ИСПОВЕДЬ СТАЛИНСКОГО ПОКОЛЕНИЯ

Отклики на судебный процесс И. Т. Шеховцова, фильм «Очищение» и книгу «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника»

Составитель Л. Д. Гагут

Кратко об И. Т. Шеховцове

Шеховцов Иван Тимофеевич, 1926 года рождения, уроженец Курской области. В 1930 году после «раскулачивания» вся семья, включая родителей И. Т. Шеховцова, его самого и двух младших братьев, была выслана в Кировскую область. Летом 1930 года, после опубликования статьи И. В. Сталина «Головокружение от успехов» как необоснованно раскулаченные возвратились в Курскую область, а затем переехали на постоянное место жительства в г. Харьков. Не вернулся из ссылки младший брат И. Т. Шеховцова.

В конце августа 1943 года 17-летний И. Т. Шеховцов ушел добровольцем на фронт. Воевал в качестве наводчика противотанкового орудия. Был ранен при разрыве вражеского снаряда, инвалид Великой Отечественной войны. Награжден орденами Славы и Отечественной войны, медалью «За отвагу», двумя медалями «За боевые заслуги».

В 1951 году с отличием окончил Харьковский юридический институт, в 1957 году — также с отличием исторический факультет Харьковского государственного университета. В течение 30 лет работал следователем и на различных прокурорских должностях (прокурор следственного отдела и отдела по надзору за законностью рассмотрения судами уголовных дел; прокурор-криминалист; начальник следственного отдела областной прокуратуры, старший помощник прокурора области). Четыре с половиной года работал адвокатом. Публиковался в издававшихся Прокуратурой СССР сборниках по вопросам расследования уголовных дел об умышленных убийствах и организации борьбы с тяжкими преступлениями, а также в союзных и республиканских журналах и местных газетах по проблемам правового, нравственного и военно-патриотического воспитания молодежи.

Личные качества И. Т. Шеховцова — обостренное восприятие несправедливости, непримиримое отношение ко лжи, нравственный максимализм. Эти проявившиеся еще в юности качества в зрелом возрасте укрепились и получили определенную направленность, связанную с образованием и профессией. Эти человеческие качества способствовали тому, что в разгар антисталинской истерии 1988–1990 годов И. Т. Шеховцов на знаменитых московских судебных процессах защищал честь и достоинство оболганного в годы перестройки поколения советской эпохи и своего Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина.

Об этих процессах, и не только о них, Иван Тимофеевич впоследствии написал книгу «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника», получившую высокую оценку читателей. В ней представлен огромный фактический материал, иллюстрирующий грандиозный исторический путь, пройденный советским народом под руководством И. В. Сталина, аргументированно разоблачены ложь и клевета, которые на протяжении ряда лет изливались на сталинскую эпоху и руководителей Советского государства.

В 2016 году И. Т. Шеховцову исполнилось 90 лет. Несмотря на свой более чем почтенный возраст, И. Т. Шеховцов и сейчас ведет активную общественную и литературно-публицистическую деятельность. Его часто приглашают на встречи со школьниками и студентами, в его квартире собираются молодежь и комсомольцы, чтобы послушать ветерана, узнать правду о героической советской эпохе. За эту активную позицию И. Т. Шеховцов уже не раз получал угрозы в свой адрес со стороны националистически настроенных элементов и от украинских властей, объявивших в Украине «декоммунизацию».

Однако в адрес И. Т. Шеховцова продолжают поступать и письма от его горячих сторонников, выходят статьи о нем в различных средствах массовой информации. В этих письмах и публикациях отражено отношение людей к И. В. Сталину, к истории нашей страны, поднимаются актуальные вопросы сегодняшнего времени и тех проблем, которые возникли в России и Украине после разрушения СССР.

По этой причине И. Т. Шеховцов принял решение опубликовать свой обширный архив, в котором содержатся бесценные свидетельства сталинского поколения об этом трагическом и героическом периоде нашей истории, оболганном в той клеветнической антисталинской кампании, которая началась, когда у руля нашей страны и Коммунистической партии оказалась группа людей, предавших свой народ, партию и национальные интересы своей родины.

В настоящем издании содержатся также отдельные выдержки из книги И. Т. Шеховцова «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника», выпущенной в г. Харькове издательством «Победа» (в 2004 и 2008 годах), опубликованные в них письма-отклики на судебные процессы и посвященный им фильм «Очищение».

Вместо предисловия

Знаете ли вы, что такое наводчик противотанкового орудия? Пример, достойный подражания

Мы уже неоднократно писали об Иване Тимофеевиче Шеховцове, мужественном борце за доброе имя И. В. Сталина. В годы перестройки и очернительства всего советского, социалистического И. Т. Шеховцов на ставшими знаменитыми московских судебных процессах 1988–1990 годов защищал честь и достоинство поколения сталинской эпохи и нашего Верховного Главнокомандующего.

Но ветеран и дальше ведет сражение, уже за сердца и умы современной молодежи. Ежегодно, 13 сентября, Иван Тимофеевич Шеховцов собирает у себя в небольшой харьковской квартире молодежь и ветеранов, и собравшиеся отмечают день рождения Зои Космодемьянской, героической партизанки, казненной фашистами 29 ноября 1941 г. Товарищ Шеховцов постоянно выступает перед школьниками с рассказами о героической советской эпохе, о строителях и защитниках Советской Родины, о высоком нравственном и патриотическом подъеме, который царил в сталинский период строительства и защиты социализма. На его квартире часто собирается молодежь, комсомольцы, слушающие слово правды ветерана.

Публикуем, с небольшими сокращениями, статью Первого секретаря Харьковского обкома комсомола Любы Ткачевой «Знаете ли вы, что такое наводчик противотанкового орудия?».

И я не знала. Ответ на этот вопрос нашла в опубликованном газетой «Черкасская правда» письме «Наш воин-Геракл — это мощная сила духа». Автор письма — белорусская партизанка Нина Ивановна Осадченко, секретарь подпольного райкома комсомола в Витебской области в годы Великой Отечественной войны. Нина Ивановна приводит рассказ советского писателя Евгения Носова, тоже наводчика противотанкового орудия. Вот отрывок из этого рассказа: «Война с ее кромешным грохотом и землетрясением, с рыжими выбросами матерой девонской глины, взрытой пикирующими „юнкерсами“, командир орудия с перекошенным лицом в подтеках пота и налипшей пыли, что-то кричит мне, наводчику орудия, должно быть важное, нужное в сию роковую минуту, но неслышимое мною, потому что в ушах стоит звон и гул возбужденной крови; эти пятнисто окрашенные чудища, лязгающие, мельтешащие блескучими траками, ловящие, кажется, именно тебя черной дырой надульника, иногда харкающим коротким плевком выстрела, после которого, за отпущенный тебе миг ты должен распластаться под колесами собственной пушки, чтобы уцелеть и снова вскочить к прицелу, пока там, под толщей крупповской башни, перезаряжают утробу казенника, успеть выпустить свой поспешный, не очень вымеренный снаряд…».

«Легко представить, — пишет Нина Ивановна, — какую силу сдерживал совсем юный мальчик Ванечка Шеховцов, теряя товарищей, пока самого не ранило».

«Шел парнишке в ту пору восемнадцатый год» (из довоенной советской песни «За фабричной заставой»).

Командир 54-го противотанкового артиллерийского полка майор Коваленко: «В боях за освобождение родной земли от немецко-фашистских захватчиков Вы проявили себя бесстрашным и мужественным воином непобедимой Красной Армии, верным сыном великого советского народа. Вашим подвигом гордится вся наша часть. Объявляю Вам благодарность и от души поздравляю. Желаю здоровья и новых побед над врагом во славу нашей Советской Родины».

С каким подвигом поздравил командир полка наводчика противотанкового орудия? Об этом Иван Тимофеевич рассказал в московском киноконцертном зале «Баку» 20 декабря 1999 г. на торжественном собрании, посвященном 120-й годовщине со дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина. Вот этот рассказ (он приведен в 3-м томе его четырехтомной книги «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника»):

«25 августа 1944 г. Противотанковое орудие на прямой наводке. Рядом окопалась наша пехота. Немцы при поддержке танков пошли в контратаку. Еще не обстрелянные наши пехотинцы дрогнули. Положение критическое. С автоматом в руках поднимаюсь им навстречу со словами: „От кого убегаете?! (и первые в жизни нецензурные слова). Вперед! За Родину! За Сталина!“. Пришли в себя наши пехотинцы и за мной устремились вперед. Вернулись в окопы и отразили атаку немецкой пехоты. А мы, артиллеристы, начали „разбираться“ с их танками. Один танк и на моей, наводчика орудия, „совести“. И сейчас помню свои ощущения, когда призывом „За Родину! За Сталина!“ увлек пехотинцев вперед. Ног под собой в буквальном смысле слова не чувствовал. Как будто летел. А в душе и сердце — ярость и злость».

Наверное, и этот эпизод имела в виду Нина Ивановна, когда писала: «Наш Геракл отличается редкой, мощной силой духа». Когда прочла книгу Ивана Тимофеевича, поняла, что этими словами Нина Ивановна (я с ней согласна) оценивает и его послевоенную биографию.

Тридцать лет на передовом крае борьбы с преступностью. Какую силу духа нужно иметь следователю, чтобы одержать победу в схватке с «умным» убийцей. Какую преданность делу, которому служишь, какую силу воли и духа нужно иметь, чтобы вступиться за честь и достоинство Феликса Эдмундовича Дзержинского, изобличить клеветника и «обеспечить» ему пять лет лишения свободы.

А потом, с первых лет «перестройки», — не заканчивающаяся до сих пор борьба за честь и достоинство Иосифа Виссарионовича Сталина.

Солдат Великой Отечественной войны, до сих пор носящий в себе осколок немецкой мины, предъявляет в московские суды 17 исков в защиту чести и достоинства своего Верховного Главнокомандующего, а газета, орган ЦК КПСС, еще за три года до «отмены» Советского Союза называет его «торжествующим защитником палачей».

Организуют судебный процесс по делу «Сталина-преступника и его защитника». Моральный террор и травля в СМИ: «Интеллектуальная и моральная жертва сталинизма», «сталинистов нужно уничтожать» и т. п. И, наконец, «к подследственным применял методы, перед которыми бледнеет средневековая инквизиция с ее нечеловеческими пытками». Шесть месяцев клеветники срывали заседания, чтобы не допустить опровержения этой чудовищной лжи и избежать публичного извинения за нее.

От Ивана Тимофеевича отрекается и Генеральная прокуратура СССР — от одного из лучших начальников следственных отделов областных прокуратур Союза, под руководством которого пять лет подряд в области (единственной в стране) раскрывались все умышленные убийства.

Позорным провалом для организаторов судилища закончился тот судебный процесс. Только за два месяца после него на Центральное телевидение поступило 7,5 тысяч писем граждан, откликнувшихся на телефильм о судебном процессе. Подавляющее их большинство поддержали позицию Ивана Тимофеевича в суде и благодарили его за мужество и стойкость в защите доброго имени И. В. Сталина и правды величественной истории Советской Родины.

Много этих писем опубликованы в книге Ивана Тимофеевича.

Не могу не привести запомнившийся мне взволнованный рассказ пионерки первых послевоенных лет: «Когда приняли в пионеры, я весь год утром вскакивала (не вставала, а вскакивала), когда по радио начинал звучать Гимн Советского Союза. Я стояла у репродуктора, отдавала салют, а потом вновь засыпала».

Женщина-грузинка пишет: «Через неделю поеду в родное село, где живут фронтовики и старики. Соберу их возле братской могилы, буду переводить на грузинский и читать им Ваше интервью. И уже сейчас вижу их лица и наполненные слезами радости глаза, слышу грузинские молитвы о Вашей долгой жизни и здоровье».

Потом были другие судебные процессы, на которых Иван Тимофеевич защищал доброе имя солдат Великой Отечественной и их Верховного. Три года они продолжались (1988–1990). И каждый раз со всей страны в Москву приезжали люди, чтобы оказать моральную поддержку Ивану Тимофеевичу.

Последнюю точку в трехлетнем судебном марафоне поставил Верховный Суд РСФСР, решившийся в обстановке антисталинской истерии и травли всего советского признать правоту Ивана Тимофеевича.

На следующий день после выступления в Москве, в киноконцертном зале «Баку», о котором я говорила выше, Иван Тимофеевич в день 120-й годовщины со дня рождения И. В. Сталина идет на Красную площадь к его могиле. Там у Ивана Тимофеевича спросили, почему он первую часть своей четырехтомной книги назвал «Мой последний бой „За Родину! За Сталина!“». И вот его ответ:

«Это был долгий, на протяжении трех лет, изнурительный „судебный бой“ с превосходящими силами коварного наглого врага, посягнувшего на мою Советскую Родину и моего Верховного Главнокомандующего, на честь и достоинство поколения героических, одухотворенных 30-х и 40-х „пороховых“ годов. На фронте было легче. Там все ясно, никакого коварства и предательства. Немецкий танк щупает тебя хоботом ствола своего орудия, а ты наводишь на него свою пушку. Кто первый сделает точный выстрел — тот и победил, доказал свою правоту. Вот и все. Честный открытый бой без всякой фальши и лицемерия. Первый мой бой „За Родину! За Сталина!“ произошел в Эстонии 25 августа 1944 г. Тогда я, 17-летний наводчик противотанкового орудия, этим призывом поднял в атаку растерявшихся было пехотинцев. Мой последний бой „За Родину! За Сталина!“, начатый в 1987 г. предъявлением судебных исков в защиту чести и достоинства Сталина и судебными процессами 1988–1990 годов, еще не закончился».

Этот бой продолжается вот уже 20 лет.

Любимый его поэт — Михаил Юрьевич Лермонтов. Когда прочла книгу Ивана Тимофеевича, мне стало понятно, почему он ищет открытые публичные схватки с оборотнями и перевертышами в облике докторов наук — исторических, философских и других. Потому что его жизненное кредо — в строке из стихотворения Лермонтова «Парус»: «А он, мятежный, ищет бури, как будто в буре есть покой».

Мне понятно возмущение Ивана Тимофеевича ложью и лицемерием этих обласканных Советской властью перевертышей. На конкретных примерах он разоблачает ничтожество этих людей, считающих себя интеллектуальной элитой общества и не скрывающих своего презрения к поколению, создавшему могучую Державу и защитившему ее в годы Отечественной.

Ничтожество и трусость этих «ученых» проявилось и в том, что они не решились на публичную дискуссию с наводчиком противотанкового орудия, юристом и историком высшей пробы. Последний из них — доктор исторических наук, профессор Харьковского университета В. В. Калиниченко. Он не решается на публичную дискуссию перед студентами исторического факультета университета, несмотря на то, что они дважды через газету обращались к нему с призывом принять вызов Ивана Тимофеевича.

Почему они не решаются на публичную схватку с ним? Наверное, потому что не забыли обошедший экраны всего мира телефильм о первом судебном процессе по делу Сталина-«преступника» и его защитника, на котором Иван Тимофеевич публично разоблачил их ложь. Не забыли они и недавно вышедшую и уже заслужившую восторженные отклики читателей его четырехтомную книгу, в которой представлены блестящие образцы разоблачения лжи.

Сейчас много «историков» пишут о Сталине. Начались повторения, заимствования, вымыслы — и ничего личного, выстраданного, пережитого авторами.

Книга Ивана Тимофеевича уникальна во многих отношениях. Это, прежде всего — личность автора. Ставший в детские годы вместе с родителями жертвой незаконного раскулачивания, потерявший в ссылке младшего брата, не ожесточился против Советской власти, не стал клеветать на нее.

Все изложенное в книге прошло через его душу, сердце и биографию, а московские судебные процессы, составляющие основу книги, остались неповторимыми. Сотнями благодарных писем откликнулись на книгу читатели. Вот одно из них: «Не могла оторваться от книги. Счастлива и благодарна судьбе за знакомство с вами (пусть и заочно). Считаю самым дорогим то, что Вы в этой жизни и доказательно представили миру гениальный духовный мир целого поколения нашего народа.

Своим четырехтомником Вы сумели снять боль нашего поколения, вселить в каждого из нас чувство радости за восстановление правды, гордость своей Родиной, в которой мы счастливо жили. Спасибо за Ваш великий труд патриота-ученого, борца за великие идеалы добра».

Наводчик противотанкового орудия, не раз смотревший смерти в глаза в единоборстве с фашистскими танками; следователь и прокурор, продолжавший в схватках с преступниками, а потом на фронте борьбы с оборотнями и перевертышами защищать свою Советскую Родину, показал сегодняшней молодежи, а это особенно важно, достойнейший подражания пример мужества, принципиальности и высокой нравственности.

Л. Ткачева, Первый секретарь Харьковского

обкома комсомола, г. Харьков

Газета «Рабоче-крестьянская правда»,

№ 12 (129), 2007 г.

Отклики на судебный процесс И. Т. Шеховцова и фильм «Очищение»

Пусть живые запомнят и пусть поколения знают

Эту взятую с боем суровую правду солдат.

И твои костыли, и смертельная рана сквозная,

И могилы над Волгой, где тысячи юных лежат.

Семен Гудзенко, поэт фронтового поколения

…Это был неофициальный общенародный референдум. Незапланированный, без объявления вопросов, на которые надлежало ответить, без разъяснительной работы и «предвыборной» агитации. И потому, может быть, более объективно отражающий состояние общественного мнения, мысли и настроения граждан. Сам фильм, обращенный к миллионам наших граждан, поставил вопросы четко и конкретно:

1. Ваше отношение к освещению средствами массовой информации отечественной истории «сталинского периода» (объективное, необъективное).

2. Считаете ли Вы, что личность Сталина сегодня исследуется доказательно и всесторонне?

3. На чьей стороне Ваши симпатии — Адамовича или Шеховцова?

Газеты писали о «взрыве» читательских откликов на фильм «Очищение», на Центральном телевидении мне сообщают, что ни одна передача на общественно-политическую тему не вызывала столько откликов (только за 2 месяца 7,5 тысячи писем), поток писем в мой адрес. Выше я уже приводил результаты «референдума». Теперь, думаю, самое время поговорить подробнее о читательских откликах на фильм и их авторах. В подавляющем большинстве писем содержатся ответы на все перечисленные выше вопросы. Около двух третей писем — отклики на фильм ветеранов войны и труда. Авторами значительной части писем являются представители послевоенного поколения, много писем от молодежи — рабочей и студенческой. Половина авторов поступивших писем — женщины, есть письма от военнослужащих. Откликнулись на фильм и бывшие осужденные, «сидевшие» при Сталине.

Письма эти — исповедь поколений, для которых фильм дал долгожданный повод высказаться о сокровенном, наболевшем. Это прежде всего исповедь поколения, уходящего из жизни и потому спешащего высказаться. Поколения, не дождавшегося неленивого, неравнодушного писателя, журналиста, которым так много хотелось сказать. Что может быть ценнее рассказа свидетелей и непосредственных участников героических событий 20–40-х годов, уже уходящих в область истории? По каким источникам будет писаться история «сталинского периода», кто еще донесет правду первых пятилеток, коллективизации, Отечественной войны и послевоенного восстановления до сегодняшних и будущих поколений?! С горечью пишут ветераны: мы не раз направляли в газеты и журналы свои свидетельства о том героическом времени, но не нашлось никого, кто ими бы заинтересовался или хотя бы по-человечески объяснил — почему об этом сейчас писать нельзя, даже не отвечали на письма — словно в глухую стену стучишься…

И хотя после фильма «Очищение», как сообщали газеты, произошел «взрыв» читательских откликов, не нашлось откликам ветеранов места на страницах газет. Их письма-исповеди не публиковались. Лишь иногда приводились короткие выдержки из писем, но, опять же, не с доброй целью, а чтобы представить автора как «сталиниста». Во многих письмах-исповедях рассказы о таких судьбах человеческих, которые могли бы составить материал для целой повести. И не только о себе, о гордости за прожитую вместе со страной трудную жизнь, но и об эпохе, о дне сегодняшнем, о боли своей за оскорбленное и униженное поколение. Об этом поколении пишут и дети ветеранов, их близкие и знакомые. И в каждом письме — боль нанесенной обиды, несправедливость содеянного в отношении ветеранов, горечь непоправимой утраты.

Сложная проблема встала передо мной при размышлении о том, как представить читателям поступившие мне письма. Думал как-то сгруппировать их — по проблемам, в них затрагиваемым, по возрасту их авторов или по каким-либо другим признакам: ветераны войны и труда, рабочий класс, колхозники, интеллигенция, молодежь, дети военных лет и т. д. Но вскоре убедился в непродуктивности каких-либо группировок. Ибо в подавляющем большинстве писем затрагиваются не только проблемы ветеранские, профессиональные, возрастные, но и проблемы, волнующие всех, и в каждом письме — об отношении к фильму, его участникам и процедуре судебного разбирательства. Представляется целесообразным выделить лишь письма женщин-фронтовичек (по причине особого отношения к ним автора — «у войны не женское лицо»), письма самых молодых авторов (они несколько отличаются от писем людей зрелого возраста), а также письма граждан, не разделяющих моей позиции.

Уже на следующий день после показа фильма «Очищение» убедился, как много у меня единомышленников, доброжелателей. Радость «узнавания» на лицах людей: «Это Вас вчера показывали», — и слова благодарности, вопросы, добрые пожелания. Первой меня опознала утром 23 ноября контролер станции «Московский проспект» Харьковского метрополитена: «Извините, гражданин, не Вас ли мы видели во вчерашнем фильме? Какой Вы молодец, как мужественно держались. Всем понятно, что процесс был подготовлен. Они вызвали свидетелей, которые ничего конкретного не могли сказать. Продолжайте борьбу. Вас многие поддерживают».

Останавливали на улицах, заговаривали в троллейбусе, трамвае, метро. И подавляющее большинство граждан — с искренней заинтересованностью, улыбкой, доброжелательностью. И так не только в Харькове, но и в других местах, где приходилось бывать, — Москве, Ленинграде, Киеве и в городах, в которых в июне 1989 года делал остановки туристический теплоход «Юрий Андропов», — Ярославль, Кострома, Горький, Чебоксары, Ульяновск. Нередко ловил на себе изучающие враждебные взгляды. Чувствую: «он» меня узнал, мысленно шлет проклятия. Но заговорить почему-то не решается. А когда заговаривали, короткая беседа нередко заканчивалась на угрожающих нотах: «Скоро вас, сталинистов, будем вешать». Удивляли озлобленность таких «типов», дремучее невежество, фанатичное упорство и полное отсутствие каких-либо аргументов. Единственное возражение: «Огонек» об этом писал, в «Литературной газете» и в «Московских новостях» читал. На таком примерно уровне состоялась в Ленинграде беседа с опознавшим меня на улице работником Смольнинского райкома партии.

Отклики на фильм «Очищение» в виде телеграмм начали поступать на Центральное телевидение уже на следующий день после демонстрации фильма. П. И. Кусанин из города Маркс Саратовской области: «Шеховцов прав. Преклоняюсь перед его доблестью и мудростью. Ходатайствую, предоставьте мне возможность выступить на процессе вместе с Шеховцовым в качестве истца по защите священной истории советского народа от посягательств на нее реакционных элементов».

Кипшидзе Циала. Тбилиси. Телеграмма на ЦТ 23.11.88 г. «Дорогой Иван Тимофеевич. Вы замечательный человек, Вы неоценимое золото. Хочу пожелать доброго здоровья, прекрасного настроения Вам и Вашей семье. Хочу написать письмо».

Конверт, вложенный в письмо на ЦТ, и единственная просьба — «напишите адрес на конверте и перешлите письмо Шеховцову».

Ю. Ф. Некрасов из Краснодарского края: «Смотрел передачу о судебном разбирательстве по исковому заявлению Шеховцова И. Т. Очень прошу на конверте написать его адрес и опустить в почтовый ящик». (Не написали, не опустили…).

Много таких писем с конвертами поступало на ЦТ для пересылки мне. Там и оставались эти письма.

Были и такие адреса: г. Харьков. Горком партии. Для передачи адвокату Шеховцову И. Т. (кандидат медицинских наук, доцент Квеквескири Х. М., г. Сухуми). В письме: «От души приветствую Вас, стойкого борца за справедливость и законность. Успехов Вам в деле защиты прав человека, в том числе Сталина. В Сухуми много Ваших друзей, единомышленников».

Прежде чем читателю будут предложены поступившие мне письма, представляется целесообразным дать краткий их обзор, назвать основные затронутые в них вопросы. По-разному выражали авторы писем солидарность со мной, но все они были искренни в своем порыве и желании помочь мне в деле защиты правды нашей истории.

Рабочий солидарен с каждым сказанным мной на суде словом, готов был стать со мной рядом и в трудную минуту моей жизни хотел быть вместе со мной. Фронтовик просит Центральное телевидение сообщить мой адрес, чтобы он мог мне помочь. Другой обращается с этой же просьбой, так как очень огорчен тем, что в суде я был один, и на следующем судебном процессе хочет быть моим защитником. Молодой инженер пишет, что готов вместе со мной бороться за достижение благородной цели — восстановление доброго имени Сталина. «Как мне хотелось быть рядом с Вами на суде!» — пишет ветеран партии и труда. Фронтовик сообщает в газету, что готов отстаивать «правое дело Шеховцова» и докажет это, если его вызовут свидетелем в суд.

Трогательное письмо рабочего, ребенком пережившего войну. Мой процесс в Москве напомнил ему процесс над Г. Димитровым в Лейпциге. Считает, что по отношению к Сталину следует отличать революционера от контрреволюционера. Готов оказать мне материальную помощь и выслать лекарства для больной мамы. Какие души человеческие открылись, какие характеры обнаружились!

Женщина, инженер совхоза, пишет: «Теперь в нашей семье будет звучать и Ваше имя — имя борющегося фронтовика. Очень хочется от Вас узнать всю правду о Сталине. Берегите себя ради будущих поколений, ради нас. Как у Вас с продуктами — можем прислать. Мы живем в сельской местности, у нас все свое».

Пишет рабочий: «Если изъявите желание отдохнуть на Азовском море, милости прошу, буду очень рад и встречу как дорогого гостя». Инвалид Отечественной войны в моей деятельности по защите Сталина видит проявление мудрости великого народа и сообщает, что с удовольствием принял бы меня в качестве почетного гостя. Военнослужащий сообщает, что он и его однополчане будут рады встретить меня в городе, построенном в рекордно короткий срок во второй пятилетке.

Как-то по-новому зазвучали обращенные ко мне, уже давно вышедшие из употребления слова «стойкий большевик». Женщина пишет о «нравственно высоком облике одержимо-подвижнической личности». И, может быть, неумеренны, но, думаю, понятны и потому простительны восторги: «Болели за Вас, боялись, что Вы заболеете, какое счастье, что Вы есть!». Группа фронтовиков пишет, что состоявшийся суд — это организованная гнусность против мертвых и их справедливого защитника. И, не сдержав своих эмоций, — «Ура! Человеку кристальной чистоты».

Пишут о «личной храбрости одинокого бойца», который и один в поле воин…

Фронтовик, как он пишет, понял, что в суде глумились над человеком, который защищает не Сталина, а свою честь и честь нашего закона, стоящего на защите прав человека, как живого, так и мертвого. Понял и то, что этот человек показал себя грамотным и достойным своей профессии, честным фронтовиком.

Проявленное мной на судебном процессе самообладание, заявляет молодой инженер-строитель, вызвало у него глубокое вдохновение. Инвалид Великой Отечественной войны просит Центральное телевидение сообщить мой адрес и пишет: «Спасибо, Иван Тимофеевич, за то, что Вы открыли нам глаза, вдохновили на борьбу… Я с Вами. Я найду Вас!».

Пишет учительница: «Держитесь, дорогой товарищ. Бить Вас, конечно, будут здорово». Хороший, наверное, педагог и пророк незаурядный — вскоре меня начали «здорово бить» — путем травли в прессе и угрозами недвусмысленными в письмах и по телефону.

Восторженные отзывы студентов, юношеский максимализм, жажда узнать больше о Сталине. И — действовать, действовать. Но еще не знают как. Просят рассказать, научить, считают меня их идейным вождем. И самое долгожданное: «Готовы достойно заменить наших дедов, защищавших Родину».

Ученица 11-го класса «внимательно следит за моей деятельностью», хочет зарядиться моей энергией, заверяет, что не сидит без дела, делает все возможное для познания правды, чтобы достойно подготовить себя к будущей борьбе.

Студентка, не зная моего адреса, обращается в газету «Советская культура» и просит ее передать мне от имени своих товарищей, что я не одинок в своем святом деле защиты веры народа, памяти павших за Родину, защиты И. В. Сталина.

Молодой школьный учитель истории поздравляет меня с несомненной моральной победой, сообщает, что и на учеников (это меня особенно обрадовало) произвели впечатление моя аргументация, взвешенность и в то же время решительность суждений.

Некоторые граждане, не разделяющие моих взглядов на историю нашей страны, тем не менее сочли нужным засвидетельствовать свое преклонение перед моими человеческими качествами, которые, как они считают, в дефиците у современников.

Гражданин, уверенный в том, что я, бывший следователь, «тоже замешан в тех грязных делах» и что со мной «надо разобраться», тем не менее возмущается тем, что мне «рот затыкали» и что состоявшийся судебный процесс подобен процессам, проходившим при Сталине.

Родившийся в год смерти Сталина признает, что все его знания о Сталине и отечественной истории почерпнуты из газет. Он повторяет бездоказательные утверждения о виновности Сталина в массовых репрессиях и ставит ему в вину то, что в годы войны 14–16-летние подростки в тылу работали под открытым небом (откуда ему знать об эвакуированных заводах, начинавших выпускать военную продукцию «с колес»?).

Семнадцатилетний парень упрекает меня за то, что я взялся защищать Сталина, и в то же время признает, что он и его поколение ничего не знают о нашей истории сталинского периода, и сообщает, что очень хотел бы знать правду о том времени.

Военнослужащий, политработник, родившийся в год Победы, не смог противостоять напору клеветнических измышлений относительно «миллионов жизней на совести Сталина». Не сумел он трезво оценить эти измышления, наверное, потому, что его дед «сидел» при Сталине (хотя всего и полгода). Ему не понятно, как я могу «так яростно защищать Сталина и тех следователей и прокуроров…», почему я не согласен с тем, что при Сталине продуманно и планомерно уничтожался цвет нашего общества. Просил объяснить это — «может, я что-то не понимаю». Объяснил опытному армейскому политработнику, что именно и почему он неправильно понимает. Можно только представить, сколько солдат он идейно разоружил, какой вред этим нанес Вооруженным Силам…

Письма граждан, не пожелавших себя назвать, отличались особой злобностью. Единственный аргумент таких писем: «Я был репрессирован при Сталине — а ты его защищаешь». Родственники реабилитированных предлагают рассказать о применении мной, следователем, незаконных методов в отношении подследственных. А еще предлагают, пока не поздно, покаяться за это. Разыскал меня и мой первый подследственный, которого я привлекал к уголовной ответственности еще в 1951 году. Не пошла ему впрок отсидка в местах не столь отдаленных…

Было несколько злобных писем, авторам которых очень хотелось излить свою желчь и побольнее меня уязвить. Некоторым предлагал полемику — но доказательную, по конкретному факту, а не «вообще». Не откликнулись на предложение. Многим, не согласным с моей точкой зрения, давал обстоятельные ответы на их письма.

А какие емкие, образные характеристики участникам процесса дают ветераны. Например, вот эти: «Два доктора наук, типичные конъюнктурщики, стараются продвинуться поближе к черной икре на мутной волне охаивания Великого нашего прошлого», «Одержав пиррову победу, Адамович вышел из зала морально общипанный». Женщина добивается от Центрального телевидения адреса Карякина для того, чтобы написать ему «все слова, которых он достоин, кто он такой, если всех, кто поддерживает Сталина, считает дураками.»

Пишет инженер-электрик, чье детство было опалено войной: «Адамовичи забыли, что личное бесстрашие и мужество Сталина помогли нашему народу выстоять и победить фашизм».

Многие авторы писем, возмущающиеся клеветой Адамовича на Сталина как на Верховного Главнокомандующего, ссылаются на тот факт, что он в октябре 1941 года не оставил Москву, и считают, что если бы Сталин был преступником и врагом народа, как его представляет Адамович, он бы оставил Москву и сдал бы ее немцам.

Солдат гордится тем, что его Верховный Главнокомандующий не покинул своего боевого поста, когда Москве угрожала смертельная опасность.

В своих письмах в газеты и Центральному телевидению напоминают — и не только ветераны — что во многих городах Европы улицы и площади названы именем Сталина, что пора бы возвратить это имя городу на Волге. Хотят, чтобы услышали их боль и горечь: «Ведь весь мир знает, кто такой Сталин, а вы его паскудите». Пенсионерка пишет, что грузинский выучила только за то, что это родной язык Сталина. Фронтовик с гордостью сообщает, что был запевалой в роте, и приводит слова песни «Сталин — наша слава боевая…» Обращается к тем, кто на него сегодня клевещет: «Вам бы на Сталина молиться, а не поносить его. Непорядочно, не по-христиански говорить о нем плохо». И это несмотря на то, что он «сидел» при Сталине.

Очень многие граждане, в том числе родившиеся после войны молодые люди, считают, что оскорбительные выпады против покойного — поступки безнравственные. Ветераны войны и труда четко выразили свое отношение к этой понятной им общечеловеческой заповеди: «Не ворошите покойного. Сталин перестройке не помеха. Отступиться пора от покойника. Врать нехорошо, и это нас раздражает».

Женщина, перенесшая ребенком послевоенное лихолетье, считает, что если бы сегодня у власти стоял такой человек, как Сталин, не было бы безнравственных песен и кинофильмов, бездарных писателей, сочиняющих никому не нужные книги.

Гражданин, не относящий себя к сталинистам, заявляет, что великие свершения в нашей стране состоялись не вопреки, а благодаря умелому руководству Сталина, возглавившему партию и советский народ. Другой, тоже не сталинист, протестует против судебного процесса, превратившегося в очернительство Сталина. Человек, не разделяющий моего отношения к Сталину, приветствует меня за проявленное мужество и просит поберечь себя.

«Я, солдат Отечественной, воевал против фашизма под руководством товарища Сталина и горжусь этим по сегодняшний день», — заявляет ветеран. И, обращаясь к Адамовичу: «Но не думайте вы и ваши два друга, что я и мне подобные были глупы и слепы и не знали, за кем идем и к чему идем». Не трудно, думаю, догадаться, что и как сказал бы старый солдат в суде, если бы там его допрашивали в качестве свидетеля.

Многие авторы писем сообщают, что они и их родственники, «сидевшие» при Сталине, не считают его виновным в применении к ним незаконных репрессий. Объясняют эти репрессии происками врагов народа, пробравшимися в карательные органы, недостаточной грамотностью работников НКВД. Они, как и считающие себя осужденными обоснованно, разоблачают сегодняшних «писак», утверждающих, что большинство заключенных, находившихся в лагерях при Сталине, — невиновные жертвы репрессий.

Единодушный протест бывших заключенных вызвало заявление Адамовича о том, что 10 миллионов лагерников при известии о смерти Сталина от радости бросали вверх шапки. Эту радость, утверждают они, испытывали власовцы, полицаи, бандеровцы и другие изменники Родины. Группа ветеранов войны и труда требует объяснений у Адамовича: «Покажите, где шапками кидались. Ждем вашего доказательства». «А не было ли среди тех, кто бросал вверх шапки при известии о смерти Сталина, — спрашивает фронтовик у Адамовича, — убийц первого колхозного тракториста, детей и жены первого председателя колхоза?»

Бывший заключенный, подчеркивавший не раз в своем письме, что он не сталинист, сообщает, что, находясь в заключении, он не один раз слышал контрреволюционные высказывания врагов народа, которых за их преступления надо было «ставить к стенке». Разоблачает тех, кто заявляет, что в лагерях находились «невинные жертвы сталинизма». Сын фронтовика на примере судьбы своего отца-фронтовика опровергает измышления, будто всех наших военнопленных после войны направляли в Сибирь. Он же доказательно разоблачает ложь о десятках миллионов репрессированных при Сталине людей.

Как о большом народном горе, пишут ветераны и их дети о смерти Сталина. Добирались кто как мог в Москву, чтобы проститься со Сталиным. «Весь десятый класс плакал вместе с учительницей». Своей дочери рабочий дает имя — Стал;´на — и воспитывает ее на примере жизни Сталина.

Очень многие пишут о своем возмущении, вызванном тем, что Адамович сравнил Сталина с Гитлером. «У меня чуть сердце не разорвалось, когда Адамович сказал, что Сталин хуже Гитлера», — с возмущением пишет ветеран труда и предъявляет претензии к Богу, который таких людей не лишает языка. Группа инвалидов Отечественной войны, в связи с таким сравнением, высказывает свое отношение к названию фильма: «Сталин был и будет! Как можно ставить в один ряд Сталина и Гитлера? Разве так должно идти очищение?» Фронтовик считает, что сравнить Сталина с Гитлером — это все равно что сравнить его с фашистским солдатом.

Группа фронтовиков просит через газету «Советская культура» опубликовать их письмо, чтобы сегодняшняя молодежь знала, что они в 17–18 лет с именем Сталина шли в смертельную атаку, что с этим святым именем наш народ одержал победу.

Инвалид Великой Отечественной войны, бывший председатель колхоза, смотрел фильм в большой аудитории фронтовиков. И об их впечатлениях написал Адамовичу. Не видел ранее и не ожидал ветеран такого единодушного осуждения критиков «сталинизма». Безоговорочное осуждение позиции Адамовича относительно нашей истории 30–40-х годов и, в частности, его домыслов о вине Сталина в нынешнем состоянии сельского хозяйства. Бывший председатель колхоза, не понаслышке знающий сельское хозяйство, анализирует причины аграрного кризиса и убедительно опровергает измышления Адамовича о том, что он по вине Сталина не может себя прокормить.

В популярной форме разъясняют авторы писем Адамовичу и его «свидетелям» сущность презумпции невиновности и объясняют, почему она должна применяться и к Сталину. А рабочий-шахтер разъяснил «горе-писателям» и «горе-ученым», что Малюта Скуратов, Тимур и Гитлер потому могут называться оскорбительными словами, что они не при Советской власти жили, и наш закон их не защищает.

Женщина-фронтовичка, не понаслышке знающая довоенное сельское хозяйство, предлагает Адамовичу, который не может сегодня себя прокормить, организовать творческий коллектив и поехать в белорусскую глубинку выращивать хлеб и мясо. Прослушав выступление в суде Адамовича и его «свидетелей», задумался фронтовик: «Кто же они такие, наши воспитатели, на что способны?» Как обвинение бросает пенсионерка-колхозница в лицо Адамовичу:

«Я люблю свою Родину, землю свою, никогда — сколько ни проживу — другой земли не захочу!» И поверяет нам свое скромное желание: «Хочу дожить, чтобы погасить свои облигации. Тогда мы, голодные, на всю зарплату подписывались на заем». Поступком лицемера назвал молодой рабочий заключительную сцену судебного процесса: Адамович бросается ко мне для рукопожатия и фотографирования «на память».

«За что позорите свою Родину?» — спрашивает пенсионерка Поликарпова и Карякина и разъясняет им, почему возможны были необоснованные репрессии и причины сегодняшнего очернительства нашей истории. Плакала старая женщина, когда слышала мои слова в защиту нашего поколения. Ей не понятно, «от кого» Поликарпов, мне же дала высшую оценку — «настоящий юрист и историк». Другая женщина очень убедительно объяснила одну из причин необоснованных репрессий: «И при Сталине были адамовичи, которые доносили. Так кто же виноват — Сталин или адамовичи?» Считает, что они и Горбачева опаскудят, только не при его жизни. Инженер, отец которого, арестованный в 1937 году, был через несколько месяцев освобожден, видит в этом опровержение вымыслов о том, что «из сталинских застенков никто не возвращался».

Женщина сообщает, что ее отец, сельский учитель, был репрессирован по навету председателя сельсовета, бывшего белогвардейца, и секретаря сельсовета, сына кулака. И спрашивает: «Но при чем же здесь Сталин?!»

Бывший заключенный гордится тем, что, отбывая наказание, получил специальность строителя и участвовал в сооружении Сталинградской гидроэлектростанции и Волго-Донского канала. Разоблачает тех, кто утверждает, что в «сталинских лагерях» гибли миллионы людей.

Фронтовичка помнит свою мать «в красной косынке» и отца — председателя сельсовета, которые в конце 20-х годов укрепляли Советскую власть в деревне и боролись с врагами, от рук которых гибли коммунисты, комсомольцы и чекисты.

Дети, потерявшие в годы войны родителей и ставшие детдомовцами, вспоминают свое одухотворенное детство, гордятся высокими нравственными качествами, которые им были привиты в сталинское время. Учительница-пенсионер с гордостью пишет, что люди до войны были счастливы и жили радостно. У ребят было счастливое детство, они росли здоровыми физически и духовно, получали в школе крепкие знания и смело вступали в жизнь. Женщина, детство которой прошло в трудные военные и послевоенные годы, и сегодня помнит, как ее принимали в пионеры и в комсомол, как она вскакивала утром с постели для того, чтобы отдать салют гимну, исполнявшемуся по радио в 6 часов утра.

Тяжкую обиду, пишут ветераны, наносят нам адамовичи, заявляя, что прожили они свою жизнь неправильно, будто были слепым орудием в чьих-то руках. Колхозник рассказывает, как в довоенные годы любили Красную Армию, готовились к защите Родины, с какой гордостью носили на груди значок ГТО (Готов к труду и обороне).

Ветеран труда с гордостью пишет, что родился в семье большевика, «не теперешнего, а того времени, когда большевики были полностью преданы делу революции».

Семнадцатилетняя девушка, когда немцы непосредственно угрожали Москве, принимает участие в строительстве оборонительных сооружений, оказывает первую помощь раненым, отдает им свою кровь и помогает отправлять их в тыл. Затем со своими школьными подругами идет на фронт. Связистка минометной батареи. Неоднократно под огнем немцев восстанавливала телефонную связь. Заменяет убитого бойца минометного расчета. Свыше 3500 км боевого пути. Медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» отмечен ратный труд девушки-патриотки. Вместе со своими однополчанами по меркам военного времени оценивает мою борьбу за честь и достоинство Сталина, называя ее «героическим поступком».

Другая девушка прибавляет себе год, чтобы добровольцем уйти на фронт. Тяжкий труд санинструктора. Фронтовое товарищество. Ни дня, ни одной ночи под крышей над головой. Гордость: была комсоргом батареи. Боевые будни и послевоенные трудности. Вера в Сталина вдохновляла. Посмотрев «Очищение», пишет на ЦТ, представляясь моей однополчанкой, чтобы «убедить» чиновников дать мой адрес. «Мне хотелось стать рядом с Вами на том суде, чтобы поддержать Вас». Воспоминания об одухотворенной нашей довоенной жизни. Клевещут на Советскую власть, «а Сталин не позволял, чтобы кто — то даже словом порочил ее…» Отец-фронтовик уцелел в войне, но в 1949 году умер от ран. Радуется, что мной «брошенные в души людей зерна правды уже прорастают»… А до армии 15-летним подростком в прифронтовых условиях участвовала в строительстве железной дороги, по которой нефть из Баку должна доставляться в Сталинград. Сегодня, воодушевленная моим примером, вступает в отчаянные схватки с клеветниками на наше поколение, на Сталина.

…Крик души солдатской вдовы, потерявшей мужа в первые дни войны, через полгода после свадьбы, и всю жизнь его искавшей по дорогам минувшей войны. Потрясает: «Обнимала, целовала памятники на братских могилах, а он, бедненький, не отзывался!»

Защищая свои честь и достоинство, вынуждены фронтовики прибегать и к таким аргументам: «Добровольцем в 17 лет я ушел на фронт. Разведчик. Трижды ранен. Сталинградская битва, Курская дуга, битва за Днепр, Польша, Германия, Чехословакия» — и как аргумент, обосновывающий требование: «Хватит! Прекратите писать о Сталине только плохое!»

Разговор о ценности человека, его моральных качествах они по-прежнему ведут по самому большому счету, людей оценивают по критерию «пошел бы я с ним в разведку?» Об Адамовиче и его единомышленниках: «Я уверен, что эти люди никогда не закроют собой амбразуру ради спасения жизни других».

Отчаяние и боль ветеранов. Крик поколения: «Годы пожилые, здоровье ушло, а душа живет — страдает и мучается, видя все происходящее…Ваше письмо было как глоток чистого воздуха, как забрезживший свет в конце тоннеля…Что делать, как поступить, подскажите, дорогой Иван Тимофеевич!»

Уходят из жизни ветераны и уносят с собой никому не рассказанные биографии — неповторимые, уникальные, так и не дождавшись неленивого, с горячим сердцем журналиста или писателя, которому можно было бы рассказать о себе, о неповторимых 20–40-х годах. Разве не достоин быть опубликованным, например, вот этот рассказ…Классовая борьба в деревне накануне коллективизации. Кулак увольняет батрака за то, что тот вступил в комсомол. Его семья первой вступает в колхоз. Коллективизация, кулацкое сопротивление и вредительство. Война: от западной границы до Сталинграда и назад, до Германии. Ранен, потерял глаз, участник Парада Победы. А ведь солдатами-участниками этого парада были, как правило, награжденные орденом Славы всех трех степеней. А он, скромный труженик войны, ничего не сказал о своих наградах. Гордится тем, что 45 лет состоит в Партии (спросить бы у солдата — почему он это слово пишет с заглавной буквы). Послевоенная разруха, в начальники не вышел.

Через тридцать лет после окончания войны получил он жилье — служебную комнату… Я горжусь тем, что такой человек назвал меня в своем письме большевиком.

Вот она, добрая человеческая душа, моральная стойкость фронтовика, его любовь к Родине и ее трудной истории. В 1937 году необоснованно репрессирован. Пять лет лагерей. Воевал, трижды ранен, награжден боевыми орденами. Протестует против очернительства Сталина, «а значит, и нашего поколения».

Несгибаемые люди жили в сталинское время. В 1937 году его необоснованно арестовали, исключили из партии, объявили врагом народа. Доказывает свою невиновность, и его освобождают. Несмотря ни на что, не потерял веру в Сталина. Воевал комиссаром подразделения, трижды ранен. 47 лет проработал председателем колхоза, избирался депутатом Верховного Совета, имеет 18 правительственных наград. Рад, что люди перестают верить клевете на Сталина.

«А какие песни пели при Сталине, — вспоминают ветераны. — На поле и с поля — с песней. Работали вручную — грабли да тяпка — но с песней. Одевались бедно, скромными были, но жить было отрадно… Худо-бедно жили, но зубами грызли врага».

Фронтовик, которому ранения и контузия мешают вступить в схватку с адамовичами, счастлив полетом Чкалова, Днепрогэсом, первым трактором, нашей Победой. «Жалкие адамовичи! — пишет инженер, ребенком пережившая войну и послевоенные трудности. — Они не знают, какими гордыми, независимыми, любознательными росли в то время дети. А какое было стремление к знанию, учебе!» Другой автор утверждает: «Сталин — гений, потому что он за такой короткий срок воспитал высоконравственное поколение».

Молодая учительница пишет, что завидует старшему поколению, потому что ему было во что и в кого верить.

Авторы писем отмечают, что опасность развязанной средствами массовой информации антисталинской истерии заключается не столько в формировании крайне отрицательных эмоций в отношении Сталина, сколько в дискредитации нашей героической истории, достижений советского народа. Давая оценку фильму, они подчеркивают, что показанный по телевидению судебный процесс — это попытка ошельмовать тех, кто выступает против шабаша антисталинизма. Не осталось не замеченным и то, что в нашем обществе есть силы, которые сознательно нагнетают антисталинскую истерию для того, чтобы свернуть перестройку с революционного пути. Прав автор письма, считающий, что эмоции, вызванные нагнетанием психоза «разоблачений», разводят людей, преданных перестройке, по разные стороны баррикад.

Очень многие — и не только люди старшего поколения — писали, что оскорбление Сталина — это и оскорбление поколения, совершившего революцию, построившего основы социализма, превратившего Родину в могучую державу, отстоявшего ее в самой трудной из войн и восстановившего разрушенное войной хозяйство. Наивный ветеран: просит «Советскую культуру» известить его, в каком номере газеты будет опубликован его отзыв об Адамовиче, который, «терзая мертвого Сталина», наносит и ему, ветерану, большую боль и обиду.

Военный руководитель средней школы озабочен тем, что истерия антисталинизма привела к негативному восприятию отечественной истории, связанной с именем Сталина, принижению завоеваний советского народа, превращению гипертрофированных антисталинских эмоций в идеологический таран против перестройки.

Инвалид афганской войны, медсестра, считает, что развенчание Сталина опасно для государства, последствием чего явились события в Прибалтике.

Женщина, не считающая себя сталинисткой, размышляя о Сталине, старается понять, «почему мы должны по сегодняшним меркам оценивать прошлое нашей страны».

Очень верное, хотя и не совсем корректно выраженное мнение о причинах нагнетания антисталинской истерии: «Горбачев неоднократно созывал нашу раболепную прессу и науськивал ее на И. В. Сталина».

Сын фронтовика размышляет о цели развязанной средствами массовой информации антисталинской истерии и приводит к выводу о том, что клеветой на Сталина пытаются отвлечь внимание народа от провала перестройки.

Человек, веривший в героическое прошлое своей Родины, уважавший людей старшего поколения как носителей живой истории страны, под влиянием очернительской пропаганды перестраивается и пересматривает свое отношение к делам отцов и дедов.

С болью пишут фронтовики о надругательстве над могилами их павших товарищей и о том, что в ответ на сделанные ими замечания они услышали: «Здесь лежат сталинцы. Гитлер шел освобождать нас от Сталина» …Какие же еще нужны доказательства разрушительных последствий антисталинской истерии?!

…Так почему же все-таки фильм назван «Очищение»? Кто, от чего и каким способом очистился или еще очищается? В поисках подхода к ответу на эти вопросы обратимся к «Толковому словарю» В. Даля. «Очистить себя присягой, оправдаться присягою перед Законом» — нет, не подходит для нашего случая. «Господь очищает кающихся от грехов, избавляет, прощает» — тоже не подходит, потому что никто из участников процесса не каялся в грехах своих тяжких, поэтому и «Господь» здесь лишний. «Очистительная присяга дается ответчику…» В нашем случае ответчики и не помышляли об очищении. «Чистый — незамаранный, незагрязненный, незапачканный». Это уже вроде бы имеет ко мне отношение: я подал в суд иск для того, чтобы опровергнуть порочащие меня сведения, распространенные Адамовичем и «Советской культурой», чтобы именем закона (судебным решением) был объявлен чистым — незамаранным. Но меня не очистили, а, напротив, — еще больше заляпали.

Так почему же все-таки «Очищение»? В одной из газет, комментировавших фильм, встретилось: очищение от сталинизма. Но тогда вопрос: состоялось ли оно или хотя бы продвинулось на один шаг вперед, внес ли фильм в процесс очищения общества от сталинизма положительный вклад? Поскольку дело судебное, обратимся к показаниям «свидетелей», то есть опять же к письмам, которыми граждане откликнулись на фильм.

Группа инвалидов Великой Отечественной войны по поводу того, что Адамович в суде (и в фильме) сравнил Сталина с Гитлером, задает вопрос: «Разве так должно идти очищение?»

Один из моих единомышленников пишет, что у его взрослых детей после просмотра фильма («этого грязного фарса») ослабла вера в добро и справедливость. Может, здесь и преувеличение, однако же, думаю, такие последствия вполне возможны у натур впечатлительных, с обостренным восприятием несправедливости, нечестности и лжи.

Сын фронтовика считает, что показ по Центральному телевидению фильма «Очищение» наверняка разочаровал его создателей, потому что адамовичи предстали перед миллионами телезрителей отнюдь не как победители.

Из семейного письма: «Вчера мы смотрели фильм „Очищение“(?)». И далее объясняется, почему после названия фильма поставлен знак вопроса. Потому что «стыдно было за наше, с позволения сказать, „правосудие“, а правда была оплевана». В. Петров из Москвы: «А фильм „Очищение“ назван правильно. Надо очищать нашу землю от адамовичей и прочей нечисти».

Мой единомышленник, москвич, сообщил, что председатель одного из московских районных судов, разделяющий мою точку зрения, сказал ему, что председатель Свердловского районного народного суда, рассматривавшая дело, высказалась в том смысле, что она уже и не рада, что разрешила телевидению съемку фильма в зале судебного заседания, так как после демонстрации фильма в суд звонили очень много людей, подавляющее большинство которых поддерживало меня, а не Адамовича, и что эффект получился обратный тому, которого ожидали. Так что с полным основанием можно говорить о провале операции «Очищение».

Вывод о цели операции «Очищение» мы вправе делать из самой организации судебного процесса, снимавшегося авторами будущего фильма. Рассмотрение иска об опровержении порочащих меня (а не Сталина) сведений было превращено в политический процесс над Сталиным и сталинизмом. Для этого были вызваны и соответствующие «свидетели» — два доктора наук, специализирующиеся на дискредитации Сталина и сталинского периода нашей истории, и дети репрессированных в 30-е годы родителей. Пригласили корреспондентов газет и журналов, известных своей антисталинской позицией, писателей, публицистов, телевизионные съемочные группы (Москва, Ленинград, Минск). Подобрана аудитория, призванная «выражать общественное мнение» по поводу происходящего в зале суда действа.

Итак, цель операции «Очищение» — разоблачение сталинизма. Эта цель не была достигнута. И даже более того — операция «Очищение» обернулась поражением ее организаторов. Оказалось, что прав был М. С. Горбачев, когда, отвечая 4 февраля 1986 г. на вопрос французской газеты «Юманите», говорил, что сталинизм — это выдумка наших идеологических противников, врагов социализма и коммунизма. Фильм «Очищение» вызвал лавину откликов и по существу стал отправной точкой своеобразного референдума по поставленным фильмом вопросам (они названы выше). И вот на них ответы:

1) Отечественная история средствами массовой информации освещается необъективно; 2) Сталин бездоказательно объявлен преступником всех времен и народов; 3) Симпатии граждан, откликнувшихся на судебный процесс в Свердловском районном народном суде Москвы, — на стороне истца.

Как уже говорилось выше, каждые 94 человека из ста (всего на 1 июля 1990 года я получил 1215 писем) дали приведенные выше ответы. Вниманию читателей предлагаются в сокращении некоторые, с моей точки зрения, наиболее характерные письма, как «за», так и «против» (13 процентов к числу полученных).

Первое слово — подругам нашим боевым

В книге «О современной военной прозе» А. Адамович («доперестроечный») писал: «Вы знаете, что такое санинструктор в танковой роте? Я не знал до ее рассказов. А узнал, стал еще сильнее испытывать чувство нашей „литературной вины“ перед ними — перед женщинами, воевавшими наравне с мужчинами, а это — если учесть их психологию, их силы, их физиологию, — означает, что они вынесли, испытали более тяжелую войну, чем даже мужчины… Так вот, оказывается, что такое санинструктор танковой роты. Танки рванулись в атаку, и она, восемнадцатилетняя девочка, должна быть рядом, когда понадобится ее помощь. В машине места для санинструктора не предусмотрено… Вцепившись в железные скобы, распласталась поверх брони вчерашняя школьница, и одна в ней мысль — не о секущих осколках, пулях — о том, чтобы не затянуло ноги в гусеницы. И надо смотреть, не пропустить момент, если загорелся чей-то танк: добежать, доползти, взобраться и помочь раненым, обожженным танкистам выбраться наверх до того, как взорвутся боеприпасы…» (с. 82–83).

Этот отрывок из книги Адамовича я привел в своей статье «Однополчане», опубликованной в третьем номере журнала «Литературное обозрение» за 1985 год. Перестройка тогда еще не начиналась, а мы были действительно единомышленниками, однополчанами… Вернемся, однако, к женщинам-фронтовичкам, откликнувшимся на фильм «Очищение».

Белова К. И. Фронтовичка. Санинструктор зенитного артдивизиона. Письмо на ЦТ. «Пишет Вам ветеран войны. У меня к Вам большая просьба. Прошу помочь мне. 22 ноября по Центральному телевидению был показан фильм „Очищение“ о судебном разбирательстве по исковому заявлению бывшего прокурора И. Т. Шеховцова против редакции газеты „Советская культура“ и писателя А. Адамовича. Прошу, пожалуйста, сообщите мне его адрес рабочий или домашний, где проживает тов. Шеховцов Иван Тимофеевич. Это мой однополчанин, и я его не видела с войны. Прошу, сообщите его адрес».

Это письмо мне передали 28 января 1989 года, когда я зашел на ЦТ познакомиться с откликами на телефильм «Очищение». Около двух месяцев оно лежало на ЦТ. Что за души у тех работников телевидения, которых не тронул такой аргумент: «Это мой однополчанин, и я его не видела с войны!»? Более сорока лет не видела однополчанина, искала его все эти годы. И вот, наконец, услышала о нем и увидела в телефильме… Но бездушные, злые люди не хотят встречи однополчан. Они, эти люди, конечно, не знали, что ищет меня не однополчанка, а просто солдат Отечественной. Как будто знала Клавдия Ивановна, что не откликнутся эти люди на ее просьбу, если не напишет «это мой однополчанин». Но и это оставило их сердца холодными, а души бесчувственными. Сообщил свой адрес, и завязалась переписка между единомышленниками, а по-фронтовому — однополчанами.

Из писем К. И. Беловой. «Вы не можете себе представить, как я была рада Вашему письму с адресом. Это меня и моего сына (он работает в милиции) очень взволновало. Тогда, на судебном разбирательстве с Адамовичем, мы так близко к сердцу приняли Вас. Когда мы смотрели по телевизору фильм „Очищение“, каждое Ваше движение, каждое слово были приняты как лично наше. И в тот момент, когда Вы сидели по одну сторону, а они по другую, мне хотелось стать рядом с Вами.

Мы расценили так: на стуле сидел не Шеховцов, а русский герой Иван, который спас от коварного врага-фашиста свою Родину, который тогда защищал свое Отечество и сейчас его защищает. Не важно, какой приговор вынес суд. Было важно, что Вы были представителем русского народа и всех фронтовиков. И мы все незримо стояли за Вашей спиной и ловили каждое сказанное Вами слово. И какой же Вы молодец. Тысячу раз Вам от всех спасибо. Вы так хорошо говорили, и все Ваши слова — это и мои невысказанные слова.

И я так же, как и Вы, всю жизнь живу той жизнью светлой, чистой, какой она была в нашей молодости. И всегда горжусь, что мы тогда 16-летними уходили на фронт. Чтобы меня отправили на фронт, я тогда прибавила себе возраст. Вы меня, пожалуйста, простите за то, что я в письме на телевидение назвалась Вашей однополчанкой. Я не хотела, чтобы там поняли, по какой причине я Вас разыскиваю. А порыв мой был Вас разыскать и сказать: спасибо тебе, дорогой солдат, за ту большую любовь, которой ты любишь свою Родину, и за Россию болеешь душой, и не мог молчать, когда недруги стали глумиться над нашим светлым прошлым, грязью обливать нашу Родину и разными средствами чернить нашу Советскую власть.

Вы правильно сказали на суде, что дело не в Сталине. У этих подонков (а иначе я их не назову) нет ничего святого и порядочного. Навесили себе титулов — писатели, историки, профессора, доктора наук, — а совести ни на грош. И вот злорадствуют, взахлеб пишут статьи и все валят на Сталина. А Сталин не позволял, чтобы кто-то даже словом порочил Советскую власть. Иван Тимофеевич, простите меня за мои сумбурные мысли — я немного волнуюсь. Я знаю, что Вы меня поймете. Иван Тимофеевич, Вы мне позвольте еще одно письмо Вам написать, и, если можно, я буду Вас с днем Победы поздравлять открыточкой, как своих однополчан. У меня их много нашлось, и мы переписываемся. Мы с Вами не служили в одной части, но по фронтовым дорогам шли вместе. Уж так получилось, что и мы с Вами — однополчане.

Знаю, что Вы и сейчас ведете борьбу — это в Вашем характере. У Вас есть оружие — высшее образование и ум. И у меня есть большая любовь к своей земле, к Родине и Советской власти. Мой отец делал Революцию, воевал в Великой Отечественной войне и в 1949 году умер от ран. Я вступала в комсомол на фронте, была комсомольским секретарем батареи. Ваше выступление в суде — это как лекарство от душевной боли. Если я смогу чем-то помочь в Вашей борьбе, — я готова все сделать. Как хорошо Вы говорили на суде о Родине, о Сталине. И вся страна Вас слушала и видела. И как мы с сыном радовались…

Гости, приехавшие к нам из Ессентуков, рассказывали, как в телефильме один ветеран так хорошо говорил и защищал Сталина. А я слушала их и молчала. Мне так было приятно за Вас. Вот видите, Иван Тимофеевич, брошенные Вами в души людей зерна уже прорастают и дают добрые всходы… Вы знаете, чем больше они клевещут на Сталина, тем больше к нему уважение. Он предстает перед нами как символ. Большая ошибка Горбачева в том, что он дал Сталина и нашу историю на растерзание. И тем самым губит перестройку.

Вы знаете, у меня к ветеранам войны особое чувство уважения. И когда я узнаю, что совсем чужой человек является ветераном войны, он становится как бы родным. И я их вижу всегда молодыми, хотя он идет с палочкой… Уже вся жизнь прошла, а мы так и остались солдатами.

…Как мне было приятно узнать, что два раза фронтовики приезжали в суд, чтобы Вас поддержать. Какие они все молодцы! Как мне в те минуты хотелось протянуть руки и всех вас обнять и прижать к груди, дорогих моих солдат.

…Я помню ребят своей батареи. Нам, девушкам, было на фронте труднее, чем им, и они, как могли, нас жалели. Бывало, что пушки приходилось устанавливать в мерзлой земле. Ребята наши сделают эту трудную солдатскую работу, постелют чехол на мерзлую землю под пушкой, и мы туда как котята лезем спать. А когда проснешься, земля под тобой растаяла, твоим телом растопленная. Это если нет воздушных налетов, а когда немецкие самолеты налетают, — ад кромешный.

…В 1942 году еще до армии мы, подростки, строили железную дорогу Астрахань — Кизляр для того, чтобы нефть из Баку шла к Сталинграду. Нам дали срок: 400 км дороги построить за 8 месяцев. И мы построили. А потом всех подростков перебросили на завод в г. Каспийск рыбу перерабатывать для фронта. Потом, когда мы возвращались домой через Астрахань, привезли для захоронения 27 молоденьких лейтенантов, только что окончивших училище. Когда они ехали на фронт и остановились на ночевку, их калмыки сонных вырезали. И вот их хоронили в центре Астрахани. Они лежали как живые, красивые. Вот тогда-то мы с девчонками и решили идти на фронт.

