Разве не этого добивается Архимаг?, — Сказала Варта. — Ты идёшь у него на поводу?

Андрен с Гроком переглянулись.

— Ну…рушить, так все. Для большего баланса. — Добавил орк. — Никто не хочет иметь соседа, у которого есть академия, когда у тебя нет. Или ещё нет? Мы ведь собирались строить нечто подобное? Андрен, что ты опять задумал?

— Архимаг ни при чём. Я убираю противника, способного нанести удар исподтишка с юга. Капитан, с Империей в драку не вступать. Понял меня?

Рыцарь склонил голову, лязгая шлемом, поспешно ответил:

— Будет сделано, князь. Я рад, что мы наконец-то можем покинуть этот замок и вступить в бой за пределами Некрономикона. Однообразие за века наскучивает.

Андрен усмехнулся, глядя, как удалился капитан. Варта с Чини вызвались проводить Управляющего. Князь вновь склонился над картой, посмотрев на северные территории.

— Грок, неси шар Созерцания. Время поговорить с нашим кланом. Пусть встретят нас у Волшебного леса. Засиделись ребята, пора прогуляться.

— Да погоди ты с кланом, — Грок убедился, что Чёрный рыцарь ушёл, и заговорщески понизил голос. — Сдалась тебе эта академия земли! Отношения с кочевникам только портить. Ещё и тёмные эльфы нападут с ними в союзе. У Княжества все силы на постройке города, сам знаешь. Эльфы по пути ещё и горы пограбят, давно зуб имеют. Саратону не до них. Не придумал ничего лучшего для бессмертных рыцарей, как по пескам бродить?

Андрен поставил на карте последнюю метку, отстранился:

— Ты географию забыл? У эльфов торговый период начался. Река разлилась. Кочевники откочевали на юг. Так что Мечеславу в самый раз пополнить копилку магов. А Княжество… Много ли они там зимой настроят? Нельзя в Княжестве народу с золотом засиживаться, в спячку впадут. Будет та же история, что и с гномами. Пусть воюют. Людям вообще вредно засиживаться, золото разум туманит, да и излишки силы надо направлять. Урожай собрали — новое дело нужно.

Грок облизнул клык:

— Гномам века понадобились, что ослепнуть от своего золота. А ты людям и зимы не дашь?

— Люди всегда бегут впереди всех, им и недели хватит. Строится флот: военный и торговый. Так вот, едва торговый причалит к пристани, и выгрузят южное вино, как начнутся беспорядки. Денежки то в карманах лёгкие, трофейные. С дерезтиров-гномов наверняка немало сняли. Еще больше гномы за бесценок драгоценности продают или меняют на еду.

— А ты как будто уже не человек?, — Хмыкнул Грок.

Князь устало откинулся на стуле, протяжно зевнул:

— Забыл? Меня записали в Некроманты. — Андрен поймал взгляд брата, минуту боролись взглядами, пока орк не отвёл глаза. Князь встал со стула, размялся, продолжил более бодрым голосом. — Ладно, собирайтесь все. Покидаем замок. Мы группой на север, рыцари на юг. А замок я, пожалуй, закрою до лучших времён. Не я его создавал, но ворота закрыть, пожалуй, смогу.

— Брат. — Грок облизнул второй клык.

— Да?, — Андрен слабо улыбнулся.

— Я помню, как восемь с половиной лет назад ты спрашивал у меня, как приветствовать орков, а теперь под твоей властью немалая часть Варленда.

Андрен похлопал по плечу, толкнул дверь. Не поворачиваясь, обронил:

— Но кое-что не меняется: я всё ещё не знаю, как расколдовать Чини.

* * *

Клан Единства.

Земли северных варваров забурлили. Снежная пора была ещё не скоро, а урожай был уже собран. Время простоя. Время войн и походов.

Серую хмарь холодного, размеренного дня вспороли десятки голосов:

— Вождь велел собираться!

— Вооружайтесь!

— Готовится поход!

— Спешите! Передайте другим!

— Собирайтесь на площади!

Стайка полуголых детей; орчят и людей, бегали по клану Единства, разнося слухи старейшины и шамана по самой большой в клане деревне. Те, кто постарше спешно седлали коней. Они добровольными гонцами стремились донести радостную весть до соседних деревень клана. Вестников войны встретят, как самых добрых гостей.

Два старика — орк и человек — неспешно вышли на переполошённую улицу. Под пристальными, почтительными взглядами доковыляли до центральной площади, перешёптываясь на ходу. Не было ни одного жителя деревни, кто в данный момент не шёл бы за ними или не бежал впереди, подгоняя прочий люд, лишь бы услышать заветные слова двух мудрецов.

Седой человек склонился над ухом орка, проплямкал почти одними губами — последние три зуба в челюстях стёрлись почти под самые пеньки:

— Без малого пять лет мира и спокойствия сделали своё дело. Люди и орки жили в мире, но молодёжь подросла и кровь кипит.

Старый орк хрустнул спиной, распрямляя её. Тяжело обронил соправителю, продолжая неспешную поступь к площади:

— Не знаю, что задумали вождь и воевода, но если они не появятся к весне, боги заберут меня к себе ещё до войны.

Шаман улыбнулся:

— Держись, старый хрыч, на нас надеяться.

Старейшина сжал сморщенный кулак, потряс над головой:

— Да, мы ещё повоюем. Смотри, как молодняк радуется. Будет кровь. Большая будет кровь, помяни моё слово.

— Своей не проливали, а чужую жаждут.

— Молодёжь…

— Не опытные…

Старейшина в последний раз склонился над ухом шамана, зашептал:

— Дыхалки не хватает, давай говорить по очереди.

Шаман кивнул, добавил:

— Не больше предложения. Голос уже не тот.

Старейшина закивал в такт:

— Будем орать, чтобы знали, что есть ещё в нас сила.

— Пусть знают. — Снова кивнул Шаман.

Старики подобрались к постаменту. Сильные руки помощников тут же помогли взобраться на возвышение. Седые и мудрые человек и орк старческими взорами окинули сотни горящих пар глаз. Те метались по площади в нетерпении, разогревая друг друга домыслами. Народ вокруг стал как сухая солома — поднеси спичку и загорится! Жажда войны висела в воздухе. Постоянные компромиссы в клане достигли своего лимита.

Или война, или начнут кидаться друг на друга.

Вооружённые мечами, топорами, большими ножами, со щитами и без таковых, доспешные, полуголые, конные, пешие, люди и орки толпились на площади, чтобы услышать лишь одно: «будет ли война?!»

Гомон и шум, возня и бряцанье оружием заполонили площадь. Старейшина и шаман одновременно подняли руки, призывая к молчанию. Толпа ещё с полминуты поворчала — чего этих стариков слушать?, — но затем говор стих, присмирели. Они — единственный глас Вождя.

— Люди и орки, — начал Старейшина.

— Клан Единства!, — продолжил Шаман.

— С нами связался верховный воевода вождя, почтенный Грок.

— Он говорил от имени самого вождя Андрена.

— Берите оружие!

— Точите мечи и топоры!

— Прикрывайтесь доспехами!

— Берите щиты!

— Водружайте на головы шлемы!

— Седлайте коней!

— Ибо Вождь сказал…

— …грядут войны!

Северный народ возликовал. Шаман и старейшина пытались сказать что-то ещё про единый порыв, но варвары больше ничего не хотели слышать. Толпа взорвалась одобрительными криками. Молодые орки и люди бросились обниматься. Слова, произнесённые на площади, за четверть часа промчались по деревне.

Клан стал готовиться к войне.

* * *

Река Ночных Очей.

Девятнадцать кораблей класса «Клинки» с сотней солдат на каждом борту, не считая экипажа, бороздили реку в строгую линию. Они были захвачены у пристаней баронов и графов, выкуплены у Империи и построены на скорую руку на собственных верфях. Впереди всех шёл двадцатый — флагманский корабль класса «Ветеран». Самый массивный. На борту его помимо ста воинов была ещё сотня младших магов под руководством Вия. Чёрные рыцари на фоне темно-синих роб немного терялись, но даже генерал Мечеслав не знал, какой работой занять «особых посланников князя». Потому они просто стояли неподвижно у бортов, глядя на горизонт и никто не собирался заводить с ними разговоров или докучать своим присутствием. Мрачные рыцари застыли истуканами и вскоре к ним стали относиться как к неизбежным декорациям на корабле.

Все корабли шли в ряд строго за флагманским судном. Вся флотилия Княжества стремительно поднималась вверх по реке. Попутный ветер вздымал полные паруса — маги ветра работали без устали. Сорок мальцов за два месяца практики с Верховным Чародеем приносили первую пользу.

Река Ночных Очей, как её прозвали Тёмные эльфы за то, что у дельты река разделялась на два рукава, зимой в Диких песочных землях разливалась на максимальную площадь, давая возможность почти на месяц стать судоходной. Пески не успевали поглотить ледяную крошку. Ледники спускались с гномих гор и не успевали полностью растаять в землях эльфов. Пески в это время перенасыщались, отрезая кочевникам возможность пересекать реку в виду отсутствия плотов. Эльфы свободно выходили в море и отправлялись торговать.

— Почему бедуины просто не сделают себе плоты из деревьев в оазисе?, — Спросил Мечеслав, глядя на островки зелени на берегах.

— Издревле оазисы по берегам могучей реки считались священными. — Ответил Вий, немало путешествовавший в своё время. — Говорят, их высадил сам Бог Земли. Деревья здесь всегда высоко ценились и не могли быть пущены на строительство переправ. Племена Диких Земель предпочитают в это время года откочёвывать на юг, обнажая свои северные владения, чем бороться с рекой и эльфами.

— Поднять паруса! Курс — вверх по реке! Прямо по ветру!, — Закричал молодой капитан флагманского корабля, краем уха слушая Мечеслава и Вия. Генерал перевёл на него взгляд. Тот тут же убежал на нос корабля.

— Я вначале подумал, Андрен утопить оба легиона в крови хочет. — Продолжил разговор Мечеслав, мало обращая внимания на застывших чёрных рыцарей на корме.

— От чего же? Торговля с гномами пошла прибыльная, к нам со всех света стягиваются наёмники. — Ответил Вий.

— Но кому нужен этот рейд в Дикие Земли? Да ещё и сразу после сбора урожая. Верная смерть воевать в этих песках, пока Зеленокожие тревожат наши границы и некому защищать мастеровых в Андреанополисе. Зачем ему пленить академию Земли? Кто вообще додумался строить академию земли в начинающихся песках?

— Пески нанесла река за века вместе с ледниками. Раньше здесь были плодородные земли. — Приметил чародей. — Река разлилась, кочевники отрезаны от академии. В спину не ударят. Лучшего времени для атаки не придумать.

— А как же эльфы? Они могут напасть на нас в любую минуту.

— Эльфы заняты торговлей, генерал. Для них третий месяц осени — единственная возможность вырваться в Море и поторговать с Империей. Пока река вновь не высохнет и кочевники не перекроют все подступы к Ночному лесу, взимая невероятную плату за любые попытки торговли, они наводнят своими товарами прилавки Мидрида. Ты лучше скажи, что ты придумал по части грядущего боя?

— А что тут думать? Несколько кораблей перекроют реку. Нам останется лишь сбросить десант, окружить академию и пустить в бой этот особый отряд.

— Они неутомимы в физическом бою. Но как раз магия может им навредить.

— Тогда что ты предлагаешь?

Чародей Вий побледнел, перегнулся через борт, как много раз до этого в морском походе.

Генерал ухмыльнулся, похлопал чародея по пояснице.

— Я так и думал. Ты предлагаешь отравить всю рыбу в реке и академия Земли сама через месяц-другой сдастся.

Вий слабо помахал рукой.

— Море осталось за плечами, а тебе всё неймётся? Готовь лучше школяров своих. Я солдат терять не хочу. Вы маги умные, сами разберётесь. Их солдат никто, кроме этих 13 на штурм не пойдёт.

Вий отпрянул от борта, вытер губы живой рукой, бессильно сполз по борту спиной.

— Во-первых, если бы здесь был Корь или хотя бы маги воды, я бы не терял столько сил на морскую болезнь. Во-вторых, Андрен собирает оставшихся магов, а не теряет их в мелких боях. Сорок «воздушников», двадцать пять «каменщиков» и тридцать пять «некромантов», все не сильнее третьей ступени. Это дети, а не маги. Я поднатаскал их немного, но всё этого всё равно мало. Что они смогут сделать против высших магов? Как впрочем и я одной рукой. Мы все не в форме. Так что, рубака, на лёгкий бой не рассчитывай. Я лишь прикрою.

Мечеслав вздохнул:

— Вот умеешь ты, старый подхалим, слова подобрать, подбодрить с ходу. Так чтобы сразу, по-человечески. Я аж душой воспрянул.

Вий, кряхтя, поднялся на дрожащие ноги, потёр нос, продолжил:

— Да ладно тебе, работник меча. Ты же всегда хотел умереть в бою, вот и новый отличный шанс. Или бой уже душу не греет? Значит, я телом стар, а ты духом. Ибо больше не рвёшься в бой.

Мечеслав сплюнул за борт, поправил на поясе перевязь меча. Корабли достигли искомой цели. На гладком горизонте показалось зёрнышко одинокого здания — академия Земли. Генерал по-волчьи улыбнулся, глаза зажглись огнём предвкушения битвы, посмотрел на чародея, задорный голос бросил:

— Умереть, так умереть. Но Провал меня забери, если до захода солнца маги земли не будут воевать на нашей стороне. Так что прибереги свои умные речи для учеников, книжник. — Мечеслав набрал полную грудь воздуха. — Лодки на воду! Десант на берег! Оружие к бою!

— Есть десант на берег!

Управляющий вдруг поднял руку и 12 рыцарей разом достали мечи и смело попадали за борт. Они не боялись утонуть. Они боялись не выполнить приказ Андрена. Двигаться бессмертные могли не только по суше. Днями и ночами без устали. Моряки с интересом наблюдали их рогатые шлемы на морском дне, к которым проявляли интерес разного рода рыбы.

Яркое солнце одиноко катилось по горизонту. Редким облакам не было никакого дела до боевых порядков пехоты, которые выстраивалась вдоль берега, окружая академию в кольцо. Манипулы и когорты ощетинились частоколом копий. Острые мечи и начищенные шлемы отражали всевидящее око солнца. Щиты с гербом Княжества уставились в сторону незримого врага. Хмурые лица закалённых в боях ветеранов и наёмников были готовы к смертельному бою. Каждый солдат, который шёл в бой с Андреном, знал, что князь просто так не воюет, а бывший тысяцкий не допустит глупых, ненужных смертей.

13 воинов в чёрных доспехах пошли к вратам академии Земли первыми, истекая морской водой сквозь прорези в доспехах как дырявое решето. Вид их в водорослях и тине был ужасен. Но ещё не достиг бессмертный отряд стен академии, как у берега поднялся с морской пучины в воздух скелет левиафана. Груда костей у берега начала стремительно обрастать плотью, собирая вихрем в себя песок. Костяно-песчаный монстр полетел к стенам академии и по пути начал твердеть, как будто нарастал кожу. Только кожа та была каменной.

Вий с одобрением посмотрел на слаженную работу некромантов, воздушников и каменщиков. Десятки магов под его руководством трудились не покладая рук, подпитывая пасами руками дорогу гибриду. А монстр трёх сил тем временем вырос в размерах до самих врат и с огромной скоростью врезался в них массивной мордой, снося ветхую заслонку. Следом в провал ворвались неутомимые чёрные рыцари.

Мечеслав не особо удивился, увидав над стенами спущенный белый флаг вместо ответной порции магии.

— Маги земли с нами. В полном составе. — Кивнул Вий.

— Ректорат не доставить тебе хлопот?, — Только и спросил генерал.

— Время покажет. — Ответил чародей, не желая никого убивать без причин. — Возможно, мы найдём общий язык, если придумать общую угрозу.

— Придумать? У Княжества и так хватает проблем. Давай лучше погрузим их в проблемы с головой. А если выплывут, то примем в свои ряды.

— А ты умнее… чем кажешься.

— Мне было, у кого поучиться.

Глава 7.

Бер

Часто смерть приходит внезапно,

но подпускать её к себе раньше времени -

преступление не менее глупое,

чем жить, не просыпаясь.

Фолиан Второй.

Граница Некрономикона с Ягудией.

Злой ветер кусал лицо, кидал в глаза пригоршни колючей пурги, щипал щёки, нос и уши. Чёрные демонические кони уехали вместе с рыцарями смерти, быстро позволив им достигнуть Княжества. Так что на север к границе с Волшебным лесом пришлось добираться на тех парнокопытных, которые остались в живых после марш-броска от гномов. Тощих, голодных, не привыкших к затяжной зиме коней, дорога не радовала. Они увязали в снегу почти по круп, но продолжали пробиваться сквозь сугробы снега, выбрасывая в воздух клубы пара.

Холод пробирался под тёплый мех путешественников, сковывал мышцы и забирал последние силы, погружая в сон. Орк и человек боролись с холодом, брели в линию, один, за одним, меняясь так, чтобы второй конь немного отдыхал, а первый ломился сквозь снег, создавая траншею. Часто брали коней под узды и почти плыли в океане снега, отвоёвывали локоть за локтем, пядь за пядью, пространства дороги.

— Зачем мы покинули Чёрный замок? Там хотя бы в морду не дуло. — Крикнул Грок.

— Есть вещи поважнее непогоды, — ответил человек, щупая немеющие кончики ушей и крича сквозь пургу. — Мы не можем позволить себе зимовать в мёртвой округе!

— А умереть в мертвой округе это нормально?!

Рысь Варта брела вслед за лошадьми, мягкие лапы с подушками не позволяли проваливаться глубоко в снег. Мороз между пальцев терпела молча, на коня Андрена не запрыгивала. Ему не долго осталось. Играть с ужином некрасиво.

Пейзаж не радовал. По всему пустынному горизонту, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме однообразного, слепящего снега. Днём он отражал свет. В иное время просто засыпал глаза так, что не справлялись и застывшие ресницы. Скудные растения и животные попрятались под белоснежным покрывалом, пережидая непогоду. Мёртвые земли Ягудии зимой казались той же пустыней, только вместо песка, покрытой льдом и снегом. Глаза отдыхали лишь на фоне черных коней. Сплошной белый цвет сводил с ума.

— Какие в этих снегах могут быть ответы? Ну какие?!, — В очередной раз бурчала Чини. — Не видно даже ягудов. Под снегом, что ли прячутся? Проклятая страна отмороженных безумцев! Зачем мы сюда поплелись?! Тебе чётко сказали: дар крови себя ещё проявит!

— Управляющий назвал меня Фолиантом Третьим. Что это значит?

— Что до тебя было два безмозглых идиота, которых поглотила эта земля?

— Не эта. Бурцеус сразил Фолианта Второго у Арвиля. А про Первого я даже ничего не слышал.

— Я тоже.

— Странно да? Мы ведь перечитали большинство книг в Великой Академии.

— Некоторые знания постигаются только в дороге.

Грок что-то кричал впереди. До Андрена доносилось лишь одно слово из пяти, ветер глушил остальные. Князь брёл молча, стиснув зубы. Пальцев рук практически не ощущал, ноги переступали по инерции, давно не подавая ощущения жизни. В голову всё чаще и чаще закрадывались мысли, что ребята правы: им здесь делать нечего. Но ведь и в клан надо вернуться. Через Волшебный лес — кратчайшая дорога.

— Что можно искать в этих проклятых снегах? Здесь комфортно одной лишь академии Льда. — Продолжила Чини. — Но пусть тебя пытают тысячи гоблинов, если пошлёшь в эти бесплодные земли вечной зимы войско, чтобы брать ту академию штурмом.

— Нет. Этим пусть занимается Архимаг.

— Как там интересно Мечеслав с Вием в далёких, тёплых странах? Покорилась ли им академии земли?

— Если битва была кровавой, то никаких больше академий. Четверых видов магов хватит для процветания Княжества.

Варта встревожено заговорила:

— Андрен, я что-то чувствую. Там дальше что-то есть… Давай повернём к рудникам, севернее к Волшебному лесу идти не стоит! Поверь мне. Там конечно города ягудов, деревни и тепло, но я чувствую странный запах. Он… меня пугает.

Андрен молча выдохнул клуб пара, поправил под сердцем меховой кармашек с Чини, флакончик преображения и кивнул. Слова застряли в горле, волосы под капюшоном встали дыбом.

Ветер донёс встревоженный голос Грока:

— Обосраться мне на месте! Тебя ещё не хватало!

Снег перед орком вздыбился, рёв голодного, разгневанного белого бера бросил в дрожь одним своим видом. Орк и человек потянулись негнущимися пальцами за оружием, но руки проделали лишь полпути. Пальцы не слушались.

— Что раньше? Руки к оружию примерзнут или оружие на морозе расколется?, — Спросила морская свинка. Идея быть сожранной большим северным животным не казалась ей такой уж и плохой.

А бер ревел, проворно выползая из берлоги.

— То ли конь наступил на дыхательный туннель, что совмещал берлогу с окружающим миром, фильтруя воздух, то ли мяса недоел по лету. Проснулся, почуяв тёплую добычу. — Флегматично добавила Чини.

На сонной морде здорового, белого хищника в три человечески роста выделялись залитые кровью глаза. Огромная, мощная лапа большими когтями в одно мгновение разбила череп коню орка. Горячая кровь брызнула на снег вместе с частью черепа. Черныш умер мгновенно, не издав и звука.

Грок отскочил и упал на спину, призывая всех богов и вспоминая род до седьмого колена, забормотал отгоняющие заклятья, словно и не маг совсем, а шаман в своём клане. Руки и ноги увязли в снегу, завертелся, покрывая себя с ног до головы холодом и теряя последнее тепло и силы.

Андрен облокотился на коня и Варту, приподнялся из траншеи и увидел всё воочию — бер расправлялся с конём. Вспарывал когтями и пожирал тёплое мясо, внутренности, лакал большим языком тёмную кровь, присматривая краем глаза за суетящимся в снегу орком.

— Утолит первый голод и займётся остальными. — Подсказала Чини, выглядывая из кармашка.

Князь едва снял правую меховую перчатку — раз оружие бесполезно, то только магией или тем, что от неё сейчас в теле осталось. Холод забрал всю магическую силу, высасывал саму жизнь. Но умереть без боя он не собирался.

А бер жрал коня, мало обращая внимания на мелкие фигурки чуть в стороне. Оголодал. Зима пришла рана. Не успел жир нагулять.

Гроку удалось выпутаться из снега. Скатился в траншею под копыта второму коню. Вскочил на слабеющие ноги и завозился с перчатками. Андрен стоял на раскоряченных ногах, силясь не провалиться в мягкий, рыхлый снег по колено, а то и по пояс, тут уж точно бер расправится одним махом. Свободная рука была направлена на медведя, но… медлил — да, бер заломал и сожрал коня, но это его добыча, получил по праву сильнейшего, таковы законы зимы, но на них пока не нападал. А нанести удар получится лишь один.

— Что? Думаешь, нажрётся, и уйдёт прочь? Ты в своем уме? Это северный край. Здесь мясо на ножках далеко не отпускают. — Добавила Чини, подзадоривая.

— Сил для драки совсем мало. — Ответил Андрен.

Рядом подобрался Грок, обронил:

— Если этого завалим, сколько таких ещё впереди? Каждому по коню не подаришь. Да и такого коня заломал. Это мой бой, уйди брат. Я должен отомстить.

— Не пори ерунды, мститель. — Озлобленно осёк Андрен. — Здесь его условия. Не до дуэлей. Ты не можешь обнажить даже топора.

Грок скинул перчатку и выхватил топор из петельки на рюкзаке.

— Пальцы еще слушаются. Брат, он убил моего коня. Пусть ответит!, — Грок рванулся вперёд, прямо к созданию снегов. Выскочил из траншеи прямо перед носом хрустящего костьми бера.

Перед бером он положил топор, скрестил пальцы рук, губы задвигались, правая рука резко вырвалась вперёд, пуская в морду чудовищу синюю молнию, сотканную из эфира и льда. Бер отпрянул от мяса, взревел. Вспышкой пронзило глаз, опалило шерсть на морде, но существенного урона не нанесло. Лишь напугало и озлобило. Чудовищные лапы замолотили воздух. С проворством кошки, бер прыгнул на орка.

Грок перекатился на левый бок, свалился в траншею. Снег тут же залепил лицо, закрыл обзор. Пока разобрался со зрением, над головой проносилось рычание, возня, крики и рёв. Орк выскочил из траншеи и на секунду обомлел. Бер стоял к нему спиной, с опалённым огненным шаром боком. Остро пахло горелым. На левом плече животного висел Андрен, вцепившись руками и зубами в мех животного. На правой лапе висела Варта. Острые клыки пронзили прохудившуюся, порядком растерявшую слой жира кожу бера. Монстр ревел и пытался встряхнуть груз, слепо шагал по кругу. Из правой глазницы сочилась кровь, левый глаз покрылся белым, словно сварился изнутри. Андрен окончательно лишил его зрения.

Грок схватил топор, подбежал со спины и рубанул по ноге. Топор застрял в лапе. Орк оттолкнулся от него и забрался по меху на спину, резко ухватился за шею и скрестил руки в удушающем захвате. Бер завертел головой, попытался укусить новую напасть. Клыки щёлкнули в опасной близости от уха орка, зацепили меховую куртку. В мгновение ока рукав распоролся. Грок увидел белые заточенные клыки, покрытые кровью коня и своей.

«Я ранен?» — Не сразу понял Грок.

Боли почти не было, мороз притупил чувствительность, только жизненные силы утекали с каждой каплей. Багровые ручейки стекали по рукаву и капали на белый мех зверя. Бер почувствовав запах свежей крови, продолжил попытки укусить. Грок сжал слабеющие руки изо всех сил, побагровел от усилий щеками, сдавливая шею всё сильней и сильней. В глазах поплыли чёрные мухи, сознание помутилось, потемнело.

Андрен сплюнул кусок вырванной кожи с мехом, свалился в снег прямо под ноги слепому беру, схватил зверя за пятку и потянул на себя, одновременно плечом толкая вперёд. Вдобавок Варта в очередной рас вспорола мех животному. Когти и зубы вонзились выше, пронзили большую вену прямо под намертво сцеплёнными руками орка.

Кровью бера окатило всю округу. Зверь издал предсмертный, затихающий рёв и рухнул на спину, вдавливая орка в рыхлый снег. Андрен тут же подскочил, всем весом рухнул на лапу бера, чтобы, умирая, не сгрёб Варту. Рысь увернулась от второй лапы, вонзилась зубами в саму шею зверя и замерла.

Окровавленный монстр затих. Андрен устало отпустил лапу, перевернулся на колени и похлопал рысь по боку. Рысь ещё какие-то мгновения не могла поверить, что монстр, наконец, мёртв. Действительно мёртв, больше не заревёт и не вскочит.

— Варта, всё! Пусти!, — Андрен обнял, мягко потянул на себя.

Варта разжала челюсти, по окровавленной меховой морде текли крупные слёзы. Её трясло. Впервые применила все возможности зверя.

— Молодец. Так надо было. Просто надо было. Чтобы помочь и… спасти, — зашептал Андрен, убирая рысь подальше от зверя и вида крови.

— Мы победили?, — Показалась из кармашка Чини, но увидав вблизи Варту, вновь залезла обратно.

Князь отложил рысь чуть дальше и поспешил к беру. Под ним в снегу лежат брат. Его стоило вытащить. Андрен по колено увяз в снегу, когда попытался отодвинуть тушу зверя. Поднапрёгся и увяз по пояс. Обречённо сбросил вторую перчатку. Отмороженные пальцы расчертили в воздухе несколько знаков. Лицо от напряжения побагровело, в голову ударили молотом, но заклятье телекинеза сработало — бера отодвинуло на несколько метров мощными потоками воздуха.

Грок лежал весь в крови. Дышал хрипло и был без сознания. Андрен последними усилиями стер снег с лица брата, вытащил из сугроба и подтащил прямо на тёплую, меховую тушу зверя. Обессиленно рухнул рядом.

Варта принесла потерянные перчатки. Снег заносил быстро, метель продолжалась. Рысь зубами и лапами водрузила перчатки поверх коченеющих рук обоих, легла сверху, согревая и бессильно разглядывая, как умирает орк — кровь струилась по пропитавшимся рукавам, заливала перчатку и не давала ему шансов.

Озарение пришло внезапно, надавила на грудь Андрена, закричала, что есть мощи:

— Хомо, вставай! Просыпайся! Ты здесь нужна! Ну же, проснись!

Усталая мордашка морской свинки медленно показалась из-под куртки. Глядя на встревоженную рысь с заледеневшими дорожками слёз, обронила:

— Сдавайся уже, все равно мы все здесь умрём.

— Хомо, нет времени, Грок умирает, — взмолилась Варта. — Бер разодрал его руку. Надо остановить кровотечение.

— И вот чем я могу помочь?, — Чини упала на снег, стащила леденеющую кровавыми сосульками перчатку и присвистнула.

— Ты же училась магии вместе с Андреном. Сделай что-нибудь!

— Варта, я морская свинка! Какой из меня маг?

— Сделай хоть что-нибудь!, — Сорвала голос Варта, не желая ничего слушать.

Хомо почесала подбородок, забурчала:

— Я конечно до превращения у Мэги магии Природы училась, лечить умею… Только руки мои слишком маленькие, твои тоже не подойдут. Придётся прямое переливание энергии делать. Ты умеешь спать на морозе? Во мне энергии мало, придётся брать твою. Ты отключишься. Надолго.

— Делай, как надо, не спрашивай, — прошептала Варта.

— Тогда пригнись прямо к его ране.

— Я готова.

Чини кивнула, прислонила одну лапку к ране Грока, а другую к лапе Варты. Острый, всегда задорный взгляд маленьких бусинок глаз подёрнулся дымкой, затуманился.

Варта почувствовала слабость, встряхнула головой. Волна слабости накрыла с головой, слова морской свинки поплыли в пустоте. Весь мир вокруг пропал, утонул в сумраке, сгустился до состояния мрака и взорвался.

Взорвался вместе с нею чёрной бездной.

* * *

Где-то рядом.

— Ты не мог меня в свою страну летом позвать?, — Голос амазонки-чародейки Дарлы едва доносился сквозь пургу и ветер.

— Здесь половина лета такая же. Поэтому я много практиковался в магии льда и сбежал в Великую академию, бросив глупых Ортоксанов. Ради этих проклятых фальчиоров они готовы жить в этом краю вечного холода, — крикнул Мот, — но я не таков! Я ненавижу зиму и рудники.

«Фальчиоры сделали твою семью сильной, дурак», — Подумала Дарла, но ничего не сказала вслух. Лишь сплюнула снег с губ и убежала в конец каравана, спрятавшись за олбыками[3]. Ягудский лорд напротив, ушёл в первую шеренгу, во главу каравана. Там находился старичок-проводник, который приходился Моту дедом.

Двое академиков игнорировали повеление Великой академии. Они держали путь в далёкие северные города ягудов по поручению Тёмного Властелина. Тот послал их дипломатами вместе с караванами золота договариваться с северными территориями, из которых можно было получить могучих воинов. Дарла и Мот должны были скупить всех, кто стремился повоевать на юге за золотые.

Армия Властелина множилась за Засечной грядой. Тёмный собирал силы для решительного наступления на восток. Стоило Моту и Дарле показать, как велика армия демонов, как маги прониклись подлинным уважением к Тёмному артефакту. Устоять у прочего мира шансов не было. Выбор между сильной или мёртвой стороной перед магами даже не стоял.

Ягуд-проводник, ехавший рядом с Мотом вдруг что-то закричал, поднял руку, останавливая караван. Мот недовольно повернулся, сверкнул чёрными глазами.

— Что случилось, старикан? Захотел лишиться головы?

— Нет, внук, что ты… что ты.

— Ещё раз назовёшь меня внуком, старик, и я превращу тебя в ледяную статую! Что там?

Ягуд покачал головой, кивнул и обронил:

— Там была драка. Старый Яшот чувствует запах крови.

— Драка говоришь? Кто в этих проклятых всеми богами землях вздумал воевать?

Дарла подогнала своего молодого, расторопного олбыка, тот резво протиснулся сквозь караван, догнал олбыка Мота и проводника.

— Что там? Почему стоим?

Мот спрыгнул с седла, зашагал в сторону, указанной стариканом. На ходу бросил:

— Кто-то решил пролить свою кровь в снегах. Пойдём, поглядим.

Дарла недовольно скривилась, но, глядя на удаляющуюся фигуру, пересилила себя и помчалась через снега следом, высоко задирая ноги над сугробами.

— Глупцы бились с бером! Победили, но окочурились.

Мот застыл перед занесённой тушей страшного зверя, попинал ту ногами. Не двигалась.

Дарла склонилась поближе, пригляделась и всплеснула руками:

— Ба! Да это же Андрен с Гроком. Отличники наши. Рысь их пытается сожрать? Видимо, сожрала их чудесную морскую свинку и окочурилась. Северный зверинец какой-то. Что они здесь делают?, — Дарла осмотрелась. — А там что? Заледенелая фигура коня?

Мот расплылся улыбке, пинки с бера перешли на старых знакомых.

— Не обращай внимания. Магия льда может сделать любую фигуру, не отличимую от оригинала. Не запустит ей лишь сердце. Смотри-ка лучше сюда. Дыхание ощущается на ладони. Они ещё живы. Задание что ли до сих пор выполняют своё? Вот недоумки. Все борются за признание Архимага.

Дарла прошлась коготками по застывающей щеке Андрена, усмехнулась.

— Задание? Оно провалено. Бурцеус потеряет своих лучших учеников.

«Вот ты и умираешь. Так тебе и надо. Не стоило отрицать моих стремлений завладеть тобой в Академии». — Пронеслось в голове Дарлы.

Вновь сухо обронила вслух:

— Что с ними делать будем?

Мот сплюнул на орка, наступил башмаком на лицо Андрена и ответил:

— Рысь продадим в академию льда, там нужны животные для опытов, а этими пусть караванщики занимаются. В лучшем случае на рудники продадут. Ну, а если не доживут, пусть выбросят в снег. Другим берам тоже пожрать надо. Нам-то зачем с ними возиться?

— И то верно, поехали. Властелин не любить проволочек. А я ещё больше в этих снегах. Где уже тепло?

— Будет тебе тепло.

Лишь морская свинка слышала все эти слова, но сделать ничего не могла. Бессильно сжимала маленькие лапки, спрятавшись за пазухой Андрена.

Караван двинулся вперёд. Несколько ягудов под руководством старого Яшота на ходу похватал замерзающих пленников мороза, укутали в шкуры и забросил на олбыков, спеша вдогонку за караваном.

Яшот на первом же привале намазал найденных в снегах путниках жиром с ног до головы и отпоил зимним настоем. Пока группа ягудов уйдёт от основного каравана, свернув в сторону академии Льда и продаст там рысь и оружие пленников, он сдаст орка с человеком на тяжёлые работы в северные рудники. Пусть трудятся во славу семьи Ортоксанов.

Дарла и Мот, тут же забыв об однокурсниках, продолжили с караваном путь в северные города Ягудии. Дорога их вела за лютыми воинами севера, которым суждено было изменить расстановку сил в мире.

Глава 8.

Рудокопы

Страх убивает быстрее меча.

Поговорка наёмных убийц.

Северные рудники.

— Эй, вы двое, пошевеливайтесь там!, — Голос надсмотрщика отвлёк Андрена от раздумий. Плеть прошлась по голой спине. Блестящую потом кожу обожгло. В чахлом свете факелов можно было только вздыхать сквозь зубы и сожалеть о подаренных Доспехах Единого. Они бы не позволили рвать плоть, до крови прикусывая губы от боли.

За компанию плетью досталось и скованному одной цепью с человеком бледному орку. Грок взревел, хотел броситься на смотрителя, но цепи на руках и ногах вовремя напомнили о реальном положении вещей. Особенно злила короткая цепь от ошейника к ошейнику.

Князя и сенешаля сковали, как рабов. Сил после большой потери крови у северного орка хватало лишь на то, чтобы стоять на ногах и делать вид, что мощно машет киркой. Усиленным рационом труд рудокопов не окупался, так что восстанавливаться организму было тяжело.

Работать приходилось много. Орка за рану не щадили. Андрену удавалось помогать только тем, что самую тяжёлую её часть брал на себя: оттаскивал камни, подхватывал кирку из ослабевших рук собрата и быстро наносил мощные удары и возвращал орку, пока рядом не проходил надсмотрщик.

— Мы должны разобрать академию Льда по кусочкам!, — Пробурчал Грок.

Андрен с сожалением погладил место пониже горла. Кармашек с Чини, как и рубаха, отсутствовали. Князь и не знал, что старик Яшот при смазывании пленников жиром обнаружил морскую свинку и продал её в академию Льда вместе с рысью. Грока с Андреном тоже пришлось везти сначала к магам. Обморожение конечностей умели лечить только там.

Андрен очнулся, когда маги льда лечили пленников на последнем этапе. С удивлением признав магов, князь понадеялся на диалог с ректорами. Но они поступили неожиданным образом — с первым же караваном отправили связанных с ног до головы пленников в самые безжалостные фальчиоровые рудники. Худшее место для пленных рудокопов во всей Ягудии. А чтобы маги не сумели использовать магию, на шею водрузили поглощающие всю магию обладателя ошейники.

Сплав металла и толчённого камня, свойства которого Андрен не мог понять, подводили только к одному выводу — ягуды нашли тот же камень, который гномы подарили Империи. Но подарили его академии Льда. Другой вывод был более драматичным…

— Академия льда нарушила Договор, пленив магов, но на далёком сервере на это никто не обращает внимания. — Ответил Андрен.

— Империи подать послание невозможно. Кому жаловаться? Совету магов? Что Бурцеусу делать в снегах?, — Просипел Грок, опуская кирку и приседая на корточки. Дышал он сквозь пыль с трудом.

— Жаловаться? А на что? Фальчиоровые рудники — место, где работают только приговорённые смертники, пленники-гоблины и самые злейшие враги Ягудии. — Андрен пригляделся к прочим рудокопам. Ближе всего к ним был хилого вида гоблин. Серая кожа его выдавала длительное пребывание под землей. Уроки зоологии в Великой Академии ясно говорили, что на свету гоблины становятся коричневыми.

— Зелахтах ароша. — Пробурчал гоблин.

— Что он говорит?, — Тут же спросил Андрен у Грока.

— Что даже надсмотрщиками здесь трудятся бывшие заключённые. Из соседних рудников.

— Зауран арханонг диминам. Вахтарог агат?, — Добавил гоблин.

— Ни один ягуд в здравом уме ни за какие деньги не собирается лезть за фальчиорами под землю. Кто нагрянет сюда с проверками?

Насколько помнил Андрен уроки обществознания, знаменитый камень фальчиор представлял собой небольшой серебристый камень. Очень редкий и ценимый на рынках Мидрида. Стоил он гораздо выше гномьих огранённых алмазов. Но не из-за внешнего вида, а потому что умел буквально исполнять желания, стоило его лишь разбить. То есть обладал магией сам по себе без всяких магов и служил панацеей для тех существ, кто не обладал магией. Но так же высокую цену фальчиору придавало и то, что при извлечении от породы, он выделял удушающий газ, моментально умерщвляющий дерзнувшего извлечь его из породы рудокопа.

Один извлечённый фальчиор означал одну смерть рудокопа.

Добывался камень только в трёх рудниках, богатой на прииски Ягудии. Северная страна не жалела золота, скупая рабов по всему Варленду, чтобы заполонить ими рудники. Смертники с лихвой окупались.

Андрен помнил по урокам Академии, что один добытый за день фальчиор позволял Ягудии целую неделю жить припеваючи в жутких морозах, скупая всё необходимое караванами на юге от провианта до дров. А в день добывался не один фальчиор.

— Северные варвары не раз обходили Волшебный лес по дуге и целыми ордами устраивали набеги на ледяную страну, за золотом, драгоценными камнями и этим самым фальчиором. — Напомнил Грок.

— Но наш клан ждёт нас на границе. Он не будет выступать без нас. Так что надеяться на Единство не стоит. Как и на слабость ягудов. — Андрен пощупал ошейник с толчёным камнем антимагии, нахмурился, замолчав.

Самое печальное было, что вся правящая знать Ягудии по слухам тратила немало добытого золота, серебра и фальчиоров на содержание специальных карательных отрядов, которая топила регулярные побеги и бунты в крови. И всё возвращалось на круги своя.

— Зелерат нахом пукаш. — Добавил гоблин и закашлялся.

— Он сказал, что ягуды скрестились с берами и создали новую армию сверхсильных существ.

— Скрестились? Просто так взяли и перелюбились на морозе?, — Андрен попытался себе представить дружбу с бером, покинувшим берлогу, но ничего путного на ум не пришло.

— Видимо, без влияния академии Льда не обошлось, — добавил Грок.

— Варханг пафатум апоч. — Пролепетал гоблин.

— Он сказал, они разумны. Эти северные существа. И хорошо вооружены. Сами по себе.

— Если вспомнить бера, то я нисколько не сомневаюсь.

— Я сказал работать!, — перерыв надсмотрщика закончился. Он пришёл и вновь начал орудовать плетью. Особо нерасторопным доставалось и кнутом с металлическим навершием, которое не просто вспарывало кожу, но вырывало целые клочки мяса.

У Андрена непроизвольно сжались кулаки, буркнул:

— Сейчас сломается чья-то шея.

Вспышку гнева погасил плач. Рядом заплакал серокожий, чумазый гоблин. Его кирка отломила порядочный кусок камня и среди золотоносной породы засверкал серым цветом магический камень. Подсвечивающийся серый цвет ни с чем нельзя было перепутать. Следующий удар должен был приходиться по фальчиору, чтобы извлечь.

Грок отпрянул, зажимая нос. Андрен как зачарованный застыл, глядя на дивной красоты камень. Нашедший проклятый камень рудокоп должен был извлечь камень или специально обученная команда доведёт жуткими муками его до такого состояния, что смерть покажется избавлением. Отряды карателей периодически проходили рядом с пленниками, присматриваясь к породе.

Гоблин поднял кирку высоко над головой. Крупные слёзы покатились по маленькой мордашке. Острый подбородок трясся, большие серые глаза смотрели на надсмотрщика умоляюще. Но тот был не приклонен. Рудокопы вокруг разбежались на порядочное расстояние, но всё смотрели на фальчиор. Сотни глаз уставились на гоблина.

— Бей! Бей или команда придёт за тобой, — послышался резкий голос надзирателя.

Гоблин взвыл, затрясся всем телом. Непослушные руки резко опустили кирку. Остриё коснулось фальчиора. Камень вспыхнул серо-ядовитый светом, выбросил в воздух пар, который тут же окутал гоблина и проник в него. Маленький рудокоп схватился за горло, глаза закатились, упал и замер — умер.

Андрен почувствовал явное присутствие деструктивной магии.

— Не ядовитый пар убивает, а магия камня. — Первым сказал Грок.

— Жертва порождает магию камня?

— Провал меня забери, но уроки Академии не всегда точны.

— Фальчиор становится вместилищем магии крови! Или ворует саму душу. Неудивительно, что собранные сил хватает на осуществление желания!

Надзиратель усиленно заработал плёткой. Разгонять всех собравшихся долго не пришлось. Пара фальчиоров в день — это норма выработки. Ещё один нашли ранним утром, так что несколько часов тишины до конца смены обеспечены. Можно не рвать горло и жилы перед сном.

Вразвалочку охранник подошёл к гоблину, пнул ногой для проверки и загребущие руки потянулись к серебристому камню. Надсмотрщик, сияя не хуже камня, ушёл прочь. Андрен понял, что его ждёт неплохая награда.

Пересменка.

— Ну вот, либо браги нальют, либо накормят от пуза. — Протянул князь, отбрасывая кирку и прижимаясь спиной к большому камню.

Грок присел рядом Грок, смекнув, что пока не пришлют другого надсмотрщика, можно не работать.

— А ведь я всегда хотел посмотреть, как обращаются с гоблинами на северных рудниках. — Хмыкнул Андрен, припоминая детство с отчимом Рэджи.

— И как? Сравнил?, — Участливо спросил сенешаль.

— Оказывается, в Старом Ведре было не всё так плохо. А теперь мы поставлены перед выбором. Либо умереть здесь, осуществляя чьи-то желания на продажу. Либо сразиться с таинственными Берягами голыми руками.

— Мне больше нравится слово сразиться. — Прикинул орк.

— Но ты ведь едва кирку держишь.

— Конечно, это же не топор. — Удивился Грок. — Дай мне топор и кусок хлеба и я снова стану самим собой!

— Хлеба нет. Но я тоже думаю, что лучше сбежать до того, пока кирка не коснётся фальчиора. Как твоя рана, брат?

— Затянулась.

— Тогда пора на свежий воздух.

— Дело говоришь.

Грок подхватил кирку и застучал по цепям, высекая искры. Андрен только пожалел, что цепь, соединяющая ошейники так просто кирке не поддастся — зачарована магами льда.

— Эй, народ, кто бежит с нами?

— Собирайтесь, хватит уже меж двумя смертями выбирать, — пылко произнёс Грок на общем наречии Зеленокожих.

— Я не обещаю вам свободы. Но всё одно — смерть. — Добавил Андрен и Грок перевёл.

Пленённые гоблины, люди, орки, норды, проштрафившиеся ягуды и все прочие рудокопы в едином порыве начали избавляться кирками от цепей.

К этим словам им добавить было нечего.

* * *

«Бастион на Холме».

Корь лениво зевнул и развалился на зубе дозорной башни, подставляя лицо солнечным стрелам. Ветер стих ещё с утра, и погожий зимний день был необычайно тёплым. Главный лекарь как раз разобрался с последними последствиями осенней хвори жителей Княжества и предавался покою. Снежная зима убила последнюю болезнь, развязала руки и отпустила на заслуженный покой до самой весны. Теперь дело за деревенскими самоучками: вылечить корову или унять зубную боль — дело не хитрое.

Лекарь выбрал в качестве отпуска — Бастион на Холме. Место, где поспокойнее, подальше от военных маршей Мечеслава и смертельных практик Вия. Марши, тренировки, практики, учения и беспрерывная стройка подле Андреанополиса, не давали такого покоя, какой был в самом западном замке Княжества.

Новости радовали: в последнем походе отделались малой кровью. Академии Земли наскучили постоянные междоусобицы кочевников. В полном составе почти четыре сотни магов разных категорий присоединились к Княжеству, раздвинув его границы до самой реки Ночных Очей не только силой меча, но и талантами тонких наук. Вий предположил, что по весне, конечно, с кочевниками за новые границы повоевать придётся, но Мечеслав уже начал воздвигать форты на реке и расквартировал один из легионов поблизости от предполагаемой схватки. Попутно строились несколько деревень и создавались несколько опорных пунктов для походов на юг. Стоит отогнать кочевников, как напомнят о себе Ночные эльфы. Будут либо новые союзы и торговые пути, либо новые походы.

В целом по Княжеству торговля приносила в казну неплохой постоянный доход. Золото гномов многим пришлось по вкусу. Верфи и причалы заполнились кораблями торговых гильдий. Дипломаты отправились к Ночным эльфам, чтобы заключить перемирие. Козырь был весомым — в 10 раз уменьшить торговую пошлину. За небольшую плату эльфы могли выходить теперь в море не один месяц в году, а в любое время. К тому же их луки рады были видеть на границе с Зеленокожими. Только торговать эльфами приходилось на кораблях Княжества. Разумная мера, чтобы избежать конкуренции в Море. А пока строятся корабли, первый сухопутный караван эльфов пройдёт вдоль песков, где Мечеслав пестует легионеров второго легиона, показывая всю мощь армии Княжества ушастым. Узрят они и мечи и посохи. Вий периодически бросает магов на полевые испытания.

Корь улыбнулся, снова вспоминая о походе. Вий совсем чуть ума не лишился — манипула магов, не потеряв ни одного посоха, возросла до когорты. Под его руку встали маги, которые были старше и опытнее чародея. Сам Верховный Чародей вместе с ними пока кочевал вдоль границы с Зеленокожими, выжигая явные гнёзда грядущего дикого нашествия. Воевать с Зеленокожими оказалось проще на их земле, нанося превентивные удары.

Немало добровольцев собиралось вокруг Андреанополя. Манипула за манипулой, когорта, за когортой по Княжеству набирался третий легион. Оставаться в тылу им не давали. Большей частью отправляли стеречь границу с Зеленокожими, помогая Вию в его боевой практике.

Первому легиону досталась охрана будущей столицы. Ветераны набирались сил, смотря за порядком на бесчисленных стройплощадках и разбираясь с ворами и бандитами на торговых путях. Они же отвечали на безопасную поставку ресурсов на стройки и сопровождение гномов.

— Третий, вам послание, — прервал ход мыслей телохранитель, внезапно появившись перед глазами. Вроде только что лекарь был на башне один, и вдруг перед глазами вырос суровый, молчаливый новый человек из Храма.

«Третьим» лекаря называли в Триумвирате, считая, что генерал и чародей выполняют главные роли, а он второстепенные. Но через Коря проходили не только сводки по болезням и строительству, но и вся казна Княжества. На этом настаивала Чини. Отвечал новый мастер над монетой и за политику, и за торговлю, за налоги и законы. Свободного времени оставалось не больше десяти минут в день, чтобы погреться на солнышке на башне-дожоне в замке.

Очерёдность в Триумвирате не подразумевала статуса. Каждый делал свою работу.

Споры возникали редко, так как князь чётко разделил сферу обязанностей каждого.

— Говори, Длань, — ответил Корь телохранителю.

— Второй в походах на Зеленокожих отмечает отменную поддержку Чёрных рыцарей. Без страха и упрёка они бросаются на орков и повергают тех в ужас. По наблюдениям, доспехи рыцарей смерти не подвергаются урону от простого оружия. А с магией у орков не очень.

— Одних этих Чёрных рыцарей может хватить вдоль границы с Зеленокожими, чтобы избавить нас от набегов, — ответил Корь, шкрябая чёрную бороду. — Но тогда куда им выплескивать свои орды? На гномов? На Империю? На Варваров?

— Рыцари говорят, что прибыли по поручению князя Андрена под временное поручительство генерала Мечеслава, чародея Вия или вас, Третий. До самого возвращения князя вы так же можете повелевать ими, как и прочие.

— Понятно. Вий с Мечеславом сразу же ринулись к академии, используя их силу. А что предложил Вий?

— Разделить отряд рыцарей на три части. Четверых оставить себе, четверых отдать Мечеславу. По весне грядёт битва, неуязвимые воины будут, как нельзя кстати. Ещё четверо остаются вам.

— А что мне с ними делать?

— Это вам решать.

— У меня выходные!

— Пять телохранителя лучше, чем один, — намекнул Длань, и лекарю на мгновение показалась, что на его лице появилось подобие улыбки. — Но смею заметить, что рыцарям смерти нужна постоянна подпитка магии смерти.

— Хочешь сказать, войны сами будут находить меня?

— Бессмертные воины пропадут без массовых побоищ и смертей.

— Но я же Первый лекарь. Мое дело лечить, а не убивать людей.

— Это цена бессмертия, Третий.

— На что рассчитывал князь, создавая подобных солдат?

— Мира нам не видать. — Ответил телохранитель и спустился в крыши.

Корь вновь откинулся на зуб стены и крепко задумался.

Глава 9.

За мной!

Меняйтесь с течением времени

— и время изменится с вами.

Уроки Храма.

Северные рудники.

Короткий меч распорол шею охраннику. Тут же вонзился в грудь соседнему надзирателю. За спиной послышался хрип. Арбалет выпустил тяжёлый болт в гоблина почти в упор. Тяжёлый наконечник снёс зеленокожему череп. Стрелявший тут же получил удар киркой в живот. Ещё один удар лишил его части черепа. Трое гоблинов навалились. Сбили охранника с ног. Кирками в три руки буквально растерзали надзирателя.