…Я своим однополчанам рассказывала о Вас. Они тоже по телевизору смотрели Ваше выступление и все удивлялись: как же ты (это я) могла разыскать такого человека, и я снова чувствовала себя санинструктором на батарее среди этих мальчиков. Они сказали мне, чтобы я Вам привет передала. И они тоже стали в строй рядом с Вами.

…Читали с сыном Ваш рассказ „Схватка“ (см. ниже. — И. Ш.). Оба очень расстроились. И было так нам больно и обидно за Вас, за нас, за нашу Советскую власть и за тех, кто отдал за нее жизнь. Вы предстали перед этими подонками. Прошли такую жестокую войну, 30 лет стояли на переднем крае борьбы со всякой нечистью, и до сих пор вступаете в неравные схватки. И эти подонки растленные позволили себе так разговаривать с Вами и оскорблять Сталина. Они-то и не понимают смысла того, что говорят, исполняя волю платных антисоветчиков. У меня появилось желание поговорить с Вами — человеком, только что вернувшимся с опасного задания, рисковал жизнью, ударом ножа в спину… и при этом мог остаться виновным. Мы с сыном весь вечер обсуждали „Схватку“, а ночью плохо спали. Никогда не предполагала, что может быть такое, что описано в „Схватке“.

…А вчера на даче был такой случай. Один пожилой дачник начал плохо говорить о Ленине, Сталине и Советской власти. И тут во мне проснулся секретарь комсомольской организации батареи. И я, всем на удивление, начала яростно защищать наши идеалы. Стояла в такой позе, как Вы в Свердловском суде, и во мне был Ваш дух. Начали собираться люди. Я мысленно представила Вас во время „схватки“ и начала на них наступать. Они обалдели от неожиданности и смотрели на меня так, как будто впервые увидели меня. Когда тот дачник начал оскорблять Ленина, это меня так взбесило, что я подошла к нему и сказала с яростью: „Вы Ленина не трогайте, Сталина оклеветали, теперь до Ленина добираетесь!“

Долго я с ними всеми воевала, защищая наши идеалы и Советскую власть. Я им сказала: „Я воевала за Родину, за Сталина и горжусь этим“. В это время чувствовала Вас рядом с собой, и это мне прибавляло смелости и энергии. Тот дачник, с которым я начала спорить, как-то поник и в конце концов заявил: „Да, Сталин был не дурак“. Я ушла, удовлетворенная тем, что всем им сделала вызов прямо в лицо. А на следующий день мне говорят: „А мы и не знали, что здесь рядом с нами живет такой сталинист“.

Когда я обо всем этом рассказала сыну, он меня упрекнул, что мне же нельзя расстраиваться, что меня где-нибудь „прибьют“. Я ему ответила, что не боюсь их, пусть они нас боятся, и добавила в заключение: „Ты же видел, как Иван Тимофеевич сражался на суде в открытом бою — и не испугался. Он и меня этому научил“».

Женщина-фронтовичка. (Фамилия неразборчива. Письмо получено на ЦТ). «Я с писакой Адамовичем не села бы рядом, а вот с Иваном Тимофеевичем поговорила бы на все темы, с уважением низкий поклон ему. Я — человек не с большим образованием, но с большим жизненным опытом. Я разделяю точку зрения Ивана Тимофеевича, что мы не имеем права судить И. В. Сталина лишь потому, что народ не осудил его при жизни. Когда он умер, половина страны плакала от сердца, сожалея о его кончине. Еще одно меня поражает, что якобы по приказу Сталина уничтожали детей. А откуда взялись сталинские сироты, которые сейчас ковыряют прошлое и мстят нам, бедным? Я лично слышала выступление сына Блюхера, который сказал, что их после расстрела отца поместили в интернат, и он сейчас работает в Свердловске то ли доцентом, то ли профессором.

Я участник войны, прошла путь от Москвы до Берлина. А что же вы, писаки, знаете о колхозах? С 30-х годов до войны люди переродились. Деревня шла на работу и с работы с песнями. А в городе — парки, бульвары, забиты молодежью, причем — не пьяной. В брезентовых тапочках, в майках простых. Чуть не все, работая, учились. В это время я жила в городе на Волге и сама все пережила… И как не стыдно самим ничего не делать, а перечеркивать весь наш строй. Вот сейчас нас призывают к перестройке. Писака Адамович, организуй творческий коллектив, поезжай в белорусскую глубинку (без кое-каких романов народ обойдется, а без хлеба — нет!) в деревню, да и возьмись выращивать хлеб, мясо. Вы скажете — у вас талант… Но в России и большие люди шли за народ на виселицу и в Сибирь, а вас перестройка призывает только честно трудиться и поменьше получать гонораров за всякую брехню, не проверенную никем».

Хамаритова А. Ф. Участница Великой Отечественной войны и освободительного похода в Польшу (сентябрь 1939 г.). Ленинград. «Полностью поддерживаю Вас и готова вместе с Вами отстаивать подлинную правду нашей прекрасной истории 30–40-х годов. Сегодняшние злопыхатели от пера и экрана растоптали и загрязнили историческое имя Иосифа Виссарионовича Сталина. Мы, жившие и работавшие в его эпоху, обязаны отстоять это имя для истории. Сталин заслужил глубокое уважение и огромную благодарность всех честных людей мира. В начале коллективизации в Сибири кулаками была застрелена моя тетка — сельский активист. Так кого же сегодня надо оплакивать… террористов или погибших от их рук активистов, боровшихся с этими гадами?

Преклоняюсь перед Вашим мужеством, Иван Тимофеевич. Выдержать такие оскорбления, как „жертва сталинизма“, „хитрость истца“, мог только высокоинтеллигентный человек… Кто бы мог предположить при Сталине, что мы будем свидетелями судов советских для защиты имени Сталина, что будут выливаться ушаты грязи на нашу советскую историю. Оказалось, что наши производственные рекорды тех лет — это не рекорды. Стаханов жил до 1977 г., и при его жизни никто не поднимал этих вопросов, потому что был живой оппонент… Где найдется страна, которая позволила бы отдельным личностям топтать и чернить свою историю и руководителей страны?.. Но все равно будет еще один суд над ними. И выиграете его Вы, уважаемый Иван Тимофеевич».

Соболева А. Г. Фронтовичка. Награждена медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». Москва.

Я, участница Великой Отечественной войны, ветеран труда, персональный пенсионер, восхищена Вашим поистине героическим поступком. Да и не только я, но и мои близкие, родные и друзья-однополчане. Я писала во многие редакции газет о своем возмущении характеристиками, которые они Вам дали. Например: «В суд пришел с орденскими колодками в синем костюме, с синим галстуком» и т. д. Стыд-то какой за наших бездарных газетчиков! Наверное, Вам надо было идти в суд в грязной телогрейке. А орденские колодки — вы что, украли? Они полностью раскрылись, кем являются на самом деле! Мне давно хотелось иметь с вами переписку. Но ни одна редакция, куда бы я ни звонила, не давала Вашего адреса.

В 1941 году, когда мне было 17 лет, я принимала участие в строительстве оборонительных рубежей под Москвой, оказывала раненым первую помощь и помогала отправлять их в тыл, отдавала им свою кровь. В школе занималась военной подготовкой. А в 1942-м году, когда мне исполнилось 18 лет, вместе со своими сверстницами добровольно пошла на фронт. Первое боевое крещение получила на Дону. Освобождали Воронежскую и Харьковскую области, Крым, Белоруссию, Польшу. Воевала в Восточной Пруссии, войну закончила в Германии. Служила в пехоте, а затем в минометном дивизионе — связисткой. Принимала координаты с наблюдательного пункта, передавала их на батарею. Сидела в ровике, бегала исправлять порванную немецкими минами и снарядами связь. Помню Красный Лиман. Зашла в хату отогреться. Влезла на печку и уснула мертвым сном, сожгла себе спину. Ведь нам так редко удавалось быть под крышей, а тут оказалась печка… Помню налет немецкой авиации, огромное количество самолетов. Горела земля, а я прислонилась к веточке — вокруг негде было укрыться.

…Хотелось бы, чтобы мы везде появлялись со своими наградами. Может быть, наши газетчики разобрались бы, кого награждают орденом Славы и медалью «За отвагу». Но им не понять нас. Хотя бы несколько дней они побывали в тех условиях, в которых мы находились. Мне часто пишут однополчане, с которыми прошли свыше 3500 км боевого пути. «Аннушка, — пишут они, — трудно представить, как это можно было выдержать — три года не спать в хате». Если бы только так, а то ведь и крыши-то над головой не было. Спали на земле в мокрой шинели, в сапогах с примерзшими к ногам портянками… Спали на ходу, спотыкаясь на кочках…

Ваше письмо читала своим однополчанам из 19-й Отдельной минометной Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова Сивашской бригады РГК. Они восхищены Вами. В суде Вы произвели неотразимое впечатление своей стойкостью. А Ваши противники вели себя недостойно. Невольно задаешься вопросом: кто их воспитывал? По чьей педагогике они учились? Явно не по сталинской.

Приведу выдержку из «Учительской газеты» за 14 июля 1988 года — очень хорошо сказано о сталинской педагогике: «Если заключенные после строительства Беломорканала получали ордена, то это результат сталинской педагогики. Когда молодые люди, по состоянию здоровья не пригодные для службы в армии, добивались ее, — это сталинская педагогика. Если бывший беспризорник Матросов закрывает своим телом амбразуру, а Маресьев, потерявший обе ноги, пляшет „Барыню“ и снова взмывает в небо, бьет фашистов, — знайте, это тоже сталинская педагогика. Если эвакуированный на Урал завод через 3–4 месяца дает фронту продукцию, а за станком на ящике стоит голодный мальчишка в рваных отцовских валенках, знайте — он воспитывался на сталинской педагогике.

Когда сегодня, в мирное время, юноши не хотят служить в армии, — это послесталинская педагогика. Если 20–25-летний молодой человек стоит на базаре рядом с бабушкой и продает цветочки, то это послесталинская педагогика. Когда тело твоего недавнего спутника по круизу несут в гробу, а ты несешься покупать японские шмотки и ради этого задерживают теплоход, — знайте, краснейте: это страшный результат послесталинской педагогики. Если молодые люди вместо военного училища идут в духовную семинарию или в официанты, — это гнилая послесталинская педагогика.

И если в 1941 году немцы были под Москвой и не могли помешать параду на Красной площади, а через почти полвека потомок немцев беспрепятственно садится на самолете на той же Красной площади, то это значит, что на его пути в небе не встретился летчик, воспитанный на сталинской педагогике. Когда советский подросток малюет свастику на памятнике погибшим воинам, — это жуткий результат послесталинской педагогики».

Из архивной справки Министерства Обороны. «Приказом по 484 минометному полку от 30 апреля 1944 года от имени Президиума Верховного Совета СССР наградить медалью „За боевые заслуги“ связиста-ефрейтора Фоломешину (добрачная фамилия) Анну Георгиевну, 1924 года рождения, за то, что при прорыве обороны противника в районе Сиваша 9 апреля 1944 г. на высоте 16,6 заменила раненого минометчика. Благодаря быстрому и точному навешиванию зарядов на мину ускорила работу расчета. Огнем миномета проделан проход в проволочном заграждении, уничтожено 2 блиндажа и одна пулеметная точка противника, рассеяно и частично уничтожено до 30 солдат противника».

В приказе по 487 минометному полку от 26 апреля 1945 года значится: «От имени Президиума Верховного Совета СССР наградить связиста-ефрейтора Фоломешину Анну Георгиевну — телефонистку 6-й батареи за то, что в боях на подступах к городу Данциг обеспечила бесперебойную связь между огневыми позициями и наблюдательным пунктом батареи. В районе господского двора Пемпау, что в 20 километрах западнее Данцига, 15 марта 1945 г. под сильным ружейно-пулеметным огнем противника устранила 12 повреждений линии связи, чем способствовала бесперебойному управлению минометным огнем батареи».

Беленышева Антонина. Инвалид войны, «афганка», 27 лет. Медсестра. Письмо в «Советскую культуру». «Одергивание Шеховцова, беспардонное вмешательство в его речь. Вседозволенность Адамовича, грубые оскорбления им Шеховцова ни разу не прерывались судьей (это на суде-то, да к тому же на глазах миллионов телезрителей!). И как же понять все это? А понимать надо однозначно: показ фильма „Очищение“ — не что иное, как заранее запланированная акция главной редакции пропаганды. Что касается критики в адрес Сталина, то это небезопасно для государства. События в Эстонии, Латвии, Литве и Армении имеют прямое отношение к критике Сталина».

Лапшина З. А. Фронтовичка, г. Львов. «Я и мои товарищи, участники Великой Отечественной войны, поддерживаем Вас и присоединяем свои голоса против гнусных писак — Адамовича и подобных ему. Если бы они были истинными защитниками Родины, помнили о нашем прошлом, они бы так не клеветали на Сталина, на нашу историю. Я помню свое детство, маму в красной косынке, отца — председателя сельсовета. Сколько погибло в те годы коммунистов, комсомольцев, чекистов, активных участников строительства Советской власти. Помню вредительство в колхозах, как летели камни в клубы, которые тогда строили в селах. Колхоз нам дал дом, а когда пришли немцы, явился кулак и выгнал моих родных из дома. Почему Адамович не пишет о людях, преданных Родине, о погибших от предателей, — почему? О патриотизме, преданности и любви к Родине.

Да, Сталин был строг, требователен. Он таким и должен был быть. Поэтому при нем не допустили того, что сейчас творится в нашей стране. Мы с Вами в борьбе за славное прошлое нашей Родины и ее вождя Сталина».

Орлова Ася Васильевна. Инвалид Отечественной войны. Ленинград. «Хочу выразить Вам глубочайшее „спасибо“ и благодарность за добрые слова в память покойного Иосифа Виссарионовича. Отрадно, что среди нас, фронтовиков, есть такие люди, как Вы. Я инвалид войны, прошедшая всю Великую Отечественную. Также возмущаюсь этой разнузданной истерией в адрес покойного. Желаю Вам здоровья, благодарна за ваши слова. Живите долго».

Дмитриева А. К., г. Хабаровск. «Хочу выразить искреннее восхищение, глубокое уважение за Вашу стойкость в отстаивании ленинских взглядов. Таких, как я, много, но нам не дают высказаться в печати. Возмущена издевательством над нашим прошлым. Со страниц газет и журналов на нас выливают ушаты грязи. Калечатся молодые души. Около 30 лет я проработала в системе сельского хозяйства, из них 25 лет в Хабаровском крае. Объездила край, исходила его пешком. Знаю сельскую жизнь с детства, жила в селе с родителями недалеко от Волги.

И меня возмущает неправда о том, что деревню погубил Сталин, установив крепостное право, — так и пишут, — загонял людей в колхозы. Ну а кто же кормил фронт? Разве частный сектор в деревне смог бы это сделать? И это в то время, когда столько нашей территории было занято фашистами. Сельское хозяйство порушил не кто иной, как Хрущев. Сейчас молодежи внушают неправду, и молодежь смотрит на нас, как на людей, якобы проживших жизнь в „вечном страхе“, переживших „муки ада“. Самое страшное, что происходит сейчас, — это вседозволенность, отсутствие всякой дисциплины и „война с покойниками“. А мертвые не могут ответить ни словом, ни мечом… Аплодировали Вам, когда смотрели по телевизору судебный процесс в защиту Сталина. Вы, конечно, победили. Все это признали».

Молодежь хочет знать правду о Сталине

Воронин Виктор. Студент 3-го курса исторического факультета Киевского государственного университета. «Глубокоуважаемый Иван Тимофеевич! Вы стали, без преувеличения, подлинным национальным героем, стоящим насмерть против полчищ темных сил, за великие завоевания социализма, за И. В. Сталина, ставшего символом этих завоеваний. Не верьте, что вся молодежь настроена против И. В. Сталина. Я, студент исторического факультета Киевского университета, пишу Вам по поручению целой группы своих товарищей. Мы пытаемся как-то бороться против очернения нашего великого прошлого, против политических авантюристов, ведущих страну в пропасть. Нам кажется, что страна стоит на краю пропасти, и не знаем, как предотвратить эту катастрофу. Шатровы, адамовичи, евтушенки захватили все рычаги управления в свои руки и открыто издеваются над нашими святыми идеалами. Мы писали в газеты, а в ответ — молчание или издевательские ответы. Выступали на комсомольских собраниях, за что лишились комсомольских должностей.

Иван Тимофеевич! Скажите нам, что сейчас надо делать, как бороться? Отступать мы не намерены и пойдем до конца, до самого конца. Отступать уже некуда, но некому принять новый приказ № 227. Мы считаем Вас своим идейным вождем, и Ваши указания для нас будут святы. Очень ждем Ваших указаний и готовы достойно заменить наших дедов, защищавших, как и Вы, в Великую Отечественную войну Родину, шедших в атаку с именем Сталина».

Ответ на мое письмо: «Очень благодарен Вам за письмо. Спасибо за высказанные в нем советы по борьбе с нашими идеологическими противниками… Нет более авторитетного человека, чем Вы, Иван Тимофеевич, который смог бы повести за собой в бой людей».

Рутковский. 1963 г. рожд. Ленинград. Письмо в «Советскую культуру». «Я преклоняюсь перед мужеством и выдержкой И. Т. Шеховцова и очень рад, что у нас есть такие смелые и принципиальные люди, как Шеховцов. А это ведь очень не просто — быть такими, как они, при нашей разнузданной антисталинской кампании».

Юсупов Марат. Студент, г. Копейск Челябинской обл. «Я студент историко-педагогического факультета. Мне 21 год. Я знаю Вас, Иван Тимофеевич, как страстного борца за историческую правду и справедливость. Читал Ваше выступление в Мосгорсуде. Иван Тимофеевич, буду очень признателен, если Вы будете оказывать нам помощь советами, литературой и т. д. Нам очень нужен бюст Сталина или большой портрет. Если можете помочь нам в этом вопросе, буду рад. Знайте, что вас поддерживают. Вы не один в этот сложный для страны момент».

Ильина Таня. Школьница, г. Энгельс. Письмо на ЦТ. «Тов. Адамович! Вы как писатель и раньше мне не нравились. Но после просмотра фильма „Очищение“ моя антипатия к вам выросла безгранично. Я преклоняюсь перед мужеством тов. Шеховцова. Да, тов. Сталин был личностью, и шумиху сейчас подняли внуки репрессированных. А ведь народ по-прежнему чтит и уважает Сталина. Сам Сталин — честный, стойкий революционер. Если бы жив был тов. Сталин, в нашей стране не было бы взяточничества, мафии и прочих преступлений. Недаром он проявлял твердость и непримиримость ко всем видам преступлений.

А вы, тов. Адамович, зарабатываете себе дешевый авторитет, попав, так сказать, в струю. Но знайте, что историю нельзя извращать. Со временем все станет на свои места. Имя Сталина будет жить в веках!»

Сафонов А. М., 1963 г. рожд. Учитель истории. г. Кишинев. Письмо на ЦТ. «Я целиком и полностью поддерживаю акт гражданского мужества, проявленного И. Т. Шеховцовым, чья аргументация отличалась основательностью, спокойствием, а манера изложения — безусловной корректностью. Полностью поддерживая И. Т. Шеховцова, я призываю основать фонд И. В. Сталина. Готов внести туда денежную сумму. Обращаюсь с призывом к Президиуму Верховного Совета СССР вернуть городу на Волге его настоящее, овеянное славой имя — Сталинград».

Из полученного мной письма молодого учителя истории (Грузия): «С огромной гордостью за Вас смотрел фильм „Очищение“. От себя лично и от имени своего друга-ровесника учителя истории Зураба Годуа горячо поздравляю Вас с несомненной моральной победой, одержанной над Адамовичем и компанией. Ваша аргументация, взвешенность и в то же время решительность суждений произвели очень большое впечатление как на нас, так и на наших учеников, отзывавшихся о Вас в большинстве своем очень положительно. Все возмущались барственной наглостью Карякина и откровенным хамством, звучавшим в речи горе-историка Поликарпова. Вы доказали, что может сделать настоящий советский патриот, поддерживаемый миллионами сограждан».

Из письма моему юному другу: «…Спасибо за высокую оценку выигранного нами судебного процесса. Именно — нами. Передайте привет Вашему другу (он теперь — и мой друг) Зурабу. Особенно приятно, что вы оба — мои коллеги — историки».

Пономаренко Виталий. 17 лет. Амурская обл. Письмо в журнал «Новое время». «Несколько раз перечитывал Вашу публикацию о судебном процессе. Интересно, на что Вы (Шеховцов) надеялись, обращаясь 17 раз в суд, — на то, что Сталина оставят в покое, пусть, мол, спит спокойно, он ничего плохого нам не сделал. Хорошо было бы, если бы все преступления Сталина переписать на Вас. Я бы с удовольствием посмотрел бы, как бы Вы выкручивались, доказывали, что Вы не виноваты. Жестоко?! Да, я понимаю — очень жестоко, тем более с моей стороны — мне только 17 лет. Да потому, что уже надоело слушать и читать о том, что Сталин хороший. У вас нет никаких угрызений совести, что Вы, бывший работник закона, пытаетесь защитить того, кого считаете непогрешимым? Ведь Вы должны защищать тех, кому защита действительно нужна. Я верю в то, что придет время, когда будут судить Сталина и ему подобных. И нужна ли сейчас липовая история, которая, может быть, устраивала бы вас?

Я уверен, что меня поддержат многие, в особенности люди моего поколения, которые, с вашего позволения, ничего почти не знают о периоде 30–50-х годов. А эта информация нам нужна, как солнце, как воздух! А может быть, и на вашей совести есть те, кто невиновен?»

Ответ. «Тебе только 17 лет, а ты уже судишь мое поколение. Твое поколение, как ты сам пишешь, почти ничего не знает о 30–50-х годах. Как же ты можешь утверждать, что Сталин — преступник?! Я жил при Сталине, изучал историю в университете на историческом факультете, а потом всю жизнь углублял свои знания, потому что хотел самостоятельно доходить до правды. И сегодня я не могу утверждать: совершал ли Сталин преступления или не совершал. Знаю только одно: человека нельзя называть преступником, если его вина не установлена в законном порядке — следствием и судом. Знаю и то, что во всем цивилизованном мире действует освященное веками и предками нашими нравственное правило: мертвого порочить — более безнравственно, чем живого, потому что он уже не может ответить обидчику, сказать слово в свою защиту или хотя бы объясниться. Если я скажу тебе в лицо: ты украл у меня кошелек, — как ты поступишь? Ты, не колеблясь, ответишь: как вы смеете, — докажите! Вот именно — докажите. Почему же ты не требуешь доказательств в отношении Сталина?! Ведь на суде, который состоялся 20 сентября, я доказывал единственное: нужен юридический суд над Сталиным, и если он установит его виновность, — я сдаюсь. Так я ставил вопрос и в своих 17 исках. Скажи — в чем же я не прав?

Я встречался на дискуссиях со многими ребятами твоего возраста. Большинство их были настроены так, как ты. Но в результате дискуссий многие из них признавали мою правоту, а другие обещали „подумать“. Твое мнение о Сталине и об истории 30–40-х годов основано на бездоказательных публикациях сегодняшних газет и журналов. Как ты думаешь, почему газеты и журналы не опубликовали ни одной из моих многочисленных статей, в которых я доказательно, повторяю — доказательно, разоблачал вымыслы? Не только не опубликовали, но даже ни разу не пытались опровергнуть мою позицию.

Тебе могу посоветовать: читай произведения Ленина и Сталина, сопоставь их взгляды и скажи, в чем Сталин не прав, в чем он отошел от Ленина. Читай восьмитомную „Историю КПСС“, изданную Институтом марксизма-ленинизма, при ЦК КПСС. Я готов с тобой поспорить по любому вопросу — не „вообще“, а конкретно, не методами „я так считаю“ и „все так думают“, а доказательно, со ссылкой на документы и факты. Я на тебя не в обиде за тон письма. Ты не один такой. А вообще-то мог бы и уважительнее разговаривать с человеком, которого ты ни разу не видел, а по возрасту — с дедушкой, инвалидом Великой Отечественной войны.

Труд и только труд самостоятельного поиска истины — вот, что тебе сегодня необходимо, если ты действительно хочешь знать правду. Поздравляю тебя с Новым годом. Желаю здоровья — физического и нравственного, бодрости, успехов в твоих делах — больших и малых».

Т. Маршева. Студентка Северо-Осетинского сельскохозяйственного института. «От имени подавляющего большинства студентов института». Письмо в газету «Советская культура»: «Не знаю, как к вам обратиться — уважаемая или совсем не уважаемая редакция! Очень просим вас, хотя и сомневаемся в положительном результате, передать И. Т. Шеховцову величайшую благодарность за то великое дело, которое он начал. Пусть знает, он отнюдь не одинок в своем святом деле защиты веры народа, защиты памяти павших за Родину, защиты И. В. Сталина. Мы все с ним и за него». (Письмо переслано на ЦТ).

Студенты МВТУ им. Баумана. Москва. «Мы присутствовали на заседании Московского городского суда при рассмотрении Вашего иска. Нам понравилось Ваше аргументированное выступление, которое заставило адвоката выкручиваться и заниматься словоблудием. Он выглядел жалко, но увы… Считаем, что это решение было вынесено необъективно. Мы выражаем Вам благодарность за смелость и мужество, которые Вы проявляете в борьбе с массовой очернительской кампанией. Нам, наверное, даже трудно представить, как это нелегко. Мы уверены, что Вы делаете очень нужное дело. Искренне желаем Вам здоровья и неустанных сил в борьбе за справедливость. Мы Вас поддерживаем. Это не значит, что мы защищаем Сталина. Мы не можем этого делать, так как, во-первых, не жили в то время и ничего о нем не знаем. Во-вторых, мы не имеем доступа к подлинным документам. Мы за объективное и честное расследование, без сентиментальностей и эмоций, без сгущения красок. Если Вам будет нужна помощь, обращайтесь к нам без стеснения. Будем рады помочь.»

Ответ студентам. «Спасибо за теплое письмо. Мне очень много пишут, в основном люди моего поколения. В последнее время заговорила и молодежь. Это меня особенно радует. Потому что уже пришло время, когда надо думать о своей смене. Как вы, наверное, поняли, цель дела, которое я затеял, — это не только и не столько Сталин, сколько история нашего Отечества, борьба с безнаказанностью лжи. Как известно, ничто так не развращает душу и сознание человека, как ложь, и более того, — безнаказанность лжи. Особенно опасна ложь, когда она прикрывается демагогическими лозунгами. Благодарен вам за готовность помочь. Это очень важно для меня. Возможно, помощь понадобится. Пока же могу посоветовать: рассказывайте ребятам о суде и о значении самостоятельного изучения истории нашей страны. Для этого можно использовать и мою речь в Мосгорсуде, экземпляр которой можно получить по адресу…»

Справка. Как впоследствии сообщили студенты, текст моей речи в Мосгорсуде они размножили в студенческой типографии и распространили среди студенческой молодежи. Была она опубликована и в студенческой газете. Говорят, вызвала большой интерес и заставила о многом задуматься.

Таня Энгель. Письмо на ЦТ 23.11.88 г. «Сейчас бы любой руководитель хотел бы быть так принят народом, как И. В. Сталин. Люди верили Сталину, и политика государства успешно претворялась в жизнь. Она поддерживалась народом. Журналист, писатель — это патриот, который всем сердцем с Родиной, с народом. И хочется, чтобы в „Советскую культуру“ и во все газеты шла трудовая рабочая молодежь. Тогда меньше будет полемик, и жизнь будет светлей и ярче».

Лобецкий Михаил. Ученик 11-го класса, г. Киев. Секретарь школьной комсомольской организации. «После просмотра фильма „Очищение“ я стараюсь внимательно следить за Вашей дальнейшей деятельностью. Читал Ваше интервью в газете „Комсомольское знамя“, а также выступление на Всесоюзном семинаре представителей патриотических обществ. Я восхищен Вами, товарищ Шеховцов! Сколько в Вас гражданского мужества! Я не перестаю удивляться вашей стойкости, железной воле, необычайной эрудиции, высокому самообладанию.

После судебного процесса победу праздновал Адамович. Однако истинного победителя, думаю, все трезво мыслящие люди смогли определить. Несмотря на поддержку Адамовича залом, Вы держались очень солидно и оставались непоколебимыми, опираясь на сильнейшую логику. Ну, а читая ваше интервью „Комсомольскому знамени“ и выступление на Всесоюзном семинаре представителей патриотических обществ, я просто наслаждался. За последние пять лет я не видел ничего более смелого. Одно только это выступление является великолепным противовесом средствам массовой информации, задыхающимся от той самой грязи, которую они изливают на социализм и Сталина. На своем уровне мне неоднократно приходилось защищать Сталина, хотя навряд ли эта гениальная личность нуждается в защите. Сила и правота Сталина очевидны. Мне хочется больше знать об Иосифе Виссарионовиче, и надеюсь, что Вы сможете мне помочь. Буду весьма признателен Вам, если хотя бы укажете источник, где можно получить правдивую информацию.

…С радостью сообщаю, что вчера получил Ваше письмо. Вы бы знали, Иван Тимофеевич, как мне хочется зарядиться Вашей энергией и научиться достойно противопоставлять себя сильным конъюнктурщикам. Но увы! К сожалению, приходится признать, что пока я слаб для серьезной борьбы. Тем не менее, хочу заверить Вас, что я не буду жалким созерцателем. Пока есть силы и желание, буду делать все возможное для познания правды и всю свою жизнь отдам для внесения ее в сознание людей (я не впадаю в детский самообман). Уверен, что Ваша борьба, которая стоит Вам затраты колоссальных сил, не будет холостым выстрелом.

Вас интересует настроение моих одноклассников. Большая часть их находится под впечатлением стереотипных конъюнктурных статеек. Очень немногие пытаются хоть как-то разобраться в нашей истории. Но и они не пытаются отстоять свою точку зрения даже на уроках истории, не говоря уже о каких-то серьезных диспутах. Чаще всего приходится иметь дело с „твердолобыми“ антисталинистами — критиками, которые слепо принимают вранье средств массовой информации. С ними очень сложно спорить, потому как в критические для них минуты в споре они не могут продолжать полемики, а их наполненная газетными штампами „аргументация“ переходит в истерический крик. Вы, наверное, по роду своей деятельности сталкивались с такими людьми среди взрослых. Но и эти ребята относятся к Вам с уважением. Это правда! Ведь не секрет, что Вы пользуетесь уважением даже у своих идеологических врагов.

Теперь перейду к коротенькому описанию преподавания истории в старших классах, в частности, периода 20–40-х годов. Не стану долго говорить об этом, — достаточно ознакомиться с учебником истории за 10-й класс. Все повествование основывается на фальсификации и подтасовке фактов. Показательно, что все негативные явления, имевшие место в тот период, связываются с именем Сталина. Что касается успехов, достигнутых советским народом, их связывают с чем угодно и с кем угодно, но только не со Сталиным. Его представляют тормозом всего прогрессивного, отцом всего негативного. Становится неописуемо обидно от того, что практически все старшеклассники верят в этот вымысел. Преподаватели воспринимают критику в адрес Сталина с одобрением, даже если она беспочвенна и бездоказательна. И это поощряется высокими оценками — „пятерками“ и „четверками“. И все-таки, главное, чего мне удалось добиться, — это что с моим мнением считаются и учителя, и учащиеся».

Чоговадзе Михаил. Ученик 10 класса, г. Кутаиси. «Я прочитал в газете „Известия“ статью „Семнадцатый иск в защиту товарища Сталина отклонен“, которая очень заинтересовала меня. Интересуюсь всем, что связано со Сталиным. Я знаю, вы зададите мне вопрос: почему меня интересует жизнь Сталина? Я вам отвечу: я родился в тот же день, 21 декабря, когда родился Сталин. Во-вторых, он был выдающимся политиком. Меня интересует политика, а политика XX века связана с ним. Я прошу, если Вас это не затруднит, написать мне, что Вы знаете о Сталине. Желаю Вам осуществления всех мыслей в жизни.

…Я получил Ваше письмо, за которое Вам спасибо, а также спасибо за Ваши советы. Я не разделяю мнения, что Вы являетесь защитником палача. У меня есть к Вам вопрос: почему теперь искажают историю и какой смысл это имеет? Наверное, и у Сталина были недостатки. Но по сравнению с его заслугами они были маленькими. Вы — бывший прокурор. Ответьте мне на такой вопрос: приходилось ли Вам давать арест на такого человека, против которого не было достаточно обвинительных фактов? Если Вы не против, я Вас приглашаю ко мне на дачу…»

Пишут ветераны войны и труда, рабочие, колхозники, инженеры, учителя, юристы. Семейные, коллективные письма

Овчинников П. М. Инвалид Отечественной войны. Ленинград. «Вчера видел Вас и слышал Вашу речь в телепередаче, тенденциозно названной „Очищение“. Я был в восторге от того, как Вы умело, доказательно и мужественно „припирали к стенке“ ответчиков, защищая свои честь и достоинство, а также честь и достоинство Иосифа Виссарионовича Сталина. Это значит, что Вы одновременно защищали честь и достоинство ветеранов войны и труда, нашу Советскую Родину, историю нашего Отечества. Вы не дрогнули перед неправедным судом и реакцией подобранной аудитории. У Вас хватило выдержки и интеллигентности, чтобы выслушать почти истеричную, экстремистскую, желчную речь Алеся Адамовича, лживые слова фальсификатора истории Поликарпова, бесстыдные выступления сотрудницы газеты „Советская культура“ и свидетеля Карякина.

Ваше обоснованное обвинение заставило Адамовича вспомнить даже пророка Моисея (который, дескать, должен был написать и одиннадцатую заповедь „не бойся“). Струсил шкода, знает, что когда-нибудь ему придется отвечать перед историей за клевету на Отечество, за сравнение Генералиссимуса с ефрейтором. Из-за своей нечистой совести Адамович после заседания быстренько подбежал к Вам, схватил Вашу руку и льстиво заулыбался еще и потому, что чувствует вашу силу, которая за Вами.

Я надеюсь, Вас не обескуражило то, что суд, а точнее, судья отказала вам в иске. Она весьма необъективно вела процесс, явно сочувствовала ответчикам и ни в чем их не ограничивала (частенько останавливая вас). Так вела заседание суда, что „превращала“ истца в обвиняемого, а ответчиков — в истцов. Думаю, делала она это не без влияния определенных, данных ей на этот счет указаний.

Никакие экстремисты и сионисты (а их на суде было много) не сломили Вашего духа борьбы, уверенности в правоте и победе. Большое спасибо Вам за мужественную борьбу с лжецами, за личную храбрость одинокого борца. Не только мы, ветераны войны и труда, но и все честные люди всегда поддержат вас в неравной пока, справедливой борьбе».

Недашковский В. И. 1940 г. рожд. Летчик, г. Борисполь Киевской обл. «Фильм „Очищение“ смотрел в аэропорту г. Перми. Интерес к фильму был огромный. Работники аэропорта, не занятые обслуживанием рейсов самолетов, оставили работу, когда началась демонстрация фильма. Когда я сказал, что после районного суда состоялись два заседания Мосгорсуда, меня засыпали вопросами. Говорил минут сорок, рассказывая о единодушной поддержке иска и о нашей моральной победе».

Шошина Р. Н. Служащая, г. Калинин. 1933 г. рожд. «Восхищаюсь и горжусь Вами. Вы настоящий герой. Молодец, что стали на защиту товарища Сталина. Я полностью на Вашей стороне. На следующей день после просмотра фильма „Очищение“ позвонила в редакцию газеты „Советская культура“ и попросила дать мне Ваш адрес, но мне отказали. Случайно узнала его от одной женщины. Благодарю за Вашу настойчивость и убежденность — есть же книга „И один в поле воин“. Спасибо за Ваше большое и доброе сердце.

Никакие статьи против тов. Сталина не разубедят меня. Потому что все лучшее, что было в нашей стране, все завоевания, которыми мы гордимся, связаны с именем Сталина. Он пользовался у народа доверием и уважением, и мы верим в величие его личности.

В день похорон тов. Сталина тысячи и тысячи людей шли по зову сердца проститься с любимым Вождем. И вот мы — группа студентов после траурного митинга поехали из Калинина в Москву к Колонному залу, но попасть туда было не так просто, так как в первую очередь организованно шли москвичи, а ведь мы приехали сами по себе. Пришлось нам вместе с тысячами людей провести ночь на Трубной площади, чтобы на следующий день попасть в Колонный зал. Было холодно, но люди не уходили, жгли костры, чтобы согреться, нашли где-то в Москве что-то для костров. В оцеплении стояли солдаты в 5–6 рядов, взявшись под руки, чтобы сохранить порядок в очереди. Но мы пробились и прошли для прощания с любимым Вождем. У всех были слезы на глазах. Мы переживали глубокий траур».

Викин Е. В. Рабочий. 1937 г. рожд., г. Рязань. Письмо в газету «Правда». «Прошу через газету выразить мою благодарность настоящему большевику-ленинцу Шеховцову Ивану Тимофеевичу, известному всей стране (ЦТ, судебный процесс с „адамовичами“), за его гражданскую честность, смелость в защите Советской власти, исторической правды о героическом, славном прошлом нашего народа, партии.

Убежден, с Шеховцовым согласны все честные советские люди и возмущены осквернителями, растлевающими потоками грязной клеветы и инсинуациями нашу молодежь нравственно и физически».

Из писем Викина Е. В. «…Ваш адрес узнал через адресное бюро г. Симферополя (ранее я жил в этом городе. — И. Ш.). Процесс в Москве напоминал процесс фашистов над Г. Димитровым. Представляю, сколько здоровья, нервов стоило это выдержать. Вы очень хорошо и правильно в этой провокационной атмосфере действовали. Думаю, Вы выиграли больше в умах тех, кто смотрел передачу, чем те, кто задумал обратное этим спектаклем. Отношение к Сталину — это пробный камень, по которому отличают революционера от контрреволюционера. Вы не за себя лично, а за Советскую власть, за нас фактически боретесь. Материальные расходы неизбежны. Хочу хотя бы здесь чуть помочь Вам. Выслал 150 руб., деньги трудовые, от зарплаты сбережения и от души, не сомневайтесь… (Деньги с благодарностью, конечно, возвратил. Но какова душа этого рабочего человека! — И. Ш.).

Иван Тимофеевич, убежден: Вы должны написать книгу о периоде „безгласности“, то есть правду нашу большевистскую, истинно исторически документальную. Ваша эрудиция юридическая и историческая образованность, а главное, большевистская позиция, опыт.

Поклон Вашей маме, по возможности — хорошего самочувствия. Может, у вас нет нужного ей лекарства. Напишите — постараемся достать. Если бы были в одном городе, обязательно помогли бы с уходом.

…Были в отпуске с женой. Часто бывали в лесу. Собрали грибы разные, травы, орешки кедровые. Жена говорит, что вашей маме приятно будет. Не отказывайтесь, пожалуйста. Подарок не наш, а леса. Мы за вас отдыхали — Вы ведь не можете уходить от больной мамы. Примите, пожалуйста, на здоровье».

Сизов Б. В. Фронтовик. Машинист локомотивного депо станции Буй. Письмо Адамовичу на ЦТ. «Я и моя семья смотрели передачу „Очищение“ по исковому заявлению тов. Шеховцова. Поверьте, я восхищен им, его мужеством, стойкостью настоящего коммуниста. Это настоящий советский человек без подхалимства. Он один против вас всех и суда отстаивал правду. И я как рабочий поддерживаю его. Вас нужно судить за клевету, и рано или поздно вас будет судить народ. Нам закрыт доступ в печать и на телевидение, поэтому голос народа не слышен. Мы жили при Сталине, Хрущеве, Брежневе и Горбачеве. Порядок и дисциплина на производстве и в армии были только при руководстве И. В. Сталина. И победу мы одержали благодаря строгой дисциплине».

А. Семенов. Ветеран труда. Член КПСС с 1926 г. Могилевская обл. Письмо в газету «Советская культура». «Аплодирую тебе, товарищ Шеховцов! Заранее можно было сказать, что это судилище будет использовано истеричными людьми для дальнейшего нагнетания психоза вокруг Сталина и построенного в СССР в 20–30-е годы социализма. Ведь все было заранее подготовлено — и свидетели, и публика, и судья. Она бесцеремонно, грубо обрывала Шеховцова, когда он излагал не только свое мнение, но и мнение целого поколения активных строителей социализма и защитников Родины.

У ответчиков, с самого начала избравших позу обвинителей, не хватило аргументов. Поэтому они ухватились за высказывание Горбачева. Вот почему эту инсценированную комедию суда я рассматриваю как успех тов. И. Т. Шеховцова и высоко ценю его мужественный поступок. Социализм сегодня охаивается как деформированный. Победа над фашизмом замалчивается или принижается. Сейчас стало уже бесполезным доказывать необходимость серьезного исторического исследования нашего прошлого.

В таких условиях выступление тов. Шеховцова является поступком, достойным уважения. Он, как только представлялась возможность, спокойно, выдержанно и умело парировал нападки целой истеричной стаи во главе с А. Адамовичем. Вот почему я ему аплодирую».

Петров Е. А. Фронтовик. Калининская обл. «В 1937 году я был исключен из партии, объявлен врагом народа. Прошел через моральные мучения прежде, чем меня освободили, убедившись в моей невиновности. И несмотря на это, я всегда уважал и сейчас уважаю Сталина за его твердость, верность делу коммунизма, аскетизм, безусловный ум и выдающуюся роль в нашей Победе. После освобождения из-под ареста я участвовал в финской войне, а затем и в Великой Отечественной. Трижды ранен. Все время был комиссаром подразделения. В общей сложности 47 лет проработал председателем колхоза. Был депутатом Верховного Совета, участником многих форумов и четвертого Всесоюзного съезда колхозников. Награжден 18-ю орденами и медалями. Сейчас пенсионер республиканского значения.

Хочу Вам сообщить, что большинство тех, кто вас слышал, поддерживают Ваше мнение. За последний год авторитет Сталина очень поднялся, несмотря на все очернительские статьи. Народ все сравнивает и делает выводы. Желаю Вам здоровья и того же мужества, с каким Вы выступали на судебных процессах».

Тимофеев П. А. Рабочий. 1933 г. рожд. Письмо на ЦТ и в газету «Советская культура». «Видимо, бывший прокурор тов. Шеховцов И. Т. в главном прав: никто, и прежде всего политические деятели, а тем более в нашем правовом государстве, не может быть обвинен в преступлении без конкретного решения суда.

Об этом свидетельствует спокойное, тактичное и даже во многом уверенное поведение тов. Шеховцова И. Т. на суде, чего не скажешь о писателе А. Адамовиче и его защитниках: сплошные эмоции и голословные обвинения и даже оскорбления в адрес тов. Шеховцова И. Т. Действительно: почему же нельзя провести судебный процесс над Сталиным (до этого — тщательное расследование!)? Народ до такой степени потерял веру в правду об истории нашей страны, что не доверяет голословным утверждениям, — только официальным документам… И все-таки каким же образом Сталин заставлял (вынуждал) любить его и безропотно подчиняться ему — даже великих умных людей? Только страхом? Но ведь страх, наоборот, порождает ненависть. Миллионы советских людей во время войны шли в бои и погибали со словами: „За Родину! За Сталина!“ Почему?

В докладе, посвященном 40-летию Победы, Горбачев сказал, что победа была достигнута под руководством Иосифа Виссарионовича Сталина, и вот теперь Адамович проводит параллель между Гитлером и Сталиным. Не стыдно, тов. А. Адамович?»

Чудинов Н. Ф., 1941 г. рожд. Следователь, г. Ишимбай Башкирской АССР. Письмо в «Советскую культуру», переданное на ЦТ.

«Авторами телерепортажа Шеховцов показан как человек, идущий против общественного мнения, и враг перестройки. Судебное разбирательство иначе как отрепетированным спектаклем не назовешь. Адамовичу и его свидетелям было позволено говорить все, и председательствующая их не прерывала. Они не гнушались параллелями между Гитлером и Сталиным, злодеяниями фашистов и работниками НКВД. Шеховцов прав, когда говорит, что нельзя называть палачом человека, виновность которого в злодеяниях не признана судом. Доводы же Адамовича основаны на эмоциях и „Архипелаге Гулаг“ Солженицына, который, не имея никаких данных, заявил, что в год смерти Сталина в стране было 10 миллионов заключенных. Кощунством является сравнение Адамовичем Сталина с людоедом — императором Центральноафриканской республики Бокассой. Меня интересует, что сказал бы Адамович о суде, который при обосновании его вины в совершении какого-либо преступления сослался бы на такое доказательство, как художественное произведение изменника Родины Солженицына и ему подобных. Думаю, что он сказал бы: это произвол — и был бы прав. Почему же он ссылается на подобные доказательства, навешивая через печать ярлыки „защитника палачей“ честным людям. Считаю иск Шеховцова о защите чести и достоинства актом большого гражданского мужества, а решение Свердловского районного народного суда конъюнктурным и незаконным.

Немного о себе. Мне 47 лет, родился и вырос в деревне в семье колхозников. Не понаслышке, а на себе испытал послевоенное лихолетье. Отец погиб во время войны. Все мои близкие родственники — рядовые рабочие и колхозники. Сам работал колхозником и рабочим, заочно получил юридическое образование. Работаю следователем в районном звене. Все мои коллеги по работе согласны с моим мнением, которое я изложил в письме. Хочу предупредить Поликарпова — я не жертва застойного времени, я член КПСС и все, изложенное в письме — мои личные убеждения. Наши газеты превратились в вотчины групп людей или редакторов. Неопубликование моего письма только укрепит меня в этом. В любом случае прошу меня известить и сообщить адреса Адамовича и Шеховцова, чтобы я мог лично сообщить им о своем мнении». (Не опубликовали, не известили, не сообщили).

Мантуров И. М. Фронтовик. Крестьянин. Кемеровская обл. «До войны молодежь перед призывом в армию обучали военному делу. Я хорошо знал материальную часть оружия. Словом, молодежь готовилась к защите Родины. Носили на груди значки ГТО (Готов к труду и обороне). Тогда было большой честью иметь такой значок. 3 июля 1941 года, когда Сталин обратился к народу, до глубины души тронули его слова: „Дорогие соотечественники, братья и сестры, к вам обращаюсь я, друзья мои!“ И люди Сталину верили. Шли на фронт с верой в победу. Всю свою жизнь Сталин вел себя скромно, кроме шинели и трубки ничего не имел. А вот Хрущев и Брежнев оказались недалекими людьми. Вот их-то и нужно судить — они морально разложили народ. При Сталине такого не было».

Новиков С. Н. Инвалид Отечественной войны. Рига. 17 правительственных боевых наград. «Давно хотел разыскать Вас, и вот, наконец, от нашего единомышленника узнал Ваш адрес. Дорогой друг и товарищ, Иван Тимофеевич. Я, да и не только я, разделяю вашу позицию по защите социализма и И. В. Сталина. Многие мои друзья — фронтовики, молодые люди на работе (я еще работаю) поддерживают Вас и готовы, как говорят, идти в „бой“ за вас… Гласность у нас односторонняя, что подтверждает такой пример. Первое судебное заседание от 20 сентября, где за вас было меньшинство, рекламировали и писали не раз. А о двух судебных заседаниях, состоявшихся 31 октября и 17 ноября, где за вас было большинство, телефильма нет и в газетах не пишут».

Жуковская С. Г. 1950 г. рожд. Инженер, г. Тольятти. «Пришла в неописуемый восторг от вашего личного мужества и мудрости. Сразу в душе почувствовала прилив энергии и воодушевления от того, что ты не одинок, от мысленного общения с единомышленником. К сожалению, только истинные большевики-коммунисты остались верными делу Ленина — Сталина. В моем окружении на работе в основном апатичные женщины и мужчины-обыватели, для которых дорога не истина, а неприкосновенность их персоны к буре и борьбе. С 5 марта 1953 года и по сей день энергия великого народа растрачивается впустую. Сталин был, есть и будет величайшим человеком всех времен и народов. Я лично в этом глубоко убеждена. Поэтому 31 августа 1988 г., будучи в Москве, возложила цветы на его могилу… Хотелось бы вместе с Вами сразиться с клеветниками».

Баранников В. А., г. Воронеж. Письмо на ЦТ. «Убедительно прошу вас узнать и выслать мне адрес бывшего прокурора Шеховцова Ивана Тимофеевича — истца против газеты „Советская культура“ и Адамовича. Адрес мне необходим для того, чтобы предложить выступить в его защиту в качестве свидетеля. Дело в том, что судья дала полную свободу ответчикам и их свидетелям порочить Сталина и все, что с ним связано, затыкала рот, запрещала говорить истцу, который пытался защитить Сталина. Суд был обязан равноправно выслушать обе стороны и умно и правдиво найти истину. Убедительно прошу не отказать в моей просьбе. Даже преступника — и то должен кто-то защищать — таковы законы всего мира, а у истца Шеховцова таковых защитников не было». (Не сообщили мой адрес порядочному и честному, но наивному Владимиру Александровичу…).

Фамилия неразборчива, г. Лубны Полтавской обл. Письмо в газету «Советская культура». «Полностью поддерживаю бывшего прокурора тов. Шеховцова, который не побоялся выступить против грубой клеветы на тов. Сталина И. В. Но это клевета не только на тов. Сталина, но и на героическое прошлое советского народа. Честь и хвала ему. Презираю и осуждаю Адамовича и всю редколлегию газеты во главе с главным редактором. Конечно, вы мое письмо не напечатаете в газете, как напечатали лживую, пропитанную ядом статью Адамовича».

Хаделашвили М. 1952 г. рожд. Инженер совхоза. Ставропольский край. «С большой тревогой и уважением к Вам следили за судебным процессом. И мы, послевоенное поколение, которое чтит, помнит (по рассказам отцов и дедов) и уважает память тех, кто в годы войны защищал наше светлое будущее, снова своими глазами увидели в Вашем лице, кто не сдавался и боролся до последнего дыхания. Вы единственный человек, который возразил и дал бой этим горе-историкам и журналистам, которые пляшут под любую музыку времени и власти. Спасибо Вам, огромное спасибо. Вы настоящий сталинец. Вы не предали Родину, Сталина и боевых товарищей в суровые годы войны и сейчас, когда все святое и чистое смешали с грязью.

Вся наша семья относится и будет относиться к Вам с глубоким уважением. Ибо в нашей семье фронтовик — это икона, перед которой преклоняются все. У нас не проходит ни одного торжества, чтоб не подняли тост персонально за Сталина, за фронтовиков и не почтили память погибших минутой молчания. Теперь будет звучать и Ваше имя — имя борющегося фронтовика. Вы заслужили, чтобы о Вас и Вам подобных (если они есть) помнили не только мы, но и наше последующее поколение.

О суде. Всякие адамовичи и их единомышленники обливают грязью не только Сталина, но и Родину, историю и народ. Не имея при этом ни одного официального подтверждающего документа, а лишь только то, что они „так считают“. Они не ответили конкретно ни на один Ваш вопрос. А Вы ответили не только полностью, но и с полной законностью, как подобает борцу и настоящему юристу. Я очень переживала и гордилась, что есть все-таки такой человек, который один против всех там сидящих, не боясь никого, „отстреливался“ и попадал не в бровь, а в глаз. Вы говорили, что не один Вы такой и что найдутся люди, которые Вас поддержат. Да, Вы не ошиблись. Их много, в том числе и наша семья. Но местные органы так запугали жителей своей властью, что некоторые боятся что-либо вслух говорить.

Иван Тимофеевич, хотя Вас и не оправдали на суде, это не значит, что Вы проиграли. Правда на Вашей стороне и победа тоже. Время покажет и рассудит.

Сейчас, в данное время кому-то Сталин стал поперек дороги и все ошибки, просчеты и гнусные дела, кто только мог делать на протяжении многих десятилетий до Сталина и после него, — все приписывают Сталину, потому что покойник не может говорить. Против Сталина готовится заговор — иначе, по-другому это нельзя назвать. Я теперь еще больше уважаю, горжусь и преклоняюсь перед Сталиным, который действительно был сильным и умным человеком, если даже покойного его боятся. Значит, во многом он кого-то обошел своей мудрой головой, которой сейчас кое-кому не хватает.

Иван Тимофеевич, очень хочется узнать от Вас правду о Сталине, о людях, которые были с ним, о Вас. Если Вы об этом напишете — это будет чистая правда. Не только для меня, но для всей нашей молодежи.

О Родине говорят много, пишут, но за нее никто сейчас не умирает. Нет в этом нужды, и за это мы обязаны благодарить Вас и Ваше поколение. Жертвовали, кто чем и кем мог — сыном, братом, сестрой, самим собой. И это еще раз доказывает преданность и любовь к Родине и народу. Уверена, что те, кто сегодня клевещет на народ, на страну свою, на Сталина, — это трусы, подхалимы и предатели.

Я бы очень хотела помочь Вам, но не знаю как. Можете на меня рассчитывать. Если я чем-нибудь смогу Вам помочь и поддержать, я буду очень рада.

…Чувствую себя виноватой, что ничем не могу Вам помочь. Мне очень совестно перед Вами за то, что Вы, человек преклонных лет, не перестаете бороться за справедливость, отстаиваете все, за что Ваши товарищи заплатили жизнью.

У нас на работе очень часто возникают споры. Меня никто не поддерживает, все против меня, против Сталина. Поэтому я прошу, по возможности, прислать мне Ваши статьи и письма в газету и журналы. Что бы ни случилось, я всегда буду верна Сталину и Вам. Берегите себя ради будущих поколений, ради нас. Такого борца, как Вы, нет и вряд ли будет. Все время хочу спросить и забываю: как у Вас с продуктами питания? Мы живем в сельской местности, у нас все свое. Пожалуйста, напишите, не стесняйтесь. Я обращаюсь к Вам как к близкому, родному человеку, как к отцу, Иван Тимофеевич, Вы хорошо знаете, что вся наша семья Вас очень уважает, ценит и гордится Вами. Поэтому прошу дать ответ на мой вопрос».

Поляков А. Е. Участник парада Победы. Инвалид Отечественной войны, г. Калининград. Письмо на ЦТ. «Родился я в семье безземельного батрака на Кубани. Отец и старший брат участвовали в Гражданской войне. Брат погиб под Астраханью. Я был до 1927 года батраком у кулака Анненкова. В 1928 году он меня уволил за то, что я вступил в комсомол. В 1929 году наша семья первой вступила в колхоз „12 лет Октября“, а весной 1930 года я лично этого кулака вывез на Урал. В коллективизации принимал самое активное участие, за что получал от кулаков и их пособников и угрозы, и вилами по горбу, а после ответа Сталина на письмо Иванова весной 1930 года — еще и рогачами по голове от баб, растаскивавших колхозы.

В Красную Армию призван в 1939 году. Войну прошел от ее начала до конца — от западной границы до Сталинграда и от Сталинграда до границы с Германией. Был ранен. Участвовал в параде Победы. После войны работал плотником, кочегаром в домоуправлении, за что получил служебную комнату. Получил медаль „Ветеран труда“. Ушел на пенсию и теперь „без глаза сижу дома“ (глаз потерял на фронте). Когда дело шло о жизни и смерти Советского государства, о том, быть или не быть нашему народу свободным, я вступил в Партию и сегодня уже 45-й год в ней состою. Как видите, я не наблюдатель, не горе-историк (каких сейчас множество), а человек, своим ходом прошедший историю, причем тогда, когда стоял вопрос: кто — кого, быть или не быть? Я был в гуще событий, поэтому могу оценить кое-что, происходящее сейчас.

Первое. Молодец Шеховцов, настоящий большевик. Он знал, кто его будет судить, что там уже подобран ансамбль плясунов и что он идет туда один против группы контры. И он не побоялся. Большевик использовал трибуну суда для разоблачения фальсификаторов.

А теперь вопросы. Создана комиссия по реабилитации невинных жертв репрессий. Почему нет биографических данных членов комиссии? Я могу им не верить.

Почему дискуссии ведутся за „круглым столом“ в Москве, а не на заводе, фабрике, в колхозе? И тот, кто выступает, обязательно должен представить свою биографию. На сегодня очень не авторитетны лекторы и особенно журналисты».

Ульянова В. П. Саратов. «…И почему Адамович имел каких-то свидетелей? Что они свидетельствовали? Ссылались на какие-то документы, которых нет. Их выступления — сплошная необоснованная наговорщина. Почему им верят, а Вам нет? Адамович (не хочу называть его товарищем) договорился до такого абсурда, что Сталин хотел отдать Гитлеру весь Советский Союз. Как я была, и не только я, на Вашей стороне и как хотела Вам помочь, но не знаю как. И я, и многие мои знакомые очень Вам благодарны, что Вы, защищая себя, защищаете то время.

Помню, какое тогда было время: пускали составы с горючим под откос в черте города, взрывали мосты и рельсы, — вредительство сплошное. Леонид Ильич весь народ превратил в хапуг, лодырей и пьяниц. И наши нынешние руководители там же были, но почему-то молчали, как тараканы в щелях».

Иовчин Р. А. Московская обл. Письмо Адамовичу в газету «Советская культура». «Мы не юристы, а простые советские люди, решили написать о своих впечатлениях. Газета, вы лично и ваши свидетели в глазах миллионов зрителей проиграли этот процесс. Как ни крути и ни верти, если мы хотим построить настоящее правовое государство, то по каждому отдельному случаю должно вестись следствие с последующим судом. Только суд может вынести решение — преступник этот человек или нет. До судебного приговора никто не имеет права называть человека преступником, навешивать ярлыки, оскорблять кого бы то ни было, тем более — писатели, журналисты и газеты. Разве так можно! Только в нашей стране не признают деликатности, так срамим сами себя — стыдно и больно! Мертвые не могут возразить и защититься. При жизни восхваляли, после смерти оскорбляем.

Наши симпатии на стороне И. Т. Шеховцова. Один, без свидетелей, он вел себя грамотно и достойно! Защищал он не Сталина и не себя, а наше будущее правовое государство, которое нельзя же начинать с беззакония».

Прохоров И. В. Фронтовик, Москва. Письмо на ЦТ. «Дорогой Иван Тимофеевич! Я Вами горжусь, что Вы так мужественно, так смело и квалифицированно встали на защиту Великого Иосифа Виссарионовича Сталина на суде. Хотя на Вас навалились сговорившиеся друзья, как они сами признались (признание Карякина), и судья была на их стороне, но все же Вы одержали победу своей честностью и несгибаемостью. На Вашей стороне правда и фактический материал, — наша жизнь 20–30-х годов, наши достижения в промышленности и сельском хозяйстве, победа в Великой Отечественной войне.

У Ваших противников на суде никаких фактов не было, а лишь зоологическая озлобленность и оговоры нашего великого прошлого, охаивание наших достижений сталинского времени. Два доктора наук, типичные конъюнктурщики, старающиеся продвинуться поближе к черной икре на мутной волне охаивания нашего Великого прошлого — и только. У них нет ни чести, ни совести, ни Отечества. Ныне они говорят одно, а завтра скажут противоположное. А Адамович — ярый враг Советской власти и трудового народа нашей страны, насквозь прогнивший буржуазный интеллигент. Ему везде Родина, где хорошо заплатят. Он того и гляди удерет за границу на постоянное подстраивание под обстановку. Его озлобленность против сталинских времен не имеет границ. Дали бы ему право, он своими руками давил бы Героев первых пятилеток, Гражданской войны и Отечественной войны, всех старых большевиков-ленинцев и сталинцев. Это падший вреднейший человек!

Дорогой Иван Тимофеевич, вся обстановка на суде была организована против Вас. Собрали в основной массе людей, настроенных против Сталина и Сталинской эпохи, против нашего героического прошлого. Судья Вас постоянно прерывала, а Адамовичу и другим Вашим противникам обеспечила полную свободу бездоказательного грубого антисоветского разгула. Об этом пишу жалобу в Мосгорсуд. Но вы просто героически стойко выдержали их атаки и сыграли великую историческую роль, показав героическое сталинское время, которое никакими фабрикациями, никакой ложью не закрыть, ибо в этом наша сила, наша гордость, наша Великая Родина… Но Русь жива. Есть в ней такие богатыри, как Вы, боритесь, дорогой друг!»

Мешков Н. Н. 1945 г. рожд. Историк, г. Новгород. Письмо на ЦТ для пересылки мне. «Уважаемый Иван Тимофеевич. Название фильма „Очищение“, мне кажется, удачное. Вы в одиночку отважились вычистить „авгиевы конюшни“ бездоказательной лжи, которая сейчас заполонила журналы и газеты. И Вы очень многого достигли. Ценности, которые Вы отстаиваете, дороги всем честным людям. Ваши выступления в суде глубоко взволновали меня и моих близких. Пишу Вам для того, чтобы выразить сердечную благодарность за Ваше мужество, за вашу правду!

У меня много друзей и знакомых. Это в основном преподаватели школ и вузов. Встречаясь, мы обсуждаем события, происходящие в стране. В оценке вашей деятельности все едины. Вы делаете огромное, необходимое сейчас дело. Ваши выступления в суде подвергнуты грубой режиссуре. Это видно невооруженным глазом. Обстановка сейчас непонятная. И Ваша борьба в этой обстановке — это подвиг во имя Справедливости, во имя человеческого достоинства, во имя Правды. Спасибо Вам за ваше правое дело!»

Чирков В. В. 1948 г. рожд., г. Глазов Удмуртской АССР. «Горжусь тем, что есть в стране люди, для которых дороги и святы завоевания социализма. Вы одним из первых показали всему советскому народу преданность завоеваниям, достигнутым при руководстве И. В. Сталина, который был великим организатором, дальновидным и умным политиком, настоящим большевиком. И не смогут убить во мне веру никакие публикации коротичей, адамовичей и прочих „перестройщиков“. Огромная масса лживой информации, словно змеиный яд, отравила умы и сознание многих людей, особенно молодежи.

Мы, молодые люди, верим нашим старшим товарищам, но нам необходима настоящая правда истории. Нам нужны Ваши вдохновенные слова, чтобы окрепли убеждения в правоте нашей борьбы, чтобы мы могли доказать людям, с которыми мы работаем и общаемся, правду о нашей истории и о Сталине. В наших библиотеках невозможно достать книги, которые Вы рекомендуете. Знаю одного рабочего, у него есть все тома сочинений Сталина, но он не хочет их продавать, как я его ни уговаривал. Хотим быть достойными продолжателями героических дел наших отцов и дедов. Не допустим осуществления желаний „перестройщиков“ захоронить со смертью ветеранов нашу славную историю».

Ермолаев Б. В. Строитель Комсомольска-на-Амуре. Фронтовик, г. Астрахань. Письмо на ЦТ для Адамовича. «В своей речи на суде Вы облили грязью не Сталина, ему все равно. Вы облили грязью и клеветой все наше поколение, жившее при Сталине. Сейчас вы воспользовались случаем, что все можно. А подумали ли вы о том, что люди, которых вы сейчас позорите, дали вам жизнь, образование, спасли страну от фашизма, восстановили из развалин города и села. Вам наплевать на жизнь нашего поколения, на то, как мы жили и чем жили…

Почему Шеховцов не испугался и даже подал на вас в суд? Потому что он не пристраивается, как вы, к любому богу… Загубили, обворовали страну, обливают друг друга грязью и все свои промашки сваливают на мертвеца… А за слова, которые вы произнесли, что Сталин специально устроил голод, вас действительно надо судить! Вам плевать на неурожай, на страну. Лишь бы выскочить вперед да содрать побольше. А молиться вы будете любому богу, который больше дает. Почему же вы, адамовичи и волкогоновы, льете грязь на поколение, прошедшее через такое трудное время, перенесшее тяготы и завоевавшее Победу? Не исключено, что через таких адамовичей, хотевших выслужиться перед властью, творились гнусные и несправедливые дела.

Стыдно было смотреть, как в суде набросились, словно шакалы, на беззащитного человека. Суд не позволил Шеховцову привести ни одного довода, а его противники могли говорить, что им хочется. При Сталине за хороший труд награждали всех, невзирая на партийность, и людей выдвигали за труд, а не за принадлежность к партии. И на руководящих должностях были умные люди — не члены партии. Сейчас пока до этого не дошли — пускай дурак, но член партии.

О себе. Строил г. Комсомольск-на-Амуре, рабочий. В 1941 году ушел добровольцем в армию. Прошел Сталинград, Курскую битву, дошел до Праги. Имею четыре боевые награды, дважды ранен. После войны всю жизнь работал строителем. Имею 102 благодарности и грамоты за труд. А вы что сделали для Родины? Пачкаете бумагу да льете грязь, выискиваете материалы — чем бы больнее укусить свой народ.

Мой отец, старый чекист, в 1938 году исчез без следа. Следователь заставлял меня отказаться от отца. Но я обратился в высшие инстанции, и меня оставили в покое и даже в комсомоле. Значит, не Сталин один виноват, но и дураки, а может, и враги. Но я знаю и другое: была „пятая колонна“, были и вредители, обиженные Советской властью… И почему в ваших статьях нет ни одного виновного, все пострадали безвинно?»

Сафронова Т. Ф. Ветеран труда. Московская обл. Письмо на ЦТ мне. «Восторгаюсь Вами и жму Вашу честную руку. Пусть они перед Вами не извинятся, но нас тысячи, для которых Родина и Сталин имеют одно и то же значение. У людей, которые хотят Вас опорочить, то есть у Адамовича и его пособников, нет Родины, и наша история им не дорога. Сегодня они обливают Сталина, а вы спросите у них, давно ли они плясали перед Хрущевым, Брежневым? Придет время, и они с таким же успехом обольют Горбачева. Почему Адамович говорит, что ему жрать нечего? Пусть берет 500 бычков и растит их с семьей и кушает на доброе здоровье. Или он ждет, когда я ему выращу? Когда умер Сталин, вся Россия плакала.

Где видел Адамович, как шапки от радости кидали? Я бы ему… в его бесстыжие глаза. Он в Москве не жил и не видел, как провожали Сталина. А я видела… Желаю Вам удачи в Вашем честном деле и большого здоровья».

Спиридонова. Ташкент. Письмо на ЦТ. «22 ноября телезрители во время передачи „Очищение“ от всей души сочувствовали тов. Шеховцову. Целый зал собрался, чтобы морально его уничтожить. Ведь специально собрались люди из спецкруга, как говорится, „продажные“, а Адамович только и тер руки своими ладошками, он привык, где бы их погреть. А Шеховцов действительно герой. Он встал в защиту мертвых и не побоялся, что вы его задолбите. Не думайте, таких, как Шеховцов, много, только вы никого не допустили. Вы жестокие люди. Ведь убивать можно и морально. Вы морально убиваете пенсионеров, которые пережили и вынесли столько тяжести, а вы их добиваете морально. Сколько бы вы ни толковали о сталинизме, все равно люди того времени на стороне Шеховцова. Ведь дошли до такой болтовни — прямо стыдно за вас. Вы даже знали, что Черненко при Брежневе только карандаши затачивал, что же тогда делал Горбачев — наместник Черненко? Герои вы большие говорить только о мертвых. Вы бы о живых говорили — вот это героизм будет. Герои! Вы — моральные убийцы. Своими статьями себе жизнь украшаете…»

Зайцев В. В. 1933 г. рожд. Инженер, г. Севастополь. «Учился на первом курсе института, когда умер Сталин. До сих пор сохранил газеты о его смерти и скорби советского народа, пролетариата и коммунистов всего мира. Изучая теорию марксизма-ленинизма по первоисточникам, узнал историю борьбы нашей Родины и партии, был восхищен гением Сталина. Жму Вашу руку. Хотел бы быть полезным в Вашей благородной миссии защиты руководителя партии и народа в самые трудные для страны годы».

Лапардин И. В. Инвалид Отечественной войны. Письмо на ЦТ: «Убедительно прошу переслать мое письмо тов. Шеховцову — участнику фильма „Очищение“». (Не переслали).

«Вы, Иван Тимофеевич, выиграли по всем пунктам. Даже мои молодые члены семьи, жертвы нынешней разнузданной пропаганды по охаиванию всего нами завоеванного за 70 лет, — даже они иронично покачивали головами во время этого „спектакля“. Ваши оппоненты выглядели жалко».

Бадин И. К. Фронтовик, г. Обнинск. «Решение суда было принято заранее по указанию вышестоящих руководителей — так же, как делалось до перестройки. Зачем же миллионам зрителей показывать такое? Шеховцов был корректен, логичен. Адамович, его „свидетели“ пользовались огульными неоправданными доводами. Грубо, зло вели себя „свидетели“. Они горячились и оскорбляли Шеховцова, потому выглядели еще хуже. Адамович был слабо подготовлен, жестикуляция выглядела неубедительно, она ему не помогала. Слушая Адамовича и „свидетелей“, думаешь: кто же они такие, наши воспитатели, на что способны? Судя по вашим выступлениям, тов. Адамович, Белоруссии вы не знаете. Кто и как репрессировал людей до войны и кто уничтожал в период войны. Я хорошо знаком с мужественным, трудолюбивым народом Белоруссии. Не надо лишнее придумывать о тех временах». (Письмо получено на ЦТ, поступило из газеты «Советская культура»).

Давиденко М. И., 1933 г. рожд. Служащая, жена фронтовика. Донецк. Телефонный звонок: «Восхищаюсь вашим мужеством, преданностью идеалам социализма и нашей молодости. В нашем городе все, с кем я ни говорила, восхищены вашим поступком».

Групповое письмо на ЦТ из Одессы. «Мы, рабочая семья из двенадцати человек от 17 до 53 лет. Считаем, что такие писаки, как Адамович и Поликарпов, если Горбачева снимут или что другое, тоже повернутся к нему спиной и найдут много плохого, когда он правил государством. Возьмите Поликарпова. Молодому историку простительно, а таким подхалимам любое правительство подходит, они быстро перестроятся. Во время войны такие писаки становились старостами на оккупированной территории. Мы знаем, что при Сталине погибло много и невинных людей. Напрасно все льется на одного человека.

И в нашей семье было горе. Но наш дедушка и дядя сами поймали в 1935 году двоих, которые хотели взорвать электростанцию, вырвали у них горящий шнур. Один из них оказался офицером царской армии. Теперь дошли до того, что Гитлера и Сталина объявили „братьями“. Это очень некрасиво, вы позорите наш народ. Не надо так, писаки, поступать. Вот так мы всей семьей мыслим. Да что говорить, — большинство так мыслит. Вот сегодня было такое мнение и на работе.

Если написали грубо, пусть подают на нас в суд. Мы будем защищаться, даже привезем из Белоруссии свидетелей в пользу нашу. Просим опубликовать, раз гласность — мы не так понимаем». Подписи 12 человек, из них 8 — Михеевых, 4 — Поликарповых.

Фролова Т. А. 1940 г. рожд., г. Чимкент. «Война разбросала нашу семью. Мы жили на Украине, а когда началась война, мы переезжали с родителями с места на место (кроме меня, было еще трое детей). Потом отец погиб на фронте, а мама, братья и сестра потерялись где-то на дорогах войны. Не помню, как я оказалась в детдоме. Ни о ком с тех пор не имею сведений. Мои попытки найти кого-нибудь окончились неудачей.

В детском доме нас приучили к честности. И эта черта воспитанников детского дома (я сужу по себе и своим подружкам) сохранилась до сих пор, хотя из-за этого у меня были неприятности в жизни. В наше время таким людям жить очень трудно. Я вижу, как сегодня воспитывают наших людей против Сталина на газетных публикациях и телевизионных передачах. Когда смотрела фильм „Очищение“, поражалась Вашему мужеству, стойкости и точности ответов. Правда, обидно, что Вы были одиноки. Я не верю клевете на Сталина и остаюсь истинным сталинистом. Желаю Вам и дальше держаться таким же молодцом».

Потапов Л. Н. Архангельская обл. Письмо в «Советскую культуру». «Знаю, что у Шеховцова оказалось много сторонников (он и мне понравился), но я не „сталинист“, не сторонник Шеховцова. Более того, я сам жертва сталинизма (отбыл по 58-й статье 6 лет из десяти, данных мне в 1950 году). Так вот, хотя я не союзник Шеховцова, я не совсем согласен с доводами А. Мове и А. Адамовича. В частности, последний на суде заявил, что после смерти Сталина 10 миллионов заключенных бросали вверх шапки и называли его людоедом. Так вот, этого-то и не было. Утверждаю это как очевидец тех дней марта 1953 года. Шапок в воздух не бросали и людоедом Сталина не называли, хотя и радовались его смерти, но только в связи с тем, что последует амнистия. И она последовала — „сталинская“ амнистия, объявленная Указом Президиума Верховного Совета СССР 27 марта 1953 г.

Не могу согласиться с доводами А. Мове о том, что надлежит принять постановление об отмене всех решений, вынесенных органами ОГПУ и НКВД. Сейчас модно, в духе времени говорить о „врагах народа“ как о жертвах культа, как о безвинных жертвах. А на каком основании делаются такие заключения? В опубликованном в 11-м номере журнала „Юность“ за 1988 год манифесте Рютина, выпущенном в 1932 г., есть такие слова: „Сталин и его клика не уходят и не могут уйти добровольно, поэтому они должны быть устранены силой“. Что бы сказал адвокат Мове, услышав подобные речи при жизни Сталина? Как должна была поступить власть с людьми, распространявшими подобные лозунги, — а?

Так вот, в 50-е годы в лагерях я слышал от „жертв сталинского произвола“ подобные „речи“. И я, как и всякий честный советский человек (и таковым я считал себя и до сих пор считаю), не скрывая, говорил, что таких людей надо ставить к стенке без суда и следствия. Я не знаю, кто и за что конкретно получал срок, но ярой антисоветчины я наслышался вдоволь, а потому считать этих людей „жертвами сталинизма“ не могу, как хотят их показать сейчас многие антисталинисты. Еще раз повторяю, что я не „сталинист“, хотя свято, как и весь советский народ, верил в Сталина, и не стесняясь петь „Сталин — наша слава боевая. Сталин — нашей юности полет. С песнями борясь и побеждая, наш народ за Сталиным идет“. Более того, вся страна буквально плакала после смерти Сталина. Это тоже никуда не денешь. И людоедом его в то время никто не считал».

Тернавский В. М. Рабочий, г. Куйбышев. «Спасибо Вам от меня и моей семьи (дочь моя по имени Стал;´на) за защиту Иосифа Виссарионовича от нападок Адамовича и ему подобных. Возмутились судом, который был перед нами разыгран по заранее спланированному сценарию. До какой низости нужно опуститься этим борзописцам, которые за тридцать сребреников готовы очернить все и вся?! Должен признать, что с помощью средств массовой информации это им удается. Но мы не складываем оружия и беремся за молодежь. На примере цеха, где я работаю, чувствуется, что молодежь к нашим рассказам стала прислушиваться. Перестают горлопанить по-газетному, задают вопросы.

Враги делают ставку на вымирание нашего поколения. Мол, пройдет еще немного времени, и некому будет бороться с их гнусной ложью. Ошибаются они, и их ошибку надо использовать».

Юрчин А. Л. Ветеран войны и труда. Мурманск. Письмо в газету «Советская культура». «Я, простой советский человек, прожил долгую жизнь и многое повидал. Но то, что я увидел и услышал вчера в документальном фильме „Очищение“, меня возмутило до глубины души. Авторы вместе с ответчиком Адамовичем и его покровителями — свидетелями при попустительстве судьи устроили суд над всем старшим поколением в лице ветерана войны г. Шеховцова И. Т. В отношении старшего поколения и истца они допустили перехлесты, оскорбления, оплевывание советского прошлого без конкретных доказательств. Белые пятна нашей истории постарались замазать черной краской. Зачем это им нужно? Полагаю, что этим самым они пытаются вытравить из сознания людей все хорошее в прошлом, приобрести себе дивиденды, вынести себя на гребень волны перестройки и внести раздор среди народа. Это очень опасная игра. Так могут поступать только люди, которые забыли, что значит производительный труд и чей хлеб они едят.

Если они тов. Шеховцова считают сталинцем — противником перестройки номер два вслед за Ниной Андреевой, то меня после всего происшедшего считайте сталинцем номер три, а всего скорее — под номером миллионным».

Кравченко Л. П. Ветеран труда, г. Куйбышев. «Очень долго искала Ваш адрес, чтобы написать Вам письмо. И вот наконец узнала его от нашего единомышленника, за что ему очень благодарна. Видела фильм по телевизору. Не могу скрыть своего чувства восхищения Вами, вашим поведением, выдержкой, грамотностью, знанием своего профессионального дела, мужеством в борьбе против целой своры людей, которые совершенно не знают истину и нашу жизнь в довоенные годы.

В 1937 году погиб мой дядя, который был арестован не знаю за что. Потом арестовали моего 16-летнего брата как врага народа. Я твердо уверена, что т. Сталин здесь совершенно ни при чем. Разве мог он знать, что какой-то дурак-следователь объявил моего брата врагом народа? Конечно, нет! Я лично написала письмо т. Сталину и бросила его в почтовый вагон. Вскоре все изменилось. Если раньше следователь не хотел разговаривать с моей матерью, то теперь уже совершенно другим тоном сказал, что они разобрались, и скоро мой браг придет домой. И действительно, он вернулся и сразу же пошел добровольцем на фронт. Вступил в партию и всю жизнь был политработником в армии. Он никогда не говорил чего-либо плохого о Сталине, напротив — все время восхищался его аналитическим умом, скромностью и умением руководить страной.

Если Вам не трудно, вышлите мне материалы о Сталине. Я клянусь их переписать и тут же возвратить Вам. Если Вам известно что-либо о внуках т. Сталина, сообщите, пожалуйста. Очень хочу быть Вам полезной в Вашей борьбе за очищение личности т. Сталина. Я горжусь Вами. Вы доказали, как были воспитаны в наше время люди, патриотизм и преданность делу Ленина — Сталина».

Перов В. А. Лауреат Ленинской премии. Инвалид Отечественной войны. Москва. «Внимательно и с болью душевной слежу за неравной борьбой, которую Вы ведете с полчищами осквернителей нашего прошлого. Подвижничество Ваше, безусловно, заслуживает уважения. После телевизионного шоу с судом по Вашему иску я, возмущенный происходившим, точнее, действиями судьи, написал письмо в прокуратуру РСФСР. Оно было переслано в управление юстиции Мосгорисполкома, откуда я получил отписку. Копию письма и отписку посылаю Вам, чтобы Вы знали, что Ваша патриотическая позиция вызывает уважение».

Из письма прокурору РСФСР. «…Но вот впервые в моей жизни я имел возможность посмотреть судебный процесс сугубо идеологического содержания: простой человек ищет защиты от произвола конъюнктурщиков объявленной перестройки и послушных дирижерской палочке средств массовой информации. Никому из ответчиков не грозят ни смерть, ни лагеря, ни даже денежный штраф. Вот она, возможность для нашей опозорившейся Фемиды быть, наконец, справедливой, юридически безупречной, равно беспристрастной по всем сторонам, послушной лишь закону и человеческой совести. Увы… миллионная аудитория телезрителей становится свидетелем неприкрытой предвзятости: ответчикам и их свидетелям разрешается десятками минут говорить не по существу предъявленного иска и даже задавать не относящиеся к делу вопросы, содержащие компрометацию истца, а истца постоянно обрывают, когда он пытается на эти провокационные вопросы ответить. И такая послушность суда „экстремистам перестройки“ производит на рядового зрителя удручающее впечатление.

Я не знаком с кодексом законов и не берусь судить о приговоре суда, но признать законной дискриминацию одной стороны и попустительство другой стороне — не могу. Истина, справедливость и порядочность вопиют о защите в любом случае — прав ли я в своих обвинениях Свердловского суда г. Москвы по иску т. Шеховцова или не прав — необходимо по телевидению, в столь же удобное для массового зрителя время, как это было 22.11.88 г., по первой программе беспристрастному юристу прокомментировать каждое выступление ответчиков и их защитников, где они говорили не по существу иска, и каждый случай затыкания рта истцу, когда он пытался ослабить пропагандистский напор ответчиков, игравших на чувствах специально собранной в суде аудитории их единомышленников.

Если весь этот фарс возможен на глазах многих миллионов людей, то нетрудно догадаться, сколь „справедливо“ ведутся судебные процессы сегодня, в пору декларированной каждому дому справедливости, если процесс идет без такой аудитории. Я еще раз уточняю свою позицию: я не подвергаю сомнению приговор Свердловского райсуда г. Москвы, но я, и думаю, что не один я, хочу знать — почему сегодня суды продолжают быть пристрастны к тем, кто не угоден властям? Пристрастны, увы, со знаком минус…»

Отписка: «На Ваше письме о действиях народного судьи Троицкой И. А. при рассмотрении дела по иску гр. Шеховцова о защите чести и достоинства сообщаем, что в отношении проведенного судебного процесса поступает много писем с различными оценками действий народного судьи как председательствующего по делу. Кроме того, съемка судебного процесса продолжалась гораздо больше времени, чем было показано по телевидению, и за монтаж документального репортажа суд ответственности нести не может. Ваше предложение о комментарии проведенного процесса принято к сведению. Зам. начальника Управления юстиции Мосгорисполкома В. А. Рябов».

Комментарий автора. Ценное признание сделал тов. Рябов, а именно: по телевидению показана лишь малая часть судебного процесса. Как я уже говорил выше, были исключены мои вопросы, разоблачающие Адамовича, Поликарпова, Карякина, Меньшикову, в несколько раз сокращена моя заключительная речь, убраны моменты процесса, дискредитирующие суд и усиливающие мою позицию. Что же касается «различных оценок» в письмах действий председательствующего по делу, то здесь тов. Рябов погрешил против истины. Необъективность судьи была очевидной для любого, даже благожелательно относящегося к Адамовичу человека. Поэтому вряд ли могли быть письма, авторы которых «на полном серьезе» говорили о соблюдении судьей требований законов, определяющих порядок судебного разбирательства.

Швыгов А. Д. Фронтовик, г. Брянск. «В Красную Армию призван в октябре 1940 г. В октябре 1941 г. в осажденной Москве вступил в партию в возрасте 20 лет. Партбилет сохранил, хотя и был в окружении, подполье. Воевал и в партизанском отряде.

Много о Вас слышал. Смотрел „спектакль“ по телевизору, когда Вам не давали сказать слова, а мерзавцам, подлецам и проституткам типа Адамовича суд представлял неограниченное время для их предательской болтовни. Восхищен Вашим умом, мужеством и большевистско-ленинской стойкостью. Есть еще на Руси храбрые люди. Со всеми Вашими доводами я полностью согласен и целиком Вас поддерживаю. Не сгибайтесь перед цепными псами типа Адамовича и других подонков и перерожденцев. Они способны лаять на всех, на кого перстом укажут… Желаю хорошо встретить День Победы, мы с Вами на этот счет имеем особое право».

Габанов В. Б. Инженер-строитель, 1961 г. рожд., г. Владикавказ. «Давно хотел Вам написать, но только сейчас узнал адрес. Я полностью поддерживаю Ваше стремление к восстановлению доброго имени товарища И. В. Сталина и хочу бороться вместе с Вами за достижение этой благородной цели. Оголтелая кампания антисталинизма вызывает у меня сильную тревогу и озабоченность. Ведь вместе с именем выдающегося вождя пролетариата перечеркиваются все основные завоевания социализма, люди лишаются идеалов.

Смотрел по телевидению процесс с вашим участием и хочу Вас поздравить с победой. Хотя иск был отклонен судом, я считаю Вас победителем. Достаточно вспомнить заключительный момент, когда гр. Адамович бросился с рукопожатием фотографироваться „на память“ вместе с Вами (своим „идейным противником“). Какое лицемерие! В этом жесте я увидел не что иное, как желание застраховаться к тому времени, когда восторжествуют идеи Ленина — Сталина, и ему, Адамовичу, придется сполна ответить за клевету. Тогда-то ему и понадобится эта фотография как свидетельство „давней дружбы“ со сталинистами. Боязнь торжества справедливости была очевидна и в выступлениях остальных ответчиков и свидетелей (лжесвидетелей). Отвращение вызвало поведение публики, явно подобранной из отщепенцев, ни в коей мере не представляющих трудящихся страны, советского народа. Ваше, Иван Тимофеевич, самообладание при всем этом вызвало у меня чувство глубокого вдохновения. Разрешите пожать вашу мужественную руку».

Сысоева Н. А. Ветеран труда. Астраханская обл. Письмо на ЦТ. «Сообщите мне, пожалуйста, адрес Шеховцова Ивана Тимофеевича. Я хочу присоединиться к нему по защите чести Сталина. Оскорбление Сталина — это не только оскорбление его личности, но и истории, и главным образом Советской власти. Называть Сталина палачом могут лишь люди, не отдающие себе отчета, или враги Советской власти. Я ни разу не слышала, что кого-то ни за что посадили. А нам сейчас рассказывают, что он приказывал пытать и расстреливать детей. Выступление Адамовича — явный абсурд. Если его послушать, то можно сделать вывод, что и Гитлера скоро реабилитируют. Шеховцов — действительно патриот, какие были в сталинское время, они ничего не боялись, бросаясь в огонь за Родину и за Сталина.

Никто нам не навязывал любовь к Сталину, она родилась сама. Его мужество, скромность, подтянутость, уместная строгость рождали любовь к нему… Правда умерла вместе со Сталиным, а люди ее до сих пор ищут. Все правители после Сталина только и знают, что ездить по разным странам, да с трибуны кричать красивые слова, а на деле нет ничего — одно пустозвонство. Вот и довели страну до стадии полного развала, а теперь на Сталина все перекладывают. Какую молодежь воспитали? Комсомол ее уже не интересует, а как бы побольше денег заработать, причем не трудом, а легким способом.

Что нам внушать: Сталин плохой, — когда мы жили при Сталине и знаем, кто хороший и кто плохой. А если бы сейчас было, как при Сталине, народ, который не видит светлого будущего, воскрес бы. А такие, как Адамович, выступают только ради своего положения, а перевернется жизнь завтра — и они перевернутся. А Шеховцов — настоящий патриот, и его надо ценить и гордиться такими, как он, что есть еще такие люди в эти времена. И пусть оставят в покое дорогого и любимого нашего вождя товарища Сталина. И я полностью поддерживаю инициативу Шеховцова и присоединяюсь к нему.»

Мятиев Байрам. Учитель начальных классов, г. Ашхабад. Телеграмма на ЦТ: «Тов. Шеховцов, Вы защищаете не только истинного человека, одного из основателей советского общества, но Вы защищаете историю и честь советского человека. Сталин живет и будет жить в сердцах честных и верных людей. Я горжусь Вами. Большое спасибо. Правда должна победить. Вы выбрали верный путь. Успехов вам».

Антонова Т. Н., г. Калининград. «В актерской игре Адамовича хочу выделить слова, сказанные в адрес Шеховцова, которые являются истиной, что поведение Шеховцова можно расценивать геройством. Да! Он один мужественно встал на защиту истины. Я низко кланяюсь ему. Желаю всем Шеховцовым крепкого здоровья и прошу — не пополняйте собой огромный список умерших от инфаркта в 60–80-е годы.

…Это было похоже не на суд, а на спектакль. Судья все время одергивала истца. Пение в унисон с ответчиками свидетелей и судьи не делает чести правосудию. Сценарий был хорош…

Прошу переслать мое письмо Шеховцову в знак солидарности с ним, хотя не очень верю, почти убеждена, что этого не сделаете, но все-таки вкладываю конверт». (Не переслали).

Алексеев В. Ф. Фронтовик., г. Кишинев. «В минувший вторник мы с женой, сопереживая, болели за Вас, смотрели телефильм „Очищение“. Да, переживали мы за Вас. И рады, что Вы вели себя стойко. Единственно, чего не хватало, — Ваших слов: обождите, и вам будет стыдно за тот политический спектакль, который вы здесь сообща организовали».

Групповое письмо (5 человек), пос. Боровая Киевской обл. «Глубокоуважаемый Иван Тимофеевич. Больше года искали Ваш адрес и вот, наконец, нашли. Мы, как и миллионы людей, восхищены Вашей смелостью, принципиальностью в отстаивании исторической справедливости в отношении великого марксиста-ленинца И. В. Сталина, внесшего огромный вклад в создание нашего социалистического государства, построение социализма в нашей стране.

Видели по телевизору, как Вы, Иван Тимофеевич, выступали в суде, отстаивая историческую правду о И. В. Сталине, защищая ее от адамовичей и ему подобных. Мы очень благодарны и признательны Вам за нелегкий труд и мудрость. Целиком и полностью согласны с Вами, в каждом Вашем слове — правда, истина».

Голубев Ю. В. Москва. Письмо в «Советскую культуру»: «Не имея другой возможности обратиться к известному вам Шеховцову И. Т., прошу опубликовать открытое письмо к Шеховцову. Я понимаю, что решиться на это редакции будет трудно. Но ведь сейчас у нас плюрализм мнений, и каждый имеет право высказать свою точку зрения. Я не отношу себя к сталинистам. Но я глубоко убежден в том, что грандиозные свершения первых пятилеток, Великая Победа нашего народа над фашизмом, быстрое восстановление страны после войны состоялись не „вопреки“, как сейчас утверждают ярые очернители нашей истории, а под руководством нашей партии, во главе которой тогда стоял Сталин…

Казалось бы, все ясно: Вы, Иван Тимофеевич, прибегая к помощи нашего праведного суда, предъявили личный иск по строго очерченному вопросу и конкретным лицам и организациям. Но во что было превращено судебное разбирательство? На мой взгляд — в жалкий фарс, в очередное топтание Сталина и нашей истории в стиле момента.

Само разбирательство шло при вопиющих нарушениях: „не замеченная“ судьей открытая дверь в коридор, где стояли свидетели, многократные и шумные (как в театре) аплодисменты, видимо, специально подобранной публики после выступления Адамовича и его друзей, не пресеченные судьей; оскорбительные выпады в Ваш адрес свидетелей, милостиво разрешенные судьей.

Судья несколько раз прерывала Ваше выступление ссылками на то, что Вы якобы отклоняетесь от сути иска, и в то же время предоставила ответчику и его друзьям-свидетелям говорить сколько угодно и о чем угодно, и „все о нем“, и ничего — по существу дела. Сам Адамович вместо ответа на конкретно поставленные вопросы рассказал суду об одном оригинальном способе отмщения Сталину (Адамович, видимо, долго и упорно тренировался на снегу, прежде чем решился обнародовать этот способ).

Я думаю, что все, кто в этот вечер смотрел передачу, могли наглядно познакомиться с нравами, царящими в среде новых правдоискателей: Ваше сугубо личное письмо, адресованное одному писателю, вдруг оказалось у его дружка, который, нимало не смущаясь, по-своему использовал содержание письма (а это он умеет!) в своей очередной публикации. И после этого можно громогласно призывать к порядочности, правде, очищению? Уважаемый Иван Тимофеевич! Я считаю, что несмотря на отрицательное решение суда по Вашему иску (а иного, глядя на этот процесс со стороны, не следовало и ожидать), моральную победу одержали Вы — сдержанный и мужественный человек, не побоявшийся сказать трудные сейчас слова в свою защиту, в защиту нашей истории. Хотелось бы только сказать Вам вот что: поберегите себя».

Сулухия Б. Н. Рабочий, г. Кутаиси. Письмо на ЦТ. «Я бы приехал на тот судебный процесс, если бы знал о нем. После этого кино у меня осталось такое мнение, что я не должен любить никого. Сразу начал искать фотографию Адольфа Гитлера, но, к сожалению, не мог найти. Почему искал ее? Потому что с их слов выходит, что если бы не было Гитлера, то Сталин расстрелял бы нас всех. Как можно сравнить Сталина с Гитлером? — никак нельзя. Такие люди, как те, что выступали так, они не достойны звания советского человека и того, чтобы встречаться с ними и работать рядом. У меня такое мнение: давайте забудем о них. Я простой рабочий человек. Может, это письмо не прочтете и мое мнение не распространите через вашу газету. Но вы сами подумайте».

Сыров И. В. Фронтовик, г. Улан-Удэ. Награжден 15-ю орденами и медалями. Письмо Адамовичу в газету «Советская культура», пересланное на ЦТ. «Здорово вы устроили процесс против одного товарища из нашей сталинской эпохи. Собрали своих работников, да и других писак. Их сразу видно — все с блокнотами и микрофонами. Но я лично восхищен стойкостью бывшего прокурора против такой оравы корреспондентов. А они — эти же приспособленцы. Измени завтра правительство политику в другом направлении, — и Вы мигом будете писать другое. Истцу и слова не давали сказать, а так называемые „свидетели“ прочитали целые доклады на исторические темы.

Для вас уйма работы: помогать людям делать перестройку и тем самым — нашему руководству. А вы занялись историей 50-летней давности. Читая газеты и журналы, обратил внимание, что самые рьяные перестройщики (на бумаге) — это Адамович и Коротич. Пора бы перестать гоняться за сенсациями и заняться делом. Вот Вы, Адамович, на суде сказали, что, когда Сталин умер, все зеки в лагерях кидали вверх шапки. Но Вы же не видели. А я вот видел: когда Сталина хоронили, люди буквально плакали. Вы упомянули о списках, подписанных Сталиным. Кто их видел и почему не предъявляют их народу? Нас уже немного осталось. Подождите еще малость — тогда и судите нас. Желаю Вам заняться делом».

Юдин В. А. Кандидат филологических наук. Доцент Тверского государственного университета. 1950 г. рожд., г. Тверь. «Глубокоуважаемый Иван Тимофеевич! Не удивляйтесь моему письму. Всецело разделяю Ваше беспокойство по поводу клеветнических измышлений ряда лиц, готовых мать родную облить грязью ради красного словца… Нет, я не сторонник позиции, идеализирующей Сталина, не во всем эта фигура заслуживает уважения, но то, что с ним сотворили сейчас „богоизбранные“, превратив в „психически больного“ человека от рождения, в „параноика“ и т. д. и т. п., — меня глубоко возмущает. Это далеко не научный подход к истории, это сознательное искажение фактов. Значит, кому-то это надо?! Значит, кому-то хочется все зло нашей жизни свести только к Сталину».

Хвития Ш. М. 1928 г. рожд. Юрист. Абхазская ССР. «Через печать узнал о вашей поистине титанической борьбе, которую Вы ведете в этот страшный период истории нашей Родины и народа. Полностью во всем солидарен с Вами. Ваш иск отклонен, но я считаю, что этот процесс выигран Вами. Ведь эти продажные писаки, будучи прижатыми к стенке, заявили Вам: почему Вы не подаете в суд на Генсека? Это их поражение».

Фамилия неразборчива. Автор 1944 года рождения. Письмо на ЦТ. «Давно хотела написать, да все как-то не отваживалась. Но вот посмотрела фильм „Очищение“, и выступление тов. Адамовича заставило меня взяться за перо. Просто возмутило его выступление. В товарищи я выбрала бы Андрееву и Шеховцова, им бы я доверила свою жизнь, а вам, тов. Адамович, никогда!

Вы сказали, что когда умер Сталин, то десять миллионов взметнули шапки вверх. Но почему-то не сказали, что 170 миллионов теряли сознание и обливались слезами. Да еще какими слезами. Больше таких слез не будет ни за одним деятелем партии… Мне было тогда 9 лет, но я наряду со всеми очень сильно переживала смерть И. В. Сталина. Никто мне не долбил в голову, что это Сталин, Сталин, как вы выражались. Просто в моем детском уме было понятие, что это конец. И, по-моему, так оно и есть.

Все, что было достигнуто, — было достигнуто в те годы. После своей смерти он оставил все. Ведь все решения выносил не Сталин, а съезд. Значит, вы оскорбляете тех людей, которые принимали участие в работе тех съездов. Выходит, они враги народа, а репрессированные — друзья. Но я ни одного из детей репрессированных не встретила, чтобы они были трактористами или доярками. Все они занимают высокие должности или доктора наук. Да и живут не в каком-нибудь захолустье, а в Москве.

Я думаю, если бы у власти сейчас стоял такой человек, как Сталин, не было бы бессмысленных песен, кинофильмов, бездарных писателей, пишущих никому не нужные произведения… Так что товарищ Шеховцов прав в отношении Сталина. Сталин не покинул Москву, когда немцы были совсем рядом. Если бы он был преступником и врагом народа, как вы, да и другие его охарактеризовывают, ему ничего не стоило бы сдать Москву. Человека, который освободил Европу от фашизма, смешали с грязью. Не позор ли это? Да, товарищ Адамович, искусство руководства — серьезное дело. Не каждому это дано. Сталину это удалось. После него это еще никому пока не удалось. В 1937 году моя семья пострадала от репрессий. Но, несмотря на это, я никогда не слышала ни от кого плохого о Сталине… Так что подумайте об этих словах, товарищ Адамович. И вы должны извиниться перед Шеховцовым».

Бусыгин П. М. Фронтовик., г. Богучар. Письмо в «Советскую культуру». «Больно смотреть на Вас, тов. Адамович, — получившего право плевать на тов. Шеховцова под гиканье разъяренной толпы. Десять миллионов шапок было брошено в воздух в лагерях. А вдумался тов. Адамович, кто их бросал? Не те ли, кто стрелял в коммунистов, не те ли, кто пристрелил на первом полученном тракторе в поле тов. Онек Ивана Степановича? Это они в 1932 г. в моем селе признали сто восемьдесят лучших лошадей больными сапом. Это врач Генцевский, это банда Шматко истязала грудных детей председателя Рогачева на глазах матери, а потом убили и ее. Перечень можно продолжать бесконечно…

Я участник обороны Сталинграда. Мы наизусть выучили обращение Сталина к войскам: „Ни шагу назад!“ Мы в день отражали по несколько танковых атак и не отступили. Мы ему верили… Не было бы Сталина — нечего перестраивать. Те, кто бросал шапки после смерти Сталина, — это они засыпали песок в баки тракторов, ломали магнето, раскручивали плуги, стреляли лошадей. Крокодиловы слезы проливают многие недобитки того времени.

Вам не дорого наше прошлое, на вас не гнили гимнастерки в окопах, у вас не сочилась кровь из мозолей. Вам все чуждо. У Вас нет боли за наше прошлое. Вы грязными сапогами топчете то, что вас взрастило, дало образование, но так и не сделало людьми. Стать человеком, именно человеком, — сложно, а кричать, что я человек, — пошло.

Мог бы вступить в более конкретную полемику, но контузия и ранения мешают. Мы шли вперед и были, поверьте, счастливы. Счастливы первым полетом Чкалова, Днепрогэсом, Магниткой, первым трактором, нашей Победой. Вам этого не понять. Это надо пережить».

Смирнова Л. Е. 1955 г. рожд. Библиотекарь. Калининская обл. «… Была поражена Вашим мужеством. В период такой антисталинской истерии пойти „против течения“ может только очень убежденный человек, очень искренний, не умеющий „менять кожу“, свои взгляды вместе со сменой лидеров в стране. Многие даже считали Ваш поступок безумием, понимая сложность обстановки в стране.

Самое главное, что, манипулируя читательской почтой, пресса создает ажиотаж общественного мнения. Тем самым убеждает, что таких, как Вы, единицы. Видимо, поэтому везде и отклоняли Ваш иск… Как это удалось Вам — заставить выслушать себя, — удивляюсь.

Я библиотекарь. У меня почти каждый день стихийно возникают дискуссии. Говорили мы и о судебном заседании, на котором был отклонен Ваш иск. И о том, что справедливости ради нужно было показать второе судебное заседание, где аудитория была на Вашей стороне. А ведь не показали! Узнала я из „Советской культуры“ об этом. И написала в эту газету, что даже в публикации материалов об этом суде тенденциозный подход. Опубликовали речь адвоката. А почему не речь Шеховцова? Почему второе судебное заседание не было показано по телевидению? Такие вопросы я им задала. И еще написала: „Не считайте нас дураками, относя Андрееву и Шеховцова к противникам перестройки. Кто позволил Вам присваивать себе монополию определять степень нашей приверженности перестройке? Кто Вы такие? Почему мы о Вас раньше не слыхали?“

Мой отец в 1937 году был репрессирован. Но он никогда ни с кем не сводил счетов, а стоял выше личных обид. Воевал, всегда честно трудился. Ничего чужого никогда не присвоил и нас этому не учил. И что же, такие люди — противники перестройки?

…А я все равно кривить душой не буду. Когда провожу экскурсии в колхозном музее, рассказываю о том, что наши колхозницы в годы войны собрали из личных сбережений 170 тысяч рублей на танковую колонну „Калининец“, за что получили благодарность от Верховного Главнокомандующего Сталина, чем очень гордятся. Ну, что я могу сказать, если они действительно получили письмо от Сталина, а не от Хрущева? Историю переврать нельзя. У многих старых колхозников бережно хранятся почетные грамоты с портретом Сталина за успехи в труде. Висят и в домах его портреты, в том числе и в доме моего отца, пережившего репрессии. Он с 1929 по 1986 год (исключая годы пребывания в лагере и годы войны) проработал председателем колхоза. Стоял у истоков коллективизации, знает, что и как было на самом деле.

Один мой читатель (средних лет) недавно наотрез отказался брать из библиотеки литературу, в которой плохо пишут о Сталине. Он сказал так: „Я уважаю этого человека за то, что именно при нем наша страна многого достигла и фашиста победила. А ошибки есть у всех“.

Многие читатели говорят мне, что им не нравится, как и под каким уклоном идет „развенчивание Сталина“, не нравится смакование наших трагедий, тенденциозность подхода к освещению нашей истории.

Я считаю, что, если руководитель любого ранга начинает свою деятельность с низвержения авторитета своего предшественника, он ничего не добьется. Горбачев поступает хитро. Сам как будто этим не занимается (автор: уже начал „заниматься“), для этого есть огромный аппарат идеологов. Но судя по тому, что он не одергивает зарвавшихся деятелей печати, — это ему по вкусу. Но как это непорядочно, как некрасиво! Люди это наблюдают, они теряют веру в руководителя.

К тому же, я думаю, многие наши руководители завидуют фанатичной преданности народа Сталину. Им этого не видать!»

Семенова Л. С. Ветеран труда, г. Красноярск. «Пишу Вам, чтобы выразить свою благодарность за защиту памяти и чести Иосифа Виссарионовича Сталина. Вы проявили беспримерное мужество: в годы оголтелой кампании против Сталина подняли свой голос в защиту того, кто сам уже не может защитить себя, свое имя, свое дело. Я называю это подлостью — обливать грязью мертвого — того, кого они так славили при жизни. Они, сегодняшние флюгеры, конъюнктурщики, приспособленцы, перевертыши, называют себя гуманистами, призывают к милосердию и в то же время ведут разнузданную пропаганду против мертвых, призывают их выбрасывать из могил. Для тех, кто жил в 30–40-е годы, Сталин остается символом социализма, служения Родине. Жаль, что людей, живших в те годы, становится все меньше, да и те, кто жив, немощны. А зло всегда агрессивно».

Еремеев Б. Т. 1937 г. рожд. Инженер. Ленинград. «Мое детство прошло под впечатлением рассказов отца, который, имея бронь, пошел добровольцем на фронт и в сентябре 1941 года раненым попал в плен, где находился до конца 1945 г. Никто его никуда ни в какую Сибирь (как сейчас у нас любят писать) не отправлял. Он приехал прямо в Ленинград. До войны он работал на номерном (военном) заводе и поэтому была произведена проверка, связанная с пребыванием в плену, прежде чем его приняли на этот завод (на нем он работал до пенсии). Рассказывал он мне и о пребывании в плену. Те, кто добровольно сдались, хвастали этим, „крыли“ И. В. Сталина, некоторые из них попали в армию Власова. Другие, даже выдержав все тяготы плена, напуганные американцами (вас, мол, отправят в сибирские лагеря), отказались вернуться на Родину. Но таких было значительное меньшинство. Мать моя наотрез отказалась покинуть блокадный Ленинград, хотя и имела на это право (имеющим двух детей было приказано эвакуироваться).

Вот так под влиянием отца и матери я и воспитывался. Пишу об этом потому, что не мог принять однозначно на веру то, что Хрущев преподнес нам о Сталине. Не мог, потому что Хрущев говорил о миллионах репрессированных (сейчас договорились о 60–80 млн.). А у меня никого ни среди родственников, ни среди друзей не было репрессированных. Я учился в трех школах и там ни от кого не слышал о репрессированных родителях и родственниках. Вот так, усомнившись в „правде“ Хрущева, я решил вступить в партию и начал собирать материалы о нашей истории для разоблачения фальсификаторов. Тогда антисталинская кампания не могла стать мощной, потому что в 60-е годы публиковались мемуары военачальников, партийных и государственных работников, хорошо знавших Сталина.

Нынешняя антисталинская кампания санкционирована не столько гласностью, сколько партийным аппаратом. Цель — отвлечь народ от дел насущных, свалить на И. В. Сталина потрясающие промахи последних 30–35 лет. Писатель Глинка договорился до того, что блокаду Ленинграда Сталин устроил специально, чтобы погубить ленинградцев. До такого бреда можно было договориться только при попустительстве власть имущих. В такой обстановке очень трудно отстаивать свои позиции. К тому же у нас на заводе партком стоит на антисталинских позициях и даже устроил диспут на тему „Можно ли Сталина считать коммунистом?“

Вот так, облив Сталина грязью, Хрущев почему-то нигде не опубликовал признания, которое он сделал драматургу Шатрову (по свидетельству последнего) о том, что у него руки по локоть в крови. И родственники его молчат об этом, совершенно опуская в своих публикациях, сколько „врагов народа“ помог ликвидировать „Наш Никита Сергеевич“, входя в 1937 году в „тройку“ в Москве, а затем на Украине.

Про Брежнева говорить не хочется. Помните, как он поучал молодых: да что вы мне говорите, знаю я вас, студентов, сам был таким — бывало, разгружаем вагоны, — два мешка на машину, один себе…

Недавно Горбачев разоткровенничался перед молодежью: „…Когда я в ЦК возглавлял сельское хозяйство…“ Так вот, оказывается, кто его развалил. Вот такие параллели на фоне очернительства. Тридцать пять лет нет человека, а на него все валят и валят и свои, и чужие ошибки.

…Итак, с волнением сидел я у экрана 22 ноября, ожидая демонстрации фильма „Очищение“. И странное дело: и окружающие вас враги, злобно выкрикивающие с места, и предвзятый судья, и трио Адамович — Поликарпов — Карякин выглядели на Вашем фоне неубедительно, я бы сказал, бледно. Телевидение смонтировало кадры, как им вздумается. Вспомните хотя бы Ваш ответ в перерыве на вопрос: были ли репрессированы Ваши родственники? — Да, были раскулачены и высланы. А потом, после статьи Сталина „Головокружение от успехов“ они были возвращены как необоснованно раскулаченные, — телевидение умолчало — ваш ответ был оборван.

Этим клеветникам, выросшим, воспитывавшимся и защищавшим диссертации в период хрущевско-брежневского морально-нравственного падения, не понять, как это т. Сталин не вызволил любой ценой из плена своего сына. „Какая жестокость“, — восклицал Хрущев на XXII съезде, приведя этот пример. Им не понять, руководители сталинской школы для своих детей предоставляли только одну привилегию — возможность идти на фронт, а не пристраивали своих сынков в министерства и ведомства, создавая им режим наибольшего благоприятствования.

…Самоуверенность Ваших противников была посрамлена. Вы тактически грамотно построили свою позицию, и если не выиграли дело, то отнюдь не проиграли морально. Что нового предложили Адамович — Поликарпов — Карякин? Да ничего. Обо всем, что они говорили в суде, пресса уже писала — от газет до „Огонька“ и „толстых“ журналов. А вот Ваша позиция впервые благодаря суду увидела свет, и миллионы советских людей, да и не только советских, увидели и услышали, что эта позиция еще серьезнее и тверже, чем позиция Н. Андреевой. Районный суд (особенно в связи с их ошибкой — показал его по телевидению) — Ваша Победа! Поздравляю от всей души — это действительно большое гражданское мужество!

Жаль, что не знал о вас раньше, а то выслал бы интервью с К. Т. Мазуровым („Комсомольская правда“, 09.09.87 г.), которое многими осталось не замеченным. Там приводится такой факт. Из Германии начал поступать угнанный туда фашистами скот. На одну из станций в Белоруссии прибыло четыре эшелона скота. Что делать с коровами — кормов нет, разместить их негде, скоро зима. Руководители Белоруссии приняли решение раздать их людям с тем, чтобы они сохранили коровушек и весной отдали в колхозы. Секретаря ЦК Белоруссии вызвали в Москву: как смел государственный скот передавать в частные руки? Выслушав доводы Пономаренко, Сталин сказал: „Правильное решение!“ — и тем самым прекратил все споры. Надо ли говорить, чем было для Белоруссии такое решение вопроса, — закончил К. Т. Мазуров. А Адамович талдычит: „Сталин уничтожил мой народ“.

Свое письмо хочу закончить пожеланиями успеха в Вашей благородной и трудной борьбе с ползучей контрреволюцией, в какие бы одежды она ни рядилась: в белый саван „Мемориала“ или одежду Фемиды с сорванной с бесстыжих глаз повязкой. Пусть это письмо будет небольшой для Вас поддержкой».

Черенов А. С. 1957 г. рожд. Юрист, г. Караганда. «Не будучи с Вами лично знакомым, я тем не менее решился обратиться к Вам письменно. Не хотелось бы, подобно восторженной гимназистке, прибегать к затертым штампам вроде того, что „я с восторгом слежу за Вашей мужественной борьбой“, „Я — Ваш поклонник“ или „Вы — мой кумир“, но, при всем скептицизме моего отношения к подобным „охам“ и „ахам“, Вы стали для меня духовно близким человеком. Полностью разделяя Ваши убеждения и отстаивая их в нелегких (ввиду нынешних времен) дебатах, сквозь призму Вашей искренней и честной борьбы вижу смысл и в своем существовании, и в своем ничтожно малом вкладе в дело защиты исторической правды, чести и достоинства И. В. Сталина, в дело защиты социализма — это понятие я не отделяю от имени тов. Сталина».

Мещерякова Л. С., г. Куйбышев. Письмо на ЦТ. «Уважаемый Адамович! 22.11.88 г. Иван Тимофеевич Шеховцов вам и всей ученой посредственности преподнес урок УМА, мужества и порядочности, хотя ему и не давали слова… Еще раз убеждаешься в том, что И. В. Сталин был гением — раскрыл все вредительские заговоры и за короткий срок воспитал такое высоконравственное поколение».

Варламов В. Е. Служащий, 1938 г. рожд., г. Мариуполь. «Сколько негодования у людей вызвал этот грязный фарс, разыгранный ублюдком в возрасте, издевавшимся над вами и так подло стремившимся Вас унизить. Но унизил он только самого себя и себе подобных, не знавших никогда никакой другой науки, кроме науки продавать себя. Они уже не способны понять, что не может быть доверия к человеку, даже хотя бы единожды предавшему свое мнение и предавшему хотя бы одно свое убеждение.

После этого грязного фарса и у детей ослабла вера в добро и справедливость. А понятие порядочности им вообще очень трудно сейчас объяснить. Вы очень, очень глубоко правы насчет оригинальной роли русской интеллигенции (об этом было мое письмо. — И. Ш.) и своей жизнью подтверждаете, на чьей стороне истина. Вы боретесь, и все честные русские люди Вам благодарны за это. И людей честных не так уж и мало, но очень у немногих хватит именно интеллигентности для такой борьбы».

Орлов Г. Г. Фронтовик, г. Рубцовск. Письмо Адамовичу в «Советскую культуру». «Алесь! До суда я тебя не знал и не читал. А теперь, если твоя писанина попадается на глаза, не только читать не стану, а брошу ее в мусорную корзину. Такое мое отношение к тебе возникло по твоей вине. Передачу по телевидению я начал смотреть с интересом, а закончил с глубоким возмущением. В судебном заседании ты безапелляционно, крайне недостойно и развязно публично клеветал на следователей и прокуроров и даже на все, как ты выразился, „юридические службы“, существовавшие при Сталине.

Об одном ты сказал правильно — что не разбираешься в юриспруденции. Тогда почему суешь нос в то, в чем не разбираешься? Если имеешь обоснованные претензии к конкретным личностям, то к ним их и адресуй, а не клевещи на всех огульно. Мы побольше тебя пролили кровушки на войне и после нее — от различных бандитов и других преступников.

Вижу, ты еще далек от истинного понимания многих жизненных событий. Попробуй, например, окунуться в такое событие, как наше вооруженное вмешательство в дела Афганистана, и найти виновных в гибели афганцев и наших парней. Кто сейчас продолжает это вмешательство? Не станешь. Не хватит мужества, смелости. Побоишься потерять писательскую деятельность и директорское кресло, за которое хорошо платят. Истинный литератор, гуманист, борец за нравственность и справедливость молчать не будет. А тебя не слышно! Попробуй, и обретешь признание и авторитет. Ковыряться же в давно минувших и всем известных фактах — это малостоящее дело. Стоило бы аналогичные реплики бросить и в адрес твоих дружков, вроде Поликарпова и других, выступавших в суде в качестве свидетелей. Они заслуживают этого. Не оставлю я в покое и судью, которая показала свое пристрастие, нарушала нормы судоговорения, за что должна ответить».

Очкина И. А. 1936 г. рожд. Учительница, г. Свердловск. «Очень рада, что удалось узнать Ваш адрес. Теперь я могу выразить Вам свое восхищение Вами, человеком, в одиночку выступившим в защиту своих идеалов и сумевшим достойно ответить противникам. Я не знала, что было два заседания Московского городского суда, где обстановка была иной, по сравнению с первым судом. Жаль, что пресса освещает только то, что созвучно течению. Это выгодно и безопасно. Плюрализм и гласность у нас только на бумаге. Держитесь, дорогой товарищ! Бить Вас, конечно, будут здорово. Написала на телевидение и в центральные газеты письма с просьбой рассказать и о заседаниях городского суда».

Из письма Очкиной И. А. в журнал «Огонек». «Я родилась в 1936 г. Воспитанница пионерии конца 40-х годов, комсомолка 50-х годов. Очень интересно мы жили тогда. Никто нас в детском доме, где я воспитывалась, не учил молчать. Молчать меня стали учить с 1983 г., когда начали травить за критику, за то, что призывала людей отдаваться работе, как сама отдавалась. Во вспомогательной школе я создала лучший в городе, по теме „Уральский добровольческий танковый корпус“, музей. Но мою работу как председателя совета музея судили не по делам, а по личной преданности. Сколько сейчас людей страдают из-за критики.

Так разве Сталин виноват в том, что это происходит? Я не была сталинисткой, спокойно относилась к имени Сталина. Защищать его стала после того, как его стали безмерно характеризовать только черной краской. Все чрезмерное вызывает обратную реакцию. Кампания против Сталина уже вызывает отвращение и, как ни странно, увеличивает число его сторонников… Я боюсь за будущее всей страны. А Шеховцовым И. Т. я восхищаюсь, как восхищаюсь и Андреевой Н. А. Плыть по течению выгодно и удобно, против течения — трудно и опасно. Конечно, избравших второй путь меньше. После суда над Сталиным его сторонников стало больше».

Безуглый И. В., г. Крымск. Краснодарский край. Письмо в «Советскую культуру». «Лично я Сталина и его приспешников считаю врагами народа. Но Сталин умер, и бог с ним. То было давно, и там все покрыто мраком. А вот сейчас каждый день в газетах читаю: то там невиновного ссудили на 5 лет, то здесь 10 лет ни за что дали, а то и безвинного человека к расстрелу приговорили. И все это в наше время. И сейчас в милиции бьют, как при Сталине. Так почему сейчас за беззаконие не привлекают, а только пожурят нерадивого — и все?!

Шеховцов работал в прокуратуре при Сталине. И я больше чем уверен, что он тоже замешан в тех грязных делах. С ним еще надо разобраться. Но меня больше всего расстроил и возмутил сам суд. Судья постоянно подыгрывала в пользу газеты. Шеховцову постоянно рот затыкали, а тем, кто был против него, давали наговориться вволю. Адамович даже начал анекдоты рассказывать. Он так разговорился, что у него с правой стороны на губах пена появилась, а судья не соизволила даже его приостановить. Это был не суд, а настоящее судилище над истцом. Больше всего это походило на спектакль, подготовленный заранее, и итог его был известен еще до его начала».

Мазур Е. Л. Ветеран труда. Киевская обл. «После долгих раздумий решила вам написать, поделиться наболевшим на душе в надежде быть понятой. И хоть этим одним дать хоть малейшую отдушину тяжелым мыслям и сердечной боли… Да, наше поколение хлебнуло вдосталь горя, холода и голода, тяжелой работы и душевных испытаний, но осталось честным и преданным идеалам социализма и гражданскому долгу. Годы пожилые, здоровье ушло, а душа живая — страдает и мучается, видя все происходящее… Уничтожение светлых идеалов и принципов, устоев Революции, Советской власти, социализма. Вытравливание из памяти народной всех наших свершений и завоеваний. Все оплевано, залито грязью, превращено в посмешище, отнято будущее у молодежи. Вот это страшно! И вовсе не ради выяснения исторической справедливости — „белых пятен“ — такими способами и методами все это делается, — а для уничтожения социализма. Неразбериха и развал экономики, бесконечные диверсии, межнациональная вражда и дестабилизация политической жизни, развал мировой социалистической системы.

Весь мощный арсенал клеветы и подтасовок был направлен на И. В. Сталина, потому что он олицетворял верность социализму. Ведь не было ни одной крупинки попытки установить истину, исследовать то время, чтобы разобраться в происходивших тогда событиях. Надо было выдернуть стержень из социалистического строя, дискредитировать его, уничтожить Сталина как личность, как олицетворение социализма, как опору прогрессивных сил, — а потом все остальное рассыплется само собой, — что мы и имеем в настоящее время.

Что делать, как поступить, подскажите, дорогой Иван Тимофеевич?

…Знаете, ваше письмо было как глоток чистого воздуха, как забрезживший свет в конце тоннеля. Читала ваше письмо и перечитывала много раз. Радость и гордость за людей, решивших почтить память Сталина в день 110-летия со дня его рождения. Как мне хотелось быть там в эти минуты».

Сосина А. П. Ветеран труда, г. Ташкент. Письмо в газету «Советская культура». «…В этот конверт я вкладываю мои свидетельские показания. Так как напечатать их Вы не сможете, прошу передать их тов. Шеховцову. Прошу, потому что не знаю его адреса. Будьте любезны, отправьте по назначению». (Не отправили, хотя в редакции «Советской культуры» мой адрес был хорошо известен).

Уважаемый товарищ Шеховцов! На суде Вы были без свидетелей. Вашими свидетелями были миллионы телезрителей нашего поколения… Если бы меня спросили о репрессиях при Сталине, я рассказала бы следующее. На моего дядю, набожного человека, не хотевшего вступать в колхоз, соседи написали анонимку в НКВД, что он является немецким шпионом. Год отсидел дядя. Мужа моей тетки, секретаря райкома партии, судили за то, что вся неубранная пшеница (из-за ранней зимы) оказалась под снегом. Он несколько раз писал в ЦК, доказывая свою невиновность, и в конце концов его освободили. На радостях тетка показала письмо, где ей сообщали о невиновности ее мужа. Это письмо было подписано Сталиным! Разве Сталин писал анонимки и приклеивал ярлыки «врагов народа»?

В день смерти Сталина сотни тысяч людей в Ташкенте шли к скверу Революции, где стоял памятник Сталину, шли с венками из живых цветов. А Адамовичу сказали, что где-то кричали «умер людоед»… С кем бы я ни разговаривала, все — и молодежь, и люди постарше — не приемлют опорочивания Сталина. Некоторые молодые люди говорят, что вся эта свистопляска в прессе надоела и привела к тому, что люди, не знавшие Сталина, то есть не жившие в те годы, стали его уважать. Люди поняли, что если бы Сталин был заурядным человеком, о нем и писали бы мало.

Сморгонский А. Л. 1937 г. рожд. Историк, г. Новочеркасск. «…Люблю свою Родину, предан партии и остаюсь верен тому, с чьим именем вступал в пионеры и комсомол, с чьим именем мои братья шли в бой и победили… Выиграл процесс не Адамович, а мы с Вами и все, кто не потерял здравый смысл и кому дорого будущее нашей Родины».

Корельцев Г. Ф. Инвалид Отечественной войны. Москва. «Я и мои однополчане дважды Вам благодарны за мужественный труд по восстановлению исторической справедливости по отношению к И. В. Сталину. На суде Вы оказались одинокими. Но это, видимо, было так организовано, чтобы время и место суда люди не знали. Если бы мы об этом знали, пришли бы в суд и поддержали Вас.

Вся страна от мала до велика скорбела по поводу кончины Сталина. Это было не по подсказке сверху, а из глубины души шла боль всего многомиллионного советского народа. И если кто-то бросал шапки в воздух, так это были полицаи, власовцы, дезертиры и прочая нечисть.

Мой отец был директором крупного завода в Омске. Беда не обошла нашу семью. В 1937 году отца арестовали. Почему я вам пишу об этом? После реабилитации (это было еще до войны) его восстановили в партии, возвратили орден, получил персональную пенсию, стал почетным гражданином города Белая Церковь. И когда можно было в полный голос говорить о культе личности, я никогда в семье ничего не слышал оскорбительного в адрес И. В. Сталина. Отец всегда оставался патриотом Родины, чему учил и нас, детей».

Мишин А. Рабочий, г. Калинин. Письмо в газету «Советская культура». «Очень прошу газету дать мое письмо прочитать Адамовичу, и большой привет тов. Шеховцову. Нет предела возмущению поведением Адамовича: машет руками, какие-то словечки употребляет вроде „сексот“ — что это такое? Все это ложь — не было того, о чем говорит Адамович. Я жил в деревне и знаю о раскулачивании. Кулаки устраивали засады, убивали активистов — так что, их надо было по головке гладить? Людей арестовывали по доносам тех же кулаков, и Сталин здесь ни при чем. Какое зло у Адамовича на Сталина! Действительно, „голоса“ его так не оскорбляли, как Алесь. Гитлера в ФРГ так не поносят. А ведь тов. И. В. Сталин умер в шинели и сапогах. Это был огромный человек, сам не воровал и другим не давал, сыном пожертвовал ради Родины. А сейчас, вы посмотрите, всех вождей тех времен такие, как Алесь, клеймят. Тут и Калинин, Ворошилов, Жуков, Каганович, Молотов и другие. А воспевают таких, как Бухарин, который бегал туда и сюда.

Оставьте в покое Сталина, гр. Алесь, займитесь делом, ходите больше работать на овощную базу, это будет полезней. Да, есть люди, злые на Сталина. Но когда узнаешь, почему они злые, — оказывается, это бывшие раскулаченные. Я с Вами, тов. Шеховцов, и нас очень много».

Попов А. Н. Сын фронтовика, г. Измаил. Письмо на ЦТ. «Если вы думаете, что выиграли судебный процесс против товарища Шеховцова Ивана Тимофеевича, — глубоко ошибаетесь. Я не собираюсь затевать с вами дискуссию о роли и авторитете, которым пользуется у людей тов. Сталин И. В. Скажу одно: я преклоняюсь перед мужеством, принципиальностью и честностью таких людей, как Шеховцов и Андреева. Несмотря на травлю, которую им устроила наша пресса, они продолжают мужественно отстаивать свои принципы. И как бы ни старались Адамовичи, Поликарповы опорочить историческую правду о тов. Сталине, ничего у них не выйдет. История еще скажет свое слово о тов. Сталине. Надеются, что вымрет наше поколение — и забудут Сталина. Да, мы не вечны. Но останутся наши дети, а значит, и наши заветы. Так что при всем желании вы не вытравите память о Сталине.

У меня к вам единственная просьба, если вы не боитесь, что у И. Т. Шеховцова и Н. Андреевой есть союзники и единомышленники. Только не надо лгать, что вы не знаете их домашних адресов. Прощу сообщить мне домашний адрес т. Шеховцова И. Т. или Андреевой Нины (отчества я не знаю). Или, если это вас не затруднит и не напугает, перешлите мое письмо т. Шеховцову И. Т. А то ведь вы можете перепугаться, что у т. Шеховцова появится еще один союзник». (Не сообщили, не переслали. Письмо это я взял на ЦТ из многих тысяч оставшихся безответными писем. — И. Ш.). Написал письмо Попову А. Н. и получил от него еще несколько писем.

Вот о чем он писал. «Вы приобрели много союзников. И если бы люди знали ваш адрес, вы получили бы массу писем. У меня есть 12-летняя дочь. Я ее воспитываю так, чтобы она знала правду о Сталине. Я с товарищами собираю подписи под письмом в защиту Сталина, подпишут его около 30 человек. Мы бы хотели, чтобы Вы от имени нашей группы вели защиту т. Сталина Иосифа Виссарионовича, если подонки организуют суд над ним. Для этого мы решили оформить доверенность на ваше имя, заверенную у нотариуса, на право ведения дела в защиту Сталина как в народном суде, так и на суде общественном».