Восстание вспыхнуло по всем рудникам, едва заключённые под предводительством орка и человека зачистили от охраны первый фальчиоровый рудник. Рудокопы намеревались тут же бежать, пока семья Ортоксанов не натравила на них карательные отряды. Отличительные руны семьи стягами висели над каждой штольней. Всей мощи этой семьи Андрен не знал, но логично предполагал, что малыми силами карательные отряды не разбить. Так восстание перекинулось на соседние рудники.

Частично одевшись и вооружившись тем, что имелось у мертвых охранников, скованные одной цепью орк и человек вновь подали пример, напав на внешних стражей соседнего рудника. Снаружи нападать было проще. Большую часть сил ягуды положили на то, чтобы защититься от побега изнутри.

Волна тотального освобождения покатилась по всей северной территории. Рудокопы скидывали цепи, уничтожая злосчастных и опостылевших надзирателей. Кровь лилась на снег и камни. Пленники гибли, разменивая одного к пяти. В руки попали запасы золота, серебра, провианта, оружия и фальчиоров.

Андрен пытался собрать вокруг себя как можно больше восставших. Многие его солдаты безнадёжно болели, были истощены и обезвожены. Ещё большую часть заберут к богам морозы, как только выйдут на поверхность. Рассчитывать можно было лишь на массовость войска. Академию Льда малыми силами не взять.

На каждого убитого охранника гибло уже по шесть-семь рудокопов, когда Андрен перестал контролировать действие, но заключённых в рудниках накопилось столько, что освободительная волна просто не замечала потерь. Рудокопы стремились к свободе и не замечали смертей. К ним давно привыкли. Только теперь гибли и охранники.

Андрен подставил меч под удар, нацеленный в шею брату, пнул охранника-ягуда, приложил локтем. Грок за спиной брата отразил удар топором, мечом снёс другому охраннику голову целиком. Злости в истерзанном плетями теле накопилось столько, что силы тратил без боязни умереть на месте.

Завтра может и не наступить.

— Охранников перебьем, но что дальше? Когда к рудникам подойдут маги и отряды Берягов?, — На бегу бросил Грок.

— Пусть подойдут поближе и принесут нам тепло. — Ответил Андрен. — А пока нам надо раздобыть больше одежды, еды и хорошо вооружиться.

Оба замерли у пылающего костра на входе в рудники. Грели руки, оглядываясь на беглецов. Многие словно из ума выжили: гоблины и орки жрали охранников, а норды и люди если не искали себе оружия и еды, то хотя бы по уху отрезали на память от мучителей. Кому не хватало ушей, брали пальцы. Если же не хватало пальцев, забирали глаза, носы… но большинство просто мародёрствовало, ликуя от немногочисленного найденного провианта и выпивки.

Некоторые заключённые бросались на самого Андрена и Грока, приняв их за охрану. Таких одиночек соратники, собравшиеся вокруг предводителей восстания, резали сразу, даже не пытаясь дать времени Андрену их вразумить.

Добыча копилась. Оба предводителя уже тепло оделись и заполучили неплохое по здешним меркам оружие: в руки только не хотелось брать кнутов и плетей. Зато ладони грели мечи и малые арбалеты. А тело меховые шапки, куртки, штаны и ботинки. Передовая добыча тут же распределялась между ближними людьми. На выходе их рудников копились сундуки с драгоценным металлом и камнями. Каждый мог брать, сколько угодно и волен был бежать в снег, но глупцов было не так уж и много. Без одежды и провианта далеко не убежишь.

— Жаль, что нам не разыскать своего оружия. — Обронил Грок, тоскуя о топоре.

Андрен насадил на болт кусок хлеба, найденный у охранника, сунул в костер, подрумянил и передал брату.

— Мы и есть оружие. Другого не надо.

Грок откусил хлеба, пожевал, проглотил. Аппетит был зверский. Вокруг бегали рудокопы, добивали и грабили охранников, лилась кровь, но это никак не могло испортить пищеварение.

Особо зверствовали малорослые гоблины. Малорослые зеленокожие натерпелись издевок больше всех. Теперь ничего не могло помешать им грызть глотки полуживым охранникам, устраивая пир в каждой штольне.

Грок проглотил кусок и потёр шею. Проклятый магический ошейник натёр кожу до кровавых мозолей. Пот стекал со лба, щипал раздражённую кожу. До одури хотелось снять заклятую железяку, а то от брата дальше, чем на три шага отойти не мог.

— Надо снять. А то в состояние берсеркера не войти.

— Это ещё что, — протянул один старый норд подле Андрена. — С такой железкой на шее долго на морозе не протянуть. Учли это чёртовы «ледняки».

Андрен протянул ему второй кусок поджаренного хлеба.

— Все, да не всё. Время сборов. Посмотрим, сколько нас стало.

Вокруг костра сами собой собрались будущие десятники и сотники. Те, кто покрепче и поумнее, сплотились вокруг двух предводителей. Грок с Андреном охотно делились планами. Менялись новостями. Со всех сторон поступали сообщения о новых освобождённых рудниках.

— К ночи большинство рудников избавятся от последних надзирателей. — Подытожил князь. — По темну ягуды контратаковать не будут. Дождутся утра. Значит, мы должны это время использовать с максимальной продуктивностью.

— Это как?, — Спросил один из нордов.

— Мы сами атакуем ягудов!

Толпа одобрительно взревела, требуя больше крови пленителей.

— Сколько у нас народу?, — бросил в толпу Грок. — Пересчитайтесь.

— Две-три тысячи, — ответил Тёмный эльф. Редкий экземпляр в рудниках Ягудии. — Вопрос в другом. Сколько из них нормально одеты и смогут покинуть рудники без потерь?

— Придётся устроить жёсткий отбор, иначе не выживет никто, — ответил Андрен. — Тащите в эту пещеру всё, что найдёте у охраны: одежду, оружие, провиант, дрова. Не медлите. Делаем факела! Выступаем в ночь собранными!

Приказы покатились от костра дальше через головы. За несколько часов рудокопы натаскали горы с одеждой и дровами, а так же небольшие горки с провиантом, оружием и драгоценностями. Лично в руки Грока и Андрена попали шесть серебристых фальчиоров.

— Вот они, шестеро смертей наших собратьев!, — Поднял в руках фальчиоры Андрен. — Отомстим угнетателям!

— Напьемся крови мучителей!, — Добавил на общем наречии для Зеленокожих Грок.

Гоблины и орки загудели, сыто икая от крови и плоти надзирателей. Осоловелые глаза говорили о том, что эти будут суетиться теперь меньше прочих.

Андрен положил один фальчиор на ладонь. Камень занимал примерно четверть ладони, сверкал ярко серым цветом и по ощущения буквально струился магическим потоком. Озарение пришло неожиданно. Князь прислонил камень к ошейнику, придвинул к себе Грока так, чтобы один камня коснулись обоих ошейников и прокричал:

— Разомкнись!

В последний момент Андрен ярко представив образ павших цепей, сломанного замка и стекающего расплавленного железа.

Фальчиор вспыхнул и рассыпался пылью, на миг ослепив. Так же прахом рассыпались и оба ошейника. Магическая цепь безвольно рухнула на землю.

Грок ещё раз потёр шею, взревел:

— Свобода! Сотрём с лица земли академию Льда!

— Сотрём! Разобьём! Уничтожим!, — Прокатилось вдоль костра.

Андрен припрятал оставшиеся 5 фальчиоров по карманам куртки, оглядывая заключенных. Ни у кого более на шее не было таких ошейников, как у него с северным орком, а от прочих цепей освободились заключенные кирками, помогая друг другу. Князь подошёл к куче оружия, выбрал лучший капитанский меч и протянул его Тёмному эльфу.

— Ты мой капитан. Одевайся по размеру. Передай эстафету тому, кого считаешь достойным. Он должен вооружиться и одеться следующим после тебя.

Затем Андрен раздал лучшее оружие ещё десятку существ посообразительнее, одев и вооружив тех, кто возглавлял восстания по другим рудникам и поставил те же условия. Прочие на кого указывали предводители, быстро вооружались и одевались. Точнее, разбирали то, что осталось.

Андрен с Гроком застыли, разглядывая сияющие страхом и ожиданием лица рудокопов, кого не спешили выбирать. Каждый понимал, что на всех одежды не хватит, пытался одеться первым.

Первой растаяла гора с провиантом, следом исчезла одежда, оружие. Осталась горка золота, серебра и драгоценных камней. Подойдя к этой горке, Андрен обронил:

— Ягуды, эти рудники — изобретение вашего народа. Вам не достанется одежды и оружия, но можете оставить себе всё серебро и золото, добываемое здесь вашим потом и кровью. Всё по совести. Гоблины! Вас много, но в снегах вы не воины, одежды на вас не хватит. Мы оставляем вам все дрова и ягудов. Съесть их или подружиться и выжить вместе, решать вам. Кто выживет — выживет по справедливости. До весны дотяните, а там по теплу доберётесь до Зеленокожей страны, затеряетесь в лесах. Главное вход забаррикадируйте, так чтобы ни один бер не пролез. Ягуды вниз не полезут. Остерегуться. Все прочие, кто взял оружие и одежду! Мы уходим немедленно!

Андрен первым покинул пещеру. За спиной началась резня многочисленных, малорослых гоблинов и коренастых, малочисленных ягудов. Не больше тысячи вооружённых головорезов пошли за новым вождём сквозь снега. Озлобленные и жаждущие крови угнетателей, они жаждали справедливой мести.

— Ловко ты их, вождь, — шагал рядом с Андреном Тёмный эльф. — Всем по совести, всем по справедливости. А дальше что?

— Снеговиков из оставшихся будем лепить. — Буркнул орк.

— Дальше на штурм академии. Если не успеем захватить сегодня, разбежимся, с утра маги пошлют в города за подкреплением и уже завтра по нашим следам пустят Берягов.

— Беряги… я слышал, у них когти в два раза больше, чем у беров и поверх кожи панцири, что у тех черепах. — Сказал один из нордов.

— Зачем им панцири на севере? Толстый мех здесь лучше любой брони!, — Поправил Тёмный эльф.

Вышли из рудников под завывающий ветер. Мороз схватил за щёки.

— Не лучшая погода, чтобы куда-то идти, — обронил норд, глядя, как ветер погасил факел. — Разве что тёмный эльф дойдёт один.

— Не один, — отрезал Андрен и создал свет в руке. Светящийся шар разогнал полумрак не хуже факела, только его не мог задуть ветер. Князь был рад вновь использовать магию. — До академии Льда рукой подать. Все рудники возведены вокруг неё. Возьмитесь за руки и шагайте за мной! Я приведу вас к академии Льда!

— Идти в ночь, чтобы найти смерть?, — Заспорил норд. — Я хоть и норд, но лучше здесь пережду. Какой безумец отправиться умирать в снегах ночью?

«Тот, который хочет выжить», хотел ответить Андрен, но промолчал. Норда уже поддержало большинство существ. Две трети хорошо одетых и вооруженных беглецов предпочли переждать на рудниках до утра.

Так из тысячи беглецов за руки взялись триста.

Андрен уверенно направился к академии Льда с оставшимися существами. Чутье мага работало как компас. Только если он указывал север, то чутье верно определяло мощные магические завихрения. Каждая академия для облегчения магического отката магам, усиливала потоки магического ветра вокруг строения. И всякий созревший маг и потенциальный магик могли ощущать их хоть с закрытыми глазами. Войдя в эти потоки, все они становились сильней.

Андрен взял Грока за руки и ускорил шаг, не давая времени беглецам замерзнуть.

«Но норд прав, с таким ветром далеко не уйдёшь».

Андрен, не открывая глаз, принялся разбираться с погодой. На это хватало и собственных сил. В природной магии не было ничего сложного. Лови потоки и перенаправляй по своему усмотрению. Правда, потом предпочтительнее было бежать с этого места, так как всё возвращалось в свои русла, и погода стремительно портилась по своему усмотрению. Закон компенсации в действии. Но Андрен и не собирался здесь долго находиться.

Ветер затих. Хруст снега под ногами стал слышен так же, как тяжёлое дыхание орка поблизости. Беглецы облегченно подняли заснеженные веки к ставшему в один миг звездному небу. Кусок луны потонул в зеленоватом свечении. Оно разогнало мрак в округе и стало светло почти как днём. Ветер словно больше не хотел мешать побегу. Беглецы пошли за человеком и орком, больше не держась за руки. Вновь послышались голоса. За разговорами дорога показалась легче.

Настойчивость предводителя словно передалась всем по цепочке. Остановок не делали. Скудный провиант делили и поглощали погодя, не сбавляя темпа. Никто из бывших рудокопов понятия не имел, как будут воевать с магами льда среди снегов с помощью холодного оружия. Но пара пленённых магов впереди упрямо шла вперёд, а значит, знала, что делает. Иначе не шла бы на верную смерть под завывания волколаков. Звери севера покинули свои норы и теперь устраивали охоту в яркой ночи.

Только Грок шагал впереди всех не потому, что горячо поддерживал Андрена, а потому, что пытался высказать ему своё негодование с глазу на глаз. Почуяв свободу северных ветров, он, конечно, устремился вперёд, но с каждым шагом терял силы. Тело ещё не восстановилось. Нрав его с боевого сменился на пессимистический. Адреналин выветрился, и включилось разумное восприятие мира.

— Да как мы их одолеем? Они же в башне! У нас ни лестниц, ни стенобитных машин. Им даже выходить не придётся, превратят в сосульки прямо из окон.

— Как, как. Руками!, — На втором часу бурчания орка не выдержал Андрен. — Ещё утром ты проснулся в кандалах и вряд ли рассчитывал дышать вольным воздухом, а не махать киркой, со страхом в груди осознавая, что следующий удар подкинет серебристый камешек. А теперь, когда у тебя под рукой целая горсть этих камней, ты спрашиваешь у меня очевидное?

Грок замолчал, переваривая сказанное. Академия льда показалась на горизонте, стала медленно, неохотно приближаться, вычленяя из тёмного пятна строгие контуры башен. Тут князь не ошибся. Но что дальше?

Андрен остановил отряд и громко заговорил:

— Мы с орком пойдём вперёд, накинем белые шкуры беров. Замаскируемся, чтобы не заметили раньше времени. Если ледняки ещё ловят беров для опытов, то подпустят нас поближе. Вы идите следом. Когда увидите вспышку света, бегите к башне со всех ног. Мы вдвоём долго не продержимся. — Андрен обвёл взглядом хмурые замерзающие фигуры, обнадёжил. — Ждите команды! Свет не останется незамеченным! Но помните, без тепла стен академии нам на ледяных просторах до завтра не продержаться.

Грок почесал лоб, но едва хотел спросить, где они достанут шкуры берягов, как Андрен разломал фальчиор. Осталось четыре, но оба тут же получили необходимое прикрытие. Под белёсыми шкурами стало вдобавок гораздо теплее. Так вдвоем и дошагали под стены самой академии.

— А теперь ляг мордой в снег и зажмурься.

Грок попытался поспорить, но в ладони Андрена уже лёг очередной фальчиор и князь со всей дури приложил его о массивные врата академии. Осталось три. Вспышка в его руке едва не ослепила магов.

Грок вовремя уткнулся в снег. Когда же северный орк поднял голову из пушистого, колкого одеяла, массивные врата уже лежали вмятые словно мощным тараном во внутреннем дворе академии. А за спиной слышались крики штурмового отряда беглецов.

Зажглись факела. Вторжение не осталось незамеченным. Грок потянулся к мечу.

— Стой, дурак. Вдвоём против всей академии что ли?, — Андрен перехватил руку орка и достал фальчиор. Взяв ладонь орка, он накрыл его руку своей и произнёс. — Невидимость!

Осталось два.

Грок завертелся в поисках друга, но тот словно исчез. А сам орк не видел даже своих рук. Более того, она как маг не ощущал присутствия Андрена. Значит и прочие маги не могли засечь их. Фальчиор выдавал магию высшего уровня.

Северный орк медленно вошёл во внутренний двор, опасаясь западни. Но её не последовало.

— Бери меня под руку, и побежали, — обронил Андрен шёпотом поблизости.

— Брат, они заметят нас по следам.

— Тогда ждём, пока табун пронесётся отражать нападение. Заберёмся на ворота, переждём.

Сонные ягуды бегали из угла в угол, толком не понимая, что произошло. Единственное, что им было видно, это штурмующие академию беглецы. Ими и занялись, выставив заградительный отряд перед вратами. Наспех сплетённые заклинания мало помогали от удара мечом. Рудокопы с довольными криками принялись рубить слабозащищённых магиков и магов-ягудов низших уровней.

Но проснулись старшие маги. Пробуждённые ректоры льда собрались во внутреннем дворе и на башнях и быстро оценили обстановку. Первый десант боевых магов вскоре отравился за пределы обрушенных врат, сразу же затоптав все следы на входе и дав жару рудокопам. Андрен с Гроком под шум пробрались в само здание академии.

— А как же наши рудокопы?, — Спросил Грок, слыша отчаянные крики тех, кто шёл плечом к плечу всю ночь.

— Отвлекут магов, пока мы разберёмся, что здесь к чему.

— Они нужны тебе были для штурма или для отвлечения?

— Они сражаются за свою жизнь! А мы дали им такую возможность. Кто мог бы дать больше? Мы должны вытащить Варту и Чини!, — Поправил Андрен и интуитивно повёл орка по залам, комнатам и подсвечиваемым помещениям.

Нигде надолго не останавливались, не замечая ничего необычного. Орк рассчитывал отыскать лабораторию, где маги предположительно скрещивали беров с местными жителями, но ничего подобного не попадалось. Стандартные аудитории, помещения для практических занятий, спальни, столовая.

Андрен повёл по лестницам вниз, в подземелье, замедлив скорость так, что прекратили издавать любые звуки. Так как маги льда перестали носиться рядом и помещение погрузилось в полную тишину.

Застыли перед большой дверью без замков и запоров в ожидании, пока её кто-нибудь откроет. Тратить оставшиеся фальчиоры на новый взрыв не хотелось.

Минут через пять по лестнице послышались шаги. Андрен и Грок вжались в стены и двое мальчуганов с кувшинами прошли мимо, не заметив пришельцев, как и все прочие маги.

Масивная дверь отворилась. Шмыгнули внутрь. Орк с удивлением обнаружил себя стоящим перед огромным резервуаром с водой. Младшие маги льда приготовились черпать из него воду большими кувшинами.

— Вся вода в Ягудии — лёд, — едва слышно прошептал на ухо Андрену Грок. — Ягуды растапливают снег и пьют талую воду. Это помещение содержится в чистоте и считается священным на всем севере.

Андрен кивнул и подошёл к самому краю резервуара. Послышался небольшой бульк фальчиора. Андрен тут же отвёл Грока подальше, прошептал в ответ.

— Теперь их вода отравлена. Остался последний фальчиор.

— Что будем делать?

Младшие маги закончили набирать кувшины с водой, ушли.

Андрен достал камень.

— Конечно, вызовем жажду у академиков льда.

Беглец разбил последний камень и побрёл по лестнице вслед за мальчуганами. Те привели магов в трапезный зал, где вокруг большого стола спало немало ягудов. На их голубых, подбитых мехом мантиях, Андрен заметил знакомые расшитые руны семьи Ортоксанов. Часть гостей, видимо так и не ложилась, так как сонно кивала носом над кружками с вином. Князь с сенешалем услышали интересный для себя разговор хорошо знакомого им мага Мота и человека, на него похожего, но старше.

— Застолье видимо шло всю ночь. Что здесь делает этот маг?, — Прошептал Грок.

— Выполняет задание? Обычно они работают в паре с Дарлой. — Предположил Андрен, хотя сомневался, что Бурцеус готов был послать кого-то на север во имя Великой Академии.

— Может, он просто вернулся домой?, — Добавил Грок и прислушался.

— Властелин предлагает тебе щедрые дары и, как и прежде править севером. — Немного пьяным, но все ещё уверенным языком проговорил Мот, придвинувшись к родителю. — Он просит лишь воинов. Лучших воинов севера!

Старый ягуд Колькан кивнул.

— Сын мой, пока весь мир думает, что академия льда создает Берягов, никто к ней не сунется. А, значит, Ортоксанам не нужен союз с Властелином. Его демонам нечего делать на севере. Они утонут в снегах. Беряги легко справятся с ними в своей стихии. Беры дожрут то, что останется. Нам нужны южане, чтобы с ними торговать. С демонами много не наторгуешься.

— Оставим вопросы торговли. Но скажи мне, отец, кто же тогда создает Берягов?

Колькан оглянулся на миг на храпящего отца Яшота и снова кивнул. Старик рассказывал, что внук с ним плохо обращался, но жизнь на чужбине 8 лет кого угодно изменит. Все-таки, он его сын и наследник. И заслуживает знать подлинную мощь семьи.

Отец молча достал из-за пазухи мешочек и высыпал содержимое на стол. Андрен округлил глаза, насчитав восемь фальчиоров.

— Они. Каждый Беряг обходится нам в один фальчиор, приходится так же поймать одного бера. Душа рудокопа, заточённая в камне, вселяется в бера. Он трансформируется и становится берягом. Животное получает разум человека и новые силы. Маги льда первые поняли это. Но использует это знание только наша семья. Эти фальчиоры твои. Утром мы создадим тебе Берягов. Увидев их мощь, ты поймёшь, что нам не нужен никакой Властелин на наших северных просторах.

Мот пьяно улыбнулся, глядя на россыпь сверкающих серым цветом драгоценностей. Перед глазами всё ещё стояли ровные ряды демонов за Засечной грядой. Их было больше, чем капель в реке. Куда больше, чем восемь жалких фальчиоров на столе и несколько сотен Берягов отца.

Подозвав мальчуганов-водоносов, Мот протянул им кружку отца и свою.

— Это разумно отец. Так выпьем же за величие нашей семьи не вина, но священной воды! Пусть Ортоксаны и впредь правят севером!

Грок невольно потянулся к кружке Мота с отравленной водой, чтобы предотвратить убийства мага, но Андрен словно почувствовал этот порыв. Князь привлек орка к себе и тихо прошептал:

— Совсем слепой? Следи за его рукой. Он не только вербовщик Тёмного.

Грок присмотрелся за Мотом и увидел, как кольцо на его руке рядом с бокалом отодвинуло синий камень, и из него в чашу посыпался белый порошок.

«Он травит собственного отца?!» — Подумал Грок и остановил руку. Спасать мага, который готов был убить отца ради союза с Властелином, совсем не хотелось.

— Воды!, — Подскочил Мот и подхватил кувшин. Часть порошка попала и в кувшин. — Водоносы, разлейте всем воды! И принесите ещё в этом кувшине! Пусть пьют все! Во славу нашей семьи!

Водоносы разлили воду и люди за столом, привлеченные громкими выкриками, пробудились, потянулись к бокалам. Мот, на миг поставив бокал, попытался пробудить всех, прося внимания. Андрен за его спиной мог бы быстро поменять его бокал на отцовский, но Мот не знал, что вся вода уже отравлена.

— Эй, северный маразматик, — князь услышал голос морской свинки. Чини сидела в золотой клетке на мягких подушках чуть вдали от стола. — А ты знаешь, что твои слова пахнут ещё хуже, чем зад олбыка?, — Хомо в подтверждении своих слов повернулась к Моту задом и повертела.

За столом заржали, залпом опорожняя бокалы. Кувшин быстро опустел. Водоносы вновь ушли наполнять его.

— Андрен? Я охотно вновь выпью за его смерть. И этого глупого орка. А из твоего черепа сделаю брелок для ключей от сундука с фальчиорами, когда Дарла с отрядом Берягов разберется с бунтом в рудниках. Отец прав в одном. Теперь все фальчиоры в этой семье принадлежат мне… И я отдам их Властелину. — Мот посмотрел на отца.

Колькан некоторое время смотрел перед собой, затем схватился за горло. Его стал душить кашель. Как и всех за столом. Мот улыбнулся, но неожиданно для себя сам начал кашлять и сползать под стол.

— Боги услышали меня!, — Закричала морская свинка. — Сдохни, перебежчик! Это тебе за Андрена и Грока!

— Сдохни, предатель! И сука твоя гончая пусть тоже смерть свою найдет в рудниках!, — Послышалось из-под стола в унисон.

В груди Андрена кольнуло. Услышал другой знакомый голос. Там на трижды проклятой цепи сидела Варта. Глаза князя заволокло кровавой пеленой — снова ошейник, да сколько можно?, — руки схватили фальчиор, разбили об ошейник.

Цепи упали на пол. Рысь отпрянула к Чини, ничего не понимая.

— Верни свою былую форму!, — Прозвучало в помещении под выкрики умирающих ягудов.

Ничего не последовало.

— Я сказал, верни свою былую форму, Варта!, — Повторил Андрен и разбил ещё один фальчиор.

Ничего не последовало.

— Чини, верни свою былую форму!, — Вновь прозвучал в зале знакомый голос.

Ничего не последовало.

— Что не так? Может, надо использовать сразу несколько камней? Варта, верни свою былую форму!

Ничего не последовало.

Грок запоздало метнулся к фальчиорам. Целыми осталось только два.

— Благородная, но глупа потеря драгоценных камней. — Подытожил орк, взял один и разбил о стол с выкриком:

— Появимся же!

Андрен с Гроком тут же проявились для мира. Радости Варты и Чини не было предела.

Князь с тоской посмотрел на обломки фальчиоров на полу. Похоже, магические камни напрочь игнорировали отмену предыдущей магии.

В Академии этому не учили.

* * *

Академия льда.

Несколько часов спустя.

Андрен поглубже закутался в шубу, ощупал гномье оружие, одежду по размеру и самое драгоценное из всего возвращённого — флакон превращения. Его позволить себе потерять не мог. Хорошо, что ягуды свалили все находки в один ящик ректора, долго искать не пришлось.

Князь переступил тела магов и рудокопов у проломленных врат, выпустил в небо облачко пара и всмотрелся в северный горизонт. Скоро оттуда появятся отряды Берягов с Дарлой. Приспешница Властелина вряд ли будет слушать их доводы насчёт смерти Мота.

— Семьи Ортоксанов больше нет. — Напомнил Грок. — Разгневанные лорды пошлют всех на штурм разорённой академии. Без рудников Ягудия вымрет тот час, как только иссякнет казна.

— Рудники может, и наполнятся заключенными вновь, но маги льда все мертвы. Их знания утеряны. Весомый удар по северным территориям. Без академии лорды не знают, как делать Берягов. Знание утеряно. Новых Берягов больше не будет.

Андрен не мог знать, что Дарла и не собиралась возвращать рудники Ортоксанам. Сытая по горло севером своенравная амазонка с парой сотней Берягов уже огибала Волшебный лес, спеша влиться с новыми отрядами в армию Властелина первой. Мот ей больше был не нужен. Все Берги были при ней. А в самой Ягудии свирепых монстров не осталось. Северные лорды и не догадывались, что вскоре им придётся возвращать рудники своими силами.

— Надо уходить, пока можем. — Напомнил Грок, не желая оставаться в академии, где треть магов пала от яда, треть порубили рудокопы, а с оставшимися справился один единственный фальчиор. Им Андрен умертвил ректорат.

И вот в руке князя остался последний магический камень. И полная свобода действий.

— Не спеши, надо подумать. — Прикинул Андрен.

— Я привык, что мы погодя думаем.

— Тогда холодно было. А сейчас оттепель. Только птички не поют.

— Ага, простыли.

Грок посмотрел на заснеженные холмы у ворот. Эта были тела рудокопов и магов. Князь обещал привести их к стенам академии и привёл. Прочее зависело от них. На совести обоих была лишь месть за их смерти. Но в застывших глазах тёмного эльфа, голова которого торчала поверх этого холма, было столько укора.

Варта подошла поближе, ткнулась холодным носом в запястье Андрена под рукавом куртки.

— Куда бы мы ни пошли, пусть там будет теплее. Мне этот север опостылел даже с моей шубой. — Взмолилась Варта. — Но я ценю, что ты потратил уйму магических камней на то, чтобы расколдовать меня.

Чини за пазухой Андрена фыркнула, припоминая, что расколдовывать князь начал попытки не с неё. А ещё друг называется!

— Андрен, хватит думать, — затряс за плечо Грок. — Своё мы забрали. Грабить здесь ничего не собираемся. Трогаемся в путь! Пока Беряги не набежали! Охранники наверняка успели передать послание в северные города. Лорды уже выдвинули свои армии на рудники и академию.

— Это уже не важно. — Андрен повернулся к Гроку. — Новых смертников ягуды набрать не успеют. Караванам потребуются годы, чтобы восстановить численность заключённых и надзирателей. К этому времени казна окончательно опустеет. Придёт голод. Лордам не с кем идти на войну. Академии Льда больше нет. Новых Берягов не будет. Ты понимаешь, что мы уничтожили целую страну? Мы уничтожили их уклад. Поставили на грань существования. Ни либо уйдут на юг, либо исчезнут так же, как ошоны.

— Это не худшая участь для рабовладельцев! Сколько жизней они загубили в мучениях?

Андрен кивнул и приблизил последний фальчиор к лицу.

— Жаль, что мы не заполучили ни одного мага льда. Вы устали от снега?

— Да!, — В один голос ответили Чини, Варта и Грок.

— Тогда мы не пойдём по нему… мы над ним полетим!

Князь раздавил последний Фальчиор.

— Волшебный лес, — сказал Андрен и обнял Грока и Варту…

Вспышка!

На этот раз не было никаких долгих туннелей, падений, как обычно при использовании свитков телепорта. Пейзаж Ягудии просто сменился цветущим лесом. Зима сменилась вечным летом. В уши ударило пение птиц вместо завывания ветра, а нос отчётливо уловил запахи цветов и травы. Кожа радостно впитала тепло. Голова от резкого перепада температур заболела.

— Кстати, а что мы забыли в Волшебном лесу?, — Совсем некстати спросила Хомо.

Грок махнул рукой, скинул шубу и свалился в траву и забормотал:

— Дышим запахом травы!

Андрен кивнул, раздеваясь и наслаждаясь теплом.

— Слушай, а Бурцеус не зря погнал нас на север. Не сделай мы это, там до сих пор бы трудились рудокопы и плодились монстры.

— Ну а что до ягудов… они всегда могут вернуться к традиционному укладу. — Кивнула Чини. — Одно дело пройти долгую дорогу перевоспитания, как к примеру, северным оркам, привыкнуть к мысли, что можно начать жизнь по новой. И совсем другое получить всё и сразу. Им нужна эта дорога. И нам нужен был этот поход на север, не отрицайте. Без нас Мот бы просто отравил отца и завладел севером. Не лучшее соседство.

Андрен опустил Чини в траву, скинул рубаху и развалился на траве. Блаженно вытянул ноги, продолжая:

— В жизни не может быть всё так просто. Если будешь получать ответы на все волнующие вопросы немедленно, то какой смысл их задавать? Скучно так же, как долгоживущему Архимагу.

— Человеку на жизненной дороге, даже на самой прямой, обязательно надо пару раз шлёпнуться, поскользнуться, вляпаться в кучку, наконец. Мы же не звери, чтобы не усложнять себя жизнь. — Кивнул Грок.

Хомо поползла по «джунглям» травы в поисках пропитания, на ходу пропищав:

— Философы, Провал вас забери. В академии меня хоть кормили. А что тут? Одни пустые разговоры.

Андрен устало повернулся на бок. Обнял Варту и тихо заговорил:

— Я так устал от всего этого.

Варта проворно лизнула в нос. Андрен заглянул в трёхцветные бездонные глаза. Там за звериным обличием скрывалась человеческая душа. Там жила та, которую полюбил. С болью в груди ощутил, что руки сами тянутся к флакону преобразования. Так вдруг захотелось достать маленький флакон, откупорить пробку и протянуть ей…

— А-а-а! Помогите!, — Послышался визгливый голос Чини.

Андрен подскочил, как спущенная с тетивы стрела. Помчался на звук, на ходу вытаскивая гномий меч. Варта прикусила храпящего орка за ухо, пробуждая и посылая вдогонку подмогу.

Князь обогнул огромное дерево, проломился сквозь кусты и вынырнул на небольшую поляну. Зрачки расширились. В груди застучало — морскую свинку собрался пожрать здоровый мохнатый оборотень. Чёрная шерсть монстра лоснилась и пара провалов глаз были залиты кровью. Явно, охотился.

Чини стояла напротив волка, а волк стоял на двух задних лапах напротив морской свинки. Из разделяла пара локтей. Меньше, чем один прыжок для зверя.

— Ты в порядке, Хомо? Прости, я совсем забыл, что в Волшебном лесу сгинул целый имперский легион!, — Закричал Андрен, на ходу доставая клинок и направляя оборотню в грудь. Застыл, разумно пологая, что если оборотень не слопал хомяка сразу, то он чего-то хочет.

— Очень смешно, — донеслось от оборотня. — Или ты думаешь, что одна жалкая морская свинка утолит мой голод? Я просто ждал, пока она позовёт на помощь друзей. Ты покрупнее, сойдёшь. Можешь убрать своё оружие. Оно всё равно не причинит мне никакого вреда. Даже с гномьими рунами. Я чувствую их запах.

Андрен опустил меч, сел на траву рядом с Чини, сгрёб её в охапку.

— Вот чего вам всем надо от нас? Лежим на траве, никого не трогаем. Ты хоть понимаешь, насколько у тебя много общего с этой морской свинкой? Вы оба выглядите как животные, например, но оба разговариваете, потому что не животные вовсе.

— В Волшебном лесу все животные разговаривают. — Тактично напомнил оборотень.

— Да какая разница?, — Отмахнулся князь, пряча Чини за собой. — Давай просто посидим и поговорим. Не против? Или я должен выжигать тебя магией?

— Поговорим? Но я же оборотень!, — Возмутился оборотень.

— А у меня брат орк, возлюбленная рысь, а эта морская свинка лучшая на всём белом свете подруга, — парировал Андрен. Он вроде сам понимал, что просто тянет время, чтобы до поляны добрался Грок. Вдвоём справиться с напастью проще. Но ещё дикая усталость навалилась не только на тело, но на саму душу. Убивать никого совсем не хотелось. Не сегодня.

Оборотень неожиданно для Андрена присел в траву напротив князя. Рассматривая странного человека — не набрасывается, не пытается убить!, — заговорил:

— Не у меня, значит, одного жизнь повернулась пятой точкой, человек.

На поляну вылетел разъярённый орк. Топор в руке отражал солнечный свет, сияя заточенным остриём. Грок с ходу оценил обстановку — Андрен на коленях, значит, повержен. Оружие рядом на траве, морской свинки не видно. Значит, оборотень съел. Орк бросился через Андрена на оборотня. Князь ловко поймал орка за ногу. Зеленокожий брат полетел через голову, поминая всех духов вместе взятых. Оборотень на лету молниеносно отобрал топор, отбросил на траву, но полёт орка задержал — схватив, усадил на траву рядом.

«Сильное создание. Тушка орка не из лёгких», — прикинул Андрен и сонно улыбнулся.

Грок моментально оказался вверх ногами, разоружённым. Приготовился к смерти. Но убивать его никто не собирался. Напротив, князь улыбался.

Орк вздохнул и вяло пробурчал:

— Я что-то пропустил?

Послышался истеричных хохот Чини. Тот каталась на спине по траве, не в силах сдержаться от пережитого стресса.

Оборотень флегматично отметил:

— Ты, зелёный, как весь мой обед. Чуть что — сразу в драку. Только не вкусный ваш брат. Горький, что стебель полыни. Слыхал?

Грок моргнул, посмотрел на Андрена. Брат важно кивнул:

— Да, Грок, он прав. Тебя как Брод учил? Плохо оценил обстановку — считай уже мёртв. А ты прыгаешь тут, как кузнечик, собеседника чуть не поцарапал. Не знаешь что ли, что оборотня железо не берёт? Умных тем более. Ты бы поговорил сначала, потом топором махал.

Оборотень согласно кивнул. Грок пожал плечами:

— Да меня разбудили. Я когда не выспавшийся, такие глупости творю. Это всё та, другая, пушистая. Кричит, беги, спасай. Я сразу и не понял, бежать или спасать.

Из кустов показалась Варта. Присмотрелась, застенчиво приблизилась.

Оборотень приподнялся, ответив реверанс:

— Обворожительная рысь, присоединяйтесь к нашему диспуту.

Варта тихо села рядом, подметив:

— А я смотрю, у вас тут беседа налаживается. Железо не гремит.

Оборотень ещё раз обвёл странную компанию пристальным взглядом: гогочущая морская свинка, истерично катающаяся по траве, спокойный как сытый удав человек, орк с покрасневшими щеками, лицом и рысь с трёхцветными глазами, пытающаяся улыбаться.

Оборотень ухмыльнулся и на всякий случай спросил:

— У вас пожевать ничего не будет? А то от сырого мяса опять несварение, а с огнём проблемы. Лапки не те. Только если саламандру поймать, давить на неё, чтобы поджарила, но они не каждый день встречаются. И такие зазнобы. Проще уж сырым.

— Я, конечно, понимаю, это Волшебный лес. Тем более, мы в компании с Андреном, — начал было Грок, не видя никаких причин делить провиант с тем, на кого должны были охотиться.

Но Андрен молча принёс их походную сумку, извлёк вяленное мясо, хлеб, кусок сыра м яблоко. Поколебавшись, убрал хлеб, сыр и яблоко, а мясо посыпал специями и протянул оборотню.

— От северного стола ягудов, на здоровье!

— Очень даже неплохо их там кормят, — смущённо кивнул оборотень и взял мясо. Принюхался, чихнул от специй, но всё же решил попробовать. Острые зубы вонзились в мясо, стал жевать. Проглотил кусок, тут же укусил ещё.

Андрен, достав полковой нож отца Чини из-за сапога, следующие куски мяса порезал небольшими порциями, вновь протянул оборотню. Провизией, которой набрали на праздничном столе ягудов, можно было кормить нескольких оборотней целую неделю. И это касалось только мяса.

А оборотень оценил жест и с набитым ртом пробормотал:

— Знаешь, Андрен, мне кажется, ты спокойно выживешь в Волшебном лесу. Тут таких добряков давно не было. Люди скорее пытаются убить то, что не понимают, чем принять. Моё имя Вульфень. Добро пожаловать!

Часть вторая.

«СЛАВА И ЧЕСТЬ»

Глава 1.

Порубежники

Вам некуда спешить

— все происходящее вокруг

не имеет никакого значения

Двоякие диалоги Тёмного.

401 год имперской эпохи.

Весна третьего месяца.

Отрешённые земли.

Стан эльфов.

Мирозрель пригладил небольшую серебряную бороду. Цвет мудрости, почёта и уважения у эльфов. Изумрудные глаза прошлись по встревоженным лицам членов Правящего совета, прочитали все страхи и беспокойства на внешне спокойных лицах. Руки предводителя невольно легли на эфес зачарованного клинка. Пальцы прошлись по знакомым охранным рунам — немного успокоился. Но почти тут же черты ухоженного, благородного лица исказила гримаса надменности. Они сомневаются в его компетентности!

Эльфийский король не жалея слов, отчитывал весь собранный совет старейшин. Казалось, вся тонкая полоска земли на карте между страной Тёмных и Светлыми эльфами сотрясалась от строгого гласа Мирозреля:

— Владыка подступил к нашим границам. Но никогда их не перейдёт. Камни лишили его магии. Дни Светлых эльфов сочтены? Нет. Бессмертный лес вечен. Наши луки как и прежде выкосят орды демонов. Но как вы смеете советовать мне просить помощи у Империи? Мои глаза ещё помнят, как белобрысый мальчишка у стен Великой Академии выхватил у стражей Перчатку и артефакт признал его. Это был первый людской император Приториус. Но он давно мёртв. Сколько сидело на престоле после него? Все мертвы. Люди недолговечны. Чем они могут помочь эльфам против армии демонов?

Из-за стола поднялся седой, как лунь эльфийский ведарь — Первород. Борода, усы и длинные локоны волос его сплетались в одно целое у древнего эльфа ещё много веков тому назад. Он был последним из первых, который помнил Варленд ещё до того, как его покинул сам Творец. Помнил времена, когда боги ещё только начинали лепить расы и очерчивать границы мира. Видел мир задолго до проявления Великих артефактов и разделения эльфов.

Мощный баритон покатился из уст ведаря. Древний эльф седел, но и не думал терять былую мощь.

— Во времена печали Творца миром правил Хаос. Долунные демоны уничтожали всё созданное богами. Много совершенных рас было уничтожено, ибо не могли они противиться искушению силы демонов. Те предлагали бессмертие каждой расе, что войдёт под покров ночи. И не было у этого искушения обратной дороги. Но собрались одиннадцать богов и сотворили эльфов. Лишь один бог не принял участия в их создании — Тёмный. Повесили боги Луну на ночное небо, и повели под дневным и ночным светилом рати эльфов на демонов, и была сеча лютая без конца и края. Эльфы отчистили от Долунных демонов большую часть Варленда, а затем устроили эльфы страну свою, рассадив первый рубеж — Светлый лес. Границу, сдерживающую загнанные тёмные рати. Но и сами эльфы много потеряли, остались лишь совсем немногочисленные отряды. Пожалели боги эльфов и наградили возможностью деторождения, но вмешался Тёмный и взамен отобрал у эльфов прежнюю силу, сократил срок жизни, наделив старением и обрекши всех на смерть. Прочие боги замедлили процесс старения для своих великих созданий, но и наша жизненная дорога конечна, Мирозрель. Давно бы не сдержали мы Засечную гряду, если не гномы и люди. Камни под землей, нейтрализующие магию демонов — их подарок.

— Ближе к делу, ведарь. Мы не дети на уроках истории. Демоны строят полки и скоро выступят в Отрешённые земли, — прервал молодой эльфийский генерал Ариан. Синеокий эльф снискал в бою с демонами немало славы и потому вошёл в Правящий совет, но был он здесь самым молодым. — Или говори быстро или демоны растерзают наши кордоны. Не надо витиеватых речей.

— А про то я говорю, — продолжил Первород, не обращая внимания на молодого выскочку, — что после эльфов боги поодиночке или по двое-трое лепили гномов, орков, нордов, южан, элементалей и многих других созданий, пока однажды, собравшись все вместе, полным составом, не слепили людей. И сам Творец вдохнул в них искру жизни. В людей. Не в эльфов.

— К чему ты ведёшь?, — Возмутился эльфийский король. — Люди более совершенные, чем мы? Тогда почему они живут не дольше века, а, по сути, в два-три раза меньше положенного срока. Тёмный порядком подпортил им жизнь, участвуя в их творении.

Ведарь пожал плечами:

— Подпортил или нет, то мне не ведомо. Работа всех двенадцати богов была совершенна. Каждый внёс свою равную лепту. Тут скорее дело в Искре Творца. Ограничив людей до предела, Великий Конструктор подарил им возможность совершенствоваться. Не многие этим пользуются. Но их потенциал непредсказуем. И разве вы забыли, что в той великой битве с Долунными демонами мы все вместе одержали окончательную победу. Вместе, Мирозрель: гномы, люди, эльфы. Они не сажали Священный лес, но стояли на Засечной гряде, загнав демонов на северо-запад. Они давали нам время на то, чтобы взошли наши всходы. Демоны бросались на них, желая вернуться в наш общий мир, но ни один не прорвался к нам. И наши руки могли держать в руках семена, а не мечи. Только потому, что нам позволяли это делать. Это и называлось Союзом!

— Да какое это имеет дело к предстоящему столкновению?, — Не выдержал Ариан. — Пора Союза давно минула. Вышень не покидал горы много лет. А я не стану ждать, пока вы тут копаете корни мироздания. Я принимаю командование на себя. Эльфы должны выжить! Обратите ваши слова в острие меча или они ничего не стоят!, — Сказав это, молодой маршал направился к выходу.

— Стоять, дерзкий!, — Рявкнул Мирозрель, обнажая меч. — Ты великолепный воитель, но слова твои — враги твои. Пока мы не придем к общему согласию, никто не поведёт эльфов к Засечной гряде!

Ариан в свою очередь обнажил свой клинок. Изящные и смертоносные острия оружий отразили свет свечей. Изумрудные и небесные глаза столкнулись в продолжительной битве. О победе того или иного станет известно заранее — зеркала души скажут всё. Так считали эльфы.

Ведарь Первород сложил руки на посохе. Губы бесшумно задвигались. Тут же сотни корней прорвали настил шатра и сплелись вокруг ног и рук молодого генерала. Мятежный эльф в мгновение ока оказался сплетённым по рукам и ногам.

— Вы не понимаете, безумные. — Вскричал Ариан, роняя меч. — Эльфам нужны разумные, чёткие команды, а не ваши пустые дискуссии. Прозрейте же эльфы! Или мы падём!!!

— Не зная прошлого, как можешь влиять ты на грядущее?, — Ответил Мирозрель.

— Опыт прошлого неприменим. Я был за Засечной грядой с дозором. Армии Властелина тянутся до самого горизонта! Эта армада сметёт всё! Мой король, молю тебя, обратись к людям за помощью! Сделай это, пока не поздно. Людской император понимает угрозу, несколько легионов могут решить исход битвы в нашу пользу. Мирозрель, не допускай гибели Светлого леса! Заклинаю тебя!

— Молчать!, — Воскликнул король. — В темницу горячую голову! Остуди свой дух, Ариан! И ты увидишь, что со спокойной душой можно сделать гораздо больше разумных вещей.

Четверо хмурых стражников появились из-за пологов шатра и молча увели генерала в ночь. Корни отпустили его.

— Он, верно не понимает, что мы обречены, — тихо продолжил король после того, как генерала вывели. — Даже если собрать все силы Варленда, Владыку не остановить. Он — один из Великих Артефактов. А мы даже не можем использовать свой Алый лук. Артефакт больше не слышит эльфов.

— Ты и не пытался вновь пробудить его. Ты слишком боишься смерти, — хмуро обронил Первород и тяжёлой поступью вышел из шатра. — Не артефакт забыл тебя, а ты забыл о нём. — Добавил он уже тише.

Совет после ухода ведаря погрузился в могильное молчание. Совсем не радостные мысли об исходе эльфов с лика Варленда обуревали светлые эльфийские умы.

Демоны неспешно подступали к границам.

* * *

Волшебный лес.

Широкая дубовая ветка держала на себе целую компанию. Рысь Варта дремала на солнышке, распластавшись, как медуза. У неё на спине так же сладко посапывала уставшая морская свинка. Солнце разморило обоих. Тёплая погода навевала сладкие сны.

Северный орк рядом с ними спорил с оборотнем Вульфенем о самых разных вещах. Но в основном касались темы происхождения мира и появления на свет орков и оборотней. В том числе спорили, кто сильнее, красивее и умнее. Позиции разнились, от того дискуссии были довольно оживлённые.

Полемика подогревалась кусками перчёного мяса. Вульфень в долгу не остался и по утрешней охоте притащил здоровенного кабана, а орк несколько часов колдовал над тушкой со своими кулинарными чарами. Дошло до того, что на запах сбежалось добрая часть обитателей Волшебного леса.

Сбежались на запах хорошо прожаренного мяса далеко не травоядные. Вульфень пытался убедить хищников и отдалённых волков-сородичей, что орк поступил так не нарочно. Но те не верили и от дерева отходить не собирались.

Доедали часть кабана горе-повар и компания уже на дереве. После погрузившись в блаженное сытое состояние. Большая часть мяса досталась незванным гостям на поляне. Волки требовали продолжения и не прочь были перекусить самим поваром и его друзьями. И слова Вульфеня о миролюбии гостей Волшебного Леса их совсем не трогали.

Андрен, сидящий на ветку у самого основания, сладко зевнул и вяло отогнал комара. Жужжащее существо тут же возмутилось:

— Ты чего дерёшься? Большой, так всё можно? Я тебе покажу, что не всё определяется размерами! Вот позову сейчас своего фея, и он тебе покажет! Да не сойти мне с этого места!

Князь пригляделся к источнику звука и понял, что то, что принял за комара, оказалось маленькой феей. Крылатое существо женского рода с шёлковыми кудрями стало бурчать и браниться казарменными словечками. Не иначе, как у солдат наслушалась?

— Ну, прости, прости. Не заметил, — охладил пыл маленькой воительницы Андрен. — У всех бывают сложные дни. Тебя только что чуть не зашибли, а нас хочет съесть добрая половина обитателей Волшебного леса. Мы в расчёте?

Фея немного успокоилась, вздохнула и села на плечо человека, свесив ножки так же, как Андрен с большой ветки. Голосок собеседницы подобрел:

— И чего вам, людям, в своих землях не сидится? Бродят тут, топчут. Даже перед грибами не извиняются за свое хамское поведение.

Князь повернул голову, осмотрел фею с ног до головы. На безумную та не походила. Осторожно спросил:

— Ты часто видишь здесь людей?

— Каждый день. — Ответила фея. — Все волшебные поляны уже потоптали. Чуть домик не снесли, варвары. Большие, глупые, жуть.

— Так варвары или люди?

— Люди те ещё варвары!, — Уверенно ответила фея.

— Их много? Где они?, — Встрепенулся Андрен.

— Я до стольки считать не умею. Но от них часто слышаться, что их «целый легион, Провал меня забери». Это ж сколько пальцев надо?

Андрен чуть с ветки не упал. В последний момент удержался, переспросил:

— Легионеры? В Волшебном лесу? Последний раз легионеров Империя отправляла сюда два века назад, но ни один из них так и не вернулся. Ты уверена?

— Слушай, человек. Странный ты какой-то; с оборотнем дружбу водишь, орка братом называешь, рысь пушистую гладить любишь, хамоватую морскую свинку за пазухой носишь, а честной фее не веришь. В Волшебном лесу время течёт так, как ты хочешь. Но эти ваши легионеры надоели до такой степени, что тем, кто от них избавится, королева фей обещала исполнить любое желание, — фея приглушила голос. — Ну, почти любое. Она всё-таки не очень сильная… не то, что мой фей. Он знаешь сколько пыльцы домой за раз приносит? Целую скорлупку!

— Если ты отгонишь волков и покажешь, где находятся эти легионеры, я с радостью помогу вашему народу избавиться от этой «неприятности». Договорились?

— По рукам, — обронила фея и хлопнула в маленькие ладошки.

От маленького хлопка с дерева посыпалась пыльца, которая тут же выросла в размерах и стала похожа на небольшой золотой дождик.

Волки, задрав головы, тревожно принюхались. Едва первая пылинка коснулась носа одного из волков, как мохнатый взвыл и стремглав убежал в кусты. За ним поляну покинули все остальные.

Фея довольно потёрла руки и обронила:

— Дело сделано. Ступай. Легионеры твои на соседней поляне.

Андрен растолкал Варту, пихнул Грока и придремавшего Вульфеня. Все вместе быстро слезли с могучего дерева, помогая друг другу.

— Ждите здесь, я сейчас, — огорошил всех Андрен.

Оставив всех в лагере, он скрылся в кустах, больше не ломясь сквозь непроходимые заросли, как свирепый тур, но ступая мягко, осторожно. Если в этом лесу перед грибами приходится извиняться, то перед деревьями и кустами и того стыдно…

— Стой, кто идёт?, — раздалось за кустами.

— Стою, — покорно ответил князь, — а кто спрашивает?

— Ты мне тут не умничай. Видали мы умных. С болтом в грудине особо не поумничаешь. Выходи, давай. — Велел строгий голос легионера.

Андрен медленно показался из кустов. Поднял свободные от оружия руки. Меч весел за плечами на перевязи, а нож покоился за голенищем сапога. Не видно.

Молодой солдат, восемнадцати-девятнадцати вёсен, простой рядовой, без нашивок на камзоле и рубахе, держал на прицеле арбалета. Руки дрожали. Палец вот-вот надавит курок.

— Спрашивает легионер его величества, великого императора Приториана, — гордо ответил солдат.