Мелешко А. Ф. Инженер, г. Новгород. «Вы ведете борьбу в защиту не только своих чести и достоинства, но и всего советского народа и его вождя И. В. Сталина, руководившего страной в период ожесточенной борьбы с внутренними и внешними врагами Отечества. Выражаю вам признательность за Вашу смелую и бескомпромиссную борьбу. Большое Вам спасибо за все, что Вы делаете. Помните, Вы не одиноки, хотя и у ваших сторонников различная степень гражданского мужества».

Кахидзе Г. У. 1940 г. рожд. Бригадир грузчиков Батумского порта. «Видел, как стойко и мужественно Вы вели себя на судебном процессе. Защищая Сталина, Вы защищаете нашу любимую Родину. Вы мужественный и геройский человек, настоящий патриот нашей Родины. Мои батумские друзья-единомышленники приглашают Вас, дорогой Иван Тимофеевич, приехать в Батуми. Заранее дайте телеграмму, мы забронируем гостиницу, гарантируем оплату дороги и все расходы».

Вдовин, фронтовик, г. Куйбышев. Письмо в газету «Советская культура». «В тов. Шеховцове И. Т. увидел честного, скромного и преданного делу В. И. Ленина и И. В. Сталина человека. Присутствующие своими злопыхательскими репликами и эмоциями пытались узреть в нем современного Чацкого. Выступления Адамовича и его свидетелей сквозили карьеризмом. Они не учитывают того, что, терзая мертвую душу, наносят большую боль и обиду поколениям, кто жил и самоотверженно работал под руководством Иосифа Виссарионовича Сталина! Ивана Семеновича Козловского все критикуют, но попробуй спеть, как Козловский. Адамович и свидетели намекают, что наш народ должен был добровольно сдаться фашизму. Прошу заранее известить меня, в каком номере газеты будет опубликован мой отзыв». (Не дождался ветеран этого извещения, «Советская культура» и не думала публиковать его письмо).

Даньяров Ю. С. 1941 г. рожд. Главный конструктор машиностроительного завода, г. Ашхабад. «Спасибо Вам за ваш благородный труд по защите истории страны. Большого Вам здоровья, верный сын Отчизны и доблестный ее солдат. Десяток моих знакомых, все с высшим образованием, полностью поддерживают Вас».

Мосина К. Т. Ветеран труда. Красноярский край. Письмо на ЦТ. «Родилась я в семье большевика, не теперешнего, а того времени, когда большевики были полностью преданы делу революции. Естественно, нас в семье воспитывали в таком же духе. Сколько ни думаю, никак не могу припомнить, чтобы мы жили в нищете или страхе за то, что нашего отца кто-то заберет ни за что ни про что. И вот когда так пишут и во всем обвиняют Сталина, все во мне протестует. Почему забыли огромные заслуги Сталина перед страной и высасывают из пальца какие-то просчеты.

Хорошо теперь, через 70 лет, рассуждать об ошибках других, попробовали бы в то время руководить государством. Сколько испытаний нам выпало, а ведь все вынесли и, я считаю, потому, что с народом был т. Сталин. Народ верил в его мудрость, и эта вера была верой в победу. Разве мало усилий приложили такие искатели „правды“, как Адамович и Карякин для того, чтобы очернить прошлое нашей страны. Сегодня разговоры о фильме „Очищение“. И все люди нашего поколения на стороне И.Т Шеховцова. Хотя в зале суда он оказался (не случайно, конечно) один в своих убеждениях, правда на его стороне. В зале суда была в основном молодежь, которая яростно набросилась на Шеховцова. Но что она знает о времени, в котором не жила? Она знает только то, чего начиталась в газетах и насмотрелась по телевидению.

Адамович сказал, что Сталин развалил сельское хозяйство. Мы всю жизнь прожили в деревне и лучше знаем, кто это сделал. Это сделал Хрущев, когда перевел колхозы в совхозы, когда был ликвидирован личный скот колхозников, распаханы луга и пастбища, а скот оставлен без кормов. Через пять лет после войны мы вдоволь ели хлеб, а в шестидесятых годах с вечера занимали за ним очередь. И пусть хоть что говорят о Сталине, а мы помним его заслуги и будем рассказывать о них молодежи. А Ивану Тимофеевичу огромное спасибо за ту правду, которую он не побоялся сказать во всеуслышание. И низкий поклон ему».

Коляденко В. А. Ветеран труда. Краснодарский край. «Смотрели с сыном фильм „Очищение“ и восхищались Вашей мужественной стойкостью за нашу Родину против четырех предателей, врагов советского народа. Возмущались „правдой“ Адамовича, Поликарпова, Карякина и представителя газеты. Они готовы потопить в своей грязи советский народ и историю нашей страны. С Вами солидарны миллионы советских людей-тружеников. Объявился „праведник“ Поликарпов, который умышленной клеветой на нашего пролетарского вождя Сталина старается прикрыть своего подопечного Раскольникова… Успеха Вам, уважаемый Иван Тимофеевич, в Вашей патриотической борьбе и в задуманном деле».

Козловский П. Л. Фронтовик. Рабочий. Алма-Атинская обл. Письмо в «Советскую культуру». «После просмотра телефильма я хотел бы встать рядом с И. Т. Шеховцовым. Но не хотел бы и шага сделать в сторону Адамовича и его друзей. Лишь потому, что я, рядовой солдат времен т. Сталина, воевал против фашизма под руководством т. Сталина и горжусь этим по сегодняшний день. Был два раза ранен. Я не могу равняться с вами, Адамович. У меня всего четыре класса образования, и я рядовой рабочий. Но не подумайте вы и ваши два друга, что я и мне подобные были глупы и слепы и не знали, за кем идем и к чему идем.

Колчаковцы, деникинцы и прочая шушера, которых разбила полураздетая Красная Армия, не испарились и не полюбили Советскую власть. Нет, Адамович, они, как пауки, расползлись по всей стране и плели свою паутину против Советской власти. Разве их не было среди тех, кто после смерти Сталина бросал шапки на радостях в лагерях? Бросали шапки и те, кто жег колхозные амбары с зерном, конюшни, школы, урожай, убивал председателей сельсоветов, председателей колхозов, колол вилами комсомольцев, активистов, учителей. Бросали шапки и те, кто был полицаями, старостами, бургомистрами, карателями. Вы не помните, как люди плакали в день смерти Сталина… Думаете, они плакали по глупости?

У меня в 1936 году пострадал дедушка. Но я не виню в этом Сталина. Дедушка пострадал от какого-нибудь колчаковца или деникинца, которые искажали законы. Вы, Адамович, уравняли Сталина с Гитлером. Это значит, что вы меня уравняли с фашистским солдатом. Вот в чем я не согласен с вами и вашими друзьями. Дорогая редакция, я бы очень сильно желал, чтобы мое письмо прочитал Шеховцов Иван Тимофеевич. Еще очень много можно было привести примеров».

Соколов А. А. Ветеран труда, г. Владимир. Письмо на ЦТ. «Убедительно прошу работников Центрального телевидения передать это письмо Ивану Тимофеевичу, так как надеюсь, что у Вас есть следы, по которым его можно найти. Иван Тимофеевич — человек, ставший на защиту не только своей чести, но и чести поколения, которое вынесло на своих плечах всю тяжесть той поры, когда нужно было возрождать Родину — разрушенную, нищую и неорганизованную.

Из организованной Вами передачи я сделал вывод: если кто вздумает сделать шаг по защите истории нашей страны после смерти Ленина, то есть периода 1924–1950 годов, то ждет его унижение. Где же честь нашего правосудия во времена перестройки? Опять давление на суд сверху. С самого начала судебного процесса было видно, что решение будет не в пользу истца. Эго было видно по поведению судьи, которая окриком одергивала Ивана Тимофеевича при ответах на вопросы, заданные ответчиком Адамовичем. Прав Иван Тимофеевич, что вину Сталина надо доказать. Глумиться над человеком, умершим белее 35-ти лет назад, — безнравственно.

Адамовича и его друзей — Поликарпова и Карякина — отношу к бескультурным людям, так как они бьют мертвых. Адамовичу и его друзьям лучше не заниматься промывкой костей умершего 35 лет назад, не дразнить гусей, которые уже начинают злиться, а задуматься над вопросом: как лучше своими действиями вместе со своими друзьями помочь нашей Родине.

Иван Тимофеевич — человек, любящий свою Родину. Поэтому он и встал на защиту чести своего поколения. Я его поддерживаю и кричу: „Молодец!“ Хватит унижать и топтать поколение Победителей на ратных полях и в мирном труде по восстановлению разрушенного войной хозяйства.

Я рос и воспитывался в семье коммуниста. Подчеркиваю — коммуниста, а не члена КПСС. Отец вступил в партию в 1928 году по зову сердца, а не ради карьеры. Организовывал колхоз и был первым его председателем. Мои родители, вступая в колхоз, без всяких колебаний отдали в колхоз лошадь, корову. Сам я не член партии. Тружусь честно и добросовестно, за что имею звание заслуженного ветерана завода, в течение десяти лет был командиром добровольной народной дружины».

Колмачихина В. В. Инженер-электрик. Пенсионер, г. Свердловск. Письмо в газету «Советская культура». «Дорогая редакция! Вы должны знать адрес Ивана Тимофеевича Шеховцова, т. к. зам. редактора вашей газеты выступала в суде. Очень прошу — перешлите это письмо ему. (Не переслали).

Иван Тимофеевич! Примите мой низкий поклон за ваше мужество, смелость и великолепную выдержку. А суд… Как мы с мужем гневались, когда судья не давала Вам говорить, но очень терпеливо выслушивала злобные, порой бессмысленные, очень длинные речи Адамовича. Он, не стесняясь многомиллионной аудитории, употреблял в своей речи даже скверные слова, но и в эти моменты судья не делала ему замечаний.

Но все-таки вам удалось сказать о Сталине то, что хотелось бы и нам кричать ЭТИМ Адамовичам, да только ни умения, ни мужества такого у нас нет. Сталин в наших глазах был — наша партия, а партии мы верили беззаветно и преданно. Мы жили спокойно, потому что знали, что все усилия партии направлены только на улучшение нашей жизни.

Почему эти Адамовичи не пишут, что уже после 30-х годов дети всех трудящихся были обеспечены яслями, детсадами, школами? В то время дети имели огромные возможности посещать детские площадки, различные кружки, и не только в городах, но и в деревнях и селах. Жалкие Адамовичи! Они не знают, какими гордыми, независимыми, любознательными росли в то время дети! А какое стремление было к знанию, к учебе! Дети и в годы войны у партии были на первом месте. Мы ведь не забыли, как в годы войны государство находило возможность в школе давать нам булочку. И мы отлично знали, кто заботится об этом!

Адамовичи забыли, что в наше время врагами народа называли и тех, у кого неизвестно откуда появлялись дорогие вещи. Может, они-то и жили в страхе, но никогда у всех, кто окружал нас, не было даже тени подобия страха перед какими-то арестами. Это сейчас имеют дачи, машины, драгоценности, и никого не интересует, откуда все это берется. В наше время все эти лица отлично принудительно работали бы в лагерях и не мешали бы народу трудиться и строить социализм.

Почему в наше время партия, а значит, если угодно Адамовичам, лично И. В. Сталин сумели воспитать народ в духе величайшего уважения к любой нации. А какая любовь и вера была в свою Родину! Адамовичи забыли, что личное бесстрашие и мужество Сталина помогли народу выстоять и победить фашизм. Пусть вспомнят парад, когда у ворот Москвы стояли захватчики, пусть вспомнят ответ Сталина немцам, когда они предложили обменять его родного сына, пусть вспомнят, как в каждом году после войны народу сообщали о снижении цен. Сейчас некоторые задыхаются от злобы на наше время. А Адамович договорился до того, что осмелился Сталина сравнить с Гитлером. Какая мерзость! Иван Тимофеевич, еще раз спасибо вам, что вы не пожалели своего здоровья и открыто выступили против Адамовича».

Касым Кайсенов. Командир партизанского отряда. Член Союза писателей СССР (ЦТ не ответило на его просьбу сообщить мой адрес). «После просмотра фильма „Очищение“ решил Вам, дорогой, написать письмо и выразить благодарность от себя и своих друзей. Из смотревших фильм, по-моему, 90 % были за Вас. Остальные, может быть, за этого слепого и злобного Адамовича. Мы восхищены Вашими знаниями, поведением, железной выдержкой. Эта передача разоблачила Адамовичей и судей. Это было фальшивое судилище. Политические жулики организовали аудиторию из сторонников Адамовича. Этим Адамовичам не нужна Родина, история и правда. Сейчас, во время неразберихи, такие люди стремятся высказать свою слепую злобу, а органы печати им дают зеленый свет. Много вреда сейчас делают адамовичи для общества, истории и дружбы народов».

Письмо из Коми АССР (получено ЦТ. Фамилия неразборчива). «Сталина я не обвиняю, но стараюсь его понять. Он искренне верил, что стоит на правильном пути. Тем более, народ поддерживал его. Не могу понять, как один человек подчинил народ. Если народ выполнял его волю, все его указания, значит, верил ему, а Сталин убеждался в своей правоте. Человек без веры не может. Я уверена, не будь Сталина, не было бы социализма в нашей стране. Для его времени именно он был нужен. Ударились в сталинизм, потому что стыдно вспомнить недалекое прошлое, так как все были участниками эпохи брежневизма. Поэтому так крепко держатся все за тему сталинизма. Я за перестройку. Но я еще и за то, чтобы те, кто рьяно критикует Сталина, видели не только жертвы, но и то, что благодаря ему страна выжила. Он-то народ не разлагал, при нем народ трудился, восстанавливал хозяйство. Я не сталинистка, но почему мы должны по сегодняшним меркам оценивать прошлое нашей страны?»

Егорова Е. И. Учитель истории. Пенсионер, г. Хабаровск. «Ваше выступление в суде было хорошо подготовлено, продумано, а противники только нагнетали психоз. И если они еще не потеряли человеческого достоинства, им должно быть стыдно. Хочется написать фельетон по поводу реплики Адамовича: „Это он, Сталин, разрушил земледелие, и я, обладатель шестой части планеты, не в состоянии прокормить себя“. Сталин 37 лет лежит в могиле, а Адамович не может прокормить себя. Нарочно не придумаешь — хоть в „Крокодил“ пиши.

Нужно Адамовичу побывать в Хабаровском крае. Земли у нас богатые. В годы войны здесь были поля пшеницы, гречихи, ячменя. Каждая вторая семья держала скот, птицу, было много пасек, казались неисчерпаемыми рыбные богатства. В 1941–1945 годах мы кормили огромную армию на границе, Тихоокеанский Флот и сами голода не знали. Работали много. Но, в общем, жили весело, свободно. При Сталине мы выходили в поле рано утром и очень старались. Лентяй не мог появиться в трудовом коллективе.

Сейчас сокращаются посевы, коровушек не видно, картофель и капуста зарастают бурьяном, а если что уберут, — погноят в хранилищах. Сейчас в овощных магазинах все привозное: картошка — из Китая, лук — из Японии, в наш помидорный край из Болгарии привозят помидоры. Хорошо живем, зачем в жару работать, а если чего не хватит, — скажем: это Сталин виноват…

В Хабаровске в краевом театре драмы поставили спектакль „Черный человек, или Я, бедный Сосо Джугашвили“. Это отвратительное зрелище. Там бездарный артист, играющий Берия, убивает Сталина, разрезает его живот, вытаскивает кишки… (Автор: смотрел и я этот спектакль. О впечатлениях — в письме В. Быкову, глава „И однополчане не выдержали испытания Сталиным“). Я возмущаюсь, что нашу Родину называют страной рабов. А для меня и моих друзей Родина, как сказано в довоенной песне, „страна героев, страна мечтателей, страна ученых“. Мой брат в 1938 году отлично закончил школу и поступил в университет (погиб в 41-м под Москвой). Я в 1943-м поступила в пединститут (открыли его, как и было запланировано до войны, — в 1943-м. От плана не отступили). Семья наша жила скромно, отец работал слесарем. Но какие музыкальные вечера организовывали у нас и у соседей!»

Протопопов В. А. Военный руководитель 16-й средней школы. Полковник запаса, г. Воркута. Письмо на ЦТ. «Убедительно прощу передать данное письмо И. Т. Шеховцову. Кстати, я ваш сосед. Родился и жил до 1964 года в соседнем с Вами дворе. (И этот аргумент не помог — письмо мне не переслали!). С большим интересом следил за Вашей смелой и принципиальной (неравной) борьбой в зале суда за приоритет не только нравственных, но и правовых норм в человеческих отношениях, за объективную оценку деятельности Сталина, за право иметь собственное мнение, за честь.

В настоящее время методы оценки Сталина и сталинизма в средствах массовой информации являются средством активного формирования крайне отрицательных эмоций ко всему, что связано со Сталиным, и у нас, и за рубежом. Этому способствует и психологическая инертность в восприятии всего, что напечатано в прессе, высказано по радио и телевидению. Истерия антисталинизма крайне вредна, так как она неизбежно приводит к негативному восприятию почти всех аспектов нашей истории, связанной со Сталиным, к принижению, если не отрицанию достижений советского народа. Этому подвержены в большей степени молодежь и послевоенное поколение…

А тенденциозность казенно проведенного суда по Вашему иску — разве не подтверждает неприкосновенность антисталинизма? Очень трудно избавиться от мнения, что этот суд — попытка свалить каждого, кто стал на пути шабаша антисталинизма, кто высказывается за объективное освещение нашей истории. Видно, есть такая группа — клан в нашем обществе. Она стремится антисталинские гипертрофированные эмоции превратить в мощный идеологический таран против перестройки, чтобы свернуть ее с революционного пути».

Без подписи, г. Фрунзе. В газету «Советская культура», передано на ЦТ. «Вы устроили позорное судилище. Игра была не по правилам. Целая свора на одного порядочного человека. Иск надо было предъявлять не к Адамовичу, а к Горбачеву. Он неоднократно созывал нашу раболепную прессу и науськивал на И. В. Сталина. Однако в день 40-летия Победы он заявлял о выдающейся роли Сталина в победе. Теперь он гнет в другую сторону… Адамович, а ты случаем не бандеровец?»

Тернавская Р. С. Ветеран труда, г. Пермь. Письмо в газету «Советская культура». «Печатать вы это не будете, но, если можно, передайте мое письмо Шеховцову Ивану Тимофеевичу. Шеховцов И. Т. вызывает у меня чувство уважения и симпатии. Ведь не ради личных корыстных целей он тратит силы и нервы. Это внутренне убежденный человек. Все годы он занимал ответственные посты как юрист. Надо отдать должное выдержке, самообладанию Шеховцова. Он был один, его никто не поддерживал, а он держался стойко».

Макарова З. И., 1937 г. рожд. Служащая, г. Тамбов. «Земной поклон Вам за Вашу честность и мужество. Полностью разделяю Ваши взгляды. И, если надо, я за Иосифа Виссарионовича шагну в любой огонь. Я просто восхищена, как Вы вели себя на суде. Такой выдержки, такого мужества, мудрости я никогда в жизни не встречала».

Тесличенко З. М. Ветеран труда, г. Геническ. «Одна молодая учительница с университетским образованием сказала мне: „Ваше поколение было счастливым, так как ему было в кого и во что верить. А нынешняя молодежь ни в кого и ни во что не верит. Как и чему я буду их учить?“… Еду как-то в автобусе. Студент рассказывает своей матери, что его друг получает повышенную стипендию за то, что выступил с лекцией, разоблачающей Сталина. А ведь этому студенту, наверное, 18 лет. Что же он может знать о прошлом? Конечно, пользовался материалами из газет».

Толкачев С. С., г. Рига. «Мой отец в 1937 году был арестован, целый год находился под следствием. Но сумел доказать свою невиновность и был полностью восстановлен во всех правах. После войны он мне сказал: „Наше счастье, что в войну был Сталин“. Считаю, что Сталину и нашим полководцам надо соорудить величественный памятник, который символизировал бы нашу победу на многие века».

Кузнецова Л. А. Ветеран труда, г. Куйбышев. Письмо на ЦТ. «Что же это такое у нас происходит? Почему вспоминают о 20–40-х годах люди, жившие в то время? Потому что они могут сравнить жизнь тех лет и теперешнюю. В сталинское время выросли прекрасные люди, сильные физически и чистые морально. Многие погибли, а оставшиеся страдают за своих сыновей, дочерей, за Россию, которую превратили в страну уныния. Люди тогда были счастливыми, жили радостно, хотя одевались и жили скромно. Мы верили своему правительству и Сталину. У нас было счастливое детство, мы кончали семилетку и имели крепкие знания, были здоровыми, получали специальность и работали.

Сегодняшние дети ничего не знают о нашем счастливом детстве. Кого мы из них готовим, что из них получится? Знания они получают слабые, тянутся ввысь, а сил нет, растут неврастениками, озлобленными, агрессивными, трудиться не могут и не хотят, идеалов не имеют, обвиняют Сталина в преступлениях. Давайте подумаем: мог ли он их совершать? Он что — враг России и своего народа? Где доказательства? Исход суда, где участвовали Шеховцов и Адамович, был заранее предрешен. Судья вела себя неправильно, она явно боялась выступления умного человека. Прошу, дайте мне адрес Шеховцова. Наверное, это-то можно при нашей демократии и гласности. (Не дали. — И. Ш.). Этот человек много знает, и хотелось бы послушать его, а то нам не дали его выслушать. Умирать не хочется, не узнав правды».

Лаптев М. В. Рабочий, г. Павлодар. «Я простой рабочий, всю свою сознательную жизнь проработал строителем. И, знаете, эту профессию я получил, как принято сейчас говорить, в сталинских лагерях. Осудили меня в 1946 году на 15 лет за хищение. Не имею никаких претензий к следствию и суду. Закон есть закон, и его надо выполнять, а нарушивший его должен отвечать. Наказание отбывал в разных лагерях на строительстве, в том числе на строительстве Сталинградской ГЭС и Волго-Донского канала. Не знаю случаев притеснения осужденных, избиения и гибели. Работали по 8 часов, зарплату получали, как и все. Пайка хлеба — 600 грамм, три раза — горячее. За перевыполнение нормы добавляли хлеб и другие продукты. А на Волго-Доне кормили, как на убой, зато работали по 12 часов.

Вы честно защищались, отстаивая свою честь, достоинство. Все, что Вы говорили, глубоко залегло мне в душу. И теперь я всегда буду делать выводы из того, что услышал в Вашей правдивой речи. И золотые Ваши слова, что никто не имеет права называть преступником человека, если ему не вынесен приговор, унижать честь и достоинство человека — живого и тем более мертвого, беззащитного».

Корнеенкова К. А. Учительница, г. Москва. Письмо на ЦТ. «Я полностью на стороне И. Т. Шеховцова. Нельзя топтать славные страницы истории, оплевывая труд строителей социализма, главу ЦК — Сталина, под руководством которого был заложен прочный фундамент социализма… „Недемократичный деспот“ Сталин в 30-е годы проводил открытые судебные процессы над врагами народа, а в период гласности и демократизации их реабилитация проходит келейно, под давлением родственников врагов народа. Посмотрите, кто издевается над Сталиным, в чьих руках все средства массовой информации, от кого была очищена страна, что не дало возможности создать „пятую колонну“ внутри страны.

И. Т. Шеховцов — верный ленинец, поднявшийся на защиту ленинизма. Он отстаивает наши завоевания от кучки интеллигентствующих коротичей, адамовичей, не позволяет искажать историю. Переписывать ее по чьей-либо прихоти. Спасибо, что живут люди, принимающие удар на себя. В них залог того, что темные силы идеологических диверсантов потерпят крах, что восторжествует здравый смысл и историческая правда. Спасибо Шеховцову!»

Денисов Л. Д. Инженер, г. Минск. «На протяжении последних 33 лет я веду ожесточенную борьбу за честь и достоинство Сталина, но мои многочисленные письма, телеграммы (особенно в последние пять лет) остаются вне поля зрения нынешних руководителей. Вы и только Вы (возможно, кто-то из иностранцев?) сможете остановить очернительство Сталина. Вы — профессионал, Иван Тимофеевич. Я и мои товарищи восхищены Вашей решительной смелостью и честным отношением к Истории, к Правде, что касается самого выдающегося Человека планеты — дорогого Иосифа Виссарионовича Сталина.

Я с огромным вниманием следил за судебным процессом. Как все честные люди, а их миллионы, считаю, что процесс выиграли именно Вы. Вы прославили себя на века, защищая И. В. Сталина, потому что гигант И. В. Сталин за свои добрые дела будет жить в тысячелетиях, а пигмеи уйдут с позором. Они сделали все возможное, чтобы оклеветать гениального Человека и приписать ему то, чего он не совершал.

Мой отец был репрессирован в 37-м, отсидел в могилевской тюрьме 3 месяца и выпущен, коль невиновен! (К вопросу: „те, кто попадал в сталинские застенки, — не возвращался“. — И. Ш.). Адрес на конверте: „г. Харьков, прошу почтовых работников отыскать адрес и вручить Шеховцову Ивану Тимофеевичу“». (…Нашли и вручили. — И. Ш.).

Кадыров А. М. Фронтовик. Дагестан. «Мы с Вами, Иван Тимофеевич. Нас покорила Ваша твердость, сила духа воина-победителя в этом разыгранном спектакле-суде. Не будь миллионов таких, как Вы, не выиграли бы мы войну. Были просчеты, ошибки и невинные жертвы, но именно Иосиф Виссарионович Сталин остался в Москве. Никогда не поверим, что Сталин сажал всех и вся. Хор бывших репрессированных и их сынков заглушил правду нашей истории и правду о Сталине. Сколько было убито большевиков, активистов, руководителей из-за угла! В 30-х годах в ауле Кванада были убиты два председателя сельсовета. А к кому предъявить иск за наши жертвы в Афганистане?»

Князев В. М. 1921 г. рожд. Ветеран труда. Врач. Челябинская обл. «Полностью согласен с Вашей позицией по отношению к личности И. В. Сталина. Читал стенографический отчет о выступлениях на ХVII съезде партии. Какие теплые слова в адрес Сталина сказали жена В. И. Ленина — Н. К. Крупская и его сестра — М. И. Ульянова! Благодарю Вас за то, что Вы даете возможность не терять веру в справедливость, что есть люди, которые встают на защиту человека, 30 лет руководившего партией и бывшего Верховным Главнокомандующим в Отечественной войне. Я не являюсь членом партии, но верил и верю в учение Ленина — Сталина».

Вахрушев Б. П. Инвалид войны, г. Свердловск. Письмо на ЦТ. «Два раза смотрел ваш фильм „Очищение“. Прошу дать адрес героя фильма Шеховцова Ивана Тимофеевича… (Не дали. — И. Ш.).

…Во-первых, хочу сказать, что Вы молодец! Единственный человек из всего нашего Союза, не побоявшийся открыто выступить за свою честь и честь Сталина против оголтелых авантюристов-реформаторов и просто подонков, типа Адамовича… Еще раз повторяю, что я восхищаюсь Вашим подвигом, именно подвигом — иначе это не назовешь. Вы наверняка знали решение суда, иного решения быть не могло. Но Вы не побоялись воплей всей этой своры „ответчиков“ и их блюдолизов-подвывал, типа Поликарпова и Карякина. Адамович просто пользуется моментом, что сейчас безнаказанно можно говорить все, что угодно, хотя сам ничего не знает, так сказать, отдает дань моде. Повесить мало эту сволочь!..

На Сталина молиться надо, а не поносить его! Ведь без Сталина не было бы Горбачева, да и не только его — не было бы Союза, еще в декабре 1941 года, когда немцы стояли под Москвой. Ведь только вера в Сталина спасла Россию. Ведь он не уехал из Москвы, как остальные. Он остался в Москве, загнал весь свой штаб в метро и заставил работать. Народ и армия знали, что Сталин в Москве.

20 ноября перед „Очищением“ показывали фильм „Старая трава“. Герой фильма заявил, что дети Сталина были: один — изменник, другой — пьяница, а дочь — проститутка. Вот до чего договорились! Что же дальше будет?

Во время войны я учился в военной школе и был запевалой. Так вот, когда я запою песню:

На просторах Родины чудесной,

Закаляясь в битвах и труде,

Мы сложили радостную песню

О великом друге и вожде.

А потом припев подхватывает вся рота:

Сталин — наша слава боевая,

Сталин — нашей юности полет.

С песнями борясь и побеждая,

Наш народ за Сталиным идет!

Да, Сталин — кумир миллионов. Он был и будет всегда. Все дела его нам известны. И когда он умер — вся Россия плакала. Моя жена, тогда ученица десятого класса, весь класс вместе с учительницей плакали.

Я тоже „сидел“ при Сталине — в послевоенные годы. Наказание отбывал на Урале, в Новгородской области, в Заполярье, работал на лесоповале, на строительстве гидроэлектростанций по специальности (геолог, электрик). Что-то мне не попадались в лагерях „невинные“. Я не могу говорить о Сталине плохо. Это было бы непорядочно, плохо, не по-христиански. Пусть мне и бывало плохо, но в этом виноват я сам, и никто больше. Я, видимо, слишком много возомнил о себе, что я этакий супермен и мне все можно. Но не надо забывать о законе и знать, где ты живешь, и не забываться. Все правильно».

Костоливцева Т. И. 1938 г. рожд., г. Куйбышев. Письмо в газету «Советская культура». «Только что закончился фильм „Очищение“. Сразу пишу вам письмо, первый раз в жизни. И чтобы не передумать, не буду даже перечитывать, иначе порву и не отправлю, а выговориться надо.

Я обычная женщина, далека от юриспруденции и журналистики. Во мне сейчас множество разных чувств. Не знаю, оправдываю ли я Шеховцова, наверное, нет, но чувствую к нему большое уважение за твердость его убеждений, и он, кажется мне, в чем-то прав. Так в чем же прав Шеховцов?

В 1945 году я пошла в школу. Гордилась тем, что мы такие сильные и разбили врага, и сейчас горжусь. Когда приняли в пионеры, я весь год утром вскакивала (не вставала, а вскакивала), пока играл Гимн. Я стояла, отдавая у репродуктора (черная круглая тарелка) салют, а потом вновь засыпала. Фильм „Тимур и его команда“ посеял во мне доброе семя. Я любила делать доброе дело (в бане мыть спины, носить воду, переводить через дорогу, бегать в магазины за покупками для старых людей). И сейчас эти детские замашки остались.

Я себе прибавила год, чтобы раньше быть в комсомоле. Потом была пытка для меня: все боялась, вдруг меня разоблачат и выгонят из комсомола. Когда умер Сталин, мы все в школе плакали, верили, что умер вождь, вся страна была в трауре. Потом призыв комсомола: все на целину! Я поехала по путевке комсомола. Половина убранного урожая осталась под открытым небом, под снегом. И мы зимой в зерне грелись. Но было чувство гордости, что ты что-то сделал для страны.

Верила всему, что писали в газетах при Хрущеве и Брежневе. Теперь оказалось, что мы в экономическом тупике, и только кооперативы помогут нам из него выйти. А я считаю, что они подрывают государственные предприятия, из которых лучшие работники ушли в кооперативы. Но пройдет несколько лет, и те же газеты будут уверять, что это была ошибка, что одни очень обогатились, а другие — наоборот и т. д. В общем, все как раньше было. Сначала кричим „ура“, а потом улюлюкаем. Может, надо поосторожней, поделикатней писать, — ведь мы верим вашим устам. Все — три часа ночи. До свиданья. Ответа не жду, у вас поважнее дел много. Так кому и когда верить и в чем прав Шеховцов?…»

Ответ: «Здравствуйте, уважаемая Тамара Ивановна. С Вашим письмом, которое Вы закончили писать в три часа ночи после просмотра телефильма „Очищение“, меня познакомили 26 января 1989 года на Центральном телевидении. Попросил это письмо, и мне его дали. Собирался Вам сразу написать, но тут начались новые судебные процессы, и возможностей для ответов на письмо не было. Тогда, 26.01.89 г., на Центральном телевидении уже было семь с половиной тысяч писем и телеграмм — откликов на фильм. Более тысячи писем я получил по домашнему адресу. Всем, конечно, не смог ответить.

Но Ваше письмо мне тогда запомнилось. И вот сейчас, когда немного „разгрузился“ от всяких дел, решил Вам написать. Письмо Ваше отличается от многих других тем, что оно написано буквально „по горячим следам“. Отсюда — его особая искренность, глубина чувств и впечатлений. Чувствуется, как Вы волновались, когда писали письмо, что Вам немедленно нужно было выговориться, поделиться мыслями, которые вызвал этот фильм. Адресовали Вы свое письмо в газету „Советская культура“. Попало оно к черствой душе, и она, эта душа, зачем-то переслала его на Центральное телевидение, где письмо затерялось в тысячах других.

„Так в чем же прав Шеховцов?“ — начинаете Вы свое письмо. „Так кому же и когда верить, и в чем прав Шеховцов?“ — так Вы его заканчиваете. Возможно, за два истекших года Вы уже нашли ответ на этот вопрос. Во всяком случае, Вы, уверен, его искали. Не могли не искать.

Ваше письмо-исповедь нашло отклик в моей душе. Более того, оно взволновало меня. И вот сейчас, когда через два года я снова его перечитал, вернулось ощущение двухгодичной давности. Вы утром вскакивали для того, чтобы отдать салют Гимну. Это же святое, чистое воспоминание. Есть и у меня подобные воспоминания детства — и я не стыжусь их и не отношу их к категории ностальгических воспоминаний. Это то, чего нет у сегодняшних пионеров. Это — как воспоминания о первой любви. И я помню, как меня принимали в комсомол. Говорил я тогда перед боем о подвиге Зои Космодемьянской, казавшемся для меня недостижимым. До сих пор храню свой фронтовой комсомольский билет. Детство наше было не из легких, но оно было счастливым, одухотворенным любовью к Родине и, если хотите, — к Сталину, в котором мы видели выразителя наших дум и надежд. И не без оснований видели. В отличие от своих преемников, он не обманывал нас несбыточными обещаниями, да и биография его была понадежней.

Вижу, и Вы наделены обостренным чувством справедливости. Имейте это в виду, когда будете проверять свой ответ на вопрос „так в чем же прав Шеховцов?“ Подавляющему числу граждан, от которых я получил письма, ответ на этот вопрос ясен. Но далеко не у всех ответ этот был результатом поиска, преодоления сомнений и, может быть, внутренней борьбы. Этим я не хочу сказать, что такие люди мне больше импонируют, чем те, кому ответы даются трудно. Как раз напротив. Последних я предпочитаю в качестве собеседников. Помню, когда я работал следователем, мне интереснее было общаться не с теми обвиняемыми и свидетелями, которые на мои вопросы с готовностью отвечали „да“, а с теми, кто приходил к этому „да“ через преодоление сомнений, внутреннего сопротивления, через борьбу с самим собой.

К сожалению, сегодня для многих наших граждан газета и телевизор являются единственным источником информации, средством познания мира, окружающей нас действительности и нашего недавнего прошлого. Доверяйте своему пионерскому детству, комсомольской юности. Эти надежные ориентиры помогут преодолеть сомнения, о которых Вы писали в „Советскую культуру“, и быстрее найти ответ на вопрос, который Вы дважды ставили в письме. А если уже нашли, то — скорректировать свою позицию и осмыслить ее с учетом приобретенных нами в те далекие годы нравственных ценностей».

Изворский И. В. Фронтовик, г. Ростов-на-Дону. Письмо в газету «Советская культура». «В этом спектакле-фарсе речь шла о „разоблачении“ Сталина методами Ежова и Берия. Никто не учел при составлении сценария, что удар наносится по советскому судопроизводству. Ведь всем же было видно, что суд все время требовал, чтобы Шеховцов говорил „по существу“, в то время, когда ответчики имели возможность говорить чуть ли не о сотворении мира. Всем было понятно, что суд имел заранее подготовленное решение, а сам процесс нужен был для декорации. Невольно этот суд сравниваешь с Лейпцигским процессом и схваткой между Г. Димитровым и Герингом. Когда выступал Адамович, у меня перед глазами все время маячил Геринг. Никогда не думал, что такие, как Адамович, могут быть писателями. По-моему, таких людей, как Адамович, Ленин называл политическими проститутками. Шеховцов должен был разоблачить не только газету и Адамовича, но и тех, кто задает тон насчет „разоблачения Сталина“.

Почему нас оповещали, что будет показан суд по иску бывшего прокурора? Почему именно прокурора? Почему не адвоката — ведь Шеховцов, как оказалось, был еще и адвокатом. И почему потребовалось подчеркнуть „бывшего“? Сделано это для того, чтобы представить Шеховцова перед народом как подручного Ежова — Берия. Психология неплохая, хоть и коварная! Почему не объявили, например, так: „Иск со стороны участника Великой Отечественной войны в рядах Красной Армии — Шеховцова Ивана Тимофеевича“? На месте всех прокуроров Москвы я бы предъявил иск за оскорбление прокуратуры и других правовых органов. Не надо удивляться теперь нападкам на прокуратуру и милицию.

Считаю, что Анри Барбюс имел больше права, чем Адамович, судить о Сталине, больше права имел Морис Торез, Георгий Димитров, Пальмиро Тольятти, Клемент Готвальд.

Сталин — это не „семинарист без профессии“, а личность поистине великая, и его труды надо изучать.

Если бы не иск Шеховцова, я бы тысячу лет не знал, да и знать бы не хотел таких, как Адамович. Раз он позволяет себе поносить Сталина, то я подавно имею право сказать, что Адамович является для меня темной личностью с черной душонкой. Про таких говорят: может продать брата, убить отца. Поскольку он разбирается еще и в религии, могу добавить, что он — сын Лойолы (основателя ордена иезуитов. — И. Ш.) и Иуды. Я готов отстаивать правое дело Шеховцова, что и хочу доказать, если он или Адамович вызовут меня в суд свидетелем, в чем и подписываюсь».

Леднев В. П. Рабочий. 1950 г. рожд., г. Скадовск Херсонской обл. «Большое спасибо за Вашу преданность И. В. Сталину, отдавшему всю свою жизнь большевистской партии и народу. Вы поступили как настоящий патриот нашей Родины, и вся моя семья благодарна Вам за проявленное мужество. Именно такие люди, как Вы, и те, кого сейчас называют „сталинистами“, и есть самые настоящие сторонники перестройки».

Терещенко П. В. Рабочий. Ветеран труда, г. Владивосток. «Возмущен до крайности модой: кто громче ошельмует прошлое, прожитое ветеранами войны и труда, строителями первых пятилеток, превратившими нашу Родину из отсталой в великую индустриальную державу, кто оскорбит ее руководителя тов. Сталина И. В. злее.

Вашу позицию я, член партии с 1941 года, проработавший 53 года в судостроительной промышленности, полностью поддерживаю. Протестую против гнусной клеветы на наш народ и в том числе на меня. Сталин был и остается в моей памяти как выдающаяся личность».

В. Петров. Москва. Письмо в газету «Советская культура». «Впечатления о фильме: грубая инсценировка так называемого судебного разбирательства… Тов. Шеховцов держался мужественно, как настоящий коммунист перед гестаповцами. Такой не дрогнет перед дулом фашиста, защищая Родину. Слава ему. Теперь он приобретет сотни тысяч и миллионы друзей. Хотя в иске Шеховцову и отказано, он фактически одержал победу. Просьба поместить в своей газете адрес тов. Шеховцова, чтобы все порядочные и честные люди нашей страны могли поддержать его морально и материально. А фильм „Очищение“ назван правильно. Надо очищать нашу землю от адамовичей и прочей нечисти».

Ливенцева Р. С. Ветеран труда, г. Львов. «Я восхищаюсь Вашей смелостью и теперь еще больше верю, что Вы честно прожили свою жизнь. Но и боязно за Вас, таких, как Вы, „новое общество“ будет отторгать, как инородное тело. Буду за Вас молиться, чтобы хватило Вам здоровья противостоять этой болезни, имя которой — говорильня. Трудное было время, военное. В те годы я начала работать с 12 лет. Делали все для фронта, все для победы. Выросла я в г. Поти Грузинской ССР. И если написано было „Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин“, то я грузинский выучила за то, что им разговаривал Сталин. Для меня Сталин до конца моей жизни останется родным, и никто никогда не в состоянии повлиять, сколько бы грязи на него ни лили».

Семья Кузнецовых, г. Горький. Письмо на ЦТ. «Вчера мы смотрели фильм „Очищение“(?), и стыдно было за наше, с позволения сказать, „правосудие“. Это было не судебное разбирательство, а нечто лицемерное, циничное и нечестное, просто позорная профанация… Были подготовлены свидетели, которые ни о чем не свидетельствовали, а только обвиняли т. Шеховцова — человека, видимо, глубоко принципиального и честного, борющегося за правду даже в теперешнее время, когда ведется какая-то прямо-таки оголтелая кампания против имени Сталина. Вчерашняя демонстрация „Очищения“ еще раз доказала, что сейчас в хваленое „демократическое“ время можно беспрепятственно сфабриковать любое чудовищное обвинение в адрес любого человека и заплевать его. Наша семья восхищена мужеством и самоотверженностью этого человека — т. Шеховцова. Для коммунистов это пример, достойный для подражания.

А Адамовичу хотелось бы сказать:

— Если бы не Сталин, не его ясность цели и принципиальность, то в партии на десятилетия затянулись бы споры — по какому пути идти, и тянулась бы эта возня с разными Троцкими, Бухариными, Чаяновыми и др. И только воля Сталина очистила партию и ЦК от вредных болтунов, а государство — от кулаков, нэпманов, всевозможных частников и их сторонников.

— Только воля т. Сталина и его преданность идеям социализма в сказочно короткий срок сделала нашу отсталую страну равной европейским странам.

— Только воля Сталина, его убежденность в правоте идеи социализма послала 20 тысяч представителей партии и рабочего класса в деревню для организации колхозов… И только эти коллективные хозяйства могли прокормить многомиллионную армию и тыл, снабжавший фронт всем необходимым.

— Только организационный талант Сталина помог одержать Победу. Если бы не т. Сталин, быть бы Адамовичу под пятой фашистов. Так что своим писательским положением Адамович обязан т. Сталину, его твердой политике, социалистическому государству. Т. Адамович, имейте совесть!»

Иноземцева А. М. 1945 г. рождения. Пятигорск. «Писатель Адамович говорит, что миллионы шапок взлетели вверх от радости, когда умер Сталин. В Пятигорске этого не было. Три дня или более был траур, рыдали все — и стар, и млад. Над нами смеются: новый руководитель похороны своего предшественника проводит с салютом, а потом уже ищут недостатки и обливают грязью.

Адамович ставит Сталина на одну доску с Гитлером. Это же абсурд! Только с той дисциплиной, которая была при Сталине, наша армия и народ победили фашизм. С сегодняшней дисциплиной вряд ли бы одержали победу.

Сталин был плохой — да? А Хрущев?.. Обещал жизнь при коммунизме в 1980 году, „догоним и перегоним США“. Писатель Адамович говорит, что жизнь прекрасна, когда некого и нечего бояться.

А, может, надо, чтобы все-таки боялись законов изверги рода человеческого, паразиты на теле матушки России?»

Комаров А. В. Рабочий совхоза. Стаж 32 года. Омская обл. Письмо газете «Сельская жизнь». «Адамович (извините — я не могу его назвать товарищем) и его друзья говорят, что их большинство, — а кто считал?… Во время болезни Сталина около репродукторов сутками дежурили рабочие и крестьяне, и когда он умер, вся страна плакала. А не как некий Адамович говорит (кидали шапки вверх). Если бы показывали больше кинохроники, а не печатали высказывания псевдоученых, тогда бы и молодежь знала, какие огромные стройки были в сталинские времена и как самоотверженно после войны люди восстанавливали хозяйство, а Адамович и ему подобные говорят, что то поколение прожило свою жизнь неправильно. Ленин создал Рабоче-Крестьянское государство, я повторяю — Рабоче-Крестьянское. Рабочим и крестьянам обидно, что они не могут сказать свою правду, а если и напишет кто-то, его обвинят в невежестве. А кто обвинит? Те, кто не работает, а ест, получает незаработанные деньги и заполонил все средства массовой информации.

А кого собрали в зале на судилище над Шеховцовым И. Т.? Тех, кто знает о Сталине по писанине таких псевдописателей и ученых, какими являются Адамович, Поликарпов и им подобные. У рабочих и крестьян нет „круглых столов“, союзов доярок, трактористов и т. д., где бы они на всю страну высказали свое наболевшее. А вот художники, писатели, музыканты, ученые захватили все средства массовой информации и будоражат неокрепшие умы молодежи.

Сталин мне дорог потому, что он строил рабоче-крестьянское государство, а не разбазаривал его».

Чмона Б. И. Рабочий, г. Днепропетровск. Письмо в газету «Советская культура». «В фильме этот процесс суда был такой, каким его описывают наши писатели, когда при Сталине судили врагов народа: подсудимым не давали слова сказать в свою защиту. И на этом суде то же самое. Председатель суда все время затыкала рот истцу, в то время как писатели и свидетели говорили столько, сколько хотели, лили грязь на Сталина — сейчас это модно.

При руководстве Сталина в нашей стране была твердая государственная власть и дисциплина. Каждый человек, какую бы должность он ни занимал, отвечал перед законом за преступления, за подрыв экономики страны. В тюрьму сажали всех — рабочего, крестьянина, секретаря обкома, райкома, директора, министра. Мой дядя при Сталине сидел в тюрьме пять лет за то, что, будучи заведующим молочно-товарной фермой, допустил падеж пяти телят. Сейчас дохнут тысячи, а нет виновных. Министры воруют, наносят государству ущерб на миллионы рублей, и их не привлекают к суду, даже не исключают из партии, а объявляют выговор, который завтра снимают.

Чем обливать грязью мертвого Сталина, Вы бы критиковали живого Горбачева и его окружение за такой „бардак“ в стране, какого еще не было никогда. Вот это будет честно. При Сталине такого „бардака“ не было.

После смерти Сталина прошло более тридцати лет. За это время можно было исправить все ошибки и искривления. Где Вы раньше были, почему не боролись за решения XX съезда партии? Почему не сняли Брежнева — ведь Вы видели, что он ведет страну к гибели! Вы, писатели, были и сейчас находитесь ближе к лидерам власти. Вам и карты в руки. Есть русская пословица „После драки кулаками не машут“».

Дорофеева Н. И. 1939 г. рожд. Учительница, г. Щелково Московской области. «В годы войны и в послевоенное время я воспитывалась в Трубчевском спецдетдоме. На Брянщине тогда было сорок детдомов для детей, родители которых погибли в войну. То было лучшее время нашей жизни. Я 11 лет прожила в детдоме на государственные средства. Мы были всем обеспечены материально, росли одухотворенными, трудолюбивыми. Позже, находясь на всем государственном, мы еще стипендию получали в педучилище в течение четырех лет, а когда учились в институте, детдом оказывал нам крупную материальную помощь. Когда в Брянске на областной олимпиаде художественной самодеятельности шли воспитанники сорока детских домов со своими духовыми оркестрами, на глазах жителей были слезы. А ведь то было сталинское время. Как же сейчас обнищали детские дома! Мы в войну были спасены в детдоме. Как нас принимали в пионеры на месте бывшего партизанского аэродрома в Брянском лесу!

Раньше в школе у учащихся был высокий патриотический дух. Теперь из программы по русской литературе исключена поэма Маяковского „Хорошо!“ В сокращении рекомендуется роман Фадеева „Разгром“, скромно представлена ленинская тема. Зато в программу по литературе хлынули ранее запрещенные книги. Читаешь эту гадость и думаешь: разрушая марксистско-ленинскую методологию, „мудрецы“ знают, что делают.

…У меня украли книги: Сталин „Об основах ленинизма“, „Сталин о Ленине“. Значит, увеличивается интерес к Сталину. У нас в учительской заговорили, что сейчас идет мощное людское течение в защиту Сталина и его времени».

Грабчева А. М. 1919 года рождения, г. Килия Одесской обл. «Пишет вам вдова фронтовика. Мой муж — старший лейтенант, кадровик. Был начальником штаба артиллерийского дивизиона. Его часть располагалась перед войной на границе с Румынией. Поженились мы 5 ноября 1940 года. Муж вступил в бой в четыре часа утра 22 июня 1941 года. С тех пор я ничего о нем не знаю. Мне пришлось пять раз отступать, пока не оказалась в Ереване. Работала в эвакогоспитале медсестрой. Вернулась домой в г. Килия в 1946 г. Мою мать немцы убили в 1944 году, в возрасте 49 лет. Сестру избивали, и она умерла в возрасте 39 лет. Так с ними расправились за то, что мой муж был командиром Красной Армии.

Все послевоенные годы я пыталась узнать о судьбе мужа. И лишь в 1977 году нашла его однополчанина. От него узнала, что муж погиб 26 мая 1942 г. при выходе из окружения в районе Харькова. Искала следы мужа в Харьковской области. Была на братских могилах, но они молчат. Обнимала, целовала памятники, звала мужа, а он, бедненький, не отзывался. А я приехала домой на кладбище, установила его фотографию около родных и хожу к нему, жалуюсь на мою тяжкую судьбу, одинокую долю без мужа и родных. Разве можно описать ту печаль целой жизни, пролитые слезы с 22-х лет, как стала вдовой! Если у вас есть дочери, дай Бог, чтобы они никогда не стали вдовами! Это страшно тяжкая доля. Вот и пожаловалась вам, как брату. Знаю, что Вы все поймете и не осудите меня. Я одинокая, здоровья нет. Вас от всей души благодарю и низко кланяюсь за ваше мужественное выступление. Много людей Вас благодарят».

Коллективное. Восемь фронтовиков, г. Можайск. В газету «Советская культура». «Только что смотрели фильм „Очищение“, который оставил горький осадок организованной гнусности против мертвых и их справедливого защитника Шеховцова И. Т. Да, были храбрецы, которые воюют с мертвыми, как Карякин, Поликарпов, которые будут рукоплескать живым, а в дерьме полоскать, когда те умрут. И они могут судить о том, чего никогда не дано им знать.

Умный, выдержанный, обладающий неподкупной чистотой Шеховцов Иван Тимофеевич оставил неизгладимо хорошее впечатление. „Ура“ человеку кристальной чистоты. Если вы действительно честные, опубликуйте это письмо. Дотрепались до того, что длинноволосая молодежь с гитарами на могилах защитников Родины распевает вульгарные песни. А когда ветераны Великой Отечественной войны сказали им: вы бы возложили цветы на могилы своих защитников, они ответили: здесь лежат сталинцы, они кричали „За Сталина!..“ Вы тоже, наверно, кричали „За Сталина!“ — А что мы должны были кричать? „За Гитлера?“ Они нам ответили: „Гитлер шел освобождать нас от Сталина…“»

Иванов Н. В. 1943 г. рожд. Рабочий, г. Краснодар. Письмо в «Советскую культуру». «Молодец Шеховцов! Да здравствует Иван Тимофеевич! Нет, не „моральная жертва“ он. Действительно, сегодня осквернена наша история вместе со Сталиным. И если существует презумпция невиновности, то она должна соблюдаться и по отношению к товарищу Сталину. А то он сегодня виноват лишь потому, что „хочется мне кушать“. (Из басни И. А. Крылова „Волк и ягненок“. — И. Ш.). Бороться надо не со Сталиным, а с сегодняшними недостатками. В противном случае надо объявить войну Петру I или еще лучше — Ивану Грозному, у которого предок Михалкова был постельничим.

Спасибо Сталину, что он с почтением относился к Ленину, своему предшественнику. И любовь к Ленину нам привил Сталин. Остальные наши руководители не думали о том, что надо с почтением относиться к своим предшественникам. В Китае чтут Мао Цзэдуна. Не слышим мы почему-то ничего плохого об американских президентах…

И если сегодня мешают перестройке, то в то время было еще больше мешающих, саботирующих и вредящих, на которых сегодня стали молиться… Сегодняшним сытым то время судить не стоит. Сегодня-то ничего не создаем. Живем за счет того, что было создано при Сталине. Да еще и кредиты берем… Гласности не было и нет. Это еще раз показал суд над Шеховцовым».

Буянтуев Р. Б. Инвалид Отечественной войны, г. Улан-Удэ. Письмо на ЦТ. «Пишет Вам от группы участников и инвалидов Великой Отечественной войны инвалид первой группы. Здравствуйте, уважаемый товарищ Шеховцов! Я и мои ровесники были очень рады, что имеется хоть один человек, который смело встал за честь и достоинство Сталина. Мы единодушно поддерживаем Вас. Я пишу из диких степей Забайкалья. Много видел на своем веку. „Пол-Европы прошагал“, кое-что понимаю в жизни. Развернутая в настоящее время кампания против Сталина противоречит действительности. Вряд ли среди тех, кто прошел войну, найдется человек, который охаивал бы Сталина.

Подумать только, даже за границей сохранились памятники, а у нас — „чем мертвее, тем легче поливать грязью“. Неужели этим людям не стыдно перед миром?! Пора прекращать эту болтовню! Сталин был и будет! Как можно ставить в один ряд Сталина и Гитлера? Разве так должно идти очищение? Где Вы, Адамович, были при Брежневе?»

Горбачева И. А. Колхозница. Ветеран труда, г. Волжский. Трудную жизнь прожила эта женщина. Потеряла в войну родных и близких. Одинокая старость. Воспоминания о прожитом, рассказ о себе, о близких. Выдержавшая все испытания любовь к Родине, горестные размышления о трудностях перестройки, о сегодняшней молодежи. Малограмотная женщина, а мыслит по-государственному. В письмах ее в «Советскую культуру» и мне раскрывается богатая душа простой русской женщины…

«Прошу меня простить, я человек старый и малограмотный, но меня очень оскорбил суд. Я искренне присоединяюсь к Шеховцову И. Т. Адамович горько обидел человека, который прошел путь не из легких, войну, имеет награды, мерз в окопах и ходил в атаки, рискуя жизнью для таких, как Адамович. Да и те два с седыми бородами все ищут истину, грязь кинули на Шеховцова. Я видела Адамовича, как он глаза и палец поднял к потолку, как святой, когда объяснял, как заключенные в лагерях шапки кидали оттого, что Сталин умер. Может, Адамович там был и видел? А я видела, как плакал весь народ, и малый, и старый, и я плакала. После смерти Сталина повыпускали тех, кто шапки бросал. Раньше боялись волка, а потом, когда их выпустили, мы боялись их, как гитлеровских карателей. Я хорошо помню тот день, когда амнистия была тем, кто шапки бросал после смерти Сталина. Получила я в кассе взаимопомощи деньги и с сыном поехала на толкучку одежонку купить. Амнистированные расползлись, как крысы, и один открыл мою сумку. Сын закричал, а он на него: „Закрой хайло, слизняк“. Я чуть в обморок не упала, ничего не купила, деньги сдала в кассу. Не могу без содрогания вспоминать того двухметрового детину. Они не работали, а грабили и воровали.

…После 1933 года стали мы жить лучше. Базары становились богатыми, все можно было купить и недорого. И сахар мне запомнился в магазинах — прямо как египетская пирамида. Люди стали радостнее жить. Танцы, песни, но не такие, как сейчас. Выскочат на сцену, как баба-яга на метле, а ребята заросли, — когда поет, рта не видно, но орет здорово, хрипит, как с перепою. Побрякушки в ушах и на теле и косы…

При Сталине И. В. были скромные и песни, и танцы. На поле с песнями идут, с поля — тоже. С лопатами, граблями, тяпками, но с песнями. Сейчас все делают машины, а тогда все вручную и не уставали. До зари песни и танцы. А сейчас что же они танцуют эти плясуны, какие-то обряды делают до изнеможения. Как начнет дергаться, то кажется: сейчас из нее дух вон.

При сталинизме скромней были, одевались бедно, но жить было отрадно. А как началась война, в бой шли молодые и старые. Худо-бедно жили, но зубами грызли врага. Вот если бы не любили Родину и вождей своих, — так не дрались бы. И сумели догрызть врага, а теперь догрызают наших вождей. Как вам, Адамович, рука позволила так писать о Черненко — только тем будто и занимался, что затачивал карандаши Брежневу?.. Больно было по телевизору смотреть на больного Черненко, который столько труда и ума вложил в нашу с вами жизнь, а вы вот так о нем…

Адамович сказал, что Шеховцов якобы мешает перестройке. Зачем так клеветать на человека, а еще писатель! Он и на меня может сказать, что я мешаю перестройке, потому что я описала, как мы жили при Сталине. Вы, Адамович, лопатой не ворочали, учились, добились писателя, руки мозолей не видели. А мы работали, аж шкура трещала. Я не имею ковров, шикарной мебели. Живу скромно, как человек рабочий. Мне нечего на сберкнижку класть. Я люблю свою Родину, землю свою, никогда — сколько ни проживу — другой земли не захочу. Лучше моей Родины нет. Хочу дожить, чтобы погасить свои облигации, — когда мы, голодные, на всю зарплату подписывались на заем.

Иван Тимофеевич, я была искренне на Вашей стороне и мои соседи тоже. Если бы я присутствовала в суде, я бы этим ученым сказала, как это можно такое говорить: кто хорошо говорит о Сталине, тот мешает перестройке?.. Никогда не поверю, что Сталин — убийца. Сейчас взялись за Ворошилова. Читать противно!»

Клепиковская А. В., г. Пермь. «Давно хотела написать Вам, но у меня не было вашего адреса… Контрреволюционеры, враги народа, проникнув в органы Советской власти, прикрываясь партийными билетами, организовывали провокации, репрессии, диверсии, убийства. На преданных Советской власти людей составляли ложные документы и репрессировали их. Контрреволюция репрессировала честных людей, а теперь вину сваливают на Сталина. Мой отец, сельский учитель, был репрессирован по навету председателя сельсовета Вониловского, бывшего белогвардейца и секретаря сельсовета, сына кулака. Но при чем же тут Сталин?

Спасибо Вам за то, что вы защищаете социализм. Почему Вам пишу об этом? Потому что переживаю за падение нашего общества».

Тевзадзе Т. А. 1947 года рожд. Инженер, г. Тбилиси. «Сейчас всему миру известно о войне между двумя народами — азербайджанским и армянским. Это постыдное явление является результатом так называемой „перестройки“, вернее — последнего тридцатилетия. Мне хотелось бы в связи с этим рассказать о таком факте. В Гори у музея и памятника Сталину вместе рядом друг с другом стояли азербайджанцы и армяне. Они были вместе с нами — грузинами и русскими. Так же, как и в прошлые „сталинские“ времена. Там, в Карабахе, друг друга убивают, а здесь, в Гори, у музея и памятника Сталину, были вместе. А потом вечером поднимали тосты за здоровье друг друга, за дружбу, за Сталина, за Родину, за нашу Великую Родину. Вот кем был Сталин для всех нас! Вот как он нас сплачивал. Недавно мы хоронили нашего друга, соседа-осетина, отличного человека и товарища. И там тоже во время христианской трапезы после похорон подняли тост „за того человека, при котором мы все так дружно жили“.

Черкасов Б. П. Ветеран труда, г. Иваново. Письмо на ЦТ. „Восхищен мужеством Шеховцова Ивана Тимофеевича. Адамович и Поликарпов вели себя развязно, смотреть было неприятно. Практически суд рассматривал не исковое заявление об оскорблении Шеховцова, а дело по обвинению И. В. Сталина“.

Байгильдин М. Б., инвалид Великой Отечественной войны. Башкирия. Открытое письмо Адамовичу в редакцию газеты „Советская культура“. „Дважды смотрел фильм „Очищение“ — вечером 22 ноября и утром 23 ноября 1988 г. Это было в санатории, многочисленная аудитория. С большим интересом наблюдал за реакцией зрителей, а потом за ходом обсуждения в санатории. Признаюсь, такой реакции людей на критику вами, Адамович, „сталинизма“ не видел и не ожидал. Громадное большинство людей гневно осуждают вас и вашу позицию. Так что решение суда, вынесенное в вашу пользу, не является вашей победой, скорее всего, является вашим поражением. Да, да! Именно поражением. С полной ответственностью заявляю, что народ отвергает ваши и ваших друзей измышления насчет истории 30–40-х годов. Да и выступили все вы бездоказательно, неубедительно. Эмоции ваши не сработали… Абсолютное большинство на позиции Ивана Тимофеевича Шеховцова и Нины Андреевой. Не перевелись в русском народе такие мужественные и передовые люди. Как бы трудно им ни было, они найдут в себе силы встать на вашем пути непреодолимой преградой. Помогут им в этом их многочисленные сторонники и поклонники.

Как прекрасно держался на суде Иван Тимофеевич! Это — поведение внутренне сильного, идейно убежденного, мужественного человека. Симпатии зрителей были полностью на его стороне. Он победил, завоевал уважение и много сторонников. Позиция его была ясная, аргументированная фактами, убедительная. Словом, это была сила! И, должен сказать, не растерялся ветеран перед собранной вами аудиторией. Молодец!

Теперь о вашей позиции. Она конъюнктурна, построена на эмоциях, догадках, показаниях людей, пострадавших в те годы неизвестно за что, на всякого рода измышлениях и даже откровенной дезинформации. Адамович, разве можно хоть сколько-нибудь убедить людей в том, что, как вы доказываете, нынешняя нехватка продовольственных товаров объясняется политикой Сталина? Неужели вы по-настоящему верите этой версии? Это же ложь, попытка переложить с больной головы на здоровую. В этом я вижу политическую непорядочность, изъян в вашей совести. Разве можно спорить с вами честно, если вы общеизвестную историческую истину отвергаете?

Ведь Сталин оставил страну сытую, одетую, обутую, с хорошо организованным сельским хозяйством и промышленностью, несмотря на то, что страна еще не успела справиться с последствиями разрушительной войны. Почему страну после смерти Сталина посадили на талоны? Исходя из вашей конъюнктурной позиции правильный, честный, партийный ответ не найдешь. Ответ на него дают огромные очереди. Попробую сам ответить на эти вопросы. В годы правления Хрущева я работал председателем колхоза. Именно в те годы был заложен фундамент на нынешние талоны. В приказном порядке, под страхом исключения из партии, заставляли отрезать огороды колхозников, сокращать до минимума скотину в личных подворьях, заставляли сеять кукурузу, хотя она в данном районе не могла расти. Обезлюдили всю Россию, направляя все капвложения на освоение целины и т. д. и тому подобное.

Всю эту правду вы должны и обязаны знать. Валить на Сталина теперешнее состояние аграрного сектора, по моему мнению, является попыткой оправдать собственные грехи нынешнего поколения. Эта мысль в народе поддерживается единогласно. Аграрный сектор — самый запущенный и самый больной вопрос страны. Так что давайте, Адамович, в стремлении понравиться кому-то не играть судьбой народа.

Большое спасибо Ивану Тимофеевичу за то, что сумел поднять этот наболевший вопрос и своим поединком воодушевил единомышленников на борьбу. Его поступок убедил меня в том, что у очернителей нашей истории за душой пустота. Их писанина не что иное, как конъюнктура, месть и злоба. За весь процесс они не смогли привести ни одного убедительного, аргументированного факта. У них только эмоции да ссылка на лиц, не внушающих доверия. Вот почему у народа не находит поддержки и понимания огульное охаивание нашей истории.

Спасибо, Иван Тимофеевич, за то, что Вы открыли нам глаза, вдохновили нас на борьбу. Теперь мы знаем возможности, аргументы и позицию наших противников. Уверен, победа будет за нами, мы не дадим очернить нашу историю! Я с Вами, Иван Тимофеевич! Я найду Вас“.

Воробьева. Москва. Письмо на ЦТ. „Мое личное и многих людей мнение, что суд был очень несправедлив. Прав во всем И. Т. Шеховцов: без доказательств нельзя судить человека. Если его нет в живых, это не значит, что можно лить на него помои. Адамович вел себя на суде вызывающе. Говорил такую чепуху и несуразицу. Он говорит: „Сталин умер — и весь народ от радости шапки кидал“. Это его первая ложь. Весь народ плакал и даже рыдал. Потому что Сталина жалели и любили. И сейчас многие его уважают. Адамович припомнил голодный 33-й год. А почему он не говорит, что сейчас нет ничего в магазинах? Боится сказать, потому что он подхалим первой марки, а не писатель! Вот такие люди, как Адамович, были и при Сталине, которые доносили. Вот и можно судить: Сталин виноват, или такие, как Адамович? Ты, Адамович, не имеешь права высказываться без доказательств против И. В. Сталина. Не имеешь права сравнивать Сталина с Гитлером, иначе ты не писатель, а подонок! Ты ведь потом и Горбачева опаскудишь, только не при его жизни. Так что Сталина судить — не твоего ума дело, Адамович…“

Донец В. Д., 1949 г. рожд. Военнослужащий, г. Северодвинск. „Много людей восхищаются Вашим мужеством. Мы очень переживали за Вас, так как исход процесса был предопределен. Мы ожидали даже худшего, так как очень боялись, что таким скопищем выбьют человека из равновесия и сделают клоуна. Как великолепно Вы держались! Когда-нибудь писатели прокрутят эту пленку и напишут о Вас поэмы и романы.

На следующий день после показа фильма произошел у нас такой курьез. Разговор завел почитатель Коротича и ему подобных. Очень уверенно завел. Минуты через 2–3 он почувствовал „что-то не то“. С ним никто не спорил, а все восхищались Вами и возмущались дешевыми сценками, создаваемыми позерами, типа: он, видите ли, настолько прост при докторской степени, что слова „истец“ не знает. Словом, заведший разговор замолчал, посидел немного и исчез.

В любой ситуации одному трудно. Даже Вам, человеку с таким невероятным самообладанием. Будем рады встретить Вас на севере в городе, рожденном во второй пятилетке… Тогда враги работали, а не издевались над большевизмом“.

Иванова Н. О. и ее друзья (всего 16 человек), г. Луганск. „С огромным напряжением и глубочайшим волнением следили мы за судебным процессом, показанным по телевидению. Восхищались Вашим гражданским мужеством, возмущались ограничительными условиями, в которые Вы были поставлены, — когда Вам практически не давали высказаться, а Ваши оппоненты имели сверхдостаточную возможность растекаться пространными тирадами. Мы, конечно, понимаем, что только при этих условиях, демонстрирующих моральную слабость перед Вами, была возможна трансляция по телевидению.

Нравственно высокий облик одержимо-подвижнической личности поднимает Вас над всем мелким и ложным, дает опору в жизни. Моральная мощь человека, противостоящего злобно-торжествующей конъюнктуре, не может не вызывать огромного уважения. Много людей разделяют Ваши мысли и чувства. Но мало у кого достанет сил, мужества, глубины ума, эрудиции и политической страстности, которые есть у Вас и перед которыми нельзя не преклоняться. Для нас Вы — олицетворение мужества, смелости, чистоты, беззаветной преданности высоким идеалам, ради которых только и следует жить!“

Аверин Ф. И. Фронтовик, г. Львов. „Не пытайтесь вспомнить, кто Вас поздравляет. Вы меня не знаете. Долго разыскивал Ваш адрес и сейчас не уверен в правильности его. Иван Тимофеевич, если Вы тот Шеховцов, бывший прокурор, выступающий в защиту И. В. Сталина, прошу подтвердить мне хотя бы маленькой запиской. Я один из тех, кто является ярым противником очернительства Сталина, а значит, и нашего поколения, построившего и защитившего социализм. Я сам в августе 1937 года, как сейчас любят говорить, был незаконно осужден на пять лет по 58 статье. Срок отбыл „от звонка до звонка“. После еще успел повоевать. Трижды ранен. Награжден орденом Отечественной войны, медалями „За отвагу“ и „За боевые заслуги“. Я тогда не считал и сейчас не считаю себя „невиновным“. Это теперь представляют всех сидевших в лагерях „паиньками“, „ангелочками с крылышками“. В действительности, среди них было много явных врагов народа. Помню, как в первые месяцы войны с каким нетерпением и радостью ожидали некоторые падения Москвы и нападения на нашу страну японцев (находился в лагере на Дальнем Востоке). Поздравляю с Днем Победы. Желаю успехов во всех Ваших делах, в особенности в справедливом деле защиты доброго имени И. В. Сталина“.

Гусев В. И. 1938 г. рожд. Рабочий-строитель, г. Егорьевск Московской обл. Письмо в „Советскую культуру“. „Уж больно хороший конец получился. Как вы ловко заткнули рот этому имеющему свое мнение Шеховцову… На другой день на работе во время перерыва только и разговоры были об этой передаче. И что характерно — 80 % рабочих и ИТР приняли сторону Шеховцова. Думаю, такой процент и по стране. Так что о победе вашей и речи быть не может. Я не защитник Сталина, он и его окружение нанесли вред стране большой. Так почему же я свои симпатии отдал Шеховцову? Да потому, что не в простое время он не побоялся сказать. Надо иметь большое мужество, знать историю и правовое дело, и что удивительно, самому и близким лично пострадать от культа Сталина — и все-таки постараться поставить все на свое место.

Судья только и делала, что без конца затыкала Шеховцову рот, а он держался и вел себя с точки зрения юриспруденции правильно — только один он в зале. В чем это было выражено? Лаконичность, скромность, аргументированные факты, правильное, не предвзятое изложение дела, а главное — иск-то законный! И что главное — ведь Шеховцов защищал не честь мундира. Его-то как раз во всех творившихся беззакониях не упрекнешь — он просто не успевал, так как только в 1951 году начал практиковать.

И еще хочется остановиться на выступлении одного свидетеля с бородой (Карякин. — И. Ш.), который почему-то сначала назвался другом Шеховцова, а потом посмотрел по сторонам, и оказалось, что друг у него Адамович. И начал с того, какой хороший Адамович, что он всегда бил в точку. Странно, вы уж простите нас, невежд, что-то мы, читатели, не видели у него этой точки… А потом эти дурацкие реплики вашего окружения о предъявлении иска к Горбачеву. А это еще зачем? Может, за то, что он в своем выступлении однажды сказал, что огромную роль в победе сыграл ЦК во главе с Иосифом Виссарионовичем Сталиным, — ни больше, ни меньше, имя и отчество названы им полностью. (Так о Сталине Горбачев говорил 8 мая 1985 г. в докладе, посвященном 40-летию Победы. — И. Ш.). Так что такое словоблудие не делает вам чести — аккуратней!

А потом как вы, Адамович, сосчитали 10 миллионов чепчиков, взлетевших в воздух (В. И. Гусев заменил „шапки“ Адамовича на „чепчики“ из „Горе от ума“ Грибоедова — знает классику рабочий-строитель!). Это вы, наверное, имели в виду шесть миллионов уголовников, которых в 1953 г. амнистировали, а мы, благодаря этому акту „милосердия“, три года не могли на улицу вечерами выходить… А рабочий класс, тов. Адамович, Сталин как раз и не трогал — не пытайтесь подтасовывать примеры, не было этого. Рабочий класс у него всегда был в почете. Ни в коей мере не хочу оправдывать тот период, но и опошлять его не имею права, и у других тоже нет такого права. Хорошего тогда было гораздо больше. И судить этот период и действия Сталина, как сказал тов. Шеховцов, надо профессионально“.

Авдокиенко И. И., 1925 г. рожд. Фронтовик, г. Брянск. Три адреса: Центральное телевидение, мне, Адамовичу. „Каждый здравомыслящий человек понял, что это старательно подготовленный сценарий. Это оскорбление не только личности И. В. Сталина, но и всего поколения, которое сделало революцию, отстояло Родину от фашизма, восстановило разрушенное войной народное хозяйство, вывело Россию от сохи до атомной энергии, первого спутника и человека в космос.

Уважаемый Иван Тимофеевич! Вы выиграли иск. Вы держались с достоинством, мужественно. Вот такие люди отстояли Родину от фашизма, закрывали собой амбразуры, шли на смерть ради других. Как хорошо, что в те грозные годы не было рядом с нами таких газетчиков, которые поддерживали тов. Адамовича. Я уверен, что эти люди никогда не закроют собой амбразуру ради спасения жизни других. Эти люди за дешевый гонорар могут оскорбить кого угодно, даже великих людей.

А что они знают о И. В. Сталине? Весь мир знает, кто такой был И. В. Сталин. Именем Сталина в Европе названо много площадей и улиц. Он не делал поблажек ни друзьям по работе, ни себе. И. В. Сталин признан всем миром выдающейся личностью того трудного времени. И. В. Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции, несгибаемой силы и воли революционера. Я коммунист. В грозном 1942 году из далекой сибирской деревушки 17-летним парнем добровольно ушел на фронт. Разведчик, трижды ранен, награжден. Мой боевой путь: Сталинградская битва, Курская дуга, битва за Днепр, Польша, Германия, Чехословакия. Войну закончил в день Победы в Германии… Пора прекратить писать в наших газетах о И. В. Сталине только плохое. Хватит!“

Александрия Г. С., г. Кутаиси. „На следующий день после показа фильма „Очищение“ народный депутат Зураб Анджапаридзе с трибуны сессии Верховного Совета Грузинской ССР заявил: „В каком магазине можно купить портрет Гитлера, чтобы повесить его дома и любоваться им — после вчерашнего фильма пришел к выводу: если не Гитлер, то Сталин погубил бы Советский Союз“. Делегаты это заявление встретили бурными аплодисментами“.

Климов А. Ф., г. Вологда. Письмо на ЦТ: „Прошу передать тов. Шеховцову И. Т. мое письмо, искреннее глубокое уважение и восхищение его стойкостью и мужеством в защите идеалов, за которые гибли лучшие люди в царских тюрьмах, в Гражданскую и Великую Отечественную войнах. Спасибо Вам, Иван Тимофеевич, что Вы смело вступили в борьбу с врагами перестройки. Брежневцы руками Адамовичей, Поликарповых и Шатровых под видом очищения общества развернули антисталинскую кампанию.

На огласку моего письма не рассчитываю, но передать его истцу Шеховцову прошу вас“. (Не передали).

Семья Муратовых, г. Донецк. „И что бы ни плели на тов. Сталина, — мы сами все знаем, потому что в то время жили и учились, верили в него и с ним пережили самое страшное — войну. Грязью, которую на него льют, любовь и уважение к нему не убьешь. И детям мы это передадим“.

Семья Мироновых, г. Иваново. 23.11.88 г. Телеграмма. „Дорогой Иван Тимофеевич, преклоняемся перед вашим мужеством. Целиком поддерживаем, желаем здоровья, присутствия духа“.

Волкова Дарья, г. Донецк. „…Желаем вам крепкого здоровья и всего того, что можно пожелать самому близкому человеку. Мы всей душой с вами… Когда услышала, как Адамович сказал, что Сталин хуже Гитлера, у меня чуть сердце не разорвалось. Подумала, где же тот бог, почему он ему язык не вырвет… И молодежь забыла, что не было бы Сталина, не было бы и ее, все были бы рабами. Вы честный, благородный человек и все прекрасно понимаете. Вас очень многие поддерживают, и за Сталиным очень, очень многие жалеют. А жизнь при нем была, может, и с трудностями, но светлая, устремленная“.

Валько Лидия. Ветеран труда. Киевская обл. Письмо на ЦТ. „Уважаемые товарищи! Не зная адреса И. Т. Шеховцова, я адресую письмо вам. Будьте добры, вручите ему мое письмо. Наперед благодарю вас“.

Многоуважаемый Иван Тимофеевич, разрешите пожелать успехов в Ваших замыслах. Вы показали себя как патриот Родины, своего народа. Вы настоящий историк, юрист. Когда слушала Ваше выступление в суде, плакала. Оттого, что не перевелись такие люди, что живой еще честный народ. Суд напоминал мне не суд, а колхозное собрание. А первый свидетель пожилой (Поликарпов. — И. Ш.) с иронией унижал Вас: „…если Вы историк, если Вы юрист…“ Да, И. Т., Вы настоящий историк и юрист, а от кого он — мне не понятно. А у второго свидетеля (Карякин. — И. Ш.) проявлялось еще и хвастовство.

Лет через 50–60 найдутся такие „историки“ и обвинят Горбачева. Где же логика? За что мы позорим свою Родину? Были времена, что трудно разобраться, кто друг, а кто враг. Мало было грамотных среди пролетариата. Вот и перегибалась палка. Кто из кулацких сынов и дочерей остался работать в колхозе? Никто. Все расползлись по городам, выучились на врачей, инженеров, позанимали должности. Вот как их „обидела“ Советская власть. Молчали и, выждав время гласности, заговорили».

Айсаев Н. А. Фронтовик. Дагестан. «Мужественный большевик, верный сталинист, поклон и горячий привет Вам и всем, кто Вас поддерживает в справедливой борьбе, начатой Вами в защиту вождя советского народа И. В. Сталина. Я всей душой с Вами. Когда контрреволюционеры объединились и начали против Вас кампанию клеветы и лжи, я морально переживал за Вас, но не знал Вашего адреса. Его прислал мне наш молодой большевик из Киева, мужественный парень, стоящий на верном пути. Я всегда с Вами. Тот, кто однажды пошел за Сталиным, если у него есть хоть капля совести и человечности, тот умрет, но не покинет правильный сталинский путь».

Гогунский А. Д., 1947 г. рожд. Рабочий-электрик, г. Бердянск. Адрес на конверте: «Харьков, Шеховцову Ивану Тимофеевичу, участнику передачи Центрального телевидения „Очищение“. Один беззащитный человек отбивался от стаи „волков“. Иначе я всех в той аудитории называть не хочу. Целиком и полностью солидарен с Вами. Мои отец и мать жили при Сталине, и кроме хорошего в его адрес от них я не слышал. Я очень уважаю своих родителей, у меня есть все основания верить им. Моя детская память запомнила, как люди плакали, когда умер Сталин. Плакали простые люди, никто эти слезы не планировал.

Сейчас псевдописатели, типа Адамовича, пишут что угодно без всяких доказательств. Правильно Вы сказали, что они уже перещеголяли Би-би-си. Но только чего они этим добьются? Скорее всего, раскола нашего великого некогда государства. Люди сейчас не верят никому, потому что каждый руководитель старается обвинить во всех грехах своего предшественника. Здесь нам надо поучиться у американцев. Кампанию против Сталина сейчас не остановить, потому что в ней заинтересованы очень высокие фигуры. Знайте, что Вы не одиноки. Многие из нашего поколения примут от Вас эстафету и передадут ее своим детям и внукам. И не умрет имя Сталина.

Вы не выиграли этот процесс, но каждый понял, что здесь что-то нечисто. Ваши оппоненты ничего конкретного не смогли предъявить в их нападках на Сталина. Если изъявите желание отдохнуть на Азовском море, милости прошу к нам, буду очень рад и встречу как дорогого гостя».

Группа ветеранов войны и труда, г. Кинешма. «Мы все поддерживаем Шеховцова, а Адамович отсебятину говорит. Пускай докажут и покажут, как бросали шапки. Это ложь. Весь мир плакал, когда умер Сталин. Нам по 75 лет, мы лучше знаем, а Адамович собирает ложные показания. Шеховцов правильно все говорил, и мы все за него. Адамович говорил, что Сталин умышленно сделал голод. Сейчас ничего нет в магазинах. Пройдет время, и про вас будут говорить, что все было умышленно. Не надо натаскиванием заниматься. Поясните, где шапками кидались. Ждем вашего доказательства. При Сталине жили хорошо. Мы, все кинешминцы, за Шеховцова. Справедливый, честный, говорит только правду. Кидали на суде реплики Шеховцову, но надо было в ваш адрес кидать. Только там была молодежь, и она верит вранью.

Одного только не можем понять, чего добиваетесь. Ворошите покойного. Наведите порядок сейчас, а покойники вам не мешают. Они делали плохо, а вы не делайте, но врать не надо — нехорошо. Мы все за перестройку. Но Сталин-то не мешает перестройке. После войны все было разрушено, а как быстро стали города восстанавливаться под руководством Сталина. Вот о чем надо говорить, а не — убийца. Зря говорить не надо, что тот, кто защищает Сталина, тот против перестройки. Сталин — не убийца и не враг. Отступиться пора от покойного. Мы, пенсионеры, все прекрасно помним, и больше не врите — нас раздражает». (Письмо получено на ЦТ).

Велихова Диана, Москва. Письмо в «Советскую культуру». «Надо отдать должное Шеховцову. Несмотря на то, что из истца он был превращен в обвиняемого, держался он с большим достоинством и тактом, чего не хватало представителям противоположной стороны. Его поведение было спокойным и выдержанным, хотя и заметно было, что волновался. Да и было отчего. Такого сборища защитников он явно не ожидал, и хотя „в поле боя“ был один, но оставался „воином“. Что касается показаний профессора Поликарпова, то оценка Шеховцовым ему дана правильная. Где же были эти профессора в застойный период и до него? Статья его в „Огоньке“ половинчатая, тенденциозная, на уровне очередного мифа о Раскольникове… И закончил Раскольников свою жизнь, опубликовав свое письмо Сталину в белогвардейской газете.

Вместо того, чтобы порочить Сталина, пользуясь методами буржуазных фальсификаторов, лучше бы повнимательнее почитали Ленина, посмотрели бы, как он оценивал Сталина. И не надо бы тогда читать никаких Поликарповых».

Бабурин В. П. Рабочий-шахтер, г. Лисичанск. Письмо в «Советскую культуру». «Как вам, горе-редакции, горе-суду, горе-писателям и горе-ученым, не стыдно перед миллионами и перед миром? Закон же говорит, что мертвого человека нельзя судить, называть преступником. Из пасквильного суда видно, что он не защищал честь и достоинство тов. Шеховцова. Я сам слышал 22 ноября по телевидению, что тов. Шеховцов защищал и защищает не Сталина, а закон: будет отменен закон о том, что нельзя судить мертвого, — тогда хоть чертей с богом судите! Суд показал, что нет в редакции — культуры. Малюта Скуратов, Тимур, Гитлер могут называться оскорбительными словами. Их наш закон не защищает, они не жили при Советской власти. Где ваш разум? Вы мне не ответите, ибо у нас в стране на словах, а на деле нет никакой перестройки, гласности и демократии, — застой с беззаконием продолжается!»

Сахаров В. Г. Фронтовик, г. Брянск. «23 сентября 1988 г. в „Известиях“ была опубликована статья П. Гутионтова „Семнадцатый иск в защиту товарища Сталина был отклонен районным судом“. В этой статье дословно приведено выступление Адамовича в суде с его обвинениями в адрес Сталина: „Это он, Сталин, убил значительную часть моего народа“ — и многие другие клеветнические измышления. Прочитав это дважды, я не поверил написанному, ибо такое мог сказать либо сумасшедший, либо космополит безродный или же отщепенец, злопыхатель и потомок Троцкого».

Фамилия неразборчива. Фронтовик. Письмо на ЦТ. «Вы показали истинное лицо наших современников, которые глумились при помощи своих реплик, раздававшихся из зала, над человеком, который защищает, как я понял, не лично Сталина, а свою честь и честь нашего закона. Прав Шеховцов Иван Тимофеевич, что никто не может быть оскорблен или унижен. А на глазах правосудия в его адрес неслись выкрики, унижающие достоинство Шеховцова. Ему не удалось доказать суду, что наш советский закон издан для охраны прав человека как живого, так и мертвого. А вы показали, что такой закон неправомочен.

Я не знаю адреса Шеховцова И. Т. — написал бы ему, смелому, а не подлому человеку, как его судят сосунки, не зная и не ведая ни о чем. Мне стыдно за писателя Адамовича, что он так огульно хаял Сталина без всяких оснований, а вы не показали подтверждающих документов. Я согласен с Шеховцовым, ибо, защищая честь закона, он показал себя грамотным и достойным своей профессии, честности фронтовика. Его честь — это и моя честь. Показанный вами суд — это беззаконное издевательство над человеком, который хотел отстоять свою честь и честь закона, а вы смеялись над ним. Если у вас есть адрес Шеховцова Ивана Тимофеевича, то я хотел бы ему, смелому человеку, написать и хоть в чем-то помочь».

… Не сообщили фронтовику моего адреса.

Цитович А. Л., г. Херсон. Письмо в газету «Советская культура». «Из выступления И. Т. Шеховцова видно, что человек сохранил свое мнение, с которым я полностью согласен и поддерживаю его. Взгляд его строится не на своем личном благе, он видит не отдельные личности, а наш советский народ, как и положено смотреть в такой период… Этот процесс не должен был закончиться позором для нашего правосудия.

Касаясь писателя А. Адамовича и его свидетелей с восьмиэтажными титулами, могу сказать только одно. Это та мразь, которая в свое время восхваляла Сталина, Хрущева и Брежнева, а сейчас, чтобы загладить свои грехи, приспосабливаются к новым условиям. Это люди, потерявшие всякое достоинство человека. У них не имеется ни стыда, ни совести. Для них все их существование — приспособленчество и защита своей шкуры с одновременной наживой. Общество для них ничто, не говоря о государстве, народе, национальной гордости. Называя себя историками, они позабыли, что именно они сотворили культ Сталина и, защищая свою шкуру, скрывали истину, а сейчас хотят оправдаться и думают, что кто-то их примет за людей. Нет! Они так и останутся мразью для всех поколений».

Елагина Н. М. Ветеран труда, г. Ленинград. Письмо на ЦТ. «Убедительно прошу вас переслать мое письмо И. Т. Шеховцову или вместе с моим письмом выслать его адрес. (Не переслали, адреса не сообщили). Дорогой товарищ, хочется назвать Вас товарищем с большой буквы. От всей души приветствую Вашу смелость и стойкость в поднятии такого больного и большого вопроса, как предотвращение потоков несусветной грязи на все светлое нашей сталинской и догорбачевской эпохи. Мы, живые свидетели тех лет, знаем, как нам тогда жилось. Вопреки доводам Адамовича, мы тогда не задыхались от натиска власти, а имели самое свободное дыхание, поднимающее силы и дух на творческий труд и подвиги.

Если Адамович не хочет признавать, как народ верил Сталину и шел за ним без понуканий, а по убеждению, что он был искренним другом народа, — то пусть проследит, с каким подъемом люди шли в бой со словами „За Родину, за Сталина“, с каким подъемом люди строили новую жизнь и свободную, сильную социалистическую Родину. Мы учились, чтобы максимально быть полезными, и достигли высокого расцвета страны. И еще: кому мы обязаны победой над фашизмом? Это признано всеми, даже врагами. Наконец, какой поток скорбящих был на похоронах Сталина. Ехали на крышах товарных вагонов издалека, добирались в Москву всякими путями — только бы успеть. Это все говорит в его пользу и о его ценности для страны и народа. Дорогой товарищ, восхищена Вашей смелостью. Желаю Вам беречь свою жизнь и здоровье».

Семья летчиков. Москва. «Наша семья смотрела Вас по телевидению. Болели за Вас, радовались Вашему мужеству и выдержке. Боялись, что Вы заболеете, разочаруетесь в людях, помалкивающих сегодня. Рады, что так не случилось. Знайте, что с Вами — миллионы».

Групповое письмо из Запорожья. «Восхищаемся Вашей честностью и порядочностью. Благодарим за Вашу работу. Какое счастье, что Вы есть, что пытаетесь восстановить справедливость, боретесь. Вы не одиноки, мы с Вами. Да восторжествует справедливость. Большой вам поклон».

Буряк Л. А., 1945 года рожд., г. Киев. «Прожила четыре десятилетия. В каждом десятилетии были свои спады и восстановления. Но что заварило „высшее“ общество сейчас — не очиститься и в несколько десятилетий. Посмотрите на сегодняшнюю молодежь: во что ей верить?

Зачем чернить человека (как бы он ни ошибался), которого уже нет, но с именем которого завоевали Победу, как ни тяжело было в 1941–1945 годах? Я поддерживаю гражданина Шеховцова». (Адресованное в «Советскую культуру» письмо передано на ЦТ).

Григорьева А. А. Ветеран партии и труда, г. Таллин. «Наконец-то добилась Вашего адреса. Как мне хотелось быть рядом с Вами на суде. Спасибо Вам за смелость, что Вы отстаиваете наш период жизни и защищаете имя Сталина, который сумел завоевать всенародную признательность. Пишу не только о своем мнении, но и о мнении моих товарищей. А эти, все вместе взятые „вожди“, так и не получили уважения народа».

Джаксалиев М. Инвалид Отечественной войны. Кандидат экономических наук, г. Алма-Ата. «Только Вы, дорогой Иван Тимофеевич, осмелились публично выступить и отстаивать честь И. В. Сталина. Тем самым доказали мудрость Великого русского народа, за которого поднимал тост И. В. Сталин. За это Вас искренне любят фронтовики, в том числе мои друзья-панфиловцы. Еще раз спасибо тебе, дорогой друг. Так хочется с Вами поговорить. Я с удовольствием принял бы Вас в качестве почетного гостя».

Трофимов А. С. Ташкент. Письмо на ЦТ. «Ходом судебного процесса возмущен до глубины души. Это что — прообраз суда будущего? Таким он предполагается быть в результате перестройки? Ну, знаете — дальше ехать некуда. Это не суд, а какой-то балаган. Неуважение к личности истца, оскорбления. В общем, неудачная инсценировка. Не знаю, какую цель преследовали этой передачей, однако ясно, что добились противоположных результатов».

Бесчастных Раиса, г. Бийск. Письмо на ЦТ. «Очень прошу передать мое письмо Шеховцову Ивану Тимофеевичу или ответить, пожалуйста, где он живет». (Не передали, не ответили. Письмо получил на ЦТ 26.01.89 г.). Автору письма очень не понравился свидетель Карякин: «А если вас не затруднит, сообщите мне, можно написать, чтоб получил Карякин мое письмо. Я ему напишу обо всем. Меня поразило, когда Карякин сказал, что все, кто поддерживает Сталина, — дураки, а не дурак ли он, что выражается так? Очень хочу знать ваше мнение о Карякине. Он пристроится хоть к кому, а так смело, как вы, не выступит. Что же он, смелый такой, не говорил при Сталине? Трус он, и ему я напишу все слова, которых он достоин».

Аганесов С. В. Рабочий. 1943 г. рожд., г. Ашхабад. 08.03.89 г. «Когда враги народа по телевидению дали понять, что в стране есть лишь один человек, бросивший вызов врагам Октябрьской революции и врагам всего трудового народа, я, мои близкие друзья и большинство людей, с которыми приходилось беседовать по этому поводу, очень поразились. Лично я восхищаюсь Вашей стойкостью и мужеством. Своей позицией Вы выразили волю 90 % населения страны. Ваша позиция, как набат, призвала к активной борьбе с врагами народа, с врагами рабочего класса. Солидарен с каждым Вашим словом, сказанным в суде. Готов сегодня же вместе с Вами встать рядом на самом позорном судилище за всю историю человечества. 20.09.89 г…Слух идет, что над Вами сгущаются тучи. Беспокоюсь и хочу быть в трудную минуту рядом с Вами».

Овчинников Г. И. Партизан Отечественной войны, г. Орел. «Солидарен с Вами, одобряю и приветствую Ваши действия и предъявление Вами семнадцати исков. Завидую Вашей настойчивости, принципиальности. Вы — большевик-ленинец, твердый искровец. О Вас я узнал из газет „Советская культура“, „Известия“ и журнала „Огонек“. Я уверен, что среди людей — старых и молодых — занятых в сфере материального производства, подавляющее большинство одобряет Вашу акцию. Антисталинскую, а по существу, антиленинскую, кампанию в печати затеяли лица, ответственные за неправильную политику последнего десятилетия, чтобы отвлечь внимание народа от неразберихи в экономике. Журналисты и писатели типа Адамовича по продажности стоят на втором месте после женщин древнейшей профессии».

Коллективное письмо участников войны и ветеранов труда. Шесть фамилий с подписями, г. Челябинск. В газету «Советская культура». «На судебном разбирательстве присутствовали внуки нашего поколения. Не было ни одного участника или участницы войны и тех, кто в войну растил хлеб и на заводах делал снаряды. В суде выступил один человек из Белоруссии, который сказал, что после войны арестовывали людей, которые были в оккупации. Но это же не секрет, что были изменники и предатели, из-за которых страдало производство и воинские части. Еще мы заметили, что истцу не давали задавать вопросы ответчикам, когда дело касалось документации. Ответчик задавал какие угодно, а в это время раздавались бурные аплодисменты из зала со стороны наших внуков, которые не знали жизни, когда мы поднимали страну из разрухи после страшной войны.

А в 17–18 лет с именем Сталина мы забывали о том, что мы должны жить, поднимались и шли в смертельную атаку. Это для нас было святое имя, с которым мы и выстояли.

При Сталине в стране не было миллионеров, и забастовок, и вообще недовольства среди масс людей в такой большой стране, как СССР. В то время присоединялись другие республики к нашей стране.

Обращаемся к вам с великой просьбой напечатать эту статью. И всем читателям нашего поколения серьезно отнестись к обсуждению этой передачи и помочь Ивану Тимофеевичу Шеховцову восстановить его доброе имя».

Тверяхин Л. К. Фронтовик, г. Днепропетровск. «Полностью разделяю Вашу точку зрения относительно роли Сталина в истории нашей страны. Послал в „Известия“ письмо „Победа юриста Шеховцова“. Разумеется, его не опубликовали и даже не сообщили, в чем я не прав.

…5 марта 1953 года умер Сталин. Как прошел этот день в Днепропетровске в 1989 году? „Мемориал“ назначил митинг, посвященный „сталинским“ репрессиям. Выступления наших противников были голословными, клеветническими, но зато со слезами и театральными жестами. Один чудак даже грохнулся на колени. Но почему-то ни один „незаконно репрессированный“ не решился выступить. Несмотря на такую обстановку, я не мог не выступить на этом митинге. Начал с того, что предложил почтить память Иосифа Виссарионовича Сталина минутой молчания. Это предложение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Конечно, минуты молчания не было. Зато было другое. Меня стали отталкивать, пытались вырвать из рук микрофон. Но все-таки мне удалось высказаться.

Говорил о бездоказательности заявлений насчет „массовых репрессий“, миллионов „невинно убиенных“ и о том, что „на совести“ Сталина жизни миллионов наших людей. Потом окружили и начали „допрашивать“. Я отвечал на все вопросы, несмотря на то, что видел явную агрессивность окружившей меня толпы. Начались оскорбления, плевки. Взяли меня за руки и отвели в распоряжение работников милиции, наблюдавших безучастно за этой сценой. В общем, „сдали“ меня в милицию. Я протестовал против насилия, требовал принести мне извинения, предупреждал, что подобные действия „Мемориала“ могут перерасти в черносотенные погромы. Отпустили меня домой. А я о случившемся написал в газету „Днепр вечерний“. Не опубликовали. Вот какая в день смерти Сталина случилась со мной печальная история».

Схватка у газетных витрин

Оперативнее других газет на опубликованный 23 сентября «Известиями» судебный отчет о состоявшемся в Свердловском районном народном суде Москвы процесс откликнулась харьковская областная комсомольская газета «Ленінська Зміна» («Ленинская смена»), которая в тот же день предложила мне дать интервью, «касающееся поднятых Вами вопросов». Через несколько дней интервью состоялось, и 15 октября оно было опубликовано с заголовком «Наедине со сталинистом».

В редакционном предисловии говорилось: «После печально известного письма Нины Андреевой в нашей прессе не появлялось таких откровенных провозглашений сталинских взглядов, как высказывания И. Т. Шеховцова. Они приводились в публикациях о суде по иску о защите чести и достоинства Сталина, поданном И. Т. Шеховцовым на Алеся Адамовича. Позиция Шеховцова не могла не заинтересовать и нашу газету. Возможно, у кого-то возникнет вполне понятный вопрос: зачем давать слово на страницах газеты ярому сталинисту, да еще и в таком объеме? Дело в том, что нельзя оценить то, чего мы не знаем или знаем недостаточно полно, тем более что сталинизм — явление более широкое, чем просто защита личности Сталина, и опасность его невозможно преувеличить, страшно недооценить…

Шеховцов критикует сегодняшние позиции в оценке истории сталинских времен. Мы имеем по этому поводу отличную от его точку зрения. Но надо выслушать и противоположные доводы. Предвидим, что они вызовут возмущение общественности. Но гласность сделала нас настолько сильными, что мы в состоянии спокойно, без окриков ознакомиться и ознакомить общественность с его аргументами.

Достойный ответ попытке защитить сталинизм как систему взглядов дает в своем выступлении историк В. Ф. Мещеряков, который приводит бесспорные факты вины Сталина в деформации социализма. Именно интервью И. Т. Шеховцова доказывает, насколько живуч и опасен для нас сталинизм, к тому же — к чему скрывать — у него есть единомышленники, которые, правда, не высказывают так откровенно своих взглядов. Хотя Шеховцов и утверждает, что он — „за перестройку“, он, защищая личность Сталина, на деле защищает и культ личности, и нарушения законности, произвол и репрессии 30-х годов. Прямо говоря, — „настоящие преступления на почве злоупотребления властью“» (М. С. Горбачев. «Октябрь и перестройка: революция продолжается»).

Так выглядела моя визитная карточка, которую комсомольская газета предложила читателям.

Газета достаточно подробно, на целой странице, изложила содержание продолжавшегося около двух часов интервью ее корреспонденту. В нем даны ответы на вопросы о причинах, вызвавших предъявление исков в защиту чести и достоинства Сталина, о моем отношении к культу личности, к идее создания памятника жертвам «сталинских репрессий», к письму Нины Андреевой, к коллективизации сельского хозяйства, к проблеме изучения «белых пятен» отечественной истории.

Комментировавший это интервью кандидат исторических наук, доцент Харьковского госуниверситета В. Мещеряков выразил удовлетворение тем, что наконец-то харьковская газета познакомила читателей со взглядами их земляка, об исках которого, предъявленных в защиту чести и достоинства Сталина, говорят не только в нашей стране, но и за границей. О содержании этого комментария и о событии, предшествовавшем моему ответу на него, — письмо в газету «Ленінська зміна»:

Схватка. Открытое письмо кандидату исторических наук В. Мещерякову. 09.12.88 г. 2 ноября 1988 года получил местную открытку. Анонимный автор, назвавшийся «доброжелателем», приглашал прийти на улицу Сумскую к газетным витринам, где, как известно харьковчанам, во второй половине дня собираются граждане мужского пола разного возраста, в основном молодежь, чтобы поделиться мнениями о футболе, текущем моменте, перестройке, Сталине — своего рода политический клуб на открытом воздухе. «Доброжелатель» сообщал: «Вас будут рады выслушать». Понял: меня хотят видеть и слышать как автора рассмотренного Свердловским районным народным судом гор. Москвы иска к писателю Адамовичу и газете «Советская культура».

В тот же день прибыл в назначенное «доброжелателем» место. Не могу утверждать, что собравшиеся пришли именно для того, чтобы, как он сообщил, «выслушать» меня. На ближних подступах были слышны голоса: «Придет прокурор — и мы у него спросим…», «ничего себе землячка приобрели», «пусть он нам докажет, что Сталин не виноват». В каждой группе собравшихся были свои «лидеры», которые, как я успел заметить еще до того, как включился в дискуссию, «с ученым видом знатока» просвещали собравшихся на тему «Сталин-преступник». Одобрительные возгласы — и ни слова протеста или хотя бы возражения. Ссылались на «Огонек», «Литературную газету», «Московские новости» и другие газеты, специализирующиеся на «разоблачениях» Сталина.

И неожиданно: «А ты читал, как в „Ленінській зміні“ Мещеряков „дал“ ему?» Тогда я еще не знал, что газета опубликовала мое интервью ее корреспонденту и комментарий кандидата исторических наук, члена оргкомитета Всесоюзного общества «Мемориал» В. Мещерякова. Последнее обстоятельство, а именно то, что автор комментария — член оргкомитета «Мемориала», потом мне многое объяснило. Об этом позже. Пока же возвратимся к схватке у газетных витрин на ул. Сумской. Да, это была именно схватка — острая, жесткая, бескомпромиссная схватка политических противников, наэлектризованная появлением «того самого, который…»

Не обнаруживая себя, продолжал «разведку». Обстановка прояснялась: единодушное возмущение «преступником» Сталиным, миллионы расстрелянных и погибших на войне — его вина; пытки, организованные им процессы над невиновными, дискредитация социализма и многое другое. Должен признаться: стало страшно. И не потому, что боялся агрессивных выходок, подобных тем, с которыми столкнулся в перерыве и после судебного заседания в Свердловском районном народном суде Москвы. Такого страха не было.

Страшно стало оттого, что впервые в таком концентрированном виде, так осязаемо почувствовал, до какой степени безответственным «антисталинистам» и средствам массовой информации удалось разложить сознание и души наших граждан безнаказанной ложью; впервые так ясно осознал, как далеко зашли экстремисты в низвержении наших нравственных идеалов и ценностей; впервые так осязаемо почувствовал реальную опасность для нашего государства.

Чувство страха еще больше усилилось, когда от «разведки» перешел к «боевым действиям» и лицом к лицу столкнулся с «лидерами» и возбужденными их проповедями слушателями. Не представился, что прибыл по «повестке». Включился в дискуссию. Однако вскоре меня «опознал» молодой человек, воскликнувший: «Ребята, да это тот самый прокурор, я его видел в суде в Москве». Пришлось признаться. На мой вопрос опознавший ответил, что он член местного отделения Всесоюзного общества «Мемориал», что его пригласили присутствовать в зале судебного заседания при рассмотрении моего иска. Не знаю, действительно ли этот парень член «Мемориала» и был ли он в суде. Могу только сказать, что в суде действительно было много членов этого общества из разных городов страны.

Возбужденные голоса: «Наконец-то мы его дождались», «сейчас мы с ним разберемся». И посыпались вопросы: «Как вы можете отрицать вину Сталина, если всем уже давно известно, разве не Сталин убил Тухачевского, Бухарина, миллионы людей, раскрестьянил деревню, организовал голод 1933 года, уничтожил лучших писателей и ученых; чем вы можете опровергнуть Раскольникова, Поликарпова, Карякина, Адамовича, Рыбакова; и на вашей совести тоже не одна жертва…» и т. д. и т. п. — весь арсенал измышлений организаторов антисталинской истерии.

Отвечать не дают. Начнешь говорить — выкрик: «Все это неправда, ничего нам не докажете». Пытаешься объяснить — раздраженные реплики: «Слыхали уже это, не защищайте Сталина». Говоришь с одним, другие сзади дергают, требуя к ним повернуться и отвечать на их вопросы. Разрозненные группы соединяются в толпу кричащую, требующую, негодующую. Меняю тактику. Не обращая внимании на враждебные реплики и на попытки развернуть меня к стоящим сзади и требующим им отвечать, — избираю одного человека в качестве собеседника и перехожу в наступление. «Вот вы говорите, что Сталин убил Тухачевского — какие ваши доказательства, что вы читали об этом процессе?» Оказывается, ничего, кроме сообщения о реабилитации, не читал.

Попытки сбить меня репликами, типа «а вы докажите, что это не так», парирую: «Доказывать должен тот, кто что-либо утверждает», ссылаюсь при этом на Ленина и на закон. Спрашиваю: «Сейчас я заявлю милиционеру, что вы вытащили у меня кошелек из кармана — что тогда?» Реакция последовала мгновенно: «А вы докажите это…, да я вас…, в суд подам за клевету». Искомый результат получен. Продолжаю разоружение противника: «Вот видите, когда дело вас коснулось, сразу возмутились и потребовали доказательств, — назовите доказательства, подтверждающие виновность Сталина в каком-либо конкретном преступлении».

Возражения становятся уже робкими: «Да вот пишут, что есть списки на уничтожение людей, подписанные Сталиным». Контрвопрос: «А если бы вам заявили, что имеется расписка о получении денег у Иванова — а вы их не получали, — что бы вы сделали?» Отвечает не задумываясь: «Я бы потребовал назначить экспертизу — пусть она скажет, я ли писал расписку». — «Так почему же вы считаете, что раз речь идет о Сталине, мы обязаны верить адамовичам и поликарповым в том, что Сталин подписывал списки на уничтожение невиновных людей?..» — «Да, действительно… надо подумать…»

Чувствую, что публика с нарастающим интересом следит за этим диалогом. Реплики становятся неуверенными. Обращаюсь ко всем: «Кто ответит на мой последний вопрос?». Желающие нашлись: «Это установила Комиссия Политбюро. Если бы Адамович придумал что-то, газеты не публиковали бы его высказывания — разве мы не должны верить газетам?» — «А почему же вы не верите мне, когда я ссылаюсь на стенограммы политических процессов, опубликованные в газетах 1936–1938 годов?.. И о Комиссии Политбюро: Разве вам не известно, что ее председатель объявил сфальсифицированными стенограммы этих процессов? Чем это доказано, разве было расследование по этому вопросу?»

После минутного замешательства: «Разве можно не верить Комиссии?» — «Не верить нельзя, но и проверить надо, и это необходимо сделать следственным путем, поскольку заявлено о преступлении — фальсификации стенограмм судебных процессов, а преступление, как известно, должно расследоваться». Так постепенно подвожу слушателей к восприятию моего основного тезиса: и «преступления» Сталина, поскольку о них заявлено в печати, необходимо расследовать. Популярно разъясняю сущность презумпции невиновности и вытекающего из нее бремени доказывания.

…Три часа продолжалась дискуссия, начавшаяся как схватка непримиримых. Итог: два человека, которых в результате опровержения их доводов удалось призвать к самостоятельному мышлению, трезвой и взвешенной оценке всего, что они читают о Сталине, заявили участникам дискуссии: «Пожалуй, он прав в том, что вину Сталина надо доказать… нужен суд». Это уже была — пусть маленькая — но победа.

Не мог удержаться от того, чтобы на следующий день не проверить результаты своей «работы». Одевшись в другую одежду, подошел на расстояние слышимости к газетным витринам на Сумской улице, где, наверное, были и многие из вчерашних моих оппонентов. В общем хоре голосов собравшихся, возмущенных Сталиным-преступником, были слышны и голоса: «А прокурор прав — надо доказать судом вину Сталина; что будет, если я тебя назову преступником; а ты докажи, что те списки подписывал Сталин; на мертвого валить, конечно, легко…» Своей «работой» был удовлетворен.

Когда после дискуссии прочел комментарий кандидата исторических наук В. Мещерякова в «Ленінській зміні» за 15 октября этого года по поводу моего интервью газете, поразился почти полным совпадением комментария с тем, что слышал недавно у газетных витрин на Сумской. Совпали не только факты, аргументы и методика ведения спора, но и испытываемые оппонентами ко мне чувства. В. Мещерякова мои взгляды тоже шокировали, возмутили. Ему тоже трудно было преодолеть эмоции. И слова, которые ему хотелось выкрикнуть в мой адрес («чью честь, чье достоинство вы защищаете?!»), я потом слышал у газетных витрин.

Письмо в газету. «Когда взволнованная эмоциями душа разрывается от хрипа, — возможен ли серьезный, аргументированный разговор? Такого разговора не получилось. Как и у газетных витрин — бездоказательные выкрики о миллионах невинных жертв на совести Сталина, о списках с резолюциями и пометками вождя, об „альбомных делах“.

Об этом же кричали в суде Свердловского района Москвы доктор исторических наук Поликарпов, доктор философских наук Карякин и писатель Адамович. На мой вопрос: „А вы видели хотя бы один из этих списков или хотя бы одно „альбомное дело“?“, — последовал ответ: „Это всем известно“… А известно им, как и Мещерякову, от Хрущева, который „предъявил“ списки XX съезду партии и заявил, что экспертиза установила: Сталиным выполнены резолюции на списках. Известно из доклада, который почему-то не хотят опубликовать. А может, здесь столько же правды, как и в словах Хрущева „Сталин воевал по глобусу“, и в его многочисленных авантюристических заявлениях, известных всему миру?

Мне как прокурору-криминалисту, знакомому со способами установления фиктивности документов, очень хотелось бы взглянуть на эти списки и „альбомные дела“. Повторю то, что говорил в Свердловском районном суде Москвы и у газетных витрин на улице Сумской. Поскольку в печати заявлено, что списки и „альбомные дела“ доказывают виновность Сталина в уничтожении невиновных людей, то есть заявлено о преступлениях Сталина, — должно быть возбуждено уголовное дело, при расследовании которого необходимо предусмотренными законом способами установить все обстоятельства, имеющие значение для решения вопроса о виновности или невиновности Сталина.

В. Мещеряков у меня спрашивает: неужели мне не известно, что Сталин давал указания о применении пыток, о создании внесудебных репрессивных органов и о выселении целых народов? Отвечаю: известно из сегодняшних газет и журналов, от безответственных литераторов и журналистов, а не от занимавшихся исследованием этих вопросов юристов, не из документов, не из фундаментальных исследований историков. Что касается „выселения целых народов“, то выселение это, как должно быть известно кандидату исторических наук, производилось по постановлению Государственного Комитета Обороны и объяснялось обстановкой военного времени. Считаете эти постановления необоснованными? Докажите. Утверждаете, что они были приняты по указанию Сталина, вопреки мнению членов ГКО? Тоже докажите. Историк должен все это доказать, а не повторять высказывания безответственных литераторов и журналистов.

Как доказать? Так, как советовал Ленин: „Как доискаться истины? Как разобраться среди противоречащих друг другу мнений и утверждений? Всякий разумный человек понимает, что если идет горячая борьба из-за какого бы то ни было предмета, то для установления истины необходимо не ограничиваться заявлениями спорящих, а самому проверять факты и документы, самому разбирать, есть ли показания свидетелей и достоверны ли эти показания. Без известного самостоятельного труда ни в одном серьезном вопросе истины не найти, и кто боится труда, тот сам себя лишает возможности найти истину“ (Соч., изд. IV, т. 19, с. 125, 126).

Читать бы и перечитывать Ленина. Тогда историки вслед за конъюнктурщиками от истории не повторяли бы вымыслы о том, что Сталин изобрел теорию обострения классовой борьбы на переломных этапах строительства социализма. Кое-кто не хочет замечать, что и сегодня, в период революционной перестройки общества классовая борьба, говоря словами Ленина, „только меняет свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее“.

В. Мещерякову должны быть известны многочисленные высказывания Ленина о необходимости усиления роли государственной власти в период строительства социализма, как и высказывание Энгельса о том, что государство отмирает через свое усиление. Почему же тогда кандидат исторических наук высказывание Сталина „отмирание государства придет не через ослабление государственной власти, а через ее максимальное усиление“ объявляет теоретическим руководством для палачей? Зачем понадобился этот вымысел? Понадобился для того, чтобы заявить о придуманном „чудовищном по своим масштабам злодеянии — насильственной, кровавой, безумной по темпам коллективизации“.

Что можно сказать об этом бездоказательном выкрике? Только то, что даже безответственные литераторы и журналисты еще не позволяли себе подобной клеветы, таких „эпитетов“, такого пренебрежительного отношения к созданной Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС „Истории КПСС“ в восьми книгах. Или, может, кандидат исторических наук уже опроверг результаты исследований авторов этой книги — академиков, членов-корреспондентов и докторов исторических наук? — исследований, основанных на партийных документах и неопровержимых фактах отечественной истории? Читателей, уставших от бездоказательных выкриков фальсификаторов, отсылаю к четвертому тому „Истории КПСС“ (книга вторая, 1971 г., с. 39–86, 153–195).

С прискорбием приходится констатировать, что кандидат исторических наук в своих аргументах не поднялся выше уровня тех наших граждан, кто изучает отечественную историю по бездоказательным и конъюнктурным газетным статьям.

Свой комментарий В. Мещеряков заключил вопросом: „Неужели наш многострадальный Харьков придет на Суд Истории с кинотеатром и набережной имени Жданова?“ О Жданове я в интервью газете ничего не говорил. Хотя мог бы сказать очень много о том, как с подачи доктора философских наук Карякина, опубликовавшем в „Огоньке“ вымыслы о „преступлениях“ члена Политбюро ЦК КПСС А. А. Жданова, была начата разнузданная кампания по его дискредитации и переименованию улиц, площадей, учебных заведений, районов его имени.

У меня предложение: на историческом факультете Харьковского государственного университета с участием доцента университета, кандидата исторических наук В. Мещерякова провести диспут. Приглашаю моего оппонента выступить с обвинительной речью против Жданова. Я же согласен на скромную роль его защитника…

Гонорар за публикацию письма мной будет перечислен на счет добровольных пожертвований граждан на создание памятника жертвам кулацкого террора конца 20-х — начала 30-х годов, который (счет), как я надеюсь, будет открыт».

Такое вот письмо я предложил харьковской областной комсомольской газете. В редакции признали мое право требовать его публикации, подчеркнув, что это право (и обязанность газеты) предусмотрены резолюцией XIX Всесоюзной партийной конференции «О гласности». Не только признали, но и обещали опубликовать. А когда познакомили с уже подготовленным для печати моим письмом (правда, значительно сокращенным), подумал: наконец-то пробита брешь в круговой обороне средств массовой информации, и первое мое письмо в защиту Сталина и отечественной истории «сталинского» периода — первое из 55-ти, направленных в газеты и журналы, будет опубликовано… Через два дня звонок: «Главный редактор „зарубил“».

Сотрудник газеты, готовивший мое письмо к публикации, сообщил, что кандидат исторических наук Мещеряков в восторге от моего предложения провести на историческом факультете университета диспут на тему «Жданов — преступник или большевик?», и что он, Мещеряков, сообщит о дате диспута и докажет на нем, что Жданов — преступник… Не сообщил, не доказал… А я уже готовился к схватке на истфаке с Мещеряковым и со студентами, которых он просвещает относительно Сталина и сталинизма, Жданова и ждановщины.

* * *

Публикуя мое интервью и комментарий Мещерякова, газета выразила уверенность в том, что мои доводы «вызовут возмущение общественности». Это, по существу, был призыв: направляйте в газету ваши письма, граждане. И вот результат. 23 ноября, когда я был в редакции газеты, спросил: поступают ли отклики на мое интервью и комментарий Мещерякова? Оказалось, что, хотя со времени публикации прошло уже больше месяца, поступило всего одно письмо. И ничего похожего на «возмущение общественности» не было.

Пишет Н. С. Золочевская, 1926 года рождения, проживающая на станции Огульцы Харьковской области: «Горячая кровь ударила в сердце от слов неправды, склок Мещерякова. Советский ли он человек, воевал ли он за Советскую власть, за народ? Со Сталиным мы пережили войну. В бой шли наши отцы и братья — за Родину, за Сталина! В нашем колхозе кулаки умертвили свиней, которых мы сдали в колхоз. А разве Сталин раскулачивал? „Активисты“ приходили в бедные семьи и выбрасывали на улицу с детьми, подрывая тем доверие к Советской власти. Как учил Сталин, это были враги, проникавшие в партию.

После смерти Сталина плакали горько, наверное, чувствовали, что такого не будет отца. При Сталине в магазинах было все. А теперь талон на сахар. Или, может, Сталин не выплачивал по облигациям, как вы? Сталин — настоящий человек-коммунист. Сталин за народ, а вы — за кооперативы. Не за колхозы, которые ваши коммунисты разорили. Сталин был строгим, была дисциплина. Была водка, но не было наркоманов. В школах были ученики, а сейчас курят, пьют. Вы клевещете на Сталина. Англия и США — и те отдают должное такому человеку, не кривят душой, не льют грязь на честных. Сталина не от чего защищать, а вот что скажут люди о вас и ваших деяниях?»

Так что «возмущение общественности» моим интервью не состоялось. А вот рассказ М. И. Краснокутской, 1915 г. рождения, посетившей меня дома после публикации интервью и комментария Мещерякова. Выросла в деревне Козинка Грайворонского района Курской (ныне Белгородской) области. У родителей было восемь детей. Работала в колхозе, комсомолка. В 1929 году были раскулачены три кулацкие семьи (в селе 800 дворов). В 1933 году был голод, вызванный засухой 1931–1933 годов и вымерзанием посевов озимых зимой 1932–1933 гг. В селе от голода умерло около 40 человек. В 1933 году был хороший урожай яровых. Семена для посева собирали у колхозников и единоличников. Приходилось делать обыски (в них она участвовала) у тех, кто не хотел помочь колхозу и поделиться с голодающими.

По вине председателя колхоза долгожданный урожай 1933 года хранился на открытом воздухе, в то время, когда колхозные амбары были пустыми. Часть зерна погибла в результате дождей. Считала, что председатель колхоза сделал это умышленно, так как отец его был помещиком. Когда у него спрашивала: почему зерно хранится не в амбарах, отвечал: не твоего ума дело. Ударил колхозника, сказавшего ему, что был у его отца приказчиком.

Обо всем этом написала в письме И. В. Сталину, решила сама ехать в Москву. Когда в селе каким-то образом узнали, что она собирается ехать в Москву с письмом Сталину, с их хаты, в которой она жила с четырьмя младшими братьями и сестрами, по указанию председателя сельсовета сняли кровлю дома якобы за то, что ее умерший отец не выплатил за нее полностью деньги. Забрали также ворота и забор, а ее заперли в кладовую, чтобы не могла поехать в Москву. Ночью ее кто-то выпустил. Утром она пришла на станцию. Начальник станции, прочитавший ее письмо, посадил ее в поезд без билета, а письмо опустил в почтовый вагон.

В Москве ее определили в находившийся, кажется, на территории Кремля дом для граждан, приехавших на прием к Сталину. Там ей выдали новую одежду, поскольку она была оборванная. Потом ей показали ее письмо, и она рассказала подробности, жила в доме приезжих два — три дня. Однажды зашел Сталин. Со всеми поздоровался, у некоторых спрашивал о цели приезда. У нее спросил: «А вы, барышня, по какому вопросу?» Она в двух словах рассказала. Потом ее повели к Сталину. После беседы он вызвал кого-то и сказал: «Направить Суркова для проверки письма. Выдать одежду ее братьям и сестрам, поездом отправить домой, дать деньги на дорогу». Получила одежду для братьев и сестер, деньги на дорогу и билет. Приехала домой.

Через некоторое время прибыл из Москвы человек, который назвался: Сурков Алексей Александрович. Потом узнала, что это поэт. Кровлю, ворота и забор поставили на место. Куда делся председатель колхоза, — не знает. В 1937 году ее арестовали за то, что она «выдала» председателя колхоза. После расследования ее освободили, следователь — Пузанов Федор. Муж погиб на фронте, сейчас живет одна. Считает, что в газетах клевещут на Сталина, на коллективизацию. Выдумывают, что голод 1933 года организовал Сталин и что тогда якобы не было вредителей. Ей обидно за то, что так унижается сейчас ее поколение, которое прожило такую трудную жизнь и, несмотря на это, не потеряло веры в Советскую власть и в Сталина.

Решила ехать в Москву к Суркову, чтобы спросить у него: что же это сейчас происходит? Зашла в библиотеку узнать его адрес. Там посмотрели в справочник и сказали, что Сурков умер в 1983 году, а узнав о цели ее поездки в Москву, рекомендовали пойти к Шеховцову, который «судится за Сталина», дали мой адрес.

Выслушав рассказ Марии Пантелеевны, подумал: «Вот она, наша трудная история, вот оно, поколение 30-х — неповторимое, стойкое, героическое, не отрекшееся от своих идеалов, а сегодня — оболганное и ошельмованное бульварной прессой». Хотелось крикнуть: «Где же вы, неленивые, не развращенные еще конъюнктурой и приспособленчеством историки наши: почему не идете с магнитофонами к уже уходящему из жизни поколению; как же вы собираетесь воссоздавать отечественную историю тех лет, какими источниками намерены пользоваться?»

Многие газеты, чьи корреспонденты не были в суде, перепечатали судебные отчеты, опубликованные в центральных газетах. Уже на следующий день после опубликования «Известиями» статьи П. Гутионтова «Семнадцатый иск в защиту товарища Сталина был отклонен районным судом» украинская республиканская газета «Сільські вісті» («Сельские известия») перепечатала эту статью.

10 октября харьковская газета «Вечірній Харків» ознакомила читателей с опубликованной газетой «Московские новости» статьей «Пусть попробует написать что-либо еще против товарища Сталина». Эту же статью в 22-м номере за ноябрь 1988 г. перепечатал литовский журнал «Швитурис» («Маяк»). Это те публикации, о которых мне случайно стало известно. Возможно, и в других газетах были перепечатки судебных отчетов центральных газет и журналов о состоявшемся 20 сентября 1988 года процессе.

Благодарят маму… Много друзей-товарищей у меня было. А вот настоящих, как оказалось, и не было. О том, что такое друг-единомышленник, узнал, когда стал, как писали газеты, «печально известным». Спрашивали они и о моей маме. Из газет знали о ее горе (необоснованное раскулачивание и смерть сына в ссылке). А от меня узнали они, что, несмотря на это, она, женщина с образованием в четыре класса церковно-приходской школы, не носила зла и обиды на Советскую власть, на Сталина. И сейчас каждый раз накануне наших памятных дат напоминает мне: «Ты знаешь, какой завтра день — смотри не забудь рано утром вывесить флаг». Узнали мои новые друзья, что мама очень волновалась и переживала за меня, когда смотрела фильм «Очищение». Никогда раньше она не получала вот таких писем.

Недашковский В. И. Летчик, г. Борисполь Киевской обл. «Разрешите от имени многих и многих товарищей, присутствовавших в зале Мосгорсуда 31 октября и 17 ноября, и не только от них, но и от многих, кто не смог попасть на суд, выразить Вам, уважаемая Фекла Максимовна, огромное человеческое Спасибо за то, что Вы вырастили воистину отважного сына, выступившего не в защиту своих личных благ, а за истину и справедливость. Это мог сделать только человек огромного личного мужества, воспитанный на светлых идеалах социализма.

Когда показывали фильм „Очищение“, ни слова, ни единого слова не было сказано о том, что происходило в зале суда 31 октября и 17 ноября. Весь зал, без преувеличения, громом аплодисментов выражал поддержку вашему сыну. Весь зал гудел гневом негодования, когда выступал адвокат, нанятый Адамовичем, а сам он побоялся появиться в зале суда. Мы, конечно, понимаем, что Вы, как мама Ивана Тимофеевича, сейчас волнуетесь и переживаете. Но пусть вас успокаивает то, что не всех людей удалось обмануть этим прихвостням.

Взгляды Ивана Тимофеевича, его позицию разделяют многие и многие советские граждане, которые по зову сердца и совести приехали из дальних уголков нашей страны, чтобы выразить и засвидетельствовать на процессе свою поддержку и солидарность с Вашим сыном. Но этого не показали по телевидению, так как телевидение и газеты находятся не в руках Советской власти. Но все это временно. Правда и справедливость победят. Мы желаем Вам доброго здоровья и дожить до того светлого времени, когда всем станет ясно, что Ваш сын первым поднял голос за истинную справедливость. Низкий поклон Вам от многих, многих советских людей — рабочих, колхозников, военных — настоящих советских людей».

Корнеенкова К. А. Педагог. Москва. «Спасибо матери за честного, мужественного сына».

Группа киевлян. «Благодарим вас за сына-героя, выступившего в защиту Сталина, исторической справедливости, законности. Желаем вам доброго здоровья, многих лет жизни, торжества истины. Крепко обнимаем».

Миронова Л. В. Член Союза писателей СССР. Москва. «Дорогой Иван Тимофеевич и ваша уважаемая мама! Спасибо за вашу благородную и такую нужную всем советским патриотам деятельность».

Юдин В. А. Кандидат филологических наук. Доцент Тверского университета. «Дорогая Фекла Максимовна! Пишет Вам незнакомый человек, но друг Вашего сына — Ивана Тимофеевича. Мне хочется сказать Вам, что Иван Тимофеевич делает большое благородное дело, отстаивая честь и достоинство Сталина. Его сейчас знает вся страна. О Вашем сыне много говорят в народе. Конечно, есть люди, которым очень не нравится, что говорит Иван Тимофеевич… Но это, как правило, люди нечестные, плюющие на нашу героическую историю, растаптывающие самые святые идеалы. В большинстве своем народ горячо принял выступление Ивана Тимофеевича по телевидению и на суде в Москве. Он борется с бесчестными людьми. И мы — его единомышленники — поддерживаем его и далее будем поддерживать.

Я понимаю, Вам трудно и подчас больно видеть, как подлецы и клеветники извращают слова Ивана Тимофеевича. Но, поймите, это участь каждого, кто становится на трудный путь борьбы за правду и справедливость. Как говорили во время войны, „Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!“ Желаю Вам крепкого здоровья и доброго настроения. Верьте, что Иван Тимофеевич не одинок. Мы с ним, рядом. И в обиду его не дадим!»

Белова К. И. Фронтовичка. Ленинград. «Поздравляю Вас с праздником — днем рождения Ивана Тимофеевича. И с Вашим праздником… В годы войны он добровольцем ушел защищать нашу Родину. И честно, героически дрался с фашистами. Это Ваша гордость, что Вы вырастили такого героя. И до сих пор он остается преданным сыном Родины. Иван Тимофеевич всеми нами глубоко уважаемый человек. Он ведет большую патриотическую работу, непримирим ко всем, кто предает наши идеалы. Он дарит людям свою душевную доброту и горячее сердце. Если бы Вы видели, как тянутся к нему люди. И большое Вам спасибо за Ивана Тимофеевича от всех единомышленников. Я, его однополчанка, преклоняюсь перед ним и перед Вами за Вашу долгую, мужественно прожитую жизнь. Счастья Вам, дорогие добрые люди!»