— Боюсь тебя разочаровывать, но на престоле давно его правнук — Приториан Третий. Вы в лесу гораздо дольше, чем можете себе представить, — ответил Андрен, не делая резких движений, хотя уже трижды мог отобрать арбалет у неопытного юнца.

— Что ты мелешь? Грибов объелся? Мы только вчера вошли в этот лес, — ответил легионер.

— Парень, спокойно. Я не намерен с тобой спорить об этом. Где твой десятник, сотник, тысяцкий, а лучше сам генерал легиона? Нам с ним стоит обо многом стоит поговорить.

Юнец опустил арбалет и ответил:

— Знаешь, ты не похож на шпиона. Больно морда глупая, что у того мага.

— И то верно.

Солдат махнул рукой, приглашая следовать за ним.

— В этом лесу всё равно, кроме зверей и нет никого. Зачем только нас сюда заслали? Пойдём, покажу тебя капитану.

* * *

— …Грок, это я тебе говорю. Когда твоё племя орков бежало со страны Зеленокожих через Волшебный лес дальше на запад, в земли варваров, орки не проявляли особого почтения к Волшебному лесу. Он и осерчал, — говорил тем временем оборотень Вульфень.

— Что значит «бежали»? Мои предки тактично отступали на север, устав от постоянных мясорубок с более воинственными племенами. Никто не собирался ничего строить и выращивать, когда проще было захватить у соседа. Со временем это надоедает, когда нечего больше захватывать, потому что никто ничего не производит. Все только воюют.

— Это да, но как ты понимаешь, мои предки тоже не были такими миролюбивыми, как я и… в общем… ммм… — Оборотень немного помялся и ответил. — Думаю, та штука принадлежит вам. Оркам. Волколакам она ни к чему. Подожди немного, вдруг пригодится, — договорил Вульфень и скрылся в землянке под корнями большого дуба.

Минут пять оборотень что-то искал. Слышались звуки возни, упавших предметов, что-то разбилвалось. Наконец, Вульфень вылез из каморки довольный и с пыльной мордой. Но носу висела паутина. Мохнатые щёки показывали клыкастую улыбку. Грок ответил такой же, обнажая свои клыки.

Оба клыкастых создания ещё долго показывали бы друг другу зубы, если бы Вульфень не вспомнил, что за спиной прячет то, что искал.

— И что там?, — Не выдержал Грок. — Надеюсь не коровья лепеха? Дети орков любят подшучивать, даря такую возлюбленному, чтобы не зазнавался.

Мохнатый друг молча протянул небольшой округлый щиток из цельного дерева. На нём не было дублённой кожи или каких-либо металлических клёпоки шипов. Лишь небольшая деревянная ручка. Но в неё не влезла бы даже рука ребёнка. Миниатюрная копия щита скорее походила на брелок.

Орк осторожно взял щит двумя руками, почти не почувствовав веса предмета. Грок невольно улыбнулся.

— Какая искусная работа. Вот это я понимаю игрушка.

Северный орк невольно представил, как маленькие ручонки держат щит и пытаются отбиться им от воображаемых врагов. Вспомнилось собственное детство. Снова улыбнулся.

И тут по щиту прокатилась волна тепла. Пальцы кольнуло разрядом статического электричества. Щит заскрипел и стал увеличиваться в размерах и обретать вес. Слой цельного дерева разделился на три слоя: морёное дерево, двойная дублённая кожа и металлические пластины. В миг они покрыли щит. Внутренняя сторона выросла, словно по руке, ручка мягко обволокла локоть и ладонь. Внешняя сторона покрылась шипами, заблестела металлом. В центре появился герб с тёмно-зелёной клыкастой орчьей головой.

Щит закончил рост и теперь с лихвой мог укрыть половину орка от макушки до пояса. Неожиданно «кругляш» резко потерял вес. Грок вдруг потерял ощущение тяжести в руке, хотя на глаз массивный щит должен был весить нимало. Орк потрясённо упал на колени. Ошибки быть не могло. Губы зашептали:

— Щит Десницы… Великий орочий артефакт!

— Я же говорил, что пригодится!, — Довольно ухмыльнулся оборотень. — Теперь пока мясо не научишь вялить, будешь в долгу.

* * *

— …Так что я утверждаю, что вы в лесу уже два века, — продолжал говорить Андрен. — Империя давно забыла про вас. То есть все считают, что вы сгинули. О вас помнят в лучшем случае внуки, но и те давно с седой бородой, если вообще ещё живы. Времена нынче неспокойные, смертность высокая.

Генерал Шалман опорожнил серебряный кубок вина одним глотком, убито ответил:

— Неспокойно? Да когда было иначе? Все времена Империи как одни — неспокойные. Но я верю тебе, князь. У меня нет оснований не верить. История, рассказанная тобой, содержит в себе столько невероятного, что не могу поверить, что её сочинили. У даже есть флакон и гномий меч. Но я больше верю в солдатский полковой нож. Такие в наше время не делали, но мои глаза не подводят меня — он имперский. Более говённая сталь только у пиратов. Разведчики донесли, что видели рысь с морской свинкой-наездником и орка в компании с оборотнем. Они ждут тебя на соседней поляне.

Шалман подал знак молодому солдату подлить вина.

Походной шатер хранил молчание. Хмурые тысяцкие и сотники молча смотрели перед собой отсутствующими взглядами, погружённый каждый в свои раздумья. Поверить в то, что твоя семья, дети, внуки и даже правнуки давно мертвы, а на престоле давно другой император, а совсем не тот, кому присягали, было очень сложно. Для легионеров прошлого всё было только вчера. Всего сутки назад переступили они проклятую волшебную границу и сразу потеряли всё и всех, кто ждал их возвращения. Черта Волшебного леса словно украла саму жизнь.

— Наверное, мы слишком спешили исполнить приказ. Все вместе хотели, чтобы этот проклятый лес, о котором ходит столько мрачных легенд, поскорее выпустил нас. Мы все хотели, чтобы эта бессмысленная война поскорее закончилась, — мрачно обронил генерал легиона. — Вот время и поспешило вместе с нами. Чересчур.

— Никакого разлома, из которого сыплются чудища, вы, конечно же, так и не нашли?, — Тихо спросил Андрен.

— Нет, не успели.

— И не найдёте. Чудищ порождает сам Лес.

— Что ты имеешь ввиду?

— Волшебный лес воплощает мыслеформы. Мне кажется, что то, что обитатели Варленда думают о нём, то он и выдаёт. Часто детей чудищами пугают, вот они и прут из леса… толпами, — добавил князь.

— Да, наверно, — убито проговорил Шалман. — Но что нам-то теперь делать?

— Как что?, — пожал плечами Андрен. — Стоит захотеть, и выйдите из леса немедленно.

— Да? И куда мы пойдём?, — Всполошился генерал. — Обратно в Империю? Кто поверит, что вернулся проклятый легион? В лучшем случае нами займётся особый отдел Архимандрита.

— А кто узнает, что мы вышли из леса?, — Донеслось от одного из сотников.

— А как, мы, по-твоему, скроем четыре с половиной тысячи человек? Пройдёмся кучками и растворимся по лесам?, — Недовольно обронил Шалман.

Настроение его было не из лучших.

Андрен взял со стола крупный орех. Глядя в глаза генералу, сжал ладонь. Орех отказался ломаться. Тогда князь молча достал нож из-за голенища, положил орех на стол и треснул по нему рукояткой. Орех разлетелся на мелкие осколки. Князь закинул в рот мясистую, сочную сердцевинку, встал со стула и бодро ответил:

— Сложно? При ином подходе выход есть всегда. Вы потеряли прошлое, но еще отвечаете за свое будущее. Я молодой князь. В моём Княжестве не будут спрашивать о том, откуда в армии появился новый легион. Земли, жалование — всё будет, как и прежде. Создадите новые семьи. Вот мое слово и предложение.

— Ты предлагаешь нам присягнуть тебе?, — Подал голос один из тысяцких. — Что ж мы, шлюхи портовые по нескольку раз присягу давать?

— Со смертью своего императора вы освободились от присяги. — Уверенно продолжил князь. — Теперь вы вольные наёмники. Решать вам. Решать каждому солдату в отдельности. Без оглядки на генерала.

— Князь, чего ты конкретно от нас хочешь?, — Спросил один из сотников. — Ты просто так принимаешь нашу присягу? Затем мы шагаем до границ твоего Княжества, попав под руку генерала Мечеслава до твоего возвращения? За сим получаем земли и жалованье? А как же наш генерал?

Андрен задумчиво почесал подбородок, покачал головой:

— Во-первых, Мечеслава зовут генералом по инерции, по старой памяти. Если возьмёт в командование ваш легион, то станет маршалом. При этом, Шалман, ты так и останешься генералом своего легиона. Люди верят тебе. Так пусть всё останется по-старому. Во-вторых, присягнувший мне легион по пути должен будет выполнить одно задание. Своего рода крещение в бою. Так что жалование и земли вы отработаете-по полной.

— С этого и стоило начинать. — Подбоченился Шалман. Хмель выветрился из головы моментально. Перед Андреном вновь был боевой генерал. — Что мы должны сделать?

— Вы пойдёте через земли Зеленокожих и по пути разнесёте каждый встреченный клан.

— Андрен!, — В шатёр вбежал Грок, отпихивая стерегущих легионеров, как мешок с ватой. — Я тут случайно Великий артефакт нашёл и… он работает!

Улыбка князя стала шире. Андрен воскликнул довольно:

— Генерал Шалман, тысяцкие и сотники, знакомьтесь. Это мой брат и сенешаль Княжества Грок. Он проводит вас в Княжество и научит охотиться на Зеленокожих.

— В Княжество? Я хотел повидать мать в клане. — Только и ответил Грок.

— Не волнуйся. Я передам почтенной Ветоши привет от тебя. И вскоре клан в полном составе вскоре переедет жить под стены столицы. На севере северным оркам больше делать нечего. Мы переезжаем. А по пути проверим вашу работу.

Глава 2.

Ариан

Не взобравшись на дерево,

нельзя увидеть просторы.

Эльфийская мудрость.

Узница Светлого леса.

Лунный свет пробивался сквозь прутья старой решётки. Серебро разливалось по полу и навевало пленнику дикую душевную тоску. Она словно хватала за горло и начинала душить, усиливая хватку с каждым вздохом.

Молодой эльф с серебряными от рождения волосами поднял небесно-голубые очи к полной луне. Тихие слова пронзили сердце и вырвались на свободу в виде незамысловатой песни детства:

Рождённый свободным

Свет видит во тьме.

Укроет след эльфа

В густой темноте.

Он видел не мало

Весь мир — кровный сын,

Рождённый свободным,

Ты не был вторым.

Текут реки жизни.

Ты тот же, ты здесь.

Ты слышишь свободу

И знаний не счесть.[4]

Бывший генерал тяжело вздохнул, обвёл взглядом пустующую комнату. Он в ней один. На войну отпустили всех мужчин и женщин — даже заступникам черты закона простили все прошлые прегрешения и выдали оружие. Узница пустует, остался только он. И страж за дверью остался всего лишь один… и то лишь по своей молодости и неопытности.

«Меня сторожит ребёнок. Дожил. Вот и всё, к чему пришёл. Как глупо». — Подумал Ариан. Подскочив, он ударил кулаком по решётке. В голову заползла вся предыдущая почти двухвековая жизнь — раньше сверстников взял в руки лук, овладел мечом. По молодости закончил академию Природы, доучившись до звания боевого мага. Но по стопам ведарей не пошёл, подался на границу, на отстрел отрядов демонов. Часто ходил в разведку вглубь страны Тёмных до самого Разлома — Провала, как называли все не эльфы. Изучил каждую повадку демонов и каждый камушек рельефа враждебной страны. И теперь его знания и умения остались не у дел.

Когда в стране Тёмных появился Владыка, Ариан был уже четвёртым человеком в армии Светлых эльфов. К моменту же начала войны стал третьим. Выше были только король Мирозрель и ведарь Первород. Но они не слышали его слов.

«Всю жизнь посвятил воинскому искусству, познанию магии, родной стране. А, в сущности, все прошло в нелепой суете. Меткая стрела любви так и не пронзила горячего сердца. Может, поэтому так глупо не сдержался в дерзости самому королю, верховному ведарю и всему Правящему совету? Нет, все было верно. Эти старые консерваторы погрязли в философии и вечных вопросах. Как могут они судить меня, когда не делают ничего для защиты Вечного леса?», — думал эльф.

От нахлынувшей тоски эльф снова запел:

Ветер шепчет:

— Спеши, небо знаков полно.

Звёзды падают в реку

И молнии блещут.

Дождь идёт третий день.

Только всё здесь смешно,

Только всё здесь знакомо

И мне нет больше места.

Дверь темницы резко распахнулась. За пением не услышал шагов.

Лунный свет обрисовал фигуру старого ведаря. Первород вошёл, но не своим твёрдым шагом, каким бродил по лесу, сколько Ариан себя помнил. Вошедший покачивался и держался за стену. То место, где касался рукой, окрашивалось тёмно-багровым.

Ариан подскочил. Бок ведаря был располосован. Даже в тусклом освещении Луны были видны торчащие обломки рёбер и куски мяса. В руке Первород держал маленький детский лук, который был настолько мал, что его легко было повесить на шею как амулет. Мертвенно-бледные губы дрожали.

— Что случилось, Первород?, — Ариан осмотрел рану и вздохнул — ведарь был жив только благодаря магии. Обычную рану любой маг-лекарь затянул бы за несколько минут, но в запахе крови острое обоняние эльфа выловило посторонние примеси — яд. Рана была отравлена кровью демона.

От этого не было спасения.

— Это мой конец и твое начало, — зашептал Первород, припав на колени, а затем свалившись. Рука протянула брелок. — Бери лук и спаси тех, кто остался. Спаси академию… бегите… их слишком много… Король Мирозрель мёртв… дети…женщины… спаси всех, кого можешь. Зла не держи… Такой бесславный конец. Как глупо. — Глаза закатились. Старые веки опали сами.

— Как же так, Первород? Ты прожил дольше всех, чтобы умереть на руках узника? Ты не можешь! Ты не должен! Вернись! Поведи за собой народ, Старший!!!, — Стены Темницы гулко отражали крики молодого эльфа.

Но всё без толку.

Вместо ответа Первород вдруг потерял вес для рук эльфа. Кости, мясо, внутренние органы, всё словно исчезло. Труп стал невесомым воздушным облаком. В одно мгновение он распался пылью. Пыль вспыхнула. Быстро и без дыма, сгорела. Сгорел и прах, не оставив ничего после себя.

— Да что происходит?, — зашептал Ариан. Никогда прежде не доводилось видеть смерть первых эльфов.

На границе, на передовой линии, если эльфы умирали от когтей и зубов демонов, то тех, по крайней мере, можно было предать матери-земле. Закопать под корнями вечнозелёного леса.

Ариан некоторое время так и сидел на коленях, роняя слезы. Распахнутая настежь дверь говорила о том, что и последний страж сбежал прочь.

В левую руку лег детский лук без тетивы.

— Игрушка? Какая глупая вещица. Я не ребёнок, Первород!

Генералу всё происходящее показалось нелепой насмешкой. Он молча взирал на невзрачный, плохо вырезанный кусок дерева.

— Что же означает твой прощальный подарок? О, боги, дайте ясность мысли!

Вместо ответа богов с улицы послышались протяжные крики. Ноги сами подняли генерала и понесли прочь из узницы, на свободу, на улицу.

В голове вертелась мысль, что если демоны добрались до глубин леса, то чем противостоять им, если в руках ни доброго быстрого меча, ни меткого лука с посеребренными наконечниками?

Левую руку вдруг оттянуло под тяжестью непонятного веса. Эльф от неожиданности остановился. Детский лук в его руке быстро потяжелел и вырос в размерах. Вязь синих рунических знаков осветила коридор узницы алым светом. Вспыхнули знаки повсюду, начиная от обоих концов лука и дальше к середине.

Беглец едва не выронил лук, когда ярким белым светом загорелась мельчайшая, словно сотканная из одинокого луча света, тетива. Обозначила себя и тут же исчезла.

Лук дорос до нормальных размеров, став эльфу чуть ниже плеча в полный рост, если один его конец упереть в пол. Затем вес лука уменьшился, став не тяжелее яблока. Молодой генерал помахал луком. Руки эльфа благоговейно коснулись незримой тетивы. Она появлялась только в момент, когда собирался оттянуть стрелу. Вместе с ней Ариан ощутил в своей руке незримую стрелу.

Последние сомнения пропали. Ноги едва не подкосились от неведомого ощущения — он держал в своей руке Алый лук! По преданиям для него не требовались ни стрел, ни тетивы. Артефакт сам создавал искомое.

Эльф стремглав выбежал на улицу, пинком распахнув последнюю дверь. В поле зрения тут же попал высокий, объёмистый демон, похожий на жука-переростка. У него было восемь конечностей. Монстр доедал молодого стража-надзирателя. Чавканье и хруст стояли на всю округу, смешиваясь с криками эльфов, треском пожаров и общим гамом нашествия.

Сердце наполнилось жаждой мести. Правая рука Ариана сама потянула незримую тетиву до плеча и отпустила. Жук взвыл, пронзённый огненной стрелой. Та угодила точно в один из четырёх фасеточных глаз. Выжгла его насквозь и растаяла, словно состояла из временного огня.

Потрясённый эльф проморгался от яркого света и тут же выпустил ещё десяток стрел, выжигая демону все глаза, рот и отстрелив поочередно все конечности. Жук не смог вытерпеть подобных ранений и тяжело рухнул на землю, вздымая пыль.

Вязкая, чёрная кровь текла из жутких ран на землю, выжигая траву и землю в свете полной луны. Монстр по инерции подрыгал опалёнными обрубками, но вскоре затих.

Эльф осмотрелся, и первый раз в жизни пожалел, что он не Тёмный эльф. Те видели в темноте, как днём. А для Светлых эльфов даже при полной Луне всё вокруг ночью было в серых сумерках.

Лес, насколько хватало глаз, был охвачен паникой: разрозненные отряды оставшихся в живых воинов метались между домами, стараясь выбирать удобные для боя позиции. Редкие схватки ни к чему хорошему для эльфов не приводили. Воины гибли под лапами, когтями и зубами немногочисленных демонов. Среди воинов суетились молчаливые лучницы, но и их меткие стрелы не причиняли демонам особого вреда. Властелин послал в бой хорошо бронированную «пехоту».

Ариан испепелил луком ещё несколько демонов, принявших форму насекомых. Чем дальше он углублялся в лес, тем больше видел, что паникой был охвачен весь эльфийский народ. Лишь медлительные дендриты надёжно оплетали демонов и разрывали их на куски. Так же ночь озаряли вспышки зелёного света — то маги природы разили проклятые создания.

Но вспыхивали огнём демонов вековые деревья-защитники и падали растерзанные маги под демоническим напором. Пехота Властелина уверенно теснила защитников.

Кричали редкие дети. Рождение детей для эльфов было настоящим событием. Любая семья редко когда имела больше одного ребёнка в семье. Потому Ариан не понимал, почему детей не эвакуировали подальше от границ загодя до нашествия.

«Неужели эльфийки решили, что раз уж король сказал гибнуть всем эльфам, то они должны покорно ждать своей смерти у границ рядом с солдатами?» — мелькнуло в голове.

В душе генерала поднялась волна ярости. Эльф сжал лук и побежал навстречу демонам, осыпая монстров градом бесконечных стрел. То ли от настроения хозяина, то ли от сгорающей в ненависти душе, но стрелы из белоснежно-солнечных сменили цвет на огненно-красные, а вместе с тем увеличились в размерах и повысили общую пробивную способность. Теперь они выжигали броню, словно ту полили лавой. Но то был безнадёжный бой. Бессмертный лес уже вовсю горел демоническим пламенем. Огромные многовековые деревья и светлая, благородная земля осквернялись поступью тысяч демонов. Владыка тьмы уничтожил королевскую армию эльфов одним ударом. Снёс и развеял защитников Засечной гряды, как большая вода пробивает плотину и затапливает всё на своём пути. Без магии. Грубой силой.

Затем тёмный предводитель выслал вперёд отряды проворных демонов, которые и сеяли панику в лесу. Но главные силы его армии принялись выкапывать нейтрализующий магию камень из Рубежа. Владыка рассчитывал найти его и уничтожить, лишь затем полноценно перейти границу бывшего Светлого леса.

Ариан не знал этого и бежал по ночным тропам, отстреливая прорвавшихся дальше всех демонов. Вокруг него собирались признавшие генерала солдаты: мечники и лучники. Сияющий огненным светом и рунами Алый лук говорил об эльфе больше, чем того требовали того любые слова.

Вот новый предводитель!

Эта ночь для эльфов оказалась настоящим пробуждением. Давно они не видели крови соотечественников. Потому дееспособных эльфов было гораздо меньше, чем рассчитывал генерал. Сколотив из них отряды быстрого реагирования, Ариан выставил их перед демонами заградительными отрядами. Только там появлялась возможность эвакуировать паникующее население и академию Природы.

— Мы должны сохранить наследие!, — То и дело повторял генерал.

Молодой воитель в короткие сроки своими решительными действиями сплотил разрозненные отряды павшей армии и спас светлых эльфов от полного уничтожения. Под его руководством некогда великий народ, сопровождаемый малыми отрядами охраны, спешно отступал к границам Империи. Ариан предположил, что император людей не сможет проигнорировать нуждающихся в защите женщин и детей, если эльфы попросят его покровительства и крова.

Сам новый предводитель эльфов с жалкими ошметками армии двинулся сквозь древний лес к границам земель варварства. Он надеялся обойти лес по северу и ударить в самое сердце страны демонов — стереть в порошок в академию Тёмных.

Ариан полагал, что пока проклятая армия будет маршировать по осквернённому лесу, не замечая, как эльфы ударят с тыла. В то же время генерал прекрасно понимал, что магия Светлого леса задержит демонов до конца весны и без нейтрализующего камня.

Понимал эльф и то, что Бессмертный Светлый лес сгорит дотла, не оставив о себе никакой памяти кроме той, что останется у сбежавших эльфов.

* * *

Мидрид.

Королевский совет.

— Ваше величество, беженцы эльфов просят о подданстве. Светлый лес подвергся нашествию демонов, — обратился к императору Приториану Третьему Архимаг. Чрезвычайное заседание Большого совета началось с этих тревожных известий.

— Беженцы… эльфов?, — Потрясённо переспросил император. Само словосочетание этих слов было нонсенсом для Приториана Третьего. — Эльфы всегда были самодостаточны и никогда никого ни о чём не просили.

— На границах стоят женщины и дети, а так же маги из эвакуированной академии Природы, — продолжил Бурцеус. Он ощущал неясную тревогу. Стены зала заседания словно давили на него. А каждая стена таила угрозу. Давно он не был в этом помещении. — Остатки эльфийской армии под руководством новонаречённого предводителя — маршала Ариана, борются с передовыми отрядами демонов.

— И сколько у них осталось сил?

— Вся армия эльфов количеством не более тысячи единиц. Они направились на север. Видимо, хотят ударить Тёмным с тыла.

— Довольно глупо. Потеряют последнее. — Добавил глава Сената — седой как лунь генералиссимус Ставр.

— Твои данные как всегда опережают время, Бурцеус, — тут же добавил лысый как яйцо глава Синода, Архимандрит Гильбур. Никто не знал, потерял ли он растительность от старости лет или бреет голову, но люди давно не видели волос на его челе.

Архимаг сделал реверанс в его сторону, с усмешкой ответил:

— Маги служат в первую очередь Империи. Возможно, чуть больше и охотнее, чем наши доблестные радетели веры.

Архимандрит побагровел лицом и набрал в грудь воздуха для достойного ответа, но император прервал начинающуюся склоку:

— Довольно! Оба! Бурцеус, садись и расскажи мне об этом эльфийском маршале.

— Кх-м, скорее… генерале? Тысячи — это для генералов, даже для тысяцких, — добавил Архимандрит, взяв слово, вроде не нарочно, но многие члены совета заметили, что он прервал императора.

— Почему мятежном? Он отступник?, — Сделал вид, что не заметил оплошности приближённого император.

Бурцеус, примечая все тонкости, тяжело облокотился о спинку стула. Он так устал от дворовых интриг, но вот предстояло играть ещё одну. Архимаг усталым взглядом мазнул по совету: император Приториан Третий, наследник трона Светлан, императрица Вениамина, Архимандрит Гильбур. Бывший светлый ректор Академии, ныне окончательно отделившийся от Великой академии, создавший и возглавивший инквизицию. Генералиссимус Ставр, как предводитель Сената и десяти легионов Империи. И первые лица Империи рангом помельче: торговцы, дворяне, советники и даже глава Особого отдела Корд, отвечающего за разведку и контрразведку. Молчаливый и как всегда внимательный.

За каждым своя сила, кусочек власти и люди.

«Кто же начнёт свою игру первым?» — Прикинул Бурцеус.

Архимаг слишком долго жил, чтобы упускать детали. Он был прекрасно осведомлён, что торговцы отправляют караваны с оружием на север, якобы в земли союзных кланов варваров, но при перекупке вооружается не варвар, а Тёмный орден. В то же время церкви и монастыри инквизиции плодятся как грибы после дождя по всей Империи. Пятый орден набирает силу. Исключением был лишь случай в деревне «Старое Ведро», где люди не желали видеть людей инквизиции по внутренним причинам. Так же «Особый» отдел укрепил свои позиции. Их уши не первый год были повсюду в Мидриде и далеко за его приделами. В то же время дворяне потеряли многие владения в бывших землях Баронств и Графств, ныне объединённом Княжестве Андрена. Кто, как не они выжидали удобного момента для реванша?

Приближающаяся война вскрыла все раны Империи. Каждый хотел тянуть одеяло на себя. Предпосылки назревали давно.

«Так что из вас сделает первым ход?»

— В прошлом великолепный боевой генерал, — продолжил Бурцеус речь. — Горячая кровь не выдержала реалий сегодняшних дней. Вспылил. Трагическая случайность, по которой Светлые эльфы лишились одной из ключевых фигур на поле боя и были разбиты на голову.

— Господин Бурцеус, не хотите ли вы сказать, что если бы обороной Светлого леса командовал этот молодой генерал, то эльфы могли победить?, — прервал молодой, семнадцати вёсен, принц Светлан.

— Поражение не было бы столь очевидным. Эльфы остановили лишь около шести тысяч демонов и потеряли в два раза больше воинов. Один эльф, даже самый лучший, не сыграл бы особой роли. Хотя… кто знает? Возможно, при молодом маршале-генерале остроухий народ мог бы достичь больших успехов.

Члены совета улыбнулись. Все люди. Ранее в королевский совет входили и все одиннадцать ректоров Академии, среди которых были и эльфы. И никто не рискнул бы отпустить подобную шутку. Но Приториан Третий обновил Большой совет. От двенадцати ректоров остался лишь Архимандрит Гильбур. Зато до стола дорвались богатые торговцы и изгнанные из Княжества члены знатных семей, которых рады были видеть в армии, предвкушающей новый раздел земель Баронств и Графств.

«Наивные». — Подумал Бурцеус и с тоской посмотрел на императора. Приториан Третий ясно дал ему понять, что больше опирался на военных и инквизицию в новом мире, чем на магов. В отличие от своего основателя рода, Приториуса, нынешний император был напрочь лишён магических способностей. Не замечал он и то, что его сын обладает даром магика. Архимаг видел в молодом наследнике эту искру имперского рода. Но парень старался подавлять в себе магическое начало, стараясь идти по стопам отца и это коробило.

Глава особого отдела Корд поднялся из-за стола и начал отчёт о передвижении армии демонов. Бурцеус его не слушал. Он точно знал, что Владыка собрал в своей чёрной длани около ста демонических легионов. В каждом из них было по шестьсот шестьдесят шесть демонов разного уровня силы. Эльфы разбили едва ли десятую часть этих сил. Удручало, что многие легионы возглавляли недобитые Долунные демоны. Демоны пошли с ними на союз. Всего выходило, что в Нашествии принимало участие около шестидесяти шести тысяч личной армии Владыки. После потерь, Империи угрожало шестьдесят тысяч воинов, каждый из которых был опаснее ветерана-солдата. Всё бы ничего, но на службу Владыки присягнули кланы нечисти. Это ещё тысяч двадцать вампиров, оборотней, проклятых, умертвий, личей и прочих малоприятных для живых существ личностей. А сколько ещё наёмников от разных стран ждали своего часа в условленных местах и присоединятся к его армии позже, не знал даже Бурцеус. Едва Тёмный вторгнется в Империю, его ряды пополнятся перебежчиками. И часть предателей сидит за этим столом прямо сейчас.

«Кто?»

Бурцеус пожелав губу, припоминая, что под рукой Тёмного так же была самая большая после Великой академия — Тёмная. С пятью сотнями магов. По итогу на Империю надвигалась сила, которую просто нечем было остановить, даже собрав под рукой всех возможных союзников. Тёмный задумал передел мира и только Архимаг мог ему помешать.

Бурцеус поморщился, припоминая свою попытку убить Тёмного на его территории. Но по итогу тот погнал за ним адских гончих, сил которых хватило, чтобы уничтожить академию Камня, пока он путал следы.

«Что же предпринять? Молодой Некромант Андрен ещё не осознал себя. Хотя парень и без того уничтожил рассадник предательства, смешав баронства и графства в одно целое — Княжество. Как итог, у Империи появился надёжный тыл и пара-тройка союзных легионов, а титулованные крысы переметнулись на нашу сторону и сидят со мной за одним столом. Но лучше так, иначе многие выступили бы за Владыку ещё до того, как он подступил к границе. А те, кто пошли в его земли загодя, были настигнуты кинжалами Особого отдела. Тут Корд сработал на совесть, хвала ему. Что ещё? Орден некромантии, дабы не поднять кости прошлых воинов Некрономикона за Тёмного, я успел возглавить и лишить их сил. Помимо прочего, Андрен помог почистить гниющие ряды гномов. У Империи так же будут гномьи хирды. Способный малый зачистил и страну Зеленокожих подвластными ему силами. Он же обрёк Ягудию на вымирание, лишив северных монстров. Но те все равно влились в ряды Владыки. Что я упускаю? Флот Княжества придерживает пиратов. Сухопутная армия держит в уздах Ночных эльфов. Они заключили пакт. Кочевники остались ни у дел. В данный момент способный тактик объединяет кланы севера. Но успеет ли он на оборону Мидрида? Ещё одна заноза — Провал. И чем ближе волна Нашествия, тем больше в рядах Архимандрита верующих. Они не маги, не воины, не рабочие и не крестьяне. Проку от них нет, только поедают провизию. Голозадая армия потенциальных рабов. Ты верно ведёшь их в лапы тьмы. Ну же, Гильбур! Делай свой ход. Первая воина начнётся задолго до пришествия демонов. Приториан Третий уже не держит трон».

— Что предлагает Бурцеус?, — Вновь подал голос Архимандрит за обсуждением общей стратегии.

Архимаг вернулся мыслями в зал заседания. Посмотрел на людей. Они предлагали какие-то идеи, строили планы. Но он знал, что разговаривает уже просто с трупами.

— Собрать все возможные союзы из всех, которые у нас могут быть. Полог тьмы, что идёт перед армией демонов, не дает разведчикам реальных данных.

— А что делал ты под пологом магии демонов?, — Спросил Гильбур.

«Кто начинает — тот проигрывает», — выдохнул Бурцеус.

— Зрел в корень проблемы. Всех существ, которых не соберем мы под свою руку, соберет Владыка. Если ещё не собрал.

— И с кем порекомендует нам союз великий Архимаг?

— Гномами, Княжеством, варварами, пиратами, всеми эльфами, кочевниками, лордами нечисти, если на то угодно.

— Половина перечисленных тобой существ это извечные враги престола! Это неслыханно!, — Вспыхнул Архимандрит. — Это всё равно, что вооружить наших врагов. Это измена!

— Что ты хочешь этим сказать, Гильбур?, — спокойно перевёл взгляд на оппонента Архимаг.

— Всё говорит само за себя, — поднялся со стула Архимандрит. — Ты получаешь знания и приказы от Владыки напрямую! Признайся, старый демон, ты шпион Владыки. Ты не стареешь сотни лет. Даже эльфы не помнят тебя молодым. Ты издревле служишь демонам. А теперь предлагаешь войти в союз с теми, кто служит демонам! Нечисть и пираты? Ты подконтролен демонам. Не стоило тебе прыгать за Засечную гряду!

— Довольно, Гильбур!, — вскочил Светлан. — Как смеешь ты обвинять единственного Архимага Империи?!

— За него говорят его мысли, ваше величество. Он пересёк черту, отделявшую нас от демоном. И теперь демоны пересекли её, выжигая Бессмертный лес. Кто, как не Архимаг был в силах помочь им?

— Ты сказал достаточно. — Усмехнулся Бурцеус. — Но ни слова по существу. Более того, я уверен, что Владыке служишь именно ты, Гильбур. Сеть ордена Светлых оплела Империю, но давно не служит своему богу. Никто не знал, что я наведывался к Владыке, чтобы убить его. Кроме самого Владыки. А если это стало известно тебе. То шпион — ты.

При этих словах глава Особого отдела и его люди насторожились. Руки потянулись к несуществующему оружию, но замерли на полпути. Никто не имел права приносить с собой оружие на заседание Большого совета.

— Довольно!, — Прикрикнул император Приториан.

— Нет, отец!, — Повернулся к родителю принц. — Бурцеус никогда не ошибается. Тебе ли не знать?

— Светлан прав, дорогой, — поддержала сына императрица Вениамина. — Не было случая, чтобы Архимаг говорил не по делу.

Архимандрит рассмеялся. Смех Гильбура был странным, победным.

— Дети и женщины всегда за слабых, император. Сохрани свою Империю, примкнув к сильным. Слава Владыки!

— Стража, взять изменника!, — Принял решение император.

— Ты категорически прав, Приториан. — Вновь усмехнулся Гильбур. — Стража, взять изменника планов Владыки! А всех прочих убить! Грядёт освободительный, священный конец света! Придёт мессия! Убьём всех врагов Конца Света!!! Да падёт на Варленд очистительная волна огня и Нашествия Владыки!!! Да свершится правосудие за дела наши!!!

Никто так и не обнажил оружия. Но сами стены показали тайники. Десятки арбалетов в один миг спустили двойные тетивы. Тяжёлые болты пронзили воздух. Каждый снаряд нашёл свою цель за столом. Смертельные вскрики в один миг заполонили зал. Император и императрица, генералиссимус, советники, дипломаты, торговцы, управленцы, знать и вся стража умерли почти мгновенно, пронзённые парой-другой болтов. Металлические наконечники посмертно пригвоздили к спинкам стульев или поймали на выходе людей в лёгкой, красивой одежде для приёмов.

Архимаг успел поставить воздушный щит лишь на себя и Светлана. Такого хода не ожидал даже от Архимандрита. Властелин давно тянул к светлому ректору нити. Это бывший наставник способного ученика Гильбура заметил ещё после второго Задания, но как удалось похозяйничать в королевской зале незаметно для Корда? Как давно здесь были встроены арбалеты? Ни капли магии. Не заметишь. Неужели гномьи тайники со времён строительства?

В один момент Империя лишилась руководящих лиц. Только трое из всего совета избежали смерти. Болты бессильно ударились о возведённые магические щиты и бесшумно попадали на ковры.

— Нет, нет, нет, — потрясённо зашептал молодой Святослав. Зелёные глаза принца заволокло туманом. — Гильбур… Гильбур!! Предатель!!!

Архимандрит не долго спокойно сидел на своём стуле. Да, на него не были направлены болты. Но был направлен взгляд Бурцеуса. По напряжённому лицу Гильбура покатились крупные капли пота. Архимандрит застыл неподвижно, не в силах и моргнуть. Магия Архимага держала его.

Бурцеус вздохнул, оглядываясь на убитых людей. Отчистить совет от заговорщиков было и его планом, но на этот раз его опередили. Зато ясный ум Архимага подводил к одному логичному выводу — теперь люди могут сплотиться только вокруг наследника престола. Конечно, если он окажется более решительным, чем отец.

— Светлан, я держу его. Возьми отцовский меч. Сделай, что должен. Отомсти за родителей. — Изображая небывалую слабость, обронил Архимаг.

Принц без пререканий подошёл к отцу, дрожащими руками отстегнул перевязь королевского церемониального меча от пояса и извлёк из ножен сверкающий на солнце клинок.

— Но применение оружия в Мидриде… — Начал было он.

— … убивает людей лишь в стенах Великой Академии. Смерти во дворце — магические трюки, — добавил Архимаг. — Пока Особый отдел распространял слухи в Империи и за её пределами, Гильбур убивал ослушавшихся закона существ на практике при помощи магии во дворце и на улицах города. Жертва светлому богу. Так называла это инквизиция, мой повелитель. Время положить этим убийствам конец. Больше никто не умрёт во славу Владыки в стенах Мидрида. Никто, кроме предателя и его инквизиции. Свершите правосудие или он убьёт и нас с вами.

Светлан был слишком расстроен, чтобы раздумывать над тем, почему во всём виновата инквизиция. Принц в состоянии шока не особо придал значения словам Бурцеуса, а Архимандрит не имел возможности для ответа.

На негнущихся ногах сын убитых родителей подошёл к застывшему Архимандриту. Застывшая улыбка на лице фанатика веры стояла словно неживая. Лишь глаза выражали неподдельный страх. Гильбур по-прежнему не мог шевельнуть и пальцем и высказать страх мимикой. Лишь глаза следили за каждым движением.

Архимаг насторожился. Движение глаз — первый признак, что заклятье недвижимости слабеет. Но юноша уже занёс меч и в печальных глазах будущего императора Архимандрит прочитал скорейшую смерть.

— Быстрее, Светлан. Он сам по себе не силён, но аккумулирует всю энергию верующих по всей столице. Это несколько десятков тысяч людей… Я больше не могу держать… — подлил масла в огонь Архимаг, играя на эмоция юной венценосной особы.

Светлан не обладал сильным магическим даром, но слыл умелым мечником. Меч рассёк воздух и голова Архимандрита с застывшими глазами покатилась по ковру.

Архимаг обессилено свалился на пол, для большего эффекта тяжело дыша.

— Как вовремя, мой император. Мне едва хватило сил.

Светлан не слышал. По щекам наследника катились большие, блестящие слёзы. Меч со звоном упал на не застеленную коврами область зала. Юноша рухнул на колени. Плечи его подёргивались, но плакал бесшумно. Имперская выдержка.

— Плачь, мой император, плачь, — прошептал Бурцеус. — Это последний раз, когда ты можешь позволить себе слёзы. Другой возможности не будет…

Через два часа монастыри и церкви Светлого бога запылали по всей столице. Ещё через день горели уже по всей Империи. Вскоре во всех её пределах не осталось ни единого светлого храма. Инквизиторы ордена сами стали жертвами, взойдя на костры ровно так, как сами сжигали неугодных короне. Лишь молодых послушников заклеймили позорной печатью на лбу и сформировали из них штрафные отряды, разбросав по разным легионам.

С лёгкой руки Архимага Светлан навсегда вычеркнул из Варленда само понятие веры. Третий столп силы остался лишь на святом острове в Море — в цитадели ордена Светлых. Академия же навсегда лишилась двенадцатого ректора. Светлые отныне вновь были лишь одними из двенадцати.

Всё вернулось на круги своя в Большой игре Архимага.

Глава 3.

Северный вождь

Слухи всегда ненадежны.

Слухи.

Земли варваров.

Клан Единства.

Ветер играл распущенными волосами. Оголённый, мускулистый торс Андрена блестел на ярком солнце. Правая рука сжимала эфес гномьего меча. Изумрудные глаза привычно искали брешь в бронированном противнике.

«Ещё один бой, ещё одно сражение, ещё один клан». — Мелькало в голове.

Полуголый вождь в одной набедренной повязке, без щита и шлема, в третий раз вызывал на бой лучшего бойца противоборствующего клана.

Клан «Синего Льда», состоящий из полудиких нордов, потомков горных великанов и людей, а в сущности, крепких, здоровых и морозоустойчивый варваров со стойкой невосприимчивостью ко многим видам магии, выставил против него самого великого воина клана. Этот норд был необычайно крепок и здоров даже для самого клана нордов. Старейшины и шаманы, все как один утверждали, что подобные в кланах рождаются раз в 100 лет.

Андрен зябко передёрнул плечами, посмотрел на противника снизу вверх.

«У всех должно быть слабое место».

Охапка валунов, больше смахивающая на небольшую гору, стояла в десяти шагах от Андрена, обвешанная железом с ног до головы. Под доспехами явственно ощущалось присутствие целых бугров мышц. Норд больше походил на оживлённого голема, чем на человека. Чёрные глаза горели в прорезях полного шлема. Он скрывал даже щёки до самого подбородка. Клан Синего Льда не поскупился на обмундирование для лучшего воина. Полные доспехи слепили глаза начищенным металлом. Подстраховались. Щит на правой руке врага был похож на небольшие врата в средний город и мог укрыть среднего норда за собой целиком. Шипастая булава бойца могла дробить камни в пыль. Одного удара вполне хватало, чтобы вмять в землю тура в полном расцвете сил.

Человек на фоне норда казался мелким камушком на фоне валуна.

Чини одобрительно покачала головой. Если вождь сейчас победит, то варвары быстро разнесут по стране весть, что победил дракона, полубога, а то и кого-нибудь из самих богов.

— Слухи бывают полезны. — Протянула морская свинка.

— А не зря он от доспехов отказался?, — Спросила Варта.

— Ну а какие тут доспехи? Все одно не помогут. А будь у него гномьи доспехи Единого, варвары приняли бы это за пособничество магии и восстали.

— Князь так уверен в своих силах?

— Князь — нет, вождь — да, — хмыкнула Хомо.

Обеим подругам поневоле не хватало мудрого совета Грока. Тот наверняка бы облизнул клык, хмыкнул и расплылся в опытной улыбке ветерана, отметив то, что обеим не было видно.

— Единственное, что он может сделать, это победить в скорости. Никакие доспехи не спасут от такой булавы. — Продолжила Чини. — А с артефактом если бы выжил после булавы, варвары бы не поняли.

— Да он ловкий, не бойся. Увернётся… Скорее всего. — Добавила Варта.

— Ловкий… или мертвый, — буднично отрезала Хомо, стараясь сохранять внешнее спокойствие.

— Пушистая, да я тебя…

— От пушистой слышу!

— Молчите! Оба!, — Рявкнул Шаман и рысь с морской свинкой вернули взоры на поле битвы.

Норд зарычал. Малявка перед ним даже не думала доставать меч из ножен за спиной. Человечишка стоял и просто нахально буровил взглядом. Булава норда воинственно грохнула о щит. В три гигантских шага великан приблизился к Андрену. Подобие цельного дерева в руках прорезало воздух, вмяло землю на том месте, где только что стоял вождь.

Вождь нырнул в бок, развернулся возле щита великана вокруг оси и оказался за спиной норда. Ноги в мягких сапогах подняли в воздух, зацепился свободными руками за выемки на бронированной пояснице норда. Князь подтянулся и проворно взобрался на плечи человекоподобного монстра. Тут же пнул по округлому шлему, отчего тот сполз набок и загородил видимость.

Норд не ожидал такой «магической» подлости от человека. Сначала мелкий вождь исчез прямо перед глазами, потом его слуги, не иначе, как невидимые, взобрались по спине целым отрядом, и неимоверная сила заставила шлем повернуться вокруг оси. Великану пришлось отбросить щит и булаву, чтобы вернуть видимость. Разоружился, закрутившись на месте.

Пока норд возился со шлемом, рука вождя извлекла гномий меч из перевязи. Руны приветливо засветились, готовясь забрать чью-то жизнь.

Слова Андрена покатились по полю:

— Довольно крови! Я не хочу терять такого бойца в своей славной армии. Вождь нордов, признай поражение или мне придётся вонзить меч твоему воину в шею или ухо. Или предпочитаешь перерезать горло? А может лучше яремную вену? Жизнь у твоего воина одна. Мой меч сделан гномами. Никакие доспехи не в состоянии остановить его. Это не магия. Эта моя сила вонзит острую сталь в плоть!

Вождь нордов поднял руку. Хмуро кивнул, соглашаясь. Воин был его сыном, и старый вояка нордов не имел гордости некогда почившего Бобрида, которого, по слухам, свалил тот же вождь, ещё будучи ребёнком. Этот человек взял в бою не силой, а умением.

— Вождь, который бережёт в бою каждого воина — достойный вождь. Идти в бой за ним — честь.

— Ничуть не хуже вождя нордов. — Ответил Андрен Хафл. — К тому же норды не первые, кто вступит в наш объединённый клан Единства.

Старый норд кивнул и припал на колено перед Андреном. Густой бас покатился по полю:

— Ты победил честно, великий вождь Андрен. Я признаю твоё верховенство. Пощади моего сына Большегора.

Андрен убрал меч в ножны, спрыгнул на землю с перекатом и пошёл к наблюдавшим бой старейшинам кланов, шаманам и бывшим вождям, которые по большей части стали капитанами отрядов.

По толпе прокатился одобрительный гул. С нордами воевать никому не хотелось. Они были немногочисленны, но каждый «синий воин» это головная боль для десятка прочих солдат.

Андрен подошёл к Варте. За спиной бывший вождь нордов объяснял сыну, как снять шлем. Тот ярился и никак не мог поверить, что проиграл. Великан поминал проклятую магию и требовал реванша.

Что-то я не поняла, а когда нормальная война будет?, — возмутилась Хомо, сидя на голове Варты. — В первом клане ты сразил бойца. Сразил, играючи, оставив жизнь. Так к тебе присоединились меткие тролли, чьи луки немногим уступают эльфийским. Во втором ты отгадал загадку старого, выжившего из ума «мудреца» и получил ловких ошонов. Охотников и мастеров ловушек лучше не найти. В клане разумных полуживотных — мигаров, стоило Варте открыть рот, как её приняли за божество и когти с зубами благодаря ей в твоём отряде. В четвёртом клане мелких сабов, ты расправился с вождём дико и свирепо, как и полагается по их законам, за что и получил в довесок быстрые короткие мечи в своей армии. А теперь ещё и норды признали твоё верховенство. В итоге за несколько недель ты захватил две трети всех земель варварства. Сплотил в один отряд людей, орков, троллей, нордов, ошонов, мигаров и сабов. А ни один боец твоей армии ещё не поранил и пальчика. Тебе мало двадцати тысяч воинов? Чем кормить будешь? На какую войну собираешь? Княжества мало?

— Было бы войско, а война найдётся, — ответил Андрен. — Забыл, что Архимаг ведёт свою игру? Я не дам захватить ему Княжества. Переселю всех варваров на юг. В наши более благоприятные земли.

Андрен попутно принял присягу нордов. Из рук смирившегося Большегора принял ритуальный клинок, неестественно маленький и почти детский. Брелок, который в пору было разве что повесить на шею и носить под рубахой, как амулет. Не особо рассматривая, быстро повесил на пояс, посчитав церемониальную игрушку несущественной. Затем поблагодарил норда и забыл о подарке.

— Грядет война. Чем больше воинов, тем лучше. Нам нужен каждый… чел… ммм… боец. Варвары говорят, что демоны пожгли Бессмертный лес эльфов и идут к Империи. Надо прорваться и ударить в тыл по Тёмной академии, чтобы лишить их оплота. Так что хватит бурчать. Грок с Шалманом в стране Зеленокожих наверняка тоже не зад протирают.

Не будет у нас больше союзников. Я не знаю, что делается в Империи, но последние слова Архимага упрямо застряли в голове. Забыл? «Я пока сплочу Мидрид, может и удастся что-нибудь сделать». Меня дрожь берёт всякий раз, как воображу, что именно старейший маг Империи собрался сделать.

— Едва гномов как вид не потеряли при последней его деятельности. — Кивнула Варта. — Так что, Хомо, лучше быть готовыми ко всему.

Втроем направились на всеобщий полевой Сход…

Вождь Андрен по старой привычке включил в совет всех старейшин, шаманов и вождей, выдав им звания бригадных генералов. Разные, так не похожие друг на друга народы со своими мнениями, традициями, манерами и устоями со скрипом стискивали зубы, пытаясь слушать друг друга. Вождь предупредил, что всякий, кто обнажит меч против соклановца, бросает вызов ему. Рука, доставшая оружие, будет отрублена. Так что все угрозы заканчивались лишь словесными перепалками. Под предводительством нового вождя северяне старались если не понимать древних, привычных врагов, то хотя бы действовать сообща.

Едва Андрен с Вартой и Чини приблизились к шатру, как из пологов вынырнул седой человек. Он поклонился и довольно обронил:

— Мой вождь, круг шаманов готов к передаче послания Империи. Связь с Архимагом установлена.

Андрен вошёл в шатёр, кивнул всем присутствующим и сел за всеобщий стол. Шаманы поднялись со своих мест, воздели руки к небу и направили на вождя магический поток. Круг силы начал передачу энергии и принимающе-передающий мост начал действовать. Оранжевая вспышка в глазах мгновенно убрала шатёр и вырвала Андрена из тела. Сознание выбросило из физических оков и понесло далеко в небо. В считанные мгновения вождь достиг Мидрида. Сконцентрировавшись на образе Бурцеуса, он предстал перед седым Архимагом астральным телом.

Бурцеус стоял в королевских покоях и смотрел в окно. Не поворачиваясь, старик обронил:

— Андрен? Молодец. Растёшь. Недаром мой лучший ученик. Куда там Гильбуру. Стариков только зачем мучаешь? Сердца не каменные. Сядут. Сам мог астральный диалог устроить.

— Силы берегу. Как дела в Империи?, — Хмуро спросил Андрен, пропустив приветствие.

— Император мёртв, императрица мертва, генералитет обновлён, Архимандрит мёртв, как и многие члены знатных семейств… Что-то ещё хочешь знать?, — саркастически улыбнулся Архимаг.

— Вся королевская семья уничтожена? Ты опустился до такого?

Архимаг скривился, покачал головой:

— Гильбур оказался шустрее, чем я мог предположить. А на трон взошёл Светлан. Мальчонка обрубил все щупальца вере, в корне уничтожив понятие веры. Инквизиция распущена. В отсутствие баланса уничтоженных тобой академий, это грозит коллапсом всему зданию — Варленду.

Андрен едва смог удержать астральный диалог, нахлынувшие эмоции рвали все связи. Взяв себя в руки, сказал:

— Не я спустил адских гончих на академию Камня. Гномьи маги оказались бессильны против их магии. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть твой след. Слишком искусным был прорыв. Ты первым начал рушить этот хрупкий домик.

Бурцеус не ответил. Не опровергая, не подтверждая. На его лице вообще не было никаких эмоций. Наконец, спросил:

— Ты собираешь многих типов магов под свою руку в Княжестве. Наслышан.

— Какое тебе дело до Княжества? Как дела в столице?, — продолжил вождь.

Архимаг усмехнулся:

— О мёртвых либо хорошо, либо ничего. Члены совета замышляли переворот. Золото Владыки через купцов делало своё дело. Многие хотели открыть ворота Владыке. А теперь сами к этим воротам прибиты и весят вверх ногами. Я уже говорил, что не намерен терять Империи. Теперь после этих трагических смертей мы все в едином порыве будем отстаивать столицу. Светлан справится, как руководитель. Способный малый, взял первую кровь, теперь не остановится.

— Справится? Он совсем ещё ребёнок. Руководишь ты.

— На войне быстро мужают. Не правда ли, князь? Или вождь? Или всё ещё маг?

Андрен пропустил последнее мимо ушей, вновь спросил, ощущая, что теряет концентрацию:

— Сколько у тебя солдат? Я… тоже хочу сохранить Империю. Не твоими методами, но лучше ты, чем демоны, старый интриган.