Пишут недруги мои

Разные они. От злобного анонимщика, готового распять меня, но не решающегося на это, до не менее злобного врача-психиатра, тоже считающего, что я достоин распятия, но предпочитающего ограничиться в отношении меня помещением в психушку. Ранее свято верившие в «боях построенный социализм» граждане под напором бездоказательных «разоблачений сталинизма» и публикаций о «миллионах жертв на его совести» сначала растерялись, а потом уверовали в предложенную им «правду» и стали воинствующими антисталинистами. Но всех их, моих противников, объединяет нежелание (или неспособность) критически осмыслить газетные и журнальные материалы, самостоятельно разобраться в трудных вопросах отечественной истории и попытаться понять мою точку зрения.

Туманов Г. И. Горьковская обл. «Я, как и Вы, тоже с 1926 года рождения. Познакомился с Вами, когда увидел фильм „Очищение“ о том, как Вы обвиняли Адамовича, который якобы посягнул на Ваши достоинство и честь. Я — Ваш сверстник, и хотя у нас разные судьбы, учиться, постигать школу жизни мы начали одновременно. В тридцатые годы пионерами пели песню „О Сталине мудром, родном и любимом“, верили, что „Сталин — нашей юности полет“. Наверное, оба школьниками по-своему боролись с „врагами народа“: на тетрадной обложке в рисунке из сказки Пушкина „Песнь о вещем Олеге“ выискивали якобы зашифрованные вражеские лозунги…

Но после школьных лет, как я предполагаю, наши пути стали расходиться. Вы были на фронте, потом институт, юрист и продвижение по служебной лестнице. Я же после семилетки стал электромонтером. В комсомольском возрасте я не менял своих взглядов на образ вождя, хотя кое-что уже знал о репрессиях, о страхе, ужасе ни в чем не повинных людей, которых арестовывали ночью, знал нелегально существовавшую в народе песню „Письмо зеку Сталину из Туруханской ссылки“. И когда умер Сталин, искренне прослезился.

Прозрение наступило после XX съезда КПСС. Настоящее же прозрение наступило только сейчас. Оно необратимо. Сталинская инквизиция ушла в прошлое. И, по-моему, не честь и достоинство Вы защищали на суде, а главная Ваша забота — „не поступиться принципами“, которые проникли в ваши „гены“. Но нет, не удастся Вам и Вашей единомышленнице Нине Андреевой реабилитировать кровавый путь Иосифа Виссарионовича: слишком много еще живых свидетелей его преступлений, да и десятки, сотни тысяч безвестных могил в бескрайних просторах Сибири зовут к торжеству справедливости. Напрасно Шеховцовы, Андреевы и им подобные пытаются доказать, что Сталин построил социализм и победил в Отечественной войне. Советские люди не хотят социализма по-сталински, по-брежневски: они верят, что ленинские принципы социализма восторжествуют».

Ответ на письмо моего сверстника.

26 января 1988 года на Центральном телевидении мне передали Ваше письмо «Хочу сказать тов. Шеховцову». Не имел возможности сразу ответить на него. С тех пор прошло два года. Все это время я анализировал поступавшие на мое имя по домашнему адресу письма — а их более тысячи. Только за два месяца, истекшие после демонстрации фильма «Очищение», на Центральное телевидение поступило семь с половиной тысяч откликов на этот фильм. Работники ЦТ отобрали и передали мне отклики, авторы которых отрицательно относятся к моим взглядам на Сталина и нашу историю. Таких откликов оказалось шесть процентов к числу поступивших на ЦТ. Такой же удельный вес составляют и поступившие по моему домашнему адресу письма с аналогичной оценкой моих взглядов на указанные вопросы.

В числе полученных мной на ЦТ писем было и Ваше. Оно — единственное, в котором сверстник так оценил мои взгляды. Сейчас, когда я уже проанализировал поступившую на мое имя почту, могу ответить Вам более взвешенно, чем если бы сделал это сразу, «по горячим следам». Первое: ни один фронтовик, в том числе и наш одногодок, не настроен так ко мне, к нашей истории и Сталину, как настроены Вы. В том числе и те, которые «сидели» при Сталине. Среди граждан нашего поколения, не участвовавших в боях на фронтах Отечественной, есть такие, кто разделяет Ваши взгляды. Они входят в те самые шесть процентов, о которых я говорил выше.

Вывод напрашивается сам собой: те, кто прошел испытание огнем, не отреклись от Сталина, несмотря на XX съезд партии и сегодняшние «разоблачения». Вы отреклись. И, наверное, не только потому, что не были на фронте. В не меньшей степени из-за отсутствия идейной закалки, твердых убеждений и желания самому разобраться в материалах того же XX съезда и сегодняшних газетных и журнальных публикаций о Сталине и его времени. По Вашим высказываниям отчетливо видно, что вы оперируете лишь аргументами, почерпнутыми из этих бездоказательных публикаций. Ничего Вашего, личного нет, все заимствованное, не Вами придуманное. Вы бездумно повторили чей-то вымысел насчет выискивания в рисунке на тетрадной обложке вражеских лозунгов. Никто из сотен слушателей — наших сверстников, к которым я обращался во время дискуссий с вопросом о «выискивании», не подтвердил Ваших «показаний». Собственно, это не Ваши, а заимствованные из чьих-то бездоказательных публикаций «показания». Признайтесь честно, хотя бы самому себе, в этом.

Вы тогда, в пионерские, школьные годы, а затем и в комсомольские, не слыхали ни о каком «страхе, ужасе ни в чем не повинных людей, которых арестовывали ночью». И это Вы все взяли из тех же публикаций — прямо-таки их цитируете. Недавно я произвел обследование в том районе города, где живу. С довоенного времени здесь сохранились дома индивидуальной застройки, живы и многие их обитатели, сохранившие в памяти довоенные годы. Не поленился — обошел эти дома и побеседовал с их обитателями (119 домов, 175 человек). Оказалось следующее.

Ни один человек из числа проживавших в этих домах в довоенные годы не был репрессирован. Никто из здравствующих ныне граждан не испытывал в те годы страха и не имел понятия об «ужасе ни в чем не повинных людей». А об арестах ночью узнали только недавно (в годы перестройки) из газет. А почему бы и Вам не последовать моему примеру? Делать это надо не откладывая, потому как время безжалостно косит довоенные поколения.

«Письмо зека Сталину из Туруханской ссылки» — не доказательство необоснованности репрессий. Здесь Вы не оригинальны. Наверное, позаимствовали у Адамовича идею, извлеченную из его вымышленной истории о десяти миллионах шапок, которые заключенные бросали вверх от радости, вызванной известием о смерти Сталина. Вообще же письмам зеков не следует особенно доверять — уж поверьте моему многолетнему опыту работы в должности следователя и прокурора. Особенно тем письмам, в которых они сообщают: «Гражданин начальник, сижу ни за что». Ваша ссылка на письмо заключенного Сталину как на доказательство, в чем-то его, Сталина, уличающее, — свидетельство Вашей наивности, порожденной бездумным доверием к бездоказательным газетным публикациям. Из этих публикаций Вы позаимствовали «прозрение наступило после XX съезда КПСС» и «хрущевскую оттепель». Прозрение Ваше (да и других «прозревших» граждан) основано на докладе Хрущева в закрытом заседании съезда. Мог бы привести Вам доказательства, опровергающие измышления Хрущева о преступлениях Сталина, других его действиях, долженствующих, по замыслу Хрущева, свидетельствовать о ничтожности Сталина. Ограничусь одним примером. Хрущев заявил, что Сталин планировал военные операции по глобусу. Даже вы этому не верите — не правда ли? Как же теперь быть с Вашим «прозрением»?

Такая же цена и Вашему сегодняшнему прозрению, которое Вы называете «настоящим». Отсутствие у вас прочных знаний нашей истории, самостоятельности мышления и нежелание самому искать истину — гарантия того, что при очередном изменении направления «руководящего ветра» Вы «прозреете» в ином направлении и еще раз заявите о необратимости своего прозрения. Уже не раз я читал в газетах обвинения меня и Андреевой в том, что главная наша забота — «не поступиться принципами». Этот газетный штамп Вы перенесли в адресованное мне письмо. А что Вы знаете о наших принципах? — ведь нам еще ни разу не была предоставлена возможность публично высказаться о них. И «гены» Вы взяли из газет. Может, все-таки я лучше Вас знаю, что проникло в мои «гены», почему и как проникло. Вычитали у какого-то безответственного конъюнктурщика от журналистики и истории что-то о «генах» — и туда же. Я не собираюсь реабилитировать «кровавый путь» Сталина. Для того, чтобы приготовить жаркое из зайца, говорят англичане, нужно иметь как минимум зайца. Для того, чтобы говорить о реабилитации чего-то, нужно (как минимум) иметь, доказать это «что-то». Еще не доказан в установленном законом порядке «кровавый путь Сталина», поэтому и постановка вопроса о реабилитации этого пути преждевременна.

И вот это Вы «содрали» (из студенческого жаргона) из газет и журналов (мог бы их назвать с указанием даты публикации): «Слишком много еще живых свидетелей его преступлений». Вы, наверное, даже не знаете, что такое «свидетель преступления» с точки зрения закона. Разъясняю: это человек, бывший очевидцем совершения кем-либо преступления. Назовите хотя бы одного гражданина, который видел, как Сталин совершал какое-либо конкретное действие, которое закон квалифицирует как преступление. Не назовете. И ниспровергатели Сталина до сих пор не назвали такого человека и совершенного Сталиным преступления, очевидцем которого этот человек был.

А вы бездумно повторяете «слишком много…» Такая же цена и заимствованному у Ваших идейных вдохновителей заявлений о том, что есть «десятки, сотни тысяч безвестных могил в бескрайних просторах Сибири». Конечно, имеются в виду могилы невиновных граждан, убитых без суда и следствия или погибших в «сталинских застенках» в результате создания там невыносимых условий и т. д. и т. п. — в общем, в результате «преступлений сталинского режима». Консультация юриста. Для того, чтобы такие утверждения могли быть признаны обоснованными, нужно установить причины смерти каждого человека, захороненного в «десятках, сотнях тысяч» безвестных могил. Для этого следует прежде всего установить фамилии захороненных, затем начать расследование (именно расследование, поскольку речь идет о преступлениях) с целью установления преступных действий, повлекших смерть граждан, чьи останки будут обнаружены в могилах.

Опыт расследования подобных дел (Куропаты, Быковня, Рутченковское поле, Сучья балка и другие) свидетельствует об огромных трудностях, возникающих перед следственными органами и о безрадостных для клеветников результатах расследования: ни в одном случае не удалось доказать, что в захоронениях находятся «десятки, сотни тысяч» невинных жертв «сталинских репрессий». Не только не обнаружено этих десятков и сотен тысяч, — ни одной невинной жертвы сталинских репрессий.

Я и Андреева никогда не доказывали, что «Сталин построил социализм и победил в Отечественной войне». Мы утверждали, что наш народ под руководством возглавляемой Сталиным коммунистической партии построил основы социализма в довоенные годы, а затем под этим же руководством одержал победу в Отечественной войне. Разница, как видите, весьма существенная.

Откуда Вам известно, что «советские люди не хотят социализма по-сталински»? Разве уже проводился всенародный референдум по этому вопросу? Или Вы еще не заметили, что сегодня, когда наша страна поражена невиданным политическим и экономическим кризисом, а идеалы социализма растоптаны, — «люди все громче и громче говорят о необходимости возврата к „сталинскому“ социализму (он же, кстати, и „ленинский“)?

Еще никому из граждан наших, откликнувшихся на телефильм „Очищение“, не писал таких обстоятельных писем. Но вы ведь — мой одногодок, который, как и я в тридцатые годы, пел песню „О Сталине мудром, родном и любимом“ и верил, что „Сталин — нашей юности полет“. Потом, к сожалению, наши пути, как вы правильно заметили, разошлись. Если Вы сможете мне в чем-то доказательно (именно доказательно) возразить, — напишите»… Не откликнулся мой одногодок на это письмо…

А вот письмо другого моего одногодка — и тоже фронтовика-артиллериста.

Ачох И. Б., г. Сочи. «Пишу Вам письмо в знаменательный день — день рождения тов. И. В. Сталина. Что можно сказать о процессе и о Вас — главном действующем лице? Вы — умница. Вы — мужественный советский патриот, который не побоялся один на один вступить в эту опасную схватку с противостоящей волчьей стаей. Горжусь Вами! Целиком и полностью на Вашей справедливой и благородной стороне. Побольше бы таких умных и мужественных людей, и мы спасем нашу многострадальную Родину и наших великих руководителей, таких, как наш вождь и учитель Верховный Главнокомандующий тов. И. В. Сталин! — от нападок „прорабов духа“, перерожденцев, которые хотят вернуть нас вновь к капитализму… Я на пенсии, но продолжаю работать, так как пенсия моя очень мала. Но что самое примечательное, Иван Тимофеевич, так это то, что город Харьков, в котором вы живете, в августе 1943 года освобождала наша дивизия, отчего она и называется: 22 гвардейская Харьковская дважды Краснознаменная стрелковая дивизия».

Трепов В. Н., г. Первомайск Николаевской обл. «Раньше, когда учился, а потом приступил к работе, я был твердо убежден, что моя Родина имеет героическое прошлое, огромные заслуги перед мировым рабочим движением, а люди старшего поколения — живая история подвигов Отечества. Теперь выяснилось, что Октябрьская революция не была нужна, Гражданскую войну организовали коммунисты и Ленин. Не было никакой героики первых пятилеток, индустриализации и коллективизации, а были сплошные преступления перед народом. Позор моей Родины — это и мой позор, а не героизм моих родителей и дедов. Так что начинать нужно сначала. Если найдутся у нашей истории 1917–1950 годов славные странички, только тогда и можно говорить о положительной роли Сталина и доказывать это. А сегодня, мне кажется, рановато.

Созидательной деятельности, уважению и пониманию очень сложного времени нашей Родины ваше поколение нас не научило. Поэтому не надейтесь, что мы будем Вас восхвалять. Мы Вас тоже очерним, может быть, даже более изощренно. На другое мы просто вряд ли будем способны. Так что, если Вам известны героические страницы нашей биографии, просил бы Вас начать с восстановления героического прошлого, авторитета ВКП/б/ и хотя бы В. И. Ленина. Если Вам это удастся, я готов Вам помочь восстановить авторитет И. В. Сталина. Обратитесь к своему поколению, к своим собратьям по ратным делам с просьбой оставить в покое дорогое нашему поколению имя Владимира Ильича Ленина. Не по зубам Вам этот человек. И даже мы, дети застоя, не простим Вам этого никогда».

Комментарий. Судя по тому, что гр-н Трепов говорит о родителях и дедах, — человек он сравнительно молодой. Его письмо — иллюстрация трагедии поколения, ставшего жертвой разрушительной клеветнической кампании, низвергающей наше героическое прошлое, подвиги отцов и дедов. Ничего этого, оказывается, не было, потому что «теперь выяснилось» другое. Выяснилось же из бездоказательных газетных и «огоньковских» публикаций, которых начитался этот молодой человек.

С другой стороны, твердых знаний об истории своей Родины у него и не было — раз уж сегодня он считает, что Октябрьская революция не была нужна, а история наша — сплошные преступления перед народом. Оказывается, старшее поколение перед ним виновато в том, что не привило ему желания к созидательной деятельности и не научило правильному пониманию очень сложной нашей истории. За это угрожает очернить наше поколение «даже более изощренно». Старшему поколению вменяется в вину, будто оно занимается очернительством Ленина. В общем, обнаружил гр-н Трепов свою полную идейную разоруженность и мешанину взглядов неимоверную.

Озолс А. Д. 1953 г. рожд. Литва. Письмо в газету «Советская культура». «Я родился после смерти Сталина. Так что вроде я и не имею права осуждать его. Но я в то же самое время внимательно читаю прессу. Как понять вашу защиту Сталина, когда такие известные историки, как Бестужев-Лада, Волкогонов и другие, опубликовали свои статьи по поводу массовых репрессий? Как прикажете понимать гибель от расстрела таких людей, как Бухарин, Рыков, Каменев, Зиновьев? Как понять гибель видных военных, ведь этим была практически обезглавлена наша армия. А разве нельзя обвинить Сталина за то, что на Урале в 30–40-градусный мороз работали под открытым небом подростки 14–16 лет? Потому что фронт пожирал огромное количество взрослых. Вот товарищ Адамович остановился на массовом уничтожении людей в Куропатах под Минском. А Вы все равно, несмотря на это, защищаете Сталина.

В латвийской молодежной газете были приведены примеры уничтожения в начале войны офицеров старой латвийский армии по приказу Сталина — по подсказке Вышинского, который сказал, что эти офицеры — предатели. Так вот я никак не могу согласиться с Вами в Вашей защите Сталина».

Комментарий. Еще один молодой человек, который, как и Трепов, был разоружен нашей прессой. Он ее внимательно читает, и ему газетных публикаций вполне достаточно для того, чтобы утверждать, например, что наша армия перед войной была обезглавлена. О Куропатах он знает лишь со слов Адамовича, ему этого достаточно, и знать он больше ничего не хочет. Написала латвийская молодежная газета о том, что по приказу Сталина в начале войны были уничтожены офицеры старой латвийской армии, — ему этого предостаточно. Раз расстреляли — значит, по приказу Сталина. А раз так, ничего больше и доказывать не надо — и так ясно, что офицеры эти ни в чем не виновны. Сталину же «подсказал» Вышинский. А кто же еще — ведь известно же ему из газет, что Вышинский — правая рука Сталина. Поэтому, считает гр-н Озолс, мне не следовало защищать Сталина. Такая вот логика. Доказательства? Зачем они — и так все ясно.

Мужейник Ф. Н. 1934 г. рожд. Ленинград. «Мне было 19 лет, когда умер Сталин. И я подумал, что с его кончиной наступит конец света. И вот итог. Я глубоко убежден, что все наши нынешние беды в сталинщине. Только там. Это мое убеждение уже не уйдет от меня, что бы ни случилось со мной или в нашем политическом устройстве. Сегодняшние газеты — это документы. Вы как прокурор и историк должны это знать. Берем газету „Московские новости“ № 48 за 27 ноября 1988 г. Статья „Наш иск к Сталину“. Автор — член Верховного Совета СССР, народный депутат Рой Медведев. Он пишет: наш иск к Сталину — 40 миллионов человек (без жертв Великой Отечественной войны). Вопрос: а почему его не привлекут за „клевету“, а избирают в Верховный Совет? Все эти разговоры о „великих годах“ наводят на мысль: а стоило ли лить столько крови, чтобы получить то, что мы имеем?»

Комментарий. Еще одна жертва оголтелой кампании по очернительству нашей истории. Он настолько убежден, что все наши беды в сталинщине, что его уже и разубедить невозможно. Кто же его в этом убедил? Опять же — газеты. Самое печальное заключается в том, что он газеты приравнивает к документам. Заявил Рой Медведев через «Московские новости», что на совести Сталина 40 миллионов невинных жертв — это и есть тот самый документ, бесспорное доказательство… Не привлекают Роя Медведева к ответственности за «клевету» — это тоже доказательство его правоты. Самое страшное в том, что этот вымысел в такой степени отравил его сознание, что никто его «убеждение» уже не изменит.

Бабин А. М. 1945 г. рожд. Военнослужащий. «Находясь под впечатлением фильма „Очищение“, не мог не взяться за перо. Мне хочется продолжить иск Адамовича, который он предъявил к Сталину в своей речи в суде. Сталин все знал, и это было планомерное, продуманное истребление цвета нашего общества.

Мой дед был арестован в феврале 1938 года, освобожден в октябре того же года. Объясните мне, как юристу, почему он был арестован? Да только потому, что у него в мастерской в рамке под стеклом висела на стене подписанная Блюхером грамота, которой дед был отмечен за безвозмездную передачу Советской власти 100 винтовок и 150 револьверов и наганов, которые были собраны его отцом и дедом — потомственными тульскими оружейниками. Мне не понятно, как Вы можете так яростно защищать Сталина и тех следователей и прокуроров, которые вершили такие черные дела. Объясните, — может, я что-то не понимаю».

Ответ гр-ну Бабину. «Вы пишете, что являетесь кадровым военным, политработником. Ваш случай, как говорится, — „тяжелый“. Можно как-то понять политически незрелых граждан наших, не выдержавших напора „разоблачений“ Сталина и поэтому посылающих ему сегодня проклятия. Можно понять и более политически подкованных граждан наших, чьи родственники в 30-е годы погибли в результате необоснованных репрессий, — им трудно забыть свое горе и справиться с эмоциями. Но как понять вас, кадрового политработника Советской Армии, закончившего высшую партийную школу (пусть даже заочное отделение)? Ответьте себе на единственный вопрос: зачем Сталину было нужно уничтожение высшего командного состава Красной Армии и цвета нашего общества? Значит, он — больше, чем враг народа?

Вы же знаете, что при исследовании поступка любого человека (не только в связи с расследованием уголовного дела) мы обязаны ответить на главный вопрос: кому это на пользу, кому выгодно? Вы, наверное, знаете, что именно так советовал поступать Ленин. Ведь не могут же быть безмотивными преступления, которые, как вы считаете, совершал Сталин. Для того, чтобы найти ответ на вопрос о причинах необоснованных репрессий в 30-е годы, вам придется глубоко изучить обстановку того периода, разобраться в нескольких уголовных делах. Ответьте себе и на такой вопрос: виноват ли Горбачев в вынесении незаконных приговоров сегодня, в применении незаконных методов следствия, в том числе связанных с совершением насильственных действий в отношении подследственных?

Ваш дед, отец и вы сами жили на Дальнем Востоке. Поинтересуйтесь в КГБ Хабаровского и Приморского краев, а также Читинской области данными о выявленных в тридцатые годы врагах народа, проникших в органы НКВД, которые, используя непростую обстановку в то время (озеро Хасан, Халхин-Гол, угроза войны с Японией, массовые засылки японских шпионов), устраняли верных большевиков и преданных Советской власти наших граждан. Вашему деду повезло. Его ведь все-таки освободили из-под ареста. Хотя, согласитесь, в той обстановке наличие у него такого арсенала оружия не могло не вызвать серьезных подозрений. Значит, все-таки и в то время, несмотря на засоренность аппарата НКВД врагами народа, были и честные чекисты.

Пример с вашим дедом опровергает вымыслы адамовичей на тему: „Арестованные тогда бесследно исчезали в сталинских лагерях“. Задумайтесь еще вот над чем. В 30-е годы был репрессирован первый секретарь Дальневосточного крайкома партии Варейкис. Сегодня его считают невинной жертвой сталинских репрессий. Но обратите внимание на публикацию в газете „Тихоокеанская правда“ за 27 марта 1989 г. под названием „Дело краевого масштаба“. Варейкис 8 сентября 1937 года докладывает Сталину о раскрытии краевого троцкистско-правого японского шпионского вредительского центра, в который входили члены бюро крайкома партии, начальник политуправления Отдельной Краснознаменной Дальневосточной Красной Армии Аронштам, бывший начальник НКВД края Дерибас и его первый заместитель Западный, второй заместитель Барминский, начальник НКВД во Владивостоке Визель, начальник НКВД Амурской области, начальник НКВД Уссурийской области, начальник политического управления пограничных войск Богданов и значительная группа других чекистов, а также секретарь Хабаровского обкома партии Слинкин — старый дальневосточный партизан, секретарь Уссурийского обкома Овчинников, секретарь Нижне-Амурского обкома, секретарь Амурского обкома партии Иванов.

„Вообще, — сообщал Варейкис, — почти вся группа старых работников из дальневосточных партизан политически разложена и была втянута в военно-фашистский заговор… Все эти люди сняты с работы и арестованы… На всех сколько-нибудь значительных железнодорожных узлах, станциях и депо были расставлены японские шпионы, агенты, резиденты. За это время основательно почистили железные дороги, свыше 500 шпионов расстреляно… Очистку железных дорог от врагов продолжаем… Значительно слабее развивалась работа в Тихоокеанском флоте. До последнего времени здесь имелось даже некоторое распространенное такое мнение, что вообще военно-фашистский заговор — в армии, а во флоте обстоит все благополучно. Военный совет Тихоокеанского флота при нашей помощи решительно ударил по таким настроениям и развернул политическую работу по выкорчевыванию шпионов, троцкистов и бухаринцев. Но и в этом отношении предстоит еще много поработать военному совету Тихоокеанского флота“.

Не прошло и месяца после этого доклада, как Варейкис был снят с должности первого секретаря ДВК ВКП/б/, арестован и расстрелян.

Не правда ли, интересная информация к размышлению? Почему бы вам не заняться распутыванием этого клубка? Ведь ваши деды, родители и вы — коренные дальневосточники. И поэтому, полагаю, вас эта информация должна заинтересовать. Или, может, вы считаете, что здесь нечем заниматься, дескать, и так все ясно, — виноват во всем Сталин?! А может быть, Сталин потому и снял Варейкиса с должности, что распознал в нем врага народа, организовавшего уничтожение верхушки краевой партийной организации, руководства армии и флота? Или же все названные лица действительно были японскими шпионами? В любом случае, для того, чтобы проверить ваш вывод: Сталин уничтожил цвет армии и народа, — надо очень хорошо постараться. Работа эта — не на один месяц. Скоро у вас демобилизация. Так что — к делу. Желаю успеха».

Бучинина З. А. Эксперт, г. Харьков. Письмо на ЦТ. «В 60-е годы моя бабушка случайно увидела на улице следователя, который вел дело моего впоследствии реабилитированного дедушки. Вы, Шеховцов, гордитесь тем, что Вы следователь сталинской школы, а тот следователь не гордился. Это было очевидно. Он боялся смотреть людям в глаза — слишком много было тогда свидетелей содеянного. Нет, Шеховцов, не войдете вы в Историю. Ваше имя потомки вычеркнут навсегда из своей памяти. Кто же вы, Шеховцов? Расскажите о своих подследственных 1951–1953 годов. Покайтесь, ведь все равно списки всех жертв будут обнародованы».

Комментарий. Плохо, когда эмоции определяют поступки, высказывания человека. Когда же эмоциями руководствуется эксперт, — это уже опасно. Особенно если ему поручено производство экспертизы по уголовному делу — ведь нередко от заключения экспертизы зависит судьба человека. Ничего обо мне не знает, а уже предлагает каяться за применение незаконных методов в отношении подследственных в 1951–1953 годах. Почему именно в эти годы? Начал я работать стажером следователя с августа 1951 года после окончания Харьковского юридического института (эту дату моя землячка — харьковчанка, наверное, специально узнавала). Почему эксперт ограничивает применение мной незаконных методов 1953 годом? Потому что в этом году умер Сталин. Будто после его смерти следователи, применявшие незаконные методы, сразу отказались от них. Вот такой вывод сделала эксперт Бучинина.

Анонимное «Шеховцову, подонку Сталина, от репрессированных людей. Очень жаль, что этого защитника не растерзал Сталин, а надо было бы этого подонка растерзать на куски. Сталина надо выдворить с Красной площади, отдать его кости собакам, и он сам — собака. Пусть история знает про этого зверя в человеческом образе».

Комментарий. Без комментариев.

Рюмин Н. И., г. Кировоград. Подал голос и мой первый обвиняемый, которого я в 1951 году привлекал в уголовной ответственности за спекуляцию автопокрышками, скупленными в городе Чехове Московской области. Запомнился такой эпизод. От работников милиции стало известно, что Рюмин, доставив в Кировоград очередную партию автопокрышек, находится дома. Вместе со следователем Солонченко Александром Дмитриевичем (руководившим моей стажировкой) прибыл на квартиру Рюмина с целью его задержания и производства обыска. Открыл шкаф — а в нем стоит Рюмин. Получил он, кажется, «на всю катушку» — пять лет лишения свободы. В числе переданных мне на Центральном телевидении писем граждан, интересующихся моим домашним адресом, было и письмо Рюмина Н. И. из Кировограда. Сомневался, наверное, гр-н Рюмин, что в фильме показан тот самый Шеховцов, благодаря которому он побывал в местах не столь отдаленных. Поэтому спросил у ЦТ не только о моем адресе, но и о месте работы. Я не был полностью уверен, что меня разыскивает тот самый Рюмин. Сообщил ему свой адрес, а когда получил письмо, заканчивавшееся «Твоя жертва безвинная, ты проглотил меня и не удавился», понял, что это мой «первенец».

В письме он мне сообщал: «…Вся страна увидела, что Вы — подлец. На вашей совести лежит много дел сочиненных, и Вы за них в ответе. Вам от своих грехов не утаиться. Вас откопают, когда будете уже в могиле, и будут судить судом чести. И позорное тело ваше собаки и те не будут нюхать — пахнет предателем бесчестия. До свиданья, кровожадный зверь. Забываешь, что ты добычей червей являешься. Принимай таблетку и уходи в пятилетку. Твоя жертва безвинная…» Письмо было анонимным. Подпись «НКВД». Обратный адрес не указан, на почтовом штемпеле — «Кировоград». Сопоставил почерк автора этого письма и письма, поступившего на ЦТ, — и убедился: автор писем один и тот же гражданин — Рюмин Н. И.

Это было время, когда я уже получил несколько анонимных писем с угрозами расправы, были и телефонные звонки на эту тему. Сообщил об этом в районный отдел милиции. Участковому инспектору милиции показал два письма гражданина Рюмина (в первом был указан его кировоградский адрес) и предложил версию на тот случай, если со мной что-то случится, — «Это дело рук Рюмина…» Обошлось.

Подворчаный В. И. Ветеран войны и труда. Курская обл. Письмо в газету «Советская культура». «Был свидетелем разбирательства по иску Шеховцова И. Т. к Вашей газете и товарищу Адамовичу. Мне некоторые вопросы неясны, и я убедительно прошу Вас сообщить мне адрес Шеховцова И. Т. Отец — старый большевик, в 1937 году репрессирован, в 1946 году возвратился из Магадана. Судьба дяди, арестованного в том же 37 году, неизвестна. Эти обстоятельства закрыли дорогу в военное училище, но я и солдатом честно выполнял свой долг. Очень прошу сообщить адрес этого истца!» (Не сообщили).

Это письмо в конце января 1989 г. я получил на ЦТ, где оно не без оснований было отнесено к письмам, авторы которых не разделяют мою точку зрения.

Написал гр-ну Подворчаному: «Готов ответить на Ваши вопросы. Хотелось бы, чтобы они были конкретными и четкими, а выводы основывались бы на доказательствах». Не получил ответа на приглашение к доказательному разговору. Эмоции, вызванные репрессиями (конечно же, «необоснованными») в отношении родственников. А доказательств-то против Сталина нет. Была задумка: побеседовать с отцом гр-на Подворчаного, вернувшегося из Магадана (если он жив), или же изучить документы (приговор, справки об освобождении и др.), а потом встретиться с земляком-курянином и разобрать дело его отца и дяди.

Давидович Н. И., г. Ленинград. «Действительность заставила меня поверить в существование Сатаны, который воплотился в рябого сухорукого карлика Джугашвили… Он подох, но омерзительный дух его еще крепко держится в горемычной советской стране. Он заразил миллионы людей психическим заболеванием, название которого — Джугашвилия, сиречь безрассудное поклонение Джугашвили. Совершенно очевидно, что джугашвилией страдает и Шеховцов. Встречались подобные больные и мне. Самые неотразимые аргументы, документы, вещественные доказательства не производят на них ни малейшего впечатлении. С изуверским упрямством они пытаются сатану представить ангелом.

Это очень ярко проявилось на суде. Глубокоуважаемые А. Адамович, Ю. Карякин, Поликарпов высказали столь убедительные аргументы, что с ними не может не согласиться любой здравомыслящий человек. Но только не Шеховцов! И реакция зала не произвела на него ни малейшего впечатления. Налицо очевидная патология. Но и больные могут генерировать отличные идеи. Шеховцов обоснованно требует соблюдения презумпции невиновности. Пока суд не определил, является ли данное лицо преступником, незаконно считать это лицо преступником. Совершенно очевидно, что суперлюдоеда Джугашвили и его огромную банду палачей и прихвостней (живых и мертвых) надо предать суровому суду. Без такого суда очищение советского общества от сатанинской скверны невозможно.

Считается возможным реабилитировать и восстанавливать в партии живых и мертвых невинно пострадавших. А судить и наказывать палачей почему-то считается невозможным. Это просто возмутительно!

Если бы свершился праведный суд, то Шеховцов, Андреева и иже с ними (коих немало) сидели бы тихо. А сейчас они вконец обнаглели. Эти адвокаты сатаны дают понять, что в случае их победы они учинят „хрустальную ночь“, по сравнению с которой ее гитлеровский аналог будет выглядеть весьма бледно. Меня и присутствующих удивил великодушный жест А. Адамовича, пожавшего Шеховцову руку. Если черносотенцы типа Андреевой и Шеховцова придут к власти, то последний повесит Адамовича на первом же столбе.

Я считаю, что, не дожидаясь суда над Джугашвили и его бандой, надо уже сейчас давать по зубам агрессивным адвокатам палачей.

Предлагаю провести психиатрическое освидетельствование Шеховцова. Убедительным основанием для этого служат его 17 судебных исков. Если он окажется больным, то определить его житие в соответствии с медицинскими установлениями.

Если же заболевание отсутствует, то, по-моему, можно приискать статью, на основании которой Шеховцова можно будет предать суду. Например, за сутяжничество. В решении суда ничего не было сказано о судебных издержках. Надо взыскать с Шеховцова судебные издержки за все 17 заседаний суда. Такие субъекты, как Шеховцов, слов не понимают. Зато отлично разумеют палку. Пора уже унять распоясавшегося наглеца. Столько времени и сил отнял этот сутяга у множества людей! Немалые и материальные потери от его сумасбродных деяний. Считаю, что следовало бы поинтересоваться и прошлым Шеховцова. От такого прокурора можно ожидать участия в расправах над „врагами народа“.

В заключение прошу обратить особое внимание на то, что не только сталинская сволочь, но и другие преступники остаются безнаказанными… Кто держит под спудом доклад Хрущева на XX съезде партии, который известен всему миру? Только сталинские прихвостни могут держать в тайне от советского народа этот доклад. Вызывают крайнее удивление и возмущение замки, которые по-прежнему преграждают доступ к архивам даже ученым. А такие субъекты, как Шеховцов, требуют документальных доказательств вины сталинских сатрапов. Призываю яростно бороться с проклятой сталинщиной и добиваться предания суду Джугашвили и его банды». (Письмо из редакции газеты «Советская культура», куда оно было адресовано, переслано Центральному телевидению, где мне его и передали 26 января 1989 года).

Гражданину Давидовичу.

Среди множества писем, которые я получил в связи с показом по Центральному телевидению фильма «Очищение», ваше — единственное, написанное на таком уровне, в таком ключе, с такой патологической злобой и ненавистью ко мне и Сталину. Уже первые строки письма насторожили, и невольно возник вопрос: а кто по специальности автор письма? Я самостоятельно подходил к ответу на этот вопрос — и вдруг вы сами открылись: врач-психиатр. И многое мне тогда стало понятным и нашло свое объяснение — и ваши патологические суждения, умозаключения, искажающие отражение реального мира, и представления, не поддающиеся, по всей видимости, разубеждению и исправлению.

Вы, конечно, догадались, на что я намекаю. Вот именно, на расстройство вашей познавательной деятельности, проявлением которой являются упомянутые выше симптомы. Высказанные вами идеи отличаются тенденцией к согласованности и стройностью взглядов. Вам, психиатру, надлежит поставить диагноз этому состоянию.

Почему я считаю вас врачом-психиатром? Во-первых, вы сказали о психическом заболевании — джугашвилии. Во-вторых, поставили мне этот диагноз. И в-третьих, открылись окончательно, когда сообщили: «Встречались подобные больные и мне». Но в отношении меня вы не только нарушили профессиональную врачебную этику, но и совершили серьезный проступок. Нарушение врачебной этики заключается в том, что вы не сохранили врачебную тайну, не оставили при себе установленную вами форму моего психического заболевания, а сообщили о своем открытии в редакцию газеты «Советская культура». К счастью для вас, газета не опубликовала вашего письма, — а то пришлось бы ее представителю вместе с вами предстать перед народной судьей Свердловского районного народного суда Троицкой (известной вам по моему иску к указанной газете и Адамовичу) по уголовному делу (теперь уже не по гражданскому) об оскорблении моих чести и достоинства (статья 130 Уголовного кодекса РСФСР).

Проступок же ваш заключается в том, что вы поставили диагноз психического заболевания без освидетельствования больного. А это, как вы знаете, недопустимо. Впрочем, по вашему мнению, такой метод постановки диагноза сталинистам, наверное, допустим. Но здесь вы не оригинальны и даже, более того, — позаимствовали такой метод диагностики у докторов медицинских и прочих наук, которые (доктора) установили без освидетельствования Сталина диагноз — паранойя (редкая форма психического заболевания, характеризующаяся развитием стойкого систематизированного бреда без галлюцинаций, — (см. БСЭ, 2-е изд., т. 32, с. 75).

Как говорится, дурные примеры заразительны. Вот и вы заразились от своих остепененных высшими научными званиями коллег таким методом постановки диагноза. Подверглись вы еще одной форме «заражения». Вы длительное время общаетесь с больными, страдающими психическими заболеваниями. Один мой знакомый врач-психиатр просветил меня: врачи его профессии при длительном общении с такими больными воспринимают у них некоторые симптомы того или иного психического заболевания, оставаясь при этом психически здоровыми людьми.

Это и понятно — ведь недаром же народная мудрость гласит: «С кем поведешься, — от того и наберешься». По сравнению с врачами других профессий психиатрам не повезло. Например, терапевт от длительного общения с пациентами не приобретет, даже при очень большом желании, какой-нибудь болячки терапевтического профиля. Это же касается и врачей других специальностей. В общем, ваша врачебная специальность, будем говорить откровенно, «вышла вам боком». Вам уже видится и «сатана» в образе Сталина, и Гитлер в образе «беса».

Не мне вам объяснять, симптомами какой болезни являются такие видения. Любой, даже гораздо менее, чем вы, квалифицированный психиатр, который производил бы в отношении меня судебно-психиатрическую экспертизу (а она бы обязательно была произведена, поскольку я, по вашему мнению, — будущий обвиняемый), опровергнул бы установленный вами диагноз. Этот диагноз установлен вами на основании таких симптомов: а) на меня не производят ни малейшего впечатления самые неотразимые аргументы, вещественные доказательства и документы; б) я с изуверским упрямством пытаюсь сатану представить ангелом.

Как вам известно, в суде ответчики и их свидетели не представили ни одного документа и вещественного доказательства, уличающего Сталина в совершении преступлений. Аргументы же сводились к бездоказательным выкрикам, типа «десять миллионов шапок бросили заключенные при известии о смерти Сталина», или: «Мальчик утром выбежал в белый снег и желтенькой водичкой написал „Сталин“.

Теперь насчет сатаны, которого я пытаюсь представить ангелом. Сразу возникает вопрос: „А был ли сатана, доказан ли он?“ Нет, не доказан, поскольку нет приговора. Если нет сатаны, как искомого материала, то ничего не получится, в частности, — ангела. Как вы помните, на такой формуле базировалась моя „железобетонная позиция“, как кое-кто из ваших единомышленников ее называет. — „Нет Хвата-палача, следовательно, нет и меня — защитника палача“. Вы предлагаете провести психиатрическое освидетельствование, несмотря на то, что я еще не привлечен в качестве обвиняемого и не арестован.

Вы что — газет не читаете? Ведь сколько уже западная и отечественная пресса писала о нарушениях прав человека в нашей стране, заключающихся, в частности, в психиатрическом освидетельствовании без согласия „подопытного кролика“ или в принудительном помещении граждан в психиатрическую больницу для освидетельствования и „лечения“. Похоже, что и вы были в числе тех психиатров, которые производили подобные „освидетельствования“.

Патологию моей личности вы увидели и в том, что реакция зала не произвела на меня ни малейшего впечатления. Должен вам заметить, что не только мне, но и многим гражданам, смотревшим фильм „Очищение“, было ясно, что в суде находилась специально приглашенная публика, задачей которой было создание соответствующей „реакции“. Я это сразу понял, поэтому эта реакционная „реакция“ и не могла произвести на меня никакого впечатления. Как психиатр, вы должны понимать, что для человека, находившегося в течение тридцати лет на переднем крае борьбы с преступностью и видевшего реакции более существенные, выкрики из зала подобны комариному писку.

Вы меня похвалили за то, что я, будучи больным человеком, тем не менее „сгенерировал“ отличную идею — потребовал соблюдения презумпции невиновности. Как же тогда понимать ваш призыв: не дожидаясь суда над адвокатами палачей, уже сейчас дать им по зубам? Представьте ситуацию. Ваше письмо опубликовала „Советская культура“, и какой-то юнец, доверяющий прессе, „дал мне по зубам“ (в прямом смысле слова). Следователь при расследовании дела в соответствии с требованиями закона о необходимости выяснения причин, способствовавших совершению преступления, задает обвиняемому вопрос: „Что побудило вас совершить это преступление?“ Очень возможный вариант ответа: „Я в `Советской культуре` прочитал, что надо давать по зубам адвокатам палачей, — вот я и дал по зубам самому главному адвокату палачей“.

Следующие действия следователя (опять же в строгом соответствии с законом) — привлечение вас и работника редакции, давшего „зеленую улицу“ вашему письму, к уголовной ответственности за подстрекательство молодежи, в том числе и данного гражданина, к зубодробительным акциям. И никуда вам не деться от приговора в случае такого разворота событий. Спасти вас могла лишь обстановка вседозволенности и всепрощения, которая сегодня является причиной освобождения от уголовной ответственности и более опасных преступников. Но эта обстановка скоро изменится, уже сейчас есть первые признаки возвращения к здравому смыслу.

Напрасно вы мне и Андреевой приписываете намерения насчет „хрустальной ночи“. Это ваше воспаленное воображение подсказывает вам такие „ночи“. Повторяю, вы очень рисковали, когда направляли в „Советскую культуру“ свое письмо. Опубликуй газета его — и вам не минуть уголовной ответственности за такие измышления. Вам бы пришлось объяснять суду не только идею „хрустальной ночи“, но еще и представлять доказательства того, что планируемая нами акция по количеству жертв должна превзойти акцию эсэсовцев Гитлера против штурмовиков Рема в ту самую „хрустальную ночь“. Доказать же это практически невозможно, поскольку нет точки отсчета — до сих пор не установлено количество погибших в упомянутую ночь (Д. М. Проэктор. Фашизм: путь агрессии и гибели, 1989 г., 2-е изд., с. 94).

Мне в этой акции вы отводите роль вешателя Адамовича — человека, который в суде пожал мне руку. Поистине безгранична ваша фантазия, болезненная фантазия человека, у которого злоба и ненависть к Сталину и его защитнику трансформировались в отличающиеся согласованностью и стройностью взглядов бредовые идеи.

Вы призываете меня, „распоясавшегося наглеца“, унять с помощью палки, поскольку, как вы отметили, слов я не понимаю. В совокупности с „дать по зубам“ призыв к „палке“ мог бы и в самом деле напугать человека, который не прошел прямую наводку (стрельба в упор по фашистским танкам) и через угрозы уголовников на протяжении тридцати лет.

Вам бы заглянуть в Уголовный кодекс, прежде чем рекомендовать привлечь меня к ответственности за сутяжничество. Нет такой статьи в кодексе, значит, и предъявить мне обвинений нельзя. А по сути, сутяжничество в моих действиях как таковое отсутствует. Сутяжничество — это длительное ведение спорного или необоснованного дела (или нескольких дел) в корыстных целях. Как вам должно быть понятно, никакой корыстной цели я, защищая свою и Сталина честь и достоинство, не преследовал. Ни один из предъявленных мной семнадцати исков в защиту чести и достоинства Сталина не рассматривался, следовательно, „сутяжничество“ сюда не подходит. Поскольку же эти иски не рассматривались, никто не понес материальных и иных потерь. Следовательно, ваш призыв о взыскании с меня судебных издержек повисает в воздухе.

Прошлым моим призываете поинтересоваться? Уже интересовались — и не раз. И ничего порочащего не нашли. Принимать же участия в репрессиях против „врагов народа“ я не мог по малолетству.

Вы называете преступниками и тех, кто держал „в тайне от советского народа“ доклад Хрущева на XX съезде партии, известный всему миру. Знаете, почему этот доклад нам не показывали? Да потому, что там такая чушь, что советские люди ему не поверили бы. Ну, скажите, например, кто поверил бы заявлению Хрущева о том, что Сталин планировал военные операции по глобусу? В течение всех перестроечных лет средства массовой информации готовили наших людей к восприятию этого доклада как соответствующего действительности. Для этого изо дня в день нагнеталась антисталинская истерия, выплескивались ушаты грязи, отрабатывались приемы изощренной клеветы. И когда решили, что „плод созрел“, опубликовали доклад Хрущева в органе ЦК — журнале „Известия ЦК КПСС“. Вы считаете тех, кто не хотел публиковать доклад Хрущева, „сталинскими прихвостнями“? Вам остается только пофамильно назвать этих самых „прихвостней“. А это члены Политбюро и ЦК, решавшие вопрос о времени опубликования указанного доклада.

Вас возмущает, что я требую документальных доказательств вины „сталинских сатрапов“. А как же иначе, как можно без документов доказать их виновность? Настаиваете на предании суду Сталина? Напишите об этом Генеральному прокурору СССР. Я ему уже не раз писал об этом и даже предлагал свою кандидатуру в качестве защитника Сталина на суде, если он все-таки состоится. Не решается Генеральный прокурор возбудить уголовное дело и даже не отвечает на мои письма. Как вы думаете — почему?

В заключение еще раз хочу вас, врача-психиатра, призвать к соблюдению главного принципа работы любого медика — „не навреди“, к осмотрительности при постановке диагноза тем, кто почему-то вызвал у вас раздражение и неприязнь».

Письмо гр-ну Давидовичу не отправлялось из-за опасения (думаю, обоснованного) неадекватной реакции с его стороны.

Анонимное. Поступило на ЦТ. «Родители Шеховцова были репрессированы, а он подает иск о привлечении к ответственности за оскорбление Сталина. Откуда он взялся такой? В то время сильно проводилась обработка детей. Шеховцов считает себя настоящим патриотом Родины, верным пионером, комсомольцем, честным борцом за Советскую власть против врагов народа. Они, эти глупые дети, шли на удочку агитаторов. Им для верности давали значки, конфеты, галстук и другие подношения, перед которыми они отдавали клятву бороться за Советскую власть до смерти. Этот Шеховцов является самым наглядным, уродливым типом, явлением того времени. Он специально окончил юрфак, чтобы никто не свернул его с пути. Это пропащий человек, у него нет ничего святого. Он верен своей клятве и своими разглагольствованиями сбивает других с истинного пути, защищая Сталина. А что миллионы невиновных людей осуждены и расстреляны, — им наплевать. Они дали клятву вести борьбу с врагами народа и ведут ее как истинные революционеры при царизме».

Комментарий. Вот тебе раз. Разоблачал, проклинал — и вдруг такой комплимент! Анонимщик не рискнул назвать себя. А мне хотелось бы посмотреть ему в глаза и поговорить насчет пионерского галстука и верности Советской власти.

Я и не знал, что вы были врагом народа.

Ответ на письмо гр-на Игнатенко Г. Т. 22.02.90 г.

Может, и не отвечал бы вам, если бы не узнал, что вы начали делать бизнес на своих «воспоминаниях». Орган Одесского обкома комсомола газета «Комсомольская искра» 5 и 8 августа 1989 года опубликовала ваше «Открытое письмо Ивану Тимофеевичу, его жене Лиле и сыну Саше» — две полных газетных страницы. Впервые встретил открытое письмо, адресованное сразу всем членам семьи. Тем самым вы подчеркнули и объявили читателям, что были другом нашей семьи, и сделали заявку на искренность и доверительный тон, выраженный, в частности, в обращении на «ты». Помнится, в те годы, когда, как вы считаете, мы дружили, обоюдно употреблялось другое местоимение.

Письмо вы закончили так: «Итак, о чем же твой иск? О чем болит твоя душа? Никак не пойму тебя, Иван. Может, ответишь мне и объяснишь? Хотелось бы услышать твой ответ». Повторяю, я не думал отвечать. Но когда узнал, что это же письмо вы направили и в газету «Труд» после того, как его уже опубликовала «Комсомольская искра», и занялись бизнесом на «воспоминаниях», — решил вам ответить.

Не буду сейчас объяснять, о чем был мой иск, поданный в Свердловский районный народный суд Москвы, — на этот вопрос обстоятельный ответ дают многочисленные публикации в газетах и журналах и телефильм «Очищение», демонстрировавшийся по Центральному телевидению 22 ноября 1988 года. Тысячи наших граждан, которые написали отклики на этот фильм, отлично поняли, о чем он, и подавляющее большинство их поддержали мою позицию. Дополнительно могу вам сообщить, что мой иск — о том, что самое большое зло сегодня — это безнаказанность лжи, и о том, что ложь, возведенная на человека, которого уже нет в живых, — поступок более безнравственный, чем если бы он был совершен в отношении живущего, потому что мертвый уже не может ответить обидчику, защититься или хотя бы объясниться. Об этом и болит моя душа.

Вы очень подробно описали, как вас арестовывали, как относились к вам в тюрьме, привели факты грубого отношения к себе. Но ведь о главном-то вы не сказали — за что же вас арестовали и осудили к десяти годам лишения свободы. Из показаний санинструктора Николая Осинина, которые вы привели в письме, можно понять, что вас арестовали за то, что занимались антисоветской агитацией и хранили у себя фашистскую литературу. Не могу вам поверить в то, что вы до сих пор не знаете, какое обвинение вам предъявили и за что осудили. Я еще не встречал в газетных и журнальных публикациях ни одного «воспоминания», автор которого сказал бы откровенно, за что же он осужден. Большинство авторов говорит: ни за что осудили. Даже академик Д. С. Лихачев в фильме «Власть соловецкая» уверял зрителей, что понятия не имеет, за что его осудили. Нельзя же быть таким безразличным к своей биографии — хотя бы сейчас поинтересовались этим вопросом.

Вас, офицера Красной Армии, арестовали на седьмой день войны — 28 июня 1941 года. Этот факт не может не настораживать. Уже кончилась волна репрессий в армии. Служили вы в Закавказье, за тысячи километров от фронта. Допускаю, в обстановке трагических дней конца июня, когда мы, неся крупные потери, нередко панически отступали, возможны были ошибки при решении вопроса об аресте и предании суду военного трибунала. Вас же судили через два месяца после ареста — и не во фронтовой обстановке, а в глубоком тылу, судили за антисоветскую агитацию.

Здесь должен вам сообщить, что я работал не только следователем и прокурором, но и адвокатом. Говорю это к тому, что ваше дело оцениваю не только с обвинительных позиций, но и с позиций защиты, так что упрекнуть меня в необъективности вы не можете. Как вы знаете, главная волна «хрущевских» реабилитаций прошла во второй половине 50-х — начале 60-х годов. Вас же реабилитировали лишь в 1965 году, через 18 лет после освобождения из мест лишения свободы. Очень долго не решался вопрос о вашей реабилитации, видимо, возвращались к нему не один раз.

Далее. Реабилитировали вас по мотивам отсутствия состава преступления в ваших действиях. Это означает, что действия, за которые вас осудили в 1941 году, признали имевшими место в действительности, однако не посчитали их уголовно наказуемыми. Например, в условиях июня 1941 года хранение фашистской литературы (показания свидетеля Осинина) не могло не считаться преступлением, в 1965 году на это уже смотрели иначе и потому могли реабилитировать. Вы, наверное, знаете, что и врагов народа, осужденных по политическим процессам в 1936–38 годах, в последние два года реабилитировали по таким же мотивам.

Обратите внимание на такой, например, факт. В 1957 году реабилитировали лишь десять из двадцати осужденных по делу антисоветского правотроцкистского блока. Тогда считали, что в действиях Бухарина, Рыкова и других осужденных был состав преступления, почему их и не реабилитировали. Через тридцать лет решили, что и в действиях этих лиц отсутствует состав преступления. Так что не могу не отнестись критически и к вашей реабилитации.

Оказывается, вы судимы дважды. Первый раз — еще до войны. Сей печальный факт вашей биографии мне стал известен после опубликования в газете «Комсомольская искра» вашего письма (об этом ниже). О своих двух судимостях вы мне не рассказывали. Понятно, я, старший следователь прокуратуры Кировоградской области, воздержался бы от знакомства и какого-либо контакта с дважды судимым, совершившим в военное время контрреволюционное преступление гражданином.

Ко времени нашего знакомства я работал следователем всего лишь два года, и, может, этим объясняется тот факт, что я вас тогда не распознал. Правда, интуитивно чувствовал, что здесь, как говорится, «что-то не то». Вот вы напомнили мне, что играли со мной в парке в шахматы. Уже тогда меня настораживало то, что вы, игрок более сильный, иногда слишком откровенно играли в поддавки. Сейчас же, с учетом вашей двукратной судимости и должности, которую я тогда занимал, этот факт получает свое объяснение.

Вы жалуетесь, что после освобождения из мест лишения свободы у вас, как у «врага народа», были трудности с пропиской и работой. Считаете в этом виновным сталинизм. Но ведь вы же еще не были реабилитированы и поражение в правах сроком на три года после освобождения за вами оставалось. При чем же здесь «сталинизм»? И вы, наверное, помните первые послевоенные годы. Тогда с особой неприязнью относились к тем, кто остался живым только потому, что в годы войны находился в местах лишения свободы, да еще и за антисоветскую агитацию в первые дни войны.

Вы что же, рассчитывали на особое внимание со стороны бывших солдат, потерявших здоровье на войне, к которым вы обращались по каким-либо вопросам. Или вы хотели найти участие у солдатских вдов, мужья которых не вернулись с войны. А ведь среди них были и такие, чьи мужья ушли на фронт из мест лишения свободы по их просьбе. Может, вы не знаете, что в первые два года войны из мест лишения свободы ушли в армию 900 тысяч заключенных («Комсомольская правда», 29.09.89 г.). Скажете: осужденных за антисоветскую агитацию не посылали на фронт. Но как вы могли этим объяснить солдатским вдовам причину своего выживания? Они бы вас не поняли и не простили. Так что нечего вам жаловаться на свою судьбу. Впрочем, вы могли бы оживить свои «воспоминания», если бы в письме указали, что неоднократно просились на фронт, но вас не пускали.

Ни один фронтовик, ни одна солдатская вдова не воспылает к вам сочувствием за те несправедливости, которые, как вы пишете, вам довелось перенести во время предварительного следствия. Они рассуждают так: уместно ли об этом говорить, зная, что в то время, когда вы переносили эти несправедливости после ареста за антисоветскую агитацию, тысячи солдат гибли на фронте?

Может, следователь и называл вас негодяем, «врагом народа», угрожал отправить в корпус смертников. Но при чем же здесь «сталинские законы»? Вы уверяете, что вас допрашивали, когда вы были «в почти шоковом состоянии», поэтому не помните, о чем допрашивали, но хорошо помните, что виновным себя не признавали и ничего не подписывали. Как врач вы должны знать, что человек, находящийся в «почти шоковом состоянии», не может что-то хорошо помнить, а другое совсем не помнить. Говорю об этом и как следователь, назначавший судебно-медицинские экспертизы по поводу заявлений о показаниях, данных в шоковом или полушоковом состоянии.

И сегодня некоторые следователи кричат на обвиняемых, угрожают им, рассчитывая таким путем добиться признания вины (из газет вы, наверное, знаете о методах, которые применяли следователи Гдлян и Иванов). Но ведь никто в этом не винит Горбачева. Почему же вы вините Сталина в том, что ваш следователь кричал на вас и угрожал отправить в «корпус смертников»?

Кстати, вы не оригинальны в своих «воспоминаниях». И до вас уже «вспоминали», что слышали, как заключенные кричали: «Это все делает Сталин, не верьте, что он ничего не знает». Поверил бы вам, если бы объяснили, как удалось в одиночной камере выучить азбуку Морзе.

Есть и другие детали, которые подрывают доверие к вашему рассказу. Арестовали вас 28 июня 1941 года. Четыре года, пишете вы, находились в тюрьме. Следовательно, — до июня 1945 года. Затем вы сообщаете: «Когда была освобождена Одесса, мои родные узнали, что я нахожусь в лагерях Армении». Одесса, как вы знаете, была освобождена в апреле 1944 года. Так где же вы все-таки отбывали наказание — в тюрьме или в лагере? Чтобы убедить меня и других читателей в том, что в тюремной камере осужденных находилось втрое больше, чем надлежало, придумали вот это: «Спали, прижавшись друг к другу, так тесно, что когда кому-нибудь требовалось повернуться на другой бок, то вместе с ним это делали остальные». Описали бы поподробнее эту процедуру: как один гражданин, пожелавший повернуться на другой бок, будил всех остальных, приглашал их к тому же, затем это же проделывал другой — и так всю ночь. И здесь вы не оригинальны — читали и об этом в других «воспоминаниях».

Вообще же в лагере вы устроились неплохо — работали врачом. Если уж быть объективным, то следовало бы сказать: «Благодаря заботе товарища Сталина». А то ведь что получается: побили вас за то, что опрокинули парашу, — Сталин виноват, а как сделали для вас что-то хорошее, он вроде бы ни при чем. Сказали бы заодно и о том, как вам, осужденному за контрреволюцию в эпоху «сталинского террора», удалось освободиться на четыре года раньше срока. Ваше объяснение насчет трудового подвига в должности врача лагеря звучит более чем неправдоподобно. Наверное, если быть справедливым, вам следовало бы за это поблагодарить того же Сталина — ведь вы же считаете, что все делалось с его ведома.

Обращаясь ко мне как к историку, вы призываете меня опомниться, перед кем-то извиниться, советуете переосмыслить мое отношение к отечественной истории 20–30-х годов. Сами же «осмыслили» эту историю, исходя из бездоказательных, клеветнических газетных и журнальных публикаций, передач радио и телевидения, о том, что «благодаря Сталину были разорены, выселены настоящие земледельцы, которых сделали так называемыми кулаками». Я бы мог сослаться на много фундаментальных исследований этого периода нашей истории. Сошлюсь лишь на два из них: 1) «История Коммунистической партии Советского Союза», подготовленная Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (книга первая, стр. 505–531, 543–567, 600–614; книга вторая, стр. 39–86, 153–195, 251–260, 413–448); 2) «История СССР». Институт истории Академии наук СССР (том 8, стр. 424–443, 539–598; том 9, стр. 135–186).

Скажете: так эти книги написаны в застойный период. А вы все-таки изучите их — там факты, документы, неопровержимые выводы. Ведь «Историю КПСС» издал Институт марксизма при ЦК КПСС — высшем органе нашей партии. В этой книге — и точка зрения ЦК. Ваша же точка зрения основана на опубликованных в «Огоньке» и других конъюнктурных изданиях, специализирующихся на разжигании антисталинской истерии путем публикации материалов безответственных журналистов и публицистов, не читавших упомянутые книги и не желающих их читать, а также путем публикации «воспоминаний», подобных вашему.

Давно замечено, что чем меньше знают люди ленивого склада ума, тем сильнее их убеждение, что они все знают, тем меньше у них желания что-либо узнать. Я более тридцати лет назад окончил с отличием исторический факультет университета и с тех пор постоянно углубляю свои знания отечественной истории. Считаю, что знаю еще далеко не все, но чем больше я узнаю, тем больше мне хочется знать. Вы же, врач-гинеколог по профессии, считаете, что все знаете об истории своей страны, и никакого желания пополнить свои знания не испытываете.

Впрочем, если бы внимательно читали сегодняшние газеты, то и в них вы нашли бы такие факты, которые даже вас, непримиримого антисталиниста, заставили кое над чем задуматься. Вот вы пишете: «Это благодаря ему (Сталину) опустели наши села. Посмотрите на Украину, Белоруссию, РСФСР, другие республики. Нет села». Вот что писала «Комсомольская правда» 10.03.89 г. в материале «Забытая деревенька»: «О масштабах истинной всенародной трагедии говорит тот факт, что только за 10 лет, с 1959 по 1969 годы, в нашей стране погибло 236 тысяч сельских поселений — в 3,5 раза больше, чем за всю Великую Отечественную войну»… Вдумайтесь в эти цифры! Если бы вы были хотя бы немного любознательным и посмотрели соответствующую литературу, то узнали бы, что после войны, при Сталине, было восстановлено много сел, сожженных фашистами, и они, эти села, были повторно уничтожены — теперь уже своими… не знаю как их назвать, в результате реализации придуманной академиками при Хрущеве так называемой «теории» неперспективных деревень.

Вам не понять, почему я, потеряв в результате незаконного раскулачивания семьи деда своего младшего брата, не возненавидел Сталина и Советскую власть. Вам не понять и того, почему моя мать, женщина с образованием в четыре класса церковно-приходской школы, потерявшая в ссылке шестимесячного сына, не проклинает Сталина и власть, которую он олицетворял. Эта женщина, прожившая трудную жизнь, каждый раз накануне праздника 1 Мая, Дня Победы, Октябрьской революции и Дня Конституции, выглаживает красный флаг и напоминает мне: «Не забудь завтра рано утром вывесить флаг — ты же знаешь, какой это праздник…»

Вас удивляет, почему я и моя мать не предъявили претензий к председателю сельсовета, который «назначал» нас на раскулачивание. Вы не можете понять того, что человек, любящий свою Родину, знающий ее историю, может возвыситься над личным и не требовать чьей-то крови, потому что ему чуждо чувство мести, и он понимает мотивы, которыми мог руководствоваться тот председатель сельсовета. Злоба вас гложет — иначе вы не сказали бы, что если бы я заявил на того председателя, меня «немедленно сделают `врагом народа` и трижды расстреляют по списку № I, и уже мертвым пять раз сожгут, развеют твой пепел и скажут, что ты не появлялся на свет божий». Пугаете — а мне не страшно, потому что я вооружен самым сильным оружием — знанием правды истории.

Вы вышли из лагеря обозленным на Советскую власть человеком, — как и многие другие авторы сегодняшних «воспоминаний». Но были люди, которые не озлобились на Советскую власть, хотя и были в 30-е годы осуждены необоснованно. Борис Микулич, необоснованно водворенный в лагерь за «контрреволюцию», на десятом году (1946 г.) срока наказания, лишая себя самого необходимого, за деньги, присланные сестрой на табак, покупает за 25 руб. «Краткий курс» истории ВКП/б/ (цена этой книги 5 руб. в старом масштабе цен) и, как он пишет в своем дневнике, серьезно, с карандашом, взялся за его изучение, читает, перечитывает, подчеркивает и снова перечитывает, никаких посторонних мыслей, интерес все растет. Книга эта, — пишет Борис, — «взяла своей железной методологией». В ней он находит доказательства своей веры в нашу революцию, в правильность выбранного партией и народом пути строительства социализма.

Первый послевоенный год, в стране сильнейшая засуха. И в тех местах, где находился Борис, отразилось это стихийное бедствие. Но посмотрите, как он пишет об этом: «Отменены дополнительные пайки. Ясно, что стране тяжело…» Сколько патриотизма в этих словах, какое высокое чувство гражданственности в них! (журнал «Неман», 1987 г., № 3). Прочитайте эту исповедь человека, просидевшего «от звонка до звонка» десять лет, действительно ни за что — может, тогда шевельнется что-то доброе в вашей душе, и вы начнете переосмысливать свои взгляды на нашу трудную историю и свое место в ней.

Более половины своего письма вы посвятили рассказу о своей довоенной, «военной» и послевоенной жизни — наверное, потому, что неодолимым стало желание выговориться, поведать мне о вашей жизни. Тем более — вы не сделали этого в начале 50-х. И я вам тогда ничего не рассказывал о себе. Вы через газету пригласили меня к исповеди. Извольте. Вот что я рассказал о себе в 1984 году корреспонденту «Литературной газеты» по его просьбе. В неполные 18 лет — наводчик противотанкового орудия. Задача артполка — прикрывать танкоопасные направления.

Лето 1944 г. Бои на реке Великой, освобождение Пскова, Острова. Медленное продвижение на Запад, отчаянное сопротивление немцев, танковые контратаки. Все время на прямой наводке, в боевых порядках пехоты. Приходилось браться за автомат и ручной пулемет (они были в каждом расчете), когда кончались осколочные снаряды, и вместе с пехотой отражать атаки немцев.

23 августа 1944 г., юго-восточная Эстония. Ночной бросок на другой участок фронта, где ожидалась контратака немцев. Окопались, замаскировали орудие снопами ржи. Впереди копны ржи. И вдруг они начали раздвигаться, и из-за них выползли немецкие танки, за ними — пехота. Решил подпустить головной танк ближе, чтобы бить наверняка. Сосед не выдержал, выстрелил, промахнулся — и размаскировал орудие. Немцу повезло — немедленным выстрелом из танка вывел из строя соседнее орудие и весь расчет. Стреляю в танк — промах, второй выстрел — с танка сорвана гусеница. Выстрелы размаскировали орудие. Танк наводит ствол орудия на меня. Одновременные выстрелы, оба промахнулись.

Понимаю, что решают доли секунды — кто быстрее произведет точный выстрел. Я успеваю раньше — танк задымился. Начался минометный обстрел, убит заряжающий и подносчик снарядов. Но главное — разбита панорама, прицельно стрелять нельзя. Вижу, еще один танк идет на орудие, а за ним — пехота. Выход один — наводить через ствол. Удача — танк идет прямо, значит, он останется на линии моего выстрела. Командир орудия заряжает, стреляю — попадание, танк окутывается дымом. Но немецкая пехота продолжает идти вперед, командир орудия берет ручной пулемет, я — автомат, и вместе с нашими пехотинцами отбиваемся.

Через день не стало моего командира. Прорвана немецкая оборона; обогнав пехоту, движемся по дороге, весь расчет в автомашине, а я на станинах орудия. Наверное, в рубашке родился, прямое попадание мины в автомашину — и никого нет, к счастью, не взорвались снаряды. Заговорили немецкие пулеметы справа из хутора. Следовавшие за нами орудия стрелять по хутору не могут — он не виден за лесопосадкой. Подошли бойцы из других расчетов, помогли отцепить орудие от автомашины, развернуть его. Закапывать сошники некогда, стреляем прямо с дороги по крышам домов, откуда строчат немецкие пулеметы. Подоспели наши танкисты с пехотой на броне. Наступление продолжалось. Вскоре и меня ранило во время отражения очередной контратаки немцев.

В те горячие июльские и августовские дни писать письмо родителям было некогда. И только в первый послевоенный год, вернувшись домой, узнал, что им обо мне писали. Из письма командира части моему отцу: «В боях за свободу и независимость нашей Родины Ваш сын проявил себя верным сыном социалистического Отечества. За отвагу и мужество, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, он награжден медалью „За отвагу“».

Из письма к матери: «Ваш сын в боях с немецко-фашистскими захватчиками отличился, за что награжден орденом Славы III степени. Он в боях за деревню Н. показал себя как храбрый и смелый наводчик… Мы гордимся им как лучшим товарищем и как смелым наводчиком. Комсорг Зубаиров».

И в этих письмах — призыв к родителям: «Надеюсь, что и Вы приложите все усилия на работе к тому, чтобы приблизить час окончательного разгрома фашистских мерзавцев». Мне потом они рассказывали, что этот призыв не остался без ответа. Может быть, только сейчас понимаешь, как много значили такие письма, что и в этом было тогда единство фронта и тыла.

Награды тогда получать было некогда. Тогда в минуты передышки перед строем батареи зачитывали и вручали благодарность командира части: «В боях за освобождение родной земли от немецко-фашистских захватчиков Вы проявили себя бесстрашным и мужественным воином непобедимой Красной Армии, верным сыном великого советского народа, Вашим подвигом гордится вся наша часть. Объявляю Вам благодарность и от души поздравляю с успехом. Командир части Коваленко» …Погибли за день до моего ранения командир полка майор Коваленко и командир батареи капитан Денисов. Так и не удалось до сих пор найти ни одного однополчанина.

Лишь через год после Победы нашли меня не полученные тогда награды: Орден Славы III степени, медаль «За отвагу», две медали «За боевые заслуги».

А вот что рассказала корреспонденту «Литературной газеты» моя жена, о которой вы так тепло отозвались в своем адресованном мне, ей и сыну письме. (К сожалению, не опубликованы наши рассказы).

«С отличием воевал, с отличием после войны закончил среднюю школу, юридический институт и исторический факультет университета. Да, два желания было: стать юристом и историком. Поэтому сразу после окончания юридического института начал работать следователем, заочно учился в университете. А закончив его, все-таки остался на следственной работе. Прошел все ступени этой работы: следователь прокуратуры г. Кировограда, старший следователь областной прокуратуры, прокурор следственного отдела, прокурор-криминалист, начальник следственного отдела.

Но учеба на историка не была потерянным временем. Может быть, именно изучение курса психологии и педагогики и определило направленность следственной и общественной работы: глубокое изучение психологии преступника, проникновение в его душу и помыслы и, с другой стороны, — педагогика правовой пропаганды среди учащихся, молодежи, работа пропагандиста, лектора. Наверное, поэтому начальник следственного отдела Ш. смысл своей работы видел в том, чтобы научить следователя самостоятельности мышления, и поэтому не спешил сообщать готовый ответ на трудный для него вопрос, а, дав информацию к размышлению, помогал ему самому найти путь к решению этого вопроса. Тяготение к делам, где на первом плане психология человеческих отношений в их бытовом и социальном проявлениях, где в расследовании — острота борьбы, простор для творчества и искусства. Замаскированные хищения, запутанные убийства, загадочные исчезновения… Сам расследовал такие дела и следователей учил искусству их расследования.

В области в течение нескольких лет раскрывались все убийства. Прокуратура СССР, изучив на месте организацию работы по раскрытию и расследованию убийств, отметила, что положительные результаты этой работы объясняются и тем, что начальник следственного отдела лично вникает в расследование таких дел, выезжает на места происшествия, оказывает практическую помощь следователям в расследовании этих преступлений. Об организации этой работы дважды на конкретном примере сообщалось в „Следственной практике“ (№№ 42 и 90), а также в сборнике „Вопросы борьбы с убийствами“.

И потом, работая в прокуратуре Крымской области на должностях, не связанных с расследованием дел, использует опыт, который дала следственная работа. При проверке в объединении „Атлантика“ исполнения законов об охране социалистической собственности путем анализа документов выявляет скрытую приписку объема выполненных работ на 383 тыс. руб., изымает фиктивные документы и возбуждает уголовное дело. Затем выступает в областном суде, где рассматривалось дело по жалобе осужденного заместителя генерального директора объединения, не признававшего себя виновным. Приговор оставлен без изменений. Ему поручается поддержание государственного обвинения по сложным делам, где опасные преступники, не признавая себя виновными, умело защищаются, — убийство с сожжением трупа, хищения в особо крупных размерах, взяточничество. И снова, как и прежде — острота борьбы и радость победы в нелегком поединке. Много раз прокурор Крымской области поощрял его за принципиальность, инициативу, мастерство и добросовестность.

Но до сих пор не забываются два дела, хотя расследовались они 20 лет назад.

Председатель колхоза и парторг осуждены за доведение до самоубийства секретаря комсомольской организации колхоза. Преследование за критику, травля, фабрикация обвинения в краже, создание репутации „прокравшегося комсорга“, исключение из комсомола на основании ложного обвинения, фабрикация различных документов с целью сокрытия следов совершенного преступления.

Расследование каждого поступка обвиняемых, раскрытие системы и мотивов их действий, исследование душевного состояния их жертвы, обнаружение момента принятия рокового решения. Факты, факты, предъявление их обвиняемым, попытки запугать следствие, снова допросы — целеустремленные, разоблачающие, опровергающие вымыслы, подводящие к признанию. И наконец: да, самоубийство связано с нашими действиями… Бывший секретарь курсового комсомольского бюро института, теперь уже в должности начальника следственного отдела, выступил в защиту доброго имени секретаря комсомольской организации колхоза и разоблачил тех, кто привык жить в обстановке вседозволенности и непререкаемости своего „авторитета“.

Анонимщик, прочитав опубликованную в „Правде“ благодарность С. С. Дзержинской — супруге Феликса Эдмундовича за поздравления в связи с 80-летием и награждением высокой правительственной наградой, направляет в ее адрес мерзкое письмо, в котором в выражениях, глубоко затрагивающих нравственные принципы нашего общества и чувства советских людей, провозглашает циничные хулиганские лозунги в адрес выдающихся деятелей мирового революционного движения. Такова формула обвинения и правовая сценка этих действий — ч. 2 ст. 206 УК РСФСР (злостное хулиганство, отличающееся исключительным цинизмом). Устанавливается автор письма. Кто он, почему совершил такой гнусный поступок, какими мотивами руководствовался, что этим хотел выразить? Для ответа на эти вопросы шаг за шагом исследуются поступки этого человека, в которых проявлялась его сущность; устанавливается, когда и на какой почве у него выработалась антиобщественная установка личности, как он мог перешагнуть порог, за которым — наше презрение.

Совершенно неожиданным образом через 20 лет пришлось возвратиться к этому делу.

В „Литературной газете“ за 2 ноября 1983 года было опубликовано письмо гр-ки Шарковой. Водитель автобуса, наслаждаясь властью над пассажирами (остановить или не остановить автобус), издевался над пожилым человеком, фронтовиком, попросившим его сделать остановку, чтобы он мог выйти в нужном ему месте. Издевательство было циничным, а произнесенные при этом слова — гнусные: „Нацепил „цацки“ (ордена) на грудь, так и командовать можешь… Тебя в 43-м не убили, так я тебя добью“.

Не могло сердце солдата выдержать таких слов. Он пошатнулся, обмяк и упал. Водителя просили доставить его в больницу, но тот отказался. Так и умер солдат.

Писатель Г. Бакланов в своем очерке по этому письму считает, что здесь все зыбко и нужно доказывать оставление шофером человека в опасном для жизни состоянии, чтобы привлечь его за это к уголовной ответственности (ст. 127 УК РСФСР).

17 ноября 1983 г. Ш. направляет в „Литературную газету“ и на имя Генерального прокурора СССР письмо, в котором доказывает, что в этом деле и в том, которое он расследовал 20 лет назад, один и тот же объект посягательства, что правовая оценка их должна быть одинаковой.

„От имени павших и еще живых солдат Великой Отечественной, — писал Ш. в тех письмах, — я обвиняю его в том, что он в исключительно циничной, оскорбительной и издевательской форме, выражая явное неуважение и пренебрежение к социалистической нравственности и чувствам советских людей, в выражениях, глубоко затрагивающих нравственные принципы нашего общества, провозглашал хулиганские лозунги в адрес участника Великой Отечественной войны Семенченко Никиты Дмитриевича, что вызвало у него сердечный приступ со смертельным исходом, то есть в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 206 УК РСФСР“.

„Литературная газета“ 12 и 14 декабря 1983 г. сообщает, что прокуратурой Аксайского р-на Ростовской обл. возбуждено уголовное дело по обвинению водителя Токарева по ст. 127 УК РСФСР. Прокуратура СССР отвечает, что письмо направлено в прокуратуру РСФСР, откуда сообщат о результатах (сообщения не поступило). Тогда Ш. 21.12.83 г. пишет письмо прокурору Аксайского р-на, в котором обосновывает необходимость предъявления Токареву обвинения по приведенной выше формулировке. 4. 02. 84 г. прокурор Аксайского р-на сообщает, что Токарев осужден к 3 годам лишения свободы по ч. 2 ст. 206 и ч. 2 ст. 127 УК РСФСР. Правда восторжествовала, таков вклад в выполнение народного веления: „Никто не забыт, ничто не забыто“.

Не стареют душой ветераны. И через 20 лет такой же…

Конкретный, живой отклик на события, которыми живет страна, на знаменательные даты ее истории. 100-летие со дня рождения В. И. Ленина — Ш. изучает воспоминания современников о В. И. Ленине, готовит лекцию „О некоторых чертах стиля работы В. И. Ленина“, которую читает для работников прокуратуры области. По его инициативе готовится и проводится научно-практическая конференция следователей, на которой он выступает с докладом „Соблюдение ленинских принципов организации труда — необходимое условие совершенствования следственной работы“, а до этого выезжает к следователям и на месте изучает организацию их работы, организует анкетный опрос следователей.

Тогда же для повышения эффективности правового воспитания молодежи в одной из школ г. Кировограда проводит анкетный опрос учащихся старших классов по специально подготовленным вопросам для выяснения уровня их правосознания. Проанализированы 2 тыс. ответов 235 учащихся на эти вопросы. После этого в каждом классе проводятся вызвавшие большой интерес беседы. Затем результаты этого опроса используются в лекционной работе. Республиканский журнал „Радянське право“ рассказывает об этом опыте правового воспитания молодежи, в областных газетах публикуются статьи, посвященные коммунистическому воспитанию молодежи.

…Обсуждение проекта новой Конституции. Две статьи в областных газетах и выступление по Крымскому телевидению: „Гражданином быть обязан“. С тех пор эта тема — главная в лекционной пропаганде. Пропагандируется высокое чувство гражданского долга, активная жизненная позиция каждого советского человека, нетерпимость к злу и несправедливости.

Постоянный интерес к изучению марксистско-ленинской теории — пропагандист, руководитель теоретических семинаров в партийных организациях областных прокуратур в Кировограде и в Крыму. И здесь пригодилось полученное много лет назад педагогическое образование».

Вот таким был рассказ моей жены корреспонденту «Литературной газеты».

Может, теперь, гражданин Игнатенко, вы поймете, почему я предъявил в суд 17 исков в защиту чести и достоинства Иосифа Виссарионовича Сталина?

Таким был мой ответ гр-ну Игнатенко на его вопросы: «Итак, о чем же твой иск? О чем болит твоя душа?» Поскольку вопросы были заданы через Одесскую областную газету «Комсомольская искра», мое письмо было направлено в редакцию этой газеты для опубликования. Не опубликовали, на неоднократные запросы о причинах молчания ничего не ответили.

А гр-н Игнатенко начал тиражировать свои «воспоминания». В судебном заседании Краснопресненского районного народного суда Москвы, рассматривавшего 16 августа 1989 года мой иск к корреспонденту ТАСС Кислинской и газете «Вечерняя Москва» об опровержении порочащих меня сведений, Кислинская сообщила суду: «Вот видите, граждане судьи, даже друг Шеховцова гр-н Игнатенко разоблачил его как сталиниста в своем письме в газету „Вечерняя Москва“».

Вскоре после этого меня пригласили в редакцию харьковской газеты «Красное знамя» и сообщили о поручении редакции газеты «Труд». Оказалось, и эта газета получила «Открытое письмо Ивану Тимофеевичу Шеховцову, его жене Лиле и сыну Саше». Газета «Труд» просила меня написать ответ на это письмо с тем, чтобы опубликовать его одновременно с письмом Игнатенко. Передал в редакции газеты «Красное знамя» для «Труда» копию своего письма в газету «Комсомольская искра». Отказался «Труд» опубликовать наши письма. Причина мне неизвестна. Скорее всего, она заключалась в том, что мое письмо не вписывалось в продолжающуюся в стране кампанию дискредитации Сталина.

В редакции газеты «Красное знамя» меня ознакомили со справкой о судимостях гр-на Игнатенко. Оказалось, что он был первый раз судим еще до войны (данных о реабилитации по поводу этой судимости не было). Как указывалось в справке, Игнатенко по поводу преступления, совершенного им в 1941 году (контрреволюционная агитация и пропаганда), был реабилитирован в 1965 году по мотивам отсутствия состава преступления в его действиях. Это означает, что действия, за которые он был осужден в 1941 году, имели место, но сегодня, в 1965 году, суд не считает их преступными. Прошло двадцать дет после окончания войны, и многое из того, что народ в трудные годы войны считал тяжким преступлением перед Родиной, начало казаться не таким уж и преступным.

В какие еще редакции, кроме «Комсомольской искры», «Вечерней Москвы» и «Труда», направлял Игнатенко адресованные мне, жене и сыну письма, — не знаю. Не исключено, что направлял и в другие газеты, а также и в журналы — человек решил сделать бизнес на своих «воспоминаниях» и конъюнктуре. Что очень скоро и подтвердилось.

В редакцию журнала «Журналист». 03.12.90 г. «В 11-м номере журнала за этот год опубликовано „Открытое письмо Ивану Тимофеевичу Шеховцову, его жене Лиле и сыну Саше“. Автор — житель города Ялты Григорий Игнатенко. Этому письму предпослан редакционный заголовок „Шеховцов против Шеховцовых“.

Дважды судимый гражданин порочит публично мои честь и достоинство следователя и прокурора с тридцатилетним стажем работы. Оскорбительным для себя считаю обращение этого набивающегося в друзья моей семьи человека: „Дорогие друзья моей молодости!“ Гр-н Игнатенко никогда не был и не мог быть в этом качестве. С бесцеремонностью потерявшего стыд и совесть человека он обнародует придуманные им же касающиеся моей семьи и не подлежащие оглашению факты. Например, он придумал и сообщил читателям, что первым словом моего сына было „папа“, а не „мама“ — „как у большинства детей“.

На правах придуманного „друга“ гр-н Игнатенко обращается ко мне по имени, призывает „одуматься“, „опомниться“, „не лукавить“, „публично извиниться перед теми, кого обидел“. Он оскорбляет меня, заявляя, что я трус, предавший своего брата и „миллионы других людей, больших и маленьких“. Редакция „Журналиста“ солидаризуется с этим кощунственным заявлением, что подтверждается редакционным заголовком „Шеховцов против Шеховцовых“.

Обращаясь ко мне, гр-н Игнатенко через журнал спрашивает: „Так о чем же болит твоя душа? Может, ответишь?“ И, обращаясь к редакции: „Хотел бы, чтобы и он так же открыто ответил мне на страницах вашего журнала“.

Я отвечаю гр-ну Игнатенко и примкнувшей к нему редакции „Журналиста“ прилагаемым письмом, которое прошу опубликовать одновременно с этим обращением к редакции журнала.

Право на публикацию ответа предоставлено мне статьей 26-й Закона Союза Советских Социалистических Республик „О печати и других средствах массовой информации“. Надеюсь, мне не придется прибегать к предусмотренному статьей 27-й Закона судебному порядку разрешения вопроса об опубликовании ответа гражданина на затрагивающую его честь и достоинство публикацию».

Главному редактору журнала «Журналист». 22.02.91. «В 11-м номере журнала за 1990 год опубликовано „Открытое письмо Ивану Тимофеевичу Шеховцову, его жене Лиле и сыну Саше“. Автор — житель города Ялты Григорий Игнатенко. Обращаясь ко мне, гр-н Игнатенко через журнал спрашивал: „Так о чем же болит твоя душа? Может, ответишь?“ И, обращаясь к редакции: „Хотел бы, чтобы и он так же открыто ответил мне на страницах вашего журнала“.

Письмо, в котором я дал ответ на оскорбительные выпады гр-на Игнатенко в мой адрес, редакция журнала получила 14 декабря прошлого года. Поскольку гр-н Игнатенко оскорбил меня не в лично адресованном мне письме, а в письме, опубликованном в журнале, я, считаю, был вправе рассчитывать на опубликование моего ответа. Объем моего письма точно соответствовал объему письма Игнатенко, опубликованному в журнале. Далее. Поскольку редакция журнала не изъяла из письма Игнатенко фразу „Хотел бы, чтобы и он так же открыто ответил мне на страницах вашего журнала“, я, согласитесь, имел право оценивать это как согласие журнала на опубликование такого же по объему моего ответа.

Редактор отдела журнала Н. Вайнонен письмом № 2165 от 26.12.1990 года сообщил мне, что мое письмо публиковаться не будет, так как его объем превышает страницу стандартного машинописного текста.

Считаю это решение неправильным. Тем не менее направляю письмо, объем которого не превышает одной страницы стандартного машинописного текста».

Письмо было напечатано в шестом номере журнала за 1991 год. Редакция, видимо, потому приняла решение об опубликовании, что вышедший недавно «Закон о печати» предоставил мне право требовать в судебном порядке опубликования ответа на выступление органа печати. В 1988–90 гг. мною было направлено в газеты и журналы 22 письма по поводу несогласия с касающимися меня публикациями. Это был единственный случай опубликования такого письма. Вот это письмо.

«А я и не знал, что он враг народа. Дважды судимый (второй раз за контрреволюционное преступление) гражданин Игнатенко порочит публично мои честь и достоинство — следователя и прокурора с 30-летним стажем работы. Оскорбительным считаю обращение этого набивающегося в друзья моей семьи человека: „Дорогие друзья моей молодости!“ Гр-н Игнатенко никогда не был и не мог быть в этом качестве. С бесцеремонностью потерявшего стыд и совесть человека он обнародует придуманные им же касающиеся моей семьи и не подлежащие оглашению факты. На правах придуманного „друга“ он обращается ко мне по имени, призывает „одуматься“, „опомниться“, „не лукавить“, „публично извиниться перед теми, кого обидел“. Он оскорбляет меня, заявляя, что я трус, предавший своего брата и „миллионы других людей, больших и маленьких“. Редакция „Журналиста“ солидаризуется с этим кощунственным заявлением, что подтверждается редакционным заголовком „Шеховцов против Шеховцовых“.

Гр-ну Игнатенко не понять, почему я, потеряв своего младшего брата в результате незаконного раскулачивания семьи деда, не возненавидел Сталина и Советскую власть. Ему не понять и того, почему моя мать, имеющая образование в четыре класса церковно-приходской школы, потерявшая в ссылке шестимесячного сына, не проклинает Сталина и власть, которую он олицетворял. Гр-на Игнатенко удивляет, почему я и моя мать не предъявляли претензий по поводу нашего незаконного раскулачивания. Ему не дано понять, что человек, любящий свою Родину, знающий ее историю, причины перегибов в раскулачивании, может возвыситься над личным и не требовать отмщения, потому что ему чуждо чувство мести и он понимает, что Советская власть и Сталин здесь ни при чем.»

Отклики на книгу И. Т. Шеховцова «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника»

Там, позади, в молодости лейтенантской или солдатской, среди всего, что было общей и твоей войной, среди страшного, мучительного и самоотверженного есть то, что дает тебе право говорить и наделять стойким ощущением правоты.

Ты говоришь, а все это там, за твоими плечами, и это пока еще кое-что значит.

И. А. Дедков, литературный критик. Г. Кострома.

…Благодаря Вам мы уже познакомились с этим замечательным произведением. Разрешите поделиться огромной просвещенной радостью, которую я и мои друзья испытали от знакомства с четырехтомником И. Т. Шеховцова «„Дело Сталина-преступника“ и его защитника», ставшим явлением поистине раритетным во всех отношениях: и в историко-патриотическом, и в духовно-нравственном.

Прекрасное издание с бесценным фотоматериалом. Этот подвижнический труд вызывает глубокое уважение, является мощной нравственной поддержкой и ветеранам Великой Отечественной войны, и всем, кто остался верен идеалам социалистического Отечества.

Да и молодежь, уверены, пробудится к жажде Истины, а помочь ей в этом могут только такие замечательные книги.

Имя Ивана Тимофеевича Шеховцова прогремело в пик осквернения социалистических святынь. Только у него достало тогда гражданского мужества выступить в защиту оскорбленной памяти И. В. Сталина — Великого патриота нашего социалистического Отечества.

Мы выражаем великую благодарность Ивану Тимофеевичу, который был и остается неподкупным, стойким борцом, стоящим на защите чести и достоинства И. В. Сталина — символа героического социалистического прошлого, залогом победы в будущем.

Честь и хвала Вам, Вашей историко-патриотической, непоколебимой позиции.

Огромнейшая благодарность от всех, кто прочтет этот уникальнейший труд, как, например, от моего отца, ветерана Великой Отечественной войны, читавшего и плакавшего от переизбытка чувств, нахлынувших воспоминаний и от благодарности Человеку, показавшему, что есть еще настоящие Борцы, настоящие Личности! Есть еще настоящие Герои! Богата земля Сынами своими.

Н. О. Иванова, г. Луганск. Из письма в газету, опубликовавшую информацию о книге.

Если б не этот номер Вашей газеты, я бы никогда не узнала, что есть такая замечательная, редкая книга, а стало быть, не могла бы ее приобрести и прочитать. А сейчас она у меня есть, и я кончаю читать 1 — й том. Радуюсь тому, что есть-таки в нашей стране человек, который, не таясь, не боясь, открыто выступил в защиту чести и достоинства Иосифа Виссарионовича Сталина.

Спасибо Ивану Тимофеевичу за то, что не испугался и не боится этой своры предателей и перевертышей.

Книга очень легко читается, каждая ее страница просто дышит страстной жаждой справедливости, жаждой наказания всех этих клеветников.

Читаешь и слышишь, как бьется сердце Человека и Коммуниста.

Если б как можно больше людей могли прочитать эту книгу! Может, тогда бы они поняли, как долго и целенаправленно их обманывали, распространяя небылицы о Сталине и СССР.

Я желаю здоровья и бодрости замечательному человеку Ивану Тимофеевичу Шеховцову! Спасибо ему за книгу, за его огромный вклад в дело защиты И. В. Сталина и нашей великой Родины!

А. Н. Поборская, г. Балта, Одесская область.

Из письма в газету.

…Решила написать Вам и поблагодарить за книгу, которая дороже самых больших денег… Ваши четыре тома оформлены именно так, как заслужил И. В. Сталин. Спасибо Вам большое!

Вы для меня самый уважаемый человек на свете. Потому что открыто, никого и ничего не боясь, говорили и говорите об И. В. Сталине совсем не так, как хотелось бы всем предателям.

Я уже кончаю читать первый том, из-за этого и задержалась с ответом, потому что не могу оторваться.

Многие места перечитываю по нескольку раз. Есть такие страницы, читая которые, я не могла сдержать слез. Я очень за Вас переживаю, берегите себя, наш хороший Человек!..

А. Н. Поборская, г. Балта, Одесская область.

Читаю книгу и не устаю восхищаться Вами. Это же сколько нужно иметь мужества, воли, смелости, выносливости, чтобы поднять и осилить такую глыбу материалов! Не представляю, сколько Вы потратили энергии, здоровья, настойчивости, мужества, ума, чтобы все это обработать, сгруппировать, упорядочить, осмыслить и написать — просто непостижимо! Не нахожу слов, чтобы передать свое восхищение Вашим Подвигом.

Я Ваш труд назвал «Энциклопедией борьбы с антисталинской истерией». Потому что нет такого вопроса из выступлений антисталинистов, на который Вы не дали исчерпывающего, высоко аргументированного с юридической точки зрения ответа. Поэтому Ваш труд можно использовать и как учебник по юриспруденции, и как учебник по человеческой порядочности, верности высоким идеалам.

Мои коллеги (все — бывшие летчики) не могут поверить, что все это сделано одним человеком. Они решили приобрести у меня Вашу книгу. Но, к сожалению, все экземпляры, которые я имел, уже были распределены.

В. И. Недашковский, г. Борисполь, Киевской обл.

Уважаемый Иван Тимофеевич! Большое спасибо Вам за книгу!.. Какую поистине титаническую работу Вы выполнили, через какие испытания и препятствия Вам довелось пройти! Ваша книга действительно луч света в этом темном царстве «демократии».

Спасибо, что донесли правду о Великом Сталине, о Вашем Великом Поколении. Книга Ваша, надеюсь, станет добрым подспорьем моему поколению в борьбе за светлое будущее человечества.

Беличенко Андрей. Аспирант. Херсонская обл. 26 лет.

Получил от Вас замечательный гостинец — книги. Увидел лучезарное чудо. А точнее — Ваш великий труд. Теперь уже увековеченный. Увековечена историческая правда, защищенная Вами в неравной борьбе. Эта борьба и эта правда войдут в историю как редкое общественное явление, как жестокая схватка правды с великим мерзким злом.

Такие книги престижно иметь любой библиотеке.

Для меня, как патриота Советской Родины, Ваш четырехтомник имеет исключительное значение и является великой ценностью.

Из книг я чувствую Ваше дыхание. Мне слышится Ваш голос. Голос великого гражданина нашей преданной и разрушенной Советской Родины.

Книги имеют привлекательный вид. Текст с глубоким смыслом, легко читается.

Выражаю свое восхищение книгами, за которые я Вам искренне благодарен.

С. И. Жеребенко. Инвалид

Великой Отечественной войны. Винница.

Все материалы (рецензию, предисловие и эпилог) перечитывала несколько раз. Плакала от радости, что в наше страшное время есть такие люди, как Вы, Иван Тимофеевич. Большое, пребольшое Вам спасибо за то, что Вы Человек с большой буквы.

Вы будете жить вечно в памяти настоящих людей, которые не предают свои идеи. Крепкого Вам здоровья и длинного жизненного пути.

Г. И. Дробязко, г. Умань Черкасской обл.

Я счастлив и переживаю безмерную радость — у меня в руках титанический труд, исключительное по своим достоинствам произведение литературы, Ваша книга «Дело Сталина- „преступника“ и его защитника».

Книгу читаем вместе с женой Анной Афанасьевной, ветераном Великой Отечественной войны. С каждой прочитанной страницей повышается интерес: а что дальше? Ведь в книге изложены события советской эпохи, свидетелями или даже участниками которых и мы были. Книга возбуждает воспоминания, заставляет думать и осмысливать некоторые события того времени по-иному.

Огромная благодарность, честь и хвала Вам, Иван Тимофеевич!

Желаем Вам здоровья, бодрости, неугасимого огонька по защите И. В. Сталина и — счастливого долголетия.

Благодарные супруги: Анна Афанасьевна

и Григорий Иванович Мирошниченко,

г. Знаменка Кировоградской обл.

Я и мои друзья сердечно поздравляем Вас с праздником 60-летия Победы в Великой Отечественной войне. Желаем Вам крепкого здоровья и благополучия.

Книги Ваши я прочел. Они оставили в моей душе неизгладимый след. Они как факел во мраке фашистского мракобесия, как призыв к борьбе и сопротивлению. Они вселяют мужество и уверенность в нашей победе.

От всего сердца благодарю Вас за огромный труд, за Ваш героизм и мужество как во время Великой Отечественной войны, так и в послевоенное время до наших дней.

Мы бы погибли во время немецкой оккупации от голода, или нас расстреляли бы как семью коммуниста, погибшего на фронте, если бы не наша родная армия. Наше освобождение я не отделяю от имени И. В. Сталина, которого я чту как святого.

Праздник Победы мне очень дорог, и я всегда с великой благодарностью отношусь к вам, ветеранам войны. Живите долго и будьте счастливы, насколько это возможно в наше время.

А. А. Борисов, г. Краснодар.

Заканчиваю читать второй том Вашей книги. Большое спасибо. Светлое пятно среди ничтожества окружающей жизни.

С глубоким уважением к Вашим фундаментальным знаниям и документальности изложения материала. Повышаю свое самообразование и радую душу.

Сердечно поздравляю Вас с Великим праздником советского народа — 60-летием Победы.

Пусть жизнь Вам дарит мир, здоровье, много-много праздников, неиссякаемую бодрость духа. Низкий поклон Вам за Победу!

И. С. Аншукова, г. Львов.

Поражаюсь Вашей титанической работой, затраченной на книгу, и мужеством, которое Вы проявили в описываемых в ней событиях. Ваша деятельность по защите Сталина и Советской власти достойна величайшего уважения и восхищения… Может, действительно Ваш труд (подобно труду великих художников, возвестивших начало эпохи Возрождения) станет началом возрождения нашего социалистического Отечества? Очень может быть!

Но для этого надо, чтобы книгу прочли миллионы людей, которым книга передает накал Вашей души, которых поразит осознание происшедшего с нашей страной. Хочется верить, что будет так.

С.П Савельев, г. Кривой Рог.

Меня восхищают Ваше мужество, стойкость, бесстрашие и храбрость. Ваше фото и автограф сохранятся в моем сердце на всю жизнь, а книги — священны и для меня.

Ю. С. Березинн, г. Москва.

Восхищен Вашей идейной убежденностью, широкой эрудицией в юриспруденции, истории, политологии и психологии.

Н. Е. Волошин, г. Донецк.

Когда дочитал последние страницы книги и песни наших лет, очень расчувствовался. Ведь это наша жизнь! На одном снимке в книге — у станка мальчик, заменивший ушедшего на фронт отца. И я представил себя в свои 14 лет. Я тоже в годы войны стоял у токарного станка и вытачивал детали к взрывателям.

А. Г. Пискунов, Орехово-Зуево, Московская область.

Стала читать книгу — и не смогла сдержать слез. Мне не верится, что сейчас, во мгле лжи, зла и всяческой мерзости, возможно иметь такие книги. От них исходит заряд честности, мужества, веры и надежды. Счастлива, что узнала Вас, честного человека.

Наступит время, когда Ваша книга будет орудием главного калибра на суде истории над изменниками Родины.

Ваши книги — самое дорогое наследство, которое я передам детям и внукам. Еще раз прошу — щадите себя. Вы должны жить долго, а мы, Ваши читатели, должны иметь возможность написать Вам.

Л.Ф Борисова, г. Самара.

Ваши книги захватили меня так, что время для себя приходится выкраивать по минутам и недосыпать. Успехов в Вашем титаническом труде по воспитанию потомков на примере их предков, их героическом труде и ратном подвиге.

В. К. Католин, г. Дзержинск, Донецкая область.

Ваш труд уже вошел в историю страны. В нынешней обстановке тотальной лжи и одурачивания людей Ваши книги — свет, свежий воздух и яркое солнце. Это громадного объема титанический труд, высокая принципиальность и атакующий советский патриотизм.

И. П. Васильев, г. Новочеркасск, Ростовская область.

Самые наилучшие пожелания настоящему, неповторимому борцу за высокие моральные принципы, за справедливость.

Пусть счастье повернется к Вам лицом. Искренне хочу, чтобы Вы были счастливы, чтобы Ваш труд был оценен по достоинству. Пусть боевой расчет Вашего противотанкового орудия всегда находится на линии огня и метко поражает цели — нынешних мерзавцев всех мастей.

Крепко Вас обнимаю и благодарю за то, что Вы есть — и всю жизнь на передовой.

В. И. Кудря, г. Борисполь Киевской области.

Пусть не покидают Вас крепкое здоровье, сила духа и высочайшие идеалы, с которыми Вы жили до сих пор. Живите долго. Вы вошли в мировую историю как человек-легенда и будете в ней находиться вечно.

Г. И. Дробот, г. Умань, Черкасская область.

Здоровья Вам, сил и успехов в Вашей непрекращающейся и очень нужной сегодня борьбе за дело великого И. В. Сталина. Ф. И. Новиненко и внучка, с. Глованы, Одесская область.

Здоровья Вам. Будьте бдительней, берегите себя — Вы трудовому народу очень нужны.

В. И. Шубин, г. Армавир, Краснодарский край.

Спасибо за то, что Вы есть, за Ваш подвиг в военное время и за Ваш подвиг в мирное время. Вы живете, не жалея себя. Ваша жизнь — это один большой подвиг во имя будущего.

За героический труд в борьбе с разрушителями нашего Советского государства, за создание своих трудов для будущих поколений Вы заслужили звание Героя Советского Союза. Счастья, здоровья, родной Вы наш человек.

В. П. Терезюк, г. Орск, Оренбургская область.

Дорогий учасник світового двобою з фашизмом, творець Великої Перемоги, вельмишановний Іван Тимофійович! В цей весняний день, коли минає рівно 60 років як відгриміли бої Великої Вітчизняної війни, прийміть від усіх товаришів Каховської п/о ВКП(б) найпалкіший привіт, найсердечніше побажання здоров’я, наснаги, бадьорості духу, щастя в дітях, онуках, правнуках!

Большое Вам спасибо за книги, автограф. Книга сразу пошла по рукам. Недавно вернули. Читала, потрясена содержанием. Многое раскрылось в истинном свете благодаря Вам.

Желаем Вам физического и творческого долголетия, благополучия, большого человеческого счастья. И просим: пожалуйста, берегите себя — Вы нам очень нужны.

Семиряко Р. И., дочь фронтовика,

г. Каховка Херсонской обл.

Прошло 60 лет с тех пор, как Красная Армия, в передовых отрядах которой находились и храбро сражались Вы, завершила Великую Отечественную войну, одержав Великую Победу. Но для Вас, такого дорогого для очень многих честных людей человека, мирное время не наступило. Для Вас начались 60 лет напряженной борьбы с разрушителями социалистического Отечества, борьбы «За Родину! За Сталина!» Спасибо Вам за то, что Вы есть. Живите долго, всего Вам доброго, крепкого здоровья и долгих лет жизни. Счастья Вам, в полном объеме понимания этого слова. С днем Победы Вас, Иван Тимофеевич.

Кудря В. И., г. Борисполъ Киевской обл.

Сердечно поздравляю Вас с праздником Великой Победы! Низкий поклон за ратный подвиг в овеянные войной молодые годы. Сердечно поздравляю Вас с праздником Великой Победы!

Ваш бесценный подарок к 60-летию Победы — книга «Дело Сталина- „преступника“ и его защитника» будет вечно жить в сердцах людей как олицетворение исторической правды и торжество этой правды над гнусной ложью.

Вы совершили подвиг в борьбе один на один с ложью, с силами, развязавшими антисталинскую истерию, оклеветавшими героическую, одухотворенную историю советского народа.

Огромное спасибо Вашей маме, и пусть в мире ином сопутствует ей добрая, благодарная память людей. Родившей и воспитавшей такого мужественного сына, сумевшего применить свои знания и талант в защите чести и достоинства Иосифа Виссарионовича Сталина.

Осадченко Н. И., г. Умань Черкасской обл.

Спасибо Вам за оружие, которое дали нам для борьбы с клеветниками, злобными измышлениями средств массовой информации, с предателями Советской Родины, с фальсификаторами Великой Отечественной войны. Низкий Вам поклон, Иван Тимофеевич.

Поздравляю Вас, фронтовика-артиллериста, стойкого защитника нашего героического прошлого с 60-летием Победы советского народа над фашистской Германией.

Васильев В. И., Ростов-на-Дону.

Получила Вашу посылку — подарок, которому нет цены. Эти книги — откровение, история целой эпохи, это — жизнь, горе, радость, нравственность народа, с которым Вы прошли трудный жизненный путь.

Друзья Вас любят и гордятся Вами, а враги побаиваются, им не по зубам раздавить Вас, «крепкого орешка».

Но самое главное — это Победа! Победа, что есть книги, и со всех концов нашей Родины идут отклики читателей всех возрастов — от молодых до пенсионеров. Это еще раз доказывает, что люди Вам верят, уважают, любят, восхищаются Вами, бросившим вызов всем, кто обливает грязью святое, завоеванное ценой миллионов жизней.

Ваше справедливое слово и сегодня, спустя 60 лет, как и боевое орудие, бьет в цель по врагам народа и еще долго будет бить до окончательной Победы.

Ваши книги — крик души не одного человека, а миллионов людей, которые не смогли вот так бросить в лицо правду перевертышам и лицемерам и защитить тех, кто вместе с Вами прошел войну.

Да, действительно, Вы защищаете не только Сталина, но и всех живых и мертвых, оскорбленных и униженных, защищаете историю нашей Родины, идеалы всего советского народа.

Книга очень легко читается, с первых страниц завоевывает читателя — а что же будет дальше? Еще раз убедилась, какой Вы замечательный юрист и историк, отличный знаток своего дела.

Еще раз поздравляю с Днем Великой Победы — 9 мая и с победой над перевертышами.

Хаделошвили Мери. Ставропольский край.

Читаю сейчас третью книгу — все равно что пью из родника. Когда совсем душа разрывается от того, что творится, беру Вашу книгу и медленно ее читаю. Все материалы, которые кропотливо собраны в книге, бесценны, они потрясают своей правдивой силой.

Борисова Л. Ф., г. Самара.

Ваша книга — для меня — самый дорогой подарок в моей жизни. Огромное спасибо за то, что Вы своей книгой открываете людям глаза на правду. Я уже многих товарищей ознакомил с книгой и с откликами читателей на нее, и все мы под каждым откликом ставили свои фамилии и расписывались. Многие считают Ваши книги самым дорогим наследством, передаваемым детям и внукам. Мой внук, ученик 9 класса, с интересом читает Вашу книгу.

Как бы ни изощрялись клеветники, — будущее за нами. У нас есть светлые маяки, такие, как Вы, Иван Тимофеевич.

Розенко В. В., г. Макеевка, Донецкой обл.

Дорогой боевой друг, солдат великой битвы, однополчанин-единомышленник… Это поистине величайший многолетний труд, ДОСТОЙНЫЙ безмерного уважения и признательности. Он будет вечным маяком и компасом светлой исторической правды и памяти нашим потомкам.

Лично Вы заслуживаете всенародной любви и признательности.

От всей души желаем Вам, наш дорогой Человек, и Вашим близким крепкого здоровья и большого счастья, успехов в благородном деле, оптимизма и благополучия. Берегите себя. Здорового долголетия Вам. Обнимаем и крепко жмем Вашу солдатскую руку.

Гвардии полковник, участник Парада Победы

Митряев А. И. Супруга, участник Великой

Отечественной войны, Елена Михайловна.

г. Умань, Украина.

Вчера закончил читать 4-й том Вашей книги. Не нахожу слов, чтобы выразить благодарность за проделанную титаническую работу.

Книга уникальна, она так нужна сегодняшнему читателю и особенно молодежи.

Она поможет мне в работе и с ветеранами войны, и с политработниками, и с теми, которые до сих пор не могут разобраться со «сталинскими репрессиями».

Спасибо Вам, родной Иван Тимофеевич, за Вашу смелость, за проявленное и проявляемое повседневно мужество.

Скориков Ю. М., г. Витебск, Белоруссия.

Разрешите высказать Вам признательность и сердечную благодарность за присланную мне книгу, за теплые, душевные слова в мой адрес в автографе. С благодарностью к Вам — мужественному и стойкому защитнику чести и достоинства нашего Великого Сталина, а вместе с ним — яркой и героической истории страны Советов.

Читаю Вашу книгу, и все мое существо наполняется высокой благодарностью к Вам, мужественному и бесстрашному бойцу, солдату, всю свою жизнь ведущему войну под боевым знаменем «За Родину! За Сталина!» Вы победили — сначала фашистскую нечисть, а затем разгромили, морально уничтожили, пригвоздив к позорному столбу, перевертышей и изменников Родины.

После выигранного Вами последнего сражения «За Родину! За Сталина» у людей есть возможность изучать героическую историю страны Советов эпохи величайшего революционера-большевика Сталина. И это стало возможным благодаря Вашей замечательной книге.

Тираж книги невелик. Придет время, и ее переиздадут значительно большим тиражом, прочитают миллионы. А я считаю себя счастливчиком, что мне удалось приобрести такую книгу.

Примите наилучшие пожелания и поздравления с 60-й годовщиной нашей Великой Победы.

Лебедевич В. В., г. Минск.

Великая Вам благодарность за то, что Вы делаете. Книги будут читать дети и внуки: ученый, три математика, инженер-электронщик, врач, рыбак и я — по профессии учитель.

Вы — огромная личность! Поздравляют Вас с 60-летием Победы в Великой Отечественной войне, долгих лет Вам, отличного здоровья и всех благ земных.

Белова Е. В., Камчатская область.

С особым, безграничным уважением. Ваша самоотверженная, творческая защита советской эпохи и имени И. В. Сталина — это, без преувеличения, подвиг. Цена и понимание Вашего подвига с годами будут возрастать. Здоровья и стойкости Вам на долгие годы.

…Знали бы Вы, какой подъем душевный испытывала я, вернувшись на днях из отпуска. Меня ожидала радость — подарок от Вас. Вернее, не подарок, а дар — четыре тома Вашей бесценной книги, Вашего великого труда.

Повторю Вам снова, Иван Тимофеевич, я уверена, что цена Вашего поступка, Вашего Подвига с ходом исторического времени будет возрастать. Спасибо Вам и за наполнившую мою душу теплом дарственную надпись на книге.

С. А. Гаранина, г. Киев.

Огромное спасибо Вам за все: за Ваше мужество, смелость, справедливость, высокий профессионализм, духовность… Вы защитили честь и достоинство поруганного вождя народов СССР. Низкий Вам поклон, настоящему Воину-защитнику Великой Родины.

Ц. Н. Маркина, г. Пушкино Московской области.

Сердечно благодарю за титанический труд, который Вы совершили, создавая такую замечательную книгу. Переоценить ее значение невозможно. Пусть знают будущие поколения истинную историю Страны Советов и ее гениального руководителя Иосифа Виссарионовича Сталина.

Н. Е. Семенов, г. Кривой Рог.

…Ив этих условиях, где властвуют чиновники со звериным оскалом, Вы вступили в борьбу, защищая советский социалистический строй, воинов-освободителей и трудовой народ, разгромивший фашизм. В этой схватке Вы нанесли чувствительный удар этому отребью. А самое главное: Вы приобрели миллионы людей, которые оказались на Вашей стороне.

Вы импонируете мне как высокообразованный Человек — юрист, а также историк, блестяще ориентирующийся в марксистско-ленинской науке, законах общественного развития.

А. Бочаров, г. Каховка Херсонской обл.

Не знаю, найдутся ли у меня слова благодарности, которые Вы заслужили, завершив такую титаническую работу. Вы юрист высокой культуры и выдержки. Когда я читал, как Вы вскрывали мерзкое вранье академика Лихачева, мне хотелось крикнуть ему на весь мир: «…».

Преклоняюсь перед Вашей логикой и объективностью, которые так убедительны у Вас. Спасибо огромное за Ваш труд. Спасибо за то, что Вы есть.

В. Л. Прибытков, г. Севастополь.

Прочитал Вашу книгу в режиме запоя. Меня прямо-таки поразил Ваш уровень знания отечественной истории, который, по моему мнению, соизмерим с суммарным объемом знаний сотрудников академического института. Я ведь понимаю, что на Вас никто не работал, а, наоборот, многие препятствовали Вам. Меня удивила Ваша логика прокурора и следователя, который всю жизнь посвятил изобличению преступников. Против Вашей железной логики все эти корифеи-писатели, академики и доктора наук смотрятся очень бледно.

А. П. Рыбин, Донецкая обл.

Какой монументальный труд! Сколько сил положено! Это учебник, исторический труд! Подробный и честный. Дело не только в книге, но и в личности автора. Вы доказали, что советские прокуроры были честными, что ложь о советских юристах — это ложь. Замечательный, фундаментальный труд, доказывающий качество советской власти.

Е. И. Кравченко, г. Симферополь.

Хочу Вас поблагодарить за беспримерный гражданский подвиг в деле защиты чести и достоинства И. В. Сталина. Вы первый (дай Бог, чтобы не последний) вступили в неравную схватку с подонками, фальсификаторами, лжеучеными и прочим вороньем, облившим грязью прах покойного Гения. И в этой схватке Вы победили.

Правда, которую Вы отстояли, правда о Сталине, социализме, советской власти, о нашем прошлом останется потомкам, и никому не удастся ее похоронить.

А. И. Мазур, Донецкая обл.

Здравствуйте, дорогой наш отец и дедушка, Иван Тимофеевич…

В. Я. Троян, Сахалин.

Вы человек дела, мятежный искатель истины и правды. Это вселяет веру в то, что есть еще бойцы с горящим сердцем и светлой головой.

И. П. Карпенко, г. Житомир

Пусть никогда не истощается Ваша огромная душевная сила, доброта и великая любовь, что горячо бьется в таком красивом сердце, которое вместило столько добра, вылило столько необходимых пылких строк, призывая к высочайшей человеческой справедливости.

Спасибо Вам за непокорность злу, за веру в свои силы и в торжество справедливости.

Раиса Семиряко. Каховка, Херсонская область.

Огромнейшее спасибо за Ваш Труд «Дело Сталина…». И не только. Спасибо за то, что Вы есть у нашей страны, у нашего народа! Есть же еще люди! Есть Бронебойщики! Но подольше сберегите себя, наш бесценный: позади и вокруг — океан одураченных, деморализованных, готовых вернуться в каменный век современников.

С восторгом читал и читаю тома Великого творения. Оно каждый раз представало предо мной-то в виде прекрасного учебника по юриспруденции, то я восхищаюсь прекрасным литературным языком, то читаю и начинаю клокотать на дикие нравы «богоизбранных».

Меня подкупает простота и ценность Вашей аргументации, и я целиком ее принимаю. Думаю, Ваш четырехтомник навечно войдет в сокровищницу отечественной защиты и полемики с откровенно антисоциалистической агентурой в СМИ. Желаю Вам крепкого здоровья, сил и энергии, удачи и успехов во всех Ваших делах — ну, хотя бы до 2017 года. В эти предстоящие годы Ваше присутствие и участие в новых революционных процессах будет просто необходимо.

Милюков В. Д., г. Чоп, Закарпатская область.

Желаю Вам крепкого здоровья и долголетия, чтобы они позволили Вам делать то, что Вы делаете для умеющих думать людей. Я уверен и знаю, что Вас читают и восхищаются Вами миллионы честных людей у нас и за рубежом. Вашим мужественным и бескорыстным трудом в деле защиты нашей Родины — СССР, и ее Величайшего Руководителя И. В. Сталина, стоявшего стойко и бескомпромиссно у ее руля в самые тяжелые годы ее истории.

Католиков В. К., г. Дзержинск Донецкой области.

…Не могла оторваться от книги… Счастлива и благодарна судьбе за знакомство с Вами (пусть и заочное). Считаю самым дорогим то, что Вы есть в этой жизни. Представили миру доказательно гениальный духовный мир нашего народа — целого поколения.

Бог всевышний благословил Вас, дорогой Иван Тимофеевич, пройти через все тернии грязной лжи, доказательно защитить правду и восстановить справедливое имя Великого человека, нашего вождя Иосифа Виссарионовича Сталина. Боль нашего поколения, преданного Великой Родине — Союзу Советских Социалистических республик, Вы, Иван Тимофеевич, сумели снять своим творчеством, своим четырехтомником. Знаете ли Вы, что своим трудом вселили в каждого из нас чувство радости, торжества за восстановление истины и правды идей, с которыми мы жили, гордились своей Родиной и были счастливы. Рада за Вас и думаю: когда же наш ученый мир России проснется от спячки и сделает выводы хотя бы в свое оправдание, оценив Ваш великий труд патриота-ученого, борца за великие идеалы добра против зла.

Вы своим творчеством восстановили на пьедестале доброе имя нашего вождя Иосифа Виссарионовича Сталина, с которого его не в силах снять поколение оборотней.

Своей борьбой в едином порыве Вы воздвигли памятник нерукотворный: за себя и товарища Сталина. Большое спасибо за Ваше творчество и книги, которые нам очень дороги.

Тихонова B. C., г. Мариуполь, Донецкая область.

Книга Ваша, уважаемый и дорогой Иван Тимофеевич, уникальна и потому действительно бесценна. Написать ее оказалось по силам настоящему Сыну нашего народа великой и одухотворенной сталинской эпохи. Просто невероятно! Как ни говори, а все-таки ратный подвиг спрессован во времени, а здесь 17 лет титанического труда! 17 лет борьбы с мерзавцами всех мастей, и причем порою прямой наводкой… Какая выдержка, какая убежденность, какая стойкость!

Вы оказались под стать Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину. В книге черпаю духовные силы для борьбы с местными паразитами. Она для меня как родник с прозрачной ледяной водой — в жаркую, душную погоду. Учусь Вашей железной логике, юридической точности, умению точно и недвусмысленно выражать свои мысли — тем качествам, которыми обладал Великий Сталин.

Ваша страстная убежденность в правоте легендарной, героической, одухотворенной сталинской эпохи. Вы для меня живой пример настоящего Человека, Гражданина и Патриота нашего Отечества.

В. И. Олейников, г. Дубовка Волгоградской обл.

Вы родились в нужное время истории и играете в ней достойную роль. Восстанавливая объективную истину сталинской эпохи, воодушевляя своих единомышленников. Вы оставляете глубокий след в их сознании, причиняя им радость души. Вы сумели сочетать в себе лучшие черты человека. В Вас заложены начала мудрого политика, умелого ценителя добра. За Вашими плечами огромные заслуги освободителя Отечества и настоящего его патриота. Вы в человеческой истории вошли в список бессмертия.

Желаю, чтобы радость Вашей души, вливаясь в Вашу несгибаемую волю, породила у Вас новые импульсы на ниве созидательной деятельности на благо человечества.

Геворкян А. О., г. Армавир.

Спасибо за то, что не спасовали, не дрогнули, победили — таково сталинское поколение — поколение победителей. Спасибо за то, что до конца остались Борцом, Мыслителем, Назидателем, преданным присяге социализму и своему Верховному Главнокомандующему, за то, что несете историческую Правду о нашем Отечестве. И что бы там ни было, какой бы капризной ни была судьба — пусть вечно звучат, как священный набат: «С нами Сталин! Мы победим!».

Ваш «Последний бой „За Родину! За Сталина!“» — это был воистину жестокий дискуссионный бой — прямой наводкой за социализм, и как триумф — это Ваше бессмертие. Семя Великой Правды посеяно. Всходы будут. Возрождение будет суровым.

Козюпа Г. Х., Запорожец В. И.,

Красноград, Харьковская обл.

Телеграмма. Поколения интеллектуалов донесут правду о Вашем титаническом труде. Громаднейшее спасибо за бесценный подарок с автографом.

Мама Лилии, г. Чернигов.

Из письма читателя в газету. Благодаря вашей информации мне посчастливилось приобрести книгу И. Т. Шеховцова. Безмерно благодарна Вам за это.

Сегодня я закончила читать книгу и могу сказать одно: книга замечательная! По сути, эти великолепные четыре тома — не просто книга, это учебник, это потрясающая душу история нашего смутного времени.

Автор настолько искренен, настолько доказателен в борьбе с перевертышами всех мастей и злобными хулителями нашей жизни в советский период, что диву даешься, откуда Ивану Тимофеевичу достало мужества, силы, чтобы противостоять этой лживой своре, отстаивая честь и достоинство свое и гения человечества И. В. Сталина, его Верховного Главнокомандующего, в 17-ти исках. Обилие фактов, живых и ярких свидетельств преимущества социалистического строя над пещерным капитализмом характерно для этой книги. Стихи, литературные образы, приведенные в эпиграфах к главам и в тексте книги, говорят о высокой культуре автора, его эрудиции, литературном таланте.

Любовно подобранные иллюстрации и снимки — результат высокой духовности, идейности. А чего стоят приведенные в книге замечательные песни 30–50 гг., которые пела вся страна, ибо они выражали настрой души, преданность идеалам коммунизма, глубокий патриотизм.

Я еще раз хочу сказать: книга потрясает! И очень хотелось бы, чтобы ее прочли молодые люди, которые знают о Советском Союзе только по злобным, клеветническим материалам, для которых она послужила бы замечательным пособием для осмысления того, что есть сегодня, и сравнили с тем, что было вчера. Возможно, более решительно вставали бы на путь борьбы и лучше поняли, за что воюют сегодня настоящие коммунисты.

Книгу эту полезно прочитать и старшему поколению, особенно той части фронтового братства, которая сегодня сдала позиции и не гнушается принимать награды из нечистых рук человека, который всем своим поведением, всем своим существом недостоин быть главой государства.

И. Т. Шеховцов — настоящий стойкий борец нашей партии, и если бы таких Шеховцовых, смелых, отважных, глубоко идейных, было в 80–90 гг. в наших рядах больше, может, не пришлось бы сегодня горько сетовать на то, что позволили развалить Великую Державу.

Когда-то очень давно В. И. Ленин, оценивая роман А. М. Горького «Мать», писал: «Книга нужная. Многие рабочие участвовали в революции стихийно, несознательно. И теперь они прочтут эту книгу с большой пользой для себя, очень своевременная книга».

Именно этими ленинскими словами я бы оценила книгу И. Т. Шеховцова. Это, действительно, книга нужная, она учит бороться.

Н. Калугина. Участник Великой

Отечественной войны, г. Харьков.

Из письма читателя в газету. Спасибо за информацию о книге Ивана Тимофеевича Шеховцова. Я приобрела эту книгу, чтобы подарить ее сыну ко дню его рождения.

Узнала из книги, что перед тяжелейшими судебными процессами он ходил на кладбище к могиле Зои Космодемьянской, чтобы зарядиться энергией перед очередным сражением за Родину, за Сталина, за себя и за миллионы таких, как он, честных солдат.

В годы «перестройки» Иван Тимофеевич вступает в открытую схватку с превосходящими во много раз силами оборотней и перевертышей. В течение трех лет ведет с ними борьбу на московских судебных процессах. Подвергается в СМИ травле и моральному террору. Книга, над которой он работал 17 лет, — это подвиг солдата Отечественной уже в мирное время.

На конкретных примерах, пофамильно, Иван Тимофеевич разоблачает клеветников, считающих себя интеллектуальной элитой общества и не скрывающих презрения к «быдлу». Их трусость проявилась в том, что они ни разу не решились на публичную дискуссию с ним по поводу распространяемых ими клеветнических измышлений о Сталине и сталинском периоде истории СССР.

Наше поколение уходит из жизни, и надо, — пока мы еще живы, пока еще дышим — сделать все возможное, чтобы донести до людей информацию о книге и ее авторе.

Пусть как можно больше людей приобщают детей и внуков к книге И. Т. Шеховцова. А Ивану Тимофеевичу от души пожелаем крепкого здоровья и успехов в очередном сражении против лжи. И снова в бой — покой нам только снится.

В. В. Аксенова, г. Харьков.

Из письма читателя в газету. Благодаря Вам я смог связаться с Иваном Тимофеевичем и получить четыре тома его книги «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника». Эта книга для людей, которых интересует правда истории, в ней свидетельства очевидцев этой истории, а не пасквили продажных журналистов и других предателей своей родной земли. Эта книга будет украшением библиотек.

На передовой за правдивое изложение истории бывший артиллерист стал на защиту своего главнокомандующего И. В. Сталина, человека, который признан даже нашими недругами самой выдающейся личностью XX столетия.

Я помню, как мама со мной на руках плакала перед репродуктором 5 марта 1953 года в день смерти Сталина.

Наследник партизана, г. Путивль, Сумская обл.

Восхищен Вашим упорством и настойчивостью, силой воли в достижении цели. Вы настоящий коммунист и потому заслуживаете уважения. И как стыдно за «коммунистов», которые побросали партбилеты. Единицы остались отстаивать идеалы коммунизма, а Вы во главе защитников этих идеалов.

Спасибо за то, что Вы есть, желаю искренне успехов в этой благородной и трудной борьбе. Здоровья на долгие годы. Вы ведь так нужны трудовому народу.

Н. Е. Семенов, Кривой Рог.

Из письма читателя в газету. Автор книги — участник и инвалид Великой Отечественной войны, в 17 лет добровольцем ушедший на фронт. После войны и окончания двух ВУЗов — на юридической работе (следователь, прокурор, адвокат), историк.

Книга содержит обширные материалы фактического и аналитического характера, разоблачающие переродившуюся верхушку партийного руководства и его холуйствующих исполнителей, быстро приспособившихся к новой конъюнктуре судей и прокуроров всех рангов, вплоть до высших в стране; руководителей больших и малых печатных изданий, телевидения, радио, кино; писателей, поэтов, журналистов, докторов всяческих наук, академиков и просто неучей.

Солдат Великой Отечественной войны, советский человек, живущий по нормам нашей, в коммунистическом понимании коллективистской морали и справедливости, встал на защиту Сталина не только как человека, но прежде всего Сталина — руководителя коммунистической партии, всемирно признанного величайшим государственным руководителем первой в мире социалистической державы, Верховного главнокомандующего, с именем которого автор и все воины Красной Армии шли в атаку.

Верный однажды принятой военной присяге и конституционному долгу гражданина СССР, — автор встал на защиту своей социалистической родины, ее государственного и общественного строя.

В книге профессионально и понятно для всех объективно мыслящих, не оболваненных потоками лжи людей, в строгом соответствии с правовыми нормами СССР показывается несостоятельность «обвинителей» Сталина.

Автор клеймит низость и цинизм многочисленных деятелей культуры и науки (все поименно названы в статьях, письмах, судебных речах), в свое время всемерно обласканных Советской властью: «Свято место — алтарь, и вы перед ним согрешили безмерно. Ибо в творениях печатных своих положили на алтарь Отечества не поклонение отцам и дедам своим, а страсти ничтожные, побуждения корыстные. Не возвеличили вы жертвенность предков своих и корысти сиюминутной ради оплевали их слюной ядовитой писаний ничтожных, дабы заблудшимся сильным мира сего угодить и тем себя возвеличить… Христопродавцы вы!».

Обращаясь к современной молодежи, в большинстве своем невежественной и оболваненной буржуазной пропагандой, автор, тем не менее, на оптимистической ноте заканчивает свою книгу словами надежды уходящего поколения солдат Великой Отечественной войны: настанет время и… «из невозвратимого нашего далека увидим мы светлые лица этих ребят и услышим их доклад: „Дорогие дедушки, родные вы наши, мы выполнили ваш наказ, восстановили завещанную нам Советскую Родину и доброе имя вашего Верховного Главнокомандующего“».

Ляпкало В. Г., Кривой рог.

…17-летней девушкой ушла на фронт. Медсестра 163-ей Роменско-Киевской орденоносной стрелковой дивизии. Инвалид Великой Отечественной войны первой группы. Пришлите мне свою книгу. Хочу оставить память о войне своим внукам и правнукам, да и самой послушать — мне прочитают.