Архимаг не отреагировал на выпад, немного подумав, ответил:

— У нас всё по старому. Сорок пять тысяч солдат из девяти легионов. Это если отозвать все легионы с границ и доукомплектовать потери новым призывом. Ещё тысяч тридцать боеспособного ополчения в самом городе. Женщин и детей император отправит к тебе в Княжество. Надеемся, приютишь. Ещё пара сотен эльфийских лучников, мечников. Те, что прибыли вместе с беженцами. И конечно, пять тысяч магов разных категорий с Великой Академии и пару сотен магов с академии Воды.

— Расскажи мне об армии Тёмного. Я должен знать.

— Ты не о Владыке должен думать, а о себе! Где твой Дар Крови?

— Я даже не знаю, что это!

— А Владыка знает, в чём заключался его дар. — И Архимаг без спора выложил, всё, что знал о нём и его армии.

Андрен дослушал и воскликнул:

— Но Бурцеус, у Империи не хватит сил даже на треть его войск! Я бился с Долунным демоном. Знаю, на что они способны. Пусть демон был и не рядовым. Но и я не был самим собой. На что ты надеешься? Где взять достаточно людей для защиты стен столицы?

— Я думаю над этим вопросом. Пожалуй, нам понадобится помощь самих богов.

— Расколдуй Чини.

— Я не в силах. Это заклятье Фолиана.

— Не лги мне! Ты видел меня с самого начала. Иначе не устроил бы спектакля с моей подругой. Почему меня признали доспехи Единого? Это же гномий артефакт! И Чёрные рыцари. Они думают, что я Некромант. Но ты ведь убил Некроманта! Я ничего не понимаю! Я — не Фолиан! Кто я?

— Слишком много вопросов, Андрен. Ищи ответы сам. Я раздумываю над более глобальными вещами.

— В Провал твои раздумья! Я не пришлю с Княжества ни одного легиона. Ты не получишь ни одного ополченца, пока не научишься играть со мной в открытую.

— Мне не нужны твои воины. — Ухмыльнулся Бурцеус. — Это не имеет значения. К тому же стоит тебе оголить страну, послав на защиту Мидрида хоть всех солдат, в будущем это выразится в мародёрстве и неурожаях. Цивилизации, если она переживет Волну, нечем будет продолжить своё существование. Не рассчитываю я и на то, что гномий король Саратон пришлёт войска. Повторюсь, это бессмысленно. Мирозрэль это понимал. Теперь вижу и я.

— Ты что, просто так сложишь руки? Не препятствуй беженцам с севера добраться до Княжества. Пообещай защиту семьям всех кланов. А я ударю Тёмному в тыл. Отправляй всех женщин и детей всех рас в мою столицу. Пусть в столице останутся только воины.

— Пираты ударят в тыл, — предостерёг Бурцеус. — Или Владыка отправит часть войска в обход.

— Значит, мы должны не позволить ему! Готовь свой флот, Архимаг. Я укреплю княжеским и разбей пиратов в Море.

— Оставь свой жалкий флот в гавани. Обескровленное Княжество в два счёта сотрут в порошок ночные эльфы и кочевники. Всех спасённых женщин и детей уведут в рабство в пески и леса. Занимайся своим делом, Некромант!, — Вспыхнул Архимаг. — Спеши на запад. Выступай сегодня же и получишь ещё одного союзника.

— Я не Некромант!, — Отозвался Андрен, но связь уже прервалась. Князь ощутил себя в походном шатре.

Бледные губы прошептали:

— Свяжись и Вием и Гроком. Пусть выступают на суше и на воде. Больше ждать нельзя. Мы выступаем немедленно!

— А как же прочие кланы? Они ударят нам в спину!, — Напомнила Чини.

— Сотрём их в порошок. Затем двинемся к Светлому лесу. Женщин, детей, стариков, шаманов и старейшин со всеми пешими воинами караванами на юг! Все конные, выступаем! Каждому по две лошади и запас провианта. — Андрен понизил голос и добавил. — Бросок в одну сторону. Многие не вернуться. Так что это дело добровольное. Кто не желает похода, могут сразу отправляться на юг.

* * *

Земли Зеленокожих.

Грок посмотрел в хмурое небо и перевёл взгляд на генерала Шалмана. Он беспрестанно бранился и поминал богов. Затем молился. И снова переходил на полковую брань. Его лошадь тревожно прядала ушами и никак не желала идти нога в ногу с той, которую легион выделил своему «зеленокожему проводнику». И дело было совсем не в запахе северного орка. Она чувствовала опасность. Тревогой был пронизан весь воздух вокруг. Каждое дерево в округе таило врагов. Обманчивое солнце скрывали тучи и весь мир превратился в царство паранойи.

Сам зеленокожий проводник мог называться таковым лишь условно. Грок никогда не был в землях Зеленокожих. А сколько поколений назад его предки ушли из этих земель, сказать бы не решился. Так что в походе его больше использовали как охотника и следопыта.

Единственное направление между лесами, которое никто бы не решился назвать проложенной дорогой, растянуло легионеров на несколько лиг. Четыре с половиной тысячи воинов шли конными и пешими по двое-трое в одну линию. Но больше всего замедляли дорогу телеги с провизией и боеприпасами. Они вечно тащились в хвосте, и Гроку постоянно казалось, что этот хвост отсекут первым. Паранойя всегда разыгрывалась ближе к вечеру, когда сумерки одевали день в ночь.

Третий день похода порядком вымотал солдат. Днём они шли, а ночью отбивали атаки орков, троллей и гоблинов. Зеленокожие орды предпочитали охотиться ночью, так как прекрасно видели в полутьме. Никто толком не спал в страхе не проснуться. Потому теперь засыпали на ходу.

На фоне серого неба показался белый дым невдалеке. Он вздымался над деревьями, обозначая то ли стоянку орков, то ли костёр троллей.

— Я разведаю. — Обронил Грок и подстегнул коня.

— Трое с ним. — Только и добавил Шалман. От постоянного нервного перенапряжение его кожа стала зудеть и чесаться. Третий рассвет генерал хоронил своих людей. Легион таял не в открытой схватке, а в мелких засадах и вылазках. Иных просто находили поутру с перерезанным горлом. Людей лишь немного вдохновлял тот факт, что их ведёт человек с Великим артефактом. Хотя толку от Щита Десницы не было.

Грок углубился в лес на коне. Разведчики устремились за ним следом. Вскоре все четверо оказались среди телег и растерзанных тел… гномов! Трупы дурно пахли, над ними роились стаи мух.

— Их явно прикончили не меньше, чем неделю назад. — Обронил один из разведчиков, осмотрев первые попавшиеся тела.

Грок присмотрелся к телегам без лошадей. Упряжь осталась.

— Лошадям, вероятно, повезло меньше, их сожрали. — Обронил Грок и заглянул под полог. В телегах все ещё лежали каменные блоки и пиленные брёвна. Были здесь и инструменты. — Гномы собирались заниматься строительством.

Грок соскочил с коня, привязал к телеге и, вытащив топор из петельки, пошёл к костру. Щит Десницы, который редко теперь когда выпускал из руки, от игрушки увеличился в размерах до своего боевого состояния, прикрыв от макушки до бёдер.

То, что увидел Грок перед костром, было откровением. На фоне белого дыма стоял столб с пригвождённым к нему массивным гномом. Он был давно мёртв. Ноги его по пояс отсутствовали, отпиленные. Лицо было погрызенным, волосы растрёпаны и не мыты. Но стать Вышеня не давала усомниться. Это был бывший подземный правитель гномов.

— Пришёл доедать? Это наша добыча!, — Послышалось на языке, непонятном разведчикам.

Грок оглянулся на хохот гоблинов в кустах. Поднял топор и закричал на общем наречии Зеленокожих:

— Теперь он мой! Покажись, если хочешь оспорить!

Новый смешок и гоблины зашуршали кустами. Драпали, скрываясь. Разведчики переглянулись, зажимая носы у костра. Смрад на поляне с убитыми гномами стоял такой, словно здесь ночевал хозяин мух. Но еще более гадко несло из котелка над костром.

Грок подошёл к котелку и пнул его. Оттуда выкатилась вываренная ступня Вышеня. Орк зарычал на всю поляну и подошёл к позорному столбу. Так тот назывался у Зеленокожих. Дикие орды прибивали к нему пленников, поедая их не один день еще живыми.

Разгневанный Грок принялся рубить столб под гномом. Грузное тело вскоре свалилось на землю вместе со столбом.

— Его надо похоронить. Знатный гном.

— Будь у меня силы на что-то, кроме как зад подтереть, я бы с радостью помог, — отмахнулся один из разведчиков, сонно зевая.

Грок перевёл взгляд на двух других. Выглядели они не менее уставшими и измождёнными. Никому не хотелось орудовать лопатой для тухлых гномов, когда можно было поймать стрелу в грудь в любой момент из куста. Самому северному орку меньше всего хотелось рассказывать, что перед ними знаменитый король гномов, который бросил горы ради выживания. Судя по всему, Вышень передумал идти на юг в Княжество и не подался к гномам, а попытался отвоевать кусок территории у орков. Да, из знати получились плохие воины.

Грок собирался уже обругать разведчиков, разыскивая взглядом лопату на поляне. Или то, что могло за неё сойти среди инструментов гномов, но тут по округе раздался звук рога.

— Легион атаковали!, — Бросил один из разведчиков. — Возвращаемся!

Все вернулись к лошадям. Но еще нога первого разведчика не залезла в стремя, как шею ему пронзила стрела. Двое других получили по стреле в бок и спину, сползая под лошадь сразу, едва на них заскочили. Грок укрылся за щитом, слушая, как несколько стрел звякнули об него, но даже не впились в дерево. Слишком слабы выстрелы. Рука гоблинов, не троллей.

Грок не стал бежать к кустам, прикрываясь щитом. Его рука направилась к повозке гномов, губы зашептали. И каменные блоки мгновенно зашевелились и уже голем побежал к кустам.

— Урук хар[5]! Урук хар!, — Послышалось от гоблинов.

Каменный голем погнал врагов дальше в лес, а Грок воспользовался заминкой и добежал до коня. Запрыгнув на седло, орк поскакал к дороге.

Орда Зеленокожих атаковала легионеров с двух сторон, зажимая в тиски. Генерал Шалман быстро оценил обстановку и действовал умело. В «голове» колонны он быстро маневрировал, отбивая конными то атаку с правого фланга, то с левого. Легионеры под его командами выставили копья в обе стороны посреди «туловища» колонны, встав черепахой. В середине этой черепахи принялись работать стрелки и арбалетчики, осыпая лес стрелами. В каждого при себе было по колчану.

«На четверть часа хватит», — прикинул Грок: «Дальше надо пополнять боезапас. А он в телегах».

Как всегда больше всего не везло «хвосту» легиона. Телеги не успели встать полным кругом, застигнутые врасплох. Перевернув телеги, легионеры могли устроить неплохие баррикады, но в части телег находились раненные. Потому удалось сделать лишь два полумесяца из всех возможных построений. И Зеленокожие пытались прорваться в середину, мощным потоком атакуя края полумесяцев. К одному из таких «краев» и поскакал Грок.

Армия Зеленокожих была довольно разнообразна. Грок затоптал конем двух орков с широкими палашами из плохого железа. Отсёк голову гоблину в грязном шёлковом халате, явно снятом с торговца. Распорол бок массивному огру. Затем конь получил три стрелы в бок и пришлось катиться с него кубарем прямо под ноги троллей. Два топора прилетело от них в щит и тут Грок понял, что до телег ему еще далеко, а Зеленокожие обступили его со всех сторон. Легион ничем не мог ему помочь, отрезанный от него рекой дикой орды.

Подняв щит к небу, Грок зарычал. Его гнев передался Великому артефакту и расплескал этот гнев вокруг себя: семеро орков, три тролля, огр и дюжина гоблинов вроде бы так же и стояли вокруг него. Но вдруг тело каждого (и ноги огра) разделились пополам. Их словно срезало одной острой бритвой в десятке метров от Грока. А дальше эти солнечные лучи со Щита вдруг принялись взрываться как бомбы гномов. В небо полетели ошмётки Зеленокожих.

Вся орда вдруг замерла, глядя как раскалился до алого цвета Щит Десницы в руках разгневанного орка. А сам он бежал по дороге, с одного удара щитом снося далеко в лес орков, троллей и даже массивных огров. Щит разбрасывал вокруг себя лучи света, плевался огнем, резал надвое ближайших врагов и ярился, как берсеркер, в которого превратился его хозяин.

Грок вдруг замер, понимая, что Зеленокожие больше не воюют с ним. Они склонились на колени, протянув к нему руки. Руки без оружия. Мечи, топоры, пращи и луки, все попадало на траву.

Легионеры тоже застыли, глядя то на разоружившегося врага, то на своего необычного проводника. Грок поднял щит над головой, забежал на плечи склонившему голову огру и закричал на всеобщем наречии Зеленокожих:

— Вахтараг арот[6]?

— Вар хул[7]! Вар хул! Вар хул!, — послышалось речитативом над дорогой.

— Арабал ратур дикарам, вирадаш патух?![8]

— Вирх! Вирх! Вирх![9] — принялись бить себя в грудь Зеленокожие.

— Ахватонг ма хат. Нихаром пашиздас![10] — ответил Грок и соскочил с огра на траву.

— Урук хай! Урук хай! Урук хай![11] — отозвалась орда.

Грок пошёл к генералу Шалману, глядя краем глаза, как орда за спиной вновь вооружилась и оттянулась к лесу, выстраиваясь с линию перед ним.

Шалман во главе конного отряда настиг его и даже слез с коня, прежде чем подошёл. Генерал не хотел спровоцировать новую волну агрессии Зеленокожих, выказав неуважение к великому войну, остановившему резню.

— Что происходит, Грок?

— Похоже, дальше вам придется идти на юг одним. Зелёные больше вас не тронут. Я позабочусь об этом. Они признали меня своим вождём.

— А ты?, — Генерал во все глаза смотрел на Щит, который уже не пылал огнем, а вновь стал деревяшкой, но странно красного цвета, как будто дерево долго вымачивали в крови.

— А я поведу их на север. Они хотят крови. Они ею захлебнутся!

— Да прибудет с тобой благословение богов, Грок.

— Не они подарили вам спокойные ночи, генерал. — Ответил Грок и вернулся к орде. Предстояло собрать их всех и многому научить.

* * *

Западные земли Варварства.

Гладкое, как застывший на озере лёд, поле слушало цокот тысяч копыт. Великий вождь Андрен вёл треть северной армии — семь тысяч конных — на запад, к землям Тёмных. Пеших варваров пришлось отослать Империи. Приходилось жертвовать численностью армии, ради скорости. Конные двигались в несколько раз быстрее пеших. Ни один самый быстроходный солдат не успел бы вернуться к Мидриду, если бы пошёл вслед за всадниками. Потому Андрен поручил большей части варваров сопроводить караваны. Одно дело угрожать Архимагу и совсем другое оставить столицу Империи без подмоги. Потому беженцы двинутся дальше к Княжеству, а солдаты останутся на защиту столицы. Главное, чтобы Архимаг сгладил все возможные конфликты, не допустил распрей в столь тяжёлый для Империи и большей части Варленда час.

«Он справится», — был уверен Андрен.

Вождь погладил клинок, висящий амулетом на шее. Маленькая игрушка успокаивала его. Придавала сил. За самое короткое время четыре пятых всех земель Варварства вошли в союз кланов. Единство разрослось до масштабов страны и сорвалось с насиженных мест. Но нашлись так же стойкие консерваторы, которые не пожелали принимать новые устои времени. Они захотели остаться. И Андрен прекрасно понимал, что все они вскоре окажутся под пятой Владыки, а так же будут угрожать Империи с севера.

Этого он как человек допустить не мог.

Враждебные кланы выстроили целый частокол редутов на западном границе. А прорваться к землям демонов надо было как можно быстрее. Обход этих позиций занимал немало времени и враг в любом случае наносил удар в спину. Вождь не мог себе позволить оказаться зажатым меж двух огней. Нельзя оставлять врагов за плечами.

Как назло, в голову ничего не приходило. Разведчики один за другим приносили вести, что дальше на запад путь армии перекрывали около десяти тысяч варваров. Пеших и конных. С шаманами и их магией тотемов. С каждой минутой они всё больше и больше укреплялись на позициях. А основные силы Андрен так некстати отправил на юг.

— Разные расы, — хмыкнула Хомо. — Ну вот и сбылась мечта идиота. Ты объединил и своих врагов. Сплотил всех недовольных против себя. Ну а что время терять? Да? Захотел — собрал. Молодец. И атаковать конными зарытые в землю колья — вернее способа отправиться к богам просто не существует.

— Ты права. Я не мог предусмотреть всего. Налёт конных разобьётся о выстроенные заграждения с одной стороны. С другой, мы просто потеряем время и столицу возьмут.

— Надеюсь, у тебя есть план, как убрать эти заграждения, избежать магии и острых копий?, — Добавила Варта.

— Угу, — буркнул Андрен.

Плана не было.

— Точно есть?, — Насторожилась Чини. — Что скажешь генералам?

Андрен страдальчески скривил брови. Перед глазами мелькали молодые юнцы и зрелые ветераны его армии, всадники разных рас. Сражаться рука об руку в первом же бою будет сложно. Это люди с орками прикроют друг другу спины, не даром живут плечо к плечу уже пять лет. А новые кланы будут воевать только потому, что он, вождь так сказал. Но война по желанию и по приказу — разные уровни. И потеряй он половину солдат в первом же бою, что они скажут? Плохой вождь! Проявятся недовольства. А зачем ему всё это надо, когда все должны быть в кулаке?

Живот на нервной почве скрутило. Андрен поерзал в седле.

— Провал их всех забери! Времени нет! Надо атаковать!

— Торопишься умереть?, — выдохнула Чини.

— Я верю в то, за что мы бьёмся!, — Гордо воскликнул вождь.

— А за что мы бьёмся?, — Переспросила Чини.

— Как за что?, — Усмехнулась Варта и тут же задумалась. — Да какая разница? Главное скучать некогда.

Андрен рассмеялся, подавая знак генералам собраться.

— Стройте отряды в три полка по всей линии поля. Никаких резервов и секретов. Все в бой.

— А план?, — насторожилась Хомо, пока Варта соскочила с седла позади Андрена.

Вождь выхватил меч.

— План? Хочешь план? Вперёд!!! Без строя!!! Лома-а-ай их!!!, — И князь пустил коня в галоп.

Андрен промчались мимо потрясённых, строящихся варваров прямо в сторону противника. Без прикрытия телохранителей, поддержки войск и боевых порядков.

— Ну вот, еще один поступил, как настоящий варвар. — Вздохнула Чини. — Напьемся с горя?

Варта, на голове которой сидела Чини, не ответила, не оценив шутку. Разговаривать больше стало невозможно. Тысячи глоток одобрительно взревели в едином порыве. Варвары стеганули коней вслед за вождём. Разность рас подстёгивала каждого на соревнование. Всем народам нужно было доказать, что именно их раса в союзе кланов первой разобьёт противника, потому спешили первыми.

— В атаку! Руби их!

— Убивай! За вождя!

— За кланы! За Варленд!

Андрен умчался впереди всех, порядком обогнав всех всадников. Ветер трепал распущенные волосы. Лицо полководца выражало озадаченное беспокойство. Неприятные ощущения в животе переросли в ураган. Но назад дороги не было.

Лагерь врага замешкался, и не стал выпускать в одиночку тысячи стрел.

«На что надеются безумцы? Западня?» — Переговаривались друг с другом враги, не понимая безнадёжной попытки прорыва.

Те, кто поумнее, рассуждал:

«Армия от него далеко, не успеет помочь. Даже варвары не иначе как на смертном одре, не бросаются в безнадёжную битву сломя голову. Но прибывшие же не в ловушке? В чём дело? Вождь обезумел!?»

Андрен сделал еще более безумную вещь. Прямо на ходу на коне принялся стягивать штаны, едва не выпадая с седла.

Варвары, считая, что вождь таким образом презирает врага, одобрительно загудели. Враги, считая, что это часть какого-то хитрого плана, засмотрелись. Андрен, не в силах нормально снять штаны, схватил с шеи мечик. Он был все же острым. И им удобно было вспороть штанины. Но мечик неожиданно для него начал расти в руке.

От удивления Андрен забыл про тяжесть в животе. Все его внимание захватил меч, который едва не свалил его с лошади, а затем резко полегчал, словно вовсе перестал что-то весить. Андрен поднял его над седлом и в животе вновь кольнуло. Невольно вождь представил, как эта боль уходит из него и срывается с кончика меча. Какого же было его удивление, когда меч действительно выплюнул впереди коня темный сгусток энергии. Она увеличилась в размерах, и как облако устремилось к небу. Затем на головы варваров за баррикадами посыпался град, дождь и снег разом. Только черный и ядовитый. Варвары похватались за затылки, руки, шеи и лица.

Озадаченный Андрен остановил коня, глядя как корчится в агонии противник, а все редуты как кислотой облили. Колья оплавились, уткнулись в землю. Смрад от ограждений пошёл такой, что конь попытался тут же рвануть обратно в поле. Андрен удержал его под узды, гарцуя на месте.

По ту стороны ограждений слышалась жуткая брань и проклятия. Варвары сдирали с себя оплавляющуюся шкуру, скидывали доспехи и избавлялись от оружия, которых коснулась чернота.

Чёрный дождь был не долгим, но последствия его оказались для редутов и их защитников катастрофическими. Когда конница Андрена сблизилась на расстояние залпа лука, сражаться уже было не с кем. Защитники пали в жутких мучениях, а те, кто оказался посообразительнее, уже вовсю улепетывал в дальней границе. Варвары погнались за дезертирами следом, не желая оставлять им жизней. Предатели не должны оставлять потомства.

Север един.

Андрен посмотрел на меч в руке. Тот вновь уменьшился в размерах до ножика.

Вождь так же посмотрел на свои разодранные штаны и решил, что на сегодня с него боев хватит.

Глава 4.

Союзники

Раса, вера и цвет кожи не имеют значения

— кровь у всех нас красная.

Слова Вождя.

Северная граница

Светлого леса

с западным Варварством.

— Ничего не понимаю. Пахнет Андреном по всему полю. Но… — начала было рысь, сидя в кустах.

— …но каким-то странным Андреном? Его тёмной частью? Припоминаю этот запах. Ностальгию навевает. Времена, когда мы все спали в одной комнате, — ответила морская свинка, загадочно улыбаясь. — Он же не может без сюрпризов. В детстве вот мочился при виде орков. Теперь вот врагам прямо на головы с неба гадит. Возмужал, вроде как. Но когда, наконец, повзрослеет? Вот как он не понимает? Им нужна совместная драка, которая сплотит кланы, а не эти чудеса. Устроил тут феерию магии, понимаешь. Делает всё за них. Что за воины получатся?

Оба пушистых создания наблюдали за битвой с безопасного расстояния, сидя в высокой траве на окраине поляны. И после окончания битвы «животные» бурно делились впечатлениями.

— Мы победили. Чем ты не довольна?

— Тем, что без него у них не было бы шансов. А что будет, если он натолкнётся на серьёзного врага, и его выведут из строя? И Грока заодно? Кто тогда поведёт отряды? Разбегутся же, как крысы с тонущего корабля без вождя.

— В землях Тёмных будет возможность повоевать, сплотятся.

— Или разбегутся, — хмыкнула морская свинка.

— Или разбегутся, — не стала спорить рысь. — Как ты думаешь, кого из нас первых он расколдует?

— Если выживем, то меня. Если нет, то тебя. — Спокойно ответила Чини.

— Или ту, кого больше любит, — Поддела Варта.

— Да в Провал эту любовь!, — Воскликнула Хомо, не привыкшая, что с ней сразу соглашаются. — Он не бережёт себя! Бросается в любую драку впереди всех! Умные генералы так не поступают. Тем более маршалы. Тоже мне тактик!

— На севере по-другому и не принято. Он тут не князь. — Вздохнула Варта, припоминая цепи и обруч на шее от их южных владений.

— Да, он князь!, — Тут же кивнула Чини. — Должен думать за всех подданных.

Варта посмотрела куда-то в кусты. Хомо замолчала, ощущая новый виток тревоги.

— Пойдём, прогуляемся, у нас гости. — Прошептала рысь.

— Тоже почувствовала? Я раньше.

— Коне-е-ечно, — протянула Варта. — Ты везде первая.

— У меня выбора нет. У меня жизнь короткая. — Вздохнула Чини.

* * *

Ариан видел суету варваров собственными глазами, как и тысяча эльфов под его командованием. Защитные плащи срастались с травой и деревьями, маскировали так, что ни один глупый варвар, даже пройдя по эльфу, никогда бы его не обнаружил.

«Варвары сильны, но тупы. Да и кто может найти в лесу эльфа, если он сам того не захочет?», — считал Ариан. Он хотел направить силу варваров в нужное эльфам русло, но не знал, как это сделать и потому лишь наблюдал из леса за суетой на поляне.

Природа Светлого леса не терпела никакого времени года, кроме вечного лета. Это влияние вечной зелени распространялось от Бессмертного леса и на округу, захватывая добрую часть земель северных варваров. Придания гласили, что когда-то Светлый лес был гораздо большим по размеру, но со временем сдал позиции — слишком много сил уходило на бесконечную войну с демонами. Духи леса не успевали набираться сил. Их садоводов эльфы превратились в стражей.

Тысячи пар зорких глаз на окраине леса видели, как на большой поляне, без единого деревца, — что совсем уже преступление против эльфов!, — с одной лишь густой травой, встретились две армии со смешанными расами. На демонов или слуг Владыки они не походили, и маршал просто решил дождаться, чем закончится баталия.

Большая армия, преимущественно пешая, строила лагеря, укрепления. Ещё бы пару дней и принялись за рытьё траншей и окопов, чтобы всадники чужой армии потеряли всякое преимущество. Молодой (по меркам эльфов) маршал и сам бы поступил подобным образом, осыпав тучей стрел дерзких конников ещё на подходе из-за укрытий.

Прибывшая армия конных без отдыха лошадям нападать не могла. Время играло на руку пешим, и с каждой минутой защитные ограждения росли. Какого же было удивление эльфийского предводителя, на редуты устремился один человек. Сумасбродная атака привела к тому, что он приблизился вплотную и вызвал чёрный дождь.

«Боевой маг», — Сразу всё понял маршал и приблизился, чтобы получше рассмотреть тактические выверты голозадого полководца. Заинтересовавшись, Ариан уже не боялся быть замеченным. Всё внимание варваров привлекала предстоящая битва, и эльф выбежал из леса далеко вперёд, скрываясь в густой траве и стараясь разглядеть поближе дерзкого человека. Поступал он не совсем логично, что выдавало в нём великого тактика.

«Какой коварный маг», — решил для себя Ариан, преисполняясь уважением, когда конная армада прорвала обрушенные редуты и обратила противника в бегство.

Но еще больше Ариана привлекал меч в руках человека. Вне всяких сомнений, это был сам Меч Правосудия. Великий Артефакт варваров, затерянный по слухам незадолго до войны с некромантами. Эльфы следили за ним долгие годы, пока не потеряли из виду.

Чёрный дождь, вызванный Мечом, снёс ограждения.

— Не может быть. Встреча двух Великих артефактов, — прошептали губы Ариана, руки невольно потянулись за спину, где на плаще был пристроен Алый лук.

— Эй, ушастый! Ты чего здесь забыл?, — Как гром среди ясного неба, резкие слова пронзили сердце эльфа.

Маршал медленно повернулся, остро жалея, что не взял с собой ничего кроме лука. Не было даже кинжала, который можно было метнуть в дозорного, а тело спрятать, скрываясь и заметая следы.

Повернувшись, Ариан обомлел. В густой траве прямо перед ним сидела любопытная рысь. Трёхцветные, небывалые для зверя глаза смотрели цепко, оценивающе. Эльф невольно отметил, что действительно, к нему бесшумно могла подобраться только кошка с мягкими подушечками на лапах или её сородичи.

Между чёрными кисточками ушей сидел трёхцветный, мохнатый нарост.

«Но, кто же говорил?»

— Ну, чего вылупился?, — Заговорил «нарост». — Нет, чтобы помочь голожопому вождю своим луком. А ты просто ждёшь исхода битвы, чтобы после расстрелять оставшихся в живых из кустов? А ещё эльф… а ещё благородный. Тьфу на тебя!

— Хомо, ну может, он хотел помочь? Только потом помочь. Уцелевшим. — Варта попыталась сгладить обстановку. Дерзкой свинке всё равно, она мелкая, с неё спроса нет, а вот получить стрелу от эльфа в бок рыси покрупнее совсем не улыбалось. — Лук только почему-то без тетивы. Неопытный эльф, наверное.

— Кто вы?, — Потрясённо спросил Ариан, оглядываясь по сторонам в поисках западни. Если это какая-то магия, то надо скорее бежать в лес, битва уже закончилась, варвары могут нагрянуть в любой момент.

— Я великий дух природы, а это рысь. Моя глупая помощница. — Просто ответила Хомо. — Чего непонятного?

— Я… я уважаю духов природы, — запнулся Ариан, подбирая слова.

— Ты на нашей территории. Так и будишь бледнеть или к вождю все вместе пойдём? Или ещё здесь постоишь?, — Добавила важно Чини.

Варта улыбнулась (для эльфа скорее оскалилась, словно готовясь напасть).

— Я пойду. — Поспешно ответил Ариан.

— Да куда ты пойдешь? Вон дрожишь весь. — Отмахнулась Хомо.

— Возвращайся в лес, бери сопровождающих. Вместе с верными тебе людьми приходи к костру вождя. Скоро зажжём. Только не тайком, а в открытую. Как гость. Мы предупредим вождя, что ты ищешь встречи. — Варта привстала с травы и медленно скрылась в кустах, возвращаясь в лагерь вместе с Хомо, хотела она того или нет.

Ариан никогда не чувствовал себя так глупо. Только что выставил себя и всю расу эльфов перед неведомыми разумными зверьми полными глупцами, которые не имеют чести и вообще не могут отличить правую руку от левой.

Но что сделано, то сделано.

* * *

Стан Вождя.

— Великий вождь, позволь своим солдатам броситься на меч! Мы не успели принять участие в битве, — прогудел над ухом норд Большегор. — Я не достоин находиться возле тебя. Окажи мне честь, пронзи меня своим легендарным мечом. А ещё лучше задуши собственными руками.

Рослый норд был единственным из армии, кто успевал за конными без лошади. Потому он отправился вслед за Андреном пешим. Великан обычным шагом догонял лошадей, следующих рысью, а бегом не уступал им в галопе.

Андрен, собственноручно штопая штаны, вздохнул, указывая здоровяку присесть, иначе снесёт головой шатёр. Боги наградили его женщинами, которые не могли ни заштопать, ни постирать. Но те же боги сделали так, что норды так и не поняли, что подарили вождю не простой церемониальный кинжал, а Великий артефакт.

Клан нордов даже не догадывался, какую на самом деле хранил реликвию. Так что Андрен не пожалел, что оставил поверженного норда в живых, да и Большегор всеми силами пытался доказать преданность вождю. Только случая пока подходящего не было. Едва нагнал армию, проспав утреннюю побудку, бой уже закончился.

Будить великана себе дороже.

— Не стоит спешить на войну. Или она сама к тебе придёт. — Отмахнулся Андрен. — Умереть за вождя мало. Надо ещё и победить! Да так, чтобы всех в пух и прах и мокрого места не осталось. Понял, норд?

Норд уныло опустил голову, кивнул.

Андрен похлопал присевшего на колени Большегора по предплечью. До плеча не достал, пришлось бы прыгать, а прыгающий в обычных ситуациях вождь без штанов, по замечаниям Чини, это уже был лишь полувождь.

— А наказание?, — прогудел Большегор.

— В наказание будешь сидеть перед шатром и молчать весь совет. Никого не впускать, кроме эльфов. Эльфы не любят резких движений и посторонних людей. — Андре понизил голос. — Затем отнесешь Чини и Варту в Княжество. Им нечего делать в землях демонов. Понял?

— Будет сделано, вождь. — Норд чуть ли не на корточках покинул шатёр, чтобы ненароком не порвать его широкими плечами.

Андрен мазнул по шатру взглядом. Здесь остались он и Варта с Чини.

— К вам гости, вождь. — Донеслось от Большегора.

— Впусти. — Ответил Андрен, быстро влезая в портки.

Гостя эльфа сопровождали двое. Всё оказалось по-честному. Три на три. Хотя морская свинка с рысью вряд ли шли за одного человека.

Андрен оглядел вошедших, не забывал останавливать взгляд на самом молодом эльфе с пронзительно-синими глазами. У этого остроухого за плечами висел большой лук, но вождь не увидел колчана стрел. Пояс, где по обыкновению эльфы носили мечи, как у троих спутников маршала, был так же пуст. Не было и ножа.

«К чему ему лук без тетивы и стрел?»

— Приветствую тебя от имени всех эльфов, вождь варваров. — Наконец начал разговор эльф, когда князь надел портки. — Моё имя Ариан. Мое звание — маршал.

Эльф поклонился едва видно, скорее кивнул головой. Затем он махнул рукой в сторону соотечественников.

— А это мои спутники. Они не скажут ни слова за нашу встречу. Их имена не имеет значения.

— Добро пожаловать, эльфийский полководец. Моё имя Андрен. В этих краях меня знают, как Вождя. В иных, как Князя — Андрен указал на стулья.

Эльфы заняли свои места, и вождь продолжил, переведя взгляд на рысь с морской свинкой. — А это Варта и Хомо, мои необычные друзья.

— Что же ты, ушастый, не ценишь своих подопечных?, — «Укорила» Чини. — Если не назвал имён, то их мнение для тебя пустой звук. Зачем тогда пришёл с ними?

— Замолкни, обманщица. Не ты ли назвалась духом леса? Я пришёл говорить с вождём, и буду говорить только с ним. Твои слова для меня теперь тоже пустой звук.

— Спокойно, Ариан, — оборвал Андрен недовольно, — ты не с того начинаешь знакомство. Не понимаю, зачем ты брал своих людей, если не дорожишь их мнением. И не советую оскорблять моих людей. Хомо любит подшучивать над всеми. Но весьма дружелюбна. — Вождь сделал эффектную паузу, придавая значимость словам. — Ты носишь лук без тетивы? Погода сегодня солнечная, дождя нет, так что ты её снял не для того, чтобы сберечь. Её просто не было, как нет и зазубрин для неё на луке.

— А ты носишь меч в качестве амулета. В этом мы похожи. Мы оба владельцы Великих артефактов. — Ответил Ариан.

— Но наличие Алого лука не оправдывает твоего высокомерия. Более того, ничто во всём Варленде не может оправдывать высокомерие в наши тяжёлые времена.

Ариан порывался встать и уйти, разговор заводил в тупик, но спокойные зелёные глаза человека оберегали от подобного поступка, заставляя держать себя в руках. У маршала возникло стойкое ощущение, что вождь гораздо старше своего возраста. На вид ему было лет двадцать. У людей это возраст, когда только начинают понимать, с какой стороны браться за меч. До мудрости ещё три раза по столько же. Но на самом деле сколько ему было?

— Ты очень наблюдательный, вождь, — подбирая слова, ответил Ариан. — Не иначе, как знаешь о Великих артефактах еще больше?

— У моего брата-орка Щит Десницы. Не так давно я подарил королю гномов Доспехи Единого. Похоже, Великие артефакты просыпаются в самое нелегкое время для нашего мира. — Кивнул Андрен.

Ариан побледнел, откинувшись на спинку стула.

— Я не удивлён. Демоны пересекли Заповедную гряду и сожгли Светлый лес. Грядут последние дни Варленда.

Андрен поймал взгляд эльфа, продолжил.

— Тогда не будем терять времени. К делу. Мы тысячами конных направляемся в тыл Властелина. Основная его армия, как я полагаю, ещё в Светлом лесу, так что в тёмных землях осталась лишь охрана. У нас не так много времени. Так что пира не жди, не до торжеств. Какова цель твоего прихода, эльф?

Ариан тяжело выдохнул, закрыл глаза и снова открыл. На вождя теперь смотрел простой эльф, без гордости и высокого положения, изменился даже голос.

— Наша дорога пересеклась, Андрен. Нам по пути. Полагаю, в землях демонов тебя интересует академия Тёмных. Нас тоже.

— Я не против союзных луков в армии, но у меня нет лишних коней, — хмуро ответил Андрен. — Я не смогу ждать.

Эльф покачал головой:

— Не волнуйся за скорость. Легконогие, выносливые эльфы не уступят в скорости передвижения великану, который охраняет твой шатёр. Вдобавок вы получите отличных следопытов. Мы были за Засечной грядой. Вы — нет.

Варта сдвинула брови, посмотрела на Чини. Та кивнула, вставляя слово для того, чтобы у Андрена было время подумать над предложением:

— Великан? Это же наш малыш Большегор. Он ещё совсем молодой. Расти ещё и расти.

Ариан оставил каменное выражение лица, но внутри пробрало на улыбку. Человек и звери в шатре странным образом импонировали ему. Они вели себя как простаки, но за шкурой каждого скрывались мудрые существа, которых могли послушать и эльфы.

— Если эльфы так быстры, как ты говоришь, то через несколько часов выступаем в путь вместе. — Продолжил Андрен. — Я не знаю здешних мест. Судя по карте, пойдём вдоль границы леса и степи.

Вождь развернул на столе большую карту Варленда.

Ариан встал со стула, обошёл стол и вперился в знакомые контуры.

— Нет, мы пойдём по Гномьей просеке. Я знаю каждый ход в подземельях гномов под Засечной грядой. Начинал службу с разведки тех мест. Если демоны не докопались до них, то шансов встретить их под землей гораздо меньше, чем на поверхности.

Вождь кивнул.

— Мы выйдем к академии Тёмных?

Ариан долго смотрел в глаза вождю, стараясь разглядеть, в те ли руки доверит последнюю армию эльфов? Можно ли идти плечо в плечо по узким коридорам?

Молодой вождь смотрел ясно, без тени сомнения. Взгляд зелёных глаз пронзал насквозь и заглядывал в саму душу эльфа. Взгляда Андрен первым не отвёл. И эльф сдался. Маршал поднял глаза на большую рукоять гномьего меча, которая висела за массивными плечами вождя, перевел взгляд на порванные штаны и понял, что внешний вид для этого человека мало что значит, но о друзьях он заботится и своими людьми дорожит.

Голос Ариана не дрогнул, когда ответил:

— Я выведу нас под самые её стены.

Андрен резко подскочил, ударил себя в грудь кулаком, отчего эльфы вздрогнули. Вождь прогрохотал:

— Тогда нам действительно нечего делить, ударим сообща!

Ариан успокоил тревожное сердце, тихо спросил, как подобает эльфам:

— А как варвары относятся к эльфам?

— У какого из кланов спросить?, — Усмехнулся Андрен. — Не думаю, что союз разных рас заметит большую разницу. Тут такая солянка, что даже я не знаю от кого ждать ножа в спину, а кто готов подставить под нож свою, прикрывая. Время покажет, Ариан. Но Большегору я вроде бы нравлюсь. Он пролезет в подземелье?

— Нет. Гномы и так оставили нам пространства для всадника на коне.

— Тогда подождёт нашего возвращения. — Вздохнул Андрен.

Через несколько часов семь тысяч конных и тысяча эльфов уже вздымали пыль, спеша в сторону проклятой стороны. Выступали сообща. А одинокий великан так и сидел охранять опустевший шатёр Вождя до его возвращения.

Глава 5.

Адмиралы и полководцы

Для того, чтобы разговаривать с богами,

не обязательно наличие храма.

Поучения Вия.

Море.

Имперская акватория вод.

Свежий бриз вздымал белые паруса объединённой имперско-княжеской флотилии. Неполная сотня кораблей всех трёх классов с тремя «морскими» легионами солдат и двумя сотнями имперских магов воды на борту, повелением императора Светлана, временно попали под командование первых лиц Княжества.

«Императоры», «Ветераны» и «Клинки» резали морскую гладь, следуя по солнцу строго на Запад. Предстояло грандиозное сражение с пиратами. Никогда ранее в истории Варленда не сходились в бою на Море такие силы.

Стоило трём княжеским легионам Мечеслава, «Проклятому» легиону генерала Шалмана и пяти сотням чародеев Вия подойти к восточной границе Империи, как дорогу им преградил Архимаг, показывая на юг — на Море.

Шалман не особо удивился, когда Бурцеус назначил его адмиралом объединённого флота. Архимаг прекрасно помнил почившего в Волшебном лесу служаку. И припомнил даже тот факт, что до штрафного отправления на север Империи, Шалман служил адмиралом в спокойных водах Баронств и Графств, пока не решил подработать на контрабанде беспошлинным вином с Дикими землями. Неудачно попавшись на проверке Особым отделом, служака вину признал и сошёл на землю топтать сапогами северные окраины. Но опыта в морском деле ему было не занимать. Так что переквалифицироваться особо не пришлось.

Архимаг предложил Триумвирату забрать всех магов Вия под своё руководство для повышения квалификации, но Вий настоял, что их ждёт боевая практика в Море. На том и разошлись. На войне, как на войне.

Бурцеус не стал спорить и даже отдал в распоряжение Мечеславу и Вию двенадцать с половиной тысяч прекрасно обученных моряков Империи и две сотни магов воды. У пары членов Триумвирата закралось сомнение, что Бурцеус не намерен удерживать столицу. Союзные хирды гномов он так же развернул на границе, не дав зайти дальше, чем за форт Новой надежды. Войско Саратона вернулось под Андреанополь к ставке короля. Передовым отрядам пришлось обосноваться в Бастионе на Холме до особых распоряжений князя Андрена. Туда же Мечеслав перебросил почти все легионы самого Княжества, довольствуясь «морскими легионами» Империи для флота. Все сухопутные войска попали под сферу ответственности Первого лекаря Коря, включая и 13 Чёрных рыцарей, толку от которых на кораблях не было никакого.

Они слишком быстро шли ко дну.

Былое промелькнуло перед глазами. Ныне же адмирал Шалман крутил руль флагманского Императора. Маршал Мечеслав прислонился спиной к корме и лениво поглядывал на паруса, а Вий старался заглянуть за горизонт, то отдавая за борт свой завтрак, то стараясь загодя распознать всех врагов.

Морская болезнь никуда не исчезла. Маги воды лишь ослабили её проявления до отсутствия потери жидкости организмом чародея. В теории, он мог извергать от качки хоть всю еду постоянно, но при этом не чувствовал обезвоживания.

— Зачем он ослабляет оборону столицы?, — Первым подал голос Мечеслав. — 700 магов, двадцать тысяч гномов, ещё столько же солдат Княжества и десять тысяч варваров, это не те силы, от которых отказываются перед штурмом столицы демонами.

Шалман присвистнул:

— Когда я расквартировывал «Проклятый легион» под бастионом, пташки нашептали мне, что с генералами легионов в Империи сейчас туго. Многие убиты в один момент предательством Архимандрита, так что выбирать с командирами ему особо не приходится. Ткнул на меня, как адмирала. Адмирал, так адмирал. Я не против. Морем ходил. Кораблями командовал. Но здесь целая флотилия!

— Выходит, Бурцеус просто больше никому не доверяет.

— Он и в наше время был странным. Иначе не уговорил бы Приториана Первого отправиться на завоевания Волшебного Леса. А теперь вообще чудит. Старик, одним словом, спятил.

— А что же молодость?, — Подал голос Вий. — Правильно ли подобрал князь Андрен главнокомандующих или нет, покажет только бой. Демоны пересекли западную границу Империи. А нам не дают пересечь восточную, чтобы встать на защиту Мидрида. Нас отправили подальше от центрального боя для того, чтобы разбираться с мифической угрозой пиратов. Вам не кажется это странным?

— Ну почему же мифической?, — Поднял бровь Мечеслав. — Пираты тоже могут собрать не малые силы и высадить десант на любом побережье. Если не ради Империи мы сейчас плывём в бой, то давайте обезопасим хотя бы Княжество. Некоронованный император Светлан одним росчерком пера может переводить Шалмана из генералов в адмиралы и обратно, но мы-то знаем, что наш новый знакомый преклонил колено перед Андреном и эти назначения ничего не значат. Правда, Шалман?

Адмирал кивнул.

— Третий раз на колено не встану. Церемонию Светлана отложили до неопределённого времени ввиду особого военного положения. Вот и с новой присягой он не спешил, а потому дал маху, считая, что я до сих пор служу короне. А Архимагу такие тонкости по боку. Что до вашего Триумвирата, мне до него дела нет. В новую власть не лезу. С новой жизнью бы разобраться. Столько всего изменилось за последнее время.

— До сих пор по ночам гоблины сняться?, — Участливо спросил Вий.

— Поход по стране Зеленокожих без Грока был бы нашим последним рейдом. Но боги милостивы. Мои люди устроены. Я на корабле. Все при деле. А на мой век службы хватит. Давайте просто разобьём пиратов и вернёмся домой. Не думаю, что Княжество откажет мне в клочке земли и небольшом жаловании.

— Так уж и не большом?, — Мечеслав кивнул и оглянулся. За флагманским «Императором» шло восемьдесят два корабля — целая армада. Задача перед Союзным флотом стояла простая. Империи и Княжеству грозили пираты, и стоило разбить их прежде, чем пересекут акваторию вод Империи. Шпионы донесли известия, что морские головорезы объединятся у самого западного имперского города — Солгора. Особое скопления явно говорило о том, что ожидают приказаний Тёмного. Окраинный торговый городок кишмя кишел агентурой Особого отдела и донесения с голубями поступали регулярно.

Все они сводились к одному. Близилась самая грандиозная морская баталия. Врага нужно было разбить на подступах хотя бы на Море.

Мечеслав набрал полную грудь солоноватого воздуха, долго выдохнул. Бывший имперский сотник никогда бы не подумал, что покинув легионы Империи по ранению и подавшись в зрелые годы в земли Баронств и Графств, где Приториан Третий наградил наделом земли за выслугу лет, менее чем через год он вступит в новую армию и снова возглавит манипулу, затем когорту, которая неизбежно перерастёт в легион. И вот уже генерал. Дальше — маршал. Всё с лёгкой руки молодого князя, который тоже играл в какую-то свою игру с Бурцеусом.

«В чём они соревнуются? На кону сам Варленд!»

Шалман тоже притих. Разум новоявленного адмирала порождал новые предположения. Мозг роился мыслями, схемами, тактиками, голова гудела от всей информации. Мир порядком изменился за последний век. Люди полностью уничтожили королевство Ошонов. Но сама Империя не стала крепче. Напротив, её рвали на лоскуты со всех сторон.

«Что же будет с миром, если Мидрид падёт? Что задумал этот странный Бурцеус?»

Был погружён в свои думы и Вий. Выходило, что Империя мобилизовалась. Семь из десяти имперских легионов встали у стен столицы, было там и не мало ополченцев, но женщин и детей Светлан отправил в тыл — в Княжество. По донесениям, все города и села опустели. Была брошена академия Воды. Империя оголила земли, собравшись в точку, но не собирала ВСЕ силы вокруг себя, а скорее создала мощный передовой отряд для отпора демонам. Воины, крестьяне, рабочие, ремесленники — все жители ушли под стены столицы, чтобы дать достойный отпор врагу, но их семьи оттянулись за широкую спину Княжества. И рядом с Княжеством встали во весь рост воспрянувшие гномы и варвары. Никто не удивился Проклятому легиону и новым расам. Свободных земель хватало на всех. Различные верования и языки на всякий лад возносили молитвы к богам, чтобы Всеобщая Беда их миновала и мир вновь стал прежним. С собой люди и нелюди брали только всё самое необходимое. И припасов, сколько могли унести. Возможно, Бурцеус рассчитывал, что если отобьют нашествие демонов, то все вернутся в города и сёла и Империя снова наполнится жизнью. Если же нет, то для кого будет блестеть золото, кого радовать красивая одежда и прочий скарб?

Логичным выглядело и новое повеление Светлана: тем, кто намеревался остаться в деревнях, не смотря ни на что, грозила кара императора. Но уже после того, как отобьют нашествие демонов. Так боролись с мародёрами. Наследник престола жестоко расправился с третьим столпом силы. И никто не сомневался в его твёрдой руке. Все мародёры буду повешены на сосне, но как только до этого ещё кому-то будет дело.

Хватило и угроз. Даже самые заядлые домоседы оставили дома и наделы, взяли скот и провизию и тронулись в путь к границам Княжества.

Приказы императора не обсуждаются.

Помимо людей, гномов и варваров, к Княжеству подтянулись остатки эльфов. Ночные эльфы тоже послали свои отряды и теперь ушастые стояли на башнях бастионов днём и ночью. Многие расы прекрасно понимали, что если падёт Империя и не устоит Княжество, весь прочий Варленд поменяет очертания. Так что предпочитали сотрудничать. До лучших времен. Иначе новая карта окрасится сплошным чёрным.

Княжество наполнялось беженцами, по большей части женщинами, детьми и стариками. Люди, эльфы, варвары и гномы заперли в растущем Андреанополе своё продолжение и встали лагерями у Бастиона на Холме.

Опустели и горы. Саратон сохранил надежду на возвращение после тотальной войны, но могучие горны потухли. Некому было поддерживать огонь в плавильнях и печах. Ходили слухи, что гномы бросили свои сокровища, но вряд ли оставили их без присмотра. Зато Вий точно знал, что впервые за 4 века гномы заперли врата Двалиана.

«А что же пираты? Реальная угроза или приманка?». — Раздумывал Вий.

Мечеслав вновь вздохнул. Маршал прекрасно понимал, что если не разбить пиратов в море, они обогнут пустующую Империю и либо ударят по Мидриду с Моря, либо поплывут дальше и ударят по почти беззащитной столице Княжества. За зиму и половину весны город вырос, но не успел обзавестись защитной стеной. Много сил ушло на отражение вылазок диких Зеленокожих и кочующих отрядов кочевников. Южане никак не хотели мириться с тем, что граница их страны отошла за реку. Но и в их рядах не было единогласия. Там, где одни вожди призывали к возмездию, другие первыми пошли на установление торговых отношений с новым Княжеством.

Сердце Вия, стоящего рядом, тревожно защипало. Мысли чародея, как и Мечеслава, всё чаще убегали к беззащитному Андреанополю, да на север, к вождю. Чародей знал о местонахождении князя, но никак не мог понять, для чего тот терял время, огибая полмира, чтобы теперь изо всех сил спешить с делами в землях варваров.

Триумвирату оставалось надеяться на Коря и Саратона на земле. Один поддерживал порядок у беспокойной границы и принимал беженцев, второй отвечал за строительство столицы и распределение припасов. Но что двое правителей для десятков тысяч растерянных людей, эльфов, орков, нордов, ошонов, троллей, мигаров, сабов и многих других? Женщины и дети таких непохожих рас собрались вместе, в ожидании развязки войны и ежедневно случались стычки, беженцы дрались за кусок хлеба. Процветало воровство, а за пределами безопасных зон еще и мародёрство. Не помогали ни репрессии, ни введение строгих законов. Некоторые жители Варленда дружно плевали на них в преддверии Конца Света.

— Сколько же демонов идут под дланью Тёмного, если князь с Архимагом собрали на двоих больше ста тысяч войска?, — Спросил адмирал Шалман. — Голова идёт кругом от таких цифр.

— Вопрос лишь в том — хватит ли?, — Добавил Мечеслав. — В войне не участвуют только страны Четырёх Сфер.

— Они уже несколько веков контактируют только сами с собой и никого в свои земли не пускают. — Добавил Вий. — Весь прочий Варленд живёт в ощущении грозящей небывалой войны, каких не случалось со времён разделения Великих артефактов.

— Куда смотрят боги? Даже при лучшем раскладе половина населения мира сгинет в предстоящем пламени, — заключил Мечеслав.

Вий хмуро кивнул, не ответив. Боги никогда не отвечали на его молитвы. Потому надеялся лишь на свои силы.

К обоим подошёл седой имперский маг Воды с бирюзовыми, уставшими глазами. Не обращая внимания на адмирала (пусть ему воины кланяются), склонил голову перед чародеем.

— Верховный чародей Вий, маги воды чувствуют на морской глади две сотни кораблей. Они недалеко друг от друга и скоро соберутся в одну флотилию, превосходящую нашу в несколько раз. Наши действия?

— ДВЕ СОТНИ?!, — Мечеслав отскочил от кормы.

Шалман просто округлил глаза.

Вий кивнул. Маг перед ним был наставником академии Воды. Его знания не допускали погрешности. Чародей невольно подумал, что это мог быть наставник Андрена, если, если бы судьба князя прошла без приключений.

— Откуда они взяли две сотни кораблей?, — Не утихал Мечеслав. Маршал рассчитывал на превосходство на Море и вот оказалось, что превосходят их силы. А он так поспешно сослал свои легионы на берег.

— Мы должны разбить их прежде, чем они возьмут нас на абордаж!, — Нашёлся Шалман.

Вий положил руку на плечо адмирала, подбодрил:

— Не переживай за количество кораблей. С нами маги Воды. В этот раз воевать очередь посохов. Магическая стычка. Веди флот на врага лоб в лоб! На нас надеется сам князь. Не подведём.

— Вот это мне нравится!, — Громыхнул Мечеслав одобрительно. — Но чтобы воинам на абордаж немного врагов оставил. На трофеи.

Чародей неопределённо пожал плечами.

— Как получится. Самых бы не задело.

— А если у пиратов тоже есть маги?, — На всякий случай спросил Шалман.

Вий посмотрел на «коллегу по цеху». Седой маг отрицательно покачал головой. Чародей и сам не ощущал сильной магии с вражьей стороны.

— Мы не ощутили присутствия магов. Либо совсем мелочь, либо хорошо скрываются, — подтвердил догадки чародея маг. — И скрываются настолько хорошо, что двести специалистов воды на водной глади не могут ничего ощутить. Что в принципе не возможно.

Первый чародей кивнул, повернулся к старому другу.

— Понял, Мечеслав? Если кто и есть, то с выбором специальности им не повезло. Что их потуги против магов воды на Море?

Маршал приглушённо буркнул, когда маг воды отошёл:

— С берега не могли потопить? Плывём, Провал знает куда, время тратим. В столице мало дел? Ты и так заблевал всё Море. Солдаты рыбу отказываются ловить. А теперь героя корчишь? Не занимай моих солдат, когда они нужны на стенах Мидрида!

— Солдаты?, — Хмыкнул чародей. — Твои солдаты нужны, чтобы доставить магов в пределах видимости вражьих кораблей. Потом соберёшь, что останется.

Глаза Вия сверкнули и странная улыбка запуталась в чёрной бороде чародея. Мечеслав ощутил невольный озноб. Он как любой рубака не очень доверял волшбе, но старый друг не раз показывал, на что способен.

«Кому ещё доверить жизнь?»

* * *

Земли Тёмных.

Красно-чёрный пейзаж проклятой земли навевал на армию Князя тоску и уныние. Серые облака давили на плечи воинов, вдавливали в седло. Носы варваров и эльфов давно привыкли к кислому запаху, но кони недовольно прядали ушами, приходилось понукать, чтобы не останавливались. Животные боялись и всячески старались если не свернуть, то хотя бы замедлить скорость.

Словно и не покидали мрачных катакомб. Разве что пыльный сквозняк сменился промозглым ветром. А вместо тесных стен теперь на сознание давило мрачное небо.

Варвары и эльфы спешили без привалов и остановок, меняя коней на запасных на ходу. Голоса жаждущих битвы варваров притихли. Дорога утомляла и эльфов. Истекали потом, спешили, отдыха не просили.

Не то, чтобы полководцы решили извести своих воинов, устроив один утомительный марш-бросок. Просто земля демонов странным образом лишала сил, и настроения на разговоры не оставалось. Подбадривало только то, что из-за дальней горки вот-вот должна была вырасти Тёмная академия.

Значит, драка не за горами.

Предводитель эльфов догнал Андрена. Как не пытался вождь дать эльфийскому командующему коня, Ариан упрямо отказывался, мотивируя тем, что на конях будут либо все эльфы, либо никто.

На всех эльфов запасных лошадей не нашлось. Так что за язык Ариана никто не тянул.

После разговора на совете, где эльфа поставили на место, Ариан ничем от подопечных старался не отличаться. Вождь одобрял подобное отношения к подданным. Предводитель должен жить и делить заботы и тревоги вместе со своим народом. Должен знать проблемы изнутри. Какой прок в управителе, который не знает о жизни простого народа?

Эльф довольно сообщил:

— Вождь, можешь сообщить кланам, что академия Тёмных менее чем в пяти лигах. Скоро лезвия оружий и наконечники стрел обагряться кровью.

Андрен взбодрился, плечи расправились, встряхнул лишние мысли, концентрируясь на основных.

«Скоро драка. Нужна тактика. Воевать с магами не так просто, как с солдатами. Древние Тёмные мудры. Подлости и коварства демонам не занимать. Сражение на их земле. Но главная задача — добраться до самих магов. Сколько проявлений тёмных сил спустят на наши головы, прежде чем доберёмся до стен академии? Да и врата академии просто так не откроются. Как назло, не осталось ни одного фальчиора. А лесов, чтобы соорудить стенобитные машины, вокруг нет. Ни одного деревца до самих земель эльфов. Конечно, если демоны не избавились от деревьев и там. Но народ ждёт от командующего верных решений. Как же обойтись малой кровью?».

Неожиданно в голову забралась светлая мысль. Вождь повернул голову к эльфу.

— Ариан, Княжеству маги тёмных не нужны. Империи тоже. Мы должны вычеркнуть их с лика Варленда.

* * *

Академия Тёмных.

Бледный, неживой огонь отсвечивался в чёрных очах старого мага в тёмном одеянии. Высохшая рука поднесла к дряблым губам кубок с багровым напитком. Настоятель скупо отхлебнул. Лицо сморщилось, как печёное яблоко. Хотел швырнуть бокал на пол, но внимание отвлёк юный малец, что вбежал в комнату и упал на колени, прося слова.

Настоятель отставил кубок, сухо обронил:

— Говори.

Неофит торопливо донёс:

— Мудрейший, варвары подступают к стенам академии. Их силы многочисленны. Порядка семи тысяч конных. С ними недобитые эльфы.

— То-то я чувствую, аппетита нет. — Скривился настоятель Тёмной академии. Кубок полетел на пол. Красная лужа расплескалась по холодному каменному полу. — Но почему с варварами эльфы? Решили вспомнить молодые годы? Сколько их?

— Порядка тысячи. — Взволнованно ответил неофит и тут же спросил. — Готовить жертвы? Охранительная магия эльфов не позволяла нашим магам ощутить их до того момента, пока их не приметили разведчики. Но с тех пор, как Повелитель убрал Камень, мы видим каждого солдата. Так что делать, мудрейший?

— Ничего не надо делать. Всё уже сделано. Властелин не так глуп, чтобы допустить врага себе в тыл. Разбудить генерала Адаманта!

Малец кивнул и невольно скосил глаза на лужу крови на полу. Поспешил выйти вон. Стоило быстро выполнить приказ. Докучать настоятелю — последнее дело неофита.

В следующий раз может наполнить кубок его собственной жизненной силой.

* * *

У стен Тёмной академии.

Оба меча вождя гордо сверкали посреди поля боя. Один рунами, второй внутренней силой неизвестного создателя. Андрен готовился применить артефакт Правосудия против стен академии. Зачарованные створы должны были пасть под натиском Меча. Тогда варвары ворвутся в крепость и разнесут всё по кусочкам.

Альтернативных вариантов вождь не видел. Собственная магия посреди мрачных полей и слабых магических потоков была слабой, как у магика первых годов обучения.

Кони иноходью приближали к самым вратам академии. Варвары спешили добраться до врага линия в линию с предводителем. Эльфы шли своим строем прямо за спинами варваров, готовые при первой же активности противника осыпать академию стрелами от подножия до самых верхних пиков. Дай только волю острому глазу заприметить мелькнувшего в бойницах врага.

Избранные люди жались ближе к Андрену, готовые в случае чародейства тёмных броситься на защиту вождя, прикрыть. Конечно, от магии прикрыть не так просто, как от меча, копья или стрелы, но что они за телохранители, если даже не попытаются? И так в прошлый раз пропустили начало боя.

Но ещё не взмахнул Андрен мечом перед вратами академии, как чёрное облако образовалось перед ним и сгустилось, расширяясь. Затем опустилось к земле и пошло паром, словно испарение было от самой земли. Копыта коней предводителей увязли в образовавшемся чёрном мраке, как в зыбучих песках. Крики и ржание растворились в густом ничто. Человек ощутил, что магия Тёмных уже начала действовать, но спрыгнуть за пределы чёрной пустоты с коня уже не получалось. Он не мог пошевелить и пальцев.

Все звуки умерли. Вождь на миг ощутил невесомость. Затем врата открылись сами. Перед князем показался демон в человеческом обличье. Направив острие чёрного меча на Андрена, он рассмеялся и взмахнул мечом.

Вождь увидел, как в него летит чёрная молния, но уже ничего не мог сделать. Заклятье Тёмных сковало его по рукам и ногам.

Но тут стрела света поразила чёрную молнию и на миг прорвала окутывающие путы. Андрен соскочил с лошади и кубарем покатился по земле.

Демон в чёрных доспехах еще раз поднял меч и принялся атаковать конницу. Следом за ним из проёма на варваров побежали хорошо вооруженные бронированные солдаты.

Сеча началась.

* * *

В академии Тёмных.

Генерал Адамант снискал славу в землях Тёмных задолго до появления Властелина. Но был первым, кто преклонил колено перед новым правителем. За это Владыка не только оставил ему жизнь, но так же отдал ему во владения академию Тёмных. Всякий её выпускник должен был стать не только умелым магом, но и профессиональным воином демонической породы.

Конвейер воинов-магов работал исправно, потому генерал Адамант надолго погружал себя в сон, чтобы сберечь силы для решающей битвы. Стоило Настоятелю разбудить его и просить помощи для академии, генерал знал, что делать.

Пятьсот магов-воинов построились во внутреннем дворе, пока Настоятель в прямом смысле слова сыпал проклятия на головы врагов.

Адамант встал перед вратами, положив меч на шипастый наплечник.

— Открыть ворота. Закопаем их у входа. Настоятель, начиная церемонию Призыва!

Настоятель кивнул с башни и начал размеренные пасы руками.

Первым, кого увидел Адамант за вратами, был человек на коне. Ему уже досталось испытать на себе заклятье тёмных зыбучих песков. Оставалось только добить. Генерал поднял меч и выплеснул накопившуюся ярость, которая трансформировалась в чёрную молнию. Но тут же за плечами конников в небо взлетела светлая стрела. Эльф ударил без промаху, она угодила прямо в черную молнию и на миг прервала магические путы. Человек улизнул, приходя в себя где-то позади остальных варваров.

Взревев, Адамант первым ринулся в бой. Большой, широкий меч в металлических перчатках располовинил с ходу одного конного воина прямо с конем. Воины-маги посыпали из академии по бокам от генерала и с ходу принялись теснить конницу, поднимая лошадей и всадников на длинные копья. Толкучка у ворот не давала всадникам возможность для манёвра, лишив главного козыря.

Адамант лишь закреплял результат, расчищая плацдарм мощной работой плеч. Варвары от его ударов вылетали с лошадей, в небо подлетали и сами лошади. Сил у демонического генерала было не занимать. Местные земли питали его силы. И умножали мощь ударов.

Строй конницы быстро распался. Варвары ринулись во все стороны, пытаясь одновременно взять магов-воинов в черных латах в кольцо и прорваться за стены академии. Чёткий запах эльфов выдавал ушастых воинов за их спинами. Их стрелы сыпались на головы, но лишь бессильно отскакивали от шлема Адаманта.

Настоятель тем временем показался на башне, заканчивая заклятье Призыва. Порталы призыва стали открываться по всему полю. На проклятую землю ступили тысячи лучших солдат Владыки, тут же вступая в бой с конницей. Перепуганные лошади принялись скидывать ездоков. Их пугал запах и крики демонов. Силы быстро сравнялись по численности и теперь преимущество было на стороне демонов.

Генерал рассмеялся и побежал по полю, сея вокруг себя боль и смерть. Призыв ударил по эльфам. Конница больше не прикрывала их спинами. Точка боя сместилась с битвы у ворот, расширившись на всё поле.

Неожиданно генерала сшибло с ног и подбросило в воздух. Ударившись головой о землю, Адамант завертел шеей, не понимая, что произошло. Наконец, увидел перед собой человека с растрепанными волосами. Теперь он стоял прямо перед ним и в руках его синим пламенем горел странного вида меч.

— Кто ты, дерзкая тварь?, — Вскричал Адамант.

Человек не ответил, предпочитая атаковать. Синий меч обрушился на голову генерала. На этот раз Адамант подставил меч. Лезвия встретились, высекая искры. Свет от этой встречи на миг ослепил обоих. Их отбросило друг от друга, как от мощного взрыва.

Адамант поднялся, потеряв безумного человека из виду. В глазах плыли круги. Порталы вокруг уже закрывались. По всему полю кипела сеча. Варвары приняли бой. Генерал не увидел, чтобы кто-то улепетывал к Засечной гряде. То и дело по полю подсвечивали себя маги-воители, увеличивая силу. Демоны Владыки дрались без неё, больше надеясь на когти и острые зубы, да на прочные панцири, которым и доспехи не были нужны. Умирали демоны заметно реже, чем варвары. Силы вторгшихся таяли. Атака захлёбывалась.

И тут Адамант ощутил опасность за спиной. Резко повернулся, принимая мечом удар меча. Оскалился. Хитрый человек атаковал со спины. У него не было брони и коня. Магические силы были сведены до нуля. Всё, что он мог делать, это маневрировать, чем человек и занимался, гадая момент для удара.

Адамант контратаковал, теперь отправив в полёт уже человека. Краем глаза заметил, как вероломный эльф пустил ему в бок светлую стрелу. Развернулся, отражая её на лету.

И тут сбоку ослепило красным цветом. Адамант с недоумением посмотрел на распоротый от шеи до бедра бок и чёрную кровь, стекающую на мёртвую землю.

* * *

Рядом.

Орда Грока понеслась по мёртвой земле, предвкушая близость битвы. Зеленокожие словно обезумели, когда увидели невдалеке сражающихся варваров и демонов. А он и не возражал против лобовой атаки. Ведь мчался на коне одним из первых, высоко подняв Щит Десницы.

Зеленокожие быстро прошлись по опустевшим Землям Варваров и вскоре наткнулись на разрушенные редуты. Подкрепившись трупами павших варваров у них, орда потребовала у Урук Хая немедленной крови. Гроку ничего не оставалось делать, как поднять Щит и попросить его указать им то место, где прольётся кровь. Великий артефакт смело повёл их к землям демонов, заодно укрывая всю орду от магического взора демонов. Таким образом, орда пришла к стенам Тёмной академии почти в одно время с конницей Андрена.

А стоило начаться Призыву, как щит раскалился докрасна. Гроку оставалось только направить его на демонов, и орда принялась атаковать.

В этой бойне не было правил. Зеленокожие рвались в бой, не делая различия между варварами и демонами. Не трогали они только людей и орков, принимая за своих. Гроку не удалось привить дикарям различие между своими и чужими в полной мере. Но так как больше всего на поле боя теперь оставалось демонических порождений, в основном бой шёл верно.

Доставалось прочим народам и эльфам. Так что Ариан никак не мог понять, за кого воет орда. Сам маршал все больше пытался сосредоточиться на самом рослом демоне из академии, осыпая его стрелами. Но когда один из орков вдруг изо всех сил метнул в этого демона свой щит, Ариан понял, что на поле боя ещё один Великий артефакт. А если орк атакует генерала, значит, точно защищает Андрена.

Щит впился в бок генерала, не вминая доспехи, а прожигая их как пламя воск. Грозный враг закричал. Ариан решил не давать ему покоя, сблизившись вплотную и вновь и вновь осыпая его стрелами.

Со всех ног бежал к Адаманту и Грок. Угроза для Андрена пропала лишь наполовину. Упрямый собрат вновь и вновь бросался на демона с мечом наперевес. А какой из него воин без Доспехов Единого, магии и Золотого Исполина?

Адамант, хромая на одну ногу, отразил пару сияющих стрел. Последняя его ослепила. Генерал поднял руку, но вдруг понял, что свет стрел не пропал. А собственная рука с мечом оказалась на земле перед ним. А перед лицом вновь стоял всё тот же упрямый человек с растрёпанными волосами.

— Я убью тебя!, — Пообещал генерал и рванулся к нему.

— Чем?, — Только и спросил Андрен, побежал на встречу и прыгнул.

Меч Правосудия впился в шею генерала. В руки ударило так, что Андрен невольно разжал пальцы. Вождь сгруппировался, прокатился по земле и быстро подскочил, рассчитывая увидеть как голова в шлеме катится по земле. Но вместо этого он увидел, как голова генерала демонов висит на перебитых позвонках. Меч застрял меж них, подсвечивая округу. В боку генерала всё так же торчал Щит.

— Сдохни уже, наконец!, — Закричал Андрен, доставая гномий меч. Тот сиял рунами так, словно сам был готов взорваться.

Грок приблизился к этой битве. Ещё ближе оказался Ариан. Он почти в упор начал расстреливать Адаманта в лицо, стараясь доломать шею.

— Верни мой Щит!, — Закричал северный орк, доставая топор.

— И Меч!, — Добавил Андрен и приготовился снова атаковать.

Оба не сговариваясь побежали на врага, готовые добить его одним ударом.

Адамант усмехнулся окровавленными губами и закрыл глаза, отпуская силу на волю.

Ариан невольно закрыл глаза от произошедшего взрыва!

Когда открыл, Андрена и Грока словно след простыл.

Неподалёку лежала голова генерала демонов.

Ариан осмотрелся. Демоны, варвары и Зеленокожие почти истребили друг друга. Горстка эльфов пристрелила Настоятеля. Тот упал с башни во внутренний дворик академии. Но на прощание послал такое мощное заклинание, что от эльфов не осталось и плащей.

Поле боя затихло. Ворота Тёмной академии стояли распахнутыми. Ветер был бессилен сдвинуть с места створы.

Всё замерло. Все защитники и атакующие взаимно перебили друг друга, а полководцы исчезли наряду с Великими артефактами, оставив вдоволь политое кровью поле на суд богов.

Ариан почесал нос краем лука и вздохнул. Что делать дальше, одинокий эльф даже себе не представлял.

Глава 6.

Великая битва

Репутация сильного — сама по себе сила.

Слова воеводы.

Мидрид.

Тревожное утреннее солнце казалось обманчивым, фальшиво ярким. А тёплый ветер пробирал насквозь, словно явился с далёкой Ягудии. Страх засел внутри защитников города, лапая холодными когтями за сердце. Все взоры, от рядовых до генералов невольно направлялись к королевскому дворцу и Академии. Там первые лица решали судьбу Варленда. Только от них зависело, падёт ли столица в чёрную руку Властелина или останется жива. Каждый из солдат лишь знал, что поспособствует последнему, как сможет.

Люди. Защитники столицы. Среди них могли быть Северные орки, Светлые и Тёмные эльфы, норды, ошоны, сабы, гномы, мигары… но были лишь люди.

Имперцы укрепляли оборону города рука об руку. Они понимали, что будут биться не только за Империю, императора, Великую Академию и Архимага, но за своё наследие. Бурцеус произнёс пылкую речь, добавив, что за ними стоит сама жизнь всего Варленда. Отступать некуда. Падёт Мидрид и изменится сам мир. Предстояла битва за само понятие жизни, которое неприемлемо при Властелине.

Столица ощетинилась железом, запаслась стрелами. Вдоль стен повисли котлы с маслом, подготовились связки брёвен, а у каждого зубца стен покоились Y-образные колья, чтобы скидывать лестницы неприятеля, если демоны вздумают ими пользоваться. У метательных машин лежали целые горы камней и бомб с зажигательной смесью. Маги тысячами заготовили их в Академии, трудясь денно и нощно. Горючая смесь покоилась в бочонках от самых больших размеров, которые могли полететь в толпу врага вместо глыб камня, до небольших глиняных емкостей, которые каждый горожанин мог метнуть во врага своей собственной рукой с городских стен.

Особым уважением Мидридцев пользовались пушки гномов. Светлан закупил несколько у короля гномов. Отряд «бородачей» привёз их в город и поставил на стены Мидрида. Саратон так же предложил безвозмездно возвести при помощи ополченцев третье оборонительное кольцо. Но Бурцеус указал на отсутствие времени. Враг приближался быстрее, чем работали подгорные мастера. У Империи не было полугода.

Прямоугольный Мидрид, вытянутый с запада на восток, имел только две стены, внутреннюю в сто локтей в небо, которую возвёл ещё первый император Приториус и внешнюю, в семьдесят локтей, построенную его внуком Приторианом Первым. Третью возвести император Приториан Третий так и не решился. Стены находились друг от друга на расстоянии тридцати локтей и обе имели по четыре малые и две большие башни на каждую из сторон света. Соединялись в одно целое они у Северных, Восточных, Западных и Южных врат.

Северные врата были больше всех прочих. Они должны были выдержать удар самого мощного тарана. А стенобитные машины потратили бы немало времени на северную стену. Простая формула: больше времени на штурм, больше мёртвых демонов.

Без устали пыхтели многочисленные кузни. Снабженцы, нагруженные мечами, копьями, доспехами, щитами, наконечниками стрел, пиками, шлемами, алебардами и другим многочисленным военным инвентарём, везли искомое до складов. Каждому солдату выдавалось необходимое оружие и броня. На соседних складах выдавался продуктовый паёк и фляги с водой. Война не обещала быть молниеносной.

— Сходятся огромные армии. Сколько продлится, одним богам известно. — То и дело повторяли друг другу люди.

Цены на достойное оружие и броню на рынке взлетели втрое. За гномьи образцы умелые воины отдавали последнее. Бурцеус закрывал на это глаза. Но когда торговцы в десять раз повысили цены на продовольствие, Архимаг прикрыл рынки, забрав всю продукцию на склады. «Натуральный налог» прекратил легальную торговлю и развязал руки чёрному рынку. Последовали ревизии по улицам. Смышлёные торговцы расстались с деньгами легко в фонд короны, и так оставшись в прибыли. Нескольких особо упорных по законам военного времени показательно повесили.

Тогда смышлеными стали все остальные.

Закрылись до неопределённого времени таверны все таверны. Только ясный ум и твёрдая рука нужны были на стенах.

Народ, видя, как затягиваются пояса, не роптал. Крестьяне ликовали. Продукты и амуницию раздавали бесплатно волей императора, что не могло не радовать. Посевную отменили. Тяжёлая работа в поле сменилась относительно лёгкой работой в городе. Изо всех сил трудились лишь ремесленники.

Весь Мидрид замер в ожидании нашествия демонической армии. В городе не осталось ни одного безоружного жителя. Воины, солдаты, ополчение, маги, полковые лекари, да кузнецы вышли на первый план. Всё мирное население давно ушло в Княжество.

— Хоть семья в безопасности, — вновь и вновь повторяли друг другу люди.

* * *

Широкий стол Королевского Совета был завален картами, схемами, донесениями. Тут же лежал подробный план Мидрида с расставленными фигурками войск вдоль городских стен.

Седой генерал кратко и чётко подчитывал силы, гремел на весь зал:

— Сорок тысяч имперских солдат и пятьсот магов, да без малого шестьдесят одна тысяча ополченцев. Провизии на два месяца боя. Боеприпасов на месяц.

Бурцеус кивнул. Доклад он не слушал, всё чаще погружаясь во внутренние ощущения. Мыслями он то улетал к Морю, то к дальней северо-западной границе. У побережья и Тёмной академии было неспокойно.

За докладом пристально следил Светлан. Молодой император держал руки под столом, но сам чутко следил за руками генералов и разведчиков. Порой он вздрагивал от каждого постороннего шороха. Архимаг не мог винить его в этом. Юноша много пережил и теперь повсюду видел заговоры и покушения на свою жизнь. Поэтому в одной руке он всегда держал меч…а во второй небольшой сюрприз.

— Демоны сильны!, — Вскрикнул Светлан. — Но нападающий при хорошей обороне теряет пять к одному.

— Если он… гм… не демон. Не знаю, справиться ли наше оружие со всеми демонами. — Осторожно добавил генерал. Из семи генералов так и не назначили главного на место выбывшего генералиссимуса Ставра. Не было среди них и маршалов.

— Луки справятся!, — Обронил Светлан и достал руку с мечом из-под стола. — Мы отстоим столицу, сомнений нет!, — Обрубил молодой император Святослав и достал втору руку, показывая присутствующим один из Великих Артефактов.

— Золотая Перчатка Приториуса. — Потрясённо прошептали генералы.

Перчатка, словно подтверждая слова, полыхнула синим огнём. Она приняла императора сразу, едва Бурцеус принёс её на байховой подушке в ночь убийства императору. Только ее синий, спокойный свет, вернул сон императору.

— Спокойнее, мой император, — встрепенулся Архимаг, — этот артефакт чует ваше настроение и может с лёгкость разнести всё здесь в щепки, если вы гневаетесь. Инструменты послушны воле владельца. Даже Велики артефакты всё же инструменты. Держите эмоции в узде, если она на вас. На всякий случай. Иначе я не отвечаю за жизни Сената.

Император тяжело вздохнул, разглядывая компанию по спасению своего родного мира. Седые старики, не один десяток лет проведших в легионах. Мудрые, опытные ветераны. Ни одного молодого лица. Нельзя прочитать ни эмоций, ни желаний на лицах. Умелые лицедеи. А легионы под их командованием, как пешки. Разменные монеты. Каждый в уме уже подсчитал возможные потери, победы и поражения. Уже не раз победили и умерли, воскресли и прозрели.

Не забывали бы только, что воюют не пешками. Генералы, поглядывая на Перчатку, заспорили.

Шумная перебранка заставила Архимага поднять голову. Прислушался.

— Властелин не пойдёт вглубь Варленда, не взяв столицы. Раз его цель порабощение всего Варленда, первым делом он сломит этот город, — настаивал генерал первого легиона.

— Откуда ты знаешь?, — Спорил с ним генерал второго легиона. — Стоит ему обогнуть город, взяв нас в кольцо и путь на все четыре стороны свободен! Бери земли, сколько влезет. В том числе и Княжество с нашим тылом.

— Надо ударить ему в бок!, — Посоветовал третий генерал. — В тыл! Он это понимает, и не будет растягивать армию.

— Да как ударим?, — Возмутился Светлан и перевёл взгляд на Бурцеуса. — Наш флот в руках князя.

— Они разобьют пиратов. — Уверенно ответил Архимаг. — Шалман не подведёт короны. Рекомендую оставить ему временный чин как постоянный. А Вий, вероятно, получит новое звание вскоре после этой победы.

— Кто же может быть выше Первого чародея в Княжестве?

— Архичародей. Андрен наивно противопоставит его в этом звании мне. — Ухмыльнулся Бурцеус, глядя прямо перед собой. Люди могли предположить, что он видит все битвы мира сейчас так, как будто сам в них участвует. Но спрашивать о том не имеет смысла. Уйдёт от ответа.

Светлан стукнул мечом о перчатку. Громовой хлопок прокатился по всему залу. Генералы утихли. Поступи так молодой император без Перчатки, ухом бы не повели.

— Довольно споров.

— Княжество защитит наших людей. Князь всё ещё верноподанный Империи, пока не убедит нас в обратном. — Добавил Архимаг.

— Что там по вражеской армии?, — Спросил Светлан.

Генерал, который вёл доклад, прокашлялся, достал со стола второй свиток. Ровный командирский бас покатился по залу:

— По последним данным особого отдела армия Тёмного состоит из пятидесяти пяти тысяч демонов, двадцати тысяч нечисти, десятка тысяч наёмников всех сортов и сотни берягов. Причём северных зверей ведёт Дарла. Маг Великой Академии. — Генерал посмотрел на Бурцеуса.

— Она предала Великую Академию. Андрен отравил Мота. Оба мага продались Владыке. Но эта змея ускользнула от расплаты. Впрочем, северный поход князя так же лишил Тёмного магов и отщипнул от его армии демонов немалый кусок. Под стенами Тёмной академии остались без малого пять тысяч демонов и все тёмные маги-воины. Вишенкой на этом торте служит голова генерала Адаманта. Левая рука Владыки.

— А кто правая?

— Я вижу не всё, но он уже приближается к стенам Мидрида. — Уклончиво ответил Бурцеус.

— Чем меньше у врага магии, тем больше у нас шансов. — Добавил генерал-докладчик.

— Довольно разговоров!, — Прервал Светлан. — Генералы, вам надо быть на передовой. Народ должен видеть своих героев. Языками вы уже победили, теперь докажите делом.

Перечить никто не стал. Но взгляды все больше останавливались на Золотой перчатке…

Через несколько часов улицы города опустели, затихли. Все воины устремились к стенам. Генералы выстроили солдат на боевые позиции. Под трепет имперских флагов Мидрид приготовился к бою.

* * *

Море.

Корабли противника выстроились в три линии. Адмирал Шалман до скрипа зубов сдавил челюсть, ожидая залпа пиратов с высоких бортов «Ветеранов». Пока его корабли шли носом на противника в семь рядов, первые были уязвимы. Но у пиратов не оказалось пушек. Слух о переоборудованных кораблях второго класса под залпы орудий гномов оказались преувеличен.

Пираты только дали залп из арбалетов и луков. Зажигательные стрелы полетели к парусам. Три юрких «Клинка» Союзного слота вспыхнули факелами почти мгновенно. Им достались залпы тысяч стрел. Противник сфокусировал весь огонь на них.

Шалман зажал уши. Громыхнуло. Это ответили «Императоры». Несколько кораблей первого класса повернулись правыми бортами и дали залп ядрами, стреляя на максимальную дальность из последнего ряда. Флагманские корабли сбавили скорость, убирая паруса. Сегодня они исполняли роль артиллерии. Приближаться на абордаж им смысла не было. Все маги были на Ветеранах. Если задача Клинков состояла в том, чтобы отвлечь противника, то ветераны должны подойти как можно ближе, но избегать абордажа, лишь топить корабли силой магии на определенном расстоянии.

Чародей Вий присвистнул, глядя, как ядра улетели за корабли. Часть пробила борта. Один пиратский «Клинок» тут же пошёл ко дну. Но десяток других всё так же неутомимо разрезал волны, быстро сокращая дистанцию. Первая линия приближалась, явно готовя абордажные крюки.

— Быть того не может. — Сказал Мечеслав. — Артиллерия так не подводит. Почему плывет первый ряд кораблей? Их должно было в решето. Десятками ко дну!

Шалман пожал плечами, глядя в подзорную трубу. На миг ему показалось, что ядра поразили борта, но затем те словно пролетели сквозь корабли.

«Но ведь такого не может быть? Они просто промазали?».

«Императоры» дали второй залп и вновь лишь один корабль из множества пошёл ко дну. Мечеслав заметался по корме, ругая на чём свет косоглазие артиллеристов. Противник всё приближался. Ветераны оппонента сожгли ещё один Клинок Союза. Маги Вия быстро приближались к ним. Быстрее, чем должны были.

— Что за магия? Старик, ты говорил, у пиратов нет магии!, — Крикнул Мечеслав чародею.

Вий отобрал у Шалмана подзорную трубу и присмотрелся к кораблям.

— Магии нет. Это…иллюзия. — Потрясённо ответил чародей и быстро подал вперёдсмотрящему поднять над парусами алый кусок ткани. Символ для магов начинать.

Шалман повернулся к чародею, надеясь на пояснение.

— Среди пиратов нет ни одного мага, — уверенно продолжил чародей. — Но один из них… использует Великий Артефакт.

— Какой? Что он может?, — Тут же подбежал к чародею маршал.

— Создавать иллюзии. У пиратов не могло быть больше кораблей, чем у Империи и Княжества вместе взятых. Большинство лишь морочат нам голову. Я готов отдать вторую руку на отсечение, если это не Шляпа Капитана в действии!

— Шляпа Капитана?, — Переспросил Мечеслав.

— Великий артефакт пиратов. — Задумчиво проговорил Шалман. — Ходили слухи, что именно благодаря ему Империи никак не удаётся задушить пиратов полностью. Сколько бы раз мы не громили их гнёзда, они восстают из небытья спустя месяцы. Иллюзии многое объясняют. Что будем делать?

— Есть два пути. Первый — вывести носителя артефакта из строя. Тогда все иллюзии пропадут сами собой. — Сказал чародей.

— А второй?, — На всякий случай спросил Мечеслав.

— А вторым сейчас и занимаются все мои ребята. — Усмехнулся в бороду Вий и показал рукой на Ветераны.

Сначала само Море вспучилось перед «Клинками» пиратов, положив на бок два десятка клинков. На самом деле за борт полетели люди лишь на семи кораблях. Остальные пропали, едва их коснулись высокие волны.

Затем дно ещё десятка кораблей пробили скелеты левиафанов. Ко дну пошли четыре корабля, шесть исчезло и моряки с пиратами могли заметить, как головы оживших мертвяков, поднятых со дна, подскочили к солнцу, прорезав лишь водную гладь.

— Примерно один к трём!, — Воскликнул довольный Мечеслав. — На один настоящий корабль два фальшивых. Их не двести. Их от силы семьдесят. Если так, то мы можем легко перебить всю эту шваль даже в рукопашную! Но лучше топить. К чему нам столько Клинков?

Шалман кивнул, давая знак капитану поднять синий флаг на флагманском корабле. Все капитаны «Клинков» союза отпрянули за «Ветераны», отказавшись от абордажа.

Мечеслав присвистнул, когда семь кораблей словно окаменели. Начался этот процесс с парусов. Трепещущая на ветру парусина вдруг застыла, покрылась каменной коркой, затем камнем стали флагштоки и мачты. Под тяжестью камня они переломились и пробили корму. Окаменевшие корабли быстро шли ко дну.

А на части кораблей первой линии вдруг вспучились доски и из них образовались солдаты. Деревянные воины принялись скидывать пиратов за борт, смело бросаясь под сабли и стрелы.

Магические удары дополнила буря. В бой вступили маги ветра, и этот удар оказался удачнее, чем у магов воды. «Клинки» пиратов стало бросать друг на друга, и быстро определились, где фактические корабли, а где копии. Вскоре на Море остались лишь оригинальные корабли.

Союзный флот тут же воспарил духом.

— Я… чувствую носителя силы Великого артефакта. — Вий указал на дальние корабли. — Третья линия.

— Артиллерия, чего замолчали?!, — Закричал тут же Мечеслав. — Бей по третьей линии! Утопим флагман!

Вий хмуро кивнул.

Дни пиратов были сочтены.

* * *

Мидрид.

Полдень.

Две минуты до боя.

Император наблюдал за предстоящим полем боя с верхней, правой башни на Северных вратах. Перчатка сияла. Сердце тревожно металось — ясный взор показывал приближающиеся полки Владыки. Те показывались из-за леса, как орава муравьёв из облитого кипятком муравейника.

Плотные чёрные ряды застлали землю. Легионы демонов построились в линии вне досягаемости метательных машин. Чёрно-красные стяги, черепа и кости украшали герба и доспехи наёмных армий. Рожи демонов, рогатые шлема людей и прочих двуногих рас, примкнувших свободными наёмниками к армии, внушали уважение. Не видел Светлан лишь Берягов.

Живая волна врагов бурлила, остановившись в четырёх полётах дальнобойной стрелы. Лучники передали знак с соседней башни, что лучшие снайперы пока не могут поразить цель с такого расстояния. Бурцеус кивнул. Император видел его на соседней башне. Затем Архимаг покачал головой — ещё рано, подпустите поближе.

Всё генералы растянули легионеров вдоль северной стены, командуя своими отрядами в поле зрения. Немало сил стояло и за стенами в резерве.

— Здесь становится не безопасно, мой император, — один из рослых стражников намекнул, что пора бы спуститься с башни.

Светлан молчал. Армия владыки медлила. Верно, ждала указаний самого Властелина. Наконец, впереди отрядов построились тёмные маги.

— Как же так?! Архимаг убеждал нас, что Владыка потерял Тёмную академию!, — Невольно вскричал император. — Откуда маги?

Пятьсот «тёмных магов» выстроились лицом к столице, вытянувшись в линию плечом к плечу. Из-под тёмных балахонов сверкнули небом ритуальные ножи.

— Это не маги. Это… жертвы, — прошептал Светлан, сменив своё мнение.

Пятьсот человек одновременно вонзили в живот острые ножи. Чёрная сталь вонзилась в плоть, прорезала кожу, мышцы, достигла диафрагмы, разрывая и вонзаясь в лёгкие. Все жертвы умертвили себя быстро, почти в один миг. Императора невольно дрожь пробрала от поднимающихся магических вихрей. В дебрях леса, в ставке Властелину пришёл целый магический ливень, которым можно было легко управлять и без всяких магов.

«Коллективное пожертвование жизней в одно мгновение наградило Тёмного океаном энергии. На что он её потратит? Столицу не снесёт, но…».

Воздух на поле боя сгустился, вспыхнул огнём тысяч порталов. Красно-жёлтые блики загорелись, как высокие костры.

— Проклятье, демонический портал, — донеслось невербальное от Архимага.

Император потряс головой, не привыкнув, что в его голове звучит чужой голос.

— Что это значит?

— Он призвал новую армию.

— Мы ещё старую не победили, — прошептал сам себе император.

За какие-то секунды поле заполнилось целыми ордами мелких демонов. Армия Тёмного выросла почти в два раза. Огромная масса новопризванных, как набегающая волна, разом двинулась к стенам столицы.

Светлан с содроганием сердца понял, что эта волна одними трупами завалит первую стену и по ним, как на холм по ступенькам, взберутся более крупные демоны. Своеобразная демоническая лестница не оставляла шансов удержать столицу.

— Залп из всех пушек, орудий, луков! Стрелять всем!, — Заорал, что есть мощи Светлан. — Пушки, к бою!

Сотни горящих факелов поднеслись к фитилям. Сотни рук отпустили верёвки требушетов. Небо прорезали сотни ядер, камней и зажигательных смесей. Заряды впились в реку накативших демонов, изжигая, вдавливая в землю, ломая, искорёживая и раздавливая. Они крушили крылья, копыта и кости. Но всё словно растаяло в волне Нашествия. Каждый снаряд нашёл цель, полыхнуло огнём, пробили широкие просеки, но волна словно и не заметила потерь. Бреши быстро заполнились, волна двинулась далее.

— Лучники, залп!, — Прокатилась по полю команды капитанов.

Десятки тысяч стрел и болтов прорезали воздух, преодолели стены и впились в край волны, пригнув её к земле как пологий берег истратившую силу волну. Волна на секунду задержалась, уткнув армаду мордой в землю, но новые порции демонов обогнули павших как небольшое препятствие и вновь Нашествие устремилось к стенам.

— Маги! В бой!, — Повелел Архимаг.

Посохи и свободные руки взмыли в небо. Тысячи слов сорвались с губ. Тысячи эманаций силы разрезали воздух разноцветными молниями, светящимися шарами, смертоносными шипами и яркими взрывами. Особо изысканной была магия ректоров. Красивая и смертоносная, она забирала больше всего жизней.

Ректор Сфайрус создал существо из магмы. Оно буквально плавило демонов и землю вокруг себя, стоило лишь коснуться. Огненные усы и борода ректора огня озорно сияли, перекидывая огоньки по лицу. В момент особо яркой магии вспыхивали даже глаза.

Гном Гилорд оживил крестьянский дом на поле боя. Он зашагал по полю, обретя форму голема и крушил мощными кулаками головы особенно больших демонов, что предпочли не лезть в драку сразу, пока «мелочь» заполняла собой незасеянные поля и крушила фермерские заборы у стен Мидрида.

Эльфийка Скини оживила деревья. Часть леса атаковала демонов, которые стояли в резерве. Магия Природы собирала жатву, но быстро таяла под напором демонической ауры.

Все маги не стояли без дела. Магия посыпалась на головы демонов враждебным им огнём, льдом, светом, ядами, кислотами, камнями. Посекли тела эфирные клинки, топоры, бритвы.

Магией земли вспороли землю корни деревьев, те взметнулись по всей поляне, сдавливая и сдерживая демонов, пригибая к земле и скрывая с головой в образовавшихся ямах.

Взрывы и чудовищные крики заполонили всё поле боя.

Этот шум заглушил всё.

Помимо магических ям демоны без разбора попадали и в простые ловушки. Ополченцы вдоволь нарыли их по всему полю, обложив дно кольями, замаскировав так, что проблематично отыскать было и при ближайшем рассмотрении.

Пушки, стрелы и магия ещё по разу успели отодрать кусок от волны Нашествия, когда первые демоны без разбора нырнули в ров у стены. Подминая своих же, демоны стали карабкаться вверх по головам друг друга.

Тем временем со стороны леса в движение пришли истинные легионы Тёмного.

Ступеньки готовы — время настоящих воинов.

Светлан поднял обе руки, опустил. Сигнал увидели. Тут же со стен в заполонившую рвы толпу полетели цельные брёвна, вдавливая демонят в землю, утрамбовывая их костями целые проходы. На рогатые головы полились кипящие смолы, масло, крутой кипяток. Крики поднялись такие, что невозможно было услышать рядом стоящего, кричи тот хоть в самое ухо. Во рвах разожглись целые костры.

Солдаты стреляли почти в упор, метали дротики, камни, бросали зажигательные смеси. С арбалетов стреляли реже — долго заряжать. Луком быстрее взять несколько жизней.

Всё пропадало в Нашествии, как хворост в огне.

Бурцеус подал знак стражникам. Больше не слушая Светлана, они подхватили императора под руки и потащили прочь с башни.

— Нет! Не-е-ет! Демонам не понадобились даже стенобитные машины, чтобы преодолеть первую преграду! Люди должны видеть Перчатку!

Со второй стены спешно ставили лестницы, кидали верёвочные лестницы. Люди организованно исполняли приказы десятников, сотников, тысяцких. Народ умело отступал. Со второй стены не переставали сыпать стрелами, метать камни, работали без устали катапульты и пушки гномов. Орудийные расчёты не умолкали ни на минуту, метательные машины и луки не знали устали. Срывая пальцы в кровь, люди пытались отправить в полёт как можно больше стрел, пронзить больше врагов. Маги падали на колени от усталости, но поднимались, сжимали до белизны пальцев посохи и, закусив белые губы, слали и слали в волну Нашествия очередные смертельные заклятья, выдаивая из себя последние капли маны, трансформируя её из собственных жизненных сил.

Небо озарялось феерией огня и света и низвергало на землю перед стенами смерть, смерть, и только смерть… Но поток демонов не иссякал. От стен до леса одно сплошное чёрное пятно вражьей армии. Нелепая клякса, неуместная на полотне мира.

Чёрные полки перевалили через стену, падали, разбивались и пронзались о колья в более широких рвах, но как вода у стен замков заполняет ров, так они заполоняли пустоты. По их трупам взбирались настоящие демоны Владыки, вооружённые уже не только когтями и зубами, но и короткими клинками, ножами и мечами.

«До столицы докатились рядовые», — невесело подумал Бурцеус.

Немногочисленные крики людей вспороли воздух. Блеснули и погасли в волне короткой схватки. Это самые горячие головы, стойкие и отважные герои. Те, кто нарочно, пытаясь задержать врага как можно дольше, остались на первой стене. Или замешкались. Но кто будет разбирать?

«Вечная память доблестным героям».

Демоны заполонили пространство между стенами, когда их поток стал ослабевать. На стенах стихийно возникали рукопашные схватки. В ход пошли короткие мечи, топоры, ножи, молоты, дубины и клевцы. Легионеры и ополченцы прикрывали отступление лучников и магов. Защитники вставали намертво. Отсюда демоны их выбросят только мёртвыми. Ни шагу назад или столица падёт! Врата — последний рубеж. Они объединяют обе стены.

Демоны налегали на ворота. Острейшие когти, зубы оставляли в дереве широкие, глубокие следы, отламывали от стальных листов по кусочку. Едкая слизь и кислота разъедали целые прорехи в воротинах.

«Даже гномьи ворота так долго не выдержат. Кусок за куском демоны всё ближе к вторжению за стенки Мидрида. А тогда всё», — подумал Бурцеус, прислушиваясь к Светлану. Императора уже тащили по катакомбам.

Бурцеус спустился с башни и направился к воротам.

Северные врата сорвало с петель, как ветхие створы. Каменные блоки, к которым крепилась сталь, разлетелись.

Сами ворота, целые куски камня, ожили и собрались в человекоподобную форму.

Огромный сотворённый голем, не издавая ни звука, пошёл крушить воинство демонов, втаптывая в землю и пиная, вздымая в воздух целые просеки рогатых, не разбирая, кто из них низший демон, а кто отборный гвардеец Владыки.

Солдаты одобрительно взревели, с новыми силами бросились в бой, спихивая демонов со стен. Чаще других замелькали алебарды, опускаясь снизу вверх на головы лезущих демонов.

Но это была лишь временная победа. Новый наплыв демонов смел заградительный отряд перед вратами. Чёрная рать понеслась по улицам, уничтожая улепетывающих ополченцев. Демоны пробились к башням, скидывая со стен последних стрелков, генералов и заставляя навсегда замолчать артиллерию.

Умирали последние защитники города. Мидрид неумолимо падал к ногам Владыки.

Бурцеус вышел из тени башни и пошёл прямо к Северным вратам. Не было больше смысла накидывать на себя личину невидимости.

— Захватить город! Уничтожить всех во имя Владыки!, — Доносилось от самого рослого демона у ворот. Он одним ударом огромного, пылающего огнём меча, справился с големом.

«А вот и правая рука Тёмного», — решил Бурцеус и начал действовать.

Посох поднялся высоко в небо. Лучший маг Варленда давно плёл своё последнее заклинание. Архимаг открыл рот и произнёс всего одно слово, завершая череду заклятий.

— Армагеддон!

Небо тут же закрыло тучами. Но не дождь послали облака, а огонь. Пламя, которое не щадило и демонов, низвергло не только небо, но и земля.

Всепоглощающий огонь принялся сжигать всё вокруг. Не было от него защиты ни магической, ни иной другой.

Серый артефакт впервые раскрыл все свои силы.

Бурцеус умирал и убивал всех вокруг себя.

Часть третья.

«ВПЕРЁД, К БОГАМ!»

Глава 1.

Обратная сторона медали

Цена тебе — твоё слово.

Первое наставление воина.

Вскоре после сечи.

Закатное солнце по-прежнему выглядело обманчиво ласковым, почти нежным. Тёплый ветер ласкал кожу. Погода после грозного столкновения выглядела неестественной, лживой и лицемерной, как наёмный убийца, который втирается в доверие, пьёт с одной кружки и ест с одного котелка, а потом выжидает момент — нож в бок. И смерть, скалясь, ведёт за собой.

Не могло быть такого чистого солнца после пролитых рек крови. Не могло быть такого синего неба после тысяч смертей. Настроениям двух появившихся из портала магов после заклинания Армагеддона больше подходил свирепый ливень, буря, ураган, но никак не штиль и солоноватый запах моря, который доносил южный ветер с дальнего побережья вместе с прахом сгоревших. Либо у природы своё мнение, либо богам были неведомы людские настроения.

Вот и Андрен с Гроком, издали завидев пламя на небесах и последние мгновения жизни Мидрида, никак не могли прийти в себя, потрясённо разглядывая округу.

Северный орк махнул головой, отправляя багровые косички, сплетённые по-боевому, за плечи. Прикусил шрам на щеке, порвавший вязь защитной татуировки, нанесённой ещё шаманами племени после взятия первой крови. Потёртые войной ладони поудобнее перехватили тяжёлый топор гномьей работы. Это всё оружие, что осталось после битвы с генералом Владыки. Щит как в воду канул. Как и Меч Андрена. Не было и ответов, почему после смерти-взрыва генерала, их выбросило неподалёку от Мидрида.

— Дождя хочу. И ветра. Сильного. Такой стихии, чтобы плащи в клочья, чтобы от капель дождя сбивало с ног. — Донеслось от князя, потрясённо вглядывающегося в дым остывающей земли. Целая область на горизонте сейчас походила на озеро расплавленной магмы после извержения вулкана. Выжить там ничего не могло.

Никто не живёт в жерле вулкана, кроме самого бога огня.

Грок повернулся к брату. Андрен сейчас больше походил на полуголого варвара, что из одежды помимо кожаной обуви предпочитал только набедренную повязку с широким ремнём. Она не стесняла движений. Боевые браслеты на руках были скорее атрибутом воина, чем правителя. Вихрастый варвар не носил даже плаща. Тот мог зацепиться во время боя и лишить хозяина маневренности, а значит и жизни. В левом ухе вождя одиноко блестела янтарная серьга. Всякий, кто мог увидеть вождя со стороны, мог сказать, что этот варвар был плотно сложен, коренаст и ловок. О последнем можно было судить по тому, как он ступал. Мягкий шаг был бесшумен. Шёл как кошка. Уроки Храма плотно засели в голове. Раз научившись, иначе не мог.

Андрен с Гроком встали на холме, откуда когда-то начинали свой путь, выполняя первое Задание. Теперь же Великая Академия перестала существовать, как и весь Мидрид и его ближайшие окрестности.

Андрен упал на колени, зачерпнув рукой чёрной земли, понюхал, постарался ощутить жизнь в руке. Земля была бесплодна. И не сразу было ясно, виной тому высокая температура, магия или поступь демонов. Осознание было только одно — здесь больше никогда не взойдёт урожай.

— Устал я, Грок. Столько готовились к этой битве, столько напряжения и вот итог. Мы потеряли столицу. Всё разрушено.

— Бурцеус ушёл к богам с самым великим ритуальным костром из всех, которые только можно было себе придумать. Империя пала вместе с королевской семьей. Но только так старик мог остановить демонов. Смотри, — Грок указал на запад, где вдалеке виднелись чёрные точки. — Их отряды оттянулись обратно на запад. Они передислоцируются. Наверняка, этот персональный Конец Света для Мидрида хорошенько потрепал и войско Владыки. Бурцеус не стал бы умирать, не уничтожив больше половины врагов. Он дал нам время. У Княжества есть передышка, прежде чем чёрные орды подкатят к нашим границам.

Андрен поднял голову.

— А что же твоя Зелёная Орда?

— Вряд ли я смогу собрать новый призыв без Щита. Наши козыри разыграны. И это был всего лишь генерал Владыки. Чем будем бороться с ним самим? Силой Содружества? Мы не знаем заклинаний, подобным тем, что сплёл Архимаг. У нас больше нет Великих артефактов или возможности призвать Золотого Исполина.

Андрен достал гномий меч, посмотрел на руны.

— Я не знаю, что делать. Я когда на коне был и видел впереди врага, я знал! Я понимал, что надо делать! И жизнь с радостью отдал бы в лютом бою за защиту клана, Империи и самой жизни Варленда. Мы за что бились? Мы за это и бились! А что теперь? Я вижу пепелище, где не осталось и праха людей. Сколько месяцев Архимаг плёл это заклинание? Он принёс в жертву весь город.

— Это все равно сделали бы демоны. Чуть позже. — Поправил Грок. — Теперь нам остаётся лишь молиться всем богам, чтобы у нас хватило сил в Княжестве, чтобы отразить оставшиеся силы Владыки. Я как закрою глаза, так вижу когти и зубы демонов, что тянуться к моим собратьям по оружию. Веришь? Вижу следующий момент, когда чёрные мечи, ножи и копья разорвут защитников Варленда в клочья. — Голос Грока сорвался. Брат совсем хрипло добавил. — Но я тоже ничего не могу сделать. Я бессилен. Чувствую себя как меч между молотом и наковальней. И неизвестно каким будет следующий удар.