В. Н. Цибульник, г. Днепропетровск.

Мне в жизни повезло, что сейчас имею возможность общаться с Вами заочно, человеком с большой буквы: смелым, честным, справедливым, талантливым юристом, патриотом и защитником государства трудящихся — Советского Союза. С моим побратимом.

К. Т. Абакуменко, г. Купянск, Харьковская область.

Пожалуйста, пришлите мне Вашу книгу. Я хотел бы, чтобы мой сын и внук, которые сейчас скитаются по чужим странам, знали и всегда помнили наше прошлое. А без меня передали Ваш исторический труд потомкам.

К. С. Джагарьянц, г. Киев.

Прочла первых два тома Вашей книги «Дело Сталин-„преступника“ и его защитника». Преклоняюсь перед Вашим мужеством, стойкостью и честностью! Читать было нелегко, так как чтение сопровождалось сильными переживаниями. Представляю, через что Вам пришлось пройти! Вы совершили гражданский подвиг! Поражают Ваша эрудиция и умение выражать свои мысли четкими, лаконичными и отшлифованными фразами. Очень многое из прочитанного стало для меня открытием. Я даже почувствовала себя в некоторой степени невеждой. Если бы в Коммунистической партии не только ее члены, а коммунисты, как Вы, — разве произошел бы развал страны?! Нашему обществу необходимы такие светлые, честные люди, как Вы!

Э. А. Вартаньянц, г. Львов.

Огромное спасибо за Ваш подарок школьному музею. Спасибо за ПАМЯТЬ о нашей Зое, за всю вашу работу по созданию книги. Низкий поклон Вам, ветерану Великой Отечественной, пламенному патриоту Отечества!

Н. В. Косова. Руководитель музея Зои и Александра

Космодемьянских в 201-ой московской школе.

Преклоняюсь перед Вашим героическим поступком — взялись за такое немыслимо тяжелое дело — защиту Иосифа Виссарионовича… Отец погиб на фронте. Взяла из детского дома мальчика и девочку. Если доживу, когда она вырастет, то Ваши книги останутся ей. Если не доживу, то завещаю отнести в горком партии. Пусть молодые коммунисты читают.

Г. И. Вахтина, г. Конотоп, Сумская область.

Из газетных публикаций узнала о Вашей книге «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника». Вы защищали честь и достоинство И. В. Сталина и историческую правду, раскрыв ложь и лицемерие. Верховный Суд Российской Федерации признал Вашу правоту. Последующие поколения будут благодарны Вам за многолетнюю борьбу в судах. Вы доказали, что историю изменить, перекроить, переделать нельзя.

Зная нашу судебную систему, как юрист-практик понимаю, что это стоило Вам здоровья. Историческая правда о Родине, нашем поколении, о Победе в Великой Отечественной войне и осуждение лжеисториков из числа ученых высоких степеней останется в умах наших народов как яркий пример служения людям.

Я не смогла прочесть Вашу книгу. Уже более 5-ти лет ищу ее. Прошу помочь достать Вашу книгу.

Ю. В. Мирошниченко, Москва.

Вы своей смелостью безоглядной, своими четырехтомниками заставили кричать Память.

С. Гармаш, г. Киев.

Своей книгой о Сталине, защищающей честь и достоинство нашего Верховного Главнокомандующего, Вы совершили гражданский подвиг, равного которому нет в мире — это Истина. Остаюсь Вашим искренним фронтовым другом на всю оставшуюся жизнь.

А. С. Капнин, г. Хмельницкий.

Ваша книга необходима не только мне, но и всем, кто еще не предал свою совесть. Спасибо за Вашу убежденность, так необходимую сейчас, за защиту нашего государства — Союза Советских Социалистических Республик и И. В. Сталина. Я отлично помню: когда умер Сталин, это было всенародное горе. И плакали искренне!

П. И. Мягкоход, г. Днепропетровск.

Помним телевизионную передачу 80-х годов, когда Вы первым и единственным, бесстрашно, как и на фронте, защищали в судебном порядке честь и достоинство И. В. Сталина.

Восхищались Вами тогда, восхищаемся Вами и теперь, когда Вы «перо приравняли к штыку», сражаясь с недобитыми фашистскими гадами, выползающими из «схронов» в «президентскую рать».

Спасибо Вам за мужественный поступок и нелегкий, благородный, нечеловеческий труд… Не пора ли по достоинству оценить Ваш труд на государственном уровне?! Или зависть их гложет?

А. С. Дучал, г. Винница.

Спасибо за то, что Вы в такое смутное, подлое время осмелились написать книгу о Великом руководителе социалистического государства, до ума и дел, которого человечеству не удалось дотянуться. Я хочу, чтобы мой сын и внуки знали об И. В. Сталине не только с моих слов, а могли прочитать, что говорит человек, который знает больше, который работал с документами — а это дорого стоит. Благодарна Вам за то, что правда об Иосифе Виссарионовиче Сталине останется нашим внукам.

Н. И. Черкасова, г. Амвросиевка, Донецкая область.

Я сын советского офицера из той породы, той же закваски, что и Вы. Именно поэтому обращаюсь к Вам, человеку со стальной и несгибаемой волей, редкостным, бесстрашным, вставшим на защиту Сталина — это в то время, когда антисоциализм стал своеобразным оригиналом всякого отродья. Это очень важно и во имя тех, кто погиб, защищая Родину в Великой Отечественной войне. Они этого сделать уже не смогут. Но Ваши книги нужны и нам, потомкам Вашего Великого поколения. Поэтому прошу помощи в приобретении Вашего четырехтомника.

В. В. Андреев, г. Харьков.

Восхищен Вами и тем, какое надо иметь мужество, нервы и непоколебимую веру в правоту своего дела, которым Вы занимаетесь в смутное время, чтобы создать такое произведение. Тем самым Вы совершили Великий Подвиг в мирное время.

А. И. Мармалевский, г. Красноярск.

Прочел Ваши книги от корки до корки с карандашом в руках. Поражен Вашей эрудицией, силой аргументов и железной логикой, с которой Вы берете за шиворот «перестройщиков», толкаете мордой в их же дерьмо за злобную клевету и ложь о нашем героическом прошлом.

Вы заслужили прижизненный памятник, потому что жизнь Ваша — подвиг человека, отдавшего все свои силы, здоровье за торжество исторической справедливости. Да — подвиг изумительный, благородный.

Вы стали знаменем и совестью всех честных людей нашей огромной страны, имя которой СССР.

Е. Е. Ковалев, Харьковская область.

Ваше имя вышло далеко за пределы Украины. И то, что часть нашего народа вернулась к идеям и работам И. В. Сталина, есть и Ваша большая заслуга.

Е. В. Коваленко, г. Донецк.

Прочла Вашу замечательную книгу «Дело Сталина—„преступника“ и его защитника». Словно в летний зной пила чистую родниковую воду. К этой книге будут обращаться и через сто и больше лет.

Радостно, что есть еще такие коммунисты, оставшиеся верными идее, верными Отечеству — СССР. Спасибо Вам.

Я врач. Постоянно общаясь с больными, говорю о Вас и Вашей книге.

У меня много книг о Сталине, где авторы пишут о нем очень положительно, но Ваша книга особенная. Можно и учебник писать по ней, и диссертацию или монографию.

А. П. Барило, г. Киев.

Мне стало известно об издании Вашей четырехтомной книги «Дело Сталина—„преступника“ и его защитника». Эта книга меня очень заинтересовала, и я хотел бы ее приобрести.

Я преклоняюсь перед Сталиным, потому что не отравлен лживой пропагандой. В свое время Вы мне открыли глаза. Ваши судебные разбирательства в защиту И. В. Сталина оказались не напрасными. Благодаря Вам многие прозрели, и я в том числе.

У меня возник вопрос: почему в судебном разбирательстве не были представлены документы, в которых, как утверждал Адамович и ему подобные, стояла подпись И. В. Сталина о вынесении кому-либо смертного приговора. Вы требовали предоставить эти документы, но в суде они так и не появились. И тогда я начал задумываться: а были ли эти документы на самом деле? А если нет документов, то все это клевета. Почему-то в средствах массовой информации об И. В. Сталине и о том периоде можно публиковать все, что заблагорассудится журналистам, а подкрепить это документально нельзя, и тогда понял окончательно: все свидетельские показания, воспоминания — это чушь и клевета.

И. В. Сталин — светлая и великая личность! Знаю, что Ваша книга уникальна, и я верил, что об И. В. Сталине напишете только правду.

Л. И. Ващенко, г. Казань, Российская Федерация.

Вы бросили вызов лжи и отстояли Правду. В Ваших книгах я нашел то, что искал всю жизнь. Они стали моими наставниками и друзьями. Все, что я читал раньше, померкло в моих глазах. Пытался докопаться до истины — и не мог. А истина была в Ваших книгах. Они дали мне ответы на многие вопросы нашей истории.

Без лести скажу, что Ваши книги — это гигантское исследование, достойное Нобелевской премии. Как Вам удалось в столь непростое время сделать это! Восторгаюсь Вашим жизнелюбием, профессионализмом и патриотизмом. Когда мне становится плохо, я обращаюсь к Вашим книгам — и боль уходит. Думаю, Вам было в тысячи раз тяжелее, но Вы выстояли и победили. Еще раз благодарю за то, что Вы даете нам надежду на жизнь.

В. Е. Вишневский, г. Житомир.

Сегодня на пикете, на площади Победы, подошла женщина Калашникова Марина Михайловна. Она приобрела Вашу книгу, которая ей очень понравилась. Несмотря на трудности, пришла и просила Вас поблагодарить за то, как Вы стойко защитили И. В. Сталина. Взяла у меня еще комплект книги, чтобы отдать ее в Воронежскую библиотеку. Она там ранее жила и работала: «Пусть как можно больше людей ознакомятся с этой замечательной книгой». Она просила сказать, что в восторге от Вас, Иван Тимофеевич: «Какую работу он провел!» Спасибо Вам передает от всех ее родных. Я обещал все передать, как она и просила. Книги Ваши разосланы и будут с благодарностью прочитаны.

Е. В. Викин, г. Рязань, Российская Федерация.

Искала Вашу книгу в книжных магазинах в Киеве, на книжном рынке «Петровка», и не могла найти ее. И вот теперь, когда получила от Вас, чувствую себя безмерно счастливым человеком. Не могу сдержать своего восхищения от Ваших профессиональных исторических и юридических знаний. Эта книга — «нить Ариадны» в юридических и исторических лабиринтах. Когда открыла первый том и увидела фото Зои Космодемьянской — прослезилась. Сегодня иные пасквили на героическую молодежь нашего поколения вызывают гнев и возмущение.

На 585-ой странице четвертого тома Вашей книги — фотоснимок картины «Папа», на которой изображена девочка у нарисованного ею портрета своего погибшего на войне отца, которого она никогда не видела. «Так это же обо мне и моем отце картина», — вскрикнула я от неожиданного открытия.

Поделюсь с Вами своими мыслями, которые зафиксировала в дневнике. Родилась я в год начала войны. Своего отца я не видела, он погиб в 1944-ом году на фронте. Из моего дневника: «23-го февраля 1954 года. Пришла с митинга, посвященного Дню Советской Армии. На братскую могилу погибших в войну наших солдат возложили венки… Глаза застилает туман, ничего не вижу и не слышу, по щекам катятся слезы… Нет отца. Его образ не сотрется в моей памяти, он будет поддерживать мой дух и силу. Папочка! Мне так хотелось быть с тобой рядом, быть счастливой, как все дети, отцы которых вернулись с войны. Нас никто не обидел. Не обидела Советская власть и других детей. Я горжусь своими родителями». Моя мама за добросовестный труд награждена орденом Трудового Красного Знамени.

Еще раз благодарю Вас за бесстрашие и принципиальность, за верность нашим идеалам и талантливую их защиту в своей бесценной книге… Усиленно штудирую Ваш профессиональный труд. Вы правы — книга не для легкого чтения. Читаю, перечитываю, осмысливаю, сопоставляю со своим багажом знаний, возвращаюсь к прочитанному, анализирую. Разговаривая с друзьями и оппонентами, апеллирую к Вашему авторитету юриста и историка.

В. И. Марченко, Ровенская область.

Ваши книги нужны и для моих внуков. Они родились в Западной Украине. Знают и слышат только то, что здесь проповедуют. Обязательно напишите автограф. Он будет иметь значение для внуков и взрослых.

Прочитала четыре тома Вашей книги. И вот пишу Вам о своем впечатлении. Чтобы все это написать, сколько же Вам пришлось перечитать бумаг, сколько сил и здоровья ушло на это, да и еще в наше время. Вы очень сильный человек, горжусь Вами, что в теперешнее время есть еще патриоты. Я читала и плакала, я шла по своей прожитой жизни. И Вы очень мужественный человек. Еще раз спасибо за такую книгу.

Т. О. Смусь, г. Червоноград, Львовская область.

Уважаемая редакция газеты «Слово ветерана». После прочтения дорогой моему сердцу книги «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника» старшего советника юстиции Шеховцова прошу Вас, как воспитанница детских домов военного и послевоенного времени, написать очерк ко Дню Советской Армии или ко Дню Победы о настоящем герое 20-го века, таком смелом человеке-воине, бесстрашном защитнике нашей советской власти. Этот юноша добровольно пошел на фронт, где перенес все невзгоды военного времени, а после войны вступил в борьбу с предателями и негодяями. Сколько ему пришлось пережить, перестрадать, как над ним издевались судьи и журналисты.

Он первый вступил в неравный бой, защищая Вождя-революционера Сталина И. В., и одержал победу над супостатами. Его Бог сохранил во время войны не случайно, ибо предвидел, что он, человек-легенда, может защитить И. В. Сталина и нашу Советскую Родину.

Т. М. Саенко, г. Харьков.

Успехов Вам в таком благородном деле. Очень благодарна Вам за такую книгу. Сколько труда, поисков, души Вам пришлось вложить в нее. Вы смелый и мужественный человек, чтобы в это время создать такой четырехтомник.

З. Н. Чурикова, г. Запорожье.

Мой четырнадцатилетний внук сделал ксерокопию с эпилога Вашей книги. Положил ее на свой рабочий стол и каждый день перечитывает его.

В. Прядкин, г. Харьков (по телефону).

Благодарю за Вашу книгу. Второй раз ее перечитываю. Ваша борьба в схватках с оборотнями и перевертышами меня восхищает. Это четырехзалповое «пли» по тем, кто разрушил Страну Советов.

А. Кодинцев, г. Одесса.

Большое Вам спасибо за то, что Вы есть. Меня восхищает Ваша верность идеалам юности.

Т. Поперечная, г. Харьков.

Вашу книгу читают многие. Вот что говорят о ней те, кто ее уже прочел: «Это — плод разума и чувства патриота Родины большой, документ о революционных преобразованиях, происходивших в нашей стране». «Хорошо бы встретиться с автором книги, услышать его голос, удостовериться в его идеалах». «Чтобы создать такую эпопею, надо быть патриотом социалистического Отечества. Автор обладает непоколебимой верой в человечность Сталина, в его преданность идеалам социализма». «Спасибо автору за книгу. Читать бы и перечитывать отдельные страницы, чтобы удостовериться в ложных обвинениях Сталина». «Книга впечатляющая. Надо обладать силой воли, светлым разумом и чувством преданности делу Сталина, чтобы встать на его защиту». Я берегу книги и даю их только тем, кто способен читать и сохранять их в чистоте.

Пишу Вам, коленопреклоненно выражая благодарность человеку, открывшему Вас многомиллионному читателю Советской Родины. Я весьма маленький человек, но пламень сердца продолжает служить моему Отечеству: я выступаю на митингах, веду задушевный разговор с сотнями моих учащихся, и ткется непрерывная нить на путях их жизни, напоминая им о том, что мы родом из нашего Отечества — Советского Союза. Поэтому Ваш образ так восхитил меня, насыщая силой и верой в победу светлых идеалов социализма.

Г. Д. Чижик, г. Новый Буг, Николаевская область.

Добрый день, Настоящий Человек — Иван Тимофеевич! Благодарю за письмо. Получив его, я был, если можно так выразиться, в «духовном нокдауне». Как так, 17 лет вести борьбу не на жизнь, а на смерть с полчищами явных оборотней и мерзавцев — живых и реальных! Не могу до их пор опомниться. Дорогой Человек! Тебе надо ставить при жизни золотой памятник.

Н. В. Полилов, г. Донецк.

Благодарю за книгу. Верю, что Ваш большой труд войдет в мировую историю. В. К. Писклова. Советская партизанка в Словакии, г. Шахтерск, Донецкая область.

Эту книгу надо кропотливо изучать. Она — подвиг солдата Отечественной в мирное время и — надежда на будущее наших внуков. Мой внук прочел Вашу книгу. Он стоит на Ваших позициях. Меня это радует. Сын тоже прочел Вашу книгу и высказал свое мнение: «Иван Тимофеевич — патриот своей Родины, второй Николай Островский» («Как закалялась сталь»).

С. А. Олейников, г. Орджоникидзе

Днепропетровской области.

Закончил внимательное чтение Вашего четырехтомника. На это пришлось потратить много времени, так как читал медленно и вдумчиво. Читая, я получил частичное юридическое образование, расширил свой исторический кругозор, узнал многое об исторических фактах, вызывающих массу воспоминаний о нашей прошлой скромной, но интересной жизни, и остался под сильным впечатлением. Спасибо вам за честный труд. Желаю Вам крепкого здоровья, оптимизма, удачи в творческом труде, просвещении молодежи.

И. Ф. Доронин, г. Севастополь.

Мы — полковник в отставке А. К. Ковальчук и его жена И. И. Ковальчук, прочитали Ваш замечательный труд «Дело Сталина — „преступника“ и его защитника». Дорогой Вы наш человек, Человек с большой буквы. Вы совершили еще один подвиг в своей жизни — третий по счету. Первый — когда выстояли в Великую Отечественную войну 17-ти летним «мальчишкой» на прямой наводке. Второй — когда в московских судах защищали честь и достоинство нашего великого Сталина. Третий — написали свой замечательный труд, который войдет в историю нашей страны — Союза Советских Социалистических Республик.

Русская пословица гласит: что написано пером, то не вырубишь топором. Эта пословица подтверждает, что Ваш труд не пропадет даром, он будет жить и служить для последующих поколений, которые будут знать и помнить, что было такое государство рабочих и крестьян — Советский Союз, что были великие победы в строительстве социалистического строя и великие люди, создавшие это государство — В. И. Ленин и И. В. Сталин.

Низкий поклон Вам за Вашу героическую жизнь. Хочется Вам сказать много высоких и красивых слов. Достоинство книги — ее содержание. Она написана непосредственным участником всех событий. Литературные достоинства — очевидны. Вы обладаете писательскими способностями, историческими познаниями, полностью владея материалом и критическим взглядом на историю нашего государства, давая правильную оценку всем происходящим событиям.

Все, что Вы написали, мы, читая Вашу книгу, пропустили через свое сердце. Когда мой полковник читал вслух (я — слепая), его голос дрожал, а я обливалась слезами. Примите нашу огромную благодарность за книгу, за Ваш великий труд и великую правду, неугасаемую верность своим идеалам. Спасибо Вам за Зою Космодемьянскую, за И. В. Сталина, за Ваше верное сердце!

Супруги Ковальчук, г. Одесса.

Я целиком и полностью на Вашей стороне. Как хорошо на душе, что есть на свете такие люди, как Вы. Пройдет время, и доброе имя Иосифа Виссарионовича будет восстановлено. Иначе и быть не может. Человек, спасший страну и человечество от гибели, заслужил это. Напишите моим детям и внукам.

И. Каиш, Луганская область.

Спасибо Вам за защиту истории нашей Родины и ее героев в непростое время националистического мракобесия. Мы всегда будем помнить подвиги нашего народа и Ваши книги — стержень в оценке прошлого и настоящего.

И. Трофимец, г. Мариуполь.

Уважаемая семья Ивана Тимофеевича! Берегите дорогого Человека, Солдата, Героя Великой Отечественной войны. Мы терпим годы надругательства над нашими дорогими защитниками… Верните, верните стране Герб Родины нашей, ребенку — значок Ильича, наденьте алый галстук пионера, верните сердце Родины нашей… Иван Тимофеевич! В этот воскресный день пусть воскреснут силы молодости Вашей на многие годы. Пусть будете Вы рядом с нами — нашим поколением. Спасибо Вашей семье, детям и внукам за то, что ценят и берегут Вас для всех нас. Спасибо, что Вы рядом, дорогой наш Советский солдат.

З. И. Черкасская, г. Кривой Рог.

Привіт з Прикарпаття. Шановний Іване Тимофійовичу, прийміть мої щирі вітання і подяку за Вашу невтомну працю по відстоюванню історичної правди. Я прочитав Вашого листа і розповів на зборах парторганізації про Вашу книгу. Просимо прислати її для нашої парторганізації на мою адресу.

Олексій Таран, м. Івано-Франківськ.

Убедительно просим Вас оказать нам помощь в приобретении книги «Дело Сталина- „преступника“ и его защитника», о которой много слышали. Будем счастливы узнать правду о сталинском времени, чтобы донести ее до сознания наших детей и особенно внуков, которым она нужна, как воздух. Спасибо Вам за Ваш труд.

И. А. Касымов, г. Мариуполь, В. А. Сивун, г. Бердянск.

Искренне Вам благодарен за большой труд — четырехтомник «Дело Сталина- „преступника“ и его защитника». Книги Ваши разошлись нарасхват. Жаль только, что я не мог больше увезти во Владивосток. Но все равно, хоть малая часть — и это уже хорошо. Читая Ваши книги, вместе с Вами сопереживаю постигшую трагедию нашей Родины и нашего народа.

В. С. Сидоренко, г. Владивосток.

Высылаю Вам свою статью, опубликованную в одной из наших областных газет «Вести региона» первого апреля 2009 года. Книгу Карпова «Генералиссимус» мне подарил москвич, полковник в отставке. Так же, как и я, он до поры до времени восхищался этим произведением, пока Вы не открыли глаза на него.

Вот текст моей статьи, направленной в газету. «Солдат Отечества, наводчик противотанкового орудия, отмеченный высшими знаками солдатской доблести — орденом Славы и медалью „За отвагу“ — до сих пор носящий в себе осколок немецкой мины, своей книгой выполнил долг перед погибшими однополчанами и уходящим из жизни поколением, защитившим Советскую Родину в самой разрушительной войне и восстановившим ее из пепла.

Юрист высокой пробы — следователь, прокурор, адвокат — и историк в своей книге представил нам образец глубокого, доказательного исследования сложных проблем Отечественной истории, бескомпромиссного отношения к ее фальсификаторам и высокопрофессионального их разоблачения. Автор убедительно доказал, что честность, принципиальность, непримиримость ко лжи во всех ее проявлениях, сознание высокой ответственности Гражданина за судьбу своей страны — эти качества уходящего из жизни поколения Советской эпохи необходимы и молодому поколению, определяющему свои жизненные цели и идеалы. Автор объясняет, почему человек равнодушный к прошлому страны, в которой он родился, к делам и помыслам предков своих, к безнравственности во всех ее обличиях не может считаться достойным сыном своего Отечества, настоящим его Гражданином и патриотом».

Т. Хмеленко, Луганская область.

Прежде всего хочу поблагодарить Вас за книги и Бога за то, что он дал Вам силы бороться за правду, за справедливый строй, который у нас был и который разрушили изменники и преступники. Мой отец был Вашим единомышленником, возможно, и однополчанином. Он шел в атаку со словами «За Родину! За Сталина!» У меня есть стихи на русском языке, и если бы я знал грузинский — язык Сталина — то написал бы и на грузинском.

П. Д. Аврух, Волынская область.

Я и моя жена очень медленно читаем книгу, потому что внимательно вдумываемся в каждое предложение, возвращаемся назад, делая пометки на полях. Не перестаем удивляться: все новые и неожиданные открытия, новые лица врагов. О своих впечатлениях рассказали в письме, направленном в газету «Коммунист»… Не откликнулись, не опубликовали. И 130 лет со дня рождения И. В. Сталина было очень скромно отмечено в этой газете. Хочется верить, что Ваш титанический труд, Ваша книга будут первым «ветерком», который, как говорил Сталин, сдует мусор нанесенный клеветниками на его могилу.

В. П. Архангельский, г. Житомир.

Спасибо Вам за Правду, за которую Вы героически боролись с духовными мародерами. Ваш труд обязательно понадобится людям, поможет им прозреть и снова стать здравомыслящими гражданами России и Украины.

В. П. Минаев, г. Киев.

Получила Вашу книгу, принесла домой, стала читать письмо, автограф на книге — и не могла удержать слез. Я ее разложила на видном месте, смотрю, и мне не верится, что это возможно в беспросветной мгле лжи, зла и всяческой мерзости. Невозможно иметь в это время книги, от которых исходит заряд честности, мужества, веры и надежды. Как хорошо на душе от сознания того, что есть такой вот человек, «гвозди бы делать из этих людей — крепче бы не было в мире гвоздей», и что я сумела душой прикоснуться к Вам. Вот сейчас читаю четвертую книгу. Собранные Вами материалы просто ошеломляют — и про Сахарова, Солженицына и про Куропаты. Берегите себя…

Л. П. Борисова, г. Самара.

Получили Ваши книги. Два тома уже прочитали. Восхищаемся Вашей стойкостью, мужеством, принципиальной позицией, проявленными Вами при защите нашей недавней истории, чести и достоинства И. В. Сталина, на которого уже много лет, как из рога изобилия, льются клевета и грязь. Всем сердцем и душой мы с Вами. Позвольте крепко пожать Ваши честные, умные и горячие руки, писавшие эти книги, которым цены нет, и сказать спасибо за то, что Вы такой, какой Вы есть.

Н. С. Горянская, С. И. Остапчук.

Пос. Штеровка, Луганская область.

Про Вашу книгу бабуся прочитала в газеті «Комуніст». Звичайно, мене, юну дівчинку — школярочку зацікавила Ваша книга. Бо ми, юні, зовсім не знаємо історії, у школі все перекрутили «оранжеві». Бандерівців визнали героями. Дуже хочемо із бабусею прочитати Ваші книги. Прохаємо Вас дуже-дуже. Підіть нам назустріч. Хай Ваші книги будуть духовною, гуманітарною допомогою. А ми заздалегідь Вам щиро дякуємо за доброту, чуйність і милосердя. Дуже хочеться, Вас та Вашу сім’ю привітати з Новим роком. Прийміть наші скромні квіти, бо яке ж це свято без квітів.

Из письма школьницы Нади,

г. Богодухов, Харьковская область.

Высылаем деньги за два комплекта книги. Подарите их по Вашему усмотрению тем советским людям, которые не имеют возможности заплатить за них. И не вздумайте возвращать нам эти деньги.

З. П. и Г. П. Кузнецовы, г. Одесса.

Дорогие Зоя Павловна и Герасим Павлович! До сих пор нахожусь под впечатлением Вашего поступка. Только воспитанное советской властью наше поколение может оценить его высокую нравственность и подвижничество. Когда-то, когда возродится наше социалистическое Отечество, в учебниках истории Ваш Поступок будет представлен как образец мужества простых советских людей, не растерявших идеалы своего героического высоконравственного поколения и дух коллективизма, сопереживания и товарищества.

Один четырехтомник я от Вашего имени подарил Раисе Александровне. Ей 70 лет, одинокая пенсионерка, знает, что такое военное лихолетье. И сегодня она делает доброе дело, воспитывая у разуверившихся людей лучшие качества советского человека.

Второй четырехтомник с дарственной надписью от Вашего имени подарил школьнице Наде, от которой получил восторженное письмо по поводу публикации в газете о моей книге. Она живет с бабушкой, которая ей рассказывает о нашем поколении и нашей Великой Родине. Желаю Вам, мои дорогие однополчане, бодрости духа, хорошего настроения и уверенности в торжестве нашего правого дела.

С уважением и признательностью,

солдат Великой Отечественной войны

И. Т. Шеховцов.

Мій юний друже, Надійка! Эта книга — подарок двух замечательных людей, супругов-пенсионеров — Зои Павловны и Герасима Павловича Кузнецовых из Одессы. Полгода назад они приобрели мою книгу. И вот теперь выслали мне деньги с просьбой, чтобы я свою книгу подарил человеку, который ее тоже очень хочет иметь, но не имеет средств для этого. Представляешь, Надя, — супруги-пенсионеры откладывают из своей скромной пенсии деньги, чтобы доставить радость, какую они испытали от общения с книгой, и другому — совершено незнакомому человеку.

Это — Поступок людей Советской страны, поступок поколения, которое уже уходит из жизни и потому спешит сделать доброе дело для своих соотечественников. О таких людях я рассказываю в своей книге. Представляю, как обрадуются Зоя Павловна и Герасим Павлович, когда получат твое письмо со словами признательности за их Поступок! Но прежде чем писать об этом, прочитай хотя бы несколько десятков страниц книги, чтобы почувствовать и понять мысли этих двух замечательных людей.

Книга моя — не для легкого чтения. В ней много проблем, которые сложны для понимания и людей зрелого возраста. Но я уверен, что со временем ты освоишь эти проблемы. Пока же рекомендую начать чтение книги с конца — с главы «Защитники прошлого» и «Эпилога» из четвертого тома. Обрати особое внимание на фотоснимки в конце четвертого тома. Они расскажут тебе о стране под названием «Счастливое детство» и о ее героической истории. Сядь рядом с бабушкой — и она тебе будет рассказывать об эпохе, отображенной на каждом фотоснимке, о людях той эпохи.

Многие читатели мне пишут о том, какое впечатление производят на их внуков и правнуков фотоснимки, о которых им рассказывают их бабушки и дедушки.

О моей книге ты узнала из газеты «Коммунист». А почему бы тебе вместе с бабушкой не написать о поступке Зои Павловны и Герасима Павловича? Пусть сегодняшние очерствевшие души узнают из газеты о поколении твоей бабушки, о солидарности того поколения, об их горячих сердцах и отзывчивых душах. Спасибо тебе за цветок — он мне доставил большую радость.

Твой «дедушка» Иван Тимофеевич.

Дорогой наш Иван Тимофеевич! Извините меня за задержку с ответом. Целую неделю я не пью, не кушаю и почти не сплю. Меня просто пленили Ваши книги. Не знаю, на какой мне остановиться. А их аж четыре, и каждая завет к себе, завораживает. Но я пока знакомлюсь с каждой книгой и пристально рассматриваю исторические фотографии.

Большое-пребольшое Вам спасибо. Я так тронута Вашим милосердием, с чуткостью и добротой ко мне, что Вы подарили мне Ваш фундаментальный труд. Ой, сколько труда Вы вложили в эти книги, сколько сил, нервов вложено в историю нашей Родины. Я просто потрясена и безмерно рада. Кому, как не молодым, надо знать историю своей Родины. А какие замечательные советские песни я узнала из Вашей книги. Эти песни — сама наша жизнь, наша история, наша эпоха.

Я обязательно дам почитать Ваши книги тем, у кого болит сердце за утерянную нашу Родину. Всех Вам благополучий.

Ваша юная читательница Надя. Спасибо!

Получила Ваши книги. Еще не успела все прочитать, но испытываю чувство восхищения Вашим светлым разумом и глубиной познания правды. В Вашей личности соединились глубокий психологизм, чистота гения души, верность светлым идеалам человечества — и безраздельная готовность служить им. Небу было угодно открыть вас для меня, за что я благодарю его. Одно только печалит меня, что я просто не смогу успеть насладиться Вашей книгой… Всем своим ученикам буду рассказывать о Вашем подвиге, об эпопее патриота-воина. Радуюсь, что появился такой друг — единомышленник.

Г. Д. Чижик, г. Новый Буг, Николаевская область.

Я, студент Киевского медицинского колледжа, еще со школьных лет интересуюсь историей нашей Родины, особенно историей Великой Отечественной войны и личностью И. В. Сталина. Мне очень хочется узнать правду об этом Великом Человеке. Ведь в наше время его и Советскую власть обливают грязью «помаранчевые демократы». Все мыслящие люди уже понимают, что Сталин был Личностью Величайшей и достойным глубокого уважения Вождем пролетариата. Вот почему мне хочется узнать о нем больше. Пожалуйста, напишите, как я могу приобрести Вашу уникальную книгу «Дело Сталина—„преступника“ и его защитника»… Так держать и дальше!

И. И. Белоус, г. Киев.

«Он честно выполнял свой солдатский долг».

Слово офицера Советской Армии

Мое слово — о солдате, начавшем свой боевой путь в годы Великой Отечественной войны на фронте наводчиком противотанкового орудия, продолжавшем его в мирное время в должности следователя и прокурора на фронте борьбы с преступностью, и сегодня не зачехлившем ствол своего орудия в схватках за идеалы фронтовой юности, за честь и достоинство не вернувшихся с поля боя своих боевых товарищей и поколения, создавшего и защитившего Державу, которое это поколение до сих пор называет Советской Родиной.

Можно по-разному относиться к взглядам автора книги на нашу недавнюю историю, не соглашаться с ними, но нельзя не признать право солдата, отмеченного высшими знаками солдатской доблести — орденом Славы и медалью «За отвагу» — и до сих пор носящего в своем теле осколок немецкой мины, на высказывание своих взглядов. Нельзя не признать и права солдата минувшей войны на защиту чести уже ушедших в мир иной своих командиров, вместе с которыми завоевал Победу, в том числе — и прежде всего — своего Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина.

Это и право, и обязанность солдата, потому что во все времена высшим проявлением солдатского долга считалось не только спасение в боевой обстановке жизни своего командира, но и воздание ему посмертных воинских почестей, защита его военной биографии от наветов недоброжелателей. Именно так понимает автор свой долг перед Верховным Главнокомандующим, и он этот долг, как видно из его книги, выполнил с честью и достоинством.

Но не это главное из того, что я хотел бы сказать читателям. Меня, как человека военного, многие годы изучавшего теорию и практику подготовки и ведения боя, — то, что в военной науке называется тактикой, — заинтересовали тактические приемы, которые применял автор на фронте и в мирное время в сражениях со своими противниками.

И здесь я обнаружил преемственность методов, тактических приемов ведения боя наводчиком противотанкового орудия с применявшимися автором — следователем и прокурором, дослужившимся до звания полковника юстиции — методами и тактическими приемами борьбы с преступностью и, в частности, с конкретным противником, каким является человек, совершивший преступление, а также с методами и тактическими приемами, применявшимися автором в сражениях за честь и достоинство своего поколения и Верховного Главнокомандующего.

И в зрелые годы, как видно из книги, автор сохранил приобретенные еще на фронте качества наводчика противотанкового орудия — зоркость глаза, умение найти верные ориентиры, точность наводки и, наконец, — первым сделать поражающий противника точный выстрел. Он еще в 17 лет, судя по его боевым успехам, владел тактическими основами теории и практики ведения боя расчетом противотанкового орудия с фашистскими танками — от подготовки позиции орудия к бою до единоборства с защищенным крупповской сталью «Тигром». Он знал, что уничтоженный фашистский танк — это, помимо всего прочего, спасение жизни его боевых товарищей из орудийного расчета и солдат-пехотинцев, которые могли разделить их горькую участь при неудачном исходе боя.

И потом он, став следователем, в своей работе исходил из того, что разоблачение убийцы — это тоже спасение жизни многих наших граждан, которых неразоблаченный маньяк мог отправить в мир иной. И если говорить по большому счету, то единоборство наводчика противотанкового орудия с его «коллегой» из фашистского танка — это единоборство следователя с убийцей, потому что и там, и здесь цена победы — чья-то спасенная жизнь и торжество справедливости.

Он, следователь и прокурор, не проигравший ни одной схватки с преступником, показал на практике, что значат приобретенные на фронте качества наводчика противотанкового орудия, дополненные потом качествами настоящего чекиста — чистые руки, горячее сердце, холодный рассудок.

И в этой его работе, как и в военном деле, понадобилось знание тактических приемов подготовки и ведения боя. Следователь, готовящий операцию «Раскрытие преступления», как и любой войсковой командир, разрабатывающий план предстоящей наступательной операции, изучает силы и средства противника, определяет наиболее целесообразные способы организации и ведения боя (расследования) в различных ситуациях. И в этой работе следователю, как и военном деле, не обойтись без знания тактических приемов ведения боя с противником (обвиняемым), в частности — отражение его контрударов, разоблачение замаскированных намерений и попыток ввести в заблуждение относительно своих сил и возможностей.

Командир полка перед решающей атакой перегруппировывает подразделения, концентрирует силы на главном направлении. Для следователя эта операция, наверное, заключается в концентрации собранных доказательств для последнего, решающего допроса обвиняемого, результатом которого должны стать вынужденное его признание в совершении преступления и полная капитуляция: «Все, гражданин следователь, попался я, сдаюсь — отправляйте меня в камеру».

Находясь в должности следователя на переднем крае борьбы с преступностью, автор одержал немало побед над опасными преступниками, о чем свидетельствуют его поощрения и публикации в издававшейся Прокуратурой СССР «Следственной практике» о методах раскрытия умышленных убийств.

А потом он, начальник следственного отдела областной прокуратуры, как опытный командир воинского подразделения учил следователей «как это надо делать». И не случайно в области, где он руководил раскрытием и расследованием умышленных убийств, пять лет подряд раскрывались все эти преступления. Вдумайтесь, читатель, в значение этого факта и сопоставьте его с днем сегодняшним. Это ли не эквивалент многих выигранных командиром воинского подразделения и воспитанными им солдатами сражений.

Все эти качества следователя и прокурора, профессионала высокой пробы, обнаруживаются в представленной на суд читателей книге, в которой рассказывается о затянувшемся на пятнадцать лет «расследовании дела», о беспрерывных сражениях с превосходящими силами противника, применявшего, пожалуй, более изощренные, чем разоблаченные им при расследовании уголовных дел преступники, подлые методы борьбы — вероломство, фальсификация, наглая и замаскированная ложь, клевета и моральный террор в отношении автора книги.

Приведенные в книге протоколы судебных заседаний и допросов клеветников различного ранга наглядно демонстрируют читателю высокое мастерство ведения боя, где, как и в сражениях на полях войны, побеждают знания и опыт, помноженные на силу воли; тактически грамотная подготовка к предстоящему бою и настойчивое, высокопрофессиональное выполнение запланированных действий. Подобно тому, как командир войскового подразделения навязывает противнику невыгодные для него условия боя и вынуждает его на единственно возможные, заранее спрогнозированные командиром действия, автор, как видно из блестяще проведенных им допросов, ставит своих оппонентов в положение, когда они вынуждены давать единственный спасительный, с их точки зрения, ответ, после чего следует заранее приготовленный завершающий удар — вопрос на поражение, на который уже не может быть иного ответа, кроме молчания, за которым — признание своего поражения.

Прием «загнать противника в угол» рядом блестящих неотразимых ударов, последствием которых становится капитуляция, — это тактическое оружие, эффективное как при проведении военной операции, так и в схватке следователя и прокурора с преступником. Переход от обороны к наступлению, как тактическое оружие в военной операции, автор демонстрирует читателю на судебных процессах, когда оборонительная операция по защите чести и достоинства своего поколения и Верховного Главнокомандующего превращается в операцию наступательную против клеветников.

Признание судом нравственной правоты и юридической безупречности позиции автора — это фиксация именем закона победы солдата в трудном, порой драматическом сражении с превосходящими силами противника. Составной частью каждого выигранного в судебном заседании сражения был индивидуальный бой с конкретным противником, тоже владеющим искусством боя и оружием большой поражающей силы. Бой этот нередко напоминал рукопашную двух непримиримых врагов, в которой победу одерживал фронтовик, получивший много лет назад закалку на полях войны, а потом в сражениях с преступниками.

И неудивительно, что с таким противником не решались вступить в открытый бой в дискуссиях отягченные высокими званиями и почестями доктора наук и академики. Потому что у них не было главного оружия — достоверных фактов, доказательности мышления, выработанных следственной и судебной практикой тактических приемов ведения боя — всего, чем обладал автор книги.

Не решились они вступить в открытый бой еще и потому, что автор уже изучил их оружие и доводы, произвел «расследование», в результате которого их опубликованные в печати материалы были опровергнуты. И главное — заранее сообщал им, как будет разоблачать в открытой схватке их вымыслы. Может, с тактической точки зрения этого не следовало делать, однако нельзя не признать, что такая позиция автора — свидетельство его уверенности в своих силах и в победе над маститыми оппонентами.

Каждый солдат, говорил Суворов, должен знать свой маневр. Это означает, в частности, что солдат должен развивать в себе способность к самостоятельному мышлению и принятию вытекающих из задач боевой операции решений, а его командир обязан способствовать развитию у него этих качеств. Одно из достоинств книги состоит в том, что она учит читателя, в том числе солдата и офицера, такому мышлению и осознанному принятию решения, от которого зависит выполнение боевой задачи.

Не менее важным достоинством книги является то, что автор показал пример войскового братства, защиты чести и достоинства своих боевых товарищей — солдат и командиров Отечественной, в числе которых называет погибших в бою командира орудия старшего сержанта Новичихина, командира батареи капитана Денисова, командира полка майора Коваленко, а также дожившего до Победы Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина.

Полковник Советской Армии в отставке

С. А. Ивашин, г. Харьков.

Он был типичным представителем советской молодежи 30-х — 40-х годов прошлого века. В 17 лет он добровольцем ушел на фронт, стал наводчиком противотанкового орудия. В трудную минуту, когда пехотинцы дрогнули и оставили свои позиции, Иван Тимофеевич бросился к ним с призывом «За Родину! За Сталина!» и вместе с ними отразил атаку немцев. Кончилась война. В 1951 году он с отличием заканчивает Харьковский юридический институт, 1957 году также с отличием — исторический факультет Харьковского государственного университета. В течение 30-ти лет работал следователем и прокурором, стоял на страже социалистической законности. Но вот грянула так называемая «перестройка». Она началась с клеветы на советский общественный и государственный строй, на нашу Советскую Родину, на организатора и вдохновителя всех наших побед И. В. Сталина.

Иван Тимофеевич, как опытный юрист и историк, быстро разобрался в целях перестройки. Как и в годы войны, он бросился в бой с клеветниками и предателями. Думаю, ему было морально легче, когда он на прямой наводке сражался с немецкими танками, чем в годы «перестройки» со скрытыми врагами нашей Родины, у которых за душой ничего честного и нравственного не было. Он выиграл судебные схватки и защитил честь и достоинство своего поколения и доброе имя И. В. Сталина.

В. Х. Дурицкий, фронтовик, г. Полтава

(из письма в газету «Коммунист»).

Мой отец в далеком 1943-ем году погиб, защищая Сталинград. В нашей семье всегда чтили И. В. Сталина. Я сохранил газету за 1953-ий год, когда он умер. Это были действительно скорбные дни. А теперь просьба: как можно приобрести Вашу книгу? С глубоким уважением к Вам отношусь. Помню те уже далекие годы, когда в суде Вы защищали доброе имя И. В. Сталина. Большое спасибо за написанную Вами книгу. История расставит все на свои места, имя Сталина будет на первом месте. Только он защитил страну в грозные годы Великой Отечественной войны.

Г. Г. Куриненко, г. Тернополь.

Для меня Ваша книга была как глоток свежего воздуха. С первых ее страниц я почувствовал свое, Советское. Спасибо Вам за Ваш труд. Мой дед тоже был фронтовик-артиллерист, командир артиллерийского взвода.

С. Купчик, пос. Новая Ушица, Хмельницкая область.

Первое, что я испытала, взяв книгу в руки, — это радость. Радость, что все-таки то, чему я не поверила, Вы сделали — написали книгу. Радость, что благодаря ей до потомков дойдет правда о страшных перестроечных силах зла, утопивших советских людей в грязных потоках ненависти и подлой клеветы на Сталина, социалистическое Отечество, на нас и наших отцов, которые были честными людьми и поэтому в лагерях не сидели. Книга расскажет им о Вас, ее авторе, — первом и единственном человеке в огромной многомиллионной стране, который через подачу в суды от своего имени исков в защиту чести и достоинства И. В. Сталина вступил в борьбу с этой подлой и враждебной силой.

Далекий потомок узнает, что за этот, достойный самой высокой похвалы поступок так называемые советские горбачевские СМИ, советская интеллигенция, государственные органы и судьи издевались над Вами, устраивали Вам гражданскую казнь, травили и шельмовали. Любознательный потомок узнает, какую моральную пытку пришлось Вам выдержать. Но Вы не сдались, не смирились и первой своей книгой продолжали борьбу за правое дело защиты чести и достоинства самого великого человека Земли, самого достойного патриота Советской страны — И. В. Сталина. Если б Вы знали, как мне хочется, что бы Вы себя хорошо чувствовали, чтобы Вас никто не обижал, и чтобы письма, которые приходят к Вам, дарили радость.

Л. В. Кузнецова, АР Крым.

Конечно, обращаться к незнакомому человеку «дорогой» не очень-то принято. Но вся Ваша жизнь человека с Большой Буквы, не щадившего себя на фронте и свое здоровье, защищая честь и достоинство страны, всех дел и достижений советских людей, руководимых Великим Сталиным, — такого человека нельзя не назвать дорогим… Смотрю на Вашу фотографию молодого курсанта с боевыми медалями и орденом Славы на груди, орденом, которому по-хорошему завидовали маршалы и генералы; читаю о Ваших боях со всеми этими Адамовичами, Коротичами и иными подонками и мерзавцами — и думаю, что Вы заслужили право рядом с орденом Славы носить Золотую Звезду Героя Советского Союза. Так сложилось, что высшей оценкой чего-либо я считаю слово профессионально.

Так вот, в процессах в защиту чести и достоинства И. В. Сталина, чести и достоинства советских людей и истории нашего государства действовали профессионально!

Е. Б. Петрушенко, г. Тернополь.

Нам повезло, что у нас есть такие люди, как Вы, Иван Тимофеевич. Поэтому держимся до последнего дыхания. Обязаны победить!

В. П. Скворцова, г. Минеральные Воды.

Среди тех, кто не отрекся от Сталина, я бы назвала фронтовика, харьковчанина Ивана Тимофеевича Шеховцова. Потому что он на всей территории Советского Союза и за его пределами — главный защитник Сталина и его героического поколения. Первый раз он вступил в бой «За Родину! За Сталина!» 17-летним наводчиком противотанкового орудия в 1944-ом году. Второй раз в сентябре 1987-года и вел его три года в одиночку. Ни разу не отступил, не сдал позицию защитника чести и достоинства фронтовиков и Главнокомандующего.

На выбранном Иваном Тимофеевичем пути требовались личная смелость, обостренное чувство справедливости, знания юриста и историка, неистребимая жажда разоблачать преступную, подлую ложь о Сталине и героическом поколении его эпохи. Ему противостоял и противостоит легион пишущих и говорящих эту ложь. Среди них известные писатели, журналисты, артисты, чьи фамилии были на слуху и потому гипнотизировали людей. С кем и как он сражался, какие унижения, травлю и моральный террор ему пришлось испытать в этом тяжелом неравном бою, он рассказал в своей четырехтомной книге «Дело Сталина— „преступника“ и его защитника». Он — один из последних представителей уходящего неповторимого фронтового поколения. Продолжает бой за Родину, за Сталина опять в уникальном и, к сожалению, неповторимом исполнении. Узнав о сборе средств на памятник Сталину в Запорожье, перечислил все свои сбережения — 50 тысяч гривен.

Положа рук на сердце, скажите, повторима ли такая щедрость? Повторима ли такая преданность сталинскому поколению энтузиастов, верность идеалам социализма и его символу — И. В. Сталину? Лично у меня этот человек вызывает такие чувства, которые и сильнее, и теплее простого уважения. Сказать ему спасибо за то, что он такой, — тоже мало. Вот если бы можно было обратиться к Богу, который меня услышит, я бы попросила, чтобы Иван Тимофеевич стал моложе на тридцать лет. А седина («это праздник с сединою на висках») пусть остается.

А. В. Шесталова, г. Бахчисарай, АР Крым.

Низкий поклон за бесценно-вдохновляющее, благородное, морально-материальное участие в установлении памятника И. В. Сталину в Запорожье. Это памятник и Вам, и Вашему делу! Вам — наиблагороднейшему Человеку, бескомпромиссному, бесстрашному Бойцу за торжество Справедливости, все эти годы не зачехляющему ствол своего противотанкового орудия. Вы — живой пример настоящего Человека и укор всему бездеятельному, слабовольному, бесцельно существующему. Вы — уникальный Человек огромной Души и Дела, Ум, Совесть, Честь советских людей. Так будьте же здоровы, сильны и радостны. Мы, как и тысячи Ваших единомышленников по всему миру — с Вами! Примите наш нижайший поклон и восхищения. Луганские почитатели Вашей Героической Личности и Вашего Дела.

По телефону

— Только за главу «Поток писем. Исповедь поколений» — этой книге цены нет.

— Солдат Отечественной: Я плакал, когда смотрел на иллюстрацию «Я шел к тебе четыре года. Враги сожгли родную хату».

— Жена покойного фронтовика: так это же обо мне фотоснимки «Похоронная» и «Вернулся с победой».

— «Корабль пустыни знакомится с конкурентом» — как Вам удалось откопать этот фотоснимок-шедевр.

— Только за главу «Защитники прошлого» с ее иллюстрациями и песнями советской эпохи книга достойна самого высокого поклонения.

— Это же обо мне и моем погибшем на фронте отце картина «Папа» в главе «Защитники прошлого». Я тоже в детском возрасте рисовала его таким, каким представляла, хотя и не видела отца ни разу.

— Ваша речь против Райзмана — это же шедевр ораторского искусства. Ничего подобного ранее не встречал в книгах «Судебные речи известных юристов».

— Следователь: спасибо за образец расследования — дело о захоронениях в Быковнянском лесу под Киевом.

— А как остроумно Вы отхлестали журналиста Ткаченко, бравшего у Вас интервью!

— Женщина-фронтовичка: спасибо Вам за то, что защитили нас, девушек-фронтовичек. Здорово Вы разделали этого полковника в рассказе «Коготь льва».

— А я, честно говоря, не распознал перевертыша Карпова, когда читал его «Генералиссимуса». Особенно впечатляет Ваш очерк «Провал операций „Белый конь“ и „Желваки“»… А эпизод с конем «Каблук» из Вашей практики! И еще — разоблачение лжи Карпова о Сталине, якобы искавшем перемирия с немцами.

Это было для меня самое дорогое новогоднее

поздравление — подарок

В начале 2009 года я получил из Афин письмо члена Коммунистической партии Греции К. на русском языке. Из письма узнал, что он уже два года самостоятельно изучает русский язык. Письмо сначала написал на родном греческом языке, а потом переводил его на русский, иногда прибегая к помощи словаря. Объясняя цель изучения русского языка, К. сослался на Маяковского: «Я русский выучил бы только за то, что им разговаривал Ленин». И добавил, что ему, школьному учителю истории, очень хочется знать настоящую правдивую историю моей Советской Родины и биографию И. В. Сталина.

Когда увидел у своего товарища полученную им от проживающего в Мариуполе (Украина) дальнего родственника, грека по национальности, мою четырехтомную книгу «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника», решил приобрести ее. Конечно, я с радостью выслал ему книгу с соответствующим автографом.

И вот почти через год К. звонит мне из Афин, чтобы поздравить с Новым Годом и поблагодарить за книгу. Волнуясь, несколько раз переспрашивал: понимаю ли я его. Конечно же, дорогой мой товарищ по партии и единомышленник, отвечал я ему с волнением, вызванным необычными, нестандартными словами поздравления и оценки моей книги, их трогательной искренностью, свойственной, наверное, национальным чертам характера эллинов и их культуре.

И, наконец, самое главное, что буквально потрясло меня. Вот уже почти целый год К. со словарем переводит мою книгу (2600 страниц) с русского на греческий и распространяет переведенные ее главы среди товарищей по партии. Понимаю, с какими проблемами К. столкнулся. Ведь книга, как я отмечаю в предисловии, «не для легкого чтения». А для человека, читающего книгу со словарем, — тем более.

Какие еще нужны доказательства мужества, идейной стойкости и подвижничества настоящего коммуниста? С горечью констатирую, как далеко мы ушли от того времени, когда в наших рядах преобладали такие коммунисты, каким сегодня является наш товарищ из далекой Греции… До сих пор в моей душе и сердце его поздравление — подарок, лучше которого не придумать и в новогодней сказке. 2010 год.

Это письмо было опубликовано в двух украинских газетах. Солдат Великой Отечественной войны Новиненко Ф. И. (Одесская обл.) так откликнулся на это письмо: «Искренне разделяю Вашу радость по поводу потрясающего подвига товарища К., члена Компартии Греции, о котором я узнал из газеты „Рабоче-крестьянская правда“. Слава Вам и Вашему четырехтомнику. Он завоевывает мир!» Преувеличивал, конечно, мой однополчанин. Но все-таки приятно было узнать о такой оценке моей книги и поступка нашего товарища в далекой Греции.

Летом 2010 года со своим старшим товарищем гостил у меня в течение недели этот парень: «Приехали к Вам на стажировку». Организовал их встречу с комсомольцами, советскими офицерами и ветеранами. На русском языке тот парень читал «Стихи о советском паспорте» В. Маяковского и «Песню о буревестнике» М. Горького… Надо было видеть глаза и лица слушателей. И — слезы ветеранов.

Из писем греческого коммуниста

Ивана (Иоанниса) Кавалидиса

1. Дорогой Иван Тимофеевич! За чтением Ваших книг, бьющих прямой наводкой по клеветникам — антисталинистам и антисоветчикам, я не заметил приближения Первого Мая — праздника трудящихся всего мира, нашего с Вами праздника. Но зато теперь я с огромной радостью поздравляю Вас с праздником всего прогрессивного человечества — Днем Великой Победы Советского народа над фашистской Германией.

9-го мая прогрессивное человечество славит Советскую Армию, советский народ, верным Солдатом и Сыном которого были и Вы, до конца оставшимся верным военной присяге на верность Родине, советскому народу и его правительству. Ваше имя, дорогой Иван Тимофеевич, наряду с именами сотен тысяч нравственно и кристально чистых сынов и дочерей героического советского народа, вошло в наши сердца НАВЕЧНО!

Мы, группа товарищей, повседневно отстаивающих чистоту учения Ленина и дело Сталина, великих Учителей и Вождей трудящихся всего мира, низко кланяемся Вам, старшему нашему брату, Другу и Наставнику, подавшему нам пример, как следует бороться с отщепенцами и оборотнями, врагами СССР и социализма.

Желаем Вам, дорогой Иван Тимофеевич, долгих лет жизни, крепкого здоровья, долго «расти без старости» (Маяковский), неиссякаемых сил в борьбе за торжество правды и справедливости.

2. После прочтения Ваших прекрасных книг, присланных мне в подарок (за что огромное спасибо), по просьбе нашего юного друга Клеархоса я решил написать Вам, чтобы выразить мою признательность за Вашу титаническую борьбу в защиту чести и достоинства И. В. Сталина. Эта борьба вызывает не только мое восхищение Вашим мужеством и стойкостью, ставшими отражением Вашей безграничной честности и добропорядочности, но и восхищение моих товарищей, которым я рассказывал о Вас.

Мы считаем Вашу борьбу сродни подвигу советского солдата в Великой Отечественной войне. Пишу не ради красивого словца: эти слова идут из глубины моего восхищенного подвигом советского патриота сердца.

Ваши книги — настоящий кладезь правдивых сведений, которые вряд ли где можно встретить. Я являюсь Вашим единомышленником и напарником в защите чести и достоинства И. В. Сталина. После прочтения Ваших книг я еще больше уверился в правоте своих действий. Как и Вы, я считаю, что имею больше прав, потому что защищаю ушедшего в иной мир человека, который ничего не может сказать в свою защиту. Раньше материала для защиты Сталина у нас не было. Ныне же мы находимся в иных условиях: из Ваших книг мы черпаем правдивый материал, опровергающий клеветнические измышления антисталинистов.

Ваши книги с большой заинтересованностью читают мои товарищи, среди которых есть и такие, которые желают их приобрести. Буду Вам очень признателен, если Вы удовлетворите их желание.

3. К Вам с просьбой о приобретении книг обращаются пять наших товарищей. Сделайте на них авторскую дарственную надпись. Мы хотим сделать свой вклад в начатое Вами святое дело, чтобы имя Сталина вновь засияло яркой звездой в истории человечества. Мы считаем, что только Вы можете возглавить борьбу за торжество наших идей, потому что эта борьба требует больших юридических и исторических знаний. И еще потому, что, как показало время, Вы — безукоризненной честности и высокой нравственности и к тому же не из робкого десятка.

Из писем Татьяны Севериади.

Афины. Греция

1. Я уже много лет пишу ответы на каждое вранье о Сталине. Думала, что это вранье подтверждается документами. Из Ваших книг я узнала, что никакими документами это вранье не обосновано. А доказать его так, как это делаете Вы, я не умею. Вот и рассылаю фрагменты из Ваших книг. Они — это такая подмога, которая поставит всех обманщиков в угол. Здоровья Вам крепкого на благо защиты нашей Родины.

2. Мы так рады, что нашли Вас! Целый час разговаривали о Ваших книгах, восхищались парнем, который нашел Вас. Он ведь грек, не жил в СССР, а изучает русский язык и переводит на греческий Ваши книги. Надо быстрее что-то делать, а то ведь уже 20 лет капитализму, появилось новое поколение людей, которые не имеют понятия о СССР. Вот что страшно!

Те брошюры, которые я делаю из фрагментов Вашей книги, — хорошая реклама. Это: «И академики лгали», письмо Олейнику о голодоморе, «Борьба продолжается» (о судебном процессе), «От „винтика“ через стадо баранов к гомосексуализму» и о книге Рыбакова. В каждой моей брошюре фотографии Зои Космодемьянской.

3. Я поражаюсь, как много Вы работаете. Ни одного клеветника на Советскую Родину не оставляете в покое. И как много знаете. Я по Вашим книгам многому научилась — как надо отстаивать правду, научилась немного юриспруденции.

4. Я выехала в Грецию из Узбекистана в 1991 году после страшных погромов всех, кто не узбек.… А из России их выгоняют.

Тереза Черфас. Редактор английского

телевизионного фильма «Сталин»

1. Получила Ваши координаты в Москве. Хотя я знала о Вас и в Англии… Мы желаем пригласить Вас в Москву, чтобы Вы могли принять участие в фильме. Это было бы интервью с Вами по сталинской теме, о Вашем восприятии нынешнего отношения к Сталину.

2. Пишу Вам, чтобы сообщить, что сейчас на экранах Великобритании с большим успехом демонстрируется фильм «Сталин», сделанный нашей телевизионной компанией. В конце мая этот фильм пойдет в Америке. Позвольте мне искренне поблагодарить Вас за терпение и время, которое Вы уделили нам для интервью. Ваша помощь была нам совершенно необходима для более полного понимания этой сложной темы. Мы очень рады, что могли включить часть интервью с Вами в окончательный вариант фильма. Мы хотим предоставить собранный нами материал исследователям советской истории. Вся съемочная группа желает Вам успехов и всего наилучшего. Я присоединяюсь к этим пожеланиям.

Это было последнее письмо друга…

Докладываю: в ночь с 10-го на 11-ое октября 2004 года закончил читать четвертый том. Впечатление такое, что до утра не мог заснуть, хотя и очень старался это сделать. Да, это не книга — это глыба, дающая полный анализ борьбы с антисталинизмом. Уверен: пройдут годы, обязательно восстановится Советская власть, и эту книгу будут изучать в школах и вузах, как когда-то мы изучали «Как закалялась сталь». Убежден, что и ученые (историки, юристы, обществоведы) не единожды будут обращаться к ней. Какой пример для подражания! Пример мужества, несгибаемой стойкости, смелости, высокой гражданственности, безграничной любви к своей Советской Родине!

Воистину не хватает слов, чтобы выразить всю гамму чувств, которые я испытывал, испытываю и буду долго испытывать от соприкосновения с этой, не боюсь быть высокопарным, Святой Вещью! Ты создал шедевр, которому просто нет равных во всем СНГ.

Из более 200 миллионов человек ты — единственный, кто смело выступил в защиту Сталина и как Верховного Главнокомандующего, и как партийного, государственного и общественного деятеля.

Выступил умело, обоснованно, аргументировано, доказательно, несмотря на замалчивание твоих писем. И ты победил! А создав эту книгу, ты сделал достоянием гласности для всех советских людей все то, что предатели и перевертыши старались замолчать всеми силами. Теперь твоя книга стала достоянием народа. И горжусь, что судьба подарила мне знакомство с тобой.

Прочитал четвертый том и испытываю двоякое чувство. С одной стороны — удовлетворение, что прочитал «от корки до корки», а с другой — жалко расставаться с книгой. Конечно, я еще десятки раз буду заглядывать в нее, чтобы что-то уточнить, что-то восстановить в памяти, на что-то сослаться. Это — безусловно. Я так сжился с твоими томами, что иногда разговариваю с ними, как ты разговариваешь с Зоей в своей книге.

Все четыре месяца я ложился и вставал с «Делом Сталина…» На эти четыре месяца отложил все остальное. Нет, что ни говори, а книга твоя равных не имеет. Я даже уверен, что когда возвратится советское время, тебе наверняка присвоят звание Почетного доктора или академика исторических наук. Твои четыре тома по объему и содержанию превышают любую докторскую диссертацию. Дорогой Иван Тимофеевич, от всей души и с большой радостью поздравляю тебя с присвоением звания Народного (!) доктора исторических и политических наук. И это, наверное, будет когда-то зафиксировано в официальных документах. Дай Бог Вам здоровья дожить до этих светлых дней.

Огромный привет тебе от всей нашей семьи. Ты можешь считать себя ее членом. Все уже настолько сжились с Иваном Тимофеевичем, что ты нам как родной. Будем очень рады, если ты когда-нибудь выберешься из Харькова к нам. Это будет Праздник! Желаем тебе здоровья, энергии и чтобы тебя не мучил осколок в ноге. И всего тебе самого доброго. Твой Виктор.

Отзывы на книгу

направлять по электронному адресу

E-mail: gagutld@mail.ru.

Content

ИСПОВЕДЬ СТАЛИНСКОГО ПОКОЛЕНИЯ
Отклики на судебный процесс И. Т. Шеховцова, фильм «Очищение» и книгу «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника»
Составитель Л. Д. Гагут

Кратко об И. Т. Шеховцове

Вместо предисловия Знаете ли вы, что такое наводчик противотанкового орудия? Пример, достойный подражания

Отклики на судебный процесс И. Т. Шеховцова и фильм «Очищение»

Отклики на книгу И. Т. Шеховцова «Дело Сталина-„преступника“ и его защитника»