Андрен поднялся, убрав меч в ножны.

— Мы потеряли Великие артефакты и я так и не пробудил Дар Крови. Похоже, у нас не остаётся другого выбора, кроме как просить помощи у самих богов.

— В Княжестве полно храмов по бастионам. Сотвори молитву.

— Нет. Молитвами тут не отделаешься. Нам нужно посетить их лично. — Твёрдо добавил Андрен. — Нам нужно попасть на острова Великих. Если боги не смогут нам помочь, то миром будет править сам Хаос.

Грок замолчал. Он, как и все в Варленде слышал байки, что боги уединились от мира на островах Великих. Но всякий путешественник, который пытался прийти к ним за советом и просьбой лично, не возвращался. Корабли не ходили возле заповедных островов. Всякий капитан, который хотел жить, поворачивал руль, не смея тревожить богов. Табу.

Камень под холмом зашевелился. Андрен выхватил меч. Грок взялся за топор. Встали напротив, ожидая атаки демонов и магов, зверей и даже самих богов. Но камень отъехал в сторону, и миру явилось чумазое лицо молодого императора Светлана. Он бросил факел и попытался выбраться из лаза самостоятельно, но ноги ослабли, соскользнул.

— Боги хранят корону. — Первым сказал Грок. — Похоже, Бурцеус нашёл способ защитить наследие.

— Империя жива, пока жив её император, — добавил Андрен, подавая кашляющему от пыли юноше руку.

Светлан вылез из катакомб, щурясь от солнца. Не один час он блуждал по подземелью, доверяясь чутью и факелу, с тех пор, как потерял сопровождающих.

Юноша скинул шлем, чтобы утереть пот со лба и Андрен невольно открыл рот. Молодой парень был абсолютно седой. Когда-то каштановые локоны покрылись серебром.

— Мы… победили?, — Устало спросил наследник короны.

Андрен покачал головой, пытаясь представить какой ужас претерпел молодой император, пока бежал под землей под грохот конца света.

Светлан, закованный в латы с ног до головы, устало осел на землю. Щит он потерял под землей, от плаща остался только клочок у шеи. На левой руке белым светом сияла Золотая Перчатка. Только она напоминала, что перед ними император людской Империи. Пустые глаза были полны тоски и боли.

— Но и не проиграли, — добавил Грок. — Мы направимся к богам и попросим их помощи, пока не поздно. Ты с нами?

Император, глядя на закатное солнце, поднял руку с Золотой перчаткой.

— Я с вами. Только на чём мы поплывем? Флот союза уплыл крушить пиратов. В пристанях нет ни одного корабля.

— Тогда мы отправимся к самим пиратам. — Уверенно заявил Андрен. — И доберемся, если потребуется, хоть на рыбацкой шхуне. Там не далеко.

— Гораздо ближе, чем от побережья Княжества. — Добавил Грок.

Светлан нашёл в себе силы подняться. Сделал несколько шагов и замер, разглядывая опустевшую выжженную поляну, на которой некогда колосилась рожь. В сгущающихся сумерках она казалась ещё печальнее кладбища. На местах упокоения хоть птицы поют. Здесь же словно умерли все звуки, кроме вездесущего ветра. Звери и птицы ушли подальше.

Первая битва в Варленде, где не было стервятников и ворон.

— О, боги! Нет! Величайший город… стёрт с лица земли. Если богам нет до этого никакого дела, то с чего вы решили, что они нам помогут в битве с демонами?

Андрен с Гроком переглянулись.

— Мы не знаем. — Ответил князь. — Но время узнать есть только сейчас, пока Владыка будет зализывать раны.

— Будь Бурцеус поумнее, он сжёг бы город вместе с ним и всё закончилось бы этой жертвой. — Добавил Грок.

— Да что ты знаешь об Архимаге, Зеленокожий?!, — Вспылил император.

— А ты?, — Спокойно добавил князь.

— Ты должен обращаться ко мне ваше императорское величество! Ты всё ещё подданный короны.

— А ты ко мне ваше высочество, император без Империи. Но в этом не будет смысла, если и у меня не будет Княжества. Так что единственное, что я должен сделать, это найти богов. Ты можешь не только отправиться со мной, но и пойти в Княжество. Там немало имперцев. Уверен, часть их них захочет по-прежнему служить тебе. Ты их символ.

— А другая часть спросит, где их семьи. — Добавил Грок. — Удачи, император.

Светлан сжал до скрипа зубов челюсть и поднял Золотую перчатку. Она полыхнула синим светом. Он направил её на орка.

— Да как ты смеешь, орк?!

Андрен встал между Гроком и императором.

— Давай, Светлан. Воспользуйся прощальным подарком Бурцеуса. Помоги Владыке завершить начатое. Добей последних защитников Варленда.

Император вздохнул и опустил перчатку. Но ненависть из взгляда никуда не исчезла.

— Эй, чем вы там светите?, — Донеслось едва слышное из кустов.

Из-за высокого дерева по ту сторону холма, который остался жив после Армагеддона, показался запыхавшийся великан. В одной руке он держал рысь. А на голове рыси сидела морская свинка. Грудь Большегора часто вздымалась. Похоже, последнее время он немало бежал.

— Что ты здесь делаешь?!, — Вспылил теперь уже Андрен. — Я велел отнести их в Княжество. Они должны быть в безопасности!

— Так он и нёс, — ответила первой Варта, спрыгивая с могучей руки великана.

— Да. Мы только одним глазком глянули на это огненное зарево. А тут вы светите синим светом. Интересно же. — Добавила Чини. — Совсем что ли не умные? Вы же демонам подсветили, где вы. Сейчас сюда явится вся оставшаяся гвардия Владыки и сделает из нас шубы. А из вас барабаны.

Светлан заинтересовался говорящей морской свинкой и рысью, но при слове «демоны» посмотрел на князя, окончательно побледнев.

— Надо уходить!, — Обронил Андрен. — Большегор, отвлечешь? Уведи их к границе Княжества. Корь найдет, чем встретить.

— Будет сделано, князь, — кивнул великан и ломанулся сквозь кусты и деревья, нарочно поднимая шум. Не забыл великан и закричать так, что никакой ветер не в силах был заглушить.

Пятерка путешественников двинулась на юг-запад, к побережью, огибая мёртвый полукруг Мидрида по дуге.

— А куда мы?, — На всякий случай спросила Варта, приглядываясь к понуро идущему седому юноше. Он единственный был в полных доспехах, предпочитал потеть, замедлить скорость, но даже не допускал мысли о том, чтобы от них избавиться. Даже шлем нёс в руке, как последний священный символ Империи.

— К богам. На острова Великих. — Спокойно ответил князь, подумывая, как отправить подруг с императором в Княжество, пока они с Гроком отправятся через Море.

— Ну, начинается! Пираты, Море, боги… Мало вам приключений, мятежные души? Я, между прочим, замучалась орешки грызть! Что будет, если зубов лишусь? У морских свинок жизненный ресурс короткий. Они над этим не задумываются, а я уже несколько их жизней прожила. Да и Варте шуба летом не к лицу! Об этом кто-нибудь подумал?

— Я ничего не говорил про пиратов, — припомнил Андрен.

— Как будто я тебя не знаю!, — отозвалась Чини. — На море только Союзный флот, торговцы и пираты. С торговлей пока не очень. Так что если мы не идём к Княжеству, значит, выбор не велик.

Хомо повернулась к Светлану.

— Император, вразуми подданных! Думают только о судьбе мира в целом, а то, что каждая судьба уникальна, об этом ни-ни. Ты, кстати, хоть раз в этой броне дрался? Думаешь, удобно будет идти на край света?

Светлан округлил глаза. Криво улыбнулся, выбросил шлем и сбросил не магическую перчатку. Пальцы ловко забегали по ремням. Продолжая снимать с себя груды железа на ходу, ответил:

— Да какой я теперь император? Вся моя Империя опустела. Я император пустыни. Сейчас я, скорее, ваш попутчик.

— Ну, раз компания у нас уже есть. К пиратам, так к пиратам. — Добавила Варта и посмотрела на Андрена. — Если, конечно, князь вновь не попросит какого-нибудь великана отнести нас в безопасное место?

— Вам нечего было делать в землях демонов. — Ответил Андрен. — Все, кроме нас погибли. Варвары, эльфы и даже Орда Зеленокожих исполнили свой долг перед Союзом. Как итог, Владыка лишился магических помощников. Но Мидриду это нисколько не помогло. Владыка и не собирался их использовать.

— Зато воинов-магов перед стенами Мидрида не было. — Добавил Грок. Впрочем, не было и нас. Бурцеус не позволил нам участвовать в бою. Он не видел возможностей для победы. Не видим их и мы. Но он дал нам время. Время — самый ценный ресурс, который сейчас есть у Варленда. И мы не должны его терять.

Остаток пути шли молча. Светлан освободился от панциря, сбросил поножи, кованные сапоги и остался в одной кольчуге. Босиком, в одном нижнем белье и перчатке, с мечом наперевес обогнав князя, он неловко припал на колено перед Андреном.

— Князь, прими мою присягу. Мой трон пал. Дозволь служить тебе верой и правдой. Прими мой меч в услужение. Я хочу стать твоим оруженосцем.

— Трон не может пасть. Твой трон, это твои люди. Многие из них еще живы. Значит, жива и Империя. — Андрен осмотрел мальчишку с ног до головы: смел, вынослив и не боится учиться. Опыта поднабраться и можно доверять спину. Прикроет с тем же фанатичным блеском преданности в глазах, как и сейчас. Только надолго ли? Все когда-нибудь взрослеют.

«Когда-то и сам был таким. Рвался в приключения и бой без надежд на победу. Буквально час назад. А теперь на плечах бремя ответственности не только за клан, Княжество и Империю, но за весь Варленд. Даже треклятый Архимаг не может забрать на себя часть ответственности, помочь советом, играя в свои игры, непонятные простому человеку. Но что сделать с мальцом? Риск слишком велик. Империя не может лишиться императора. Отбив нашествие Владыки, первое время всё будет спокойно, но потом вспыхнут бунты, если на престоле не королевская кровь. Светлан не может умереть. Но как оставить его посреди мёртвого города, если демоны в любой момент могут вернуться? Вот же дилемма. И в дальний путь брать нельзя, и оставлять нельзя. О, боги, дайте силы!».

Хомо вдруг закричала тоненьким голосом:

Потерявшие надежду

Обретут себя на дне,

Загорятся новой верой

Их сердца в кромешной тьме.

Сколько б ни было печали,

Мы ещё не всё сказали.

Что ждёт на той стороне?

Не свернуть нам с пути,

А скажи, где будешь ты?

Морская свинка обмякла, распласталась на голове Варты. Грок тут же подхватил, усадил себе на плечо.

— Похоже, боги с нами?

— Ага, меня снова посещает вдохновение. Но давайте уже быстрее ещё один эликсир найдём. А то скоро от него не будет никакого толку. Я не хочу умереть свинкой-бардом.

Грока пробрал смех:

— Ну, сколько можно? То один Долунных демонов в рукопашную на обе лопатки кладёт, то вторая в рифмоплёты заделалась. Животные разговаривают, оборотни в друзья просятся. Я знал, что, поступая в Академию, делаю новый шаг в жизни, но это скорее был пинок. Причём, после того, как пнули, ещё и порядком помяли рёбра! И с каких это пор императоры на услужение князьям просятся? Я понял, Андрен. Неспроста ты меня подламывал уроки логики в Академии пропускать, меняя тех на практику с мечом и топором.

— Академию вспомнил? На воспоминания потянуло?, — Подала голос Варта. — Орочья старость?

— Жениться бы ему надо, — обронил Андрен и чуть приподнял уголки губ, доставая меч из ножен.

— Да ну вас, — махнул рукой орк.

Князь повернулся к Светлану. Меч оказался в ладонях. Князь медленно опустил лезвие на плечо, приговаривая:

— Беру твой меч на услужение до тех пор, пока жив Владыка и поданные твоей Империи нуждаются в моей защите. Но едва у нас найдутся силы противостоять демонам, как ты вновь станешь императором Светланом и отразишь Нашествие, спасая подданных вместе со мной на равных. Княжество и все его подданные — верные союзники Империи. Иному не бывать.

Светлан приложил правую руку к сердцу, голос взлетел до небес:

— Клянусь, мой князь. Так и будет. На то тебе моё слово и небо в свидетели.

— Цена тебе — твоё слово. — Ответил Андрен и поднял меч, приняв присягу.

Солоноватый ветер подхватил последние слова князя и унёс на десятки лишь дальше на север. Там, где под полной луной стояла застывшая фигура Владыки.

Великий Тёмный артефакт потерял генерала Адаманта у стен Тёмной Академии. Это была его «левая рука». Генерал Рубин был лишён жизни при штурме Мидрида. Это была его «правая рука». Теперь же он безотрывно смотрел на магиню Дарлу. Её отряды Берягов не успели проявить себя в бою, но по первому требованию разведки принесли голову великана. Не мало собрала для него наёмников амазонка-чародейка и в землях варваров.

— Он назвался Большегором. — Поклонилась Дарла, глядя как один из Берягов положил массивную голову у ног Владыки.

— Мы видели синий свет. Откуда у норда магический свет?

— Больше он ничего не сказал. Мои солдаты говорят, что норд пахнет животными. Возможно, он пытался развести огонь или подрался с магом. Здесь в округе ещё могут быть маги-дезертиры.

— Дарла, ты проявила себя умелым полководцем. Архимаг лишил меня многих демонов и руководителей. Ты будешь моей новой «рукой». Я хочу, чтобы ты отправилась на юго-запад и уничтожила Храм. Он не даёт нечисти пройти на земли Империи. Бери всех наёмников, демонов и своих Берягов. Уничтожь камень анти-магии. Принеси мне голову Настоятеля. Приведи тёмных лордов к уничтоженному Мидриду. Мы вновь соберем силы здесь и сотрём с лика Варленда Княжество.

— Да, мой Повелитель. — Улыбнулась Дарла. В этой улыбке фанатика не были и капли притворства.

Амазонка готова была убивать по первому требованию Владыки. В этом она видела смысл своего нового существования с тех пор, как разочаровалась в северных лордах.

Глава 2.

Первый выбор

Воин не ищет покоя и бездействия.

Второе наставление воина.

Юго-западный тракт.

Три пары сапог и две пары лап втаптывали пыль, размеренно шагая по широкой торговой дороге. Ещё одно существо погрузилось в спячку во внутреннем кармане рубахи Андрена, уснув назло всем тревогам и любой погоде.

Полуденное небо над головою затянуло серой мглою. Но, ни дождя, ни тумана — природа раздумывала, что послать в назидание путникам.

Грок чуть отстал, поправляя топор и белый нож за сапогом. С собой ни походной сумки после боя с генералом Тёмных, ни коня, ни огнива, ни мешков с монетами. В поход отправились налегке. С ходу.

Светлан с непривычки от долгих пеших переходов едва переставлял ноги в тяжелых кованных сапогах. Лицо было краснее помидора. Грудь тяжело вздымалась. Выглядел молодой император в своём исподнем не в лучшем виде. Но зато маскировка была отменной. Кто заподозрит в седом голодранце в нижнем белье особу царских кровей? Портил всё только меч и Перчатка. Но с ними Светлан отказывался расставаться.

Юноша ломал в себе гордость, учился слушать и слышать. Так нужно ему, так нужно Империи. Не было рядом больше советников, всегда шепчущих как надо, как правильно. Лишь молодое сердце подсказывало, что эти двое путников научат больше, чем любые учителя при дворе. Разница в возрасте у всех была не большая, но дорожный опыт позволял смело умножать количество прожитых лет на качество.

Андрен повернулся, обронив через плечо:

— Запомни, парень, мы идём к пиратам. Там за «спасибо» выбьют зубы, нормальным считается половина зубов в челюсти. Самым дружеским жестом — стол, полный браги и пива. Но прежде должен быть авторитет. Если тебя не будут уважать, прирежут в пьяной драке и делов-то.

— И хватит мямлить, Светлан! Говори громче, чётче. Вырабатывай командирский голос. — Добавил орк.

— Я не мямлю, — смутился Светлан, — мне бы обувь помягче.

— И то верно, а то ноги сотрёт в кровь, дурень. — Орк присмотрелся к серым портянкам под кованные сапоги. — В этих только на лошади.

Андрен погладил флакон превращения под рубахой, поправил меч за спиной и прикинул, где можно достать обувь. У них не было ни монеты с собой, как и вещей на обмен. С ножиком Чини расставаться не собирался. Да и с кем торговать? Мир вокруг словно опустел. Вокруг только заброшенные торговые города и деревни, откуда жители вывезли всё ценное в столицу. Там всё и сгинуло в очищающем огне катарсиса вместе с королевской казной.

Князь резко повернулся, замечая отстающих. Бодро подошёл, заговорил с причитанием:

— О, боги. Ну что с вами? Мы так и от столицы никогда не отойдём. Что за задержки? В походах хромых коней убивают. Сначала тащат до первого привала, а потом ножичком под горло. Ножик дать?

Грок, сдерживая улыбку, кивнул на императора. Князь ехидничал, чтобы достучаться до разума молодого императора. Но тот и без этого спешил, как мог.

— Снимай. — Велел Андрен.

Светлан без спора стянул сапоги. Все ноги были в кровавых мозолях. Серые тряпки на ногах из некогда белых превращались в кроваво-красные.

— Чтобы я эти сапоги больше на тебе не видел.

— Но вы же сказали, что нам надо спешить. А куда я босиком?

— Никаких «выканий». Не оскорбляй меня, — оборвал Андрен. — В Княжестве и Варварстве все друг к другу на «ты». Никак иначе. Чай не нечисть, не демоны. Осознал?

— Осознал… Андрен, — кивнул император.

— Тогда, доставай свой меч из ножек и руби меня.

Императора продрали холодные глаза князя. Говорил без улыбки — не шутил.

— Что? Зачем?, — Снова смутился Светлан, переставая понимать происходящее.

— Я, твой сюзерен, приказываю тебе, выполняй приказание или умри, как клятвопреступник. — Андрен изобразил злость, подстёгивая подданного.

Светлан несмело вытащил меч из ножен. Медленно, неестественно изобразил рубящий удар, как будто махал на дне озера. Андрен изменил положение тела на девяносто градусов, шагнул в сторону и резко толкнул императора. Подданный улетел в пыль дороги. Приподнявшись, захлопал глазами, ничего не понимая.

— Если я говорю — руби, значит руби!, — Рявкнул Андрен. — Мир, в который мы идём, жесток. Сейчас ты был бы уже мёртв. Ты мёртв и твоя Империя растерзана на куски. Выживай если не для себя, то хотя бы ради подданных. Делай, что я говорю, не задумывайся, если хочешь спасти свою Империю. — Князь повернулся к орку. — Грок, руби!

Орк молниеносно выхватил топор из петли. Полоска стали расплылась в воздухе. Грок даже рявкнул от усердия.

Светлан вскрикнул. Безумный орк рубил во всю силу. Отправил топор прямо на голову князю. Как можно лишать жизни предводителя?

Андрен подставил меч и обронил поражённому императору:

— Когда-то у меня были Доспехи Единого и Меч Правосудия, а у Грока был Щит Десницы. Но с нами нет больше Великих артефактов. И мы можем надеяться только на себя. Помощь, взаимовыручка — без этого в дороге никуда.

Светлан кивнул, быстро поднялся. Одежда, которую оставил на нём князь, позволила это сделать быстро. Это не тяжёлые доспехи, которые остались на холме.

— Всё, привал. Грок, сделай лук. Охоться. Без новых сапог он далеко не уйдёт.

Грок кивнул.

— А я займусь его обучением. Светлан, ты мечник?

— Меня учили владению всеми видами оружия.

— Я не спрашиваю, чему тебя учили. Ты мечник или маг? Ты ведь носишь сразу и Перчатку и ножны.

Светлан быстро ответил:

— Да, мой князь, я мечник.

— Тогда бери свой меч и нападай. У тебя есть время, пока не отправишься с Гроком в лес на охоту. Свой первый провиант ты должен добыть этим ножом. — Андрен протянул полковой ножик отца Чини. — Голод тебя подстегнёт. Про знаки отличая тоже забудь. Это для подданных ты император. Для нас ты просто неразумный спутник. Для всего прочего мира тем более.

Зрачки Святослава расширились, поспешно опустил голову:

— Князь, я снова не понимаю.

Андрен подошёл вплотную, положил руку на сердце подданному.

— Ты должен быть императором вот здесь. Никакие Великие артефакты не расскажут о тебе больше, чем ты есть вот тут. Если ты настоящий император, ты остаёшься им и без одежды. Но если внутри ты гниль, люди это заметят и без Золотой Перчатки. Твоя кровь должна говорить за тебя и твои поступки, а не внешний вид или грозное оружие.

Светлан молча снял перчатку и засунул её за пазуху.

— Грок сладит тебе сапоги. Сумку сошьёшь сам. Остальное добудешь своей храбростью, разумом. И этим мечом. Понял?

Молодой император припал на колено:

— Да, мой князь.

— Поскольку инструктаж завершён, может, уже пойдём, поохотимся?, — Подала голос Варта. — Если не будет ветра, мне в этой шубе жарковато на солнце. В лесу хоть на ветке можно подремать.

Из-за пазухи Андрена меж тем донеслось:

Дорогой лунною очерчен путь,

Сверкают латы, отражая полумесяц.

Под шлемом полыхают два солнца глаз

Идём искать удачи как первый раз.

В который раз?

Хомо показала мордочку на свет, зевнула:

— Укуси меня гоблин, мы ещё в Империи? Я рассчитывала проснуться на побережье. Что за дела, парни? И в какой-то степени девушки. А, песен моих хотите? Так бы сразу и сказали. — И Чини продолжила распеваться:

Я в сотый раз иду вперёд —

Удача терпеливых ждёт.

Коснётся страх сердца врагов —

Судьба не любит лишних слов.

— Хомо, ты нормально поёшь, не переживай. — Обронил Грок. — Давай, подстегивай весну. Не всем ещё поплохело.

— Зелёный, я вызываю тебя на дуэль! Ты ничего не понимаешь в поэзии! Варта, покарябай его, молю тебя.

Рысь облизнула клыки, сравнила свои с орчьими, вздохнула:

— Не могу. У него челюсть больше. Я его покарябаю, а он меня укусит. Орочье бешенство опаснее звериного. Давай ему в отместку лучше орчиху найдём. Пусть жена мучает, дети и внуки. А мы когда в гости зайдём, посмотрим так на суетливого папашку и скажем: «А вот помнишь, ты тоже над нами издевался?».

— Ну да провал с вами. Нет в жизни счастья, так хоть попою всласть. — Ответила Чини и снова запела себе под нос:

Жизнь идёт, покой не скоро,

От себя не убежать,

Утонувшему средь горя

Надо новый плот искать.

Есть оазис и в пустыне,

Ты найдёшь, не нужно слов.

Вседержитель своей жизни

Будь готов!

Варта повернула голову к Андрену. Князь рефлекторно погладил мешочек с флаконом на шее. Драгоценный флакон перерождения всё ещё был не использован. Лицо князя осунулось, отвёл взгляд. В свободных руках вспыхнул белый шарик, переливаясь огнём и светом, увеличился в размерах, поменял свет на тёмно-синий. Андрен что-то зашептал, подкинул шарик над головой, делая шаг вперёд. Сфера света зависла в воздухе, словно раздумывая, затем медленно опустилась за плечи и растворилась рядом с Чини.

— Спи!, — Обронил Андрен, когда шарик лопнул, погружая морскую свинку в долгий магический сон.

Отряд замолк. Молча разбрелись, устраивая лагерь и ни о чём не спрашивая. Последнему гоблину ясно, что постоянно Чини спать не сможет. Надо торопиться. В последнее время Чини всё худе и хуже. Не показывает, скрывая своё состояние за вечными шутками, но от еды постепенно отказывается. Лимит жизни истекает.

«Нужен второй флакон или князь никогда не решиться выбрать между любовью и дружбой. Выбор давит на плечи не хуже бремя ответственности за весь Варленд. Третьего не дано». — Подумал Варта и украдкой посмотрела на орка, строгающего палку.

Грок кивнул. В случае чего, оглушат князя и вольют содержимое флакона в Хомо насильно. Одно дело выбор. Совсем другое — смерть кого-то из близких.

* * *

Несколько дней спустя.

Золотые капли взметались в небо, переливаясь в свете заходящего солнца. Чистые, как слёзы, капли подземных ключей смывали с тела дорожную пыль, грязь и усталость, заряжали тела потоками энергии. Ручьи сливались в небольшую протоку, прозрачную и жутко холодную. То, что надо после долгого пешего перехода.

Светлан терпел леденящий холод едва ли. Но упрямо тёрся песком и прибрежным илом, стоя по колено в воде. Так усталость уходит из гудящих ног. Но как сюзерен и сенешаль зашли дальше, понятия не имел. И так ноги сводило от холодной судороги и дух захватывало всякий раз, когда обрушивали студёный поток на себя.

«Идти дальше? Вот уж нет. При дворе орды слуг в случае принятия ванны воду согревали, и коже не было нужды покрываться гусиной кожей и россыпью мурашек. А те двое в реке просто безумны». — Прикинул император.

Грок лениво скоблил острым лезвием ножа подбородок и переднюю часть черепа, погрузившись в холодную воду по шею. Зелёное лицо и спокойные карие глаза говорили, что купался и не в таких студёных водах. На севере купаться часто не принято, но если уж мыться, так до зеркального блеска. Потому каждый варвар учился терпеть холод с детства. Вдобавок в Академии привык соблюдать чистоту чаще, чем раз в неделю. Цивилизация прижилась. Только никак не мог себе позволить опустить бороду или усы. То признак смиренности с жизнью, свойственный лишь шаманам, да седым старцам, старейшинам, но никак не молодым воителям.

Андрен вовсе возлежал на поверхности воды, прикрыв глаза. Течение словно его не касалось, не тащило по протоке вниз. Князь застыл на месте, словно привязанный якорем, позволяя бодрящей воде вымывать усталость и лишние мысли.

За несколько дней пешего перехода ни разу не встретили хоть кого-то из людей или прочих жителей Варленда. Лишь пустые деревни, заставы, брошенные дома. Все живые ушли к столице и дальше в княжество, в Андреанополь. Не найти было и коней. Весь путь пешком, теряя время и силы.

На местах, где ещё несколько недель назад кипела жизнь, боги позволили резвиться только диким животным и птицам. Травой зарастали незасеянные поля. Вскоре достанется и дорогам, если протянуть слишком долго. Владыка победит в любом случае — голод скосит выживших. Прошлогодних припасов на зиму не хватит.

Андрен надеялся, что Корь распорядился насчёт посевной.

Трёхцветные глаза рыси цепко следили за князем из кустов, то и дело подмечала хорошо слаженное, обнажённое тело. В другое время обязательно покраснела бы, пусть и не видно было краски лица под мохнатой шерстью. Но не в этот раз. Не для подглядываний засела в засаде. Просто одежда Андрена осталась на берегу. А там, среди кучи тряпья в заповедном мешочке покоится флакон превращения. Там же на рубахе дремала больная Хомо.

Лапы втянули когти. Рысь осторожно подобралась к куче тряпья. Как только мужчины намоются, начнут грандиозную стирку одежды, не зря же развели костры повыше. Будут сушиться, греться и пировать, празднуя первую самостоятельную охоту молодого императора. Тот с одним ножом в руке завалил молодого кабанчика. Ежедневные тренировки перед сном с воеводой и сюзереном день ото дня делали своё дело.

Грок хмыкнул, краем глаза подмечая движение рыси. Как всегда Варта думает, что крадётся незаметно. Как всегда забыла, что Андрен не только вождь и князь, но ещё и… маг.

— Брат, почему ты ей не помогаешь? — Послал невербальный запрос Андрен, не открывая глаз. — Ты же должен меня отвлекать.

Грок, не переставая скоблить череп, пожал плечами, отослал ответ:

— Я верю тебе. Если не позволяешь Чини выпить содержимое флакона, значит, ты на что-то надеешься. — И спустя некоторое время добавил. — Ты можешь ошибиться как князь, как маг, как предводитель объединённой армии, но если ты потеряешь своего бойца без причины, я убью тебя, как плохого вождя. Если Чини умрёт, я вызову тебя на смертельный поединок. Выбор за тобой.

Андрен улыбнулся:

— Ты всегда найдёшь подходящие слова без прикрас.

— Не за что. Ты всегда можешь на меня положиться.

Андрен взмахнул рукой. Варту оторвало от земли, подбросило в небо над протокой. Не хватило буквально половины локтя в прыжке до мешочка с флаконом.

Рысь зависла над речушкой, крича:

— Одумайся, Андрен! Она спит четыре дня! Ты погубишь свою подругу собственными руками!, — И добавила как можно злее, позже проклиная себя за каждое обронённое слово. Но другого выбора не было. Разила каждым словом в самое сердце. — А может, ты хотел бы, чтобы она пропала там, под Мидридом? Или сгинула на севере. Так же проще! Не приходиться выбирать! Не так ли, князь? Ты жалеешь об этом? Отвечай, трус! Ты боишься! Боишься выбора! Я ненавижу тебя! Слышишь? Ненавижу, и презираю тебя, жалкий самовлюблённый эгоист! Думаешь только о себе!

Андрен медленно вышел на берег. Не замечая перед собой ничего, облачился в набедренную повязку, прицепил ремень и повязал перевязь с мечом через плечи. Так же, словно во сне, собрался в путь.

Рысь кричала сверху, перебирая все бранные слова, что когда-либо слышала:

— Трус! Слабак! Убийца друзей! Клятвопреступник!

Князь горько обронил, во рту появился запах горечи, словно съел что-то мерзкое:

— Если бы всё было так просто, Варта.

Пальцы отвязали мешочек с флаконом и ножны с ножом Чини. Бросил Гроку со словами:

— Брат, ты знаешь что делать. Наши пути расходятся.

Грок поймал свободной рукой и флакон и ножны, хмуро кивнул.

Андрен тут же вытащил Чини из сумки, переложил на одежду воеводы и исчез среди кустов, в наползающем сумраке. Ушёл не оглядываясь.

Ни звука, ни последних слов.

Варта зарыдала. Слёзы потекли по мохнатым щекам, падая прямо в реку. Горячо зашептала:

— Дурак! Ну, какой же дурак. — И тут же добавляла. — Зачем ты меня слушал? Зачем? Вернись! Дурак! Вернись! Я…я…

Светлан, опомнившись, выбежал на берег. Император похватал одежду и, одеваясь на бегу, поспешил за сюзереном, крича вдогонку:

— Князь! Моя дорога быть с тобой, куда бы ты ни пошёл. Подожди своего верного слугу. Позволь мне разделить участь дороги! Позволь скрасить твоё одиночество! Обожди-и-и-и, кня-я-я-язь!

Грок, не торопясь вышел на берег, накинул кожаные портки и сел на край бережка. Думы в голове метались невесёлые. В руке покоился треклятый флакон, рассоривший последнюю надежду Мидрида на спасение. Огляделся. На сумке сопела медленно истлевающая Чини. Над головой ревела Варта. Князь и молодой император ушли искать новую возможность дать ей человеческий облик.

Не лёгкий денёк для тех, на чьи плечах нет места для ещё одной горы.

— Ку… куда? Куда… он?, — икала Варта вперемежку с рыданиями.

— Мы его доломали, — обронил Грок, опуская взглядом тревожную рысь на землю. — Ушёл спасать свою томящуюся душу. Или дух? Ты как вообще к святой магии относишься?

— Надо его догнать! Помочь! Он ведь без нас…

— …это мы без него!, — Прервал Грок. — Никого ты уже не догонишь. Мы поторопили то, чего не стоило торопить. Или даже потревожили то, что не стоило. Это ж как улей с пчёлами. Пока палкой не треснешь — тишь, да гладь, а как медку захочется, так начинается суета. Повзрослей уже! Он так и не услышал твои главные слова.

Варта заметалась по берегу, не зная, куда себя деть. То ли бежать через лес, то ли утопиться в реке.

— Но как же так? Я ведь хотела, как лучше. Тут Чини скоро умрёт. Он больше не может заставлять её жить, питая магией тщедушное тело.

Грок взял флакон в зубы, свободными руками заплёл боевые багровые косички. Врата не видела ни одной ленточки, но косички держались сплетёнными.

— Не смотри на меня так, — буркнул воевода с набитым ртом. — Косички — мой индикатор магической силы. Если когда расплетутся, значит, я потерял всю магическую силу. Практически мёртв. Что касается князя, то Андрен тоже хотел как лучше, поэтому и ушёл. Не всё так просто в жизни, Варта. Мы вряд ли с тобой сейчас сможем понять эти игры полководцев, магов, богов, да мало ли кого ещё?, — Орк привстал и подошёл к морской свинке, на ходу откупоривая флакон.

— Вот только если не подействует, клянусь, Варта. Я сам сниму с тебя шкуру и сделаю для князя новые сапоги.

Варта замедленно кивнул.

Орк приблизился к тряпкам. Пришлось мохнатой подруге немного приоткрыть рот. Розовые капли просочились сквозь резцы, исчезли в глотке. Орк обронил трижды, набирая силу на каждом последующем слове:

— Чини. Чини! ЧИНИ!!!

Чини закашлялась, открыл глаза. Закричала совсем не хомячинным писком, но здравым человеческим голосом:

Пусть гремят мои доспехи,

Я жива назло тревогам.

Я прорвусь по той дороге,

Бесы когти обломают.

Знаю — сердцем не ржавею.

Дух горит, спасаю души.

Меч разит седых шаманов,

Разум страстью не нарушен.

Пусть големы спят спокойно —

Я жива, я полна жизни!

Нас, людей, не так уж много.

Всё кругом вампиры смерти,

Воры ветра и свободы.

Подниму же меч,

Я вольна!!!

«Корь с Вием перепутали состав?» — Мелькнуло в голове орка, глядя на обезумевшую морскую свинку. Шерсть её полыхнула зелёным колдовским пламенем. Чини неистово взревела в муках невыносимой боли. Руки и ноги стали удлиняться, лицо вытянулось. Муки трансформации выворачивали её наизнанку. Кожа лопалась, обнажая кровавое мясо и видоизменяющиеся кости. Перестройку тела орк и рысь увидели во всей красе.

Орк прикрыл глаза вскрикнувшей Варте, отвернулся от чудовищного зрелища, приговаривая рыси на ухо:

— Не смотри. Будешь возвращать человеческий облик, сама всё попробуешь, не торопись. Тебе всё самой предстоит.

— Не хочу я таких жестоких превращений. Мне и так хорошо, — обронила Варта.

— Не боись, всем когда-то предстоит первая линька. Все когда-то меняются или их меняют. Обстоятельства, жизнь, а то и вовсе роды.

— Отстань от меня!

Сбоку полыхнуло ослепительным светом. Дикий крик оборвался. Грок с Вартой медленно повернулись. Первым посмотрел на полянку орк. После чего убрал руку от глаз рыси.

Чини стояла перед ними рослой, гибкой девушкой с телом с осиной талией. Локоны свободно свисали ниже плеч, цвета чистого серебра. Не седая старуха, но половозрелая девушка с волосами цвета стали и туманного неба. Веснушки на белом лице подчёркивали ямочки на щеках. Она улыбалась от уха до уха. По внешнему виду казалось, что морская свинка не спала годами в кармане рубахи, а только и делала, что ежедневно тренировалась в акробатике и растяжках. Пронзительно синие глаза светились мягким, тёплым светом. Таких зрачков не могло быть у человека. Ни один житель Варленда не имел глаза цвета поверхности моря в тихую погоду.

Чини осмотрела руки, потыкала себя пальцем в плечо, ущипнула, ойкнула, пошкрябала кожу животе (отличный пресс!) и остановила ладони на груди, долго в задумчивости щупая розовые ореолы сосков.

— Не плохо. Совсем не плохо. Почти так же, как должно было быть, если бы я тренировалась с вами, — подняла пронзительные глаза на орка Чини и подмигнула — Повоюем, зелень? Может я и на мечах не плоха?

Грок ощутил, как щеки заалели, кинул в Чини походную сумку:

— Конечно, повоюем, мохнатая. Прикройся только сначала… — орк повернулся к Варте, договорил, — … а то Варта раздумала превращаться. Трясешь тут своими сиськами, честных зверей пугаешь.

Варта фыркнула, отвернувшись:

— Нужны вы мне больно, — и добавила грустно, — князя верните.

— Что? Князя?, — Поперхнулась Чини, нисколько не стесняясь своей наготы. — А кстати, где этот спаситель мира? Орешками хочу накормить. А лучше недельку пусть на зелени посидит.

Грок отмахнулся, направился к лагерю.

— Не спрашивай. Пойдёмте лучше мясом вас обоих накормлю. Хищники вы мои любознательные. Да и одёжку тебе надо справить какую-никакую, а то не посмотрю, что ты человек.

— Фу-у, зеленятина, ты что на меня возбуждаешься что ли? Я же под твоей подмышкой не один месяц провела. Как вспомню твой храп, понимаю, что ты для меня только как брат.

— Похоже, ты полностью превратилась в женщину.

Рысь снова фыркнула, скрылась в кустах, обходя орка со стороны. А Чини перекинула лямку сумки через плечо, потянулась, вздыхая полной грудью. Ей было как никогда свежо, но ветер с непривычки морозил. В шерсти было теплее.

«Одежда? Как же за восемь лет я отвыкла от этого слова. Какие-то неудобные рубахи, портки. Ужас!». — Мелькнуло в голове.

Чини проводила взглядом проползающую змею, хмыкнула, вслух припоминая:

— Я же тоже Академию закончила! А ну-ка, а ну-ка. Как там на трансформации говорили? Печать вверх и магию земли? Одежду значит надо бы, — почесала затылок, припоминая уроки. — Как там Андрен на уроках шкуры с мышек снимал?

Чини отчаянно зашептала, замахала руками, как мельница под сильными порывами ветра. В голове всплыли образы одежды из змеиной кожи. Главное — намерение и создаваемый образ. Это же просто!

Змея замерла, обездвиженная. Затем резко распрямилась, ставшая прямой, как стрела. Увеличилась в размерах, раздулась, как бычий пузырь и так же стремительно… взорвалась, разлетевшись кусками по округе.

— Да уж… — виновато протянула Чини, отряхиваясь и быстро семеня в сторону полыхающего костра. — Надо бы подучить. Пусть лучше одеждой займутся надёжные руки орка. Грок! Ты лифчик мне сделаешь?

Орк не ответил. Он уже вспорол убитого намедни кабана и снял шкуру. Острый нож нарезал на необходимые куски, вывесил сушиться у костра. Утром орк сошьёт, чем морской свинке в новом обличие прикрыться.

Чини подсела к костру, прикрываясь сумкой. С непривычки плюхнулась на пятую точку прямо на землю. В зад тут же впилась щепка, что осталась после рубки дров. Чини подскочила, нарезая круги у костра под одобрительный смех двоих спутников.

— Что, Чини, снова вдохновение?, — Хихикнула Врата. — Так ты с песней! Песню давай!

Девушка остановилась и в раскорячку уселся на бревно, запутавшись в ногах, как неразумная сороконожка. Грохнулась на землю. Жалобно обронила:

— Какие вам песни, зверье неразумное?

Рысь отмахнулась, больше прислушиваясь к манящим запахам жаренного мяса. Желудок тут же стал бросаться на рёбра, напоминая, что он есть и его не стоит недооценивать, а то проломит рёбра парой мощных ударов и кинется на истекающие соком куски самостоятельно и переварит в момент.

Орк перевернул нанизанные на сырые палочки куски и бросил Чини серые ножны с полковым ножом. Чини рефлекторно поймала их на лету. Человеческие рефлексы в ней не умерли. Всё прочее вспомнит.

Рысь замолкла, глядя, как расколдованная бережно зажала в руках кусочек семейной истории. Прощальный подарок отца, сгинувшего на войне с варварами, был всегда рядом, но как давно он не был в её руках.

По щеке Чини покатилась одинокая слеза. Горячо зашептала, не сводя глаз с острия ножа:

— Я всё-таки выдержала испытание судьбы. Я держу нож отца в своих руках. И это больше не беспомощные лапы.

Синие глаза подёрнулись дымкой, но поймали трёхцветное безобразие зрачков рыси. Бывшая морская свинка обратилась к рыси.

— Варта, Андрен найдёт лекарство. Ты вновь станешь прекрасной девушкой, а мы найдём Андрена.

— Ага, — кивнул орк. — Что там дальше по убывающей степени важности? Флакон, Андрен, одежда, Империя, а потом и спасение Варленда заодно. — Орк подмигнул обоим, протягивая палочки с нанизанным мясом Чини и остужая в руках мясо для рыси.

— Не боись, зелень, не забудем и про мир, — ответила Чини с набитым ртом. Обжигаясь, хватала куски быстрее, чем огонь поглощает сухую солому. Слеза на щеке высохла. Широкая улыбка гуляла на лице. — Боги, как я давно не ела мяса!

— Ты много только сразу не ешь. Вообще неизвестно, как твой организм к мясу отнесётся. Восемь лет срок не малый. Не факт, что новое тело сразу вот так всё примет, — напутствовал орк.

— Угу.

Варта печально улыбнулась, наблюдая здоровый аппетит лучшей подруги князя.

«Она дольше ждала. Заслужила выздоровления. Ничего. Придёт и моё время. Осталось то чуть-чуть. Андрен ведь уже в пути. Князь, ты ведь скоро вернёшься? Боги сохранят тебя?».

Глава 3.

Две дороги и распутье

Воин способен драться

не только за себя,

но и за других.

Третье наставление воина.

Двойной пограничный мост.

Дорога ложилась под ноги стремительная, быстрая и беспощадная к молодому императору. Вассал третий день почти бежал за сюзереном, всякий раз вспоминая и мысленно благодаря орка, за то, что сладил ему новые кожаные сапоги.

«Благо за неделю перехода немного приучил ноги к дальней дороге. Но что будет, если князь поведёт в горы? О, боги, спасите от подобной участи», — мелькало в голове императора.

Андрен рвался вперёд, не жалея ни себя, ни подданного. В его голове роились совершенно другие мысли.

«Сам присягнул, сам сделал выбор. С собой никто не звал. Мог просто остаться с Гроком, Чини и Вартой. Нет, это имя лучше не произносить. Единый, за что? На плечах и так лежат горы ответственности за весь Варленд, а всякий раз ловлю себя на мысли, что бегу вперёд только ради неё. Что за болезнь, от которой нет лекарства? Светлан совершенно не причём. Парень старается изо всех сил. Стёр ноги, содрав непривыкшую к длинным переходам кожу, но пощады не просит. Только едва слышно стонет ночами, кусая в кровь губы. Измученный, под утро засыпает и всякий раз чтит богов, что поутру кожа на ногах вновь цела… Что ж, хоть чем-то помочь молодому императору. Немного магии не повредит».

Путники миновали оба моста через Пограничную реку, что отделяла земли Империи от племён Свободных. Река здесь удобно расходилась на два рукава, огибая посредине широкий остров. Этот остров и перекинул на берега реки оба моста, вместо одного огромного, как на великой имперской реке Северянке.

В случае опасности двойному мосту, имперцы в любой момент могли убрать навесные конструкции на остров, отрезав неприятелю переход. Гномы в своё время создали неплохую систему конструкций, которой мог управлять даже один человек. Хранитель моста. Первый император Приториус опасался нашествий на свою молодую страну орд диких племён, но потом образовался Храм и договор о защите рубежей.

Мосты так ни разу и не были убраны. Должность Хранителя не потребовалась.

Путники оставили по правое плечо дорогу к Храму Судьбы и взяли от дороги влево, сворачивая к отрогам Пегасского плато. Князь надеялся хоть здесь повстречать первых людей. Или разумных существ. За много дней пути от самой столицы так и не повстречали ни одной разумной души. Мир словно иссяк на творения богов. Только звери чувствовали особое раздолье, без особой боязни перебегая дорогу на расстоянии полёта стрелы.

«Скоро начнут ходить по деревням и заглядывать в каждый дом. Ореолы жизни людей, которых не касались ранее, перестанут существовать и иметь значение». — Мелькнуло в голове.

Придорожный лес ощетинился хвойником, потемнел, придя на смену светлому листвяку. Под ногами образовались полчища клейких кустов. Они упрямо цеплялись за ноги и высасывали последние силы на борьбу с ними. Странная земля подалась вверх. Склон набирал крутизну шаг за шагом. Тропинок, проложенных человеческой ногой не было, а звериные стелились понизу.

Андрен ломился наперёд, не разбирая дороги, попросту создавая новую тропу магией огня. Пламя сжигало область впереди и по бокам на несколько локтей. Дальше магический пожар не распространялся.

Зато в душе пылал такой пожар, что выжигал всё и вся. Дыма и пара было столько, что грозил пойти из ушей. Князь не чувствовал усталости.

«Вперёд, вперёд! В бой! В бой! Врага!!!» — Кричала душа.

Светлан задыхался. Перед глазами ползали чёрные мухи. Причём с каждым новым шагом их количество росло. Потом покрылось тело, порам не хватало воздуха, взопрел, готовый снять последнюю одежду.

Андрен обогнул холм. Вассал не нашёл сил обходить преграду, упал на колени и пополз, упрямо карабкаясь вверх.

— Светлан!, — Позвал Андрен.

— Да, князь, — император сполз с холма на пузе, бессильно раскинув руки.

— Ты драконов боишься?

— Не знаю, князь. Не встречал, — устало просипел вассал.

— Хм, странно, — обронил Андрен. — Так привольно лежишь на драконе, словно знаток-наездник, а говоришь, не встречал. Я тебе удивляюсь. Откуда ты знаешь, что он после сытного обеда и головой вертеть не станет?

— Князь… — обречённо протянул Светлан. Сил не хватало даже на испуг.

— Да, Светлан. — Как ни в чём не бывало, рядом вскарабкался князь, помогая подданному оседлать «живой холмик».

— Князь, ты же не шутишь, да?, — В панике завертел головой наследник короны, стараясь определить, где у дракончика голова, а где хвост. Попытки не увенчались успехом, так как обе эти части надёжно скрывали густые кусты.

— Да какие шутки? Смотри мне, герой, сейчас чешуйчатый осерчает. Этот лесной дракончик хоть и мелкий, кабанчика сожрякают и спати, но всё равно может маму позвать или папу. А те побольше ростом, как минимум «жёлтого» возраста. — Андрен достал из-за пояса меч, ткнул рукояткой в нарост на холме, крича. — Вставай, ленивое создание! Если мой вассал не побоялся оседлать тебя, то, как я, князь, могу не повести тебя в бой? Вставай и иди!

Светлан с холодком в груди тут же вспомнил, что в Варленде, как раз в районе Пегасского плато обитают несколько десятков драконьих семей. Каждый дракон, насколько хватало знаний людей в Империи, переживал семь периодов жизни.

Рождался дракончик без крыльев, больше похожий на змею с лапами или ящерицу с острыми когтями. В придачу он получал два ряда острейших зубов. А бегая и охотясь по лесу, дракон получил прозвище — «лесной» и окраску имел соответствующую — коричневую. То был первый возраст.

Когда у дракона вырастали первые крылья, окраска менялась до светло-зелёной, но крылья были небольшими. Они позволяли молодому дракону только прыгать дальше обычного, да немного парить в воздухе. Вдобавок к этому дракон активировал железу под языком, которая позволяла выделять горящую, самовоспламеняющуюся смесь — горючий огонь дракона. Это был второй возраст.

Взвиваться в воздух дракон мог уже в пору своего взросления, когда крылья крепли, и новая кожа приобретала жёлтый оттенок. В эту же пору и случались первые брачные игры драконов с последующим вынесением яиц в выводке. Причём, яиц всегда было два. Родители берегли их очень строго. Любое покушение на яйца каралось новым обедом для родителей.

К моменту, когда крепчал первый выводок, драконы-родители приобретали более плотные крылья и ярко-золотой оттенок кожи, доходя до четвертой стадии взросления.

Кожа краснела в пятой стадии, к моменту, когда драконы покидали Пегасское плато и отправлялись в путь на острова в Море.

По непроверенным данным, следующие две стадии взросления драконов были таковы: чёрными драконы становились в боях меж собой, а белыми становились, когда те воины завершали. То цвет мудрости. Но белых и чёрных драконов никто никогда не видел. То считалось лишь домыслами драконоведов, не покидающих часто пределы академии, когда писали о драконах, основываясь на слухах торговцев и путешественников.

Лесной дракончик заверещал, поднимая чешуйчатую коричневую голову из травы. Недовольно оглядел седоков на спине. Чешуйчатый монстрик размером с телёнка сделал попытку укусить Светлана за ногу. Андрен пресёк подобную вольность, врезав мечом плашмя по щербатой голове. Дракончик ещё раз взвыл и приподнялся.

— А ну, вперёд!, — Закричал Андрен и использовал рукоять меча вместо шпор.

Светлан едва успел схватиться за спину князя. Дракончик от обиды, словно конь в галоп, рванул с места. Мощные лапы помчались по кустам, которые были как хороший настил для копыт коня. Дракончик, резво семеня в гору, не терял скорости, а только набирал.

— Ты прав, Светлан. — Обронил через плечо князь. — Чего нам драконов бояться, когда можем ездить на них, как на тягловых лошадях? Пусть пашут на благо людей! Седлай чешуйчатых! Вперёд, четвероногий!

Светлан вымученно улыбнулся, жмуря глаза от резких подскоков дракончика. Выдавил из себя:

— Конечно, мой князь. Пусть пашут… на благо… пусть… Империя… разве… против?

— Жаль только, щита нет. Нечем будет от огня других драконов укрыться. А то ведь подпалят нас.

— Подпалят?, — Округлил глаза император.

— А ты прав, Светлан. К чему наездникам на драконах какие-то жалкие щиты? Голова есть — сообразим!

Светлан проглотил ком в горле. Орды мурашек прошлись пешим строем по спине. И как все эти герои Варленда, полными храбрости очами смотрят в самые жуткие глаза опасности, борются с врагом и, побеждая страх, попадают в славные баллады, кои поют менестрели и барды?

«Безумцы, не иначе».

* * *

Побережье.

Морской рокот ласкал слух прибоем. Ветер-бриз легонько играл локонами и шерстью троих спутников. Количество следов прибавилось на одну пару. Набегающие волны тот час набрасывались на это недоразумение и замывали следы, позволяя идти дальше и дальше незамеченными.

Ни следов, ни запаха. Солоноватый бриз заглушил бы любое обоняние, вздумай, кто за ними гнаться. Но нужды скрываться не было. За путниками никто не следил. Приморские деревеньки, селения и небольшие торговые городишки по-прежнему были пустыми, словно по Империи прошла эпидемия, унёсшая все жизни, а кости мёртвых давно скрылись под землёй под воздействием солнца и ветра.

Мир опустел.

Чини посмотрела направо. В десятках лигах в сторону начинающегося леса вздымалась к небу обширное плато. Оно как плоский блин возносило каменную землю прямо в небо. Там ближе к небу, так просторно. Там ближе к солнцу, ближе боги. Там в выси небесной парят причудливые создания, что силой своей завораживают и манят. Там живут драконы.

«Завораживает полёт драконов, пока им нет до тебя дела. Надеюсь, Андрен не поплёлся на Пегасское плато», — подумала Чини. С языка недавно преображённой девы сорвалось недовольное:

— Грок, а чего мы крадёмся, как мыши вдоль этого плато? Давайте войдём в лес и навешаем этим драконам на хвосты таких кренделей, что летать не смогут.

Чини улыбнулась. Всячески хотелось показать свою браваду. В бою в новом теле ещё не была, а столько всего хотелось попробовать. Быстрее бы в бой, быстрее бы испытать то, что раньше не могла себе позволить.

— Нас же трое! А Андрен только с императором. Кстати, почему ты решил идти к пиратам через страну Хафлингов?

Грок в который раз тяжело вздохнул, поправляя топор за плечами. Северный орк повернулся к настырной спутнице и изъяснил, как на пальцах:

— Мы идём по побережью потому, что мелкие полурослики с мохнатыми пятками проблема гораздо меньшая, чем ухмылка золотого дракона, перед тем, как тебя сожрякать или окатить огненной смесью. Поняла? К тому же пройдя по побережью, мы быстрее достигнем пиратов. Усекла?

Чини недовольно замахала руками, поправляя постоянно сползающую одежду из небрежно сшитых шкур. Орк не походил на швею. Прикрыл грудь с бедрами и на том спасибо.

— Во-первых, пятки у них не мохнатые. Это голени мохнатые. А то, что они обувь не носят, это их дело. Зато пращами камни метают не хуже эльфов. Так что ещё не понятно кто опаснее, драконы или эти снайпера (Грок едва сдержал улыбку). Драконы они, как писали в учебниках, бродят в одиночестве, размышляют, а этих волосоногих целые орды под холмами живут, да по лесам. В конце концов, есть шанс, что дракон нас не заметит, а вот от толпы мелких точно не скроешься. Это я тебе как мелкая говорю. Мы всё видим.

— Почему же я не видел этих «снайперов» на стенах Мидрида?, — Вспыхнул Орк.

— Так бандитствуют же не хуже пиратов. Вот и нет у них союза с Империей. — тут же сочинила Чини, хотя понятия не имела, чем занимается народ полуросликов. — Какой им резон защищать Империю, если потом можно пройти по безликим землям и собрать всё, что осталось. Мародёры. Мелкие, подлые мародеры. И нас обдерут до нитки.

Варта посмотрела через левое плечо на лазурное море, затем через правое на начинающийся лес и горы, и прикинула, что орк, скорее всего, прав. Дракон проблема большая, чем мелкие создания. А еды и там и там хватает. Животные ли, рыба ли, все едино — еда. Идти стоит там, где безопаснее. Если, конечно, нет причин нарываться на рожон, как у Андрена.

«Да что же это со мной? Снова мысли о князе. Андрен, ну почему ты пошёл к драконам, чтобы быстрее добыть лекарство? Это опасно, это смертельно. Лучше живой и рядом, чем мёртвый герой. Нет, нельзя об этом думать. Андрен, пусть боги благоволят тебе».

Вслух рысь спросила:

— Грок, а чем хафлинги от хоббитов отличаются?

— А где ты хоббитов видела?, — Тут же переспросил орк.

— В земли Баронств и Графств с торговыми обозами заходили, — припомнила графиня эпизоды детства.

— Мохнатая права, Грок. В чём их различие?, — Поддакнула Чини.

Северный варвар схватился за голову, вопрошая, за что ему такое наказание из двух любопытнейших существ во всём Варленде.

— Слушайте, животные. Бывшие или будущие. Я орк, а не академическая библиотека. Я страшный, лютый Северный орк. Кому чего не понятно? С умными вопросами к Андрену. Он де князь, голова, а я всего лишь воевода! На худой конец, сенешаль. Меч. Лезвие. Раз и всё. Никаких раздумий. Ещё вопросы?

Чини повернулась к Варте, подмигнула:

— Умный какой-то стал. Если не стареет, то болеет точно. Не похож на орка. Те даже зубов не чистят. А этот каждое утро еловой веточкой. Видела?

— Ага. Эх, что Академия с людьми делает. — Поддакнула Варта.

— Всё-таки стоило к драконам, как Андрен. Поговорили бы вы мне сейчас, — хмыкнул орк и ускорил шаг.

— Варта, ему нас совсем не жалко?, — Притворно ухмыльнулась Чини.

— Да за что нас жалеть то?, — Хихикнула рысь.

Бывшая морская свинка в очередной раз поправила одежду-шкуру, посмотрела вслед удаляющемуся орку и протянула:

— Слушай, и то верно… А я как-то раньше и не думала. Как вы нас терпите то? Женщин.

— А я тоже раньше не думала, только слёзы лила. — Неожиданно для самой себя ответила рысь.

Чини погладила рукоять полкового ножа, лицо посуровело:

— Нет, всё, хватит думать. И время слёз прошло. Теперь только действовать.

— Я тоже так думаю. — Оскалилась рысь. — Так что вперёд, к пиратам. Андрен будет ждать нас там.

Чини поймал взгляд рыси.

— Уверена?

— Уверена, — твёрдо ответила Варта и, отвернув голову, тайком вздохнула.

Грок впереди ударил кулаком в ладонь и тихо прошептал под нос:

— Попробует он у меня не вернуться. С того света достану и этих двоих вручу.

* * *

Окрестности Храма Судьбы.

Дарла стеганула лошадь, пробегая вдоль строящихся рядов наёмников и берягов. Северные разумные звери слушались её беспрекословно после затяжного перехода из Ягутии. В тяжёлом походе сумела завоевать их доверие. А как ощутили вкус охоты в южных землях и увидели обилие бегающей еды по кустам, так души в ней не чаяли.

С наёмниками из варваров и южного отребья тоже особых проблем с послушанием не было. Всего только и стоило, что двух воинов показательно повесить на дереве, третьему отрубить голову мечом с коня и спалить волосы четвертому, навсегда лишив причёски со вшами.

Хуже всех было для молодой предводительницы сборных войск с демонами. Легионы Владыки относились к ней прохладно. Солдат Тёмных нельзя было запугать, лишить еды или хотя бы напугать. Всё, что они ценили, это волю Владыки. Она на время стала проводником его воли, потому её не убивали. И на том спасибо. Вот и всё послушание.

Чёрная орда взяла Храм в плотное кольцо. Это место напрочь лишило Дарлу любого ощущения магических ветров. Она не чувствовала даже собственной маны. От того демоны рядом с ней вели себя ещё привольнее. Оттого по ночам стали пропадать люди среди наёмников. Демоны просто их пожирали. А приходилось делать вид, что это дезертирство. Но долго так продолжаться не могло.

Третий день из дальних лесов наёмники армии Владыки тащили волокушами из леса бревна. А прямо напротив Храма коптил небо мини-плавильный завод. Обычный таран для врат храма не подходил. Дерево бессильно разбивалась о полностью металлические врата. Пришлось усиливать наконечник тарана, цеплять на него бычью голову, выплавленную из доспехов пропавших наёмников.

— Хоть какая-то польза от демонов. — Обронила Дарла и показала на готовый таран. — Вперёд, наймиты! Распихните для меня врата!

Наёмники бодро окружили таран, напряглись, упираясь руками и ногами в доски и веревки, и неспешно покатили таран к вратам.

Храмовники показались на стенах, ощетинились луками и таран принялся обрастать стрелами. Первый же залп сделал его похожим на ежа. Несколько особо метких стрел нашли цели среди наёмников. На пыльной дороге появились кровавые следы. Как бы не обвешивали таран сверху щитами, щели находились.

— Демоны!, — Вскричала Дарла, доставая из ножен меч. — Бросайтесь на стены! Отвлеките стрелков! Наёмникам нужно дать время!

Капитаны демонов передали приказ по легионам Владыки. Демоны ощетинились оружием, когтями и клыками и ринулись к стенам с криками, от которых могли устоять лишь стены Храма.

Они повидали немало грозных обещаний на своём веку.

Стрелы посыпались теперь уже на демонов. Внимание защитников распылилось. Люди в таране активнее принялись тянуть стенобитное орудие к вратам.

Карты смешал Страж. Он распахнул ворота ещё до того, как в нему подкатился таран. Дарла присвистнула, наблюдая, как из-за створ появился массивный великан. Он не терял времени даром и принялся орудовать обшитой железом дубиной. Наёмники повылетали из тарана в небо по двое-трое за один удар. Страж завертелся на месте, скидывая с себя и демонов, которым наскучили покатые стены.

Всё бы ничего, но из ворот храма тут же посыпали сами храмовники. Воины ближнего боя сотнями устремились в атаку прямо на демонов, отсекая на ходу им головы, руки, ноги, клешни и рога. Оружие у храмовников было превосходным.

Дарле не надо было подстёгивать остальных демонов. Они бросились в бой сами, почуяв свежую кровь. В резерве у неё оставались лишь Беряги и тяжеловооруженные наёмники на лошадях.

Мужество храмовников не вызывало сомнения. Они сходились с массивными демонами в рукопашную. И умирали молча. Ведь приёмы рукопашного боя в бою с подобными существами не подходили, а оружие без надлежащей брони не спасало от кислоты, которой охотно делились демоны со своими врагами. На кислоту, порезы острыми когтями и укусы не обращал внимания только Страж. Он как заговорённый крутился в ворот, не давая никому пройти внутрь. Массивная дубина охотно крошила черепа демонам.

— Пришло время кавалерии. Каратели, в бой! Ослепите Стража!, — Вывела в бой тяжеловооруженную пехоту и стрелков предводительница.

Наймиты быстро окружили Стража, выставив перед собой алебарды и копья. Они держали Стража на расстоянии. Сбив дыхание, он уже не так бодро бросался в бой. Тяжело дышал. А когда позади воинов в чёрных доспехах показались стрелки, лишь бессильно взревел, поднимая дубину для защиты глаз.

Болты и стрелы, беспрерывно посыпавшиеся со всех сторон, вспороли великану щеки, пробили губы и веки, добрались до глаз. Страж взревел, слепо бросив дубину впереди себя, и побежал на Дарлу.

Алебарды не дали ему далеко уйти. Наёмники подрубили острой сталью ему ноги позади колен, вспороли голеностопы. А на лицо великана прыгнул один из демонов, вонзая острый рог в глазницу Стража.

Защитник ворот пал.

— Беряги, принесите мне череп Настоятеля!, — Повелела воспрянувшая духом Дарла, увидев брешь в воротах. Никто сейчас не мог закрыть ворота без Стража. Храмовники оказались слишком беспечными.

Дарла посмотрела на ряды своих лучших воинов. Разумные белые беры в пластинчатых доспехах бодро помчались к вратам на задних лапах. Передними они попутно сносили поредевших храмовников. Один удар лапой с большими когтями — одна смерть. Если раньше об этой смерти не позаботились демоны.

Дарла стеганула лошадь с холма, самолично направляясь к вратам. Во внутренний двор уже ворвалось достаточно демонов и наёмников, чтобы считать его безопасным. Беряги ворвались перед предводительницей внутрь всей сотней.

Пробравшись на внутреннюю площадку, Дарла осмотрелась. Бой ушёл вглубь строений. Меньше всего амазонка-чародейка ожидала, что с крыши одного из строений ей в грудь прилетит копье.

Дарлу вышибло из седла от мощного броска и пригвоздило в пыль бетонного пола. Роняя кровавые слюни, она протянула руку к человеку на крыше. Учитель Адрена и Грока улыбнулся и бросил в неё второе копье.

Жизнь Дарлы оборвалась. Спустя мгновения Учителя осыпали стрелами Каратели. Через несколько минут во двор Беряги вытащили и растерзанное тело Настоятеля.

Но для Дарлы это уже не имело никакого значения…

К ночи демоны разнесли Храм и перебили всех храмовников. Бесконтрольные, они уничтожили и оставшихся наёмников Владыки, устроив пир среди тел людей и служителей храма. Лишь разумные Беряги не забыли об основной миссии и уничтожили ненавистный им камень анти-магии, выкопав его из глубин Храма.

Завеса анти-магии спала. В эту же ночь с северо-запада к заповедному месту пришли лорды Нечисти. Десятки тысяч проклятых существ, живущих во мраке болот и пещер у Провала, вёл лич-предводитель.

Молча вошёл он на территорию внутренней площадки. Демоны отпрянули от него, как от прокажённого люди. Среди полного отсуствия магии в этом месте, лич не мог не заметить тела магини. Откопав от трупов чудом уцелевшее тело Дарлы, лорд склонился над павшей. Холодные ладони коснулись белого лба. Зелёное дыхание магии проклятых существ коснулось губ и век Дарлы. Кожа впитала его, накапливая как статический разряд.

— Твоя служба не окончена. — Сказал проклятый лорд и вытащил копья из тела девы-воительницы. — Я проклинаю тебя на вечное служение Провалу.

Дарла открыла глаза, празднуя второе рождение.

— Что? Кто ты?

— Моё имя Парах. Я даровал тебе иную жизнь.

— Ты бог?

— Я служитель Провала. Он даёт мне силу. Я всего лишь поделился ей с тобой.

— Парах, позволь мне уничтожить демонов. Я их ненавижу! Они не слушали меня, пока я была жива и чуть не пожрали мой труп, пока я была мертва. А сейчас моя ненависть к ним лишь умножилась.

Парах кивнул.

— Это будет разумно, дитя моё.

— Но как же Владыка? Он призывал вас.

— Мы никогда не будем служить Владыке. Демоны нам ни к чему. У лордов Провала свой путь. Мы пришли, потому что твоими силами пали оковы, сдерживающие нас.

Дарла улыбнулась.

— Тогда я буду убивать в честь Провала, шепча твоё имя, Парах.

— Твои слова радуют нас, ночная дева. — Прошипел лич.

Дарла поднялась, взяла копье, пронзившее ей и меч. С тем оружием ночная воительница и отправилась сеять хаос среди оставшейся армии Владыки.

— Беряги, разорвите это отребье на части! Отомстим демонам за людей!

Лич поднял посох, добавляя своей новой служительнице сил. Магия Проклятых и собственные силы магини, чародейки и амазонки слились в ней в причудливый коктейль существа, который ненавидел всё и вся вокруг себя, кроме нового господина.

— Во имя Параха!, — Закричала она и ринулась в бой.

Демоны падали от орудий ночной девы, как трава под удурами косы.

К утру возле Храма остались лишь верные ей Беряги и проклятые лорды Провала.

Глава 4.

Крылатый хранитель

Воин не служит деньгам

и не имеет их власти над собой

Четвёртое наставление воина.

Пегасское плато.

— Держись, Светлан, наша возьмёт, — закричал Андрен, вновь создавая щит.

Император присел за спиной князя, прикрывая голову руками. Поток горючего пламени ударил в незримую защиту, злобно затрещал, словно вопрошая, почему не сгорели двое дерзких, когда от силы драконьего пламени горело всё физическое пространство вокруг?

Даже на воде огонь дракона тух не сразу. Но сейчас пламя драконо медленно сползло вниз магического щита, теряя силу. Золотой дракон взметнул голову к небу. По плато прокатился яростный рёв, идущий из глубокой глотки. Вздрогнула сама земля. Молодйо император едва не оглох. Припал на колени, закрывая уши ладонями. Тело пробрала дрожь.

— Не время молиться, Светлан! Надень Золотую Перчатку! Укройся с головой!, — Сказал Андрен и рванул к дракону, обнажая меч, пока тот готовил второй залп.

Согласно заметкам наблюдателей-натуралистов из тех же книг в библиотеки Великой Академии, глотка драконов была так устроена, что резервуару с ядом в черепе дракона требовалось давление и время, чтобы он прошёл по трубам и был воспламенён мешочком для искрения. Потому дракон делал большой вдох и выдыхал отчасти себе в нос, чтобы опалисть всю округу огнём. А это без малого почти минута между извержениями огня.

Светлан трясущимися руками развязал тесёмки самодельной сумки и достал перчатку. Дрожащие руки едва натянули артефакт. Тот стал жечь калёным железом, словно презирал страх человека, дерзнувшего надеть Великий артефакт.

Светлан закричал от боли, но перчатку не сбросил. Подскочил, ощущая, как плавится кожа. Боль порадила ярость. Разозлился на свой страх, выжигая его из себя ожогами вместе с кожей.

Перчатка вспыхнула синим пламенем. Светлан направил ей на дракона и пустил синий шар. Дракон как раз встречал атаку Андрена, который бежал на дракона с гномьим мечом наперевез. Руны светились. Но это никак не помогало магу-человеку. Дракон встал на задние лапы, омахнувшись от атаки передними. Крылья грозно встрепенулись, расправиляясь во весь размах. Хвост помог удержать равновесие. Дракон распахнул пасть, собираясь схватить дерзкую жертву, что по глупости своей не одела и простейших доспехов.

Князь встретил удар лапы клинком. Его обросило. И тогда дракон кинулся вперёд, чтобы подхватить человека на лету, да сожрать. Но вместо этого дракон схватил синий шар Перчатки. Ловкая, гибкая шея молниеносно отправила в бой распахнутые челюсти. Проглотил снарял, клацнув острыми зубами.

Разряд взорвался в глотке дракона. Дракон упал, захлёбываясь собственным ядом. Дым пошёл из ноздрей и горла. Дракон закашлялся, завертелся на месте, стараясь изрыгнуть то, что не расчитывал проглатывать.

Андрен перекатился через плечо после удара, выронив гномий меч. Тут же вскочил на ноги, подхватил оружие и снова ринулся в бой, собирась добить. Да куда там. Дракон так замотал головой, словно тушил пожар внутри себя.

Андрену даже казалось, что дракон понимает, что как только золотой монстр остановит попытки трясти головой, у человека появится возможность воткнуть ему меч меж пластин на голове. Стоило только попасть туда, где чешуи самые маленькие и слабо защищённые.

Князь выжидал, поддадывая момент. Золотой замедлил вращение, голова закружилась. Завалился на бок, качаясь из стороны в сторону. Земля перед глазами крылатого исполина поплыла. Не удержав равновесия, он рухнул.

— Провал тебя забери, человек, ты победил. Бери жизнь, золото и уходи.

Андрен чуть не свалился на землю. Говорящий дракон! Пусть и говорит не так, как привыкли люди.

Князь послал в ответ импульс на магической частоте. Книги не соврали. Драконы и маги хорошо понимали друг друга.

— Ты разумен?

— Всегда пытался понять двуногих, но вы мне неподвластны. Ты миновал опаснейшие территории драконов, пришёл к лежбищу Хранителя без доспехов и щита, да ещё и с неудачным помощником, а теперь спрашиваешь, разумен ли я? Сам-то ты разумен?

— Прости, дракон, я… не хотел ранить твоих чувств.

— А теперь он просит прощения. Вы посмотрите на него. Нет, ну как боги позволили вам населять землю?

— Я как раз о богах и хотел узнать. Мне нужны ответы на многие вопросы. Говорят, дракона летают на острова Великих. Вы видели богов там?

— Что? Ты хочешь сказать, ты пришёл не за шкурой дракона, доспехи из которой не может сломать ни один меч в мире, кроме мечей богов, и пробить которые не может никакое чародейство, кроме магии богов? Ты хочешь сказать, ты пришёл не за драгоценностями, золотом и бессмертной славой, убив меня, которой запятнаешь себя во веки веков?

— Доспехи? Сокровище? Какая чепуха. Мне просто нужны ответы. Никого убивать я не собираюсь. И золото мне твоё не нужно. Доспехи тем более. Я вообще миролюбивый. Это мир вокруг злой: то в животное какое влюбишься, то сам ведешь себя как животное.

— Человек, ты читаешь мои мысли?

— Зачем мне твои мысли? Я даже не знаю, кто ты.

— Я Хранитель драконов. Когда-то я тоже был рождён человеком, но на заре времени Лютый поставил меня следить за популяцией драконов. Он наш бог, потому что заставил всякого дракона развиваться. Ни один дракон не сидит на месте, и только тем мы живы. Слышал про драконьи линьки?

— Лютый? Это видимо имена одного из богов?

— О каких богах ты ведешь речь?

— Стой, давай по порядку. Ты следишь за драконами?

— У драконов бывает только пара яиц в выводке в жёлтом возрасте. Приходиться защищать их от полного истребления.

— Ты высиживаешь яйца, и ты немного человек?

— Немного да. Но высиживать мне никого не надо. Я лишь наблюдаю за прочими драконами.

— А ты можешь принять человеческий облик?

— Зачем? Это было так давно. Я был первым человеком, пока не подружился с драконами.

— А что случилось потом?

— Потом Лютый даровал мне возможность самому стать драконом.

— А где теперь Лютый?

— Не знаю, он улетел с первыми драконами на юг.

— Так мне тоже надо на юг. Как раз там находятся острова Великих. Твой Лютый один из богов!

— Здорово. Вот бы мне снова увидиться с ним. У меня накопилось столько вопросов к нему.

Светлан некоторое время смотрел на застывших дракона и Андрена. Затем снял перчатку. Кожа на ладони пошла пузярыми, чать шкуры слезла, часть обуглилась. Император закричал от новой порции боли, согнувшись пополам, прижимая руку к груди.

Когда Светлан поднял голову от земли, дракона нигде не было. На плато так же стоял Андрен, а рядом с ним стоял неизвестный нагой человек без единого волоса на всём теле. От удивления император на миг забыл про боль.

«А где дракон?»

— Ну вот, а говоришь, не понимаешь, — усмехнулся Андрен, водружая меч в ножны за плечами. — Дозволь мне только одежду тебе создать, а то ты наверняка уже и не помнишь для чего она.

Лысый кивнул. И тут же на Хранителе драконов образовалась белая мантия до пят, подвязанная у пояса красным шёлковым ремнём, а рядом кожаные мягкие сапоги.

«А мне нельзя было такие сапоги создать?» — Хотел спросить Светлан, но боль в руке вновь выбила все посторонние мысли из головы.

Князь подошёл, посмотрел на ошпаренную руку и присвистнул. Затем губы зашептали речитатив. Светлан ощутил приятное тепло в руке. Оно не щипало кожу, не жгло, лишь покалывало. Кожа не зажила, но боль притихла.

Андрен обессилено присел на небольшой камень, потирая виски, обронил:

— Ну вот, так лучше. Садитесь рядом, оба. Хранитель, расскажи мне, почему не понимаешь людей, если сам человек?

Хранитель пощупал одежду, поёрзал плечами, почесал пузо, словно свыкаясь с новой шкурой. Удобного в лишнем клочке материи на теле было мало. Разве что от ветра прикрывало и от дождя. Но на небе ни тучки.

«Какая несовершенная шкура. Наверняка сгорит в огне даже самого слабого пламени», — приметил для себя хранитель драконов. А вслух обронил:

— Мало того, что тело неудобное, так ещё и вторая шкура. Как вы так живёте? И слова…как непривычно говорить их вслух.

— Так и живём, — ответил Андрен, подмечая краем глаза, как Светлан блажено прикрыл глаза и задремал, зажимая ненавистный артефакт подмышкой.

Хранитель медленно опустился на соседний камень, прислушиваясь, не захрустят ли суставы от старости. Но тело не подводило. Если в драконьем обличие ему была «золотая пора», то по человеческим меркам жто было около тридцати лет. Самый расцвет сил. А то, что голова лысая, так эта седина от возраста. От мудрости.

Хранитель начал свой неспешный рассказ:

— Я как человек, был сотворён одним из первых. Боги, все двенадцать, сотворив человека, никак не могли вдохнуть в него жизнь, обратились к Конструктору. И вдохнул он Искру. И первый человек ожил, а за ним каждый последующий. Я был одним из первого десятка. Не успел привыкнуть к людям, не жил в их обществе. Но видел, как летают в небе драконы. А потом повстречал одного из них. Он принял форму человека. И я захотел так же.

— Это и был Лютый?

— Да.

— Тогда он не один из богов. Кто же он?

— Не знаю. Но он поссорился с Конструктором и улетел на юг с первыми драконами.

— А разе люди были созданы раньше драконов?, — обронил князь.

— Нет, люди были созданы позже всех, — поправил Хранитель.

— Тогда почему тебя поставили хранителем драконов, а не дракона хранителем людей?

Хранитель почесал лысину, пожал плечами:

— Конструктор и Лютый много спорили на эту тему. Но я тогда не понимал предмета их спора. Я больше по драконам любитель.

— И что же ты понял про драконов?

— Не так уж много. Повидав немало лесных, зелёных, жёлтых и золотых драконов, это то, что полноценно «умнеть» начинают они лишь в третьем возрасте, когда наступают брачные игры. Им приходиться общаться друг с другом и начинает развиваться речь. Примитивная такая драконья речь. Слов тридцать. Но иерархия возрастов уже соблюдается неукоснительно. Здесь, наверное, сказывается малая популяция драконьего выводка. Друг с другом битвы они редко устраивают. И то лишь с равными по положению. Их всё больше люди убивают. Придёт такой герой, закованный в латы с головы до ног, и кричит: «Славы хочу, золота давай, а шкуру я твою у камина повешу».

Андрен сдержал улыбку, раздумывая, сколько голов скота из стада племён Свободных утаскивают драконы на пропитание и где же они берут всё то золото, что впоследствии охраняют?

«Пусть лесные и зелёные охотятся в угодьях у склонов плато, слабокрылые они или вовсе не летают. Но жёлтые и золотые должны летать и грабить соседние земли. Но зачем расстраивать Хранителя? Пусть думает, что герои идут за славой, а не по необходимости».

— А лесные и зелёные совсем тупые?

— Они рождаются с памятью рефлексов. Умеют охотиться, убивать, выживать. Ничего больше. А вот жёлтые и золотые уже вполне полноценные индивидуумы. Других драконов я не встречал. Никак не могу перерасти этот возраст. Думаю, мне тоже пора лететь на юг, за ответами.

Андрен протянул молодому «старику» ломоть вяленого мяса.

— По наблюдениям людей, драконы «краснеют», когда летят через Море на острова. Полетишь с нами, пройдешь пятую стадию взросления. Стадия путешественника.

— Полетишь?, — Поднял бровь Хранитель, вертя в руках мясо.

— Точнее, мы на тебе полетим. — «Успокоил» Андрен. — А ты пока лететь будешь, покраснеешь. Всё по порядку: сначала летим, потом краснеешь. Нам просто очень надо, а тебе по пути.

Хранитель подавился куском. Андрен заботливо похлопал по хребтине. Дракон, не привыкший к данному жесту, свалился с камня. Князь помог встать, заботливо отряхнул, похлопал по плечу.

— Ну, чего ты расстраиваешься? Или тебя Лютый с плато не отпускал?

— Не знаю. Я не успел спросить, когда мне отправляться в путь, — забормотал Хранитель.

— Ну вот, заодно и спросишь.

Хранитель распробовал вяленое мясо, с каждым разом откусывая всё больший и больший кусок. Мясо за тысячи лет надоело до жути, что сырое, что жареное, что с тухлятиной, а это имело необыкновенный новый вкус.

— Я согласен, — коротко кивнул «молодой старик».

— Вот и хорошо. — Глаза Андрена загорелись. — А с трансформацией у этих богов вообще все просто получается. Мне бы тоже какую травку найти, чтобы один бывший человечек один съел и снова в человечка превратился. Страдает по человеческому облику. Заклятье какое или зелье на себе испытал, мне неизвестно. Можешь что-нибудь посоветовать? А я тебе и драконов белых в собеседники предоставлю. И с богами за тебя поговорю. Всё, что хочешь, сделаю. Я слово своё держу. Император подтвердит. Правда, Светлан? Твой князь не врёт?

Светлан кивнул во сне. А Хранитель задумался, что означает «император» и «князь»? Насколько слышал от предыдущих героев, с которыми сражался, император выходил по иерархической лестнице выше князя. Или у людей снова всё не так? Какие непостоянные существа.

— В Проклятом лесу трав много. Может, там что найдёшь?, — Наконец подал голос Хранитель, доедая мяса.

Андрен повернулся к Светлану.

— Вспоминай, император, что мы о Проклятом лесе из истории помним? У нас на одном потоке амазонка училась из Проклятого леса. Дарла. Больше ничего не помню.

— Дарла? Она нас предала. Смерть предателям, — сонно пробубнил Светлан.

— Так тот лес и принадлежит амазонкам. Они ещё с ведьмами из соседнего леса постоянно воюют. Ни те, ни другие не признают власти мужчин. — Важно ответил Андрен, припоминая. И тут же добавил. — Матриархат. А как в боевой поход собираются, грянут войной на север, насобирают себе мужиков на одну ночь, а утром под нож. А детей, если рождается девочка, забирают себе, а если мальчик…

— Умертвляют?, — печально спросил Хранитель драконов.

Андрен поднял глаза к небу, разглядывая пушистые безмятежные облака, вздохнул:

— Кто знает? Может и так. Звучит жестоко. И кто додумался допускать в Академию всех подряд?

— Приториус. Баланс. — Коротко ответил Светлан, то проваливаясь в сон, то пробуждаясь.

— Да какой теперь баланс?, — Отмахнулся князь. — Если победит Владыка, всем конец. Если мы, то люди вновь подчинят себе остальные территории. Достанется и амазонкам с чародейками. Как только восстановится популяция, войны возобновятся, как регулятор численности. Мне не дано понять замысла богов. Но чтобы стать ближе к их задумкам, мы и отправились в дальний путь на острова Великих. Спросить лично. С глазу на глаз. Если у них есть глаза. Человек существо несовершенное, нам глаза нужны. А им может и не особо.

Янтарный камень в ухе неожиданно потеплел. Андрен, осёкшись, чуть потёр его грани, успокаивая и остужая мысли.

Камень, блеснув, потускнел. Князь поднялся первым, с ходу предложив:

— А знаешь, что, Хранитель? Мы не можем отправляться в путь, пока не дадим тебе имени. Какой же ты человек без имени?

Лысый заинтереснованно застыл с куском мясо во рту.

— Дракард, ты, одним словом. На том и порешили. — Ухмыльнулся князь. — А теперь в путь!

* * *

Граница Ведьминого леса с Хафлингами.

Камень упал возле Грока, не причинив никакого вреда орку, человеку или рыси. Из леса донеслось недовольное ворчание, похожее на стариковское и детское разом. Словно в каждом хафлинге сидел старый, умудрённый годами старец и молодой, пышущий задором юнец:

— Проваливайте, странники! В лесах хафлингов не место оркам! И людям здесь нечего делать!

Уши-кисточки Варты встрепенулись, нижняя губа подёрнулась, обнажая клыки дальше обычного:

— А рысям в ваших владениях тоже не место?, — Рысь перевела взгляд на Чини, весело добавила. — Может, вы и морских свинок боитесь?

Лес замолк. Широколиственный, он пришёл на смену хвойному лесу вдоль плато. Чини задумалась, как бы ей отнестись к словам Варты. Вроде уже не морская свинка. Но подковырка была. Только не совсем понятно где. Заколдованные в зверей девушки всегда говорят загадками. Сама такой недавно была.

— Рысь может проходить, — наконец донеслось из леса, — а человек и орк прочь!

Варта оглядела притихшую Чини и пышущего злобой Грока. Ещё мгновение и орк схватится за топор.

«Пора брать инициативу в свои руки». — Решила рысь.

— Мудрые хафлинги! Я священная северная рысь Варта из варварского клана Мигаров, семейства кошек, а эти двое мои подопечные: телохранитель и бард. Они не причинят вам вреда. Ежели кто из них пересечёт законы гостеприимства, вы вольны судить их по вашим законам. Но даю слово, подобного не произойдёт, если вы не нарушите законов данными богами первыми.

Грок округлил глаза, клыки воинственно подёрнулись, горячо зашептал:

— Дожил, Провал меня забери. Зверям служу. То свинки, то рыси. Варта, если твой план не удастся, до встречи с Андреном ты не доживёшь, обещаю. Назвав нас своими подданными, ты лишила нас права голоса. Хотя нет, это только меня лишила, а Чини теперь может петь на всю округу вполне законно. Я даже не знаю, что может быть хуже.

— Спокойно, зелень, — подбодрила Чини. — Нам главное до границы добраться, а там подстрижём её или побреем. Под настроение. И… что не так с моим пением?

— Тихо вы оба. Слушайтесь меня и не пропадёте, — шикнула Варта, едва сдерживая смешок.

Лес молчал ещё какое-то время. Солнце жарило спины, кусало плечи. Даже бриз с моря не приносил желанной прохлады. Грок переменался с ноги на ногу, не желая подставлять лесу спины. Не хватало ещё лопатками стрелу поймать. Или черепом камень.

Наконец, из леса покатился другой голос, более твёрдый и властный, словно привели привилегированного сановника.

— Священная рысь, если твои слова правдивы, ты можешь вступить в лес хафлингов и предстать перед очами великого короля Толстонога. Принимаешь ли ты приглашение короля и обязуешься ли соблюдать правила гостеприимства?

Варта обнажила клыки, подмигивая орку и человеку, довольно ответила:

— Как? Самого великого короля Толстонога? Того самого Толстонога? Конечно, принимаю и обязуюсь. Эта такая честь предстать пред очами самого Толстонога.

— Что за Толстоног то ещё такой?, — Прошептала Чини.

— Недоделок какой-нибудь с толстыми ногами. Отожрал, поди. И щёки до пола висят. Мохнатая, не переборщи с похвалой, а то заставит перечислять его подвиги, а ты этого недоросля в глаза не видела. — Пробурчал Грок, не зная, куда деть всю ярость. Свирепый дух жаждал битвы, а приходилось думать.

Варта махнула хвостиком и первой пошла к лесу. Грок неторопливо поплёлся за «госпожой» рядом, Чини, в тысячный раз поправляя кожаную сползающую накидку, засеменила следом. Высокую грудь приятно охлаждал со всех сторон ветер, но когда показывались соски, орк засматривался дольше, чем следовало другу.

Хафлинги обступили гостей со всех сторон, держа руки на луках и тетиву наполовину натянутой. Орк спиной ощущал взгляды пращников. Они сидели в укрытии неподалёку, якобы невидимые, как Ночные эльфы в новолуние или ошоны в засаде. Но шорохи толстых пяток о ветки кустарников и старые листья ловил даже орчий слух.

Вперёд вышел толстый сановник, надул щёки и важно начал:

— От имени короля Толстонога и всего народа хафлингов приветствуем тебя, священная рысь Варта из клана северных варваров Мигаров, семейства кошачьих.

И спутников твоих верных; телохранителя и барда приветствуем тоже, — хмуро отчеканил толстячок с бородой до пяток и отвисшими красными щёками. — Позвольте сопроводить вас к королю.

Он мог бы походить на гнома, но ширина плеч, что у гномов находилась именно в районе плеч, сползла сановнику к нижней части туловища, придав грушеобразный вид. «Широк плечами» он был лишь в районе живота. И бородка была слишком холёной, ухоженной, вытянутой по струне. Совсем не такой, как у гордых гномов, которые в прокопченные, запыленные горной пылью бороды заплетали обереги и защитные руны.

Хафлинги больше походили на перекормленного ребёнка барона или графа, которые от вседозволенности регулярно поощряли чревоугодие и не знали, что такое физический труд. На таких Варта насмотрелась в детстве.

— Какие здесь могут быть снайперы? Какие пращники? Эти «снайпера» коню в круп с двух шагов не попадут. — Послал не вербально мысли Грок в разум Чини. В ответ ничего не пришло. Грок усмехнулся — Чини не знала, как ответить на «магической волне».

— Ура! Ты не можешь отвечать мне! Вот теперь только я буду говорить, а ты слушай. Хе-хе. Я заговорю тебя так, что ты забудешь, где твои мысли, а где моё тебе послание. — Грок довольно потёр руки, ловя обречённый взгляд Чини. Та на всякий случай лишь снова поправила сползающий топ.

— От имени северного вождя Андрена, я и мои подопечные приветствуют народ хафлингов и короля Толстонога. — Ответила Варта, не спуская глаз с сановника.

В руки поверенному лицу короля хафлингов легли три чёрные повязки. Неловко пожимая плечами, он сообщил:

— К сожалению, вынужден попросить вас надеть на глаза эти повязки. Никто не может знать тропы к селению короля. Таковы традиции. Но если не посчитаете уроном своему достоинству и не станете противиться, гостеприимство хафлингов скрасит сию заминку.

— Репу у них, что ли воровать? Что мы здесь забыли? Пустили бы вдоль берега и делов-то. Умники волосоногие. — Выдал тираду орк.

Чини переглянулась с Вартой. Всё, орк теперь не отстанет. Будет терроризировать посланиями и всячески выражать недовольство.

— Хорошо, мы наденем повязки, если королю так угодно. — Согласилась рысь.

Гроку с Чини пришлось встать чуть ли не на колени, чтобы пухлые человечки с толстыми пальцами смогли повязать чёрные повязки на глаза, скрывая тайные тропы от злых умыслов чужеземцев.

Гостей повели. Орка и человека под руки, а рысь сановник лично пытался координировать, порой подталкивая в ту или иную сторону. Варте стоило больших трудов не смеяться вслух — обострённое обоняние зверя говорило ей об окружающем мире едва ли не больше, чем зрение. Деревья, кусты, тропы. Ветер гуляет по листьям, носит запахи. Вблизи находилась пограничная деревня или застава. Пахло похлёбкой. Под ногами росли редкие травы. Наверняка лекари хафлингов, если таковые имеются, понятия не имеют, как богат их лес. Или эти травы редки только в землях Княжества и Империи? Запах не вполне явно доносил лишь количество стражей. Но ясно было одно. Все они были переполнены страхом. И солдаты, и любопытные, что брели следом.

— Варта, ты наверняка всё это нюхаешь вокруг, но как быть мне, магу? Я вижу сквозь повязку. Но даже если отключить внутреннее зрение, ауры живых существ вокруг расскажут мне обо всём вокруг.

Варта вздохнула.

За размышлениями стражи привели к селению короля. Повязки упали на землю при помощи толстых пальцев. Варта, Чини и Грок обнаружили себя стоящими перед деревянным троном, стоящим на возвышении. На нём важно восседал седеющий король Толстоног в пышных одеждах. Вокруг него стояла нарядная свита. А рядом, на голову ниже, на малом троне сидела слепая тощая старушка в чёрном длинном одеянии, скрывающим не только ноги, но ниспадающим на землю. Внимание троих безразлично скользнуло по королю и остановилось на старушке. Грок и Чини ощутили в ней зачаткаи магии, а Варте понравился наряд.

— Сынок, она не врёт. Она действительно священное животное из клана Мигаров. Клан варваров признал её правительницей перед тем, как влиться в единый племенной союз. — Послышался ровный старческий голос. — Она говорила от имени Андрена. Он действительно вождь варваров. Но это лишь одна из его ролей. — Старушка повернула голову к орку. Опущенные веки не дрогнули, перст ткнулся перед собой, продолжила после паузы. — Орк назвался телохранителем. Это не совсем правда, но он и не соврал. Всё верно. Он стережёт священную рысь ради другого человека. — Голос старшуки на секунду прервался. Чини физически ощутила несуществующий взгляд старушки. — А эта дева многое пережила в другом обличье и в награду за терпимые муки, боги наградили её даром поэзии. Всё верно, сын, они не соврали. Они не враги. Пусть выполнят нашу просьбу и отпусти их с миром.

— Благодарю тебя, мама, — кивнул Толстоног и трижды хлопнул в ладоши.

Хафлинги-слуги, словно ждали этого момента. Перед путниками в мгновение ока появились стулья, лежанка для рыси, широкие столы. Маленькие толстячки, как трудолюбивые муравьи, сносили на столы всё, что добывалось в округе.

Гости пригляделись. На чистых скатертях дразнило обоняние четыре вида жареного мяса с острыми лесными приправами, пять видов речной рыбы расположились рядом в жаренном или копчёном виде, рядом миролюбиво покоилась рыба морская, возвышались горками свежие овощи, истекали соком солнечные фрукты, ягоды, свежевыжатый сок, кисели, незнакомые настои. Травы смешивались с запахом мяса и будили аппетит пуще прежнего.

Грок едва сдержался, чтобы не плюхнуться первым за стол, презрев приглашение короля и надутое старшинство «священной» рыси. Наверное, так бы и поступил, но взгляд иногда отрывался от стремительно заполняющегося стола и натыкался на слепую старушку и мысли прояснялись. Тогда северный орк опускал голову и не позволял желудку шуметь слишком громко.

Чини облизывалась. Долгая дорога и однобокая еда на ходу надоели, зверский аппетит требовал пополнить ресурсы тела и чем-нибудь другим, кроме вяленого мяса и ключевой воды.

Толстоног милостиво развёл руками:

— Присаживайтесь к столу, гости. Отведайте кушанья с нами. Все разговоры после…

Полное осознание происходящего к Гроку вернулось минут через двадцать, когда пришлось ослабить пояс, чтобы следующая порция жареного оленёнка не разорвала изнутри. Только после этого стал замечать мир вокруг или, что точнее, придавать ему значение где-то кроме содержимого стола. Варта взяла на себя роль ведущей, пусть и отчитывается. Он всего лишь телохранитель. Еда не отравлена, убедился. А то, что рысь с королём языками перетирают, это их заботы.

«Захотела мохнатая власти? Получай всю».

Чини ела всё больше фрукты, пила терпкие настои. Они в противовес хмельному вину, разглаживали мысли и настраивали на то, что могла прислушиваться к себе и слышать окружающий мир.

Орк, напротив, размяк, не воспринимая ничего, кроме вина и мяса. Расслабился. Взгляд то и дело останавливался на груди Чини. Старался надолго не задерживать, но тело требовало своё, и вдруг осознал, что зря не сходил с Андреном на север. Мало кто из местных орчих в клане устояли бы перед воеводой.

Варта разговорилась с королём. Мир стал приветливым и лёгким. Вокруг плясали толстые танцовщицы, издавая причудливыми инструментами что-то похожее не музыку и песнопения.

— Жаль о настоящих песнях в этом лесу не слышали. — Поддаваясь внутренней интуиции и странному порыву, подскочила Чини и выхватила у ближайшего танцора длиннострунный инструмент.

За столом непроизвольно замерли. Тяжёлые взгляды должны были пригвоздить к полу, но гостья больше ни на кого не смотрела. Пальцы коснулись струн, настраивая инструмент. Никогда ранее не держала ничего подобного в руках, но сейчас пальцами, словно кто-то управлял. По долине покатилась прелестная мелодия, ласкающая слух и сердце. Не только разговоры смолкли за столом, но и всё движение вокруг прекратилось. Слова полились из самых потайных недр души, её самых отдалённых закоулков. Нежный голос подхватил мелодию:

Безлунною ночью домою я шла,

За спиной слышался звук шагов.

Тогда я побежала, но убийца быстрей.

Где герой, что спасает людей?

И теперь только ветер Провала!

Его не было со мною рядом![12]

Песнь вновь подхватила мелодия инструмента. На глаза навернулись слёзы. В груди потеплело и этот жар рвался наружу. Чини ощутила сиду, что могла повергнуть в прах любые армии. Сила, что покорит любые сердца.

Умерла я под полной луной,

Овладел телом пьяный изгой,

Не пронзила его ни стрела,

Не срубили его топора.

Только дует проклятый ветер!

Ты в Провале за всё ответишь!

Мир вокруг действительно умер. Перед закрытыми глазами мелькали совсем другие картины, нежели создавали солнце и безмятежный весенний день. Чини и слушатели видели в строках пламя и ветер, свободу и солнце, море и войны. Искали ответы и вопросы. Озарением накатила причудливая волна света и тепла. Бард прозрела грядущее и новые слова вновь низвергли уста:

Боги, где вы, ответье?

Я о каре прошу.

Почему только ветер

Мне в ответ говорит?

Я готова коснуться Провала,

Чтоб душа моя мести сыскала!

Струна порвалась. Инструмент не выдержал испытание чувствами и напор неведомой силы. Музыканты хафлингов не высекали на нём ранее ничего подобного. Чини медленно, очень медленно подняла веки, возвращаясь в реальный мир из мира грёз.

Варта, орк, король, старуха и все подданные не могли молвить и слова. По щекам текли слёзы, про пир давно забыли. Орк протрезвел моментально, отодвигая вино. Новоявленный бард и сама ничего могла понять. Сидела без движения, боясь шелохнуться.

Первой подала голос старуха:

— Негоже посланнице богов сидеть за столом в звериных шкурах. Сын, подари ей ладную одежду. Пусть мастера и оружейники справят по стати и броню.

— Хорошо мама, только онп не воин. Зачем ей доспехи?, — возразил Толстоног.

— Она воин в гораздо большей степени, чем кто-либо из твоих воинов, — твёрдо закончила старуха.

Никто за столом не смог возразить. Неловко продолжилась трапеза. Слишком тихая и неестественная, чтобы называться пиром.

— Ну, хоть на одёжку заработала, и то польза, — буркнул невербально Чини и Варте Грок.

Чини опустила глаза, пытаясь понять, что с ней произошло. Голова была пуста. Ни одной мысли. Ничего. Но внутри так тепло.

— За короля Хафлингов, великого Толстонога и его мудрую мать!, — неловко подняла чару со сбитнем Чини.

Пир продолжился.

Глава 5.

Под небом

Воин подчиняет

свои прихоти разуму и воле.

Пятое наставление воина.

Над облаками.

Ветер вырывал из кожи последнее тепло, заставив сжаться, как котёнка в комочек. Словно сами холодные стальные когти пробирали до костей, превращая в сосульку. Это было похоже на медленную смерть. Мучительную и долгую. Минута за минутой. Мгновение за мгновением она приближалась. Но упорно не наступала. Кто говорил, что замерзать легко?

Молодой император Светлан, стиснув зубы и плотно сжав обветренные губы, с ужасом думал о князе. Андрен выше торса одежды не носил. И сейчас с ветром боролся один на один, сидя впереди подопечного.

«Как сюзерен терпит этот ужасный холод поднебесья? Или лучше наднебесья? Это насколько ж Конструктор грустил по сотворённому миру, если путь Его в небо такой холодный?» — Подумал Свелан.

На все вопросы отвечал свистящий в ушах ветер. Холод подгонял мыслительный процесс. Молодой император стучал зубами, но продолжал думать.

«Как Дракард додумался подняться в своём безумном полёте выше облаков? Почему не бережёт князя? На том даже простой кожаной шкуры нет. Окоченеет и свалится вниз, к этой далёкой земле. Сквозь облака, к далёкому-далёкому лесу, Морю, земле, горам. Что там ещё под брюхом дракона?»

Шея затекла и замёрзла. Император боялся повернуть — вдруг промёрзла настолько, что позвонки рассыплются ледяной крошкой?

«Андрен, искренне надеюсь, что ты живой. Странно, солнце так близко, но холод больший, чем на земле. Какой магией боги наделили сии места?».

— Не бойся за меня, Светлан. Меня греет магическое тепло. А странствия по северу и Северные Рудники закалили мою кожу. Почти дублёная. Никакой меч скоро не возьмёт. А ты замёрз от изнеженной жизни. Терпи, наследник престола. Мы уже перелетели Ведьмин лес, снижаемся. Под облака нырнём, и теплее будет. Ты пока много не дыши, береги дыхание. Резкие перепады в давлении и температуре могут привести к потере сознания. Сам понимаешь, сознание потеряешь, и вряд ли верёвки надолго удержат. Магию использовать я и на тебя не могу, шкура дракона поглощает всё без остатка вокруг меня. Сам старый лысый хранитель не догадается, что созданные совместными усилиями всех богов, да ещё и с искрой Творца, мы такие хлюпкие создания.

«О, князь, Храм действительно закалил твою волю».

— Терпи, Светлан, терпи. Зато потом тем, кто скажет, что летал на драконе неделю к ряду, смело бей промеж ушей. А тем, кто скажет, что при этом свободно разговаривал с драконом, плюй в лицо, топчи ногами, разбивай табуретку о голову. Веселись, одним словом. Главное, чтобы тепло было. А Хранитель начнёт открывать рот на такой высоте, вряд ли он когда-то ещё плюнет огнём. Простудится. Но ты не думай об этом. Думай о тепле, очаге, камине, кубке горячего вина, о горячих девах думай. Скольким потом расскажешь, что летал на самом драконе? Да не абы каком, а на самом верховном! Я понял, почему у них при дальних перелётах шкура краснеет. Она мёрзнет, приобщается к новым условиям. Возраст не причём. Драконы растут не по возрасту, но по странной последовательности действий, к которой их подготовил этот странный Лютый. Он дал им пинка для развития. Они долго готовятся к следующему шагу, а потом раз и… другой возраст. Это стремление дракона. Напишешь об этом книгу? А? Император? И назвать можно: «Как заставить дракона сделать следующий шаг?».

Светлан непроизвольно сглотнул. Попытался поднять голову. В веки ударило встречным потоком ветра. Слепящие слёзы хлынули рекой, застывая двумя дорожками на висках. Бесчувственными, промёрзшими пальцами покрепче ухватился за выемки меж пластин драконьей кожи. Она действительно приобрела красный оттенок. А между чешуйками, пульсировало тепло. Подогрев организма. Только им и жил.

Словно отвечая на вопросы, послышался очередной невербальный импульс князя:

— Сверху кожа дракона покрывается инеем, а под чешуйками на мясе собирается кровь, чтобы согреть и помочь преодолеть долгий холодный перелёт. Чтобы не потерять сознание от разряжённого, холодного воздуха, ноздри дракона перекрывают тёплые фильтры. Они концентрируют эту самую кровь в наибольших количествах. Он сейчас дышит, собирая воздух где-то в районе щёк. А горячей крови в тех воздухопроходах столько, что согреет любой воздух. Дракон генерирует кислород, чтобы не задохнуться на высоте. В академических учебниках об этом не написано. И то верно. После встречи с драконами в живых осталось лишь пара разумных существ. Но мне кажется, никогда и никто из них не летал на настоящем драконе. Только умничают, фантазируют. В следующий раз крепче подвяжемся и одеял наберём. И ни в коем случае не касайся оружия. Металл сейчас не крепче гномьего стекла, да и кожа от радости на нём и останется, если на ней есть хоть капля тепла. Так что думай о женщинах, Светлан, если все ещё хочешь оставить потомство. Тёплых, горячих, темпераментных. В шубах, в мехах, под одеялом. А вообще, просто дыши. Медленно, согревая воздух, дыши.

«Князь, ты заговариваешь меня специально. Ты делаешь вид, что холод не тревожит тебя, но ты превысил свои силы. Ты всегда прыгаешь выше головы, рискуя всем ради… кого? Её? Что за странная любовь между вами, если не можете быть вместе, но на расстоянии делаете всё, чтобы попасть друг к другу? Нет, мне не понять. Возможно когда-нибудь и я полюблю столь же сильно и крепко, но моё время ещё не пришло. Князь, просто держись. Боги, дайте ему сил».

— Когда приземлимся, сразу не двигайся. Дай телу прийти в себя. И не бойся, будут у тебя дети, не думай об этом. Думай лучше о… Хотя я это уже вроде говорил. Впрочем, сейчас время откровений. Я даже не знаю, приземлимся мы или нет. Дракон вполне мог забыть маршрут на радостях от первого полноценного полёта.

«Князь, что ты за человек? Стоит ли мне бояться тебя, если мы победим Владыку и отбросим его рати за границы? Будешь ли ты, князь, угрожать Империи объединённым Княжеством? Нет, это тебе не нужно, ты мог захватить имперскую власть, лишь пронзив мечом мою грудь. И никто в Империи не счёл бы разумным перечить северному вождю, князю, академику и храмовнику разом. Тебе не нужна власть. Ты натаскиваешь меня на мудрое правления, показывая все стороны жизни. Ты будешь кидать меня в самое жерло, горнило, пекло, чтобы выковать из меня такой меч, которому не страшен даже огонь Провала. Но что нужно именно тебе, Андрен? За что спасаешь Варленд? Ради кого? Ради той странной любви? Но ведь она всего лишь рысь».

— Ваш род владел Перчаткой двенадцать поколений. Только у Приториуса и тебя был магический дар. Это не проклятье, это знак того, что ты должен заниматься и другими делами, чем просто торчать над книгами и до одури глазеть на звезды. Империи нужен маг в трудный час. Империи нужен маг-император.

«Ты многому научил меня, Андрен, держись. Страх оставляет меня — перед глазами всегда будет твой пример».

Шею пригрело прямыми лучами полуденного светила. Слух перестал доносить ритмичные взмахи крыльев. Гул ветра стих.

«Это конец? Конец полёта или сознание отключилось?», — Светлан перестал ощущать окружающий мир.

Дракон приземлился на землю, приходя в себя так же, как и двое недвижимых спутников на спине. Кровь медленно отступала от ноздрей, яростно щипая непривыкшую кожу. Спина жутко чесалась. И не поворачивая головы, новонаречённый Дракард понимал, что перешёл «золотую» стадию и постиг пятый возраст дракона. В это верилось и не верилось. Столько ждал веления богов, заучив все повадки и сделав все возможные записи о драконах. Всё ждал, ждал знака от богов, но вдруг в один из дней явился странный человек и рассказал, что можно двигаться дальше и без их воли.

Дракард устало положил голову на тёплую землю.

Андрен физически ощущал, как кожа обретает новую жизнь. Та бесчувственная глыба льда, которой была кожа мгновение назад, медленно таяла под палящим солнцем. И это перерождение доставляло мало приятного.

«Что это за фигурки перед драконом? Кто меня тыкает копьём? Что за дела?»

— Светлан, не спи! Враги кругом! Слышишь? Враги! Вассал, нам нельзя в плен… у нас… времени… нет…

Тепло ударило такой волной, что разум помутился. Мышцы расслабились. Веки прикрылись. Это было самое сладкое погружение в сон, сколько Андрен себя помнил.

Что-то мелькало перед глазами: фигуры, руки, копья. Всё слилось в одно слепое пятно. В одну круговерть. Эти воинственные фигурки быстро окружили сонного дракона, который пытался привыкнуть к новому обличаю, не замечал ничего вокруг.

Амазонки Проклятого леса без помех стащили сонных, дремлющих пассажиров.

— То-то ночь знатная будет — мужики в стане. — Послышалось от одной из амазонок.

— А утром голову с плеч. — Добавила вторая. Послышался смех.

— Варта… — просипел Андрен хриплым голосом и окончательно отключился. Камень в ухе тревожно блеснул, начиная подогреваться.

Сердце рыси многими лигами восточнее больно сжалось. Странные ощущения потревожили душу.

* * *

Ведьмин лес.

Граница.

— Да сдались вам эти толстые недомерки! Сами от обжорства скоро кони кинут. Никакого военного похода не надо, — выступал парламентером Грок. — Чего у них брать, чего нет у вас самих? В конце концов, вы можете торговать. А если нападаете потому, что вас самих тревожат, покажите мне вашего врага. Мой топор жаждет крови. Во имя воды, земли, огня и ветра, я расправлюсь с ним!

Хафлинги остались за спиной, выдворив гостей на западную границу. Исчезли они в одно мгновение, не жалая встрачаться с ведьмами. Толстоног лишь взял со всех троих слово, что те заставят ведьм отступиться от постоянных набегов. И для страны маленьких толстеньких человечков навсегда наступит желанный мир.

Миссия миротворцев и привела к встрече с четырьмя хмурыми ведьмами на границе.

Одна из четырёх ведьм, самая молодая и рыжая, как закатное солнце, вышла вперёд. Вращая в руках резной, лёгкий посох, ответила за всех:

— Докажи свои слова делом.

Грок облизнул клыки:

— Мало того, что рыжая, ещё и наглая. Не до тебя мне, женщина! Уйди с дороги! Или пожалеешь!

Ведьма вспыхнула:

— Я ещё не женщина!

Серебристая молния сорвалась с кончика посоха и пронзила воздух, нацеленная в грудь чудовищному орку… Слишком быстрая и слишком слабая.

Такая способна разве что обжечь. Но не вызвала и испуга. Грок остался стоять, как стоял. Только небольшая завеса воздушного щита блеснула чуть правее сердца, впитывая в себя большую часть молнии. Совсем малая её часть опалила лямку сумки. Та порвалась. Походная сумка накренилась, перемещая всю тяжесть на другое плечо. Синяк бы ещё простил, а вот это уже перебор — только недавно переплёл молодой шкурой тура новые лямки.

— Агр-р-р! Сумка!, — Глаза орка налились кровью.

Скидывая сумку, схватился за рукоять топора. Протяжный волчий вой прокатился по всей округе. Так воют на луну вожаки стай или волки-одиночки. Первые сильны своей сплочённостью, вторые своей самостоятельностью. Вторым никто не кроет спину, надеются только сами на себя. Этот вой был чем-то средним между первым и вторым. Так варвары входили в востояние берсеркера.

Ведьм парализовало приступом страха. Зеленокожий воин в один миг превратился в лютого бойца, готового уничтожать целые армии на своём пути. Скулы заострились, желваки вздулись, руки и ноги изрезали взбунтовавшиеся вены, словно пробежал не одну лигу с мешком камней на плечах. Злобно дыша, выкидывая сквозь ноздри горячий воздух, Грок двинулся на ведьм, готовый в любой момент ринуться в бой, как взведённая пружина.

Вперёд выскочила Варта, встав меж ним и ведьмами:

— Ему всё равно, кого стереть с лика земли, вас или ваших врагов. Выбор за вами. Ведьма постарше, чернявая, как сама душа Владыки, встала между орком и рыжей. Бело-голубые глаза вперились в Варту.

— Кровь моей сестры горячит рассудок. Останови своего воина. Нет смысла проливать кровь тех, кто жаждет крови врагов.

— Что скажешь, Грок? Перенесём бой на другое поле?, — Варта повернулась к орку. Тот застыл на месте, ритмично вздымая грудь и сжимая рукоять топора. Ярость выветривалась, сердце замедляло бег.

Лучше изобразить берсерка, чем рубиться с целым лесом мудреных до волшбы дев. Ведь рысь не прикроет спину, а от Чини вообще не понятно чего ждать. Героиня только на словах. Поднявшийся ветер подхватил багровые косички орка и донёс до молодой ведьмы обещание:

— Рыжая, если ты найдёшь мне в ближайшее время врага, я помогу найти тебе жениха.

Ведьма залилась румянцем, подёрнула плечиком, отворачивая лицо.

Чини незаметно пнула орка, причитая:

— Зелень, ну кто тебя учил этикету? Чуть что, сразу за топор. Зачем девушку обижаешь? Её краса не заслуживает твоих насмешек.

Ведьмы опешили, когда серебряновласая дева в облегчённом кожаном доспехе отвесила реверанс рыжей:

— У богов было хорошее настроение, когда создавали тебя. Иначе не одарили бы тебя веснушками. Как твоё имя, ведьмочка?

Варта округлила трёхцветные глаза. Грок едва не выронил топор.

«Разрази меня гром, что это было?».

Рыжая, залившись румянцем, тихо ответила:

— Фирадея… Фира…

— Красивое имя. — Чини и сама не узнала своего голоса. Он стал бархатным, нежным, исчез весь сарказм.

«Что за странное ощущение?» — мелькнуло в голове ведьмы и барда.

Грудь ведьмы сдавило. Она могла оторвать взгляда от пронзительно-синих, как самый тёмный аквамарин, очей барда-воительницы.

А Чини ощущала, как в груди потеплело. Она вдруг поняла, что ей не хочется расставаться с этим человеком. Она наверняка станет её подругой. Настоящей. Как же надоело за 8 лет все эти парни, с их глупыми шутками и необдуманными подвигами. Ещё больше надоели из запахи. А вот ведьмочка пахла иначе. Лавандой, молоком и мёдом. Сладкий запах манил, как пчелу нектар.

— Фира… — Чини забыла, что хотела сказать, заблудившись в больших зелёных глазах улыбчивой собеседницы. Ведьма перед ней давно залилась румянцем, а она всё повторяла. — Фира, Фира.

Застыли, смотря друг другу в глаза, боясь пошевелиться.

Первой от шока пришла в себя Варта:

— Эй, голосистая, смени напевы. Повторяешься. Слышишь меня? Чини! Очнись! Чини!!!

— Чини, — повторила Фирадея. — Чини… Какое у… тебя… хорошее имя.

— Божественная Фирадея. Если бы твоя молния поразила меня, я не знала бы судьбы лучшей, чем сгореть от вашей руки. Я благодарна судьбе за эту встречу. Простите моего зеленокожего спутника. Он дик и невежественен. Он не достоин вашего взгляда, вашего слова.

Северный орк сплюнул под ноги, бормоча:

— Вот оно как. Так, ну жених уже есть. Пусть и в юбке. Где враги? Рыжая, я жду.

Чини неожиданно для себя выхватила оба коротких клинка, подаренных вместе с новой одеждой. Они были удобно прилаженны на ножнах у бёдер.

— Грок, следи за яыком! Мы — гости.

— Как скажешь. — Безразлично ответил орк.

Варта открыла и закрыла рот. Ведьмы снова застыли, силясь понять происходящее — берсеркер, что был способен сражаться с целыми армиями, отсупил под напором ещё одной женщины.

Грок посмотрел на спутницу, посылая невербальный посыл:

— Восемь лет с одного стола, восемь лет на моём плече и что? Ты так просто воткнёшь в меня заострённую сталь? Из-за неё, которую видишь впервые?

— Это из-за тебя самого, дурень зелёный. — Чиниа убрал резные клинки в ножны на ногах. — Не перегибай палку, Грок.

— Варта, меня учит морская свинка! Что за насмешка богов?

Варта улыбнулась и повернулась к старшей черянявой ведьме. Та покачала головой, пряча улыбку.

— Я Кариана, архиведьма. Ульча и Сенека — мои помощницы. А Фира только седмицу назад получила посох в период своего совершеннолетия. Она ещё… совсем неопытная.

— Я Варта, девушка, заколдованная в рысь. Северный орк зовётся Гроком. С некоторых пор он наш предводитель. Простите его за вспылчивость. Просто в последнее время на него слишком много свалилось. Сам не свой. А Чини… ещё неделю назад она была другой. А теперь поёт. Она бард и мы понятия не имеем, как она обращается с оружием. В деле её не видели.

— Боги дают всем разные тропы жизни. Кому петь, кому магичить, а кому-то топором махать, — кивнула Кариана. — Идёмте в наше селение. За столом мысли найдут правильное русло. Я не думаю, что наше гостеприимство чем-то уступит недомеркам, что по ту сторону леса.

— Только не слишком усердствуй, Кариана. Если честно, они кормили нас на убой три дня подряд. — Добавила Варта.

— Хм, никогда бы не подумала, что волосоногие способны на гостеприимство. Да и какое угощение может быть в их норах? Крыс вам лесных варили? То ли дело наще угощение. От женщин, которым любят готовить. Что нам ещё осталось по жизни? Только отражать набеги, да вкусно есть.

* * *

Несколько дней спустя.

Граница Проклятого леса.

Неизвестная деревня.

Ночь разрывалась криками. Пограничная деревня амазонок пылала, вздымая в небо белый дым соломенных и деревянных хижин и черный дым магического огня. Молнии и пылающие стрелы носились в воздухе, на миг освящая яростные лица ведьм и амазонок. Затем всё погружалось в тягучую темноту. Клинки мечей и ятаганы встречались с посохами, шестами и наручами. Трава орошалась кровью. Чёрной в свете бушующего пламени.

Лезвие топора столкнулось со слэшэром[13]. Искры разрезали мрак, потухли, осыпавшись на землю. Грок в отблеске огня и молний узнал это чудовищное оружие, махать которым могли только самые сильные воины на конях. Отступил на шаг, сберегая дыхание и принимая новый удар. Разрезавшая воздух молния на миг осветила поле битвы, вырезав из тьмы оскаленную пасть с клыками огромного мохнатого чудища. Обладатель слэшера наверняка клыками мог прокусить или сожрать в два счёта.

Северный орк вновь принял на топор порцию яростных выпадов, контратаковал, проклиная безлунную ночь. Она не позволяла пробудить в себе неистового воина — топор без разбора лишал бы жизни врагов и союзников.

Молнии и огонь давали света. Тут же слепили. Бой шёл в впотьмах, вслепую. Постоянная угроза смерти не давала возможности сконцентрироваться на магии. Любое магическое зрение играло бы сейчас злую шутку — свет и тьма устроили борьбу не на жизнь, а на смерть. Усиление возможностей глаз грозило бы потерей зрения, а то и полной слепотой.

Дрались, как слепые кроты. Лучшим союзником было чувство интуиции. Шкуры амазонок и меховые плащи ведьм фактически не отличались друг от друга. По длине волос так же нельзя было сказать о враге — все носили длинные локоны, сплетённые в косы во время сражения. Лишь по оружию в руках искали врагов, дожидаясь очередного всполоха молнии. Дожидаясь того краткого момента, когда за секунду можно было прицелиться и пронзить врага в полной темноте.

Маги против воительниц. Посохи простив стали.

Небо разорвали звуки грома. Полил тяжёлый злой ливень, гася единственный источник света — пылающие хижины.

Бой стих сам собой, крики и проклятья прервал шум падающей воды. К магическим молниям, срывающимся с кончиков посохов ведьм, прибавилась молния настоящая. В тысячи раз сильнее.

Неистовые разряды били в землю, даря свет и ослепляя поле боя и грязных и мокрых воинов, которые не прекращали забирать жизни друг друга.

Рука в магическом наручи слепо прорезала воздух. Грок невовремя рванулся вперёд и егосухожилие на правом бедре осушило от этого удара. Грок потерял равновесие. Ногу обожгло болью, она отказалась удерживать вес тела. Махая топором, орк завалился в лужу на спину, прикусывая губу от волн боли.

Очередная молния осветила выпад мохнатого монстра. Слэшэр разрещал воздух. Грок перекатился на бок. И оружие врага поразило лужу и грязь. Обладатель слэшера, рыча, как зверь, упёрся обеими ногами в грязь, погружаясь по щиколотку, и потянул оружие из плена. Рывок не удался с первого раза. Слишком глубоко монстр вонзил лезвие.

«Это момент!» — Подумал Грок и ударил рукой под колено врага.

Зверь шлёпнулся в грязь, вздымая в воздух мириады брызг. Оружие так и осталось торчать в луже. Грок, потеряв топор, пополз на врага, сплёвывая грязные потоки воды. Сильная рука ухватила за горло, едва подобрался. Рык раздался над самым ухом, вселяя дрожь и перекрывая неистовый шум ливня.

Раскат грома пробрал до костей. Погода бесилась. Боги гневались за неудачную попытку обратить молниеносный рейд в безлунную ночь вглубь вражеской ведьмам страны в затяжную мясорубку. Где свои? Где чужие?

«За что ввязались в ненужную бойню? Зачем пошёл на поводу у совета ведьм и хвалился непобедимостью? Как же, воевода, Провал меня забери. Здесь совсем не те условия. Здесь отсутствие органов чувств вселяет страх гораздо больший, чем есть на самом деле. В каждой тени мерещиться меч и ятаган, каждая коряга кажется затаившимся недругом. Молния высвечивает врага грозного и лютого. Наверняка, он не такой на самом деле, но как объяснить это себе, если всё естество внутри бунтует?»

Холод, страх и бессилие проникали под кожу, мышцы дрожали от напряга. Воздух в лёгких подходил к концу. Перед глазами плавали чёрные мухи, до ужаса ясные и ощутимые, они переливались пятнами. Грок почти терял сознание. Из последних сил потянул вбок, откидывая чудище от себя. Вслепую — как назло, нет ни одной вспышки молнии!, — замолотил пред собой. Два удара достигли цели, костяшки содрали кожу в кровь. Два удара ушли в пустоту, смазали водную плёнку лужи. Руки защипало, словно опустил в кислоту.

Удар каменным кулаком осушил плечо. Грок упал лицом в лужу, хлебнув воды. Закашлялся, переворачиваясь. Пнул перед собой здоровой ногой. Услышал вскрик.

«Попал!»

Второй пинок разрезал только воздух. Инерция от удара отдала в плечо и бедро. Почти взвыл.

Молния высветила бой совсем рядом с ним. Стрела пронзила горло ведьмочке невдалеке. Тяжёлый посох другой переломил хребет врагу. Предсмертный вскрик амазонки разрезал шумовую завесу дождя. Огнём опалило лицо другой амазонке. Нож третьей вонзился в глазницу победительнице.

Война женщин. Бесмысленная и беспощадная.

В ответ пнуло под ребро. Зверь никак не хотел отставать. Сплёвывая кровь, орк перевернулся, поднимаясь на колени и уходя от другого удара. Меняя позицию в ночи, орк путал врага.

«Если нюх его не волчий и глаза не как у нечисти, то шанс есть».

Грко поднялся. Ноздри выкидывали в воздух разгорячённый пар. Вода в сапогах казалось ледяной. Слепо прыгнул вперёд, насколько позволяла прыгучая, здоровая нога и остаток сил. Руки ухватились за шкуры, рванул на себя, силясь оторвать у страшного зверя хоть клок шерсти, нанести хоть какой-то урон. Вцепился в торс стальной хваткой, сжимая, как змея кольцами.

Зверь рванул вперёд… Шкура осталась в руках.

«Он что, как ящерица?!»

— Не уйдёшь!, — Заорал, не помня себя орк и сделал бросок через плечо. Затем пополз вслепую по лужам и грязи, схватил поверженного врага за ногу, подтянул к себе и придавил к земле. Зверь и тогда вывернулся, как скользкая рыба в слизи. Руки монстра обхватили шею, он притянул к себе и стал душить, хрипя от ярости и… усталости?

«Это невозможно! Монстры не устают. Особенно такие, кто способны держать слэшер одной рукой. Не просто держать — сражаться!» — Подумал Грок.

Плечо отказывалось выдавать нормальную силу, правая рука практически не работала. Только левым локтём вдавливал монстра в землю, вкладывая мощь всего тела, да проклиная боль в бедре, которая не позволяла напрячься полностью.

«Видят боги, это неравный бой!»

Когти зверя вспороли кожу на шее, но на миг удалось вырваться. Ударил лбом перед собой, ни на что не надеясь. Ещё раз. В голове зазвонили колокола. Пятна перед глазами превратились в картины.

Третий удар был самым сильным. Он отбросил в спасительное беспамятство, где нет боли и усталости.

Сеча в деревне и её округе медленно затихала. Силы атакующей и обороняющейся стороны стремительно таяли.

Кровавая вражда испила себя до капли.

Прощальный громовой раскат, как набат, оповестил о прекращении бойни.

Деревня погрузилась в тишину. Боги ниспослали людям сон.

Все ответы придут с рассветом.

Глава 6.

Пленники

Воин сам признаёт

и утверждает себя воином.

Шестой постулат воина.

Неизвестная деревня.

Четверть часа до нападения.

Андрен устало приподнял веки и облизнул пересохшие губы. Зрение помутилось, заставил себя сфокусироваться. Картина перед глазами немного выровнялась, обозначая предметы интерьера.

Два коптящих светильника освещали просторную комнату с огромным ложем. Пахло дурманящими травами, стояло лишающее воли тепло. Образ перед глазами нарисовал молодой силуэт красивой девушки в звериной шкуре. Пожалуй, в неё можно было влюбиться, если бы не странный блеск в глазах. Лукавый. Князь тряхнул головой, отгоняя наваждение, проклиная холод поднебесья и жару помещения.

Руки были надёжно связаны промасленной верёвкой. Такая по крепости не уступала стальным кольцам. Распят пленник был надёжно и с надлежащим старанием. Верёвки были обвиты вокруг стальных штырей, которы были вбиты в дубовые стены. Плечи не ощущали перевязи с оружием. Серьгу из уха не вытащили и то ладно.

Кувшин в руках девы излил на голову ледяной воды, отгоняя все мысли прочь. Силуэт перед глазами никуда не исчез. Совсем не галлюцинация. Женщина живее всех живых: стройная, мощная фигура, красивое лицо без изъянов, серые глаза, забавная маленькая родинка не щеке. Улыбка только гуляет по лицу странная. Князь не особо бы удивился, если бы через мгновение амазонка воткнула в сердце нож или поднесла к губам чашу полную яда.

— Ты, наконец, очнулся, драконоборец?, — Её стройный силуэт немного не соответствовал грубому боевому голосу. Андрен предположил, что либо горло болит, либо заставляет себя говорить громче и… яростнее.

«Зачем рычать? Ты так прекрасна, когда молчишь».

Князь прокашлялся. Горло немилосердно сушило, словно находился в Диких песках. Хотелось пить, язык почти прилип к нёбу. Серёжка в ухе нагрелась, и начала больно жечь. Камень ярился, грозя лишить уха.

— Где мой подчинённый и конь?… То есть дракон… То есть Дракард… И где я вообще, прекрасная воительница?

Амазонка хохотнула. Нежная, тыльная сторона ладони коснулась щеки. Такая тёплая и приятная. Рука прошлась ниже, коснулась шеи, груди, пояса, мощным, резким рывком срывая набедренную повязку.

— О, дева, ты меня смущаешь. У меня есть обязательства к другой женщине.

Воительница прижалась щекой к плечу, вызвав волну тепла по всему телу. Так же резко отпрянула, зажав рот привязанному ладонью.

— Молчи, глупец! К чему слова, если под утро всё равно лишишься головы? Какая ещё другая? Не думай о ней. Сегодня я твоя богиня. Я твоя последняя капля жизни. Насладись ей и… умри на рассвете.

— Мне некогда умирать! Тем более на рассвете.

— Это твоя судьба, драконоборец. Боги послали тебя ко мне. Просто прими это, как должное и смирись.

Андрен тряхнул головой, избавляясь от ладони, наваждения и мелкой подлой части в его существе, которая расслабилась и стала принимать её голос и ласки. Да и со стороны уха уже должно было пахнуть палёным. Негодованию янтарной серьги не было предела.

Поспешно пробормотал:

— Мило, конечно. Но это немного расходится с моими планами. Поверь мне, моё сердце принадлежит другой. Я уверен, ты ещё найдёшь подходящего тебе избранника. В твои-то годы. Смело отрубай ему голову после исполненного долга. А меня не трогай. У меня своя судьба.

Засапожный нож в один момент оказался у шеи. Лезвие прошлось по коже, оставляя кровавую полосу. Редкие багровые капли потекли по лезвию. Но что эта мелкая боль, если ухо стало сплошным центром другой, невыносимо-обжигающей боли?

«Пора становиться серьёзным», — прикинул князь. Зелёные глаза недобро блеснули. Лицо посуровело. Внутренний огонь, вспыхнувший в глаза пленного заставил амазонку замереть с ножом. Затем вовсе отшатнуться. Руки ослабли, словно перетаскала не один десяток тяжёлых полных вёдер воды с колодца. Нож упал на пол, воткнувшись остриём в опасной близости от ноги князя. В голове амазонки помутнело. Голос пленника покатился на периферии сознания громкий, чистый и ясный. Такому нельзя не подчиниться. За один такой голос в бой или пропасть. Без разницы. Это голос самих богов, лишающий воли и разума. Это выше её. Захотелось выполнить всё, что он только скажет.

— Бери нож, воительница. Нам не нужны путы на моих руках. От них лучше избавиться. Так будет лучше нам обоим. Перережь их.

— Избавиться от пут, — как во сне повторила амазонка.

Лезвие срезало путы. Андрен блаженно потёр освобожденные запястья, взял амазонку за плечи, продолжая смотреть в глаза. Не меняя глубокого голоса, продолжил:

— Как твоё имя, воительница?

— Сейшелла.

— Ты счастлива, Сейшелла?

— Не знаю… — протянула амазонка.

— Теперь ты счастлива, Сейшелла. Я с тобой. Ты счастлива, когда с тобой твой князь. Ты поняла?

— Да, мой князь. Я поняла. Я счастлива. — Безразлично ответила амазонка.

— Где моё оружие, Сейшелла? Твой князь воин, а воину не престало быть безоружным. Ты поняла?

— Да, мой князь. Князь не может быть без оружия.

— Так, где моё оружие?

— В хижине предводительницы Нерпы, мой князь.

— Где это?

— Это самое большое здание в центре деревни.

— Где пленники, Сейшелла?

Воительница смотрела не мигая. Голова немного покачивалась. Гипноз намерения действовал безукоризненно.

— Не знаю, мой князь. Мне достался только ты. Кому достались другие, на утро не будет иметь значения.

Андрен усадил воительницу на край кровати.

— Ты счастлива и без крови, Сейшелла. Теперь ложись и спи крепким, беспробудным сном до самого утра. Утром ты ничего не вспомнишь обо мне. Останется только ощущение счастья. Ты поняла?

— Да, мой князь. Ничего не вспомню. Счастье это хорошо.

Андрен коснулся лба. Сейшелла обмякла, рухнула на кровать. Князь тяжело вздохнул, поднял сорванную набедренную повязку с пола, облачился.

— Ощущения счастья счастью подобно. Боги, ну что мы за слабый народец-то? Как нас могли лепить последними? Мы и для первых не качественный образец.

Качая головой, князь тихонько приоткрыл дверь. Грудь выхватила свежий ночной воздух. Две амазонки у двери повернулись к неожиданному гостю почти моментально. Но не достаточно быстро, чтобы успеть проткнуть копьями. Андрену пришлось охладить пыл воительниц, встретив обеих головами. Приложил ровно настолько, сколько хватило для потери сознания. Убивать воинственных красавиц без необходимости не хотелось.

Скрываясь в тени, князь интуитивно побрёл по деревне.

«Где больше всего тлеет факелов, там и дом предводительницы? Значит, дом Нерпы какой-то из четырёх домов, из тех, что стоят выходами друг к другу в круге света. Но сначала пленники. Так, со Светланом немного сложнее, он маленький, но куда можно запихать дракона? Не миниатюрная штучка». — Поразмыслил князь.

Словно в подтверждение, деревянная крыша здания, похожего на амбар, вспыхнула, как пучок соломы. Яростный рёв дракона требовал крови. Дракард, как и князь, не желал оставаться на ночь в стане амазонок.

«Но он сильный, сам справиться, а пока стоило найти молодого императора», — прикинул князь и присел в тени, закрывая глаза. Сконцетрировавшись на ауровидении, он нашёл тонкие нити всех живущих неподалёку, разыскал знакомую. Светлан нашёлся почти сразу в одной из четырёх хижин неподалёку.

Самих амазонок в деревне было мало. Многие столпились у леса, и сидели, словно в засаде.

«Ждут нападения? Хороший момент, чтобы убежать. Что у них тут за дела творятся?» — Андрен открыл глаза и помчался в полосе темноты, сбивая с ног попавшихся под руку амазонок оглушающими ударами в нижнюю челюсть. Лучше так, чем рубить.

Сбил с ног очередную амазонку и плечом вышиб дверь, врываясь в просторное помещение. Светлан висел на верёвках уже голым. Голова была наклонена на бок, грудь исцарапана. По губам стекала струйка крови. Упитанная старая амазонка, бранясь, ритмично одаривала пощёчинами, стараясь привести в себя мужчину, который упорно не хотел справляться со своими прямыми обязанностями. Судя по виду, император упорно не поддавался её чарам.

— Ну что ты делаешь?, — Возмутился князь. — Мало того, что не по любви и согласию, ещё и нервы венценосному расшатаешь. Будет потом тиранить мирный народ. Дракона не могла на ночь взять? Тебе в самую пору по стати.

Толстуха, поперёк себя шире, схватилась за ятаган. Двигалась она поразительно быстро для тучного тела. Лезвие разрезало воздух в том месте, где только что стоял князь.

Андрен увернулся и подогнал голову амазонки дальше, ловко выхватывая ятаган из руки. Воительница сделала два лишних шага, врезалась лбом о дверной косяк и свалилась на пол, отключившись.

Князь перерубил верёвки, подхватил осевшего императора за плечи.

— Ты, как? Идти можешь?

Светлан сплюнул кровь. Не сводя глаз с поверженной амазонки, поднял одежду. Одеваясь, медленно пришёл в себя.

— Что она от меня хотела, князь?

— Да кто женщин разберёт в новолуние? Без мужиков звереют. — Притворно пожал плечами князь. — Ты шустрее одевайся, нам ещё колюще-режущее забрать, коня седлать. Дел хватает. Выспались, теперь в дорогу.

— Так это был привал?

— Лучший из тех, что мог у нас быть, император.

Светлан, покачиваясь, затянул на поясе ремень и побрёл к выходу. Андрен обхватил плечи подопечного, ускорил ход. Вдвоём вышли на улицу.

Копьё прорезало воздух в опасной близости от уха князя. Левой рукой едва перехватил древко, да рванул на себя вместе с обладательницей. Колено встретило живот воительницы. Грубо, но не мог себе позволить ранения императора. Ладонью плашмя шлёпнул по затылку воительнице. Амазонка зарылась лицом в землю.

Князь приготовился к бою, но деревня уже погрузилась в крики. Хижины вспыхнули пламенем. И дело было уже не во взбунтовавшемся драконе. В небо взлетел металлический скрежет оружия, воздух разрезали воинственные выкрики. Андрен явственно ощутил восприятием мага, как воздух наполнился запахами волшбы. Мана лилась вдоволь.

— Что там, князь?, — просипел Светлан.

— Деревню атакуют. Пора уходить. Это не наша война. Спрячься в тени. Я за драконом.

Андрен рванул к главным зданиям, уклоняясь от попыток амазонок завязать с ним диалог оружием. Ногой с ходу вышиб хлипкую дверь, исчез в проёме.

Светлан устало прижался спиной к стене. Сверкнувшая молния на миг освятила всё вокруг, ослепила. Три вздоха спустя, земля содрогнулась от грома. Гроза разорвала воздух, закрапал дождь, стуча по плечам и голове. Император поднял навстречу набирающему силу потоку. После духоты спальни амазонки погода была душе и по нраву.

— Что, дождём наслаждаешься?, — Вырос рядом Андрен, облачённый перевязью с гномьим мечом, протягивая клинок и сумку с перчаткой. — Я тоже дождь люблю. Только если хочешь насладиться им и в другой раз, спешим седлать дракона. Бежим или узнаешь, что такое ночь с пухлой голодной до мужиков амазонкой.

Светлан взял ножны с мечом, перекинул сумку с перчаткой за плечо и ноги неровно помчали следом за князем. Земля покачивалась. Мутная голова воспринимала мир после благовоний в комнате нетвёрдым. Словно после неразбавленного вина, испитого из кубка отца во дворце на одном из пиров.

Дракард безуспешно одарял цепи пламенем. Закалённые, те не желали плавиться и дарить свободу. Даже когти и зубы не могли совладать с оковами. Перекинуться в человека так же не представлялось возможным — ворожеи заботливо выдали цепи с примесью серебра. Свойства этого металла напрочь лишали возможности трансформации. Об этом знали ворожеи амазонок.

Знали они и что делать с драконом: сначала связать, моря голодом, а когда истощает, начнут подкармливать, приучая к себе. Так поступали наиболее опытне драконоборцы, насколько знал Дракард. Но он не был до конца драконом, чтобы согласиться на эту процедуру. Разум дан богами человеческий и две самые торопливые амазонки уже сгорели заживо в его огне от излишнего любопытства.

Андрен на ходу извлёк меч. Вращаясь волчком, отбил тройной выпад амазонок-охранниц. Первую сбил с ног, вторую плашмя приложил по голове, третью пришлось лишить жизни — рванула с мечом наперерез к императору. Пришлось встретить мечом в живот.

— Князь! Это был мой бой!, — Закричал взбешённый Светлан, стараясь перекричать шум стихии.

— Не достойно императору лишать жизни женщин. Доверь это дело князьям.

Андрен рубанул по цепи Дракарда мечом. Бесполезно.

Светлан показал ему обожённую руку, молча надевая перчатку. Синий свет резанул по глазам. Вспышка света оплавила цепь. Другую.

Дракард осовобождённо расправил крылья, ломая ветхую крышу, которую амазонки успели возвести за день.

— Вовремя ты, князь. Я уже хотел богов проклясть.

— Никогда не торопись проклинать. — Послал встречный ответ Андрен и помог Светлану вскарабкаться на спину. Следом забрался сам, напоминая Хранителю. — Только в этот раз давай не так высоко. Хорошо? Сосульки нос щекочут. А нам расслабляться как оказалось, нельзя. Женщины тут как тут.

— Высоко не получится, князь. Гроза. Молния может пронзить крылья. Просто уберёмся отсюда подальше, дождёмся утра, а там посмотрим.

— Я слышу мудрую речь, Хранитель. Она так похожа на человеческую.

Дракон с прыжка взмыл в небо. Крыльям пришлось работать в два раза сильнее, преодолевая водную завесу. Небо словно решило утопить землю. Неужели боги решили наказать людей именно в эту ночь?

Под крыльями уже оставалась пылающая деревня. Там сеча только набирала обороты: атакующие прорвались в деревню. Андрен невольно прикинул, что, по всей видимости, их ведёт умелый предводитель. Но только чёрная ночь решит, кто доживёт до утра.

Встречный ветер и дождь отвлекли от посторонних мыслей. Дракон направление взял на юг, слепо разрывая крыльями ночную пустоту. Под небом потухли последние звёзды, попрятались от непогоды.

Светлан вжался в чешую, слушая сердце дракона. Император вздрагивал всякий раз, когда молнии разрывали небо в опасной близости от безумцев, что решились покорить небо так не вовремя.

Андрен попытался припомнить карту. Встретятся ли по пути горы… или выживут?

* * *

Деревня Нерпы.

Утро после боя.

Чини поскребла щеку о кору могучего дуба и медленно подняла тяжёлое веко. Свинцовое, не меньше пуда. Второе весило не меньше. В памяти вместе с ноющими мышцами проснулись хороводом воспоминания. Побежали, расставляясь по полочкам воспоминания.

Ведьмы решили не ждать следующего дня, как настаивал Грок. Собрав отряд, двинулись к границе амазонок. Это был ночной набег. Карательный. Обе стороны не раз терзали друг друга, оставляя сожжённые пограничные деревни, и раны в сердце. Столкнулись лоб в лоб в чёрноте леса.

«Сеча была неистовой. Как прорубились к деревне, одним богам известно. А потом, потом…». — Подумала бард и расплылась в улыбке, ощущая под плащом близость обнажённого женского тела. Ощущения атласной кожи стряхнули остатки сна. По телу пробежались мурашки. Но лежала, боясь пошевелиться и потревожить её сон.

Фира быстро иссякла в бою. Чини долго прикрывала её, рубясь плечом к плечу, пока гордость молодой ведьмы не позволила признаться, что сил больше сил. В темноте незаметно отступить не составило большого труда. В лесу нашли большое, широкое дерево и спрятались от дождя в большом дупле, скидывая с себя мокрую одежду.

Провал с этой молнией, спалит, так спалит, решила Чини. Битва и крики умирающих отдалились. Какое они имеют значение, когда её горячее дыхание обжигало щёки, шею, а руки без устали собирали нежные прикосновения?

Та, кто почти десятиление была в заточении морской свинкой, с упоением забирала своё… Обе забыли про бой. Неистовое желание тепла и нежности захватило с головой, накрыло волной, отрезав весь окружающий мир до утра. Откуда только брались силы? Сжигали себя в пламени дотла, не сдерживаясь в поцелях.

Фирадея открыла глаза. Мягкая улыбка озарила лицо ярким солнцем. Не говоря и слова, обхватила за шею, притянула к себе. Рыжие и серебряные локоны сплелись. Губы поймали друг друга едва-едва. Новой тёплой волной накрыло с головой… Очнулись спустя четверть часа, возвращая способность мыслить.

Чини едва справилась с собой, чтобы разомкнуть объятья. Отдавая девушке плащ, потянулась за своей одеждой, напевая под нос:

Сияй, сияй, моя звезда.

Мой разум воли неподвластен.

Гори, гори моя свеча.

Привет судьба и здравствуй.

— Ещё, — прошептала одними губами Фира.

Чини натянула боевые портки. Не удержалась, чмокнув в ухо и шепча:

Жить вопреки — это мы!

Мы рождены для судьбы.

Приговорённые к жизни,

Пленники неразумной любви

— А почему неразумной?

Чини пожала плечами:

— Не знаю. Я всю жизнь любила Андрена. Да чего уж тут говорить, я восемь лет жила у него за пазухой, знала все его секреты и страхи. Я была рядом. Понимаешь? Всегда. И когда он молчил штаны и когда стал князем. Мы все это время влияли друг на друга, заставляя развиваться. Мы были ближе, чем могут быть просто любовники. А в самый волнительный для меня момент он просто сбежал. Не оказался рядом. И вот мы сейчас. С тобой. А там может весь мир в клочья. Это разумно?

— Ты всё ещё его любишь, подруга. Больше, чем думаешь.

— Его? Да за что его любить? Он не слышал, как я теперь пою. Он не видел, какой я стала. Он…

— Чини… там сёстры кровь проливают. Пойдём скорее!, — Заторопилась ведьма. — Где мой посох?

— Где-то в корнях дерева. Сейчас найдём. — Чини первой вылезла из дупла, спрыгнула на землю.

Оделись, вооружились и пошли по просыпающемуся лесу, ловя каждый звук, каждый шорох. Мокрый, вымытый лес жил своей жизнью. Зверьё лениво выползало из всех возможных укрытий.

Фирадея сжала ладонь на посохе — взгляд зацепился за первых павших. Ведьма и амазонка лежали мёртвыми друг напротив друга. В груди ведьмы торчало оперение стрелы, а амазонка лежала с сожжённой головой.

Забрали жизни друг друга в одно время.

Очередное дерево, исчезнув, показало картину боя целиком. Тела устилали всю небольшую поляну возле деревни, распластавшись так, как застала смерть. Кровь смешалась с грязью и не было ничего благородного в такой смерти. Лики смерти смотрелись отвратно. Пахли ещё хуже. Страшная, лютая бойня, коробила средца. Смерть нагулялась вдоволь, оставив тень на застывших лицах. Птицы и живность устраивали разведку, бегая между павшими отрядами и присматриваясь к лакомым кусочкам. Живых словно не осталось. Мечи, посохи, стрелы, сломанные луки, шесты. Всё было разбросано по траке, утоплено в грязи и лужах.

Чини услышала всхлип, повернула голову. По щекам Фиры текли крупные лазурные капли. Прижала её к себе, успокаивая.

— Похоже, что эта ночь нас обеих сделала взрослыми. Будь сильнее. Мир такой. Холодный и безжалостный, пока не найдёшь спутника жизни. Но мы сделаем его другим. Насколько сможем. Мы попросим богов быть к нам помягче.

Фира усиленно закивала. Но не смогла сдержать нового порыва слёз. Плотину прорвало.

Чини продолжила:

— Вчера мы взяли в бою первую кровь. Теперь посмотри в глаза своим врагам и… прикрой их навсегда своей ладонью. Эти глаза будут теперь вечно жить в твоей душе. Это часть жизни тех, кто убивает. Ты боевая ведьма, это твоя стезя. Прими это.

Фирадея затихла. Отпрянула, вытирая слёзы:

— Пойдём дальше, может быть кто-то ещё жив?

Они вошли в сгоревшую деревню. Рядом со сгоревшим дотла домом Чини ускорила шаг — увидела обездвиженного Грока. Тот лежал, подмяв под себя… орчиху! Обнажённая грудь последней целилась в небо, минуя ладонь орка. На лбу струпьями засохла струйка крови.

— Во даёт! Ничего себе у орков любовь. А я думаю, куда он вчера устремился? Вон оно значит как. А всё прикидывался, что в бой ведет. Говорил, что он де не камень, кремень и скала разом, чувствам неподвластен. Берсеркер дутый.

Чини склонилась над орком, прислушалась, припав к груди. Орки дышали оба. Спихнув Грока с орчихи, вместе с ведьмой вытащили орчиху из высыхающей лужи.

Орки проснулись одновременно. Руки схватили несуществующие шеи врага, пальцы сжались, только после этого открылись карие глаза, помнящие вчерашнюю битву. Грок, кряхтя, повернулся на бок. Орчиха с цветом волос, как зрелая свекла, сделала тоже самое. Повернулись друг к другу… Крики разорвали небо одновременно.

Чини, от неожиданности оступилась, села пятой точкой в лужу. Едва живые орки на ей глазах вскочили, шаря глазами вокруг в поисках оброненного орудия.

— Так, всё! Бой закончен! Если вчера не поубивали друг друга, то теперь точно не сможете.

Чини оглянулась. Чудовищных размеров меч торчал из лужи, топор лежал рядом. А орки застыли напротив друг друга, примеряясь взглядами. Они хотели угадать следующее движение оппонента и предотвратить. Но больше оба просто не могли поверить, что вчерашней ночью сражались друг с другом, а не с чудовищным демоном в обличии зверя.

Чини почесала щёку, раздумывая.

Фирадея вздрогнула. Из-за дома вышли уцелевшие амазонки. Неполные три десятка. Большинство было в повязках, хромали, баюкали руки, держались за рассечённые, высохшие раны. Сильные руки сжимали ятаганы, мечи, клинки. Натянутые луки поймали в прицел Грока.

— Не стрелять, он мой!, — взревела «свекольная голова».

— Как скажешь, Нерпа, — донеслось от амазонок.

Грок оскалился. Ещё вчера днём мог запросто увернуться от стрел и сбить с ног любого противника, но сегодня нога опухла и плечо не слушалось. Истыкают как ежа, прежде чем сделает шаг. А этот бой. Всё-таки бился с предводительницей. У амазонок во главе — самые сильные. Но это слабое утешение. Всё равно проиграл.

«Умереть от руки женщины, не успев спасти мир. Андрен, я не сумел!».

Чини повела головой в другую сторону. Из-за другого дома вышли уцелевшие ведьмы. Впереди всех шла рысь. Ведьм было так же не больше трёх десятков. На уставших лицах читалась печаль. Гнев испарился. Руки едва держали посохи, целясь набалдашниками в ту самую Нерпу.

Фирадея не смогла сдержать слёз. Среди ведьм не было её старшей сестры.

«Значит, Кариана пала».

— Никакой магии!, — Закричал Грок и добавил. — Её грудь моя!

Нерпа округлила глаза, только сейчас вспоминая про непокрытую грудь. Сам орк покраснел до кончиков ушей, понимая, что сказал не то, что рассчитывал. Потом даже зажал рот обоими руками. Живя в Академии, совсем забыл, что «её грудь моя» по законам кланов северных орков обозначало принятие орчихи в жёны, если победит в бою. Так её грудь доставалась их совместному ребёнку в дальнейшем и ни один другой орк на избранницу претендовать не имел права. Нерпа, полжизни проведя среди амазонок, так же не забыла обычая предков.

Орчиха, хромая от полученных намедни ран в колено, медленно подошла к слэшеру, вытащила их грязи одной рукой. Кряхтя, согнулась, отнимая руку от груди. Пусть уж смотрит. За унижение ответит кровью! Подняв свободной рукой топор орку, ответила:

— Моя грудь принадлежит мне! Хочешь это изменить? Так побори меня, воин!

Грок не успел поднять правую руку, хватая топор. Плечо распухло так, что не мог пошевелить. Топор рукояткой ударил в лоб, упал на землю. Орк, под смешки потирая шишку, повернулся к амазонкам, глухо обронил:

— Дайте ей одежду. Она отвлекает меня от сражения!

Одна из амазонок исчезла, вернулась с одеждой. Нерпе проворно накинули шкуру, перевязали.

Грок, сдерживая лицо от судороги боли, наклонился за топором. Боль в бедре стеганула по всему телу. Не удержался, ноги подкосились. Упал на колени, каменное лицо зажмурилось, перестав покоряться хозяину.

— На вывих не похоже — перелом, — прошептала Фирадея Чини на ухо и перевела взгляд на Нерпу.

Орчиха покачиваясь, сделала три шага к орку. Слэшэр волочился по земле. От острых взглядов не укрылся лоб, по которому стекали крупные капли пота — сил предводительнице едва хватало, чтобы стоять. Что-то внутри быстро подтачивало силы.

Нерпа подошла к орку. Грок потерял контроль над телом. Закатив глаза, упал лицом в землю. Потерял сознание. Орчиха приподняла меч почти на половину, намереваясь нанести хоть один удар, но силы оставили. Рухнула сначала на колени. Меч упал в траву. Потом завалилась поверх орка.

Ведьмы и амазонки замерли, не понимая, что происходит. Бой не окончен. Кто первым придёт в себя — тот и победитель. Если кто-то вообще жив.

Рука орка вздрогнула. На миг поднялась над землёй, сжимая кулак.

Ведьмы возликовали.

Чини в сторонке едва не упала в лужу целиком. Сил после бурной ночи почти не осталось. Едва смогла заставить бессознательного орка пошевелить рукой. Отсыпаясь на уроках магии в Великой академии, едва вспомнила, как владеть телекинезом.

Бард поднялся из лужи, подошёл к поверженным. Медленно посмотрел на ведьм — те затихли — перевёл взгляд на амазонок — те молчали. Подняла руку над головой, прокричав в небо:

— Боги, призываю вас в свидетели! По законам орчьих… или орочьих… законов! Орк по имени Грок получил в жёны орчиху по имени Нерпа, — Чини склонила голову над поверженными. — Объявляю вас, зеленокожие, мужем и женой! Не признающие законов чуждых племён пусть смиряться или бог-покровитель племён орков покарает несогласных.

Чини повернулась к притихшим амазонкам, — те угрюмо молчали — затем к ведьмам — те так же молчали.

Бард мудро заключила:

— Раз предводительница обручена, значит боги больше не желают вражды между амазонками и ведьмами. Так что довольно крови! Этот союз иссушит вражду. Хороните с достоинством павших, лечите раненых, поставьте на ноги молодожёнов. Через неделю, как свидетельница жениха и покровительница невесты, я объявляю общий пир в честь… свадьбы. Вопросы есть?

Сама природа вокруг затихла. Всё погрузилось в молчание. Чини повертела головой. Было ощущение, что все исчезли, но нет же, столи недвижимые, пытаясь понять, каково это — жить в мире с теми, кого убивали который год к ряду?

Варта вдруг заорала, что есть мощи:

— Чего встали? Лекарей! Живо!

От ведьм и амазонок отделилась группа женщин, одни помчались за носилками, другие засуетились в поисках подходящей хижины. Ведьмы, на правах «гостей», подчинялись коротким приказам амазонок. Совместно перетащили Грока и Нерпу в чудом уцелевшую хижину. Лекарь амазонок и несколько ведающих знахарское дело ведьм взялись хлопотать над ранами. Прочие поспешили отыскивать уцелевших раненых, если таковые остались на поле боя после ночного дождя.

Чини крепко обняла Фирадею, вопрошая:

— Твоя старшая сестра была предводительницей? Кто теперь займёт её место?

— Наша деревня главенствующая во всём Ведьмином лесу. Мы боевые ведьмы. Я должна была занять её место по достижении становления, — голос снова сорвался, — но теперь время ускорилость.

— Значит, ведьмы в твоих руках. — Закончила Чини. — Ты должна быть стойкой архиведьмой, как твоя сестра.

Чини пригляделась к суетящимся ведьмочкам, амазонкам. Они все были молодые. Ни одной старой или хотя бы довольно взрослой женщины.

— Слушай, а почему вы все такие молодые?

— Молодые?, — переспросила Фирадея. — Мне девяносто второй цикл сезонов. Сестре было двести двадцать.

Чини закашлялась.

— Что-то не так?, — Мило улыбнулась Фирадея.

— Да нет… всё в порядке, — поспешно взяла себя в руки Чини. — Людской Империи лет не многим больше, чем вашим бабушкам, если таковые имеются. Ведьмы, выходит, — не люди?

— Почему не люди? Люди, но не только. — Спокойно ответила Фирадея. — Не в этом дело. Всё дело в священном обете. Мы не стареем, пока держимся обета безбрачия и не имеем детей. Поэтому во всём Ведьмином лесу самих ведьм не больше двух сотен. И на хафлингов то нападаем, чтобы не особо плодились.

Чини изменилась в лице:

— То есть ты сегодня начнёшь стареть?

Фира залилась звонким смехом:

— Что ты? Ты же не мужчина. Для того, чтобы начать стареть, мне нужна новая жизнь во мне. А ты на это не способна. Так что наши поиски продолжаться. Твое сердце принадлежит Андрену. Я…тоже должна найти своего Андрена. Мне опротивил этот лес. Я хочу уйти.

— А что будет с твоими магическими способностями?

— Они останутся прежними.

— А статус архиведьмы?

— Я должна уйти, оставив замену. Таковы наши законы и устои. Ты так и будешь заваливать меня вопросами? Я ведь тоже про тебя ничего не знаю.

— Погоди, а что вы делаете с детьми-мальчиками? Ну, когда находите своих «Андренов».

— До шести лет ведьма растит его в одиночестве, уединяясь в лесу, а потом отводит в академию Огня на обучение. Сама же уходит в странствие. С тех пор ей нет места в лесу Ведьм. Она становится ведающей матерью и должна нести свет знаний миру.

— Совсем как старушка Мэгги. А амазонки?

— А что амазонки?, — переспросила ведьма.

— Они убивают своих детей-мальчиков? Ну, как прочих мужчин.

— Зачем? Так же отдают в академию Огня. Сотни лет назад мы договорились, чтобы наша война не затрагивала детей и поэтому после шести лет мы теряем связь с детьми, отправляясь в странствие. Наши мальчики становятся огневиками. Наши девочки остаются в наших племенах. Этот цикл заповедовали нам боги.

— А почему среди амазонок нет старых женщин?

— Их пускают в бой первыми.

Чини ненадолго замолкла. Спустя некоторое время, обронил:

— Определённо у меня к богам возник ещё один вопрос.

— Ты идёшь к богам?, — глаза рыжей снова загорелись.

Чини кивнул.

— Возьми меня с собой.

— Но ты же архиведьма! Тебя девяносто лет учили пускать молнии. Одна даже опалила лямку орка. Ещё ты вчера взяла первую кровь. Тебе бы лет сто отойти от шока, а там глядишь и в путешествие. У нас же, обычных людей всё немного по ускоренной программе. А ты всё-таки архиведьма. Тут другие скорости.

Фирадея сделала просящие глаза.

— К богам, так к богам, — тут же ответила Чини. — Вместе веселей. Надеюсь, нас не поставят в очередь. А пока нам нужно погулять на свадьбе. Пойдём, нам надо ещё пережить удивление Грока.

Конец второй книги.

Примечания.

1

«Дети Двалина». Авторское.

2

«Зелёные воины». Авторское.

3

Олбык — массивное, шерстяное, парнокопытное животное, которое ягуды используют в снегах вместо лошадей.

4

«Песнь эльфа», авторское.

5

Спасаем наши жопы.

6

Что вы хотите?.

7

Кровавая бойня.

8

Если я умою вас кровью, вы пойдете за мной?.

9

Да.

10

Не трогайте больше слабых людей. Мы идем охотиться на демонов.

11

Великий вождь!

12

«Первая песнь Чини», авторское.

13

Слешер — двуручный меч конных рыцарей, самый тяжёлый и длинный во всей Империи и известной части Варленда. Длина до 2000 мм, вес до 8000 г.

Content

Мазур Степан Александрович Варленд в огне

МАЗУР Степан Александрович. ХРОНИКИ ДВЕНАДЦАТИ НАЧАЛ Книга вторая. ВАРЛЕНД В ОГНЕ

Пролог. Немного о редких расах

Часть первая. «СЕВЕРНЫЙ ПОЛДЕНЬ»

Глава 1. Врата гор

Глава 2. Королевский приём

Глава 3. Пешка

Глава 4. Серая истина

Глава 5. На север!

Глава 6. Наследие некроманта

Глава 7. Бер

Глава 8. Рудокопы

Глава 9. За мной!

Часть вторая. «СЛАВА И ЧЕСТЬ»

Глава 1. Порубежники

Глава 2. Ариан

Глава 3. Северный вождь

Глава 4. Союзники

Глава 5. Адмиралы и полководцы

Глава 6. Великая битва

Часть третья. «ВПЕРЁД, К БОГАМ!»

Глава 1. Обратная сторона медали

Глава 2. Первый выбор

Глава 3. Две дороги и распутье

Глава 4. Крылатый хранитель

Глава 5. Под небом

Глава 6. Пленники

Примечания.